Обложка Сердце феникса

Сердце феникса

Феликс Эйли

0% прочитано
Стандартный
Феликс Эйли

Сердце феникса

Глава 27

АКТ IV

СОШЕСТВИЕ ВО ТЬМУ

Глава 27

Сгореть без следа

Карл шёл по коридору на станции A-86. Он уже не старался казаться богатым корсаром и выбрал чёрную куртку, простую и неприметную.

Изредка ему попадались весёлые группы коренастых и бородатых шахтёров, но гораздо чаще встречались ящики, контейнеры, бочки и прочие предметы. Будто кто-то вытащил их в коридор, потому что больше было некуда.

За вытянутым окном модуля-зала орудовали огромные жёлтые экскаваторы. Под лишённым атмосферы небом они разбирали завалы – как естественные, из лунной породы, так и искусственные, из обломков секций станции.

Карл мог бы всё это увидеть и пока подлетал к спутнику на лодке, но его голова была занята совершенно иным. Его душу свербело от неопределённости. Жива ли Ханна? Если жива, то что скажет ему теперь?

Следующий коридор, куда направился Птитс, был чуть наклонён по сравнению с залом. В отсутствие Карла на луне произошёл некий катаклизм, но какой? Не связан ли он с исчезновением Ханны?

К облегчению капитана, бар не пострадал – по крайней мере, внешне. Робкая Дози так же орудовала за стойкой. Гномоподобные шахтёры хлестали пиво, только их было меньше, чем обычно.

– Здравствуйте! Что здесь произошло? – Карл приблизился к двум посетителям, сидевшим за одним круглым столиком.

– Эх, землетрясение, – прокряхтел один шахтёр, с густыми рыжими усами.

– Да такое, что никто раньше не видывал! – добавил другой, лысый и с седой бородой.

– Здесь таких не бывает? – уточнил Птитс.

– Тридцать лет тут работаю – ни разу не было, – ответил седой.

– Учёные прилетали, тоже решили, что это необычно, – добавил рыжий. – Что-то сказали про магнитные поля и гигант, но здесь я не знаток.

– А давно началось? – картина начинала складываться в голове Карла, но осталось прояснить ещё кое-что.

– Да три дня шло без перерыва и вот только закончилось! – рыжий шахтёр расстроенно вздохнул. – Мы еле ноги унесли из шахты, а потом намучились спасать товарищей из-под завалов. Ночевали на кораблях, а с утра возвращались, и снова за дело!

– Вомбаттер даже обмолвился об эвакуации, но пока не запахнет жареным прямо под его четвероногой задницей, он не пошевелится! – проворчал седой.

– Всё понятно… – слова Птитса были адресованы отнюдь не шахтёрам.

Карла осенило – всё то время, что Ханна была с ним на Гириусе, магнитное поле Киварха было нестабильным, и лунную колонию стало непрерывно трясти. Где же сейчас прекрасная чужачка? Вряд ли умерла, раз землетрясение прекратилось – это уже хорошо.

Он отвернулся от шахтёров и подошёл к стойке:

– «Антонеллу», пожалуйста!

Дози посмотрела на него с некоторым удивлением и пошла делать коктейль.

Выйдя из бара, Карл увидел у дверей девушку в длинном платье и соломенной шляпке. Нет, она ему не привиделась – он же совсем немного выпил. Её кожа была розовой, гладкой и здоровой. Лицо вновь стало таким, как запомнил Птитс – юным, с выразительными глазами и чёрными густыми бровями.

– Привет, – тихо сказал Карл.

– Привет, – Ханна сдержанно улыбнулась.

Птитс собрался с силами и сказал:

– Прости меня, пожалуйста. За то, что я так хотел тебя вывезти отсюда, показать Галактику. И не слушал тебя…

– Не за что извиняться, – Ханна взяла его руку. – Я не знала, что со мной произойдёт вдали от дома. И что произойдёт с домом – тоже. Я только догадывалась, что ничего хорошего.

– Я счастлив, что ты жива, – горячо проговорил Карл. – Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, поверь. Я не должна улетать далеко отсюда.

Птитс инстинктивно отошёл с прохода.

– Это я уже понял… А что тут случилось? Почему землетрясение?

Чужачка поникла:

– Мой брат.

– Брат? – вскинулся Карл. – Что он сделал? Зачем?

– Он, скажем так, буйный. И не любит чужих. Без меня одной мамы недостаточно, чтобы совладать с его гневом.

– Он… влияет на магнитное поле газового гиганта так, чтобы прогнать людей с этой луны?

– Если упрощённо, то да. Ваша наука пока не научилась объяснять это в полной мере.

– Понятно… – выдохнул Птитс. – А ты там, в газовом гиганте, что-то делаешь, пока мы с тобой говорим?

– Нет, – покачала головой чужачка. – Мне достаточно просто присутствовать – и чтобы моё сознание было относительно недалеко от гиганта.

– Насколько?

– Не дальше этой луны! – она выкрикнула и топнула ногой.

– Ох, прости… – виновато ответил Карл. – Я не собирался снова тебя куда-то увозить.

– И не надо больше!

– Не буду, – он погладил её плечо. – Не буду… А вот с твоим братом хотел бы поговорить – у меня есть корабль, а на нём пушки. Может, его они вразумят.

– Нет, – отрезала Ханна. – Наши истинные тела огромны и находятся в газообразном состоянии. Ты ему ничего не сделаешь, а он уничтожит «Феникс» на подлёте.

– Поверю на слово…

– Всё, не хочу говорить о своей семье, – чужачка опустила голову.

– Ты на меня в обиде? – тревожно спросил Карл.

– Нет, всё нормально. – Это прозвучало слишком холодно.

– И мы до сих пор вместе? – в его словах послышалась надежда.

Ханна задумалась и вскоре ответила:

– Да.

Сердце Карла Птитса вновь наполнилось теплом.

– Ты хорошая Ханна, – он её обнял. – Самая лучшая женщина в моей жизни.

– Спасибо, – её голос стал более бодрым и живым.

Они постояли вместе какое-то время и разжали объятия.

– Увидимся в каюте? – предложил Птитс, кивая в сторону корабля.

– В другой раз, – устало ответила девушка.

– Что ж… – с грустью произнёс Карл. – Ладно, мы скоро улетим. Нужно вернуться к Инь и Яну, накопилась работа.

– Понимаю.

– Но я ещё прилечу. И тогда мы снова увидимся, да?

– У нас есть передатчик, – напомнила Ханна. – Поговорить можем хоть завтра.

– А… конечно, – согласился Птитс.

По сравнению с личными встречами всё меркло, и общение по видеосвязи не давало столько эмоций. Но это было хоть что-то.

– Пойду я уже, пора, – улыбнулся Карл.

– Давай. До встречи.

Она помахала ему рукой, и он пошёл по коридору в сторону «Феникса».

Капитан улетел с Киварха озадаченным. После отдыха на Гириусе предстояло многое наверстать – «Прозрение» нуждалось в помощи.

На планете Антея Карла встретила зима. Лёгкий снежок падал на Площадь Свободы, на дорогах превращаясь в слякоть, которую сгребали роботы-уборщики. Люди ходили в куртках и шапках. У колонны и стендов с хронологией двух восстаний собрались активисты в костюмах Одержимого. Они размахивали чёрными флагами, а один скандировал басом через модулятор голоса:

– Прогрессивная партия вас обманула! Они не собирались исполнять свои обещания, ведь им это не нужно! Их хозяевам в Тёмном Замке это не нужно! Никому не нужно процветание Антеи! Она лишь разменная монета в астрополитических играх! Никому не нужно, кроме нас!

Прохожие, как правило, отворачивались и шли по своим делам, но некоторые давали «Одержимым» деньги или останавливались у столика с их литературой. Обычно юноши, вчерашние подростки и мужчины чуть постарше.

Карл осмотрелся в поисках символики прогрессистов, но не нашёл никого, хотя прежде партия появлялась везде, где были «Одержимые». Возможно, угнанный «Колосс» бы изменил расклад сил? Но это не точно.

Стараясь не думать о грустном, Птитс пошёл к железнодорожной станции. Вокруг туда-сюда бродили люди. Он устремился было ко входу, огибая других, как вдруг остановился, вслушиваясь в чей-то разговор.

– Слыхал об учениях Флота в системе Великородины? – спросил один антеец.

– Ага, – ответил его собеседник.

Оба среднего возраста, в разноцветных, но похожих зимних куртках и тёплых кепках.

– Не боишься, что престоли нападут на нас? – в словах мужчины проступал страх.

– Да не! – пренебрежительно бросил другой антеец. – Их войска увязли на Теотлале, всё никак не победят местных фанатиков. Скажи, чем им нападать на нас?

– Да змей его знает…

– Слушай, что ни год, то учения, причём на орбите каждого имповского мира. Полетают кораблики строем – и разойдутся.

– Да ты у нас оптимист, я бы тоже хотел такую уверенность!

– Я не оптимист, я реалист. Раков – мразь, но не до такой степени, чтобы переть на сам Омнисоюз. Его бесценный зад ему дороже.

Карл оставил спорщиков и направился к турникетам. Ситуация его напрягала – после Первого Восстания Имперская Армия просто смела и подмяла Антею. Но аргументы одного из местных выглядели логичными – теперь и за новую страну вступится Омнисоюз, а ближайшая центральная планета Империи бросила основные силы на сражение за ресурсы Теотлаля. Вероятность атаки была небольшая.

От Площади Свободы Птитс доехал до офиса «Прозрения» в центре Антеона. В небольшой комнате с разноцветными флагами на стенах он встретился с Ксенией – невысокой миловидной и улыбчивой женщиной.

– Ну вот, я готов вернуться к работе, – сказал он, глотнув чаю.

На кружке красовался логотип «Прозрения» – сияющий маяк, лампа которого напоминала глаз.

– Отлично, а то Степан всё на себе не тянет, – обрадовалась Ксения.

– Искали ещё кого-нибудь?

– Ну конечно, просто мало кто готов этим заниматься. У волонтёров своих кораблей нет, а контрабандисты чаще на пиратских платформах тусят, всякую наркоту развозят.

– Значит, мы со Степаном редкие звери.

Редкие птицы… «Rara avis», как звала его Ханна.

– Увы. Держи список, выбери что хочешь.

Ксения протянула ему планшет, и он пролистал перечень миров и поставок.

– Как там Ян? – спросил Птитс. – Вспоминал меня?

– Да неплохо. А вы разве не помирились?

– Нет, – ему вдруг стало неприятно. – После такого-то…

– Понимаю… Ты что-то выбрал?

– Это, – он ткнул в строчку, которая ему понравилась. – Лёгкая поставка провизии, путь довольно простой.

– За более сложное взяться не хочешь?

– Для этого у Яна есть Степан. Пусть он и летит туда.

Карлу надоело, что бывший друг постоянно делает его виноватым, а коллегу-контрабандиста привечает за способность говорить «правильные вещи» и заливаться в сети соловьём о правах человека и прочих благородных материях. Птитс эти ценности разделял, но так не умел, да и гнуться под линию партии не любил, какой бы прекраснодушной она ни была.

– Поняла, – с улыбкой произнесла Ксения. – Тогда запущу процесс. Когда готов лететь?

– Да хоть завтра.

Чем раньше – тем лучше. Теперь он не живёт на даче Инь и Яна.

– Хорошо.

Следующие недели прошли спокойно. Карл летал на такие не высоко оплачиваемые, но несложные задания. Доставлял продукты и лекарства по ближайшему имперскому фронтиру. К счастью, столкновений с флотскими патрулями было немного, и каждый раз помогала маскировка под имперского офицера.

В полёте он общался с Ханной. Пока «Феникс» прокладывал путь в гиперпространстве, капитан сидел на табурете для пианино, спиной к музыкальному инструменту, и говорил с голограммой чужачки, которая висела в середине каюты.

– Дочитала одну книгу, – поделилась она. – О природе добра и зла.

Она была одета, как всегда у себя дома – в штаны, футболку и кофту поверх неё.

– И что пишет автор? – Карлу стало любопытно.

– Он называл добром установившуюся систему общественных отношений. А попытку их изменить – злом, потому что она вредит интересам большого числа людей.

– Он случаем не из Империи родом? Похоже на их философию.

– Или на идеи Сохранения.

– Давай не будем об этом.

Карл не возвращался к теме Пастырей после того разговора с Ханной. Это могло быть опасно.

– Хорошо.

Птитс машинально потянулся к руке чужачки, ожидая мягкости и тепла, но пальцы прошли сквозь едва мерцающую голограмму.

– Хочу обнять тебя, – признался он. – Как тогда, во время Фестиваля.

Ханна не ответила.

– А ты разве не хочешь? – не понял Птитс.

Она снова промолчала. По её движениям стало ясно, что она закрылась.

– Ты до сих пор злишься? – спросил он чуть громче.

– Я не злюсь, – буркнула Ханна. – Не в тебе дело. А во мне.

– В чём именно в тебе? Давай обсудим. Обо всём можно поговорить!

– Я хотела поговорить о книге, – настояла она.

– Вот моё мнение – это проимперское фуфло! – эмоционально выдал Птитс. – Такое оправдание несправедливости ещё поискать.

– Но автор не превозносит имперский порядок, – как ни в чём не бывало подхватила спор девушка.

Будто ничего странного пару секунд назад и не было.

– И, тем не менее, льёт воду на мельницу Земли. Если любые изменения – это зло, то есть ли у общества возможность стать лучше?

– Есть, через естественную эволюцию. Как Земля сначала была покрыта лавой и вулканами, а потом на ней жили гигантские пауки, динозавры, зверозубые ящеры и наконец человек.

– И сколько придётся ждать этой эволюции? Миллионы лет? Люди страдают и, в отличие от зверозубых гигантских пауков, осознают себя.

– А какие ты видишь альтернативы?

– Борьбу за лучшее будущее, – твёрдо ответил Птитс. – То, что сейчас творят антейцы прямо под носом у Империи.

– Но ты сам говорил, что там всё непросто, – возразила Ханна. – Второе Восстание стало возможно только благодаря помощи Омнисоюза. А его главными исполнителями были те, чьи идеалы ты не разделяешь.

Карл вздохнул с печалью и болью.

– Всё это правда… Но всё же Антея получила шанс стать свободной и процветающей. Шанс, которого иные планеты до сих пор лишены.

– И ты бы хотел, чтобы они его получили?

– Ну да. Вообще это часть моей работы.

– Ты нетерпелив, – категорично сказала Ханна.

– Ну, не у всех есть четыреста с лишним лет, чтобы застать все перемены к лучшему, – пожал плечами Карл. – Даже если бы я проходил омолаживающую терапию – а она мне вряд ли светит – то прожил бы максимум двести.

– Люди… – загрустила чужачка. – Даже лучшие из вас вынуждены жить в ограничениях своего вида.

– Кто бы говорил об ограничениях? – вырвалось у Карла. – Я вот не привязан к своей планете и полоумному братцу!

– Не говори о нём! – прервала его Ханна.

Птитс покачал головой. Он был в шаге от того, чтобы разрыдаться. Или разозлиться.

– Как хочешь, – он закрыл глаза и постарался прийти в себя.

Общение с Ханной стало каким-то иным. Она охотно обсуждала книги, философские идеи, даже мультфильмы про Стрекозоида и игры вроде «Паладина Добра». Но всё её тепло, вся её нежность куда-то пропали. Будто, по выражению Ленни, она разъединила в голове провода, которые за это отвечали. И, похоже, совсем этого не замечала…

Карла тяготила ситуация. Чувство вины насчёт Гириуса накрывало его чёрными волнами – пусть Ханна и отрицала, что это из-за Птитса её здоровье ухудшилось, а брат спровоцировал землетрясение на A-86, он видел, что она изменилась именно после случившегося.

И хорошо, что Карл поссорился с Яном – даже если бы они до сих пор дружили, он не смог бы с ним делиться своими переживаниями. Постоянные скептицизм и упрёки лишь сильнее бы погрузили в бездну сомнений.

Спустя месяц они с Ханной наконец-то встретились вживую – «Феникс» прилетел на A-86 за новой поставкой минералов для «Прозрения». К счастью, луна больше не страдала от изменений магнитного поля. Ленни с матросами отправился в колонию по делам, а Карл остался в каюте. Он отправил Ханне сообщение, а сам уселся на кровати в томительном ожидании.

