Сердце Бури (Кроссовер Genshin Impact + RWBY + Повелитель Тайн)

Пролог

Черно-белый клочок земли в пределах десяти шагов. Подгоревший кусочек газеты. И чернота бездны. Примерно так я вижу окружающий меня мир последние семь лет. К этому сложно привыкнуть, этого невозможно не бояться, это хочется забыть.

Вот — под твоими ногами бесцветная трава, а вот — всепоглощающая непроглядная тьма, будто ты в мире один, будто мир — коробка пять на пять, а вокруг — ничего.

Так было не всегда. По крайней мере хочется верить, что «жизнь до» существовала, и я не поехал кукухой из-за очень своеобразного восприятия реальности, вызванного физической слепотой моего нового тела. Раньше я видел всё. Широту бескрайнего голубого неба, зелёную красоту первомайской травы. Жар Солнца и сияние Луны. Всё, что доступно мне сейчас — это тона серого, словно нанесенные искусным художником на клочок грязной бумаги. Каждый шаг — это картина, и старую приходиться стирать, чтобы уместить все на одном листе.

Лишь бы не упасть. Лишь бы не заплутать. Лишь бы не провалиться в пустоту черных чернил.

Это было… страшно. Трудно представить, как жил тот ребёнок раньше. Сошёл с ума и реальность решила, что кому-то следует занять его место? Умер с голоду где-то в лесах Анселя? Покончил с собой? А может, я и есть — он. В любом случае, когда его нашли в соседнем лесу, он уже был почти мёртв, и «моё» восстановление — чудо Господня, не иначе.

Кем был? Откуда появился? Никто не знает. Команда охотников напоролась на едва живое детское тело и не нашла в себе циничности, чтобы оставить всё, как есть. Повезло. Мальчик был столь плох, что милосерднее было его просто добить. Капитан добивать не стал, вместо этого притащил в церковь Аксиомы в надежде на компетентность местного лекаря. Тот оказался достаточно хорош, чтобы стабилизировать состояние мальчика, тут повезло вдвойне.

Но вот что произошло дальше, история умалчивает. Несмотря на всё мастерство лекаря, мальчика было трудно спасти. Тут понадобился бы кто-то уровня оберлейтенанта, не меньше. Однако, свершившийся факт. Лишенный возможности двигаться пятилетний мальчик, с вывернутыми наружу кишками и выбитым позвоночником, по-утру проснулся целым и невредимым. Другим, хе-хе, человеком. Разве что слепым.

Служители назвали это спасение не иначе, как чудом, и нарекли безымянного мальчика Гансом, божьим даром или благодатью господней. Я был склонен согласиться, ведь весь путь от леса до гостеприимных стен церкви «прошёл» от начала и до конца. Крича, плача и медленно умирая от нечеловеческих ран.

Даже сквозь безумие боли с каждой секундой становилось ясно, как день. С такими ранами не выживают. Я видел всё от и до, пока ещё мог. А потом — тьма. Божественное исцеление. И странный нечеловеческий шёпот, похожий на дыхание холодных ветров, который говорил, говорил и говорил.

А я… не понимал.

Может, язык не тот. Может, сами слова были не для восприятия простого смертного. Или какая из тысячи других причин. В любом случае, в какой-то момент шёпот прекратился, я проснулся и впервые узнал, что значит смотреть на мир в чёрно-белом спектре, от третьего лица и на пару шагов.

Если честно, в первое время я едва не сошёл с ума. Ходить, видя себя со стороны, было просто безумно для человеческого восприятия. Двигать рукой и видеть, как кисть слепого мальчика поднимается вверх. Делать шаг и наблюдать, как под его ногой расступается тьма. Видеть как сокращается сердце и сжимаются лёгкие в грудной клетке любого, в кого я захочу заглянуть.

Это сейчас я воспринимаю те страхи человеческого восприятия с ироничной улыбкой. И даже тьмы вокруг боюсь не так сильно, потому что она расступилась, позволяя видеть мир чуть дальше, чем два шага. Тогда же…

Впрочем, не будем о грустном.

Закончив с облачением в светлую робу и нацепив деревянные сандали (Гэта), я покинул комнату самым первым, решая, чем заняться дальше.

До утренней службы было около полутора часов по внутренним часам. Брат Илья должно быть уже начал готовить завтрак, с другой стороны сестра Риз скоро должна начать разминаться на полигоне церкви. Помочь на кухне или…

Естественно я выбрал кухню.

— Доброе утречко, старший брат.

— Привет, Ганс.

В небольшом помещении, гордо именуемым кухней, стоял молодой человек немногим старше меня, лет четырнадцати от роду. Насколько смазливый, настолько же светлый и мягкий, первый из старших ребят, что решил разделить со мной еженедельные обязанности в церкви. С ним мы готовили, убирались, ухаживали за садом и подготавливали алтарь к ежедневной службе прихожан.

Так что помыв руки и нацепив на голову сетку для волос, я вопросительно уставился на товарища, в ожидании.

— Сегодня у нас мульташен, — светлый лик парня осветила такая же ослепительная улыбка, — сделаешь фарш?

Я кивнул.

— Отлично! Тогда на мне тесто и овощи.

Снова коротко кивнув, взял с собой небольшую телегу и направился в холодильную комнату, припоминая рецепт национального блюда. Мульташен — это большие мясные пельмени с зеленью, луком и молотым перцем. В Вейле его готовили повсеместно, а в столице — Монштадте, — даже существовал элитный ресторанчик, куда съезжались богатеи со всего Ремнанта, чтобы попробовать это блюдо в самом лучшем его исполнении. Хотя, казалось бы, куда вы едете, это ведь просто пельмени?!

Припомнив название мира, королевства, а также его столицы, на лицо сама собой наползла ироничная усмешка. Если Судьба существует, то у неё отвратное чувство юмора.

Геншин Импакт в обёртке истории про девушек-охотниц, в самом худшем его проявлении. Не классическая история про мальчика-который-выжил, не заученная до дыр вселенная рыжеволосого любителя теневых клонов, не далёкая-далёкая… хотя на счет последних двух, пожалуй, спасибо, не надо… а любимая маленькими девочками вселенная, про которую я знаю разве что, что Архонт ветра — это трап, а королевство Снежная — это типа Россия. Что касается RWBY… тут не особо лучше.

Салем — предводитель всех Гримм. Директор академии охотников — старый манипулятор, хотя здесь нетрудно догадаться, достаточно прочитать любую историю, где тоже есть мудрый старый мудак (привет Дамблдор, привет Хирузен, привет Палпатин и КО). Жон живёт в Анселе, Роман умрёт где-то во втором или третьем сезоне, а Пенни на самом деле — робот.

В общем практически бесполезная информация, чтобы не сдохнуть в ближайшие десять лет.

Почему практически? Казалось бы самая второстепенная информация окажется в то же время наиболее полезной.

Жон живёт в Анселе.

Что ж, я тоже.

Единая Церковь Аксиомы или Здание Ордена Фавониус есть в каждом городе и деревеньке Вейла. И чем меньше населённый пункт, тем сильнее его жители надеятся на могущество своих покровителей: Бессмертных Близнецов, и их земных слуг. Потому что только они и могут защитить свою верную паству от лап Гримм.

Несмотря на своё былое могущество, охотники на пенсии не были исключением. Как и другие жители Анселя, они были честными прихожанами, редко пропускали службу и ещё реже литургию. А уж с учётом того, что церковь традиционно являлась хранительницей знаний, всех местных детей я так или иначе знал, да хотя бы в лицо.

Первую нашу встречу ознаменовал очередной год зачислений в приходскую школу, где я уже считался скорее преподавателем, чем действительно учеником. С учётом инженерного образования и тридцатилетнего опыта прошлой жизни, трудно было не стать местным гением в точных науках. Да и язык, помесь немецкого и английского, был лишь последним препятствием на пути к свободе от скучных уроков. Не удивительно, что отец Юрий поначалу предложил мне помогать в приходской школе кем-то вроде ассистента, а затем и вовсе возложил на меня обязательства обучать юные дарования некоторым естественным наукам.

На одной из таковых я и обнаружил мявшегося светловолосого пацана, по имени Жон.

А несколькими годами ранее его семью, которые участвовали в причастии.

Так что да. С учётом того, что младший из семейки легендарных охотников учился аж в третьем классе, до события канона и полного пиздеца было около десяти-двенадцати лет, плюс-минус.

Пригнав тележку, кинул заблаговременно размороженное мясо в тазик, и подготовив разделочную доску, стал методично то резать, ибо большие куски в ручную мясорубку банально не вмещались.

Время за готовкой протекало быстро и было сдобрено традиционными разговором обо всём и ни о чём. Несмотря на светлый лик и беспрекословную веру в своего Бога, Илью Крата можно было считать шальным ребёнком, и он не пренебрегал таким древним и всеми любимым способом времяпрепровождения, как сплетни. Оно и понятно. Местный аналог смартфона ещё не изобрели, а свиток, персональный компьютер, находился только у отца Юрия, да в кабинете информатики, причём без «Паутины».

В какой-то момент диалог традиционно зашёл о девочках. Голос Крата в такие моменты приобретал мечтательные нотки, а улыбка становилась какой-то азартной что ли. Этот раз исключением не был.

