Сердце изнанки. Книга - 4

Глава 1. Неудавшийся блестящий план

Несмотря на то, что война с Пылаевым была официально объявлена всего два дня назад, подготовка к ней велась уже три месяца, под покровом тайны. не зватало лишь повода.

Когда-то давно главы аристократических родов Викентьевых и Пылаевых дружили между собой, воевали плечом к плечу, били монстров сообща, да и других врагов, что регулярно захаживали с востока. Но с тех пор много чего кануло в лету, много чего безвозвратно ушло.

Пылаевы стали совсем не те, что прежде. Позабыли свою некогда славную военную репутацию, а героические деды давно лежали в холодных могилах. Время было совсем иное, и кто там был героем во время большой войны, всем уже было глубоко плевать. Сейчас во главе всего был социальный статус, большие деньги, реальная власть, местечко поудобнее чтобы с жалованием повыше да с задачами полегче.

Вот и Викентьев лез из кожи вон, чтобы любой ценой поднять пошатнувшийся социальный статус своей некогда уважаемой семьи. Да вот только фатально не везло ему, никак не получалось пробиться. То по службе не у того влиятельного человека взятку возьмёт, то под неудачную ревизионную проверку попадёт. И сколько ни старался Викентьев, чем больше отчаянных усилий он прилагал, тем хуже и катастрофичнее были последствия для него лично.

Благо, Лисин частенько прикрывал его широкой спиной, но, как водится в таких делах, отнюдь не за бесплатно. И в итоге Викентьевы стали послушными исполнителями чужой воли – вернее, одними из них, одними из ключевых участников тайной войны со Злобиным. И отказаться от участия было уже совершенно нельзя.

Все самые безумные идеи, самые подлые и беспринципные инструменты Лисин лично поручал Викентьеву как исполнителю. Посвящал его в свои дальновидные планы и назначал непосредственным руководителем операций. Как исполнитель Викентьев был действительно неплох – просто катастрофически неудачлив по жизни.

Хотя знал бы Викентьев, что к подавляющему большинству его жизненных неудач руку приложил сам Лисин, может иначе бы сложилась его судьба! Ведь граф, будто в подтверждение своей фамилии, был хитёр как истинный лис. Он умел мастерски вербовать полезных кадров и прекрасно знал, как делать это практически бесплатно, превращая людей в своих должников.

Так Викентьев стал курировать одну из самых смелых и коварных операций Лисина на приграничных территориях. Лисин тщательно отметил несколько червоточин, искусно скрытых от бдительного ока паладинов. Он сделал всё возможное, чтобы червоточины не были обнаружены службами безопасности Паладинов, и лично следил за тем, чтобы они планомерно росли в уровнях.

В итоге неподалёку от родовых земель Пылаевых и Злобина сосредоточились три мощные красные червоточины, которые давно уже прорвались бы в реальный мир. Если бы Лисин и подконтрольные ему Викентьев, Зорин и Левин не запускали туда периодически свою личную гвардию и не снижали искусственно поголовье тварей, тем самым сдерживая популяцию и не позволяя червоточине окончательно прорваться...

Цель была предельно простая. Лисин через продажного купца Мартынова, который работал абсолютно со всеми, лишь бы деньги платили исправно, наладил тайные взаимоотношения с культистами. Ведь только эти исконные враги рода человеческого, твари в человеческом обличье, научились эффективно взаимодействовать с порождениями тьмы и ставить их себе на службу, повелевать ими и указывать конкретные цели для атак.

Вот по их секретным методичкам Лисин и приготовил три червоточины, в которых терпеливо воспитывал и взращивал свою будущую ударную силу в решающей битве со Злобиным.

Твари червоточин росли, размножались, набирались сил, а сами червоточины уже давно достигли красного уровня. Серьёзная это угроза! Такая сила может смести любой дворянский род, да вместе с гвардией. А моет и паладины окажутся бессильны против подобной напасти. Вот только твари ведь тупые, действующие исключительно на инстинктах. И для того, чтобы они стали истинной разрушительной силой, им нужен мозговой центр. Так сказать, проводник, который будет направлять их в нужную сторону, координировать их действия и превратит хаотичную толпу в организованную армию смерти.

Викентьев стоял на границе своих земель. Сюда он пришёл один, потому как знать эту тайну нельзя было никому, даже его собственному сыну. Ведь парень у него неплохой, толковый, вот только язык за зубами держать не умеет, любит поболтать лишнего. А такие тайны раскрывать нельзя никому ни под каким предлогом. Если кто-то узнает, с кем связался Викентьев и какие дела ведёт, то потом уже не докажешь, что это было исключительно по поручению графа Лисина, а не по собственной инициативе.

Из густого леса появился старик. Старый, крайне неприятный – дед Игнат.

– Ну, здравствуй, барончик, – произнёс он с издевательской усмешкой, – веди к своей червоточине, поглядим, что вы там наваяли, каких тварей мне вырастили. А то я последнее время повытаскал своих верных дружков, растерял понапрасну – пополнение надо бы подыскать. А тут рассказывают, что у вас твари специально выращены для меня. Вот только для этого нужно дельце одно сделать – барона приструнить как следует.

Старик гадко рассмеялся, обнажив гнилые зубы. Викентьев лишь кивнул хмуро, ничего не говоря в ответ на эти наглые речи, и молча пошёл вглубь леса, туда, где находилась красная червоточина. Он знал, что его сын с товарищем смогли потрепать деда Игната и убить его тварей. Но знал ли об этом сам Игнат? Он ведь злопамятный, как и все культисты.

Каждый шаг давался Викентьеву с трудом – предчувствие недоброго не покидало его.

– Вот, – сухо произнёс барон, когда они вышли на небольшую полянку посреди дремучего леса.

Глава рода Викентьевых инстинктивно сжал ладонь на рукояти клинка. По крайней мере, каждый раз, когда он видел эту проклятую красную червоточину, у него душа уходила в пятки – он прекрасно понимал, какой ужас и какая сила там копится день ото дня.

А дед Игнат вдруг замер на месте, лицо его мгновенно посерьёзнело, густые брови угрожающе нахмурились. Он жадно потянул носом воздух, будто опытный хищник, почуявший потенциальную добычу, затем резко попятился назад.

– Вы что натворили?! – воскликнул он с нескрываемой тревогой.

Викентьев и сам уже заметил неладное. С червоточиной творилось явно что-то не то, что-то из ряда вон выходящее. Даже невооружённым глазом было видно – она вся вибрировала, пульсировала и светилась так ярко и интенсивно, как не должна была светить обычная червоточина.

– Вы что, тварей не убивали внутри регулярно? – напряжённо произнёс дед Игнат.

– Убиваем, – мрачно ответил Викентьев.

– Хреново убиваете, судя по всему, – произнёс старик с заметным беспокойством. – Пойдём глянем, что там внутри творится, в червоточине-то.

Пока шагали к входу, взгляд Викентьева натолкнулся на истлевший труп монстра, что лежал неподалёку от червоточины. Это было более чем любопытно – обычно, когда гвардейцы подчищали поголовье тварей для поддержания баланса, их трупы аккуратно уносили подальше в чащу леса, чтобы не было никаких улик и следов. А этого здесь бросили как попало – явный непорядок в отлаженной системе.

Ну да ладно, сейчас не время разбираться с мелочами. Вместе со стариком они решительно вошли в червоточину. Старик уже принялся плести сложную энергетическую структуру, при помощи которой он традиционно подчинял себе различных тварных созданий. Он рассчитывал собрать себе целую послушную армию для предстоящих дел.

Вот только когда они оказались по ту сторону портала, он увидел такое полчище монстров, от количества которых у него буквально дыхание перехватило. И большая часть из них была оранжевого уровня силы – это было совершенно неожиданно!

– Вы что натворили, идиоты?! – в панике произнёс дед Игнат, инстинктивно пятясь к выходу.

Он прекрасно понимал, что его способности попросту не справятся с таким чудовищным количеством агрессивных тварей. Это было за гранью его возможностей.

– Вы что наделали?! – повторил он в ужасе.

В этот критический момент одна из тварей, которая уже успела основательно набраться сил и даже некоторого разумения, заметила потенциальных жертв. Обычно из таких расторопных и сообразительных тварей со временем получались опасные альфы-предводители.

Да, в этой червоточине царил полнейший беспорядок – была она совсем не такая, как все остальные подобные места. Обычно в червоточинах водились твари строго определённого вида, здесь же царила полнейшая неразбериха и хаос: костяные скелеты стояли рядом с каменными гаргульями и крылатыми гарпиями, болотные крокодилы соседствовали с многоголовыми гидрами и косматыми вервольфами.

А в следующий миг вся эта разношёрстная толпа, подгоняемая и направляемая оранжевой альфой разом понеслась на Викентьева и деда Игната с явным намерением разорвать их на куски.

– Стойте, стойте! – отчаянно завопил культист, пытаясь любой ценой остановить разъярённых тварей.

Он лихорадочно набрасывал на них энергетическую сеть за сетью, пытаясь подчинить их своей воле, но физически не мог охватить всю огромную массу враждебных созданий – с каждой тварью приходилось работать отдельно, индивидуально. Максимум он мог за раз подчинить себе десяток монстров, да и то для этого приходилось потратить невероятно много сил и энергии. А на него надвигались сотни, если не тысячи разъярённых тварей!

Дед Игнат попятился было к выходу, но натолкнулся на клинок Викентьева.

– Куда пошёл?! Делай свою работу! – грозно произнёс тот, ещё не до конца понимая всю трагедию ситуации. – Живее, иначе здесь же и подохнем!

– Да не могу я, придурок! Отвяжись! – крикнул Игнат, ловко развернувшись и мастерски отбив клинок в сторону своим изогнутым ятаганом.

Затем, грубо оттолкнув с дороги растерявшегося Викентьева, он стремглав бросился к выходу из червоточины, спасая собственную шкуру.

Викентьев, хоть и был тёртым калачом в военных делах, но вид надвигающихся полчищ монстров совершенно его деморализовал и лишил присутствия духа. Он наивно надеялся, что культист сможет удержать целую стену наступающих тварей – теперь стало ясно, что тот явно не сможет справиться с подобной задачей.

Кое-как поднявшись на ноги и выбросив руку вперёд, он послал несколько мощных боевых заклятий навстречу ближайшим монстрам, чтобы хоть как-то их задержать и выиграть время. А сам тут же нырнул ласточкой прямо в мерцающий выход из червоточины.

Приземлился он прямо на деда Игната, который, похоже, мгновением ранее поступил точно так же. Тот ещё отплёвывался от налипшей земли и травы.

– Что вы там устроили?! – взревел культист, отряхиваясь. – Вы что, прорыв решили произвести раньше намеченного времени? Вы что, совсем ума лишились?!

– Да подрезали мы тварей как положено! Не было их там столько! – принялся оправдываться Викентьев, всё ещё не веря происходящему.

– Сюда срочно паладинов надо засылать целые отряды, чтобы они тварей основательно порезали! – огрызнулся культист.

– Это ты про паладинов заговорил? – удивлённо переспросил Викентьев.

Культист лишь мрачно хмыкнул в ответ.

– Оставлять так дело никак нельзя, – продолжал он. – Они вот-вот прорвутся наружу и здесь камня на камне не оставят от всего живого. Ты видел, сколько их там скопилось? И все практически оранжевого уровня! Синих почти нету совсем!

Дед Игнат всё ещё рычал от возмущения и страха. И в этот напряжённый момент пульсирующая червоточина и вовсе ярко засияла и угрожающе затрещала, словно готовясь взорваться.

Викентьев и дед Игнат встревоженно переглянулись, затем одновременно обернулись на червоточину.

– Что-то я раньше не слышал, чтобы червоточины издавали какие-то звуки, – с тревогой произнёс Викентьев.

– А они не издают обычно, – мрачно ответил культист.

В этот критический момент из червоточины хлынула настоящая волна разъярённых монстров, готовых сокрушить всё на своём пути.

– Бежим! – взревел культист не своим голосом.

***

Каждый раз, когда я входил в изнанку, всё вокруг менялось. Моя природа, моё тело, даже мысли казались более густыми и материальными, чем я сам. Словно весь мир вокруг обретал дополнительную плотность, а я становился частью этой странной, искажённой реальности. Воздух здесь был тяжелее, каждое движение требовало чуть больше усилий, но зато и силы мои словно удваивались.

Я по привычке летал вокруг красной червоточины и методично заполнял её тварями. Не знаю, что за удача, но эта червоточина находилась аккурат рядом с поместьем Викентьевых. Как я понял из предыдущего опыта, когда критическая масса тварей точно превышала определённые показатели, червоточину прорывало – но не так катастрофично, как, по слухам, это произошло в Иркутске, где десятки червоточин на дне байкала вышли на запредельный уровень и находились в постоянном состоянии прорыва. В таких же червточинах, когда в них набиралось слишком много тварей, часть монстров просто вырывалась на свободу и принималась искать, чем бы поживиться. На это и был мой расчёт – что у Викентьевых появится гораздо больше неотложных проблем, им станет на какое-то время не до войны с нашей семьёй.

Однако когда я вдруг увидел, что в червоточину входит сам Викентьев, да ещё и в сопровождении деда Игната, того самого культиста, который чуть не убил нас с Димой, Лисиным и молодым Викентьевым на дороге, то серьёзно призадумался. Что это они здесь делают? Какие цели преследуют?

Мысли мои были на удивление спокойные, расслабленные – влияние изнанки, видимо. Я с любопытством наблюдал, как дед Игнат принялся делать какие-то замысловатые пассы руками, пытаясь подчинить себе тварей. Ну куда там! Тварей было очень много – уж я постарался, набивая эту червоточину до отказа. Викентьев и вовсе стоял на дрожащих ногах, и смешно было его видеть таким жалким. Он и там, в кабинете у Лисина не очень-то впечатлил меня, показался мне несдержанным, трусливым. А сейчас и вовсе выглядел как обоссавшийся мальчишка в мокрых штанишках.

Хотя, признаться честно, я бы на его месте тоже слегка струхнул. Всё-таки не знаю, в чём тут парадокс, но твари, попадая в червоточину, очень уж быстро эволюционировали. При том что изначально я видел тех монстров, которые были здесь с самого начала – было много зелёных и синих, с десяток оранжевых и одна-единственная красная тварь. Зато все монстры, которых я систематически перегонял сюда, очень быстро становились синими и оранжевыми, будто минуя обязательные этапы постепенного развития.

Почему так происходило, понятия не имею, но в каком-то роде мне это было только на руку. По крайней мере, когда Викентьев вдруг осознал, что перед ним – целая орда тварей оранжевого уровня, то вместе с дедом Игнатом поспешил смыться подальше от греха. Я же с нескрываемым интересом за всем этим действом наблюдал, словно за театральным представлением.

Тем временем орда тварей, которые до этого тупо толпились, пытаясь отыскать, где же я прячусь, нашли себе новых потенциальных жертв, а заодно обнаружили выход из червоточины в реальный мир. Как только Викентьев скрылся в ярко-красном разрыве, ведущая тварь, которая погнала всех остальных за собой, вдруг приостановилась. Она принюхалась к разрыву, а затем внезапно сиганула внутрь. Остальные твари потянулись за ней следом, будто овцы, бездумно идущие через раскрытые ворота следом за главарём.

Очень интересно! Я всё думал, как организовать масштабный прорыв, а Викентьев, похоже, сам с этим делом справился, причём блестяще.

– Белка, всё, уходим, дело сделано, – потянулся я к своей ласке.

Белая искорка энергии, несколько раз облетела вокруг меня, затем устремилась вглубь изнанки, туда, где роились серые тени других тварей. Я прекрасно знал, куда она меня ведёт – поближе к Зиновию, Диме, Алисе и паладинам, которые, видимо, уже приближались к поместью.

Я же на ходу призадумался над происходящим. Силы мои действительно выросли, и значительно. Всё-таки деньги деньгами, но в первую очередь следует сфокусироваться на собственном усилении – это та инвестиция, которая никогда не будет лишней, никогда не пропадёт и не подведёт в критический момент. Чем сильнее я стану, тем больше у меня будет возможностей для манёвра.

А ещё очень уж мне хочется создать ещё одну такую же червоточину, только исключительно для себя. Набить её тварями и попробовать зачистить в одиночку – ну, или с Димой и Алисой, но без паладинов. Посмотреть, что из этого может выйти и как быстро я смогу развиться и заработать дополнительные ресурсы.

Одно меня смущает: чем больше тварей я забиваю в червоточину, чем больше их убиваю, тем больше их здесь появляется. И откуда их столько в изнанке? Неужели они размножаются с такой невероятной скоростью, или есть какой-то скрытый источник их появления?

Белка обозначила нужный проход обратно в реальность. Я вывалился в обычный мир и сразу призадумался над интересным вопросом: что будет, если я получу усиление Кирилла и провалюсь в изнанку? Какой она будет тогда? Буду ли я видеть её такой же прозрачной и призрачной? Как она будет представляться для меня? Не знаю, как моя ласка видит изнанку, и смогу ли я видеть её таким же образом?

Огляделся по сторонам.

– Где наши-то? – спросил я вслух.

В этот момент прямо из кустов выбрался Зиновий, так и замер на месте.

– Константин, вы как нас обогнали? – недоумённо спросил он.

– Да видимо, заблудился, вот и обошёл вас стороной, – пожал я плечами.

– А мы уж думали идти вас искать, а то столько времени прошагали, а вас всё нет да нет.

– Как видишь, я и сам неплохо разбираюсь в этих местах, – ответил я с лёгкой усмешкой. – Что ж, идём домой, – предложил я. – Или хотите на привал?

– Какой привал! – отмахнулся Зиновий.

Из кустов следом за ним уже выбирались паладины, а также Дима с Алисой.

– Осталось-то совсем чуть-чуть, – продолжил старший паладин. – Вон, сейчас минуем речку, потом небольшой лесок – и будем в поместье.

В этот момент где-то вдалеке громыхнул мощный взрыв.

Я мгновенно насторожился. Паладины тоже напряглись, схватившись за оружие. Дима озирался по сторонам с тревогой. Взрыв явно донёсся со стороны нашего поместья – звук был слишком характерным и близким.

– Это ещё что такое? – произнёс я, и мы все бросились в сторону дома, забыв об усталости.

Главы 2. Оборона

Путь, который Зиновий планировал преодолеть за час, мы преодолели минут за десять бегом по полю и через лес. Уже там, на границе леса, нас ожидал автобус, на котором мы сюда и приехали. Быстро погрузившись, мы на всех парах направились в сторону нашего поместья.

Пока бежали, раздалось ещё как минимум четыре взрыва.

– Да, что там происходит? – прорычал Дима, вцепившись в поручень и вглядываясь вперёд, будто пытался разглядеть что-то сквозь холмы и частокол деревьев.

Я же не реагировал. Терпеливо сидел рядом сосредоточенно глядя вперёд. По мере приближения, взрывы слышались громче. Затем и вовсе мы услышали стрекот автоматных очередеё – короткие, злые, профессиональные. Понял, что произошло страшное: пока нас не было, Викентьевы напали. И даже моя ловушка не помогла.

Я от бессилия и злобы закусил губу. Как же я мог так просчитаться? Как мог оставить поместье практически без защиты?

Дима, стоя рядом с Зиновием, подгонял его:

– Жми, жми, дорогой, жми! Надо скорее домой добираться! — повторял он.

– Да и так знаю! – рычал Зиновий, вдавливая педаль газа в пол. Но автобус и так выжимал из себя максимум, двигатель надрывался, как загнанная лошадь.

— Как так-то, у нас ведь еще было время, — бормотал Дима.

Наконец, из-за очередного холма мы увидели четыре дымных столба, поднимающихся к небу словно чёрные пальцы. А затем, поднявшись на холм, увидели наше поместье. Я прильнул к лобовому стеклу, изучая повреждения с болезненным вниманием.

Пожар полыхал в старом бараке личной гвардии Пылаевых. Также дым валил из ряда комнат самого поместья, а на месте казарм паладинов зияла глубокая воронка. Остались от казарм одни руины.

– Да как они это сделали? – прошипел Дима, побледнев.

Я же догадывался и сейчас ругал себя: почему раньше не проверил все здания Пылаевых на предмет лишних артефактов? Луиза же говорила, что оставила какие-то подарочки. Я-то думал, что раз она померла, то и опасности никакой нету. Но зря надеялся. Вот же чёрт! Надо было сразу всё прочесать, каждый камень перевернуть!

– Э, кто это там? – спросил Зиновий.

Вокруг поместья и правда бегали люди в форме. А рядом с казармами выстроилась целая колонна автомобилей и два грузовика – такие, что обычно перевозят людей.

— Неужели это люди Викентьева? — обречённо воскликнула Алиса.

– Нет, это Линдерман приехал, – твёрдо заявил я, изо всех сил надеясь, что прав именно я, а не Алиса.

Мы постепенно приближались. Тем временем, за поместье Пылаевых сейчас происходила полноценная битва, причём без участия хозяев. Я увидел, как двое воинов, держа в руках какие-то массивные металлические трубки, запустили гранаты куда-то в чащу леса. Следом оттуда послышались мощные взрывы, от которых сотрясся даже наш автобус.

Мы как раз приблизились на достаточное расстояние, и я активировал истинное зрение, пытаясь оценить обстановку. Одарённых было много… К слову, часть бойцов, уже завидев наш автобус, принялись оборачиваться к нам. Кто-то даже направил оружие в нашу сторону. Видимо решили, что это подкрепление для нападавших.

– Жаркая там битва, – прорычал Зиновий, напряжённо вглядываясь в дым и пламя.

– Так, господа Пылаевы, – заявил он, ударив по тормозам. – Дальше я, к сожалению, не смогу поехать. Я не знаю, с кем идёт там сражение. Если с людьми – мы не сможем вступить в бой. Дальше вы сами.

