Сердце ангела

Пролог

Вероника вернулась домой как обычно – на улице уже было темно, в окнах горели теплые огоньки. Скинув обувь у порога и поставив сумку на пуфик, она прошла вглубь квартиры, где везде горел яркий свет.

- Я дома, - бросила она, проходя мимо комнаты брата.

- Привет, - донёсся приглушенный голос.

Саша лежал на своей кровати, укутанный в плед и смотрел сериал за ноутбуком. На секунду он поднял глаза, улыбнулся, но как-то устало.

Вероника задержалась в дверях, всмотрелась в брата внимательнее. Отмечая некую ненормальную бледность и усталость.

- Все нормально? Саш? —спросила тревожно Вероника.

- Да. Все хорошо, просто что-то сегодня устал после тренировки, - отмахнулся парень и уткнулся дальше в ноутбук.

Вероника не стала настаивать на ответе, постояла еще пару секунд, вздохнула тяжело и пошла на кухню.

На кухне пахло домашним уютом, если можно так сказать, - смесь заваренного чая, что так любит Саша, старого дерева и ароматом цветка, что стоял на подоконнике. Холодильник справа гудел низко и монотонно, под ногами скрипел линолеум, а на стенах – старые потрепанные обои.

«Нужно сделать ремонт», - подумала Вероника, подходя к холодильнику и доставая пару овощей, яйца, мясо с морозилки – ужин, как обычно, не должен занять много времени. На плите зашипела сковородка, нож в умелых руках измельчал и крошил овощи, по кухне поплыл аромат жаренного мяса.

Спустя минут сорок она вернулась в комнату, чтобы позвать брата есть, но он уже не смотрел сериал – лежал, опустив голову на грудь, с закрытыми глазами.

- Эй, Саш…Спишь уже, малыш? – тихо позвала брата Вероника, подходя ближе.

Он не сразу ответил. Открыл глаза, с трудом повернул голову на голос Вероники и выдавил шёпотом:

- Что-то мне нехорошо….

***

Когда болезнь вошла в их дом, она не пришла с криком. Она пришла с усталостью. Саша стал больше спать. Потом — тихо жаловаться на боль. Потом — исчезли его улыбки. Он старался улыбаться, старался ради сестры что каждый день искала способ его вылечить.

Вероника всё ещё помнит тот день, когда держала в руках снимок, покрытый тенями. Врачи говорили аккуратно, вежливо, отстранённо. Как будто говорили не о ребёнке, пусть ему уже 20 лет, не о её брате, а о сложной машине, в которой сломалась слишком важная деталь. И заменить её было невозможно.

Она пробовала всё. Перепробовала всех. Деньги исчезали. Вера — испарялась. Надежда тоже практически умерла.

А потом пришёл слух…

Он был грязным, мутным, как вода в лужах за окном больницы. Кто-то сказал, что есть способ. Что в Зоне находили артефакт, изменяющий ткань человека на глубинном уровне. Что это не выдумка, не байка для новичков. Один человек сказал, что видел, как умирающий сталкер, коснувшись его, встал и пошёл. Артефакт называли: Сердце Ангела.

Вероника знала, что это безумие. Но ещё больше она знала — сидеть и ждать смерти брата, зная, что где-то может быть спасение, — это хуже любого безумия.

Она собрала рюкзак. Оборвала все дружественные связи. Стерла своё имя. Перешла черту.

И теперь стоит в тумане на краю земли, где умирает логика, и рождается что-то иное.

Что-то, что зовут Зоной.

А в кармане — снимок улыбающегося парня.

Саша, продержись немного, я успею…

Глава 1 – Прибытие

"Я спасу тебя, Сашка. Даже когда времени не хватает. Даже когда у меня есть шанс быть рядом. Если есть где-то ответ — я его найду. Даже если он гниёт в самом сердце Зоны."

Первая запись из личного дневника Вероники

Ночь была густой и вязкой, звезды. Много. Мельчайшие, колючие, будто чужие на темном небе. Вероника стояла на краю просёлочной дороги, среди старых, иссохших деревьев, с рюкзаком за плечами и дрожащими пальцами на застёжке куртки. В сотни метров впереди виднелся бетонный люк, вход в туннель – один из немногих, о котором еще не знали военные…или делали вид что не знали. Этот туннель не использовался со времён аварии, но на картах остался – только у парочки старых сталкеров.

Она стиснула зубы, заставляя себя не думать, что возможно, уже осталось крайне мало времени. Что ее младший брат, лежащий в московской палате, может умереть до того, как она вернется.

Она должна. Должна. В груди теплилась надежда что Сердце Ангела – не легенда. А раз не легенда, но найти его можно. Нужно.

Вероника нашла упоминания об артефакте в закрытых форумах, взломанных отчётах, шёпотах бывших сталкеров. Артефакт, способный исцелять на клеточном уровне, один на миллион, но – реальный. Один из тех, после которых и сама Зона замолкает на секунду. Если успеть его найти – шанс есть.

Сзади, где-то за спиной, завыла сирена. Вероника вздрогнула от неожиданности и резко метнулась в сторону туннеля, проскользнув внутрь.

В туннеле пахло плесенью, ржавчиной. Пройдя метров 50. Девушка остановилась, запах был все тот же плесневелый, но что-то изменилось. Воздух был … густым. Тяжелым. Неестественным.

Проникновение в Зону было сродни входу в «кроличью нору». Каждый шаг вглубь мог быть последним. За последние месяцы поисков информации она выучила названия аномалий, карты местности и полевых лагерей, услышала десятки рассказов и фраз:

«Не доверяй никому».

«Если услышишь голос – не отвечай».

«Главное – не смотреть Зоне в глаза».

Свет налобного фонаря выхватывал ржавые ступеньки, остатки инженерного кабеля, грязь.

Воздух стал влажным и глухим. Словно его кто-то выдавливал из лёгких.

Через пару метров — первый сигнал. Компас на браслете начал тихо пищать.

Аномалия рядом.

Вероника остановилась. Замерла.

Секунда. Другая. Третья.

Ничего. Только слабое эхо воды.

Она пошла дальше. В узком проходе зазвенела цепь. Потом — голос. Мужской. Приглушённый. Откуда-то сверху, из вентиляционного ствола.

— Задержи дыхание, если жить хочешь, — сказал он. — Шагов через пять — «Жаровня».

Она послушалась. Шаг. Ещё.

Воздух действительно стал горячим, будто невидимая плёнка обжигала кожу. Но через пять шагов — всё исчезло. Туннель вышел в овраг.

Её первый шаг в Зону звучал, как глухой выстрел в грудь. Занимался рассвет.

*Пару месяцев назад*

Когда Саша попал в больницу с диагнозом – редкая, агрессивная форма рака, - Вероника начала с обычного интернета: статьи, онкологические исследования, народная медицина. Девушка цеплялась за все. Потом наткнулась на старую легенду, что гуляет по сети. Легенда об артефакте, исцеляющем любую болезнь – «Сердце ангела». Все называли это сказками, но чем хуже становилось Саше, тем сильнее взгляд Вероники цеплялся за ту легенду.

Вскоре она зашла дальше, чем большинство. Начала копать в даркнете, через TOR и старые протоколы, где остались остатки «мертвых» сайтов, переживших закрытие. Именно там, на полумёртвом трекере «Spectrum», в разделе «Запретные маршруты / Artefactum (RU)», она увидела ссылку :

https://ghostline.morlock//index_forum_spectrum/ (внимание: небезопасное соединение. Зона архивов. Последний пост: 2021. Статус : заблокирован)

Форум назывался «Морлок» - закрытое сообщество старых проводников, бывших учёных и обычных сталкеров. Всё что осталось, — это фрагмент архивной копии, доступной через FTP и защищенный набором шифров. Доступ открывался только при вводе правильного «ключа – подписи» - строки, цитируемой из устаревшей версии Закона о режиме в Зоне.

Её подвел к этому один человек с даркфорума под ником Provodnik, который написал:

«Если ты ищешь вход – ищи среди мёртвых. Там, где даже правительство забыло поставить свои пароли»

Вероника, обладая техническими навыками, пригодился опыт работы с цифровой реставрацией старых архивов, взломала ключевой архив через брутфорс- фильтр времен XP. Это заняло несколько дней и бессонных ночей. В итоге она вошла – и нашла в «замороженном» разделе тему от пользователя « НольСталккер» под названием:« 9Б. Открыта дверь, которую Зона не захлопнула. Проход только в один конец.»

В самой записи были фрагменты карты с зашифрованными координатами, мутный снимок полуразрушенного тоннеля, записка, гласившая: «Осторожно!

Тоннель в плохом состоянии.

С 19-й минуты пути — аномальные разрывы давления.

Возникают зоны беззвучия, после которых идут слуховые галлюцинации.

Не стой под капелью — это не вода.»

И ключевая строка : «Если ты читаешь это – у тебя больше нет времени. Только вера. И тень за спиной»

Вероника не сомневалась: то, что она нашла, не было фейком. Оно слишком сильно совпадало с отрывками из отчётов, появлявшихся в утёкших сводках. И с этого момента у нее был только один путь – вглубь.

Вероника долго разбирала шифр, но тут удача решила повернуться к девушке своим прекрасным личиком. Она нашла человека, который мог помочь ,в сети – некто под псевдонимом «Восход».

Лог закрытого канала // Защищенное соединение через трекер

Дата: 13.05.20██

Время: 02:41 МСК

[ver_21_ka]: Восход. Это ты знаешь координаты по туннелю 9Б?

[voshhod]:зависит, кто спрашивает.

[ver_21_ka]:Мне нужен вход. Без шума. Без вопросов. Мой человек…умирает. Я знаю, что это не для «туристов».

[voshhod] тогда ты знаешь, что туда идут только в один конец..возврата нет.

[ver_21_ka]Я не ищу возврата.

[voshhod] ….

[voshhod] Хорошо. Читай и запоминай. Координаты разбиты. Первую часть ты найдешь в EXIF – файле старого фото в архиве «morlock_a». Название файла: **»гудок_без_поезда.jpg»**. Там спрятаны GPS – широта и долгота в комментариях.

[voshhod] Вторая часть – в строке №19 из «Записей Зона-картографа». Переверни ее и расставь ударения. Это пароль от подвала в деревне «Пасынки», она уже давно стала частью леса, но домики сохранились.

[ver_21_ka] Я поняла. И что там?

[voshhod] Карта. Старая, военная. С пометками. И координатами люка, что уцелел. Пролезешь – и будешь в Зоне. Но держись стены туннеля с левой стороны, там раньше были ловушки. А теперь – пустота, Или то, что в ней шевелится.

[ver_21_ka] Зачем ты мне это даешь?

[voshhod] Потому что ты не врешь. А может просто хочу, чтобы кто-то дошёл до конца.

[ver_21_ka] Спасибо.

И тишина.

*Настоящее время*

Трава здесь была выше колена, сухая, ломкая, влажная от тумана. Вероника чувствовала напряжение, будто Зона сама затаила дыхание и смотрит на нее.

Вероника стояла у бетонной плиты с ржавым номером, где виднелась полустёртая надпись «9Б» и оглядывалась. За спиной зиял темный проём, впереди непроглядный белый туман.

Девушка достала с рюкзака карту, с пометками лагерей и начала прикидывать маршрут. Сверилась с компасом и шагнула в туман. Лёгкий рюкзак глухо ударялся о спину. Глаза выхватывали старые, будто ржавые деревья. Вероника дышала и Зона дышала вместе с ней.

Глава 2 – Порог и страх

«Удивительно… даже не страшно. Только холодно. И пусто. Это тишина — она как в больничной палате ночью, когда все уже ушли, кроме тебя и страха.Я чувствую, как он отдаляется. Саша. В Москве. Его дыхание, его голос — будто приглушённые. Я всегда думала, что буду рядом. А теперь между нами километры, бетон, пыль и вещи, которым не должно быть имени.»

Вторая запись из личного дневника Вероники

Девушка стояла и ощущала будто сама земля дышит. Медленно. Будто под ее ботинками – лёгкое, едва уловимое дрожание. В голове боль, тошнота…не от голода. От самого пространства, как будто внутреннее ухо не может согласиться с тем, что видят глаза.

Вероника шла медленно, словно боялась потревожить землю. Каждый шаг отдавался в сердце. Казалось, будто сама Зона следит, оценивает – решает, достойна ли она быть здесь.

Сухая трава ломалась под ботинками. Воздух был тяжелый. Пахло пылью и металлом. Рядом поскрипывали опоры электропередач, как будто кто-то шептал сквозь зубы.

Сначала она пыталась держать курс по карте, искала приметы, сверялась. Но в какой-то момент всё стало…одинаковым.

Лес сменял просеку, просека – ржавые вагончики, те – болото. Туман рассеялся, выглянуло солнце – даже оно не помогало. Солнце было смазано, будто смотришь через грязное стекло. Вероника резко остановилась – холодея… Она заблудилась.

Вероника чувствовала, как внутри поднималась паника. Горло пересохло, дыхание стало прерывистым и хриплым. Дозиметр щёлкает…нет, не щёлкает – молчит. Это хуже.

Она села на ветку упавшего дерева, закрыла глаза и попыталась успокоится. В этот момент что-то щёлкнуло рядом. Воздух стал гуще, плотнее. Металлический привкус на языке. И вдруг – глухой хлопок. Вероника вскочила, инстинктивно прыгнув в сторону – прямо в ловушку.

Её тело обожгло, будто пронзило раскалённой проволокой. Внутри все перетянуло. Она закричала – пронзительно, резко – и упала, едва не врезавшись головой в дерево.

Аномалия осталась позади – шар разряженного воздуха. Она колыхалась, почти невидимая. Аномалия светилась изнутри, пульсируя, как сердце.

Вероника втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Дикая боль в руке. Её левая рука была обожжена – не до обугливания, но кожа вздулась, покрылась волдырями. Запах палёной ткани и мяса. Веронику вырвало.

Терпя боль, Вероника скинула с плеч свой рюкзак, облокотилась спиной о ствол дерева и здоровой рукой стала искать аптечку.

Рука дрожала. Но она заставила себя вытащить аптечку. Открыла, достала гипотермический пакет, раздавила его рукой и встряхнула несколько раз.

Втянув в себя больше воздуха, девушка приложила пакет к ожогу. Раздался крик боли, слёзы потекли по щекам. Девушка всхлипывала, шептала себе: «ты справишься, ты справишься...».

Охладив ожог, нанесла противоожоговую мазь, потом бинт. Движения – неуверенные, путанные, но целенаправленные. Последний шаг – вколоть обезболивающее в бедро, как учили на форуме. Шприц дрожал в руке, девушка решилась – вколола обезболивающее в бедро. Откинулась на ствол дерева и закрыла глаза.

В ушах звенело, как от удара колокола, а сердце стучало где-то в горле. Ещё мгновение — и мир рухнул в темноту. Сознание оборвалось, словно выключили свет. Тело обмякло, дыхание стало редким и поверхностным. Лицо побледнело, губы посинели. Несколько долгих минут — никаких реакций, только дрожь ресниц и слабое подёргивание пальцев.

И вот, когда в вену, наконец, начала поступать дозированная порция обезболивающего, сердце забилось ровнее. Веки дрогнули, дыхание стало глубже. Возвращаясь в реальность, Вероника сначала различила гул аномалии, потом — тягучую тяжесть в теле. Боль всё ещё была, но притуплённая, видно обезболивающее сработало. Открыв глаза, девушка прошептала:

- Жива. Пока что.

Вероника сидела у дерева. Она сегодня чуть не умерла. От какой- то чертовой аномалии, которую даже не заметила. Она не светилась, не гудела, не дышала как те, описанные в книгах. Все ложь! Все врали! Чертовы сталкера! Аномалия была. Просто была. Тупо – была.

Она ее задела, благо только рукой. Она обожгла будто до костей. Боль была, но ее перекрывала – ярость. Тело кричало. Но она всё еще жива. Не знает как. Наверное – упрямство, возможно – Зона показала, что она не даст так легко найти ей то, что нужно. Она сидит под корявым деревом. Утро. Холодно. Рука пульсирует, обезболивающее подействовало.

После пришли мысли о Саше. Интересно, он как себя чувствует? Или опять приступ? Она хотела быть рядом…но теперь она здесь. С обожжённой рукой.

Поздно.

Вероника собралась с силами и поднялась. Где-то вдали, через шум в ушах был слышан вой. Она шла медленно, сжав зубы. Левая рука – в бинтах, темных от сукровицы. Ожог тянет от плеча до запястья, но боль – отстраненная. Всё благодаря обезболивающему, введённому в спешке, дрожащими руками. Оно даёт странное ощущение – как будто идешь в чьём-то теле, не в своём.

Шаг – мир покачнулся. Камень под ногой, не заметила из-за травы. Вероника выругалась сквозь сжатые губы и продолжила путь. Где-то впереди стоянки. Может там найдутся люди. Или хотя бы вода, или просто укрытие, чтобы отлежаться и переждать. Она видит знакомые ориентиры – ветка старой просеки, вдоль ручья. Если идти по правому краю, то не угодишь в болото.

Уже вечерело. Сумерки спускались на землю, Вероника нервничала. Она не успевала затемно дойти до стоянки.

Вот развалины насосной станции – еле слышный свист. Лёгкий, уводящий в сторону. На секунду ей показался голос Саши. Она шагнула в сторону и наступила на что-то – резкий писк почти разряженного дозиметра спас. Дернулась вбок, упала. Рядом шумела аномалия. Пронесло.

Поднялась и обошла аномалию, немного ввязнув в болото. Матюгнувшись, счистила грязь с ботинка и услышала в отдалении голоса.

Еще немного. Надежда наполнила тело, сделав его легким и будто отдохнувшим. Даже ожог перестал болеть в моменте. Она быстрым шагом пошла на голоса.

Свет от костра. Латки света на бетонной стене. Запах горячей еды. Трое сталкеров – с оружием, в ветхих костюмах, но с выправкой. Бандитской наружности. Один держал на прицеле, второй сканировал прибором какую – то вещь, третий просто курил, не сводя глаз.

- Стой. Не дергайся. С чужими тут не церемонимся.

- Я…я не за хабаром. Мне помощь нужна и поспать.

Тишина. Потом смешок.

- Ну ты и нарвалась, девочка.

- Пусти ее, Гоголь. Она и так уже на краю. Вон рука в хлам, в аномалию похоже влетела.

Так Вероника впервые попала в сталкерскую стоянку.

- Давай руку, девочка. Есть одно средство, не столь мощное, но на тебя достаточно, - произнёс третий, тот кто курил. Взял свой рюкзак, достал какой-то контейнер и открыл его.

- Что это? – тихо спросила Вероника, садясь рядом и протягивая руку в бинтах.

- Слёзы. Артефакты не очень редкие, но мало кто знает, что заживляет раны, - хрипло сказал сталкер. В руках была крупная капля, диаметром около 5 сантиметров. Полупрозрачная, стеклянно-хрустальная, с лёгким мерцанием по поверхности. Внутри колыхалась вязкая жидкость голубовато-серебристого цвета.

- Артефакт? Может Вы и про Сердце ангела слышали?

Сталкера все как один посмотрели на девушку с легким недоумением.

- Сердце ангела – легенда. Никто его не видел, хотя ходили слухи что кто-то добрался до него. Но больше ничего. Так, что , девчушка, сейчас не бойся. Ощущения странные от артефакта. – мужчина отломил верх капельки и стал обрабатывать руку девушки от ожога. Когда израсходовал всю жидкость, аккуратно перевязал руку и убрал контейнер обратно в рюкзак.

Костёр бодро потрескивает, серая жестяная кружка греется на плоском камне. Пахнет гарью, тушёнкой и ржавчиной. Сквозь стены продувает ночной ветерок, шуршат пластиковые куски мешковины, натянутые вместо окон. Снаружи – только тьма. Даже звезд не видно.

Перед ней трое сталкеров. Молчаливый, крепкий, щетинистый мужчина в брезентовом плаще. Тот, кто ее целил, грел руки у огня – Гоголь. Второй молодой, усмехающийся, с пистолетом на бедре – Хмурик. Самый старый из троицы, с резким кашлем и глазами, будто видели всё. Тот кто ее пустил на стоянку и даже помог с рукой – Капша.

Хмурик сидел, подталкивая ветку в огонь, посмотрел на Веронику и произнёс:

- Ты хоть знаешь куда пришла, девочка? Тут не «Скорая помощь». Тут или ищут смерть или от неё бегут. Сталкера друг другу глотки рвут за хабар поценнее. Повезло что к нам попала, а не к каким отбросам, что женщин годами не видели.

- Мне нужно « Сердце Ангела». Я должна найти его.

Капша открыл пару банок с тушенкой и поставил на камень греться.

- Уже двадцать лет этот артефакт люди ищут. Большинство – нашли яму. Или чего хуже. – Капша зашелся кашлем.

- Зачем тебе это? – спокойно произнес Гоголь, стоя к ним спиной, внимательно смотря на вход. Он в дозоре на эту ночь.

- Брат. Он умирает: Врачи сказали – недели. Я..я искала способы, медицину разную испробовали. И вот, прочитала я об этом артефакте. Если хоть капля из этой легенды правдива – я пойду до конца. Он же молодой совсем. Даже институт не закончил.

Повисла тишина. Капша поднял банку тушенки с костра и поставил перед Вероникой, она кивнула в знак благодарности. Вторую банку он сам принялся методично есть.

- Ну она хотя бы не говорит: «найду артефакт – продам его, и уйду с Зоны с кучей бабла в карманах. Куплю остров и заживу счастливо». Уже интересно, - хмыкнул Хмурик.

Вероника тихо засмеялась, Капша вздохнул с обречённостью какой-то и сказал:

- Воля у неё есть. Только волей тут не выживают. Нужна башка и опытный наставник.

- Есть парочку, кто может повести. Не за деньги. Не за трёп. А если разглядит в тебе то, что видит только он, - Гоголь перевел взгляд на Капшу.

- Грач, - хрипло проговорил Капша. – Только найти его будет сложно, но весточку ему я кину.

- Он знает путь?

- Он..слышит, куда идти. Только не всякий слышит в ответ.

- Но если он скажет «нет» - лучше уйти самой. Зона его держит очень близко, - сказал Хмурик, серьезно глядя на Веронику.

Костёр вспыхивает, поднимается пару искр, освещая лицо Вероники – упрямое, уставшее, но живое. Гоголь кидает ей спальный мешок. Она ловит. Не говорит «спасибо». Просто кивает.

Костёр всё так же потрескивает. Вероника лежит в спальном мешке, не спит. Смотрит на потолок, где шевелятся тени. Рядом кашляет Капша, Гоголь сидит в дозоре, Хмурик дремлет.

Вдруг – свет фонаря. Резкий окрик:

- Свои! Не стреляйте!

Жмур резко вскакивает, хватаясь за оружие. Гоголь уже стоит, полуприкрыв проход. Капша выдернул Веронику из спальника и задвинул за свою спину, передергивая затвор автомата.

- Пароль? – Гоголь на взводе.

- «Кто идет?» - крикнул неизвестный человек

- «Тот, кто слышит» - подал голос Хмурик.

-Вот и поговорили. Можно?

- Заходите.

Четыре фигуры заходят под свод. Все в комбинезонах – не новички, но и не совсем ветераны. Ведёт их мужчина с массивным рюкзаком и перебитым ухом – Лиман. С ним – девушка с коротким автоматом – Ася. Долговязый сталкер в противогазе – Цапля и молчаливый тип с ожогом на шее – Плавник. Через минуту группа у костра. Вероника смотрит на них – оживлённые, пыльные, говорят с жаргоном, ей почти ничего ен понятно. Но в глазах живость, решимость. Они двигаются дальше, не стоят. Вероника стоит чуть в стороне, за спиной Капши, с обмотанной рукой, в пыльной куртке. Она прислушивается. Пытается понять сленг, разговоры. Один из них, тот, что с ожогом, замечает ее взгляд.

- Чё пялишься, девка? – хмуро, с нотками враждебности.

- Я..

- Новенькая она. Только в Зону пришла, - ответил за нее Капша. Молчание. Новоприбывшие сталкера оглядывали ее с ног до головы.

- Ты как сюда попала то? Вояки перекрыли почти все ходы, - поинтересовался Лиман.

- Туннель. 9Б. О нем не знают военные, - Вероника села на свой спальник.

- Ну-ну, смело. Или дура, или крепкая. Хотя, судя по бинтам…, - рассмеялся Цапля.

Вероника была напряжена, рядом с ней сел Гоголь. Легко похлопав по плечу.

- Как зовут то тебя? – Гоголь посмотрел на девушку.

- Вероника. Ника. Как удобно.

Сталкера улыбнулись.

- Эй, Капша. Так может мы девчонку с собой заберем? Мы на запад, к «Сухой балке». Там Бродяга держит лагерь. Безопасно, немного жратвы и медицины. Девчонке там будет лучше, чем с тремя мертвецами при жизни.

- Ты сама решай. Но помни – первый шаг в Зоне самый лёгкий. Остальные – падаешь, - тихо проговорил Гоголь, сидевший рядом с Вероникой.

- Если захочет – пусть идёт, - ответил Капша, доставая флягу.

- Я пойду с ними. Нужно же добраться до центра. Я не могу ждать, - уверенно проговорила Вероника.

- Лиман нормальный. Только гляди в оба. Тут даже тени иногда чужие, - Хмурик подошел к девушке, взял ее рюкзак и закинул пару «Капель». – на всякий случай. Ты, девчушка, не плохая. Не умри в погоне за артефактом.

- Ну, тогда решили. Ника, слушай. Мы завтра выходим, к стоянке у «Сухой балке». Пусть не сахар, только без соплей. В Зоне всем тяжко. Значит так, в Зоне принято по позывным общаться. Ты будешь «Фарфор», пока настоящее прозвище не заработаешь. Устраивает?

- Устраивает.

Вечер продолжался. Вероника слушала в пол-уха, дремля в спальнике. Она, конечно, не понимает еще половины слов, кто такие химеры и почему не стоит брать пух.Но чувствует главное: эти люди живут в движении, а значит больше шансов найти артефакт.

И она теперь – с ними.

Глава 3 – Цена предательства

«Сегодня я поняла, что значит Зона. Кровосос вырвался из тумана, и двое из наших поступили как мрази, за что и поплатились. Мы делили хлеб, а они толкнули нас под смерть, лишь бы выжить. Крики, кровь, и пустота там, где ещё утром были люди. Я осталась жива случайно, но вместе с этим поняла: в Зоне предательство ближе, чем дружба. Я должна помнить это. Ради брата.»

Третья запись из дневника Вероники

Вероника открыла глаза. Она лежала в своем спальнике, не двигаясь, глядя в крышу здания. В голове стояла тишина - не спокойствие, а именно тишина, как будто вокруг нее ничего нет. Она не помнила, как заснула. Не было грани полусна и бодрствования. Просто чёрный провал и промозглое утро. Пальцы сомкнулись на краю спальника, где молния.

- Ты рано. Поспала бы еще. Дорога ждет тебя тяжёлая, - проговорил Капша, подкидывая дрова в костер.

- Не спится. Почему они сказали, что Вы мертвецы при жизни?

- Горе от ума как говорится. Мы давно в группе, были обычными сталкерами, начинали вместе. Пришли мы сюда не за адреналином, не за деньгами, даже не в поисках славы. Мы хотели узнать секреты этой территории. Нашли почти в центре засыпанные рельсы, и аномалию, что рождает исцеляющие артефакты. Ты один из них испытала на себе, - Капша замолчал, смотря на языки пламени, - Мы вернулись обратно...но уже другими. После нас пытались убить. Не получилось. Так было несколько раз. В нас стреляли - мы не умирали. Так и стали "Мертвецами при жизни".

- Но... Они же Вас спасали? Артефакты? А смогут болезнь вылечить?

- Хотел бы я тебе ответить утвердительно. Но артефакты эти работают только на территории Зоны. Мы останемся тут до самой смерти, за забором мы не выживем. Это проклятие, а не панацея.

Где-то в далеке квакнула лягушка, затем - грохот камыша, будто кто-то прошел, задев его. Капша с Вероникой сидели у костра, в тишине, без слов. Остальные спали. Гоголь - вцепившись в автомат, не от напряжения, а просто...чувствовать. Хмурик - храпел и дергал ногой, будто собака. Группа сталкеров, что пришли вчера устроились в отдаленном уголке и кроме сопения и храпа с их стороны звуков не было.

- Научись чувствовать Зону, - неожиданно сказал Капша. Вероника дернулась от неожиданности и посмотрела на Капшу. Он показал пальцем на улицу, где сквозь пустой дверной проем виднелись болота. Там, дальше, болотный туман будто стал плотнее. Вероника поняла, Капша говорит не про запахи или звуки. Он говорит про то самое чувство, которое прячется между ударами сердца, в паузах. И она поняла, вот оно, то самое, когда рядом стоит кто-то, кто смотрит, но не человек.

Вероника не спрашивала больше. Капша не кивнул, не сказал больше ничего, не двинулся. Они просто сидели и смотрели на костер. Живые, что самое главное.

В Зоне молчание - пустота, это ее голос. Если ты умеешь слушать - ты рано или поздно начнешь понимать. Увы, но правда в Зоне такова: Те, кто слишком много говорит - давно мертвы. Только еще не легли.

***

Когда пришлая группа только проснулась, Вероника, под руководством Капши, собирала сумку. Капша как отец, стоял у рюкзака и проверял содержимое: бинты, аптечка, парочку "Капель", пару запасных обойм на пистолет, что подарил девушке Хмурик. Пистолет был старый, потрепанный, но видно было что за ним следили. Всё по списку, ничего лишнего. На поясе, что отдал Гоголь, поблескивал добротный армейский нож.

Хмурик курил у входа, взглядом упираясь в плотный болотный туман, туда, куда ранее указал Капша. Хмурик тоже чувствовал нечто, что замерло в тумане. Обернулся на Веронику, выбросил недокуренную сигарету, снял с себя легкий бронежилет и протянул девушке.

- Всё, что внутри рюкзака - не важно. Главное - не забудь саму себя.

Вероника не поняла слова Хмурика, смотрела на него в замешательстве. Гоголь чуть улыбнулся, забрал из рук Хмурика бронежилет и накинул на Веронику - застегивая.

Лиман, что был главой группы пришлых, посмотрел на все эти сборы и цыкнул, прошипев что-то на подобии того, что девочка может помрет в своей первой аномалии.

- Дойдем до Шепчущих топей - там решим, где ночевать. Если там еще что-то осталось после того выброса, —он говорил негромко, не глядя на остальных. Слова были указаниями, не для остальных, а лично для Вероники.

****

Никаких прощаний. Никто не обнимал, не желал удачи - в Зоне это дурной знак. Молча, по очереди, группа вышла за дверной проем.

Шаг в туман.

Шаг в чавкающую почву болот.

Шаг туда, где все живет по другим правилам.

Позади осталась стоянка, костер возле которого обычно сидит Капша, вход, который охраняет Гоголь и сопение Хмурика. Впереди - звенящая тишина. Где любой звук - предвестник беды, любой силуэт - угроза, а каждый шаг может стать последним.

Они шли молча, гуськом, сохраняя дистанцию. Ася замыкала, Лиман шел впереди, Вероника с Цаплей и Плавником шли в центре.

Редкие ветви низких болотных деревьев скребли по костюмам, где-то сбоку послышался металлический лязг - может, старая вышка или увязшая машина, может, нечто большее. Никто не обернулся, только ускорили шаг. Морось началась незаметно. Ни капли, ни ветер - просто воздух стал мокрым. Просто противная, липкая морось. Капли впивались в лицо, медленно пробираясь за воротник, под рукава, налипая. Одежда становилась тяжелой, не из-за влаги, а из-за раздражения - казалось, что каждая нитка промокла не насквозь, а изнутри. Мерзкое чувство.

Морось не звучит как дождь. Нет звона капель, упавших на костюм или землю, нет шороха листьев, когда, капля бьет по ним. Только глухое молчание и ощущение, что всё вокруг тебя тонет в мутной пелене.

- Эй, Вероника или как там тебя. Ты это, смотри, в тумане потеряешься. Тут много тех, кто любит новеньких...особенно когда кричат, - Цапля обернулся посмотреть на реакцию девушки. Вероника подняла на него взгляд и ничего не ответила, сейчас не время. Она пытается понять, кажется ей тот взгляд с болот или нет.

- Да ну, какие крики? Морось все заглушит. Только мы и услышим, и то, если не заняты будем, - подключился Плавник. Вероника молчит, держит шаг, но плечи напряжены, рука недалеко от кобуры с пистолетом.

Цапля подошел поближе и стукнул легко ладонью по плечу.

- Смотри, как спину выпрямила! Думает, что ее пистолет и броник ее защитят. Ну-ну.

- Слушай, Вероника, - Плавник приблизился к Веронике и немного приобняв, продолжил, - а чё ты вообще сюда поперлась? У нас, мужиков, хоть повод есть: хабар, деньги, водка, жизнь под откос. А ты? Или решила, что сказки правдивы? Что тут романтика, цветы и сталкера на белых жигуленках?

- Ага, романтика...косточки в болоте искать, когда мясорубка кишки по веткам разбросает. Самая подходящая роль для тебя - чтоб потом байку рассказывали: " да, была тут одна девочка....недолго", - Цапля зло щелкнул языком и отошел от Вероники. Вероника хмурится, но молчит.

- Во - во, молчи. Молчи лучше. Зона любит, когда молчат. А нам...нам весело, когда молчат, - Плавник панибратски шлепнул Веронику по попе, чмокнул воздух рядом с лицом девушки и хихикая пошел к другу. Оба смеются. Цапля хохочет, обернулся, смолк, заметив, как рука девушки скользит к кобуре.

- Только вот запомни, Фарфор. Тут всё просто: или ты, или тебя. Поняла?

Вероника сжала губы, выдыхая сквозь зубы:

- Поняла. Только попробуйте - и первым Вас сожрет Зона.

Наступила тишина. Только шлепанье ног по болотистой местности.

- Ну - ну...посмотрим, Фарфор. Посмотрим.

****

Группа шла. Туман вокруг стал гуще, группа все больше и больше напрягалась, высматривая в белесой поволоке аномалии. Морось забивала нос, давила на уши, шаги группы казались чужими, будто за ними кто-то шел, копировал походку.

Вероника шла в середине, молча, стиснув зубы. Цапля снова что-то бормотал издевательское, но его слова тонули в вязкой тишине. Плавник ухмыльнулся, хотел уже было обернуться к Веронике - в этот момент всё изменилось.

