Сердце для стража

Пролог

Сердце для стража

Пролог

Галера была далеко не новой, ее изрядно потрепали боевые пиратские приключения и превратности морской погоды, к тому же в этом рейсе судно безжалостно перегрузили, но капитан Саед выбрал "старушку" не зря: он предпочитал опытность, даже если это касалось неодушевленных предметов. При условии, конечно, что опытность ни имела ничего общего с дряхлостью.

Но хотя этот корабль к дряхлым не относился, трюмная команда без перерывов вычерпывала воду. Причем самым примитивным способом - деревянными бадейками спускаемыми на веревках, так как помпы сломались еще вчера, не выдержав натиска штормовой стихии. Плотники сейчас спешно пытались их привести в порядок, но честно предупреждали, что после ремонта долго они не протянут, да и работать будут еле-еле. Нужен хороший кузнец и к нему соответствующая кузня - слишком уж намудрили демы с этими несложными устройствами. Видано ли дело, что добрая половина деталей выполнена из металла, да еще и соединяются хитроумно? Оно, конечно, производительность и удобство несомненные, вот только криворукие сухопутные крысы, поставленные за коромысла рычагов, быстро набедокурили. Кто же знал, что тут ни лишку нельзя потянуть, ни в полсилы качать?

Если шторм вернется, то придется огромным черпаком горя похлебать. Или теми же бадейками...

Ни один человек даже в приступе самого необузданного гнева не назовет матийца сухопутной крысой. Все представители этого народа в той или иной мере жили морем, ведь на островах трудно найти место, с которого не получится разглядеть необъятный водный простор. Будто нива землепашца он давал всем жителям архипелага пищу, но методы ее получения существенно разнились.

Батраки-фелты в предрассветных сумерках поднимали пестрые от декоративных заплаток паруса баркасов, чтобы успеть снять сети до пробуждения хронически голодных матийских бакланов, размеры которых потрясали взоры всех без исключения иностранцев, а обезьянья ловкость позволяла воровать улов, ныряя на огромные глубины и не запутываясь при этом. Затем рыбаки разворачивались к берегу, чтобы вернуться вечером и поставить снасти заново. И лишь непогода могла прервать этот круговорот.

Женщины общины эдемов, по легенде, некогда сбежавшие с земель демов, за что и получили их название с приставкой отрицания, выходили в море уже после рассвета, но зато возвращались на берег только к вечеру. Весь день они раз за разом погружались на дно с помощью просверленного по центру плоского камня на длинной веревке, собирая там моллюсков, съедобные водоросли, деликатесных кремово-розовых осьминогов и хитрющих матийских лобстеров, наотрез отказывавшихся забираться в ловушки из дубовых прутьев, как их северные сородичи. Мужья эдемок при этом занимались домашними делами и по очереди патрулировали зону добычи от любопытствующих, так и норовивших поглазеть на ныряльщиц. Учитывая, что последние работали в той же одежде, в которой появились на свет, желание неудивительное.

Несмотря на то, что фелты, эдемки и прочие работяги составляли большую часть населения Матийских островов, славу архипелагу завоевали не они. Военный флот - вот ее единственный источник. Непобедимые корабли, способные в три вымпела растерзать эскадру из десятка демских галер, оставив от южан лишь перья ощипанной гордости на разбавленной кровью воде. Не зря южане ненавидели их до зубовного скрежета. Человек, схваченный с матийским мечом в руках, был обречен на мучительную смерть, даже если нога его никогда не ступала на землю островов.

Матийцы чтили родовитость, но еще выше у них ценились удача и личные способности. Те, кого Всевышний ими не обделил, имели высокий шанс стать первыми на палубе независимо от того, где родились: в лачуге бедняка или дворце аристократа.

Несмотря на столь серьезную конкуренцию, первым на палубе сумел стать Саед Макуратар аб Веллис из древнего рода Картарис. И сейчас, выслушивая поток брани со стороны Арисата, в которой "сухопутная крыса" было самым безобидным выражением, он ни на миг не изменил своему ледяному спокойствию.

Ему ведь не надо никому ничего доказывать - сама жизнь доказала, что он далеко не пустое место. Да, и ему доводилось совершать ошибки, но кто их не совершает? Оправдываться? В чем? В том, что случилось сейчас, нет его вины. Впустую кипятиться в ответ? Зачем? Это бессмысленно. И на кого прикажете кипятиться? На Арисата?! Бакайца, который море видел лишь с палубы примитивного пиратского струга, и никогда не терял берег из вида?! Матийцев тоже обвиняют в пиратстве, и против такого обвинения не всегда есть что ответить, но помимо алчной заботы о добыче у них имеется нечто более важное: честь, жажда славы и новых открытий, стремление к победе любой ценой и безразличие к собственной жизни, если ее требуется отдать ради блага Матии. А эти стервятники даже объединиться для совместного отпора не сумели, когда демы пришли на их острова с настоящей войной. Так и сидели в своих разбойничьих гнездах, откуда их выковыривали одного за другим, будто подгнившие ядра залежалых орехов.

И это сплошное недоразумение смеет обзывать матийца сухопутной крысой? Даже не смешно...

Бакайцы легко вспыхивают, и так же легко гаснут. Вот и сейчас, накричавшись до хрипоты, Арисат, обескураженный непоколебимым безмолвием Саеда, выдал почти нормальным голосом:

- И что ты теперь собираешься делать, пес матийский?

Капитан ответил без паузы, будто только и ждал этого вопроса:

- Для начала надо выпить.

- Что?! Ты, объедок селедки, и твои люди!.. Нет! Не люди! Черви, которых зачали шлюхи от вонючих козлов, а роды проходили в куче перепревшего навоза, проворонили нашего адмирала, нашего стража, сэра Дана! Он был на твоем корабле, а теперь его здесь нет! И после всего этого ты говоришь, что собираешься выпить?!

- Да, я сказал именно это.

- Гореть тебе в аду на самом медленном огне! Тогда и мне прикажи налить!

- Глонарис, принеси-ка нам чего-нибудь покрепче воды.

- Насколько покрепче?

- Намного, Глонарис, намного...

Корабль был перегружен сверх всякой меры, как команда, так и пассажиры большей частью толпились на палубе, и сейчас не один десяток глаз внимательно наблюдал за ссорой капитанов и началом того, что могло вылиться в офицерскую попойку. А чем еще заниматься командованию, потерявшему своего адмирала? Логика моряка и сухопутного человека во многом противоречат друг дружке - никто здесь даже мысленно не посмеет упрекнуть Саеда. Матиец не впал в бездействие, он, похоже, собирается пьянствовать, а здесь это уважаемое занятие, тем более при таких обстоятельствах.

Потеря адмирала, мертвый штиль, последовавший после жестокого шторма, в котором сгинули четыре корабля. Судьба их до сих пор неизвестна.

Как и адмирала.

Так почему бы не запить?

Верный Глонарис выбрался из каюты держа в руках оплетенную бутыль. Со звонким "чпок" отточенным движением выдернул пробку, нюхнул содержимое, отчего его длиннющий нос мгновенно налился подозрительной краснотой, и начал наливать в бокалы, поставленные на бочку. Звук разбивающейся о стекло струйки алкоголя сработал будто заклятие чернокнижника. Только вместо вызова демона из преисподней появилось нечто иное. Упитанный попугай изумрудно-зеленого окраса с взглядом наглее, чем вся наглость человечества, спикировал с вершины мачты, где укрывался последние часы и всем своим видом демонстрировал высшую степень презрения к человечеству, уселся на край бочки, пересчитал бокалы и голосом трактирного пропойцы озвучил претензию:

- Мы ведь на троих договаривались сообразить!

- Это можно, - кивнул Саед. - Но для начала надо решить кое-какой вопрос.

- Ну так выпьем, и сразу за работу, - попыталась увильнуть от дела ленивая птица.

- Выпьем, и не единожды, но только после работы.

- Ну и чего тебе от меня понадобилось, глист сортирный?

- Совсем немногое. Мы, знаешь ли, не можем понять, где сейчас находится сэр страж, и...

- Ох и дуралей же я! - воскликнул Арисат, хлопнув себя по лбу. - Из-за всего этого позабыл, что умная птица чует стража издали!

- Вот и я о том же, - не обидевшись на перебившего, продолжил Саед. - Скажи мне, мудрая птица: в какой стороне нам следует искать сэра Дана?

Попугай посмотрел на один бокал, затем на второй, и, с трудом оторвав затуманившийся от переполнявших его желаний взгляд, уставился на Саеда, хрипло выдал:

- Тут все плохо. Совсем плохо. Ни зги не видать. Туман и метель одновременно, хоть коней заворачивай.

- Ты не знаешь где страж?

- Плохие края, народец жаден и злобен. Ноги надо уносить, покуда за шею не повесили.

- Плохие... Ты имеешь ввиду, что мы в проклятых водах?

- Да все это море трижды проклято, - буркнул Арисат.

- Дурачок то правду говорит, - поддакнул попугай.

- Сам такой, петух крашенный. Саед, возле сильной погани у него, бывает, чутье иначе работать начинает, а после того, как выпьет много и вовсе ничего не замечает. Наверное, в проклятых местах и вовсе пропажа нюха может случиться. Вот как здесь.

- Все это море не совсем обычное, но до этих пор никто не говорил, что у птицы снизилось чутье.

- Необычное?! Да тут одни острова поганые чего стоят! Не видал разве таких?! Вы, матийцы, любите о них трепаться.

- Доводилось видеть. Но не приставать. Нельзя к ним богобоязненному человеку приставать.

- Вот-то то! А вдруг под нами сейчас, на дне морском, храм темный, со старых времен оставшийся, или еще что-то такое, совсем уж нехорошее? Мы над ним проходим, не замечая, а вот птица вся в растерянности становится. У нее ведь нюх на темные дела. Пусть море затопило землю проклятых язычников, но сама тьма могла остаться. Даже наверняка осталась. Сам же знаешь, ведь на карте твоей это нарисовано. Гиблые воды, раз даже птица стража чутье потеряла.

- Не удивлюсь, если ты прав до последнего слова. Что предлагаешь?

- Надо поскорее убраться отсюда в такое место, где Зеленый опять сможет чуять. Тогда он и подскажет нам путь к адмиралу.

- Все так просто? И каким образом мы уйдем отсюда в штиль?

- За весла возьмемся.

- Ах Арисат, Арисат... Я вижу, у тебя нет опыта управления большими судами, не говоря уже об эскадрах таких кораблей?

- И откуда, к чертям собачьим, у меня может появиться такой опыт?

- Объясню коротко: корабли перегружены, глубоко просели, вода усиленно сопротивляется их движению, скорость даже на парусах смехотворна, на веслах и вовсе плачевная. К тому же у нас ограниченный запас пресной воды. Через несколько дней он выйдет, но даже я не знаю, где здесь можно найти источники для его пополнения. Все местные острова прокляты как один, на карте их редко отмечают, приставать не советуют. Не иначе как сама тьма наслала бурю, что нас сюда занесла. Самое поганое место во всем поганом море. К тому же и без темных дел хватает опасностей: по слухам рифов и мелей здесь не меньше чем чистой воды. Даже демы не осмеливаются ставить в этих краях свои проклятые храмы, а это о многом говорит. Вспомните тот, который встретился на пути к Железному мысу: он располагался на острове, что в стороне от этой сплошной мерзости. Сейчас штиль, мы стоим, но море никогда не стоит. Течение несет нас вглубь опасных вод. Если сэр Дан все еще жив, на что я очень надеюсь, то его также должно нести в ту сторону. Нам или надо рискнуть всеми, и отправиться за ним, или разделиться. Оставить один-два корабля, сняв с них большую часть пассажиров на другие, и пусть отыщут адмирала. Остальные в это время пойдут на веслах, и, когда будет возможно, парусами, на север. Там не так далеко до Стрелки Ксанта, а за ее круговоротом течение понесет их на северо-восток, и они легко доберутся до Межгорья. Если, конечно, не пропустят Стрелку. Но ее трудно пропустить, и еще труднее не найти там источников пресной воды. Унылая цепь бесплодных островов, но зато там куда безопаснее, чем здесь. Нам с вами, Арисат, следует хорошенько подумать, как поступить. Всем идти, или разделяться. А если разделяться, то кого куда отправлять. Вот чем надо заниматься, а не глупые ссоры затевать.

Бакаец, решительно хватаясь за бокал, заявил:

- Мы должны довести всех людей до Межгорья. Но и стража бросать не можем. Разделяться? У нас мало мореходов с опытом, делить их будет непросто. Даже не знаю, как лучше поступить. На трезвую голову такое не следует обдумывать.

- А дурак-то не такой уж и дурак. Поразительно мудрые слова, - в своей стандартной манере отреагировал попугай.

Глава 1

Глава 1

Капитан боевого бревна

Интересно, чем сейчас занимается моя команда? Точнее, команды всех судов эскадры. Наверняка ведь уже давно выяснили, что адмирал пропал. Адмирал не иголка, спохватиться должны были быстро. А куда можно пропасть в море? Известно куда: в этом самом море и пропадают. Далее неудачнику лишь два варианта остаются: либо в сторону дна двигаться, либо по горизонтали - это куда волны понесут.

Куда они меня несут, я сейчас понятия не имел. Ветер утих, будто в небесах рывком опустили рубильник запуска ураганов, но не успокоившиеся водные валы продолжали перекатываться через мое неказистое плавсредство (и меня заодно). К великому счастью (хотя как еще на это посмотреть...) в моей биографии уже присутствовал эпизод аналогичного путешествия. Тогда я был глуп, неопытен, дезориентирован, плохо управлялся со своим новым телом, но даже это не помешало мне с помощью похожего бревна добраться до берега. Покой, спасение и подспудно ожидаемое величие я там, правда, не обрел, но это уже к делу не относится.

Из еще не забытого опыта (всего-то год миновал) я хорошо усвоил простую вещь: пускай на дворе даже разгар лета, но замерзнуть придется до состояния, когда на позвоночнике будет явственно ощущаться слой льда. Руки и ноги при этом слушаются куда хуже обычного - особенно это касается пальцев. В спокойную погоду можно кое-как отогреваться в солнечных лучах, частично выбираясь на бревно, но сейчас эта возможность была недоступна из-за высоких волн. Да и небо облаками затянуло.

Пальцы одеревенели, я их почти не чувствовал. Как будто гроздью протезов цеплялся за бревно. Сломал пару ногтей, но даже не заметил этого - ни малейшей боли.

Кто бы мог подумать, что летнее море - это лучшая анестезия?

Хорошо, что я об этом вспомнил еще ночью, когда немного освоился с крахом карьеры. Только что был всеми уважаемым адмиралом, командующим приличной эскадрой, или даже небольшим флотом, и вдруг неожиданное предательство, бешеные глаза фанатика, его последний вопль, задушенный в треснувшем горле, и ты уже низвергнут вниз, на должность...

Так какая же у меня теперь должность? Гм... А ведь не самая рядовая. Бревно ведь в данном случае - средство передвижения водным путем. То есть его можно приравнять к судам. Малотоннажным. На корабле всегда есть главный - капитан. А кто здесь главный? Никого? Тогда я главным буду.

Итак - я теперь не адмирал флота, а капитан бревна. Надеюсь, понижение временное, а то ведь буду скучать без причитающихся мне льгот.

На посту капитана я уже успел сделать немало. Прежде всего, еще ночью соорудил из штанов и куртки обвязку, прикрепив себя к бревну как можно крепче - не хотелось бы потерять и этот "корабль". Гибрид сапог и ботинок, которую здесь принято называть "морские башмаки" я не потерял. Распустил шнуровку, привязал обувку покрепче. Пусть в море она мне ни к чему, но не вечно же водным процедурам предаваться.

Я был полон надежд добраться до суши. Любой суши. Пусть даже меня несет на юг и в конце концов выбросит к демам. Я и не из таких ситуаций выкручивался - выкручусь еще раз. А вот с морем заигрывать бесполезно. Ему плевать на твои выдающиеся физические данные, интеллект, умения играть на семиструнной гитаре и мухлевать в карточной игре при этом не попадаясь. Ему ни до чего нет дела. Несет свои волны, куда ему вздумается, и горе тебе, если вздумалось нести их вдали от побережий.

Не люблю попадать в зависимость от таких непредсказуемых в своем выборе факторов.

Сейчас я замерз до такого состояния, что не смог бы ни узел завязать, ни даже куртку стянуть. Хорошо, что в темноте все успел сделать. Волны, ударяя в меня по десять раз за минуту, могли оторвать от бревна или даже украсть одежду. Довелось мне однажды видеть утопленницу на морском берегу. Бедняжку таскало недолго, но осталась почти голой. Вот и опасался похожей участи.

Управлять движением бревна я мог, но даже не пробовал этим заниматься. А зачем, если понятия не имею, в какую сторону мне следует двигаться? Если ничего не изменилось с ночи, то течение должно тащить меня на восток. Там, через примерно тысячу километров, а может и куда более, располагаются проливы ведущие в уютное внутренне море. И суши завались, и людей полно. Вот только донесет туда потрепанный рыбами и соленой водой труп, прикрепленный к бревну. Боюсь, даже моя регенерационная система не сможет справиться с таким приключением.

Перспектива закончить свою героическую биографию таким неприглядным образом меня не устраивала, и поэтому я пытался от нее отвертеться единственно доступным способом. А именно: следил за волнами. Это только глупому человеку они все кажутся одинаковыми. Ничуть нет: силы, их порождающие, подчиняются строгим законам, не до конца, кстати, исследованным.

К примеру, есть такое явление как волны-убийцы, ужасающие "cape rollers". Прошу не путать с цунами - причины возникновения и механизм действия у них принципиально разный. Если встречу с цунами вдали от берега команда корабля может вообще не заметить, то эту напасть не заметить будет невозможно. На всю оставшуюся жизнь запомнят, если, конечно, жизнь после этого будет продолжаться.

До девяностых годов двадцатого столетия волны-убийцы творили что хотели, погубив немало кораблей и людей. Да и сейчас продолжают заниматься тем же самым, просто стали признанным явлением. А тогда маститые ученые напрочь отказывали им в праве на существование, безапелляционно причисляя к категории "глупых матросских баек". И лишь когда эти байки начали фиксироваться в массовом порядке, причем не глазами уцелевших очевидцев, а приборами, в том числе и спутниковыми, пришло время отказаться от незыблемого прежде постулата, гласившего, что в условиях Земли в открытом море волны выше двух десятков метров невозможны. До тех пор пароходства, обращаясь к страховщикам, из кожи вон лезли, пытаясь сочинить стройную версию убедительно доказывающую, что гибель супертанкера, контейнеровоза или даже нефтяной платформы возможна за считанные минуты, а то и секунды.

В общем, к чему я веду: не все волны в море одинаковы. Есть побольше, есть поменьше. Если подняться на ту, которая повыше, можно заглянуть чуть дальше за горизонт. Именно этим я занимался все свое свободное время (шестьдесят минут в час): караулил "девятый вал", на подходе его изготавливался, и, когда бревно поднималось, изо всех сил рвался наверх, натягивая скрученный жгут одежды, крепивший тело к "кораблю". На высшей точке бешено крутил головой, пытаясь разглядеть хоть что-то.

Но кроме пенных барашков на вершинах волн до сих пор не увидел ровным счетом ничего.

Хотя вру. Пару раз что-то мелькало в воде. Темное, неопознанное. Но явно не суша. Может бревна, аналогичные тому, которое меня спасало, может рыбы. Акул в этом море вроде бы не водилось, но вот именно, что вроде бы. Ведь исследовано оно чуть хуже, чем кое-как. Даже на отличной по нынешним временам карте Арисата белые пятна занимали не меньше трети площади. Половину оставшейся украшали маловразумительные пояснения в духе "по слухам где-то здесь имеется скалистый остров пристать к которому можно лишь с запада, но делать это незачем, потому как воды на нем не найти даже малую кружку наполнить".

По тем же слухам немало народу бесследно сгинуло в этом море при хорошей погоде и отсутствии признаков присутствия вражеских кораблей. Кто-то грешил на исполинских акул и спрутов, хотя таких здесь никогда не видели, другие населяли воды созданиями похуже, о которых мне сейчас лучше не вспоминать во избежание излишних стрессов.

В общем, каждая встреча с чем-то подозрительно-темным, болтающимся на поверхности, вызывала нервное напряжение. Жизнь научила меня не ждать от нее ничего хорошего, вот и сейчас я частенько косился на глубоко вбитый в бревно нож и с отвратительной ясностью осознавал, что воспользоваться им не сумею. Деревянные пальцы просто не смогут его ухватить и вытащить, а если и смогут, то ни за что не удержат. И полетит он в пучину морскую, пронзит ее сверху донизу, упадет на дно, даже не поцарапав шкуру вероятного противника.

Пока что у меня есть силы осматривать горизонт. Я еще не ослаб от голода, жажды и постоянного напряжения. Но долго ли так протяну?

Не знаю...

* * *

О приближении суши меня любезно предупредили чайки. Плавать эти птицы умеют, причем отлично, но далеко от земли улетать не любят. Там их гнезда с вечно голодными птенцами, да и ночевать предпочитают исключительно на твердой поверхности. Появление птиц я позорнейшим образом проворонил, и ситуацию спасли их крики.

Встрепенувшись, принялся с удвоенной энергией озирать горизонт, и вскоре усилия вознаградились. Далеко, на пределе видимости, среди волн темнело что-то подозрительное. То ли россыпь каменных зубьев, выдающая риф, то ли крошечный островок. И там и там вероятность разжиться пресной водой была опасно близка к нулевой, но даже столь мизерными шансами не стоит пренебрегать. К тому же даже кратковременный отдых от этой нескончаемой холодной болтанки для меня сейчас огромная ценность, и за нее стоит побороться.

Увы, но мореходные качества моего "корабля" сыграли плохую шутку. Я, теряя последние крохи сил, пытался направить его к замеченной суше, но вместо того, чтобы понемногу приближаться, она наоборот удалялась. Не надо быть гением, чтобы догадаться - мои планы противоречат направлению течения. Оно куда сильнее человека оседлавшего бревно.

Окончательно осознав, что победа в состязании с морем мне не светит, я перестал бороться. Силы еще пригодятся. Где один островок, там и другие могут найтись, причем на более перспективных курсах. Остается лишь ждать.

Опять ждать...

Глава 2

Глава 2

Коллега, которому не повезло

Своего я дождался лишь на следующее утро. Отупев от усталости и отсутствия сна, тем не менее, не мог не заметить, что все то же течение (неоднократно проклятое), несет меня почти прямиком к новому островку. Этот на вид был куда солиднее предыдущего (по крайней мере гораздо выше). Но все равно признаки не очень радостные. Опыт подсказывал, что передо мной, скорее всего, бесплодная скала, гнилым зубом торчащая из моря - таких здесь хватает. Источников пресной воды на них не бывает, как и растительности с животным миром. Лишь чайки да бакланы, но даже яйцами из их гнезд не получится заглушить жажду (если это вообще возможно) - птенцы давно вылупились.

Плевать - мне нужна земля под ногами. Полежать, поспать немного, чуток отогреться. Может с вершины скалы получится оглядеться, найти более перспективную сушу и затем попробовать до нее добраться. Я не имею права упускать такой шанс - еще одни сутки в море могут стать для меня последними.

Трудно заставить плыть бревно не по воле волн, а туда, куда тебе требуется. Особенно если руки и ноги у тебя деревянные. Именно такими стали мои конечности за сутки с хвостиком. Но я старался, и старания мои были вознаграждены.

Даже деревянной ноге стало больно, когда от души приложился коленом о подводный камень. Взвыв изголодавшимся волком, я высказал все, что думаю, об этом камне, этом море и всей этой планете, после чего начал двигаться осторожнее. Не прошло и минуты, как задел еще один камень, но уже не так сильно. Стало очевидно, что меня вынесло на отмель перед скалой. Возможно, и здесь когда-то была суша, но волны и течение оставили от нее лишь неровное основание, от контактов с которым сейчас страдают мои нижние конечности.

Попытался встать, и это даже удалось, но лишь на одну секунду. Я убедился, что руки не смогут удержать бревно - его вырвут все еще приличные, несмотря на сутки штиля, волны и понесут куда им заблагорассудится. Узлы на одежде не выдержат такой нагрузки. Уже после одного удара заметно свободнее стало, а дальше и вовсе развяжутся. Расставаться с "кораблем" не хотелось - даже беглого взгляда на скалу хватило догадаться, что успешно робинзонить здесь вряд ли получится. Значит, неизбежно встанет вопрос о продолжении плавания.

Двигался, толкая бревно к суше, пока волны не приложили о камень грудью. К счастью, не так уж и серьезно, но все равно больно да слез. Чуток посильнее, и не миновать переломов ребер.

Сменил тактику, попытавшись чуть ли не всем телом забраться на бревно. Управлять стало неудобно, зато ребра целее будут. Да и волны теперь помогали, несли туда куда надо, на россыпь торчащих из воды камней, меж которых водные валы и гибли в бурлении пены.

Вот между таких камней я и ухитрился протащить бревно. Оно обо что-то ударилось, затем меня накрыло водяным валом, и лишь все еще держащаяся обвязка не позволила утащить из последних сил барахтающееся тело непонятно куда.

Впрочем, после следующего удара обвязка, наконец, сдалась, и я стал свободен как птица (промокшая до позвоночника и в добавку избитая). Барахтаясь в пене, старался ухватить одежду деревянными руками, одновременно совершая акробатические чудеса, чтобы не приложиться о камень чем-нибудь для меня очень дорогим. Как обычно в таких случаях бывает, приложиться все же пришлось, причем именно не дешевым: головой. От удара перед глазами потемнело, конечности еще более ослабели, и некоторое время я балансировал на тонкой границе, за которой следует потеря сознания. Но пронесло.

Вынырнул, едва опять не приложившись, на этот раз макушкой о бревно. Ухватил спутанную в жгуты одежду, оказавшуюся на расстоянии вытянутой руки. Сзади о выступающие из воды камни опять ударил водный вал, перекатился, на исходе сил толкнул в спину, понес. Я успел упереться в валун прямо по курсу, не позволив себя об него шмякнуть, оттолкнулся ногой от близкого дна, опять ухватился за бревно.

Это повторялось снова и снова. Меня ни разу в жизни так скрупулезно не избивали, как это проделывал здешний прибой. В синяках и ссадинах, с гудящей головой и водяными пробками в ушах я, наконец, преодолел полосу громадных камней, за которой начиналось более-менее спокойное мелководье. И вот уж подвиг так подвиг: даже бревно сумел туда дотащить.

Хотя, если честно, все было как раз наоборот: тащило меня бревно, а я просто цеплялся за него как мог, изредка пытаясь корректировать курс, и далеко не всегда это получалось.

Пляжа в привычном понимании здесь не было, да и островом такое безобразие не назвать. Россыпь огромных камней на каменистой же отмели работала волноломом, не давая водяным валам добраться до скалы с раздвоенной вершиной. Высотой скала не превышала дом в пару этажей, а чтобы обойти ее по периметру хватило бы пары сотен шагов.

Я прекрасно понимал, что площадь водосбора здесь слишком мизерна, чтобы рассчитывать на источник пресной воды, но уставший человек равноценен дураку, а дураки любят жить напрасными надеждами. Потому, кое-как застопорив бревно среди валунов, начал забираться наверх, в ложбину меж двух вершин. Если здесь все же есть вода, то лишь там. Впадинка с мутной жижей, оставшейся от давненько прошедшего дождя: пусть даже так, мне и грязной хватит, сейчас не до брезгливости.

Увы. Ничего подобного я не обнаружил. Даже гнезд чаек здесь не оказалось. Или для них недостаточно высоко, или по другим причинам забраковали это место.

Пришлось завалиться на камни, не напившись даже каплей.

Одно порадовало: камни оказались не такими уж и холодными, несмотря на затянутое облаками небо.

* * *

Открывая глаза, я решил, что находка скалы, трудности с причаливанием и все прочее мне приснились. Вода как лилась на меня со всех сторон, так и продолжала литься. Не чувствуя завязок вскочил в панике, решив, что потерял одежду и ошеломленно замер. Скальная поверхность, неровные камни в пятнах лишайника, служившие мне вместо матраса ...и струи дождя. Надеюсь, сумрачно из-за них, а не из-за того, что я провалялся до самого вечера.

Дождь! Вода! Пресная вода! Ура!

Очень быстро выяснилось, что утолять жажду подставляя под капли разинутый рот не самый эффективный способ. Покосился на одежду. Штаны суконные, как и куртка. Жаль - надо было прогуливаться по палубе в коже. Ее хоть под водосборник можно приспособить в отличие от этого тряпья.

Обнаружив среди камней русло, по которому драгоценная вода стекала в море, приступил к работе. Выбрав удобное место начал заваливать его всем, что под руки подвернется. Спустившись вниз, нашел свое бревно, вытащил нож, с его помощью наковырял из трещин какую-то похожую на низкокачественную глину массу, используя ее для герметизации плотины.

Вскоре я со спокойной душой наблюдал, как крошечная чаша водохранилища медленно, но неуклонно начала заполняться. Не знаю, долго ли продержится в ней влага, но попытка хорошая.

И единственно возможная в сложившихся условиях.

Из-за дождя я вновь начал замерзать, но поделать с этим ничего не мог. Укрытий на острове нет, одежда как была мокрая, так и осталась таковой, дров тоже не имеется. Можно, конечно, нарезать ножом щепок от бревна, но как разжечь костер без огнива из такой сырятины? Я и в сухую погоду вряд ли это сумею, а уж в такую и со спичками возникнут колоссальные трудности.

Найдя крошечный выступ под скалой, кое-как, скрючившись, разместился под ним, дрожа от холода. Спасибо, хоть жажда теперь не мучает. Зато есть хочется просто смертельно...

Терпи Дан, терпи... Будет утро, будет и еда. Ну, по крайней мере, надо попробовать ее поискать.

* * *

Первый раз в жизни выспался кошмарно, но при этом без ужасающих сновидений. Просыпался, наверное, раз сто, и засыпал с трудом, под барабанную дробь зубной дрожи. Наверное, эмаль не в одном месте растрескалась от таких перегрузок. Спасибо, что на дворе лето, иначе не дотянуть мне до утра.

