Сердце дракона - Воля девушки.

Пролог

В давности, когда не существовало нас, существовали волшебные существа, маги и их волшебные верные друзья.

Каждый маг был разделён на свою способность. Таких немного, но самая сильная считалась «Тьма и свет», следом идёт по высокому статусу «Огонь», «Воздух», «Вода», «Земля», «Гроза».

За всеми магами стояли двое могущественных магов — Ашриэль Дэморбил, глава и важное лицо среди всех магов.

Как по легенде гласит, внешность у него внушающая и запоминающаяся на долгие столетия: высокий, с сильным телосложением, длинные белые волосы, борода на лице, большой шрам возле глаза; одна глазница возле шрама была пустой, белой. А второй глаз был глубоко синим.

Одеждой ему служили железные доспехи с синей накидкой. Руки у мужчины были шершавыми и сухими; он жил много столетий.

Ашриэль владел силой огня.

Его волшебным скакуном являлся лошадь‑дракон Гембел — восточно‑вороной дракон: уши, нижняя часть копыт возле таза и драконьи рога у ушей были огневыми, а также глазницы очертал огонь.

Вторая, высшая в этой истории, — Арнаэль Дэморбил, жена Ашриэля.

Не совсем высокая женщина: у неё были короткие белые волосы, строгие черты лица, жёлтые глаза.

На ней было лёгкое белое платье, на плечах — пушистый мех. Арнаэль обладала силой Земли, а её волшебным спутником была дракон‑лошадь Ранэль — светло‑серая по окраске: драконьи рога, небольшая часть мордашки, туловище, копыта были в рисунке листвы; грива была с листвой и цветами, а глазницы у кобылы — ярко‑голубыми.

У них также были дети. Старшая дочь — Мелоди Дэморбил — юная и молодая волшебница; по человеческим меркам ей около двадцати лет.

Миловидная внешность: у неё длинные белые волосы до поясницы, широкие глаза жёлтого цвета, маленький носик со вздёрнутым концом, пухловатые губы, лёгкий румянец, худощавое телосложение.

Она была священна и подарена небесами, она — обладательница силы света, поэтому её спутницей была очень редкая порода драконов — благородные, обладатели сил света и тьмы.

Светло‑белая кобыла была обвита чешуёй: хвост, копыта, драконьи уши, конец мордашки, живот, глазницы были белыми.

Мелоди не дала своей спутнице другого имени, оставляя ей нынешнее — Благородная.

И у семьи Дэморбил спустя 13 лет родился сын, священный и поцелованный тьмой. Такое не могло случиться, ведь за всю наследственность у них не было в родословной магов с силой тьмы, поэтому такое рождение было не просто событием: все знали, что это знаменует что‑то серьёзное и масштабное.

Сына назвали Герольд Дэморбил.

Он рос смышлёным, умным, тихим и умелым парнем. В магии и поисках самого себя ему помогал его отец, Ашриэль Дэморбил, ведь ни один учитель, ни один старейшина из магов не знал, как пользоваться и показывать этому юному принцу его силу.

Спутником для Герольда к его 13‑летию стал Шэдол благородной породы: вороной масти, обвитый чешуёй в тех же местах, что и Благородная; глаза светились чёрным, пустым взглядом.

Обе — священные породы, как неразлучники: если разделить одну пару, то вторая потеряет свои силы и умрёт, поэтому таких магических существ держат рядом и оберегают от глаз людей.

Время шло, никакой масштабной проблемы не было, поэтому маги и перестали ждать своего несчастья.

Однажды старшая дочь, Мелоди, объявила о своём романе с человеком. Сначала маги были насторожены, ведь такое было немыслимо, но после, когда Ашриэль не увидел масштабной проблемы от людей, они решили познакомиться ближе, но быть бдительными и крайне аккуратными.

Единственный, кто не одобрил этот союз, — Герольд. Он не шёл на контакт ни с молодым человеком своей старшей сестры, ни с другими людьми.