По лицу Зиновия было видно, что эти слова дались ему с большим трудом – он едва не скрипел зубами от злобы и от того, что не может никак нам помочь. Опять же, ведь на них тоже был направлен удар – их казармы тоже пострадали. Видимо, хотели вывести их из игры заранее. Но для чего?

– Зачем ваши-то казармы было взрывать? – произнёс Дима, будто прочитав мои мысли.

– Откуда я знаю? – огрызнулся Зиновий, видимо, уже прикидывая, как они будут ночевать сегодня.

– Зато я знаю, – заявил я твёрдо.

Все взгляды обратились ко мне.

– Раз вас пытались вывести из игры, значит, на нас будут нападать твари из червоточин, – заявил я уверенно. – Поэтому вы здесь тоже будете завязаны, хотите вы того или нет.

Зиновий посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Затем, что-то решив для себя, решительно кивнул:

– Да, мы отправляемся с вами. Подстрахуем на случай, если там будут твари.

– Вот и хорошо, – заявил я с облегчением.

– Автобус всё равно здесь оставим, – заявил он на безмолвный вопрос Дмитрия. – Там воины, видимо, сами не поняли, кто приближается. Как бы нас не атаковали, приняв за чужих.

– Я разберусь, – кивнул я, уже набирая номер Линдермана.

Линдерман не ответил.

Я так и побежал с трубкой магофона, прислонённой к уху. Самым первым за мной пристроились Дима с Алисой и Зиновий, а дальше уже и остальные паладины.

– А ну стоять! – рявкнул кто-то из бойцов.

Он привлёк внимание своих товарищей, и в нашу сторону повернулись ещё с десяток воинов, вскинув автоматы и ружья.

– Отставить! – рявкнул я властным голосом. – Это Пылаевы! Вы что, на хозяев оружие поднимаете?

Нам навстречу, из-за спин бойцов вышел Медведев.

– Отставить, ребята! – прорычал он.

Не думал, что буду рад видеть его хмурую физиономию.

– Господин Пылаев, здравия желаю! – произнёс он, выступив вперёд и расправив плечи.

Теперь он выглядел совсем иначе. Если в тюрьме он и без того казался грозным, но всё-таки был подавленным и сломленным, то сейчас в нём будто вновь вспыхнуло пламя. Это был уже не узник, готовящийся к смерти, а настоящий тигр, которого выпустили на охоту. Этот тигр собирался наесться вдоволь.

– Докладывай! – потребовал я, поравнявшись с ним.

Рядом встали Дима и Алиса. Медведев склонил голову:

– Здравствуйте, ваше благородие, – произнёс он, затем скользнул взглядом по Зиновию и паладинам. – Не знаю, кого привлекли Викентьевы на свою сторону, но играют они грязно, очень грязно, – заявил Медведев.

Он говорил спокойно, расторопно, но в его голосе явно слышался гнев. Он был очень зол – прямо-таки ненависть испытывал, но не суетился. Я внутренне успокоился – значит всё под контролем.

– Давай по сути, – попросил я. – Нет времени для вводных речей.

Медведев лишь кивнул:

– Во-первых, вас не было, либо заранее, кто-то заминировал казармы паладинов и гвардейцев. Были заложены осколочные снаряды. Благо они разорвались, когда там никого не было.

В вашем поместье тоже заложили заряды. Но в основном ядовитые, – поморщившись, произнёс он.

— А где ж гвардейцы были? – спросил Дима.

Медведев хмыкнул:

– Там неувязочка небольшая вышла. Командир вашей гвардии попытался что-то предъявить нам – что, мол, мы здесь неправильно встали. Ну, мы их всех и положили лицами в пол. Линдерман шутить не любит. Получился небольшой конфликт, и мы вашу гвардию разложили неподалёку, чтобы отдохнули пока.

Я поднял бровь. Дима хотел было возмутиться, но я сжал его предплечье:

– Это не наши гвардейцы, – произнёс я спокойно. – Это гвардейцы господина Злобина.

– Ну, в любом случае им не помешает лишнюю спесь убрать, – усмехнулся Медведев. – А то слишком уж наглые.

– Догадываюсь, кто именно на тебя пытался наехать, – улыбнулся я, представляя себе эту картину. — Михаилу выволочка точно не помешает. Порой полезно напомнить о субординации и инстинкте самосохранения.

Медведев покивал:

– Так и есть. В общем, в любом случае этот неприятный случай спас им жизнь.

Раздалась канонада взрывов. Медведев даже не поморщился. Алиса охнула, Дима вздрогнул, я же даже глазом не моргнул, не сводя глаз с Медведева. Бывший капитан внимательно оглядел моих спутников, затем посмотрел на меня, одобрительно кивнул.

– Докладывай дальше. Кто напал? Что с поместьем?

– А дальше, как я уже сказал, в ваших казармах никто не пострадал благодаря нам. Паладинов ваших тоже не было, — он поверх моей головы посмотрел на бойцов Зиновия, которые внимательно слушали доклад. — В поместье были слуги, там снаряды были не осколочные, а ядовитые. Газ распространился... Слуги погибли.

– Что?! – вскрикнул Дима.

Алиса приложила ладони ко рту:

– Как погибли? А Динара? Прохор?

– К сожалению, не выжил никто. Только двое служанок, что в это время были в отлучке.

Я скрипнул зубами. Я не особо был знаком с персоналом Пылаевых, но с Динарой был знаком лично, и она была хорошей женщиной, добросовестной, честной. Исподлобья заметил, что лицо Алисы слегка исказилось, а по её щекам потекли слёзы. Дима тут же подошёл и принялся её успокаивать, обнимая за плечи. С другой стороны пристроился Зиновий. Было видно, что Дима и сам едва сдерживается, чтобы не зарычать от злости.

– Подготовились они знатно, – произнёс он сквозь стиснутые зубы.

Медведев тем временем продолжил:

– А потом пошли, твари…

– Что значит «твари»? Какие твари? – тут же принялся спрашивать Зиновий, насторажившись.

– Разломные твари, – ответил Медведев, – и шли плотно, будто их специально готовили. Целая армия. Пришли со стороны леса, оттуда, – он махнул рукой в сторону территории Викентьевых. — Причём монстры здоровенные и опасные, думаю, уровни у них высокие. Один из бойцов Линдермана Видящий, сказал много оранжевых.

– Значит, с территории Викентьевых, – произнёс я, быстро прикидывая.

Тот прорыв, который я подготовил, а Викентьев спровоцировал, произошёл довольно далеко. Ну, твари, как правило, разлетаются хаотично, их бы не успели направить так быстро на нашу территорию, да и не успели бы они так быстро добежать. Здесь что-то другое. Неужто была ещё одна такая же перегруженная червоточина, которую я встретил рядом с поместьем Викентьевых?

– Больше похоже на то, что это была спланированная атака. А кто у нас управляется с тварями, мы все знаем. – продолжил Медведев.

– Твари каких уровней? – переспросил Зиновий.

– Синие, оранжевые. Зелёных тоже очень много, но оранжевые их ведут. Выходит, где-то здесь есть красные червоточины или даже что похуже.

– Это нехорошо, – произнёс Зиновий озабоченно. – Это требует серьёзного вмешательства. Не дело, когда такие червоточины под боком у жилых территорий.

Медведев тем временем продолжил доклад:

– Наши бойцы, вернее, бойцы Линдермана, приняли бой. Тварей смогли отбросить, но не без потерь. Линдерман, видимо, хорошо подготовился, знал, с кем придётся иметь дело, прихватил с собой достаточно много тяжёлого оружия. К сожалению, не так много, как хотелось бы, но четыре гранатомёта у них есть. Собственно, его работу вы сейчас слышите.

Будто в подтверждение слов Медведева прогрохотали три взрыва подряд, и где-то в глубине леса громко бахнуло. Какая-то тварь завыла протяжно, нечеловечески, в небо поднялись плотные столбы чёрного дыма.

– Гвардейцев нет? – спросил я.

– Люди на нас не нападали, только твари. А мы прибыли сразу, как только началась атака.

– Викентьев, наверное, хотел нас достать, – произнёс Дима с горькой усмешкой.

– Служанок тех на допрос надо бы, – произнёс я задумчиво. – Не думаю, что они просто так невредимыми оказались, а все остальные пострадали. Слишком уж удачное совпадение.

– Уже допрашивают, – доложил Медведев. – У Линдермана хорошие специалисты по таким делам.

– Они наёмники, – отрезал я решительно. – Этим лучше заниматься самостоятельно, своими людьми. У них могут быть свои интересы.

Медведев слегка поморщился, но кивнул:

– Согласен. Линдерман – мужик проверенный, но своя рубашка ближе к телу, своя служба безопасности есть теперь. Займусь, возьму это под личный контроль, – произнёс он твёрдо. – Ещё какие-то распоряжения будут?

– Кто командует обороной? – спросил я.

– Заместитель Линдермана, майор Волков, – ответил Медведев. – Сам Линдерман занимается допросом пленных и разбирается с последствиями. Я здесь координирую действия. И надо бы решить что-то с гвардейцами этого вашего Злобина, – произнёс он, ехидно улыбаясь.

– Так говоришь, будто бы ты не знаком с графом.

– Знакомы слишком хорошо, – ответил Медведев с кривой усмешкой. – Идёмте, разберёмся с гвардией, а дальше будем разбираться со всем остальным. Не думаю, что на этом сюрпризы закончились. Раз Викентьевы перешли к решительным действиям, значит, следует ожидать и новых ударов. Возможно, более серьёзных.

Я согласно кивнул:

– Идём.

– Мы вступим в бой против тварей! – заявил воинственно Зиновий, сжимая рукоять меча.

Медведев кивнул:

– Да, вас там только не хватало.

– Что это значит? – нахмурившись, спросил Зиновий, явно обидевшись на тон.

– Да шучу я, – примирительно махнул рукой Медведев. – Просто поставьте в известность начальника боевой группы, что вы вступаете в бой, чтобы под случайный удар не попасть. А то они их гранатами забрасывают методично, могут и по своим попасть в пылу боя.

Как раз в этот момент раздалась новая канонада взрывов. Дима и Алиса на них почти не среагировали – привыкли уже, видать. Зато земля под ногами ощутимо дрожала от мощных разрывов.

Вдруг вспомнил ещё об одной детали.

– Дима! Зиновий! – резко крикнул я и поспешил добавить: – Проверьте, чтобы дети были в порядке.

Барак, где мы разместили деревенских и городских детишек, был в другой стороне, однако перестраховаться было необходимо – не хотелось бы обнаружить детские трупики.

У Зиновия аж округлились глаза, он вдруг побледнел.

– Да, – резко заявил он. – Мартын! – указал он на одного из гвардейцев. – С тобой два десятка. Идите, помогайте наёмникам.

Затем он перечислил десять фамилий:

– Вы со мной, идём проверяем, нет ли там угрозы с той стороны. Если всё в порядке – присоединимся к обороне.

На всё про всё у Зиновия ушло едва ли секунд двадцать. Мы опомниться не успели, как он уже мчался в сторону барака. Мы же направились к небольшому оврагу, где разместились порядка сорока человек. Они лежали, уткнувшись лицами в землю и заложив руки за головы.

– Костя! – взревел один из гвардейцев. Я его сразу узнал – это был мой старый знакомый Михаил. – Костя, меня тут как салагу мордой в пол упёрли! Что за дела? Это что такое получается? Нас едва не взорвали, тут вообще какая-то жесть происходит! Куда нас Злобин отправил – подыхать, что ли? Что здесь за беспорядок творится?

– Рот закрой, – спокойно заявил я, но таким тоном, что Михаил тут же осёкся. – Радуйся, что вас вывели из бараков, иначе бы сейчас кишки собирали. Теперь быстро поднимаетесь, вооружаетесь, идёте на подмогу наёмникам.

Михаил стал подниматься, злобно зыркнув в сторону ухмыляющегося Медведева.

— И без лишних эксцессов и сюрпризов – сами виноваты, что нарвались. Нормально бы встретили людей, не было бы такой проблемы, — продолжил я. — А вообще стыдно должно быть, что вас, гвардейцев графа, обезоружили и обезвредили какие-то там наёмники. Придётся заняться вашей боевой подготовкой лично, – посулил я.

– Да ты чего?! – зарычал Михаил. – Нас взяли безоружными! И ты всерьёз сейчас мне об этом говоришь?

– Это позор, — твёрдо заявил я. — Гвардеец спать должен в обнимку с винтовкой. Когда это всё закончится, лично доложу обо всём Злобину, чтобы он знал, кого он мне послал. Это не помощь, это вредительство какое-то, – холодно произнёс я.

Михаил, который поднялся с земли, сплюнул.

– Ладно, разберёмся. Не кипишуй, – произнёс он, явно стараясь сгладить конфликт. – Гвардия, подъём! Хорош прохлаждаться!

Гвардейцы, недовольно бурча, принялись подниматься на ноги. Они отряхивались и поглядывали недобро на Михаила, на Медведева и на десяток наёмников, что держали их под прицелами до этого. Настроение у всех было паршивое – никому не нравилось оказаться в роли пленных.

Я повернулся к Медведеву, который стоял рядом с каменным лицом.

– Была необходимость в таких воспитательных мерах? – спросил я его.

– Поверьте, ваше благородие, была, – ответил он. – Слишком уж борзые эти гвардейцы Злобина. За языками не следят, ведут себя как голытьба деревенская. Надо было научить их уму-разуму. И вы верно говорите – хорошая подготовка не помешает. Я этим лично займусь.

– А мы вам не подчиняемся, а графу Злобину! – заявил было Михаил.

Медведев одарил его таким взглядом, что у Михаила тут же язык свело.

– А это не важно. Раз вы здесь, я должен понимать, что за моей спиной надёжные воины, а не шантрапа, которая позволит себя разоружить и будет валяться как дохлые кильки! – Медведев набирал обороты, голос его становился всё более грозным. – Меня бы одного хрен взяли, а вас – четыре десятка человек! – Он жестко ткнул пальцем в сторону гвардейцев. – А ну быстро за оружием и в бой!

Медведев ревел так, будто хищник, подаривший ему имя, вселился в него. Наёмники молча расходились по позициям, а гвардейцы Злобина, что до этого выпячивали грудь, думая, что барин пришёл и сейчас наведёт порядок, быстро приутихли и вслед за Медведевым побежали к оружейной. Вернее, к тому, что от неё осталось – всё-таки заминировали там всё на славу.

Я же спокойно подошёл к Медведеву.

– Уверен, что в этом была такая необходимость? Всё-таки унижать гвардию не стоит, тем более чужую.

– Этим точно будет полезно. Воин должен быть воином в первую очередь, а эти как белоручки себя ведут – только гонор один, – произнёс он твёрдо. – Несколько парней попытались оказать сопротивление, но когда основная масса начала капитулировать, и те сникли. Дух должен коллективно зарождаться, понимаете? Я с этим разберусь, такого больше не повторится. Я лично за этим прослежу, – произнёс он с железной уверенностью.

Я покивал, размышляя о том, что в его словах была своя правда. В конце концов, если эти люди должны прикрывать мне спину, лучше, чтобы они знали цену боя уже сейчас, а не в самый критический момент.

Выходит, моё спонтанное решение съездить и зачистить червоточину оказалось спасительным. Если бы мы были в поместье, вероятнее всего, потерь было бы куда больше, а так отделались лёгким испугом. Наёмники Линдермана действительно работали очень чётко и чисто – как по нотам.

Звуки взрывов и выстрелы слышались всё дальше и дальше, затихая в отдалении. Мы тем временем обошли вокруг поместья Пылаевых. Со слов Медведева, яд из дома уже вытравили, хотя зрелище внутри было не для слабонервных.

Я увидел пять тел, лежащих рядом в ряд, словно их специально выстроили.

– Это слуги, – произнёс Медведев мрачно.

– Это все слуги? – спросил я у Димы.

Тот кивнул, с мрачным выражением лица...

– Как вы их всех нашли? – поинтересовался я. – У Линдермана есть одарённый сенсорными способностями?

– Яд быстро распространился по дому, – пояснил Медведев. – Когда мы их вытаскивали, часть ещё были живы, но отравление было сильное. Времени на спасение почти не оставалось.

– Сами не отравились? – спросил я с подозрением.

– Линдерман – калач тёртый, у него на такие случаи... да что там, у него на все случаи жизни есть решение, – усмехнулся Медведев. – С эвакуацией разобрались быстро. Вот только спасти удалось не всех...

В этот момент один из слуг вдруг закашлялся. Его изогнуло дугой, и он начал рвать – причём явно кровью. Медведев, расширив от удивления глаза, тут же бросился к недавнему "трупу". Я бросился следом, уже вливая энергию в своё кольцо лекаря.

Пока вливал энергию жизни в тело ожившего слуги, окинул взглядом остальных:

– Дима, Алиса! Проверьте остальных! Динару в первую очередь! – рявкнул я. – Давайте живее, может, они все ещё живы!

– А ты почему сразу не проверил? – зарычал я на Медведева.

– Проверяли чётко и по всем правилам, – ответил он, продолжая технично откачивать слугу. – Были мёртвы. Видимо, иммунитет у этого крепкий, или яд такой особенный...

Он схватил с пояса флягу и влил содержимое пострадавшему в горло. Тот закашлялся, выплюнул часть жидкости, но потом сам припал к фляжке и сделал несколько жадных глотков.

Поглядев на меня, слуга округлил глаза, попытался что-то сказать, но не смог – горло, видимо, ещё не восстановилось после действия яда.

Я его узнал. Это один из тех, кто был тогда в спальне Пылаевых. В тот самый день, когда Луиза едва не отправила всех на тот свет своим изощрённым планом.

Глава 3. Хитрости

— У Линдермана в отряде есть лекари? — бросил я Медведеву, едва переведя дух. — Надо проверить, вдруг остальные слуги тоже живы.

Медведев лишь коротко кивнул и бросился туда, где, судя по всему, допрашивали служанок. Его тяжёлые шаги гулко били в землю.

Тем временем слуга уже пришёл в себя. Его щеки налились румянцем, а сам он выглядел вполне... живым. По крайней мере, не был похож на живого трупа, каким казался ещё несколько минут назад. Грудь поднималась и опускалась в ровном ритме — добрый знак.

Я истинным взглядом обследовал и другие тела. К моему удивлению, двое из них были бесцветными — будто какие-то предметы или засохшие деревья, лишённые жизненной силы. Ещё двое светились серым, явно отличаясь от общей картины мертвенности. Это была Динара и ещё один слуга-мужчина.

Причём у Динары аура была совсем слабая — казалось, она вот-вот окончательно угаснет. У мужчины дела обстояли получше: его свечение было стабильным, значит, его можно попробовать откачать.

Есть правило — что на войне, что во время боевых действий — лечат сначала среднераненых, а тяжелораненых оставляют на потом. Ведь тяжелораненый может не выжить даже есл ивсе силы бросить на его спасение, а пока ты будешь заниматься безнадёжными случаями, можно потерять бойцов со средними ранениями.

Но здесь ситуация была иная.

Динара не должна погибнуть! По крайней мере, найти служанку такого уровня не так-то просто, да и кредит доверия к ней сложился немалый. Я и так мало кому доверяю полностью, а терять таких людей — просто расточительство. К тому же я просто к ней привык...

Я переместился к телу Динары, на ходу бросив Алисе, которая до этого стояла рядом, заламывая руки:

— Раздобудьте воды, напоите его! — кивнул в сторону очнувшегося слуги.

Алиса, заметив, что я переместился к служанке, сдвинула брови:

— Динара ещё жива? — спросила она с надеждой в голосе, в которой слышались нотки отчаяния.

— Не знаю пока, — ответил я, опускаясь на колени рядом с неподвижным телом. — Там видно будет. А сейчас не мешкайте — побольше воды несите! Надо промыть организм от яда, какой бы яд это ни был.

— Костя, вот, возьми! — Дима протянул мне небольшой амулет. Маленький кругляш, который снял с шеи.

— Что это? — спросил я, не отрывая рук от груди Динары.

— Это амулет, который выявляет яд. Иногда может сработать, чтобы спасти от отравления, но он у меня никогда не срабатывал. Вдруг сейчас поможет? — произнёс он с неуверенностью. — Мне его отец когда-то давно подарил – от прабабушки достался. Семейная реликвия...

— Давай быстрее! — протянул я руку, уже оглядев его истинным взглядом.

Тот был зелёного уровня, хотя, учитывая необычное свойство, скорее всего, это редкий артефакт из червоточины. По крайней мере, другого объяснения у меня не было. Да и выглядел он как-то странно: небольшой кругляш на верёвочке с изображением какого-то жутковатого монстра, у которого вместо губ были самые настоящие щупальца. На металле виднелись древние письмена — явно не наших краёв изделие.

— Ужас какой... Ну давай, злобная тварь, запечатанная в металле, спасай нашу Динару! — пробормотал я, положив амулет на грудь служанке и продолжая вливать в неё живительную силу из кольца.

Не знаю, помогло ли, но там, где находились мои руки, аура Динары стала чуть ярче, хоть и оставалась всё такой же серой. Я не сдавался, продолжая вливать энергию осторожно, толчками — будто имитируя пульс. Что-то подсказывало, что нужно действовать именно так, словно сердце подавало сигналы моим рукам.

Вернулась Алиса с кувшином воды и стала помогать слуге напиться. Стоит отдать ей должное — она, хоть и была аристократкой до крайности взбалмошной и обладала вредным характером, но не стала воротить носом. Немощному слуге помогала, не жалея дорогого костюма, прямо так и упёрлась коленками в траву и землю. Шёлк наверняка испачкался безнадёжно.

Всё-таки, сколько бы в ней ни было гонора, человеческие качества в ней тоже есть, и это не может не радовать.

Спустя пять минут вернулся Медведев — он тащил за собой какого-то парня, совсем молодого. Тот сопротивлялся и вопил, а Медведев покрикивал на него и подгонял пинками:

— Живее давай! Там люди умирают!

— Лекарь? — тут же спросил я.

