Сердце Дракона. Двадцатый том. Часть 2

Глава 1774

Хаджар, прикрыв глаза и, мерно задышав, кое-как, упирая ножны Синего Клинка в снег, поднял на ноги и подошел к Лэтэи. Рядом с ней, раскачиваясь на месте и прижимая к себе окровавленное тело воительницы, сидел Артеус. По его лицу стекали крупные, горячие слезы.

Но еще не успев упасть на искрящийся снег, тут же превращались в снежную муку.

Хаджар опустился рядом с боевой подругой и прислонил палец к носу.

- Дышит.

- Что? - не расслышал Артеус, в глазах которого забрезжили отсветы разумы.

Шок, постепенно, проходил.

- Жива еще, - процедил Хаджар, после чего отстранил волшебника в сторону и, обнажив кинжал и укрепив его терной и энергией, разом чувствуя, как они влились в кинжал не из вне, а, будто, изнутри его самого, но… об этом он подумает позже.

Аккуратно поддев крепления раскуроченной брони, он начал медленно вырезать осколки волшебной стали из разорванной плоти. Кровь то и дело брызгала на лицо и руки, заставляя Артеуса за спиной немного завывать.

Несмотря на возраст волшебник, если не считать скоротечной для него битвы с Орденом Ворона, никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то из его товарищей начинал танец с костлявой старухой. И, тем более, находился в таком виде.

- Помогай! - рявкнул Хаджар.

- Ч-ч-то…

- Воду! Вскипяти мне воду!

- Я не…

- Вечерние Звезды! Снег! - рычал Хаджар, стараясь одновременно зажимать раны и вынимать сталь. - Натолкай куда-нибудь и вскипяти!

Самого первого вздоха хватало, чтобы почувствовать невероятное давление местной атмосферы. Северные Земли оставили позади даже приграничные к ним горы. Хаджар разом ощутил себя если не простым смертным, то чем-то вроде Практикующим ступени Трансформации в варварских королевствах Лидуса и Балиума.

В такой обстановке ранения Лэтэи мигом бы вызвали заражение крови, а затем и гангрену. Их требовалось промыть и как можно скорее закрыть.

- Тяжело, - сквозь сжатые зубы цедил Артеус, прикладывая посох и шепча слова над котелком, куда натолкал снега.

Простое даже не заклинание, а манипуляция энергией вызвала у мага такое напряжение, словно он пытался подчинить своей воле какого-нибудь волшебного зверя.

То же самое чувствовал и Хаджар, когда вытянул силы из своего Правила, ставшего для него личным источником. Сперва ему показалось, что это из-за того, что он пока еще не очень понимает, как им пользоваться, но теперь становилось понятно - давила местная атмосфера.

Проклятый Мир Боевых Искусств… Как будто по кругу бежишь. Сперва становишься едва ли не равным богу, но чем дальше двигаешься, тем сильнее походишь на простого смертного.

А в это время Лэтэя начала хрипеть.

- Проклятье! - выругался Хаджар и попытался вытащить из пространственного кольца несколько пилюль и лоскут ткани, но… ничего не ощутил. На его пальце покоилось самое обычное кольцо из драгоценного металла.

- Все артефакты, - приглушенно прошептал Артеус, выбрасывая на снег разнообразные побрякушки - амулеты, свитки, листки с чарами, фигурки, украшения и прочие драгоценности региона смертных. - Они все не работают… в них нет энергии и терны…

Хаджар выругался еще раз. Теперь уже куда грязнее.

- Солнце, Хаджар, - Артеус указал на светило, поднимающееся из-за гор. - Оно не там должно подниматься.

- Что? Ты бредишь, маг? Там вост…

- Это северо-восток, - перебил Артеус. - Солнце должно быть в другом месте… Хаджар, что происходит?

Генерал выругался уже в третий раз, после чего скинул одежды Мэб и, ощущая холод, мгновенно вцепившийся в него оскаленной пастью голодного пса, стянул с себя рубаху. Кожа краснела буквально на глазах, а зубы начинали с яростью стучать друг о друга.

