Сердце Девы-2

Глава 1

PvE. Алый край

Алый город, колючие башни, устремленные в небо. Языки балконов, галереи, подвесные мостики… удобства для летунов. Невероятно, невозможно красиво. И люди-рабы на улицах, отмеченные ошейниками.

— Извини, Боудикка, — сказал Финист, — я изгнанник. Не принимаю этого.

— Почему же играешь ветровеем?

— Я люблю летать. И… меня попросили… сыграть повстанцем.

— Ага.

Попадались не только рабы других рас, но и свободные: купцы, дипломаты, наемники… Так что мы особых вопросов не вызывали. Удостаивались косых взглядом чванных ветровеев, и только.

Этот дом, один в ряду вдоль мощеной улицы… В нем ничего необычного не было, но я споткнулась. Сердце заколотилось и руки вспотели.

Друзья поддержали меня.

— Что такое?

Я повернулась к Манулу:

— Сердце.

Финист, видимо, понял неправильно и отреагировал быстро. Меня вывели из сна. Рядом толпилась медицинская бригада. А я всласть материлась, пока Посторонним В перепроверял показания приборов.

— Индюк безрогий! Я артефакт имела ввиду!

— У индюков рогов нет, — прожурчал доктор, довольно лыбясь. — Но реакция у парня отменная, уважаю. Скажу админам, чтобы его поощрили. А ты отдохни в реале пока.

— Черта с два я найду этот дом! — мрачно уставилась я себе в колени.

— Ты возле него отреспаунишься. Руку, сударыня.

Больше всего мне хотелось отдавить Вениамину ногу, но без каблука — не вставит. Жаль.

***

Вернулась я в игру нескоро, злая, как тысяча чертей, и не стала оповещать о прибытии. У френдов я и так засвечусь, но вдруг проморгают за делами.

А я «этот дом» собиралась осмотреть. Даже если меня поймают и накажут за незаконное проникновение.

Виртуальное тело продолжало потряхивать, но я безжалостно погнала его к двери. Высокий цоколь, два этажа. Луна над черепичной крышей, зловеще торчат трубы, мыши летучие шныряют. Дверь заперта, естественно. Это в Яблочном краю, по слухам, все нараспашку.

Я перескочила ограду и по влажно плюхающему саду обошла дом сзади. Надеясь на кухонную дверь или растворенное по жаре окно. Зудение внутри стало сильнее.

Окно нашлось: влезай кто хочет, бери что хочешь. Конечно, я не взломщик, не рыцарь тени, но здравого смысла не лишена. Нашарила сучок, упавший с яблони, и потыкала в подоконник, а потом бросила внутрь. Ничто не засветилось, не заорало, не стало плеваться магией. И я залезла в комнату.

Мебель в чехлах. Много пыли. Похоже, здесь давно никто не убирался. Плохо. Наслежу.

А летать я не умею. Да и Финист не развернулся бы, места для размаха крыльев не хватило.

Тут я подумала, что ни разу не видела ветровеев по-настоящему летящими: не на воздушных кораблях, а самих по себе. Магии им не хватает, что ли? Подлетывать умеют, а летать — нет.

А тогда крылья зачем? Для вентиляции?

Ну и глупость лезет в голову! А время, между прочим, капает. И за окном черным-черно: ни луны, ни фонарей. Сыро, и даже листья не шелестят. А меня сильнее колотит: то ли от нервов, то ли от близости второго осколка. Впереди чуть правее камина виднелась лестница. Туда — и вверх. Или вниз? Вверх или вниз? Красный или синий?

Я хихикнула и стала красться, прижимаясь попой к стене. В темноте моих следов не разглядеть, со свечкой только. Или с ночным зрением маг попадется. Или волшебный огонек зажжет.

В носу засвербело, я предусмотрительно зажала его рукой и чихнула не сильнее кошки. Замерла.

А, никого здесь нет. Но если дом необитаем, почему тогда окно открыто? Комплимент от игроделов грабителям?

Хорошо хоть большая красная кнопка не мигает: «Частное владение! Вы не можете здесь находиться!» И стражники не набегают в самый ответственный момент.

Но и специальных укрытий нет. Реализм.

Таким образом развлекая себя, я добралась до лестницы, сжимая в кулаке нож. Рука вспотела под перчаткой. Может, и правда стоило послушаться Веню и выспаться? На речку сходить… Ага, под проливным дождем. Зато дурь из головы повыветрилась бы.

Финист мне, можно сказать, жизнь спасает, а я дуюсь и в патьку его не зову! Ну вот, самое сейчас время в чате каяться. По закону подлости непременно меня застукают!

Вверх или вниз? Красный или синий?

Наверху хоть что-то разглядеть смогу, а в погребе придется на ощупь двигаться. Хотя… может, там подсветка есть? Не припомню я в играх полностью кромешных помещений.

Я аккуратно ступила на лестницу, ведущую в подвал. Широкие ступеньки, удобные перила. И ловушек нет… кажется. По крайней мере, нет отметок, их обозначающих. А то я в транспорте на красное уже ступить боюсь.

То ли глаза приспособились, то ли темнота и впрямь не была стол кромешной, но в низу лестницы я разглядела арочную обитую железом дверь и рядом держатель с огрызком факела.

Если бы дверь была на чуть-чуть приоткрыта, я бы не полезла. Не доверяю я таким приглашениям. Но она оказалась заперта на врезной замок и призатянута паутиной. Тьфу, тут же может быть и хозяин этого ажура!

Я дернулась, задев факел, и он вспыхнул мертвенным светом. Вот же зараза! Зато убедилась, что паука тут нет. Ни маленького, ни большого.

А с замком я не справлюсь без взломщика. Разве что всадить вот сюда нож и поднажать… Эх, хороший был нож… Но я зря с ним прощалась. Клинок выдержал, зато в двери хрустнуло, и щель между косяком и створкой стала больше. Я принажала и поняла, что могу войти. С факелом в левой и ножом в правой руке я протиснулась в погреб. Там воняло прокисшим вином и плесенью. Вдоль стен были расставлены темные бочки, изрытый каменный пол покрывали пропыленные плесневелые останки непонятной рухляди, куски отбитой штукатурки. В канавках, процарапанных вдоль бочек, стыла черная жижа. Малоприятное местечко. И очень уж тихое.

Я старалась не дышать. Не потому что боялась себя выдать, а уж чересчур мерзко здесь воняло. Не удивлюсь, если по углам отыщется парочка сгнивших ящиков от капусты и трупик крысы. Но если это не зомби, то лучше мертвая, чем живая.

Зато присутствие осколка здесь ощущалось сильнее, и я невольно двинулась вперед.

Подвал закончился еще одной дверью, словно нарочно приоткрытой для гостей. Я напрягла нюх и слух: ничего, кроме пыли и скребущейся мыши. И я рискнула войти.

Комнатушка была тесная, серая. Держатель факела на стене. Я сунула источник огня туда, довольная, что рука освободилась. Собственно, ничего здесь не было, кроме деревянной скамьи и саркофага на возвышении. А ведь приятно украшает интерьер домовый склеп: почитай предков себе, и на улицу выходить не нужно. И мало ли какие тут обычаи у аристократов. Может, это модно или почетно. Надо бы Финиста расспросить, он должен в таком разбираться.

Я проверила: ветровей в игре присутствовал! Деликатность проявляет, не стучась? Или просто обиделся? Или есть свои дела?

Не буду его оповещать, и точка. Хотя лезть сюда в одиночку было глупо. Но останавливаться на полдороги глупее вдвое.

Убрав нож, я подошла к саркофагу и задумчиво потрогала крышку.

Вспыхнула надпись: «Вы хотите потревожить останки?»

Да, хочу, здесь лежит нужный мне осколок, я уверена.

Я потянула за бронзовую ручку. Крышка заскрипела и на удивление легко сползла, открывая внутренность гроба — мощи в пеленах. Замотано ветхой пыльной тканью было все, кроме верхней части черепа в острозубой короне и костлявых кистей с длинными ногтями, сложенных на груди. А под ними торчал осколок Сердца: блеклый, серый, неживой.

Но прежде, чем я успела его схватить, мумия села и уставилась на меня. Глазницами, в которых мелькнул недобрый свет цвета мочи.

— Привет, — сказала я, — я заберу осколок, и разойдемся миром.

Что я несу? Зубы ей заговариваю, как чупакабре?

Мумия вознеслась вместе с гробом, как гоголевская панночка.

Я пригнулась. Зайчиком прянула к двери. Саркофаг влепился в стену у моей головы и просыпался обломками камня. Вместе с моим осколком! Кучкой монет, побрякушками… Самоцветы горели и переливались, точно в каждый вставили по лампочке.

Хотя, скорее, лампочку вкрутили в меня. Гирлянду лампочек — я разгоралась, как новогодняя елка. Светилась тем сильнее, чем ближе подползала мумия, выставив локти кверху, словно сбитая наземь летучая мышь.

Будь у меня герб, девизом на нем стало бы «Слабоумие и отвага!» Одним движением схватив тварь за шкирку и пояс, я выкинула ее в подвал с бочками. Вторым — захлопнула дверь и заложила засов. Получив возможность упоенно копаться в мусоре. И заодно отрезав себе путь к отступлению.

Терзаясь отсутствием грабелек и лопаты, я обеими руками разбрасывала обломки в стороны, все глубже закапываясь в их кучу в поисках осколка. Мумия же, бесцеремонно выпнутая из родного склепа, пыталась проломиться в него снаружи. Она скребла и царапала дверь, и тихий вой обиженного щеночка перерастал в яростное крещендо.

С потолка на меня обрушились вековая пыль и заросли паутины, камешки защелкали по броне. Стало нечем дышать. Факел погас.

Чихая и кашляя, я замахала перед лицом руками. Наощупь вытащила из инвентаря платок, полила водой и обвязала вокруг лица. Но к раскопкам вернуться не успела. Доски двери подались под мощным ударом. Появилась рваная дыра, полетели щепки. А черная сухая рука с загнутыми когтями просунулась и зашарила, нащупывая засов.

От воя и скрежета заныли зубы. Впору было завыть самой.

Я потянула за меч, но он словно прилип к ремешкам и к моей спине. Нож так же прочно увяз в сапоге. Издевательская табличка пояснила: «На вас наложено заклинание «Связать оружие». Ёп!

Засов со скрежетом сдвинулся, и тварь вернулась в склеп. Я запустила в нежить осколком ее же гроба. Выть эта дрянь перестала. Зато вознеслась надо мной, мотая драным подолом, внутри которого не было ног. Не прорисовали или так положено?!

Выглядела тварь жутко. Глаза светились изжелта-зеленым, корона качалась на лысой голове, а костлявые пальцы плели невидимый и явно опасный узор.

Я подпрыгнула, пытаясь схватить нежить за юбку и сдернуть вниз. Соприкоснувшись с моим сиянием, тварь заверещала и отпрянула. Лохмотья затлели. Не нравится?!

Косясь левым глазом на полоску бодрости, я стала отжимать мумию в угол, и заодно искала в мусоре то, что могло сойти за оружие. А то кверху уйдет, ищи-свищи тогда. Я споткнулась об обломок доски, оставшийся от лавки. Той самой, на которой сидели, должно быть, безутешные родственники твари.

Я схватила доску, как весло, пошатнулась и в повороте вбила мумию в стену. Странно, что от удара та не просыпалась костями.

Теперь я светилась так яростно, что доска едва не вспыхнула у меня в руках. А нежить схватила факел и швырнула мне под ноги. Пыль и паутина вспыхнули. Я уронила доску и, закрываясь локтем, отскочила за двери, надеясь, что огонь сюда не перейдет. Ну и что мумия сгорит в вызванном ею пожаре. Но огонь ту даже не задел. А жалко.

Зато заклинание спало. Выхватив меч, я шагнула в проем. И тут же смерч, рванув из середины склепа, закрутил в себе все, что еще не успело сгореть. Мусор заскрипел на броне, ударил по лбу, пепел засыпал глаза. Жмурясь, я махала мечом наугад. Из ранки над бровью щекотно стекала кровь.

Вся в грязи, в поцарапанных доспехах, я прыгала раз за разом, пытаясь сбить нежить в полете. А та старательно тянула время. Точно догадывалась, что скоро я стану уязвимой.

Вот сдалось мне твое бабло! Мне нужен осколок!

Меч запутался в свисающих бинтах. Я крутанулась, уронив нежить на себя, и та рассыпалась в прах. Я на карачках переводила дыхание, когда еще один гость вмешался в дело. Бесшумно выскользнув из тени, гибкая, ловкая, вся в черном девица воткнула нож мне в спину.

Рассмотрела я ее потом — когда девица зажгла факел.

Поправила маску на лице. Брезгливо подвинула меня ногой. Облутала рюкзак, сняла с меня сапоги, нож подкинула и сунула себе за пояс. Хмыкнув, стала рыться в трофеях, нападавших с мумии.

Я, повернув голову, следила за девицей: возьмет осколок — не возьмет?

— Скоро за тобой придут, воровка, грабительница могил, — пообещала она высоким раздраженным голосом. — Рабыня, вам не место на земле, вывести вас под корень.

Сколько пафоса! Интересно, кто ей текст писал? Чар она или бот? И кто тут могилу-то грабит?

Девка еще раз больно пнула меня под ребра и ушла, забрав факел. Дрянь мелкая. Поймаю — уши оторву.

Больно было ужасно. Я зубами стянула рукавицу и потянулась, кончиками пальцев тронула осколок, подгребла и стиснула в ладони.

Почти в ноль ушло и так хилое здоровье. Потемнело в глазах.

А очнулась я уже в тюрьме. От вещей, и так здорово поубавившихся после встречи с воришкой, вообще ничего не осталось. Эх, где же те игры, где заключенному оставляют оружие или хотя бы складывают в сундук рядом с камерой?

У ветровеев все было реалистично до жути.

Лязгнули засовы, дверь со скрипом проехалась по канавке в полу. Вошел ветровей, тоже в маске и тоже одетый в черное, жилистый, крылья отливали в багровое.

Больно пнул меня в ребра, хохотнул.

— Не подохла? Будем тебя пытать за кощунство и воровство. А выживешь — пойдешь в рабство на летучий флот. Там такие мухами-поденками мрут. Ну, чуток протянешь.

Утешил, нечего сказать. А ветровей вздернул меня, как обгадившегося щенка, поволок, скованные руки и ноги телепались.

Эх, врезать бы ему!

Пыточный зал оказался не в подвале, а в башне, открытый семи ветрам, ледяной сверкающий. Никакой ржавчины, кровавых луж, факельной копоти. Сами пытки игроделы из человеколюбия затемнили. Очнулась я прикованная к мраморному столу, а палач дошивал рану у меня на спине.

Перевернул. Заглянул в глаза:

— Живучая, значит… Госпожа Гота так и сказала.

И снова холод и темнота. И тесный, едва освещенный трюм — такой же, как на «Лебеде». Кожаные ремни, которыми я притянута к скамье, кожаная подушечка под головой. Тусклый свет. Ощущение дрожи.

Хлесткие удары по щекам. И глаза в глаза. Его узкие, алые, без зрачков: два беспощадных камешка. В правой руке ветровея осколок-веретено. Левой — рвет ветхую ткань рубашки у меня с плеча. Втыкает осколок, и я, слабея, гляжу, как тот набухает алым, сверкает, становится живым.

— Ну вот, до следующей станции. Юма, накорми ее.

Ко мне подбирается девушка-бот с невыразительными чертами, начинает пихать в рот ложка за ложкой просяную, видимо, кашу без соли. Меня подташнивает, но полоска бодрости медленно, неверно ползет к норме.

— Где мы?

— На «Госпоже Готе».

— А кто это?

— Мне нельзя говорить.

Девчонка сбегает. Бескрылая: как и я. Свет тусклеет.

От станции к станции кристалл пьет мою кровь. Каша почти не прибавляет бодрости. Юма озабоченно кудахчет, ветровей звереет. А я начинаю злиться. И мне даже в голову не приходит пошептать в чат, попросить о помощи.

