Сердце Дракона. Финал целиком. Цикл завершен

Глава 1901

Хаджар шел по залитым светом звездным тропам, посреди реющей порванным парусом тьмы, ласкающей его лоскутами мрака, напоминающими нежные касания возлюбленной. А может быть он просто шагал по темной тропинке, едва-едва освещенной скудными ночными светилами, изредка выглядывающими из-за степенных облаков, щедро разлитых по небу чернильным мазутом.

Как и всегда - генерал мог выбрать для себя любое из обоснований, и оно оказалось бы верным. Просто потому, что, как и в Стране Бессмертных, здесь, у границы Седьмого Неба, все, что было знакомым и родным для взгляда и разума смертных, не просто подвергалось бесконечным метаморфозам, а и вовсе - не существовало.

Как не мог существовать свет там, где его олицетворение и его суть - Ирмарил, ходил среди равных себе. И так же, как и не могла существовать тьма - мать Ирмарила, ибо и она почивала в своей дворце из черного камня. Как не мог здесь летать ветер, шуметь волны и скрипеть вековые стволы, ибо сам звук тоже имел олицетворение.

Тогда откуда под ногами Хаджара стелилась дорожная пыль, а иногда, из тьмы, выныривали очертания деревьев и верстовых столбов?

Разные мифы и легенды, которые генерал собрал за больше, чем полтысячи лет своих странствий, утверждали разное. В одних говорилось, что несмотря на то, что Седьмое Небо не может быть познано разумом, тот все равно, вопреки невозможно, строит ту реальность, что привычней ему самому.

В других рассказывается о том, что там, где живут боги, они делятся с миром частью самих себя и поэтому на Седьмом Небе есть все то… что там есть. Практически сродни взаимодействию Реки Мира и адептов.

В-третьих… в третьих же рассказчик не советует смертному слишком долго размышлять о том, как устроена обитель богов ибо это самый верный путь к сумасшествию, потому как ни один смертный не может осознать Седьмое Небо.

И все же - раз за разом стопы Хаджара, обутые в простые ботинки, шагали по тропе, ведущей то ли ввысь, то ли куда-то во тьму, а может…

- Вот ты и пришел, Северный Ветер.

Генерал помнил этот голос. Даже несмотря на то, что минули полтысячи лет; не взирая на бесчисленные километры дорог, свившиеся в тугую нить оборванных историй, расставаний, встреч, боли и радости.

Он все еще помнил.

В прошлый раз, когда он пришел сюда, то увидел её в размытом образе, застывшим среди звезд, а теперь…

Теперь дева, одетая в золотое одеяние, поглаживая густую гриву белоснежного, словно окутанного снегом, льва. Тот, будто большой котенок, упирался мокрым, шершавым носом ей в ладонь, заставляя деву, порой, улыбаться.

У пояса она носила короткий меч, а сами одеяния, стоило только подуть ветру, блестели и сверкали подобно доспехам. Она не была красива, не была страшна, высока или низка. Её волосы не были ни длинными, ни короткими; ни волнистыми, ни прямыми. Она вообще, казалось, то стояла здесь, прямо перед ним, то, кажется, сияла далекой звездой около самого горизонта.

- Страж, - коротко произнес Хаджар, обнажая Синий Клинок.

Дева даже не повернулась к нему, а звездный лев - ожившее созвездие, продолжал урчать и наслаждаться обществом своей хозяйки.

- Сколько времени минуло с нашей прошлой встречи, Северный Ветер? - произнесла она.

- Много, - вновь коротко ответил генерал.

- Много… - задумчиво повторила она. - Время здесь течет иначе, чем в любом другом мире. Смертные, демоны, дух и боги. Всем им незнакомо то, что знакомо мне.

Хаджар стоял молча. В прошлый раз, когда он оказался здесь, то пришел не в телесном облике, а будучи бесплотным духом, вырванным из тела обрядом Орочьего Шамана и специального отвара.

Теперь же… теперь же все было совсем иначе. И то, что он видел перед собой, заставляло его не то, что напрягаться или испытывать страх, а, скорее, легкую ностальгию. Ностальгию по тем временам, когда все выглядело куда как проще.

- В прошлый раз ты пришел сюда за силой, Северный Ветер, - она взъерошила загривок льва и, наконец, повернулась к собеседнику лицом. На её лике, за исключением глаз, выглядящих застывшим светом, ничего примечательного взгляд уловить не мог. - Что же теперь привело тебя сюда, на границу смертных и богов?

- Ты знаешь что.

Она вглядывалась в его глаза, а он - в её. И, может генералу показалось, но на мгновение, краткое и неуловимое, он увидел в отражении её взгляда если не печаль, то легкую, мягкую грусть.

- Я ведь говорила тебе, Северный Ветер, что никому не под силу изменить свою судьбу.

- И я все еще не согласен с тобой Страж, - твердо ответил Хаджар.

Эти слова заставили деву немного удивиться.

- От чего же, славный генерал? - она отошла в сторону от льва и обнажила клинок.

В то же мгновение с оглушительным ревом лев обернулся искрящимся звездным потоком и втянулся в её меч, оставив на кромке последнего узор в виде льва, разрывающего когтями гору. Ту самую гору, у подножия которой они сейчас стояли.

А может это была вовсе не гора, а гигантская лестница, теряющаяся где-то среди темных вершин.

Кто знает.

- Ты пришел сюда, - продолжила Страж. - как и было предначертано. В срок, как и было сказано. Пламя протанцевало на углях. Горн пропел свою песнь. Рухнули древние стены. Распались цепи. И Последний Король был пробужден. А значит, скоро наступит время Горшечника, а после него падет и Гора Черепов. Так было, есть и так, Северный Ветер, будет.

Хаджар помнил её слова. Помнил все эти полтысячи лет. Они, порой, по вечерам, эхом звучали в его сознании.

“Зачем ты пришел сюда, Северный Ветер? Время пасть Горе Черепов еще не пришло. Время горшечника еще не пришло. Пламя еще сокрыто в углях. Горн не пропел свою песнь. Не рухнули древние стены. Не распались цепи. Не проснулся Последний Король. Так зачем же ты пришел?”

Кто бы мог подумать, что он услышит их снова спустя столько времени. И, кто бы мог подумать, что они действительно имеют какое-то весьма простое и прямое значение. Тогда ему казалось, что он в очередной раз слушает загадки Древних, но теперь… теперь генерал понимал, что все обстояло куда как проще. Просто его знаний, в тот момент, не хватало.

- Возможно, - произнес он.

- В этот раз ты немногословен, - чуть улыбнулась Страж. - Но, как и в прошлый раз, ты все так же отказываешься верить в судьбу?

- Отказываюсь, - кивнул Хаджар.

- И ты думаешь, что ты найдешь того, кто пишет судьбы?

Генерал промолчал. Он не знал, что скрывается за Вратами Грани. Понятия не имел. Но одно знал точно - его путь лежит именно туда.

Через Седьмое Небо, сквозь легионы богов. Туда, где началась история Безымянного Мира. И там, в самом начале, он найдет свои ответы.

Это он знал точно.

- Что же… - вздохнула Страж и приняла низкую стойку из классики фехтования.

- Я не хочу с тобой сражаться, дева, - Хаджар поднял перед собой клинок.

- Тогда ты зря поднялся сюда, генерал, - прошептала Страж. - Потому что все, что ждет тебя впереди, один большой, бесконечный бой, в конце которого…

Кажется, она произнесла что-то еще, но Хаджар этого… не то, что не услышал, а даже не запомнил. Наверное, именно так себя ощущали Гиртайцы в пещере, когда Хаджар рассказывал им о том, о чем они не должны были знать.

И, наверное, именно поэтому Хельмер никогда не отвечал на вопросы генерала.

И…

Еще много этих самых “и”.

- Живи свободно, Северный Ветер, - с этими словами Страж ринулась в бой.

Глава 1902

В самом сердце истерзанной смертельными танцами тьмы и света долины, где сам воздух дрожал от силы древней магии, сражались два грозных воина.

Хаджар с глазами, подобными грозовому небу, непоколебимо сжимал Синий Клинок, лазурное сияние которого отбрасывало жуткие тени на землю. Напротив него, кружась в вихре стали и магии, Страж, сияющая волей и доблестью; ее золотые одежды переливались светом, не уступающим самому Ирмарилу, а ее техника была острее и точнее того клинка, что она держала в руках.

Воздух дрожал от напряжения, а земля под их ногами гудела от силы самого их присутствия здесь.

Сражение с Пеплом пусть и прошлого всего несколько мгновений назад, но время здесь, на границе смертных и богов, действительно шло иначе и, кто знает, сколько прошлого с того момента, как генерал ступил сюда, так что он чувствовал себя отдохнувшим и готовым к новым битвам.

И, в то же время, победа над Пеплом, раненным самой Мэб, не заставило Хаджара слишком уже возомнить о себе невесть что. Если бы не Королева Зимы, то, скорее всего, он не смог бы одержать победу над Королем Бессмертных.

Так что в момент, когда Хаджар увидел возможность использовать все свои силы, он нисколько не стал себя ограничивать в этом. Его клинок прорезал воздух, вызвав порыв ветра такой силы, что погнул самые дальние деревья, сотканные местным мраком. Синий Клинок в этот момент не был лишь оружием - он обернулся продолжением бури, разорвавшей небеса, но склонившейся перед Хаджаром. И где-то там, среди ярости неба, пела птица Кецаль.

С каждым взмахом генерал призывал потоки режущих порывов ветра, стремясь утопить в них Стража.

Дева, облаченная в сверкающие доспехи света, словно игнорируя бурю, способную уничтожить десятки Бессмертных, не сводила глаз с Хаджара.

Когда ветер забушевал вокруг нее, она подняла свой короткий клинок. В тоже мгновение с его сверкающей кромки слетел звук, но не металлический, а могучий львиный рев. Хаджар, на мгновение исптав укол головной боли, будто вспомнил ил видел или… не важно.

Главное, что он знал — это была ее сила. Закон Стража. Способность давать созвездиям ночного неба жизнь, превращать их в своих верных союзников.

Изящным движением она очертила в воздухе круг, и из золотого следа, оставленного клинком, возникло созвездие - величественный звездный лев, чей рев вторил буре Хаджара. Он выглядел не таким… настоящим, как тот, что стоял прежде поодаль от Стража, но, тем не менее, все таким же смертоносным.

Хаджар, не обращая внимания на атаку небесного зверя, усилил собственный натиск. Синий Клинок вырезал в воздухе сложный узор. Земля вокруг генерала вспыхнула сиянием Терны и в небо по спирали устремился вихрь таких размеров, что вот-вот поглотил бы тропу, долину и даже гору, на защите которой стояла Страж.

Молнии трещали вокруг клинка Хаджара, освещая его черты неземным светом. Птица Кецаль летела по кромке меча, рассекая крыльями облака и звезды. В этот момент генерал был воплощением бури, а каждое его движение - мятежными порывами ярости клокочущего грома.

Вот только Страж был не из тех, кого легко победить. Если бы каждый Древний так легкой склонялся перед чужой мощью, то их и вовсе бы не существовало в Безымянном Мире.

С ловкостью звездного света, играющегося среди отражений, она танцевала сквозь вихри и молнии. Ее золотые одежды отражали натиск стихий, словно она была одета в саму сущность звездного неба.

На бурю Хаджара она ответила шквалом небесных существ, каждый выпад её меча оставлял в пространстве искру звезд, а затем она сплетала их в едином порыве призывая все больше и больше созданий.

Орлы шириной в реку срывались вниз, их когти сияли саблями; медведи размером с вековые сосны ревели, бросая вызов мощи бури.

Битва между бурей и звездами только началась, и ни одна из сторон не уступала. Стремительные удары Хаджара раз за разом встречались с непробиваемой защитой Стража. От столкновений ветра и созвездий задрожала вся долина.

Когда Страж призвала еще больше воинов ночного неба, воздух вокруг них обернулся полотном света и тени, создавая ощущение, что генерал сражался с целой армией.

В ответ Хаджар еще глубже погрузился в сердце бури, высвобождая все новые и новые искры Терны и силы Души. Его связь со своим Правилом становилась все крепче. Генерал обрушил на Стража серию разрушительных ударов, каждый из которых сопровождался громовым треском.

Дева, сжимая меч, встретила натиск Хаджара со спокойствием, в котором, тем не менее, читалась напряженная сосредоточенность. Но все же Страж, даже под натиском шторма, двигалась размеренно и плавно, а ее клинок без устали вычерчивал в воздухе узоры. Каждое движение создавало барьеры из созвездий, поглощая и отклоняя клинки ветра Хаджара. Ее контратаки были точны, выпады быстры, а призванные ею созвездия двигались абсолютно синхронно со своей хозяйкой, так что в их едином строю не обнаруживалось ни единой прорехи.

По мере того, как продолжалась битва, долина превратилась в бушующее море, а земля покрывалась все новыми шрамами от сил, высвобожденных сражавшимися. Столкновение бури со звездным светом стало свидетельством их силы, поединком, который выходил за рамки привычного не только адептам, но и даже Бессмертным. Это было не просто сражение двух воинов, а словно поединок двух сил природы, борющихся друг с другом.

