Сердце Невероятного

На краю Виодана

— Я совершенно не понимаю природу материи и времени, — с грустью в голосе проговорил Шарл, — И меня это печалит.

— Ничего удивительного, — отозвался Корин, присёрбывая чаем и отстранённо глядя в одну точку, — Я тоже всё это совершенно не понимаю.

— Хронопловец не понимает природу времени? Так бывает? — удивлённо поинтересовался Мокко, незаметно пытаясь прощупать его мотивы. Похоже, он и правда сказал то, что хотел. Корин на самом деле не понимал.

— Только так и бывает, — Корин ответил, блеснув глазами. Удивительные у него глаза: вместо зрачков словно две маленькие сияющие звезды. Выглядело жутковато, — Хронопловцы разбираются во времени хуже других. Время часто сравнивают с рекой. Якобы все живые существа просто подхватываются этой рекой и несутся в потоке воды, как листья или палки, совершенно не контролируя движения. А хронопловцы при этом представляются этакими ловкими выдрами или рыбами, прекрасно чувствующими себя в потоке и способными даже увидеть куда он ведёт, выбрать развилку или поплыть против течения при необходимости.

— Это не так? — уточнил Мокко.

— Не так, — вздохнул Корин, — Если время и река, то вся масса воды просто течёт ко мне в мозг, как в море. Но мой мозг — не море. Его объёмы сильно ограничены. Да-да, я вижу все возможные варианты будущего и прошлого, проживаю — как это говорится? — «миллионы жизней одновременно», но большинство этих вариантов не имеют смысла, большинство ветвей времени не состоятельны, противоречивы и им никогда не суждено воплотиться в жизнь. Этот бесконечный поток информации невозможно отключить, даже во сне или в коме. Многие из нас сходят с ума ещё в детстве, так и не научившись жить в моменте, не научившись отличать возможное от совершенно невероятного. Кстати, примерно в десяти вариантах этой встречи мы пьём не чай, а бренди, — непоследовательно закончил Корин.

— Ну это как раз из разряда возможного и, более того, желанного! — пробасил Шарл.

Грузный бородатый черноволосый весельчак Шарл производил впечатление человека, который мог бы сейчас отведать бренди. Тем более в «Розетте» был приличный выбор бренди. «Розетта» было единственным приличным заведением в порту: здесь предпочитали коротать минуты в ожидании корабля более респектабельные пассажиры, чем посетители многочисленных матросских кабаков. Именно здесь — в городке Миндом, что на краю Виодана у Невероятного моря — нанимательница назначила первую встречу Шарла, Корина и Мокко. Всего через час их изящная каравелла «Лучистая» должна отправиться в плавание. Пока они чаёвничали, каравелла изящно покачивалась на волнах перед окнами «Розетты».

— Кстати, ты вовсе не желаешь бренди, — Мокко обратился к Шарлу, — Ты намерен оставаться трезвым. Ты очень хочешь выполнить задание, получить награду. Но само задание тебя беспокоит. Впрочем, давай об этом потом. Что не так с материей? Тебе она подчиняется.

— А может ты о себе сначала расскажешь, умник? Рассуждает тут, чего я хочу, а чего не хочу, — пробурчал Шарл. Мокко был полной его противоположностью. Худощавый, бледный, белобрысый, напоминающий мышь.

— Расскажу, раз уж мы делимся. Но я первый спросил. А ещё тебе неймётся всё показать. Давай, не сдерживайся.

— Вы, эмпаторы, очень неприятные люди, — забухтел Шарл. — Из всех Одарённых вашу породу не люблю больше всего. Ладно, чего уж там, смотри.

Кисть его руки превратилась в чайник. Такой же как стоял на столе. Он стал лить чай в свою пустую чашку. У той вдруг появились глаза и маленький рот и она тоненько завопила из-за льющегося в неё горячего чая. Вдруг у чашки Мокко появились крохотные ручонки и ножки. Она поспешила к несчастной чашке Шарла и стала ласково её поглаживать, утешая. В этот же момент все баранки, вприкуску с которыми они пили чай, превратились в крохотные часы. Стрелки безумно крутились в разные стороны. Так продолжалось минуту, потом всё вернулось в своё изначальное состояние.

— Недурно, — прокомментировал Корин, — Я боялся, что это тот вариант, где чайник взрывается у тебя в руке.

— Не в этот раз, — Шарлу нравился произведённый эффект, — В общем, да, сюрреалист временно меняет материю. Чаще всего самым абсурдным образом. Иногда это помогает, иногда наоборот. По какому принципу меняется материя может понять только самый искусный сюрреалист. Я могу себя к таковым отнести. Разве что, я не могу словами объяснить, почему вещи меняются именно таким образом. Я лишь чувствую, что это как-то связанно с их глубинным предназначением, символизмом и логикой момента…

— Очень интересно, — Мокко похлопал ладонями.

— Ну а ты? — Шарл уставился на Мокко, — Твоя очередь!

— Со мной всё просто, господа, — развёл руками Мокко, — Эмпаторы не читают мысли, не чуют ложь, но способны уловить ваши желания, побуждения и мотивы. Причём они могут не осознаваться вами. Речь идёт о вашем подсознании или же вашей душе, если хотите. Кстати, это не всегда просто сформулировать, поскольку прежде всего я улавливаю ваши эмоции. Я полагаю, что всё это общеизвестно.

— Хотел услышать это от тебя, — сказал Шарл.

Они помолчали, отдавая должное чаю. Погода за окном стояла чудесная. Лазурное море и виды бухты Миндома вызывали желание любоваться ими. Матросы, торговцы, рыбаки снували вокруг как тараканы. Факиры плели чудные огненные узоры, развлекая толпу. Крылатые гвардейцы следили за порядком с высоты птичьего полёта. Словом, обычная портовая возня.

— Итак, задание, — отхлебнув чая заговорил Мокко, — У кого какие мысли?

— Нанимательница пообещала нам всем разное в качестве награды, — заговорил Корин, — В некоторых вариантах каждый из нас долго торгуется, в некоторых требует больше, в некоторых соглашается сразу. Никто из нас в итоге не отказывается ни при каких обстоятельствах. Значит пообещали что-то очень важное для каждого из нас и каким-то образом доказали, что не обманут. На наше место рассматривали других, но во всех вариантах останавливаются на нас. Кроме тех, где кто-то из нас умирает годами ранее… Значит задание можем сделать только мы, причём сообща. Каждый из нас понимает задание очень по-разному. Что каждый из нас точно осознаёт, что нам нужно отыскать и попасть в Чертоги Сути. А вот что там нужно сделать — здесь у нас нет и в большинстве вариантов не будет общего представления.

Шарл и Мокко уставились на него, огорошенные новыми сведениями.

— Так… — начал было Мокко.

— Нам пора, — вдруг сказал Шарл, глядя на машущего им с «Лучистой» капитана, — Мы отправляемся сейчас. Можем продолжить по пути в Поссиблариум.

— Лучше поспешить, — согласился Корин, — Хоть это не тот вариант, где мы вынуждены задержаться здесь из-за шторма, я бы не стал его исключать…

— Господа, буквально минута, я настаиваю, — сказал Мокко, — О главном надо договариваться на берегу. Я, конечно, подозревал, что всё обстоит так, как рассказал уважаемый Корин, но услышав подтверждение я должен знать, что мы единодушны в одном вопросе: это задание может быть очень опасным и нам придётся работать вместе, несмотря на возможные разногласия и иные препятствия и расхождения в оценках. Для этого нам потребуется должный уровень доверия. Допустим, мы не раскроем перед друг другом обстоятельства нашего общения с нанимательницей и причины, побудившие нас согласиться. Но любая новая информация, которая откроется в результате похода должна без утайки сообщаться остальным. Единогласно?

— Единогласно, — ухмыльнулся Шарл.

— Поссиблариум — опасное и загадочное место, — произнёс Корин, — Твои условия абсолютно справедливы. Единогласно.

Наёмники пожали друг другу руки, оставили золото для оплаты счёта и поспешили на каравеллу.

Невероятное море

О, море, ты — вода!

Воистину, полнится водою море! Бесконечна его водная гладь. Простирается она куда ни взгляни. Равнодушное море приедается довольно быстро. Ведь, в сущности, долгое путешествие по морю очень скучно. Хорошо, когда корабль огибает большую землю — есть, на что взглянуть. Скалы, бухты, живописные виды, портовые городки, проплывающие мимо попутные корабли, рыбацкие лодочки — словом, живая жизнь! Есть за что уцепиться взгляду.

Но стоит выйти в открытое море — остаётся только вода. Сплошная вода — на сотни, тысячи, десятки тысяч миль вокруг. Ложишься спать — вместо пейзажа тёмная, как сама бездна, вода, утром встаёшь — солнышко заставляет воду играться с бликами, красиво переливаться. Но это если погода хорошая! А если плохая и тучи затянули небо? Серой и скучной становится вода. И тянутся, нескончаемо тянутся долгие часы, дни, недели на корабле.

К этому добавляется качка, а к ней, если не повезло, морская болезнь. Тогда плавание становится настоящей пыткой. Коротать время приходится в гальюне или у кормового борта, поддавшись позывам протестующего желудка. Головы не поднимешь, а перед глазами лишь вода.

Словом, если изрядная часть путешествия проходит по морю, то воды не избежать. Но если конечная точка путешествия лежит за морем, а задание стоит того, чтобы пережить скуку и прочие невзгоды плавания, то этот отрезок стоит просто перетерпеть.

Впрочем, скучать наёмникам пришлось недолго. Уже на следующий день после выхода в открытое море их накрыл шторм, о котором предупреждал Корин.

Командовал «Лучистой» капитан Кэббот — матёрый опытный мореходец с типичным капитанским Даром навигатора. Природное чувство направления позволяло им не сверяться с картами и компасами. Пираты старались тщательно маскировать свои клады от них, желательно расставляя кучу ловушек, чтобы очередной удачливый навигатор не наткнулся на сокровище, по наитию отыскав его на самом отдалённом необитаемом острове. Своим мироощущением капитан поделился сразу, стоило только ступить на борт:

— Я капитан, вы — пассажиры, — тоном, не терпящим возражений, вещал Кэббот, — За вас троих мне заплатили вперёд и изрядно. Пойдём прямым курсом. В порты заходить не будем. Никаких портовых девок, никакого рома на моём корабле. Не умничать, советов не давать. Лучше вообще отсиживайтесь в каюте и не путайтесь под ногами. Возражения?