Следом молодой парень сделал предложение руки и сердца дочери Ашриэля. Мелоди согласилась, ведь была по уши влюблена в Августа; помолвка должна была состояться через месяц, но люди всегда были подлыми и жадными.

Август, из рода северных земель, всю свою состоятельную жизнь прожил в группировке «Тёмный свет» — это те, кто выполнял очень дорогие заказы. И там поступил заказ на похищение драконов‑лошадей: за них давали непостижимые деньги, поэтому Август и пара его друзей отправились на охоту.

Но прежде чем забрать, он одурманил голову своей невесты. Та сообщила и даже показала этих прекрасных существ, познакомила и показала, как с ними будет проще взаимодействовать и познакомиться. Волшебные лошади были насторожены приходом незнакомца, но с одобрением священной они приняли этого человека.

Август также раздобыл информацию о том, как убить мага. Получив волшебный клинок, он расправился с нею и спрятал тело, а сам встретился в указанное назначенное время и в месте. Там они втроём смогли привязать драконов и увезти на свою сторону, где отдали драконов.

Долго тайна для магов, а в особенности для Ашриэля, не оставалась тайной: круг защиты, который волшебные лошади давали магам, ослаб. Долгое отсутствие дочери… А когда её нашли мёртвой, началась страшная война между людьми и магами. Война была большой и кровавой: много смертей и крови.

Герольд, будучи совсем юным парнем, тоже застал эту войну и видел слишком многое для подростка, но ради сестры он был готов мстить — он возненавидел людей.

В истории не гласилось, чем всё это закончилось: кто выиграл, а кто остался жив; существовали ли маги и волшебные лошади‑драконы на самом деле или это всё легенды для детей.

Глава 1

«Начало нового, старый конец»

| 11 лет тому назад |

Мне было всего пять лет, когда я узнала об этой истории: её рассказала мне моя бабушка.

— Лэйнушка, скорее ложись в свою постель, я расскажу тебе очень интересную историю. Слушай внимательно и засыпай.

Домик у нас был уютным. Жили мы все вместе: бабушку мы забрали к себе, когда аренда её дома повысилась в три раза — больше, чем её пенсия. Мой папа не смог оставить в беде свою свекровь, да и видеть плачущую маму, не зная, как помочь своей маме, он тоже не мог, поэтому мы семейно приняли это решение. Я была больше всех рада, ведь мне было скучно: к лошадям меня не подпускали — слишком маленькая; мама всегда работала и лечила животных, а вот папа был всегда на каких‑то тренировках и вечно в кипе каких‑то бумажек.

Мы жили в одной главной и самой популярной конюшне — «Эквилибриум»: отец владел этим местом. Её местонахождение было в центре конного двора, поэтому сама наша конюшня была в эпицентре внимания. Попасть в неё могли единицы, и лишь при наличии таланта.

— Бабуль, уже всё! Ложусь, ложусь.

Бабушка погасила свет в моей детской комнате, зажгла свечи на полках и укрыла меня моим тёплым одеялом. Такой момент всегда был по‑своему приятным и уютным. Бабушка удобнее уселась в своём кресле‑качалке, начиная слабо покачиваться.

— Давным‑давно жили маги и их волшебные спутники — лошади‑драконы.

Я внимательно слушала свою бабушку: её голос был очень спокойный и монотонный, создавая свою детскую сказку. В голове кружились картинки: я представляла этих волшебных лошадей, магов, представляла замок… Начиная слабо засыпать, я всё‑таки решила спросить напоследок:

— Бабуль, а если я встречу их? Я смогу оседлать такого дракона?

Бабуля тут же слабо посмеялась, поправив одеяло и закрыв меня чуть сильнее — до самых плеч. Она проговорила тихо:

— Спи, моя дурашка. Это просто детская легенда: никто их не видел и не слышал даже. Засыпай.

