Сердце Аларонира

Вместо пролога

На Аларонир спустилась ночь, но в этом старом зале не изменилось ничего. Окна уже три сотни лет были слепы за закрытыми ставнями, запертые и так и не распахнутые, чтобы впустить внутрь ветер. Тут века назад с пышными церемониями наставники напутствовали своих учеников, а ученики представляли созданное…

И в этом зале из воздуха и пыли на каменные плиты шагнула девушка, одетая как самый обычный наёмник и с волосами, заплетёнными во множество косичек, так часто встречаемых у чародеев. Худая, но гибкая и сильная, хотя в остальном неброская и совсем не запоминающаяся. Она сжимала что-то в левом кулаке, а с раскрытой правой ладони выпустила рой «светлячков» и осмотрелась.

— Ну что ж, безопасный угол есть. Пора начать подготовку к мести.

Девушка сделала огоньки ярче, подошла к столам, тянущимся вдоль дальней стены, и взяла первый попавшийся медальон. Повертела, раскрыла и положила внутрь скрученную в кольцо нить, которую до этого прятала в кулаке.

Закрытый медальон повис на шее, а чародейка спокойным широким шагом вышла сквозь приоткрытую дверь и спустилась по лестнице. Рой светлячков вился над ней, разгоняя ночную темноту.

На нижней ступени девушка задержалась. Она склонилась над едва различимой тенью на стене, нахмурилась, начертила пальцами какой-то короткий узор и вздрогнула — отпечаток погибшего стянулся в комок и, преобразившись в белую полупрозрачную ленту, прошел сквозь неё.

— Доброй дороги, наставник. Спасибо за подарок.

Благодарность, искренняя и тёплая, прозвучала зловеще. В сердце девушки горели обида и ненависть. Затаённые ярость и гнев выплеснулись огнём и обрушились на прыгнувшую из-за порога тварь.

Жизнь заново началась.

Часть 1. Точка начала. Глава 1

Эх, эта история давно была. Да, была. Сложно решить когда она началась, буду рассказывать откуда разумею, и может немного раньше. Устраивайтесь поближе, я не самый лучший рассказчик.

Наверное, стоит начать с шестисот второго года после Катастрофы, третьего дня пятой декады после дня весны. В одном из больших городов того времени, в Карахине, собравшем почти все виды живых школ, как при храмах, так и вне них. Но даже обычная школа чародеев помогала жрецам многих богов. Это было место, где знания были повсюду.

Год тот выдался жарким, какие порой случаются. И, не смотря на прошедший накануне ливень, утро не принесло свежести. Было душно, промокшая земля парила, избавляясь от жадно выпитой дождевой воды. И понятно, что дежурящий возле ворот наставник был очень сердит. Вы же, мои слушатели, знаете, что в чародейских школах по вечерам ученики могут выходить в город, а если они не успевают вернуться до закрытия ворот на ночь, то у них остается шанс попасть на занятия утром, вот в эти минуты, пока один из наставников впускает в школу учеников от храмов.

Но в это утро всё было не так. Большая часть послушников давно пришла, только из храма Арши до сих пор никого. Наставник уже подумывал закрыть ворота и поделиться своим волнением с главой школы, как всё же увидел появившихся на краю площади девочек в светло-зелёных платьях. Только в этот раз они шли не обычной почти ровной колонной, а толпой. Но стоило им подойти поближе, как стала понятна причина исчезнувшего порядка — послушницы передавали друг другу маленькую девочку, которая с опаской посматривала вокруг, словно ищя знакомое лицо, но при этом улыбалась каждому, кто брал её на руки. Высшая жрица, шедшая с колонной, старательно отводила взгляд от малышки и то и дело поправляла причёску, превращая её во что-то невнятное и растрёпанное.

— Рутмар, дочтимая, — наставник от неожиданности открывшегося зрелища даже начал глотать слоги. — Младенца-то зачем сюда привели? Что такой малявке делать-то тут?!

— Роса — одна из послушниц храма. А послушницам утром нужно идти на занятия к вам сюда. — Жрица чуть рассеянно осматривала проходящих через ворота в первый дворик воспитанниц. — Мы не можем делать исключение даже для неё.

— Но вы же не берёте к себе девочек младше шести или семи лет! — забыв про последнюю почтительность возмутился чародей. — Да и нам её учить пока что нечему…

Рутмар погладила по голове спущенную с рук на землю малышку и мягко подтолкнула её вперёд. И только потом с какой-то горечью в голосе ответила, успевшему испугаться своей хамской и непочтительной выходки наставнику:

— Мы не могли её не принять. Роса — дитя Ритуала. — Жрица пристально посмотрела прямо в глаза чародея и уверенным, не терпящим возражения тоном закончила. — Я вернусь за послушницами в обычное время.

Жрица развернулась и пошла по своим делам. Чародей растерянно смотрел ей вслед, не решаясь окликнуть. А девочка, ставшая причиной короткого спора, на очередном шаге запуталась в непривычном, наспех ушитом, но всё равно не по размеру, платье, упала и заплакала, сначала тихо, а затем все громче и громче.

Чародей по привычке шикнул послушниц на уроки, которые уже давно начались и в растерянности остался смотреть на девочку. Он разрывался между потребностью успокоить малышку и необходимостью как можно быстрее рассказать о случившемся главе школы. Да и за десятилетия, отделявшие его от собственного детства, он совсем забыл, как обращаться с подросшими, да и не с подросшими тоже, младенцами. Так чародей и стоял спиной к до сих пор открытым воротам рядом с сидящей на земле Росой, пока мимо него не попробовал проскочить во дворик паренёк лет тринадцати.

— Стой! — встрепенулся наставник и щелчком пальцев захлопнул ворота, отрезая путь к отступлению. — Ты очень вовремя, Трид. Возьмёшь её с собой и присмотришь.

— Но, наставник, и наставник Хой будет ругаться… — развёл руками парень. Он был уже не рад, что всё же успел проскочить в ворота, хотя десять шагов назад не мог поверить своей удаче.

— Ничего, потерпишь. Ходишь сюда когда вздумается, сговорились с Хоем. Вот и принеси пользу! Пока старшие наставники не примут решение, за Росу отвечать будешь ты!

Трид рассеянно моргал, не понимая ничего, пришпиленный к месту строгим взглядом. Но кивнул, соглашаясь. И чародей поспешил к главе школы, а мальчик сел прямо на землю напротив продолжающей реветь послушницы и ласково стёр слезинки с её щек.

— Будем знакомиться?

Ему, конечно, не сразу удалось её успокоить, да и на тренировочной площадке наставника Хоя он получил своё: всё же там где машут чем попало и поёт сталь не место младенцам.

Только уже через декаду Трид в шутку выстрогал первые почти игрушечные меч, кинжалы и лук со стрелами, аккурат под маленькие пухлые ладошки.

Чтобы девочка не путалась под ногами старших, наставник Хой сначала почти в шутку, а потом и всерьёз начал тренировать Росу. Первое время это были не попытки поединков (зашибут же), а самое простое, разучивание основ, палку побить или чучело, по двору пошагать или по брошенной на землю досочке… Для малышки это была весёлая игра. Позже Росу ставили против Трида. Ой он её по земле валял, от души, беззлобно, раззадоривая. Так, что ей хотелось одолеть друга, что со временем у неё и стало получаться, хоть он был и старше, и, что лукавить, сильнее. А где один, там и другой побеждённый.

Кто бы тогда знал, в кого потом превратится эта девочка, взявшая в руки оружие раньше, чем начала говорить, и так же рано потянувшаяся к чародейству…

Глава 2

Переполох, случившийся в первые дни появления Росы в Карахине улёгся, приводя жизнь в новое русло. Шли годы, игры постепенно сменились уроками. В Храме старшие жрицы баловали Росу, потакая многим из её капризов, и улыбались ей искренне и с затаённой горечью. Они помнили её мать ещё послушницей и очень редко находили в себе силы быть строгими с малышкой. А в школе она покоряла чародеев своей любознательностью и той лёгкостью, с которой у неё всё получалось. Но как бы не умиляла наставников Роса, татуировку она всё же получила не раньше положенного срока. Только к тому моменту ей кто-то уже успел показать как чародействовать и без неё.

И к шестьсот одиннадцатому году малышка в платье не по размеру, зарёванная и размазывающая слёзы и пыль по личику, превратилась в невысокую девочку, почти не отличающуюся в храме от остальных послушниц, а в школе одетая как один из учеников чародеев. Знающая и умеющая больше ровесников и с самого начала занимающаяся отдельно.

Кстати, вы ведь знаете, что к тому времени уже лет триста все наставники и ученики чародейских школах не задерживаются в одном городе надолго. И каждую осень кто-то уезжает, а кто-то появляется новенький. В школе в Карахине только это событие уже третий год стало не просто привычным обменом, но и долгожданным развлечением — у них же была Роса, совсем не такая хрупкая и беззащитная, какой казалась на первый взгляд.

И эта осень не была исключением. Трид, ставший для девочки самым близким другом, почти братом, тоже вырос. Он из нескладного мальчишки, приходящего осваивать воинское ремесло под руководством старого соратника своего дяди Ёрге, бывшего наёмника Хоя, стал плечистым молодым мужчиной со смешинкой в уголках глаз. А теперь, едва вернувшись из поездки по дядиным поручениям, Трид поспешил в школу чародеев проведать Росу, и как раз попал на ежегодное развлечение. Если я правильно не помню, то это был сырой, пропитанный моросью день, один из первых в восьмой декаде после дня лета.

В этот раз определяющее испытание выпало на урок наставника Хоя. И знаменитый бородатый чародей не подвёл! Вы же, мои драгоценные слушатели, знаете, что у магов, получивших свои татуировки, меняется что-то в коже, и новые волосы перестают расти. А раз татуировки они получают лет в двенадцать или чуть больше, и редко кто ещё раньше, то и бород у них обычно нет. А Хой оказался с бородой, ведь он пришел к чародеям отнюдь не юнцом, а два десятилетия проходив в рядах наёмников. Вот его принятие чародейской татуировки не изменило — он остался всё так же лохмат и бородат, не признающим чародейских причёсок, да и дар свой так и не сумевшим достойно развить. Но он всё же стал гордостью школы в Карахине, прославившись своим умением передать воинское ремесло и, когда надо, дополнить его силой.

И сейчас наставник придирчиво осматривал строй новоприбывших учеников, заявивших о желании освоить к чародейству ещё владение мечом и стрелами. Мальчики, рослые, плечистые, целеустремлённые… обозначившие уже свои амбиции. Только не ожидающие, что столкнутся с лучшей ученицей прославленного мастера! И что это окажется и лучшая ученица школы, что это окажется девчонка.