Хаджар с Синим Клинком, поющим песню бури, вновь усилил натиск, с каждым взмахом порождая силуэты Кецаля, достаточно острые, чтобы рассечь нить ткущую созвездия. Сам воздух вокруг него превратился в вихрь, шторм энергий и мистерий, грозивший поглотить все на своем пути. Молнии, влекомые зовом бури, оборачивались выпадами меча, раз за разом метивших в сердце противника. Они схлестывались в круговерти созвездий, в какой-то момент ставших выглядеть не только зверьми, но и силуэтами воинов и магов.

Страж, разорвавшая дистанцию, сияла ничем не хуже Ирмарила или Миристаль, а по созвездия заструились по её одеяниям. Каждым движением клинка она сплетала ткань ночного неба в прекрасные и смертоносные очертания. Созвездия, которые она вызывала оборачивались бесчисленным сонмом воинства небес, и каждое их движение гармонировало с ее собственным, словно Страж и её создания имели общий, на всех, разум.

Хаджар заскрипел зубами под натиском десятков звездных исполинов, пытавшихся разбить, разорвать и подавить его шторм, но генерал и не думал отступать.

Глава 1903

Их сражения заставляло долину дрожать в безумном исступление. Шторм Хаджара бился с десятками сияющих созвездий Стража, раз за разом порождая взрывы света и звука. Земля под ними трещала и стонала. На каждый порыв бури, вызванный Генералом, Страж отвечала шквалом звезд: ее небесные создания на равных бились с мощью шторма.

Меньшего от той, кто испокон веков сторожила путь на Седьмое Небо, ожидать и не следовало. Из числа Древних, что населяли Безымянный Мир, Страж по праву могла считаться одной из самых могущественных, кого еще с “рождения” наделили достаточной силой, чтобы остановить любого незваного гостя.

И все же среди хаоса их битвы прослеживалась определенная закономерность. Хаджар, поняв, что одной только грубой силой Терны, Правила и Мистерий противника не одолеть, начал строить сложные узоры Синего Клинка. Его атаки стали чуть медленнее и не такими могучими, но в то же время более точными и меткими, направленными на то, чтобы нарушить концентрацию Стража и заставить её ошибиться в бесконечном сплетении узоров созвездий.

Генерал призывал все новые порывы шторма, которые закручивались в вихри и торнадо, осыпая созвездия молниями и силуэтами Кецаль, а те, в свою очередь, сменялись финтами и ложными выпадами. Хаджар то всем своим видом показывал, что пытается сократить дистанцию, то столь же стремительно её разрывал. Все это лишь для того, чтобы сбить с толку его противника.

Страж, в свою очередь, приспосабливалась к изменившемуся рисунку боя с ничуть меньшей хитростью и изяществом, словно и она тоже обладала опытом бесчисленных сражений.

Осознав изменения в тактике Хаджара, та изменила и свою стратегию: ее созвездия теперь не просто раз за разом обрушивались шквалом атак, но и находили время, чтобы уйти в оборону.

Страж призвала звездного Феникса, пламя которого, возможно, лишь немногим уступало тому, коим обладал Пепел. В нем, буквально за мгновения, сгорела большая часть атак генерала. А секундой позже созвездие Медведя, встало на задние лапы, закрыв хозяйку и приняв на себя остаток шторма.

В этой круговерти бесконечных атак и контратак, где столкнулись силы ветров и звезд, все вокруг вибрировало и дрожало и, без всяких сомнений, если бы эта битва происходила не здесь, на границе смертных и богов, а даже в стране Бессмертных, то её отголоски уничтожили бы любого, кто осмелился бы стать её свидетелем.

Так что время шло, а единственным зрителем поединка оставалась сама долина. Земля, истерзанная яростью шторма и опаленная небесным огнем, изрезанная сотней разломов и избитая десятками впадин. Воздух, заполненный ревом бури и шепотом звезд. И двое сражавшихся, не проронивших ни слова.

Вот только, как бы ни была могущественна Страж, вряд ли она слишком часто встречала здесь того, с кем могла бы сразиться. В то время как генерал провел в битвах куда больше, чем сам того желала.

Хаджар, среди воя ветра и треска молний своего, почувствовал едва заметное изменение в Страже. Ее движения, некогда представлявшие собой плавный поток атак и уклонов, вдруг изменили свой узор. Она направляла энергию, концентрируясь не на полотне из сотен звезд, а на одной-единственной сияющей точке в небе. Все инстинкты генерала разом закричали о том, что Страж собиралась использовать свой Закон.

Страж готовилась высвободить силу, подобной той что владел и Пепел. Осознавая это, Хаджар собрал всю мощь шторма, он потянулся к каждому уголку бури, схватил каждую из молний и впитал их, заставив Синий Клинок засиять ничуть не тусклее звезд.

Страж же, отвернувшись от неба, вспыхнула подобно рассвету. Одним единым движением она опустила меч в рубящем ударе и свет бесконечным океаном обрушился с неба на землю. Все вокруг, на расстоянии в полсотни шагов, свет пронзал, разрушал и оборачивал в пыль, сгоравшую в его сиянии.

Хаджар, стоя под тенью собственного клинка, раскрывшегося крыльями ветра, не отступал. С ревом, вторящим мощи шторма, он направил всю свою силу в Синий Клинок и его меч стал воплощением северного шторма. Он встретил небесный океан Стража ударом такой силы, что, казалось, расколол сам воздух. Каскад пронзающих молний и рубящих порывов ледяного ветра сорвался с лезвия клинка.

Столкновение бури и звездного света обернулось зрелищем, не поддающимся описанию. Долину окутал ослепительный свет, воздух загудел от столкновения стихий.

И все же…

Океан света Стража, хотя и обладал чудовищной мощью Закона, не смог одолеть шторм генерала. Удар за ударом, выпад за выпадом, маневр за маневром, Хаджар отрезал от океана света все новые и новые лоскуты. И с каждым таким лоскутом на теле Стража появлялись кровавые раны.

Страж, роняя алые капли, не обращая внимания на раны, вливала в океан все больше сил. Но тщетно. Синий Клинок, и сам уже ставший бурей, буквально пожирал звездный океан так же, как лед пожирает водную гладь, когда приходит его время.

Этот переломный момент стал поворотной точкой в их эпической дуэли.

Хаджар направил всю оставшуюся энергию в Синий Клинок. Осознав надвигающуюся угрозу, Страж призвала последние запасы энергии, и ее золотые одежды засияли, подобно маяк, бросившему вызов надвигающейся буре.

С ревом, слившимся с гласом бури, Хаджар обрушил ярость своего меча не только на Стража, но и казалось, на саму ткань реальности, стремясь завершить противостояние одним, решающим ударом. В ответ противник встретила клинок барьером из звездного света - последним щитом, на который хватало ей сил.

Свет и тень, буря и звездный свет столкнулись в последней вспышке ослепительного блеска. Когда свет померк, в долине воцарилась тишина, воздух был чист, земля неподвижна.

На земле перед генералом лежала израненная Страж. Её волосы спутались и сбились клоками, некогда прелестные одежды, раскинутые изрезанными лохмотьями, не могли скрыть окровавленных ран, а сама она едва дышала.

Хаджар, на теле которого появилось лишь несколько новых ожогов, опустился рядом. Он бережено и аккуратно приподнял голову девы и положил себе на колени.

- Ты не смог… - прохрипела она. - изменить … мою судьбу, Северный Ветер.

По уголкам её рта текла кровь. Та чем-то напоминала сверкающую поверхность озера по утренней заре.

- Но я хотела бы… верить… что изменишь… свою.

Она закрыла глаза и последний раз вздохнула, после чего замерла навсегда.

Хаджар, опустив её обратно на траву, закончил традиционную фразу:

- Умри достойно, Страж Седьмого Неба.

В тишине он повернулся к скале, теряющейся где-то в вышине облаков. Откуда-то он знал, что даже если призовет тропу ветра и использует всю свою Терну, Правило и Силу Души без остатка, то все равно не сможет подняться в обитель богов. Таков извращенный юмор создателей этого места. Страж, обреченная нести бесполезный дозор - ведь она так сильна, что победит любого, а тот, кто сильнее, чем она, все равно ничего не сможет сделать с горой. Только если…

Где-то глубоко внутри сознания генерала прозвучал голос феи Фреи:

“Подсказка вторая - вспомни про подарок”.

Хаджар посмотрел на горный пик и, на выдохе, призвал то, что веками хранилось в его душе.

Позади него на спине распахнулись два белых крыла, когда-то давно подаренных ему Белым Драконом, прародителем всех Драконов.

Генерал взмахнул ими и оторвался от земли с каждой секундой все удаляясь от подножья и не замечая, как белоснежные перья, срываясь с крыльев, формируют позади него лестницу.

Глава 1904

Хаджар опустился вниз и прикоснулся ладонью к тому, что заменяло Седьмому Небу землю. Ладонь едва коснулась белоснежной, клубящейся легкой дымки, как в сознании мгновенно всплыли ощущения, связанные с утренним туманом или едва ощутимой, мерзлой росой, падающей с листвы деревьев.

Вот только здесь, в обители богов, “дымка” оказалось твердой. Как если бы он касался не облаков, стелющихся под ногами, а самой настоящей тверди, держащей на своих плечах весь Безымянный Мир.

Генерал поднял взгляд выше и не увидел линии горизонта. Бесконечные белоснежные просторы продолжались так далеко, как только мог различить взгляд глаз. И небо… здесь не было неба в привычном смысле. Ни звезд, ни, разумеется, облаков. Даже солнце отсутствовало.

Свет появлялся, словно, отовсюду. Из каждый крупицы местной реальности сочилась энергия, освещающая пространство. Но и само пространство будто состояло из собранного ребенком крошечного пазла, содержащего в себе множество миниатюрных кусочков единого целого, но разграниченного и…

Хаджар ненадолго прикрыл глаза.

Хельмер, по дороге к Стране Бессмертных, рассказывал ему, что Седьмое Небо совсем не похоже ни на Мир Духов, ни на Мир Демонов ни, тем более, на Край Смертных. Но одно дело слышать рассказы о эфемерном, находящемся словно за пределами реальности мире, и совсем другое - находится здесь.

Генерал вновь открыл глаза и, стараясь не задумываться над тем, что именно видит перед собой, снова посмотрел наверх. Там, где раньше над ним плыли кучевые, светило солнце, а по ночам луна танцевала со звездами, теперь разлилась бесконечная, чернильная пустота.

И порой, если сильно приглядеться, то можно было различить в ней отсветы. Яркие, красочные всполохи всевозможных оттенков, которые только можно отыскать среди палитр всех четырех “стран” Безымянного Мира.

- Впечатляет, правда? - прозвучал голос недалеко от Хаджара.

Тот даже не шелохнулся в сторону говорившего. Генерал, взлетев на крыльях Белого Дракона до края богов, прекрасно видел, что очутился в центре каменного (если то, на чем он стоял действительно можно было назвать камнем) постамента, с вырезанным на нем множеством рун и письмен.

После более чем полтысячи лет скитания по Безымянному Миру нетрудно было догадаться, что увидел он перед собой ни что иное, как своеобразную “триумфальную арку”. С той лишь разницей, что она представляла из себя каменный блин. В любом случае, скорее всего именно на ней оказывались те безумцы, что пройдя весь Путь Развития, добирались до вершины искусств и обретали божественную суть.

Ну или же теряли все то, что делало их теми, кто они есть и обменивали весь свой смысл и “я” на бесконечность богов.

Философский вопрос.

Эйнен бы, наверняка, смог бы сказать на этот счет что-то мудрое.

- Ты не переживай, - продолжил незнакомец. - Каждого, кто впервые видит Седьмого Неба, шокирует наш мир. Но это с непривычки. Пройдет пара тысяч лет и ты привыкнешь.

Хаджар, наконец, отвлекся от созерцания пустоты и обернулся к встречавшим его то ли дозорным, то ли стражам. Те не выглядели как… как все то, что видел прежде генерал. Ему потребовалось время, причем немалое, чтобы различить во всполохах энергии Реки Мира, силы души и мистерий, силуэты двух “молодых мужчин”.

Лет им, скорее всего, было больше, чем кому бы то ни было, из встреченных Хаджаром на его пути. За исключением, может быть, Древних. Но на то они и Древние.

Что же касательно встречавших, то эти двое больше всего походили на простых людей, одетых в искусно выкованные доспехи, настолько изящные, что их в пору было принять за дамские одеяния.

Чем-то они напоминали то, во что была одета Страж Седьмого Неба, но наоборот.

- Потерпи немного, - произнес второй. - Сейчас твой разум начнет подстраивать увиденное под привычное тебе.

И действительно - не прошло и пары минут, как стоявшие перед ним сгустки энергии постепенно теряли все те красноречивые вспышки и вихри красок, которые заменяли им плоть, пока, наконец, перед генералом не появились двое. Примерно одинакового возраста, с абсолютно нетипичными чертами лица - слишком круглые, слишком красивые, слишком правильные, чтобы принадлежать людям.

Но оно и понятно. Если даже простые адепты, проходя ступени развития приобретали все более и более красивые черты лица и тела, то что говорить о богах (ну или тех, кто так себя называл) …

В руках они держали щит и копье, за их спинами реяли белоснежные плащи с символом, напоминающим черты тигриной морды, на ногах их блестели стальные сапоги, головы прикрывали открытые шлема, а в глазах… в глазах плескались океаны силы.

