Сердце норда: Легенда Хаминга

Эпиграф

Мужчина не рождается по прихоти плоти в объятиях ночи — он куётся под вечными ударами жизни. Из мальчишки, сквозь бури страданий и битвы с самим собой, возникает он — страж добродетели, повелитель страстей, презирающий слепую удачу и правящий собственной волей.

Не гнев даёт ему силу, но стойкость разума: живи по природе, удерживай и направляй в себе зверя — и станешь мужчиной, равным Исграмору и Тайберу Септиму не по крови, а по силе духа.

Глава I. Первый Зародыш 4Э 213

«ЙОЛ... ТУР... ШУР...» — зловеще прогремела глотка дракона, каждое слово которого с более сильным жаром испепеляло и плавило всё, что встречало на своём пути.

Торольф, схватив Хаминга правой рукой за пояс, со всей силы прижал сына к себе и закрыл спиной от всесжигающего драконьего крика. Смесь запаха сгоревшего льна, опалённых волос и обугленной кожи ударила мальчишке в нос.

— Я закончил, малыш... — тихо, на уставшем и измотанном выдохе, прошептал отец. — Беги!

Схватив руками лицо отца, паренёк пытался привести в чувство его угасающий взгляд.

— Хаминг, тебе нужно подойти сюда. Сейчас! — прокричал командующий имперским отрядом Хадвар. — Торольф! Боги... Все назад!

Отец, испытывая чудовищную боль от разрывающихся спинных мышц, положил руку на кисть сына и, не открывая глаз, произнёс:

— Вот и всë, сынок, я горжусь тобой.

Хаминг не успел ничего ответить, как тяжелая рука Гуннара лишила его гравитации, приобняв за торс, и потащила за собой.

Чувствуя внутреннее опустошение, не видя окружения из-за налитых слезами глаз, мальчонка рукавами тёр лицо и щурился в надежде найти в толпе бегущих в сторону городских ворот ту самую, что привела его в этот мир. Ту, которая оставила службу в имперском легионе, чтобы быть с ним и мужем-лесорубом. Свою мать.

— Гуннар, позаботься о мальчике... — с грустью сказал командующий имперским отрядом. — Мне надо найти генерала Тулия и присоединиться к обороне Хелгена.

— Да направят тебя боги, Хадвар, — проговорил сопровождающий мальчонки, опустив его на землю и, положив руку чуть ниже шеи, подтолкнул его двигаться в сторону ворот.

Послушным лёгким бегом Хаминг двинулся вперёд…

Вот она — Матлара, мама. Она сидела неподвижно, откинувшись на внутренние косые оборонительные стены крепости. Рана от последствий удара небесного камня оказалась серьёзной. Житель Хелгена, помогавший ей выбраться в сторону ворот, усадил её у этих стен. Он со слезами и печалью смотрел ей в глаза, пока те не угасли.

Мальчишка, собрав остатки сил, упал на колени, охваченный горем, и крепко обнял мать, словно мог остановить рушащийся вокруг мир своим прикосновением.

Резкий и громкий удар сгустка снега, скатившегося с крыши, внезапно вырвал парня из сна. Его брови медленно взметнулись вверх, и он моргнул. Не откидывая шкуры и не опуская ноги на дощатый пол, нехотя, словно сопротивляясь пробуждению, он поднял торс, опёрся руками назад и начал осторожно поворачивать голову вправо и влево, пока не раздались характерные щелчки в шее.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он всё же решил вылезти из тёплой постели в остывшую хижину. Потянувшись, схватил и надел с края лежанки исподние штаны.

— Странно, я давно не видел этот сон, — прошептал он себе.

Голос звучал тихо и немного задумчиво, будто боясь проговорить вслух страхи и воспоминания, воцарившиеся в душе. Почти догоревшая за ночь свеча, стоявшая рядом с идеально отполированным металлическим диском, слегка колыхнулась от заметного сквозняка. Подходя к ней, проснувшийся наклонился к бадье с водой, которая стояла под диском, сделав два резких, почти ритуальных движения: он зачерпнул воду и умыл лицо, пытаясь смыть остатки сна и тяжесть ночных мыслей.

Он застыл, глядя в своё отражение. Тёмно-голубые глаза вдруг вспыхнули искристой молнией лишь на мгновение. По телу пробежал лёгкий холодок. Парень ухмыльнулся и произнёс про себя:

«Я Хаминг, сын Торольфа, внук Фроки, почитатель богини Кин по завету предков. Посмотрим, что принесёт нам этот день».

Запах талого снега, влажной земли и мокрого дерева неожиданно оживил его сознание, когда он вышел на крыльцо хижины своего деда. Прохладный воздух словно пронизывал каждую клетку, наполняя лёгкие свежестью и бодростью. Невольно щурясь от яркого утреннего солнца, он внимательно осмотрел широкую долину на севере, где уже почти растаяли снежные сугробы и к первым лучам пробивались зелёные ростки.

Хаминг сгрёб в руку талый снег с перил, холод которого радостно щекотал ладонь. Плавными и сильными движениями он придал ему шарообразную форму. Сделав ещё один глубокий вдох, довольным тоном произнёс:

— Эх, весна-весна!

Лёгким броском он послал снежок в сторону долины. Ощущение лёгкости и радости пробежало по телу, словно маленький праздник в начале дня. Мысли потекли быстрым потоком:

«Надо сходить в поселение: картофель с луком давно закончились, а козье мясо… уже как-то поднадоело. Да и выпить бы взять не помешало. Может, если повезёт, даже мёд Хонинга попадётся. Да что там рассуждать — надо собираться. Если выйти сейчас… как раз к вечеру до заката обернусь, и будет шикарненький ужин».

Он энергично выполнял растягивающие и скручивающие движения, чувствуя, как мышцы постепенно пробуждаются, наполняясь силой и решимостью. Резко повернувшись на левой ноге на сто восемьдесят градусов, он сделал широкий шаг к двери. Треск. Нога проломила доску и по колено ушлао вниз.

— Обливион его подери, развалюшка ты эдакая, — негромко, но отчётливо выругался Хаминг, оперевшись руками и вынимая ногу из проделанного отверстия. — Добавляем доски и гвозди, — отряхивая ладони, бормотал он, чувствуя привычную ответственность и тёплую привязанность к этому месту, несмотря на все его недостатки.

— Пу-пу-пу... а перед дорогой так-то поесть бы не помешало, — пробормотал Хаминг, чувствуя, как голод слегка тянет внизу живота, напоминая о себе урчащим эхом.

Зайдя в хижину, он направился в сторону выложенного камнем домашнего очага. В углу висели вяленые куски козьего мяса, ибо только горные козы в изобилии водились в прилегающей местности его обители. Сняв два куска и кинув их на стол, парень выдвинул табурет и налил в деревянную чашу, напоминающую стакан, из глиняного графина уже холодный со вчерашнего вечера отвар из листьев и ягод можжевельника. Разрезав мясо почти до основания сточенным ножом на равные кусочки, по толщине сравнимые с фалангой пальца, он принялся за трапезу. Солёность мяса и горечь отвара смешались во рту, но Хаминг не придал этому никакого значения, ибо подобная еда уже долгие годы была нормой в его быту.

Откушав и вытерев губы предплечьем, он двинулся к бадье, вымыл руки, умылся, вытер лицо и ладони почти расползшейся и затёртой до дыр тряпкой.

— Собираемся, что ли? — на резком выдохе произнёс он.

Сумка через плечо начала пополняться необходимыми для дороги вещами: кожаный мешочек с двумя сотнями септимов, завёрнутый в бумагу вяленый кусок мяса, небольшой бурдюк с водой, огниво. Обновлённые за зиму меховые штаны в три движения оказались на Хаминге. Нательная рубаха, надетая им так же быстро, аккуратно заправилась в штаны. Шнурки, завязанные дедовским узлом, зафиксировали положение.

Уже сидя на краю кровати, он принялся напяливать гетры. Наклонившись вперёд и просунув руку под кровать, он вытащил обувку и включил её в ритуал одевания. Встав и расправив плечи, он снял с гвоздя на стене меховую тунику с капюшоном, тряхнул ею, пару раз шмыгнул носом, продел руки в рукава и, накинув её на торс, снял с головы капюшон.

Рядом с туникой на отдельном гвозде висел ремень, старый и помятый, но не потерявший ни чуточки прочности, с уже закреплёнными на нём ножнами со стальным обоюдоострым клинком, который Фроки подарил ему в честь первой добычи на охоте (глупый и очень странный фазан бежал на мальчонку, а тот с испугу пнул его ногой и тем самым сломал ему шею).

Ремень с лёгким замахом и застёгиванием оказался частью снаряжения. Сумка наконец дождалась своего часа, оказавшись на парне через левое плечо за спиной.

Бросив взгляд на навес из досок под потолком, игравший роль некой подчердачной полки, он потянулся и достал колчан, содержащий тридцать семь стрел со стальными наконечниками. Перекинутый через голову и поднятую левую руку, он аккуратно оказался за спиной, и его лямка сразу же была отрегулирована до необходимой плотности прижатия к спине. Сумка же абсолютно не мешала ему, так как располагалась чуть ниже левой лопатки и была не настолько тяжёлой и обвисшей, чтобы оказаться под колчаном и вызывать дискомфорт.

— Ну а теперь и ты... — вытаскивая лук, который он сделал вместе с дедом, проговорил Хаминг. Уперев один конец, к которому уже была прикреплена тетива, он просунул лук между ног и с небольшим усилием надел петлю на конец с зазубриной. Взяв его в левую руку, он указательным и средним пальцами правой кисти ухватил тетиву, как крючками, медленным движением стал оттягивать её на себя и целиться в пустоту…

— Он почти с меня ростом получился, как мне стрелять из него? И тетива очень тугая, я даже натянуть-то её не могу. Пальцам больно, как будто режет... — возмущался мальчишка в сторону деда.

— Ну так и учись пользоваться им. Ты вырастешь, а он — нет. Так что, когда ты научишься с ним обращаться, то любой лук тебе будет по плечу, — проворчал Фроки, глядя мальчонке в глаза.

— И сколько же мне учиться? — поднимая оружие двумя руками, промычал Хаминг.

— Всё зависит от твоего желания, упорства, а главное — дисциплины. Учиться нужно каждый день, и не один раз, если хочешь добиться результата, — спокойным тоном и пронизывающим взглядом сказал старик. Это был один из первых уроков, который мальчишка получил от него.

— Желание, упорство и дисциплина, — как будто имя лука произнёс парень.

Выйдя из хижины и спустившись по лестнице вниз, он повернул направо. На небольшой полянке, где когда-то стояла колода дров, рос паслён, а в округе лежали остатки давно обгоревших брёвен от похоронного костра. Хаминг молча встал, на несколько секунд замер.

— Смерть — это далеко не конец, старик. Там мы обязательно встретимся, лишь бы только не твои нравоучения, — молча кивнув, парень повернул налево и двинулся по тропе, которая проходила мимо Осенней сторожевой башни и выводила на вымощенную камнем дорогу.

Весенний тёплый воздух долины радовал его нутро. Не спеша он двигался по намеченному маршруту, осматривая и оценивая местность и жизнь на ней. Осенняя сторожевая башня до победы Драконорождённого, или, как драконы называли его на своём языке, «Довакин», когда-то была оккупирована драконом. Но на хижину он не обращал внимания, что очень странно, так как подобные ему и деду люди, живущие в отдалении ото всех и оказавшись рядом с логовом, становились их жертвами. По слухам из Айварстеда он знал о такой семье, которая жила западнее Хелгена, от которой остались лишь обугленные тела и развалины их дома.

В данный момент башня, мимо которой Хаминг проходил, всматриваясь во все имеющиеся в ней отверстия, выискивая взглядом, возможно, поселившихся там беглых преступников или членов каких-либо культов, представляла собой лишь памятник о старых временах.

Глухой звук удара раздвоенных копыт о землю инстинктивно заставил его развернуться вправо, упасть на правое колено, вскинуть лук перед собой и закинуть кисть правой руки для вынимания стрелы из колчана. Олень стремительно пронёсся мимо него на расстоянии десяти его лежачих.

— И куда мне потом тебя девать, разборных салазок-то я не брал, — проговорило его сознание, подавляя инстинкт на выстрел.

Выдохнув, он встал, подвигал плечами вперёд, назад и продолжил движение.

Добравшись до дороги и не увидев людей, он стремительно метнулся к высоким кустам снежноягодника, спешно развязывая шнур, что держал его штаны... Сделав, как он в шутку думал, «границы своей территории», вернул одежду в исходное состояние.

Оставшуюся часть дороги до каменного моста в Айварстед, который был покрыт уже достаточно толстым слоем мха и вьющихся растений, он думал, как же делали дороги такого хорошего качества — столько лет, а ей хоть бы что.

На другой стороне неохотно несли дозор рифтенские стражники.

— Чего они в этих шлемах могут разглядеть? — вполголоса проговорил парень, вступая на мост.

— Чего надо здесь? — низким голосом, как бы показывая свою важность, задал вопрос стражник.

— Поесть, попить и покакать, — в тон его голосу, абсолютно без эмоций на лице, ответил Хаминг.

— Шуты здесь не нужны. Рифтен в другой стороне, там и выступай сколько влезет. Только получи разрешение и уплати налог с дохода у местного казначея, — не оценив шутку, стражник проговорил заученные реплики из своих выписок законов.

— Не, меня в шуты не берут. Но коль за справление нужд взимается плата, то вот... — парень вытянул на ладони заранее подготовленный септим, ибо всегда знал, что с такими твердолобыми, а только таких в основном власти держат у себя, говорить бесполезно и неинтересно. Жалование у них маленькое, да и не всегда его привозят вовремя, а выпить и вкусно поесть им тоже хочется.

— За пользование всеми благами ярла Рифтена.

Стражник молча правой рукой взял монету, левой же сделал жест, означающий разрешение на проход. Хаминг, натужно и без искренности улыбнувшись, летящим шагом двинулся в городишко.

— Ребят, пожалуйста, берегите свои колени! — повернувшись к стражникам, произнёс парень и быстрым шагом поспешил удалиться.

Рифтенские законники после отдаления силуэта гостя глянули друг на друга, пожали плечами и принялись обсуждать, каким же образом гусеница становится бабочкой.

— Какого даэдра ты сюда припёрся? — грозно произнёс альтмер, оторвав взгляд от своей расчётной книги, которую поспешил закрыть и убрать в выдвижную полку таверной стойки.

Хаминг, подняв левую бровь, сделал два шага от входной двери в его сторону.

— Вот так здесь теперь встречают гостей, желающих оставить свои деньги? То-то народу немного. Ну как немного... Вообще никого нет!

Трактирщик вышел из-за стойки и стремительно-агрессивными шагами направился к нему.

— Спустился со своих гор, чтобы узнать, как выглядит женская грудь? — с полуулыбкой на лице альтмер задал вопрос.

— В отличие от тебя, я не только знаю, как она выглядит, но и какая она на ощупь. Теряешь хватку, остроухий. Сразу видно, заведение популярностью не пользуется, коль ты даже ничего посмешнее придумать не смог. Ведь мозгов у тебя бы даже на эту шутку не хватило! — парировал сарказм парень вплотную приблизившемуся высокому эльфу, который, превышая его рост на полголовы, смотрел на него сверху.

Недолгая битва тёмно-голубых и зелёных глаз прервалась резким, разрывным и искренним смехом.

— По делам или навестить? — подпрыгивающими бровями спросил альтмер.

— Знаешь, Илтарил, сначала по делам, а если нальют, то и второе…

Раскинутые руки эльфа не заставили ждать жеста братских объятий со стороны Хаминга. Проследовав к стойке и усадив парня на табурет, Илтарил принялся наливать нордский мёд в кружку:

— Ну и как там? С почитателей Талоса ещё не начал за проход плату принимать?

— Видел бы ты их сам, там и просить-то нечего, бедняги добираются в каком-то рванье. Благо почти все норды — никаких обморожений. Но как-то раз в одной из таких компашек оказался аргонианин — вот это была веселуха. Они спускали его поочерёдно на руках. Говорят, когда поднялись, его отключило из-за холода. И всё бы ничего, вес у него был мал, но столько раз с ним упали, так как его хвост заплетался в ногах несущих, что после спуска, когда солнышко его обогрело и он очнулся, он на всех своих попутчиков обиделся, думая, что они его кубарем скатили вниз и отпинали ещё.

Таверна заполнилась озорным смехом. Илтарил заправил за левое ухо прядь своих белых волос. Хаминг посмотрел на его шрам и с ухмылкой на лице, указав пальцем, спросил:

— Больше у котят не отбираешь их игрушки?

Эльф прищурился и задал ответный вопрос:

— А ты больше не пытаешься вместо лошади ездить на ледяном привидении?

Парень машинально правой рукой потрогал левое плечо:

— Ничья получается. Слушай, мёд Хонинга есть? Мне бы две бутылки урвать.

Илтарил щёлкнул языком в слегка приоткрывшемся рту.

— Позавчера ещё должны были привезти, но, видимо, полагаться не стоит. Его и так очень сложно найти после событий тринадцатилетней давности. Крайний ящик откопали вблизи Данстара. Благо таверна не бедствует ввиду наличия паломников к Высокому Хротгару, поэтому финансов хватало для заказа. Дальнейшие попытки поиска считаю пустой тратой времени, нервов и денег. Ты, кстати, кушать-то будешь?

Хаминг с задумчивым лицом и смотрящими в сторону глазами ответил:

— Да я как бы не рассчитывал устраивать тут перекус, поэтому только на провиант и на материалы финансы захватил…

— Я не спрашивал, сколько у тебя финансов. Я спросил, будешь ли ты кушать?

Два взгляда, как отражение друг друга: слегка опущенная вниз голова, поднятые уголки рта и глаза, прищуренные, смотрящие как будто из-под бровей, выражали крепкую мужскую дружбу.

— Да. А что есть? — спросил Хаминг.

Илтарил ответил:

— Тебя не было два месяца, здесь столько поменялось. У нас теперь, как и сейчас перед обедом, есть только... ммм... дай-ка вспомнить... А нет, всё то же самое: овощное рагу с олениной и хлеб, как два месяца назад. Представляешь? Ничего не поменялось!

Хаминг, скорчив рожицу, повторил последние слова эльфа:

— Ни-че-го не по-ме-ня-лось!

Альтмер закатил глаза и продолжил:

— Разделаешь оленя на заднем дворе? А то мне надо будет спуститься в погреба, сверить наличие припасов и так далее и тому подобное... Сам знаешь, брат Вилхельма, Хрёдерик, не очень-то таверной занимается. Сам удивляюсь, как он, воевав за Братьев Бури, нанял меня руководить всеми этими делами.

Хаминг пожал плечами:

— Вопрос замечательный, но это известно только ему одному и богам. Давай неси еду, и после пойду разберусь с твоим оленем. Бадьи только подготовь, надо же куда-то скидывать шкуру, мясо и потроха. И в погребке картофеля с луком захватишь мне — я ведь ради них снизошёл до вас, — уже улыбаясь, закончил он.

Илтарил направился в сторону кухни, но, остановившись в проёме, кинул взгляд на Хаминга, который смотрел, сколько мёда осталось у него в кружке. Эльф был очень рад его видеть.

Глава II. Горе-наездник

— В истинной нордской вере есть только три бога: Кин — богиня ветров и бурь, Матерь Мужей, покровительница воинов и охотников, которая научила нордов силе Голоса. Шор — бог подземного мира и защитник нордов, покровитель душ усопших. Стендарр — бог справедливости, милосердия и правопорядка.

Кин — это не имперская Кинарет. Древняя вера нордов гораздо глубже и старше. Она основана на священных испытаниях и охоте, которые символизируют связь с духами природы и предков и отражают истинный путь нордов. Эта вера была вытеснена имперским культом Восьмерых, или уже Девяти — с этой гражданской войной не разберёшь. Из-за этого культа норды утратили свои традиционные религиозные корни и отклонились от истинной веры. Наша вера проистекает из глубокой связи с природой, духами предков и божествами, которые уже почти забыты жителями Скайрима. Она — основа нашей нордской исключительности, её важно сохранить и уважать. Понимаешь и принимаешь ли ты это? — спокойно спросил Фроки Хаминга, закончив свой рассказ.

— Да, но ты почитаешь лишь одну Кин, — утвердительно ответил мальчонка.

— Поскольку именно она — истинная и исконная покровительница нордов. Её культ посвящён только воинам и охотникам, а мы с тобой таковыми и являемся. Она — матерь мужества и силы. Её священные испытания — древний нордский обряд, преследующий цель доказать свою силу, храбрость и уважение к духам природы. Пройдя Священные испытания Кин, ты станешь настоящим охотником, достойным благословения богини. Помнишь, в чём они заключаются?

— Ты каждый раз спрашиваешь. Конечно. Победить стража волка, стража грязевого краба, стража злокрыса, стража саблезубого кота, стража мамонта и стража медведя.

— Молодец, — с довольной улыбкой произнёс Фроки. — Я могу не дождаться в этом мире, когда ты завершишь все испытания, но я буду тебя к ним готовить, буду верить в тебя, и когда этот день настанет, мой дух будет рядом. А теперь я покажу, как обозначить себя знаком каждого стража, чтобы ты мог пройти испытания самостоятельно.

Фроки неспешно рисовал и объяснял Хамингу суть каждой линии и изгиба. В голове у него мелькала лишь одна мысль, что это его как бы второй шанс. Со своим сыном Торольфом он не был так близок и чувствовал в этом свою вину. И после его гибели он испытывал огромное сожаление, что не показывал ему свою любовь и гордость. Но Хаминг вернул ему надежду, что он сможет ещё стать достойным отцом и наставником.

— Фроки, мама, когда ей было грустно и страшно, разговаривала какими-то постоянно повторяющимися предложениями с Марой, просила её о чём-то хорошем. Я очень мало слышал, очень тихо она это делала. А если мне будет страшно, как мне попросить Кин? — дождавшись, когда Фроки дорисует на бумажном свёртке знаки, спросил мальчишка.

Фроки посмотрел на внука, затем потянулся к полке под потолком и достал два старых меча.

— Так, держи и делай, как я, — проговорил он.

Хаминг, смотря на деда и повторяя его движения, припал на оба колена, медленно вынул меч из ножен, допустив ошибку, решив, что он будет лёгким, и остриём уткнул его в пол хижины. Левую руку положил на гарду, а правую — на навершие.

— Молодец. Если тебе станет не по себе, тебя будет одолевать страх, будешь расстроен или потерян, можешь подойти, и мы с тобой обратимся к ней, пока ты сам не сможешь это сделать. Понял? — мальчонка в ответ утвердительно кивнул. — Теперь слушай, повторяй за мной слово в слово и запоминай:

О великая Кин, мать ветров и бурь, Покровительница воинов и охотников, Даруй нам силу твоих могучих слов, Чтоб голос наш был громким, как твой ту’ум.

Веди нас по тропам дикой природы, Сохрани в сердце мужество и светлый дух, Наполни стрелу нашей точностью и силой, И помоги одолеть врага на поле брани.

Ты — дыханье бури, что рушит преграды, Ты — сила, что держит нас в стойком бою. Под твоей защитой нам смело идти, И со славой в сердце домой возвратиться.

Священной силой твоей благослови нас, Пусть древние испытания станут дорогой, Чтоб мы были достойны твоей великой воли, О, Кин, вечная мать — хранительница нордского духа.

— В общем, я закончил. Всё сложено в бадьях, сам там разберёшься, что на засолку отправить, что на сушку, а что сейчас на готовку. Не маленький уже, и так на пятнадцать лет почти старше меня, — заходя в таверну с заднего входа и вытирая руки лоскутом ткани, оповестил трактирщика Хаминг.

Эльф ничего не ответил, смотря куда-то пристально в сторону от норда.

— Эй, чего это с тобой, не те грибы в блюдо добавил? — задал вопрос парень, не получив ответа, и ухмыльнулся, предвкушая очередную дружескую словесную дуэль.

— Ты был прав, Илтарил, нисколечко он не изменился, всё такой же обалдуй! — прозвучал знакомый женский голос за спиной.

Парень засиял лицом. Внутри всё затрепетало — этот голос, сравнимый с живительной водой, будоражил и придавал сил.

— Арианелла! — с нордским необузданным восторгом вырвалось из уст Хаминга.

Вмиг он развернулся и сократил дистанцию между ними, ухватил черноволосую имперку сложенными в замок руками под ягодицы и поднял. Они закружились, заливаясь искренним звонким смехом. Эльф, демонстрируя наличие и ухоженность всех своих зубов, тоже поддался восторженному моменту.

Наконец поставив девушку на пол и ощущая лёгкое головокружение, Хаминг начал расспросы:

— Как ты здесь? Случилось, может, чего? Может быть, помощь нужна? Чем занимаешься? — сразу забыв о существовании альтмера, вопросы полились из него безудержным потоком, пока он следовал за девушкой к стойке.

— И я рада тебя видеть, Хаминг, — девушка искренне улыбнулась и послала извиняющийся взгляд Илтарилу. — Да вот, коллегия закончена, задумалась о ремесле алхимика. А отцу, легату Витору — да пребудет он в Совнгарде, — за отличную службу был подарен дом здесь, в Айварстеде. Вот я и решила воспользоваться, так сказать. Но, как оказалось, отец ни разу сюда не приезжал, дабы осмотреть свои владения. А по документам этот дом ранее принадлежал некому Нарфи. Поспрашивала местных — действительно был тут такой сумасшедший. Говорят, после гибели сестры совсем умом тронулся, а потом и вовсе исчез: то ли медведь задрал, то ли утонул — никому не известно. Показали мне его дом — в общем, всё очень и очень плачевно. Поэтому поживу пока здесь, в таверне. Илтарил, вот, порекомендовал обратиться к Хрёдерику по вопросу восстановления дома, как раз его жду.

Хаминг и Арианелла уже сидели за стойкой, а эльф спокойно, с пониманием, наполнял кружки на троих. Атмосфера дружеской посиделки согревала стены таверны.

— Если уж с Илтарилом всё понятно, то ты чем занимаешься, Хаминг? Жена? Дети? — с искренней заинтересованностью спросила Арианелла.

— А Хаминг у нас выбрал путь отшельника, живёт себе спокойно у подножья гор. Умел бы делать выпивку — вообще бы не спускался, наверное, — подшучивая, вмешался трактирщик, видя, как парень, глядя на кружку в руке, пытался скрыть смущение. Ведь, увидев Арианеллу тогда несколько лет назад, будучи раненым, он не мог представить рядом с собой другую столь же прекрасную, обворожительную, мужественную и сексуально-притягательную, подобно принцу даэдра Нактюрнал, девушку, что могла бы быть с ним.

…Холодный ветер с небольшим снегом толкал путников в спину. Сапоги проваливались в рыхлый наст, а дыхание сразу превращалось в белый пар.

— И всего-то? Я думал, страж злокрыс окажется куда более пугающим и сильным, а понадобилось всего три стрелы, чтобы сразить его, — усмехнувшись, сказал Илтарил, поправляя меховой капюшон.

— Видимо, его значимость была завышена. Но всё равно: как я его, а? Раз, два — он даже опомниться не успел, не то что напасть. Вот что значит первоклассный охотник, единственный и неповторимый! — громко превозносил самого себя Хаминг.

Они как раз аккуратно спустились по извилистой горной тропе. Буря утихла, но снег стал более густым и непроглядным, медленно опускаясь на равнину, скрывая следы.

Хаминг, прокручивая их разговор в голове, резко затормозил и уставился на друга.

— Подожди! То есть ты хочешь сказать, что моя победа над этим стражем — пустяк и ничего не стоит? — без агрессии, но с заметным возмущением спросил парень эльфа.

Илтарил пожал плечами, продолжая шагать.

— Ну, я не посчитал его чем-то грозным и опасным, что может закалить тебя как воина и охотника, — искренне ответил эльф с самым невинным выражением лица.

Пройдя ещё немного по заснеженной равнине, ребята решили остановиться и оглядеться, в правильном ли направлении они двигаются. Илтарил посмотрел по сторонам, пытаясь определить направление, ориентируясь по склонам гор и редким соснам. И тут Хаминг, прищурившись, увидел то, что посчитал поистине достойным испытанием — ледяное привидение, что скользило впереди среди снежной дымки. Его полупрозрачное тело переливалось голубоватым светом, а длинные челюсти медленно раскрывались, будто принюхиваясь к воздуху.

Глаза Хаминга загорелись. Он обратил внимание альтмера на свою находку, кивнув в его сторону.

— Смотри, на что поистине способны охотники-норды! — кладя лук и доставая из-за ремня длинную полоску кожи, парнишка, пригнувшись и мягко ступая по снегу, двинулся в сторону жертвы.

Илтарил хотел что-то сказать, но парень уже ушёл вперёд.

Подобравшись максимально близко, он резко вскочил. Хаминг планировал в один прыжок оказаться на спине этого природного элементаля холода и закинуть полоску между его челюстей. Но просчитался. Привидение резким змееподобным движением метнулось в сторону, мгновено оказавшись за спиной горе-наездника. Морозно-режущая боль сковала левое плечо. Хаминг, сам от себя не ожидая, что было мочи, закричал. Его крик, эхом прокатившийся по равнине, был подобен древним атморцам (потомкам нордов), идущим в атаку под командованием самого Исграмора.

Хищник отпрянул, и тут же его поразил огненный шар, выпущенный Илтарилом, бегущим изо всех сил к другу. Подкосившиеся ноги не могли удержать тело парня, и тот рухнул на землю. Упав на колено рядом с пострадавшим, эльф вытянул руку, снова атаковав существо. Языки пламени жаркой волной обрушились на привидение, которое, не выдержав натиска, умчалось прочь.

— Шоровы кости, чем же ты думал, обливион тебя подери… — неустанно бормотал Илтарил, торопливо снимая с Хаминга часть одежды, чтобы осмотреть рану.

Парень, стиснув зубы, мучительно мычал от боли, но старался не двигаться, чтобы не мешать.

— Что у вас случилось? — вдруг прозвучал голос за спиной эльфа.

Обернувшись, Илтарил увидел данмера в рясе мастера школы восстановления из Винтерхолда. Его сопровождали трое в мантиях адептов: имперка с волосами цвета вороньего крыла, торчащими из-под капюшона, и карими глазами; бретонец с кирпичной мордой, постоянно щурившийся; и молодой данмер, слегка напуганный, но не теряющий самообладания.

— Ледяное… в плечо… — быстро заговорил Илтарил, сбиваясь и проглатывая слова, тем самым лишая ответ смыслового содержания. — Напало… он прыгнул…

— Отойдите, юноша. Так… ага, понятно. — мастер опустился рядом с Хамингом, осторожно отводя в сторону разорванную одежду. — Арианелла, подойдите, пожалуйста, окажите молодому и очень пылкому человеку помощь. «Исцеляющие руки» ему бы не помешали.

Имперка короткими движениями ног подбежала, быстро опустилась на колени рядом с раненным, сняла перчатки, затем откинула капюшон. Тёмные волосы мягко рассыпались по плечам.

И вот тут-то Хаминг затих, боль отступила куда-то на задний план. Он смотрел на розовые от холода щёчки, на длинные ресницы, на сосредоточенные губы, слегка приоткрытые от напряжения.

Девушка, положив левую руку на лоб, а правую — на место укуса, закрыла глаза и напряглась. Золотое сияние вспыхнуло между её пальцами и медленно разлилось по плечу Хаминга. Тепло проникало под кожу, вытесняя ледяную боль. Парень невольно выдохнул, плечи его расслабились.

— Ну что, молодые люди… дури, как обычно, много, а ума недостаточно, — с лёгким раздражением произнёс данмер, наблюдая за происходящим. — Думали бы сперва о последствиях своих действий, а уж потом воплощали их в жизнь. Если бы не наши практические занятия по поиску целебных трав, произрастающих в холодной среде, неизвестно, чем бы это всё закончилось.

Он перевёл взгляд на девушку. Сияние постепенно угасло. Арианелла открыла глаза, слегка выдохнула и убрала руки.

— Арианелла, вы сегодня молодец. Считайте, что экзамен по применению восстановительных заклинаний в полевых условиях вы сдали. Вашего присутствия на нём я не ожидаю.

Затем он укоризненно посмотрел на Хаминга.

— А вы, мой юный друг, теперь следите за своим новоиспечённым шрамом. Думаю, ваша спасительница расскажет вам необходимые рецепты масел и мазей.

Он ещё раз взглянул на имперку и отошёл в сторону к другим адептам, о чём-то с ними переговариваясь.

— Спасибо, — тихо сказал Хаминг, чувствуя, как возвращается подвижность плеча. — Арианелла? Правильно же услышал?

Девушка кивнула, улыбнувшись краешком губ.

— Да, — ответила она. — Арианелла Витория.

— А я Хаминг, сын Торольфа.

Рядом хмыкнул Илтарил.

— Очень приятно. Что ж… Мы спешим сейчас, так что запомни: тебе понадобятся перья ястреба, пчелиное гнездо и жареная кожа злокрыса. Отдашь их любому алхимику — он поймёт, что сделать.

— Хаминг? Ау. Слышишь меня? — Арианелла положила руку на его предплечье.

— Ой, прости, задумался слегка. Нет, никого нету. Живу в хижине своего деда, общаюсь с паломниками Талоса — вдруг кто про стражей может чего подсказать. Илтарил тоже помогает немного, в таверне-то много путешественников бывает. Занимаюсь охотой, и жители Айварстеда за помощью обращаются. В общем, скучно и неинтересно, — с натянутой улыбкой ответил он.

— Немногословно. Это в твоём духе — меньше слов, больше дела, — оценила ответ девушка.

Через закрытую дверь с крыльца таверны послышался громкий неразборчивый гул голосов и топот. Друзья замолчали и оглянулись на входящих.

— А вот и работнички идут освежиться и набраться сил, — объявил Илтарил, спешно доставая из-за стойки кружки и бутылки с медовухой.

— Илтарил, любезнейший наш, как у нас с обедом? — низким, хрипловатым, металлическим голосом обратился к трактирщику серо-седовласый норд, вошедший первым.

— Всё готово, Хрёдерик, можно уже подавать, — ответил эльф хозяину заведения, находясь уже на полпути к кухне, попутно махнув рукой товарищам.

В таверну повалили люди, работавшие на лесопилке и местной ферме, и стали занимать любые свободные места. Внутри стало шумно, помещение ожило от непрекращающихся выкриков и смеха. Хрёдерик уверенно начал раздавать указания, и добровольцы поспешили помочь трактирщику с подачей еды. Своим медленным, внушающим уверенность шагом он тоже двинулся на кухню, чтобы принять участие в накрывании столов. Проходя мимо стойки, он кинул взгляд на парня и развёл руками.

— Шоровы кости, Хаминг, соскучился по людям? — затем его взгляд скользнул на девушку и на губах заиграла улыбка. — О, какая обворожительная дева! Будь я помоложе, несомненно бы приударил. Не представишь меня ей?

— Конечно. Арианелла, представляю тебе владельца данного заведения, по совместительству совладельца лесопилки Айварстеда — Хрёдерика, сына Хакона…

— Дальше можешь не продолжать, это уже не столь важно! — ещё шире улыбнулся норд.

Арианелла слегка наклонила голову в знак приятного знакомства и уважения к статусу и возрасту, и решила представиться сама, не дав Хамингу продолжить:

— Арианелла Витория. Очень рада знакомству.

— Витория… Витория… А-а… вы та самая дочь легата Витора, которая владеет остатками того дома через речушку? — задумавшись, протянул мужчина.

— Так и есть. Кстати, не могли бы вы уделить мне немного времени? — спросила девушка в ответ, помня предложение Илтарила.

— Конечно, дорогая, пойдём, — кивнул старик и перевёл взгляд на парня. — Хаминг, не волнуйся, не уведу. Боюсь, поединка с тобой я не осилю — спал плохо и шея затекла, — ответил Хрёдерик, подмигнув и заговорщически улыбнувшись.

Хаминг, оставшись один и задумчиво отхлебнув из кружки мёда, окинул взглядом тесную, но уютную таверну.

Запах свежеспиленного дерева смешался с ароматами только что приготовленного жаркого и терпкой пшеничной выпивки. Столы ломились от простых, но сытных яств: горшки с тушёной олениной, большой хлеб с хрустящей коркой, густой суп из дикорастущих трав и сладкий квас. Вокруг звучали низкие глубокие голоса, что перемежались смехом и воспоминаниями о трудных днях в лесу и на полях. Рабочие руки то разламывали хлеб, то смело брали кувшины с напитком. Женщины с фермы, украшенные полевыми цветами, тихо рассказывали истории о молодых телятах и новорождённых поросятах, пока лесорубы обменивались новостями и лесными байками.

Через десяток минут Арианелла радостная, почти вприпрыжку, вернулась за стойку. Хрёдерик следовал за ней всё тем же медленным и уверенным шагом. Хаминг встрепенулся.

— Хрёдерик разрешил пожить здесь бесплатно, если я помогу по таверне, — она с благодарностью посмотрела на мужчину. — А ещё он вложится в моё дело. Лесопилка предоставит материалы для восстановления дома, он сам приобретёт алхимический стол. И всё это лишь за малую часть дохода, который я буду получать.

Услышав это, Хаминг просиял и, не сдержавшись, обнял её.

— Это просто потрясающе!

Он не признавал этого вслух, но внутри зародилась надежда… Шанс быть с ней рядом. Сама судьба привела её к нему в руки. Раньше он и не задумывался об этом, так как она была далеко, но сейчас… Что ж, жизнь сама благоволит ему почаще выбираться из своей хижины.

Хрёдерик резко вскочил на табурет посреди таверны и громогласно объявил:

— Дорогие жители Айварстеда! Прошу вас поприветствовать Арианеллу Виторию, выпускницу коллегии Винтерхолда и нового алхимика нашего города!

Всё заведение взорвалась бурными аплодисментами, свистом и восторженными выкриками. Арианелла слегка кланялась и благодарила, а глаза её наливались слезами радости — ведь у неё появился дом и призвание.

Глава III. Сладкий мёд

— И так ещё на ужин будет? — проговорил Хаминг, ставя поднятую и перевёрнутую лавку на начисто убранный стол.

— Что ты, на ужин будет гораздо хуже. Арианелла, ты там на кухне сориентировалась уже, где что? — отвечая на вопрос и крикнув в дверной кухонный проём, Илтарил протирал очередной стол.

— Да тут и так всё понятно. Ай!

Из кухни донеслось лязганье металлических приборов, ударившихся о пол.

— Всё в порядке, я жива!!! — объявила девушка.

Арианелла появилась в дверях, отряхивая руки и слегка смущённо улыбаясь.

— А где твои вещи? Ты же не в одном сарафане сюда прибыла? — переведя взгляд на неё, поинтересовался Хаминг.

— Они на лошади, привязанной к забору у входа в таверну. Там всего-то пара вьючных мешков.

«Вот это женщина…» — с восхищением отметил про себя парень.

— Коль с уборкой мы уже закончили, пойдём поможем тебе разгрузиться и занести вещи в твои временные хоромы, — сказал Илтарил, бросая тряпку на стойку.

Троица друг за другом направилась к выходу.

Солнечный свет уже стоял высоко, обжигал плечи и отбрасывал яркие блики на влажную землю. В воздухе витал запах сена, теплого дерева и остатков жаркого, доносившийся с кухни таверны. Где-то вдалеке слышался звон колокольчиков на ошейниках коров с фермы и редкий лай собак. Вокруг было тихо — обеденный шум уже постепенно спадал.

У забора спокойно стояла тёмно-гнедая лошадь, лениво переступая копытами. Илтарил принялся гладить и чухать её от головы до шеи, тихо приговаривая что-то успокаивающее, пока Хаминг снимал мешки, аккуратно свисающие по обе стороны седла.

— Так, а вот этот я возьму сама, — поспешила выхватить один из мешков Арианелла.

— Да ладно тебе, я и с двумя управлюсь…

— Нет, отдай его сюда, — девушка решительно забрала ношу и направилась обратно к таверне.

Илтарил проводил её взглядом.

— Ставлю пять септимов, что в нём были труселя, — заявил он, оставив голову лошади в покое и подойдя к Хамингу.

— Блин. Надо было не отдавать тогда. Должны были тебе подойти по размеру и форме.

— Очень смешно.

Илтарил забрал из рук парня мешок, перекинул его через плечо, и они вместе вернулись внутрь, поддевая друг друга локтями.

— Ну вот и одна из лучших комнат этого заведения. Проходи, обустраивайся, а мы займёмся делами. Если что — зови, подскажу, — сказал Илтарил, открывая дверь и занося вещи.

Эльф провёл небольшую экскурсию, обводя рукой пространство. Комната была небольшой, но уютной: кровать у стены, узкое окно, тумба и старый сундук. Арианелла умилительно угукнула, быстро вытолкнула Илтарила обратно в коридор и закрыла дверь на защёлку.

— Точно труселя, — пробормотал эльф и направился к стойке, где уже ждал Хаминг.

Дверь таверны резко распахнулась. Хрёдерик, почти вбежав в помещение, задал, как казалось, самый волнующий его на сегодня вопрос:

— Как моя принцесса разместилась? Всё её устраивает?

Парни переглянулись. Из комнаты донёсся приглушённый от искреннего смеха ответ:

— Всё отлично, Хрёдерик! Мне очень-очень нравится!

— Смотри, золотце, а то я для тебя отдельную таверну отстрою, — с улыбкой на лице и теплом внутри проговорил старик.

Затем он сразу посерьёзнел.

— Теперь вы, — сменив умилительное выражение лица на строгое отцовское и понизив голос, Хрёдерик обратился к юношам.

Те сразу навострили уши.

— Сейчас один паломник, идущий до Высокого Хротгара, рассказал, что видел обоз, сошедший с дороги, ведущей от Вайтрана до нас. Моё предположение, что это тот самый груз, который ты, Илтарил, заказывал. Поэтому задача следующая: я объявлю, что таверна пока закрыта. Вы вместе с Хамингом выдвигаетесь туда, проверяете, наша ли это пропажа, и при возможности оказываете помощь. При любом раскладе главное, чтобы вы вернулись. Арианелла пускай остаётся здесь, так сказать, изучает всё — её я сам предупрежу, куда вы запропастились. Вопросы?

