Сердце Агреллана!

Глава 1: Рождение в цветах

Свет. Не просто свет, а свечение, проникающее сквозь тончайшие лепестки, окрашенное в оттенки золота, изумруда и сирени. Этот свет был не просто эффектом, а всеобъемлющим ощущением, окутывающим, проникающим. Айрен еще не знала своего имени, не знала, кто она, но знала этот свет. Он был воздухом, который она дышала, землей, которая ее держала. Она была частью этого света, частью этой колыбели.

Ее рождение было медленным, неторопливым танцем преображения, начавшимся еще до того, как она обрела сознание. Не из чрева, не из камня, но из самого сердца лотоса — цветка, который в Аграллане, этой чудесной, локальной стране в необъятном мире фей, известном как Эльфеон, считался одним из самых чистых и сильных магических источников. Лепестки, изначально плотно сжатые, словно чрево матери, начали раздвигаться. Нежно, с легким шелестом, напоминающим шепот ветра в листве, они распускались, открывая миру новое чудо.

Первое, что почувствовала Айрен, было тепло. Нежное, обволакивающее тепло, исходящее от земли, пропитанной сотнями лет магической энергии. Затем — легкое покалывание, пробегающее по неведомым ей еще конечностям. Она ощутила, как что-то мягкое, похожее на пух, приземлилось на нее — пыльца, несущая в себе семена жизни и воспоминаний. Все это было частью ее трансформации. В прошлой жизни она была дриадой — одной из первых форм, в которую могли эволюционировать юные эльфы, зарождаясь из цветов. Тогда она еще не знала, что существуют и другие пути: Гарпии, стремительные, как ветер, Сатиры, полные жизни и песен, и даже Фавны, редчайшие, дарованные особой магией, меткие лучники. Теперь она — темный эльф. Первая эволюция за долгое время. Она не помнила свою жизнь дриады — это что-то вроде животного, ставшего разумным. Но теперь интеллект в ее сознании просыпался, заставляя анализировать мозг, глаза смотреть, а руки что-то делать.

Когда последний лепесток отделился, словно прощаясь, Айрен ощутила себя свободной. Свободной и… потерянной. Она моргнула, и мир вокруг взорвался калейдоскопом красок. Перед ней расстилалась долина, залитая мягким, рассеянным светом. Небо было цвета бирюзовой воды, с редкими, перламутровыми облаками. Воздух ярко насыщен ароматами цветущих трав, влажной земли и чего-то неуловимо приторного, цветочного. Все вокруг казалось живым, дышащим, пульсирующим. Звериный цвет жизни, воплощение Эльфеона.

Темная эльфийка лежала на мягкой, изумрудной траве, усыпанной мелкими, светящимися цветами, которые, казалось, были ее братьями и сестрами. Сама она тоже чувствовала себя частью этого луга, но с другой, более сложной структурой. Ее тело было стройным, гибким, с кожей цвета молодой березовой коры. Черные, как ночь, волосы водопадом ниспадали на плечи, обрамляя лицо, где самым ярким, самым поразительным были ее глаза. Огромные, миндалевидные, они сияли глубоким, чистым красным цветом, словно два рубина, только что извлеченные из недр земли. Эти глаза были ее отличительной чертой, ее магическим клеймом. Обычно темные эльфы, как и лесные, как все жители всех миров, имели глаза серые, или голубые — таков закон Атуна. Но старые дома темных эльфов, далеко отсюда, имели тот же цвет глаз, что и она.

Айрен пошевелилась. Она обнаружила, что у нее есть руки, с тонкими, изящными пальцами, покрытыми едва заметным, зеленоватым пушком. Чихнув, она окончательно избавилась от него. Острые звериные когти не ранили ее, если касались собственной кожи. У нее были когти! И ноги, которые еще не знали, как ходить. Темная эльфийка попыталась встать, но лишь неуклюже перевалилась на бок, чувствуя себя похожей на любопытного птенца, выпавшего из гнезда. Этот первый опыт неуклюжести был странным. Это не было страхом, скорее — острым, почти звериным любопытством, которое заставляло ее исследовать каждую новую текстуру, каждый новый звук. Она шевелила ушами как мелкий хищник, просочившийся в зеленой траве, блестящие глаза высматривали цель. Зачем? Какую? Любую! Ей все было интересно.

«Что это? Кто я?» — пронеслось в ее сознании, но беззвучно, как мысль, которая еще не нашла слов. Она издала тихий, мелодичный звук, похожий на шелест крыльев бабочки.

Вдруг, из-за гигантского, увитого плющом дерева, в форме которого угадывался силуэт древнего старца, показалось что-то величественное. Оно было огромным, почти четыре метра ростом, и словно соткано из самой сути леса. Это было создание, напоминающее эльфа, но его ноги были корнями, врастающими в землю, кожа — грубой корой, а волосы — сплетением белоснежных ветвей, украшенных молодыми листочками. Это был Древесный Лапиф, один из древнейших и могущественнейших обитателей Аграллана. И звали его Корневий.

Корневий двигался с неспешной, весомой грацией, как и подобает созданию, чьи корни уходят глубоко в землю. Его взгляд, цвета старой бронзы с бирюзой, остановился на Айрен. В его глазах читалось не удивление, а скорее тихая печаль, смешанная с узнаванием.

— Новое дитя пробудилось, молодой росток — прошептал он голосом, подобным рокоту земли, или, быть может, скрипу старых деревьев. Его голос был низким, резонирующим, пронизанным весом веков.

Айрен, увидев его, не испугалась. Ее животная натура, ее инстинкт хищника, но в зачаточном, совершенно невинном виде, подсказывал, что это древнее создание не несет ей угрозы. Наоборот, оно излучало спокойствие и силу. Она снова издала свой вопросительный звук, наклонив голову набок, словно маленькая птичка. На этот раз это был писк хищника, привлекающего внимание.

Корневий приблизился. Он наклонился, и его лицо, иссеченное морщинами, напоминающими узоры на коре, оказалось совсем близко. Айрен почувствовала запах влажной земли, мха и лесных ягод.

— Ты — Айрен, дитя Лотоса, сестра Астрильд Звездной Госпожи и Виреон Благой Девы — сказал он, и его голос, казалось, коснулся самой ее сущности. — Ты только что прошла эволюцию из дриады. Теперь у тебя есть не только имя, но и род. Ты из рода Черной Травы, Айрен. Старый дом, новый мир. Добро пожаловать в Аграллан, место твоего зарождения, часть огромного мира Эльфеона, страны фей.

Он произнес эти слова так просто, будто рассказывал о погоде. Но для Айрен они были откровением. Айрен. Ее имя. Черная Трава. ее род. Сестры. Астрильд и Виреон. Аграллан. Ее родина. Эльфеон. Мир, в котором она оказалась.

«Аграллан?» — эхом отозвалось в ее сознании, на этот раз уже обретая форму слова. Она не могла говорить, но Корневий, казалось, понимал ее без слов.

— Да, Аграллан, — кивнул он. — Это особая страна, где рождаются эльфы в своих первых формах, где танцуют феи, где сплетаются древние деревья и текут кристальные реки. Здесь, в долине Забытых Цветов, ты и появилась.

Он осторожно протянул свою огромную, похожую на корень руку. Несомненно, в бою она служила ему оружием, но сейчас не несла никакой угрозы. Айрен, повинуясь неведомому импульсу, подала свою маленькую, тонкую ладошку. Как контраст — огромная, грубая, но удивительно нежная рука коснулась ее. Темная эльфийка чувствовала тепло, исходящее от его древесной плоти, и легкое покачивание, когда он мягко приподнял ее.

— Ты такая маленькая, — заметил Корневий. — И такая… дикая. Как юный зверек, только что открывший мир.

Айрен, оказавшись на его плече, ощутила себя на вершине мира. Она видела долину с высоты птичьего полета. Казалось, весь мир лежал у ее ног. Внизу, на траве, мелькали другие создания — маленькие, крылатые феи, похожие на светлячков, какие-то создания, напоминающие полулюдей-полузверей, и даже что-то, похожее на изящных, тонких животных, грациозно двигающихся среди цветов. Шааги. Похожие на оленей, с заячьими головами и длинными хвостами, звери остановились и переговаривались звуками, напоминающими тоны флейты. Айрен ощутила интерес. Шааги священны, их есть нельзя, это знает каждый эльф, но их поведение вызвало нешуточный интерес.

— Ты любопытна, Айрен, — проговорил Корневий, ощутив ее шевеление. — Это хорошо. Любопытство — первый шаг к пониманию.

Он начал медленно идти, его шаги были мягкими, словно он ступал по земле, не нарушая ее покоя. Ноги лапифа, словно живые деревья, двигались, прокладывая путь.

— Ты увидишь многое, путешествуя со мной, — продолжил он. — Увидишь, как разные виды и расы Аграллана живут, спорят, радуются и сражаются. Ты увидишь, как я пытаюсь поддерживать порядок. Если бы я был моложе, я бы рассказал тебе все быстрее. Но мне кажется, ты и так научишься.

Лапиф привел ее к небольшой поляне, где собралось несколько созданий. Среди них были те самые светящиеся феи, похожие на эльфов, но с крыльями стрекоз — Лесные Нимфы. Они оживленно жестикулировали, споря с двумя девчушками, чьи тела, казалось, были наполовину человеческими, наполовину водными — Наядами-Сиренами. Их песни, обычно завораживающие, сейчас звучали тревожно.

— Спор о правах на рыбную ловлю в Зеркальном озере, — пояснил Корневий. — Лесные Нимфы считают, что Сирены ловят слишком много, нарушая баланс. Сирены же говорят, что это их исконные воды. И только рыба недовольна в обоих случаях — посмеялся лапиф.

Айрен, прислушиваясь к их пылким, но понятным спорам, почувствовала, как внутри нее рождается что-то новое. Это было не просто наблюдение, а попытка уловить суть конфликта, почувствовать эмоции. Она прищурилась, пытаясь разобраться, кто прав. Но рыба нарушила ее желание. Мгновение — и серебристая торпеда выпрыгнула из кристально чистой заводи и устремилась наверх. Четыре маленькие лапки-плавника, большая пасть и выпученные глаза. рыба, несомненно, была хищником. Но Айрен тоже. Острые когти со змеиной реакцией взметнулись вперед, и Айрен уже через секунду вгрызалась клыками в плоть рыбы. Голубая кровь текла по уголку рта.

— Видишь, Айрен, — сказал Корневий, заметив ее действия. — Даже в таких, казалось бы, мелких спорах кроется основа гармонии. Если ее нарушить, последствия могут быть непредсказуемыми.

Внезапно, с неба, словно черная туча, опустилась угроза. Громкий, ревущий звук разорвал тишину. Из-за холмов показались создания, похожие на грубые, каменные статуи, ожившие под действием злой воли. Это были Каменные Тролли, известные своими набегами на мирные поселения. А вслед за ними, на странных, механических конструкциях, напоминающих бронзовые доспехи, двигались Кастлинги — воины, чья магия была связана с камнем и металлом. Бандиты, босоногие и пучеглазые, перемежались с рыцарями в доспехах. Волшебник, старый и бородатый, вел этот отряд. Захватчики вторглись в мир фей за кристаллами.

— Вот, Айрен, — голос Корневия стал более напряженным. — Это уже не спор. Это нападение.

Бесшумно из тени деревьев вышли самые прекрасные мужчины, что когда-либо видела Айрен. Светловолосые, высокие, в медных доспехах. Лесные Эльфы Стрелки. Один из лесных эльфов натянул тетиву своего лука. Сирены запели песнь отвлечения, пытаясь сбить с толку наступающих. Айрен, наблюдая за этим, ощутила, как по ее телу пробежал дрожь — не страха, а предвкушения. Она видела, как Корневий, с непоколебимой уверенностью, встал между нападающими и обитателями поляны. Его древесные руки превратились в могучие, покрытые корой сабли, готовые к бою, а тело покрыла броня.

— Я только появилась, — подумала Айрен. — Но уже вижу, что мир не всегда так спокоен, как цветущий лотос.

Темная эльфийка почувствовала, как ее маленькое, но трепещущее звериное сердце забилось быстрее. Айрен смотрела на Корневия, на его силу, на его решимость. Он был защитником этого места. И, глядя на него, на этот суровый, но умный взгляд, Айрен, еще совсем юное, только что родившееся создание, почувствовала, как в ней зарождается что-то похожее на решимость. Не стать зверем, но стать кем-то… большим. Кем-то, кто может помочь. Высшим разумным хищником. Эльфом.

— Интересно, — пронеслось в ее голове, — когда-нибудь я стану такой же сильной, как он? Или, может быть… еще сильнее?

Ее красные глаза вспыхнули новым огнем. Мир Аграллана, этой маленькой, но такой важной части Эльфеона, был полон чудес и опасностей. И она, Айрен, только что родившаяся из цветка, хотела узнать все.

Глава 2: Первый Урок Ума и Зов Пути

Шум битвы, развернувшейся на поляне, стих так же внезапно, как и начался. Тролли, грубые и неуклюжие, оказались не готовы к слаженному отпору. Лесные эльфы, чьи стрелы летели с поразительной точностью, при поддержке сирен, песни которых временно дезориентировали противника, и нимф, смогли отбросить нападающих. Рыцари-Кастлинги, чья броня мерцала под рассеянным светом Аграллана, похоже, не были единой силой и, увидев, что их союзники отступают, тоже начали медленно отходить, оставляя после себя лишь следы разрушения да несколько перевернутых пней. Волшебник предпочел открыть портал и убраться восвояси.

Айрен, все еще восседающая на плече Корневия, наблюдала за всем этим с детским, но острым вниманием. Ее красные глаза, как два маленьких огонька, следили за каждым движением, за каждым взмахом руки, за каждой стрелой. Она видела, как Корневий, несмотря на свое внушительное телосложение, не стремился к прямому столкновению, но излучал такую ауру силы и спокойствия, что даже самые агрессивные тролли, казалось, избегали прямого контакта с ним. Варвары, одетые в грубые каски, и вооруженные топорами, они боялись обычного дерева. Дерева-ли? Нет, он был подобен древнему великану, который не ломается под ветром, а гнется, сохраняя свою мощь.

Когда последние следы нападавших скрылись за холмами, на поляне воцарилась облегченная тишина. Лесные эльфы и Сирены, убедившись в безопасности, начали приводить в порядок свои ряды. К Айрен и Корневию подошел один из Оркусов, младших эльфов, его кожа была зеленоватой, волосы — цвета молодого мха, а глаза — цвета синей листвы. Оркус принес с собой небольшую корзинку, полную сочных, красных ягод.

— Благодарю, Корневий, — сказал эльф, обращаясь к Лапифу. — Твое присутствие всегда успокаивает и вдохновляет. А эта… новая душа, кажется, тоже не потерялась в суете.

Он взглянул на Айрен с дружелюбным любопытством. Айрен, повинуясь инстинкту, протянула руку к одной из ягод. Корневий мягко придержал ее.

— Подожди, Айрен, — сказал он. — Для тебя это может быть незнакомое лакомство. Я покажу, как его правильно есть. Это не рыба, которую можно заглатывать целиком.

Лапиф взял ягоду, показал, как снять с нее маленький, горький листик, и только потом протянул Айрен. Она взяла ягоду, ощутила ее прохладу и легкую шершавость. Первая мысль была — попробовать ее целиком, как рыбу, но она вспомнила наставление Корневия и осторожно откусила кусочек. Взрыв приторного, чуть терпкого вкуса заполнил ее рот. Это было восхитительно! Ее глаза расширились от удовольствия, и она издала тихий, довольный звук.

— Кажется, ей понравилось, — улыбнулся оркус.

— Это ягоды земли. Они питают корни и дают силу, — пояснил Корневий. — В Агреллане, как и во всем Эльфеоне, все связано. Каждый цветок, каждое дерево, каждое создание имеет свое место и назначение».

Лапиф перевел взгляд с поляны на просторы долины, которая начинала погружаться в мягкие, предвечерние тени. Его взгляд стал задумчивым, в нем появилась та самая печаль, которую Айрен заметила при их первой встрече.

— Но последнее время, — продолжил он, обращаясь уже больше к себе, чем к Айрен, — эта связь начинает истончаться. Гармония Аграллана нарушается.

Айрен почувствовала, как его настроение изменилось. Это было похоже на то, как яркий цветок вдруг начинает блекнуть, как только его лишить источника сил. Темная эльфийка посмотрела на окружающие деревья. Некоторые из них, казалось, теряли свою яркость, их листва становилась тусклой, как будто им чего-то не хватало.

— Что происходит, Корневий? — ее вопрос, хотя и беззвучный, прозвучал в сознании Лапифа.

— Леса увядают, Айрен, — ответил он, и его голос теперь звучал с оттенком глубокой тревоги. — Магия, которая питает Аграллан, ослабевает. Цвета становятся бледнее, песни фей — тише, а некогда буйная растительность начинает чахнуть. Это не просто сезонная перемена. Это… что-то другое. Что-то, что угрожает самой жизни в нашей стране. Я слишком хорошо это знаю.

Он опустил Айрен на траву, словно она была готова стоять самостоятельно, хотя она все еще немного неуклюже балансировала. Однако ноги уверенно держали ее — видимо, следовало только поесть.

— Ты только что пробудилась, Айрен, — сказал он, внимательно наблюдая за ней. — Твои глаза еще полны чистого, незамутненного восприятия. Может быть, ты увидишь то, что мы, уставшие от повседневных забот, уже перестали замечать.

Айрен огляделась. Теперь, когда он указал на это, она видела. Действительно, не все деревья были яркими. В тени, у самой опушки леса, стояли стволы, покрытые странной, серой пылью, словно пеплом. Цветы рядом с ними были поникшими, их лепестки слегка скукоженными. Это было не похоже на естественное увядание. Это было… неправильно.

— Это проклятие? — спросила она, уже чувствуя, как ее собственная, едва пробудившаяся энергия откликается на это чувство увядания. Речь, заструившаяся по горлу, нравилась Айрен — у нее был мелодичный, слегка с вызовом, голос.

— Вот оно что. Мы не знаем. Никто не знает точно, — вздохнул Корневий. — Некоторые говорят, что это древнее зло пробудилось. Другие — что нарушен древний договор. Например те, кто бросил меня очень давно.. Но факт остается фактом: Аграллан болен. И если мы не найдем причину и способ исцеления, этот мир, эта часть Эльфеона, может погибнуть. Коннечно, это колесо — что вверху. то станет внизу, а нижнее поднимется. чтобы опуститься вновь. Но я не хочу. Не хочу чтобы Агреллан пал. Это мой мир. И я стану за него бороться.

Лапиф помолчал, словно взвешивая каждое слово.

— Я много сотен лет живу здесь, Айрен. Я видел, как расцветают и увядают сезоны, как рождаются новые создания и как старые возвращаются в круговорот. Но такого я не видел. Этот процесс ускоряется. И я чувствую, как даже мои корни становятся слабее.

Он сжал кулак, и его пальцы, похожие на ветви, скрипнули.

— Я пытался найти ответы. Знаешь, я в прошлом великий воин. Именно я привел Агреллан в Эльфеон. И я же решил его защищать. Поэтому я ищу ответы. Я говорил с Королевой Тианой, умнейшей из правителей фей, но она лишь отмахивается, говоря, что это естественный ход вещей, который нам, простым обитателям, не понять. Я обращался к аракнам, чья паучья хитрость простирается на века, но их паутина мнений слишком запутана. Может, я просто отупевший ствол, но я черт побери, хочу найти причину.

Корневий сел на землю, и его ствол, казалось, слегка просел. То, что не удалось сделать битве, сделал страх. Айрен подошла к нему и, повинуясь импульсу, прижалась к его колену, похожему на гигантский корень. Лапиф принялся трепать ее за волосы, нежно, как летний порыв.

— Но ты, Айрен, — снова сказал он, и в голосе появилась искра надежды, — ты появилась только сейчас. Ты — чистый лист. Ты можешь увидеть это по-новому. Ты можешь помочь мне понять. Ты не спроста появилась именно сейчас. Твой род. Черная Трава. Это были великие эльфы. Жаль, что все они исчезли.

Он посмотрел на нее, его бирюзово-стальной взор искал в ее красных глазах ответ.

— Я хочу помочь, — прозвучал голос Айрен. Это было не просто желание, а скорее внутренний зов, побуждение, которое она уже начала чувствовать.

— Тогда… Ты готова отправиться со мной, Айрен? — тут же спросил Корневий. — Наше путешествие будет долгим и, возможно, опасным. Мы будем искать ответы, которые скрываются в самых темных уголках Аграллана. Мы будем разговаривать с теми, кто знает, и сражаться с теми, кто хочет сохранить тайну. Или же ты вольна остаться тут, среди наяд и фей. Лесные эльфы заберут тебя в город и ты станешь жить среди них, возможно встретишь сестру.

Айрен не колебалась ни секунды. Она чувствовала, что это ее путь. Ее призвание. Она посмотрела на увядающие деревья, на блекнущие цветы, и в ее красных глазах зажегся огонек решимости. Она была любопытным зверьком, но теперь в ней пробуждался дух искателя. Вкус крови, чувство магии, ищейка поиска.

— Да, — подтвердила она, и это «да» прозвучало в ее сознании так же громко, как раскат грома.

Древний лапиф улыбнулся, кора на лице разгладилась, став обычной человеческой кожей. Корневий благодарно кивнул. Он знал, что это решение не было спонтанным. В глазах Айрен горел тот же огонь, что когда-то горел в глазах древних защитников Аграллана, что бились с адептами цивилизации.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Тогда держись крепче, юная Айрен. Наш путь начинается.

Он осторожно поднял ее, и Айрен снова оказалась на его плече. Мир распахнулся перед ней, полный как красоты, так и загадок. Темная эльфийка крепко держалась за растущие из плечей лапифа ветви.

— Для меня Агрилан — это не просто место, Айрен, — начал Корневий, когда они покинули поляну, оставляя позади суетливых сирен и задумчивых лесных эльфов. — Это сердце Эльфеона, мира фей. Сердцами называют места, где магия проявляется наиболее ярко, где сливаются воедино духи природы и живые создания. От здоровья сердец зависит благополучие всего Эльфеона. И сейчас это сердце болеет.

Пока они шли, лапиф рассказывал, и каждое его слово открывало Айрен новые грани этого мира. Он говорил о разнообразии фей: о минотаврах, чьи рога сверкают, словно драгоценные камни, о кентаврах, чьи сердца полны чести; о горгонах с медными крыльями, чьи взгляды способны превращать камень в золото; о аракнах, которые ткут не только паутину, но и нити судьбы.

— Ты видела, как мы отбивались от каменных троллей и кастлингов, — продолжал Корневий. — Это лишь малая часть угроз, которые постоянно пытаются нарушить наш покой. Но эта новая угроза, увядание лесов… она идет изнутри. Она медленнее, коварнее. И, возможно, ее источник спрятан глубже, чем мы думаем. Это яд. Низменный, злобный, сродни тому, что действует против природы. А все, что против природы, должно быть уничтожено. У такого зла не должно быть шанса, но оно может натворить много дел, прежде чем его обезвредишь.

Айрен слушала, впитывая каждое слово, как цветок впитывает росу. Темная эльфийка чувствовала, что ее путешествие только началось, но уже ощущала вес ответственности, которую ей, возможно, предстоит разделить с этим могучим лапифом. Ее детская любознательность перерастала в нечто большее — в стремление понять, защитить и, возможно, исцелить. Она была Айрен, рожденная из цветов Аграллана, и теперь ее ждал мир, требующий ее внимания, ее силы и, главное, ее сердца, ибо от одного, но яркого сердца, способны гореть тысячи.

Глава 3: Тропа, Ветер и Первый Друг

Когда лапиф повернул в сторону невысоких деревьев и вышел на тропу, Айрен поняла, что путешествие началось. Темная эльфийка, удобно устроившись на плечах Корневия, ощущала каждый его шаг, каждый поворот. Она чувствовала, как корни Лапифа врастают в землю, как он ощущает каждый камень, каждый корешок, каждый цветок на своем пути. Мир предстал перед ней в новом свете — не только как место обитания, но и как живой организм, с которым Корневий поддерживал тесную связь. Каждое сплетение корней отзывалось в ее сознании, рисуя картины цветения и роста. Как темная эльфийка, она очень хорошо чувствовала яд, который был у многих растений, и от того, многочисленное с ними родство.

Они двигались на восток, в сторону горного хребта, где, по словам Корневия, находились древние руины, в которых, возможно, хранились ответы на загадку увядания лесов. Путь пролегал через долину Забытых Цветов, через изумрудные луга, усеянные яркими пятнами хищных диких маков, через прохладные тенистые рощи. Айрен удивлялась всему. Она жадно впитывала запахи — аромат медовых сот, терпкий запах смолы хвойных деревьев, свежий запах дождя, который недавно прошел, оставив после себя сверкающие капли на листьях.

Корневий неспешно рассказывал ей об обитателях Аграллана. О лесных эльфах, светловолосых искусных лучниках и знатоках леса; о сиренах, чьи песни могли исцелять и убивать; о минотаврах, чья сила была легендарной. О глупых, но честных кентаврах, о Древнейших — героях леса. Он говорил о дружбе и вражде, о законах и традициях, о магии, которая пронизывала все сущее.

— В Эльфеоне, — говорил он, и ветви покачивались в такт голосу старого древня, — магия не просто сила, это часть самой жизни. Она в каждом цветке, в каждой капле воды, в каждом дуновении ветра. Она течет по венам деревьев, по жилам камней, по мыслям фей.

Айрен слушала и запоминала. В ее голове был целый фонтан мыслей, но он нре машал ей слушать лапифа. Корневий объяснял, что магия делится на разные направления. У лесных эльфов — магия природы и стрельбы из лука, у сирен — магия звука и воды, у минотавров — магия земли и боя. А у него, Корневия, магия жизни и роста — магия, которая позволяла ему чувствовать и управлять силами природы. Магия, с помощью которой он однажды уже отбил Агреллан.

Айрен слушала внимательно, ее красные глаза загорались от любопытства. Она хотела знать все — как устроена магия, как ее использовать, как понимать язык природы. Она задавала вопросы, один за другим, как ребенок, жаждущий знаний.

— А я могу использовать магию? — задала она закономерный вопрос.

— Возможно, — ответил Корневий. — Ты — эльф, дитя магии. Но пока ты еще очень юна. Твои силы только пробуждаются. Нужно время, чтобы их познать и научиться ими управлять.

Он остановился у небольшого ручья, чьи воды струились по камням, переливаясь всеми оттенками радуги. Он опустил Айрен на землю, чтобы она могла размять свои неуклюжие, но любопытные ножки. Впрочем, пара съеденных рыб быстро заставили ее ноги слушаться малейшего приказа разума.

— Магия — это как музыка, — объяснял Корневий. — Нужно услышать ее мелодию, почувствовать ее ритм. Ты должна научиться слушать свое сердце, Айрен. Оно подскажет тебе путь.

Он указал на ручей.

— Подойди к воде. Почувствуй ее прохладу, ее течение. Постарайся понять, о чем она тебе говорит.

Айрен, осторожно ступая по траве, подошла к ручью. Она опустила руку в воду, почувствовав ее прохладу. Она не охотилась на рыбу, а просто ждала. Вода была прозрачной, как слеза, и отражала небо. Темная эльфийка прислушалась. Ей казалось, что она слышит тихий шепот, словно кто-то рассказывает ей истории. Это было завораживающе.

Она провела рукой по воде, пытаясь уловить этот шепот. Вдруг, вода в ручье засияла ярким, серебряным светом. Айрен, испугавшись, отдернула руку.

— Что это было? — спросила она, оглядываясь на Корневия.

Корневий улыбнулся.

— Кажется, ты услышала свою первую мелодию, Айрен. Это был лишь маленький отголосок твоей силы. Но он показал, что ты восприимчива к магии. Значит ты сможешь колдовать.

Они провели некоторое время у ручья, Айрен снова и снова пыталась почувствовать магию, но ручей больше не реагировал. Корневий объяснил ей, что магия — это не всегда очевидно, что ее нужно терпеливо искать.

Отдохнув, вскоре друзья продолжили свой путь. Тропа сквозь мхи привела их к опушке леса, где росло странное дерево — невысокое, корявое, с листьями, похожими на колючки. У его подножия сидело создание, напоминающее небольшого каменного тролля, но его кожа была зеленого цвета, а глаза — добрыми, как у ребенка. Он держал в руках корявую палку, на которой были вырезаны какие-то странные символы. Тролль был озадачен.

— Грогрук! — воскликнул Корневий, — Как ты здесь оказался?

Тролль поднял голову, его большие, острые уши шевельнулись. Гринза обратил свой взгляд на Айрен, и его глаза расширились от удивления.

— Корневий! — пробасил трехпалый. — Что за чудо? Кто это с тобой? Старый древень, вот так встреча!

— Это Айрен, — представил Айрен Корневий. — Молодая эльфийка, только что прошедшая эволюцию.

— Айрен? — Тролль повторил имя, словно пробуя его на вкус. — Рад познакомиться. Я — Грогрук. Горный тролль.

Монстр встал, его неуклюжее телосложение казалось еще более массивным вблизи. Рельефные мышцы, грубая зеленая как трава кожа, острые рыбьи зубы, торчащие как с верхней, так и с нижней челюсти. Айрен сразу поняла, что это не эльф. Но создание не было враждебным. Да еще и эти глаза — такие же любопытные, как у самой Айрен.

— Что ты делаешь здесь, Грогрук? — снова спросил Корневий. — Летающий остров разбился? Или ты тайно у нас?

— Грущу, — только и ответил тролль, вздохнув. — Хотел найти цветы, чтобы порадовать своих братьев, но тут такая тишина… все вянет. Даже камни кажутся уставшими. Шаман не станет радоваться вялым цветам.

Гринза указал корявым пальцем на странное дерево.

— И это дерево тоже заболело. Хотел его вылечить, но не знаю, как. Я просто тролль, не шаман, я знаю только, как бить врагов.

Грогрук нахмурился, и его лицо стало еще более угрюмым.

Айрен, наблюдая за ним, почувствовала сострадание. Ей было жаль этого тролля, который хотел помочь, но не знал, как. Она посмотрела на Корневия, и поняла, что тот тоже испытывает к нему симпатию.

— Ты хочешь помочь нам, Грогрук? — вместо реакции спросил Корневий.

Грогрук сразу же оживился.

— Конечно! — воскликнул он. — Я всегда рад помочь. Я сильный. Я могу много чего носить. Или… бить! Кого надо бить? Пьяных сатиров? Бандитов-кастлингов?

Айрен рассмеялась, услышав это. Тролль был таким наивным и забавным! Но вместе с тем очень сильным. Он легко сдвинул камень, чтобы подойти к Корневию.

— Нам нужно найти способ исцелить леса Аграллана, — пояснил Корневий. — И ты, Грогрук, можешь нам помочь. Тролльхобины вроде тебя смотрят на мир по-иному. Может ты не эльф, но постороннее чуешь так же хорошо. И пока ты со мной, менады тебя не тронут.

Грогрук кивнул.

— Я пойду с вами! — сказал он. — Я буду следовать за вами, как тень. Но теням врежу, если попрутся за вами

— Откуда ты? — Робко спросила Айрен.

Вопрос троллю понравился.

— Ты, верно, видела каменных троллей, я — Серый Тролль. Пока только Тролльхобб. И как и моя разбойничьи братья, я происхожу их Тролльфендара, страны троллей. Она часто пересекается с Эльфеоном. Кто-то предпочитает бить, кто-то грабить, а я люблю разговаривать. Но если захотят стукнуть, я стукну в ответ — гринза улыбнулся, как речная щука, выставляя напоказ ряды изогнутых белых зубов.

Айрен довольно кивнула. Ей было приятно, что рядом оказался кто-то не фейской породы, но не враждебный. И с этого момента Грогрук стал их спутником. Айрен была рада компании, ведь теперь у нее появился настоящий друг, пусть и немного неуклюжий. Тролль то ехал на спине Корневия слева от нее, то бежал вприпрыжку как обезьяна. На поясе его болтались внушительные ножны, а на ночь он заворачивался в плащ.

Дальнейший путь пролегал через горный перевал. Ветер здесь был сильнее, чем в долине, и Айрен приходилось крепко держаться за ветви Корневия, чтобы ее не унесло. Тело ее было легким, и из-за магии, и из-за возраста и она могла улететь, как семена одуванчика. Ветер свистел в ушах, разнося по округе запахи горных трав и цветов.

— Осторожно, Айрен, — говорил Корневий, — здесь часто бывают камнепады.

— На мое роди, Тролльфендаре — добавлял Грогрук — все состоит из камней. Даже пища. Мы едим камни. Да и сами мы камни. Как вы феи — растения.

Корневий вел их через узкие тропы, иногда проходя между огромными валунами, котрые грозили обрушиться вниз. Грогрук, хоть и был сильным, быстро уставал от подъемов. Он постоянно жаловался на ноги, но никогда не сдавался. Скорее всего делол было в косолапых ступнях и огромных медвеьих когтях. Айрен пыталась ему помочь, время от времени предлагая ему свои советы. Она указывала ему, как лучше ступать, чтобы не упасть, как находить опору на камнях. Сама она легко карабкалась по отвесному склону.

— Айрен, ты — молодец! — восхищался Грогрук. — Ты маленькая, но такая умная!.

Айрен, услышав это, залилась краской, и ее глаза засияли от удовольствия.

Вскоре они достигли вершины перевала. Перед ними открылся захватывающий вид на долину — внизу виднелись серебряные ленты рек, изумрудные поля и темные пятна лесов.

— Мы почти у цели, — сказал Корневий. — Впереди — древние руины. Говорят, что там, в разрушенных стенах, хранятся знания о древней магии и о том, как исцелять болезни. Эти руины здесь так давно, что помнят злую цивилизацию. Я специально не хотел приходить сюда, чтобы не напоминать себе о том, что Агреллан когда-то был во власти врага.

Айрен, почувствовав предвкушение, устремила взгляд на руины, которые виднелись вдали. Темная эльфийка надеялась, что там они найдут ответы. А в глубине души она думала, что это путешествие поможет ей лучше понять этот мир, найти свое место в нем и, возможно, изменить его к лучшему.

Внезапно, с вершины горы, куда они только что с трудом поднялись, послышался громкий крик. Это был крик грифа — огромной птицы, которая обитала в этих краях. Гриф кружил над ними, словно высматривая добычу. Две пары хищных лап сжимали и разжимали когти.

— Осторожно! — крикнул Грогрук. — Эти птицы любят нападать на путников!

Долинный темный хвост с кисточкой на конце промелькнул прямо над головой. Айрен, не задумываясь, спрыгнула с плеча Корневия. Она заметила, что по земле ползают маленькие, но очень ядовитые змеи. Как темный эльф, она прекрасно чувствовала яд. Фея быстро сориентировалась и с помощью силы мысли начала призывать магию. Айрен еще плохо умела ее контролировать.

Темная эльфийка попыталась применить полученные навыки, но все, что у нее получилось, — это заставить пару камней подпрыгнуть вверх. Гриф, увидев это, издал злобный крик и бросился в атаку, выставив вперед когти. Айрен, понимая, что ей нужно что-то большее, сосредоточилась. Она вспомнила про воду, про текущую реку.

«- Представь себе, как течет вода, — прошептала она сама себе. — Плавно, но сильно. Неостановимо.

Она услышала. Сначала дыхание, потом голос.

Эльфеон поднимет грудь!

Древний корень, сильный путь!

Зверь клинок сожми в руке -

Тень свернется в холодке!

Это было дыхание Эльфеона, в ответ на то, что она поделилась с ним силой своего сердца. И в этот момент, словно в ответ на ее мысли, из земли вырвался небольшой поток воды, который с силой ударил в грифа. Птица, не ожидая такой атаки, закричала от боли и упала на землю, повредив крыло. Царапая когтями, монстр встал на четыре лапы и раскрыл клюв. Там было полно острых зубов. Впрочем, видя решимость путников, гриф уковылял восвояси.