И вот, у пианино, она воплотилась из воздуха, такая же, как прежде – стройная, миниатюрная девушка в простой домашней одежде с каре из чёрных волос. Птитс, который до этого сгорбился будто под тяжестью бытия, распрямил спину и возбуждённо поднялся.

– Спасибо, что ты пришла, – тихо сказал он.

– Иначе быть не могло, – так же ответила Ханна.

Он подошёл и обнял её. Она обняла его в ответ, но как-то механически, деревянно. Куда исчезли нежные поглаживания, голова, лежащая на его плече?..

– Как ты? – Карл отошёл от неё, не в силах принять эти перемены.

– Отлично, – невозмутимо ответила Ханна. – Читала дальше ту книгу про эволюцию общества, посмотрела несколько серий «Чудесных героев». Их автор – гений, вроде снимает просто, для детей, но создал такой уютный мир…

– Ханна, – Птитс горько перебил её.

– Что?

Они стояли друг напротив друга в каюте «Феникса» – под закруглённой аркой, в торце которой мягко светились лампы. С одной стороны от пары было просторное помещение с пианино, с другой – компьютерный стол. За музыкальным инструментом виднелся Киварх, малиновый и спокойный, каким прежде запомнил его Птитс.

– За прошлые полтора месяца что-то в тебе изменилось, – высказал Карл наболевшее. – Мы говорим с тобой о философии, политике – да о чём угодно, но ты будто не хочешь любви и телесной близости – и даже не поднимаешь эту тему. Что случилось?

Ханна замерла. Она нервно поводила головой и стала мять пальцы одной руки другой.

– Что случилось? – не повышая голоса, но отчаянно повторил Карл.

– Я… – растерялась чужачка. – Я поняла, что вместе нам не быть. Слишком… много препятствий.

– Каких? Я могу прожить без совместных с тобой путешествий, это совсем не проблема. Я вообще домосед по натуре и не люблю туристические места…

– Знаю, – кивнула Ханна.

– Поэтому могу осесть здесь. Освою геологию, закажу докторскую степень у Мародёра и стану скромным экспертом при шахте. Лишь бы рядом, Ханна.

Он посмотрел в её большие, тёмные глаза – посмотрел с мольбой, слегка дрожа от волнения.

– Не нужно, – эти слова сильнее ударили по Карлу, чем её новая холодность.

– Почему? – он не верил своим ушам. – Ты не хочешь?

– ТЫ не хочешь, – уточнила чужачка. – Ты другой человек, ты не сможешь спокойно сидеть на месте и жить жизнью обывателя, даже очень умного.

– Эх… возможно, ты права, – задумался Карл. – Но я искал в жизни идеал. То подспудно в Империи, то в Замке, то в Антее – и нашёл в тебе.

– Ради меня ты готов оставить даже революцию? – удивлённо спросила Ханна.

– Наверное… – Карл и сам удивился своему ответу. – Хоть «Прозрение» и вовсю старается, в Антее набирают силу люди в масках Одержимого. А их мечта – превратить планету в нечто вроде Кригсрейха, где их национальность наверху и остальные внизу, а не свободную республику.

– И ты так просто оттуда уйдёшь? Сдашь им целую планету?

– Это трудно, – признал Птитс. – Но наша с тобой близость, общий язык и тепло – истинное богатство, истинная ценность, которую я искал годами, если не десятилетиями, и наконец обрёл. И я не хочу терять.

– Не думаю, что всё так и останется, – произнесла Ханна.

В её словах Карлу послышался суровый фатализм.

– Почему же?

Ему показалось, что вопрос повис в воздухе на целую вечность.

– Это твоя ценность, не моя, – ответила Ханна. – Мой вид иначе испытывает привязанность, чем ваш. Мне было приятно с тобой, интересно. Но у меня нет особой потребности жить с тобой. Я не понимаю, что такое любовь.

– Ты столько книг прочитала, в том числе о любви, но до сих пор не поняла? – чуть громче спросил Карл.

– Нет, любовь за пределами моей психики, – покачала головой чужачка.

– И поэтому ты так легко говоришь мне, что я тебе не нужен? – голос Птитса превратился в крик. – Считаешь, это в порядке вещей, хотя… хотя… ты разбила… разбила мне сердце!

Он невольно схватился за футболку в районе груди.

– Я действительно не понимаю, что такое любовь, – в противоположность Карлу, Ханна была спокойной, даже вялой.

– И… и не понимаешь, насколько меня этим ранила. Я прошу извиниться.

– Что? – её недоумение, похоже, было искренним.

– Прошу тебя, извинись, попроси прощения, – внутри Карла всё кипело от эмоций.

– За что? – равнодушно спросила чужачка. – Я же действовала в своих границах…

– Значит, ты кое-что всё же взяла из наших книг, только не тех… – Птитс схватился за голову.

– Я не считаю нужным извиняться.

– И чего же ты от меня хочешь? – голос Карла дрожал от отчаяния. – Дружеских разговоров о философии и детских мультиках?

– Ну да, – ответила чужачка.

– И ты будешь получать от меня всё, что тебе нужно, пока я… пока я вспоминаю о том, что между нами было и… разрушаю себя сожалениями о том, что этого уже никогда не будет, да? – обрушился на неё Карл. – Такой вариант ты считаешь справедливым?

Ханна промолчала.

– Ты… бесчувственное существо, которому плевать на тепло объятий, на всю нашу близость, – в глазах Птитса проступили слёзы. – Которому плевать на важность того, чтобы быть вместе. Я был глупцом, когда тебя полюбил…

– Да, я такая. Мне действительно достаточно разговоров, – в её словах послышался лёгкий оттенок грусти.

– Теперь я уже сам не уверен, что хочу быть с тобой.

– Вот видишь – о чём я и говорила.

– Теперь вижу… – протянул Птитс.

Что толку строить будущее с совершенно чужеродным созданием, которому люди интересны, но скорее как насекомые – биологу-экспериментатору?

– Бедный Карл… – она посмотрела на него с сожалением.

– Да, я бедный! Я бедный! – воскликнул капитан. – Вот только из твоих уст это… Это как имперский охранитель скажет: «бедные друиды» после того, как позапрещал их и посжигал всех, кого нашёл! Вот как мне слышатся твои слова…

– Мне жаль, что тебе больно, – с печалью сказала чужачка.

– Этого недостаточно, – помотал головой Птитс. – Я жду извинений.

– Мне не за что извиняться, – она была непреклонна.

Зазвенел голопроектор на компьютерном столе. Карл подошёл и включил голограмму. Ленни.

– Карл, мы погрузили партию минералов, – отчитался старпом. – Готовы к вылету.

– Хорошо, начинайте гиперпрыжок, – без раздумий ответил Птитс.

И нажал на кнопку. Маленький прозрачный Ленни исчез.

– Ты улетаешь? – Ханна привычно протянула руку.

Он, как стоял к ней спиной, так и не повернулся.

– Оставайся здесь, – его тон стал ровным и ледяным. – На убогой провинциальной планетке. Продолжай читать умные книжки и присматривать за непутёвым братцем. И даже через столетия ты не встретишь здесь другого rara avis вроде меня. И уж тем более – никого уровня Гаффер.

– Карл, пожалуйста… – начала умолять Ханна.

Она не видела, как по его лицу текут слёзы.

– Возвращайся на луну или домой, – жёстко сказал Птитс. – Мой старпом уже начал гиперпрыжок. Скоро корабль будет в тысячах световых лет отсюда, и с тобой случится то же, что на Гириусе, а то и хуже. Тебе всё ясно?

– Да, – всхлипнула она.

– Прощай, – он сглотнул, сверля автоматические двери невидящим взглядом.

Ставни закрыли окна на корме фрегата. Раздался толчок – и «Феникс» ушёл в гиперпространство. Карл обернулся. Под светящейся аркой никого больше не было.

С тяжестью на душе Птитс доковылял до кровати и резко плюхнулся на мягкое покрывало. Лицо было мокрым от слёз. Теперь, без Ханны, ему уже не требовалось казаться сильнее, чем он есть. И, лёжа, он громко заплакал.

За что, за что жизнь его постоянно испытывала на прочность? Он искал тёплой, честной, подлинной любви и связи – как душевной, так и телесной – и не мог найти. А когда считал, что нашёл, случалось нечто непоправимое…

Донни Хардред, которая душила его на глазах у всего Тёмного Замка. Барбара Винтер, при первом же случае променявшая его на баскетболиста Эда. Короткие, почти случайные встречи с подобными Лане Дулевской, которые ни во что Птитса не ставили.

Деметра Кроссман, которая готова была связать жизнь и построить «мир на двоих» не с ним, так же ненавидящим Империю и угнавшим «Колосс», а с имперцем-отморозком и насильником, тайно восхваляющим Кригсрейх – и довериться девушке, бросившей её в один миг и улетевшей за лучшей жизнью с фальшивым «рыцарем».

И теперь Ханна. Умная и понимающая. В отличие от большинства человеческих женщин, не гонявшаяся ни за примитивной самцовостью, ни за пошлой прагматичностью. Будто способная увидеть самого Птитса за масками, неуверенностью и травмами. Увидеть и принять его чуткость, чувствительность, идеализм – и боль… Но, как оказалось, критически не способная понять один момент… Саму суть отношений, саму важность пребывания вместе.

Карл понял, что его сердце было подобно фениксу. Оно зажигалось от сильных чувств и пылало, жарко и ярко – а затем сгорало и превращалось в пепел, из которого снова возрождалось. И снова начинало гореть… Он испытывал столько радости и счастья от совместной близости – которые затем превращались в горечь и печаль, когда она заканчивалась.

Разве в этой Вселенной подобные чистые, светлые чувства не могут держаться долго и переходить в связь, полную взаимной любви и уважения? Почему они обречены разбиваться о всякого рода несчастья?!

А мещане, для которых отношения – не более чем удобный союз, живут вместе десятилетиями, объединённые бытом, имуществом и детьми…

Вопиющая несправедливость. Возможно, даже хуже, чем имперское подавление и элитаризм Тёмного Замка.

Почему те, кто стремится к чему-то высшему и большему, чем их текущая жизнь, вынуждены расплачиваться сгоранием на солнце, как Икар? Почему подспудным идеалом человечества стал скромный, остающийся на земле муравей? Словно кто-то перевернул древнюю пирамиду потребностей Маслоу, и фундамент возомнил себя её вершиной… Связано ли это с заговором Пастырей или, что более вероятно, с условиями жизни и человеческой природой?

Карл Птитс устал. Устал пылать и сгорать. Устал превращаться в пепел… Он одновременно презирал «муравьёв»-прагматиков – и завидовал им. А ещё больше он теперь завидовал таким людям, как Ленни Харпер. Вот кто идеально приспособлен для выживания в современном обществе! Нуждается в малом и не тужит – и не испытывает таких чувств, как Карл. Просто потому, что не способен.

Капитан был разбит. Он лежал на кровати, не обращая внимания на неудобную позу. Мир перед его слезящимися глазами поплыл, сливаясь в бело-серо-жёлтое пятно. Феникс больше не хотел возрождаться. Закончились силы мириться с болью.

Глава 28

Второй удар

Карла вырвал из отчаяния звонок. Капитан машинально вскочил с кровати, бросился к столу и включил проектор.

– Карл, на мостик! – голографический Ленни бурно жестикулировал. – Срочно!

Птитс кое-как втиснулся в форму – вольный мундир пирата поверх футболки с символикой Прогрессивной партии Антеи, – бросился из каюты и поднялся по лестнице к консоли. За широкими окнами творилось немыслимое: на орбите Антеи дрейфовала боевая сфера Омнисоюза. Её белая обшивка была полностью разбита и местами отваливалась от покорёженного чёрного корпуса. Офицеры связи оживлённо перешёптывались, не поднимаясь с кресел. Ленни замер у мониторов, открыв рот.

– Какого змея… – процедил Птитс, осматривая космос.

Тут сверху выплыл гигант из омнистали – имперский линейный корабль. Карл видел золотой нос в форме орла, ряды пушек, широкий щит на корме с изображением медведя и надписью «ВЕЛИКОРОДИНА».

Неужели?..

Автоматика показала на экране присутствие и других кораблей Империи, слишком далёких, чтобы их видеть невооружённым глазом. Фрегаты, корветы, бриги, пинасы – много. Очень много.

Империя напала на Антею. Снова. На памяти Карла – второй раз.

– Нет, – тихо сказал Птитс. – Нет, это невозможно…

– Возможно, – флегматично парировал Ленни, который стоял рядом.

Карл ударил старпома в лицо. Тот отшатнулся и схватился за нос. Офицеры связи зашушукались, и Птитс расслышал отчётливое «кэп» и «псих».

– Так, слушайте внимательно! – командирским голосом объявил он. – Не отвлекаться от работы! Нарушители дисциплины будут наказаны!

Члены команды затихли.

– Курс на Антеон! – приказал Карл.

«Феникс» ускорился и устремился к столице. Его сердце сильнее забилось. Вот бы с городом было всё хорошо, не пострадали бы Инь и Ян, и святой Зосима…

– Карл, это рискованно… – возразил Ленни, всё ещё лелея нос.

Птитс промолчал. Возможно, старпом был прав. Но…

– Подлетим и увидим, – рассудил капитан.

«Феникс» приблизился к поверхности планеты. За бортом имперские линейные корабли утюжили землю, а на консоли эти точки были подписаны как населённые пункты – несколько небольших городков и Антеон в самом центре. Над каждым зависло по имперскому судну. Антейские корабли поблизости были, но не могли ничего противопоставить захватчикам.

Карл понажимал кнопки, настраиваясь на локальные частоты. На экране появилось лицо Константина Ракова, губернатора Великородины – старое и дряблое, со всех сторон покрытое кибернетическими имплантами.

– Так как силы Разрушения захватили Антею и посягнули на святое, с глубоким сожалением мы вынуждены начать священный поход для освобождения мира и возвращения его в лоно Империи, – говорил он на великородном языке дребезжащим голосом с металлическими нотками.

Птитс переключился, и вот уже президент Антеи, молодой и подтянутый, вещал с трибуны на антейском:

– Нам не нужно освобождение – мы уже свободны! И мы готовы отстоять нашу свободу…

Карл нажимал на кнопку несколько раз.

– Беспрецедентная атака Империи… – говорила телеведущая на фоне горящих домов.

– Где же сейчас Омнисоюз? Какое же решение вынес Омнисовет? – спрашивал другой ведущий – наверное, в пустоту.

– Они… они… дома больше нет, – на руинах плакала пожилая женщина.

– Имперский мановар, катись… – прозвучал голос флотского служащего, без видеозаписи.

– «Прозрение», «Прозрение»… – твердил Карл, ища нужный канал.

На мониторе отобразился логотип фонда.

– Вы слышите меня? – он поднёс губы к встроенному в консоль микрофону.

– Карл.

Вместо логотипа появилось крупным планом растерянное лицо Яна.

– Как вы? – спросил Птитс обеспокоенно.

– К счастью, пока целы, – ответил Ян. – Импы бомбят космопорт и соседние посёлки, но до нас ещё не добрались.

– Как Инь?

– Лежит, хочет заснуть, но никак не может.

Карл вздохнул, закрыв глаза.

– А фелиды?

– Им-то всё равно, не поняли ничего. Но чувствуют, что хозяевам плохо.

– Лечу к вам, скоро буду, – быстро проговорил Карл. – Помогу чем смогу.

– Не надо, – возразил Ян. – Ты всегда был эгоистом и думал о себе в первую очередь. Вот и сейчас тоже подумай и улетай от нас. А мы как-нибудь справимся и без помощи залётного престоля.

– Понимаю, что мы расстались на дурной ноте, Ян, но вы всё же мои друзья… – погрустнел Птитс.

– Не переживай. Степан, если что, защитит нас и фонд. А ты лети, скоро тебя заметят!

Ян выключил связь. Птитс опустил голову. Вот так! Конечно, они наговорили друг другу всякого на дне рождения, но сейчас было не время для…

– Входящее сообщение, – оповестила автоматика женским голосом.

На консоли появилось изображение флотского капитана Империи в белоснежном, тщательно выглаженном мундире.