— Бездарь! Кашу сварить не можешь, чтобы эта падаль еще пожила? Хочешь, чтобы мы упали в лес?!

Он таскает девчонку за похожее на ивовый лист ушко, лупит по щекам. И что-то вскипает во мне, и я перестаю быть собой.

Вот так выворачивался Волчара, чтобы убить Поскакушку: из костей, из жил, мехом наружу.

Только из меня выскребывается дракон.

Глава 2

Они замерли, глядя, как я меняюсь. Юма тихонько икала. Ремни лопнули. В трюме тесно было хвосту и крыльям, я развернулась, и шпангоуты полопались, как гнилые обручи. Разлетелась обшивка.

Ветровея подкинуло ударом лапы и унесло. А я короткое упоительное мгновение летела. И снова стала собой: во мху, в болотце.

Мне захотелось домой — не в реал, в свою крепость. И чтобы Финист обнимал и говорил, что я красивая, даже если это вранье. В крепость… В PvP можно попасть, если умереть здесь. Тогда табличка на выбор: воскреснуть на месте или в крепости гильдии. Не придется идти к Вратам, а попадешь мгновенно. Как умереть? Утонуть или сверзиться с обрыва. Мне сейчас много не надо.

Я поползла. Рывками. Дергая непослушное тело. Долго передыхая. Обрыв в болоте... надо же... совсем разум отшибло.

Утонуть... лицом в лужу и ждать, не позволяя себе отвернуться и вдохнуть. Черта с два вам! Кому-то злость плохой советчик, а мне вернула толику разума. Гота... Леший меня задери! Это же та алая стерва, которую все панически боялись с нашей стороны. О стратегических талантах которой рассказывали легенды. Значит... возможно, у ветровеев говорят о моих подвигах? Послала шпиона...

Заманить в PvP в засаду — чего проще… Но тогда я быстро вычислю, кто он. А вот если меня надолго увести из Жемчужины рабством… Но Финист справится и без меня. Но это же он уговорил меня отправиться в Алый край. Потом вышиб из игры. Знал, что я буду злиться. И про тот дом. Догадаться было несложно.

Я завыла, вцепившись зубами в лохмотья рукава. Не Роксола, не Манул… кроме Финиста, больше некому. «Никому не доверяй в игре»… Команданте, да чтоб ты сдох!

Так и хотелось заорать в чат:

— Финист, это ты? Ты меня предал?!

Х.ня. Я доверяю людям, и это оправдывает себя. Если б еще не мутилось в голове, и ноги-руки не были ватными. И…

Я удосужилась взглянуть на таймер. Несколько часов. Целая жизнь.

Видимо, я совсем расклеилась, потому что лежала и ждала, пока меня выкинет в реал.

***

Заслонка поднялась, кушетка выехала в багровые отсветы пластиковых стен… Как это бывает, когда в кошмаре силишься проснуться и просыпаешься внутри другого сна. Ни Сашки, ни медфеечек, ни Посторонним В. Что за… Где я? Что со мной? Пить… стандартный набор.

Могли хоть стакан воды оставить рядом.

Я поскребла рукой по прозрачной столешнице. Пропустив беззвучное скольжение двери и явление крылатой девицы в коротком алом платьице.

— Нет, не сейчас, еще рано! — провизжала она. Крышка саркофага задвинулась, и я уснула опять. И проснулась в обычном месте и времени.

Не знаю, почему Сашка решил выслушивать мои откровения на знакомой скамейке под липой. Шел проливной дождь, и двор был совершенно пуст. Только робот-бариста меланхолично перетирал чашки у себя под навесом.

Сашка усадил меня на скамейку под липой, укрыв под огромным черным зонтом. Дождь стекал по морщинам коры и подползал к скамейке мутной лужицей. Приходилось убирать ноги.

Друг принес два кофе. И поскольку я дрожала, закутал мне курткой плечи. Зубы не чакали о стаканчик только потому, что он был бумажным. Я обожглась и какое-то время шипела, не в силах продолжать.

— Говорю же, что-то странное. Словно я заглянула в «Матрицу». Или ту древнюю игру, где героине не позволяли просыпаться, потому что она не успела восстановиться.

— Ты это точно видела?

— Вот как тебя.

Сашка скомкал опустевший стаканчик.

— Веня говорил о возможности побочных эффектов. Сменим частоту электросна. А ты сейчас на медосмотр и отдыхать, ясно?

Он был прав. Но и ночью мне снилась игра. Снилась смутно: я ничего, кроме самого факта, не запомнила. А утром, уже почти дойдя до офиса, набрала Сашку:

— Я говорила, что когда игра превратится в работу, я уйду? Так вот: я устала. Я ухожу.

И нажала отбой.

Транспортом я пользоваться не стала. Шла по улице, и мне казалось, что все вокруг заливает не дождь, а совсем другая, коричневая, субстанция. Вот что я умею — так это в депрессию проваливаться гениально. А потом тщательно ее переживать.

Все следующие дни были похожи друг на друга, как близнецы. Надо было по дому что-нибудь сделать, а я тупо переползала с сайта на сайт, зависая в никому не нужных разговорах. В общем, бездарно разбазаривала время. Но и вернуться в игру не могла. Между мной и богом была стена. Как сказал любимый поэт.

Удивительно, сколько всего успеваешь сразу, когда кто-то звонит в домофон. Сменить драную майку на целую, подмазать губы, набросить покрывало на смятую постель, запихать грязную посуду в раковину. И пойти открывать двери, матерясь, но с оживленным лицом радушного хозяина, который обожает незваных гостей.

Впрочем, Сашку за гостя можно было не считать. И даже на фиг отправить, если бы не почти двухметровый незнакомый парень, смущенно улыбающийся над его плечом. Сашка шмыгнул в прихожую. А незнакомец протянул лапищу через порог:

— Здравствуйте. Я Андрей. То есть, Манул…

Он покраснел и смутился окончательно.

— Не дрейфь! — заявил Сашка. — У нее под порогом покойник не закопан.

— Какой покойник? — Манул затрепетал пушистыми, как у девушки, ресницами. Я показала Сашке кулак.

— Ну, обыкновенный. Предков когда-то хоронили под порогом, чтобы дом охраняли. Потому и невесту через порог на руках носили, и ручкаться через него не положено.

Я пнула Сашку в спину — за невесту. И вежливо отступила, позволяя Манулу войти.

Сашка достал из кармана банку с кофе и ломанулся на кухню. Загремел там чем-то. Хозяйничал. Манул топтался у двери.

— У меня тапков нет. Можешь разуться, а можешь так пройти.

— Тапок! — прокричал Сашка из кухни. Вот же зараза неисправимая. — Вам чай или кофе?

Мы с Манулом переглянулись. И ответили вместе:

— Мне кофе!

— Мне чай!

Манул разулся и прошел за мной в комнату. Я забралась на диван с ногами и жестом пригласила его садиться. Гость подтянул джинсы, точно парадные брюки со стрелками, и уселся на краешек. Деликатный. Как в игре. Хоть ты чеши его за ухом.

— Боу, возвращайся.

Иногда кажется, что с теми, с кем встретился в интернете, трудно будет наладить общение, свидевшись в реале. Но здесь получилось наоборот. Словно встреча лицом к лицу просто поставила долгожданную точку и так уже определившихся отношений. Или даже тире. Хотя глаза мне отвести хотелось. Было неловко, что, сосредоточившись на себе и своих страданиях, бросила друзей там.

С другой стороны… Это игра, ни к чему не обязывающий способ приятно потратить время.

Не знаю даже, что из этого правильно. Есть ли у меня обязательства или я их сама придумала и заморачиваться не стоит?

— Ты ей скажи, чтобы возвращалась! — проорал Сашка с кухни.

— Уже сказал!

— Не хочу, — надулась я.

— Почему? — взмахнул пушистыми ресницами Манул.

— Потому что надоело уходить от реала, — я забросила на колени подушку-думку и стала рассеянно пощипывать бахрому. — То в игры, то в книги, то еще куда-нибудь. Хватит! Пора обратиться к жизни лицом. И жить.

— А ты сумеешь? — Сашка показался в дверях, держа на руках поднос с кофе, упираясь локтем в косяк, упрямо выставив вперед правую ногу. — И почему ты вообще решила, что это правильно?

— А что правильно? Эскапизм? — я поймала себя на том, что почти кричу. И ответ Манула на этом фоне прозвучал почти робко:

— А мне кажется, что хорошие книги и игры — не эскапизм, а возвращение. К тому, как должно быть. А еще возможность познать себя. И отмоделировать, как правильно.

Я сердито сузила глаза:

— А как — правильно?

— А ты ей скажи, — подначил Сашка, бумкая поднос на журнальный столик. — Скажи, что из-за трепета к отдельно взятым личностям не фиг бросать гильду и портить хорошее дело.

— Это к каким это личностям? — вспыхнула я.

Манул поднял на меня глазищи и заморгал.

— Это не о тебе, — успокоил его друг. Ну, знаешь ли!

— Поднос подними, — рявкнула я, бросая думку на диван. — Подними, я воду вытру, чтоб полировка не ляснула.

Сашка для разнообразия послушался. Подождал, пока я вытру лужу и поднос снизу. Раздал разномастные чашки.

— Сколько тебе говорить, Боу, что игра — не эскапизм?

— А что?

Но ответил за Сашку Манул:

— Игра — это способ быть богом.

Я снова прижала подушку к груди. Словно защищаясь от истины, которую могла осознать уже давным-давно. Но почему-то не хотела. Или не задумывалась просто.

А ведь в самом деле: кто мы для чаров, как не боги? Гоним в бой, решаем, что им делать, определяем судьбу. А потом уходим и их бросаем. Или просто стираем, чтобы освободить место на сервере. Мы в ответе за тех, кого приручили?

Я с грохотом поставила чашку с кофе на поднос. А Манул, аккуратно допив свою, повернулся и пальцем стер пыль с изгиба гитары, воткнутой в углу дивана. На которой я не играла сто лет.

Стеснительным голосом спросил:

— Можно?

Я, сжимая губы, кивнула.

Андрей поставил гитару на колено. Тронул струны, привычно подтянул колки. Взял короткий аккорд. Опустил голову, тряхнув белобрысым чубом, как молодой Есенин (ну, мне почему-то так подумалось). И запел приятным и до боли знакомым по игре тенором:

Помирали двойники

На полях войны.

Подыхали двойники

От любви неразделенной.

Как же это, господи, —

Смотреть сверху,

Как они,

Чем самому стоять

В любви по горло?

— Сам сочинил? — проворчала я, когда Манул закончил.

— Ага. Только не до конца еще. Боу, возвращайся. Без тебя не интересно.

И я купилась, как последняя дурочка. Как всегда.

Знает Сашка, на какие струны надавить!

Я посмотрела Манулу глаза в глаза: карие в янтарные, почти кошачьи, с опушкой густых ресниц:

— Хорошо. Уговорил. Я возвращаюсь.

***

Я очнулась у той же болотинки, только уже с твердым желанием выбраться. И не рыдать над собой, а разобраться, что происходит со мной и с другими.

Оружия не было, одежда превратилась в лохмотья. По счастью разрабы в порыве щедрости сунули штаны и рубаху в почти пустой инвентарь.

Я выкупалась в бочаге, оттерла грязь с бледной, потрескавшейся кожи и оделась.

А эти другие были тут как тут. Роксола, Манул, Анаид. Стоило им показаться из леса — я узнала их сразу. Изящного даже в человском обличье котика, темноволосую деву-рыцаря в гербовой гильдейской накидке, приглушающей сияние начищенной брони. И низкорослого массивного мага в потрепанной, заляпанной зеленью мантии. Он еще и все лесные колючки на себя собрал. И от комарья отмахивался, как бешеный.

А вот меня кровососы не трогали. Подозревали, что во мне крови почти не осталось.

— Как вы меня нашли?

Манул, поддержав меня, пожал плечами.

— Ну, админ не подсказывал. Мы обыскали тот дом, где ты пропала.

— Получили квест «Расхитительница могил», — пробасил Анаид. Я просто умилилась от его голоса. Вспомнила начало игры и как снимала мага с дерева. А потом спасалась в реке от осы-переростка.

Казалось, с тех пор прошло много-много лет. И я стала опытней и старше. А вместе с опытом пришла грусть. Странное ощущение. Вроде ведь можно же вернуться, окунуться в ту же самую реку, создав очередного чара, пройти игру заново.

Я встряхнулась. Нужно было решать первостепенные дела.

— И знаешь, следы вели в две стороны.

Мы с Роксолой фыркнули и переглянулись. Еще бы!

— Там походила Гота. Она разграбила дом и саркофаг, а все свалила на меня.

— А-а, — скривился Манул. — Нам в голову разделиться не пришло. Мы сразу побежали за пленницей, когда в описании узнали тебя.

— А прохожие молчать не стали, — вздернула нос Роксола.

— Потому что Финист сорил деньгами, как ненормальный.

Рыцарь клинка смущенно покивала:

— Мне кажется, они решили, что от него сбежала рабыня. И потому были особенно разговорчивы.

— Рабыня, значит? — я оглядела друзей исподлобья.

Манул твердой рукой придержал меня за плечо:

— Боу, не кипятись! Боты могут думать, что им угодно, а для Финиста ты рабыней не была.

— Дальше?

— Узнали о пыточной башне и что тебя продали этому пидорге… нехорошему человеку, капитану «Госпожи Готы», — Анаид стеснительно поскреб носком сапога траву. — Но корабль уже вылетел из столицы.

И первым решительно уселся на кочку с торчащим белоусом. Поерзал, проверяя, не подмокнет ли. Роксола предпочла притащить бревнышко. Укрыла измызганную, в лишаях, кору чистым платочком. И тоже присела. Выложила на землю перекус, и на какое-то время разговор прервался. Только я торчала столбом, понимая, что если присяду, то засну сразу же.

— И тогда Финист пообещал, что достанет еще один, — продолжил Анаид, прожевав и обтерев рот. — И пропал.

— Что?! А поймать через чат? Пошептать?

Я сделала то, что должна была сделать давным-давно. И немедленно убедилась в «недоступности абонента». Понятно… То есть, не понятно ничего!

— Может быть, тоже присядешь? — Манул принял кошачью форму, и я с облегчением привалилась к шерстистому боку, чувствуя себя защищенной со всех сторон.

— В игре он есть. Но молчит, как партизан. Мы передумали все. Уже даже админам написали.

— Сменил бы чара — не светился бы, — покивала согнутым пальцем Роксола, рассматривая что-то невидимое. — А поставь нас разом в черный список…

Анаид громко фыркнул и сунул руки в перчатках под себя.

— А он не ставил. И не умирал. А то бы мы уже лупили ту заразу, что посмела его завалить!

Котофей пошевелился и шумно вздохнул:

— Нам намяукнули, что все в рамках прохождения.

Роксола хихикнула.

— И чтобы искали игровыми методами, — Анаид ободрал с белоуса прядь и задумчиво отправил по ветру. — Мы вызвали в Алогорье Робин и Некро.

— То есть, вся верхушка гильдии здесь? Ой, блин! — я постаралась отогнать неприятные мысли о холде, оставшемся без управления. — А дальше?

— Дальше они копают в городе. А мы кинулись по следам «Госпожи Готы».

Мне показался, ворот рубашки сдавил горло. Я сцепила в замок пальцы и хрустнула зубами.

— По земле. Надеялись догнать ее на очередной станции.

— Удовольствие ниже среднего — гнаться по пересеченной местности за летучим кораблем, — Роксола собрала остатки еды и убрала в сумку.

— Думали, вообще никогда не поймаем, — ухмыльнулся Анаид. — А нашли разбросанным по бору на несколько километров. Что, опять лощинный дракон?

— Поскакушку не встретили? — увела разговор я.

Роксола фыркнула в ладонь. Вот, и она уже в курсе истории. Надеюсь, хоть про Волка и меня в бассейне ей не ляпнули.