Сначала воздух над болотом будто вздрогнул. Потом шлёп - шлёп... Будто что-то тяжёлое ступало в вязкую жижу. Затем туман вздрогнул, и на долю секунды все почувствовали его - взгляд, липкий, как холодные пальцы на шее. Вероника такой уже чувствовала, там, на стоянке, когда Капша показывал в белесый туман. Она чувствовала это взгляд всю дорогу, но не могла понять.

Плавник обернулся что-то сказать Веронике

- Твою ж... - начал Плавник, но договорить не успел.

Из тумана вырвалась тень. Не силуэт - смазанная, рывками движущая туша. Лишь на миг мелькнула морда, страшная, вытянутая маска из мяса и костей, усеянная слизкими щупальцами.

Хрип. Визг Аси. И плавник исчез. Его просто не стало, выдернуло из строя - словно рыбку, пойманную рыбаком. В траве заскрежетали ботинки, звук рваного крика захлебнулся в бульканье

- Кровосос! - рявкнул Лиман, падая в грязь, доставая автомат.

Автомат Аси и Лимана заработали в унисон, простреливая туман. Трассеры резали серую пелену, но попадали в кусты, в воду в редкие деревья...в пустоту.

Вероника застыла. Сердце билось так, что казалось, его слышит вся Зона. Она видела, как Плавник дёргается в тумане, будто невидимые руки держат его за горло. Его руки метались в воздухе, пытаясь отцепить от себя мутанта.

- Су...помогите! - хрипел он, но крик сорвался. Его голова резко дёрнулась в сторону, раздался влажный хруст.

Вероника выдохнула. Руки дрожали, в голове крутилась мысль и ледяное понимание накрыло девушку: Зона не любит трусов и подонков. Она забирает их первой.

Цапля выругался, оглянулся на девушку, перезаряжая автомат - и впервые в его взгляде не было ухмылки и превосходства. Только ужас.

А из тумана снова донёсся хриплый звук, будто кто-то тянет воду через гнилой фильтр. Кровосос еще был рядом.

- Твою мать! Группа быстро уходим! Бегом! - закричал Лиман, закидывая автомат за плечи и давая деру вперед, дальше от кровососа.

Крики, выстрелы, грязь под ногами - всё смешалось в гулкую кашу. Группа рванула вперед, там, где сухая возвышенность и уже нет тумана. Кто-то орал "Быстрее!", кто-то палил наугад, пытаясь хоть как-то отогнать мутанта.

Вероника бежала последней, держа автомат обеими руками, в последний момент подхватив его с болота, когда Плавник умер. Она чувствовала, как сердце колотит в горле. Позади - хриплый звук.

Рядом с ней мелькнула фигура - девушка, Ася, из тех, кто еще вчера сидела у костра с остальными. Она, как и прочие, спасалась бегством, в панике, ради спасения она ударила Веронику по ноге, сбивая ее в сторону - прямо в сторону болотного тумана.

- Будь хоть каплю полезна в этой ситуации, - выкрикнула она, не оборачиваясь.

Вероника едва удержалась на ногах, а за ее спиной воздух буквально разорвался.

Ф-ш-ш-ш! - и рядом материализовалось то, что не хочешь видеть в реальности.

Кровосос.

Его силуэт прорисовался из капель мороси - мощное туловище, вытянутая морда, щупальца-ротники, ощупывающие воздух. И прежде, чем Вероника успела выстрелить - мутант рванул вперед.

Не на неё.

На ту, что только что толкнула её в сторону.

Раздался визг - короткий, рваный. Кровоссос снёс ее с ног, когти пробили спину, словно и не было защитного костюма. В тумане мелькнула ладонь, тянущаяся за помощью к Веронике, и тут же исчезла.

Хрусь.

Голова дёрнулась в бок. Крик оборвался.

Вероника замерла на мгновение, глядя, как в тумане силуэт дёргается и замирает.

- Зона не прощает предательства, - тихо прошептала девушка.

Впереди грохотали выстрелы - остальные продолжили стрелять в пустоту. Девушка рванула к ним, догоняя. Сердце всё еще било, но теперь в груди было что-то новое - твёрдое, злое.

- Фарфор! Давай не отставай, - Лиман схватил Веронику за руку и пихнул перед собой, заставляя бежать быстрее. - Эта тварь от нас не отвяжется. Матерый сука!

- Лиман, сколько бежать, я уже не могу, - Вероника замедлялась, не могла больше бежать. Тело, не привыкшее к таким нагрузкам, наливалось свинцом.

- Твою мать... Цапля, давай левее, к Нитям. Постараемся чтобы эта тварь там увязла, - Лиман ушел влево, Вероника за ним.

Группа бежала, не оглядываясь. Сзади слышалось тяжёлое дыхание и шлеп - шлеп. Лиман мчался впереди, уверенный, что знает дорогу, а Вероника держалась за ним. Цапля бежал рядом, тяжело дыша, бледный как смерть.

- Быстрее, - сипло крикнул проводник.

Но в следующее мгновение все пошло к чёрту.

Цапля вдруг толкнул Лимана. Сначала Вероника подумала - случайно. Но нет. Лиман, споткнувшись, шагнул в какой-то светящийся блеск между двумя деревьями ... И закричал. Его тело дёрнулось, поднялось в воздух, словно его схватили невидимые руки. Белые нити, тонкие, как паутина, впивались ему в кожу, рвали его изнутри, игнорируя одежду.

- Цапля, ты что сделал!? - Вероника не верила в происходящее, она смотрела как нити поглощают тело Лимана. Цапля посмотрел на девушку и ударил прикладом. В колено. Боль вспыхнула, будто ногу проткнули. Вероника рухнула на землю, задыхаясь от шока.

- Извини... - прошипел он, и в этих словах не было ни капли раскаяния. Только животный страх. - Мне жить надо...

Вероника не успела ответить, сзади раздался мерзкий, тянущийся хрип. Кровосос. Он здесь - огромная тень то появлялась, то исчезала. Вероника замерла. Она была уверена, что второй раз ей так не повезет. Она идеальная жертва - беспомощная, раненая. Вероника закрыла глаза.

- Прости, братик. Я старалась, —прошептала девушка, готовая умереть. Но...тварь прошла мимо. Вероника открыла глаза и увидела, как Цапля стреляет в Кровососа, споткнулся, попытался бежать дальше. Не успел.

Тот миг врезался в память Вероники навсегда. Когти пробили ему спину, хрустнули рёбра. Цапля закричал так, что все внутренности скрутило от ужаса, это был крик не живого - умирающего. Мутант рванул его на себя, и Вероника увидела, как его лицо исчезает в пасти мутанта. Кровь брызнула фонтаном, куски плоти полетели в сторону. Вероника закрыла рот руками, чтобы не заорать. Чтобы он не услышал ее. Чтобы не заметил.

Цапля еще дергался, когда Кровосос драл ему грудную клетку, выворачивая рёбра наружу. Последним звуком был влажный треск разрываемых органов. Когда всё стихло, от Цапли осталась лишь изуродованная туша. Кровосос на миг застыл над тушкой, будто проверял жив ли он еще, а потом обернулся на Веронику.

Вероника лежала на земле, прижавшись к чахлому стволу низкого дерева. Нога горела болью, вокруг слышались хлюпающие шаги.

Шлеп - Шлеп...

Вероника понимала, что Кровосос ее в живых не оставит. Она вжималась в ствол дерева, прикусывая губу до крови, лишь бы не закричать... Ну уж нет. Вероника вцепилась в шершавую кору, ладони содраны, ногти ломались, но она цеплялась - выше, выше, лишь бы не видеть, как тварь движется к ней. Сердце колотилось в висках, дыхание рвалось наружу, но она удерживала его, боясь единого вздоха. Кровосос шел почти бесшумно. Вероника видела, как приминается трава, слышала тихий хруст сучка - и всё ближе. В голове мелькнул образ: брат в бледной постели, его пальцы, сжимающие ее ладонь.

"Я должна...я обязана"

И вдруг...

Тишина.

Мутант резко дёрнулся, будто почувствовал то-то. В следующе мгновение громкие хлопки разорвали воздух. Кровосос завыл, завалился на бок. Звук перезарядки, снова хлопки - голова Кровососа дернулась назад, тело обмякло. Всё стихло.

Вероника не сразу поверила, что жива. Что чудище, что уничтожило всю группу - мертво. Ветки дрожали в её руках, дыхание рвалось. И тут, в зарождающейся панике, раздался грубый голос снизу:

- Слезь уже, пока еще какая-нибудь тварь не пришла на шум.

Она опустила взгляд. Внизу стоял мужчина в потрепанной броне, с тёмным плащом за спиной. Автомат с надписью "Мила" в его руках дымился, глаза смотрели прямо на неё - спокойно, пристально, будто он прикидывал, стоит ли вообще её отсюда вытаскивать.

Вероника нерешительно сползла вниз, цепляясь за кору. Нога, что подбил ей Цапля, подкосилась и она едва удержалась на земле. Мужчина шагнул ближе, подхватывая её под локоть, чтобы не рухнула.

- Спасибо... - выдавила она, голос дрожал.

- Благодарить будешь, когда живой останешься, - отрезал он. - Чего тебя сюда понесло, девочка?

Вероника молчала, не зная, что ответить. В груди бился страх, а рядом с этим человеком - еще и странная, новая уверенность.

- Зови меня Грач, - наконец сказал он. - А теперь пошли. В Зоне нельзя долго на одном месте задерживаться.

Вероника кивнула. Она не знала, кто он такой, зачем помог, но чувствовала: её путь в Зоне теперь только начался.

Глава 4 – Сердце Ангела

«Все погибли. Я жива только благодаря ему – Грачу. Он молчаливый, но надёжный. Сказал, что «Сердце Ангела» - миф. А я не могу поверить. Я должна найти его, ради брата. Даже если придётся пройти весь ад Зоны.»

Четвертая запись из дневника Вероники

Полуразрушенный дом стоял на окраине мёртвой деревни. Доски, местами прогнившие, скрипели от ветра. Крыша давно провалилась и только одна комната еще держала видимость укрытия. Внутри – костёр, сделанный из сучьев и кусков старой мебели. Огонь потрескивал, дым уходил в дыры крыши, запах дыма смешивался с сыростью.

Вероника сидела, обхватив колени руками. Пальцы дрожали, даже когда она пыталась крепче сжать ладони. Страх и злость смешались.

«Какие же суки…убили Лимана, чуть не убили меня. Мы же группа была…». В висках гулко стучало, перед глазами стояли сцены смертей Аси, Цапли и Плавника. Чужая рука, резко толкнувшая ее в сторону, взгляд – полный животного страза, но не жалости. Грудь сжало так, что трудно стало дышать.

Рядом шагнула тень, Вероника дёрнула плечом, посмотрела на Грача, встретив его взгляд, будто готовая увидеть еще одного предателя.

- Спокойно, - коротко бросил он.

Вероника фыркнула нервно и зло, не отводя глаз.

- Я не из тех, кто бросает, - добавил он после паузы, глухо, уверенно.

Вероника внимательно всмотрелась в него. Слова звучали слишком просто, слишком уверенно – и от всех этих событий, его слова казались издёвкой. Она хотела оттолкнуть его, выкрикнуть, что уже видела, чем оборачивается доверие. Но что-то в его тоне – спокойном, без нажима, будто он констатирует факт – сбило девушку.

Злость никуда не делась, но в ней появилась трещина. Недоверие свербело в сердце, грызло, не позволяло поверить до конца. Она выдохнула и отвернулась, обхватив колени ещё сильнее.

Грач какое-то время молчал, изучал её лицо в свете костра.

- Правильно, не верь, - сказал он негромко. – Здесь это спасает чаще чем доверие.

Вероника промолчала, эти слова совпадали с её чувством – злым, колким. Она ждала от него утешений, пустых обещаний, уверованный в том, что он единственный кому стоит доверять, но он не стал притворяться. И от этого внутри словно что-то ослабло, вся злость, ярость и страх отпускали. Эти чувства не исчезли совсем, но позволили сделать первый глубокий вздох.

Пальцы перестали сильно сжимать ткань, дыхание стало ровнее. Она еще не доверяла ему, но ощутила: рядом есть кто-то настоящий. И этого было достаточно чтобы не скатится в истерику.

Она уронила голову на колени, не пытаясь скрыть этого жеста. Тело ныло, разум требовал покоя, а глаза жгло от слез облегчения.

Напротив Вероники сел Грач, бросил в огонь еще доску, посмотрел на неё исподлобья:

-Зачем ты сюда приперлась?

Слова были необычайно резкими, будто выстрел. Вероника дернулась, посмотрела на Грача. Она чувствовала, что юлить и обманывать его не стоит.

-За артефактом.

Грач скептически прищурился.

-И что за артефакт тебе приспичило искать?

-Сердце ангела, - ответ прозвучал тихо, неуверенно, словно боялась насмешки. Грач продолжал смотреть. Молча. Вероника глубоко вздохнула. В глазах мелькнула боль, она сжала руки перед собой.

- Мой брат… Он болен. Рак. Сгорает быстро, врачи говорят - безнадёжно. - Вероника опустила взгляд, боясь разрыдаться... - Я не могла сидеть сложа руки. А тут информация попалась про артефакт. Вот и я тут.

Грач долго молчал, будто переваривал ее слова. Закурил сигарету, вдохнул дым и хрипло сказал:

-Зона не любит тех, кто приходит сюда с надеждой. Сердце ангела - сказки для дураков.

Он замолчал. Вероника уловила в его тоне что-то нехорошее. Не отрицание, а осторожность, будто он знал больше, чем говорил.-Те, кто гонялся за ним, либо пропадали, либо возвращались такими, что и людьми уже не назовешь.

Вероника подняла взгляд. В нем не было неуверенности, сожаления - только решимость.

-Пусть так, но я всё равно попробую.

Грач не продолжил разговор. Только сунул нож в консервную банку, что достал из своего рюкзака, с хрустом повернул крышку и поставил её поближе к огню. Запахло тушенкой.

-Жрать будешь? - коротко спросил Грач.

Вероника кивнула. С того момента, как они укрылись в этом доме, она почти не чувствовала голода, но сейчас, в безопасности, желудок напомнил о себе.

Грач достал из рюкзака кусок чёрного хлеба, порезал его грубыми ломтями, бросил на жестяную крышку, будто так и полагалось. Грач не суетился, всё делал спокойно и размеренно, без лишних слов. Его движения были странно успокаивающими: уверенными, привычными, будто за спиной у него множество таких ночей у костра.

Вероника придвинулась ближе. Взяла хлеб, отломала кусочек и обмакнула в жир тушенки. Горячее мясо обожгло язык, но впервые за последние сутки, еда показалась настоящей.

-Спасибо, - тихо проговорила Вероника.

Грач только кивнул, продолжая жевать. Тишина затянулась. Был слышен только звук жевания и потрескивания костра.

Вероника, сама не знавши зачем, нарушила молчание:

-А ты кто вообще?

Он поднял взгляд. Глаза спокойные, но внимательные, будто пытались заглянуть в душу. Дожевал, вытер губы.

-Грач.

-Я это поняла, - улыбнулась Вероника, -Но..кто ты? То есть..почему ты в Зоне?

Он задержался с ответом. Закурил вторую сигарету, затянулся пару раз и замер, когда сигарета дотлела почти до фильтра, а Вероника перестала надеяться на ответ, Грач заговорил:

-Был военный. Теперь - сталкер.

-Просто так? Это все? - удивленно проговорила девушка.

- Просто так. Всё, - отрезал он и снова замолчал.

Вероника хотела спросить дальше, но остановилась. В его голосе было что-то такое, что говорило: не лезь, не сейчас. Странным образом это не пугало. Наоборот. Рядом с ним, с его молчание было тихо и безопасно, даже в этом полуразрушенном доме, где тени ползали по стенам, а за окнами была ночь.

Вероника у костра пригрелась, прикрыла глаза. Её дыхание стало ровным - задремала.

Грач заметил это, но не пошевелился. В углу пылился старый матрас, в рюкзаке лежал спальник - всё можно было устроить удобнее. Но он лишь бросил в костер еще дров и продолжил сидеть рядом.

Пусть спит так.

Он смотрел на неё какое-то время. Совсем девчонка. Глаза - усталые, но упрямые. Вчера еще не думала, не знала что такое страх, а сегодня уже тащит на себе тот груз, от которого мужики ломаются. И ради чего? Ради брата. Ради надежды, которая в Зоне редко кончается чем-то хорошим.

Грач не любил новичков, не любил сталкеров. Они шумные, суетливые, чаще всего - обуза. Но эа, держалась. Пусть руки у неё дрожали, она паниковала, но выстояла против кровососа. Он видео таких мало. И даже уважал за это.

Чувства в Зоне - опасны. Привязаться - Зона быстро наказывает. Но что-то тёплое все же кольнуло внутри. В её присутствии ночь казалас не такой темной, а стены - не такими уж и старыми

Грач поправил автомат рядом с собою, проверил патрон в патроннике, и устроился поудобнее.

Ему не нужно спать глубоко - привычка. Достаточно полудрёмы. Пусть девчонка отдыхает. Он посидит рядом, присмотрит.

Пусть верит, что рядом с ним можно расслабиться.

Огонь почти догорел, в костре остались угли. Вероника сидела, голова чуть упала на грудь - она спала. Грач дремал. Ночь в Зоне была всегда живая, но эта была слишком тихая. Именно это не давало Грачу крепче заснуть.

Где-то снаружи что-то скрипнуло. Сухо, будто ногой задели гнилую доску. Грач мгновенно напрягся, пальцы легли на цевьё автомата. Он замер, вглядываясь в тёмный проём давно сгнившего окна.

Сердце билось ровно. Страха нет - привычка, только осторожность. Он различил лёгкое шуршание в траве, шаги…нет, не шаги. Слишком легкие, скользящие. Зверь? Мутант? Или просто ветер решил развлечься?

Он медленно встал, подошёл к окну приподнял ствол. Глаза привыкли к темноте - снаружи действительно что-то мелькнуло. Низко, быстро и сразу исчезло в ночи.

Грач тихо выругался про себя. Инстинкт подсказывал: лучше не тревожить девочку. Пусть спит. Если начнётся - времени поднять её хватит.

Он вернулся на свое место, сел рядом, но уже не отводил глаз от окна. Внутри всё сжалось в ожидании.

Вероника тихо вздохнула восне, поправив плечо, не подозревала что за стенами что-то есть. Грач посмотрел на неё. На мгновение ощутил странное чувство,глубже натянул капюшон, поправил автомат на коленях, прислонившись к стене.

Пусть спит. Пока я рядом - никто не подойдёт.

Снаружи снова зашуршало - будто кто-то медленно обошел дом кругом, царапнул когтями по доскам, и стихло. Грач затаил дыхание, прислушиваясь. Пустота. Тишина.

Он ждал, сжав автомат, готовый сорваться в любую секунду. Но шагов больше не было. Лишь ветер зашевелил сухую листву где-то в проеме.

Зона снова сделала свой любимый трюк: дала почувствовать дыхание смети - и отступила, оставив сомнение.

Грач медленно расслабил плечи, но палец с предохранителя не убрал. На всякий случай.

Вероника пошевелилась, сонно пробормотала что-то и снова замерла. Её лицо было спокойным, будто кошмара последних дней не было.

Рассвет в Зоне приходит не сразу - сначала тьма густеет, только потом в щели окон просачивается тусклый свет. Вероника проснулась, дрогнула, распрямила затёкшие руки и удивилась - она спала. По-настоящему, не в полудреме, не в тревожном ожидании. Тело было усталым, но душа и разум - отдохнувшими.

Грач сидел всё там же, у стены, в глазах - усталость, но без сонной тяжести. Будто он и не смыкал век.

-Ты…не спал? - спросила девушка приглушенно, чтобы не разрушать утреннюю тишину.

Он пожал плечами:

-Привычка.

Вероника посмотрела на Грача, на его тёмные круги под глазами, и неожиданно почувствовала укол вины. Он стерег её, пока она спала, как ребёнка.

-Спасибо, —искренне прошептала Вероника.

Грач перевел взгляд на окно, где свет становился ярче.

-Не за что. Ночь была беспокойная.

Вероника хотела спросить “что именно?”, но в его голосе было то же, что и вчера: не лезь.

Вероника встала. Подошла к окну, посмотрела наружу. Мир был серым, хмурым израненный аномалиями, но тем не менее он был живым.

За её спиной Грач поднялся, гулко щелкнул затвором, проверяя оружие. Его голос прозвучал спокойно и твёрдо:

-Пора двигаться.

Вероника оглянулась и улыбнулась искренне. С ним идти в Зону было не так страшно.

Они вышли из полуразрушенного дома, где ночевали. Утренняя Зона встречала сыростью и легким туманом. Трава под ногами блестела росой, где-то торчали стальные конструкции бог знает кем оставленные недалеко от разрушенной деревни.

Грач шел первым, привычно и уверенно. Его шаги были ровными, взгляд постоянно скользил по обочинам дороги, по редким постройкам. Вероника держалась за ним, стараясь повторять движения, обходить те же ямы и подозрительные пятна почвы.

-Смотри под ноги, - бросил он, когда Вероника чуть было не наступила на блестящую лужицу. - Тут “Стекляшка” любит ловит.

Вероника молча кивнула, крепче сжала ремень рюкзака. Каждый шаг по земле был как по минному полю.

Часа через два серое небо посветлело, ветер разогнал утренний туман. Впереди показались первые признаки жизни: дым от костров, запах жареного мяса, обрывки разговоров.

За старым бетонным заводом, обвитым колючкой, раскинулся лагерь. Бетонные здания какой-то промзоны, палатки и костры, у которых сидели люди. Даже Бар с названием” Болото”. Люди, кто чинил оружие, кто-то делил консервы, кто-то просто курил, лениво оглядывая новоприбывших.

Вероника замедлила шаг, сердце заколотилось. После ночи вдвоём среди пустых домов и опасности за стенами, громкие разговоры и шум были чуждыми. Веронике не нравилось это чувство, её пугало такое количество людей.

-Не отставай, - коротко сказал Грач и уверенно вошёл в лагерь.

Несколько сталкеров подняли головы, окинули их взглядами. Проверяющими, холодными. Здесь чужих видели сразу.

-Эй, Грач! - окликнул кто-то из компании у костра, - Ты живой, старый ворон!

Грач кивнул, но не остановился. Вскоре из большого бетонного здания бара, вышел мужчина - высокий, с густой бородой и глазами, которые сразу выдавали привычку командовать. Он оглядел прибывших, остановился взглядом на Веронике, облизнул губы и сказал так, что спорить крайне сложно:

-Сюда идите!

У Вероники все внутри похолодело. Грач кивнул ей, мол: пошли.

Внутри здания было просторно, пахло алкоголем, едой и перегаром - типичный бар. Их отвели в угол, где стоял добротный стол на четыре персоны. Мужчина с бородой устроился за столом, и жестом пригласил присесть.

-Грач… —произнес он, в голосе слышалась странная смесь уважения и настороженности. - Сколько лет, сколько зим. Я, было думал, Зона тебя давно сожрала.

Грач не ответил, только сел на стул, положив автомат на стол перед собой. Его спокойствие действовало на собравшихся не хуже угрозы. Тем временем Бар набивался сталкерами.

Взгляд главы лагеря упал на Веронику. Он смерил её взглядом - слишком пристальным, слишком оценивающим. На лице мелькнула ухмылка.

-А что это за находка то? Девочку подобрал…ну тут не поспоришь, дырка под рукой всегда к радости.

Несколько сталкеров рядом хмыкнули, обменялись пошлыми ухмылками. Вероника покраснела, хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Гнев и стыд смешались внутри, руки сжались в кулаки.

Грач поднял глаза. Его взгляд стал ледяным. Он медленно наклонился вперед, и голос прозвучал не громко, но так, то смех в тот же миг оборвался:

-Смотри, Лягушка, чтоб язык себе не откусил.

Тишина повисла, казалось, даже огонь в бочке перестал трещать. Лягушка выдержал паузу, губы дернулись в кривой усмешке, но в глазах мелькнуло - он понял, что перегнул палку.

-Ладно, ладно… - примирительно поднял ладони лягушка. - Не кипятись. Я не со зла. Девчонка твоя — значит, твоя.

Он резко сменил тон, встал и хлопнул по столу.

-Для таких гостей у нас и место найдется, и хлеб-соль. - На столе тут же появились разные консервы, колбаса и мутный спирт в бутылке. - Угощайтесь.

Вероника сидела молча, жевала кусок колбасы, стараясь не смотреть на Лягушку.

Грач же ел спокойно, будто ничего не произошло, хотя в каждом его движении чувствовалось напряжение и готовность.

Лягушка отпил из кружки и заговорил вновь, уже деловито:

-Есть у меня одно дело. Артефакт нужен - “Ловчий”. Водится неподалеку, в старом тоннеле Штука редкая, но добыть... - он окинул взглядом сталкеров вокруг. - некому. Если возьмешься, экипируем твою девочку по полной. У нас тут нет мастеров, что буквально аномалии чувствует. Согласен? - Лягушка перевел взгляд на Грача.

Грач вытер руки о штанину, посмотрел на него холодно, без слов. Только кивнул.

***

К вечеру лагерь ожил. У костров было шумно: кто-то жарил мясо на шампурах из арматуры, кто-то спорил о маршрутах, кто-то уже напился и пел песни под расстроенную гитару и три аккорда.

Вероника сидела у костра, грея руки. Она ощущала взгляды. Не враждебные, но любопытные. Новенькая в Зоне всегда привлекает внимание, особенно женщина. Но никто не решался подойти слишком близко, слишком настойчиво.

Причина сидела рядом - Грач.

Он сидел молча будто не слышал всей этой возни. Но достаточно было одного его взгляда, чтобы шёпот стихал, а смех осекался. Даже самые дерзкие парни у костров смотрели на него с опаской.

Вероника украдкой наблюдала. В его лице не было угрозы, не было показной силы и гонора. Но вокруг него будто бы стояла тень - память о делах, не нуждающихся в рассказах. О нём знали. Его уважали. Или боялись.

— Это и есть тот самый Грач? - шёпотом спросил кто-то неподалеку.

-Ага. Ходят слухи, что он когда-то в “Мясорубке” один выжил.

-Да ну…байки это. Хотя…возможно и нет. Страшный же черт, опасностью так и веет. А эта сидит и хоть бы хны.

Вероника поёжилась, не от страха, скорее от того, то поняла: рядом с ней сидит человек, чья жизнь полна секретов, о которых лучше его не спрашивать и она была рада, что такой человек ее…принял.

Глава лагеря появился ближе к ночи, когда вероника уже раскладывала свой спальник.

-Завтра на рассвете выйдете, - сказал Лягушка. - Я дам проводника до тоннеля. Там дальше сами. Снарягу девочке подготовят утром.

Грач коротко кивнул.

Когда мужчина ушёл, Вероника тихо сказала:

-Ты…всех их будто на расстоянии. Почему? А меня…- Вероника замолчала, Грач усмехнулся уголком губ, не стал отвечать. Только бросил в костёр палку.

Вероника странно себя чувствовала и, пожалуй, то чувство было хорошее. Вокруг кипит жизнь, люди разговаривают, ругаются у костров. А она с Грачом рядом - будто свой остров тишины и спокойствия. Ей на этом острове было спокойно. Вероника улеглась удобно в спальнике и практически сразу заснула.

Глава 5 - Путь

" Я вижу — для Грача я обуза. Он идёт вперёд уверенно, а меня тащит за собой, будто я мешок. И всё же почему-то он защищает меня. Не понимаю зачем. Но если хочу спасти брата — должна доказать, что могу сама.

Пятая запись из дневника Вероники

Проснулась Вероника от тусклого света солнца, чей луч так удобно попадал на ее лицо. Тело чувствовало себя на редкость отдохнувшим, да и настроение было приподнятым, сон уже не держал. Она лежала. Прислушивалась к тишине лагеря - далёким шагам, скрипу металла.

- Вставай, - раздалось рядом.

Грач сидел у костра, спокойный, одетый будто и не спал вовсе. В руках он держал кружку с дымящейся похлебкой. От запаха горячей еды у Вероники заурчал живот. Грач протянул ей миску. Пища была горячая, простая, но в этой суровой обстановке казалась подарком, шедевром поваров. Она хотела сказать “спасибо”, но слова застряли в горле. Грач ел молча, и она тоже не хотела нарушать тишину разговорами.

Когда миски опустели, к ним вышел Лягушка, как обычно, с ухмылкой. На плечах у него висел рюкзак, в руках - автомат, а под мышкой прижат сверток с вещами. Он громко поставил всё это на ящик у костра, словно делал подарок.

- Вот. Полный набор, как и просили, - сказал он и посмотрел на Веронику. - Держи, пригодится.

Вероника поднялась и уже шагнула к вещам, но Грач молча перехватил её за плечо и отодвинул назад. Сам подхватил рюкзак, развернул и начал выкладывать содержимое прямо на ящик.

Первым делом он вытащил куртку и штаны из плотной ткани, с вшитыми наколенниками и налокотниками. Потрогал швы, потянул за молнию, потом провел ладонью по ткани.

- Сойдёт, - коротко сказал Грач и бросил Веронике. - Надень.

Вероника забрала вещи, отошла в укромный уголок. Сняла свои уже рваные вещи и одела новенькие. Штаны были великоваты, но ремень все исправил.

Когда Вероника вернулась к костру, Грач достал рюкзак. Старый, потрепанный, одна лямка криво пришита. Грач дёрнул за неё - ткань жалобно затрещала, но выдержала.

- Хлам, - процедил он. - Меняй.

Лягушка хотел было возразить, но наткнулся на тяжелый взгляд и махнул рукой. Через пару минут принесли другой - новый, с прочными лямками и широким поясным ремнем. Грач проверил каждую застежку, потянул швы, остался доволен. Только тогда позволил оставить.

Дальше - аптечки. Две стандартные зеленые коробки и несколько перевязочных пакетов. Грач открыл одну, мельком взглянул, потом разложил бинты по карманам рюкзака.

- Это в быстрый доступ, - сказал он, кивая Веронике. - Не копайся в глубине.

Противогаз он проверил особенно тщательно: вытянул фильтр, дунул, посмотрел на резину. Вернул обратно и аккуратно положил в боковое отделение.

Автомат был новенький, смазан, но магазин вставлен пустой. Грач сразу щёлкнул затвором, проверил. Потом взял пачку патронов, зарядил один магазин, показывая Веронике. После протянул ей два пустых магазина и россыпь. Сзади Грача послышался щёлк-щёлк…

Лидер лагеря стоял рядом, хмыкал и поглядывал с усмешкой, но молчал. Каждый раз, когда Грач находил изъян, он бесился, но спорить не решался.

Когда всё было проверено и уложено, Грач поднял с ящика лёгкий бронежилет, что еще в самом начале ей отдал Хмурик.

- Тебе дали хороший бронежилет. Не тот хлам, что здесь предложили, - сказа он и подбросил жилет Веронике. - Одевай.

Она порылась, пытаясь разобраться, где перед, где спина, но ремни запутались. В прошлый раз ей помог с Бронежилетом Капша, в этот раз помощи ждать не стоит. Да и жилет оказался тяжелее.

- Не так, - коротко бросил Грач и шагнул ближе.

Он резким движением перехватил жилет, развернул и уже сам натянул ей на плечи. Застёжки затянул так, что Вероника невольно втянула воздух. Ремни врезались в тело, давили, но сидели плотно.

- Терпи. Так правильно, —сказал он, защелкивания последнюю пряжку. - Будет болтаться - толку ноль.

Вероника стояла, опустив голову. Сердце колотилось - от грубых движений, от того, что снова почувствовала себя жалкой и беспомощной. Словно он подчеркивал своими действиями, что она не справилась бы одна ни с рюкзаком, ни с оружием, ни с жилетом. В то же время сквозь обиду пробивалось и чувство странной уверенности. С этим человеком рядом у неё будто появлялась броня не только на теле, но и внутри.

Грач отстранился, проверил еще раз крепления и кивнул, будто ставя печать:

- Теперь отлично.

Вероника глубоко вдохнула. Жилет давил, плечи ныли от рюкзака, она переложила “капли” так, чтобы до них было быстро дотянутся. Грач заметил ее движения и легко улыбнулся.

Вероника еще не успела привыкнуть к тяжести рюкзака, когда вновь вернулся Лягушка. На этот раз он пришёл не один. За ним тянулся парень лет двадцати. На нём висела свежая разгрузка, застегнутая криво, и новенькие сапоги, которые еще не успели покрыться пылью. Автомат он держал так, будто боялся уронить.

- Ну что, - с нарочитой бодростью сказал Лягушка, хлопнув парня по плечу. - Ваш проводник. Знает дорогу к тоннелю, сам вызвался.

Грач медленно провёл взглядом по проводнику, по разгрузке, сапогам, потом - прямо в глаза. Тот попытался выдержать взгляд, но тут же отвел свои глаза и заулыбался натянуто, будто извиняясь заранее.

- С таким далеко не уйдем, - негромко сказал Грач, даже не смотря на Лягушку.

- Да ну, Грач. Молодой, старательный, - отмахнулся Лягушка. - знает тропу, не пропадёте.

Грач хмыкнул, но промолчал. Его молчание было тяжелее любого слова. Он просто повернулся к Веронике и коротко бросил:

- Держись рядом. Учись смотреть под ноги.

У неё пересохло во рту. Вероника сжала ремень рюкзака, стараясь скрыть, как колотится сердце. Всё внутри претило идти с таким проводником, но рядом был Грач, и это ощущение отступало

Проводник тем временем неловко переминался с ноги на ногу, косился то на неё, то на Грача. И уже сейчас Вероника поняла: проводником в этой вылазке будет точно не он.

Они вышли за пределы лагеря. Туман затянул землю, тянуло сыростью и железом. Группа вышла к железнодорожным путям. Шаги отдавались по старым шпалам, впереди чернел обрывок железнодорожного полотна.

Проводник шагал первым, стараясь выглядеть уверенно, но глаза бегали, руки, что держали автомат - тряслись.

- Смотри внимательно, - тихо сказал Грач, поравнявшись с Вероникой. - Не по людям учись, по земле. Видишь? - он едва заметно кивнул на странный блеск между ржавыми рельсами. - Гайку брось.

Вероника достала из кармана гайку, что Грач еще вечером сунул ей “на учебу”, и метнула ее в то место. На земле вдруг дрогнул воздух, и прозвучал короткий треск. На шпалах остался черноватый след.