И все причастные постарались занять те места, откуда можно незаметно понаблюдать за тренировочной площадкой. Посмотреть как Хой по очереди почти наугад отправляет выбирать тренировочное оружие, а потом пытаться победить малявку — Росу.

А юная послушница, талантливая и тренированная, холеная и уверенная в себе, раз за разом побеждала, не давая даже прикоснуться к себе. Ловкая, юркая, быстрая… В этот раз Роса для рукопашной избрала свои любимые кинжалы, порхавшие в её руках. И можете себе представить, каким это было шоком для будущих вольных чародеев, старше её лет на пять-то точно.

Трид как раз подоспел к представлению и устроился на самом краю тренировочной площадки у всех на виду. И его заметили, поэтому едва Роса расправилась с последним из своих противников, она кивнула, взмахнув косичками — очередная её поблажка — и, помахав на прощание наставнику, легко подбежала к Триду, потянула его дальше, прочь с тренировочной площадки. Но стоило им отойти достаточно далеко, чтобы остаться наедине, как Роса закончив скороговоркой делиться последними новостями и рассказывать как она расстраивалась из-за отсутствия друга, засыпала его просьбами. И среди этого потока слов прозвучало и неожиданное пожелание.

— Нет. — Уверенно ответил Трид.

— Но почему? Я могу за себя постоять, да и нужно же мне где-то практиковаться! — Роса смешно надула губки, что было ей с её открытым нравом совсем не свойственно. — Ну и должна же я иметь хотя бы крошечный шанс узнать, когда и куда ты в очередной раз пропадёшь. А твой дядя это будет знать!

— Нет, такие притоны не то место, куда стоит заходить девочкам.

— А кто будет знать об этом? Ну завернусь я в крачитто, так что там можно будет разглядеть. А лицо за капюшон спрячу.

Роса и Трид долго спорили в тот раз, но после представления, которое она устроила какими-то минутами ранее, он всё же не смог отказать и согласился через несколько дней проводить её в заведение своего дяди — в притон, скрывающийся за маской трактира «у Ёрге». Да и ни для кого не было таким уж большим секретом, что некоторые ученики ещё до вступления в гильдию, да и после него порой прибегали к подобному заработку, быстрому и денежному.

И спустя два дня, в сгущающихся ранних сумерках, Роса осторожной тенью прошла сквозь храмовый сад, воспользовавшись заранее припрятанным в кустах брёвнышком, перемахнула через стену и оказалась на мостовой пустынной улочки. Девочка поплотнее завернулась в крачитто, поправила капюшон, осмотрелась и неторопливо побрела вдоль ограды. Трид догнал её уже около поворота и поманил за собой, невнятно пробурчав, что нужно торопиться, а то он замёрз пока ждал.

Друзья долго шли через город пока не выбрались почти что на самую его окраину. И здесь среди причудливо змеящихся улочек и было заведение старого наёмника. Не зная про это место, его было сложно найти. Ворота, сейчас приоткрытые, ничем не отличались от множества других, выходящих на бедняцкие улочки, грязные и по краям поросшие травой. Но стоило пройти в оставленную щель, как окажешься на пустом дворике, со всех сторон зажатом постройками: конюшней, сарайками, ещё чем-то неопределимым с первого взгляда. А напротив ворот стоял и сам трактир, и уже возле его двери горел небольшой светильничек, подмигивающий и тихо сердито шипящий. Никто бы не назвал это место приветливым.

Внутри притон, пытающийся выглядеть трактиром, поражал лишь одним — душным, спёртым воздухом в зале. И в кумаре от чадящих светильников, за грубо сколоченными столами на таких же усеянных будущими занозами скамьях и табуретах сидели многочисленные посетители. Негромкие голоса людей сливались в равномерный гул, порой прерываемый стуком посуды. Во всем зале выделялась хозяйская стойка, хорошо освещённая парой дорогих светильников, в которых было залито масло явно получше, чем дрянь, заправленная в остальные.

К этой стойке Трид провёл Росу и окликнул «старика» Ёрге. Трактирщик, или если быть совсем точными, то хозяин притона, оказался крепким широкоплечим мужчиной, с редкой сединой в волосах и густым глубоким басом. Но выдавал его взгляд, достаточно проницательный для трактирщика, но слишком тяжёлый для мирного добропорядочного человека.

— Дядя, я привёл чародея, который хочет подзаработать. По моей рекомендации, — негромко и с намёком проговорил Трид. — Возьмёшь под своё крыло?

Ёрге придирчиво и оценивающе осмотрел стоящую по левое плечо племянника Росу, чуть отодвинувшую капюшон. Девочка так волновалась, что забыла как улыбаться, но пытаясь не показать насколько она нервничает, смотрела в ответ с вызовом.

— Трид, ты зачем привёл сюда ребёнка? Да и что столь юный мальчик может, он же, наверное, только что татуировку получил и ещё ничего не умеет! Не в обиду твоему рвению, малыш, — чуть кивнул с мягкой вежливой улыбкой притонщик Росе.

— Я многое умею, — ровным тонким голосом возмутилась девочка и кашлянула, чтобы не казаться настолько жалкой.

Она немного приподняла рукав, приоткрывая густое переплетение цветных линий уходящих вверх от запястья. Сосредоточилась, чуть шевельнула пальцами и с чародейской вязи соскользнула едва заметная голубая искорка, разросшаяся до резкого порыва свежего ветра, так вычистившего воздух в зале, что стало даже светлее.

— Впечатлил. Имя спрашивать не буду, поверю рекомендации племянника. За первый заказ приму оплатой твою демонстрацию, — Ёрге неопределённо кивнул на потолок, — а за заказ, напитки, заплатит сегодня Трид. Да, ведь? — племянник кивнул. — Что пить будешь?

— Сбитень, если есть, — Роса всё же робко улыбнулась.

— Разумно, — трактирщик кивнул и отдал распоряжение на кухню. — Племянник тебе же объяснил правила? — он дождался, когда девочка кивнула, и задумался. Трудно было выбрать, с кем из клиентов свести чародея. Он привычным движением принял от помощницы деревянную чуть дымящуюся кружку, и передал напиток. — Тогда удачи, Адепт. Подожди вон за тем столиком, сейчас пришлю заказчика.

Роса поблагодарила мужчину, надвинула капюшон и, взяв кружку, заняла указанное место. А Ёрге тем временем наклонился к Триду и тихо высказал, что он думает о детях в своём заведении.

— Дядь, ну а что мне было делать? Уж лучше пусть тут пару раз появится, чем сунется куда-то ещё. Присмотришь? — так же тихо ответил юноша.

— Присмотрю, раз просишь. А для тебя есть работа.

В тот день Роса возвращалась обратно в храм далеко за полночь. Она уже почти дошла до места, где могла перебраться через стену, как повернула обратно и направилась к главному входу. Она осторожно протиснулась в приоткрытую дверь, тихо прошла до самого алтаря, на котором горела тремя огоньками большая свеча и остановилась на минуту. Остановилась, а потом достала большую часть заработанных за вечер денег и лёгким движением руки бросила их на шершавый серый камень.

Трид в тот вечер действительно надеялся, что его подруга заглянет к Ёрге всего пару раз и ей надоест. Но Роса продолжила приходить зимой, не надоело ей и за весну, а там уже слава Адепта расползлась по всему городскому подполью и юного чародея стали искать в заведении старого наёмника. Но в Храме и школе она всё ещё считалась лучшей и примерной девочкой.

Глава 3

Днём девочка всё так же продолжала засыпать вопросами наставников, тренироваться под присмотром Хоя, совершенствуя меткость и ловкость, а в залах для поединков нарабатывать всё новые и новые линии татуировки и право на очередную косичку. А в остальное светлое время она помогала другим послушницам с тем, что уже давно знала сама. Её скорей любили и уважали.

По вечерам подруги болтали, читали и готовились к новым занятиям, обсуждали рассказанное жрицами, да даже просто сплетничали, привычно и уютно устроившись у кого-нибудь в комнате. Так продолжалось до, не перепутать бы, шестисот четырнадцатого года, второй декады после дня весны, седьмого дня.

В тот год весна выдалась снова очень жаркой, и погода стояла уже почти летняя, а деревья закутались в лёгкие зелёные кружева и кокетливо спрятались за завесой белых, розовых и красных цветов. За пару дней до этого кто-то из молодых чародеев не справился с новым умением и разнёс половину школы. Поэтому сейчас, впервые за очень многие годы, послушницы утром не уходили из Храма и старались не попадаться на глаза занятым жрицам.

Роса вместе со своей ближайшей подругой и соседкой по комнате Триссой устроились на галерее, опоясывающей по верху алтарный и заалтарный залы Храма Изменчивой. Эти двое были вместе с того дня, как последняя попала в Храм. Сейчас же Трисса лёжа на животе наблюдала за старшей жрицей и настоятельницей, готовящими полуденный обряд, а Роса читала очередную книгу, выпрошенную из книгохранилища.

А тем временем в заалтарный зал зашла Рутмар и, скривившись так, будто ей в рот залетела муха, сообщила, что Настоятельницу вновь хочет видеть Димирон и что он утверждает, будто бы пришел по уговору. Настоятельница, помедлив немного, распорядилась:

— Попроси почтенного Димирона подождать у входа в парк, мы поговорим в беседке. Я подойду как только сниму обрядовое облачение.

Жрица передала своей старшей помощнице мешочек с травяным сбором для курильниц, разложила на места серебряный инструмент и ушла переодеваться. А Трисса отползла от края, перевернулась на спину и поинтересовалась у Росы:

— Слышала?

— Да, — Роса чуть прикрыла книгу. — Что же должно было произойти, чтобы сама Настоятельница ради встречи отложила обряд…

— По уставу только другой обряд. Полуденный же не самый важный.

— Подожди здесь, я скоро вернусь! — заговорщицки ухмыльнувшись так же тихо ответила подруга и, отложив на пол уже закрытую книгу, стремительной тенью ускользнула с галереи.

Трисса, оставшаяся одна, не рискнула снова выглянуть в залы, ей стало неуютно без поддержки подруги. Поэтому она устроилась возле стены, там, где недавно сидела Роса, и подняла отложенную книгу. «Хроника падения школы в Аларонире» гласили позолоченные буквы на обложке тяжелого тома.

А сама Роса тем временем, придерживая подол, уже вылезала через окно в сад, и стрелой летела дальше, не выходя на аллеи, срезая путь по едва заметным тропинкам. Сейчас она сильно жалела, что в Храме она должна была как и все носить платье. А её кровь кипела от осознания того, что она решила сделать, и запоздалое понимание, что лучше ей не попадаться. Недалеко от беседки девочка забралась на дерево, перелезла на следующую ветвь, нависающую почти над самой крышей, и затаилась.