Солнышко разогнало остатки туч, приветливо подмигнуло из-за горизонта. Я не спал, из последних сил дожидаясь этого чудного мига, и сейчас старался прихватить озябшим телом как можно большую порцию тепла. Пока что ловилась мелочь, но ведь на дворе еще не полдень.

Дрожь, из-за которой даже соображать ничего не мог, поборол, когда солнце серьезно поднялось над горизонтом. Только тогда сумел вдумчиво изучить свое вечернее гидростроительное сооружение. Хоть лепил его бездумно, да и с материальным обеспечением проблем хватало, результатами можно было гордиться: после дождя удержалась длинная лужа приличной глубины. Ведра два-три воды, если не больше. Разумеется, она здесь вечно пребывать не будет: просочиться и частично испарится. Но до этого момента от жажды я не загнусь.

Значит надо успеть найти более подходящее вместилище для запаса воды и про еду тоже не следует забывать.

Спустившись к бревну, убедился, что за ночь его никто не украл. Затащил его повыше на камни, насколько смог, затем начал исследовать дно на предмет ракушек. Быстро нашел несколько половинок двустворок, но убедился, что как емкости для воды они не годятся. Таких полсотни надо, чтобы стакан удержать. При этом площадь поверхности окажется такова, что испарение быстро оставит меня без запасов.

Осмотрел бревно. При сильном желании и бесконечном трудолюбии в нем можно попробовать выдолбить нишу, и затем туда перетаскать воду в тех же раковинах. Бредовый проект, да и в плаванье такой запас не сохранить - выльется при болтанке, или волны солью загрязнят. Пробку придумать? А пить как? Из трубочки для коктейлей? И где здесь можно приобрести такую трубочку? Даже пустотелый стебель травы как заменитель не достать ни за какие деньги, так как здесь кроме лишайников ничего не растет.

По морю много чего носит, и частенько выбрасывает на такие вот скалы. Опыт находок у меня уже был, вот и сейчас решил его обогатить, для чего начал обходить островок по мелководью, зорко все при этом оглядывая. За ночь волны почти улеглись, меж камней больше ничего не пенилось, вода была такая прозрачная, что видно каждую ракушку на дне - идеальные условия для поисков полезных в хозяйстве предметов.

К сожалению, несмотря на всю идеальность условий, ценности упрямо не желали находиться. Ни обломков корабля, ни лодок сорванных в шторм, ни хотя бы еще одного бревна не встретилось. Обойдя скалу я пошел на новый круг, на этот раз двигаясь медленнее, не ленясь подходить к подозрительным местам.

Такая тактика принесла куда большие плоды. Я нашел череп дельфина (сильно потрепанный и не пригодный даже истеричных школьниц по ночам пугать), большую витую раковину (полстакана воды в нее точно влезет, а то и целый стакан, вот только вонь разложившегося моллюска не благоприятствует ее использованию в качестве посуды) и треснувшее деревянное колесо корабельного блока.

Само собой находки меня не порадовали ввиду полной бесполезности. Зато на восточном склоне острова, в стороне от расселины, что разделяла его вершины, заметил приличный грот. Вот где можно было переночевать с относительным комфортом. Ну кто ж знал...

Человек любопытное создание и я не исключение. Полез наверх проверить находку. Если вода удержится в луже, то отчаливать раньше утра смысла нет. Хоть сил наберусь. А силы лучше набираться в комфортабельных условиях.

Первое, что мне бросилось в глаза: человеческий скелет. Нельзя сказать, что я впервые встречаю останки человека - в Межгорье это обыденное явление, за что стоит "благодарить" усердие солдат Кенгуда. Но зубы и клювы падальщиков серьезный инструмент, кости растаскивают лихо. Встретить целиком, будто экспонат анатомического музея, удалось лишь раз, в пещере, где меня выхаживала похотливая ведьма.

Этот скелет был целым, будто только что доставлен из анатомического музея. Ну да, ведь хищниками и стервятниками эта скала не кишит (мягко говоря). На костяке имелась кожаная куртка и штаны. Одежда, недоступная очищающим дождям и прибою, мерзко заскорузла от трупных выделений, а запашок в пещере был ничуть не лучше чем от найденной до этого раковины. Я не судмедэксперт, но могу предположить, что тело пролежало не так уж и долго. Год-два? Вряд ли. Месяцы? Это куда ближе к истине. Кости даже толком очиститься от плоти не успели.

Второе, что привлекло мое внимание: надпись на дальней стене грота.

Так сильно я еще ни разу в жизни не удивлялся.

* * *

Не так уж давно, в прошлой жизни, меня достаточно серьезно натаскивали для действий в чужом мире. И не меня одного. Нет, я не встречался с другими добровольцами, но кое-что слышать о них приходилось. Не так уж много, к сожалению. Хотя как сказать, ведь главное все же узнал: на этом странном пути я далеко не первый. В том проекте, где довелось участвовать, до меня было как минимум восемь удачных запусков. Следует отметить, что под удачным запуском подразумевали запуск, при котором оператор мог с уверенностью заявить, что подопытный попал туда, куда планировалось. То есть сюда.

Каким образом это определяли операторы, - я понятия не имел. Спросить не получалось. Оператора я знал всего лишь одного, точнее одну, да и то мельком виделись, и думала она, похоже, лишь об одном, полностью игнорируя остальное. Все ее слова сводились к намекам (если прямой текст можно назвать намеком): "Дан, перед смертью тебе разрешат последнее желание, так ты, пожалуйста, не забудь заказать кровать побольше и меня к ней впридачу". Я в тот период был озадачен столь серьезными проблемами, что даже сексуально озабоченный кролик, не видевший крольчиху пару месяцев, думал бы о чем угодно, но только не на тему продолжения рода. Да и оператор была не в моем вкусе как касаемо внешности, так и характера. В общем, взаимовыгодного общения не получилось. Оставалось верить на слово, что такие как она умеют отслеживать наши последние полеты.

Итак: до меня было восемь удачных запусков. И неизвестное количество неудачных, при которых операторы не могли точно сказать, прибыл ли доброволец в этот мир, или растворился по дороге из-за явления неизвестной природы, которое такие невежды как я незатейливо величали "пылесос". Вроде бы около четырех десятков неудачников было, но информация недостоверная.

Однако и это еще не все. По некоторым обмолвкам (иногда очень даже информативным) я знал, что проект, в который меня угораздило попасть, не единственный. Имеются еще, в других государствах. О них я знаю еще меньше, но об одном кое-что слышал. Якобы там было проведено не менее четырнадцати попыток, причем последняя оказалась очень удачной. Операторы следили за добровольцем несколько часов, прежде чем потеряли контакт.

Что с ним случилось дальше? Неизвестно. Известно лишь то, что он как минимум несколько часов сумел здесь прожить. И есть вероятность, что не свернул шею до сих пор.

Очень надеюсь, что свернул и в гроте лежит именно его скелет. Не то чтобы я очень не любил конкурентов из других проектов, но этот типчик тот еще фрукт. Если верить Ивану, то ученые из очень демократичной страны впали в депрессию от череды неудач и не придумали ничего умнее, чем заслать сюда психопата. Такой себе классический серийный убийца предпочитающий ножи и бритвы. Из его истекающего кровью тела вышибли душу, отправив в другой мир создавать там портальную установку.

Больший бред даже в сдобренном кокаином алкогольном сне не приснится. Они там что, прогрессирующим скудоумием все до единого страдают? Могли бы хоть свои же фильмы посмотреть, про аналогичных героев и подумать, станет ли такой субъект создавать что-то своими руками (безделушки вроде абажуров из человеческой кожи и ковриков из скальпов не считаются).

В общем, такие коллеги мне здесь даром не нужны. Пару раз я даже сон видел, как встречаю того самого четырнадцатого, и ни один из этих снов не был приятным.

Почему я решил, что передо мной останки жителя Земли и к тому же, возможно, того самого маньяка? А что еще можно предположить, обнаружив на скале рядом со скелетом надпись "Бога нет" выполненную на английском языке. К тому же нанесли ее, похоже, кровью, что много говорило о характере этого "графомана".

Мне доводилось здесь слышать фразы на плохой латыни. Якобы - это язык стражей. Не знаю, не знаю, ведь со стражами далеко не все понятно... К тому же это единственное известное мне лингвистическое исключение - все население всех стран и никому не принадлежащих территорий разговаривало на мало отличающихся диалектах единого языка. Вроде бы существуют отдельные общины в далеких пустынях и горах, народ которых несет тарабарщину, но тарабарщина эта состоит из хорошо знакомых слов, просто сильно искаженных.

Нет - передо мной точно землянин.

Каковы были шансы на него нарваться? Ведь здешняя планета если и уступает размерами Земле, то вряд ли намного. Шансы нулевые. Но я все же нарвался. Немыслимое совпадение? А если немного подумать? Вспомнить свою же биографию. Я ведь по прибытии тоже на острове оказался, точнее вблизи него. Причем не так уж далеко отсюда. Если вспомнить карту Арисата и понадеяться на ее точность, то можно заметить, что эта скала и мой остров лежат приблизительно на одном меридиане (плюс-минус пара сотен километров). Их, правда, в этом мире не наносят, но я ведь принципы построения географических проекций помню.

Что если зайти в своих предположениях чуть дальше. Раз в этом районе появились два землянина, то можно сделать вывод о наличии здесь неких неизвестных науке факторов, благоприятствующих переносу.

Каких факторов? Если наука не знает, то откуда мне знать?

И еще дальше можно попробовать заглянуть: вдруг все добровольцы всех проектов оказываются здесь? Потому что только в этом районе складываются благоприятные факторы: нечто неизвестное, облегчающее перенос, и наличие подходящих тел. Мы просто попадаем в людей, приготовленных для заклания в темных храмах, или перевозимых на кораблях к не менее темным островам. Их здесь хватает. Безмозглые куклы, сосуды для погани - первоклассное вместилище.

Хотя этот одет не так как я и те бедолаги, которых мы встретили в катакомбах под храмом демов. Штаны, вроде похожие, но здесь и обычные люди такие таскают: дешево и практично. А вот кожаная куртка не вписывается в образ.

Поборов брезгливость, исследовал тело и грот. Нашел множество раковин, рассохшийся рыбий хвост, изрядно заржавевший матросский нож, примотанный к кривой палке на манер наконечника копья, один ботинок с отслоившейся подошвой и тощий кожаный кошелек со жменей квадратных медных монет. Такие же мы находили у пленных демов - это их валюта.

Матрос с галеры южан? Тогда почему он оказался здесь один? Высадили в наказание на необитаемую скалу, как это здесь, случается, практикуют? Тогда почему в одном ботинке? Потерял второй? Или за борт сверзился в шторм, и уже по пути сюда море отобрало? Тогда как он доплыл в тяжелой кожаной куртке? Тоже удобное бревно подвернулось? Но никаких бревен на берегу не нашлось, а это такое имущество, которое требует заботы. Некий страж свое повыше затащил, где волны точно не смоют. А этот почему так не поступил? Потому что растяпа? Или высокий прилив достал?

Вопросы-вопросы, а отвечать на них никто не торопится...

Кстати, теперь кое-что стало понятно. Во время обхода скалы по мелководью я замечал в глубине колонии мидий, но все раковины были мелкими. Теперь догадался, куда подевались крупные - этот парень их съел. Вон сколько скорлупок осталось. Жил тут на острове не один день, может даже недели или месяцы, да так и околел в итоге от жажды или голода. Судя по тому, что рыбий хвост обнаружен в единственном числе, с рыбалкой у него дело не заладилось, а моллюски растут медленно, причем их здесь не так уж много. Проредил популяцию, лишил себя кормовой базы, а далее затягивал пояс, пока не окочурился.

Или сушь затянулась, без единого дождя. А жажда убивает гораздо быстрее. Может замерз, когда холода пришли, болезнь свалила, сверзился с камня, сильно травмировавшись.

Хотя последнее вряд ли: все кости целые, на черепе не видать трещин.

Почему он не перекрыл расселину капитальной плотиной? Склоны этой природной чаши даже при мелком дожде соберут воду в количестве, достаточном для одного человека на несколько дней.

Опять безответные вопросы...

А может и перекрыл, да ливнями или весенним таянием снега смыло. Надпись на скале осталась лишь потому, что дождевые капли в грот не попадают.

И я здесь свой скелет оставлю, после того как съем всю мидиевую мелочь и выпью воду из запруды...

Нет уж, фигу вам, товарищ необитаемый остров. Одного землянина тебе более чем достаточно. Много чести. Свалю я отсюда утром. Вот только не знаю куда. Хотя идеи на этот счет имеются.

* * *

Забравшись на самую высокую точку острова, я до боли в глазах не меньше часа осматривал горизонт в поисках суши. Где-то ведь должны гнездиться здешние чайки? Почти сразу не так уж далеко к северу заметил еще одну скалу, не больше этой. Глупо предполагать, что там меня будут ожидать несметные запасы провианта и пресной воды, потому не стал забивать голову, как бы туда добраться, преодолев силу восточного течения.

Еще заметил стайку дельфинов примерно в километре. Говорят, это существо не только забавное, но и съедобное, однако сильно сомневаюсь, что охота на них имеет шанс на успех. В отличие от легкомысленных земных собратьев местные слишком недоверчивы и не любят приближаться к человеку. По крайней мере до сих пор я ни разу не видел, чтобы они сопровождали корабли, а ведь у нас это обычное явление. Хотя, не исключено, что мне просто не везло.

Северо-восточнее на горизонте заметил подозрительное облачко. Одинокое, висит низко, будто касаясь воды. Собственно, почти весь час ушел на наблюдение за ним и в итоге был сделан вывод: облачная дымка висит на одном месте, игнорируя воздушные течения.

Адмиралом я был, если откровенно, скорее парадным, чем реальным, мало вмешиваясь в корабельные дела ввиду неопытности, но старался вникать. И помнил, что в ясный летний день при несильном ветре такая дымка может являться признаком приличной суши. Наверное, возникает из-за разности прогрева земли и воды, хотя не уверен в этом.

Остров? Ну уж никак не скала - над ней облачности не будет ввиду мизерности масштабов. Материком эта земля тоже не может оказаться. До родного берега еще ой как далеко, а побережье демов лежит гораздо южнее.

Что там было на карте Саеда? А ничего. Даже матийцы не любили сюда соваться и потому здесь сплошное белое пятно заполненное исключительно слухами, как правдоподобными, так и не очень. И обобщающая их надпись: "Проклятые воды".

Кстати, а не может дурная слава этих мест оказаться связанной с их перспективностью для перехода границы миров? Два землянина, как ни крути, здесь уже оказались, а где два, там и более найдутся. Вдруг на той скале, что к северу, тоже лежит чей-нибудь скелет, и даже не один, а на камне рядом человеческой кровью увековечено: "Здесь был Вася".

Кстати, надо и самому что-нибудь написать, раз уж пошла такая мода. Но только не здесь. Эта скала уже занята другим, нехорошо примазываться к чужому приоритету. Один остров - одна надпись. Найду свой, и там уж буду делать, что вздумается.

Так что там насчет правдоподобных слухов? Надо напрячь память, ведь я не один раз эту карту в руках вертел. Про скалы говорится, рифы, которых пруд пруди, острова вроде тоже есть. И даже надпись одна была о большом острове где-то в этих краях. Мореходы, наткнувшиеся на него, оставили крайне мало информации: "В шторм попали когда шли от Шотгая, слева на траверзе поначалу была восточная оконечность Стрелки. Носило три дня, определяться не могли. Вынесло к большой суше с неудобной песчаной бухтой на севере. В ручье там была хорошая вода". Вот и все. Что за остров, где именно он располагался, и что там имелось помимо ручья и песчаного пляжа на северной оконечности - тайна великая.

Впрочем, упрекать мореходов не стоит. Если после жестокого четырехдневного шторма, когда деревянная лоханка летала по волнам среди рифов, коих тут хватает, они задержались на острове лишь бочки заполнить из первого встреченного источника, - это говорит лишь о том, что острова они боялись куда больше чем бушующего моря и прочих местных радостей.

А чего аборигены боятся больше всего? Известно чего: погани. Лишь демов это не касается, да и то не во всех случаях. Именно из-за темных явлений здешнее море и острова заслужили дурную славу. Даже бесшабашный Саед, прокладывая курс к Железному Мысу, постарался обогнуть "белое пятно" как можно западнее. А уж этого матийца запугать ох как непросто.

С другой стороны, если вспомнить о склонности аборигенов к суевериям, все их страхи полагается делить на десять, а то и более. То есть остров может оказаться безопасным во всех отношениях.

Или нет...

Да что я гадаю, будто у меня богатый выбор имеется?! В принципе имеется: остаться здесь, и со временем скала станет богаче еще на один скелет; или плыть куда-нибудь, в надежде если не людей найти, то хотя бы место, где не склею ласты от голода и жажды.

Склоняюсь ко второму варианту.

Нет, милый островок: я лучше утону, но мой скелет ты не получишь. Допью воду, пожую мелких мидий, и ранним утречком мы с тобой распрощаемся.

Глава 3

Глава 3

Продолжение эпопеи капитана боевого бревна

Четвертый день пошел, как я происками коварного врага оказался за бортом флагманского корабля. И, должен признать, обстановка сегодня куда приятнее, чем в первый. С помощью ножа немного поработал над бревном, и теперь обвязка по нему не елозит, волнение очень слабое, почти не ощущается, денек солнечный, поверхностный слой воды хорошо прогрелся, переохлаждение мне уже не грозит. Хотя приходится шевелиться, иначе дело быстро доходит до озноба.

Не шевелиться нельзя не только по причине комфортности. Остров, или то, что я принимаю за остров, располагается к северо-востоку, а течение, если не ошибаюсь, несет бревно почти строго на восток. По крайней мере, так было на подходе к скале и вряд ли его направление далее существенно меняется. На картах Саеда оно, кстати, обозначено и еще там сказано, что вода движется по прямой линии от дальнего, неисследованного запада, до самых проливов, причем с приличной скоростью. И еще одна странность: на глубине скорость сильно возрастает. Уж не знаю, как это выяснили, но теперь даже использовать научились. С носа на толстом тросе опускают приспособление похожее на парус. На глубине около семидесяти-восьмидесяти метров его раздувает быстрая струя, трос натягивается и корабль устремляется вслед за этим оригинальным буксиром. Штиль нипочем, встречный ветер тоже не может серьезно помешать. Если тебе срочно надо на восток, лучше способ не придумать.

С помощью "подводного паруса" можно быстро пройти от океана до проливов ведущих во внутреннее море. Правда, этот маршрут пользуется популярностью лишь у демов, купцы им не пользуются ввиду отсутствия торговли севера с югом. Разве что контрабандисты, но чем они отличаются от тех же демов, если ведут дела с врагами рода человеческого?

К проливам мне не надо, слишком уж они далеко, если и доплыву, то неживым, а друзей у меня там нет, так что торжественные похороны никто устраивать не станет. Потому, удерживаясь пузом на бревне, гребу треснувшим колесом корабельного блока вместо весла, стараясь посильнее забирать влево.

Даже бесполезной на первой взгляд находке нашел применение - экий я сообразительный.

Волн нет - и это хорошо. Но в каждой бочке меда найдется своя ложка дегтя: отсутствие высоких валов не позволяет мне "заглядывать за горизонт". Я не вижу облачного признака земли и вообще ничего не вижу. Из ориентиров только Солнце. Скорость продвижения непонятная, кажется, что барахтаюсь на месте - и это сильно нервирует.

* * *

Время шло, я упорно пытался изобразить нечто вроде гребли в ее лучшем понимании (получалось куда хуже) и гадал, туда ли плыву, и плыву ли вообще. Полное впечатление, что стою.

Поначалу я услышал характерный шум. В открытом море только кажется, что волнения почти нет. Пологие валы, ласково покачивающие мое бревно, в тесноте мелководья вздымались ввысь, закручивали пенный гребень на вершине и разбивались о берег или камни. Даже при слабом волнении грохот при этом получался изрядный.

Именно этот звук я сейчас и услышал - рокот прибоя. В отличие от опытного морехода определить, ломаются ли волны на песчаной мели или ударяют о камни, не умею. Но там явно что-то есть. Где-то впереди.

Извернувшись подколодной змеей, взметнул тело ввысь, успев кинуть беглый взгляд. Разочарование то еще - впереди всего лишь бесполезные камни. Будто великан потерял в море свою исполинскую расческу. Почти вся скрыта под водой, только ряд зубьев еле-еле проглядывает. Их то заливает прибоем, то слегка оголяет. Кораблю в таком месте верная гибель. Разве что гребцы сумеют побороть течение, но это возможно лишь на специализированных судах вроде быстроходных галер демов. Обычному паруснику, даже имеющему набор весел для маневров в гавани, хана.

Я не парусник, но тоже рискую отправиться на дно. Ребра прекрасно помнят знакомство с прибоем, состоявшееся на оставшейся позади скале, и возобновлять его не желают. А ну как шваркнет головой со всей дури? Она у меня всего одна и ценит бережное обращение.

В общем, пришлось мне ужом изворачиваться, раз за разом приподнимаясь над морем, чтобы оценить обстановку. После оценки начинал барахтаться со всей возможной резвостью, стараясь держать курс к чему-то, похожему на безопасный проход между камней.

Немного не угадал. То, что я принимал за проход, оказалось мелководьем с неровным каменистым дном. В полосе прибоя меня пару раз неслабо об него приложило, к счастью не головой, а ногами. Но все равно приятного мало. Кое-как выбравшись из этого кипящего котла, спотыкаясь, неловко прощупывая дно, добрался до скального зуба, причалил к нему бревно, перевел дух, параллельно раздумывая над дальнейшими перспективами.

Рифовая гряда, похоже, тянется далеко. Ни на севере, ни на юге конца ей не видно. Где-то полоса рифов шире, где-то вытягивается в тонкую линию. Отменная ловушка для кораблей, идущих восточным течением. Даже галере демов придется несладко - греби не греби, а обогнуть такое препятствие будет ох как непросто. Ой не зря здешние воды моряки, мягко говоря, недолюбливают.

Кое-как закрепив бревно меж пары камней, взобрался на риф, осмотрелся. Так и есть: скалы тянутся от горизонта до горизонта. Но не это привлекло мое внимание. Почти строго на севере из моря выдавалось несколько серо-зеленых бугров и, если глаза не врут, росли они из единого плоского основания. А белесая дымка напоминала об облаке, замеченном со скалы.

Я не ошибся - действительно остров, причем немаленький. Местность здесь не засушливая, так что, как минимум, водой я там буду обеспечен - это огромный плюс.

Но есть и минус, причем жирный: несмотря на все усилия, я оказался гораздо южнее, чем хотелось бы. Теперь остров от меня не на северо-востоке, а просто на востоке - и это очень плохо. Чтобы добраться до него, придется плыть под прямым углом к направлению течения. Как ни забирай к западу, все равно не поможет - слишком уж оно мощное для моего неказистого плавредства.

Есть вариант попробовать двигаться по рифам, ведь они тянутся далеко на север. Возможно, даже до самого острова. Тогда я, фактически, пешком доберусь. Разве что местами придется плыть, но на коротких дистанциях можно не жалеть себя, стараясь изо всех сил.

И еще минус имеется: под ногами не ровное песчаное дно, а каменный хаос. Сломать конечности можно запросто, а уж без ушибов никак не обойтись, особенно в местах, где бушует прибой. Даже просто идти неудобно и зачастую больно, а если при этом тащить тяжеленное бревно, то вообще дело дрянь.

Оставить бревно здесь? Ага... и лишиться пусть и чахлого, но "корабля". Неизвестно, получится ли еще добраться до этого острова. Вдруг придется и дальше двигаться на восток? Можно, конечно, попытаться закрепить плавсредство среди камней поосновательнее, чтобы можно было затем вернуться за ним, но как-то боязно. Вдруг прибой усилится? К тому же в здешнем море случаются приливы. Хоть амплитуда их невелика, но частота приличная, к тому же они непредсказуемы из-за пары крупных спутников. Если их притяжение складывается, что случается не так уж и редко, то уровень моря поднимается прилично.

Нет - рисковать я не буду. Потащу свое бревно хоть на край света. Ни за что с ним не расстанусь. Почти влюбился.

* * *

Спустя несколько часов я был вынужден вторично задуматься о разлуке с бревном. Как ни трагично расставание, а, похоже, выбора мне не оставили.

К тому времени на ногах моих не осталось живого места: несмотря на ботинки и штаны, синяков и ссадин наставил кучу. Спасибо, что до серьезных травм не дошло.

Несколько раз в местах, где среди рифов тянулись широкие проходы, я едва успевал добраться до мелководья, преодолевая течение. Еще чуть-чуть, и отправился бы на восток.

Увы, рифы, внезапно возникнув на моем курсе, так же неожиданно сошли на нет. Ну что ж - как ни велика расческа великана, но конец у нее должен быть. Жаль только, что оказался он не чуть дальше.

От едва выглядывавшей из моря скалы, на которой я сейчас стоял, до острова оставалось не более пары километров. Я отчетливо различал серую полосу галечниковых пляжей, зелень лесов, поросшие кустарниками склоны холмов, занимающих центральную часть пятачка суши.

Хотя какого пятачка? В диаметре он не меньше пяти-шести километров - тот еще пятак. Это в случае, если остров более-менее круглый в плане. А вдруг он вытянут наподобие этой рифовой гряды: с севера на юг? Со своей позиции я могу лишь гадать о его очертаниях.

Стоит мне сделать пару шагов, и под ногами разверзнется морская бездна. Это крайняя точка рифов - они не пожелали тянуться до самого острова. Хочешь не хочешь, а надо как-то проплыть оставшееся расстояние. Два километра - экий пустяк.

Не пустяк...

Течение будет относить меня на восток, а остров расположен на севере. Надеяться, что воды здесь замедляют свой бег - глупо. Наоборот, стиснутые с одной стороны берегом, а с другом рифами, они должны с удвоенной прытью протискиваться через узкий пролив. Моих скромных познаний в мореходстве хватало, чтобы это подозревать.

До острова всего лишь два километра - это двадцать минут ходьбы не слишком быстрым шагом, проплыть их не особо тренированный, но выносливый пловец сможет примерно за столько же.

Два километра, или двести двадцать два - разницы сейчас никакой. Я ни за что не доберусь до острова, если буду плыть как и дальше на бревне. Это вам не доска для серфинга - скорость с ним смехотворная, как ни старайся.

Или забыть про остров, продолжив плаванье на восток, или бросить бревно. Что выбрать?

Дураков среди присутствующих нет: не хочу я на восток. Неизвестно, что меня там ждет, а здесь, рукой подать, благодатный остров. Буду пить воду, построю хижину, заведу себе коз и Пятницу. Не пропаду.

С бревном расставался чуть ли не со слезами на глазах. Спасибо - выручило, жизнь спасло. Укрыл его среди камней, кто знает, вдруг еще вернусь.

Хотя как? Не выгребу к острову, назад тем более не выгребу. Это поездка в один конец, без обратного билета.

* * *

Плыть пришлось в ботинках. Слишком ценный предмет, чтобы бросать его вместе с бревном. Разместить на голове? Но там на манер чалмы скрученные жгуты мокрой одежды. Ткань тяжелая, что добавляет проблем, еще больше их добавлять обувью не стоит. Это, конечно, не может не сказаться на темпах моего продвижения, но жаба требовала забрать абсолютно все, вплоть до деревянного колеса. Спасибо, что хоть в этом ее переспорил.

Примерно на полпути шнуровка левого ботинка ухитрилась развязаться. Как раз к этому моменту я начал понимать, что меня неминуемо пронесет мимо острова, и происшествие не прибавило радости. Будучи на грани паники скинул обувь, но заметной прибавки в скорости не ощутил. Кое-как сумев трезво оценить ситуацию, отказался от курса прямо на берег. Он уже северо-западнее меня, продолжая двигаться в этом направлении, я сражаюсь со всей мощью течения.

Поступим иначе: постараемся оказаться восточнее острова. Море там прикрыто от течения, есть шанс потом развернуться на запад.

Руки и ноги отваливались от усталости, когда я, наконец, убедился, что остров остался на западе. На глаз в километре, может чуть меньше или больше. Но теперь он, по идее, должен прикрывать меня от течения. Не могут же его струи смыкаться сразу за препятствием? Или могут?

Да кто же их знает...

Движения становились все более вялыми, то и дело приходилось отплевываться от соленой воды, накатывала апатия, вызванная крайней степенью усталости. Но в то же время мне казалось, что суша хоть и очень медленно, но приближается. Понимая, что еще чуть-чуть такого напряжения, и не смогу даже пальцем пошевелить, перешел на экономичный стиль плавания.

Берег перестал приближаться. Но и не удалялся. Чередуя медленное движение с короткими рывками чуть поправил ситуацию. Не знаю, сколько продолжалась борьба с самим собой и морем, но в какой-то момент почувствовал, что волны начали вести себя иначе, будто натыкаясь на подводное препятствие.

Не сразу это осознал, а когда осознал, понял, что сквозь прозрачную, чистую воду, просматривается что-то отличное от обычного грязно-синего оттенка бездны.

Дно! Оно рядом! Метра два-три, вряд ли больше!

И вдруг оно стало ближе. Гораздо ближе. Не удержавшись, выпрямился во весь рост, кончиками пальцев достал до твердого. Волны заливали голову, норовя сорвать "чалму" из одежды, но я стоял.

Стоял!

До берега оставалось метров полтораста, но, увы, пройти их пешком не удалось. Мель, внезапно возникнув, через пару десятков шагов сошла на нет, уступая место глубине. Пустяк - такую дистанцию я верхом на чугунном утюге легко проплыву, тяжелым топором подгребая.

Пляж был мелкогалечным, как и на том острове, который приютил меня сразу по прибытии. Выбираясь из воды, я старался думать лишь об этом, а не о перспективах встретиться с тем же бессмертным медведем и прочими "прелестями", коими богаты территории тьмы. Доплелся до отметки, куда не доставали волны даже при максимальном приливе, завалился на пятно чахлой травы, отключился практически мгновенно.