Вероника вздрогнула. Посмотрела в сторону проводника и спереди, недалеко от него увидела такой же блеск. Кинула туда гайку.Проводник, ничего этого не заметив, шагнул прямо туда, куда летела гайка.

- Стой! - сорвалось с её губ.

Вероника схватила проводника за рукав. Парень дернулся, хотел возмутиться, но тут снова прошёл резкий треск, и воздух мелькнул искрой прямо у его ботинка. Он побледнел и отпрянул.

- Чёрт… - выдохнул он, глядя на Веронику. - Ты откуда знала?

Грач подошел ближе, посмотрел на Веронику. В его глазах мелькнуло одобрение.

-Учится, - коротко сказал он и пошёл дальше, будто ничего не случилось.

Вероника почувствовала, как у неё горят щеки. Руки дрожали, но внутри всё было в восторге: она сделала что-то важное, и впервые сама. Пусть и с помощью.

А Проводник теперь шагал рядом с ней, исподтишка косясь - то ли с благодарностью, то ли с завистью.

Они прошли еще с километр по рельсам, когда впереди послышались голоса. Сначала Вероника подумала, что это эхо, но вскоре они вышли на четверку сталкеров. Те шли налегке, один даже насвистывал, но автоматы держали наготове.

- Свои, - поднял руку Грач впереди идущим, когда те обернулись.

Лидер другой четверки оказался жилистым мужиком лет сорока с густой бородой. Он оглядел их - задержав взгляд на Веронике и неопытном проводнике. Глаза сузились, но он ничего не сказал, перевел взгляд на Грача и предложил:

- Нам в сторону тоннеля. Если Вам туда же - держаться вместе будет надежнее. Недавно тут стаю собак видели, особей пятнадцать, не меньше.

Грач посмотрел на его людей, потом коротко ответил:

- Идём.

Так две группы слились в одну. Впереди шагал бородач со своим напарником, чуть сзади - Грач с Вероникой, а проводника оттеснили в середину. Двойка замыкала.

Не прошло и десяти минут, как среди чужих сталкеров началось шушуканье. Вероника прислушалась, уловила обрывки:

- … что он тащит с собой девчонку…

-… с этими сопляками только проблемы будут…

- …а проводник- то зелёный совсем, глянь, ботинки еще блестят…

Кто-то усмехнулся вслух:

-Мужик, гляжу, детсад собрал?

Грач не повернул головы. Только шаг его стал еще более размеренным, уверенным, будто каждое его движение говорило: не говори лишнего. Но Вероника видела, как у Грача напряглись плечи, как он чуть сильнее сжал ремень автомата.

Шёпот между чужими не утихал, а только крепчал.

Группа проходила старый обвалившиеся тоннель. Вдруг из глубин тоннеля послышался рык, от которого Вероника в моменте дернулась.

-Собаки… - выдохнул кто-то из чужой группы, но голоса заглушил вой.

Из тени выскочило несколько мутировавших псов: глаз не было, пасти искривлены в страшных оскалах. Они бросались прямо на людей.

Вероника чувствовала бешеное биение своего сердца. Рука на автомате дрожала, как никогда раньше. Стая набрасывалась со всех сторон.

- Смотри на них! - резко скомандовал Грач, подталкивая её вперед и сам прикрыв её левый фланг. - Не стой как чучело!

Вероника вдохнула глубоко. Сосредоточившись, она прицелилась и нажала спусковой крючок. Пуля попала прямо в голову одной из собак. Собака рухнула, и что-то внутри девушки дёрнулось: смесь ужаса, облегчения и странного шока от того. Что она убила…впервые…сама.

- Держись! - крикнул Грач, сбривая собаку что прыгнула на Веронику. - Дальше сама! - и кивнул в сторону следующей собаки.

Вероника сделала еще пару выстрелов. Пули поразили мутанта. Сердце колотилось, ладони дрожали, дыхание сбилось. Но Грач подошёл, наклонился к Веронике, коротко кивнул и сказал сухо:

- Вот так. Держи голову. Не дрожи, не сомневайся. Всё правильно.

Его голос был холоден, строг, но в нём сквозила поддержка, как будто он признавал: она справилась.

Проводник, стоявший чуть поодаль, смотрел на это с явной завистью. Он делал вид, что помогает, пару раз чуть не попал по своим. Его глаза метались, не мог он уследить за псами, в его глазах проскакивала раздражённая неприязнь. С каждым взглядом на Веронику и коротким, одобрительным кивком Грача его недовольство только крепло.

Собаки были мертвы, но запах крови и пороха еще держался в воздухе. Вторая группа зализывала раны: один парень сидел, стягивая бинтом развороченную руку, другой, бледный как мел, пытался успокоить дрожь, что трясла его после схватки. Их лидер коротко бросил:

- Спасибо за помощь. Дальше сами пойдем.

Грач только кивнул. Его это устраивало. Две группы молча разошлись: бородач увёл своих к югу, а Грач, Вероника и Проводник продолжили путь вдоль рельсов, туда, где впереди чернела пасть тоннеля.

Каждый шаг отдавался гулко и в груди, и в голове. Вероника старалась держаться рядом с Грачом, помня его слова, но проводник будто нарочно мешал ей.

Он то резко останавливался прямо перед ней, так что она едва не врезалась в его спину. То «случайно» цеплял её плечом, когда они шли рядом. А однажды и вовсе сделал вид, что помогает, схватил за локоть – и резко отпустил, когда они шагали по гнилым шпалам. Она едва удержалась чтобы не упасть.

Вероника злилась, но промолчала. Лишь сжимала ремень рюкзака, чувствуя, как злость и обида греют изнутри. Она спасла его несколько часов назад, а он теперь обращался с ней, будто с обузой еще хуже, чем Грач.

Грач видел всё. Его глаза скользили холодно и внимательно. Но он не вмешивался. Лишь молча смотрел, как проводник всё настойчивее пытается унизить Веронику.

И вот, в какой-то момент, всё сорвалось.

Они вышли на старый участок пути, где рельсы обрывались и начинались белые, мерцающие нити аномалии. Воздух над не ними дрожал.

— Смотри под ноги, — коротко сказал Грач, замедлив шаг.

Вероника сосредоточенно вглядывалась в шпалы, в искры света между рельсами. Но проводник внезапно резко толкнул её в бок — будто случайно, но достаточно сильно, чтобы она оступилась.

Она не успела даже вскрикнуть — тело качнулось прямо в сторону колышущихся нитей. В ушах звенело, как перед ударом током.

И в тот же миг сильная рука схватила её за ремень рюкзака. Рывок — и Вероника с грохотом упала на землю, перекатившись прямо к ногам Грача. Воздух вырвался из груди, сердце колотилось, а глаза наполнились паникой.

Грач не сразу отпустил её — удерживал, будто проверяя, что она цела. Потом резко разжал пальцы, шагнул вперёд и схватил проводника за грудки.

— Ты что творишь, мразь? — голос его был тихим, но в нём чувствовалась такая сталь, что у Вероники перехватило дыхание.

Проводник замялся, заикнулся:

— Я… я не хотел… это случайность…

Ответа он не дождался. Первый удар Грача пришёлся прямо в челюсть. Хрустнуло. Парня отбросило к шпалам, он охнул, но подняться не успел — второй удар кулаком в висок вогнал его обратно в землю.

Вероника вскрикнула — не от страха за проводника, а от шока, насколько Грач был страшен в ярости. Его лицо было каменным, глаза горели холодным гневом. Он бил не вслепую, а жёстко, выверенно.

— Хотел её убить? — рычал он, снова врезая кулаком. — Ты даже не понимаешь, во что играешь!

Проводник захрипел, пытаясь закрыться руками, но Грач снова ударил — коротко, точно, так, что кровь брызнула на рельсы.

Вероника зажала рот ладонью. Она не знала, что страшнее — аномалия, что чуть не убила её, или Грач, что сейчас избивал проводника за попытку убийства.

Наконец Грач рывком поднял проводника за ворот, словно тряпичную куклу, и бросил в сторону от путей, к насыпи. Тот упал и застонал, кровь текла из носа и рта.

— Ещё раз тронешь её — я сам тебя закопаю, понял? — прорычал Грач, нависая над ним. — И никакая Зона не понадобится.

Проводник закивал, всхлипывая и отползая назад, как побитая шавка.

Грач медленно повернулся к Веронике. Его дыхание было тяжёлым, глаза ещё полны холодной ярости, но в них мелькнула искра — тревога за неё.

— Встань, — сказал он коротко, протягивая руку.

Вероника поднялась, дрожа всем телом. В глазах стояли слёзы, не от боли, а от того, что внутри бушевала буря: страх, облегчение, благодарность и какая-то странная, жгучая уверенность.

Грач посмотрел на неё, задержал взгляд дольше обычного.

— Ты жива. Это главное.

Он отвернулся, словно боялся сказать что-то ещё, и двинулся вперёд по рельсам. Вероника шла за ним, всё ещё дрожа, но впервые ощущая, что рядом с ним ей действительно ничего не грозит.

А проводник плёлся позади, опустив голову и пряча взгляд. Теперь в его глазах не было ни ухмылки, ни презрения — только страх и злость, перемешанные с унижением.

Остаток пути прошёл в гробовой тишине. Только скрип ржавых шпал и хриплое дыхание проводника позади. Он не пытался заговорить — боялся даже поднять глаза.

Грач шёл первым, уверенный, прямой, будто его кулаки только что не крошили чужую челюсть. Вероника держалась в паре шагов за ним, всё ещё чувствуя дрожь в коленях. Ей казалось, что сердце до сих пор где-то в горле. Каждый раз, когда она вспоминала, как он вытащил её за ремень рюкзака — как резко, почти грубо, но надёжно — её снова пробирало озноб.

Она боялась его. Боялась той холодной ярости, что видела в его глазах, когда он бил проводника. Но ещё сильнее чувствовала другое — с ним она не погибнет. Он не даст. Даже если придётся превратиться в зверя.

Вероника поймала себя на том, что сжимает ладонь, где ещё ощущался его хват. Сильный, болезненный, но спасший её.

С каждым шагом воздух становился тяжелее. Перед ними вырастал старый железнодорожный тоннель. Его арка чернела среди тумана, обвалившиеся куски бетона зияли трещинами. Ржавые конструкции торчали, как сломанные кости. Внутри же стояла кромешная тьма — вязкая, будто живая.

Грач остановился. Снял рюкзак, проверил оружие, жестом велел Веронике повторить. Она послушно достала автомат, смахнула дрожь с пальцев и щёлкнула предохранителем.

— Здесь уже осторожнее, — коротко сказал он, кивнув на вход в тоннель. — Всё, что было раньше, — детские игрушки.

Вероника сглотнула, но кивнула. Её грудь сдавило от страха. Но вместе с тем внутри разливалось странное, непривычное тепло: если он рядом, то она справится. Даже если боится его самого.

Она украдкой взглянула на Грача. Его лицо было каменным, без эмоций. Но Вероника знала — он вытащил её, бил проводника не ради злости, а потому что не допустит, чтобы её убили. Не допустит, чтобы она стала грузом в могиле.

И от этого в груди вдруг стало легче дышать.

В её дневнике эта мысль потом превратится в короткую запись:

"Он страшный. Но страшнее всего — быть без него."

Грач шагнул первым в тоннель, и Вероника пошла за ним, крепче сжав ремень рюкзака.

Глава 6 – Ловчий

" Он страшный. Но страшнее всего — быть без него.»

Шестая запись из дневника Вероники

— Метров пятьсот от входа, — сказал проводник, остановившись у ржавых шпал. Его голос прозвучал тихо, будто хотел казаться еще тише. — Там и лежит «Ловчий». Но путь… кишит аномалиями. Если ошибётесь шагом — сами виноваты.

Он усмехнулся, поправил потёртую куртку и пошёл к боковой стене, присели стал ждать.

Вероника машинально сжала ремень рюкзака, будто от этого могла стать смелее. Грач шагнул в темный провал, но быстро замедлил ход и бросил через плечо:

— Держись рядом. И смотри на меня.

Тоннель встречал их гулкой пустотой. Между рельсами блестели лужи, воздух дрожал от невидимого жара, а в темноте раз за разом прорывались тихие щелчки — словно кто-то незримо замыкал электрические контакты.

Грач поднял болт и бросил вперёд. Металл ударился о шпалы и тут же вспыхнул яркой дугой, исчезнув в треске «электры».

— Видела? — сказал он. — Никогда не лезь, пока не проверила. Болт — твой глаз, твоя жизнь.

Вероника кивнула и достала свой болт. Металл холодил ладонь, но пальцы дрожали. Она шагнула следом за Грачом и осторожно метнула его в темноту. На этот раз тишина.

— Чисто, — шепнула она, и Грач хмыкнул.

— Учишься.

Дальше воздух начал густеть туманом. В свете фонаря было видно, как клубящийся дым медленно сочился из-под шпал. Казалось, что сквозняк дует, но туман двигался против него.

Грач резко схватил Веронику за плечо, когда она инстинктивно шагнула ближе.

— Стоять. «Химера». Вдохнешь — лёгкие сожрёт за минуту. Смотри: туман всегда идёт против ветра. Запоминай.

Вероника сглотнула и отступила. Сердце стучало в висках.

Шли дальше. «Жарка» дрожала впереди, нагревая рельсы до красного. Болт, брошенный туда, исчез в ослепительной вспышке. Чуть правее «карусель» — шпалы выгнуло, словно их скрутил гигант.

— Тут всегда смотри на металл, — пояснил Грач. — Оплавлен — значит жарка. Скручен — «карусель». Зона всегда оставляет следы.

Он шагал уверенно, иногда даже не проверяя — будто чувствовал пространство. Вероника старалась повторять его движения, но потом… почти ошиблась.

Она бросила болт, и тот упал чуть в сторону. Тишина. Она подумала, что путь чист, и шагнула вперёд.

— Стой! — голос Грача ударил, как выстрел.

Его рука резко дёрнула её назад. В тот же миг прямо перед её ботинком пространство дрогнуло, и из воздуха вырвалась невидимая волна. Гулкий хлопок, и на шпалах образовалась глубокая вмятина, будто кто-то ударил кувалдой.

Вероника отшатнулась, дыхание сбилось.

— Хотела проверить сама? — Грач говорил тихо, но жёстко. — В Зоне за ошибки платят сразу. У тебя нет второй попытки.

Она кивнула, не находя слов. Внутри всё горело стыдом и страхом. Но вместе с этим — злым упрямством.

Теперь она бросала каждый болт внимательнее, слушала, проверяла любые странные места.

Тоннель позади постепенно утонул в темноте, а впереди воздух становился прозрачнее. Стены раздвинулись, открывая широкую нишу, будто сам тоннель был выдолблен глубже.

Вероника, уставшая от постоянного напряжения, уже почти не верила, что это когда-нибудь кончится. Но вдруг вдалеке мелькнул мягкий, будто живой свет. Не яркий, не резкий — а странно притягательный, как дыхание свечи в ветреную ночь.

Грач замедлил шаг и остановился.

— Вон он, — сказал он негромко.

Вероника прищурилась. На шпалах, среди разломанных балок и застекленевших пятен аномалий, медленно шевелился артефакт. Он был похож на чёрный камень, оплетённый тонкими алыми отростками, которые ползли по земле, ощупывали воздух и втягивались обратно, будто у него были щупальца. Отростки светились изнутри тёплым рубиновым светом и с каждым движением будто втягивали в себя темноту.

— «Ловчий», — сказал Грач. В его голосе слышалось уважение. — Редкая тварь среди артефактов. Манит к себе мутантов, держит их рядом, как хозяин собак. В умелых руках может отвести от тебя смерть. Но если не умеешь обращаться — он же тебя и сожрёт.

Вероника перевела взгляд с артефакта на Грача. В его глазах отражался красный свет.

— Значит, вы возьмёте его? — спросила она осторожно.

Грач покачал головой.

— Нет. Тебе он нужнее. Если собираешься выжить в Зоне, должна сама почувствовать, что это значит — брать своё. Я не протяну тебе артефакт в ладони. Сама найдёшь путь.

Он кивнул вперёд.

Вероника всмотрелась. Вокруг «Ловчего» дрожало пространство: то вспыхивало маревом жара, то вздрагивало от невидимых ударов. Где-то сбоку клубился туман — «химера», позади искрили «электры». Словно сам артефакт укрылся в сердце ловушки.

Она достала болт. Рука дрожала, но пальцы крепко держали металл. Сделала вдох, потом бросила. Болт со звоном ударился, и в тот же миг воздух в стороне взорвался вспышкой.

— Лево чистое, — выдохнула она, больше для себя.

Грач молча смотрел, не подсказывая. Его взгляд чувствовался на спине, и от этого сердце билось ещё сильнее.

Шаг за шагом она проверяла путь, ловя ритм, бросая болты, замирая в ожидании. Каждый удар металла о шпалы был как удар сердца.

Алые щупальца «Ловчего» шевелились, будто чувствовали её приближение.

Шаг. Болт в сторону — вспышка. Едкий запах озона, волосы встали дыбом.

Шаг. Болт — тишина. Можно идти.

Вероника двигалась медленно, почти ползком, каждый раз проверяя, каждую секунду ожидая, что воздух рванёт в лицо невидимой стеной. А щупальца «Ловчего» тянулись ближе, будто приглашали, дразнили, манили к себе.

На расстоянии вытянутой руки артефакт казался ещё живее. Отростки ощупывали пространство, то касаясь шпал, то подрагивая в воздухе. Казалось, что он слышит её дыхание.

Вероника остановилась. Пальцы на болте побелели.

— Ну? — негромко спросил Грач из темноты позади. — Или будешь стоять до утра?

Она стиснула зубы.

Осторожно присела, приглядываясь. Прямо под «Ловчим» дрожал воздух, как над костром. «Жарка». Если потянуть не туда — руки не станет.

Она взяла второй болт, бросила чуть левее. Вспышка. Камень подёрнулся дымом, остался чёрный след.

Третий болт ушёл правее — тишина. Там путь.

Вероника протянула руку. Секунда… ещё секунда. Отростки «Ловчего» дёрнулись и замерли, словно почувствовали её. В груди всё сжалось — будто сейчас он сам бросится.

— Не хватай резко, — голос Грача был спокоен, ровный. — Думай, что берёшь живое. Спокойно. Уверенно.

Она сглотнула и, собрав всю волю, вытянула артефакт одним движением. Щупальца с шипением втянулись в камень, и в руках у неё остался тёмный, тяжёлый кусок, будто чёрный сердечник с прожилками рубина. Он пульсировал теплом.

Вероника замерла, не веря, что это получилось.

— Ну… — выдохнула она.

— Молодец, — коротко сказал Грач. И только теперь подошёл ближе, глядя на артефакт в её руках. — Запомни это чувство. Когда сама взяла то, что могло тебя убить. С этого и начинается твоя Зона.

Вероника смотрела на «Ловчего», ощущая в груди странную смесь страха и гордости. Впервые за всё время у неё появилось ощущение: она сделала шаг сама.

Вероника ещё секунду держала «Ловчего» на ладони, чувствуя, как он будто пульсирует теплом, словно живое сердце. Щупальца втянулись внутрь, но камень оставался тревожно тёплым, отдаваясь в кожу.

— В контейнер, быстро, — тихо сказал Грач.

Она послушно опустила артефакт в металлический цилиндр, защёлкнула замки. Тепло исчезло, и стало легче дышать.

Грач взял контейнер у неё из рук, покрутил в ладони, будто проверяя вес.

— Хорошая работа, — сказал он, но глаза оставались холодными. — Теперь начинается самое сложное.

— В смысле? — не сразу поняла Вероника.

Он обернулся, кивнув на проводника, который жался у стены и, казалось, пытался увидеть, что происходит в тоннеле.

— Думаешь, в лагере нас ждут с хлебом-солью? — Грач говорил глухо, почти шёпотом. — Нет. За такой артефакт глотку перегрызут, не моргнув. И те, кто послал нас сюда, в первую очередь.

Вероника похолодела.

— Но… мы же работаем на них.

— На них, — усмехнулся Грач. — А они работают на себя. Артефакт такой ценности — слишком лакомый кусок. Я почти уверен: на обратном пути нас попытаются перехватить. В лучшем случае — договор, в худшем… пулю в затылок.

Он посмотрел на выход, где ждал проводник, который игрался со своим фонарём у входа.

— А этот и знать не знает, — продолжил Грач. — Для них он пушечное мясо. Чтобы дорогу показать, а потом пропасть где-нибудь «случайно». Не жалко.

Вероника стиснула кулаки. В голове гулом отозвались слова: «убьют за артефакт».

Грач положил ладонь ей на плечо, сжал слегка.

— Не паникуй. Главное — научись держать ухо востро. Артефакт у нас. Это значит, Зона уже на нас смотрит. И люди тоже.

Он отнял руку, поднял автомат и добавил негромко:

— А теперь пойдем.

Они выбрались из тоннеля, и серое небо Зоны показалось почти спасением. Влажный воздух без ржавого смрада казался свежим. Вероника едва не выдохнула с облегчением.

Проводник тут же обернулся, глаза у него блеснули жадно:

— Ну? Достали? — он прищурился, пытаясь заглянуть в их рюкзаки. — Артефакт при вас?

Грач лишь усмехнулся, но не дал ответа. Вместо слов он внимательно поднял голову к небу. Облака расползались слишком быстро, и воздух будто наливался давлением. Земля под ногами дрогнула, прошёл низкий гул — будто сама Зона втянула воздух в лёгкие.

— Чёрт, — Грач резко дернул Веронику за плечо. — Назад! В тоннель! Быстро!

Проводник не сразу понял. Он шагнул вперёд, растерянно озираясь:

— Да что за… Нам же почти вышли! Зачем обратно?!

Небо вспыхнуло багровыми разрядами, по горизонту прокатились ослепительные волны, воздух завыл.

— Выброс, тупица! — рявкнул Грач и толкнул проводника обратно, буквально ввалив его в тёмный вход.

Тот забился в истерике, хватаясь за стены:

— Нет-нет, я не пойду туда! Там смерть! Лучше под небом! Лучше…

Он уже собирался выскочить наружу, но Грач прижал его к бетонной стене, схватив за ворот.

— Под выброс выйдешь — сдохнешь ещё быстрее. Хочешь, чтоб тебя размазало по земле? — холодный голос резал, как нож. — Сиди и молчи.

Проводник осел на землю, всхлипывая, закрывая голову руками.

Вероника вжалась в стену, сердце колотилось так, что казалось — её сейчас услышит вся Зона. У неё дрожали пальцы, но она не двинулась. Грач, напротив, сидел спокойно, словно это было для него привычно.

Гул за стенами тоннеля усиливался, словно сама планета выворачивалась. Свет багровыми всполохами заливал вход, земля вибрировала.

— Что это… — шёпотом вырвалось у Вероники.

Грач бросил на неё взгляд и тихо сказал:

— Это выброс. Когда Зона дышит и рвёт наружу всю свою силу. Камни плавятся, деревья в пыль, людей в кашу. Под открытым небом не переживёшь.

Она сжалась ещё сильнее.

— И… и долго это будет?

— Сколько решит Зона, — пожал плечами Грач. — Иногда час, иногда дольше.

Он откинулся к стене, словно в полусне.

— Запомни: в выброс ты или мёртв, или под укрытием. Другого не дано.

Вероника закрыла глаза, стараясь не слушать вой за стенами. Впервые она почувствовала себя не просто маленькой частицей в Зоне, а песчинкой, которая держится за жизнь только потому, что рядом сидит Грач.

Глава 7 – Предательство

«Проводник предал — Грач сломал его. Засада, кровь, теперь мы враги лагеря. Грач ранен, спасли «Слёзы». Я сорвалась, но он пообещал научить меня выживать.»

Седьмая запись из дневника Вероники

Они переждали выброс в тоннеле, пока гул стихал и воздух переставал дрожать от разрядов. Каменные стены ещё хранили отголоски низкого гула выброса, будто сама земля стенала от произошедшего.

Когда Вероника, после разрешения Грача, вышла из тоннеля – мир выглядел чужим. Трава была прижата к земле, словно под катком, на камнях появились свежие трещины, кое-где из-под земли пробивался дымок. Аномалии, что раньше находились недалеко от тоннеля – исчезли. На горизонте сизым маревом клубился то ли дым, то ли туман, а воздух, насыщенный озоном, был слишком чистым, звенящим.

- Так всегда после Выброса. Будто Зона смывала с себя слой пыли, крови и прочей заразы. Идем, - сказал Грач и пошел вперед.

Грач шёл первым, внимательно всматриваясь в дорогу, ловя каждую мелочь. Вероника держалась рядом, стараясь не отставать. Проводник, оправившись после своей паники, снова зашагал бодро, будто ничего не произошло, но глаза его метались. Он слишком часто косился на рюкзак Вероники, где лежал контейнер с артефактом.

Её это напрягало, но она не решалась сказать. Сердце стучало быстрее, словно тело само предчувствовало беду. Каждый шаг казался дольше, чем нужно, и тишина Зоны только усиливала напряжение. Проводник шёл неровно: то ускорялся, то вдруг замедлял шаг, будто выбирал момент. Его плечи чуть подрагивали, пальцы то и дело тянулись к поясу.

Вероника уже открыла рот, чтобы позвать Грача, но слова застряли в горле. Что-то было не так.

И вот в одном из заросших оврагов он резко остановился. Узкая низина, заросшая бурьяном, закрывала обзор и будто специально отделяла их от остального мира. Веронике сразу стало не по себе.

Она уже хотела окликнуть Грача, но не успела.

— Ну, всё, дальше я не пойду, — сказал он, выставляя руку. Голос дрогнул, но в нём звучала угроза. — Артефакт давай сюда.

Вероника замерла. В первый миг она даже подумала, что ослышалась. Но когда проводник медленно вынул нож, всё стало ясно. Лезвие дрогнуло и качнулось в её сторону, а глаза вспыхнули знакомым блеском жадности — в них не было ни страха, ни сомнения.

— Девочка… положи контейнер, — сипло выдохнул он, облизывая пересохшие губы. — Или я тебя…

У Вероники пересохло во рту. Сердце ухнуло куда-то в живот, пальцы сами вцепились в лямки рюкзака, костяшки побелели. Мысли рвались одна за другой, но ни одна не доводилась до конца. Бросить? Кричать? Бежать? Ноги не слушались, будто приросли к земле.

И тут двинулся Грач. Всё произошло быстрее, чем она успела вдохнуть. Рывок, захват — сухой хруст. Нож вывалился из руки проводника и упал в грязь. Удар локтем в грудь выбил из него дыхание, он согнулся, захрипел, захлёбываясь воздухом.

Грач стоял над ним, словно каменная глыба. Его глаза были мёртвыми, холодными, и Вероника впервые ощутила, что перед ней не человек, а нечто иное — военный зверь, созданный для убийства.

— Предатель, — тихо сказал он, и от этого слова по коже Вероники побежали мурашки.

Проводник корчился в грязи, держась за сломанную руку. Кашлял, хрипел, кровь проступала на губах. Его взгляд метался — к ножу, к Грачу, к ней. В этом взгляде был панический ужас, животная мольба.

— Я… не хотел… приказ… артефакт… — слова захлебнулись кашлем, смешались с кровавой слюной.

Грач присел, схватил его за ворот и рывком подтянул к себе. Движение было спокойным, уверенным, будто он обращался не с человеком, а с тряпичной куклой.

— В Зоне нет «поделиться», — сказал он так ровно, что Веронику пробило холодом. — Здесь есть только предательство или верность.

Удар коленом в живот согнул проводника пополам. Он захрипел, попытался отползти, но Грач схватил его за голову, прижал лицом к мокрой земле. Давил без усилий, методично, так, будто прибивал гвоздь.

— Ты хотел резать девчонку, — его голос был мёртвым. — За это ты уже мёртв.

Проводник дёргался, пальцы царапали землю, ногти ломались, оставляя борозды в грязи. Хрип превратился в сиплый визг, когда Грач заломил его кисть и хладнокровно провернул. Хруст разорвал тишину, и Веронику скрутило изнутри. Её вывернуло бы, если б не ком в горле.

Она отшатнулась, губы задрожали, дыхание стало рваным, ноги ослабли. Казалось, земля качнулась, и только рюкзак на плечах удержал её от падения. Мир вокруг поплыл, звуки стали глухими, будто она смотрела сквозь воду.

Грач отпустил его, как ненужный мусор. Проводник рухнул ничком, корчась в грязи, захлёбываясь кашлем и кровью.

— Ползи, — сказал Грач, поднимаясь и лениво вытирая руки о рукав. — Зона сама решит, что с тобой делать.

Для него это было мгновение — простое действие, как почистить оружие. Для Вероники же мир раскололся. Она видела его лицо: без злости, без радости, только пустая привычка. И именно в этой пустоте было страшнее всего.

По её спине стекал холодный пот, руки дрожали, дыхание сбивалось. Она хотела отвернуться — не смогла. Хотела закричать — не вышло.

***

Проводник лежал в грязи, хрипел и стонал, сгибаясь от боли. Его руки тряслись, одна болталась под неестественным углом. Он пытался встать, но снова падал, захлёбываясь кашлем.

Грач поднял его нож, коротко посмотрел на лезвие и безразлично отбросил в сторону. Даже убить его не посчитал нужным.

— Вставай, — сказал он холодно. — Ноги целы. Значит, пойдёшь.

Проводник вскинул на него глаза — полные страха и мольбы. Он что-то пробормотал про «больно», про «не может», но Грач не слушал.

— Ты уже труп, — добавил он тихо. — Просто ещё идёшь.

Вероника вздрогнула от этих слов. В них не было ярости или угрозы. Они прозвучали так буднично, будто он говорил о погоде.

С усилием, спотыкаясь, проводник поднялся. Его шаги стали шаткими, дыхание хриплым. Он больше не смел смотреть в сторону рюкзака. Шёл чуть позади, словно привязанный к ним невидимой верёвкой.

Для Вероники он уже и правда выглядел мертвецом на ногах — пустым, сломленным, доживающим последние часы.

Грач же не обращал на него внимания. Его взгляд снова был устремлён вперёд, к Зоне. Для него проводник перестал существовать — просто обуза, которую Зона сама добьёт, когда придёт время.

Вероника украдкой смотрела на Грача. В ней всё ещё дрожал страх — от того, что он способен вот так хладнокровно ломать и оставлять человека умирать. Но вместе с этим внутри жгло другое чувство: странное, неловкое восхищение. Рядом с ним она чувствовала себя защищённой. И в то же время понимала — этот человек способен убить и её, если сочтёт нужным.

Они двигались дальше. Лес вокруг был выжженным, трава лежала пластами после выброса, земля источала запах гари и металла. Шаги проводника тянулись сзади — хриплые, сбивчивые, с редкими всхлипами. Он держался из последних сил, спотыкался, хватался за деревья, но падать не решался. Страх перед Грачом оказался сильнее боли.

Для Вероники он больше не был человеком. Каждый его стон звучал, как предсмертное хрипение. И страшнее всего было то, как Грач вёл себя рядом: равнодушно, безразлично, будто этот сломанный, окровавленный сталкер был уже мёртв.

— Он… он же не дойдёт, — тихо выдохнула она, глядя на сгорбленную фигуру позади.

— Его проблемы, — отрезал Грач. — В Зоне выживает тот, кто держится до конца.

Эти слова врезались в её голову. Вероника чувствовала, как дрожь пробегает по её телу: от жестокости, от страха… и от понимания, что рядом идёт человек, которому доверять страшно и необходимо одновременно.

Тишина вокруг становилась всё плотнее. Даже стонущий проводник вдруг показался ей частью этого гнетущего молчания.

Грач внезапно поднял руку, останавливая её. Его взгляд метнулся в сторону зарослей впереди.

— Слышишь? — спросил он почти беззвучно.

Она вслушалась. И только теперь заметила: слишком тихо. Ни ветра, ни птиц. Даже хрип проводника будто растворился.

Вероника открыла рот, чтобы спросить, но не успела. Из-за деревьев одновременно поднялись несколько силуэтов. Засада. Тёмные фигуры с автоматами, стволы направлены прямо на них.

— Контейнер на землю! — рявкнул грубый голос. — Быстро, или ляжете тут же!

Вероника похолодела, вцепившись в рюкзак. Пальцы одеревенели, ноги не слушались.

Грач же не дрогнул. Он смотрел на сталкеров спокойно, с той же холодной пустотой в глазах, что минуту назад ломала предателя.

И Вероника знала: сейчас она снова увидит «военного зверя».

Первый выстрел прозвучал как удар в грудь — резкий, сухой, с оглушающим эхом. Вероника вскрикнула, пригибаясь инстинктивно, хотя не понимала, куда падать, где прятаться. Мир вокруг будто взорвался: треск автоматных очередей, крики, свист пуль, рвущих воздух.

Грач действовал иначе. Без лишних слов, без заминки. Он рванул её вниз, за полуобвалившийся бетонный блок, и тут же поднялся, отвечая короткими очередями. Каждое движение было точным, экономным — он стрелял не вслепую, а прицельно. Огонь его автомата звучал иначе — мерно, уверенно, без паники.

Вероника прижималась к земле, зажмурив глаза. Её тело дрожало, уши закладывало от звуков боя. Казалось, сердце вот-вот разорвётся. Она слышала, как рядом прошла пуля, обдав её щёку горячим порывом воздуха. Хотела закричать, но голос застрял в горле.

А Грач двигался, как будто знал каждый их шаг заранее. Он уходил с линии огня, выныривал из укрытия и снова стрелял. Двое упали почти сразу, один завалился назад с простреленным горлом, другой рухнул лицом в грязь.

— Лежать! — коротко бросил он Веронике, даже не оборачиваясь.

Она лежала, вжимая пальцы в землю, и украдкой смотрела. Его лицо было каменным, глаза пустыми. Не человек — машина. Каждое движение — смертельный расчёт.

Кто-то из нападавших попытался обойти сбоку. Вероника заметила его первой, но даже не успела выдохнуть. Грач уже развернулся и дал короткую очередь — сталкер упал, не успев выстрелить.

Для неё всё это было вихрем: крики, кровь, земля, летящая в лицо от пуль. Для него — холодная работа. Одна цель, вторая, третья. Убрал. Перезарядка. Продолжил.

Через несколько минут тишина вернулась так же внезапно, как и пропала. Лишь эхо выстрелов ещё гудело в ушах. На земле лежали тела. Семь… восемь человек. Вероника сбилась со счёта.