Парни выпрямились, словно имперские солдаты, выслушивающие приказ легата перед ожидающимся сражением.

— Сделаем всё в лучшем виде, Хрёдерик, как обычно, — кивнул Хаминг.

— Как обычно не надо. После одного «как обычно», когда вы ловили каджита из гильдии, Илтарил вернулся вот с такой вот красотой, — старик указал на шрам под левым глазом эльфа. — Давайте, собирайтесь и в дорогу. Как раз к закату должны будете вернуться. Хаминг, если что, место, где переночевать, найдём — можешь не беспокоиться.

Быстро собравшись, парни отправились в путь.

— Я тогда ожидал точного кулака в скулу, я же не дрался раньше с котами. А этот сразу когти пускать в ход — вот у них натура-то, — оправдывался Илтарил, спускаясь по извилистой тропе у водопада. — И вообще он выглядит очень даже ничего. Сразу видно, что я не из этих выпендрёжников Альдмерского Доминиона, а наоборот, по духу и крови как норд, — подвёл черту своим рассуждениям Илтарил.

— А как оправдать мозоли на своих руках ты придумал? — спросил идущий впереди Хаминг, повернув голову через левое плечо и поиграв бровями.

— Ха. Ха. Ха, — без единой позитивной нотки в голосе ответил эльф и посмотрел на парня, прищурившись.

Хаминг только пожал плечами.

Они шли ещё около часа, разговаривая на какие-то отвлечённые темы, а потом норд огляделся и сказал:

— Если верить словам того паломника, то нужное место уже близко.

Он достал стрелу и положил её на тетиву, подготовив начальную позицию для выстрела. Эльф же вынул стальной меч из ножен, лёгким движением кисти изменил его положение в руке так, что окончание рукояти было зажато между большим и указательным пальцами, а дол клинка располагался вдоль локтя и трицепса.

Хаминг сделал глубокий вдох носом.

«Мокрая псина, протухшая кровь…» — перебирал он в голове, витающие в воздухе, запахи.

— Хаминг, смотри, телега, — указав на обочину дороги, Илтарил ринулся к перевёрнутому на бок транспортному средству.

— Стой! — поспешил опередить его парень, по итогу оказавшись между ним и находкой.

Вонь усилилась. Послышался тяжёлый рычащий выдох, затем оглушающий рёв.

«Так я и думал. Тролль», — проскочила мысль, заставившая парня развернуться лицом к звуку. И тут его сразу накрыла тьма.

…

Что-то липкое и одновременно чертовски колющее раздражало правую щёку. Хаминг облизнул слипшиеся губы.

«Ммм… мёд Хонинга… какое великолепие, просто напиток богов…»

Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на животе, лицом уткнувшись в свежую весеннюю траву. Перед ним валялись лопнувшие от удара бутыли, около пяти штук, и липкие ручьи этого удивительного янтарного напитка впитывались в землю.

Он потёр двумя пальцами переносицу, собираясь с мыслями.

«Так… а что я тут делаю? Шор всемогущий… тролль!»

Норд резко вскочил. Резкая боль в грудной клетке вспыхнула мгновенно, возвращая воспоминания о мчащемся на него звере и мощном толчке этого тяжеловеса, откинувшего его в сторону телеги. Он приложил левую ладонь к месту ушиба и, опираясь на три конечности, выбрался на дорогу.

Илтарил двигался как стрекоза, уклоняясь от размашистых ударов зверя, заставляя его свирепеть ещё больше. Он то и дело резко переставлял ноги и наклонял туловище, чтобы избежать атаки. При очередном уходе от лапы тролля эльф заметил Хаминга на краю дороги и затемно обрадовался — с другом было всё в порядке.

— Эта зверюга ни капли не устаёт, — выкрикнул он, уходя от очередного замаха.

— Режь ногу, — крикнул Хаминг, вынимая свой клинок из ножен.

Тролль сделал размашистый выпад левой лапой. Илтарил пригнулся, провернулся вокруг себя и, скользнув вперёд, перерезал мечом заднюю сторону левого бедра зверя. Тролль взвыл, раскинув лапы в стороны, будто взывая к высшим силам.

— Подкинь! — выкрикнул норд, начиная разбег.

Эльф, уже находящийся на корточках позади зверя и спиной к нему, подставил левое плечо.

«Ну и тяжёлый же ты!» — мелькнуло у него в голове.

Он выпрямился, толкая друга вверх. Нога Хаминга опёрлась о его плечо, и, не дожидаясь точного приземления, расчитанным движением всадил клинок в шею чудища с правой стороны. Быстро скатившись по его мохнатой вонючей спине, он отскочил к Илтарилу и помог тому подняться.

Тролль закружился в дикой агонии. Из пасти вместо рёва вырывались хрипы, а по шерсти стекали тёмные ручьи крови. Парни молча наблюдали за его муками. Когда зверь рухнул наземь и затих, эльф коротким отработанным движением отделил голову от тела.

— Ну вот теперь скажи, куда ты спешил, Обливион тебя подери? — морщаясь от боли в ушибленной грудной клетке, снова проявившейся после схлынувшего адреналина, выпалил Хаминг, шаря по обочине в поисках лука.

— Ну извиняйте, каюсь, не такой уж я опытный в этих ваших следопытствах и охотничьих методах, — пробормотал Илтарил, протягивая другу его кинжал.

— А если бы это была разбойничья ловушка? Всё могло бы кончиться двумя стрелами в наших головах! И это был бы даже лучший вариант. В худшем нас бы продали каким-нибудь членам культа для обрядов и испытаний новых заклятий, — выдавал свои версии норд, без агрессии забрав оружие и убрав его в ножны.

— Да, да. Прости ещё раз. И спасибо, что прикрыл… и остался среди живых.

Хаминг, выслушав извинение, только скривился с выражением, дословный перевод которого звучал как «вот дурак», и принялся осматривать телегу и провизию как в ней, так и разбросанную подле неё.

«Тело извозщика можно не искать…»

Они вытащили телегу и поставили её на колёса. Затем принялись загружать в неё то, что уцелело и имело хоть какой-то товарный вид.

— Потери в основном среди стеклянной тары, но немного, — вслух отмечал Илтарил, осматривая разбитые бутылки с алкогольными напитками.

Альтмер посмотрел в сторону горизонта, где солнце уже цепляло нижним краем верхушки многовековых деревьев, и, переведя взгляд на друга, спросил:

— Если к закату не вернёмся, как думаешь, Хрёдерик пошлёт кого-нибудь?

— Если только на рассвете, — ответил парень, погрузив самый ценный для него товар — мёд Хоннинга — в телегу и тоже обратив свой взор к солнцу. — Всё равно нужна будет лошадь, чтобы это всё довезти до таверны.

— В таком случае… я придумал, как мне извиниться перед тобой, — хитро улыбнулся друг.

— Тааак… я слушаю.

На берегу тихой реки, в лучах заходящего солнца, эльф начал свой ритуал приготовления оленины.

Кристальная вода струилась между камнями, отражая багрец неба. В воздухе веяло лёгкой свежестью весны, наполненной влажным запахом зепли, молодой травы и только начавшимися распускаться цветами. У костра легли чугунная сковорода и грубый, но идеально подходящий для полевых условий, котёл. Пламя бросало алые отблески на зелень вокруг, а чуть поодаль серебристой лентой падал водопад, переливаясь в закатном свете.

Илтарил ловко нарезал на плоском, обмытом родниковой водой камне куски сочного оленьего бедра, которое перевозилось в ящике со льдом и, по мнению эльфа, было не так уж ценно для дальнейшего применения в таверне (читать как: таверна не обеднеет, если они кусочек другой утилизируют в свои желудки). Он медленно обжаривал шипящее мясо на сковороде так, чтобы оно не потеряло соки, а лишь покрылось золотистой корочкой.

В котёл он положил порезанный на этом же камне картофель, лук, щепоть неизвестных специй, названия которых знал только он, и несколько кувшинов родниковой воды. Аромат дыма, мяса и влажной земли смешался в густой вечерний запах, будоражущий чувство голода.

Небо уже начало темнеть, окрашивая всё вокруг в тёмно-багряные и пурпурные оттенки, когда мясо было готово — нежное, ароматное, с лёгкой дымной корочкой. Эльф переложил его в бульон и медленно размешал, как если бы варил продлевающее жизнь зелье.

Так, у реки, под шёпот водопада, согретые теплом костра, альтмер и норд не спеша наслаждались вкусной густой похлёбкой из оленины.

Солнце давно скрылось за горизонтом, а небо заполнили миллиарды звёзд.

— Здорово, что я заказал столько кухонной утвари на эту поставку. Даже коровьи шкуры пригодились, — лёжа на боку на этой самой шкуре с травинкой во рту, используемой вместо зубачистки, проговорил Илтарил.

— Да-а… кстати, извинения приняты. В полном объёме и даже с запасом, — улыбнулся Хаминг, медленно потягивая свой любимый мёд.

Некое подобие лагеря, которое они обустроили на ночлег, наполнилось искренним смехом.

— Так хорошо... нет никаких тебе забот, ни спешки. Уходить даже не хочется, — медленно выдохнув, тихо сказал эльф, глядя на танцующие языки пламени.

— Друг мой, мы заслужили этот момент. Поэтому насладимся им в полной мере. Времени у нас до утра, — ответил Хаминг, откинувшись на спину и положив руки за голову.

Он посмотрел на бездонное небо, готовясь ко сну.

— Что именно ты чувствуешь к ней? — тихо и неожиданно спросил Илтарил.

— А? — Хаминг непонимающе уставился на друга.

Тот посмотрел в ответ, ожидая, когда у норда появятся проблески осознания во взгляде.

— А… кхм… это не просто, — ответил парень. Глаза его блестели от бликов костра. — Это… будто мир вдруг наполнился новой музыкой. Тёплой, нежной, мягкой, но такой сильной, что сердце начинает биться иначе. Когда она рядом, кажется, что никто и ничто не сможет меня сломать.

— Похоже на любовь, — улыбнулся эльф. — Как огонь, который только разгорается.

Норд задумался, прислушиваясь к себе. Он не мог сказать точно, но, скорее всего, друг был прав, и именно это он и испытывал.

— Да… — кивнул Хаминг. — Я не знаю, куда нас приведёт эта дорога, но я хочу идти по ней вместе с ней, несмотря ни на что.

Они тихо переговоривались. Прошло немного времени, прежде чем Илтарил выругался про себя:

«Даэдра его подери, опять не успел…», — и повернулся на другой бок, ведь округу сотрясал устрашающий и пугающий храп норда.

Утро разлилось тонкой серебристой дымкой над водопадом. Ранние лучи солнца пробивались сквозь молодую листву, освещая мелкие брызги и росинки, парящие в воздухе и застывшие на траве. Щебетание птиц разливалось повсюду, приветствуя новый день.

Хаминг, лёжа на животе, приоткрыл правый глаз, увидел спящего эльфа с приоткрытым ртом, ухмыльнулся и медленно поднялся. Потянувшись, разгоняя скованные после сна мышцы, он снял накидку и с голым торсом направился к реке.

Выбрав глазами камень, выступающий из воды, парень поспешил размашистыми, прыгающими шагами оказаться на нём.

«Ну каково же хорошо!» — воскликнул он про себя, омываясь холодной, мгновенно прогоняющей остатки сна, живительно бодрящей водой в лучах утреннего солнца.

Закончив ритуал начала дня и направившись к месту ночёвки, он увидел, как уже проснувшийся Илтарил с надеждой заглядывал в котёл.

— Не всё слопали вчера? — зачёсывая рукой назад мокрые волосы, спросил Хаминг.

— На шесть-восемь ложек должно хватить, — протянул в ответ эльф.

— Тогда сходи ополоснись, а я разогрею оставшееся.

— Договорились.

Илтарил, скинув льняную рубаху на коровью шкуру, медленно направился к воде. Хаминг же принялся осматривать местность в поисках сухой травы и маленьких высохших веточек.

Собрав нужное количество материала, он заглянул в сумку и достал огниво. Отточенными движениями клинком по огниву он принялся извлекать искры на собранный травяной пучок, в паузах поддувая на него. После заметного признака тления усилил поступление воздуха. Пламя не заставило себя долго ждать — огненный пучок резким движением был помещён под котёл, и в ход пошли веточки.

Эльф, стряхивая воду с рук, вернулся как раз к тому моменту, когда Хаминг принялся размешивать остатки еды для равномерного разогрева. Усевшись, ребята, по очереди передавая половник друг другу, принялись за трапезу.

— Ну и как скоро ждать заветной фразы: «Где вас даэдра носили?», — проглотив тщательно пережёванную порцию, спросил Илтарил.

— Не очень долго, — сделал вывод парень, указывая рукой на движущуюся к ним группу из пяти лесорубов и трёх вьючных лошадей во главе с самим Хрёдериком.

— И где вас даэдра носили! — гневный возглас прогремел по всей округе, отозвавшись эхом. — Я что сказал? Проверить и вернуться!

Хаминг, уже стоявший вместе с Илтарилом в одной ровной шеренге, бросил к ногам старика голову тролля.

— Телега тяжёлая оказалась. Решили, что лучше подождать вас с лошадьми, дабы самим не надрываться. А оставлять её не стали — мало ли, мародёры там всякие…

Хрёдерик, осмотрев голову, поднял глаза на мальчуков, бестолково лыбящихся от проблесков изумления на лицах работяг. Он поднял на них бровь и парни перестали ухмыляться.

— Цепляйте телегу и в дорогу, — дал он команду своему сопровождению.

— И как вы узнали, что мы возьмём лошадей? — спросил один из лесорубов, пристраивая коня для запряга.

— Ну не на себе же вы собирались нести наши тела, — нагнувшись к нему, проговорил эльф, ловко перекидывая обвязанную голову тролля через плечо.

Глава IV. Второй страж

— А вот, мне кажется, над стойкой она будет смотреться гораздо лучше, чем над входной дверью, — выдал Илтарил, прищурившись и внимательно осматривая массивную деревянную балку над своим постоянным местом дислокации.

Хрёдерик состряпал задумчивую мину и почесал бороду. — Может, и да… — протянул он. — Тогда она будет больше на виду.

Оба стояли, уперев кулаки в подбородки, то и дело вертя головой и переводя взгляды от входной двери к стойке и обратно.

— Решено, — наконец произнёс старый норд, уверенно кивнув самому себе. — Как обработают, будет висеть над стойкой. — Вынес вердикт он, развернулся и направился к выходу.

Эльф лишь коротко угукнул ему вслед.

Хаминг, удобно расположившийся на одном из табуретов, вытянув ноги и прислонившись спиной к стене, тихо посапывал. Его голова слегка покачивалась в такт дыханию, и изредка он резко втягивал воздух ртом, возвращая обратно норовящую сорваться слюну, даже не просыпаясь.

Холод пробирал до костей.

Укутанный в опалённое одеяло, источавшее неприятный запах дыма и сырости, мальчишка сидел на краю движущейся телеги. Её тянула уже давно не молодая гнедая лошадь, устало переставлявшая ноги по заснеженной дороге. Колёса подпрыгивали на камнях, телега скрипела и тряслась от всех неровностей дороги, но Хаминг почти не замечал этого, отстранившись от всего, что происходило вокруг.

Он смотрел вперёд — и не видел ничего.

Перед глазами вновь и вновь вспыхивали пламя, хаос и смерть, сменяя друг друга. Горящий Хелген. Крики. Рёв дракона.

Караван уцелевших медленно двигался по дороге южнее Глотки Мира, в сторону владения Рифт. Здесь почти всегда шёл снег. Мороз давил несильно, но ощутимо.

Люди, лишившиеся своих домов и родных, двигались молча и медленно, подобно драуграм, стерегущим гробницы.

Трое суток пути остались позади. Кто-то сворачивал и уходил к ближайшим поселениям, где жили родственники или старые знакомые. Кого-то, обессилевшего, поднимали с земли и укладывали на телеги. Но караван шёл всё дальше и дальше.

Во время одной из редких остановок Гуннар снял мальчика с телеги, поправил на нём одеяло и, взяв за руку, повёл вверх по узкой тропе к горам. Его ладонь была тёплой и крепкой, но даже это почти не ощущалось Хамингом.

— Пойдём.

Хаминг не спрашивал ни «куда», ни «зачем» его ведут. Он был опустошён. Не замечал ни благоухающих цветов, ни яркого дневного солнца, ни свежего горного ветра вокруг. Только тяжёлая пелена скорби и печали окутывала разум.

Несколько часов дороги закончились у старой хижины. Она выглядела ветхой, но не теряла свою крепость и стойкость. Потемневшие брёвна, покосившееся крыльцо, крыша, укрытая снегом.

Поднявшись с мальчонкой на крыльцо, Гуннар снял капюшон и своей могучей рукой постучал в дверь.

— Фроки! Фроки, открывай.

Изнутри донеслось лёгкое скрипение половиц, сопровождаемое старческим кряхтением. Дверь резко, но не широко, распахнулась.

— Гуннар? Как ты здесь? Давай проходи! — произнёс жилистый старик звонким, немного хриплым голосом, отходя чуть в сторону.

— Нет времени. На Хелген напал дракон. Я сопровождаю выживших в сторону Рифтена. И я привёз твоего внука.

Гуннар развернулся и подвёл мальчонку к двери.

— Дракон?... Шор милосердный… Торольф? — голос старика дрогнул.

Высокий норд медленно покачал головой. — И Матлара тоже.

Взгляд Фроки потускнел. Глаза его опустились вниз и осели плечи.

— Проходи, парень… Спасибо, Гуннар. Лёгкой дороги тебе тогда.

Они коротко, по-братски обнялись. Затем Гуннар развернулся и ушёл обратно к каравану, не оглядываясь.

Фроки положил руку на плечо мальчика и посмотрел на него внимательнее.

— Давай-ка мы тебя отмоем и накормим. Зови меня Фроки. Я отец твоего отца.

— Хаминг, подъём! Скоро работники придут отдыхать! — выкрикнул Илтарил, не церемонясь, и запустил в спящего парня скомканную тряпку.

Та мягко шлёпнулась ему на грудь. Хаминг резко встрепыхнулся и сканирующим взглядом мгновенно осмотрел таверну. Убедившись, что он здесь, а не среди пепла, он выдохнул, лениво потянулся, хрустнув плечами, и, зевнув, направился на задний двор, дабы смыть остатки сна холодной дождевой водой из бочки.

Мягкий свет обеденного солнца ласково касался размытых контуров Айварстеда. Воздух был чистым, слегка прохладным, и пах мокрым деревом и мылом.

Парень остановился. На заднем дворе скромной таверны, среди верёвок с бельём, стояла она.

Черноволосая имперка. Её фигура казалась вылепленной самим морским бризом — лёгкая, гибкая, с плавными линиями, идеально пропорциональными, как песочные часы, которые невольно притягивали взгляд. Волосы — густые, блестящие, как безоблачное ночное небо, — ниспадали по плечам, мягко переливаясь в золотистом свете.

Она неспешно развешивала постиранное бельё на длинной верёвке, протянутой от стены таверны к старому деревянному столбу. Каждое её движение было изящным, как небольшой танец. Хотелось остановить время, чтобы просто ею полюбоваться.

Лёгкий сарафан нежно облегал её талию, подчёркивая плавный изгиб бёдер. Белоснежная кожа казалась чуть теплее в тени развевающихся локонов, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь ткань белья, ложились на неё мягкими пятнами света.

Хаминг на мгновение даже забыл, зачем вышел. Моргнул, отгоняя мелькнувшую непристойную мысль, и кашлянул во вкулак. Вспомнив о бочке, он подошёл к ней, зачерпнул ладонями холодную воду и пару раз плеснул себе в лицо.

Капли стекали по щекам, по подбородку, падали на рубаху. Он ещё несколько секунд смотрел в своё размытое отражение на поверхности воды, затем медленно выпрямился и глубоко вдохнул, расправляя грудь.

Последовал плавный выдох, когда он снова посмотрел в сторону бельевой верёвки, а Арианелла стояла к нему спиной. Вернее — наклонилась ровно под девяносто градусов, доставая очередную порцию белья из небольшой бадьи.

Голова Хаминга сама собой медленно склонилась к правому плечу, а левая бровь, наоборот, поползла вверх. В голове мгновенно вспыхнули образы: мягкая кровать, укрытая тёплыми шкурами, приглушённый свет от согревающего огня в камине, тихий треск дров… и молодые люди, расположившиеся в этой самой кровати, то и дело меняя позы, придаваясь нежности и ласке медленно, лениво, не спеша…

— Как закончишь, я жду тебя у хижины охотников. Можешь не торопиться, — прошептал над его левым ухом Хрёдерик.

Хаминг подпрыгнул, как будто его ткнули раскалённой кочергой, и резко обернулся к старику, который уже уходил восвояси с довольной улыбкой.

— Да я не… — начал было парень, но Хрёдерика его оправдания уже не интересовали.

— Поглядите, кто проснулся! — весело произнесла Арианелла, направляясь к таверне с пустой бадьёй.

Хаминг быстро шагнул к ней.

— Как первая ночь на новом месте? — спросил он, вытягивая руки, чтобы забрать ношу.

— Потрясающе. Такая тишина и спокойствие… даже слов подобрать не могу, — легко ответила она, без колебаний отдавая бадью и придерживая дверь, чтобы он мог пройти внутрь.

Он занёс её на кухню и аккуратно поставил на пол. Развернулся, чтобы выйти, и вдруг остановился. Их взгляды столкнулись на расстоянии ладони.

У него внутри всё сжалось. Ему хотелось одновременно быть дерзким, жёстким, прижать её к стене, сорвать сарафан, почувствовать тепло её кожи. И в то же время — мягким, нежным, осторожным, плавно коснуться лица, провести пальцами по шее к груди и ниже…

В реальность его вернул заботливый жест Арианеллы — она аккуратно поправила его растрёпанную челку. Пальцы её едва коснулись его лба.

Он наклонился чуть ближе к её левому плечу и осторожно взял в руку прядь тёмных, как ночь, волос. Лёгкий аромат лаванды, такой успокаивающий и одновременно бодрящий, ударил в голову сильнее любого мёда. Он наклонился и губами прильнул к её щеке, такой мягкой, тёплой, бархатной. Простояв так несколько секунд и не двигаясь, то ли боясь спугнуть момент, то ли не до конца понимая, что он только что сделал, он отпрянул.

В глазах Арианеллы он прочитал удивление. Но заметив на её щеках выступающий лёгкий румянец, Хаминг улыбнулся и быстро направился к выходу.

Выйдя на улицу и зашагав к охотничьей хижине, он начал спорить сам с собой:

«Так… должна была быть пощёчина или нет? Одни говорят, что должна быть… Значит, она это точно запомнит. Другие — нет, мол ей это понравилось… А если понравилось, зачем отталкивать? Да и сопротивления-то не было… А, блин. Дурак. Надо было в губы! Вот блин… Может, вернуться? Хотя не… Всё должно быть вот так. Сделал, и всё. И пошёл. По-мужски. Ты и так красавчик. Мужик.»

На крыльце охотничьей хижины, на еловых чурках, сидели местные охотники. Они лениво переговаривались, рассказывая о лесных буднях и перебрасываясь байками о странных существах и созданиях, которых якобы встречали в горах.

Хрёдерик, заметив подходящего к ним парня, жестом подозвал остальных обратить на него внимание. Хаминг, зная всех в лицо, коротко поприветствовал каждого.

— Чем обязан в этот раз, господа? Медведь-людоед? Изумрудная волчица? — с ухмылкой спросил он.

— Забавно, такой молодой, а строишь из себя, будто твоя одна стрела способна поразить дракона, — проворчал Седой. Настоящего имени его парень никогда и не знал — все в городе звали его именно так.

— Если уметь целиться, то труда не составит. Поэтому у тебя и проблема с этим, — парировал Хаминг, наблюдая, как глаза Седого начинают наливаться раздражением.

— Так, хватит. На охоте будете мериться, у кого длиннее, — вмешался Хрёдерик, прерывая назревающую ссору. — Я по другому поводу тебя позвал. Торвест, поведай парню новость, которая может его заинтересовать.

— Конечно, — кивнул охотник, не переставая стругать деревянную ложку. — В общем, слушай сюда. Охотничья весточка прилетела, что мол в окрестностях Вайтрана объявился саблезубый котяра. Но не обычный. Говорят, он как призрак — резко появляется и так же резко исчезает. Кто ни пытался, не могут его выследить. Всё вокруг обшарили, — закончил он.

«Страж…» — подумал Хаминг и встрепенулся.

— Интересно, сколько до Вайтрана идти? — спросил он вслух.

— Дней семь, не меньше. А если на лошади, то за четыре доберёшься, — ответил Седой, скрестив руки на груди и оперевшись на перила.

Хрёдерик заметил заинтересованность парня, поднялся и, положив руку ему на спину, предложил отойти в сторону.

— Что задумал, Хаминг? — тихо спросил он.

— Поездку. Не каждый день появляются подобные новости, — ответил парень, подняв глаза к небу и мысленно прикидывая маршрут.

— Один? — поинтересовался старик, почесывая бороду.

— В этот раз — да. Хватит с Илтарила приключений таких. Если уж я сам не справлюсь, то какой же я норд.

Хрёдерик медленно кивнул.

— Уважаю твоё видение. Так же, как и твоё решение. Можешь взять у меня всё, что тебе нужно. И даже Старушку.

— Главное в дальнем путешествии — это сухие ноги, запас воды… ну и клинок за поясом, — сказал Фроки, неспешно укладывая вещи в потрёпанную кожаную сумку.

Он двигался размеренно, а рядом лежали аккуратно сложенные тряпицы, огниво, небольшой нож и моток верёвки.

— А как же огонь и еда? — тихо спросил мальчонка, внимательно наблюдая, как старик проверяет содержимое мешка.

Фроки усмехнулся краешком губ.

— Это тоже нужно. Но это не первостепенно.

Мальчик нахмурился, повторяя про себя незнакомое слово. Он сделал серьёзное, вдумчивое лицо, пытаясь понять смысл. В его голове «первостепенно» уже означало — главное, самое необходимое, без чего нельзя выжить.

Фроки заметил это и медленно кивнул.

— Главное знай — поможет тебе выжить только ты сам. Ни меч, ни еда, ни огонь. Лишь твои знания… — он указал пальцем на лоб мальчика, — …и твоя внутренняя сила. — затем ткнул его в грудь. — Вот что выведет тебя из беды.

Мальчонка молча кивнул.

— А теперь смотри. Для длительных путешествий нужно…

Свернутая в плотный цилиндр льняная подстилка легла на спину каштановой кобылы. Хаминг аккуратно закрепил её небольшими кожаными ремешками к седлу, проверил крепления и отступил на шаг.

Он встал перед лошадью и опустил голову, задумавшись. Он не хотел ни с кем прощаться. Не хотел слышать напутствий, пожеланий, осторожных слов. Всё это лишь тянуло бы его назад. К тому же, все и так знали, что он отправится в этот путь, несмотря ни на что.

Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, затем ещё один. Дыхание стало ровным и спокойным. Губы его едва заметно зашевелились:

— Чтоб мы были достойны твоей великой воли… О, Кин, вечная мать… хранительница нордского духа…

Он открыл глаза, выпрямился и одним резким, стремительным движением оказался в седле. Потянул слегка поводья, мягко приударил пятками кобылу, и та послушно тронулась рысью из города.

Норд даже не оглянулся.

Арианелла выбежала из таверны слишком поздно. Она успела увидеть лишь удаляющийся силуэт всадника, растворяющийся в пыльной дороге.

Она остановилась, медленно коснулась подушечками пальцев своих губ и вытянула ладонь в сторону Хаминга.

Два дня дороги остались позади. На третий вечер Хаминг решил остановиться пораньше, чтобы дать Старушке побольше отдыха. Он нашёл удобное место вдали от дороги, рядом с рекой. Привязал кобылу к низкой ветви величественной сосны и принялся натягивать навес.

Локация была выбрана почти идеально, окружить его здесь было невозможно. С одной стороны — стремительная река, с другой — огромный валун. Единственный подход оставался со стороны дороги. Если бы кто-то решил напасть, застать его врасплох было бы сложно.

Сумерки медленно опускались на долину. Разведя небольшой костёр, Хаминг снял обувь и вытянул ноги к огню, тёплый свет которого плясал по его лицу. Он укутался в подстилку и облокотился на валун.

Парень не думал о предстоящем сражении, о том, какую стратегию выбрать, не какая опасность его поджидает.

Все его мысли были заняты тем моментом с Арианеллой. Её взгляд. Её тёплая кожа щеки. Её лавандовый аромат волос.

Он упрекал себя за нерешительность, и тут же успокаивал и оправдывал своим же благородством. Говорил себе, что не хотел спешить. Что всё должно происходить постепенно, что он поступил правильно.

Лёгкий шелест хвои, рождаемый ветром, тихие удары камней, перекатываемых течением, треск костра — всё постепенно сливалось в единый фон. Звуки становились привычными.

Дремота, как и всегда, подкралась незаметно. Перед тем как окончательно провалиться в сон, он всё же подтянул обувь к себе под подстилку. Как-никак привычка, выработанная годами.

Ночь выдалась спокойной, небо было чистым. Ни шагов, ни голосов, ни шорохов, только ветер и река.

Утро же встретило его пасмурным небом и порывистым ветром. Хаминг умылся холодной водой, быстро собрал походный инвентарь, закрепил вещи на кобыле и вновь вышел на дорогу, отправившись дальше.

К полудню наконец перед ним открылся Вайтран.

Гордый и величественный город посреди бескрайней долины. Центр всей провинции Скайрим. Именно здесь сходились торговые пути, гремели караваны, звучали десятки голосов. Обитель Соратников, центр старого королевства Олафа Одноглазого. Великая Небесная кузница. Прекрасный Златолист — потомок самого древа жизни.

Всё это Хаминг знал лишь из рассказов Фроки, но предвкушал увидеть это воочию.

Подходя к вайтранским конюшням, уже спешившись и ведя Старушку за поводья, парень внимательно выискивал глазами кого-нибудь из работников. Лошадь тихо фыркнула, встряхнув гривой после долгой дороги, а копыта глухо постукивали по утрамбованной земле.

Навстречу ему вышел мужчина средних лет, вытирая насухо руки уже давно не белой тряпкой. На нём был потёртый кожаный фартук, пахнущий сеном и потом.

— Приветствую, я Джервар, владею этой конюшней. Желаете произвести обмен или же купить себе вторую? — начал он одной из заученных повседневных реплик, оценивающе посмотрев сначала на Хаминга, затем на его кобылу.

— И вам доброго дня. Я хочу попросить о полном уходе. Старушке бы не помешало подковаться, почиститься… да и отдохнуть. Дорога была не совсем близкая, — ответил Хаминг, протягивая поводья мужчине и ласково похлопав кобылу по шее.

— Понял вас. На чьё имя оформить услуги? — поинтересовался Джервар. К отчётности, из которой после высчитывался правильный налог, он относился крайне ответственно. Да и если заказчик вдруг не оплатил бы услуги, всегда можно было передать информацию страже.

— На Хаминга, — коротко ответил парень и направился по небольшому серпантину к городским воротам.

Посреди дня ворота всегда были открыты, а стража на входе усиливалась втрое. Двое стояли у самих створок, ещё один прохаживался чуть поодаль, лениво наблюдая за входящими.

— Молодой человек, с какой целью направляетесь в город? — начал один из стражников, опираясь рукой на древко копья.

— Осмотреть местные заявки на охоту, — не задумываясь ответил Хаминг, — и, конечно же, посетить таверну. Оголодал с дороги.

Стражник внимательно выслушал, придав значение каждому слову, после чего спокойным тоном уведомил:

— Если найдёте нужный заказ и возьмётесь за него, в обязательном порядке посетите управителя для вычета налога на доход.

— Будет сделано! — воскликнул парень и направился в город.

«Городская жизнь — одна бюрократия», — промелькнула мысль в голове Хаминга. Он даже усмехнулся, вспомнив это умное словцо.

Город в его глазах представлял собой шумную и хаотично движущуюся людскую массу. Каждый куда-то спешил, что-то выкрикивал, не обращая внимания на окружающих. Кто-то торговался, кто-то ругался, где-то звенели молоты кузнецов, а рядом пахло свежим хлебом и дымом.

Всё это Хамингу было чуждо. Особенно после попытки уточнить у прохожих местоположение таверны, на что он получал короткие ответы вроде «Некогда» или вовсе раздражённое «Отстаньте».

Благо, ещё в Хелгене, Матлара, его мать, обучала его чтению и письму. Именно этот навык помог ему на центральном рыночном пространстве, которым заканчивалась главная дорога, заметить знаменитую вывеску: «Гарцующая кобыла».

Он толкнул дверь и вошёл внутрь. Несколько секунд понадобилось, чтобы глаза привыкли к внутреннему освещению. В таверне пахло тушёным мясом и свежим элем. В углу кто-то тихо перебирал струны лютни, а за дальним столом спорили двое охотников.

Сориентировавшись, парень направился к трактирщице, хозяйничавшей за стойкой. Усевшись на табурет и поприветствовав даму средних лет, он заказал лишь воды.

— Где я могу найти местную охотничью гильдию, госпожа…

— Изольда. Зови меня просто Изольда, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Такой у нас здесь нет. Два брата занимаются охотой, но гильдией я бы их не назвала. А вот все заказы на убийства чудовищ замкнули на себя Соратники. Так что можешь обратиться к ним.

Она внимательно осмотрела паренька, задержав взгляд на его руках и оружии.

— Вот как? Спасибо. Какое у вас на сегодня дежурное блюдо? — поинтересовался Хаминг, ощущая бурление в животе.

— Овощное рагу с говядиной, — сказала Изольда, указывая на котёл у центрального костра.

Парень одобрительно кивнул. Трактирщица молча достала деревянную тарелку с ложкой из-за стойки и направилась к котлу.

Откушав и выйдя на улицу, он прищурился от полуденного солнца и направился к Йоррваскру, заранее уточнив маршрут у Изольды.

Поднявшись по ступеням, перед ним предстал Златолист — величественный и цветущий. Его ветви раскинулись над площадью, защищая её от ветра и шума города. Листья мягко шелестели, а воздух под кроной был прохладнее. Аромат цветения нельзя было описать, он был ни на что не похож. Но ощущался, как если бы именно сейчас ты сделал первый настоящий вдох в своей жизни.

На лавках вокруг сидели жители и гости города, мирно беседуя и наслаждаясь прохладой в тени гиганта.

Обитель Соратников выдавала себя сразу. По своей особенности это был один из кораблей пяти сотен Исграмора, переделанный в большой пиршественный зал. Именно Йоррваскр был первым зданием, построенным возле Небесной кузницы, которая считалась старше самой мерской расы. Уже вокруг него со временем и образовался город.

Члены ордена сразу же обратили внимание на Хаминга, внимательно разглядывающего постройку.

— Смотри, новая туша прибыла, надеясь, что отрастит себе яйца и станет воином нашего ордена, — громко, чтобы слышала вся округа, молвила молодая заносчивая нордка, с полным отсутствием привлекательности и мерзким голосом, в упор глядя на парня.

Хаминг подошёл к ней на расстояние вытянутой руки и спокойным голосом произнёс:

— Ваш орден, благодаря таким как ты, утратил былое величие и славу. Вы более не являетесь теми прославленными воинами, что описаны в сказаниях. Лишь тенями их былой славы. А наличие яиц не является показателем мужественности и стойкости… поскольку у тебя-то они так и не выросли.

Нордка пришла в ярость. Лицо её мгновенно стало багровым, ведь раньше те, к кому она обращалась подобным образом, лишь мямлили что-то невпопад, чувствуя свою никчемность по сравнению с ней. Окружение, с которым она шла, залилось неумолимым смехом.

Хаминг, глядя на происходящее, решил отказаться от идеи расспросов. Он молча развернулся и направился к Златолисту, чтобы подумать в более тихом и гармоничном месте этого города.

Немало времени просидев на скамье и вслушиваясь в разговоры окружающих, он наконец уловил нужные фразы.

— Я тебе говорю, призрак кота. Огроменный такой. Прям жуть взяла. Сам по себе вспыхнул и исчез, — эмоционально рассказывал темноволосый кудрявый торговец своему коллеге, длинноволосому брюнету норду.

— Господа, — резко поднявшись, обратился Хаминг, — не могли бы вы сказать, где произошёл этот случай?

Торговец покосился на него.

— На дороге, ведущей в Данстар, подле Белой сторожевой башни. Но на вашем месте я бы не рискнул туда соваться.

Хаминг кивнул и направился к городским воротам.

Вечерело. Парень, подходя к конюшням, окинул взглядом округу в поисках Старушки и Джервара. Найдя хозяина конюшни, Хаминг коротко поприветствовал его. Между ними возник недолгий диалог, итогом которого стало решение оставить лошадь на целые сутки.

Заплатив за услуги, Хаминг взял своё охотничье снаряжение и направился к месту обитания стража.

Белая сторожевая башня представляла собой сплошные развалины. Каменная кладка местами обрушилась, деревянные перекрытия давно сгнили, а вокруг валялись обломки стен. Здесь «доблестно и отважно» нёс службу вайтранский караул, то и дело опустошая свои спиртосодержащие запасы и отпугивая всякую нечисть огнедышащим дыханием, но без огня.

Подойдя к остаткам костра, Хаминг провёл пальцем по треноге, набрав густую чёрную сажу. Очень аккуратно и чётко он нарисовал знак стража на левом предплечье.

Свернув в сторону степи, он шёл медленно, вслушиваясь в каждый звук, будь то шелест высокой травы или крики ночных хищных птиц. Ветер усиливался, и трава волнами перекатывалась вокруг него. Небо постепенно темнело, первые звёзды начали проступать над горизонтом.

Он остановился. «Наконец, явился.»

Полупрозрачное и эфемерное существо возникло из самого воздуха. Голубое свечение глаз мерцало в сумерках. Шерсть казалась сотканной из ледяного тумана, а вокруг тела вихрились потоки инея и холодного пара. Земля под лапами покрывалась тонкой коркой льда.

Хаминг, медленно опустившись на одно колено, снял с себя сумку, колчан с луком и меховую накидку, и аккуратно положил их рядом.

С голым торсом и клинком в правой руке он опёрся на обе стопы и левую кисть, слегка наклонив корпус вперёд, тем самым вызывая стража на поединок.

Глава V. Слово Шора

«Представь себе животное с телом размером с медведя, обладающее такой же силой и свирепостью, и при этом с грацией степной лани — это и есть саблезубый кот. Он не будет нестись напролом, нет. Главная его цель — быстрое умерщвление своей жертвы. Известны случаи, когда он одним укусом перегрызал ногу, словно топор рубит тонкую ветвь.

Сначала он будет целиться в уязвимые и открытые места, которые знает по опыту своей охоты: шея, спина, руки и ноги. Как только он почувствует, что по этим направлениям на тебя не напасть, будут приложены все усилия, чтобы сбить с ног и загрызть. Это животное не сдастся, не устанет. Оно не знает ни пощады, ни жалости. Только один исход возможен в этой встрече — кто останется в живых».

Холодный ветер, спустившийся с гор, колыхал степную траву. Она шуршала, предупреждая о надвигающейся опасности. Голубоватое сияние глаз мерцало в сумерках, а из пасти вырывался холодный пар.

Хаминг не двигался. Страх кричал: «Беги, глупец! Мы умрём! Нам не выстоять!»

Разум же избивал его в кровь и заставлял заткнуться.

«Нет пути назад», — громогласно звучало в голове Хаминга. — «Если нам суждено погибнуть, то сделаем это с отвагой, со смелостью… и, возможно, даже как герои».

Парень, не отрывая взгляда от зверя, дышал спокойно и равномерно. Слух его обострился, ведь он улавливал, как жёсткие вороньи крылья рассекают воздух высоко над головой. Взор стал отчётливее — он видел даже едва заметное движение усов своего противника. Осязание передавало весь окружающий мир: теплоту и мягкость земли, на которую он опёрся левой рукой, слегка покалывающий морозный ветер, бьющий в его голый торс.

— Страха нет… Есть жизнь и смерть. Есть слава и смерть. Страха нет.

Резкий рык разорвал тишину. Вибрация от ударов лап о землю прокатилась по траве, слышалось тяжёлое звериное дыхание.

Положение его тела давало преимущество. Он был не слишком низко, чтобы его придавить, и не слишком высоко, чтобы сбить. Поза была выверена в точности с ростом кота, стоящего на четырёх лапах.

Ноги, широко расставленные, позволяли маневрировать в любом направлении. Рука, как дополнительная опора, стабилизировала корпус. В такой схватке защита бессмысленна — только уклоны, только нападение. Только скорость и реакция решали исход.

Рванув с низкого положения навстречу, он читал каждый видимый мышечный спазм призрачного тела стража. Взгляд фиксировал напряжение плеч, едва заметный перенос веса, готовящийся прыжок. Мир сузился до одной точки — до зверя перед ним. Шум ветра исчез, дыхание стало коротким и выверенным.

Опора на правую — отскок влево — разворот через правое плечо. И вот страж уже там, где секунду назад стоял Хаминг. Земля под лапами кота вздрогнула, трава легла кольцом. Глядя друг на друга, они двигались вокруг вымышленного центра и оценивали уязвимые места. Давили друг на друга своими непоколебимыми характерами. Ни один не хотел уступать инициативу. Напряжение нарастало, воздух между ними натянулся до предела.

Резкий рывок, сопровождаемый рёвом. Удар правой лапой.

Опора на левую. Отскок вправо. Правое плечо вперёд. Удар.

Клинок, зажатый в правой руке, не достиг шеи. Правая лапа нависла над ним. Холод от призрачного тела обжёг кожу. Ещё доля мгновения — и удар смял бы его позицию.