— Кстати, брат Ганс. У тебя ведь скоро день рождения, м?

Припомнив сегодняшний день в календаре, кивнул. Даже показалось странным, что с этим дебильным выражением лица из разряда: «Сейчас такое тебе расскажу! Такое расскажу!», — он заговорил не о девочках.

— Я тут слышал, что сестра Рисбиф готовит тебе сюрприз, прям суперский-пуперский сюрприз! И я даже знаю какой! Хочешь — расскажу тебе по-секрету? А? А? А?

Ан нет, всё же о них.

— Если расскажешь, это уже не будет сюрпризом, старший брат, — улыбнулся краешками губ, — мы же не можем поступить так с нашей сестрой, и растоптать её чаяния?

— Так вот, она… стоп, что ты сказал? — опустив скалку, Крат вылупился на меня, как будто впервые увидел, — Что, реально не хочешь узнать?!

Уголки губ дёрнулись ещё сильнее, показав реальную улыбку в моём исполнении. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы видеть богатую мимику смазливого лица, и опускать нож, чтобы не пораниться острым лезвием от невнимательности. Ведь я видел всю картинку в целом. Всегда.

— Конечно хочу, старший брат. Но ещё больше я хочу принять подарок дорогой сестры так, как она это задумала, в виде сюрприза. Разве постное выражение моего лица из-за знания её подарка не станет для неё разочарованием? Разве я могу обманывать сестру Риз лживым удивлением или восторгом, когда она вложила всю себя в этот подарок?

Вновь принявшись мять тесто, Илья согласно закивал, впрочем, не сумев скрыть ехидного выражения на лице.

— Между нами, у тебя всегда постное выражение лица, младший брат. Впрочем, ты прав. Не стоит портить Ризбиф сюрприз. Хотя казалось бы, это ты должен радоваться в свой день рождения, а не она…

— Ожидание радости — тоже есть радость.

— Пф, давай без этих мудрых цитат, ты не отец Юрий — тебе не идёт!

— Где глупость — образец, там разум — безумие…

— Ар! И почему мне кажется, что ты сейчас пытаешься меня оскорбить?!

— Не знаю, старший брат, даже не знаю…

***

День рождения служителя Аксиомы прошёл в кругу «семьи», при малом алтаре. В отличие от земной веры, паства Земного Царя Барбатоса и Небесной Владычицы Астарот, не отличалась аскетичностью. Наоборот, чем торжественнее праздник, тем богаче яства. А тринадцатый день рождения ознаменовал для каждого ребёнка великий праздник, духовное совершеннолетие, возраст в котором безымянный бард поднял своё восстание против тирании в Монштадте.

Службы в этот день не проводились. Церковь закрывалась на замок, а виновник торжества был волен набухаться до усрачки, жрать от пуза и устраивать различные шалости, лишь бы церковь не разнёс и других не убил. Вот такой вот Великий Праздник Духовного Совершеннолетия. Иисус наверное от такой веры бы в гробу перевернулся, а верные католики ознаменовали крестовый поход против тунеядцев и ереси. Просто из зависти. Из разряда: «ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я?!»

Жрать от пуза я любил. Да и от пятилетней настойки на берёзовых бруньках нашего отца-настоятеля не отказался. А с учётом прекрасной компании и большого количества пусть символических, но всё же подарков, тринадцатый день рождения занял почётное место самого счастливого дня в моей жизни.

Тогда как самым ответственным оказался следующий, когда я оказался в лесу.

— Ещё не поздно передумать, — заметил отец-настоятель.

— Думаете, не справлюсь?

— Я должен верить в каждого, по чьим жилам течёт свобода, и кто не отвернулся от света. Однако, юный Ганс, знаешь, — на молодом лице с единственным выцветшим глазом появилась бледная тень усмешки, а взгляд устремился куда-то вверх, туда, где должен был находиться холодный диск одинокой Луны, — ещё ни одному ребёнку взросление не принесло ни капельки счастья, только лишь горе и тяжесть перемен.

Теперь уже мои губы тронула тень улыбки, копии наставника.

— Думаете этот день окажется страшнее, чем тот, что Судьба мне подкинула восемь лет назад? Думаете, я всё ещё был ребёнком, после того, как едва не лишился жизни, а затем потерял возможности видеть, как нормальный человек?

— Я думаю, что трескать печенья с юной Ризбиф и подглядывать за женской купальней вместе с Илюшей лучше, чем жечь ересь калёным железом.

— Вы и про последнее знаете…

Он рассмеялся. Громко и заливисто, сильно хрипя.

— Вот теперь, когда ты не отрицаешь свои шалости, а встречаешь последствия лицом к лицу, я верю, что ты действительно вырос, — промокнув единственный глаз белым платком, хмыкнул отец-настоятель.

— Это значит, что за это мне ничего не будет? — я спросил с надеждой.

— Нет, конечно. Это значит, что если справишься с испытанием, поедешь в Находку, а не в Монштадт!

— Вот блин…

— Кха-кха-кха-кха!.. В любом случае, — перестал смеяться Юрий, — правила испытания помнишь. Они простые. Выживи и доберись до Анселя до рассвета. Удачи, маленький Ганс. И пусть четыре хранителя будут благосклонны к тебе.

Договорив, он замолк, исчезнув в мгновенном перемещении. Я же остался в сумрачном лесу один. Совсем один.

Ещё несколько лет назад подобная ситуация напугала бы меня до чёртиков. Ведь какого это, оказаться в неизвестном месте, будучи слепым? Это смерть, будем честны. Однако сейчас, будучи потусторонним, я знал как минимум десяток заклинаний из [Божьей Магии]. Компас — кан номер семь. И карту звёзд — кан номер четыре.

Имея на руках звёздную карту, простейшие навыки в ней ориентироваться, а также её проекцию на реальную карту мира, я мог добраться до любой точки мира, при условии, что это вообще можно сделать пешком. Откуда магия, если в каноне RWBY ничего подобного не было, а Глаз Бога мне так и не дали? Вот так вот. Потусторонние силы доступны всем смертным, при условии открытия ауры. После выполнения ряда условий, она прогрессирует, улучшая тело, духовность и даруя пользователю сверхъестественные способности, в зависимости от выбранного [Пути].

Я же её открыл ещё там, со сломанным позвоночником на алтаре, либо открыл не я, а тот кто был «до». Кто теперь разберёт? Это не так уж и важно.

Пока проецировал звёзды на карту местности, припомнил слова Юрия про истинный день духовного совершеннолетия. День, когда младший церковный служитель получает настоящий духовный сан. Когда проходит испытание.

Будущий [Священник] совершает паломничество к Символу Героя Монштадта, чтобы отдать дань уважения погибшему другу своего Бога, а также поблагодарить за зубами вырванную свободу. Будущий [Рыцарь] бросает вызов действующему, и по факту боя решается, достоин ли он стать одним из них, или время ещё не пришло. Будущий [Инквизитор] должен пройти испытание смертью, его вера должна быть крепка, как терновый крест, а сила разрушительна, иначе он не выживет, будучи один на один с всепоглощающей тьмой.

Пройдя любое из испытаний, неинициированный потусторонний вступает на [Божественный Путь], получая восьмую, самую низшую [последовательность] выбранного пути.

Вообще, хотя возможность пройти испытание и открывается с духовного совершеннолетия, проходят его в подавляющем большинстве годам к семнадцати, а то и двадцати. Но! Я не могу ждать ТАК долго. Я не могу положиться на случай, когда в спину дышит война с Синдер, или что ещё хуже, канон Геншина, про который я ничего не знаю вовсе.

А значит никаких полумер. Ряса Монаха не даст мне ключа к выживанию. Меч ордена не пробьет сердце королевы Гримм. Я верю, что только терновый венец, символ инквизиции Единой Церкви, даст мне достаточно знаний, чтобы по крайней мере выжить в той мясорубке, которая должна начаться через десять лет.

Неси волю Барбатоса, как факел! Славь Владычицу Над Временем — Богиню Астарот!

Да простят меня все фанаты Вархаммер за сравнение Императора с няшным трапом, гы-гы-гы!

Нервный от одиночества, с острой рапирой в глубине ножен, так я и пошёл в темноту, под собственный истерический смех.

Глава 1. Добрая улыбка всегда заставляла взрослых дам таять. А ещё некоторые мужики в шашлычных почему-то предлагали мне сосиски. Я отказывался. Сам не знаю, почему.

Ещё в бытность семилетним пацаном, впервые оказавшимся на тренировочном плаце, лицом к противнику и один на один, я впервые по-настоящему задумался об истинной проблеме собственного зрения. Задумался и испугался, впав в такую депрессию, что отцу-настоятелю пришлось пинками меня из неё вытаскивать, ибо больше ничего не помогало.