– Имперский корабль, сообщите коды доступа, – сказал он на общеимперском с выраженным великородным акцентом. – Сообщите коды доступа. Немедленно.

Карл выбрал один из кодов от Мародёра, что соответствовали имперским фрегатам, и отправил.

– Проверяем… – отозвался капитан. – Эм, вы не входите во флотилию похода. Правый борт, огонь! – последнее он сказал на великородном.

Громыхнули железные конструкции – мостик тряхнуло. Карл чуть не упал, но вовремя схватился за консоль. Он тут же активировал вспомогательную систему ван дер Бюрена, подаренную Мародёром, и из пола перед ним всплыла фортепианная клавиатура. Карл глянул на один из мониторов с красными точками-противниками. Линкор был совсем близко, он только что отвернул борт от поверхности Антеи и ударил по «Фениксу». С других сторон к фрегату подступали ещё корабли – два линейных, два пинаса и тоже фрегат.

Их борта были идеально расположены для атаки. По ним. Птитс со всего размаху ударил по фортепианным клавишам. Капитанский мостик заполнил оглушительный звук органа – и левый борт «Феникса» вместе с тремя поворотными башнями изрыгнул снаряды в сторону имперского линкора.

– Разворот и отступление! – скомандовал Карл. – Готовь прыжок в пояс астероидов!

Хоть бы Вольная Станица и Мародёр остались целы…

– Есть, кэп! – отозвался рулевой, сидя за своим компьютером.

Справа подлетел имперский пинас – Птитс увидел его на экране.

– Правый борт к пинасу! – распорядился он. – сейчас…

Противник не успел ещё выстрелить – и Карл сыграл новый органный аккорд. Пушки «Феникса» превратили острый нос пинаса в решето. Но радоваться было рано – прочие корабли подходили к фрегату с разных сторон.

– Перпендикуляр, вдаль от планеты на ускорителях! – велел капитан. – Живо!

Рулевой повернул фрегат, и тот полетел в открытый космос, дальше от орбиты Антеи. Имперские корабли последовали за ним, паля единичными залпами из поворотных башен.

Карл напряжённо следил за запасом прочности «Феникса». Обычно выстрелы проходили мимо, но… палубу снова качнуло. Прочность упала на пару процентов.

– Гиперпрыжок в пояс, как выйдем из зоны притяжения! – прокричал Птитс.

Имперские суда перегруппировались и принялись заходить с бортов. Карл ударил по клавишам, и левый борт «Феникса» выпустил превентивный залп по линейному кораблю. Наверное, тот слабо пострадал – на таком расстоянии попасть было сложно.

А справа подбирались другой фрегат и пинас. Они уже хищно повернулись бортами для атаки, и…

– В сторону!

«Феникс» уклонился, теперь летя от планеты под другим углом. Карл лихорадочно вперился в монитор, глядя, как уменьшаются километры, нужные для гиперпрыжка.

– Прыжо-ок! – проорал он, когда осталось совсем немного.

Рулевой активировал гипердвигатель – корабль уже оказался на достаточном расстоянии от планеты. Ставни опустились, и фрегат исчез из материального космоса рядом с Антеей.

А через несколько минут вынырнул у пояса астероидов. Щиты раскрылись, и за окном мирно поплыли ряды небесных тел, круглых и маленьких. Чуть дальше консоль показывала Вольную Станицу – такую же, как прежде, неповреждённую. Вокруг неё собирались корабли – их было больше, чем обычно.

Карл поджал губы и повернулся к Ленни, стоявшему чуть поодаль. Старпом больше не держался за нос.

– Прости меня, друг, – Птитс положил руку на плечо Харпера. – Нервы сдали…

– Прощаю, – спокойно ответил Ленни.

– Курс на станцию, – мирно велел капитан. – А я пока в каюту.

– Понял, Карл.

Птитс спустился по лестнице и, дотронувшись до одной из кошачьих статуй, вернулся в свою обитель. Он прошёл мимо компьютерного стола, кровати и кухни, а затем очутился в большой комнате с пианино. За широкими окнами пролетали астероиды. Они были видимы, но «Феникс» не вошёл в саму черту пояса и оставался цел.

Уставший и обессиленный, капитан расстегнул мундир, под которым белела футболка с разноцветными кругами. Птитс прислонился спиной к светлой стене и медленно сполз вниз, пока не оказался на полу.

Его глаза вроде бы видели каюту и космос за окном, но при этом не видели. Рот был приоткрыт. Руки и ноги тряслись. Карл попытался одной ладонью взять другую, чтобы успокоиться – но пальцы не слушались. Смутные образы кораблей, утюжащих Антею, разрушенных зданий и плачущих людей проносились перед ним. Он так хотел прогнать эти наваждения, так хотел от них избавиться – но не мог ничего.

Почему так произошло?! Империя – Великородина – напала на Антею?! Несмотря на все логически верные аргументы, что не станет! Выходит, Раков не настолько рационален и боязлив, как его оценивали? Либо решение созрело не в родном для Карла Престольном, а на самой Земле, в недосягаемом для смертных Кабинете Министров, и Раков был просто исполнителем…

На глазах у Карла только что пала не просто целая планета. Не просто молодая независимая республика. А целая возможность, перспектива построить нечто лучшее, чем существующая Галактика… Создать уголок надежды и благоразумия посреди мрачной бури, где сражаются Империя и Разрушение.

И это всё пошло прахом. Рухнуло вслед за стремлением Птитса к чистой и светлой любви.

– Карл… – откуда-то прозвучал низкий, гулкий голос.

Капитан повернул голову – в центре помещения, рядом с пианино стояла высокая фигура в длинном чёрном плаще. На плечах и рукавах выступали знакомые матерчатые шипы. Вместо лица – зеркальная золотистая маска, в которой отражалась вся каюта. Из-под рукавов выглядывали длинные острые лезвия.

– Вот мы и встретились снова, – пробасил Одержимый через модулятор голоса. – Ты потерял всё, Карл, как я и говорил. Надежду. Любовь. Всё оказалось тщетным. И вот он я, – он плавно провёл по воздуху рукой в чёрной перчатке, и лезвие блеснуло в свете ламп. – Здесь, терпеливо тебя жду. Подойди ко мне, прими меня, прими свою тень как… истину.

Птитс встал и всмотрелся в Одержимого. Насколько же тот был смешон…

– Ты никто, – ответил Карл, тихо, но ровно. – Всего-навсего плод моего воображения, сочетание отчаяния и желания обмануть «Чуму», представление доброго человека о том, каким должно быть зло. Чересчур гротескное, даже милое в своей театральности. Одержимый! Ты надо мной – не властен.

И плащ рухнул на пол, словно чёрная тряпка, под которой никого не было. Золотая зеркальная маска треснула несколько раз и скукожилась в нечто бесформенное. Карл слегка усмехнулся. Голоса в его голове больше не было. Никакая тень внутри не шевелилась.

Птитс моргнул несколько раз – и действительно, на полу лежали шлем и растрёпанный плащ. Только маска была на самом деле цела. У стены, той самой, где Карл недавно сидел, была открыта потайная дверца – за ней всё и хранилось.

Всё. Больше никаких вторых личностей не существовало – игры закончились. Был только он, Карл Птитс, человек, который лишился всего, что было ему дорого. Чья вера в то, к чему он стремился, теперь сгорела.

Раздался звонок. Капитан медленно подошёл к голопроектору.

– Подлетаем к станции, скоро начнём стыковку, – сообщил Ленни.

– Хорошо, сейчас буду, – ответил Птитс.

Он достал из потайного отделения небольшой серебристый чемодан и сложил туда костюм Одержимого. Затем застегнул мундир, на всякий случай повесил пистолет на пояс и вместе с чемоданом покинул каюту.

– Передайте коды доступа, – таким голосом встретила «Феникс» Вольная Станица.

Мягким для великородинского уха Карла, но на деле строгим голосом диспетчера, толстощёкого мужчины в оливковой камуфляжной форме.

– Сейчас… – Ленни отправил коды Майкла Дарби. Должны сработать.

Капитан стоял рядом, поглядывая на командную консоль.

– Всё хорошо, подлетайте, – разрешил диспетчер.

Его изображение на консоли погасло.

– Что-то новенькое, – сказал Птитс. – Впрочем, времена теперь иные.

«Феникс» подплыл к одному из стыковочных шлюзов и остановился. Зажимы захватили вытянутый корпус, и Карл вышел через двери в левом борту.

На станции за небольшим предбанником были другие автоматические двери, большие и толстые. Они раздвинулись, и Птитс увидел совсем непривычную картину. Коридор, некогда полупустой, заполонили люди. Военные ходили со сканерами и проверяли всех посетителей Станицы. И ни одного чужака, одни люди.

– Это незаконно! – завопил кто-то на антейском. – Противоречит директиве сто двадцать шесть!

Щуплый юноша пытался вырваться из рук двух крепких солдат в нагрудниках и шлемах.

– На войне другой закон, – сквозь респиратор сказал третий солдат, вооружённый автоматом.

И двое потащили парня куда-то к боковому выходу.

Карл вздрогнул: антейцы сейчас фактически поступали так же, как великородинцы, когда выдернули самого Птитса после школы и отправили подавлять восстание на Антее. Неужели они, как и разрушители, только декларируют свободу? Или же иначе нельзя выжить?

Вот бы Мародёр не попал под раздачу… Карл отыскал его мастерскую и ворвался в тесное помещение, заставленное стеллажами с оборудованием. Друга нигде не было, вместо него – маленькая хрупкая девушка в чёрном костюме механика и с такими же чёрными волосами.

– Чем могу помочь? – спросила она, хлопая глазами с длинными искусственными ресницами.

– Здравствуйте, – Птитс старался держать себя в руках, но внутри него всё пылало. – Я ищу Мародёра. Вы знаете, где он.

– А вы кто? – насторожилась девушка.

– Я Карл. Его друг.

– Карл… Он говорил мне о вас.

– С ним всё хорошо? – встрепенулся капитан. – Где он?

– Прошу за мной, – ответила девушка. – И потише.

Выйдя с ним в коридор, она закрыла мастерскую на электронный замок. Карл последовал за девушкой дальше. Та приложила карту к служебной двери, и они попали в ответвление от основного пути, узкое и пустое. Вдоль стальных стен тянулись кабели. Где-то гудели вентиляторы.

– Сюда, – девушка кивнула на едва заметную нишу.

Там открылась автоматическая дверь, которая привела на кухню. Повара резали скорпоктоподов, громко стуча ножами и порой переговариваясь на своём языке, похожем на зораварский. В колонках играла музыка, простая и безвкусная. Пахло жареным мясом.

Миновав длинный ряд столов, девушка свернула к следующей двери. Карл спустился по металлической лестнице в тёмный коридор, под потолком которого шли большие трубы. Ламп там было немного, и все тусклые.

Он прошёл ещё чуть-чуть и остановился у толстой, тронутой ржавчиной технической двери. Девушка ритмично постучала кулачком по грубому листу металла. Сперва ничего не происходило, но затем дверь медленно, со скрипом и лязгом, отъехала в сторону.

Внутри была каморка, напомнившая Карлу комнату Ханны на шахтёрской луне – серые металлические стены, снова трубы на потолке, никаких окон, жёлтый приглушённый свет. Только это пространство было менее ухоженным: почти весь пол был заставлен коробками и ящиками с деталями. На одном из них стоял монитор, и Мародёр, сидя на незаправленной кровати, играл в какую-то игру.

– Привет, Мар, – обрадовался Птитс.

Кибернетические глазки на стебельках повернулись в сторону капитана.

– Птичкинс! – теперь повернулась и голова.

Хакер поставил игру на паузу и привстал. Выглядел он как обычно – синие джинсы, чёрная футболка с логотипом группы, разноцветная бандана. Вот только волосы были немытыми и растрёпанными. Друзья тепло обнялись.

– Спасибо, Ворона, – сказал Мародёр девушке. – Оставь нас, пожалуйста.

Немного поколебавшись, она ушла, закрыв дверь.

– Мар, как хорошо, что тебя не взяли! – воскликнул Птитс.

– Взяли, – покачал головой Мародёр. – Одним из первых.

– Вот тебе и Вольная Станица в свободной республике, – опешил Карл.

– Я бы помог Антее, но я не военный. Толку от меня в армии будет ноль.

– Понимаю, – задумался Птитс. – И как же ты сбежал? – этот вопрос давно его занимал.

– Немного хитрости, немного денег, – ответил хакер. – Скоро полечу в независимые миры, Гена мне всё организует.

– Полетим со мной, – предложил Карл.

– Как ты себе это представляешь?

– Я же контрабандист, возил грузы в имперские миры. Что мне стоит вывезти одного человека?

– Не надо. Схема уже на мази, через пару дней всё должно получиться.

– Настолько доверяешь Гене? – скептически спросил Птитс.

– Да, – кивнул Мародёр. – Он не раз меня выручал, на него можно положиться.

– Тогда удачи, друг, – Птитс похлопал его по плечу.

– А сам куда отправишься? – глаза Мародёра с любопытством оглядели Карла. – Если не секрет?

– Пока не знаю… – он не стал скрывать. – Только прилетел сюда – и увидел, как…

– Да понял я, – хакер слегка толкнул его локтем. – У всех тут была такая реакция. Никто не ожидал. Многие думали, что Раков – трусло брехливое, а силы престолей увязли в джунглях Теотлаля.

– А где был Омнисоюз? – возмутился Птитс. – В космосе только раздолбанная сфера.

– ОС пообещал помочь, но змей знает, когда и в каком объёме. Походу, его изначальных сил против импов не хватило, а больше он присылать боится.

– Почему боится?

– А кто ж разберёт… – Мародёр плюхнулся на кровать, и пружины зазвенели. – То ли не хотят нарушать очередное соглашение о ресурсах, то ли опасаются, что Империя соберёт флот и ударит по ядру Галактики.

– Ох уж эта астрополитика… Мы никогда не узнаем эту кухню и можем только гадать, а вот последствия расхлёбываем, и сразу же.

– Это да, – согласился хакер.

– Можно? – Птитс указал на кровать.

– Конечно.

Капитан сел рядом с другом и положил чемодан у монитора.

– А это что такое? – спросил Мародёр.

Карл приподнял крышку, и под ней сверкнула золотая маска Одержимого.

– Ты что? – удивился хакер. – Ты ж знаешь, я не их фанат.

– Это оригинал, – сказал Карл. – Единственный оставшийся. Побывал на Великородине и X-5. Наручи с лезвиями в рабочем состоянии, встроенный генератор иллюзий…

– Так ты всё это время… – охнул Мародёр, всматриваясь в зеркальную маску.

Птитс промолчал.

– Дарю его тебе, – наконец ответил он. – Можешь продать кому угодно, хоть самому Переходченко. Думаю, выручишь много, даже если не докажешь оригинальности – видно же, что не дешёвая поделка из бабушкиной простыни и байкерского шлема. Или можешь оставить в коллекции, или сам носить. Мне всё равно.

– Хорошо, – сказал Мародёр. Он захлопнул чемодан и поставил на решётчатый пол у кровати.

– Когда я впрягался во Второе Восстание, я видел будущее совсем иначе, – задумчиво произнёс хакер. – Думал, что оно приведёт мой мир к свободе и развитию, а привело к диктату «Одержимых» и войне.

– Я тоже здесь поэтому, – с тяжёлым сердцем ответил Карл. – Хотел искупить ошибки прошлого, начать жизнь с чистого листа вместе с народом, который тоже получил второй шанс… Отчасти моим народом – мой дедушка ведь жил здесь, в Шахтинске.

– Так мы практически земляки, – растрогался Мародёр. – Я там вырос.

– Знаю.

– А мне о тебе почти ничего не известно.

– Да я и сам не понимаю, кто я, что делать, куда идти дальше, – погрустнел Карл. – Я так и не смог остановить Империю.

– Да и я не смог! – утешил его друг. – И тысячи других людей, богаче, сильнее и харизматичнее нас, вместе взятых! Империя – это дракон, гигантское злое чудище. Смертным его не одолеть.

Птитса осенило.

– А что, если… Есть и другой дракон, способный победить этого? – он коснулся коленки Мародёра. – Слушай, друг, у меня ещё одна просьба к тебе.

