Сердце льда

Глава 1. Падение

Лили лежала на кровати и листала журнал, пытаясь не замечать дрожь пальцев. Яркие картинки и громкие заголовки проносились перед глазами, ни на секунду не отпечатываясь в памяти.

В тесном гостиничном номере было тихо. Настолько, что было слышно, как работает кондиционер в соседней комнате. В воздухе повисло нарастающее напряжение.

Лили вздрогнула, когда дверь открылась и на пороге показалась Николь. Лучшая подруга, которой Лили безоговорочно доверяла все секреты. Главная конкурентка на льду, которая знала о ней непозволительно много.

– Тебя долго не было, - Лили положила журнал на тумбочку. - Уже хотела звать Энди и идти тебя искать.

Николь бросила рюкзак на пол. Тот звонко звякнул стеклом.

– Энди сейчас занят, – она усмехнулась. – Не удивлюсь, если это та одиночница из Алабамы. На ужине они сидели за одним столиком. Можно догадаться, чем кончился их вечер.

Лили нахмурилась, но решила промолчать: совсем не хотелось затевать спор перед сном. Николь сняла спортивный костюм и надела длинную футболку.

– Чего такая нервная? Кому и надо переживать, так это мне, - она горько усмехнулась. - Благодаря тебе золото мне уже не светит, а с серебром на чемпионат мира не пройду. Считай, я приехала как группа поддержки.

Последние слова она произнесла с укором.

Лили давно привыкла к подобному: едва за ними закрывалась дверь спортзала, все колкости оставались внутри. Многолетнюю дружбу спортом не испортить.

– Тебе надо расслабиться. Устроим пижамную вечеринку? – Николь достала из рюкзака бутылку пива и бросила ее на кровать.

– Ты в своем уме? – Лили рассмеялась: происходящее казалось ей глупой шуткой. – Алкоголь запрещен на соревнованиях!

– Правда? – Николь говорила с напускной серьезностью. – Тогда нам повезло, ведь сейчас ночь, и соревнования не проводятся.

Крышка поддалась с громким шипением и упала на пол, закатившись под кровать. Из горлышка полезла пена, которая тут же оказалась на белоснежном ковре.

– Ты поняла, о чем я! Завтра нам катать произвольную. Мы должны быть в форме!

– Не поверишь, форма у меня есть. Ой, Лили, не душни! – Николь достала из рюкзака еще одну бутылку. Открыла ее и поставила на столик у кровати Лили. – Лучше присоединяйся. У тебя отрыв в десять баллов! Будь я на твоем месте, уже вовсю бы праздновала победу!

Она отсалютовала своей бутылкой и принялась жадно глотать пиво. Комната наполнилась хмельным ароматом

Лили смотрела на подругу так, будто видела ее впервые. Что случилось с Николь, для которой спорт был превыше всего? Она могла выкурить пару сигарет в неделю для снятия стресса от тренировок, но большего себе не позволяла: любая вредная привычка тут же сказывалась на показателях. Сейчас же она походила на сбежавшую от строгих религиозных родителей студентку, которая пустилась во все тяжкие.

– Да что с тобой?! – Лили вскочила и встряхнула ее за плечи. Николь даже не посмотрела на нее, продолжая пить. Светло-желтая жидкость стекала по ее подбородку и капала на грудь. Пара глотков, и пустая бутылка полетела в угол комнаты, звонко ударившись о шкаф и чудом не разбившись. – Николь, завтра решающий день! От него зависит, поедем мы на чемпионат мира, или нет!

– Отвали, – Николь махнула рукой, словно прогоняя назойливую муху. – На пьедестале всего одна ступень для победителя, и та уже занята. А в своем серебре я уверена.

– Ты грозишь потерять его прямо сейчас!

Лили вернулась на свою кровать. Села, прислонилась к стене и сложила руки на груди. Осуждающе посмотрела на подругу, будто бы это могло возыметь хоть какой-то эффект.

– Какая тебе разница? – Николь тяжело вздохнула и достала из рюкзака пачку сигарет. Закурила, с наслаждением затянулась и, помедлив, выпустила тонкую струйку дыма. – Я уже проиграла: квота на чемпионат только одна. Серебро, бронза, вообще ничего - какая разница, если цели я не достигла?

Едкий запах дешевого табака постепенно заполнял комнату. Лили закашляла и прикрыла нос рукавом.

Изменения в поведении Николь давно перестали ее удивлять: она не заметила, в какой момент подруга стала такой эмоциональной, и принимала это как должное.

– Джесси будет гонять тебя по стадиону целый час, если узнает, что ты снова взялась за старое.

– Плевать на Джесси. Она не узнает, если ты ей не расскажешь, – Николь затушила сигарету о прикроватный столик, подошла к окну и выбросила окурок на улицу. Свежий морозный воздух начал проникать в комнату, и через несколько минут Лили, наконец, смогла свободно дышать.

Николь вернулась на кровать. Вовремя: ее телефон зазвонил. Она взглянула на экран и сбросила вызов, с остервенением швырнув телефон на подушку. Через несколько секунд снова раздался звонок, но на этот раз у Лили.

– Твоя мама, – она протянула телефон Николь. – Поговори с ней! Не успокоится.

Николь повалилась на кровать и с головой накрылась одеялом так, что из-под него торчала лишь копна кудрявых рыжих волос.

– Скажи, что я уже сплю, – она на секунду высунулась наружу и демонстративно зевнула. – У меня ведь режи-и-им! Она должна знать.

Лили вздохнула, но трубку взяла.

– Здравствуйте, миссис Уилсон. Николь уже спит. Нет, ничего не случилось… – она терпеливо отвечала на вопросы, всякий раз кивая, будто миссис Уилсон могла ее видеть. – Да, я знаю, что мы впервые поехали одни в другой город. Но у нас правда все отлично! Гостиница недалеко от катка. Тренер живет в соседнем номере. Прогон прошел хорошо, Николь чисто откатала все элементы.

Лили врала, не краснея.

На сегодняшней тренировке Николь в очередной раз упала с тройного акселя, который никак не желал ей покоряться. Джессика, тренер, настаивала на замене двойным, но Николь и слышать об этом не хотела: чем меньше оборотов, тем меньше баллов и шансов взять золото. “Чемпион обязан прыгать триксель”, - повторяла Николь после каждого проката с падением. Если бы проводили чемпионат по упрямству, вершина пьедестала была бы ей обеспечена.

Наконец, миссис Уилсон убедилась, что ее девятнадцатилетняя дочь вполне может прожить пару дней вдали от дома, и положила трубку.

Николь тут же откинула одеяло и села на кровати. Она потянулась к нетронутой бутылке пива, но Лили звонко шлепнула ее по руке.

– Ай! Ты сдурела?! – Николь обиженно потерла руку, искоса глядя на подругу.

– Мне перезвонить твоей маме? – Лили забрала бутылку. На секунду Николь напряглась, но затем вновь приняла равнодушный вид.

– Валяй, что она мне сделает? – она полезла в рюкзак, но затем разочарованно отшвырнула его: все интересное закончилось. – Отдай!

Лили посмотрела на Николь. В ее больших карих глазах горел озорной огонек, а щеки пылали румянцем. Она выглядела счастливой, но Лили понимала, что это лишь маска.

– Пожалуйста, перестань. Ты уже достаточно пьяна! – она оттолкнула ее.

– А ты – нет! Тоже мне, лучшая подруга! Я лишь хотела расслабиться напоследок… и отпраздновать твою победу! Ведь так поступают друзья? Что случится от одной бутылки пива? – Николь надулась и сложила руки на груди. Дерзость в ее голосе сменилась нескрываемой обидой. – Не важно, какой я приду завтра. Важно, что первой мне уже не стать, хоть за тебя порадуюсь. Жаль, что моя лучшая подруга совсем не разделяет моих стремлений и думает только о себе…

Николь резко замолчала и отвернулась.

Лили несколько минут разглядывала ее спину. Тишина начинала угнетать. Возможно, в словах Николь была доля правды. Ей требовалась поддержка, которую могла оказать только Лили.

– Черт с тобой! Только отстань! – она взяла бутылку, сделала глоток и зажмурилась.

Дешевое пиво было отвратительно горьким. Так и должно быть, или с Лили что-то не так? Она всего пару раз пробовала алкоголь: из-за постоянных тренировок он был под запретом, да и законы страны еще пару лет не позволяли его покупать. Знакомые фигуристы с легкостью игнорировали запрет, но Лили предпочитала не рисковать. Сейчас же она чувствовала вину перед Николь, и ей очень не хотелось ссориться накануне соревнования.

Лили с трудом заставила себя выпить половину. Брезгливо поморщилась и зажмурилась.

– Довольна?

Николь кивнула и забрала у нее бутылку. Спокойно допила остатки, словно вместо пива была вода.

– Как видишь, Лил, ничего не случилось.

– Не называй меня так. Бесит. Я не сильно ниже тебя, – Лили швырнула в нее подушку. Николь не успела увернуться и рассмеялась, повалившись на кровать.

Глядя на нее, Лили больше не могла хмуриться и улыбнулась в ответ. Действительно: она сильно вырвалась вперед, и едва ли кто-то смог бы ее обойти. Она без проблем могла позволить себе небольшое послабление, тем более все остальное время она и так проводила на катке, оттачивая навыки до совершенства.

Тревожные мысли о предстоящем дне отступили. Стало легко и спокойно.

Лили хотела встать и дойти до шкафа: надо убедиться, что к выступлению все готово. Но тело не слушалось: мышцы расслабились, превращая ее в большую тряпичную куклу. Голову будто набили ватой, мысли путались. Комната поплыла перед глазами. Лили пыталась нащупать в воздухе невидимую опору. Тщетно. Перестав бороться, она беспомощно распласталась по кровати, словно марионетка с перерезанными веревочками.

– Подруга, да ты в стельку! – удовлетворенно отметила Николь, услышав тихое сопение.

Она резво встала, словно и не была пьяна несколько минут назад. Нетвердой походкой подошла к шкафу, распахнула дверцы и уставилась на темно-синее платье. Даже в полумраке комнаты оно мерцало тысячей страз, напоминая звездное небо: отец Лили никогда на экономил на дочери, обеспечивая ее самым лучшим. Ярко-красное платье Николь, навязанное матерью, было не менее эффектным и дорогим, но нравилось ей куда меньше, а в сравнении с нарядом Лили и вовсе смотрелось вульгарно.

Николь провела пальцем по воздушной ткани, оттянула ее и попыталась сковырнуть страз: не получилось. Немного помедлив, захлопнула дверцы и вернулась в кровать.

Она долго лежала, вглядываясь в умиротворенное лицо Лили. Длинные русые волосы конкурентки разметались по подушке, бледная фарфоровая кожа покраснела от алкоголя. Лили мило сопела во сне, то и дело бормоча что-то. Хрупкая и беззащитная: дотронься и поранишь. Но Николь знала, какой беспощадной она становилась на льду. Весь сезон они шли бок о бок, поочередно занимая то первые, то вторые места. И от этого уступать победу было вдвойне обиднее. По крайней мере Николь не пыталась казаться тем, кем не являлась.

Наконец, она выключила свет. Но стоило ей попытаться заснуть, как перед глазами тут же возникло недовольное лицо матери. Она молчала, но ее стальной отстраненный взгляд говорил больше любых слов.

– Нет!

Николь подскочила и включила свет, испуганно озираясь по сторонам.

Морок исчез.

Она отдышалась и посмотрела на Лили: та спала так же крепко, предчувствуя скорый триумф. Наверное, во сне видела, как на ее тонкую длинную шею вешают золотую медаль и сообщают, что именно она будет представлять страну на чемпионате мира.