Грач опустил оружие. Его дыхание было ровным, взгляд — таким же холодным. Он шагнул к ближайшему телу, проверил ногой, жив ли ещё. Потом взял патроны, не спеша. Всё без эмоций, будто обычная работа, рутинная проверка.

Вероника смотрела на него и не могла пошевелиться. В груди копошился ужас, но где-то глубже — другое чувство. Восхищение. Она знала: рядом с ним страшно… но рядом с ним она жива.

Он бросил взгляд на неё.

— Всё. Вставай. — Сказал так, словно ничего не произошло.

Но для Вероники произошло всё.

Тишина после боя длилась недолго. Едва Вероника поднялась на колени, пытаясь отдышаться, как из-за обвалившейся стены снова раздался треск очереди. Земля рядом взорвалась клочьями грязи и камней.

— Назад! — Грач толкнул её к укрытию, сам развернулся и дал ответную очередь.

Но в тот же миг его тело дёрнулось, будто кто-то резко дёрнул за нитку. Он пошатнулся, оперся на бетон, стиснув зубы.

— Грач! — сорвалось у Вероники.

Он не ответил, только рванул оружие к плечу и снова выстрелил, прикрывая их. Последнего стрелка он снял почти наугад — пуля нашла цель, и тишина вновь опустилась. Но на этот раз она была другой. Тягучей, давящей.

Грач опустился на колено. Его ладонь тянулась к боку, и когда он убрал руку, пальцы были в крови. Красное пятно быстро расползалось по ткани.

— Пустяки, — выдохнул он, но голос предал: слишком хриплый, слишком натянутый.

Вероника подползла ближе. Её руки дрожали, сердце билось в висках. Она знала — обычная аптечка тут не поможет.

— Артефакт, — выдохнула она и, не дожидаясь его ответа, скинула рюкзак, находя в одном из карманов «Слёзы».

Маленькая капля в форме слезы, внутри которой переливалась живая жидкость. Она осторожно взяла её, чувствуя, как от артефакта по коже пробежал холодок.

— Дай сюда, — Грач хотел оттолкнуть её руку, но сил не хватило. Он выругался сквозь зубы и замолчал.

Вероника надломила угол артефакта, как ампулу и вылила жидкость на рану. Сначала ничего не происходило, после рана под её пальцами будто втянулась внутрь, кровь остановилась, ткань начала стягиваться.

Грач зашипел, стиснув зубы. Его плечи напряглись, но он терпел.

— Терпи… — прошептала она, сама не понимая, кому говорит больше — ему или себе.

Через несколько минут всё утихло. На боку остался лишь шрам, свежий, розовый.

Грач тяжело выдохнул и сел, опершись о стену. В его взгляде впервые за всё время мелькнула слабость.

— Жив благодаря тебе, — сказал он глухо. — А могла и погибнуть из-за глупости.

У Вероники задрожали губы. Весь ужас боя, предательство проводника, кровь, крики, его рана — всё обрушилось сразу. Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Грач молчал, потом медленно протянул руку и коснулся её плеча. Его ладонь была тяжёлой, твёрдой, но в этом жесте было больше поддержки, чем слов.

— Тсс… — коротко сказал он. — Всё позади. Дыши.

Она всхлипнула, но попыталась выровнять дыхание. И сквозь слёзы прошептала:

— Научи меня… Пожалуйста, научи. Я не хочу больше быть обузой.

Грач посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. И впервые не было насмешки или холодной отчуждённости — только серьёзность.

— Ладно, — сказал он. — Но запомни: учёба в Зоне — это кровь и смерть. Иного пути нет.

Глава 8 – Обучение и Старший

«Грач учил меня, учил так, будто готовил себе напарника. По крайней мере мне так хотелось верить. Опять бой. Ранение. Страх. Больно…как же больно…и страшно.»

Восьмая запись из дневника Вероники

Сквозь деревья прибивался свет. Грач, не говоря ни слова, поднял руку – знак остановки. Вероника остановилась и прислушалась: вокруг – только редкий треск веток и эхо аномалий. Погони больше нет.

- Сюда, - тихо сказал он, показав на обломки бетонных плит, накрытых густым кустарником.

Они спустились в небольшую ложбину, где когда-то, видно, был выезд из старой дороги. Сюда не дул ветер, и сквозь провалы в плитах не свистел воздух — место казалось безопасным. Грач первым проверил грунт, нащупал ловушку из проволоки, отцепил и отодвинул в сторону.

— Сиди, — он кивнул Веронике, снимая рюкзак. — Здесь… нормально? — спросила она. — Нормально, — коротко.

Вероника сидела тихо, тише, чем раньше. Сцена с проводником, бой, его рана — всё это придавило её, но и отрезвило.

Он заметил её взгляд и коротко сказал:

— Раз попросила учить — начнём. С сегодняшнего дня.

Вероника кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается — страх и решимость перемешались.

Грач начал просто, без длинных лекций. В ложбине, среди старых бетонных обломков, он поставил автомат на землю и коротко бросил:

— Смотри.

Он взял оружие в руки так, будто это была часть его тела, а не железо. Показывал, не торопясь, каждое движение: как обхватить цевьё, как прижимать приклад к плечу, как держать локти. Потом — снятие с предохранителя, короткий, плавный ход спускового крючка. Всё отточено, без лишних слов.

— Ещё раз. — Он протянул ей автомат.

Вероника попыталась повторить. Приклад больно упирался в ключицу, пальцы скользили по металлу, но Грач только молча поправил её руки.

— Вот так. Локоть ниже. Прицеливайся не глазами, а всем корпусом. Дыши.

Он заставлял её разбирать и собирать оружие снова и снова, пока пальцы не начали двигаться сами, без подсказок. Металл скрежетал, пружины щёлкали, руки у неё дрожали от усталости, но он не смягчал темпа.

— Стрельба — не кино, — сказал он, когда она впервые прицелилась. — Тут нет красивых поз. Есть дыхание, дистанция и ты. Выдох — и только потом нажимай. И всегда смотри, что за спиной.

Она кивнула, чувствуя, как слова ложатся внутрь.

Следом начались уроки движения. Грач уходил от неё на несколько метров и показывал, как ступать по траве, чтобы не задеть аномалию, как проверять землю перед собой.

— Не просто смотри, — говорил он. — Слушай. Смотри краем глаза. Смотри за цветом. Запоминай запахи.

Он заставлял её ползти, пригибаться, перепрыгивать корни, проходить рядом с мелкими аномалиями, пока она не научилась различать едва заметные знаки: дрожащий воздух, пятна выжженной травы, тонкий запах озона. Иногда бросал гайку — и тут же, в шаге от неё, воздух вспыхивал искрами, проваливаясь в беззвучную воронку.

Вероника вздрагивала, но шла за ним, запоминая. Грач терпеливо, но жёстко повторял:

— Запоминай. В Зоне не прощают ошибок.

Каждый раз, когда она делала шаг правильно, он коротко кивал — без улыбки, но с одобрением. И от этого сухого кивка ей хотелось стараться ещё сильнее.

Через несколько дней они вышли к окраинам промзоны, петляя между заброшенными дачами, заросшими оврагами и ржавыми эстакадами. Дороги они обходили стороной — Грач объяснил, что именно там удобнее всего устроить засаду. Туман по утрам висел густой, пахло ржавчиной и озоном, будто сама земля после выброса до сих пор выдыхала яд.

Грач молчал больше обычного. Он шёл чуть впереди, автомат на ремне, взгляд постоянно бегал по сторонам — то на верхушки деревьев, то на землю. Иногда резко останавливался, прислушивался, глядел назад так, словно ожидал, что за ними кто-то идёт.

Вероника тоже начала замечать странности. Сломанные ветки на тропе, следы на влажной земле, свежие окурки у обочины. Шагала за ним, повторяя его движения, как он учил: осторожно, на носок, проверяя каждую кочку. Постепенно движения стали привычными, мышцы запоминали уроки.

Тишина вокруг становилась неестественной. Даже мутанты попадались реже, будто сами ушли вглубь Зоны. И от этого пустого пространства тревога только усиливалась.

Наконец, когда очередной раз Грач резко поднял руку и остановился, Вероника не выдержала:

— Нас ищут?

Он медленно кивнул, взгляд оставаясь в тумане впереди:

— Лягушка не отдаст такой артефакт просто так. Могут и вторую группу послать. Уже, может, послали.

Эти слова повисли в воздухе. Вероника невольно сильнее сжала ремень рюкзака, ощутила под пальцами твёрдую грань контейнера. Она шла, стараясь держать дыхание ровным, но чувствовала, как кожа на затылке покрывается мурашками.

Грач бросил короткий взгляд через плечо:

— Держи ухо востро. И делай всё, что я учил.

Он снова пошёл вперёд, а Вероника шла за ним, двигаясь уже осторожнее, по-настоящему осознавая: уроки — не просто тренировка. Это может спасти ей жизнь уже сегодня.

Насосная станция, к которой они вышли, стояла на краю реки, как ржавая коробка, окружённая торчащими из воды трубами. Когда-то сюда вела грунтовая дорога, теперь она поросла бурьяном и была изрезана трещинами. Ветер гнал по тростнику рябь, где-то вдалеке раздавались выстрелы и крики.

Грач остановился, присел, поднял руку.

— Здесь, — тихо сказал он. — Дальше не спеши.

Вероника присела рядом. Через прищур увидела на другом конце поляны тёмные силуэты: несколько человек медленно двигались между труб, затаившись, как тени. Ещё дальше, ближе к северному склону, шевелились другие — снаряжение тяжелее, каски, автоматы на ремнях.

— Это кто? — прошептала она.

— Первые — люди из лагеря, — ответил Грач. — Вторые… наёмники. Похоже, их ведёт Обливион.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как металл. О нём ходили слухи. Говорили, что он берётся только за самые сложные дела и выходит живым, оставляя за собой порядок, а не хаос. Что он не бандит и не мясник: работает чисто, но без пощады тем, кто мешает. Что своих не бросает, а заказчиков заставляет играть по своим правилам — иначе не будет ни сделки, ни результата.

Сталкеры шептались, что Обливион знает Зону, как свои три пальца, и что с ним лучше не пересекаться, если не хочешь оказаться в его прицеле. Даже наёмники уважали его — и побаивались. Имя его само по себе было предупреждением: если Обливион рядом, значит, дело серьёзное, и назад дороги нет.

Вероника сжала ремень рюкзака, глядя на Грача:

— Кто он? — спросила она шёпотом. — Он опасен?

Грач не сразу ответил. Лёгкий ветер шевелил его куртку, но взгляд стал жёстким, прищуренным.

— Опасен, — сказал он наконец. — И умён. С такими лучше не играть.

Он проверил магазин, будто невзначай, и сменил позицию так, чтобы видеть и тех, и других. Настороженность в нём стала почти осязаемой — спокойный, собранный, но готовый к любой вспышке.

— А мы? — спросила она, сжав ладони.

— Мы между ними, — сухо сказал Грач. — Урок номер один: прежде чем стрелять, пойми, кто на кого смотрит.

Он достал из подсумка оптику, коротко глянул, сунул ей.

— Смотри. И запоминай.

Вероника приложила глаз к стеклу. Наёмники явно кого-то ждали, перекрывали подступы. Люди лагеря рассредоточились по кустам. У неё внутри всё сжалось — слишком много стволов, слишком мало укрытий.

Грач в это время спокойно проверял оружие.

— Сейчас будет шумно. Следи за мной. Не геройствуй. Делай, как учил.

Он заглянул ей в глаза:

— Это не тренировочный выстрел. Это уже жизнь.

Она кивнула, чувствуя, как внутри поднимается страх — и вместе с ним странная сосредоточенность. Пальцы сами нашли предохранитель, как он учил.

Внизу зашуршали кусты. Кто-то из людей лагеря крикнул. Сразу в ответ — очередь, вспышка, крик боли. И всё покатилось вниз, как обвал: наёмники открыли огонь, люди лагеря ответили, свистели пули, рвались гранаты.

Грач рванул Веронику за руку, увёл за бетонный обломок.

— Дыши. Смотри. — Он выглянул, короткой очередью снял одного, второго.

Его лицо было каменным, движения — как у хищника: точные, без эмоций.

Пули шили бетон. Вероника прижалась к обломку, лихорадочно вспоминая все его уроки: дыхание, прицел, выстрел. Мир вокруг сжался до вспышек, грохота и команд Грача.

— Слева! — бросил он. — Целься выше!

Она подняла автомат, выдохнула и очередь прошла совсем рядом, пыль посыпалась с бетонной плиты. Грач коротким движением подтолкнул Веронику обратно к укрытию:

— Держи сектор! Не высовывайся!

Она вжалась в бетон, пальцы сжали автомат до боли. Сердце билось так громко, что казалось — враги услышат. Сквозь щели между плитами мелькнула фигура — человек, бегущий к ним, поднятый автомат. Чужой. Враг.

Секунду она не могла сдвинуться. Руки замерли. В голове гул — «это живой, это человек, не мишень».

— Стреляй! — коротко бросил Грач, отстреливаясь в другую сторону.

Её пальцы дёрнулись. Она прижала приклад, как он учил, вдохнула, выдохнула и нажала. Автомат дёрнулся, звук будто разорвал воздух. Человек споткнулся, упал. Остался лежать.

Вероника замерла. Мир будто замедлился. Она смотрела на неподвижное тело, на кровь на серой земле. «Я… убила?» — мысль пронзила её, сжала горло. Руки дрожали, дыхание сбилось.

В эту секунду, пока она пыталась понять, что сделала, всё вокруг взорвалось звуком. Слева — вспышка, удар, горячая боль в боку. Она вскрикнула и повалилась на землю.

— Вероника! — Грач резко повернулся, увидел кровь, рывком подхватил её, прижав к себе. Пули били по плитам, отскакивали искрами.

Он закрыл её собой, выстрелил короткой очередью в ответ. Ещё рывок — граната, дым, резкий запах.

— Держись! — шипел он ей в ухо, перетягивая тканью рану. — Не смотри!

Она видела только его руки — быстрые, уверенные, и своё оружие, валяющееся в пыли. Слёзы сами бежали по щекам, дыхание сбивалось, мир плыл. Её рвало страхом и осознанием — только что она сделала то, чего не хотела.

Грач поднял её, почти понёс.

— Смотри на меня, — сказал он, не глядя в глаза. — Живи. Всё остальное потом.

Она вцепилась в его разгрузку, дрожала, слышала только удары сердца и гул крови в ушах. Там, за спиной, оставался первый убитый человек — и её прежняя жизнь, в которой она не умела стрелять.

Они укрылись в полуразрушенном подвале насосной станции. Стены трещали от ударов снаружи, но здесь было тихо — только капала вода и пахло ржавчиной. Грач усадил её на ящик, сам на коленях проверял рану.

— Царапина, — буркнул, перетягивая бинтом бок. — Дыши глубже, не дрожи.

Она не слышала слов. Смотрела на свои ладони, на которых остались пятна крови — чужой или своей, не понять. Пальцы тряслись.

— Я… — голос сорвался. — Я убила… человека…

Грач поднял глаза. В них не было осуждения — только усталость. — Ты сделала то, что нужно, чтобы выжить, — сказал он тихо. — В Зоне иначе нельзя.

Она покачала головой, слёзы катились сами собой. — Но это… это же…

Он положил ладонь ей на плечо. Сильная, тяжёлая, как камень. — Запомни, — произнёс он. — Стреляешь не в человека. Стреляешь в того, кто хочет убить тебя. Это не кино и не игра. Тут или ты, или он. Поняла?

Вероника смотрела в его глаза. Они были холодными, но в глубине теплился огонёк — не равнодушия, а понимания. Он тоже когда-то пережил это.

— Дыши, — повторил он. — Не позволяй этому тебя ломать. Не думай сейчас. Живи.

Она всхлипнула, сжала ремень рюкзака, кивнула. Боль в боку жгла, но постепенно приходило чувство: рядом он, и он вытянет.

Грач убрал руку с её плеча, проверил автомат. — Отдохни.

Вероника закрыла глаза, вдыхая запах пороха и железа. Её мир изменился, но в груди шевелилась странная смесь — страх, вина и какая-то тихая, упрямая решимость: выучиться, чтобы больше не быть беспомощной.

Грач дождался, пока дыхание Вероники выровняется, а пальцы перестанут дрожать. Дал фляжку.

— Глоток. И слушай.

Она отпила, чувствуя металлический привкус воды.

— Запомни, — сказал он тихо. — В бою важны не только руки. Голова. Ты должна решать, а не паниковать. Если сорвёшься — тебя уже нет.

Он взял её ладони своими, сжал.

— Это не укор, это урок. Ты сегодня выжила. Дальше - учись держаться.

Вероника кивнула, не доверяя голосу. Внутри по-прежнему клубился страх и вина, упрямое желание быть такой же собранной, как он.

— Я не хочу… — она глотнула. — Не хочу больше так бояться.

— Тогда будем тренироваться. — Грач убрал бинт, проверил оружие. — У тебя получится.

Снаружи щёлкнул камешек. Едва слышный, но Грач напрягся. Его взгляд стал другим — острым, сосредоточенным. Он поднял ладонь, требуя тишины.

Вероника инстинктивно замерла, как он учил. Прислушалась. Сначала — капли воды, ветер. Потом — чужие шаги, тихие голоса, металлический звон затвора.

Грач потянулся к автомату.

— Нашли, — произнёс он одними губами.

Он подполз к оконному проёму, выглянул. К ним двигалась небольшая группа в синий комбинезонах — не сталкеры лагеря. Наёмники. Перестрелка стихла – значит лагерные мертвы. Наемников было пятеро. Один — впереди, широкоплечий, с маской-черепом, видимо глава. Обливион.

Вероника ощутила, как в груди сжалось, и все уроки за последние дни всплыли в голове сами собой: как дышать, как держать оружие, куда смотреть. Пальцы сами нашли приклад, щупать некуда — теперь нужно было стрелять или погибнуть.

Грач, не отрывая взгляда от наёмников, шепнул:

— Сидим тихо. Ждём, пока сами покажутся. Если что — повторяй за мной.

Она кивнула, чувствуя, как страх и решимость сплетаются в одно. Снаружи наёмники рассредотачивались, словно собирались взять подвал в кольцо.

Грач посмотрел на неё, коротко:

— Вот твой следующий урок. Не дрожи.

Он занял позицию, проверил магазин. Наёмники подходили ближе, и воздух внутри подвала становился густым, вязким, как перед грозой.

Снаружи шаги замерли. Один поднялся на бетонную плиту, снял маску-череп: резкие черты лица, шрам через бровь. В голосе — металл:

— Грач. Знаю, ты там.

Грач выглянул на мгновение, прицелился.

— Обливион, — коротко сказал он. — Не ожидал увидеть тебя в этих краях.

— А я — наоборот, — ухмыльнулся тот. — У нас заказ. От твоего старого знакомого. Ловчий. Ты знаешь, что он нам нужен.

Вероника сжала автомат крепче. Слово «заказ» прозвучало, как приговор. Она посмотрела на Грача — тот оставался абсолютно спокоен, взгляд холодный.

— И что? — спросил он. — Придёшь и заберёшь?

Обливион махнул рукой своим — те рассыпались по позициям, но не стреляли.

— Не хочу кровопролития. Давай по-человечески. Ты отдаёшь артефакт, мы уходим.

Грач молчал. Секунды растянулись. Он повернулся к Веронике, посмотрел ей в глаза: спокойно.

Потом снова на Обливиона:

— А взамен?

Наёмник ухмыльнулся.

— Я знал, что ты спросишь. У нас есть кое-что ценное. Информация. Объект «Angel-1». Слышал?

Грач прищурился.

—Допустим.

— Первый сталкер, — голос Обливиона стал тише, серьёзнее, — который полностью подчинил артефакт «Сердце Ангела». Не просто носил — подчинил. Данные о нем остались в одном крайне занимательном месте. Единственное что там мозги крутит не по-детски.

Вероника смотрела то на одного, то на другого, не понимая, о чём речь, но ощущая, что в воздухе запахло чем-то опаснее оружия.

Грач медленно протянул руку к Веронике. Она достала с рюкзака контейнер, положила на руку Грачу. Он положил контейнер рядом с собой, но руку не убрал.

— Координаты, данные. Все. И тогда — получите Ловчего.

Обливион кивнул своим, один наёмник протянул флеш-модуль.

— Всё, что у нас, — координаты, фото, схемы пси-аномалий вокруг.

Грач подхватил модуль, вставил в кпк, взглянул. Данные были настоящие. Он кивнул.

— Тогда вот он, — подтолкнул контейнер.

Наёмник подобрал «Ловчего» осторожно, как бомбу, и отнёс к Обливиону. Тот ещё секунду смотрел на Грача, а потом убрал контейнер в рюкзак.

— Не советую возвращаться в лагерь, — сказал он. — Они тебя там не ждут с хлебом-солью.

— Я и не собирался, — ответил Грач ровно.

Обливион надел маску-череп обратно.

— До встречи, Грач. И девчонку береги. Или ты ее научишь или она сгинет.

Наёмники будто растворились за насосной станцией. Тишина вернулась, но она уже не была прежней.

Вероника впервые выдохнула.

— Что… что это было?

Грач проверил еще раз флешку, убрал во внутренний карман.

— Это был урок, — сказал он тихо. — В Зоне сила не только в оружии. Иногда информация ценнее артефакта.

Он поднялся.

— Пошли. Теперь у нас есть пару зацепок в поисках твоего артефакта.

Грач поднялся, накинул рюкзак и посмотрел на неё:

— Держись рядом. Теперь ты идёшь первой.

Вероника удивлённо моргнула:

— Я?

— Ты учишься, — сказал он ровно. — Хочешь выжить — веди. Я скажу, где ошибаешься.

Она шагнула вперёд, чувствуя тяжесть рюкзака и взгляда Грача за спиной. Улица встретила их влажным туманом, пахнущим ржавчиной. Теперь каждый её шаг был под его взглядом.

— Помни, — бросил Грач. — Не лезь на открытое место. Смотри не только под ноги, но и выше. Аномалии не всегда на земле.

Вероника остановилась у заросшего рельсового пути. Воздух над шпалами слегка дрожал. Она подняла руку:

— Здесь что-то…

—Правильно. Обходи справа. — Грач шагал позади, поправляя её движения.

Вероника аккуратно обогнула невидимую ловушку.

— Дыши ровно, — произнёс Грач. — У тебя плечи зажаты. Расслабь.

Они петляли так уже несколько часов, обходя дороги, двигаясь по низинам. Иногда Вероника забывалась и шла по инерции, и тогда рука Грача тихо ложилась ей на плечо, разворачивая обратно:

— Стоп. Смотри, что слева. Запомни это дерево — под ним «электра».

С каждым шагом она чувствовала, как в голове выкристаллизовываются его уроки: держать ритм, отмечать ориентиры, проверять воздух и землю. Страх отступал, уступая место концентрации.

— Куда мы? — спросила она на привале.

— Есть один человек, — ответил Грач. — Старый знакомый. Был среди тех, кто строил сеть Зоны. Без него эти данные — просто шум.

Он протянул ей КПК с отметкой.

— Твои координаты. Дальше ведёшь сама.

К вечеру они вышли к заброшенной подстанции. Вероника, сверившись с картой, свернула между двумя заржавевшими трансформаторами, проверила путь гайками и остановилась у неприметного вагончика с заколоченными окнами.

— Здесь, — сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Грач шагнул вперёд, постучал три коротких, два длинных. Через минуту дверь приоткрылась, и на пороге появился худой мужчина с седыми волосами и пистолетом в руке.

— Грач, — сказал он. — Думал, ты не доживёшь.

Грач кивнул.

— Это Вероника. Она вела нас сюда. Нам нужна твоя помощь, Старший.

Мужчина отступил, пропуская их внутрь. Вероника переступила порог, огляделась. В вагончике её окружили карты, мигающие индикаторы, схемы аномалий.

Грач положил флешку на стол:

— Нам нужна вся информация с этой флешки. Небольшой подарок от Обливиона.

Старший поднял бровь:

— Обливион значит, что ж. Садитесь. Это будет непростой разговор и крайне интересный.

Вероника взглянула на Грача и после его кивка села возле мужчины. Старший без лишних слов и суеты щелкнул включатель чайника, достал три старые потрепанные кружки. Насыпал всем по ложке кофе.

Запах растворимого сразу смешался с ржавчиной и влажной штукатуркой убежища. Капли воды в чайнике зашипели, заструился пар.

Старший молчал, движения — точные, выверенные, словно всё это он делал сотни раз.

Грач сидел рядом с Вероникой, снял перчатки, медленно разжал пальцы.

Вероника, всё ещё напряжённая после дороги, не знала куда деть руки, теребя то край куртки, то просто потирая руки друг об друга в попытке согреться.

— Не думал, что ты приведёшь кого-то, — наконец сказал Старший, глядя на Грача поверх очков. — Тем более девчонку.

Грач только дёрнул плечом:

— Бывает.

— В Зоне всё бывает, — тихо усмехнулся он, налил кипяток в кружки. — За это и любим.

Пар поднялся, запах кофе стал гуще. Вероника почувствовала, как постепенно приходит чувство уюта, но взгляд мужчины оставался тяжёлым, изучающим — будто он уже знал их истории.

— Пейте, — сказал Старший. — Потом поговорим о деле.

Грач молча взял кружку.

Вероника тоже сделала первый глоток, горячий и горький, и расслабилась, почувствовав тепло и уют.

Глава 9 – Пси-аномалия

«Зона не убивает сразу. Сначала она играется, показывает, чего ты боишься больше всего. А потом ждет – сдашься ли ты сам.»

Девятая запись из дневника Вероники

Тишина вагончика нарушалась только скрипом старых стульев и негромким жужжанием генераторов за стеной. Старший неторопливо пил кофе, изучая флешку, которая лежала на столе.

- Интересный подарок, - произнес Старший, беря флешку и вертя её между пальцев. – Обливион значит…Давно от него вестей не было.

- Вот и подумал что если кто и может расшифровать, то только ты, - ответил Грач.

Старший усмехнулся уголком губ.

— Лестно. Но обычно, когда от Обливиона приносят дары, за ними тянется хвост неприятностей.

Он достал из тумбы старенький ноутбук с трещиной на крышке, подключил к нему портативный блок питания. Экран загудел, лампы дрогнули, по стенам пробежали тени. Старший вставил флешку, подождал — курсор застыл, экран моргнул, на мгновение всё зависло.

— Ну конечно, — пробормотал он. — Зашифровано по старому протоколу "Омега-7".

Он открыл несколько окон, быстро стуча по клавишам.

— Это военная система, — пояснил, не глядя на них. — Сломать её сложно, если не знать код.

— А ты знаешь? — спросила Вероника.

Старший хмыкнул. — Если бы я не знал, меня бы уже не было.

Он достал маленький накопитель с собственными ключами, подключил к ноутбуку. Процесс пошёл — на экране замелькали строчки кода, затем высыпались десятки папок. Несколько – пустые, другие — с обрывками данных, фрагментами таблиц, графиков, неполных координат.

— Часть файлов повреждена, — тихо сказал Старший. — Но суть я вижу.

Он увеличил одну из схем: грубые линии, что-то вроде концентрических кругов с точками по периметру.

— Это карта энергетического распределения. Район старого узла связи. Если Обливион не ошибся… то судя по документам…там проводили эксперименты, а дальше…минутку, - Старший замолчал, активно нажимая клавиши на клавиатуре. – Блядство, повреждено, практически ничего не вытяну с этого файла.

Грач наклонился вперёд:

— Эксперименты..на людях?

— Возможно, — пожал плечами Старший. — Или на тех, кто был уже не совсем людьми. Но это не главное. Видите эти пики? — Он ткнул пальцем в монитор. — Это фон. Аномальный, не естественный. Как будто кто-то или что-то разогнало пси-активность до максимума,после выключил.

Вероника нахмурилась:

— Усилить что?

— Не знаю, барышня, — коротко сказал Старший. — Возможно то, что нашли. В чистом виде и не разобравшись активировали на полную.

Он откинулся на спинку стула, потянулся за сигаретой, но, заметив взгляд Вероники, не зажёг.

— Если туда идти — всё равно нужна защита. Экраны, подавители, — произнёс он, глядя на Грача поверх очков. — Даже если показатели на нуле — Зона любит сюрпризы.

— Что показывают данные? — спросил Грач.

— Пси-фон почти чистый, — Старший ткнул пальцем в график на экране. — Низкий уровень активности, в пределах нормы. Но это и настораживает.

— Почему?

— Потому что там, где раньше бушевало пси-поле, не может быть тишины. Если фон исчез — значит, кто-то его заглушил. Или что-то.

Грач кивнул, обдумывая.

— У меня есть только старый “Ворон-3”, наполовину рабочий.

— Для разведки сгодится, — сказал Старший, но его голос оставался настороженным. — Просто не задерживайтесь там надолго. Пять-десять минут максимум, потом — отход.

Вероника невольно передёрнула плечами.

— Но мы же все равно туда пойдем? — тихо сказала она.

— Конечно, пойдёте, — буркнул Старший. — Вы же сталкеры. Когда Зона притихает, вы почему-то считаете, что она вас ждёт.

Старший наспех записал координаты на листке.

— Вот. Сектор "Е-13". До узла километров десять. Но я бы не шёл напрямую — там болото и остатки поля с прежних выбросов. Лучше обойти через лесополосу и старую дорогу, она чище.

— Там же мост разрушен, — заметил Грач.

— Знаю, но по рельсам можно перейти. Риск, но безопаснее, чем лезть в грязь с повышенным фоном.

Он посмотрел на Веронику.

— Девчонку держи под контролем. Если почувствует головную боль, звон в ушах, туман в глазах — немедленно отходите.

Грач кивнул.

— Учту.

— И не геройствуйте. Пси-активность — не тот противник, которого можно застрелить.

Старший щёлкнул ноутбук, погасив экран.

В вагончике снова стало тихо. Только где-то снаружи послышался короткий треск электрики, будто Зона сама слушала их разговор.

Грач поднялся, проверил снаряжение.

— Отдохни немного, — сказал он Веронике. — Через час выходим.

Она молча кивнула.

Когда он вышел наружу, Старший обратился уже к ней, тише:

— Он знает, на что идёт. Но ты — нет. Там, куда вы идёте, Зона не убивает телом. Она ломает изнутри. Не теряй себя, поняла?

Вероника не ответила, лишь кивнула и отвернулась. В груди холодело.

“Пси-активность”… слово само по себе звучало, как предупреждение.

*****

Они вышли из вагончика под тяжёлое, сжавшееся небо, будто сейчас пойдешь дождь; воздух был сырым, отдалённо пахло озоном. Грач не спешил — шаг его был ровный, привычный, Вероника тащила за собой рюкзак, Старший посмотрел им вслед из открытой двери, его силуэт на мгновение слился с тенью вагончика.

План был прост: обойти разрушенную дорогу по старой просеке, пересечь рельсы у полуразрушенного мостика и выйти к старому узлу связи, который когда-то держал связь между промзоной и городом. По данным флешки, узел обозначен как Сектор Е-13; вокруг него — остатки антенн, бетонные плиты и корявые опоры, давно поржавевшие и покосившиеся. Старший рекомендовал не идти напрямую через болотистую долину: там проще попасть в ловушку аномалий. Обход по лесу — больше времени, но меньше опасности.

Лес встретил их мокрой тишиной. Шаги утопали в опавших листьях, ветки царапали куртки. Иногда из-под мха доносился тонкий скрип — старая кора. Грач шел первым, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Вероника держалась позади, сердце стучало чаще, но она пыталась не отставать. По её ощущениям — не по приборам — что-то в этом походе было неправильным: не то чтобы прямо страшно, но как будто перед началом грозы — воздух плотнее, звуки приглушены.

«Ворон-3», что Грач дал Веронике, показывал почти ноль: экран мигал ровными цифрами, график лежал на нулевой линии. Компас на полуавтомате иногда дёргался, потом успокаивался. Прибор срабатывал короткими всплесками статического шума, будто кто-то то ли пытался, то ли мешал передать сигнал. Грач бросил на прибор снисходительный взгляд и сказал:

— Тихо — это ещё не значит безопасно. Запомни это.

Они шли по просеке, где изредка попадались старые указатели и зарытые в землю коробки оптического кабеля. Через пятнадцать минут просека вывела их к рельсам. Мостик, которым когда-то через болото перебрасывали путь, почти полностью провалился; рельсы лежали на боку. Грач пригляделся, выбрал место, где остатки шпал держались прочнее, и, помогая Веронике, перебрались на другую сторону. Под ними плескалось мутное болото — чудовищное место для тех, кто без снаряжения. Над головой, среди серых ветвей, где-то завыла кукушка? Звук казался слишком неправильным, не к месту.

Внезапно лес прорезал хриплый голос — не человеческий, не звериный, а как будто ветер, застрявший в металлической трубе. Грач замер, Вероника втянула в себя воздух.

— На подходе, — прошептал он. — готовься.

Сначала из кустов вылетел один. Это было нечто растянутое, с длинными суставчатыми лапами и головой, похожей на облатку — глаза светились мутным янтарём. Оно прыгнуло на Веронику, но Грач одним движением перекрыл к нему дорогу: нож прошёл в горячую плоть, существо заскрежетало и рухнуло. Потом — ещё одно, и ещё. Мутанты — остатки прежних мутаций Зоны — шли на них из леса, как будто они их разбудили.

Бой был коротким и громким. Грач работал спокойно, почти машинально: два выстрела из старого автомата, удар ножом, толчок плечом. Вероника стреляла реже — оружие дрожало в её руках, но попадания были меткими. Самое страшное — не кровь или хрипы, а звуки, которые мутанты издавали: чужие и одновременно похожие на человеческие стоны, как будто в них застряли голоса людей. В какой-то момент Вероника услышала знакомую фразу — её брат, его смех — и чуть не опустилась на землю; Грач схватил её за плечо и подтолкнул в сторону, не отпуская.

Когда последний мутант упал, лес снова поглотил их звуки. На земле остался запах железа и пороха. Вероника, облокотившись о поваленное бревно, пытаясь отдышаться, почувствовала, как тонкой иглой проходят внутри головы отзвуки — не боль, что-то странное; но приборы молчали, фон не поднимался. Это ещё больше её смутило.

— Не ожидал их здесь увидеть, — сказал Грач, оглядывая лес. – Идем, нет времени отдыхать.

Подойдя к рельсам, они шли тише; на горизонте вырисовывался силуэт узла связи — несколько поломанных антенн, обугленные панели, бетонные блоки, обросшие мхом. С операторской будкой, чьи окна давно выбиты, как будто кто-то специально оставил её для них в ожидании.