– Сделать паспорт я сейчас не смогу, учти. Нет нужных устройств.

– Да паспорт и не нужен. Выясни, где я могу найти Леди Серпентиру.

– Кого? – бионические глазки навострились. – Неужели ты…

– Разузнай, пожалуйста.

На тускло освещённом лице Птитса проступила мрачная решимость. Он знал, что бессмертная змея действительно может противостоять Империи. И знал, на что её приманить.

– Так, минутку… – Мародёр потянулся к компьютеру. – А ведь я был прав, бывших Лордов Разрушения не бывает.

– Да, в итоге ты прав, – уже спокойнее согласился Карл.

Хакер опустил механическую кисть на сенсорную панель. По экрану понеслись окна с мелким шрифтом, вчитываться в который капитан не хотел.

– Вот, – сказал Мародёр, как только процесс закончился. – Проще всего найти Серпентиру через этого человека.

Он ткнул пальцем в монитор, и Птитс увидел фотографию мужчины в стильном чёрном плаще. Чёрные волосы торчали «ёжиком». Окружение было знакомым – серые каменные стены и высокие готические окна Тёмного Замка, коридор на первом этаже Главного здания. А лицо – ещё более знакомым: нос картошкой, чёрные живые глаза и хитренькая ухмылочка…

– Высший Лорд Ариан, – прочитал Мародёр. – Ближайший приспешник Леди Серпентиры с конца 997 года, после битвы за Зекарис. Недавно избрался в Совет Тринадцати, но многие считают его марионеткой змеи.

Карл вспомнил, как «Чума» показывала видео, где клон Птитса взорвал себя возле Ариана, прежде державшего Пикселя на прицеле. Видимо, тогда и началось сотрудничество змеи и разрушителя – после того, как она спасла ему жизнь, закрыв его от ударной волны своим непробиваемым телом.

– Как выйти с ним на связь? – осведомился Карл.

Мародёр ещё немного поискал в сети. Птитс увидел новую фотографию бывшего друга – теперь тот щеголял в белом плаще с красными контурами, похожем на тот, в котором был на Зекарисе. И стоял в незнакомом Карлу торжественном интерьере со строгими белыми колоннами и полом из красного мрамора. Рядом с Арианом были две девушки в золотой броне с крыльями.

– Вот. Фридрих Грюнвальд, Вилленсфюрер Вилленсбурга, – сказал Мародёр.

На последних словах киборг едва сдержал смех, и Карл понял, почему. Всё-таки Грюнвальд пронёс через годы любовь к китчевым титулам и планетаристскому пафосу.

– Вилленсбург? – переспросил Птитс.

– Крепость Воли, – хакер открыл нечёткое изображение станции, парящей в космосе.

Чем-то она напоминала мечту Карла и Фридриха в счастливые инициатские времена. Дворец Справедливости.

– А где это?

– Сектор Ньёрд, вот координаты.

Птитс протянул хакеру носитель информации. Киборг воткнул устройство в компьютер и скопировал местоположение Вилленсбурга.

– Спасибо тебе, дружище, – он похлопал Мародёра по плечу.

– И что ты собираешься делать? Прилетишь к Грюнвальду-Ариану, а дальше?

– Это секрет, – твёрдо ответил Птитс. – Если у меня всё получится, ты сам скоро узнаешь. Если нет – так тому и быть.

– Ну… – Мародёр поводил глазами на стебельках. – Удачи тебе.

– Она мне определённо понадобится, – загадочно произнёс Карл. – Бывай, я пойду.

Он привстал с кровати и направился к выходу.

– Давай, Птичкинс.

– Пока, Мар, – капитан пристально смотрел на друга, понимая, что может его видеть в последний раз.

Но вечно это длиться не могло. Карл обернулся и покинул каморку.

В своей каюте он прислонился к окну, за которым проплывали астероиды – и мысли накрыли его. Он прежде так мечтал создать что-то на основе не жёстких правил и грубой, пещерной мощи – а человеческого достоинства и мягкой силы. Новое общество, где понимание и любовь – воздух, которым дышат.

Птитс уже насмотрелся на принуждение и лицемерие в Империи. Пресытился подлостью и цинизмом в Тёмном Замке. Он устал от крови, будучи Одержимым. И хотел найти укромное место, где мог бы уйти от прежних грехов и возделывать свой сад, попутно помогая другим создавать общий. Это была бы жизнь не мещанина, не обывателя, а человека с определённым видением, который всячески хотел его воплотить вместе с верными единомышленниками.

И Антея после Второго Восстания была для него таким местом – даже несмотря на то, что её спокойствие зависело от Омнисоюза и его военного потенциала. Несмотря на планетаристов в масках Одержимого – с ними можно было бороться. По сравнению с Империей и Разрушением политика Антеи выглядела такой местечковой и по-своему уютной.

Но мягкая сила в итоге не устояла перед жёсткой силой Империи. Защитный флот Омнисоюза был смят. В тот день после вдохновенного движения к лучшему, после надежд на благоразумие Вселенная показала свой истинный оскал. Она напомнила, какой всегда была. Недоброй, циничной, уважающей сильных и сметающей слабых.

Так было всегда, с древнейшей истории Земли до самых недавних пор.

Так было везде, от демонстративно жестокой Империи и теперь до… вроде бы свободной Антеи, где вопреки законам забирают в армию.

Было весьма глупо надеяться, будто что-то поменялось.

Отец был прав. Его Вселенная победила. Точнее, та Вселенная, к которой он за свою жизнь приспособился – как он сам говорил, не он её придумал. Карл с детства отчаянно хотел доказать ему, что возможно иначе, что где-то есть место стремлению к лучшей жизни, состраданию и любви…

Карл хотел, чтобы мечты его матери о Вселенной добра стали явью. Матери, более сложной и тонкой, чем жизнь вокруг неё. И её сын, «хороший дворянин», как его звал Фридрих Грюнвальд, благодаря её стараниям и вопреки суровости отца выросший в приличной, интеллигентной семье – и пытавшийся распространить её правила в большом, холодном космосе.

И у него ничего не вышло. Ни с проектом «Логика», ни в Тёмном Замке, ни сейчас в Антее. Любая вещь, какой бы затейливой и прекрасной ни была, могла быть уничтожена, втоптана в грязь теми, у кого есть сила.

Как мальчишки унижали Карла, пока он учился в школе, хотя он превосходил их в учёбе и душевной организации. Как его отец запретил ему собрать корабль из конструктора, подаренный на День Империи… Казалось бы, Омнисоюз имел все шансы обмануть это печальное свойство человеческой природы, применяя ту же грубую силу для защиты Антеи (и, возможно, других «независимых» миров) от имперцев и чужаков. Однако либо не смог, либо не захотел.

Но теперь он видел то, на что прежде закрывал глаза. Он видел решение. Имперского дракона не мог одолеть ни благородный рыцарь, ни прекраснодушный поэт или идеолог. Требовалось чудовище, которому Карл прежде не захотел отдавать артефакт, способный обеспечить власть над Галактикой – а мог. Мог, но тогда руководствовался совсем иными мотивами. Однако и расклад был совсем иным.

Карл отвернулся от окна и подошёл к платяному шкафу. Сбросил верхнюю часть мундира – и его взгляд остановился на груди. На разноцветных кругах внутри такого же пёстрого прямоугольника, напечатанного на белой футболке. Символ антейской Прогрессивной партии, тщетной надежды на Вселенную, где слабый так же значим, как и сильный.

Карл снял эту футболку и с некоторой грустью задержал взгляд на цветных кругах. Но она словно сама собой прошла сквозь его пальцы и упала на пол. Он нашёл в шкафу чёрную рубашку, брюки и длинный плащ – но не Одержимого – и надел их. Затем направился в ванную и подошёл к зеркалу. Взяв расчёску, аккуратно зачесал длинные чёрные волосы назад, так, что они сейчас лежали более строго. Уши стали видны, и только кончики волос оставались чуть растрёпаны.

Он взглянул на себя, сосредоточенно и хмуро, и довольно усмехнулся.

Он ещё вернётся в Антею, вернётся на корабле из ногтей мертвецов – либо же погибнет. Он должен пойти ва-банк, иначе упустит возможность, которую сознательно игнорировал. Он должен вернуться в игру, и знал, как именно…

Глава 29

Мрачный союз

Разное оружие было выложено в один ряд на стойке в узком помещении. Карл окинул взглядом свою смертоносную коллекцию – пистолеты, автоматы, дробовики. В неподписанных ящиках лежали патроны, а также кинжалы, гранаты и технологические средства вроде генераторов иллюзий.

Птитс понимал, что всё это с «Феникса» не забрать, но самое нужное вывезти стоило. И поможет это изрядно, и всё-таки принадлежит самому Карлу, а не старпому и не кораблю.

Прозвенел звонок. Вздохнув, Карл подошёл к автоматическим дверям и впустил Ленни. Старпом в своей форме выглядел спокойным и сдержанным, как и всегда.

– Ты звал меня? – спросил он.

– Звал, – подтвердил капитан. – Мне есть что тебе сказать.

– Слушаю, – Ленни выпрямился ещё сильнее.

– Я о многом подумал, мой друг, – Карл посмотрел в его тёмные умные глаза. – И пришёл к выводу, что мой путь на «Фениксе» подходит к концу.

– Что это значит? – старпому не удалось скрыть удивление. – Ты уходишь от нас?

– Да, – подтвердил Птитс. – Я сегодня улетаю, возьму лодку и немного личных вещей.

– Куда, если не секрет?

– Секрет. Не думаю, что мы пересечёмся снова.

– Как… – Ленни замер. – Ты оставишь нас, «Феникс», наше дело?

– Нет никакого дела, – покачал головой Карл. – Началась война. «Прозрение» в наших услугах больше не нуждается. Координация усилий через Антею невозможна.

– Есть вариант вернуться на пиратскую платформу, – замялся старпом.

– Вот ты и вернёшься. Теперь ты капитан этого судна, Ленни Харпер, – Птитс положил руку на его плечо, и оно нервно дёрнулось. – Можешь продать котов у входа и переделать этот светлый минимализм в нечто более модное у пиратов. Понтов там кинуть, трофеи вывесить… – он осмотрел каюту, которую собирался покинуть.

– Но я же не хочу быть капитаном, – возразил Ленни. – Моё дело быть старшим помощником, стоять рядом с главным и выполнять его поручения.

– Тогда найди себе главного где-нибудь на Кровавом Пределе или Эскобарии. Думаю, с собственным фрегатом у тебя вырастут шансы.

– Ты уверен, что всё решил, Карл?

– Уверен, – в голосе Птитса послышались горькие нотки. – Это не обсуждается.

Ленни заморгал, пытаясь осмыслить ситуацию.

– А во сколько отправишься? – неловко уточнил он.

– Думаю, в течение часа. Вещи дособеру и выдвинусь.

– Эм… – старпом умолк.

– Я знаю, что тебе тяжело, Ленни, – смягчился Карл. – Но иначе я не могу. Мне нужно закончить одно дело, причём без твоего участия. И так будет правильно.

– Напасть на Империю, отвоевать Антею?

– Не так прямолинейно. Но объяснять не стану.

– Что ж, ладно… – старпом капитулировал.

– Спасибо за два года, что мы вместе летали по космосу и помогали другим, Ленни Харпер, – Карл улыбнулся. – Ты очень хороший старпом, и уверен, что новому капитану с тобой повезёт.

– Я… я… – офицер немного растерялся.

– Удачи тебе.

Птитс пожал Ленни руку, а затем обнял, тепло и душевно.

– А можно без этого? – возмущённо проскрипел старпом.

– Ох да, – Карл отошёл от него. – Прости. Не сдержался. Забыл, что ты не любишь.

– Ничего.

– Да пребудет с тобой Энергия Цац, – Птитс ткнул пальцем в символ на фуражке Ленни.

Тот слегка засмеялся:

– Уж что-что, а она меня всегда хранит.

– И это славно, – кивнул Карл.

Ленни ушёл. Теперь уже бывший капитан «Феникса» вернулся в кладовую. Сложил пару автоматов, несколько пистолетов, патроны и всякие приспособления в два больших ящика. Потом прикажет роботу-погрузчику перенести их на лодку.

Нужные одежда и обувь поместились в туристический чемодан на колёсиках. Ещё туда влезло немного еды – в основном быстрого приготовления, но был там и суп, который Карл сварил в своей каюте раньше.

Некоторые вещи вроде футболки или нарядного пончо с Гириуса Птитс брать не стал. Декор вроде статуэтки орла и движущихся картин он тоже не тронул. Это была часть его прошлой жизни, совсем иной и, казалось, уже не его. Пусть Ленни делает с ней что хочет, как Мародёр – с костюмом Одержимого. Данные с корабельного компьютера Карл переписал на информационный носитель. Ещё положил к одежде портативный компьютер, с которым побывал на Гириусе, и планшет с заметками о Пастырях.

Стоя у шкафа, Карл застегнул молнию на чемодане и выдвинул его ручку. Нажатие кнопки – и свет в арках погас. Знакомый белый интерьер потонул во мраке открытого космоса.

Он вышел из каюты, везя чемодан на колёсах, а за ним выехал на гусеницах робот-погрузчик с двумя ящиками оружия. Карл попрощался взглядом с двумя статуями кошек, которые охраняли вход подобно древним сфинксам, и направился в ангар.

В коридоре робот занял целый проход, и паре матросов пришлось выйти и ждать, пока проедет неповоротливая гусеничная машина. Ничего, это ненадолго – скоро Карл вообще покинет этот фрегат. Оставит с ним и былые чаяния, и пролитую Одержимым кровь, на которой они были построены.

Лодка была заправлена и готова к вылету. Эта специальная модель внешне выглядела как прочие челноки, но была оснащена небольшим гипердвигателем. Когда Карл вошёл в ангар, матросы отсоединили от борта заправочный шланг и опустили трап. Они подбежали, чтобы помочь, но Птитс прервал их жестом. Сам занёс чемодан в лодку. Дождался, пока робот заедет по трапу, снял ящики с оружием и поставил в углу, привязав ко дну специальными ремнями.

– Пока, – сказал Птитс матросам, высунувшись из стыковочных дверей. – Спасибо за службу!

Он пролез в кабину и завёл двигатели. Вокруг него загорелись огоньки приборных панелей. На экране он видел, как персонал уходит из ангара. Когда в помещении никого больше не было, огромные створки в его потолке раскрылись. Дождавшись сигнала, Карл пристегнул ремень безопасности и включил авторулевого. Лодка оторвалась от палубы, и посадочные опоры задвинулись в корпус. Она набрала высоту и вылетела через проём.

Карл наблюдал через лобовое стекло, как постепенно выплывает жёлтая эмблема феникса в фиолетовом круге. За птицей, нарисованной на стекле, виднелся капитанский мостик с офицерами связи. А рядом с командной консолью стоял Ленни Харпер – старший помощник провожал своего прежнего капитана.

Карл печально улыбнулся, хотя Ленни этого заметить не мог. А может, вернуться и остаться на «Фениксе»? Но корабль принадлежал иной жизни.

Той, которая для Карла уже закончилась.

Лодка повернула в сторону, медленно отдаляясь от фрегата. Птитс видел, как уходят серый борт с орудиями, поворотные башни, белая застеклённая корма. И золочёный нос в форме орлиной головы – наследие, доставшееся от имперцев. «Феникс» уменьшался, и вскоре перед Карлом был только космос – и россыпь звёзд. Только неизвестность.

Он подключил информационный носитель к бортовому компьютеру и ввёл координаты Вилленсбурга. Система автонавигации начала рассчитывать гиперпространственный маршрут. Когда экран загорелся зелёным, Карл повернул рычаг. Лобовое стекло закрылось защитными ставнями, и лодка с резким толчком покинула нормальное пространство.

Птитс приглушил освещение и, отстегнув ремень, сполз в кресле и закрыл глаза. Неизвестно, когда ему выпадет следующая возможность поспать… Увы, кресло было твёрдым и неудобным. Карл поёрзал и, едва найдя комфортное положение, через пару минут снова его сменил. Поневоле он зевнул и почти задремал, но свет в кабине, покачивания лодки и затхлый запах мешали уснуть по-настоящему. У этого была и обратная сторона – не приходили кошмары.