Но Николь не намерена сдаваться. Она будет бороться до конца.

***

Лили стояла у выхода на лед и терпеливо ждала, когда Николь закончит произвольную программу.

И хотя девушки оставались конкурентками, Лили всерьез переживала за подругу: триксель в очередной раз не получился, увеличивая разрыв между ними. Она вздрогнула, когда Николь упала в полете, не вовремя выставив ногу. Оставшееся выступление фигуристка не скрывала разочарования. Даже растяжки с ее именем, которые болельщики принесли на трибуны, не оказали должного эффекта.

– Простой, но чистый прокат всегда оценивается выше сложного, но с ошибками, – Джессика вздохнула после второй неудавшейся попытки тройного акселя, на этот раз незапланированной. – Риск всегда должен быть оправдан. Чемпион - это не только умение выполнять элементы. Это образ мышления.

Джессика напряженно наблюдала за оставшимися элементами, нервно кусая губы.

– Привет, принцесса!

Лили подскочила, когда на ее плечо легла холодная мужская ладонь, и обернулась.

– Энди! Дурак! Просила же не называть меня так, – она улыбнулась, встала на цыпочки и щелкнула его по носу. Энди крепко обнял ее, поглаживая по спине.

– Как ты не мерзнешь в этой тряпке? Она же просто невесомая!

– Роджерс, почему не на трибуне? – Джессика смерила его строгим взглядом. – После твоих объятий мои фигуристки становятся рассеянными! Наверное, глупость заразна. Давно штрафных отжиманий не делал? Могу обеспечить: для парного катания нужны сильные руки.

– Я не виноват, что перед моей природной харизмой ни одна девушка не может устоять… – Энди запустил пальцы в густые каштановые волосы, взлохматил их и обворожительно улыбнулся. Лили закатила глаза и ткнула его в бок пальцем. – Ай!

– Не бойтесь, я неподвластна его чарам, – она попыталась успокоить тренера, но Джессика продолжала недоверчиво смотреть на него. – Я тренируюсь с этим балбесом с детства, мы слишком близки для отношений. Можно сказать, у меня выработался иммунитет.

– Смотрите у меня… – Джессика пригрозила Энди пальцем. Со стороны это выглядело карикатурно: миниатюрный тренер, бывшая одного роста с Лили, едва доставала почти двухметровому Энди до плеч.

– Я хотел лично поддержать нашу ледяную п… – Энди наткнулся на взгляд голубых глаз, не предвещающий ничего хорошего, и осекся. – В общем, я в тебя верю!

Он так хлопнул Лили по плечу, что она ойкнула.

Музыка стихла. Зрители восторженно зааплодировали, на лед полетели мягкие игрушки и цветы. Николь вымученно улыбалась, позируя камерам.

Ведущий объявил:

– Николь Уилсон. На лед приглашается Лили Тернер.

– Удачи, принцесса! – Энди протянул Лили кулак. – Да пребудет с тобой сила, джедай!

– Дурак!

Она рассмеялась и стукнула его кулачком. Бесцеремонно сунула ему чехлы для лезвий и вышла на лед. Под аплодисменты выехала на середину катка и заняла исходную позицию. Восстановила дыхание и закрыла глаза: это всегда помогало сконцентрироваться.

Объявили баллы: Николь вырвалась вперед. Теперь все зависело только от Лили.

Она замерла и приготовилась к шоу.

Заиграла музыка. Лили взмахнула рукой и начала двигаться. С первых секунд она дала понять, что пришла за победой.

Коньки едва касались льда: Лили парила, словно птица. Движения были плавными и непринужденными. Платье с воздушным подолом добавляло легкости.

Лили вошла в свою стихию. Зрители с замиранием сердца следили за ее танцем, проживая его вместе с ней.

Идеально исполненная хореографическая связка. Спираль, прыжок в либелу. Правую ногу немного уводило в сторону: наверное, Лили недостаточно туго затянула шнурок – не критично. Длинная дуга назад позволила набрать скорость, которая была необходима для удачного прыжка. Лили присела, уперлась зубцами в лед и оттолкнулась. Приземлилась на левую ногу, не пошатнувшись, и изящно выехала из прыжка. Тройной лутц получился чище, чем на тренировке.

Аплодисменты и крики болельщиков придали сил и уверенности. Лили позволила себе расслабиться: удача ей благоволила. Сделав круг, она начала заход на тройной аксель. Развернулась лицом вперед, уверенно оттолкнулась ребром левой ноги. На доли секунды зависла в воздухе, вращаясь, и приземлилась.

Трибуны взорвались овациями: Лили стала первой, кто исполнил удачный триксель в этот день. Она уже войдет в историю соревнований.

Все произошло слишком быстро.

Едва коснувшись льда, правая нога подкосилась. Лезвие попало в выбоину. Стопа вывернулась, и Лили потеряла равновесие. Она не успела осознать момент падения и сгруппироваться. Пролетела по льду несколько метров, сдирая кожу на руках. Лили могла поклясться, что слышала хруст. Секундная боль. Голова ударилась о лед.

Испуганные зрители не сразу поняли, что случилось: кто-то продолжал хлопать и радостно кричать, другие же кинулись к бортику, требуя позвать врача.

Спорт – это постоянное преодоление себя. Ты и есть свой главный противник.

Лили нашла в себе силы подняться. Боли почти не было, но правая нога не слушалась, безвольно повиснув. Судьи, наверное, уже сняли баллы за падение, но даже с учетом потерь Лили должна сохранить за собой победу. Впереди еще половина программы, она справится и окончательно закрепит позиции. Сейчас, только наберет скорость…

Подволакивая ногу, она проехала несколько метров под испуганные крики толпы.

Шок прошел. Лили охватила дикая боль, которую больше невозможно было игнорировать. Хотелось кричать, но не было сил. Перед глазами все потемнело. Нога подкосилась, и Лили рухнула на лед, проваливаясь в спасительный обморок.

Хрупкая девичья фигурка поломанной куклой лежала на белоснежном льду. В широко распахнутых голубых глазах застыла боль. Вокруг Лили медленно расползалось темно-красное пятно.

***

Тихий ритмичный писк пробивался сквозь ватную тишину, становясь все громче. Затем появился запах: Лили часто ощущала подобный, когда бывала в гостях у старой бабушки, которая скончалась в прошлом году. Так пахла болезнь. Так пахли лекарства.

К горлу подступила тошнота. Веки словно налились свинцом, и Лили не могла открыть глаза.

Где она?

– Хорошие новости: ваша дочь уже приходит в себя.

Незнакомый мужской голос с приятной хрипотцой, как у ее любимого актера, раздался совсем близко. Густой и бархатистый, словно горячий шоколад. Лили не знала, кому он принадлежит, но ей хотелось наслаждаться им как можно дольше. Временно лишенная зрения, но не фантазии, она тут же нарисовала в голове образ высокого взрослого мужчины в строгом костюме. Сильный, статный и благородный: именно так обязан выглядеть обладатель подобного голоса.

– Ногу удалось спасти, но перелом был сложный, пришлось вставить штифт. Операция длилась несколько часов.

О ком он? Кто-то из девочек получил травму на соревнованиях? Странно, почему Лили ничего не слышала об этом. В одном она могла быть спокойна: речь точно не о ней. Ей слишком хорошо, ничего не болит, разве что очень хочется пить.

Лили попыталась облизнуть пересохшие губы, но язык не подчинялся.

– Каковы ее шансы?

Второй голос, встревоженный, принадлежал ее отцу. Что он здесь делает? Неужели так переживает о травме какой-то девушки? Глупости какие-то: отец должен быть дома, в другом городе. Должно быть, все это сон.

В следующий миг Лили почувствовала, как отец взял ее за руку. Это был не сон.

– Кость срастется. Возможно, всю оставшуюся жизнь она будет хромать, никаких гарантий не даю, – снова красавец с бархатным голосом. – Меня больше беспокоит травма головы. У Лили сотрясение мозга тяжелой степени. Она провела без сознания несколько часов, и можно только догадываться о последствиях. Хорошо, если она отделалась амнезией.

О какой Лили идет речь? Вот она, живая и здоровая, разве что тело не слушается, а глаза не открываются: наверное, устала после тренировки. Полежит еще пять минут и будет готова ко всему.

Теплые пальцы бесцеремонно прикоснулись к векам, подняли их. В глаза поочередно ударил яркий луч.

– Зрачки нормально реагируют на свет. Лили вот-вот очнется. Она настоящий боец.

Словно в подтверждение его слов Лили ощутила, как кончики пальцев будто пронзило тысячей игл. Она попыталась пошевелить ими: с трудом, но удалось. Чувствительность возвращалась, а вместе с ней и боль.

Боль. Перед глазами, как в замедленной съемке, пронеслись трибуны. Белоснежная поверхность льда. Падение, хруст ломающейся кости.

Они говорили о ней.

Лили распахнула глаза и столкнулась с испуганным взглядом отца.

– Девочка моя! – он хотел обнять ее, но стоящий рядом мужчина в белом халате остановил его.

– Мистер Тернер, она еще слишком слаба. Вы успеете побыть вместе.

Лили посмотрела на доктора, чей голос ей так понравился. С трудом сфокусировала взгляд: он был красивым, как она его и представляла. Высокий, статный блондин, словно прямиком из сериала про врачей.

– Я так переживал, когда увидел твое падение в прямом эфире! Джессика сразу же мне позвонила… – отец из последних сил сдерживал слезы: он никогда не показывал свою слабость при Лили.

Она опустила взгляд и едва слышно задала вопрос, который мучил ее с момента пробуждения.

– Я выиграла?

Тишина. Отец лишь крепче сжал ее руку, поглаживая кожу пальцем.

– Папа, какое место я заняла? – на этот раз получилось громче.

Мистер Тернер тяжело вздохнул. Несколько минут собирался с мыслями.

– Седьмое. Николь взяла золото.

Радость за подругу смешалась с горечью собственного поражения. Николь была достойной соперницей, но без падения Лили у нее не было шансов. Нет, здесь какая-то ошибка! Лили обязательно будет требовать пересмотра, только выберется отсюда.

– Когда я смогу вернуться на лед?

Отец растерянно посмотрел на доктора. Тот похлопал его по плечу и подошел ближе к кровати. Наклонился так, чтобы Лили видела его лицо, и улыбнулся. Она с интересом разглядывала его красивое лицо: карие глаза, идеально ровный нос, волевой подбородок. Этот мужчина был создан для того, чтобы украшать обложку глянцевого журнала.

– Меня зовут Аарон Эванс, я твой лечащий врач. Боюсь, на лед ты сможешь вернуться только через несколько месяцев, – увидев надежду в ее глазах, он продолжил. Слова резали больнее ножа. – Конечно, на уровне любителя: покататься на выходных с друзьями, не больше. О профессиональном спорте можешь забыть: травма слишком серьезная, шансов вернуться в прежнюю форму нет. Мне жаль.

Лили закрыла глаза: все, к чему она готовилась всю свою жизнь, разрушилось в один миг.

Глава 2. Конец

Холодные пальцы касались лодыжки, бесцеремонно поднимаясь все выше. Лили дернула ногой, нехотя открыла глаза и сфокусировала взгляд.

– Энди? – она улыбнулась и сонно зевнула. – Что ты делаешь?

Энди увлеченно рисовал что-то на гипсе, высунув кончик языка. Лили заметила на простыне несколько цветных маркеров и вздохнула.

– Наполняю твою скучную жизнь красками, – Энди убрал маркер, отстранился и посмотрела на свою работу сквозь пальцы, сложенные в рамку. Удовлетворенно цокнул языком и подмигнул Лили. – В этой палате слишком много белого - скукота. Хоть ты должна выделяться.