— Не встретили, — Анаид потянулся. — Обломки слишком мелкие, чтобы даже огненных белочек привлечь. — Мы… ну… Как тебе сбежать удалось?

— Потом, — я пожала плечами, чувствуя боль в спине — там, куда пришелся Готин нож. — Надо в Алогорье возвращаться как можно скорее. Потому что… все как-то очень неправильно. Кстати, а нам позволят действовать на вражеской территории?

— О, — Роксола помахала передо мной куском пергамента с болтающейся печатью. — Финист сделал нам охранные грамоты перед исчезновением. Словно… чувствовал.

— Или его персональный квест сработал, — Манул повернул голову, осторожно взглянув на меня. — Помнишь, еще в холде ему перекинули письмо через стену — о предательстве и Холодном боге? Это бог ветровеев, тварь еще та. Возможно…

Очень даже возможно, что Финиста схватили. Засосало за грудиной. Словно два осколка устроили пляску, пробуя разделить меня между собой. Я постаралась отогнать тревогу. Будем доверять не домыслам, а фактам.

И отметила еще, что провалилась в игру с головой. Что готова сорваться с места не раздумывая. Будто Финист на самом деле в беде и ему нужна наша помощь. Впрочем, если его пытают, как меня — и в самом деле нужна.

— На мне поедешь, — видя мое нетерпение, сказал Манул. — Кони в этой чащобе ноги переломают, даже виртуальные. А у меня… — и предъявил нам широкие лапы с серыми подушечками, между которыми пышно рос мех. Внушительные лапы, пожалуй, и по болоту пройдут, аки посуху. Я без спора взгромоздилась коту на спину. Меня шатало, и я бы сильно задержала экспедицию, решившись идти пешком.

Глава 3

Для коней пересеченная местность и впрямь годилась не слишком. Даже при том, что мы обошли место крушения «Госпожи Готы» по большой дуге. Не было здесь прекрасных хвойных боров, не было ярких кленов Жемчужины. Местность была низменная, чернолесная. Между болотинами лежали мелкие лужицы, из них торчали колючий боярышник и обломанные остовы осинок. Лес гнилой, склизкий, перетекающий в топь, одним видом вгонял в депрессию. А подозрение, что где-то здесь летают стеллсы-вампиры, заставляло скрестись заранее.

Тем более что у меня не было брони и оружия. Как-то не догадались товарищи, что скинет меня в лес голой и босой. Спасибо, Роксола поделилась запасной курткой.

Интересно, в чьих руках осело все то, на что я истратила уйму времени и туеву кучу знаков доблести? Ох, я с ним поговорю! Когда поймаю.

Я утешала себя так, пока Манул ровненько трюхал, разбрасывая мощными лапами брызги пополам с нападавшим в лужи лесным мусором или хрустел ветками жиденьких гатей. Мне хотя бы было комфортнее остальных. Роксола в ее тяжелой броне увязала в болоте чуть ли не по колено.

Я в который раз подумала, что игроделы слабо разбираются в историческом доспехе, обряжая чаров в то, что использовали лишь на турнирах для конных сшибок. С другой стороны, игроки такие слоняры, хребет не переломится.

В инвентаре у меня все же кое-что сохранилось: кирка, нитка с иголкой, топорик. Все снова идет по кругу. Где вы, трактир «Пьяный мишка» и Зомбячья горушка с печенью зомби, что продается в столице на вес золота? Что из нее Манул тогда наварил? И в какой локации с какой таверной начинают здесь, в Алом краю?

Чтобы не тратить время напрасно, я проверила скиллы и уровень. Двадцать четвертый. Эк уровни отсосало! Целых четыре.

Интересно, их можно как-то реанимировать или все проходить заново? Апатию сменяла здоровая злоба на ветровеев-рабовладельцев в общем и Готу в частности.

А еще я подумала, случайно ли она появилась в доме рядом с осколком? Просто решила ограбить склеп, а меня подставила, потому что я подвернулась под руку? Или соперница тоже проходит уникальный квест, собирая Сердце Девы? И как много успела собрать? Встречу Готу еще раз — шкуру спущу и душу вытрясу за то, что мне пришлось из-за нее пережить. Но ведь осколки не лежат в инвентаре! Они сплетаются с самой сутью чара. Как тогда их из него доставать?

Мои никуда не исчезли, я это твердо знала. Иначе бы не смогла в дракона перекинуться. Какие там еще припасены сюрпризы от этого квеста?

— Боу! — поерзав на плечах здорового водяного элементаля, окликнул меня Анаид. Магу было лучше всех: элементаль перетекал, огибая препятствия или пропуская сквозь себя торчащие из воды заостренные стволы. Тут главное спрыгнуть вовремя, когда дух начнет складываться, чтобы не нанизаться на плешивого ежа. Сравнение редколесья с ежом придало мне оптимизма. Могу ведь, когда хочу.

— Боу, у тебя все в порядке?

— Я думаю, — отозвалась я. — А не перекусить ли нам?

Друзья встретили предложение с оптимизмом.

Охотиться мы не стали, просто выбрали местечко повыше и посуше, и Роксола раскинула скатерть и накрыла обед, сытный и основательный, как и все, что она делала. Манул развел костер, накидав туда желтеньких цветков, похожих на сурепку. Как сказал котик, от насекомых.

Анаид, не удовлетворившись этим. прикрыл стоянку заклинаниями: чтобы не пришлось вскакивать посреди трапезы, отгоняя нахлебников. Даже если они всего лишь захотят утащить хлеб или сало, а не схарчить нас самих.

Впрочем, засидеться нам помешал только дождь.

После обеда я почувствовала себя такой бодрой, что пошла бы сама — если бы не отсутствие сапог. А так я снова ехала на котофее и ругалась сквозь зубы, добрым тихим словом поминая ветровеев и всю «помидорную» фракцию. Надеясь, что Готе икается сейчас.

Первое, что сделаю, вернувшись в PvP — отберу у нее все крепости, а отступая, нафарширую ловушками по самое не балуй. Если найду толкового рыцаря знания. Хотя тут сойдут и магические сюрпризы.

Злиться я злилась, планы мести лелеяла — но при этом не забывала поглядывать по сторонам. И мне совсем не нравилось то, что я вижу. Вернее, не вижу. Ни птички, ни зверика. Даже монстров не было. Интересно, это баг или фича? Обычно и шагу в игре не пройдешь, как на тебя кидается зубастое порождение дизайнерского похмельного сна. А тут — ничего.

Зато дождь припустил сильнее. Порывистый ветер швырял его в нас пригоршнями, кастрюлями, даже ведрами. Лицо приходилось то и дело вытирать, а одежда пропиталась водой до неподъемной тяжести. Волосы липли к голове, свисая сосульками, и раздражали неимоверно. Хотелось встряхнуться, как собаке, разбрасывая брызги во все стороны.

Тучи ходили над головой, напоминая ведьмино варево: мутное, коричнево-серое. Ничего толком не было видно уже в десяти шагах. Хотя и смотреть особо не на что: болото.

К счастью, местность понемногу повышалась, и вскоре мы вошли в смешанный лес: обомшелый, буреломный. Лишайник облепил морщинистые стволы, по которым стекала вода. Крупные капли падали с веток, наполняя все вокруг плеском и шелестом. Под ногами раскинулись подушки мха с веточками и черничником-брусничником. Каждый шаг выжимал из них воду.

Здесь было не так ветрено и за шиворот почти не лилось — зато изрядно темнее.

Роксола остановилась и выкрутила потяжелевший от дождя подол гербовой накидки.

— Надо нам жилье поискать, пока совсем не стемнело.

— А как? Залезть на дерево и высматривать огонек? — Анаид потыкал в загривок разбухшего элементаля. Тот пересадил хозяина на граб, и подземник ловко, как белка, стал карабкаться по стволу.

Роксола, прикрываясь от дождя ладонью, проводила мага взглядом:

— Шустро пошел. А что, здесь вправду может найтись жилье?

— Нашел! — откликнулся с верхушки Анаид. — Во-он там вроде хижина видна!

Я сверилась с картой: вроде деревушек не отмечено. Но не настолько она подробная, чтобы указывать избушку или шалаш.

— Проверим? Не торчать же зайчиком под кустом.

Мы дождались Анаида и повернули к хижине. Но успели заплутать и окончательно продрогнуть, изгваздаться в лесном соре и паутине, пока не нащупали тропинку, покрытую утоптанной иглицей. И та, вихляясь, все же вывела нас к нужному месту.

На поляне было светлее, чем в лесу, хотя свет постепенно мерк за обложными облаками. Хижина впереди казалась необитаемой. Ни лая собаки, ни огонька. Покосившаяся изгородь, разбухшие и так и застрявшие полуоткрытыми двери. Плесневелый дух и странная тишина.

Мы обошли полянку посолонь. Я и Роксола запустили заклинание «зреть незримое», Манул с Анаидом применили какие-то свои чары.

— Пусто, — озвучил наши зряшные усилия маг. Котофей шумно втянул воздух. Превратился в человека, пролез под изгородь и стал на корточках ползать между грядами. Вернулся, отрясая от земли и суя в сумку темные растеньица.

— Тут крутой алхимик живет… жил. Знаток ядов. Зайцы капусту поточили, а остальное не тронули. Завтра по свету еще гляну.

Ну все, подсел на любимого конька, усмехнулась я. А Роксола, проверив на ловушки, осторожно потянула двери. Общими усилиями нам удалось отодвинуть разбухшую створку настолько, чтобы пролез самый толстый из нас: рыцарь клинка в доспехе. Но прежде в избушку просочились лесовей и маг. Первый полагался на чутье, второй — на заклинания, арсенал которых успел изрядно расширить, пока мы с Манулом торчали в PvP.

Внутри отсыревшей комнаты, где с обрешетки потолка капала вода, ни врагов, ни ловушек не было. Не считать же за таковую деревянное корыто под капелью, о которое я споткнулась босой ногой. Ноге было больно, а корыто даже не покачнулось.

Подвывая, я плюхнулась на пол. Манул проверил на прочность и подсунул под меня скамеечку и стал лечить ногу. Анаид с Роксолой оглядывали избушку, двигаясь вдоль стен друг другу навстречу. Между ними сигал туда-сюда зажженный Анаидом волшебный огонек. Мерцающий свет выхватывал то закопченные балки высоко над головой, то черный зев печи, то немудреную утварь, то сырые бебехи в углу, от которых смердело плесенью.

Избушка сама изнутри походила на неопрятную каминную трубу. А некоторые вещи мы при всем старании определить не смогли. Труп в тряпье не закопан — и слава богу.

Манул велел мне отдыхать и вместе с друзьями стал избавляться от гнилья, безжалостно выбрасывая его за порог. Потом котофей с Роксолой вышли, оставив со мной мага. Я кивнула, одобряя здравое решение не шастать вокруг подозрительной избушки по-одному. Но ничего страшного не случилось. Манул протиснулся в двери с двумя ведрами воды, Роксола — с изрядной охапкой полешек. Сгрузила их на каменный пол у печи и стала по-одному утаптывать в зев.

Судя по вони, очаг не разжигали целую вечность. А травы, сохнущие на жердине над ним, от малейшего прикосновения рассыпались в пыль. Манул вздыхал и страдальчески закатывал глаза, глядя на такое непотребство.

Без Анаида мы бы печь не растопили. Пришлось бы долго дуть на огонь или задействовать рваные мехи, перемазав все вокруг и себя жирной сажей. А так щелчок пальцев — и в печи скачет веселое пламя, делая избушку не такой уж зловещей и даже уютной — по-своему. Второй ходкой уже Анаид с Манулом притащили еловых лапок для постели, нарезанных тут же, за домом, с трех елей, торчащих растопыренными пальцами в небо. А Роксола из остатков провизии приготовила ужин. Мы бы отдали ему должное, если бы так не клонило в сон.

— Караулить не будем, — заметил дворф, наводя чары вокруг избушки и изнутри под узкими окошками без стекол и дверью. — Если что — грохот мертвого поднимет.

Но подняла всех я и совершенно не нарочно. К тому времени дрова в очаге догорели, и хижину наполнила промозглая предутренняя сырость. Плащи, хоть и высохли, грели плохо. Да еще воняли мокрой псиной. И меня со страшной силой потянуло во двор. Не нарываться на приключения, а так, подышать на крыльце.

Я не учла стоявшей в избушке почти кромешной темноты. Да даже и безо всякого почти. Тучи, казалось, сошлись еще гуще. Окна терялись на их фоне. А угли в каменке подернулись золой. И избушка почему-то стала намного длиннее, чем при свете.

В очаг я не угодила, на спящих не наступила. Но и двери найти не могла. Брела, вытянув руки перед собой, надеясь, что это не выверт игры, что я не провалюсь в четвертое измерение или потайной погреб, а все-таки отыщу стенку и по ней выберусь наружу. Ну не звать же на помощь, в самом деле?

Хотя мне реально было жутко.

И тут я споткнулась о проклятое корыто. Все той же несчастной ногой.

Искры посыпались из глаз, я зашипела, схватившись за ступню, и помянула емкость такими словами, которые Манул бы явно не одобрил. Да и остальные тоже. Хотя повод браниться у меня был! К тому же на этот раз тяжеленное корыто сдвинулось, и в полу обрисовалась тонкая, как лезвие, светящаяся щель.

Пошарив на полу у корыта, я нащупала шершавое от ржавчины кольцо.

Свет в подвале горит, как интересно!

Моя возня разбудила друзей. И они сгрудились, едва не уронив меня на пол. Роксола с Анаидом взялись за корыто и с омерзительным скребущим звуком оттянули его с люка.

М-м, если хозяин внутри, то кто запер его снаружи? Или он магией это корыто на люк взгромоздил? Или там просто стадо жаждущих освобождения пленников? Рабов? А корыто поставили не только под дыру в крыше, но и чтобы они не сбежали?

Манул потянул за кольцо. Анаид пропустил между ладонями колючую молнию. Роксола достала из сумки тут же вспыхнувший факел. Такая вот причуда игры, что не нужно зажигать светильники, доставая из инвентаря. По-моему, все-таки баг.

При факеле свет в погребе потускнел. Ничто не двигалось внизу среди гнилых бочек и ящиков. Лесенки не было, но в яму чуть больше человеческого роста глубиной не сложно спуститься без нее. Мужчины втянули корыто на откинутую крышку, чтобы той не вздумалось внезапно захлопнуться, запирая нас изнутри.

— Я первый! — лесовей, повиснув на руках, спрыгнул в погреб. — Роксола, факел загаси. Тут и так все видно, — поднял он к нам лицо.

— Кого видно?

— Никого. Боу нашумела — вот никто и сбежал, — хмыкнул Анаид.

— Или некто…

Я показала магу кулак. И спрыгнула в подставленные руки Манула. Котик отодвинул меня и помог спуститься остальным.

— Не слышно ничего. Но все же будем настороже, — предупредил негромко.

Вчетвером в погребе было тесновато. Я попыталась понять, что же светило в зазоры между люком и полом. Похоже, кто-то забыл среди мусора и слежавшихся остатков еды масляную лампу. В реале было бы легко определить, как давно она горит, в игре плошку могли зажечь и день назад, и два года — если убывание масла не прописывать. Еще один баг? Или игроделы мечтали привлечь наше внимание? Тогда у них получилось.

Щеки коснулся сквознячок. Или случайная паутинка. Я поскребла кожу — не помогло. Да и пламя наклонялось в сторону.

Я потащила ящики на себя, закономерно загнав занозу в палец. И еще умудрилась наступить на нашего дворфа. Ойкнули оба.

Манул опять решительно отодвинул меня к Роксоле и занялся раскопками сам. Расширил проход, и огонек лампы, затрепетав, потух. К счастью, факел у нашего рыцаря клинка был наготове. И отчаянно сопротивлялся сквозняку, пока мы гуськом двигались по каменному короткому коридору в еще один погреб: просторнее предыдущего. Нам навстречу метнулась крыса, и Роксола ткнула факелом ей в морду. Хорошо, что гореть здесь особо нечему.