Его разбудил сигнал бортового компьютера. С трудом раскрыв глаза, Птитс посмотрел перед собой. Снаружи, посреди космической бездны, белела крепость. Её стены сияли в холодной мрачной пустоте, купаясь в свете звёзд, а скреплял эту конструкцию высокий светлый шпиль в центре. Шпиль состоял из двух частей: узкая башенка на широком высоком пьедестале. Много лет назад сооружение показалось бы Карлу воплощённой мечтой – Дворец Справедливости, автономное здание-город, похожее на небоскрёбы-алмазовки с Великородины. Призрак коммунизма, обрётший материальную форму. Утопия, где все были бы свободны от нелепых имперских предрассудков и вместе трудились и творили согласно своей природе.

Прищурившись, Карл заметил, что стены составляли иной символ, далёкий от коммунизма и даже противоположный ему – в Чёрную Звезду. Из основания шпиля в разные стороны тянулись крылья этого «Дворца», загнутые каждое под прямым углом. Будь Птитс моложе на пятнадцать лет, он бы счёл эту форму язвительным надругательством над прекрасной идеей, которой были одержимы он и Грюнвальд. Сейчас же форма крепости вызвала у него лишь лёгкую усмешку.

– Входящее сообщение, – оповестила лодка.

– Wer sind Sie (Кто вы)? – сквозь статические помехи спросил мужской голос на криганском языке. – Authorisieren Sie bitte (Авторизуйтесь, пожалуйста).

Карл отключил авторулевого и нажатием кнопок зафиксировал лодку в космосе.

– Ich (Я)… – ответил он. – Ich heiße Karl Vogel aus Sekaris und ich suche Willensführer Grünwald (Меня зовут Карл Фогель с Зекариса, и я ищу Вилленсфюрера Грюнвальда).

– Einen Moment (Один момент), – произнёс диспетчер.

И пропал. Карл взволнованно вслушивался в шипение радиосвязи, но мог вычленить из неё только отдельные слова вроде «mein Willensführer?» и смачного «Scheiße!» Хоть бы у Грюнвальда хватило ума не убивать бывшего друга ещё до встречи с Серпентирой!

Слабый шум в динамике сменился громким стуком, и диспетчер громко ответил:

– Ihr Landung ist erlaubt, Herr Vogel. Fliegen Sie zum Hangar B-eins (Ваша посадка разрешена, господин Фогель. Летите к ангару B1).

Голографический проектор показал модель Вилленсбурга из зелёных сеток, и красная стрелка отмечала нужные ворота.

– Gut. Danke schön (Хорошо. Большое спасибо), – сказал Птитс.

Он включил авторулевого, и лодка поплыла ближе к крепости. Карл всмотрелся в белоснежные стены и увидел, что они выложены имитацией камня. Десятки рядов высоких прямоугольных окон поднимались один за другим, и за стеклом, в ярко освещённых залах изредка мелькали люди. А на самом верху стены, над алым бортиком, стояли орудийные башни, которые хищно ощетинились пушками.

Шпиль был освещён сильнее, и оттого напоминал ёлку на День Империи. У основания башенки Птитс заметил белый круг с алым символом – буквой «G», такой же угловатой, как и Чёрная Звезда, и повёрнутой по диагонали. Действительно, мания величия Фридриха с годами лишь прогрессировала… Сама башенка являла собой равносторонний многогранник, напоминающий цилиндр с множеством окон. А завершался шпиль заострённой позолоченной крышей, блестящей в звёздном свете. На кончике этой башни сверкала такая же буква «G», обрамлённая золотым венцом.

В торце одного из «лучей» гигантской Чёрной Звезды, прямо под множеством этажей с окнами, находились ворота ангара, обрисованные красными линиями. Огромные белые створки с обозначением «B1» разъехались в стороны, и челнок Птитса плавно вошёл внутрь.

Яркий свет ударил в лобовое стекло. Карл сперва зажмурился, но потом осторожно раскрыл глаза. Перед ним открылись внутренности крепости – просторное белое помещение с красными колоннами, стилизованными под мрамор. Челнок опустился на выпущенные посадочные опоры. Птитс активировал на экране режим зеркала и, глядя на себя, слегка причесал волосы рукой. Затем расправил чёрный плащ и решительно зашагал к двери.

Ангар излучал одновременно величие и простоту. Высокие колонны без вычурных портиков и позолоты. Каменный на вид потолок был таким же прямым и ровным, как и металлический пол под ним. Выделялись яркие алые знамёна, что свисали параллельно колоннам. На каждом белел кружок с чёрной буквой «G», такой же, как и на шпиле.

Из динамиков раздалась бравурная музыка. Автоматические двери Карла открылись, и навстречу Карлу вышли восемь крепких мужчин в одежде, представлявшей собой нечто среднее между военными мундирами и робами техников. Красные штаны и синие рубашки казались обычными, но были идеально подогнаны и выглажены. Головы прибывших украшали красные кепки с символом «G». Мужчины встали в два ряда, по четыре с каждой стороны дверей, и выпрямились по стойке смирно.

Даже сквозь торжественные духовые аккорды Карл расслышал мерное клацанье. Следом из дверей вышли две женщины в золотистой броне. Грудные пластины, наплечники, мини-юбки и сапоги состояли из множества металлических пёрышек. За спинами воительниц раскинулись широкие твёрдые крылья. Их шлемы тоже были крылатыми. В левых руках женщины держали копья.

– Представляем Вилленсфюрера Фридриха Грюнвальда! – воскликнула одна из них на общеимперском.

Они замерли у дверей, но клацанье продолжилось. В ангар вошёл мужчина – среднего роста, одетый в белоснежный плащ с красной окантовкой. На пятках его чёрных кожаных сапог поблёскивали шпоры. При его появлении все – и мужчины в форме, и женщины в броне – вознесли правые руки к потолку и прокричали:

– Хайль Грюнвальд!

– Вилле хайль! – ухмыльнулся Фридрих.

Двое в длинных плащах, белом и чёрном, встали друг напротив друга. Карл давно не видел эту хитрую насмешливую физиономию. Он помнил Грюнвальда криганским юношей-романтиком – хоть тот это и отрицал; черноглазым и черноволосым, ходившим по Тёмному Замку в мрачном кожаном плаще, как у имперских охранителей. А теперь юноша возмужал, слегка располнел, обзавёлся лёгкой небритостью, а длинную причёску сменил на короткий ёжик. Но глаза с блестящими огоньками сохранили былые задор и живость.

– Карл, дружище! – воскликнул Грюнвальд, устремляясь к Птитсу.

Вилленсфюрер крепко обнял Карла и поцеловал его почти что в губы. Птитс не ожидал такой бурной реакции, но решил подыграть и тоже обнял Грюнвальда. Как Фридрих не припас для него ножа или пистолета… Но вроде как обошлось.

– Я тоже рад тебе, друг, – ответил Карл, когда объятия прервались.

Фридрих широко улыбнулся:

– Не всякий день старый товарищ возвращается из мёртвых.

– В этой Галактике у меня остались дела, – весело сказал Птитс.

– Хочу спросить тебя: как? – Грюнвальд хлопнул его по спине. – Я не понимаю! Я же сам видел, как ты разнёс себя на куски и чуть меня с собой не прихватил… Не, я не держу на тебя обид, почти пять лет уже прошло.

– Спасибо, что не держишь. Всё же нам с тобой сейчас делить нечего.

– Верю. Сканер выявил на борту твоей лодки несколько единиц оружия и взрывчатки, но с собой ты не взял ничего, даже дистанционных устройств. И никого другого, кроме тебя, здесь нет.

– Оружие может понадобиться потом и не против твоих людей, – отозвался Карл.

– Зачем же ты сюда прилетел? – поднял бровь Фридрих. – Мы же давно не общались, повздорили в инициатстве из-за какой-то ерунды. Ты, наверное, и знать меня не хотел, раз мои убеждения настолько тебе противны, но всё же нашёл мой новый дом. И что тебе нужно от старины Грюнвальда?

– У меня деловое предложение, – лицо Птитса было невозмутимым.

– Так давай обсудим! – воодушевился Вилленсфюрер. – Пойдём в мой кабинет, здесь говорить – такое себе удовольствие.

– Лодка… – начал Карл.

– Мои техники о ней позаботятся, – улыбка Грюнвальда стала мягкой, почти дружелюбной. – Ничего внутри не тронут, если оно не опасно для моей крепости. А теперь прошу за мной!

Клацая шпорами с буквами «G», он развернулся и пошёл к выходу. Его белый плащ раздулся от потоков воздуха. Карл последовал за своим давним… Другом? Недругом? Он пока не знал.

– Кстати, это мои валькирии, – Вилленсфюрер указал на девушек.

– Хайль Грюнвальд! – они на автоматизме вскинули правые руки.

– Хайль, хайль… – довольный Фридрих напомнил Птитсу сытого толстого кота.

Карл всмотрелся в лица валькирий. Суровые и красивые, будто искусно выточенные из дерева неким древнескандинавским плотником – но при этом живые, из плоти и крови. Одна из них показалась ему смутно знакомой…

– Помнишь Софи, дочь губернатора Фокса? – хвастливо спросил Грюнвальд. – Вот она.

Он погладил золотистый наплечник ближайшей валькирии. В глазах той загорелся праведный огонь, и она взметнула правую руку:

– Хайль Грюнвальд!

– Вилле хайль, – промурлыкал Фридрих.

Карл вспомнил, как Софи ему прошипела: «Я вас ненавижу». Заслуженно, ведь он сдал её отца Охранительному Бюро – вроде бы ради благой цели, но теперь пришло время пересмотреть результат того плана.

– Что же ты с ними сделал? – не понял Птитс.

Раньше Софи была более мягкой и пышущей жизнью, а сейчас стала подобна роботу в броне, запрограммированному славить Грюнвальда.

– Ничего, – покачал головой Фридрих. – Валькирии добровольно служат мне и готовы защитить меня даже ценой своей жизни.

«Так я тебе и поверил», – подумал гость.

Вдвоём они прошли в коридор, просторный и светлый. Ряды белых колонн тянулись куда-то вдаль, а под потолком ярко горели люстры. За высокими окнами чернел космос. Карл бросил взгляд на своё отражение на полу из красного мрамора – чёткое, почти идеальное.

Валькирии следовали за своим Вилленсфюрером, и Птитс слышал лязг их доспехов за спиной. Иногда он встречал небольшие группы людей – как мужчин, так и женщин – в тех же сине-красных мундирах и красных кепках. При виде Фридриха они вытягивали правые руки и скандировали «Хайль Грюнвальд!».

– Ты им тоже промыл мозги? – спросил Карл.

– Нет, о чём ты вообще? – усмехнулся Фридрих. – Все пришли по своей воле. Я набрал их по объявлению.

Птитс обратил внимание на круглый постамент посреди коридора, над которым поднималась зелёная прозрачная голограмма Грюнвальда.

– Вместе мы взрастим новую нацию, сильную и поистине великую! – из динамиков прозвучал его голос.

Проекция Вилленсфюрера пламенно вещала и страстно жестикулировала. Некоторые жители крепости, идя мимо, останавливались, чтобы послушать, положив руку на сердце.

– И как же ты всё это отгрохал? – поинтересовался Карл, по пути разглядывая всю эту обманчиво простую роскошь.

– Теперь я Высший Лорд Разрушения, – с гордостью пояснил Фридрих.

– Разве Тёмный Замок готов так инвестировать в твою идеологию? – выразил удивление Птитс. – Что так растрогало Ребеллию, что она одобрила строительство этой станции?

– Сначала ты расскажи, как выжил, – ушёл от ответа Грюнвальд.

Карл задумался и всё же сказал правду:

– Ты встретил на Зекарисе моего клона.

– Ого! – у Фридриха отвисла челюсть. – Откуда столько денег?

– А у тебя для Вилленсбурга? – парировал Карл.

– Ну, я заручился поддержкой нескольких крупных бизнесменов с Кригсхайма. Нынче, в составе Империи, они едва выдерживают конкуренцию с Глизе, Рейвенхольдом и даже Бельфлёром. А если бы у них был свой Рейх, где они бы стали промышленными королями, как шестьсот лет назад…

– Понятно, реваншисты.

– Дураки, которые цепляются за прошлое, – махнул рукой Фридрих. – А теперь твоя очередь делиться секретами.

– Ну, с клоном мне помогли. Очень влиятельные люди. Я после этого был у них в рабстве, но с тех пор довольно долго уже сам по себе…

Давние друзья в сопровождении валькирий пересекли коридор и оказались в большом круглом зале. На красном мраморном полу зловеще раскинулась Чёрная Звезда. Меж белых колонн сверкали золотые автоматические двери с узорами, похожими на лучи солнца.

Фридрих нажал кнопку на одной из стен. Мягкий звуковой сигнал – и сияющие створки распахнулись, открывая лифт. Все вошли внутрь. Двери захлопнулись, и заиграла лёгкая, приятная музыка. Птитс прислушался: мелодия та же, что и в ангаре. Полный криганского пафоса марш, кое-как замаскированный под мирное бренчание в глизеанском торговом центре.

Снова мягкий звук – и четверо вышли в новый коридор, более узкий, чем прежний. Декор тут был чуть скромнее – голые стены из глянцевого белого мрамора, белый потолок и лакированный паркетный пол с алой ковровой дорожкой. Карлу это место напомнило верхние этажи Университета в Аластор-Сити, только там были уютные деревянные панели и приятный академический полумрак, а в Вилленсбурге – холодный камень и яркий пронзительный свет, который почему-то не приносил тепла.

Несколько поворотов, ещё одна золочёная автоматическая дверь – и Карл очутился в большом кабинете. Красные мраморные стены были почти полностью закрыты белыми шкафами со множеством книг. В прямоугольной рамке висела большая картина, где Фридрих в рыцарских доспехах пронзал копьём имперского грифона. Ничто на ней не двигалось – это было настоящее полотно, а не экран. Перед картиной на алом, расшитом прямыми жёлтыми линиями ковре стоял деревянный белый стол с компьютером и кожаным креслом с высокой спинкой. Напротив стола находились два гостевых дивана.

– Сторожите вход, – велел Фридрих валькириям.

– Есть, мой Вилленсфюрер! – отчеканила другая девушка, не Софи.

Они встали за дверями, и те захлопнулись, оставив Птитса и Грюнвальда наедине.

Взгляд Карла вскоре упал на модель города, что стояла на тумбочке у одной из стен, вместе с какими-то солдатиками. Белоснежные небоскрёбы в духе Вилленсбурга были возведены из детского конструктора, похожего на тот, что Птитс собирал на Аластории, пытаясь заглушить своё отчаяние. Между высотными зданиями виднелись мостики, на некоторых стояли синие поезда. Над одним из шпилей что-то вещал миниатюрный голографический Грюнвальд. Над другими на тонких прозрачных палочках «парили» пластиковые валькирии.

– Я его помню… – Карл указал на город.

– Уже не тот, который я собрал в общаге, – покачал головой Фридрих. – Но из тех же деталей.

На фасадах небоскрёбов виднелись золотистые символы, но не коммунистические секаторы, как на той модели из общежития, а буквы «G» и Чёрные Звёзды.

– Я думал, ты совсем оставил идею Дворцов Справедливости, – Птитс ощутил смутное сожаление.

– Почему же?

– Ты тогда предал наши общие идеалы, – горько произнёс Карл.

– На самом деле нет, – Грюнвальд пожал плечами. – Я уже тогда разработал модель самодостаточного либертарианского социума и продолжил её развивать. Мой планетаризм, а точнее, здоровый патриотизм, который вы с Эртином и Артемисом так невзлюбили, был закономерной эволюцией моих прежних коммунистических воззрений.

– Я не видел там эволюции, одно метание между идеологиями, – возразил Птитс.

– А я видел, как ты сначала очаровался мной, моими харизмой и энергией, а затем жёстко разочаровался, – ответил Фридрих. – Твоя душа была нестабильна, ты сильно сближался то со мной, то с Хардред, и так же сильно от нас отдалялся.

– Я был последователен в своей позиции! – не согласился Карл. – Ты изменил нашим идеалам, «Логике», Дворцам Справедливости в их изначальном виде! А Хардред… я просто переоценил её способность любить.