— На медика учился, — ответил паренёк, отдуваясь.

— Чем смог... — развёл руками Медведев. — Чистых лекарей нету, одарённых тоже, но этот регенерацию умеет вызывать. Ну, ты мне рассказывал — а ну, давай, живо!

— Вон там люди отравленные, — указал я рукой.

— Да как я с отравлениями-то работать буду?! — возмутился парень, голос дрожал от волнения. — Я никогда с таким не сталкивался... я же вам не целитель и не врач-токсиколог!

— Давай, время не теряй! — прикрикнул на него Медведев.

— Вот этот ещё жив, — указал я на второго слугу, который всё ещё светился серой аурой, свидетельствующей о том, что он окончательно не умер.

Динара тем временем стала выглядеть лучше — цвет её ауры выровнялся, и она стала светиться более ярко. Во всяком случае, это вселяло надежду. Значит, не всё потеряно, и, возможно, я смогу ещё вернуть её к жизни.

Молодой лекарь принялся за слугу. Я вручил ему кольцо:

— Вот, вливай сюда энергию. Она дальше будет лечить. В общем, разберёшься.

Вливать живительную силу в Динару перестал, потому что ситуация уже не менялась. Я влил столько сколько нужно, зато засветился второй амулет принесённый Димой.

Убедившись что ситуация налаживается, я повернулся к Медведеву:

— Доклад. Как дела на линии соприкосновения с противником? Сколько врагов? Есть ли среди них люди? Гвардейцы Викентьевых вступали в битву?

Медведев отрицательно покачал головой:

— Нет, там только твари, ну и их погонщики. Вот только до них мы пока не добрались, — заявил он. — Викентьевы сами не полезут, по крайней мере, сегодня. Выжидают, видимо.

— Осторожничают, не подставляются. Ведь по законам Российской империи они, как объявившая войну сторона, не имеют права нападать ещё один день, — напомнил я, сжав кулаки. Формальности — наше единственное преимущество пока что.

— Что же касается этого... — он кивнул в сторону леса, где ещё догорали остатки магических вспышек после битвы с тварями.

— То мы ничего не докажем, — закончила за него фразу Алиса, поправляя запачканное платье. Видимо решила блеснуть знаниями и показать, наконец, вовлечённость. — Спишут всё на прорыв и нападение культистов. Удобная отмазка для Викентьевых.

— Да. Зато мы на них напасть можем, ведь так? — произнёс я, глядя на Медведева и чувствуя, как в груди закипает злость. Пора переходить от обороны к нападению.

— Думаю, они к этому подготовились и будут нас ждать, — покачал головой Медведев, вытирая пот со лба. — Однако это наш единственный шанс вырвать преимущество, — заявил бывший капитан.

— В общем, заканчивайте с тварями в лесу и будем держать совет, — заявил я, окидывая взглядом поле недавнего сражения. — А я пока буду здесь разбираться. Надеюсь, наёмники Линдермана сами там справятся?

— Справятся, — кивнул Медведев, но в голосе его прозвучали сомнения. — Я лучше с вами побуду, помогу разобраться со всем этим бардаком. И ещё — попрошу господина Линдермана прибыть к вам. Всё-таки он договор с вами заключал, вам бы неплохо познакомиться. Заодно посмотрите на него — что он за человек и какие дела с ним можно делать.

Я покивал, мысленно прикидывая расклад сил. Пока что мы держимся, но ненадолго.

В этот момент подошел Зиновий, кивнул мне, улыбаясь:

— С детьми все в порядке. Как все началось, они в подпол спрятались все.

— Ну вот и хорошо.

***

Две служанки испуганно хлопали глазами, прижавшись друг к другу. Линдерман в сопровождении двоих бойцов выходил из небольшого сарая, где производили допрос. Его лицо было непроницаемым — явно ничего полезного не выудили.

— Здравия желаю, ваше благородие! — произнёс отставной полковник, завидев меня и отдав честь по-военному, чётко и привычно.

Я протянул ему руку в ответ:

— Здравствуйте, наслышан о вас.

Он кивнул. Высокий сухопарый мужчина с тоненькими усами и бородкой, острым пронзительным взглядом голубых глаз. Сразу видно — боевой офицер, не кабинетная крыса.

— Смогли что-то узнать у служанок? Они причастны? — спросил я, хотя по лицу Линдермана уже понимал ответ.

Линдерман покачал головой:

— Нет, не причастны. У меня двое одарённых — один ложь может определять, второй мысли и образы распознаёт. В общем, от такой команды сложно что-то скрыть. Либо эти девушки — профессионалы высокого уровня, что сомнительно, — он обернулся в сторону сарая, где две испуганные девчонки жались друг к другу и ошарашенно глядели в спины бойцам, — либо действительно ни при чём.

— Что-то интересное сказали? — спросил я, надеясь хоть на крупицу полезной информации.

— Только то, что один из слуг себя странно вёл, — произнёс Линдерман.

— Как я понимаю, один из тех слуг, которых вы вытащили из поместья в виде отравленных трупов?

Линдерман кивнул и усмехнулся:

— А вы мне нравитесь, господин Пылаев! Мы с вами ещё даже познакомиться толком не успели, а вы сразу к делу. Прекрасное качество для военного времени. Думаю, мы с вами сработаемся.

— В этом даже не сомневаюсь, — произнёс я, оценивая собеседника. Опытный вояка, это сразу чувствуется.

— К слову, часть слуг удалось спасти, — сообщил я. — Один сам в себя пришёл, двоих сейчас ещё реанимируют.

— Вот как! — удивился Линдерман, приподняв бровь. — Тогда пойдёмте, буду к вашим услугам. Заодно обсудим расклад сил. Очень уж мне не терпится посмотреть на того слугу, который смог сам очухаться после газа номер 47. Это нужно обладать недюжинным здоровьем.

Я напрягся. В принципе, подозрения Линдермана нам были понятны, и я был с ним солидарен — доверять нельзя никому. Особенно в военное время.

— Вы уж не серчайте на нас, — продолжил глава наёмников, размеренно шагая рядом. — Что так внезапно появились. Гнали, как могли — всё-таки война родов дело ответственное, тут главное не опоздать. Очень редко какой род обходится без подлостей — надо ведь противника к ногтю прижать, да лишить любого преимущества. — Но ваши Викентьевы — молодцы! — расхохотался он, вышагивая вперёд. — Тварей из червоточин нередко используют в своих целях и интригах, но с таким размахом! Никак не боятся, что ими паладины займутся? — расхохотался он снова. — Тем более твари-то оранжевого уровня, значит, вылезли они из червоточины красной, а это серьёзная заявка с их стороны.

— Потери есть? — спросил я, готовясь к худшему.

— С нашей стороны нет, но за вашими гвардейцами я бы проследил. Во-первых, до крайности недисциплинированные, не знают порядка работы в таких ситуациях. Мы беспрепятственно заехали на территорию вашего поместья, а они только после этого стали возмущаться и задавать вопросы. Это, конечно, дело не моё, но я бы на вашем месте их разогнал.

— Благодарю за ваше мнение, — поблагодарил я, не став объяснять, что стало с прежней гвардией и её командиром. Это касается Медведева, но не наёмникам судить о боеспособности рода Пылаевых.

***

Наконец твари были отброшены. Объединённые силы наёмников, гвардейцев, людей Злобина и паладинов отработали неплохо. Хотя и оранжевые твари были не лыком шиты — неплохо потрепали нас, были раненые. Благо, обошлось без жертв. Раненые были но в основном среди гвардейцев — Злобин всё-таки прислал к нам абы кого. Но об этом позже будем разбираться, сейчас куда важнее то, как мы будем на всё это дело отвечать.

Отчёт давал некий майор Пронин — в прошлом штурмовик имперской гвардии, ныне заместитель и правая рука Линдермана в этой кампании. Он будничным тоном рассказывал о ходе боя, словно докладывал о плановых учениях:

— Оранжевых тварей было порядка тридцати. Синих — больше сотни, зелёных и вовсе не считали. Смогли завалить одиннадцать оранжевых тварей. Трофеи добудут и доставят паладины с вашим Зиновьевым — это мы обсудили, — кивнул он мне. — Ваше благородие, синих и зелёных тварей, как вы понимаете, не считали — они не являются основной ударной силой.

— Погонщиков было несколько, — продолжил майор, листая свои записи. — Одного удалось пленить, но он откусил себе язык, вследствие чего умер. Добыть какие-то сведения не удалось. Фанатики, одним словом.

— Остальные скрылись в лесополосе, которая граничит с зоной отчуждения, — добавил он мрачно. — С территориями зоны отчуждения. Там их не достанешь просто так.

— Угу, — покивал я, прикидывая следующие шаги. Ситуация становилась всё сложнее.

— Потрепать мы их потрепали, но у них основные силы ещё сохранились, — продолжал Медведев, вытирая пот со лба. — Ожидается, что ночью атака может повториться. Они отступили организованно, потери понесли небольшие.

— Продолжай доклад, — поторопил я его.

— Есть мнение, что гвардия Викентьевых также вступит в бой рано утром. Как нам известно, объявление войны было зафиксировано в пять утра. — Медведев достал свиток и развернул его. — Есть такая хитрость, которой пользуются некоторые излишне прыткие аристократы, чтобы сбивать с толку противника, который ждёт нападения днём. Они же нападут рано утром, когда все ещё спят.

— Откуда такие подробности? — прищурился я.

— У нас есть свои люди в канцелярии, и это известно доподлинно, — ухмыльнулся Медведев. — Они использовали все хитроумные уловки, которые только могли, но нас они ни чем не удивили.

Тем временем молодой лекарь возился со слугой, время от времени бросая на нас встревоженные взгляды. Видимо, военные разговоры его нервировали больше, чем отравленные тела.

— Есть и плюсы, — продолжал Медведев, явно входя во вкус. — Вероятнее всего, их поместье будет незащищённым. Можно будет устроить им хороший сюрприз. Тяжёлого вооружения у Линдермана хватает — если что, заминируем все здания на их территории, всё уничтожим в труху! — хищно оскалился он.

— Отставить «в труху»! — резко заявил я, и Медведев тут же подобрался. — Я рассчитываю эти земли получить себе. Надеюсь, что поместье, как и другие постройки на территории Викентьевых, сохранятся в первозданном виде.

Пронин с Линдерманом переглянулись. Судя по их лицам мысли их были не столь позитивны. Линдерман, немного подождав, кивнул.

— Есть мнение, что у Викентьевых куда более могущественные покровители, и эту войну курируют силы куда более серьёзные, — начал Пронин, осторожно выбирая слова. — Сами вступать в войну они не будут, но сделают всё возможное, чтобы Викентьевы победили.

Они меня не удивили, но я решил продолжить диалог.

— А если Викентьевы всё-таки проиграют? — поинтересовался я.

— Я думаю, что их покровители сами взорвут и поместье, и постараются отравить территории так, чтобы там никто не мог селиться вообще, — мрачно произнёс Линдерман. — Потому что цель этой войны — выжить вас с этих земель и окружить графа Злобина, если мы правильно понимаем расклад сил.

— Соответственно, противник не отдаст территории Викентьевых ни под каким соусом, — добавил Пронин, качая головой.

Я хмуро слушал — в словах наёмников был смысл, однако у меня на этот счёт было другое мнение.

— Только если у этих покровителей не появятся ещё более серьёзные проблемы, — заявил я, и в голосе моём прозвучали нотки, заставившие всех присутствующих насторожиться.

Линдерман усмехнулся, перевёл взгляд на меня:

— Если у вас есть план, как это сделать, мы готовы действовать, — заявил Пронин.

— Не бесплатно, естественно, — добавил он с деловитой улыбкой.

— В любом случае, я вижу, что в этой войне можно получить много прибыли, — вступил Пронин.

— И, как вы понимаете, мы наёмники, — продолжил Линдерман. Мы с вами договорились на определённые суммы, но, как я вижу, здесь будет немало дополнительных расходов и дополнительных услуг, так скажем. Если вы готовы с нами сотрудничать дальше, то, я думаю, как вы уже заметили, мы готовы вложить все свои силы в то, чтобы победа была за вами.

На лице его читалась откровенная решимость, смешанная с профессиональным азартом.

— Другого я от вас не жду, — спокойно произнёс я, окидывая взглядом собравшихся. — А теперь давайте планировать ответное нападение на Викентьевых. За одну ночь мы, конечно, вряд ли победим, но потрепать их хорошенечко следует. А там и до самих кукловодов доберёмся.

— Какие будут приказы? — деловито поинтересовался Медведев, уже доставая карту местности.

— Сначала посмотрим, что с нашими ранеными, — кивнул я в сторону лекаря. — А потом займёмся стратегией. Время у нас есть до полуночи.

Глава 4. Неудавшийся план

Динару и ещё двоих мужчин, которые кое-как стали приходить в себя, перенесли в тот самый барак, что я использовал для деревенских и городских детишек. По крайней мере, это была единственная постройка, которая находилась хоть в каком-то порядке.

Динара была совсем слаба, она кое-как пришла в себя и лишь могла двигать глазами — дышала она тяжело, с надрывом. То и дело кашляла, и каждый приступ заставлял её болезненно морщиться. Уверен, её сворачивало бы в дугу от боли, если бы она имела силы шевелиться. Губы её посинели, а на лбу выступили капли пота — яд ещё не до конца покинул её организм. Я видел, как она пыталась что-то сказать, но голос не слушался, только губы беззвучно шевелились.

Двое выживших мужчин чувствовали себя получше, но тоже были очень слабы. Они сидели, привалившись к стене, и изредка перешёптывались между собой, бросая осторожные взгляды в мою сторону. Было видно, что они едва отходят от того, что им довелось пережить.

— Кто из вас Митрофан Семёнович? — спросил Медведев грозно, окидывая мужчин тяжёлым взглядом.

Те переглянулись, и в их глазах мелькнула тревога.

— Я Федя, а это Петя, — сиплым голосом ответил один из них, тот, что был помоложе и отделался минимальным ущербом. По крайней мере, он мог нормально говорить. — А Митрофан мёртвый лежит. Он в последнее время странно себя вёл, всё шептал что-то и к себе близко никого не подпускал. А когда начались взрывы, то и вовсе вглубь дома убежал, словно знал, что должно случиться, вот только выход перепутал. Мне показалось, что у него был какой-то амулет — он крепко держал что-то в руке, будто верил, что с ним ничего не случится.

Я вопросительно посмотрел на Диму:

— Они говорят правду?

— Ну, среди них Митрофана действительно нету, — подтвердил он, кивнув в сторону двора. — Он лежит там, среди тел. Я сам видел.

Я ещё раз подозрительно оглядел выживших слуг, затем решительно вышел и подошёл к телам. Дима неприязненно поморщился, Алиса и вовсе с нами не пошла.

— Кто из них Митрофан? — спросил я у Димы, что увязался за мной следом.

— Вот тот, — указал он на молодого парня лет двадцати пяти.

Понятно. Я подошёл ближе и оценил его истинным взглядом. До этого я не замечал, но сейчас у него в ладони мелькнула слабая зелёная искорка — настолько слабая, что почти была неразличима. Только магический взгляд и смог её уловить.

Я наклонился — в ладони он сжимал какой-то предмет. Разжал мёртвые пальцы и извлёк небольшой цилиндр, испещрённый письменами. Вот только плетение на этом цилиндре отвечало лишь за то, чтобы узоры светились таинственным светом — никакой защитной магии в нём не было. Обычная безделушка для простаков.

Всё понятно. Он был просто исполнителем, от которого в итоге избавились столь цинично. Он всё это время считал, что у него есть защита против яда, а на деле держал в руках обычную игрушку. Да уж, не знаю, кто был заказчиком, но этот неизвестный очень коварен. Можно было бы посмеяться над тупостью слуги, если бы это не было столь грустно.

Медведев, слышавший наш разговор – заявил: хоть лазутчик и выявлен, все равно все слуги пройдут тщательную проверку, на что я лишь согласно кивнул.

— Ваше благородие, разрешите обратиться? — ко мне подошёл Михаил с тремя мальчишками, что держались у него за спиной.

Неподалёку от них пристроились двое мужчин — те, что приехали из деревни Колодцы. Лица у всех были решительные, но в глазах читалась затаённая тревога.

— Обращайся, — произнёс я.

Было примечательно то, что, по сути, главой рода являлся Дима, я ведь не брал на себя никакие полномочия. Но все обращались исключительно ко мне — даже те, кто до этого не был знаком ни с ним, ни со мной. Видимо, чувствовали, за кем настоящая сила.

— Господин Пылаев, мы знаем, что стряслось, что на вас напали, и знаем, что вы готовите контратаку. На нас ведь тварей наслали! Наши там такого ужаса натерпелись — это не дело спускать такое с рук. Мы хотим с вами.

— Что вы хотите со мной? — удивился я.

— С вами напасть на злодеев! Мы готовы жизнями рисковать, лишь бы отомстить за такое бесчинство.

Охохох… Этих мне еще не хватало…

— А где Зиновий? — спросил я, демонстративно озираясь по сторонам.

Михаил при моём вопросе как-то сразу стих и вжал голову в плечи — такого поворота он явно не ожидал.

— Он... где-то… — гулко сглотнув попытался выдавить из себя Михаил.

— Дима, где Зиновий?

— Так он же курирует паладинов – они собирают трофеи на поле боя, осматривают тела врагов.

— Понятно. Значит, так, Михаил: твоя задача — оберегать этот дом. В случае, если на него нападут твари или наши враги, вы будете его охранять, но под командованием Зиновия.

— Но мы же хотим воевать… — начал было парень, но я его перебил:

— Знаешь, что отличает настоящего профессионального воина от салаги и неумёхи?

— Нет, — покачал головой Михаил. Я заметил, что в руках он нервно перебирает свой топор. — Доблесть и сила?

— Дисциплина и умение подчиняться вышестоящему руководству, — твёрдо заявил я. — Я приказываю — вы выполняете. Тогда я смогу на вас положиться. Это ясно?

Михаил неуверенно кивнул, а я продолжил:

— Вы поступаете под командование Зиновия, и вы обязаны выполнять все его приказы и указания. Если он вам прикажет идти голой грудью на врага — будете это делать. Если он прикажет что-то другое — не имеете права его ослушаться. По итогам этой войны, в зависимости от того, как вы себя поведёте, будут распределены воинские звания в нашей гвардии. Быть может, кто-то из вас отличится и получит звание героя. Всё ясно?

Михаил, от моего напора, ошарашенно покивал.

— Я все понял, конечно.

— Вот и прекрасно. Мне нужны не просто воины — мне нужны понятливые и надёжные бойцы. Вы остаётесь здесь, в тылу, а мы пойдём на передовую.

— Но мы же хотели идти с вами... я бы почёл за честь, если бы вы взяли нас в бой с собой!

— Но рисковать, оставляя дом без присмотра и без охраны, я тоже не могу. Поэтому останетесь здесь — тогда я буду уверен, что здесь всё будет в порядке. А храбрость свою вы покажете в обороне, не сомневайтесь.

***

Выступить решили ночью.

Ну как решили? Линдерман и Медведев давили авторитетом и убеждали, что выступать нужно немедленно, приводили разные аргументы, придумывали планы и тактики ведения боя. Но я стоял на своём, словно скала среди бушующего моря их возражений.

Дима поддерживал меня, даже несмотря на то, что оба вояки казались куда более опытными экспертами в военном деле. Дима несколько раз отводил меня в сторону, понижая голос до шёпота, уточнял, точно ли я уверен, что нужно делать именно так. И, каждый раз слыша утвердительный ответ, неизменно поддерживал меня, хотя в глазах его читались сомнения. Вот он умеет поддерживать командира.

Линдерман — вояка серьёзный, видавший виды, но дисциплину уважал превыше всего, и для него слово заказчика было священным законом. Хоть и скрипел зубами от моих решений.

— Господин Пылаев, ну вы поймите — мы же время теряем! — нервно расхаживал он взад-вперёд, постукивая пальцами по рукояти меча. — Завтра в шесть утра на вас нападут, попытаются взять тёпленькими, пока вы спите. Нужно выступать немедленно, пока у нас есть преимущество внезапности!

— Займитесь подготовкой, — попросил я его спокойно. — Мы выступим ночью. Поверьте, от лишних нескольких часов ничего кардинально не поменяется.

Уж я-то это знал точно — наоборот, как раз сейчас не следовало спешить. Время работало на нас, хоть они этого и не понимали.

В итоге мы выдвинулись, когда луна уже поднялась высоко в небо. Линдерман вместе с Медведевым настаивали, что нужно идти тихо через леса, красться по звериным тропам, избегая открытых пространств. Но я лишь презрительно фыркнул:

— Нет, господа, мы поедем по дороге. Как белые люди, а не какие-то там воры и разбойники. Поедем открыто и прямо, не прячась по кустам.

Вояки стали смотреть на меня как на законченного безумца. В их глазах я читал нескрываемое недоумение и растущую тревогу.

— Господин Пылаев, — произнёс Линдерман, сжимая и разжимая кулаки, — я боюсь, что наш с вами контракт может оказаться под серьёзной угрозой, если вы и дальше будете брать подобные... спорные решения на себя.

— Видите ли, господин Линдерман, — ответил я, не повышая голоса, — в этом деле нам с вами крайне важно научиться доверять друг другу. В девяноста процентах случаев я буду полагаться на вашу несомненную экспертность, однако в данном конкретном случае у меня есть некое... видение, и я настоятельно попрошу, чтобы вы к этому видению прислушались. И ещё мне понадобится весь запас вашего тяжёлого оружия.

— Это ещё зачем? — удивился Линдерман, приподнимая бровь.

— Вы же сами говорили, что нужно попытаться сохранить имущество Викентьевых.

— Я внял вашим аргументам и доводам, — улыбнулся я. — Раз мне не достанется их поместье, то я тоже не намерен оставять его врагу.

Линдерман заподозрил неладное, когда мы стали подъезжать к владениям Викентьевых. Воздух становился всё тяжелее, а в нём витал странный, тревожный запах.