И как раз вовремя! На аллее показались Настоятельница со своим гостем. Они шли размеренным шагом и что-то обсуждали. Сам же Димирон оказался тучным мужчиной с блестящей от пота плешью, дорого и аляповато одетым. Да один его пояс, весь покрытый вышивкой, стоил не меньше десятка золотых! Но лишь они подошли ближе, настолько, что стало возможно расслышать первые обрывки беседы, как Роса почти забыла, как дышать.

— У нас сейчас есть одна девочка, достаточно сильная, чтобы пройти Ритуал. Но в её возрасте… всё же у нас принято к такому подводить не в столь юном возрасте.

— А сколько времени предполагается подождать? — голос у гостя был такой же противный, как и внешность, Росе даже почудилось, что она видит, как изо рта Димирона при каждом звуке летят брызги слюны.

— Обычно в Ритуал вступают лет в пятнадцать или семнадцать. Так что хотя бы пару лет, а лучше дольше.

— Нет. Я не могу столько ждать. Мне необходимо получить всё по нашему договору уже к Дню Осени. Это будет итог последних десяти моих лет и огромных вложений! Вы успеете подготовить свою воспитанницу, обучить её всему необходимому, и всё остальное к этому сроку?

— Воспитанница-то обучена давно. И Храм давно подготовил всё для её Ритуала. Но ей тринадцать, это не тот возраст, когда хочется спешить к подножию трона богини.

Настоятельница поднялась в беседку и села на низкую лавочку, теперь Росе был виден лишь край подола её солнечно-желтого платья. Толстяку же явно не удалось удобно устроится на узкой досочке, опоясывающей беседку изнутри, и он громко кряхтел и пыхтел, пытаясь уместить себя на неё хоть как-то. Наконец, у него это получилось, и разговор продолжился.

— Да и вам, почтенный, тоже необходимо подготовиться к Ритуалу. Вы ведь прочитали те списки из устава, что я дала вам в прошлый раз?

— Конечно, я сделал это в тот же день. Я успею всё подготовить уже к середине лета!

— И вы настолько уверены в своих силах? — впервые за разговор в голосе женщины можно было угадать вежливое удивление.

— Я же не старик какой-нибудь! — наигранно-праведно возмутился Димирон. — Я солидный человек. Я мужчина!

— Если вы тверды в своём решении, то проведём всё в конце первой декады после Дня Лета. К вашему следующему визиту я подготовлю прописи предритуальной подготовки, омовений, правил поста… И за оставшиеся декады вам нужно успеть принести все традиционные дары. Если вопросов больше не осталось, то предлагаю закончить разговор — меня ждёт полуденный обряд.

— Конечно, конечно, не беспокойтесь, Жулар, я помню дорогу, меня можно не провожать. Только передохну ещё немного.

Настоятельница ушла в сторону Храма быстрым шагом, а гость кряхтя и ругаясь сполз со скамеечки и неторопливо поковылял — похоже, даже за такой короткий разговор у него затекла нога. А Роса, выждав немного на всякий случай, слезла на землю и побрела по тропинкам, сворачивая на случайных развилках.

Ритуал. Вы ведь, мои терпеливые слушатели знаете о нём? Нет? Ай-яй-яй… А Роса о нём знала, наверное, всё, что может знать не прошедший через него. И сейчас, блуждая между деревьями, рассеянно вспоминала, как несколько лет назад Храм обсуждал прошлый Ритуал.

Настоятельница тогда долго переписывалась с правителями, пока не нашла достойного мужчину. Нардир — воевода приграничной армии, прибыл в Храм в сопровождении пышной свиты, но вошел внутрь в одиночку. И большая часть обитательниц Храма собралась возле окон, на галерее или же тихонько бегала в сад, чтобы рассмотреть его получше. И им любовались! Нардиру тогда было за сорок, он был женат, а его взрослые сыновья уже служили с мечами в руках, но он сохранил свою гордую стать, разворот плеч и сдержанную искреннюю улыбку. И каждая знала, что перед ней герой, о подвигах которого рассказывали порой мальчишки-чародеи. И до сих пор рассказывают, и до сих пор появляются всё новые и новые деяния. В первую встречу он долго говорил сначала с настоятельницей, потом к ним присоединилась Алека.

Они готовились к своему Ритуалу два с половиной года. Он часто навещал её в Храме, а пару раз Алека в сопровождении Рутмар даже ездила погостить на несколько декад в его дом. И в ночь Ритуала девушка привела за руку в зал алтаря Нардира улыбаясь — она уважала этого мужчину, может даже любила, и искренне, всем сердцем желала ему удачи. В те двери они вошли друзьями, как и должны были после стольких декад знакомства. А после её отъезда о ней больше не говорили, не было ни слова, ни шепота.

И послушницы и жрицы не плакали по подруге, даже когда через три четверти года пришла весть о её смерти. Они ей почти завидовали. После ухода Алеки в Храме осталось только одна достаточно сильная послушница — Роса. Всем было понятно, что ей не суждено быть посвященной в жрицы, что её судьба — Ритуал.

Но в пару к девушке всегда выбирали достойного мужчину: талантливого воеводу, искусного краёвника, иногда даже просто кого-то из подающих надежды разведчиков… Часто они были немолоды, но все они искали милости от Изменичивой и послушница могла просить за них богиню с того момента, как кровь проливалась на алтарь, и заступалась даже после того, как поднималась к подножию трона Арши.

Роса очнулась от своих мыслей стоя рядом с окном в сад и сжимая пальцами подоконник. У неё перед глазами маячил вид потной проплешины Димирона, по какой-то причине называющего настоятельницу по имени.

— Может что-то станет понятно позже, а сейчас меня Трисса наверное уже заждалась!

Девочка подтянулась и забралась через окно в Храм, полуденный обряд уже давно начался.

Но весь остаток дня она раз за разом вспоминала подслушанный разговор, а вечером внимательно всматривалась в лица старших послушниц, сравнивала их чародейские и жреческие силы со своими. Но никого, кто мог бы только что узнать о предстоящем Ритуале, не находила. Да и её настораживало, что ни настоятельница, ни её гость ни слова не сказали о согласии послушницы. Терпения Росы хватило только до следующего вечера и то, лишь потому, что под рукой оказалась прихваченная книга с позолоченной надписью на обложке «Хроника падения школы в Аларонире».

Когда после ужина все начали расходиться, чтобы отдохнуть, а после заката лечь спать, Роса незаметно ушла к себе в комнату. Улизнуть из Храма сейчас было бы сущей глупостью, но молча теряться в догадках сил уже не было. Девушка медленно, нарочно растягивая время, расчесала перепутавшиеся за день волосы и начала плести семь своих косичек. Привычно расстроилась из-за последней, опять получившейся раза в два тоньше остальных. Но время тянулось мучительно медленно. Она прислушалась и начала переодеваться: пока в коридоре было тихо, завернулась в крачитто и оставила для Триссы записку, предупреждая что ушла в книгохранилище поискать продолжение книги, хоть и не уверенна есть ли оно. А потом привычной дорогой прокралась в сад и выбралась на безлюдную улицу.

Было даже непривычно идти переулками сквозь город при свете дня, а не в сумерках и не ночью, и всё вокруг казалось новым. Но нетерпение гнало вперёд, к приоткрытым воротам трактира старика Ёрге, за которыми в сумерках зажигали светильник. Притон бывшего наёмника не изменился, и порядки в нём стали только строже.

Роса прошла через полупустой ещё зал к стойке и выложила на неё серебряный кругляш монеты.

— Давно тебя не было, мальчик, — расплылся в улыбке Ёрге и пальцем сдвинул плату к краю стойки. — Что заказывать будешь?

— Квас. И информацию. — Чародейка отодвинула капюшон и посмотрела в глаза хозяину заведения.

— Не работу? Это что-то новое, — он даже приподнял насмешливо бровь.

— Работу тоже можно, но и информацию, — она выложила на стойку ещё две монеты, золотые, едва блеснувшие в тусклом свете. — Этого хватит?

— На поспрашивать по рынку, возможно. — Ёрге налил в деревянную кружку квас и поставил напиток на столешницу, но придержал его.

— Димирон. Слухи, сплетни, кто он такой, что ему надо, что говорят его слуги… — в полголоса проговорила Роса, доставая и выкладывая одну за другой семь золотых монет и одну серебряную. — Этого хватит? И заказ, — она всё же улыбнулась.

— Если ничего больше, никаких тайн, то хватит. Через декаду всё будет. — Он подвинул ей кружку и смёл монеты к себе. — Работа будет, если подождёшь. Ты ведь не спешишь, Адепт?

— Я подожду.

Она вернула капюшон на место, поправила крачитто и ушла за дальний столик, взяв с собой заказанный квас. Девушка заметила, как в боковую дверь выскользнул мальчик, и можно было не сомневаться, что про появление Адепта скоро узнают все особо заинтересованные люди. А значит и заказ её ждёт не на медяк.

Работа не подвела, пополнила кошелёк и помогла успокоиться, наверное, даже заставила слишком расслабиться. И вернуться в Храм как всегда незаметно, не получилось. Роса оставила на алтаре свой дар богине и прокралась через сад. Но стоило ей залезть в собственное окно, как на столе зажглась свеча.

— Трисса, — девушка замерла, пытаясь проморгаться, ослеплённая после ночной темноты. — Я думала, что ты спишь.

— Роса, ты книгу забыла, — подруга широко зевнула, приподнимаясь на своей постели. — Ты чего так оделась-то?

— Отдыхай. Не хотела платье пачкать, ни в хранилище пылью, ни в саду. Я тоже сейчас лягу, рассвет скоро.

— Ты хоть нашла, что искала? Или зря всю ночь там просидела?

— Нет, про тот город больше нигде ни слова. Я сейчас погашу свечу, спи.

Глава 4

Всю следующую декаду Роса не рисковала и вела себя как примерная послушница. Это было легко, ведь наконец-то возобновились занятия в отремонтированной школе. Но вызова на беседу с настоятельницей не было ни на следующий день, ни к концу декады. И это злило, заставляло теряться в догадках.

Но в назначенный Ёрге день ей едва хватило сил дождаться, чтобы в Храме все уснули, и только потом переодеться и выскользнуть в город. В этот раз она серой тенью бежала самым коротким путём и ловила себя на мысли, что, наверное, это впервые в её жизни, впервые ей так хотелось покинуть Храм и так страшно было вернуться в него.

В притоне один из помощников трактирщика рассказал, всё, что смог узнать и что было известно любому горожанину.