И я заснула крепко‑крепко. Мне приснился белый дракон: он был так далеко от меня. Я пыталась дойти, добежать до него, но он всё был далеко, а я никак не могла добежать и прикоснуться.

| 11 лет спустя |

«Настоящее время»

Сейчас мне уже шестнадцать лет. Я всю свою жизнь думала, что любовь — она навечно, что мои родители всегда будут вместе и рядом. Но в жизни бывают такие необъяснимые вещи, которым ты никогда не сможешь найти логическую мысль и здравое мышление. Я стояла с пустой головой возле выхода из уже не нашего дома, нашей конюшни. В голове до сих пор не укладывалась мысль, что это больше не наш дом: отец проиграл наш дом, наш семейный бизнес, конюшню в казино. Слёзы уже выкатились абсолютно все. Сейчас на душе было чёрство; больше мне было обидно за маму: она так верила ему, любила, вкладывалась в нашу семью. А что отец отдал взамен? Оставил нас без дома? Всё ради каких‑то минут развлечений? Сейчас мне бы хотелось, чтобы рядом была бабушка: она всегда давала мудрые советы и решения к задачам.

Но она умерла полтора года назад. Отца бы она уже отлупила и выбила всю дурь из головы: она была поистине стойкой женщиной. Я бы тоже так сделала, но часть совести не позволяет так поступить со своим отцом. Но могу ли я вообще сейчас его так звать? Он предал нас, он не думал ни о ком, кроме игры и денег.

Стоя со своим красным чемоданом с вещами, я и не заметила, как меня несколько раз позвал голос. Передо мною стоял мужчина в возрасте — это был водитель коневоза, Майкл Дексмин, давний знакомый нашей семьи: он работал у нас.

— Лэйн, ты меня слышишь? Я посадил Оствинда в коневоз. Ты поедешь со мной или с мамой? Думай быстрее: время в обрез.

Я слабо потрясла головой: нужно привести свои мысли в порядок и жить дальше.

— Нет, я поеду с мамой. Вы можете ехать, спасибо большое.

Майкл слабо улыбнулся. Да, ему было определённо нас жаль — жаль меня и мою маму, но не моего отца: он вообще не понимал таких поступков, считал это не по‑мужски. Но думать ли теперь уже об этом? Что есть, то есть… Спасибо отцу, что ли, что в проигрыше он не проиграл и моего коня: ведь все остальные лошади попали под этот удар, а какое вообще теперь у них будущее — неизвестно.

Мама вылетела с двора конюшни пулей: у неё до сих пор стояли слёзы на глазах. Прощаться со своим когда‑то родным домом было тяжело, а видеть своего бывшего мужа — ещё сложнее. Вслед за нею вылетел и папа: он полетел вслед за мамой. Взгляд у него был жалкий: он жалел о содеянном, но об этом нужно было думать раньше.

— Девочки… Я умоляю вас, не уезжайте! Я придумаю что‑нибудь, я всё обратно верну… Простите меня.

Отец упал перед матерью на колени, но моя мама была холодного характера: если кто‑то сделал ей больно, то она не примет обратно. Для неё папа был всем — опорой и крепкой стеной, самым любимым человеком. А сейчас из любимых у неё осталась только я.

Она отдёрнулась от него, как от какой‑то грязи, не сказав ничего ему, и пошла прочь — к такси, которое она заказала. Путь предстоит большой, но уже никогда — обратно. Отец подполз ко мне и начал целовать руки. Видеть в таком состоянии папу — когда‑то уверенного в себе, разумного владельца «Эквилибриума» и опытного тренера по разным дисциплинам, — сейчас было невыносимо: он был разбит, убит горем и полон сожаления о своём поступке.

— Пожалуйста, доченька, прости меня, прости меня, дурака… Я всё верну, я всё сделаю. Я люблю вас с мамой. Не держи на меня злость и обиду.