— Почему никого нет? — пробормотал он, озираясь по сторонам. — Ни гвардии, ни паладинов? С их же стороны было нападение тварей — должны быть патрули, дозоры...

Я ничего не отвечал, продолжал сидеть и смотреть прямо перед собой, едва сдерживая усмешку.

— Вы скоро всё увидите, — произнёс я наконец.

А сам внутренне посмеивался — всё получилось как нельзя лучше! Даже любопытно стало, сам не ожидал такого исхода событий.

И спустя пятнадцать минут неспешной езды остальные тоже убедились в том, что я говорил правду. Мы остановились у высокого холма, с которого открывался превосходный вид на земли Викентьевых.

Медведев то и дело ворчал о том, что такая прекрасная позиция для обстрела, а Викентьевы даже не потрудились её занять — что за бездари у них в начальниках гвардии ходят! А потом, когда мы пешком поднялись на холм, он понял всё и замолчал, словно воды в рот набрал.

С холма открылся захватывающий вид на долину, буквально кишащую тварями оранжевого уровня опасности. И эти твари сейчас методично занимались тем, что разносили территорию Викентьевых по кирпичикам. От бараков паладинов и казарм гвардии не осталось камня на камне. Однако поместье Викентьевых строилось явно на века, с расчётом выдержать любую осаду — и это оказался последний отчаянный оплот сопротивления чудовищ.

А монстры-то были серьёзные! Мало того, что их было порядка пятисот голов, так ещё и почти сотня из них были оранжевыми — такой перекос в сторону высокоуровневых тварей был крайне необычным явлением. И я понимал недавнее недоумение паладинов и Зиновия, который удивлялся природе червоточины, которую я заполнил под самую завязку.

Это и правда был этакий магический парадокс, нарушающий все законы появления тварей в нашем мире. Обычно оранжевых тварей меньше десяти процентов от общей массы, а тут четверть.

Но как есть, так есть — твари, попавшие в наш мир, чувствовали себя уже куда увереннее. Они были сильны, опасны и безжалостны. По сути, нам там делать было нечего — только наблюдать за полнейшим разгромом Викентьевых, которые сами не подозревали, с какими силами связались.

Ну хотя чего уж скромничать — я тоже изрядно приложил к этому свою руку.

— Это ещё что? — услышал я довольный голос Медведева.

Он вдруг отошёл куда-то в сторону и углубился за какие-то развалины, спрятался за остатки хозяйственных построек. При том мне показалось, будто он провалился в какую-то яму или окоп. Спустя пару минут он вынырнул вновь, волоча за шкирку двоих гвардейцев — явно зелёных, совсем парни молодые, лет по восемнадцать-двадцать. На их потрёпанных эмблемах значились кабаньи головы — отличительные знаки Викентьевых. Лица у обоих были перепуганные, форма грязная, а в глазах читался настоящий ужас.

— Кажется, мы языков взяли, — произнёс Медведев с довольной усмешкой.

Двое парней, получив лёгкие затрещины от Медведева для острастки, покатились кубарем по земле и замерли, прижавшись друг к другу.

— Они были безоружные, что ли? — спросил Линдерман, оглядывая пленных.

— Да нет, винтовки есть, — ухмыльнулся Медведев. — Я их вежливо попросил оставить и не брать с собой на прогулку. Ребята оказались сговорчивыми.

— Ну что, парни? — обратился к пленным Линдерман, присаживаясь на корточки. — Сами будете рассказывать, что здесь стряслось, или вам помочь разговориться?

Линдерман как бы невзначай достал здоровенный нож, который крепился к его бедру. Оружие больше походило на тесак, и эффект клинок возымел знатный. Оба парня затряслись мелкой дрожью, их лица скукожились, будто они вот-вот готовились разрыдаться от страха.

— Так это… твари напали! — выпалил один из них, торопливо.

— Вы подмога? Вы паладины? — с надеждой затараторил второй, надеясь на спасение.

Они всматривались в лица наёмников, пытаясь понять, кто перед ними стоит. Но тщетно — гербов у наших бойцов на формах не было, а из паладинов был только один Кирилл, и тот не отсвечивал своим статусом.

— Нет, мы не подмога, — отрезал Линдерман. — Но мы хотим знать, что здесь стряслось. И лучше рассказывайте всё как есть.

— Так это... мы готовились к нападению на земли Пылаевых, — принялся рассказывать один из них совершенно искренне, бесхитростно. Его лицо явно не выражало глубокого интеллекта — простой деревенский парень, попавший в гвардию по призыву. — Всё шло по плану, всю технику подтягивали, позиции занимали. А потом вдруг господин Викентьев — ну, наш господин — приказал отводить все войска в противоположную сторону.

— От чего же? — нахмурился Линдерман.

— Федоскин — наш начальник гвардии — долго не мог сообразить, что произошло. Ведь если Пылаевы в другой стороне, зачем отводить войска в противоположную сторону? Но Викентьев требовал, чтобы всех перебросили, всех до единого и готовились к сражению. Господин барон орал так, что даже я слышал, а я стоял в конце строя!

— И что дальше? — поторопил его Медведев.

— В общем, нас оставили здесь — пять воинов для контроля за территорией, а потом началось... — он указал в сторону бушующего моря из тварей. — Мы не знаем, что с этим делать! Нас всего двое осталось.

— Наши ребята отправились на подмогу, но их тут же разорвали, — всхлипнул второй воин. — Мы остались здесь. Что мы сделаем с двумя винтовками. Если вы нам поможете... то помогайте! Сами мы туда точно не полезем.

— Понятно, — произнёс Линдерман, с презрением поглядев на горе-воинов, затем кивнул Пронину.

Отставной майор подозвал двоих своих бойцов и указал на гвардейцев барона Викентьевыа:

— Этих связать покрепче и куда-нибудь уберите с глаз долой, чтобы не мешались.

— Что значит — связать?! — возмутились было они в голос, но их уже никто не слушал.

Я заметил несколько ярких вспышек на крыше главного здания поместья. Неужели нас заметили? Но нет, там стояли трое человеческих фигурок — отсюда было не так хорошо видно, кто это конкретно. Одарённые запускали боевые способности по тварям, пытаясь хоть как-то проредить их численность, но толку было мало. Да уж, удачи им в этом деле.

Викентьевы особо уровнями не блещут, как и я, собственно. В оранжевых тварей так просто не постреляешь, тем более в таком количестве. Нужны другие методы.

Я достал из внутреннего кармана магафон и набрал номер, который заранее выяснил у Злобина.

— Виталий Сергеевич, доброй ночи, — произнёс я, когда трубку подняли.

В ответ раздался взвинченный голос:

— Кто говорит? — мужчина на том конце тяжело дышал, а на фоне слышались какие-то крики и шум. Оно и понятно — Викентьеву-старшему сейчас было явно не до светских разговоров.

— Это вас беспокоит Константин Пылаев. Тот, которого вы обещали растереть в порошок.

— Что тебе надо, Пылаев?! — грозно рыкнул Викентьев, и в голосе его прозвучала нескрываемая злость.

— Так уж вышло, что мы со всем своим корпусом стоим неподалёку от вас. Прямо у вашего поместья. И наблюдаем за тем, как вас вот-вот доедят твари. Вот и решил поинтересоваться — вам случаем помощь не нужна, господин Викентьев? Обещаю, договоримся на взаимовыгодных условиях.

— Засунь свою помощь себе... — начал было Викентьев, но я его перебил.

— Ну, вы же понимаете, тогда у нас выбора немного. Нам придётся присоединиться к тварям против вас.

— Не заливай! Твари вас первых сожрут, идиот! — огрызнулся он.

— Ладно, вижу на диалог вы пока не готовы. Раз вы пока не готовы обсуждать капитуляцию, хотел поинтересоваться другим. Женщины и дети в поместье есть?

— Только прислуга, — ответил он после небольшой паузы.

— Отправьте их в подвал, пожалуйста. Ради них самих.

— Без тебя разберусь, Пылаев, — бесцветным голосом произнёс Викентьев.

— Я на всякий случай предупредил, чтобы совесть свою успокоить.

— Будь ты проклят! — прорычал Викентьев и бросил трубку.

Во всяком случае, я сделал всё от себя зависящее. По крайней мере, больше, чем сделали наши враги. Наших людей никто не жалел, когда заполняли поместье ядовитым газом.

Следом набрал следующий номер.

— Алло, Виктор? Привет, — произнёс я, услышав на том конце голос главы паладинского корпуса по Братской губернии.

— Константин? Что случилось? — в голосе Виктора прозвучала тревога.

— Я тут по такому вопросу звоню. Проезжал мимо поместья Викентьевых, а у них тут творится что-то очень неладное. Оранжевые твари ходят по их землям, будто у себя дома. Неспроста это, явно. Тут расследование нужно, и вмешательство срочное.

— Что значит — оранжевые твари?! Сколько их? Твоих рук дело?

— Нет, не моих, Виктор, — с лёгкой усмешкой произнёс я. — Тварей много — штук под сотню, не меньше. И, вероятнее всего, этих тварей собирались перебросить на нас. К слову, сегодня на нас твари уже нападали. Но, видимо, у Викентьевых что-то пошло не так, и они сами попали в свою же ловушку.

— Ты что несёшь?! — ошарашенным голосом произнёс Виктор.

— А ещё, конечно, не дело аристократам сливать коллег паладинам. Ведь у нас дела свои, у вас свои. Но здесь ситуация довольно чрезвычайная. Я, когда сегодня зачищал те червоточины, что ты нам дал, при помощи способности Видящего разглядел на территории Викентьевых красную червоточину. И она была в лесу неподалёку от их поместья. Думаю, это неспроста — связь прямая.

— Я немедленно доложу наверх!

— Кому — наверх? — удивлённо спросил я.

— Да это неважно, — отмахнулся Виктор. — В общем, ждите. Скоро пришлю группу быстрого реагирования. Оранжевые твари... сто штук... Да это же катастрофа! Мы так целый регион потеряем!

— Через сколько ждать группу? — поторопил я.

— Через час. Раньше вряд ли смогу организовать. И сам прибуду с подкреплением.

— Хорошо. Благодарю тебя, друг. Главное, чтобы настоящей катастрофы не случилось.

Положив трубку, я тяжело выдохнул. Как я и предполагал, времени у нас критически мало. Час — это почти ничего для такого дела.

Я повернулся к Линдерману:

— Ну что, Герман Борисович? Начнём?

— Бить тварей? — с надеждой спросил Кирилл, сжимая рукоять меча.

— Нет, — покачал я головой. — Будем рушить стены поместья Викентьевых, чтобы тварям было проще добраться до хозяев.

В глазах Кирилла что-то погасло — явно не этого он ожидал услышать.

Линдерман лишь молча кивнул. Я продолжил, глядя прямо на паладина:

— Не переживай, ваш глава скоро пришлёт сюда группу быстрого реагирования. Но до этого времени нужно разобраться с Викентьевым окончательно. Во что бы то ни стало.

— Как вы собираетесь это делать? — спросил меня Медведев, вздёрнув бровь.

Я лишь многозначительно хмыкнул:

— Мне нужно уединиться и хорошенько об этом подумать, — произнёс я с тёмной усмешкой.

Параллельно с этими словами я расталкивал ласку, которая пригрелась у меня за пазухой и давно мирно спала. Сейчас определённо не время для сна — ни ей, ни мне.

Глава 5. Убедительные переговоры

Викентьев скрипел от злости зубами, посылая в тварей сгустки энергии, один за другим.

— Просчитался, — прорычал он себе под нос, — но где?

Вокруг его поместья собрались разные твари. Но выбивались из общей толпы монстры достигшие оранжевого уровня. Их легко было распознать по размеру и уровню опасности. Тварей оранжевого уровня было порядка сотни. Но откуда столько? Откуда они набрались? Их не было и не могли бы они успеть так быстро набраться.

Там, в лесу, остался дед Игнат. Когда они убегали, барон стеганул этого бесполезного культиста своим мечом, чтобы не оставлять свидетелей. Викентьев не знал, выжил ли культист или нет. Это уже не имело значения. Однако, сейчас он понял, что сделал это зря. Сейчас, когда они были под защитой стен, культист мог бы взять под контроль часть тварей и попробовать сделать так, чтобы они напали на своих. Получилось бы благодаря такому финту спастись? – этого барон не знал. Но и проверить теперь точно не сможет.

Где-то там внизу находился его сын вместе с матерью. Для чего этот проклятый Пылаев спрашивал, есть ли в поместье женщины и дети, чтобы поглумиться?

— Ваше благородие, мы не справимся, — произнес начальник гвардии. — Думаю, вы сами это уже понимаете.

Викентьев едва не рассмеялся в лицо своему бойцу. И так было ясно, что все кончено. Паладинов не осталось, их выпотрошили перыми. Они даже сделать ничего не успели. Просто исчезли под волной тварей. Что же касаемо губернского паладинского корпуса, то проще было умереть, чем вскрыть то, что он своими руками готовил ту червоточину. Хотя какая уже разница, все равно умирать: с честью или без чести не имеет значения. Но все-таки в нем теплилась надежда, что его сын Роман сможет пережить этот день.

Позади раздался сдавленный хрип. Викентьев резко обернулся и увидел, что начальник его гвардии валится на колени, в его груди дыра от клинка. Рядом стоит ненавистный Пылаев и вытирает меч о китель гвардейца.

— Как? — не веря своим глазам, произнес Викентьев. — Как ты здесь оказался?

— Белочка на хвосте принесла, — прозвучал ответ.

***

Три одаренных, сильные. Что мне было делать? Я-то, хоть и напитал себя малыми кристаллами, и уже представлял неслабую угрозу, однако, против трех одаренных пока не особо боец. Первого гвардейца снял чисто, никто даже опомниться не успел. Тут же провалился в изнанку и показался перед вторым. У этого мундир отличался вычурностью, наверное, командир гвардии. Второй тоже не успел понять, пока мой клинок не прошил его насквозь. Зато Викентьев всё понял сразу.

— Я к вам, собственно, с таким вопросом, — расплылся я в приветливом оскале. — Телефонный разговор у нас не задался, поэтому решил прийти, так сказать, лично, чтобы обсудить наше с вами противостояние. Вы, видимо, не совсем понимаете, что дела ваши далеко не радужные. Войну вы проигрываете в пух и прах. При том, что мне даже войска свои водить не пришлось. Поэтому предлагаю решить все мирно и по-быстрому, как вы и предлагали. Вы просто признаете поражение, покинете эти земли, и мы будем квиты.

Мы стояли на крыше поместья, а там внизу творился настоящий ад. Монстры пытались сломать стены, таранили двери, взбирались по оконным проемам. Но у них это пока что не получалось. Видимо, какая-то древняя магия хранила это поместье и не давала монстрам прорваться. Но надолго ли хватит этой магии?

Признаться, мне самому было не по себе. Чего уж говорить о Викентьеве, который это все переживал с самого начала. Он ведь пять часов здесь держал оборону, и понимал, что вся его прежняя жизнь, которую он выстраивал по кирпичику, безвозвратно рушится.

— Гори в аду! — зарычал Викентьев и вскинул револьвер.

Но я к этому был готов и ждал от него нечто подобного. Я тут же провалился в изнанку, затем ведомый Белкой, добрался до очередной червоточинки и вышел из изнанки за спиной Викентьева, тут же положив ему клинок на плечо. Одновременно с этим прозвучал выстрел. Это я так быстро перенесся, или Викентьев так и стрелял, не веря своим глазам.

— Я бы попросил вас больше не предпринимать необдуманных действий и не наводить на меня револьвер. — вкрадчиво произнёс я. — Меня это заставляет нервничать, и я не могу дальше гарантировать вашу безопасность. Все-таки я пришел говорить. А если вы говорить не намерены, то и судьба ваша решена, а так же всей вашей семьи. Вам ведь просто нужно признать капитуляцию.

Я не видел лицо Викентьева, но уверен, мину он скорчил не самую веселую.

— С чего я должен признавать капитуляцию? — голос Викентьева перешёл. На высокие ноты. Он явно терял самообладание. — Да, твари подошли к моим землям. Сейчас, скорее всего, они прорвутся, и я погибну. Ты, вероятнее всего, перенесешься отсюда. Все-таки я был прав, и ты умеешь это делать. Но какое это имеет отношение к нашей войне? Ты не получишь этих земель. Либо тебе придется признать, что ты причастен ко всему этому. И что ты наслал на меня тварей. Готов ты взять на себя такое, а? — спросил он.

— Я сделаю чуть иначе, — пожал я плечами, — я просто начну атаковать ваше поместье и твари прорвутся быстрее. Паладинский корпус будет через час. Я их вызвал. Прошу прощения, но о червоточине, которую вы запустили, я им доложил. В этом плане сами будете с ними объясняться. Но вот главный вопрос. Будете ли вы объясняться или нет? Ведь этот час решающий. Если защиты вашего поместья хватит до прибытия паладинов, вы спасены. А если нет, то в этой войне выигравших не будет. Разве что... у вас же еще сын остался. Он, как наследник главы рода, может и подписать капитуляцию. Не думаю, что он будет столь непоколебим, как вы. Иначе он сражался бы здесь, с вами плечом к плечу.

— Придержи язык, щенок! — рыкнул Викентьев.

— Вы уже доказали, что горделивы, что вы истинный аристократ. Может, на этом закончим? У меня не так много времени, да и у вас тоже. Вот там на холме, — я указал рукой, в сторону возвышенности, где расположились наемники, — стоят мои войска. У них полно тяжелого вооружения. И лишь от вас сейчас зависит, куда будут направлены гранаты – в ваше поместье или в тварей.

Викентьев сглотнул, но ничего не ответил.

— Вы уже наворотили достаточно бед. И дальше продолжать нет смысла. Ваше единственное спасение – принять капитуляцию. А еще сменить сторону, если хотите спокойно выйти из всего этого. Я уверен, вы не сами додумались до того, чтобы плодить тварей в червоточине. Уверен в этом на сто процентов, вам кто-то это подсказал. И вам всего лишь нужно указать того, кто вас надоумил на такой опасный шаг. А господин Злобин обеспечит вам прикрытие, я вам это гарантирую, он в этом заинтересован больше чем кто-либо. Всего лишь нужно пойти на встречу.

Викентьев молчал. Время тянет? Или просто дал слабину, вон плечи ссутулил, сгорбился весь, понимает, что проиграл с позором.

— Я согласен, — произнес он пересохшими губами, из-за чего стало сложно разобрать, что он говорит.

— Что? Я не расслышал? — переспросил я. Причем я не издевался, ведь действительно не расслышал.

— Я согласен подписать капитуляцию.

— Что ж, прекрасно, — произнес я, — тогда у вас есть шанс выжить. По крайней мере, я сделаю для этого все возможное.

— Прикажи своим воинам открыть огонь по тварям, немедленно — произнес Викентьев.

— Приказы здесь отдаю я. — оборвал я его. — Я сделаю сразу, как вы просите, но после того, как получу подписанный документ. Я выяснял, какова должна быть форма написания: нужен чистый лист бумаги и текст, написанный вашей рукой. К слову, лист бумаги и ручку я с собой привез.

— В этом нет необходимости, — ответил бледный как полотно Викентьев. — В моем кабинете есть заполненный формуляр. Надо только внести имена и дату.

— Хорошо, идемте! Не будем терять времени, — произнёс я, но поспешил добавить: — только хочу вас предупредить, у нас с вами есть только полчаса. Если через полчаса я не дам команду своим бойцам открывать огонь по тварям, они начнут рушить стены вашего поместья. И еще, если, вдруг, у вас появится желание или намерение меня перехитрить, напасть на меня, использовать эту заминку с целью выиграть преимущество, я вам скажу так: убивать я вас не собираюсь. Пока не собираюсь, но покалечу. Например, подрублю ноги или отрублю вам одну руку. Вы ведь правша, да? Правую руку, я вам оставлю, чтобы вы могли подписать документы. Поэтому не рекомендую хитрить.

— Да пошел ты! — вдруг, произнес он, резко разворачиваясь.

И к этому я тоже был готов. Я с силой пнул Викентьева в поясницу, отчего он не удержал равновесие и ничком упал на крышу.

— Я больше повторять не буду. Не заставляйте меня спускаться вниз, в подвал, где укрылся ваш сын, и резать его на лоскуты, чтобы прочистить вам разум. Я не шучу. Я не собираюсь играть с вами в поддавки, не собираюсь подставляться и идти на по попятную. Вы возомнили себя серьезным препятствием, но вы лишь маленькая ступенька на пути к истинному врагу. Вы промежуточный персонаж, уясните это. Вы не ровня ни Злобину, ни мне. И уж лучше отойти в сторону и остаться в живых со своей семьей, чем бесславно подохнуть. А если хотите иного, я это устрою.

Для острастки я подошел к Викентьеву и наступил на его запястье левой руки ногой, затем, рывком вогнал в тыльную сторону ладони острие клинка. Викентьев закричал, но у меня это не проняло.

— Вы это заслужили! У нас с вами был договор. Следующий такой фокус будет стоить вам всей руки. Я отрублю вам кисть. А пока радуйтесь, что отделались легким ранением.

— Понял, понял! — завопил Викентьев – кажется совсем сломался. — Хватит.

Я нарочно резко выдернул меч, чтобы ему было больнее. Викентьев закричал. Вроде такой серьезный мужчина, так бахвалился, а от столь несерьезной раны вопит, как резанный поросенок. Даже не по себе стало, будто ребенка обидел.

— Уверены, что нам в кабинет нужно? Или быстрее будет здесь подписать документы?

— В кабинет идем, — бросил Викентьев, усевшись, и прижав руку к груди, на меня он не смотрел.

Спустя минуту, Викентьев шагал впереди, прижимая руку к груди. Он добрался до флигеля, в котором был спуск вниз.