Бедная животинка с отчаянным визгом убежала за бочки и полки. Смрад горелой шерсти перебил плесневую вонь. А еще к амбре примешалось что-то омерзительно сладкое.

— Не нравится мне здесь, — повертел головой Анаид и, вырастив на ладонях золотистый зонтик, раскинул над нами.

— Не думаю, что здесь кто-то есть, — додавив сабатонами трухлявую доску, Роксола пошла вперед. Мы, прислушиваясь и оглядываясь, потянулись за нею. Причем, я больше смотрела на пол, чтобы не насажать занозы в ступни. И потому не сразу поняла, почему все остановились и что за странные звуки издают. А они старались сдержать тошноту.

Погреб привел нас в нечто среднее между пыточной, прозекторской и мастерской сбрендившего таксидермиста. Вот уж где моделлеры оторвались по полной, впрочем, пренебрегая подробностями. Но нам и так хватило. И расчлененки, и ржавых пятен крови на ржавом железе.

Я испытала жгучее желание прибить хозяина этого места — если сумею его найти. Анаид брезгливо перхал, тупясь в пол. Роксола внимательно изучала следы. А вот в очах Манула снова вспыхнул давно мне знакомый фанатичный блеск.

— Фаланга висельника, слюна жабы и…

— Зуб людоеда!

Котик подпрыгнул:

— Боу, ты меня до инфаркта доведешь! Три стебля любистика, зачем мне зуб?

— Что-то интересное нашли? — просипел маг.

— Нет. Да. Он вон туда пошел, — ответили Манул, Роксола и я одновременно.

Котофей ухватил и прижал к груди пузатую ступку с серым порошком на дне.

— Это тебе жаба туда наплевала?

Манул фыркнул.

— Это костная мука! Ты знаешь, как воры ценят толченые фаланги висельников?!

Он завернул ступку в платок и спрятал на дно сумки.

— Вы там уже доспорили? Квестом делиться? — спросила Роксола.

Всплыла табличка: «Избушка людоедки. Поймать и отплатить хозяйке за злодеяния. Принять? Отклонить?»

Я добавила квест в дневник. И мрачно спросила:

— И где нам ее искать?

— Тут щель ведет наружу, — отозвалась Роксола не медля.

— Выбираемся. Может, эта гадина уже в болоте утопла. Не хочу ждать, пока отреспаунится. Сперва Финисту надо помочь.

— И тебе сапоги добыть, — котофей похлопал по пузатой сумке. А я считала, он только о своей алхимии сейчас способен думать!

Лес снаружи просыпался. А избушки не было видно даже издали. Я отметила на карте щель между валунами, ведущую в зловещий погреб, и встряхнулась, словно сбрасывая с себя липкую мерзость.

Всю дорогу до привала мы проговорили о том, что игроделы тоже, должно быть, не любят «помидор», раз скинули на их земли такие гадости, как рабовладение и людоедка. И только Манул украдкой вздыхал по травам, оставшимся у той в огороде.

Глава 4

Несмотря на охранную грамоту и что для местного кривосудия я разбилась при падении «Госпожи Готы», в городские ворота мы ломиться не стали. Тем более что четверо ворот Алогорья закрыли, едва закатное солнце ушло ниже пика горы, занятой верхним городом.

Столица Алого края (Верхний город, Ряды и Изнанка) занимала гору и окрестности, подковой огибая серое, холодное озеро по южному берегу. Рыбаки как раз вышли на вечерний лов, и нашей лодке легко было затеряться среди них и причалить к одним из ряда мостков на позеленевших сваях, о которые плескала озерная вода.

Робин с Некро, встретившие нас с лодкой, изнывали от нетерпения узнать новости и поделиться своими. Но все же дали нам возможность привести себя в порядок и поужинать. Некро снял для нас купальни, Робин порадовала чистой, ладно сшитой одеждой. А о делах мы заговорили уже в доме. Лачуге, примыкающей к тому же озеру.

В реале я двадцать раз задумалась бы, стоит ли ночевать там, где тебя может затопить при любом сильном дожде. Поискала бы следы подтопления на дощатых стенах. С другой стороны, домик, вынесенный на сваях в воду — ловкий способ уклониться от земельного налога.

Волны шумели, лачуга слегка покачивалась. В ней пахло гнилью и плесенью. Но комната была выскоблена, а на постелях топорщилось крахмальное белье.

— Ого! — Роксола потрогала угол прутяной рамки с симпатичным котенком из тряпочек и ленточек, висящей над широким топчаном. Робин стеснительно улыбнулась, пожимая узкими плечами. Некро вышел за двери и громко зашлепал по воде, проверяя, не прячется ли кто под хибарой. Анаид, зевая, на автопилоте сплетал защитные и глушащие заклинания.

Наконец мы уселись на занозистые лавки по обе стороны стола и уставились друг на друга. Руша осталась стеречь снаружи. Было сыро. Я натянула на плечи меховое одеяло и подобрала под себя ноги. Все же пора разжиться хотя бы сапогами. Об оружии и не говоря.

— Не нашли, — Некро печально пошлепал длинным ртом. — У меня дипломатия не прокачана. Да и на амфибий здесь смотрят, как на обыкновенных… — он запнулся и проквакал возмущенно: — Обыкновенных лягушек! Сволочи рабовладельческие.

Я постаралась не засмеяться. Он и был лягушкой. Ну… не совсем обыкновенной: прямоходящей, ростом с человека и в мантии.

— Ближе к делу, — оборвал стенания Некро Манул.

— Здесь есть доска объявлений, — Робин жестом попросила лягуха помолчать. — Мы повесили туда описание Финиста. С просьбой сообщить в таверну «Зуб орла» за вознаграждение, если его видели.

Анаид хрюкнул. Как по мне, название таверны и вправду было дурацким.

— Но повелась только местная стража, и пришлось делать ноги.

— У них к самому Финисту претензии или к чужакам? — я подалась вперед, поставив локти на стол и подпирая подбородок кулаками.

— С утра узнаем, — одарила меня улыбкой Робин. — Мы нашли посредника. Детектива.

— Истинный нейтрал. И боты характеризуют его с самой лучшей стороны, — опередил наши вопросы лягух. — У нас с ним завтра назначена встреча.

Снял с жаровни вскипевший котелок и стал оделять нас чаем. Очень даже вовремя.

— Значит, доска объявлений и детектив, — Роксола поочередно загнула пальцы. — Теперь два дипломата у нас с вами есть. Значит, можно попытаться расспросить неписей у стоянки воздушных кораблей. Если Финиста правда поймали на горячем…

— Не убили. Держат где-то, — Анаид шумно втянул в себя чай. — Или уже отресался бы.

Покрутил кружку перед собой:

— Ух ты, магия плюс пять! А нельзя ли нам летучий корабль спереть и глянуть, куда отволокут в наказание?

— Сду… Офонарел? — я затянула одеяло у горла. — В тюрьму очень хочется? Или на рабский рынок? Палачи здесь не самые добрые.

Все посмотрели на меня. Я потупилась.

— Не станут продавать крылатого в рабство, — возразила Робин. — Даже мятежника. Это первое, что мы тут узнали.

— Детектив сказал?

— Не только.

— А есть здесь гильдия воров? — Манул поставил на стол знакомую мне пузатую ступку с серым содержимым, размазанным по стенкам. — Заодно и талисманы им продам. Деньги же лишними не будут?

Робин захихикала.

— Эти везде есть. Конечно, наплели загадок и таинственностью обвешались, как паутиной. Но где они — знает распоследний раб, таскающий у хозяев серебро. Покажу завтра.

— Деньги тоже есть, — Некро с важным видом бросил на стол пузатый кожаный мешок. Стол покачнулся. Пришлось его подпирать и ловить ступку, чтоб не опрокинулась.

Роксола привычным движением раздернула шнурок на горловине мешка. На столешницу потекло золото.

— Вы-ы… это… ограбили кого? — нет, конечно, с трофеями и деньгами у меня проблем не было, но столько золота разом я видела в игре впервые. Некро надулся:

— Обижаешь! Это все из дома Финиста. Взяли самое ценное: золото, брильянты.

Я покрутила головой, моргая:

— Тогда не понимаю. Зачем ему надо было корабль украдать, если мог банально купить? И… у него тут дом?!

— Ну, — сказала Робин. — Типа. Особняк. Нежилой.

— На продажу выставлен. Но он дал нам ключи.

Все чужестраньше и чужестраньше.

— А чем еще из его биографии вы поделитесь?

— Да особенно нечем. То ли князю, то ли церкви он дорогу заступил. Или обоим сразу. Мятеж подавили, особняк конфисковали, но тайник остался, — Некро поворошил золото перепончатой лапой. — Он когда пошел с этим типом встречаться…

— С каким типом?

— Не знаем, — Манул заправил светло-соломенные волосы за остроконечные уши. — Финист, может, и не пропал бы, если бы нас с собой взял.

— Гордый.

Мне захотелось орать. Я схватила монету и прикусила: мягкая. Уфф.

— Еще раз и медленно, — я по примеру Роксолы тоже загнула палец. — С доской объявлений облом.

Народ закивал.

— С детективом встречаемся утром, — я загнула второй палец. — В особняке… в тайнике что-то, кроме денег, было?

— Не было, — Робин крутанула головой так, что рыжий хвост волос замотался, хлопнув по щекам.

— У кого какие предложения?

— Выспаться? — зевнул Анаид.

— Хоть что-то о визави Финиста известно? Он его описывал, намекнул, кто это? Кто ему делал охранные грамоты для нас? Кто и где их вообще выписывает?

— Княжеская канцелярия, — сказала Роксола. — Там приписка внизу. Но лучше нам туда не ломиться. Еще подведем человека. То есть, непися.

Я пожала плечами и поймала сползшее одеяло:

— Ладно. Но никаких спать. Продолжаем думать.

— Значит, я к ворам, — не успокаивался Манул.

— К Готе в лапы угодишь, — пригрозила я. Котофей улыбнулся, дернул плечом:

— Это на тебя она агрится. А я ей кто? Никому не ведомый лекарь.

Я фыркнула:

— Неведомый, как же! Типичный друг героя.

Мы рассмеялись.

— Правда! — лягух Некро взмахнул пустой кастрюлей и пошел долить еще воды. — Не ее ли уши из пропажи Финиста торчат? Ту стрелу через стену она нам швыряла. Ну, где письмо с угрозами от этого, Холодного бога. Значит, что-то их связывает!

— Квест?

Я уставилась в чашку, взбалтывая чаинки на дне. Сколько мы крепость Готы штурмом брали? Странно было бы, если б она не ответила. А если еще и квест…

— Есть связь, нету связи — а будь там осторожнее. Еще идеи есть?

— Пробраться в тюрьму, — проснулся Анаид. — Или в тайную канцелярию. Или как там ее здесь зовут. Где картотека на мятежников. И куда их девают, когда сцопали. Вдруг и тут есть Пломба для политических.

— Тех, кто корабль летучий спер… — Робин зафыркала.

— Погодите, — подняла руку Роксола. — Должна же быть и при тюрьме канцелярия. Куда сведения стекаются — кого поймали на воровстве, бродяжничестве…

— Ох не нравится мне эта идея, — хмуро сказал Некро. — Если бы был у нас еще один крылатый — с ним бы тюремные клерки поговорили. А с нами…

— Детектива к ним отправим, — сказал Манул. — Да и у воров всё это должны знать.

Лягух шумно выдохнул:

— Тогда ладно. Лишь бы Гота не вмешалась.

— А секретная канцелярия все же лучше… — тянула Роксола. — Отследим тихушника, тюкнем сапогом по голове…

— Подпоим, — сложила руки у груди не выносящая насилия Робин. — А вообще… Если бы я искала — так не в столице, а в самом далеком от нее и глухом месте.

— А почему?

— А по традиции, — Робин намотала на палец хвост. — Если игроделы спрятать хотят кого-то или что-то, то делают это в самой жопе мира.

Мы очарованно помолчали. Манул прихлопнул по столу ладонью:

— Если его нигде больше не будет — поищем именно там. Обойдем Алый край по периметру...

Некро шумно фыркнул, намекая, что методом тыка искать придется долго. И я вцепилась в него. И в Анаида:

— Маги! А вы вместе с вашей гильдией не можете Финиста найти? Заклинанием там…

— Ну…

— Если б ты перо из Финиста выдернула — я бы попробовал, — расшифровал «ну» Некро подземник.

— Или другую вещичку можно. Кольцо там обручальное.

Я неприлично заржала. До слез из глаз. Потому что вспомнила, как Команданте в нейтральской таверне пытался сбагрить нам с Манулом свадебные кольца. От них же столько бонусов! Манул зыркнул на меня удивленно — и тоже расхохотался.

Нам поднесли водички и терпеливо ожидали, пока перестанем ржать. Я пригладила руками волосы:

— Я вам что, живодер какой — перья из ветровея выдергивать? Ох, откручу кому-то хвосты…

— А…

— Нет у вас хвостов? Так я вставлю! — полушутливо-полусерьезно пригрозила я.

— Тогда мы пас, — развел руками Анаид. — Я все поисковые чары перебрал. Без вещички — никак.

— А рыцари знания сканер не могут сбацать? Чтобы вот идем мы мимо спрятанного Финиста — а он пищит? — налегла грудью на стол Робин.

— Кто пищит? Финист?

Прекращая очередной приступ общего хохота, я грохнула кулаками в столешницу. Чашки подпрыгнули и загремели.

— Вещичек Финиста у нас нет. Так что и сканер тут бессилен. Надо же его на что-то настраивать.

— А на сумку? — вдруг оживился Некро. Провел над ней ладонями, сердито плюхнул ртом: — Эх, выветрилось все! В особняк тогда смысла за вещами бежать нет тоже.

— Ну, — я зевнула, — остается детектив. И охота на шпиона. Или подпоим, или тапком по голове дадим, посмотрим по обстоятельствам. Ну и к ворюгам сходим. Должны быть у них дорожки в тюрьму натоптаны. Давайте спать.

И первая нырнула в постель. Отвернулась к стене. Манул уселся рядом, потряс меня за плечо:

— Эй, ты из-за свадьбы расстроилась? Они же не нарочно так шутили.

Я глубоко вздохнула:

— Проехали, — пощелкала пальцами, ловя потерянную мысль. — Во-от что! Тут синеградское посольство есть? Надо туда сходить. Пусть судьбой своего подданного займутся.

— Есть! Я схожу, — Робин, отпихнув Манула, нырнула под одеяло. — Мальчики, жаровню и лампу затушите! А то как бы пожара не было…

Народ постепенно засыпал, наполняя хижину сонным дыханием. Билось о сваи озеро. Ветер поскрипывал дверью и швырял в окно холодные брызги. Но все так умаялись, что не обращали на это внимания. Я тоже устала, даже слишком — так, что организм отказывался засыпать. Ну да и зачем эта роскошь — спать внутри сна? Все равно после затемнения наступит утро, а сны здесь не снятся. Обычно.

Промаявшись с полчаса и удостоившись сонного пинка от Робин, я осторожно перелезла через подругу и вышла на крыльцо. Постояла там, стуча зубами, глядя на затянутое тучами небо. Следом появился Анаид. Приподнявшись на цыпочки, накинул мне плащ на плечи.

— Ты чего не спишь?

— А ты чего?

— Боюсь, что ты снова исчезнешь, — признался маг неохотно. — Вляпаешься во что-нибудь…

Меня эта мысль не посещала — пока он не сказал. Нет, я не собиралась действовать по плану, намеченному на утро. Но ночь — самое подходящее время, чтобы вернуть себе отнятое. Или заменить подобным.

Без оружия и брони я чувствую себя голой, и это здорово мешает. Не стоит делать что-то важное, когда я зла. Следовательно?

— Анаид! Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться со мной до оружейной лавки? Или кузницы… — я развернула карту, пытаясь при зыбком свете ныряющих в тучах лун высмотреть нужное.