— Никаких, капитан, — дружелюбно ответил за всех троих Мокко, — Про портовых девок это что-то очень личное, да?

Капитан смерил его слегка презрительным взглядом:

— Ты тут эмпатор, да?

— Он самый, — улыбнулся Мокко.

— На берегу хочешь остаться?

— Не особо.

— Тогда лучше помалкивай, — заключил Кэббот. — А сюрреалист это который?

— Я, — напряжённо сказал Шарл.

— Дурной знак на корабле, хуже девки… — протянул капитан. — Ничего не делай. Ни при каких обстоятельствах. Усёк? Хорошо.

На Корина Кэббот лишь недовольно посмотрел, но смолчал. Потом показал им каюту, прилегающую к его собственной. Тесновато, но неплохо. В каюте капитан складировал книги. Корин почти сразу же выхватил первую попавшуюся с причудливым названием «Хроноворот: вымысел или правда? История столетних изысканий» и углубился в неё.

Быстро выяснилось, что Корин качку переносил очень плохо. Поэтому о задании больше не говорили — хронопловец был не в том состоянии. Мокко чувствовал, что тот и хотел бы всё обсудить, но не мог. Поэтому Мокко решил перетерпеть пару дней, пока тот не обвыкнется.

Но разговор у них так и не состоялся, и виною тому был шторм, налетевший внезапно и решительно. Капитан Кэббот не растерялся. Пассажирам он приказал не высовывать носа из каюты и «не заблевать ему тут всё». Сам отправился распоряжаться на палубу. Корину было совсем нехорошо. Шарл и Мокко косились на него, но сочли за благо не комментировать его предупреждение о шторме, особенно при капитане.

Несколько часов с палубы доносилась матросская ругань и зычные команды капитана. В принципе, страшно не было. Корин сидел позеленевший. Шарл и Мокко перекидывались в картишки. Шторм не мешал — Шарл втихаря придал картам свойства «разумной» жидкости. Если они разлетались, то каждая карта превращалась в лужицу, которая быстро перетекала обратно на стол, где возвращала себе изначальную форму. На вопрос, почему именно жидкость, Шарл лишь разводил руками.

Шторм стих, но к матросской ругани добавилась капитанская. Постепенно она приближалась к их каюте:

— … Виоданская чума! Да будет Даром вам холера! Идиоты, жалкие бесполезные кретины! Туда и дорога! — на этих словах дверь в каюту распахнулась.

— Капитан, вы чем-то встревожены, — не удержался Мокко, — Поделитесь же, что у вас на душе.

Как ни странно, Кэббот проигнорировал его:

— Трое идиотов! — он продолжал беситься, — Нет, вы представляете?! Трое идиотов затеяли выяснять, кто из них допил припрятанный ром! Ром! На моём корабле! Их надо было высечь заранее просто за подозрительный вид! Устроили потасовку во время шторма! Волна — и всё! Концы в воду! Да и плевать! Без них спокойнее будет…

Капитан чуть успокоился:

— Вот что значит добирать команду впопыхах. Как же, срочный заказ, назовите только сумму, плачу вперёд, отплывать нужно срочно! Проклятое золото, Карда'Галот его дери.

— Мы можем помочь? — участливо спросил Мокко, — Может, поищем?

— Можете помочь, — вздохнул капитан, — Придётся поработать на палубе. Не умеете вы, конечно, ни черта…

— Капитан, такой договорённости не было, — быстро сказал пожалевший о своём предложении Мокко.

— Мы пассажиры, а не члены команды, как вы уже заметили, Кэббот! — громко возмутился Шарл.

Корин промолчал. Выражение его лица говорило о том, что расклад его не слишком удивлял.

— Да это пожалуйста, — спокойно заметил мореходец. — Но рук теперь не хватает. Можем вернуться в Миндом и добрать новых. Но на этот раз я отыщу проверенных ребят. Может, лишняя неделя уйдёт, тут уж как получится. С неполной командой я корабль не поведу. Мне-то плевать, доберётесь вы в Поссиблариум или нет. Мне заплатили. Но кто-то что-то упомянул о срочности. Ваше решение?

Пререкались они недолго. Нанимательница установила срок, поэтому внеплановое возвращение было исключено. В итоге, все трое теперь стали временными членами экипажа, работая бок о бок с остальной командой.

Команда, состоявшая в основном из Простаков или не очень полезных Одарённых — таких, как, например, кок-нюхач, идеально разбиравшийся в запахах — их недолюбливала. Впрочем, обходилось почти без инцидентов. Под чутким руководством старпома и капитана наёмники делали, что скажут. Лишь однажды уставший и исхудавший Шарл попробовал украдкой взять риф-штерты, превратив их в змей. Они хорошо сплелись. Тогда Шарл ухмыльнулся и вложил харизму и уверенность в паруса. Те расправились, увеличились в размерах, заметно дав «Лучистой» ходу. Вышедший на палубу капитан обратил на это внимание и долго потом орал на Шарла, угрожая посадить на бак.

Но в остальном плавание проходило спокойно. До того момента, как на горизонте не показалась ещё одна каравелла, следующая тем же курсом, что и они. Удивлённый Кэббот рассмотрел её через подзорную трубу и выругался. Ошивающийся рядом Мокко решил увильнуть от работы и вступил в диалог:

— Что такое, капитан?

— Фата-моргана, — неуверенно сказал капитан. — Вижу «Лучистую». Странно, не думал, что так возможно.

— Хм, вас ещё что-то тревожит, капитан?

— Не люблю, когда в море то, чего я ещё не видал, — поколебавшись, ответил тот.

— Этого я и боялся, — голос Корина заставил Кэббота и Мокко обернуться.

— Чего? — Кэббот спросил с презрением.

— У нас большие неприятности, — ответил сильно побледневший Корин. Ему по-прежнему нездоровилось, — Мы попали в хроноворот.

— Хроновороты — это выдумка! Матросская кабачная байка! — злобно откликнулся капитан.

— Увы, нет. Мы только что попали в него. На том корабле тоже мы. Из будущего. Мы ни в коем случае не должны приближаться. И приготовиться умирать — много и часто.

— Заткнись! — прошипел капитан.

— Я слышал о хроноворотах, — задумчиво сказал Мокко, улавливая неподдельный страх Кэббота и Корина. — Так это правда?

— К моему величайшему сожалению. Капитан, прошу выслушать меня.

Командир корабля не успел ответить, поскольку к ним подошёл Шарл. Увидев встревоженные лица, он задал вопрос:

— В чём дело?

Корин быстро заговорил:

— Из всех вариантов этого плавания нам выпал наихудший. Когда случился шторм, я даже обрадовался, полагая, что на этом всё. Но нет. Вы лучше всех знаете о всех причудах Невероятного моря, капитан. Нам мог попасться кракен, нас могло атаковать стальное судно, известное как «Странник Бездны», мы могли напороться на риф, вопреки вашему навигаторскому дару, могли оказаться в Водах Заблуждения. Вышло по-другому. Хроноворот — дыра во времени. Живое существо, попавшее в неё, выпадает из его хода. События в хроновороте не могут развиваться дальше и мы застреваем в зацикленном отрезке времени. Время стремится избавиться от нас всеми способами. Однако здесь мы не можем умереть по-настоящему. Мы будем всегда возвращаться к моменту входа в хроноворот. В теории — на протяжении бесконечности. Неважно, что мы будем делать, но нужно знать главное. Мы не должны создать парадокс. Поэтому ни в коем случае не общаться ни с кем из нас. В лучшем случае парадокс разрушит ткань реальности в небольшом пределе…

Он не успел договорить. Бизань-мачту снёс откуда-то прилетевший книппель.

— Тревога! Свистать всех наверх! Мы под обстрелом! — орал старпом. С правого борта к ним стремительно приближалась «Лучистая», паля из всех орудий.

— О да, наверняка кому-то из нас пришла бы идея это попробовать, — вздохнув, сказал Корин, — Не смейте идти на абордаж! Уплывайте!

Дальнейший бой Мокко не застал. Ядро снесло ему голову.

…

— Этого я и боялся, — голос Корина заставил Кэббота и Мокко обернуться.

— Чего? — Кэббот спросил с презрением.

— Освежите память, капитан. Хроноворот.

— Бой! Был же бой! Где эти ублюдки?! Дважды нас не затопить!— ревел капитан. Команда по инерции хваталась за ядра и за абордажные крюки. Мокко ошалело ощупывал голову.

— По правому борту! — завопил Шарл, показывая всем на что-то.

Там оказался труп гигантского головоногого. Видимо, сдох не так давно, поскольку всё ещё дрейфовал по поверхности.

— Мерзкая тварь, — сказал Кэббот. — Он мёртв? Точно? Потыкайте!

— Бедолага тоже попался, — сказал Корин. — Господа, давайте мы успокоимся и подумаем…

Он не успел закончить. Кракен очнулся от гандшпуга, которым матросы проткнули ему глаз. Создание, не церемонясь, протянуло щупальца к каравелле. Первым попался Мокко. Секунда, и он оказался под водой.

…

— Продолжим, где остановились? — Корин оглядел капитана и Мокко. — Нам нужно понять, как восстановить время.

— Ненавижу! — проревел капитан, — Хуже сюра и девки на корабле только пловец! Я сойду с ума раньше, чем снова сдохну!

— Не сомневаюсь, капитан, — отозвался Корин, — Тем не менее…

— Шарл, — сказал Мокко, — Он хочет что-то попробовать. У него есть идея.

— Да плевать уже, пусть делает, что хочет, — Кэббот махнул рукой.

— Небо! — заорал старпом.

Стальные когти гигантской птицы разодрали Мокко.

…

— Ну, Шарл? — Корин смотрел на сюрреалиста.

— Хочу попробовать, — он поднял руки, колеблясь, — Не знаю, что получится.