– Может, я ошибался на твой счёт. А может, и нет.

– Для тебя это что-то меняет?

– Не думаю. Хочешь выпить?

– Спасибо, не хочу.

– А вот я выпью. Зандер!

Фридрих нажал кнопку на столе, и в дверях появился высокий тощий мужчина в красно-синей форме, типичной для Вилленсбурга. Его лицо было ничем не примечательно… если не считать жидких усов, а на непокрытой голове с выбритыми висками распушился каштановый чуб. В руках мужчина держал золотистый поднос с графином красного вина, парой стаканов и тарелкой фруктов.

– Хайль Грюнвальд! – прокричал Зандер.

– Вилле хайль! – ответил Фридрих.

Он взял графин и стакан с подноса и налил себе вина.

– Я тоже буду, – передумал Птитс.

– Отлично!

Грюнвальд протянул бокал Карлу, а Зандер налил Вилленсфюреру в другой.

– Спасибо, – сказал Фридрих. – Оставь нас.

– Хорошо, мой Вилленсфюрер!

Несмотря на некоторую нелепость, а возможно, и благодаря ей, этот человек показался Птитсу самым живым в крепости, не считая её хозяина. Остальные ему уж слишком напоминали роботов, особенно валькирии.

– Ну что, зачем ты сюда прилетел? – спросил Грюнвальд, когда Зандер вышел.

Они сидели на гостевом диване, держа стаканы, а вино и фрукты стояли на маленьком столике перед ними.

– Я должен встретиться с Леди Серпентирой, – спокойно произнёс Птитс.

Он сделал глоток и заметил, что гранёные узоры на стеклянном стакане также складывались в буквы «G» и Чёрные Звёзды.

– С Серпен… что? – Фридрих не сдержал изумления.

– Да, мне нужно побеседовать с Леди Серпентирой, – отчётливо повторил Карл.

Грюнвальд рассмеялся.

– Ты с ума сошёл, друг? Она тебя убьёт, как только увидит. Я-то уже простил тебя за то, что было пять лет назад, а вот она не такая добрая. Её шанс на победу был так близко, но ты спутал ей все карты, и она тебя уничтожит.

– А что, если у меня есть информация, которой я смогу её переубедить? – Птитс взял пару виноградин.

– Какая информация? – спросил Грюнвальд. Он глотнул вина и отгрыз от яблока.

– Извини, но это я расскажу одной Леди Серпентире, – Карл был непреклонен. – Пожалуйста, организуй нам встречу.

– А мне что с этого? – покосился Фридрих.

После недолгой паузы Птитс ответил:

– Я знаю, как можно сдвинуть Галактику с мёртвой точки, в которой она пребывает с окончания Войны. Как опрокинуть мирок алчных вайшьев, тщетно рядящихся в кшатриев, а нам с тобой – стать тёмными брахманами новой реальности. И твой мини-Рейх будет силён как никогда!

Грюнвальд слушал его внимательно, но без эмоций.

– Ты хочешь новую войну? – насторожённо спросил он.

– Это побочный эффект того, что я задумал.

– Так что ты планируешь? – Фридрих почистил банан и откусил.

– Скажу Леди Серпентире, – не сдавался Карл.

– Ты вроде топил за баланс и сохранение статуса-кво. Иначе зачем отдал кинжал Пастырей охранителям?

– Времена изменились, – Птитс выпил вина. – Изменился я. Теперь вижу то, чего не видел раньше. Как всё на самом деле устроено.

– И как же? – поднял бровь Грюнвальд.

– Побеждает вовсе не благостность намерений, не идеализм, не чистота помыслов, – Карл едва заметно дрогнул. – Побеждает сила.

– Такими темпами ты разделишь мою правду, – обрадовался Фридрих.

– Вряд ли я полюблю Чёрные Звёзды и этнические чистки, – покачал головой Птитс. – Но лишь глупец может отрицать, какие идеи победили в наше время.

– Честно, я и сам не очень в восторге… Но не вижу иного выхода.

– История идёт своим чередом, и либо ты оседлаешь её, либо угодишь под её колесо. Или можешь быть обывателем, но этот путь я рассматривал только в отчаянии, когда не видел альтернатив.

– Почему ты вдруг начал так рассуждать, Карл? – с любопытством спросил Грюнвальд.

– Я намерен создать новые смыслы там, где старые с треском рухнули, – ответил Птитс ледяным, но воодушевлённым тоном.

– Эх, Карл… – вздохнул Фридрих. – Ты всегда был зависим от смыслов, как от наркотика…

– Возможно, – признал Птитс. – Но если от этого выиграешь ты, как и твоя госпожа, не всё ли тебе равно?

Грюнвальд чуть поразмыслил и усмехнулся.

– Я отведу тебя к Леди Серпентире, – сказал он и сунул в рот горсть винограда.

– Спасибо, Фридрих, – спокойно ответил Карл.

– Ну, пока ещё рано благодарить. Я свяжусь с ней, но сперва хочу тебя немного проверить. Вдруг ты снова подослал клона…

– Ну уж нет, мне надоело прятаться, да и денег не так много.

– Тем не менее. Мне важно знать, могу ли я доверять тебе.

– Идёт.

Они звонко чокнулись гранёными стаканами.

После разговора Фридрих поручил Зандеру заняться Карлом. Птитсу предоставили небольшую гостевую комнату на том же этаже, что и кабинет Грюнвальда. Она походила на номер в роскошном отеле – поменьше, чем у Карла и Ханны на Гириусе, но с богатой мраморной отделкой и картиной над узкой кроватью, заправленной малиновым покрывалом.

С холста сурово взирал зверь, похожий на кота с круглыми ушами. Настолько пушистый, что имел практически идеальную форму шара. Такому было бы место не в бесплодных горах, а дома на диване, если бы не дикий, оценивающий взгляд. Гость прочитал надпись на золотой рамке: «Манул, Земля». Так вот каким было животное, любимое Фридрихом ещё с инициатства…

Птитс снял плащ и остался в одних рубашке и брюках. Его тело и разум устали, больше всего желая нормального ужина и покоя. Дверь открылась, и девушка в сине-красной форме вкатила тележку с едой – как будто прочла мысли.

– Danke (Спасибо), – сказал ей Птитс на криганском, глядя в стену.

– Не за что, – она ответила на общеимперском. – Расслабьтесь, тут не каждый из сферы Кригсхайма.

Она улыбнулась ему во все тридцать два зуба – юная, спортивно сложенная, со светлыми волосами, собранными в хвост.

– Приятного аппетита, – произнесла девушка и ушла.

Карл мрачно посмотрел на тележку, которую она оставила, и снял металлический колпак с подноса. Запахло чем-то очень вкусным. Внутри оказались красноватый суп, жареная колбаска с картофельным пюре и несколькими кусочками овощей. На нижней полке стояли пластиковая бутылка с водой и стакан, похожий на те, из которых они пили с Грюнвальдом.

Вдохнув ароматы, Птитс взял ложку и начал есть. Бульон был горячим и чуть островатым. Карл принюхался и понял, что тёмно-коричневая тарелка с супом была сделана из хлеба. Он жадно принялся поглощать бульон и плавающие в нём кусочки мяса, овощей и зелени. Весьма сытно. Карл ничего не оставил от кушанья, а затем по частям съел хлебную тарелку.

Посуда, на которой лежала колбаска с картофельным пюре, была несъедобной, но ими самими Птитс насладился вдоволь. Сочное жареное мясо отлично сочеталось с мягкой картошкой – не такой, как он готовил на «Фениксе», но тоже приятной. Этот обед был намного плотнее, чем их с Ханной «студенческое питание» на Гириусе. Что ж, повара Вилленсбурга трудились на славу.

Чуть позже Зандер и ещё один мужчина принесли Карлу личные вещи с лодки – все, кроме оружия, которое осталось на борту. Птитс взял из чемодана планшет и лёг на кровать. Медленно пролистал свои заметки о Философе и Пастырях. Правда ли это или просто итог их с Ханной ментальных упражнений, Карл не знал. Не мог знать. Но раз он пошёл ва-банк, то эти мысли могли ему пригодиться. Во всяком случае, с их учётом картина выходила очень стройной.

Полистав их туда-сюда, Птитс закрыл глаза и заснул. День выдался очень напряжённым. Спал Карл беспокойно – возможно, из-за нового места, но и обстоятельства не стоило сбрасывать со счетов. Ему снился Вилленсбург. Птитс бежал по коридорам в поисках чего-то, а за ним гналась красно-синяя толпа. Он постучал в автоматическую дверь и попал в комнату, где встретил… Ханну. Такую знакомую, такую желанную в этом хаосе…

– Привет, мой милый, – сказала чужачка.

Она подошла и крепко обняла его. Они сняли друг с друга одежду и каким-то чудом оказались в постели – вроде той, где он уснул, но шире – и начали ласкать друг друга. Птитс полностью погрузился в волну тепла…

Он хотел нащупать грудь Ханны, но пальцы упёрлись в холодную, похожую на перья броню. Карл отпрянул – он оставался голым, а вот чужачка теперь была в доспехах валькирии. Её живое круглое лицо стало твёрдым, словно выточенным из дерева, и безжизненно холодным.

– Хайль Грюнвальд, – сказала она ледяным механическим голосом.

А где-то рядом Фридрих в полном облачении Вилленсфюрера корчил рожи и смеялся над Карлом…

Когда он проснулся, Зандер позвал его и отвёл в медицинский отсек. В помещении с белоснежными стенами, ещё более светлом, чем даже коридоры Вилленсбурга, медсёстры в синих халатах и красных шапочках водили вокруг Птитса всякими сканерами. Они взяли у него кровь из вены и собрали в несколько пробирок. Затем Зандер отвёл Карла в его номер, где тот снова лёг отдохнуть.

Волнение не покидало Птитса. Он знал, что проверка ничего не выявит, но она приближала его к встрече с Леди Серпентирой. И возможной смерти.

Фридрих сам пришёл в комнату Карла – без плаща Вилленсфюрера, в одних чёрных рубашке, брюках и красных тапочках. Он сел на кровать рядом с лежащим другом и сказал:

– Всё хорошо. Никакого клейма клоноделов мы не нашли, а твой возраст – действительно тридцать три года и три месяца.

Птитс привстал и тоже принял сидячее положение. Они были одеты почти одинаково.

– А ты сомневался, – ответил он.

– Осторожность не повредит, особенно с тем, кого я не видел пять лет и кто пытался меня убить в нашу прошлую встречу.

– Справедливо, – согласился Карл.

– Я поговорил с Леди Серпентирой. Она согласна встретиться.

– Отлично. Когда?

– Завтра в 17:06 по стандартному времени в мире Техом. Я отправлю координаты планеты и точку высадки.

– Спасибо, Фридрих, – Птитс положил руку на плечо бывшего однокурсника. – Теперь я у тебя в долгу.

– Удачи, Карл. Не уверен, что у тебя что-нибудь выйдет, но попытка не пытка.

– Твои прогнозы, как всегда, оптимистичны, – ухмыльнулся Птитс.

Приятели крепко пожали друг другу руки, а затем Фридрих покинул комнату.

За час до назначенного времени лодка вынырнула из гиперпространства на орбите планеты Техом. Этот неприветливый мир, почти полностью покрытый мрачным океаном, находился на самом краю Квадранта Омега – и всего Млечного Пути. Чтобы попасть туда из сектора Ньёрд, пришлось пять часов лететь на сверхсветовой скорости.

Авторулевой управлял челноком, ведя через свинцовые тучи местной атмосферы к заданной точке – острой скале над бушующими водами. Судно лихорадочно трясло, а Птитс сосредоточенно смотрел в залитое дождём лобовое стекло, поглядывая на приборы.

Лодка подлетела к скале и села там, где автоматика определила хотя бы подобие места для посадки. Опоры с грохотом коснулись поверхности, челнок перекосило, и Карл, чуть подождав, открыл кнопкой дверь.

Внутрь хлынул холодный ветер. Застегнув плащ и надев кожаные перчатки – было бы обидно сейчас простудиться – Птитс вышел. Ничего из оружия он не взял – и хотелось показать чистоту намерений, и оно бы всё равно не навредило змее.

Снаружи у Карла чуть не закружилась голова. Высокие волны разбивались о голый камень, и брызги слегка задевали Птитса. В сумрачном небе, затянутом чёрными тучами, не виднелось ни лучика света. Лишь фонари лодки немного освещали это тёмное, забытое всеми богами место. Карл не хотел даже думать, какие монстры обитают в солёных пучинах. Сейчас ему нужен был только один из них.

Длинные волосы и плащ Птитса развевались на сильном ветру, – вот-вот и сдует. Борясь со стихией и прикрывая лицо рукой, он переставлял ноги в сапогах с камня на камень, пока не поднялся на заострённую вершину. В полуметре от него начинался обрыв, за которым бушевал океан. Карл остановился в ожидании и вытащил карманный хронометр. Сквозь капли воды на дисплее проступало «17:05».

Последняя из электронных зелёных цифр сменилась на шестёрку. Птитс посмотрел на беснующийся океан. Он развернулся. Ничего, кроме лодки.

Но в этот момент море зашумело намного сильнее, чем прежде. Карл снова поднял взгляд к небу за обрывом и оцепенел. Из-под воды медленно выплыла гигантская голова змеи. Блестящие струи бежали с тёмной поверхности и с огромных клыков широко разинутой пасти. Овальный изумрудный глаз осветил скалу, ярче, чем лампы на лодке Птитса.

За носом космического корабля из волн появился его корпус – длинный, с множеством бортовых орудий и башнями на верхней палубе. А за ним – корма, которая выглядела как маленький замок. Её фиолетовые готические окна и фонари на крышах угловых башен также ярко светились. Это был фрегат – похожий на «Феникс», но совсем другой, гораздо древнее.

Корабль выровнялся, паря над океаном на антигравитационных суспензорах напротив Карла. Вода стекали с причудливых бойниц на бортах и двух стыковочных шлюзов, напоминавших двери со стрельчатыми готическими арками, со змеиной головы на носу и капитанского мостика-дворца. Большие реактивные двигатели горели под последним фиолетовым огнём.

Стыковочный шлюз, который был ближе к носу, раскрылся. В ослепительном проёме показался плавный силуэт – женский торс на длинном змеином хвосте, голова с капюшоном, как у кобры, две когтистые руки…

– Карл Александрович Птитс, – произнесла Леди Серпентира вкрадчивым, шелестящим голосом. – Авис, что недостоин титула Лорда Разрушения. Шпион, что отверг свою миссию. Ты вернулся из мёртвых… чтобы вновь умереть.

Глава 30

Птица и змея

Распахнутый стыковочный шлюз фрегата был всего в паре метров от скалы, где стоял Птитс. Между кораблём и обрывом бились о камни чёрные волны.

– Не убивайте меня, миледи! – прокричал Карл. – Прошу!

– Это почему же?

Мгновение – и хвост Леди Серпентиры перекинулся на холодный камень. Женщина-змея, сверху донизу покрытая сине-зелёной чешуёй, теперь была прямо перед Карлом. Он почти физически почувствовал, как в него впились два маленьких, злобных красных глаза на продолговатой безносой морде.

– У меня… – начал Птитс, но Серпентира его перебила:

– Ты посмел пойти против меня, жалкий крысёныш! Помешал всем моим планам, и я была довольна, когда судьба развеяла твой прах по ветру, хоть я сама мечтала придушить тебя! Какое счастье, что ты воскрес и предоставил мне эту возможность…

Её когтистые пальцы удлинились, подобно десяти змеиным хвостам, и устремились к Карлу. Не успел тот дёрнуться, как они обвили ему руки и ноги, растянув его буквой «X», как человека на рисунке великого мастера Леонардо с Древней Земли.

Птитс истошно закричал от адской боли. Пальцы-хвосты Серпентиры тянули его в разные стороны, и казалось, что вот-вот разорвут на части. И он слышал громкий смех змеи, которая наслаждалась его мучениями…

Шанс у Карла был всего один. Вопя от боли, он сделал волевое усилие, на какое был только способен, и выкрикнул:

– А-а-а… У меня… есть… информа-а-а-ция! А-а-а!

Страданий стало меньше. Серпентира не отпустила его конечности, но перестала вытягивать.