Отскок назад.

Перед лицом возник оскал, внушающий страх и погибель. Огромные клыки блеснули ледяным светом, из пасти вырвался холодный пар, ударивший в лицо. Сердце на миг сбилось, но руки не дрогнули.

«Только с тобой!»

Уклон вправо. Правое плечо вперёд. Клинок нашёл цель, покрывшись призрачной эктоплазмой. Зверь взвыл, но не дрогнул и не отступил, вместо этого подойдя ещё ближе, сокращая дистанцию.

Хаминг было ринулся влево, но левая лапа мгновенно нашла открытую спину. Возникло ощущение, будто по коже провели раскалёнными камнями. Развернувшись и направив взгляд на кота, он понял, отчего спине так мокро. Кровь стекала по пояснице, пропитывая штаны. Тело стало тяжелее, но отступать было нельзя.

Зверь почувствовал преимущество и задвигался быстрее. Каждый шаг заставлял Хаминга смещаться, искать новую опору, держать дистанцию. Ошибка означала конец.

Ложный выпад парня заставил зверя контратаковать. В момент приземления его лап на землю норд ринулся вперёд и от пояса направил клинок по дуге вверх, под нижнюю челюсть.

Его настигла удача, и рёв окрестил округу. Главное — удержать.

Многотонные лапы с когтями обрушились на его ноги и торс, но он, словно приросший к земле, не двигался. Удерживая клинок двумя руками, он, как сверло, проворачивал его в разные стороны. Мышцы, точно камень, не позволяли ему отступить.

Зверь метался, пытаясь вырваться. Лапы били по земле, трава взлетала клочьями, холодный ветер закружился вокруг них. Каждый удар отдавался в руках Хаминга, заставляя пальцы неметь. Он стиснул зубы, удерживая оружие из последних сил.

Удары ослабевали. Кот начинал свисать на кинжал, а Хаминг же под тяжестью опустился на колено.

Тело врага, подобно зимней позёмке, начало распадаться на снежинки и уноситься ветром.

Норд, уже сидя на коленях с опущенными руками, взглянул на знак. Будто золотая пыль, он засиял и растворился.

Парень улыбнулся.Усталость навалилась внезапно, мир вокруг качнулся.

— Ну вот… — вымолвил он и, попытавшись встать, рухнул лицом в землю.

Хаминг шёл по мягкой тропе, окутанной светом рассеянных звёзд и зелёно-фиолетовым сиянием небес, поддуваемый лёгким ветерком. Ни боли, ни усталости не было, только покой.

На холме возвышался могучий силуэт — Шор, великий бог-воитель, владыка Совнгарда. Его глаза сияли как сапфиры, а голос звучал как далёкий барабанный бой.

— Добро пожаловать, смелая душа, что нашла путь сюда.

Под его взглядом парень почувствовал, как смелость и отвага наполняют всё его естество.

— Твой час ещё не пробил, — молвил Шор. — Нет. Ты здесь как напоминание самому себе, что дорога твоя верна. Сегодня я не пропущу тебя в залы. Сегодня ты не присоединишься к бывалым героям и воинам. Но однажды это свершится.

Шор положил левую руку на плечо Хаминга. Удар в грудь, словно мамонт всей своей массой наступил на него, заставил задыхаться.

Он сделал глубокий вдох. Перед глазами начал проясняться яркий бревенчатый потолок, слух уловил стоны и молитвы раненых.

Норд открыл глаза.

Храм Кинарет в Вайтране после гражданской войны превратился в своего рода лечебницу, куда стекались почти все больные и ищущие помощи великой богини.

Хаминг попытался встать, но боль и плотно перебинтованное тело заставили его передумать.

Он лежал, ощущая нежное прикосновение тишины и умиротворения. Своды храма осторожно обнимали его своей прохладой, а лучи дневного света мягко пробивались сквозь узкие окна, играя на белоснежных стенах и наполняя пространство золотистой аурой. Вокруг слышались тихие голоса смотрителей и жрецов, заботливо ухаживающих за ранеными и больными.

По истечении трёх дней исцеления с применением магии и отваров норд выяснил, что его нашёл новый караул вайтранских стражников и передал тем, кого сменили, для поспешной доставки в город.

Он уже мог покинуть обитель полностью выздоровевшим и, по внутренним ощущениям, даже став намного ловчее. Смотрители по вопросу возврата снаряжения посоветовали обратиться к управителю ярла. Но Хаминг прекрасно понимал: просто так в Драконий Предел с заявлением «Верните мои вещи!» его не пропустят. Требовался деликатный подход.

Одевшись в выданные ему одежды, которые находились в храме, норд вышел на улицу. После первого раза его мнение о городе ничуть не изменилось: всё те же движения, всё те же настроения. Люди спешили по своим делам, переговаривались, торговались, но, по его мнению, в этом не было ничего тёплого и живого.

Преодолев лестничный марш, окружённый искусственными прудами, он предстал перед воротами дворца.

— Цель вашего визита? — поинтересовался стражник слева.

— Уплатить налог управителю, — выдал Хаминг заранее подготовленный ответ.

Стражник окинул его взглядом, задержавшись на перевязях и следах недавних ран, затем кивнул. Не трудно понять, что препятствий для прохода не возникло — один из стражников даже вызвался сопроводить парня. Они прошли по длинному коридору, где стены были украшены щитами и трофеями, а под ногами лежали вытертые ковры.

За массивным столом сидел управитель ярла — мужчина в зрелом возрасте, с густой седой бородой и проницательным взглядом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым шёпотом придворных.

— Ваше имя? — спросил управитель, не отрывая взгляда от бумаг.

— Хаминг, — ровным тонос ответил норд. — Я прошу вернуть моё снаряжение, которое забрали после моего спасения.

Управитель нахмурился, задумчиво провёл пальцем по документам, затем наконец ответил:

— Вы тот самый молодой человек, которого караул в еле живом состоянии доставил в храм?

Хаминг кивнул, внимательно следя за его реакцией.

— Хорошо, — сказал управитель. — Я организую передачу вашего имущества. Расскажите, что с вами произошло?

— Неожиданная встреча с местным призраком.

— Настолько неожиданная, что вы успели раздеться? — уточнил управитель, держа в руках и перечитывая доклад того самого караула. — И вдобавок не воспользовались луком? Это очень странно, юноша.

— Показалось, что за воротник залезло какое-то насекомое, вот я и сложил снаряжение и снял верх. Всё просто. Кто же знал, что в этот момент нарисуется это создание.

— Интересно. Я, конечно, слышал о нём, но до сих пор он ни на кого не нападал.

— Думаю, всему виной мой запах. За всю дорогу не удалось вымыться как следует, вот он, видимо, и взбесился.

— За всю дорогу? А откуда вы к нам прибыли?

— Из Айварстеда.

— Что ж, я вас услышал. Впредь будьте осторожнее и более осмотрительны, прежде чем вытряхивать насекомых из одежды. Стражник вас проводит к складским помещениям, и в соответствии с вот этой описью привезённых с вами вещей сможете всё забрать.

Стражник сделал полшага вперёд.

— Господин, он сказал, что хотел бы заплатить налог.

Управитель ухмыльнулся.

— Да вы, юноша, не только живучи, но и очень сообразительны для ваших лет, — переведя взгляд на стражника, пояснил: — а ты пустил бы его иначе?

Джервар, после пояснений о сроках нахождения Старушки в стойлах, о проделанных уходовых процедурах и проявленной к ней любви и заботе, с радостью озвучил сумму, желаемую получить. Хаминг не стал торговаться — ему настолько хотелось побыстрее уехать, что даже дорожная сумка была не заполнена продовольствием. Заплатив и оседлав кобылу, он рысью устремился по дороге. Наконец, его встретило звучание природы и отсутствие безжизненной людской массы.

Всю дорогу он представлял встречу с Арианеллой, проигрывая в голове разные сценарии.

«Может, она будет стоять на крыльце. Или, заперевшись, будет в своей комнате. А может, и вовсе будет контролировать постройку своего дома, стоя у реки. Как бы к ней подойти? Что сказать?»

Эти мысли без устали кружили, добавлялись мелкие незначительные детали, и дорога, остановки и ночёвки проходили почти незаметно.

Хаминг спокойно въехал в город, загнал кобылу в стойло Хрёдерика, слегка почухав её за гриву в благодарность, и направился в таверну.

— Явился, даже новая эра не наступила! — громогласно объявил Илтарил. — Ну и где тебя даэдра носили? Испарился, понимаешь ли, неизвестно куда, не сказав и слова!

Норд молчаливо улыбнулся, протягивая руку эльфу.

— Вещай, я тебя внимательно слушаю.

Опустошив очередную кружку, Илтарил всё не мог прекратить высказывать своё возмущение:

— Один, видите ли, он должен был ехать! Да ерша тебе костлявого под воротник!

Хаминг, улыбаясь, наблюдал за ним, переворачивая ложкой оставшийся лук в тарелке.

— Да понял я, понял, — наконец ответил он. — Извини, что я так решил. Впредь — только с тобой!

Эльф порядком подутих, но не переставал бурчать себе под нос.

— А где Арианелла?

— Уехала вместе с Хрёдериком в Рифтен. За закупками чего-то там для алхимии, я толком не разобрал. Наш старик только этим смог её отвлечь. Как ты уехал — она себе места не находила. Всё металась из угла в угол, на все вопросы отвечала уклончиво.

Лицо Хаминга слегка засияло.

— Вот как… Выходит, переживала. А давно уехали?

— Около двух дней назад, — задумчиво ответил Илтарил, смотря в потолок.

— Значит, ждать их не скоро… О, трофей уже на месте.

К балке над стойкой была прикреплена на деревянном щите голова того самого тролля — похитителя мёда. Высохшая кожа натянулась, клыки оскалены, а пустые глазницы смотрели в зал.

Утро норд встретил сидящим и уткнувшимся в один из столов таверны. Помотав головой из стороны в сторону, к нему поэтапно возвращались воспоминания об одной из лучших посиделок. Выйдя на задний двор в поисках оживляющей воды из бочки, он нашёл спящего Илтарила, закутанного в белую простыню так, что торчало только лицо. Усмехнувшись, он умылся и зачерпнул в ладони воды, тонкой струёй пробуждая друга.

Эльф, вместо резкого пробуждения, начал медленно пить стекающую по лицу жидкость. Парень уже не сдерживал смех, легонько попинывая друга по обуви, дожидаясь, когда он откроет глаза.

— Мне снилось, что я на корабле во время шторма застрял в парусине, — бормотал он.

— Тоже беспокоят сны из прошлого? — спросил норд, присев рядом.

— Видимо, не меня одного… — ответил альдмер, озираясь по сторонам. — Я после твоего выстрела из лука в ягодицу Серого стал как-то отрывисто помнить продолжение гулянки.

— А такое было?

— Конечно. Ты решил доказать, что сможешь прострелить ему штанину, не задев ногу.

— О как.

— Но все решили, что ты условия выполнил. Ведь жопа — не нога.

Ребята вместе смеялись, смотря в сторону леса на медленно рассеивающийся туман. Утренний воздух был холодным и влажным, запах сырой древесины тянулся от бревенчатых стен таверны.

— На кухне осталось чего-нибудь пожевать? — приподнимаясь, уточнил Хаминг, потирая затёкшую шею.

— Откуда ж мне знать, пойдём глянем, — сказал Илтарил, вставая, но не вылезая из простыни, которая волочилась за ним по земле.

После недолгих поисков чугунная сковорода с зажаристым картофелем была обнаружена и мигом опустошена. Картофель уже остыл, но жир ещё держал аромат. Допивая воду из кружек, они выдвинулись из кухни в главный зал.

— Кто завёл сюда корову? — произнёс эльф, остановившись на пороге и принюхиваясь. — А она вообще в городе была? — переспросил Хаминг, надкусывая яблоко, схваченное с кухни.

— Кстати да… Но это не отменяет прошлый вопрос.

— Навалить успела?

— Вроде нет. Во всяком случае, здесь такое зловоние, что мы найдём только наступив.

— При таком раскладе я бы рекомендовал снять с себя простыню.

Скотина, уперевшись передними копытами, никак не желала выходить, нагло дожёвывая лук-порей, слизанный ей со стола. Она лениво махнула хвостом, задевая лавку, и продолжила жевать, будто была хозяйкой заведения. Лишь меткий и отточенный пинок под зад, исполненный Хамингом, заставил её в паническом настроении покинуть помещение. Корова поскользнулась на мокрых досках, громко фыркнула и, наконец, выскочила наружу, задев плечом дверной косяк.

Наведение марафета давалось им не очень легко из-за похмельного состояния, но никто из ребят не одобрял метод лечения в виде потребления того же самого, из-за чего это состояние возникло. Лучше выходящего пота и холодной горной реки ничего на свете для них не было.

— Нам надо сходить как-нибудь на север, в гейзерную долину. Я бы сейчас многое отдал, чтобы деньков так три провести там, — размышлял вслух Илтарил, подметая пол довольно потрёпанной временем и работой метлой.

— Целиком и полностью поддерживаю, — отозвался Хаминг, протирая тряпкой очередной стол. — Просто лежать, отмокать, а рядышком костерочек с олениной на металлическом пруте… а если ещё и снег пойдёт, то прям сказка получается.

В какой-то момент работа приостановилась. Парни зависли в этой иллюзии и не желали возвращаться в грязную и вонючую реальность таверны.

— Давай-ка мы всё пооткрываем, а то смрад стоит невыносимый, — пробормотал эльф, берясь за оконные ставни.

По истечении половины дня ребятам не только удалось навести идеальную уборку, но и приготовить еду для тех, кто сохранил остатки сил передвигаться после весёлой ночи. В котле медленно булькало густое рагу, по залу снова потянулся запах еды.

— Я, наверное, пойду до дому. Знатные деньки выдались, передохнуть бы от них, — уведомил эльфа Хаминг, присаживаясь за стойку.

— Ну что ж, благодарю за помощь, так сказать, — ответил Илтарил, открывая глаза от расчётной книги. — Твои припасы я давно подготовил, даже соли добавил и немного моркови.

Эльф ринулся на кухню и вывалился оттуда с небольшим узелком. Парни по-братски обнялись, ничего не сказав друг другу.

Солнце было почти в зените, когда Хаминг вышел из таверны. По городку разносились звуки пилорамы, разрезающей брёвна, которые с грохотом падали в общий накопитель, стуки топоров, перерубающих сучья, и говор людей, эхом отражающийся от домов. Всё это плавно сливалось с шелестом листьев и травы от дуновения северного ветра, с журчанием воды, окутывающей город с двух сторон. Помахав жителям, оказавшимся в поле зрения, парень медленным шагом, перекинув узелок через левое плечо, направился по своему любимому маршруту, ведущему домой.

К вечеру он оказался у крыльца своего скромного уголка этого сурового мира, каждый день проверяющего людей и эльфов на мужество и решимость. Отряхнув ноги о первую ступеньку, парень медленно поднимался на крыльцо, обратив свой взор на долину, окрашенную багровым светом заходящего в сторону Морровинда солнца. Левая нога ушла по колено в отверстие между досками.

— Даэдра тебя подери… — выругался он. — Взял доски на пилораме, конечно…

Вытащив ногу и отряхнувшись, он открыл дверь и вошёл внутрь. Дом был выстужен до основания, даже шкура, которая использовалась как одеяло, была покрыта инеем. Воздух внутри был неподвижным и колючим.

Натаскав полешек от колоды в дом, норд принялся за разведение очага. Искры лениво вспыхивали, дым сперва стелился под потолком, пока тяга не разошлась. Ближе к полуночи ему удалось нагнать комфортную температуру, и он наконец снял с себя меховую тунику, которая уже порядком пропиталась потом и вызывала дискомфорт.

Выйдя на крыльцо и повесив её на перила, Хаминг отошёл на несколько шагов от дома и принялся растирать торс снегом, который в горах был всегда. Лёгкий озноб прокатывался по телу, покалывая кожу. Посмотрев на затянутое густыми облаками небо, предрекающее скорую метель, он подумал о наличии провизии, которая, если пурга затянется на недели, поможет ему выжить.

Уже находясь в согретой кровати, с торчащей ногой из накрывающей его шкуры и руками за головой, он просто лежал. Камин короткими перерывами потрескивал, воспламеняя свежие поленья, и освещал всю хижину переливающимися красно-оранжевыми цветами.

«Переживала, всё-таки…» — думал про себя парень.

Ветер со снегом, ударяясь об углы постройки, выл протяжно и монотонно, как волки, ищущие друг друга в снежной буре. Снег пробивался сквозь дверные щели и тут же становился водой. Вот она — его колыбельная, его отчий дом. То место, где он ковал из себя мужчину, того, кто не отступает, почувствовав страх, а идёт до конца.

— Держи дыхание ровным. Сложно, понимаю, особенно если пробежишься, но нужно научиться это контролировать, — сказал Фроки, поправляя локоть правой руки Хаминга, которая держала тетиву натянутой. — Оно — основа самоконтроля. Если ты научишься контролировать его, то сможешь контролировать всю свою жизнь.

Мальчонка, щуря глаза, пытался разглядеть в снежной пурге силуэт дерева, которое служило целью. Лишь на мгновение завидев его, он разжал пальцы, и стрела, изгибаясь и начиная вращение, молниеносно устремилась к цели.

— Опять мимо, — пробормотал Фроки. — Иди теперь ищи.

— А можно было верёвку привязать к стреле и тянуть её обратно, — бурчал мальчишка себе под нос, протягивая лук деду.

— С верёвкой стрела полетит куда угодно, но не в цель. И «дурная голова ногам покоя не даёт», так что беги и ищи, не захочешь больше промахиваться.

Хаминг рысью устремился к дереву, по колено проваливаясь в мягкий пуховой снег. Каждый шаг давался с усилием — ноги вязли, снег забивался в сапоги, холод пробирался сквозь ткань. Поиски заняли у него не очень много времени, но кисти рук успели слегка озябнуть, шерстя белый покров в попытках нащупать стрелу под снегом. Наконец он заметил торчащее оперение, выдернул стрелу и, с облегчением выдохнув, сжал её в руке. Обратно он шёл медленно, взяв находку подмышку и спрятав кулачки в рукав.

— Нашёл? — сделав вопросительный жест головой и подняв брови, поинтересовался Фроки.

— Да! — воскликнул мальчонка, задрав голову и вытирая рукавом воду на носу.

— Молодец! Давай ещё раз. Стойка. Ноги чуть согни. Так. Правильно…

Картина постепенно растворялась, уступая место теплу хижины.

Он чувствовал всем своим телом, что лежит в кровати, но глаза никак не хотели открываться, будто пчёлы ужалили в оба века и они разбухли. Пересилив силу кроватного притяжения, он смог сесть на край и принялся растирать ладонями лицо. Дремота всё никак не покидала его сознание, мысли путались, а тело требовало продолжения сна.

Был принят самый отчаянный шаг. Открыв дверь хижины, он рухнул всем телом в снег, который за ночь выпал почти по пояс. Колющий холод окатил всё тело, дыхание перехватило, а веки резко распахнулись и уже не хотели закрываться.

— Вооооооооо...! — с довольным тоном протянул Хаминг, вскочив и растирая тело, чувствуя, как кровь быстро возвращается к коже, а остатки сна исчезают окончательно.

Глава VI. Цена охоты

Книга с изображением пламенной руки на обложке за полдня так и ни разу не покинула рук Хаминга. Потёртая кожа переплёта потемнела от времени, уголки страниц были загнуты, а некоторые листы держались лишь благодаря прошитым заново нитям. Постоянно перелистывая страницы то вперёд, то обратно, он с постоянно усиливающейся заинтересованностью вчитывался в каждое слово и внимательно рассматривал гравюры — фигуры магов, вытягивающих ладони к небу, всполохи огня, вырывающиеся из пальцев, древние руны, вырезанные вокруг кругов силы.

Чтением данного тома он занимался уже много лет, делая пометки тонкими угольками от костра на всех возможных свободных местах книги. Поля были исписаны короткими фразами, вопросами и попытками повторить символы.

Наконец, отложив книгу к подушке, он встал, потянулся до хруста в плечах и направился к входной двери, возле которой была организована небольшая поленница.

Подкинутые в очаг полешки медленно хватались пламенем, сначала лениво дымя, затем разгораясь ровным огнём, наполняя дом звуками треска и шипения.

Гармонию нарушил тяжёлый стук в дверь.

— Хаминг? Хаминг, ты тута? — доносился голос Серого сквозь доски.

— Заходи, там открыто, — ответил парень, быстро закидывая книгу под соломенную подушку.

Мужчина ввалился в дом и принялся часто и сильно моргать, отучая глаза от ослепительного уличного света. Снежная пыль осыпалась с его плаща, а сапоги оставляли мокрые следы на полу.

— Обливион подери, ничего не видно… Где ты? — ворчал мужик, уже растирая глаза рукавицами.

— Да здесь я. Чего тебе? Если ты насчёт стрелы в заду, то извини, пари есть пари.

— Та не… заказ поступил, нужны козы. Точнее, рога. Штук двадцать, не меньше.

— Ого! И кому эт столько понадобилось? Очередные браконьеры решили по дешёвке по деревням поскупать?

— Не. Хрёдерик привёз какого-то а-ля мастера. Вот ему надо. Мол, будет из них чаши делать, украшения там всякие.

— Что ж, козьи-то, мог и с мамонтовых бивней сразу начать. А чего у вас в городе не нашлось, что ты решил до меня добраться?

— Видите ли, качество рогов его не устраивает. Говорит: «срезаны они неподобающе».

— Какой придирчивый попался мастер. Отправили бы его самого тогда охотиться и добывать.

— С радостью, но Хрёдерик строго наказал не перечить и снабдить его всеми материалами.

— У меня столько нет. Вон что-то осталось.

Серый с искренним любопытством направился к указанному рукой Хаминга углу. Там лежали несколько аккуратно сложенных рогов.

— Достаточно хороши. Должны ему подойти… но этого маловато, конечно.

Парень, уставившись на Серого и почесывая затылок, слегка прищурился.

— А шкуры с мясом возьмёт кто в Айварстеде?

— Дык не это ему надо, а рога, — недоумённо в ответ уставился мужик.

— Видишь ли, козы помимо рогов имеют ещё шкуру и мясо, и убивать их без надобности в выживании я смысла не вижу. Даже хищники охотятся исключительно из чувства голода, а не для того, чтобы обогатиться.

— Верно говоришь… Но я уговорю Хрёдерика всё взять. Преподнесу ему это как-нибудь.

Хаминг утвердительно кивнул.

— Два дня мне понадобится, потом можете прибыть с телегой.

Норды пожали друг другу руки. Серый, накинув капюшон, выбежал на крыльцо, успешно перешагнул дыру и устремился по тропе вниз, в сторону дороги.

Парень, затворив дверь, присел на табурет и устремил взгляд в пламя очага. В голове он прогонял все возможные варианты маршрутов для удачной охоты, но в связи с весенней миграцией горных коз самым результативным оставался лишь один — отправиться на юго-запад вдоль южной горной цепи.

Ему очень не хотелось отправляться в ту сторону, так как древние нордские руины «Ветровая Дуга» всегда пробирали его до нутра. Непонятно зловещая аура окутывала это место, отпугивая всю жизнь вокруг. Даже тролли обходили его стороной, а птицы редко садились на каменные арки, торчащие из склона.

Полешко мимолётно пыхнуло небольшой огненной струёй, вырвав Хаминга из размышлений.

«Можно же и не доходить до этого места… пошарить около, глядишь, и будет нормально добычи», — подумал он.

Следующий час он посвятил сборам на охоту, вытаскивая с чердачной полки разобранные сани, представляющие собой два полоза и две поперечные палки, скрепляющие их между собой. Он проверил крепления, подтянул ремни, уложил верёвки и нож для разделки.

Немного отобедав, он встал, оделся, сделал свой привычный ритуал перед дорогой — глубокий вдох и медленный выдох — и вышел на улицу. Солнце было в зените и очень мерзко отражалось от талого снега, резало глаза и создавало неисчезающие блики в глазах, постоянно меняющие узор.

Спустя время, как началось его движение в южную сторону, он смог привыкнуть к окружающему свету и без усилий выглядывал возможную добычу впереди, внимательно осматривая каменистые выступы и снежные уступы.

К тому времени, как солнце уже краем своего диска касалось вершины Глотки Мира, его сани еле вмещали пятерых коз, успешно простреленных в мягкие подмышечные ткани. Обратный путь он завершил уже в глубокой темени, ориентируясь по знакомым силуэтам скал и редким просветам в облаках.

Скинув добычу на подмороженную корку снега близ хижины, парень поспешил разобрать сани. Отряхнув ноги и одежду на крыльце, он вошёл в помещение и зажёг очаг.

Процедура разделки коз не заняла у Хаминга много времени. После развешивания шкур на внешних стенах своего жилища и укладывания ломтей мяса в снежную яму, он с чувством преисполненного долга потушил уличный факел, вымылся по пояс и, убрав книгу из-под подушки, рухнул на кровать.

— Наш край очень богат. Есть мясо, ягода, грибы, вода в изобилии. Но ты должен понять — у тебя нет права распоряжаться всем этим без меры.

Фроки сидел у костра и смотрел в глаза внуку, держа в руках старый нож с рукоятью из оленьего рога. Огонь отражался в его морщинистом лице, а дым лениво поднимался в тёмное небо.

— Послушай меня и уясни разницу между охотником и браконьером. Охотник — это сын природы. Он берёт то, что ему дано, с уважением и честью. Он выходит на рассвете с луком или копьём, что сам сделал или унаследовал, и ищет следы. Видит оленя — сильного, зрелого, что уже принёс потомство. Бьёт чисто, в сердце, чтоб зверь не мучился. Потом склоняется и шепчет: «Спасибо за мясо и шкуру, за спасение моей жизни». Он использует всё: кости на ножи, шкуру на одежду, мясо на еду. Лес даёт, и он возвращает: не истребляет стаи, не жжёт норы, оставляет место для молодняка. Охотник знает: возьми лишнее — и голод припрётся к твоему очагу. А браконьер — это падальщик, крыса в норе, что крадёт у всех! Он не сын леса, а вор, жадный до костей. Выходит ночью, с сетями и капканами, уничтожает всё подряд — лосося в нерест, оленёнка у вымени, птицу в гнезде. Ни чести, ни благодарности, одна лишь алчность. Продаст шкуру за монеты, бросит тухлятину гнить. Ломает баланс: река пустеет, стада бегут, хищники голодают. Браконьер думает, что он хитрее богов, но лес мстит — то метель заметёт, то медведь разорвёт, то голодные духи уведут душу. Мы, норды, таких вешаем на дереве у всех на виду, чтоб помнили: охотник живёт с лесом, браконьер — против него. И ты, Хаминг, запомни: либо ты становишься охотником, либо становишься падалью.

Фроки похлопал мальчонку по плечу, улыбнулся и подбросил ветку в огонь.

Новый день озадачил парня внимательным осмотром всех имеющихся рогов. Если уже наличествующие одиннадцать штук были целиком обработаны, вычищены и готовы к последующему изготовлению, то свежие ещё предстояло освободить от внутренних слоёв. Впрочем, Хаминг решил, что эту работу лучше доверить мастеру «роговых дел», а сам ограничился проверкой наружной целостности и качества.

Выражение искреннего изумления появилось на его лице, когда он понял, что среди будущих медовых сосудов не нашлось ни одного с изъяном. Он перебирал рога один за другим, проводил пальцами по гладкой поверхности, проверял кончики, приглядывался к естественным изгибам.

«Вот что значит правильный климат», — подумал парень и принялся складывать добычу в мешок, аккуратно перекладывая рога тряпками, чтобы те не бились друг о друга.

На улице он занялся очисткой внутреннего слоя шкур. Так как шкуры провисели всю морозную ночь, то оставшиеся жировые прослойки, скукоженные и затвердевшие, слетали на раз-два. Нож скользил легко, почти не встречая сопротивления, и плотная кожа постепенно принимала аккуратный вид. Мороз помогал работе — жир ломался пластами, а руки почти не пачкались.

К окончанию третьей четверти дня все дела были завершены, и ему оставалось лишь представлять, как он увидит её. Мысли сами возвращались к Арианелле — к её голосу, лёгкой улыбке, к тому, как она откидывает прядь волос во время работы.

Развалившись на кровати, Хаминг снова достал книгу, пытаясь отогнать навязчивые образы. Он понимал, что фантазии могут сыграть злую шутку: лучше довериться самому событию, чем заранее выстраивать ожидания. Он открыл страницу с изображением ладони, окружённой рунами, попытался сосредоточиться, но взгляд снова и снова уходил в сторону, а строки расплывались.

Бесчисленные звёзды чистого морозного неба переливались в кристаллах снега. Фроки тащил сани с козой, то и дело громко кряхтя и проваливаясь почти по колено. Хаминг, вытирая замерзающие сопли, старался не отставать от деда.

— Ну что, озяб? — спросил старик, сплёвывая в сторону и смахивая рукавом иней с бровей.

— Не… Спать очень хочется, — проговорил малец, приподнимая голову, чтобы увидеть деда из-под капюшона.

— Держись, немного осталось. С погодой нам сегодня повезло, видно хотя бы куда идти.

Мальчонка тихо угукнул и приподнял руками капюшон, чтобы осмотреться. Снег скрипел под ногами, дыхание превращалось в густой пар, а луна освещала склон холодным серебристым светом.

Немного продвинувшись вперёд, Фроки заметил скат и, слегка ухмыльнувшись, подозвал Хаминга.

— А ну-ка иди-ка сюда, малец, — проговорил старик, усаживаясь на козу и устраивая внука у себя на коленях. — Руки и ноги не высовываем, смотрим вперёд.

Сани с грузом вихрем понеслись со склона. Глаза слезились, лишая обзора, ветер надувал щёки, снег бил в лицо. Чувство восторга и эйфории бурлило в животе мальчика, он едва сдерживал смех.

Попав на рыхлый снег, сани резко провалились, и Фроки, прижав внука к себе, вылетел вперёд и кубарем покатился вниз. Падение оказалось мягким — снег смягчил удар. Лёжа на спине, старик слушал звонкий, неугомонный детский смех.

— Ещё надо, ещё! — требовал Хаминг.

— О, проснулся, значится, — улыбнулся старик, вытаскивая сани с козой из сугроба. — Значит, теперь ты несёшь.

К моменту, когда раздался стук в дверь, Хаминг уже был собран и готов отправляться. Свёрнутые шкуры, мешки с мясом и рогами ожидали людей, которым предстояло спустить их по тропе к дороге для погрузки на телегу.

— Так, хватем это и это, — командовал Седой группой охотников, привлечённых к каравану.

Парень, не дожидаясь остальных, сразу направился к телеге, ибо самое тяжёлое он и так сделал: выспался и поел. Осматривая привычный пейзаж, он махнул рукой кучеру, уселся на телегу, снял лук и положил рядом.

Кучер же осыпал его свежими городскими новостями. Из них Хаминг узнал, что основание для будущей алхимической лавки Арианеллы уже заложено, Илтарил сегодня готовит то же самое оленье рагу, что и всегда, а Хрёдерик наводит справки по поставщикам алхимических ингредиентов.

Седой со своей группой вскоре добрался до телеги. Мешки и рулоны быстро загрузили, охотники расселись удобнее. Слегка похлопав вороную кобылу, главный охотник устроился рядом с кучером и скомандовал начало движения.

Рифтенские стражники на мосту даже не думали их как-то останавливать, просто молча разошлись в стороны и наблюдали, как телега медленно проезжает. Хаминг даже не заметил, как они прибыли в город.

Зайдя в таверну и не увидев за стойкой Илтарила, он сразу направился на кухню.

Арианелла, откидывая с мокрого лба прилипшую прядь волос, ловко нарезала морковь на деревянной доске. Напеваемая ею мелодия наполняла разум Хаминга ощущением уюта и спокойствия, и он невольно задержал вгляд на её бёдрах, плавно двигающихся при помешивании рагу.

— Ух, даэдра тебя подери! — испуганно подпрыгнула девушка, едва не выронив большую деревянную ложку. — Что ж ты тихий-то такой?

Парень слегка улыбнулся.

— Извини, не хотел отвлекать. Очень умилительно было.

Он опёрся локтем о косяк дверного проёма и чуть наклонил голову.

— Чего там интересного стряпаешь?

— То, что ты будешь есть при любом раскладе, — хмуро ответила Арианелла, поправляя свой сарафан.

— Явился, и сразу на кухню помчал, — объявил Илтарил, появившись за спиной парня с охапкой дров. — Давай двигайся, не обойти, не перепрыгнуть.

Хаминг отскочил в сторону так, что только его голова могла заглядывать на кухню. Эльф положил дрова у очага, упёр руки в бока и уставился на котёл.

— Сколько ещё осталось? — спросил он Арианеллу, не отрывая взгляда от булькающего рагу.

— Добавить зелени и немного потомиться, — ответила девушка.

— Замечательно! Ладно, дальше я сам управлюсь. Спасибо, что присмотрела, — сказал Илтарил, мягко взяв из рук Арианеллы ложку и мило улыбнувшись.

Его улыбка всегда каким-то магическим образом заставляла смущаться любую девушку — они слегка краснели и умилительно отводили взгляд, тихо хихикая. Арианелла не стала исключением: растянув губы в ответной улыбке, она слегка повернула голову вниз и в сторону.

В таверну вошла целая делегация во главе с Хрёдериком и устремилась к пустому столу.

— Я тебе ещё раз повторяю, в чём особенность кубка из рога в отличие от чаши? Тем, что пока ты не допьёшь, ты не сможешь его поставить, не пролив ни капли мёда, поэтому придётся пить до дна, а значит, будут брать больше мёда, ведь после запивания речи нужно есть, а там и другая речь на подходе — и пошло-поехало. Выручка славная, посетители довольны, медовары тем более… — говорил Хрёдерик одному из своей свиты, отодвигая лавку и усаживаясь за стол.

— Это-то верно, но потянем ли мы расходы на замену посуды и на приобретение такого количества мёда? Мавен навряд ли поднимет нам потребительский лимит на свою продукцию. Ведь как единственный медовар в Скайриме, именно она диктует условия?

— А с чего ты решил, что Мавен — единственный медовар, который согласен продавать нам свой мёд?

— Та-а-ак? Хрёдерик? Интересно, что ты задумал? Неужто у тебя появился другой поставщик? Сабьорн после потери своей медоварни даже и не помышлял о возрождении своего дела.

— Наберись терпения, мой друг. Пока это только задумка, но если она окажется сбыточной, то я с удовольствием посвящу тебя во все детали. А пока что не помешало бы откушать, — он повернул голову и его брови взлетели вверх. — О-о… Хаминг, рад видеть, рад видеть…

Хаминг отпрянул от проёма, ведущего на кухню, и направился к группе нордов, уже устроившихся за столом.

— Приветствую, Хрёдерик. Товар тебя устроил?

Поприветствовав друг друга мужским объятием, старик жестом предложил парню сесть напротив.

— Да, всё как обычно в духе твоей семьи: качественно, аккуратно, а главное — свежее. Да благословят боги тебя и твоего старика, пребудет он вечно в чертогах Шора.

— Рад слышать. Как обстоят дела в городе?

— Тут особенно ничего не меняется, но мы аккуратно движемся к постепенному росту. По твоей охоте, кстати, я примерно прикинул — пятисот септимов хватит?

— Это многовато. И даже очень.

— Но-но! А как же качество продукции, срочность выполнения? И, в конце-то концов, в городе все зимние припасы закончились, лето наступает, а значит, нужно запасаться снова. Так что ты спас, фактически, город от небольшого затягивания поясов.

Хаминг молча кивнул, тем самым подтверждая своё согласие с указанной ценой.

Илтарил уже раскладывал перед посетителями тарелки с рагу и, аккуратно толкнув парня бедром, кивком головы намекнул пообщаться на кухне.

— Ну чего ты там, дубу не дал? Метели такие были, когда ты к себе двинулся!

— Как видишь, перед тобой стою цел и здоров.

— Ну а чего ведёшь себя как размороженная оленина? Вот она здесь, иди поговори. Или тебе надо рассказывать, как это делается?

— Ага. Прихожу такой спустя долгое время и говорю: «Хочу, чтобы ты была со мной!» Ты так себе это представляешь?

— Мда. С твоей физиономией это выглядит весьма отвратительно, — ответил эльф, состроив гримасу жалости.

— Во всяком случае, у меня зеркала не трескаются, когда я в них смотрюсь, в отличие от тебя.

— Ой-ой. Давай, приводи этот двемерский механизм в движение.

Норд закатил глаза.

— Твоими бы сравнениями начать стихи писать.

— А я уже. Вот послушай…

Ильтарил прочистил горло и продолжил.

— Хаминг — норд, охотник и следопыт бывалый,

Но как с девой говорить — так сразу язык вялый.

— Ах ты остроухий… — рявкнул парень, схватив деревянный черпак.

— Спасите! Меня атакуют вялые языки! — нарочито высоким голосом, но негромко выкрикивал Илтарил, прикрываясь схваченной крышкой от котла.

Арианелла, попытавшись войти на кухню, наблюдала сцену своеобразного боевого хоровода, в котором эльф, прикрывая свой зад крышкой от атакующего черпаком Хаминга, наигранно верещал, пятясь вокруг стола.

— Надеюсь, я вам не помешаю?! — воскликнула она, заходя в помещение.

Парни мгновенно встали перед ней в ряд, то и дело тыкая друг друга локтями и сдерживая смех. Арианелла же направилась к одному из шкафов в поисках каких-то сушёных трав.

Илтарил крышкой подтолкнул Хаминга вперёд и беззвучно зашевелил губами, активно жестикулируя и намекая, что между молодыми должен состояться разговор. Норд отвечал ему в той же манере, приводя контраргументы. Точку в этой словесной дуэли глухонемых бардов поставил эльф: он сделал выразительную «материнскую» (что намекает ребёнку на хорошее поведение) гримасу, затем вытянул руку и указал пальцем на девушку.

На лице Хаминга появилось недовольство в виде гримасы с закатанными глазами, но оно мигом исчезло, сменившись поднятыми бровями и последующим коротким одобрительным кивком. Илтарил поспешил удалиться из кухни, захватив ящик с бутылками нордского мёда.

Арианелла стояла спиной к парню, закидывая мелкие кусочки сушёных трав в каменную ступку и уверенными движениями пестика превращая их в порошок.

— Арианелла, я хотел бы с тобой обсудить… — начал он, не зная, куда деть руки, и потому водил указательным пальцем по столешнице.

— Ты про тот поцелуй? — перебила она, не оборачиваясь.

— Нет… то есть да… извини, если это было неприятно и неуместно…

— О-о… Я так понимаю, появилось новое слово в твоей речи?

Хаминг натянуто улыбнулся.

— Так заметно? Так… я вообще не об этом…

Она резко остановилась, пестик замер в ступке. Несколько секунд на кухне слышалось только тихое потрескивание дров в очаге. Девушка медленно обернулась с поджатыми губами.

— Ты, не попрощавшись, исчез на несколько дней. Я не знала, жив ли ты вообще, — её голос был тихим, но напряжённым.

Она отвела взгляд, будто злясь на саму себя.

— А теперь возвращаешься… и начинаешь извиняться за поцелуй.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. В её глазах всё ещё теплилась обида, но под ней читалось облегчение, что он жив.

Он уже был готов выпалить то, что так долго держал в себе. Сердце сбилось с привычного ритма с того момента, как они остались наедине. Но девушка вдруг вздохнула, будто сдаваясь собственным эмоциям, шагнула ближе, взяла его за руки и подтянула к себе.

— В следующий раз… — тихо сказала она, — хотя бы скажи, что вернёшься.

И, не давая ему ответить, приподнялась на носочках и поцеловала.

Знаете то самое чувство, когда пытаешься отделить два шерстяных одеяла друг от друга, и по рукам то и дело бьют электрические разряды? Хаминг испытал нечто подобное, только внутри самого себя. Разряд пробежал по всему телу — от кончиков пальцев ног до волос на голове.

Арианелла отпрянула, подняла веки и посмотрела мягким, нежным взглядом в его глаза — застывшие, с расширенными зрачками. Сияя искренней улыбкой, она схватила ступку и быстрыми шагами поспешила выйти из кухни.

А Хаминг, парализованный эмоциональным всплеском, так и стоял, глядя перед собой, но не видя ничего.

— Ну что, герой-романтик? Судя по тому, какая она вышла довольная, ты мог сказать ей одну из двух новостей: либо признаться в своих чувствах, либо сказать, что будешь часто мыться. У-у-у… брат, ты меня вообще слышишь? Хаминг? — обратился к нему Илтарил, занося пустые кувшины из зала.

Поняв, что норд никак не реагирует, он подошёл и положил руку ему на плечо.

— Ты чего? Всё так плохо?

— Нет… наоборот. Я ничего толком и сказать-то не успел, а она возьми и поцелуй меня, — объяснил Хаминг, не меняя ни позы, ни направления взгляда.

— Так, я знаю, что тебе нужно. Присядь-ка вот сюда, — произнёс эльф, пододвигая табурет и усаживая его. — Где-то тут она была… где-то же здесь… точно помню… а, вот, нашёл.

Порывшись в нижних стеллажах, он наконец достал высокую, слегка гранёную бутылку с утолщённым дном для устойчивости. Внутри переливалась прозрачная жидкость золотисто-янтарного оттенка с лёгким блеском.

Наполнив глиняный стакан наполовину, Илтарил протянул его прямо Хамингу в руки.

— А теперь залпом пьём и резко выдыхаем.

— Хээээ… что это? — хриплым голосом, от неожиданно крепкого напитка, выдавил парень.

— Выдержанный дистиллят из сиродильского винограда, с нотками дуба и специй. Сиродильским бренди называется.

Хаминг, сделав ещё глоток, уже зная, какие вкусовые ощущения его ждут, посмотрел в пустой стакан.

— Весьма… весьма…

— Во-о, отпустило. Сразу румянец выступил, — сказал эльф, хлопая парня по плечу.