Лили с трудом села и посмотрела на ногу. Гипс был разрисован каракулями всех цветов радуги: если бы она не застала Энди за этой выходной, решила бы, что к этой живописи приложил руку ребенок. Единороги соседствовали с черепами, было и несколько неприличных рисунков.

– Детский сад, – Лили вздохнула и покачала головой. – Мог бы что-нибудь вдохновляющее написать… А где Николь? Она всю неделю обещала прийти, но так и не навестила меня.

Энди неловко пожал плечами, словно в том, что Николь не пришла, была его вина. Почесал затылок и неуверенно произнес:

– Не знаю. На тренировке, наверное. Она ведь готовится к чемпионату, – он осекся. – Джессика гоняет ее с утра до ночи, совсем забыла о других спортсменах! А ведь мы ничем не хуже!

– А ты почему ты не на тренировке? – Лили хитро прищурилась. – Дай угадаю… снова нашел вескую причину, чтобы прогулять? Что на этот раз? Собака заболела? Кран течет? А может…

Энди закатил глаза, останавливая поток фантазии.

– Джессика сама нас отпустила. Агата заболела, наверное, из-за стресса, а без нее мне на льду делать нечего. Нам ведь не хватило всего десятой доли балла, чтобы войти в тройку, – Энди вздохнул, но затем вновь улыбнулся. – Черт с ним, с этим местом, а на чемпионат попадем в следующий раз. Главное, свои призовые мы уже получили! Еще и пару дней выходных в придачу, чтобы набраться сил.

Глядя на его довольное лицо, Лили рассмеялась.

– Мне бы хоть каплю твоего оптимизма. Хотя, он все равно не поможет, – взгляд невольно задержался на разрисованном гипсе. – Доктор сказал, у меня нет шансов вернуться в спорт.

Энди придвинулся к ней и взял ее за руку. Маленькая ладонь Лили полностью помещалась в его, несуразно большой: Энди шутил, что в парное катание его взяли только по этому признаку, ведь так удобнее выполнять поддержки. Некоторое время он молчал, подбирая слова, и сосредоточенно разглядывал трещину на стене напротив кровати.

– А знаешь, черт с ним, с этим фигурным катанием! Спорт надо бросать, пока можешь ходить на своих ногах. Чемпионы все чаще заканчивают в инвалидных колясках, - он ободряюще улыбнулся. - Жизнь продолжается. Одно увлечение приходит на смену другому. Уже решила, чем теперь будешь заниматься, принцесса?

Лили неопределенно пожала плечами.

– Отец хочет, чтобы я поступила в колледж. Начну готовиться к экзаменам, как только вернусь домой. Есть несколько грантов, которые могут полностью покрыть обучение, но для этого надо постараться.

– А чего хочешь ты? - Энди сильнее сжал ее ладонь.

Лили задумалась.

Ей казалось, что фигурное катание будет в ее жизни всегда, иного она и представить не могла. Лили с самого детства любила то, чем занималась. И пока многие девочки в ее группе умоляли родителей забрать их из секции, она с наслаждением посещала каждую тренировку. И уж тем более не думала, что все может закончиться в один миг. Сейчас же Лили чувствовала себя беспомощным ребенком, выставленным на улицу. Перед ней был открыт весь мир, но она понятия не имела, что делать и как себя вести.

– Не знаю. Я ведь ничего не умею, кроме как кататься на коньках, – она зажмурилась, притворившись, что свет лампы слишком яркий: не хотела, чтобы Энди видел навернувшиеся на глазах слезы. – Что теперь?

– Не бойся пробовать новое. Иначе как ты узнаешь, что это именно тебе подходит? Хотя… будь моя воля, я бы и сам давно все бросил, да Агата мне голову оторвет: она мечтает о медали.

Энди бесцеремонно взял с тумбочки яблоко и впился в сочную мякоть зубами. Сок брызнул во все стороны и попал Лили на лицо.

– Эй! – она справедливо возмутилась. – Вообще-то, их принесли мне не просто так!

– Ага, – прочавкал Энди. – Чтобы угощать друзей. Хочешь?

– Нет, спасибо, – Лили улыбнулась, открыла глаза и в очередной раз посмотрела на стоящие на тумбочке открытки и мягкие игрушки, которыми ее буквально завалили поклонники. – Вряд ли яблоко способно срастить сломанные кости и жизнь.

– Смотри на все под другим углом. Всего пара дней в гипсе, и ты начала познавать жизненную мудрость! Глядишь, скоро и читать научишься!

Энди весело вскочил как раз в тот момент, когда Лили приготовилась стукнуть его по руке. Подмигнул ей и показал язык.

– Дурак, – она рассмеялась. – И как только девчонки на тебя ведутся?

– Харизма, – почти скромно произнес Энди.

Дверь со скрипом открылась, и в палату уверенной походкой вошел доктор Эванс. Лили тут же замолчала и смущенно опустила глаза: она и сама не понимала, почему появление Эванса всегда вызывало такую реакцию.

– Посторонним нельзя находиться в палате в этом время. Лили нужен отдых, – дежурная фраза прозвучала слишком агрессивно.

Доктор смерил Энди недоброжелательным взглядом. Подошел к приборам и записал их показания.

– Как скажете, док, – огрызнулся Энди.

– Энди! – Лили ущипнула его за руку. – Перестань.

Энди невозмутимо поцеловал Лили в лоб и ловко отправил недоеденное яблоко в корзину у двери.

– Ладно. Мне и правда пора. До завтра, принцесса!

Он старательно не заметил недовольство на лице Эванса и направился к двери. У самого выхода обернулся, послал Лили воздушный поцелуй и выскочил в коридор.

– Твой парень приходит к тебе каждый день. Повезло, есть, кому позаботиться о тебе, – Эванс подошел к Лили.

– Энди мой друг, мы с детства вместе тренируемся. А парня у меня нет, – зачем-то уточнила она. Вздрогнула, когда доктор коснулся ее ноги - совсем не так, как Энди, более грубо. Она заметила его недоумевающий взгляд, направленный на гипс. – Это он нарисовал. Считает, так я быстрее пойду на поправку. Правда, здорово?

Но Эванс с ней не согласился.

– Он считает тебя ребенком? Иначе в чем смысл этих картинок? – он надавил на ногу.

– Ай! Больно, между прочим!

Лили зашипела и зажмурилась.

Эванс кивнул и сделал пометку в карточке. Сел у изголовья кровати и протянул Лили градусник. Затем взял ее руку и начал измерять пульс. Лили покраснела и отвела взгляд.

– Температура в норме, а вот пульс учащен, - доктор поймал взгляд Лили и улыбнулся. – Ты быстро идешь на поправку. Через пару дней тебя уже можно будет отпустить домой.

– Только какой в этом смысл… – она повернулась к нему, словно ожидая увидеть ответ на его лице.

Ответа не было. Да Лили и не бы заметила его, будь он хоть маркером написан на лбу. Ее вниманием завладели чувственные губы и глубокие карие глаза. От доктора исходил едва уловимый аромат восточных пряностей и табака. Для Лили Эванс был воплощением неуловимого идеала мужчины. Такие, как он, никогда не удостаивают вниманием на девчонок вроде нее.

Ее пристальный взгляд не ускользнул от Эванса. Он улыбнулся и словно невзначай коснулся ее ладони пальцами.

– Буду неоригинальным, но ты очень красивая.

Лили неловко кивнула, покрываясь густым румянцем: ей и впрямь не приходилось испытывать недостатка в комплиментах, но почему-то от Эванса слышать подобное было… странным? Действительно ли он так считает, или это всего лишь проявление хороших манер?

Эванс вполне уверенно взял ее за руку. Его кожа была теплой и мягкой, к ней хотелось прикасаться, и Лили едва сдерживалась. Он принялся поглаживать ее ладонь большим пальцем. Тысяча мурашек электрическим импульсом пробежали по телу, заставляя Лили вздрагивать.

– А еще ты молодая. Девятнадцать лет, вся жизнь впереди. Ты обязательно найдешь свое предназначение. И встретишь того самого.

Он через всю кровать потянулся к капельнице, оказавшись слишком близко к Лили. Она зажмурилась, вдыхая его запах, попыталась запечатлеть его в памяти. Их тела едва не соприкасались. Лили замерла, боясь пошевелиться, и затаила дыхание, словно иначе она могла спугнуть момент.

Эванс покрутил что-то на капельнице и отстранился. Невозмутимо поправил рукав халата. Лили незаметно, как ей показалось, вздохнула.

– Я увеличил дозировку анальгетика. Боль скоро утихнет, но тебе надо научиться справляться с ней без лекарств. Нога еще долго будет беспокоить, даже когда кость срастется.

Он посмотрел на нее с едва заметной улыбкой на тонких губах. Карие глаза беззастенчиво рассматривали ее лицо.

– Спасибо, доктор Эванс, – Лили неловко отвернулась, пугаясь тому, какой эффект он производил на нее.

– Аарон, – поправил он и легким движение руки заправил за ухо выбившуюся из идеальной укладки прядь. – Отдыхай. Я навещу тебя позже.

Аарон вышел из палаты.

Резко стало слишком тихо, лишь писк приборов нарушал покой.

Лили закрыла глаза и попыталась заснуть. Но в сознании тут же возник образ Аарона. Он смотрел на нее и улыбался. Лили могла поклясться, что слышала его бархатистый голос. Он успокаивал ее, говорил, что все будет хорошо, и они обязательно справятся со всем вместе. Лили наслаждаясь его звучанием, даже воображаемым. Но вот Аарон начал медленно растворяться, и она не заметила, как заснула.

***

Громкий разговор за дверью бесцеремонно прервал ее сон. Лили села на кровати и прислушалась. С удивлением узнала голос отца: он разговаривал по телефону.

– Да, я понимаю! – его голос был полон отчаяния, но в то же время он звучал достаточно твердо. – Дайте мне еще время, я отдам все до цента!

Лили напряглась: о чем он говорит? Что и кому отдаст? До этого момента ей казалось, что в их семье нет секретов.

– Моя дочь в больнице! Мне надо оплачивать счета, страховка их не покрывает, как вы не понимаете! – мольба на грани крика. – Ладно. Позвоню позже, сейчас мне надо идти.

Несколько секунд, и дверь в палату открылась. Отец улыбался. Ничто не выдавало его волнения, и Лили, было, подумала, что разговор ей послышался.

– Девочка моя, здравствуй! – он улыбнулся и подошел к ней. Поцеловал ее в лоб и взял за руки, с нежностью глядя на нее. – Прости, задержался: было много работы. Конец семестра, сама понимаешь: студенты вспомнили, что у них накопились долги.

Лили тепло посмотрела на отца. Его лицо, как всегда невозмутимое, сейчас было непривычно уставшим. Под глазами пролегли тени, морщины стали казаться глубже. Эти дни словно прибавили отцу несколько лет.

– Ничего страшного, я все равно спала, – Лили улыбнулась. – У тебя все в порядке? Выглядишь не очень. Неужели студенты довели?

Чуть помедлив, он кивнул и достал из сумки шоколадку.

– Теперь тебе можно не ограничивать себя.

Лили горько усмехнулась: она была готова питаться одной лишь росой, если бы это помогло ей вернуться в спорт. Но Аарон был твердо уверен в своем прогнозе и посоветовал перестать об этом думать, чтобы нервы не мешали выздоровлению.

– Спасибо, – Лили зашуршала фольгой. Палата наполнилась шоколадным ароматом.

Отец сел на кровать. Несколько минут молчал, задумчиво разглядывая собственные ботинки, а затем нерешительно произнес:

– Эйлин звонила. Собирается навестить тебя на выходных.