Что Димирон — один из богатейших торговцев здесь и в округе. Он унаследовал дело от своих отца и деда, но не остановился на этом. Он часто начинал самые безумные предприятия, втягивал в них других купцов. Только Димирон успевал выйти оттуда с прибылью, а остальные раз за разом теряли деньги. Те, кто помнил купца молодым, говорили о его тяге к власти, о попытках познакомиться с кем либо из рови, он подкупал молодых, пытался льстить стоявшим выше… Но особого успеха не достигал, вот и начал хитрить и интриговать, даже не сильно скрываясь. Сейчас же у него появился шанс получить место дворского при местном правителе и возможность потом подняться до бая. Но это очень рискованно, а рисковать зря Димирон не привык.

Роса выслушала рассказ молча стоя рядом с хозяйским местом, незаметно хмурясь, спрятавшись за капюшоном. Она припечатала на столешницу очередную монету и повернулась к Ёрге.

— Вы присмотрите за ним? — попросила она. — Всё так же, что делает, что про него говорят…

— Тебе обо всём рассказывать? — Ёрги ухмыльнулся забирая монету.

— Нет, только о самом необычном. — Чародейка передала ещё несколько золотых и одну серебряную монеты. — А для меня сегодня есть сбитень и работа?

— Конечно. И тебя племянник искал. — Трактирщик подвинул полученную с кухни кружку.

— Тогда пусть найдёт меня завтра. Он поймёт где, — и девушка добавила медную монетку, проверив чеканку на ней.

Заказов в этот раз оказалось всего два. Возможно, их было бы больше, но Роса не стала ждать, она не хотела опять попасться кому-нибудь из Храма. Но в этот раз ей сердце грела мысль о встрече с другом, с которым она может поделиться всем, что её тревожит.

Утром предвкушение встречи продолжало поддерживать её, и даже после бессонной ночи она была полна сил. Давно она не смеялась столько, сколько в этот день. И после возвращения из школы в Храм улизнула в сад. Она прошла через всю главную аллею, свернула с неё и шагов через двадцать осторожно пролезла через густые кусты, чтобы оказаться на крошечной полянке, упирающейся в стену.

А на условленном месте её уже ждал Трид, сидящий прислонившись к каменной кладке и гоняющий между пальцев медяк. Он заметил Росу, уже переодевшуюся в платье послушницы, но всё ещё с косичками, и бросил монетку ей. Девочка легко поймала мелькнувший кругляш и мельком глянув на чеканку, узнала оставленную у Ёрге денежку.

— Давно не виделись! Соскучилась или что-то случилось?

— Всё и сразу, — она улыбнулась, пряча монету, и стала серьёзной.

Следующие полчаса Роса, положив голову ему на колени и вытянувшись прямо на земле, рассказывала про услышанный разговор и тучного купца. А Трид слушал и рассеянно улыбался.

— Но почему тебя это так расстроило, ты ведь к этому готовилась сколько себя помнишь, — усмехнулся юноша.

— Не с Димироном же! Меня даже на знакомство не позвали и до сих пор молчат. Я не прошу Посвящения, но Ритуал пусть будет проведён так, как положено. Я не хочу быть на алтаре со случайным человеком. Это против уставов! — Роса сказала это и поняла, что гнев уже перегорел в ней, осталась только какое-то отчаянное спокойствие и мысль «Так быть не должно».

— Может они всё же говорили не о тебе.

— А о ком? — девочка села напротив друга. — Я думала об этом. Если они говорили не о послушнице из этого Храма? Тогда почему о Ритуале договаривается наша Настоятельница? Если из нашего, но не обо мне, тогда о ком? Следующая по силе Трисса, но она не продержится после ритуала и декады, хоть из неё и выйдет очень сильная жрица. — Роса помолчала и уточнила: — Ты ведь знаешь, почему все храмы обучают будущих жрецов в школах чародеев?

— Нет, но догадываюсь. Я же слышал слухи в школе.

— Слухи… — она сморщилась. — С шести лет мечтаю набить по шее тому, кто придумал эту глупость. Надо же быть настолько глупым, чтобы решить, что в заалтарных залах по утрам «совершают самые чудовищные вещи», во время которых детям лучше не путаться под ногами. На самом деле всё намного проще. Жрецы всех богов работают с, как бы сказать поточнее, с верой, отдаваемой людьми, а эта вера очень похожа на силу, с которой работают чародеи. Они разные, но обученный чародеями человек не потеряет ни крохи отданного богам. Поэтому самые сильные жрецы в то же время и сильные, умелые чародеи, но не каждый чародей может слышать богов и служить им.

— А Ритуал тут при чём?

— А Ритуал — это прямая дорога к богине. Он связывает, он более чем связывает послушницу и сопровождающего её мужчину, послушницу и богиню. После него послушница обязана во всём помогать ему и может требовать для него милостей. Но отдать веру людей туда просто, — Роса неопределённо махнула рукой вверх. — А вот принять дар богов — нет. И каждое исполненное требование выжигает девушку изнутри. Но умирают они красиво. Просто постепенно становятся всё незаметней, прозрачней, и их голоса всё тише звучат, пока послушница не исчезнет совсем, чтобы появиться у подножия трона Арши, откуда сможет продолжить присматривать за прошедшим Ритуал.

Она опять помолчала и закончила:

— Нельзя заранее узнать, сколько продержится девушка после Ритуала. Но из слабых жриц и слабых чародеек никто не выдержал дольше двух декад, а у сильных получалось выпросить покровительство не только одному человеку, но и его семье и людям, выполняющим его поручения. Но даже легендарная Керинна выдержала год и четыре декады очень спокойной жизни. Поэтому в Ритуал пускают не всех. Из всех девочек в Храме шанс есть только у меня. Это честь… но традиции должны быть соблюдены!

— Может всё же ты не так всё поняла? — Трид поймал сердитый взгляд Росы и примирительно поднял руки. — Я подумаю, чем смогу помочь. Только не делай глупостей, пожалуйста.

— Ты уже помог. Ты выслушал, и мне стало спокойней. А у тебя как дела? Дядя снова отправляет тебя с поручением? Расскажи, чем занимался, пока тебя не было?

— Да всем понемногу, — молодой мужчина внезапно смутился. — Ну и не хорошо будет рассказывать о заказе, особенно после оплаты молчания, и ты об этом знаешь. Времени уже много, тебе пора, а то тебя будут искать.

— Да, я пойду. — Она сделала несколько шагов и обернулась, ей хотелось бы задержаться подольше. — Но если узнаешь что-нибудь интересное, ты ведь мне расскажешь?

— Конечно. Или найду у чародеев, или буду ждать тут.

Трид дождался, когда подруга уйдёт достаточно далеко, встал, отряхнул одежду, подпрыгнул, ухватился за верх стены, подтянулся и легко спрыгнул по другую сторону ограды. А Роса осталась бродить по саду. Она чувствовала, что на сердце стало легче, но в то же время было обидно, что к её тревоге не прислушался самый близкий человек.

Глава 5

Но оставим пока Росу с её заботами и вернёмся назад в День Весны, заглянем на окраину города. Здесь, рядом с городской стеной стоит храм Чахора. При храме осваивали азы военного искусства и получали уроки мастерства командования все, у кого было на то желание и деньги заплатить за учёбу.

И в прихрамовую школу этой весной прибыл младший из племянников одного из правителей ближайших земель с двумя своими друзьями. Марет в свои семнадцать лет был хорош! Высокий, сильный, тёмноволосый, с выразительным взглядом… в нем легко было увидеть одного из рови. Его спутники были не столь заметны и родовиты. Тайр приходился сыном одного из доверенных баев правителя, и хоть во владении мечом был далеко не самым лучшим, он с ранних лет показал, что унаследовал от отца холодный ум и рассудительность. Третий из молодых людей — Эся, дали же родители имечко — не был знатен, не был умён, но у него был весёлый и открытый нрав и он всегда радовался возможности помахать оружием.

Так получилось, что эти трое выросли вместе. Эся постоянно крутился рядом со своим отцом, служившим в дружине простым воином, а Тайр и Марет не редко упражнялись вместе со всеми. И Марет взял своих друзей сюда, где он собрался учиться, чтобы стать воеводой и через несколько лет опорой для правителя.

В Храме Яростного, один из послушников проводил юношей в алтарный зал и попросил подождать. Им здесь было неуютно, низкий потолок давил, а крошечные огоньки немногочисленных свечей тревожно трепетали.

— Не стоило нам сюда приезжать… — буркнул Тайр.

В тот день им позволили пожертвовать Чахору монеты, и старшие жрецы сразу же взялись за их обучение. С ними долго беседовали, пытаясь понять что они уже знают, да провели несколько поединков.

В это время у жрецов в обучении было не много воспитанников. Помимо нашей, всего две компании. И храмовники постарались, чтобы молодые люди как можно меньше встречались и почти не общались. Надо отметить, что им это неплохо удавалось, только вот юноши всё равно друг друга узнали.

Никто не помнит точно, с какой обиды началась история этой неприязни между двоюродными братьями, да и взрослые не обращали на неё внимание. Мальчишки не дрались, не жаловались и никак не досаждали своими отношениями старшим. А то, что дразнятся и подначивают друг дружку — не страшно. Было бы не страшно, но кровь бурлит, а родители далеко. И подначки противников с каждой их встречей становились всё язвительней и злей.

И как ни старались жрецы, всего шесть декад потребовалось двум родичам, чтобы дойди до препирательств в алтарном зале. И после очередного обидного выпада, Марет пообещал своему двоюродному брату совершить невозможное, чтобы доказать, что он не бесполезный дурак.

Ну не дурак ли он после этого?

А родич и рад уточнить невозможное — принести один из амулетов, созданных самыми искусными чародеями — чародеями из Аларонира.

Увы, но это всё было сказано возле алтаря и было принято как добровольное испытание. После такого жрецы уже не могли продолжать учить обоих юношей, и Марету пришлось уйти, дабы исполнить сказанное.

Глупость несусветная! Но всё же… Единственное, что жрецы могли, так только посоветовать не спешить, не предавать свои цели огласке и подыскать для похода чародея. Этим юноши и занялись. Они попытались побольше узнать о месте, куда им предстоит идти, но не смогли — все гильдийские чародеи пожимали плечами и отмахивались со словами «это проклятые земли», в книжных лавках об Аларонире не было и строчки, а книгохранилища Гильдии Чародеев, их школы и всех храмов города оказались недосягаемы.

Но им отчасти повезло. На рынке к Тайру, наблюдавшему за друзьями, торгующимися с кузнецом, подошел неприметный человек и негромко, с особой заговорщицкой ноткой в голосе посоветовал:

— Найдите чародея в трактире старика Ёрге. Он порой берётся за заказы, от которых отказалась Гильдия.

— И в Гильдии спрашивать о нём бесполезно? — так же тихо уточнил юноша, не поворачиваясь к собеседнику, угадав правила игры.