Грогрук и Корневий, удивленные увиденным, бросились к Айрен.

— Ты… ты сделала это! — восхитился Грогрук. — Ты использовала магию!. Как шаман. Время пить настойку!

Корневий расхохотался.

— Все шаманы пьют настойку — утвердительно закивал Грогрук. — Они от этого только сильнее становятся!

Гринза протянул Айрен очень гладко отшлифованную бутыль из самоцветов, в которой был приятный, слегка обжигающий напиток.

— Только не увлекайся — предостерег Корневий.

Айрен, чувствуя прилив сил и радости, улыбнулась. Это было лишь начало, но она уже знала, что сможет. Она сможет помочь Аграллану, она сможет узнать многое о мире, и она не будет одинока. Ведь у нее теперь были друзья. Настоящие, сильные и ловкие. И вместе они обязательно найдут ответы на все вопросы.

А еще теперь у нее были новые цели. Стать сильнее, познать магию, помочь своим друзьям и спасти Аграллан.

Глава 4: Руины, Загадки и Шепот Ветров

Руины, к которым они стремились, встретили путников суровым безмолвием. Огромные каменные стены, когда-то величественные, теперь были изъедены временем и погодой. Обломки колонн, покрытые мхом и лишайником, валялись по всей территории, словно зубы древнего чудовища. В воздухе витал запах сырости, пыли и чего-то неуловимо потустороннего. Словно тени были здесь. На сером камне, поросшем только мхом, валялись осколки стелла и мелкие медные цилиндры, все изъеденные бирюзой. Никто не кричал, здесь даже птиц не было.

— Гильзы — презрительно произнес лапиф — Благодаря им летают пули, жалящее оружие адских миров, коим был когда-то и Агреллан.

Корневий, опустив Айрен на землю, осмотрел руины, его глаза, казалось, всматривались в самые темные уголки. Грогрук, как всегда, был полон энтузиазма. Он размахивал своей корявой палкой, громко комментируя увиденное.

— Ого! Тут была крепость! — воскликнул он. — Или дворец? Или… может быть, дом тролля?

— Ты почти угадал — кивнул лапиф — президентский дворец. Дом жадного и злого человека, задумавшего быть рабовладельцем вечно. Он хуже каменного тролля. И мне совсем не интересно, почему эти места все еще сохранились.

Айрен, же переполнялась любопытством. Она внимательно осматривала стены, пытаясь разглядеть какие-нибудь надписи или символы. Она чувствовала странное, слегка щекочущее ощущение в пальцах, словно стены хранили в себе некую магическую энергию.

— Осторожно, Айрен, — предупредил Корневий. — Эти руины полны опасностей. Здесь водятся духи прошлого, и некоторые из них не настроены дружелюбно. Магия Эльфеона убила одних, но породила других.

Он подошел к массивным воротам, некогда украшенным резьбой, теперь почти полностью разрушенным. Лапиф с презрением коснулся их рукой.

— Кажется, это был вход, — сказал он. — Но теперь он запечатан. Трусливая крыса даже спустя сотни лец трясется за свою несуществующую шкуру.

Древень начал осматривать ворота, пытаясь найти способ их открыть. Грогрук тем временем пытался сдвинуть одну из огромных каменных плит, которая валялась рядом. Айрен поняла, что раньше плита была частью стены.

— Не бойся, Корневий, — пробасил гринза. — Я сильный! Я помогу!

Он напрягся, кряхтя и пыхтя, но плита даже не дрогнула.

— Лучше не трать силы, Грогрук, — сказал Корневий. — Ты можешь повредить себе ноги. Злодей планировал пережить здесь взрыв такой силы, что разрушил мир. Эти плиты не дадут нам подсказки.

— Но я хочу помочь! — обиделся тролль. — Я всегда хочу помочь!

Пока тролль и эльф спорили, Айрен подошла к воротам и внимательно осмотрела их. Она заметила на них странные символы, которые она раньше не видела. Они были резными, но стертыми, словно их намеренно скрывали.

— Что это? — спросила она Корневия, указывая на символы.

Корневий присмотрелся.

— Это древний язык фей, — ответил он. — К сожалению, я не знаю его досконально. Но, кажется, здесь говорится о защите. О хранении чего-то ценного. Изначально эти руины принадлежали феям, потом злодей захватил их и сделал на сотню лет себе резиденцию. Потом, когда Агреллан вернулся в Эльфеон, они снова стали руинами.

Впрочем, лапиф снова оглядел ворота.

— Эти ворота запечатаны магией, — наконец сказал он. — И чтобы их открыть, нужен ключ. Или заклинание. У злодея его не было. У меня тоже.

— Как же ты попал внутрь, когда отбывал Агреллан? — Спросил тролль.

— Пробился сквозь стену — указал на брешь лапиф. — Мне надо было не сюда.

Айрен решила попробовать использовать свою магию. Она сосредоточилась, вспомнив про ручей и про ветер, про силу земли. Она представила себе, как эти ворота открываются, как они расступаются, позволяя им войти.

Темная эльфийка протянула руку к воротам, и почувствовала легкое покалывание в пальцах. Светлые язычки едва различимой энергии вырвались из ее ладони, но ничего не произошло. Ворота остались недвижными.

«- Ничего не получается, — сказала она разочарованно. — Что же нам делать?

В этот момент ветер, словно услышав ее вопрос, внезапно усилился. Он пронесся по руинам, завывая в проемах разрушенных стен, кружа пыль и обломки.

— Шепот ветров, — прошептал Корневий. — Они всегда знают ответы. Даже в таком гадком месте надо попытаться.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к ветру, как будто пытаясь уловить его мысли. Айрен и Грогрук затаили дыхание, ожидая.

Внезапно Корневий открыл глаза. В них сияла искра понимания.

— Ветер говорит, что ключ к открытию ворот — в самой высокой башне, — сказал он. — Там, где находится древний алтарь.

Он указал на самую высокую, но полуразрушенную башню, которая возвышалась над остальными строениями. Квадратная, похожая на торцованный брус, башня, драконьим рогом пронзала туман горы. Ее верхушка была разрушена, но даже в таком состоянии она выглядела внушительно.

— Значит, туда? — спросил Грогрук, готовый к новым приключениям. — Я не боюсь высоты!

Он сразу же бросился к башне, забыв про усталость. Айрен и Корневий последовали за ним.

— Здесь была финальная баталия за Агреллан — нехотя произнес Корневий. — Предок Грогрука Граграк и много славных троллей окончательно стали здесь камнями. Но мы победили зло.

— Граграк здесь — радостно отозвался тролль — и Граграк, и Грак, и старина Брундиррет. Все тролли, это один тролль. Точно так же, как все эльфы это природа.

Корневий только кивнул.

Внутри башни было темно и сыро. Лестница, ведущая наверх, была частично разрушена, и им приходилось осторожно подниматься, цепляясь за остатки перил. Айрен чувствовала, как холод пробирает ее до костей.

— Здесь холодно, — сказала она. — Очень холодно.

— Здесь живет прошлое, — ответил Корневий. — И прошлое может быть холодным. Злодей погрузил мир в вечную зиму, чтобы убить меня. В итоге умер сам.

Лапиф шел впереди, освещая путь своим светом. Впрочем, все эльфы видели в темноте, так что свет был необходим только троллю. И Грогрук, как всегда, бурчал, жалуясь на темноту.

— Почему в башнях всегда так темно? — бормотал он. — Нельзя было построить что-то светлое? Или те самые светки на проводах, почему бы им не гореть?

Наконец, они добрались до вершины башни. Там, в центре помещения, находился древний каменный алтарь, покрытый пылью и паутиной. На алтаре лежала старая, кожаная книга, переплет которой был истрепан временем.

Корневий подошел к алтарю и осторожно взял книгу в руки.

— Вот он, — сказал он. — Книга древних знаний. Здесь, возможно, и хранится ключ к нашей разгадке.

Он открыл книгу, и Айрен и Грогрук склонились над ним, пытаясь разглядеть написанное. Страницы были исписаны древними символами, похожими на те, что были на воротах.

— Я не понимаю, — сказала Айрен. — Тут слишком много непонятных знаков.

— Я тоже, — признался Корневий. — Но, возможно, здесь есть что-то, что мы сможем понять.

Он начал медленно перелистывать страницы, пытаясь расшифровать символы. Внезапно, он остановился на одной из страниц.

— Вот! — воскликнул он. — Кажется, я нашел кое-что.

Он указал на изображение цветка, который был похож на лотос, но его лепестки были серыми и поникшими. Под изображением было написано несколько слов, которые Корневий смог прочитать.

— Проклятие увядания, — прочитал он. — Его источник скрыт в глубинах темного леса. Чтобы его уничтожить, нужно найти Сердце Тьмы и разрушить его.

— Сердце Тьмы?» — переспросила Айрен. — Что это такое? Сердце Эльфеона наоборот?

— Не знаю, — ответил Корневий. — Но, похоже, это и есть корень зла. Хорошо, что идти в подвал так и не придется.

Он снова перевернул страницу.

— Здесь также говорится о четырех хранителях, — продолжил он. — Они охраняют путь к Сердцу Тьмы. Чтобы пройти через них, нужно обладать определенными качествами: храбростью, умом, силой и состраданием. Понятно почему злодей не овладел Агрелдланом. У него не было ничего из этого.

— Храбрость — это я! — воскликнул Грогрук, гордо выпячивая грудь. — Я ничего не боюсь! Ну, почти…

Айрен улыбнулась, глядя на его старания.

— А что такое «сострадание»? — спросила она, задумываясь. — Это значит жалеть других?

— Не только, — ответил Корневий. — Сострадание — это умение понимать чужую боль, умение сочувствовать и помогать другим. Это, пожалуй, одно из самых важных качеств. Не переживай за съеденную рыбу. Достаточно сожалеть об утрате, природа сделает все остальное.

Он посмотрел на Айрен.

— Я думаю, у тебя есть сострадание, Айрен. Ты всегда хочешь помочь.

Айрен почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. В это миг темная эльфийка поняла, что их путь будет долгим и трудным. Но она была готова к этому.

Внезапно, в башне послышался странный звук — тихий шепот, похожий на шелест крыльев. Айрен оглянулась, и увидела, как в комнате появились тени. Тени двигались, принимая форму силуэтов — призраки воинов, охранявших руины.

— Нападение! — воскликнул Грогрук, доставая свою саблю из ножен. — Мы должны защищаться!

Корневий быстро закрыл книгу.

— Нам нужно уходить! — отрезал он. — Эти духи недружелюбны. Они будут нас атаковать! Нам не победить их здесь, только напрасно пострадаем.

Друзья бросились вниз по лестнице, уклоняясь от теней, которые пытались их схватить.

Спустившись с башни, они выбежали из руин, спасаясь от призраков. Вскоре, миновав гору, Айрен, Грогрук и Корневий оказались на открытой местности, где их преследователи остались позади. Шипя, призраки растворились в небытии.

— Что же нам теперь делать? — спросила Айрен, задыхаясь.

— Нам нужно искать путь в темный лес, — ответил Корневий. — Но сначала мы должны найти этих четырех хранителей.

— А как мы их найдем? — спросил Грогрук. — Может это мы? А может противный Георгерус! Или Белая Виреон.

Корневий задумался.

— Ветер знает ответы, — прошептал он. — Нужно только прислушаться к нему. Я древо. Я умею слушать ветер.

Лапиф закрыл глаза и снова прислушался к шепоту ветра, который теперь становился все громче и настойчивее.

Когда Корневий открыл глаза, его взгляд был полон решимости.

— Ветер говорит, что первый хранитель находится в долине Солнечных лучей, — сказал он. — Мы должны туда отправиться.

Они снова двинулись в путь, не зная, что их ждет впереди. Друзья были вместе, и у них была цель — спасти Аграллан. И теперь, кроме страха, Айрен ощущала в себе новую силу — силу дружбы и решимости. Именно она помогла им и победить грифа, и проийти дальше.

Глава 5: Солнечные Лучи, Острые Стрелы и Спор Об Уме

Вскоре пейзаж сменился. Уходя прочь от зловещих руин, где тени прошлого пытались поглотить их, Айрен, Корневий и Грогрук почувствовали облегчение. Шепот ветра, уносивший их прочь от проклятых стен, теперь казался не угрожающим, а скорее ободряющим, словно приглашая в новое, более солнечное место.

— Вот как бывает. Руины оставили неприятный осадок, — проворчал Грогрук, отряхивая пыль с плеч. — Эти призраки были такими… липкими! Надеюсь, их не встретишь за каждым углом в Аграллане.

— Не все духи прошлого так враждебны, Грогрук, — мягко ответил Корневий, его древесные пальцы заботливо поглаживали плечо Айрен, где, казалось, сохранилась холодная хватка теней. — Многие просто охраняют то, что им дорого, или ищут покоя. А те, кто действительно несет зло, будут встречены нами на нашем пути к Сердцу Тьмы. Таким тварям не найти покоя. Раньше их называли аялиты. Выращенные в сырых залах уроды, которые умели только убивать. Даже призраками они сеют ненависть.

Айрен, все еще ощущая дрожь от пережитого, посмотрела на свои руки. Темная эльфийка вспомнила, как вода подчинилась ее воле, как она смогла оттолкнуть злобного грифона. Это было волшебство. Ее волшебство. И это давало ей новую уверенность.

— Корневий, ты говорил, что нам нужно найти четырех хранителей, — произнесла она, ее красные глаза блестели предвкушением. — Думаешь, эта история про храбрость, ум, силу и сострадание — это они?

— Вот как? Вполне возможно, — кивнул Лапиф, направляя их путь к востоку, к долине, которая, по словам шепота ветра, была залита светом. — Аграллан, как и весь Эльфеон, полон загадок, но часто самые важные ответы лежат на поверхности, если только уметь видеть. И, кажется, твоя встреча с водой была первым шагом к пониманию того, что значит быть просветленным не только умом, но и сердцем.

Они шли по живописным холмам, где трава была мягкой, как бархат, цветы — яркими, как драгоценные камни. Множество их росло и переливалось на солнце. Несмотря на то, что где-то в Аграллане леса увядали, эта часть страны фей оставалась удивительно красивой. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая игру света и тени на земле, словно сама природа играла с ними. Воздух был напоен ароматами тимьяна, лаванды и диких роз.

— Смотрите! — воскликнул Грогрук, указывая вперед. — Там река! Она похожа на блестящую ленту! Вот так так! В Тролльфендаре все реки холодные, а эта наверняка теплая! Настоящая река фей.

Действительно, впереди раскинулась широкая, сверкающая река, воды которой переливались на солнце всеми оттенками голубого и зеленого. Берега были усыпаны гладкими, отполированными водой камнями, а над водой склонялись плакучие ивы, чьи ветви, казалось, касались самой реки.

— Это река Серебристый Поток, — пояснил Корневий. — Она берет начало в горах и впадает в Великое Озеро. Здесь, у ее берегов, часто собираются разные создания, чтобы утолить жажду или просто отдохнуть. Река очистилась за столетия, раньше в нее сливали грязь заводы врагов.

Когда друзья подошли ближе, Айрен увидела, что у самой воды сидит девушка. Она была стройна и грациозна, одета в простую, но искусно сшитую одежду из листьев и цветочных лепестков. Ее волосы были цвета спелой пшеницы, а глаза — зеленого, как весенняя листва. В руках она держала лук, а колчан со стрелами был на ее спине. Девушка эта была Лесной эльфийкой. Но не обычной, в ее движениях чувствовалось нечто уверенное, словно она знает, как и куда встать.

— Кажется, мы нашли кого-то, кто знает эту местность, — прошептал Корневий. — Больше мы не встретим грифонов и призраков.

Девушка, услышав их приближение, повернулась. Ее движения были легкими и четкими, словно она была частью самой природы. Когда эльфийка увидела Айрен, ее глаза расширились от удивления, но в них не было страха, только любопытство. И хитрость. Айрен не боялась, но чувствовала, что необычные глаза есть теперь не только у нее.

— Приветствую вас, путники, — сказала она голосом, похожим на шелест листьев. — Меня зовут Элесса. Вы выглядите уставшими. Не потерялись ли в этой части Аграллана? А то недавно дракозавр съел пару ящеров, и теперь некому есть шишки электрокедров. Дороги зарастают.

— Приветствуем, Элесса, — ответил Корневий. — Мы ищем дорогу к долине, которую ветер называет долиной Солнечных Лучей. Надеемся, мы на правильном пути.

— О, вы у цели, — улыбнулась Элесса. — Это и есть долина Солнечных Лучей. А что касается пути… У каждого он свой. Но если вы ищете что-то особенное, возможно, я смогу помочь. Если я вас не пугаю.

Она оглядела Айрен с ног до головы, ее взгляд задержался на ярких красных глазах юной эльфийки.

— Ты, дитя, — обратилась она к Айрен, — ты только что пробудилась, не так ли? Я чувствую твою свежую энергию, но и легкое замешательство.

Айрен, чувствуя себя немного смущенной, но и вдохновленной, кивнула.

— Я — Айрен Черная Трава, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Я ищу ответы о том, почему леса Аграллана увядают.

Элесса кивнула, ее лицо стало серьезным.

— Хорошее дело для молодого эльфа. Я тоже обеспокоена этим, — призналась она. — Я вижу, как деревья теряют свою силу, как цветы перестают цвести. Это не естественный порядок вещей, что бы не талдычили слепые авгуры. И если мы не найдем причину, Аграллан, эта прекрасная часть Эльфеона, может погибнуть.

— Мы тоже ищем эту причину, — подключился Корневий. — Мы пытаемся найти Сердце Тьмы, о котором говорилось в древней книге. И, возможно, ты — одна из тех, кого мы ищем.

— Одна из кого? — вскинула брови Элесса. Видно было что она готовилась к худшему. Но этого не последовало.

— Одна из хранителей, — пояснил Корневий. — Нам нужно было найти тех, кто обладает храбростью, умом, силой и состраданием.

Элесса задумчиво посмотрела на лук в своих руках.

— Ах, вот оно что. Храбрость — это умение стоять за то, во что веришь, даже когда страшно, — сказала она. — Я, как Лесная эльфийка, всегда училась защищать свой дом. Если вы ищете храбрость, возможно, я смогу помочь вам с этим.

— А как же ум? — спросила Айрен.

— Ум не всегда приходит с возрастом, — ответила на это Элесса. — Иногда он приходит с наблюдательностью, с умением слушать и учиться. А еще — с тем, чтобы видеть истину за словами. Я поняла, что вы не видите во мне врага, даже ты, зеленошкурый. Так что я пойду с вами.

Зеленоглазая взглянула на книгу, которую Корневий держал в руках.

— Эта книга… она древняя. Древнее Аграллана. В ней, возможно, сокрыты ответы, которые давно забыты. Но чтобы их понять, нужно не только читать, но и чувствовать. Чувствовать, как история оживает в твоих руках. С этим тоже могу помочь.

Грогрук, который до этого молча слушал, не выдержал.

— А я? А сила? Я сильный! — воскликнул он, демонстрируя свои мускулы. — Я могу поднять большой камень!

Элесса улыбнулась, увидев его энтузиазм. Она не видела ничего плохого в желании разрядить обстановку.

— Сила — это важно, Грогрук, — сказала она. — Но истинная сила не только в мышцах, но и в умении ее применять. В умении защищать, а не разрушать. В умении найти лучшее сражение, то, которого не было.

Она повернулась к Айрен.

— А ты, Айрен, — проговорила она, ее зеленые глаза внимательно изучали юную эльфийку. — Ты еще очень юна, но я чувствую в тебе очень редкий дар. Дар сострадания. Ты думаешь о других, ты хочешь помочь. Это великая сила, которая может исцелить мир. Но ты — хищник. Не позволяй дару сделать тебя слабой.

Айрен почувствовала, как ее щеки залились румянцем. Темная эльфийка еще не осознавала всей глубины своих способностей, но слова Элессы звучали как подтверждение того, что она находится на правильном пути.

— Мы очень надеемся на твою помощь, Элесса Странница, — сказал Корневий. — Нам предстоит найти Сердце Тьмы, которое увядает наши леса. И, возможно, ты сможешь научить Айрен тому, как использовать ее дар, как стать сильнее и умнее.

Элесса кивнула, понимая, что за словами древня кроется знание. Но никакой реакции снова не последовало.

— Что ж, я готова помочь. Если это поможет спасти Аграллан, я готова отдать все свои силы. За Эльфеон.

Она посмотрела на Айрен, и в ее глазах читалось приглашение.

— Думаю, тебе стоит научиться владеть луком, Айрен, — сказала она. — В искусстве выживания, в защите себя и своих друзей, это очень важный навык. А я, кажется, неплохо умею обращаться со стрелами.

Айрен, вдохновленная и немного взволнованная, с радостью согласилась. Элесса привела их к небольшой поляне, где деревья стояли особенно густо, создавая естественный навес над землей. Здесь, в тени раскидистых дубов, она начала свои уроки. У Элессы оказалось много луков. Она поочередно доставала их из своего бесконечного мешка, выискивая нужный. Наконец достала небольшой тисовый лук, со стальной рукоятью. Айрен с любопытством смотрела на все это. Темная эльфийка считала что ее первым оружием станет кинжал или вообще палка, как у Грогрука.

— Лук — это продолжение твоей воли, Айрен, — объясняла Элесса, передавая Айрен легкий, изящный лук, сделанный из молодого тиса. — Ты должна чувствовать его, как чувствуешь свои собственные руки. Ты должна понимать, куда направлять стрелу, как натягивать тетиву, как держать равновесие.

Айрен взяла лук. Он был непривычно легким, но казался прочным. Темная эльфийка попыталась натянуть волшебную тетиву, но ей было трудно.

— Не спеши, — подсказала Элесса. — Начни с малого. Натяни тетиву настолько, насколько можешь, и почувствуй, как напрягаются твои мышцы. Это тренировка.

Айрен старалась изо всех сил. Ее тонкие пальцы скользили по тетиве. Ее плечи напряглись. Но тетива едва подавалась. Тонкая полоска магии висела в воздухе, маня и мерцая.

— Не сдавайся, — ободряла ее Элесса. — Это требует практики. Твое тело еще не привыкло к таким нагрузкам. Мы, высшие эльфы, гораздо сильнее, чем выглядим. Если бы предстояло сразиться с Корневием, я бы легко переломила его пополам.

Грогрук, наблюдая за Айрен, решил поддержать ее. Тролль подошел и бесцеремонно взял лук из ее рук. Натянув с величайшим усилием тетиву, он просиял.

— Айрен, ты можешь! — крикнул он. — Ты же смогла заставить воду течь! Это наверняка проще, чем этот деревянный кусок! Гляди, я смог!

После этого Грогрук отдал лук Айрен и встал рядом. Элесса никак не отреагировала на это.

Айрен, услышав слова тролля, почувствовала прилив решимости. Она снова натянула тетиву, сконцентрировавшись. Ей удалось натянуть ее немного сильнее.

— Из тролля вышел отличный учитель. Вот так! — одобрительно кивнула Элесса. — Теперь почувствуй, как стремится стрела. Представь, что она летит к цели.

Элесса показала ей, как вложить стрелу в лук, как прицелиться. Айрен, следуя ее указаниям, натянула тетиву, как могла. Она представила себе огромную мишень, расположенную где-то далеко. И спустила тетиву.

Стрела, выпущенная Айрен, полетела неровно, зигзагами, и, к ее разочарованию, упала далеко от цели.

— Ох, — только и смогла выдохнуть Айрен.

— Не расстраивайся, — сказала Элесса. — Это только начало. Главное — ты попробовала. Главное — ты почувствовала, как это делается.

Она снова взяла лук и показала, как нужно держать плечи, как выравнивать корпус, как прицеливаться, чтобы стрела летела прямо. Обычные, магические светящиеся стрелы, все они летели точно в цель. Грогрук перестал есть и отстраненно смотрел на эту музыку стрельбы.

— Даже тролли-охотники так не умеют — сказал он.

— Секрет в том, чтобы быть одной со всем, — пояснила Элесса. — С луком, со стрелой, с целью. Чтобы не было ничего, кроме тебя и твоего намерения.

На следующий день Айрен попробовала еще раз, стараясь следовать всем советам Элессы. Стрела полетела немного лучше, но все еще не достигла цели.

— Видишь, — сказала Элесса, — каждый день, понемногу. И ты станешь настоящим мастером. Мы должны быть готовы ко всему, что ждет нас впереди. Особенно если речь идет о спасении Аграллана. Грифоны и призраки — это лишь вершинка дерева, если мы пойдем дальше.

Корневий, который все это время наблюдал за ними, подошел к Айрен.

— Ты темный эльф, не стоит так усердствовать. Твоя сила не только в луке, Айрен, — сказал он. — Твоя истинная сила — в твоем сердце. И когда ты научишься управлять ею, ты сможешь сделать гораздо больше, чем просто попасть в цель.

Лапиф размашисто провел рукой вокруг себя, указывая на окрестности.

— Эта долина, — продолжал он, — является одним из последних мест, где магия Аграллана проявляется во всей своей красе. Но даже здесь, если присмотреться, можно увидеть первые признаки увядания. Скоро мы должны будем двигаться дальше, в места, где эта болезнь проявляется сильнее.

Айрен, чувствуя, как ее тело ноет от непривычной нагрузки, но в то же время переполненная новым знанием и решимостью, кивнула. Она была готова к новым испытаниям. Темная эльфийка всегда была готова учиться. Ведь впереди ждала целая страна, мир фей — Эльфеон, — который нуждался в ней. А теперь с ними была лучница Элесса.

Глава 6: Загадочный Сад, Шепот Цветов и Урок О Терпении

Лапиф Корневий долго думал о том, кого они подобрали. Зеленоглазые эльфы — Странники, чудовища, желающие убить все расы, а низших фей сделать рабами. Настоящие лесные эльфы днем с факелами ищут таких и предают забвению. Однако Элесса была очень сильна. Корневий с грустью осознал, что не сможет одолеть ее. Но увидя, как Элесса не стремится убить Грогрука, не стремится навредить Айрен, Корневий понял, что сейчас их пути совпадают. Похоже, Грогрук даже не знает о Странниках. Да и Айрен полезно пройти обучение у такого мастера.

После нескольких дней обучения у Элессы, Айрен заметно окрепла. Она научилась лучше держать лук, ее руки стали сильнее, а стрелы — летать точнее. Правда, до мастерства Элессы ей было еще далеко, но темная эльфийка чувствовала, что делает успехи.

— Неплохо для новичка, — хвалила ее Элесса, наблюдая за тем, как Айрен уверенно попадает в мишень. — У тебя есть природный талант. Но самое главное — у тебя есть упорство. Ты не сдаешься.

Айрен улыбалась, гордясь своими успехами. Она действительно наслаждалась обучением, ей нравилось чувствовать, как ее тело становится сильнее, как ее навыки растут. Но она не забывала и о главной цели — спасении Аграллана.

Вечером, когда они практиковались стрельбе, к ним подошел Корневий. Старый древень выглядел чем-то встревоженным.

— Элесса, Айрен, — обратился он к ним, — я чувствую, что ситуация становится хуже. Увядание распространяется быстрее. Нужно двигаться дальше.

Элесса, бросив взгляд на Айрен, кивнула.

— Я чувствую то же самое, — согласилась она. — Нужно действовать быстрее. Где мы будем искать ответы дальше?

— Ветер указал мне на Зачарованный Сад, — ответил Корневий. — Говорят, что там растет взбалмошный цветок, который знает все секреты Аграллана. Но попасть туда непросто. Сад охраняется, и проникнуть в него могут только те, кто чист сердцем. Надеюсь, мы сможем пройти.

Айрен, услышав это, сразу загорелась желанием отправиться в Зачарованный Сад. Темная эльфийка хотела узнать все секреты Аграллана, и ей казалось, что именно в этом саду они найдут ответы.

— Я готова! — воскликнула она. — Мы должны идти!

Элесса и Грогрук тоже поддержали ее. Тролль даже помахал саблей перед ней. Демонстрация оружие у троллей считалась знаком высшего одобрения.

— Прекрасно, — глядя на это кивнул Корневий. — Но, прежде чем отправиться, нам нужно подготовиться. Зачарованный Сад полон ловушек и опасностей. А еще — там обитает множество созданий, которые не всегда рады гостям.

— Весь Эльфеон такой — заметила Элесса. — Это природа.

— Все равно, лучше быть готовым — протрещал древень.

— А кто там? — С интересом спросила Айрен.

Лапиф рассказал им о Зачарованном Саду — о его красоте и коварстве. Это место было создано древними феями, чтобы хранить знания и охранять самые ценные артефакты. Старый сад был полон загадок, которые нужно было разгадать, чтобы пройти через него.

— Наяды очень старались. Я был молод, когда просил их, и не осознавал, во что это может вылиться. Нам понадобится терпение, — подчеркнул Корневий. — И ум. И, конечно же, ваша храбрость.

Он посмотрел на Айрен.

— И твое сострадание, Айрен. Оно важно, особенно для темного эльфа. Ведь, как говорит Элесса, доброта может открыть даже самые запертые двери.

— Добро может и ломать — посмеялась странница

— Тогда я сломаю, если придется — ответила Айрен.

Элесса только кивнула. В своих мыслях Корневий прорабатывал все варианты того, кто она такая, что делала и сколько от ее рук пало фей. Другие его не интересовали. И лишний раз Корневий был благодарен настоящему за то, что Элесса не была их врагом.

Вскоре они отправились в путь. Элесса и Грогрук шли рядом с Айрен и Корневием, готовые к любым испытаниям. Путь к Зачарованному Саду, извилистый и долгий, как все эльфийские тропы, пролегал через лес, где деревья были особенно высокими и густыми, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую листву. Атмосфера здесь была таинственной и немного зловещей. То и дело грифоны били молниями, и скакали слизнепрыги. Но никто не обращал на друзей внимания.

— Я слышал, здесь водятся странные звери, — пробормотал Грогрук, оглядываясь по сторонам, и смотря вдал убегающему слизнепрыгу. — Которые умеют говорить. И они едят… камни?.Что если меня захотят?

Айрен, услышав это, рассмеялась. Ей казалось, она знает все, после того, чему ее научила Элесса.

— Не бойся, Грогрук, — сказала она. — Мы все вместе. Мы защитим тебя.

Грогрук, польщенный, немного успокоился. Похоже тролль и правда боялся. Уже позже Айрен поняла — он и есть камень, как все тролли.

Вскоре они вышли к краю Зачарованного Сада. Перед ними открылось зрелище, которое захватило дух. Сад был полон самых невероятных цветов, каких Айрен никогда раньше не видела. Цветы были огромными, как деревья, а деревья — как небоскребы адским миров — на сотни этажей. Все вокруг было залито яркими красками, и в воздухе витал неповторимый, дурманящий аромат.

— Осторожно, — предупредил Корневий. — Здесь много магии. Нужно быть внимательными.

— Верно — согласилась Элесса — наяды сумасшедшие. Они могли что угодно здесь вырастить. Корневий, пожалуйста, будь осторожен, они могут захотеть съесть тебя, а не Грогрука.

Древень ничего не сказал. Такие как Элесса не шутят, и лапиф подготовился получше. Напряг свою кору, спрятал листья и стал выглядеть как бронированный ствол.

Вскоре после этого они вошли в сад. Сразу же их окружили диковинные существа — феи с крыльями бабочек, лилипуты, чьи бороды были сплетены из цветов, и даже говорящие птицы, чьи перья переливались всеми цветами радуги.

— Добро пожаловать в Зачарованный Сад, — сказала одна из птиц, подлетая к ним, это был огненный астрильд. — Но прежде чем войти, вы должны доказать, что достойны.

Красный грифон опустился перед ними и Айрен увидела насколько он красив.

— Не расслабляйся — шепнула ей Элесса — Эта тварь может проглотить тебя за минуту.

А астрильд указал на огромный цветок, лепестки которого были похожи на множество дверей. Похоже, грифон был очень горд этим растением.

— Этот цветок — врата в сердце сада. Чтобы пройти через него, вы должны пройти испытание.

Испытания посыпались на друзей как валуны. Птицам и феям невдомек было, что от Корневия и остальных зависит судьба Аграллана, им было весело, и это это главное. Сначала, друзья столкнулись с загадками. Им нужно было разгадать сложнейшие головоломки, чтобы пройти дальше. Айрен, благодаря своей любознательности и умению замечать детали, оказалась очень полезной. Впрочем, Элесса, с ее умом и умением видеть суть вещей, помогала им решать сложные вопросы. Грогрук, хоть и не был силен в логике, всегда находил нестандартные решения. Тролль реально впечатлил наяд и грифонов. Почему Элесса не переломала им кости — думал Корневий, и сам же отвечал — потому, что ей тоже интересно.

— Что такое, что без крыльев летает? — пробормотал Грогрук, разглядывая одну из загадок. — И без ног ходит? Камень, что ли?

Айрен, хихикая, предложила свой ответ.

— Ветер, Грогрук!

— Корабль — заключила Элесса. Это был правильный ответ. Казалось, в небесах что-то сверкнуло.

После загадок их ждало испытание умом. Им нужно было ответить на вопросы о природе, о магии, о Аграллане. Здесь пригодились знания Корневия, который знал историю и легенды Эльфеона, как свои пять пальцев. Он рассказывал о древних феях, о временах, когда магия была повсюду. Грифоны щебетали, дышали огнем, но вынуждены были признать, что Корневий знает больше них. Древень не стал говорить, что благодаря ему весь Аграллан и существует, если бы не война которую выиграл лапиф, мира бы не существовало.

Затем их ждало испытание силой. Им пришлось сразиться с охранниками сада — стражами, которые были созданы из растений и камней. Чудовищно сильные лесные лапифы заставили Корневия ойкнуть. Элесса, демонстрируя свое мастерство, быстро расправлялась с ними. Айрен раскрыла рот, когда Элесса одной рукой перебила стража пополам. Грогрук, используя свою грубую силу, раскидывал стражей в разные стороны. Айрен же, направляя свою магию, пыталась использовать те стихии, которые ощущала.

— Сейчас, когда они прикоснутся к земле — она поглотит их!

— Это же просто палки! Они не умеют думать! — недовольно фыркал Грогрук. — Бей их посильнее.

— Тролль прав — кивнула Элесса — но тут нужно знать, куда бить. — Элесса двумя ударами в сочленения доспехов перебила последних стражей — Вот так.

Последним было испытание состраданием. Им пришлось столкнуться с искаженными образами их собственных страхов и слабостей. Айрен увидела перед собой свою самую большую слабость — страх не справиться, страх подвести своих друзей. Она, зеленая, запертая вы цветке.

— Я не знаю, что делать! Я же просто ребенок… — голос трепещущей внутри листьев Айрен сковывал ее сознание. Грифоны довольно смеялись. Птицы знали, что самоуверенность — главный бич эльфов и вера в себя — единственное, что отделяет их от страха.

Элесса и Корневий старались ей помочь, подсказывая, как справиться с этой проблемой.

— Помни, Айрен, — сказала Элесса. — У тебя есть свет, и именно он сильнее тьмы. Не бойся показывать свою слабость, но верь в себя, верь в добро, в справедливость.

Корневий мягко добавил:

— Ты сильна, Айрен. Твоя сила — в твоем сердце. Ты должна просто поверить в него.

Айрен, услышав слова своих друзей, смогла победить свои страхи. Ей пришло понимание, что даже если она и не идеальна, она может справиться с любой задачей, если будет верить в себя и своих друзей. Естественно, если задача ей по силам. Однако в мире фей даже самый хитрый грифон не опустится до жульничества.