– Исключено, – отрезала Лили, отламывая дольку. – Я и слышать о ней не хочу.

– Так нельзя! Она твоя мама…

Лили отвернулась. Уставилась в окно: на улице уже стемнело, зажглись фонари. Один из них был прямо напротив ее палаты и мешал спать по ночам, раздражающе мигая.

– Где она была, когда я нуждалась в ней? Скажешь, тайком ходила на мои соревнования и отправляла подарки на рождество? – Лили сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Папа, она бросила нас, променяла на карьеру! И чего она добилась? Не помню, чтобы ее имя было на афише хоть одного фильма! Зато сплетни о ее похождениях с режиссерами всегда в топе новостей!

– Все совсем не так… – неуверенно начал мистер Тернер, но Лили грубо его перебила.

– Папа, ты до сих пор продолжаешь ее защищать! Она пятнадцать лет не вспоминала обо мне! Но как только я чего-то достигла, память к ней резко вернулась!

– Не говори так! Ты многого не знаешь!

– И не хочу! – она едва не перешла на крик. – И ты перестань греть себя надеждой, что однажды она все бросит и вернется к тебе! Нельзя просто взять и оставить семью, а затем сделать вид, будто ничего и не было! Я давно смирилась с тем, что у меня нет матери. В моей жизни для нее просто не найдется места.

Отец вздохнул и погладил Лили по руке. Убеждать ее в чем-либо сейчас было бесполезно.

Постепенно она начала расслабляться. Стало стыдно: отец чувствовал свою вину в произошедшем и изо всех сил старался обеспечить дочери лучшую жизнь. Но Лили никогда не обвиняла его в том, что мать предпочла карьеру семье. Вот только отец ее упорно не слышал.

Некоторое время они сидели молча.

Лили приводила мысли в порядок, увлеченно наблюдая за вороной, севшей на подоконник. На ее голове выросла шапочка из пушистого снега, но птицу это ни капли не смущало.

Отец то и дело обеспокоенно поглядывал на телефон. В какой-то момент ему пришло сообщение. Он нервно вскочил и прочитал его. Изменился в лице и принялся мерять палату шагами.

– Пап, у тебя все хорошо? – Лили нахмурилась. – Только не ври: я вижу тебя насквозь.

Мистер Тернер тяжело вздохнул. Посмотрел на Лили, сглотнул.

– Меня сократили на работе: взяли молодого преподавателя.

– Что?! Но сейчас конец семестра! Разве такие вопросы не решают в начале года?

– У родственников декана свой календарь. Теперь у меня вдвое меньше часов. И зарплаты, – отец стыдливо опустил глаза. – Не знаю, где найду деньги на твою реабилитацию: доктор Эванс сказал, что потребуется много времени и средств. Я попробую что-нибудь придумать. Может, удастся получить часть средств от ассоциации фигурного катания.

Лили смерила отца недоверчивым взглядом. Его слова звучали правдоподобно, но никак не вязались с тем, что она успела подслушать.

– Уверен, что тебе больше не о чем рассказать?

– Боже, Лили, что за мнительность? Ты будто подозреваешь меня в чем-то ужасном, – он улыбнулся, но его лицо стало еще бледнее, а руки затряслись. – Стал бы я тебя обманывать? Ты лучше любого детектора лжи, хоть в полиции работай!

Лили задумчиво кивнула. Возможно, она услышала лишь часть разговора, а остальное додумала. Возможно, отец говорил по поводу работы, а она просто не так его поняла: в последнее время фантазия стала слишком бурной.

– Мы справимся. Я… – Лили тяжело вздохнула и закрыла глаза. К горлу подступил ком. – Я все равно больше не буду тренироваться, а это уже половина твоей зарплаты. Так что ничего не изменится. А как окончательно встану на ноги, устроюсь на работу. Этих денег нам двоим вполне хватит. Реабилитация мне ни к чему: ходить смогу и без нее, а в спорт все равно не вернусь, так зачем тратиться?

Отец неуверенно кивнул.

– Ты права. Я забываю, что ты уже совсем взрослая, - он пригладил ее растрепавшиеся локоны. И хотя на его губах играла улыбка, уставшие голубые глаза блестели от слез.

Глава 3. Возвращение домой

Лили давно потеряла счет дням. Если верить календарю на телефоне, она провела в больнице две недели. За эти четырнадцать дней, семь часов и сорок восемь минут ей осточертели белоснежные, словно лед перед соревнованиями, стены: с каждым днем они все больше и больше напоминали ей о причине нахождения здесь.

И хотя Лили никогда не оставалась одна надолго – рядом постоянно находился кто-то из близких или персонала, – она чувствовала себя одинокой, как никогда.

– Анализы в норме, кость срастается, – Аарон на свету окна рассматривал рентгеновский снимок. Лицо доктора было сосредоточенным, а губы поджаты, словно он был не очень доволен. – Думаю, через пару недель ты сможешь вставать. Завтра тебя выписывают.

Матрас прогнулся под его весом, когда он сел на край кровати.

Лили грустно улыбнулась: за эти дни она успела подружиться с Аароном и воспринимала его куда ближе, чем просто лечащего врача.

Он часто навещал ее в свободное время, рассказывал забавные случаи из практики и таскал шоколадные конфеты, которые ему дарили с завидной регулярностью. Лили всерьез опасалась, что у него могут начаться проблемы: она была не единственной его пациенткой, но едва ли он уделял кому-то столько же внимания.

Смена ее настроения не ускользнула от глаз Аарона. Он взял Лили за руку.

– Понимаю, тебе уже не терпится пройтись. Но торопиться не стоит, иначе станет хуже. Или ты хочешь задержаться в больнице на пару дней?

Аарон подмигнул.

– А что, можно? – Лили на мгновение оживилась. Но затем вспомнила, в какую сумму обходится отцу ее пребывание в клинике. – Нет, я не из-за этого переживаю…

Она тяжело вздохнула и сжала его ладонь.

С каждым днем она все больше пыталась убедить себя, что жизнь продолжается. Что ее будущее не ограничено одним лишь фигурным катанием. Что, разучившись взлетать надо льдом, она обязательно найдет другой способ добраться до вершины.

– Я привыкла к тебе и буду скучать без твоих дурацких рассказов про инородное тело и волчанку.

Аарон улыбнулся и непринужденно заправил локон за ухо. Для Лили было загадкой, как при таком безумном графике – а Аарон работал без выходных, – ему удается поддерживать безупречный внешний вид.

– Вот в чем причина… вообще-то, для восстановления необходим массаж. Клиника может предоставить тебе специалиста на дом. Я ни на что не намекаю, но у меня есть сертификат…

– Я согласна! – выпалила Лили и покраснела, поймав на себе насмешливый взгляд Аарона. – Прости, ты и так слишком занят, еще я со своей ногой…

– Хороший доктор должен убедиться, что его пациент пошел на поправку.

Аарон пересел поближе к ноге. Потер ладони друг о друга, согревая их. Лили вздрогнула, едва изящные пальцы коснулись ее ступни.

Аарон принялся медленно массировать кожу. Мышца налилась приятным теплом. По телу расползлись мурашки. Лили зажмурилась и застонала от удовольствия: Аарон умело надавливал на нужные точки, вызывая расслабление. Нет, Лили определенно понадобится курс массажа!

***

Лифт с характерным сигналом остановился на первом этаже. Едва Аарон выкатил инвалидную коляску, к ней тут же бросился Энди. Несколько разноцветных воздушных шаров вылетели из его руки и взмыли под потолок.

– Лили, я буду у стойки информации. Надо заполнить пару документов.

Аарон с плохо скрываемым раздражением посмотрел на Энди. Тот вовсю обнимал Лили. Покачав головой, Аарон ушел.

– Ай! Медведь, задушишь ведь! – она засмеялась, хлопая друга по спине.

– Ничего, страшного. Мы в больнице, тебя откачают! – Энди улыбнулся и взъерошил ее волосы. – С возвращением, принцесса. Прости, карету подготовить не успел, но я вижу, ты уже позаботилась об этом.

– Не называй меня так…

Лили запнулась, когда увидела идущую к ней Джессику. Тренер одарила ее сдержанной улыбкой и протянула плюшевого медвежонка в забавном вязаном свитере.

– Рада, что ты идешь на поправку, ­– Джессика строго посмотрела на Энди, и тот мгновенно стал серьезнее. – Роджерс, что я говорила по поводу наших фигуристок? Ты их портишь!

– Но она больше не… – под грозным взглядом тренера Энди осекся. – Понял. Просто я очень соскучился: из-за тренировок не навещал ее несколько дней!

– Все в порядке, – Лили наигранно улыбнулась, прижимая медвежонка к груди. – А где Николь? Она так и не навестила меня…

– Готовится к соревнованиям. Я пытаюсь убедить ее исключить триксель, но эта девчонка и слушать ничего не желает! – Джессика взмахнула руками. – Даже у тебя он не вышел! Николь сама лишает себя шанса на победу.

Лили стоило большого труда удержаться от едкого комментария. Даже падение на тройном акселе не помешало Николь обойти ее. И если поначалу Лили была уверена, что все дело в случайном везении из-за ее травмы, то теперь все больше убеждала себя в собственной бездарности. Седьмое место! Неужели во всем виновато одно падение?

– О чем задумалась? Морщины будут, – Энди ущипнул ее за руку. – Ну что, домой?

Он встал позади коляски и взялся за ручки.

Аарон подошел к Лили, толкнув Энди плечом.

– Здесь твои документы, – он вручил ей папку.

Кончики их пальцев соприкоснулись, и Лили густо покраснела. Это не осталось незамеченным: Энди нахмурился и крепче вцепился в ручки.

– Завтра вечером жди на первый сеанс, – Аарон улыбнулся. – Зайду сразу после смены. С меня массаж, с тебя – кофе.

Аарон кивнул на прощанье и ушел, демонстративно не замечая Энди.

– Значит, массаж… – Энди наклонился к уху Лили. Горячее дыхание обжигало кожу. – Тебе не стоит с ним связываться. Знаю я эти массажи: счета будешь оплачивать до следующего рождества! Так уж и быть, я готов мять твои пятки абсолютно бесплатно.

– Роджерс, что я говорила по поводу моих фигуристок? – Джессика шутливо шлепнула его плечу. Энди тут же начал трясти рукой, будто тренер причинила ему невыносимую боль.

– Но Лили больше не… – он замолчал под строгим взглядом Джессики.

– Энди, не переживай. Аарон профессионал, и он сказал, что не возьмет с меня ни цента. У него давно не было практики, и он решил воспользоваться ситуацией, – Лили мягко улыбнулась. Пальцы еще хранили тепло прикосновений доктора.

Джессика с Энди тревожно переглянулись, но спорить не стали.

– Пойдем. Такси уже подъехало, – парень снял коляску с тормоза и направился в сторону выхода.

***

Дом встретили Лили пустотой. Родные стены казались чужими, но она и сама не могла объяснить, почему.

– Мне остаться?

Энди помог ей добраться до спальни на втором этаже. На руках донес до кровати, невзирая на слабые сопротивления, и устроил своеобразный ковчег из подушек, чтобы Лили было удобно сидеть. Обложенная подушками, она напоминала падишаха на важном приеме.

– Не стоит. У тебя, наверное, свои дела, – Лили не стала возражать, когда Энди начал массировать ногу. Она даже закрыла глаза от удовольствия.

– Джесси освободила меня от тренировки на сегодня. Сказала, что я отвечаю за тебя головой, и грозилась позвонить тебе вечером: узнать, не совратил ли я тебя по дороге, - Энди звонко рассмеялся.

Глядя на него, Лили не сдержала улыбки.