Будь расстояние между рифом и островом на пару сотен метров побольше, я бы ни за что не добрался.

Глава 4

Глава 4

Начинающий робинзон

Несмотря на крайнюю степень усталости, спалось отвратительно. Ночи на островах даже летом нежаркие, к тому же я оказался гол. Не будешь ведь напяливать мокрую одежду? А еще в траве оказался перекресток сотни дорог, по каждой из которых, несмотря на ночной час, сновали орды насекомых. Некоторые из них были не прочь полакомиться моей кровушкой, другие просто шагали через неожиданно появившееся препятствие, раздражая кожу своими лапками, брюшками, усиками и не знаю чем еще. Где-то в кустах хрустели ветки под ногами или копытами. А может и когтистыми лапами. В общем, не отдых, а страдание получилось.

Рассвет я встретил, скорчившись в три погибели под пышным кустом. Хотелось еще поспать, но не получалось - холодно и кожа зудит из-за насекомых. Кое-как отогревшись на утреннем солнышке, приступил к географическим исследованиям.

Быстро определил, что ровный пляж и примыкающая к нему равнина протягиваются не далее чем на пару сотен метров. Дальше начинается резкий подъем, еще дальше вздымаются холмы изобилующие скальными выходами. Да и здесь, неподалеку от моря камней хватало. Деревьев в этой части острова почти не было, зато кустов просто завались.

Что еще можно сказать? А то, что признаков пресной воды не наблюдалось. Но я не отчаивался, несмотря на нешуточную жажду. Здесь просто обязан отыскаться источник.

Как его найти? Да элементарно - если есть ручьи, то все они текут к морю. Надо всего лишь пройтись по пляжу.

Ходить босиком я не привык, так что скорость продвижения выходила несолидная. Эх, а ведь на том, первом острове, бродил куда увереннее. Стопы у только что приобретенного тела были более приспособлены к отсутствию обуви, но за год вольготной жизни растеряли былые навыки.

И эту насыщенную милыми для любого мазохиста событиями жизнь я называю вольготной? Да уж, деградируешь ты, Дан...

Минута за минутой я двигался вдоль уреза воды, не забывая взглядом обыскивать пляж на предмет наличия полезных предметов или подозрительных следов. Ну и воду, само собой, высматривал.

Нашел позвонок какого-то очень крупного животного, скорее всего кита - габаритами и формой он корабельный винт напоминал. Деревяшек много валялось, в том числе и приличных бревен. Если постараться, можно даже плот неплохой собрать и на нем с комфортом добраться до проливов. Но это так - мысли на тему отдаленного будущего. Мне сейчас не о путешествиях думать надо, а просто переждать здесь несколько дней, пока Зеленый не приведет спасательную экспедицию. Не могут ведь они бросить своего любимого адмирала?

Ручей обнаружился, когда солнце уже начало припекать, без остатка разогнав следы ночного озноба. Ручьем даже назвать трудно - цепочка луж с едва заметным течением. В прозрачной воде резвились мириады каких-то микроскопических созданий, и тесно знакомить их со своим организмом я хотел так же сильно, как получить главную роль в учебном ролике для студентов-медиков под названием "Вскрытие жертвы острой кишечной инфекции".

Пришлось шагать вверх по течению, продираясь через кусты и терпя муки от впивающихся в босые ступни колючек. Но усилия были вознаграждены: у начала подъема обнаружилась узкая тропка, что слегка насторожило. Не ящерицы же ее вытоптали, или чайки. Есть здесь серьезная живность, точно есть, не померещился мне ночью тот шум.

Но о своих подозрениях я забыл, когда увидел, что находится в конце тропы. Ура! Родник! Круглое зеркало чистейшей и очень холодной воды. Живности вроде жучков-паучков в ней на первый взгляд не наблюдалось. Наверное, их выносит течением в ленивый ручей, оттого и не накапливаются.

Хочется верить, что все до единого микроорганизмы туда уплыли. Особенно это касается болезнетворных.

Утолив жажду, начал смотреть на мир чуть веселее. Организм, за четыре дня свыкнувшийся с хроническим недоеданием, почти не требовал пищи. Так... намекал робко, что завтрак будет очень даже кстати. Но намек этот назойливым не назовешь. В общем, главной проблемой была жажда, и ее я только что успешно решил.

Не удержался, еще пару глотков сделал, используя вместо чаши сомкнутые ладони. Живот раздулся, будто воздушный шарик проглотил, еще чуть-чуть и лопну. Пожалуй, пора завязывать с водяной пирушкой.

Посмотрел на скалы, которые поднимались чуть дальше по склону. Ровные, светло-серые. Не знаю, что за порода, но они будто созданы для великих надписей. Можно пройтись по пляжу, найти камешки, оставляющие жирную ржавую черту, и вперед. Чем я хуже того коллеги, оставившего о себе многозначительное "Бога нет"?

Да ничем.

И что написать? Как назло в голову ничего приличного не лезло. Для меня ведь это в диковинку - никогда подобным не занимался. Даже "Здесь был Дан" ни разу не увековечил ни здесь, ни на Земле. Ну а если где и найдется такое, то выполнено не моей рукой. Честное слово.

Хотя вру. Один раз на бетонной стене оставил словесное выражение своих мыслей. Банальнее не придумаешь: "Цой жив". Возраст был такой, тянуло на самые разнообразные формы самовыражения, в том числе и стадные.

Повторить здесь? Со всем уважением к певцу, но, пожалуй - это не совсем то, что сейчас требуется. Наверное, голод, холод, жажда и прочие лишения отразились на способности связно мыслить. Меня почему-то зациклило на том человеке, скелет которого остался в гроте на скале. Откуда взялось его новое тело? Какой смертью умер? О чем он думал, когда силы начали его покидать? Сколько дней или месяцев там пробыл, не решившись уйти по морю, или не имея возможности для этого? Понятно, что немало времени провел на крошечном островке, раз успел прикончить всех взрослых мидий на мелководье и доступной глубине.

И, уже сходя с ума, почему-то нашел в себе силы и желание пустить кровь, чтобы самой яркой краской оставить после себя слова, понять которые в этом мире никто не сможет.

Кроме таких как я: пришельцев, сотрудников секретных проектов разных стран.

Должно быть бедолага сильно разочаровался в жизни, раз так выразился. Преодолеть границу миров лишь ради того, чтобы околеть на голой скале...

В высшей степени странная судьба. Может, именно он и был тем самым опасным психопатом, но мне его сейчас стало жаль. Я ведь имел неплохой шанс повторить его судьбу. И что бы тогда стал писать? То же самое? Вряд ли - я ведь атеист с богатым стажем, зачем мне лишний раз это подчеркивать.

Поднявшись, с сожалением покосился на манящую чашу родника, но сдержался из опасения лопнуть. Вернулся к берегу, походил, поднимая камешки. Каждый проверял на куске той самой светлой породы: какого цвета черта, жирно ли пишет, ярко или почти незаметно. Найдя оптимальный вариант, вернулся к роднику, выбрал на скале удобное ровное место и тщательно вывел большими буквами: "Думаю, ты был прав". Разумеется на английском языке, как бы отвечая покойному собеседнику.

Уже было развернулся, но не сдержался, и, подняв выброшенный "мелок", добавил на великом и могучем: "Здесь был Дан".

Вот теперь точно все.

* * *

Как ни странно после этого акта самовыражения во мне будто переключателем щелкнули. Я вдруг четко и ясно осознал, что трачу бесценное время на абсолютно бесполезные занятия. Не иначе как от пережитого усугубились традиционные проблемы с головой. Вместо того чтобы наскальной живописью заниматься мне следует как можно быстрее набить желудок чем-нибудь питательным. Плевать, что голод не терзает как в первые дни - это ощущение обманчиво. Тем более, мне требуется куда больше пищи, чем обычному человеку. За все приходится платить, вот и я плачу за черное сердце повышенным расходом энергии.

И где же мне найти еду? Хорошо было Робинзону, у него имелся корабль, набитый под завязку разной всячиной, в том числе и питательной. К тому же в тропиках по всему берегу обязаны расти кокосовые пальмы: одновременно еда и питье.

А что мы имеем здесь?

Кокосовых пальм не видать. Рифы, богатые мидиями, остались в море. На здешнем пляже и мелководье скал пока что не встречал, камни мелкие, не крупнее кулака человека, незнакомого с боксом, ракушки к таким прикрепляться не станут. Смутно припомнил, что вроде бы тут существуют устричные промыслы, но ни разу не видел этих моллюсков и не представляю, где их искать. Возможно, живут на такой глубине, где я со своими мизерными навыками ныряния могу оказаться лишь в качестве утопленника.

Не подумайте, что обожаю моллюсков. Все дело в практичности. Перед тем, как здесь оказаться, я прошел краткий курс обучения всяким разностям. Краткость в этом случае не имела отношения к низкому качеству: готовили серьезно, на пределе моих возможностей, для посторонних мыслей и занятий не оставалось ни минуты. Сон; обучение; изнурительные тренировки. Иногда проводилось что-то вроде экзаменов в форме свободной беседы. Таким был мой распорядок дня в течение нескольких месяцев, без выходных и отпусков.

В принципе меня готовили для существования в относительно развитом обществе, ибо в случае примитивного уклада жизни аборигенов моя миссия не имела смысла. Но кто его знает, где именно я окажусь по прибытии? Представьте себе рафинированного ботаника в третьем поколении. Он почти не сомневается, что креветки и раки при жизни непременно красного цвета, на все нестандартные вопросы легко находит ответы в Интернете, и свято при этом верит, что дело лишь в его уме и сообразительности, а не легкости получения информации при помощи компьютера.

И внезапно он оказывается... Допустим в тундре, за сотню километров от ближайшего жилья - метеостанции, и за двести от скопища домов, получившего статус города ввиду того, что надо же хоть что-то наносить на карту кроме нескончаемых озер и болот. Или посреди огромной пустыни, в местности, куда даже бедуины никогда не заглядывают. Бесплодные высокогорья, Арктика, Антарктика, Сахара, тайга, сельва... В общем, мест, где, несмотря на индустриальный характер нашего общества, такому горемыке придется несладко, вспомнить можно немало. Ни розетки ноутбук подзарядить, ни соединения с Интернетом. Пропадет ведь человек, если чудо не случится.

В чудеса руководство проекта не верило и на всякий случай таких как я готовили к самым разнообразным ситуациям. Я знал, что, несмотря на кажущуюся привлекательность ягод, фруктов, грибов и корнеплодов, подходить к их потреблению стоит аккуратно. Во-первых, надо быть на сто процентов уверенным, что не отравишься. Я вот, к сожалению, в местной ботанике не слишком силен. Вон, на кустах неподалеку что-то краснеет, но кушать не спешу, так как понятия не имею, что это за растение. Вдруг в нем токсины покруче чем в бледной поганке? Покушаю всласть, а потом, через пару-тройку дней, внезапно окажется, что у меня нет ни печени, ни почек. Нельзя же во всем полагаться на черное сердце.

Вторая причина: растительная пища уступает животной по калорийности, если, конечно, речь не идет о продуктах глубокой переработки и некоторых исключениях. Если у вас имеется выбор между ягодами и улитками, или даже омерзительно выглядящими личинками, лучше выбрать последнее. При одинаковом расходе сил на заготовку вы получите куда больше питательных веществ, и уж точно не будете испытывать неудобств от слабости в ногах.

Когда год назад я добрался до северного берега моря, то голод утолил лягушками. Как по мне - омерзительное блюдо, но лучше в той ситуации раздобыть ничего не смог.

Лягушек я здесь пока что не встречал. Поохотиться попробовать? Возле родника было что-то похожее на звериную тропку, да и в кустах ночью кто-то трещал подозрительно. А при одной мысли о мясе рот слюной заполняется. Но как это осуществить? Имея лишь два ножа, один из которых очень плохого качества (не удержался, ограбил покойника в гроте). С моими охотничьими талантами быстрее от голода взвою, чем дичь замечу.

Вот и приходится обращать взор на море. Там моллюски (не любитель, но лягушки куда неприятнее), рыба (тоже не любитель, но сейчас пудового сома в сыром виде готов проглотить), и вроде бы черепахи есть. По крайней мере в брошенных рыбацких деревушках Межгорья не раз наблюдал целые кучи их разбитых панцирей.

Развесив на кустах одежду, все еще влажную от пережитых испытаний, забрался в воду и принялся обыскивать мелководье. Очень быстро заметил мелкую витую раковину, а при попытке ее схватить она побежала с завидной прытью. Еле догнал. Внутри обнаружилось ракообразное существо. Размеры его были смехотворны, а выковырять без применения ударных инструментов невозможно. Камнями разбить? А смысл? В нем ведь не больше грамма веса. Отправил мелкого бегуна в родную стихию и продолжил поиски.

Море будто вымерло. Лишь пара мелких медуз, да рыбья мелочь шныряет. Первые мне неинтересны, вторых не знаю как поймать. В детстве с ребятами используя рубашку вместо бредня, загоняли таких на берег, но для этого нужно четыре руки.

Отошел подальше, где едва доставал до дна. Нырнул пару раз, но, несмотря на прозрачную воду, мало что смог разглядеть. Маска нужна, но где ж ее взять?

На третьем "погружении" случилось неожиданное событие: дно перед моим носом резко дернулось, и целый пласт его куда-то резво умчался. Я даже не сразу понял, что наткнулся на камбалу. Рыбина маскировалась мастерски, такую, наверное, даже в маске рассмотреть непросто.

Ушла она недалеко, замерла в нескольких шагах. Осторожно подплыл, попытался схватить. Даже не дотронулся - сдернула так же шустро, и так же недалеко.

Умом я понимал, что голыми руками эту рыбу не взять, но эмоции заставляли снова и снова подкрадываться, задерживать дыхание, опускаться на дно и медленно, стараясь не спугнуть, тянуться к добыче. Она уходила метра на два-три, и цикл повторялся снова и снова.

Наконец, устав от частых задержек дыхания, разум возобладал над эмоциями. С сожалением развернувшись, я направился к берегу. Земляк, оставивший свой скелет в гроте, соорудил из палки и ножа подобие гарпуна. Возможно именно для охоты на таких рыб. Пора воспользоваться его опытом.

Палок на острове полным полно, ножей у меня две штуки: берегись наглая камбала.

Ножей я на берегу не обнаружил. Так же не обнаружил одежды. Палок, правда, и впрямь было немало, но это меня почему-то не обрадовало. Стоя в костюме Адама, я всматривался в заросли, готовясь к драке или бегству. Ведь не такой уж дурак, прекрасно понимаю, что тряпье само уйти не могло. Животным оно тоже без надобности. Кто остается? Только разумное создание.

Хотя насчет дурака можно поспорить. Вместо того чтобы первым делом изучить остров на предмет наличия врагов, занялся гонками за рыбами. Очень уж проголодался, да и ничего подозрительного не замечал. К тому же с головой у меня время от времени проблемы случаются, с того самого дня, как здесь оказался. Вроде считаешь себя адекватным, а задним умом понимаешь, что иногда совершаешь вопиющие глупости. Не хочется верить, что недостатки врожденные, так что списываю это на побочные эффекты переноса сознания.

Не спуская взгляда с зарослей, присел, на ощупь выбрал увесистую гальку. Это чтобы не с пустыми руками разговор начинать. Каждую секунду при этом ожидал хлопка лука или арбалета, будучи готовым моментально перекатиться на бок. Но неизвестный, взгляд которого я чувствовал всей поверхностью кожи, не торопился начинать бой.

Простояв пару минут, я решил, что достаточно маячить на открытом месте - нельзя всецело отдавать инициативу врагу. Рванул резко, надеясь, что противник, убаюканный моей долгой неподвижностью, не успеет среагировать. В зарослях ни звука не раздалось - похититель потасканной одежды никак себя не проявил.

Пробежав по пляжу метров сто, свернул влево, вломился в кусты, шумно помчался в сторону подъема, но когда достиг его, развернулся назад и, двигаясь уже как можно тише, добрался почти до пляжа, где затаился. Теперь надо ждать ответного хода.

Если противник пойдет вслед за мной, ему придется забираться на подъем, а там, у подножия, плотность кустарника такова, что бесшумно пройти будет непросто. Если начнет прочесывать заросли между подъемом и пляжем, тоже себя проявит: день почти безветренный, любое движение бросается в глаза издали, да и видимость здесь не такая уж плохая.

Хотя кто знает, чего можно ожидать от неизвестно кого? Он ведь прекрасно видел, что я остался без оружия. Почему не напал сразу? Тоже безоружен? Ну уж нет - у него как минимум два моих ножа имеется. Не понимаю я его, а это напрягает больше всего. Пусть лучше на меня десяток латников выскочит, чем подобная неизвестность. Не знаешь, что через секунду случится. Полная непредсказуемость врага.

А может не враг? Может кто-то шутит? Хотя надо быть психом, чтобы так шутить: за подобное даже в приличном обществе кулаком по лицу настучат, а уж на необитаемом острове и вовсе похоронят.

Прошло около получаса, а я как сидел, так и продолжал сидеть. Или неизвестный шутник тоже затаился, или обладает способностью передвигаться бесшумно. Или, что вернее, знает эти заросли получше, чем я, и воспользовался тропой, где его и за десять шагов трудно будет услышать.

Сколько мне еще здесь сидеть? До вечера? Нет уж - надо действовать.

Неизвестный вор будто мысли читал - зашевелился. Именно там, где заросли гуще всего, у начала подъема, хрустнула ветка, затем еще одна. Похоже, уходит.

И одежду мою уносит с ножами вместе.

Рвануть за ним? А зачем торопиться? Вдруг он специально меня выманивает на засаду. Пусть уходит. Остров не такой уж большой, гаду, кто бы он ни был, не спрятаться от моего праведного гнева.

Покинув укрытие, я начал продвигаться назад вдоль пляжа, к тому месту, где некогда забирался в воду. На это ушло минут пятнадцать, уж очень осторожно двигался. По пути никого не вспугнул, значит, противник был одиночкой, или его сообщники дальше прятались, или ушли всей толпой. Последнее маловероятно, ведь я одиночка, без оружия, зачем с таким осторожничать?

Будем считать, что я имею дело с таким же одиночкой, причем очень осторожным - это логичнее всего.

Чуть осмелев, начал обыскивать границу зарослей. Искал следы. Следопыт из меня не очень, да и галечник, местами подернутый тощим дерном, мало что сказал бы даже опытному взгляду. Моему он и вовсе ничего не выдал. Складывалось ощущение, что одежду невесомый дух утащил. Ни одной примятой травинки или сдвинутого с законного места камешка.

В духов-клептоманов я почему-то не верю. Что остается? Остается одно: здесь поработал хитрющий тип. И осторожный до трусоватости. Даже на голого и голодного не рискнул нападать. Значит, он меня опасается. Разглядел в тощем субъекте матерого диверсанта с Земли? Но я-то не матерый...

И он наверняка один: уж вдвоем они бы так пугаться не стали. Возможно, силенок у мерзавца маловато. Допустим - ребенок.

Догоню - выпорю как Сидорову козу! Непедагогично, но зато как действенно.

С удвоенной энергией начал обыскивать заросли, расходясь от точки, где ранее висела одежда, по обрезанной кромкой пляжа спирали. И уже через несколько минут следы гнусного негодяя, наконец, обнаружились. Вот здесь он неосторожно продавил дерн на границе с каменистой проплешиной. А вон толстый стебель сочной травы сломан. Мне этого оказалось достаточно, чтобы убедиться - гад уходил по зарослям двигаясь к центру острова. Именно под его ногами трещали ветки.

Смылся, обгадившись от понимания, что его сурово покарают за крысятничество, или за подмогой пошел? Если второе, то дело дрянь: я для серьезного боя слишком легко экипирован, да и форма не лучшая.

Исправляя первое, подобрал увесистую палку, обломал сучки так, чтобы не под основания. Пусть торчат пеньки, при удачном ударе они этой сволочи дополнительные страдания подарят. Лупить буду несильно, а то вобью кости черепа в глупый мозг, и он даже толком пожалеть о содеянном не успеет.

Я уже почти не сомневался, что вор слаб, труслив и одинок. К тому же глуп: умный бы не стал воровать одежду. Это может взбесить обворованного (что и произошло).

Догнать и наказать!

* * *

Талантов следопыта я за собой до сих пор не замечал, что в свете начавшегося преследования печалило. Однако действия вора с лихвой компенсировали мою неумелость. Он не упускал ни единого шанса оставить хорошо заметные знаки своего пребывания, так что сбиться с курса было трудно.

Я, правда, заподозрил неладное. Не привык, что судьба мне все на блюдечке готовым преподносит. А ну как гаденыш специально следы оставляет, заманивая меня в ловушку?

Да нет. Бред. Какую еще ловушку ему надо? Я с голой задницей по шею в воде торчал хрен знает сколько времени, не оглядываясь на берег. Хоть из лука в спину пали, хоть камни в голову бросай. Нееееет. Передо мной косолапая сволочь, которая даже на асфальтированном шоссе ухитрится цепочку хорошо заметных следов оставить. Мчится прочь, не разбирая дороги. Вон, сколько веток поломал по пути. Боится, небось...

И правильно делает, что боится, ибо я невероятно зол.

У начала подъема следов, как и предполагалось, оказалось больше всего. Вор здесь продирался через густые заросли, наверное, именно в этот момент я различил треск под его ногами. Выше зарослей стало меньше, как и поломанных веток, зато на глинистой почве можно было различать оттиски ног. Мерзавец был обут во что-то вроде мокасин и размер ступней в очередной раз натолкнул на предположение, что я имею дело с ребенком. Ну или почти с ребенком.

Догоню, и у него вообще размера ступней не останется. Потому что ноги оторву!

По самую шею...

Кустарник редел все больше и больше, впереди показалось практически голое пространство. Лишь редкие деревья с зонтичными кронами да пучки сероватой высокой травы, чутко реагирующие на малейшее дуновение ветерка. И еще здесь появились скальные выходы: камни походили на пальцы похороненных исполинов, торчащие из красноватой глинистой почвы.

А еще путь преграждал десятиметровый обрыв. Но карабкаться вверх не пришлось. Дождевые воды, стекая к морю, проточили его не хуже пилы и в это донельзя узкое ущелье вели следы вора.

Я на минуту остановился, прикидывая, стоит ли мне туда соваться. И шестое чувство подсказывало, что не стоит. Может без оглядки драпает, а может как раз с оглядкой. В этой щели я буду как в западне, если где-нибудь сверху притаилась пара ребят. Им даже оружие не понадобится - камнями забросают. Ширина прохода не более метра понизу, а обычно даже меньше. Местами боком придется протискиваться. Прилетит булыжник в голову и прощай, глупый диверсант с Земли.

Не дождетесь: мы, диверсанты, народ хитрый. Поверху пойду. Если там засада, то на голой местности замечу ее издали. А если засады нет, то след не потеряю, ведь сверху его прекрасно будет видно.

Да и куда ворюга денется из узкого ущелья с почти вертикальными склонами? Отследить проще простого.

Дело за малым: надо как-то забраться наверх.

Не так просто. Лестницы здесь нет, а сухая глина, сдобренная камнями, не тот материал, за который легко цепляться.

С горем пополам, найдя в полусотне шагов еле заметную промоину, начал восхождение. На первом же метре ободрал колено, после чего поклялся отрывать вору ноги как можно медленнее.

Да и руки ему, если подумать, ни к чему...

На середине склона чудом не сорвался, заработав несколько царапин на предплечье.

Уши сволочи тоже без надобности!..

До кромки обрыва оставались последние сантиметры, когда на солнце набежала тень, что при безоблачном небе было несколько странно. Холодея от нехорошего предчувствия, я поднял голову.

Предчувствия оправдались - на пути солнечных лучей оказалось вовсе не облако.

Я все же тот еще дуралей...

Глава 5

Глава 5

Как тесен этот мир

Вор может и страдал клептоманией, прибирая к рукам все подряд, но мою одежду похитил не просто так. Он не сомневался, что я отнесусь к этому событию негативно и предприму энергичные шаги ради возвращения ценного имущества. Погоня с моей стороны была предсказуемой, оставалось лишь создать на пути ограбленного недотепы условия, при которых взять его можно будет так же просто, как кредит под грабительский процент.

Человек, с огромным трудом удерживающийся на склоне обрыва - несложная добыча. Руки-ноги заняты, оружия нет. Вообще ничего нет. Даже палку пришлось внизу оставить.

Видимо гад скрывался за одним из каменных выходов, и, убедившись, что я решил штурмовать обрыв в лоб, покинул укрытие и терпеливо ждал, когда глупый Дан доберется почти до финиша.

Еще не разглядев вора, лишь краем глаза заметив его фигуру над головой, я понял, что крупно влип. Атаковать его не смогу - для этого надо чуть выше подняться, а вот он может делать со мной что угодно прямо сейчас. Достаточно просто пнуть ногой - удар мне не отбить. И отправлюсь вниз с высоты четвертого этажа.

Внизу, кстати, россыпь острых камней, вынесенных дождевыми водами из промоины, а не пуховая перина.

Какой же он гад - так банально перехитрить. Уж лучше бы я пошел дальше по ущелью, там в такое безвыходное положение не угодишь.

Сфокусировал взгляд на коварном мерзавце и на душе стало еще паршивее. Было бы не так обидно, перехитри меня матерый мужик, видавший всякое, или, допустим, старый, но еще крепкий дед, видевший в жизни еще больше. Но вор не был стариком. К матерым мужикам его тоже отнести язык не поворачивался. И не только из-за типажа: не станешь ведь обзывать матерым человека лет семнадцати-девятнадцати от роду. Особенное если он к тому же женского пола, и с внешностью эльфийки из тех книжек, которыми меня одно время пичкали перед заброской. Ну там обычно все стандартно до того, что описание можно смело пропускать: стройная донельзя фигура, длиннющие золотистые волосы, ярко-голубые или зеленые глаза и прочее-прочее. Ну разве что ослиных ушей у этой особы не хватало, а так все на месте.

Я полный дурак, раз позволил себя поймать какой-то гламурной особе...

Взгляд у "эльфийки" был тот еще. В зеленых глазищах можно было заметить всю гамму моих эмоций, но противоположных полярностей. Я был подавлен, она торжествовала, мне было невесело, а она радовалась, я чувствовал себя начинающим идиотом, а она возомнила себя гением над гениями. Мерзавка секунд пятнадцать упивалась своим триумфом, а затем звонким голосом прощебетала:

- Привет!

Я чуть с обрыва не рухнул. Нет, мне не один раз доводилось сталкиваться с приветствиями на разных языках. В том числе и на английском. Но одно дело, когда это происходит на Земле, а другое...

"Привет" было произнесено на чистом английском.

Год, который я провел в этом мире, был посвящен не околачиванию груш и прочим занятиям подобного рода, хотя ненужного и пустого пришлось сотворить немало. Я много чем полезным занимался, в том числе и сбором информации. И прекрасно знал, что аборигены общаются на одном языке, пусть в отдельных регионах и сильно искаженном. Если и есть где-то другие наречия, то в неизвестных землях за океаном, потому что даже на противоположном, восточном конце материка, понять собеседника было несложно.

Имеется, правда, еще секретное наречие стражей. Как я понял - упрощенная латынь. Но с английским ее не перепутаешь.

В общем, приветствие незнакомки меня, мягко говоря, удивило. Но не настолько чтобы потерять дар речи или позабыть о правилах вежливости.

- Привет, землячка, - ответил я на том же английском.

- Землячка?

- Ну здесь неизвестен язык моей родины... Туманного Альбиона. Значит ты точно не местная.

Девушка, выдержав паузу, ухитрилась улыбнуться с неописуемым ехидством и произнесла:

- Акцент у тебя не оксфордский.

- И ты это по паре слов определила?

- Можно сделать паузу между ними, а не в конце. Янки?

Короткий диалог, но как много сказано. Теперь я знал, что перед мной не аборигенка. Такая же самая диверсантка, как и я. Вопрос только, что за страна ее сюда послала. И вопрос очень важный, учитывая то, что в правой руке девушка держит на совесть заточенную палку. Даже без оружия ей меня спихнуть с обрыва труд невеликий, а уж с острой деревяшкой и вовсе плевое дело.

За американца меня приняла? С чего это вдруг? Намекает, что мой английский американизированный? Ну так с живыми англичанами я не общался ни разу, а вот с американцами частенько приходилось, по работе. К тому же далеко не у всех британцев оксфордский акцент. Тоже мне еще, лингвистка выискалась...

А вдруг она просто не любит американцев? Почему не любит? А кто их вообще любит? Разве что полные дураки и какие-нибудь извращенцы-американофилы. Нет - лучше себя к гражданам США не причислять, не хочу отвечать за грехи чужой страны.

И к русским причислять себя не стоит. Их тоже почему-то не любят, а я не настолько патриотичен, чтобы страдать за мнимые или явные грехи Родины.

Тогда "чьих я буду"? С ответом надо поторапливаться, вопрос ведь простой и долгих раздумий не подразумевает.

Почти не задумываясь, легко сменил родину:

- Нет. Великобритания. Шотландец. Брюс Макклауд, Глазго, специалист по холодильным установкам.

Эк загнул, аж сам удивился своему вранью.

- Не из тех Макклаудов, которые прописались в нашем Сенате от Мичигана?

Проверяет? И что на это можно ответить? Что Макклауд единственная шотландская фамилия, которую смог вспомнить быстро? Да и то лишь из-за того, что такую носил герой фантастического фильма. Это там где народ друг другу головы рубил с помощью средневековых мечей, принципиально игнорируя достижения прогресса.

Ответил туманно:

- Предки отличались плодовитостью и род у нас многочисленный, - помня, что лучшая защита - это нападение, добавил: - Кстати, как-то невежливо получается: я ведь представился.

Девушка сильно медлила с ответом, но затем совершенно другим голосом, не прежним звонким, а приглушенным, с непонятными нотками, выдала:

- Джон Лайонел Крюгер, Второй флот, Норфолк, лейтенант-коммандер.

- Янки?

- А что, в твоем Норфолке тоже есть Второй флот1?

# # 1 Герои говорят о разных Норфолках. Первый: графство на востоке Англии; второй: главная военно-морская база Атлантического флота ВМС США.