— Скажите мне, как вы допустил-то такое? — поинтересовался я. — Вроде вы были так уверены в своей победе. Вон и Лисин бахвалился, поддерживал вас. А тут такая неудача. Что произошло-то?

Викентьев молчал.

— Да ладно, неужели не хочется выговориться, это же так, не для протокола. Облегчите душу. Я ведь слышал о вашем роде – вы никогда не были злодеями. В прошлом ваш отец был героем войны. Наши деды вместе воевали. А сейчас вы творите такие дела. Я не верю, что вы сами до этого всего додумались. Ведь это же вас кто-то надоумил. Уверен, что это Лисин или Дибров.

— Тебе-то какое дело? — сиплым голосом ответил барон.

— Да никакого. Просто беседу поддержать, — произнес я. Мы как раз спускались по лестнице. — Хочется мне как-то реабилитировать вашу фамилию. Не верится, что вы столь быстро испортились, скурвились, как какие-то разбойники. Что стоит только червоточина. Неужто, вы всерьез решили кормить тварей червоточины? Неужто вы сами придумали выпускать их на свободу и натравливать их на людей? Неужели это действительно так?

Викентьев мрачно сопел.

— Как ты своему сыну-то в глаза смотреть будешь? — я понизив голос перешёл на ты. — Или он такой же? Порченый?

— Да что ты вообще знаешь? Это раньше все было просто. Повоевал, помахал мечом, перед императором походил в строем – и вот уже герой войны. А сейчас... Уважение добиться не так-то просто. Каждый норовит тебя сожрать. Вон, посмотри на Пылаевых. До чего они дожились? А раньше это был один из первейших родов Российской империи. Им прочили графский титул. А сейчас что?

— А что сейчас? — спросил я.

— За пять лет всё потеряли. Всё! И меня это ждало.

— Так они же не просто так потеряли, – парировал я. — Луиза, вон подливала зелья Александру Филипповичу. Я знаю, я нашел их. Думаю, не сама она это все делала, а по твоей указке. И Диму тоже опаивали. Вы много вреда принесли нашему роду. — Викентьев скукожился еще сильнее. — Когда-то мой дед называл твоего деда своим другом, а сейчас ты позволил такое. Это паскудство, недостойное вашей гордой фамилии. Иркутск пал из-за таких как ты, — произнёс я беспощадно.

— Да, что ты знаешь об Иркутске?! Наша семья там целый век держала оплот. Только сейчас он пал, когда старые рода перестали привлекать. Про нас забыли, нас бросили. Такие, как Лисин, падальщики – развиваются и здравствуют. Пируют на костях.

— Так это все-таки Лисин придумал с червоточиной? — снова напомнил я о своем вопросе.

— А кто же еще? Он и с культистами знается и такие дела проводит, что тебе и не снилось. Он наладил торговлю жемчужинами и полноценными кристаллами с кульптистами. Те, видимо, не знают их истинной ценности, поэтому отдают за бесценок. А Лисин нашел способ с ними договориться и теперь богатеет и завоевывает власть. И очень скоро он будет одним из первых, одним из сильнейших одаренных империей. И знаешь ли, уж лучше быть с ним рядом, чем против него. Хоть князь сам не знает, кого он пригрел. Лисин далеко пойдет.

— А Дибров что, тоже? — спросил я.

— Слишком много ты вопросов задаешь, Пылаев, — заявил он. — Я не намерен больше с тобой разговаривать. Подпишем капитуляцию, и ты сделаешь то, что обещал.

— Ладно. Нет, так нет, — произнес я, сбросив звонок. Все это время я держал в кармане магафон, а наш разговор слышал Виктор, глава паладинского корпуса. Все-таки я понимал, что мои фортеля с тварями могут привлечь лишнее внимание. А это был прекрасный способ снять с себя подозрение, а самое главное подпалить хвост Лисину. Думаю, откровения Викентьева серьезно заинтересуют паладинов.

Да, я создал и Викентьеву еще больше проблем, но он это заслужил. Жалко ли мне его? Нисколько. Со родом Пылаевых он собирался поступить куда хуже. Да и поступал столько лет.

— Ты дашь нам уйти? — спросил Викентьев, усевшись за свой стол.

Я стоял рядом, тщательно следя, чтобы он не замыслил никаких глупостей.

— Я же сказал. Слова аристократа. Я сделаю всё возможное, чтобы ты и твоя семья ушли отсюда живыми. Конечно, если ты сам не станешь вставлять мне палки в колеса.

— Луиза, — произнес Викентьев, — она просила тебя не убивать.

Я вздернул бровь.

— Вот как, с чего это такая щедрость?

— Она тебя любит, — произнес Викентьев, и в его устах-то прозвучало, будто оскорбление.

— Вот как, — удивился я, — только ошибся ты. Она меня, может быть, и любила, но только это не отменяет тот факт, что она пыталась меня убить. И сама погибла.

— Она не погибла, — осипшим голосом произнес Викентьев. — Она жива. И она сейчас находится в подвале нашего дома.

Если Викентьев пытался меня смутить, признаю, у него это получилось. Во всяком случае, сердце у меня заколотилось в бешеном ритме.

Глава 6. Капитуляция

— Что значит Луиза жива? — спросил я. — Вы ведь войну нам объявили из-за этого, из-за того, что я ее убил. — Я сейчас больше всего досадовал, что у меня нет второго магафона, и что я больше никого не держал на связи. Хотя, кому еще это может быть интересно? Слишком много противников у Злобина и у рода Пылаевых.

— Нам надо было найти причину, чтобы объявить вам войну, — произнёс Викентьев, глядя мне в глаза. Пытается вывести из себя? Не на того нарвался. — Это был хороший повод. Луизу жаль, она скорее всего еще не скоро восстановится, если вообще восстановится. Это ведь ты ее ранил, не так ли? — спросил он, взглянув на меня.

— То я её убил, то выходит, что ранил. Вы как-то путаетесь в своих показаниях, — произнес я хмуро, наблюдая за руками Викентьева. Тот сверлил меня взглядом.

— Так это был ты или нет?

— Давайте не будем отходить от дела. У вас слишком мало времени. Предполагаю, что запас прочности у вашего поместья не столь высок. И время терять не следует. Подписывайте капитуляцию.

Викентьев выдохнул.

— Но, если она правда жива, — продолжил я, — я надеюсь, что она восстановится. Я желаю ей всего только самого лучшего. Надеюсь, вы позволите нам увидеться напоследок. — я старался, чтобы мое лицо не выражало никаких эмоций, но, признаться, гнев во мне грозил вырваться на свободу, а потом спалить Викентьева. Как же я сейчас его ненавидел, и всю его семейку.

Наконец Викентьев, несколько раз выдохнув, взял в руки перо и принялся заполнять лист: красивый, с вензелями, завитушками и печатями.

Наконец, документ был полностью заполнен и подписан. Я успел прочитать тело документа. Всё написанное в нем соответствовало условиям окончания войны. А значит победа! Капитуляции Викентьевых состоялась даже без битвы.

Последний штрих: Викентьев накапал из баночки тягучую красную жидкость, судя по всему сургуч, затем приложил перстень-печать к бумаге, отчего та вспыхнула ярко-зеленым светом. Документ был подписан. Викентьев отодвинул от себя листочек.

— Изучать будешь? — спросил он.

— Нет, я уже прочитал, — ответил я. Взял осторожно листок левой рукой, правой по-прежнему сжимал палаш, сложил пополам, засунул во внутренний карман пиджака.

Викентьев, будто ожидавший этого момента, вдруг бросился вперед. Его аура вспыхнула ярким светом. Он приподнял тяжелый дубовый стол и швырнул его прямо в меня. Я кое-как увернулся и, выставив перед собой палаш, практически перерубил стол на две части. Однако, мой клинок увяз, а Викентьев уже бросился на меня. Его руки вспыхнули ярким светом. Я кое-как успел выбросить вперед ногу и встретить его ударом в грудь.

Видимо, решил, что сейчас самое удачное время для того, чтобы напасть на меня. Решил, что я расслабился, получив документ с капитуляцией. Но я был начеку каждую секунду. И мгновения не прошло, как Викентьев снова валялся на полу, а ему в лицо был уставлен револьвер.

— Ну что же вы? — поцокал я языком. — Вы аристократ. Неужели ваше слово совсем ничего не стоит? — Викентьев лишь смотрел на меня с ненавистью. — Вот я свое слово держу, — усмехнулся я, выхватил кинжал, полыхнувший красным, и метнув его, будто метательный нож, попав аккурат в запястье барона…

Когда Викентьев перестал выть и кататься по полу, я спокойно произнес.

— Научитесь принимать поражение. Я вижу вас насквозь, вижу, что с вами можно договориться. Как минимум, у вас опыта больше, чем у вашего сына. И мне сподручнее вести переговоры именно с вами. Только поэтому вы все еще живы. Прошу вас, не переубеждайте меня. Я бы не хотел убивать всю вашу семью. Хотел бы я сказать, что следующая ваша попытка нападения на меня будет стоить вам ног, но нет. Следующая попытка будет стоить вам жизни. А значит, жизни вашему сыну и вашей дочери. В вашу сказочку о том, что она любит меня, я не верю. И убью ее, так же хладнокровно, как вас. Это мое последнее предупреждение.

— Чего ты такой словоохотливый? Взял бы да уже, да убил, — процедил Викентьев.

— В этом и разница между мной и вами. Я считаю, что жизнь каждого аристократа ценна. Если вы заблудились, вас нужно лишь направить в правильное русло. Вы же готовы убивать своего брата. Это большое расточительство. Я все еще верю, что с вами можно иметь дело. По крайней мере, не просто так ваша фамилия является героической. Эти места слишком уж опасны для того, чтобы разбрасываться аристократами, способными держать в руках оружие. Вам еще предстоит исправлять ущерб, который вы нанесли своей шалостью, — произнес я.

Я достал магафон и отправил условный сигнал Линдерману. В следующий же миг за окном послышались звуки разрыва снарядов. Все-таки твари оранжевого уровня, хоть и страшные противники, но даже они против разрывных мало, что могут противопоставить. Во всяком случае, без этого пришлось бы сложно их убивать в рукопашную: автоматами с ними не повоюешь, только магическими мечами. А это может быть очень рискованно.

Викентьева из виду я не упускал. Уверен, стоит мне повернуться спиной, он тут же снова попытается напасть и никакие слова мои не помогут.

Вот только пока что, он мне нужен. Чтобы прижучить Лисина, нужен свидетель. И видя Викентьева, понимаю, что стоит запахнуть жареным, он тут же сдаст своего господина. А стоит мне убить барона, Лисина уже так просто не прижмешь. Он ведь изворотливый, как уж. И правильно сказал Викентьев: так просто его не возьмешь, очень уж хитер.

Но сейчас, когда глава паладинского корпуса услышал признание Викентьева своими ушами, его будет проще раскрутить. Во всяком случае все факты налицо. А в остальном, у Викентьева простой путь: либо взять на себя все эти преступления, либо сдать своего сюзерена. Сомневаюсь, что он будто агнец на заклание пойдет на аннигиляцию собственного народа и покрытие своего имени позором...

Поэтому придется потерпеть. А там, глядишь, его имперская канцелярия приговорит к смерти. Это ничуть не хуже и гораздо более позорно. В любом случае, любой из вышеупомянутых исходов Викентьев заслужил. Мне очень будет обидно, если я сейчас его убью, и он так легко избавится от всех тех кар, которые сулит ему будущее.

На Магофон поступил звонок, я тут же ответил, не сводя глаз с Викентьева, который уже занял вертикальное положение и отошёл в угол кабинета. В трубке раздался голос Медведева, тот был встревожен.

— Если у Викентьева есть силы, пускай вступают в бой. Потому как твари всерьёз заинтересовались нами. Первым залпом удалось снизить их поголовье, но дальше они подставляться так просто не хотят, рассредоточились и прут на нас валом. Учитывая уровни тварей, можем не справиться.

— Принято. Уходите оттуда, — скомандовал я. — Мы свою часть выполнили. Дальше дело за малым: остаётся дождаться паладинского корпуса.

— Но как же вы? Вы там один, что ли, останетесь? Слишком много вопросов будет, если мы без вас уедем.

— Уходите! Дальше я сам разберусь.

Воспользовавшись моментом, я вновь растолкал ласку, которая уже при каждом удобном случае оказывалась у меня за полой пиджака. Скоро начнет себе там гнездо обустраивать. По крайней мере, бегает она уже не так часто. Все больше забирается в укромное местечко.

Я достал из-за полы пиджака капитуляцию и, сунув документ в зубки ласки, послал ей мысленное обращение. Общаться с ней таким образом становилось все проще и проще. По крайней мере, я уверен, что она меня понимает, хоть и не отвечает. Ласка, тут же сообразив, что от неё нужно, схватила бумагу и провалилась в изнанку. В любом случае, теперь даже если со мной что-то случится, капитуляция подписана, а документ будет у официального главы рода.

Дело сделано, а война закончилась не успев начаться. Ну, как война? Маленькое сражение. Ведь война была не между Пылаевыми и Викентьевыми, а между Злобиным и Дибровым.

— А теперь, — повернулся я к Викентьеву, который все это время глядел на меня. — Ведите меня к Луизе. Хочу сам на неё поглядеть.

Мышца на скуле Викентьева дернулась.

— А не боишься? — спросил он.

— А чего мне бояться? Я своё слова сказал: бояться нужно вам.

Я демонстративно выдернул из испорченного стола Викентьева свой палаш и вернул его себе в ножны. Следом убрал и револьвер, при этом, демонстративно убрав ладонь от рукояти.

— Ну что, идемте? Обещаю, не причинять никому зла. Во всяком случае, если вы не станете на меня нападать, — улыбнулся я.

Викентьев лишь выдохнул.

— Идем.

Только сейчас я смог нормально оглядеть поместье Викентьевых. Конечно, не кричит роскошью, но куда богаче, чем у Пылаевых. В любом случае, теперь это мое поместье. Осталось только решить вопрос с переоформлением.

Викентьев тяжело сопел. Я старался лишний раз его не драконить, но он уже осознавал, что поистине произошло, и что за документ он подписал. Но в любом случае, что бы он там ни говорил, это для него было спасением. Иначе он бы просто погиб. А жизнь, как известно, она дороже.

Прислуга и его родные скрывались в подвальном помещении. Под поместьем имелась довольно немалая система подвалов, которая уходила аж на три яруса вниз. Выходит, у него такое же поместье и под землей. Точнее, раньше было его поместье.

Викентьев то и дело поглядывал на меня. Видимо, ожидал, что застанет меня врасплох и вновь предпримет попытку напасть, отнять капитуляцию и уничтожить документ, а потом и меня вместе с ним. Но посмотрим, насколько он здравомыслящий. Он ведь не видел, что я передал подписанный документ ласке.

Викентьев постучался в толстенную дверь, и ему тут же открыли. Я быстро оглядел обстановку, затем шагнул следом за ним. Викентьев посмотрел на меня, но промолчал, ничего не сказал. Пока что на глупости его больше не тянет.

В комнате, к слову, неплохо обставленной и оборудованной, и освещенной, находилось порядка тридцати человек. Это я выяснил заранее, оценив помещение истинным взглядом. Но, по сути, там было лишь семеро одаренных. Остальное серые тени.

Как оказалось, внутри действительно была прислуга, двое гвардейцев, два раненых паладина, которые в отключке лежали у стены. А рядом с ними на кровати лежала Луиза. Девушка спала. Там же рядом с ней сидели Роман Викентьев и высокая темноволосая женщина, очень бледная, с синими кругами под глазами – видимо мать.

Роман Викентьев оценил обстановку, подглядел на отца, который прижимал обрубленную культю руки к груди, затем посмотрел на меня.

— Отец, что происходит? — тут же порывиста встал он.

Женщина, судя по всему, супруга Викентьева Старшего, лишь оглядела нас взглядом и опустила голову. Видимо, она всё поняла. Однако, тут же гордо вскинула голову и, оценивающе, принялась на меня смотреть. Слова не сказала. Не поздоровалась. Ничего.

— Отец, что происходит? Что ты молчишь? А ты? Ты что здесь делаешь? Отец, что с твоей рукой?

— Помолчи, сынок. Вы все в порядке? — спросил он усталым голосом и оглядел обстановку. — Как Луиза?

— Все так же, — произнесла его супруга холодным тоном.

Затем Викентьев повернулся ко мне.

— Ну что, посмотрел на неё?

— Она в себя хоть иногда приходит? — задал я вопрос.

— Три раза приходила в себя за всё это время, остальное время пребывает во сне. Но она уже стабильна. Моя супруга поддерживает в ней жизнь, у неё слабый дар к регенерации и обмену энергией. Это, конечно, не целительство, но помогает.

Я оценил лицо Луизы. Девушка потемнела лицом, щеки ее впали. Было видно, что она находится в тяжелом состоянии и борется за жизнь.

Да уж, и что тут сделать? Самым правильным решением – достать револьвер и пристрелить ее, чтобы не мучилась. И чтобы избавить себя от будущей опасности. С другой стороны, что это будет за опасность? Рода Викентьевых, считай, больше нет. И да, я приложил к этому руку. Но это не было моей целью. Они полезли сами. И заслужили все те кары, которые свалились на них. Поэтому считаю все справедливо.

Я повернулся к барону.

— Надеюсь на ваше благоразумие. Наш уговор в силе. Тварей мы отвели. Дальше даю вам двадцать четыре часа на исполнение условий капитуляции. И сразу говорю, в случае, если вы попытаетесь устроить какую-то подлость, я об этом узнаю и тогда приду за вами. Думаю, вы понимаете, что я до вас доберусь в любом случае.

Роман аж задохнулся от ярости.

— Отец, — проскрежетал он. В следующий миг в его руке появился клинок. Он сделал шаг вперед. Левая его ладонь осветилась магическим светом.

Викентьев вздохнул и посмотрел на сына.

— Не надо, Рома. Опусти клинок. Мы проиграли.

— Что значит проиграли? Да я же его..

— Не надо, — так же тихо сказал отец. — Убери меч. В этом нет необходимости.

Роман явно успокаиваться не собирался. Но Викентьев Старший перевел взгляд на свою супругу.

— Аглая, — произнес он, — женщина осторожно встала, затем положила руку на плечо сына, и тот вдруг уснул. Прямо так, на месте. И повалился на мягкий ковер, в котором был устлан пол.

— Нам будет разрешено забрать личные вещи? — спросила Аглая, поглядев на меня, своими глубокими синими глазами. Женщина была красива, хоть и далеко не молода. Породистое лицо говорило о высоком интеллекте.

— Мне, по сути, ничего вашего не нужно. Что касаемо отъема вашего имущества, это лишь зеркальное условие, которое требовал ваш супруг. Свои личные вещи вы можете забрать. На них я не претендую. Мне нужны лишь поместье и земли. И ещё.. Также предприятия, которые были перечислены в нашем ответном требовании, — добавил я.

Аглая Викентьева перевела взгляд на мужа. Лицо её ничего не выражало, но глаза…

— А сейчас я бы хотела обсудить сложившуюся ситуацию с мужем, если вы, конечно, позволите, господин Пылаев, — произнесла она, обманчиво мягким тоном.

На Викентьева мне даже смотреть было жалко. Выглядел он сейчас не лучшим образом. Только что он потерял всё. И этот взгляд его супруги не сулил ничего хорошего. Однако, стоит признать, выдержка у Аглаи Викентьевой была стальная.

Барон сглотнул.

— Позвольте мне, обсудить с вами пару вопросов наедине, Константин, — попросил он. — Как говорил Дмитрий Александрович, хоть он и является главой рода, вы имеете полномочия для принятия некоторых решений. Позвольте обсудить с вами некоторые решения. Я готов заплатить хорошую виру, чтобы сохранить свое имущество.

Я уже собирался уйти, но передумал. Все-таки мне была не чужда солидарность.

— Да, идемте, обсудим, — произнес я. — В ваш кабинет?

Глава 7. Предложение

Я стоял у окна в кабинете Викентьева… Вернее в бывшем кабинете Викентьева.

Я глядел на через окно на улицу – вид открывался шикарный. Сотни разорванных тел тварей разных мастей и калибров: вон и худосочная зеленая змея подрагивает в агонии, и уже изрядно заматеревшая синяя пытается отыскать свои ноги, а вон и похожая на танк оранжевая бестия доживает последние секунды. В основном там были ящеры и зверолюды. Встречались и скелеты – они выглядели страшнее всего, во всяком случае, те, что достигли высоких уровней. Белые костяные пластины, опоясывающие их фигуры, походили больше на танковую броню, чем на скелет.

Артиллерия поработала прекрасно. Хотя удаляющийся хвост из монстров еще виднелся на горизонте. Они преследовали колонну наемников Линдермана, которые улепётывали на всех парах подальше.

— Так, и о чем же вы хотели поговорить, Виталий Сергеевич? — спросил я Викентьева, который сидел на кресле, обессилено облокотившись на спинку. Я обернулся и посмотрел на барона. Вид у него был так себе. Стоит отдать ему должное, он ведь лишился руки. Да и не только руки. Но при этом сохранял какое-то подобие здравого смысла. Не впадал в панику, в горе и другие недостойные аристократа эмоции. Конечно же, я не беру в расчет то, что он три раза пытался на меня напасть. Ну, что ж поделать, сложно винить его в том, что он хотел отыграть назад итоги ситуацию,пускай и создал её сам.

Он молчал еще секунд десять, глядя на меня уставшим взглядом.

— Я не хотел бы унижаться и упрашивать вас, Константин. — Я отметил то, что он наконец-то стал называть меня на «вы», но не стал акцентировать на этом внимание, продолжая внимательно его слушать. — У меня есть накопления, большие суммы. Этого не хватит, чтобы покрыть стоимость всего нашего имущества, но я хотел бы оставить наше поместье за собой. Сумма в один миллион двести рублей думаю должна покрыть все издержки.