Чем ближе они подходили, тем холоднее становился воздух, и тем ощутимее становилось отсутствие звука: ни птиц, ни насекомых. Вероника заметила, что её собственные шаги звучат по-особенному — как будто в наушниках, с задержкой. «Ворон-3» начало регистрировать едва заметные всплески на самой границе — низкие, едва слышимые, как дыхание, но амплитуда держалась в пределах норм. На бумажке из надписей Старшего был черным по белому — «фон почти нулевой». Но тишина вокруг казалась продуманной, созданной.

— Это место… — прошептала она. — Как будто его очистили.

Грач кивнул, прислонился к одной из железных опор и осмотрел периметр. Он указал на цепочку следов в грязи — не людских, скорее оставленных животными…или мутантами — ведущих мимо входа к старой трансформаторной будке. Следы были свежими.

— Кто-то варит тут свои супы, — пробормотал он. — Либо тут ловушка, либо мы опоздали.

Они остановились в тени бетонной плиты, сердце в ушах стучало. Они медленно стали осматривать узел. Старые антенны стояли как скелет: кабели свисали, искры местами шли короткой фейерверк-линией, а панель управления в будке выглядела так, будто кто-то недавно пытался её включить.

Вероника подтянула куртку, ощущая холод не только на коже — но и в глубине сознания, как будто внутри головы что-то щёлкнуло. Она опустила взгляд на «Ворон-3»: ноль. Компас снова лег на своё место. Но тишина вокруг всё равно гудела, как пустая антенна.

— Я проверю будку. Тебе — прикрывать вход и следить за звуком. Не поддавайся на то, что слышишь. Поняла?

Вероника кивнула, и, пока он скрывался в полумраке будки, она стояла у входа, слушая — не себя, а тому, что могло разрезать тишину. В этот момент даже лёгкий шорох кажется началом бури.

Вероника осталась одна у входа.

Воздух стоял озонистый, тягучий, как перед ливнем. Грач ушёл в будку, и шаги его стихли, будто кто-то выключил звук. «Ворон-3» в её руках продолжал показывать ноль — ни колебаний, ни импульсов. Она проверила батарею, постучала по корпусу — всё исправно. Но что-то не давало покоя: будто кто-то стоял у неё за спиной и смотрел в затылок.

Она повернулась — пусто. Только старые антенны, поваленные на бок, и кабели, уходящие под землю. Тишина давила, с каждой секундой становясь плотнее, пока не начала звенеть в ушах.

— Грач? — позвала она негромко.

Ответа не последовало.

Она сделала шаг вперёд, к трансформаторной, где тонкие нити кабеля тянулись по бетону, — и тут воздух будто хрустнул.

Вокруг всё дрогнуло, как отражение в воде, когда бросают камень. Звук исчез. Свет — тоже.

На миг Вероника подумала, что ослепла, но нет — просто мир изменился.

Серый бетон стал гладким, как зеркало, антенны — вытянутыми, бесконечными, уходящими вверх. Лес вокруг исчез, вместо него — белёсая мгла, и только слабое эхо шагов отзывалось десятками голосов. На экране «Ворона-3» цифры побежали вверх — 1,8… 3,4… 5,0…, потом прибор замер, и по стеклу пошли трещины.

Пси-аномалия — так выглядела она изнутри. Не огонь, не вихрь, а тишина, доведённая до предела, до которой звуки просто не доходят.

Зона вытягивала из сознания всё, что хранилось в глубине.

Шаг — и тьма сжалась, будто живая.

Из неё потянуло холодом, сыростью больничных коридоров.

Она стояла посреди палаты — той самой, что снилась ей каждую ночь. Стены выцвели, линолеум серый, пахло лекарствами и хлоркой. На кровати — её брат, с тонкими руками, прозрачной кожей. Он улыбнулся, как тогда, когда она обещала вернуться.

— Прости, — прошептала Вероника.

Он открыл глаза. Но взгляд был—выгоревший, словно в нём собрали все её вины.

— Прости? — повторил он тихо. — Ты не пришла.

Монитор запищал — ровно, настойчиво. Звук бил в уши, как сирена.

— Я пыталась… —

— Нет, — перебил он. — Ты просто выбрала другое.

Она подошла ближе, но руки прошли сквозь него.

Кровать опустела, а из её середины потянулась тень, густая, как дым.

Шепот усилился — сотни голосов, тихих, уговаривающих, обвиняющих.

Ты могла…

Ты должна была…

Ты бросила…

Комната дрогнула, стены потекли, как воск. Больничные лампы вспыхнули красным, и всё вокруг превратилось в коридор узла связи — только теперь по нему шли люди. Тени сталкеров что она встречала, лица — пустые, как маски. Среди них она увидела Грача.

Он стоял у стены, руки в карманах, взгляд спокойный, но холодный.

Она шагнула к нему — и поняла, что он не один.

Рядом — её брат, такой, каким он был в тот день, когда она уходила из дома.

Оба смотрели на неё.

— Что вы… — голос дрожал. — Что вы делаете здесь?

Грач заговорил первым.

— Ты знала, чем всё кончится.

— Нет… я…

— Знала. Но пошла. Потому что думала, что всё исправишь.

Он подошёл ближе, и с каждым шагом черты его лица менялись — становились грубее, чужими.

— Ты хотела спасти, но кого? Себя? Или просто доказать, что можешь быть полезной?

Вероника отступила.

— Это не ты, — прошептала. — Ты бы так не сказал.

Но он усмехнулся.

— Я — это то, что ты думаешь обо мне. Ты же боишься, что я вижу в тебе балласт.

Его глаза стали пустыми, как у мертвецов.

— Что я спасаю тебя не потому, что ты нужна, а потому, что жаль смотреть, как ты снова лезешь в пекло ради призрака.

Слова били, как удары. Каждый — точно по живому месту.

Сзади раздался голос брата:

— Она просто всегда подводит.

Она повернулась — брат стоял за её спиной.

Бледный, в больничной пижаме, глаза тёмные, почти чёрные.

— Помнишь, как я просил остаться? — спросил он спокойно. — А ты ушла. Куда? В Зону? Зачем? Чтобы умереть, как все?

— Нет, я… я пришла, чтобы спасти тебя!

— Поздно. — Он шагнул к ней. — Меня уже нет.

Он коснулся её руки — кожа его стала пеплом, рассыпаясь в воздухе.

Но там, где упала пыль, из пола поднялись новые фигуры. Сотни. Все — она сама.

С разными лицами, выражениями — растерянными, виноватыми, мёртвыми.

Они смотрели на неё, и у всех был один и тот же взгляд — презрение.

Не смогла.

Не спасла.

Бесполезна.

Они шли к ней, приближались, и с каждым шагом становились всё ближе, пока пространство не заполнилось ею самой.

Вероника задыхалась. Хотела закричать — но рот не слушался.

И тут среди лиц снова — Грач.

Но теперь он стоял прямо перед ней, глаза — холодные, будто стеклянные.

Он поднял оружие.

— Знаешь, почему я тебя не остановил? — спросил он. — Потому что хотел, чтобы Зона сама показала тебе, кто ты есть.

— Замолчи…

— Пустое место. Иллюзия спасения.

Он нажал на курок.

Вспышка.

Боль — не от выстрела, а как будто всё внутри лопнуло.

Мир разлетелся на осколки.

И в этих осколках — лица, обрывки прошлого, смех брата, взгляд Грача, её собственный крик.

А потом — тишина.

Гул.

И голос — уже настоящий, с хрипотцой:

— Вероника! Чёрт, держись!

Мир вернулся рывком.

Грач тряс её за плечи, лицо испачкано кровью и пылью.

— Очнись, ты слышишь?!

Она вдохнула резко — будто выбралась из воды. Всё тело дрожало, на губах — кровь.

— Оно… показало мне…

— Знаю, — глухо ответил он. — Она всегда так делает. Показывают не то, что есть, а то, чего ты боишься больше всего.

Она подняла глаза — и впервые не смогла ответить.

Из-под земли доносился низкий, пульсирующий гул — будто сердце чего-то огромного, спящего под бетонной плитой.

Пси-аномалия не убивала. Она копировала, вгрызалась в мозг и отзеркаливала всё, что в нём нашла. Внутри неё каждый видел своё.

Вероника судорожно вдохнула, воздух обжёг горло. Вокруг — снова обычный узел связи, серый, мёртвый. Только из трещин в бетоне шёл лёгкий пар, и на поверхности металла дрожали капли — будто узел потел.Он помог ей подняться, взглянул на остатки прибора.

— Старший был прав, — пробормотал он. — Пси-фон низкий, но место всё равно дышит. Просто — не так, как по приборам.

Они стояли посреди разрушенного узла, а тишина снова возвращалась.

Глава 10 – Сектор С

«Некоторые тайны не ждут, пока их откроют. Они просто зовут домой — туда, где всё началось.»

Десятая запись из дневника Вероники

Тишина тянулась вязкой нитью. Вероника провела рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами холодеет кожа. Мир снова был реальным — бетон, пар, щебень под ногами. Она не могла отойти от того, что ей показала аномалия.

Грач стоял рядом, прислушиваясь к чему-то. Потом медленно повернулся темноте в глубине узла.

— Там, — коротко сказал он.

— Что там?

— Место, что мы ищем.

Вероника не стала спрашивать. После того, что она пережила, в ее голове не возникла вопросов к нему. Привыкла доверять.

Они шли долго. Путь вел все ниже и ниже, света фонариков уже практически не хватало. На стенах выступали капли влаги, где-то виднелись старые разводы чего-то ржавого. Вероника смотрела в спину Грача и пыталась понять: кто он на самом деле? Почему знает, куда идти, и почему в его взгляде – тяжесть, будто он идет туда, куда возвращаться не хотел.

Прошло немного времени, прежде чем они вышли к закрытой металлической двери. Дверь – тяжелая, стальная плита, ростом выше человека. На поверхности – глубокие царапины и следы ударов, нанесенных изнутри. Что или кого сдерживала эта дверь, Вероника боялась подумать. Сбоку - прямоугольный щиток с панелью управления: механические вращающиеся шайбы, подсвеченный цифровой модуль и круглый механический замок с затухшими зубцами.

Грач посветил на панель, осмотрел ее.

-Питания нет. Где-то здесь должен быть генератор. Резервный. На пропане. Жди здесь.

Вероника только кивнула, Грач ушел в провал темноты. Вероника подошла ближе, фонариком освещая панель. Внимание ее привлекла плакетка, справа от панели. Буквы тёмные, старые, вдавленные от времени. Вероника присмотрелась.

«НИИПЗ-9. Сектор С.

Доступ ограничен.

Проект Поглощение»

Вероника провела пальцами по надписи, опустила руку ниже и нащупала еще одну. Под надписью кто-то некогда нацарапал гвоздём:

«Кто бы сюда не пришел – бегите. Здесь нет жизни, только смерть.»

Буквы были неровные, будто писали в спешке, а рядом — тёмное пятно, похожее на засохшую кровь.

Вероника отдёрнула руку. В коридоре снова стало слишком тихо — даже капли с потолка перестали падать. Только где-то далеко, за перегородками, что-то хрипло щёлкнуло, будто ржавый клапан втянул воздух.

Она на мгновение коснулась панели. Кнопки поддались под пальцами с сухим щелчком, но экран не загорелся. Пальцы оставили след на пыли — линия, похожая на отпечаток ладони.

И тут, где-то внизу, раздался глухой толчок. По стенам пробежал слабый гул, лампы мигнули, и по потолку пополз тонкий луч тусклого аварийного света.

Вероника резко обернулась — шаги.

Грач вернулся, руки и куртка покрыты пылью.

— Завёл, — коротко бросил он и подошёл к панели. — Сейчас посмотрим, живо ли оно.

Он нажал несколько кнопок — панель ожила. Тусклое свечение, короткий писк. На экране проявились зелёные цифры и мигающая надпись:

СЕКТОР C. ПРОТОКОЛ ДОСТУПА: ОЖИДАНИЕ КОДА.

Грач молча смотрел на экран. Потом достал из нагрудного кармана что-то вроде старого жетона с выгравированным символом — круг с точкой в центре — и провёл им вдоль панели.

На долю секунды экран моргнул, будто узнал владельца, но тут же погас.

— Не пускает, — пробормотала Вероника.

— И не должен, — отозвался он глухо.

Он убрал жетон, будто пожалел, что достал.

— Ты знал, что здесь будет эта дверь, — тихо сказала она.

— Да.

— Почему молчал?

— Потому что не всё нужно знать сразу.

Тишина снова осела между ними.

Вероника взглянула на табличку, потом — на замок. В ней зашевелилось странное чувство, почти физическое: за этой дверью не просто лаборатория.

— Грач, — позвала она тихо. — Проект «Поглощение»... это ведь часть Источника, да?

Он не ответил. Только посмотрел на дверь, словно видел не металл, а воспоминания.

— Здесь всё началось, — произнёс он наконец. — И здесь всё должно было закончиться.

Грач молча подошёл к панели, открыл боковой отсек. Внутри — механический рычаг, покрытый пылью и засохшей смазкой. Он повернул его с усилием — раздался глухой металлический треск, потом гулко щёлкнули засовы, и дверь дрогнула.

Из-за неё повалил холодный затхлый воздух. Воздух, долго державший в себе запах железа, озона и старых реагентов.

— Назад, — сказал Грач.

Он прижал дверь ботинком и толкнул плечом. Сталь нехотя поддалась, открывая проход в темноту.

Внутри — коридор, узкий, с низким потолком и множеством труб, тянущихся вдоль стен. Вдоль пола — следы от катанных тележек и чёрные пятна, будто выгоревшие от кислоты.

Лампочки на потолке мигали, оживая одна за другой.

Вероника шагнула за ним. Каждое её движение отзывалось эхом, будто под ногами — не бетон, а пустота.

Сектор С оказался не просто лабораторией — больше походил на саркофаг.В центре — круглая комната с остеклённой капсулой. Внутри капсулы — что-то вроде установки: металлическая конструкция, похожая на перевёрнутый кокон, соединённый с десятками кабелей. На панели рядом — мигающий индикатор, слабое, но живое свечение.

Вероника подошла ближе, провела рукой по стеклу.

Тёплое.

Она отдёрнула пальцы — и в тот же момент где-то за спиной треснул динамик.Щелчок, шум ленты — и в воздухе раздался голос.

«…тринадцатые сутки наблюдения.

Артефакт стабилен, пси-фон ниже допустимого.

Испытуемый не реагирует на контакт.

Грачев с Ротцом снова пришли. Смотрели долго.

Я думаю, они его жалеют…»

Голос принадлежал женщине — усталый, хриплый, с дрожью в конце фразы.

Вероника застыла, не дыша.

— Кто это? — спросила она, почти шёпотом.

Грач стоял неподвижно, не поворачиваясь.

— Белова, — ответил он. — Руководила проектом.

Он подошёл ближе к пульту, выключил динамик, но на мгновение из-под шумов прорвался ещё один фрагмент записи:

«…если кто-то когда-нибудь сюда вернётся — не пытайтесь запустить установку.

Она уже работает. Просто — ждёт команду…»

Снова тишина.

Грач выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Она знала, — тихо сказал он. — Что всё пойдёт не так и все равно продолжала. Сука.

Вероника оглянулась по сторонам. На стенах — схемы, застывшие графики, отпечатки ладоней на стекле. Одна из них — женская, маленькая, с растёкшейся бурой краской.

«Испытуемый… Angel -1…» — строчка из журнала крутилась у неё в голове.

— Ты был частью этого? — спросила она.

— Я был тем, кто охранял их, — ответил он после долгой паузы. — А потом — тем, кто выжил.

Он взглянул на капсулу.

Вероника стояла рядом, чувствуя, как воздух вокруг становится плотнее, тяжелее. Ожидание, интерес. Она осмотрелась.

На столе у стены лежали связки журналов, переплетённых проволокой. Бумага пожелтела, углы рассыпались. Вероника сдёрнула верхний том, раскрыла — по страницам побежала пыль.

Первые строки были почти нечитаемые, чернила растеклись, но отдельные слова можно было разобрать:

«Дата записи: 16.04.2014, 21:45, Белова Е.М.

Содержание: дневная смена в секторе C, наблюдения за ANGEL-1

…испытуемый ANGEL-1… удивителен… полностью поглощает «Сердце Ангела», и при этом… он сохраняет контроль. Нет признаков инверсии, реакции на боль — минимальны, регенерация — полная… Это… редчайший случай.

Но мы не можем расслабляться. Если кто-то попытается повторить процедуру — последствия будут необратимы. Душевная инверсия проявляется… быстро… слишком быстро… девять дней, и человек уже теряет страх, сострадание… любовь… Совесть.

Я… не знаю… сможем ли мы вообще безопасно использовать этот эффект… Но ANGEL-1 — живой пример того, что возможно управлять процессом.

Надеюсь, ORION так же сможет подчинить артефакт.»

— Они пытались воспроизвести первый результат, — тихо произнесла Вероника, глядя на лист. — Но второй...

— Не справился, — закончил Грач.

Он стоял, смотрел будто сквозь нее, будто видел не лабораторию, а что-то иное, далёкое. Вероника перелистывала страницы, её внимание привлекла запись, написанная не почерком Беловой.

« Дата записи: 18.04.2014, 03:55, Ротц А.Ю.

Содержание: инцидент «Поглощение» и эвакуация ANGEL-1

«…ситуация вышла из-под контроля. ORION не удержался… начал убивать… всё вокруг. Я принял решение — ANGEL-1 не должен оставаться здесь. Грачов поможет.

Мы вывели его через аварийный выход… оставив сигнал ложной тревоги, чтобы имитировать катастрофу. Грачов вернулся назад, за Беловой.

ANGEL-1… он не просто выжил. Он — уникален. Контролирует артефакт, сохранил разум… и это… Это шанс, шанс понять, что «Сердце» можно подчинить… и не потерять человечность. Всё потом, нужно уходить.

Конец записи»

— Ротц знал, что всё идёт к чёрту, — продолжил он глухо. — Он успел освободить первого… Angel–1. Мы уходили вместе. Я прикрывал их до последнего.

Он замолчал. Вероника услышала, как у него чуть дрогнул голос.

— ORION рвал шлюзы, как бумагу. Когда мы уходили с Ротцем, я слышал по внутренней линии её голос — она всё ещё пыталась говорить с ним. Уговаривала, что это временно, что его можно стабилизировать. А потом… — Грач стиснул кулаки. — Потом связь оборвалась.

Он тяжело выдохнул.

— Когда я вернулся… она уже не была человеком. Половина тела — вдавлена в стену, как отпечаток. Пси выжгло всё вокруг — приборы, стёкла, даже воздух будто дрожал. ORION разорвал её так, будто хотел вытащить артефакт изнутри. Только не понял, что в тот момент он уже был частью его самого.

Грач замолчал, потом глухо добавил:

— Он не просто убивал. Он ломал всё живое, что видел. Людей, приборы, даже бетон трещал. Я видел, как от него отходили волны — будто само пространство задыхалось. А потом началась перегрузка. Организм не выдержал того, что принял. Он буквально сварился изнутри — тело вспыхнуло белым, без огня. Всё, что осталось, — обугленный силуэт, и тишина, как после взрыва.

Он подошёл к капсуле, коснулся стекла кончиками пальцев. На мгновение Веронике показалось, что в отражении мелькнул огонь — отблеск прошлого.

— Я думал, что всё это кончилось, — тихо сказал он. — Что проект мёртв. Но если здесь осталась связь… — он повернулся к Веронике. — Значит, кто-то снова её запустил.

Вероника сжала в руках журнал, чувствуя, как на обложку падает пыль.

— Значит, проект «Источник» — не просто легенда, — сказала она. — Это всё ещё живо. И «Сердце Ангела». Оно там? Белова писала, что инверсия только через 9 дней. Значит успею спасти Сашку, до изменения.

Грач ничего не ответил. Только отвернулся и глухо бросил:

Грач долго молчал. Его лицо оставалось неподвижным, только в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость — не к ней, к тому, что она ещё верит.

— Слышал я такие слова, — глухо произнёс он. — «Ещё не поздно. Ещё можно спасти».

Он сделал шаг к ней, посмотрел прямо в глаза.

— То, что осталось от «Сердца», возможно, спасет твоего брата. Оно лечит — оно меняет. А кто решится использовать — надеюсь останется человеком.

Он отвернулся, глядя в темноту коридора, откуда они пришли.

— Пойдем.

Вероника уже хотела что-то сказать – но в глубине коридора что-то тихо щёлкнуло. Один раз. Второй.

Грач поднял голову, прислушался.

Где-то в стене коротко моргнул индикатор. Потом другой. Красные лампы, погасшие десятилетие назад, медленно ожили, окрашивая бетон кровавым светом.

— Не трогай ничего, — резко сказал Грач, нажимая на кнопки.

Вероника застыла, всё ещё сжимая журнал. На страницах дрожал отблеск сигнальных ламп.

- Уходим. Сейчас же.

Вероника не спорила — быстро собрала папки, сунула журнал в рюкзак. Воздух в лаборатории стал тяжелее, будто наполнился пылью и чем-то невидимым. Каждый вдох отдавался металлическим привкусом.

— Вернёмся к Старшему, — сказал Грач, глядя на тусклую дверь. — Пусть решает, что с этим делать.

Они двинулись к выходу. Лампочки над шлюзом моргали, тусклый свет скользил по влажным стенам. В коридоре снова стояла тишина — но не та, мёртвая, прежняя, а натянутая, будто кто-то затаил дыхание рядом.

Они почти дошли до шлюза, когда впереди что-то зашуршало.

Сначала тихо — словно песок, падающий с потолка. Потом громче. Металлический звук, шаги, приглушённые голоса.

Грач мгновенно поднял руку, останавливая Веронику.

— Тихо, — шепнул он.

Со стороны выхода донёсся неясный разговор. Кто-то двигался быстро, командным тоном отдавая приказы:

— Проверить второй коридор!

— Осторожно, датчики всё ещё активны!

Вероника посмотрела на Грача.

— Наёмники?

Он покачал головой.

— Не знаю. Но идут организованно. Значит, знали, что мы здесь.

Он выключил фонарь, и оба замерли в темноте. Только красные лампы позади продолжали пульсировать, будто лаборатория не хотела их отпускать.

В тишине снова послышалось:

— Контакт возможен. Осторожно. Не приближаться к камере…

Вероника почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Грач тихо сказал:

— Всё. Нас еще не нашли, но близко.

Он поднял автомат, сделал знак в сторону бокового тоннеля.

— Отходим. Без света.

И когда они скрылись в тени, за их спинами, из глубины лаборатории, коротко вспыхнули и потухли все индикаторы разом — будто что-то выполнило свой долг и ушло на покой.

Глава 11 – Начало

«Когда бежишь от Зоны — она всё равно находит тебя. Просто выбирает, где именно ты споткнёшься.»»

Одиннадцатая запись из дневника Вероники

Тьма в коридорах комплекса становилась вязкой, будто Зона сама не хотела их отпускать. Грач шёл первым — тихо, уверенно, считая шаги и дыхание. Вероника держалась позади, стараясь наступать в его след. В ушах звенела тишина, сжимавшая грудь, а в голове всё ещё крутились записи из дневников.

Металл под ногами отзывался глухим эхом. Они миновали несколько перекрёстков, освещённых лишь аварийными лампами. С каждым метром воздух густел, они уходили вглубь комплекса. Грач остановился, прислушался — тишина. Только слабый гул далёкой вентиляции.

— Ещё немного, — прошептал он. — Держись ближе ко мне.

Вероника кивнула, хотя он этого не видел. Пот стекал по вискам, пальцы дрожали. Когда они повернули за угол, она случайно задела ботинком обломок трубы. Металл с сухим лязгом покатился по полу, звеня, будто колокол.

— Чёрт, — выдохнула она.

Грач резко обернулся, взглядом — будто ударом.

— Замри.

Но было поздно. Из глубины коридора донёсся ответный звук — шаги, потом голос, резкий, металлический.

— Контакт слева!

Очередь автоматов ударила эхом. Пули выбили искры из стен, сыпанул бетон. Грач рванул Веронику за собой, укрывая за перевёрнутым ящиком. Воздух наполнился гарью и звоном гильз.

— Они нас засекли, — прошептала она, хватая автомат. — Что делать?

— Отстреливаться, — коротко бросил он.

Грач высунулся, дал короткую очередь. Металл загрохотал, в ответ прилетело сразу несколько выстрелов. Свет вспышек вырывал из тьмы куски стен, проводов, лица в шлемах. Наёмники шли плотным строем, методично. Профессионалы.

Вероника впервые не ощутила страх —мир снова стал простым: кровь, пули, дыхание.

Она прицелилась, выстрелила. Одного из нападавших отбросило к стене. Второй присел, бросил гранату.

— Ложись! — крикнул Грач, прижимая её к полу.

Грохот заполнил всё. В ушах зазвенело,на лице влажно – кровь. Пыль осела — и снова стрельба. Грач, стиснув зубы, сменил магазин. Ствол был горячим, дымился. Он выглянул из-за укрытия и коротко выругался.

— Нас прижимают. Их слишком много.

— Можно обойти через технический коридор, — крикнула Вероника. — Видела ответвление!

— Поздно! — выдохнул он. — Прорываемся!

Они двинулись вперёд, прикрывая друг друга. Пули рвали стены, воздух резало свистом. Вероника чувствовала, как тело сотрясается от каждого выстрела. Мир сжался до одного — прицела. Секунда, вдох, выстрел. Ещё шаг. Ещё очередь.

Резкая боль в животе. Она согнулась, отпуская автомат. Всё вокруг будто замедлилось. Кровь, густая и тёмная, хлынула сквозь пальцы. Воздух пропал.

— Грач… — прошептала она, оседая на колени.

Он обернулся. В два шага оказался рядом, подхватил, прижал к себе. В глазах — тот самый ужас, что бывает только у тех, кто уже терял.

— Тихо. Слышишь? Дыши. Не отпускай.

Он прижал ладонь к её ране, кровь сразу залила перчатку. Тепло, липко, слишком много. Грач достал аптечку, нож, отрезал кусок ткани, зажал. Его движения были быстрыми, но глаза — пустые, холодные.

Вероника пыталась говорить, но губы не слушались. В голове крутились образы: Сашка, дом, чистый воздух до всего этого. Потом — Грач, его голос, обещание, что дойдёт с ней до конца.

— Прости… — выдохнула она. — Я не должна была…

— Молчи, — прошептал он. — Живи, слышишь? Пока я рядом — живи.

Очередная очередь прошила стену. Грач перехватил автомат, встал. Плечи — будто из камня. Он стрелял без остановки, контролируя дыхание. Каждая пуля — точная. Но их становилось всё больше.

И вдруг — гулкий хлопок, будто воздух сам разорвался. Вспышка света ослепила на мгновение. Потом — тишина, а в дыму силуэты. Голос, знакомый, тяжёлый, с хрипотцой:

— Быстро мы с тобой свидились, Грач.

Грач поднял взгляд. Обливион. В броне, в грязи, с тенью ухмылки.

— Опять ты вовремя, — бросил Грач, не убирая оружие.

— А ты всё лезешь, куда не стоит, — ответил тот. — Уходим. Ваши хвосты я убрал, но долго не продержим.

Обливион дал знак — за ним показались ещё трое. Один — с пулемётом, другой — медик с сумкой. Тот сразу упал на колени у Вероники, открыл аптечку.

— Противошок, гемостатик, быстро! — бросил он. — Давление падает!

Вероника почти не слышала. Всё вокруг стало густым, ватным. Мир расползался. Голоса — как сквозь воду.

Грач опустился рядом, схватил её за руку.

— Слышишь? Держись, Ника. Уже близко.

Она улыбнулась — еле заметно.

— Грач… ты сказал «Ника»…

Он впервые не ответил. Просто сжал сильнее.

*******

Они шли долго. Комплекс позади превратился в гулкую пустоту. Обливион вёл их по обходным туннелям, где пахло гарью и плесенью. Иногда воздух звенел — рядом проходили аномалии. Медик проверял пульс Вероники, вводил обезболивающее. Грач нёс её на руках, не чувствуя веса.

— Ты рисковал, — сказал он Обливиону. — Зачем вернулся?

— Старые долги, — ответил тот. — И ещё… я знал, куда ты пойдёшь. Там, где твой след всегда заканчивается — в секторе С.

Грач ничего не ответил. Только сжал зубы.

— Она важна, да? — спросил Обливион тихо.

— Больше, чем я думал.

Они выбрались наружу, когда небо уже дрожало. Воздух стал густым, как перед выбросом. Электрические заряды прошивали облака. Земля вибрировала.

— Выброс, — сказал Обливион. — У нас меньше часа.

Путь к укрытию занял вечность. Каждый шаг давался Грачу с болью — руки горели, но он не отпускал. Вероника иногда открывала глаза, видела вспышки света, силуэты, и снова уходила в темноту. В какой-то момент ей показалось, что над ними пролетел силуэт — огромный, с крыльями из пыли. Или просто бред.

***

Старший встретил их у ворот своего жилища. Свет изнутри бил по глазам, пахло антисептиком и кровью. Веронику положили на стол, сняли броню. Старший молча смотрел, как медик работает.

— Глубокое ранение. Пуля прошла навылет, но задела кишечник. Нужен шов и переливание, — сказал медик Обливион. — Она справится, если повезёт.

— Повезёт, — тихо сказал Грач.

Он стоял, весь в пыли и крови, с пустыми глазами. Старший посмотрел на него, потом на Обливиона.

— Долгие истории потом. Сейчас — держи её живой.

Грач чувствовал запах крови раньше, чем увидел, насколько всё плохо. Ткань под его рукой уже пропиталась, тёплая, липкая. Вероника дышала рвано, губы побелели. Когда он отдёрнул ладонь, на пальцах осталась густая алая пленка.

— Давление падает, — глухо сказал медик, присев рядом. Молодой, с бритым затылком и усталыми глазами, он не стал задавать вопросов. Только коротко глянул на Обливиона:

— Нужен свет и спирт. Быстро.

Выброс уже начинался. За стенами шёл ровный гул, будто под землёй двигались гигантские пластины. Воздух вибрировал. За пределами укрытия то и дело сверкали электрические разряды — слепящие вспышки, после которых оставался запах озона.

Обливион метнулся к ящику, достал фонарь и пару ампул с мутной жидкостью. Медик одним движением разорвал почти уничтоженный бронежилет и ткань под ним. Пуля вошла чуть ниже рёбер, вышла сбоку. На вылет — но не чисто: из-под ладони выступали серые петли кишечника, дрожали.

— Задела кишку, — процедил медик. — Если не зашить — сепсис. Минут сорок, максимум час.

Грач сглотнул, мир сужался до одного только дыхания Вероники. Он опустился рядом, подхватил её голову, сжал ладонь.

— Держись, малая… держись.

Медик достал иглу, проволоку, какой-то армейский коагулятор. Его руки двигались быстро, почти машинально, хотя над ними дрожала дрянная лампа.

— Нужен спирт.

— Кончился, — ответил Обливион. — Есть водка.

— Подойдёт.

Запах спирта и железа смешался с гарью. Грач едва удерживал себя, когда Вероника тихо застонала. Медик, не поднимая головы, бросил:

— Ещё один фонарь. Не вижу ни хрена.

Гул снаружи усилился. Пыль осыпалась с потолка, по стене прошла трещина. Вспышка выброса озарила всё помещение — бело-синий свет прорезал тьму, отбрасывая длинные, дрожащие тени. В этом мертвенном сиянии медик выглядел как тень хирурга из сна — лицо, залитое потом, руки в крови.

Вероника попыталась вдохнуть, но выдох вышел со стоном. Грач сжал её руку сильнее.

— Слышишь меня? Всё… всё будет.

Медик работал молча. Он прижигал края раны раскалённым лезвием, зашивал грубой нитью, промывал, перевязывал бинтом, выдранным из старой простыни. Каждый его жест был выверен, но на пределе. Пару раз он прикрывал глаза — от усталости или от яркости вспышек снаружи.

— Дай стимулятор, — хрипло сказал он. Обливион уже держал ампулу.

— Этот?

— Да. Если сердце не выдержит — тогда конец.

Игла вошла в вену, Вероника вздрогнула. Грач почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжали его ладонь.

— Вот так… вот так, девчонка.

Снаружи грохнуло — удар, как будто рухнула вся небесная твердь. Вспышка выброса ослепила всех на секунду. Когда зрение вернулось, медик уже перевязывал шов.

— Всё. Повезло. Пуля прошла чисто, кишку задела краем. Но держать её нельзя. Её бы в нормальную медчасть, но мы в Зоне. Капли бы хотя бы.

Он устало откинулся на стену, вытирая лоб рукавом.

Медик оглянулся на Обливиона:

— У тебя ведь был тот кристалл, помнишь? «Светоч».

Тот кивнул и достал из брони узкий металлический футляр. Внутри лежал артефакт — полупрозрачный, как капля стекла, с тонкими нитями света внутри. Свет тек, словно живой, переливаясь от голубого к янтарному.

—Восстанавливает микроразрывы, стабилизирует обмен, но перегружает нервную систему. На людях не испытывали.

Медик задумчиво смотрел на светящийся шар, потом на Веронику — бледную, почти прозрачную.

— Без этого может не дотянуть до утра, — сказал он и приложил артефакт к коже чуть выше повязки.

Воздух сразу зашипел. Артефакт словно впился в тело — тонкие линии света поползли по венам, пульсируя. Из раны повалил слабый пар — ткань нагрелась, потом под пальцами начала затягиваться, меняя цвет с тёмно-красного на серовато-розовый.

Вероника резко дёрнулась. Её тело выгнулось, руки вцепились в простыню. Грач прижал её к себе, придерживая за плечи.

— Тише, — хрипло сказал он. — Дыши, слышишь? Всё под контролем.

Она не слышала.

Мир распался — стены убежища растворились, и вместо них над ней был свет, ослепительно белый, холодный. Сквозь него просвечивало небо, какое она видела в детстве — чистое, летнее, с запахом пыли и сухой травы.

— Саша… — прошептала она.

Она видела брата — босого мальчишку на залитой солнцем дороге. Он улыбался, звал её, а вокруг всё становилось прозрачным, будто нарисованным на стекле.

— Ника, иди сюда, смотри, он живой… —

Но голос оборвался, и дорогу смыло чем-то чёрным, густым, как нефть.