Энди нельзя было назвать красавцем, хоть он и был обладателем приятной внешности. Серые, словно сталь, глаза, пухлые губы и густые каштановые волосы, которые росли с неземной скоростью и постоянно лезли в глаза: Джесси каждую тренировку грозилась взять ножницы и привести его прическу в порядок. Но было в Энди что-то, что буквально притягивало к нему внимание. Он называл это природной харизмой и обаянием, магнитом для девчонок.

– Ты все еще можешь отказаться от визитов этого… высокомерного доктора, – голос Энди был дерзким. – Кстати, как отец отнесся к этой затее?

– Он не знает. Решили пока не говорить.

Лили вздохнула. В последние дни отец все реже навещал ее: на кафедре появились срочные дела, и все свободное время он проводил на работе. В те редкие минуты, когда он был рядом, их разговор то и дело прерывали телефонные звонки, после которых отец становился сам не свой. Лили было жаль отца: он всегда горел своей работой. Студенты любили его, а коллеги уважали, поэтому его сокращение стало потрясением для всех.

– Энди, ты иди, хорошо? – Лили устало потерла виски. – Отец скоро вернется, нет необходимости караулить меня.

– Я и не собирался тебя караулить. Вот еще! – Энди ущипнул ее за руку. – Но мистера Тернера все же дождусь. Пойду посмотрю телевизор. Если что – кричи.

Лили кивнула ему вслед.

Но не прошло и пары минут, как Энди вернулся.

– Я не понял: а где телевизор?

– В гостиной, как и всегда. Не делай вид, будто впервые пришел ко мне в гости.

– Лили, его там нет!

Она недоверчиво посмотрела на Энди, словно решая, говорит ли он правду или вновь пытается шутить.

– Странно, конечно. Может, сломался, и отец отнес его в ремонт? Возьму мой ноутбук, там подключена годовая подписка на Нетфликс.

– Я хотел хоккей посмотреть. Ладно, что-нибудь придумаю.

Энди подошел к полке и принялся изучать стоящие на ней книги. В основном это были молодежные романы и пособия по фигурному катанию, которые Ассоциация выдавала им каждый год – будто бесконечных тренировок было недостаточно! Энди вытянул один из романов. Открыл его на случайной странице и принялся читать вслух.

– “О, Джон! Не бросай меня, ведь я так тебя люблю! Я жить без тебя не смогу!”... не сможешь до следующей главы, там появится загадочный красавчик, готовый залечить твое раненое сердце. “Касандра, но мы не можем быть вместе! Я сын нефтяного магната, а ты простая школьная уборщица!”.... Да уж, такая встреча могла произойти только на страницах книги!

Лили прыснула, услышав, как Энди пытается изображать голоса персонажей. Женский вышел чересчур писклявым, а мужской – басистым.

– Девушки так не разговаривают, – сквозь улыбку произнесла она.

– Разве? По-моему, ты только так и разговариваешь!

Энди захлопнул книгу и принялся щекотать Лили. Та смеялась, повизгивая, чем лишь сильнее задорила парня.

***

Вскоре вернулся отец. Энди торопливо попрощался и убежал, сославшись на неотложные дела.

– Как прошел твой день?

Лили обняла отца и поцеловала его в щеку. Тот вымученно улыбнулся. Вязаный жилет был в меловой пыли, а на манжете мятой рубашки виднелся след от чернил. Лили вздохнула: отец всегда отличался безупречным внешним видом, и такие перемены настораживали. Неужели его так сильно подкосила травма дочери?

– Все хорошо. Последние недели перед концом семестра самые напряженные, приходится попотеть. Одна студентка караулила меня несколько дней, чтобы сдать доклад. Пришлось пригрозить охраной, пока она не решила наведаться к нам в гости.

Он протянул Лили костыли и помог встать. Таблетки помогали, поэтому боли она не чувствовала, но каждый шаг давался с огромным трудом.

– Может, все же коляску?

– Как я буду подниматься на второй этаж? И Аарон… доктор Эванс велел увеличивать нагрузки, пока мышцы не начали атрофироваться. Кстати, он скоро придет: мы договорить о курсе массажа.

При упоминании доктора Лили покраснела и опустила глаза, опасаясь встретиться со взглядом отца.

– Массаж? Ох, дорогая. Придется повременить: у меня совсем нет денег, – в голосе мистера Тернера слышались вина и отчаяние.

– Не переживай, это бесплатно. Не подскажешь время? Его смена заканчивается в семь.

Отец обнажил пустое запястье. Стушевался и тут же поправил манжету.

– Когда я пришел, было около пяти.

Лили покачала головой. До какой степени извел себя отец, что забыл надеть фамильные золотые часы, которые достались ему от покойного дедушки? Но ничего: у нее появилось предостаточно свободного времени, чтобы следить за его режимом.

***

– Это правда необходимо? Меня только нога беспокоит…

Лили нерешительно взялась за край футболки. И хотя Аарон ей нравился, она не была готова предстать перед ним полуобнаженной.

– У тебя зажим в мышцах спины. Я сниму напряжение.

Он учтиво отвернулся, позволяя ей избавиться от футболки. Лили легла на живот и подмяла под грудь подушку, чувствуя себя как никогда уязвимой. Ей нравилась забота Аарона и она надеялась, что он проявлял ее не только как ответственный лечащий доктор. Но в то же время девушке, не имевшей опыта общения с мужчинами, было немного страшно. Не успокаивал и отец, занятый своими делами на первом этаже.

Аарон, казалось, не замечал ее волнения. Он смазал руки массажным маслом. По комнате разлился пряный аромат корицы и пачули. Затем Аарон приглушил свет.

– Чтобы тебе было проще расслабиться, – пояснил он.

Лили хотела, было, возразить, что так расслабиться будет почти невозможно, но замерла, когда теплые пальцы коснулись лопаток. Она сжалась в комок, сама не понимая, почему.

– Нет, так не пойдет. Ты еще больше напряглась.

Аарон едва ощутимо провел пальцами вдоль линии позвоночника и принялся аккуратно разминать кожу. Разогревающее масло вызвало прилив крови и ощущение тепла, а мягкие прикосновения Аарона убедили Лили, что он не собирается причинить ей вред. Вскоре она доверилась ему и закрыла глаза.

Лили часто посещала массажиста – это входило в ее подготовку к соревнованиям. Но врачи, которых предоставляла Ассоциация, никогда не отличались деликатностью, и после них на нежной коже нередко оставались синяки. Стоит ли говорить, что расслабиться на таких сеансах было практически невозможно? Сейчас же все было иначе. Аарон пришел сюда, чтобы помочь ей преодолеть боль. Это чувствовалась в каждом жесте. Невесомые прикосновения вызывали мурашки. Тело не ощущалось, словно оно стало невесомым – еще немного, и Лили воспарит над кроватью.

Ладони скользнули по талии, очерчивая ее. На мгновение задержались, а затем Аарон убрал руки. Лили недовольно вздохнула и вновь успокоилась, лишь когда он дотронулся до лодыжки.

– Ты знала, что здоровую ногу тоже надо массировать? Вот так… – приглушенный голос Аарона переходил в шепот. С каждым словом его пальцы поднимались все выше и выше, пока не оказались на бедре.

Лили сжала ноги, и тогда Аарон принялся поглаживать внутреннюю поверхность бедра. Хорошо, что Лили лежала лицом в подушку: щеки пылали румянцем так, что его было бы видно даже в кромешной тьме!

– На сегодня все.

Кровать скрипнула, когда Аарон встал. В следующий момент он включил свет, и Лили зажмурилась от яркости.

– Спасибо, – она обхватила подушку руками, прикрывая грудь, и села. – Мне стало намного лучше. У тебя волшебные руки.

Аарон ничего не сказал, лишь улыбнулся. Вытер руки салфеткой и начал собираться. Лили сосредоточенно следила за его движениями. Быстро отвернулась, когда он посмотрел на нее и хмыкнул.

– Завтра в это же время. Надеюсь, ты будешь дома.

– По мне не видно? – Лили напряглась и приподняла загипсованную ногу. – Я планировала пробежку, но ради тебя, так уж и быть, перенесу ее.

– Хорошо, что ты не растерялась чувство юмор. Значит, идешь на поправку.

Он улыбнулся и вышел из комнаты.

Лили раскинулась на кровати, как морская звезда, и закрыла глаза. Аарон еще долго не покидал ее мысли.

Глава 4. Долг

– Что-то твоего доктора долго нет.

– Cоскучился? Могу намекнуть ему, что ты хочешь видеть его чаще. – Лили шлепнула Энди по руке. – И прекращай есть в моей кровати: все покрывало в крошках!

В ответ тот лишь нагло ухмыльнулся и запустил руку в пакет с печеньем. Демонстративно стряхнул его над кроватью и отправил в рот.

– Ты невыносим! – Лили сложила руки на груди и отвернулась.

– Ага. Хочешь? – он протянул ей пустую пачку. Вскочил прежде, чем Лили успела стукнуть его еще раз, и подошел к шкафу. – Сколько вещей…

Он бесцеремонно рылся на полках.

– Эй! Медведь, ты ничего не попутал? – Лили не удалось увернуться от летящей в нее толстовки. – Какого черта?!

– Одевайся. Сегодня хорошая погода, ты засиделась дома. И перестань закатывать глаза!

Лили попыталась спрятаться за одеялом, но сдалась, когда Энди пригрозил, что вытащит ее на улицу в пижаме. Недовольно ворча, она натянула кофту и джинсы и с помощью парня спустилась вниз.

Пушистый снег окутал улицу. Соседские дети лепили снеговиков и играли в снежки, радостно крича. Лили удивилась, заметив на столбах рождественские декорации: обычно их вешали в начале декабря. Если только…

– Я не заметила, как прошло два месяца!

От осознания этого по коже прошел мороз.

– Эй, принцесса, лови! – голос Энди раздался совсем рядом.

– Не назы… Ай!

Она едва устояла на ногах, когда большой снежный ком прилетел ей чуть ниже спины. Угрожающе подняла костыль и принялась размахивать им под задорный смех Энди.

– Видела бы ты себя со стороны! Как городская сумасшедшая, только кошек и голубей не хватает!

Энди хохотал так заразительно, что Лили не удержалась и улыбнулась. Мысленно пообещала отомстить нахалу, когда встанет на ноги, и осторожно направилась в сторону крыльца.

– Мы так не договаривались! – Энди ловко выхватил костыль. – Только вышли, а уже сбегаешь!

– Отдай!

Лили с трудом сохраняла равновесие. Второй костыль выпал, когда Энди подхватил ее на руки.

– По-моему, ты поправилась. Завязывай со сладким.

Энди рассмеялся, когда Лили щелкнула его по носу, и закружил ее.

Она закрыла глаза. Снежинки падали на лицо, касались кожи и мгновенно таяли под ее теплом. Свежий воздух и прохлада приводили мысли в чувства.

Лили раскинула руки, представляя, что вращается в танце. Заснеженная лужайка стала ледовой ареной, а солнце сменилось светом софитов. Лили была невесомой, как снежинка, и парила надо льдом. Впервые за несколько месяцев она вновь почувствовала себя живой.

– Эй, ты чего? – Энди провел ладонью по ее щеке. – Тебе больно?

– Нет…

Лили смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы, влажные от слез. Или растаявших снежинок?

Энди бережно опустил ее на землю. Подал костыли и помог дойти до дома.

– Я могу побыть с тобой еще немного.

Он хозяйничал на кухне, напевая под нос незнакомую Лили мелодию. Девушка с улыбкой наблюдала, как он нарезает бутерброды и варит горячий шоколад. Раньше она и представить не могла, что Энди окажется таким хорошим другом: среди фигуристов он пользовался дурной славой, и по слухам, все знакомые ему девушки рано или поздно оказывались в его постели. Сейчас же Лили казалось, что она обрела старшего брата. Противного, с дурацким чувством юмора, но заботливого.