В душе на самом деле скребли кошки, слёзы вновь подступили к глазам. Для меня отец останется навсегда добрым, честным, умным — но только в мои детские годы. А сейчас… Сейчас я не в силах простить его. Возможно, я эгоистка, но я не могу его простить: он предал нас, отдал наш дом. Отойдя на один шаг, я в последний раз посмотрела в глаза отцу, прошептав:

— Пап… Уже поздно. Мама не простит тебя. Я надеюсь, что у тебя всё сложится. Прости, мне уже пора.

После своих же слов я быстрым шагом пошла к машине. Сзади эхом отдавался звук колёсиков моего чемодана. Остальные наши вещи помог загрузить таксист; я подала и свой чемодан, а затем уселась на заднее сиденье, где уже сидела моя мама.

К огромному счастью, у нас есть куда ехать: старшая сестра моей мамы — Жизель Смотт — и её муж, Зот Смотт, приняли нас на свою конюшню. Они жили далеко от центра конного двора и от когда‑то нашего дома. Конюшня «Золотого созвездия».

Моя тётушка в моей памяти запечатлелась как очень хорошая и добросовестная женщина. Она редко приезжала к нам, но всегда была рада меня видеть, привозила мне подарки и лелеяла меня как родную дочь. Дядя тоже относился ко мне хорошо: любил со мной играть, показывать лошадей, знакомить с чем‑то новым и говорил, что хочет, чтобы я стала чемпионкой. Мы давно с ними не виделись. Такая встреча сулит чем‑то приятным: теперь это наш новый дом.

Машина тронулась по маминой просьбе. Я в последний миг обернулась и увидела сидящего на земле отца. Никогда ранее я не видела его плачущим. Да, где‑то в глубине души мне было искренне жаль его, но он не пожалел нас.

Встречай новое начало, прощай, старый конец.

Глава 2

2 Глава

«Новый дом»

Путь до конюшни Золотого Сосветия был очень долгим, мучительным. Я даже успела поспать. Мне снилось яркое детство, где мы с родителями в поле гуляем вместе. Я сидела на белой лошади вместе с папой. Это был его конь — Грик, его выездковый конь. Он был ганноверской породы. Я его очень любила: он был очень ласковым и добрым. Мама же предпочитала идти пешком: очень уж она боялась ездить верхом на лошадях. А я довольствовалась даже подстраховкой отца, катаясь на лошадях. Видимо, любовь к ним — это в крови? Я проснулась от тихого голоса своей мамы.— Лэйн, милая, просыпайся, мы уже подъезжаем.

Я невольно раскрыла глаза. Снова реальность, пустота в душе и нежелание просыпаться. Во сне было так светло и хорошо. Посмотрев в окно машины, я заметила незнакомые дороги. Везде был золотой лес. Здесь безупречная осень, но выглядело это всё так морозно и неуютно. Или это всё из‑за прожитых событий? Когда мы только выезжали из Эквилибриума, было очень грустно смотреть, как мы уезжаем с моих уже до боли знакомых улиц, мест, где я провела всё своё детство. В частности, было тяжело прощаться с моими друзьями. После того как новость о проигрыше отца нашего конного центра разлетелась, мои друзья тоже разъехались в разные точки. Больше я их никогда не увижу. Максимум — если кто‑то пожелает общаться дальше по интернету с такой неудачницей, у которой никудышный отец проигравший не только дом, но и авторитет на глазах у людей. Хотя это сейчас меня меньше волнует.

Я достала телефон из кармана. Время было уже позднее — 20:33. «Надеюсь, Оствинд тоже весь путь ехал без происшествий и спокойно», — подумала я про себя. А после заметила, что машина начала подъезжать. Я увидела конюшню. Она не выделялась своими красотами, но не это я и оцениваю. Мне неважно, как она будет выглядеть. Главное, что нам, по правде, есть куда пристроиться на время — и нам с мамой, и Оствинду. То, что мама с временным тяжёлым заработком денег не заставила продать Оствинда, чтобы у нас были деньги, — это уже многое.