— А ну-ка плесни-ка и мне, — заявил вошедший на кухню Хрёдерик.

Илтарил вновь откупорил бутылку и налил такую же дозу, как и Хамингу.

— Ну ты же видишь, где стакан заканчивается, — заметил Хрёдерик, указывая на сосуд.

Выдохнув и опустошив ёмкость одним глотком, он произнёс:

— Ну что, ребятки? Готовы плыть на Солстейм?

Глава VII. Морозный пепел

— Пу-пу-пу… любовь, любовь, — повторял вслух Фроки, глядя на внука, задавшего вопрос. Он почесал затылок, нахмурился и тяжело выдохнул. — Мда… не был я готов к такому вопросу. Проще, кажется, рассказать, откуда берутся дети. С чего начать-то…

Кряхтя и немного нервничая, старик усаживался на табурет рядом с кроватью, в которой уже расположился Хаминг и с ожиданием смотрел на деда. В хижине потрескивали дрова в очаге, мягкий тёплый свет плясал по стенам, а за окнами лениво шуршал ветер, гоняя по снегу мелкую крупу.

— Для начала… это одно из чувств. Вот есть страх, радость… да… а также есть и любовь. Но она не одинаковая. Есть материнская — когда, допустим, волчица защищает, кормит и воспитывает своих щенят, или медведица — медвежат. Ну или как у тебя с Матларой… то есть с матерью. Есть отцовская. Как правило, у животных она проявляется редко, но у людей бывает. Вот у меня к тебе — отцовская. А есть… — старик невольно замялся, — между мужчиной и женщиной.

— А там какая? — перебил мальчонка, слегка приподнимаясь и устраиваясь удобнее, подсовывая подушку повыше. В глазах его загорелось нетерпеливое любопытство.

Старик понял, что затягивать рассказ в надежде, что любопытный мальчуган уснёт, бесполезно.

— Так… как сказать-то… даже слова трудно подобрать. Ну вот смотри. У животных это, конечно, не совсем любовь. Это проявляется как стремление к продолжению рода, то есть созданию потомства. Самки выбирают самого сильного и красивого самца, чтобы их молодняк тоже был сильным, красивым и выносливым. А вот у людей, эльфов и прочих народов Тамриэля всё немного иначе. Помимо того, что ты выбираешь для потомства, ты выбираешь ещё и потому, что не представляешь себе жизни без этого человека… и готов прожить с ним всю свою жизнь. Делить с ним путь, радости и невзгоды, стареть рядом… и знать, что вы вместе.

— А как понять, что ты кого-то любишь? — поинтересовался мальчонка, внимательно глядя на деда.

— Это, конечно, непросто… — старик немного заёрзал на табурете. — Поскольку человек может тебе просто нравиться. Из-за внешности, например. Или из-за того, как он говорит, смеётся… А вот именно любовь — это… — он задумался, затем хмыкнул. — В общем, как бульон, в который ты добавляешь определённые ингредиенты: заботу, сострадание, поддержку, терпение… Но самое важное, что этот бульон готовят двое. То есть тот, кого ты любишь, тоже должен добавлять свои ингредиенты — проявлять те же чувства к тебе. Тогда это и есть любовь…

— Хаминг… Хаминг… вставай, твоя очередь! — толкал парня Илтарил, удерживаясь за канат, поддерживающий мачту драккара. Вид эльфа был бледноватый, а зрачки необычайно расширены. Ветер трепал его волосы, а губы слегка подрагивали.

Открыв глаза, парень ощутил, как судно переваливается с волны на волну. Деревянный корпус скрипел, снасти тихо звенели, а за бортом перекатывалась тяжёлая тёмная вода.

— Где мы? — спросил Хаминг, вставая и освобождая лежанку для эльфа.

— Всё так же, в Море Призраков, одна четверть пути осталась до острова, — будто с комом в горле говорил Илтарил, в спешке укладываясь и сворачиваясь в клубок. — Я прошу, если Хрёдерик ещё раз предложит отправиться в плавание, и я соглашусь, садани меня по хребту лопатой.

— Всё тот же момент? — спросил парень, присев на корточки и накрывая эльфа одеялом из мешковины.

— Угу… — сглатывая, промычал Илтарил. — Всякий раз, даже на лёгкой волне… боюсь засыпать.

— Ну ничего. Немного осталось.

Хаминг выпрямился, потянулся, разминая затёкшие плечи, и направился к середине левого борта. Вглядываясь вдаль, он пытался различить линию горизонта. Где-то там, за серыми облаками и холодным ветром, находилась легендарная Атмора — родина всех нордов. Он представлял себе ледяные берега, древние руины и забытые ветрами истории.

— Сразу за наблюдение? Это весьма похвально, — произнёс Стигмунд по прозвищу Волнолом, владелец данного драккара и капитан своей команды мореходов. Он стоял, широко расставив ноги, будто вросший в палубу. — Альтмер, смотрю, совсем плох. Привык к твёрдой почве под ногами?

— Не совсем, — суровым взглядом посмотрев на капитана, произнёс Хаминг. — В детстве, при переезде, он потерпел кораблекрушение. Вся его семья погибла. А сестра, которую он держал, уже дрейфуя в северных водах, умерла от переохлаждения. В итоге он около двух дней провёл в воде вместе с её телом. Так что смесь морской качки и солёной воды вызывает у него что-то между тревожностью и паникой, но он будет ссылаться на морскую болезнь.

Стигмунд, крутя большим и указательным пальцами кончик заплетённой в косичку светлой бороды, посмотрел на скукоженного эльфа, затем перевёл взгляд на парня, дружески кивнул и хлопнул собеседника по плечу.

— Теперь понятно. Значит, он, наоборот, довольно крепкий малый.

На его слова Хаминг дружелюбно, но немного натянуто улыбнулся.

— Стигмунд, скажи мне, как вообще ты решил поучаствовать в этой затее Хрёдерика?

— О, тут всё довольно просто, наша семья ему должна. Когда он ещё был Братом Бури, при штурме Вайтрана, он прикрыл собой моего отца. Вследствие этого отец всё хотел ему отплатить, дело чести и всё такое. Но Хрёдерик всё отнекивался. И по итогу отец перед кончиной наказал мне нести это бремя.

— Не знал, что подобные истории в реальности бывают.

— А вот. Когда я уже обзавёлся своим судном, решил наладить маршрут от Вороньей Скалы до Виндхельма. Конкуренции почти нет, товарообмен хороший, потери по продукции минимальные, по людям — тем более, да благословит нас Талос. А получив письмо от Хрёдерика, заинтересовался его замыслом. Доход обещается немалый, может, даже свой торговый флот создам. Буду конкурировать с Восточной имперской компанией, — дрожащим от смеха голосом рассказывал он.

— Я с Илтарилом тоже восхитился его задумкой. Конечно, мы сначала подумали — что за бред, бревно на голову ему упало, что ли. Но потом, как он обрисовал нам все тонкости и выгоду, согласились на участие. Я так уж тем более — всегда мечтал попробовать себя в чём-то подобном морскому походу.

— Так получается, ты в данный момент полон решимости с головой погрузиться в ремесло судоходства?

— Есть, конечно, определённый страх, так как ничего не знаю и не понимаю в этом… но даэдра его побери, да.

Стигмунд усмехнулся, глядя на серые волны.

— Так чего ты молчал, братец? До конца похода целый день.

Услышав эти слова, большая часть команды закатила глаза, и по судну пошёл гул шёпота: «Опять», «Ну вот, началось», «Каждый раз одно и то же». Кто-то тихо усмехнулся, кто-то тяжело вздохнул, а один из гребцов демонстративно отвернулся к борту, делая вид, что его куда больше интересуют тёмные волны Моря Призраков.

Стигмунд, подталкивая Хаминга к носу драккара и поправляя белый меховой воротник своего верхнего одеяния, слегка откашлялся и принялся вести ознакомительную экскурсию.

— Значит так, мой юный друг. Драккар — это тебе не те имперские корабли с рисунков, с кучей комнат и всего такого для красивого времяпрепровождения. Это быстроходный корабль. У него есть вёсла, чтобы грести, и парус, чтобы идти с помощью ветра. И пользоваться им умеют лишь те, у кого есть яйца. В переносном смысле, конечно, — усмехнулся он. — На нём можно и в море выходить, и в реки заходить. Основой любого драккара является киль. Делается он из самого прочного дерева, чтобы кораблю были не страшны ни льдины, ни подводные камни. От него уже растёт весь основной корпус корабля. Доски, составляющие обшивку, кладутся внахлёст, поэтому корпус выглядит как клёпаная броня. Он гибкий, но прочный, что позволяет держать волну, и даже если сесть на мель, ему почти ничего не будет.

Он указал на борта, вдоль которых тянулись отверстия для вёсел.

— По бортам, то есть по левой и правой стороне, установлены фальшборта, а в них отверстия для вёсел. Они защищают от брызг, волн и служат точкой опоры для гребцов. У корабля есть нос — вот он, — Стигмунд хлопнул ладонью по резному форштевню, украшенному вырезанной звериной головой, — и корма. Там установлено рулевое весло. Им мы управляем, когда идём под парусом, и подруливаем, когда движемся на вёслах.

Он постучал по мачте.

— Этот столб в центре драккара называется мачтой. Именно благодаря ей мы можем поднимать парус. Названия шкотов я пропущу, всё равно не упомнишь, пока не побудешь частью команды. Ну а насчёт рундуков и самих вёсел, думаю, объяснять ничего не надо.

Хаминг внимательно слушал. Перед ним открывался другой мир — мир людей, живущих в постоянном сосуществовании со стихией моря.

— Когда будем подходить к порту, сядешь на левый борт, за весло ближайшее к корме.

— Хорошо, — ответил парень, поправляя немного ослабленный ремень на поясе.

Хаминг был впечатлён происходящим, но старался не позволять себе полностью раствориться в эмоциях, подмечая любые детали. С одной стороны, Стигмунд, на вид возрастом около сорока — сорока пяти лет, был воплощением решимости и стойкости. Светлые волосы, собранные на затылке в плотный пучок, выбритые виски, серые глаза, борода косичкой, белая кожаная накидка с коричневыми льняными вставками на плечах, меховой воротник и манжеты из шерсти белого медведя создавали харизму, от которой желание отправиться в морской поход с этим человеком возникало само собой.

Но в глазах команды, в их поведении и перешёптывании он не видел этого стремления. Любые команды они выполняли с неохотой, на замечания реагировали нахмуренными бровями и напряжёнными скулами.

Что-то было не так в их отношении к нему.

Ещё до появления земли на горизонте Хаминг знал, что до неё осталось недолго. Ветер кусками доносил плотный и сухой воздух, который начинал понемногу царапать горло при вдохе, вызывая тихое покашливание. Было ощущение, что дышишь через пыльную тряпку, пропитанную морской солью. На тунике оседали мелкие частицы вулканического пепла, которые рассыпались в пыль от лёгкого прикосновения пальцев.

— Стигмунд, а кто вообще додумался строить город на этом острове? — двигаясь к корме, спросил парень капитана, корректирующего курс рулевым веслом.

— Вот они — отшельники! Ты, Хаминг, вообще историей Империи не интересовался?

— Я похож на того, кто знал какого-либо образованного человека?

— Действительно, — засмеялся Стигмунд. — Что ж… где-то в Третьей эре Восточная Имперская Компания основала здесь поселение у богатого месторождения эбонитовой руды. Спустя пять лет население насчитывало около тридцати имперцев. Жизнь у них была спокойной, трудились исправно даже во время Кризиса Обливиона.

Он слегка наклонился, удерживая курс.

— Но потом, честно не помню, почему и как, данмеры Дома Редоран выкупили шахты у компании. Начали заведовать ими, торговать и строить крепкие взаимоотношения с Империей. В начале Четвёртой эры случилось извержение Красной Горы, которое почти уничтожило город. Появилось очень много беженцев из Морровинда. Дом Редоран отстроил город в своём стиле… ну, данмерском.

Он сплюнул за борт, вытирая усы.

— А вот в году так шестнадцатом Верховный король Скайрима передал полностью Солстейм данмерам в качестве убежища. Что-то вроде жеста доброй воли. По итогу остров стал считаться частью провинции Морровинд. Шахта процветала десятилетиями под руководством Ллерила Морвейна.

Но эбонит иссякал. Ллерил содержал город сам. По итогу шахту закрыли, жители перешли к рыбалке и охоте. Потом объявился Мирак, подчинил умы поселенцев, заставил строить храмы. Конечно же на остров по стечению обстоятельств прибыл Драконорождённый и смог изгнать Мирака, но шахты так и остались заброшенными. Сейчас город просто выживает. Даже городом это уже не назовёшь.

— И никто не хочет уехать? Поселиться в другом месте?

— Я скажу так: по нашему прибытию на остров тебе стоит только увидеть жителей, и ты сам всё поймёшь.

— Тогда уж подождём. Дашь порулить?

— А наглости, я смотрю, тебе не занимать.

— Ещё бы.

Хаминг всеми силами старался обуздать накрывающие его волны возбуждения и трепета. Сердце колотилось, адреналин бил по вискам, руки мёртвой хваткой держали рукоять рулевого весла. Парус хлопал от порывов ветра, драккар рассекал волны с такой силой, будто ожил под руками парня.

«Вот как ощущается морская свобода», — думал он, невольно расправляя плечи.

— Это просто восторг, — проговорил Хаминг, отдавая управление судном, как он думал, помощнику Стигмунда. Тот не обратил внимания на его слова, просто молча встав на место рулевого.

— Стигмунд, — обратился парень к капитану, подталкивая его на середину судна, где меньше всего было ушей, — что с твоей командой? Очень странное у них поведение. Со мной и Илтарилом не разговаривают, на тебя косо посматривают.

— Ну так я капитан этого драккара. Это у них профессиональное — недолюбливать меня. А что касается вас, то ребята знают, какие бесчинства творит Альдмерский Доминион, и высокий эльф на борту не радует их глаз. А сопровождающий его норд тоже попадает в немилость. Это я, зная о вас от Хрёдерика, спокоен, но не команда.

Эти слова нисколько не убедили Хаминга, но, понимая, что истину ему всё равно никто не поведает, он оставил дальнейшие попытки расспроса, состряпав доверчивое лицо.

— Земля! — крикнул рулевой, оглашая всю команду.

— Все по местам! Готовим вёсла! Спустить парус! — командовал Стигмунд, двигаясь к носу драккара.

Хаминг, расположившись на рундуке по левому борту у кормы, был готов начинать грести. Руки легли на древко весла, шероховатое от соли и ветра.

Волнолом давал чёткий отсчёт для синхронного движения. Вёсла опустились в воду, разрезая тёмную поверхность. Хаминг чувствовал тяжесть при вдохе плотного воздуха с едким привкусом металла и гнили. Пепел оседал на плечах, на волосах, на рукояти весла.

Илтарил, проснувшийся от начавшейся суматохи, удобно уселся на носу корабля и с заметным предвкушением ждал захода в порт, щурясь от ветра и вглядываясь в тёмную линию берега, медленно вырастающую из тумана.

Наконец, примкнув к пирсу и закрепив канатами судно, наши мореходы смогли ступить на землю. Доски причала скрипнули под ногами, а ветер тут же подхватил пепел, закружив его у сапог прибывших.

Илтарил, повязав на голову льняную ткань так, что её свободный край закрывал нижнюю часть лица, почти как у ассасинов, принялся осматривать окрестности. Ткань быстро покрывалась серой пылью.

— Хаминг, подойди-ка, — проговорил эльф и принялся делать ему подобный головной убор из второго куска ткани.

— Это ещё зачем? — спрашивал норд, не сопротивляясь.

— Чтобы легче было дышать, — пояснил Илтарил, аккуратно затягивая узел. — Стигмунд, а где «Пьяный нетч» находится? — спросил он, обернувшись к капитану.

— Пройдёте налево, увидите три дома, и тот, что справа, и есть эта таверна. Мы будем ждать вас здесь, сильно не затягивайте.

Оживлённые улицы ввели Хаминга в заблуждение, ведь всё, что он видел, полностью противоречило рассказу Волнолома. Шахтёры — от нордов до орков — ходили небольшими группками, переговаривались, смеялись. Город, несмотря на медленно падающий пепел, был очищен и выглядел ухоженным.

Гул на небольшой торговой площади не прекращался. То и дело слышались выкрики:

— Пепельные бататы! Свежие бататы!

— Новые кирки, закалённые!

— Соль из южных берегов!

«Видимо, он давно здесь не был», — думал про себя Хаминг, вспоминая описание поселения от Стигмунда.

— Похоже, нам сюда, — сказал Илтарил, указывая на строение, из которого доносились песни.

Воздух в таверне дрожал от хохота шахтёров, чьи руки, чёрные от эбонитовой пыли, стучали по столам, требуя кружек с напитками. Столы ломились от жареной рыбы, свежеиспечённого хлеба и привезённых фруктов. Запахи смешивались: дым, специи, солёная рыба, горячий алкоголь.

Сама таверна была построена в характерном данмерском стиле дома Редоран — компактное двухэтажное здание из потемневшего камня и дерева, с массивными балками и низким потолком, от которого свисали связки сушёных трав.

За стойкой находилась данмерша с глазами цвета рубина. Одетая в простую одежду трактирщицы, она, улыбаясь и слегка пританцовывая под песню, наполняла пустые кружки горячительными напитками.

— Моё почтение, — произнёс Илтарил, опуская с лица льняную маску.

— Добро пожаловать в клуб «Пьяный нетч». Лучшей суджамы вам нигде не найти, — проговорила трактирщица, мельком взглянув на ребят и не отрываясь от работы.

— Где мы можем найти Гелдиса Садри?

— Зачем он вам?

— Торговое предложение.

— Гелдииис… Гелдис! — крикнула трактирщица в зал.

Встав из-за центрального стола, довольно возрастной данмер направился к стойке. По дороге он приветствовал всех, на кого натыкался, хлопал по плечам знакомых и подпевал песне.

— Что случилось, Гилве? — обратился он к трактирщице.

Та, всё так же не отрываясь от своей работы, махнула головой на парней у стойки.

— Приветствую. Я Гелдис Садри — хозяин этой таверны. Чем могу вам помочь? — проговорил он, обращаясь к гостям.

— Моё почтение. Я Зорвал Илтарил, а это Хаминг, сын Торольфа. Мы к вам по поручению, — объявил альтмер, протягивая данмеру сложенный лист пергамента.

Гелдис развернул записку и пробежал по ней глазами. Затем, шепнув на ухо Гилве просьбу его не беспокоить, махнул рукой, жестом приглашая следовать за ним, и поспешил уединиться с посетителями в своём кабинете.

Усадив эльфа и норда, Гелдис присел за стол и с бо́льшим вниманием принялся изучать письмо.

— И вы сможете всё это перевезти на такое расстояние? — с изумлением проговаривал он, лишь изредка поднимая глаза. — И почему именно у меня?

— Всё же очевидно, — начал Илтарил. — У вас своё независимое производство, на которое вы имеете лицензию от Восточной Имперской Компании. Вы также можете предоставить сертификат чистоты. Ну и, конечно же, с домом Редоран вы на короткой ноге, так что при заполнении морской декларации под их печать проблем не должно возникнуть, ведь в договоре их доля тоже указана.

Данмер отложил лист и погладил усы указательным пальцем правой руки.

— Значит, я вам по себестоимости, а вы, если верить письму, после продажи — подробный отчёт о результатах спроса и установленной цене у потребителя.

— Именно. А также, если спрос будет полным хотя бы на одну продукцию, то и регулярную закупку из расчёта средней позиции цены между вашей себестоимостью и максимальной ценой продажи в Скайриме, — подвёл итог Илтарил.

Хаминг то и дело переводил взгляд от данмера к другу и обратно, не вставляя ни слова. Тематика торговли была от него очень далека, но он внимательно наблюдал за каждым жестом и каждым взглядом.

Данмер ещё раз схватил письмо и быстро пробежался глазами. Наконец, встав, он протянул руку альтмеру.

— Согласен, будет очень интересно, что подумают о нас в Скайриме. Но есть условие. Этикеты, говорящие о принадлежности к клубу «Пьяный нетч», не отрывать.

— Даже в мыслях не было, — протянув руку, ответил Илтарил.

— Тогда пройдёмте, — указывая направление рукой, скомандовал Гелдис.

Группа спустилась через узкие коридоры в довольно прохладные помещения под таверной. Здесь каменные стены были влажными, а в воздухе витал запах древесины, алкоголя и сушёных грибов.

— Ну что, господа торговцы, здесь представлен весь интересующий вас ассортимент. Это у нас Зольный мёд, который меет дымный аромат зольных ягод и лёгкую грибную кислинку. Послевкусие тёплого мёда и вулканического пепла. Примерно двенадцатиградусной крепости. Бодрит тело, как нордский мёд, но немного с данмерской остринкой. Разлит в десятилитровые бочки весом двенадцать кило каждая. Себестоимость — сорок пять септимов за бочку. Для перевозки запаковывается в ящик по четыре бочки. Для безопасности товара ящик наполняется вулканическим пеплом.

Он сделал несколько шагов дальше.

— Следующий экспонат — грибное вино. Напиток переливается тёмно-фиолетовым оттенком лунных грибов, имеет солоноватый привкус риса на дыму, мягко согревает горло и восстанавливает силы. Оно лёгкое, где-то от восьми до десяти градусов крепости, с долгим послевкусием, напоминающим прогулку по пепельным полям под луной. Разлит по пятилитровым кувшинам весом примерно шесть кило. Себестоимость — двадцать пять септимов за кувшин. В ящик помещается шесть кувшинов, в качестве наполнителя используются сушёные водоросли в сетках. Они хорошо гасят удары и отпугивают крыс.

Он подвёл их к последнему ряду.

— Ну и, наконец, вулканический эль. Искрится светло-золотым цветом с пузырьками вулканической воды, с привкусом свежей травы и сладостью зольного сахара, с чистотой и лёгкой минеральной терпкостью. От пяти до семи градусов крепости. Он отлично освежает в жаркую погоду. Разлит по двадцатилитровым флягам весом двадцать два кило. Себестоимость — тридцать пять септимов за флягу. В ящик помещается две фляги. В качестве наполнителя используем солому тирского ячменя, пропитанную солью. Она дышит, сохраняет свежесть, ну и, конечно, гасит удары.

Он сложил руки за спиной.

— Итак. Ящик зольного мёда я отдам за двести септимов, за сто восемьдесят — грибное вино, ну и эль — сто септимов.

— Я так понимаю, надбавка за ящик с наполнителем и небольшая прибыль? — уточнил Илтарил, почти мгновенно проведя подсчёт в голове.

Хаминг, наблюдая за эльфами, отмечал уровень самообладания своего друга, которому мог позавидовать каждый. После такого сложного путешествия он не только пересилил свои переживания, но и с ясной головой вёл дела.

— Вы совершенно правы, — удивившись опыту альтмера в торговых делах, произнёс Гелдис. — Что по итогу будете брать?

— Мы бы хотели переговорить с капитаном по этому вопросу. Драккар принадлежит не нам, и мы не знаем, сколько он способен взять на борт, — пояснил Илтарил.

— Очень странно. Обычно Восточная Имперская Компания ещё в порту Виндхельма объявляет, какую массу торговцы могут взять при аренде судна. А судя по тому, что мне рассказали посетители, вы прибыли как раз на драккаре, принадлежащем ей, — пояснил данмер.

Парни невольно переглянулись и бегом устремились к выходу, попросив Гелдиса подождать их возвращения.

Глава VIII. Встречая рассвет

— А теперь рассказывай, как так вышло, — сказал Хаминг, внимательно осматривая ссадины и синяки на лице Стигмунда, который в это время с усилием снимал с запястий остатки верёвки, ещё недавно привязывавшей его к столбу в порту. Верёвка впилась в кожу, оставив красные полосы, местами даже проступала кровь.

— Дай я ему ещё своих совестливых добавлю, — кипел Илтарил, сложив руки в замок и расхаживая от одного края причала до другого за спиной Хаминга. Его шаги глухо отдавались по влажным доскам, а лицо перекосило от злости.

— Спокойней, братец, на это всегда время и возможность найдётся, но сейчас нам надо понять, с какой занозой в нашем плане мы столкнулись, — спокойно объяснил молодой норд эльфу, повернув голову через левое плечо. — Мы тебя слушаем, Стигмунд, всё в мельчайших подробностях. Я уже по обстановке на драккаре понял, что не всё ладно. Ну а твой рассказ о состоянии Вороньей Скалы вообще не соответствует действительности, — добавил он, уже присаживаясь на корточки перед сидящим на досках «капитаном».

Стигмунд тяжело выдохнул, опустив взгляд на свои руки.

— Простите… не так всё должно было выйти. Совсем не так.

— Да что нам твоё «простите»?! Где драккар с командой, за который мы заплатили?! — громогласно вспылил Илтарил, так что несколько проходящих мимо грузчиков обернулись. — Хаминг, мне ещё в порту Виндхельма не понравились его перешёптывания с каким-то нарядно одетым торгашом! — причитал он на всю портовую округу.

— Крайний раз на Солстейме я был одиннадцать лет назад, почти через месяц, как Драконорождённый изгнал Мирака. Я тогда только неделю как начал ходить на «Северной деве» под руководством капитана Гьялунда Пуд Соли. Позже меня пригласила Восточная Имперская компания командовать драккаром, похожим на тот, на котором мы прибыли сюда.

— Да клал я на твои истории! — перебил Илтарил. — Отвечай на вопросы. Где? Драккар? За который? Мы заплатили?! — разъярялся эльф. — Хаминг, я тоже хочу его по лицу ударить!

— Я к этому и веду же, — тихо продолжил Стигмунд, касаясь пальцами ссадин и затем разглядывая их, проверяя, не идёт ли кровь. — Сначала были обычные маршруты: Солитьюд, Данстар… Ну, не далёкие, ничего серьёзного. А потом, когда я освоился, пережил несколько штормов и доказал, что могу держать судно, начали отправлять дальше, в другие провинции. И вот однажды дали мне груз. Главное условие, как обычно, не открывать, не потерять, ну и всё такое. И направили в Нортпоинт, что в Хай-Роке. Прибыли мы раньше срока, ветер и течение удачно подсобили. Ну… и от скуки решили с местными, так сказать, отдохнуть.

Он тяжело сглотнул, на секунду отвёл взгляд в сторону моря. Илтарил закатил глаза.

— Тут-то и выяснилось, что падок я на азартные игры… — с горечью продолжил Стигмунд. — В итоге весь груз был проигран.

Хаминг медленно выпрямился, скрестив руки на груди

— По возвращении компания выставила мне огроменный долг, так как это была партия драгоценных камней, и не простых, а принадлежавших Гильдии, ну вы сами поняли какой. Распродал я абсолютно всё, что имел, пытался в кости отыграться, но только ещё больше в долги влез, — он замялся. — В итоге я начал продавать информацию о планируемых маршрутах компании клану «Расколотый Щит».

— Великолепно, — процедил Илтарил.

— Но меня в этом уличили и хотели было сделать показательное наказание, но я уже на тот момент получил письмо от Хрёдерика и, пообещав отдавать им свою долю, то есть Восточной Имперской компании, попросил драккар с небольшой командой. Я сначала думал, что боги благосклонны ко мне, а в итоге наказание состоялось. Команда передала послание, что ежели ещё раз увидят в любом порту Скайрима, то мне конец и тому, кто меня переправил.

— Ясно, — коротко сказал Хаминг, поворачиваясь к Илтарилу.

— Я очень виноват перед вами и перед Хрёдериком, — добавил Стигмунд.

— Это отец твой виноват, что не успел вытащить, — резко бросил Илтарил, указывая на него пальцем. — Что будем делать? — уже спокойнее спросил он, обращаясь к другу.

— Я думаю, что надо предупредить Гелдиса о том, что появилась задержка в отправке груза, и узнать о наличии комнаты. Ну и поузнавать, кто из местных мореходов готов заработать.

— То есть тебя эта ситуация вообще никак не злит? — прищурился Илтарил.

— Почему же? Ещё как! Но сейчас важнее решить проблему, и как можно скорее. А выплеснуть пар мы всегда успеем, тем более у тебя уже есть на ком, — глянув на Стигмунда, улыбнулся Хаминг и направился в город.

— Действительно… А ты куда? — окликнул Илтарил.

— К доске объявлений. А ты к Гелдису. У тебя лучше с ним общение складывается.

— А мне что делать? — неуверенно поинтересовался Стигмунд, поднимаясь и отряхивая одежду.

Илтарил глянул на него, тяжело вздохнул и, уходя с причала, махнул рукой.

Спустя час Хаминг вернулся в таверну «Пьяный нетч». Внутри было всё так же шумно. За отдельным столом у колонны сидел Илтарил и с явным отвращением наблюдал, как Стигмунд осушает до дна стакан с суджамой.

— Ну что, Хаминг, есть результаты? — спросил эльф, когда тот сел рядом.

Стигмунд, опустив стакан, тоже посмотрел на Хаминга, ожидая ответа.

— На доске только о продажах всё. К главе Дома Редоран не попасть просто так. Вернулся в порт, поспрашивал судовладельцев, но никто не хочет с нами связываться, так как по рекомендациям Восточной Имперской компании мы теперь «ненадёжные», — сказал парень, бросив короткий укоризненный взгляд на Волнолома.

Тот виновато опустил голову и уставился в стол.

— Ну а у тебя как успехи? — спросил норд эльфа, одновременно жестом руки прося Гилве принести ему напиток.

— У меня всё удачно, — кивнул Илтарил. — Товар придержат, комната у нас есть.

— Это хорошо, хорошо… — задумчиво произнёс Хаминг.

— Что будешь, красавец? — с лёгкой улыбкой спросила подошедшая Гилве, окинув взглядом его растрёпанные каштановые волосы.

— Ну, я думаю, стоит опробовать мёда, а то брать и не иметь понятия, каков он на вкус, как-то неправильно, — ответил он, не поднимая глаза.

— А тебе? — подмигнула данмерша Илтарилу.

— И мне тоже мёда, — не растерялся тот, подмигнув в ответ.

Гилве улыбнулась и ушла к стойке.

— Может, тогда надо к скаалам обратиться? — неожиданно предложил Стигмунд, подняв голову.

— Что ещё за скаалы? — спросил Илтарил, взглядом провожая Гилве.

— Племя нордов здесь, на Солстейме. Живут общиной, отдельно от всех, ну, во всяком случае, я о них так слышал, когда был здесь раньше.

Хаминг задумался, медленно постукивая пальцами по столу.

— То есть их может и не быть вообще? — поинтересовался он, подложив руки под подбородок и пристально уставившись на Стигмунда.

— Да, — коротко ответил «капитан», избегая лишних пояснений.

— Даже если бы и были, то чем бы они могли нам помочь? Дали бы команду и корабль? Если уж они отдельно от всех живут, то точно на такие подарки рассчитывать не стоит, — говорил Илтарил, встречаясь взглядом с Гилве и принимая из её рук тяжёлый глиняный стакан.

Хаминг сделал глоток зольного мёда и задержал напиток во рту, прислушиваясь ко вкусу.

— Ох, как бодрит… Но вот эта кислинка непривычна мне как-то. Хотя в целом… очень и очень достойно, — прокомментировал он, чуть прищурившись.

— Ммм… действительно, отличное сочетание, — поддержал эльф, отпив из своего стакана. — Послевкусие так вообще нечто волшебное.

— Вы хотите уехать с острова и увезти с собой товар? Так надо же что-то делать для этого. Не так ли? — с раздражением заметил Стигмунд, наблюдая, как те спокойно наслаждаются напитками.

— Поверь, в данный момент мы этим заняты как никогда, — спокойно ответил ему Хаминг, сделав ещё один глоток.

Стигмунд перевёл взгляд с норда на эльфа, нахмурился, но возмущаться, а уж тем более возражать не решился. Он явно чувствовал себя не в том положении, чтобы спорить.

Хаминг, устроившись на лежанке и закинув руки за голову, смотрел в тёмный потолок комнаты, которую снял Илтарил.

Стигмунд же, расположившись на своём месте для ночлега, рассказывал норду о скаалах, точнее об их образе жизни и вере, о которых сам узнал лишь при первом посещении Солстейма.

— Значит, Всесоздатель — прародитель всего живого, — вслух подытожил Хаминг.

— Да, — ответил ему Стигмунд, устраиваясь поудобнее, — и ещё во главе общины у них стоит не ярл и не какой-либо вождь, а шаман.

— Интересно…

— Считается, мол, что руководить должен тот, кто ближе к Всесоздателю.

Дверь в комнату тихонько отворилась, и Илтарил, стараясь не шуметь, на цыпочках пробрался внутрь, крадясь в полумраче к своему месту отдыха.

— Ну и как она? — спросил Хаминг, приподняв голову.

— Баба вообще огонь! — с восторгом произнёс эльф, — я слышал, что данмерки в этом плане необузданные, но не думал, что настолько. Ты только глянь на мою спину!

Он попытался развернуться, но в полумраке рассмотреть что-либо было невозможно.

— Верю, верю, — усмехнулся норд, снова опуская голову на лежанку. — Утром не забудь к алхимику заглянуть.

— Зачем? — искренне удивился Илтарил, уставившись в темноту, где лежал Хаминг.

Стигмунд тихо хмыкнул, а затем не выдержал и рассмеялся — как опытный мореход, он прекрасно знал, чего стоит ожидать от портовых дам, которые приглашают «отдохнуть».

Хаминг поддержал его, и смех в комнате стал громче, разогнав ночную тишину.

— А не пошли бы вы в Обливион! — буркнул Илтарил, укладываясь и закрывая глаза. Но, несмотря на усталость, ещё долго ворочался, не в силах отогнать зародившиеся сомнения.

— Ещё раз! — говорил Фроки лежащему лицом в землю подростку.

Хаминг поднялся, отряхнул льняную рубаху, стряхивая с неё пыль и сухую траву, и вновь встал в боевую стойку.

— Я сказал — ещё раз! Ты ведь теперь взрослый, как сам выразился. Ну так давай, одолей немощного деда! — почти кричал старик, не скрывая насмешки.

Подросток, яростно закричав, ринулся вперёд, размахнувшись для удара. Но Фроки в последний момент резко шагнул в сторону, сделал подсечку, и Хаминг снова рухнул на землю.

— Ну что ты? Настолько самостоятельный, что даже самостоятельно стоять не можешь? — подстёгивал старик, наблюдая, как в глазах юного норда закипает ярость.

— Ах ты развалюха! — выкрикнул в бешенстве Хаминг.

— Я-то, в отличие от тебя, хотя бы не падаю. Так что, кто из нас с тобой разваливается, ещё надобно посмотреть, — продолжал издеваться Фроки.

Парень вскочил и, оказавшись на расстоянии половины вытянутой руки от деда, что есть мочи обрушил на него град ударов. Одни Фроки блокировал, от других уклонялся, а некоторые встречал лёгкими, но обидными пощёчинами, от которых у подростка ещё больше закипала кровь.

Наконец поняв, что так долго продолжаться не может, старик решил утихомирить парня. Дождавшись очередного замаха, он перехватил руку Хаминга, резко потянул его на себя и перебросил через плечо, тут же зафиксировав захват так, что парень не мог даже пошевелиться.

Когда тот окончательно выбился из сил, Фроки отпустил его и сел рядом на траву.

Хаминг тяжело дышал. Его тело стало ватным, руки дрожали от напряжения, а на лице читалось разочарование.

— Гнев — это нормально, — спокойно сказал старик. — Но если он овладеет тобой, то ты им же и будешь наказан. Не давай ему управлять собой. Направляй его в силу удара, в точность, но не в контроль. Иначе проиграешь ещё до начала боя. И в повседневной жизни действуют такие же правила. Ты должен думать наперёд, — он ткнул указательным пальцем в лоб внука. — Понимать, к чему приведут твои слова и поступки. Учись самообладанию. Подчини себе всё, будь то гнев или страх, и тогда достигнешь понимания своих сил и возможностей.

— Извини… — тихо сказал Хаминг, не поднимая глаз. — Я не должен был тебе такое говорить, а уж тем более сомневаться в твоих действиях.

— И я, и твой отец — все мы были на твоём месте, — мягче ответил Фроки, приобняв его за плечо. — Это этап взросления. Ты чувствуешь, как внутри появляется неугомонное желание взять ответственность, но не понимаешь, за что и как. И тогда хватаешься за первый близкий тебе вариант, что есть — за себя.

Он слегка усмехнулся.

— А значит, что с этого дня заготовкой дров занимаешься ты. И гнев, накопившийся, выплеснешь, и за наши жизни в холодное время отвечать будешь.

Утром, дождавшись, пока Илтарил купит в лавке зелье от болезней и тут же его выпьет, троица снова отправилась искать судно, чтобы вернуться в Скайрим.

Однако, обойдя порт и переговорив с несколькими моряками, поиски вновь ни к чему не привели, и они снова вернулись в таверну «Пьяный нетч».

— Как ваши успехи? — спросил Гелдис, подходя к столу своих новых, уже почти постоянных гостей.

— Пока безрезультатно, — ответил Илтарил, устало откинувшись на спинку стула.

Хаминг немного помолчал, а затем резко, но негромко поинтересовался у данмера:

— Гелдис, а ты можешь устроить нам встречу с представителем Дома Редоран?

— Зачем вам это нужно? — не ожидав такой просьбы, парировал трактирщик, чуть прищурив глаза и внимательнее вглядываясь в лица гостей.

— Попробовать добиться его расположения и попросить оказать содействие в нашей проблеме, — пояснил молодой норд, спокойно выдерживая этот взгляд.

Гелдис вздохнул и присел на свободный табурет за столом, опираясь локтями о столешницу.

— Послушайте, господа… — вежливым тоном заговорил Гелдис, — не поймите неправильно, но вы не жители Вороньей Скалы и даже не граждане Морровинда. Вы всего лишь торговцы, и нашей власти абсолютно всё равно на ваши проблемы. Поэтому к представителю дома вы уж точно никак не сможете попасть.

Он сделал короткую паузу, чуть наклонясь вперёд.

— Но раз уж вы оказались в такой ситуации, и мне не безразлична ваша участь, то я попробую свести вас с капитаном стражи. Конечно, власть и влияние у него небольшие, но вот что касается информации — возможность подсобить вам у него найдётся.

— Это уже очень неплохо, — с одобрительным кивком сказал Илтарил.

— Действительно, это хоть что-то за два дня поисков, — поддержал своего друга Хаминг, облегчённо выдохнув.

— На том и порешали, — сказал Гелдис, поднимаясь, и направился в сторону стойки.

— Значит, последняя надежда у нас — это Модин Велет, — проговорил Стигмунд, почесывая затылок и глядя вслед трактирщику.

— Знаешь его? — спросил Хаминг, повернувшись к нему.

— О-о... бессменный капитан стражи Вороньей Скалы, Модин Велет. Ему уже за две сотни лет перевалило, и он здесь очень давно. Одиннадцать лет назад именно он встречал нас, когда мы прибыли на «Северной деве» в порт. Очень хорошо с Гьялундом они общались, даже по-братски, — поделился своими воспоминаниями Стигмунд.

— Ну, значит, у него нет нетерпимости к другим расам. Это внушает хоть какую-то надежду, — заключил Илтарил, поправляя рукав.

— О, пойдёмте, — скомандовал Хаминг, заметив, как Гелдис зовёт их взмахом руки.

По дороге к бастиону, следуя за трактирщиком, троица то и дело покашливала: тяжёлый, насыщенный пеплом воздух Вороньей Скалы давил на лёгкие, першил в горле и оставлял на языке горький привкус. Даже спустя два дня к нему было сложно привыкнуть.

Подойдя к двери, ведущей внутрь городской оборонительной стены, Гелдис тихо предупредил спутников, что нужно вести себя спокойно и выполнять все требования стражи.

— Кто? — резко раздался голос из открывшегося в двери окошка после того, как Гелдис дважды постучал.

— Гелдис, — спокойно ответил трактирщик. — Со мной трое иноземцев. Есть возможность поговорить с капитаном Велетом?

— Подожди, — донеслось в ответ, и окно тут же закрылось.

Спустя несколько минут дверь распахнулась, и стражник в костяном доспехе ровным голосом произнёс:

— Проходите. Оружие оставьте на входе.

Гости начали заходить и разоружаться. Илтарил снял ремень с мечом и аккуратно прислонил его к стене. Стигмунд без лишних церемоний вынул топор и меч и небрежно положил их на стоящую рядом тумбу. Дольше всех возился Хаминг: сняв ремень с клинком, колчан и лук, он оглядывался в поисках подходящего места.

Поняв его замешательство, стражник молча подвёл его к оружейной стойке. Норд благодарно кивнул и аккуратно разместил своё снаряжение.

— Прошу сюда, — сказал стражник, убедившись, что всё оставлено, и повёл их вглубь помещения.

Внутри, над массивным столом, заваленным картами Солстейма, свитками, письмами, отчётами и донесениями, склонился капитан Велет. По обе стороны от него стояли два данмера — судя по виду, его помощники.

— Гелдис! — восторженно произнёс капитан, выпрямляясь. — Рад видеть, рад видеть. Всё никак не могу найти время заглянуть, уж прости. Чем обязан таким неожиданным визитом?

— Здравствуй, Модин. Да я понимаю, всё, как говорится, во благо безопасности города, — ответил трактирщик, слегка наклонив голову. — Я к тебе с небольшой просьбой.

— Я так понимаю, твоё сопровождение как раз с этой просьбой и связано, — сказал Велет, внимательно осмотрев троицу, стоящую за спиной данмера.

Помощники капитана отступили на шаг от стола, скрестив руки на груди, и молча наблюдали, не сводя глаз с гостей.

— Именно так. Господа Зорвал, Хаминг и Стигмунд являются моими торговыми партнёрами и…

— Ну, насчёт господ Хаминга и Зорвала у меня почти сомнений нет, — вежливо перебил его Велет, — а вот насчёт Стигмунда Волнолома — очень сомневаюсь. Восточная Имперская компания ясно дала понять, кто он для них и что будет с теми, кто ему помогает.

Стигмунд виновато опустил голову.

— И всё же, им необходима возможность вернуться в Скайрим. Но, как ты сам знаешь, у них есть с этим проблема, — спокойно продолжил Гелдис, не отводя взгляда.

— И в чём же заключается выгода моей помощи? — спросил Велет, так же, как и его помощники, скрестив руки на груди и чуть наклонив голову вперёд.

— Они собираются распродавать мою продукцию по всему Скайриму, а это важно не только для меня, но и для всего населения. Сам знаешь, нам нужно больше вливаний со стороны для роста и развития, и это один из тех путей, который может нам в этом помочь, — уверенно говорил Гелдис, слегка жестикулируя и постукивая пальцами по столу в такт своим словам.

— Хм… красиво говоришь, но насколько эта попытка оправдывает себя? – всматриваясь в глаза троицы, говорил Велет, внимательно оценивая их реакцию.

— Мы тоже хотим это понять, — резко вставил своё слово в повисшей тишине Хаминг, — но пока мы это не опробуем, господин Велет, то не узнаем точно.

— Истину говорите, молодой человек. Что ж, я думаю, у меня есть то, что может вам помочь. По моим данным, на Северную пристань прибыл драккар Стражей Рассвета. Мы это поняли по выставленным щитам и парусу. С какой целью они прибыли и как долго пробудут — мне неизвестно, но то, что они никому не подчиняются и ни у кого на них нет управы в Империи, это уж точно всем известно. Так что можете попробовать договориться с ними.

— Кто это такие? — поинтересовался Хаминг.

В этот момент все находящиеся в помещении глянули на него с явным удивлением так, будто он бросил пригоршню изумрудов в воду вместо камушек.

— Мы ему объясним, — спокойно сказал Илтарил.

— Благодарю, Модин, с меня как обычно, — кашлянул Гелдис, кланяясь капитану.

— Спасибо, что заглянул, хоть вспомнил, как ты выглядишь. А вам желаю удачи, — объявил капитан Велет и жестом руки попросил одного из своих помощников проводить посетителей.

— Думаете, вы поступили правильно, капитан, помогая им? — спросил оставшийся помощник, когда дверь за гостями закрылась.

— А мы и не помогли. Мы лишь дали информацию про тех, кто может это сделать. А в случае успеха часть благодарности нам перепадёт, — сказал капитан Велет, переместив свой взгляд с карты на узкое окно, за которым виднелся серый, пропитанный пеплом пейзаж Вороньей Скалы.

Выходя на улицу и надевая своё снаряжение, Стигмунд вместе с Илтарилом начали рассказ о Страже Рассвета. Что после разрушения вампирами зала Дозора Стендарра именно они стали одной из главных сил, если не во всём Тамриэле, то в Скайриме точно, в борьбе с нечистью.

Закончили они своё повествование уже в таверне, усевшись за стол.

— Ну вроде всё тут ясно. Не узнали мы только одного, как добраться до этой Северной пристани и где она вообще? — сделал вывод Хаминг.

— Готов поспорить — на севере, — сказал Илтарил, закидывая в рот кусочек запечённого пепельного батата, который при их прибытии предложил Гелдис. По вкусу он был слегка сладковат, но после дороги казался особенно сытным.

— О, всё хотел спросить, — встрепенулся Стигмунд, — почему Гелдис обращается к тебе Зорвал, но Хаминг называет тебя Илтарил?

— Тут всё просто, Зорвал — это моё имя, а Илтарил означает, что я сын Илтара. В Айварстеде все меня так с юности называют, я сам уже привык, — пояснил альтмер, пытаясь разглядеть Гилве среди посетителей таверны, ловя движение за стойкой.

Глава IX. Сердце Сераны

Пообщавшись с владельцем таверны «Пьяный нетч» с целью выяснить маршрут к Северной пристани и пополнив запасы провизии, троица выдвинулась из заведения на северную окраину города, чтобы вдоль побережья добраться до нужного им места. За спиной остались кривые улочки Вороньей Скалы, запах дыма из труб и гул таверны, а впереди тянулась суровая береговая дорога между морем и каменными склонами.

Солнце, чьи лучи рассеивались в тяжёлых пепельных облаках, по мере продвижения путешественников медленно скрывалось за огромной горой по правую сторону их пути. Свет тускнел, окрашивая камни в серые оттенки.

— ...ну и в итоге, в добавок к тем заслугам, которые вы знаете, можно прибавить продажу одного из кораблей компании пиратам..., — рассказывал Стигмунд парням, подбирая камушки и швыряя их в море.

— Хаминг, напомни мне, почему он с нами? — спросил альтмер своего друга, слегка косясь на «капитана».

— Даём ему шанс выполнить обещание перед отцом. Я, конечно, тоже не в восторге от его заслуг, о которых мы узнали, и как это отразилось на наших судьбах, но хочу, чтобы дух его предка освободился от данной клятвы и нашёл покой, — спокойным тоном говорил Хаминг, с укором взглянув на идущего слева от него Волнолома.

Стигмунд испытал жгучий стыд. От этого взгляда внутри у него всё сжалось, но виду он не подал — лишь снова виновато опустил голову и какое-то время шёл молча, больше не бросая камни в воду.

Холодный, морозный воздух по мере продвижения путников всё сильнее вытеснял душный пепельный смрад. Дышать становилось легче, и Хаминг, сняв с себя вручённый ему Илтарилом при прибытии на остров головной убор, наконец почувствовал свободу волос и ушей. Ветер тут же взъерошил каштановые пряди и охладил разгорячённое лицо.

После небольшой остановки у источника и обсуждения нетчей, которых парни, в отличие от Стигмунда, видели впервые, троица пыталась придумать ещё какой-нибудь план на случай, если Стража Рассвета откажет им. Однако хороших идей так и не возникло.

Уже пройдя достаточно большое расстояние от места их прошлого отдыха, Хаминг резко остановился. Его боковое зрение уловило мельчайшие передвижения в горах.

— Будьте наготове, нас ожидают, — скомандовал он, поправляя колчан.

Пройдя ещё немного, глаза Илтарила различили впереди выстроенную из частокола стену, в которой имелся проём в виде двухстворчатых ворот. Охраняли их, как он видел, два воина, одетые в тяжёлые плащи из волчьих шкур с капюшонами поверх пластинчатой брони и открытыми шлемами. На нагрудниках виднелась гравировка солнечного диска с лучами. Эльф повернулся к молодому норду и сообщил об увиденном.

— Без необходимости к оружию не тянуться, постоянно смотрите по сторонам, — объяснял правила поведения Хаминг своим спутникам, выслушав друга.

Они приближались к посту медленно и спокойно, внимательно осматривая склоны. Камни наверху были слишком удобны для засад, и каждый это понимал.

— Выставить руки в стороны, чтобы мы их видели! — скомандовал один из стражников, наставляя вместе со своим напарником заряженные арбалеты на приближающихся неизвестных.

Хаминг кивком головы попросил спутников выполнить условия.

— Мы хотели бы поговорить с вашим предводителем, — медленно и членораздельно произнёс он, не опуская рук и постоянно переводя взгляд с охраны на стрелков в горах, которые занимали позиции для обороны.

— Что вам нужно? — выходя из-за спин воинов у ворот и жестом руки приказывая им опустить арбалеты, проговорил массивный орк ростом под два с половиной метра.

Кожа на его лице была зеленовато-серая, нижняя челюсть выдавалась вперёд, обнажая два огромных клыка. Длинные чёрные волосы, заплетённые в две косы с костяными бусинами, свисали вдоль шеи. Жёсткая борода, украшенная серебряными кольцами, тёмной полосой ложилась поверх одежды. Он был одет в усиленную версию доспехов Стражей Рассвета с накинутым поверх плащом из медвежьей шкуры. Глаза имели жёлтый оттенок, а взгляд был пронизывающим, с вечным прищуром.

— Воспользоваться вашими возможными услугами, если, конечно, вас устроят условия сделки, — ответил Илтарил, ожидая подобный вопрос, и потому ответ был подготовлен им заранее.

Орк несколько мгновений молча рассматривал каждого из них.

— В таком случае, — сказал орк, прокрутив в воздухе указательный палец, — прошу за мной.

Хаминг обратил внимание, что после этого жеста стрелки исчезли со своих позиций так же быстро, как и появились.

Войдя через ворота, стало понятно, что на Северной пристани Стража Рассвета развернула временный лагерь. Он был раскинут по всей плоской площадке у воды, окружённой скалистым утёсом и морем. Идеальное место для обороны: естественные барьеры от снежных бурь и нежити, ограниченные подходы и хороший обзор окрестностей.

У причала же был пришвартован их драккар — судно из белого дерева, с алым парусом, неровно уложенным на реях, и вышитым на нём золотым солнцем.

Приглашённые медленным шагом шли за орком, которого каждый в лагере, мимо кого бы они ни проходили, приветствовал с уважением. На это он молча кивал, а некоторых хлопал по плечу.

Центральный костёр пылал в яме, выложенной камнями. Над ним висел котёл с варевом из солонины и сушёных грибов, а вокруг стояли небольшие палатки из плотного оленьего меха и просмолённой ткани, укреплённые кольями.

Лагерь охранялся по периметру четырьмя постами, организованными в форме ромба. Один располагался прямо на причале: двое стражей, вооружённые арбалетами, наблюдали за морем и всякий раз предупреждали о замеченных судах. Второй находился у ворот, с которым путникам уже удалось познакомиться. Третий был в горах — там также двое дозорных поочерёдно несли наблюдение на самой высокой точке за всем, что окружало лагерь; именно они первыми заметили приближение троицы. Четвёртый располагался в тылу, у крутой отвесной скалы, соприкасающейся с морем.

Посты менялись каждые четыре часа в дневное время сигналами горна и каждые два часа ночью — сигналами факела. Ни один человек здесь не двигался без дела: лагерь жил по строгому порядку.

Внутри лагеря также действовал обходной парный патруль, проверявший состояние постов и внутреннюю обстановку. Резерв же отдыхал подле костра, держа рядом заранее подготовленное оружие: арбалеты, секиры и короткие мечи лежали в пределах вытянутой руки.

Открывая дверь бывшей хижины краболовов, переделанной в своего рода командный центр лагеря и личную резиденцию командира, орк попросил гостей пройти внутрь.

Стены были укреплены дополнительными балками, у дальней стены висели связки верёвок, карты побережья и несколько запасных щитов. На полках стояли лампы с густым маслом, а в углу лежали свернутые шкуры, заменявшие постели.

Усевшись во главе стола с картой всего острова, орк жестом попросил приглашённых разместиться на свободных местах.

— Вам нужен был предводитель лагеря, он перед вами, имя моё Гаргруш. Какое у вас может быть предложение к нашему ордену? — низким голосом выговорил он, и появилось ощущение, что стол и стулья начинают невольно от него плясать.

По атмосфере лагеря и по воинственному виду Гаргруша Хамингу было ясно, почему с них не потребовали сдать оружие при входе. Эти люди не боялись чужих клинков. Здесь каждый умел пустить своё оружие в ход раньше, чем противник успеет моргнуть.

Молодой норд кинул взгляд на Илтарила, намекая, чтобы тот продолжил вести переговоры по этой теме и дальше.

— Нам нужен транспорт до Скайрима, желательно, конечно, прямиком в Виндхельм, но это не критично, — начал эльф, слегка откашлявшись.

— Стало быть, вам есть что предложить за это? — поинтересовался орк, но почему-то не сводил взгляда с Хаминга, который тоже смотрел прямо ему в глаза.

— Я считаю, что лучше бы вам, командующий, обозначить цену, поскольку раз начался торг, то, я так понимаю, возможность в предоставлении транспорта есть, — оповестил Илтарил.

Взгляд Гаргруша резко перевёлся на альтмера.

— Верно мыслите, …

— Илтарил.

— …Илтарил. Но всё упирается в то, что вы можете предложить?

— Дело в том, что нам нужно не просто судно, которое сможет нас переместить, но также мы хотели бы перевезти товар на континент. Переживать не стоит, никакой контрабанды — законная продукция со всеми документами. Буду готов их предоставить, как только закроем вопрос с продавцом о покупке, — поведал альтмер.

— Хммм... — откинувшись на стуле, орк провёл ладонью вдоль бороды. — Есть несколько деталей, которые мне непонятны. Почему вы не воспользовались судном, на котором прибыли? Почему не нашли другое судно в порту Вороньей Скалы, ведь вы оттуда пришли? И, в конце-то концов, кто вы такие и чем занимаетесь?

— Командующий Гаргруш... — начал Стигмунд.

— Просто Гаргруш, — перебил его орк.

— Гаргруш, это из-за меня у этих славных парней не вышло убыть с острова в намеченные ими сроки. Моя репутация у местных судоходов повлекла отказ в помощи, и было принято решение обратиться к вам.

— Репутация, значит, — нахмурился предводитель лагеря. — А что с ней не так?

— Крупные финансовые потери из-за моих, если помягче выразиться, проделок в отношении Восточной имперской компании, в которой я состоял в качестве капитана драккара.

— Вот как, значит. То есть вы…

— Стигмунд Волнолом.

— …Стигмунд, привезли их сюда, и вас лишили возможности вернуться?

— Всё верно.

В процессе диалогов между эльфом, нордом и орком Хаминг наблюдал за поведением Гаргруша. По его мнению, тот не пытался юлить или вести себя загадочно. Он казался очень дальновидным командиром и не выглядел человеком, который ради своей же выгоды станет подставлять своих людей. Вывод напрашивался сам собой: «Он должен знать всё как есть, а там будь что будет».

— Гаргруш, моё имя Хаминг. Мы прибыли сюда с целью совершения покупки продукции для нашей таверны, находящейся в Айварстеде. Продукция заключается в напитках местного производства, которые большая редкость в наших краях. Капитан Стигмунд должен был взять на себя транспортировку этого товара, и, если местных и гостей нашего города устроил бы новый продукт, то мы бы наладили регулярную поставку. Но так вышло, что мы здесь застряли без возможности воспользоваться услугами других мореходов. И поэтому, узнав, что у вас есть свой драккар, а также что вы не зависите от каких-либо торговых компаний, мы хотели предложить Страже Рассвета транспортировку нашего товара, конечно же не просто так.

Орк осмотрел юнца с головы до того места, куда позволял стол. Взгляд его был цепким, сканирующим, будто он видел все внутренности и мелкие детали на одежде.

— Ваша прямота и честность мне нравится, Хаминг, — наконец моргнув, сказал командующий. — Тогда вот вы мне и скажете, есть вам что предложить?

— Вопрос с оплатой за провоз можно даже не обсуждать, мы готовы заплатить столько, сколько вы запросите.

Илтарил, услышав это, повернулся к своему другу, слегка выпучил глаза, и на его лице застыло недоумивающее выражение. Но Хаминг попытался успокоить его, одними губами прошептав: «Да успокойся, всё нормально».

— Также, если вам нужна какая-либо помощь от нас, мы с удовольствием её окажем.

Стигмунд, нервно ёрзая на стуле, резко встал, повернулся к Гаргрушу и громко заявил:

— Командующий, если это как-то может повлиять, то я, при Вашем положительном решении, готов вступить в орден.

Никто из присутствующих не ожидал от него такого высказывания, о чём говорили их удивлённые лица и воцарившаяся тишина.

Стигмунд, посмотрев на всех, решил слегка добавить условий:

— Если, конечно, вам нужен опытный капитан, поскольку пехотинец из меня так себе.

Гаргруш начал громко и искренне смеяться, да так, что мебель подпрыгивала, а подвешенная лампа качнулась на крюке.

Парни в этот момент лишь переглядывались меж собой и пожимали плечами, не понимая всей ситуации.

— Стигмунд, вы думаете, мы без своего капитана сюда добрались? — успокоившись, но всё равно немного потрясываясь от слабых позывов смеха, спросил Гаргруш.

— Конечно же с ним, иначе вас вообще бы здесь не было. Но он неопытен, так как никогда не высаживался на необорудованных или слабо оборудованных причалах. О высадке бойцов с целью моментального захвата прибрежной зоны я уже вообще молчу, — слегка расправив плечи и приподняв голову, говорил Волнолом.

Смех орка пропал. Он нахмурил брови, положил подбородок на сцепленные руки, локти которых упирались в стол.

— Вы его знаете?

— Нет, — спокойно ответил Стигмунд. — Мне всё рассказал драккар, пока мы шли за вами.

— Тааааак… и что же он успел вам за это время поведать, пока мы шли?

— С чего бы начать… Швартовка кривая и небрежная: канаты привязаны кое-как — один конец болтается в воде, второй закреплён каким-то образом под причалом, из-за чего корпус слегка накренился к нему. В опытных руках драккар стоит ровно, с симметричными оттяжками. Здесь же видно, что капитан не учёл прилив и ветер с моря, рискуя сорвать судно. Паруса свёрнуты комом, с порванными краями, не просушены. Готов поспорить, там уже плесень начала налипать. Хороший капитан установил бы вторую парусину, а ту, под которой прибыли сюда, сушил бы у костра. Ящики с припасами свалены у мачты, якорь брошен без фиксации. Царапины и довольно значительные повреждения выше ватерлинии свидетельствуют о неграмотной рулёжке меж скалистых выступов. Капитан, видимо, только на вашем судне начал самостоятельно ходить в море…

— Достаточно, — резко оборвал Гаргруш, вставая со своего места. — Мне этого вполне достаточно. Прошу подождать меня здесь.

Орк неспешным шагом вышел из помещения на улицу. Дверь за ним тяжело скрипнула и захлопнулась.

— Какого даэдра ты творишь? — агрессивно пришипел Илтарил.

— Вы хотите убраться отсюда или нет? — в такой же манере ответил «капитан». — Вот вам шанс.

— Ты не сможешь их надуть, это клятва пожизненная, ты понимаешь это?

— Слушай сюда, эльф, — уже громче начал говорить Стигмунд. — У меня нет в этой жизни ничего: ни жены, ни детей, абсолютно ничего. Только куча долгов и недоброжелателей, и видит Акатош, я сам тому виной. Но море у меня было всегда, в нём моя жизнь. И если уж выпал шанс искупить вину перед вами и сдержать слово перед отцом, при этом оставшись на драккаре, то надо быть полным троллем, чтобы отказаться от такого.

— Ты уверен в своём решении, Стигмунд? — уточнил Хаминг, повернувшись торсом в сторону мужчины.

— Да, — ответил он уже спокойно. — Я ничего не потеряю от этого, даже наоборот, более бдительное начальство, — кивнул он в сторону дверного проёма и ухмыльнулся, — не даст мне расслабиться. Я уже много раз просил прощения, но настал момент искупить вину.

— И как тебя бить после таких слов? — встав из-за стола, качая головой и протягивая руку Стигмунду, сказал Илтарил.

— Дружеский мордобой уже нынче не в моде? — отвечая ему тем же жестом, спросил Волнолом.

В этот момент Гаргруш вернулся в свою резиденцию с двумя молодыми нордами лет двадцати семи, одетыми в льняные рубахи без рукавов. Оба были потными, широкоплечими, с какими-то татуировками под одеждой, разглядеть которые было сложно.

Стигмунд, бросив на них взгляд, сразу понял, что это члены экипажа драккара.

— Значит так, я всё обдумал, — сказал Гаргруш, широко расставив ноги и заведя руки за спину. — Золото нам сейчас не нужно. Зачем брать то, что мы не сможем потратить, а вот предложенная помощь нам пригодится. Прошу пройти за мной.

Группа вышла из хижины и направилась в сторону причала.

— Наш орден решил основать на Солстейме свой форпост с регулярным отрядом, который сможет представлять его интересы здесь. Нам не нужны ничьи территории, ничьи города, мы достаточно самостоятельны, чтобы обеспечить себя. Но нам нужно заручиться поддержкой местных, точнее успокоить их нашим присутствием. Поэтому я прошу вас, Хаминг и Илтарил, как нейтральных лиц, оповестить глав поселений и назначить встречи со мной. Места и время пускай выбирают сами.

— Гаргруш, а как же я? — с недопониманием на лице спросил Стигмунд.

— Для вас, Стигмунд, с этого момента, не Гаргруш, а командующий. Вы должны перешвартовать наше судно идеально, без крена, и организовать сушку парусов. Ваши помощники, — указал орк на двух сопровождавших их парней, — передадут ваши вещи, экипировку и ознакомят со всем, что касается ваших обязанностей как капитана и как члена ордена. Драккар к утру должен быть в идеальном состоянии и готов к походу. Есть вопросы?

На лице Стигмунда выступили изумление и восторг. Слеза радости уже готова была пролиться, но он держался. На миг он даже забыл, как дышать, однако быстро пришёл в себя.

— Только один, командующий, — сдерживая бурю эмоций, сказал он.

— Ну, — ответил Гаргруш, собираясь уходить в сопровождении Хаминга и Илтарила к своей постройке.

— Как его имя?

Орк подошёл поближе к капитану.

— Величается она «Сердце Сераны», но... — он опустил голову к левому уху Стигмунда и прошептал: — орден за глаза называет «Её соски». То есть Сераны.

— Чувствую, будет очень резвой, — сделал заключение Волнолом, повернувшись лицом к драккару.

Гаргруш, улыбнувшись и подозвав своих двух гостей, направился к себе — обсуждать все детали предстоящего задания.

— Боюсь, вам придётся здесь заночевать, — говорил орк, уже сидя в своём кресле. — После заката будет небольшое мероприятие, а наутро предлагаю вам вместе с капитаном Стигмундом опробовать «Серану» в действии. Доставит вас к скаалам для налаживания взаимоотношений между нами.

— То есть они существуют? — спросил Хаминг, ставя под сомнение слова Гаргруша.

— Конечно. Они скрытные, подозрительные, но никогда не проявляют первыми агрессии.

— А что за мероприятие? — поинтересовался уже Илтарил.

— Вам должно понравиться. А сейчас я предложил бы вам направиться к общему котлу, пока там есть чего выпить и поесть.

Мрак опустился на лагерь у Северной пристани. Холодный солёный ветер нёсся со стороны моря, трепал края палаток и швырял в лица мелкую ледяную пыль. Центральный костёр в яме из камней ярко полыхал, отбрасывая рыжие отблески на небольшие шатры. Языки пламени лизали закопчённый котёл, в котором уже готовился ужин: густой бульон из кабаньего мяса и привезённого картофеля.

Воины, не задействованные в несении службы, полукругом стояли у начала подъёма на причал, образуя небольшую площадку. На этой самой площадке, стоя на коленях раздетым по пояс, находился Стигмунд. Перед ним лежали щит и топор ордена, своим очищенным металлом отражая свет факелов в руках окружавших его Стражей.

— Слушайте! Слушайте и будете свидетелями этой клятвы! — кричал Гаргруш так, что скала дрожала, отражая эхом его призыв.

Он стоял на ступени прямо за Стигмундом, и его видели все присутствующие.

— Будь бесстрашен перед лицом врага! — гремел орк.

— Ибо тьма не знает жалости! — отвечал, всё так же стоя на коленях, Волнолом, устремив взгляд в оружие.

— Будь храбр и честен, и Аркей полюбит тебя!

— Ибо есть цель для моей ярости!

— Защищай беспомощных и не твори зла!

Мужчина взял в руки оружие — щит в левую, а топор в правую — и, встав с колен, повернулся лицом к Гаргрушу. Он поднял голову, и их взгляды встретились.

— Ибо я щит живых от опасности! Вот моя клятва!

Орк ухмыльнулся и со всего маху ударил Волнолома тыльной стороной ладони.

— Что бы ты никогда не забывал её!

Затем он положил руки на его плечи и объявил:

— Поприветствуем же нового члена ордена!

Окрестность наполнилась гулом хлопков, смехом и свистом. Хаминг с Илтарилом, наблюдая со стороны, были под сильным впечатлением.

— Надеюсь, этот удар отучит его от азартных игр, — наклонившись к уху норда, прошептал эльф.

Хаминг не сдержал смеха.

Дождавшись, когда Стигмунд выберется из толпы поздравлявших его воинов, троица направилась к костру, чтобы отпраздновать нового члена Стражей Рассвета и нового капитана «Сердца Сераны».

Глава X. Поцелуй предназначения

— Зачем тебе туда ехать? — спросила Арианелла, крепко держа Хаминга за руку, не желая отпускать его даже на шаг.

— Нужен тот, кто прикроет нашего друга, — спокойным тоном отвечал Хаминг.

Пара прогуливалась недалеко от Айварстеда вдоль реки, по-детски дурачась, толкая друг друга плечами, смеясь и то и дело останавливаясь ради коротких объятий, и норд радовался прогрессу в их отношениях. Весенний воздух был свеж и прозрачен, вода шумела на перекатах, а солнце мягко ложилось на камни и траву.

— И как долго вас не будет? — спросила девушка, уже усевшись на берегу. Она устроила голову парня у себя на коленях и запустила пальцы в его волосы, медленно перебирая пряди.

— Не очень долго. Твой дом даже достроить не успеют, — говорил он, стараясь рассмотреть каждый чёрный волос, свисающий над его лицом.

— Ты должен вернуться, — тихо сказала Арианелла. — Несмотря на все трудности, что ты встретишь, ты должен вернуться.

Она наклонилась к нему ближе, и их губы соединились в долгом, горячем поцелуе, полном тревоги, нежности и невысказанных обещаний.

Утро было наполнено яркими лучами восходящего солнца. Хаминг проснулся в выделенном ему маленьком шатре, а снаружи уже доносились голоса, шаги и лязни оружия.

Протерев глаза, он на корточках выбрался наружу и, расправив плечи, направился к морю. Стигмунд уже находился на причале, раздавая команды экипажу и подготавливая драккар к отплытию.

Умыв лицо и торс холодной морской водой, молодой норд окинул взглядом лагерь. По одной только обстановке можно было понять, что Гаргруш руководил железной рукой в бархатной перчатке. Это читалось во всём. Никто из воинов не смел покидать пост без приказа, службу несли с полной сосредоточенностью и пониманием дела. Помимо этого, утро лагеря звенело сталью и глухими ударами дерева о дерево — воины тренировались с упорством и жаром, не щадя себя.

— Немного мёда? — спросил подошедший со спины Илтарил, держа в каждой руке по откупоренной бутылке.

— Давай, — сказал парень, принимая сосуд.

Оба присели на прибрежную гальку, наблюдая, как Волнолом гоняет людей на причале, и слушая крики морских птиц, круживших над водой.

— Осилишь ещё мореходство? — спросил Хаминг эльфа, сделав небольшой глоток.

— Думаю да, — ответил Илтарил, не отрывая взгляда от горизонта.

— Эй там, на берегу, вы собираетесь или как? — кричал Стигмунд, заметив друзей, греющихся в лучах восходящего солнца.

— Ты смотри, как приосанился-то! — крикнул ему в ответ эльф.

Волнолом махнул рукой и снова принялся руководить подготовкой.

Хаминг тихо рассмеялся, поддержав колкость Илтарила. Они одновременно сделали ещё по глотку, после чего встали и направились каждый к месту своего ночлега — собираться к отплытию в деревню скаалов.

Стоя на причале и наблюдая, как команда Стражей постепенно занимает свои места и догружает оставшиеся припасы — воду, сухари, вяленое мясо и другие нескоропортящиеся продукты, — Хаминг, Илтарил и Стигмунд обсуждали возможный маршрут следования.

— Я видел карту этого острова и по своему опыту говорю: там вдоль побережья столько белых пятен, как в горах во время снегопада. Поэтому пойдём осторожно, попутно я всё скорректирую, что аж можно будет потом не открывая глаз мчаться. Ну куда ты это кладёшь! Хочешь, чтобы твоего брата пришибло? — объяснял капитан парням маршрут, то и дело отвлекаясь на своих новоиспечённых подчинённых.

— Тише едем, как говорится... — пробормотал Илтарил, осматривая «Сердце Сераны». — Хаминг, чего задумался?

— Не знаю. Предчувствие странное. Не об опасности, а что-то такое, что связано со словом «надо».

— Значит надо, — поддержал его эльф. — Пойдём занимать места, а то капитан нас ещё выпороть прикажет, — улыбался он, залезая в драккар.

Хаминг, постояв ещё миг и осмотрев округу, резко выдохнул и поднялся на борт, сразу направившись на своё любимое место — к носу судна.

«Сердце Сераны» под парусом мчалось легко и быстро, рассекая спокойную морскую гладь и раздвигая мелкие льдины.

— Ну какова же красавица, а! — не сдерживал восхищения Стигмунд. — Совершенное создание!

Молодой норд, сидевший на носу драккара, внимательно рассматривал всё северное побережье: крутые отвесные скалы, покрытые многовековым льдом, тёмные расселины в камне, неуклюжих хоркеров, греющихся небольшими стаями на солнце.

Илтарил сидел рядом и выглядел куда бодрее, чем в прошлый переход. Даже мельком было видно, что он испытывает настоящий восторг.

— Я смотрю, на этот раз ты себя лучше чувствуешь, — сделал вывод Хаминг, посмотрев на друга.

— Скорее всего потому, что я вижу землю и волн почти нет, — глядя вперёд, ответил эльф.

— Опускаем парус! Вёсла на воду и слушать внимательно команды! — громогласно объявлял Стигмунд, быстро перемещаясь по драккару.

Хаминг с Илтарилом устремились к своим рундукам правого борта, располагавшимся друг за другом.

— Вместе! Раз! Раз! Раз!.. — руководил капитан, внимательно следя за ходом судна.

— Правые, — показал он рукой на правый борт, — вёсла поднять! Левые! Раз! Раз! Раз!..

Так он разворачивал «Сердце Сераны» для захода в тихую заводь. Судя по карте, которую ему вручил Гаргруш, у скаалов не было построенного причала.

Завидев приближение отряда, двое подростков, вытаскивавших сеть из воды и разделывавших рыбу на берегу, мигом бросили занятие и устремились по извилистой тропе в сторону поселения.

Драккар под грамотным руководством Волнолома с лёгкостью врезался носом в песок и мелкую гальку берега, после чего замер.

— Сушим вёсла, высаживаемся! — всё так же уверенно командовал капитан.

Парни, спрыгнув с судна на сушу, начали осматривать местность.

— Ты видел тех юнцов? — спросил Илтарил, подходя к брошенной сети и деревянному ведру с рыбой.

— Угу, — промычал Хаминг, рассматривая следы беглецов, ведущие к узкой горной тропе, частично скрытой за деревьями.

— Интересное у них меховое одеяние, так я тебе скажу. Прям видно, что в нём довольно тепло, — подметил он, подняв оставленные у сети рукавицы.

— Пепел сюда не долетает, — сказал Хаминг, посмотрев на небо с перистыми облаками. — Воздух хороший, чистый.

— Сопровождение надо? — обратился к ним Стигмунд, проконтролировавший высадку и правильную постановку драккара для обратного маршрута.

— Нет, сами справимся. Дай-ка ещё раз на карту взглянуть, — ответил Хаминг, развернувшись к капитану.

— Так... Так... Угу... Значит, эта тропа нас может привести в их деревню, — тихо говорил он, внимательно рассматривая карту. — Илтарил, нам сюда. Пропажу юнцов возьми, а то с пустыми руками в гости не положено, а я ведро с их добычей захвачу.

Парни, взяв то, что и так принадлежало жителям поселения, начали подъём по узкой тропинке. Под ногами хрустел наст, местами из-под снега выглядывали серые камни и корни сосен.

— Ты уже думал, что скажешь им? — идя за Хамингом, уточнил Илтарил.

— Нет ещё, — задумался норд, держа перед собой ведро с рыбой.

— Что насчёт: «Мы пришли захватить вас»? Сколько мы после таких слов ещё будем живы?

— Думаю, секунд десять.

— А может: «Возьмите нас к себе, мы будем с вами жить», а?

— Ну, если тебе понравились рукавицы, то надо было просто оставить их себе. Или выкупить у них.

— Думаешь, продадут?

— Кто ж их знает. Доберёмся — спросим.

Выходя из тесных зарослей хвойных кустов, которыми заканчивалась тропа, переговорщики были встречены шестью мужчинами. Те стояли полукругом, одетые в утеплённые меховые одеяния, перетянутые шнуровкой в местах, где при движении мог уходить жар тела. В руках они держали заострённые палки, направленные на «гостей».

Парни молча переглянулись. Хаминг опустил ведро на землю, а Илтарил аккуратно положил рядом рукавицы. Затем оба спокойно подняли руки.

— Почему никто не встречает нас как в таверне? Выпить предложить или поесть уже не в моде? — саркастично пошутил Илтарил.

— Потому что никто в таверну не врывается на корабле с вооружёнными до зубов людьми! — агрессивно рявкнул один из скаалов, ещё крепче сжав древко.

— Мы и не врывались. Просто у вас нет причала, вот и пришлось, так сказать, поближе к берегу подобраться, чтобы ноги не намочить, — объяснял Хаминг. — А это, кстати, ваши ребята потеряли, и мы, в качестве извинений за то, что напугали, хотим вернуть пропажу, — уже указывал он подбородком на принесённое имущество.

Двое мужчин осторожно подошли, забрали ведро вместе с рукавицами и поспешили скрыться за спинами своих собратьев.

— Кто вы и что вам нужно? — не унимался всё тот же скаал.

— Хаминг, ты глянь, он реально хочет тебя ткнуть. Вот значит, как чувствует себя кабанчик перед вертелом, — ухмылнулся Илтарил.

— Хочешь испытать? — нервно бросил скаал.

— Молчу, молчу... А что это за древесина?

— Илтарил, держи себя в руках, — сдерживая смех, попросил Хаминг своего друга. — Послушайте, мы прибыли к вам в качестве нейтральных... как это слово называется? — говорил норд мужчинам и, пытаясь вспомнить нужное слово, перевёл взгляд на альтмера.

— Приговорщиков.

— Чего?

— А, ой, переговорщиков, — наклонив голову, напомнил эльф, не отрывая взгляда от нацеленного ему промеж глаз острия.

— Точно, в качестве нейтральных переговорщиков. И были бы весьма любезны…

— И благодарны.

— ...и благодарны, если вы проводите нас к своему лидеру, с которым мы бы всё обсудили.

— Ага, чтобы вы его убили, знаем мы такие истории, — крикнул уже другой скаал, обладатель высокого голоса.

— Ну ладно то он, — указывая головой на Хаминга, говорил эльф, — похож на того, кто способен на это. Но я-то, со своей внешностью, в убийцы уж точно не гожусь. Я скорее твою жену уведу, если она у тебя есть.

Скаал не сдержался и размашисто ударил кулаком в сторону лица Илтарила. Но эльф сделал быстрый шаг назад, перехватил руку нападавшего и, вынув клинок из ножен, висевших у того спереди на поясе, приставил оружие к его горлу.

— Ну вот зачем ты так? — с усталым видом обратился норд к своему другу.

Оставшиеся скаалы напряглись и начали кричать эльфу, требуя отпустить их собрата.

— Он меня в убийцы записал. Это нормально, по-твоему? — отвечал Илтарил, не убирая клинка и не сводя взгляда с заложника, чьё лицо выдавало явный страх.

— Давайте успокоимся и нормально всё обсудим. Илтарил, отпусти его, пожалуйста. Мы прибыли лишь только поговорить, и всё. Можем сдать вам своё оружие, если это как-то успокоит данную ситуацию, — уже повысив голос, говорил Хаминг.

Альтмер оттолкнул от себя скаала и подбрасывающим движением перевернул нож в воздухе, после чего протянул его владельцу рукоятью вперёд. Тот быстро схватил своё имущество, убрал в ножны и снова вцепился в палку.

— Вот, теперь мы снимем оружие, и вы нас проводите к вашему предводителю, — продолжал норд, снимая с себя колчан с луком и ремень с клинком.

Илтарил расстегнул ремень и передал меч тому самому скаалу, которому только что угрожал его же ножом.

— Никаких шуточек и резких движений, — сказал мужчина, первым заговоривший с иноземцами.

Парни спокойно прошли вперёд, позволяя жителям окружить себя. Так они вошли в поселение, обступленные мужиками с палками.

Хаминг видел дома, крытые мхом, стоявшие полукругом вокруг камней, испещрённых древними узорами. Он сразу заприметил кузницу, откуда доносился звон ударов по металлу, разносящийся по всей округе. Женщины, завидев сопровождение, торопливо отрывали детей от игр в снегу и уводили их по домам. Мужчины же, наоборот, выходили наружу, собирались всё плотнее, выпрямлялись во весь рост и молча провожали чужаков тяжёлыми взглядами.

Подойдя к небольшой хижине, стоявшей у величественной постройки, напоминавшей дом ярла, один из сопровождавших подошёл к двери и постучал.

— Фрея, мы привели иноземцев из вооружённого отряда, что приплыли к нашему берегу, — прогремел он, не открывая двери.

По хижине послышались глухие шаги, и после того, как дверь распахнулась, парни увидели высокую женщину лет тридцати пяти, одетую в такое же тёплое одеяние, как и остальные поселенцы. Длинные русые волосы были собраны в косу, свисающую по правому плечу. Цвет глаз с такого расстояния различить было трудно, но взгляд у неё был жёсткий и внимательный.

Посмотрев на иноземцев, она слегка нахмурила брови, стараясь лучше рассмотреть их лица.

— Можете успокоиться, — сказала она скаалам. — Они не причинят вреда ни мне, ни кому-либо ещё из поселения. Правда же, иноверец? — перевела она взгляд на Хаминга.

— Верно, — подтвердил норд слова шаманки.

— Заходите, — кивнула она и углубилась в хижину.

Скаалы, сопровождающие гостей, опустили оружие, и парни медленным шагом вошли внутрь.

Стены были сложены из грубо подогнанных брёвен, между которыми плотно набили мох. Под потолком висели пучки сушёных трав и небольшие лампадки, наполненные жиром, дававшие тусклый жёлтый свет. Неровные доски пола, застеленные шкурами зверей, то и дело прогибались и поскрипывали под каждым шагом.

Запахи дыма, трав, звериного жира и сырой золы смешивались между собой, и оседали странным комом в горле.

Хаминг с Илтарилом присели на низкие табуреты, на которые указала женщина.

— Тянул же ты со своим прибытием, иноверец, — глянула она на Хаминга.

— И зачем же я тебе понадобился? — спросил норд, ведь из её слов и без того было ясно, что она его ждала.

— В помощи достижения твоей цели, — ответила она, поднеся к огню связку каких-то растений.

Илтарил молча слушал разговор и, вертя головой, внимательно осматривал помещение.

— Моя цель — это договориться с тобой о встрече с главой отряда Стражей Рассвета, чтобы обсудить дальнейшие ваши возможные взаимоотношения или же безразличие друг к другу, — сообщил Хаминг, слегка натянув уголок рта.

— Я вовсе не об этом говорю. Это лишь причина твоего появления здесь, по воле Всесоздателя, — отозвалась шаманка, задула тлеющий пучок и начала размахивать им, распространяя густой дым.

— И какая же, по воле Всесоздателя, моя цель? — поинтересовался норд, меняя позу, наклоняясь вперёд и невольно морщась от резкого запаха.

— Волк, конечно же, который тебе нужен, — хмыкнула она, обходя парней сзади, и провела рукой по длинным волосам Илтарила.

У того по спине невольно пробежали мурашки от дискомфорта.

В глазах Хаминга на миг сверкнула молния, но, сильно моргнув, он заставил её исчезнуть. Фрея этого не увидела, так как стояла за их спинами, но что-то почувствовала и мягко улыбнулась.

— Где он? — встав и повернувшись к женщине лицом, прямо спросил норд.

Глаза Илтарила в непонимании забегали между говорящими, но стоило ему подняться вслед за другом, как его осенило.

— Страж здесь? На Солстейме? — альтмер уставился на шаманку.

— Да, и он ждёт того, кто сможет ему противостоять, — ответила она парням, не прекращая улыбаться.

— Где он? — повторил Хаминг, стараясь держать ровный и спокойный тон.

— Для начала ответь мне, иноверец: что для тебя значат эти испытания? — произнесла Фрея, глядя норду прямо в глаза.

— Это моя суть, жрица, и смысл моей жизни, — настойчиво ответил он.

— Ты ещё и сам не понял, что это не так. Но когда поймёшь, будет уже поздно. Он у кургана Хротмунда.

— Что ты имеешь в виду? И что ещё за курган, где он, и кто ещё такой Хротмунд? — встрял в разговор Илтарил.

— Он был одним из нас, — начала она. — Но не смог познать и принять в своём сердце Всесоздателя. Поэтому, найдя себе подобных в поселении, тех, кого интересовали лишь сражения и пиры, он ушёл от скаалов. Основал медовый зал Тирск и правил там своими воинами почти двадцать один год. Но однажды гордыня и безрассудство затмили его разум. Узнав об огромном снежном волке Онджаге, он решил, что сможет одолеть его в одиночку. Как вы поняли, ничего у него не вышло. В кургане покоится он. А вход в усыпальницу охраняет призрак самого Онджаге. Хаминг, есть у тебя карта? Не хочу долго объяснять дорогу.

— Мы не называли тебе имена, — удивился молодой норд.

— Мне не нужно спрашивать только твоё, — снова улыбнулась шаманка.

Хаминг, переглянувшись с Илтарилом, достал из походной сумки сложенный свёрток карты, одолженной у Стигмунда.

— Вот, здесь он находится, — она ткнула пальцем с аккуратным ногтем в точку.

Хаминг взглянул на отмеченное место и сразу начал мысленно выстраивать путь по видимым дорогам и тропам. Затем поспешно убрал карту обратно в сумку.

— Оу, чуть не забыла! — со странным восторгом воскликнула женщина и крикнула что-то в открытую ею дверь.

— Что мне передать предводителю Стражей Рассвета? — вспомнив о цели прибытия, спросил Хаминг.

— Встречаться пускай прибывает, я всегда здесь. Но приходит один и без оружия, мы его не тронем, — ответила Фрея.

— Хорошо, — ухмыльнулся молодой норд, представив, как Гаргруша окружают те самые мужики с кольями.

За дверью раздался быстрый топот. Створка распахнулась, и в хижину буквально влетел скаал, держа на вытянутых руках тканевый свёрток.

— Благодарю. Можешь идти, — промолвила шаманка.

Скаал тут же поспешил удалиться.

— Прими же, Хаминг, сын Торольфа, внук Фроки, почитатель богини Кин, в дар это оружие.

Развернув ткань, она открыла меч. Рукоять была обмотана кожей хоркера, а ножны обшиты шкурой белого волка.

Молодой норд взял дар левой рукой, а правой ухватился за рукоять. Холодное сияние сталгрима разрезало полумрак хижины, и стены с потолком озарились синеватым отблеском. Звук извлечения клинка напоминал скрежет льда по дереву.

Меч оказался лёгким и идеально сбалансированным.

— Что это за металл? — спросил иноверец, как его уже не раз называла Фрея.

— Не металл. Магический лёд. Он крепче эбонита и легче него. Лишь только мы, скаалы, знаем секрет его обработки и изготовления оружия из него. Отказаться ты не можешь, ибо это твоя судьба — отправиться с ним против Онджаге.

Илтарил не смел вмешиваться в этот разговор и лишь переводил взгляд с Хаминга на Фрею. Но изредка его внимание цепляли рыбьи глаза в банке, стоявшей на подоконнике и тускло поблёскивавшей в свете лампадки.

— Так и быть, я возьму его. Благодарю тебя, Фрея. Что ты хочешь взамен?

— Мне нужен его поцелуй, — лёгким движением головы она указала на альтмера.

Хаминг медленно повернул голову в сторону друга, приподняв бровь.

— Мой? — изумился Илтарил, показывая на себя пальцем.

— Про Хаминга я знаю всё, что с ним было и что с ним будет. Его судьба известна Всесоздателю, но твоя ему не ведома, и я хочу утолить это любопытство, — заявила Фрея.

Илтарил уставился на Хаминга, не меняя выражения полного изумления и недоумения на лице. Тот в ответ лишь пожал плечами.

— Лааааадноооо, — протянул эльф после тяжёлого выдоха и медленно подошёл к шаманке. — Ну и как это будет? Предпочитаете с языком или просто легонько чмокнуть?

Фрея резким движением схватила его обеими руками за грудки и притянула к себе. Хаминг, наблюдая за этим зрелищем, так высоко поднял брови, что те почти скрылись под волосами.

Через несколько секунд, отпрянув от губ Илтарила, она медленно выдохнула. Под её неспешно поднимающимися веками альтмер увидел глаза цвета сталгрима, из которого был выкован вручённый Хамингу меч.

— Он оступится! Не дай ему упасть! Его захватит гордыня! Выбей её из него! Он потерпит поражение! Вдохнови его сражаться дальше! — командовала низким голосом женщина, не отводя взгляда от Илтарила и даже не моргая.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и опустила голову, всё ещё сжимая одежду альтмера в кулаках.

Когда Фрея резко вскинула голову и подняла веки, Илтарил вновь увидел обычные карие глаза. На его лице застыло полное непонимание всего произошедшего.

Шаманка отпустила его, прошла через помещение к табурету и тяжело присела. Хаминг хотел было помочь ей, но та отмахнулась рукой.

— Плата принята, — произнесла она усталым голосом. — Всё-таки ты решил с языком, да? — она взглянула на Илтарила.

Тот лишь пожал плечами.

— Можете идти. Дорогу вы знаете, — добавила женщина.

Парни молча попрощались и спокойным шагом вышли наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь. Через поселение они шли в тишине, чувствуя на себе всё те же недоверчивые, тяжёлые взгляды местных жителей. Илтарил же пытался осмыслить слова Фреи… и, конечно, оценивал сам поцелуй.

Глава XI. И грянул гром

— Стигмунд, можешь передать Гаргрушу, что глава скаалов, в лице шамана Фреи, ждёт его в своём поселении. Никаких препятствий на проход не будет, — сказал Хаминг, спустившись вместе с Илтарилом по тропинке, ведущей из поселения, к берегу.

— А вы разве не будете возвращаться, чтобы ему самим об этом сказать? — спросил Волнолом, вставая с большого камня, на котором сидел и наблюдал за морем.

— Нет, у нас тут появились кое-какие дела. Не против, если я попридержу карту у себя?

— Да оставляй, я её и так запомнил, хотя и запоминать-то нечего — одни сплошные…

— ...белые пятна, да-да, мы помним, — перебил его Илтарил. — Ещё арбалет я одолжу, на всякий случай, и одежду потеплее мы тоже возьмём.

— Болты только к нему не забудь, он камушками не стреляет, — пошутил Стигмунд.

— Помню, помню, — спокойно ответил эльф.

— Ладно. Я вас понял, потом расскажете, если захотите. Где встречаемся? — поинтересовался Стигмунд, по привычке крутя кончик бороды.

Илтарил взглянул на Хаминга. Тот поднял глаза к сероватому небу и начал прикидывать, сколько времени займёт путь до стража и обратная дорога.

— Думаю, дня через два-три здесь же, — через несколько секунд сказал молодой норд. — Провизии ещё немного возьмём и отправимся.

Парни, запрыгнув в драккар, принялись складывать в походные сумки воду и еду в небольшом количестве, попутно переодеваясь в более тёплые меховые одеяния. Стражи наблюдали за ними с лёгкой завистью: у самих такой свободы действий не было. Но твёрдая дисциплина и уважение к своему командующему, который ценил каждого воина, не позволяли им выказывать это открыто.

Наконец закончив сборы, прихватив арбалет с болтами, Хаминг зачем-то сунул за пояс ещё и угольный стержень. После этого парни спрыгнули с «Сердца Сераны» на берег. Попрощавшись со Стигмундом крепкими рукопожатиями и короткими хлопками по плечу, они направились обратно к тропе, ведущей в поселение, чтобы уже через него выйти на маршрут, который Хаминг заметил на карте.

За спинами они услышали командный голос Стигмунда, отправлявшего драккар обратно в лагерь Стражи Рассвета.

— Ты серьёзно сделал это с языком? — остановившись и развернувшись на верёвочном мосту, спросил Хаминг друга.

— Ой, завидуйте молча, молодой человек, — ответил ему альтмер, проходя мимо и скорчив раздражённую гримасу.

— Да ладно, чего ты? — улыбнулся Хаминг, шагая уже позади него.

Водопад, служивший истоком горной реки, над которой и был перекинут мост, своим грохотом перекрывал почти все звуки вокруг, и путникам приходилось говорить громче, обращаясь друг к другу.

Змеевидная тропа, начинавшаяся на другом берегу, сперва уходила вниз, затем после короткого ровного участка резко взмывала вверх между камней и корней.

— Ты с него стрелял хоть раз? — поинтересовался норд, заметив, как во время спуска Илтарил поправляет арбалет на плече.

— Я думаю, — ответил ему эльф, внимательно глядя под ноги, — это не сложнее, чем пользоваться зачарованным посохом ледяных стрел.

— Вон там внизу дерево широкое стоит. Может, попробуем на нём? — предложил Хаминг, спускаясь следом и придерживаясь рукой за ветви.

— Давай, — согласился Илтарил.

На ровной площадке, где с восточной стороны тянулся скалистый морской берег, а справа поднималась горная возвышенность, парни устроили короткую стоянку, чтобы испытать новый для себя инструмент и свериться с картой.

— Погоди ты. Видишь этот рычаг? Он натягивает тетиву. Эта штука её фиксирует. А если нажать на эту скобу, тетива отпустится. Да не так, — поучал Хаминг, протягивая руки к арбалету, который Илтарил вертел во все стороны.

— Ты-то откуда это знаешь? — бурчал эльф, уже уперев нос оружия в землю.

— Тут и так принцип понятен. Сначала натягиваешь, потом кладёшь в паз болт и стреляешь. Всё просто, — продолжал Хаминг, поняв, что арбалет ему в руки так и не дадут.

Илтарил, прислушавшись к совету, сумел подготовить оружие к выстрелу. Наведя арбалет на дерево, он нажал спуск. Тетива щёлкнула резко и звонко.

— Оу, мощная штука, однако, — поморщился он, переводя взгляд с болта, глубоко вошедшего в ствол дерева, на оружие в руках.

— Дай-ка я попробую, — попросил норд, протянув ладонь.

Небольшая остановка быстро превратилась в настоящее соревнование — кто попадёт ближе к центру воображаемого круга, который они наметили на коре.

Настрелявшись вдоволь и набив руку, Хаминг достал из сумки карту и начал сверять изображённый на ней рельеф с местностью вокруг.

— Ну вот мы здесь, видно же. Эта тропа ведёт вон на тот подъём. И вот здесь, через небольшой перевал, мы спокойно доберёмся, — говорил Илтарил, подойдя ближе и указывая рукой на линии и метки.

— Действительно, — подтвердил Хаминг и принялся собираться дальше. — Не будем долго засиживаться.

— Дашь его рассмотреть поближе? — попросил эльф, заметив, как норд надевает ремень, на котором помимо кинжала висел ещё и меч из сталгрима.

— Конечно, — норд вытащил клинок из ножен и протянул другу. — Держи.

Альтмер принялся рассматривать незнакомое ему оружие, проверяя вес и балансировку, перекладывая меч из руки в руку. Затем он поднёс к лезвию волос, снятый со своего плеча.

— Вот это заточка! — поразился он, увидев, как от лёгкого касания волос разделился надвое. — Достойное оружие!

— Возьми пока себе, а я арбалет понесу, — предложил Хаминг, заметив настоящий азарт в глазах друга.

Илтарил быстро закивал в знак согласия. Его лицо буквально сияло от желания испытать в деле этот шедевр кузнецов племени скаалов.

Следующий участок пути представлял собой подъём по узкой тропе на горный перевал. Теперь впереди шёл Хаминг, прокладывая дорогу в рыхлом снегу, а за ним следовал довольный эльф, который то и дело, шагая по следам друга, выделывал с новым оружием разные финты и ловкие взмахи.

Перевал был укутан мелким снегопадом. Ветра не было, и потому крохотные снежинки, кружась и сталкиваясь в воздухе, медленно ложились на землю, закрывая собой всё, что попадало в поле зрения.

Хаминг остановился, снял с плеча сумку и достал из неё карту.

— Так... Илтарил, это же та гора? — спросил он у эльфа, который уже вдоволь наигрался мечом и убрал его в ножны.

— Думаю, да. А вот эта низина и есть наша дорога, — подтвердил тот, вглядываясь в очертания местности.

— В таком случае мы почти на месте, — произнёс норд, перебросив арбалет на другое плечо и продолжая путь, проваливаясь в снег по колено.

Солнце постепенно заходило за ледяные вершины, окрашивая их кромки густым красным светом. Снег утихал, а облака, которые ещё минуту назад осыпали землю белой крупой, начинали редеть и таять в сумерках.

Перед путниками открылась гористая местность, усеянная хаотично нагромождёнными каменными глыбами. Здесь не было видно ни зверя, ни птицы. Даже подняв взгляд к небу, Хаминг не заметил ни единого тёмного силуэта.

— Вроде мы пришли, — сказал он, уже сбрасывая сумку на снег и доставая бурдюк с водой.

Сделав несколько жадных глотков после долгого подъёма, он протянул его эльфу, и тот охотно принял.

— Да, это точно оно. Вот даже этот бугор обозначили, — добавил Хаминг, снова сверяясь с картой.

— Ощущения есть какие-нибудь? — спросил Илтарил, закрывая бурдюк и возвращая его обратно.

— Не-а.

— До ночи, значит?

— До ночи.

Солнце уже скрылось за краем Моря Призраков, и последние остатки света уходили вслед за ним. Илтарил сидел перед небольшим костром, смотрел в языки пламени и подбрасывал туда сухие веточки всяких кустов, росших поблизости. Хаминг же устроился спиной к огню и вглядывался во тьму, вслушиваясь в каждый шорох и каждое дуновение ветра.

Вскоре с окрестных возвышенностей начал медленно сползать синеватый туман. Норд резко вскочил и принялся искать в сумке угольный стержень.

Илтарил, заметив суету друга, поспешно зарядил арбалет и приготовил факел.

К тому моменту, когда туман начал сгущаться в одном месте и собираться в массивную фигуру, чьи горящие синие глаза уже мерцали внутри клубящейся дымки, Хаминг успел стянуть с себя верхнюю одежду и быстрыми движениями начертить углём на левом предплечье знак стража.

Перед ними возник огромный призрак волка Онджаге. Он был размером с быка. Его густая белоснежная шерсть остужала воздух вокруг, а туманная дымка, окружавшая зверя, напоминала защитный покров.

— Илтарил, старайся не вмешиваться. Это моё сражение, — предупредил норд, заметив, как друг целится в эфемерное существо из арбалета.

Онджаге широко расставил лапы и обнажил клыки в жутком оскале.

Хаминг, взяв кинжал в левую руку, а сталгримовый меч в правую, встал в стойку, готовясь к стремительному рывку зверя.

Призрак медлил, скалился и водил хвостом из стороны в сторону. Илтарил нервничал и пытался удержать ровнее арбалет, дрожавший в его напряжённых руках.

Наконец прыжок. Волк, оттолкнувшись задними лапами от промёрзшего снега, взмыл в воздух и своей раскрытой пастью, чуть повернув голову, целился прямо в тело Хаминга.

Норд, толкнувшись правой ногой, отпрыгнул влево и, попытавшись развернуться для удара кинжалом, тут же ощутил сокрушительный удар корпусом от головы Онджаге.

Его отбросило на несколько метров. Перекатившись в снегу, он резко поднялся, выставив клинки в сторону стража. Попытка вдохнуть оказалась неудачной. Потом ещё одна. И ещё. Наконец, догадавшись согнуться и резко выпрямиться, он заставил лёгкие вновь заработать, и морозный воздух обжёг грудь.

Онджаге стоял между Хамингом и Илтарилом. На второго он не обращал никакого внимания, будто того вовсе не существовало в этой битве.

«Резкая псина, однако», — подумал норд, уже восстанавливая дыхание и не сводя взгляда с ледяных глаз зверя.

Новый рывок. Волк попытался схватить Хаминга за левую ногу, но тот резко отвёл её назад и с разворота полоснул мечом по морде. Капли эктоплазмы упали на мёрзлый снег. Зверь отскочил, коротко заскулил, но почти сразу подавил боль и вновь приготовился к атаке.

Следующий бросок оказался обманкой. Как только Хаминг увидел надвигающуюся раскрытую пасть, он решил уклониться влево, но в ту же секунду громадная правая лапа с силой ударила его по плечу и припечатала плашмя к земле.

Сознание помутнело. Над собой он слышал только глухой рык, предвещавший скорую смерть.

Илтарил, поняв, что дело плохо, наплевал на предупреждение друга и метким выстрелом отправил болт в шею стража. Снаряд вошёл точно под левое ухо. Онджаге взвизгнул и повернул пасть, которая уже собиралась разорвать Хаминга, как акулы отрывают куски от своей добычи, к стоявшему на одном колене эльфу, спешно пытавшемуся перезарядить арбалет. Но ремени почти не было.

Он отбросил оружие в снег, выхватил свой стальной меч, поднял факел и приготовился встретить врага в ближнем бою.

В два коротких прыжка Онджаге пересёк расстояние между ними и рванулся вперёд, пытаясь укусить. Эльф не дрогнул и не отступил. Он ушёл в сторону в последний миг, оказываясь у шеи зверя и рассчитывая нанести смертельный удар, но не успел.

Страж резко отскочил назад, выбирая новую сторону для нападения, и тут же нашёл брешь в обороне.

Молниеносным выпадом он вцепился в правую руку Илтарила, державшую меч. Острые клыки пробили меховую одежду, кожу и мышцы, доставая до самой кости предплечья. Боль была такой силы, что у альтмера потемнело в глазах.

Поднявшись на задние лапы, Онджаге швырнул эльфа через себя, и тот с большой высоты тяжело рухнул в снег неподалёку от норда.

Хаминг, приходя в сознание, увидел этот миг. Отчаяние, сменившееся невиданной яростью — такой, какой он прежде никогда не знал, — захлестнуло его целиком.

Но в следующую секунду в сознании вспыхнул образ Фроки.

Норд поднялся на ноги. Медленно, тяжело втянув ледяной воздух, он отбросил в сторону кинжал и ещё крепче сжал рукоять сталгримового меча. По его телу побежали тонкие ветви молний, перескакивая с плеч на грудь, по рукам к пальцам. Глаза заискрились холодным светом, а в левой ладони начал собираться плотный сгусток электрической энергии.

Раздался резкий хлопок, прокатившийся эхом по каменным склонам.

Выпущенная Хамингом молния с точностью ударила в торс Онджаге. Призрачный волк взвыл так, что снег осыпался с ближайших валунов, и, обезумев от боли и ярости, со всей скоростью ринулся на норда.

Хаминг побежал навстречу. Он нёсся прямо на существа, направив меч вперёд. Окружавшие его молнии разгорелись ярче, разряды покрывали уже всё тело. Даже сталгрим в его руках начал искрить и выбрасывать тонкие голубые дуги в воздух.

Зверь попытался сомкнуть пасть вокруг норда, но грозовой покров, охвативший Хаминга, сработал как живая броня. Разряды ударили по клыкам и морде Онджаге, заставив его дёрнуться и на миг раскрыться. Этого мгновения хватило.

Резким движением парень отсёк половину левого уха волка. Затем, развернулся по инерции через левое плечо, чётко переставляя ноги, и с силой вогнал сталгримовый клинок в шею Онджаге по самую гарду.

Жалобный вой пронзил ночь. Напрягая каждую мышцу, норд обеими руками давил на рукоять меча и, яростно закричав в ответ зверю, пропускал через клинок грозовые разряды прямо в тело стража.

Онджаге рухнул на брюхо. Лапы заскребли снег, оставляя глубокие борозды, но силы стремительно покидали его.

Хаминг выдернул меч из раны и, не медля, одним тяжёлым взмахом отсёк голову своему очередному испытанию.

Молнии начали гаснуть. Глаза Хаминга прояснились, а тело волка распалось на вихрь снежинок, точно так же, как когда-то исчез огромный котяра, поверженный им недалеко от Вайтрана.

Знак на предплечье вспыхнул ярким сиянием и рассыпался искрами, но парень даже не посмотрел на него. Собрав остатки сил, он бросился к неподвижно лежащему Илтарилу.

Снег под правой рукой альтмера был густо пропитан кровью и темнел в ночном свете. Упав перед другом на колени, Хаминг быстро выдернул шнур из собственных штанов и туго затянул его поверх одежды на правом плече Илтарила, выше раны. Затем осторожно перевернул эльфа на спину и прижался ухом к груди.

— Стучит... — выдохнул он.

Хаминг всмотрелся в лицо друга и заметил слабый пар, выходящий изо рта с каждым вдохом. Поняв, что эльф жив, он наконец успокоился и, поднявшись, поспешил к походной сумке за исцеляющим зельем.

— Лучше плавать на драккаре, чем летать, — сказал Илтарил некоторое время спустя, делая очередной глоток из бутыли. — Как тебе это удалось?

Он сидел, опираясь спиной на камень, бледный, но уже пришедший в себя.

— Помнишь книгу, которую ты мне тогда отдал? — спросил Хаминг, присаживаясь рядом и накладывая чистую ткань поверх раны друга.

— По магии разрушения?

— Да. Вот я немного... пристрастился к грозовым чарам.

— И что же ты использовал?

— Эмм... — слегка замялся норд. — Плащ, шар и цепи молнии.

— Хочешь сказать, что у тебя это всё вышло с первого раза? — изумился эльф.

— Ну, я до этого немного практиковал. Но чтобы столько сил за один раз потратить... впервые.

— Да вы одарённый молодой человек, — произнёс Илтарил, протягивая бутыль с зельем норду.

— Обстоятельства, видимо, поспособствовали, — скромно ответил Хаминг, взяв сосуд и сделав глоток. — Пришёл в норму?

— Думаю, да, — ответил эльф, попробовав подняться. — Хотя нет... посижу ещё немного.

Над горами раскинулось чистое звёздное небо. Небольшой новый костёр, разожжённый Хамингом, потрескивал сухими ветками и отбрасывал мерцающие отблески на валуны, торчащие из сугробов.

— Как в деле меч? — поинтересовался Илтарил, убрав ладони от огня.

— Немного непривычно, конечно, таким длинным клинком орудовать. Но он отличный — лёгкий, быстрый, а главное очень острый, — ответил Хаминг, проводя пальцем по ножнам.

— То же самое и я говорил, — важно заметил альтмер. — Предлагаю отдохнуть до утра, а потом уже и обратно отправиться.

— Полностью согласен. Особенно учитывая, что в твоей сумке целая бутыль мёда лежит.

— Да? Видимо, из головы вылетело. Так доставай. И мясо вяленое не забудь, — заметно повеселев, сказал Илтарил.

Над костром раздался лёгкий звон стекла. Друзья сидели у огня, окутанные теплом, ели, пили и просто наслаждались тишиной и безлюдностью.

— Сюда за нами Хрёдерик уж точно не приедет, — сказал Хаминг, улыбаясь.

— Не хватает его: «Где вас даэдра носили?!» — рассмеялся Илтарил, удачно спародировав знакомый голос. — Что дальше делаем?

— Всё просто. Уплываем к Гаргрушу, оттуда в Воронью Скалу, договариваемся с капитаном Велетом и наконец грузим товар, — ответил норд, запивая мёдом прожёванный кусок мяса.

Подкрепившись и слегка захмелев, друзья разделили между собой время дежурства до рассвета. Но Илтарил прекрасно знал: когда Хаминг спит рядом, опасаться почти нечего. Ни один зверь по доброй воле не рискнёт приблизиться к их костру.

Глава XII. Солнце в тумане

— Фроки, трухлявый ты пень! — с восторгом на лице произнёс Хрёдерик, стоя за стойкой и заметив входящего в таверну старика с парнем. — Ещё не рухнула на тебя твоя лачуга?

— А ты, я смотрю, научился писать и нормально готовить? Делаешь успехи! — ответил ему с привычным сарказмом Фроки, подталкивая парнишку вперёд.

— Хаминг! Здравствуй! Не провонялось там всё твоим стариком? — обратился трактирщик к юному норду.

— Успеваю проветривать за ним, Хрёдерик! — поддержал шутку мальчишка, подходя вместе с дедом к новому владельцу заведения.

— Негодники! — с улыбкой пробормотал старик и слегка потрепал внука по волосам.

Мужчины крепко пожали друг другу руки, после чего устроились по разные стороны стойки и сразу втянулись в оживлённый разговор. Хаминг же, не слишком прислушиваясь к беседе взрослых, встал к стойке спиной и принялся разглядывать помещение и посетителей.

Он ещё помнил времена, когда таверной «Вайлмир» владел старший брат Хрёдерика — Вилхельм. Тогда они с дедом раз в месяц захаживали сюда к нему за овощами, солью и прочими припасами. Помнил, как Вилхельм постоянно грозил, что бард Линли способна сыграть на флейте так тоскливо, что можно уснуть и больше не проснуться.

Для них новость о его гибели стала потрясением. Но Хрёдерик, переживший осаду Вайтрана, получив известие, почти сразу примчался в поселение.

Воздав брату последние почести, он принял на себя роль хозяина таверны. Хоть он всей душой не любил это дело, оставить тоже не мог. Память о брате и труд всей его жизни были очень ценны.

— ...ну вот, это есть, это есть, а вот с помидорами ты не успел... — уловил краем уха Хаминг слова трактирщика, который зачитывал список припасов, за которыми они с Фроки и пришли.

— Ну нет и нет, — без возмущения ответил старик. — Как ты здесь?

— Да понемногу справляюсь. Но вот эта книга учётная... Сколько ни пересчитываю, всё по-разному получается, — пожаловался Хрёдерик, закинув на плечо тряпку, которой только что вытер руки. — Вот руководил бы я лесопилкой, там было бы всё просто: столько брёвен было, столько досок получилось, никаких забот. А тут: привезли столько по такой-то цене, столько продали по другой, столько испортилось, столько украли, столько налог, столько на закупки... В общем, брррр... а не доходное дело.

Он нагнулся под прилавок и достал бутылку мёда.

— Но, — добавил трактирщик, ставя её на стойку, — у меня тут помощник появился. Парень что надо, и читает, и считает отменно. Возрастом почти как Хаминг.

Тот, услышав своё имя, развернулся и внимательно стал слушать беседу.

— ...только он альтмер, — закончил Хрёдерик.

— Мне, походу, ухо продуло. Послышалось, что ты сказал «альтмер», — слегка оторопел Фроки.

— Ну... тебе не послышалось, — наклонив голову набок и подняв брови, подтвердил трактирщик.

— У тебя? У Брата Бури? Альтмер в помощниках? — старик искренне недоумевал, и вопросы сыпались сами собой.

— Да-да. Все мы знаем, что сотворили эти высокие эльфы со Скайримом и сколь позорны были условия Конкордата Белого Золота. Но это не его вина, — продолжал Хрёдерик, попутно разливая посетителям эль и мёд по кружкам. — Приехал он сюда с караваном, весь в каких-то лохмотьях, в рванье. Просто куски кожи были обмотаны на ногах. Грузчиком у них работал, — Трактирщик покачал головой. — Я посмотрел на него, и никакого высокородства не увидел. Спросил караванщика, как так вышло, что альтмер у них в роде бесплатной рабочей силы? Если кратко, то его подобрали дрейфующим на мачте в Море Призраков близ Данстара. Правда, там ещё одна эльфка была, но… — Хрёдерик немного потупил взгляд в стойку, — ...не выжила. Обитал он там, значит, в шахтах, на хлеб себе зарабатывал, а после к каравану прибился. Протянул я ему книженцию одну, «Необычный вкус» вроде называлась, в качестве бумаги на растопку костра, а он и выдаёт, что читать её не может, так как есть хочется…

Запах жареного мяса, тонкой дымкой ударивший в нос Илтарила, заставил полусонного эльфа, дремавшего сидя, принюхаться и высунуть лицо из-за высокого воротника, которым он укрывался от ночного холода.

— Кроличья ножка на углях, — уверенно произнёс он после глубокого вдоха, не открывая глаз.

Хаминг, проверявший кинжалом степень прожарки, покосился на друга.

— Нет. Заячья! — тут же поправил себя Илтарил, всё так же не поднимая век.

— Гурман. А может тогда лучше Вы окажете нам честь и примете участие в этом кулинарном шедевре?! — с усмешкой сказал Хаминг, не отвлекаясь от готовки.

— Неискренне умоляешь, — лениво ответил эльф и снова глубже закутался в воротник.

Полетевший в него наспех слепленный снежок, небольшие куски которого после попадания по голове устремились к коже шеи, заставил резко взбодриться и открыть глаза.

— Соли не хватает, — прокомментировал он сонным голосом, выпрямившись и осмотрев «шедевр».

Норд уже открыл рот, хотел было высказать ему что-то возмущённое и оскорбительное, но эльф прервал его, показав открытую ладонь. Развернувшись, Илтарил короткими, но быстрыми шагами устремился подальше от места их ночлега.

— За тот камень иди, — крикнул ему вслед Хаминг. — Нечего тут снег в жёлтый окрашивать.

Эльф вернулся уже заметно бодрее, поправляя одежду и на ходу затягивая пояс.

Оказалось, пока он спал, норд успел не только раздобыть им небольшой завтрак, метко подстрелив зайца и ювелирно разделав тушку, но и собрать почти всё снаряжение для дороги.

— Ну что, поели, пора и в обратную дорогу собираться, — вставая с колен и облизывая пальцы после сочной зайчатины, скомандовал молодой норд.

— Да. Хватит с нас этого кургана, — поддержал Илтарил, отпив из бурдюка и собираясь засыпать костерок снегом при помощи ноги.

Сумки вскоре оказались за спинами, и наши герои торговли поспешили обратно. Свежевыпавший снег неустанно хрустел под их шагами, а лёгкий ветер доносил солёность моря.

— Получается, если не сегодня, то завтра Стигмунд приедет за нами, — подходя к верёвочному мосту через горную реку, размышлял вслух Хаминг.

— Успею к Фрее тогда ещё раз заглянуть, — усмехнулся эльф.

— Хорошее намерение, — поддержал его норд.

Перейдя мост и постепенно входя в поселение, они увидели, как толпа скаалов образовала небольшой круг, в центре которого велась очень неразборчивая на таком расстоянии беседа.

— Послушайте, Фрея, — говорил Гаргруш с шаманкой непривычным для его внешнего вида мягким голосом, — мы надеемся на взаимовыгодное сосуществование на этом острове. Наш орден не будет вмешиваться в ваш уклад жизни, в ваши обычаи и порядки. Для нас существует только одна миссия — истребление порождений ночи, несущих смерть и мучения. Но если вы не против завести с нами не только дружеские, а также экономические связи, мы будем только рады. У нас найдутся те ресурсы, которые смогут вам пригодиться.

— Знаете, мне нравятся ваши намерения и ваши порывы, они весьма благородны и учтивы, командующий. Всякое живое существо стремится к адаптации и обновлению в окружающей его обстановке, так и мы не будем обходить стороной данное явление, — отвечала ему Фрея.

— В таком случае прошу, в качестве скрепления договорённостей о признании нас друзьями и в качестве уважения к древнему племени скаалов, принять эти дары, — сказал орк, дав отмашку своим воинам.

Группа Стражей Рассвета, стоявшая поодаль от своего лидера у тропы, которая вела на берег, поспешила внести в круг поселенцев и поставить перед шаманкой три сундука.

— Это продовольствие с материка, которое мы хотели бы вручить вам, — открывая один из сундуков, продемонстрировал содержимое Гаргруш.

Сундук был доверху набит капустой и картофелем. В остальных же, по мере их открывания воинами, виднелись мешки с мукой и круги козьего сыра.

Фрея небольшим поклоном выразила благодарность за такой подарок и попросила нескольких мужчин из племени отнести сундуки в хранилище. Те молча подхватили тяжёлые дары и унесли.

Хаминг с Илтарилом, уже находясь на расстоянии, позволяющем слышать разговоры и перешёптывания в толпе, наблюдали за происходящим. Гаргруш, благодаря своему громадному росту, легко заприметил над головами стоящую отдельно ото всех парочку на небольшой кочке. Норд и альтмер поймали его взгляд и приветственно кивнули, на что орк ответил тем же.

— Значит, Стигмунд уже здесь, и ждать нам тоже нечего, — сказал Илтарил, наклонив голову к Хамингу, но пытаясь взглядом встретиться с Фреей.

Шаманка чувствовала, как его глаза плавно скользят от бёдер до лица и обратно, но не смотрела в ответ, специально делая вид, будто ничего не происходит. Попрощавшись с командующим, она поспешила удалиться в свою хижину.

Хаминг заметил, как эльф попытался скрыть гримасу разочарования, переведя взор на медленно удаляющийся к тропе отряд Стражей.

— Зацепила она тебя, братец? — положив руку на плечо друга, спросил норд.

— Нет… Просто... — замялся эльф. — Да, даэдра его подери, — наконец ответил он утвердительно и чётко. — После этого поцелуя прям не знаю, глаз оторвать не могу. Ни одна не могла вызвать подобного влечения.

— Я могу попросить Гаргруша немного подождать, — предложил Хаминг.

— Нет. Отправляемся, — утвердительно сказал он, увидев, как Фрея, ни разу не обернувшись в их сторону, зашла в свою хижину и плотно закрыла дверь.

— Парни! — торжественно воскликнул Стигмунд, заставив весь отряд повернуться в сторону норда и альтмера. — А мы уже отбывать собирались, но командующий сказал ждать. Теперь хоть понятно, чего.

— Здравствуй, Стигмунд, Гаргруш, — поприветствовали пропащие торговцы Волнолома и появившегося за ним командующего отрядом Стражи Рассвета рукопожатиями.

— Я весьма оторопел, когда вчера вечером Стигмунд сообщил мне столь интересные новости. Встреча назначена в деревне, но нашим переговорщикам понадобилось удалиться на два дня. Я не могу требовать с вас доклада, просто хочу напомнить о нашей договорённости, — указал на обстоятельства командующий.

— У нас, точнее у меня, появились небольшие обязательства, которые я не мог проигнорировать, а Илтарил не мог меня оставить, — постарался более уклончиво ответить Хаминг.

— Ладно, — спокойно отреагировал Гаргруш. — Главное, что полдела сделано, осталась только Воронья Скала. Грузимся в драккар и отправляемся!

— В порт Вороньей Скалы? — уточнил Стигмунд после того, как продублировал команду Гаргруша.

— Да, капитан, сразу в порт Вороньей Скалы. Сделаем эффектное появление? — улыбнулся орк.

— Да, думаю, они решат, что к ним прибыло войско из самого Совнгарда! — поддержал идею Волнолом.

— Только без приказа никакого проявления агрессии! Нам нужно с ними договориться и заключить дружественный союз, а не мериться, кто лучше! Всем ясно?! — повернувшись к команде, объявил Гаргруш.

— Да, командующий! — низкий гул от одновременного ответа всех воинов прокатился по берегу.

«Сердце Сераны», медленно перебирая веслами морскую гладь, плавно отдалялось от берега.

Как же было приятно, когда Стигмунд попросил Хаминга встать у рулевого весла. Те же волны возбуждения и трепета накрывали его, как и тогда во время прибытия на Солстейм. Илтарил же, сидя на носу и всматриваясь в берег по правому борту, слегка грустил. Но Волнолом, резкими перестановками ног, оказался рядом с ним. Он попросил эльфа присесть на корточки и что-то начал ему объяснять с большой увлечённостью и активной жестикуляцией. Илтарил отвечал ему тем же.

Хаминг почувствовал, как сильный порыв ветра ударил в парус, и «Сердце Сераны» резко дёрнулось и увеличило ход. К этому моменту Стигмунд, закончив своё общение с альтмером, уже мчался через весь драккар к нему.

— Держись, мой юный рулевой! Мы вышли из холодной зоны, нас немного покидает, но ветер будет постепенно слабеть, — объяснил положение дел Волнолом.

Гаргруш, который сидел на рундуке правого борта у кормы, не встревал в управление капитана. Он доверял его опытности и грамотному руководству командой, которые уже успел в нём увидеть.

— Он так тебя на постоянную основу переманит, — усмехнулся командующий, глядя на Хаминга.

— Денег не хватит у него! — пошутил в ответ норд. — Гаргруш, а как ты сам оказался в ордене?

— Видишь ли, Хаминг, у нас, орков, есть свой кодекс. Называется он Кодексом Малаката. По этому кодексу месть священна, даже через годы. А мне есть с кем из вампиров и прочей нечисти свести счёты.

— Получается, что только один из пунктов Кодекса Малаката определил твою жизнь?

— Да. Но за мной всё равно был выбор.

— И какой же?

— Быть опозоренным или найти способ отомстить. Наш орден этим и уникален. Большая часть Стражей Рассвета — это те, у кого порождения ночи отняли жён, мужей, родителей и даже детей. Они ищут возможность направить свою ярость, и мы её предоставляем.

— Значит, у тебя…

— Жена, ведь я был вождём. Мы ждали первенца, сильным мог стать… — Гаргруш сделал небольшую паузу, сжав челюсти. — Я выследил их до пещер, в которых они обитали, эти проклятые создания. Может, я бы и остался там лежать среди тел тех, кого смог отправить в Обливион, но искал их не я один. Выбор был очевиден. В крепости я всем рассказал, что сам не смог всех сразить и, получается, проиграл бы, если бы не орден.

Хаминг просто молча кивал, не перебивая. Его вопрос вышел очень прямым и не обдуманным. Он уже хотел извиниться, но орк, заметив его намерение, опередил парня.

— Не извиняйся. Это был правильный вопрос. Он напомнил мне о моём пути, что я прошёл и что ещё пройду.

Драккар начал замедляться, парус обмяк и повис, и Стигмунд принялся тормошить всю команду, часть которой успела воспользоваться моментом и немного прикорнуть, укрывшись от холода.

— Парус убрать! Вёсла на воду, и вперёд!.. — отдавал Волнолом команды, приводя «Сердце Сераны» в движение.

— Мы где сейчас? — поинтересовался командующий, вставая с рундука.

— В южной части острова. Область очень непредсказуемая. Но это продлится недолго. Как только мы пройдём мимо причала разрушенного форта Морозного Мотылька, то сможем снова поднять парус.

— Понятно. Пойду погребу, что ли? Трюгг, передохни немного, дай-ка мне, — ответил Гаргруш и сменил одного из гребцов, взявшись за весло.

Минут через десять Хаминг почувствовал, как ветер вновь коснулся его лица.

— Ну вот, как я и говорил. Парус поднять! Вёсла сушим! Хаминг, после мыса, где обломки корабля, разворачивай драккар направо и держи прямо, впереди будут стены Вороньей Скалы, так что не пропустишь.

Стигмунд подошёл к командующему и принялся с ним что-то бурно обсуждать. До Хаминга доносились лишь глухие бормотания, но судя по реакции орка было ясно, что тот доволен новостью, которую ему сообщил капитан.

Развернув судно, молодой норд осознал, что до этого самого момента, как его назначили на должность рулевого, он почти не замечал отвратительного воздуха, наполненного пеплом.

— Так, Хаминг, теперь дай-ка мне, — попросил Волнолом, подходя к корме.

Парень без слов передал управление и направился к Илтарилу, который стоял во весь рост на носу.

— Главное, чтобы представитель Дома Редоран согласился на спокойное пребывание Стражей на острове, — произнёс молодой норд с надеждой.

— Он точно согласится, — подбодрил его эльф.

— Ты теперь полноценный мореход, — усмехнулся Хаминг, оценивая хорошее самочувствие друга.

— Сейчас будет волшебство, подожди немного, — перевёл тему Илтарил.

Хаминг бросил на него короткий взгляд, но не стал переспрашивать.

«Сердце Сераны», с частично свёрнутым парусом, медленно приближалось к каменной стене Вороньей Скалы, за которой скрывался причал.

— Илтарил, действуй! — прокричал Стигмунд с кормы.

Эльф перегнулся через нос корабля, вытянул руку, и из его ладони на водную гладь непрерывной струёй обрушилось заклинание мороза. Поверхность начала покрываться тонкой коркой, а густой пар клубами поднимался вверх и заполнял весь причал.

— Ребята, рог! — снова скомандовал Стигмунд.

Драккар из белого дерева, с алым парусом и вышитым на нём золотым солнцем, плавно входил в порт, окутанный густым туманом. А над водой протянулся мощный звук рога Стражи Рассвета, разнёсшийся по всей Вороньей Скале, объявляя о их прибытии.

Глава XIII. Переговоры

Стража Вороньей Скалы, двигаясь плотной колонной и в полной экипировке костяных доспехов, спешила к причалу. Тяжёлые сапоги глухо стучали по деревянным настилам, пластины доспехов тихо поскрипывали при каждом шаге. Капитан Велет со своими двумя помощниками, также в полной экипировке, двигались неспешным шагом позади своих воинов, внимательно осматривая драккар и окружающую его плотную пелену тумана, которая медленно расползалась по воде и причалу.

Рог Стражи Рассвета снова прозвучал, на этот раз более протяжно. Жители, рабочие и торговцы устремились покинуть причал и улицы городка, скрываясь в домах и лавках, бросая тревожные взгляды в сторону моря.

Плотная шеренга в костяных доспехах выстроилась вдоль всего помоста, а капитан с помощниками встали перед ней, лицом к приближающемуся для швартовки судну.

Стигмунд, увидев капитана Велета, приветственно махнул ему рукой. Тот, сменив выражение лица с героически-сурового на удивлённое, быстро приказал солдатам сделать полшага назад, а двоим, стоящим на правом и левом флангах, оказать помощь с закреплением канатов.

— Капитан Велет, — обратился к командиру стражи шахтёрского городка Стигмунд, сойдя с «Сердца Сераны» на дощатый причал после того, как судно полностью остановилось и было закреплено, — благодарю за столь торжественный приём и прошу приветствовать командующего отрядом Стражи Рассвета — Гаргруша Железный Клык.

Орк, сошедший следом за Волноломом, протянул руку Велету.

— Чем мы обязаны прибытием в наш порт представителей столь известного ордена? — спросил данмер, крепко пожимая огромную руку орка.

— Это для нас честь — почтить вас своим присутствием, — ответил Гаргруш. — Ведь даже мы знаем слухи о вашем доблестном противостоянии порождениям пепла, которые ранее регулярно совершали нападения на поселение.

— Весьма признателен, — признав равенство между ними, поблагодарил данмер.

— Не могли бы вы устроить мне встречу с главой поселения? — продолжил орк, уже шагая рядом с капитаном Велетом по причалу в сторону жилых построек.

— Думаю, он сам хотел бы встретиться с вами. Попрошу вас немного подождать, пока я предупрежу его.

— Разумеется. Ещё просьба: позволите моим воинам размять немного ноги?

— Конечно, — удовлетворив просьбу, данмер дал отмашку своим помощникам, и те, в соответствии с установленными правилами строевой подготовки, направили воинов в сторону казарм.

Хаминг, постояв немного с Илтарилом на носу драккара и осмотрев всю бухту, спрыгнул вслед за воинами ордена. Эльф последовал за ним.

— А не сполоснуть бы нам горло от этого удушливого пепла? — иронично спросил молодой норд, посмотрев на друга.

— «Пьяный нетч»?

— «Пьяный нетч»!

— Стигмунд! — прокричал Илтарил, выискивая глазами капитана среди воинов ордена. — Ты идёшь с нами?

Волнолом, посмотрев на зовущего его эльфа, покачал головой.

— Мне нужно здесь всё проконтролировать.

— Мы к Гелдису, — бросил Хаминг, и вместе с другом зашагал по причалу в поселение.

Хозяин таверны с радушием принял своих потенциальных деловых партнёров. Быстро усадив их за стол и накрыв его едой и напитками, данмер расспросил об их дальнейших намерениях, на что Илтарил дал понять, что решение далеко будет зависить не от них.

— У нас просто небольшая договорённость с командующим этого отряда Стражи Рассвета, — объяснял уже Хаминг Гелдису, — и получается, что часть её мы не выполнили.

— Разве? — уточнил альтмер, ставя стакан с суджамой на стол.

— Да. Не мы же сейчас разговариваем с главой поселения для приёма Гаргруша, а он сам об этом позаботился, — пояснил ситуацию норд.

— Что верно, то верно, — согласилсяи Илтарил.

— Как только всё прояснится, дайте знать, а я пока пойду, займусь насущными делами, — выслушав, попросил Гелдис, вставая из-за стола и направляясь к стойке, где Гилве, разливая напитки, то и дело бросала взгляды на Илтарила.

Парни ели и пили в тишине, так как все шахтёры и прочие жители Вороньей Скалы либо работали, либо оккупировали порт, издалека рассматривая прибывший драккар Стражей Рассвета.

Илтарил, не обращая внимания на данмерку, был погружён в свои мысли. Хаминг не тревожил его расспросами, ведь сам он размышлял о том, как хочется поскорее вернуться и увидеть Арианеллу.

Дверь в таверну спокойно отворилась, и по ступеням вниз, в главный зал, медленно спустилась небольшая делегация. Возглавляли её Гаргруш и данмер по имени Ллерил Морвейн, за ними следовали Стигмунд Волнолом и Модин Велет.

Гелдис, заметив приближающуюся группу, невольно занервничал и поспешил выбежать им навстречу, на ходу поправляя одежду и волосы.

— Господин советник, — произнёс он чуть дрожащим голосом, — чем обязаны такой честью?

— Здравствуй, Гелдис, — стараясь своим спокойным голосом его успокоить, ответил Ллерил Морвейн. — Не мог бы ты усадить нас за стол и немного угостить?

— Конечно, господин советник, — всё ещё нервничая, трактирщик повёл за собой гостей к самому сампатичному, на его взгляд, столу в стороне от остальных и подзывая жестом Гилве.

— Вот, господин Гаргруш, наше скромненькое заведение, — как будто проводя экскурсию и показывая зал, говорил советник командующему отрядом ордена.

— Из своего опыта… — быстрым взглядом окинув помещение, ответил орк, — …это очень ухоженное и прекрасное место.

Капитан Велет поспешил отодвинуть стул для советника и, дождавшись, пока тот сядет, встал у него за спиной. Стигмунд на мгновение замешкался, в его глазах пробежало желание сделать тоже самое, но Гаргруш спокойно уселся сам напротив Ллерила Морвейна.

— Господин советник, — начал орк, дождавшись, когда Гилве закончит подавать блюда и напитки и отойдёт к стойке, — я сегодня раннее был в поселении скаалов. Наша беседа с главой оказалась весьма результативной, поэтому я хотел бы, чтобы и наша встреча закончилась подобным образом. Прошу не воспринимать это как угрозу или предупреждение, это исключительно моё желание видеть такой пезультат наших переговоров.

Советник Морвейн, сделав глоток из стакана и поставив его на ровную поверхность стола, жестом попросил продолжать и довести условия договора своего собеседника до конца.

— Мы надеемся на взаимовыгодное сосуществование на этом острове. Наш орден не будет вмешиваться в дела Вороньей Скалы. Для нас существует только одна миссия — истребление порождений ночи, несущих смерть и мучения. Однако, в виду определённых обстоятельств, я хотел бы просить вас о возможности пользоваться портом в интересах ордена, а также осуществлять торговлю на его территории и территории поселения, — довёл основные пункты договора Гаргруш.

— Какого рода торговлю вы хотите вести? — стараясь более подробно уловить детали этого пункта, и чуть подавшись вперёд, уточнил советник Морвейн.

— Первоочерёдное — это, конечно, охотники и рыболовы поселения. Но в дальнейшем уже будут кузнецы, алхимики и маги, если у вас есть такие.

— А зачем вам маги?

— Тут тайн нет. Большинство моих воинов пользуется зачарованным оружием, которое требует индивидуального подхода и постоянного обслуживания.

— Командующий, — обратился к орку советник, слегка кивнув, — из того, что вы до меня довели, я не вижу никаких препятствий для вашего нахождения на острове. Вы собираетесь размещать гарнизон в поселении?

— Нет, советник. Нам это не нужно. Только просьба оповещать о тварях, которые есть и появятся, вот и всё.

— В таком случае я удовлетворяю ваши условия. Со своей стороны я требую лишь соблюдения установленных законов дома Редоран на острове. Ваши люди не будут обладать привилегиями над остальными жителями, но и не будут ниже их по правам. Причалом можете пользоваться на безвозмездной основе, так сказать, на в силу важности и необходимости деятельности Стражи Рассвета.

Гаргруш встал, выпрямился во весь свой рост, от чего его массивная фигура на миг заслонила свет ламп, и протянул советнику свою могучую правую ладонь. Ллерил Морвейн ответил тем же.

— В закрепление нашего союза, советник, я хотел бы вручить вам это оружие, — сказал орк, вынимая из-за пояса эбонитовый клинок в ножнах. — Этот клинок выкован в форте Стражи Рассвета и зачарован против вампиров. Я надеюсь, что он вам никогда не пригодится как оружие, но как символ дружбы и товарищества будет напоминанием вам и вашим потомкам.

— Это очень ценный дар, командующий. Я со всем уважением приму его. А пока второй советник подготовит необходимые бумаги, вы можете отдохнуть после путешествия, — сказал Ллерил Морвейн, жестом подзывая Гелдиса.

— Позаботься о наших гостях, — попросил он трактирщика и поспешил вместе с капитаном Велетом удалиться.

— Изволите ли чего ещё? — спросил гостя данмер

— Да. Но не я, а они, — ответил Гаргруш, указывая на Хаминга и Илтарила.

Парни, присутствуя при переговорах и мельком улавливая отдельные фразы и предложения, уже по самому факту вручения подарка смогли понять, что всё увенчалось успехом. Они поспешили подойти к командующему, поймав на себе его взгляд.

— Ну что, нейтральные переговорщики, — начал Гаргруш, — всё закончилось очень хорошо, а значит договорённость будет выполнена. Стигмунд, — капитан, стоящий рядом, сразу выпрямился и начал более внимательно прислушиваться к словам своего руководства, — я заберу нескольких ребят с корабля с собой, пойдём пешком обратно в лагерь — прогулка будет полезной. А ты, вместе со своими друзьями, займись погрузкой их товара и отправляйся в Виндхельм. Двое из команды отправятся в форт, а ты с остальными закупишься имуществом, список я позже составлю, и вернёшься на северную пристань. Будем закрепляться и обустраиваться.

— Хаминг, ущипни-ка меня, мне это снится, или же мы действительно отправляемся домой? — воскликнул Илтарил, не скрывая радости. — Ай! Даэдра, Это такое выражение!

— Спасибо, Гаргруш. Сложно даже представить, как мы бы справились без твоего участия, — искренне поблагодарил Хаминг командующего, после того как всё же ущипнул за бок друга.

— Пустые на весельной лодке бы уплыли, — с нарочитой серьёзностью, но с скаркастичным тоном, ответил орк. — Я пойду до советника, а вы уж тут сами грузитесь.

— Стигмунд, сколько мы можем с собой взять? — предвкушая скорое возвращение в свою таверну и заметно суетясь, спросил Илтарил.

— Так… тридцать человек команды, плюс припасы, оружие… — бормотал вслух Волнолом, прикидывая в уме. — Получается где-то три тысячи килограммов… значит около пяти тысяч мы можем взять. Даже шесть.

— Ага. Гелдис, мы готовы грузиться, — направляясь к данмеру, заявил Илтарил.

— Слушаю тебя, Зорвал. Сколько и чего будете брать?

— О-о… мы возьмём всё, что обговаривали. Нам нужно сорок ящиков зольного мёда, пятьдесят пять ящиков грибного вина и вулканического эля сорок пять. Получается, что мы должны тебе двадцать две тысячи четыреста септимов.

Гелдис уставился в потолок, принимаясь самостоятельно считать в уме, но поняв, что цифры путаются, отошёл к стойке, достал кусок пергамента и начал записывать расчёты, время от времени морща лоб. Илтарил же поспешил ему помочь в этом деле.

— Ну вот смотри, — говорил эльф, уверенно выводя цифры на бумаге и показывая их Гелдису, — ящик зольного мёда ты нам отдаёшь за двести септимов, как ранее мы обговорили. Мы возьмём таких сорок, итого, за это мы платим тебе восемь тысяч септимов, так?

— Так, — кивнул хозяин «Пьяного нетча».

— Теперь грибное вино. Ящик за сто восемьдесят септимов. Мы возьмём пятьдесят пять, получается отдадим тебе девять тысяч девятьсот.

— Угу…

— И ящик вулканического эля идёт за сто септимов. Берём сорок пять и получаем…

— Четыре тысячи пятьсот септимов, — вставил Гелдис.

— Верно. Теперь складываем то, что у нас вышло.

— Двадцать две тысячи четыреста.

— Именно. Предлагаю только монетами, столько шкур у меня нет, — попытался пошутить Илтарил на нордский манер, но улыбнулся только, наблюдавший за подсчётами, Хаминг.

— Это ты в уме так смог сразу посчитать? — удивился Гелдис, вглядываясь в полученный результат и ещё раз сверяясь с цифрами.

— Есть небольшой навык, — заскромничал эльф.

Хаминг поспешил снять свой походный мешок, из которого достал тяжёлый кошель с монетами и протянул Илтарилу.

— Вот, прошу, можешь пересчитать, — вынув несколько монет и протянув мешок к Гелдису, сказал эльф.

Проведя подсчёт денежных средств, хозяин таверны вновь убедился в таланте Илтарила к счёту и уважительно покачал головой, аккуратно завязывая кошель.

— С вами очень приятно иметь дело. Предлагаю отметить это. У меня на такие случаи припасён отменный флин.

Гелдис, поставив на прилавок необычной формы розового оттенка керамический сосуд, который имел короткое узкое горлышко с пробкой и расширялся к низу, принялся разливать его содержимое в четыре стакана.

— Что я могу сказать, это было не просто для вас, в новинку у меня, но если не сидеть сложа руки, любая проблема решится, — произнёс тост трактирщик, и четвёрка, подняв стаканы вверх в знак торжества, отпила содержимое.

— Интересный вкус, — оценил Стигмунд, делая повторный глоток. — И послевкусие такое… древесное, что ли.

— Действительно, необычно. Даже описать-то нечем, — добавил Хаминг.

— Только для уважаемых и дорогих мне компаньонов, — опустошая свой стакан, высказал свои взгляды Гелдис.

— Ну, пойду ребят направлять на погрузку, — сказал Волнолом, похлопав обоих по спине и направившись к выходу.

Дорога от таверны до причала была забита вереницей двухколёсных телег, доверху заставленными ящиками с напитками, которые воины ордена позаимствовали у шахтёров. Хаминг с Илтарилом находились уже на причале и вместе с остальными Стражами переносили груз с телег на середину корабля. Стигмунд же расставлял их более ровно и плотнее, проверял устойчивость и намертво фиксировал их положение на палубе канатами.

Гаргруш, подойдя в сопровождении семерых воинов ордена, передал список своему капитану и, ещё раз поблагодарив ребят и пожелав хорошей дороги, направился пешим порядком до северной пристани по западному берегу острова.

Сто сорок ящиков были аккуратно расставлены, уложены и лично проверены Стигмундом спустя три часа безостановочной погрузки.

Среди всех остальных только Хаминг с Илтарилом чувствовали себя бодрее. И на то была причин, ведь они отправлялись в то место, что называли домом.

Сидя на причале, свесив ноги над водой, они молча смотрели на заходящее за горизонт солнце.

— Утром. Утром будем отплывать, братец, — как-то тяжело сказал Илтарил, делая глоток оставшейся воды из бурдюка.

— Опять Фрея? — спросил его Хаминг, не отрывая взгляда от воды.

— Может быть, и я познал то чувство, которое ты мне описывал тогда у водопада.

— Я даже не знаю. Она красива, да, но…

— Но?

— Можешь ли ты видеть себя рядом с ней?

Илтарил на секнду задумался, сдвинув брови.

— А вот это действительно хороший вопрос.

— Фроки как-то спросил меня, чем отличается желание от мечты…

— И чем же?

— Мечта — это что-то далёкое настолько, что ты и без неё сможешь справиться в жизни. А вот желание он относил к тому, что ты уже представил это рядом с собой, в мельчайших деталях. Его как бы нет, но оно должно быть. В общем, я тогда его не понял ни на сколечко, но говорил он красиво.

— Я подумал, что это я ничего не понял, — усмехнулся Илтарил.

Воины Стражи Рассвета, выставив посты на причале, улеглись по всему драккару, сняв шлемы и обувь. Кто-то из них активно переговаривался, перебрасываясь шутками, а кто-то уже тихо сопел, облокотившись на фальшборт.

Воронья Скала окрасилась в тёплые оттенки охры и багрового, солнце лениво опускалось за море. Гул голосов постепенно уменьшался. Торговцы сворачивали прилавки, шахтёры складывали на хранение одному из своих у входа в шахты кирки и лопаты, стражники сменяли дневные посты на ночные, а работяги зажигали факелы.

Поселение перевоплощалось на глазах, становясь тихим, спокойным и безмятежным. Лишь, пропитанный пеплом и солёностью моря, воздух тревожил ребят, продолжающих сидеть на причале.

— Этот остров предоставил нам увлекательное приключение, — подвёл итог эльф.

— А то. Умеет Хрёдерик находить друзей, — пошутил Хаминг, проверяя, осталась ли в бурдюке вода.

— Чего отдыхать не идём? — поинтересовался Стигмунд, подойдя к парням со спины и усевшись рядом с Илтарилом.

— Вот тебя вспоминаем, — усмехнулся эльф.

— Стигмунд, а ты уже вообразил, что ждёт нас в Виндхельме, когда в порту увидят тебя? — спросил Хаминг, повернувшись к нему.

— Это будет весьма увлекательно, — рассмеялся Волнолом, устремив свой взор к закату.

Глава XIV. Радушный приём

Из кухни таверны доносились настолько шикарные ароматы, что у Хаминга при приближении невольно заурчало в животе. Заглянув в помещение этого кулинарного рая, он увидел высокого эльфа с напяленным поверх одежды передником. Тот хлопотал над огромным котлом, плавно помешивая содержимое и делая пробы с большой деревянной ложки. К потолку поднимался пар, а помещение пропитывалось аппетитными запахами мяса и тушённых овощей.

— Так значит ты и есть тот самый альтмер, который помогает Хрёдерику приводить в порядок торговые дела? — со свойственной нордам заносчивостью спросил парень эльфийского кулинара.

Илтарил сначала внимательно осмотрел с ног до головы человека, вошедшего в его, на тот момент, хозяйство, затем медленно оглядел помещение по сторонам и только после этого дал отчётливый и членораздельный ответ:

— Если ты здесь кроме меня видишь ещё кого-то, то я бы посоветовал обратиться к лекарю.

— Я смотрю, за острым словцом ты в карман не полезешь! — нисколечко не обидевшись, а даже наоборот, восхитившись уровнем красноречия, оценил ответ Хаминг.

— Есть богатый опыт, — уже глядя на готовящийся гуляш, прокомментировал альтмер.

— Илтарил, если я правильно услышал Хрёдерика? — норд решил уточнить имя, уже подойдя к котлу и заглянув внутрь.

— Вообще Зорвал, но я уже устал его поправлять и всех остальных, так что да, называй Илтарилом, — устало выдохнув и взглянув в глаза парню, объяснил кулинар.

— Мне нужно взять кое-какие продукты по этому списку, — молодой норд протянул сложенный листок.

Илтарил оставил ложку-мешалку, вытер руки о передник и развернул всученный ему список, принявшись внимательно рассматривать корявые символы.

— Это ты писал? — спустя несколько минут прищура и тихого бормотания решил он прояснить ситуацию.

— Ну да, — с искренним непониманием всей ситуации ответил Хаминг.

— Лучше бы нарисовал. Понятнее бы было, — усмехнулся Илтарил.

— Очень странно, — прислонив кулак к подбородку, вслух задумался парнишка.

— Что именно? То, что я умею читать, или то, что ты отвратительно пишешь?

— То, что у тебя с такими речами все зубы на месте, — пояснил Хаминг с абсолютной серьёзностью на лице.

Илтарил, глубоко вдохнув и выдохнув, медленно снял передник и аккуратно повесил его на стену возле полок с посудой.

— Вы не против выйти и проветриться? — с вежливой агрессией поинтересовался он у норда, указывая рукой на дверь, ведущую на задний двор таверны.

— Конечно не против. Ведите, — с такой же интонацией ответил Хаминг, вежливым жестом пропуская эльфа вперёд.

Сутки похода на «Сердце Сераны» были позади, но впереди оставалось ещё немало морских миль, на преодоление которых, несмотря на попутный ветер, ушло бы как минимум полдня. Гружённое судно шло медленно, словно льдина по морскому течению.

Стигмунд всю дорогу подбадривал вверенных ему воинов, которые, несмотря на свою выносливость и боевой опыт, оказались совершенно не подготовлены к долгому мореходству. Кто-то из них сидел, уткнувшись лбом в борт, а кто-то просто молча стискивал зубы, пытаясь справиться с тошнотой.

Хуже всех чувствовал себя Илтарил, от которого Хаминг старался не отходить без надобности. Как только драккар вышел в открытое море, усилилась качка, а очертания суши исчезли за серым горизонтом, на эльфа сразу же напало его недомогание.

Молодой норд, которого тоже мутило от долгого отсутствия твёрдой почвы под ногами, носил другу воду и еду в малых количествах, чтобы припасы не уходили на прикормку морских обитателей.

— Капитан, — обратиллся рыжий страж с надеждой в голосе, — сколько нам ещё осталось бултыхаться в этой солёности?

От таких вопросов Волнолом начинал раздражаться, но, успокаивая себя тем, что все находящиеся на борту не просто никогда не ходили в долгие морские походы, а даже на маленькой лодочке через озера не переплывали, отвечал позитивно:

— Морские птицы далеко от берега не улетают, а вон те движущиеся крапинки вдали на них очень похожи, — сказал он, надеясь вселить в свой экипаж хоть немного стойкости и терпения.

Несколько часов плавного перекатывания с волны на волну казались целой вечностью. Люди уже устали от противной сырости, ледяного ветра и постоянного ощущения, что земля будто навсегда ушла из-под ног. Но как только на морские волный стал падать снег, команда слегка взбодрилась. Кто-то даже предлагал сесть на вёсла, чтобы ускорить ход судна, однако Стигмунд твердил, что это лишь будет замедлять ход.

— Илтарил, слышишь? Это чайки кричат, мы почти добрались, — твердил Хаминг, похлопывая своего друга по плечу.

Но тот не реагировал. Казалось, что эльф уснул настолько глубоко, что даже свались он сейчас в воду — не проснулся бы.

— Стигмунд, дела очень плохи, — обращаясь к капитану, обеспокоенно говорил парень, протирая лоб друга, смоченной холодной морской водой, тряпкой.

— Вижу. Следи за дыханием и чтобы лежал на боку. В Виндхельме есть лекарь-алхимик в «Белом флаконе». Как прибудем, не мешкая сразу несём его туда.

Наконец на горизонте показались скалистые очертания Скайрима, увидев которые, экипаж хором загудел и зашевелился. Даже самые измученные немного оживились и приподнялись, всматриваясь в берега.

Волны постепенно утихли, и драккар, уже входя в устье реки, держал быстрый и ровный ход.

— Парус убрать! Вёсла на воду! — командовал Стигмунд, замечая, как тормозит судно из-за исчезающего ветра и встречного течения реки.

Команда, точно синхронная стая морского лосося, за считанные секунды в точности до каждого узелка выполнила указания капитана.

Илтарил всё так же лежал у носа драккара на боку, не шевелясь. Дыхание его было прерывистым и тяжёлым, будто он тонул и вдыхал только когда голова могла поднятся над водой.

Хаминг очень нервничал. Ему хотелось сделать хоть что-нибудь, как-то помочь, но ни знаний, ни нужных навыков не было ни у него, ни у кого-либо еще из сопровождающих их.

— Раз! Раз! Раз!.. — командовал Волнолом гребцами, стоя при этом на рулевом весле и направляя судно точно к порту Виндхельма, ловко маневрируя между мелкими островками и каменистыми выступами реки.

При маневре для закрепления на причале левым бортом, людская масса в порту пришла в активное движение.

К пристани по каменным ступеням бегом спускался отряд наёмников Восточной имперской компании с обнажёнными клинками, которых Стигмунд хорошо знал по долгу своей прежней службы в этой организации. Следом за ними спокойным шагом следовал тот самый разряженный торгаш, которого ещё при отплытии из Виндхельма заприметил Илтарил.

— Левый борт! Стена щитов! — скомандовал Стигмунд, встав посреди драккара и одновременно доставая меч с топором.

Левые гребцы быстро схватили щиты, украшенные солнцем Стражи Рассвета, закреплённые на фальшборте, и выстроились в плотный ряд, закрывая остальную команду и приготовив оружие для отражения нападения.

Наёмники неорганизованной толпой замерли на месте как вкопанные и, явно не ожидая встретить такое сопротивление, смотрели на драккар с ошеломлением.

— Так-так, — промолвил, как уже увидел Хаминг, бретонец в богатой одежде, с большим золотым медальоном на груди и украшенными драгоценными камнями кольцами на пальцах, — я смотрю, предупреждения ты, Волнолом, не понял. Придётся сдержать обещание, озвученное моими людьми, оставившими тебя на Солстейме.

— Ты настолько засиделся на складах компании, что не видишь положения дел, Гален? Я теперь вне юрисдикции твоего влияния. Парни, готовы размяться после похода? — ответил Стигмунд, воодушевляя воинов ордена на возможное вооружённое противостояние, на что те ответили одобрительным криком.

Наёмники топтались на месте, не решаясь как-либо действовать, лишь переглядывались между собой и вопросительно косились на бретонца по имени Гален.

— Да что вы мнётесь?! Взять этого норда под стражу и увести на склад! — крикнул он, пытаясь надавить на решительность своих людей.

— Правый борт! Арбалетами цельсь! — скомандовал Стигмунд.

Воины в ту же секунду направили дальнобойное оружие на наёмников, а стена щитов опустилась на одно колено, не нарушая строя.

Наёмники попятились и вскоре оказались за спиной Галена.

Хаминг, молниеносно подняв Илтарила на руки, не обращая ни на что внимания, поспешил покинуть судно и быстрым шагом направился в «Белый флакон». На причале путь ему перегородил бретонец, расставив руки в стороны. Одним точным прямым ударом ноги в грудь тот, кто приговорил Волнолома к пожизненной ссылке на остров, принадлежащий Морровинду, был отправлен сыном Торольфа и внуком Фроки в холодную речную воду.

Часть воинов, стоявших в стене щитов, последовали за Хамингом и перекрыли подступ на причале к «Сердцу Сераны». К этому моменту наёмники уже скрылись среди портовых рабочих.

— Вы четверо, за мной! Остальные — швартуем судно и защищаем его и друг друга! Поняли? — отдал приказ Стигмунд, собираясь сопроводить парней до лекаря.

— Да, капитан! — разнеслось по всему порту.

Ослабевающие руки и постоянное покачивание из стороны в сторону, ставшее последствием долгого нахождения в море, заставляли Хаминга периодически останавливаться и приводить в чувство уже самого себя.

— Видимо, ты всегда подъедал то, что готовишь для гостей таверны, — на резких выдохах глухо приговаривал он, стараясь не уронить друга и не свалиться самому, — иначе я не могу объяснить такой вес твоей задницы.

Когда он почти добрался до портовых городских ворот, которые нужно было приоткрыть, силы в ногах почти иссякли. Ещё немного, и он рухнул бы вместе с Илтарилом на утрамбованный сапогами стражи и портовых рабочих снег, но следовавший за ними Стигмунд с сопровождением успел подхватить эльфа так, как любой воспитанный в рыцарских традициях мужчина ловит теряющую сознание даму.

Двое стражей подхватили уже самого Хаминга под плечи, и быстрым шагом направилась вслед за капитаном, который знал Виндхельм лучше, чем свои пять пальцев. Они недолго петляли по узким закоулочкам, ведущим из Квартала Серых к центральной рыночной площади, где и находилась та самая алхимическая лавка, представляющая из себя довольно просторный двухэтажный дом, выстроенный по подобию всех остальных построек в городе.

— Квинт! Квинт!.. — кричал Стигмунд, открывая дверь лавки ногой и занося на руках бессознательное тело альтмера.

Со второго этажа тут же раздались поспешные шаги в сторону лестницы.

— Стигмунд? — вопросительным тоном произнёс имя капитана имперец, одетый в простую подпоясанную выцветшую красную рубаху и меховую шапку, спешно спускаясь по лестнице к неожиданно появившимся посетителям.

Волнолом уложил эльфа на длинный стол, с которого снёс всю посуду ногами своей ноши, и быстрыми шагами направился к хозяину заведения.

— Квинт, парень немного не выдержал похода. Совсем плох. Он... — попытался внятно объяснить капитан, но сбившееся дыхание не давало ему нормально говорить.

— Сейчас посмотрю, — ответил имперец, проходя мимо Волнолома к столу. — Отойдите все, нужен простор.

Имперец принялся с особым вниманием осматривать эльфа. Расстегнув меховое одеяние и обнажив торс, он припал к его груди ухом. Немного послушав, двумя пальцами надавил на артерию на шее и начал беззвучно шевелить губами, будто вёл подсчёт чего-то. Закрыв глаза и сосредоточившись, из ладони он выпустил яркий источник света, который завис над его головой, освещая помещение тёплым магическим отражением. Квинт осторожно приоткрыл и внимательно всмотрелся в оба глаза больного.

— Он ел что-нибудь особое, чего никто другой не пробовал? — спросил он, перебирая глазами четверых посетителей своей лавки, находящихся в сознании и здравом уме.

— Нет, — ответил Хаминг. — У него просто с самим плаванием проблема.

— То есть? — поинтересовался подробностями Квинт.

— Ну, плавать он боится.

— Вот как, — протянул имперец, направляясь к небольшому комоду. — В таком случае есть одно средство.

Достав маленький пузырёк, он поспешил откупорить его и провести возле носа Илтарила.

Эльф глубоко вдохнул, тут же сморщился и слегка приоткрыл глаза.

— Стоит лишь подышать этим зельем, и оно сразу возвращает бодрость духа. А если же его выпить, так вообще станешь самым могучим и непобедимым созданием, — наблюдая за реакцией Илтарила и убирая пузырёк обратно, проговорил Квинт.

— Мне нужен такой же, — попросил наконец отдышавшийся Стигмунд.

— Да легко. Спирт называется.

Хаминг подошёл к эльфу и посмотрел ему в лицо.

— Вроде приходит в сознание.

— Ещё бы, — прокомментировал имперец. — Сейчас я ему отварчика ещё дам хорошего, и вообще как новенький будет.

Пока Квинт смешивал какие-то жидкости в стакане, молодой норд помог Илтарилу немного приподняться, а после и вовсе сесть на столе.

— Так, держи. Пей небольшими глотками, — всучив стакан, порекомендовал лекарь.

— Бяяяя... Ну и дрянь редкостная, — прокомментировал эльф, сморщив рожу и высунув язык.

— Допивай давай. Кстати, Стигмунд, коли ты так удачно заглянул, не хочешь ли вернуть долги?

— Ну ты и нашёл время, Квинт, вспомнить об этом, — ответил Волнолом. — Кстати, ребята, познакомьтесь: это Квинт Навал, хозяин аптеки «Белый флакон». Квинт, это Хаминг, Илтарил, Фрейд и Бьорн. За дверью ещё двое парней, но их имена путаются вечно у меня в голове, — провёл он быстрое знакомство.

— Волли и Болли.

— Точно. Спасибо, Фрейд.

Гости аптеки приветственно кивнули, имперец же ответил им слегка поднятой рукой.

— Так всё же, Волнолом? У меня есть много целей для их применения, — продолжил аптекарь.

— Квинт, если ты думаешь, что я тебя кину, то напрасно. Обстоятельства только-только улеглись, а тут ты. Ну не вовремя немного.

— Ладно уж. Кто я такой, чтобы спорить с человеком, который пришёл с охраной.

— Прошу, не огорчайся. Я всё верну, и не только тебе. Не мог бы ты приглядеть за Илтарилом, пока мы доделаем небольшие дела?

— Да, но лучше будет, если он освободит стол. На втором этаже есть свободная кровать, так что предлагаю поднять его туда.

Хаминг со Стигмундом, подняв эльфа за подмышки, взобрались по лестнице наверх и разместили своего друга на свободной койке.

— Как же всё кружится… и тошнит жутко, — рассказывал о своём состоянии эльф, тяжело прикрыв глаза.

— Хаминг, нам надо идти в порт, быстрее разрешить всю ситуацию, пока власти не обратили на это внимание. Квинт присмотрит за Илтарилом. Он человек хороший, на своём опыте знаю. Раздражает, конечно, своими заумными речами, но никогда не подставит, — обратился капитан к молодому норду, сидевшему на краю кровати.

— Слышал, братец? Мы вернёмся, как всё разрешим и подготовим наш караван до Айварстеда. Ты уже лучше себя к этому моменту должен будешь чувствовать.

— Хорошо, — натужно ответил эльф. — Я обещаю постараться не убегать.

— Может быть, ещё отварчику? — поинтересовался поднявшийся по лестнице имперец.

Илтарил тут же уткнулся лицом в подушку и издал звук, означающий, что его вот-вот вырвет.

— Я так понимаю, тот бретонец на причале — это и есть представитель Восточной имперской компании, по чьему приказу тебя вместе с нами кинули на Солстейме? — поинтересовался Хаминг у капитана, следуя по городу в сторону портовых ворот.

— Да, Гален Монтрёй его зовут. Любит считать деньги, жуть как, — ответил ему Стигмунд.

Уже подходя к драккару и обсудив план отправки груза в Айварстед путём найма нескольких извозчиков и переноса ящиков в телеги, они увидели того самого Галена. Стоя на коленях в кругу воинов Стражи Рассвета, он дрожал, а вся его мокрая одежда постепенно леденела. Наёмники, собравшиеся в одну кучку и стоявшие в стороне, не смели даже приблизиться, опасаясь за свои жизни.

— Так, что у вас тут? — поинтересовался Волнолом, подходя вместе с Хамингом и своим сопровождением к организованной группе обороны экипажа.

— Выловили вот из реки, — докладывал один из тех, кто охранял бретонца. — Ведёт себя как шёлковый.

Стигмунд присел на корточки и всмотрелся в покрытое инеем лицо своего бывшего работодателя.

— Послушай, Гален, мне не нужны неприятности. Мой долг я закрою, но постепенно. Тем более за то, что ты меня решил бросить на Солстейме, я должен только половину. Верно?

— Д-д-да… — постукивая зубами, прохрипел ему бретонец.

— Появляться здесь я буду довольно часто. А раз у тебя было время пообщаться с моей командой и обратить внимание на их одежду и оружие, то, скорее всего, ты догадался, в каком ордене я состою.

— Д-д-да…

— Надеюсь на твоё благоразумие и наши последующие хорошие для обеих сторон сделки. Эй там! Сопроводите своего руководителя, пока у него… ну, в общем, пока не замёрз.

Те сразу оживились, подхватив Галена под руки, и поспешили увести его подальше от причала. Сам же бретонец больше не пытался спорить или угрожать. Только мельком бросал настороженные взгляды на драккар и стоящих около него воинов Стражи Рассвета.

Глава XV. Правый поворот

Под ритмичные звуки струн лютни, на которой, недавно выпустившийся из Коллегии бардов, что находится в Солитьюде, молодой имперец виртуозно перебирал пальцами аккорды, таверна утопала в галдеже посетителей. То и дело за отдельными столами вспыхивали резкие рукоплескания и громкие выкрики, являвшиеся, конечно же, доказательством честности слов рассказчика, чей монолог слушали сидящие рядом товарищи по цеху, с нотками недоверчивых улыбок и ухмылок.

Именно в такой атмосфере дверь в таверну, ведущая на её задний двор, открылась настолько тихо, что никто бы и не обратил на неё внимания. В помещение аккуратно, почти на цыпочках, спинами вперёд вошли два силуэта. Тихо затворив дверь, они боком, подобно грязекрабам, лицами к стене направились в сторону кухни друг за другом.

Фроки своим опытным охотничьим боковым зрением всё же уловил эти смешные перестановки ног, на что кивком головы попросил Хрёдерика обратить внимание. Владелец таверны, проследив взглядом, как два тела, уверенные в собственной невидимости, успешно скрылись в сторону кухни, повернулся к старику, и буквально через секунду их беседа окрасилась звонким смехом.

— Вроде никто не увидел, — пробираясь за тряпкой к кухонному подоконнику мимо котла и при этом прислушиваясь к звукам из главного зала, утверждал Илтарил.

— Вроде да, — выдвигая табурет правой рукой и, упёршись на него, медленно присаживаясь, прижимая левую к области нижних рёбер, где находилась селезёнка, подтвердил слова эльфа Хаминг.

— Даэдра его подери… Не могу понять. Ты мне по уху попал, что ли? — аккуратно прикасаясь к своему левому уху кончиками пальцев, спросил эльф.

— Дай-ка гляну. Ууу… Ты теперь как плод запретной любви.

— То есть?

— Альтмер на одно ухо данмер, — попытался со смехом произнести Хаминг, но боль в боку быстро сковала этот позыв.

— Хоть в шлеме теперь ходи.

— Ага. В двемерском, — молодой норд снова попытался засмеяться. — Зубы-то твои на месте?

Илтарил поводил языком во рту и утвердительно кивнул, но тут же задал встречный вопрос:

— А твои?

— А ты мне по лицу так и не попал, только вот бочина ноет.

— Мёда? Для снятия боли!

— Это можно, — прокряхтел Хаминг, вставая с табурета.

— Я ещё раз вам говорю, юноша, здесь нужна третья телега. Если же мы и сможем всё уместить, то добираться будем очень и очень долго. И то, если кобылы не отойдут на свет иной, — активно жестикулируя, пояснял уже довольно престарелого возраста худощавый извозчик.

— А она есть у тебя? — вежливым тоном поинтересовался Хаминг, спрыгивая с телеги, в которой расставлял ящики с товаром из Солстейма.

— Нет, — слегка выпучив глаза, ответил ему старик.

— Ну и вот. Значит, будем обходиться тем, что есть. Задаток ты получил, сказанные условия тебя устроили, — вёл дальше беседу молодой норд.

— Но я не думал, что это всё будет в таких объёмах, — продолжал причитать извозчик, окидывая жестом две телеги, заставленные ящиками, которые, казалось, нескончаемо тянулись всё выше вверх.

Илтарил, выглядевший бодрым и посвежевшим после отлёживания в «Белом флаконе», подходя к препирающимся старику и Хамингу, решил внести своё предложение в сложившуюся ситуацию.

— Можем купить дополнительную лошадь, чтобы на всякий случай у нас была замена.

Извозчик после небольшого раздумья, сопровождавшегося затянувшейся тишиной, утвердительно кивнул.

— Ладно. Это хоть какой-то, но даст нам шанс добраться.

— Вот и договорились, — улыбаясь, прокомментировал эльф слова старика. — Я тогда до конюшни — договориться насчёт лошади.

Илтарил неспешным шагом двинулся до конюха, а Хаминг принялся дальше аккуратно расставлять ящики уже во второй телеге.

Уже довольно сильно свечерело, когда эльф привёл уже не молодую, но сохранившую силу и выносливость чёрную лошадь. Животное нетерпеливо перебирало копытами по подмёрзшей земле, тяжело выпуская пар из ноздрей.

— И куда вам ещё третья кобыла? — поинтересовался подошедший со стороны городских ворот к собирающемуся каравану Стигмунд.

— На всякий случай, Стигмунд, — ответил ему Илтарил, привязав поводья к правому борту второго транспорта.

— Молодцы! Ну что ж, парни, я не люблю прощаться, но тут уже наши пути, как говорится, расходятся, как в море корабли. Спасибо вам, за всё! — сказал Волнолом, делая большие паузы между словами.

— Да ладно тебе. Тем более, может всё сложиться так, что мы на регулярной основе будем к тебе обращаться, — ответил ему Илтарил, похлопав по плечу.

— Буду надеяться! — улыбаясь, подтвердил слова эльфа капитан. — Ладно, не будем затягивать, а то мне ещё надо по городу пройтись по заданию Гаргруша.

— Ты же помнишь — для тебя «командующий», — в шутку поправил Волнолома приближающийся силуэт Хаминга.

— Да-да, — ехидно улыбнулся тот.

Капитан тепло попрощался со своими приобретёнными за столь непростое путешествие, которое помогло найти ему собственное призвание, товарищами.

— Вы знаете, где меня найти в случае чего, — добавил он, уходя обратно к городским воротам.

Парни вслед утвердительно кивнули и лёгкими взмахами рук проводили столь необычного капитана драккара Стражи Рассвета.

До темноты они переставляли груз так, чтобы все ящики смогли компактно уместиться на двух телегах, а после принялись за их фиксацию при помощи верёвок, которые скрипели, натягиваясь под тяжестью груза, а пальцы рук быстро немели от вечернего холода.

— Я предлагаю выдвигаться сейчас, — предложил Хаминг, закрепив последний узел к борту телеги и отряхивая руки.

— По такой темени? — воскликнул извозчик, явно намеревавшийся начать путешествие утром.

— И правда, — поддержал старика Илтарил. — Может, поутру будет лучше?

— Небо чистое, звёздное. Спать будем по очереди, по мере движения. Ну и чем раньше выдвинемся, тем раньше доберёмся. Хрёдерик уж точно себе места не находит, — привёл аргументы Хаминг.

— Во-о, насчёт Хрёдерика я соглашусь, — принял довод эльф, не пытаясь спорить, и попросил жестом руки извозчика занять место.

Маленький караван, состоявший из двух повозок, заставленных высокими столбами из ящиков, медленно выдвинулся от фермы «Кружка Бренди», рядом с которой он загружался, на юг, по дороге, ведущей к шахтёрскому поселению Роща Кин.

Извозчик, опираясь на свой богатый опыт, предложил именно эту дорогу, так как до Рифтена он ездил часто и прекрасно знал, что существует поворот направо, ведущий к шахте Северный Ветер, который может довести до Айварстеда.

Хаминг, неуверенно управляя второй повозкой, старался держать дистанцию, прислушиваясь и осматривая окрестности, а также приглядывая за запасной лошадью, купленной в конюшнях Виндхельма и привязанной к его транспорту.

— Вот на другой стороне этой долины есть тёплые источники, — рассказывал Илтарил извозчику, после того как караван обогнул Рощу Кин и справа открылась гейзерная долина. — Там так шикарно можно прогреться. Мы как-то проходили мимо неё и видели отдыхающих местных охотников. В общем, если будете где-нибудь там проезжать, то советую.

Петляющая дорога, столь аккуратно и тщательно выложенная плоскими камнями, на которых за многие годы путешествий отпечатались следы повозок и копыт лошадей, уводила их всё дальше на юг, где виднелись высокие горы, служившие границей между владениями Истмарка и Рифта.

Караван двигался шумно: громыхали колёса, подвешенные инструменты и запасные детали для транспорта покачивались и ударялись друг о друга. Но даже этот шум не перебивал щебетания ночных птиц и шипения горячего воздуха, вырывающегося из расщелин в земле.

Хаминг постоянно улавливал резкие перемещения зайцев, которые в спешке покидали насиженные кусты у дороги, исчезая среди травы и камней.

— Ты слышишь? — с тревогой спросил Илтарил, уловив отголоски дрожащей земли. — Что это?

— О-о-о… не переживай. Это великаны выгуливают и охраняют своих мамонтов, — ответил извозчик, не отрывая взгляда от дороги.

— Мамонтов?

— Да. Это такие массивные, покрытые шерстью животные, словно передвижные холмы с бивнями. Они пасутся небольшими стадами, по три–четыре особи, на плато и в тундрах, медленно бродят в поисках еды. А великаны их охраняют. За это получают молоко, из которого потом делают сыр.

— Надо как-нибудь попробовать.

— Добыть его не так-то просто. Великаны, конечно, спокойные и не особо агрессивные, но если дело касается похищения их имущества или охоты на мамонтов, то тут готовься, что тебя размажут здоровенной дубиной.

Илтарил, выслушав объяснения от своего собеседника, состряпал умную мину и задумчиво кивнул, будто мысленно уже начал планировать сие активное гастрономическое приключение.

Следующий час они ехали почти молча, вглядываясь в освещённые звёздами и двумя лунами деревья, склоны и тёмные очертания гор.

К рассвету караван добрался до границы владений, где начиналась высокогорная тропа. Короткая остановка для удовлетворения личных потребностей и пересменки быстро закончилась, и лошади, тяжело фыркая, очень медленно принялись втаскивать перегруженные телеги по каменистому подъёму вверх.

— Юноша, — извозчик осторожно растолкал слегка задремавшего Хаминга, — вы же у нас стрелок отменный?

— Смотря в кого нужно стрелять, — ответил, зевая, парень.

— У нас по пути будет одна пещерка, Щёлкающей её величают. Так вот, мне было бы спокойнее, если вы проверите, нет ли рядом с ней мерзких пауков. Они любят выбираться оттуда для охоты.

— Морозные пауки? Ладно, сейчас проверим.

Хаминг на ходу спрыгнул с повозки, предупредил Илтарила о планируемой операции, и ускоренным шагом устремился вперёд на разведку.

Тёплый ветер, поднимавшийся из гейзерной долины, с такой силой раскачивал ветви многолетних деревьев, что иглы сосен осыпались на тропу лёгкими и тихими постукиваниями, а сорванные листья уносило куда-то ввысь, где они терялись из виду в лучах медленно поднимающегося солнца.