– Тренировка только через два часа, но Агата вечно опаздывает! – он поставил перед Лили тарелку с бутербродами и, прежде чем девушка успела спохватиться, стащил один. – У нее новый парень. Постоянно вижу их около спортзала, он провожает и встречает ее. Фу, какая гадость! И как Джесси терпит это? Для нее дисциплина важна так же, как техника!

– Парень? – Лили успела взять последний бутерброд прежде, чем Энди положил на него глаз. – А разве ей… можно?

– А кто запретит? – он сделал большой глоток горячего шоколада и протянул Лили кружку. – Погоди-ка… Ты что, веришь в эти сказки?

Энди с интересом уставился на нее. Лили покраснела и принялась сосредоточенно рассматривать собственные ладони..

– Вовсе это не сказки! Была у нас одна девчонка… в шестнадцать у нее появился парень, и вскоре она не могла прыгать что-то больше двойного тулупа. Ну, знаешь… – она задумалась, подбирая слова. – В общем, у нее сместился центр тяжести. Прекрати меня объедать! Ты мог сделать и на себя!

Лили накрыла кружку ладонью ровно в тот момент, как Энди потянулся к ней.

– Твое вкуснее, – он послал ей воздушный поцелуй. – А если ты про Молли, то она всегда была крупной, и парень в этом не виноват. Она бы выросла и без его участия. А Джессика просто запугала вас, чтобы вы не отвлекались на всякие свидания. Что-то Агата не становится тяжелее с каждыми новыми отношениями. И вообще, тебе точно нечего опасаться: ты мелкая и тощая… Ай!

Он рассмеялся, когда Лили шлепнула его по руке и обиженно надула губы.

– Дурак! Доедай и уходи, скоро Аарон придет.

Лили откинулась на спинку стула.

Их сеансы массажа подходили к концу, и ей было тоскливо осознавать, что скоро у Аарона не останется поводов для встреч. Она даже подумывала притвориться, что ей стало хуже, но потом быстро поняла: такой хороший доктор, как Аарон, быстро распознает ложь и разозлится.

– Ой, а щеки-то покраснели! Лили, ты вряд ли меня послушаешь, но я все же скажу: будь с ним осторожна. Он мне не нравится.

Он принялся мыть тарелки. Лили ответила что-то едкое, но шум воды заглушил ее слова.

Энди помог ей добраться до спальни. Устроил на кровати, обложив подушками, и уже собрался уходить, как на телефон Лили пришло сообщение. С каждым прочитанным словом она менялась в лице, разве что не плакала.

– Эй, все в порядке? – Энди забрал у нее телефон. Прочитал сообщение, нахмурился. – Ну не придет сегодня, и черт с ним!

– Не говори так. У Аарона совещание, – Лили пустым взглядом уставилась в окно.

Энди смотрел на нее несколько минут. А затем снял рюкзак и достал из него ноутбук.

– А знаешь, у меня, в отличие от твоего доктора, совещания нет. Поэтому я посижу у тебя до тренировки. Ну-ка, подвинься!

Он с разбегу запрыгнул на кровать. Устроился поудобнее, отобрав у Лили одну из подушек, и включил ноутбук.

– Будем приучать тебя к хорошим фильмам. Начнем со “Скрытой угрозы”.

– Я не буду смотреть этот дурацкий фильм!

Лили попыталась встать, но Энди ловко откинул костыли.

– Будешь, куда ты денешься. Все равно не сможешь уйти.

– Придурок, – Лили сложила руки на груди и отвернулась. – Между прочим, на следующей неделе я иду на осмотр. Аарон обещал снять гипс, если все будет хорошо!

– О, так у меня есть целая неделя на то, чтобы приобщить тебя к искусству.

Энди подмигнул и включил кино.

Лили удавалось обижаться целых пятнадцать минут. Затем она не выдержала и рассмеялась, когда Энди в очередной раз опередил персонажа на экране, произнеся его реплику с забавным акцентом. А после и вовсе дергала друга каждые две минуты, уточняя детали сюжета или имя героя.

Кинопоказ прервал звонок от Джессики. Даже на расстоянии Лили слышала, как та отчитывает Энди за опоздание, грозясь выгнать его из секции. Но голос тренера смягчился, стоило наглецу упомянуть, что он навещает ее травмированную воспитанницу.

– Эй! Нехорошо пользоваться моим положением! – Лили больно стукнула его по руке, когда Энди закрыл ноутбук и начал собираться.

– Но ведь я даже не соврал! – он принял самый невинный вид, на который только был способен. – И вообще, я второй год уговариваю Джессику поставить программу под “Имперский марш”, но она, почему-то, против.

– Интересно, почему?

Лили со смехом выпроводила друга и уставилась в окно.

На улице давно стемнело. Крупные снежинки ударяли о стекло, оседали на подоконнике пушистой шапкой.

Лили приоткрыла окно, впуская в комнату прохладу. Сквозь пелену снегопада она увидела отца.

Он стоял у крыльца и разговаривал по телефону. Лили не разбирала слов, но интонация и поза указывали на то, что удовольствия эта беседа ему не приносит. Возможно, очередные дурные вести из колледжа? Но какой смысл сообщать о них по телефону, если отец только что был там? А может, звонили из больницы? Сказали, что Лили совсем плоха, и нет ни малейшей надежды на выздоровление. Она тут же мотнула головой, отгоняя эти мысли: что за глупости! Лили давно шла на поправку и чувствовала себя гораздо лучше.

Нет, было в происходящем что-то, что ускользало от ее глаз. И Лили была намерена разобраться с этим.

***

– Поразительно, – Аарон рассматривал рентгеновский снимок на просвет лампы. – Твоя нога здорова. Кость полностью срослась. Если бы не штифт, я бы подумал, что перелома и вовсе не было.

Лили улыбалась и болтала ногами, сидя на высокой больничной койке. Несколько минут назад ее гипсовый чулок навсегда остался в манипуляционной, и сейчас она чувствовала себя как никогда счастливой.

– Вижу, у тебя хорошее настроение, – Аарон записал наблюдения в ее медицинскую карту. Сел рядом и накрыл ладонь Лили своей. Та мигом отвернулась, скрывая пунцовый румянец.

– Да… нога уже несколько дней не беспокоит. Как будто ничего и не было! – она набралась смелости и посмотрела на него. Как всегда идеальный, Аарон смотрел на нее с широкой улыбкой и блеском в карих глазах. – Я точно не смогу вернуться в спорт?

Спросила она с надеждой. Но Аарон разрушил ее одним жестом: едва заметно качнул головой, все так же улыбаясь.

– Мне жаль. Увы, но травмы оборвали карьеру многих великих спортсменов.

Лили закрыла глаза и глубоко вздохнула. Слова Аарона царапали душу, как лезвия коньков – лед.

– В жизни есть много других вещей. Семья, работа. Любовь… – его пальцы скользнули вверх по предплечью. Лили замерла. – Тебе многое предстоит познать.

Лили не успела уточнить, что именно ей предстоит познать. Аарон сжал ее в объятиях и поцеловал. Чувственно, нетерпеливо, не позволяя ей опомниться. Голова закружилась, перед глазами загорались и тут же гасли искры. Лили неумело отвечала на поцелуй, не осознавая, что чувствует.

– Аарон… – только и смогла выдохнуть она, когда Аарон отстранился. Но лишь затем, чтобы продолжить эту сладкую пытку. – Что ты…

Стон утонул в поцелуе. Ладонь Аарона скользнула вверх по бедру. Лили сжала ноги, но тут же расслабилась, когда мужчина принялся поглаживать ее сквозь тонкую ткань джинс. Он дразнил ее, не позволяя себе лишнего, но и этого было достаточно, чтобы распалить ее желание.

– Нас… нас могут увидеть…

Лили громко выдохнула и сжала бедра, заключая пальцы Аарона в ловушку.

Он усмехнулся и прошептал ей в губы:

– Могут. И что такого они здесь увидят? Лечащий врач дает пациентке последние наставления перед выпиской. Проверяет чувствительность ноги после снятия гипса… – он чуть надавил на тонкую кожу, отчего Лили сжалась еще сильнее, а затем отстранился и хитро посмотрел ей в глаза. – Разве что ты не планировала заняться чем-то более… компрометирующим.

– Вовсе нет!

Лили вспыхнула румянцем и вскочила. Подтянула джинсы, вытерла все еще хранящие вкус поцелуя губы и на всякий случай поправила волосы. Аарон наблюдал за ней с искренним весельем в глазах.

– То-то же, – он провел ладонью по ее щеке. – Я напишу тебе на выходных. Будь готова.

Он кивнул на прощание и покинул палату.

***

Из больницы Лили вернулась домой в приподнятом настроении – впервые за долгие недели после травмы она вновь чувствовала себя полной сил. По такому случаю ей захотелось порадовать отца и приготовить что-нибудь вкусное. Правда, готовить она не умела – на тренировках питалась в столовой, а дома всегда готовил отец. Он шутил, что приготовление пищи похоже на научный эксперимент, и он никому не может его доверить.

Лили нашла потрепанный сборник рецептов – судя по году издания, им пользовалась еще ее бабушка. Глаза разбегались от разнообразия блюд: хотелось приготовить все и сразу. Она остановилась на карамельном пироге: ее бабушка была родом из Австралии и часто баловала отца этим десертом. Лили решила, что отцу будет приятно вспомнить детство. Она радовалась как ребенок и хлопала в ладоши всякий раз, как получалось выполнить очередной пункт рецепта. Надо же, первый раз что-то готовит, и уже такой успех! Возможно, ей стоит задуматься об открытии своей кофейни?

Вскоре пирог уже стоял в духовке. Лили посмотрела на часы: отец должен был прийти с минуты на минуту! А значит, у нее было вдвое меньше времени, чем указано в рецепте.

– Прибавлю температуру в два раза, тогда пирог приготовится вдвое быстрее, – она улыбнулась своей догадливости и отрегулировала температуру.

О том, что логика и кулинария не всегда совместимы, Лили заподозрила лишь когда кухню заволокло дымом, а в воздухе запахло жженым сахаром.

– Что здесь происходит?

Отец забежал на кухню и распахнул окно. Дым медленно рассеивался, прохлада ворвалась внутрь.

– Сюрприз для тебя… – Лили закашляла. Открыла духовку и достала то, что осталось от пирога.

– Моя девочка… – отец улыбнулся и обнял ее, погладил по спине. – Ты уже сделала мне сюрприз. Я совсем забыл, что гипс должны были снять сегодня. Горе-папаша!

Он отстранился, хлопнул себя по лбу и устало улыбнулся.

Лили вздохнула. Отец всегда интересовался ее жизнью и с легкостью замечал малейшие изменения в ее поведении. Он поддерживал любое увлечение дочери, даже если знал, что продлится оно недолго: однажды Лили изъявила желание научиться вязать, и тогда он скупил кучу пряжи и десяток журналов со схемами. Правда, через пару дней она охладела к новому хобби, так и не взяв в руки спицы, но отец даже не думал ее упрекнуть.

Сейчас же Лили казалось, что отца подменили, иначе она не могла найти оправданий его безразличию: не каждый день его дочь освобождали от гипса. Она посмотрела на него: он выглядел хуже, чем когда-либо. Потухший взгляд, опущенные плечи и глубокие морщины превращали мужчину, едва разменявшего пятый десяток, в повидавшего жизнь старика. Неужели на него так повлияла ее травма? Или отец давно стал таким, но из-за постоянных тренировок Лили не замечала этого?