Меня можно понять. Когда понимаешь, что ты даже не тень — лишь маленькая жалкая букашка под ногами даже не главного злодея, даже не Нео, а так, какого-нибудь Романа, сдохшего как дебил — ты встаёшь. Когда вспоминаешь, что у тебя всего десять-пятнадцать лет для того, чтобы по меньшей мере стать чуть ли не Богом, чтобы всё пережить — ты встаешь. Сквозь боль, сквозь судороги, сквозь слёзы — ты встаёшь, поднимая тренировочный меч. Но когда спустя год-полтора изнурительных тренировок, после вновь родившейся надежды и вылезшей из-под выгребной ямы гордости тебя валяет по песку играючи простая девочка, любящая играть в куклы и только иногда посещающая тренировки…

Тебя поглощает такое всепоглощающее безумие, с нотками отчаяния, что впору разве что в петлю лезть.

Причина всё та же. Гребаные глаза.

Какой, мать его, блок? Какое, нахрен, парирование?! Зачем это всё, если противнику нужно сделать всего-навсего четыре шага назад, и ты его просто НЕ ВИДИШЬ. Будь ты хоть сто раз мастером кэндзюцу, самой быстрой рукой во всей западной Германии, внебрачным сыном Ичиго Куросаки и помазанным самим Рикудо Сэннином, — ты не успеешь отразить выпад своего противника, если не знаешь, откуда он вылетит.

Это сейчас я вижу шагов на десять и превосходно ориентируюсь на звук. Тогда же… н-да. Отчаяние. Этим всё сказано.

Впрочем, возвращаясь ко мне-прошлому, долго это состояние не продлилось. Месяц. Может два. Ведь когда отец-настоятель не выдержал и наконец напрямик задал мне неудобный вопрос… мол, какого хрена самый прилежный ученик в церкви сейчас похож на говяжью лепешку, раздавленную мулом и пованивающую под палящим Солнцем. Я едва не со слезами на глазах всё рассказал.

Он тогда просто рассмеялся. И выдал.

— Сейчас я научу тебя парочке фокусов, Ганс, и поверь, лет через пять, не потеряй ты своё упорство, и не отлынивай от тренировок, то ты не оставишь даже шанса своим братьям и сёстрам, что так любят погрязать в праздности.

Так начались новые тренировки по освоению сил потустороннего — сложнее предыдущих раз этак в пять. Но кое в чём отец-настоятель тогда был не совсем прав.

Мне понадобилось три года. Не пять.

В десять лет ко мне вновь вернулась былая уверенность. В десять лет у меня не осталось противников из детей церкви, кроме Риз, которых я бы не смог победить.

И я понял, что всё смогу. Преодолею. Выживу. Ну или хотя бы не сдохну как последнее чмо. Ведь как бы грустно это ни звучало, единственная моя сила в этом мире — это упорство, и не стоило его вот так просто отпускать.

***

Даже ночью, заполненный опасностью Гримм сумрачный лес жил своей богатой жизнью. Где-то придавила веточку мягкая поступь молодой лисицы. Расправила крылья сова и спикировала на неосторожную мышку. Я часто ходил по этому лесу с отцом-настоятелем, поражаясь, какой остаётся красивой природа даже за неимением глаз.

Иногда я фантазировал, как ребёнок впервые включивший компьютер и взявший в руки мышку. С возрастом к простым вещам начинаешь привыкать. Солдатики в ячейках-клеточках пошаговой стратегии перестают быть живыми; теряет историю твой главный герой, становясь простой пешкой на карте; красота гейм-дизайна перестаёт так же радовать глаз. Всё меркнет на фоне простых чисел в рейтинге. Всё неважно, кроме двух заветных слов.

Победа. Или поражение. Шаг вперёд. Или разочарование. Новое начало или сокрушительный конец.

Сейчас, раскинув на добрые полсотни метров поисковое заклятие, я размышлял. Кто например во-о-о-он та точка на условном знаке камня? Достаточно яркая, чтобы быть нанесённой на звёздную карту, но слишком бледная для человека. Или две отметины побольше. Одна куда-то быстро убегает, а вторая её догоняет. Волк, загоняющий молодую косатку? Или мартовский гон, надоумивший взрослого лиса бегать за молоденькой самочкой, от такого внимания охреневшей.

Отец-настоятель не только вернул мне надежду, он открыл мне целый мир, научив заново фантазировать.

Как жаль, что не всегда получается насладиться моментом по-настоящему. Вечно этому кто-то мешает…

Всё произошло в одно мгновение. Почувствовав опасность, я резко рванул с места, одновременно с этим дёрнув рапиру из кожаных ножен. Земля вспучилась, а на том месте, где я находился секунду назад, возникла рваная борозда в виде когтей. Бездна, я ждал его нападения, но не так же быстро!

Гримм. Огромный, метра полтора в холке и чёрный, как вороное перо, он будто высасывал весь свет вокруг себя. Его лапа по локоть закопана в землю, спина согнута, а ноги расслабленны. Но вот мышцы на литом теле сократились. Тело замерло. И как будто в фильме ужасов его маска резко развернулась, вперившись в моё застывшее тело светящимися потусторонним светом глазами.

И я закричал, не смея сдвинуться с места.

Картинка по ту сторону экрана не смогла бы передать весь тот подавляющий ужас отчаяния, которым разил Гримм за километр. То ощущение скованности, невозможности банально дышать… будто чуть двинешься, и весь твой мир просто разорвётся на ошметки, а тебя сотрёт в порошок чьей-то призрачной лапой.

Квинтэссенция безумия и жестокости. Кровожадность убийства и ярость зверя. Вот что такое Гримм на самом деле.

Не знаю, что заставило меня отмереть. Может — развитое чувство опасности. Рефлексы, вбитые отцом-настоятелем. Или банальный страх смерти. В любом случае, я сдвинулся с места, вскинув клинок. И вместо того, чтобы перерубить меня, растерзать, растоптать, превратить в пыль… в общем сделать всё то, что мне категорически не понравится, огромная трехпалая лапа встретилась с рапирой, напитанной моей духовностью под завязку.

Миг, и правую руку буквально выворачивает от боли, а сам я через секунду влетаю в дерево, наблюдая, как летит изо рта кровь.

Бездна… ещё бы чуть-чуть… и этот миг промедления стоил бы мне жизни… я с усилием воли встал, харкнув кровью, тем самым покрасив листья в другие полу-тона.

Рогатый Кролик — шестой тип опастности по классификации Ордена. С ним должен без проблем справиться опытный рядовой, иначе говоря низший чин в Ордене, аналогом которого является Помощник Инквизитора Единой Церкви или любой потусторонний 8-й последовательности. Если ЭТО — чуть ли не мой потолок, готов ли я к тому, что ждёт меня вот уже через десяток лет?.. Готов ли встать в одну ногу с лучшими из лучших? Готов ли…

Отставить!

Я кувыркнулся в сторону, вновь ускользнув от цепких лап собственной смерти. Руки всё ещё потряхивало от картины, что стало с тем деревом, перед которым я стоял, но волевое усилие — и мне удалось заставить их сложиться в печать.

— [Путь заточения номер три], — слова на древнем языке Заклинателей Звёзд сорвались с моих уст. Земля вспучилась и задрожала, — [Кто воспротивится Порядку — будет в землю погребён. Пожрите кожу, терзайте раны… Тысячи Терний Каскад!]

И когда последнее слово упало в тишину, яростный рёв раздался над кронами.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-Р-Г-Х!

Сотни тугих верёвок, проросших сквозь траву и сотканных из земли, обвили мощное звериное тело. Гримм на миг замешкался, сбитый с толку появившимся из ниоткуда препятствием. Но я не обольщался. Секунда-другая и заклинание развеется под напором звериной мощи. А значит — надо действовать!

Запас ауры резко просел. Лианы и так начали разлетаться одна за одной, а теперь вовсе грозились развеяться на жалкие стебельки, так что не видя больше смысла поддерживать заклинание, оборвал с ними связь, уже неся клинок прямиком к отвратительной костяной маске.

Сталь будто встречается со сталью. Противостояние человеческой Воли и энергетики Бездны — вот что происходило в тот единый миг, когда я ударил, разделив мир на «до» и «после». В первом я выживу, во втором…

Что же. «Во втором» не случилось. Плотности ауры и качества стали оказалось достаточно, чтобы маска треснула, а остриё лезвия с тихим «чвак» пробило костяной череп монстра.

Пара секунд понадобилось, чтобы подняться. Пару минут, дабы осмотреть раны, просканировать местность и привести себя в нормальное состояние. Но лишь через полчаса пустого брожения по лесу пришло осознание, что всё уже кончено. Я выжил!

Было о чём подумать.

***

Оставшаяся ночь прошла не менее тревожно. Красота природы больше не казалась такой завораживающей, а при появлении новой точки на карте не возникало ничего, кроме мрачного ожидания. Если в тонах этой точки преобладало чёрное — показатель осквернения Бездной… что же, я делал всё, чтобы избежать нашей встречи.

Где-то в глубине сердца недовольно бурчало эго, называя меня жалким ничтожеством, испугавшимся низшего Гримм. Увещевал рассудок: целый, мать его, Орден еженедельно занимается чисткой прилежащих окрестностей, так что здесь не найдётся сильного осквернённого — только такие, с кем бы я справился. Но я трясся, как свинья на забое, непреклонно огибая все опасные точки на карте, с сожалением понимая, что от судьбы не уйдёшь.