Словно Хаджар не умел подчинять своей воле имя Севера и не обладал способностью не замечать холод.

Действительно - как простой смертный.

- Слабость, - Артеус сжимал и разжимал кулак. - Хаджар, я никогда не чувствовал такой слабости…

Волшебник опять постепенно впадал в состояние шока. Но оно и неудивительно. Будучи рожденным сразу на ступени Небесного Солдата, преодолевший ступень Безымянного еще в подростковом возрасте, он вряд ли понимал, что значит быть смертным.

В отличии от Хаджара, за три неполных века так и не привыкшего к тому, какими силами он обладал. Что же… кажется, теперь уже можно и не привыкать.

Осознав, что от волшебника вряд ли в ближайшее будет толк, Хаджар аккуратно отнял у него котелок, после чего разорвал рубашку на лоскуты и обильно смочил в кипятке. После этого начал обрабатывать раны.

Вознеся хвалу старым, армейским привычкам, он пошарил на поясе. После сражения со Стариком, большая часть подвязанных кармашков и мешочков оказались либо сорваны, либо повреждены, растеряв содержимое, но несколько осталось.

Вытащив из них несколько пучков трав, Хаджар добавил их воду, после чего посыпал её порошком из чудом не разорвавшегося конвертика.

Размешав, он приподнял голову Лэтэи и, смазав ей губы, открыл рот, после чего влил и надавил на горло. С хрипом, но та проглотила.

Дыхание воительницы выровнялось и первое облачко пара сорвалось с бледных губ.

- Нам надо найти укрытие, - цедил Хаджар, перевязывая раны Лэтэи. - Пещеру или расщелину. На холоде она долго не протянет. Начнется лихорадка, а затем…

Он не стал договаривать. Точно так же, как не стал спрашивать, что случилось с Шакхом и Албадуртом. Жизнь научила его решать сперва те проблемы, которые было возможно, а об остальном думать позже.

- Да, - заторможено кивнул Артеус. - С-с-ейчас.

Он поднялся на ноги, отел в сторону посох и на распев произнес несколько волшебных слов. На мгновение перед ним, как и прежде зажглась золотая… нет, не лента, а маленькая искра. Она унеслась куда-то за ледяной бархан, после чего исчезла.

- Да что это такое… - тяжело задышал волшебник, словно простейшее заклинание поиска отняло у него приличное количество сил.

Хаджар, вновь сорвав с плеч одежды Мэб, укутал в них Лэтэю, которую уже начал постепенно пробирать озноб. Кровь все еще сочилась через повязки. Раны, рваные и глубокие, так просто не закроешь самодельными повязками. А зашить было нечем. Оставался лишь один вариант, чтобы не допустить кровопотери и заражения… если, конечно, не задеты внутренние органы, тогда…

- Проклятье! - гаркнул Хаджар, чем явно привел на некоторое время в чувства Артеуса. - Бери котелок и идем.

Генерал подхватил подругу на руки и, игнорируя ту жадность, с которой холод терзал его плоть, направился в сторону, куда указала золотая искра.

Волшебник, видя состояние товарища, снова взмахнул посохом и произнес несколько слов. Хаджар их даже узнал. Артеус часто пользовался этим заклинанием, когда их отряд путешествовал в зимний сезон по горам.

Над ними, обычно, появлялся купол с символом солнца и согревал так, что порой даже жарко становилось. Причем - Шакху. Остальные еще часто просили волшебника доработать чары, чтобы можно было хотя бы дышать.

А то, получается, либо от жары изнывать, либо от холода зубами стучать. Артеус пытался что-то сделать с регуляцией температуры, но у него получилось лишь добавить в чары небольшой прохладный бриз.

А сейчас… сейчас никакого купола и, тем более, искусственного солнца не появилось. Лишь несколько символов зажглись в воздухе и тут же погасли, а холод, пусть и продолжал грызть Хаджара, но теперь ощущался скорее осенней непогодой, чем чем-то смертельным.