— Давай, сформулируй словами, — Мокко очень напрягся. Умирать не хотелось. — Ты что-то понял. Мы попробуем помочь.

— Что бы вы ни делали, быстрее, — Кэббот указал на гигантскую волну на горизонте. Она уже успела снести десяток версий их каравеллы.

— Время… — неуверенно заговорил Шарл, — Материя, пространство, время. Я не очень это понимаю, но как-то это всё связано, так? Значит если я разорву…

— Континуум! — воскликнул Корин, — Разорви континуум! Мир без пространства-времени! Давай!

— Каким образом?— Шарл испуганно посмотрел на него, — Я не смогу!

— Сможешь! Убери лишние измерения!

— Быстрее! — вопил капитан.

Шарл поднял руки. Волна была совсем рядом. И тут…

Мир стал плоским. Они словно оказались нарисованы на гигантском холсте, вместе с командой и кораблём. Всё вокруг застыло. Мокко при всём желании не смог бы описать словами эти новые ощущения.

Волна попала в поле его зрения. Такая же плоская, но на вид маленькая. Она двигалась, но уже словно над ними, не угрожая кораблю.

…

Мокко очнулся на палубе. Матросы суетились вокруг, Кэббот командовал. Он оглянулся, ища глазами Корина и Шарла. Сюрреалист лежал без сознания, пловец склонился над ним.

— Получилось? — спросил Мокко.

— Получилось. Не могу в это поверить.

— Как он? — Мокко подполз к телу Шарла и пощупал пульс.

— Сложно сказать, — задумчиво проговорил Корин, — Нужно время. Могут быть разные варианты.

Прибытие

— … Да, стоит нам принять справедливые законы, накормить голодных, приютить бездомных и избавиться от всех злодеев, люди сразу станут добрыми и справедливыми. Исчезнет неравенство, Простаки перестанут завидовать Одарённым, Одарённые будут применять свои способности лишь во благо. Богатые раскаются и поделятся своим добром, а бедняки возьмут столько, сколько нужно и ни гроша больше. Мы начнём любить, уважать и поддерживать друг друга. Ведь почему людей убивают, грабят и насилуют? Потому что наше общество устроено неправильно. Как только мы сделаем его правильным и накажем тех, кто принял нам такие законы, люди станут добрыми и вежливыми. Ведь не бывают люди злыми и несправедливыми просто так, от природы, правда? — Мокко говорил с очень серьёзным лицом.

— Ты очень циничный человек, Мокко, — со вздохом произнёс Корин и хлебнул чая, — Я всего лишь имел в виду…

— Дело не в том, что я циничный, Корин, — перебил Мокко, — Не забывай, что я эмпатор.

— Ты не дашь забыть.

— Так вот, я чувствую, чего хотят люди. И, поверь мне, в людях есть злые побуждения. Без всяких на то причин. Убить могут потому, что любят убивать, воруют и грабят из-за любви к искусству. Я знавал вора, которому однажды по-крупному повезло в карты. Абсолютно честно, без всякого жульничества он выиграл большую сумму. Я чувствовал его искреннее удивление, ликование. Но как только он вышел, знаешь, каким было его единственное желание? Подрезать кошелёк у прохожего. Не дом построить, не прекратить наконец воровать, не уплыть куда-нибудь. А украсть кошелёк. На радостях.

— Социальные низы зачастую не ведают, как распоряжаться богатством, нужна большая работа, чтобы изменить их деструктивное поведение, порождённое неравенством и несправедливостью, — Корин думал о другом, но вслух воспроизводил на автомате один из вариантов разговора из той ветки, где он был рьяным борцом за общественное благо.

— Социальные низы? — хохотнул Мокко, — Парень был сыном местного губернатора. Катался как сыр в масле. Но воровал с детства. Клептоманию не все признают Даром, часто её считают болезнью. Поэтому пробовали лечить. Бесполезно. В итоге лишение наследства и изгнание из семьи. Думаю, что он даже не расстроился.

— Понятно, — буркнул в ответ Корин, — Я не хочу спорить. Но могу сказать вот что — существует по крайней мере одна ветвь времени, в которой каждый на моём пути совершает поступки добрые и справедливые.

— Мы сейчас на этой ветке?

Вместо ответа Корин развёл руками.

Некоторое время молчали и пили чай. Поссибльский чай был, конечно, специфичный. Первый глоток был горьким на вкус, но стоило покатать чай по нёбу и он раскрывался необычным вкусом обожжённого дерева с ароматной солью, постепенно переходя в сладость патоки. Очень странный напиток, но в Поссиблариуме почему-то пился легко.

Возникший из ниоткуда около ста лет назад континент был полон странностей. Было много версий, как именно он возник и почему, — появился ли на планете фрагмент какого-то чужого мира? Или Поссиблариум до поры до времени был скрыт какой-то невиданной силой в пространстве и времени? Наверняка было известно только то, что возник Поссиблариум в один прекрасный день прямо посередине Большого океана. Появился он совершенно буднично и незаметно, и долгое время все смеялись над моряками, которые натыкались на откуда-то возникшие земли на пути из Виодана в Шхит.

Впрочем достаточно быстро выяснилось, что Поссиблариум реален и туда бросились тысячи авантюристов, искателей приключений и колонизаторов. Слухи о чудесных богатствах и возможностях новых земель разнеслись по всем уголкам мира.

За сто лет достоверно известным было то, что на континенте было возможно всё — обогатиться, обеднеть, умереть, пропасть, остаться калекой, сойти с ума. Плыть сюда решались самые отчаянные, а поселиться или пойти вглубь джунглей Поссиблариума могли лишь самые безумные сорвиголовы. Ну или те, кого наняли за очень хорошее вознаграждение.

Прибыв в маленький захудалый городок Мроз — одно из первых поселений в Поссиблариуме — наёмники должны были разместиться на постоялом дворе Гароза. Нанимательница предупреждала, что он также поможет освоиться на месте. По плану, задерживаться больше, чем на день-другой в Мрозе не следовало. Однако ситуация с Шарлом сильно всё осложняла.

Он пребывал в странном состоянии. Просыпался один раз в сутки, съедал столько, сколько мог и снова засыпал. Поить кофе, заставлять бодрствовать, препятствовать ему было бесполезно — он впадал в состояние, близкое к коме, до следующего приёма пищи. Единственные слова, которые он произнёс были: «Я истощён. Нужен отдых». В общем, Шарлу было плохо, потому остановка в Мрозе увеличивалась на неопределённый срок.

Капитан Кэббот задерживаться с ними не стал. Он стремился как можно скорее унести ноги из Поссиблариума, видимо опасаясь Сдвига, который превратит его корабль в краба или перенесёт городок Мроз на другую сторону континента. Едва пополнив запасы и сгрузив Шарла капитан произнёс что-то вроде прощальной речи:

— Холера будь мне Даром. Вот угораздило — пережить хроноворот. Никто ж не поверит. Подумают Кэббот умом тронулся, небылицы рассказывает. Но пережили же, ну и ну, до сих пор не отойду. Эх, лишь бы не умирать больше. Очень не понравилось. Хорош лясы точить. Вас доставил, пора бы и отчаливать, пока здесь на свою голову не застрял. Пойдём прямым курсом на Кангам. Там лучший ром и портовые девки! За золото любая сделает вид, что поверила в хроноворот. А мне и хватит. Ну бывайте!

— Возможно, до встречи, капитан. Или прощайте, тут как получится, — сказал Корин.

Капитан с ужасом посмотрел на него и поспешил на «Лучистую». Наёмники подхватили носилки с Шарлом и отправились на постоялый двор Гароза.

Гароз оказался маленьким хитроглазым человечком с жиденькой козлиной бородкой. Он сразу же подтвердил, что ждал именно их. Разместил их в комнаты и заверил, что в столь опасном путешествии с кем угодно могло произойти страшное, поэтому Гароз готов оказать всяческую помощь, дать возможность уважаемому Шарлу восстановиться, прежде чем отправляться в нелёгкий поход. Он также пообещал сразу же похлопотать о лекаре, чтобы тот осмотрел господина Шарла. По поводу дальнейших действий Гароз сказал так:

— Уважаемая Госпожа, — при этих словах он слегка поклонился, — Наказала мне всячески помогать вам и довести до вас всё необходимое. Предлагаю для начала поправить здоровье вашего товарища. Ибо я хотел бы говорить со всеми вами. Пока же отдыхайте, располагайтесь.

Собственно, так они решили и поступить. Дождались местного лекаря, от которого за версту несло перегаром. Он кратко осмотрел Шарла и высказался в том духе, что угрозы жизни нет, но нужно время. Посоветовал поить его чаем, ведь полезнее Поссибльского чая только знаменитый Поссибльский виски, выдержанный в бочках из местного дуба, который нигде больше не приживается. Дав эти сомнительные советы, лекарь удалился. От знаменитого виски наёмники решили пока воздержаться.

Они коротко осмотрели городок. Мроз производил удручающее впечатление — крохотный, окружённый частоколом, застроенный какими-то хибарами. Единственное приличное здание — местная администрация. Им принадлежал дворец из розового мрамора, но само здание было старым и требовало реставрации. По городу ошивались какие-то странные типы в капюшонах, подозрительно косясь на них. За частоколом начинались буйные заросли. Корин и Мокко быстро пришли к выводу, что лучше всего будет дождаться, пока Шарл пойдёт на поправку, а до тех пор не высовываться с постоялого двора, где у них есть хотя бы один знакомый.

Впрочем, Гароз сразу же вызвал подозрения у Мокко. Не просто подозрения, а неприязнь. За чаем он решил поделиться своими ощущениями с Кориным. Так у них и зашёл разговор о злых и подозрительных людях и вообще об общественном благе.

— В общем, ещё раз — дело не в том, что хозяину постоялого двора непросто в столь злачном месте, в столь плохом обществе, поэтому он не слишком приятный. Поверь, Гароза в городе побаиваются. Я хорошо это улавливаю. И он этим очень доволен. Но его помыслы в принципе не чисты. Он что-то затеял и тихонько злорадствует. Он очень скрытен, мне сложно прочувствовать, что именно ему нужно. Но у него за душой что-то очень нехорошее, — тихонько рассуждал Мокко.