Она почувствовала жжение в животе — будто туда влили огонь. Хотела закричать, но не могла. Свет артефакта бился внутри, пульсировал, перекрывая всё. В висках гулко стучало — звук сердца Зоны.

Вместо брата — силуэт. Тёмный, высокий. Грач.

Он стоял рядом, но будто за стеклом. Его глаза отражали тот же свет, что шёл изнутри неё.

— Вероника, — сказал он негромко, и голос разорвал туман. — Слышишь меня? Вернись.

Она дернулась, пытаясь вдохнуть.

Мир треснул — свет потускнел, гул стих.

Грач держал её, пока дыхание не стало ровнее. Медик убрал артефакт — тот уже почернел, внутри больше не было пульсации. Только слабое тепло исходило от него, как от угасающего угля.

— Всё. — Он тяжело выдохнул. — Стабилизировалась. Температура падает, пульс ровный. Артефакт сгорел, но вытащил её.

Он посмотрел на Грача:

— Если доживёт до рассвета — выкарабкается.

Обливион молча встал и ушёл к выходу, проверять приборы.

Медик рухнул у стены, закрыв глаза.

Остался только Грач.

Он сидел рядом, облокотившись локтями на колени. Смотрел, как грудь Вероники едва заметно поднимается.

Иногда она шептала во сне, бормотала обрывки — «не уходи», «там свет», «Саша» — и тогда он просто клал ладонь ей на плечо, чтобы знала: она не одна.

Выброс всё ещё бушевал где-то далеко, но здесь, в доме Старшего, время будто замерло.

Грач не отходил ни на шаг. Даже когда глаза начали слипаться, он всё равно продолжал слушать — дыхание, биение Зоны за стеной.

Пока не наступила тишина — глухая, теплая, и он впервые за долгие часы позволил себе выдохнуть.

Когда наступило утро, выброс уже отгремел, оставив за собой звенящую тишину. Воздух в убежище был тяжёлый, пах перегоревшей пылью и лекарствами.

Вероника очнулась не сразу — сначала просто почувствовала, как мир возвращается кусками: слабое шуршание Обливиона в углу, глухое дыхание рядом, металлический привкус во рту. Потом — свет, серый и мутный, как сквозь воду.

Попробовала пошевелиться — и будто всё тело обрушилось на неё. Руки не слушались, каждая мышца отзывалась тупой болью. Где-то под ребрами — холод, странный, липкий, будто внутри остался кусок чужого льда.

Она тихо простонала.

Грач мгновенно поднял голову.

— Тише. Не двигайся.

Он придвинулся ближе, поправил повязку, посмотрел ей в глаза.

— Уже всё позади. Артефакт сработал. Медик сказал, ты вытащила счастливый билет.

Голос у него был хриплый, уставший. Синяки под глазами, руки дрожат — он, видно, не спал всю ночь.

— Сколько… — прошептала она. — Сколько я была…

— Почти сутки. — Он налил из фляги немного воды, поднёс к её губам. — Пей. Только понемногу.

Она сделала глоток — вода показалась ледяной. Внутри всё отзывалось слабостью, будто она пролежала в снегу.

— Я не чувствую… —

— Это нормально, — перебил Грач. — Артефакт выжег часть нервов, зато затянул всё, что мог. Придётся отлежаться. Несколько дней точно.

Он помолчал, глядя в пол, потом добавил:

— Ты упрямая, Ника. Не каждый пережил бы это.

Вероника улыбнулась слабо, еле заметно. Ей казалось, что губы не слушаются.

— Значит… я всё ещё здесь.

Грач кивнул.

— Всё ещё здесь.

Она закрыла глаза. Где-то на границе сознания ей почудился знакомый гул — далёкий, будто Зона дышала сквозь землю. Только теперь в этом дыхании не было вражды, лишь усталость и какое-то равнодушное спокойствие.

Мир казался зыбким, как сон, но боль отступала. Вместо неё пришло чувство пустоты — холодной, но живой.

Грач сидел рядом, не двигаясь. Время тянулось вязко. Снаружи начинался новый день, но для них он был просто продолжением ночи.

Глава 12 - Светоч

«Свет не спасает – он лишь помогает, помогает понять сколько тьмы ты готова пройти ради надежды.»

Двенадцатая запись из дневника Вероники

Состояние Вероники вскоре ухудшилось. Она лежала на узкой койке, закутавшись в одеяло, дрожь не проходила. Кожа пылала. Лоб блестел от пота. Она дышала часто, поверхностно, будто что-то пережало ей горло.

Грач сидел рядом, промакивал холодной мокрой тряпкой ей лоб и проверял пульс, его лицо было бледным, глаза -усталыми, не спать пару суток даже для него испытание. С каждой минутой ей становилось хуже.

-Держись девочка, - шептал он, - просто держись, слышишь?

Ответом ему был бред. Сначала тихий, едва различимый, потом всё более отчетливый.

Она звала брата. Не так как живых, с отчаянием, будто ее родной человек ее покидает.

-Макс.. - губы едва шевелились. - я приду…ты ведь ждешь..ждешь?

Слезы смешивались с потом, стекали по щекам. Грач пытался ее утешить, не получалось.

- Почему ты молчишь? - ее тело содрогалось от рыданий. - Макс, не молчи! Я же..я же почти нашла..нашла…

Грач отвернулся. Он не знал, как отвечать и реагировать на это. Слишком узнаваемо.Слишком похоже на собственные тени. Он слышал как её дыхание менялось -становилось всё быстрее и быстрее. Глаза приоткрылись, зрачки шевелились в разныестороны.

- Грач? - позвала она, будто ребенок во сне, щупая рукой воздух возле Грача. – Ты же сказал что не уйдешь. Почему ты ушёл?

- Я здесь, Ника. Никуда не ушел. Тише , - Грач тихонько гладил Веронику по,слипшимся от пота, волосам.

В бреду мир Вероники раскалывался на множество и множество осколков. То она стояла где-то посреди тумана - густого, белого, непроходимого. Он ее будто засасывает всё глубже и глубже. После вспышка. Перед ней - брат. Он был весь в свете, лицо размыто. Только очертания, что запомнила с самого детства.

- Я ждал тебя, - сказал он. - Ты не успела…ты обманула..и я умер…один и я один в этой темноте…

Вероника потянула к нему руки, но силуэт брата отдалялся. Она пыталась бежать к нему и когда она уже надеялась его схватить, ее пальцы прошли сквозь силуэт. Силуэт растворился в свете.

- Нет! Нет, Саша, подожди! Я успею, я найду артефакт…он поможет тебе! Потерпи, пожалуйста…

Свет становился всё грязнее и грязнее.

- Этот свет не лечит, Ника, - голос брата глухим. - Он забирает.

Из тумана вышел второй силуэт - высокий, темный, сотканная будто из самой тьмы. В глазах свечение, похожее на то, что обычно окружает артефакты.

- Ты отдашь его, - сказал он. - Или он возьмет тебя.

Вероника закричала, но звука не было. Грудь сжалась, мир пошёл трещинами. Части мира падали вниз, в туман, в них слышались голоса, крики и шёпоты. Брат, Грач, Белова, тот зал в лаборатории. Высокий мужчина в темно синем комбинезоне, рядом с

ним мужчина без лица в лабораторном халате и яркая пульсирующая фигура - Angel.

Грач в реальности удерживал Веронику, когда она металась в бреду. Тело Вероники

выгнулось дугой, зубы стиснулись.

- Вероника! - рявкнул Грач, удерживая ее плечи. - Открой глаза!

Вероника на миг открыла глаза, Грач не увидел в них ничего, только странный отблеск

энергии артефакта, который вытащил ее с того света. Потом всё исчезло. Тело

Вероники обмякло, дыхание на миг прервалось. Грач выругался сквозь зубы, проверяя

пульс. Пульс был - слабый, но был. Он взял её руку, холодную и липкую, сжал в своих

ладонях.

- Не смей слышишь? Ты не такая, борись. Артефакт тебе помог, но дальше сама,

- прошептал он, наклоняясь к самому уху.

Вероника бредила до следующего утра. Она видела, как стены дома Старшего

превращаются в металлические корни. Как из-под пола тянуться железные руки - тех,

чьи смерти видела. Она слышала, как Грач разговаривает с кем-то, кого уже нет?

Слышала, как её собственный голос говорит издалека: “Ты почти у цели. Осталось немного.”

Когда рассвело на втором дне бреда, температура упала. Вероника успокоилась, перестала метаться. Тело словно выжгли изнутри - осталась уставшая оболочка. Грач всё так же продолжал сидеть около её кровати, проверил ее пульс, температуру и впервые за эти пару дней выдохнул, расслабляясь. Кризис прошел.

На следующие сутки Вероника не очнулась. Раздавалось только редкое, поверхностное дыхание и дрожь. Грач задремал. Обливион изредка заглядывал в комнату, сжимая что-то в руках: датчики, ампулы, блокнот или КПК. Старший приходил ночью. Он то стоял у двери, то приносил Грачу кофе и перекусить. Изредка спрашивал:

- Держится?

- Пока да. - коротко отвечал Грач.

К третьему дню температура спала. Дыхание стало ровнее, кожа перестала гореть. Но сознание не возвращалось. Грач, поспавший пару часов, сидел в полутьме, держа кружку с давно остывшим кофе, и ловил себя на мысли, что сложно в его возрасте уже спать пару часов за трое суток.

Он наблюдал, как тень от лампы ложится на лицо Вероники. Она выглядела совсем другой - не той, что сжимала автомат и проходила аномалии. Сейчас - хрупкая, почти прозрачная. Он говорил с ней, хотя были мысли, что это бесполезно.

К вечеру пришел Обливион. Тихо вошел, почти не слышно. Лицо -уставшее, в руках КПК и планшет с какими-то записями.

- Показатели стабилизировались, - сказал он негромко. - Сердце держится, но активность мозга скачет. Что-то вроде остаточных вспышек от артефакта.

- Чего? - мрачно спросил Грач.

- Воздействие артефакта. Он задел её сильнее чем мы думали, возможно способствовало что-то…она попадала в пси аномалии или зоны?

Грач нахмурился, встал.

- Да. Было. Она зацепила краем область пси аномалии.

- Хм, тогда объясняет. Артефакт мог среагировать на это. Идеальные условия шок, воздействие пси, перестрелка.

Обливион замолчал, Грач посмотрел на Веронику, подошел ближе и накрыл одеяло потуже.

- Хватит “мог”. Ей бы восстановиться, а не твои теории. Потом.

Когда разговор закончился, Грач прислонился спиной к койке. В комнате пахло металлом, лекарствами и потом. Вероника лежала тихо. Грач еще несколько минут смотрел на стену, позволил себе ненадолго закрыть глаза. Сон пришел быстро, неровный. С обрывками ее слов, артефактом и почему-то силуэтом парня на больничной койке. Он смотрел на него и шептал: “Она еще не готова”.

Проснулась Вероника на пятые сутки. Сначала - шум. Далекий, неразличимый. Как будто кто-то шептал за стеной. Потом - свет. Яркий, больно бьющий по глазам. И боль. Глухая вязкая боль. Вероника попыталась вздохнуть глубже - закашлялась. Воздух обжёг горло. Грудь сдавило, будто обмотана проволокой. Она не понимала, где находится, ощущала запах кофе и лекарств.

- Тихо…тихо, - знакомый голос. - не дергайся.

Она моргнула. Мир медленно проясняется, становился четче, ярче. Глаза уже так не болели от света. Первое что она увидела - Грач. Тот взгляд, уже родной, - усталый, живой. Под глазами - тени. Он чуть улыбался, такой “Грачовской” улыбкой, хоть и выглядело это как чуть приподнятый уголок губ.

- Ну привет.

Вероника дрогнула

- Сколько…

- Сегодня пятый день.

- Я видела… - голос сорвался. - Он был там. Макс… и свет..

Грач кивнул, не перебивая. Он просто слушал и не спорил.

- Отдыхай, - тихо сказал он. - Всё остальное потом.

Первые сутки после пробуждения были тяжелые. Тело не слушалось. Пальцы дрожали, даже чашку с водой ей помог удерживать Грач. Грач её кормил, делая вид что не замечает ее раздражения и психов от своей беспомощности.

Иногда приходил Обливион, спрашивал о состоянии - что-то записывал, бормотал про удивительный артефакт. Вероника спала урывками. Во сне приходил свет. Он не звал, не говорил, не показывал. Наблюдал.

Когда силы немного вернулись, попросила зеркало. Грач нахмурился.

- Зачем?

- Просто. Хочу посмотреть…

Он достал маленькое, треснутое зеркало из её сумки. Подал, не глядя. Она поднесла его к лицу и замерла. Под глазами - синие тени, губы потрескались. но дело даже было не в этом. Глаза. В зрачках лёгкий, почти незаметный отблеск - то ли серебристый, толи белый.

- Грач… - прошептала она. - Ты это видишь?

Он посмотрел на нее внимательно и отвел глаза.

- Это просто свет. Не Беспокойся

- Нет. Это не просто...

- Сказал - успокойся. - Голос жесткий, приказной. - Не смей искать в этом смысл. Ты выжила — это главное.

- Что со мной? - тихо спросила она.

- Светоч. Артефакт из той же материнской аномалии, как и твое “Сердце Ангела». Только различие в том, что Светоч выжигает некоторые клетки и заменяет своими. Тем самым исцеляя. У Сердца другой принцип действия», —сказал зашедший Обливион.

Грач посмотрел на него, вздохнул и повернулся обратно к Веронике.

- Брату твоему не помог бы, он “работает” только на территории Зоны. Сердце же “работает” и в “нормальном” мире.

- Значит…я могла умереть. Но это...

- Всё. Побочных эффектов не выявлено. Всё хорошо, девочка. Но Грач попал на неплохие такие деньги.

Грач хмыкнул, прошел мимо Обливиона и кивнул в благодарность.

- Я к Старшему, - сказал Грач и вышел с комнаты.

Обливион постоял еще пару минут, убедился, что девочка стабильна и вышел. Она осталась одна. Вероника сидела укутанная в одеяло, слушала как гудит вентиляция. Тело ныло, боль по-тихому отступала.

Когда Грач вернулся, Вероника все так же сидела в коконе одеяла.

- Старший хочет поговорить. Придет позже.

- Со мной?

- С тобой.

Грач сел рядом, посмотрел на неё внимательно.

- Если начнет давить - не отвечай. Просто слушай. Поняла?

- А он будет?

- Старший, вполне вероятно, но Обливион точно. Они хотят знать, что ты видела, когда артефакт среагировал.

Вероника кивнула, молча. Дверь в комнату открылась, Старший вошел первый, следом

- Обливион.

- Как самочувствие? - спросил Старший.

- Неважное, - коротко ответила Вероника. - Но нормально для не мертвеца.

Он кивнул, хмыкнув на такой ответ. Потом подошел ближе.

- Грач говорил, что в бреду ты говорила про свет. Опиши.

- Это не просто свет. - ответила Вероника задумавшись. - Он…словно живой. Чувствует, знает. Смотрит в тебя, будто знает всё, что ты пытался скрыть.

Обливион поднял голову.

- Ты сказала “Он”. Значит, воспринимала его как существо?

- Я не знаю, - Вероника покачала головой. - Может просто отражение моего сознания.

Старший переглянулся с Обливионом. Слова повисли в воздухе.

- Ты понимаешь, что контакт с малоизученным артефактом мог изменить тебя?

- Понимаю.

- Если у тебя появятся любые резонансные сны, не твои воспоминания, эмоциональные скачки. Обязательно говорит.

- Хорошо.

Вероника посмотрела на Старшего.

- Старший. Ты же имеешь доступ к внешнему миру? Можешь узнать, как мой брат?

- Хорошо. Я сделаю запрос. Узнаем всё.

Вероника кивнула в качестве благодарности и упала на подушки. Борясь с желанием заснуть.

- Спи, - тихо сказал Грач. Вероника закрыла глаза и провалилась в сон.

- Спит, - тихо сказал Обливион. - Пошли.

Комната, где совещались мужчины была под землей. Серые стены, карта Зоны, забитая красными и синими метками. На столе планшеты, отчёты, информация. Старший стоял у карты, опершись руками о стол. Обливион - за терминалом, на экране которого дрожал поток данных. Грач сидел, покачиваясь на стуле, с сигаретой, которую так и не зажег. Молчание длилось несколько минут, пока не заговорил Обливион:

- Мы получили фрагмент передачи с заблокированного узла под сектором “Север - 2”. Старая частота, еще времен проекта “Орион” и “Angel-01”. Сначала думал бред какой-то, а потом прогнал по программам дешифраторам и выявил текст. О, тебе понравится.

“...отчёт номер четыре…объект Angel-01 проявил

себя… координаты…Рыжий лес, лабораторный блок “Рассвет”.

Старший поднял голову:

- Повтори.

Обливион еще раз прочитал сообщение. Грач бросил сигарету, подошел ближе к Обливиону.

- Как давно эти слова гуляют в сети?

- Пару дней. Как я вытащил Вас с того комплекса.

- Это совпадение?

- Не думаю, - ответил Обливион, - Я пробил остаточные записи по “Ориону”, изучил Ваши документы. Последняя активность Ангела была именно там, самое интересное, что ключ доступа - доктора Ротца.

Старший приподнял бровь.

- Ротц жив?

- Если верить данным - да. По крайней мере, пять дней назад использовал его авторизационный ключ.

Грач коротко выругался.

- Доктор, который помог сбежать Ангелу, объявляется ровно после того, как мы вскрыли “Сектор С”. Потом симбиоз Светоча и Вероники, совпадает по времени с первым сигналом от Angel - 1.

Старший молчал несколько секунд, потом произнес:

- Значит связь между артефактом и Вероникой не случайность. Это отклик. -Старший посмотрел на Грача. - Сколько она продержится, если мы двинем её в тот сектор?

- После горячки? - Грач покачал головой. - Если идти напрямую - не более суток без нормального отдыха.

- Если она действительно связалась со Светочем, но она сможет найти без “потерь” Ангела и Ротца. Артефакты с одной аномалии, они словно “братья”.

- Вы хотите её использовать как проводника? Как навигатор? После того, что с ней случилось?

- Мы не можем позволить себе упустить Ангела и Ротца, - голос Старшего звучал спокойно, но за этим спокойствием ощущалось давление. Он стоял, глядя на карту, где на сером фоне стояла новая красная метка. – Ты знаешь, что объект Angel-01 знает, где материнская аномалия. Девочка сама пойдет за ним. Артефакт спасет её брата, а мы узнаем ответы.

Грач стоял у стены, руки в карманах, взгляд хмурый и жесткий.

- Это звучит как приговор, - сказал он. – Она едва очнулась.

- Это выбор, - ответил Старший. – И она его уже сделала, когда пришла в Зону.

- Я подготовлю группу. Пять человек, включая Вас двоих и Веронику. Маршрут скорее всего через северный гребень. Как раз должны выйти на метку. – Обливион посмотрел по очереди на Грача и Старшего. – Возражений, как я понимаю – нет.

- А если данные не верны? – спросил Грач.

Обливион усмехнулся устало:

- Тогда всё это закончится быстрее, чем начнется.

Когда Грач вернулся в комнату Вероники – она уже не спала. Девушка сидела на койке, сжимая в руках погасший Светляк, который отдал ей всю энергию.

- Я слышала всё. Я иду, - Она подняла взгляд на Грача.

- Тогда собирайся. И приказ: не смей умереть там.

- Постараюсь.

Глава 13 - Песня

«Зона меняется. Сегодня они пели не просто, чтобы убить - а будто кто-то дирижировал ими. А чужие смотрели так, словно знали, зачем мы здесь.»

Тринадцатая запись из дневника Вероники

В комнате еще пахло лекарствами, легким запахом пота и металлом. Вероника медленно поднялась с койки - ноги слушались с трудом, мышцы будто были налиты свинцом.

Она аккуратно положила угасший артефакт на кровать, где лежали лишь смятые бинты. Грач уже аккуратно рассортировал все на столе: оружие, патроны, запасные магазины, медицину и провизию.

Вероника стояла, слегка покачиваясь, ноги дрожали, но упрямство держало её прямо. На столе лежала её старая куртка - темная, пропитанная кровью и порохом и рюкзак, полупустой.

Она протянула руку к рюкзаку, руки дрожали.

- Дай, - сказал Грач. Он подошел, легко отодвинул её в сторону и стал укладывать вещи. - Фильтр запасной, аптечка громоздкая, у тебя есть слёзы. Аптечки у Лирика, гранаты тоже оставь. Не знаю, где ты успела их взять.

- А если без аптечки худо будет? - спросила Вероника тихо.

- Тогда уже будет поздно. - Он не поднял взгляда. - Собирайся по уму. Смотри на своё состояние и доверься группе. Ты всё не сможешь предусмотреть.

Вероника молча кивнула. Потянулась к своей куртке, грач цыкнул. Вышел с комнаты, вернулся через пару минут с потрепанной, но хорошей курткой.

Вероника покачнулась, Грач успел ее подхватить.

- Голова кружится, - прошептала Вероника.

- Сядь. - приказ. Грач протянул ей флягу. - Пей. Не экономь тут воду.

- Всё в порядке. Я в порядке Грач.

- Враньё, - коротко бросил Грач, подхватив рюкзак Вероники и став проверять его : крепления, лямки, вес. - Отлично. Рюкзак не перегрузил.

Когда Веронике немного полегчало, Грач помог надеть ей бронежилет, подтянул ремни, застегнул карабины.

- Вот так.

Снаружи слышались голоса. Старший о чём-то коротко говорил с Обливионом. За металлическим ящиком кто-то чинил затвор - звук сухой, отрывистый.

Когда они вышли, воздух был влажный и прохладный. На площадке стояли двое - знакомый медик и еще один незнакомый боец отряда Обливиона.

Первым их увидел Обливион, коротко поздоровавшись с Вероникой, подозвал своих ребят.

- Знакомьтесь. Лирик - медик, бывший военный полевой хирург. Стреляет отлично, медик тоже первоклассный для этих мест, - Обливион показал рукой на худого мужчину лет тридцати с усталым лицом, с потрепанной сумкой, в форме темно синего цвета с красным крестом на руке. На ремне свободно висел автомат Натовского образца. - И Саган - пулемётчик. Говорит он немного, но человек надежный.

Саган, массивный, с короткой стрижкой и лицом, покрытым старыми ожогами, коротко кивнул, глядя на Веронику с прищуром.

- Выжила значит. Это хорошо.

- Еще не совсем, - ответила Вероника.

- Главное - не давай повод тебя оставить там.

Грач посмотрел на Сагана, тот хмыкнул и отвернулся.

- Не обращай внимание. Он просто не любит, когда в отряде кто-то чужой и кого приходится прикрывать, - Лирик мягко улыбнулся.

- А ты любишь? - спросила Вероника.

- Только если шанс выжить более пятидесяти процентов. - Лирик пожал плечами. - Пока процент в твою пользу.

Вероника кивнула. Грач проверил еще раз снаряжение Вероники.

- Проверить фильтра. Патроны. Десять минут на сбор.

Старший подошел ближе к группе, в руках держа карту, покрытую линиями и отметками.

- Всё на месте. Выходим, двигаем через северный гребень. Первая точка - старый поселок. Далее через лес - сторожка лесника. Вероника в центре, Грач страхует.

Старший убрал карту в гермоупаковку и посмотрел на всех по очереди.

- Задача ясна? Возражений нет. Если данные не совпадут - действуем по ситуации.

Вероника поправила капюшон, взяла автомат. Металл был холодным, руки чуть дрожали, но она упрямо смотрела вперед.

- Готова, - сказала она тихо.

Обливион первый шагнул, остальные двинулись за ним. Саган - чуть позади и сбоку, Лирик с другого боку, перекладывая аптечку ближе к руке. Старший замыкал.

Когда уже немного отдалились от дома Старшего, Вероника обернулась.

- Вперёд, Ника, - сказал Грач негромко. - Там узнаем, верно ли мы идем.

Зона встретила их тишиной. Не той обычно, где слышен шелест деревьев, где где-то вдалеке воет мутант или слышаться выстрелы. Зона была будто мертвой, словно прошедший выброс вычистил всю территорию от жизни. Под ногами чёрная глина, мокрая и скользкая.

Вероника шла между Грачом и Лириком. Дышать было тяжело – воздух плотный, с металлическим привкусом на губах. Каждый вдох давался с трудом. Рюкзак резал плечи. Ноги дрожали и не хотели идти, но она старалась идти ровно, без остановок, со скоростью группы. Грач шел впереди – не оборачивался на нее. Но почему-то Вероника была уверена : он слышит ее каждый вздох, каждое неуверенное движение.

Обливион вел группу молча. Уверенно. Его шаги были точными. Он будто чувствовал дорогу, практически не глядя обходил трещины, аномалии, что притаились за кочками. Иногда коротко поднимал руку, группа останавливалась.

Тогда Саган выставляя пулемёт чуть вбок. Он двигался медленно, но с уверенностью того, кто уже не раз выходил из таких мест живым. Изредка перекатывал плечами, прислушиваясь к звукам - то ли ветер, то ли кто-то рядом.

Лирик держался ближе к Веронике. Проверял её взглядом, будто невзначай.

- Пульс нормальный? - спросил негромко, когда они сделали короткую остановку.

- Почти, - ответила она, с трудом улыбнувшись. - Только в голове шумит.

Он вынул из кармана серебристую капсулу, кинул ей.

- Вкус мерзкий, но поможет.

Вероника проглотила таблетку.

Саган фыркнул:

- Лирик, ты всех своих пациентов доводишь до передозировки или только красивых?

- Только тех, кто не ноет, - парировал Лирик спокойно. - И не стреляет на каждый шорох.

- Шорохи - это предупреждения, - буркнул Саган, проверяя пулемёт. – Лучше перебздеть, чем недобздеть.

- Хватит. Разговоры - потом, - строго сказал Старший.

Вероника вдруг ощутила, что задыхается. Мир вокруг будто сдвинулся - деревья расплылись, вокруг потемнело. На миг ей показалось, что впереди стоит человек - бледный, прозрачный, с чем-то светящимся в груди.

- Светоч… - выдохнула она, неосознанно.

- Что? - Грач мгновенно обернулся.

- Ничего. - Она моргнула - и фигура исчезла. Только пыльное облако, поднятое ветром.

Он посмотрел на неё пристально.

- Галлюцинации - это не «ничего». Если повторится - говори. Поняла?

Она кивнула. Но не сказала, что слышала ещё и голос - тихий, почти родной. «Не иди туда…»

Через полчаса они добрались до обломков старого моста. Металлические балки торчали, ржавые, почти сгнившие. Вода под ними еле шевелилась, мутная и плотная.

Обливион подал знак.

- Переправа здесь. Держим дистанцию пять метров. Не трогать перила. Проводка мертва, но фон есть.

Саган прошёл первым - тяжело, осторожно. Его шаги глухо отдавались по настилу.

Лирик помог Веронике перейти, когда доски под её ногами скрипнули. Он ухватил её за локоть.

- Осторожно. Дальше хуже.

- Скоро Рыжий лес? - спросила она.

- Нет, мы еще переночуем в более-менее безопасном месте, - ответил он. - Сталкерские стоянки еще никто не отменял.

Когда они спустились на другой берег, Обливион остановился и развернулся к группе.

- Привал. Десять минут.

Саган сел на поваленное бревно, закурил, прикрыв ладонью огонёк.

- Зря взяли девчонку, - сказал он достаточно громко. - Слаба она. С первого рывка сгорит.

Грач поднял взгляд, медленно, без слов.

–- Повтори, - сказал он спокойно.

Саган ухмыльнулся, но взгляд отвёл.

- Да шучу я. Просто реалист.

- В Зоне реалисты умирают первыми, - сказал Обливион, проверяя дозиметр. - Остальные хотя бы пытаются верить.

Вероника молча сидела на камне, сжимая в руках автомат. Руки были холодные, дыхание сбивалось, но внутри - странное ощущение.

Грач присел рядом.

- Пей, - сказал он, протягивая флягу.

Она сделала глоток.

- Всё нормально. Просто…

- Пройдёт. - Он откинулся на камень рядом. - Главное - не слушай, здесь всё может тебе лгать. Думай своей головой.

Вероника кивнула. Она думала что за голос она слышала,и где-то в глубине - она узнала голос брата.

После короткого привала они двинулись дальше. Воздух становился плотнее, будто насыщался чем-то невидимым - статикой, шёпотом, тревогой. Дозиметры едва слышно потрескивали, стрелки колебались в зелёной зоне, но ощущение чужого присутствия нарастало.

- Осталось пять километров, - сказал Обливион, сверяясь с картой на ПДА. - Стоянка у старого резервуара. Держим строй.

Вероника шагала рядом с Грачом. Ритм их шагов совпадал. Она не спрашивала, куда и зачем - просто смотрела вперёд, и думала, как не отстать.

Грач шёл, как всегда, чуть впереди и левее - чтобы перекрывать сектор. В руках автомат, палец у спуска, голова слегка наклонена: слушает.

Первым насторожился Саган.

- Что-то не так, - глухо сказал он. - Слышу, как будто... песня.

Вероника тоже уловила - не звук, а намерение звука, как вибрацию прямо в мозг.

Мягкое мурлыканье, вытянутое, гипнотическое шло откуда-то из-под земли, под их ногами.

- Контакт, - коротко бросил Обливион. - Шесть, может, восемь. Рассыпься!

Мир взорвался движением. Из-под плит и из-под покосившегося асфальта вырвались коты-баюны - тени с глазами, полными синего света.

Они двигались бесшумно, волнами, будто плыли по воздуху. Уши прижаты, тела длинные, гибкие, хвосты дрожат, как антенны.

И снова - песня.

Только теперь громче.

Не звук - волна.

Веронику будто ударило током. На миг всё исчезло - дорога, бетон, люди. Перед глазами - картинка: брат, больничная палата, его рука на её запястье и голос. «Ты не успела...»

- Стоять! - голос Грача прорезал иллюзию, как нож.

Она моргнула - и снова реальность. Осмотрелась. Первый кот уже прыгал на Сагана. Пулемётчик успел среагировать - очередь, визг, фонтан грязи и крови. Но за ним вылетели ещё трое.

Обливион работал хладнокровно, короткими сериями.

- Грач, право, я беру левый фланг!

- Принято! - крикнул тот.

Вероника заняла позицию рядом с ним - чуть ниже, контролируя тылы. Они двигались как единое целое: он прикрывал, она добивала. Один взгляд - и уже понимали, где нужен огонь, где движение.

Баюны были не просто быстры - они думали. Каждая тварь выбирала цель. Одна прыгнула не на Грача, а прямо на Веронику - в прыжке изогнулась, и вдруг на долю секунды она увидела в её глазах человеческое лицо. Девочку. Маленькую, с глазами как у неё.

«Не стреляй…» - прозвучало прямо в голове.

На миг палец на спуске дрогнул. И тут же рядом короткая очередь Грача - тварь разорвало в воздухе.

- Не смотри им в глаза! - рявкнул он. - Они читают, Вероника!

- Поняла! - отозвалась она. - Не дают сосредоточиться!

Пси-воздействие давило сильнее.

Лирик сжал голову руками, опустившись на одно колено. Старщий прикрывал поплывшего медика, работая четко, будто коты для него обычные мишени в тире.

- Их уже больше! - прохрипел Лирик. - Чую… чёрт, будто в мозг лезут!

Саган всё ещё держал фланг, но его стрельба стала неровной. Он выругался - и вдруг дал длинную очередь прямо в землю.

- Саган! - Обливион резко обернулся. - Контроль огня, мать твою!

- Оно в голове! - заорал тот, - оно мне шепчет, что я уже мёртв!

Грач метнулся к нему, ударил прикладом в плечо.

- Соберись! Ты жив, понял?! ЖИВ!

Кот выскочил из-под плиты прямо между ними. Вероника не думала. Один выдох - и короткая очередь. Голова твари исчезла, оставив только чёрный шлейф пара.

Грач посмотрел на неё, коротко кивнул:

- Вот так. Работай.

Они сместились к обломку стены, прикрывая остальных. Баюны кружили, не решаясь приблизиться - пели сильнее, создавая эхо. Воздух вибрировал, пыль поднималась столбом, будто само пространство ломалось. Вероника почувствовала, как кровь приливает к вискам. Шум стал гулом. Она уже не слышала пуль - только биение сердца и голос Грача:

- По моему счёту. Раз. Два…

Он выстрелил. Она - следом. Очереди легли крестом, пересеклись в воздухе. Две тени рухнули одновременно. Обливион добил последнего одиночным выстрелом в голову.

Тишина.

Лирик поднялся, тяжело дыша.

- Пси – воздействие остаточное. Мигрень обеспечена.

Саган сел прямо на землю, вытирая лоб.

- Эти тварюги… они в мозгу у меня рылись. Я видел мать, клянусь…

Обливион коротко глянул на него:

- Запомни: всё, что они тебе показывают, - ложь.

Вероника стояла рядом с Грачом, обжигая руки о ствол автомата. Он посмотрел на неё с тем самым спокойствием, что было у него только после боя.

- Неплохо, - сказал он. - Ты научилась.

- А ты - как всегда, - ответила она.

На лице мелькнула усталая улыбка.

- Работаем, - буркнул он и кивнул. - Ещё километр до стоянки. Неплохо нас кошки погоняли. Держись рядом.

Когда они двинулись дальше, ветер поднял пыль с тел баюнов. В ней ещё слышалось что-то - тихое, еле различимое мурлыканье, уходящее вглубь земли. Вероника обернулась, прежде чем ступить дальше.

Ей показалось - среди мёртвых тел один кот всё ещё дышит, глядя прямо в неё. Синие глаза мерцнули в последний раз, и где-то внутри снова прозвучал тихий голос: «Ты …»

Она резко отвернулась. Грач заметил движение, ничего не сказал. Только сжал плечо. Они пошли дальше - к сталкерской стоянке, где, возможно, они смогут отдохнуть.

Они дошли до стоянки под вечер.

Старый ангар, обвалившийся наполовину, ржавая цистерна, пара перекошенных бочек, укрытых брезентом. Когда-то здесь, видимо, был пункт ремонта техники - теперь лишь укрытие от ветра.

Саган первым бросил рюкзак, нарубил ножом веток и палок, развел костер и сел прямо на землю у костра.

- Никогда не думал, что услышу, как кот поёт мне колыбельную, - проворчал он. - И чтоб мне сдохнуть, если это было приятно.

Лирик усмехнулся вяло, проверяя аптечку.

- Приятно до тех пор, пока мозг не закипает. У меня уши до сих пор звенят.