Скорее всего они были в разы слабее Стража, но, тем не менее, вряд ли бы кто-то из Страны Бессмертных, за исключением десяти сильнейших мастеров, смогли бы даже дышать в присутствии этих созданий.

Вот только что-то подсказывало Хаджару, что никто бы не поставил встречать новых богов кого-то, кто обладал бы хоть сколько-нибудь достойным уровнем силы. Для такого чел… бога это было бы равносильно глубокому оскорблению. Как, собственно, и обычному адепту. Уж в том, что здесь, как и везде в Безымянном Мире, все определялось уровнем силы, Хаджар не сомневался.

И, спустя еще несколько мгновений, все, что осталось от эфемерного и неясного образа двух встречавших - лишь редкие, едва различимые всполохи вокруг их тел. Наверное это, с большой натяжкой, можно было назвать аурой.

- Какой-то он немного странный для Младшего Бога, - прогудел тот, что справа.

- А ты много их видел? - усмехнулся левый. - За последнюю эпоху вознеслись всего двое и оба - не в твою смену.

- И все же я…

- Младший бог, - перебил Хаджар. - Что это значит?

Он решил, что пока окончательно не адаптируется к странному миру богов, то лучше потянуть время. От Хельмера он уже немного слышал о градациях силы (опять же - неудивительно, что и здесь она существовала) обитателей Седьмого Неба, но никогда не помешает повторить и закрепить информацию.

Тем не менее его вопрос вызвал легкое напряжение на лицах встречавших. Те переглянулись и тот, что стоял слева, немного погодя ответил.

- В нашем краю нет таких строгих рамок силы, к которым ты привык, будучи смертным, - с заминкой произнес встречающий. - Младшими Богами называют тех, кто лишь недавно вознесся, либо же тех, кого не выбрал ни один из легионов.

Хаджар кивнул, сделав вид, что запоминает. На самом же деле он, усилием воли, прогонял волны терны по телу, привыкая к тому, как та отвечает на его зов в этом мире.

- Затем есть просто обычные боги - те, кто либо нашли свой путь в легионах, либо кто служит Старшим Богам. Старшие Боги - те, чей Закон достаточно крепок, чтобы выдержать испытание любого из Изначальных Богов. Собственно, Младшие, простые боги и Старшие - это все такие же как ты и как мы - из числа вознесенных или же рожденных здесь. А Изначальные - те, кто был создан богом вместе с Безымянным Миром. Вот и все рамки.

Хаджар кивнул. Примерно то, что ему и рассказывал Хельмер. Не забыв упомянуть, что Седьмое Небо несмотря на то, что война с Тварями Грани завершилась настолько давно, что уже и не вспомнишь, когда именно, все еще оставалось весьма военизированным обществом.

Глава 1905

Абсолютное большинство здесь существовало именно в рамках своего легиона. Всего их насчитывалось порядка двадцати. По тридцать пять тысяч богов в каждом. Что-то около семисот тысяч.

Всего же Седьмое Небо, по сведениям того же Хельмера, населяло порядка одного миллиона богов. Из которых Изначальных Богов чуть больше сотни, а все остальные - Вознесенные или Рожденные.

Один миллион.

За всю историю Безымянного Мира со всеми его неисчислимыми обитателями.

Да, разумеется, Страну Духов и Демонов стоило отнести в отдельную группу, поскольку в них встречались существа, сравнимые по могуществу с богами. Да и Путь Развития у них был свой. Как и процесс Вознесения, в результате которого они могли выбирать - становится им богами или же оставаться в родной стране, но обретать тот уже уровень могущества, что и у обитателей Седьмого Неба.

И все же, даже так, миллион Вознесенных за сотни эпох - довольно пугающее число. Не тем, что огромно, а наоборот - насколько ничтожным оно выглядело на фоне тех бесчисленных душ, что рождались, умирали и снова рождались под светом Ирмарила.

Хаджар еще раз посмотрел на небо и едва заметно улыбнулся своей догадке. Только оказавшись он здесь он, наконец, понял, почему Хельмер всегда подтрунивал над ним, стоило только генералу упомянуть Вечерние Звезды, Свет Ирмарила или любую другую присказку.

Здесь, когда над головой лишь бескрайняя вечность, а звезды, как и солнце, не просто иметь “физическую” форму, но еще и могут вест с тобой диалог, то вспомнить их как нечто абстрактное - весьма странное занятие.

Наверное, именно поэтому демон, как и многие Древние, в сходных ситуациях вспоминали именно Вечность.

- Оклемался уже? - все с тем же легким подозрением спросил стоявший справа. - Можем проводить тебя в деревню. Там поживешь пару веков, пока не решишь, что делать дальше.

Хаджар едва не подавился воздухом (хоть и сомневался, что здесь имелся этот самый воздух) от услышанного.

Деревня богов.

Причем легионер произнес это с такой интонацией, что сразу становилось ясно - речь шла именно о деревне. Иначе вряд ли бы тот позволил себе в голосе смесь снисходительности и, в какой-то степени, легкой надменности.

У Хаджара, если честно, это в голове не укладывалось. Пройти невероятный путь, преодолев мыслимые и немыслимые преграды, обладать просто чудовищной силой, тысячи раз презреть смерть, закалится в горниле бесчисленных сражений, чтобы потом… жить в деревне и “простой” легионер относился к тебе со снисхождением.

Хотя, если задуматься, то абсолютно точно то же самое происходило и в любой другом регионе Безымянного Мира. Каждый раз попадая в новый край, в котором, благодаря насыщенности Реки Мира, плотность энергии оказывалась выше, то и любой другой, кто явился туда из менее насыщенного региона, оказывался в самом низу пищевой цепочки. Ну, либо если он обладал воистину впечатляющей силой, то в районе середины, но не выше.

Здесь, оказывается, работало то же самое правило, что и везде.

Печально.

Хаджар надеялся на хоть какое-то исключение из правил. Он ведь, в отличии от некоторых, начал свой путь на ступени самого простого смертного. Даже не Практикующего. Так что успел вдоволь насмотреться на эту закономерность. Море Песка, Империи, Граница Чужих Земель, Чужие Земли, Северные Предгорья, Страна Севера, Страна Бессмертных и, теперь Седьмое Небо.

И везде, каждый раз, одно и то же.

- Твой меч, - все тот же легионер справа указал на ножных Хаджара. - тебе повезло отыскать в нижних мирах Оружие Души?

Про Оружие с Душой, Хищное Оружие и Оружие Души, Хаджар уже тоже слышал. Оружие (или Доспех или что угодно другое) с Душой это последняя стадия артефактов смертного мира. Такое изделие многократно усиливает своего владельца за счет наличия собственных сил, мистерий и тому подобного. И потому даже в Стране Бессмертных встречается крайне редко.

Что же касательно Хищного Оружия и Оружия Души, то это совсем иное явление. И оба из них, в большинстве случаев, имеют отношения либо к могущественным духам, демонам либо к богам. Ибо Оружие Души это оружие, которое божественный кузнец может выковать из души бога.

Собственно, именно такое оружие держали легионера и такие доспехи они носили. И сила этого оружия и доспехов напрямую зависели от силы бога, а не наоборот. Зачем тогда они вообще требовались? Потому что простые артефакты просто не выдержали бы той силы, что обладали небожители и могущественнейшие из демонов и духов.

На моменте, когда легионер справа указал на ножны, теперь уже и его сосед слева стал выглядеть несколько… если не встревоженным, то заинтересованным.

Хельмер рассказывал, что Вознесенные оказывались на Седьмом Небе, в лучшем случае, в одежде, а обычно вообще - полностью нагие, без всех своих артефактов и нажитого добра.

Оно просто испарялось при Вознесении, так как не могло выдержать уровня энергий атмосферы Седьмого Неба. Что же касательно Хаджара, то…

Он остался в своей одежде, потому как она являлась частью его Зова, а Зов - частью его самого. Ну а Синий Клинок - Хаджар подозревал, что после того, как тот поглотил часть души Пепла и крупицу Стража (не считая бессмертных и прочего), то тот достиг своей финальной формы и спокойно переживал давление Седьмого Неба.

Все другие артефакты, включая пространственные, были уничтожены в процессе полета сквозь небо. Осталась лишь синяя лента в волосах, подаренная богиней любви.

- Я встретил при жизни Архад-Галена, - ответил Хаджар. - он выковал мне этот клинок.

- Архад-Галена? - переспросил тот, что справа. - Никогда не слышал это имя.

- Ты просто слишком давно вознесся, - отмахнулся левый. - В мое время это был легендарный кузнец подгорных дворфов. Но мне казалось, что с момента моего вознесения прошло достаточно времени, чтобы он погиб. Или мне так только кажется… время здесь, все же, ощущается совсем иначе, если вообще ощущается.

- Я встретил его осколок и голема, - добавил Хаджар.

Врать не имело никакого смысла. Да, он был сильнее этих младших богов и те не смогли бы напрямую ощутить его ложь, но и опыт тысяч лет никуда ведь не девался, а плодить лишних подозрений не хотелось.

Генерал все еще ощущал, как большая часть Терны ему неподконтрольна, а та, что подчинялась воли, целиком и полностью тратилась на то, чтобы не испариться под давлением атмосферы Седьмого Неба.

Так что Хаджару требовалось время. Хотя бы сутки.

- Ладно, - махнул рукой легионер слева. - Пойдемте в деревню. Там старейшина все тебе расскажет, выделит дом и даст, на первое время, пищу.

- Пищу? - а вот теперь Хаджар действительно был удивлен.

- Бессмертные, - улыбнулся легионер. - Всегда с вами так… привыкай к тому, что здесь, как и у смертных, надо питаться.

С этими словами легионер вытащил из сумки пару вишенок.

Ах да…

Вишневый Пир…

Глава 1906

- В садах растут Вишневые Деревья, - произнес Легионер. - Их корни уходят в мир смертных и напитываются их молитвами, мыслями и чаяниями. А мы питаемся плодами. Это дает силу нашим Душам. Если не будешь есть вишню, то в какой-то момент останешься с одной лишь Рекой Мира и, тогда, твоя душа начнет постепенно исчезать.

Хаджар в очередной раз вспомнил своего лысого друга Эейнена. Тот точно нашел бы повод поиронизировать над услышанным.

- Но ты не переживай, - улыбчивый легионер убрал самую простую, на вид, вишенку обратно. - Старейшина выдаст тебе запас почти на тысячу лет. А за это время ты точно найдешь себе занятие по душе и…

- Он не из числа Бессмертных, - вклинился в разговор легионер справа. - Он никак не связан с Рекой Мира, так что…

- Тернит? - перебил легионер слева. - Давно не было вознесенных тернитов… кажется с момента, как закончилась вторая война Небес и Земли. Сам я в ней, конечно, не участвовал. Я тогда был лишь простым…

Легионер запнулся и нахмурился. Но не так, как хмурится человек, который что-то не хочет вспоминать, а, скорее, как тот, кто не может этого сделать.

- Тернит… со странным оружием, да еще и взгляд у тебя какой-то… - продолжал ворчать легионер справа. - не нравится мне все это, Мидад. Очень не нравится.

- Если тебе так тревожно, Тагрин, сообщи офицерам, - пожал плечами Мидад (это тот, что шел слева). - Я его… как тебя, кстати, зовут?

- Хаджар.

- Еще один, - беспечно улыбнулся Мидад, чем еще сильнее напомнил молодого юношу, а никак не могучего небожителя.

Собственно, он не только его напоминал, но и вызывал такие же ощущения. Хельмер рассказывал, что Вознесение не похоже ни на одну из стадий развития. Когда адепт проходит через смертные ступени, то оттачивает тела физическое и энергетическое; когда ступает по стезе Бессмертного, то изменениям подвергается его душа; а вот с Вознесением дела обстояли куда сложнее.

Демон так и не стал вдаваться в подробности. Он ведь не являлся Вознесенным в привычном понимании этого слова, так что не мог внятно все объяснить.

Но, вроде как, здесь имело место “сознание” во всех его многогранных и сложных проявлениях. И, видимо, сознание Мидада вернулось к тому, когда он чувствовал себя комфортнее всего.

- Лучше выбери себе псевдоним, Хаджар, - Мидад что-то насвистывал себе под нос, попутно беспечно качая копьем на плече. - Тут, в свое время, на кануне войны и несколько эпох после, столько Хаджаров развелось… родители, видимо, думали, что если назовут ребенка в честь Черного Генерала, то…

- Ты с ума сошел?! - гаркнул Тагрин, сдвинув кустистые брови. - Нельзя упоминать Предателя!

- Ну да, ну да, - отмахнулся беспечный легионер. - Ты, кажется, собирался к офицерам.

Тагрин какое-то время сверлил взглядом Хаджара и его провожатого, после чего произошло нечто, чего генерал не ожидал.

За прошедшие полчаса он несколько привык к тому, что они ступали посреди бескрайнего света по покрову из плотных облаков. Но то, что в какой-то момент из этого моря облаков оторвется кусок и, представ в виде платформы, начнет уносить Тагрина куда-то вдаль… Зрелище, конечно, шокирующее.