Сумма действительно была приличная, это выходит пятьсот пятьдесят тысяч энергоядер. Да, и стоимость этого поместья действительно гораздо меньше, оно не плохое, но не стоит столько. Ценность этих земель в другом, это вдеь стратегическая точка в противостоянии Злобина и Диброва, а это оценить невозможно. Как только Викентьевы её потеряют, у Диброва будет меньше возможностей внезапно атаковать Злобина и дискредитировать его.

— Это всё, что вы можете предложить? — спросил я, вздернув бровь.

Викентьев стиснул зубы и опустил глаза.

— Нет, у меня еще есть поместье в Братске. Оно тоже дорогое. Ничуть не хуже, чем здесь. Земель, конечно, не столь много, но территория знатная, есть где разгуляться, — он поднял на меня глаза, будто ожидая, что я отвечу.

— Какая реальная рыночная стоимость этого поместья? Семьсот-восемьсот рублей? — предположил я. Викентьев выдохнул, а я продолжил: — Вы же сами прекрасно всё понимаете. У нашей с вами войны не было никакого смысла. Я защищаю интересы своего рода, вы потакаете интересом Диброва или Лисина, кого вы там покрываете. И для них эти земли представляют огромную ценность, для господина Злобина тоже. И ваше предложение, безусловно, выгодное, если бы мы решали имущественные вопросы, — объяснял я ему, будто малому ребёнку. — Но здесь ведь идет речь о судьбах людей, о судьбах всей этой губернии. Неужто вы считаете, что это оценивается деньгами?

Вопрос был риторический, но я умолк, будто ожидая ответа.

Безусловно, эти земли были лакомым кусочком, и я очень хотел бы ими владеть, но за миллион двести можно купить себе что-то получше. По крайней мере, можно решить массу своих проблем и не привязываться к этой территоии. Есть о чем подумать. Осталось лишь решить задачку трёх тел. Как получить хороший гешефт, при этом удовлетворить все стороны и сделать это с максимальной выгодой для себя?

Викентьев тем временем молчал. Я же достал магафон и набрал номер Романа Михайловича.

— Роман Михайлович, — громко произнес я. — доброго вечера.

— Что там у тебя? — спросил Злобин усталым голосом. — Виктор передавал, что у тебя жарко? Прорыв тварей?

— Это не главный вопрос на повестке, — произнес я. — Я тут сижу в кабинете у барона Викентьева.

— Как? — воскликнул он. — Ты что проиграл войну? Когда они успели?

— Роман Михайлович, не спешите судить. Пятнадцать минут назад барон Викентьев подписал капитуляцию. Теперь обязан передать мне во владение своё поместье, а также ряд предприятий.

— Ты что, шутишь изволил? — возмутился Злобин. — Вы ведь только-только войну начали. Я следил. Мне никто не докладывал о начале боевых действий. Была только работа артиллерии, но на этом всё.

— А большего не понадобилось, — произнес я. — Я по какому вопросу звоню? — Я перевел взгляд на барона: глаза его бегали от меня к трубке магофона в моих руках, он тяжело дышал. Если до этого он вполне держал себя в руках, то сейчас, казалось, он готов сквозь землю провалиться. Начало положено, осталось подсечь добычу: — Барон Викентьев предлагает мне выкупить право на новое поместье нашего рода за миллион двести рублей. Сумма-то хорошая, подумываю не согласится ли.

У Викентьева даже глаза расширились от удивления и он воззрился на меня.

— Ты что, с ума сошел? Как такое вообще можно обсуждать? Ты что, не знаешь, для чего им эти земли? Для чего им были нужны ваши земли? Они же тут же найдут новый повод и снова нападут, — вдруг, голос Злобина поменялся — Не забывай наш уговор, Костя. Не забывай, кому ты всем обязан. Ты что решил со мной в игры поиграть?

— Роман Михайлович, снова вы делаете выводы раньше времени, — хмыкнул я.

— Тогда я не понимаю.

— Деньги я брать не стану, но компенсацию хочу у вас попросить. Всё таки, хоть я сейчас являюсь ответственным лицом, но вынужден защищать не только ваши интересы, но и отстаивать интересы рода Пылаевых. А в связи с тем, что Викентьевы долгое время травили моего отца, а также брата, мы понесли серьезные убытки. Я бы хотел это как-то компенсировать.

— Ты что это меня, шантажировать вздумал? — взвился он.

— Напротив, хочу усилить свои позиции и крепче встать на ноги. Я поглядл на барона и с нажимом произнёс: — И еще. Викентьев, вы ничего не хотите сказать Роману Михайловичу? — спросил я, переведя взгляд на барона. — Ведь еще не поздно все переиграть. Вы можете принести ему присягу верности, отказаться от работы с Дибровым. Роман Михайлович, вы говорите, что у вас есть какая-то там клятва, которая может обязать человека служить вам? Тогда я возьму выкуп, а эти земли мне уже будут без надобности. У вас и так будет надежный человек. — Я умолчал о том, что этот “надежный” человек потерял свою гвардию и паладинов. Из-за собственной глупости, но это уже детали.

Злобин на том конце умолк, видимо, прикидывал варианты. Викентьев же, глядя то на меня, то на трубку магафона в моей руке, открывал и закрывал рот. Интересно, что его так обескуражило? Я же решил подлить масла в огонь.

— Более того, барон Викентьев обладает ценнейшими знаниями относительно графа Лисина и его не совсем законной деятельности, — хитро улыбнувшись, произнес я, взглянув на барона. — Да? Ведь верно? Это может больно ударить не только по репутации Лисина, но и по его положению в империи.

— Это можно рассмотреть, — наконец произнес Злобин, — но без клятвы верности мы не обойдемся.

— Но это же незаконно! — воскликнул Викентьев.

— Да, незаконно? — подтверил голос Злобина в трубке. — Но кто об этом узнает, если вы принесете такую клятву? Ведь верно? К сожалению, веры вам нет. Как я понимаю, Константин, в любой момент может убить вас. И вы это прекрасно понимаете. Сейчас ваша жизнь буквально зависит от этого юноши. Поэтому решайте сами свою судьбу.

Злобин, конечно, слегка перегнул, но какая-то доля правды в этом была. Если бы Викентьев продолжил делать глупости, я бы его убил.

Викентьев так и не смог выдавить из себя ни слова.

В итоге, Злобин потерявший терпение, произнес:

— Ладно, вы там договаривайтесь. Если что, держи меня в курсе. Я тебе доверяю. Если будут требоваться полномочия для принятия срочных решений, считай, что они у тебя есть. Всё, давай, рад был тебя слышать, Костя.

Видимо, последняя ремарка от Злобина, что у меня есть полномочия принимать какие-то решения, и вовсе выбила у Викентьева почву из-под ног. Он смотрел на меня таким взглядом, будто спрашивал: “ты кто, черт возьми, такой?”. Но так ни слова не сказал.

— В общем, подытожим. Как я уже сказал, ваше поместье в данном случае имеет не финансовую ценность, а стратегическую. И сдавать его будет глупой идеей. Более того, это всё равно, что поддерживать врага в лице Диброва и Лисина. Однако, вы можете выплатить мне компенсацию за ваше имущество и остаться на этих землях. Но тогда вам придется принести клятву верности Злобину.

Я умолк, будто давая Викентьеву осознать суть предложения.

На самом деле, эта идея пришла ко мне внезапно. Все-таки, если я хочу иметь хоть какое-то имущество, и виды на будущее, надо думать головой. Если я сейчас приватизирую себе поместье Викентьева, как озвучил Линдерман, его, скорее всего, сотрут с лица земли, лишь бы оно не досталось Злобину и его союзникам. И это логично.

— Представьте, если род Викентьевых вдруг станет союзником Злобина. Не обязательно делать прилюдных признаний, пускай это будет негласно, ведь факт моей победы в войне известен пока что только Злобину, Дмитрию и семейству Викентьевых. Но его ведь можно не регистрировать или напротив, подписать мировую. И тогда всё загорается совсем иными красками. Решайте, здесь на одной чаше весов ваше поражение и позор, а на другой – миллион двести рублей, ваше верное служение Роману Михайловичу, — улыбнулся я.

— Ответьте мне тогда, — произнес Викентьев. — Я подписал капитуляцию, но при вас её сейчас нет. Куда она делась?

Интересно, как он это почувствовал. Но я ответил честно.

— Я отправил ее своему брату, Дмитрию Пылаеву. И пока что указаний от меня он не получал, что с ней делать. Мы всё еще можем заключить мировую. Да, в таком случае вы потеряете чуть-чуть больше финансов, но вы не потеряете лицо. А еще сохраните возможность получить куда больше выгоды. Ведь пока Лисин не будет знать, что вы служите Злобину, это может пойти на руку всем. Соглашайтесь.

Викентьев пребывал в нерешительности, но я не отступал:

— Тем более, что вы ведь и сами знаете, среди прихвостней и козней Диброва нет чести. Злодеи делают свои плохие дела, а вы им потакаете. Я вам даю возможность достаточно дешево искупить свои грехи и встать на верный путь. Считайте, что это некий билет в новую жизнь. Считайте свое мнимое поражение новой возможностью, которая даст вам шанс реабилитировать и себя, и свою семью. У вас растет неплохой сын, у вас достойная жена и вы неплохой человек. Просто вы запутались. Я же даю вам шанс вернуться к праведному пути.

Говорил это и сам себе удивлялся. Ишь, как загнул – праведный путь. Еще неизвестно, кто больше похож на настоящего злодея: Злобин или Дибров. По крайней мере, Диброва я еще не видел. Пускай он и творит такие дела, но Злобин может быть куда хуже в большинстве моментах.

— Давай, Викентьев, решай, — подталкивал я его, — от этого сейчас не только твоя судьба зависит. — Я давил и не собирался сбавлять давление. Мне нужен был результат. Я собирался выжить из этой ситуации максимум.

***

Дед Игнат, тяжело дыша, лежал на полу в кабинете графа Лисина. Дослушав рассказ культиста, граф откинулся в кресле и налил себе виски на два пальца, выпил залпом, прошелся по кабинету.

Дед Игнат почти не шевелился, только глазами и двигал – следил за графом.

— Как же тяжело работать с идиотами! Ни на кого нельзя положиться! Не хватало еще, чтобы он войну проиграл такими темпами и с такой удачливостью, — Лисин выдохнул — А ты-то чего сюда приперся? Ведь все знают, кто ты такой, и аура у тебя особая.

— А куда мне было идти? — просипел культист.

К слову, там внизу валялась убитая тварь, причем тварь оранжевого уровня – это она привезла сюда деда Игната.

— Ведь додумался же! Приехал верхом на здоровенном чешуйчатом ящере, будто на коне… Кто еще знает об этом? — спросил Лисин.

— Никто, — ответил дед Игнат. Тут глаза его расширились, кажется, он понял, какую совершил ошибку.

Лисин мгновенно выхватил револьвер и выстрелил прямо в лоб культиста. Тот даже дернуться не успел.

Лисин также задумчиво вернул револьвер в кобуру и налил себе еще виски.

— К этому следует подойти кардинально, — он достал магофон и набрал номер, который никогда в жизни не планировал набирать…

Глава 8. Расследование

— Так значит, вы утверждаете, что видели, как в центре города случился прорыв, — проверяя документы, спросил главный инквизитор. Он нанёс новый визит вежливости Александру Павловичу Слуцкому, мэру Братска.

— Господин Сигимир, я ведь уже рассказывал, всё видел. Появился гигантский осьминог… — мэр был явно не рад такому гостю.

— Всё верно, — подтвердил инквизитор, сверившись с очередным документом, чем ужасно раздражал Слуцкого. — Как следует из протокола: неведомая доселе тварь появилась прямо посреди города, без какой-либо червоточины. А после на тварь напал некто, назвавший себя Константином Пылаевым

Мэр города Братска Слуцкий нервозно поправил галстук на шее, прочистил горло.

— Да, так и было. Я при этом присутствовал. Вот только вы уже задавали эти вопросы, к чему это всё? — спросил он.

— Мне требуются некоторое уточнения, — пояснил инквизитор и взяв в руки другой документ, продолжил расспрос: — После, подобный порыв произошел прямо посреди городской тюрьмы. Перед тем, как должна была состояться казнь ныне отправленного в отставку капитана имперской гвардии Медведева. Верно?

— Да, — устало ответил мэр.

— Прекрасно, — хмыкнул Сигимир, — Также есть информация, что тот же самый молодой человек, Константин Пылаев, по какой-то причине, был заинтересован в спасении Медведева. К тому же, он активно вел переговоры с господином Гориным, с вами и генералом Петрищевым, чтобы как-то замять это дело или оттянуть казнь.

— Так вот, к чему вы ведете, — оживился Слуцкий. — Думаете, это Константин Пылаев, ваша проблема? Неужели это он, тот самый одаренный, который насылает тварей на наш город?

— Я ничего не утверждаю. Я лишь фиксирую факты и выдвигаю гипотезы, которые требуют немедленного рассмотрения. Но все-таки уточню. Замечали ли вы за Пылаевым какие-то странности или особенности?

— Каков подлец! — воскликнул тут же Слуцкий. — А выглядел таким положительным молодым человеком. Оказывается, это он?

— Я еще ничего не утверждаю. Ответьте на вопрос, замечали ли вы что-то странное?

— Нет, ни сном, ни духом. Даже представить не мог, что он на такое способен, — мотал головой мэр, старательно изображая искренность, чтобы инквизитор ничего даже не заподозрил.

— Ко мне поступила информация, что генерал Петрищев, осознав, что сотворил глупость, так же пытался сохранить жизнь Медведеву и искал повод оттянуть казнь или вовсе её отменить. Это ведь так? — с нажимом спросил инквизитор. Ходят слухи, что вы даже придумали план с выведением из строя водоснабжения тюрьмы и последующей провокацей бунта заключенными.

Мэр изобразил иронию на лице:

— Ну о чём вы говорите, вы сами-то в подобное верите? Чтобы я, готовил бунт заключённых в собственном городе… Да и вообще, какое это имеет отношение к прорыву тварей?

— Прямое, Александр Павлович. я считаю, что это ниточки, ведущие к разгадке тайны.

Мэр изменился в лице и потерял всякое благодушие.

— Вы задаете вопросы, которые не в вашей компетенции. Попрошу больше не обвинять меня в подобных вещах. И вообще, у меня много работы. Нет у меня времени обсуждать ваши выдумки и домыслы. Если у вас больше нет вопросов ко мне по тем тварям, а я, кроме тех двух случаев, ничего больше не знаю, то не смею вас больше задерживать.

— Господин мэр, — прервал возмущение Слуцкого инквизитор. Затем мягко улыбнулся. От этой улыбки у мэра пробежали по спине мурашки. — Видите ли, я приехал сюда с одной конкретной целью, расследовать одно дело. А пока дело не движется, и я не могу всецело распознать, откуда приходят эти твари, и что провоцирует их появление, я могу исключительно от скуки начать расследовать и другие дела, к которым вы имеете прямое отношение. Например, оборот чужеродных артефактов, торговлю с культистами, сокрытие школы одаренных, договоренности с некоторыми нежелательными для империи элементами… Простите, на память всё не помню, сейчас зачитаю весь список, — инквизитор нарочито медленно потянулся к папке с документами.

Изрядно побледневший Слуцкий тут же замахал руками.

— Прошу вас, перестаньте, я ведь не отказываюсь от сотрудничества, просто вы говорите о таких делах, что на первый взгляд никак не могут быть связаны с прорывами тварей.

— Так действительно может показаться на первый взгляд, — по-доброму улыбнулся инквизитор. — Признаться, я и сам не хотел бы затягивать это расследование надолго. А для этого мне требуется ваше полноценное содействие. Мне ведь помощь нужна. Я к вам пришел именно за помощью. Но если вы так желаете, я могу вас оставить и начать распутывать всё самостоятельно, но тогда и решения буду принимать, не советуясь с вами.

Мэр тут же закивал.

— Петрищев подговаривал меня устроить бунт. Более того, предлагал перекрыть водоснабжение. И вообще, я как мэр этого города должен беспокоиться о чиновниках, чтобы те не создавали лишнего шума. Но сами представьте, что было бы, если бы героя империи казнили из-за какого-то глупого случая. Как я мог такое позволить? Поэтому и слушал все эти россказни генерала. А что мне надо было делать? Сразу сдавать его под белые рученьки? Ведь каждый поступок моих подчиненных – это, в первую очередь, моя ответственность.

— Я не об этом вас спрашивал, — снова прервал Слуцкого инквизитор с невинной улыбкой. — Не старайтесь. Я не прокурор. Мне нет дела до ваших грязных делишек и махинаций… вернее, не до всех. Я мог бы заняться тем, что вы с Петрищевым на пару, покрываете черный рынок и торговлю людьми, но не это моя основная задача. И не это причина моего здесь появления. Как вы уже говорили, господин Викентьев и господин Лисин не знали о том, что у Пылаева, как и у Злобина, есть некие интересы относительно Медведева. И они не собирались никак участвовать в казни или в её отмене. Ведь так? — с нажимом произнес инквизитор.

— Нет, ни Викентьевы, ни Лисины об этом и не знали, да и какое им дело до Медведва — замотал головой Слуцкий. Он искренне удивился такому вопросу, а инквизитор понял что и эта ниточка теряется.

Тем временем, Слуцкий продолжил:

— А Пылаев… В общем, если это всё он затеял, вы мне доложите. Я ведь ему благодарность хотел выписать. А оказывается, вон оно что. Тогда получается, если он этих монстров на нас насылает, то его, вместо благодарности нужно и к расстрелу приставить.

— Отставить расстрел! — осёк его инквизитор. — Вы уже нарасстреливались. А если это действительно Пылаев, то он подлежит казни после имперского суда. Но без вашего участия – вы лучше со своими делами разбирайтесь.

Инквизитор уже пребывал в своих мыслях. Сигимир всё это время пытался раскопать одну простую закономерность. Ведь вследствие своего расследования он выявил, что прорывы монстров напрямую связаны с войной между графом Злобиным и князем Дибровым. Причём, обе стороны: и Злобин со своими приспешниками, и Дибров выиграли из-за появлений монстров, а значит, наверняка были заинетерсованы.

Можно было бы решить, что именно Константин Пылаев является тем самым одаренным, что может призывать монстров из изнанки. Но тогда теряется смысл, для чего Викентьевы и Лисины готовили червоточины, и откуда в них взялось столько монстров высоких уровней?

Ведь не может быть такого, что обе стороны пришли к единому решению, что неплохо бы наслать тварей на своих противников. Причём действовали одними и теми же методами. Или они обратились к одному исполнителю?

Что-то здесь не складывалось. И инквизитор пока не мог понять, что именно.

***

Тремя днями ранее...

Граф Лисин и барон Викентьев встретились в кафе «На Соколиной горе». Именно Викентьев настоял на встрече на нейтральной территории. Он ожидал, что Лисин заподозрит что-то и начнет расспрашивать, от чего же они встретились именно там. Но, к его удивлению, Лисин очень легко согласился.

— Значит, ты капитулировал? — произнес граф, глядя на своего собеседника в упор.

— Отчего же капитулировал? — замотал Викентьев головой. — Я подписал с Пылаевыми мирное соглашение. К сожалению, мы не можем далее вести войну – для обоих родов это расточительно.

Лисин очень пристально глядел на Викентьева.

— И за сколько тебя купили, мой друг? — спросил он, криво усмехнувшись.

Викентьев едва не поперхнулся. Он уставился на графа округлившимися глазами.

— Ладно, не напрягайся так, — махнул рукой Лисин, видя, что Викентьев уже подбирает слова, чтобы начать оправдываться. — Меня это мало интересует. Ты лучше расскажи, что произошло. Я слышал, твоё поместье было осаждено тварями. Как это вышло? Я должен знать.

— Так понятно, что произошло, — едко ответил Викентьев – твари прорвались. Прорвались из червоточины! Вы меня не предупреждали, что может произойти нечто подобное. Я ведь делал всё по инструкции от тех культистов, которых вы мне прислали. Но они, видимо, лгали и вели какую-то свою игру. Либо у вас был иной план, о котором я не в курсе.

Лисин, глядя в упор на Викентьева, побарабанил пальцем по столу.

— Не совсем понимаю, мой друг, о чем ты говоришь. Вообще-то это ты ко мне пришел с этой идеей! Сказал, что у тебя есть какой-то план, связанный с тварями. И что ты хочешь сделать микропрорыв червоточины и наслать тварей на Пылаева и на Злобина. Я тебя отговаривал, но ты сказал, что сам знаешь, что делать. И принесешь мне результат в этой войне.

— Но как же? — стиснув зубы, изобразил удивление Викентьев. — Вы ведь сами мне этот план рассказывали, говорили, что делать, давали указания. Я вас не понимаю.

Лисин набрал полную грудь воздуха, выдохнул.

— Теперь понятно, как ты получил такое легкое избавление. Проиграл в войне, но чтобы не лишиться поместья, ты решил меня сдать! Что там у тебя? Микрофон? Решил подставить меня под свои грехи? Ты сам всё выдумал, а теперь хочешь спасти свою задницу и меня потопить. Так? — произнес Лисин с нажимом.

Викентьев побледнел.

— Как вы могли подумать такое? — выдавил из себя Викентьев.

Лисин же лишь фыркнул. Он этого никогда не сказал бы вслух, но ведь то же самое он пытался сделать и сам прямо сейчас. Ведь первым делом, когда он узнал о ситуации, то позвонил инквизитору с предложением сдать главного виновника всех проблем.

Лисин был уже в курсе, что инквизитор паладинского ордена прибыл в Братск, чтобы отыскать причины недавних прорывов тварей. И лучший способ избавиться от Викентьева, что слишком много знал, сдать его паладинам. Как только они бы его приняли, барону сложно было бы отвертеться. Лисин был осторожен и никогда лично не вел дела, только через посредников. Даже с культистами он общался через посредников. Один только дед Игнат знал, где жил Лисин, но эту проблему граф уже решил. Единственное, чего он не учел, что Викентьев поступится своими моральными принципами и сдаст Лисина первым. Каков подлец. Можно даже возмутиться!