- Никогда там не был, но сильно сомневаюсь. Кстати: а почему у тебя такое странное для девушки имя? У нас в Шотландии таким только мальчиков называют.

- Все потому что родилась мальчиком.

Я опять едва удержался от падения и выдавил короткое:

- Как?!

- Тебе, коллега, похоже, сильно повезло с телом. А мне не очень.

Только тут я вспомнил, что перед заброской меня честно предупреждали, что понятия не имеют, где я окажусь в случае успеха. С некоторым сомнением заверяли, что звериное тело мне не светит, но что касается остального - вариантов масса. В розовом младенце или пышущем здоровьем подростке являющимся к тому же наследником императора, а может в дряхлом старике, или, того хуже, в еще более дряхлой старухе. Полная неизвестность. В итоге мне досталось очень даже неплохое вместилище, как минимум не хуже прежнего.

А вот этому американцу...

С виду его тело больным не назовешь, что плюс. В каком возрасте дослуживаются до лейтенанта-коммандера? Без понятия, но почему-то уверен, что далеко не в девятнадцать. А девице вряд ли больше - скорее даже чуть меньше. То есть с возрастом тоже все прекрасно.

Жаль только с полом не подгадали.

Должно быть сожаление слишком явно отразилось на моей физиономии, потому Джон немного смягчился и будничным голосом пояснил:

- Могло быть и хуже.

Не заметив в его тоне агрессивных ноток, я решил форсировать процесс налаживания взаимопонимания методом завлечения имеющимися за душой ценностями.

Из ценностей у меня была лишь информация...

- Джон, ты, похоже, здесь недавно, раз на местном говорить не научился?

- Почти месяц.

- Аборигенов не встречал?

- Кроме этого нет, - Джон указал себе на грудь. - А ты разве не только что прибыл?

- Да я тут уже год торчу. Язык знаю отлично, обстановку местную, да и устроился неплохо.

Коллега сморщился и ответил на это с нескрываемым скепсисом:

- И это ты называешь неплохо?

- Да я просто за борт свалился. Между прочим за борт своего корабля. Флагманского.

- Да что ты говоришь! Хочешь сказать, что до адмирала успел за год дослужиться?!

- Что-то вроде этого. Нам, похоже, есть о чем поговорить, и тебе при этом придется гораздо больше слушать, чем мне.

- Год говоришь?..

- Ага. Год. Знаешь: очень уж неудобно общаться в таком положении. Вот-вот сорвусь. Обидно погибнуть в расцвете сил. Не самый лучший финал карьеры для адмирала и владельца танка.

- Танка?!

- Ну да. У меня есть свой танк.

Джон, чуть помедлив, убрал копье, протянул руку:

- Забирайтесь наверх, разговор, похоже, и правда предстоит долгий.

Ну кто бы мог подумать: ржавый китайский танк, неспособный сдвинуться с места, без пулеметов и с пушкой, в стволе которой пауки гнезда устраивают уже не один десяток лет. И при всем этом он меня уже второй раз выручает.

* * *

Облик у моего коллеги был безобиднее не придумаешь, но я его опасался настолько, что отказался от предложенной помощи в виде протянутой руки.

Да что там опасался - откровенно побаивался. Если он не врет, и действительно из Америки пожаловал, так почему бы ему не оказаться тем самым психопатом, который иногда мне снится в самых лютых кошмарах? Фамилия, кстати, у него подходящая: Крюгер. Такая же была у маньяка-детоубийцы из фильмов ужасов моего детства. Имя, правда, не совпадает, но это еще не повод для радости.

Хотя того гада забросили сюда раньше чем меня, а этот говорит что всего лишь месяц здесь провел. Врет? Судя по загару можно сказать, что он здесь далеко не первый день, но вот насколько далеко - неизвестно. К тому же никто толком не понимает всех нюансов переноса сознания. А ну как наши матрицы кочуют не только в пространстве, но и во времени? Почему бы тому, кого запустили раньше, не оказаться здесь позже новичка? Никаких теоретических запретов подобных ситуаций я не припомню.

Но даже если передо мной в прежней жизни законопослушный семьянин - это еще ничего не значит. Он может убить меня из опасений, что его хочу убить я. Или попросту устранит как конкурента из параллельного проекта другой державы, плевать что союзной. А может на самом деле он никакой не военный моряк Джон Крюгер, а, допустим, майор Сяо из НОАК1, отставший от своего ржавого танка. А у Китая единственный преданный союзник: сам Китай. Все остальные или противники, или временные интересы. И я как раз тот самый "временный интерес": выболтаю все, что за год разузнал, и стану ненужной вещью, подлежащей кровавой утилизации.

# # 1 НОАК - Народно-освободительная армия Китая.

К тому же даже у нормального человека (каким некогда был я), перенос сознания может вызывать непредвиденные психические последствия. А если такой перенос отягощен сменой пола, то последствий должно оказаться куда больше.

В общем, наверх я вскарабкался самостоятельно.

Джон, отойдя на шаг, с грациозностью отнюдь не мужской присел, протянул мне ворох одежды, насмешливо произнес:

- Это, похоже, твое.

- Ты у всех гостей одежду воруешь?

- Ты пока что первый.

Начав одеваться, спросил:

- А как ты вообще меня заметил?

- Шторм недавно был. Хожу теперь по берегу, смотрю, не вынесло ли чего полезного. Заглянул к источнику, он на том берегу один и увидел надпись. Выследить тебя проблемой не было, проблема была понять, кто ты такой. Часть надписи ведь на русском.

- Да ты полиглот, - ответил я на это, уводя разговор в сторону для выигрыша времени.

Надо ведь придумать правдоподобное объяснение, почему Брюс Макклауд из Глазго пачкает скалы другого мира надписями на русском языке. К тому же, вот прокол: если Джон все понял, то задается сейчас вопросом, почему я нацарапал Дан, а не свое имя.

- Не такой уж полиглот, но в академии русский преподавали. Не скажу, что знаю его прекрасно, но понять надпись нетрудно.

- Один из моих предков, тоже Брюс, служил у русского царя в высоком чине. Многие шотландцы служили в России. Вот я и решил однажды глянуть, каково там. Пройтись по местам семейных преданий.

- Ну и как там?

- Да так себе. Русские любят в красивых местах такие надписи оставлять. Вот почему-то вспомнилось. Кстати: можешь меня называть Дан, как на той скале написано.

- Второе имя?

- Нет. Что-то вроде семейного прозвища. Здесь я так представляюсь. Брюс слишком режет слух аборигенам.

- Значит, Дан... Тогда, в свою очередь, попрошу тебя не обращаться ко мне в мужском роде. На невысказанный вопрос отвечу: я вовсе не восторге от этой перемены, но мне, возможно, до самой смерти придется жить с таким телом и не хотелось бы вызывать недоумение окружающих неженским обращением. Это может вызвать проблемы.

- Еще и какие. Толерантность и общечеловеческие ценности остались на Земле. Здесь гомосексуалистов и лесбиянок причисляют к лицам, одержимым демонами, а с такими принято поступать нехорошо. Стандартная участь: рубят на куски, после чего каждый кусок тщательно обжигают на огне. Это если не попадешь к церковникам. Те перед этим заставят долго страдать, работа у них такая.

- Инквизиция?

- Я их тоже называю так, хотя у аборигенов другой термин. Но сути это не меняет. Джон: как к тебе обращаться тогда? Имя ведь не женское.

- Ну... Джоана можно.

- У аборигенов таких имен не припомню.

- Ну так выбери из местного.

- Нью сойдет? Ты ведь, можно сказать, новый1. Новая...

# # 1 Новый - new (англ.)

- Не думал, что придется выбирать себя имя... Пусть будет Нью.

- С крещением вас, коллега.

- Спасибо. Жарковато становится на открытом месте, предлагаю перебраться в более подходящее. Там и поговорим.

- Если поблизости есть ресторанчик, то я "за". Кухня не имеет значения, готов съесть что угодно.

- Ресторан не обещаю. Но местечко, где можно перекусить в приятной обстановке, имеется. Иди за мной, только осторожно, ты босиком, а здесь хватает колючек.

Глава 6

Глава 6

Информация

Колючек на плато, занимавшем центральную часть острова, не просто хватало: местами ступить было невозможно, чтобы не напороться. Так что по пути я в основном смотрел под ноги, лишь изредка бросая взгляды по сторонам.

Бросать, если честно, было не на что. Тощие кусты, отдельные рощицы таких же тощих деревьев, высокие стебли какой-то ломкой травы, нагромождения камней и невысокие скалы. Пейзаж по-своему красивый, но однообразный. Достаточно на него один раз взглянуть, чтобы получить полное впечатление и желание повторять не возникнет.

Если бы меня попросили охарактеризовать облик острова одним словом, я бы сказал: "Желтый". Желтая корка высохшей глины, скрюченные пальцы невысоких скал, покрытые желтоватым лишайником, пучки желтушной травы, листва на кустах и деревьях желто-зеленая, и трудно сказать, какой оттенок в ней преобладает. Даже бабочки, которые порхают в стороне, как правило лимонно-желтые.

Волосы Джона, или, раз он так вжился в роль, то пусть будет Нью, светло-золотистые, что тоже можно отнести к желтому. Зато одежда коллеги ярким пятном выделялась в общей гамме. Короткое платье из тонкой синей ткани. Той светлой синевы, что можно наблюдать на подсвеченных полуденным солнцем чистых песчаных отмелях. Я знал, что эта краска стоит здесь недешево. Добывают ее из какого-то редкого растительного сырья, произрастающего только на южном берегу внутреннего моря. Учитывая, что почти весь он находился под контролем демов, о серьезных поставках не могло быть и речи, а дефицит всегда в цене.

Похоже, та, кто прежде владела телом Нью, была не из пленниц, предназначенных для подземелий храмов и уединенных островов, где нет никого, если не считать отдельных медведей, да и тех не простых. Будь она из той категории, носить ей невзрачную серую хламиду. Видел такие на девушках, когда мы разгромили одно из жреческих гнезд.

Да и сам носил что-то похожее. Некрашеная шерсть, грубая работа, швы, раздражающие кожу.

Временами, когда колючек под ногами становилось чуть меньше, и не надо было всецело занимать внимание избежанием встречи с ними, я начинал размышлять над ситуацией с увеличенной скоростью. Пару раз ловил себя на желании незаметно поднять увесистый булыжник и заехать Джону по затылку с такой силой, чтобы коллега упал и больше не поднялся. Жизнь моя станет такой же простой как и прежде.

А она была простой? Нет. Но и сложности лишние мне ни к чему. А появление американца, ни единому слову которого я не верю, сложность та еще. Он, само собой, доверяет мне аналогично и, наверное, уже не раз пожалел, что не скинул источник беспокойства с обрыва. Мы с ним как две подводные лодки, сошедшиеся на глубине. Несовершенство приборов не позволяет определить национальную принадлежность друг друга, не говоря уже о невозможности заглянуть в мысли капитанов. Так не садануть ли торпедой на всякий случай?

Может он по акценту понять, что я не Макклауд, а Ванька Иванов? Много ли людей умеют определять шотландский выговор? Не думаю. С другой стороны, мне тоже трудно анализировать произношение нового знакомого. С виду вроде нормально чешет, но какие-то странные нотки даже мое отдавленное медведем ухо улавливает. Что это? Какой-нибудь "техасский выговор" или голосовой аппарат аборигенки не справляется с чужими словами?

Не знаю...

С этим Джоном надо держаться осторожнее, чем человек, решившийся пройтись по тонкому канату, держа при этом в каждой руке по ведру нитроглицерина. Кто он такой, что у него на уме - неизвестно. Пустым словам веры нет. По крайней мере, уже сказанным словам. Это потом, пообщавшись, можно начать ловить его на противоречиях. Сейчас для этого не хватает информации.

Он тоже будет пытаться меня поймать, так что мы с ним должны одинаково тщательно следить за своими языками. Если уж врать, то не попадаться. А как это делать? Да очень просто: чаще говорить правду, реже ложь. И чем реже, тем лучше.

По плоскогорью мы шли около получаса, прежде чем путь нам преградила глубоко врезавшаяся в него узкая долина. На дне ее желтый свет безоговорочно капитулировал перед засильем зеленого собрата. Заросли здесь вымахали дивного изумрудного оттенка, да и пышности нездоровой. Я предположил, что богатство это вызвано наличием воды и не ошибся. Сперва расслышал журчание ручья, затем вышли к бережку.

- Можешь напиться, вода здесь хорошая, - предложил Джон.

- Далеко идти еще?

- Примерно столько же.

- Зачем было с утра так далеко от жилья забираться?

- А ты пробудь здесь месяц и еще не такие походы совершать начнешь, по любому поводу. Скучно. Часто ночую где попало.

- По тебе незаметно, что ночевка была "где попало".

- По всему острову у меня норы удобные. Мало ли что...

В кустах на другом берегу что-то подозрительно зашуршало. Я насторожился, но Джон успокоил:

- Здесь нет крупных животных. Дикобразов полно, кролики встречаются и много мелких грызунов. Пару раз попадались на глаза зверьки вроде куницы, а по берегам озера, что на западе, живут крысы похожие на ондатр. Дикобраз, наверное, и шумит, у них это здорово получается. Ночью от колючих здесь не протолкнуться, днем гораздо реже попадаются на глаза. Все тропы, что ты видел на острове, они натаптывают.

Хорошая новость. Я, помня, где оказался, не хотел бы разделять остров с крупными животными, которые в одну прекрасную ночь могут проявить себя с весьма неожиданной стороны.

Джону не терпелось выпотрошить меня на предмет ценной информации и потому его опять прорвало на разговор:

- Не понимаю, откуда здесь взялись дикобразы и кролики. Крысы и мыши могли занести моряки, козам и свиньям тоже не стоит удивляться, их полно на многих островах Земли благодаря тем же морякам. Но разве на кораблях держат другую живность?

- Аборигены говорят, что море это образовалось сравнительно недавно. Помнят еще о тех временах. Острова как этот - бывшие вершины холмов и гор. Дикобразы и кролики, возможно, остались с тех пор, пережив потоп.

- А почему крупной дичи нет?

- С крупными животными в этом регионе не все просто.

- Это как?

- Они перерождаются. Превращаются в тех еще тварей. Своего рода демонов. Особенно это актуально с мертвыми зверушками. Скопытится, бедолага, зеленых груш обожравшись, а через пару часиков поднимается, уходит в темное место, отращивает там клыки, когти и чешую, затем выходит на людоедский промысел. По этой причине все здешние острова не пользуются популярностью. Корабли к ним подходят только в случае совсем уж безвыходных ситуаций, или если на них команда отмороженная с пяток по макушку. Демов это, конечно, не касается.

- Демов?

Вздохнув, я коротко попытался обрисовать здешнюю геополитическую ситуацию. Земли южнее моря контролируются людьми, у которых с тварями или теми, кто контролирует тварей что-то вроде договора о сотрудничестве. Несколько архипелагов на море, судя по некоторым данным, используются для опытов с новыми тварями и организованного перерождения захваченных на севере пленников. Как твари, так и южане год за годом пытаются расширять контролируемую территорию, и очень часто достигают в этом успеха. Разобщенные мелкие и крупные страны севера, ослабленные междоусобной грызней и внутренними разборками на почве религии и передела собственности, мало чем могут им помешать.

- Так что, если увидишь на острове крупное животное, убей, расчлени и сожги, - подытожил я. - Именно так поступают аборигены. Я, конечно, не южан имею ввиду, а более менее нормальных людей: тех, которые на севере.

- Дан, а ты уверен, что с тобой все в порядке?

- В каком смысле?

- Твой рассказ выглядит бредом. Или незамысловатым сюжетным костяком для недалекой книжки фентезийного жанра.

- Орков тут нет.

- Непринципиально.

- А тебя не удивило, что мы, двое землян, сумели здесь друг на друга наткнуться?

- Честно говоря, крайне маловероятное событие. Но мало ли что в жизни бывает. Мне вот, к примеру, ничего не известно о том, что в Британии, оказывается, ведутся аналогичные исследования.

- Когда мы, честные бритты, поделились с вами своими учеными-атомщиками и всеми наработками по физике разделения ядра, вы, янки, все захапали себе, ничего не дав взамен. Так почему мы должны опять забесплатно горбатиться ради вашего очередного "Манхеттена"1?

# # 1 Манхеттен - имеется ввиду Манхэттенский проект (Manhattan Project), американская программа по разработке ядерного оружия. Ее результатом стало создание первых атомных бомб, проведение первых ядерных испытаний и бомбежка Японии.

- Да? Впервые об этом слышу. Но ведь в итоге бомба есть не только у Америки, но и у Британии.

- Да бомбы сейчас только у Ватикана нет, да и то клясться в этом на Библии не стану. Вернемся к моему вопросу. Итак, мы, земляне, которые толпами здесь не шастают, сумели встретиться. И скажу еще кое-что. Здесь неподалеку, километрах в двадцати-тридцати к юго-западу, есть скала, на которой я нашел скелет еще одного землянина.

- При нем оказались водительские права и банка "колы" в костлявой руке?!

- Не совсем. Просто прежде чем умереть он на камне оставил надпись "Бога нет" на языке, здесь неизвестном, а вот на Земле его много кто знает. Собственно, я занялся граффити по его примеру. И что мы теперь имеем? Три землянина на крошечной площади. Да от нас здесь просто не протолкнуться. А аборигены наоборот сюда не любят заглядывать. Все еще считаешь, что на этих островах нет ничего странного, а наше столпотворение случайность?

- Даже если про скелет ты соврал, то даже одной встречи достаточно, чтобы так не считать. Похоже, здесь есть что-то непонятное. То, что помогает облегчить перенос. Но вот что?

- Я тебе сказал уже что: тварей здесь растят, и из людей хрен знает что делают. Кстати, тело, в которое я попал после переноса, было предназначено именно для этого. Южане выращивают из обычного человека растение безмозглое, а потом он перерождается. Я подоспел до перерождения.

- Каким образом они это делают?

- Как перерождается, не знаю, а как делают идиотом, кое-какое представление имею. Обычная медицина работает, а не какая-нибудь там магия. Когда здесь очутился, нашел на коже следы инъекций и что-то вроде мелких аккуратных ожогов. Еще на голове какие-то подозрительные бугорки прощупывались, зудели они слегка, потом прошли. У тебя ничего подобного не было?

- Знаешь... было. А что, прежняя личность полностью погибает?

- Сложный вопрос. Лично я ее остатков не замечал ни разу. Но должен заметить, что с психикой у меня нелады. Нет, я не вою на Луну по ночам, но не раз замечал за собой странности, да и поступки совершал несвойственные старому Дану. И самое интересное: я прекрасно понимал язык аборигенов, едва их встретив. А немного послушав разговоры, легко заговорил. Это очень выручило на первых порах.

- Да? А скажи что-нибудь на их языке.

- Раз, два, три, четыре, пять. Понимаешь меня?

Джон резко остановился, обернулся, показав изумленное лицо:

- Ты считал до пяти! Я все понимаю, но впервые слышу такие слова!

- Вот! У меня так же было! Попробуй ответить мне на том же языке. Считай теперь до десяти.

- Не могу... Да я понятия не имею! Ни слова ни знаю!

- Гм... Мне, когда я заговорил, на латыни кое-что сказали, и я на латыни ответил. Давай попробуем. Ты вот русский немного знаешь, и я знаю. Давай скажу что-нибудь по-русски, ты ответь тоже по-русски, а потом переключимся на местный язык.

- Давай.

- Баня, водка, матрешка, балалайка. О! Да ты американец! Люблю Америку! Доллары не продашь по выгодному курсу?

- Продам, но не тебе.

- Жадина, - уже на местном вздохнул я. - Ну давай, теперь твоя очередь выдать что-нибудь на языке аборигенов.

- Не могу, - чуть не плача произнес Джон.

- Прекрасно вживаешься в образ, я бы тебе сейчас больше пятнадцати лет не дал, и уж никак бы не подумал, что под тонкой девичьей шкуркой прячется просоленный океанами военный моряк.

- Все понимаю, что ты говоришь, но выдавить из себя ничего не могу.

- Есть еще один вариант. Я тогда заговорил в стрессовой ситуации. Меня в тот момент немного повесить собирались. Дело житейское, но разволновался чересчур, вот и накатило озарение. Может и тебя встряхнуть надо?

- Только попробуй.

- Ну... не обязательно вешать. Можно попытаться применить психологическое давление.

- Ну не знаю... примени.

- Давай на патриотизм твой гадить начну?

- Это как?

- Да очень просто. Ты вот, например, знаешь, что твоя страна дерьмо? И флагом вашим только дерьмо подтирать, не годится он больше ни на что. А самое главное ваше дерьмо: Второй флот. Он потому и не тонет, потому что является дерьмом. Ну? Я только что грубо обгадил абсолютно все твои патриотические ценности включая флаг. Ответь на это что-нибудь.

Но Джон лишь покачал головой:

- Ты глупости с умным видом несешь. Смешно.

- Какой-то ты нетипичный американец... Ну хорошо. Переведем прицел на другую мишень. Каково тебе сейчас? Думаешь в рай попал? Радуешься, что бриться больше не придется? Ошибаешься: еще как придется. Только не лицо, а подмышки и ноги. В носу и ушах тоже порядок придется наводить зеркальный, а то примут за свинью, а свиней здесь любят куда меньше, чем в мусульманских странах. И про кое-что совсем уж личное не забывай - это придется подстригать наголо в первую очередь, потому как здесь так принято. Еще у тебя фигура ничего так, даже по самым придирчивым земным меркам. Здесь, как правило, ноги коротковаты. Крестьянкам так удобнее над грядкой нагибаться, и еще рожать безопаснее в отсутствие современной медицины. А вот тебе рожать придется в муках, расплачиваясь за стройность ходулей и узость таза. И рожать придется не от прекрасного принца, а от какого-нибудь толстого год не мывшегося матроса с пиратского корабля, потому как другие в эти края не попадают. На меня в этом вопросе можешь не рассчитывать, потому что никогда не забуду: внутри тебя сидит тупой янки, неспособный как следует выучить старый добрый английский язык, коверкая его, будто обезьяна. На такое убожество даже самый непритязательный шотландский гомосексуалист не польстится, не то что я, отпрыск древнего и всеми уважаемого рода Макклаудов.

Джон, слушая это, наливался нездоровой краснотой. Какой-то миг мне казалось, что он сейчас меня ударит, причем не хуком слева, а женской пощечиной. Но миг прошел, коллега расслабился, покачал головой:

- Да тебе прямая дорога в боц... Брюс! Я заговорила! На местном заговорила! Даже сама это не сразу поняла! Просто не смогла понять, как будет "боцман" на здешнем!

- Боцманы здесь имеются, как же без них. Просто в голове хозяйки твоего тела могло не быть этой информации. Кстати, удивлен: ты о себе даже в напряженные моменты говоришь в женском роде. На английском проще, там все более обезличенно, но у аборигенов совершенно иначе. Труднее придется.

- Ничего. Я слежу за своими словами. Местные не поймут, что со мной неладно.

- Поймут... Еще как поймут... Они в этом деле те еще мастера.

- Давай и дальше на местном говорить? Мне надо к нему привыкать.

- Не против. Я за год привык, лучше даже, чем на родном говорю. На своем старом я только отчеты диктую.

- Отчеты?

- Это другая история. Чего стоим? Ты вроде обещал накормить, а там и пообщаемся.

- Я за своим языком слежу внимательно. Следи и ты за своим: не обращайся ко мне в мужском роде.

- Извини, виноват, искренне каюсь, больше такое никогда в жизни не повторится. Даже думать о вас, сэр морской офицер, буду в женском роде ...Нью.

* * *

Остаток дороги прошел в пустом обрывочном разговоре, где Нью скорее не общалась, а привыкала к новому для себя языку. Место, куда она меня привела (после выговора я и правда думать о "коллеге" в мужском роде побаивался) располагалось вблизи устья ручья. Он здесь разливался на десяток шагов, подмывая левый обрывистый берег. В одном месте там образовался приличный грот, который "робинзонша" переоборудовала под скромное жилище. Соорудила неказистую стенку из бамбука и жердей, переплетенных стеблями тростника, внутри кроме лежанки из травы и листьев камыша застеленной шерстяными одеялами ничего не было. Зато чуть дальше, прижавшись к скале, стоял навес, под которым виднелись пара бочек разного размера и приличных габаритов сундук.

Стало очевидно: моей новой знакомой повезло с имуществом куда больше чем мне.

В грот я лишь краем глаза успел заглянуть, Нью повела меня под навес, указала на меньшую бочку:

- Садись.

Затем она начала использовать большую бочку в качестве стола, доставая подвешенные к потолку навеса припасы (скудные), заодно прояснив причину столь странного их расположения:

- Крысы достают, куда ни прячь. Даже сундук прогрызть ухитрились.

Гладя на вязанку каких-то неаппетитно выглядевших комков, я потянулся за вяленой рыбой, с подозрением уточнив:

- А что это вообще такое?

- Попробовала вялить местных устриц. А может и не устрицы это. Не знаю, как называются. Вроде ничего на вкус.

- Да, - распробовал я. - Есть можно. Жестковато, правда.

- Пересыхают быстро.

- А соль откуда берешь?

- Оттуда же, откуда все это, - Нью указала на сундук, который использовала вместо стула.

- Ты, наверное, не сильно удивишься, если я спрошу: откуда именно?

- Только если ты сперва расскажешь, как сам здесь оказался.

- Ты же понимаешь, что наша программа засекречена, как и ваша.

- Мне малоинтересно, что и как у тебя было ТАМ. Мне интересно все, что происходило ЗДЕСЬ.

- А... Ну тут великих тайн нет. Когда очнулся, оказалось, что барахтаюсь под водой. Еле выплыл. Демы выкинули это тело за борт возле одного из здешних островов. Там я впервые столкнулся с тварями, едва ноги унес. До си пор не понимаю, почему не тронули ночью, только перепугали. И повезло, что течение вынесло меня на северный берег моря. Встретил людей, поселение ссыльных, оставленных там на верную смерть. Сумел завоевать кое-какой авторитет. Обстоятельства помогли. Потом пришлось бросить селение и всей толпой уходить на север, по пути отбивались от тварей. Меня здорово потрепало, к тому же попал к инквизиторам, где потрепали еще больше. Сумел удрать, мне помогли здешние высшие аристократы, у них свои интриги с церковью. В итоге я стал владельцем непомерных размеров территории, где почти не осталось людей после нашествия погани. Привел туда своих, кое-как обстроились. Отбили нашествие демов. Пытался заселить землю нормально, но ничего не получалось: никто ко мне не шел ни за какие коврижки, уж очень аборигены боятся нечисть. Решился на авантюру с набегом на южан. Думал освободить у них рабов, из тех, которые получше, и поселить их у себя. Рабов отбил, вот только среди них оказался церковник, причем тот еще фанатик. Рискнул напасть на меня прямо на корабле. Я его, похоже, прикончить успел, только сам за бортом оказался. Шторм, шум волн, кричи не кричи - не поможет. Держась за бревно плыл, пока сюда не добрался. Вот и вся история здешней жизни.

- Чересчур уж кратко.

- Ну подробнее, думаю, еще будет время рассказать.

- Ничего похожего на эту твою нечисть на земле нет.

- Нут много такого есть, чего на Земле не найти. Привыкай. А у тебя как все вышло?

- Я пришла в себя тоже в воде. Но не в море, как ты, а в темном помещении с деревянными стенками. За стенками ревела вода, все тряслось, мне казалось, что кто-то кричал. Затаилась, сидела не знаю, сколько так, потом начал свет пробиваться сверху. Оказалось, что я сижу в каморке, в трюме большого корабля с веслами. Никого на нем не нашла, только на нескольких веслах висели прикованные мертвецы. Похоже, они утонули, когда корабль налетел на подводные камни. Потом волнами его приподняло, и они оказались выше уровня воды. Вокруг было море до горизонта, шторм затихал, но я поняла, что еще один такой судно не переживет. Очень уж сильно его разбить успело. Из бочек и досок сделала плот, нагрузила его чем смогла, и плыла почти три дня, пока меня не вынесло сюда. Нашла ручей, по мелководью дотащила плот сюда, разобрала. Вот уже двадцать девять дней живу здесь.

- Людей не видела?

- Нет. Но видела следы. На севере острова какие-то очень древние развалины, и там же у источника старое кострище и пни. Еще после штормов находила всякое. Доски, обрывки сетей, веревки, пустой бочонок, воняющий отвратительно.

- А платье твое откуда? В нем ты и оказалась по прибытии?

- Нет. По прибытии на мне было серое, длинное. Неудобное, тяжелое, шея от него чесалась. Это я сама сделала из материи, которую нашла на рифах.

- На рифах? Материя?

- Да. Когда плот еще не дошел до берега, вдали на скалах заметила что-то подозрительное. Потом уже из досок соорудила совсем уж легкий плотик и добралась туда. Там корабль, небольшой. Пузатый как бочка. Сильно разбит, его забросило далеко на скалы, волны только в сильный шторм до него добираются. Там в трюме и нашла отрезы материи. Это платье поудобнее старого, ткань легче и кожу не раздражает. Лучше бы, конечно, джинсы и рубашку сшить, но на такое меня не хватит. Да и нет ничего кроме иголок и ниток, прихватила их еще с первого корабля.

- Завидую тебе белой завистью. Мне вот ничего приличного не попадалось. Самое ценное: бревно. Но зато два раза. Везло мне на них, - с сожалением отложив обгрызенных рыбий хвост, поблагодарил: - Спасибо. Хорошо посолено.

- Дан... А как вообще... Как здесь?..

- Слишком общий вопрос, но попробую ответить. Для начала, не пытаясь выведать ваши великие американские тайны, сделаю одно предположение. Тебя сюда прислали не загорать на необитаемом острове, а соорудить некое устройство. Давай назовем его порталом, если ты не против. Добавлю, что до восьмидесяти процентов массы устройства занимают катушки из провода разного диаметра общей длиной не один десяток километров и сердечники для них. В оставшихся двадцати используются конденсаторы из фольги, резисторы, скорее всего из той же проволоки, немного полупроводников или вакуумных приборов ну и разное там по мелочам. Схема портальной установки вбита в твою голову тяжелыми сапогами американской демократии, ты ее не забудешь даже если в мозгу разорвется артиллерийский снаряд. Я советую тебе найти сапоги не хуже и выбить чертежи оттуда, чтобы память не засоряли.