– Информация? – повторила она, наклонив голову. – Неужели ты ещё можешь мне принести хоть какую-то пользу, предатель?

Птитс уставился на неё сквозь упавшую на лоб прядь волос.

– Я знаю, где кинжал Пастырей, – спокойнее ответил он. – Тот самый, что я не дал вам получить на Зекарисе.

– И где же? – вкрадчиво спросила змея. – Где он, говори немедленно! – она сама перешла на крик.

Её пальцы снова начали растягивать тело пленника.

– А-а-а! – возопил тот. – Я скажу… миледи… А-а-а! Если вы выполните… мою просьбу!

– Ты смеешь со мной торговаться? – прошипела Серпентира.

– Убьёте меня и ничего не узнаете! – выпалил Птитс, преодолевая боль.

– Да неужели… – она стала сильнее тянуть его. – Ты мне сейчас всё скажешь, а потом я тебя прикончу!

– И я унесу… А-а-а! В могилу…

Карл держался на пределе сил. Ещё немного, и что-то его сломает – змеиная пытка или ледяной ветер Техома.

– Слуш-ш-шаю, – неожиданно сказала Серпентира.

Напряжение стихло. Птитс перестал орать и начал дышать ртом, поверхностно и прерывисто, как собака.

– Прошу… прошу вас реабилитировать меня в Замке и сделать Высшим Лордом Разрушения, – проговорил он.

– Вот как? – насмешливо спросила змея. – Ты бросил Разрушению вызов, а теперь хочешь вернуться?

– Тот кинжал… вы ведь хотели им не пронзить мёртвое тело Императора и показать Галактике, что он не бог…

Серпентира хмыкнула, выражая любопытство.

– … Вы хотели убить им Философа, – закончил Птитс.

Красные глаза снова впились в Карла.

– Почему ты так решил? – спросила змея.

Птитс чувствовал, что его тело уже затекает в неудобном положении.

– Пастыри живы, и Философ – один из них, – он пошёл ва-банк. – Он на самом деле не хочет победы Разрушения, ему главное сохранить контроль над человечеством и не дать людям развиться.

– Откуда ты это знаешь? – процедила змея, глядя ему в лицо.

– Догадался. Пять лет назад я думал, что вы с ним заодно. А сейчас предлагаю объединиться и свергнуть Верховного Владыку, чтобы тёмный свет Разрушения воссиял над Галактикой!

– И зачем тебе это нужно, Авис? Ты же разочаровался в Разрушении, когда понял, что мы не благородные борцы за справедливость и порой готовы пожертвовать всем ради наших целей.

– Времена изменились. Я надеялся на людей, но понял, что они ненадёжны, а тьма, которая со мной давно, – мой единственный верный союзник. Много лет назад вы говорили о Пути Змеи, миледи. А сейчас я осознал, что сам – змея.

Леди Серпентира мягко поставила Карла на ноги и втянула пальцы обратно. Птитс снова почувствовал под собой землю, но ступни в сапогах были тяжёлыми и ватными.

– Ты прошёл проверку, Лорд Авис, – прошелестела змея. – Я надеялась, что ты постигнешь истину ещё в Замке, после того, как тебя предали лучший друг и любовь, но пустой идеализм и желание быть добрым долго не выходили из твоей головы. Теперь же… долгим и трудным путём, но ты всё же пришёл к тому же, что и я.

Карл молчал. Его ноги и руки неприятно покалывало. Он всячески старался не споткнуться на скалах и не улететь в беспокойную пучину.

– Не зря я сказала тебе тогда, что между нами много общего, – продолжала Серпентира. – Как и ты, я прежде была человеком. Обычной девушкой, слабой, но полной надежд… Эти надежды рассыпались в прах, и чтобы не чувствовать ту боль, я… я согласилась на неуязвимость. А Верховный Владыка дал мне вещество, которое заперло меня в змеиной чешуе. Заморозило меня в этой боли больше чем на тысячу лет! – она резко перешла на крик. – Но ты… ты мог бы стать моим идеальным союзником, вместе с которым мы бы убили чужака-тирана и захватили власть в Тёмном Замке.

– Готов вас обрадовать, миледи, – ответил Птитс. – Наши желания совпадают.

– Скажи, где находится кинжал Пастырей?! – потребовала Серпентира.

– На Мортимере, – Карл помнил место, хоть и удалил все данные о нём и о кинжале. – В комплексе Охранительного Бюро «Экскалибур».

– Хорош-шо… – протянула змея. – Вскоре мы с тобой полетим на Мортимер. Я способна почуять кинжал, и если там его не будет, ты ответишь за это жизнью.

– Я согласен, – сказал Птитс горько и решительно.

– Склонись предо мной! – велела Серпентира. – Поклянись мне в верности!

Карл медленно опустился на левое колено. Нога стрельнула болью, врезавшись в острый камень, но Птитс стиснул зубы и стерпел.

– Леди Серпентира, – он посмотрел снизу в лицо змеи, – я клянусь вам в своей вечной верности, обязуюсь быть вашим преданным слугой и нести вашу волю Галактике.

Небо озарила ослепительная молния.

– Теперь же встань, Лорд Авис, – царственным жестом велела Серпентира.

Карл послушался и привстал.

– Я дарую тебе титул Высшего Лорда Разрушения, как ты и просил, – прошипела она. – Вместе мы начнём новую эру в Тёмном Замке и… хр-р… вернём ему подлинное величие!

С помощью авторулевого Карл перегнал свою лодку в ангар на борту фрегата Серпентиры. Как и у «Феникса», отсек для челноков находился на верхней палубе, под огромными автоматическими дверями.

– Входящее сообщение, – оповестила автоматика.

Карл сидел в кресле лодки, готовясь выйти. Его плащ основательно промок, а длинные волосы слиплись. На экране бортового компьютера загорелся герб Разрушения – зелёная змея, обвившая красное яблоко так, что напоминала букву «альфа».

– П-приветствую вас на борту, Лорд Авис, – прозвучал робкий мужской голос. – С-столько времени п-прошло, и в-вы наконец вернулись.

– Привет, А.С.П.И.Д.

А.С.П.И.Д., что означало «Автоматическая система пилотирования и деструкции», не был человеком – всего лишь искусственный интеллект, который управлял фрегатом Серпентиры вместо команды людей.

– П-прошу проследовать на к-капитанский мостик, – продолжил А.С.П.И.Д. – П-повелительница ожидает вас.

– Хорошо, сейчас буду.

Карл сменил плащ на другой, похожий, кое-как причесал мокрые волосы и вышел из лодки. В ангаре этого фрегата опоры напоминали готические арки с колоннами, а свет был тусклым, с сиреневым оттенком. Чуть подальше от своего челнока Птитс увидел ещё две лодки и тартану, все с перепончатыми крыльями, как у летучих мышей, но изумрудно-зелёные, и змеиным символом «альфа» на бортах.

К счастью, планировка у корабля Серпентиры была такой же, как у «Феникса», или хотя бы близкой, и Карл быстро отыскал дверь, что вела на мостик. Он прошёл через вытянутый узкий коридор, где по стенам хитроумно змеились трубы.

Но затем маршрут стал иным, чем на типичном имперском фрегате – вместо того, чтобы прямо пройти в вестибюль, Птитсу пришлось свернуть налево, подняться по наклонному пандусу, ещё раз свернуть, но направо… И за ещё одним пандусом он увидел железную автоматическую дверь в готическом обрамлении.

Толстые створки с лязгом раздвинулись, и Карл вошёл в зал – просторный, как интерьеры Вилленсбурга, но намного темнее. Серые неровные стены казались каменными, но, скорее всего, это была внешняя отделка, за которой скрывался стальной герметичный корпус.

Слева и справа находилось по четыре высоких и широких готических окна с резными рамами, а между ними висели газовые рожки, наполнявшие помещение приглушённым розоватым светом. За фиолетовыми стёклами виднелся космос – россыпь звёзд и неприветливая громада Техома. У окон мигали изумрудные огоньки компьютерных терминалов.

Пол был выложен чёрно-белой плиткой, словно шахматная доска, а по центру тянулась тёмно-зелёная ковровая дорожка. По ней Карл прошёл ещё к одному пандусу и поднялся на платформу, отдалённо похожую на амвон имперских храмов.

За ней, в самом торце кормы, поднималось ещё одно готическое окно, самое высокое на мостике. Оно отличалось от прочих и витражом. В его центре были двое людей – светловолосый юноша в белых одеяниях и темноволосая девушка в чёрных. Их обоих тащили в разные стороны разные силы. Белокрылые кудрявые ангелы подхватили юношу, унося его вверх, в голубое небо, где в центре желтел столб света. Зелёные щупальца опутали тело и ноги девушки, они влекли её вниз, в мрачную бездну преисподней. Бледная тонкая рука тянулась к юноше, но тот, похоже, не обращал внимания и радовался своему вознесению.

У витража стояла Леди Серпентира, такая маленькая по сравнению с мостиком. Карл осторожно приблизился к ней:

– Миледи.

– Лорд Авис-с, – протянула она с лёгким шипением.

– Я не понимаю, – начал Птитс. – Как вы определили, что мы с вами похожи? Вы меня едва знали до разговора на втором курсе.

– Я знала тебя задолго до того, – оборвала змея.

– Это как? – удивился Карл.

– Всё было предрешено, всё вело к этому моменту, – заговорила она. – Это я тебе подбросила листовку на Антее. Это я спасла тебя там. Когда полковник Пандорин застрелил тебя за прочтение, я пряталась в тенях разрушенного Антеона и затем убила его лично. А для тебя вызвала реанимационный саркофаг с этого фрегата.

Птитс замер в ужасе. Неужели он стал любимчиком змеи ещё в те времена, когда её знал только по прабабушкиным сказкам?

– Я говорю тебе правду, – вкрадчиво произнесла змея.

– Но нас там было много! – возразил Карл. – Юнцов, отправленных на смерть сразу же после школ и вузов на Великородине. И вы спасли именно меня. Почему?

– А.С.П.И.Д., принеси дело Карла Птитса, – велела Серпентира.

– С-сию минуту, п-повелительница! – услужливо отозвался бесплотный искусственный интеллект.

В стене рядом с витражом открылась дверца, и Серпентира подползла туда и вытащила фиолетовую стеклянную капсулу. Открыв сосуд, она достала оттуда информационный планшет и протянула Карлу:

– Вот, включи…

Птитс нажал кнопку сбоку и увидел на экране таблицу с личными данными. Фотография была ему очень знакома – улыбающийся пятнадцатилетний подросток с чуть непослушными чёрными волосами и выдающимся носом. Текст был написан на общеимперском. «Имя: Карл Александрович Птитс. Дата рождения: девятнадцатое декабря 968 года. Место рождения: город Престольный, Великородина».

Дальше информация о родителях, школьные оценки – все отличные, и психологические характеристики. «Умён, но своеволен и независим. Держится несколько обособленно от класса, мало с кем дружит», – это были слова Инессы Михайловны Кальман, его классной руководительницы.

А вот эти строки написал явно кто-то ещё: «Наблюдаю, что он тих и застенчив, но в разговоре со мной оживляется, интересуется разными темами, от науки до философии. Я вижу, что он не находит себе места в своём окружении и хотел бы изменить существующий порядок к лучшему, но не знает, как, и поэтому грустит. Полагаю, что у него есть потенциал стать агентом Разрушения или даже Лордом. Я уже провожу с ним подготовительные беседы и сею сомнения в имперском строе».

Карл с любопытством поёрзал глазами по экрану, пытаясь найти автора, и взгляд упал на строку в самом конце документа: «Информацию предоставил: И.Л. Елизаров (Элизиус)».

– Что? – Птитс отпрянул от планшета. – Дядя Игорь был разрушителем и меня завербовал?

Когда-то он часами обсуждал с отцом-во-Императоре темы, которые бы не одобрили родители, особенно прагматичный, твёрдо стоявший на ногах отец. Например, о свободе… Неужели дядя Игорь был не просто имперским учёным?

– Да… – подтвердила змея.

Карл повернул голову. Серпентира оказалась за его спиной.

– Игорь Елизаров был одним из агентов Разрушения на Великородине, – вещала она. – Он пользовался связями, искал в научных кругах потенциальных разрушителей. И не обошёл вниманием семью своих друзей. Эти файлы с личными делами он отправлял своему коллеге-учёному, Лорду Штейнштейну, на чьём столе я их однажды увидела. Позже они поссорились – видимо, потому что Штейнштейн стал Высшим Лордом, а Елизаров так и не попал в Тёмный Замок. Но данные сохранились. И я о них вспомнила, когда увидела список солдат, летевший на Антею подавлять Первое Восстание. Вспомнила о тебе.

Карл развернулся к ней.

– Миледи… я не знаю, что сказать – сейчас моя жизнь перевернулась с ног на голову. Одно дело – самому прийти к Разрушению… и совсем другое – обнаружить, что я с ним связан с самого начала.

– Поэтому я была разочарована, когда ты пошёл против нас, Лорд Авис, – ответила Серпентира. – Столько людей хотели, чтобы ты стал частью Замка – Елизаров, Штейнштейн, Ребеллия, я.

– Я надеялся, что смогу уйти от лжи и высокомерия, найти место, где сумею дышать по-настоящему свободно, жить по правде, найти любовь…

– Любовь! – змея презрительно фыркнула, раздувая маленькие ноздри. – Пустой мираж, обман разума, недостойный и малейшего внимания!

– Вы же сами когда-то любили, миледи, – Карл указал на витраж за своей спиной.

– Как смеешь ты, наглец… – завопила Серпентира, замахнувшись на него, но затем вмиг стала грустной и задумчивой. – Да, это верно. Но он лишь играл моими чувствами, держал меня, как собачку на привязи, при этом отдавая предпочтение другим…

На мгновение Птитсу показалось, что в её красном глазу мелькнула слеза. Никогда прежде он не видел эту тварь такой уязвимой.

– И после этого вы обратились к Философу, и он изменил вас, верно? – спросил он.

– Да, после этого! – рявкнула Серпентира. – Сейчас всё осталось в прошлом, этот человек давно мёртв и не имеет надо мной власти! А вот кто имеет, так это Философ, и на нём нам нужно сосредоточиться!

– Я понял вас, миледи, – сдержанно ответил Карл. – Какими будут наши следующие шаги?

– Я верну тебя в Вилленсбург, и мы с тобой и Высшим Лордом Арианом разработаем план проникновения в цитадель «Экскалибур», – произнесла змея. – Учти, что никаких трюков я не потерплю. Попытаешься сбежать – пострадает ещё и Ариан. Если хоть кому-нибудь расскажешь о моём прошлом или Пастырях, убью и тебя, и этих несчастных. Тебе всё ясно?

– Мне всё ясно, миледи, – кивнул Карл.

– А.С.П.И.Д., гиперпрыжок до Вилленсбурга! – приказала Серпентира.

– Да-да, сейчас, будет исполнено! – ответил её электронный слуга.

С наружной стороны высоких окон мостика захлопнулись ставни. Птитс снова взглянул на потемневший витраж. Черноволосая девушка, тонкая и хрупкая, была Серпентирой до того, как Философ дал меняющее вещество. А кем же был этот довольный жизнью, слегка нахальный блондин с румянцем на щеках? Скорее всего, те ангелы изображали другую фракцию Пастырей – противников Философа, но кого же они вознесли в свой «рай»?

У Карла было предположение, однако он не спешил делиться им со змеёй. Он и так узнал о ней за день намного больше, чем почти вся Галактика – конечно, если эти знания были правдой. Но что-то ему подсказывало, что были. Что Серпентира действительно видела в Птитсе родственную душу – и это можно использовать.

Колонны из красного мрамора купались в свете роскошных люстр. Из больших высоких окон открывался вид на чёрный космос. На белой стене висела картина, где светловековые воины сражались в лесу. У одних были красные знамёна с орлами, у других – чёрные кресты на белом фоне.

А перед картиной, за прямоугольным голографическим столом, собрались Карл Птитс, Фридрих Грюнвальд и Леди Серпентира. Прозрачная поверхность еле заметно подсвечивала их лица зелёным.

– Так значит, ты собрался выкрасть кинжал Пастырей? – с лёгкой иронией поинтересовался Вилленсфюрер.