Пройдя все испытания, они наконец оказались перед цветком, который был вратами в сердце сада. Лепестки цветка раскрылись, приглашая их войти.

— Мы прошли! — воскликнула Айрен, сияя от радости. — Мы справились!

Друзья вошли в цветок, и оказались в самом центре Зачарованного Сада. Здесь росло огромное дерево, усыпанное сверкающими цветами. А под деревом лежал мужчина, вроде бы пикси.

— Кто это? — спросила Айрен, приближаясь к лежащему. — Я думала, здесь цветок, что знает все ответы.

— Это был хранитель садов, — ответил Корневий. — Но он тяжело болен. Его силы иссякают.

Хранитель тяжело дышал. Его лицо было бледным, одежда тусклой, а глаза закрыты.

— Помогите… — прошептал он. — Проклятие… разрушает… цветы.

— Мы знаем, — сказала Айрен. — Мы ищем способ его остановить. Где вредный цветок, что знает ответы?

После этого все услышали тихий шелест. Шелест исходил от цветов, которые росли вокруг.

— Цветы говорят, — сказал Корневий. — Они могут помочь нам.

Друзья подошли к цветам, и Айрен почувствовала, как их лепестки касаются ее лица. Она услышала тихий шепот, который говорил о том, что проклятие исходит из темного леса, и что его нужно остановить. Большой цветок передал свою власть меньшим цветам, а сам сдерживал зло. Он не мог говорить. Но другие цветы могли.

— Нам нужно идти в темный лес! — воскликнула Айрен. — Там скрыто зло!

— Тогда вперед — Элесса двинулась по дороге вперед, полная решимости — нет такой тьмы, что не развеет свет добра.

Глава 7: Темный Лес, Шипы и Тайные Тропы

Айрен не понимала произошедшего.

— Как так вышло, что мы три часа отгадывали загадки, отвечали на вопросы, а этот хранитель валялся там без чувств?

— Многие здесь психи — ответил Корневий. — Запомни это. Иначе заплутаешь. Им было весело развлекаться, покуда их друг валялся без сил.

— И их мы хотим спасти? — Спросил тролль.

— Себя — Поправила странница. — Иначе если поступать как они, перестанем быть самими собой.

Элесса уверенно шла вперед. Ее белые штаны мелькали впереди, а висящий на поясе бесконечный мешок плавно покачивался то влево, то вправо. Айрен так и не поняла, где заканчивался сад и начинался лес.

Темный Лес встретил путников мраком и тишиной. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густые кроны деревьев, создавая причудливые узоры света и тени на земле. Воздух был влажным, с запахом прелой листвы и сырой земли. В отличие от Зачарованного Сада, где буйство красок радовало глаз, здесь все было серо, тускло, безжизненно. Впрочем, звуки все так-же доносились отовсюду.

— Жутковато тут, — пробормотал Грогрук, оглядываясь по сторонам. — Похоже, будто кто-то забрал все краски у мира. И тишина… даже птицы не поют.

— Не стоит паниковать, Грогрук, — мягко произнес Корневий, его древесный голос чуть приглушался от окружающей атмосферы. — Страх — плохой советчик. Нужно быть внимательными, осторожными и не забывать о нашей цели. Хоть земля и пугающа, она наш союзник на пути к ее спасению.

— Хорош союзник, пробирает до жути — фыркнул гринза, но послушал старого друга.

Элесса же, напряженно вглядываясь в чащу, достала свой лук и натянула тетиву. Ее глаза, как всегда, были сосредоточены, готовые к любой опасности.

— Здесь пахнет магией, — сказала она, — но это не та магия, которую мы привыкли чувствовать. Это магия тьмы. Я чувствую, как она воняет.

Айрен, следуя примеру Элессы, тоже приготовилась к возможным неприятностям. Темная эльфийка почувствовала, как ее силы поднялись с тех пор, как она стала больше времени проводить у за тренировками у Элессы. Айрен училась лучше понимать свои способности, лучше контролировать свои эмоции. И страх уступал место любопытству.

— Что нам делать дальше? — спросила темная эльфийка, ее красные глаза внимательно изучали окружающее пространство.

— Возможно, нам нужно найти Сердце Тьмы, — ответил Корневий. — Это источник проклятия. Но путь к нему будет непростым. Нужно держаться вместе, внимательно смотреть под ноги и прислушиваться к шепоту леса.

Под рев и рокот сидящих во тьме созданий, друзья двинулись вглубь Темного Леса. Путь был сложным — им приходилось перепрыгивать через поваленные деревья высотой в два роста Корневия, обходить заросли колючего кустарника, что пробивал доспехи, пробираться сквозь густую траву, высасывающую силы. Вскоре они наткнулись на странные растения — гигантские цветы, чьи лепестки были острыми, как кинжалы.

— Осторожно! — крикнула Элесса. — Это смертоносные цветы! Ветроцвет! Не подходите близко!

Ну конечно, подумал Корневий, странники используют их, а не более спокойный ветролист, в качестве двигателя на своих кораблях. Он вспомнил загадку о корабле. Древень готов был ставить два из трех, что в небе появился корабль странников. Наверняка он неотрывно следует за Элессой.. Или старый древень все накручивает.

Элесса ловко показала им, как нужно обходить эти растения, чтобы не пораниться. Айрен, глядя на эти цветы, почувствовала, как ее силы откликаются на них — она ощутила некое влечение к их разрушительной силе. Яд, ярость, сила.

— Что-то не так, — прошептала она. — Я чувствую странную энергию.

— Осторожнее, Айрен, — предупредил Корневий. — Не позволяй темной магии захватить тебя. Ты темный эльф, это сделать сложнее, но не невозможно.

Пройдя ветроцветы, друзья продолжили свой путь, и вскоре наткнулись на перекресток. Перед ними открывались три тропы. Все они выглядели одинаково мрачно и заманчиво.

— Какую тропу выбрать? — спросил Грогрук, озадаченно почесывая затылок. — Какой путь нам нужен?

— Нам нужен правильный путь, — ответила Элесса. — Нужно подумать, как его найти.

Корневий закрыл глаза и сосредоточился. Он пытался почувствовать шепот леса и ветра, услышать их подсказку.

— Ветер говорит, что правильная тропа скрыта, — сказал он. — И найти ее может только тот, кто верен своему сердцу.

Корневий почесал голову, Элесса сложила руки перед собой. Грогрук пробежал вперед по всем тропам, но вернулся, сказав, что все они одинаковые. Айрен задумалась. Она вспомнила о словах Корневия о том, что сострадание — это ключ ко многим дверям.

— Может быть, нам нужно выбрать тропу, которая кажется самой простой? — предложила темная эльфийка. — Ту, идя по которой мы точно не навредим себе?

Элесса, глядя на Айрен, кивнула.

— Это умная мысль, Айрен. Давайте попробуем. Грогрук?

— Вот эта. Даже острых палок нет.

Они выбрали самую узкую и заросшую низкой травой тропу. Она не была усеяна колючим кустарником и острыми камнями. Однако из-за узости, им пришлось пробираться сквозь нее очень осторожно.

Вскоре друзья вышли к поляне, в центре которой стояло огромное дерево, чьи ветви были переплетены между собой, образуя подобие шатра. Это дерево было похоже на то, что они видели в Зачарованном Саду, только гораздо более темное и мрачное. Корневий вспомнил, что видел подобное ранее в мирах темных эльфов. Последний раз темные эльфы предали его, и вместо того чтобы взорвать ракеты, сбежали. Как здорово, что с ними есть Айрен, она не такая. Несомненно они на правильном пути.

— Это место… — прошептала Айрен. — Здесь что-то есть.

В этот момент из-за деревьев вышли три создания. Это были тени — призраки, которые охраняли подступы к Сердцу Тьмы. Не слуги зла, но древние стражи темных эльфов.

— Вы не пройдете! — прошипела одна из теней. — Этот путь закрыт для вас! Хоть среди вас и есть дочь дома Черной Травы.

— Так пропустите нас! Нам нужно пройти, — ответил Корневий. — У нас есть цель — мы должны спасти Аграллан.

— Немыслимо! Вы не сможете победить нас! — закричала другая тень. — Мы — хранители тьмы!

Хранител без предупреждения бросились в атаку. Элесса, как всегда, была наготове. Ее стрелы летели точно в цель, поражая тени. Да и кулаки наносили удары, что надо. Грогрук, используя свою силу, как всегда раскидывал их в разные стороны. Теней стало больше. Айрен, чувствуя прилив сил, пыталась использовать свою магию. Но тени были сильны, и им было сложно с ними справиться.

— Мы должны сражаться вместе! — крикнула Айрен. — Нельзя сдаваться!

— Верно — подхватила Элесса — это тоже испытание, они нас не убьют.

Айрен вспомнила о словах Корневия о том, что ее сила в ее сердце. Темная эльфийка сосредоточилась, представляя себе свет, который побеждает тьму. Она представила себе, как этот свет пронизывает тени, разрушая их силу. И она направила свои силы на врагов. Энергия темных эльфов переплелась в ней и стала одной частоты с хранителями. Вскоре, тени начали слабеть. Они кричали от боли и разрушались, как будто их тела сделаны из песка.

— Мы победили! — воскликнула Айрен, чувствуя радость от победы. — Мы сделали это вместе!

Но тут случилось неожиданное. Из-за дерева вышло новое создание — огромный, черный паук, чьи глаза горели адским огнем.

— Это Сердце Тьмы! — закричал Корневий. — Мы должны его уничтожить!

Зверь бросился в атаку. Элесса, Грогрук и Айрен вступили в неравный бой. Монстр был сильным и опасным. Он обладал огромной силой, его когти были острыми, как бритвы, а его дыхание обжигало все вокруг ядом. Однако, не смотря на это, Айрен и с ним чувствовала родство.

— Нам нужен план! — крикнула Элесса, уклоняясь от когтей зверя. — Он слишком силен для нас!

Несомненно, Элесса имела ввиду только Грогрука, Айрен и Корневия, так по крайней мере, думал сам древень. Сама странница легко бы прихлопнула паука. Корневий, понимая, что они не смогут победить паука в лобовом столкновении, предложил свой план.

— Айрен, — сказал он. — Ты темный эльф. Это просто подарок судьбы, что ты здесь. Я не зря взял тебя с собой. Ты должна использовать свою силу. Попытайся проникнуть в паучье сердце, понять его боль. Только так мы сможем его уничтожить.

Айрен, понимая, что это их единственный шанс, сосредоточилась. Она представила себе темного паука, как несчастное, одинокое создание, которое лишено света и любви. Темная эльфийка кожей почувствовала, как ее сердце наполняется состраданием.

Она подошла к зверю и протянула к нему руку.

— Родич! Я понимаю твою боль, — сказала она мягко. — Я знаю, как тебе плохо. Я хочу тебе помочь.

Зверь, услышав ее слова, замер. Он посмотрел на Айрен своими горящими глазами.

— Сестра. Темный Эльф. Ты не понимаешь… — прохрипел он. — Я один… все против меня… Я оставлен.. Они придут и.. балланс.. Все против меня..

— Нет, — сказала Айрен. — Мы не против тебя. Мы хотим тебе помочь. Мы хотим помочь всем! Корневий создал этот мир, Элесса защищает его, даже Грогрук готов сражаться за него! Помоги нам! Мы хотим остановить зло!

После этих слов что-то произошло. Айрен направила свою силу сострадания на зверя. Она заполнила его сердце светом, теплом и любовью. Зверь закричал от боли, но его глаза стали тусклыми, а его тело начало разрушаться, становясь прозрачным.

— Сестра. — прошептал паук — Темный Эльф. Кровь его жрецов наполнит воды, отверзит их и приведет к черной траве. Иди и спаси этот мир… Сердце Агреллана..

Паук окончательно пропал, даже дерево изменилось, став зеленым.

— Ты победила, Айрен! — крикнул Корневий. — Ты сделала это!

Когда зверь исчез, Айрен, чувствовала усталость, но и радость от победы. Пройдя пару шагов, она упала на колени. Грогрук и Элесса тут же подхватили ее. Корневий аккуратно посадил темную эльфийку себе на плечо. Она улыбалась.

— Мы уничтожили Сердце Тьмы! — воскликнула она. — Мы спасли Аграллан!

Секунда, и земля под ними задрожала. Из-под земли начали вырываться корни, которые обвивали деревья, сжимали их, разрушая их. Все вокруг стало враждебным и начало проваливаться под землю.

— Что это такое? — испуганно спросил Грогрук.

— Это последствия проклятия, — предположил Корневий. — Мы уничтожили Сердце Тьмы, но проклятие еще не полностью уничтожено. Теперь нам нужно остановить его распространение.

— Возможно это и не было Сердце Тьмы — ответила Элесса. — Темные эльфы мастера интриг. Они что-то знали, и подготовились. Впрочем, мы тоже. Теперь мы ближе к снятию проклятия, по крайней мере, знает как воевать с его формами.

— Формами? — Переспросила Айрен.

— Твои сородичи умеют переплетать ткани реальности и создавать тени. Ты уже видела стражей — пояснила Элесса, садясь напротив. — Возможно что они знали о судьбе Аграллана и подготовились. Тот паук не Сердце Тьмы, а учебное пособие. Чтобы показать, как бороться с истинным проклятьем. Они вечно что-то говорят о балансе. И ничего не делают, как и авгуры.

— И? Мы сможем победить? — Заинтересованно спросил Грогрук.

— По крайней мере, знаем, как бороться. — Ответила на это Элесса.

Корневий задумчиво шел вперед по тропе. Теперь он знал, что силы, с которыми им предстоит столкнуться, многогранные и совсем не прогнозируемы. Без ума Элессы и сил Айрен он бы давно сгинул. Тем лучше, что они с ним. Да и Грогрук тоже помогает разрядить обстановку. Без него не было бы так весело. Держа все это в голове, древень продолжил путь по тропе к новой цели.

Глава 8: Корни Зла, Битва Стихий и Шепот Надежды

Дорога, по которой голос ветра и шепот самого Эльфеона вели Корневия, была прямой. Она вывела друзей из леса, и теперь их путь простирался по бескрайним полям, отодвинув деревья к горизонту. Лапиф размышлял, кого же они победили? Сердце ли Тьмы? или несчастно, запертого в ловушке зверя? Однако, после победы над Сердцем Тьмы, Темный Лес не стал светлее. Но ощущение гнетущей тяжести, которая давила на путников, немного ослабла. Воздух теперь не казался таким спертым, а звуки, хоть и редкие, перестали восприниматься как предвестие беды. Впрочем, Темный Лес был давно позади.

Когда друзья остановились на ночлег в редкой рощице, Корневий услышал тот же треск, что и в Темном Лесу. Хоть зверь и пропал, однако сама угроза никуда не делась. Корни проклятия, внезапно вырвавшись из-под земли, обвили деревья, сжимая их в смертельных объятиях. Ситуация повторилась.

— Нам нужно действовать быстро! — воскликнул Корневий, осматривая ужасающую картину. — Проклятие распространяется стремительно. Если мы не остановим его, этот лес погибнет.

— Но как? — спросила Айрен, глядя на корчившиеся деревья. — Мы уничтожили источник зла, ушли из Темного Леса, но оно все еще здесь.

— Расправимся с ними! — Элесса, натянув тетиву лука, начала метко срезать корни, которые пытались схватить их. Ее движения были быстрыми и точными, но ее сил было недостаточно, чтобы остановить все.

— Нужно что-то большее, — сказала она. — Нам нужна сила стихий.

Грогрук, услышав эти слова, обрадовался.

— Сила стихий? Я умею бить камни! Я могу быть полезным!.

— Ты всегда полезен, Грогрук, — улыбнулась Айрен. — Но сейчас нам нужно что-то другое. Надо заставить землю втянуть корни назад.

Корневий задумался.

— Я чувствую силу земли, — сказал он. — Она может помочь нам. Айрен, ты можешь использовать свои навыки, чтобы призвать воду. Элесса, ты, как лучница, можешь управлять ветром. Я дерево, на мне сила света. А Грогрук… Грогрук, ты будешь нашим щитом. Воззвав ко всем стихиям, мы точно сможем воздействовать на землю.

Лапиф указал на самое большое дерево, которое было сильно охвачено корнями проклятия.

— Нам нужно освободить это дерево. Оно может стать ключом к победе.

И они приступили. Айрен, вспоминая уроки Элессы, начала концентрироваться на силе воды. Она представила себе бурную реку, которая сметает все на своем пути. Темная эльфийка почувствовала, как внутри нее зарождается мощная волна энергии.

— Представь себе, как вода течет! — крикнула она. — Неудержимо!

Из ее рук вырвался мощный поток воды, который с силой ударил по корням проклятия. Корни затрещали и начали трескаться.

Элесса, тем временем, управляла ветром. Ее светящиеся стрелы, усиленные магией, летели со скоростью молнии, срезая корни.

Грогрук, как и планировалось, защищал их от атак корней, используя свою силу. Он ломал и крушил их. И раскидывал в разные стороны. Сабля тролля восстанавливалась, что могло говорить о том, что она сама сделала из плоти тролля. Корни лезли и лезли, но тролль продолжал их отшвыривать.

— Эй, вам сюда нельзя! — кричал он, размахивая руками. — Тут битва умов идет!

А битва была сложной и напряженной. Проклятие сопротивлялось, пытаясь захватить их. Айрен, Элесса и Корневий работали вместе, используя все свои силы. Грогрук был рядом, защищая их от атак. В какой-то момент, Айрен почувствовала, как силы покидают ее. Она устала, ей было тяжело. Она подумала о том, что у нее ничего не выйдет, что они проиграют. Корневий сильный, Элесса умная, а она, Айрен, просто мала. Ей недостает сил, чтобы стоять с ними наравне.

— Не сдавайся, Айрен! — крикнул Корневий. — Ты можешь! Ты сильная! — Свет пробивался через кроны и лапиф концентрировал его в своих белоснежных волосах.

Айрен услышала слова Корневия, и в ней вспыхнул огонь. Она вспомнила о своей цели — о спасении Аграллана. Она оглядела своих друзей, поверила в то, что они все вместе могут все. И сосредоточилась.

Она представила себе свет в голове Корневия, который побеждает тьму. Она представила себе силу, которая объединяет их, срываясь со стрел Элессы. Ее собственная сила, вода, которая смывает все зло. Темная эльфийка направила свои силы на борьбу с проклятием. Бушующий вихрь стихий закружился и принялся тянуть корни вниз, назад в землю.

Спустя несколько долгих минут яростной борьбы, они смогли освободить дерево. Корни проклятия, лишившись своей опоры, начали слабеть. Поток воды, управляемый Айрен, сметал все на своем пути. Стрелы Элессы поражали корни. Да и Грогрук, продолжал сражаться. В этот момент, произошло чудо. Дерево, освобожденное от проклятия, засияло ярким светом. Оно начало испускать энергию, которая, словно живая, распространялась по лесу, разрушая оставшиеся корни проклятия.

— Это главное дерево рощи — прошептал Корневий — освободив его, мы освободили и все деревья.

— Мы сделали это! — воскликнула Айрен, чувствуя радость от победы. — Еще одна злая сила отступила.

Корневий подошел к ней.

— Ты молодец, Айрен, — сказал он. — Ты проявила храбрость, ум и сострадание. Ты сделала то, что казалось невозможным — объединила всех нас. Я такого никогда не видел.

Элесса и Грогрук тоже подошли к ней. На их лицах была радость вперемешку с удивлением.

— Ты — настоящий герой, Айрен! — воскликнул Грогрук. — Я всегда говорил, что ты молодец!

— Без шуток, ты спасла нас всех, — сказала Элесса, улыбаясь. — Мы бы не справились без тебя.

Айрен, чувствуя тепло от слов своих друзей, не могла сдержать слез.

— Мы сделали это вместе, — сказала она. — Это наша общая победа. Теперь мы можем прогонять проклятие из любых мест.

Когда победа была одержана, лес начал оживать. Листья деревьев зазеленели, цветы распустились, в воздухе запели птицы. И роща, и Темный Лес на горизонте, превратились в прекрасное место, залитое солнечным светом.

— Смотрите! — воскликнул Грогрук. — Лес снова живой! Он снова красивый! Правда надеюсь, без грифонов.

Друзья просто стояли, наблюдая за тем, как лес преображается. Это было чудо, которое они совершили вместе. Они победили зло, которое угрожало их миру. Теперь достаточно очистить все леса Агреллана и…

В этот момент, Корневий, почувствовал нечто странное. Он вгляделся в чащу.

— Подождите, — сказал он. — Я чувствую еще одну угрозу. Она близко.

Засиял портал. Из светящегося диска вышли создания, которых они еще никогда не видели. Они были похожи на хранителей Темного Леса, но их кожа была черной, а глаза горели красным огнем. От них веяло скверной.

— Кто вы? — спросила Айрен, готовясь к бою.

— Мы — слуги Тьмы, — прорычало одно из созданий. — Мы не дадим вам разрушить наши планы! Тени должны были разрушить это место! Немыслимо! Но вам нас не остановить! Агреллан так или иначе станет миром теней!

Когда тени напали, друзья знали что делать. Сила стихий вновь ударили по врагам. Айрен, Элесса, Корневий и Грогрук опять сражались против зла. Но теперь и сила была больше, чем когда-либо. Они знали, что они могут победить. Друзья будут сражаться за свой дом, за Аграллан, за весь мир Эльфеона.

— Мы должны держаться вместе! Так наша магия сильнее! — крикнула Айрен, направляя потоки воды на врагов. — Мы должны помочь друг другу!

Элесса стреляла, Грогрук бил врагов, а Корневий использовал свои силы, чтобы залить все светом, от которого разрушались тени. Они сражались как одна команда, как настоящие друзья. Удар, еще удар, и заносчивые тени начали отступать. Видя их ненависть, Айрен последним потоком воды смыла их прочь. Слуги Тьмы пали, и лес снова стал безопасным.

— Еще одна такая битва и я вросту в землю — прошептала Элесса. — Я так не сражалась уже очень давно. Вы хоть понимаете, с кем нам пришлось столкнуться?

— С черными уродами? — Спросил Грогрук. — По крайней мере, они так корчили рожи, что ничего красивого в них я не увидел.

— Слуги теней. Корневий, наш мир хотят забрать тени. Это не просто проклятье. Видимо, это пророчество. Аграллан должен перейти к теням, как когда-то перешел к Эльфеону. Или кто-то управляет ими. Кто-то эльфийский.

— Вот почему лесные эльфы мне не помогли — проговорил Корневий. — Они знали.

— И ничего не сделали — заключила Элесса. — Но я не они. Тени не получат Аграллан, пока я здесь.

— И я — сказала Айрен.

— Тогда давайте разбираться, как им противостоять — подытожил Корневий.

Глава 9: Город Минотавров

Очищенный от тьмы из земли Темный Лес преобразился. Солнечные лучи, наконец-то беспрепятственно проникающие сквозь густые кроны, превратили его в сияющий оазис жизни. Деревья, освобожденные от цепких объятий корней проклятия, расправляли свои ветви, украшенные свежей, изумрудной листвой. Цветы, которые еще недавно казались серыми и поникшими, теперь раскрывались во всей своей красе, наполняя воздух сладкими, манящими ароматами. Пение птиц, прежде робкое и редкое, теперь звучало повсюду, создавая настоящую симфонию жизни.

Айрен, Элесса, Грогрук и Корневий стояли посреди преображенного леса, наслаждаясь результатом своих усилий. На их лицах играли улыбки. Тролль даже веселился больше положенного — на фоне зеленой листвы его самого почти не было видно.

— Не могу поверить, — прошептала Айрен, глядя на величественное дерево, которое они освободили, и которое теперь испускало мягкое, золотистое свечение. — Оно снова дышит.

— Это твоя заслуга, Айрен, — ответил Корневий, его голос был полон гордости. — Твое сострадание, твоя вера — они дали этому лесу новую жизнь. И твоя связь с водой, с ветром, с землей — все это помогло нам победить. Даже не знаю, смог бы я это без тебя, или нет.

— А я?! Я тоже помогал! — воскликнул Грогрук, размахивая своей саблей. — Я бил корни! Я был щитом!

— Ты был отличным щитом, Грогрук, — подтвердила Элесса, с улыбкой глядя на тролля. — И твоя храбрость — это то, что давало нам силы. Продолжай быть таким же целеустремленным. — Она обняла тролля, и тот засмеялся.

— Каждый из нас внес свой вклад, — сказала Айрен, глядя на своих друзей. — Мы команда.

Пока они праздновали свою победу, Корневий поднял голову. Его древние, древесные уши уловили что-то вдалеке.

— Похоже, нас ждут новые испытания, — произнес он, его голос стал более сосредоточенным. — Но и новые ответы. Я чувствую приближение владений созданий, которых мы еще не встречали. Помню, что к югу отсюда, в Каменных Горах, находится город Минотавров. Возможно, они знают что-то о том, что происходит в Аграллане. Или, возможно, они сами являются частью проблемы.

— Минотавры? — переспросила Айрен. — Это те, у кого рога, как у быков? — Она судорожно пыталась выудить из молодой памяти хоть что-то.

— Да, — ответил Корневий. — Они — одни из самых сильных созданий в Аграллане. Сильнее кентавров и нас, лапифов. Их тела сильны, как гранит, а сердца полны отваги. Но они также могут быть упрямы и воинственны. Особенно, когда дело касается их границ. Давно, когда Аграллан не был фейским, минотавры помогали мне его отбить.

— Вперед тогда! — решительно сказал Грогрук. — Может, у них есть что-нибудь вкусное! Я слышал, минотавры любят сыр!

— Нет — рассмеялся Корневий — это сатиры. Минотавры больше кости грызут.

Элесса лишь покачала головой, улыбаясь.

— Надеюсь, у них найдутся не только сыр, Грогрук, но и ответы на наши вопросы. Что это за проклятье, которое лезет корнями из почвы?

Путь к городу Минотавров лежал через предгорья, где пейзаж начал меняться. Грифоны, волки и слизнепрыги сторонились этих мест — любой зверь легко мог попасть минотавру на обед. Лес постепенно уступал место скалистым холмам, а затем и более высоким, острым вершинам Каменных Гор. Солнечный свет здесь отражался от серых камней, создавая блики, которые слепили глаза. Воздух становился прохладнее, а ветер — сильнее, свистя между острыми выступами и пещерами.

Когда друзья приблизились к месту, где, по словам Корневия, располагался город минотавров, они увидели огромные, высеченные в скалах ворота. Они были настолько массивны, что казались частью самой горы. Ворота охранялись двумя минотаврами, каждый из которых был почти трехметрового роста, с мощными мускулами, покрытыми грубой, бурой шерстью, и с рогами, похожими на резные пики. Их тела были покрыты простой, но прочной броней, а в руках они держали огромные молоты. Корневий с неохотой отметил, что минотавры стали больше. Он не помнил их такими великанами.

— Стой! — прогремел один из Минотавров, его голос был подобен смеси мычания и раскатам грома. — Кто вы и почему вторгаетесь в земли Рогатых Лордов?

Корневий, как самый древний и опытный, выступил вперед. Он мало хотел препираться с надменными и упрямыми быками, а потому говорил вежливо.

— Мы — путники из долины, — ответил он, его голос был спокоен и уверен. — Мы ищем пути и ответы. Мы не несем зла.

Минотавр-стражник внимательно осмотрел Корневия, затем Айрен, Элессу и Грогрук. Его взгляд остановился на Айрен, и в нем промелькнуло некое удивление.

— Новая душа, — пробормотал он. — Из цветов, не так ли? Темная эльфийка…

— Да, — кивнула Айрен, почувствовав легкое волнение. — Я Айрен Черная Трава.

— А я — Ксантос, — сказал второй Минотавр, его рога были чуть тоньше, а взгляд — более аналитичным. — И я не люблю гостей, которые приходят с пустыми руками и пустыми ответами. Что вам нужно в нашем городе, путники?

— Мы ищем помощи, — все так же спокойно ответил Корневий, чтобы не раздражать вспыльчивых фей. — Наш общий мир, Аграллан, страдает от увядания, которое распространяется по всей стране. Мы видели, как это зло проникает даже в самые светлые уголки Эльфеона. И нам нужна ваша помощь, чтобы остановить его. Возможно совет, возможно наставление.

Ксантос внимательно выслушал, его бычьи глаза изучали Корневия.

— Ты дело говоришь, старший брат. Увядание, говоришь? — пророкотал он. — Мы тоже чувствуем его. Камни становятся холоднее, а вода в горных источниках — скуднее. Мы считаем, что это древняя порча, которая возвращается.

— И вы знаете, как ее остановить?» — спросила Элесса, пронизывая взглядом чудовище.

— Мы знаем, что порча ослабляется, когда силы природы находятся в гармонии, — ответил Ксантос. — Но найти такую гармонию в наши дни непросто. У нас, минотавров, есть свои методы, свои ритуалы, которые помогают нам сохранять баланс. Но только в городе.

Он взглянул на Айрен, и на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Ты, маленькая темная эльфийка, — сказал он. — Ты упомянула, что искала ответы. Возможно, истина наших предков, высеченная в этих горах, поможет тебе. Не спроста темный эльф в наших краях, такого давно не было.

Корневий обрадовался. Облик Айрен располагал к себе и минотавры, возможно, решили помочь именно поэтому. А может потому, что как и темные эльфы, говорили о каком-то балансе.

— Мы будем благодарны за любую помощь, Ксантос. Мы готовы пройти ваши испытания, если это поможет нам.

— Испытания, а как же без них? — ухмыльнулся другой Минотавр, его звали Брон. — Ну, испытания у нас тут что надо! Не всякий сможет выдержать. Но если вы пройдете, мы поделимся нашими знаниями, это выгодно на нас всех.

Друзей провели через гигантские ворота в город. Этот самый Город Минотавров был высечен прямо в скалах. Улицы были широкими, а здания — огромными, с мощными колоннами и тяжелыми сводами. В центре города возвышалась огромная арена, где, как объяснил Ксантос, минотавры проводили свои тренировки и соревнования.

— Наш народ силен, — гордо сказал Ксантос. — Сила — это то, что мы ценим превыше всего. Сила духа, сила тела, сила воли. И мы хотим убедиться, что вы не принесете нам вреда. Вы конечно не кентавры, так что проверять знание букваря не станем. Сразу к делу.

Первое испытание оказалось на арене. Им пришлось сражаться с Минотаврами-тренерами, которые были опытными бойцами. Грогрук, хоть и был силен, оказался немного неуклюжим по сравнению с ловкостью и мощью минотавров. Он несколько раз упал, но каждый раз вставал, полный решимости.

— Не боись, Грогрук! — кричала Айрен, наблюдая за ним. — Ты сильный! Просто держи их подальше от нас!

Элесса, используя свою ловкость и меткость, старалась отвлечь противников, стреляя им в ноги и в руки волшебными вспышками. Но минотавры были слишком мощными, чтобы их можно было легко победить. Вспышки отскакивали от них. Если бы это был не тренировочный бой, то все шло иначе, но Элесса не хотела вредить пусть настырным, но сородичам-феям.

Айрен, видя, что они не справляются, решила применить свою магию. Она вспомнила о силе земли, которую она почувствовала в руинах. Темная эльфийка сосредоточилась, представив себе, как земля вокруг ног минотавров становится мягкой, как глина.

— Земля, помоги нам! — прошептала она. — Сделай их неуклюжими!

Земля под ногами Минотавров действительно стала мягкой, и они начали проваливаться в нее, теряя равновесие. Это дало им шанс.

— Ха! — обрадовался Грогрук. — Теперь я им покажу!

Он воспользовался моментом и, набрав разбег, сбил одного из минотавров с ног. Быки признали поражение.

— Отлично, Айрен! — крикнул Ксантос, наблюдавший за боем. — Твоя магия — это то, что надо! Ты находишь нестандартные решения!

После первого испытания, они отправились к Святилищу Горных Духов. Там им предстояло пройти испытание знанием. Друзьям пришлось ответить на вопросы, связанные с историей Аграллана и Эльфеона, а также продемонстрировать свое понимание баланса сил в природе. Но это не были хитрые вопросы фей и грифонов.

— Что делает лес живым? — спросил старый минотавр, чья борода была украшена горными кристаллами.

— Сила земли, вода, воздух, солнечный свет… и единство всего сущего, — ответила Айрен, вспомнив слова Корневия.

— Верно, — кивнул старец. — Но что происходит, когда это единство нарушается?

— Тогда начинается увядание, — сказал Корневий. — И тогда нужны те, кто сможет восстановить баланс.

— А как вы думаете, почему увядание началось именно сейчас?» — спросил другой минотавр.

— Я думаю, что кто-то намеренно разрушает эту гармонию, — твердо ответила Элесса. — Кто-то, кто хочет ослабить Аграллан. Враг.

— И этот кто-то, возможно, скрывается где-то в самом настоящем сердце тьмы, — добавил Корневий. — Мы должны найти его и остановить. Такой враг может рассуждать о балансе, но это не более чем блеф.

Минотавры выслушали их, и, казалось, были впечатлены их знаниями и решимостью.

— Вы показали, что у вас есть не только сила, но и ум, — сказал Ксантос. — Но есть еще одно испытание. Испытание духа. На всякий случай.

Последнее испытание оказалось самым сложным. Им пришлось столкнуться со своими собственными страхами, которые были воплощены в виде иллюзий. Айрен увидела, как лес, который она так любит, увядает, и как ее друзья превращаются в тени. Она почувствовала, как ее сердце сжимается от боли. Но она уже проходила это испытание один раз. Второй раз ей было легче.

— Нет! — крикнула темная эльфийка. — Я не позволю этому случиться!

Айрен отчаянно искала ответы в своей голове. Она вспомнила, что ее сила — в сострадании, в любви к своим друзьям, в желании защитить свой мир. Айрен сосредоточилась, представив себе, как свет ее сердца проникает сквозь иллюзии, разрушая их.

— Я сильная! — воскликнула она. — Я верю в себя! Я верю в своих друзей! Я Сердце Аргеллана!

Иллюзии начали рассеиваться. Айрен, Элесса, Корневий и Грогрук стояли рядом твердо, сильные и непоколебимые.

— Вы прошли, — сказал Ксантос, выходя из тени. — Вы доказали, что достойны узнать наши тайны. Так даже лучше. Нам самим не надо собирать отряд. Говорят здесь должен быть лапиф, хранитель мира. Но похоже он слишком стар, чтобы искать ответы.

Корневий пропустил это мимо ушей. В конце концов, минотавры всегда были такими — надменными и наглыми. А бык привел их в пещеру, где находился старый алтарь, украшенный рогами и кристаллами. На алтаре лежала каменная табличка, покрытая древними символами.

— Это — Камень Равновесия, — сказал Ксантос. — Он хранит в себе знания наших предков из разных миров. И он может указать вам путь.

Алтарь засветился. Потом стали мигать знаки. Ксантос кивал, словно получал шифровку. Он показал на один из символов.

— Этот символ означает «Перекресток», — пояснил Ксантос. — Это место, где сходятся пути разных народов, разных стихий. Там вам предстоит найти следующего хранителя, который поможет вам в борьбе с увяданием. Если честно, удачи. Я бы сам не отправился туда.

— А где находится этот Перекресток? — спросила Айрен.

— Это место скрыто от глаз, — ответил Ксантос. — Но если вы будете следовать за ветром, он приведет вас туда. Ваш лапиф слышит ветер, с этим не должно быть проблем. Но будьте осторожны. На Перекрестке часто случаются конфликты, и вам придется проявить свое знание, чтобы их разрешить. Но вы решалы, я погляжу, особенно ты — бык посмотрел на Айрен — не теряй этот дар.

Ксантос дал им небольшие амулеты, высеченные из камня, каждый из которых был украшен этим символом.

— Вот, мы сделали их для нашей группы, но ваш отряд справится с этим лучше. Эти амулеты помогут вам. Они защитят вас от зла и укажут верный путь.