- Видел бы ты сейчас свое лицо, Хаджар, - засмеялся Мидад. - ну да ничего. Все, по началу, удивляются. Потом, когда привыкнешь и поймешь, что все вокруг лишь продолжение твоего разума, то сможешь так же. Ну или построишь себе уголок по вкусу.

- Что ты имеешь ввиду?

Мидад сверкнул глазами и хитро усмехнулся.

- Увидишь, когда придем в деревню, - просвистел он. - Проще показать, чем рассказать.

Хаджар промолчал и посмотрел вслед улетающему легионеру.

- Не переживай, - встал рядом Мидад. - он доберется до расположения не раньше, чем через сутки. Да и вряд ли кто-то из офицеров заинтересуется новым Вознесенным. Вы, конечно, редкость. Особенно в последние эпохи, но, все же, не то, из-за чего сейчас будут дергаться офицеры. Особенно в преддверии Парада Демонов и этого странного Безумного Генерала.

Хаджар даже бровью не повел.

- Это который…

- И в твоем краю про него слышали? - перебил Мидад и немного устало вздохнул. - Представь себе - какой-то смертный возомнил, что может объявить войну богам. Но ладно бы просто сумасшедший, таких, вон, без счета. Но ведь нет же - он всего за несколько веков умудрился пройти путь, который мало того, что большинству не под силу, так и даже тем, кто может справиться с такой задачей, требуется несколько эпох.

Да, генерал прекрасно понимал, что та сила, которую он заполучил за неполных семь веков (если посчитать, в том числе, и временные петли вместе с аномалиями), потрясала не только воображение, но и в целом - устои разумного. Но и не скажешь, что она пришла к нему даром. Нет, он пролил столько пота и крови, что ими можно было заполнить несколько озер.

- Еще и Парад Демонов… ну, да ты и сам в курсе, раз решил вознестись именно сейчас. Разумно, кстати. Может сможешь поучаствовать, хотя сомневаюсь.

- А вас здесь поставили…

- Ага, - снова, в той же манере, перебил Мидад. - Целым легионом стережем Врата Вознесения, на случай если Безумный Генерал сюда поднимется. Но я сомневаюсь, что это произойдет в ближайшее время. Он ведь смертный. Ему придется одолеть Стража. А если бы она погибла, то офицерский корпус об этом бы узнал. Не сразу, конечно, но узнал.

Происходящее можно было бы счесть фарсом, учитывая, что Мидад говорил с убийцей этого самого Стража и, более того, с тем, кого он, по идее, должен “сторожить”. И если о таком происшествии на Седьмом Небе рассказать смертным, то те сочтут, что рассказчик приукрашивает.

Ведь не могут быть боги столь близоруки, чтобы не опознать в стоявшем с ними рядом своего противники.

Но дело вовсе не в близорукости.

А в надменности.

Вседозволенности.

И полной оторванности от мира.

Несмотря на сказанное Мидадом, тот просто не верил, что Безумный Генерал в принципе способен подняться на Седьмое Небо. Как же. Ведь это - обитель богов, а генерал - простой смертный.

- Долго еще до деревни? - спросил Хаджар.

Мидад повернулся к нему и снова подмигнул.

- Давай немного срежем, - произнес он и легонько стукнул древком копья о облачный настил. В ту же секунду вокруг них закружил вихрь из лоскутов облаков, а когда успокоился, то взгляду Хаджара вновь предстало нечто совершенно удивительное.

Глава 1907

Хаджар привык к белоснежному настилу под ногами, так что когда подошвы его ботинок утонули в высокой траве, а над головой, внезапно, зашуршали кроны высоких лиственных деревьев незнакомой породы, то вкупе с щебетанием птиц и чем-то, напоминающим солнце, застывшим желтым диском на небосводе, затянутым лазурью генералу сперва показалось, что он вернулся обратно в Лидус.

Но это лишь обман.

Очередная иллюзия богов.

Приглядевшись, Хаджар заметил, как под его ногами между стеблей травы стелется все тот же облачный покров, а от деревьев и птиц не исходит ни малейшего ощущения присутствия жизни. Лишь потоки энергии Реки Мира, но немного иной, чем в стране Бессмертных. Там все, что окружало генерала, не просто было пропитано этой энергией, а буквально из неё и состояло. Здесь же…

Здесь, помимо невероятно плотной энергии, присутствовало и нечто иное. Нечто, что и заставило генерала на мгновение усомниться в том, что он все еще на Седьмом Небе. И это нечто - осколки реальности.

Как если бы кто-то взял все, что в его памяти осталось от мира смертных и слепил некое подобие просторное рощи. И даже утоптанная тропинка под ногами не более, чем компиляция чужих воспоминаний.

- Если постараешься, - Мидад сорвал травинку и начал жевать её. - то сможешь так же. Через пару тройку эпох, разумеется. И не в таких масштабах. Здесь, все же, усилия всей деревни.

Хаджар тоже наклонился и сорвал небольшой стебель. И если в Стране Бессмертных он ощущал, что держит в руках плотное скопление энергии Реки Мира, то здесь… это все равно, что после того, как всю жизнь любовался подлинником, вдруг прикоснуться к подделке.

Жалкой и безжизненной.

Отряхнувшись, Хаджар последовал за провожатым. Легионер рассказывал что-то еще. О том, как они все ждут Парад Демонов чтобы сразиться с Духами и Демонами и, может, немного продвинуться в осознании своего Закона.

- Законы ведь, - все не умолкал Мидад. - не имеют какой-то градации силы. Просто одни сильнее, а другие наоборот - слабее. Так что единственный способ выяснить, кто сильнее - сразится в поединки. И не спрашивай меня, почему у Законов нет четких границ силы. Я и сам, в свое время, измучил этим вопросом своего наставника, но тот не знал ответа. А делится догадками… за следующий век ты наслушаешься их вдоволь. Кстати, а какой закон у тебя?

Хаджар, едва заметно, положил ладонь ближе к рукояти Синего Клинка и промолчал. Делиться откровением о том, что он не обладал Законом, когда для успешного Вознесения наличие подобной силы являлось чуть ли не определяющим звеном, как-то не хотелось.

А врать было бессмысленно.

- А, да, - спохватился легионер. - прости… давно я не общался с кем-то из новеньких. Прости, что так грубо полез в твои личные дела. Разумеется, ты можешь не отвечать на этот вопрос.

Мидад немного поутих и оставшийся путь до деревни они проделали в тишине.

В какой-то момент они вышли на широкую опушку, ведущую к низине внутри широкого полевого луга, застывшего посреди океана облаков, виднеющегося вдали. Это, как если бы художник на холсте решил бы раскрасить лишь часть, а все оставшееся оставить в нетронутом, белоснежном виде.

Что же касательно домов, то большинство из них выглядели несколько странно. Вроде и правильные срубы, весьма просторные и богатые. Каждый из них мог бы с легкостью, в смертном мире, принадлежать главе не то что, деревни или поселка, а не очень крупного города.

Но при этом у каждого имелись детали, выдающие в них подделку. У кого-то отсутствовали сени, где-то вместо крыльца - что-то вроде каменной, дворцовой, лестницы; у некоторых вместо дымохода - замковый флюгер; а у других и вовсе перед домом наличествовал ров и самый настоящий барбакан, только миниатюрный.

Всего таких домов Хаджар насчитал порядка трех десятков. И каждый из них, без исключения, обладал либо с виду не сразу опознаваемым изъяном, либо какой-то деталью, резко выбивавшейся из общей антуража.

- Будь с ними поаккуратнее, - шепнул ему на ухо Мидад. - это одна из деревень Потерянных.

- Потерянные?

- Ага, - кивнул легионер. - те боги, которые потеряли смысл своего существования и доживают последние эпохи. Они не пытаются получить больше вишни и постепенно уходят в небытие.

- И много таких деревень?

Мидад сплюнул разжеванную травинку и вытер руки и край плаща.

- Не очень, - ответил он. - Три, может четыре. Не больше. Ну и Потерянных в них порядка сотни. Правда, конечно, когда кто-то из них уходит в Вечность, вскоре приходит новый доживать свое время.

Хаджар, опять же, не был удивлен. С подобным он встречался повсеместно на Пути Развития. Рано или поздно из числа бесчисленного множества рвущихся к вершине всегда находился тот, кто не оступился и не сорвался вниз, проиграв в битве со смертью, но вместо этого он лишь терял смысл, а вместе с ним и волю идти дальше.

Такие встречались и среди простых практикующих, и среди адептов вместе с Бессмертными. Боги, как оказывается, тоже не были исключением.

- И даже деревню поддерживает только старейшина. Без него здесь все бы снова стало облаками, - Мидад нагнулся, пронзил рукой травяной покров и зачерпнул немного белоснежных лоскутов.

Мгновение и на его ладони появился маленькое создание, чем-то напоминающее одновременно ласточку и снегиря. А еще спустя мгновение птица растеклась облачными перьями и вернулась обратно в настил.

- Одно дело создать что-то, - продолжил легионер. - а совсем другое - удерживать. Без силы и воли — это невозможно. Так что такие деревни существуют только за счет своих старейшин.

- Он тоже Потерянный?

- Нет конечно, - покачал головой Мидад. - Я же сказал - Потерянные просто доживают свой безумно длинный срок. Они бы, если бы не старейшины, валялись бы прямо посреди городов, но вместо этого их отводят в такие вот места, где старейшины заботятся о них и позволяют уйти в Вечность тихо и без мучений.

Хаджар мысленно добавил, что, скорее, без того, чтобы отвлекать других богов от дел насущных. Но после оговорки Мидада его заинтересовал совсем другой вопрос.

- И много городов на Седьмом Небе?

- Четыре, - сходу ответил легионер. - Здесь неподалеку Изумрудный. Мы, собственно, с еще двумя легионами, как раз к нему приписаны. Потом, чуть дальше, Рубиновый. Там, в основном, ремесленники и ученые. А затем Хрустальный, но это не город, а, скорее, обобщающее название для десятков дворцов Изначальных. Ну и, разумеется, в центре Седьмого Неба, Яшмовый город. Сам понимаешь, кто там живет и что там находится.

Хаджар кивнул.

- Пойдем, - махнул рукой Мидад. - познакомлю со старейшиной.

Глава 1908

Ступая по дорожке, петляющей между несуразных домов, Хаджар пытался почувствовать или услышать хоть кого-нибудь из их обитателей, но деревня выглядела брошенной и покинутой. И если бы не слова Мидада, то генерал бы решил, что здесь не то, что давно никто не живет, а что подобные сооружения возвели исключительно с целью создать видимость наличия деревни.

Пару раз во время войны с Балиумом Хаджар, будучи генералом Лунной Армии, прибегал к такой тактике. Возводил ложные сооружения. Правда не деревни, а лагеря войск. И, при помощи засланных в Балиум шпионов, скармливал противнику дезинформацию, заставляя того попытаться напасть на “лагерь” врасплох.

В итоге в ловушке оказывался не генерал, а его враги. Жаль только что после второго такого финта войска Балуима перестали вестись на такие трюки.

Теперь, шагая сквозь деревню богов, отрекшихся от своего пути, он ощущал себя так, будто сам угодил в ловушку. Так что старался держать ладонь как можно ближе к рукояти клинка.

- Тебе никто здесь не причинит вреда, Хаджар, - видимо от взгляда Мидада не укрылась напряженность его спутника. - На Седьмом Небе, конечно, бывают и распри, и всякие другие недоразумения, но это редко. Никто из богов не хочет лишний раз рисковать всем, чего он достиг. Так что жизнь здесь размеренная и спокойная. Нет, если ты привык к вечным битвам, то можешь попытаться попасть в первые три легиона - они часто устраивают рейды по странам Демонов и Духов. Но и смертность там высокая.

Легионер явно пытался заговорить Хаджара, чтобы отвлечь того от размышлений. Он спутал смятение и страх, который ожидал увидеть от новоявленного вознесенного с тем, что испытывал генерал.

Хаджар не ощущал ни страха, ни метаний души, скорее легкую ностальгию по тем временам, когда все было проще. И честнее. Битвы практикующих, по сравнению с адептами и, тем более, с Бессмертными и Богами, куда больше зависели от самого воина, а не…

- Пришли.

Мидад открыл калитку единственного дома из всех, находившихся в деревни, который можно было бы назвать нормальным. Если не принимать в расчет, что сам сруб окружал не дощатый забор или, на худой конец, частокол, а самая настоящая крепостная стена. Только уменьшенная настолько, что через неё виднелся внутренний двор.

Двор, больше напоминающий плац. Или им и являвшийся.

Впрочем, Хаджара не удивляло, что большая часть вознесенных, скорее всего, имеют отношению к воинскому сословию. Просто потому, что воинов среди тех, кто добрался до Пика Пути Развития несоизмеримо больше относительно общего числа.

Войдя во двор, Хаджар на миг ощутил запахи пота, грязи, теплой, немного застоявшейся воды и крови. Все то, что обычно пропитывало тренировочные площадки. Вот только в данном случае запахи были столь же поддельными, как и все вокруг.

Мидад провел его к крыльцу, на котором сидел ленивый, толстый кот. Тот никак не отреагировал на появление как минимум одного незнакомца, а Хаджар сомневался, что кот вообще умел что-то кроме лежания и дерганья хвостом. В силу того, что, как и все вокруг, был создан из облаков.