- Я конечно не видела в небе спутников и самолетов, да и корабли выглядели как-то не очень современно, но неужели здесь все так запущено?

- Не то слово. Проволоку вручную изготавливают кузнецы и ювелиры. К первым обращаться нет смысла, потому как все, что менее пяти миллиметров для них уже фантастические нанотехнологии. Разве что редкие умельцы способны на сверхтонкие работы. Вторые гораздо перспективнее, но проволока у них невыдержанного диаметра, толщиной менее миллиметра если и делают, то единицы, но даже они не справятся с работой, если задать размер, допустим, в две десятых. К тому же об электричестве никто здесь слыхом не слыхивал, специальных лаков не производится, решить проблему изоляции будет непросто. И, самое главное, даже если собрать всех ювелиров в мире, эти десятки километров грубого, ни на что не годного провода они будут тянуть годами, а затем придется сращивать куски разной длины. О химической чистоте материалов сердечников тоже придется забыть, к тому же не факт, что нужные элементы вообще отыщутся. Я вот, допустим, ни разу еще не видел, чтобы здесь на базаре продавали хром или никель. Полупроводники даже не смешно - их и у нас не так просто изготовлять. Вакуумная техника... Гм... Ну лично я бы вряд ли сумел здесь даже работоспособный диод сварганить, не говоря уже о более сложных лампах. Доводилось сталкиваться с изделиями местных стекольщиков - это какое-то убогое убожество. В общем, думаю, все уже понятно: соорудить портал у тебя не получится.

- Ну это ваше, британское мнение.

- Хочешь сказать, что американское устройство можно собрать и в нетехнологическом обществе?

- Я такое не говорила. Но из твоих пояснений получается, что труднее всего решить вопрос с намоточными деталями, а это значит, что частотный диапазон выдержать не получится. Но что если наша технология основана на использовании плавающих частот приемника? Достаточно дать кодовый сигнал порталом, и тот сам под него настроится, выделив из широкого диапазона?

- Не поверю, что янки до такого сами додумаются. Воровать чужие идеи вы умеете ловко, и до совершенства их доводите быстро - этого тоже у вас не отнять. Но чтобы свое придумать - это вряд ли.

- Снова раздражаешь мой патриотизм?

- Случайно получилось. Не верю, что у проблемы есть простое решение, до которого никто кроме вас еще не додумался.

- Ничего простого там нет... Я очень плохо представляю себе процесс протягивания проволоки, тем более тонкой. А у тебя с этим как?

- Знаю лишь теорию, причем смутно. Сильно сомневаюсь, что добьюсь успеха. Много непонятного. Допустим, понадобятся алмазные фильеры для протягивания проволоки малого диаметра. Здесь их не купишь. Как изготовить? Понятия не имею - этому меня не учили вообще.

- Меня тоже. К тому же вопрос с размерами остается открытым - эталонна метра здесь не найти.

- Могу поделиться. У меня в замке имеется офицерская линейка. Китайского производства, точность, конечно, хромает, но лучше чем ничего.

- В замке?

- Ну что за граф без собственного замка?

- А линейка у тебя откуда?

- Я ее нашел в своем танке.

- А танк здесь полагается каждому графу?

- Нет, только графу Мальрока.

- Так. Давай по порядку. Откуда здесь взялся танк?

- Хороший вопрос. То есть вы, янки, ответить на него не можете?

- Неа.

- Мы тоже. Давай я назову тебе государственную принадлежность танка, а ты, взамен, скажешь, что думают ваши теоретики по поводу переноса тяжелых материальных объектов.

- Я бы и так сказала. Невеликая тайна. Ученые нашего проекта говорили, что, не имея канала между сопряженными вселенными, перенос объектов имеющих массу покоя требует затрат энергии пропорциональных кубу их массы. Для переноса одного миллиграмма, допустим, надо истратить энергию всех ядерных арсеналов Земли, а десять миллиграмм - это уже вся энергия Солнечной системы. К тому же при переносе есть вероятность, что все вещество планеты или системы станет частью образовавшейся черной дыры. Так что даже микроба переправить очень непросто. Матрица сознания массы покоя не имеет, потому мы здесь и оказались. Чтобы перенести даже самый мелкий предмет без затратного энергетического пробоя необходимо в каждой из вселенных иметь специальное устройство. Основное условно называется приемник, вспомогательное, которое должен создавать засланный в другой мир сотрудник проекта: передатчик. Его ты и называешь портал. Передатчик должен быть строго настроен на частоты работы приемника, только тогда возможно создание транспортного канала. Широкий диапазон на приемнике не выставить, так как частота его работы привязана к ряду величин, в том числе и к скорости вращения планеты, на которой он располагается. Отсюда высокие требования к точному выставлению частот контуров передатчика. Есть и другие условия. К примеру, оба устройства должны находиться на массивных небесных телах вращающихся со схожими угловыми скоростями. К сожалению, теорию я не знаю, и ничего существеннее сказать не могу.

- Этого достаточно. Наши теоретики мне тоже что-то подобное говорили, только про массу покоя припомнить не могу. Да и неважно это. Главное, что даже маковое зерно они переправить сюда не могут, пока я не создам портал.

- И что там насчет танка?

- А ничего. Неподалеку от моего замка есть гора. На той горе древнее языческое капище. Чуть в сторонке от него сарай. А в сарае танк с атрибутикой китайской армии.

- Китайский танк?!

- Я не специалист по бронетехнике, но судя по всему: да.

- Обалдеть... И откуда он здесь?

- Аборигены говорят, что дело было темной ночью. Сверкали молнии, дул ледяной северный ветер, в небе сгущались черные тучи. А утром танк оказался возле капища и при нем обнаружился человек болезненной внешности. Китайцев здесь никто до сих пор никогда не видел, так что, весьма вероятно, экзотический вид сочли признаком болезни. А может я и не прав, ведь человек этот долго не прожил. Умер, оставив о себе добрую память и кое-какие новшества вроде эффективных водяных мельниц.

- Думаешь, китайцы нас опередили?

- Не удивлюсь. У них политика такая: всех опережать любыми способами. Страна у них бурно развивается, ей сырье нужно в немереных количествах. А тут под боком целая планета, считай нетронутая. Ценный приз. Кстати, танк до сих пор пользуется у местных дурной славой. Те, кто рядом с ним долго крутились, в итоге серьезно заболевали. Данных мало, но подозреваю радиацию.

- При переносе танк стал радиоактивным?

- Не исключено. Очень может быть, что при переносе использовалась ядерная энергия. Предположим - это был взрыв.

- Да, у Китая есть своя ядерная программа. Может в рамках ее существует проект, подобный нашему.

- Если так, то одним танком дело бы не ограничилось. Но он здесь уже не одно десятилетие стоит, и больше никто ничего про китайцев не слышал. А я ведь специально разузнавал. И портала у них до сих пор нет, уж такую тайну они бы не смогли сохранять столько времени.

- Может, он случайно сюда попал? Какое-то неизвестное науке явление занесло?

- Все может быть. Я ответ не знаю. Так что если очень надо, линейку могу одолжить.

- Ты наткнулся на скелет одного землянина, затем на меня, а в замке у тебя есть танк земного производства. Тебе не кажется, что здесь становится тесновато?

- Есть такое. Или, что маловероятно, мне просто везет на приключения.

- Дан. Ты, если не врешь, то хорошо здесь устроился. Зато на этом острове хорошо устроилась я. Тебе не кажется, что нам выгоднее объединиться, чем коситься друг на друга, стараясь лишнее слово не сболтнуть?

- Смотря что ты имеешь ввиду под объединением.

- Даже твой китайский танк не поможет мне создать портал. Тебе, думаю, тоже. Нам здесь остается только выживать. Может ты и хорошо устроился, но, вижу, проблемы у тебя случаются. А ведь вместе их проще решать. Может тело у меня и не чета прежнему, но разум такой же... вроде бы. Тот китаец создавал водяные мельницы. Глядишь, и я что-то смогу создать полезное. В одиночку всегда труднее.

- Гм... Знаешь, перед заброской мне рассказывали кое-что о вашем проекте. Не знаю, откуда это стало известно, но наши знали, что один успешный запуск вы провели. Если не ошибаюсь - это был четырнадцатый. Слышала про такой?

- Да.

- Четырнадцатым янки выбрали психопата, маньяка. Его ранили, похоже, смертельно, так что особого выбора у него не было. И здесь контакт с ним не разорвался сразу. Он жил некоторое время и благополучно вышел за пределы зоны контролируемой операторами. Не знаю, какие у вас порядки, но меня сильно смущает, что вы запускаете сюда подобных личностей.

- Ты считаешь, что я кто-то вроде того психопата?

- Не похоже, но в голову всякое лезет.

- А хорошо подумать не пытался? Головой, а не иным органом.

- Да я только этим здесь и занимаюсь все свободное время.

- Похоже, у тебя свободного времени слишком мало, раз не замечаешь очевидного.

- Ага. Так и есть. То дерусь, то инквизиторы пытают, то пьянствовать приходится на пирушках для дружины, то пороть нерадивых холопов. Даже ночью покоя нет, приходится по два-три раза батрачить из-за проклятого права первой брачной ночи.

- Понятно. Трудно минутку выкроить.

- Ага.

- А ты представляешь, сколько денег вбухивают в такие проекты?

- Я до таких цифр считать не умею.

- Все же сосчитай и подели сумму на количество запусков. Грубо говоря, у тебя получится цена одного запуска. И подумай, кто будет выкидывать такие деньги ради психопата, который ни за что на свете не станет обременять себя созданием какой-то там портальной установки. К тому же, если его привезут смертельно раненого, времени на то, чтобы вбить в его мозг схемы и технологии, не останется. То есть деньги налогоплательщиков будут выброшены на ветер. Всерьез думаешь, что наши на такое пойдут?

- Да я это понимаю, но кто вас янки знает...

- Все с тобой понятно: запущенная паранойя.

- Да нет. Лично тебе, пожалуй, доверюсь, - я протянул руку и торжественно произнес: - Предлагаю в горе и радости быть вместе и помогать друг другу.

- Звучит будто брачная клятва.

- Даже не думай: мы, шотландцы, не такие, хоть и носим юбки. Пусть на этом острове нет ни овец, ни коз, мы все равно не пойдем на извращения.

Нью с подозрением спросила:

- А чего ты вдруг после всего сказанного решил со мной союз заключить?

- Потому что это выгодно и тебе и мне. К тому же ты не стала меня убивать на том обрыве.

- А может хотела сперва расспросить, а потом уже убить.

- Не верю. Психопат, месяц проторчавший на необитаемом острове, не станет задумывать долгоиграющие планы при виде добычи. Давай, соглашайся уже, сама предложила.

- А куда спешишь?

- Гремит, слышишь? Похоже, серьезный дождь приближается. А кроме твоего грота и навеса других укрытий нет. Принимай уж на постой.

- Приятно, что ты, наконец, оценил выгоду нашего сосуществования.

Глава 7

Глава 7

Быт робинзонов

Дождь, внезапно начавшись, так же внезапно закончился. Хорошо лило, на землю мгла водяная опустилась, а уж ветер разгулялся такой, что с треском ломались ветви деревьев.

Дождавшись окончания буйства стихии, мы выглянули наружу и первое, что я заметил - навес оказался повален. Пара подвяленных рыбин, похожих на ту камбалу, которую я так и не сумел поймать, само собой тоже свалились, оказавшись в луже. Одну из них на моих глазах ухватила жирная крыса и потащила в кусты. Я швырнул в воровку камнем, но не попал - проворная тварь скрылась в зарослях.

- Прелестно, блин! Нью! Неужели трудно было столбы поглубже вкопать?

- Инструментов нет. И вообще, посмотри на меня. Не тот случай, чтобы тяжелыми работами заниматься.

Я хотел было поставить "соратнице" в пример отечественных шпалоукладчиц, но вовремя прикусил язык. Не надо слишком часто вспоминать родину. Союз союзом, а правильнее будет оставаться Брюсом из Шотландии. По крайней мере, первое время.

К тому же таких как она штук пять надо, чтобы одна шпалоукладчица получилась.

- Все вымокло. Такую рыбу есть не станешь. Да и устриц.

- Это все твои припасы были?

- Ага.

- Небогато. Уж за продуктами надо следить как можно тщательнее. Тебе, как военному моряку, должно быть известно это лучше, чем мне.

- Местные крысы везде достают. Все перепробовала. Лучше всего под навесом оказалось. По бамбуковым шестам они не умеют карабкаться.

- Где ты эту рыбу ловишь и чем?

- Утром, перед рассветом, они выходят на мель. Надо просто ходить по берегу с острогой и колоть их.

- Эту забавную деревяшку ты считаешь острогой?

- А что с ней не так?

- Да ничего. Часто мажешь?

- Ага.

- А два или три зубца придумать не суждено было? Ладно, проехали. Хрен с ним, с этим навесом. Все мокрое, не хочется возиться. Как высохнет, поставлю как следует. Время около полудня, до вечера еще далеко. Не знаю, как ты, а я опять голоден. Вынужденная диета последних дней сказывается. Рыба твоя была хороша, но хотелось бы чего-нибудь посущественнее.

- Можно сходить за молодым бамбуком. Это недалеко. Еще здесь топинамбур растет, печеный очень даже ничего. Правда, надоел уже. Он тоже недалеко.

- Я что, так сильно похож на кролика? Мне бы мяса...

- Дичи тут нет. Кроликов мало, я их редко встречаю. Можем весь день бродить и ни одного не увидим.

- А крысы водяные, а дикобразы?

- Разве их можно есть?

- И это мне говорит военный моряк? Можно и даже нужно, если ничего другого нет. Тем более у дикобраза мясо отменное. Вроде бы даже лучше кроличьего. Я, правда, не пробовал никогда.

- Некоторые и лягушек хвалят...

- Лягушек тут нет.

- Да полным-полно.

- Ни одной не видел.

- Они почему-то только в озере живут, неподалеку. Если очень хочешь, свожу туда.

- Нет уж. Это будет и правда крайний случай. Давай вернемся к тому месту, где в кустах трещало. Ты говорила, что это дикобраз.

- Зачем так далеко ходить? Если на ту сторону подняться, там полно нор. И вся земля засыпана иголками. Правда, охотиться лучше вечером, или даже ночью. Днем они не любят высовываться.

- Ничего, выкурим. Огонь у тебя есть?

- Откуда?

- Да уж... А что у тебя вообще есть? Что ты взяла с той галеры, где оказалась по прибытии и с разбитого корабля?

- Все в бочке большой храню и в этом сундуке. Крышка у бочки большая, удобно доставать.

- Можно взглянуть?

- Конечно. Раз мы союзники, то имущество у нас общее.

- Интересно будет глянуть, что ты мне предлагаешь в обмен на половину замка и графства...

Как оказалось, Нью предлагала много чего, но обмен был вопиюще неравнозначным. К тому же не без странностей. В большой бочке и сундуке оказалось полным-полно малоценного в нашей ситуации хлама и совсем немного поистине ценнейших вещей.

Два тощих отреза цветной ткани, тусклое зеркало в серебряной рамке, подсвечник из полированной бронзы, тяжелый графин из дорогого красного стекла, лакированная коробка с катушками ниток и медными наперстками, шкатулка из черепаховой кости заполненная неограненными самоцветами и прочая ерунда, ценность которой была, как правило, спорной.

К сожалению, если брать по массе и объему, эта ерунда занимала процентов восемьдесят.

Настоящие сокровища можно было пересчитать по пальцам.

Узкий кинжал с иззубренным лезвием и неудобной серебряной рукоятью, сплошь утыканной драгоценными камнями. Деревянная фляга стянутая кожаными ремнями. Несколько обрывков веревки и бухта тонкого прочного каната, почти не обтрепанного. Мешочек с солью. Еще один мешочек, на этот раз с молотым перцем, настолько жгучим, что даже крысы его не трогали. Керамическая кружка, две деревянные миски и деревянная ложка. Медный котелок.

- Это все? - не скрывая недоумения, спросил я.

- Да. Что-то не так?

- Да как сказать... Что с этим кинжалом? Он на пилу похож.

- Я им рубила бамбук и ветки. Затупился, а точила нет.

- Затупился?! Ну уж нет - дело куда хуже. А что, на кораблях не нашлось топора?

- Топора? Вроде попадался на глаза, но я не в том состоянии была, чтобы сообразить его прихватить.

Я еще раз взглянул в сторону бочки, заполненной зеркалами, яркими тряпками и прочей дребеденью, после чего начал подозревать союзника в укрытии совсем уж неожиданной информации. Ой темнит. Еще как темнит. Глаз да глаз за ним нужен.

Вслух подозрения не высказал, вместо этого вздохнул, и выдал:

- Хоть бы огниво прихватила.

- Понятия не имею, как оно должно выглядеть. Может добыть огонь трением дерева?

- Можно и так, хоть дело это муторное. Но ладно - это потом. Давай займемся дикобразами. Кроме остроги у тебя ничего из оружия нет?

- Кинжал и все.

- Знаешь, должен признаться, что никогда в жизни дикобраза живьем не видел. Только на картинках. Они большие?

Нью развела руки:

- Приблизительно такие. Бывают побольше немного, бывают поменьше.

- Остроги должно хватить, и дубину выломаю.

- Они, если разозлятся, разворачиваются задом, выставляют иглы и трещать начинают.

- Не страшно. Главное, чтобы не убегали.

- Вроде бегают не быстро.

- Это хорошо. Вот, прихвати эту палку. Будет легкая дубинка. А я этот дрын возьму. Им, если хорошо размахнуться, и слона можно озадачить, не то что местных ежиков-переростков.

* * *

До местности, которую я решил использовать в качестве охотничьих угодий, шагать оказалось недолго. Километр или полтора, вряд ли больше. Забрались на все то же плато, только оно чуть отличалась от прежнего, которое я созерцал по пути к жилищу Нью. Скал меньше, зарослей больше, и еще здесь видимо-невидимо мелких пичуг свиристело с каждой ветки. Не знаю, в честь чего концерт закатили, но от их пения можно было оглохнуть. Причем наглые были до невозможности, улетали лишь когда приблизишься на расстояние вытянутой руки.

- Что-то птицы себя странно ведут, - тоже удивилась Нью.

- А раньше вели себя иначе?

- Ага. Впервые такое вижу.

- Наверное, меня решили поприветствовать, - скромно предположил я. - Так где здесь вкусные ежики обитают?

- Да везде.

Нью присела, подняла тонкую плавно изогнутую веточку, протянула мне. Только тут я понял, что к древесине этот предмет отношения не имеет. Игла угрожающей остроты и внушающих уважение размеров, вот что это.

Оценив находку, я чуть поумерил пыл:

- Слышал, что дикобразы умеют стрелять такими штуками.

- Испугался? - усмехнулась Нью. - Не бойся, сказки все это. Если не подпустишь зверя к себе, не уколет. Но если уж уколет, будешь эти штуки из себя со слезами вытаскивать. Дикобраз тигра может инвалидом оставить. Никого не боится.

- Откуда так много про них знаешь?

- Нас, морских офицеров, хорошо учат.

- Жаль вас не учат, что топор главная вещь в хозяйстве.

- Ну... везде свои упущения. Вон, кстати, нора. Но она паутиной затянута. Никто там не живет. Когда не надо, эти зверьки на каждом шагу встречаются, а сейчас как назло ни одного.

- Давай отойдем от этих птиц, может шорох в кустах услышим. В этом свисте слон промчится в сотне шагов, а мы не заметим.

* * *

Страшный зверь дикобраз встретился нам после нескольких часов бесплодных поисков когда мы, уставшие как собаки, плюнули на охоту и направились к морю в надежде разжиться устрицами. Вот тут-то гад чуть ли не из-под ног выскочил. Распушил свои иглы угрожающим веером, шум поднял. Не помогло: я, захлебываясь слюной от предвкушения мясного ужина, прикончил его без долгих мучений.

Муки начались для меня. Потом уже, когда кое-как наточенным о камень кинжалом разделывал тушку. Сталь клинка оказалась дрянной - игрушка, а не оружие. Его предназначение болтаться украшением на толстом купеческом пузе - даже самый глупый воин такой стыд таскать не станет. Сильно пожалел, что оставил оба ножа в жилище Нью. Невелик груз, а толку куда больше было бы.

Тоже странные ошибки допускаю...

Итогом моих мучений явилась ободранная тушка, причем весьма увесистая. Нью не соврала: около десяти килограмм мяса и костей - даже такому голодному как я не на один день хватит. Союзница у меня вряд ли страдает чрезмерным аппетитом, так что придется излишек засолить, а то ведь лето и жара. Крысам до запасов добраться не позволю, потому что знаю простой способ. Всего-то и надо прикопать припасы на дне ручья, завернув в освобожденную от игл кожу. Заодно и в прохладе сохранится лучше.

По пути назад заглянули к притоку большого ручья. Здесь, по берегам, накопали топинамбура. Чтобы не одним мясом давиться.

По возвращении я потряс союзницу новым свершением. С помощью пары деревяшек, примитивного лука, пучков сухой травы и мха добыл огонь. Терпения, правда, много израсходовал, но результат того стоил. Я, конечно, не гурман такой уж, но питаться сырым мясом, тем более существа, похожего на результат тайной связи бобра с ежом... Нет уж.

Вечером, приглядывая за приготовлением мяса на прутиках, я, наконец, услышал озвученный вопрос, мучавший меня уже давненько:

- И что мы дальше делать будем?

- Брюхо набили, можно и поспать.

- Это понятно. Я о дальнейших перспективах.

- Надо ждать, когда нас найдут.

- А нас будут искать?

- Тебя вряд ли - невелико сокровище, а вот я человек многим нужный. Адмирал как-никак. Если мои подчиненные не сглупят, то большую часть кораблей отправят на север, а здесь оставят один-два, и станут искать меня восточнее.

- Море большое, вряд ли найдут.

- Должны найти. У них мой попугай.

- Твой что?.. О чем ты вообще, Дан?!

- Птица у них моя. Попугай. Местный попугай. С ним не так все просто. Есть у него одна странная особенность: находить своего хозяина, где бы он ни был.

- Как собака?

- Собаке до него ой как далеко. Было дело, привел он ко мне помощь. Им пришлось два или три дня добираться, причем не по моим следам, а напрямую. Разве собака так сможет?

- Вряд ли. А ты уверен, что на море его чутье работает так же хорошо?

Вопрос поставил меня в тупик. Уверен ли я? Тогда, при нашей первой встрече, он ведь нашел меня именно в море. Не верю, что просто так летел мимо и увидел диверсанта из другого мира, плывущего придерживаясь за бревно. Загадочный птиц не просто так оказался в том месте.

- Скорее всего, да. Он один раз уже нашел меня в море.

- Просто будем сидеть на берегу и ждать?

- У тебя есть лучше предложение?

- Нет. Просто этот остров мне давно уже надоел.

- Я тебя понимаю, но билет на белоснежный лайнер предложить не могу.

- А твои люди не удивятся мне? И как вообще отнесутся?

- А никак. Скажем им правду. То есть почти правду. Что ты с корабля, на котором перевозили невольников. Птиц тебя обнюхает, он погань чует, после чего в твою сторону никто даже коситься не будет.

- И какое у меня будет положение?

- Так как по известным причинам руку и сердце я тебе преложить не могу, то графиней тебе не стать. Уж извини. В остальном не знаю. Женщины тут существа с кое-какими правами, забитыми жизнью их не назвать, но и слишком многого им не позволяют. Да не переживай ты о разной ерунде, нам для начала выбраться отсюда надо.

- И в чем проблема? Ты же сказал, что надо просто дождаться попугая.

- Да. Сказал. Вот только пять дней почти прошло, как за бортом оказался, а попугая до сих пор нет.

- Думаешь, не чует тебя?

- Да все что угодно можно думать. Делом завтра займемся.

- Каким?

- Тот корабль на рифах еще не разбило в щепки?

- Не должно. Он высоко засел, волны не достают.

- Странное здесь море. Куда не плюнь, разбитые корабли или мои земляки. Завтра надо до него добраться и посмотреть, что там хорошего имеется. Топор на нем видела?

- Вроде там. У меня в первые дни сумбур в голове был. Ни в чем не уверена.

- Понимаю, сам таким был.

- А чего ты так на топоре зациклился?

- Если помощь не придет, нам придется самим себе билеты выписывать. Сделаем плот и тю-тю отсюда.

- Плотом не получится управлять.

- Получится. У тебя пара отрезов ткани, нитки и иглы есть. Сделаем парус. Не повезет с ветром, тоже не трагедия. Течение унесет нас на восток, к проливам, там легко сможем на материк высадиться. На северных берегах народ свой живет, а не какие-то демы. Не должны пропасть. До Межгорья добраться будет не так просто, но ничего невозможного в этом нет.

- На словах у тебя все легко получается...

- Надеюсь, что попугай не подведет. Мне не улыбается опять плыть непонятно куда непонятно на чем. Но и торчать здесь смысла нет. Если мои не заявятся, то никто не заявится. Эти места моряки десятой дорогой обходят.

- А следы на северном берегу?

- Да занесло кого-то бурей, вот и пришлось высаживаться за водой. Тем более корабль был поврежден.

- Почему так решил?

- Ты говорила, что там пни остались. Зачем моряку деревья валить? Только хижину на берегу строить или корабль чинить, дров можно проще насобирать. Про хижину ты ничего не говорила, вот и остается только ремонт. Но на северный берег все же сходить надо. Следы посмотрю, и те развалины.

- Мясо подгорать начало.

- Ничего. Пусть лучше пережарится, чем недожарится. Я, конечно, дикобразов нахваливал на все лады, да и учили меня есть что попало, но мало ли... Лучше перестраховаться.

Глава 8

Глава 8

Сокровища затонувших кораблей

Я почти не сомневался, что Зеленый вот-вот захлопает крыльями над головой и гнусным голосом кабацкого пропойцы изречет очередную пошлость. Но в том-то и дело, что "почти". По всему выходило, что остров этот непростой, как и весь район. Ведь уже шестой день пошел, как я за бортом оказался, а, зная скорость галеры, нетрудно подсчитать, что они уже раза три должны успеть меня разыскать. Воды здесь, конечно, опасные из-за обилия рифов и сильных течений, но Саед при всех своих суицидальных наклонностях утонуть если и согласится, то непременно в кровавом бою, получив не один десяток ран и уйдя на дно под тяжестью иссеченных мечами доспехов. Капитан он неплохой - это даже бакайцы признавали (хотя и скрипя зубами). Да и матийцы кому зря вряд ли доверят один из своих последних военных кораблей.

Тем не менее, ни Саеда, ни попугая не наблюдается...

Или с ними что-то случилось, или нюх птица в этих местах работает не так хорошо, как хотелось бы. Ждать от моря погоды в такой ситуации - не самый лучший выход. Но и сломя голову срываться с острова тоже будет глупо. Здесь я вряд ли пропаду, а вот в море всякое может случиться.

В итоге выбрал компромиссный вариант: неспешно готовиться отплыть своими силами. Нью, пришибленная переносом, сменой пола и месяцем робинзонады, соглашалась со всеми моими предложениями, даже не пытаясь проявлять инициативу. Со временем, возможно, у нас дойдет до споров, но пока что никто даже словом не противился моим замыслам.

Для начала я хотел восстановить плот, на котором Нью добралась до острова, и поэтому с утра попросил мне его показать. Увы, в этом вопросе меня поджидал жестокий облом. Плавательное средство плохо пережило столкновение с рифами. Точнее, вообще не пережило. Вытащить на сушу удалось лишь часть вещей и обломков. По сути, ничего кроме бочки и сундука не уцелело. Пара досок не в счет.

На мой вопрос, где все остальное, Нью сообщила, что обломки унесло сильными волнами. Возможности вытащить разбегающееся добро не было, она с трудом спасла лишь самый ценный груз. Кое-какие мелочи потом нашла на берегу.

Из бочки, бочонка, сундука и пары досок соорудить морской плот вряд ли получится - уж это и кретин поймет. Также я представлял, что, не имея ни топора, ни пилы, будет очень непросто заниматься лесозаготовками. Можно, конечно, часами колупать деревья тупым кинжалом, или пережигать их, обкладывая сушняком, но эти варианты меня не вдохновляли.

И еще запало в голову, что не так далеко, на рифах, лежит разбитый корабль. Как минимум - источник пиломатериалов, как максимум, можно разжиться инструментами, и не только ими.

Расспросив Нью, узнал, что добраться до обломков не так просто. Мешает все тоже течение, двигаться придется ему навстречу. Лучший вариант - дождаться попутного ветра, тогда оно меньше будет мешать.

Но ждать мне не хотелось. Если этот коллега в хрупком девичьем теле сумел туда добраться, то я обязан повторить его свершение, пусть даже обстоятельства будут хуже не придумаешь.

На дело пошел один. Ветер далек от попутного, Нью может попросту выдохнуться на полпути, а лишние проблемы мне ни к чему. Оставил ей оба ножа, кинжал и ценные указания. Пусть пока занимается заготовкой бамбука, он обязательно пригодится при строительстве плота. И вообще, нечего ей без дела сидеть.

* * *

Раньше мне моря нравились. Я человек сухопутный и все воспоминания, в которых фигурировали эти огромные водоемы, ассоциировались с чем-нибудь приятным. Бодрящая вода, смывающая потную усталость от летней жары; новые места, интересные и красивые; ничегонеделанье, заключающееся в валянии на шезлонге совмещенное с загоранием и разглядыванием симпатичных девчонок, одетых чуть приличнее Евы.

Эх, времена были...

А теперь море начал ненавидеть. Ассоциировалось оно у меня только с тяжелой работой, голодом и жаждой. Вот и сейчас пахал как вол, пытаясь добраться до полосы камней, меж которых пенились разбивающиеся волны. Махал руками и ногами энергично, но складывалось впечатление, что застыл на одном месте.