— Спрашивать в таких вещах всегда бесполезно, — ухмыльнулся мужчина, — а задаром особенно. Но можно попытаться, если заглянуть к… По третьей улице по правую руку от восточных ворот, когда добропорядочные люди уже расходятся по домам. Над входом во дворе там всегда горит фонарь.

— Мы подумаем.

— Не забывайте, что за каждый вопрос там платят вперёд серебром.

Собеседник ловко скрылся в толпе, оставив юношу в лёгком смятении. Тайр, будучи не глупым, догадался внимание какой части жителей города они случайно привлекли и ему стало неуютно. Да, скорей всего кто-то из мелких доглядчиков просто сжалился над ними, подсказав, где найти одно из сомнительных мест. Сами бы они не скоро решились спрашивать такое. Это была удача. Поэтому он постарался поскорей увести друзей в гостиный дом, где троица остановилась после ухода из Храма, и там, наедине, пересказал случившуюся беседу и все свои мысли и опасения связанные с ней.

В тот вечер друзья всё же не решились идти по указке незнакомца, но на следующее утро они из конца в конец несколько раз прошли по названной улице, присматриваясь к деревянным заборам, за которыми спрятались дома, к вытоптанной до каменной твёрдости, пыльной, никогда не мощённой дороге с едва заметной колеёй от колёс повозок, к людям, выглядящим самыми простыми бедными горожанами, задержались возле общего колодца, слушая болтовню, но не смогли заметить ничего опасного или подозрительного. Поэтому они всё же решились последовать совету.

Глава 6

Роса после встречи с Тридом старалась вести себя как можно осторожнее, поэтому не могла сбегать из Храма так часто, как ей хотелось бы. Вот и получилось, что даже не каждую декаду она могла зайти к Ёрге за новостями, и не в каждый визит оставалась подзаработать. Для такой осторожности, к сожалению, была печальная причина.

В середине четвёртой декады, после Дня Весны, девочка в коридоре столкнулась с взволнованной Триссой, которая торопливым шепотом поделилась неожиданной новостью:

— Сейчас я такое видела, такое. Поверить не могу. В саду поймали мужчину. Идём, посмотрим…

Подруга поманила её за собой и побежала, придерживая путающийся вокруг ног подол. Девочки через хорошо им известную лазейку пробрались на галерею Храма и осторожно выглянули.

Внизу напротив алтаря со связанными руками стоял на коленях Трид. Даже с их места чувствовался отголосок нескольких слоёв сдерживающих чар. Но мужчина упорно смотрел снизу вверх прямо в лицо настоятельницы, нависшей над ним. Он заметил мелькнувшее лицо Росы, медленно моргнул и уронил на пол монетку

— Значит, не скажешь зачем пробрался в сад и с кем должен был там встретиться. — Настоятельница говорила устало и с лёгкой досадой. — Тогда ничем не могу помочь, но я не могу оставить подобное непотребство безнаказанным!

Главная жрица наклонилась к пленнику, задержала свои ладони возле его висков, и напряжение заклятий спало, а вместе с этим взгляд Трида потерял осмысленность. В то же время вернулась посланная за стражей Рутмар, и пленника увели.

— Что это? — жрица подняла с пола монетку. — Летний медяк, хм… Пусть пойдёт на удачу дураку, — и она отправила грустно звякнувший кругляшок на алтарь.

Зал пустел, и вскоре в нём остались лишь огоньки зажжённых свеч, да сверху затаились две случайные наблюдательницы. Глаза Триссы горели азартом, ей нетерпелось обсудить увиденное с подругой, и больше ничего её сейчас не интересовало. Только вот она не заметила, как Роса побледнела и закусила губу, и как её пальцы сжались мёртвой хваткой вокруг столбика ограды.

— Нам пора уходить, — прошептала Роса и тихо встала, запутавшись в подоле. Чтобы не упасть, оперлась об перила и чуть не опрокинула светильник, вычищенный и заполненный свежим маслом.

В тот вечер Триссе всё же не удалось разговорить помрачневшую и замкнувшуюся в себе подругу. А утром Роса лютовала на тренировочных площадках, атакуя так яростно, что после череды коротких схваток взрослые парни побоялись выходить против неё поодиночке. А у неё в голове по очереди стучали в пустоте две мысли:

Летний медяк — срочные вести, жду на разговор.

Светильники полны — есть ли другие причины этому?

Нет. И снова всё тоже.

Но в эту ночь ей не удалось улизнуть, как и в следующую. Она задыхалась от волнения, спрятанного под улыбкой. А растревоженные поимкой Трида, не раскрывшего ничего о своём визите, жрицы не спускали глаз ни с одной из послушниц.

А когда через пять дней чародейка всё же рискнула, время уже было упущено — след друга затерялся. И ей не хватило смелости рассказать всё помрачневшему дяде Ёрге почти открыто пытающемуся разузнать хоть что-то о внезапном исчезновении племянника. Увы, но и важная весть исчезла вместе с Тридом.

Зато люди Ёрге рассказали, что приказчики Димирона закупают всевозможные снадобья и не только, повышающие мужскую силу, и над этим уже по питейным и на рынках потешаться начали.

— Сбитень, — Адепт, выслушав новости, положила на стойку три золотые монеты. — Продолжайте наблюдать. И заказы, если есть. — Она проследила, как монеты исчезли под большой грубой ладонью, дождалась поставленной дымящейся кружки и чуть сдвинув капюшон посмотрела в глаза трактирщика. — Сможете найти для меня необычный заказ? Большой, ведущий за городскую стену?

— Если ты даёшь за это золото… А сегодня ты как?

— Сегодня я задержусь до полуночи, — и она добавила серебряную монету.

Следующий раз она смогла улизнуть лишь через двадцать один день. И каждый из них боялась, чувствуя, как уходит время. Это злило, но в этот раз то, как её выделяли наставники и старшие жрицы, сослужило ей плохую службу — если бы она ушла, то её отсутствие сразу бы заметили. И она оставалась на месте, засыпая вопросами взрослых и часами упражняясь на каждой из тренировочных площадок, ещё, с замиранием сердца, прислушиваясь к сплетням и чужим разговорам.

Когда же она вновь в сумерках шла по городу, был второй день седьмой декады после Дня Весны. Воздух, пахнущий пылью, не остывал даже перед рассветом после короткой ночи, и казалось, что его можно разложить по горшочкам, чтобы оставить на зиму. А ещё он привкусом своим чем-то смутно напоминал Росе её знакомство с притоном у Ёрге, куда она и шла.

Глава 7

Трактирщик в этот вечер был сердит и брезгливо морщился, отвечая что-то посетителю. Девушка подошла ближе и услышала обрывок спора:

— Да не знаю я, когда он придёт, Адепт о себе не предупреждает!

— Но мы ведь уже восьмой день его ждём. Я требую, я просто требую сказать что-то определённое. Моему хозяину срочно надо.

— Если срочно, то и шли бы в Гильдию. Но раз сюда пришли, Адепта ищите, так и ждите! Некоторые и дольше ждут и не возмущаются.

— Приветствую, — Роса подошла вплотную и со стуком положила серебряную монетку на стойку. — И кому я так надобен оказался?

— Давно тебя не было. Да вот, приказчики небезызвестного Димирона в чародее нуждаются. — Настроение трактирщика начало стремительно улучшаться, он даже ухмыльнулся перед тем как продолжить хорошо слышимым шепотом. — Они уже к половине известных мне чародеев приходили, да никто за их работу не взялся. Говорят, что не только золотом платить готовы, но я залог не видел.

— Что от меня хотите? — девушка повернулась к рассматривающим её двум тощим приказчикам, но капюшон не сдвинула.

— Так это ты Адепт, про которого нам говорили? Да ты ж поди ничего не умеешь? — заголосил тот из мужчин, который чуть ранее препирался с Ёрге. По лёгкой наигранности можно было уверенно сказать, что он привык торговаться и сейчас пытался заранее сбить цену. — Да у тебя даже борода ещё не проклюнулась!

— Так вам двоим борода нужна или заказ? Если борода, то это не к чародеям, среди нас этим только Хой отличился. — Она чуть поклонилась, издевательски и всё ещё не показывая лица. — Для чего чародей нужен?

— Сможешь замкнуть браслеты подчинения? — Второй, молчавший до этого, положил первому руку на плечо и продолжил. — За оплату, не обидим.

— Могу, но не буду. — Девушка отвернулась от приказчиков и подтолкнула свою монетку к Ёрге. — Мне как обычно сбитень.

— Да этот мальчишка просто ничего не может и не умеет. Да он себе цену набивает! И из-за него мы столько прождали!.. — начал голосить первый приказчик и не замолкал, пока Роса вновь не развернулась к ним и, щелкнув пальцами, не заставила на секунду задохнуться, вытянув из лёгких почти весь воздух.

— Я могу многое, не только замкнуть браслеты и ошейник подчинения. Но я это делать не хочу и не буду. Если всё ещё сомневаетесь в моём мастерстве, могу продемонстрировать его прямо на вас двоих. — Она говорила холодно и зло, а внутри неё клокотала ярость пополам с хохотом. Это надо же такому приключиться, чтобы ей заказывали создать для самой себя кандалы, лишающие воли!

Приказчики безошибочно распознали угрозу, видно биты уже были, и поспешили убраться подальше от нахального юнца. А то мало ли что взбредёт ему в голову, поди потом докажи что, да ещё и с тебя же спросят. Ставшие свидетелями случившегося проводили их молчанием и взглядами, в которых было больше осуждения, чем сочувствия.

— Ух, даже дышать легче без них, — чуть расслабился Ёрге и передал распоряжение на кухню. — Они с этими браслетами своими уже почти от всех от ворот поворот получили. Что хоть это такое?

— Гадкая вещь, лишают человека воли, своих мыслей и желаний, превращает его в раба, — Роса поморщилась. — Запрещено Гильдией, но любой достаточно сильный чародей правдами и неправдами его находит. Но всё равно не используют, даже не из страха перед Гильдией, просто когда узнаёшь его полностью, становится мерзко.

— Может тогда шепнуть про них кому следует? Тайна тайной, но у нас и свои принципы имеются.

— Не стоит пачкаться. Даже если найдут того, кто им это сделает, применить не смогут, — она тряхнула головой, отгоняя непрошенные и лишние мысли и, сменив тон, поинтересовалась: — Другая работа есть?

— Есть, и много. А вон за тем столиком тебя уже четвёртый вечер ждут, и у них дело, прям как просил, — трактирщик получил с кухни напиток и передал кружку чародейке. — Ну и остальные тебя заждались.

— Это хорошо. Я сегодня задержусь, насколько смогу.

Девушка кивнула скорей себе, чем Ёрге, и направилась к троице мрачных юношей, сидящих над кружками пива и вяло обменивающимися короткими репликами. Неяркий огонёк светильника позволял немного рассмотреть их лица, заметить растерянность одного, спокойствие второго и мрачную решимость третьего. Роса просто поставила на их стол свой сбитень и села напротив третьего.