Войдя внутрь сеней, Мидад щелчком пальцев зажег лампы, куда гармоничней смотревшиеся бы в богатом дворце если не короля, то какого-нибудь аристократа.

Пол тоже оказался вовсе не из грубо отесанных досок, а из мрамора и чуждых памяти генерала драгоценных пород древесины. Пространство же внутри намного превосходило то, что должно было бы поместиться внутри небольшого сруба.

Но к таким выкрутасам Хаджар привык еще в землях Бессмертных.

В самом доме, кроме отдельных сеней и огромного зала, в котором уместились бы десяток таких срубов (не говоря уже о том, что потолок терялся где-то в вышине) больше ничего не было.

В дальнем конце, у витражей из которых открывался вид на холмистую долину и водопад, срывавшийся в открытый океан, медитировал мужчина средних лет.

Он был одет в простые одежды, а волосы стягивал кожаный ремешок. Грубое лицо перечерчивало несколько шрамов, оставленных когтями и сталью. Поодаль от обитателя “сруба” лежало копье, у которого вместо наконечника блестел клинок длинного палаша, а на окончании древка хищным жалом сверкал металлический шип.

- Арзал, - обратился легионер, оставаясь стоять на пороге просторного зала. - Я Мидад из шестнадцатого легиона. Мы виделись однажды.

Старейшина сперва не показывал вида, что услышал говорившего, но спустя несколько мгновений все же открыл глаза и окинул их не то, чтобы очень гостеприимным взглядом.

- А, дозорный, - просвистел он. Но не специально. Просто голос такой. Под стать спущенной тетиве. - Новый вознесенный?

- Как видишь, - кивнул Мидад. - привели к тебе и…

- Почему ты один? - не стал дослушивать старейшина.

- Тагрин отправился к офицерам легиона, - как на духу выпалил легионер.

Эти слова, наконец, заставили старейшину стряхнуть с себя остатки медитации и, взяв оружие, подняться на ноги.

- С чего бы вдруг он… - Арзал задержал взгляд на Хаджаре. - А, теперь вижу. Тернит. Редкое явление. Последний раз бился с одним из таких, наверное, во время войны.

- Арзал уже давно является Старшим Богом, - подхватил Мидад. - Он даже успел возглавить один из отрядов в битве с…

Хаджар не стал дослушивать. Он знал, какой отряд возглавлял Арзал. Более того - он его даже видел. Тогда, когда попав в очередную петлю времени, он перенесся в разгар второй войны Земли и Небес, когда ему потребовалось одолеть ифрита.

В такие совпадения Хаджар перестал верить еще на втором веку своей жизни, не говоря уже про седьмой.

- Лицо у тебя знакомое, - задумался Арзал. Видимо даже абсолютная память, приобретенная адептами на стадии Рыцаря Духа, за прожитые эпохи начинала подводить. - Мы нигде не встречались? Хотя, вряд ли - Тернита бы я запомнил.

- Ага, - поддакнул Мидад. - имя у него тоже совсем обычное. Хаджаром зовут, представляешь.

- Вижу, родители сильно себя не утруждали, - хмыкнул Арзал. - или ты из этих полу-големов, что создают Бессмертные?

- Он же Тернит, - напомнил легионер. - а полу-големы кроме Реки Мира ничем не обладают.

- Ну да.

Старейшина еще какое-то время сверлил Хаджара взглядом, а тот стоял и молчал.

- Не разговорчивый, да? - сверкнул немного нечеловеческими клыками Арзал. - Это хорошая черта… ладно, Мидад, ты возвращайся на пост, а мы с Хаджаром обсудим его новую жизнь.

- А запасы…

- Все, как причитается, - поднял ладонь старейшина. - выдам ему рациона на некоторое время. А дальше либо здесь останется, либо… да кто его знает.

- Большинство Потерянных это, как раз, новые Вознесенные, - шепнул на ухо Хаджару легионер. - Не хотел тебе говорить, чтобы… ну… ладно. Пойду я. Удачи тебе, Хаджар. Может свидимся еще.

- Может, - только и ответил генерал.

Легионер посмотрел на него немного удивленным взглядом, после чего махнул рукой и отправился в обратный путь.

Глава 1909

Когда Хаджар с Арзалом остались один на один, тот еще некоторое время посверлил визитера взглядом. Будто пытался отыскать на его лице что-то важное.

- И все же, ты мне кажешься знакомым, - произнес он. - Мы точно нигде не встречались?

Хаджар уже мысленно прокручивал в голове сражение с этим богом, но тот, внезапно засмеялся.

- О чем это я, - он взмахнул рукой и пол под ними на мгновение превратился в облака, а затем из белоснежных перьев сложились два стула и широкий стол с разнообразными яствами и напитками. - Твоя Терна не похожа на ту, что я встречал в свое время. Так что ты вряд ли из последних лет эры Пьяного Монаха.

- Это так, - согласился Хаджар.

- О, заговорил, наконец, - Арзал протянул руку в приглашающем жесте. - Садись. Отведай. Это все куплено в Рубиновом городе, так что качество отменное. Лучше, наверное, только кто-то из поваров Яшмового создаст.

- Благодарю, - кивнул генерал и опустился на стул.

Неудивительно, что Арзал мерил все эрой Пьяного Монаха. Так называлась веха в истории Безымянного Мира, когда все разделилось на “до” и “после”. Именно в эту эпоху прогремела вторая война Небес и Земли. Волшебник Пепел стал тем, кем он стал; мир окончательно ступил на путь развития, а боги заперлись на Седьмом Небе, оставив нижние миры.

Хаджар, любопытства ради, потянулся к пиале чая, но тут же был остановлен Арзалом.

- Ты уж извини, Хаджар, - тот буквально выхватил пиалу, взял чайник и поспешил самостоятельно налить гостю напиток, после чего поставил перед ним запеченую на углях куропатку (или что-то, что очень сильно напоминало куропатку). - Я редко когда покидаю деревню, так что лишен нормального общения. А с Потерянными сильно много не побеседуешь. Им это, попросту, не интересно.

Хаджар отпил чай и… на вкус - самый обычный чай. Таким даже в Лидусе никого не удивишь. Как, собственно, и куропаткой. Но даже так - ощущения пресные и неполноценные. Как если бы кто-то наколдовал иллюзию, но не сумел полностью обмануть все органы чувств.

Вот только Арзал смотрел на Хаджара так, будто тот должен был едва ли не зарыдать от счастья.

- Ну как? - старейшина чуть ли не ерзал на стуле от нетерпения.

- Изыскано, - сдержано улыбнулся Хаджар.

- Вот и я о том же! - хлопнул по столу Арзал и поспешил налить себе чаю и наполнить свою тарелку. - Отдал за полный стол две капли нектара.

От Хельмера Хаджар знал, что на Седьмом Небе есть две валюты. Одна была что-то вроде разменной монеты - осколки Вечности. А вот за другую покупались воистину драгоценные вещи.

- Вишневый? - решил уточнить Хаджар, на случай если демон что-то утаил.

- Мидад успел потрепать языком? - хмыкнул Арзал, аккуратно отрезая ножом кусочек мяса и вкушая его с видом, с котором предстало бы есть амброзию. - Вообще не дело, когда дозорный что-то рассказывает о нашем крае.

- Почему?

Арзал поднял взгляд на генерала, пару мгновения вглядывался в его глаза, а затем вернулся к трапезе.

- Не знаю, что за путь ты прошел, Хаджар, но он достоин восхищения, - старейшина отпил чая и поставил пиалу прямо перед собой. - Большинство Вознесенных, когда оказываются здесь, первое десятилетие похожи на тени. Они вроде здесь, а вроде и нет их. Их разум просто не способен сразу осознать наш мир. И любая новая информация для них сродни ране. Не знаю, как сейчас в нижних мирах, но в мое время юных адептов не стоило обучать тому, что не способен принять их разум.

Хаджар не раз встречался с таким постулатом и, прежде, как и Арзал, полагал, что это связанно именно с тем, что и озвучил старейшина. Адепт, узнав нечто, к чему не готов, может навредить себя. Как, собственно, и рассказывающий.

Но после аномалии Гиртая и встречи с археологами, Хаджар понял, что дело было совсем в другом. Законы мироздания просто не позволят информации достичь цели. И одно дело, если услышанное просто сотрется из памяти или будет проигнорировано, но совсем другое, если рассказчик получит за свою наглость какое-либо наказание.

И как показала встреча со Стражем - этот закон работал не только в нижних мирах, но и на Седьмом небе.

- Дважды в эпоху в садах Яшмового Дворца цветут особые деревья вишни, - начал рассказ Арзал. - Их корни пронизывают, незримо, нижние миры и собирают крохи духовной энергии, которые смертные оставляют в храмах, в молитвах, в обращениях, в незначительных упоминаниях имен и всем том, чему они придают смысл.

Звучало едва ли не сродни тому, что Хаджар слышал от Харлима, когда тот рассуждал о процессе создания потомства у Бессмертных.

- Эти крошечные крупицы собираются в корнях вишневых деревьев на протяжении половины эпохи, после чего в течении века плодоносят, - продолжал старейшина. - Все это время длится Вишневый Пир, на котором собираются Изначальные и их приближенные. Не хвастовства ради, но однажды на таком присутствовал и я.

- Удивительно, - немного подыграл Хаджар.

Арзал прикрыл глаза и, не без самодовольства, развел руками и кивнул.

- Дергер счел что я хорошо проявил себя на войне и пригласил меня на пир, но это дела давно минувших дней, - несмотря на слова, по Арзалу было видно, что он не против еще немного рассказать о своих подвигах, но Хаджар молчал. В итоге старейшина, пусть и несколько нехотя, вернулся к теме разговора. - Во время пира Изначальные получают по фиалу нектара вишни. В каждом из таких содержится сок тысячи ягод. Им этого достаточно, чтобы продержаться еще половину эпохи.

- Мидад говорил, что богам достаточно по одной вишне на несколько веков.

- Это Вознесенным, - уточнил старейшина. - Да и то не всем. Чем ты сильнее, тем больше вишни тебе потребуется. Изначальные же… их сила чудовищна и потому они не могут насытиться одними лишь плодами.

Вишневый Эликсир, который… на мгновение Хаджара пронзила догадка. Тогда, в Море Песка, где Санкеш искал Эликсир, который может сделать человека богом. Получается, он искал ни что иное, как один из фиалов, которыми раз в половину эпохи питаются Изначальные боги?

Вот так вот просто?

Хаджар мысленно улыбнулся своей догадке.

- Нектар хранится под замком в Яшмовом Дворце, - продолжал Арзал. - и выдается в качестве награды по нескольку капель отличившимся. Будучи самым драгоценным, что есть у богов, он одновременно служит источником нашей силы, жизни и, соответственно, валютой.

Они на какое-то время замолчали. Арзал, вероятно, предавался воспоминаниям о прошлом, а Хаджар пил искусственный чай и мысленно бродил по линиям своей жизни, находя на них все больше и больше того, что казалось ему удивительным и таинственным, а теперь - понятным и обыденным.

- Всего лишь раз Вишневый Нектар был спущен с небес, - перебил Арзал. - Его забрала богиня любви, чтобы уравновесить судьбу Горшечника. Чтобы тот мог вознестись, с его помощью, на Седьмое Небо, вот только заколдовала так, чтобы тот никогда не смог найти искомое.

Глава 1910

Старейшина слегка вздрогнул.

- Аштари и Кестани, - прошептал он. - Из всех изначальных это самые опасные из богинь. И самые…

Арзал не договорил. Вместо этого он откупорил глиняную бутыль и жадно к ней приложился. По его усам и губам потекли розовые капли вина, а Хаджар же лишь отставил в сторону пиалу с чаем.

Вкус не то, чтобы дурной, просто ненастоящий. А генерал не испытывал особой тяги к тому, чтобы сознательно отдавать себя во власть чужих иллюзий.

- Чем планируешь заняться в ближайшем будущем? - внезапно спросил Арзал и поставил бутыль на стол.

Вопрос на пару мгновений застал генерала врасплох, но тот надеялся, что заминку, со стороны, можно было списать на недавнее Вознесение и легкую растерянность. Инфомрация о Седьмом Небе практически полностью отсутствовала в нижних мирах и узнать что-то о небожителях можно было лишь от таких сущностей, как Хельмер.

А Повелитель Ночных Кошмаров и иже с ним не то, чтобы ходили по странам смертных и раздавали бесплатные лекции.

- Хочу навестить Яшмовый город, - честно ответил Хаджар. Он не собирался понапрасну рисковать и врать, но, проведя время с демоном и Фае, он искусно овладел приемом врать, не говоря при этом ни слова лжи. - Или это запрещено?

- Не запрещено, - пожал плечами Арзал. - Большинство Вознесенных первым делом туда и отправляются, так что ты меня не удивил. Но пару веков тебе все равно придется провести в этой деревне.

И тут Хаджара осенило.

- Вряд ли запас вишни в садах настолько высок, что Седьмое Небо может прокормить сколько угодно обитателей, - задумчиво протянул генерал.

Арзал вновь улыбнулся в не совсем человеческой манере. Хаджар был уверен, что когда видел этого бога на войне Небес и Земли, то тот присутствовал в лагере разумных зверей. Но здесь, на Седьмом Небе, он ощущался именно как человек.