Удвоил усилия, работая на износ. Зато камни начали заметно приближаться. Интересно, хватит меня на то, чтобы добраться до них? Или лучше сдаться, плюнув на все, пока не отнялись руки и ноги? Встречное течение поможет вернуться.

Сдаваться не стал. Иногда я бываю очень упрямым. Особенно если вспомнить о Нью. Мой статус в ее глазах сильно упадет. Я ведь с таким уверенным видом вещал, что боковой ветер мне нипочем и сильное течение ерунда. Каково будет после такого возвращаться с пустыми руками? Пока что весы лидерства в нашей непростой паре склоняются в мою сторону, но все можно легко испортить, если покажешь себя несостоятельным балаболом.

Вроде с того проклятого шторма море давно должно успокоиться, ведь сильный ветер налетал лишь один раз, вчера, с грозой. Но почему-то здесь, возле камней, волны вели себя как бешеные собаки при виде кошки. Попытка передохнуть, подержавшись за первый встреченный валун, была грубо пресечена. Меня попросту оторвало и понесло совсем не туда, куда хотелось бы. Пришлось на остатках сил вновь начать трепыхаться, сражаясь с упрямой стихией.

Об следующий камень меня стукнуло все теми же "любезными" волнами. К счастью, я ждал от них подлянки и успел приготовиться к столкновению. Но все равно приятного было мало. В общем, пока выбрался на относительно спокойное место, заработал несколько ссадин и синяков.

Как оказалось, выбрался совершенно напрасно, потому что никаких следов разбитого корабля здесь не наблюдалось. Хотя Нью уверенно показывала пальцем именно сюда, и чуть ли не клялась, что именно здесь, занесенный приливом на недосягаемую для нынешних волн высоту, покоится потрепанный корпус пузатого купеческого парусника. Я не поленился ее расспросить о деталях, потому почти не сомневался в определении судна.

Купеческие посудины здесь строили пузатыми и высокими. Пусть даже жизнь и скалы его потрепали, остатки должны бросаться в глаза. Не без труда вскарабкался на скользкий камень и начал обозревать окрестности. Среди рифов заметил лишь пену, да вдали, на полпути к берегу, резвилась стайка дельфинов.

И где же корабль?

В западном направлении рифы высоко выдавались из воды, в одном месте чуть ли остров образовывая. Настоящая скальная стена несколько метров высотой, сложенная отдельными каменными столбами, выдающимися из моря. Там, среди них и над ними виднелось что-то подозрительное. Возможно тот самый корпус корабля. И пусть Нью говорила, что он гораздо ближе, веры ей нет. Не в том смысле, что врет много (хотя врет, без сомнения, много), а потому, что, по-моему, до сих пор в себя не пришла после переноса. Слишком долго оставалась одна-одинешенька, запертая в незримых стенах необитаемого острова. Вроде с виду нормальная, но если присмотреться, заметно, что нездоровые чертики в глазах пляшут. У меня вот адаптация прошла куда легче. Человек ведь существо социальное, в толпе ему гораздо проще.

Будем считать, что искомый корабль за теми скалами. Это примерно километр. Можно почти весь путь пройти по камням. Где-то посуху, где-то по пояс и более в воде. Не имея обуви, я очень сильно пожалею, если выберу эту дорогу. Лучше уж морем, сражаясь с течением. Благо, здесь хватает тверди, чтобы устраивать себе отдых, не выбиваясь из сил.

Невыносимо жаль, что мои ботинки забрала трижды проклятая вода.

* * *

Здешнее море, стиснутое рифами со всех сторон, оказалось куда более проклятым, чем привычное. Местное течение - это просто нечто. Даже течением назвать его язык не поворачивается, скорее перекат на горной реке. Давненько я подобного кошмара не видел. С того самого дня, когда в последний раз смывал унитаз. Здесь что-то подобное происходило, но в куда более грандиозных масштабах. Исполинский водоворот, стиснутый скалами. Меня то несло к цели, то разворачивало на сто восемьдесят градусов. То, что я издали принял за обычное бурление волн, оказалось чем-то иным. Рифы в этом виноваты, или течение - не знаю. Но плыть было очень непросто.

Я человек упрямый и до цели все же добрался. Отдохнул немного, держась за камень, затем начал карабкаться на скалу. Надо глянуть, есть ли за ней корабль, и вообще неплохо было бы осмотреться по сторонам. Что-то мне это буйство моря на столь локальном участке не кажется естественным, а я от природы человек любознательный и всякое явление стараюсь исследовать подробнее.

Забравшись наверх, понял, что не зря обдирал ногти о шершавый камень. Здесь много чего открылось полезного и любопытного.

Первое, что бросилось в глаза - это обломки. Причем сразу стало понятно, что принадлежат они как минимум двум кораблям. Один из них, возможно, тот самый, о котором рассказывала Нью. Точнее часть его. Сохранилась лишь корма, от носа и средней части ничего не осталось. Страшно представить силу волн, сотворивших такое.

Второй корабль был до отвращения знакомой конструкции. Стандартная галера демов. Понятие "стандарт" у южных пиратов, конечно, растяжимое, но узкий корпус, характерные обводы носа и трапециевидные отверстия под весла располагающиеся в шахматном порядке не узнать было трудно.

Корабль демов сохранился лучше купца. Нос сильно поврежден, часть обшивки левого борта сорвана, на палубе топорщатся вздыбленные расщепленные доски, но большая часть судна уцелела. Волны раз за разом били в его днище, и пусть сейчас они невысокие, постепенно расшатывали поврежденную конструкцию. Один-два шторма, и от него ничего не останется. Купец, похоже, из-за них и дошел до столь плачевого состояния. Хотя Нью уверяла, что засел он высоко, и ничего ему не грозит в ближайшее время, по факту выходило иначе.

Необычная ошибка для военного моряка. Спишем ее на шок новичка-засланца? А не слишком ли многое я списываю на этот шок?..

Два разбитых корабля в одном месте - это уже перебор. Но и помимо них имелись странности. Камни здесь окружали почти идеально круглую площадь размером с приличный стадион, и выглядело это так, будто Стоунхендж увеличили в несколько раз и частично затопили. Не верилось, что природа поработала здесь как архитектор и бригада строителей, чувствовалась человеческая рука. Обломки судов покоились на краях, но было видно, что волны до сих пор стараются забросить их в центр комплекса. Но те застряли намертво и не поддавались.

Похожий круг я здесь уже встречал. Неподалеку от моего замка. На той самой горе, где стоит китайский танк. И еще там меня едва не прикончили.

Плохие воспоминания...

Но даже каменный цирк и чудом встретившиеся корабли удивили меня не так сильно, как поведение моря. Сверху было хорошо видно, что вело оно себя просто безобразно. Вокруг наполовину затопленного древнего сооружения пенились шесть исполинских водоворотов, едва не касаясь друг друга светлыми, хорошо заметными краями. Из этих участков вырывались бурные струи, устремляясь или к центру языческого сооружения, или наружу. А дальше, куда ни глянь, воды были почти спокойными. Не штиль, конечно, но и волнения серьезного нет.

Попытавшись мысленно приподняться еще выше, я, собирая в голове предполагаемую картину, понял, на что она похожа. Будто шесть магнитов закрепили на кольце, после чего поднесли снизу к картонке, посыпанной железными опилками. Те причудливо выстроились вокруг силовых линий магнитного поля - вот что получилось.

Вода, правда, в отличие от железа продолжала двигаться, но, тем не менее, в голове отложился именно этот образ.

Вот почему мне так трудно далась дорога сюда. С высоты уровня волн разглядеть картину не получалось, но это не мешало струям швырять меня куда им вздумается.

Что можно еще сказать? А ничего. Очередное странное явление и без того удивительного мира. Может возле Мальрока происходит то же самое, просто вода холм не заливает, вот и не разглядеть. Аборигены ведь любят травить истории о странных облаках над капищем, о молниях, обожающих в него бить, о ветре, утихающем там только тогда, когда вокруг начинает бушевать буря и прочем.

И, похоже, это явление притягивает к себе корабли. Или их обломки. Не просто так здесь сразу два судна оказались.

Как использовать древний феномен в своих целях я не знал, зато прекрасно знал, что можно сделать с кораблями. Доски, брус - хватит на десятки надежных плотов. Будь я хорошим плотником, сумел бы даже лодку соорудить, и не одну. Как провести добро к берегу через водовороты? Да очень просто - двигаясь в центр, держась как можно дальше от границ с другими водными воронками, где струи самые быстрые и далеки от попутных. Если удастся выдержать курс, то под конец меня наоборот толкать в спину станет, помогать, выталкивать прочь. Нью отсюда выбралась со своей бочкой и сундуком, значит и я обязан вырваться.

* * *

В купеческом паруснике разжиться ценностями не получилось. Я лишь занозу в ладонь там заработал, неудачно ухватившись за расщепленную доску. Море не только сожрало нос и середину корпуса, оно еще и остатки беспощадно обгрызло. Волны беспрепятственно забирались в дыры, вымывая оттуда все не приколоченное гвоздями.

Здесь следует отметить, что местные корабелы металлы расходовали экономно, если не сказать более. Даже там, где, на мой взгляд, без железных деталей обойтись было нельзя, они ухитрялись обходиться.

В общем, гвоздями на кораблях ничего не прибивали, так что волны вынесли все подчистую. Можно, пожалуй, выдрать доски и брусья, кое-где их так расшатало, что сделать это несложно голыми руками. Больше ничего взять не получится.

Оставалось надеяться, что галера демов порадует больше. Она ведь сохранилась куда лучше.

Предчувствие меня не обмануло. Еще на подходе я наткнулся на то, что ранее принимал за скопление камней. Ошибся - это оказались остатки еще одного корабля. Остатки жалкие, лишь киль уцелел. Древесина, из которой его сделали, была тяжелее воды, да и засела на рифах крепко, так что даже в высокий прилив он вырваться не смог.

Тут уж последние сомнения испарились. И впрямь дивное местечко, раз свою могилу здесь нашли целых три корабля.

Кстати, а куда подевались моряки? Неужели им не везло настолько, что гибли все? Или в этот цирк течение доставляло уже брошенные корпуса? Хотя кто станет бросать целое судно?

Подплыв к галере, я понял, что как минимум часть команды осталась на корабле. Запах разложения ни с чем не перепутаешь, да и навязчивость его такова, что чуешь очень издалека. Странно, что только сейчас заметил. Ветер вроде на меня должен был его относить. Или смрад тоже крутит в воздушных водоворотах?

Добравшись до пробоины в левом борту, ухватился за оголенное ребро шпангоута, заглянул внутрь. Солнце, поднявшись высоко, давало неплохое освещение сквозь бреши в палубном настиле. Я рассмотрел ряды лавок гребцов, сложенные весла, полузатопленную кормовую часть.

И еще заметил гребцов. Бедняги так и остались в цепях. Не факт, что убила их вода. Очень может быть, что причиной смерти стало как раз ее отсутствие. В борьбе с крепкими оковами они растратили последние силы, после чего долго и мучительно умирали.

Когда это произошло? Я не патологоанатом, но на трупы насмотрелся, так что примерно мог предположить. Еще неделю-другую назад эти ребята, возможно, были живы. Не припомню в ту пору сильных штормов. Хотя море большое, а мы тогда шли не так уж близко к этим местам. Может шквал налетел, из тех, что и за десять километров не почувствуешь, хотя в эпицентре он натворит дел.

Бродить по трюму я не стал. Не из-за брезгливости, просто знал, что ничего ценного возле гребцов не держат. Это территория невольников, цепей, весел, балласта. Гораздо перспективнее полазить наверху.

Этим я и занялся. Вскарабкавшись на верхнюю палубу тут же наткнулся на полезную в хозяйстве вещь: свернутый парус. Мачта, вытащенная из гнезда, тоже уцелела. Так поступают в непогоду, или перед серьезным боем, что говорило в пользу предположения о шторме, ставшего причиной кораблекрушения. Волны сюда не доставали, но навощенная материя сухой оказалась лишь снаружи. Внутренние слои здорово отсырели, зеленая липкая плесень устроила там плантацию.

Ничего, доставлю на берег, там расстелем на солнышке и станет как новенький. Потом из него можно будет соорудить приличную палатку как на суше, так и на плоту. Да и по прямому назначению использовать материю на грех, если покинем остров своими силами.

Самое перспективное для грабителей место располагалось на корме. Не доходя до нее гребная палуба обрезалась глухой переборкой, скрывая за собой миниатюрный двухъярусный трюм с низкими потолками. Выше него, третьим этажом, располагались каюты капитана и старших офицеров. Правильнее будет обозвать их каморками. В гробу и то просторнее, чем там.

Хоть запах мертвечины преследовал меня и здесь, я не нашел ни одного трупа. За борт хозяев судна смыло, или покинули его сами - не знаю. Но ни одного не осталось.

Скорее все же самостоятельно убрались, уж очень мало полезного оставили. В каютах даже медной монетки не завалялось. Хотя зачем мне деньги? Я искал инструменты, оружие, карты. Ничего. Лишь покрывшийся ржавчиной узкий кинжал в простых деревянных ножнах. В сундуке возле одного из топчанов нашел длинную шелковую рубаху. Ценная вещь, но без раздумий поменял бы ее сейчас на самые страшные и старые ботинки.

В трюме улов оказался куда богаче. Едва спустившись, чуть не наступил на плотницкий топор. Будто специально сюда положили, чтобы порадовать. Я и обрадовался, но одновременно насторожился. Судьба та еще затейница: одной рукой погладит, другой зачерпнет тяжелым чугунным ковшом содержимого уборной, и неожиданно выльет на голову.

А потом еще и стукнет тем же ковшом, потому что не просто так выбрала самый тяжелый...

Но никто не бросался на меня с сатанинским хохотом из глубин трюма. Там просматривались какие-то подозрительные штуки, но вели они себя смирно. При ближайшем рассмотрении оказались всего-навсего обычными бочками, выстроившимися вдоль стен. Несмотря на крушение, ни одна не упала, потому что их удерживали на месте хитроумные подобия сетей. Вытащить не мешают, а опрокинуться не дают.

Квашенная капуста, сухари, солонина да вонючая вода. В одной осталось немного вина, судя по запаху, далеко не элитного. Но это не помешало мне сделать приличный глоток, после чего решил, что этот трофей надо непременно забрать. Я не алкоголик, зато знаю, что в этом мире лучшего средства для обеззараживания воды нет. Если нам с Нью предстоит долгий путь на плоту, пригодится.

Поставив себе задачу утащить с галеры как можно больше полезных вещей, я прикинул фронт работ и выработал оптимальную стратегию их проведения. Первым делом, вспомнив рассказ Нью о ее приключениях, вылил подпорченную воду из бочек. Четыре пустые емкости с немалым трудом выволок наружу, они послужат основой для плота. Соединил их между собой при помощи досок и веревок, к полученному каркасу начал привязывать ценности: деревянные детали, бухты тросов, парус, бочки с провизией.

Потратив несколько часов, я превратил палубу корабля в подобие неубранного деревообрабатывающего цеха. Куда ни плюнь щепки, обрубки забракованных досок и брусьев. А еще я стал обладателем неказистого громоздкого плота, болтавшегося у борта галеры. Теперь предстояло главное - надо довести его до берега. На первый взгляд безумная затея, ведь через водоворот даже на хорошей лодке непросто пройти. Но лишь на первый. Наблюдая сверху за причудами местных течений, я приметил местечко, где, если вклиниться меж двух струй и суметь удержаться там минуту-другую, тебя выкинет будто из пращи в направлении острова. Ведь в стороне от водоворота плот подхватит старое доброе течение, а направлено оно на восток, то есть прямиком к острову. Доберусь с ветерком.

Так в итоге и получилось, хотя мозолей я заработал немало, гребя неказистым веслом, которое вырубил из доски. Нью дожидалась меня на берегу, синее пятно ее платья заметил издали. Она тоже не пропустила мое появление, забралась по колено в воду, крикнула издали:

- Ну что там? Нашел?

- Ага.

- Что?

- Немыслимой ценности сокровища. Трясусь от алчной радости. Ты даже не представляешь как богаты здешние рифы. Целая куча бочек, причем не пустых. В одних вода, я ее вылил. В других солонина, я их даже трогать не стал, потому как с душком она. Или ты такое любишь? Нет? Ну значит я правильно поступил. Еще капуста была квашенная, запашок от нее немногим лучше, чем от солонины, так что оставил там. Вино прихватил. Честно скажу - им только заборы красить, но получше напитков мне не оставили. И два бочонка сухарей, так что мы теперь с хлебом будем. Но самое главное: я нашел топор. Прям не рифы, а пещера Али-Бабы.

- Я уже волноваться начала. Тебя долго не было.

- Нелегко пришлось. Как ты вообще из того водоворота выбраться смогла?

- Какого водоворота?

- Ну того, на рифах. Вода будто кипит, меня швыряло от камня к камню.

- Там спокойно было. Ну чуть-чуть волн, и все.

- Да? Очень странно...

- Так что за водоворот?

- Не знаю. Никогда такого не видел. Словами не описать. Давай подкрепимся, потом разберем плот.

- А зачем его разбирать?

- Потому что он не годится для дальних плаваний. Завтра начнем делать серьезный. Сегодня я уже ни на что не годен, да и вечер на носу.

Глава 9

Глава 9

Достопримечательности и месть дикобразов

Где-то очень глубоко в душе я человек склонный к лени, поэтому с утра за работу браться не стал. Все равно ведь торопиться некуда. К тому же нашлась причина для отсрочки сооружения плота. Нью ведь рассказывала о руинах на севере острова и следах посещения его кораблями, так почему бы не сходить туда прямо сейчас? Обязательно надо осмотреть. Для общего развития полезно, да и ценные предметы могут обнаружиться.

Вот и отправились туда после завтрака. Дорога оказалась недлинной. А с чего ей быть длинной на острове километров пяти шириной? И часа не прошло, как мы, выбравшись из полосы кустарников, остановились, и Нью указала вперед:

- Вот.

Могла бы и не говорить, ведь я не слепой. Правда, ожидал увидеть нечто другое: круг из камней аналогичных тем, что возле Мальрока и тут, у западного берега. По слухам, которые не было времени проверять, далеко не уникальные сооружения. Как минимум два имеются в дремучих лесах юга Межгорья - это из тех, что на моих землях. А дальше их и вовсе не счесть.

Язычники почему-то любили стаскивать в кучу исполинские камни. Не только здесь, но и на Земле.

Ничего похожего на Стоунхендж здесь не наблюдалось. Нет, камни как раз были: маленькие, большие и огромные. Но никакого подобия круга. Такое впечатление, что когда-то здесь стояла исполинская статуя, вроде земного Колосса Родосского. Время, стихия или руки вандалов потрудились над ней безжалостно. Сохранился лишь постамент, габаритами с двухэтажный дом на два подъезда и россыпь обломков вокруг. Если присмотреться в сторону моря, можно было заметить прямоугольные контуры затянутых дерном фундаментов домов, под ногами встречались обломки керамики.

Нью указала в сторону остатков домов:

- Там до самого моря тянутся развалины. И дальше, по-моему, под воду уходят. Ничего целого не осталось, одни обломки. Наверное, очень древнее место.

- Может и так, а может кто-то хорошо постарался. История этого мира покрыта мраком, но есть у меня гипотеза, что нынешние аборигены - это пришельцы с Земли. Тех, кто жил здесь до них, они называют язычниками, а свое появление на этой планете Исходом. Подозреваю, вырезали туземцев под корень, уж очень много грехов на них валят, ни одного хорошего слова не слышал. Остатки древних поселений и культовых сооружений считаются нехорошими местами, где богобоязненному человеку не место. Правда, это не мешает охотникам за киртом там копаться.

- Охотники? Кирт?

- Своего рода черные археологи. На себя работают, а не для музеев. Да и откуда здесь музеи? А кирт - это древние вещи. Иногда просто красивые безделушки, а иногда очень странные штуковины. И полезные. Есть у меня одна, осталась на корабле. С виду шест в рост человека, но нажми на что-то вроде кнопки и выскакивает лезвие, превращая его в подобие алебарды.

- И что же тут странного?

- Лезвие шире шеста, в нем ему не хватит места. Как оно там помещается - это ведь невозможно. К тому же металл необычно выглядит, похож на полированное серебро, и ничем не царапается.

- Даже алмазом?

- Алмазом не пробовал, не попадались мне они, но рубин не берет, а он тоже очень твердый. Я называю это оружие Штучка. Ею можно рубить стальные полосы и на лезвии даже крошечной царапинки не остается. Она меня не раз выручала.

- Местные язычники делали такое оружие?!

- Сомневаюсь. Умей они это, предки нынешних аборигенов ни за что бы с ними не справились. Очень вероятно - это поделки куда более древней цивилизации.

- И куда подевалась эта цивилизация?

- Спроси что-нибудь полегче. Да мало ли... Тот же ядерный конфликт, тотальный, с последующим одичанием. Предполагать можно всякое. О том, что было здесь до язычников, информации нет. Да и про язычников ее мало. Разве можно верить россказням, что они могли делать кирт вроде Штучки, применяя ремесленную магию? Таким гениям ничего бы не стоило перебить пришельцев с их примитивными мечами и копьями.

- А зачем развитой цивилизации высокотехнологичное оружие, остающееся, по сути, холодным? Какой смысл, если армию солдат с ним можно передавить одним броневиком?

- Может для парадных целей или что-то вроде этого. Почем мне знать? Кстати, следов раскопок я не вижу. А это необычно. Обычно в древних местах трудно шаг сделать, чтобы не угодить в яму. Копают и охотники, и рейдеры, и просто местные жители, подрабатывающие время от времени. Местных жителей, допустим, здесь нет, охотники об этом поселении могут не знать, но почему на острове посреди поганейшего из морей нет погани... Прости, ты не знаешь. Рейдеры - это специализированные группы нечисти. Как правило, в их группах не больше полдесятка тварей, и занимаются они как раз поисками кирта. Хотя не только. Попадаться им на пути в любом случае не стоит. Почему же они здесь не покопались...

- Может это было давно, и не осталось следов?

- Видела бы ты этих тварей... Есть среди них одна, вроде горнопроходческой машины шагающей. После нее следы и через тысячу лет заметны будут. Нет Нью - это совершенно нетронутое место. Если здесь был кирт, то никто его не унес.

- Предлагаешь заняться раскопками?

- Идея перспективная, вот только графу не с руки заниматься черной работой, а подданных поблизости нет. Лопаты тоже нет, как и кирки, а почва твердая, камней в ней больше чем перегноя. Лучше уж вернуться в Мальрок и перекопать холм с капищем, что рядом с замком - это куда перспективнее. Его местные побаивались, так что забирали лишь то, что сверху лежит. Кстати - тоже интересно. После непогоды там не только танки появлялись, но и другие предметы, относящиеся к кирту. Может их тоже с Земли приносило?

- А ты их разве не видел?

- Нет. Появляются они нечасто и сразу оседают в сундуках богатых феодалов или церковников. Перед тем, как я здесь оказался, в Межгорье случился конфликт связанный с поганью. В итоге край разорили подчистую, жителей всего ничего не осталось. А сундуков богатеев не осталось вовсе. Солдаты народ жадноватый.

- Жаль. Было бы интересно взглянуть.

- Ну у нас еще будет возможность. Главное, добраться до Мальрока, а там сиди себе и жди грозовую ночь, или теми же раскопками займемся. Никак руки не доходят. Точнее, нехватка рабочих рук. У меня ведь после визита армии почти не осталось населения. Как, по-твоему, - я кивнул в сторону "постамента". - Что это было?

- Похоже на остатки статуи.

- Я тоже так подумал.

- Огромная была статуя. Дальше пойдем?

- Еще развалины есть?

- Нет, мне не попадались. Но ты ведь хотел на следы посмотреть, что на берегу.

- Ну да. Пошли, глянем.

* * *

Смотреть оказалось нечего, на руинах было куда интереснее. Ну что может быть зрелищного в старых кострищах и пеньках? Понять, как давно здесь последний раз причаливали корабли, я не смог. Понятно, что не вчера и даже не месяц назад, но сколько именно - загадка. Неизвестные моряки не оставили здесь богатого материала для следопыта.

К тому же следопыт я аховый. Опытный бы наверняка по одному взгляду на черный шрам земли, оставленный огнем, с точностью до дня определил: когда это случилось, сколько человек при этом присутствовало и каков их род занятий. Я лишь предположил, что народа было немного, раз им одного костра хватило. Или даже ночью жара стояла, и пламя требовалось лишь для приготовления пищи.

По пням и того меньше можно было сказать. Кто-то срубил полдюжины деревьев, не оставив от них даже веток. Хотя на краю прогалины виднелась подозрительная россыпь трухлявых жердей. Возможно здесь стояли шалаши или навесы, на которые и пошли отходы лесозаготовок.

Пока я с умным видом делал вид, что читаю невидимую книгу среди пней и кострищ, Нью, которой это быстро наскучило, бродила по берегу, где нашла здоровенную завитую ракушку. Обрадовалась ей, как дурак гармошке.

- Дан, а если внизу сделать дырку и дунуть, то звук получится классный?

- Вряд ли. Хотя кому-то и свиное хрюканье в радость.

- Жаль. Красивая ракушка. Первый раз такую здесь вижу. Куда еще пойдем?

- Назад.

- Плот будем строить?

- Ну не сидеть же без дела.

- Думаешь, помощь не придет?

- Я уже неделю как за бортом оказался. Сколько еще ждать? Начнем неспешно плот делать, может и появится кто. А не появится, так сами доберемся. Насолим мяса дикобразов, накопаем топинамбура, сухарей много, главное не дать до них крысам добраться, емкостей под воду хватает. От голода и жажды не помрем, сильные штормы в это время года нечасто случаются. Дней десять-пятнадцать, и море нас дотащит до проливов даже без паруса. Течение здесь просто зверское.

- Что-то ты не очень радостно это говоришь.

- А чему радоваться? Морские прогулки меня уже достали...

* * *

Остров не напоминал тропический рай, все же не та климатическая зона, но мозг, наверное, все равно воспринимал его как мирный курорт, ничем другим не могу объяснить свою беспечность. Ладно Нью - ей, незнакомой с местными реалиями, простительно, но я ведь знал куда попал, и просто обязан был держаться настороже двадцать пять часов в сутки.

Но вместо этого шагал по тропе вдоль ручья походкой праздношатающегося разини, следом семенила Нью, так сильно увлеченная разглядыванием найденной исполинской ракушки, что даже расспросы свои прекратила. Со стороны мы, наверное, выглядели парочкой тех еще болванов.

Впрочем, зачем приукрашивать действительность? Мы не выглядели болванами: мы были ими.

До лагеря оставалось не больше сотни шагов. Стена сочной растительности, сдавливающая тропку с двух сторон, здесь начала расступаться и редеть. Чуть дальше, и почти на нет сойдет. Но, к сожалению, именно в этом месте обзор был отвратителен, и появление впереди человека стало внезапным событием.

Здоровый полноватый мужик с обрюзгшим лицом, главным украшением которого являлся ярко-красный нос. Зеленый при виде таких типов обычно оживлялся, чуя коллег по пристрастию не хуже чем погань. Морские ботинки выдавали в незнакомце человека, скорее всего живущего морем, а кожаная кираса, шлем и сабля на поясе наводили на подозрение, что занимается он не рыбным промыслом, а чем-то более нечестным, будь то торговля или пиратство (и те и те грабят, просто методы чуть отличаются, к тому же грань между этими профессиями неуловимо тонка: и тем и другим в открытом море лучше не попадаться).

Первая моя мысль была оптимистичной: "Наконец-то помощь пришла!". А что еще можно подумать в такой ситуации? Нью здесь месяц проторчала, ни души не увидев, а я только появился, и сразу гости пожаловали. Разве можно поверить в случайное совпадение? И то, что моряк незнаком, еще ничего не значит. После нашего лихого набега на южное побережье мы прихватили не одну тысячу народа. Некоторых я ни разу увидеть не успел, а значительную часть остальных созерцал не настолько долго, чтобы хорошо запомнить.

Однако вместо того чтобы обрадоваться находке адмирала незнакомец нехорошо осклабился и заорал:

- Я их нашел! Их двое! Парень и девка! Сюда! Быстрее!

Дальше все происходило очень быстро. За спиной моряка показались еще трое вооруженных мужчин. У всех одинаково алчные взгляды, и ни одного из них я не мог вспомнить. А это уже перебор: на память не сильно жалуюсь, хоть кого-то из них должен был увидеть ранее. К тому же никто из них не походил на освобожденного раба-ремесленника, коих в эскадре было больше всего, и уж один-другой по статистике просто обязаны были затесаться в эту группу.

Да и непохожи они на работяг, мягко говоря. Вряд ли в биографии этих типов найдется период продолжительностью хотя бы в пятнадцать секунд, при котором они жили честным трудом - по рожам понятно.

Четверка незнакомцев направилась к нам. Один при этом держал наготове копье, двое угрожающе взялись за топоры, последний потянул из ножен саблю и прогудел:

- Стоять где стоите голубки, и мы вам не сделаем больно.

Я почему-то не поверил:

- Беги Нью! Беги! Встретимся у родника, где я надпись оставил!

Глупо надеяться, что с практически голыми руками получится всерьез озадачить четверку вооруженных громил, но хоть на несколько секунд задержать можно попробовать. А там и сам рвану вслед за Нью.

Ну как можно быть таким идиотом?! У меня ведь теперь есть неплохой топор, зачем было оставлять его в лагере?!

Взяв острогу наизготовку, как можно угрожающе произнес в лицо приближающимся противникам:

- Не подходите!

- А то что? - насмешливо уточнил владелец сабли.

- Как минимум одного достану. Может быть даже тебя.

- Этой зубочисткой? И что ты ею сделаешь? Неужто убьешь?

- Убить вряд ли. Но ты уверен, что хочешь до конца жизни носить черную повязку на том месте, где когда-то был глаз?

Все эти разговоры противники вели с понятной целью: отвлечь меня, окружить и скрутить. Живьем хотят взять. Зачем? А затем, что человек в этом непростом море самый популярный товар. Именно ради него на северные берега ходят пиратские оты и юркие кораблики контрабандистов.