- Я не понимаю… - закачал головой Артеус, в чьих глазах вновь начал меркнуть разум. - Не понимаю… не понимаю… не понимаю…

Так он и бормотал, пока они пробирались через ледяную пустыню в сторону отвесной скалы, где обнаружилась небольшой расщелина, закруглявшаяся пещерой под низким сводом. Такой, что и выпрямиться не получалось. Но все же - лучше, чем снаружи.

Глава 1775

Хаджар уложил Лэтэю на камни, после чего посмотрел за порог.

Ледяные дюны снежных гор вырисовывались перед Хаджаром, их замерзшие склоны сверкали в солнечном свете, словно бриллианты, разбросанные по ландшафту. Пронизывающий до кости ветер, выл и вгрызался в их поверхность, поднимая белоснежные вихри вьюги. Он завывал, как стая волков, взбивая снег в ослепительные шквалы и затуманивая взор и заставляя голову немного кружиться.

Генерал не помнил у себя подобных ощущений аккурат со времен Черных Гор.

Над головой простиралось огромное голубое небо, обманчивое полотно, скрывавшее то, что творилось внизу. Солнце, висевшее среди облаков бледным шаром, не давало тепла, а его свет, казалось, скорее замораживал, чем отогревал. Каждый луч, проникающий сквозь морозную атмосферу, только усиливал холод, отбрасывая одновременно прелестное и жуткое сияние на пустынную местность.

- Я скоро вернусь, - процедил генерал.

- Что…

- Следи, чтобы она не перестала дышать, - перебил Хаджар, после чего провел рукой по боку и заметил капли крови. Каким бы чудом не затянулись его раны - они явно не спешили полностью излечиться и переход по снегу с Лэтэей на руках заставил их снова открыться.

Сцепив зубы, Хаджар покинул пещеру и снова зашагал по снегу, утопая в нем едва ли не по колено.

Раненый и изможденный, генерал продвигался к небольшому лесу из низких елей, наперекор стихии пытавшимся доказать, что жизнь может расцвести даже в этом недобром крае.

С каждым шагом он боролся с желанием рухнуть и поддаться обманчивым ласкам сна, готовым унести его так далеко, что оттуда уже не вернешься в реальность - разве что в дом праотцев. Его неровное дыхание порождало белесые облачка, уносящиеся куда-то в небо, напоминающее корку льда поверх чистого озера. Генерал лишь крепче стиснул зубы, тщетно пытаясь подавить агонию, грозившую накрыть его волной.

Двигаясь, Хаджар с каждым шагом замечал, что кровь из ран течет все сильнее. Холодный воздух, казалось, делал боль еще более острой, и каждая пульсация живо напоминала о последствиях поединка.

Наклонившись, дрожащими пальцами генерал поднял несколько пригоршней льда и снега и смазал ими края ран, вызывая ненадолго онемение. О заражении он не беспокоился. Так высоко в горах снег был, наверное, чище слезы младенца. А раны не так уж глубоки, чтобы попавшие внутрь бактерии могли вызывать серьезную заразу.

Добравшись до укрытия из елей, Хаджар начал собирать хворост, его пальцы окоченели и стали неуклюжими от холода. Ветки трещали и ломались изношенным стеклом под самыми легкими прикосновениями, а трюк со снегом оказался неспособен надолго унять пожар в ранах.

Пока он работал, его мысли были поглощены поставленной задачей, необходимость выживания заставляла его игнорировать непрекращающуюся боль в теле. Но это лишь вызывало у него легкую улыбку.

Он уже успел забыть, как это, на самом деле, нелегко быть смертным. Нелегко и, в то же время, отчасти - приятно.

Собрав достаточно веток, генерал вернулся обратно в пещеру. Там Артеус водил посохом над Лэтэей и шептал слова, закидывая в рот одну пилюлю за другой. Все три он истратил лишь на то, чтобы призвать пару целительных чар.