Было ли это как-то связано с Вознесением или с личным выбором Арзала - Хаджара нисколько не волновало и не заботило. С него было достаточно тайн и секретов Безымянного Мира. Его, теперь, волновал лишь один. Самые важный. Краеугольный.

Врата Грани.

А все остальное - лишь очередные верстовые столбы на его пути.

- Смышленый, - фыркнул старейшина. - Все верно, Хаджар. Вишни едва-едва хватает на чуть больше, чем миллион обитателей. Так что каждый новый Вознесенный проходит своеобразную проверку. Если несколько веков в обществе Потерянных не пошатнут твою волю, то ты сможешь выйти, так сказать, в большой мир. В противном же случае…

Арзал многозначительно замолчал, слегка дернув при этом бровями. Жеста Хаджар не понял, но о смысле догадался.

- Ладно, - Арзал хлопнул по коленям и, проведя ладонью над полом, то ли создал, то ли призвал небольшой ларчик, украшенный множеством драгоценных камней.

Открыв крышку, он аккуратно, двумя пальцами, достал оттуда всего одну, единственную вишню.

Ни о каких запасах, рассчитанных на длительное время, речи, разумеется, не шло. Всего одна вишня.

- Её такой хватает примерно на две тысячи лет, - Арзал положил ягоду на блюдце и придвинул к Хаджару. - После этого у тебя будет еще около четырех тысяч лет, в течении которых ты будешь вполне себе жив и здоров, правда куда слабее прежнего, но затем, каждую тысячу последующих лет, начнешь увядать.

- И сколько занимает этот процесс увядания?

- У всех по-разному, - ответил старейшина. - Кто-то сгорает буквально за тысячу лет. А кому-то и десяти недостаточно. Все зависит от того, насколько ты силен. И сколько времени питался ягодами. Чем дольше ты жил на Седьмом Небе и чем сильнее стал, тем дольше тебе потребуется, чтобы уйти в вечность.

- Но почему тогда просто не… - Хаджар кивнул в сторону оружия Арзала.

- Почему не воспользоваться собственным оружием? - улыбнулся старейшина. - Оружие Души не способно причинить вреда тому, из чьей души оно выковано, Хаджар. А что касательного чужого, то… когда один бог убивает другого, то получает часть его силы. Так что можешь представить к чему бы привела практика, когда Потерянных лишали бы жизни.

Хаджар представлял. Не прошло бы слишком много времени, даже по меркам смертных, как нашлись бы те, кто обманными способами создавали, для желающих, непрекращающийся поток этих самых Потерянных. И не важно - хотели ли того или нет.

Ну а этот процесс, в свою очередь, запустил бы целую плеяду других и глазом моргнуть не успеешь, как все Седьмое Небо обуял бы хаос и разруха.

- Вот именно, - кивнул не озвученным мыслям Арзал. - Ну ты попробуй, попробуй. Не стесняйся. Уверяю - ничего вкуснее ты в своей жизни еще не ел.

Хаджар поднес ко рту вишню и, стоило ему это сделать, как он буквально услышал: материнский плач, обращенный к богу войны, молящий сберечь её сына в бою; тихий шепот влюбленного, ждущего под окном свою единственную, обращающегося к богине любви за снисходительностью; старика, который просит у судьбы всего один лишний час, чтобы увидеть рождение правнука; сына, ногтями режущего собственные предплечья из-за бессилия помочь стонущей от боли матери на смертном одре, и не понятно кого именно он молит - смерть или богиню врачевания; а вот и скульптор, просящий лишь одного - возможности при жизни увидеть то, как людей будет вдохновлять его работа.

И еще много других, тихих и громких, радостных и грустных; голосов и молитв; мыслей и чаяний; иногда суетных, брошенных вскользь упоминаний; порой пылких и горячих речей.

Все это по капле, по крупице и незаметной частице ютилось в одной небольшой вишенке. Та манила Хаджар. Обещала ему силу, которой он прежде еще не ощущал. Ведь все эти чужие порывы душ и сердце могли стать его частью, подпитать его собственную душу и Терну и…

Хаджар едва сдержал рвотный позыв.

Съесть эту вишню означало съесть кусочек каждого из тех, чьи голоса он слышал.

Сделав вид, что проглотил, Хаджар ловко закинул ягоду в рукав. Прикрыв глаза, он старательно делал вид, что едва ли не млеет от блаженства.

- То-то же, - хмыкнул Арзал и, подняв оружие, направился к сеням. - Пойдем, Хаджар, покажу тебе окрестности.

Они вместе вышли из дома и блуждали по окрестностям. Старейшина рассказывал о том, как создавал здесь дома (пытался по памяти воссоздать то, что видел в нижних мирах) и как “выращивал” лес и создавала ландшафт долины.

Он говорил много и быстро. Порой слишком оживленно жестикулировал, но, в основном, старался держаться впереди. Хаджар был благодарен за это, потому как не знал, сможет ли сдержаться, если ему придется смотреть в глаза этого… создания.

Он и раньше не был особо высокого мнения о богах, а теперь… теперь он не знал, кто поступал отвратительнее - дом Золотых Небес в Стране Бессмертных, похищавших у смертных энергию, чтобы создавать своих “отпрысков” или же боги, буквально пирующие на крови истерзанных жизнью душ.

- Знаешь, что самое удивительное, Хаджар, - Арзал замер на границе его владений. Они стояли на холме, с которого открывался вид на бескрайние облака. - То, что когда Вознесенный бог впервые пробует вишню, то его окутывает золотое сияние… а еще удивительно то, как Мидад не смог узнать в тебе Безумного Генерала.

Он резко обернулся и вскинул оружие.

- Я вспомнил тебя, - прорычал он, скаля клыки. - не знаю, как ты смог оказаться на той войне и почему теперь стоишь тут, но что я знаю точно, так это то, что за твою голову я получу целый фиал с нект…

Хаджар взмахнул мечом. Порыв ветра такой мощи, что буквально смел добрую половину рощи, пропел песню бури на шее старейшины и его голова покатилась по облакам.

Фонтан золотой крови ударил в небо, а следом за ним вниз с холма сорвалось и безжизненное тело.

Хаджар, проводив взглядом труп, лишь коротко произнес:

- Думал, что боги умирают как-то более… интересно, - и, убрав Синий Клинок в ножны, опустился на траву.

Скоро сюда должен был явиться легион.

Её легион.

Хаджар ждал встречи со своей названной дочерью.

Азрея шла сюда.

Глава 1911

Хаджар держал в руках трубку и курил. Не то, чтобы ему очень сильно хотелось или в этом имелась хоть какая-то нужда, потому как весь табак из редких растений, способный укрепить тело, не выдержал процесса псевдо-вознесения. Все, что осталось в кармане - самый простой табак, который Хаджар взял у Гиртайцев.

Что, если подумать, делает его не таким уж и простым. Все же - табак из аномалии, жизнь в которой едва ли менее особенна, чем на Седьмом Небе.

Зачем же Хаджар тогда курил?

Это напоминало ему о давно минувших днях. Когда он вместе с Неро, под аккомпанемент зычных команд Догара, проливал пот на плацу. Когда они охотились на Изумрудных Волков и встретили умирающую тигрицу... А затем еще много других приключений.

Честных приключений.

С понятными противниками. Зачастую куда более доблестными и преисполненными чести, нежели офицер Хаджар и его люди.

За некоторыми исключениями, конечно. Адъютант Колин, к примеру, или же те странные господа из секты Черных Врат Балиума, а еще…

Хаджар выдохнул облачко дыма.

Удивительно, но почти за семь веков своей жизни, буквально тонущей в сражениях и распрях, он не так чтобы часто встречал тех, кого можно было бы заклеймить ярмом бесчестия. Скорее наоборот.

Примус желал сделать свою родину сильнее, пусть и выбрал для этого весьма кровавый путь. Но он любил сына. И племянницу. Скорбел по брату, чью жизнь ему пришлось отнять и, наверное, в своей манере любил и Хаджара.

Санкеш, разбитый собственный судьбой и пытавшийся сделать все, чтобы такая участь, как у него, больше не выпала никому другому. С ним Хаджар чувствовал особое родство - ведь он и сам шел по своему пути ровно с той же самой целью.

Чтобы его, Хаджара Дархана, незавидная судьба более никогда не выпала кому-либо другому.

Император Морган. Он отдал все, что у него было. Семью, любимую женщину, нелюбимую жену, друга, бесчисленных поданных и, под конец, самого себя, чтобы дать возможность своему народу обрести свободу.

Что может быть поэтичней, чем такая судьба.

Хаджар выдохнул облачко дыма и посмотрел на небо. В ответ не него взглянула пустота вечности, заменявшей богам лазурь синевы.

Чин’Аме. Как и Морган он пожертвовал всем, даже собственной дочерью и внуком, ради, как ему казалось, спасения мира от неминуемой трагедии. Он положил жизнь на жертвенный алтарь всего Безымянного Мира. И, пусть и был обманут, но его порыв был исключительно благороден.

Эрхард, до самого конца несший своим людям надежду на новый день, где никто не умрет от голода, никто не встанет перед выбором кого из детей, плачущих и умирающих, накормить.

Дом Золотых Небес в стране Бессмертных. Несмотря на выбранный им способ, они желали того же, чего желают большинство простых смертных. Потомства. Увидеть, как через твоих детей и внуков, продолжается частица тебя самого. И попытаться сделать так, чтобы их жизнь оказалась немного проще и спокойней, чем твоя собственная.

Король Бессмертных Пепел, который никогда и не был врагом для Хаджара.

Как, если задуматься, не были они просто лишь врагами и с запутавшимся Примусом, разбитым Санкешем, потерявшим надежду Морганом, находящемся в плену Эрхардом, и обманутым Чин’Аме.

Все эти имена принадлежали, на самом деле, героям. Вынужденным героям. Не тем, из песен бардов и менестрелей, что, надев сияющий доспех спешат совершать подвиги во имя всего хорошего супротив всего плохого.

Нет.

Вовсе нет.

Настоящие герои.

По локоть в крови, по горло в дерьме, израненные и измученные, перешагивающие сперва через себя, а затем через других. И, в самом конце, готовые оплатить свой долг собственной жизнью.

Если что и понял Хаджар за эти семь веков, так это то, что уважения и понимания достоин не тот, кто красиво говорит и даже не тот, кто много делает. Да, можно долго спорить о том, что второй всегда будет выше первого, ведь дело важнее слова.

И это, пусть слова и имеют немыслимую силу, зачастую, за редким исключением, действительно так. И все же…

И все же, в самом конце, когда сорваны все покрова и сняты маски, когда сверкают клинки и льется кровь, самым важным остается только одно.

Готов ли человек отдать жизнь за то, во что он верит.

Отдать, самое важное, добровольно.

В яростной сече.

Пытаясь, до самого конца, одолеть противника. Не склонив головы, не преклонив колена, не обманув, не слукавив, не предав собственного пути, до самого конца идти по нему, даже если на том конце вовсе не светлое будущее и совсем не спасение, а лишь темнота и распростертые объятья костлявой старухи.

Такой человек, если он был настоящим, если прошел весь путь, если не предал, в первую очередь самого, достоин уважения. Даже если ты с ним не согласен. Даже если он твой враг. Даже если ты и забрал его жизнь собственными руками. То ты сделал это с уважением.

Хаджар уважал эти имена. Уважал за их честность. За их любовь к тому, во что они вкладывали смысл.

Примус, который понимал, что Империя разрушит Лидус, если с ней не сотрудничать, мог бы заключить союз с Ласканом, но так этого и не сделал. Потому что это было бы еще хуже и привело бы к истреблению и порабощению народа Лидуса.

Санкеш старался свести жертвы к минимуму настолько, насколько мог. Он избегал лишней крови и проливал её лишь тогда, когда выбора больше не оставалось.

Морган никогда не вступал в сговор с теми, кто желал зла Дарнасу. Он не заключал пактов, не призывал иностранные легионы на свою землю. Он бился яростно и самоотверженно.

Эрхард, поняв, что сбился с пути и оказался не прав, принял смерть в достойной битве.

Чин’Аме не пытался заискивать перед Бессмертными или же искать помощи у Демонов и Фае, понимая, что те принесут еще больше разорения. Он взвалил все на собственные плечи и нес до самого конца.

Король Пепел до самого конца оставался верен мысли о том, что самый худой мир лучше любой войны. Он хотел, чтобы у людей была возможность решить все миром и словом. И делал для этого все от него зависящее.

Ни один из них не был трусом. Подлецом. Предателем.

И все они, не считая Чин’Аме, пали от меча Хаджара.

Генерал поднял перед собой Синий Клинок. Там птица Кецаль, символ свободы, реяла среди облаков. И крылья её, белоснежные, не украсила ни единая капля крови. Крови достойных людей.

В песнях бардов герои всегда сражаются с монстрами.

Хаджар улыбнулся.

Когда-то давно, сидя в вагончике бродячего цирка, он сочинил сказку о герое, монстре и деве. И о том, что герой отдал свою жизнь, чтобы у монстра появилась возможность увидеть нечто большее, чем тот видел прежде.

И никогда Хаджар не мог подумать, что спустя почти семь веков, он обнаружит себя на месте этого монстра.

Того, кто забрал жизнь и оборвал путь каждого из героев, чтобы разрушить все то, за что они боролись; все то, за что, в итоге, отдали себя целиком.