Вероника села ближе к костру. Её слегка знобило. Огонь потрескивал, освещая лица рыжими бликами. Саган возился с банкой тушёнки, Лирик наливал воду в котелок. Грач сидел чуть поодаль, чистил оружие - как будто только так можно было сбросить остатки адреналина.

Старший стоял у входа в ангар, курил. Дым уходил вверх, растворяясь в темноте.

- Баюны, - произнёс он негромко, будто самому себе. - Но не те.

Обливион поднял взгляд.

- Ты тоже заметил?

- Ага. Не их территория. - Старший бросил окурок в пыль. - Мы шли северной кромкой, они сюда не заходят. Никогда.

Грач кивнул.

- Слишком много для случайного выхода. Стая из двенадцати - такого не бывает

Лирик, помешивая кипящую воду, добавил:

- И пси-фон у них как будто синхронизированный. Обычно эти тварюги поют вразнобой, а тут - частота одна. Как будто кто-то дирижировал.

Вероника тихо произнесла:

- Может, кто-то их направил.

Саган фыркнул:

- Ага, Зона решила, что мы слишком расслабились.

- Не шути, - бросил Обливион. - Я видел, как они действовали. Координация, не животная. Кто-то, или что-то, усилило их.

Пауза. Костёр потрескивал. В темноте ветер шевелил листву деревьев.

Старший сказал глухо:

- Зона меняется или что-то её меняет. Всё чаще вижу, что границы старых ареалов рушатся. Мутанты идут туда, где раньше выжигало. Аномалии мигрируют. Даже небо… - он глянул вверх. - Оно стало ниже.

Никто не ответил. Все чувствовали то же самое. Вероника, обхватив колени, тихо спросила:

- Это плохо?

Грач ответил после короткой паузы:

- Да. Когда Зона меняется, люди просто подстраиваются. Или умирают. - Он протянул ей кружку с кипятком.

- Пей.

Она взяла. Тепло обожгло пальцы.

Саган поднял голову:

- Кто идёт?

В темноте послышались шаги. Не спешные. Обливион сразу поднялся, автомат в руках, ствол вниз, но палец рядом со спуском.

- Контакт. Справа.

Из тени показались фигуры - восемь человек. Одеты добротно, почти чисто. Комбинезоны с нашивками старых группировок, но уже выцветшие. Впереди шёл высокий сталкер с чёрной повязкой на руке.

Он поднял ладонь.

- Свои. Не стреляйте.

Старший кивнул Грачу - тот опустил ствол, но настороженность осталась.

- Проходили мимо, - сказал сталкер. - Видим свет, решили зайти. Мы не враждебны.

- Восемь стволов - и ни одной винтовки вниз, - заметил Грач хмуро. - Похоже, миролюбие у вас стрёмное.

- Осторожность, - спокойно ответил тот. -Сейчас, в этих местах, кто угодно может вылезти.

Старший шагнул ближе.

- Садитесь. Огонь общий, место найдётся.

Гости заняли дальнюю сторону костра. Один - широкоплечий, с тату на шее - достал из рюкзака банку консерв, другой - раскрыл карту.

- Мы шли с востока, - объяснил их лидер. - Цель - найти безопасный проход через Рыжий. Для новичков. Старые маршруты горят, а мы ищем обход.

Саган тихо усмехнулся:

- Забота о новичках - нечастое дело для таких, как вы.

Тот ответил с ледяной вежливостью:

- Мы просто делаем свою работу.

Лирик переглянулся с Вероникой. Обливион, не отводя взгляда, уточнил:

- А работа - чья?

- Свободных. - Мужчина улыбнулся. - Нам платят за исследование проходов, ничего больше.

Старший молча кивнул, но взгляд задержал дольше, чем нужно. Это не от «Свободы». Слишком организованы, слишком молчаливы.

Грач подбросил ветку в костёр. Искры взлетели, отразившись в его глазах. Он наклонился к Веронике и тихо сказал:

- Не нравится мне это. Они говорят о Рыжем, но врут.

- Думаешь, за нами?

- Не за нами, - пробормотал он. - Скорее за теми, кого мы ищем. Сигнал был в общей сети

Вероника кивнула едва заметно.

Тем временем Саган уже пытался разговорить гостей:

- Ну и как там?

Один из сталкеров, молчаливый, с пустыми глазами, ответил:

- Сталкера говоря, что Рыжий шепчет теперь. По ночам. Иногда зовёт по именам.

- Зовёт? - переспросил Лирик.

- Да. Но если отзовёшься - потом не найдёшь дороги обратно.

Костёр догорал медленно. Искры поднимались вверх и гасли в холодном воздухе, как крошечные кометы. Разговоры стихли. Даже Саган перестал ворчать и просто сидел, глядя в огонь. Старший смотрел на небо - тяжёлое, низкое, будто нависало над ними.

- Хватит. Отбой по очереди, - сказал он спокойно. - Ночь длинная.

Гости кивнули. Кто-то уже растянул спальник ближе к стене ангара, другой, не снимая бронежилета, устроился у входа. Они держались спокойно, слишком спокойно - и это настораживало.

- По двое на смену, - распорядился Старший. - Первые - Грач и Саган. Потом Обливион с Лириком.

Вероника хотела было сказать, что тоже может встать в караул, но Грач сразу оборвал:

- Нет. Тебе отдыхать.

- Я не устала, - возразила она.

Он посмотрел так, что спорить расхотелось.

- Не в усталости дело. Сегодня хватит, - произнёс тихо, но твёрдо. - Твоя смена - утром.

Она сжала губы, кивнула. Лирик протянул ей одеяло.

- Спи.

Вероника молча легла ближе к стене, рядом с её рюкзаком. Грач сидел у костра, методично чистил затвор. Саган стоял в тени, зорко глядя в сторону темнеющего коридора между плитами. Пришлые сталкеры говорили между собой шёпотом, почти не двигаясь. Их лидер всё ещё не ложился - просто сидел и смотрел в пламя, как будто что-то считывал.

Старший подошёл к Грачу, наклонился.

- Никому не верим. До утра - полный контроль.

Грач кивнул, не отрывая взгляда от огня.

- Понял.

Ночь сгустилась окончательно. Костёр вызывал лишь крошечный остров света в бесконечной тьме. Где-то далеко, на границе слышимости, прокатился низкий гул - будто Зона вздохнула. Вероника еще не спала, но и не могла открыть глаза. Она слышала, как за пределами света кто-то идёт, шуршит пеплом, как Саган негромко ругается, как Грач встаёт и делает несколько шагов вдоль периметра.

Пришлым не доверяли.

И только когда костёр осел до углей, и тьма сомкнулась окончательно, Веронике показалось, что из-за стены ангара кто-то тихо напел ту самую мелодию баюнов - едва слышно, как шёпот сна.

Грач повернул голову в ту сторону. Но никого уже не было.

Глава 14 - Рыжий лес

«Когда Зона решает сохранить тебе жизнь - не радуйся. Она просто хочет, чтобы ты увидел, что будет дальше.»

Четырнадцатая запись из дневника Вероники

Утро наступило неожиданно. Тьма стала чуть светлее - небо сползло с чёрного в свинцовое, тяжёлое, липкое. Воздух пах ржавчиной и озоном, привычно для Зоны.

Угли уже почти дотлели. Вероника проснулась от звука - кто-то защёлкивал затвор. Грач сидел у костра, со спокойствием проверяя оружие, Обливион сидел рядом и наблюдал за пришлыми.

Саган стоял в проёме ангара, курил, не глядя в сторону «пришлых». Лирик что-то записывал в блокнот - необычно для него, обычно никто не составлял здесь заметки.

Пришлые были уже на ногах - аккуратные, собранные, чистые. Слишком чистые. Их одежда почти не успела покрыться грязью, фильтры блестели новыми резинками, оружие - без царапин. Один из них - тот, что с повязкой на руке - разложил карту на сухой коробке и сверял маршрут.

Старший подошёл, молча склонился над ним.

- Куда вы? - спросил просто.

- До Рыжего, - ответил тот. - Наш путь совпадает с вашим. Можно - вместе.

Старший кивнул.

- Идём одним маршрутом. Ведет группу - Обливион.

- Без возражений, - тот улыбнулся слишком вежливо.

Грач наблюдал, не вмешиваясь. Вероника заметила, как его взгляд прошёлся по ремням, карабинам, чехлам - всё слишком ухожено. В Зоне так не бывает.

- Они подготовленные, - сказала она тихо, когда Старший отошёл.

- Подготовленные, - ответил Грач. - Держись ближе к нам.

Он говорил спокойно, но взгляд был тяжёлым. Так он смотрел, когда что-то уже понял, но пока не говорил.

Через час группа уже была готова к входу. Костёр затушили, следы замели веткой. Обливион проверил периметр ещё раз - и дал знак двигаться.

Дождь застал их почти сразу. Сначала - капли, редкие, тяжёлые, потом - поток. Ливень обрушился резко. Вода ударяла по бронежилетам, стекала по рукавам, по лицам, делала шаги скользкими. Глина под ногами всасывала, как живая.

Обливион шёл впереди, выбирая дорогу по остаткам старой бетонки, где траву не пробило корнями. Пришлые - чуть позади, шли правильно, без оглядки на остальных.

Саган ворчал сквозь зубы:

- Ещё бы гром добавился, было бы совсем мило.

- Не навлекай, - ответил Лирик.

Грач шёл рядом с Вероникой. Дождь бил в лицо, в глаза, в губы. Она старалась дышать ровно, но воздух был густым, пропитанным железом.

- Темп держи, - сказал он коротко.

Она кивнула.

Ливень усиливался. Мир растворился в воде. Видимость почти нулевая. Всё стало одинаковым - грязь, деревья, небо. Только редкие вспышки бликов на оружии и дыхание - как метроном.

Через пару часов тропа сменилась болотистой низиной. Ноги тонули по щиколотку. Обливион поднял руку, останавливая всех.

- Обходим справа.

Пришлые послушно сместились. Один, высокий, с рюкзаком поменьше остальных, посмотрел на Старшего и сказал:

- Он знает путь лучше, чем по картам.

- Карты здесь стареют быстрее, чем люди, - ответил Старший.

И пошёл дальше.

Грач тихо добавил, почти не шевеля губами:

- Они нас проверяют.

Вероника посмотрела на него.

- Думаешь?

- Думаю, слишком молчаливые. А молчание - оружие похуже любого пистолета.

Она кивнула, не отвечая. Слова давались трудно, ливень превращал их в кашу.

К полудню стало хуже. Ветер усилился, сбивая дождь в косые струи. Пластиковые части снаряжения стучали, как кости. Группа сбилась в плотный строй - иначе просто не было видно дальше нескольких метров.

Лирик шёл впереди Вероники, постоянно оглядываясь, проверяя, всё ли нормально с ней. Обливион двигался первым, Старший замыкал, контролируя тыл.

Пришлые держались чуть в стороне, их лидер - с повязкой - время от времени переговаривался по рации. Слишком короткие фразы, чтобы расслышать.

- Они на связи, - заметила Вероника.

- А мы нет, - сказал Грач. - Совпадение?

- Нет.

Саган в этот момент поскользнулся, выругался, встал, ударив кулаком по дереву.

- Грязь, как масло! - рявкнул он. - Погода просто класс!

- Давай без сарказма, - сказал Лирик с усталой усмешкой.

Дождь лил уже стеной. Гром всё-таки пришёл - низкий, громкий, будто что-то над головами взорвалось. Вероника дернулась от этого звука, ей казалось, что Сама Зона против их похода.

Когда добрались до холма, где начинался Рыжий лес, небо стало ещё ниже. Дождь чуть стих, но воздух был вязким. От земли поднимался пар.

Деревья - ржаво-красные, словно покрытые кровью и железной пылью - стояли плотной стеной. Казалось, их ветви шевелятся, хотя ветра уже почти не было.

Группа остановилась. Все промокшие, усталые, глаза настороженные. Пришлые тоже остановились, но не выглядели измотанными - будто дождь их не касался.

Старший поднял руку.

- Привал. Проверка оборудования.

Он достал дозиметр - стрелка колебалась в жёлтой зоне, но не прыгала.

- Фон растёт. Ещё немного - и мы у границы.

Грач снял перчатку, провёл рукой по лицу, выдохнул.

- Ливень стихает. Ненадолго.

Вероника смотрела на лес. Её трясло от холода, но внутри было чувство - будто ее там ждут.

- Он живой, - сказала она.

- Да, - ответил Грач. - Гиблое место для сталкеров.

Пришлые собрались чуть в стороне. Их лидер развернул карту, остальные тихо переговаривались. Старший подошёл ближе, посмотрел на их метки - но они поспешно свернули бумагу.

- Похоже, у вас свой маршрут, - заметил он.

- Совпадает с вашим, - спокойно ответил тот. - Просто другие координаты входа.

- Вот именно, - сказал Старший сухо.

Тишина.

Вероника посмотрела вверх. Небо было странно ровным. Саган проверял пулемёт, Лирик промакивал бинты, Грач осматривал край поляны.

- Всё чисто, - сказал он. - Но не нравится мне тишина.

- После такого дождя тишина - подарок, - отозвался Лирик.

- В Зоне подарков не бывает, - коротко ответил Грач.

Старший проверил часы.

- Десять минут отдыха. Потом - в лес.

Вероника присела на камень, положила автомат на колени. Грач с Обливионом сели рядом. Влага стекала с волос. Она смотрела на стену.

Каменная, старая, местами обвалившаяся, заросшая мхом и чёрной лианой. Ворота - полукруглая арка с когда-то коваными створками, теперь скособоченными, будто что-то их изнутри выгибало. За воротами - заросли красных деревьев, такие плотные, что не было видно ни дороги, ни просвета.

- Он красивый, - тихо сказала Вероника.

- Да, - коротко ответил Грач.

Саган присвистнул, проводя ладонью по бетону столба.

- А ведь когда-то это место было очень популярно.

- Когда-то, - ответил Обливион.

Тишина затянулась. Даже дождь будто не решался падать в этих местах - капли глохли в воздухе, едва коснувшись земли. Всё вокруг застыло: деревья, трава, дыхание.

Старший стоял чуть впереди, смотрел на ворота, не мигая. Он достал дозиметр - стрелка дрожала в жёлтой зоне, но не прыгала.

- Фон поднимается. До леса - двадцать метров.

Сложил прибор обратно, снял перчатку, провёл ладонью по влажному бетону арки. Камень был тёплым.

- Граница. - Он отдёрнул руку. - Дальше - Рыжий.

Пришлые стояли в стороне, переговаривались тихо, будто решая между собой, кто пойдёт первым. Их лидер - тот, с чёрной повязкой - держал карту, но взгляд его был не на ней, а на арке.

Старший выпрямился, оглядел всех.

- Проверить фильтры. Пси-блокаду. Оружие - в боевом режиме, но без паники. Дальше идём строем.

Пауза. Никто не шевелился. Только шум ветра за спиной.

- Ну, чего встали, - глухо сказал Саган, - ворота сами не откроются.

- Может, и не надо, чтобы открылись, - отозвался Лирик.

- Поздно, - сказал Грач.

Старший кивнул.

- В путь.

Обливион обошел Старшего и шагнул первым. Под подошвами чавкнула мокрая земля. Воздух сразу стал плотнее, будто за воротами был другой мир - вязкий, тяжёлый, звенящий.

Остальные двинулись следом. Пришлые - последними. Вероника, переступая через камень у основания ворот, почувствовала, как в ушах гулко щёлкнуло - будто упал невидимый барьер.

Она оглянулась. Сзади ливень казался стеной, отрезавшей всё, что осталось позади.

Старший окликнул группу. Группа замерла. Несколько секунд - только дыхание, пар изо рта и тяжёлый звук капель, падающих с ветвей. Ни шелеста ветра, ни движения птиц. Лишь хруст опавших листьев под ногами и еле слышное шуршание их одежды.

Дождь стал глуше. Его звук теперь не падал сверху - он стекал с деревьев, превращаясь в капли, что ударялись о листья, как редкие пульсации. Воздух пах ржавчиной и старым железом. Лес вокруг будто врос в землю - глухой, неподвижный, наблюдающий.

Группа двигалась по склону, где некогда шла старая шахтная колея. Кривые рельсы, проржавевшие вагонетки, выбитые сваи. Местами виднелись следы старых костров и обугленные доски.

Вероника шла между Лириком и Грачом. Саган прикрывал слева, Обливион шёл чуть впереди, Старший замыкал. Пришлые - позади, настороженные, молчаливые.

Шаги были вязкими, приглушёнными.

Пси-фон в этом месте колыхался: слабое давление в висках, шум, будто кто-то шепчет через сон.

- Лес же мёртв, - произнёс Саган тихо.

- Нет, - ответил Грач. - Он никогда не был мертв.

И словно в ответ - где-то за деревьями хрустнула ветка.

Не громко - просто звук, как будто кто-то попробовал шаг.

Обливион поднял руку.

- Стоп.

Дождь казался гуще, чем мгновение назад. Видимость - не больше двадцати метров. Лирик сглотнул.

- Это же не зверь?

Саган тихо хмыкнул, но пальцы уже легли на спуск.

- Если и зверь, то не хотел бы чтобы это был кто-то, кто не боится одиннадцать стволов.

Ответом стало движение - быстрое, на границе зрения. Тень скользнула между деревьями, размытая, как вспышка света.

- Контакт! - рявкнул Обливион.

Вероника не успела увидеть чётко - только как один из пришлых, тот, что с короткой бородой, внезапно дёрнулся назад. Воздух взорвался хрипом, и из темноты вылетела тень - тяжёлая, широкая, с отблеском двух глаз. Одно движение - и сталкер исчез в рыжей листве. Даже крика не было.

Химера действовала быстро. Она уже оценила группу: кто держится ближе, кто прикрывает, где слабое звено. Она не нападала сразу снова. Она выжидала, страх делает жертву очень удобной.

- Позиции! - скомандовал Старший. - Круг!

Группа сомкнулась, прикрывая сектора. Деревья, густые, низкие, мешали стрелять дальше десяти метров. Лес давил.

Тварь двигалась вокруг - словно не касаясь земли. Её шаги были бесшумны, но воздух дрожал.

- Матерая, - пробормотал Лирик. - Пробует с тыла.

- Не дай ей угол, - ответил Грач.

Химера уже изучала схему движения. Её глаза различали тепло сквозь дождь, чёткие пятна на сером фоне. Она не спешила. Пару секунд - тишина. Потом - лёгкий стук. Обманка.

Саган повернулся на звук, поднял ствол - и промахнулся. В этот момент химера ударила с другой стороны. Она вылетела из подлеска, почти не издавая звука. Масса, скорость, когти. Саган успел повернуться, удар пришёл вскользь, но шлем треснул, его отбросило на землю. Вероника и Лирик одновременно открыли огонь - короткими очередями. Воздух загрохотал.Пули врезались в стволы деревьев, часть - в тело химеры. Та отступила, не убежала - просто скользнула обратно в мрак. Кровь на земле была тёмной, почти чёрной.

Она не уходила.

- Подстрелили, только для нее это ничто. Регенерация, сука, - сказал Обливион, перезаряжаясь. - Выжидает.

- Ищет слабое место, - добавил Грач. - Знает, что мы думаем, готовится. Тварь умная.

И действительно. Несколько долгих секунд тишины. Только дыхание, только дождь.

- Движение, - сказал Старший. - Слева.

- Нет, - Лирик вскинул голову. - Сзади!

Она ударила одновременно.

Слева - шорох, справа - вспышка. Настоящая атака шла спереди. Химера прыгнула, как тень. Когти вонзились в воздух, в мокрую землю, в брезент рюкзака пришлого. Человек рухнул, автомат вылетел из рук, через пару секунд на землю упало еще два тела.

Вероника стреляла на слух - три коротких выстрела. Грач, не тратя секунды, двинулся боком, перекатываясь, дал серию вдоль линии атаки.

Химера рванулась прочь. На мгновение показалась полностью - огромная, мощная, с двумя головами, одна из которых была словно расплавлена. Две пары глаз горели в полумраке, отражая пламя выстрелов.

Она снова исчезла.

- Она не уходит, - тихо сказал Старший. - Она нас будет вычитать, по одному.

- Тогда начинаем охотиться, - отозвался Обливион. - Грач, фланги!

Они скоординировались. Две пары - Грач с Вероникой, Обливион со Старшим. Саган сидел, держась за ногу, но пулемёт был у него на коленях. Он стучал короткими очередями по вероятным направлениям. Лирик оказывал помощь. Пришлые затаились.

В ответ - тишина.

- Она ждёт, - произнёс Грач.

Пауза длилась вечность. Даже дождь, казалось, остановился.

Потом Химера двинулась снова.

Она использовала труп пришлого как прикрытие. Медленно, шаг за шагом. Когда Саган заметил движение - было поздно.

- Вижу! - крикнул он, но когти ударили в дерево рядом. Осколки коры, вспышка, глухой звук.

Химера метнулась влево, обошла. Она обманула их с направлением.

Вероника услышала, как Грач выдохнул:

- Сейчас.

Он не стрелял вслепую. Ждал. Когда тварь прыгнула - короткая очередь, точно в маленькую недоразвитую голову.

Удар отбросил Химеру, но она не остановилась. Малая голова, рефлекторно дёрнулась, тело повело вправо. Вероника добила - две пули в шею, потом Обливион - третья в спину.

Тварь рухнула. Земля дрогнула. Несколько секунд - глухой стук, словно кто-то бил кулаком по земле изнутри.

Потом - тишина.

Кровь, смешанная с дождём, стекала в глину. Запах железа висел в воздухе. Старший медленно подошёл, ствол направлен вниз. Дёрнул труп за лапу. Никакой реакции.

- Конец, - сказал он.

Но никто не двигался. Все знали: химеру нельзя считать мёртвой, пока не убедишься. Обливион подошел к трупу и разрядил обойму в две головы.

- Готово.

Тело лежало неподвижно. Только глаза твари были направлены на небо. Саган тяжело дышал, держась за ногу. Лирик уже вытаскивал перевязочный пакет. Вероника сидела на земле, не чувствуя ног. Грач стоял рядом, перезаряжал автомат.

Тогда земля под ними загудела.

Небо посерело, воздух дрогнул, и первый гул прокатился от горизонта.

Старший поднял голову.

- Выброс? Опять? Твою мать!

Дождь стих мгновенно. Капли застопорились на листьях, словно их кто-то подвесил. Небо медленно светлело, переходя из свинцового в ослепительно-белое. Группа стояла на склоне между шахтными остатками и редким подлеском. Укрытий поблизости не было.

- Двигаем! - рявкнул Старший. - Ближайший бункер - полкилометра!

- Мы не дойдём, - сказал Лирик. Он тащил раненого пришлого, плечо у того было разбито, кровь шла полосами. Саган хромал, держась за ствол автомата, каждая ступень давалась с усилием.

Небо треснуло.

Первая волна -толчок. Земля под ногами дрогнула. Воздух сгустился, как вода, через которую невозможно дышать.

Вероника схватилась за ствол дерева, чтобы не упасть. Голос в ушах - как статический шум, не различить ни слов, ни направления.

- Мы не дойдем! - крикнул Лирик. - Укрытие где угодно!

- Здесь нет "где угодно"! - ответил Старший. - Всё открыто!

И тогда Грач сказал:

- Есть место.

Он говорил спокойно, почти тихо, но голос прорезал ревущий воздух.

- Логово химеры. Они не уходят далеко от своего жилья. Если она была здесь - рядом нора.

Все повернулись к нему.

- Ты серьёзно? - Саган не поверил.

- Я видел разлом у холма, когда мы шли, - сказал Грач. - Если найдем там кости, то нам повезло. Идём туда.

Вторая волна ударила - гром расколол небо. Оранжево-красный свет вспыхнул, как костёр над всей Зоной. Деревья начали шевелиться, как от ветра, но ветра не было. Листья поднимались в воздух, вращаясь, как пепел.

- Веди! - крикнул Старший. - Быстро!

Они шли максимально быстро, насколько позволяли силы. Вероника помогала Сагану, подхватывая его под плечо. Руки дрожали. С каждым шагом выброс усиливался.

- Не останавливайтесь! - выкрикнул Грач. - По левому склону, к расщелине!

Свет становился всё ярче. Теперь он не просто освещал - он жёг.

Грач шёл первым, ориентируясь по памяти. Указатель КПК мигал красным: Приближается выброс! Найдите урытие!

Лирик споткнулся, потянул раненого, но Обливион схватил обоих, буквально протащив несколько метров.С каждым шагом вибрация усиливалась. Земля пульсировала.

- Там! - крикнула Вероника. - Смотри!

За низким каменным валом, где начиналась осыпь, зиял провал - овальная дыра, чёрная, как шахта. По краям - белые и жёлтые пятна: кости, черепа, обломки бронежилетов.

Логово химеры.

- Не тормозить! - сказал Грач. - Быстро внутрь!

Они спускались по узкому откосу, хватаясь за мокрые корни. Дождь снова пошёл - теперь алый, вперемешку с пылью, и всё вокруг дрожало.

Вероника заскользила, упала, перекувыркнулась. Грач поднял её на ходу, практически швырнул к входу. Саган и Лирик спустились последними, Старший прикрывал.

Вход в логово вёл под уклон, метров на пятнадцать вниз. Стены влажные, но чистые - будто их вылизали. Пол выложен костями, гладко, ровно, без беспорядка. Пахло пеплом и старыми лекарствами - странный, сухой запах, как в госпитале.

Когда последним вошёл Обливион, небо снаружи вспыхнуло алым.

Выброс начался.

Логово содрогалось. Воздух рвал перепонки, кости гудели. Вероника сидела, прижав колени к груди. Лирик держал руку на шее раненого пришлого - тот уже не дышал. Саган лежал, сцепив зубы.

- Держись! - крикнул Старший, но слова терялись в звуке.

Грач стоял недалеко у входа. Свет снаружи стал густым, как жидкость, - красно-оранжевым. Земля тряслась. Из глубины леса слышались глухие, неестественные звуки - будто кто-то шевелил камни, ломал пространство.

Волна прошла через логово.

Вероника почувствовала, как мир померк, звуки стали глухими.

Свет мигнул.

- Три минуты до пика, - произнёс Старший, глядя на кпк.

Небо над ними уже было красным. Сквозь узкий просвет виден был свет, как пламя в печи. Листья снаружи плавились, корни в стенах парили.

Второй толчок отбросил всех к стене.

Гул - как тысяча голосов. Воздух треснул.

- Грач! - крикнула Вероника.

- Я здесь! - ответил он, прижимая руки к голове. - Не шевелись!

Пять минут длились как вечность.

Мир снаружи горел, ломался, дышал. Даже в логове температура поднялась - стало жарко, липко, металлический привкус на языке. Кости под ногами звенели.

И вдруг всё стихло.

Гул оборвался.

Тишина.

Только собственное дыхание.

Обливион выдохнул. Лирик перекрестился. Старший сел, устало опуская голову. Вероника смотрела на кости под ногами. Белые, чистые, как камень.

- Разве зверь способен на такое? - спросила Вероника тихо.

Грач посмотрел на неё и кивнул.

- Химеры существа чертовски умные, они любят украшать свои логова. Они чистоплотные, не терпят чужих запахов. Ни один мутант сюда не сунется. Даже после смерти хозяйки.

Старший стоял у входа, смотрел в серый свет.

- Видел, что творилось снаружи? Лес будто перевернули. Кроны светились. Никогда такого не видел.

- Я видел, - ответил Грач. - Давно. После Большого выброса.

- Частота усилилась, - добавил Старший. - Последний выброс был меньше недели назад.

-Что-то ее беспокоит, - сказал Грач. - Это плохо.

Вероника сидела, слушала, глядя на вход. Красный свет за пределами пещеры тускнел, превращаясь в рыжий сумрак. Она молчала, просто чувствовала, как дрожит земля – остаток от очень мощного выброса.

Саган, перевязанный и бледный, поднял руку.

- Эй, - сказал он. - Девчонка.

Вероника повернулась.

Он протянул ей ладонь - шершавую, тяжёлую.

- Спасибо. Если б не ты- я бы там и остался. Хорошо стреляешь.

Она растерялась, но всё же сжала его руку.

-Спасибо, - ответила она.

Саган попытался усмехнуться, не вышло. Грач стоял чуть в стороне, наблюдая, не вмешиваясь. Посмотрел на Сагана и коротко кивнул, Саган хмыкнул и отвернулся.

Воздух снаружи был как «после выброса» - чистый, без всяких примесей. Листья под ногами хрустели, а на коре деревьев остались тёмные полосы, будто ожоги.

Недалеко от логова лежал труп того пришлого, которого Лирик не смог спасти.

Тело обгорело по краям, но бронежилет уцелел. Они решили похоронить его здесь - под старым деревом, которое вырвало корнями и опрокинуло во время выброса.

Вероника помогала Сагану и Лирику перетаскивать тело. Земля была мягкой, пар шёл от влажной почвы. Грач молча копал штык-ножом. Старший стоял рядом, держа в руке КПК погибшего.

Когда яму засыпали, Грач снял перчатку, бросил горсть земли.

- Пусть лежит.

Старший передал ему КПК.

- Посмотри. Нашёл, когда проверял документы.

Экран тускло мигал. Несколько сообщений в зашифрованном чате. Подпись - неизвестный абонент, помеченный символом «А».

Тема переписки - “Объект. Уточнение координат. После контакта устранить свидетелей.”

Грач пролистал. Последняя запись датирована утром того же дня.

“Группа Грача уже близко. После подтверждения местонахождения ‘ангела’ - убрать. Оплата - через восточный канал.”

Он передал КПК Старшему.

Тот долго молчал.

- Значит я был прав, пришлые шли не просто так. - Голос его был глухим. - Они должны были нас убрать, когда мы вывели бы их на Ангела с Ротцем.

- Значит Зона нам благоволит, - сказал Обливион. - Отлично сработала.

Грач кивнул.

Вероника стояла рядом, слушала. Ветер проходил между стволами, шевеля обожжённые листья. Звуков больше не было - даже птиц.

Старший убрал КПК в гермоупаковку.

- Разберёмся позже. Сейчас главное - дойти живыми до точки.

Группа собралась. Саган, опираясь на плечо Вероники, шёл медленно, но с улыбкой. Позади, под упавшим деревом, осталась свежая могила, над которой ветер поднимал рыжие листья.

Лес стоял неподвижно, тихо. Ни один мутант не осмелился подойти ближе.

Глава 15 - Angel-1

Шелест листьев был практически не слышен. Воздух был насыщен гарью и железом . Отголоски Выброса еще шли волнами, сбивая детектора , делая их бесполезными . Путь петлял между корявыми соснами, изломанными, словно пережили не одну бурю. Местами стволы почернели, а мох светился тускло-зеленым фосфорным свечением.

Шли молча, только Лирик, замыкавший колонну, напевал себе под нос старую детскую песенку. Саган держался рядом с Вероникой. Ему ещё было тяжело после схватки с Химерой - нога перетянута бинтом, походка неровная. Он время от времени косился на девушку, будто ему было стыдно за первое впечатление о ней.

- Никогда бы не подумал, - тихо начал он, когда группа ненадолго остановилась у тропы. - Что ты можешь так, что выдержишь это.

Вероника хмыкнула, поправляя рюкзак.

- А у меня был выбор? Грач слишком много сил потратил на меня и мое спасение. Научиться - единственное чем я могу ему отплатить.

-Ну, тут не поспоришь даже, - ответил Саган.

Обливион, услышав, усмехнулся краем губ. Ему уже не нужно следить за ней. как раньше, она доказала свою силу и навыки в той битве с Химерой.

- После Химеры, - сказал он, - я бы забрал тебя и Грача к нам в отряд. Сильно не хватает толковых проводников. Без шуток.

- Спасибо, - Вероника удивилась. Обливион пожал плечами. Грач неподалеку хмыкнул, продолжая разговор со Старшим, но Вероника была уверена, что Грач слышал их разговор. Лирик догнал их, покосился на девушку и, с той самой своей мягкой иронией, добавил:

- Ну всё, теперь у нас два Грача. Один мрачный, другой - женщина.

Грач обернулся.

- Я слышу, Лирик.

- Так я ж из уважения, Грач, - рассмеялся Лирик. Смех растворился в глуши леса, но на душе у каждого из группы потеплело.

***

К вечеру небо стало тяжелым, темным. Потом пошёл дождь. Капли падали на группу редко, оседали на стволах и алых листьях, стекали на землю. Детектора вновь затрещали, Вероника от этого резкого треска вздрогнула.

- Темнеет, нужно искать укрытие , - сказал Старший.

- Тут должна быть сторожка лесника недалеко, - ответил Грач и повел их правее.

Первым заметили крышу. Потом старую, прохудившуюся, заросшую мхом хибару - домик лесника, тот самый, о котором говорил Грач.

- Вы ждете здесь. Вероника со мной, - отдал приказ Грач, Вероника кивнула.

Грач с Вероникой подошли к проходу, заглядывая в темный проем.

- Твоя задача проверить, пошла.

Вероника внимательно осмотрела вход и подходы, прокинула пару болтов чтобы убедиться что нет опасности, остановилась, прислушалась к звукам и даже глубоко вдохнула.

- Чисто, - через пару минут сказала девушка. Грач кивнул одобрительно и повернувшись к группе, сказал:

- На сегодня хватит приключений. Отдыхаем.

Дом внутри оказался крепче, чем выглядел. Окна хоть и выбиты, были забиты досками и фанерой, в углу печка - еще рабочая. Лирик и Старый занялись дровами, Грач с Обливионом проверяли ближайшую территорию, Саган тяжело уселся у стены вытянув раненую ногу. Вероника не дожидаясь просьб, разложила аптечку и принялась менять повязку. Саган пытался возразить, но Веронике хватило поднять взгляд, как тот осекся.

- Сиди, - твердо сказала девушка, подкрепляя свой взгляд словами.

- Приказ? - хмыкнул Саган.

- Он самый, - ответила она.

Он рассмеялся, впервые за день.

- Ладно, малая. Будь по твоему.

Когда Вероника закончила с повязкой, вернулись Лирик со Старым. Вскоре огонь в печке загудел, помещение наполнилось оранжевым светом. На мгновение стало почти уютно. Ветви снаружи царапали стены, вернулись и Грач с Обливионом. Лирик принес из чудом сохранившейся кладовки старый котелок, Обливион разогрел тушенку. Все сидели ближе к теплу и в группе наконец-то не чувствовалось напряжение. Вероника с Грачом что-то тихо обсуждали, Обливион со Старым зарубились в карты, а Лирик с Саганом шутили шутки - чтобы не дать тишине стать слишком плотной.