– Чем должны были стать эти угольки? – отец кивнул на то, что осталось от десерта, и достал из холодильника сыр и ветчину.

– Пирог. Карамельный.

Лили сосредоточенно следила за тем, как отец нарезает бутерброды: хлеба и ветчины на ее кусочке хлеба было в два слоя, себя же он обделил. Она молча поставила на стол две чашки чая и села напротив отца.

– Милая, ты начала думать о колледже? Совсем скоро надо подавать заявку, ты успеваешь попасть в новый учебный год. Я принесу тебе пособия для абитуриентов, чтобы ты могла готовиться, – он невозмутимо помешивал чай, ударяя ложкой о стенки чашки. – Я узнал о стипендиях. На спортивную рассчитывать не получится, сама понимаешь, но можно попытаться пройти по программе для нуждающихся: она покрывает почти всю стоимость. Хоть что-то хорошее в моем сокращении.

Лили смотрела на отца. Он сидел напротив, но мысли его были далеко за пределами кухни: взгляд отстраненный, пальцы постукивали по столу. Интересно, что его беспокоило?

– Разве ты не откладывал на мое обучение? Я думала, на счете достаточно денег, чтобы не переживать о стипендиях.

Он дернул рукой. Задел чашку, несколько капель попали на белоснежную скатерть.

– Папа?..

Лили нахмурилась. Ей не нравились изменения, которые в последнее время происходили с отцом. Они пугали ее.

Нет, дело точно не в ней и не в ее травме: слишком много всего произошло. Сокращение на работе, непонятные звонки по ночам – благодаря бессоннице Лили стала случайным свидетелем нескольких из них. Еще и техника стала выходить из строя слишком часто, да так, что в сервисе лишь разводили руками и говорили, что ремонту она не подлежит.

Лили закрыла глаза. Глубоко вздохнула, осознавая очевидное. Все это время она была слепа как котенок! Но сейчас она прозрела. Мелкие детали начали складываться в одну большую картину.

– Этих денег больше нет, да? Вот почему ты так переживал, когда я сказала, что Аарон будет приходить делать мне массаж! – отец хотел, было, объясниться, но Лили не дала ему вставить и слова. – Папа, что происходит? Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь!

Но он не сказал. Лишь закрыл лицо ладонями и затрясся в немых рыданиях.

Лили не могла на это смотреть. Она встала и подошла к отцу. Обняла его за плечи и принялась поглаживать, пытаясь успокоиться. Лили и сама с трудом сдерживала слезы: никогда прежде она не видела отца в таком состоянии, и это ее пугало.

– Несколько месяцев назад я начал играть: коллега предложил развеяться после тяжелого дня, и я согласился. Каждый раз я клялся, что эта партия станет последней, но мне везло, и я выигрывал. Стопка фишек передо мной росла, а вместе с ней рос и мой азарт. А потом удача закончилась.

– Но ты ведь математик! Ты должен был понимать, что все это случайность и везение!

– Увы. Тогда мне казалось, что я все рассчитал. Чем дольше я пытался отыграться, тем больше был мой долг. Деньги на твое образование ушли в числе первых, – он убрал ладони с лица и виновато посмотрел на дочь. – Я надеялся, что твои призовые хоть частично покроют долг! Но эта травма… тогда же меня сократили сократили, и мне пришлось заложить дом.

– Ты обращался в полицию?

Отец качнул головой.

– У них все схвачено. Договор, расписка – не придерешься, – он сглотнул и посмотрел на Лили. – Дочка, ты злишься на меня?

Она отстранилась. Посмотрела на отца – сейчас он напоминал потерянного ребенка.

– Мне надо все обдумать.

Лили ушла наверх, отец не пытался ее остановить.

На верхней полке шкафа стояла коробка. Пыльная, потрепанная. Лили достала ее и сняла крышку. За пару недель до соревнований отец подарил ей новые коньки – тогда он без проблем мог это позволить. Возможно, Лили стоило прислушаться к Джессике: та считала, что менять коньки перед стартами – дурной знак.

Лили сдула с коробки пыль и нерешительно подняла крышку. Бережно провела пальцем вдоль заточенного лезвия, коснулась белоснежной кожи конька.

Она знала, как решить проблемы отца.

Глава 5. Шанс

– Нет, нет и еще раз нет!

Джессика стояла, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а брови сошлись на переносице.

– Пожалуйста! Мне очень надо!

Лили прижимала к груди потрепанные коньки. Едва она переступила порог ледовой арены, сердце болезненно кольнуло. Неужели она никогда больше не сможет вернуться сюда?

– Ты едва держишься на ногах. О каких тренировках может идти речь? – Джессика опустилась на скамью и потерла виски. Закрыла глаза. – Лили, я понимаю твои чувства. Ты встала на коньки раньше, чем некоторые научились уверенно ходить. Вся твоя жизнь прошла на катке. Прошло слишком мало времени, чтобы ты смирилась, но постарайся принять неизбежное.

– Смотрите, я в порядке! Аарон… доктор сказал, что нога полностью зажила! А сначала в меня не верил даже он… – Лили опустилась на пол и обхватила колени Джессики руками. – Пожалуйста!

– Лили! Немедленно встань! – Джессика попыталась оттолкнуть девушку, но та лишь крепче прижалась к ней. – Прошу тебя, встань. Давай поговорим.

Лили посмотрела на нее. Глаза блестели. Она торопливо смахнула сбегающие по щекам слезы и села рядом. Уставилась в пол, как заключенный, которому вот-вот зачитают приговор.

– Посмотри на них, – Джессика кивнула на пару фигуристов. – Агата почти каждый день приходит за пару часов до тренировки и практикует прыжки. Но ей никогда не добиться того, что умела ты.

Только сейчас Лили разглядела в парне Энди: ей стоило догадаться раньше. Но она давно не видела его на льду: после его перехода в парное катание они почти не пересекались на тренировках. Лили невольно залюбовалась им. Высокий и худой, он был невероятно пластичным. Агата была выше Лили, но на его фоне смотрелась малюткой.

Лили с замиранием сердца следила за тем, как они выполняют поддержку. Одной рукой Энди поднимал Агату за талию. Он делал это так легко, словно партнерша ничего не весила. Лили хотелось закрыть глаза, но любопытство пересилило страх: Энди мягко опустил Агату на лед, и они продолжили танец.

– Подождите, но Энди говорил, что у Агаты появился парень! Из-за этого она постоянно опаздывает на тренировки. Разве она может быть в двух местах одновременно? Разве что ее парень – один из наших фигуристов?

Джесси хитро улыбнулась.

– Не знаю про парня, но опаздывает она потому, что я разрешаю ей сделать небольшой перерыв перед прокатом с Энди. Видишь ли, новость о том, что она не просто хочет сменить партнера, а собирается полностью отказаться от него, ударит по самолюбию нашего мальчика. Поэтому нам пришлось пойти на хитрость.

Лили прыснула от смеха. Вместе с тем ей стало жаль друга: за короткую карьеру в парном катании он сменил уже несколько партнерш. Пора бы остепениться.

– Агата хочет уйти в одиночное? Но почему? Они так хорошо смотрятся! – Лили повернулась к Джессике. Та пожала плечами.

– Энди хороший фигурист, но слишком любит риск. Усложняет программу, чтобы набрать больше баллов, но в самый ответственный момент ошибается. В этом его стабильность, – Джессика посмотрела на лед ровно в тот момент, как Энди приземлился с сальто. – Роджерс!

Крикнула она. Энди повернулся и невозмутимо посмотрел на тренера. Заметив Лили, приветливо помахал ей и продолжил разминку.

– Нет, ну ты посмотри на него! Свернет шею, и где мне искать замену? – Джесси покачала головой. – Но хорош ведь, засранец! Собственно, об этом я и говорила. Агата усердно работает над собой, но с таким партнером все напрасно. Он никого не слушает! Засранец, знает, что я его не выгоню…

Лили улыбнулась: иногда Джессика ворчала на своих воспитанников, но это не мешало ей гордиться ими.

– Поэтому она хочет уйти? Занимать призовые места и двигаться дальше?

Тренер кивнула.

– С Энди они еще ни разу не поднимались выше третьего места. В этом он стабилен. Но прыжков, которых достаточно в парном катании, для одиночного маловато.

– Не понимаю, для чего вы все это рассказываете. Все парники начинают как одиночки, и я не вижу большой проблемы в этом. Неужели нельзя вернуться?

– Можно. Но какой смысл менять нижнюю ступень пьедестала на нижнюю строчку в таблице результатов? Ты знаешь, как Агата попала в мою команду?

Лили покачала головой и посмотрела на фигуристку: та упорно пыталась прыгнуть двойной аксель, но ноги будто путались. Было страшно подумать, сколько синяков она набила за это короткое время.

– О, это трагичная и долгая история.

– О чем сплетничаете?

Энди подъела к бортику и положил на него руки. Устроил подбородок на сцепленных замком пальцах и с интересом посмотрел на Лили и Джессику.

– О том, как лучше выгнать тебя. Роджерс, какого черта ты устраиваешь трюки? Одно неверное движение, и я потеряю своего лучшего фигуриста.

– Так вы это признаете! – он победно хлопнул в ладоши и со смехом отстранился, когда Джесси шутливо замахнулась на него рукой.

– Как дать бы тебе…

– А что здесь делает наша принцесса? Соскучилась?

Энди послал Лили воздушный поцелуй. Она лишь закатила глаза и никак не прокомментировала обращение к себе – знала, что Энди ожидал реакции, и не собиралась доставлять ему такого удовольствия.

– Вижу, ты соскучился по штрафным отжиманиям! Заодно руки подкачаешь: я видела, как они тряслись на поддержке. Снову уронишь Агату – убью!

В знак подтверждения своих слов Джесси провела большим пальцем вдоль горла. Энди вздохнул и, бросив на Лили прощальный взгляд, выехал на середину льда.

– Снова? Он уже ронял партнершу?

– В парном катании это неизбежно. То, что пока Агата не получила травму – чудо и не повод расслабляться, – она откинулась на стену и закрыла глаза. – Вы меня утомили.

– Так что случилось с Агатой? – не унималась Лили.

– Она пришла ко мне пару лет назад. Сломленная и подавленная, только что закончила карьеру одиночницы. Перелом ноги, врачи сказали, что кататься как прежде она уже не будет. Я предложила ей единственный вариант, и она согласилась.

Услышав это, Лили воспарила духом. Вскочила и принялась возбужденно, едва не крича, говорить:

– Вот видите! Все возможно! Агата встала на лед и я…

– Сядь, – произнесла Джесси ледяным голосом. Таким, что Лили не посмела ослушаться. – Агата не провела несколько недель в больнице. Ей не сверлили кость и не вставляли металлический штифт. Травма была пустяковой, но даже ее хватило, чтобы поставить крест на прыжках. Тебе и думать об этом нельзя! Все. Я больше не намерена продолжать этот разговор.

Джессика встала и хлопнула в ладоши. Громко объявила, что тренировка закончена.

Агата и Энди не успели покинуть лед, как на него вышла…

– Николь! – Лили не сдержала удивления.

Лучшая, как ей всегда казалось, подруга, ни разу не удосужилась навестить ее в больнице. Раз в несколько дней она писала ей сообщения, но скоро и эта поддержка сошла на нет.

За это время Николь преобразилась. Сейчас она выглядела увереннее, чем когда-либо. С ее губ не сходила ухмылка. Голова была гордо поднята, плечи расправлены. Она то и дело выдувала пузырь из жвачки и с наслаждением лопала его. Чемпионка.

– Джессика, я готова, – Николь даже не взглянула на подругу. Лишь когда та подбежала к ней, удостоила вниманием. – О, привет… Лили.