— Хорошо я понял тебя, мы будем это учитывать, — согласился Корин, — Я пока не вижу каких-то очень плохих вариантов, связанных с ним. Но меня беспокоит другое.

— Ну-ну? — Мокко чувствовал его тревогу.

— Хроноворот, — Корин сказал это совсем тихо, — Это очень странно. Необычно. И не может не остаться без последствий. Очень скверно, что пришлось манипулировать временем. Хорошо, что ты помалкиваешь об этом.

— Но ты же знал о том, что плавание может завести нас в хроноворот, — удивился Мокко.

— Не знал, — Корин покачал головой, — Вернее, я видел, что возможно некое возмущение во времени во время нашего плавания. Я связывал это с какими-то обрывками совсем слабых вероятностей. Про хроноворот я понял лишь на корабле.

— Книга?

— Книга, — подтвердил хронопловец. — Не попадись мне книга, я бы так и не догадался. Ты, кстати, знал, что до появления Поссиблариума ходили слухи о гигантском хроновороте на этом самом месте?

— Не знал, — ответил Мокко. — Но нас же вывел в итоге Шарл. Он всё сделал.

— Мы все что-то сделали, — задумчиво произнёс Корин. — Не будь кого-то из нас, мы бы не выбрались.

— На что ты намекаешь?

— Будто всё и было так задумано.

Мокко помолчал.

— Вдруг наша нанимательница тоже хронопловец. Сильнее, чем ты. И в этом варианте она не сомневалась, — предположил Мокко.

— Нет, — быстро сказал Корин. Впрочем, Мокко уловил неуверенность, — Я не думаю… Я бы знал.

— Допустим. А что если она из… — Мокко заговорил почти шёпотом, — Создателей? Не приходило в голову?

Корин очень внимательно посмотрел на Мокко.

Мокко посмотрел в его ярко-звёздные глаза и с удивлением обнаружил, что они увеличиваются в размерах. Несколько секунд и глаза уже становились больше головы, больше планет. Мокко с трудом перевёл взгляд на соседний стол, поняв по дороге, что зрение и обоняние поменялись местами, а стол напоминает пахотное поле во время строительства шершнями гнезда. Мокко, скинув с себя прилипший недостаток воображения медленно встал, реализуясь в качестве Оккома. Откуда-то с северо-западного востока прокапал голос:

— Си… Ль… Ный… С… Дви… Г…

Окком решил, что страх неравносилен волосяному покрову. Но понять это следовало бы позже, чем Корин расплодится в пространстве идей, наконец-то осознав свою пуделиную природу. Война шкафов могла бы закончится здесь и сейчас, если бы не миродержавные одуванчики патриархата. Для Оккома это стало так кристально базальтно, что если бы этаж был пят, а не шест, то сама концепция папок была бы пересмотрена.

Вдруг Окком понял, что всё возвращается на круги своя. Вот перед ним сидит Корин, постепенно его пуделиная натура уходит обратно в глубинные уголки души. Вот постоялец ощупывает тело, пытаясь понять, не повредила ли ему временная замена железа в крови на медь. Вот кто-то шепчется «Очень мощный Сдвиг, но почему так быстро кончился?». Последнее, что успел Окком, это снова переставить буквы имени в Хранилище Имён.

С лестницы постоялого двора послышались шаги. Мокко и Корин не отрываясь смотрели на спускающегося Шарла. Тот разминал кулаки и потягивался. Увидев, что на него обращены все взгляды, он произнёс:

— Реальность можно воспринимать как есть. А можно как контр-сюрреализм. Ну что, я опять всех спас? — лицо его сияло.

Тем же вечером

— … В общем, хотелось жрать и спать. Больше ничего. Я в те моменты даже не знал, кто передо мной. Мать бы родную не узнал. Зарезали б меня тогда, а я и рад был — настолько спать хотелось, — Шарл закончил рассказал и шумно втянул в себя остатки Поссибльского виски. — Не. Перехваленное пойло всё-таки. Лучше бы чаю взяли.

— Сюр-кома, — Корин был ещё задумчивей, чем обычно, — Это так вроде бы называется?

— Ну да, — кивнул Шарл, — Чаю нам сочините, будьте столь любезны! — прыщавый подавальщик услышал и закивал, мол, что сейчас мигом всё сделает, — Со мной впервые. Это либо у совсем новичков, у кого Дар только открылся, либо у безумцев, кто ход вращения планеты пытается поменять. Выходит я безумец.

— Да ладно, ты сам собой гордишься, — хмыкнул Мокко. — Сам не знал, что ты так можешь.

— Не без этого, — благосклонно отозвался Шарл, принимая у подавальщика поднос с чайником и чашками. — Ещё и Сдвиг, как ни странно, к месту пришёлся.

После того, как Шарл собственноручно остановил мощнейший Сдвиг, он всего за пару часов стал известен во всём городке. Старожилы таких мощных Сдвигов вообще припомнить не могли. Обычно нога третья отрастёт, городок опять перенесётся куда-нибудь, за сто лет ведь он уже раз пять своё положение менял или опять грибы вместо домов. Но так, чтобы всё вокруг совсем смысл потеряло такого никто ещё не видал. Поэтому на постоялом дворе собралось куча зевак, пришедших посмотреть на героя. Гароз к вечеру закрыл двери и всех, кроме постояльцев повыгонял, поскольку зеваки в основном глазели, но выпивку не покупали.

Наёмники же обосновались в харчевне при постоялом дворе, как бы празднуя выздоровление Шарла. Не слишком уютное место — грязно и темно, да и воняет водорослями и гнилью.

— Ну ты местная знаменитость, — Мокко похлопал его по плечу, — Надо думать приятно. Не уверен правда, что такое внимание нам выгодно.

— Да завтра уже вытрясем всё с этого сколького типа, Гароза, и отправимся, — сказал Шарл, — Я в полнейшем порядке.

— Значит Сдвиг, можно сказать, вернул тебе силы? — Корин внимательно смотрел на сюрреалиста.

Шарл задумался:

— Знаешь, пожалуй, да. Когда накрыло, я сразу очнулся. И так хорошо стало. Вы там с ума сходили, а для меня всё таким лёгким и понятным стало. Восторг, теплота, да и только. А знаете, что реальность делала? Она же шутила. А то привыкли все к своему уютному мирку, так нате вам развлечений. Чтоб не так скучно жилось. Ну я и оценил. Она увидела, что есть благодарные зрители и позволила мне всё успокоить. И заодно подлечила.

— Интересно, — Корин побарабанил пальцами по столу.

— Ты сильно встревожен, — сразу же встрял Мокко, — Не держи в себе. Что, всё ещё думаешь, что с нами вроде как играют?

— Почти не сомневаюсь, — ответил Корин, — Давайте разберёмся. Прежде всего, с нами происходят два крайне маловероятных события. Первое из них — хроноворот — вообще воспринималось всеми нами как миф, кабацкая байка, как выразился бы капитан Кэббот. Не существует прибора, оценивающего вероятность того или иного события, но, скажу вам, изгонять из мыслей подобные варианты я научился ещё в детстве. Ибо они невозможны. Что касается Сдвига — помимо его невероятной мощи, которую не может припомнить никто из ныне живущих, дело в том, что вся наша миссия в самой стойкой ветви времени приходится на промежуток между Сдвигами. Их невозможно предсказать, конечно же. Но побочные эффекты прослеживаются во времени.

Корин помолчал, давая возможность переварить информацию. Затем продолжил:

— Но допустим два маловероятных события подряд всё же возможны. В принципе такое бывает. Их вероятность не равна нулю. Но знаете, что меня смущает?

— Что? — спросил Мокко. Корин ждал вопроса.

— События будто намеренно подобраны так, чтобы испытать нас.

— Так-так, — заинтересовался Шарл.

— Первой была темпоральная аномалия. Безусловно, всю работу по выходу сделал ты, — Корин уважительно кивнул Шарлу, — Но время — мой Дар. Моя задача была понять, с чем мы имеем дело. Если бы мне не удалось, последствия… Собственно, они уже есть. Мы просто пока их не видим. Вы не задумывались, что из хроноворота могли выйти не те мы, что вошли туда? А в каких-то вариантах мы по-прежнему умираем там.

— Звучит жутко, — сказал Мокко, — Но закончи, пожалуйста, мысль про игру и задания.

— Так вот, — продолжил Корин, — Здесь нас накрыл необычайно мощный Сдвиг…

— А работа с реальностью — мой Дар, — закончил за него Шарл.

— Верно. А из этой логики следует…

— Что нечто подобное ждёт и меня, — присоединился Мокко. — Испытание. Проверка способностей, — сказав это, он почему-то подумал о Горозе.

Снова помолчали.

— Предусмотрительно, — нарушил тишину Мокко, — Никто, я вижу, всё ещё не горит желанием поделиться обстоятельствами своего найма?

Шарл и Корин одновременно покачали головами и отвели взгляды. У Шарла Мокко уловил ощущение стыда, а Корин на миг позволил прорезаться холодному презрению. Свои эмоции Корин очень хорошо контролировал, но сейчас будто бы прокололся.

— Ну что же, господа, — торжественно сказал Мокко, — Раз это игра, а мы в ней пешки…

— То постараемся дойти до конца доски, — заключил Шарл.

— Единогласно, — добавил Корин.

— Завтра начнём движение. А пока… А ну его! Попробуем ещё раз. Эй, мальчик! Виски! — весело крикнул Шарл.

Подготовка

— … Ещё раз: нет, ни в чём конкретном я его не подозреваю. Но мне он очень не нравится. Ему нельзя доверять. Он что-то затеял. Особенно его интересуешь ты, Шарл, — Мокко всё никак не мог успокоиться.

— Он человек нанимательницы, — Шарл устал муссировать одну и ту же тему, — С ней всё непросто, но пока она нас не обманывала. Кэббот нас доставил, хоть и не без приключений. Здесь, в Мрозе, нас встретили и разместили. К тому же, Гароз уже подготовил для нас снаряжение. В джунгли мы пойдём не с пустыми руками.