— Так все же закрыто.

— А мы откроем!

— Вот сейчас… я не понял, — маг поскреб затылок. — Ты что, собираешься ограбить кузнеца?

— Скорее, обворовать. Но мысль ты уловил.

Маг захлопал огромными, круглыми, как у совы, глазами — искренне и недоумевающе.

— А зачем? Утром сходим и купим тебе самое лучшее. Доспех же по фигуре надо подогнать. И меч… Золота полный мешок, хоть половину оружейных лавок скупи. Или даже все.

Я тряхнула головой и завязала плащ у шеи.

— Золото — чтобы спасти Финиста. А алогорцы кое-что мне должны.

Анаид подпрыгнул на коротких ножках:

— Не думал я, что рыцарь клинка… Фу такой быть, — но остальных будить не стал, а засеменил за мной следом вдоль извилистой улочки и наверх к холму. Высоко над нами золотыми сотами сиял Верхний город.

— Это же просто лут. Он неписям и не нужен даже.

— Не уверен, — пробормотал наш совестливый маг, поддергивая мантию.

Не знаю, что нашло на меня. То ли сказалась многодневная усталость или нерастраченная ярость после пыток. То ли тревога за ветровея. Или жопа просто требовала приключений. Да и вора у нас в команде как-то не было. Компенсировать пора. А еще — я Алогорье ненавидела. За чванство, за рабовладение. И подлый удар от Готы в спину. Не в бою.

— Боу! — зашипел Анаид. Я готовилась к очередной порции укоров и уже подбирала слова в ответ, но маг дернул меня в тень. Надавил на плечо, чтоб присела. Вдоль улочки, пошатываясь, разя перегаром, брели стражники с факелами. Люди. Огонь сверкал на броне. Пламя дергалось в такт неровным движениям и реву, в котором с трудом угадывалась песня. Ночной дозор, значит. Или дожор?

Окошки редких домишек по обе стороны открывались, показывая головы испуганных горожан, и захлопывались — едва стража проходила мимо.

Я взглянула наверх, проверяя, не летят ли сверху ветровеи. Ни одна крылатая тень над нами не мелькала, похоже, даже птицы улеглись. Зато вверху и справа выстроились в ряд, мерцая огнями, летучие корабли.

Я передернулась, вспомнив, на чьей силе они летают. И глубже подалась в тень.

Вот оттуда нас на земле хорошо видно. Особенно, если усилить зрение магией. Значит, лучше держаться в тени оград и под деревьями. Хорошо, что на фонарях здесь сэкономили. Приходи, кто хочет, бери, что хочешь. Только красть нечего. Разве что старое белье с веревок.

Задумавшись, я вступила в склизкую грязь. И плюясь, долго вытирала босую ногу о траву. Трава была низкой, мягкой и росистой, а роса — просто ледяной. Может, сперва к сапожнику завернуть?

Луны вовсе исчезли. Над головой ходили мутные тучи, накрапывал дождь. Пахло улитками и гнилым деревом. И если бы дорога постепенно не повышалась, то я бы точно решила, что мы заблудились в Изнанке и станем мотаться здесь до утра. Но тут среди черного и темно-серого внезапно блеснул огонек.

— О, я знаю, где мы, — обрадовался Анаид. — Это тот самый «Зуб орла».

Я фыркнула. И потянула подземника за собой, в обход хлипкого огородика, обведенного изгородью. За двором, поросшим неопрятным бурьяном, торчал домина: низ каменный, верх перечеркнутый темными балками и белеющий в темноте. Стреха из дранки. И вывеска над дверью. Достаточно большая, чтобы и в темноте разглядеть, что она там есть. Дом, конечно, слегка косой, но для нищей Изнанки просто роскошный. Вот он, вожделенный оружейник! Остается проникнуть внутрь и спереть сапоги.

Глава 5

Парадная дверь оказалась заперта, как я и предполагала. Я поковырялась в щели ножом, пытаясь приподнять и сдвинуть засовы. Анаид караулил, шепотом перечисляя, что за взлом может воспоследовать. А не воспоследовало. Караул растворился в Изнанке, как соль в дожде. Не было у стражи охоты мокнуть. Так что или наливались в «Зубе орла», или нашли бордель. А возможно, трактир как раз и совмещал одно с другим.

Собаки тоже не лаяли, будя хозяев. Или кто у ветровеев вместо собак?

Я отошла и взглянула наверх, прикидывая, нельзя ли попасть в дом через крышу: отковырнуть несколько дранок, нырнуть сквозь дыру на чердак… Заряд дождя в лицо охладил желание лезть по скользкому. Да и хозяева наверху могут спать недостаточно чутко.

Поискать распахнутое окно? Сломать ставню? Лучше заниматься этим на задах дома, со двора. Да и в хозяйственных постройках всегда найдется закоулок, чтобы укрыться при тревоге.

Вот бы сейчас бинокль с ночным виденьем!

— Анаид, можешь нам какой «кошачий глаз» наколдовать?

Он что-то пробормотал, но видеть я лучше не стала.

Держась за стену, мы обогнули дом посолонь и перелезли во двор. Маг толкнул меня под локоть, указывая наверх:

— Вон там окно приоткрыто. И ловушек на нем нет.

Нет уж. Не куплюсь я второй раз на гостеприимное окошко. Лучше в соседнее полезу.

— А задние двери?

Тут за нами звякнуло, и раздался жалкий лай, среднее между щенячьим «ав-ав» и скулежом. Я подпрыгнула — насколько можно подпрыгнуть на четвереньках.

— О-ох! — Анаид шлепнулся в мокрые распатланные кусты местной сирени. И тут что-то массивное, темное обрушилось на него сверху.

Мой кулак сработал быстрее сознания. Голова оборотня мотнулась. Нападавший застонал. Окно наверху распахнулось. И вылетевшее нечто пришлось ему точно в шею. Нападавший икнул и лег у нас под ногами. Я схватила сразивший его предмет. Это был сапог! Красы несказанной. Из узорчатой кожи, с серебристой набойкой на каблуке и свисающими бусинками. Ну почему один?! И голенище длинное. Мяконькое, гармошкой…

Табличка, зараза, подразнила:

«Предмет: сапог, правый.

Тип: защита.

Прочность: не ломается.

Броня 110.

Защита: от холода и молний.

+32 к выносливости и здоровью».

Не желая расставаться с добычей: а вдруг получится достану второй? — я сунула сапог в инвентарь и прислушалась: наверху было тихо.

Между тем Анаид вылез из кустов и, кряхтя, перевернул врага на спину. Парень был, тощ, вонюч и практически гол. Патлы слиплись сосульками, как и меховая повязка на чреслах. Синяки, ушибы, клочья обваренной кожи проступали сквозь наслоения грязи. Похоже, жилось ему несладко. А на поясе был закреплен намертво железный обруч. Цепь тянулась к дому и ушком была вмурована в щель между камнями.

— Гав, гав… Поесть бы… — парень открыл мутные глаза. Попытался сгрести конечности и сесть. Голова у него кружилась от удара или недоедания.

Анаид прикрыл ему рот ладонью. Я — ощупала ему затылок. Он глухо застонал.

— Всего лишь шишка. Смирно лежи, — я укрыла парня плащом. — Накормить его надо.

— Так нечем.

— Купим в «Орлином глазе».

— «Зубе». Пошли.

В трактир мы сразу не полезли, украдкой заглянули в распахнутое окно. Оттуда несло вином и горелым маслом. Набравшиеся стражники живописно раскинулись по лавкам, полуголая девушка прибирала объедки со стола, печально елозил по стойке тряпкой трактирщик. И только мужчина в углу был диссонансом этой идиллии.

Весь в черном, с узким, точно топором вырубленным лицом и короткими жесткими волосами. Мужчина сидел расслабленно, но сощуренные глаза бегали туда-сюда. И было у него в повадке что-то волчье, злое, напряженное. Или, скорее, крысиное.

А отведешь взгляд — забудешь мгновенно.

Итак, кто это тут у нас?

А вот этого я просмотреть могла. Всплывающая надпись лениво известила:

«Главур Синди, агент «Шороха», НПС: человек, 23 уровень, локация Изнанка, Алогорье».

— Что такое «Шорох»? — нагнувшись прошептала я прямо в ухо Анаида, чья голова едва торчала над оконным сливом.

— Шпионы князя.

— На ловца и зверь, — я нехорошо оскалилась.

Маг вздохнул:

— Хоть бы цветом обозначили, простой он или элитный. И кого тут выслеживает?

— Ты не от Некро пессимизмом заразился? — фыркнула я. Кивнула на вход: — Иди один. Делай вид, что его не заметил. Я тебя прикрою.

Анаид еще раз вздохнул: шумно, по-лошадиному, — и засеменил к приоткрытой двери. Я еще раз внимательно обвела таверну взглядом, выискивая партнера Синди. И никого не нашла. Да и этот, несмотря на опасный взгляд, выпивкой не брезговал. Поднял руку, и девчонка понесла ему еще кувшин. Но насторожился, когда двери хлопнули.

Перебрался к стойке — и мне пришлось налечь на слив и вывернуть голову, чтобы за ним наблюдать. Шея затекла.

По счастью, Анаид торговался недолго. Взял увязанный котелок, бутыль с пивом — и вышел. Приманка сработала. Главур подождал, пока двери за магом закроются, и устремился следом.

Диспозицию сменила и я. Нырнула в куст боярышника или терна, растущего у трактира. Почувствовала, как шипы через одежду впиваются в кожу. Но выбирать не приходилось.

— Иди спокойно по дороге, — прошипела я Анаиду из кустов. — Делай вид, что его не видишь.

Дважды повторять не пришлось.

Друг плелся, лениво шаркая, помахивая котелком. Шпион, перебегая от укрытия к укрытию, скользил за ним. А я кралась за шпионом.

И как только трактир с его светом оказался достаточно далеко, тюкнула увлекшегося Главура по темени тем самым элитным, изысканным сапогом.

Шпион лег, как подкошенный. Мы с Анаидом, пыхтя и надрываясь — тощий-тощий, а тяжелый — уволокли парня в кусты и связали. Заткнули ему рот. Анаид пошел прятать следы. Я, переводя дыхание, пялилась на неподвижное тело.

И тут же всплыла (как по заказу!) и замерцала табличка:

«Квест «Виноградная лоза». Вы должны выяснить, почему агент Главур Синди охотится за подземниками и какая тайна с ними связана.

Отклонить?

Принять?

Игнорировать?»

Интересно, а неписи эти надписи видят? Таинственно сверкнувший в ночи болотный огонь… Я вломила горстью: «Принять!»

— Какая еще «Лоза»? — заполз в кусты Анаид.

— Не сейчас!

Во-первых, нас ожидал голодный раб. Во-вторых, на нас мог наткнуться кто-либо, привлеченный мелькнувшим светом. наткнуться. В третьих — лут!

Мы стали обшаривать шпиона. Все, полезное и представляющее малейший интерес, шло в рюкзак. Деньги, значок агента, оружие… Пояс с мечом я застегнула на талии. И как мне стало хорошо! Меч и пояс обыкновенные, вряд ли к ним прицепится стража.

Вообще-то шороха стоило бы раздеть и обыскать одежду, но уж больно плотно мы его связали. Ох, вечно я задним умом крепка. А рассекала бы уже в сапогах.

Анаид все ж таки извернулся доставая нож из обуви пленника. Взвесил на руке, скорбно покривился.

— Стой! Не надо его убивать! Пусть сдает явки, пароли и тайные коды к местным сейфам секретной службы.

— Тебе бы подкрутить верньер «ирония и сарказм», ну самую малость… — маг сунул нож за пояс. — Давай его оттащим поглубже, покормим того раба и вернемся. Или сперва этого домой отнесем? Тогда подмышки бери.

Он выдохнул заранее, вероятно, зря очами души, как мы катим с горушки шпионское тело.

— Или мне на спину взвали. Или лучше волочь за ноги? Или за Некро с Манулом сбегаем?

— Все! — шепотом проорала я. — Не суетись! Вызывай элементаля. Пусть несет!

Анаид забегал, шурша травой и плюхая лужами. Элементаль появился куда быстрее, чем в самом начале нашего с магом знакомства. Мы взвалили тихушника ему на спину.

— Пригнись, оглобля! — рявкнул на духа хозяин.

Раб сыскался у стены дома. Он пришел в себя, но ни лаять, ни кидаться на нас больше не пробовал. Схватил протянутый котелок и стал, жадно чавкая, глотать содержимое.

— Тихо ты! Заворот кишок схлопочешь!

Я фыркнула. Интересно, с какого момента набор циферок начинает восприниматься, как реальность?

— Не схлопочет, если в пакетах не прописано.

— Да хоть бы ложку взял! — горестно встряхнул плащом Анаид. — Обляпался весь!

Парень закашлялся. Маг сунул ему бутыль с пивом.

Я посмотрела на небо. Темно, хоть глаз выколи. И в доме бронника тоже все угомонились. А вот интересно: если залаять — в меня запустят вторым сапогом?

Дождь продолжал идти — только уже не лил, а накрапывал. Раб продолжал жрать — только ложкой. Его живот отлип от позвоночника и приятно округлился, что было заметно даже в темноте. Мы сидели на корточках у стены, прикрытые от капель нависающей крышей, и терпеливо ожидали, пока парень насытится.

— Пожалуйста, пожалуйста, — раб уронил ложку в вылизанный котелок и, брякнув цепью, ухватил Анаида за ногу. — Не оставляйте меня здесь! Вы же из «Виноградной лозы», добрый господин?

«Квест «Виноградная лоза» обновлен. Помогите рабу сбежать или сообщите о его намерениях хозяину». Гляди-ка ты, выбор!

Маг щелкнул пальцами. Вспыхнул магический огонек, похожий на плывущего в ночи светляка. Осветил для нас железный обруч, без малейшего зазора скрепленный у «собачки» на поясе.

Я подергала отходящую к стене цепь из рыхлого железа, в два кольца свернувшуюся среди чахлой травы. Такую руками не разорвешь.

Рубануть мечом? Выйдет громко. И не факт, что разрубится.

Перепилить? Долго и нечем.

Попытаться разогнуть звено? Думай, голова, думай, соображай… Шляпу куплю.

— Ты как на цепь-то попал? — спросил Анаид.

— Хозяйка псину отравила. А хозяин подумал на меня. И сказал, что я буду дом стеречь, пока они новую собаку не заведут, — бесхитростно поведал парень.

Я подергала цепь у вбитого в стену колышка, потянула, упираясь в стену ногой: безрезультатно. Спросила у мага:

— Расплавить ее можешь?

— Некро может. А у меня огня в спеках нет, только вода и лед.

— Как же ты дрова в печке разжигал? Ладно, давай без подробностей. Вот тут мочи — и морозь.

Разжевывать идею не пришлось. Маг плюхнул водой в то место, где цепь уходила в стену. Пришлепнул льдом, подождал, пока возьмется. И опять влупил водяным шаром.

Вода-лед, вода-лед… Пятнадцать раз — я нарочно считала. И цемянка раскрошилась, не выдержав.

Я выдернула цепь и обмотала парню вокруг пояса, стараясь не греметь и не брякать. Бедняга лучился счастьем.

Он поднялся, пошатываясь под весом цепи. И, опираясь на плечо Анаида, сделал первый шаг.

«Квест «Виноградная лоза» обновлен, — известила свежая табличка. — Вам предстоит доставить освобожденного раба в тайное убежище подземников, борцов с рабством. Ищите знаки».

— Какие знаки?

— Какое убежище?

— Тебе же сказано: «тайное»!

Парень с тревогой глянул на нас:

— Разве вы не из противников рабства? Подземники спасают рабов. Приходят из-под земли. Тайные входы в их убежище оплетает лоза. Ее корни ведут в глубину, на ней зреют гроздья гнева.

— Кто-то из сюжетников Стейнбека обчитался? — я пошарила руками в траве и сунула в инвентарь пустые котелок и бутылку.