А тут и ходить никуда не надо: вот он я, бегом хватайте. Молод, не калека: ценная вещь, дорогой товар, портить его нежелательно. Эти ребята знают что делают - не первый раз этим занимаются. Специализированные бойцы от: людоловы? Непохожи. С теми я сталкивался и хорошо помню, что экипировка у них куда круче, чем у этих бродяг. Тогда кто? Случайные купцы, коих непогода или ошибка штурмана завела в гибельные воды? Очень может быть. Тогда проще уцелеть. Бойцов у них много не бывает, достаточно показать, что с тобой шутки плохи и они, скорее всего, не станут прочесывать остров.

Да и сил у них для серьезного прочесывания должно быть маловато.

Всеми возможными предварительными движениями, свойственными неопытным в драке людям продемонстрировав, что собираюсь совершить неуклюжий выпад в сторону "говоруна" я в последний миг шагнул влево и от души лягнул в бедро слишком увлекшегося обходом противника. Если знать куда бить, боль получается если не адская, то близкой к этому. К тому же происходит мышечный спазм.

Куда бить я знал. Жаль пятки босые - тяжелым башмаком такое проделывать куда удобнее. Но и без них неплохо получилось: верзила с криком завалился на подогнувшуюся ногу. Продолжая движение в его сторону, я двинул его еще раз, уже в голову. Целил в висок, но удар вышел смазанным и чуть в стороне. Но все равно здорово приложил: лязгнули зубы, крик застрял в глотке, противник вырубился.

Не надо думать, что оставшаяся троица наблюдала за избиением соратника пожевывая поп-корн. Все как один рванули на меня, резко смыкая полукруг. Наверное, думали, что я сильно занят их товарищем, и отвлекаться не стану. Зря думали - я отвлекся.

Раз уж начал дело с ложного выпада в лицо, так почему бы не закончить начатое?

Местные школы единоборств в бою против множества противников признают лишь две тактики: глухую оборону с применением щитов, доспехов и объектов ландшафта, прикрывающих спины, или безоглядное бегство. Активные атакующие действия боец, оказавшийся в одиночестве, вести не должен. Их от него никто не ждет.

Честно говоря, я во многом согласен с местной тактикой. Она и от земной не отличается, честно говоря. Но не нужно следовать догмам, если это вредит делу. К тому же я обещал кое-кого оставить без глаза, а в голове моей висят многократно отработанные на тренировках навыки одного непростого азиатского мужичка, в один прекрасный день с помощью простых вил отбившегося от отряда солдат.

Он не защищался, стоя спиной к стене сарая. Он непрерывно двигался, и так же непрерывно атаковал, заставляя защищаться противников. И орал при этом так, что у слабонервного зрителя мог случиться кишечный конфуз.

А уж солдатам каково было...

И я заорал. Ох как заорал...

Говорун, хоть и дернулся от неожиданно агрессивного рева загнанной жертвы, замедленной реакцией страдать не стал. Вряд ли ожидал от меня столь неожиданной смены вектора атаки, но успел отшатнуться назад и дернуть головой в сторону. И выверенный выпад, результатом которого должно было стать появление нового кандидата в общество одноглазых не сработал. Деревянное острие взрезало ему лоб над бровью.

Голова - это такое место, где даже пустячная ранка может вызвать фонтан крови. Вот и этот попятился назад с залитым лицом, ругаясь как почетный боцман торгового флота.

Оставшиеся двое отреагировали на это по-разному. Тот, который с топором, почему-то попятился назад, второй попытался двинуть мне в живот копьем, причем тупым концом. Все еще пытался сохранить добычу в целости и сохранности.

Я окончательно уверился, что это не бойцы заблудившейся оты. Не хочу говорить про демов ничего хорошего, но те бойцы серьезные и заставить их растеряться при виде вопящего ловкача с деревяшкой дело бесперспективное. Легко увернувшись от копья, я уж было собрался атаковать его владельца, после чего достать топорщика и дальше одного за другим искалечить всех до единого моряков, явившихся на мой остров с агрессивными намерениями. Но в этот миг где-то позади отчаянно завизжала девушка.

Кроме Нью я здесь девушек не встречал, к тому же подозрительный шум за спиной мне не понравился. Боец силен когда в тылу у него тишь да благодать, а не женские крики. Разворачиваясь, я одновременно начал рвать дистанцию, чтобы разозлившийся копейщик не смог меня достать при отступлении. Еще чуть, и смог бы увидеть, что творится позади, но не повезло.

В бою нет времени смотреть под ноги. А это плохо, если у тебя нет обуви.

Голая ступня со всей дури опустилась на что-то очень тонкое, твердое и острое. Некстати подвернувшееся, это нечто пронзило ногу должно быть насквозь. Боль, ошеломляющая и неожиданная, привела к тому, что я оступился, припал на колено. Тут же вскочил, из-за чего заработал очередную порцию страданий в поврежденной конечности, ведь чужеродный предмет так и продолжал в ней торчать.

И еще кое-что произошло. Нехорошее. Копейщик, наконец, дождался мига триумфа. Бил тупым концом, но, сволочь, попал в голову, а не в живот. Я средь бела дня увидел россыпь звезд в небесах и даже в кустах, причем все они не стояли на месте, а устроили несколько сложных хороводов.

Сражаясь со ставшим непослушным телом, я перекатился с боку на бок, плохо соображая, в какую сторону сейчас двигаюсь. В какой-то момент увидел свою многострадальную ступню, насквозь пронзенную хищно изогнувшейся колючкой дикобраза.

Все же отомстили за съеденного собрата... гады колючие.

А затем за россыпями танцующих звезд возник рисунок из плотно подогнанных друг к другу квадратиков.

И рисунок этот быстро приближался.

Голове и впрямь неслабо досталось, потому что я лишь в последний миг понял, что меня накрывают сетью.

А потом ей досталось еще раз и сознание, до сей поры балансирующее на тонкой грани, свалилось в беспросветную тьму.

Глава 10

Глава 10

Время разговоров

- Угроза для ценного тела. Опасная ситуация. Незначительное повреждение опорно-двигательного аппарата. Незначительные повреждения поверхности тела. Нежелательные сотрясения электроактивного геля, осуществляющего оперативное руководство ценным телом.

- Первый раз мой мозг так страшно обозвали... Я так понимаю, мои дела сейчас не так уж плохи? Не сильно потрепан? Или что?

- Угроза для ценного тела. Опасная ситуация. Ценное тело может получить значительные повреждения. Анализ ситуации вариативен. Неблагоприятный прогноз. Ситуация требует немедленных изменений.

Когда нормальный человек теряет сознание, он спокойно лежит себе, ничего не чувствуя и не видя сновидений. Я тоже ничего не чувствую, да и сновидения не посещают, зато безликий голос обитающий во тьме тут же начинает разные гадости говорить, зачастую малопонятные.

Это не шизофрения. Это гораздо хуже. Оно поселилось во мне в тот миг, когда добрые аборигены, стараясь спасти мою жизнь, не поскупились потратить ценнейший предмет: черное сердце. Мерзко выглядящую начинку, извлеченного из одного очень неприятного создания. Орган сей полагается особым образом расчленить на сотни составляющих используя каждую одноразово для лечения смертельных болезней и ран.

Моим друзьям не оставили времени для таких тонкостей. Я умирал на поле боя, в венах моих почти не осталось крови. Они не придумали ничего лучшего, чем использовать черное сердце целиком.

Я был спасен. Но вместе с чужеродным органом во мне поселился и некто, к нему привязанный. До сих пор не знаю, кто это. А может что. Уж не человеческое сознание - это точно. Возможно что-то вроде программы, управляющей имплантантом, с помощью которого контролируют захваченные или измененные тела. Ничего плохого она не делает, если не считать несколько попыток завладеть моей тушкой. Да и те случались лишь поначалу. Теперь, похоже, это нечто затаилось во тьме и просто наблюдает.

Наблюдает за мной.

Очень вероятно, дожидается мига, когда я расслаблюсь, или, скорее, расклеюсь. И тогда последует молниеносная атака, после которой я стану куклой с человеческим обличьем, модифицированным телом и разумом, глубоко чуждым всему человеческому.

Перерожденной тварью.

- Не в этот раз. Сегодня не обломится. Жди дальше.

- Некорректность. Отсутствие. Исчезновение связей. Непонимание смысла.

- А тебе и не надо ничего понимать. Скажи лучше, что делать? Тело ведь спасать надо. Может, что посоветуешь?

- Рекомендую смену координат на не угрожающие для ценного тела. Необходимость. Краткосрочная перспектива. Быстрые действия. Высокая скорость перемещения.

- Хороший совет. Особенно если учесть, что я, скорее всего, в плену.

- Смену координат надо произвести за короткое время. В данных координатах непрогнозируемая вероятность повреждения ценного тела. Имеется риск передачи тела для захвата. Высокий интерес занимающихся захватом к подобным телам. Уничтожение системы при захвате. Отсутствие возможности исследования после захвата.

- Ладно. Попробую прийти в себя и глянуть, что мне там угрожает. Ценному телу...

* * *

На первый взгляд телу не угрожало ничего. На второй тоже. Как и на третий.

А что еще можно сказать, если, открыв глаза, обнаруживаешь себя во мраке кромешном. Я даже было решил, что в сознание так и не пришел и чуть было опять не заговорил с незримым собеседником, обитающем во тьме. Но вовремя вспомнил, что там, за границей беспамятства, ничего не ощущается. А здесь некоторые органы чувств выдавали кое-какую информацию.

И что же за информация?

Во рту горько. Не та горечь, которая от жгучего перца. Другая, куда неприятнее. Будто ведро желчи выпил. И мутит соответственно.

А что нам подсказывают уши? Тихо и ритмично поскрипывает дерево, в том же ритме слышатся далекие всплески, и звякает металл.

Большая часть тела лежит на чем-то твердом и холодном. Лишь голова избежала общей участи: приподнята, покоится на приятно-мягком и теплом. Непохоже на подушку. Скорее что-то живое. Но что? Непонятно.

Ладно, смотрим дальше.

Что говорят глаза? А ничего. Темно как у негра в...

В общем, источников света не имеется.

Нос. Обоняние. Лучше бы оно отключилось вместе с глазами. Пахнет далеко не розами. Такое впечатление, что я нахожусь в деревенском сортире, давно не чищенном.

Попытался поколупать ногтем поверхность, на которой покоилась большая часть тела. Похоже на дерево. Прислушался к далеким звукам, и начал приходить к выводу, что не столь уж они и далеки, как решил первоначально. Можно сказать, до них рукой подать, просто между мною и их источником располагается преграда, отчего шум кажется приглушенным расстоянием.

И еще вселенная покачивается со мною вместе. Это можно отнести на результат сильного удара по голове (причем неоднократного), но я не тороплюсь с поспешными выводами.

Покачивание, далекие всплески, скрип дерева, деревянная и ровная поверхность под телом. Ничего не напоминает?

Еще как напоминает. Такое впечатление, что вторую половину жизни я только тем и занимался, что жил среди этой обстановки.

Корабль. Гребное или парусно-гребное судно. Судя по звукам работы весел, на месте оно не стоит. Движется куда-то по относительно спокойному морю (не штормит, но и не штиль). Я нахожусь в трюме, отделенном перегородкой или перегородками от гребной палубы. Судя по тому, что тюфяка под спиной нет, посадили меня сюда люди, менее всего заботящиеся о комфорте своих гостей.

Это вряд ли друзья...

А что за создание, на котором покоится моя многострадальная голова? Готов поставить мешок золота против потертой медной монетки, что это товарищ по несчастью.

Или подруга...

- Нью?

- Дан?! Очнулся?!

- Не уверен. Здесь и правда так темно, или я ослеп?

- Темно. Совсем ничего не видно.

- Хоть что-то утешает...

- Тебя это утешает?!

- Ну не ослеп ведь.

- Что это за люди?

- А ты разве их не разглядела?

- Что там было разглядывать?! Потные, вонючие... Скоты...

- Гм... Они тебя обидели?

- Если ты имеешь ввиду то, о чем я подумала, то нет.

- А почему тогда ругаешься?

- А что мне, нахваливать их? К тому же мне устроили самый омерзительный в жизни гинекологический осмотр.

- Знаешь, как прокололся русский шпион в Париже?

- Что?! - удивленно отреагировала на неожиданный вопрос Нью.

- Выходя из общественного туалета, он уже на улице начал застегивать ширинку. Вряд ли история правдива, но что-то в ней есть...

- К чему ты это говоришь?

- К тому, что прокалываются, обычно, на мелочах.

- Да о чем ты вообще?!

- Нью. Мы с тобой в одной лодке. Это в буквальном смысле: корабль та же лодка. Может начнешь немножко больше мне доверять?

- Дан, я тебя не понимаю.

- А ты попробуй. Все дело в том, что я сейчас в одной лодке непонятно с кем. С человеком, который врет абсолютно во всем. А нам ведь еще выбираться надо с этой самой лодки. Это непросто будет, ведь скажи ты, что завтра утром взойдет солнце, возникнут сомнения. Я должен знать, чего можно ожидать от тебя. А я понятия не имею. Ты, блин, будто черный ящик в худшем значении этого слова. Разве сама еще не поняла, во что вляпалась? Все эти наши тайны здесь и гроша ломаного не стоят. Давай будем хоть немножко откровеннее.

- На задушевные беседы потянуло? Тебе больше нечем заняться сейчас?

- Ты права: нечем. Мы заперты в трюме. Ни я ни ты не фокусники, чтобы отсюда испариться. Так почему бы не выяснить некоторые детали, раз хватает свободного времени? Глядишь, и поможет в чем-нибудь.

- Сомневаюсь...

- Ты думаешь, что если я вообще не буду тебе доверять - это пойдет на пользу нашим делам?

- Ну если ты так ставишь вопрос... Что именно хочешь узнать?

- Все.

- Как-то слишком уж обще...

- Если учесть, что я вообще о тебе ничего не знаю, то в самый раз.

- Но я ведь рассказывала...

- Более дурацких сказок я даже в раннем детстве не слышал.

- Хочешь сказать, что я настолько плохо вру?

- Да нет, как раз правдоподобно. Артистический талант. Но есть в тебе одна деталь, которая все россказни делает неправдоподобными. Даже хуже: смешными.

- Вот как? И что за деталь?

- Джон Лайонел Крюгер, морской офицер. Небось долго придумывала?

- Не дольше, чем ты своего Брюса Макклауда.

- Гм... Верно подмечено. Ну что же, будем считать, что пока счет ничейный: один-один. Но учти: я тебе подыгрываю.

- Так что за деталь?

- А то что ты никакой не Джон. И даже не морской офицер. И вообще не мужчина.

- Ну то, что я не мужчина, достаточно очевидно.

- Я не о том, кто ты сейчас. Я о том, кем ты была на Земле.

После очень долгой паузы Нью, далеким от прежнего задиристого голосом, чуть испуганным и очень удивленным, тихо уточнила:

- И давно ты это понял?

- Да считай с самого начала.

- Как?

- О! Да можно шесть тонн бумаги исписать, перечисляя твои проколы.

- Попробуй вкратце.

- Ну попробую. Итак: мы имеем морского офицера. Надежда и опора демократии. Эталон профессионализма. Тот, кому доверили важнейшую миссию: стать кем-то вроде астронавта, если не круче. И что мы видим? В своих странствиях он неоднократно натыкается на корабли аборигенов. И что коммандер Крюгер о них сообщает? "Я оказалась в какой-то каморке на большом корабле с веслами"; "Там был корабль, небольшой. Пузатый как бочка". Не слишком похоже на описания, сделанные профессионалом. Ладно, допустим, учился офицер плохо. Обычный двоечник. Простим невежество. Но что делает этот офицер, добравшись до трюмов разбившегося судна? Он напрочь игнорирует топор и прочие, даже двоечнику нужные предметы, зато прихватывает яркое тряпье, безделушки, иголки с нитками. И затем шьет себе платье. Кстати: очень даже симпатичное. И это без выкроек и швейной машинки. То есть, можно заподозрить наличие опыта в этом деле. Какое-то очень странное для мужчины поведение, и не менее странные навыки. Может он необычной ориентации? Тогда ему полагается бурно радоваться произошедшей перемене и всячески скрывать свою былую сущность, чтобы не отпугивать нормально ориентированных партнеров. Но он почему-то не скрывает. Далее, заговорив на языке аборигенов, ни разу не называет себя в мужском роде. Если в английском это несложно, но у туземцев закручено так, что не выпутаешься. Трудно следить за каждым словом, не оговориться. Но этого почему-то не происходит.

- Какой наблюдательный...

- Да ты во всем себя выдавала. Сотни, если не тысячи поступков. Как с той ракушкой, например: радовалась, будто дитя. И это суровый офицер, столб демократии? А уж завизжать, когда схватили некстати оказавшиеся позади нас аборигены... Даже для нетрадиционно ориентированного так плотно вжиться в образ - это нечто невероятное.

- А вдруг?

- А разве таких принимают в морской флот?

- Так толерантность ведь.

- Ужас... куда катится бедная Земля... Им даже гинекологические осмотры устраивают?

- Вряд ли.

- Ну да. Понимаю. Физиология не та. Но раз тебе сегодня устроили самый омерзительный в жизни, с грязными руками, похотливыми зрителями и скабрезным хохотом, то становится понятно, что были в твоей жизни и не такие омерзительные.

- Да уж... действительно прокол.

- Не прокол: множество проколов. Но, если честно, все они ничего не стоят против самого главного, в чем ты ну никак не могла скрывать свою истинную сущность.

- Да в чем же еще я прокололась, да еще так сильно?!

- По сути, ни в чем. Просто знаешь ли, чуть ли не с первой секунды нашего знакомства я испытывал к тебе... Ну скажем так, некие эмоции, или называй это чувства. То, что испытываешь при виде особы противоположного пола, которая тебе симпатична. Учитывая то, что я закоренелый натурал, и все толерантное мне глубоко чуждо, чувства мне несвойственные. Должно быть, есть в нас нечто, что как ни маскируй, все равно не спрячешь от наблюдательного человека. А я как раз наблюдательный. Коллекционировать твои проколы начал уже потом, выискивая подтверждения своей уверенности. Кстати: у тебя лицо не болит?

- Что?

- Ну после переноса какие-то неприятные ощущения не наблюдались? Не ныли мышцы лица, кости? У меня вот скулы давило первые пару недель и в висках тикало.

- Ну... На лбу кожу стягивало, и сильно болел подбородок. И нос побаливал. Но я думала, что это тело ударилось еще до меня, во время крушения.

- В зеркало на себя не смотрела? У тебя же было.

- И что?

- Тебе не показалось, что ты похожа на себя прежнюю?

- Ну да. Волосы не того цвета, и глаза, а так очень похоже.

- Вот и подтверждение моей гипотезе... Я вот в зеркало не любовался, но в спокойную воду часто. Интересно ведь было, куда меня занесло. И заметил, что внешность вроде бы изменилась. В пользу той версии, которая была на Земле. А неприятные ощущения с лицом, да и не только лицом, прошли через две-три недели. Похоже, наши матрицы по мере возможностей подстраивают новые тела под старые варианты. Если так, то ты уже здесь месяц и в твоем облике должно проявиться что-то мужиковатое. Но этого и близко нет. Ты стопроцентно женственна.

- Ну спасибо...

Над головой загрохотали шаги. Деревянные подошвы по дощатой палубе убойная вещь - глухой услышит. Мы замолчали, ожидая, что будет дальше. Некто неизвестный постоял наверху и пошел дальше.

Шаги еще не затихли, когда я спросил:

- Зачем это было скрывать? Невелика тайна.

- Ну не знаю. Я тогда растерялась. Ты был первый, кого увидела здесь. Реакция наверное, защитная. Ты мужчина, непонятный совсем, а я женщина, гораздо слабее тебя. Как-то случайно получилось. Специально не собиралась такое о себе говорить.

- За маньяка приняла? Психопата?

- Ну мало ли... Выходит, ты все это время знал, кто я? Тогда ты ведешь: два-один.

- Получается, что так. Но с другой стороны не так: кто ты, я до сих пор понятия не имею. Пол - это ведь еще не все.

- Тогда два-два. Потому что я знаю, кто ты.

* * *

Я, конечно, такому заявлению должен был неслыханно удивиться. Но этого не произошло. Жаль, что темно: Нью, или как там ее, не видит моего прямо-таки сияющего от злорадного торжества лица. Но в голос свой попытался этих эмоций вместить не меньше килограмма:

- Коллега, в этом как раз ничего удивительного не вижу. Под словом "коллега" в данном случае подразумеваю работников одного проекта. Одной страны.

- С чего ты это решил?

- А с того, что с того самого мига, как пришел в себя, мы общаемся на родном нам языке. У тебя такой стресс, что даже не обратила внимания. То, что он для меня родной: без сомнения. У тебя акцента тоже незаметно, разве что некоторые странности проскакивают, но это, думаю, результат неприспособленности речевого аппарата тела к чуждым созвучиям. Предположение, что в англоязычной державе к подобному проекту привлекли русскую, отброшу как малоправдоподобное. Все же секретность и всякое такое.

- А вдруг я делом доказала свою преданность этой державе?

- Доказательство делами подразумевает долгую карьеру, коей у тебя быть не может, потому как поведение выдает особу весьма юную. Сорокалетняя стерва-карьеристка не будет с радостными воплями носиться по пляжу с красивой ракушкой. Так что три-два.

- Так сразу и три-два? Это нечестно!

- Ну не все же время подыгрывать только тебе? Итак: ты хотела рассказать, кто я такой.

- Хотела?!

- Ну раз уж сказала "а", то должно следовать "б".

- С тобой трудно торговаться.

- Мне это уже говорили.

- Ты Девятый.

- Ага. Признаюсь.

- Это был не вопрос, а утверждение. Самый успешный запуск за всю историю проекта. С твоим делом знакомят всех добровольцев. Это для того, чтобы в точности соблюдали программу, по которой тебя готовили.

- Вот как? Я там теперь вроде Гагарина?

- Не так громко, но знают тебя все. Я говорю о добровольцах.

- Это понятно. Как определили, что я был настолько успешен?

- Операторы вели тебя несколько часов. И потом, когда их группа тебя потеряла, одна несколько раз засекала контакт.

- Дай, угадаю: одиннадцатая?

- Ага. Она. Откуда знаешь?

- Эту нимфоманку все знают.

- Я не о том. Откуда знаешь, что именно она тебя засекала уже потом?

- Догадался...

- Ну как знаешь...

- Не обижайся. Трудно объяснить. Я просто человек догадливый. Жаль, не всегда...

- Там, на Земле, трудно судить, что с тобой происходило, но был сделан вывод, что ты первые часы пребывал на одном месте, или не совершал серьезных передвижений. Но потом покинул район. Поэтому связь становилась хуже и хуже, в итоге вообще пропала, даже у Одиннадцатой. Но все это время ты жил. Такого долгого периода еще ни разу не наблюдалось. Отсюда и внимание к твоему делу. Я видела фотографии. И записи занятий. Внешне у твоего тела много общего со старым. Манера общения вообще одинаковая. Ну и себя ты здесь назвал Даном.

- То есть ты сразу поняла, кто я такой, но помалкивала, прикидываясь Крюгером?!

- Я не могла быть полностью уверенной. Ты назвался шотландцем, и надпись оставил лишь частично на русском. А вдруг в их проекте о тебе тоже знали, твое дело так же изучали. Их человек мог выдавать тебя за себя.

- Зачем ему это надо?

- Дан, откуда мне знать? Сам ведь знаешь, что мы опасаемся людей из других проектов. Может и они так же нас боятся.

- Неужели я похож на такого хитроумного?! Да и смысл?!

- Вспомни себя в первые дни здесь. Ты бы мог быть полностью уверен в первом встреченном человеке?

- Да я и в себе уверен-то не был. Все ждал, когда прежний хозяин начнет вытеснять мой разум.

- И что? Были признаки прежнего хозяина?

- Не считая языка, никаких. К тому же у меня есть основания подозревать, что подселение таких как мы возможно лишь в тела, разума в которых не осталось. Так... может кусочек памяти. Тот же язык. Иногда мне кажется, что узнаю местность. Хотя это, скорее всего, "дежавю1". Как тебя зовут? Звали? Там?

# # 1 Дежавю - (фр. déjà vu - "уже виденное") состояние, в котором человеку кажется, что он уже бывал в такой ситуации, но связать это ощущение с конкретными моментами из прошлого он не может. В той или иной мере с ним сталкивается практически каждый. Не считается патологией.

- Это важно?

- Нет, просто я...

- Считай, что та умерла, - резко перебила Нью.

- Неужели ты от нее сильно отличаешься?

- Очень.

- А я вот не вижу разницы с собою прежним. Если, конечно, не считать того, что из меня сделала здешняя жизнь. Странно, что ты за какой-то месяц от себя старой отказываешься.

- Тебе больше повезло с прежним телом.

- Ну если ты нынешняя похожа на ту, прошлую, то в чем невезение? Очень даже ничего.

- Будь это четыре года назад, я бы, наверное, согласилась. Но только не сейчас.

- Извини за любопытство, но почему именно четыре года?

- Четыре года назад я подавала большие надежды. Не подумай, что себя нахваливаю, но была красавицей, серьезно занималась спортом, причем успешно. А в проект я попала наполовину парализованной уродиной.

- Извини.

- Да ничего, тебе и правда стоит это знать.

- Спортивная травма?

- Нет. Пьяный водитель.

- И как же тебя готовили в таком состоянии?

- Очень просто: максимум теории, минимум практики.

- Понимаю. Но это плохо согласовывается с твоими словами о том, что программа подготовки новых добровольцев аналогична моей. Там помимо теории практика серьезная была. Паяльником не одну сотню часов отработал. Плюс тренировки. Даже свиней резать пришлось. Так сказать, психологически закаляли. Извини еще раз, но в твоем состоянии сама понимаешь...

- Вначале обучения парализована была только нижняя часть тела. Так что паяльником поработала не меньше твоего, а может и больше. С тренировками, конечно, хуже все. Хотя свиньи мне тоже достались. Хорошо, что резать не пришлось: стреляла. Было очень неприятно... И еще был у меня один плюс. Хотя какой же это плюс?.. В общем, в моем состоянии врачи, считай, члены семьи. При осмотре что-то заподозрили, начали копаться серьезно, и всплыла та же болезнь, что и у тебя. Определили на ранней стадии, но все равно ничего сделать не смогли.

- Понимаю. Болезнь редкая, адекватные люди, ею страдающие, еще реже попадаются. Так что тебе простили физические недостатки.

- Ага. Было мнение, что именно болезнь помогла тебе перенестись.

- Учитывая то, что ты тоже здесь, мнение не сказать, чтобы глупое.

- Может совпадение.

- Возможно.

- Меня держали до последнего. Как тебя. Запустили, когда начались большие проблемы.

- Меня запустили слепого.

- Я видела, но плохо... Дан... Ты теперь веришь мне?

- Я даже себе не верю, но то, что сейчас услышал, куда больше похоже на правду, чем лепет про бравого офицера Крюгера. Откуда ты такое прозвище взяла?

- Да из фильма старого. Ужастика.

- Ну надо же! И я черпал вдохновение из того же источника! Как глубоко засели в наши головы поделки кинематографа... Еще успешные запуски были? После меня? Какой твой номер?

- Семнадцатая.

- Ого! За год, получается, восемь.

- Меня запустили спустя год и полтора месяца после тебя.

- Не сходится с моими подсчетами.

- Возможно разная длина года.

- В любом случае восемь удачных попыток - это немало.

- Удачных? Они похожи на те, что были до тебя.

- То есть после переноса быстро терялся контакт?

- Ага.

- Я тут потолкался побольше твоего, знаю кое что. Не факт, что добровольцы быстро гибли. Если предположить, что все они оказывались в море, то, возможно, быстро уходили на кораблях под парусами или веслами. Да и течения могли помогать. Операторы ведь не могут контролировать их вдалеке от района высадки. Версия правдоподобная. Если предположить, что для вселения требуется обработанное жрецами тело, то такие как раз и перевозят на кораблях.

- Хочешь сказать, что таких как мы здесь еще пятнадцать человек?

- Запросто. И почему только пятнадцать? А конкуренты? У них ведь тоже случаются удачные запуски. Даже если потом большая часть добровольцев гибнет по местным причинам, остальные выживают. Как мы с тобой.

- Мы еще не выжили. Я не представляю, что с нами могут сделать эти люди. Кто они?

- Ты их видела дольше чем я, сама и ответь. Или хотя бы расскажи, что именно видела. Я ведь в отключке валялся. Что случилось, после того как меня вырубили?

- Когда ты крикнул бежать, я побежала. Только очень недалеко. С той пустоши, где мы на дикобразов охотились, наперерез мне несколько человек выскочило. Другой склон там как назло крутой, прижали к нему и схватили. Тебя увидела, когда меня на берег привели. Там корабль стоял, и лодка на песке. Тебя завернули в сеть и пинали ногами сильно. Я боялась, что убьют. Потом нас посадили в лодку и привезли на корабль. Там лестница была крутая, на ней до самого низа спускалась. Внизу малюсенькая комнатка, как купе в поезде. Поставили в угол ведро деревянное, посмеялись и ушли. Закрыли крышку и с тех пор здесь совсем темно. Ты лежал без сознания, я думала, тебе сильно голову повредили. Как ты сейчас? Очень плохо?

Выдержав паузу, я театрально произнес:

- Умираю от информационного голода. Более лапидарного рассказа слышать не доводилось.

- Что ты еще хочешь узнать?

- Абсолютно все. Начнем по порядку. Итак, тебя схватили. Этот самый осмотр когда и где проводили?

- Когда на берег привели, к лодке. Там у них, похоже, самый главный был. Высокий, на глазу повязка, борода черная, на цыгана похож. Тот глаз, что целый, злющий очень. Вот он и это... ну осматривал. Остальные просто лапали, а этот будто доктор. Или ветеринар. Будто скотину... И тебе он тогда колючку из ноги вытащил. В нее кто-то воткнул иглу дикобраза.

- Знаю. Сколько человек было на берегу?

- Я не считала.

- А ты попробуй. Неужели совсем не наблюдательная?