Из семи чёрных точек избежать получилось… ноль. Каждая так или иначе начинала преследование, в конечном итоге просаживая мою духовность процентов на пятнадцать, при этом превращаясь в холодный стыленький труп. Проходило полчаса, я немного восстанавливался, на окраине звёздного восприятия появлялась новая — и всё заново. Лишь когда моё упёртое нежелание драться привело к битве сразу с двумя низшими Гримм, один из которых меня преследовал, а второй возник чуть ли не перед носом, пришлось пересмотреть своё отношение к словосочетанию «разумная осторожность». Потому что если бы не Живой Огонь, чуть ли не аналог Эстуса из Дарк Соулса, который честно восстанавливал мою ауру; или будь этих Гримм трое, — я бы там сдох.

Даже не представляю, какая заселённость этими отрыжками Бездны на Диких Землях, если сразу после чистки здесь их столько.

В конечном итоге в посёлок городского типа я вернулся за час до рассвета, мрачный и опустошённый, но одновременно с этим более уверенный в себе. Меня встретили дозорные Ордена. По инструкции гражданское лицо всегда проверяется на осквернение Бездной. Нередки были случаи, когда целые деревни исчезали из-за принявшего в себя силу «Той Стороны». Так что несмотря на усталость и острое желание завалиться спать, я не обиделся, когда главный из рыцарей меня задержал.

— Ну вот и всё, — отпустил меня начальник караула, когда удостоверился, что с моей психикой всё в порядке, и я не тороплюсь отправлять своих ближних на тот свет, — к слову, сегодня ты, кажется, перешагнул свой первый предел, Ганс!

— Герр Адлер? Что вы имеете ввиду? — я на миг замешкался, с удивлением приподняв одну бровь.

Старик, бывший охотник, ныне вах-мэйстер Ордена рассмеялся, показав мне большой палец.

— Какой я тебе Герр Адлер, в одной деревне живём! Разве я не просил называть меня дядюшкой Робертом?

— Простите, совсем забыл, дядя… Роберт. Так о чем это вы?

— Эх, а ведь когда-то называл меня просто «дядюшка», без всяких этих «выканий»… — картинно повздыхав, старик ткнул кривым пальцем мне прямо в грудь, снова захрипев в страшном кашле, — Кхар-кхар-кхар! А ведь неделю назад ты бы просто согнулся от одного моего пальца! Понимаешь, что это значит?

Я всё ещё не веря замер, прислушавшись к себе.

— Кхар-кхар-кхар-кхар! Чувствуешь теперь, балда?

Да не может такого быть… Просто потому что — быть не может!

— Ты преодолел первый смертный предел, став полноценным потусторонним, или же начинающим охотником! Впрочем… — пожевав седые усы, Герр Адлер смущённо кхекнул, — в Ордене это называется уровнем рядового. Фрау Мюллер обычно ругается, когда я сравниваю членов Ордена с охотниками, но какая разница! Вот скажи мне, Ганс, какая разница?!

— Никакой, — быстро ответил я, иначе это спор затянулся на добрый час.

— Во-о-о-о-т! — подняв свой кривой палец, довольно крякнул старик, — Так что будь собой горд, Ганс! К тринадцати годам ты достиг уровня, когда можешь пойти в любую академию охотников, разве что кроме самых престижных… а через пару лет, может и в Бикон будешь вхож. В общем, будь здоров, Ганс. И этому прохиндею Юрию привет от меня передай. А то совсем в делах погряз, лентяй, даже со старым другом завалиться в паб не может!

— Будьте здоровы, Ге… дядюшка Роберт! И спокойного вам караула!

— Спасибочки! И тебе спокойной ночи, малыш Ганс!

Вах-мэйстер ордена довольно кивнул, благословив меня на прощание.

Я же довольный и будто не прошедший по лесу несколько добрых десятков километров, быстрым шагом отправился в церковь, всё ещё не веря.

Рядовой… Бездна! То-то сразу с двумя Гримм справиться получилось! Столько лет идёшь к заветной цели, столько сил и нервов вкладываешь, а закономерная новость всё равно, как ушат холодной воды, только приятный.

Разве что смущает скорость. По словам Юрия, мне ещё два месяца до столь высокой планки. Нет, теперь уже я сам чувствую, что скакнул на качественно новый уровень, но не ошибся ли Герр Адлер… не ошибся ли я сам?..

***

Прошёл месяц.

— Ну вот. Пора нам, Ганс, и прощаться, — спокойно сказал отец-настоятель, задумчиво рассматривая телегу, в которую люди грузили свои вещи.

Рядом стояла высокая девушка лет пятнадцати-шестнадцати, с непослушными серебристыми волосами, заплетенными в неаккуратный хвост. Несмотря на юный возраст, она уже отшила половину города (а скорее деревни), тогда как другая оказалась слишком стара, чтобы не то, чтобы подкатывать шары к строптивой особе, а хотя бы их даже поднять. Длинные белоснежные ножки, пышущее жизнью тело охотницы. Разве что грудь подкачала, но… я до сих пор вспоминал тот подарок на день рождения, одновременно счастливо улыбаясь и вместе с этим чувствуя иррациональную вину.

В конце концов нас раскидает по разным городам, и мы вряд ли скоро встретимся. Время меняет людей. Их чувства, в том числе. Стоило вообще начинать? Вопрос, на которой пока нет ответа. Вопрос, на который ответит лишь время.

— Только попробуй завалить вступительные экзамены, мелкий. Собственноручно прибью! И только попробуй присунуть какой-нибудь смазливой сучке! Ты об этом точно пожалеешь!

— Ризбиф!

— А я что, отец-настоятель? А я ничего… В общем, ты меня понял, мелкий! Что б был через три года в Монштадте, как штык, и чтобы не меньше Инквизитора IV класса, ты понял? Возьму тебя в свой отряд штатным инквизитором, когда стану капитаном Ордена Фавониус.

Капитаном Ордена за три года… А морда не треснет?! Впрочем, вслух я сказал другое.

— Хорошо, сестрёнка Риз!

Добрая улыбка всегда заставляла взрослых дам таять. А ещё некоторые мужики в шашлычных почему-то предлагали мне сосиски. Я отказывался. Сам не знаю, почему.

Но главное, как таяла перед этой улыбкой Риз!

— Ах ты мой маленький хитрожопый демонёнок! — разулыбалась девочка, прижав меня к своей почти что плоской груди, — а ну, иди сюда, обнимемся!

Спустя минуту крепких объятий, на которые даже отец-настоятель не смог не улыбнуться, она нехотя меня отпустила, став давать наставления.

— И не забывай писать! И тренировки не забрасывай! И чтобы жрал нормально, а то худющий, как незнамо кто! И чтобы…

Я рассмеялся, картинно помахав ей рукой.

— Всё-всё, мамочка, я понял.

Хрясь.

— Ай!

— Ризбиф!

— А чо он? К тому же: бьёт — значит любит, вы сами говорили такое, отец-настоятель!

— Не помню такого…

— Значит, я говорила! Во!

Впрочем будучи отходчивой, девочка быстро сменила гнев на милость, снова потрепав меня по волосам. Наконец, третий и последний участник этого представления не выдержал и расхохотался, похлопав меня по плечу.

— Ладно, младший брат, не люблю долгих расставаний. Покажи им там, с какой стороны за меч держаться и всё такое. Встретимся, как доучимся, дай Барбатос, в Монштадте, а не на том свете…

— Илюша!

— Вы сами такое говорили, отец-настоятель.

— Не помню такого…

— Значит, я говорил!

Все замолчали, а потом рассмеялись незамысловатой шутке хитрожопого парня, который было видно, ею доволен.

— Ладно. Да пребудет с тобой благословение Тысячи Ветров, младший брат. Мне будет тебя не хватать!

— У-угу. Мне тебя тоже!

В какой-то момент караван был готов. Десяток повозок под защитой непростых бойцов Ордена и охотников вот-вот должен был двинуться в путь, и мне не оставалось ничего, кроме как в последний раз взглянуть на своих друзей и утирая слёзы, скомкано попрощаться.

Я отправлялся в долгий путь.

Примечание авторов: Небольшая справка для тех, кто знаком с Повелителем Тайн.

Мы НАМЕРЕННО изменили некоторые правила становления потусторонним на НИЗКИХ последовательностях. Кроме того, на НИЗКИХ последовательностях изменено получение способностей. Сначала потусторонний ИЗУЧАЕТ способности, тренирует тело, нарабатывает навыки определенного пути, а ТОЛЬКО потом прогрессирует на следующую последоватьность, получая качественное усиление выбранного пути.

9-ая последовательность — Человек с открытой аурой. Неинициированный Потусторонний. Может изучать любые способности, нужные для того или иного пути.

8-ая последовательность — Человек, ступивший на один из N путей. Теперь ограничен теми навыками, которые ему навязывает выбранный путь.

Пить зелье ДО ОПРЕДЕЛЕННОЙ последовательности не обязательно. Однако необходим ритуал, как например в одиночку сразиться с более сильным противником и выжить в лесу, как это сделал гг.

Глава 2. За эту встречу нужно выпить! Пойдём, бухнём в честь нашей судьбоносной встречи!