— Спасибо, что не «виноград ярости», — фыркнул Анаид. — На шею не дави!

Парень дернулся, придерживая цепь. Испуганно охнул, увидев элементаля с тихушником на спине.

— Боливар не вынесет двоих? — спросила я.

Вынес, никуда не делся. А возвращение наше было триумфальным. Не знаю, какая зараза поставила на входе ведро, но Анаид приложился ногой, и деревянная гадость опрокинулась с грохотом, перебудившим всех.

Друзья повскакали, ощетинившись оружием и заклинаниями. Полуголые и ошеломленные.

Мало, им сперва показалось, что крыша падает. Мало, мы объявились вполне бодрые, только Анаид прыгал на одной ноге и ругался сквозь зубы. Так еще и спасенный раб умудрился уронить цепь, обмотанную вокруг талии, запутаться в ней и с лязгом упасть прямо на шороха, и без того помятого и мокрого с ног до головы.

Оба громко стонали, пока мы растаскивали их и прислоняли к стенке. Шорох пялился на свои штаны.

— Я дурак! — горевал Анаид, пока Манул стаскивал с него сапог и обмотку и разглядывал и ощупывал лиловый большой палец на пострадавшей ноге. — Я же сам там ведро поставил. Чтобы разбудило, если в дом полезут!

— Так и разбудило, когда полезли, — флегматично отозвалась Роксола.

— Вам что, Руши мало? — широко зевнула Робин. — Я ее на крыше оставила стеречь.

— Руша была умней ведра. На своих не агрилась.

Мы переглянулись и заржали. И только Некро покрутил лягушачьей вытянутой головой и протянул уныло:

— Пока мы спали, вы вели бурную ночную жизнь? Без нас?

— Ну, не такую уж и бурную, — я кивнула на шпиона. — Вот… рекомендую… Главур Синди, адепт… тьфу, агент «Шороха». А это… э… исполняющий обязанности собаки у мастера-бронника.

— Хедгехога, — раб снова залязгал, пробуя выпутаться из цепи. — Я Вук.

Я хмыкнула. Надо же! Посадить волка на цепь! Было у бронника чувство юмора. Черное, рабовладельческое, но было.

— А можно хлебушка?

— И куда в него лезет стока? — пробурчал Анаид. Робин молча сунула парню котелок с остатками каши и завернутый в клетчатый платочек хлеб.

— Как ты в рабство угодил?

Но парень не мог ответить, он жевал. Роксола налила ему в кубок вина, чтобы запивал и не подавился.

— Где вы были?! — сурово спросил котофей, долечив Анаиду ногу.

— Сперва цепь на нем разрежьте. А то брякает и брякает.

И взялась распутывать веревку на ногах Главура. Не из жалости, а чтобы снять и просушить сапоги. Лишь с веревками было покончено, шорох попытался вскочить. Но не учел, что в ногах надо восстановить кровообращение. А потому качнулся и снова сполз по стене.

— Спокойно, старик, спокойно… — я с пыхтением потянула с него сапоги. — Некро-о! Можешь их высушить?

Печки в хибаре нет, к жаровне не пристроишь — покоробятся. Не разжигать же костер во дворе. Соседи непременно набегут любопытствовать.

— И в мешок меня, и копать меня! — возмутился Некро. — Дай на твоем Вуке пояс распилить.

И возжег пламя на воздетом указательном пальце. Радужно засветилась перепонка. Вук загородился котелком.

— Не дергайся.

— Но он же лягух! — Вук вжался в стену, пока Некро подступал, нацеливая палец, точно жерло ацетиленовой горелки. — Он зверь! Зверь не может в магию!

— Заткните этого расиста! — Некро подоткнул под обруч деревяшку и полоснул пальцем по железу. Разрез налился красным и лопнул. Деревяшка задымилась. Вук завыл.

Некро разжал обруч решительным движением.

— А я — могу! — и бросил в лужу на полу. Лачугу затянуло паром.

— Но почему огонь? Вы в воде живете… — передразнила Вука Роксола и фыркнула. Манул прикрыл рукой рот.

— А не знаю, — Некро помахал перед собой перепончатой лапой. — Магний, между прочим, и в воде горит.

Вук отполз к Анаиду и обнял за ногу:

— О благородный подземник, ты же доставишь меня в «Виноградную лозу»? Спасешь от…

— Отцепись от меня!

Манул с Роксолой переглянулись. Главур завозился у стены. Похоже, эти фанаты лора знали о «Лозе» куда больше нашего.

Заметив мое внимание, шпион показушно обмяк.

— Вук, тут еще каша на дне, — поманила я парня котелком. Так, этот нейтрализован.

Робин взялась наводить в лачуге порядок. Я позвала:

— Манул, Некро, давайте сюда! Пора шпиону устроить стриптиз.

— А я? Хочу на это посмотреть! — всунула голову между парнями Роксола.

— Можешь даже поучаствовать. Разденьте его и складки одежды и отвороты прощупайте: нет ли там оружия. Или того, что сойдет за оружие. Только рот не развязывайте. Вдруг он тоже в магию умеет.

— А как мы его допросим, если повязку со рта не снимать? — подступая к Главуру, уточнил Некро. — Я в воздействие на разум разве что испечь его могу.

— Ну, стану снова сзади с сапогом, — я пожала плечами. — Средство проверенное.

Пленника раздели до нижней рубахи и подштанников — ну хоть кто-то из игроделов следует исторической правде — и вытрясли одежду. Тщательно прощупали швы. Пусто.

— А можно, я жилетку себе оставлю? — Некро приложил колет к тощей фигуре. А потом аккуратно сложил рядом с пленником:

— Одевайся.

Тот повиновался, испепеляя нас взглядом.

Глава 6

С губ пленника сдернули кляп:

— Можешь говорить.

— Вам так просто это с рук не сойдет.

— Давай пропустим формальные оскорбления. Окажи нам услугу — и разойдемся в разные стороны.

Он яростно взглянул исподлобья:

— О помощи просят. Умоляют. А не связывают, как подлого раба, какие-то животные.

— А сам ты кто?! — возопил Некро. — Или тебе за безупречную службу крылья обещали пришить?!

— Рабство освящено традицией. Высшие повелевают, низшие повинуются. Все, кто идет против этого — враги.

Лягуха оттянули и удерживали за локти Манул с Роксолой. В одиночку рыцарь клинка не справлялась. Некро извивался и булькал:

— Они тут все свихнутые какие-то!

Его с трудом удалось успокоить.

— Зачем вы преследовали нашего друга?

— Коротышку, что ли? Они подстрекают рабов к бунту. «Виноградная лоза», слышала?

Всплыла вездесущая табличка «Квест «Виноградная лоза» обновлен! Расспросите шороха об организации и ее членах». Я прибила табличку ладонью.

— Таящиеся в темноте подземелий остро нуждаются в наших рабах. Чтобы под видом освобождения загнать их в свои шахты.

— Во врет! — Вук брякнул ложкой по котелку.

— Мы хватаем их, заваливаем их норы. А они все лезут, как муравьи на сладкое. Для укрывательства посольства привлекли. А наши мятежники...

Главур громко закашлялся. Робин подала ему кружку с водой. Бдительно проследила, чтобы выпил и кружку вернул.

— Оставим «Лозу» в покое. У нас пропал друг, ветровей Финист. Темноволосый, с алыми крыльями.

— Не слышал.

— Шорохи могут о нем знать. Списки пропавших, заключенных… Проводишь нас в архив сегодня вечером.

— Я не продам своих, бескрылая дрянь!

Я схватила в кулак его ворот и подтянула к себе, заглядывая глаза в глаза:

— Мой друг исчез, и я очень, очень зла. Слышишь, как бьются волны?

Мы на секунду застыли в обволакивающей тишине, прислушиваясь к тяжелому дыханию озера.

— Мы сейчас взломаем пол и спустим тебя туда. Умрешь в холоде и темноте, когда начнется прилив.

— Тот, кто вызвал Холодного бога, не будет прежним.

Я сунула шороху под нос руки с браслетами шрамов вокруг запястий:

— Я перестала быть прежней, побыв рабыней на летучем корабле.

— Ты что, и вправду его утопишь? — прохрипел мне в ухо Некро. — Я участвую!

Я оттолкнула Главура и стиснула ладони в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Боль отрезвила.

— Нет, я блефовала, — ответила я лягуху чуть погодя. Так, чтобы шорох не услышал.

— Ладно, — буркнул Главур, потирая шею. — Провожу.

Манул почти соединил большой палец с указательным:

— Я этому гаду и настолько вот не доверяю. И что, теперь его целый день с собой таскать?

— Ну, если он всю ночь наблюдал за… спасителями рабов, то сейчас логично будет рапорт предоставить, нэ? — почесал бровь Анаид. — Так что можем не откладывать. Мы с Боу с этим, шорохом. Заодно выясню, что это за предъявы с «Лозой». Лично я там никаким боком.

— Подземелья поищем еще. Квестом, кстати, делиться?

От квеста никто отказываться не стал.

— А вы куда?

— Мы с Роксолой — к детективу, — зыркнув на шпиона, зашептала мне Робин. —Потом на стоянку летучих кораблей и в посольство Синего края Вука отведем. То есть, сперва отведем, потом остальное.

— Я — в воровскую гильдию, — плащ Манула оттопыривала ступка, понятно. — Некро?

— Я с лучше с котофеем, — потряс широкими рукавами лягух-маг. — А то шорохам этим накостылять — аж руки чешутся. Кстати, сапоги ему верни, чтобы вопросы не возникали.

Тяжело вздохнув, я отдала Главуру сапоги, меч, знак агента. А вот ножи оставила при себе. Рыпнется — убью.

Изнанка к этому времени уже проснулась. Вышли на лов рыбаки. Хозяйки подоили и выгнали пастись коз. И те заглядывались на нас карими глазами, пока мы карабкались по подсохшей улице на холм, к местному отделению «Шороха».

Выглядел домишко так себе: скособоченный, чуть крупнее здешних хибар, не чета дому бронника и даже трактиру. Зато фундамент солидный, каменный. Крытая серой дранкой двускатная крыша сползала на мелкие, застекленные и зарешеченные окошки со ставенками. Такие мелкие, что не пролез бы даже Некро. Хоть ты Легендарную Буку из Жемчужины высвистывай. Хотя нет, и она бы застряла.

Вокруг голое поле. Ни ограды, ни собаки. Только два сонных стражника, махнувших Главуру: проходи. Даже знак агента не попросили. На нас покосились без особого интереса. Свой ведет — значит, нужно.

Внутри оказался небольшой холл с пустой стойкой и хлипкой дверью за нею и две лестницы. Левая вела наверх, правая — в подвал. За стойкой дремал привратник. Даже головы на шаги не поднял.

Что, и дальше все будет так же буднично и уныло?

— Тут есть магическая защита, — приподнявшись на цыпочки, громким басом зашептал Анаид. — Только рваная, как старая паутина. Тлен и пустота, пустота и тлен.

— Вот и мне кажется, что ловить тут нечего. Надо лезть в головной офис «Шороха» или сразу княжеский дворец. Надеюсь, окна там нормальных размеров.

А Главур преспокойно топал по лестнице вниз.

— Вот как загонит он нас архив, как дверь захлопнет! И пока мы там будем копаться, охрану позовет, — внесла нотку оживления я, только сейчас сообразив, что шпион не только запомнил нас всех в лицо, но и знает дорогу к дому.

— Не сообразили мы глаза ему завязать! — посетовала я вслух.

— Я в чат пошепчу, чтобы в лачугу не возвращались.

Лестница уперлась в арочные двери, обитые железом. Шорох вставил знак агента во впадину — тот пришелся как раз по размеру. Внутри двери лязгнуло, и Главур толкнул ее рукой.

На нас пахнуло холодом и книжной пылью. Шорох подождал, пока мы войдем, и закрыл дверь изнутри. Взял лампу. И словно гостеприимный хозяин, повел нас вдоль сундуков и полок с пыльными свитками. Анаид расчихался.

— Вот здесь у нас все о крылатых, — Главу поставил лампу на самую дальнюю от двери полку. — Еще раз скажите, что вам известно об искомом мужчине, кроме расы, внешности и имени.

— И ветровеи позволяют собирать на себя компромат?

— «Шорох» знает все обо всех. Проблемы лучше устранить заранее. А гордыня часто толкает хозяев на опрометчивые поступки.

— Хозяев? Почему ты зовешь их хозяевами?

— Потому что я раб, — ответил шорох спокойно. — Личный раб князя. Мне нет нужды носить ошейник, когда я ношу свой знак.

— Но ведь все равно раб!

Он с гордым достоинством вскинул голову:

— Меня учили! Как управлять. Как собирать и использовать сведения. И никто, кроме князя, не волен мной командовать.

— И что ты скажешь князю о нашем визите сюда?

Я подумала, что Анаид нервничает. Глухой подвал, полутьма. Запертые двери. И орда нелояльных неписей над головой. А один так прямо рядом. Тут занервничает любой.

— Это между мной и князем, — сказал Главур сухо. — Итак, что вы еще знаете об этом ветровее? Он аристократ, простолюдин? Из какого он рода?

— Он барон… на спорных землях. Но, видимо, у вас это не считается?

Шпион покачал головой. Я опять уловила волчий, неприятный прищур его глаз.

— Это показатель воинской доблести в междоусобице, и только.

— Тогда я не знаю, — я мрачно глянула круг сундуков и полок. Мы рисковали застрять тут надолго. — А алфавитного указателя у вас нет?

Анаид засмеялся.

— И нечего ржать! Вместо чтоб врагов поджаривать, лучше бы тырнет изобрели. Маги!

— Была бы у тебя вещичка от жениха — обошлись бы без тырнета.

Стало обидно: и правда Финист мне ничего не дарил. А для женщины это важно. Ну хоть мелочь, прядь волос в медальоне. Я представила, как склоняю над ним кудри и плачу, и едва не умерла от смеха.

А Главур пялился до мурашек по коже.

— Он говорил, что… — «повстанца» я вовремя проглотила. Вдруг Финисту от этого станет только хуже. — То есть, не он, она. Сообщила, что он вызвал гнев Холодного бога.

Даже в подвальной полутьме я заметила, как шпион побледнел. Вытер руки о штаны, и на ткани расплылись отчетливые темные пятна.

— Я не желаю иметь с этим общего. В тайных храмах ищи.

Но я уперлась:

— Интересно, как я их найду, если они тайные?

Главур достал с полки и развернул кожаный свиток, оказавшийся картой. На свитке в разных местах робко засияли голубоватые магические огоньки.

Были раскиданы они по изрядной территории, включая и Жемчужину, и Синий край. Я почему-то припомнила крестик, срисованный со спины узника «Лебедя». Так мы и не нашли, что он обозначал. Я взяла карту у Главура, и тут вспыхнула надпись: «Квест «Узник «Лебедя» обновлен. На спине у пленника был отмечен вход в один из забытых храмов Холодного бога». Судя по подскочившему Анаиду, у него квест обновился тоже. Ну вот, хотя бы один вход мы знаем. Правда, все равно не ясно, где точно его искать.

А вот и сияние поближе — на северо-востоке Алого края. Не эту ли «жопу мира» предвосхитила Робин? Не найдем Финиста в столице — заглянем туда.

Главур заметил, что я сворачиваю карту, и ухватился за край.

— Нельзя ее отсюда выносить! Магия развеется. Копируйте на месте.

И почему мы Манула с собой не взяли? Он рисовальщик с опытом…

— Анаид, давай ты…

Надеюсь, у него получится дотошно все перенести. Или нам придется побегать. Да и в подвале этом мы, похоже, надолго.

Но подземник меня удивил: провел над свитком рукой и вернул его шпиону. Я только заморгала. Интересно, в какой это ветке у мага способности сканера?

И пристала к шпиону:

— За карту спасибо. И все же… есть у вас тут бумаги по Финисту? И где находится тайная политическая тюрьма?