— Я согласен с Шарлом, — сообщил Корин. — Существовал вариант, в котором наш корабль тонет недалеко от берега, а Гароз спасает нас и размещает у себя. Не сомневаюсь, что он бандит и подонок. Но он служит нанимательнице и выполняет её указания. Большего нам не требуется.

— Хорошо, я в меньшинстве, — недовольно сказал Мокко. — Но давайте договоримся об одном — не перебивайте, дослушайте, у меня есть идея! — я буду внимательно прощупывать его. И если мне покажется — дослушайте! — что он юлит и что-то скрывает, я дам знак. Шарл, похоже, ты опять сильно нас выручишь. Сумеешь?

— Ты о чём? — с удивлением спросил Шарл.

И Мокко поделился с ними своим планом. Корин с Шарлом переглянулись.

— Рискованно, — сказал Шарл, — Я могу попробовать. Но ты должен быть точно уверен.

— Хитро, — оценил Корин, — Это может сработать. Если достаточно перепугается, то выложит нам всё. Но если ты ошибаешься…

— Доверьтесь мне, — серьёзно сказал Мокко, — Я дам знак только в крайнем случае.

На том и порешили.

Гароз пригласил их для разговора в погреб своего постоялого двора. Сам погреб был даже чем-то уютнее основного помещения. Возможно потому, что сюда не проникал солнечный свет, и освещался он масляной лампой, которую держал в руке хозяин.

— Я приношу извинения, что мы беседуем в столь неуютной обстановке, — тихо заговорил он. — Но волею случая, ваше появление привлекло нежелательное внимание. Поэтому мы поговорим здесь. К тому же в этом помещении есть чёрный ход, который приведёт вас прямо к началу маршрута — ручью Чубачу.

— Весьма разумно, господин Гароз, — дружелюбно сказал Мокко внимательно смотря ему в глаза.

— Благодарю, — Гароз слегка поклонился. — Но прежде чем по настоянию Госпожи я дам необходимые разъяснения, я хотел бы справиться о следующем. Никто из вас не желал бы отказаться от похода?

Все трое переглянулись между собой.

— Странный вопрос, Гароз, — ответил за всех Шарл, — Чем он вызван?

— Можете расценивать это как предупреждение, — он заговорил ещё тише. В блеске огня от лампы его лицо выглядело зловещим. — Вас ждёт чертовски опасное задание. Путешествие через джунгли Поссиблариума может обернуться для вас страшными испытаниями и жертвами. Что касается вашей конечной цели — Чертогов Сути — мне не известен ни один человек, кто вернулся бы после столкновения с немыслимым. Поэтому если кто-то из вас решил передумать — я бы отнёсся к этому с пониманием.

— И что вы предлагаете? — хохотнул Шарл. — Отдохнуть у вас и подыскивать обратный корабль?

— Ну вам лично я предлагаю работу, господин Шарл, — Гароз говорил вкрадчиво и серьёзно. — Вы отлично справляетесь со Сдвигами. Это убережёт от них наш город или по крайней мере моё заведение. Хороших сюрреалистов очень мало. Что скажете? Начнём с годового контракта. Я очень щедро заплачу.

— Вы шутите?!

— Нисколько, — Гароз смотрел на него, поглаживая свою козлиную бородку. — Вы прекрасно заработаете и избежите многих возможных неприятностей. Я думаю, что Госпожа примет такой вариант.

— Спасибо, но я откажусь, — ответил Шарл. — Деньги меня не интересуют.

Его слова показались Мокко лукавством. Он уловил, что Шарл на самом деле очень хотел бы просто выполнять какую-нибудь несложную для него работу и получать за это хорошие деньги.

— Ваше право, — склонился Гароз, — Но, быть может, вы рано или поздно вспомните о моём предложении. Раз все идут — в этих торбах вы найдёте всё необходимое в походе, — он подсветил лампой угол.

Наёмники, косясь на Гароза, прошли в угол и быстро осмотрели содержимое торб. Стандартный набор для тех, кто собирается в джунгли — разные верёвки, кинжалы,топорик, бурдюк с водой, огниво, солонина, плащи, палатка, различные мази и прочие полезные в пути предметы. Пока они осматривали снаряжение, Гароз вещал:

— Вашими наименьшими проблемами будут все обычные опасности джунглей. Тут, как я понимаю, у кого-то из вас точно имеется опыт, и обычные невзгоды для вас не будут трудностью. В Поссибльских джунглях вы не принадлежите этому миру. Я не могу вам дать карту, не могу дать полезного совета. Как пройдёт ваше путешествие, зависит от вас и ваших душевных, если хотите, качеств. Те немногие, кто вернулись из джунглей, никогда уже не оставались прежними. Ваши Дары могут раскрыться с другой стороны. С вами может случиться то, что вы бы с удовольствием променяли на смерть.

Гароз подошёл к ним ближе и заговорил почти шёпотом:

— Помните три главные приметы, которые могут спасти вас. Первое — на развилке из трёх дорог поверните назад, чтобы двигаться дальше. Второе — если к вам обращаются по имени, будьте вежливы, хорошо обдумайте то, что желаете сказать. И третье — если у вас просят помощи — не отказывайтесь и примите награду.

Никто из напарников даже не нашёлся, что сказать в ответ.

— Чертоги лежат в сердце континента, — продолжил Гароз, — Сбиться с направления сложно — ручей Чубачу должен всегда быть по правую руку. Но это мало что вам даёт, всё может поменяться в любой момент. Если заблудитесь и вам понадобится совет — воспользуйтесь Проводником.

С этими словами он протянул Корину статуэтку пантеры.

— Что это? — спросил Корин.

— Проводник. Если нужен совет, то погладьте её. Если помощь — покормите.

— Спасибо, — Корин убрал Проводника себе в торбу. Он не выглядел особенно удивлённым.

— Я положил к вам также путевые заметки Странника, — сообщил Гароз. — Редкая книга. Но быть может она окажется полезной, если вы перестанете что-либо понимать.

— И за это я вас благодарю, — ответил Корин.

— Если вы доберётесь до Чертогов, — Гароз всё говорил и говорил, — Обратная дорога не будет проблемой. Можете возвращаться обратно в Мроз. Я встречу. Впрочем, в случае успеха перед вами будут открыты все дороги.

— Что-то ещё? — поинтересовался Мокко, буравя Гароза взглядом.

— На этом всё, — заключил хозяин постоялого двора. — Я могу пожелать вам удачи. Но я думаю, что вам нужна не удача. А что-то совершенно иное.

— Мы благодарим вас. Больше не смеем отнимать ваше время, — Шарл протянул ему руку.

Они попрощались, и Гароз нажал что-то на шкафу, заставленным банками с сиреневыми огурцами. Шкаф со скрипом отъехал в сторону, открывая перед ними туннель. Они зажгли предложенные Гарозом факелы и ступили в туннель. Мокко ущипнул Шарла за руку.

Они шли минут десять, прежде чем Шарл заговорил:

— Ну? Мне его речь показалась исчерпывающей. Что он не сказал?

— Что-то важное, крайне важное, можно сказать ключевое. У меня нет сомнений. Делай, — быстро заговорил Мокко.

— Уверен? — спросил Корин.

— Да. Быстрее.

Шарл вздохнул и закрыл глаза. Они остановились и терпеливо стали ожидать.

Через пять минут из-за послышались невнятные крики Гароза:

— По… Сто… Й… Те

Наёмники переглянулись и медленно пошли вперёд.

— Ша.. Рл.. По… Жа… Луй… Ста… Сд…Вииииг…

Они снова остановились. К ним приближался Гароз. Вместо головы у него была тыква, а одежда состояла из кузнечиков. Шарл улыбнулся и сделал движение рукой. Человек с козлиной бородкой вернулся в нормальное состояние.

— Что такое, Гароз? Вы задерживайте нас, — Шарл изобразил голосом недовольство.

— Господин Шарл, я прошу вас вернуться! Сильный Сдвиг! Вы можете помочь остановить это! В моём заведении повсюду появились крылатые глаза! В них превращается мебель, товары, контр… — он запнулся, — словом, всё вокруг! Они стремятся улететь!

— Гароз, у меня нет времени. Нас ждёт задание. Как вернёмся, я помогу, — Шарл отвернулся.

— Стойте! Послушайте! Я скажу вам кое-что очень важное, если вы поможете! Обещайте, что вернётесь и поможете!

— Мы слушаем, — сказал Мокко.

— Хорошо, — вздохнул Гароз, — Я вам ничего не говорил. Я пытался предостеречь вас, чтобы вы не ходили. Но раз так…

Он перевёл дыхание:

— Мой Дар — бенефициатор. Я безошибочно чувствую, где выгода. Сотрудничать с Госпожой очень выгодно. Но есть и другие. И помочь им мне тоже очень и очень выгодно. Так вот, Госпожа хорошо вознаградила меня, чтобы я снарядил и отправил вас в дорогу. Но мне предложили куда больше за то, чтобы я встретил тех, кто гарантирует ваше невозвращение и воспользуется плодами ваших успехов. Мне не сказали об этом напрямую, но я догадался. Они скоро придут. И пойдут по вашим следам. И мне очень нужен постоялый двор, чтобы встретить их и не вызвать подозрение! Это будет лучше, чем…

— Гароз, назови, хоть одну причину, почему мы не должны прямо здесь и сейчас перерезать тебе глотку? — Мокко сказал это очень тихо.

— Они всё равно пойдут за вами! Если вы меня убьёте, то догадаются, что вы в курсе их приближения! И будут идти по следу, ожидая ловушки! Если они будут ни о чём не догадываться, то угодят в ваш капкан! Через Проводника я смогу предупредить об их продвижении…

Дальнейший разговор свёлся к тому, что возвращаться уже не имеет смысла. В джунглях у них действительно больше шансов выловить преследователей. Придётся ожидать удара в любой момент, но их знание даёт им большое преимущество. Допрос Гароза позволил достоверно узнать, что он не знает ни того, кого наняли и сколько их будет, ни кто нанял. Поэтому от идеи предостеречь их на берегу отказались. Тем более, время поджимало. Гароза заставили быть очень откровенным, поэтому оснований сомневаться больше не было. Шарл сделал, что просил Гароз, и они поспешили в туннель.