— Господа искали чародея? — без приветствия спросила она, пытаясь утихомирить оставшееся от приказчиков негодование. — Чем могу быть полезным?

— С чего ты это решил? — поинтересовался самый спокойный из заказчиков.

— Так для чего вам чародей? — она оставила вопрос без ответа и просто на ширину ладони оголила запястье, позволяя парням увидеть татуировку, настолько плотную, что не оставалось ни кусочка чистой кожи. — И готовы ли вы заплатить за мои услуги. Тут, как вы наверное уже заметили, даже разговоры дорого стоят. — Девушка всё же сдвинула капюшон, приоткрывая лицо, чтобы посмотреть в глаза собеседникам.

— Нас интересует кто-нибудь посильней и поопытней, — попытался отступить всё тот же парень, что заговорил первым, но не отрываясь рассматривал тонкую холёную руку. Остальные молчали.

— Тогда вам нужно было идти в Гильдию. Но раз вы здесь, то вы знаете, что гильдийские чародеи вам не помогут. Или потребуют ещё больше денег, чем я. — Она наглела, но по опыту двух последних лет знала, что это единственный способ заставить заказчика считаться с её требованиями, а не причитать о возрасте. — Так зачем вам чародей?

— Нам нужно попасть в Чертоги Аларонира и вернуться оттуда с одним из амулетов. Для этого нужен проводник, сильный проводник, который сможет и своими чарами нас поддержать, и сталью. Тебе это не по плечу. — Ответил ей молчавший до этого мрачный.

— Оплата? — ухмыльнулась Роса, проигнорировав последнюю колкость.

— Сто золотых по возвращении.

— За такое дело мало, но пусть. Кто ещё идёт? Оружие? — Адепт говорил серьёзно и деловито, чуть требовательно.

— Только мы трое. Мечи.

— Хорошо. Можете рассчитывать на прикрытие лучника и чародея. Завтра вам придётся успеть подготовить всё для пешего пути. Послезавтра покинем город как только откроют ворота. Встретимся тут же. Но не рассчитывайте, что я буду нести груз или дежурить по ночам.

Роса надвинула обратно капюшон и, взяв свою кружку с подостывшим сбитнем, встала.

— А как к тебе обращаться? — спросил один из заказчиков ей в спину.

— Тут меня зовут Адептом.

В эту ночь работы оказалось много, и стоило ей оставить чуть обескураженных юношей, как времени наблюдать за ними не осталось. Поэтому она не обратила внимания, что они ещё долго наблюдали, как от хозяйской стойки в сторону чародея отправлялись всё новые и новые заказчики. Мужчины и женщины, идущие открыто и прячущие лица. Но в какой-то момент Роса махнула старику Ёрге остановиться, быстро выполнила последнюю работу и ушла.

Вы, мои терпеливые слушатели, наверное, уже догадались, что три юноши-заказчика — это Марет, Тайр и Эся, нашедшие, наконец, себе спутника. За всё время их поисков, им так и не удалось ничего серьёзного разузнать об Аларонире. Только поверили они в Адепта не из-за его наглости или репутации, просто он оказался первым из чародеев, кто не ушел со словами «Это проклятое место», да и выбора у них не было. Поэтому оставленный на подготовку день они провели с пользой, как и Роса.

Только если для юношей путешествия были вполне привычными, то она о жизни за городскими стенами знала разве что из книг и рассказов соучеников. Ей оставалось только положиться в этом на своих будущих спутников. Но всё же день ей предстоял напряженный.

Утром не выспавшаяся, но бодрая Роса старалась ничем не выдать своего волнения. Она как обычно вместе со всеми отправилась к чародеям. Только вот вместо занятий девочка пошла в хранилище за тренировочной площадкой, вотчиной Хоя. Здесь хранилось не только тренировочное, почти игрушечное оружие и подбор защиты почти всех размеров, мишени и куклы, принадлежащие школе, но и кое-что личное. На верхней полке дальнего стеллажа лежали подарки Трида — лук с колчаном стрел, пара кинжалов и несколько мелочей. Девочка бережно осмотрела их, вспоминая друга. Каждый раз, даря оружие он смеялся и сетовал, что жрице его подарок вряд ли понадобится, а сама она потом, дополняя тетиву и сам лук чарами, дорабатывая рукояти кинжалов тесьмой под свои ладони мечтала, как вместе с ними лет через шесть-семь, после Ритуала, покинет Храм, идя рядом с каким-нибудь прославленным воином или краёвником. Кто же знал, что всё обернётся так?

Роса тщательно завернула своё оружие в холстину и уверенно, чтобы не привлекать лишнего внимания, отнесла его к калитке возле кухни, которой почти не пользовались, и пристроила на стене так, чтобы не было заметно со стороны. А потом вернулась ко всем. Ей было немного грустно понимать, что завтра она сюда уже не вернётся, и что больше уже не встретится ни с наставниками, ни со своими друзьями и подругами. И не зная как с ними попрощаться, девочка просто спряталась в книгохранилище, где и задремала над очередным пыльным томом.

Когда после полудня послушницы вернулись в Храм, она даже почувствовала себя уверенней, и почти всё время улыбалась. Роса вместе с остальными девочками поучаствовала в очередном обряде, выполнила свою долю хлопот по хозяйству и долго не уходила из общих комнат, а когда все разошлись по своим спальням, выяснилось, что её соседка Трисса в этот день легла пораньше.

Роса подождала пару минут, наблюдая за подругой, а потом взялась за дело. Переплела волосы в ставшую привычной свою чародейскую причёску, достала из сундука вещи и переоделась в штаны, чуть вытянувшиеся на коленях, чистую нижнюю рубаху, светло-серую свободную верхнюю. Шнурами прихватила рукава, замотав по спирали почти до локтя, чтобы не сползали и не мешали, так же поступила со штанинами от лодыжки до колена. Вместо туфель всунула ноги в сапоги, а на поясе затянула широкий ремень.

Пока остановившись, она зажгла свечу, развернув отражатель так, чтобы не сильно мешать спящей Триссе, и написала короткое письмо, в котором рассказала немного о случившемся с Тридом, что он жив, но вернётся не скоро. Оставила лист без подписи, но дополнила извинениями.

Уже было за полночь, и пора было спешить. Роса достала из тайника накопленные деньги, ссыпала в кошель, который привязала к поясу. Браслет послушницы повесила на шею, продев сквозь него ленту, которой обычно завязывала волосы в Храме. И, наконец, завернулась в крачитто — одежду чародея, серебряные фибулы которой скалывали первый угол с нижней одеждой и последний с краем на левом плече. От самого распространённого покроя крачитто Росы отличалось огромным капюшоном.

Наряд послушницы она расправила, аккуратно свернула и взяла с собой. Но прежде чем навсегда покинуть Храм, девочка пробралась в алтарный зал, как всегда приоткрытый и пустой ночью. Там на шершавом камне она и оставила свои вещи, даже туфли поставила рядом, и только потом, выразив почтение и благодарность Богине, попросив её не гневаться за побег, вышла через высокие двери.

По пути на окраину Роса сделала небольшой круг забрать своё оружие и больше уже не спешила — всё было сделано. Ей осталось только встретиться с заказчиками и незаметно подбросить письмо. А с рассветом она выйдет за стены города столько лет бывшего её миром.

Глава 8

Так и получилось. Марет, Тайр и Эся первые дни их пути присматривались к Адепту, пытались расспрашивать, но ничего и не узнали. Чародей шагал наравне с ними, но, как и предупреждал ещё при найме, не участвовал ни в подготовке ночёвок, ни в дежурстве у костра. Да даже капюшон Адепт не снимал, только порой немного сдвигал, и становилось видно его лицо.

Несколько раз юноши обсуждали спутника, гадая, кто же он такой, но самые мрачные их догадки разбивались о тишину и редкие короткие ответы Адепта. А Роса молчала, погруженная в собственные мысли, только слушала разговоры. Она разрывалась между страхом, волнением и нетерпением, она скучала по оставшимся в Карахире и жаждала нового. Отбросить сомнения Роса смогла только когда они повернули на заброшенную дорогу и последний раз остановились перед землями Аларонира.

Юноши удивились, когда Адепт не устроился спать чуть в стороне от них, болтающих о пустом, а подсел к костру.

— Уже к полудню мы придём в проклятые земли. Что вы знаете об Аларонире? — она по очереди посмотрела каждому из них в глаза.

Юноши удивлённо переглянулись, и Марет ответил за всех.

— Ничего. Сколько мы не пытались узнать, все говорили только что это место проклято и ничего более.

— И вы туда пошли, ничего не зная? Повезло, ничего не скажешь! — она резким движением убрала выбившуюся косичку и закусила губу, решая как бы покороче рассказать всё, что нужно. — Вы или глупцы, или отчаянные. Аларонир пал триста лет назад. Никто не знает, что же случилось там, в сердце города, в чертогах чародеев, ведь не осталось никого, кто бы мог рассказать об этом. Погибли все: чародеи, храмовники, горожане и жители окрестных сёл на два-три дня пути. Аларонир был богатым городом, его школа чародеев считалась сильнейшей, и многие пытались пробраться туда после случившегося, но единицам повезло вернуться. Была шайка разбойников, решившая обосноваться на краю проклятых земель, надеясь, что ровьи дружины их там не достанут, но и их уничтожило. И если верить рассказанному ими и записанному другими, земля там опасна, в её лесах почти не осталось зверей и птиц, их место заняли чудовища… Но есть граница, за которую они почему-то не могут выйти. — Роса замолчала, глядя на костёр, и пламя плясало, отражаясь в её глазах. — Вы хотите выжить там?

— Да, — ответил за всех Тайр.

— Тогда всё что я там потребую сделать или прикажу, выполняйте без промедления и в точности, даже если это покажется нелепым или странным. Не возражать и не забывать, — это Аларонир, а не что-то ещё.

Адепт не стал дожидаться ответа, просто оставил спутников думать и, надвинув поглубже капюшон, улёгся спать. А юноши не скоро нарушили повисшее молчание. Каждому из них стало неуютно, как будто уже сейчас ночь из простой темноты превратилась в притаившуюся опасность. Только вот безликое «проклятые земли» начало получать свой облик, ещё слишком расплывчатый, чтобы можно было подготовиться к встрече, но уже касающийся ужасом мыслей и холодящий сердце. И всё, что у них было — это слова слишком юного чародея. И именно он должен был стать для них щитом от неведомого пока зла. Это было непривычно.