Лили нахмурилась: неужели за столь короткое время Николь так зазналась, что забыла ее имя? А ведь перед стартами клялась, что они – лучшие подружки! Делилась секретами и сплетнями, показывала, какой она была на самом деле.

– Николь, сегодня будешь тренировать прыжки, – настроение Лили не ускользнуло от глаз тренера. Она нахмурилась, ее голос потерял теплоту и стал строгим, словно она разговаривала не с воспитанницей, а с обидчицей ее любимой дочери. И Лили была благодарна ей за такую маленькую поддержку.

– Но скоро чемпионат, мне надо готовить программу!

– Ты можешь занять мое место и заниматься, чем тебе угодно. Постойте, ведь это на мне жилет с надписью “Тренер”, – Джессика сложила руки на груди. – Марш на лед! Если ты не научишься прыгать чистый триксель – о чемпионате можешь и не мечтать.

Николь закатила глаза и что-то прошептала: Лили была уверена, что очередное ругательство. Она выплюнула жвачку, прилепила ее на бортик, оттолкнула и выехала на середину льда прежде, чем Джессика успела сделать ей замечание.

– Ты еще здесь? – она обернулась и недобро сверкнула глазами на Лили. – Нам больше не о чем говорить: уходи.

Но Лили не ушла. Она поудобнее устроилась на скамейке и принялась наблюдать за тренировкой. Если ее не пускают на лед, то хоть посмотрит, как катаются другие.

Джессика не стеснялась в выражениях: Николь допускала грубые ошибки. Из десятка попыток лишь несколько увенчались успехом, да и то по чистой случайности. Тренер так увлеклась замечаниями, что даже не услышала, как у Лили зазвонил телефон. На экране высветилось фото Аарона. Она торопливо ответила и сказала, что перезвонит позже.

Аарон не унимался: он отправил ей сообщение. Лили тут же покраснела, торопливо набрала ответ и прижала телефон к груди, будто кто-то мог подглядывать за их перепиской. Они не виделись уже несколько дней, и все это время Аарон общался с ней в соцсетях. Сначала ее пугала разница в возрасте – он был старше на десять лет, – но когда она узнала, что у них много общих интересов, расслабилась. Отцу ничего не сказала: он едва бы принял столько близкую дружбу между дочерью и ее лечащим врачом.

Лили судорожно проверяла, не пришел ли ответ. Но Аарон молчал.

– Что пишет?

Лили едва не выронила телефон от неожиданности, когда Энди сел рядом с ней. Он блаженно вытянул уставшие ноги и потянулся.

– Что читать чужие переписки – плохо.

Энди нахмурился.

– Это из-за него ты почти не отвечаешь мне, да? Игнорируешь мои сообщения, сбрасываешь звонки, – он повернулся к ней. Его стальные глаза пристально смотрели в ее, небесно-голубые. – Лили, в чем дело? Я обидел тебя?

– Нет, совсем нет… – Лили вздохнула.

В самом деле, не говорить же другу, что ее “почти парень” против их общения! Поначалу она возмущалась, но затем поставила себя на его место: ей бы тоже было неприятно знать, что Аарон постоянно общается с кем-то из знакомых девушек. Боже, да она бы лично встретилась с каждой и объяснила, почему не стоит так делать!

– Боже, Энди, все сложно. Просто знай, что ты по-прежнему мне дорог, хорошо?

Такой ответ Энди не устроил. Он поджал пухлые губы, из-за чего они стали казаться еще объемнее, и принялся следить за Николь.

Лили вновь уставилась в телефон. Ответа от Аарона так и не последовало. Неужели он обиделся, что она не смогла уделить несколько минут на разговор с ним? Он столько сделал для нее, а она… напишет ли он вновь? Нет, глупости, он ведь сам ей написал! Лили понятия не имела, как вести себя в такой ситуации: еще никогда она не заходила так далеко в общении с парнями и потому ужасно боялась допустить ошибку.

– Дорог, да не так, как твой чудесный доктор! – он демонстративно отодвинулся. – Лили, вы едва знакомы, а ты уже становишься зависимой от него.

Пальцы быстро печатали текст. Лили несколько раз стирала написанное, пытаясь подобрать слова так, чтобы не выглядеть жалкой. Наконец, сообщение ушло. Через несколько минут пришел ответ-смайлик. И как это понимать?

– Отвратительно! – выкрикнула Джессика, выводя ее из раздумий. Объявила перерыв и вздохнула лишь тогда, когда Николь скрылась в раздевалке. – Она так задрала нос после победы, что поверила в свое превосходство!

Джессика согнала Энди со скамьи, не обращая внимания на его недовольство, и устало закрыла глаза.

– Лили, прошу. Иди домой. Я не позволю тебе вернуться на лед, даже не проси.

– Ты хочешь вернуться? Вот так новости! – Энди задумчиво почесал затылок и сдул с лица отросшую челку. – Может, в парное? Скоро мне понадобится новая…

– Даже не смей, – осадила его Джессика. – Лили не вернется, а Агата еще не сказала, что уходит. Ох, совсем я с вами замаялась. Без кружки кофе здесь не обойтись. Надеюсь, когда я вернусь, вас обоих здесь уже не будет.

Джессика скрылась в тренерской.

Лили поняла, что это ее шанс. Она надела коньки и принялась торопливо их шнуровать.

– Что ты делаешь?

– Книгу читаю, не видишь? – огрызнулась она на Энди. – Либо помогай, либо не мешай.

Тот вздохнул, но начал шнуровать второй конек. Вскоре Лили с помощью Энди встала на ноги и, пошатываясь, направилась на лед.

– Ты уверена?

– Более чем.

Она улыбнулась и ступила на лед.

– Ай! Скользко!

Не сумев удержать равновесия, она упала на бок. Поморщилась от боли.

– Вот так да. Скользкий лед! – Энди искренне веселился происходящему. Но когда увидел, что Лили не может подняться, подошел к ней и протянул руку. – В подсобке должны быть тренажеры для малышей. Тебе медвежонка или пингвина?

– Только если одного медведя, – Лили вцепилась в его руку, да так, что Энди ойкнул. – Походи со мной, пожалуйста.

Энди покачал головой, но взял Лили под руку. Почувствовав опору, она расслабилась.

Постепенно скованность в ногах уходила. Лили наращивала скорость, но при малейшей запинке тут же висла на Энди.

– Нет, так не пойдет.

Он резко отпустил ее и побежал к выходу со льда. Лили кричала ему вслед, обещала сотворить ужасные вещи.

– Принцесса, ты хочешь вернуться в строй, но сама и пары шагов сделать не можешь? – усмехнулся он.

Лили замерла, обдумывая сказанное. Энди был прав до последнего слова. Пятнадцать лет она постигала мастерство фигурного катания, неужели за пару месяцев все забыла? Неужели все усилия Аарона, которые он приложил, чтобы помочь ей быстрее встать на ноги, были напрасны?

Шаг. Еще шаг.

Старые коньки безупречно скользили по льду. Лили набирала скорость, с опаской наступая на правую ногу, будто та могла рассыпаться от нагрузки. Вскоре уже выполняла простые элементы: проскользила несколько метров в “ласточке”, сделала перекидной прыжок. Несмотря на отсутствие тренировок, форму она не потеряла: мышцы приятно напрягались, даря ощущение полного контроля над телом.

Она сможет. Надо лишь взять достаточной разгон и поверить в себя.

Скольжение, плавное и легкое. Поворот спиной вперед, смена ноги. Замах левой…

Перед самым приземлением на правую ногу Лили сковал липкий страх. Она выставила руки вперед и упала, перенося на них вес тела.

Резкая боль пронзила тело, собираясь в правой голени. На несколько секунд Лили полностью обездвижило. Она беспомощно лежала на льду и смотрела на его белоснежную поверхность.

Она не смогла.

– Двойной тулуп. Надо же, – раздались сухие хлопки. Джессика наблюдала за ней, поставив кружку с кофе на бортик.

– Я думала, что смогу… – Лили подъехала к ней. На глазах выступили слезы радости, что наконец-то удалось почувствовать хоть каплю прежней свободы, и разочарования.

– Думала… – Джессика вздохнула. Несколько минут она внимательно смотрела на Лили. Той было холодно, но она держалась: не хватало показать свою слабость тренеру. – Значит, так. Приносишь мне медицинское заключение, где будет сказано, что нога полностью срослась. И сразу после этого возвращаешься к тренировкам. Поблажек не будет.

– Спасибо… – Лили хотела кинуться обнимать ее, но Джессика жестом остановила ее.

– Я не закончила. Ты готовишься к соревнованиям, на это у тебя есть несколько месяцев. Само собой, речь не о Чемпионате мира – об этом даже не мечтай, – Лили внимательно слушала каждое слово и кивала. – Если не войдешь в тройку призеров – мы распрощаемся навсегда.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – Лили все же повисла на шее у Джесси. Та похлопала ее по спине. – Вот только… у отца сейчас проблемы с деньгами, он не сможет оплачивать тренировки. Но если я выиграю – отдам все до цента!

Лили смутилась. О таких незначительных деталях стоило подумать прежде, чем возобновлять занятия. Она рассчитывала, что будущих призовых хватит погасить долги отца, но совсем забыла о том, что тренировки стоят немало, и платить из них придется из собственного кармана.

– Само собой отдашь. Это будет частью нашей сделки, – Джесси усмехнулась. – Я буду тренировать тебя бесплатно. Призовые оставишь себе, если они, конечно, будут. Но если не выполнишь наши условия – оплатишь обучение полностью. Ты по-прежнему хочешь вернуться?

Лили кивнула.

***

– Ты совсем ничего не ешь.

Аарон сидел напротив нее и пил кофе из бумажного стакана. Пальцы его левой руки сжимали сигарету, и Лили то и дело оказывалась в облаке табачного дыма.

– Я уже говорил, что у тебя идеальная фигура? Мне нравится, – он сделал акцент на последней фразе. Щеки Лили налились румянцем.

– Мне надо поддерживать форму, – она улыбнулась и пододвинула к себе тарелку с овощным салатом: раз Аарон доволен ее формами, она может позволить себе несколько кусочков. – Ты будешь первым, кому я скажу, но Джессика согласилась меня тренировать. Я возвращаюсь на лед!

Он ничего не ответил. Сделал медленный глоток, затянулся. Лили закашляла, когда в нос ударил дым. Под тяжелым взглядом Аарона она пискнула:

– Я буду осторожна, правда! Уже нашла препараты, которые помогают костям и суставам восстанавливаться.

– Лили, я не изменю своего мнения на этот счет. Ты прекрасно знаешь, как я к этому отношусь, – он поставил стаканчик на стол и взял ее за руку. – Хоть твой парень и врач, я не смогу заниматься только одной пациенткой.

Аарон говорил что-то еще, но Лили его не слушала.

Парень? Он только сказал, что они пара? Все опасения Лили развеялись, как табачный дым на сквозняке. Она улыбалась, глядя на Аарона. Поглаживала его пальцы, чувствуя, как по всему телу расползаются мурашки.

– Дашь мне справку, что я здорова? Пожалуйста!

Аарон крепко сжал ее ладонь и кивнул. Поднес ее к губам и коснулся кожи поцелуем.

– Но ты пообещаешь мне, что покончишь с этим, если почувствуешь хоть намек на боль.

Она посмотрела на него. Аарон такой заботливый! Неужели бывают такие мужчины? Тогда Лили сказочно повезло, ведь один из них достался ей. И она ни за что его не подведет! Сделает все, чтобы он был ей доволен.

Но вместе с тем в горле засел ком.

Она дала слишком много обещаний за один день, и одно из них ей точно придется нарушить.