Заехав на территорию конюшни, мама отдала наши последние деньги. 10 тысяч за такую долгую поездку — это и правда масштабно. Вылезая из машины, мы выгрузились и забрали свои вещи из багажника такси. Машина завелась и поехала по тропинкам леса. Я с любопытством оглядела территорию, пока мама звонила тёте Жизель, чтобы оповестить, что мы прибыли и чтобы нас встретили.

— Лэйн, пойдём пока к конюшне. Думаю, там нас лучше и видно будет, да и встретят побыстрее. Мама невольно улыбнулась мне. Сейчас она хочет хоть как‑то показать мне опору, силу для продолжения жизни даже после такого краха. Я искренне поражаюсь стойкости мамы: потерять всё — это просто уму непостижимо. Не плакать и не убиваться в горе, идти с выпрямленными плечами… Я тоже улыбнулась ей и кивнула. Я пошла вслед за нею. Дойдя до центра конюшни, я увидела, что она была достаточно красивой: небольшая, красно‑белого цвета. Вдали слышались шаги лошадей в недалеко расположенных левадах для них, приглушённые разговоры людей, а после — весёлый и радостный голос тёти. Так непривычно слышать его снова спустя столько лет.

— Боже! Девочки, мои вы хорошие, любимые мои! Как же я вас рада снова увидеть, мои вы бедные! Что же вам на плечи‑то свалилось, родные мои!

Моя тётя была состоятельного возраста: ей было уже за 50 лет. У неё короткие чёрные волосы, они крашеные, ведь мы все генетически тёмно‑русые. Внешне тётя Жизель совсем не выглядела старо. В браке с Зотом, моим дядей, она никогда не стрессовала, в жизни она ни в чём не нуждалась, поэтому и хорошо сохранилась. А детей у них нет — там тоже долгая история. Жизель сначала обняла свою сестру, Маргарет, а потом обняла меня, но меня даже чуть крепче. Разжав объятия, она посмотрела на меня так грустно, но потом всё‑таки проговорила:— Мои слова вам, конечно, не помогут, но мне искренне жаль, что такое случилось. Я до сих пор нахожусь на седьмом небе от шока, просто не верится. Но сейчас главное, что вы приехали к нам. Здесь чувствуйте себя как дома, ни в чём не нуждайтесь. Мы с Зотом с вас и копейки не возьмём. В конце концов, мы родственники, а родственники всегда должны протягивать руку помощи в тяжёлой ситуации.

Маргарет вновь обняла Жизель, а после я услышала всхлип мамы. Говорят же, с близкими людьми проще показать настоящие эмоции. Жизель тут же обняла её в ответ, утешая, что‑то проговаривая. Мне тоже хотелось сделать что‑нибудь… А что? Но я услышала обращённый ко мне голос: «Дядя!» Это дядя. Оборачиваясь, я улыбнулась. С ним у нас был общий конект, мы ладили очень хорошо. Надеюсь, что за такие годы наше общение не угасло и нам будет так же комфортно общаться.

— Дядя! - Единственное, что у меня сорвалось с уст. Дядя Зот поменялся: у него появилась небольшая борода, он стал намного крупнее, и появились небольшие морщины. Впечатление у меня о нём остались совсем другие: с детства я помню его совсем другим — молодым, харизматичным и вечным весельчаком. Подойдя ближе, я крепко обняла дядю. Мужчина посмеялся и тоже ответил на мои объятия.

— Боже, Лэнчик, точно ты? Как выросла‑то! А какой красавицей стала! Женихов, поди, хоть отбавляй. Ой… Не такие ты, поди, слова от меня ждала? Извини.

Я отрицательно покачала головой, отстранившись, после ответила:— Наоборот. Я не хочу слышать эти бесконечные сочувствующие слова. Они всё равно не помогут. Хочу начать всё с чистого листа. Меня это всё надоело. - Мужчина поначалу вскинул с удивлением бровь, однозначно попав в ступор от моих слов. Всё‑таки он не привык к таким разумным и взрослым словам, помня меня совсем крохой и непоседой. Но потом всё‑таки улыбнулся с одобрением.