«Ты просто коровий трус, подумал Корневий, надменный коровий трус.»

Айрен, получив амулет, почувствовала, как тепло разливается по ее телу. Сейчас их путешествие далеко от завершения, но теперь у нее были новые знания и новые силы. А цель все та же — спасти Аграллан, частичку Эльфеона.

Глава 10: Перекресток, Интриги Сирен и Кристалл Эльфов

Уходить из города минотавров Корневий не хотел. Не потому, что так давно не был в городах, не потому, что друзьям было интересно. Потому, что не верил минотаврам. За прошедшие года они изменились. Стали чванливыми. Слово, прекрасно подходящее и для эльфов. Однако то что могли позволить эльфы, минотавром было недопустимо. Глупые, глупые коровы. Корневий смотрел на Айрен, на Элессу, на Грогрука. Хотели ли они... Нет, Элесса точно знает что происходит. А Айрен? Страшно ли ей, такой молодой? Корневий сам в ее возрасте громил империю. Но хочет ли она того-же? Нет, не время. Увядание грозит всему Агралану. Если спрашивать, то можно спуститься на уровень минотавров. Корневий продолжил путь, весело перешучиваясь с Грогруком.

— Скажи друг, тебе не показалось, что город пахнет как хлев? — Смеялся Корневий.

— Если б это был хлев, там был бы сыр — обиженно сказал тролль. — А там только фейские хлеба. Не подумайте, я не привереда, но все же есть их сложнее, чем булыжники.

Айрен рассмеялась. Она понимала тролля, хоть и не совсем осознавала что тот сказал. Покинув гостеприимный, но суровый город минотавров, Айрен, Корневий, Элесса и Грогрук снова пустились в путь, следуя указаниям Ксантоса и полагаясь на шепот ветра. Ветры, действительно, оказались верными проводниками, направляя их через извилистые горные тропы, мимо водопадов, сверкавших на солнце, и через густые, таинственные леса, где пели диковинные птицы.

Айрен, держа в руке амулет, подаренный ей Ксантосом, чувствовала, как он слабо пульсирует, словно живое создание. Она ощущала, как сила камня проникает в нее, придавая ей уверенность и защищая от невидимых угроз.

— Похоже, минотавры — надежные друзья, — сказала она, когда они спускались с гор. — Я рада, что мы смогли им помочь и получить их помощь.

— Нет, — отрицательно покачал головой Корневий, его голос был полон презрения к этому народу. — Минотавры ленивые коровьи дураки. В них нет ничего кроме высокомерия.

— Ого! — воскликнула Элесса — Не ожидала такое услышат от тебя.

— Когда я отвоевывал Агреллан у Ятворской Империи, мне подчинялись другие минотавры. Те были сильными и покладистыми. Эти же — Корневий посерьезнел — сборище болтунов. Особенно тот Ксантос. Он наверняка узнал меня, но тем не менее, сказал «ваш лапиф». Позор. Наверняка он прожил сотню-другую лет, и уже считает себя познавшим ум веков. А остальных недалекими. Только недалекий тут он. Даже не узнал Грогрука, что это тролль. Наверняка думал, что это такой лапиф или травяной монстр.

— Вот как — Поинтересовалась Айрен. Элесса поравнялась с неи помогала ей идти по гранитному выступу, чтобы темная эльфийка не свалилась.

— Именно так. Лесные эльфы даже не считают минотавров феями, они не служат в регулярной армии, как кентавры.

— Но наверняка презирают и кентавров, и сатиров — закончила Элесса. — К чему ты клонишь?

— Он обманул нас — кивнул Корневий. — Обманул Айрен. Провести взрослую фею это одно, но обмануть новорожденного это мерзость.

— Обманул? — Удивилась Айрен — Почему?

— Потому, что минотавры могут быть в сговоре с тенями, что насылают проклятье. Они сидят за стенами, и что бы им не обещали тени, их город не пострадает, даже если Агреллан достанется теням. Ты полна сострадания, Айрен — начал древень — но есть и другие чувства, которых достойны лишь предатели, например…

— Например, справедливость — перебила его Элесса и обняла Айрен. — Я всегда за справедливость!

— А что это такое? — воскликнул Грогрук. — Я так и не понял. Однажды я украл гуся у одних кастлингов по заданию других. По мнению первых справедливость, это убить меня, по мнению вторых, заплатить мне. И я ведь не тихо украл гуся, пришел и громко крикнул что вызываю на бой. Побил одного сторожа, потом вышло еще трое. Побил и их. Я ведь мог сжечь постройки и забрать всех гусей, но я честно выбрал одного и ушел. Я даже подождал пока они оденут доспехи, прежде чем бить их. Но так и не нашел справедливости.

Элесса, усмехнувшись, взглянула на тролля.

— Ни один волк не предупреждает овец, что хочет есть. Не сомневайся, Грогрук, — сказала она. — У тебя всегда найдется повод для справедливости.

— Ни один волк не обладает мозгами — ответил ей Грогрук — тем более варг.

— Прости, все время забываю, что варги часть вида троллей — ответила Элесса — между прочим, как так оказалось, что тролль путешествует с лапифом?

— Я как Ксантос, пожил сотню-другую лет. Только я ничего не делал. Сидел в Тролльфендаре. Периодически ходил сюда, тут весело. Вот и остался. — Кивнул тролль.

Они шли, смеясь и болтая, пока наконец не достигли долины. Здесь, на перекрестке нескольких рек, где сходились пути из разных уголков Эльфеона, и находился загадочный Перекресток — место, о котором говорили минотавры.

— Вот и посмотрим, солгали они, или нет — проговорил Корневий.

— Солгали или нет, а место красивое — кивнула Элесса.

Долина выглядела необычно. С одной стороны возвышались зеленые холмы, по которым бегали дикие звери, а с другой — сияло огромное озеро, вода которого переливалась всеми оттенками синего и зеленого. Посередине долины, где сходились реки, находилось странное сооружение — высокий мост, украшенный резьбой, который соединял два берега, словно прокладывая путь между мирами. Творение природы, или лесных эльфов? Не важно, очень красиво.

Но, что больше всего бросалось в глаза, это присутствие самых разных созданий, которые были в долине. Лесные эльфы, пикси, минотавры, сирены, горгоны — все они собрались здесь, словно ожидая чего-то. В воздухе витал запах озера, цветов и чего-то тревожного, неуловимого.

— Кажется, здесь действительно бурлит жизнь, — заметила Айрен, оглядывая толпу. — Но что они все тут делают?

— Похоже, здесь назревает какой-то конфликт, — ответил Корневий, его взгляд был сосредоточен. — На перекрестках всегда много интриг. Нужно быть осторожными. Минотавры здесь тоже есть. Возможно это западня.

— Вряд-ли. Но если что, я их отделаю — как-то хищно сказала Элесса.

Друзья подошли ближе к мосту, и сразу же заметили, что обстановка была напряженной. Лесные эльфы и сирены спорили, минотавры хмуро наблюдали за ними, а горгоны с холодным презрением посматривали на всех.

— Вот это да… — протянул Грогрук. — Больше народа, чем в моей деревне за всю ее историю. Интересно, что они тут делят?

Вскоре выяснилось, что причиной спора была драгоценность, которую сирены обнаружили на дне озера — огромный кристалл, который, по их словам, обладал магическими свойствами. Лесные эльфы утверждали, что кристалл принадлежит им, так как он находился на их территории и вообще они главные, а минотавры считали, что они имеют право на кристалл, так как он может быть полезен для поддержания равновесия.

— Типичная ситуация, — вздохнула Элесса. — Все хотят владеть чем-то ценным.

В этот момент, к ним стремительно подошла сирена, ее волосы были цвета морской пены, кожа светлой, а глаза — как глубокое море. Настрой у нее был восторженный.

— Приветствую вас, путники, — сказала она, ее голос был мелодичным, но в нем слышалась какая-то хитринка. — Я Лира, и я представляю сирен. Не хотите ли вы узнать больше о нашем прекрасном кристалле?

Айрен настороженно посмотрела на сирену. Она слышала о сиренах — о том, что они были хитрыми и коварными. Но в то же время, она почувствовала, что у Лиры есть что-то, что привлекает ее. Ее гибкость, ловкая, подтянутая, но не такая недоступная, как Элесса. И два огромных крыла за спиной — просто поражали.

— Мы ищем ответы, — сказала Айрен. — Мы ищем способ спасти Аграллан от увядания.

Лира улыбнулась.

— Так это же отлично! У нас есть информация, которая может вам помочь, — сказала она. — Но мы не дадим ее просто так. Нам нужна помощь в решении этого спора. Если вы поможете нам, мы расскажем вам все, что знаем.

Корневий задумался. Он понимал, что споры между разными феями всегда таили в себе опасность, но он также знал, что здешние сирены обладали знаниями, которые могли быть им полезны. В конце концов, они эволюционировали из гарпий и научились не гадить около своего жилья.

— Мы готовы помочь, — хмуро сказал он. — Но мы хотим, чтобы решение было справедливым для всех.

— Конечно, — согласилась хитрая Лира. — Справедливость — это главное. Давайте пойдем со мной. Мы все обсудим.

— Готова спорить, ты даже не знаешь что такое справедливость… — Тихо проговорила Элесса.

Вскоре друзья последовали за Лирой к небольшой площадке у озера, где сирены разложили ковер и поставили несколько кувшинов с водой. Лира предложила им освежиться и выслушать ее.

— Кристалл, который мы нашли, — начала Лира, — обладает удивительной магией. Он способен исцелять раны, восстанавливать силы и даже влиять на погоду. Мы считаем, что он может помочь остановить увядание.

— Но лесные эльфы утверждают, что кристалл принадлежит им, — сказала Айрен. — Почему?.

— Потому что они считают, что он находится на их территории, — ответила Лира. — Но мы считаем, что этот кристалл принадлежит тому, кто сможет лучше всего его использовать. И мы уверены, что именно мы — сирены — сможем это сделать.

«Вздор, думал Корневий, эти пугала набивают себе цену. Как лесные эльфы просто не пристрелили их? Почему они тянут… Может, и вправду, тут замешана магия теней?»

А Лира, рассказывая о кристалле, делала акцент на его невероятных способностях. Сирена живописала о том, как кристалл поможет им спасти Аграллан, как он сделает сирен могущественными и уважаемыми. Она делала все, чтобы убедить путников в своей правоте.

— И что же вы предлагаете? — коротко спросила Элесса.

— Мы предлагаем провести соревнование, — радостно пропела Лира, ее голос звенел в воздухе. — Мы, сирены, покажем, как кристалл может быть использован для пользы всех, а лесные эльфы продемонстрируют свою силу. Вы, путники, будете судьями. И кто победит, тот и получит кристалл.

Корневий, выслушав ее, задумался. Какой-то бред. Почему лесные эльфы должны согласиться? Древень еще раз посмотрел на лесных блондинов у озера. Те преспокойно ждали, а один даже помахал рукой. Опять какие-т испытания, соревнования… Хорошо хоть, что теперь не их очередь.

— Звучит справедливо, — вместо этого сказал он. — Но мы должны быть уверены, что это соревнование будет честным.

Лира улыбнулась.

— Конечно, — сказала она. — Мы сирены всегда честны. Согласны ли вы стать судьями?

Айрен, подумав, кивнула.

— Мы согласны, — сказала она. — Мы постараемся сделать все, чтобы решение было справедливым.

После этого к ним подошел предводитель лесных эльфов ит встал рядом. Это был тот самый, кто махал рукой. Высокий и стройный, с глазами, как небо, и с гордым выражением лица.

— Что происходит, Лира? — спросил он смеясь. — Ты снова пытаешься обмануть нас, маленькая сирена?

— Не волнуйся, Эланор, — ответила Лира. — Мы просто хотим решить эту проблему мирно. Мы решили провести соревнование.

— Соревнование? — Эланор недоверчиво посмотрел на них. — Что ж, если это так, то мы согласны. Но мы уверены, что кристалл принадлежит нам. Вы просто взорвете его, если оставить артефакт на берегу озера.

Тем не менее соревнование началось. Сирены продемонстрировали свою магию, создавая волшебные иллюзии, исцеляя раны и вызывая различные погодные явления. Они порхали по воздуху, пели, размахивали руками и костяными дубинками. Айрен хлопала в ладоши. Ей нравилось. Корневий все больше уходил в себя. Он ждал разорвавшейся бомбы или чего-то такого, что мгновенно переменит вектор настроения. Тем временем лесные эльфы показали свое мастерство владения луком, стреляя одной рукой, а также показали умение находить правильный путь в лесу.

Грогрук был в восторге от происходящего. Он кричал, поддерживая то сирен, то лесных эльфов. Похоже тролль просто радовался хорошему представлению, как и темная эльфийка. Немногочисленные пикси и минотавры тоже смотрели на это, подбадривая то одних, то других. Но Грогрук перекрикивал их всех.

— Давайте покажем им всем! — кричал он. — Кто тут круче, тот и прав!

Корневий и Элесса внимательно следили за соревнованием. Они оценивали мастерство каждой команды, стараясь быть объективными. Даже Айрен почувствовала, что сирены что-то скрывают, но не могла понять, что именно.

Во время одного из выступлений, сирены вызвали сильный шторм, который чуть не разрушил все вокруг. Древень понял, что они никак не удержат магию, что высвободили. Пора заканчивать этот фарс.

— Подождите! — закричал Корневий. — Это уже слишком!

Лира улыбнулась, ее глаза заблестели.

— Все в порядке, Корневий, — сказала она. — Мы просто хотели показать всю мощь кристалла

Но Айрен почувствовала, что Лира лжет.

— Это неправда, — сказала она. — Вы уже пытаетесь использовать кристалл для своих целей. Вам никак не достанет магии на такое. Бесчестно использовать то, что еще не ваше.

Лира нахмурилась.

— О чем ты говоришь, дитя? — спросила она. — Ты слишком юна, чтобы понимать такие вещи.

— Я понимаю, — сказала Айрен. — Я чувствую, что вы хотите использовать кристалл, чтобы получить власть. Вы уже им пользуетесь. Но это неправильно. И вы не сможете остановить увядание. Наоборот, распространите его еще больше.

Темная эльфийка вспомнила, что говорила Элесса о справедливости. Она посмотрела на сирен, на лесных эльфов, на минотавров, на горгон — на всех, кто собрался на перекрестке. Айрен отчетливо поняла, что настоящая сила не в нахрапе, а в единстве, в умении слышать друг друга.

После этого Айрен обратилась к Лире:

— Глупые птицы. Вы думаете, что вы должны получить этот кристалл. Но что вы сделаете с ним? Разделите Аграллан? Нет. Вам нужно работать вместе. Всем вам. Вместе вы сможете сделать намного больше.

Лира выглядела озадаченной. Похоже слова Айрен задели ее.

— А что ты предлагаешь? — спросила она.

Айрен повернулась к остальным.

— Справедливость. Я предлагаю всем объединиться, — сказала она. — Объединиться, чтобы найти способ остановить увядание. Ведь сила в единстве, а не во вражде. И только тогда, мы спасем Аграллан.

Ее слова произвели эффект. Лесные эльфы и сирены, минотавры и горгоны — все они задумались. Вдруг, Эланор, предводитель лесных эльфов, кивнул.

— Ну наконец-то здравые мысли. Она права, — сказал эльф. — Вражда не приведет нас ни к чему хорошему. Нам нужно объединиться. Чем дольше мы спорим, тем больше проклятье портит наш мир.

Другие поддержали его. Лира, нехотя, согласилась.

— Хорошо, — надув губки сказала она. — Мы объединимся. Но что делать с кристаллом?

— Мы должны использовать его вместе, — сказала Айрен. — Чтобы помочь всем. Он станет общим. Не вашим, ни эльфским. Он останется на дне озера и каждый сможет прийти сюда и взять часть его силы А другие станут смотреть, чтобы не взял слишком много.

— Вот ты какая… — Эланор не смог сдержать кивок уважения — я тебя запомню, темный эльф. У тебя большое будущее. Я благодарен тебе за решение проблемы, сами мы еще неделю здесь торчали бы, пока сирены бы не потеряли интерес к кристаллу. Древнейший запретил нам их бить, а разговорами много не добиться с тем, у кого мозги птичьи.

И было решено. Кристалл, вместо того, чтобы стать причиной вражды, стал символом единства. Вместе все феи начнут искать способ остановить увядание. Однако забудут об этом через день. Никто кроме команды Корневия не продолжит. Но уже что-то.

И сам Перекресток, вместо места раздора, стал местом, где разные феи объединились. Даже Айрен, глядя на своих друзей, почувствовала, что они на правильном пути. Темная эльфийка знала, что у них будет еще много испытаний, но она была уверена, что они справятся. Потому что они были вместе, а вместе они могли все.

Глава 11: Шепот Старых Дубов, Тайны Заброшенного Храма и Встреча с Пророком

Утро нового дня принесло покой. Наверное всем. Никакого галдежа сирен, крика минотавров или декламирований эльфов. Айрен медленно открыла глаза. Впервые ей спокойно спалось.

— Такой спокойный сон благодаря кристаллу, именно поэтому мы хотели чтобы он достался всем — Это был Эланор.

Он стоял рядом, облокотившись на ствол. Вид лесного эльфа, такого привлекательного, открыл в Айрен новые нотки Но она не понимала, какие именно.

— Я очень рад — продолжил Эланор — что такое дитя как ты вносит вклад в спасение Аргелланга. И главное, знает как. Лапиф наверняка сказал тебе, что очень хорошо, что ты темный эльф.

— Говорил — кивнула Айрен.

— Я стану сопровожать тебя. Вас всех. Я представитель власти — по-обыденному сообщил Эланор. — Короче говоря, меня напрягли — грустно закончил эльф.

— Ты совсем не хотел пойти с нами? — Игриво спросила его возникшая Элесса.

— Не пугай так, почтенная старшая сестра — вздрогнул эльф — если честно, ты мне была очень интереснга, но возиться со мной, как с маленьким...

— Не бери в голову — спокойно ответила эльфийка — мне даже приятно. И потом Айрен моложе тебя, а другого мнения.

— Поэтому я и иду с вами.

— И я! — Голос принадлежал Лире.

Очень шумная, она влетела в их компанию и принялась размахивать крыльями.

— Сядь — мягко попросила Элесса.

На удивление Лира сразу подчинилась. Эланор раскрыл рот от удивления.

— Хочешь с нами?

— Да!

— Тогда пообещай, что не станешь доставать Корневия. Никакитх гнезд в его дупле.

— А на кроне? — Чуть не плача причитала Лира.

— На кроне можно, но если он станет тебя бить я не вмешаюсь.

Лира довольная улетела прочь.

— Почтенная старшая сес.. — Начал Эланор.

— Элесса — кивнула эльфийка.

— Бабушка Элесса…

— Просто Элесса — так же спокойно кивнула странница.

— Как? — спросил эльф.

— Только опыт. Ничего больше. Какого-то универсального средства нет. Спроси Корневия, он мужчина, скажет понятнее.

— Безмерно благодарю — кивнул Эланор.

Спустя некоторое время орал уже Корневий.

— Эта птица с нами не пойдет. Это выше моих сил. Давайте возьмем еще сатиров, чтобы они играли на дудочках.

— Спокойнее — сказала Элесса, и обхватила своими руками седую голову лапифа — я присмотрю.

Сегодня на поляне ей удалось успокоить всех. После того, как на Перекрестке была достигнута договоренность о сотрудничестве, а не вражде, Айрен, Корневий, Элесса и Грогрук, пополнили свою команду сиреной Лирой и предводителем лесных эльфов Эланором. Сплотившись, они двинулись дальше, намереваясь узнать больше о проклятии, увядающем Аграллан. Громкая сирена то и дело нарушала тишину, летала и норовила сделать гнездо в кроне Корневия.

— Клянусь, если ты еще раз попробуешь, я тебя прибью — зло сказал Корневий.

Все замолкли. Обычно сдержанный, Корневий был доведен этим неугомоннын созданием до ярости. Спустя минуту сирена присмирела. Однако теперь тень сомнения зародилась у Элессы. Правильно ли она поступила, так скоро согласившись.

— Вы уверены, что мы можем доверять Лире? — осторожно спросила Элесса, когда они удалились от Перекрестка.

— Да, я тоже думаю, что Лира какая-то странная, — поддержал Элессу Грогрук. — Она улыбается странно, и вообще… таскает с собой какую-то кость. Зачем?

— Успокойтесь, — сказал раздосадованный ранее Корневий, — у нас нет другого выбора, кроме как сотрудничать. Лира — сирена, а сирены обладают знаниями о многих вещах, в том числе о магии воды и океана, которая может быть полезна нам. Потерпите эту шумную птицу.

Айрен кивнула, соглашаясь с Корневием. Она чувствовала, что Лира искренне хочет помочь, хотя и может быть немного хитрой, а может и сумасшедшей.

Провернув в памяти последние события, Айрен невольно заговорила о минотаврах.

— Помните, Ксантос говорил нам про Перекресток? — напомнила темная эльфийка, — Он сказал, что нам нужно искать того, кто обладает силой ума.

— Для минотавра совет более чем дельный, — ответил на это Эланор. — Ум — это умение видеть истину, даже если она скрыта.

Разговор мгновенно привлек внимание сирены, которая, казалось, уже обо всем забыла.

— Тогда нам нужно отправиться к Шепчущим Дубам, — пропела Лира. — Говорят, эти старые деревья хранят в себе знания, которым тысячи лет. Они знают многое о прошлом и, возможно, о будущем. И они могут знать правду об увядании. Корневий, они, вроде бы, росли когда ты еще не появился.

— Верно — кивнул эльф — роща была окружена высотными зданиями адского мира. Последний уголок природы. Ты права птица, мам стоит их посетить. Хотя бы проверить, не коснулось ли их увядание.

Так они отправились в сторону Шепчущих Дубов — древнего леса, где, по словам Лиры, обитали деревья, которые могли общаться с живущими посредством мыслей и видений.

Тучи скрыли солнце, стал накрапывать теплый дождь. Путь к Шепчущим Дубам пролегал через густой, мрачный лес. Деревья здесь были высокими и могучими, их кроны переплетались между собой, создавая плотный зеленый свод, который почти полностью закрывал небо. Особая атмосфера позволяла настроиться на нужный лад. Солнечный свет едва пробивался сквозь густую листву, создавая причудливые узоры на земле. Воздух был прохладным и влажным, и пахло прелой листвой и влажной землей.

— Я уже не люблю этот лес, — пробурчал Грогрук. — Он какой-то слишком тихий. И мрачный. Мне больше нравится светлый лес, где можно бегать и собирать ягоды.

— Он помнит некоторые события — ответствовал лапиф — которые наложили на него отпечаток темноты. Он не может быть веселым. Но я рад, что зсдесь нет увядания.

Айрен посмеялась.

— Не бойся, Грогрук, — успокоила тролля темная эльфийка. — Мы рядом. И потом, может быть, в этом лесу есть что-то интересное.

— Надеюсь это «интересное» не нападет на нас — озвучил мысли всех Эланор.

Они шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Вскоре друзья наткнулись на странное сооружение — заброшенный храм, чьи стены были покрыты трещинами и мхом. Храм был построен из темного камня, и его вид вызывал смешанные чувства — страх, любопытство и предчувствие.

— Что это? — спросила Айрен.

— Говорят, это храм пророков, — ответила Лира. — Здесь когда-то жили люди, которые могли видеть будущее. Но храм был заброшен много лет назад.

— Я лично убил их — проговорил Корневий. — Жалкие смертные, что корябали свои имена на этих стенах. Они называли себя «студенты». Но видеть будущее здесь правда могли. В университете жил маг, человек, он один из немногих, кто не препятствовал превращению Аргеллана в мир фей. Но это было очень много лет назад. Вероятно этого здесь нет.

— И что нам там делать? — спросил Эланор. — Отмывать стены от кривых букв?

— Возможно, здесь можно найти информацию о проклятии, — прошептала Лира. — Или о том, как его остановить. Пророки часто пишут на стенах.

Корневий решил что птица хоть и сумасшедшая, но знает толк в информации. Пророки действительно маскируют свои надписи среди вандальских художеств.

Друзья решили войти в храм. Внутри было темно и сыро. Стены тоже были украшены древними рисунками, изображающими различных созданий и события из прошлого. Вертолеты, всадники, доспехи. Цивилизация людей лгала сама себе, живя на землях эльфов. Корневий вздохнул, он уже не помнил, как боролся против этого. Хоть эльфы и не стареют, но древень понял, что стал уставать. Потом огляделся еще рваз и принюхался. В воздухе витал запах сырости, пыли и чего-то неуловимого, потустороннего.

— Жутковато, — словно вторя его мысли пробормотал Грогрук. — Как будто здесь кто-то живет. Гигантская скользкая крыса.

Феи осторожно продвигались по храму, освещая путь факелами, которые предоставил Эланор, сплетя из вечнодерева. Вскоре они наткнулись на центральный зал, где стояли каменные статуи древних пророков. Корневий не знал о таком. Лица статуй были спокойными и задумчивыми, а глаза казались обращенными прямо на них.

— Это не эльфы — проговорил Корневий.

— Тени — отрезал Эланор — куда мы ввязались…

— Здесь должно быть что-то интересное, — сказала на это Айрен. — Я чувствую магию.

Вдруг, одна из статуй начала светиться. Из нее вырвался яркий луч света, который осветил центр зала. Там, на постаменте, лежала древняя книга. Корневию это не понравилось. Если в башне около президентского дворца книга могла еще хоть как-то сохраниться, то здесь никакая макулатура не могла лежать в принципе. Однако он отчетливо видел хоть и потрепанную, но все же весьма крепкую книгу. Пожелтевшие страницы виднелись под обложкой и переплетом.

— Это, должно быть, книга пророчеств, — бодро сказала Лира, подлетая к артефакту. — Мы должны ее прочитать.

Корневий остановил ее.

— Ты читать-то умеешь, пигалица? — Проскрипел Корневий.

Он не хотел подвергать опасности никого из своего отряда, даже такую шумную личность, как Лира, потому пошел сам. Корневий подошел к постаменту и осторожно взял книгу в руки. Древень открыл ее, и они вместе начали читать древние письмена.

Очень похожая на первую ими найденную, книга рассказывала о проклятии, которое увядает Аграллан, о том, как оно возникло и как его можно остановить. В ней говорилось о том, что проклятие связано с темными силами, которые пытаются захватить власть в мире. Остановить проклятие может только тот, кто обладает чистым сердцем и сильной волей. Опять кого-то искать. И неясно кого.

— Мы должны найти того, кто обладает чистым сердцем, — твердо сказала Айрен. — Тот, кто может противостоять тьме.

— Тогда мы станем искать вечность — возразил Эланор. — У каждого в сердце есть жесткая короа и сухие листья.

— Возможно, мы найдем его среди Шепчущих Дубов, — не унималась Лира. — Там можно узнать многое, о чем мы еще даже не догадываемся.

Эланор закатил глаза. Однако друзья покинули заброшенный храм и продолжили свой путь к Шепчущим Дубам. Вскоре они вышли к большому лесу, где росли огромные, старые деревья. Эти деревья были такими высокими, что их кроны терялись в небе. Они были могучими, с толстыми стволами и широкими ветвями.

— Вот они, — весело пропела Лира. — Шепчущие Дубы.

— Они стали несколько... больше — проговорил удивленно Корневий.

Он помнил деревья обычного размера. Видимо магия в них дала ход, когда Аргеллан стал фейским миром. Феи тем временем приблизились к одному из деревьев. Айрен, коснувшись его коры, почувствовала странное покалывание в пальцах. Она услышала тихий шепот, который звучал в ее голове.

— Черная Трава. Мы ждали. Вы пришли, чтобы найти ответы… — прошептал голос. — Но вы должны быть достойны.

Айрен поняла, что это такое дерево, как и в Темном Лесу. Чтож, придется отвечать так же.

— Как мы можем доказать, что мы достойны? — спросила темная эльфийка.

— Молодой росток. Твое сострадание должно стать инстинктом хищника. Умей знать, кого съесть, кого оставить. Вы должны пройти испытание хищника, — ответил голос. — Вы должны показать, что вы готовы защищать Аграллан.

— Я знаю, что сейчас начнется — Корневий приготовился к бою. — Черт бы побрал этих темных эльфов.

В этот момент, перед ними возникла иллюзия — огромный, темный зверь, в этот раз похожий на волка, но его шерсть была черной, как ночь, а глаза горели красным огнем. Зверь бросился в атаку, нападая на них.

— Это проверка вашей храбрости! — крикнул Корневий. — Сражайтесь!

Друзья вступили в бой. Волк был сильнее паука, но и их было больше. Один Эланор мог бы вечно держать волка на расстоянии своего меча. Элесса стреляла водяными стрелами, Грогрук бил своей саблей, Лира использовала свою магию воды, а Айрен, сосредоточившись, пыталась призвать силу земли. Битва была сложной и напряженной. Айрен снова почувствовала, как силы покидают ее. Ей было страшно, она хотела сдаться.

Снова это чувство. Ты ничего не можешь... Но Айрен уже знала, что эти эмоции наведенные. Преодолевать их становилось легче с каждым разом.

— Не сдавайся, Айрен! — крикнул Эланор. — Ты сильная! Ты можешь! Этот волк одной с тобой природы! Поглоти его!

Айрен собралась. Вспомнила о словах Корневия о том, что ее сила — в ее сердце. Темная эльфийка сосредоточилась, представив себе свет, который побеждает тьму. Она направила свою силу на зверя, и зверь, получив удар от могущественной магии, разрушился. Тьма впиталась в когти Айрен, и они заблестели.

— Кажется, твое оружие стало мощнее — заметил Эланор. — Правильно мы не добили этого волка.

— Мы победили! — воскликнула Айрен, чувствуя радость и гордость. — Мы прошли испытание!

Шепот Дубов снова зазвучал в ее голове.

— Дочь Темного Эльфа! Браво. Вы доказали, что достойны, — сказал голос. — Вы готовы защищать Аграллан. Идите к пророку. Он покажет вам путь. Последний человек.

— Он жив — просто сказал Корневий. — Вот это да.

Друзья покинули Шепчущиеся Дубы и отправились на поиски пророка, которого им указали деревья. Пророк, как и говорила Лира, был тем, кто обладал знаниями о прошлом и будущем. Он мог знать ответы на все их вопросы.

— Почему он еще жив — спросил Корневия Эланор — Разве сила фей не должна была прибить его или сделать сатиром?

— Не знаю — Корнвий почесал бороду — некоторые люди просто отказываются делать все правильно.

Друзья нашли пророка в небольшой хижине, расположенной в уединенном месте в лесу. Пророк был старым человеком с длинной белой бородой и скрытыми под бровями глазами. Старик сидел за столом, окруженный книгами и свитками. Корневий присвистнул. Вот так старик! Этот дед был старше его самого.

— Приветствую вас, путники, — сказал бодрым голосом пророк. — Я знаю, зачем вы пришли. Вы ищете способ остановить увядание. И я знаю, как вам помочь.

Старик посмотрел на них и улыбнулся.

— Привет Корневий, отчего не навещал старого друга?

— Я скорее земли наелся бы — пробубнил древень.

Старик расхохотался голосом юноши. Айрен была впечатлена. Хоть и не эльф, это дед явно был тем, кто знает все. Он рассказал им о проклятии, о том, как оно возникло и как его можно остановить.

— Темные эльфы, оченгь давно владели этой землей. Еще до Ятворской Империи. Именно их сила и вызвала проклятие. Древний пакт между темными эльфами и тенями. Здесь, до поры, темным эльфов не было, и тени решили взять свое.

— Эти гнойники не хотели взрывать шахты, даже зная, что это земля когда-то принадлежала им?! Немыслимо… — Затем Корневий остановился — То есть Айрен появилась вовремя — не веря спросил он.

— Верно мой друг — ответил пророк. — В самое время.

— Я тебе не друг — парировал древень.

— Вы верно искали самого Умного, самого Сильного и самого Бескорыстного — продолжал старик не слушая лапифа. — Теперь вам предстоит найти артефакты для тех, кого вы нашли.

Он рассказал им о том, что они должны найти четыре артефакта — Сердце Солнца, Глаз Луны, Дух Ветра и Слезу Земли. Эти артефакты, собранные вместе, могли уничтожить проклятие.

— Но найти эти артефакты будет непросто, — продолжил пророк. — Они спрятаны в разных уголках мира, и их охраняют могущественные силы. Вам придется пройти через множество испытаний, чтобы их получить. Это не загон с сатирами. Ваша сила не достаточна — он посмотрел на Элессу и та выдержала взгляд. — Работайте вместе.

Дед показал им карту, на которой были отмечены места, где находились артефакты.

— Я делаю вам одолжение. Ваши короли против этого, но я — не они. Вам предстоит долгое путешествие, — подытожил пророк. — Но я верю, что вы справитесь. Потому что вы — команда. Вы вместе, и у вас есть цель, как когда-то у Корневия.

— Ты по-этому не стал эльфом? — Спросила Айрен.

— Именно — улыбнулся старик — иногда лучше быть самым ничтожным, но человеком.

После этого друзья снова двинулись в путь, готовые к новым испытаниям, новым приключениям и борьбе за спасение Аграллана. И теперь, имея карту, они были на шаг ближе к разгадке природы увядания.

Глава 12: Шепот Предательства

Элесса лежала под звездным небом и смотрела вверх, там, под прозрачными тучами проплывали созвездия, всегда разные для каждого мира, но в голове Элессы имелись они все. Вот это Козел, созвездие сатиров, это Драчунья, созвездие сирен, а это Глупый Бык, она поудобнее заложила руки за голову, созвездие минотавров. Эльфийке не хотелось думать о них, но почему-то мысли сами лезли в голову. Для начала — почему минотавров не приняли в феи? Что за глупый вопрос, как можно не принять в феи тех, кто и так фея? Минотавров не приняли в регулярную армию Эльфеона, если правильнее. Глупые, но честные кентавры, весельчаки сатиры, надменные темные эльфы, — все они были в ее рядах, а минотавры — не были. Сильнее кентавров, умнее сатиров, более исполнительные, нежели темные эльфы, и почему — нет?

— О чем думаешь? — Проскрипел Корневий.

— О минотаврах — ответила Элесса, и прижалась к боку лапифа.

— Так ты никогда не уснешь. Нечего думать об этих коровах.

— Тоже не доверяешь им? Сколько я повидала, везде они разные.

— Я тоже видел разных. Минотавры штурмовали дворец, против них были имперские десантники, броня как у голема. И минотавры не отступили. Дрались до последнего и победили.

— А эти? В городе? — Элессе было приятно, что лапиф ей доверят.

— Эти другие. Трусливые.

— Трусость. Вот и мой наставник говорил, что минотавров не брали в регулярную армию Эльфеона из-за трусости.

— Твой наставник? Сам Бог Лунного Света? — Корневий посмотрел на Элессу.

— Нет — рассмеялась она — он конечно силен, но не таков. Когда он меня учил, никакого Бога Лунного Света не было — закончила она серьезно. — Этой хрени много лет. Они предадут нас, Корневий, это сто процентов.

— Если уже не предали — заключил лапиф.

— Что-то станем делать? Эланор посланец авгуров. Может он метнется к ним и доложит? Тогда вся сила Аргеллана встанет на нашу сторону.

— Я настолько старше их, насколько ты… — Лапиф помедлил — в общем, твой опыт тоже наверняка сказал тебе молчать.

— А Айрен? Она может. Она может все это закончить?

— Непременно — ответил лапиф. — Главное воспитать ее. Не давить, дать раскрыться.

— Я помогу — Элесса прижалась к Корневию еще сильнее — не сомневайся.

— А я и не сомневаюсь — смеялся древень — главное не стоять у тебя на пути, да?

— Ты не сможешь — улыбнулась Элесса и заснула.

— Ясно, что нет, поедатель миров — тихо сказал древень.