Путешествие из провинциального городка Ансель до «северной столицы торговли», Находки, было сопряжено с некоторыми трудностями, связанными со временем. Поскольку сам Ансель находился на северо-востоке континента Санус, а пункт назначения почти на севере, путь туда в составе торгового каравана занимал почти что полтора месяца. Мне придётся побывать ещё во многих городах прежде, чем я попаду в Центральную Академию Инквизиции Вейла, в храм Эрстхаус.

Прежде всего это связано с типом транспорта, который часто выбирали торговцы Ремнанта.

Аниматоны.

В отличие от настоящих лошадей, лошади-аниматоны не голодали. Являясь искусственными формами жизни, они могли развивать куда большую скорость, ехать и днём и ночью и при этом не уставать. С другой стороны раз в несколько дней караван всё-таки останавливался на недлительный привал, чтобы инженеры могли отследить состояние аниматонов, охранники каравана отдохнуть, а навигатор имел возможность скорректировать путь по звездам. Дорог между городами по понятным причинам здесь не было.

Что касается Буллхэдов, летающего транспорта, который показывали в сериале, могу только предположить, что его здесь не было.

Первым пунктом назначения должен стать небольшой город к северу от Анселя — Кентервиль. Фактически, он являлся самым большим населённым пунктом в пределах двухсот километров. Помимо него то тут, то там были раскиданы небольшие населённые пункты, иногда достигающие размеров самого Анселя. Как им интересно удаётся сдерживать такую угрозу, как влияние Бездны или Гримм?

Вообще, несмотря на то, что большая часть моей жизни прошла внутри церкви, о положении дел за пределами Анселя, как минимум планово, я знал. Сама церковь на это и повлияла.

Так из уроков географии и истории становилось понятно, что эта версия Ремнанта разительно отличается от той, что показали в сериале. Как минимум, семь королевств могли защитить своих подданных от внезапной атаки Гримм, оттого здесь так много деревень. Люди верили в семерых Ортодоксальных Богов. Сами же Боги судя по законам церкви были не такими добрыми и пушистыми, как их показывали китайцы в промо-роликах.

Будучи на пути становления [Инквизитором] и проведя в церкви около восьми лет, я также продвинулся в понимании этого мира. И могу с уверенностью сказать, что всё гораздо сложнее, чем семь стихий, Глаза Бога и проявления. Как минимум о семи стихиях думать вовсе не следовало, поскольку они находились под контролем Ортодоксальных Божеств, и единственный возможностью обойти это, было получение Глаза Бога, что скажу я вам случается крайне и крайне нечасто.

Исключение — Сила Потустороннего, существовавшая ещё до катаклизма.

Путь, к которому меня подтолкнул отец Юрий, как раз относилась к одной из Сил Потусторонних, представлявших из себя нечто вроде классов из фэнтезийных игр. Заклинания на древнем [Звёздном Языке] в то же время являлись частью сил Инквизитора и назывались [Словом Господа]. Собственно, тот месячный перерыв перед отъездом был нужен, чтобы лучше ознакомиться с тайнами этого мира, однако его всё равно не хватило, чтобы объять всё.

Что касается инквизитора, то помимо роста физических характеристик, он даровал прекрасное восприятие и некоторые необъяснимые с точки зрения здравого смысла силы.

Так например я стал ощущать исходящую от человека или предмета опасность, начал чувствовать настроение и некоторые намерения собеседника. Стал наблюдательнее. Это называется [Интуицией]

Улучшились мои дедуктивные способности. Заметив на столе за два дня до отъезда кем-то неубранные хлебные крошки, я уже знал, где искать виноватого и кого из мелких распиздяев нужно наказывать. Это называется [Отслеживание]

Последний пункт сильно усиливался за счёт того, что я хорошо знаю этих людей и конкретную Церковь. Произойди подобное «немыслимое преступление» в другом городе и с кем-то из незнакомцев, мне пришлось бы найти побольше улик, прежде чем получить потустороннее откровение. Это называется [Знание Местности]

У инквизитора отличная память. Нужно всего несколько секунд, чтобы «запомнить», а потом «узнать». Это называется [Память]

Всё вместе это было путём Инквизитора самой низшей, 8 последовательности, которая называлась [Служитель Правосудия].

***

Здание представительства Торгового Пакта Вейла. Кентервиль.

— То есть, ни один караван в ближайшее время не направляется в сторону Винтерфелла? — спросил я, и сидящий напротив низший клерк кивнул, как бы виновато разведя руками.

— Верно, молодой человек. Наши прорицатели предсказали большую опасность в зоне между Кентервилем и Винтерфеллом. Если бы мы бы заручились поддержкой Церкви, это не стало бы такой большой проблемой. В конце концов Орден Фавониус и Единая Церковь Аксиома, когда речь касается логистики, помогают безвозмездно, а издержки берет на себя государство. Однако сейчас все сильные члены духовенства занимаются защитой ближайших деревень. Так что нам просто некого запросить в поддержку каравана, который двинулся бы на север.

— Ясно…

Клерк сочувственно покачал головой, предложив несколько вариантов, как можно было решить проблему:

— Я слышал, вы направляетесь в Находку? Хотя дальнейший путь от Винтерфелла куда как ближе, я бы вам советовал один из наших торговых караванов, что в ближайшие несколько дней отправляются на северо-запад. Таким образом вы потеряете около двух недель времени, однако это может быть лучше, чем ожидание стабилизации ситуации с Винтерфеллом, которая неизвестно сколько ещё будет натянутой.

Северо-запад? Это наверное в сторону Портленда, — быстро представив в своей голове карту Вейла, не сдержавшись, цыкнул я, — До начала занятий в Эрстхаусе ещё около месяца. Таким образом я могу не успеть вовремя. Это значит, что придётся ждать как минимум год до следующего поступления. Ввиду приближающегося апокалипсиса, у меня нет столько времени!

Взвесив всё это и издав протяжный вздох, я поднялся и поблагодарив клерка, покинул представительство гильдии, направившись к ближайшей телеграфной станции.

Нужно попросить совета у отца-настоятеля!

Стремительно развивающиеся информационные технологии, будь то прототипы настольных свитков и зарождающая «паутина», не успели вытеснить глубоко распространённую в семи королевствах телеграфную сеть. Свитки, слишком громоздкие и непонятные, ещё не получили большого распространения, ограничиваясь школами, университетами и информационными компаниями, которым только предстояло всколыхнуть общество технологическим прорывом. Местный интернет оставался в пределах своего города. Уже проложенных коммуникационных магистралей было недостаточно, чтобы он мог работать по всему королевству или миру.

Даже забавно, что если бы не надвигающаяся катастрофа, я бы вполне мог стать местным Страуструпом, Линусом Торвальдом или Ларри Пейджем, с моим-то опытом и багажом знаний.

К сожалению, быть мне Генрихом Крамером. Что тоже неплохо! Местные ведьмы определённо станут меня уважать!

Где-то на середине пути мне в голову пришла дельная мысль, и я понял, что в общем-то необязательно искать телеграфную станцию. Как ученик инквизитора, я мог попросить помощи у местного священнослужителя!

Прожив всю свою жизнь в провинциальной церкви, было интересно сравнить её с настоящим городским собором. Первое, что бросалось в глаза — это размер. Кентервильский Собор был больше по меньшей мере в четыре раза! Его украшали три крупных шпиля, образующих равносторонний треугольник: прошлое, настоящее и будущее. Стены покрывали готические узоры, над входом господствовал круг.

Он часто встречался в Библии Тысячи Ветров, мог означать как цикличность времени, так и неизбежность перемен. Трактовок этого символа было больше, чем Злых Богов!

Конечно же, я не мог насладиться собором воочию. Область специфического зрения захватывала лишь его малую часть. К счастью, ещё на входе в город, туристам предлагался буклет с достопримечательностями, а неизвестный фотограф оказался достаточно хорош, чтобы суметь передать всю красоту столь величественной постройки.

Перестав пытаться объять необъятное, я ограничил круг собственного восприятия до необходимого минимума и вошёл внутрь.

После перехода на восьмую последовательность, максимальный радиус моего зрения достигал двадцати пяти метров, но сильно жрал духовность. В пассивном режиме, когда духовность не употреблялась, это было около десяти метров.

Поскольку моё зрение не являлось глазами, я ещё снаружи успел оценить богатое внутреннее убранство собора, а также заметить слепые пятна, скорее всего созданные высокопоставленными служителями Церкви против слежки. Собственно, одна из причин отсутствия спешки. Я видел, что дьякона нет на месте, оттого и не торопился, как сейчас, заняв ближайшую к алтарю скамью.

Чуть опустив голову и сцепив ладони в кулак, я начал тихонько молиться:

— Бессмертные близнецы, что стоят над миром и временем,

— Прародители озорства, короли потворства, олицетворение всевозможных ошибок.

— Хозяева Неба и Земли!

— Ваш покорный слуга смиренно просит у Вас благословения!

— На моём пути неожиданно появились трудности. Может выйти так, что мне не поступить в Эрстхаус ещё целый год… Но я не могу ждать так долго! Прошу, пусть в моём путешествии до Находки мне сопутствует удача!