— А вот это правильно, Лэйн. Ты такая большая. Слышать от тебя разумные и взрослые слова — это крайне необычно. И… не подберу слов. В общем, я удивлён.

Да, однозначно дяде ещё непросто со мной беседовать. Нам нужно много наверстать, но, думаю, это не проблема? Времени теперь достаточно. Он, не долго думая, продолжил беседу:— Кстати, твой Оствинд уже приехал. Пойдём выгружать твоего верного спутника. Думаю, Маргарет и Жизель нужно побыть вдвоём, а ты мне составь компанию. Заодно проведу небольшую экскурсию.

Я одобрительно кивнула, принимая такой план на оставшийся вечер. Моей маме и тёте Жизель определённо нужно больше времени: они тоже давно не виделись. А я могу провести время и с дядей. Тем более, раз приехал Оствинд, я не могу его оставить одного в новом месте. Для него, я думаю, это тоже стресс. Идя по тропинке, дул небольшой вечерний ветер. Солнце уже потихоньку заходило. Было уютно, но ещё непривычно. Мы молча шли, оба не зная, о чём заговорить. Ненавижу такие неудобные моменты в общении…Конюшня была скромной, небольшой в плане территории: пара левад, что были сделаны из обычного древесного забора. Из такого же материала сделаны два манежа: один был выездковый, а второй — для конкура. Препятствия желали лучшего: они были самодельными — из стогов сена, прутьев деревьев, бочек и прочего. В общем, вид необычный. К такому мне ещё нужно привыкнуть. Открытое место для мытья лошадей и место, где, по всей видимости, можно оседлать лошадь для будущих тренировок, а чуть дальше была речка, и там стояли деревянные домики. Идя вслед за дядей, я решила всё‑таки продолжить беседу, иначе с ума сойду от потока мыслей и неловкости.

— Здесь уютно. Чувствуется свобода и тишина. У вас здесь вообще никого нет?

Мужчина обернулся на голос племянницы и отрицательно качнул головой. — Нет, у нас есть ребята, что тут занимаются. Конечно, это не сравнится с профессиональным спортом. Наша конюшня больше построена на любительском деле. Но мы частенько выезжаем на обычные конкурсы и небольшие соревнования. При всём желании можно и пробиться: в судьях часто сидят главы хороших клубов. Поэтому, Лэйн, если хочешь, то просто попроси. Ты же знаешь, для тебя я всё сделаю.

Рука дяди Зота легла мне на голову, и, как в детстве, он небрежно почухал меня по голове, потрепав несильно волосы. Я невольно посмеялась.

— Ну ладно, ладно! Я поняла. Обязательно. А кто у вас из ребят тут есть? Надеюсь, девочки здесь есть?

Мужчина убрал руку с головы Лэйн, а после тут же подхватил продолжение диалога. — Не переживай, девочки есть. Ну и к тому же будет мотивация познакомиться. Поэтому я оставлю для тебя интригу. Мы почти дошли. Заберём твоего чудо‑коня, и я на обратном пути до конюшни тебе всё покажу и расскажу.

Идти долго не пришлось. Чуть поодаль я увидела уже мне знакомый конивоз и Майкла Дексмина. Тот махнул мне приветливо рукой. Подойдя ближе, он открыл нам конивоз. Там я наконец‑то увидела своего Оствинда.

Оствинд — породы голландская полукровная. Он рыже‑пегий по масти. С ним я занимаюсь выездкой: это направление мне далось проще всего. Сам Оствинд — очень послушный и смышлёный конь. Работать с ним — одно удовольствие. Ему уже 7 лет, но это не мешает ему активно работать. Проблем со здоровьем и психикой у него нет. Когда родители подарили мне его на 13‑летие, я была на седьмом небе от счастья. С Оствиндом я занимаюсь с 10 лет, а в 13 лет они решили мне его подарить, полностью оформив документы и лицензию на моё имя.