Хаджар Дархан. Безумный Генерал. И самый живучий из монстров Безымянного Мира.

Может поэтому они и смогли найти общий язык с Хельмером?

Хаджар выдохнул последнее облачко дыма и убрал трубку обратно за пазуху.

Там, на горизонте, к нему приближалось тридцатитысячное войско.

Глава 1912

Их шлемы блестели стальными шипами, ловящими лучи струящегося отовсюду света. Их сапоги звучно били ритм марширующего легиона. Круглые щиты, прижатые к телу, создавали иллюзию стены из стали, волной цунами надвигающейся на Хаджара.

Копья клыками скалились над головами, а плащи крыльями грозных орлов реяли за спинами, и оскаленная морда тигра реяла на трусящихся знаменах штандартов. В ножнах покоились клинки, за спинами висели топоры и луки, колчаны, заполненные стрелами, стучали у бедер.

Маршем, тридцать тысяч богов, во главе с девой немыслимой красоты и грации, маршировали в сторону генерала, но тот их даже не замечал. Все, что он видел перед собой, белоснежную воительницу.

Её волосы, белее тех облаков, по которым она ступала, волнами струились за спиной. Сверкающий доспех серебренными отблесками мерцал на свету. Железная “юбка” поверх латных “штанов” складками звенела сродни пению звонкого хрусталя. В руках она держала обнаженный меч с лезвием цвета свежего молока.

И лишь изумрудные глаза - единственная черта в этом бесконечном блеске белоснежного сияния и серебреных вспышек.

Азрея взмахнула клинком и легион, ударив копьями о щиты, замер.

Хаджар поднялся на ноги и отставил меч в сторону.

Они молча смотрели друг другу в глаза.

Отец и дочь.

Два боевых товарища.

Последние из тех, кто помнил те времена, когда их было четверо. Два брата, колдунья и пушистый котенок.

Она сорвалась в атаку первой. Потоки белоснежного огня, сжигая облака и разрывая пространство, взвились нескончаемым потоком. Формируя очертания распахнутой пасти тигра, той самой, что скалила клыки на плащах и штандартах, они окружили Азрею.

Её глаза засияли огнем, и она оттолкнулась от земли, бросившись в стремительную атаку.

За мгновение преодолев чудовищное расстояние, она оказалась вплотную к Хаджару. Её меч, вобравший в себя всю ярость пламени, ударил о клинок генерала.

Потоки пламени, встретившись с ревом бури, разлетелись в пространстве вспышками и всполохами. И тридцать тысячи легионеров подняли щиты, защищаясь от лавины огня, обрушившейся на их головы.

Азрея же не останавливалась. Воспользовавшись полученной инерцией, она оттолкнулась своим клинком от меча Хаджара, и используя инерцию, развернулась вокруг своей оси и ударила ногой прямо в грудь генерала. Пламя, представ тигриной лапой, следовало за ней.

Удар оказался такой силы, что Хаджара, наверно, отбросило бы так далеко, что он спиной пробил бы остатки рощи Арзала и все дома, что стояли в деревни.

Но ветер не позволил. Он подхватил своего друга и вернул обратно на ноги лишь за тем, чтобы встретить очередную атаку Азреи. Размахивая клинком, выписывая им сложные пируэты, она вновь вклинилась в партер.

Каждый взмах её меча порождал волны белоснежного огня. Поднимаясь так высокого, что, казалось, касались вечности, заменявшей небо, они обрушивались обратно ливнем когтей. Рассекая землю из облаков, они оставляли глубокие прорехи, через которые виднелось звездное небо нижнего мира.

Азрея превратилась в шквал неудержимого пламени и атак. Будто разъяренный тигр, не желающий отпускать добычу, она кружилась юлой и каждый удар, каждый взмах, каждый выпад и маневр призывали звериную ярость пламени. Всполохи в форме тигриных лап и морды обрушивались на Хаджара нескончаемыми потоками.

Генерал же кружил среди них. Часть он отбивал клинком, порождавшим бури и шторма, часть он отклонял в сторону плоскостью лезвия, на которой лед сталкивался с огнем, оставляя после себя даже не пар, а лишь легкую дымку, тут же сгорающую во вспышках света.

Внезапно Азрея разорвала дистанцию. Она выставила вперед меч и огонь горной лавой закружил вокруг её тела. Он взвился вихрем и, окружив меч, сорвался вперед стремительным лучом. Такой скорости и мощи, что у Хаджара не оставалось времени, чтобы отразить его или отбить.

Все, что успел генерал это лишь отклонить корпус в сторону и посмотреть на поток жидкого пламени, пронесшегося мимо его лица. И увидеть собственное отражение. Отражение, в глазах которого не было ни капли желания битвы.

Луч пламени, просвистев в сантиметре от головы Хаджара, унесся тому за спину. Он врезался в рощу и деревню и закружился в пламенном торнадо такой силы и мощи, что за мгновение поглотил и срезанные деревья и дома. Все исчезло в вихре белоснежного пламени, распахнувшего огромную пасть в сторону “неба”.

Но Азрею это нисколько не остановило. Она вновь бросилась вперед. В атаку. Вновь её клинок создавал очертания пламенных всполохов. И снова вихри атак закружили вокруг Хаджара, а тот бежал среди них, отбивая и отражая удар за удар. Он то уклонялся, то с помощью бурь и штормов отклонял удары, заставляя пламя улетать вдаль и взрываться там бесконечно огромными столпами пламени.

Мгновение за мгновением, удар за ударом, он так и ни разу не перешел в контратаку. Ни разу не позволил себе нанести удар мечом. Ни разу не…

- Сражайся! - выкрикнула Азрея, вновь разорвав дистанцию. - Сражайся со мной!

И с этими словами она подняла клинок над головой. Пламя вновь потоками лавы, но на этот раз не вокруг клинка, а вдоль его лезвия. Азрея же затанцевала в нем и каждый её взмах порождал фигуры тигров. Пылая белоснежным пламенем, сотнями они поднялись под её мечом. И, вместе с очередным взмахом своей укротительницы, бросились в атаку.

Каждый из них содержал силу не меньшую, чем в том выпаде-луче, что целиком уничтожил деревню. И не надо было особенно сильно напрягаться, чтобы понять, что Азрея освоила закон. И это он и был. Прайд Огненых Тигров.

Они бросались на Хаджара и каждый взмах их лапы, каждый удар были сродни тому, как если бы он сошелся в битве с Азреей лично. Только теперь та сражалась не одна, а в сотне своих звериных обличий.

И когда Хаджар рассекал одного из зверей, чтобы тут же переключиться на другого, Азрея перемещалась между фигур. Ка когда-то Анис, она исчезала в замах собственного меча, чтобы появиться с другой стороны и никогда нельзя было предсказать, с какой стороны придется её новый удар. И кто из тигриных силуэтов окажется не частью Закона, не огненным всполохом, а самой Азреей.

Мгновение за мгновением, удар за ударом, на теле Хаджара появлялись новые порезы и ожоги. Его изрезанные, истерзанные одежды постепенно превращались в лохмотья, а тело заливала кровь, но так и не сделал ни единого удара.

- Сражайся, - куда тише произнесла Азрея. - Пожалуйста…

Она на мгновение вынырнула из сонма тигриных обликов так близко к генералу, что он мог её коснуться и то, что увидел Хаджар в её глазах… он видел это и прежде.

Когда Азрея уходила по ночам на охоту. Когда ушла с тигром на горе Оруна-Тирисфаля. Когда внимательно наблюдала за тренировками Неро и Хаджара. Когда не сводила взгляда с Тома Диноса.

Когда-то давно, Хаджар пообещал её умирающей матери, что Азрея станет сильной.

И она пыталась ей стать.

Все это время.

Она искала силы.

Азрея вновь исчезла во всполохах пламени, а Хаджар, наконец, поднял меч.

Глава 1913

Порыв холодного, разгульного ветра, пришедшего из далеких северных долин, пропитанный мечом, породил птицу Кецаль и на своих стальных крыльях она вспорхнула над прайдом огненных тигров.

Всего одним единственным ударом Хаджар уничтожил практически всех огненных существ, но Азрею это не остановило. Пламя из лоскутов разорванных тигров втянулось в её меч, закружило вокруг клинка и, вместе с ним, она рванула вперед в атаке, превосходящей по силе все предыдущие вместе взятые.

А значит Хаджар ошибся и то, что она использовала был вовсе не Закон, а Правило. Правило, которое порождает Закон только после того, как его полностью уничтожишь. Хитро. Достойно Азери.

Хаджар призвал Терну и, крутанув меч, отшагнул в сторону, чтобы затем выстрелить вперед в стремительном выпаде. Настолько, что ветер вокруг него сверкнул молниями и порывами молодого шторма.

Азрея видела удар. Её огненный клинок уже практически обрушился в замахе, как, внезапно, на её лице появилась печальная улыбка. Та же самая улыбка, которая несколько веков назад появилась и на лице Хаджара, когда он позволил клинку дочери пронзить собственное тело.

Генерал так и не успел остановить свой выпад.

Азрея разжала ладонь и её меч упал на землю. Пламя исчезло.

Синий Клинок по самую гарду вошел в грудь Азреи. Она всхлипнула и обмякла. Хаджар поймал её в полете и, вместе с дочерью, окруженный смолкающей бурей и стихающем пламенем опустился на облака.

Он нежно убрал волосы с её прекрасного лица и посмотрел в постепенно тускнеющие глаза.

- Я стала… сильной… отец?

- Да, - ответил Хаджар, чувствуя, как тугой ком, который, как он думал прежде, он потерял где-то на перекрестах кровавых дорог Безымянного Мира, терзает его горло. - Сильнее всех.

Она протянула окровавленную ладонь и провела по его лицу.

- Ты постарел… - на уголках её губ пузырилась алая кровь. Кровь людей и зверей. А не богов. - Как думаешь… они ждут меня… дядя Неро и тетя Сера?

- Конечно, - Хаджар прижимал её так сильно и так крепко, словно надеялся, что сможет удержать рвущуюся на волю из израненного тела душу. - Конечно ждут…

Она улыбалась. Легко и беззаботно. Словно так же, как когда была котенком, живущим то за пазухой генерала, то мирно дрыхнущем на его голове.

- Я не могла тебе рассказать… - шептала Азрея, изо всех сил цепляясь за последние искорки жизни. - Не могла сказать… что Аркемейя голем… её создал… создал… не могу… не могу сказать… и её ребенок… это не твой ребенок… он как у Бессмертных… тоже голем…

- Я знаю, - Хаджар прижимал её к груди и пытался не дать комку в горле волю. Только не сейчас… только не сейчас… - Теперь знаю…

- Это хорошо, - она продолжала улыбаться. Легко и тепло. Так же, как и всегда. - Ты ведь знаешь… что я никогда бы… не причинила тебе вред… отец? И что я всегда… любила тебя… как отца… Все, что я тогда сказала… все это было нужно… нужно чтобы… ты пришел… сюда.

- Конечно, милая, кончено, - он гладил её по голове и слипшиеся от крови волосы сбивались под пальцами в комки.

- Я всегда была с тобой, отец, - из последних сил прошептала Азрея. - И всегда буду. До самого конца. Как и вся твоя собственная, не заемная сила.

Вспыхнуло белоснежное пламя и она, оставив на прощение лишь улыбку и блеск зеленых глаз, исчезла во всполохах огня. А вместе с ней и Синий Клинок. И не потому, что она его забрала с собой, а потому что Хаджар больше не видел в нем никакого смысла.

Он стонал и хватал руками лоскуты пламени, обжигая пальцы и ладони. Словно надеялся, что сможет ухватить их столько, что вернет её обратно. Обратно сюда. Туда, где теперь больше нет никакого смысла.

Генерал упал на облака. Холодные и безжизненные. Он хотел бы заплакать. Зарыдать навзрыд. Но ком в горле предательски исчез. Слез не было.

Не было даже крика, вырвавшегося бы из груди.

С самого начала, с самого первого дня, как он взял в руки этот проклятый меч. В тот момент, когда пробрался на тренировочный плац Мастера во дворце Лидуса, его жизнь не знала ничего, кроме боли, крови и разлук.

Все, кого он любил. Все, кто был ему дорог. Все они остались где-то там, далеко позади. Один его брат пал потому, что Хаджар не смог его спасти, другой остался в далекой Империи, третьего Хаджар сам, собственной рукой лишил жизни, а теперь и его дочь.

Он убил собственную дочь. Ту, которую поклялся защищать и оберегать. Но не смог. Не смог уберечь. Ни от себя, ни от этого мира.

Монстр.

Одинокий. Совсем один. Посреди Седьмого Неба.

Он просто обычное чудовище, пожирающее героев, сеющее лишь смерть и пожинающее страдания. Влекомый чужими планами, ведомый чужими нитями сплетенным интриг и планов, он, как и прежде слеп и глух.

Хаджар, лежа в облаках и слыша, как к нему приближается легион богов, не находил в себе сил даже чтобы сжать ладонь.

А может это и правильно. Может быть таков конец ему и уготован. Умереть под стальными сапогами богов, растоптанный и, в итоге, сломленный.

Как там пел Пепел в своих дурацких песнях?