Наутро Элесса была особенно бодрой.

— Привет Грогрук! — Рассмеялась она увидев тролля — Что делаешь?

— Я, уф, — троллю совсем не было смешно — пытаюсь разжечь костер. Лира утащила все искрящие самоцветы.

Тролль прыгал вокруг валунов с хворостом и пытался трением заставить деревяшки гореть. Как бы он ни старался, у него не получалось.

— Давай, я помогу — Элесса щелкнула костяшками пальцев на одной руке, и от ее ладони отдедилось легкое золотисто пламя.

Теперь костер разгорался к радости всех остальных.

— Вот это круто! — Аплодировал тролль — А почему огонь золотистый?

— Это особое внутреннее пламя. Потрогай.

— Ты чего?! — Испугался гринза — Я же тролль. Огонь ранит меня сильнее, чем эльфа.

— Он не причинит тебе вреда. Дай руку — Элесса протянула ладонь.

Грогрук долго колебался, но все же протянул ей руку. Элесса поводила когтями тролля по воздуху. Пламя не причиняло вреда. Потом тролль сам опустил руку в костер. Ничего. Только приятно грело пламя.

— Вот это да! Ты шаманка, Элесса! — Радостно скакал тролль — Я знаком с настоящей шаманкой!

— Не стоило его так пугать — возник рядом Эланор — тролли так чувствительны к огню.

— Что, всю жизнь его в страхе держать? Эланор, ты лидер, тебе надо учиться быть наставником, а не оградителем. Чего ты добьешься, если станешь только запрещать.

— Стану как минотавры — разочарованно произнес эльф — Спасибо Элесса.

Когда проснулась Айрен, завтрак был уже готов. Печеные ягоды, рыба, зверьки в меху, целиком жареные в свежевыжатом масле, даже какой-то жук.

— Это очень вкусно — кивал тролль, откусывая от него кусок. — Попробуй, Айрен.

Из вежливости Айрен согласилась, хотя предпочитала пищу сырой. Корневий же напротив, питался едва ли не только ветром и солнечным светом. Редко можно было увидеть лапифа, что-то жующего. Но не сейчас. Древень налегал на кушанья так, что скулы трещали.

— Что с ним? — Спросила Айрен.

— Нервничает — ответила Элесса.

Тут из-за кустов выскочила Лира и принялась уплетать зажаренного в меху зверька.

— Как вкусно! Я знала, такое мясо можно есть только здесь.

— Удивительно, ты сама столько натаскала? — спросил Эланор.

— Не, оркусы настреляли, когда я...

— Когда ты стащила мои огненные самоцветы, Лира! — Фыркнуо тролль — и наверняка отдала им за этих зверьков.

— Я их назад утащила — прокричала Лира и протянула Грогруку горсть светящихся драгоценностей, показав язык.

— Роковая женщина — проговорил, улыбаясь, Эланор.

— Хвали меня, хвали! — Лира громко хлопала крыльями, водя ими из стороны в сторону.

— Заткнись! — Рявкнул Корневий и все стихло.

Айрен подумала, что Корневий нервничает из-за Лиры. Так что Элесса выдохнула.

— Идем в город минотавров — наконец проговорил Корневий. — Спросим с них.

Воздух в городе минотавров был густым и неподвижным, пахнущим остывшим камнем и старой пылью. Гигантские ворота, высеченные в скале, пропустили их внутрь, и Айрен вновь поразилась мощи этого места. Башни, вырубленные прямо в горах, упирались в бирюзовое небо Аграллана, но даже их величие не могло скрыть тревожной тишины, царящей на улицах. Лишь эхо их шагов нарушало гнетущий покой.

Корневий шел впереди, его древесное лицо было непроницаемо, но Айрен чувствовала легкую дрожь, пробегавшую по его ветвям-плечам, на которых она сидела. Он не доверял этому месту с самого начала.

— Ничего не изменилось, — пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем к спутникам. — Все те же надменные рожи и каменные стены, пропитанные высокомерием. И тот же запах страха.

— Запах? — переспросила Айрен, насторожившись. Ее темноэльфийское обоняние улавливало лишь пыль и холод валунов.

— Не буквально, дитя, — вздохнул Корневий. — Это запах изоляции. Они отгородились от мира и думают, что

каменные стены спасут их от любой бури. Но увядание, как ржавчина, точит не только сталь, но и души. А у коров нет души — Он рассмеялся.

— Чего? — спросил Грогрук.

— Старая идавелингская поговорка — посмеялся Корневий.

— Идавеллинги называют корову матерью, если пьют ее молоко — заметила странница — Ты уверен?

— Может и не идавелльская, но точно каких-то бородатых мужиков — отмахнулся древень.

— Главное, чтобы у наших было хоть что-то.

Элесса шла рядом, ее белые штаны мелькали в полумраке каменных улиц. Рука странницы не выпускала лук, а взгляд, острый и внимательный, скользил по зарешеченным окнам и темным проемам пещер-домов.

— Они наблюдают за нами, — тихо сказала она. — Десятки глаз. И в них нет ни капли гостеприимства. Только подозрение.

Грогрук, напротив, чувствовал себя почти как дома. Он с любопытством разглядывал массивные каменные скульптуры минотавров-воителей. Видимо в прошлый раз недостаточно насмотрелся.

— Какая работа! — восхищенно пробасил он, постукивая когтем по пьедесталу. — Вот бы в Тролльфендаре такое поставили. Правда, там никто не умеет так обращаться с камнем. Только ломать. Но шаманы могут сделать статую тролля. Вытащить на солнце каменного тролля и заставить того окаменеть — он рассмеялся — вот весело.

— Даже статуя тролля умнее минотавра — проговорил Корневий.

Друзья прошли по главной улице, затем по главной площади и остановились перед храмом, он же ратуша. Здение было огромным, даже Элесса гадала, как его построили минотавры. Вполне понятно их желание все сохранить. Вот только Агрелла был слишком высокой ценой за это.

Город минотавров, высеченный в сердце горного хребта, был не просто поселением — он был крепостью, идеей, воплощенной в камне. Узкие улочки, больше похожие на ущелья, взбирались по склонам, образуя террасы, соединенные мостами-переходами. Здесь не было изящных арок или витражей, лишь грубые, исполинские блоки базальта, плотно подогнанные друг к другу. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим остывшим пеплом, влажным камнем и едва уловимым, но стойким духом застоявшейся крови — наследием древних ритуалов и бесчисленных поколений, живших в этих стенах. Вместо деревьев из щелей между плит пробивался бледный зеленый мох, испускавший призрачное фосфоресцирующее свечение, которое лишь подчеркивало мрак, а не разгоняло его.

Мысли минотавров, наблюдавших за чужаками из-за решеток и из темных дверных проемов, были столь же явны, монолитны и неприступны, как и их город. Они не видели в чужаках ни гостей, ни даже простую угрозу. Они видели инфекцию. Каждый шаг эльфийки, каждый шорох листьев древня, каждый ворчащий возглас тролля был подтверждением их глубочайшего убеждения: внешний мир гниет, болтает, ломает и разлагает. А их долг — сохранить чистоту Закона Предков, высеченного не на пергаменте, а в самой структуре их бытия. Баланс.

Для них Корневий был олицетворением хаоса дикой природы, той самой стихии, от которой они воздвигли свои стены. Его трещание коры они читали не как страх, а как древнюю, слепую ярость ростка, ломающего камень. Он был врагом по определению. Хотя когда-то именно он и дал им место, где возник этот город.

Айрен, темная эльфийка, вызывала инстинктивное отторжение. Ее гибкость и тишина движений казались им неестественными, обманчивыми. В их мире сила должна быть весомой, зримой, как удар кулака. Ее магия, которую они чуяли на подсознательном уровне, пахла чуждыми тенями и сломанными клятвами. Хоть минотавры и были похожи на темных эльфов желанием сохранить баланс, но видели иначе.

Элесса, со своим луком и охотничьим взглядом, была понятнее, но не симпатичнее. В ней они видели хищника, такого же, как они, но заблудшего, служащего неправильным богам и неправильным идеалам. Ее бдительность была оскорблением — здесь, в их цитадели, никто не должен был чувствовать себя сторожем, кроме них самих. И тем более — хищником.

А Грогрук… Его восхищение их статуями было самым горьким упреком. Он видел лишь форму, грубую работу с камнем, но был слеп к сути. Эти статуи — не украшения. Это — напоминания. Каждый минотавр-воитель, чье изваяние стояло на площади, столетиями нес стражу, защищая город не от внешних врагов, а от внутреннего распада, от соблазна забыть свою суть. Восхищение тролля, дикого создания, чья культура строится на разрушении, было плевком на наследие их героев. Его шутка о каменном тролле была для них не глупостью, а кощунством, подтверждением того, что чужаки не способны понять саму природу порядка и хаоса.

И за всем этим стояла одна, простая, как удар топора, мысль: эти воины принесли с собой ветер перемен. А ветер в их застывшем, идеально сбалансированном мире мог означать только одно — обвал. Они не ненавидели Айрен и друзей. Быки хотели, чтобы те исчезли, стерлись, как пыль, не оставив и следа на отполированном веками камне их существования. Их неприязнь была не эмоцией, а холодным, расчетливым защитным рефлексом расы, которая слишком долго жила в изоляции, чтобы рисковать тем, что у нее осталось.

— Они совершенно не шифруются — удивился Эланор — такой неприкрытой неприязни я не видел давно. Разве что у кастлингов.

— Еще насмотришься — кивнула Элесса.

Однако минотавры, казалось, не замечали скепсиса. Их встретил у входа в главный зал все тот же Ксантос. Его мощная фигура в полированной бронзовой кирасе казалась еще больше в свете факелов. Насадки на рога, украшенные сложной резьбой, отбрасывали на стены причудливые тени.

— Корневий! Друзья! — его голос пророкотал, словно обвал в горах, но в нем слышалась натянутая, слишком громкая радость. — Вы вернулись! И с пополнением, я вижу. Лесной эльф и… сирена? Необычная компания.

Его бычьи глаза, цвета старой бронзы, надолго остановились на Элессе, и в них мелькнуло что-то неуловимое — не удивление, а скорее оценка. Затем взгляд скользнул по Айрен, и на его морде появилась ухмылка.

— А, юная темная эльфийка… цветешь, как маков цвет после дождя. Рад видеть тебя в добром здравии, дитя Лотоса.

Айрен почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Ей не понравился этот тон.

— Мы пришли не с пустыми руками, Ксантос, — твердо начал Корневий, опуская Айрен на землю. — И не за пустыми словами. Мы знаем, где искать лекарство для Аграллана.

Древень кратко изложил суть визита к пророку, опустив самые опасные детали, но упомянув четыре артефакта стихий. Ксантос слушал, кивая, его пальцы сжимали и разжимали рукоять тяжелого топора, висевшего на поясе.

— Артефакты… Сердце Солнца, Глаз Луны… — протянул он, словно пробуя слова на вкус. — Сила древняя, немыслимая. Опасно играть с такими вещами. Вы уверены, что ваш путь верен? Может, лучше укрепить наши общие границы, а не рыскать по свету в погоне за призраками?

— Призраки уже здесь, Ксантос, — холодно парировала Элесса, делая шаг вперед. Ее зеленые глаза сузились. — Они пьют соки нашей земли. Оборона не поможет, если почва под ногами умрет. Нужно наносить удар в корень болезни. Жить среди валунов можно имея валун в сердце. Тогда нечего защищать, можно сливаться со скалами.

Ксантос медленно перевел взгляд на нее. В воздухе запахло озоном.

— Лесная странница учит минотавров стратегии? — в его голосе зазвенела сталь. — Забавно. Мы веками защищали эти горы. Мы знаем цену силе и выдержке. А не стремительным наскокам.

— Вы защищали? — вдруг вмешался Корневий, и его тихий, скрипучий голос прозвучал громче любого крика. — Где вы были, когда тени напали на долину Забытых Цветов? Где ваша выдержка, когда корни проклятия душили Шепчущиеся Дубы? Вы сидели за своими стенами, Ксантос, как суслик в норе, надеясь, что буря обойдет вас стороной. Когда я отбил Аграллан у Ятворской империи, минотавры были другими. Где ваши предки, Ксантос? Вы позор.

Морда минотавра исказилась от гнева. Он сделал шаг навстречу Корневию, и казалось, вот-вот грянет бой. Элесса, не меняя выражения лица, легким, почти небрежным движением положила ладонь на массивный каменный стол, стоявший посреди зала. Раздался оглушительный хруст. Мраморная плита, толщиной в ладонь, треснула пополам, а затем рассыпалась на груду щебня.

Замолчали даже факелы.

Элесса подняла на Ксантоса спокойный взгляд.

— Буря уже здесь, — произнесла она без тени угрозы, словно констатируя факт. — И она сметет и стены, и норы. Можно прятаться. А можно встретить ее с оружием в руках. Выбор за вами.

Ксантос отступил. Гнев в его глазах сменился холодной, расчетливой яростью. Он выдохнул, и его могучая грудь опустилась.

— Хорошо, — просипел он выдвигая вперед руки раскрытыми ладонями. — Вы получите провизию и карты горных троп. Но мои воины не пойдут с вами. Мы будем держать оборону здесь. На случай, если ваш… наскок… провалится.

Сделка была заключена. Но напряжение в воздухе не исчезло. Ночью, когда друзья разбили лагерь в предоставленном им каменном покое, Айрен не могла уснуть.

— Он лжет, — прошептала она, подходя к Корневию, который стоял на страже, слившись с тенью стены. — Я чувствую это. В его словах была… слизь. Такая как на рыбе.

— Он не просто лжет, дитя, — тихо ответил лапиф. — Он боится. Но боится не теней, а нас. Айрен, запомни: самый опасный зверь — это загнанный в угол зверь, который притворяется другом. Тени, или любая другая пакость даст минотаврам столетия, чтобы тихо загнуться в этих стенах. А для нашего глотка свежего воздуха у них слишком мелкое трусливое сердце.

— Мы справимся? — спросила темная эльфийка.

— Конечно. Не позволяй кучке коров портить тебе настроение — посмеялся Корневий.

В это самое время Ксантос, скрывшись в самой дальней пещере, за говорящим камнем, что служил алтарем, стоял на коленях. Перед ним клубилась тень, лишенная формы, но полная ненависти.

— Они знают слишком много, — шипел минотавр, его голос дрожал от страха, злобы и обиды. — Лапиф, эта проклятая странница… и темная эльфийка. Они нашли пророка. Они ищут артефакты.

Тень шевельнулась, и в сознании Ксантоса прозвучал ледяной, бездушный голос.

«Они не должны их собрать. Любой ценой. Заведи их в Логово Острохвостов. Стражи разотрут их в пыль. Пусть кости их станут прахом. Артефакты будут нашими».

— Но лесная эльфийка… она невероятно сильна! — попытался возразить Ксантос. — Я видел! Эльф не может быть таким сильным! Наверняка это скрытый герой!

«Сила ничего не значит против предательства. Ты знаешь, что делать. Или ты предпочтешь разделить участь Аграллана?»

Угроза висела в воздухе, острее любого клинка. Ксантос сглотнул и низко склонил голову. Трусливая корова, он был готов идти туда, куда укажет рука тени.

— Я сделаю это. Они не достигнут Огненных Пустошей.

Когда тень растаяла, минотавр поднялся. Больше он не был той трусливой коровой, что пять минут назад тряслась у тени. Но все же его лицо было искажено как страхом, так и решимостью. Минотавр вышел на пустынную площадку и посмотрел на спящий лагерь. Его взгляд упал на хрупкую фигурку Айрен, пристроившуюся под крылом Лиры.

— Прости, дитя, — прошептал он так тихо, что даже ветер не услышал. — Но выживает сильнейший. А я намерен выжить.

Минотавр не видел, как в тени колонны приоткрылся один зеленый глаз Элессы. Она не спала. И уже давно все поняла. Оставалось только ждать, когда предатель покажет свои клыки. И она была готова. Странники знают все ходы, даже если враг еще не начал игру.

Глава 13: Испытание Огнем: Владения Солнечного Феникса

«Идиоты, — мысленно усмехнулся бык, наблюдая за удаляющейся группой через магическую дымку. — Повелись на удочку, как голодная рыба. Думаете, я вас боюсь?»

Он выпрямился во весь свой рост, выпятив грудь колесом, и начал монолог, обращенный к пустому залу своего убежища. Минотавру нужно было убедить в первую очередь самого себя в том что он прав. Да и как может быть иначе?

«Бояться? Мне, Ксантосу? Повелителю Теней, тому, кто диктует свою волю самому мраку? Черт бы побрал эту старую эльфийку Элессу! Ее стрелы — это соломинки против моей бури! Ты права старуха, буря пришла. И это я. Я смеюсь над ними! Я привел их туда, куда хотел! На самое дно, в колодец, из которого нет возврата!»

Он расхохотался, и эхо подхватило его смех, разнеся по каменным галереям. Минотавр, обезумев, начал разыгрывать перед собой представление, жестикулируя, как заправский режиссер. «Они идут по моей тропе, как послушные щенки. А впереди — ловушка. Мои тени… нет, не просто тени! Теневые скорпионы! Рой, рожденный из самого страха тупого лапифа! Они выползут из-под каждого камня, их жала будут сиять ядом, что разъедает душу!»

Бык сделал широкий взмах рукой, представляя, как из трещин в земле выворачиваются, шипя, чудовищные создания из сгущенного мрака, с глазами-углями и хвостами, готовыми к удару. Ксантос выл смешливым голосом, пародируя Корневия.

«Смотрите! Древень, этот старый пень, будет хлестать их ветвями, но они обовьют его, вонзят свои жала в его кору, и он застынет, как камень! Тролль… о, могучий Грогрук! Тупая ты свинья! Он будет ломать их кулаками, но на каждого раздавленного приползут десять новых! Они впрыснут в него тень, и его ярость обратится в безумие, он начнет крушить своих же!»

Увлекаясь игрой, Ксантос стал еще более безумным. Он перебежал на другую сторону зала, изображая панику и ужас героев. «А эта надменная Элесса! Ее водяные стрелы будут гасить их, как дождь? Смешно! Они поглотят ее магию, сделают ее своей! Она будет стрелять, а они — расти! И последняя… темная эльфийка. Тебя мне даже не хочется убивать. Дитя, которое играет с силами, непосильными ей. Мои скорпионы облепят ее, и ее собственная тень задушит ее! Они будут метаться, кричать, просить о пощаде! А я… я буду наблюдать с высоты и смеяться! Я — Ксантос! Я — непобедим!»

Он замер в театральной позе победителя, грудь тяжело вздымалась от накала страстей. Бык почти поверил в эту картину, в свой гениальный план. Заправский полководец, он чувствовал прилив сил, опьяняющее ощущение контроля. Как замечательно все продумано. Все просчитано.

И в этот самый миг триггер, который он ждал, — магический сигнал от стражей на границе Пустошей, — сработал. Но не так, как предполагал минотавр. Он ожидал сигнала тревоги, отчаянных ментальных криков, взрыва хаоса.

Вместо этого пришел холодный, безжизненный импульс: «Объекты пересекли периметр. Вошли в Пустоши. След утерян».

Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина, в которой его собственное дыхание вдруг показалось ему неприлично громким. Схлопнувшиеся тени упустили их. То, что он даже не мог предположить.

«Что? — прошептал он. — След… утерян?»

Бык замер, его театральная поза рассыпалась. Улыбка сползла с его лица, словно ее смыло ледяной водой. Ксантос мысленно пролистал свой план еще раз. Ловушка со скорпионами была активирована…, но они не вступили в бой. Они просто… вошли. И их след пропал. Как будто Пустоши… поглотили их. Да черта с два! Элесса! Сломала магию, мерзкая дрянь!

«Нет… Нет-нет-нет-нет-нет!»

Паника, острая и стремительная, как удар кинжала, вонзилась ему в горло. Ксантос понял, что просчитался. Он вел их по легкому пути, чтобы заманить в засаду, но не учел саму природу Пустошей. Ддумал, что контролирует их, но это они контролировали его. Элесса. Просчитала все до мелочи. А он был всего лишь ключом, который открыл дверь. Что же было за дверью… он не знал. Он никогда не заходил так далеко.

«Что я наделал? — его мысли закрутились в вихре ужаса. — Они не должны были просто войти! Они должны были сражаться! Должны были умереть! Я… я не знаю, что там! Я не знаю, что они найдут! Нет, знаю. Артефакты… Они правда получат их.

Минотавр схватился за голову, пальцы впились в волосы. Весь его напускной героизм, вся бравада испарились, оставив после себя лишь липкий, всепоглощающий страх. Тот, что чуяла Айрен. Он не заманил их в ловушку. Наоборот, указал им путь. Возможно, единственный путь, который не вел к настоящей угрозе…

„Что делать? Что теперь делать?!“ — его монолог превратился в отчаянный, беззвучный вопль. Он метался по залу, тень его фигуры, прежде такая грозная, теперь беспомощно билась по стенам. Теперь жалкий бык был не повелителем, а загнанной в угол крысой, и он только что сам впустил в свое убежище хорька. Все что оставалось — сидеть и трястись от страха, не зная, откуда и когда последует удар.

Путь, который указал им Ксантос, оказался на удивление прямым и хорошо протоптанным. Слишком прямым. Сперва Элесса что-то сломала, а потом нагнала группу. Путь не вился по горным кряжам, огибая глубокие ущелья, но и не таил в себе ни крутых подъемов, ни непроходимых зарослей. Воздух, прежде напоенный хвойной свежестью, становился суше и гуще, пахнул пеплом и раскаленным камнем. С каждым шагом пейзаж менялся: могучие сосны и ели редели, их стволы чернели, будто обугленные, а под ногами вместо мягкого мха заскрипел вулканический шлак.

— Вот так тропинка, — хрипло проворчал Грогрук, вытирая пот со лба. Его зеленая кожа покрылась слоем серой пыли. — Кажется, мы идем прямо в пасть какому-то древнему огнедышащему червю. В Тролльфендаре и то веселее. Там на колоннах дышащих пеплом сидят тролльские короли. Кто к ним попадет, того ждет легкая жизнь.

— Ксантос не стал бы просто так указывать нам легкую дорогу, — мрачно заметил Корневий. Его корни, обычно прочно сцепленные с землей, с опаской ступали по горячему камню. — Он что-то замышляет. Чувствую ядовитый привкус его «помощи».

Элесса шла впереди, ее взгляд сканировал окрестности с высоты птичьего полета. В отличии от Лиры, Элесса, даже не имея крыльев, видел дальше чем остальные. Она заметила странную деталь.

— Смотрите, — указала эльфийка на скалы по сторонам тропы. — Камни. Они обточены не ветром и водой. На них следы когтей. Крупных. И свежие.

Айрен, идущая рядом с ней, почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев. Ее темная природа, родственная всему скрытному и опасному, улавливала незримые сигналы.

— Здесь кто-то живет, — прошептала она. — Кто-то сильный. И он наблюдает за нами. Я чувствую его взгляд. Он… горячий. Как у грифа, большого.

Темная эльфийка не ошиблась. Вскоре тропа вывела их на край огромного плато, и перед ними открылась панорама, от которой перехватило дыхание даже у бывалого Корневия. Это были Огненные Пустоши. Раскаленная, потрескавшаяся земля была усеяна базальтовыми столбами, вздымавшимися к небу, как черные свечи. В центре плато зияла гигантская кальдера, на дне которой клокотало и плевалось огненной лавой озеро. Воздух над ним дрожал от жара, искажая очертания скал. Неистовство огня в его первозданной красе.

— Никакой растительности, — с тоской в голосе констатировал Корневий. — Ни единой былинки. Это мертвая земля. Какой уж тут баланс…

— Зато есть за кем понаблюдать, — сухо добавила Элесса, указывая на противоположный край кальдеры.

Там, на самом краю пропасти, сидели создания, напоминающие помесь орла и ящерицы. Их тела были покрыты бронзовой чешуей, а клювы извергали маленькие язычки пламени. Огненные крылья хлопали как костер. Это были саламандры, огненные ящеры. И они явно не были рады гостям. Один из них, самый крупный, издал пронзительный клекот, и десятки пар горящих глаз устремились на отряд.

— Ну вот, — вздохнул Грогрук, доставая свою саблю. — Опять драться. А я уже хотел перекусить. Их есть можно?

— Подожди, — остановила его Элесса. — Они не нападают. Они… охраняют.

В этот момент из раскаленного воздуха над лавовым озером начал формироваться силуэт. Он был соткан из чистого пламени и света. Сначала это был просто вихрь, но вот проступили крылья, величественная голова, длинный хвост, сверкающий, как расплавленное золото. Четыре лапы с острыми когтями. Это был Феникс. Солнечный Феникс. Его размеры были столь огромны, что он затмевал собой все небо. Зверь парил в воздухе, не шелохнувшись, и его взгляд, подобный двум маленьким солнцам, был устремлен на них. От размеров у Айрен захватило дух.

Голос, прозвучавший в их сознании, был подобен треску гигантского костра и в то же время — тихому шепоту угольков.

«Кто вы, что осмелились потревожить покой Огненных Пустошей? Вы пахнете лесом, водой и… тьмой».

Последнее слово было обращено прямо к Айрен. Элесса вышла вперед, ее осанка была прямой и бесстрашной, белоснежные штаны отталкивали пламя, испуская личное свечение.

— Мы — путники из Аграллана. Мы ищем артефакт, известный как Сердце Солнца. Наш мир умирает, и только сила стихий может его исцелить. Тебе ли не знать, что станет с этим куском пустыни, если мы уйдем. Машины, твари и рептилии заберут этот мир.

Феникс медленно парил над ними, его сияние было почти невыносимым.

«Сердце Солнца — не безделушка для скитаний. Оно — квинтэссенция чистого огня, рожденная в первом восходе мира. Его может коснуться лишь тот, в ком нет и тени обмана, чье сердце горит решимостью, а не жадностью. Тьма же», — его взгляд снова уперся в Айрен, — «тьма рождает лишь пепел».

Айрен почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, несмотря на адский жар. Она сделала шаг вперед, заслонив собой друзей.

— Я — Айрен, дитя Лотоса. Да, во мне есть тень. Я родилась во время падения мира, чтобы он смог выстоять. И я пришла сюда не для того, чтобы нести разрушение. Я пришла, чтобы спасти свой дом. Чтобы защитить тех, кто стал мне семьей.

«Слова… Всего лишь слова, дитя тьмы. Огонь испытывает не речи, а суть. Пройди через Кольцо Священного Пламени. Если твои намерения чисты, оно не опалит тебя. Если же в сердце твоем есть ложь или страх… ты станешь прахом на ветру».

Гигантский гриф махнул крыльями и сел на раскаленный камень. Друзья принялись смотреть, куда указывал его клюв. Перед ними, на краю пропасти, из земли вырвался круг огненных столбов. Пламя было ослепительно-белым, почти невидимым от чистоты и силы. Жар от него был таким, что даже Грогрук отступил, заслонившись рукой.

— Вот так пекло! Даже дракон сбежит. — Прокричал тролль.

Айроен сделала шаг.

— Я не позволю тебе идти, — резко сказал Корневий, хватая Айрен за руку. — Это безумие! Ничто живое не может выдержать такой жар! Мы найдем другой способ.

— Это ловушка Ксантоса! — добавил Грогрук. — Он специально привел нас сюда, чтобы этот пернатый костер нас спалил!

Элесса молча смотрела на Айрен. Ее зеленые глаза были серьезны.

— Выбор за тобой, Айрен, — тихо сказала она. — Помни, что я говорила Грогруку. И как он не обжег руку в костре чистого огня. Ты права. Силу для битвы можно отнять. Но веру — только добровольно принять. Веря, горящая в тебе, сильнее всего. Действуй.

Айрен вспомнила, как Элесса разожгла золотое пламя и Грогрук назвал ее шаманкой. Потом посмотрела на своих друзей: на древнего Корневия, готового защищать ее ценой своей жизни; на могущественную, но верящую в нее Элессу; на верного Грогрука. На Лиру и Эланора. Она вспомнила увядающие леса, шепот больных деревьев, страх в глазах лесных нимф. Ее сердце, принадлежащее темному эльфу от рождения, наполнилось светлой, жертвенной решимостью. Этот огонь не сожжет ее.

— Я должна попробовать, — сказала она, и ее голос прозвучал удивительно твердо. — Если я не сделаю этого, у Аграллана не будет будущего. А у меня не будет дома. Это не страшнее волка теней.

Темная эльфийка высвободила свою руку из руки Корневия и шагнула к кольцу огня. Жар бил в лицо, выжигая слезы, которые тут же испарялись. Она закрыла глаза, представив не пламя, а свет. Свет, который она видела, рождаясь из лотоса. Свет, который согревал ее в объятиях Корневия. Свет надежды в глазах Элессы, когда она щелкала костяшками.

— Я делаю это для вас, — прошептала она и шагнула в белую стену огня.

Изначально был только всепоглощающий, немыслимый жар. Казалось, ее плоть вот-вот испарится, а кости превратятся в уголь. Но потом случилось нечто. Вместо боли она почувствовала… тепло. Не обжигающее, а обволакивающее, как тепло очага в лютую стужу. Эльфы не чувствуют холода, но она прекрасно поняла это ощущение. Огонь лизал ее кожу, но не причинял вреда. Он проникал внутрь, выжигая не ее суть, а сомнения и страхи. Темная эльфийка чувствовала, как ее темная природа вступает в странный симбиоз со стихией — не подавляясь, а балансируя, как ночь сменяет день.

Айрен шла сквозь пламя, и оно расступалось перед ней, как вода. Темная эльфийка открыла глаза и увидела, что стоит в центре кольца, целая и невредимая. Ее черные волосы развевались в огненном вихре, а красные глаза сияли, отражая пляшущие языки пламени.

Феникс, наблюдавший за этим, издал низкий, мелодичный звук, похожий на звон хрусталя.

«Удивительно… Тьма, что несет свет. Противоречие, в котором рождается гармония. Давно я не видел такого чистого сердца. Твое сострадание оказалось сильнее твоего происхождения. Ты действительно сердце Аграллана».

— Ура, ты тоже шаманка! — Пропел Грогрук.

Пламя кольца угасло так же внезапно, как и появилось. Айрен вышла из него, и друзья бросились к ней. Грогрук хлопал ее по спине так, что она едва не слетела в пропасть, а Корневий смотрел на нее с нескрываемым облегчением и гордостью.

— Молодец, дитя, — проскрипел он. — Поистине молодец.

— Но все же не стоило так рисковать — добавила Лира.

Солнечный Феникс медленно снизился, лавируя прямо над ними. Из его сияющей груди выплыл небольшой предмет. Это был самоцвет, размером с кулак, но он горел таким интенсивным внутренним светом, что на него было невозможно смотреть прямо. Он пульсировал, словно живое сердце, и от него исходило благодатное тепло, которое заставляло забыть о мертвящем жаре пустошей.

«Возьми Сердце Солнца, дитя равновесия. Пусть его свет освещает ваш путь и рассеивает тьму. Но помни: сила его велика, и обращаться с ней нужно с умом. Огонь может и согреть, и испепелить. Не стоит играть с пламенем, как не стоит играть с чужим сердцем».

Айрен осторожно протянула руки, и самоцвет опустился ей на ладони. Он был на удивление прохладным на ощупь. Темная эльфийка чувствовала, как его энергия пульсирует в такт ее собственному сердцу.

Внезапно с противоположного края кальдеры раздался яростный рев. Саламандры, до этого наблюдавшие со стороны, пришли в ярость. Их вожак, гигантский ящер с большими крыльями на спине, издал боевой клич и ринулся в атаку, ведя за собой всю стаю. Видимо, они считали артефакт своей собственностью.

— Готовьтесь! — крикнула Элесса, натягивая тетиву.

Но Феникс был быстрее. Он не стал атаковать. Он просто расправил свои крылья, и от него во все стороны хлынула волна ослепительного света. Она была не разрушительной, но неотвратимой. Саламандры, попав под ее воздействие, замерли на месте, ослепленные и обескураженные. Их ярость угасла, сменившись замешательством. Они были лишь животными, и их тяга к противостоянию быстро сменилась более насущными делами.

«Оставьте их. Они лишь слуги огня, не ведающие, что творят. Идите своей дорогой. И да пребудет с вами свет».

С этими словами Солнечный Феникс растворился в воздухе, оставив после себя лишь теплое марево и чувство благоговейного трепета.

— Вот петух — сказал Грогрук — я ничего не понял, но раз Айри удалось, то хорошо.

«Айри». Айрен было удивительно приятно, что ее друг придумал ей прозвище.

— Айри! — Запела Лира — Как классно звучит.

— То что мы добыли артефакт, еще лучше — кивнула Элесса.

Отряд, получив первый артефакт, покинул Огненные Пустоши. Айрен шла, крепко сжимая в руке Сердце Солнца. Оно было не просто камнем. Оно было доказательством. Доказательством того, что даже рожденная из тьмы может нести в себе свет. И это знание согревало ее сильнее любого пламени.

Друзья не знали, что за ними с вершины далекой скалы наблюдала пара желтых, бездушных глаз. Не саламандры. Создания из камня и тени. И тонкий, шипящий голос прошептал на ухо своему господину:

«Они получили Сердце. Феникс не уничтожил темную эльфийку. План Ксантоса провалился».

«Ничего, — раздался на это ледяной ответ. — Пусть поиграются с огнем. Остальные стихии будут не столь милосердны. Особенно вода. Она не терпит примесей».

Глава 14: Песнь Глубин и Призыв Лунной Жемчужины

Влажный, соленый ветер с моря стал первым вестником перемены. Он принес с собой прохладу и крики чаек, сменившие удушливый жар Огненных Пустошей и карканье саламандр. Воздух больше не обжигал гортань, а пейзаж, еще недавно состоящий из базальта и пепла, постепенно уступил место песчаным дюнам, поросшим колючим ковылем, а затем и скалистому побережью. Бескрайняя водная гладь, цвета свинца и бирюзы, простиралась до самого горизонта, сливаясь с небом на краю света.

Тем временем, в своем каменном убежище, Ксантос метался как загнанный зверь. Эхо его собственных шагов смешивалось с прерывистым, хриплым дыханием. Медные доспехи гремели, сопровождая фанфарами своего победителя. Однакко выиграл он еще более нелепое положение, чем имел. Только что Ксантос получил донесение — герои получили Сердце Солнца. Провал был полным, унизительным.

— Не может быть… — бормотал бык, сжимая голову в руках, словно пытаясь выдавить из нее решение. — Феникс… он должен был испепелить ее! Он должен был! Почему он этого не сделал?! Там невозможно находиться! Огненная тварь сжигала все, что видела.

Тень в углу зала, ранее послушная и недвижимая, вдруг зашевелилась. Она оторвалась от стены, приняв расплывчатую, но недвусмысленно угрожающую форму. Из ее глубины прозвучал голос, холодный, как лед в глубинах ледника, и шипящий, как ядовитая змея.

— Ты просчитался, рогатый. Твоя бравада обернулась пшиком. Твои «непобедимые» тени разбежались, как тараканы от света. Хозяева… недовольны. Ксантос вздрогнул и отпрянул, наткнувшись спиной на каменный стол. Его уверенность, та самая, что он с таким трудом нагонял театральными монологами, испарилась без следа, оставив лишь липкий, всепроникающий страх. Его естественное состояние.

— Это не моя вина! — закричал минотавр, его голос сорвался на фальцет. — Элесса! Это все она! Она каким-то образом разгадала мой план! Она сломала магию слежения! Я все сделал правильно! Я заманил их в самое сердце Пустошей! Я указал им прямой путь! Это они… они должны были сгореть!