Посидев так ещё какое-то время, я встал и кинул несколько серебряных монет в сундук для пожертвований. Обернувшись к наблюдавшему за мной мужчине в рясе священнослужителя, я улыбнулся, прочертив большим и указательным пальцами полный круг:

— Слава Близнецам!

— Слава Близнецам! — интуитивно повторив жест, улыбнулся он, — Что привело тебя в Собор Святой Диабелы, дитя?

— В своём путешествии в Эрстхаус я столкнулся с трудностями, — показав тревогу, я кратко пересказал о проблеме, связанной с торговым путём между Кентервилем и Винтерфеллом, — Так что, отец, я вынужден просить у вас помощи!

— Так ты уже не ребёнок? Начинающий инквизитор!.. — восхитился старец, — Близнецы! Как давно я не видел, чтобы кто-то в столь юном возрасте получал столь тяжелый и ответственный крест!

Окинув меня новым, волнительным взглядом, дьякон Единой Церкви Аксиома провозгласил:

— За эту встречу определённо нужно выпить! Пойдём, бухнём в честь нашей судьбоносной встречи!

***

Чёрт, эти приспешники траповатого барда такие беспечные… А я ведь теперь один из них!

Перед тем, как отец Руперт отдался праздности… и это посреди бела дня!.. он вспомнил, что прежде всего меня интересовала связь с Анселем. Терпеливо дождавшись, пока я воспользуюсь телеграфом, этот весёлый старик начал выспрашивать о жизни и делах в церкви.

История про слепого мальчишку, благословлённого Близнецами, тронули немолодого человека. Настолько, что он снова начал молиться, рисуя круг двумя пальцами!

— За это определённо нужно выпить! Мы должны воздать хвалу Близнецам! — повторяя это снова и снова, старик бросался от одного ящика с алкоголем к другому, не в силах выбрать подходящий сорт.

Наконец, найдя искомое, он торжественно поднял две литровые бутылки:

— Любимое одуванчиковое вино Мирского Близнеца и яблочная настойка Небесного! Пойдём на кухню, брат Ганс, до вечерней литургии всего два часа… у нас не так много времени!

— Да, отец Руперт.

Ответ из Анселя мог затянуться, так что я был не прочь выпить. Кроме того, это была отличная возможность получше узнать о возникшей проблеме и попросить помощи, если она возможна.

— Ситуация между Кантервилем и Винтерфеллом действительно непростая, — минут через двадцать, степенно поглощая хлеб, объяснял Руперт, — Мне больно слышать, как Благословлённый сын церкви в своём желании стать инквизитором, испытывает трудности! В другой ситуации я бы сам вызвался тебе помочь, однако даже епископ Леонард вряд ли сумеет решить всё за один день. Чего уж говорить про такого старика, как я…

— Неужели проблема с северным трактом такая глубокая?

— К сожалению, — развёл руками священнослужитель, — Помимо меня, в церкви сейчас только молодые послушники и защитники города. Остальные, вместе с рыцарями Ордена, мобилизованы для решения проблемы с аномалией. Нам даже пришлось привлечь охотников! Неудивительно, что торговцы испытывают трудности… Они просто не хотят тратить деньги на потусторонних со стороны!

Припомнив молодого клерка из Торгового Пакта, я возразил:

— В торговом представительстве Вейла мне предложили наняться в караван до Портленда.

После того, как отпил большой глоток, немолодой дьякон кивнул, соглашаясь:

— Как и южный, северо-западный тракт не такой длинный и опасный. Торговцам не придётся тратиться на опытных потусторонних, хватит даже новичков! Потусторонним восьмой и седьмой последовательности вполне по силам их защитить. Именно поэтому клерк Торгового Пакта предложил тебе заключить контракт! Когда речь идёт о дешёвом навигаторе и сенсоре, 8-я последовательность Пути Инквизитора — лучший выбор в команду!

— То-то он был со мной столь обходителен…

Раздражённо прищёлкнув языком, минут на пять я замолчал, погружаясь в свои мысли.

В отличие от большинства торговых путей, северный тракт, проходящий через Драконью Глотку, действительно выглядел долгим и изматывающим. Путь мог занимать от двух до трёх недель, и по словам торгового клерка, был помечен оранжевым уровнем опасности, то есть связан с Гримм шестой — средней последовательности. Для сравнения, один такой осквернённый мог зачистить небольшую деревню или хорошо защищённый район!

Это не означало, что решись я на подобную авантюру, я обязательно стану окружен десятком невероятно сильных гримм. Это лишь означало, что высок шанс на подобный исход.

— Отец Руперт, а сколько потусторонних обычно защищают караван, идущий через Драконью Глотку?

Старик ненадолго задумался, а потом начал размышлять вслух.

— В среднем, для северного тракта мы выделяем двух потусторонних шестой последовательности. Помимо них в команду входит пара рыцарей и несколько охотников в количестве шести штук. Но если говорить об обязательном минимуме… через Драконью Глотку может пройти небольшая команда с двумя потусторонними, один из которых обязательно должен быть сильным охотником шестой последовательности, а второй — опытным сенсором…

— И… сколько примерно стоит нанять такую команду? — всё больше погружаясь в пучины отчаяния, одним глотком допил вино я.

— За месяц службы, потусторонний шестой последовательности в средним требует пятьсот золотых льен.

Пятьсот льен…

Сколько-сколько?!

ДА ЭТО ЖЕ ОДНУШКА В МОСКВЕ!!!

***

В скором времени отец Руперт покинул кухню и поблагодарив меня за приятно проведённое время, отправился проводить Мессу.

Я без раздумий последовал за ним.

В отличие от Земного аналога, любая служба в Единой Церкви не занимала много времени. Верующие искренне славили своего Бога, в виде неразлучных Близнецов, возводили молитвы и просили благословение. Кто не стеснён в средствах, оставлял небольшое пожертвование.

Вечерняя служба длилась не больше двадцати минут.

В конце каждый мог налить себе из бочки вина, попросить хлеба, вяленого мяса и яблок.

Наблюдая, как бедняги со слезами на глазах искренне благодарят церковнослужителей, стоящий неподалёку отец Руперт тихо сказал:

— Когда я смотрю на этих несчастных, приходящих сюда просто, чтобы выжить, мне становится и хорошо, и больно одновременно… Я рад, что Боги любят людей. Но, похоже, даже Им не под силу победить человеческую бедность.

Сказав это, он протянул запечатанный конверт.

— Ответ из Анселя. Да благословят тебя Близнецы, брат Ганс! Надеюсь, ещё встретимся.

Глава 3. Я всего-лишь маленький мальчик! Как же я хочу обратной домой...

Дверь в кофейню «Карамель и Ваниль открылась». Под звон маленького колокольчика, в неё вошли двое. Это были: одетая в лёгкое кремовое платье тринадцатилетняя девочка и высокий рыжеволосый джентельмен в классическом костюме-тройке, шляпе-цилиндре и с видной тростью под элегантной рукой.

Лицо девушки довольно щурилось. Длинные кофейного цвета волосы казались шёлковыми, а большие разноцветные глаза так и искрились весельем. Шедший заметно впереди молодой человек держался куда более холодно, но от этого не менее элегантно.

Необычная парочка настолько привлекала к себе внимание своей потусторонней красотой, что многие посетители просто застыли кто с ложками, а кто с чашками у рта, не желая терять ни секунды времени от созерцания этой прекрасной картины.

И только когда по лакированному полу бухнул стук увесистой трости, все отмерли, будто по волшебству.

— Не желаете сделать заказ? — придя в себя первой, полюбопытствовала администратор и едва не потонула в его тёмно-зелёных холодных глазах.

Несмотря на кажущуюся отстранённость, Джентельмен очаровательно улыбнулся, покачав головой.

— Спасибо, но нет. Мой младший братишка уже всё заказал, — его трость легонько указала за дальний столик, — на-а-ам во-о-он за тот столик.

Женщина покивала, более не став докучать гостям. Лишь вспомнила, что за тем столиком сидел красивый беловолосый мальчишка в одеждах Церки.

“Все дети Неразлучных Близнецов такие красивые! В следующем году непременно отдам “свою” в приходскую школу. Там она непременное найдёт себе кавалера подстать!”, — думала она.

Пока женщина предавалась своим фантазиям, необычная парочка уже обступила юного служителя церкви с двух сторон: девочка предпочла сесть рядом; тогда как человек с тростью занял место напротив, тут же обратив своё пристальное внимание на чашку.

Первое время они просто предавались столу, ни о чём конкретно не говоря. Слепой мальчик молчал, будто не заметив пополнения. Девочка подле него блаженно жмурилась, пропуская меж пухлых губок очередную порцию с ванильным мороженым и чуть ли не мурлыкала от удовольствия. Человек с тростью читал незнамо откуда появившуюся газету, делая небольшие перерывы на отвратительно горький кофе.

Всё выглядит так, будто им не в первой быть вместе. Старший брат, заботащийся о младшеньких — ну разве не мило?

Но как обычно, имел место быть один нюанс.

Беловолосый мальчик знать не знал этих двоих.

*****

Н-да-а-а. Дела-а-а.