…

— Почему мы уверены, что он не предаст нас? — спросил Шарл, когда они уже достаточно далеко прошли по сырому подземному туннелю. Повсюду были корни растений и пахло плесенью.

— Потому, что он прокололся, — ответил Мокко, — Если они узнают, что он нам что-то рассказал, его прикончат. По крайней мере, он в этом сейчас уверен. Он, кстати, подумывает сбежать. Но нас устроит и это. Без него они задержатся в городе.

Все помолчали.

— Что же, господа! Похоже мы только что изрядно поломали кому-то всю игру! Мы не должны были узнать, что с нами играет кто-то ещё! — Мокко сказал это с азартом.

— Это успех. Шарл, ты прекрасно имитировал Сдвиг, — улыбнулся Корин, — А ещё ты, Мокко, похоже, прошёл своё испытание.

Поляна

Странствие через джунгли оказалось не таким обременительным, как этого следовало ожидать. Туннель из погреба Гароза вывел напарников на проторенную тропу. Выход был замаскированным люком. По правую руку от тропы был ручей Чубачу, как и говорил Гароз. Ручей решал проблему чистой воды, поэтому путешественники особо не экономили. Солонины и сушёных фруктов у них тоже было в избытке, хотя с едой они старались быть аккуратней. Мало ли, что будет дальше.

Но в общем, идти было одно удовольствие, изумрудно-зелёные джунгли радовали глаз. Вокруг всё было полно жизни — неизвестные птицы всех цветов радуги, насекомые и пауки размером с блюдце, даже змеи удивительных расцветок — золотые, серебряные, в крапинку. В ручье водилась рыба. Каждый раз, когда они спускались наполнить воды, рыба начинала плескаться и брызгаться, словно приветствуя их. Её можно было ловить руками, словно рыба была не очень против. Так они и делали. Вообще, вся живность вокруг похоже была настроена очень дружелюбно. Гигантские богомолы поднимали лапы, словно в приветствии, а потом уползали. Змеи внимательно следили за ними, но не пытались напасть.

Шарл даже под крайне неодобрительный взгляд Корина прикончил одну оранжевую ящерку и зажарил её на костре во время привала, посыпав крупной солью и специями. Он мотивировал это тем, что солонину не очень любит, да и вообще их запас всё-таки надо экономить. Ящерку он уплёл с довольным видом, Мокко с Кориным отказались. Шарл также отыскивал всякие необычные плоды и, тщательно обнюхав и осмотрев, съедал.

В общем, в походе наёмников больше занимала проблема преследователей. И тут они старались быть максимально предусмотрительными и готовыми к их появлению. Обязательный ночной дозор по очереди. По крайней мере раз в день во время большого привала кто-то один возвращался назад, держась в стороне от тропинки, чтобы убедиться, что их никто не догоняет. Следы они старались тщательно заметать. Корин взял за привычку уединяться и лежать с закрытыми глазами, просматривая ветви времени, пытаясь понять, не ждёт ли их большой опасности в ближайшее время и не пора ли готовится к бою. Всякий раз он давал примерно следующий прогноз:

— Ближайшие три дня я не вижу никакой опасности. Пока никто не успел высадиться и отправиться по наши души. Дальше определённость уменьшается, но похоже что ближайшая неделя будет без происшествий. Шарл, аккуратнее с тем, что ешь. Хотя похоже желудок ты так и так не убережёшь…

Прогноз был верный. К тому же он предупреждал о всяких мелких препятствиях вроде поваленных деревьев и даже находил способы обойти участок с зарослями. За эту неделю они даже успели расслабиться, привыкнув к жаре, влаге, к дозорам, запахам и экономии запасов. Проводника тестировали каждый день, аккуратно поглаживая. Пантера каждый раз отвечала низким голосом:

— Верррной доррррогой идёте.

Что касается примет, о которых упомянал Гароз, им пока дважды попалась развилка с тремя путями. Путешественники решили попробовать сделать так, как им сказал Гароз. Вместо выбора одной из троп, они просто развернулись и пошли назад. Через несколько минут путь терял знакомые очертания и становилось понятно, что они идут дальше — туда, где ещё не были. Любопытно, что когда кто-то возвращался назад — развилки уже не было и они просто шли по дороге.

— Реальность балуется, — сообщил Шарл, — Небольшой её каприз.

Мокко уловил, что такие шутки Поссибльской реальности Шарлу нравились. Впрочем, этот её каприз действительно выглядел безобидно. А вот то, что случилось с ними после второй развилки сильно ослабило надежды на то, что поход будет столь же беззаботным и дальше.

Пройдя, как в прошлый раз, назад наёмники вместо тропинки оказались на поляне. Овальной формы, окружена очень буйной зарослью. Дальше тропинка не продолжались. Но больше всего настораживало не это — на полянке лежало голое человеческое тело. Все трое переглянулись и впервые достали пистолеты. Не сговариваясь, наёмники пригнулись и пролезли в заросли на входе в поляну, из которых она вся просматривалась. Корин закрыл глаза, просматривая варианты, Шарл напряжённо вглядывался в заросли напротив, а Мокко пытался считать человеческие эмоции в надежде обнаружить засаду. Но ему чувствовались лишь желания и эмоции животных, которые Мокко всегда не очень хорошо понимал.

— Не шевелится, не дышит, — тихо сказал Шарл, — Мёртв похоже.

— Тоже так думаю, — кивнул Мокко, — Те, кто без сознания, обычно проявляют какие-то остаточные желания. Этот нет.

Корин открыл глаза:

— Странно. Этой ветви как будто бы нет. Но я не вижу опасности. Есть примерно один шанс на миллиард, что на нас упадёт метеор. Это всё на сегодня.

— Ну ладно, — сказал Шарл, — Нужно проверить. Корин, оставайся здесь, смотри ветви. Прикрывай. Если что — стреляй, но в нас не попади. Мокко, иди чуть позади. Если там какая-то ловушка, то поможешь.

— Хороший план, — кивнул Мокко. — Идём.

Мокко и Шарл выбрались из зарослей и медленно направились к телу. Корин не спускал с поляны глаз. Через пару минут Шарл приблизился к телу, Мокко шёл за ним на расстоянии. Шарл нагнулся и перевернул тело. Минуту вглядывался в него, а затем крикнул:

— Корин! Иди сюда! Быстро, — в голосе слышался и чувствовался сильный испуг.

Корин, поколебавшись, вышел и пошёл к телу. Мокко тоже подошёл и склонился над ним.

Одежды на нём не было. Голое, худощавое тело. Всё покрытое татуировками и жуткими шрамами, будто бы его пытали и резали. Мокко заметил татуировку с песочными часами на груди, татуировку змей на животе и татуировку маски. Все татуировки выполнены грубо, чёрными чернилами. Спутанные серые патлы и открытые глаза. Но в них не было звёздного света, как в человеке, который стоял и смотрел на свой труп.

Это было тело Корина.

Живой Корин смотрел на себя несколько минут, не в силах оторваться. Те же татуировки, шрамы привычные. Но есть новые. Кровоподтёки и синяки в области рёбер. Никакого запаха, даже мухи или другие животные набежать не успели. Значит недавно умер.

— Корин, — нарушил тишину Мокко. — Ты… Ты как?

— В порядке, — ответил Корин. — Давайте попробуем подумать. Умер час-два назад, так?

— Похоже на то, — Шарл обеспокоенно смотрел на Корина, — Слушай, ты не обязан на это смотреть, давай прикроем чем-нибудь. Нужно похоронить будет…

— Позже, — Корин накрыл интимные места трупа своим плащом, — Нужно понять, что произошло и какое отношение это имеет к нам.

— Может уйдём сначала? Здесь может быть опасно, — Мокко беспокойно огляделся.

— Нужно всё осмотреть, — отрезал Корин. — Могут быть подсказки или следы.

Он нагнулся над телом и ощупал лицо, руки. Закрыл ему глаза. Затем проверил ладонь. В ней что-то было. Крохотная палочка, которую покойный сжимал в пальцах перед смертью.

— Что это? — удивился Мокко.

— Не знаю. Но он — в смысле я — крепко держал это перед смертью. Просто палочка. Не пахнет ничем, — Корин покрутил её в руках, понюхал, даже на язык попробовал.

Шарл тоже склонился над трупом. Вопросительно глянул на Корина — можно, мол, потрогаю? Корин кивнул.

— Похоже рёбра сломаны, — сообщил Шарл после осмотра, — Видимо и позвоночник, возможно ещё шейный отдел. Я не очень разбираюсь в этом, но мне кажется, я прав.

— Кто мог это сделать? — потрясённо спросил Мокко.

— Я не уверен, что кто-то мог, — пожал плечами Шарл, — Разве что под яблочным прессом его держали, но тогда были бы следы дробления костей.

— А от падения с большой высоты могут такие травмы быть? — спросил Корин, посмотрев на небо.

— Вполне, — отозвался Шарл, — Да, очень вероятно. Ты сейчас это сказал и, похоже, что угадал.

— Странно… — Корин повертел в руках палочку.

Мокко переводил взгляд с Корина на Шарла, прощупывая побуждения. Корин очень хотел понять, что произошло с его двойником. Шарл скорее стремился похоронить товарища и отправиться дальше, подумывая о происшествии по дороге. Ещё он колебался, нужно ли предлагать остальным припрятанный в торбе виски.

— Кажется, понял, — вдруг сказал Корин, — Мокко, Шарл, обыщите поляну и ближайшие заросли. Ищите мешки с песком или что-нибудь тяжёлое, мою одежду или торбу. Разделимся. Глубоко не заходите.

Спорить не стали, так и сделали. Мокко ничего не нашёл, лишь наступил на какую-то колючку и счёл за благо вернуться на поляну. А вот Шарл выбрался из джунглей с мешком. В мешке были камни и к нему была привязана верёвка.

— Корин, нашёл, — сообщил Шарл, — Мешок с камнями. Может быть, ты пояснишь?