Он был одет в свой привычный белый плащ, а Птитс – в чёрный. Волосы последнего наконец высохли после испытаний на Техоме.

– Именно, – ровно ответил Карл.

Фридрих подумал, взявшись рукой за подбородок.

– Рисковый план, – рассудил он. – Дерзкий.

– Но это наш единственный шанс уничтожить Философа! – парировала Серпентира. – Первый за тысячу лет!

Благодаря своему хвосту она возвышалась над немутировавшими мужчинами.

– Согласен, миледи, – замялся Фридрих.

– Хорош-шо, – прошипела змея.

– Говоришь, Мортимер? – уточнил Грюнвальд.

– Да, он, – кивнул Птитс.

– Откуда информация?

– Из архивов Охранительного Бюро, – ответил Карл. – Я убил Одержимого после его вылазки на Великородину и заполучил данные, которые он собирался передать «Чуме».

Это было правдой только отчасти – Птитс сам был Одержимым, просто сейчас та личность перестала быть актуальной.

– Мортимер, – сказал Фридрих. – Сектор Умбралис. Край Рукава Персея.

Грюнвальд нажал пару кнопок на голографическом столе, и над ним выросла прозрачно-зелёная планета.

– Разумных чужаков нет, есть несколько неразумных видов, прам-пам-пам, – он читал информацию, которая мелким текстом всплыла рядом с шаром. – Крупных поселений нет, мир находится вдали от важных гиперпространственных маршрутов.

Он внимательнее изучил голограмму, вращая её джойстиком, и вынес вердикт:

– Похоже, она необитаема.

– Данные неполные, – уверенно сказал Птитс. – Там есть пост охранителей. Высокая башня в виде меча.

– Нам нужны доказательства, – с нажимом произнёс Грюнвальд.

– Я удалил всю информацию. Чтобы никто не нашёл.

Карл начал жалеть, что два года назад поступил так. Но тогда он считал, что не вернётся к Мортимеру ни при каких обстоятельствах.

– Я считаю, что нужно проверить тот мир, – Серпентира указала длинным пальцем на голограмму. – Я способна почувствовать резонанс с кинжалом, – именно так я поняла, что его нет на Зекарисе, и пойму, есть ли он на Мортимере. Если Лорд Авис меня обманет, я просто покараю предателя.

– Миледи, мой фольк готов отправиться за кинжалом, – услужливо предложил Фридрих.

Карлу показалось, что тот лукавил и вовсе не хотел рисковать жизнями своих людей.

– Много людей и не нужно, они привлекут лишнее внимание, – прошелестела Серпентира. – Ведь я сама – целая армия! Вместе с Лордом Ависом мы справимся и без твоей помощи, Высший Лорд Ариан.

– Принял, миледи, – кивнул Грюнвальд. – Что ж, тогда я рассчитываю на тебя, старый… друг.

– Я не подведу, – ответил Карл.

– Когда мы сможем выступить, Лорд Авис? – спросила змея.

– «Экскалибур» – второй по охраняемости объект во всей Империи, – начал размышлять Птитс. – Первый – Земля. Мне нужно время на подготовку, иначе вероятность проиграть будет выше. Фридрих, здесь есть тренировочный зал и лаборатория?

– Всё предоставим, – доброжелательно сказал Грюнвальд.

– Отлично. Мне нужен месяц на тренировки и создание оружия.

– У тебя две недели, – отрезала Серпентира.

– Как скажете, миледи, – не стал возражать Карл.

Теперь Грюнвальд дал больше свободы своему гостю. Тот больше не был заперт в маленькой комнате и мог перемещаться по коридорам Вилленсбурга. Он завтракал, обедал и ужинал в общей столовой, столь же просторной, как и прочие помещения крепости, но обособленно от местных жителей в красно-синей форме. Ходил гулять в оранжерею, где под имитирующим небо куполом зеленели кусты и деревья с разных планет.

По утрам Карл упражнялся в специальной комнате, сражаясь с тренировочными роботами, которые напоминали людей, однако передвигались на гусеничных платформах. Стрелял по голографическим мишеням в тире, попутно перемещаясь по углам и прячась за колоннами. К середине дня он уставал, но сытный обед в столовой и отдых в оранжерее приводили его в чувство.

Днём Птитс не вылезал из лаборатории. В светлом чистом помещении он вспоминал, чему его когда-то учил Высший Лорд Штейнштейн в Тёмном Замке. Вместе с Брюттером, рыжеволосым химиком в синем халате, Карл экспериментировал над боевыми составами. В вытяжном шкафу, работая за стеклом специальными перчатками, он капнул прозрачную жидкость из пипетки в пробирку с другой жидкостью, и оттуда повалил фиолетовый дым.

– Wunderbar! (Чудесно!) – воскликнул Брюттер, стоя за спиной Птитса.

Карл скупо ему улыбнулся и сделал пометку в лабораторном журнале.

– Мои люди нашли схему «Экскалибура», – сказал Грюнвальд.

– Да неужели? – съязвил Птитс, откусив яблоко.

Они опять сидели на диване в кабинете Фридриха, и перед ними лежала целая тарелка с фруктами.

– Спасибо одному антейскому хакеру, – Фридрих взял виноградину.

Карл оживился. Неужели это Мародёр помог, поняв, что запрос пришёл из Вилленсбурга? Или то был кто-то другой?

– И что тебе удалось разыскать? – поинтересовался Птитс.

– Вот.

Грюнвальд достал портативный голопроектор, и над дискообразным устройством повисла крутящаяся зелёная модель здания. Оно походило на меч, который торчал из скалы рукоятью вверх.

– Он самый, – подтвердил Птитс. – Есть информация, где кинжал?

– Точной нет, но, вероятно, он где-то на нижних уровнях, внутри горы. Там хранятся артефакты.

– А охрана?

– Есть на каждом этаже.

– Непросто будет туда проникнуть, – задумался Карл. – Но Леди Серпентира справится… Мы с ней справимся.

– Я бы хотел этого, но, извини, сам задницу рвать за твой план не стану. Не хочу подвергать свой фольк опасности ради кинжала, которого там может и не быть. Поэтому сам не полечу и не отправлю никого из своих.

– Понимаю тебя, Фридрих, – Карл ожидал подобного. – Ты и так приютил меня на это время, за что я тебе благодарен.

– Это завсегда, – рассмеялся Вилленсфюрер.

В тренировочном зале, среди стен, обитых красными квадратами, Карл схлестнулся с двумя валькириями. Они были полностью закованы в золотые доспехи, а он надел бронежилет под чёрный длинный плащ.

Одна валькирия метнула круглый золотой щит, но Птитс уклонился. Затем другая подпрыгнула, включив небольшие двигатели под крыльями, и выставила блестящее копьё. Карл ушёл в сторону, повернулся и ударил тренировочным кинжалом в спину воительницы. Автоматика издала сигнал, означавший, что одну из целей Птитс устранил.

Вторая яростно набросилась на Карла. Она ударила его кулаком в латной перчатке, потом другим, и ещё раз. Птитс отлетел к стене и впечатался спиной в мягкую красную поверхность. Больно… Валькирия подбежала, гремя золотыми сапожищами, и замахнулась, но кулак прошёл сквозь голову Карла и угодил в стену – он успел активировать иллюзию и лечь на пол. Противница заметила реального Карла, бросилась к нему – и встретилась с облаком белого газа. Ещё один сигнал.

– Бой окончен! Бой окончен! Бой окончен! – объявил механический голос.

С ухмылкой Птитс поднялся на ноги, прерывисто дыша. Через автоматические двери в комнату вошёл Грюнвальд.

– Это нечестно! – сзади послышался голос валькирии.

Карл обернулся и увидел Софи Фокс.

– Мне всё равно, как и имперским солдатам, – прохрипел он. – Спасибо за тренировку, воительницы. Теперь я буду на Мортимере во всеоружии.

– Рад слышать, – Фридрих приблизился к другу. – Отдохни, – он похлопал Птитса по плечу. – А вам надо больше упражняться.

Валькирии резко выпрямились и выбросили вверх правые руки:

– Да, мой Вилленсфюрер!

– Теперь оставьте нас, – распорядился Грюнвальд.

Софи и её «подруга» – кажется, её звали Джулия, – послушно вышли из комнаты.

– Что же ты им в мозги подсыпал? – с иронией спросил Карл, когда двери закрылись.

– Не понимаю, о чём ты… – Фридрих посмотрел на него с хитрецой.

– Ну ладно, – улыбнулся Птитс.

– Я видел, как ты сражался. Твой боевой стиль – почти как у Одержимого. Те же быстрые движения, те же иллюзии… – он многозначительно замолчал.

– Не понимаю, о чём ты, – Карл повторил фразу друга.

– Ты ведь и был Одержимым, – тот отличался прямотой, когда хотел. – Я подозревал, но сейчас убедился. Не волнуйся, никому я не скажу.

Грюнвальд… Как и Птитс, он был умён. Карл когда-то им восхищался, воспринимал как старшего товарища, чуть ли не боготворил – и в силу возраста, ведь он родился на год раньше, и в силу харизмы и логичности суждений. Теперь он видел, что Фридрих – такой же человек, не лишённый изъянов. В будущем им придётся конкурировать за расположение Леди Серпентиры. Или не конкурировать, а разделить зоны влияния? Ведь в Замке много жаждущих крови фанатиков и ценителей авторитаризма, но есть и более умеренные либералы, которые потребуют объяснений на своём языке. И Карл будет готов этим заняться.

– Предлагаю тебе порадоваться, что мы с тобой на одной стороне, – расплывчато ответил он. – И что я буду вести «нечестную игру» только с имперскими охранителями и, наверное, Золотой Гвардией.

– Желаю тебе удачи, друг, – Вилленсфюрер приобнял его. – Искренне желаю.

Древний фрегат с оскалившейся змеиной пастью вынырнул из гиперпространства неподалёку от серого туманного шарика. Сложные маскировочные поля, созданные с помощью технологий чужаков, скрыли корабль от имперских станций наблюдения.

Из-под неровного, расцарапанного днища вылетел объект, похожий очертаниями на пулю. Особая модификация абордажной капсулы класса «Балянус», широко используемой на кораблях имперцев и разрушителей. Гладкое, вытянутое транспортное средство окутала изумрудная дымка, и оно полностью растворилось в чёрном холсте космоса.

Внутри капсула была намного меньше и уже, чем её стандартный вариант. Места хватало всего для двух пассажиров. Спереди, без сиденья, устроилась Леди Серпентира, а сзади, привязанный ремнями безопасности, полулежал Карл Птитс. Ему этот вид техники напомнил многоместные спортивные сани, популярные в имперских ледяных мирах. В детстве он почему-то звал их «бобслейб», а не «бобслей».

Обязанности авторулевого взял на себя А.С.П.И.Д. В базу данных искусственного интеллекта внесли координаты и карту «Экскалибура», где была отмечена примерная точка высадки.

Сердце Карла билось сильно и быстро – и от нагрузки при полёте, и от волнения. Вдруг кинжал Пастырей переехал куда-то ещё, и тогда весь этот гамбит не имел смысла? Но Птитсу казалось, что не имела смысла и последующая жизнь, если он так и не смог найти своих людей и призвание, занять свою нишу.

Капсула пролетела атмосферу, и внизу выросли тёмно-синие горные вершины, покрытые снегом. Пики гордо выступали из тумана, белого и пушистого, словно вата. Из камня торчали сапфировые кристаллы, наверху покрытые тонким слоем снега.

Птитс видел поверхность планеты на небольшом экране. Возможно, в другое время он бы насладился её красотой, но сейчас его больше занимали два имперских военных флаера, подобных тем, что были на Аластории. Они патрулировали небо над горами, и похоже, не заметили замаскированную капсулу.

Но тут практически перед её носом из тумана возникло нечто напоминающее шар, покрытый длинными тонкими шипами!

– Миледи! – только и успел выкрикнуть Карл.

Серпентира резко повернула штурвал, и капсула ушла вправо. Повезло – там, где они только что были, парил целый пучок огромных острых игл. Птитс присмотрелся – в центре нагромождения колючек был чёрный металлический шарик. Похоже, это устройство держало их вокруг себя с помощью электромагнитных полей и ослабляло мощность, как только засекало рядом какой-то объект.

– Это ещё что такое?! – вырвалось у Карла.

Теперь сквозь пелену проступили десятки, если не сотни, таких кристаллических мин. Они висели в воздухе подобно рыбам-шарам в океане. Синеватые иглы поблёскивали в тусклом свете местного солнца.

– А.С.П.И.Д., курс! – приказала Серпентира.

– П-путь проложен, моя п-повелительница! – отчитался искусственный интеллект.

Авторулевой повёл капсулу в «море» мин. Она пролетала в опасной близости от радиуса срабатывания и едва уходила от бритвенно-острых шипов. Карл крепче взялся за подлокотники своего кресла и закрыл глаза. За бортом раздавался угрожающий звон, казалось, совсем близко – вот-вот разорвёт обшивку…

Птитс инстинктивно вжался как можно глубже в кресло и втянул голову в плечи. И оцепенел – буквально в паре сантиметров от шеи торчал острый шип. Кристалл пробил правый борт, и не просто застрял в обшивке, а колебался под действием магнитных полей. Капсулу с воем заполнил ледяной воздух.

Карл повернулся и тут же отпрянул – острие шипа чуть не процарапало ему лицо. Быстро отстегнул ремни и согнулся пополам. Игла теперь болталась чуть выше его спины, со звонким стуком пытаясь выйти из обшивки. Воздух засвистел ещё сильнее. Резкий звук – и кристалл вылетел наружу, обратно к своей мине.

Карл выпрямил спину и вернул ремень. Он посмотрел на Леди Серпентиру. Справа несколько кристаллических шипов обломалось о её неуязвимую чешую. Слева ещё одна дыра в обшивке шумела как пылесос. Кусок стального листа болтался на ветру, его внешняя сторона сливалась с окружающей средой за счёт маскировочного поля, которое уже не полностью покрывало капсулу. Яростно шипя, змея заткнула хвостом самую большую прореху. Свиста стало меньше.

А на экране было видно, как мины то раскрывались, то, наоборот, схлопывались, реагируя на подлетавших диверсантов. Побитая, но сохранившая двух пассажиров капсула, ведомая искусственным интеллектом, обошла большинство, и вскоре перед ней проявилась цель.

Исполинский меч, воткнутый в землю под идеально прямым углом, возвышался среди заснеженных гор. Карл присмотрелся и понял, что клинок сделан из камнебетона и омнистали, а внутри него находились этажи с застеклёнными окнами. В центре снизу вверх тянулось вертикальное окно, которое заканчивалось треугольной аркой. Золочёная гарда в форме орлиных голов оказалась посадочной площадкой – там стояли лодки и тартаны, а некоторые челноки курсировали между ней и космосом. А ещё выше, почти под облаками, поднималась стеклянная рукоять, увенчанная круглым «рубином» – и оснащённая орудиями воздушно-космической обороны.

«Экскалибур». Одна из тайных цитаделей Имперского Охранительного Бюро, спрятанных в самых отдалённых и необитаемых мирах Млечного Пути.

– Я чую кинжал, – произнесла Серпентира в предвкушении. – Он здесь, близко…

Хвостом она до сих пор затыкала дыру в капсуле.

– А.С.П.И.Д., снижение, – скомандовала змея.

– С-сию минуту, п-повелительница!

Транспортное средство устремилось вниз, к основанию меча. Он рос из скалы, выступающей из тумана. Вокруг первых этажей здания с классическим фронтоном, украшенным буквой «I», переливались синие кристаллы. Капсула, казалось, вот-вот врежется в фасад с колоннами, но А.С.П.И.Д. повёл её ниже, к бетонному фундаменту, возведённому на заснеженных камнях. Птитс мрачно смотрел на монитор, считая метры до столкновения.

И вот нос капсулы раскрылся, обнажив буры. Резкий толчок, громкое жужжание – инструменты начали хищно вгрызаться в стену. Маскировочное поле отключилось совсем. Карл вцепился в подлокотники, не отрывая взгляда от экрана. Фундамент был массивным, и требовалось время, чтобы его пробить. Лишь бы не обнаружили…

БАБАХ! Нос капсулы пробурил камнебетон, и она нырнула в недра имперской цитадели.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге