Сердце Девы-3

Глава 1

PvE. Алый край

«Вы получаете способность «Брак по любви». Вы можете отследить своего партнера в любом месте и любом состоянии, включая вашу или его временную смерть. При этом не учитываются препятствия к обнаружению физические и магические и не обязательно состоять с ним в одной группе, гильдии, фракции. Вы получаете возможность общаться через семейный чат. Вы получаете возможность просматривать вашего партнера вне зависимости от уровня».

«Вы получаете способность «Объединенная защита». Дальнобойные атаки наносят на 30% меньше урона».

«Вы получаете способность «Медовый месяц». В течение месяца любые атаки в ближнем бою наносят половину от обычного урона».

«Вы получаете способность «Семейный очаг». После ночи, проведенной вместе, все негативные эффекты и проклятия спадают с вас, а раны заживают без лечения».

«Вы получаете способность «Зачатие» и при желании можете зачать дитя со способностями, учитывающими таланты родителей или ваши пожелания».

«Доступен квест «Родовой перстень командора». Расспросите о нем супруга или поищите подсказки в принадлежащих ему жилищах. Отклонить? Принять?»

Принять, естественно!

«Вы достигли тридцать четвертого уровня. Вы получаете одно очко умений. Вы можете выбрать одну способность»…

— Э-эй, — помахала у меня перед лицом ладонью Манул. — Вы чего застыли?

— Осознаем плюшки и бонусы брака. Будь другом, дай очки распределить.

Котофей кивнул.

С очками я управилась быстро.

— Где моя броня?

— А в платье что, надоело ходить? — удачно бросил реплику Анаид. — Тебе идет.

— Боюсь испортить. Оно, должно быть, старинное… Родовой артефакт?

И тут Финист согнулся от смеха, упираясь руками в колени. Я, скептически приподняв бровь, наблюдала внезапную и такую бурную реакцию.

— Ох, Боу… — он вытер слезинку с правого глаза. — Это просто ошибка от невнимательности. Для уникальной вещи нужно было создать уникальный контейнер. А платье Девы положили в обыкновенный. И оно размножилось.

Ветровей весело смотрел на меня.

— Он — как пятое измерение с огромным количеством входов: бочек, сундуков, комодов, буфетов. Из которых можно извлечь случайный набор вещей. Так что при определенном везении и упорстве любой может платье оттуда достать…

— Если знает, что оно там есть.

— Я знал.

Финист притянул меня к себе. Шепнул на ухо:

— Мне не надо тебя проверять, чтобы догадаться, кто ты. И тогда, в PvP, мы встретились случайно. И я очень рад, что мы встретились. Она пафосная легенда, а ты — живая.

Мне пришлось упереться ему в грудь, чтобы не упасть. Ветровей склонился ниже, улыбаясь нахально и обаятельно:

— Что с тобой? Ты, вроде, еще не беременна…

Я бы укусила его за щеку! Но борода…

— Так доспехи нести?! — судя по звуку, эти гады переглянулись и захихикали.

Финист взглянул поверх моего плеча:

— Нет. Выедем на рассвете, а сегодня будем праздновать.

Мужчины привели меня в столовую. Похоже, они конкретно пошарили в пятом измерении игровых сундуков и буфетов, иначе откуда взяться в заброшенном дворце серебру и хрусталю сервизов, и жесткой от крахмала скатерти, и мягким цветным подушечкам на деревянных сиденьях готических стульев? А еще серебряным подсвечникам с морем пылающих свечей, отраженных в тронутых патиной зеркалах?

Из-за них ли, из-за досок на окнах и хмурящегося неба свет был туманно-зыбким, сумеречным. Из щелей, заставляя огоньки дергаться, тянул сквозняк. Я повела плечами. И на них лег серебряный палантин.

— Да ну вас! Устроили представление!

Я плюхнулась на стул и потянулась вилкой к желе, надеясь, что оно не оживет. И вдруг осознала, что наслаждаюсь вкусом еды, а не пытаюсь разобраться, какие баффы она дает.

Анаид запустил в воздух горсть магических огоньков, каким-то образом умудрившись их раскрасить и прибавить к мертвенно-зеленому и голубому желтого и алого. Фоном заиграла музыка. И Финист наклонился ко мне, подавая руку.

Как бы он танцевал, все еще будь крылатым! Сердце резануло сожаленье и ушло, отдавая нас мелодии. Не оборвись она, мы бы, должно быть, кружились вечно.

— Пойдем на кухню, там не так холодно, — с заговорщицким видом предложил Манул. Мы с Финистом переглянулись — нам холодно точно не было. Анаид, бурча и фырча: «Вот вечно вас, котов, на кухню тянет», — подхватил со стола миски с рагу из зайчатины и фаршированной рыбой.

Мужчинам удалось справиться с тягой. В камине, потрескивая, горели дрова. Кубки с вином грелись на каминной решетке. Кресла были развернуты к огню, толстые деревянные ставни на окнах закрыты. Плитки пола вылизаны. Вокруг витал аромат корицы и имбиря.

На дровах, сложенных в железную стойку, отблескивала боками на свету пара пустых бутылок: темных, благородно изогнутых. Под стойкой выстроился ряд закупоренных, все еще в паутине и пыли. Чистыми были только горлышки, за которые их доставали.

Из таких бутылок вполне бы мог напиваться Атос, дожидаясь в трактирном погребе ускакавшего за подвесками д’ Артаньяна.

— Старинное вино из королевских подвалов, — представил Манул.

—А мы им не отравимся?

— Обижаешь! — котик гордо простер длань. — С вами, не побоюсь этого слова, лучший алхимик воровской гильдии Алогорья. Знаток ядов и…

— Заткнись уже, — Анаид обхватил кубок ладонями. — Горячий. Кстати, могу я пустые бутылки забрать? Сдам в ближайшем городе.

— Не могешь, — отрезал котофей. — Я их под зелья присмотрел. И под гранаты.

— Хватит делить мою стеклотару, господа, — баритон Финиста разнесся по кухне эхом, ворожа, накрывая меня бархатным покрывалом. И до меня только сейчас стал доходить факт моего замужества. Не вчера ночью в постели. Не в часовне. Не когда прокатились логи, а сейчас. В полутемной тесноте под треск огня.

Я механически опустилась в кресло без спинки, удобное для крылатых. Механически приняла кубок, поглощенная единственной мыслью: «И что мне теперь с этим делать?»

— Я так понимаю, пришло время для серьезного разговора, — ветровей, отпив, отставил кубок на широкий подлокотник. — Хочу предупредить. Я знал не намного больше вашего. Какой-то минимум лора о своем роде и о себе. А потом, чтобы я не сломал сюжет и не разнес тюрьму, пытаясь вырваться, мне предложили мини-игру о моем прошлом. Тело находилось в коме, а дух странствовал.

— Ага, а мне — только ежедневки и храм посетить. Гады! — вскинулась я. — Извини, продолжай.

Финист, дотянувшись, провел пальцем вдоль моих волос.

— Говорят, все ветровеи — капризные гордецы. Так вот, моему роду гордыни отмерили втройне. А мне еще больше. То ли я сам не смог с ними ужиться, то ли они со мной — но меня отправили развивать семейное дело на островах. А вернулся я, узнав, что моя родня пропала, вся. Вплоть до троюродных тетушек и семиюродных кузин, — он коротко, болезненно хмыкнул. И перевел дыхание. — Я стал одиноким наследником огромного состояния. Невероятно огромного. Баловень судьбы, любимец женщин... Впрочем, мужчины добивались моей дружбы так же рьяно.

Наклонившись, Финист поворошил угли. Пламя вспыхнуло, озарив бледный профиль и дернувшийся в саркастической ухмылке угол рта.

— Законный брак, место в совете Алого края, милость князя… Но это было — как вернуться домой после долгой службы или похода. Родная избушка вдруг становится кривой и убогой, и ты отчетливо замечаешь паутину по углам. Пожив на Архипелаге, я вдруг увидел наши обычаи со стороны. И они… показались мне… неправильными. Глупыми и жестокими. Особенно, связанный с подпиткой летучих кораблей.

— В смысле? — не выдержал Анаид.

Я высоко приподняла левый рукав, показав шрамы на плече.

— Кристаллы-вампиры. Помните узника «Лебедя»? Рабов высасывают досуха, потом набирают новых.

Манул с Анаидом во все глаза уставились на меня. Финист стиснул поручни кресла. Кубок полетел на пол, расплескивая вино, но мы не обратили внимания.

— Дальше… я узнал, что мои родные пропали не просто так. Но когда я спрашивал, все отделывались туманными намеками и отводили глаза. А кому было положено расследовать исчезновение — просто врали.

Ветровей откупорил еще бутылку, перелил и, потянувшись, снова поставил кубок с вином греться на решетку. То ли был слишком взволнован, то ли нуждался во времени, чтобы подобрать слова.

— Я становился неудобен и даже опасен. И вместо чтобы поправить дело династическим браком, часами просиживал здесь, в часовне, перед портретом-витражом… Мне казалось, я что-то упускаю. И что-то очень хорошее и важное должно еще со мной случиться.

Финист коротко фыркнул.

— Похоже, разрабы для меня уготовили роль одинокого мстителя, который с парой друзей, превозмогая многочисленные препятствия, добивается правды, мстит врагам, наказывает зло и восстанавливает справедливость. Но сценарий я им все же сломал. И вместо положенного учредил тайное братство Девы. Но, видимо, слишком плохо умел выбирать друзей.

— Вот тут я обиделся, — надулся Манул и полез вытирать лужу за креслом.

— А почему командор? Ты же мог быть магистром? — удивился Анаид.

— Я слишком часто отлучаюсь. А дела должны идти. Собственно, командор возглавляет военные силы братства. А я на войне почти постоянно.

Стало тихо. Только ветер потряхивал ставни. Шуршал тряпкой котофей и мышь скрипела в углу хлебной коркой.

— Но справедливость мы все-таки причиняли. Точечно и аккуратно. И насторожились, когда стали массово пропадать рабы.

— «Виноградная лоза»?

— Нет, она появилась только сейчас. Чем еще славился мой род, — сказал Финист очень тихо, — никогда не поддерживал побежденных. И едва Холодный бог пал, убитый Девой — отступился от него. Пожалуй, единственный из всех.

Он сжал пальцы в кулак.

— Вера в Небесную госпожу была только прикрытием, отмазкой для простолюдинов. А в Алом краю продолжал властвовать мертвый Холодный бог.

Огонь в очаге дернулся, взметнулся в трубу. А ветровей продолжал быстро говорить:

— Мы узнали, что готовится массовая резня в подвалах княжеского дворца. Гекатомба во имя Холодного бога. И выступили без подготовки, чтобы ее предотвратить. Мы вошли во дворец с одной стороны, когда князь бежал с другой. А рабы восстали. Полыхнуло тогда конкретно. Словно солома высохла, хватило только огонь поднести.

Он покусал губы.

— Дуракам поначалу всегда везет. Мог бы вспыхнуть весь Алый край, если бы не предательство. После все списали на сектантов, повстанцев, кого угодно, лишь бы замять, что происходит. Подчистили даже архивы «Шороха». Собственно, рассказывать больше и нечего. Самый близкий друг предал меня. Кстати, знай я о нем то, что вынес из мини-игры — никогда бы к нему не сунулся.

— Так вот кто был тот таинственный незнакомец… — Манул бросил тряпку в огонь. Тот жадно чавкнул, побежав голубыми искрами. — Нас надо было брать! Полей мне на руки.

Финист брякнул ковшиком у меня за спиной, полилась вода.

— Напади мы на первый встречный летучий корабль — пострадали бы пассажиры. Мне хотелось избежать кровопролития. Я знал, что в восстание Имерей нас предал. Но… без деталей.

Он вернулся и сел у моих ног. Взял за руку и стал поглаживать пальцы.

— И еще знал, что он командует Верфью. Пожалуй, единственный труд, который наша аристократия не считает зазорным — воздушные перевозки. Они связаны с магией. А Имерей за предательство резко пошел наверх. Я рассчитывал, что он растеряется, увидев меня живым. И, боясь за жизнь, даст мне то, что мне нужно. А все переросло в драку.

Анаид громко зафыркал, разбрызгивая вино:

— Да кто бы сомневался?!

— Ты туда один пошел? — спросил котофей с ехидцей. — Как и положено герою?

Финист затрясся от смеха, прикрывая рот кулаком. Я это хорошо чувствовала.

— Нет, не один. Я остался прикрывать своих и попал в тюрьму. Вот все. Имерей, однако же, обронил кое-что в разговоре. Князь и адепты Холодного бога кое-что затевают. Братья убедились, что он не соврал.

Мы насторожили уши:

— Это мы поняли! Но что они затевают сейчас? О чем таком проболтался Имерей?

— Завтра. Дайте чуть-чуть сохраниться интриге.

— «Я расскажу все при встрече»… — с досадой пробормотала я, понимая, что больше Финист ничего нам не скажет.

После серьезного разговора нас потянуло серьезно выпить. Мы усидели бутылку. Потом еще одну. С градусом в крови нас потянуло на приключения.

Глава 2

Едва подобрав подол платья, не позаботившись об оружии, я в бальных туфельках выскочила на затвердевшую от мороза, просто поющую под ногами землю внутреннего двора. И покрутила головой, выбирая, куда бежать в первую очередь. Справа тянулись хозяйственные постройки, слева — стойла для лошадей. Игроделы закрытую конюшню почему-то не прорисовали, только боковые стены, заднюю и денники. Дверец на них не осталось и следа. Бери и охватывай взглядом. В паре денников лежала смерзшаяся солома, и что-то скрежетало в самом дальнем.

Любопытство кошку сгубило. Легконогой ланью пронеслась я до угла (палантин летел за мной знаменем) и застыла, столкнувшись взглядом с круглыми, как у совы, светящимися глазами. Их я разглядела в подробностях: черная, острая точка зрачка; желтый круг радужки с черным колечком посередине.

Длилось это меньше секунды.

Бросив глодать лошадиный скелет с ошметками высохшей плоти, плешивая мелочь приподнялась с карачек и зарычала, скаля мелкие острые зубы, между которыми вырывался пар. Явно демонстрируя угрозу. Серое тельце было без одежды, морщинистое, покрытое жестким, редким волосом.

К счастью, маги сами по себе оружие. А нам еще выпал крит. И через секунду рядом с останками лошади была только розоватая, дымящаяся кучка пепла. Анаид нагнулся, вытаскивая застрявший в конских ребрах кожаный мешок. И выкатил на широкую ладонь горсть самоцветов.

Манул печально смотрел на круг пепла:

— И что это было?

— Кто.

— Боу… Не убегай одна, — в голосе Финиста слышалось едва заметное осуждение.

— Гоблин.

— Э… баунти? — подземник ссыпал драгоценности в мешочек и затянул горловину. Поскреб лоб. — Брауни.

Манул запустил ладони в волосы — так ему всегда лучше думалось:

— Может, кобольд?

Я покрутила головой:

— У кобольда чешуя.

— Ну, тогда великан.

— Что?! — мы заржали.

Анаид обиделся:

— Между прочим, это может быть детеныш великана. Детеныши вечно все грызут. У меня дочка, я знаю.

— Лошадиный скелет? Фу-у! Кстати, ты пульнул в него огнем! — Манул наставил палец.

Анаид шумно выдохнул:

— Ну, выучил заклинание другой школы на всякий случай.

— Молодец! — одобрила я.

Финист поднял палантин и со вздохом меня закутал.

— А может, хватит маяться ерундой? Нечисть можно и в тепле ловить. Ну, хотя бы где нету ветра.

— Нету слова «нету», — известил котофей назидательно.

— А я за лошадок боялась!

— Ясно. Еще одна провалилась в игру по уши и парится несоответствиями, — громко объявил Манул. — Ну вся в меня!

Мы обошли постройки и часть сырого парка с почти облетевшей листвой, охладились и направились в дом. Хотя от подозрительного пролома в ограде меня пришлось буквально оттаскивать. Душа жаждала подвигов.

От конюшни опять раздался подозрительный хруст. Манул опять запустил ладони в волосы — по-моему, на этот раз — чтобы согреть.

— Мне кажется, или мы что-то упускаем?

— Отойдите, — Финист вырвал из ножен короткий меч.

Гоблин круглыми глазами уставился на него, продолжая скрежетать зубами по кости, которую на это раз держал в когтистых трогательных лапках.

— Вот гадина!

Голова слетела с обугленной тушки и откатилась. Манул, брезгливо прикрываясь рукавом, сунул руку в конские ребра.

— Нет ничего. Анаид…

— Дома разделим, — ухмыльнулся тот. — Между прочим, Лорна…

Я задумчиво потыкала костяк туфелькой:

— А змей тут нет. Потому что холодно.

— Ты все равно… стопу не воскладывай, — предупредил котофей.

Мне показалось, или в темноте между ребрами что-то блеснуло? Я потянулась туда, задев костяк обручальным перстнем.

«Квест «Родовой перстень командора» обновлен…»

Блин! Я сама это вижу!

Потревоженные кости зашевелились и стали подниматься. Мы стояли остолбеневшие, а покойный конь обрастал призрачной голубовато-черной текучей плотью, словно напитывался светом. Свет обрисовал отсутствующие гриву и хвост, вырвался, точно пар, из оскаленной морды… Шалый глаз уставился на меня. А желтые зубы цапнули за плечо.

— Ах ты дрянь! — кулаком с колечком я приложила тварь в морду. Она загоготала и взвилась, молотя воздух копытами. Я, как в стоп-кадре, разглядела могучую грудь и широченные подковы. Вильнула, уклоняясь. Дернула за гриву. И оказалась верхом. На спине у тварюки мне казалось безопаснее.

Рука болела, платье порвалось, и я была страшно зла. Позвонки, обтянутые слабо прогибающейся призрачной дымкой, резали зад. Вы пробовали на них сидеть?

Конь протестующе заржал. Я готовилась спрыгнуть, вздумай он упасть и покатиться по земле. Но тварь опять встала свечкой. Мужчины порскнули в стороны. А у меня под ногами, давая упор, распахнулась пара костяных крыльев.

— Тпру-у, зараза!

Как бы не так. Оттолкнувшись от земли, а потом от крыши стойла копытами, конь вознес меня на гребень горы и, пронесясь косогором, вернулся в дворцовый парк. Мирно, как зайчик, проскакал по аллее и замер у конюшни. Я даже испугаться не успела.

«Вы получаете верховое животное — Коня Бледного. Он будет защищать вас в бою. На нем можно ездить верхом, перелетать на короткие расстояния и перевозить груз, равный двойному вашему весу. Скорость движения увеличена вдвое. Время использования — ночь, сумерки, пасмурная погода».

Я сползла по конскому боку, земля под ногами качалась. А тварь, как назло, исчезла. Даже ухватиться не за что.

— У тебя кровь на рукаве, — флегматично известил Манул. Поднес ладони, окруженные золотистым сиянием. — Погоди-ка… Тут серьезнее. Давай в дом.

Финист, казалось, весь день только этого и ждал. Подхватил меня подмышку и понес.

Меня утоптали в кресло на кухне. Анаид выпустил веер магических огоньков. Финист зажег и поднес лампу. Котофей налил воды в таз и стал отмачивать присохший к ране рукав.

— Ого! — словно бы даже восхитился он, разрезав и убрав его остатки. — Здорово зверюга тебя тяпнула! Кусок мяса оторвала. Тебе что, и больно не было?

— Пфф, — фыркнула я. И зашипела от боли, когда зелье полилось на рану. — Было некогда. Не стоило доспехи прятать. Хрен бы он наплечник прокусил.

— Смирно сиди! К ранам надо относиться серьезно. А если там проклятье? Вот как начнешь развоплощаться, — подначивал котофей.

— Пройдет за ночь. Рана, проклятие. У нас после свадьбы иммунитет.

— Умеют устраиваться некоторые, — с шутливой завистью пробасил Анаид. — А как простым смертным быть? Селян мы так и не нашли…

— Кстати, — потер застывшие пальцы Финист. — Может, сейчас определим, куда девочку забрали?

— Ну… Тогда мне карта нужна.

— Зачем? — удивилась я. — За Готой мы так гнались.

Маг засмеялся — точно в бочку загудел.

— Ну, Гота тогда рядом была. А тут… разве на коняшке твоей летать. Или на тебе.

Я показала магу кулак здоровой руки. Манул велел:

— Не дергайся! — и стал перевязывать рану.

Финист вышел и вернулся с картой, настоящей, бумажной. Разложил ее на кухонном столе, разгладил складки. Я восхитилась аккуратностью исполнения. Мелкие рисунки гор, возвышенностей, рек не путались и не налезали друг на друга. Миниатюрность сочеталась с аккуратной точностью. Легко было разобрать каждую деталь, каждое изящно прописанное название. Карта была произведением искусства.

Мы наклонились над ней и какое-то время просто любовались и отыскивали знакомые места. Анаид достал из инвентаря красную детскую туфельку. Легонько подкинул на ладони. Та, окруженная сиянием, ненадолго зависла в воздухе, покрутилась и медленно спланировала, мыском указав область поиска.

«Квест «Узник «Лебедя» обновлен. Квест «Избушка людоедки» обновлен. Войдите в храм Холодного бога, отмеченный на спине спасенного вами раба, и освободите пленников».

— Значит, опять под Мельбу, — Финист провел ногтем по карте и тихонько хмыкнул. — Надеюсь, в этот раз Надью мы не встретим.

Мы отвлеклись на пару минут, рассказывая Анаиду, как брали несчастный ежиный хутор. Дворцовую кухню сотряс звучный хохот.

— Но входа в храм мы тогда так и не нашли, — Манул вздохнул.

— Туфелька нас отведет, не бойся…

— Интересно, там тоже будет бдящая жаба? — сладко пропела я.

— Да тьфу на вас! — Анаид ухватил обувку, спрятал и повел головой. — Игроделы что-нибудь позанятнее придумают на входе, чем круги с картинками вертеть… Тише! Скрипит что-то.

— Мышка?

— Размером со слона.

— Не поместится здесь слон.

Финист свернул карту. Мы опять прислушались. Погода снова испортилась. Ветер громыхал ставнями. Мокро шлепал в окна снег с дождем. Подъедая дрова, трещало в камине пламя. И фоном к этому всплывал и пропадал, навевая жуть, унылый скрип за стеной по левую руку от очага. Там, должно быть, была дверь в кладовую — на стене выделялся покрашенный в коричневое прямоугольник. Сейчас заставленный бочками и корзинами.

Мужчины принялись разгребать баррикаду.

— Боу… — начал Финист.

— Ни за что! Броню верните.

— Лучше вернуть, — Манул хмыкнул. — Видел бы ты, как она в штанах и рубахе с зомбями воевала!

Муж обреченно взмахнул рукой и ушел за моими доспехами.

Двери освободили быстро, но долго провозились, их открывая. Я даже пожалела о Лорне: воровка с любым замком управлялась на раз.

Не понимаю, что тут надо было запирать. За дверью оказалась тесная кладовая. Возможно, раньше повара хранили там провизию, а теперь комнатушка стала местом упокоения разломанной мебели, ветоши, швабр, метел, гнилых бочонок и ящиков. И пахло там соответственно. А еще разрабы не поскупились на пыль и паутину. И сквозняк привел все это в движение.

Мы расчихались. Протирая глаза, я обратила внимание на серую тряпку, тянущуюся едва ли не от потолка кладовой. Тряпка слегка колыхалась. И, по-моему, плач малютки-привидения доносился из-под нее. Всхлип, протяжный вздох, скрежет… Я отпихнула ящик, протиснулась между бочками и дернула покрывало.

Мне почему-то казалось, что там будет потайная дверь или отверстие в стене, уводящее в подземелье. Или шкаф с потайной дверью. Но под тряпкой нашлись высокие, выше меня, напольные часы. Часы стояли. Узкая дверца под циферблатом была приоткрыта.

Финист поднес лампу. Существо внутри заорало, проскочило между нами и кинулось прочь. Мне показалось, что это гоблин из конюшни. Или его домашний брат-близнец.

— За ним!

У всех нас, даже у Анаида, было преимущество в длине ног. Но гоблин отличался повышенной увертливостью и знанием местности. И несся, презирая земное притяжение — словно ездовая жаба. Отталкиваясь от стен, повисая на карнизах, роняя на нас то, что получалось уронить. И ни капли не уставая.

Глотая воздух, мы на миг остановились на повороте, по звуку пытаясь отследить, куда свернула шустрая тварь. Мы были уже на втором этаже, в той части дворца, куда я точно не заглядывала. В обычной квартире мы бы давно его поймали!

— Не хочет, чтобы снова поджарили! — выдохнул Манул.

— Стань котом — и лови!

— Точно!

На ходу перетекая в кота, Манул бесшумно понесся по коридору. Мы с топотом поднажали. И с налету влетели в двери, больше напоминающие портал, с витражами поверху. Там была библиотека. Которую я жаждала найти — в более спокойной обстановке.

Манул стоял, прижав гоблина лапой, гордо поводя башкой и басовито урча. Тварь верещала, дергалась и пыталась перевернуться. Но ни когтями, ни зубами котищу достать не могла. И в бессильной ярости царапала пол.

Глава 3

— Попался, голубчик! — заголосил Анаид. Манул дернулся. Гоблин вывернулся из-под лапы, зигзагами пробежал между кучами книг и сиганул в разбитое окно.

Мы сгрудились у подоконника, пытаясь разглядеть то ли мертвое тело на присыпанных снегом плитах внизу, то ли улепетывающую тварь.

Но этому помешала доска. Она лежала наискось, прогибаясь и подрагивая. Один конец, прижатый камнем, упирался в гору. Второй удерживала опущенная рама. При определенной ловкости можно было съехать по склону, пробежать по доске и пролезть через разбитое окно в библиотеку.

Похоже, доску с этого окна и отодрали. Осколки из рамы отломали и выкинули. И случилось это достаточно давно: на подоконнике и под ним намело снегу. На доске виднелись смазанные отпечатки гоблинских лапок.

— Странно, что он один тут бегает, — почесал голову Манул. — Пробежаться следом?

— Оставь ты этот глюк в покое, — произнес Анаид с досадой. — Я уже разрабам начертал, пусть разбираются.

— Думаете, оргию и дебош здесь устроил гоблин? — Финист поднял пустую бутылку с пола и просмотрел на свет. Она была мутно-зеленой, на донышке плюхались мутные винные остатки.

— Это не из королевских подвалов, — заметил котофей.

Следы буйной пьянки были повсюду — чуть дальше от окон и ближе к камину: пустые бутылки, колбасные хвостики, апельсиновая кожура… Если все это сделал гоблин — то кутил здесь неделю, не меньше.

— Сомневаюсь, что он доску сюда притащил, — Анаид дернул ее на себя. Манул приподнял раму, чтобы магу было удобнее.

— Использовал то, что под рукою.

Когда доска оказалась в библиотеке, Финист высунулся, осматривая раму снаружи. Я ощупала глубокие царапины на подоконнике.

— Доску кошкой подцепили или она сама отвалилась одним концом. «Кошку» сюда забросили, вот след, — я помахала щепой. — Перелезли по канату, отодрали доску и устроили себе путь.

— И было их минимум двое, — подвел Финист черту. — Холера! Похоже, придется обзавестись охраной.

— И что неписи против игроков поделают?

Мы развернулись к котофею.

— Ну это смотря какие неписи, — рассудительно заметил Анаид. — На городскую стражу я бы батон не крошил...

— Стоп! Если здесь была группа приключенцев — почему они не полезли дальше? И что здесь искали? — Финист поднял распахнутую на середине книгу, заглянул в текст и раздраженно отложил.

— Укрытия от бури.

— На трактире экономили!

— Искали, как пройти в библиотеку!

Ветровей рассмеялся:

— Да ну вас!

— Не думаю, что игроки. Книги пошли на растопку, — оттолкнув зазвеневшую и покатившуюся бутылку, я достала обгорелый листок из золы и передала по рукам. — По-моему, любовный роман. С лутом так не обращаются.

Манул забулькал от смеха:

— «Тупой геймер, тупой!»

— Да ладно! Где ты видел тупую бету? — возразил ему маг.

— Когда ты в мини-игре здесь был — окна были целые? — спросила мужа я. Финист кивнул.

— И слуги, и охрана.

— Видно, разбежались, раз мы трупов тут не встретили, — Анаид поднял бутылку и вытряс из нее подонки.

— И особо не горю желанием.

— Так могу я хоть здесь бутылки взять?

— Да бери уже, — проворчал Манул. — Давайте доску на место приладим, а то я весь уже замерз.

— Даже если игроки, — продолжала рассуждать я, пока мужчины заколачивали окно. — У игроделов всегда есть тысяча и один способ не пустить нас туда, куда им не нужно. Во-первых… они вообще могли не понять, что дверь здесь есть.

Я посмотрела на портал, подперев кулаком подбородок. Такой не разглядишь, пожалуй! Могли загородить текстурой стены. Обвалившимися шкафами. Тупо написать: «Вы не можете открыть эту дверь без ключа». Или просто выставить невидимую стену. И пока не начнется квест — хрен откроешь. А еще бывают двери для красоты. У-у! Терпеть ненавижу такое!

А может, гостей дверь и вовсе не парила. Укрылись от бури, перекусили… Хорошо бы глянуть, есть ли там тропа и куда ведет… Как-то незаметно я и сама пошла вдоль стены. Верный магический огонек летел следом.

Женский портрет заставил меня остановиться. Вернее — две существенные детали на нем. Которые, собственно, только и можно было разобрать.

Когда-то мне крепко запало в память, что старинные художники избегали рисовать руки. Во-первых, потому что сложно, а во-вторых, возможно, потому что по рукам легче определить возраст, чем по лицу.

Ну, во-первых, дизайнеры могли этого не знать. А во-вторых — на одном из удлиненных, белых девичьих пальцев красовался мой перстень. Кстати, тоже на указательном.

Мужчин заинтересовало, на что это я так пристально смотрю. И они подтянулись один за другим.

— По-моему, там окно, — потыкал Анаид в картину пальцем. — Девушку нарочно так развернули? Чтобы лицо спрятать?

Манул громко чихнул.

Я сдвинула портрет, чтобы прощупать стену за ним. Взметнулась пыль. Котофей шарахнулся.

— Интересно, а в реале у тебя тоже кошачьи повадки? — спросил Финист, придерживая для меня портрет. Я постучала костяшками — и за ним, и рядом звук был одинаковый.

— Я чистоплотен и аккуратен. И это достоинство! — Манул стряхнул клок паутины с плеча. И спросил с интересом:

— Ну хоть ты-то знаешь, кто здесь нарисован? Родовой портрет как-никак.

— А-а… Прекрасная Шарлотт. Она убивала женихов своим пением, и ее распяли на воротах. Когда здесь еще был замок.

— А перстень?

— Его отдали Элейн Молчаливой, — ветровей улыбнулся, и мне вдруг показалось, что семейные легенды он выдумывает на ходу — чтобы развлечь меня.

— Ей что, язык вырезали? — ужаснулся Анаид.

— Нет, просто посадили в башню под угрозой проклятия прясть вечное полотно. Но на закате разрешали подходить к окну. И однажды она увидела скачущего по горной дороге рыцаря. И больше в башне ее не видели.

— Э-э?

Финист отвел прядку с моего лица.

— Нашли летучий корабль, в рубке которого было вырезано ее имя. А вместо управляющего кристалла был вставлен родовой перстень. Может быть, она осталась с рыцарем, может быть, ее убило проклятие. Поэты вечно все перетолковывают не так.

— Зато красиво!

Родовой перстень вместо кристалла, инициалы в рубке… Что ли квест такой?

Мы заперли библиотечные двери и разошлись по спальням. Предстояло выехать на рассвете. И из-за непогоди клонило в сон.

Вроде бы ничто не мешало приключаться по ночам, но привычка — вторая натура.

Манул задержал нас на пороге:

— Вот и от глюка бывает польза. Как бы мы еще узнали, что во дворце кто-то был, кроме нас?

— Разберемся с этим после Ведьминой гривы. Спокойной ночи.

Финист проверил запоры на ставнях и дверях спальни, подкинул в камин дров. Взял с решетки и, завернув в полотенце, положил в кровать грелку — серебряную бутыль с горячей водой. И помог мне снять доспехи. Все было так достоверно, словно никакая и не игра. И я положила рядом с собой меч — благо, на огромной кровати с балдахином легко бы поместились четверо спящих.

Ветровей задернул занавески и, обняв меня, улегся рядом. Я начала засыпать. В трубе тихонько выл ветер. Звук не был уныло-монотонным. Вой то слабел, то усиливался, мешаясь с плачем и скулежом. Я подумала, что дело в голосниках. Или рядом опять озорует глюканутый гоблин. И нехотя приоткрыла правый глаз.

Свет лун, найдя промоины в тучах и щели в ставнях, светил через балдахин, превращая ложе в зебру. Тени стали угольно-черными, свет — размытым. Я укрылась за подушкой, но заснуть толком так и не смогла. И не одна я.

Мы, все четверо, одетые и вооруженные, сошлись в коридоре, пообещав оторвать твари все, что отрывается, потом пришить и оторвать снова.

— Только, по-моему, это не гоблин, — пробасил Анаид рассудительно, переливая молнию с ладони на ладонь.

Мы, стараясь не шуметь, спустились по лестнице, прислушиваясь, ослабеет или усилится вой.

Он был снаружи и приближался. Или гоблин позвал сотоварищей, или…

— Волки! — передернул плечами Манул. Через стеклянную стену нависающей над входом часовни нам хорошо была видна подъездная аллея. Снег над ней блестел под лунами. И там и сям вспыхивали зеленым, желтым и красным волчьи глаза.

— Светофор!

Я хмыкнула.

Поджарые звери бежали стремительно, не стараясь скрыться в тенях, легко перепрыгивая препятствия. Только изредка терялись из виду, когда луны закрывало облаками. Тогда бег прерывался, и хоровой скулеж уносился к небу, заставляя кровь стыть в жилах. Инстинкты страшная вещь.

Читая книги и смотря фильмы, я всегда удивлялась, зачем выскакивать противнику навстречу, зная, что куда проще отмахаться из укрытия.

Но геймеры слеплены из другого теста. Монстры — это икспа. А значит, надо выскакивать и гасить.

— Твоя баллиста еще жива?

Финист развел руками.

— Жаль!

Я навелась на монстра. Послушно высветилась табличка:

«Существо: волк обыкновенный, 32 уровень, локация Перевал. Способности: когти ужаса, перегрызание горла». И так — тринадцать раз. Никак этот последний на четверых не делился без остатка, что меня жутко раздражало.

Прихожую мы осветили как можно ярче. И дверь оставили открытой. Финист тут же выставил защитный купол, заставив стаю недовольно взвыть. Волки то рыскали вдоль круга света, молотя себя хвостами по бокам, то прижимались брюхом к земле, зыркая на нас пламенеющими очами. То выли, задирая морду к небу.

Манул поторопил нас:

— Эй! Я сейчас замерзну!

Анаид швырнул в волков шаром огня. Тот взорвался, рассыпая искры. Волки шарахнулись. Один с воем покатился по земле.

И тут что-то изменилось. Нет, над нами не развеялось золотистое сияние купола. И волки еще держались на почтительном расстоянии, но… свет за спиной пропал! Словно кто-то задул его одним могучим дуновением, или… Двери! Кто-то закрыл их.

— Гоблин! — Манул дернул на себя дверную ручку. А я успела обернуться, приняв атакующего волка на меч. Туша потянула меня вниз, уронив на колени. А выдергивать двуручник было некогда: сверху красиво падали еще несколько волков. Финист срубил одному голову в полете над моим затылком. Всадил угол щита во второго, глубоко раня и отбрасывая.

Я вцепилась в горло третьему. Мы покатились по земле. Волчьи зубы клацали. Из пасти воняло. Мы вывалились из-под купола. Муж прыгнул следом.

Волчья кровь хлобыстнула мне на ноги. Волк дернулся и застыл. Я спихнула его и вскочила. Вернулась в защитный круг. Финист прикрыл щитом Анаида, чтобы тот вызвал элементаля. Манул, прислонившись к двери, растил на ладонях золотистое сияние.

Волки больше не нападали. Один с урчанием терзал приятеля с отсеченным огузком. Другие тихо поскуливали с разных сторон. Мы тоже перевели дыхание. Я вытащила двуручник из волчьей туши.

Вой хлестнул по нервам раскаленным прутом, заставив дернуться и пригнуться. Гнилым орехом лопнул защитный купол. И «когти ужаса» вцепились в нас с трех сторон. Людоедка Эрика оказалась жалким дилетантом рядом с волками. И с этой мыслью я словно оказалась в танке, потерявшем управление.

Глава 4

— Боу, ты жива?

Я честно ответила:

— Не знаю, — и постаралась собрать в кучку мысли и конечности. Я лежала под чистым звездным небом. Вокруг курился и искрился снег. Склон, с которого я, похоже, сверзилась, укрывал меня от ветра и лунного света.

Щек я уже не чувствовала, но головой вертеть могла. Руки тоже двигались свободно. А вот ноги…

Страх накрыл меня липкой волной. И тут же развеялся. Волчья кровь! Ее сковал мороз и мои голени заодно. Зато вонять не будет, зверей не привлечет.

— А вы?

— Что мы?

— Живы?

— Уже да, — вставил подмигивающий смайлик Анаид. — Мне горло разорвали, я в часовне отресался.

— А я — где-то, — задумчиво известил супруг.

— И я, — Манул тоже подмигнул смайлом. — Пьян был, не помню.

Я резко села. Переждала головокружение. Покрутила головой и прислушалась. Тихо. Никто не пробует меня сожрать. А вот где я сейчас — хрен поймешь. Доспехи помятые. И двуручник я потеряла.

Вытащив кинжал, я стала яростно долбить лед между ногами. Звук отразился от склона эхом. Я удвоила усилия. И даже вспотела.

Время от времени замирая между ударами, я напряженно вслушивалась в ночь. Когда ноги освободились, я открыла карту. Ох и разметало нас! Манул с Финистом были ближе ко дворцу и друг к другу, а меня словно унесло на попутной лошади южнее и ниже. И перекрутило в стиральной машине.

Меч, похоже, пропал окончательно. А жаль. Было бы здорово на него опираться.

Итак, четырех волков из тринадцати мы сложили. Осталось девять. Ну, с половиной. Если подожженный Анаидом только ранен.

И они либо держат в осаде дворец, либо рыскают по окрестностям, надеясь нас сожрать.

— Анаид, волки у тебя?

Он ответил через минуту:

— Не видно. Только трупы лежат. Четыре.

— Ясно. Если шевельнутся — маякни. Я о живых!

— Понял. Конец связи.

Я фыркнула.

Снег трусился откуда-то, хотя небо стало совершенно безоблачным: мелкий, серебристый и очень красивый. Горы лежали темными складками со всех сторон по контрасту снежной белизне.

— Боу! — Финист отметил точку сбора. — Встречаемся у дуба в начале подъездной аллеи.

Логично. Не позволять же волкам лопать нас поодиночке.

Я вызвала Коня Бледного. И взамен на уставшие ноги и отбитый зад оказалась у дуба прежде остальных. Меня так и подмывало взглянуть сверху на поле боя. Но лезть по гладкому стволу в доспехах желания не было. А реять сверху на коне — сагрить зверюшек раньше времени.

Манул в кошачьем облике ткнулся мне в ноги, едва не повалив от бурной радости. Я поморщилась — щеки болели. Надо будет закрытый шлем заказать.

Следом появился Финист — бесшумный, как привидение. Вот что значат правильно подогнанные доспехи!

Мы присели на корточки между выпирающими корнями и, сблизив головы, провели краткий военный совет.

— Может, ну их, волков этих? — внес конструктивное предложение котофей. — Во дворец проскочим, подождем до рассвета и выедем, когда они спать пойдут. Сколько до твоего перевала?

— В полдень доберемся. Если погода не испортится и тропы снегом не занесло, — глянул на все еще чистое небо ветровей.

— А если они не захотят спать, не пообедав? — ехидно спросила я.

— А если поставить три купола разом…

Манул сердито дернул толстым хвостом:

— Как-то проверять не хочется, пронзят их «когти» или где. Ты мне чуть ухо не отрубил!

— Извини. Но ты тоже в накладе не остался, — Финист потер тройной шрам от когтей на щеке. И засмеялся тихо: — Спасибо, хоть Боу с двуручником промазала.

— Нет больше двуручника, — печально сказала я.

Котофей выкусил лед с передней правой лапы.

— Можно бы их гранатами закидать. Как раз уровень. Но… лаборатории нет.

— Есть.

— А почему ты не сказал?

— А ты не спрашивал. И лаборатория есть, и кузница.

Муж повернулся ко мне:

— Будет тебе новый меч, мое солнце.

Ну почему если воин, так непременно кузнец? С другой стороны — логично же. И меч направить, и дыру в кольчуге залатать…

— Предупрежу Анаида. Прорываемся, — подвел итог Финист.

— Ты на Боливаре позади меня, — я хихикнула. — А кот на своих четверых. Будет им сюрпризом!

Марш-бросок удался.

Анаид распахнул двери ровно тогда, когда мы были от них в двух шагах. Манул, распушив хвост, влетел в прихожую плавным, длинным прыжком. Мы с Финистом — просто влетели. И, брякая доспехами, обрушились на плитки пола, потому как конь исчез на пороге. Анаид толканул двери. Манул пришел ему на помощь. Лязгнули засовы. Обескураженные волки остались снаружи.

Мы снова встретились с ними примерно через час.

Гранаты оказали на волков магическое воздействие. Они убежали, поджав хвосты.

— Вы мне теперь за стеклотару должны, — пробурчал Анаид. Его заявление встретили бурным смехом.

Светало. Спать ложиться уже смысла не было. Мы позавтракали и выехали из дворца. На повороте аллеи я обернулась, прощаясь с ним, как с добрым другом. Жалея, что не разгадала все его тайны. И пообещав вернуться. А еще удивляясь, что рядом с портретом Шарлотт не обновился квест с родовым перстнем командора. По-моему, я что-то упускала, но не понимала, что именно.

Стоял легкий морозец, было солнечно, и неудобную скотинку я вызывать даже не пробовала. Конь подо мной был обычный, мышастый, серенький. Быстро мерил копытами заледеневшую дорогу.

Игроделы разрешили не заводить целую конюшню, а позволили менять коням масть. И я ее охотно меняла при всяком удобном случае.

Манул ехал слева от меня на караковом, Финист справа — на игреневом. Замыкающий группу Анаид выбрал вороного. Одну из добытых нами волчьих шкур маг связал лапами на груди, а голову с клыками напялил на голову вместо капюшона. И выглядел смешно и угрожающе разом.

Я подумала-подумала и последовала его примеру.

Дорога карабкалась в гору, заметно забирая на северо-восток. Скальная стена, местами запорошенная снегом и утыканная голыми, квелыми деревцами, тянулась по левую руку от нас — такая высокая, что приходилось запрокидывать голову, чтобы разглядеть ее скалистый гребень. Слева отгораживал дорогу от пропасти каменный заборчик высотой под брюхо коню.

Он вился лентой, прерываясь там, где выкрошились камни. Спереди и сзади дорога была пустой.

— Здесь что, совсем не ездят?

— Почему? — Финист слегка поморщился, тронув тройной шрам на щеке. — Храм Небесной госпожи на Ведьминой гриве — любимое место паломничества. Погода неустойчивая, может, дело в этом?

— Или в волках.

— Или мы не туда свернули, — я проверила по карте: нет, все правильно.

Разговор как-то сам собой увял. Копыта цокали, выбивая из тракта льдинки. Курилась поднятая ветром снежная пыль.

Дорога делалась все уже. И мы поехали цепочкой, невольно стараясь держаться середины — чтобы не стать жертвой слетевшего сверху камня и при этом не сверзиться в ущелье. Я поймала себя на том, что все чаще задираю голову к краю скальной стены, стараясь уловить движение наверху. Место было самым подходящим для засады.

Но прошли час и другой, ничего не происходило, и внимание постепенно притуплялось. А за парой поворотов должен был уже открыться перевал.

Теперь горы окружали нас с обеих сторон, пережимая горловину дороги. И кони вязли в снегу по колено. Мы ехали почти шагом.

Ощущение чужого взгляда в затылок, было, исчезнувшее, возвратилось опять. Я поделилась тревогой с остальными.

— Схожу-ка я на разведку, — сказал Манул. Отпустил лошадь и перекинулся котом. Соприкоснувшись со снегом, сердито передернул лапами. И исчез в сероватой дымке, наползающей спереди. Мы терпеливо ожидали.

Котофей возвратился вялый — точно его окунули в воду.

— Плохо. Вы сами должны это увидеть.

Мы аккуратно выехали за поворот. Мертвецы лежали вдоль дороги чем дальше, тем чаще. Словно их разложили нарочно, стыдливо укрыв недостающие части тел камнями и хворостом. Трупы не обобрали, испачканная кровью одежда стояла коробом от мороза. Рядом валялись пожитки. Попадались обломки возков и дохлые лошади.

Я подумала бы на волков — но вокруг тел не было ни единого следа. Эпидемия? Тогда почему кровь? И не может поветрие накрыть всех вот так разом. Или может? Все-таки игра…

За вторым поворотом дорога огибала плоскую возвышенность, годную, чтобы устроить лагерь и отдохнуть прежде, чем штурмовать перевал. Или возвести таверну — с той же целью. Таверна здесь, кстати, и стояла. Пока не обратилась в руины. От нее сохранилась вывеска — деревянный щит на столбе с залепленным снегом названием.

Здесь тела встречались чаще. И лежали иначе. Так, словно разбегались от эпицентра взрыва. Но не было ни воронки, ни следов пожара. Таверну словно разворотили по бревнышку и частично разнесли каменный цоколь. Из снега торчали, повевая, разноцветные перья. Топырились в стороны ошметки дранки, доски и тес.

Под оградой сохранились кострища, валялись растоптанные палатки — здесь, должно быть, стояли лагерем те, кому в таверне места не хватило. Или денег — чтобы заплатить за ночлег.

Вещи лежали как попало, вмерзнув в снег. Следы беглецов тут имелись в достатке, но кто на них напал? Разбойники? Бред! Эти бы сами постарались сохранить таверну, как приют в непогоду. Лучше, чем мерзнуть в пещере или самопальном лагере у костра.

Мы осмотрели несколько трупов. Ни следа когтей или оружия. Ядовитый газ? Магия? Тела были холодными, точно каменными. И ужас на лицах и в распахнутых глазах.

— Не проклятие, — сказал Манул.

— Такое чувство, что они что-то увидели — и замерзли, — Анаид хрипло откашлялся. — И потом их кто-то объел. Там, внизу. А здесь еще нет.

Я взглянула на небо: ничего.

Перебираясь через обломки, мы с большего осмотрели руины. Там все смерзлось до каменной твердости, не пыталось расползтись и не скрипело. В печке нашлась еда. Свежая. То ли катаклизм случился недавно, а может, испортиться ей помешал мороз.

Так ничего и не поняв, мы вернулись на дорогу.

За следующим поворотом от нее отходила тропа к сторожевой башенке, прячущейся в облетевшей роще. Беленые каменные зубцы блестели на солнце над верхушками деревьев. А у края тропы за сломанными рогатками и мешками с песком валялись растерзанные стражники. Почти все они встретили смерть в бою, только один лежал чуть поодаль, ступнями к дороге. Снег замел покрытые кровью доспехи. Осел инеем на остриях копий и обнаженных мечах. Манул, нагнувшись, задумчиво поцарапал клинок:

— Они что, дрались с воздухом? А вот тут кровь, много.

Казалось, к башенке проволокли тяжелое. Или кто-то полз, оставляя за собой кровавый след. Мы переглянулись.

И тут обручальный перстень стал раскаляться на руке. Меня на секунду словно вытряхнуло из тела и повлекло к перевалу над совершенно пустой дорогой. Даже трупы исчезли.

Воздух в седловине был прозрачным, тугим. И слабо струился — как над горячим асфальтом летом.

Что-то загораживало перевал. Или кто-то. И он смотрел на нас.

Глава 5

«Квест «Родовой перстень командора» обновлен. Продолжайте изучать свойства обручального перстня». Да тьфу на вас!

Я, помогая себе зубами, содрала латную перчатку. Следом обжигающий перстень и бросила в инвентарь. Сунула руку в снег.

Манул выдернул ее оттуда довольно грубо и уставился на красный след от ожога.

— Боу? — заглянул мне в глаза Финист.

— Кольцо предупредило о засаде. Своеобразным образом.

— Может, оно уже давно предупреждало, а ты не замечала? Вот и перешло к радикальным мерам, — подбодрил меня Анаид.

— Дай я его на проклятия проверю, — сощурился Манул и стал залечивать мне палец.

— Не сейчас. Какая-то тварь засела на перевале. Призрачная. Или прозрачная. Может быть, как раз она… приползала вниз пообедать.

— Что будем делать?

— Разведаем башенку. Под защитой стен чувствуешь себя спокойнее.

Вспомнила разваленный трактир и прибавила честно:

— Хотя… нет, не уверена.

Короткая замощенная тропинка уперлась в каменную лесенку, ведущую к распахнутой двери. Похоже, стражники выскакивали в спешке, вместо чтобы держать оборону внутри. Возможно, бежали на помощь оборонявшим рогатку товарищам. Ни на тропе, ни на лестнице следов — кроме пятен крови — не было.

Манул, приняв кошачью форму, сунул нос в дверной проем:

— Волками пахнет.

Разве что волков соблазнила брошенная стражниками еда. Но никто на нас не кидался из темноты и не рычал.

— Это что ж за тварь такая, что стражу пачками складывает? — Анаид хрипло откашлялся. — Они ж неубиваемые. Почти.

— Спокуха! Их для антуража разложили, — подбодрила мага я. — Ну и… если что — я могу превратиться.

— Таков твой план?

Мы на цыпочках вошли внутрь тесного круглого помещения. Часть его занимал потухший очаг. У очага лежали спальники. Винтовая лестница вела вдоль стены на верхний этаж. Под ней были сложены ящики и корзины. И виднелся уголок люка в погреб. Вдоль стен стояли стойки с оружием и болваны с броней.

Пару грубых деревянных стульев стражники пороняли, убегая. Было еще пятно крови на нижней ступеньке. В остальном — порядок почти идеальный.

Я задумчиво потерла переносицу.

Манул натопырил уши:

— Тихо...

Слух у кота тоньше нашего, мы поверили. И выше не полезли.

Анаид поставил стул на ножки и тяжело уселся:

— Есть другая дорога к этому храму?

— Есть, — Финист глубоко вздохнул, прикрывая глаза. — Но тогда мы опаздываем. И сильно.

— Жопа, — резюмировал маг.

— Прокрасться под стеллсом? — кот почухал лапой за ухом.

— Перевал закупорен от стенки до стенки, — припомнила видение я. — Можно пройти поверху? Или пещерами насквозь?

— Если да — то я троп не знаю, — Финист поднял стул для меня. — Нужен проводник.

Анаид подался ко мне:

— А может, ты нас перенесешь? Не думал я, что это скажу…

Муж стиснул мое плечо:

— Если тварь летучая — рискованно. Разве что взять сильно к северу или к югу.

Манул потянулся:

— Все равно нужна разведка.

И покосился на лестницу. Ему явно не терпелось проверить, что там, наверху.

Я стала решительно раздеваться.

— Во-первых, бегать мы от нее не будем. Даже если все эти трупы — антураж, то он мне не нравится. Их вообще бы стоило повырубать изо льда и похоронить. По ту сторону, кстати, может быть то же самое. И она дальше будет жрать — если мы ее не остановим. А во-вторых, даже если мы умрем — нас прямо в храм перенесет.

Финист покрутил головой:

— До часовни во дворце отсюда ближе. Боу, я твои чувства разделяю. И попрошу братьев помочь с похоронами. Но лезть на рейдового босса вчетвером…

— Мы должны хотя бы попробовать.

Мы встретились глазами и обменялись улыбками.

— Ты сумасшедшая!

— Но красивая… — чужой хриплый шепот заставил меня подскочить. Я прикрылась рубахой. Финист заслонил меня. Анаид проорал: «Зреть незримое!» Манул, завывая, ввинтился в корзины под лестницей. И громко чихнул от волчьего смрада.

В шесть рук мужчины выволокли оборотня наружу. Он стонал, но сбежать не пробовал. Да и вряд ли сумел бы. Руки и ноги вяло свисали, хвост волочился по полу. Грудь и бока были в ранах. Висела сосульками слипшаяся от крови шерсть.

Да и весь он был неопрятный, костлявый, с непомерной длины когтями, непропорционально тощий и длинный. Только глаза сверкнули знакомой малахитовой зеленью.

— По-моему, Волк, ты повторяешься, — наклонив голову к плечу, сказала я.

Финист повернулся ко мне:

— Вы знакомы?

— Вместе Поскакушку месили, — пробасил Анаид. — Меня тогда убили в первый раз. Забудешь поди.

Манул распревратился и стал маникюрными ножничками обрезать шерсть у Волка на груди. Тот попытался вскинуться и заслониться лапой, когти лязгнули.

— Ты чего творишь?!..

— До ран пытаюсь добраться. Почему зелье не выпил?

— Инвентарь… заблочен. Так лей! Парикмахер… — Волк хрюкнул. На губах показалась розовая пена.

— Не учи меня, как лечить!

Котофей повел над ранами сияющими золотом руками. Из дыры показался и шлепнулся наземь обломок меча.

— Уфф! Так хорошо…

— Так что с инвентарем? Пока можешь не отвечать, — Манул распотрошил собственные лекарственные запасы и стал поить Волка. Тот хлебал жадно, причмокивая. Часть зелья проливалось между острыми, исчерна-желтыми зубами.

Я видела, как у Манула подрагивают руки — похоже, кот опасался, что волчара не совладает с инстинктами. Но тот был благодушен и мирен, как овечка. Проглотив положенное, он отвалился и даже всхрапнул.

Манул тряхнул мохнатое плечо:

— Не спи! Замерзнешь!

Анаид все понял буквально и подкинул дров в очаг. Развел огонь. Я влезла в штаны и рубаху и присела на спальник.

Волк постепенно приходил в себя. Вот он, передернувшись, уселся:

— Дайте хоть рубаху прикрыться. Стриженный оборотень — срамота.

Финист вытащил из инвентаря запасную рубашку и помог Волку одеться.

— Так, этих троих я знаю. А ты кто, красавчик?

Муж представился.

Оборотень потряс ему руку — деликатно, стараясь не зацепить изогнутыми когтями. И приложился к очередной бутылке зелья исцеления. Их и так уже вокруг валялось изрядно — как в баре после попойки. Манул тяжело вздохнул.

— Далеко ты забрался от Синеградья.

— Да и вы… Обстоятельства.

— Какие?

— Надья, — не стал жмякаться Волк.

Анаид прикрыл рот ладонью, чтобы не ржать чересчур громко.

— Она ж вроде в PvP была, — сказал котофей подозрительно.

— Время от времени. Но в основном преследовала меня. Дайте пожрать, что ли? Или я многого требую?

На еду он накинулся так, точно не ел неделю. Мы с Финистом успели осмотреться снаружи, а маг с котом облутали второй ярус и чердак.

— Шпасибо, — прошамкал Волк, глотая последний кусок. Мохнатое брюхо, торчащее из незастегнутой рубахи, округлилось и перестало прилипать к позвоночнику. Доходягу оборотень больше не напоминал.

— Так я и думал: или сдохну, или меня кто-нибудь спасет. А все проклятый реген.

— А Надья?

— Я так понимаю, этого там нет, — сказал Волк загадочно. — Или мы бы с вами не говорили. Стражники?

— Мертвы.

Он подцепил когтями полешко и забросил в огонь.

— Обгрызены?

— Нет. Хватит говорить загадками! — рявкнул котофей.

— Вам полную версию или покороче?

— Режиссерскую, — пристально посмотрела на Волка я.

— И, может, превратишься уже? — предложил Манул.

Волк моргнул и сказал печально:

— Не могу. Все дело в Надье. Она меня прокляла.

— А каким боком тут босс с перевала?

— Ты можешь меня не перебивать?

— Могу, — буркнул котофей, поднимая руки, — но сначала проверю.

— Ну что, убедился? — спросил Волк ехидно, когда лекарь перестал водить ладонями вдоль его тела, и улыбнулся. Выглядел бы оскал оборотня жутко — не скачи в зеленых глазах веселые искорки.

— Проклятие, — Манул вздохнул. — И очень сильное. Я его снять не смогу. Но и не поверю, что Надья могла его наложить.

— Я тоже, — Волк кивнул, переставая скалиться. — Она просто использовала чужой наговор. Результат я обнаружил далеко не сразу. Убрался подальше в Алый край. Взял в таверне задание на разбойников. Рабы бегут время от времени, сбиваются в шайки и вредят торговле. Ну и паломникам. Тут повыше есть пещера…

Я толкнула Финиста в бок, косясь на Волка:

— Проводник?

— Скорее рояль из кустов, — усмехнувшись, шепнул муж мне на ухо.

— Вернее, старая выработка, — Волк поскреб когтями над бровью. — Полез я туда. Все такое ветхое, странно, что на голову не упало. И бандитов, как блох. Ну и превратился заради надежности. А назад — хрена. Инвентарь, лечилки — все йок. Квест не сдать, бабок не получить. Правда, ходил я там долго. И местные жители наняли стражу. Мне — или переться в храм за перевал, или об них убиться, надеясь, что проклятие спадет после смерти. Или лекаря серьезного искать. Ага, убьешься, как же!

Волк поднял голову к потолку и тихонько, горестно завыл. Мне показалось, или ему ответили? Я высунула нос за двери: никого. Даже ворон нет. Пожав плечами, я вернулась к огню.

— Проклятье мне реген здорово подняло. Он и так был в волчьей ипостаси крут, а тут вообще. А так бы я фигу выжил, когда он прилетел.

— Реген? — хмыкнула я.

— Вирм. Червяк.

Оборотень глубоко вздохнул.

— У меня инстинкты сработали. Я упал и мертвым прикинулся. А стражники, как дурни, полезли на него. Я сюда отполз, зашился под лестницу. Так и висел между жизнью и смертью, пока вы не пришли.

Он покатал пустую бутылку лапой. Спросил задумчиво:

— Вы что, правда собираетесь с ним драться? Тогда у вас должен быть козырь в рукаве.

— Наш козырь — информация, — тряхнул волосами Манул. — Что ты о нем знаешь?

— Ну-у… вирмы — родственники драконов.

Тут я саркастически фыркнула. Волк дернул ухом.

— Потому живут под землей. Возможно, этого как-то выперли из пещер разбойники. Вот он и озверел. Хотя обычно червяки на людей не кидаются.

— Кстати, — потер шрамы на щеке Финист. — Эти выработки, пещеры — они на ту сторону гор не ведут?

— Не, — ответил Волк решительно. — Я хотел пройти и в обвал уперся.

— Давайте ближе к телу, — вернула мужчин к теме я. Оборотень обдал меня зеленью взгляда из-под ресниц. К телу он не отказался бы быть поближе, это точно.

— Ну, толстый. Как бревно. Метров пять длиной. В воздухе плывет зигзагами, как угорь. Пасть здоровенная, вокруг усы. И прозрачный совсем. Его не замечали — пока не оказался рядом.

— И как ты усы-то разглядел? — дернул плечом Манул.

— Через плечо.

Мы расхохотались.

— Холодом дышит, — добавил Волк. — Уровня не знаю. Не дорос.

— Значит, огня должен бояться, — заметила я. — А почему он мертвецов вдоль дороги выкладывает?

— Вирм падалью питается. Стоп! Каких мертвецов?

Финист поднял руку.

— То есть, в теории, если завалить оленя и уложить на колья в яме…

— Как ты яму по морозу рыть собираешься? — распахнул глаза Анаид. Манул фыркнул:

— Разжечь костры, земля мягкой станет.

— А мы до ночи управимся с дровами?

— Тихо! — заорала я. И посмотрела на волчка.

— В теории, на оленя приползет. Может быть. Он же гнилое мясо любит, а не жаренное. Вы что, серьезно яму собрались копать? — Волку, похоже, хотелось постучать себя пальцем по виску, но сильно мешали когти.

Зато глаза Финиста подозрительно сверкали. Как тогда, когда он обдумал очередной тактический ход и собирался привести в исполнение.

— Твоя шахта легко завалится?

— Пещера? Там все насквозь гнилое. Опоры подпилить или выбить… — пожевал губами Волк. — Вход могу показать.

— И примерный план. Куда штольни ведут, где самое хлипкое место…

Оборотень зыркнул на Финиста в упор:

— Ты самоубийца?

— Я технарь. И уверен, что пещера внутрь провалится, если червь сверху сядет. Эта игра не похожа на другие, может сработать.

— А кто его туда посадит?

— Наш козырь в рукаве, — Финист посмотрел на меня. — У нас, по сравнению с местными жителями, есть преимущество: мы можем вирма видеть.

Глава 6

Пару часов я продрожала от холода и нетерпения, постоянно выскакивая на порог башенки и следя за солнцем. Мне казалось, что уже поздно, хотя толком даже не свечерело. Наконец сказали в чате, что ловушка готова. И что пора гнать червя к условленному месту. А если запутаюсь — то мне просигналят.

Я превратилась с разгона и, толкнувшись ногами, оторвалась от земли. Крылья хлопнули, разворачиваясь и ловя ветер. И, опираясь на него, я взлетела в перевалу.

То, что верхом заняло бы час или два — уложилось в пару минут для дракона. Горы проплывали подо мной, отчетливые до каждой складки. Зрение обострилось. Мне показалось, я бы и мышь внизу разглядела, вздумай она пробежаться там.

Место ловушки, черный зев пещеры и перевал были считай что рядом. Я увидела спутников, зашившихся в земляную складку за редкие, облетевшие кустики. И хмыкнула, выдохнув короткое пламя. Замаскированные с земли, сверху они были, как на ладони.

Но я даже через чат их предупредить не могла. А еще для меня не работали обычные заклинания. Засада! Как я увижу вирма?

Я его увидела — слабое мерцание чешуи на фоне скал и снега. И почуяла — запах кремня и льда. Сердито дернула хвостом.

«Боу, замани его! Не надо драться!» — предупреждал меня Финист.

А по-моему, надо подраться — чтобы заманить.

Червь тоже меня почуял и приподнял условную голову. Длиннющие усы зашевелились, пасть распахнулась. Зубы в ней располагались по кругу — как ножи в мясорубке. Я подивилась фантазии дизайнеров. И тому, что пасть не замаскирована.

И прянула вниз, плюнув на вирма огнем.

Он взвился. Встал на хвост, мотая пастью по сторонам. Усы плясали в воздухе. Воняло горелой плотью.

Я задумалась, как червь меня увидит, не имея глаз? И, приземлившись в опасной близости, потопала по земле. Реакция была мгновенной.

Вирм плюнул холодом. Я увернулась. Червь взлетел.

Он шел зигзагами, пересекаясь с туманными полосами собственного дыхания. Льдинки звякали о чешую.

Это на земле червь казался неуклюжим. А здесь скользил, словно угорь в реке, ориентируясь на хлопанье моих крыльев. Расстояние сокращалось. Я рванулась вниз наискось — как с горы.

Увидела, как подпрыгивает и машет лапами Волк, показывая, где нужно садиться. Как кувырком убирается с дороги. И, крутанувшись кверху брюхом, вцепилась в вирма всем, чем могла вцепиться, потянув к земле.

Мы упали на камни и спружинившие деревца. Под спиной у меня захрустел валежник. Боль пронзила левое крыло. Но червя я не выпускала. Рвала его когтями, била крыльями, лупила хвостом. Только пламенем не плевалась, чтоб не задеть своих.

Червь дышал холодом, тот испарялся с моей чешуи, и нас окутало густое облако тумана. Мы скрипели, хрустели, катаясь в нем туда-сюда, доламывая все, что еще уцелело. И я старалась сделать так, чтобы вирм не вырвался из моих когтей и за ловушку.

Камни под нами тряслись и двигались. Но, возможно, их просто двигало мое воображение. Хотя…

Я услыхала стремительный шорох. И вместе с ним поехали в центр ловушки и книзу камни, трава, деревца... Обломки громко застучали по чешуе.

Червь заворочался, пытаясь взлететь. Я вырвалась и наступила сверху: не отпуская, яростно дыша огнем.

Бьющие меня камни и комья земли скорее веселили, чем причиняли боль. Все вокруг ползло и гремело. Мысль, что меня завалит вместе с червем, не казалась пугающей. И все же… я не могла оттолкнуться, чтобы взлететь. Не могла толком развернуть потрепанные крылья.

А ловушка оказалась опаснее, чем мы думали, потянув вниз большие деревья со склонов. Они накренились, хвоя и сухая листва занялись от моего дыхания. Дальше не помню.

Мужчины утверждали, что нашли меня, кошкой вцепившейся в упавшую ель. И не рисковали подобраться, чтобы ствол не перевесился ниже. А сняли, когда я уже стала человеком. Ну и червя облутали, не пропадать же добыче.

Все это рассказали мне уже в гостинице.

Проснулась я на широченной кровати, укутанная в меха так плотно, что не могла вывернуться — не иначе, в лекарском рвении постарался Манул. Окружение было сюрреалистическое. Или, скорее, так казалось, потому как помещение было просторное, балки нависали низко, а свет был тусклым и рваным — языки огня в редких лампах трепало сквозняком.

За пластинками ставен выла и ярилась непогода. А мужчины, яростно делящие на полу добычу, в зыбком свете походили на разбойников, кладоискателей или пиратов. Они еще и оборотня умудрились с собой в комнату протащить.

— Как?! — хрипло каркнула я и откашлялась. Все четверо повернулись ко мне.

— Ты как? Голова не кружится? — спросил котофей заботливо.

— Пить хочешь? — привстал Финист.

— Как вы Волка сюда протащили?

— По наружной стене залез, — оборотень покрутил в руках пузатую золотую штуковину. Я прочитала, прищурившись:

«Предмет: ночная ваза.

Тип: атака, защита.

Может быть использована в качестве оружия ближнего боя, шлема.

Прочность: не ломается.

Броня 404. Урон 348, дробящий.

При критическом ударе оглушает».

— Да врет он все, — Анаид схватил вазу за ручку и кинул в общую кучу. — Гостиница пуста уже неделю. Хозяин даже оборотню был рад, лишь бы платил.

— Но я собирался по стене, — недовольно буркнул Волк.

— Мы его в плащ завернули и провели в гостиницу под видом паломника, ищущего исцеления в храме Небесной госпожи, — подвел итог перепалке Финист. — Кстати, с этой стороны нападений не было. Но народ стал задумываться, почему движение прекратилось. Кивали на погоду или разбойников. Послали охотников в горы. А когда те не вернулись — в Алогорье за помощью. Священникам хватило ума отговорить народ лезть на перевал. Так что хозяин тут и правда страдает от отсутствия клиентов.

— Мог бы героям и скидку дать, злыдня!

— Я давно вырубилась? — прервала я стенания Волка.

— Сон — лучшее лекарство, — сказал котофей назидательно. — Даже для дракона.

— Хотел бы я побыть такой птичкой, — оборотень ловкими движениями побил горку драгоценностей на пять равных кучек. До чего ж ловко он управляется с такими длинными когтями! Прямо как девица с маникюром. — Раз-раз, и нету вирма. Мы только для мебели постоять успели.

— Как и мы, когда ты Поскакушку драл, — сердито пробурчала я.

— Ну-у… И все-таки? Где способность надыбала?

— Там же, где ты ее выбросил, — хохотнул Манул. Потряс парчовой рубашкой и откинул ее к вещам, предназначенным, похоже, на продажу. Лежало там все красивое, блестящее и бесполезное.

Волк заморгал — точно в полутьме включились и выключились много раз зеленые огни светофора.

— Тьфу! Вот зараза!

— Да не огорчайся ты так, — утешил Анаид басом. — Чтобы эту штуку активировать, тебе бы девочкой стать пришлось.

«Светофоры» еще раз мигнули, и оборотень с хохотом покатился по полу, смешивая уже поделенный лут. Дохохотался до икания, так что магу пришлось стучать его по спине. Вытер лапой брызнувшие слезы.

— Ох… Тогда, пожалуй, не надо. Но если это то, о чем я думаю… Если оно!.. Представляю, как другие фракции локти кусают, что досталось не им, а нам!

Он удостоил меня восторженным взглядом, отдал честь, почесал сбоку лоб и произнес деловито:

— Вы тут делите, а я сгоняю на разведку в храм. Надья не ждет!

И, приподняв раму, нырнул в окно. Потянуло холодным, сырым ветром. Горсть снега упала на подоконник.

Мы переглянулись.

— Думаете, вирм на перевале появился просто так? — Манул захлопнул раму и, подойдя, стал задумчиво выпутывать меня из меховых одеял. — И Волчару мы совсем случайно встретили?

Анаид погладил подол новехонькой мантии:

— М-м… Я давно об этом думаю. А что, он выпустил червя, гоняясь за разбойниками? Или нарочно — чтобы посмотреть, как мы выпутываться станем?

Сурово глянул на кота:

— Мог бы об осколке не трепаться.

— Не разводите паранойю, — усмехнулся Финист. — Если Волк хотел нас спалить — спалил уже давно, для этого удаляться не нужно.

— Ну вот. Что мы в игре — опять забыли, — покаялся Манул и придвинул к постели комплект украшенной золотыми насечками брони. Увенчал листовидным кинжалом без гарды и кожаным кошельком. — Боу, это твое. Хотя, по сути…

— Над ловушкой мы корячились, так что свою часть заслужили, — Анаид отгреб в угол вещи оборотня и стал расстилать спальник у очага. — Давайте спать. Если Волчара — шпион, мы это скоро узнаем.

Я совсем не верила в виновность Волка, разве что косвенную. Чем дольше я об этом думала, тем яснее осознавала, что призвали вирма на перевал не он и даже не Гота, хотя… ее компания вполне могла быть к этому причастна. А может, и правда паранойя. Просто босс от игроделов, без подтекста.

Я пересела к окну, слушая, как снег влажно шлепает по взятым в свинцовую оплетку квадратикам мутного стекла. Финист подошел и встал рядом.

— Идем спать, Боу.

Я прислушалась, как посапывает у очага Манул, свернувшись в клубок. Как дудит в угол спальника дрыхнущий Анаид. Шевельнула плечом:

— А зачем? Зачем спать во сне, если снов не видишь? Привычка.

Муж развернул меня лицом к себе:

— Что случилось?

— Просто думаю. Единственный артефакт, способный глобально поменять игру, у одной меня — как-то несправедливо. Ну… Даже если он кому-то выпадет потом — случится это далеко не сразу. Получив один осколок, я занималась чем угодно, кроме поисков второго. Может, боялась… быть снова на неделю выкинутой из активной игровой жизни.

— Теперь не боишься?

— Погоди, — придержала Финиста я. — Я о другом. Второй осколок мне попался случайно. Да, у меня квест, но где искать остальные — не представляю. Где-то по разным краям. То есть, могу провозиться и игровой месяц, и два… И полгода. И все это время только я буду обладателем уникальных возможностей.

— И?.. — ветровей наклонил голову к плечу, глядя с улыбкой, словно взрослый на ребенка. — Тебе выпала уникальная возможность. Пользуйся ею. Тебе же не приходит в голову упрекать судьбу, потому что глаза у тебя карие, а не голубые? И потому что ты родилась девушкой, а не парнем? Хотя в игре это как раз легко исправить. Тогда — за то, что ты умная и добрая?

— Но…

— Не умная и не добрая? Ох, Боу! — он обнял меня и покачал. — Наша игра и не вышла даже. Считай, младенчик. Игроделы еще придумают много глобальных артефактов и связанных с ними историй. Волк выбросил осколок, как мусор, ты — подняла. Так кто себе злобный кто-нибудь?

Улыбка Финиста стала, как у Чеширского Кота:

— Вот представь. Сидят сейчас где-нибудь Гота и Ко и нудят: «Эта Боудикка никакая! Просто у нее есть артефакт! И сильные друзья. Они для нее наши крепости отобрали!..» — просюсюкал он. — Или Надья.

И пропищал:

«Она сама ни на что не способна! Но у нее есть богатый муж! Почему у меня нет мужа-а?!..»

Я покатилась от хохота.

— Эй! — буркнул Анаид от очага. — Дайте поспать!

И Финист продолжил тише:

— Есть люди, которым проще завидовать. Все наши карабканья, учеба, усилия, делающие нас тем, что мы есть — остаются для них за кадром. И от небольшого ума кажется, что мы сами по себе — ни на что не годные везунчики. Что судьба в лице игроделов стелет соломку нам под ноги. Крутые артефакты подбрасывает. Или подыгрывает в боях. А какой доигровой подготовки требовала эта победа… Нас бы упрекнули даже тем, что тут сидим и разговариваем, а не приключаемся, получая люлей.

Ветровей хмыкнул.

— Для чего тебе быть драконом?

— Я люблю летать.

— Видишь, — он коснулся губами моих волос. — Не ради денег, не ради власти. Хотя легко могла бы получить то и другое и складировать неписей почище вирма, просто потому что можешь. Жизнь далеко не всегда награждает добрых и наказывает злых. А у игры — получилось это исправить.

Финист присел на колени и взял мои ладони в свои.

— Ты не хочешь убивать всех быстро и с максимальной эффективностью. Ты хочешь летать. Может быть, справедливость как раз в том, что осколок Сердца достался тебе?

Глава 7

Мы оставили гостиницу на рассвете и уже к полудню выехали в долину. Местность все понижалась и понижалась, местами переходя в топь. Дорога вихлялась среди зарослей вербы и мелких озерец с заросшими берегами. Вспугнутые птицы срывались с них, услыхав нас, и с шумом и плеском возвращались назад, стоило нам отъехать.

Монстры из кустов не выскакивали, но и жилья на многие мили вокруг не наблюдалось. А в болота углубляться было некогда.

— Некро бы тут понравилось, — бас Анаида нарушил тишину, для которой птичье пение и стрекот кузнечиков в траве были лишь фоном. — Все едем, едем, и болото кругом. Для Алогорья как-то странно.

— Здесь когда-то жили амфибии. И моим соотечественникам это не нравилось, — коротко отозвался Финист и пришпорил верхового. Дорога завернула за пышную иву с семью стволами. Густая крона едва не касалась земли, капли обрывались с узких листьев и смачно шлепались в траву. Тень была густой и влажной. И палящее солнце тут же перестало нам докучать.

— Привал? Вроде и вода рядом, — мы прислушались к легкому плеску невдалеке.

— Один не ходи, — предупредил Финист Анаида.

— Я с элементалем! — маг вызвал водяного духа и убежал, подпрыгивая и махая котелком. Напомнив мне Лорну. Всегда мы что-то берем от других, даже не замечая этого.

За кустами брякнуло, Анаид заорал — и вернулся к нам намного быстрее и без котелка. За ним плыл, оставляя капли на ветках, водяной элементаль.

Кивком маг указал туда, откуда вернулся. К лицу его постепенно возвращалась краска, а руки шевелились, выплетая заклинание.

— Странно, — пробормотал он. — Но будьте начеку.

За поворотом дороги открылся ручеек, который мы слышали. Через него был перекинут горбатый мостик. А рядом с мостиком в мягкий берег воткнут т-образный крест с привязанным человеком. Вернее, лягухом, развернутым лицом к воде.

Трудно было сказать, сколько он тут висит. Он был без одежды, серая в трещинах кожа походила на высохшую под солнцем землю. А веревки, в которых он когда-то извивался от нестерпимой боли, оставили на лодыжках и запястьях кровавые шрамы.

Внизу к столбу была прибита аккуратная, с каемкой, табличка. И буковки вырезаны идеально: «Так госпожа Гота поступит с каждым разбойником в ее краю».

«Госпожа Гота»! Тот корабль, где я была рабыней… А если не в честь него Гота взяла имя, а наоборот? Что это может означать?

— Может «княгиня» не просто указывать на военную доблесть? — сказала я вслух. Манул пожал плечами.

— Давайте его снимать, — Анаид подозвал элементаля и, устроившись у того на плечах, оказался едва ли не выше казненного. А лягух вдруг открыл круглые мутные глазищи.

Маг чуть не сверзился с водного духа и опять глухо вскрикнул. Правда. Мне заорать тоже хотелось.

— Давай его сюда! — запрыгал Манул, готовый использовать лекарские таланты. Анаид стал возиться с веревкой на правой руке лягуха.

— Нож возьми!

С ножом дело пошло веселее. Но едва рука освободилась — когти вонзились в щеку Анаида, чуть не вырвав глаз. Маг с криком упал на землю. Котофей кинулся к нему. Я встала между лягухом и набрякающим грозовой злобой элементалем. И проорала снизу вверх:

— Будешь царапаться — останешься там навсегда! Думай!

Рука пленника бессильно опала, глаза погасли. Вскарабкавшись на плечи Финисту, я освободила беднягу от веревок. Подоспевший Манул помог сгрузить его на землю без падений. Лягух полежал еще секунду, отдыхая, и пополз в воде. А в ручье, обретя подвижность, скрылся среди водорослей без следа.

Котофей вернулся долечивать Анаида.

— А шрамы тебе к лицу, — усмехался он. — Будешь, как Финист.

— Шволочь! — высказался маг энергично, стараясь не дергать щекой.

Делать привал и обедать нам расхотелось. Мы нашли котелок и поскакали дальше, бдительно следя за дорогой и болотом по сторонам от нее.

— Гота может быть только княгиней войны, — муж нагнал меня и поехал колено к колену, опять кружа мне голову. Я постаралась сосредоточиться.

— Почему?

— Гордецы крылатые наемников терпят, используют, но никогда не посчитают равными. А для князя это не мезальянс, а смертный приговор, завуалированный под случайность. А для вдовы все было бы еще печальнее и больнее. Не думаю, что Готе по нраву такой расклад.

Манул у нас за спиной громко фыркнул.

— Другое дело — если рассматривать «госпожу» как наложницу, хозяйку чувств и постели. Такие отношения вполне допустимы, даже с рабынями. И дают последним привилегии.

— Возможность порулить страной? — прокричал Анаид.

— В том числе. Интересно, насколько Готу устраивает положение «из тени», если все так и есть... — задумался ветровей.

Но маг мрачно бросил:

— Хватит предположения строить. Поехали!

Дорога постепенно забирала вверх, карабкаясь на ту самую Ведьмину гриву. И пейзаж по сторонам сменился. Вместо болота, кустов, озерец по обе стороны зашумели мачтовые сосны. А зуденье мошки и лягушачий хорал сменили птичьи трели. Да и плескающихся уток больше не стало слышно.

Мы вздохнули с облегчением. Бор просматривался насквозь, между стволами даже папоротник не рос, что почти исключало внезапное нападение. А раздраженный Анаид то и дело раскидывал заклинание поиска — так что и хамелеону-невидимке не удалось бы скрыться. Ну разве что он во много раз превосходил нас уровнем или был боссом, как покойный вирм.

Но мне почему-то казалось, что у храма монстры водиться не станут. Разве что под ним. И по квесту.

Солнце медленно опускалось, окрашивая стволы оранжевым и даря томительное ощущение печали, настигавшее меня к закату — там, где исключалась шумная суета. Я не могла понять причины этого ощущения, оно просто было. Но чтобы настигло меня в компьютерной симуляции?

— Боу? — чутко отреагировал Финист.

Я дернула щекой и пришпорила коня.

Вскоре бор раздвинулся, и на круглом поле предстал во всем великолепии храм: две похожие на звездолеты башенки с острыми шпилями и между ними неф-портал, украшенный розой-витражом. Выполненные в виде птиц водостоки, карнизы, выкружки — собор твердо стоял на земле и при этом рвался к небу.

Ограды вокруг не было. Только декоративные кусты, темной зеленью оттеняющие рассыпанные там и тут яркие осенние цветы.

Впрочем, тому, что охраняет божественная сила в лице игроделов — ограда не нужна. События внезапны только для игроков, и то не все.

— Тут целая обитель, — сказал Финист, спешиваясь. — Гостевые дома и хозяйственные постройки спрятаны в бору за храмом. И целебные купальни. В них даже можно отрастить недостающую руку или ногу — если, конечно, хватит денег..

— Ты здесь бывал? — заинтересовался котофей.

— Лор прочитал.

— Хочу в такую ванну, — простонал Анаид. — Чтоб от дыры под глазом избавиться!

— Там нет дыры! — возмутился Манул.

— А я ее чувствую!

И маг понесся по извивающейся дорожке так шустро, что мы с трудом за ним поспевали.

Несмотря на поздний час, к храму тянулась длиннющая очередь из паломников: больных, увечных, на носилках, костылях, самодельных тележках. Кто-то тихо беседовал, кто-то трапезничал, сидя на корточках или прямо на земле. Мимо туда-сюда суетились служки, разнося воду и разноцветные поделки-птичек, сметаемых, как горячие пирожки.

Раз в пять минут храмовые врата открывались, чтобы проглотить очередную порцию болящих, и захлопывались перед остальными. Очередь продвигалась в час по чайной ложке.

— Это еще короткая, — утешил нас Финист, усмехаясь. — Видели бы вы, что тут творится по храмовым праздникам — когда лечат бесплатно!

— Не хочу, — пробурчал Анаид, становясь в хвост. — Они тут закрываются на ночь? И нам обязательно в храм идти? Может, просто пошнырять и разведать? Где Ксавьер должен ждать? Мог бы уточнить в письме!

Манул прошипел:

— Тише…

— Обязательно, — ветровей фыркнул. — Указание, где его искать, должно быть под одним из алтарей.

И махнул ближайшему служке-торговцу.

Оценив нашу платежеспособность, тот подскакал зайцем, демонстрируя товар. К чести храма, за воду денег не брали. И лимонный вкус приятно освежал с дороги. А паренек, несмотря на крылатость, казался скорей услужливым, чем гордым.

А вот мысль собирать деньги на виртуальный храм меня удивила. Не ремонтировать же они его берутся, в конце концов? Хотя… деньги тоже виртуальные. Интересно, как здесь с экономикой? Изнутри не особенно видно.

— Мы собираем пожертвования, чтобы сделать храм еще красивее и величественнее! — протараторил служка. — Можете быть уверены, что каждая вложенная монетка пойдет на него, а не мимо.

Мы стали перебирать и рассматривать сувениры. Здесь были стеклянные фигурки-птички и медальончики, пестрые шелковые бабочки, вазочки с лапками и крыльями, деревянные и глиняные ярко раскрашенные свистульки... Если бы я могла — то утащила бы в реал большую половину. Надо подсказать Сашке, чтобы все это напечатали. Оторвут с руками.

Это был такой заряд милоты, что даже Анаид увлекся и перестал бухтеть о дырке в щеке.

Финист бросил в короб кошель с серебром:

— Плачу столько же, если проведешь нас в храм немедленно.

Рыжие бровки паренька приподнялись:

— Но… добрый господин! Вы не выглядите больными…

Муж подхватил меня под локоть, чтобы не сбежала:

— Мы недавно поженились и хотим испросить у Небесной госпожи благословение для зачатия.

Да чтоб тебя! Я сердито топнула ногой.

— Ты что, о старых ранах соврать не мог?! — прошипела я, едва паренек, кивнув, скрылся из виду.

— И даже о новых, — очнулся Анаид, выдувая из глиняной свистульки пищащий звук.

— Плач малютки-привидения… — заметил Манул.

А Финист лукаво улыбнулся:

— А как же бета-тест? Разве нам не положено проверить, как все работает?..

И придержал мои руки, чтобы не принялась откручивать ему уши. Хотя все равно бы шлем помешал.

Служка вскоре вернулся и дал знак следовать за ним.

— В храме задержитесь только для молитвы, — сказал он быстро. — А после я отведу вас на омовение и в купальни.

Солнце ушло за бор. Вокруг собора зажглись фонари. Завели песню цикады. И летучие мыши пролетали с криками, ловя насекомых. Каменная дорожка блестела, отражая свет. Мы обошли огромное здание, на ходу полюбовавшись освещенными витражами, и сквозь тесную дверцу попали внутрь.

— Оставьте в ящике оружие, — служка указал на длинный ларь у входа. — Небесная госпожа охоронит вас лучше железа.

— Вот тут и пожалеешь, что играешь не магом, — пробурчала я.

Парень ждал — и с оружием пришлось расстаться, естественно, оставив то, что было не на виду.

— А где… — вдруг вспомнила я совершенно вылетевшего из головы Волка. Поняли меня с полуслова.

— И в группе его нет, — проверил Финист.

— Ну, у него манера такая — внезапно из группы исчезать, — засмеялся котофей. — Он уже большой мальчик, не пропадет. В любом случае, раз он не в группе — мы ничего не можем сделать.

Я вздохнула и шагнула в храм. И хотя заходила не с главного входа — все равно недоумевала, зачем еще собирать на красоту и величие. И того, и другого здесь было в избытке — как по мне. Собор Небесной госпожи-целительницы по всем параметрам превосходил столичный.

Золотые лучи плавали под ребристыми сводами, стволами возвышались колонны. Воздух был пропитан шелестом воды и птичьими трелями. А витражи повествовали о пути Небесной госпожи по земле. Перед ними можно было стоять часами. Но Финист подтолкнул меня к одному из четырех высоких каменных алтарей.

На нем были вырезаны по сторонам четыре птицы: цапля, ласточка, коршун и бдительный филин. По крайней мере, глаза из ярких камушков светились в полутьме. Я наклонилась, точно для молитвы, ощупывая низ алтаря в поисках трещин с таинственными посланиями. Но повезло Манулу.

Он, стараясь не привлекать внимания, подозвал остальных и сунул Финисту плоскую каменную пластинку с буквами. На кольце перед храмом Холодного бога были похожие.

Ветровей провел по ним кончиками пальцев:

«Белая купальня после заката».

— Мы угадали по времени, — расплылся в довольной улыбке Анаид.

Мы вернулись к служке.

— Хотим Белую купальню, — сказал Финист.

Паренек низко поклонился, пряча глаза.

Глава 8

Мы забрали оружие и вышли наружу, под огромные, влажные звезды. Было прохладно, но не холодно. Шелестела листва — тем сильнее, чем глубже уходили мы в заросли по узкой виляющей тропинке. Лун не было. Освещенные окна собора и фонари остались за спиной, но служка вел нас уверенно, не спотыкаясь.

Пахнуло водой. Да и плеск дал знать, что впереди или ручей, или озеро. Тропка вывела на пологий травянистый берег. Лес остался позади, а впереди маслянисто мерцала ночная вода.

В руке парня вспыхнул магический огонек, подсветил большой сундук под кустами, стоящий прямо на земле. И не боятся, что сгниет? Или защищен магией?

До чего удобно списывать на нее все ляпы и нелепости.

Я отправила замечание.

— Сложите сюда оружие и броню, а себе возьмите сорочки. Переоденьтесь и совершите омовение перед тем, как войти в купальню.

Мужчины мрачно топтались перед сундуком. Маг скептически поджал угол рта.

— Если в купальню — то зачем мыться?

— А в душ ты перед бассейном ходишь? — резонно возразил Манул и повел плечами: — Холодно.

— И комары-кровопийцы, — прислушалась к зудению я. Над нами зигзагом пронесся нетопырь, едва не вцепившись в плюмаж на шлеме. Зудение исчезло.

— Так и устроили бы на месте раздевалку! Как нормальные люди! Душик там, вешалки, — не успокаивался маг. — Что за купание в голом поле? А как зимой? А воры?

— Вы под защитой богини, — уговаривал парень. — Она не даст вам замерзнуть. У нас не крадут. И у вас будет единственный ключ!

И сунул Финисту, которого признавал за главного, серебряный ключик на цепочке.

Не то чтобы я не доверяла Небесной госпоже, но, раздевшись, предпочла покидать вещи в инвентарь. И первая вошла в воду. Она оказалась прохладной внизу и теплой сверху. И мягко обняла меня, снимая дневную усталость.

Я с плеском нырнула с раскрытыми глазами. В воде не было темно. Мягко колыхались обведенные серебристым сиянием придонные травы. Между ними, слабо фосфоресцируя, проплывали рыбки. Ракушки таинственно посверкивали на дне. Я пришла в неистовый восторг и забыв про время и опасности — воображаемые и реальные, — готова была плескаться бесконечно.

Но все же пришлось выбираться. Влезать в серую, без украшений рубаху до пят — и идти за притоптывающим от нетерпения служкой. Анаиду рубаха была безнадежно велика. Он задирал подол едва ли не до шеи и все равно умудрялся наступать на него и спотыкаться. И вообще напомнил мне Карлсона, изображающего юную, гордую девицу.

Я громко кашляла от смеха, зажимая рот руками. Манул даже постучал меня по спине.

Свет в купальне после леса показался ослепляющим. Я щурилась на белую с золотыми разводами стену и цепочку арабесок, не понятных для нас с котофеем и магом, но вполне читаемых для ветровея.

Тот придержал готового удалиться служку за худое плечо:

— Ты нас за дураков держишь, парень? Мы просили нас в Белую отвести, а не в Золотую.

— Но эта намного лучше, господин! — служка вздребеднул крыльями. — Мы сделаем вам скидку! Не возьмем вторую половину денег!

Я заметила, как банщик по ту сторону сияющего бассейна, выглянув из боковушки с полотенцами, немедленно нырнул обратно. Хлопнула дверь. Служка смотрел на сбежавшее подкрепление дурак дураком: распахнув глазищи и отвесив челюсть.

Наша компания, даже в глупых балахонах, выглядела сурово.

Финист легонько встряхнул мальчишку:

— Что с Белой купальней не так?

— Там поселилось великое зло.

— Когда.

— В обед.

Мы едва удержались от смеха.

Финист полыхнул глазами-камешками и выпятил челюсть:

— Из тебя подробности клещами тянуть?

Парнишка рухнул ниц. Мы подняли его, отряхнули, усадили на бортик бассейна.

— Мы трапезничали, — стал рассказывать тот, заикаясь. — Часы как раз шесть пробили. Или полседьмого. Пробили, точно. И тут вбежал брат-ключник и отцу настоятелю на ухо пошептал. Тот вилку уронил и побежал в собор. А братие за ним. А у алтаря паломник в плаще. Причем, другие возносят молитву и в купальню идут. Или их несут. А этот на своих ногах входил, братья видели. А назад не идет. Стоит на коленях, а из-под плаща — хвост!

— Что-то Волчара припозднился, — заметил в чат Анаид.

— Трапезничал… тьфу, охотился, — отозвался Манул.

— Или заблудился, — добавила я. — Если не только инвентарь для него закрыт. А дорогу в таком виде сильно не спросишь, да и не у кого.

— Дальше? — произнес вслух ветровей, удерживая парня за шкирку от очередного падения в ноги.

— Дальше он сиганул в купальню и там заперся. Она под собором, самая старинная.

«Вот же, — подумала я, — как в воду глядела, что под собор лезть придется!»

— И там сидит, — служка заторопился, верно, стараясь покончить с неприятным разговором. — Отец настоятель в город голубя послал за позволением на пролитие крови, но молчат пока. Дело-то серьезное.

— Или кого-то братие так достало, что решили подождать, пока ими пообедают, — тихонько фыркнул маг.

— Вас же убить могут, пока голубь летает туда-сюда! — вслух высказался котофей.

— Мы под крылом богини, — паренек потупился. — И паломникам не возбраняется за нас вступиться.

— В этом? — я рывком расправила балахон.

— Я быстро, — и служка сорвался с места. Бегал он недолго.

— Вы можете переодеться у двери, — выдохнул он запыхавшись. — Отец-настоятель и братие молятся за изгнание великого зла и позволили вам исполнить волю богини.

— А квеста не дали, — возмутился Анаид негромко.

— И оружие взять, — истолковал наши колебания по-своему паренек.

— Да идем уже, — проворчала я.

Марш-броском мы преодолели дорожку и форсировали ручей. Служка, подобрав подол рясы, держался с нами наравне.

— Почему никогда не бывает просто? — страдал Анаид на бегу. — Нашли связника, поговорили…

— Дыхание береги! — рыкнул Финист.

Я думала, парень приведет нас к той же боковой двери в собор, но он обогнул апсиду и скатился по ступенькам к полуподвальной арочной двери. Вытянул из складок рясы огромный ключ и стал вертеть туда-сюда в замочной скважине, считая щелчки. Наконец дверь повернулась на отлично смазанных петлях. Служка от магического огонька зажег фонарь, висящий у входа. Я отметила, что стекло чисто вымыто.

Парень взял фонарь в руки. Светлое пятно побежало по беленой стене.

Проход был низкий и узкий. При желании я могла бы шлепнуть по своду ладонями. Шершавый каменный пол холодил ступни.

Шли мы всего ничего. Слева оказалась лестница — должно быть, в главный неф, справа — еще одна запертая дверь.

— Купальня там, — служка до шепота понизил голос, испуганно крутя головой. Мы в тесноте переоделись и вооружились. Сгрузили на парня балахоны:

— Свободен!

Бедняга упрашивать себя не заставил. Повернул ключ в замке — и сбежал. А Финист стукнул в оковку двери удоспешенным кулаком:

— Эй, зло! Открывай! Герои пришли!

Анаид придушенно заржал, хватаясь за колени. Манул забулькал. Я откашлялась.

Какое-то время по ту сторону было тихо. Я уже раздумывала, как же попасть в Белую купальню, если Волк закрылся на засов, когда стукнуло, брякнуло, и наружу просунулся трепещущий черный нос.

— Я думал, никогда вас не дождусь!

И оборотень поочередно протащил нас в щель, чтобы захлопнуть дверь за спиной. Засовы со скрежетом встали на положенное место.

— А из группы выходить не надо было.

Волк моргнул:

— А я вышел? Тьфу, засада…

И встряхнулся, обдав нас сверкающими брызгами.

— У тебя шерсть отросла, — котофей обличающе ткнул Волку пальцем в грудь. — И шрамов я не вижу.

— Так вода целебная, — оборотень пожал широченными плечами. — А то плавал бы я в ней трупом с дырой в спине.

И поскреб когтями слипшуюся шерсть на боку.

— Монахи же против пролития крови! — возмутился Анаид.

— Только шустрой девочке они этого не сказали.

Между тем Финист водил глазами по вычурным буковкам на беленой стене:

— Белая купальня. На это раз верно. Какой девочке?

— А у нее доспех под сорочкой, — Волк поманил нас за собой. — А вот плавает не очень.

— Я и без доспехов не очень плаваю, — пожаловался маг.

Пленница лежала, прислоненная к стене, на дальней стороне бассейна. Мокрая и, исключая бикини, голая. Руки и ноги связаны полотенцами, рот заткнут, лицо прикрыто пропитанными кровью черными волосами.

— Что-то я доспехов не наблюдаю, — пробормотал котофей, щупая пульс у девушки на шее. — И сорочки тоже. Давно она так... лежит?

Волчара пожал плечами.

— Да не слишком. Взбесила она меня конкретно. Доспехи за трофеи взял, а сорочка там вон валяется, — он ткнул когтем в стоящие у бассейна носилки на коротких ножках.

— Погоди, — приподнял брови Финист. — Ты ж не можешь пользоваться инвентарем.

— Это я сюда не могу, а туда — даже очень. Мне бы лут разгрести и продать ненужное.

— А мы принесли твою долю, — улыбнулся Анаид сладко, выкладывая на плитки кучу барахла. Волк сгреб его и деньги в на миг возникшую сумку:

— Спасибо. Да не сильно я ее потрепал. Только щеку поцарапал. А потом по голове приложил. Мне было интересно, что ей тут нужно. А пока лечился — вы подоспели. Монахи как хвост мой увидели — стали носиться, крыльями хлопать… в прямом смысле.

Я зафыркала.

— Ну, я шастанул сюда. Видел же краем глаза, как носилки вниз по лестнице тащили. Сообразил. Двери заложил, а она вовсе не калечной оказалась. Вон там толклась у замка на корточках, отмычками скрипела, — Волк показала на двери в боковушку. — Меня услышала — инструменты пороняла и кинулась бешеной кошкой. Телепортнула мне за спину… Не свались мы в бассейн, короче…

— Ого! — громко сказал Манул, заставляя нас обернуться. Он присел на колени, указывая на внутреннюю сторону девичьего бедра. Татуировка «ХБ» точно врезалась в кожу. Я тоже едва удержалась от экспрессивных выражений.

Финист полил лицо девицы водой из бассейна, отмочив слипшиеся волосы. Отвел их в сторону. Воровка вяло пошевелилась. Ни рана на всю щеку, ни пятна ожогов, ни заткнутый рот не помешали узнаванию.

— Ринн!

Эту рожу забудешь, пожалуй! Лицо приплюснутое, точно форму ему придали, тюкнув кувалдой по темени. Глаза узкие, сейчас полуприкрытые. Нездоровый загар. Волосы сальные, черные. Тьфу, гадость!

Но грудки торчали, неоспоримо доказывая, что перед нами все-таки девочка.

— А это его злая сестра-близнец, — Анаид не поленился дойти до носилок, чтобы прикрыть воровку драной сорочкой.

— Эй! А тут кровь! — закричал он нам. — Много!

Я посмотрела на Волка:

— Вы там дрались?

Он покрутил башкой:

— Не. Ближе к дальней двери. Я только сорочку туда зашвырнул потом.

Мы подошли к Анаиду. В исходящем от воды сиянии кровь на белом казалась черной. Она разбрызгалась пятнами по плиткам и разбросанным полотенцам, а отчетливая полоса тянулась к воде.

Я заметила, как побледнел Финист, стоявший рядом.

Глава 9

Скинув доспехи, ветровей нырнул. А я до сих пор не думала, что они умеют плавать.

Секунды тянулись мучительно. Я тоже взялась за пряжки брони, когда над поверхностью показалась мокрая, облепленная волосами голова Финиста. Он тяжело дышал.

— Пусто.

— Мимо тебя никто не пробегал? — потеребил Волка Анаид.

Тот фыркнул:

— Никто. А чего вы всполошились?

— И ты бы всполошился, если б у тебя труп пропал, — Манул превратился и побежал вдоль уреза воды, шумно нюхая воздух, сейчас больше похожий на собаку, чем на кота.

— Тут еще кровь, — сообщил он с дальнего края бассейна, почти упирающегося в боковую дверь. — Мало.

Мы подошли к нему.

— Вылечился, когда плыл, — флегматично заметил Волк. — Прыгнул и заперся. То-то она двери ковыряла.

— И за два часа не вышел?

— А он что, дурак? Мы тут здорово нашумели. Ну или прокрался, пока я в бассейне отмокал, — он дернул сторожким ухом. — Но это вряд ли. Засовы на месте были. И все же… что тут нужно этой вашей Ринн?

— Не нашей!

Дверь боковушки распахнулась, тюкнув о стену. И незнакомый, с хрипотцой, голос произнес:

— Она пришла убить меня.

Незнакомый ветровей был невысок и ладно скроен. Его не портил даже серый грубый монашеский балахон. Голубые с белыми пятнами крылья сложены за спиной. Левая рука на перевязи, на повязке кровь.

— Но вмешалась богиня.

— Ох, Ксавьер… — Финист осторожно его обнял.

— Я в порядке, командор. Был бы в полном порядке, но там яд на ножах. До сих пор плохо вижу.

— Давай-ка ты присядешь, — муж повертел головой в поисках скамьи. Анаид принес из боковушки табурет. Манул, распревратившись, взялся за лечьбу.

— Хороший алхимик над клинками поработал, если живая вода не сняла фефект, — бурчал он.

— Сняла бы — просиди я в ней подольше, — Ксавьер хмыкнул. Складки нарисовались вокруг красивого рта. — Спасибо, коллега. Вы мастер.

Манул порозовел.

— Что здесь случилось? — прервал комплименты Финист.

— По порядку, — целитель обеими руками поправил волосы, до смешного напомнив Манула. — Я собирался идти обедать, когда прибежал мальчишка с биркой. Некая парализованная дама арендовала Белую купальню на целый час. Белая — самая намоленная и известная. Стоит жутких денег. Мне бы тогда задуматься, но я скорее опечалился, что останусь голодным, и пошел перекусывать холодным мясным пирогом.

Он указал на боковушку.

— Мне нужно какое-то время — подготовиться к лечьбе внутренне.

Манул понимающе кивнул.

— Но в этот раз что-то мешало… — Ксавьер стал тереть ладонями глаза, словно поставил разговор на паузу, ловя ускользающее ощущение. Но не поймал. — И тогда я просто вышел взглянуть на пациентку прежде, чем запереть купальню на засов изнутри. Мы все так обычно делаем. Носильщики уже вышли. Дама лежала на носилках под простыней. И едва я ее отодвинул — ударила, как змея.

Целитель подергал разодранный, окровавленный рукав.

— Я подставил руку. Удар пришелся в предплечье. Мы стали бороться. Убийца была невероятно сильна. Люди такими не бывают…

— Ха! — хмыкнул в чате Анаид. — Представляете, кем нас видят неписи? Демонами! Невероятно сильными, несметно богатыми, постоянно воскресающими...

— И сексуальными! — добавил Волк.

— То есть, демоны из сказок — чьи-то чары? — задумалась я.

— Или эльфы, — развил мысль Манул. — Холодные и прекрасные. Вылезают из зеленых холмов-могил начальной локи. Наши сто лет для них — как сто часов наигранного времени.

Анаид восхитился:

— Логика!

А Финист рявкнул:

— Уймитесь!

Мы опять обратились в слух.

— …Яд и кровопотеря меня ослабили. Я бросился в бассейн. Переплыл его и заперся в кладовой. Убийца в воду не прыгнула. Из-за доспеха, видимо. Я перевязал раны и услышал, как скрежещет щуп в замке.

Ксавьер помассировал большим и средним пальцем уголки глаз, отдыхая.

— В кладовой засовов нет. Да и замок особо ни к чему. Мы храним там простыни, полотенца. А нужные лекарства подносят служки из общей аптеки перед тем как привести больных. Я вставил табурет в дверную ручку, кое-как замотал раны и упал без памяти. Смутно слышался шум борьбы, кто-то ругался…

— Это я, — смущенно сказал Волк. Ксавьер осмотрел его от лап до вытянутой морды:

— На тебе проклятье. И очень сильное. Я им чуть позже займусь. И спасибо, что меня спас.

Волк поскреб лапой пол:

— Я не нарочно…

Мы облегченно рассмеялись.

— Что мне кажется странным… — перемялся с ноги на ногу Анаид. — Ринн не закрыла дверь купальни на засов перед тем, как второй замок взламывать.

— А это охотничий азарт, — выпалила я. — Когда забываешь все на свете, чтобы настигнуть добычу, что почти у тебя в руках. Там же нет второго выхода?

— Только узенькое окно. Даже этой тощей девке в него не пролезть, — Ксавьер неловко мне улыбнулся. — Кстати, дверь могла незапертой оставить, чтоб сбежать быстрее было. Она же не рассчитывала, что я ускользну.

— А через стоки?

— Их нет. Целебную воду менять не нужно.

Манул поскреб затылок:

— Мне почему-то кажется, Ринн сюда на свой страх и риск заявилась. Или выслужиться хотела. Или выпендриться.

— Почему на свой? — спросил Финист угрюмо.

— Потому что без компании, — охотно пояснил котофей. — Присные Готы огромным стадом бегают, чтобы точно наверняка. Помнишь, десяток пришел к детективу? А, зараза, тебя же там не было!

— Что мне кажется странным — то, что мы сталкиваемся с компашкой Готы постоянно, — перешла я в групповой чат. — Будто других заинтересованных игроков вовсе нет.

— Да тут беты одни! — хмыкнул Манул. — Вот и сталкивают нас игроделы лбами в каждой дыре, чтоб проверить игру на прочность. Это как раз нормально, — одарил нас метафорой он, — когда не бегаешь вдоль висящих на стенке ружей, стреляя поочередно, а дергаешь за общую веревку. Мне кажется, она вообще мастерский зверь.

— Кто?

— Игротех. Как я, — пояснил Финист. — Со своим заданием для оживления игры.

— А почему не нейросеть? — удивился Анаид.

Я припомнила сетевого знакомого, злившегося, когда искусственный интеллект поминали всуе. Он любил доказывать, что тот не возможен в принципе. Что нейросети просто подражают людям в их удачных действиях, не умея задуматься, почему те удачны. И хороши только в одном деле, а не в десятке разом. И отозвалась:

— К творчеству пока способны только люди.

— Вы знаете эту Ринн? — Ксавьер обвел нас глазами, возвращая к разговору. Мне на долю секунды почудилось, что целитель читает наши мысли.

— Даже слишком знаем, — вздохнула я. — За ней хвост из преступлений тянется. Убийства, работорговля… И холодный бог.

— Эй, ребята… Колитесь! О чем это вы? — теребил нас в чате Волк. А мы напряженно думали, мусоря вопросами.

— И все же зачем ей Ксавьер? Как узнала, что именно он ей нужен? И где находится? Или у нее просто личный квест на убийство любого целителя из этого монастыря? Есть же тут гильдия для ассасинов?

— Ну, Лорны здесь нет, — хрюкнул Анаид. — Давайте…

Не одна Ринн увлеклась, не заперев дверь за собой и позволив Волку убежать от монахов, а Ксавьеру от нее. Казавшаяся бездыханной девочка как раз переваливалась в сияющую воду. Нас обдало брызгами.

— Потонет! — Волк прыгнул в бассейн и застыл мохнатым чучелом, отвесив челюсть. Мы замерли все.

И пока пялились, тело Ринн возносилось на водяном столбе, выгорая изнутри. Дымный огонь пробивался сквозь темя и обволакивал, загибаясь к низу, пока не охватил ее всю. А когда вода успокоилась, в нее упали скелет и несколько полотенец.

— Я слышал, что Небесная госпожа… наказывает за кровопролитие в священных местах, — Финист поморщился. — Но это как-то… чересчур.

— Ненавижу кат-сцены, — мрачно заметил котофей.

— Или кому-то очень не хотелось, чтобы мы ее допросили.

— Она служила… Холодному богу, — Ксавьер распахнул глаза, точно видел что-то, нам недоступное.

— Конфликт божественных интересов? — Волчара отмер и, опершись на бортик, выпрыгнул из воды. — Пожалуй, я еще с проклятием похожу.

Целитель бесстрашно положил руку на мохнатое плечо:

— Не нужно. Давай займемся тобой.

— А скелет «великого зла» подарим аптеке. Кстати, будет что монахам предъявить в доказательство нашей победы, — Анаид сбросил мантию и, нырнув, пошарил на дне. Высунулся, маша мокрым полотенцем. — Смотрите. Не пострадало!

Финист отошел, избегая взглядов. Я потянулась за ним. Взяла за руку.

— Все хорошо, Боу, — ответил он на невысказанный вопрос. — Шрамы на спине тянет. Видимо, погода будет меняться.

— Здесь и такое есть?

Муж расплылся в улыбке:

— Я пошутил!

— Насчет шрамов или насчет погоды?

— Надо как-то Волка убрать. Хотя бы временно, — сменил тему он. Но Ксавьер с этим справился и без нас. Оборотень сладко посапывал, сидя в воде по грудь, уложив на стопку простыней на бортике башку и раскинув лапы. Судя по всему, было ему очень хорошо.

— Он не утонет?

— Этой водой можно дышать, — Ксавьер потряс крыльями. — Минутку…

Он вернулся из боковушки со свернутым птичкой пергаментом. Едва тот коснулся воды, птичка сделалась настоящей и с громким чириканьем упорхнула.

Целитель усмехнулся, рассматривая наши ошеломленные лица:

— Теперь братие нас не потревожит. При остальных говорить можно свободно?

Финист кивнул и представил нас одного за другим. Мы расселись кружком перед дверью в боковушку. В светящихся глазах-камушках Ксавьера плавало странное выражение.

— Я знал, командор, что тебя схватили. И знал, что еще одна группа старается тебя вытащить, — он вежливо поклонился нам. — Мы решили не вмешиваться, чтобы не было накладок. И занялись болтовней Имерея.

Он глядел прямо перед собой, словно просматривал невидимые страницы:

— Что-то варилось уже давно. Городскую стражу и частных детективов засыпали жалобами о пропавших. Рабов скупали на рынках подставные личности, якобы по поручению князя. Резко возросли грузоперевозки. Не стало хватать лесорубов, смолокуров, кузнецов… Каждый отдельный случай не сильно настораживает. Люди часто пропадают и рабы нужны князю постоянно. Но при этом… было как-то слишком тихо... Слуги Холодного бога тоже затаились или пропали. Так что Имерей невольно подсказал, куда нам… Командор?

Финист скрипел зубами. Пот выступил на побледневшем лице.

Ксавьер, раня руки пряжками и бранясь сквозь зубы, начал стаскивать с него доспехи. Котофей помогал. Маг придержал лишнюю меня.

Кираса, поддоспешник… Рубаха на спине была вся в крови. Целитель безжалостно сдернул ее.

— Опускаем!

Финиста погрузили в бассейн рядом с Волком, устроив головой на сложенные на бортике руки. По-моему, он был без сознания.

Ксавьер стоял подле на коленях, повторяя:

— Ох, я дурак… Ох, дурак…

Я вырвалась из захвата Анаида и присела рядом. Стараясь не заорать, хрипло спросила:

— Что с ним?!

— Командор входил в воду?

— Да, а что?

— Крылья у него режутся! — восторженно заорал Манул мне в ухо. Я отошла в угол и заплакала.

Глава 10

— Несколько часов на исцеление нужно им обоим. Может быть, ночь.

— Нас не побеспокоят?

Крылатый улыбнулся:

— Героям требуется отдых после борьбы со злом. Даже практичному отцу настоятелю это понятно. Паломников разведут по другим купальням. Сейчас я схожу за ужином и принесу постели.

Манул с Анаидом встали по обе стороны:

— Мы поможем!

— Надо носильщиков парализованной дамы отыскать, — пробасил Анаид. — И ее скелет предъявить настоятелю. Боу, запрись изнутри, мы постучимся.

— А пароль?

— В чат постучимся, — хихикнул Манул. — Со скелетом загвоздка: там хвоста нет.

— Открутили, подумаешь! — Анаид взвалил останки Ринн на широкое плечо.

Я заперла за мужчинами дверь и вернулась к Финисту. Присела, гладя по черным волосам. Волшебный сон был глубок, муж не проснулся.

Медленно и обстоятельно текло время. Глухо ударил колокол, обозначая половину какого-то часа.

Я сбросила доспехи и энергично поплавала в бассейне, чтобы не заснуть. Выросла полоска здоровья. Зачесались старые шрамы, растворяясь и заменяясь розовой кожицей. Вылезать из воды не хотелось. Но тут как раз стукнули в чат.

Мужчины вошли, обвешанные спальниками и провизией.

— А ты тут времени зря не теряла, — заметил котофей, посмотрев на мои мокрые волосы. — Анаид, давай тоже влезем искупнемся.

— Я уже, и плаванье прокачал, — и маг стал обстоятельно раскладывать спальники у бассейна. Ксавьер выставил еду. Уселся, скрестив ноги, и первым принялся за бутерброд с ветчиной. Жестом пригласил нас подкрепиться.

Я взяла помидор.

— Ксавьер… Отец Ксавьер?

Ветровей зафыркал, тряся крыльями:

— Можно без «отца».

— Давай мы расскажем, — Анаид поспешно дожевал хлеб с сыром. — Скелет сдали, благословение получили…

— И деньги, — Манул изящно поднял кубок с вином.

— …носильщиков нашли. Они в гостевом домике ночуют, завтра домой отправятся. Дама их в Тинграде наняла, это мелкий городок к востоку, совсем рядом. Только тогда она даже очень ходила, даже бегала.

Маг отправил в рот кусок ветчины. Сок потек на подбородок.

— Заплатила щедро и научила, что говорить, — продолжил за него котофей, глядя, как Анаид жадно работает челюстями. — Ну, их дело сторона. Вздумалось даме парализованной стать — на здоровье. Привезли, сказали служке, что она им сказала, в купальню отнесли, остаток денег взяли и свободны.

— Похоже, не врут. Можно еще в Тинграде свидетелей поискать, а смысл?

Ксавьер стал гасить лампы — кроме последней, над нами:

— Спать?

— Доскажите сперва. О чем проболтался этот ваш… как его…

— Имерей, — целитель обвел меня долгим взглядом. — Странности были — как кусочки мозаики. А эта сволочь невольно подсказала, куда копать. Слухи о возрождении империи ходили подспудно и как-то вяло. Грезы о былом величии и все такое. О том, что войну в Жемчужине пора выиграть и идти дальше. И о том, что Холодному богу пришло время воскреснуть и объединить нас всех.

Ксавьер потянулся до хруста, заложив руки за голову.

— Князь был слабоволен и слишком напуган предыдущим восстанием, чтобы принять чью-то сторону. Но, кажется, его подтолкнули. На Верфи почти готов воздушный флот для вторжения в Синий край.

Манул придержал меня за штаны, усмиряя порыв куда-то бежать и немедленно что-то делать посреди ночи.

— А что, и так можно было? — выдал коронное Анаид. Ксавьер с удивлением покосился на него.

— Вполне разумный ход — оставить безнадежную войну и ударить там, где этого не ждут.

— Я о том, что лока закрыта, — проворчал маг в чат.

— Дорисовали, видимо.

— И как скоро это должно случиться? — посмотрела на Ксавьера я.

— Неделя, может быть, две. По крайней мере, у нас есть возможность выспаться.

— А Синий край уже предупредили?

— По своим каналам, — отозвался целитель неопределенно. — Не уверен, что этого достаточно. Поговорим завтра: когда командор придет в себя.

Манул с Анаидом возможностью выспаться воспользовались немедленно. Я присела на бортик бассейна, взяв руку Финиста в ладони.

— Сударыня Боудикка… — начал Ксавьер.

Я повернула голову.

— Командор женился на вас? Если да — носите обручальное кольцо.

— Зачем?

Он пошевелил крыльями, рождая сквознячок:

— Хотя бы как показатель статуса для наших высокомерных собратьев. Они трижды задумаются, стоит ли на вас нападать.

Я выпустила руку Финиста и развернулась:

— Вы что-то знаете о перстне?

— Не конкретно об этом, в целом. Статус, охрана, вердикт по имущественным спорам. Когда вокруг могущественные и далеко не лояльные родственники, это становится не только полезным. Необходимым.

— У нас есть охранные грамоты, — пожала плечами я.

Ксавьер широко улыбнулся:

— Конечно, я сам их выписывал. Давайте еще раз, — и протянул широкую ладонь. — Ксавьер Лантье, глава «Шороха».

О-па! Ну конечно, непись мирный, Финист с ним, как брат, я и не просмотрела…

— Значит, правильно мы не стали тебя искать, — ляпнула я.

Он какое-то время подержал вытянутую руку навесу и убрал.

— Разумное решение.

Наши взгляды скрестились.

— Винишь меня в том, что Финист потерял крылья? — спросил он.

— Прежде всего себя. Что оказалась чересчур доверчивой.

— А мои люди — нерасторопными. Они были на площади во время казни. До самого конца.

— Почему они не вмешались?

Ксавьер дернул плечом:

— Ты все делала правильно.

Он помолчал. Продолжил неохотно:

— Я все пытался понять, почему Финист так старается тебя спасти. Рискуя нашим делом. И собой. План с Имереем казался не так уж плох. Поймать внезапно, надавить.

— Ты там был?

Целитель кивнул.

— Был. Прятался за деревьями. Видел, как командор дрался, прикрывая остальных, и как его схватили.

— И ничего не сделал?!

Мне хотелось вцепиться в него и начать трясти, но я брезговала.

— Информацию надо было донести прежде всего. Она необходима.

Я дернула губами:

— Тем мертвецам у перевала?

— Если мы ничего не сделаем, будет больше смертей.

Он был прав, и все равно противно. Я отвернулась. Шевелила ногами в воде, глядя, как снизу поднимаются и танцуют сияющие пузырьки. Ксавьер уселся рядом, тоже свесив ноги в воду. Едва слышно шуршали крылья.

— Боудикка, послушай. Этого не видно со стороны, но нарушился тонкий баланс между башнями. И я вовсе не всесилен. Я делаю то, что могу, и правильно — насколько могу. И командор это знает. И эту встречу в обители я назначил ему не просто так.

Я повернулась и глянула недоверчиво.

— И как род твоей деятельности… истинной деятельности согласуется с ролью мирного целителя? Или ты только что на работу нанялся в связи с опалой?

Ксавьер обезоруживающе улыбнулся:

— Отлично согласуется. Преторианцам князя сложнее меня достать. И агентам под видом паломников появляться у меня куда как удобно.

— И убийцам, — я хмыкнула.

Он перебрал складки балахона:

— Эта Ринн действовала, как дилетант, без поддержки, без прикрытия. Я тут подумал… Полагаю, она не знала, кто я на самом деле. А что до целительства… Братие знают меня давно и места в Белой удостоили по праву. А отец настоятель благословляет меня исцелять страждущих в пути — если мне необходимо отлучиться.

— А если тебя срочно жаждут видеть во дворце?

Он посмотрел лукаво:

— В Тинграде, в получасе езды отсюда, — стоянка летучего корабля. — Для человека, берегущего покой державы, час задержки — не срок. Даже князь это понимает.

Я сощурилась, скулы отвердели:

— А твой князь и ты понимаете, что для твоей поездки быстро и с комфортом, может быть, погибнет еще один раб?

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что бессмысленно ругать непися за навязанную ему программу. Но мне уже было плевать. Гнев поднимался изнутри тугой волной, готовый снести все до основания.

— Я знаю, — донеслось до меня словно сквозь толщу воды, в которой я тонула, — что тебя сделали рабыней на «Госпоже Готе». За преступление, которого ты не совершала. Главам башни наказаний и ритуалов пришлось поделиться секретами. Но не понимаю, как тебе удалось спастись, когда «Гота» упала…

— Я стала драконом, — прохрипела я, пытаясь оставаться человеком.

Я не поняла, когда Ксавьер успел. Может быть, на секунду потеряла сознание. Потому что он уже не сидел рядом, а стоял на коленях, почтительно склонив голову и прижав кулак к груди:

— Дева…

Я щурилась и раздувала ноздри, для молчание. Оно тянулось резинкой от трусов. Должно быть, я покраснела до кончиков ушей, потому что они горели. И щеки тоже.

— Никогда так не делай больше, — прокаркала я. Ксавьер выпрямился:

— Госпожа позволит?

Закатал левый рукав моей рубахи и, зачерпывая ладонью из бассейна, стал бережно плескать воду на мое плечо.

— Я никогда так больше не сделаю, Дева. Только помоги нам уничтожить Верфь.

Наши взгляды скрестились снова в молчаливом противостоянии.

— Я понимаю, у тебя есть план? — неохотно спросила я.

— У нас. Но теперь его можно пересмотреть, исходя из обстоятельств, — Ксавьер усмехнулся, видимо, понимая, что гроза миновала. Или радуясь, насколько упростится дело.

— Хочешь, чтобы я ее сожгла? Но обломки упадут на город. И, — я поводила глазами, точно старалась уцепить в полутьме невидимую мысль. Похлопала пальцами друг о друга и покусала указательные.

— На Верфи готов флот вторжения… Вот их нарочно собрали в одном месте, чтобы их одним ударом уничтожили?

— Не в одном, — возразил ветровей. — Собирали, строили, прятали долго. Пришло время соединить в кулак. Ударить буквально завтра. А армия, которая готовится напасть — уязвима. Ее не учат защищаться.

Я фыркнула:

— Едва ли мы справимся с целой армией.

— Она расквартирована внизу. А наверху только рабы, работники и охрана. Было бы неразумно держать войска там, где они подъедят предназначенные на время похода продукты.

Ксавьер потянулся, заложив руки за голову. Пахнуло шиповником от развернувшихся крыльев.

— Если корабли сгорят, а суеверные слухи и сплетни подать правильно — вторжение выйдет остановить надолго. Прости, я немного устал. Пройдемся по планам завтра.

Я кивнула. Вытянулась на спальнике, глядя на горящую лампу. Фитиль потрескивал за стеклом. От него мотыльками разлетались, мельтешили искорки. Глаза от света болели, точно под веки натолкли песку. Я, шевельнув пальцами, вызвала менюшку с часами, проверяя, когда завершится сеанс. Иногда скучный реал — панацея от чересчур интенсивного потока игровых событий.

Но проснулась я не в нем.

***

Заслонка поднялась, кушетка выехала в багровые отсветы пластиковых стен… Как это бывает, когда в кошмаре силишься проснуться и просыпаешься внутри другого сна. Ни Сашки, ни медфеечек, ни Посторонним В. Что за… Где я? Что со мной? Пить… стандартный набор.

И острое ощущение, что это уже однажды было.

Могли хоть стакан воды оставить рядом…

Я поскребла рукой по прозрачной столешнице. И при этом уперто пялилась на дверь. Вот та бесшумно скользнула в сторону, впустив крылатую девицу в коротком алом платьице. Поднос, стакан.

Воду я выхлебала залпом, не обращая внимания на вкус.

— Не вставайте резко.

Крылатая схватила меня за руку, надвигая кольцо на указательный палец. Кольцо укололо меня. Я взвыла, попыталась выдернуть руку — но девица держала крепко.

— Обычный анализ крови. Не снимайте перстень — или вас атакуют охранные системы.

И выпустила наконец. Я поднесла руку с кольцом к глазам, уже зная, какое оно.

Глава 11

У меня было два пути. Быть умной девочкой и сообщить о странностях игроделам в лице Сашки и Посторонним В. Или махнуть рукой, проявить безалаберность и безответственность и глянуть, куда вывернет этот повторяющийся сон. И я почти склонялась ко второму, когда меня накрыли щекочущие алые перья.

Финист целовал меня в полутьме купальни, прижимая к себе, и капельки воды сохли на упругих, раскаленных телах.

Перекатившись, я оказалась сверху, прижав его раскинутые руки к разбросанным крыльям. Муж беззвучно хохотал, наслаждаясь ситуацией. Я покосилась на свою руку: перстня на пальце не было.

Манул с Анаидом мирно дрыхли, а Ксавьера не было тоже.

— Он пошел позаботиться о доспехах для меня. И у нас есть время.

Ветровей решительно сгреб меня и поволок в боковушку.

«Нашу муху в уголок поволок»…

— Что?

Мне, ему и крыльям в кладовой было тесно. Но Финист закрыл двери.

— Где этот чертов ключ? — прорычал он, роясь между разбросанными вещами.

— Ксавьер двери на табурет запирал.

— Где этот чертов табурет?!..

Пришлось сходить за ним наружу. Наконец ножка табурета была воткнута в дверное кольцо, надежно удерживая створку.

Одним движением Финист смахнул с консоли склянки и полотенца и подсадил меня.

— А вдруг всплывет табличка: «О-па! Вы беременны»…

Его глаза светились надо мной самоцветами.

— Пускай всплывет. Ты — лучшее, что случилось со мной в последнее время. Я хочу встретиться с тобой в реале, как только смогу! Если ты не против.

И я перестала сопротивляться.

Остаток ночи мы провели на простынях и полотенцах. Я умудрилась расцарапать щеку валяющейся метлой, а Финист ворчал, пытаясь выпутать пузатую склянку из-под себя и из-под крыльев. Она не давалась. Нам было весело.

А потом Ксавьер постучал в двери.

Я поплавала напоследок. Манул, зевая, перебирал вещи в инвентаре. Ксавьер с Анаидом помогали Финисту и Волку надеть броню. Красавец оборотень, уже в человеческом облике, сверкал зелеными глазищами:

— А теперь я найду Надью и ноги ей вырву. И того, кто продал ей проклятие, найду тоже…

— Сперва доставь это князю в Синеградье, — Ксавьер дал Волку запечатанный пакет.

«Доступен квест «Кто предупрежден, то вооружен». Предупредите Синий край о готовящемся вторжении. Отклонить? Принять?»

То есть, глобальный поворот в игре возможен. Настолько глобальный? Когда одна из фракций подомнет другие и создаст империю? Неписи в союзе с игроками или под их косвенным управлением? Это ошеломляло.

Во всех играх, что я видела до сих пор, выборы в конечном счете сводились к ограниченному числу вариантов и игровой мир практически не меняли. Неважно, правой тропинкой идти или левой, если она упрется в тот же сарай. А здесь…

Интересно, не полезь я тогда в заброшенный дом, не рань меня Гота, не встреться Финист с Имереем, чтобы меня спасти — орден Девы узнал бы о грядущей войне? Хотя… игроделы подбросили бы другие подсказки.

— И вот тебе за труды, — вслед за пакетом целитель передал оборотню увесистый мешочек. Волк подкинул его на ладони:

— Неплохо! И за что мне такое счастье?

— За спасение мира, — фыркнул Манул. — Если по дороге не остановят и пакет не заберут.

— Не первый раз замужем, — оборотень стукнул себя кулаком в грудь. — Сделаю.

— Ни вскрывать, ни передавать постороннему…

— Защищать ценой жизни. Да понял уже! — скривился Волк. И удалился, бурча: «Детский сад развели», — и на ходу суя пакет в инвентарь.

Я посмотрела на целителя:

— Ты говорил, что уже предупреждал синеградского князя о войне.

— И не только его, — ухмыляясь, ответил Ксавьер. — Я разослал нескольких «слепых» курьеров. Их ни за что не свяжут со мной или с вами, если поймают.

— «Слепых»? — наклонил голову к плечу Манул.

— Ну да. Они не знают, что в послании.

— А что в послании?

Мы рассмеялись.

— Шифрованные письма, абсолютно невинные на вид, если не знать ключа. Даже если письма попадут в чужие руки — расшифровать их вряд ли сумеют. Ваш друг не особенно рискует.

— Не считая того, что мы все пришли сюда безопасно рисковать, — оглядываясь в поисках забытых вещей, буркнул себе под нос Анаид.

Снаружи был знобкий пепельный рассвет. Серым казалось все: небо, здания, зелень. Мы, дрожа от холода, скользили охотящимися котами, пока обитель не скрылась за деревьями. А после сели верхом и понеслись галопом по пустой дороге, рождая эхо в стенах бора по ее сторонам.

До городка добрались за каких-то четверть часа. Может, дело было в том, что серый «страус» Ксавьера, ополчившись на Анаидову ездовую жабу, с шипением гнался за ней, выбрасывая голенастые ноги и высовывая волнистый язык. Я едва с коня не навернулась от смеха, следя за ними.

Тинграда отличалась от станции, где мы впервые встретили Волка, разве тем, что тут были две гостиницы — одна трехэтажная каменная. И что за кругом мастерских и лавок лепились хибары и кто-то строился, не смущаясь, что огород с квелой зеленью упирается в болото.

Еще тут можно было делать ставки на боевых ежей — Легендарная Бука ужаснулась бы, увидев, как обращаются с ее неразумными мелкими соплеменниками: заковывают в железную сбрую и принуждают драться между собой.

А еще здесь можно было купить шкурки змеиные и рысьи, дичь, свежую рыбу, клюкву, корзины и растущие на болоте травы — любой аптекарь захлебнулся бы от зависти: что едва не случилось с Манулом.

Полагаю, побродив по ярмарке, мы бы могли нахватать с десяток интересных побочных квестов, но Ксавьер буквально толкал нас к стоящему у своей летучей посудины капитану.

Кораблик нас разочаровал. Был он короче виденных раньше и казался потрепанным. Из-под ошметков блекло-голубой краски проглядывала коричневая.

И хозяин был под стать — лысеющим и сутулым, уныло свесившим нос и бурые крылья.

Ксавьер пожал плечами:

— Захолустье…

Он опасался, что я откажусь лететь: из принципа или потому что кораблик нехорош, но получил отпор от капитана.

— Нет, нет, добрый брат. Сегодня — нет. Даже из уважения к вам, даже за большие деньги — не повезу.

Говорил капитан сипло и тихо: нам приходилось напрягать слух, чтобы хоть что-то расслышать.

— Нет, только не в Алогорье. Разве добрый брат не слыхал о твари, занявшей перевал? Разве отец настоятель не высылал за помощью?

Ксавьер распахнул крылья и бросил негромко:

— Давай поговорим наверху, Ий. Не стоит пугать добрых поселян россказнями о чудовищах.

Капитан насупился:

— Это не россказни, добрый брат. Потому подниматься нам незачем. Да и не прибрано у меня.

— Я-то полагал, что у тебя должно быть намного больше пассажиров, раз уж пеший путь закрыт, а ты даже не прибирался?

Манул оттянул меня за локоть левой рукой, в правой у него была корзина с клюквой:

— А слушай! А не могли эти летуны сговориться и вирма у призывателей заказать? Чтобы убрать конкурентов?

— И лощинного дракона, — я фыркнула, припомнив, каким квестом пренебрегли мы в начале игровой карьеры.

Котофей возмутился:

— А по-моему, хорошая версия!

— Но все говорят, она летает! — возвысил голос капитан. — Не станут люди зря языками молоть…

— Уже нет, — коротко хохотнул муж, взмахивая крыльями. На алых перьях заиграло солнце. Я счастливо зажмурилась.

— При всем уважении, добрый брат, — разбудил меня шип капитана, — я не могу поверить на слово, что тварь убита. Если бы вы хоть зуб принесли в доказательство… Кроме того, у меня рабы все хворые. И не скажешь, чтобы прикидывались, лентяи.

— Я осмотрю их прямо сейчас…

Капитан вцепился в Ксавьера, чтобы тот не полез наверх:

— Добрый брат, не стоит! Мне заплатить тебе нечем!

Анаид переступил с ноги на ногу:

— И долго они будут препираться?

— Может, корабль у него купить? — Финист полез в инвентарь.

— Или по голове тюкнуть, — кровожадно предложил Манул. Я осмотрелась. Ярмарка торговала и гомонила, не обращая на нас внимания. Должно быть, набивать цену для капитана было делом обычным.

— Заходим со спины и тюкаем. Нежно.

Но Ксавьеру торговаться тоже надоело. Капитан внезапно повис у него на руках с благостным выражением запрокинутого лица, и даже тихонько всхрапывая.

— Взяли! — распорядился целитель. — В таверну понесли.

Подбородком он указал на приземистую хибару под тростниковой крышей. И отдал тело Анаиду и Манулу. А то! Невместно благородным ветровеям себя нагружать.

В таверне Ксавьер через стойку притянул к себе за рубаху хозяина, чтобы побеседовать приватно.

— Друг мой Ий малость подустал, — целитель характерным жестом щелкнул у подбородка. — Выдели ему комнату, добрый человек. И присмотри, чтобы он ни в чем не терпел нужды: ни в питье, ни в еде, ни в заботливых девушках. Если ты понял, о чем я…

И пустил по скользкой стойке горсть серебра. Услады для тех, кого следовало на время удержать, в провинции явно стоили дешевле.

Котофей с магом поволокли капитана, оступаясь на крутой лестнице, наверх. Ксавьер с ключом поднялся за ними. Чтобы обыскать Ия, как сказал мне, спустившись, Манул, и запереть.

— И пусть отдыхает как можно дольше, не покидая сей скромной обители и о мирском не беспокоясь, — целитель отдал ключ хозяину и благословил склоненную плешивую голову.

— Что-то мне это напомнило, добрый брат, — протянула я сладко, возвращаясь на стоянку бок о бок с Ксавьером.

— Мне тоже, добрая дева, — ухмыльнулся он, — мне тоже.

Похоже, о том, как мы устроили длительный отдых его подчиненному Главуру Синди, глава «Шороха» знал. И оценил и использовал идею.

По веревочной лестнице мы вскарабкались на борт и подняли ее за собой.

Капитан Ий и его судно и впрямь переживали не лучшие времена, подумала я, войдя на замусоренную нижнюю палубу. Скамейки тут были лишь вдоль бортов. Остальные пассажиры должны были сидеть или лежать на полу. А то и стоять, держась на ременные петли, прикрепленные к подволоку. Но никаких пассажиров не было.

Мы разделились. Финист с Анаидом отправились в капитанскую каюту на корме. Ксавьер, Манул и я двинулись на нос — к рулевому колесу и управляющему кристаллу.

В рубке грязи было даже больше, чем на палубе. Из-под ног отлетали и катились, гремя, пустые бутылки. Хрустело битое стекло. Вонь стояла — хоть святых выноси. Стенки топорщились чешуйками краски. Валялся опрокинутый столик. Из кресел вылезла обивка. Хрустальное окно помутнело и подернулось трещинами.

Ксавьер повернул одно из стекол, впуская свежий воздух.

— Краденому коню в зубы не смотрят, — сказал смущенно. — Вряд ли нам удастся достать что-то еще столь же быстро. А опаздывать нельзя. И на Верфь без летучего корабля не попадешь.

Манул оттянул с люка ветхий коврик:

— Давайте заглянем в трюм.

Ксавьер за нами не полез — внизу и без крыльев было тесно. Мы с Манулом, запустив вперед волшебный шарик, поползли по щелястым доскам, уложенным поперек шпангоутов. Это было удобнее, чем идти, сгибаясь вдвое. Доски прогибались, на них наросла грязь. Спасибо, хоть ихора, как на «Лебеде», не было. Смердело тряпками и плесенью.

Источник вони отыскался в самом широком месте судна — клетушки для рабов. Цепи спускались со стен, но рабы — кроме девчонки, даже прикованы не были. И было их на шесть клетушек всего-то двое. Оба, мужчины, люди. Лежали, прислонившись к стенке, хрипло дыша. На рабах не было следа побоев, но кости торчали, едва не прорывая пепельную, липкую кожу.

Девчонка, тоже человек, выглядела бодрее. Разогревала варево на железной плитке. Для трубы была прорезана в борту окованная жестью дыра. Рядом горкой лежали в стойке дрова.

Манул зажал нос пальцами. Я тоже едва удержалась.

Рабыня при виде незнакомцев отшатнулась и ойкнула. Ложка упала. Комки каши полетели в стороны. Спровоцированный памятной, ненавистной вонью, во мне шевельнулся дракон.

Глава 12

— Как обычно — иссушение. Боу, надо вытащить их отсюда!

Голос Манула заставил меня очнуться.

— И девочку расковать.

— Я ничего не сделала! Не трогайте меня! Кто вы?! — в глазах рабыни страх мешался с любопытством.

— Я лекарь, — отозвался котофей. — Из «Виноградной лозы».

Его магическое очарование сработало и здесь. Девчонка разулыбалась, заправляя за ухо сальные патлы.

— Я кормилица «Прекрасной Тинграды». А «Лоза» правда есть? А где дядя Ий?..

Манул, одним ухом слушая ее лепет, подбородком указал на корму.

— Жить будут, — улыбнулся глазами он мне. — Капитан Ий давно уже не летал, организмы восстанавливаются.

И занялся лечением.

Я же, проползя до кормы, постучалась в люк снизу. Его подняли и помогли мне вылезти. Финист стал заботливо отряхать меня от паутины и пыли. Анаид мрачно потряс пустым кувшином для умывания.

— Там внизу рундуки и бочки, — указала я на пол. — Только в качестве припасов я не уверена. И помогите Манулу. Мужчины не прикованы, а на девушке цепь.

Анаид подбросил связку ключей на широкой ладони и мягко прыгнул в люк следом за Финистом. Провозились мужчины недолго.

Одного за другим подняли рабов наверх и устроили на кровати капитана. Девушка с котелком каши вскарабкалась следом. Она беспрестанно болтала. Котофей морщился.

Маг запер люк на навесной замок.

— И что мы будем с ними делать? — спросил он, пытаясь почистить мантию платяной щеткой.

— Передадим «Виноградной лозе», — отозвалась я без раздумий. — Если следующий их квест — «Освободи еще пятьдесят рабов», Фервор будет счастлив пополнению.

Мужчины негромко рассмеялись.

— Я еще тут задержусь ненадолго, — повел глазами Манул. — Если она перестанет лепетать!

Финист ехидно и широко улыбнулся. Веселье, которое он сдерживал, глядя на растрепанную, грязную меня, выстрелило наружу. Один взгляд на рабыню, легкое движение крыльев — и бедняжка заткнулась на полуслове.

— Найди тряпку и швабру и вылижи этот свинарник, — тихим голосом сказал ветровей. Кормилица сорвалась с места, уронив котелок.

— Ого! — сказал Анаид.

— У них условный рефлекс на крылатых, ничего необычного, — Манул пожал плечами.

Мы с Финистом и Анаидом вернулись в рубку. Муж нес капитанский сундучок с судовыми документами, найденный в каюте Ия. Поставил его перед Ксавьером.

— Можем лететь.

В рубке что-то изменилось, пока нас не было. Стало светлее, что ли… Целитель-шорох навел минимальный порядок и протер обзорное стекло. Но выглядел больным. На лбу выступил пот, а левый рукав был в крови.

Финист поддержал его:

— Что такое?

— Управляющий кристалл. Я…

Финист усадил Ксавьера, прислонив к стене. Разрезал на нем рукав. Анаид стал плескать на рану целебное зелье. Второй бутылек заставил выпить. Я выдернула кристалл из гнезда, тихо радуясь, что рука в перчатке. Кристалл был полон и торжествующе светился. Я сунула его на место.

— Зачем ты… — начал Финист. Ксавьер пробормотал:

— Я должен был! Это… правда омерзительно, командор.

— Если понадобится — будем делать это поочередно, — глядя исподлобья, сказала я. И встала к рулевому колесу.

Финист скормил стойке кристалла жетон маршрута, выбрав из запасов капитана нужный.

— Просто держись светящейся линии, — сказал он мне.

Кораблик шевельнулся, как просыпающийся зверь. И почти неощутимо тронулся с места.

Сквозь переходящее в пол хрустальное окно было видно, как ушел назад городок с его постройками и ярмарочной суетой, потянулась окаймленная болотами Ведьмина грива. Проплыли внизу среди пышной хвои серебристые и зеленые крыши обители и едва не царапнул «Прекрасной Тинграде» брюхо храмовый шпиль.

Финист заставил кораблик подняться выше, нажав рычаг под моей правой рукой. Глянул, насколько нос «Тинграды» совпадает с бегущей под нами призрачной золотистой лентой.

— Так держать.

Ксавьер подошел и встал рядом.

— Ты как? — спросила я.

— Уже лучше. Заприте двери. И проверьте, чтобы девчонка позади ушки не сушила.

Я улыбнулась.

Бесшумно вошел в рубку Манул. Отодвинул меня от рулевого колеса:

— Дай и мне подержаться!

Сказал остальным:

— Мы рабов пока в каюте закрыли. От девчонки проку мало, только грязь развезла.

— Ну, ты, эксплуататор! — Анаид фыркнул. — Наведем порядок сами.

— Особо не усердствуйте, — проверив двери, отозвался Ксавьер. — Используем судно как брандер.

— Что?

— Закрепи колесо на курсе и давайте ко мне, — скомандовал мирный целитель. Финист отстранил котофея и сделал все сам. Мы расселись кругом на полу.

— Так какие наши ближайшие планы?

Ксавьер склонил голову к плечу, глядя на Финиста насмешливыми глазами:

— Посетить Верфь, командор.

— Что? — мы с Манулом и Анаидом переглянулись. — Ты серьезно?

Знай мы, что в деле замешаны только неписи — мы бы рискнули на авантюру. Но то, что рядом трется компашка Готы, все несколько усложняло. Если она любовница князя и стоит за внезапным возрождением империи, а за ней скрывается Холодный бог…

В стратегии и тактике, как я знала по PvP, Гота была ничуть не хуже нас. Да и сейчас нас на шаг, на два опережала. Ну и знала намного больше.

— Он всегда серьезно, — сказал Финист.

— И у нас нет брандера.

Глава шороха ухмыльнулся.

— Речь идет о разведке. Пока.

Муж задумался.

— Ксавьер… Мы не привлечем излишнее внимание, если станем там крутиться? Не спугнем и не насторожим врага?

— Я все взвесил, — целитель-шорох поскреб левую руку — видимо, рана еще чесалась, заживая. — Все суда, нуждающиеся в починке, отправляются на Верфь. Что она закрыта, провинциальных капитанов извещать едва ли удосужились. Так что подобных накладок может быть не две, не три — десяток на дню. Не думаю, что их распорядились сбивать на подлете.

Последнее прозвучало мрачно. Котофей передернул плечами — словно замерз.

— Вернее всего, держат патрульное судно и заворачивают после объяснений. Пока ты будешь заговаривать зубы переговорщикам, я как раз успею как следует осмотреться. Если особенно повезет — нам удастся подсмотреть сигналы, которым обмениваются разрешенные суда с грузами для Верфи и она сама.

— Правда, если эти сигналы меняют каждые сутки — пользы от них нам будет не много, — ехидно оскалился Финист. Ксавьер глянул на него с лукавым выражением:

— Я же уточнил: «Если повезет». Меня больше интересуют, как Верфь охраняется. Сторожевые суда, оружие на причалах… И количество собранных там кораблей.

Он потянулся, встряхивая крыльями.

— Даже беглая оценка вблизи даст нам больше, чем сухие бумажные цифры. Планы стапелей и причалов у нас есть, они аккуратно уточняются закрепившимися на Верфи агентами, вы их получите по прилете. Но действовать в основном придется не агентам, а нам. Их слишком мало, чтобы взорвать это паучье гнездо изнутри. Потому я и предлагаю…

— Допустим, — медленно сказала я. — Допустим, нам удастся подобраться достаточно близко и не всполошить врага. Но если охране вздумается проверить, кто на борту?

Разведчик улыбнулся:

— Для этого есть маскировка. Вы не представляете, милая госпожа, как сильно способна изменить походку толстая прокладка под пяткой сапога, допустим.

— Зато я представляю, — пробурчал Финист, — хромаешь и мучишься.

— Кроме того, они не знают, что у тебя есть крылья, — сказал Ксавьер ободряюще. — Я буду стареньким капитаном, а ты — мои телохранителем. Пошли в каюту.

— Девица нас запомнит.

— А вот хренушки, — Анаид встал. — Беру ее на себя. Посмотрю, что тут с едой и выпивкой и к плите егозу приставлю.

И вышел первым.

Муж положил мне руку на плечо:

— Справитесь без меня? Колесо закреплено, «Тинграда» с курса сойти не должна. Если что — зовите меня.

Я кивнула и улыбнулась.

Мы с Манулом успели несколько раз сменить друг друга, а Ксавьера с Финистом все не было. Я, было, подумала, что до Алогорья их уже не увижу. Но ошиблась. Они вернулись.

Ксавьер так и остался в монашеском балахоне, но словно сделался меньше ростом. Горбился, шаркал и кхекал в кулак. Волосы и жидкая бороденка были совсем седыми, а крылья словно припорошило пеплом.

Следом, хромая, двигался могучий бритый налысо охранник в грубом железном доспехе. Зыркал с прищуром по сторонам, держал руку в железной перчатке на рукояти заткнутого за пояс кнута, давя одним только видом. Рожа была кривой, рассеченной шрамом. Один глаз уже другого и угол рта точно приподнят в вечной саркастической усмешке.

Черные, с бордовой каймою, крылья плащом прикрывали спину.

Я распахнула глаза — точно надеялась проснуться. Манул отвесил челюсть.

— Вот жесть-то! — Анаид, сунувший голову в рубку, непроизвольно отшатнулся.

Охранник захохотал, втянул мага внутрь за грудки и запер двери.

— Блин! — возмутился котик. — Нельзя же так!

Ксавьер с довольным видом погладил бороденку. Серые глаза смеялись. Я громко фыркнула и сказала Финисту:

— Ты ужасно выглядишь.

— Ужасно, потому что внушаю ужас, или просто ужасно? — и мы расхохотались, взявшись за руки.

— Теперь вы не сомневаетесь, что авантюра выгорит? — продолжал пыжиться Ксавьер. — Немного стойкой пудры и грима, накладная борода, парик — а какой эффект?!

— А можно, я его стукну? — сложила я ладони у груди, обращаясь к мужу.

Его подчиненный, ухмыляясь в фальшивую бороду, созерцал проплывающие внизу горы. Летели мы уже больше получаса, но все еще не миновали кряж. Впрочем, возможно, капитан Ий, усердствуя для главы «Шороха», выжимал из кораблика последнее.

— Нам нужно было время замаскироваться. Теперь пойдем быстрее, — встал Ксавьер к штурвальному колесу.

— Значит, летим на Верфь и просим ремонта?

— «Прекрасная Тинграда» в нем нуждается.

— Но если подручные Имерея захотят провести досмотр? Нам же тоже изменить внешность нужно.

Ксавьер по-птичьи склонил голову к плечу:

— Незачем. Мы высадим вас и рабов чуть раньше. Встретимся в убежище Виноградной лозы, когда закончим дело. Командор знает, как туда попасть?

Спорить смысла не было. Пассажирам на Верфи делать нечего, а рабы из нас не выйдут даже при самой талантливой маскировке.

Я вынула из инвентаря обручальный перстень и надела на палец. Ксавьер одобрительно кивнул.

— Командора я проинструктирую, — пробасил Анаид с серьезным выражением лица. А Манул подмигнул мне, явно что-то задумав.

— А «Прекрасную Тинграду» куда денете, если на Верфь ее не примут?

Ксавьер поскреб под бородой и сгорбился над картой, передав Финисту управление. Он не просто был загримирован, а словно и вправду сделался стариком с его манерами, привычками, суетливостью и желанием угодить всем и каждому. И даже пах иначе! Трансформер просто.

Я, успев кое-что обдумать, пока ветровеи маскировались, отметила на карте ногтем:

— Вот тут Сухая Вереть и избушка людоедки. Стоит остановиться рядом. Селяне нам помогут. И место удобное со всех сторон: вроде глухое, а до Алогорья лететь недалеко. Кстати, там в округе все еще лежат останки «Госпожи Готы». Может найтись полезное.

— Прекрасно, — не стал возражать Ксавьер. — Если с Верфью не удастся — подлатаю старушку «Тинграду» за озером в Дубравне. Вот здесь, — уперся в карту заскорузлый ноготь с траурной каймой. — И кое с кем перетру. А командор вас туда доставит ближе к вечеру. Хотелось бы попасть в эту вашу Вереть до темноты.

Глава 13

На подворье кустились цикорий и одуванчики с огромными, как тарелки, цветками. Куры — нормального размера — бродили в них, как в джунглях, когтистыми лапами роя землю в поисках червячков. Анаид случайно споткнулся об одну и получил аппетитную зажаренную тушку на серебряном блюде. Вот и все достижения.

Гениальный план Манула, о котором он заговорил, едва спихнув рабов Фервору, провалился. С треском.

А ведь все так хорошо начиналось!

Мы высадились с «Прекрасной Тинграды», перебравшись по сходням на склон над Алогорьем. Ксавьер сумел встать на якоря так удобно, что веревочной лестницей пользоваться не пришлось. Фервор с тележкой ждал на условленном месте. Рабы сумели дойти до нее сами. Мы договорились чуть позже встретиться и обменяться новостями.

Подземник подкинул нас до Изнанки и повез спасенных в убежище, а наша троица по лестнице перебралась в Ряды и, стараясь на всякий случай не попадаться страже, двинула туда, где Верфь торчала в небе. Надеясь, что наверх можно попасть и с земли. Не то чтобы мы собирались вламываться и все разведывать, но всегда приятно иметь дырочку про запас.

Там, где раньше был пустырь, сейчас располагалось обведенное бревенчатой оградой пространство со складами и мастерскими. Ворота туда были широко распахнуты и не охранялись. Туша Верфи накрывала двор своей тенью. Но высмотреть наверху что-то, кроме обомшелых бревен, даже вооружившись подзорной трубой, мы не смогли. А когда ткнулись к помосту, от которого отходила кверху рама подъемника, всплыла надпись:

«Подъемник временно недоступен. Чтобы войти в локацию «Верфь», вы должны уметь летать». Мы потыкались туда-сюда с тем же малоприметным результатом.

Мастерские были прорисованы в деталях, но бездействовали. Сложенные бревна никто не тащил к лесопилке. Из местного населения наличествовали только куры.

Манул брезгливо косился на дворовую растительность — похоже, для зелий она не годилась. И только Анаид упорно заглядывал в каждый встреченный сарай.

Мы обошли подворье из конца в конец и наискось.

— А у Финиста такая же ерунда, интересно?

— Давайте его пока не трогать, — сказал маг разумно. — Подождем, пока сам в чат постучит.

Глухой стук заставил нас подпрыгнуть. Мы обежали длинный бревенчатый склад. И увидели первого человека. Рабыня в ошейнике лениво колотила палкой по развешанной на штакетнике перине. Летели пыль и пух.

Мы толкнули вперед Манула: проявлять нечеловеческое обаяние. Но рабыня оказалась немой. Она только пялилась водянистыми глазами, тыкала себя пальцем в горло и мычала.

Зато за спиной у рабыни в бревенчатой стене очередной постройки покачивала хлипкой створкой узкая дверь. Я уже поднималась на порожек из половинки колоды, когда рабыня замычала особенно громко и, махая палкой, буквально потянула Манула за угол. Направила нас к парадному входу, ясно.

Там даже болталась щелястая вывеска-щит с черным камнем, нарисованным посередине. Названия таверны прочесть мы не могли. Так что мнения насчет него разошлись. От «Антрацита» до «Черной звезды». А внутри и впрямь было черным-черно, словно смолы не пожалели. День будто отсекли на пороге. Просторный, низкий зал у топал в полумраке и сальной вони фиолетовых ламп. Грубые столы и скамьи тянулись рядами. Напротив двери была стойка и лестница в мансарду.

И на весь бесконечный зал только трактирщик и посетитель. Первого мы опознали по несвежему переднику. Второй был пьян в зюзю и все клонился к столешнице, стремясь расколотить лбом стоящие и лежащие перед ним кувшины. И выкрикивал что-то неопределенное, но явно бранное. И тогда усилия трактирщика выволочь пьяницу из-за стола делались явно сильнее и осмысленнее.

— Чего застыли?! — рявкнул он на нас. — Помогите!

— А зачем?

— Пять медяков! И завтрак!

— Понял, — Анаид стал закатывать рукава мантии. Но тут пьяница, словно спецом мешая нам заработать, сдался сам, завалился лбом на кувшины, зыркнул по-совиному распахнутыми глазами и стал выползать по скамье.

— Оставь меня! — кинул от трактирщику. — Все кончено!

Упал и, загребая воздух траурными крыльями, пополз на четвереньках к выходу. Трактирщик вытер ладони о передник и удалился за стойку стирать меловые надписи с доски меню.

Мы переглянулись. Маг побежал заказывать выпивку, а Манул и я почетным караулом двинулись по обе стороны наклюкавшегося страдальца. А тот полз все медленнее, и силы оставили его где-то на середине зала. Он лег и восхрапел, раскинув крылья, что в наши планы не входило.

Брезгливо кривясь, мы взяли его под локти и поволокли наружу. Усадили на задах таверны среди лопухов, прислонив к стене. Рабыня с периной ушла. Солнце пригревало. Над травой парила бабочка размером с футбольный мяч, пялясь на нас бессмысленными очами. У крылатого пьяницы глаза были такими же.

Пока не появился Анаид с кувшином пива. Животворящее воздействие произвел один только запах. А первый же глоток вернул внятность речи. Крылатый обвел нас взглядом и цокнул языком:

— Какие прекрасные рабы.

Манул стиснул пальцы в кулак и задумчиво на него посмотрел.

— Тхаэль вас нанял? Крыса!

— Это трактирщик, — подсказал маг. А пьяница хмуро зыркнул наверх:

— Если хотят, чтоб мы бесплатно трудились во благо империи — то и кормить должны бесплатно.

— Логика, че, — и Анаид понятливо пошел снова в трактир — заказывать завтрак.

— Мы не с Тхаэлем, — Манул нацедил пива в миниатюрный серебряный стаканчик и поднес ко рту крылатого. Ну да, если в ложке лекарство — в чашке яд, то относительно кувшина… Ноздри пьяницы затрепетали. Он хлопнул стаканчик одним махом и потянулся к кувшину. Котофей отставил тот подальше.

— Тогда чего вам надо? Нет у меня ничего! Совсем нет! — он стал выворачивать содержимое сумочек на поясе. В траву полетела всякая ерундовина. На прямоугольник с рунами я наступила ногой. Он мог быть и маршрутным жетоном летучего корабля, и пропуском на Верфь. Пригодится в любом случае.

— За тяжкий труд мой не платят! — орал пьяница. — А я рук не покладая. Каждую ночь! В любую погоду! С Ринном хорошо было! На Верфи рабы всегда нужны! Только успевай вози жмуров.

Крылатый опал, точно сдулся. Манул налил в стаканчик еще пива.

— Значит, ты работаешь по ночам?

— Конечно! Зачем пугать видом трупов добропорядочных граждан?

Анаид принес огромное блюдо с тушеными овощами, и крылатый потянулся к нему. А я незаметно подобрала жетон.

Завтракать побрезговал один котофей. Мы с магом работали ложками едва ли не быстрее капитана. Еда была острой и вкусом напоминала «бабушкино» рагу из начальной локации. Полоски бодрости и живучести от него выросли так же резко. Интеллект, должно быть, тоже. Я присмотрелась к пьянице.

«Мишель Завет, капитан «Толстяка», НПС: ветровей, 30 уровень, локация Верфь, Алогорье. Особенности: пьяница». Забавно.

А Мишель, приняв очередную порцию «лекарства» в серебряном стакане, хлопнул его махом, откинулся к бревенчатой стенке и довольно рыгнул.

Анаид бесцеремонно потыкал его в плечо кулаком:

— Эй, не спи! Замерзнешь!

— С каких это пор… — пробормотал крылатый хрипло, — раб смеет трогать хозяина?

— Я и побью тебя счас. Если нам не ответишь, — маг сдул молнию с руки. — Ты работаешь ночью?

— Ну… В Ямы вожу жмуров. Рабов под соборами не хоронят. Весь корабль провонял дохлятиной и не платит никто, — опять возбудился он. — Ринн мне отстегивал за то, что не спрашиваю, откуда идет товар. Но «Виноградная лоза» вовсе обнаглела. А князю побоку. А Ринну с Соней житья не стало и всем, кто с ними торговал. Кто-то это все спланировал и накрыл махом!..

Спланировал… Я задумалась, прижав скрещенными ладонями рот. Незаконными операциями по продаже рабов занялась стража, идя по следу убийц детектива? Ой, что-то я сомневаюсь… Подпольные склады накрыли шорохи Ксавьера? Ринн узнала и примчалась мстить? Очень похоже на правду. Почему тогда Ксавьер промолчал?

Сработала цепочка квестов «Виноградной лозы»? Или это чья-то частная месть Готе и компании?

Вопросы Ксавьеру и Фервору я задам, но получу ли ответ?

— Ямы — это старый некрополь к югу, — Манул потыкал в карту. — Начинает Мишель после заката. Стыкуется с Верфью. Местные грузчики заносят тела. Его рабы в Ямах их выгружают и закапывают. Иногда делает до двух-трех ходок в ночь.

— Как мухи мрут! — прокричал капитан. — Кто с борта навернется. Кого солдатня сбросит спьяну. Бревном придавит еще. Или бортами зажмет. Там протис… протиснуться выходит с трудом.

— А тебе откуда знать?

— Груз-чики п-показали. Языки им отрезали, а глаза на месте…

— Потому и рабыня здесь немая! А хозяин?

— Этому бы я сам отрезал кой-чего… — кровожадно пробормотал капитан.

— Значит, сам ты по Верфи не гулял?

Мишель схватил кувшин с пивом и присосался к нему, игнорируя серебряный стаканчик Манула. Я думала, тут он и свалится, но крылатый ответил осмысленно:

— Я что, дурак?

И чуть погодя добавил:

— Если вам так о Верфи интересно — покойников в Ямах спросите. — Они оживленные там, покойники.

И только после этого заснул. Даже улыбка на лице заиграла.

Анаид пошел отдавать хозяину кувшин и блюдо. Манул ожесточенно тер стаканчик песком и полоскал в бочке с водой, стоящей под водостоком. Немая рабыня вынесла выбивать и сушить пару подушек.

И тут ожил чат.

Финисту с Ксавьером тоже не посчастливилось на Верфь попасть. Глава «Шороха» отгонял «Прекрасную Тинграду» за озеро, как и было условлено. Финист шел за нами в убежище «Виноградной лозы». Я передала котофею и магу наш с ним разговор, и мы отправились тоже.

В подземелья мы спустились через ротонду в Рядах и дошли до убежища сухими удобными туннелями, без приключений.

Фервор с ветровеем были в мастерской. Подземник работал над очередными доспехами и попутно жаловался Финисту, что не может выполнить квест.

«С вами поделились квестом «Родные теплые места». Обеспечьте три новых убежища для беглых рабов едой и снаряжением. Отклонить? Принять?». Дальше следовал длинный всплывающий список необходимого. Насчет подвига: «Освободите еще пятьдесят рабов» я ошиблась. Этот квест был намного хуже.

Пока я строчила админам жалобу на беспросветную скуку «Родных теплых мест», муж составил для Фервора список магазинчиков. И отдал кольцо с печатью, предъявив которое, Фервор получил бы все, что необходимо. Были бы деньги, разумеется.

Уж чем-чем, а деньгами мы поделились охотно.

— Свяжись с Ксавьером, — сказала я мужу. — Пусть ждет до рассвета. Или отправляется в Сухую Вереть без нас.