Безумный Генерал, чья железная воля не может быть согнута? Знал бы король Бессмертных сколько раз она сгибалась, хрустела и трещала по швам. А теперь, видимо, пришел черед и ей пасть под весом Безымянного Мира.

Но оно и к лучшему.

Может быть, если праотцы будут милостивы, то позволят заглянуть в дом предков. Там он встретится с теми, кто его заждался.

И, может, даже, увидит её… ту, что обещала показать ему северный лес и чей смех он так часто слышит по ночам.

Хаджар уже однажды едва не умер из-за душевных ран, но тогда, все же, закрыл их. А теперь, чувствуя, как его душа истекает “кровью”, и как умирает Птица Кецаль, как молчит запертый внутри Черный Генерал, как постепенно исчезает Терна, как пропадает Имя Истинного Севера, исчезает сила души и постепенно пропадают все те силы, что он приобрел, за которые сражался, из-за которых сотни раз оказывался у порога костлявой и…

- Успел, - прозвучал голос над головой. - Что за странная поза, старый друг? Или ты думаешь, что лежа будет удобнее резать этих мразей? Я, конечно, не такой опытный воин как ты, но мне кажется, что это не очень удобно. Да и не видно. Дай-ка я тебя переверну.

Кто-то с силой толкнул Хаджара мыском сапога в бок. От удара он перевернулся и увидел перед собой Карейна-Имира Тареза.

Того самого юношу, что когда-то очень давно забрал себе в ученики кузнец Фае по имени Хафотис.

- Я ведь обещал, что выкую тебе меч и через год и один день принесу, - Карейн достал какой-то сверток и, развернув, протянул Хаджару. Там покоился самый обычный, ничем непримечательный, простой, добротный солдатский клинок. - И судя по тому, как ты выглядишь, он тебе понадобится.

Хаджар понятия не имел реально это или нет, но он просто собирался отвернуться и…

- Не дело, господин генерал, вам лежать перед лицом врага, - внезапно прозвучал еще один знакомый голос. - Огнешь, помоги-ка мне.

Огнешь? Какое знакомое имя.

Две пары рук подняли Хаджар на ноги и перед ним оказались лица. Лица тех, кого, как он думал прежде, уже не увидит вновь.

Глава 1914

Рядом с ним стоял Огнешь, некогда офицер его армии в Дарнасе. Рядом с ним - Лиан, офицер из армии Лидуса. Они изменились, стали старше, но их все еще можно было узнать. Огнеша по его горящему взгляду, а Лиан по её ехидной улыбке.

- Вы…

- Не только мы, - перебил Огнешь и отошел в сторону, открывая вид на облака.

И там, посреди Седьмого Неба, он увидел лица. Лица тех, кого не ждал. Которые не должны были оказаться здесь. Все они должны были жить своей жизнью. Спокойной и размеренной. Ну или хотя бы пытаться.

Ведь Хаджар ради этого каждый раз и уходил дальше один. Чтобы не тянуть их за собой. Чтобы вновь не проливалась кровь тех, кто был ему дорог.

Он увидел стоявших поодаль от него Небесных Лисов. Лэтэя в доспехах с копьем на перевес. Рядом с ней Шакх с обнаженными саблями. Поодаль Артеус с посохом, изрезанным рунами и в мантии, сшитой из шкур. И, конечно же, Албадурт.

- А вот моя вторая бабка по линии двоюродного дядьки, говорила, что на Седьмом Небе… - но его, как всегда, никто не слушал.

- Если опять будешь разбазаривать провиант, ненасытный ты коротышка, - ворчал на него изрядно постаревший, и еще сильнее располневший, Саймон - офицер и главный кладовщик армии. Рядом с ним безмятежно взирал на происходящее Тур.

Но что куда важнее.

Он обнял её. Подхватил на руки и прижал так крепко, как только мог.

- Прости… - прошептал Хаджар. - Прости, что не сдержал слово.

- Сдержал, - ответила она. - ты ведь пришел тогда. Много лет назад. На могилу Неро и Серы. На наше место. Под дерево. Как и обещал.

Он отстранился от неё и заглянул в глаза. Те сияли так же, как и когда-то у их матери.

Здесь стояла Элейн, царица Лидуса, в броне и с мечом в руках. Все такая же прекрасная как и прежде.

- А это…

- Элиз, - кивнул Хаджар. - Твой сын.

Рядом с матерью, с огромной секирой, стояла практически полная копия Хавера. Такой же могучий, но с глазами, как у щенка. Теплыми, маслянистыми и добрыми.

- Здравствуй, дядя, - улыбнулся он беспечно.

Хаджар дернулся от этих слов, как от хлыста, но, совсем скоро, они нашли какое-то место в его сердце. Израненное и ноющее сродни застарелому гнойнику. Они окутали этот нарыв и, врывав с корнем, тут же залечили.

Как залечили другие раны лица Лиан, Летэи, Шакха, Тура, Саймона, Карейна, Албадурта и всех остальных, кто…

- Я ведь говорил, что мы встретимся снова, варвар.

Из толпы, опираясь на свой шест-копья, вышел одетый в простые одежды Эйнен Кесалия. Рядом с ним шла Дора с молотом в руках, Шакур и Парис смеялись и о чем-то переговаривались и даже Анис Динос, со стальной рукой, молча сжимала клинок.

Эйнен подошел к Хаджару и протянул руку. Тот крепко сжал предплечье названного брата. Они встретились взглядами и, как и всегда, сказали все друг другу без слов.

Единственное, чего не понимал Хаджар, так это:

- Как вы здесь все…

- Надо всегда все продумывать на пару шагов вперед, Хаджи-дружище, - на облаках появилась черная клякса из которой вынырнул Хельмер. В своем привычном изорванном пальто, в котором каждая из прорех скалилась злобной пастью. С широкополой шляпой, прикрывавший часть лица, обнажая единственный глаз и с пылающей алой сферой в руках. - Замечательную ты нам лестницу из перышков построил от границы до неба. Тебя там ощипывали? Признавайся, негодник! Развлекался тут всячески, пока мы войско собирали?

- Войско? - переспросил Хаджар, окончательно потерявший связь с реальность. - О чем ты?

Хельмер взмахнул рукой и сотни, тысячи, десятки тысяч черных клякс появились на облаках. И из каждой из них выходил солдат.

В черной броне. С черными шлемами и щитами. Копья сверкали мрачными наконечниками. Луки и стрелы были вжаты в землю. На их спинах реяли синие плащи с изображением луны, на фоне которой парила птица Кецаль.

Сто рядов по две тысячи в каждом. За их спинами высились десятки осадные башни, грозно сияли сотни мортир и осадных пушек. Обозы и подвозы без счета. Кони ржали и стучали копытами о землю.

Но не это главное.

Главное, что каждое лицо из этих двух сотен тысяч Хаджар видел, помнил и узнал. Это были его солдаты. Солдаты тех армий, которыми он руководил в Лидусе, Дарнасе, Чужих Землях и даже в краю Бессмертных.

Войны дома Ярости Клинка стояли среди остальных.

- Я долго удержать атмосферу Седьмого Неба не смогу, - шепнул ему на ухо Хельмер, в руках которого дрожала кровавая сфера. - Так что если ты что-то не придумаешь - они все, включая меня и тебя, раз, как я вижу, ты почти до суха вытек, превратятся в пыль.

Хаджар смотрел на эти лица. Лица тех, с кем когда-то пересеклись тропы его жизни.

Они стояли здесь. Перед ним. Двести тысяч смертных, поднявшихся на Седьмое Небо.

О чем вообще говорил Хельмер. Даже если… даже если что-то произойдет, то как они смогут противостоять легионам богов. Даже те тридцать тысяч, что в данный момент спокойно стоят в отдалении и наблюдают за происходящим - даже их не получится не то, что разбить, а даже ранить.

Ведь это были боги, а сюда пришли простые смерт…

- Генерал! - прозвучало из рядов солдат.

- Генерал Хаджар! - завторил ему другой голос.

- Генерал! - грохнули ряды.

- Генерал! - ударили копья о щиты.

- Генерал! - сталь загремела о сталь.

Они пришли сюда. Две сотни тысяч смертных. Зная, что поднимаются на смерть. Зная, что не смогут даже оцарапать противника. И все же - они пришли сюда. Потому что каждый из них был готов отдать жизнь за то, во что верил.

- Сокрушим богов! - закричали те, кто пережил бойню Дарнаса и Ласкана.

- Мы армия Безумного Генерала! - завопили те, кто когда-то осаждал Черные Горы Балиума.

Хаджар посмотрел на обожженные пальцы. На них словно осталось прикосновение его дочери.

“Я всегда буду рядом… как и твоя собственная сила…”

“В самом конце лишь твоя собственная сила будет иметь значение…”

“Красивый… у тебя будет… Закон, Синий Генерал”.

- Твой генеральский плащ и медальон, варвар, - Эйнен протянул ему два свертка.

- Спасибо, лысый.

Хаджар накинул на плечи синий плащ и надел на шею медальон в форме полумесяца.

Он сжал в руках простой клинок, принесенный ему Карейн и посмотрел на небо. Там не было ветра. Не парила птица Кецаль. Не было ни Терны, ни силы Души, ни Истинных Имен.

- Я долго не выдержу, Хаджи! - заскрипел зубами Хельмер.

Но ничего этого и не требовалось

Никогда не требовалось.

Все, что нужно было Хаджару, всегда было при нем. Еще до того момента, как он пробрался на тренировочный плац. До того, как услышал от матери “Dlahi Hadjar”.

В тот самый момент, когда он, обездвиженный, лежа в забытом Богом углу, сказал себе, что не сдаться и не умрет, в тот самый момент он обрел все, что ему требовалось.

А теперь… теперь он был сильнее. Потому что за его спиной стояли люди, которые что-то для него значили. И он что-то значил для них.

Две сотни тысяч отчаянных храбрецов или несчастных глупцов.

Кто знает.

Пусть барды потом решают.

Не важно.

- Давай, ученик, - прозвучал голос изнутри души.

- Бам-бам, - загремели боевые барабаны.

Хаджар, зажав меч в руке, вскинул его к небу. Ветер, настоящий и живой, затрепыхал синий плащ за спиной Хаджара.

- Покажи богам, ученик, что такое ярость смертных.

И, спустя семь веков, вновь, как когда-то в ущелье между Ласканом и Балиумом, с уст Хаджара сорвался крик. Но это не был крик дракона, рев шторма, гнев бури или крик птицы Кецаль.

Это был клич смертного.

Смертного, восставшего против богов.

- А-А-А-А!

И две сотни тысяч смертных подхватили его клич.

- А-А-А-А!

И загремели клинки, выбивая ритм о щиты, и копья застучали о облака, и не было ни пылких речей, ни гимнов, ни песен, ничего, кроме ярости их душ и жажды битвы их тел.

После битвы, когда наступит рассвет, ты сможешь вспомнить о своем враге, сможешь попытаться его понять и, поняв, попытаться проникнуться к нему уважением.

А пока твой враг жив.

Примус, Санкеш, Морган, Эрхард, Чин’Аме, Яшмовый Император или Врата Грани, как бы врага твоего не звали — все это не важно.

Глаза Хаджара вспыхнули синим пламенем и боги из легиона, встретившись с ним, отшатнулись.

Пока враг дышит - убей его!

Убей их всех! Сколько видишь, сколько слышишь, сколько чувствуешь их - убей их! И пусть их кровь, а не твоя и твоих близких, льется реками и заливает… да хоть целый мир!

Таков закон войны.

Таков Закон Смертных.

Клинок в руках Хаджара засиял синим светом, и вместе со взмахом генерала тот пролился на Седьмое Небо. Бесконечным полотном, укрывшим небо и землю.

И вскоре задрожала земля, когда на ней исчезали облака, а вместо них появились травы и камни, поднимались горы и холмы, опускались овраги и рвы, ущелья, реки и озера.

Закричало небо, когда его пронзили тучи и яркая лазурь укрыла покровами тьму вечности и яркой солнце вспыхнуло в зените, заливая светом вторгшийся к богам смертный мир.

И по всему Седьмому Небу кричали в муках, стонали и умирали в агонии, исчезая во всполохах синего света, сотни и тысячи богов. Тех, что не смог выдержать всего того, что принес с собой Закон Хаджара. Тех, кто не мог выдержать давления всех тягот участи смертных.

От легиона, еще недавно стоявшего перед войском смертных, осталась лишь жалкая кучка испуганных божков. Они пытались использовать свои силы, призвать на помощь могучие артефакты и таинства, но… не могли.

В смертном мире нет того, что они пытались призвать.

В нем нет исковерканного Пути Развития.

В нем нет извращенных Истинных Имен.

А единственная истинная сила твоей души — это воля сжимать клинок до самого конца.

Боги бросали оружие и бежали, путаясь в траве, запинаясь о кочки, падая и снова вставая, бежали.

- Давно не ощущал себя простым практикующим, - сжимал и разжимал кулак Эйнен. - Или мы теперь даже слабее, чем практикующие?

- Не знаю, - честно ответил Хаджар.

Он действительно не знал, что принес его Закон, в который он заключил всего единственный порыв. Уровнять их всех. Смертных, демонов, богов, фае и всех тех, кто захочет прийти сюда.

Теперь все они равны.

И все, что их ждет - война.

Третья война Небес и Земли.

Последняя война…