— У нас тюрьма общая, в подземелье под Верхним городом. А бумаги… — Главур открыл один из сундуков и отошел с надменным видом, сложив руки на груди.

Внутри сундука были плотно уложены шкатулки размером с книгу. Мне долго не удавалось подцепить хотя бы одну. Но когда получилось — вытащить их труда не составило. И даже не пришлось докапываться до самого дна, чтобы найти нужное. Финист смотрел на меня с одной из таких шкатулок — как две капли воды похожий на оригинал. Не знаю, как там по легенде — магия или очень хороший художник, но вышло здорово.

Я поискала на ящичке замочную скважину. Но нашла только углубление на нижней стороне — под знак агента. Главур верно истолковал мой взгляд. Совсем по-человечески вздохнул и вложил знак на место. Шкатулка беззвучно открылась, оказавшись все-таки книгой. Желтоватые пергаментные листы были сшиты и плохо отгибались. Но я сумела прочитать кое-что.

— Мы берем это с собой.

— Снаружи книга опустеет.

— Тем лучше.

Я захлопнула дело и сунула в инвентарь.

— Проводи нас в «Зуб орла». Я угощаю.

Шпион скривился.

Мне показалось, вот сейчас он крикнет своих, и придется пробиваться с боем. Но Главур, держа светильник перед собой, вывел нас на лестницу. И первым же вышел из конторы наружу: в резкий запах озерной воды, рыбы, помоев, который даже ветер с горы толком не мог разогнать.

В трактире я потребовала отдельную комнату и самого крепкого пойла, что там имелось. А еще завтрак. Его принес хозяин — и теперь я смогла разглядеть трактирщика как следует: от потрепанных серых крыльев до морщинистого лица и скошенных к носу глаз.

От яичницы смердело пригоревшим маслом, но Главур с Анаидом отдали ей должное. И из кувшина в кружки подливали наравне.

Магу с той причины не было ничего, кроме радости. А вот Главур, наклюкавшись, уснул лицом в столешницу. Мы заперли его и спустились в общий зал.

— Добрый человек, — сказала я, облокотившись на влажную стойку и пуская по ней золотой. — Можешь ты сделать, чтобы наш друг не выходил отсюда как можно дольше?

И ткнула пальцем в дощатый потолок над собой.

Трактирщик закивал так усердно, что голова чудом не оторвалась от тощей шеи.

— В питье, еде, женщинах ему не отказывай, — на стойку легли еще три золотых и исчезли столь же стремительно, как и первый.

— Все сделаю как нужно, добрая госпожа.

— Вот и хорошо, — я зевнула.

Выйдя на крыльцо, Анаид покачался с пяток на носки, заставив скрипнуть потрескавшиеся доски.

— Страшный человек этот Главур. Смотрит так, будто хочет вцепиться в глотку.

— Или у тебя разыгралось воображение.

— Думаешь, трактирщик сможет его удержать?

Я пожала плечами:

— Неписи! Вот только дрались, а стоит отвернуться… Сходи-ка ты глянь, что там поделывают наши.

— А ты?

— Я к броннику.

— Нет, — уперся маг. — Мы и в прошлый раз тебя еле отыскали.

— Так что, теперь вечно под караулом ходить?

— Как и положено баронессе, — Анаид замел траву воображаемой шляпой. — И ходить мне никуда не нужно, когда есть чат.

— Тьфу, — я взмахнула рукой. — Все время забываю, что тут не реальное средневековье. Шепчи. Пусть, как закончат дела, ждут нас в саду того заброшенного дома, где я с мумией дралась. Вряд ли Гота забредет туда еще раз.

И решительно повернула к дому бронника Хедгехога в надежде добыть себе второй сапог с бусинками. Красивая обувь, хотя и не уникальная. Уникальной не бросаются ночью в раба через окно.

Глава 7

Я вытаращила глаза на прислоненные к дому бронника кованные ворота. Ровно посреди створки завивалась несущая тяжелую гроздь виноградная лоза. Я даже листики резные пощупала, проверяя, не обман ли зрения. Подушечки пальцев слегка уколол неровный металл. Листья и гроздь были как живые, только без цвета и свежести живого винограда.

Вчера, между прочим, этой детали пейзажа здесь не было.

Никогда не нравилось мне, что отдельные вещи появляются в играх, только когда взял квест. С другой стороны, не надо носиться по всему Алогорью в поисках первого знака. Щедрые игроделы выкатили из кустов концертный рояль, и вот он — стоит, блестя лаковыми белыми боками.

— Ого… — протянул маг. Повел глазами вдоль столбиков, которые предстояло вкопать в землю — думал сразу увидеть подземный ход? Еще бы и стрелку нарисовали: «Копать туда!»

Я фыркнула и вздохнула, мысленно решая, покупать сапоги или сразу нестись на поиски. Вдруг «Виноградная лоза» даст нам больше, чем «Шорох». Хотя бы толковый совет. Конечно, Робин сказала, что крылатых в рабство не продают… Но ветровей — повстанец.

А если Главур соврал и записи не исчезли? Если там есть зацепка?

Устроиться в спокойном месте и проверить? Это не пустое женское любопытство. А, чего я себе вру? Это любопытство. Но не пустое. Вполне нормальное желание узнать о человеке… о чаре… Ох, запуталась я.

Меня толкнули, чей-то локоть прошелся по ребрам, и я со вполне здоровым желанием настучать обидчику по голове влетела за ним во двор бронника Хедгехога. Было у лавки вполне оживленно. Товар разложен на широких скамьях. А хозяин-ветровей угодливо кивал покупателям, кланялся, зыркал туда-сюда, чтобы ничего не утащили.

Рядом топтался, поигрывая кнутом, охранник в кожаном доспехе.

По Анаиду глаза-камешки Хедгехога скользнули с презрительным интересом, оценив дорогую, хотя и помятую мантию. Меня — словно и не заметили. Бронник взмахнул пестрыми крыльями, разгоняя застоявшийся, жаркий воздух. И все же поклонился, зараза.

— Что угодно добрым господам?

Я достала из сумки сапог:

— Твой?

Хедгехог вцепился в него, едва не оторвав с руками:

— Где эта дрянь? Куда вы его дели?!

— О ком ты, почтеннейший? — Анаид напустил на лицо холодно-скучающее выражение.

— Мой раб сидел здесь вместо собаки, а утром исчез!

— Так вот кто на нас напал! — кинулась в драку я. — Выходим, как честные люди из трактира — и тут на нас прыгает оборотень. Глаза плошками, клыки в крови и пена у рта. Гостеприимно, нечего сказать!

Толпа покупателей отшатнулась и стала редеть на глазах.

— А как вы его рассмотрели ночью? — сомневался хозяин.

— Там лампа горела! Ну и… мой друг — маг, если ты успел заметить, — я вздернула подбородок и поджала губы. Аристократическое выражение при простоте одежды смотрелось странно, но воздействие оказало. Плечи Хедгехог опустил. — Он прекрасно видит в темноте. Да и глаза оборотня пылали, как два костра.

— Вук! Все понятно. Говорила мне жена не покупать костлявую дрянь! Собаку извел, сапог унес…

— Бросил в нас и убежал. Мы его не догнали, — скомкал историю Анаид. Эх, нет в нем литературного дара!

— Мы узнали, что этот сапог — твоя работа. Что нет тут бронника лучше тебя.

Хедгехог приосанился, а я задрала подбородок еще выше:

— Я желаю их купить.

Тут, как назло, всплыла табличка: «Вук обрел временное убежище. Продолжайте искать дорогу к «Виноградной лозе», чтобы ему помочь».

Как ни странно для непися, Хед оказался внимательным. Хотя не странно: Анаид и я синхронно вздрогнули и подзастыли при обновлении квеста.

— Что-то не так, господа? — льстивым голосом сказал бронник, склонив голову к плечу и опять вздребеднув пестрыми крыльями. Плавало у него в глазах такое… Словно прикидывал, как посадить на цепь вместо Вука или собаки одного из нас. Вот только повода не нашел. Пока.

Зато деньги наши охотно взял.

Я даже потратила больше, чем намеревалась, прикупив сабатоны, поножи, бахтер и шлем. Бронник попробовал деньги на зуб, обмерил меня и, косо подмигивая, пообещал, что подгонит все по размеру не позже вечера.

Уходила я из лавки гордая, не особо глядя под ноги, позванивая бусинками и чеканя землю зауженными каблуками. А бодрость и здоровье, стоило мне обуться, рванули бодрячком, как и положено.

Анаид кривился, едва сдерживая смех.

— Ну что, ищем «Лозу»?

Лавка скрылась за поворотом, а мы нырнули в барбарис, проверяя, не следят ли за нами.

— Сперва с нашими встретимся.

И поймала себя на малодушной мысли, что Финист давно уже мог бы покончить с собой и присоединиться к нам.

— А можно еще вопрос? — умильно заглянул мне в глаза маг. — Зачем ты заказала броню у этой гадины? Можно же в банке взять доспехи, хоть в гильдейском, хоть те, что от Фервора припрятаны.

Я покривилась.

— Они слишком роскошные и особенной работы. Сразу видно, что подземник ковал. А тут с вашими, похоже, настоящая война. Давай не будем лишнего внимания привлекать.

Несколько раз убедившись, что хвоста за нами нет, мы поднялись в верхний город. Я еще раз поразилась, насколько же здесь красиво. Но чем больше мы плутали в поисках заброшенного дома, тем слабее становился восторг.

Несколько раз пройдя по одним и тем же улицам, сориентировавшись по стоянке летучих кораблей, мы все же нашли искомое и, обойдя дом с тыла, перелезли через ограду в запущенный сад, где крапива с бурьяном поднимались до середины яблоневых крон.

Под цоколем старой беседки мы вытоптали себе местечко и дождались остальных.

— Уютно тут у вас, — Роксола расстелила на траве скатерть и достала пирог и вино. — Думаю, никто не против подкрепиться?

Я вдохнула резкий запах горелого:

— Вы что, пожар тушили?

— Или что-то пожарили и съели без нас?

Некро понюхал рукав мантии. Ответил Анаиду:

— Не пожарили и не съели. Я лачугу спалил, чтобы следов не оставлять.

— Хорошо так полыхнуло, — Робин подбросила Рушу в воздух — караулить. — И в озеро рухнуло. Народ даже сбежаться не успел. Бедные шорохи, остались им одни угольки.

Роксола фыркнула. Подняла стеклянный кубок, рассматривая на просвет вино. Вот прелесть виртуальной сумки — стекло не бьется и вино не проливается.

— Молодцы. А с посольством что?

— Сволочи они все там! — рыцарь клинка протянула кубок мне.

— Ну, Вука у нас все-таки забрали. Обещали подержать у себя… временно, — Робин, откусив пирога, покривилась:

— У-у! Он со смородиной!

— Баффы не те? — покосился Манул.

— Не, просто смородину не люблю.

— Но помогать в поисках Финиста наотрез отказались! — отобрала у Робин пирог Роксола. — Не хотят местных агрить, не хотят с повстанцами дела иметь… И вообще он ветровей.

— Не лопай все! Мне оставь! — возмутился Анаид, получил свою порцию и продолжил потише. — Логично вообще-то. Ни людям, ни ежам, ни амфибиям он никто.

— Он играет на нашей стороне! Синеградские послы вообще-то могли ради пропавшего оторвать жопы от кресел.

— Хотя бы обеспокоенность выразить, — Робин фыркнула и по примеру Роксолы все же налегла на пирог.

— О каком восстании они все талдычат?

— Два года назад взбунтовались рабы в Алогорье. После восстание перекинулось на весь Алый край. А часть аристократов, вместо чтобы помочь князю его подавить, перешла на сторону повстанцев. Даже выиграли несколько серьезных сражений. Если бы не предательство нескольких из них — еще не известно, как бы все повернулось.

— И после этого Финист рискнул здесь появиться?

— Как видишь, — Манул развел руками.

— Совпадает, — я достала изъятую в «Шорохе» книгу. Портрет ветровея исчез с обложки, страницы оказались девственно чистыми. Я пояснила друзьям, в чем дело.

— Ну ничего, детектив то же самое сказал. И еще что-нибудь непременно нароет, — утешил меня Некро. Пододвинулся к скатерти:

— А что, рыбы нет?

Роксола покопалась в сумке и выложила рядом с пирогом сухую тарань. Лягух тяжко вздохнул и, постучав рыбой о землю, стал отрывать полоски и закидывать в рот. И я задумалась под его монотонные движения.

Только ли ради свадьбы со мной Финист вернулся в Алый край? Кем он был: повстанцем или повстанцем-предателем? Чем вызвал гнев Холодного бога? И каким боком в этому привязана Гота?

Больше вопросов, чем ответов.

— Итак, детектив… — Некро аккуратно испепелил рыбий скелет. — Сказал нам пока не много. Обещал представить отчет за сегодня к вечеру. И на стоянку летучих кораблей ходить пока отсоветовал.

— Ну, он крылатый, — Робин улеглась, закинув руки за голову, глядя, как Руша парит в ярко-синем небе. — Ему доверия больше. Опять же, связи у него. И в княжеский дворец вхож.

— Если, конечно, не врет, — допив бокал, сказала Роксола.

— А с чего бы ему врать?

— У меня такое чувство, что здесь все врут, — вздохнул Манул.

— В воровской гильдии на прахе обсчитали? — съехидничала я.

— Не. С этим как раз все в порядке, — котофей достал из-за пазухи мешок, не уступающий прежней ступке размерами.

— А золото не фальшивое?

Он подвинул мешок усомнившейся Роксоле. Та вытрясла деньги на скатерть и стала проверять на зуб каждую. Подозрительных монет оказалось четыре. Допустимая погрешность.

— А вот в прочем… — Манул знакомо пошевелил пальцами, расшаривая свежий квест.

«Разъять неделимое». Ограничьте влияние врага на воровскую гильдию и не позвольте ему разорвать вашу с Финистом связь».

— Э… я чета не понял, — захлопал ртом Некро.

— Гота пыталась через них до Финиста добраться и с три короба наврала. Они бы свои тюремные связи и потрясли, но…

— Что, арестанты тюрьму раскачивают? — хмыкнул Анаид.

— Хуже. Сломались главные ворота. И никто не может туда попасть.

— Как интересно! Саботаж или совпадение?

— Ворюги сами ломают головы. И готовы хорошо заплатить тому, кто со всем этим разберется.

— А детективу вы об этом сказали?

— Да как-то к слову не пришлось, — повинился котофей.

Анаид пружинисто вскочил на ноги:

— Хватит тогда уже тут сидеть! Давайте доберемся до этих ворот и на месте глянем. Глядишь, и квестом новым разживемся! Спорю, это наши друзья из «Виноградной лозы» подсуетились.

— А зачем?

— Чтобы обстановку дестабилизировать, — хрюкнул подземник.

— Я бы все же начала с ворот бронника, — погрозив шутнику кулаком, сказала я. — Ну что, опять разделимся? Кто со мной?

— Я к тюрьме, — Некро небрежным движением лапы счистил грязь и травинки с мантии.

— Кстати, — Робин свистнула Руше и подставила предплечье. — А тюрьма часом не рейдовое подземелье?

— Да нет… вроде, — задумался Манул.

— Ну, инст или не инст, а все одно заперта. Если повар нам не врет, — сверкнула глазами Роксола. — Я тоже в тюрьму. Мы вам пошепчем, если что. И квестом поделимся.

И исчезли прежде, чем подземник успел возразить.

Опять мы с Анаидом остались вдвоем. По-моему, идти по следу противников рабства — все же веселее и проще, чем пытаться починить главные тюремные ворота.

Глава 8

— «Квест «Виноградная лоза» обновлен. Ищите знаки!» — пробурчал Анаид, во все глаза пялясь на ворота бронника, которые два крепких непися вкапывали в землю. — Если это не знак, то я и не знаю тогда, как этот путь к свободе искать.