На следующий день они шли следом за чародеем, натыкаясь взглядами на пристроенные чуть сзади по бокам расстёгнутое налучье и колчан. До этого Адепт шел следом, неся своё оружие за спиной, завёрнутым в ткань. Перед невидимой границей чародей остановился, постоял, прислушиваясь и как будто осторожно трогая невидимую занавеску. А потом сдвинул свой дурацкий капюшон, приоткрывая лицо, и зашагал вперёд. Юноши, поспешившие догнать чародея, едва не споткнулись от неожиданности, когда тоже ощутили нечто, разделившее ту и эту сторону. Но больше ничего неожиданного не случилось и страх начал отступать.

Адепт недолго вёл их по дороге, после первого же поворота чародей резко опустился на одно колено и ударил ладонью по земле. И в тот же миг из его руки появились пять белых зверей, чем-то напоминающих тощих больших псов, сразу же разбежавшихся по округе. Чародей повернулся к своим спутникам и у юношей мороз пробежал по коже — глаза Адепта затянуло белой пеленой, немного отливающей ледяным голубым, таким же, как и туманные создания.

— Тут придётся обходить. Старайтесь идти точно за мной, не отклоняясь, — голос не изменился. Это успокаивало.

И чародей свернул в подлесок. Он шел быстро, как будто ему кто-то диктовал дорогу. А иногда рядом мелькали туманные звери, пробегающие мимо, но не приминающие ни единой травинки. Через несколько часов, когда фляги опустели, Адепт вышел к ручью из которого разрешил напиться, но запретил набирать воду про запас. А потом не позволял остановиться до самых сумерек.

Для привала Адепт вывел их на крошечную поляну, на которой был и такой же крошечный родник, прорывший землю до песка. Призрачные звери вернулись и вновь разбежались клочками тумана.

— Ужинать придётся так. Чтобы ночью не померещилось, с поляны не уходите. Воду не наливайте ни во фляги, ни в чашки, даже в ладони. Если хотите пить, пейте только бегущую воду. — Чародей повернулся к каждому, но было сложно понять, куда он смотрит, взял причитающуюся ему сухую лепёшку и кусочек копчёной рыбы и повернулся уходить.

— А как без костра дежурить? Не видно же ничего будет! — Возмутился Эся, которому уже распределили первый караул.

— Не стоит привлекать лишнее внимание, — не поворачиваясь буркнул чародей, но всё же зажёг в самом центре полянки холодный зелёный огонь, в свете которого всё вокруг стало словно бы не настоящим, но завораживающим.

Юноши после короткого разговора долго украдкой наблюдали за своим спутником, но чародей, не спеша сжевавший свою вечернюю порцию, поплотнее завернулся в крачитто, которое не снимал, сел, привалившись спиной к дереву, положил лук на колени и вроде бы уснул.

Только остальным ещё долго не спалось. Без привычного живого огня, ночной лес казался жутким, но спокойно прошедший день усыплял тревогу, заставлял усомниться в предупреждении чародея. Впрочем, силы высказать свои мысли никто из них не нашел, и скоро свободные от дежурства забылись тревожным сном.

Утром, едва начало светать, вызванный Адептом костерок исчез с лёгким шипением, а земля и подлесок укрылись густым туманом. Но ни один белый клочок не заполз на стоянку ни пока люди завтракали, ни пока сворачивали привал. Он обтекал поляну по краям до тех пор, пока Адепт последним не поднялся со своего места.

Чародей осмотрел уже почти собравшихся в путь юношей обычным, не затянутым пеленой взглядом, молча умылся и только потом подошел к остальным.

— Нам пора, — буркнул Адепт. — Привал будет не скоро.

Он отошел на немного, коснулся земли, скрывшейся за туманом, вызывая тех же зверей, что и накануне, и уверенно зашагал, как будто уже зная дорогу. Солнце делало день всё жарче, земля парила и было тяжело дышать, а вскоре начало хотеться пить. Но во флягах было пусто, а безопасных родников им не встречалось.

Белые призванные звери иногда мелькали рядом, неожиданно выныривая из-за деревьев и кустов. Их проводник порой осматривался, показывая из глубины капюшона сосредоточенное лицо со скрытыми пеленой глазами. После этого почти всегда резко сворачивал, уводя то на какое-то подобие петляющей тропинки, то напрямик через заросшие папоротниками прогалины или через поваленные стволы деревьев, обросшие грибами. Без остановок, не сбавляя темпа с одной короткой остановкой около полудня, а потом опять без остановки до позднего вечера.

Для привала чародей опять нашел место рядом с бегущей водой, только в этот раз родничок оказался совсем крошечным, а деревья обступали полянку так плотно, что казались стеной. Адепт снова запретил набирать воду про запас, разводить костёр и уходить с поляны. Он точно так же, как и накануне, сотворил зелёный холодный огонёк и устроился на окраине с луком на коленях.

Но спокойное путешествие создало самую большую опасность — чувство обманчивой безопасности. И стоило чародею уснуть, как рядом с трепещущим огоньком понемногу началось веселье. Юношам было обидно, ведь они считали, что их просто запугали, и этот лес не столь опасен, как говорил Адепт. Но усталость от двух дней ходьбы по бездорожью дала о себе знать, сморив в сон даже оставленного дозорного.

Глава 9

Ночь, обманчиво спокойная, едва перевалила за середину, когда Адепт осторожно тряхнул Марета за плечо.

— Тихо, — свистящим шепотом проговорил чародей из глубины своего капюшона. — Буди всех, и быстрей сворачивайте лагерь.

— Что… — начал было юноша, но только тут заметил, что зелёный костерок уже больше не горит.

— Быстрей. Нужно уходить.

Адепт стоял, тёмной фигурой, выделяющейся на фоне ясного звёздного неба, вслушиваясь в ночь и пристально наблюдая за краем поляны. И что-то в его напряженной позе говорило, что он готов в любой миг атаковать или защищаться, причем не сталью. Искры, пробегающие по рукам, явно виднелись даже сквозь плотную ткань рубахи. И Марет поспешил растолкать своих друзей, вместе с ними почти наощупь покидать в сумки разложенные вещи, постоянно оглядываясь на чародея.

— Готовы? Не отставайте.

Чародей развернулся и, постепенно набирая скорость, побежал, оставляя за собой слабо светящиеся и быстро гаснущие следы. К нему из-за окружающих деревьев присоединились и белые туманные псы, окружив маленький отряд неровным кольцом. Тревога Адепта начала передаваться и юношам, старающимся ступать след в след за своим проводником и тихо ругающимся, что так и ноги переломать в темноте можно.

Но по бездорожью они прорывались недолго, и уже через несколько сотен шагов вырвались на старый тракт, по которому бежать стало легче. И Адепт погнал их так быстро, что дыхания на ворчание больше не оставалось. Но тут уже и юноши ощутили то, от чего удирали.

До них, разгорячённых бегом, как будто дотянулись ледяные пальцы, ещё не коснулись, но уже обдали холодом. Чародей резко развернулся, и с его ладоней полетели пронзительно-голубые всполохи. Но парни не оглянулись, чтобы узнать, что происходит за их спинами, а просто продолжили бежать вперёд, обогнав замешкавшегося Адепта. Теперь их вёл уже не чародей, а один из его туманных псов, три других зверя охраняли с боков. И даже сквозь громкое дыхание был слышен треск ломаемых неведомой жутью веток в окружающем лесу, да на листьях от наступающего мороза кое-где появился иней.

Один из белых зверей вдруг резко вырвался вперёд и, врезавшись в нечто невидимое, скатился на обочину, яростно сражаясь. Два других охранника отстали, и только ведущий продолжал размеренно бежать, оставляя за собой цепочку следов, таких же, какими подсказывал безопасную дорогу Адепт. И тут тракт повернул и лес внезапно закончился — дорога вылетела на луг, упирающийся в реку, а через ещё десяток шагов исчез и последний туманный зверь. Юноши пробежали ещё немного и растерянно остановились. Но не успели они даже начать осматриваться, как их догнал приказ чародея, тоже показавшегося из-за поворота, окруженный сполохами слетающих с ладоней заклинаний:

— Что встали? Живо в реку! — Адепт несколькими взмахами на ходу начертил сеть и как будто повесил её между собой и лесом, из которого к людям подбирался холод. — Там мелко!

Повторять приказ не пришлось, расслабленность и обманчиво-ленивое чувство безопасности осталось на полянке возле крохотного родничка. Сейчас же перепуганные люди, не знающие как биться с тем, кого они не видят, не разбирая дороги мчались к спасительной воде, спотыкаясь о кочки, путаясь в траве, падая…

Успели.

Прихрамывая и поднимая тучи брызг Марет, Эся и Тайр врубились в медленно текущую теплую воду и через два шага уже стояли в ней по пояс. Только сейчас у них нашлось время, чтобы не просто бросить взгляд на своего спутника и проводника, но рассмотреть его бой подробнее. И было что увидеть!

Сеть, оставленная висеть в нескольких шагах от опушки, разрослась, но не могла сдержать сгущавшуюся и просачивающуюся сквозь ячейки муть. И это нечто продолжало двигаться вперёд, оставляя за собой белый иней, почти светящийся на фоне тёмной земли. Но стоило смутной жути налететь на очередную оставленную Адептом ловушку или брошенное чародейство, как её отбрасывало назад и на несколько мгновений в снопе искр показывалась человеческая фигура.

Сам чародей бежал, лишь на ходу чуть поворачивался, чтобы огрызнуться на врага очередным заклинанием. На последних шагах до кромки воды, Адепт перехватил лук и колчан поудобней, поднял их над головой, чтобы не намокли, и ускорился, в последнем рывке буквально на чуть-чуть опередил жуть, шагнув в реку. И оказался прав — охотящееся за ними нечто остановилось у самого края бегущей воды, обдав всех холодом, и начало отступать в сторону леса.

— Что же это такое было? — в наступившей тишине глухим, наполненным искренним удивлением голосом, спросил Эся.

— Проклятие «Мёртвого полога», вернее те, кто попал под него. Жители, разбойники, мародёры, выпившие не бегущую воду. — Чародей тяжело дышал, забег дался ему тяжелее, чем остальным, его слегка пошатывало. — Как они нас-то почувствовали!

— А как ты их заметил? Если видел ты, то почему не могли заметить они? — Тайр безошибочно уловил в возгласе досады нотки обвинения.

— Мы же шли так, чтобы нигде не изменить воду, и огибали все очаги… — Адепт не заметил попытки контратаки, уйдя в свои мысли, поэтому и не заметил смутившегося Тайра, не только уснувшего на дежурстве, но и оставившем на той злополучной поляне свою чашку, в которую хотел набрать воды, чтобы утром было проще умываться и не подозревающим, что из-за этого для них утро могло и не наступить.