— Что ж, — подвел итог Лисин, — боюсь, что между нами не может быть больше никаких дел. И поддержки от меня вы больше не добьетесь. Мало того, что вы затеяли незаконную игру, нарушая законы империи, так еще и решили меня подставить. Прощайте, Викентьев. Радуйтесь, что в честь нашей бывшей дружбы, я не буду объявлять вам войну и забирать то, что вы каким-то чудом смогли спасти в войне с Пылаевыми. В остальном, прощайте! — Лисин порывисто встал и вышел. Стоило отойти на десяток шагов, как он находу сорвал с себя маленький микрофон.

***

Где-то в паре кварталов от кафе помощники инквизитора, что слушали разговор, разочарованно выдохнули.

Они слушали оба микрофона, прикреплённый и к Лисину и к Викентьеву. Ведь они оба обратились к инквизитору – Лисин лично, а Викентьев через посредника, в лице Злобина.

— Да как так-то? Я думал, Лисин завалит барона, и мы его возьмем.

— А я все-таки надеялся, что мы Лисина прижмем. Было бы неплохо посадить этого злодея. Он у моего родственника деревню отобрал. И в назидание сжег три дома. Собственно, моего племянника дом и сгорел. Ненавижу этого чванливого графёныша.

— Я только одного не пойму, кто в итоге выиграл пари, если ни граф ни барон не повязаны.

— Выходит, мы проиграли господину Инквизитору. Он так и говорил, что никого из них не возьмем, и что это тупиковая ветка. Теперь еще и Викентьева не прижмешь из-за того, что он решил содействовать следствию.

— В любом случае, у нас есть свидетельские показания этого Викентьева. Теперь осталось только копать дальше. Рано или поздно мы прижмем этого Лисина. Или кто-то еще за этим всем стоит.

***

Стоило Лисину покинуть кафе и избавиться от микрофона, он тут же набрал в магофоне другой номер, который никогда не планировал ранее набирать. Если в первый раз он звонил инквизитору, то теперь он звонил одному из лидеров культистского движения.

— Алло, это Лисин. Да, можно начинать, — произнеся это, он разорвал связь.

***

Что ни говори, а войны между аристократами дело необычайное, занимательное и прибыльное. Во всяком случае, по итогам войны с Викентьевым, я обзавелся лишь одной проблемой.

Мне нужно было объяснить Дмитрию, почему необходимо переиграть итоги войны, в которой мы триумфально победили, даже не вступив в бой. Дима не понимал, почему мы должны соглашаться на перемирие, признать ничью, занять нейтральную позицию и не отнимать у Викентьевых их поместье.

Но ничего, я то ему объясню.

Если не считать этого, я обзавелся кругленькой суммой – лично для себя. А еще семейство Пылаевых получило в качестве репараций три доходных дела и поместье в городе Братске. Понятное дело, что после того, как Викентьев принял сторону Злобина, смысла в его обещаниях уже не было, но у меня на руках была подписанная капитуляция, и слово его было сказано. Поэтому я выжил всё, что было обещано. Злобин даже обозвал меня излишне жадным. Я же считаю себя справедливым и запасливым, а это хорошие качества.

— Дима, — пояснял я брату, — скоро твой отец придет в себя и вернется в ваш род в качестве главы. Ты сам понимаешь, что для меня это неприемлемо. И ты сам не раз признавал, что победа в этой войне исключительно моя заслуга. Поместье, отнятое у Викентьева, я беру. Я же лишен наследства, а так у меня будет достойное поместье, где я смогу начать свою личную игру и не конкурировать с твоим отцом. Ты же сам понимаешь, что, когда он вернется, конфликта не избежать. А так, не будет никакого конфликта, просто повода для него не станет.

Дима лишь кивнул.

— Да, брат, как скажешь. В любом случае, это всецело твоя заслуга.

— И вот еще. — я выложил сто пятьдесят тысяч рублей. — Это на покрытие основных расходов на погашение долговых обязательств, — объяснил я.

Дима поморщился.

— Ну да, когда мы проводили показательное прощание с отцом. Прибыли все кто угодно, кроме его друзей, одни лишь кредиторы, требующие возвращения долгов. Хоть бы постеснялись, ведь такое трагическое событие.

Я лишь усмехнулся.

— В любом случае, доходные дела остаются за вами. У меня за ними следить пока нет времени, а тебе предстоит заняться управленческой деятельностью. Ну и думай, как из-под гнета Лисиных возвращать деревню Колодцево и другие ваши предприятия.

Нет, в любом случае, рано или поздно я собираюсь заняться каким-то доходным делом, но право слово, не гробы же мне точить, это точно не про меня. Ну а в целом, мне всё нравится. Жизнь налаживается. Не скажу, что можно расслабиться. Я лишь организовал себе неплохой плацдарм для старта, а значит можно начинать игру по-крупному.

Дима вздохнул.

— Неделю назад я думал, что с нашим родом покончено. Да, что там говорить, когда ты появился, я думал, что мы позора не оберемся. А оно вон как вышло. И в войне победили, и славу снискали, еще и свои проблемы решили. Мы в долгу перед тобой. То, что ты забираешь поместье, это меньшее, что мы можем тебе предложить. И я горд тем, что ты носишь фамилию Пылаев, — произнес он.

Я улыбнулся лишь уголками губ. В этот момент на столе завибрировал магофон. Я подтянулся за аппаратом и приложил трубку к уху.

— Слушаю, — произнес я. Как ни странно, в трубке раздался голос Викентьева, старшего. И он явно пребывал в панике.

— Мы же договорились! Мы ведь договорились! — вопил он в трубку.

— Я не понимаю, о чем вы, — произнес я. — Давайте обстоятельно.

Но Викентьев, будто не слышал меня.

— Мы договорились, — вновь закричал он, явно пребывая в панике. А в следующий миг, он и вовсе умолк на полуслове. Голос барона исказился, он захрипел. Дальше в трубке раздавались лишь хрипы, затем звук падающего тела и больше ничего. Я внимательно слушал, в надежде, что смогу услышать еще хоть что-то, рык тварей, шаги убицы… Но ничего.

Было ясно, что Викентьев убит или умирает. Но по какой причине, это было куда важнее. Что же могло произойти и кто мог убить Викентьева?

Неужто Злобин решил избавиться от бесполезного союзника? Прибывая в таких мыслях, набрал номер Романа Михайловича.

— Мне Викентьев звонил, — произнес я без приветствия.

— Правда? — устало спросил граф. — Что сказал?

— Ничего конкретного, в основном хрипел, судя по всему умирал.

— Вот как? — голос Злобина изменился. — Да, не дают мне обзаводиться союзниками. Ты, Костя, сам поосторожнее будь раз Викентьева так легко убрали, вполне возможно ты будешь следующим.

— Принято, спасибо за предупреждение, — произнес я, и закончил диалог. Затем перевёл взгляд на Диму: — Позови Алису, пожалуйста. Нам предстоит серьёзный разговор.

Глава 9. Последствия

Можно попытаться уличить меня в кощунстве, но я же считаю себя прагматиком. Первым делом, после того как я позвонил Злобину, я набрал телефон нотариуса Федора Павловича с основным вопросом. Проведена ли сделка по передаче мне бывшего поместья Викентьева. Федор Павлович заверил, что все в порядке. Сделка уже одобрена и на подписи в канцелярии. В рамках этого дня я вступлю в права собственности и радоваться приобретению, как новый хозяин прекрасного поместья.

— Поздравляю вас, Константин Александрович! — изображая радость, произнес нотариус.

— Видите ли, Фёдор Павлович, у меня есть один вопрос.

— Конечно, конечно, Константин Александрович, что вас интересует?

— А вот если так выйдет, что барон Викентьев скоропостижно умрёт? Или, скажем, уже умер. Может ли это как-то воспрепятствовать моему приобретению?

Нотариус задумался.

— Так, сделка уже заверена, при том, что барон Викентьев сам присутствовал при её заключении. Никаких препятствий быть не может...

— Ага, а вот передача денег, а именно 1 200 000 в мою пользу. Она проведена?

— Да, уже проведена. И, предупреждая ваш вопрос, отозвана она быть не может.

— Благодарю вас, — выдохнул я облегченно. Вы меня очень успокоили.

— Так, — насторожился тут нотариус, — не хотите ли вы сказать, что у барона Викентьева возникли проблемы с его благосостоянием или жизнью?

— Федор Павлович, я такую информацию разглашать не могу, но вам, исключительно по дружбе и потому что испытываю к вам глубочайшее доверие, так уж и быть расскажу. Мне стало известно, что барон Викентьев минувшим днем был убит. Я к этому отношения никого не имею, но информацию получил. Поэтому и решил удостовериться, что все в порядке.

Нотариус промолчал, потом произнес.

— Благодарю за информацию. Мне нужно бежать. Знаете ли, дела не ждут.

Я положил трубку и выдохнул. Прислушался к себе. Неужели мне настолько всё равно на их семейку, и на Луизу?

Нет, не всё равно, я был правдив, когда говорил что каждый род на счету. Да и Луизу я уже один раз почти убил.

Но что бы я не чувствовал, я туда не поеду. И без меня есть кому разбираться. Мне о другом нужно думать…

***

Ну что ж, скоро я покину уютное гнездышко Пылаевых. Я и так им немало добра сделал. Разве что дождусь, когда Александр Филиппович вернется из забытья. Ну или не буду дожидаться. Зависит от времени и событий.

Следующим, кто меня интересовал, был Зиновий. Этот старый воин в последние дни ходил сам не свой, будто его что-то сильно беспокоило. Сколько я его не спрашивал, он лишь отмахивался. А если глава паладинов беспокоится, это лучше не оставлять без внимания. Тем более, что сейчас ему есть за кого переживать. Он детишками занялся, да и похоже личную жизнь налаживает.

Зиновий, как ожидалось, находился в бараке, где разместились городские детишки и деревенские жители. Стоило мне приблизиться, как навстречу вышел Клим, один из деревенских мужиков.

— Ваше благородие, разрешите обратиться?

Конечно, шёл я к Зиновию, но пару минут могу уделить.

— Здравствуй, обращайся. Рассказывай, что-то произошло?

— Нет. Ничего такого, что нельзя было бы исправить. Вот только всё переживаю я за наших, кто остался в деревне Колодцево. Лисин, небось после нашего ухода, всерьёз ужесточил там порядки. Думаю, наши серьёзно пострадали. А оставлять это дело так – жалко. Если вы вдруг решитесь отправиться в деревню Колодцево, воевать с Лисиным, вы знайте, мы с вами поедем, будем сражаться, наравне со всеми.

— Хорошо, — кивнул я, — это достойно.

— Ещё, — добавил он, — мы последние десять лет на заводе пахали, но, видите ли, стали мы с Борькой, ну, с другом моим, ходить порой за пределы города и нашли червоточину. Вы ведь нас из-за нашей одарённости сюда прислали, не так ли? Поняли ведь что мы обладаем силой. Так вот, мы, тварей, убивать научились, — произнёс он, будто какое признание делал.

— Это хорошее дело, — покивал я.

Клим с удивлением посмотрел на меня.

— Но ваше благородие, это ведь не поощряется, мы ведь должны были сдаться паладинском ордену. Но если что мы готовы…

— Паладинский орден – это школа для тех, кто сомневается, куда свою новую силу направить: на благо людей али против, — раздался голос Зиновия, тот как раз выходил из барака и, видимо, услышал наш разговор. Клим тут же поёжился, искоса глянув на Паладина. — А ты не переживай, парень. Ты себя уже показал – тварей бил, людей не обижал. Человеческий облик сохранил – это куда важнее.

Я посмотрел на Клима и произнес.

— В общем, не переживай. В долгий ящик откладывать это дело я не собираюсь, если что, всех спасем, — успокоил его я.

Тот благодарно кивнул и снова искоса взглянув на Зиновия, отошел в сторону. Но на последок произнёс:

— Вы нас привлекайте если что, мы знаем с какой стороны за меч браться и с какой дырки стрелять.

Я лишь кивнул, сдерживая усмешку.

Тем временем Зиновий подошел. Он приветливо улыбался, но было видно, что червячок сомнений его гложет.

— Расскажешь, что у тебя случилось?

Зиновий удивленно вздернул брови.

— С чего вы взяли, что что-нибудь случилось? — ухмыльнулся он, старательно изображая, что всё в порядке, но я прекрасно видел, что на душе у него неспокойно.

— Да ты уже третий день сам не своей ходишь, — произнес я. — Что тебя беспокоит?

Зиновий вздохнул.

— Благое дело вы замыслили, Константин Александрович. Людей вон спасаете, на землях порядок наводите. Но после того, как вы к Викентьевым съездили, у меня душа не на месте, то что мне потом понарассказывали, — он мотнул головой, — побаиваюсь я, как бы и на наши земли такая орда не пришла.

— Не придет, — заверил я, — я этого не допущу.

— Я вам верю, — кивнул Зиновий. — И более того, даже если пойдет что-то не по плану, буду верить всем сердцем, потому что вы не отступите. Я по вам это вижу.

Ну что ж, у меня ничего не оставалось, как только кивнуть. Во всяком случае, когда дела наладятся, я планировал городских детишек забрать себе и начать их обучать. Надо правда решить, как это все оформить, чтобы паладинский корпус на них не претендовал. Уверен, что в законе есть какие-то лазейки и не обязательно всех усыновлять.

Тем временем Зиновий вдруг произнес.

— Я хочу уйти из паладинского корпуса.

Я удивленно воззрился на него.

— А разве можно? — спросил я.

— Конечно, — ответил он, — правда, после десяти лет службы, — он криво усмехнулся, — когда паладинский орден будет уверен, что в орденце не осталось соблазна перейти на темную сторону и начать людей убивать. Я уже 18 лет отслужил – имею право.

— Вот как, — удивленно произнес я, — расскажи-ка поподробнее. Что-то я раньше не слышал про паладинов, что оставили службу в ордене.

— Потому что мало кто доживает. В основном в молодом возрасте погибают. Тварей бить дело непростое, — усмехнулся Зиновий, — а когда десять лет, будто одним днем живешь, только и знаешь, что людей спасая и молясь за спасение рода человеческого, это, знаете ли, меняет. Поэтому многие паладины всю жизнь ордену и служат. И я бы служил, — произнес он, — только изменилось кое-что, — он взглянул в сторону барака. Я же не стал уточнять, что именно. И так понятно. — Что ещё рассказать?! Я могу вести вольную жизнь. Семью завести. Снова, — он грустно улыбнулся. — А может и ещё чего больше.

— А сражаться ты можешь?

— Ну, если припрет, могу, — произнес он. — Кто же этому воспретит? Против врагов человечьих я теперь вечно буду сражаться. Мне это никто воспрещать не будет.

— Даже в войну аристократов можешь ввязываться? — спросил я, хитро глянув на Зиновия.

— Как вам сказать – желания такого у меня нет, — посмотрел он перед собой, затем поднял глаза и в упор взглянул на меня. — Но, если кто будет грозить моей семье или моей жизни, как это я не вступлюсь? Как не подниму оружие, чтобы защитить своих? Тем более, если я могу. Нет, конечно, если я начну злоупотреблять и убивать невинных направо и налево, орденцы за мной придут и казнят, как действующего воина, но.. — он помолчал.

— Если закон будет на твоей стороне, то кто победил, тот и прав. Ведь верно? — закончил я за него. Зиновий покивал. — Есть понимание, чем будешь заниматься?

Зиновий вздохнул.

— Думал построить себе уютный домик. Но, как я слышал, скоро будет общая мобилизация для похода на Иркутск. Так, что отсиживаться в стороне тоже не собираюсь. Но пожить для себя хоть немножечко хочется и для Анечки с Леной добра сделать.

— А можешь ли ты, например, пойти на службу роду? В личную гвардию, например?

Зиновий посмотрел на меня.

— Знаете ли, простым воинам не особо хочется идти. Тем более , что..

— А не простым воинам, — перебил его я, — А начальником гвардии, пойдешь? — спросил его я.

— Начальником гвардии? — удивленно спросил он. — Но вы ведь сами столько сил положили, чтобы спасти Медведева и сделать его начальником.

Я улыбнулся.

— Медведев будет начальником моей гвардии, а ты начальником гвардии Пылаевых. Рано или поздно я отсюда уеду. Мне нужны свои люди, как рядом, так и здесь, чтобы понимать, что всё будет в порядке и Дима с Алисой в безопасности. На тебя я могу положиться. Я уверен, что даже если тебе не будут платить жалования, ты не будешь вести себя так же, как… — я кивнул в сторону разрушенного барака гвардейцев, которые сейчас стремительно отстраивали присланные Злобиным воины, (по словам Медведева, они больше ни на что не годились).

Что ж, хмыкнул Зиновий.

— Это, безусловно, хорошее предложение. Мне его надо обдумать, да и с Дмитрием Александровичем следовало бы обсудить.

— Вот прекрасно, — улыбнулся я и пожал Зиновию руку, а затем и обнял его. — Спасибо, дружище.

Зиновий вновь посерьёзнел.

— Константин Александрович, хоть Дмитрий Александрович и является главой, но есть один вопрос, который нужно решить с вами.

— Валяй, — кивнул я.

— Видите ли, та червоточина, которую мы оставили. Ну, вы помните, откуда вы лес изволили вывозить, — он хитро усмехнулся.

— Тааак, — протянул я, — уже понимаю, к чему он клонит.

— На фоне того, что сейчас здесь начнётся. Лучше бы эту червоточину закрыть и пока что не повторять экспериментов, даже если что-то полезное найдётся. Инквизиция такое не очень любит и лучше глаза им сейчас не мозолить. Главный инквизитор дела свои сделает и уедет, но останется местная инквизиция. И он с ними охотно делами поделится, им ведь надо чем-то заниматься.

— Леса много вывезли из той червоточины? — спросил я.

— Ну, почти половину смогли освоить, — ехидно улыбнулся Зиновий

— Половину? — ошарашенно спросил я.

— А вы как-нибудь съездите, да сами поглядите, там столько древесины, что хватит город отстроить.

— Да быть не может. Как ты справился то с таким? — спросил я.

Зиновий поморщился.

— Видите ли. Предстоит мне, скорее всего серьёзный разговор с инквизитором. Ведь я договорился с главой паладинского корпуса рода Викентьевых, чтобы те одолжили нам порядка сорока воинов. И получилось то, аккурат перед той атакой. Я не знал, что такое может получиться, но именно поэтому они и часа не продержались, их просто смели. Выгоду то мы с вами получили, а вот товарищей своих я подвёл и намерен нести ответ за это.

— И что тебе может за это быть? — спросил я, хмуро глядя на Зиновия.

— Ну, не казнят, конечно. Ну, от паладинского звания могут и отлучить. Понизить до простого рубаки, как вы понимаете, поэтому и готовлюсь к отставке.

— Уж кто-кто, а ты не пропадёшь, с такой-то предприимчивостью, — усмехнулся я, пытаясь подбодрить товарища.

Зиновий лишь поморщился.

— Я предлагал им хорошую тренировку, с пользой для них же. К тому же он мне кое-чего задолжал и отдал свой долг, вот только это стоило ему жизни, — Зиновий вздохнул, — Ладно, дело былое. Но молчать все равно нельзя. Если сам не доложу, паладины обязательно расскажут. Они ведь своего командира тоже ценили, хоть Викентьевых и не жаловали.

Все-таки честный человек Зиновий. Он-то всего лишь людей выпросил. А я прекрасно знал, что идет атака на поместье Викентьевых и никому ничего не сказал. Да и не сказал бы, даже если бы знал наперед, что так выйдет. Наоборот, этого и желал, чтобы гребаный Викентьев сдох поскорее. Но так всегда бывает, хорошие парни страдают, а подонок типа Викентьева, всё равно сдыхает, но чуть позже. Видимо, боги шельму метят. Суждено ему было погибнуть. Пускай не от рук тварей, хотя черт знает, что с ним произошло.

***

Граф Роман Михайлович Злобин положил трубку магафона и уставился на инквизитора.

— Грустные новости? — спросил инквизитор, кивнув на трубку. — У вас кто-то погиб?

— У нас, — покивал Злобин, — мне доложили, что вероятнее всего убит граф Викентьев. Он ведь и на вас работал тоже.

Сигимир Златоустов нахмурился, но быстро овладел собственными эмоциями.

— То есть, вы не отказываетесь от того, что Викентьев работал на вас? — вздернул брови инквизитор.

Злобин лишь вздохнул.

— Он стал работать на меня после того, как проиграл войну родов, —произнёс Злобин, в упор уставившись на инквизитора. Давайте уже отбросим этот фарс. Вы приехали сюда довольно давно, а ко мне пришли только сейчас. Это может означать только одно – вы считаете, что я один из виновников случившегося. И я хотел бы знать точно, в чём меня обвиняют.

Инквизитор заученным движением выложил перед собой листочек бумаги, изучил его, затем поглядел на Злобина.

— Как вы понимаете, меня не особо интересует то, что вы лоббируете и проталкиваете верных вам одаренных, с непонятной историей, которые появились будто бы из ниоткуда. Также меня совсем не интересует, для чего вы скупаете в таком количестве кристаллы развития, жемчужины и редкие артефакты. Хотя не скажу, что вы сильно выросли за последнее время. Вы их тратите не на себя, а на кого, не ясно.

Злобин со скучающим видом смотрел на инквизитора, абсолютно не показывая внутреннее состояние.

— Это всё, что вы хотите мне вменить?

— Нет, это лишь мелочи. Больше всего меня интересует Константин Пылаев, взявшийся буквально из ниоткуда, как и остальные ваши протеже. Так уж вышло, что мне известно откуда он появился в семье Пылаевых совсем недавно, а вот откуда его взяли вы – неизвестно. Этот молодой человек в последнее время очень уж часто фигурирует в высшем обществе Братска, при том, что за ним явно тянется какая-то тайна. Ведь неспроста прорывы тварей происходили там, где находился ваш бывший протеже.