Когда в ответ на отправленную мной телеграмму отец Юрий пообещал связаться с некими “агентами церкви”, чтобы те помогли мне добраться прямиком до Находки… скажем так, я хоть и сомневался в такой привилегии, но был рад возможности успеть попасть в академию вовремя. Сейчас же… как говорится: “не суди — да не судим ты будешь”. Иными словами — не с моей ми-ми-мишной внешностью сомневаться в силах других, только за то, что они не выглядят как брутальная гора мышц. Однако…

Отец Юрий действительно думает, что эта смазливая парочка довезет меня до Находки живым?!

И, эй! Она что?.. ест… МОË мороженное?!

Я аж подавился от такой наглости. Малявка действительно как ни в чём не бывало распустила руки (ложку), позарившись на чужую территорию! Это что — издевательство над инвалидом? Она думает, если я слепой — то я не увижу?!

— Не стоит брать чужое, Нео, — неожиданно обозначил свою позицию молодой человек, отложив бульварную газетёнку.

Верно, не стоит! — внутренне согласился я, вероломно перехватив десертное блюдце уже своей ложкой, как вдруг замер, кое-что осознав…

Парень с тростью; и девочка, что больше всего на свете любит мороженое… Ну конечно! Кто ж ещё это мог быть? Но почему — ОНИ?!

— А ты значит Ганс, да? — даже не подозревая, что я знаю, кем на самом деле он является, поинтересовался мужчина. Получив в ответ короткое:

— Да. И можно я уже съем СВОË мороженное, — под конец добавляю, с ужасом понимая, КОМУ и ЧТО говорю.

— Конечно, — мужчина располагающе улыбнулся. Девочка, как по команде, сделала вид, что потеряла интерес к лакомству, и тут я наконец понял, что они меня просто проверяли (действительно слепой ли я), а я — идиот, попался, — Ты уж прости, парень. В “Диких Землях” с мороженным трудно, а Нео уж очень его любит. Обожди ещё минутку, и мы обязательно поговорим, лады?

— Эм… ладно?

Под впечатлением я не совсем уловил, что он имеет ввиду. Впрочем, когда нам принесли ещё мороженное, всё встало на свои места. “Дикие Земли”… точно! Они, похоже, приехали совсем недавно! С другой стороны, сколько нужно находиться за городом, чтобы так истосковаться по нормальной еде? Как-то не припомню, чтобы в каноне эта парочка придерживалась аскетичного образа жизни. Они всё больше по воровству, убийствам и разжиганию меж национальной розни, а не по безвозмездной помощи страждущим вроде меня.

Как-то не верится, что в этой вселенной всё иначе. Наверное поэтому минут десять я искал хоть что-то отталкивающее или компрометирующее. Да хотя бы знакомое! Искал и не находил.

Мужчина с тростью — Роман. Я мог ошибаться, потому что Юрий в послании не называл имён. Но по схожим чертам их образа можно сопоставить уверенного в себе молодого человека лет двадцати трёх и… маленькую девочку лет тринадцати?.. с самовлюблённым антагонистом первых арок шоу RWBY и его подельницей: очаровательной женщиной-маньячкой с зонтиком. Тоже миниатюрной, но уж точно не малявкой.

Даже с хорошей фантазии мне трудно представить в этих приличных людях эксцентричную парочку из анимационного шоу. Но я всё равно старался!

Впрочем, недолго.

Когда все отдали дань уважения каждый своему желудку, на стол легла небольшая антикварная коробочка для табака.

— Артефакт, — одними губами объяснил “Роман”.

Посторонние звуки тут же исчезли, тогда как вокруг нашего столика образовался полу-прозрачный купол, невидимый обычным глазом. Мужчина, как ни в чём небывало, спросил:

— Так что ты хотел, Ганс?

Бултыхая изрядно поостывшие остатки отвратительно-горького кофе, я ответил ключ-фразой, чтобы подтвердить, что я — это я.

— Дверь. Любую, которая открывается не наружу.

Роман, не удивившись моему ответу, предостерегающе кивает головой.

— Осторожнее. Такие двери не закрываются.

— И всё же я стучу.

Когда с моих губ падает последнее слово, невинный облик гостей словно преображается. Едва заметно — практически на уровне ощущений. Тем не менее этого хватает, чтобы я заволновался и наконец осознал, кто напротив меня сидит.

Преступники. Убийцы. Злодеи первой арки сериала.

Почему… я их не боюсь?! Это… нелогично...Неправильно?..Странно!

— Что же… телеграмма действительно принадлежит Жрецу, а не агентуре Ордена или уполномоченным карателям Охотников, — выпрямившись на стуле, не мигающим взглядом посмотрел на меня преступник, — оттого и странно, что при виде меня ты так заволновался, что Нео аж пришлось влиять на тебя своей способностью. В противном случае, ты бы либо бросился на меня, либо убежал.

В подтверждении его слов девочка “серьёзно” закивала, пригрозив мне своим маленьким кулачком.

И только сейчас я начал понимать, что для высокоранговых потусторонних мой “покерфейс” не более, чем открытая книга. И если бы не Нео, с большой вероятностью, я бы действительно предпочёл ретироваться, а не вести конструктивный диалог с НИМИ.

А что самое худшее — я не знаю, как объяснить этой парочке свои эмоции. Что в свою очередь снова заставляет меня волноваться. А это в свою очередь…

— Вот опять, — заметил мужчина, заставив меня ещё сильнее переволноваться.

Настолько, что проще было признаться, чем дальше испытывать терпение этих страшных людей:

— Это не вы, товарищ следователь… э-это всё она! — отодвинувшись от маленькой девочки-маньячки вместе со стулом, в общем-то чистую правду сказал я.

“Я?!”, — повернувшись всем телом (тоже вместе со стулом), Нео возмущённо ткнула себя пальчиком в грудь.

— Угу… н-не могу я рядом с ней ч-чувствовать себя в своей тарелке, понимаете?

Потому что она страшная маньячка-убийца! Только сейчас, когда они перестали воздействовать на мою психику, я понял, насколько мне страшно!

— Это… — Роман озадачено покачал головой, — Всё объясняет.

А? Что?

— Нео, будь добра, успокой своего фаната.

“ЧТО?!”, — теперь она возмутилось настолько, что я едва не потерял сознание, понимая, что сейчас меня будут резать.

— А ты, парень, послушай, как мы поступим…

*****

Придя в церковь в тот же вечер, я в очередной раз искренне уверовал в Близнецов. Ибо только ИХ силой объяснялся весь тот бред, который со мной произошёл. Особенно тот фрагмент диалога, где я согласился пойти на сделку с Дьяволом.

*****

Между тем, одну неинтересную болтовню, ещё несколько ключ-фраз и договорённостей спустя.

— Сегодня, в девять часов вечера, у северных ворот с той стороны, — к концу встречи подвёл черту преступник, поднимаясь, — не опаздывай — мы ждать не будем.

— Не опоздаю, — пребывая в прострации, пообещал я.

— А! Чуть не забыл! Ты ведь верующий! Знаешь, где церковь?

Отец Юрий, по косвенным признакам, вкратце поведал этой парочке основную информацию обо мне. Так что скрывать здесь было нечего.

— Странно задавать такой вопрос слепому, — хмыкаю, — но да, я смогу найти церковь.

— Тогда и конкретного человека найдёшь? — больше утвердительно, нежели вопросительно, заключил он.

— Да.

— В таком случае мне нужно, чтобы ты кое-что попросил у одного батюшки. Ему несложно, а нам отлично сократит время в путешествии.

Я насторожился.

— И… что же?

— Найди Отца Руперта и передай ему слово в слово.

“Дьявол просит не жертву, но путь.

Камень пусть вспомнит формулу света,

И зеркало — своё отражение.

Когда Мост Калейдоскопа пробудится —

Тени узнают друг друга по именам”.

После чего неожиданно хмыкнул.

— И передай этому старому алкашу, чтобы на “маятник” не жлобился. Иначе даже если я сдохну, я его и из бездны достану! В общем-то всё. Увидимся, парень!

При упоминании “старого алкаша” надо было видеть моё лицо.

Собственно, из-за столь буркой реакции я не спросил мужчину о том, что это вообще значит, и как это “ускорит путешествие”.

Отец Руперт, что — из задницы буллхэд достанет?! Ибо иного пути ускорить наше путешествия я не вижу.

Вопросы, вопросы, вопросы.

И ни одного ответа.

*****

Палящий диск солнца медленно клонился к закату, образуя длинные тени на фоне высокой крепостной стены. Земля в двадцати метрах была ровной и покрытой травой, аккуратная дорога была вымощена и украшена замысловатым рисунком, казалось, не стираемым даже спустя тысячи и тысячи следов путешествий.

Именно этот рисунок, а также тяжёлые высоченные столбы, опоясывающие города и вбитые на расстоянии пятидесяти метров друг от друга, по слухам не позволяли мерзости Гримм проникнуть внутрь. Высотой они были с пятиэтажный дом, а шириной с грузовую телегу. Их также украшали всевозможные рисунки и странные фрески, необъяснимые простым людям.