А чародей, продолжая о чем-то тихо рассуждать, перебирая вслух варианты, перехватил своё оружие так, чтобы освободить одну руку, а затем ударил ладонью по воде и сотворил белых рыбок, сразу же уплывших в разные стороны. Постоял пару минут, стёр брызги с лица не скрытого сбившимся капюшоном и побрёл, по колено в воде, вверх по течению.

— … что же было упущено? — продолжал тихо бурчать себе под нос Адепт пока не заметил, что спутники всё ещё стоят на месте. — Хотите остаться тут до утра? Идёмте скорей, если мы, конечно, хотим добраться до города. Если бы мы шли по тракту через мост, то до него оставалось бы часов пять или шесть пути.

Юноши переглянулись и последовали за чародеем. Они уже привыкли к белым пятнам, затягивающим глаза их проводника и к его уверенности при выборе дороги. Но река сопротивлялась их шагам, пытаясь незаметно сбить с ног, замедляя движение и хватая песчаным дном сапоги, удерживая поднимающиеся колени и с трудом выпуская их со снопами брызг. Пока маленький отряд пробирался вдоль берега небо начало чуть заметно светлеть, подсказывая, что ночь заканчивается. В предрассветных сумерках же они добрались до разлива, оставшегося от обмелевших порогов, перебрались на другую сторону и продолжили подъём до первого крупного ручья, по руслу которого и углубились в лес.

Глава 10

Чародей шёл спотыкаясь и шатаясь, своё оружие он уже давно убрал за спину и не проверял идут ли за ним, он просто знал это. Но солнце, наконец-то, показалось над горизонтом, хоть его лучи ещё не пробились сюда в густую тень разросшихся пихт, среди которых изредка попадались хилые рябинки. И если речная вода казалось тёплой, особенно по ночной прохладе, то ручеёк поначалу бодрил, а теперь холодная вода выстудила ноги так, что они начали неметь.

— Мы пришли. — Голос Адепта осип и звучал глухо. — Видите, к самому берегу ручья выходит разрушенная скальная ладонь? До завтрашнего рассвета остановимся на ней, это безопасное место. — И тут подала голос какая-то птаха, запев свою утренею песню. Чародей первым выбрался из воды и примерно показал границы каменной плиты. — Если пойдёте за дровами или по другой надобности в лес, то уходите и возвращайтесь только по воде. Кстати её можно запасать, она чистая, и огонь можете развести. Отдыхаем.

Адепт опустил на землю свои лук и колчан, снял сапоги, что-то над своей одеждой и обувью сотворил, что они начали стремительно сохнуть и почти мгновенно уснул, свернувшись и подложив руку под голову. А вокруг в просыпающемся лесу все громче начинали петь птицы, наполняя воздух чем-то привычным, чего не хватало в прошлые два дня, и добавляя веры в слова о безопасном месте.

— Вот наглец! Спать завалился, а помочь лагерь обустроить! — первым пришел в себя Эся и, бросив сумки на землю, начал стаскивать с себя мокрую одежду. — Да хоть бы подсушил, а то о себе-то, о себе-то…

— Не ворчи, Адепту пришлось тяжелее чем нам. В конце концов он же нас вытащил оттуда. — Тайр достал из своего мешка чудом не подмокшее одеяло и укрыл спящего чародея. — Пусть отдохнёт, что и нам не помешает.

— Согласен. Давайте займёмся костром, хоть поедим нормально, а то я голоден как волк зимой, — подвёл итог разговору Марет.

Юноши собрали с земли палки и разгребли хвою, освобождая место для костра, развесили одежду на нижние ветки, нависшие над скальной плитой, разобрали запасы продуктов, что-то спасая на будущее, а что-то сразу отправляя в котелок. А день набирал силу, заливая уголок леса теплом и заваливая солнечными зайчиками. Маленький костерок бодро потрескивал, создавая ощущение, что это обычный привал с обычными опасностями похода.

После полудня, когда пережитый ночью страх немного отпустил, а люди окончательно разомлели на солнышке, неспешный разговор начал сползать в дрему.

— Пойду, умоюсь. Спите, я покараулю, — потряс головой Тайр и встал. — Вечером разбужу кого-нибудь из вас себе на смену.

— Зачем? Тут же безопасно, да и наш чародей коль что разбудит, — простодушно удивился Эся.

— Сомневаюсь, — Тайр сверху вниз посмотрел на размеренно дышащего спящего Адепта. — Он сейчас не то что опасность не заметит, он не проснётся даже если над ухом покричать. Он вообще, похоже, прошлые ночи и не спал толком.

— А справишься? Ты ведь уснул на посту ночью. — Заметил со своего места Марет, вспоминая неприятное ночное пробуждение.

— Пусть это будет моим наказанием. А пока укладываетесь, я за хворостом.

Марет кивнул, одобряя такое решение, и пошел снимать высохшие штаны. Сапоги уже давно были пристроены возле костра и их время от времени перекладывали, поправляя и подставляя сырой стороной к огню. А Тайр босиком по воде ушел в лес, прихватив с собой верёвку.

В этих местах уже очень много десятилетий не было людей, никто не тревожил леса ни вырубкой, ни охотой, и топливо для костра найти было не сложно. На земле хватало разных палок, и почти на всех деревьях были необломанные сухие нижние ветки, да и рябинки плохо переносили соседство с разросшимися пихтами, и несколько тонких стволов присоединилось к быстро набравшейся вязанке. Ноша получилась тяжелой, но и нести её было не далеко.

А на скальной ладони уже сняли развешенную по веткам одежду, и сложили обратно в сумки вместе с оставшимся сохранным скудным запасом еды. Зато в котелке мелко кипела густая похлёбка и под её уютное бульканье боролся со сном Марет, дожидавшийся дозорного. Как только Тайр вернулся, он кивнул и, отвернувшись, уснул.

И всё же непривычно было отсыпаться днём, в этом обманчивом уголке мира. Воздух, пахнущий свежестью и костром, ласковый солнечный свет и шум наполненного жизнью леса… Рядом похрапывали друзья, чуть дальше наконец расслабился Адепт и перевернулся на спину. Тайр сложил принесённый хворост, снял с огня котелок и подкормил костёр парой веточек просто по привычке. Больше делать оказалось нечего, кроме как слушать лес и смотреть. Только взгляд всё чаще в своих блужданиях останавливался на спящем чародее.

Их проводник всё сильней ворочался на жестких камнях, пытаясь устроиться поудобнее, поплотнее укутаться и прикрыть лицо от яркого света. Но одеяло для этого оказалось слишком маленьким и ничего толком не получалось. Зато сейчас, когда лицо не скрывалось в тени капюшона, стала заметна его бледность и синева под длинными ресницами — два прошедших дня дались ему не легко. Но вот всё же Адепт смог найти местечко, чтобы ничего не мешало, и снова затих.

Так мирно и почти незаметно подкрался вечер. Тайра сменил Марет, а после заката, наконец, проснулся и чародей. Адепт пару минут полежал, рассматривая небо, а потом босиком ушел в сторону ручья. Не было его долго и командир их маленького отряда уже начал волноваться и подумывать разбудить кого-нибудь из спутников, а самому пойти поискать чародея. Но обошлось — Адепт вернулся посвежевшим, обулся и сел поближе к огню.

— Поешь? — Марет протянул чародею котелок с оставшейся остывшей похлёбкой и ломоть хлеба. Адепт кивнул, принимая то ли ужин, то ли завтрак, и начал с жадностью есть. — Расскажешь, что это было на том берегу?

Чародей, услышав вопрос, не донёс ложку до рта, но, подумав, кивнул и с сожалением опустил котелок на колени, не обращая внимание на то, что посуда пачкается сажей.

— Проклятие «Мёртвого полога». Ещё несколько дней назад у меня была полная уверенность, что его ни разу не использовали, что это просто интересная и красивая схема. Оно отравляет воду и землю и вытягивает жизнь из любого, до кого дотянется. Только человек при этом не умирает, он лишается всего, тела, разума, воли… у него остаётся только одно желание — напиться чужой жизни, чтобы вернуть свою. Только нам повезло — проклятие раскинувшееся от Завесы и до реки оказалось странным. Оно то ли недоделано, то ли творил его неумеха, то ли оно возникло случайно из обрывков. В плетении пропущены одни участки, а на месте других вообще что-то непонятное. Поэтому оно набирало силу только в стоячей воде, а его жертвы слепы, пока проклятие молчит. Мы большую часть пути обходили любую стоячую воду и ждущих жертв проклятия.

— Ты мог их уничтожить?

— Уничтожить? — Адепт засмеялся. — Нет. Возможно, если бы плетение не было так искажено, но и тогда это было бы сложно. Только это уже позади — этот берег выше и полога здесь нет.

— Ты говоришь, что больше никаких опасностей не будет?

— Я говорю, что здесь, по эту сторону реки, воду можно пить, ягоды, если встретятся, есть… Но нет нигде на проклятой земле безопасных мест. Даже тут мы можем отдохнуть только потому что это скала, потому что пришли по воде, не оставляя следов, потому что был день и потому что скоро уйдём дальше.

— А что нас ждет дальше? Хорошо бы знать, чтобы подготовится. А то не хочу как прошлой ночью просто бежать, не зная от чего. — Марет поёжился как от холода и оглянулся на просыпающегося Эсю.

— Дальше будет то, что уничтожило Аларонир. Но что это такое можно только предполагать. Мы первые, кто прорвался за «полог».

Чародей отвернулся к костру и продолжил есть, давая понять, что больше ничего не расскажет. Да и при простодушном Эсе что-то обсуждать оба сочли не уместным. А парень, выспавшийся и уже сбегавший до ручья умыться, присоединился к ним у костра. Он чувствовал, что помешал, поэтому вместо обычного приветствия «А чего поесть не осталось?» молча поправил веткой палки в костре.

Ночь тихая, ясная, украшенная умиротворяющим потрескиванием костра, захватывала мысли, скрывала тревоги. Но за обманчивой завесой тишины то и дело угадывались уханье ночных птиц, журчание ручья и шорохи ночной охоты. Только пока это было где-то там, за границами круга желтоватого света, их получалось не замечать.

— Отдохните получше, подобный привал нам выпадет не скоро, — разрушил очарование тишины чародей и вернулся на своё место, где улёгся на расстеленное одеяло.

Через несколько минут на разведку отправились белые туманные звери, а Адепт опять спрятался в своё крачитто так, что наружу выглядывали только кончики нескольких косичек. Спал чародей, бодрствовал или просто подрёмывал, было не угадать. Только странные шорохи, рычание и редкие, тут же умолкающие, голоса зверей становились всё слышней. Лишь далёкая сова продолжала размеренно ухать, как будто отсчитывая минуты до рассвета. И руки сами собой потянулись проверить оружие, привести его в порядок, выправить, отполировать, перемотать кожаную тесьму на рукояти или хоть как-то создать иллюзию подготовки к утру.