Саган уснул первым, облокотившись на стену. Обливион, взявший первый вахту, тихо дежурил у двери. Лирик возился с каким-то прибором.

Грач взглянул на Веронику.

- Дальше будет меньше отдыха, тебе стоит лечь раньше. Ты и Саган не дежурите, - сказал он.

- Но, я себя хорошо чувствую, - возмутилась Вероника.

- Отдыхать, - приказал Грач. Вероника хмыкнула, устроилась удобнее возле Грача и отвела взгляд на огонь. Оранжевые отблески дрожали на её лице, в глазах отражались языки пламени и чуть видное сияние Светоча. За окном дождь усилился, но Вероника этого уже не поняла. Пригревшись и найдя удобную подушку в виде Грача, она заснула. Грач посмотрел на Веронику, хмыкнул и не сдвинулся с место, дремая, чтобы через пару часов сменить Обливиона.

***

Утро в Рыжем лесу выдалось неожиданно тихим. После ночи дождей небо очистилось, и через прорехи между верхушками деревьев пробивалось солнце. Воздух был чист, будто не в Зоне находишься. Трава блестела от ночного дождя, и лишь счетчик Гейгера потрескивал где-то в доме.

Грач поднялся первым. Проверил периметр, глянул на дозиметр - фон немного выше нормы, но терпимо. Он стоял у двери, пока остальные собирались, и наблюдал. Девушка вышла из дома и присела у тропы, сняла перчатку и коснулась земли. на ладони осталась тонкая плёнка серого цвета - следы прошедшего выброса.

- Что чувствуешь? - спросил Грач подходя ближе.

- Не знаю. Будто тут всё изменилось, - ответила Вероника. - Знаешь, что-то внутри не спокойно, как полярности поменялись. Не знаю, Грач. Я не знаю как объяснить.

- Хорошо. Ты ведешь группу.

***

Через час они были уже в пути. Лес будто ожил. Между деревьев - световые дрожания, еле заметные глазу, словно горячий воздух над асфальтом. Вероника пригляделась.

- Жарка, - сказала она.

Чуть дальше, перед ними пространство пульсировало - кольца пыли медленно вращались, втягивая сухие листья. Если бросить туда болт - тот отскакивал, будто его массы было не достаточно активировать ее. Если бы туда попал человек...

Грач внимательно следил, как она отмечала границу палкой на земле или ножом на дереве, шагала между аномалий, считая ритм пульсаций, как говорила где каждая аномалия. Группа молчала, только шли след в след, ни у кого даже мысли не возникло с ней спорить. Грач время от времени отдергивал Веронику, всё же опыт есть опыт, но для той, кто была в Зоне не так давно - видеть аномалии так, не каждому дано.

Саган шёл следом, прямо за ней и Грачом.

- Ты будто видишь их.

- Вижу, - ответила она, - чувствую.

Дальше была "Стекляшка". Они вышли на поляну, где трава будто покрылась инеем, хотя стояло тепло. Любое движение вызывало еле слышный звон - как тонкое стекло. Вероника бросила болт - тот ударился о землю, и в то же мгновение от места соприкосновения пошла волна, Вероника кинула туда ветку - ее разрезало, ровный срез тлел. Обливион присвистнул, Старый с Лириком и Саганом промолчали.

- Интересная аномалия, а главное опасная.

Вероника провела их краем, не подходя близко к аномалии. Грач смотрел, как она работает - спокойно, методично, с тем вниманием, которому он ее учил. Теперь она уже не спрашивала - а сама решала куда идти. Он ловил себя на том, что перестал держать её в поле постоянного контроля - только следил краем глаза, чтобы она по неопытности не влетела в другую аномалию.

Дальше была "Топь". Воздух был влажный, тяжелый. Под ногами жижей переливалась болотная пена. Вероника шла первой, ступая строго по мху. Место выглядело спокойно, и крайне странное.

- Топь засосать может за секунды, - пояснил Грач. - Ни один артефакт не поможет. Поэтому только по мху, если нет мха - возвращаетесь обратно и ищете тропку. Такие аномалии редкость и места свои они редко меняют. но пройти к точке по иному никак.

- Прекрасное утро для прогулки, правда? - пробормотал Лирик.

Саган фыркнул, Старший с Обливионом переглянулись и двинулись дальше.

Когда они вышли к каменному откосу, где тропа становилась твердой, Грач остановил группу - отдохнуть. Они спустились к старому ржавому УАЗу, наполовину вросшего в землю, который стоял у откоса. Грач разложил карту на капоте УАЗа.

- Смотрите, - он провел пальцем по сетке, - вот старая дорога, если уйти правее - должны выйти к лабораторному комплексу. Последний сигнал Angel-1 шёл отсюда, - он ткнул в точку чуть правее их позиции. - Если маршруты не соврали, мы уже рядом.

Саган прищурился.

- Рядом- это сколько?

- Километра полтора, максимум, - ответил Грач.

- Единственное что раньше там был комплекс аномалий, но после Выброса всё поменялось. Некоторые метки - бесполезны.

Лирик скривился.

- Чудесно. Идём в самое пекло.

Вероника стояла чуть в стороне. Она не смотрела на карту, она смотрела в направлении комплекса. Грач заметил это.

- Что - то чувствуешь?

Она не ответила сразу. Прислушалась к себе.

- Там...меня туда тянет. Будто что-то родное недалеко, как будто брат там стоит. Тепло внутри и сердце сильно бьется.

- Светоч? - тихо спросил Старший.

- Именно, мы предполагали что она приведет к Angel-1, - ответил Обливион.

- Веди. Только будь осторожна, - сказал Старший.

Дорога к комплексу шла вдоль оврага, где когда-то, судя по всему, был ручей. Теперь там бурлила мутная жижа, в которой вспыхивали редкие голубые отблески. Вероника вела группу, глядя не сколько на дорогу, сколько "сквозь" нее. Как на автопилоте. грач следил за каждым её шагом, готовый перехватить в любой момент, но девушка двигалась уверенно.

Вокруг всё сильнее ощущались искажения - воздух дрожал, звуки глушились. Дозиметры молчали, сканеры пси-активности начинали потрескивать все с большей частотой. Вероника установилась у стены оврага. Перед ней - заросли, мхи, камень. Но она подошла ближе, провела ладонью по поверхности .

- Здесь, - сказала она. - Вход.

Саган подошел, посветил фонарём. Ничего кроме камня.

- Ты уверена?

- Да, - твердо сказала она и нажала на камень чуть левее.

Раздался глухой щелчок. Вибрация прошла по земле, мох осыпался, и часть камня, что оказалось тяжелой гермодверью, начала медленно разъезжаться, открывая чёрный проем. Запах пыли, металла ударил в лицо.

Лирик свистнул:

- Вот это номер.

Обливион шагнул вперед, проверил детектор - чисто. стрелка не дрожала.

- Всё нормально, идем.

Грач посмотрел на Веронику.

- Светоч?

Она кивнула.

- Он показал.

- Двигаем, нужно это закончить, - сказал Старший, включая фонарик.

Стены комплекса встретили их холодом. Воздух был плотный, пропитанный пылью. На полу - следы двух человек.

- Следы. Мужские. Ротц с Ангелом? - сказал Обливион.

Коридор тянулся узкой кишкой, уходя вглубь под землю. Стены - бетон, местами обшитые металлическими листами, покрытые вздувшейся ржавчиной. По полу тянулись толстые кабели, некоторые оплавленные, другие обрубленные топорно, словно кто-то спешил вырвать их перед эвакуацией.

Свет фонарей выхватывал облупленные таблички:

" Рассвет. Лабораторный сектор B."

"Доступ ограничен"

- Красота, интересно что же здесь держали, тихо пробормотал Саган, Лирик кивнул.

- Лучше не знать. Если уничтожили - значит было за что. - ответил Обливион мрачно.

Старший шел ближе к центру колонны, тяжело дыша. Металлический гул шагов отдавался эхом. Вероника остановилась у открытой двери, пластина с кодовым замком была разбита, рядом - следы ожога. Табличка, что висела на одной болте гласила:

"Рассвет. Лабораторный сектор С"

Они вошли. Дальше был еще один коридор, шире. на стенах - длинные пятна бурого цвета, похожие на следы крови, высохшей десятилетия назад. Обливион осветил одну из камер. За стеклом - разбитая капсула, внутри которой сохранились лишь осколки металлических креплений.

- Биоконтейнер, - тихо сказал он. - Система подачи питания, фильтра, стабилизатор температуры.

Лирик нахмурился:

- Для чего?

- Для кого, - поправила Вероника.

Она подошла ближе, провела пальцами по краю разбитого стекла.

- Здесь держали похожих на Angel-1, или неудачные попытки , - сказал Грач, стоя за спиной Вероники.

Они прошли дальше. Коридоры сходились, разделялись, петляли как паутина. На стенах - следы старых надписей маркером: "вентиляция вниз", "не спускайся".

Вероника шагала первой, вела их инстинктом. грач видел как она меняется: глаза чуть прищурены, дыхание ровное, движение все более точные. Когда коридор расширился, воздух стал суше, как в пустом ангаре. Они вошли в огромное помещение - зал с высоким куполообразным потолком. Свет фонарей упирался в туман пыли. Посреди зала - массивная установка, полуразрушенная, с обугленным блоком управления. Рядом - разбросанные ящики. кабели, остатки скафандров и пробитые капсулы.

Движение.

Грач поднял автомат на звук, группа замерла.

- Не стреляйте, - послышался голос из темноты. Группа перевела фонарики на голос. Свет лег на две фигуры - двое мужчин, один в потрепанном костюме "Берилл-5", грязном, но целом. Второй в научном костюме "СПП-99". Один, с бородкой, поднял ладонь:

- Не стреляйте.

Второй стоял расслаблено, будто не на него направлен ствол автомата. Его взгляд метнулся к Грачу, кивнул приветственно и перевел взгляд на Веронику, чуть улыбнулся уголками губ.

- Мы ждали Вас.

Глава 16 - Песнь Рыжего леса

«Ошибка была думать что они там одни.»

Шестнадцатая запись дневника Вероники

Тишина в зале была гробовая, только дыхание группы нарушало ее.

- Ротц, - сказал Грач кивая на бородатого, - заместитель Беловой. И Хугин, точнее объект Angel - 1.

Вероника осмотрела двух мужчин, опустила оружие. Саган тихо выдохнул, Лирик замер. Обливион со Старшим чуть сильнее сжали челюсть.

- Узнал значит, Грач. Давно не виделись, - Ротц протянул руку для приветствия, Грач ответил на рукопожатие, убрав автомат за спину.

Вероника шагнула вперед.

- Вы знаете где Сердце Ангела?

Грач неодобрительно посмотрел на Веронику, но ничего не сказал. Angel - 1, посмотрел девушке прямо в глаза.

- У одного артефакта, - тихо сказал он, - может быть только один владелец.

- Я спросила не это, - голос Вероники стал жестче.

Ротц вмешался:

- Потому что это и есть ответ. Такой тип артефактов, как "Сердце" невозможно передать, украсть или подобрать после использования. Оно остается с человеком. Всегда.

Саган нахмурился:

- И где он сейчас?

Хугин чуть наклонил голову, посмотрел на Сагана как на маленького ребенка и коснулся груди.

- Здесь.

Грач смотрел на Хугина внимательно.

- Слияние?

- Объясни, - Вероника внимательно смотрела на Хугина, пытаясь понять.

Ротц выдохнул, будто ждал этого вопроса.

- Белова разделила артефакт. На фрагменты. Мы не знали, возможно ли это...Но она это сделала.

-Зачем? - Тихо спросил Лирик.

- Чтобы обойти ограничение, - ответил Ротц. - Один артефакт - один владелец. Она хотела создать несколько управляемых носителей.

Саган скривился: - Закончилось как обычно?

Ротц кивнул:

- Хуже.

Он посмотрел на Веронику.

- Фрагменты не сделали людей сильнее. Первому носителю - Хугину, повезло. Ему поставили диагноз - Лимфома, четвертая стадия. После того как артефакт начал взаимодействие с Хугиным, процесс регенерации был стремительный. Полная регенерация тканей, Лимфома исчезла, все нарушения ЦНС и давние травмы исцелились. Через пару дней мы начали замечать поведенческие отклонения, характерные обычно для пограничного расстройства личности. В какой-то степени Хугин перестал быть человеком. Это сейчас мы смогли немного обратить влияние артефакта вспять. Но с последующими было все очень и очень плохо. Организм отторгал артефакт. Эмоции исчезли все, кроме агрессии, и тело уходила в перегрузку.

- ORION, - тихо сказал Грач.

Ротц кивнул. Повисла пауза, все пытались осмыслить информацию.

- Ты жив именно из-за того что был первым, или есть еще что-то? - спросил Обливион.

Ответил сам Хугин.

- Потому что фрагмента больше нет. Он слился со мной и я смог его взять под контроль. Так же как и она.

Вероника медленно прижала руку к груди.

- Светоч.

Хугин усмехнулся:

- Наконец-то задала правильный вопрос.

Грач бросил короткий взгляд на Веронику, после посмотрел на Ротца:

- Говори.

Ротц отошел к установке, коснулся рукой старого обугленного корпуса, словно собирался с мыслями.

- Сердце Ангела и Светоч артефакты - братья. С одной материнской аномалии.

- Материнская аномалия?

Ротц ответил не сразу.

- Аномалии образовывают несколько типов артефактов. Но аномалии такого типа для Зоны - чужда.

Ротц посмотрел на всех по очереди.

- Она появилась после сверхвыброса в 2011 году. Выброс был настолько сильный, что разрыв Ноосферы в моменте расширился.

- И? - коротко бросил Грач.

- И она не просто образовалась, она изменила его, - сказал Ротц. - Она начала переписывать Зону под себя.

Лирик нахмурился:

- То есть Зона внутри Зоны?

- Колыбель, - тихо сказал Хугин.

Вероника почувствовала, как внутри нее что-то откликнулось на это слово.

- Это чувство, что привело к тебе, тянет куда-то дальше. К ней? - прошептала Вероника.

Грач повернул к ней голову:

- Насколько сильно?

- Сильно, - честно ответила Вероника. - Будто в голове навигатор.

Хугин кивнул.

- Ты слилась со Светочем.

Он сделал паузу, в ожидании смотря на Веронику.

- А Светоч производная Колыбели. Как и Сердце, я права?

Хугин кивнул. Саган выругался, Старший посмотрел на Хугина:

- То есть Вы хотите сказать , что эта дрянь меняет Зону и развивается? А новые артефакты как зерна?

- Да, - ответил Ротц за Хугина.

Грач не менял позы, но напряжение усилилось.

- Зачем Вы нам все это рассказываете?

- Потому что Вы туда все равно пойдете. Она пришла за Сердцем, слилась со Светочем. У Вас не будет выбора - если не хотите ее потерять. - Хугин перевел взгляд на остальных. Те сомневались, время от времени смотря на Веронику, что-то для себя решая. - Как Вы уже поняли, в Колыбеле есть еще одно сердце. Но туда дойти могут только те, кто синхронизирован с Колыбелью.

- Ты хочешь чтобы мы его нашли? - медленно произнес Обливион.

- Не вы, она. Светоч происходит из этой аномалии, но он другой. Она не подвержена влиянию Колыбели, как я. Если я к ней пойду - получите монстра. Поэтому я надеюсь, что она сделает правильный выбор.

В момент разговора у Старшего щелкнул КПК. Звук слишком резкий для такой атмосферы разговора и тишины. Старший глянул на экран .

- Плохо, - сказал Старший.

Грач не обернулся:

- Говори.

- Нас слили, - коротко ответил Старший. - Есть заказ. На группу.

Саган выругался.

- Кто? - спросил Обливион.

- Пока не известно. Идут быстро, та группа была разведка. Но они погибли во время выброса. Эта на смену.

Лирик тихо усмехнулся без радости:

- Пупупу.

Грач перевел взгляд на Ротца с Хугиным.

-Как отсюда выйти живыми?

- Идем, - Хугин повернулся спиной к отряду и шагнул в темноту.

***

Двигались быстро. не через те коридоры, по которым шли. Хугин шел впереди. Он знал этот комплекс наизусть. Онин е шли общими коридорами, Хугин срезал путь максимально, практически не шумели, обходил разрушенные участки. Ротц замыкал, следя за тем, чтобы кто-то из группы, не дай бог, отстал. Комплекс был похож на муравейник. Вероника держалась с Грачом точно за Хугиным, она многое хотела спросить, но понимала что сейчас не время.

Выход оказался неожиданным. Обычный старый аварийный тоннель, пробитый наружу, где бетон был разрушен, словно его выдавило изнутри. За ним - знакомые рыжие верхушки деревьев. Хугин остановился у выхода .

- Дальше сами.

- А Вы? - тихо спросила Вероника.

- А мы останемся. Должен же кто-то прикрыть Ваш отход.

- Но, - Вероника не успела ничего сказать. Как Хугин потрепал ее по голове.

- Поверь мне, нас никто не найдет, если мы не захотим.

Хугин подошел к Грачу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Хугин протянул руку. В ладони лежала небольшая герметичная капсула с флеш-накопителем.

- Здесь всё что у нас осталось, - сказал он. - Журналы Беловой, которых Вы бы не нашли в Секторе С. Карты откликов колыбели.

Грач взял без колебаний.

- Проверю.

- Проверь. Времени у нас остается крайне мало.

- Насколько мало? - Тихо спросил Обливион.

- Зона начала уже перестраиваться. Выбросы участились, мутанты стали агрессивнее, - Ротц посмотрел в сторону леса.

- Лна всегда меняется, - буркнул Саган.

- Есть некоторые мутанты, которые раньше фиксировались на дальнем севере, почти под ЧАЭС, Радаром. В общем в Зонах с максимальной аномальной активности.

Лирик напрягся:

- Какие виды?

- Северные, на подобии, как обычно их называют - Альфа- Контролер.

Группа выругалась.

- Ладно. Чёрт с ним, Контролером этим. До моего дома, если верить КПК, два дня пути - если не лезть вглубь и не нарваться на выброс.

- Если за нами идут - будут резать напрямую. Повезет если аномальные поля перекроют им пути, это даст нам время.

Грач убрал флешку во внутренний карман.

- Выходим.

Перед тем как разойтись, Хугин остановил Веронику и сказал ей пару слов на ухо. Она кивнула и пошла за группой.

***

В этот раз уже Грач вел группу. Рыжий лес после такой информации ощущался чужим. Слишком яркий свет, деревья не так шелестели. Грач остановился на секунду, вслушался. Ничего. Ни треска веток от ветра, ни шороза травы, ни даже далекого воя что временами доносился издалека.

- Тихо слишком, хреново это, - сказал Саган вполголоса.

- Пусто, будто вымерло все, - поправил Лирик.

Вероника шла за Грачом, чуть правее. Она не смотрела под ноги, пыталась прислушаться к лесу. Но ничего не слышала, только внутри иногда что-то екало. Первую аномалию Грач с Вероникой заметили первыми. Воздух спереди "поплыл", но не как от тепла - он словно схлопывался, изменялся. Слоями.

- Стоп, - тихо сказала Грач.

Группа тут же остановилась. Вероника бросила гайку. Та не долетела до земли - зависла на мгновение и исчезла. Абсолютно без звука, не было ничего. Не вспышки, ни хлопка как от обычных гравитационных аномалий.

- Это что за хрень, - выдохнул Саган.

- Новая или измененная, - нахмурился Обливион.

Грач посмотрел на Веронику. Что-то прикинул.

- Вероника ведет.

Она удивленно посмотрела на Грача, потом на группу сзади. Кивнула и пошла в сторону, обходя аномалию.

С Вероникой они двигались заметно быстрее. Она словно чуяла новые аномалия, ловко обходя их. Старший шел рядом с Грачом, постоянно проверяя КПК.

- Мой старый знакомый. Сам знаешь кто, скинул мне геолокацию наших друзей. Плохие новости, они сильно режут траекторию. Скоро у нас будут.

- Ведет кто-то?

Старший кивнул.

- Отлично. Люблю, когда за нами идут профессионалы, - Саган усмехнулся и щелкнул предохранителем.

Спереди раздался почти не слышный щелчок. Грач с Вероникой остановились мгновенно, поднимаю руку. Все замерли. Щелчок повторился ближе.

- Что это? тихо спросила Вероника.

Впереди, между деревьями, что-то стояло. Сначала его невозможно было различить. Фигура почти сливалась с лесом - тонкая, высокая, неподвижная. Будто обгоревший ствол дерева. Потом существо качнулось. И группа увидела то, что никогда в этом лесу не водилось.

- Твою мать, Леший, - тихо сказал Грач. Задвигая Веронику себе за спину.

- Пиздец, - выругался Старший.

Леший, высокий. Выше любого человека почти на голову. Худое асимметричное тело, покрытое серой корой и клочьями странной растительности. Длинные руки висели почти до колен. Из спины торчали тонкие ветви. Вытянутая голова поднималась слишком высоко, а маленькие черные глаза смотрели прямо на людей. Он не двигался. Наблюдал. Лирик судорожно вскинул автомат, Грач отреагировал быстро. Рукой опустил ствол к земле:

- Не стрелять.

Группа замерла. Леший стоял в метрах сорока, его силуэт едва заметно покачивался среди красных деревьев. А потом раздался звук. Тоскливый и настолько печальный, что у всей группы побежали мурашки по спине. ей вдруг захотелось закрыть глаза. Просто лечь на землю и уснуть. На секунду ей показалось, что лес стал безопасным.

- Пси давит, - Старший ругнулся.

- Он тут вообще не должен появляться, это легенда, блять! - рыкнул Обливион.

- Почему он не нападет? - Вероника нервно провела рукой по лицу, легко ударяя себя по щекам.

- Ему это не нужно. Если вспомнить старые байки сталкеров. Он не преследует жертву на прямую. Он наблюдает, воздействия голосом и усыпляет. А после пожирает.

- Воздействие слабое, он почему-то не старается усыпить. Присматривается, - прошептал Лирик.

Группа не сводила глаз с мутанта. Все чувствовали напряжение, особенно Вероника. Ей в моменте показалось, что Леший смотрит прямо ей в душу. Перед ними стояло что-то такое, что вводило в ужас похуже стаи химер в открытом поле.

- Он как дерево, - медленно прошептал Саган.

- Грач, может все же..

- Нет, - прервал Лирика Грач.

- Да он же нас...

- Я сказал - не стрелять, - голос Грача прозвучал жестко.

Леший снова издал протяжный звук и сделал шаг назад. Тихо. Потом еще шаг. Его тело медленно растворялось среди багровых деревьев, сливаясь с лесом так естественно, словно он всегда был частью этих мест. Вероника пропустила момент, когда мутант будто растворился в лесу. Саган шумно выдохнул

- Ну нахрен такие встречи, - прошептал Старший.

Грач еще некоторое время смотрел туда, куда ушел Леший. О чем- то задумался, встряхнул головой и дал команду идти.

Чувство слежки не покидало Грача. Это чувство тянулось за группой среди ржавых деревьев, пропитанных радиацией и сожжённых выбросами. Даже воздух будто потяжелел и оседал в легких чем-то неумолимо сладким. Грач, что взял управление группой на себя, вел их уже третий час подряд, почти не сбавляя темпа. Под ногами хрустели старые жухлые листья. Вероника уже почти выбилась из сил, но жадоваться не смела. А позади всё время кто-то был. Они не видели его, но это тяжелое чувство всех держало в напряжении. Иногда между деревьев раздавался тот самый протяжный звук - тихий, тоскливый, похожий одновременно на скрип старого дерева и мученический человеческий стон. Леший не ушел. Он следовал за ними. Саган первым перестал делать вид будто все нормально. - Он идет за нами, - тихо сказал он. - Уже давно.

- Знаю, - ответил Грач.

-Если бы хотел убить - убил бы уже, - мрачно усмехнулся Старший.

Конечно же легче от этих слов не стало никому. Особенно Лирику. Он постоянно оборачивался, всматривался в чащу. Ему все время казалось, что среди деревьев кто-то движется параллельно группе. Высокий. Тонкий. Иногда он видел силуэт, буквально на секунду и сразу терял. К вечеру они остановились у нагромождения бетонных плит - старого блокпоста, давно поглощенного Рыжим лесом. Полуразрушенные стены давали хоть какое-то укрытие. Грач скинул рюкзак и сел у стены, Вероника сжимала в руках автомат. Обливион проверял магазин. Старший курил, глядя в темноту леса.

- Тихо, - шепнул Лирик. Все прислушались. Сначала было тихо, потом хруст ветки. Грач медленно поднялся и почти сразу увидел слабый отблеск между деревьев.

- Пришли, - тихо сказал он. В ту же секунду тьму прорезал трассер предупредительного выстрела. Пуля ударила куда-то в дерево.

- Ну что, набегались? - глумливо произнесла темнота. Но тут раздался звук страшнее. Звук будто одновременно завизжали умирающие существа и человек, которому выжгли лёгкие изнутри. Вероника побледнела, впрочем как вся их группа.

- Они попали в него, - прошептал Обливион.

Из темноты метнулась огромная фигура. Настолько быстро, что глаз едва успел уловить движение.

Леший.

Группа, что шла по следу, открыли огонь сразу. Автоматные очереди вспороли темноту. Вспышки осветили деревья. И в свете этих вспышек был виден мутант. Он двигался неестественно, ломано, слишком быстро для такой твари. Пули врезались в его тело, выбивая клочья коры и черной плоти. Леший не остановился. Первого он убил мгновенно. Длинная рука ударила человека в грудь с такой силой, что бронепластина лопнула вместе с ребрами. Тело отбросило в дерево, шея вывернулась под невозможным углом. Второй успел закричать. Леший схватил его за голову и резко дернул вверх. Позвонки хрустнули, из под шлема брызнула кровь. Группа Грача наблюдала за этим из-за бетонных плит, даже опытные бойцы были в ужасе от такой расправы. Это была бойня. Преследователи стреляли во все стороны, паниковали, пытаясь отступить, но будто сам лес не давал им выйти. Кто-то наступил в аномалию. Раздался хлопок, человека разорвало облаком мяса и костей. Сразу после этого из темноты возник Леший, он двигался бесшумно. Один успел выпустить длинную очередь почти в упор. Пули разворотили мутанту плечо. И тогда Леший издал настоящий рёв. От этого звука Вероника упала на колени и заплакала от ужаса. Преследователь попытался убежать. Не успел. Леший догнал его в два прыжка. Тонкие длинные пальцы вошли человеку в живот легко, будто не было защитного комбинезона и бронежилета. Мутант вел руку вверх, человек уже висел в воздухе, когда Леший второй рукой схватил его за ноги и резко дернул вниз. Крик оборвался бульканьем. Мутант отбросил разорванное тело куда-то в бок. Внутренности вывалились на траву дымящейся массой. Лирик отвернулся и его вырвало сразу. Но даже после этого звуки не прекратились. Выстрелы, крики. Хруст костей и мокрое рвание мяса. Старший смотрел на это все, словно окаменел.

- Господи, - прошептал он.

- Он, нас тоже? - Вероника всхлипывала. Слезы текли не переставая. Грач молча положил руку ей на голову, поглаживая. Он видел мутантов раньше. Как работали химеры, кровососы, псевдогиганты. Леший убивал иначе, он убивал осознанно, будто ненавидел их. Последний из группы преследователей попытался спрятаться за поваленным деревом. Лес затих. На секунду показалось что всё кончилось. А потом, рядом с человеком из темноты медленно поднялась высокая фигура. Последний даже не пытался кричать, он просто смотрел в лицо своей смерти. Леший наклонился к нему близко. И внезапно раздалось то самое тихое "пение". Протяжное, тоскливое. Человек застыл, опустил автомат. А потом мутант медленно взял его за голову и начал вдавливать в дерево. Череп под силой мутанта треснул, и рука мутанта сжалась в кулак, он просто раздавил ему голову. Леший внимательно посмотрел на свою руку, где еще были ошметки костей, мозгов и крови и пару раз встряхнул рукой. И снова наступила тишина. Леший стоял среди тел неподвижно. Он весь был залит кровью. Мутант медленно повернул голову в сторону укрытия группы. Вероника подняла голову и встретилась взглядом с мутантом. Он смотрел прямо на нее. Долго. Никто не шевелился. А потом Леший отвернулся и ушел в лес. Растворился серди деревьев и чувство, что было постоянно с ними исчезло. Мутант ушел. Только из темноты леса еще долго доносилось его далекое, печальное пение. В ту ночь никто не сомкнул глаз.

***

Когда наступило утро, группа уже собиралась. Молча. Никто не шутил и не разговаривал. Даже Саган сидел тихо, механически проверяя свое оружие уже в сотый раз. Лирик выглядел хуже всех. Глаза красные, руки дрожат, он старательно избегал смотреть в сторону леса. Боясь услышать то пение. Грач стоял чуть в стороне, застегивая разгрузку. Его лицо не выражало эмоций, но Вероника знала - что он точно не спал. По факту никто из них не спал. Всю ночь казалось, будто Леший вернется и, даже думать не хотелось.

- Двигаемся, - коротко сказал Грач.

Старший поднялся первым. Обливион молча закинул автомат на плечо. Вероника тоже встала, хотя ноги были ватными. Она старалась не думать о том, кого они еще встретят. Получалось плохо. Они вышли из укрытия и почти сразу наткнулись на первое тело. Вернее на то, что от него осталось. Преследователь лежал у дерева изломанной куклой. Бронежилет был вдавлен внутрь грудной клетки вместе с рёбрами. Сквозь треснувшие пластины торчали мясо и осколки костей. Лирик остановился невольно.

- Твою мать, - выдохнул он.

- Не смотри, - Старший отвел взгляд.

Но смотреть приходилось. Тела были повсюду. Возле аномалии лежали куски плоти, уже почерневшие от внешней среды, даже на ветках висели ошметки плоти. Чуть дальше на стволе сосны остались длинные полосы крови. Там Леший раздавил голову. Вероника увидела это место и замерла. На коре всё еще прилипли фрагменты черепа. Что-то белое медленно сползало вниз вместе с кровью. Она резко отвернулась. Желудок скрутило.

- Не останавливаемся, - сказал Грач. Голос был хриплый, даже он был напряжен. Профессионалы, опытные сталкера, старожилы Зоны. Люди, видевшие смерть, во всех ее проявлениях. Но такое, даже для них, было через чур.

Обливион подошел к телу, которое мутант буквально разорвал пополам. Постоял секунду. И двинулся дальше. Они шли через место бойни . Здесь - оторванная рука в черной тактической перчатке. там - автомат залитый кровью. На ветке висел кусок разгрузки вместе с мясом. Вероника держалась до последнего. Она старалась, сжимала зубы, смотрела под ноги. Но потом она наткнулась на то самое место, которое она уже видела. Тот лежал у того же поваленного дерева. От головы ничего не осталось, только кровавая размазанная масса с торчащими осколками зубов. Рядом на коре остались бурые отпечатки длинных пальцев Лешего. Вероника застыла. Рёв, хруст костей, мокрые удары и это чертово пение. Она резко отвернулась и согнулась, пытаясь отдышаться. Руки затряслись, в глазах потемнело.

- Вероника? - осторожно спросил Саган.

Она не ответила. Страх, который она давила всю ночь, взял над ней верх.

- Я...я не могу..., - выдавила она. - Это же...это...

Голос сорвался. Она зажала рот рукой, но это не помогло. Слёзы выступили на глазах. Лирик растерянно шагнул к ней:

- Эй...

И тут рявкнул Грач. Рявкнул так, что даже остальные вздрогнули:

- Соберись!

Вероника от этого крика дернулась, Грач подошел вплотную. Глаза уставшие.

- Хочешь сдохнуть здесь?! - прошипел он. - Тогда продолжай истерику! Давай!

Она смотрела на него с дрожащими губами. Грач ткнул пальцем в сторону деревьев.

- Это Зона, девочка. Тут или ты или тебя. Соберись в конце концов! У нас еще есть дела.

Несколько секунд стола тишина. Вероника тяжело дыша, обняла Грача , тот опешил. Но вместо того чтобы прогнать , погладил по голове. Несколько минут постояли, Вероника кивнула. грач еще секунду смотрел на нее, потом отступил.

- Молодец. Теперь пошли.

Саган тихо выдохнул. Старший молча похлопал Веронику по плечу. Они двинулись дальше. К полудню они уже почти вышли из леса. Никто не говорил этого вслух, но каждый чувствовал что напряжение отступает. Грач шёл первым, внимательно проверяя путь. Вероника держалась рядом, уже взяв себя в руки после утреннего срыва. Глаза все еще были опухшими, но больше ничего не говорило об ее истерике. Саган тяжело выдохнул, Лирик все также нервно косился назад. И каждый раз видео только рыжие деревья. Когда они вышли из леса, никто сразу не поверил. Перед ними лежала старая заросшая дорога.

- Слава тебе господи, - нервно усмехнулся Саган.

Обливион медленно опустил автомат. Даже Грач выдохнул. Они прошли еще метров двадцать от границы леса. Вероника обернулась посмотреть на лес.

- Грач, - Вероника прошептала с тихим ужасом. Все обернулись, кровь вмиг похолодела. На самой границе Рыжего леса стояли фигуры. Высокие, тонкий и неподвижные. Сначала казалось что это деревья, но нет. Лешие.Их было много. Шесть, нет, семь...Они стояли между деревьях, идеально сливаясь с ними. Длинные руки, вытянутые головы и черные провалы глаз. Один из них был заметно крупнее остальных, на плече у него зияла огромная рана.

- Господи, - едва слышно прошептал Лирик.

Никто не поднимал оружие, никто не шевелился. Той ночью, той ночью он был не один. Саган медленно попятился:

- Да ну нахрен, бред какой-то.

Вероника наклонила голову вбок, один из Леших повторил ее движение зеркально. Остальные последовали его примеру и через секунду, они все повторили наклон головы Вероники. А потом лес наполнился тем самым пением, печальным и протяжным. Сначала один, потом остальные. Весь лес будто начал стонать. Вероника судорожно схватила Грача за руку.

- Почему они не идут за нами?

Грач смотрел на существ не отрываясь.

- Граница, а не выйдут дальше Рыжего леса.

Лешие не двигались, просто наблюдали. Они будто провожали группу. Семь неподвижных силуэтов среди ржавых деревьев, как стражи этого мертвого леса. Группа стала отходить, и когда они отошли достаточно далеко, казалось что на них продолжают смотреть нечеловеческие глаза.