— Они не сгорели, — тень медленно поползла к нему, ее холодное дыхание уже касалось его шкуры. — Они получили силу. Силу, которая теперь будет использована против нас. Ты не заманил их в ловушку, бычок. Ты вручил им ключ. Хозяева требуют объяснений. Или… возмездия.

— Нет, подожди! — Ксантос замахал руками, его глаза бешено бегали по залу в поисках спасения. — Я все исправлю! Я знаю, куда они направятся дальше! За Жемчужиной Бездн! Или Лунной, или как там ее. Вода… вода не будет столь милосердна! Она не терпит примесей! Темный эльф в морской пучине? Это смешно! Она утонет или будет разорвана на части! Медузы! Там водятся такие твари. Дай мне еще один шанс! Я все оберну!

Тень замерла, словно оценивая его. Холодный ужас сковал Ксантоса. Бык понимал, что его слова — это отчаянная попытка оправдаться, и тень это видит.

— Шансы… исчерпаны, — прошипела тень. — Но Хозяева милостивы. Они дают тебе возможность продемонстрировать свою преданность. Лично.

— Что? Что я должен сделать? — выдавил из себя Ксантос.

— Ты так любишь своих теневых скорпионов, — в голосе тени послышалась зловещая усмешка. — Поработай с ними поближе. Иначе они не станут тебя слушаться.

Прежде чем Ксантос успел что-либо понять, пространство вокруг него затрепетало. Каменные стены поплыли, расплылись и исчезли, сменившись тягучим, осязаемым мраком. Воздух стал густым и тяжелым, пахнущим хитином, ядом и вековой пылью. Минотавр очутился в огромной пещере, стены и потолок которой были усеяны шевелящимися теневыми коконами. Это было логово. То самое логово. Только сейчас он оказался в нем не повелителем, а гостем. Нежданным и незваным. Волт та самая вершина, откуда он сбрасывал пленников вниз. У Ксантоса похолодело внутри — теперь он стоял на дне ямы, а не на ее краю.

Сначала была тишина. Затем послышался шелест. Единичный. Потом еще один. И вот уже десятки, сотни пар крошечных огоньков зажглись в темноте. Глаза. Со всех сторон.

— Э-э… ребята? — неуверенно пробормотал Ксантос, делая шаг назад. — Это я, ваш командир! Ксантос! Помните? Я тот, кто вас создал!

В ответ раздалось ядовитое шипение. Из тени выполз первый скорпион, размером с крупную собаку. Его хитиновый панцирь блестел тусклым светом, а жало на кончике хвоста капало черной, вязкой жидкостью. Он не выглядел преданным. Он выглядел голодным.

— Так, стой! — скомандовал Ксантос, пытаясь выпрямиться и придать своему голосу былую властность. — На месте! Я приказываю!

Скорпион не послушался. Он сделал выпад. Ксантос с визгом отпрыгнул. Это было нелепо: огромный минотавр, отскакивающий от создания, доходившего ему едва ли до колена. — Я серьезно! — взвыл он. — Я ваш повелитель! Сидеть!

Но его «армия» явно не получила этот меморандум. Скорпионы посыпались на него со всех сторон. Они сползали со стен, выползали из щелей в полу, сыпались с потолка. Их шипение слилось в оглушительную, злую какофонию. Началось самое унизительное бегство в его жизни. Ксантос, вчерашний «Повелитель Теней», пустился наутек по лабиринту собственноручно изготовленного логова. Минотавр бежал, пригибаясь под низкими сводами, перепрыгивая через трещины, отмахиваясь от цепких клешней и ядовитых жал. Один скорпион вцепился ему в штанину, и Ксантос, с диким ревом, принялся трясти ногой, пытаясь сбросить его, при этом на ходу отбиваясь от другого, который норовил ужалить его в пятку.

— Ай! Черт! Сволочи! Я же вас кормил! — кричал он, в панике вскарабкавшись на небольшой выступ. Скорпионы облепили его снизу, их жала щелкали в сантиметрах от его сапог. Это было смешно, жалко и страшно одновременно. Вся его напускная мощь, его тирады о непобедимости испарились, оставив лишь потного, перепуганного быка, которого гоняет по пещере его же собственная, вышедшая из-под контроля «игрушка». Много игрушек. Он понял, что его власть над ними была иллюзией, тонкой пленкой, которую тень разорвала без усилий. Минотавр, вот новость, был не повелителем, а расходным материалом. И сейчас этот материал тестировали на прочность самым унизительным способом.

— Море! — воскликнула Лира, и ее голос, обычно такой насмешливый, дрожал от неподдельного волнения. Она порхала на месте, ее крылья трепетали, словно пытаясь поймать морской бриз. — Настоящее море! О, как я скучала по этому запаху! Запаху свободы и далеких странствий!

Сирена кружилась в воздухе, забыв на мгновение обо всем на свете, и Айрен впервые увидела на ее лице не хитрую маску, а чистую, детскую радость. Даже Элесса снисходительно улыбнулась, наблюдая за этим.

— Ну, раз у нас тут свой морской эксперт, — сказал Эланор, с любопытством разглядывая бескрайние просторы, — значит, ты знаешь, куда нам дальше двигаться? Пророк на своей карте указал что-то под названием «Жемчужина Бездн». Слова о втором артефакте заставили всех насторожиться. Радость от первой победы была еще свежа, но все понимали — это лишь начало.

Лира, словно по команде, прекратила свое веселое кружение и опустилась на камень, ее лицо стало серьезным.

— Жемчужина Бездн… — Или Лунная Жемчужина. — Произнесла она, и в детском голосе сирены прозвучала несвойственная ей нота благоговения и тревоги. — Это не просто артефакт. Говорят, это слеза самой Морской Богини, упавшая в океан в час ее величайшей печали. Она покоится в затонувшем городе А’тул, на дне самого глубокого ущелья. Туда не проникает свет. Давление воды способно раздавить корабль, как скорлупку. А течения… течения там безумны. И их сторожат не саламандры.

— Кто же? — спросила Айрен, сжимая в ладони все еще теплый самоцвет Сердца Солнца.

— Те, кто не смог упокоиться после крушения, — мрачно ответила сирена. — Духи утопленников. Морские призраки. И… другие твари. Те, что не любят гостей. И сирен в том числе. Даже для меня это место смерти. Медузы — театрально произнесла она.

— Слишком много всяких зверей развелось, пока я странствовал — заметил Корневий. — Утопленники, медузы. Кто еще?

— Веселенький курорт, — вторил ему Грогрук. — А нельзя нам найти артефакт попроще? Ну, который в лесу лежит под кустом? Я хоть и тролль, а плавать не особо люблю. Вода соленая, противная.

— Я бы тоже хотел, но поиск решения требует подвигов, Грогрук, — тихо сказал Корневий. Лапиф стоял, устремив задумчивый взгляд на линию горизонта, где море встречалось с небом. Его ветви-плечи поникли. — И речь не только о наших жизнях. Я все думаю о Ксантосе.

— О этом рогатом засранце? — удивился Грогрук. — Надо было ему там морду набить. Мы бы его на кол посадили, да и все дела!

— Не все так просто, — покачал головой древень. — Его план был отчаянным. Грубым. Слишком очевидным. Он водил нас по легкой дороге, как на поводке. Минотавр — гордое и сильное создание. Его натура — встречать врага лицом к лицу, дробить черепа своей булавой. А этот… этот театр с тенями, эти попытки заманить в ловушку исподтишка… Это не его почерк.

— Тоже уловил теней? — Посмеялась Элесса.

— Сломала руну портала, твоя работа? — Спросил ее Корневий.

— Так, доделка — отмахнулась эльфийка.

Лапиф повернулся к остальным, и в его древних, покрытых листвой глазах читалась глубокая озабоченность.

— Я чувствую за Ксантосом другую руку. Более холодную, более расчетливую. Я начинаю думать, что Ксантос… не сам предал нас и не сам все это затеял. Его направили. Сделали пешкой в чужой игре. И сейчас, когда его первый ход провалился, я боюсь, что с ним уже покончили. Или поставили на место. А следующий ход будет куда более изощренным и опасным.

Эти слова повисли в воздухе, заставив всех задуматься. Путешествие внезапно обрело новые, куда более мрачные глубины. Они боролись не просто с минотавром-предателем, а с чем-то безликим, скрытным и неизмеримо более могущественным.

— Тогда тем более нам нельзя останавливаться, — твердо сказала Элесса. Ее рука лежала на луке, и взгляд был устремлен в морскую даль, полный решимости. — Если Ксантос был лишь марионеткой, то истинный враг где-то там. И он не станет ждать, пока мы соберем все артефакты. Лунная Жемчужина — наш следующий шаг. Самый опасный. Но другого у нас нет.

Айрен молча кивнула, глядя на бескрайний, суровый океан. Он казался ей куда более грозным и неприступным, чем даже раскаленная лава Пустошей. Огонь можно было пережить. Но как бороться с бездной, которая не горит, а давит, холодит и затягивает в вечный мрак? Ответа у нее не было. Была лишь необходимость идти вперед.

Лира же напрочь позабыла сказанное. Медузы? Кого они волнуют. Сирена снова носилась над волнами, громко крича.

— Теперь понятно, почему она такая неугомонная, — заметил Корневий. — В ее жилах течет соленая вода. Она как рыба, выброшенная на берег. Теперь она дома. Сирены могут летать под водой. Просто в Агреллане воды не так много.

Так продолжалось все время путешествия. Но восторг Лиры быстро сменился сосредоточенностью, когда они достигли указанного на карте места — Зачарованного Озера. Оно не было частью моря. Это был огромный, почти идеально круглый водоем, окруженный высокими белыми скалами. Вода в нем была настолько прозрачной, что на глубине в десятки метров можно было разглядеть каждый камень на дне. Она не была синей или зеленой — она была цвета жидкого лунного камня, и от нее исходило мягкое, фосфоресцирующее сияние, даже если день был в разгаре. Поверхность воды была абсолютно неподвижна, как отполированное зеркало, отражающее хмурое небо.

— Я думал, стекло — Грогрук пытался постучать по озеру, но издал только плюхающий звук.

— Стекла — поправила его Элесса — вода — стекла. — Она отряхнула тролля и протерла тканью его руку.

Лира же была серьезна.

— Здесь, — прошептала Лира, опускаясь на землю. Ее восторг сменился благоговейным трепетом. — Глаз Луны покоится на дне. Я чувствую его зов. Он… холодный. Очень холодный.

— Утопленников надеюсь нет? — Спросил Корневий.

— Нет. — прошептала Лира, — но кто-то плывет…

— И не один, — мрачно добавил Эланор, указывая луком на воду. — Смотрите.

В глубине, среди подводных скал и пещер, медленно и величаво проплывали огромные создания. Их тела, похожие на желе, переливались всеми цветами радуги, а щупальца, длинные и тонкие, как серебряные нити, тянулись на десятки метров. Огромные, гипнотические глаза мерцали в полумраке.

— Гипнопусы, — пояснила Лира. — Стражи глубин. Их взгляд погружает в вечный сон. А их щупальца парализуют волю. До артефакта не добраться вплавь.

— Сколько всякой дряни обитает здесь — в сердцах сказал Корневий. — Когда я отбивал Аграллан от технократической цивилизации, где все они были?!

— Видимо там же, где и сейчас — на донышке — дополнила Элесса. Тон Корневию понравился. Он даже зауважал странницу.

— Может, договоримся? — наивно предложил Грогрук. — Я им какую-нибудь блестяшку предложу. Тролли всегда договариваются.

— С гипнопусами не договориться, Грогрук, — покачала головой Лира. — Они не разумны в нашем понимании. Они — часть озера, его живой дозор. Они подчиняются только одному — гармонии. Точнее, песне, которая может эту гармонию создать.

Она сделала шаг к воде, и ее лицо стало серьезным.

— Мне нужно спеть. Песнь Успокоения. Если она будет достаточно чиста и сильна, она усыпит стражей и успокоит воды. Но… — она опустила глаза, — моей сиреньей магии может не хватить. Эта вода… она древняя. Она требует власти, которой у меня нет.

— Ты справишься, — ободряюще сказала Айрен, кладя руку на ее плечо. — Ты же слышишь его зов. Значит, ты избрана. И ты единственная сирена здесь. Конкуренции нет.

— Если что, я могу — согласился Грогрук — но я не сирена.

— Я бы послушал как ты поешь — кивнул Корневий — если это возымеет эффект.

— Если только обратный — фыркнул тролль.

Лира глубоко вздохнула и начала петь.

Ее голос, всегда звонкий и насмешливый, теперь лился над водой, как струившийся шелк. Это была сложная, переливчатая мелодия, полная тоски по чему-то безвозвратно утраченному. Сирена пела о лунном свете, скользящем по волнам, о тишине морских глубин, о снах, что снятся рыбам в коралловых рифах. Вода на поверхности озера заколебалась, пошли первые круги. Гипнопусы замедлили свое движение, их щупальца обвисли.

— Если мы их убьем — сухо заметила Эллесса — то можем выковырять жемчужину из их тел. Но не факт что с первого раза.

— А вот они нас убьют с первого — добавил Эланор.

Лира пела, Айрен видела как она старалась. Но чего-то не хватало. Песня была красивой, но… поверхностной. Как будто Лира пела не от сердца, а вспоминая заученные ноты. Сирена старалась изо всех сил, на ее лбу выступил пот, голос срывался от напряжения. Гипнопусы замирали, но не засыпали. Их гипнотические глаза по-прежнему бдели. А из глубины, от самого дна, стало подниматься что-то огромное. Неясный силуэт, состоящий из хладного сияния и бесчисленных щупалец. Хранитель. Древний Лунный Медузус.

Давление в воздухе возросло. Песня Лиры стала слабеть, задыхаться в тяжелой, гнетущей атмосфере, которую нагоняло приближающееся создание. Отчаяние загорелось в ее глазах.

— Не получается! — выдохнула она, прерывая песню. — Моей магии недостаточно! Я не могу…

В этот момент ее взгляд упал на Эланора. Лесной эльф стоял, опираясь на лук, и смотрел на нее не с осуждением или нетерпением, а с… пониманием. С тихой, непоколебимой верой. В его взгляде не было ни капли сомнения. В нем была лишь сила, на которую можно опереться. Конечно, Эланор думал о том, как быстро Медузус сожрет их, и как долго им потом выращивать новые тела, и потом снова прийти сюда. Но Лира увидела нечто еще. Или придумала, являясь женщиной.

И в сердце Лиры что-то перевернулось. Это была не просто досада от неудачи. Это было осознание. Осознание того, что она поет не для того, чтобы доказать свою значимость или заполучить артефакт. Она поет, чтобы спасти мир, который стал ей дорог. Чтобы защитить этих странных, могущественных созданий, которые, вопреки всем чудесам, стали ее товарищами. Чтобы увидеть еще раз этот ясный, уверенный взгляд лесного эльфа.

Сирена закрыла глаза и перестала пытаться петь «правильно». Она позволила своей душе зазвучать.

И песня изменилась.

Она началась как тихий стон, полный боли и одиночества сирены, заточенной в теле легкомысленной обманщицы. Затем в нее ворвалась мощь океанского шторма — ярость, гордость, непокорность. А потом… потом пришла мелодия, которой не было ни в одном языке фей. Мелодия надежды. Мелодия обретения дома. В ней был шепот листьев в лесу Эланора, скрип ветвей Корневия, грубоватый смех Грогрука и тихая, темная решимость Айрен.

— Похоже на звон новой тетивы — сказал Эланор — когда сделаешь ее из волос.

Тело Лиры окутало сияние. Яркое, бело-голубое, как лунная дорожка на воде. Ее сиреньи крылья, похожие на темные крылья вороны, начали растворяться в этом свете. Они превратились в струящиеся, эфирные полотнища, похожие на крылья бабочки или на парашют медузы. Новые крылья переливались, как жемчуг, и от них исходило мягкое свечение. Черты девушки стали более утонченными, величественными. Синие волосы сменились огненными. Она больше не порхала — она парила в воздухе, как божество. Это была уже не сирена. Это была Менада.

— Впервые вижу эволюцию, которая идет так быстро — проговорил Корневий — надеюсь, став менадой она не начнет слишком много кричать.

Теперь голос Лиры обрел невероятную мощь и объем. Он больше не был просто звуком — он стал осязаемой силой. Волны от его вибраций расходились по воде, заставляя ее резонировать. Гипнопусы замерли на месте, их щупальца безвольно повисли, а гипнотические глаза медленно закрылись. Они погрузились в глубокий, исцеляющий сон.

Из глубин поднялся Лунный Медузус. Он был огромен, и его вид внушал благоговейный ужас. Но монстр не атаковал. Он остановился перед Лирой, и его бесчисленные щупальца замерли, слушая. Казалось, сама вода затаила дыхание.

Песня Лиры-менады достигла кульминации. Она пела о единстве, о балансе, о том, что свет и тьма, земля и вода — все это части одного великого целого. Она пела о любви к Аграллану, ко всему живому.

И тогда Лунный Медузус медленно склонился. Из его сияющего тела выделилась небольшая, идеально круглая жемчужина. Она была цвета лунного света и излучала такое же мягкое, фосфоресцирующее сияние, как и озеро. Это был Глаз Луны. Жемчужина медленно подплыла к Лире и опустилась в ее протянутые ладони.

Песня смолкла. Наступила тишина, нарушаемая лишь легким плеском воды. Лира парила над озером, держа в руках артефакт. Ее новое, преображенное тело светилось в сумерках.

— Вот это да… — прошептал Грогрук, пораженно разглядывая ее. — Из птицы превратилась в… в светящийся цветок! Красиво!

Корневий молча кивнул, в его глазах читалось глубокое уважение. Даже Элесса смотрела на менаду без привычной сдержанности, с одобрением.

Эланор подошел к краю воды. Он не сказал ни слова. Просто смотрел на Лиру. И в его взгляде было столько тепла и восхищения, что его не нужно было выражать словами. Лира встретила его взгляд и улыбнулась — новой, спокойной и обстоятельной улыбкой.

— Кажется, я нашла свой настоящий голос, — тихо сказала она.

— И он прекрасен, — так же тихо ответил Эланор. Как.

— Как новая тетива — закончила Лира.

Их момент был нарушен тревожным окриком Элессы.

— Нас окружают!

Из-за скал выползли тени. Не гипнопусы, а те самые твари из камня и мрака, что следили за ними у Огненных Пустошей. На этот раз их было больше. И они были уже совсем близко.

Лира, все еще пребывая в состоянии могущества после преображения, не растерялась. Она снова запела. Но на этот раз ее песня была не успокаивающей, а повелительной. Вода у берега вздыбилась, образовав мощный вал, и обрушилась на приближающихся тварей, смывая их обратно в море. Словно копья, острые водяные брызги поражали оставшихся теней, покуда те не скрылись под водой.

— Думаю, с водой мы теперь на короткой ноге, — с легкой ухмылкой сказала она, опускаясь на землю рядом с Эланором.

Второй артефакт был добыт. Отряд обрел не только Глаз Луны, но и нового, могущественного союзника. И нечто большее — зародившуюся связь, которая обещала быть крепче любого волшебства.

Но со скалы, скрытой пеленой морского тумана, за всем этим наблюдали. Два темных эльфа, их серая кожа почти чернела в тени, а красные глаза горели холодным огнем.

— Она эволюционировала, — прошипел один. — Менада. Интересно. Этого не предвидели.

— Ничего не меняется, — ответил второй, его голос был приторным, как яд. — Пусть играют с артефактами. Чем больше они соберут, тем громче будет падение. И тем лучше будет наша победа. Баланс будет восстановлен. Нашими руками.

Глава 15: Западня Ксантоса

Первый день стал для Ксантоса бесконечной пыткой унижения. Он просидел на том самом каменном выступе все двадцать четыре часа, поджав ноги, стараясь не шелохнуться. Его мышцы затекли и ныли, но страх был сильнее физического дискомфорта. Внизу, у подножия его жалкого убежища, кипела жизнь его бывшего «войска». Теневые скорпионы сновали туда-сюда, их хитиновые панцири поскрипывали, а ядовитые жала подергивались в ожидании. Они не пытались штурмовать выступ – он был слишком высок и неудобен. Они просто ждали. Ждали, пока голод, жажда или истощение не заставят его спуститься. Их крошечные, горящие красным огоньки-глазки были устремлены на него, полные немого, лишенного всякой мысли ожидания. Это был взгляд голода, взгляд стихии.

Именно тогда, в эти долгие часы неподвижности, в его голове начался перелом. Первоначальный, животный страх постепенно начал выгорать, выедаемый голодом, усталостью и нарастающим, всепоглощающим чувством ярости. Ярости на себя, на свою трусость, на этих тварей, на Элессу, на весь мир, который посмел над ним посмеяться.

«Я… сижу здесь, как перепуганная мышь, – закипала в нем мысль, горячая и тяжелая, как расплавленный металл. – Я, Ксантос! Минотавр, чей род слагал саги о воинах, способных в одиночку обращать в бегство целые армии! А я что делаю? Дрожу перед собственными созданиями!»

Минотавр смотрел на свои руки – могучие, жилистые, способные крушить камни и гнуть сталь. А сейчас они беспомощно сжимались в кулаки от бессилия.

«Нет. Так не пойдет. Они не уйдут. Тень, что послала меня сюда, не уйдет. Если я сдохну здесь от голода, это будет самый жалкий конец, какой только можно представить. Лучше уж… лучше уж сгореть в бою».

На вторые сутки его терпение лопнуло. Голод стал невыносимым, а ярость – белой и кристально чистой. Это была уже не истерика, а холодная, решительная злость.

«Хорошо. Хотите поиграть? Поиграем».

С низким рыком, исходящим из самой глубины его груди, Ксантос спрыгнул со своего укрытия. Приземлившись, он с силой тряхнул головой, и его мощные рога прочертили в воздухе угрожающую дугу. Скорпионы, застигнутые врасплох его внезапной атакой, на мгновение замерли. Но лишь на мгновение. Затем на него двинулась первая волна.

И снова началось бегство. Но на этот раз это был не панический, ослепленный страхом побег. Это было тактическое отступление. Он бежал, отскакивал, уворачивался, но его глаза, привыкшие к полумраку пещеры, уже выхватывали детали. Он видел узкие расщелины, в которые не мог пролезть скорпион из-за ширины лап, низкие своды, где он мог пригнуться, а его хвостатые преследователи – нет. Минотавр заметил, что они атакуют поодиночке, не скоординированно, повинуясь лишь базовому инстинкту.

«Они не армия, – пронеслось у него в голове, когда он, резко свернув за угол, оставил впереди бегущего скорпиона врезаться в стену. – Они – стая. Хаотичная, дикая. У них нет тактики. Есть только голод и ярость. А это… это можно использовать. Я сделаю их солдатами, как и обещал».

Минотавр перестал просто бегать. Передвигаясь и уклоняясь, он начал наблюдать. И по мере того как он наблюдал, его первоначальный страх окончательно сменился яростью, а ярость – расчетливой, хищной решимостью.

«Я сильнее. Я больше. У меня есть разум. А у них только инстинкты. Пора напомнить им, кто здесь добыча, а кто – охотник».

На третий день Ксантос перешел в наступление. Перекусив травой, он больше не отступал. Когда очередной скорпион бросился на него с шипением, Ксантос не отпрыгнул. Он сделал шаг навстречу. Его мощная рука, словно таран, опустилась сверху, не на панцирь, а на соединение головы и туловища – уязвимое место. Раздался оглушительный хруст. Тварь взвыла и замертво рухнула на камень, ее теневая сущность на мгновение вспыхнула и рассеялась.

Первый убитый. Первая кровь. Вернее, первая тень.

Этот момент стал переломным. Для скорпионов и для него самого. Они отхлынули, их шипение стало не таким уверенным. Они почуяли не просто жертву. Они почуяли силу. А Ксантос почувствовал нечто забытое – вкус победы. Примитивной, грубой, но победы.

«Да… Вот так. Вот оно. Слушайте меня».

Бык не стал останавливаться. Он превратил логово в свой личный тренировочный полигон. Нападал из засад, заманивал мелкие группы в тупики, где мог разделаться с ними поодиночке, использовал свою массу, чтобы прижимать их к стенам. Он ломал им клешни, отрывал жала, крушил хитиновые панцири ударами своих рогов. Он не просто убивал. Он демонстрировал свою мощь. Он доказывал свое превосходство с помощью грубой силы.

И скорпионы начали отступать. Сначала неохотно, с выпадами и шипением, но уже без прежней безрассудной ярости. В их поведении появилась осторожность. Они начали уважать его. Вернее, бояться. А для мира тварей, живущих инстинктами, страх и уважение – почти синонимы.

Именно тогда у Ксантоса родился новый план. Более тонкий, чем его предыдущие театральные представления. Он понял, что сила – это не только умение крушить. Это еще и умение давать.

Теперь минотавр начал охотиться. Не только на скорпионов. Лабиринт был полон мелкой живности и других, более слабых теневых существ. Ксантос выслеживал их, убивал и приносил тушки к месту, где обычно собиралась основная масса скорпионов. Сначала он просто бросал добычу перед ними и отходил, наблюдая. Скорпионы набрасывались на мясо с жадностью, но при его приближении отскакивали, шипя.

День за днем он повторял этот ритуал. Он не смотрел им в глаза, не проявлял агрессии. Он просто был. Был источником пищи. Постепенно шипение стихло. Они перестали отскакивать. Скорпионы позволяли ему подходить все ближе, поглощая принесенную добычу. Он стал для них не врагом, не добычей, а явлением. Поставщиком. Тем, что было раньше.

Минотавр изучал их иерархию. Видел, как более мелкие особи уступают дорогу крупным. И среди всех выделялся один – исполинский скорпион, почти в половину роста самого Ксантоса. Его панцирь был покрыт шрамами от старых битв, а жало размером с короткое копье источало особенно густой и вонючий яд. Это был вожак. Альфа. Или Альфа Самка, Ксантос не придал значения полу твари.

После наблюдений бык понял, что пока этот монстр не признает его, все остальные в любой момент могут снова обратиться против. Мир в логове был шатким, и держался лишь на сытом брюхе.

Обдумав все, Ксантос бросил ему вызов. Не словом, а действием. В следующий раз, принеся тушу, он не бросил ее скорпионам, а понес прямо к великану. Тот встретил его угрожающим поднятием клешней и ядовитого хвоста. Остальные скорпионы замерли в ожидании.

Ксантос остановился в двух шагах. Он медленно, не сводя глаз с горящих точек-глаз вожака, опустил тушу на землю между ними. Затем он выпрямился и издал низкий, гортанный рык – не крик ярости, а заявление о праве. Вызов.

Исполинский скорпион ответил шипением, в котором слышалось оскорбление и ярость. Монстр атаковал первым. Его клешни сомкнулись в воздухе там, где мгновение назад была голова минотавра. Ксантос уклонился, чувствуя, как ветер от удара свистит у его уха. Бой был яростным и безмолвным, если не считать лязга хитина о камень, тяжелого дыхания Ксантоса и яростного шипения скорпиона.

Ксантос не пытался сразу убить. Он бил точно, выбивая из противника спесь. Минотавр сломал одну из его меньших клешней, ловко увернулся от жала, которое вонзилось в камень рядом, оставив дымящуюся вмятину. Бык использовал свою массу, чтобы прижать тварь к земле, нанося удары рогами по прочному, но все же уязвимому панцирю.

Наконец, исполин выдохся. Он лежал, тяжело дыша, его ядовитое жало беспомощно подергивалось. Он был побежден. Ксантос стоял над ним, его собственная шкура была исцарапана, из порезов сочилась кровь, но он был на ногах. Победителем.

Ксантос поднял свою могучую руку, чтобы нанести последний, сокрушительный удар… и замер.

«Убить его – значит снова стать для них просто угрозой, – пронеслась в его голове молниеносная мысль. – Сильной, но чужой. А мне нужно… свое. Солдаты».

Вместо того чтобы добить, Ксантос медленно, не сводя глаз с поверженного вожака, опустил свою руку и… положил ее ему на голову, рядом с основаниями глаз. Не удар. Касание. Жест доминирования, но не уничтожения.

— Я — сильнее, — прорычал Ксантос, и его голос, хриплый от усталости, прозвучал с неоспоримой властью. — Ты — служишь. Понял? Как раньше.

Скорпион замер. Казалось, он пытался понять этот парадокс – его победили, но не убили. Его воля была сломлена, но ему оставили жизнь. Медленно, с трудом, он поник. Его шипение стихло. Он не отполз. Он признал поражение.

В тот же миг все логово затихло. Остальные скорпионы, наблюдавшие за схваткой, разом опустили свои жала и клешни. Угроза сменилась покорностью.

И в груди Ксантоса снова, как проклятие, как наваждение, вспыхнула уверенность. Та самая, опьяняющая и слепая.

«Вот видите! – ликовал он внутренне, обводя взглядом свою новую, по-настоящему покорную армию. – Я смог! Я не сломался! Я пережил их яд, их клешни, их ненависть! Я заставил их служить мне! По-настоящему! Не с помощью чужой магии, а силой своей воли!»

Минотавр выпрямился, чувствуя, как по его жилам снова разливается привычное высокомерие. Страх и унижение последних дней были переплавлены в стальную, непоколебимую убежденность в своем праве и силе.

«Элесса… Айрен… Корневий… Вы думали, что победили? Вы получили один жалкий артефакт. Может быть, второй. Но вы не видели, через что я прошел! Вы не видели, какой я стал сильный! Вы играете с огнем? Отлично. Я принесу вам такую тьму, что ваш огнь покажется вам жалкой свечкой на ветру. Вы нашли Жемчужину Луны? Молодцы. Плывите навстречу своей гибели. А я… я буду ждать. Со своей новой, настоящей силой. На этот раз все будет иначе. На этот раз я не проиграю».

Ксантос стоял среди своих скорпионов, и его тень, огромная и могущественная, снова легла на стены логова. Как тогда, на вершине. Мгновение, и бык приказал своим скорпионам выстроиться в стену. Поднимаясь по их головам, минотавр снова оказался на краю ямы. Он не выбрался, он заявил право. Снова был Повелителем. И на этот раз ему не нужен был никто, чтобы напоминать ему об этом. Он уверовал в это сам.

Доверие — хрупкий сосуд. Одна трещина, и все содержимое медленно утекает, оставляя лишь горький осадок. После преображения Лиры в отряде воцарилась странная, настороженная легкость. Ее новые, эфирные крылья излучали мягкий свет, разгоняя мрак ночных переходов, а ее песни, теперь полные не хаотичной энергии, а глубокой гармонии, успокаивали усталые души. Даже Элесса, обычно сдержанная, стала чаще обмениваться с ней словами, а Эланор и вовсе не отходил от менады дальше, чем на пару шагов, его молчаливое присутствие говорящее громче любых клятв.

Но тень предательства, брошенная Ксантосом, тяготела над ними. Карта, которую он им вручил, вела их вглубь региона, известного как Лабиринт Расщелин — хаотичного нагромождения каньонов, разломов и узких проходов, где скалы вздымались к небу острыми, как бритва, пиками, а на дне ущелий царил вечный полумрак.

— Не уверен, это самый короткий путь к Долине Вечных Ветров? — Корневий остановился, упираясь руками-ветвями в каменную стену узкого прохода. Его корни с трудом находили опору на скользком, отполированном ветром камне. — Он больше похож на дорогу в чрево каменного червя. И пахнет здесь… смертью. Или дерьмом.

Воздух и впрямь был спертым и тяжелым, пахнущим гнилой водой и чем-то кислым, металлическим. Стены каньона, темные и влажные, были испещрена странными, похожими на ячейки углублениями.

— Карта не врет, — сказала Лира, парив над их головами и освещая путь своим сиянием. — Но она умалчивает о местных обитателях. Чувствую, здесь что-то есть. Что-то многочисленное. И голодное.

— Может, вернемся? — неуверенно предложил Грогрук, нервно постукивая саблей по скале. Звук отдавался глухим, многослойным эхом, что было неестественно для открытого пространства. — Я как тролль чувствую: камни здесь недобрые. Они шепчут. И шепчут не «добро пожаловать».

— Возвращаться — значит терять недели, — жестко парировала Элесса. Ее взгляд, как у хищной птицы, выискивал малейшее движение в тенях на стенах. — Ксантос рассчитывал на нашу осторожность. На наш страх. Мы не доставим ему такого удовольствия. Но будем готовы. Трусливая корова не могла знать больше, чем тот кто ее ставит в стойло.

Айрен шла в середине группы, сжимая в одной руке теплый пульс Сердца Солнца, а в другой — прохладную гладкость Глаза Луны. Ее темноэльфийская сущность, обостренная близостью мощных артефактов, улавливала малейшие вибрации опасности. И сейчас она чувствовала их тысячи. Крошечные, жадные, безмолвные точки сознания, окружавшие их со всех сторон. Они были повсюду: в ячейках на стенах, в трещинах под ногами, на потолке каньона. Миллионы тварей, словно крысы и тараканы, скрывавшихся, и ни одной, чтобы показаться на глаз.

— Они уже здесь, — прошептала она, и ее голос прозвучал оглушительно громко в гнетущей тишине. — Повсюду. Ждут сигнала.

Сигнал не заставил себя ждать.

Свист, пронзительный и леденящий душу, прорезал воздух. Он не принадлежал ни одному известному созданию. Это был звук трения камня о камень, умноженный на тысячу.

И стены зашевелились.

Из тысяч ячеек, как из осиного гнезда, посыпались создания. Небольшие, размером с гончую собаку, они были слеплены из осколков черного камня, сцепленных какой-то темной, живой слизью. У них были десятки красных глаз, и пасти, усеянные острейшими обломками кремня. Тени двигались стремительно и жутко координировано, словно единый организм. Каменные скорпионы. Потомственные обитатели расщелин, порождения самой что ни на есть каменной тьмы.

— Какие мерзкие — Корневий отпихнул веткой особо наглого скорпиона — лезут и лезут.

— К оружию! Сомкнуть строй! — скомандовал Эланор, его лук уже был натянут.

Начался кошмар.

Твари из тени лезли со всех сторон. Грогрук, рыча, принялся крушить их своей саблей, но на место разбитых в пыль тут же приползали десять новых. Лира пыталась оглушить их звуковыми волнами, но их примитивное сознание почти не поддавалось воздействию. Эланор отстреливался, но стрелы лишь отскакивали от каменных панцирей. Даже Элесса, сокрушавшая их десятками мощными ударами, и своим луком как булавой, не могла переломить ход битвы — их было буквально бесконечное количество.

— Их слишком много! — крикнул Корневий, отбиваясь мощными ударами корней. — Они выматывают нас! Это ловушка!

Именно в этот момент, когда отряд был максимально дезориентирован и измотан, из самого узкого прохода впереди появился дирижер. Массивная, знакомая фигура в бронзовой кирасе.

Ксантос.

Он стоял, опираясь на свой огромный топор, и наблюдал за резней с холодным, удовлетворенным выражением на бычьей морде.

— Жаль, конечно, что все так вышло, — его голос гулко разнесся по каньону, заглушая даже скрежет когтей. — Вы могли бы умереть быстро и чисто в Огненных Пустошах. Но вы оказались удивительно живучи. Пришлось принимать более… прямые меры. Даже не представляете, чего мне это стоило.

Элесса была готова порвать его голыми руками, но волна скорпионов просто не давая ей двинуться. Уйдет день, чтобы уничтожить их всех. За это время друзья станут ими съедены.

— ПРЕДАТЕЛЬ! — проревел Грогрук, пытаясь пробиться к нему сквозь стену скорпионов, но волна тварей отбросила его назад.

— Предатель? — Ксантос фыркнул. — Я — реалист, зеленокожий дурак! Я выбираю сторону сильных! Тени предложили мне и моему народу жизнь! Те, что за ними стоят, дали выбор. Что предложили вы? Славную смерть за какой-то сгнивший лес? Нет уж. Аграллан обречен. Но Каменный Город устоит! Как устоял во времена Ятворской империи.