Если верить церковным записям, это лишь внутренняя часть защитны Церкви. Она также называлась плетением первого круга. Помимо всего прочего, Кентервиль опоясывали еще два кольца загадочных столбов, защищавших простых граждан и несущих в себе «Их» Волю. Первые на расстоянии километра от города, вторые — самые обширные, уже на пяти.

Являлись ли они истинной причиной человеческого выживания, или нет, я не знал. Однако уже тот простой факт, что Ремнант не захлебнулся в мерзости за сотни и сотни мрачных кровавых лет, доказывает, что святым и их божественным покровителям пока удаётся двигать человечество вперёд.

Кто знает, быть может зря я переживаю за будущую атаку Салем…

Может, остановиться, пока не поздно? Подождать годик и уже без опасности и в комфорте отправиться в святую обитель инквизиторов — Эрстхаус?

Повседневная жизнь с прекрасными воительницами, верными друзьями в академии… В конце концов у меня есть Ризбиф, которая вероятно станет большой шишкой в ордене и без проблем оформит меня штатным инквизитором своего отряда лет через пять…

Повернуть назад?..

Вопрос, конечно, риторический.

Подумав об этом, я вздохнул, обратив внимание на другую часть периферии своего волшебного зрения.

Из городских ворот вышли двое.

Роман Торчвик — будущий вор, загадочный агент церкви и ныне — мой проводник.

Неополитан — маленькая девочка, любящая мороженое, садизм и убийства.

Это к вопросу о том, что в моем путешествии в местный церковный Хогвартс вообще могло пойти не так?!

Парочка преступников, в общем-то беспрепятственно покидала и входила в город. Оба находились в седле, каждый — своей лошади, и неторопливо вели аниматонов в мою сторону, позволяя рассмотреть их ещё раз, но уже в ином свете.

Роман, молодой человек не больше двадцати двух лет, заметно отличался от своей версии, показанной в шоу. В отличие от вымышленного прототипа, опасный преступник не всегда носил свой галантный наряд. Сейчас его стройную фигуру охватывала светлая рубашка с небрежно расстёгнутой пуговицей на груди. На ногах были плотные джины с большой кобурой увесистого револьвера, а венчала образ ковбоя-раздолбая кожаная шляпа с широкими полями, выглядящая отлично, особенно на фоне его холодного и волевого лица.

Нео, благодаря которой мне и удалось узнать эту удалую команду ещё в кафешке, также предпочла практичность. Впрочем, тугие брюки, плотная рубашка и дорожный плащ всё равно не могли скрыть её милую и трогательную внешность, благодаря непоседливой детской улыбке маленькой девочки, эта красота лишь расцветала в новом свете. В качестве оружия, судя по ножнам, она использовала классическую шашку, находящуюся на вооружении элитных солдат далёкой Снежной.

На фоне этих колоритных людей я выглядел каким-то маленьким и неубедительным.

Я точно должен быть здесь?..

Вопрос, опять же, риторический.

Когда стук металлических копыт и едва различимый шум пневмоприводов стали различимы, я не оборачиваясь поприветствовал гостей тихим вздохом.

— Я собрал всё, что вы велели. Включая “маятник”, мистер…

И маятник, и разговор с батюшкой, к слову, стоят отдельного упоминания и времени для размышлений. Впрочем, сейчас не о них.

— Мистер Ли. Можешь звать меня так.

Мистер “Ли” тем временем остановил механическую лошадь и бросил мне пустой мешок, который я без проблем поймал.

— И вправду — не слепой, — мимоходом отметил “Роман”, — Знаешь… у Жреца, должно быть, есть какой-то нездоровый фетиш на неполноценных потусторонних детей. Не хватает только безногого пацана с завышенным ЧСВ и какой-нибудь больной девчонки с комплексом “будь полезной, чтоб не бросили”. Но даже с вами двумя, мне хватает вопросов к этому старикашке…

Проигнорировав тот факт, что при этих словах я едва не подавился воздухом, “Роман” обратился к Нео, приказав:

— Будь добра, помоги своему новому воздыхателю сложить все вещи в рюкзак, — а затем так же быстро вернулся ко мне, — А ты, пацан, давай сюда “маятник”, незачем ему пылиться среди обычных вещей!

Пока я искал в рюкзаке антикварные серебрянные часы на цепочке, непонятно почему названные другим именем, Нео уже успела спешиться, нависнув надо мной, словно над проштрафившемся заключенным надсмотрщик.

“Ты всегда такой неуклюжий?”, — примерно об этом говорил весь её вид.

К моей чести, я больше притворялся, нежели искал. Пускай им что-то известно о моём “зрении”. Но то, что оно “сквозное”, и то, что в рамках своей области видимости, я по-большей части не просто ВИЖУ, а буквально ЗНАЮ, “где” и “что” лежит — про это знать никому не стоит.

Вскоре я закончил одному мне известное представление, передал преступнику “маятник” и приступил к совместной с Нео реинвентаризации.

И тут пожалуй стоило отметить, как мы с немой девочкой… так сказать — взаимодействовали.

Первым делом Нео мягко (!) выхватила холщовый мешок из моих рук, и судя по жестикуляции, спросила у меня что-то… н-да, жестами.

— Э-э-э-э…

— Кх-кх-кха-ха-ха, — а это “мистер Ли”, закрыв лицо руками, едва сдерживал смех от вида, как Нео объясняется на языке жестов со СЛЕПЫМ мной.

Надо было видеть кислую физиономию девочки (с её то богатой мимикой), когда она поняла, в чём суть.

— Пацан… ох насмешил… эта прям хорошая! Но давай ты не будешь тянуть у самого себя время? Язык жестов Единой Церкви должен быть тебе известен! Не так ли?

Он, что? Думает — я шучу?! И с какого перепугу слепому вообще положено знать язык жестов, пускай церковный?!

Я прям почувствовал, как в одном маленьком злом комочке зарождается раздражение. А что самое страшное, словно в замедленной съемке, ОНА вновь поворачивается ко мне.

Пришлось поспешно оправдываться.

— Нео, не бей меня! Да, я могу “смотреть”, но правда не понимаю язык жестов! Отец-настоятель не видел смысла обучать меня ему! ЭТО НЕ ШУТКА-А-А-А!

“Что, правда?”, — перестав тянуться к шашке, одной богатой мимикой выразила сомнения девочка.

— Жопой клянусь!

“…”

“Ладно…”, — предпочла поверить юная девушка, слегка озадаченная моим ответом, — “Просто… ладно…”

Больше таких эксцессов не происходило. Мистер Ли, конечно, посмеивался от вида жестикулирующей Нео, что на автомате продолжала “разговаривать” со мной “на своём языке”. Но, похоже, за время странствий, она успела попривыкнуть к колкому характеру эксцентричного преступника, разве что изредка удостаивала его реакции “фак” или “рука-лицо”.

Уже к концу совместного действа, поймал себя на мысли, что не так уж сильно она похожа на психопатку, и не так уж сильно я её и боюсь.

Примерно в этот момент мистер Ли заключил:

— Рюкзак тоже лучше запихнуть. Думаю, поместится… К слову! Пацан! Как у тебя с лошадьми?

— Плохо? — запихивая в маленький мешок пустой рюкзак, попытался вспомнить я, — Не знаю. В той глуши, где я жил, у нас как-то не завелось личных лошадей-аниматонов… Вы вообще в курсе, сколько такая стоит?! Это не та роскошь, которую может себе позволить простой мальчишка вроде меня!

Приподнятая бровь Романа прямо указывала, что я сморозил глупость. Конечно же, беглый преступник знал, сколько стоит лошадь. Как иначе он бы приобрёл сразу двух?!

— Тц. Деревенщина... В любом случае, выбора у тебя нет! Да и любой потусторонний должен справится с такой простой вещью, как лошадь… Нео! Помоги своему слепому товарищу забраться в седло. А ты, постарайся с неё не упасть! С лошади, я имею ввиду. Нео, не стоит воспринимать мои слова двояко! — хохотнул “Торчвик”, наблюдая за неуклюжими потугами двоих подростков уместиться на одной лошади.

Не сбавляя ироничной ухмылки, он холодно добавил:

— Если бы эта лошадь была настоящей, вас, двоих неуклюжих макак, уже давно бы растоптали!

«Иди к чёрту, больной ублюдок!», — одним своим видом отвечала девочка и помогала мне забраться в седло, благо наша миниатюрная внешность в теории позволяла нам обоим в него поместиться.

Впрочем, ни сложности коммуникации, ни огромная высота искусственной лошади, не помешали нам с Нео успешно укомплектоваться в седле: Нео спереди; я, крепко обхватив её со спины, сзади. Ну и невзрачный холщовый мешок со всеми нашими вещами — на металлическом лошадином боку.

Дождавшись, когда наша компания, наконец, закончит седлать транспорт, “Роман” без слов взял поводья, заставив своего аниматона начать набирать скорость.

Его примеру последовала Нео.

Так началось наше смертельное путешествие в Винтерфелл: с крепких объятий, близости девочки-маньячки и… лошадей.

Вы знаете, насколько страшно ездить на лошади, которая разгонятся до ста пятидесяти километров в час?

А обнимать при этом Нео?!

Бездна, зачем мне всё это?!

Я всего-лишь маленький мальчик! Как же я хочу обратной домой…