Майкл подал мне чомбур, и я прицепила его к недоуздку, после чего вывела коня из конивоза. Посмотрев, что Майкл и дядя Зот разговорились, я решила не влезать в разговор взрослых людей: ну уж так меня воспитали. Поэтому решила пройтись с Оствиндом недалеко. Дойдя до небольшой речки, я уселась на корточки и рукой прошлась по холодной воде. Запах был прекрасный: свежий воздух, запах от воды, тишина.

— Ну что, Оствинд? Теперь это наш дом. Надеюсь, и тебе он понравится. Как говорится, начинаем всё с чистого листа. Надеюсь, ты к этому этапу тоже готов?

Оствинд что‑то пробурчал в ответ, и Лэйн невольно рассмеялась. Оствинд как человек: слышит и понимает её? Или это всё выдумки? Но Оствинд для Лэйн стал очень близким и самым лучшим другом. Он — единственный, кому она рассказывала о своих переживаниях, неудачах, победах, радостях. Услышав голос дяди, Лэйн поднялась и, посмотрев назад. :— Лэнчик, извини, что заставил ждать. Пошли.

Я махнула рукой, показывая всем видом, что я даже ни капли не расстроена этим. Побыть одной в своих мыслях тоже хорошо. Взяв поудобнее повод Оствинда, я хотела пойти, но, вновь оборачиваясь, поняла: с самого начала приезда меня не покидает чувство, что на меня смотрят.

Глава 3

ГЛАВА 3

«Может, это и есть начало нового?»

Посмотрев чуть дольше, я закрыла глаза и мысленно посчитала до десяти. Такое обычно меня успокаивает, когда я сильно тревожусь. Пожалуй, это всё из‑за пережитых эмоций. Зот посмотрел на Лэйн и слегка удивился такой реакции. Первым делом пришло в голову: «Не здоровится?» Поэтому я услышала от него встревоженный голос:

— Лэйн, с тобой всё в порядке? Голова кружится?

Я отрицательно покачала головой, наконец‑то развернувшись и пойдя навстречу к дяде вместе с Оствиндом.

— Всё в порядке, не переживай, дядя.

Я улыбнулась, чтобы уж точно показать, что всё хорошо. Со мной и правда всё хорошо, просто чувство странное. Но я уверена, что это всё из‑за новой обстановки. Зот ещё раз посмотрел на меня, убедившись, что со мной и правда всё хорошо. Поэтому мы оба двинулись обратно; сзади за ним шёл Оствинд. На обратном пути дядя стал куда общительнее, рассказывая:

— Вот там у нас левады: одна для кобыл, вторая для коней. Там прицеплены таблички, поэтому в случае чего не перепутаешь.

Мужчина показал рукой в сторону двух достаточно больших левад. Там я увидела гуляющих лошадей. Следя взглядом за рукой дяди, я увидела, что он показывает на открытые манежи — их я тоже уже видела.

— Вот там у нас открытые манежи: выездка и конкур. А ты по какой дисциплине с Оствиндом?

— Выездка.

Мужчина театрально положил руку к груди, а следом изобразил жест возле глаза, словно стирая несуществующую слезу.

— Эх, Лэйн‑Лэйн, а я‑то всё время тебя представлял чемпионкой по конкуру! Тебе обязательно надо попробовать, слышишь? Я тебя этому научу, если захочешь, конечно.

Я невольно посмеялась. Видеть излишнюю драматизацию от дяди, как это было очень давно, веселило и отдавало в душу приятные воспоминания. Я кивнула.

— Приказ принят. Обязательно научусь, дядя.