Его взгляд упал на Айрен, точнее, на сверкающие в ее руках артефакты.

— Отдай мне жемчужины, девочка, и я сделаю твою смерть быстрой. Обещаю.

Айрен в ужасе прижала артефакты к груди. Корневий шагнул вперед, закрывая ее собой.

— Никогда, предательский скот! Я должен был растоптать твой город, когда у меня был шанс! Но я не допущу ошибку дважды.

Ярость древнего лапифа была страшной. Он рванулся к Ксантосу, не обращая внимания на скорпионов, впивающихся в его кору. Это была ярость отца, защищающего дитя, хранителя, увидевшего гниль в сердце того, кого он когда-то считал союзником.

Ксантос лишь усмехнулся и поднял свой топор.

— Древний пень! Ты и есть причина слабости этого мира! Цепляешься за отжившее! Пора дать дорогу новому порядку!

Корневий телепортировался на десяток метров и стал рядом с Ксантосом. Элесса посетовала, что не умеет так же. Тем временем минотавр нанес удар. Он обрушил топор на Корневия с силой, способной расколоть скалу. Лапиф поднял ветви, чтобы парировать удар, но возраст и усталость взяли свое. Удар был чудовищным. Раздался оглушительный хруст ломающейся древесины. Корневий с подавленным стоном рухнул на колени, его левое плечо было раздроблено, из трещин сочился густой, смолистый сок.

— КОРНЕВИЙ! — закричала Айрен.

Триумфальная ухмылка застыла на морде Ксантоса. Он сделал шаг к поверженному лапифу, чтобы нанести последний удар.

И тут вмешалась Элесса.

— Я видела, как ты это сделал, младший брат — Элесса говорила это другим, не своим голосом. — Иногда надо делиться тайнами со старшими.

Она не кричала. Не рвалась в бой с яростью. Она просто исчезла с места и появилась между Ксантосом и Корневием. Ее движение было столь быстрым, что глаз не успел зафиксировать его. Эльфийка даже не обнажила оружия.

Ксантос, опьяненный яростью и предполагаемой победой, с размаху ударил ее своим топором.

И этот удар остановился.

Элесса приняла лезвие двулезвийного топора на раскрытую ладонь. Металл, способный разрубить дубовое бревно, с глухим лязгом уперся в ее кожу, не оставив ни царапины. Мускулы на ее руке даже не напряглись.

Наступила мертвая тишина. Даже каменные скорпионы на мгновение застыли.

На лице Ксантоса медленно угасала ухмылка, сменяясь шоком, непониманием и нарастающим, животным страхом. Он попытался выдернуть топор. Тщетно. Он был зажат в ее руке, как в тисках.

- Низшая животная раса - проговорила Элесса - не зря вас скотов выгнали из Эльфеона. Из вашей кожи только сапоги шить.

Элесса подняла на него свои спокойные, бездонные зеленые глаза. В них не было гнева. Лишь холодное, безразличное презрение.

— Я предупреждала тебя у стен твоего города, черторогий, — ее голос был тихим, но он резал слух острее, чем скрежет камня. — Ты недооценил бурю.

Она не стала наносить ответный удар. Она просто сжала пальцы.

Бронзовый клинок топора, закаленный в горнах минотавров, согнулся пополам с звуком рвущегося полотна. Ксантос отшатнулся, держа в руках лишь обломок древка, его глаза были полы ужаса.

Элесса бросила исковерканный кусок металла к его ногам.

— Беги, — сказала она уже своим голосом, и в этом слове был приговор. — Пока можешь. И передай своим новым хозяевам: их песочные замки скоро смоет прилив.

Ксантос, сломленный и униженный, со свистом выдохнул воздух. Он больше не был грозным вождем. Он был просто напуганным животным. Минотавр бросил взгляд на теневых скорпионов, которые, лишившись воли командира, начали в панике разбегаться, и ринулся прочь по ущелью, его тяжелые шаги отдавались приглушенным эхом.

Угроза миновала. Элесса повернулась к Корневию, ее лицо снова стало выразительным, наполненным концентрацией.

— Ты жив, древень? Мне пришлось выпустить силу, которая скорее несет вред чем пользу.

— Жив… — проскрипел Корневий, с трудом поднимаясь. Лира уже была рядом, ее руки светились целительной энергией, льющейся из Глаза Луны. Она прикоснулась к его ранам, и смола перестала течь, а трещины начали медленно затягиваться.

— Спасибо, дитя, — кивнул он Лире, а затем перевел взгляд на Элессу. В его глазах читалась не просто благодарность. Это было признание. Признание силы, перед которой меркнет даже его древняя мощь. — И тебе… странница. Кажется, я наконец понял, кто ты.

Элесса ничего не ответила. Она просто помогла ему встать.

Айрен подошла к ним, все еще дрожа от пережитого ужаса. Она смотрела на Элессу с новым, безграничным почтением.

— Он сказал… что тени предложили им жизнь. А те, кто за ними стоит, дали выбор. Значит тени действительно разумны? Они заключают договоры?

— Хуже того, — мрачно проговорил Эланор, собирая свои стрелы. — Они умеют находить самое гнилое в сердце каждого и играть на этом. Ксантос не последний, кто предпочтет рабство честной битве. Поработить можно любого из нас. Разве что Элессу нельзя. Она.. за гранью.

Элесса снова не ответила.

Отряд, потрепанный, но не сломленный, выбрался из Лабиринта Расщелин. Предательство было раскрыто, а один из сокрытых союзников теней повержен и унижен. Но цена оказалась высокой — они потеряли драгоценное время, а Корневий был серьезно ранен. Скорее морально.

Однако теперь они знали врага в лицо. Это лишь добавляло уверенности, что впереди их ждут не только стихийные испытания, но и битва с разумным, коварным злом. Битва за саму душу Аграллана.

Высоко в горах, в своем каменном городе, Ксантос, рыча от боли и унижения, пал ниц перед новым призраком — более плотным и могущественным, чем предыдущий.

— Они… они слишком сильны! Лесная эльфийка… она монстр! — выл он. — Древнее зло!

Тень молчала несколько мгновений, а затем холодный голос прорезал его разум.

«Сила Элессы известна. Странники другое ребро монеты. Твоей задачей было не победить, а задержать. И ты с этим справился. Они идут к Ветрам. И там их ждет не испытание…, а казнь. Тебе же, неудачник, предстоит искупить свою слабость. Новые хозяева не терпят провалов. Покажи, где еще ты можешь быть полезен».

Из тени протянулся острое, как игла, щупальце тьмы. Ксантос успел издать лишь короткий, подавленный вопль, прежде чем его сознание поглотила абсолютная чернота.

Глава 16: Дух Бурь и Танец с Ураганом

Когда щупальце тьмы коснулось его лба, Ксантос не почувствовал боли. Лишь всепоглощающий, стремительный провал. Каменные стены его убежища, свирепые морды теневых скорпионов, презрительный взгляд Элессы — все это расплылось, превратилось в разноцветные блики, а затем и в абсолютную черноту. Он не падал, его не бросало из стороны в сторону. Он был ничем, пылинкой, затянутой в гигантскую воронку небытия.

Очнулся минотавр от резкого, оглушительного гула. Не звука, а вибрации, которая исходила отовсюду — снизу, сверху, изнутри его собственного тела. Он лежал на холодной, слегка вибрирующей поверхности. Материал был ему незнаком — темный, гладкий, как отполированный обсидиан, но теплый на ощупь и испещренный тонкими, пульсирующими синими прожилками. Воздух был стерильным, пахнущим озоном, свежестью и статическим электричеством. Света не было, лишь тусклое, фосфоресцирующее свечение исходило от тех самых синих линий на полу и стенах.

«Где… я?» — первая мысль была тупой и тяжелой. Он поднялся, его тело ломило, будто после долгой битвы. Вокруг простирался коридор. Бесконечный, симметричный, уходящий в темноту в обе стороны. Стены, пол и потолок были из того же странного материала. Ни окон, ни дверей, ни признаков жизни. Только гул и пульсирующий свет.

Рядом с ним, сбившись в кучу, сидели пятеро его теневых скорпионов. Те самые, что последовали за ним в самую гущу битвы в расщелине, потом бежали в город, и, видимо, были затянуты вместе с ним. Они сидели, поджав лапы, их хитиновые панцири тускло отсвечивали в синеватом свете. В их позах читалась не агрессия, а растерянность и страх. Они были единственным знакомым якорем в этом море безумия.

«Значит, не один…» — с горьким облегчением подумал Ксантос.

Первый день он потратил на то, чтобы искать выход. Ксантос шел по коридору, пока ноги не начали подкашиваться от усталости. Коридор не менялся. Все те же стены, все тот же гул. Он кричал — его голос поглощался странной акустикой, не давая эха. Он бил по стенам своим сломанным топором — на материале не оставалось и царапины. Чувство клаустрофобии, смешанное с осознанием полного бессилия, медленно подтачивало его рассудок. Он был воином, рожденным для просторов и битв, а не для блужданий в стерильном, безжизненном лабиринте. Чем-то похоже на город минотавров, но еще более сдерживающий, более темный. Минотавр не сдавался.

Скорпионы следовали за ним по пятам, их множественные ноги отстукивали по полу тихий, прерывистый ритм. Иногда они останавливались, принюхивались к воздуху и беспокойно шевелили жалами. Они чувствовали то, чего не мог уловить он.

На второй день Минотавра начали посещать мысли о том, что это и есть возмездие. Вечное заточение в небытии. Ад, специально придуманный для него. Ксантос сидел, прислонившись к стене, и смотрел на скорпионов. Они сбились вокруг него, деля с ним свое немое отчаяние. В тот момент он понял, что эти твари — не просто орудия. Они — его единственные союзники в этом кошмаре. Он протянул руку, и самый смелый из них, тот, с кем он когда-то бился за лидерство, дотронулся до его пальца холодным хитином. Это был жест, лишенный агрессии. Жест признания общей судьбы.

На третий день минотавр уже почти потерял счет времени. Он шел, движимый лишь инстинктом, ища какую-то траву, или крыс, чтобы съесть, когда один из скорпионов внезапно зашипел и ринулся вперед, в сторону, где коридор, наконец, прервался. Не дверью, а огромным арочным проемом.

Ксантос вышел из проема и замер.

Он стоял на краю бездны. Но это была не та бездна, что он представлял. Он находился в колоссальном пустом пространстве, своего рода пещере невероятных размеров. Над ним, под ним и по бокам уходили вдаль такие же коридоры, платформы, арки и мосты, все из того же темного, пульсирующего материала. Это был город. Или трюм корабля. Или и то, и другое одновременно. А в центре всего этого, уходя вверх и вниз дальше, чем хватал глаз, зияла пустота, в которой плавали странные, похожие на медуз, светящиеся создания. Воздух звенел от низкочастотного гула, исходящего отовсюду.

И перед ним, спиной к бездне, стоял эльф.

Но не лесной, не светлый. Это был темный эльф. Его серая была цвета темного дерева, длинные белые волосы заплетены в сложные косы, а глаза горели холодным красным огнем. Он был облачен в темные, элегантные одежды, больше похожие на придворный наряд, чем на доспехи. В руках он держал тонкий, почти невесомый на вид посох.

— Проснулся, наконец, — голос эльфа был бархатным и спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Должен сказать, твое прибытие было довольно драматичным. Пришлось приложить усилия, чтобы стабилизировать телепортацию. Особенно с твоими… питомцами.

Ксантос ощетинился, сжимая обломок топора. Новый враг.

— Кто ты? Где я? — его голос прозвучал хрипло после дней молчания.

— Меня зовут Калаэль, — эльф слегка склонил голову. — А это… — он сделал широкий жест, охватывающий все окружающее пространство, —… наша ставка. Линкор-остров «Эльфинар». И мы летим. Прямо сейчас. К твоему бывшему дому. К Аграллану.

Ксантос почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Не от страха, а от осознания масштабов.

— Летим?.. На этом?.. — он с трудом подбирал слова.

— Именно, — Калаэль улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли тепла. — Наш добрый король Зидан, да продлятся его дни в неведении, решил, что старые методы — проникновение через тени, подкуп таких как ты — слишком медленны. Он хочет взять мир грубой силой. Прибыть на «Эльфинаре», выпустить легионы и стереть с лица земли все, что сопротивляется. Примитивно. Расточительно. Глупо.

Ксантос слушал, не веря своим ушам. Зидан. Имя, которое ему шептала тень. Его истинный повелитель.

— А ты… ты против короля?

— Я — за эффективность, — поправил его Калаэль. — Зидан видит в Аграллане груду камней, которую нужно завоевать. Я же вижу сад, который можно возделывать. Взять свое. Его методы выжгут землю, и нам достанется пепел. Мои методы… оставят почву плодородной. Просто сменится садовник.

Он подошел ближе, его красные глаза пристально изучали Ксантоса.

— Ты думаешь, ты проиграл? Ошибаешься, минотавр. Ты прошел испытание. Зидан послал тебя, как тупое орудие, ожидая, что ты сломаешься. А ты… ты выжил. Ты приручил тварей Пустоты. Ты заставил дрогнуть тех, кто считал себя непобедимыми. Ты показал волю. Ту самую волю, что сейчас привела тебя сюда, ко мне. Зидан хотел тебя сломать. А я предлагаю тебе отточить твой навык.

Ксантос стоял, пытаясь переварить услышанное. Вся его жизнь, его предательство, его борьба — все это было частью какой-то гигантской игры между двумя темными эльфами. Он был пешкой. Но Калаэль говорил с ним не просто как с пешкой. Он говорил с ним как с… инструментом. Ценным инструментом.

— И… в чем моя задача? — медленно спросил Ксантос, чувствуя, как в его груди снова, как болезнь, загорается искра надежды на значимость.

Калаэль повернулся и указал посохом на один из многочисленных мостов, ведущих вглубь конструкции.

— Видишь тот проход? Он ведет в ядро управления одним из бортовых систем «Эльфинара». Мне нужен контроль над ним. Но на пути стоит страж. Детище старой королевской магии — аракна. Полуэльф, полупаук. Чудовище, обладающее скоростью, ядом и хитростью. Зидан поставил его, чтобы охранять свои интересы. Убей его. Покажи, что ты достоин быть не разменной монетой, а равным в грядущем порядке. Вместе мы освободим Черную Мать.

Без лишних слов Ксантос кивнул. У него не было выбора. Но теперь у него была цель. И новый господин, который видел в нем не неудачника, а воина. Он посмотрел на своих скорпионов. Они выстроились позади него, готовые к бою. Он был не один.

Мост был узким, висящим над головокружительной пустотой. На другом конце, в арочном проеме, виднелось движение. Множество длинных, тонких, покрытых темным хитином ног. Вскоре их обладатель вышел на свет.

Аракна была существом кошмарной, отталкивающей красоты. Нижняя часть ее тела, как у гигантского паука, была покрыта блестящим черным панцирем, а брюшко раздуто и готово к плетению паутины. Верхняя же часть принадлежала эльфийке — изящной, с тонкими чертами лица, кожей цвета слоновой кости и длинными серебряными волосами. Но глаза были полностью черными, без зрачков, а из полуоткрытого рта виднелись острые, ядовитые клыки. Она двигалась с грацией хищницы, ее восемь ног отстукивали по полу мерный, пугающий такт.

— Еще один мятежник, пришедший на убой? — ее голос был мелодичным, но с шипящим, чуждым призвуком. — Калаэль шлет все более жалких посланников. Корова. Это так банально.

Ксантос не стал тратить время на разговоры. С рыком он ринулся в атаку, его скорпионы, словно тени, рассыпались по мосту, пытаясь зайти с флангов.

Бой был яростным и смертоносным. Аракна двигалась с невероятной скоростью, уворачиваясь от его мощных ударов. Ее ноги-клинки царапали его броню, оставляя глубокие борозды. Она плевала липкой, ядовитой паутиной, которая сковывала движения. Один из скорпионов, попав в ее сети, был мгновенно обездвижен и пронзен ее острыми ногами.

Ксантос отбивался, чувствуя, как яд начинает жечь его кровь. Его движения становились тяжелее. Он видел, как аракна усмехается, играя с ним. Она была быстрее, ловчее.

«Нет! — закипело в нем. — Не снова! Я не снова стану жертвой! Я не пешка!»

Элесса. Ее лицо сменилось лицом аракны. Здесь он не проиграет — он сильнее, а эта тварь слишком медленная. В отчаянии и ярости он сделал то, чего не делал никогда. Он не просто атаковал. Он приказал. Не словами, а силой воли, тем самым импульсом, что когда-то покорил скорпионов. Он сконцентрировал всю свою ненависть, всю свою волю к власти и послал ее оставшимся скорпионам.

И они ответили.

Тени в облике скорпионов, в стремительном порыве проходили неясные траектории, нанося удары. Они стали его продолжением. Один скорпион отвлек аракну, бросившись ей прямо в лицо, другой вцепился ей в одну из задних ног. В этот миг Ксантос, превозмогая боль и яд, сделал решающий выпад. Он не бил в панцирь. Он видел ее слабость — соединение эльфийского торса и паучьего тела. Его рога, могучие и острые, вонзились точно в эту точку.

Раздался пронзительный, нечеловеческий вопль. Аракна затрепетала, из раны хлынула черная жидкость. Она попыталась ударить его, но ее движения потеряли координацию. Ксантос, выдернув рога, с силой обрушил на ее голову свой кулак, зажавший обломок топора. Хруст был оглушительным.

— Не болтай — только сказал минотавр — если не можешь победить меня.

Все стихло. Тело аракны безвольно повисло на его рогах, а затем рухнуло на пол.

Ксантос стоял, тяжело дыша, весь в крови и яде. Его скорпионы, оставшиеся в живых, приблизились и коснулись его ног, издавая тихое, шипящее щелканье — звук преданности.

Потом случилось невероятное. Волна энергии, исходящая от самого «Эльфинара», от победы, от признания его тварей, хлынула в минотавра. Он почувствовал, как его мышцы наполняются невиданной силой, его раны затягиваются сами собой. Его сломанные рога… начали расти. Они стали больше, массивнее, покрылись темным, почти металлическим налетом, на них проступили сложные узоры, похожие на те синие прожилки, что были на стенах. Его кираса, всегда бывшая просто куском металла, будто срослась с его шкурой, став его второй кожей, живой и прочной. Он чувствовал власть. Над тенью, над материей, над жизнью и смертью.

Это была эволюция.

Из темноты появился Калаэль. Он смотрел на него с безмолвным одобрением.

— Вот и все, — тихо сказал темный эльф. — Рождение Короля. Не того, что правит в башне из слоновой кости. А того, что командует тьмой. Моим острием копья. Теперь ты Минотавр-Король.

Ксантос поднял голову. Его глаза, всегда полные гнева и страха, теперь горели холодным, уверенным светом. Он посмотрел на Калаэля, и в его взгляде не было раболепия. Было партнерство. Союз сильных.

— Что дальше, Калаэль? — его голос звучал глубже, властнее.

— Дальше? — Калаэль улыбнулся. — Дальше мы готовимся к прибытию. И ты, мой Король, займешь свое место у штурвала. Вместе мы перепишем судьбу Аграллана. И на этот раз… на этот раз никто не посмеет над нами посмеяться.

Хлесткие удары ветра мгновенно вынесли последние воспоминания о теневых слугах и предателе-минотавре. После мрачного удушья Лабиринта Расщелин воздух Долины Вечных Ветров показался им божественным нектаром. Он был не просто свежим — он был живым. Звенел, пел и свистел, наполняя легкие невиданной легкостью. Бескрайнее изумрудное море травы колыхалось под могучими порывами ветра, а высоко в небе, подобно разорванным клочьям белоснежной шерсти, неслись облака, меняя форму с каждым мгновением. Они принимали форму грифов, фей, эльфов. Айрен казалось, что небесная синева разговаривает с ней.

Но это была обманчивая красота. Ветра здесь были не просто дуновениями — они были стихией, полноправной хозяйкой долины. Потоки могли ласково трепать волосы, а через секунду — сбить с ног ураганным порывом. Путникам приходилось буквально вбивать ноги в землю, чтобы их не унесло, как пушинки. Грогрук, самый тяжелый, чувствовал себя увереннее всех, но и он то и дело пошатывался, кряхтя и ворча. Он не мог как Корневий выпустить корни, и не был так ловок как Лира.

— Эх, знал я одного тролля-путешественника, — кричал он, пытаясь перекрыть вой ветра. — Так он на таком ветру на собственном плаще через ущелья летал! Может, и нам попробовать?

— Предлагаю обойтись без полетов, — отозвалась Лира, ее новые эфирные крылья трепетали, улавливая малейшие воздушные течения. Она парила с невероятной грацией, словно рожденная для этого. — Ветер здесь… он недружелюбный. Слушайте.

Менада замолчала, и друзья прислушались. Сквозь общий гул можно было различить отдельные звуки — тоскливый вой в одном конце долины, яростный рев в другом, насмешливый свист прямо над головой. Это были не просто шумы природы. Это был голос. Множество голосов. Вой.

— Он с нами разговаривает, — сказала Айрен, ее темные волосы развевались как уголки знамени. — Но на тысяче разных языков сразу. Ничего не понятно.

— Это и есть Дух Бурь, — пояснил Корневий, с трудом переставляя свои поврежденные корни. Его раны, залеченные магией Лиры, все еще давали о себе знать. — Он не единое создание, как Феникс или Медузус. Он — сама стихия. Я умею слушать ветер, кажется понимаю о чем он. И чтобы получить его артефакт, нужно не сразиться с ним, а понять его. Уговорить.

— Уговорить ветер? — скептически хмыкнул Грогрук. — Это как договориться с рекой течь вспять. Бесполезно! Если только ты не кастлинг. Построишь плотину и всего делов.

— Именно из-за такого кастлингов ненавидят — кивнула Элесса — не стоит лезть в природу.

— А они лезут? — Удивился Эланор. — Он был тем самый эльфом, остающимся неотразимым при любой погоде.

— И не спрашивают — хмыкнула Элесса — хоть бы их разодрали ветра.

Именно тогда ветер и показал свой характер, словно слушая Элессу. Сначала он стих, наступила звенящая тишина, неестественная и пугающая. А затем со стороны ближайших холмов на них обрушилась стена. Стену из пыли, травы и мелких камней. Это был не просто порыв — это был целый шквал, движущийся с четко очерченной границей.

— Держись! — крикнул Эланор, но его слова унесло вихрем.

Удар был сокрушительным. Грогрука отбросило на несколько метров, он кубарем покатился по земле. Лиру швырнуло вверх, и лишь ее быстрое реагирование спасло ее от падения. Айрен прижалась к Корневию, а Элесса, как вкопанная, встретила поток, лишь слегка наклонив корпус. Ее ноги не сдвинулись с места. Корнгевий лишний раз удивился, насколько сильны странники. Она легко могла швыряться деревьями, крошить мрамор, выдерживать ветер. Пожалуй, она в одиночку отбила бы Аргеллан у Ятворской империи. Может, она так уже делала с другими мирами? Пока древень думал, ветер стих.

Шквал пронесся так же внезапно, как и появился. Отряд пришел в себя, отряхиваясь. Но это было только началом. Ветер начал свою игру. То он закручивал вокруг них пыльные вихри, пытаясь поднять в небо. То создавал области разреженного воздуха, заставляя их задыхаться. То бросал в них острые, как бритва, ледяные иглы, собранные с вершин далеких гор. То завывал как веселый зверь.

Друзья пытались сопротивляться. Грогрук безуспешно размахивал саблей, пытаясь «разрубить» ветер. Лира пела, пытаясь успокоить стихию, но ее голос терялся в многоголосом хаосе. Корневий пытался укорениться, но почва была слишком подвижной.

— Клянусь, этот ветер не только рвет мне уши, но и корни — бормотал лапиф.

Элесса же наблюдала. Ее глаза, сузившиеся до щелочек, следили не за самим ветром, а за его проявлениями — за траекторией летящих листьев, за формой волн на траве, за направлением пылевых вихрей. Она искала закономерность. Искала логику в этом безумии.

Именно в этот момент ее взгляд встретился с взглядом Эланора. Лесной эльф не метался. Он стоял, расставив ноги, его лук был в его руках, но тетива не была натянута. Он вслушивался. Его острые уши улавливали малейшие изменения в звуке. Он смотрел на Элессу, и в его глазах читалось не отчаяние, а вопрос. И понимание. Высшие создания понимают друг друга без слов.

Лесной эльф кивнул ей, как бы передавая инициативу. Элесса ответила едва заметным кивком. Они поняли друг друга и начали действовать.

Новый вихрь, самый мощный, начал формироваться прямо под ними, угрожая поднять всех в воздух и разбросать по долине. Элесса сделала шаг вперед.

— Не бороться! — крикнула она, и ее голос, усиленный волей, прорезал гул. — Использовать! Эланор, твой выстрел!

Эланор не стал спрашивать. Он вложил стрелу в лук, но не стал целиться в какую-то точку. Он закрыл глаза, доверившись инстинкту. Он чувствовал ветер. Чувствовал его направление, его силу, его завихрения.

Вихрь под ними уже набрал силу, земля уходила из-под ног. И в этот момент Эланор выпустил стрелу.

Он выстрелил не «против» ветра. Он выстрелил «в» ветер. Стрела, подхваченная восходящим потоком, рванула вверх с немыслимой скоростью. Но Эланор рассчитал не это. Он рассчитал момент, когда стрела достигнет вершины вихря. И там, в эпицентре бури, она не продолжила путь. Вместо этого, подчиняясь заложенной в нее магии лесного эльфа, она описала резкую дугу и, используя энергию самого вихря, вонзилась обратно в землю у его основания, как громоотвод.

Раздался оглушительный хлопок, словно лопнул огромный пузырь. Вихрь потерял энергию, распался на безобидные порывы и рассеялся. Наступила тишина.

Она длилась всего несколько секунд. Но этих секунд хватило.

Ветер затих. Не постепенно, а разом, как по команде. Воздух замер. И тогда они увидели того, кто все это время стенал, смеялся и кидался в них потоком.

Над центром долины, там, где только что бушевала буря, зависло сияющее создание, сотканное из самого воздуха. У него не было четкой формы — оно постоянно менялось, то напоминая гигантского орла, то дракона, то просто абстрактный спиральный узор. Это был Дух Бурь. И он смотрел на них. Вернее, его внимание было приковано к Эланору.

Из сияющей сущности полился звук. Он не был голосом. Это была музыка. Музыка самой стихии — свист флейты, грохот барабана, нежный перезвон колокольчиков и мощные трубы органа, слитые в одну симфонию.

«Интересно…» — пронеслось в их сознании. «Мастер. Тот, кто не ломает, а направляет. Кто слушает мелодию, а не воет в унисон с хаосом. Давно я не встречал столь искусного дирижера».

Дух Бурь парил перед Эланором, и в его сиянии читалось одобрение.

«Ты не стал стрелять в меня. Ты использовал мою силу, чтобы доказать свое понимание. Это достойно уважения».

Эланор опустил лук и сделал почтительный поклон.

— Я лишь слушал, младший брат — сказал он просто. — А слушать — первое правило охотника.

«Охотник… Да, это подходящее слово». — Дух Бурь совершил круговое движение, и из его сияющего тела выделился небольшой предмет. Это была хрустальная сфера, абсолютно прозрачная. Но внутри нее бушевала миниатюрная, идеальная буря — крошечные облака сталкивались, сверкали молнии, кружились микроскопические вихри. Это был Дух Ветра. Артефакт.

Сфера медленно подплыла к Эланору и остановилась перед ним.

«Возьми, старший. Пусть мой дух будет твоим советчиком. Он подскажет тебе, когда нужно быть гибким, как тростник, а когда — непоколебимым, как скала. И помни: самая страшная буря рождается в тишине».

Эланор осторожно взял сферу. Она была невесомой и холодной на ощупь. Эльф чувствовал, как энергия ветра пульсирует у него в руке.

Дух Бурь начал медленно рассеиваться, его форма теряла очертания. Но голос продолжал.

«Вы собрали уже три части мозаики. Вода не стала смотреть на примеси, она сама отфильтровала оригинал — Лира встрепенулась, все вспомнили ее эволюцию — Осталась последняя… и самая тяжелая. Ибо чтобы получить Слезу Земли, вам придется не взять, а отдать. Отдать что-то очень дорогое. Удачи вам, дирижер тишины. Ваш оркестр ждет своего финала».

С этими словами сияние окончательно растворилось в воздухе. Ветер вернулся в долину, но теперь это был просто ветер — свежий, живительный, но не враждебный.

Лира подлетела к Эланору, ее глаза сияли.

— Это было невероятно! Ты… ты его переиграл! Немыслимо — она жестикулировала тонкими руками — Вернее у меня мысли путаются. Ни одна моя песня не подействовала, но один твой выстрел и все стихло.

Эланор улыбнулся своей редкой, сдержанной улыбкой.

— Без твоей подсказки я бы лишь махал луком, как дубинкой. Это была наша победа.

Грогрук, отряхиваясь, подошел к ним.

— Стрелять в ветер, это по-тролльски, друг! Я рад что ты с нами. Ну, теперь-то у нас есть сверкалка, мокрянка и дувальник! — радостно провозгласил он. — Осталось найти слезу, и можно собирать что-нибудь эдакое! И навалять увяданию!

Темная эльфийка тоже думала о том же что и тролль. Айрен смотрела на артефакты, которые они собрали. Сердце Солнца пылало у нее в одной руке, Глаз Луны холодно светился в другой, а Эланор держал в ладонях бушующий Дух Ветра. Они были так близки к цели. Но слова Духа Бурь звучали в ее ушах тревожным эхом.

«Отдать что-то очень дорогое…»

Айрен не хотела ничего отдавать. Иначе, если отдать один артефакт, то даже если получить другой ничего не выйдет. А вещи. Вряд-ли духу нужны ее листики или коренья Корневия. Значит не вещи. Айрен посмотрела на Корневия, на Элессу, на Лиру и Эланора, на Грогрука. И сердце ее сжалось от предчувствия. Самая тяжелая жертва была еще впереди.

Глава 17: Слезы Камня и Прощение Земли

Глубоко в сердце «Эльфинара», в зале, напоминавшем гигантскую сферическую пещеру, Ксантос стоял рядом с Калаэлем. Их окружала сложная архитектура из того же темного, пульсирующего материала, но здесь он был пронизан причудливыми узорами и выступами, напоминавшими ребра исполинского зверя. Держали-ли ребра зал? ксантос и думать не мог. Все его внимание сосредоточилось на другом. В центре зала, на невысоком пьедестале, покоился объект, приковавший внимание минотавра. Это был не артефакт и не оружие. Это была сфера, около трех метров в диаметре, сделанная из абсолютно черного, матового материала, поглощавшего любой свет. Она казалась инертной, мертвой, но от нее исходила такая мощная аурия подавленной мощи, что у Ксантоса закладывало уши.

Вокруг сферы, на равном расстоянии друг от друга, располагались семь массивных замков. Они не были похожи на привычные механические устройства. Каждый представлял собой сложное переплетение металлических и, казалось, живых костяных структур, покрытых рунами, которые слабо светились мерцающим, нестабильным светом. От этих замков к черной сфере тянулись толстые, похожие на сухожилия канаты, натянутые до предела.

— Красиво, не правда ли? — раздался спокойный голос Калаэля. Он обвел замки жестом своего изящного посоха. — Величайшее творение трусливого ума моего короля. Тюрьма внутри тюрьмы. Оковы, сковывающие саму возможность свободы.

Ксантос смотрел на сферу, его ноздри расширились, улавливая странный запах — смесь озона, старины и чего-то невыразимо древнего и холодного. Того, что он уже чуял, когда разговаривал с тенями.

— Что это? — спросил минотавр, и его новый, глубокий голос прозвучал с отзвуком почтительного трепета.

— Это наша цель, — ответил Калаэль, и в его красных глазах вспыхнули огоньки. — То, что откроет нам путь к истинной власти над Агралланом. Зидан называет ее «Черной Матерью». Мрачноватое название, но точное. Он боится ее. Точнее не ее, а ту, что может получить эту силу. Я в это не верю. Никто кроме меня не способен контролировать такие силы. А он прячет ее здесь, на своем собственном флагмане, полагая, что семь печатей сдержат ее сущность. Зидан ошибается. Они лишь концентрируют ее силу, делая ее управляемой. Для того, кто знает как.

Ксантос нахмурился. «Черная Мать». В его сознании, воспитанном на мифах о воинах и чудовищах, возник образ — могучая, возможно, исполинская темная эльфийка, заточенная в этой сфере. Возможно аракна — полупаучиха, вроде той, что он победил. Но сильнее. Царица, которую Зидан сверг и заточил. Идея борьбы за престол была ему понятна и близка.

— Она… королева? — уточнил он.

Калаэль усмехнулся, коротко и сухо. — Не в том смысле, как ты думаешь, мой король. Она — тоже не особа королевской крови. Она — источник. Первопричина. Но это неважно. Твоя задача проста. — Он указал на первый из замков, самый ближний к ним. — Разрушь их. Все семь. Твоя физическая сила, усиленная твоим новым статусом, — единственное, что может сломать чары Зидана. Его магия не рассчитывала на такого прикладного специалиста.

Взгляд Калаэля скользнул по могучим рогам и мускулам Ксантоса с явственным одобрением. Ксантос почувствовал прилив гордости. Ему снова доверяли важнейшую миссию. Не украдкой, не через тени, а в открытую, восхищаясь силой его собственного тела. Минотавр кивнул, сжал кулаки и подошел к первому замку.

Он был огромен, выше его пояса. Металл был холодным, а костяные структуры казались живыми и пульсировали в такт гулу «Эльфинара». Ксантос вдохнул полной грудью, собрал всю свою ярость, всю свою волю, всю мощь, что бурлила в нем после эволюции. Он вспомнил унижение от Элессы, бегство от скорпионов, ярость битвы с аракной. Вся эта энергия сконцентрировалась в его кулаке. С рёвом, от которого задрожали стены зала, он обрушил удар на центр замка.

Раздался оглушительный грохот. Руны на замке вспыхнули ослепительным алым светом и погасли. Металл треснул, костяные спицы рассыпались в прах. Замок был уничтожен.

И тут же черная сфера содрогнулась.

Это было не физическое движение. Это было колебание самой реальности. Из места, где был замок, вырвался клубящийся, живой сгусток тьмы. Сгусток не был просто отсутствием света. Он был субстанцией, плотным, вязким, кишащим невидимыми глазу щупальцами и безмолвными голосами, которые звучали прямо в разуме — шепот тысяч безумных, отчаявшихся душ. Ксантос попятился, он явно не хотел стоять на пути подобного. Однако этот сгусток, эта теневая сфера, ринулась к Ксантосу с невероятной скоростью, неся с собой волну абсолютного холода и отрицания.

Ксантос снова отпрянул, инстинктивно подняв руки для защиты. Бык почувствовал, как его разум готовится затопиться безумием, как плоть обещает обратиться в прах. В его голове мелькнула мысль: «Это не эльфийка. Это не создание. Это конец всего».

Но удар не состоялся.

Калаэль, не сходя с места, просто поднял руку. Его пальцы сомкнулись в воздухе, будто он ловил невидимую нить. И теневая сфера замерла, всего в сантиметре от лица Ксантоса. Она билась, извивалась, пытаясь вырваться, но невидимая сила сдерживала ее. Калаэль не выглядел напряженным. На его лице играла легкая, почти ученическая улыбка.

— Спокойно, дитя, — прошептал он, обращаясь не к Ксантосу, а к сгустку. — Твое время еще не пришло.

Темный эльф сделал плавное движение рукой, и теневая сфера, повинуясь его воле, медленно отплыла назад и влилась обратно в главную черную сферу, которая на мгновение запульсировала более интенсивно, а затем снова замерла.