— Поясню, — кивнул Корин, — Я знаю, что произошло, но не знаю причин. Я действительно упал с большой высоты. Я летел с кем-то на воздушном шаре. Может быть с вами, может ещё с кем, — с этими словами он показал свою находку — фляжку, от которой пахло виски. — Летели над этим самым местом. Шар был перегружен и мог упасть. С него выбросили всё — противовесы, снаряжение. Даже одежду. Безумный и бесполезный шаг, но похоже я был в отчаянии. Решили, что шар не должен упасть. Для этого оставалось только кому-то выпрыгнуть. Тянули жребий. Я проиграл, — он показал всем короткую палочку.

Никто не успел ничего ответить. Внезапно подул ветер, послышался неразборчивый шёпот. Мгновение — и труп Корина исчез. А на другом конце поляны снова виднелось продолжение тропинки. Было похоже, что слова Корина были ключом к какой-то загадке.

Шарл и Мокко потрясённо смотрели на Корина. Тот смотрел на вновь открытую просеку в зарослях.

— Я не понимаю, — испуганно заговорил Шарл. — Это что, другая ветвь времени? Какая-то ошибка? Почему мы куда-то летели? Почему просто не сели, вместо того, чтобы жертвовать кем-то? Почему труп исчез после того, как ты всё понял?

— Близится вечер, — холодно сказал Корин, смотря на заходящее солнце, — Скоро стемнеет. Лучше нам найти место для ночлега. Мой дозор — первый.

Он ступил обратно на тропинку. Ему в спину били кроваво-красные лучи заката.

Страж джунглей

После происшествия на поляне Корин стал угрюмее, задумчивее и молчаливее. Он уже не так охотно делился тем, что видит в будущем и вообще старался куда-то отсесть, уединиться. Хронопловец углублялся в записки Странника и просил не отвлекать его. На попытки Шарла разговорить его Корин отреагировал холодно. Сообщил лишь, что не знает ничего о загадке той поляны и может лишь предполагать, что это какая-то из странных особенностей Поссиблариума. Он также поделился мыслью, что скорее всего это была материализованная иллюзия. Затем он заверил и Мокко, и Шарла, что никаких проблем нет, они же не летят на воздушном шаре, значит поводов переживать тоже нет. Нужно просто добраться до цели и не умереть от рук преследователей или какой-нибудь Поссибльской твари.

Мокко, впрочем, аккуратно прощупывал эмоциональный фон Корина. Тот неплохо контролировал эмоции, но кое-что улавливалось. Загадка поляны его очень занимала, он нервничал, много думал над ней. Одновременно ему стало сложнее доверять Шарлу и Мокко. Это было трудно понять. Интересно, о чём именно он думал? Он полагал, что это не иллюзия, а реальность? Что это возможное будущее? Или его тревожил сам факт того, что напарники не особенно, судя по всему, препятствовали его самоубийственного прыжку из воздушного шара? Может его вообще утомил поход?

После поляны джунгли перестали быть столь дружелюбными. Теперь через них стало тяжелее пробираться. Пару раз они блуждали, не в силах снова отыскать ручей — их единственный ориентир. Вернуться на маршрут удавалось только после совета Проводника: пантера рычала «На северррр» или «Берррррите впррррраво» и только после этого ручей отыскивался. Влажность, духота и москиты изводили их. Заросли становились почти непроходимыми, приходилось прорубаться. Яркие, пленящие цвета сменились на болотно-зелёный, бурый и коричневый. Постоянно слышался запах гнили и смрад от трупов животных — их останки всё чаще попадались по пути. В ночных дозорах приходилось теперь следить, чтобы паук или змея или ещё какая-нибудь тварь не подобралась к месту ночлега.

По поводу преследователей не расслаблялись — решили, что Гароз всё-таки им тоже всё выложил, сочтя, видимо, что это будет выгоднее. Они уже почти две недели в джунглях, а Гароз говорил, что прибыть они должны были вскоре после них. Но патрули в обратном направлении во время привалов и просмотр Кориным ветвей времени по-прежнему ничего не давал. Проводник также молчал.

Мокко, в очередной раз отправившись к ручью, чтобы пополнить запас воды в бурдюке, думал о Корине, о задании, об опасности, которая идёт за ними по следу. Жалеть тут, конечно, не о чем. Знал он, на что подписывается. На самом деле, всё идёт более гладко, чем он предполагал. Например, все живы, а Мокко не сбрасывал со счетов вариант, что идти вообще одному придётся. Выбора особого не было. Непонятно, конечно, что там будет, когда дойдут, ну а пока…

Мокко наполнил водой бурдюк и заметил пьющего из ручья гиппопотама. Тот при виде Мокко отвлёкся и поднял на него взгляд. Внимательно посмотрел и вернулся к питью. Мокко, до этого слыхавший, что гиппопотамы могут быть крайне опасны и агрессивны, удивился, откуда такие слухи. Замечательное существо — гиппопотам.

По дороге к месту привала Мокко размышлял о том, почему в этих джунглях творится такой беспорядок? Почему здесь ходит, кто попало, без всякого контроля и уведомления? Почему нельзя установить здесь справедливые законы и выбрать справедливую власть, которая будет пользоваться доверием всех обитателей и гостей джунглей? Откуда вообще появилось это странное мнение, что джунгли должны быть дикими? Почему вообще столь мало существ озабочены идеей безопасности тропического леса?

Мокко вернулся к Корину и Шарлу. Шарл жевал очередную пойманную и зажаренную им ящерку, а Корин углубился в книгу:

— Ну что, пойдём? — предложил Мокко.

— Да, пора наверное, — отозвался Шарл, облизывая пальцы, — О, Даритель, как же ещё полежать охота.

— Некогда лежать, — сообщил Мокко, — к Владыке нужно заглянуть.

— К кому? — Шарл протяжно зевнул.

— К Владыке, — ответил Мокко, улавливая лёгкое удивление Шарла. — Вам на учёт встать нужно, а тебе, Шарл, за граждан съеденных желательно отчитаться.

Шарл и Корин подобрались и переглянулись.

— Ты у ручья был? — напряжённо спросил Корин.

— Ну да, где ж ещё. Давайте, не сидите, пойдём уже.

— И кого ты там видел?

— Владыку, конечно же. Он ждёт.

— Это гиппопотам же, да? — Корин всё никак не прекращал допытываться.

— А кто ещё? — удивился Мокко. — Кто ещё обеспечит безопасность джунглей?

— Хорошо, — ответил Корин и зачем-то кивнул Шарлу.

Не успел Мокко опомнится, как на него налетел Шарл, пытаясь повалить на землю. Но Мокко так просто не дался, он ловко увернулся и дал Шарлу под дых. Тот ругнулся и попытался провести захват. Частично удалось, Мокко потерял равновесие, но сумел сильно пнуть Шарла в область колена. Тот взревел, но не смог нанести точный удар. Мокко вырвался, однако со спины подобрался Корин, сделавший удушающий приём.

— Помогите! — прохрипел Мокко. — Беспорядок в джунглях! Спасите! Слава Владыке! Слава джунглям!

— Гипнопотам! — Корин едва удерживал Мокко. — Поссибльский гипнопотам, здесь его территория! Этот идиот попался! Сейчас он верен его идеалам! Нужно связать его!

Это оказалось не просто. Мокко вырывался. С большим трудом, они всё-таки связали ему руки за спиной. Удивительно, что в таком хлипком теле было столько силы и ловкости. Возможно, желание служить бегемоту сейчас тоже мешало Мокко сосредоточиться на драке. В ином случае у него были бы шансы.

Корин и Шарл едва успели перевести дыхание, как раздался рёв с разных сторон. И завязался бой.

Их противником выступили крупные обезьяны с головами бегемотов. Выглядело это жутковато, но даже забавно. Существа действовали не слишком организованно и вооружены были лишь камнями и дубинами. Корин не раздумывая сразу же подстрелил одного из пистолета, но промазал, выстрелив из второго. За промах он поплатился камнем в голову. К счастью, прошло по касательной. Всего лишь рассекло кожу на черепе.

У Шарла дела шли лучше. Одну из обезьян он на глазах у всех сделал стеклянной. Схватил упавший рядом камень и с его помощью разбил существо в осколки. Увернулся от другой — та нацелилась откусить ему голову гиппопотамьей пастью. Шарл схватил палку и вставил её в пасть. Зверь перекусил её, но Шарл успел поменять палку и его же лапу местами. Животное взвыло от боли.

Мокко пытался вырваться из пут, но не смог. Он вопил и подбадривал защитников, рискующих жизнью, пытаясь спасти его:

— Во славу джунглей! Сражайтесь братья! Не подведите Владыку!

Про себя Мокко отметил, что Корин хорош в ближнем бою — он ловко уворачивался от ударов и наносил свои в самом неожиданном для существ месте. Видимо, он был способен предугадывать их действия. Ножом Корин владел искусно, не хуже Мокко.

Бой кончился также внезапно. Выжившие нападающие отступили, ревя и издавая другие странные звуки. Мокко кричал им:

— Созывайте всех, друзья! Безопасность джунглей превыше всего! Передайте Владыке, что я верный его слуга!

Эту речь остановил Шарл, пнув его в живот. Он достал откуда-то кляп и вставил Мокко в рот. Осмотрел себя — синяки, ушибы. Пару раз дубиной всё-таки получил. У Корина по волосам текла кровь.

— Ты как? В порядке? С этим что делать будем? — поинтересовался Шарл.

— Искать нужные травы — согласно заметкам, — вздохнул Корин. — Сейчас он верен идеалам тропического леса и Владыке гипнопотаму. Настоящий страж джунглей.

Первые шаги

Первые шаги

Тащить связанного Мокко было проблематично. Он вырывался, орал сквозь кляп, пытался развязать верёвки. Стоило попробовать покормить его или напоить, он орал про ценности джунглей и про порядок. Приходилось снова его затыкать. Шарл тащил его плечах, иногда заставлял корни переносить его на некоторые расстояния, иногда появлялись носилки из колибри или розовые облака, которые помогали сбросить с себя ношу. К сожалению, эффекты сюрреалистов при всей их красочности действовали недолго.

Корин взял на себя обязанности охранника. Теперь за ними постоянно следили бегемотоголовые обезьяны — они не нападали, но нервировали, не давали спать. Корин постоянно находился в режиме приёма будущего, пытаясь избежать самых опасных вариантов. Настоящее ему было сложно воспринимать, поэтому Шарл приглядывал ещё и за ним. Но от усилий хронопловца был толк — он умудрялся найти места для отдыха, на которых слуги гипнопотама теряли их из виду. И, судя по всему, благодаря ему они всё ещё не угодили в ловушку, капкан или не наткнулись на самого гипнопотама, возомнившего себя Владыкой Всея Джунглей. Для гипнопотамов это было несвойственно — большинство из них применяли свой Дар, чтобы подрядить кого-то таскать себе пропитание. Сами они предпочитали как можно меньше двигаться и валяться в грязи.

Также, этот гипнопотам, видимо, желал оспорить поговорку «тебе я свою голову пересадить не могу». Это высказывание он, вероятно, воспринимал буквально и каким-то образом научился видоизменять наружность своих слуг. Частичное превращение в себе подобных похоже позволяло лучше понимать и принимать «идеалы джунглей».

Поэтому проблему Мокко нужно было решать быстрее, пока метаморфоза не произошла. Но в поиске корня яснотрава — лекарства против влияния гипнопотама — они не преуспели. Как предположил Корин, гипнопотам позаботился о том, чтобы весь яснотрав в округе вырвали. Сколько у них было времени — неясно. Голова Мокко уже немного распухала и приобретала другую форму. Действовать нужно было быстро.

… Смотря на то, что происходило с Мокко, Шарлу невольно вспоминался эпизод из детства и тот день, когда он осознал свой Дар сюрреалиста.

Рос Шарл уличным беспризорником. Родители бросили его сразу после рождения. Ребёнка нашли в свёртке в Звёздном квартале города Шаногора, что в Шхите, на пороге монастыря местных «дошей», как их обзывали на здешнем наречии. Младенец попал под опекунство учителю Ли — мудрому, доброму старцу, давшему ему одно из распространённых Шхитских имён. С тех самых пор, как мальчик научился что-то осознавать, он понял, что отличается от остальных послушников — и внешне, и по языку, на котором с ним говорил учитель Ли. Тогда Шарл спросил, почему он говорит с учителем одними словами, а с остальными детьми другими — и с возрастом их становилось всё сложнее понимать. «Как бы я не старался, дитя, тебе предстоит жить не в том мире, в котором живём мы здесь, в монастыре. Я уговорил настоятеля проявить милосердие и не дать тебе умереть, но он не позволит тебе стать одним из нас. Он считает тебя чужаком. Прости меня, дитя. Лучше, если жестокую правду ты узнаешь в столь юном возрасте. Пусть правда закалит тебя, как огонь закаляет самый крепкий мачжаньдао», — грустно ответил ему тогда учитель Ли, наматывая на палец длинную бороду.

С тех пор Шарл понял, что ему здесь не место. Учитель Ли втайне очень старался помочь мальчику, обучая его письму и грамоте родного языка, а также звёздному языку. Впрочем, звёздный давался мальчугану плохо. С детства он успел нахвататься слов и выражений и мог объясниться, но различать и выписывать эти картинки у него не хватало ни терпения, ни усидчивости. Больше всего Шарлу нравилось слушать истории учителя о мире — о Виодане, Кангаме, Осторе, где правила Подзвёздная империя, в которой родился учитель Ли, о загадочном Поссиблариуме и о Невероятном море. О далёких королевствах, об Одарённых и обо всём прочем.

Но с возрастом Шарл становился всё более непоседливым и любопытным. В восемь лет он впервые сбежал из монастыря, в девять впервые своровал сахарного дракона в лавке Толстого Мина. Воровать у мальчика получалось лучше всего. И удача сопутствовала ему до десяти лет, до того самого дня, как Толстый Мин поймал его с поличным. Хозяин лавки выпорол его сам, а затем отвёл в монастырь. Здесь он встретил самого настоятеля — холодного человека с лицом, словно высеченным из камня и глазами, которые выглядели так, словно ни разу в жизни не открывались. Тогда паренёк первый и последний раз говорил с ним.

— Моей милостью тебе дали кров. Моей милостью мы позволили тебе жить и расти рядом с нами. Ты предал наше доверие и подвёл учителя Ли. Тебе нет места среди нас. Ты не знаешь чести и никогда не познаешь её, лаовай. Проваливай из монастыре, проваливай из Звёздного квартала. Я не отвечаю за твою жизнь, если ты ещё раз покажешься здесь.

Так мальчик оказался на улицах Шаногора. Достаточно быстро он понял, что переоценил свой навык воровства Скорее всего, Толстый Мин просто закрывал на его пакости глаза по просьбе доброго учителя Ли. Мир вне монастыря был ещё более жестоким. Не раз он засыпал в нечистотах среди крыс. Не раз он был вынужден просить милостыню и выпрашивать объедки у местных купцов. Его часто избивали другие беспризорники. Однажды его чуть не убили из-за крысы, которую он поймал и пожарил.

В один прекрасный день не евший два дня двенадцатилетний Шарл почти обессиленный лежал в тряпье, прячась от дождя, напротив мясного павильона Шагроза. Возможно, сложись день по-другому, маленький труп Шарла случайно отыскали бы в том же самом тряпье, почувствовав неприятный запах. Но, в тот день мальчик почувствовал рядом с собой чьё-то присутствие.

Он открыл глаза и увидел перед собой кролика. Самого настоящего кролика, стоящего на задних лапах. Он осуждающе смотрел на Шарла. Парнишка протёр глаза, думая, что от голода он сошёл с ума. Кролик не исчезал. Он покачал вместо этого головой и спросил:

— Что ты разлёгся?

— Я... — Шарл не знал, как ответить, — я есть хочу.

— Ну и что ты лежишь, лентяй? — кролик выглядел очень недовольным. — Еда прямо под тобой. У Шагроза в погребе припрятано куча всего.

— Как я попаду туда? Он изобьёт меня, если поймает, или убьёт…

— Ты совсем дурак, да? Мы попадём туда через нору. Нужно лишь выкопать её. А в погребе просто веди себя очень тихо, — кролик прижал мохнатый пальчик ко рту, показывая, насколько тихим нужно быть.

— Как я буду копать сквозь толстый камень?

— Камню не обязательно всегда быть камнем, — подмигнул кролик. — Бери лопатку и пойдём, — с этими словами кролик достало откуда-то крохотную лопатку.

Шарл решил, что хуже уже не будет. Он с трудом встал, взял лопатку и пошёл за кроликом. Тот приблизился к лавке и показал ему место, где копать.

— Приступай! — скомандовал ушастый, тыкая пальцем в камни.

— Но… Я же просто сломаю лопатку!

— Ты сначала попробуй, а потом рассуждай! — кролик снова с хитринкой подмигнул ему.

Мальчик, чувствуя себя полным идиотом, попробовал лопатой твёрдый на вид камень и с удивлением обнаружил, что по консистенции он напоминает… желе. Шарл испуганно посмотрел на кролика, тот одобряюще кивнул. Из последних сил парнишка стал копать сквозь желе — такое лёгкое, даже лопатка не требовалась. Очень скоро, уже углубившись в дыру посреди камня, он почувствовал запах вяленого мяса. У него потекли слюнки.

— Аккуратно! — успел предупредить кролик, прежде чем Шарл провалился сквозь потолок, успев уцепиться за висящую ветчину.

Больше юнец не мог ни о чём думать. Он был настолько голоден, что не слушал кролика, а сразу же вгрызся зубами в ветчину. Откусив и прожевав столько, сколько сумел, он спрыгнул и потянулся за колбасой, сосисками, солониной. Что-то из этого даже дозреть не успело, но мальчику было всё равно.

Вдруг он услышал, как дверь в погреб открылась и вошли двое. Малец успел укрыться за гигантским окороком и украдкой выглянуть. Это был, как подумалось Шарлу, сам Шагроз — лысый, в окровавленном фартуке — и его помощник.

— Какого чёрта?! — вскрикнул Шагроз, увидев дырку на потолку, сквозь которую лилась дождевая вода. — Кто это сделал?! Кто проделал дыру в мой погреб?!

— Сейчас мы всё узнаем, господин, — прошипел помощник — маленький человек с очень змеиным лицом. — В темноте я вижу не хуже кошки, вы же знаете. Сейчас…

Они стали осматриваться, а Шарл сжался и запаниковал. Похоже, ему пришёл конец.

— Ну? — это снова был кролик. — Ты поел? Что ты уселся?

— Они найдут меня, — прошептал Шарл, трясясь как осиновый лист.

— И в чём проблема? Преврати их головы в головы ящеров и сматывайся отсюда! Колбасы только не забудь набрать, — кролик сказал это таким тоном, словно это должно было прийти парнишки в голову ещё десять минут назад.

— Вот он, господин! — это был похожий на змею помощник Шагроза.

— Хватай мальца! — заорал Шагроз. Вид у него был жуткий — в руках у него был тесак.

У Шарла чуть не выпрыгнуло сердце из груди, но в последнюю секунду он успел зажмурить глаза и подумать, что их головы должны стать как у ящеров. Ему показалось, что прошла целая вечность, но ничего не происходило. Он в ужасе открыл один глаз.

Шагроз и его помощник бессмысленно шатались по погребу. На месте их голов оказались головы ящеров. Глаза бессмысленно шарились по погребу, а помощник Шагроза ухватился за ветчину, на которой висел Шарл.

Мальчик не мог поверить тому, что видит и посмотрел на кролика.

— Колбасу захвати, — невозмутимо сказал тот.

Шарл поспешил покинуть мясной павильон. Оказавшись на улице, он потерял из виду кролика. Но прямо перед входом его ждал белобородый старик, которого он не видел уже года три.

— Я догадывался, — сказал учитель Ли. — Пойдём, юный сюрреалист. Нам нужно о многом поговорить.

… Шарл вернулся в реальность и подумал, что же будет с Мокко, если они не успеют ему помочь? Головы ящеров были у тех двоих на время, а Мокко возможно навсегда останется слугой гипнопотама без своей головы на плечах.

— Похоже, придётся просить помощь, — мрачно сказал Корин, доставая Проводника. — Корня нигде нет.