Настороженность показалась молодому норду не стоящей внимания, он хотел поскорее проверить данную облась, чтобы быстрее вернуться к телеге и хотя бы немного отоспать своё время путешествия.

Вход в пещеру, шириной примерно в двух человек, блестел от переливающейся утренней росы. Капли висели на, плотно сплетённых между собой, волокнах паутины, затянувших весь проход и удоляющихся глубоко во мрак.

То ли рефлекс, то ли внутреннее беспокойство заставили Хаминга привычным движением подготовить лук и стрелу, ведь колчан, разумеется, как всегда был на нём.

Сухое щёлканье, не похожее ни на один звук, который ему доводилось слышать прежде, донеслось сверху.

Молодой норд замер.

Прислушался.

Медленно начал натягивать тетиву.

Резко присев, он развернулся и вскинул лук вверх, туда, откуда слышал щелчки.

Морозный паук свисал с покосившейся ветви, напоминая огромный перезревший фрукт. Его тело казалось выточенным изо льда и металла: сегменты брюшка были покрыты полупрозрачной матовой коркой инея, под которой проглядывали тусклые синие жилы. Панцирь холодными бликами отражал слабый свет.

Ноги — длинные, многосоставные и острые, как наконечники копий — свисали вниз, согнувшись. Суставы между сегментами поскрипывали, что Хаминг и принял за щелчки. Каждое движение твари давало понять, что каждая опора хрупкая, но одновременно смертоносная. На концах лапок поблёскивали крошечные коготки, острее шипов. Конечности испещрены мелкими ледяными наростами и тонкой белой морозной пылью. От паука тянуло холодом, как от зубов ледяного приведения.

Голова существа была непропорционально крупной. Несколько глаз, разбросанных в беспорядке, мерцали водянистым, почти прозрачным светом. Взгляд их казался пустым и внимательным одновременно — как у тех, кто видит сквозь плоть, и в то же время испытывая безразличие ко всему. Хелицеры напоминали волосатые и шипастые отростки, из-под которых времея от времени сочилась тонкая нить ледяной слюны. Соприкасаясь с воздухом, она образовывала мелкие кристаллы, шипя и трескаясь.

Когда паук чуть дёрнул лапой , как по его брюшку пробежали морозные узоры, напоминающие иней на стекле.

Двигался он пугающе и удивительно экономно и расчётливо. Тварь качнулась на подвешенной нити, измеряя расстояние до земли, ощущая вибрации тропы и запахи живого существа перед собой. Холод от него доходил еле-еле, но отчётливо чувствовался открытой кожей .

Хаминг выстрелил быстро, рефлекторно, однако стрела лишь рикошетом скользнула по хитиновому панцирю членистоногого и устремилась в сторону долины.

Паук не стал ждать следующей атаки. Сила притяжения мгновенно опустила его на восемь лап, на расстоянии всего в десяти локтях от своей жертвы.

Снова быстрый выстрел. На этот раз стрела застряла между пластин передней левой лапы морозной твари.

Паук содрогнулся, будто от ярости, и плюнул в сторону парня голубовато-зелёной слизью. Но это была не простая субстанция: она шипела в воздухе и вмиг остывала до ледяной корки. Хаминг не успел уклониться вовремя. Часть ледяной струи попала точно в левую кисть: сначала он ощутил резкий, обжигающий, как ожог, холод, затем боль, как будто в руку воткнули тысячи мелких иголок. Кожа помутнела, побелела и покрылась тонкой снежной коркой, и уже через секунду все ощущения в кисти стали тусклыми, как в руке, на которой слишком долго лежали. Пальцы не слушались. Лёгкое покалывание сменилось оцепенением; мышцы отказали, и Хаминг понял, что не сможет нормально держать лук…

Паук кинулся вперёд.

Хаминг выхватил из ножен сталгримовый меч, и при первом сближении лезвие врезалось в сочленение лапы, но не безнаказанно. Зубчатая конечность с силой вонзилась в его бок, и он почувствовал, как под рёбрами что-то лопнуло — не кость, а тонкая мембрана, мгновенно наполнившаяся кровью и едкой болью. Тёплая жгучая жидкость хлынула по боку, оставляя липкий след на одежде. Боль была острой, почти невыносимой: каждый вдох колол грудную клетку, заставляя лёгкие сокращаться неровно и трудно.

Когда паук обрызгал его своей субстанцией и наносил последующие удары, левая кисть оставалась бесполезной: он инстинктивно пытался сжать меч двумя руками, но она скользила по рукояти, не отвечая на команды. Кровь из глубокого разрыва смешивалась с крошечной коркой инея на запястье, и тепло, которое обычно согревало кожу, казалось теперь чужим и далёким. Маленькие сухие трещины на ладони болели при каждой попытке двигать запястьем; попытка прикрыть ладонью рану заставляла челюсти сводиться от боли.

Меч был в крови — как и руки Хаминга. Он смог поймать момент и вонзил лезвие между сегментами панциря, проталкивая его одной правой, и паук издал хриплый, взрывной звук. Но при ответном движении тварь вцепилась в его открытое левое предплечье; когти глубоко врезались в мышцы, и судороги волнами побежали вдоль руки. Правая всё ещё держалась, но левая, немая и холодная, только мешала. Кровь из длинных линий порезов стремительно сбегала вниз по кисти, и он ощущал, как пальцы немеют окончательно.

Каждый вдох приносил резь в плече и дикую боль в боку; казалось, внутри что-то скрутилось, и с каждым жадным, зачёрпывающим воздух, движением мир начинал терять контуры. Тёплая кровь, перемешанная с паучьей слизью, стекала по бедру и руке, оставляя липкие полосы на меховой тунике и тонкую ледяную плёнку на коже.

Хаминг вырвал меч из раны из последних сил и снова вонзил его между сегментами панциря, туда, где паук был уязвим. Мясо под хитином вздрогнуло — существо издало протяжный, чавкающий звук, но последним рывком всё же сбило его с ног.

Хаминг лежал на холодных камнях, и кровь продолжала равномерно стекать по рёбрам. Рука сжимала рукоять меча со всех сил, что ещё оставались, а всё тело было как будто парализовано от боли. Паук, раненый, издав ещё несколько жалящих щелчков, начал отползать обратно в пещеру, оставляя за собой липкие следы, тянущиеся по камням.

Молодой норд попытался подняться, но мир поплыл: каждая попытка вдохнуть приносила резкую боль. Он слышал, как шумит лес под ветром, но каждый звук доходил до него приглушённым и далёким, будто сквозь толщу воды. Рана в боку пульсировала тяжёлыми набатами, и он почувствовал, что слабость по-тихоньку крадёт сознание. Рука, сжимавшая меч, задрожала и в следующую секунду ослабла.

Глава XVI. Трясина

Опустевшая таверна была наполнена треском горящих дров в центральном очаге. Входящий в помещение Хаминг был удивлён, ведь его новоприобретённый друг никогда не оставлял стойку без необходимости, особенно в середине дня.

Внимательно осматривая помещение и двигаясь в сторону кухни, он заметил слегка приоткрытую дверь, ту, что вела на задний двор. Натужные звуки и глухие удары, будто кулак бьёт по куче глины, прерывисто доносились с улицы через образовавшуюся щель.

Выйдя на задний двор и немного щурясь от яркого летнего солнца, молодой норд сразу понял, что является источником этого шума.

Двое нордов средних лет держали под руки почти бессознательного альтмера. Третий же, с тёмной бородой, в которой уже проглядывало небольшое количество седины, и такого же цвета длинными распущенными волосами, стоял напротив Илтарила, чья голова безвольно свисала от изнеможения, и наносил поочерёдно то левой, то правой рукой удары по его корпусу, комментируя каждый:

— Это за моего брата. Это за отца. Поганый эльф и вся твоя поганая раса. Вздумали быть выше нас. Вот тебе за Талоса…

Решение Хаминг принял молниеносно. Внутри него не возникло ни малейшего противоречия между мирным исходом данной ситуации и агрессивными действиями. Выбор для него существовал только один.

Подойдя ближе к норду, державшему эльфа за левую руку, парень резким движением развернул его за плечо лицом к себе. Чугунная сковорода, которой Илтарил посвятил немало времени, отмывая её от нагара песочком в ближайшей реке, а после выставив сушиться под лучами солнца на небольшой скамье, в правой руке Хаминга мелодично зазвенела, прилетев оппоненту по черепу.

Второй норд, почувствовав внезапно увеличившуюся тяжесть альтмера и повернув голову на источник звука, тоже стал частью музыкального сопровождения, встретив лбом дно сковороды, которую Хаминг направил к нему наотмашь.

Потеряв точки опоры, Илтарил упал на четвереньки и, тяжело дыша, откашливал густые сгустки крови.

Норд с распущенными волосами, видя участь своих друзей, попятился и, вытянув руки вперёд, будто пытаясь возвести невидимый барьер, принялся оправдываться:

— Стой. Как ты можешь его защищать? Знаешь, что они делали с нами?

Парень не слышал его. Точнее, издаваемый мерзкий голос для него звучал приглушённо и невнятно, растворяясь где-то в ушах за шумом крови.

Откинув треснувшую сковороду на зелёную траву, молодой норд апперкотом от пояса зарядил кулак в солнечное сплетение ненавистника Альдмерского Доминиона, отчего тот невольно согнулся, не в силах сделать вдох. А после, схватив его левой рукой за длинные, уже взлохмаченные волосы, Хаминг что есть мочи познакомил правое колено с человеческим носом.

Остальные пособники, судя по медленным и неудачным попыткам встать, всё ещё пытались избавиться от тумана в голове. Держа руки на местах прикосновения к ним плоского металла, они смотрели на Хаминга с явной опаской, ведь тот вполне мог продолжить своё музыкальное произведение.

— Забирайте теперь уже кривоносого и уматывайте, — сказал молодой норд бывшей «поддержке» эльфа.

Те же в свою очередь не медлили, и уже подхватывая под руки того, кто ещё недавно не скупился на слова «любви» к эльфам, устремились к центральной дороге Айварстеда.

Хаминг, помогая другу подняться, слегка придерживал его, так как шатающаяся походка Илтарила не вызывала доверия. Сопроводив его к холодной речушке, парни уселись на берегу, и норд протянул ему полотенце, лежавшее в корыте у воды вместе с остальными вещами.

— Их-то можно понять, — проговорил эльф, сидя на берегу реки рядом с парнем и вытирая рассечённую губу мокрым полотенцем, — но ты-то чего натворил?

— Вот сейчас не понял, остроухий? Тебя что-то не устроило?

— Конечно. Знаешь, как тяжело было отскрёбывать эту сковороду? И все усилия, получается, напрасны. Где мне теперь новую доставать? Взял бы скалку, их выточить можно, а ближайший кузнец только в Рифтене.

— Вот ты серьёзно, да, сейчас? — недоумевал Хаминг, и не только его интонация, но и выражение лица говорили об этом.

Илтарил улыбнулся и тут же снова прижал полотенце к рассечённой губе.

— Как он? — поинтересовался Хрёдерик у стоящего возле двери комнаты таверны Илтарила.

— Арианелла говорит, что покалечено левое лёгкое. Раны она залечила, но вот в сознание он так и не приходит, — ответил эльф, держа в руках окровавленные тряпки.

— Как так вышло? — уточнил старик, сопровождая Илтарила на задний двор.

— Он ушёл разведать маршрут впереди. Мы с извозчиком уже при подъезде обнаружили его лежащим, и всего в крови. Пещеру, что была возле дороги, заселили пауки, и, видимо, Хаминг наткнулся на одного.

— О Талос всемогущий! Что нужно для его выздоровления?

— Этого я не знаю. Будем надеяться, что Арианелла сможет что-нибудь придумать.

Илтарил закинул свою ношу в наполненный водой деревянный таз, а Хрёдерик поспешил обратно в таверну, проведать Хаминга.

— Не помешаю? — спросил он девушку, легонько заглянув в помещение, где она сидела на краю кровати и, изредка вытирая рукавами мокрые от слёз глаза, протирала потный от лихорадки лоб парня.

— Нет, — всхлипнула она легонько.

— Как он?

— Я... я не знаю, что делать... Его потрясывает, но раны я залечила. В сознание он не приходит... — проговорила она прерывисто, всхлипывая между словами. — Ничего не помогает. Я перепробовала всё…

— Но-но, дорогая, что ты, — старик подошёл к ней со спины и осторожно мощными ладонями приобнял её крохотные плечи. — Мы обязательно найдём способ ему помочь. А сейчас иди в свою комнату и отдохни. Ты целую ночь не спала, а я побуду с ним.

— Я не могу... Я должна…

— Иди и отдохни. Я здесь, переживать не стоит. Сам за ранеными ухаживал, знаю, что делать. Иди.

Девушка, повинуясь, медленно поднялась с кровати, ладонями вытирая мокрые, покрасневшие от слёз глаза. Хотела что-то сказать, но Хрёдерик кивком головы в сторону двери ещё раз попросил её выйти из комнаты.

Дождавшись, пока Арианелла прикроет за собой дверь, старик подтащил к кровати табурет, ранее стоявший в углу комнаты, уселся перед постелью и, подставив под подбородок сложенные руки, уставился на лицо Хаминга.

— Припомнит же мне Фроки в Совнгарде это. Скажет — не уберёг, — рассуждал он вслух.

Взяв в руку тряпку, которой ранее орудовала девушка, он принялся медленно и аккуратно собирать со лба парня скопившиеся капли пота.

— Знаешь, Хаминг, я, наверное, так же выглядел после штурма Вайтрана. И досталось же мне тогда. Говорят, хотели ногу даже ампутировать, но обошлось, спасибо Маре. Я не знаю, где ты сейчас, но уверен, что ты слышишь меня. Так вот, твой старик всегда говорил: «Каждый свой день ты должен прожить как последний». Мне это всё казалось бредом, ведь откуда можно взять столько денег? — улыбаясь, говорил он, переворачивая тряпку сухой стороной. — А после того, как мне попался Илтарил, я понял, что речь шла не о роскошной жизни, а о том, каким человеком ты хочешь стать. Ты сам определяешь себя, делая выбор день за днём.

Старик встал, отложил полотенце на прикроватную неровную, шершавую тумбу и обратил свой взор к светильнику, сделанному из козьего рога, внутри которого на фитиле ровно полыхал огонь. От слабого сквозняка покачивался тёплый свет, отбрасывая на стены комнаты причудливые тени.

— Почему? Почему ты решил вот так? Устал? От чего? Каждый из нас ходит рядом со смертью. Каждый! Но мы не умираем, лёжа в кровати, беспомощными. Нет! Мы идём вперёд, дальше в бой, дальше за то, во что верим и что любим! — звонким, металлическим голосом говорил, даже слегка прикрикивал, Хрёдерик, выпрямившись во весь рост и снова посмотрев на лежащего без движения молодого норда. — Такова наша сущность. Нам не позволительно быть слабыми. Какой-то морозный паук смог одолеть тебя в схватке, но ты выстоял, ты не сломился. Так что же тебя останавливает сейчас? Загляни в себя и спроси: «Кто ты? Каков твой путь?»

Старик слегка успокоился и присел обратно на табурет. Его взгляд был пустым, как если бы он был слепцом, который смотрел на что-то и не видел ничего.

— Что же тебя держит там, вдали от нас? — спросил он вслух, задумчиво шевеля усами.

— Наверное, то, чего мы не знаем, — тихо проговорил Илтарил, вошедший в комнату с двумя большими наполненными кружками в правой руке.

— Например? — поинтересовался Хрёдерик, взяв свой напиток и сделав глоток.

— Как я узнал на Солстейме, наш отшельник неплохо овладел грозовыми чарами, — облокотившись на стену, ответил эльф.

— Брешешь, — возмутился старик, развернувшись на табурете к своему помощнику.

— Если бы. За ним ещё один страж числится.

— Кто это был на сей раз?

— Волк. Но у него даже имя было — Онджаге. Скаалы подсказали, вернее, их шаманка.

— Интересно. Никогда раньше о таких не слышал.

— Да, позже мы расскажем тебе о них, — в голосе эльфа была нотка надежды. — Кстати, мужики всё разгрузили в подвал…

— Да пёс с этим, — перебил Хрёдерик.

— Согласен. Нельзя было его отпускать одного…

— Ты мне вот этого вот не начинай. Он сам давно не тот малёк, с которым ты махался на заднем дворе. История повторяется дважды. Если с момента ледяного привидения не сделал выводы, то паук должен был его образумить окончательно.

— С его-то твердолобостью, — оценил друга эльф, — его тогда ещё и великан должен будет дубиной отоварить, для закрепления, так сказать.

Присматривающие за бессознательным Хамингом тихо рассмеялись. Сделав ещё по глотку, Илтарил предложил поменяться с Хрёдериком в присмотре за молодым нордом, на что старик согласился.

— Давай, братец, хватит тебе отдыхать. И так всю жизнь в тишине и спокойствии. Нам с тобой ещё много предстоит где побывать, я это своей печёнкой прям чувствую. Ты всегда проявлял стойкость, отвагу и мужество, сделай это и сейчас. Мы все в тебя верим…

Хаминг стоял на улице, хотя точно не помнил, как здесь оказался. Тело слушалось странно: он мог идти, поворачивать голову, смотреть по сторонам, но при этом в нём не было веса, не было привычного чувства собственного присутствия. Будто он был не человеком, а тенью человека.

— Хаминг, иди скорее домой, малыш, — сказал Торольф спокойным голосом своему сыну, стоящему на крыльце дома и наблюдающему за проезжающим конвоем имперских солдат.

— Что за...? — в недоумении проговорил молодой норд, будто только сейчас открыл глаза и со стороны наблюдал за происходящим.

— Почему? Я хочу посмотреть на солдат, — вопрошающе ответил мальчонка мужчине.

— А ну домой. Живо! — слегка прикрикнул на ребёнка отец.

— Да, папа, — повиновавшимся тоном, медленной походкой и с опущенной головой мальчик направился в дом.

— Нет, нет, нет... — закричал Хаминг, вбегая вслед за самим собой. — Уходите! Скорее уходите!

На него никто не обращал внимания. Он даже попытался схватить отца за плечо, но рука прошла насквозь.

— Не может быть... Хелген.

Сердце сжималось. Он в панике пытался снова и снова привлечь к себе внимание, стараясь взаимодействовать хоть с чем-нибудь и с кем-нибудь. Он знал, что вот-вот взмах топора палача положит конец всему.

И вот свершилось.

Алдуин появился как бедствие, как разрушение, как сама смерть.

От драконьего рёва содрогнулся воздух. Затряслись постройки, щепками и черепицей вниз посыпали крыши. Люди в панике метались в стороны, чьи-то голоса сливались в единый надрывный вой. Кто-то рядом звал своего ребёнка, не находя в этой суматохе. Кто-то молился. А кто-то так отчаянно звал на помощь, что от этих истошних звуков хотелось заскрипеть зубами до боли.

Но он ничего не мог: ни окликнуть, ни схватить за руку, не подбежать, ни вытащить хотя бы одного человека из этого кошмара… Он пытался.

Слёзы выступили сами, когда он увидел, как отец прикрывает его собой.

Посреди этого хаоса, огня и боли, он опустился перед ним на колени, не в силах смотреть. Он знал, чем всё закончится, знал и помнил, что именно в этот день он потерял всё. Именно от этого знания ему было ещё страшнее поднимать голову.

Внутри поднялось тяжёлое и тупое чувство вины, как будто он предал родителей тем, что остался жив. Как если бы его дальнейшая жизнь была оплачена чужой смертью. Это чувство захватывало его гряззными, липкими и обжигающими щупальцами изнутри.

Было бессмыслено бороться с тем, что уже и так случилось. Всё, что он сейчас мог, это смотреть. И если уж сейчас он был обречён смотреть, то старался изо всех сил не утонуть в этом ужасе.

Он сделала короткий вдох, хоть и не был уверен, что это вообще ему нужно или что это поможет, и впервые посмотрел на всё вокруг как свидетель этой катастрофы, а не жертва.

Странная догадка прокралась в его мысли. «Это не сон.»

Для обычного кошмара здесь было столько жестокости, столько реалистичности, которую он не смог бы разлядеть тогда и запомнить. Столько ужаса, чтобы считать это обычным воспоминанием. Сны не давят так сильно и не причиняют столько боли. Они не запихивают тебя туда, где твоя жизнь разбилась, если только за этим не стоит чья-то воля.

От этого осознания имя на ум пришло само.

— Вермина! — крикнул парень с такой яростью и болью в сердце, что ощущалось, будто кровь в нём закипала и одновременно прекращала свой бег.

От этого имени по спине пробежал холод. Он слышал о неё многое: о кошмарах, о сновидениях, о том, как она умеет легко вытаскивать наружу всё самое личное и уязвимое, что человек обычно даже от себя самого прячет. И он мучительно понял, что его заставили увидеть Хелген снова, а не просто так он возник перед ним. Чтобы он снова почувствовал запах дыма и гари, услышал все истошные крики и пережил день, от которого он не мог спастись во снах. Это было слишком жестоко, разве он этого заслужил?

Хаминг стоял посреди хаоса, который одновременно был и чужим, и в то же время был его собственным, но перестал пытаться из него вырваться. Он осознал, что Вермина хочет сломать его. Только он не хотел сдаваться так просто, поэтому теперь ей придётся выбрать что-то другое вместо страха.

— Что тебе от меня нужно?! — прокричал он в небо.

Внутри самого сна возник голос, словно само пространство решило с ним заговорить. Тихий и бархатистый он был слишком спокойным в этой пучине смерти, пожара и человеческой трагедии.

— Ты смотришь на всё это так, будто что-то можешь изменить… — скучающе цокнул голос.

Парень медленно обернулся и увидел фигуру, которая не столько стояла в темноте, сколько выростала из неё.

Было что-то холодно-изящное в её облике. Она выглядела спокойной и уверенной в себе. Её мощное присутствие даже на расстоянии ощущалось кожей и давило энергией, что не было сил даже отвернуться.

— Невозможно это изменить, — проговорила она мягко, будто хотела его утешить. — Но тебе всё равно больно, не так ли?

Хаминг до скрежета сжал зубы.

Конечно, больно. От всего сразу больно! Что она не ошибалась в том, что он чувствет. Что она видит его насквозь, видит его открытую кровоточащую рану в груди. И он не мог этого отрицать.

— Зачем ты мне это показываешь? — наконец выдавил из себя новый вопрос.

Его голос звучал глухо. Но маленькой победой было то, что он не звучал сломленно. Он не закричал, не сорвался, не предоставил ей возможности получить удовольствие, услышав в нём того ребёнка, который всеми силами пытался привести в чувства умирающего отца и оживить погибшую мать.

Вермина слегка наклонила голову в знак уважения его выдержке.

— Потому что ты всё ещё носишь это в себе, — спокойно ответила она. — Ты называешь это прошлым, тем, что сделало тебя сильнее. Но пока ты вновь не пройдёшь через это, оно будет продолжать сжигать и разрушать тебя изнутри.

Как же сильно ему хотелось возразить… но он не мог, ведь она не лгала, в её словах была правда, и она знала, действительно знала, куда бить.

— Ты не можешь отпустить Хелген, — продолжила Вермина. — И потому он не отпускает тебя.

От её слов по спине молодого норда пробежал холодок. Казалось, что даже температура воздуха опустилась ниже на несколько градусов, несмотря на бушевавший вокруг огонь. Он всегда думал, что несёт своё прошлое как шрам. Но сейчас он не мог не признать, что это не так. Он нёс его как цепь на шее, как паутину, не пытаясь даже выпутаться.

— Чего ты хочешь? — прошептал он, опуская плечи.

Вермина на этот раз улыбнулась. Её улыбка не была доброй или хищной. Скорее такой, как бывает у существа, которому известно заранее, чем закончится их разговор.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел, — спокойно ответила она. — Но уже не как ребёнок, а как тот, кто это пережил.

Снова вокруг всколыхнулся дым, тишину вдали разрезал крик. Казалось, что сам Хелген ожил. В воздухе отражался огонь, рушились деревянные балки в бесчисленном количестве искр, а запах гари забивался в лёгкие.

Хаминг продолжал молчать. Он понимал, что она не просто мучает его, а заставляет признать и принять то, от чего он всё это время бежал. Хотелось ему этого? Нет. Это был кошмар наяву, безжалостная боль. Но ему необходимо было пройти это испытание, это насильственное возвращение к моменту, где он перестал быть прежним, где всё изменилось. Наверное, стоило закричать, стоило отказаться, послать всё куда подальше и постараться выбраться…

— Если я посмотрю, — заговорил он после долгой паузы, — это что-то изменит?

Вермина степенно подошла к нему ближе. Она не спешила, её движения были плавными, потому что она никуда не торопилась: этот сон, это видение принадлежало ей.

— Прошлое ничто не изменит, — ответила она. — Но изменит тебя.

Она не ждала от него сиеминутной покорности. Она требовала осознания, стойкости, мужества. Поэтому её кошмар был таким опасным: он не сломал бы молодого норда сразу. Он начнёт подводить его к мысли, что сломался он уже очень давно, а сейчас осталось только решить, что с этим надломом ему предстоит сделать и во что он превратиться.

Хаминг поднял вгляд и посмотрел прямо в глаза Вермины, больше не отводя его.

Глава XVII. «Вайлмир» в огне

Снег медленно опускался на ещё зелёную траву, переливаясь красными и синими отблесками в свете заходящего солнца. Небольшое количество жителей Айварстеда, собираясь группами по два, а то и по три человека, стояли на небольшой ровной площадке у хижины Фроки и очень тихо, почти шёпотом, переговаривались. Кто-то негромко отпустил шутку, кто-то, приподняв кубок, сделал глоток мёда, но всё это было почти неуловимо для слуха. Даже ветер, блуждающий между соснами, казалось, стих, уступая место тишине, которой принято провожать тех, кто окончил свой путь.

Из хижины показался Хрёдерик. Толпа замерла в ожидании.

Медленно спустившись по неровным ступеням, старик неторопливо направился через образовавшийся перед ним коридор из расступившихся людей к сложенному из тонких сосновых брёвен погребальному костру. Смола, выступившая на древесине, поблёскивала в лучах заката и источала свежий хвойный аромат, смешивавшийся с запахом холодного воздуха и снега.

За ним таким же неспешным шагом двигались четверо охотников. На своих плечах они несли длинные жерди, на которых покоились уложенные в ряд деревянные щиты с телом усопшего. Пожилой норд был одет в чистую белую льняную рубаху и такие же белые широкие штаны. Его лицо выглядело спокойным, будто он просто задремал после долгого дня, проведённого в лесу.

За похоронной процессией бок о бок шли Илтарил и Хаминг. Молодого норда то и дело останавливали лёгкие прикосновения: кто-то хлопал его по плечу, кто-то просто касался руки, выказывая тем самым поддержку в столь тяжёлый для него момент. На каждое такое проявление участия он старался ответить хотя бы коротким кивком или едва заметным прикосновением.

Аккуратно вогрузив Фроки на брёвна, охотники отошли к остальным жителям, вставая рядом со своими семьями и друзьями, оставив Хрёдерика и Хаминга продолжить церемонию. Илтарил же сразу занял место в первом ряду, прямо напротив своего друга.

— Друзья мои! — начал хозяин таверны. — Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь одного из самых смелых и стойких мужей, каких только мог породить Скайрим. Фроки отличался не только упрямством, — произнёс Хрёдерик с улыбкой, — и чрезмерной ворчливостью, но также умением держать слово. Он никогда не отступал перед нападками судьбы, а только сильнее противился им. История его жизни навечно войдёт в летописи наших сердец.

Хрёдерик кивнул в сторону Хаминга, передавая ему слово. Молодой норд сделал шаг вперёд, выпрямился и негромко откашлялся.

— Я не знал его как друга, но знал как наставника и, конечно, как отца. Он наставил меня на мой жизненный путь, дал мне цель, силы и возможность её достичь. И, скорее всего, на каждого из присутствующих здесь он тоже повлиял. С этим он может спокойно пировать вместе с великими и прославленными воинами в Совнгарде.

Больше Хаминг ничего не сказал. Лишь украдкой попытался сглотнуть подступивший к горлу ком.

Хрёдерик подошёл к парню, положил обе руки ему на плечи и заглянул в глаза своим строгим, выработанным за долгие годы мужским взглядом, в котором чувствовались огромная сила и несгибаемая воля, способные внушить уверенность любому человеку.

От этого взгляда Хаминг взбодрился, а окружающая обстановка перестала казаться такой гнетущей. Внутри него постепенно укреплялось понимание: таков путь каждого живущего — родиться и однажды умереть, оставив после себя собственный след, будь то история прославленного воина или жизнь примерного отца и просто хорошего человека.

Илтарил, выйдя вперёд, вложил в руку Хаминга факел, ярко пылающий ровным пламенем, который успел подготовить во время речи Хрёдерика, и, выражая братскую поддержку, еле заметно кивнул.

Жители Айварстеда, выстроившись в очередь, неспешно подходили к погребальному костру. Каждый оставлял свой небольшой дар: кто-то — поломанное украшение, кто-то — приготовленную еду, кто-то — кружку мёда, дополняя их словами благодарности за помощь, которую когда-то оказал им Фроки.

Дождавшись, когда все почтят память старого охотника и вернутся на площадку перед костром, Хаминг положил на грудь деда его амулет Кин, слегка склонил голову и шёпотом произнёс ту самую молитву.

Отступив на полшага назад, он поднёс пламя к сухой соломе у основания сложенных брёвен. Огонь быстро ухватился за растопку и в короткий миг разгорелся в полную силу.

Силуэт Фроки постепенно начал пропадать в высоких и ярких языках пламени. Густой дым поднимался всё выше и выше, уносясь ветром в сторону Глотки Мира, провожая душу старого норда в Совнгард.

Он смотрел на Вермину с подозрением и всё никак не мог заговорить с ней ещё раз. Слова путались между собой, становились вязкими и тяжёлыми, ведь Трясина постепенно проникала в его сознание и путала мысли.

— Ты же не из тех, кто помогает смертным. В чём твоя выгода? — наконец спросил он. Голос при этом прозвучал тише, чем ему самому хотелось.

Вермина ответила не сразу. Она слушала не его слова, а то, что за ними скрывалось: страх, сомнения и упрямство. От этого молчания и ожидания Хамингу становилось невыносимо.

— Мне нужна твоя боль, твой страх. Я хочу, чтобы ты страдал и питал меня, пока не найдёшь в себе силы противостоять этому, — наконец ответила она всё тем же ровным, бесстрастным голосом.

Молодой норд нахмурился, но не посмел отвести взгляда.

— Значит, я для тебя всего лишь пища, — тихо сказал он.

Принц даэдра слегка склонила голову.

Хаминг сжал челюсть. Внутри него снова поднималась ярость, ищущая выхода.

— Тогда зачем этот разговор? — спросил он, намного громче прежнего. — Зачем ты указываешь мне на возможный выход через принятие, если тебе нужно только моё страдание? Почему не утопить меня в нём сразу?

— Потому что сломать легко, — ответила Вермина. — Гораздо интереснее наблюдать, как ты держишься, противишься, — улыбнулась она. — Паук понимает, что у него есть добыча, когда та сопротивляется, ищет выход, запутывается всё больше и больше. Так и работает моё царство.

Её голос оставался ровным, убаюкивающе спокойным. Она смотрела на свою жертву без каких-либо эмоций, с холодным равнодушием опытного палача, давно переставшего видеть в чужих страданиях хоть что-то необычное.

Хаминг отвёл взгляд лишь на миг, и сразу же Владычица кошмаров растворилась в воздухе, а Хелген вновь ожил, захлестнув всё вокруг всепоглощающим пожаром и криками бегущих людей.

— Нет этого всего! — кричал сам себе парень, стоя на коленях всё так же перед телом своего отца и крепко зажмурив глаза. — Всего этого нет. Это лишь иллюзия. Обман, и не больше.

Но мир вокруг полыхал ещё ярче. Стоны становились громче и страшнее.

У него были силы и возможности сражаться, но что от них теперь толку? У него были знания о каждом языке пламени, который возникнет при пожаре, но их было невозможно применить. Всё, что он мог, — наблюдать, злиться, горевать и страдать.

Взгляд его упал на безжизненное лицо Торольфа.

В нём не было боли и страдания. Там навсегда застыла благодарность. Благодарность за то, что нашлись силы, смелость и отвага защитить и спасти своего сына.

Что же это? Жизнь не выкуплена смертью. Она вырвана любовью отца у Пожирателя Мира. Ты не живёшь в долг другой жизни, ты просто был тем, ради кого не жалко было даже умереть.

Крики стихали. Огонь угасал. Хелген постепенно превращался в ту груду развалин из камней и обгоревших брёвен, какой он и является сейчас.

— Моей вины нет. У отца была возможность спасти меня или погибнуть нам вместе, — проговорил ровным тоном Хаминг. — Я горд его поступком. Я горд называться его сыном. Пламя Хелгена, как раскалённые угли Небесной кузницы, дало возможность выковать из меня того, кто отстоит честь и память своего рода...

— Семья Чёрный Вереск не очень рада твоему поступку, Хрёдерик, — проговорил один из головорезов с чёрными волосами средней длины, собранными в небольшой хвост на затылке. Он был одет в лёгкое кожаное коричневое одеяние, слегка переливавшееся в свете центрального очага таверны.

— Знаешь что? Я плевать хотел с вершины Глотки Мира на радости вашей семьи, — ответил старик, стоящий на коленях посреди таверны со связанными за спиной руками и пытающийся приоткрыть левый глаз, заплывший от гематомы и покрытый запёкшейся кровью, стекавшей из рассечённой брови. Его льняная коричневая рубаха была слегка надорвана по шву, удерживающему правый рукав, и перепачкана остатками дорожной грязи, которую на ботинках принесли ночные посетители.

Илтарил, связанный по рукам и ногам, с алым пятном на своих белоснежных волосах в области затылка, лежал на животе по левую руку от старика без сознания, уткнувшись левой стороной лица в дощатый пол.

— Всё, что они могли сделать, — это прислать вас ко мне среди ночи и высказать своё мнение? Это весьма в их крысином духе...

Головорез сразу прервал пламенную речь Хрёдерика ударом кулака в нижнюю челюсть.

— Шмелое шаявление. Но если шчитать, што ты пошти труп, то вешма одобряюще, — говорил второй, низкого роста, со шепелявым голосом, в таком же кожаном одеянии, но с накинутым капюшоном и тканью, закрывающей лицо. Этот шепелявый, удобно усевшись на стойку, то и дело размахивал клинком из стороны в сторону и болтал свисающими ногами в воздухе.

— Обшарьте таверну. Соберите всё ценное, остальное спалим в Обливион, — отдал команду тот, что носил чёрный хвостик, не спуская глаз с владельца таверны и его помощника.

Хрёдерик опустил голову и, борясь с помутнением сознания, старался вслушиваться в звуки разбивающихся бутылок и ломающихся дверец шкафов.

От этого шума Илтарил начал приходить в сознание, но всё никак не мог оценить творящийся в таверне хаос, ведь перед его слегка приоткрывавшимися глазами виднелись лишь половицы.

— Командир, — обратился один из головорезов к тому, что был с чёрным хвостиком. — А тут в комнате какое-то тело лежит. Ребята его тормошат, а он не просыпается.

— И пёс с ним. Сгорит вместе с этой убогой постройкой, — ответил командир, зловеще улыбнувшись в гневно смотрящий на него правый глаз Хрëдерика.

Головорез, резко распахнувший дверь в следующую гостевую комнату таверны, в тот же миг был пронзён ледяным шипом в область правого лёгкого. Удар оказался настолько мощным, что его отбросило через всё помещение и пригвоздило к противоположной от двери стене. Головорез резко вскрикнул и задрыгал ногами, которые не доставали до пола примерно на полботинка.

Банда моментально отвлеклась от наведения беспорядка и, побросав ящики и шкатулки, поспешила обнажить мечи и кинжалы. Они с опаской смотрели на скрытый от источников света силуэт женской фигуры с тонкой талией и длинными распущенными по плечам волосами.

Дочь Витора — имперского легата — стояла в дверном проёме. Её хищный взгляд даже Хрёдерика заставил оторопеть.

Огненная стрела, выпущенная правой рукой девушки, заставила вспыхнуть кудри, брови, ресницы и даже девственный пушок на лице самого самоуверенного паренька, стремительно бежавшего на неё с желанием вонзить стальной клинок. Крики и запах горелой плоти наполнили таверну.

— Мочи эту суку! — скомандовал хвостатый, озираясь на щипилявого и квадратнолицего головорезов, при этом сам отходил к главному входу.

— Иди шюда, шлюшка! — выпучив глаза, вскрикнул мерзким скрипучим голосом щипилявый и нацелил для броска маленький ножичек.

Арианелла, бросив взгляд в сторону противного голоса, моментально выставила левую руку перед собой.

Ножичек щипилявого, брошенный приблизительно в область живота девушки, застыл в воздухе на полпути к своей цели.

«Телекинез?» — подумал про себя Хрёдерик, уже упав на правый бок, чтобы его случайно не задело в перепалке, и стараясь растянуть путы на связанных руках.

Полное хладнокровие отражалось на лице Арианеллы. Ножичек вернулся в левое бедро своего владельца, войдя в мышцу по самую рукоять, отчего таверна ещё сильнее наполнилась криками.

— Шука! Шваль импершкая!

Выкрикивая ругательства, половина которых из-за плохой дикции требовала перевода, щипилявый устремился к входной двери, где стоял его командир и наблюдал за происходящим.

Квадратнолицый, воспользовавшись тем, что заклинание телекинеза потребляет очень большое количество сил, от чего Арианелла заметно ослабла — казалось, что её ноги вот-вот подкосятся, — стремительно подскочил к ней и завёл середину топорища своего стального топора ей под подбородок.

— Хватит орать! — крикнул командир пареньку с обгоревшим лицом, который, прижимая ладони к скулам, носился по таверне и истерически кричал, ударяясь и спотыкаясь о столы и стулья. — Заткните его уже!

— Сейщас, — ответил щипилявый, уже стоя в одном шаге от хвостатого и доставая ещё один метательный нож.

Клинок с точностью вошёл парню с обугленным лицом в шею, и тот рухнул на пол между перевёрнутыми табуретами, ещё несколько мгновений судорожно дёргая руками и ногами.

— Не дёргайся, шалава имперская, — прговорил квадратнолицый головорез девушке на правое ухо, сильнее прижимая топорище к её шее и заламывая левую руку за спину. — А то твоя шея сломается в два счёта.

Арианелла чувствовала мерзкий запах, исходивший из его рта, составляющие которого она не стала разбирать в своем положении.

Илтарил, придя в сознание, перевернулся на спину и попытался отползти к стойке, попутно стараясь выбраться из пут.

— Доставила же нам проблем твоя сучка, — сказал командир головорезов, приседая на корточки рядом с Хрёдериком.

— Если с ней что случится, я тебя в любом плане Обливиона достану, — грозно смотрел старик единственным открытым правым глазом из-под лобья на хвостатого.

— Мы тогда с ней немного позабавимся, — ответил командир, выпрямляясь и убирая меч обратно в ножны.

— А пошле шделаем шней то што она шнами. Вгоним кол в грудь, подошом лишо, ну и конешно ше продырявим ноги, — добавил щипилявый, вынимая нож из ноги и обматывая рану лоскутом кухонной тряпки, подобранной со стола.

Квадратнолицый прильнул носом к волосам Арианеллы и сделал глубокий вдох.

— А как она пахнет! Лучше любой портовской девки!

Арианелла не кричала, не сыпала оскорблениями, лишь предпринимала тщетные попытки вырваться. На каждую из них головорез отвечал ещё сильнее прижимая топорище к её шее и выворачивая руку, сопровождая всё это мерзкой усмешкой.

Хвостатый и щипилявый громко засмеялись.

Илтарил барахтал руками и ногами за спиной, пытаясь выбраться из пут. Он так сильно сжимал челюсти, что мышцы на лице отчётливо проступали под светлой кожей. Эльф понимал: пока он молчит, на него могут не обратить внимания, а значит, остаётся хоть какой-то шанс предпринять что-нибудь.

— Пока наш друг наслаждается прелестным обществом, мы поможем тебе, Хрёдерик, не волноваться насчёт неё, отрезав уши и выколов глаза. И наступят для тебя полная тишина и кромешный мрак, — проговорил командир головорезов, протягивая к щипилявому руку ладонью вверх, требуя нож.

— Кто будет после меня?.. — спросил квадратнолицый своих собратьев, стоявших к нему спиной и уже предвкушавших начало хирургических работ над стариком. — А то могу увлечься, и никому не достанется.

— Как скажу, так и остановишься, — ответил командир, не оборачиваясь, и, схватив Хрёдерика за волосы, задрал его лицо к потолку.

— Давай, красавица. — Квадратнолицый толкнул девушку к столу и перегнул её через него так, что туловище оказалось на столешнице, а ноги остались стоять на полу. — А то я уже заждался.

Своими ногами он поочерёдно расставил ноги Арианеллы шире и задрал её сарафан. Затем, не убирая руки с топорища, лежавшего на её спине, принялся расстёгивать свои штаны.

— Думаю, штоит нашать с правого уха, — предложил щипилявый, наблюдая, как командир задумчиво выбирает, с чего начать увечья Хрёдерику.

Взгляд Арианеллы встретился с глазами Илтарила, наполненными страхом за неё и одновременно бешенством от собственного бессилия. Она крепко зажмурилась, готовясь к самому страшному, и по её щекам покатились слёзы.

— Сейчас мы от тебя и узнаем, какие ощущения от твёрдой штуки в теб...

Речь квадратнолицего головореза резко оборвалась. На спину девушки начали падать тяжёлые капли крови, стекавшие с наконечника кинжала, торчавшего из лица этого же головореза. Этот кинжал принадлежал тому самому разбойнику, лицо которого Арианелла несколькими мгновениями ранее смогла спалить.

Илтарил увидел, как из-за головы с изувеченным лицом убитого разбойника, удерживавшего девушку, наполовину показалось лицо с голубыми глазами, искрящиеся молнией.