— По натуральному винограду? — я выставила ногу, любуясь качанием бусинок на сапоге. — Так он тут вроде не растет, холодно.

— Может, и растет. В элитных теплицах. Или далеко на юге, — Анаид облизнулся. — Будем искать эту холерную лозу. На ставнях, воротах, канализационных люках…

Ну точно, канализационные люки здесь быть обязаны. В какую игру ни приди — а заставят прогуляться в канализацию. Еще и подлянок накрутят по самые гланды. От шанса утонуть в сточных водах до кокатрикса, петуха-переростка психованного. Ладно, что-то давно мы не дрались ни с кем, пущай будет кокатрикс.

— Направо или налево пойдем?

— Направо пойдешь — коня потеряешь, — глубокомысленно отозвался маг.

— А мы пешком!

Стрелку для нас игроделы так и не нарисовали. И маркер не обозначили. Похоже, считали, что игроки взрослые и самостоятельные и вполне способны отыскать нужное место без подсказок. Не считать же подсказкой, что на воротах бронника виноградная гроздь отчетливо клонилась вправо? Или считать?

— Я смотрю налево, ты направо. Идем до угла. Ничего не найдем — поворачиваем, осмотрим все еще раз и пойдем от ворот налево, — уточнила я задачу и еще раз пытливо посмотрела на Анаида. — А ты с этими защитниками угнетенных точно дела не имел?

— А когда? — маг шумно вздохнул. — Вернее, а где? В Синем краю рабства нет.

— И не намекал никто? И в родные подземелья ты не спускался?

— Спускался однажды, — Анаид хмыкнул в кулак и покраснел. — В вагонетке кататься. Это наша национальная забава. Я чуть руки-ноги не переломал. Круто!.. А глубже не лез, — помолчав, добавил он.

Мы выглядели очень подозрительно, бредя ногу за ногу и едва ли не носом утыкаясь в элементы архитектуры по обе стороны от нас. К счастью, неписям-горожанам не было до нас дела. А стражники не попадались. Как и живые игроки.

Мы уже почти дошли до угла, когда мой взгляд зацепился за корявый серый ставень, на котором была синей краской нарисовала змея с отростками… гусеница или уховертка? Бе…

— Лоза… — постарался сдержать могучий бас Анаид. — Точно она! Видишь крапинки? Гроздь стерлась, но еще можно различить.

Никаких крапинок я не видела, но поверила подземнику на слово.

— И куда она смотрит?

— Дальше направо.

— Пошли.

Завернув за угол, после упорных поисков мы нашли еще одну лозу, накарябаную на штакетнике. Потом — на одинокой плитке посреди немощеной улицы. И плитка эта здорово походила на канализационный люк.

Вспотев от усилий, мы отковыряли каменюку от земли. Под ней ничего не было, и мы, сопя и кряхтя, вернули плитку на место.

Промежуточные этапы в квесте никак не отмечались. И я уже начинала задумываться, что это чья-то шалость, а не реальный след.

Гроздь на каменюке указывала на буйные крипивные заросли, среди которых торчала почерневшая от дождей проваленная крыша погреба или сарая. Ждали нас там разве что обломки досок и мусора. Но я вслед за Анаидом геройски устремилась вперед.

Обжегшись до волдырей, мы пробрались сквозь крапиву и влезли в сарай через крышу. Сарай скрипел и шатался, грозя погрести нас под обломками. Но виноградная гроздь там все-таки нашлась — на люке в полу. Мы сгребли с него груду мусора и влезли в подпол.

Но кроме смердящей бочки с плесневелым рассолом и сгнившей картошки, там ничего не было. Ни скрытых ниш, ни рычагов, ни головоломок с подсказками. Хотя Анаид увешал весь погреб магическими огоньками и мы сантиметр за сантиметром обшарили и простучали пол, стены и потолок.

Зато перемазались по уши — ох, не простит нам Робин пропавшую одежду.

Когда я подтягивалась из люка — встретилась глазами с темным оком забредшей в развалины курицы. Сердце ёкнуло от неожиданности. Но курица нападать не стала. С громким клохтаньем, поднимая ветер крыльями, убежала прочь, оставив несколько белых перышек на грязном полу.

Я только сплюнула и брезгливо скинула с плеча клок пыльной паутины.

Мы вернули крышку на место и прикинули, куда смотрит гроздь. Обошли сарай снаружи, провели мысленную линию от люка и пошли по ней, вернее, поползли на карачках, отряхиваясь от семян крапивы, сыплющихся за ворот.

Следующая лоза нашлась случайно, Анаиду хватило смекалки раздвинуть спорыш у низа каменной ограды, отделяющей сарай от спуска к озеру. Я пожалела, что мы не прихватили с собой Некро. Лягухи дышат под водой, а вдруг вход в подземелье как раз там?

Но очередной нацарапанный рисунок увел нас от камня у воды вверх по склону, где боярышник с дроком переплелись так сильно, что казались непролазными. Распутав попившие нашей кровушки плети, мы обнаружили сырой, вонючий лаз, ведущий под землю.

— Знаешь что, — сказала я. — Стремно туда лезть без меча и кирасы.

— Сек, — маг отхлебнул из баклажки с зельем, восстанавливающим ману, и запустил в нору огонек. В мерцающем свете мы разглядели тяжелую каменную дверь. Ею явно никто не пользовался уже давно: мох затянул даже пазы. Но под его пышной подушкой мне удалось нащупать узор из лианы и виноградной грозди.

— Место отметил?

Анаид пропыхтел невразумительное — ползанья и карабканья здорово его утомили.

— Где тут ближайший оружейник?

Маг молча ткнул пальцем в карту. Идти было всего ничего.

Я пожалела, что не заглянула в лавки Верхнего города: там определенно нашлось бы оружие получше. Но снова лезть в гору и терять время не хотелось. И без того солнце перевалило зенит и неторопливо поползло к закату. А я-то еще планировала наведаться на стоянку летучих кораблей, заглянуть к детективу и вечером забрать у Хедгехога подогнанную броню.

Задом выбравшись из кустов, я заприметила сиганувшего прочь мальчишку, догнала и схватила за плечо. Он заорал и вырвался, оставив у меня в руках кусок ветхого рукава. А еще больно пнул Анаида под колено. Но маг вцепился крепко.

— И давно ты за нами шастаешь?! — прорычала он.

Мальчишка зарыдал, размазывая слезы по мурзатым щекам:

— Пусти-ите…

— Кто тебя подослал?

— Никто! — залебезил мелкий. — Я так, играю.

Анаид встряхнул его, и на траву высыпалась горсть серебряных монет. Серебро у нищего? Однако!

— Кто тебя послал?!

— Не скажу!

Лицо мальчишки стало красным и яростным.

Он вырвался и улепетнул: только пятки засверкали. Вот же дрянь мелкая!

Анаид аккуратно подобрал деньги: алокрайское серебро с чеканным княжеским профилем.

— Упустили шпиона, — покусала я губы. И предупредила о нем через чат остальных.

Мы пошли к оружейнику, и мне еще раз показалось, что мальчишка, держась на изрядном расстоянии, мелькает среди хибар. Но уверена я не была.

— Надо на него засаду устроить, — сказал Анаид задумчиво. — Когда от оружейника будем выходить.

— Значит, ты тоже его увидел?

Маг кивнул.

Но из засады ничего не вышло, мальчишка как сквозь землю провалился. И мы остались в непонятках, зачем он, собственно, за нами следил.

У оружейника я выпросила старый бахтер и обзавелась мечом-фошардом, грубым, безыскусным и надежным. Он был заточен под обоеручный хват и рубку против толпы. Как и любимый цвайхандер. Но тащить тот в тесное подземелье было бы верхом глупости.

Ну а если и фошардом там размахнуться будет негде — пойдут в ход ножи Главура.

Второй день я торчу в Алогорье, а трофеев наплакал кот. С грустью размышляя об этом, я шла к знакомой уже норе, приминая подошвами траву, та хрустела, и травяной сок брызгал на и так уже изгвазданные сапоги. Анаид крался за мной, проверяя, не следит ли за нами кто. Но склон, в отличие от озера с его лодками, был девственно пуст. Да еще и загораживал нас от летучих кораблей.

Выждав какое-то время, мы нырнули в нору к каменной двери. Пока я обдирала с нее мох, маг настораживал ловушки на входе — не смертельные, но весьма действенные. Если все пойдет как надо, противник должен был ослепнуть, оглохнуть и сбежать в ужасе, промокший и подмороженный.

Мне всегда импонировал основательный подход. А вот со входом в клоаку все было не так радостно. Замочной скважины мы не нашли. Прощупали створки сверху донизу, но нигде не раздалось щелчка от сработавшего механизма, нигде не нашлось скрытого рычага… И тут мне припомнился старый фильм, где двери застрявшая в лифте мадам раздвинула каблуками туфель, разумно использовав их, как рычаг.

Я вздохнула и стянула сапоги.

Вдавив каблуки в щель, мы с Анаидом потянули створки в стороны. Те крякнули, хрустнули и разъехались, позволяя нам протиснуться внутрь.

Сводчатый коридор не позволял толком выпрямиться, под ногами плескала вода. Затхлая, заплесневелая, но просто вода. Не хотелось бы бродить в жидком дерьме по колено, вдыхая вонь. Да и отравиться клоачным газом заодно.

Анаид зажег и подкинул кверху магический огонек. Призрачный свет озарил окружность метра на два от нас, по стенам и воде побежали смазанные тени.

Как я ни настораживала уши, кроме плеска взбаламученной воды, ничего слышно не было.

Я шла первой, держа наготове меч, Анаид оскальзывался и ругался сзади.

Время от времени мы останавливались, изучая своды и стены, заглядывая в арки, в тени которых бултыхался размокший мусор. Кирпич, из которого был выложен тоннель, густо замазали посеревшей от пыли известкой. Арки занавешивала рваная паутина. Но я почему-то надеялась, что паучки здесь мелкие и драться с ними не придется. Не люблю пауков!

Тоннель пока нигде не разветвлялся, тупо пер внутрь горы.

— Это ваша работа? Подземников? — уточнила я у мага.

— Не-а, — он поскреб пальцем известку и сморщился. — У нас бы все было в резьбе и узорах. И чистое. Бородатая Подгорная Мать не выносит грязи.

Я непочтительно фыркнула.

— Так что, ваши женщины все же бородатые?

— Тьфу на тебя, — Анаид махнул на меня руками, тень на стене повторила жест, и между лопатками у меня скользнул холодок. — Просто всякий прошедший посвящение подземник срезает свою первую юношескую бороду и делит надвое. Половину — живой богине, Подгорной Матери. Половину — бабушке и матери. У кого из женщин больше род — у той пышнее борода.

— Очень познавательно. Спасибо.

Где-то впереди зажурчало. Мертвая вода ожила слабым течением. Каменное корыто под ногами расширилось до круглого зала, а по стене, сливаясь, заструились ручейки и водопадики. Камни под ними были коричневыми и скользкими, по краям потоков рос серо-розовый лишайник. Возможно, одно из тех редких зелий, на которые охотится Манул. Потому я отскребла кусок и сунула в инвентарь.

— Мне кажется, или сумка стала полегче? — эхо разнесло бас Анаида над водами, и я прижала палец к губам. Хотя с чего бы таиться, когда вон огонек над нами висит, как люстра или сигнальная ракета.

— Я бы поверила, если наоборот.

— Погоди, — Анаид поставил сумку на колено и стал рыться внутри. — Ох! Не может быть! Деньги пропали!

— Все, что нажито непосильным трудом… Глянь, может, ты их в другую ячейку положил?

На всякий случай я посмотрела на свои запасы: они… таяли буквально на глазах. Мне остался только кожаный мешок. Без кота! Завязанный. Не может ворюга тырить деньги, не развязав мешка! Или может?

Мы переглянулись, одинаково растерянные и одинаково яростные. И синхронно использовали «Зреть незримое». А фигу! Никакая рога рядом с нами не стояла. Куда же тогда деваются деньги? То есть, уже делись… Последний серебряк исчез прямо из моей потной, крепко стиснутой ладони. Что за на фиг?! Мальчишка подсунул нам неразменный пятак? Или… как в фольклоре зовутся деньги, которые, исчезнув, тянут за собой остальные?

Кажется, я произнесла это вслух.

— Проклятое золото, — отозвался Анаид, не задумавшись.

— Ты уверен?

— Или чертово. Когда сунешь руку в кошелек, а там одни угольки.

— Или эльфийское. Когда утром листья вместо монет, — припомнила я и хмыкнула, вспомнив осыпающиеся на нас кленовыми листьями знаки доблести. — А может, баг?

Маг потянул себя за нос:

— Точно!

Обратил очи горе и возмущенно выкрикнул:

— Верните нам наши деньги!

Я засмеялась.

— Думаешь, поможет?

И тут Анаид окаменел, тыча пальцем мне за спину. Я отпрыгнула и обернулась, замахиваясь фошардом. Из-под воды выбиралось нечто. Сперва обнажился лысый холм. Раздраженный светом, лупнул очами размером с чайные блюдца. Недовольно закряхтел. Капли блестели на бородавчатой коже. Вместе с водой соскальзывали с покатого черепа водоросли.

Все происходило, как в страшном сне: медленно и почти беззвучно. Только чуть плеснула вода, обнажив массивную белесую грудь и пару лап с перепонками. Тролль?

Вот чудовище показалось по пояс, и воображение живо дорисовало остальное. А здравый смысл задал вопрос, где оно там таилось, если воды в подземелье всего по колено?

На корточках это… эта жаба была выше меня головы на две. Интересно, чем она убивается? И где табличка: «Вы не можете просматривать это существо»? Хоть бы поняли, что за оно.

Теперь уж точно баг.

— Оно разговаривает? — спросил Анаид тонким голосом. И сердито откашлялся.

Водоросли сползли окончательно и исчезли в мелком водовороте, и мы рассмотрели то, что не заметили раньше: пупырчатая жабья кожа сияла. Словно в нее натолкли кучу стеклянных осколков. Будь магический огонек чуть поярче — не избежать нам ожога роговицы.

Стоило гигантской жабе пошевелиться, как по ней пробегало разноцветное сияние: от алого до фиолетового. Я невольно шагнула вперед — из любопытства. И поняла, что пупырышки на плотной коже существа — самоцветы.

— У нее глаза — два брильянта

В три карата.

Выковыривай, ребята!

Жаба опять закряхтела, шлепнула узким ртом, напомнив мне Некро. Я передернулась. Тварь повторила мое движение, и между жирными складками тела мелькнула украшенная каменьями золотая цепь.

— Ппц!

Услышать такое от Анаида, который в принципе не ругался…

— Нам жесть как повезло. Или… я не знаю, — выдохнул он.

Одним глазом я постаралась держать жабу в поле зрения, второй скосила на мага.

— И?.. Она агрессивная?

— Она уникальная. Я вспомнил! Ее зовут Скупым Рыцарем.

— Потому что чужие деньги тырит?

— Ага. Из нее… из него?.. Короче, из этого лучшее снаряжение в игре выбивается. И все остальное, что проглочено. И маунт!

Жаба задумчиво моргнула. Ее пол на глаз определить было невозможно.

— Только уровнем мы для нее маловаты.

— Ну, я бы попробовала, — прищурилась я. — Учитывая финансовые потери. Но если патьку звать, она же больше не вылезет?

— В корень зришь, — простонал маг. — Разве что на мешок золота. Еще один.

— Два, три… Она треть нашей наличности слопала! И что, это так ей спускать?

— Был бы я огненный маг…

— Знал бы прикуп… Некогда Некро ждать. Жаба сбежит.

Или того хуже, конкуренты появятся. Вряд ли мы единственные обладатели ценной информации о Скупом Рыцаре. Странно, что еще очередь здесь не выстроилась.

— А чем она дерется? Яд, кислота? Когти? — я вытянула голову, стараясь рассмотреть лапы, упрятанные в складки атлетической жабьей груди.

— Не знаю…

— Берем?

Жаба плюнула.