Мы неспешно шли по дорожке в конюшне. По пути дядя показал мне кладовую, мойку, зону ветеринара и прочие места в конюшне. Не заметив, как, мы дошли до конюшни. Там я снова увидела маму и тётю: они уже живо и радостно что‑то обсуждали. Видеть не сломленную маму было самым счастливым. А когда она меня заметила, то махнула рукой:

— Милая, привет! Оствинд, и тебе тоже привет, мальчик мой любимый!

Мама тоже любила Оствинда. Думаю, это тоже одна из причин, по которой она не продала его. Ну и основной причиной, видимо, была я. Мы с дядей вошли внутрь конюшни. Там было светло и красиво. Интерьер конюшни был красивым и очень уютным: стены конюшни были сделаны из дубового дерева, краска была молочно‑бежевой, пол был тоже из дерева, бежевого цвета, крыша была тоже светлой. Сама по себе конюшня — на 10 голов, точно. Небольшая: денники лошадей были с левой стороны, с правой и спереди. Много разных пород, и все были ухоженными и красивыми. Впереди я также увидела двери в комнаты. Хотела спросить, но дядя, словно прочитав мои мысли, уже ответил:

— Комната, что ведёт спереди, — это амуничная. Вегас завтра занесёт амуницию для Оствинда. А рядом с нею ещё одна кладовая: там лежит еда, канистры с водой, предметы для уборки, сено. А вот комната по левую часть — это зона отдыха. Там можно просто отдохнуть, попить чай, переодеться. В общем, думаю, освоишься. Здесь не заблудишься.

Слушая внимательно, я кивала. Заблудиться тут и правда невозможно. По сравнению с нашей конюшней это лишь половина. У нас конюшня была масштабнее и больше: незнающий явно мог заблудиться в просторах.

— А куда я могу поставить Оствинда?

Зот рукой указал на третий свободный денник по правую сторону.

— Поставь туда. У нас уехала ученица, поэтому этот денник пустует. Я принесу тебе сено и канистру с водой. Потом вместе со своей мамой идите в дом: после поездки наверняка голодные и хотите отдохнуть.

— Да, отдохнуть бы сейчас не помешало. Спасибо, дядя!

Я повела Оствинда в его новый денник. Там Оствинд не остался без внимания от других лошадей: многие тянули морды из своих денников, пытаясь обнюхать новую лошадь; кто‑то голосом пытался привлечь внимание Оствинда. Заведя его в денник, я сняла с него чомбур и недоуздок. Погладив его по мордашке, я чмокнула его:

— Вот, малыш, привыкай. Думаю, здесь мы надолго. Надеюсь, тебе и правда всё понравится.

Сзади себя я услышала шаги дяди. Подойдя к нам, он зашёл в денник, положил в кормушку сено и налил из чистой канистры воду. Выходя, он закрыл дверь денника и замкнул, чтобы Оствинд не сбежал.

— Ну, теперь вперёд за мною. Провожу вас до вашего дома, а там уже освоитесь. Вещей, надеюсь, не много?

— Нет. Мой маленький чемодан и мамин чуть больше. У нас немного с собой вещей: одежда, документы и всё.

Зот кивнул. Выйдя на улицу, он подошёл к Маргарет и Жизель, взял в две руки чемоданы и пошёл в сторону деревянных домов. Встав рядышком с тётей и мамой, Жизель подала голос:

— Ну как тебе здесь, Лэйн? Нравится? Как Оствинд доехал?

— Всё хорошо, спасибо, тётя. Оствинд доехал хорошо. Дядя помог, и мы поставили его в денник.

— Я искренне рада. Ну что, давайте провожу вас в дом. Отдыхайте, завтра побольше пообщаемся, — проговорила Жизель с улыбкой. Диалог подхватила и Маргарет:

— Спасибо. Думаю, и правда нам с Лэйн нужно отдохнуть. Спасибо за такой тёплый приём. Пойдёмте. Втроём, позади дяди Зота, мы шли. Жизель то и дело шутила, отчего мы все втроём смеялись. Может, это и правда начало нового?