Вспыхнув едва заметными символами магии, он заставили несколько ран на теле Лэтэи сомкнуть края и затянуться тонкими шрамами, но большая часть так и осталась кровоточить под уже высохшими повязками.

Хаджар свалил хворост в кучу, после чего сложил из него небольшой шалаш и убрал внутрь несколько лоскутов ткани. Когда с приготовлениями было покончено, он взял камень, высек им искры о плоскость клинка и бережно раздул костер.

Снова вооружившись котелком, Хаджар набил в него снега и поставил на огонь, после чего повернулся к Артеусу.

- Раздевайся.

- Что?

Хаджар едва сдержался, чтобы опять не выругаться. Если бы не шоковая ситуация, он, может, в качестве оздоровления психики молодого волшебника, отвесил бы тому оплеуху, но вряд ли это бы помогло.

- Мне нужна твоя одежда, а ей, - Хаджар указал на Лэтэю. - Твое тепло. Так что забирайся к ней, прижмись и доверься мне.

Волшебник, несмотря на все то, что пережил в их отряде, все же был рожден в весьма состоятельной семье и не понимал о чем идет речь.

Для него проблемы такого рода решались целителями, собственными чарами или редкой алхимией, заранее купленной или заготовленной.

И все же, справившись с шоком, Артеус разделся до гола, после чего сложил одежду в кучу и, положив посох рядом, забрался под одеяния Мэб и прижался к Лэтэи.

Хаджар кивнул.

Им повезло, что кроме Хаджара остальные носили шубы. Та, что была на Лэтэи после призыва артефактной брони пришла в негодность, а вот шуба волшебника - сохранилась.

Её Хаджар накинул поверх одеяний Мэб, после чего взял рубашку Артеуса и уже её рассек на повязки, после чего отправил их в котелок.

Подождав какое-то время, пока те прокипетятся, выложил на камень, предварительно обильно полив его кипятком. После этого, когда те немного остали, Хаджар опустил в котелок нож.

- Зач… - но Артеус не договорил, натолкнувшись на суровый взгляд генерала.

Оставалось надеяться, что чары волшебник закрыли самые глубокие из ран и, возможно, те, что затронули органы. Потому что на ходу можно было закрыть только те, что касались плоти или мышц.

Когда прошло достаточно времени, Хаджар вытащил нож из котелка, после чего достал из костра горящую головешку.

Из нижних повязок, лежавших на костре, он смотал валик и положил его в рот Лэтэи, убедившись, что язык не сможет попасть между зубов.

- Держи её, - прошептал Хаджар, поднося нож к пламени и дожидаясь, пока тот раскалиться. - Но не переусердствуй.

А затем потянулись длинные минуты, полные стонов и конвульсий, а еще слез Артеуса, ругани Хаджара и запаха дымящейся плоти.

Ближе к ночи, когда все было закончено и Лэтэя, покрытая обожженными ранами, перевязанная и напоенная отваром, тяжело дышала в глубоком сне, Хаджар устало опустился вдоль по стене.

Артеус обнимал супругу и что-то шептал ей на ухо, пока Хаджар, зажав в зубах все тот же валик, жег уже свои раны. Благо они были совсем поверхностными и ему уже давно не привыкать, да и уродливые шрамы от прижигания его несколько не волновали.

Помниться, в бытность генералом Лунной Армии этих шрамов, особенно если посчитать оставленные плеткой чиновника генералитета на спине, было было больше, чем можно сосчитать.

- Расс… казывай, - тяжело произнес Хаджар, отложив кинжал в сторону.

Он отпил немного горячего отвара и протянул котелок, куда снова побросал листья и коренья, Артеусу. Волшебник тоже приложился.

Затем сморщился и сдержал рвотный позыв. Ну да, в отличии от дорогой алхимии, простые солдатские отвары на вкус хуже, чем трясина из гнилого болота.

Помощь от них, при сравнении, еще хуже, но это все еще лучше, чем ничего.

- С чего начать?

- Начни сначала, - предложил Хаджар.

Волшебник кивнул и начал говорить.