— От чего же бывший, — усмехнулся Злобин, — это мой нынешний ученик и помощник. Собственно, он мне сейчас и позвонил доложить о гибели Викентьева.

Инквизитор уставился волчьим взглядом на Злобина.

— Так это он его убил? — спросил инквизитор.

— Нет, Викентьев позвонил именно ему. Даже не мне и не вам. Любопытно. Эту тайну еще нам с вами предстоит разгадать, не так ли, уважаемый?

Инквизитор поморщился: Викентьев был неплохой ниточкой, ведущей его к рыбе покрупнее. Все-таки Лисин был очень осторожен, а Викентьев, даже несмотря на то, что был раскрыт, мог, как минимум, выступить свидетелем, а дальше больше. Хоть Викентьев и не раскрывал всех карт, но он знал гораздо больше, чем говорил, и инквизитор планировал получить из него всю информацию, а тут такая незадача.

— Что с его детьми? — спросил он

— Откуда ж я знаю, надо посылать бойцов, чтобы выяснить, что там произошло, — устало произнёс Злобин. Затем поглядел на инквизитора. — Давайте поговорим с вами начистоту. Вы ведь знаете, я сам ратую за покой, Братска, и всего нашего края. Думаю, вы уже разговаривали со всеми командирами паладинских ячеек и с Виктором тоже общались, ведь так? Думаю, вы и так знаете, что мне нет никакого резона потакать культистам. Я строил этот край, я укреплял Братск за свои деньги, посредством своих сил. Я хочу, чтобы Братск только рос и улучшался со всеми своими окрестностями. А там мы ещё Иркутск отобьём! А культисты отсюда вылетят, как пробка из бутылки, мы их поганой метлой будем гнать. Я это сделаю, но сначала мне нужно победить глупца, что решил объявить мне войну из-за наживы. Вы хотите поймать Лисина, но не Лисин, основная ваша цель, и даже не Дибров, который у меня уже в печёнках сидит. Одумайтесь, господин инквизитор. Ведь главный наш противник культисты, а главное круг жрецов изнанки.

Инквизитор сделал глубокий вдох, но не стал перебивать, давая Злобину выговориться.

— Очевидно, что культисты ведут свою игру. Лисину и Диброву могло показаться, что они нашли удачных союзников, сильных, способных. Но их просто используют в тёмную, играя на их жадности и корыстолюбии. Культисты сулят Диброву большие прибыли. И он их получит, но империя потеряет всю братскую губернию. Я это знаю, потому что Дибров вкладываться ни во что не собирается, он просто заработает по максимуму денег и свалит отсюда. А простым людям придётся выживать как-то, хотя как выживать? Погибнут просто и все бесславно.

— А вы что же не поможете? — спросил инквизитор.

— А как я помогу, если буду мёртв? — улыбнулся Злобин. — Ведь Дибров здесь будет хозяйничать только после того, как я умру, иначе я ему не позволю.

— Я, правда, пришёл к вам к самому последнему, покивал инквизитор, но не потому, что считаю вас причастным к этим событиям. Думал, может, вы нашли себе союзника, обладающего страшным даром, или допустили ещё какую-то ошибку. Но сейчас вижу, что помыслы ваши чисты. И вы ратуйте за победу над тёмными силами изнанки. Но скажите, этот Константин Пылаев, как хорошо вы его знаете? Не может ли быть такого, что он не тот, за кого себя выдаёт? Что он гораздо опаснее, чем кажется, а вы этого не учитываете.

— Это исключено! — твёрдо заявил Злобин. — Я знаю Костю с самого рождения. И могу ему доверять. Он для меня значит куда больше, чем просто протеже. Он мне почти как сын, — твёрдо заявил Злобин и даже глазом не моргнул.

Инквизитор покивал.

— Вы же понимаете, я всё равно не прекращу расследований, но я вам верю, вижу, что у вас нет камня за пазухой.

— Об одном прошу, пока не трогайте Костю, у него и так сейчас сложные времена. Ему есть чем заниматься, а лишнее внимание с вашей стороны, только собьёт его. Можете ввести за ним слежку, можете проверять, контролировать. Но поверьте, он также надёжен, как я сам, и он беспокоится об этом крае не меньше меня, — здесь Злобин слукавил. Но он был уверен, что однажды Костя будет одним из тех, кому возможно оставить своё дело. Таких людей не мало, но попасть в этот список было непросто, а Костя себя уже зарекомендовал, остались только мелкие детали.

— Хорошо. Я был рад с вами познакомиться лично, Роман Михайлович, — произнёс инквизитор и протянул Злобину руку. Это был первый человек, к которому он проявил столь дружеский жест. — А сейчас мне нужно идти по своим делам.

— Когда получу отчет о том, что случилось с Викентием, поделюсь с вами, — произнес Злобин напоследок.

— В этом нет необходимости, — отмахнулся Инквизитор. — Уверен, моя группа быстрого реагирования уже отправилась на место, и разбирается, что случилось.

Злобин не показал изумление, однако новость его удивила.

—У меня все подозреваемые под колпаком, — улыбнулся инквизитор. — Ну, это, естественно, между нами, — подмигнул он Злобину. — И все же, я бы на вашем месте, дела с культистами не вел. Даже если это вынужденная необходимость, — бросил он напоследок своё напутствие. Злобин кивнул. А инквизитор задержался на миг. — И я не шучу! Все дела с культистами. Вы достойный человек. И не следует очернять свою репутацию такими вещами.

Глава 10. Третья сторона

До этого мне казалось, что перед войной с Викентьевым было много суеты, но это был лишь детский сад по сравнению с тем, что началось после победы. Складывалось ощущение, что проблем только прибавилось, но кого я обманываю – это были приятные проблемы.

Сейчас я вместе со Степаном Медведевым ехал на встречу к Виктору Сычёву, начальнику паладинского корпуса Братской губернии. Нам было что обсудить, к тому же, нам полагалась доля за убийство оранжевых тварей. Все-таки Линдерман положил их немало, а паладины всегда славились честностью в распределении трофеев, да и с аристократами лучше в имущественные споры не вступать.

Михаил, до этого молчавший, наконец подал голос.

— Вы хотите поставить Зиновия главой гвардии? — спросил Степан, глядя вперёд.

— Откуда узнал? — приподнял я брови. — Неужто уже создал себе сеть информаторов? — усмехнулся я. Медведев хмыкнул, однако, отвечать не спешил, ожидая ответ на свой вопрос. Я решил не мучить его и ответил: — Хреновые у тебя информаторы. Зиновий и вправду будет главой гвардии Пылаевых.

Медведев нахмурился, а я продолжил:

— Зиновий останется здесь, и будет охранять покой моего рода, я же переберусь в Братск. И мне понадобится своя гвардия. Глава гвардии у меня уже есть, осталось дело за малым.

Медведев выдохнул.

— Я думал, вы меня хотите списать, что, мол, не по нраву я вам.

— Шутишь, что ли, — присвистнул я. — Я ради тебя столько сил потратил, чтобы потом отпустить просто так. Ну нет, дорогой Стёпа. Я планирую с тобой много дел сделать, так легко от меня не отделаешься, — улыбнулся я.

Медведев прятал улыбку, однако, тут же перешёл на серьёзный лад.

— Линдерман жалуется, — доложил он.

— Что это он жалуется? — удивился я, вздернув брови.

— Да, говорит, первый раз видел такую скучную войну родов. Не успела начаться, как тут же закончилось. Он, конечно, преклоняется перед вашим талантом, но считает, что деньги не отработаны.

— Ох уж эти немцы, радовался бы себе, что лёгкую прибыль получил, — фыркнул я.

— Вы плохо знаете Линдермана. Он понимает, что с вас можно получить ещё больше, поэтому просил узнать, не планируются ли у вас ещё какие-то походы или войны. Он хочет поучаствовать. Тем более, что я передал ему ваши слова, что им также причитается часть доли от убитых монстров. А он уже посчитал в голове, сколько тварей полегло от артиллерии, и понимает, что прибыль будет куда больше той, о которой вы договорились, пускай это всего лишь десять процентов.

— Я даже не сомневался, такие люди мне нравятся, — улыбнулся я. — Да, мне потребуется ещё его помощь, надо будет съездить к одному не очень хорошему человеку, обсудить пару вопросов.

Медведев растянул губы в улыбке.

— Это мне нравится. Не успели закончить одну войну, как сразу вторая намечается, это по-нашему, — усмехнулся он.

— Кстати, — вспомнил я, — Линдерман тут ко мне несколько раз подходил, всё спрашивал, не отдам ли я тебя ему в качестве заместителя. Обещал делать мне скидку во всех предстоящих компаниях, если вдруг соглашусь.

— А вы что? — спросил Медведев.

— А я что?! Что я буду делать без начальника гвардии? — возмутился я.

— И это верно, — улыбнулся Медведев. — По этому поводу он мне тоже жаловался, говорил, что вы не хотите делиться хорошими кадрами.

— Вот как? — фыркнул я.

— Но вы не переживайте, это он, в шутку, — пояснил Медведев, — всё-таки он к вам проникся уважением. Всё вспоминает, как вы стояли на своём, не позволяя им вступать в бой раньше времени – оказывается, наперёд знали, что у них прорыв тварей случился. Хотя, так и не ясно, откуда вы о нём узнали? — Медведев с надеждой посмотрел на меня.

— Сердцем чувствовал, — хмыкнул я, давая понять, что эту тайну он не узнает.

— В общем, Линдерман дело одно предлагает, — спустя минутное затишье, произнёс он, будто с мыслями собирался. — Он всё не отпускает надежду, что я буду работать с ним. И предложил вот что: сделать в Братске филиал их частной военной компании. С тем расчётом, что я буду его руководителем, а вы владельцем, — пояснил он. — Так вы себе и гвардию быстро наберёте. Он даже обещал откомандировать достойных ребят, чтобы быстрее набрать рекрутов и обучить их, а там как пойдёт. Он не любит Братское направление. Он сюда поехал только из-за меня, так никогда местные заказы не брал. Об этом даже его солдаты говорят, которые с ним прибыли. Всё-таки он прекрасно подбирает людей. И всё его не отпускает надежды, что я с ним буду работать.

— Ну, себя не похвалишь, никто не похвалит, — улыбнулся я Медведеву.

— Это да, — расхохотался он беззлобно.

Мы приехали к условленному месту. Виктор нас уже ждал в сопровождении пятерых гвардейцев. Увидев меня, он помахал рукой, приветственно улыбнулся, хотя глаза выдавали тревогу.

Я подошел к нему, мы пожали руки.

— Ну здравствуй, Константин Пылаев, вон как ты возмужал. Помню, как ты от синий тварей убегал в ужасе, а вон уже вон какие дела проворачиваешь.

— Нечего рассказывать, — хохотнул я, — ни от кого я не убегал. Я грудью вас от них охранял.

— Да нас охранять не нужно, сам знаешь, — посерьезнел Виктор, — Идем, — произнес он.

Я последовал за ним. И он распахнул багажник грузовичка, на котором они приехали, внутри находилось семь довольно увесистых на вид мешков.

— Это что? — спросил я, кивнув

— Не догадываешься? — он развязал веревку на одном из них, внутри были энергоядра.

— Да сколько же здесь?! — присвистнул я.

— Много! Порядка четырёхсот тысяч точно есть, — предположил он, — а то и больше.

— Серьезно?!

Виктор кивнул.

— И вот ещё, — продолжил паладин, и развязал мешок поменьше, — Это энергокристаллы, их много, конечно малые, но семнадцать больших есть, — произнес он. — А ещё вот здесь, — он покопался и достал маленький мешочек, — Четыре жемчужины.

«Вот это да! — подумал я про себя. — А улов то не плохой получился. Гораздо лучше, чем из той червоточины, откуда я тварей привел. Поставить бы на поток такую добычу. Я ведь озолочусь. За одну компанию столько энергоядер, да что энергоядра, жемчужины – это главная добыча.»

— Мы свой законный процент взяли, — произнес он, — Проверять будешь?

— Конечно нет, — отмахнулся я, — какие могут быть расчёты – вы моим жизнь спасли. Лучше расскажи, что ты такой грустный? — хохотнул я. — Здесь же такие сокровища.

— Сокровища, — напряженно произнес Виктор, — только как бы нам эти сокровища боком не вышли. Такое уже было на моей памяти.

— Где это такие места благодатные? Я туда наведаюсь.

— В Иркутске! Там тоже культисты оживились сначала, потом вот такие волны тварей пошли, а потом мы регион потеряли, потому что этих тварей было уже не сотни, а тысячи! И не только оранжевые, но и красные, а потом и фиолетовые! — Виктор напряженно смотрел на меня. — Чему тут радоваться, брат? Такое везение может большой бедой обернуться.

Я поморщился.

— Умеешь ты настроение испортить, — произнес я.

— Как уж есть. Ещё Костя, я не должен этого делать, но нравишься ты мне. Поэтому предупреждаю: Очень уж тобой интересуется главный инквизитор. Считает, что ты можешь быть причиной появления этих тварей. Что, мол, появился не пойми откуда, и тут же стали происходить неприятные события. Я то посвящен в тайну Роман Михайловича, знаю, что ты с этим вряд ли связан, но будь осторожен! Это может для тебя очень плохо кончится. Лучше пока что не отсвечивай. Ты заработал много денег, сейчас заляг на дно и не привлекай к себе внимание.

— Спасибо за совет! — от души поблагодари я его.

Мы пожали другу руки. Затем я подозвал Медведева, и мы принялись перетаскивать трофеи в багажник моей машины, причём в багажник залезли только пять мешков, остальные пришлось разместить на задних сиденьях.

— Серьезно мы заработали, — протянул Медведев.

Мне бы его поддержать, но что-то настроение совсем испортилось. Культисты, инквизиторы – и чего людям просто не живется? Жизнь же налаживается. Зачем всё усложнять?

Однако, стоило сесть в машину, как Виктор подошел ближе и наклонился ко мне.

— Слушай, Костя, я поговорил с парнями по поводу того инцидента. Никто Зиновия сдавать не будет. Все сохранят тайну. И Зиновий бы промолчал о своём участии, о том, что воинов брал. Никому эта шумиха сейчас не нужна. Мы все знаем, что он ни при чём. Да и никто здесь ни при чём – стечение обстоятельств. А терять такого воина очень не хочется.

— Не потеряешь, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо. Но твои слова я ему передам.

— И привет ему передавай, с наилучшими пожеланиями, — по-доброму улыбнулся начальник паладинов.

А затем мы разъехались в разные стороны.

Я тут же направился в сторону той самой червоточины, где меня ждал Зиновий со своими воинами. Нужно было оценить всё, что они там добыли, и понять, куда это везти. Ведь объем большой, оставлять его просто так посреди леса – идея не самая лучшая.

***

Граф Лисин сидел в своём кабинете и внимательно смотрел на магафон, который звонил уже несколько секунд, номер принадлежал князю Диброву. Лисин сделал несколько глубоких вдохов и понимая, что неизбежное не отсрочить, ответил на звонок.

— Да, я вас слушаю, — произнёс он.

— Что ты натворил? — без приветствия спросил его Дибров. — Ты понимаешь? К чему это может привести?

— Всеволод Михайлович, при всем моём уважении к вам, я в своей жизни много чего натворил, — устало ответил Лисин. — Что именно вы имеете в виду?

— Ты мне поумничай! Мне уже доложили, что Викентьев мёртв, а на месте его поместья зияют четыре червоточины. Это ты считаешь рядовой оплошностью? Ты совершил грубейшую ошибку. Ты подставил его, а значит подставил и себя. Это в мои планы не входит. Рано ещё сдавать этот регион. Мы ещё не успели вывести отсюда все святыни. Слишком рано ты приводишь в действия наш второй план.

— Не было у меня никаких планов, — терпеливо выдохнул Лисин. — Викентьев сам запачкал руки, за ним культисты и пришли. Он попытался убить одного из них – погонщика. И его просто принесли в жертву в ответ.

— А ты свои руки не запачкал? — иронично хмыкнул Дибров. Лисин нахмурился. Слишком уж его господин был осведомлён – это неспроста. — Ладно, не пыжься. Я выбираюсь в Братск, скоро буду, будем решать эти проблемы на месте. Чувствую расправу над Злобиным придётся несколько отложить. Нас ждёт столкновение с культистами. Так что готовься, мой друг. Скоро тебе придётся запачкать руки в крови. И далеко не по локоть.

***

Мрачный человек в чёрном балахоне, встал на границе леса и поглядел на поместье, стоявшее в низине. Его звали Пламенный взор, и он был олицетворением тех жутких существ, которых паладины обычно называют палачами.

Пламенный взор был силён, хитёр, умён и не обделён дарами, которые он использовал исключительно для своей пользы и для распространения учения Изнанки.

Мало того, что он умел управлять тварями, так ещё обладал невидимостью и ещё рядом даров, которые не принято было афишировать. Эти дары делали его идеальным убийцей.

Немало к нему посылали паладинов, и все полегли, к нему посылали даже ассасинов, но те либо преклонялись перед величайшим убийцей своего поколения, либо тоже погибали. И сейчас он пришёл за жизнью того, кому суждено было стать новым началом. Новым началом конца Братской губернии. Внизу простиралось поместье барона Викентьева, того, кто первым предал круг жрецов изнанки. Он первый окропил свои руки кровью братьев, и за это он подлежал жестокой смерти.

Но главное, его проклятая душа должна была стать зерном, из которого вырастет прорыв и не один прорыв. Культист потянул носом воздух.

— Недавно здесь погибло много людей и много зверушек. И все были сильные, с дарами, ведь так, Говорящий со смертью? — он повернулся к ещё одному культисту, что стоял по левую руку от него.

Культисты пришли довольно большой группой, редко когда можно было встретить столь многочисленную толпу последователей Изнанки на территории империи, аж двадцать человек, а за ними сотни хищных тварей – опасных, но послушных. Вместо ответа Говорящий со смертью лишь указал пальцем в три места.

Пламенный взгляд проследил за жестом культиста.

— Здесь будут червоточины, — оскалился Пламенный взгляд, — и это прекрасно. Но ещё одна червоточина будет вон там, — он повернул голову в сторону поместья, — я чую там души одарённых. Те, кто очень скоро станут ключом для открытия порталов.

***

Спустя час.

Несмотря на то, что Викентьев снял с себя микрофон, слежка за ним не прекращалась. У инквизиции были и иные методы наблюдения за подопечными.

— Слушай, у Викентьевых в поместье что-то происходит непонятное.

— Что ты имеешь ввиду? — устало спросил один из младших инквизиторов, потянувшись на кресле.

— Я смотрю, у них энергетическая активность сильно возвысилась, будто там червоточина активирована.

— Что за ерунду ты несёшь? Я же его слушаю.

В этот момент, раздался звонок. Экран магофона вывел имя: Сигимир Вацлович Златоустов.

— А как там поживает Викентьев? — без приветствия спросил главный инквизитор.

— Да как-как? Следим, вроде ничего такого не происходило, что требовало бы внимания, — ответил младший инкввизитор. Сидящий рядом паладин принялся жестикулировать ¬– мол, я же говорил, что у них там активность.

— А вы уверены? — голос Златоустова показался странным.

— Слушай, Семён, а проверь-ка, что там с Викентьевыми? — попросил младший инквизитор, — а то старейшина Сигимир беспокоится.

— Да, сейчас… Ой..

— Что значит Ой? Мне не нравится это твоё Ой.

— Оказывается, микрофон был отключён, я ничего не слышал. Ладно, думаю, ничего страшного не произошло.

Однако, когда они вновь подключили микрофон, не раздавалось ни звука, только тишина.

—Может, спит?

— Днём? — хмыкнул второй младший инквизитор.

— Ну мало ли. Что там у них сейчас по расписанию? Обед? Бранч? Или как там у них называются их бесконечные приёмы пищи?

— Нет, всё-таки надо бы проверить. Давай отправим разведчика, всё-таки эта активность мне очень не нравится. Мало ли, что барон задумал. Опять же, не забывай, что он под наблюдением, и вполне возможно, что как-то завязан в призыве монстров. Подозрения с него никто ещё не снимал.

Созданный из энергии сокол в миг долетел до поместья Викентьевых и, описав несколько кругов, передал картинку одному из инквизиторов.

— Твою маать, — протянул он.

— Что там? — заинтересованно спросил второй.

— Срочно собирайте группу быстрого реагирования, некогда рассматривать, выдвигаемся.

А видел он там, огромную пентаграмму, залитую кроваво-красным сиянием. На трех её концах из пяти сияли три активные червоточины. А ещё одна червоточина, как раз зарождалась, прямо посреди пентаграммы, где находилось поместье Викентьевых.

— Высылаем туда людей, — воскликнул младший инквизитор. Златоустов с нас шкуру сдерет заживо. — Живо. Надо посмотреть, может там хоть кто-то в живых остался.

Но и без того было ясно, что произошло. Это были культисты, их почерк. А также целая туча червоточен. Земли Викентьева действительно были лакомым кусочком. К тому же, недавно там произошло крупное кровопролитие. Вот только от чего-то никто не думал, что культисты решатся на такой отчаянный шаг. Но стоит отдать им должное, операция была проведена филигранно. Даже если бы младший инквизитор не пропустил это событие, то паладины вряд ли бы успели прибыть на место. Культисты, видимо, действовали большой группой. Причем говорящих со смертью среди них было несколько. Иначе они бы просто не успели за столь короткий срок создать столько червоточин. Ведь буквально четыре часа назад там еще ничего не было. А Викентьевы были живы-здоровы.

Только сейчас младший инквизитор понял, что так и не разорвал связь.

Он поднял трубку магофона, но Сигимир давно отключился. Это не сулило их группе ничего хорошего. Правда, в любом случае, чтобы не сулил им Златоустов, Викентьевым пришлось куда хуже.