- Ну... Может десять, может пятнадцать. Вряд ли больше.

- Сколько весел на лодке?

- Четыре весла, на каждом по гребцу.

- На корабле были люди? Сколько?

- Да. Были. Наверное, столько же. Смеялись, тупые шуточки про меня высказывали, но не трогали даже пальцем. Не то что те, которые поймали.

- Корабль парусный? Или гребной? Или то и другое?

- Паруса не видела. Но мачта для него стояла, посередине. На ней, на самом верху, сидел еще кто-то. Но и весла были, очень длинные, поднятые над водой.

- Сколько весел с одного борта?

- Не знаю точно. Штук восемь или десять, наверное.

- Ясно.

- Что тебе ясно?

- Что не так уж все и плохо.

- Ты называешь это неплохо?!

- Ну... мы пока живы - это уже хорошо. Плюс попали не в лапы людоловов, с теми попрощаться куда труднее.

- Не совсем тебя понимаю.

- Запах чувствуешь?

- Ты про эту вонь? Как ее можно не чувствовать. Здесь все ею пропиталось.

- Это не от ведра, которое нам любезно выделили вместо ватерклозета. И не от соседства с гальюном, то бишь морским сортиром. Его на малых скорлупках не бывает, для нужды там приспосабливают что-то вроде насеста над волнами. Так что аромат этот от гребцов, что говорит о многом.

- Гребцы так воняют?!

- Слышишь звяканье в один ритм со всплесками весел? Это от цепей. Одна нога каждого гребца, в зависимости от борта - левая или правая, закована в железный браслет, который крепится к общей цепи пропущенной под лавками. Так же закована одна рука, но общей цепи там нет, только короткая, на несколько звеньев, прикрепленная к подвижному железному кольцу. Кольцо это может перемещаться по рукояти весла, так что не мешает его затаскивать при надобности. Система на первый взгляд странная, но считается, что очень надежная в плане предотвращения бунта гребцов. И не мешает им работать. Каждый раз расковывать их ради посещения уборной дело хлопотное и потому этим никто не занимается. На больших кораблях в гребном трюме держат специального невольника, задача которого подносить ведро тем, кому приспичило. Само собой он не закован, но там не боятся раба держать без цепей, потому что в случае чего любые беспорядки задавит не один десяток профессиональных воинов с отличными доспехами и оружием. На гражданских скорлупках все иначе. Невольники дорого обходятся и места много занимают, так что главный движитель, как правило, парус. Весла используют лишь для маневров в гаванях, для этого за них садятся обычные матросы. Так что и там и там атмосфера если и не благоухает розами, то и не смердит.

- Не понимаю... А мы тогда где оказались?

- Есть в здешнем море одна категория работничков, использующая небольшие быстроходные парусно-гребные лоханки. Вот у них-то как раз и можно наткнуться на такую вонь. Не зря северяне им прозвище дали: "южные вонючки". Помнишь, рассказывал тебе про погань, и как люди перерождаются?

- Помню. Ты еще считаешь, что наши тела для этого предназначались.

- Да. Так вот, тела где-то надо брать. Есть два пути. Первый: южане отдают своих детей серым жрецам. Это называет "налог кровью".

- Сами отдают своих детей?!

- Все не так просто. Бедняки и правда отдают своих, а вот у остальных имеются варианты. Не хочешь лишаться своего ребенка, приведи двух чужих. Или трех подростков. Или четверку взрослых, но чтобы не старше двадцати. Для разных категорий населения ставка разная, но суть ты поняла. Ничего удивительного, что у южан возник бизнес на эту тему. Оты, их отряды пиратов, постоянно устраивают набеги на северные земли. Главным образом хватают детей и отборную молодежь. Тех, которые постарше, в неудачных походах прихватывают для обычного рабства, в удачных, когда места для них не остается, убивают. Хотя могут и отпустить. Так сказать "на развод". Это главный путь добычи сырья для серых жрецов, посредников между южанами и поганью.

- Главный? Значит, есть и другие способы?

- Ну разумеется. Такой прекрасный бизнес не могут всецело оставить головорезам. Это противоречит духу рыночных отношений. Где есть товар, там и купцы имеются. Я, когда строил планы заселения своего Межгорья, много чего про торговлю людьми наслушался. Честный вояка-барон, не один раз ходивший в походы на погань, даже не подозревает, куда могут угодить девушки, которыми он приторговывает. Этот бизнес называется по-разному, в том числе и "северные невесты". Суть его в том, что у таких вот феодалов-вояк со временем может наблюдаться серьезная убыль мужского населения. Ведь когда говорят, что в поход пошел рыцарь, это подразумевает двух-трех конных оруженосцев, десятка два копейщиков, десяток обозных, конюхов, слуг. В случае военной неудачи рыцарю еще могут сохранить жизнь, в надежде на выкуп, а вот всех остальных в плен брать не любят. К тому же даже в мирной жизни риск для мужчин куда выше, чем для слабого пола. Те разве что при родах страдают, медицина здешняя, сама понимаешь, не слишком впечатляет, если дело касается низшего сословия. Многоженство не в чести, так что остается? Куда девать лишних девок? Дело ведь молодое, начнут грешить, а церковь это не поощряет, а неодобрение церкви можно сгладить лишь денежным подношением от владельца земли, допустившего непотребство на своей территории. Вот и собирают "лишних", да везут куда-нибудь. Не обязательно туда, где женихов побольше. Главное, чтобы был кто-то, согласившийся взять их под свою руку. А если он еще и приплатит что-то при этом, так вообще замечательно. И вот сидит где-то неподалеку от побережья такой себе милый человечек, согласный почти бескорыстно помогать феодалам в их демографических затруднениях. Большую часть "невест", не самых отборных, они потом и впрямь куда-то плохо или хорошо пристраивают. Это своего рода прикрытие основного бизнеса.

- Тех, которые получше, продают южанам?

- Какая ты догадливая. Именно им. Серебра те отвешивают не скупясь, потому как на южном берегу у них этот товар возьмут за такое же количество металла, только это будет уже золото. Не все рабыни идут жрецам. Некоторые становятся наложницами, у демов церковные законы не соблюдаются. Детей рабынь тоже могут выдавать серым вместо законных отпрысков. Правда есть тонкость: от одной женщины допускается брать не более двух. Так что эксплуатировать их весь детородный период не получится. Своего рода способ, подстрекающий к набегам. Хотя может не в этом дело. Не знаю точно.

- Но знаешь ты многое.

- У меня в Межгорье на рудниках вкалывают пленные демы. Я любил их расспрашивать о порядках на родине.

- Мы на таком купеческом корабле?

- Похоже. Тебя осмотрели и не изнасиловали, что для подолгу лишенных женского общества простых парней как-то необычно. Но они ведь не смешивают развлечения с бизнесом. Значит, тело твое оказалось невинным, а это дорогой товар. И в наложницы возьмут, и серые жрецы не побрезгуют, потому как порченное они не берут, хоть я и подозреваю, что их хозяевам такие тонкости глубоко безразличны. Меня тоже не убили, несмотря на то, что я парочке успел навалять. Поколотили - это да, но без увечий. Берегли. Клетушка эта без мебели. Их обычно несколько. Проще держать пленниц в изоляции друг от друга, разбивая на мелкие группы. Хоть и маловероятен среди них серьезный бунт, но мало ли. Экипаж на таких кораблях небольшой: они ведь не лезут в бой, так зачем лишние. Их оружие скорость и незаметность. Низкие узкие скорлупки. Даже лишнего раба, который следил бы за гигиеной невольников, не держат. Каждый человек на счету, а вонь можно и потерпеть. К тому же при малом количестве вооруженной охраны даже один раб без оков может создать проблему. А ну как вырубит надсмотрщика и освободит остальных? Тем ведь терять нечего, судьба гребца у контрабандистов печальна: сгнить в трюме. Драться будут как взбесившиеся псы. Такое не раз случалась, и не всегда торговцам удавалось справиться с бунтом.

- И ты еще радуешься, что попал к ним, а не к пиратам?! По мне пираты куда лучше. Хоть за гребцами следят и вообще...

- Что вообще? Ты ничего про них не знаешь, а делаешь глубокомысленные выводы. Видела здесь других рабов?

- Нет.

- Гребцов мы слышим, плеск волн слышим, но шум от других пленников, которые должны находиться в соседних клетушках, не слышим. Нетрудно сделать вывод, что их там нет. Судно идет порожняком, на север, мы попутная добыча. На галерах пиратов трюмы для невольников куда большего размера. А если бы галера шла в набег, то тебе бы пришлось дарить женскую ласку как минимум верхушке, а как максимум, всем желающим. Им плевать на порчу товара. Они ведь не купцы, которые трясутся над каждым медяком. В походе других наловят. Тех, которые помладше, трогать не станут, а вот старшим скучать не придется. Те женщины, которые переживут рейс, станут проститутками в Альлабе. Это город такой, своего рода смесь Содомы и Гоморры. Пиратская столица юга. Меня бы они могли попросту прирезать. Просто за то, что я пустил кровь их человеку. Хотя могли бы и в живых оставить. Как карта ляжет. А вот купец будут беречь. Кто же станет переводить отличный товар.

- Извини. Не подумав сказала. Я ведь мало что знаю про этот мир. Только то, что ты рассказывал.

- Будет время, еще расскажу. Тут много чего интересного, и не всегда приятного...

- И что с нами дальше будет?

- Вариантов масса. Но главных два. Первый: мы так или иначе отсюда удираем. Второй: удрать не получится, и мы попадаем на торг. Очень неприятный вариант, даже думать о нем не хочется, так что будем надеяться на побег.

- Побег?! И как ты отсюда сбежишь?!

- Ну именно отсюда и сейчас вряд ли: я ведь не Гудини1. Но кое-какой опыт побегов у меня здесь появился. Надо просто дождаться удобного момента.

# # 1 Гудини - герой имеет ввиду Гарри Гудини (наст. Эрик Вайс) прославившегося, помимо прочего, сложными трюками с освобождением.

- А если не дождемся?

- Тогда торг.

- Будем просто сидеть и ждать?!

- А что ты предлагаешь? Я не Терминатор, чтобы разнести стену, после чего еще и головы всем, кого поймаю. Сама ведь говорила, что их на борту минимум двадцать человек. Даже без оружия сила, а они с оружием.

- Извини. Несу непонятно что. Ты не представляешь, как это унизительно, к ним попадать.

- Да не за что тебя извинять. Сколько я здесь провалялся?

- Не знаю. Часов ведь нет. Мне казалось, что долго.

- И никто больше не заходил?

- Нет.

- Значит уже вечер или ночь. Ни попить нам не дадут, ни поесть. И правильно сделают.

- Правильно?!

- Голодный и жаждущий раб куда покладистее. Будет кости из рук брать и хвостиком вилять. Так что давай спать.

- Ты собрался спать?!

- Гм... Нью, если не секрет: тебе сколько лет? Я не имею ввиду это тело.

- Я поняла. Там мне было девятнадцать.

- Сколько?! Да они скоро младенцев сюда начнут забрасывать!

- Я совершеннолетняя! Ничего плохого в том, что меня взяли, не вижу!

- Да не кипятись, я не хотел тебя задеть.

Ох уж эти нежные струны чужой души, к тому же девичьей.

- Извини. Просто ты не первый, кто на возраст мой указывает. Из-за него я едва не вылетела из проекта. И запускать не хотели.

- Нелогично. Ты ведь все равно умирала, так какая разница.

- Ага. К тому же сами говорили, что я лучше всех все запоминаю. Легко хоть сейчас нарисую схему установки со всеми параметрами. И все остальное.

- Верю. И все же давай спать. Я понимаю, как ты переволновалась, но поверь: сон - это то, что нам сейчас не помешает. Не выспавшейся человек - слабый человек. А нам силы нужны, чтобы выпутаться из этого.

- Да, ты прав. Давай спать.

Сон долго не шел и пришлось мужественно считать баранов, прыгающих через канаву, отгоняя назойливо-тревожные мысли. Нехорошие предчувствия обуревали. Нью тоже ворочалась в своей стороне и, не выдержав, тихо спросила:

- Дан, а почему этих купцов пускают к себе северяне?

- Кто тебе такую глупость сказал?

- Ну ты.

- Я такое не говорил. Среди северян встречаются подонки, кто с этой швалью торгует, но их немного. Узнают, свои же прикончат, причем смерть будет необычной.

- А как же тогда?..

- Да мало ли укромных бухточек, куда редко заглядывают, или заросших тростником речушек, куда только малое судно зайти может. Тайком все проворачивают. Не купцы это - контрабандисты. Их даже свои не уважают, потому как те могут у северян не только покупать. Продажей тоже занимаются. Например, чем не товар, информация о планируемых набегах? Отребье, у которого вместо Родины золото - вот кто они все.

Нью помолчала, а затем тоном, выдающим крайнюю степень любопытства, задала неожиданный вопрос:

- Дан, а тебя когда сюда посылали, выполняли последнее желание?

- Было дело.

- И что ты попросил?

- Ящик пива, футбол по телевизору и рыжую бабу с большими сиськами.

- А серьезно?

- Неужто не веришь?

- Неа. Правду давай.

- Телефонный звонок.

- Всего лишь?!

- Ну... сильно раскатывать губу мне не позволяли. Да и секретность. Так что звонить до этого особо не получалось.

- А мне давали. Правда, под присмотром. И даже с родителями виделась. Они думали, что меня лечат по новой методике, секретной.

- И что ты пожелала?

- Театр.

- Сходить в театр?!

- Ну да.

- Необычно...

- Ага. Несовременно.

- Любишь это дело?

- Ну не то что очень люблю. Привыкла с детства. Семья театралов. И вообще, почему-то захотелось напоследок. Не просто театр, а посмотреть город, людей. Ну все. По дороге ведь это можно. Ты не представляешь, какой маленький становится мир, когда ты не можешь передвигаться самостоятельно. И как ценишь то, что позволяют тебе увидеть. Другие позволяют, ведь без них ты просто растение.

- Понимаю. Театр - это так, вроде десерта напоследок. В память о том, что было.

- Ага.

- Меня бы не пустили, так что тебе повезло с выбором.

- Театра в списке того, что можно выбирать, не было.

- Даже список теперь имеется?

- Ага. И человек, который им занимается. Я его первый раз тогда увидела, хотя думала, что всех знаю, кто работает с добровольцами.

- Какой уровень сервиса, кто бы мог подумать... Жаль, я не дожил до ваших времен.

- Список готовят индивидуально под каждого кандидата.

- С ума сойти. И что же тебе предлагали?

- Ну там всякое было. Разное... Прогулка в хвойном лесу. Смешно... Что за прогулка в кресле? Обед из экзотических блюд. И даже, смешно сказать: секс с парнем из мужского стриптиза.

- И что тут смешного?

- Ниже шеи к тому моменту ничего не чувствовала, со зрением проблемы, со слухом, под капельницей. Эпическая бы вышла дефлорация.

- Да уж, представить страшно... та бы еще ночка выдалась. А я, кстати, чуть ли не плачу. Как же со мной, оказывается, несправедливо поступили... Всего лишь жалкий телефонный звонок выцыганил. А ведь мог бы получить стриптизера.

Нью не выдержала, прыснула. Наверняка сквозь слезы.

- Смейся-смейся. В театр хоть попала?

- Нет. Приступ начался. Совсем плохо. Так и запустили... без выполнения желания.

- Джин-обманщик... Стоило список городить, если так в итоге вышло.

- Ага.

- Еще и должность придумали этими списками заниматься. Сидит, зарплату получает хрен знает за что.

- А я ему не завидую. Ты бы хотел составлять списки того, что именно этот, конкретный человек, может захотеть перед смертью?

Ответ на вопрос не требовался, и я произнес другое:

- Давай все-таки попробуем заснуть.

Глава 11

Глава 11

Начинающий контрабандист

Спал я плохо. Отмутузили меня хоть и в щадящем режиме, но все равно болезненно. Отдохнуть в таком положении и состоянии на голых досках не у всякого йога получится, а я йогом не был. В общем, когда над головой загрохотали деревянные подошвы тяжелых ботинок, и заскрипела поднимаемая крышка люка, не бодрствовал, а пребывал в некоем пограничном состоянии, где сон переплетался с явью. Потому не сразу понял, что в окружающей действительности, прежде незыблемой, начали происходить изменения.

Подняв веки, тут же прищурился. Света из люка лилось мало, но для глаз, часами не видевших не лучика, это было будто мощный прожектор в упор.

Голос грубый, но без злобы, скорее даже добродушный, вопросил с высоты:

- Дрыхните? А зря, утречко уже давненько наступило. Пора жрать, да и попить вам не помешает. Или не хотите?

- Не откажусь, - ответил я на это, пытаясь привести зрение в порядок и определить, нельзя ли каким-нибудь образом быстро и без шума вырубить заглянувшего. Не собирался это делать прямо сейчас, не зная обстановки, просто с прицелом на будущее мыслил.

- Ну раз так, то девка пускай наверх поднимается, и ведро с собой прихватит. Вернется с питьем и кушаньями вкусными. А ты, говорливый и бойкий, посидишь пока на досках сырых. А то говорят, прыткий больно, чуть Кобо без глаза не оставил. Был бы он с повязкой, вот умора. Зачем нам еще один кривой в команде, если уже Шнерх Молодой есть. А вдруг их путать начнут? Что тогда? Прям беда, ведь Шнерх в капитанах ходит. Ну долго ты там, щепка ходячая? Аль ведро поднять не можешь? Ну так старайся, а то совсем слабую если и купят, так только жрецы. Им ведь без разницы, толстый у тебя зад, или его вовсе нет. Рожать-то у них не придется. А к серым попасть дело самое что ни на есть последнее. Их даже поминать лишний раз не принято у приличных людей, особенно к ночи, так что не сильно торопись с этим.

Под этот нескончаемый речитатив Нью поднялась наверх и крышка люка опять захлопнулась. Но недолго я оставался в одиночестве. Опять загрохотали шаги, лязгнула щеколда, сверху ударило светом.

- Сноси вниз ему миску и чашку, - заявил тот же голос. - А сама наверх поднимайся, в другой трюм тебя переселяем.

- Зачем? - всхлипнула Нью.

- Да не боись ты, не обидят. Негоже тебе с этим охламоном вместе сидеть. Вчера думали, что сильно плох он, перемудрили с тумаками, но гляди ж ты: как быстро очухался. Эвон, половину ночи языками трепали, да так чудно, что кто ни слушал, ни единого слова не понял. Прыткий он больно и живучий. А ну как возьмет, и попортит тебя? И куда потом девать такое добро? В Альлабу за гроши сдавать? Кому это надо? Мало там что ли своих шлюх, чтобы тащить издали место занимая и корм переводя. Да и сгорела, говорят, Альлаба подчистую. Северяне вконец обнаглели, раз такое удумали. Так что сидеть теперь порознь будете, от плотского греха подальше.

Хоть говорун и добродушно все это выдавал, но я начал его ненавидеть. Плохие вести принес. Не то чтобы я планировал весело скоротать морскую прогулку в эротических забавах с попутчицей, но сидеть одному куда скучнее чем вдвоем. К тому же бежать в одиночку я не собирался, надо Нью вытаскивать, а это легче сделать, если она под рукой.

Да и воздержанности контрабандистов не доверял, хоть и на все лады нахваливал ее ночью. Скука морского перехода, горячая кровь головорезов, общая беспринципность и отсутствие такого понятия как мораль. Всегда может найтись один, у которого жажда приключений окажется выше жажды наживы. Что стоит спуститься в трюм тайком от товарищей и повеселиться всласть? Будь мы вдвоем, я мог бы помешать любвеобильности моряков, но теперь это будет несколько сложнее.

Странно, но я начал чувствовать за Нью ответственность больше, чем за сестру.

Хотя как знать, ведь сестры у меня не было...

* * *

Нью посадили рядом, за стеной. Увы, стеной добротной - щелей, чтобы нормально общаться, не нашлось. Зато мы могли перестукиваться. Причем девочка стучала не просто так, а явно по какой-то системе. К сожалению, мне неведомой. Азбука Морзе? Очень даже может быть. Жаль, не учил, балбес. Все что знаю - это сигнал "SOS": три точки, три тире, три точки. Но отвечать ей международным сигналом бедствия не стал. Тем более не уверен, что тире и точки расставил правильно. Просто бил, показывая, что все еще жив.

Перестуку команда не мешала, но при попытке начать общаться криком люк открылся, и мне пообещали разукрасить спину на манер рыболовной сети с помощью чего-то вроде плетки.

Пришлось замолчать. Но перестукиваться не прекратил.

День выдался самый скучный в жизни. Морские прогулки, как по мне, и без того не слишком интересное занятие (не понимаю фанатов этого вида отдыха), а если ты при этом заперт в темном трюме, все становится еще хуже.

Добряк-надсмотрщик под вечер решил, что наступило время открыть пленнику истину, и сообщил, что в той бурде, которой меня два раза потчевали, присутствует свиной жир. Удивившись моей нулевой реакции, уточнил:

- Ты разве не с севера?

- А с чего ты это взял?

- Загар у тебя не нашенский, бледноватый. И говор тожене наш. И вообще по тебе видно, что северянин.

Тут в мою голову проникла интересная мысль. Ведь контрабандисты вообще-то понятия не имеют, кто попал к ним в руки. Как-то не довелось нам с ними на эту тему пообщаться. Что если попробовать выдать себя за своего? Тем более глазом не моргнул при известии, что потчевали меня пищей на свином жиру. Северянин бы выблевал все вместе с желудком.

А! Где наша не пропадала! Надо пробовать.

- Мать северянка, отец не знаю кто. Много кто им может быть.

- А сам-то откуда?

- Из Альлабы.

- Врешь!

- Не веришь, не надо.

- А как на остров попал?

- На Альлабу северяне налетели. Начали город жечь. Я с парой ребят на лодке ушел. Только править ею никто не мог, и нас далеко в море унесло. Пытались вернуться, но налетел ветер сильный, потом шторм начался. Не знаю, сколько нас носило, пока на камни у острова не выбросило. Лодку в щепки разнесло, я один до берега добрался.

- Посиди-ка здесь немного, - сказал надсмотрщик, опуская крышку люка.

Неужели он и правда думал, что за время его отсутствия я могу куда-то уйти?!

Вернулся контрабандист не так уж быстро, причем не один. Крышка поднялась, совсем другой голос, резкий и неприязненный вопросил:

- Что за вранье ты тут перед Стредом развел? Какая Альлаба? Какая лодка?

Я почти слово в слово повторил свою историю, каждым звуком пытаясь доказать ее высшую правдивость. Странно, что только сейчас додумался озадачить контрабандистов. Им ведь даром не нужен раб родом с юга. Достаточно ему раскрыть рот, и любой потенциальный покупатель вызовет стражу. Там с этим строго: вольных людей хватать не смей! Нужен живой товар - вали за ним на север.

Надеюсь, они не додумаются мне язык вырвать...

- Говоришь, из Альлабы? А скажи-ка мне: сколько башен на стене, которая отделяет порт от города?

- Одна была, да и та небось сгорела.

- А жил там где?

Я заранее готовился к такому вопросу, ведь в команде контрабандистов наверняка имеются бывшие бойцы от, ушедшие оттуда по своей воле или изгнанные. Так что город знать должны. Мне в этом с ними, конечно, не сравниться, но разок там побывать пришлось. На память не жалуюсь, потому припомнив вывеску одного из рядовых заведений, уверенно ответил:

- Последнее время ночевал в "Раздвинутых ножках".

- Смотри-ка! В таких приятных местах ночевал! Не врешь?

- Не хочешь, не верь...

- А я человек доверчивый. Денег-то хватало?

- Мне еще и приплачивали.

- Это как?!

- Так я же не как клиент, а делом занимался. С Лысым Даком выволакивал на улицу тех, кто поиздержался или мебель ломать начинал.

- Что за Лысый Дак? Почему я его не знаю?

- Ну вообще-то он не император юга, так что всем его знать не обязательно. И ты, должно быть, досуха кошель не спускал, если бывал в "Ножках", потому мог его ни разу не увидеть.

Вышибалы в заведениях такого рода обязательный предмет. Правда, знакомством с ними могут похвастать далеко не все. Поди докажи теперь, что такого "сотрудника" там никогда не было.

- А до "Раздвинутых ножек" где ошивался?

- Макиляку в порту помогал, за это спал в его сарае.

- И чем это ты ему помогал?

- Да он вечно нажрется и дрыхнет в навозе, а ота приходит из похода, оружие скидывает прямо на землю, и бегом в город, к шлюхам и бормотухе. Вот я и перетаскивал это добро, а то Тью очень ругался за непорядок, и не только он.

Про Макиляка я знал лишь из короткого разговора между стражником и сторожем порта, свидетелем которого стал во время налета на Альлабу. По сути, все мое знание сводилось лишь к тому факту, что Макиляк состоял в какой-то непонятной должности при портовом арсенале, регулярно употреблял крепкие спиртные напитки и не менее регулярно спал в навозе.

По сути - все это я сейчас и выложил.

- Так Макиляка еще в шею не выгнали?! - изумился невидимый собеседник.

- А кто выгонит? Говорят, есть большие люди, из-за которых его терпят.

- И что же он такое сделал для больших людей, раз этот проспиртованный бурдюк терпят?

- Всякое поговаривают. Слышал и такое, что помоложе он смазливый был, и кое-кто из любителей мальчиков заметил это и оценил.

Наверху хохотнули в два голоса, и уже куда спокойнее, без наезда, спросили:

- А жил вообще чем?

- Да так. Где возьму, где найду...

- В Альлабе за воровство руку принято рубить. Не боялся, что догонят?

- Сосчитай мои руки: ни разу еще не догнали.

- Экий ты прыткий, как послушать... Голова-то не болит?

- Чего ей болеть?

- А после вчерашнего.

- Так то вчера было.

- Зачем драться полез?

- А чего ваши на меня бросились ни с того ни с сего? Я их даже пальцем не трогал.

- Девка откуда?

Неприятный момент. Нью не в курсе моих фантазий и приплести ее к своему исходу из Альлабы не получится. Допросят отдельно и мигом определят, что рассказы сильно различаются. Надеюсь, у нее хватит ума не слишком много городить, потому расскажем контрабандистам нечто похожее на то, как было на самом деле.

- На острове ее нашел. Откуда взялась, сам не знаю. Похоже, умом она слегка тронулась, странная очень и глупости вечно несет. Думаю, с купеческого корабля. Наверное, разбился в ту же бурю. Платье на ней не дешевое, и вещицы дорогие.

- Из каких купцов? Из северных?

- А разве северные купцы в таких краях бывают?

- Твоя правда: не бывают. А о чем вы с ней ночью шептались? Мои охламоны слушать пытались, да ни слова не поняли. Говорят, чудные слова, ни разу такие не слышали.

- Да скучно было нам, и она предложила в игру играть. Слова коверкать, пробовать их наоборот говорить. У кого ловчее получится, тот и выиграл.

- А на что играли?

- Много будешь знать, быстро стариком станешь.

- Дерзок ты не по годам.

- В Альлабе другие дальше колыбели не вырастают.

- И то верно. На корабле, что в Прорве сидит, ты топором поработал? Щепок насорил?

- Что за Прорва?

- Водоворот чудной, что со всего моря корабли тянет. Он к западу от острова. Был там?

Факт имел место и я признал:

- Было дело. Доски и брус рубил. Плот хотел сделать и убраться с острова.

- Ну так радуйся теперь: убрался.

- И чему радоваться? Вы бы еще куда похуже посадили.

- А нечего было брыкаться, раз свой.

- Так на вас не написано, кто вы такие.

- Грамотный?

- Читать могу, пишу плохо.

- Во как! Где научился?

- В Альлабе.

- Кто учил?

- Умные люди.

- Таких там мало.

- Мне везло находить.

- Раз такой умный, то скажи: кто мы, по-товему?

- Дураком меня не называли еще ни разу. Торговцы вы, да не простые, а те, которые с севером торг ведут.

- Торговцы? Мы себя не так зовем.

- И в Альлабе вас не так звали, а куда обиднее.

- Про то, как нас там звали, забудь, а то спине аукнется. Скоро еще один интересный остров будет, можем тебя выкинуть там, и делай свой плот. А можешь с нами оставаться.

На остров мне не хотелось по причине того, что Нью со мной вряд ли оставят, ведь ей ни за что не доказать, что она южанка. Да и подвох в предложении чувствовался.

Ох не простой остров мне предлагают... очень непростой.

- Думаю, с вами веселее будет, чем одному на острове куковать.

- Почему одному?

- С разными тварями вместе? Нет уж, не нужны мне такие друзья.

Наверху хохотнули и деловым тоном продолжили:

- Дармоеды в команде не нужны. Хочешь и дальше идти с нами, будешь работать.

- А я работы не боюсь.

- Это хорошо. И учти: чуть что, сразу в рыло схлопочешь, или вниз отправишься. А то и на весла. Знаешь, как радуются вонючки, когда к ним подсаживают одного из тех, кто только что ими командовал?

- Догадываюсь...

- Помни об этом. И поднимайся давай. Раз с деревом работать умеешь, то сразу займешься починкой носового люка. Запор там разболтался.

- Чем чинить? Ногтями?

- Язык свой колючий уйми, а то не посмотрим, что умник. Боцман инструмент даст. И хватит болтать, выбирайся давай.

Вот так все просто?! Сказать, что я был изумлен - это ничего не сказать. Или эти люди наивные до неприличия, или затеяли изощренную проверку, сути которой я пока не понимаю.

Склоняюсь к первому предположению. Бесхитростные времена, сложные интриги у простого народа распространены менее чем слабо. Я доказал, что с Альлабой знаком, назвав тамошнее заведение и пару портовых пропойц, наверняка многим морякам известных. Паспортов здесь пока не придумали, для идентификации граждан у южан имеются личные листы, выдаваемые на каждого младенца. Аристократам предписывается хранить их в канцелярии наместника, народ попроще сдает их в архив города, к которому предписана их область. Так что документы от меня требовать бессмысленно. Все можно решить лишь на словах, что и выгорело.

Совершенно неожиданно для самого себя я стал матросом на корабле контрабандистов.