Ксантос стоял, тяжело дыша. Его сердце бешено колотилось. Он смотрел на Калаэля, потом на сферу, и наконец, все кусочки пазла встали на свои места в его сознании.

— Это… не пленник, — прорычал он. — Это… энергия. Оружие.

Калаэль опустил руку и повернулся к нему. Его взгляд был ясен и холоден.

— Очень проницательно. Черная Мать — это не создание. Это явление. Концентрированная энтропия, рожденная в момент первого распада первого мира. Сила, что способна разъедать реальность, обращать порядок в хаос, а жизнь — в прах. Зидан хотел запереть ее, похоронить, как опасный реликт. Я же вижу в ней кисть. И Аграллан — это холст, который нуждается в очищении огнем. Вернее, тьмой. Тенью.

Теперь Ксантос понимал все. Калаэль не просто хотел сменить короля. Он хотел пересоздать мир, используя эту ужасающую силу. И он, Ксантос, был тем молотом, что разбивает клетку для этого чудовища. В его груди что-то сжалось — первобытный страх перед тем, с чем он играл. Но тут же поднялась и новая, темная гордость. Он был не пешкой. Он был соучастником акта творения. Пусть и разрушительного. Какая разница, он все равно служит своему народу, так или иначе.

— Продолжай, — сказал Калаэль, и в его голосе не было места для возражений. — Остальные шесть.

На этот раз Ксантос подошел к следующему замку без тени сомнения. Его удар был еще более сконцентрированным, еще более наполненным осознанной силой. Бык ломал не просто механизм. Он ломал волю Зидана. Он открывал дорогу новой эре.

Второй замок разлетелся осколками. Из него вырвался вихрь ледяного ветра, выкрикивающий на забытых языках проклятия, но Калаэль снова жестом усмирил его, втянув обратно в сферу.

Третий замок, при разрушении, испустил волну абсолютной тишины, которая была громче любого грома, но и она была поглощена.

С каждым разрушенным замком черная сфера на пьедестале становилась все более «живой». Ее поверхность переставала быть матовой, начиная мерцать, словно изнутри ее освещали далекие звезды. Воздух в зале сгущался, гудел, наполнялся электрическим напряжением. Ксантос чувствовал, как сила, исходящая от сферы, начинает пронизывать и его. Его собственная теневая сущность, усиленная эволюцией, отвечала ей, впитывая эту энергию, как губка. Его рога светились теперь тем же синим светом, что и прожилки на стенах «Эльфинара», но в их сиянии появились черные, волнистые прожилки.

Четвертый. Пятый. Шестой.

После шестого удара сфера уже не была сферой. Она была клубящимся вихрем тьмы, заключенным в невидимые границы. В ее глубинах плавали и исчезали очертания рушащихся миров, лики безумных богов и тени грядущих катастроф. Она пела. Глубокую, низкую ноту, от которой вибрировала душа.

Ксантос, весь в поту, с окровавленными костяшками, подошел к последнему, седьмому замку. Это был самый крупный и сложный. Руны на нем пылали яростным белым светом, пытаясь сопротивляться неизбежному.

— Последний штрих, мой Король, — произнес Калаэль, и в его голосе впервые прозвучало неподдельное волнение. — Освободи ее. Полностью.

Ксантос вложил в этот удар все, что у него было. Не только физическую силу, но и свою волю, свою жажду власти, свою темную сущность. Его кулак, окруженный сгустком сине-черной энергии, врезался в замок.

Мир взорвался в беззвучии.

Седьмой замок испарился. Не рассыпался, а именно исчез. И в тот же миг невидимые границы, сдерживавшие Черную Мать, рухнули.

Но ничего не произошло.

Вихрь тьмы не ринулся наружу. Он… замер. И затем, с покорностью, которая была страшнее любого буйства, медленно, плавно, устремился к Калаэлю. Темный эльф стоял, расправив плечи, его белые волосы развевались в несуществующем ветре. Маг открыл руки, и вся эта необъятная, всепоглощающая сила стала вливаться в него. Не через посох, не через ритуал, а напрямую, впитываясь в его кожу, наполняя его глаза, пока те не стали двумя крошечными отражениями той самой бесконечной черноты.

Калаэль не кричал от боли или экстаза. Он просто стоял, принимая эту мощь. Его силуэт на мгновение стал размытым, неосязаемым, словно он сам стал тенью. Затем все стихло. Черная сфера исчезла. В центре зала стоял только Калаэль, выглядевший так же, как и прежде. Но Ксантос чувствовал — он изменился. Он был теперь не просто темным эльфом. Он стал сосудом. Сосудом, полным конца мира. Это ли не новое сердце Агреллана?

— Итак… — тихо произнес Калаэль, открывая глаза. Они снова были красными, но теперь в их глубине плавала абсолютная, бездонная тьма. — Теперь мы по-настоящему готовы.

Внезапно он повернулся к Ксантосу, и его выражение лица сменилось на мгновенную настороженность. — Нас ждут гости. Король решил провести смотр войск перед выходом в реальное пространство у границ Аграллана. Тебе нельзя быть здесь. Зидан почуял бы тебя за версту. Пока что моя магия скрывает тебя, но твоя сущность теперь… слишком ярка.

Прежде чем Ксантос успел что-то сказать, Калаэль взмахнул рукой. Щелчка не последовало, лишь легкая рябь в воздухе. Ксантос почувствовал, как по его телу пробежала волна ледяного холода. Он посмотрел на свои руки — они стали изящными, с длинными пальцами. Его могучие рога исчезли. Он поднес руку к лицу — черты были тонкими, повел ушами — они стали заостренными. В отражении на полированной стене он увидел не себя, а высокого, статного темного эльфа в простых, но чистых одеждах. Личина была абсолютной, проникающей даже в его самоощущение. Он чувствовал себя легким, быстрым, но чужим в этой коже.

— Молчи и смотри, — предупредил Калаэль, и его голос прозвучал прямо в его разуме.

В следующее мгновение стена зала раздвинулась, образовав огромный прозрачный иллюминатор, выходивший в гигантское внутреннее пространство «Эльфинара» — ангар невероятных размеров. И здесь, построенные в безупречные шеренги, стояли легионы. Не тени, не скорпионы. Темные эльфы. Тысячи, десятки тысяч воинов в черной, отполированной до зеркального блеска броне. Их лица были бесстрастны, копья направлены вверх, создавая лес из смертоносных вершин. Воздух дрожал от сдержанной мощи, от дисциплины, от готовности к убийству.

На высокой, выступающей над ангаром платформе появилась фигура. Высокая, величественная, в доспехах из черного адамантита, инкрустированных кровавыми рубинами. Его лицо, хранившее следы былой эльфийской красоты, было искажено шрамом, идущим от виска до подбородка, а глаза горели холодным, безжалостным огнем власти. Это был Зидан. Король Темных Эльфов.

Голос, усиленный магией, пророкотал по ангару, заставляя вибрировать самые кости.

— Воины Эльфинара! Дети ночи! Час нашей судьбы настал! Мы десятилетия готовились, столетия ждали, копили силы, прятались в складках реальности! И все ради одного дня! Дня, когда мы вернем себе то, что по праву принадлежит нам! Грязный древень, вероломно воспользовался нами, отбивая у жалких рабов Аграллан. А после прогнал нас, обвинив в откаже уничтожать шахты с хладморосовым оружием! Жалкая отговорка. Скоро мы спросим с него. Но! — Зидан засмеялся — Наша главная цель — Черная Мать. Она уже ждет. А вы ждете?

Он прошелся взглядом по бесконечным рядам, и тысячи пар глаз ответили ему горящей преданностью.

— Там, за тонкой пеленой, что отделяет нас от цели, лежит Аграллан! Мир, что когда-то был нашим садом, нашим наследием! Его отняли у нас! Осквернили присутствием низших рас, заставили служить их жалкому понятию «баланса»! Потом мы вернули его, но нас снова не ждали! И Кто?! Наши братья! Они называют нас тьмой? Мы покажем им, что такое истинная тьма! Тьма, что не скрывается, а царствует!

Ксантос-эльф стоял недвижимо, слушая. Он смотрел на этого титана, этого короля, чьи приказы он когда-то исполнял, чью волю считал высшей. И теперь он видел его со стороны. Видел его как пешку в игре Калаэля. Зидан был силен, его армия была великолепна и ужасна. Но он был слеп. Он не видел змею у своего плеча. Король не знал, что истинное оружие уже не в его руках.

— Мы не будем красться! — гремел Зидан. — Мы не будем вести переговоры! Мы явимся, как кара небесная! Мы сотрем их города с лица земли! Мы превратим их леса в пепел! Мы напомним им, почему их предки дрожали при одном упоминании нашего имени! Арил Черная Трава — Зидан смотрев вверх, на своды Эльфинара, словно молился — величайшая из матерей, мы покажем, что достойны тебя. Завтра, с первым проблеском звезды-путеводителя, мы совершим прорыв! И Аграллан снова будет нашим!

Громовое «УРА!» тысяч глоток потрясло ангар. Это был звук такой мощи, что казалось, он может разорвать саму ткань реальности.

Калаэль, стоявший рядом с замаскированным Ксантосом, тихо улыбнулся. Темный эльф смотрел на ликующего Зидана, на его армию, и в его глазах, хранящих бездну Черной Матери, читалось лишь одно — спокойная уверенность садовника, который смотрит на сорняки, зная, что у него есть серп.

Чем дальше друзья продвигались к месту, указанному на карте пророка как «Утроба Мира», тем сильнее менялась земля под их ногами. Сначала исчезла сочная трава Долины Ветров, сменившись пожухлой, желтой порослью. Затем и та исчезла, обнажив потрескавшуюся, серую почву, похожую на старую, высохшую кожу рептилии. Воздух стал тяжелым и спертым, пахнущим пылью и тлением. Деревья здесь были не просто мертвыми — они стояли как черные, обугленные скелеты, простирающие к небу кривые, обломанные ветви-когти. Само небо здесь было цвета пепла. Айрен не нравилось, что в Аргеллане были подобные места.

— Это осталось от войны — заметил древень — Хладморосовое оружие.

— Ятворская империя — Эланор был единственным, кто знал историю Аргеллана так же, как Корневий.

— Ничего живого, — только прошептал Корневий, и его голос, обычно скрипучий и полный силы, звучал надтреснуто и больно. Он шел, касаясь земли корнями-пальцами, и с каждым прикосновением его лицо становилось все мрачнее. — Земля… она не просто ранена. Она умирает. Я чувствую ее агонию. Это сердце увядания. Я не мог разрушить это место тогда, и не могу сейчас. Не знаю что с ним.

Айрен чувствовала это и без его слов. Ее темная природа, всегда находившая родство с глубинными, скрытыми силами, содрогалась от боли, что исходила из-под ног. Это была не та боль, что кричит и рвет плоть. Это была тихая, всепоглощающая скорбь. Слепая, безысходная тоска.

— Здесь даже тени не живут, — тихо сказала Лира, ее светящиеся крылья казались неестественно яркими в этом угасающем мире. — Они питаются жизнью. А здесь ее нет. Только прах. Вообще не похоже, что тут может быть кто-то кроме нас.

Грогрук нервно переминался с ноги на ногу. Как тролль, не рожденный из камня, он чувствовал себя особенно уязвимо. Ведь даже камни здесь были хрупкими, пористыми, они рассыпались в пыль от малейшего прикосновения.

— Мне здесь не нравится, — пробормотал он. — Похоже, камни плачут. Я слышу. Или схожу с ума — тролль кивнул — если могу сойти с него, конечно.

— Ничего — плавно сказала Элесса — место страшное, но не опасное. Нам ничего не сделают. Идем.

Эльфийка взяла Грогрука за руку и повела. Второй рукой она взяла Айрен, и той сразу стало легче.

Друзья вышли на край огромного кратера. Это была не воронка от взрыва, а скорее гигантская рана на теле мира. На дне ее лежало озеро, но не водой оно было наполнено. Оно было из густой, черной, похожей на деготь слизи, которая медленно пузырилась, испуская удушливый запах серы. А в центре этого озера, частично погруженная в тлен, находилась фигура.

Это была женщина, фея огромных размеров, высеченная из камня. Но камень этот был серым, потрескавшимся, покрытым язвами черной слизи. Ее длинные каменные волосы спускались в озеро, а руки были простерты к небу в немом отчаянном крике. Из каменных глаз струились тонкие ручейки той же черной жижи — настоящие слезы земли. Это была Хранительница Корней, элементаль земли. И она была на грани полного распада.

— Великая Мать… — с благоговейным ужасом прошептал Корневий, падая на колени. Мысли его перемешались. Собственное древесное тело лапифа затрещало от напряжения. — Что они с тобой сделали…

— Он бредит — предостерегла Элесса — и потянула Айрен к себе — но справится. Держитесь меня.

Эланор взял за руку Лиру, следуя за за странницей. Короткими уверенными шага друзья двигались вперед. Они спустились в кратер, с трудом преодолевая отвратительную вязкую трясину по краю озера. Приблизившись, все увидели полную глубину трагедии. Тело Хранительницы было опутано черными, живыми корнями, которые впивались в камень, высасывая из нее последние соки жизни. Это и было источником увядания — паразитическая порча, пожирающая саму суть Аграллана.

— Это не… — Айрен замолчала.

— Не Великая Мать — спокойно ответила Элесса. — У нее нет ни кошачьих ушей, ни когтей. Да и Великая Мать не позволила бы сделать такое со своей статуей. Но Корневий прав, из этого хранителя высосали всю силу. Кто бы он ни был. Возможно, кто-то из темных эльфов.

Айрен не поняла, имела ли ввиду Элесса принадлежность статуи к героям ее народа, или же то, что с ней сделали.

— Слеза Земли… — сказала Айрен, глядя на черные струйки, стекающие из глаз статуи. — Она здесь. Но как ее взять? Это же ее боль, ее кровь! Мы можем отравись себя, если прикоснемся.

— Не взять, — проговорил Корневий, поднимаясь. Его глаза горели решимостью, смешанной с бесконечной печалью. — Помните, что сказал Дух Ветров? «Чтобы получить, нужно отдать». Она умирает. Ей нужно не «брать». Ей нужно «дать». Дать то, чего ей не хватает. Жизнь.

Он посмотрел на свои руки-ветви, на свое древнее, потрескавшееся тело.

— Я — дитя земли. Я — одно из самых старых деревьев в этом мире. Моя сила — это сила роста, жизни. Ее почти не осталось во мне, но… это все, что у меня есть.

— Корневий, нет! — вскрикнула Айрен, хватая его за руку. — Ты и так едва жив после раны Ксантоса! Это убьет тебя!

— Иногда, дитя, чтобы сад зацвел, старый ствол должен стать удобрением для новых побегов, — мягко ответил он, высвобождая свою руку. Его взгляд был спокоен. — Я уже видел рождение и смерть стольких миров. Я защищал этот. Если моя жертва даст ему шанс… это достойная цена.

Элесса молча наблюдала. Она не стала его останавливать. Она понимала. Это был его долг и его выбор. Ее долг был — обеспечить, чтобы эта жертва не была напрасной. И проследить, чтобы лапиф все не испортил.

Корневий подошел к основанию гигантской статуи. Черные корни-паразиты тут же потянулись к нему, почуяв свежую жизненную силу. Но он не обратил на них внимания. Он распростер свои ветви и прижался к потрескавшемуся камню.

— Прости нас, Мать, — прошептал он. — Прости за то, что не уберегли.

Лапиф оплел корнями статую и начал отдавать.

Из его тела полился поток чистой, зеленой энергии. Это был не свет и не пламя. Это была сама сущность жизни — сила весенних почек, упругость молодой коры, свежесть утренней росы на листьях. Энергия вливалась в каменное тело Хранительницы, и с ней начали твориться чудеса.

Серый, мертвый камень стал понемногу розоветь, словно по нему разливалась кровь. Трещины начали срастаться, черные язвы отступали под натиском живительной силы. Корни-паразиты, впившиеся в статую, зашевелились, зашипели и начали отслаиваться, превращаясь в прах. Они не могли вынести чистоты жизни, которую отдавал Корневий.

— Смотрите, все не так плохо — кивнула Элесса — вместе с жизнью он отдает и безумие. Запоминайте.

Айрен не хотела запоминать и смотреть тоже не хотела. Но Элесса плотно держала ее за руку.

Корневий почти слился со статуей. Но чем больше жизни он отдавал, тем меньше ее оставалось в нем самом. Его ветви сохли и ломались, кора отслаивалась, а его некогда мощный ствол тела сгибался и усыхал. Он медленно оседал на колени, его сила уходила в землю, в страдающую Хранительницу.

— Держись, древень! Друг! — кричал Грогрук, бессильно сжимая кулаки. Слезы текли по его зеленой коже, оставляя блестящие дорожки. — Еще немного!

Лира запела — тихую, скорбную, но полную надежды песнь. Ее голос окутывал Корневия, пытаясь поддержать в нем искру жизни. Эланор стоял на страже, его лук был наготове, хотя врага не было видно — врагом было само отчаяние. Однако хлесткий разум эльфа предвидел, что это не конец.

Айрен плакала. Она чувствовала, как угасает ее первый друг, ее защитник, ее дерево-отец. Она хотела остановить его, но знала — не может. Это был его путь.

И когда казалось, что от Корневия останется лишь горстка праха, Хранительница Корней пошевелилась.

Это было едва заметное движение. Каменные веки гигантской статуи дрогнули и медленно приоткрылись. Из глаз ее больше не текли черные слезы. Теперь из них сочились слезы чистые, прозрачные, как алмазная роса. Они стекали по ее лицу и падали на землю. И там, где они касались мертвой почвы, происходило чудо.

Из трещин проклевывались ярко-зеленые ростки. Они росли на глазах, расправляя листочки, наливаясь соком. Жизнь возвращалась. Затем статую раскрыла рот и заревела. Рык дракона прокатился по скалам и долинам. На голове чудесной хранительницы зацвели цветы, появились плоды.

— Чудовище весны — мерно проговорила Элесса. — Айрен, запомни. Это наш самый страшный враг, но и самый первый союзник. Она перерождает, она сводит с ума. Заставляет топтать как дикие животные, и бегать как лошади. Петь как грифы и спать как медведи. Цвести, как вечно дерево. Это чудо. Я хочу чтобы ты помнила, ведь тебе предстоит стать Сердцем Агреллана.

Айрен смотрела. Одна из слезинок, самая крупная, скатилась к подножию статуи и остановилась перед телом Корневия. Она была не жидкостью. Это был совершенный, идеально круглый камень, излучающий мягкое, теплое, землистое сияние. Слеза Земли. Артефакт жизни и прощения.

— Смотри, он переродится — повторила Элесса. Эланор держал Лиру обеими руками, та тряслась от страха.

Сила, которую отдал Корневий, не пропала даром. Она вернулась к нему, но преображенная, усиленная благодарностью самой земли. Его иссохший ствол начал распрямляться, на нем появились новые, молодые побеги, кора затянула раны, став еще прочнее. Длинные белоснежные волосы проросли на его голове, выпустив цветы. Он был не просто исцелен. Он был обновлен. Помолодевшим и полным сил он поднялся на ноги, и в его глазах светилась тихая, спокойная радость. Лапиф-лорд. То ли эволюция, то ли что-то другое.

Корневий наклонился и поднял Слезу Земли.

— Она простила нас, — тихо сказал он, обращаясь к Айрен. — Хоть это и не Великая Мать, но все так. Смотри.

Айрен огляделась. Черное озеро медленно отступало, его ядовитая слизь превращалась в плодородный ил. По краям кратера уже зеленела молодая трава. Увядание отступало.

Четвертый артефакт был у них в руках. Цена оказалась высока, но жертва не была напрасной. Они не просто взяли Слезу Земли. Они заслужили ее, заплатив самой дорогой валютой — готовностью к самопожертвованию.

— Если бы не Корневий, тебе бы пришлось? — Спросил Эланор.

— Что ты — отмахнулась Элесса — я бы просто убила ее. Чудовище, такое же как другие. Просто есть такой способ, и я не стала мешать младшему брату.

Айрен потрясла сила Элессы — так спокойно проворить о таких вещах. Но сейчас все артефакты были у них.

И в этот момент, когда сердце Айрен переполняла смесь горя и надежды, из-за спины Хранительницы Корней раздался медленный, ироничный хлопок.

— Трогательно. До слез. Буквально.

Из тени гигантской статуи вышли двое. Высокие, стройные, с кожей цвета ночного неба и длинными серебряными волосами. Их глаза горели алым светом, а на лицах играли утонченные, холодные улыбки. Темные эльфы.

Один из них, тот, что был повыше, с шрамом через левый глаз, снисходительно оглядел собравшихся.

— Наш милый, наивный сородич, брат— его голос был сладким, как мед, и острым, как отравленный клинок. — И его… свита. Вы проделали такой долгий путь, чтобы собрать эти безделушки. Как мило.

Айрен застыла, сжимая в руках артефакты. Она смотрела на них — на своих. На настоящих темных эльфов. Хоть ее кожа и была белой, но красные глаза говорили сами за себя. И сердце ее заколотилось в груди от противоречивых чувств — страха, любопытства и странного, тягучего родства.

Путь к спасению Аграллана только что сделал последний, самый неожиданный поворот.

Глава 18: Тени Прошлого и Встреча с Темными Эльфами

Тишина, наступившая после слов темного эльфа, была громче любого грома. Даже ветер, только-только начавший шевелить молодую поросль на склонах кратера, замер, будто прислушиваясь. Воздух сгустился, наполнившись неподдельной, леденящей душу угрозой. Это была не звериная ярость скорпионов и не слепая мощь стихий. Это был холодный, отточенный интеллект, помноженный на древнюю, нечеловеческую мощь.

Элесса бывшая рядом с Айрен в одно мгновение вышла вперед. Ее движение было столь быстрым, что глаз не успел зафиксировать его. Она не встала в боевую стойку, просто заняла позицию между девочкой и незваными гостями. Поза странницы была расслабленной, но каждый мускул был готов к взрывному действию. Эланор бесшумно натянул тетиву, стрела с волшебным наконечником была направлена в сердце более высокого эльфа. Лира замерла в воздухе, ее песня застыла на губах, превратившись в готовое к броску заклинание. Даже Грогрук, обычно несдержанный, оценивающе смотрел на пришельцев, сжимая рукоять сабли.

Только Корневий оставался относительно спокоен. Он держал в руке Слезу Земли, и его обновленный, полный сил ствол казался неприступной башней. Древние глаза лапифа изучали темных эльфов без страха, но с глубоким подозрением.

— Калаэль, — произнес Корневий, обращаясь к эльфу со шрамом. Его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение стальной струны. — Я думал, твой род навсегда канул в лету. А ты нанес себе королевский шрам! Лживый король. И где твои воины? Сбежали? Или спрятались в подземных норах, как крысы. Ятворская империя. Битва с хладморосными ракетами. Темные эльфы должны были уничтожить шахты, вместо этого состоялся пуск.

Калаэль — эльф со шрамом — улыбнулся, и его улыбка была подобна лезвию бритвы. Он раскинул руки и сделал вид, что обнимает.

— Старый пень. Корневий. Ты все такой же прямолинейный, — темный эльф покачал головой с притворной жалостью. — Мы не прятались. Мы ждали. Созревания плода. — Его алый взгляд скользнул по Айрен, и девушка почувствовала, как по ее спине пробегают мурашки. Это был взгляд собственника, оценивающий товар.

— Отойди от девочки, — тихо, но четко сказала Элесса. В ее голосе не было угрозы. Была констатация факта. Факта того, что произойдет, если он не послушается.

Второй темный эльф, чуть ниже ростом, с лицом холодного, отточенного совершенства, легким движением руки отодвинул полу своего плаща, открывая эфес изогнутого кинжала.

— Осторожнее, лесная чума, — его голос был тише, чем у Калаэля, но от этого не менее опасным. — Ты имеешь дело не с деревенскими головорезами. Я, Малевир, не люблю, когда мне угрожают. Сколько бы тысяч лет ты не прожила, ты не имеешь власти без корабля.

— Корабли? Угрозы? — Элесса улыбнулась. Это была страшная улыбка. — Я просто сообщаю погоду. На твоей улице сейчас будет шторм. И судя по всему ты боишься ракет. Торпеды подойдут?

Айрен раскрыла рот. В мгновенье над ними появился огромный силуэт. Феникс, грозовой призрак, все это меркло по сравнению с гигантским крылатым кораблем. Он был так велик что закрыл собой небо. Зеленый с золотым, гигантский летающий город, нет, страна. Чудовищные пушки направили стволы на темных эльфов. Корневий кивнул. Он давно знал, что этим кончится. Но был рад, что удалось спасти Аграллан.

Напряжение достигло пика. Казалось, еще мгновение — и кратер снова станет полем боя, но на этот раз битва будет не за жизнь, а за саму душу Айрен. Темная эльфийка гадала, сколь велика мощь корабля за спиной. Но слова вырвались у нее изо рта.

— Стойте! — крикнула Айрен, выскочив из-за спины Элессы. Ее собственный голос прозвучал для нее незнакомо — громко и властно. Она шагнула вперед, к своим сородичам. Ее красные глаза горели, но не страхом, а жаждой ответов. — Кто вы? И что вам от меня нужно? Почему вы называете меня «сородичем»? Мы же разные!

Калаэль с интересом посмотрел на нее. Улыбка на его лице смягчилась, стала почти отеческой, что было еще страшнее.

— Прямо в цель, дитя. Видишь, Малевир? Чистота крови. Ни капли страха перед силой. Только жажда истины. — Он сделал шаг навстречу, игнорируя нацеленные на него луки, пушки и взгляды. — Мы — твой народ, Айрен. Дети Ночи, Хранители Баланса. Те, кого лесные эльфы и их прихвостни, — он бросил презрительный взгляд на Корневия, — веками выставляли чудовищами. А что мы сделали? Мы лишь помнили. Помнили о настоящей угрозе. Как минотавры. Напомни, что там с ними? Еще не признали полноценными феями?

Элесса громко рассмеялась.

— Угрозе? — переспросила Айрен. — Вы о тенях?

— Тени? — Калаэль тоже рассмеялся, и его смех был похож на звон разбитого стекла. — Милая девочка. Тени — это не причина. Тени — это симптом. Следствие. Как жар у больного. Мир, Аграллан, болен. Болен дисбалансом. — Калаэль ткнул пальцем в сторону Корневия — Слишком много света. Слишком много жизни, растущей бесконтрольно, как сорняк. Это ослабляет барьеры между мирами. И через эти трещины сочится нечто. Та самая «тень», что ты видишь. Мы тенерожденные, мы живем чтобы не жила тень!

Он прошелся по краю кратера, с наслаждением вдыхая воздух, в котором уже витал запах свежей травы. Пушки следили за ним с орбиты.

— Мы, темные эльфы, веками поддерживали равновесие. Наша магия, наша сама суть — это не разрушение. Это — противовес. Но нас изгнали. Уничтожили. И баланс был нарушен. Теперь мир пожинает плоды своей глупости. Увядание — это не атака. Это — агония.

— Предателей никто не любит — ответил Корневий. — Дом Якорник помог мне и теперь.

— Дом Якорник — паразиты! — Выпалил Калаэль, было видно что он иного мнения, но это подходящее слово — жить, смотря в рот лесным эльфам, это хуже.

— Хуже чем предательство? Поэтому минотавров и никогда не примут в Эльфеон.

— О, какая досада — прошептал Малевир — Зеленая старуха заговорила. Скажи, нацистское животное, сколько неугодных ты вырезала сегодня?

Его слова падали, как камни, в болото. Они звучали чудовищно, но в них была своя, извращенная логика. Айрен смотрела на Корневия, на Элессу, и видела в их глазах не только ненависть, но и… раздумье.

— Вы лжете, — твердо сказал Эланор. Его стрела не дрогнула. — Тени убивают. Они несут смерть. Мы все здесь животные, если смотреть прямо. И все феи. Говорите. Или предпочитаете.

— Смерть? — часть жизни, лучник, — парировал Малевир. — Без смерти нет обновления. Лес, который не прореживают, задыхается в собственной гуще. Мы предлагаем не смерть. Мы предлагаем обрезку. Контролируемое очищение. Чтобы мир мог жить дальше. А вы, со своими артефактами, хотите лишь заткнуть дыру, не устранив причину потопа. Вы лечите симптомы, обрекая пациента на медленную смерть. Один мир, другой. Даже имея корабль, не реально метаться по всему свету.

— И что вы предлагаете? — спросила Айрен, ее сердце бешено колотилось.

— Мы предлагаем тебе присоединиться к нам, — Калаэль протянул к ней руку. Его пальцы были длинными и утонченными. — Ты — первая за тысячелетия. Рожденная естественно, из сердца Аграллана, а не в подземных городах. Лиловый Паук, дом торговли, Багряный Закат, дом воинов, и… — он сделал паузу — самый верховный — дом Черной Травы. В тебе сила и света, и тьмы. Ты — идеальный проводник. Черная Мать. Помоги нам восстановить баланс. Используй артефакты не для того, чтобы слепо прогнать тень, а чтобы восстановить древний барьер. Барьер, который сможет удержать равновесие. Навсегда. Не надо пушек и кораблей. Не надо взрывать шахты. Надо наконец посмотреть правде в лицо.

Айрен стояла на распутье. С одной стороны — ее друзья, мир света, жизни, который она поклялась спасти. С другой — ее кровь, ее народ, предлагающий ей не просто место рядом с собой, а ключевую роль в спасении мира, но спасении через жестокость и контроль.

— Не слушай их, Айрен! — крикнула Лира. — Они говорят красивые слова, но за ними кроется лишь жажда власти! Они не помогли Корневию. давно! И не помогут сейчас.

— Власти? — Калаэль поднял бровь. — Или ответственности? Кто из нас прячется за стенами городов или бегает по лесам, как дикий зверь? А кто готов взять на себя тяжесть решений, от которых зависит судьба всех? Мы столетиями оберегаем миры, где лесники даже не показываются.

Корневий тяжело шагнул вперед, его тень накрыла Айрен.

— Твой «баланс» пахнет пеплом и рабством, Калаэль. Я видел мир, который вы строили. Он был устроен, как склеп. Не лучше минотаврского. Нет, дитя. Истинная сила — в росте, в разнообразии, в свободе. Да, она хаотична. Да, она опасна. Но она — жизнь. А то, что предлагают они, — лапиф посмотрел на Айрен — это вечный, застывший покой могилы.

Айрен смотрела то на протянутую руку Калаэля, то на суровые лица друзей. В ее душе бушевала буря. Голос крови звал ее, суля силу, знание, принадлежность. Но голос сердца, сердца, которое научилось любить, сострадать и верить, кричал, что истина не может быть такой холодной и безжалостной. Сердца самого Аргалана.

— Я… — начала она, и ее голос дрогнул. — Я должна подумать.

Калаэль медленно опустил руку. На его лице не было разочарования, лишь легкая усмешка.

— Мы дадим тебе время, дитя. Но помни — мир не будет ждать вечно. Как тот волк, которого ты убила. — Он бросил взгляд на артефакты в ее руках. — Вы собрали ключи. Но чтобы открыть дверь, нужно знать, в какую сторону повернуть механизм, и снять замок. Ошибешься — и взорвешь все здание. Мы будем ждать тебя в городе предков. В Эльфинаре. Там ты получишь все ответы.

Калаэль кивнул Малевиру, и оба темных эльфа шагнули назад, в тень статуи Хранительницы. Их силуэты поплыли, расплылись и исчезли, словно их и не было.

Наступила тишина, нарушаемая лишь трепетом молодых листьев. Айрен стояла, опустив голову, сжимая в руках Сердце Солнца и Глаз Луны. Они были тяжелыми, как гири.

Эланор медленно опустил лук. Лира спустилась на землю. Грогрук неуверенно почесал затылок.

— Ну и дела, — пробормотал он. — А я думал, с каменными скорпионами было сложно. Тут даже варенье надо съесть, чтобы подумать.

Элесса положила руку на плечо Айрен. Ее прикосновение было твердым и уверенным.

— Выбор за тобой, — сказала она просто. — Но какой бы ты ни сделала, мы будем с тобой. Я точно.

— Этот корабль — Айрен посмотрела наверх, там ничего не было.

— А это, иллюзия — посмеялась Элесса. — Думаешь, если бы у меня он был, мы бы ходили пешком? Все что мы сделали за последний год, можно сделать за день.

— Выбор за тобой — кивнул Эланор.

Айрен подняла глаза. В них стояли слезы.

— А как правильно? — прошептала она. — Они… они говорят так убедительно.

— Правильный путь редко бывает удобным, дитя, — глухо проговорил Корневий. — И еще реже — очевидным. Но он всегда идет через сердце. А не через голос крови. Запомни это.

Путь к спасению Аграллана внезапно превратился в лабиринт сомнений. И следующий шаг предстояло сделать Айрен. Самый тяжелый шаг в ее жизни.

— Я что-то проголодалась — внезапно сказала Айрен.

— Пойдем, половим рыбки — Лира взяла ее под руку — в этом озере наверняка появились рыбы после того, как оно стало водяным.

Айрен ушла, Эланор кивнул Лире. Корневий остался стоять.

— Этот корабль, он реален — констатировал энт.

— Да — ответила Элесса.

— И ты можешь убить нас в любой момент? — Продолжал лапиф.

Элесса молчала. Но ее лицо оставалось добрым. Наконец Эланор рассмеялся.

— Медведь не смотрит на мышей, верно? Но его лапа может вырыть нору за один раз для всех мышей.

Элесса кивнула.

— Я должен сказать спасибо — голос принадлежал Корневию. — Не для тебя, просто потому что не могу не благодарить. Многие живут тысячелетиями и ни разу не видят странников. Я, старый дурак, бревно. Я увидел великое чудо. Два чуда. Айрен и тебя. И понял.

— Аккуратнее. Твои мысли могут быть неприятны авгурам — предостерегла Элесса.

Прошло пять дней. Ошеломленный увиденным и услышанным, Ксантос в обличье темного эльфа остался один в опустевшем после смотра войск зале. Гул «Эльфинара» вновь стал доминирующим звуком, но теперь он воспринимался иначе — как пульс гигантского, живого создания, несущего его к неведомой цели. Калаэль исчез сразу после речи Зидана, бросив на прощание лишь короткое: «Осваивайся. Ты теперь часть экипажа».

Часть экипажа. Эти слова отозвались в Ксантосе странным эхом. Он, минотавр, изгой, предатель, теперь был частью чего-то грандиозного, сложного и, что удивительнее всего, прекрасного в своем холодном совершенстве. Покинув зал с Черной Матерью, он побрел по бесконечным коридорам линкора-острова, не имея цели, просто впитывая окружающую его реальность.

И чем больше он смотрел, тем больше ему нравилось то, что он видел. Это был полный антипод его родного Каменного Города минотавров. Там все было грубо, утилитарно, подчинено примитивному выживанию и культу физической силы. Каменные стены, пропахшие потом, дымом и кровью. Узкие, темные улицы, где сильный всегда имел право пройти первым, отшвырнув слабого. Грубые фрески, изображающие воинов с застывшими гримасами ярости. Вечный гул голосов, споров, звона оружия.

Здесь, на «Эльфинаре», царил иной порядок. Порядок высшего уровня. Стерильная чистота. Стены, пол и потолок, словно живые, мягко светились, обеспечивая ровное, без теней, освещение. Воздух был чист и прохладен, пахнущий озоном и едва уловимыми ароматами неизвестных трав. Эльфы, которых он встречал, двигались бесшумно и целеустремленно. Никто не толкался, не кричал, не бряцал оружием просто так. Их разговоры, если они и велись, были тихими, краткими, полными непонятных ему технических или магических терминов. Это была не грубая сила толпы зверей, а отлаженная мощь механизма высших, где каждый винтик знал свое место и выполнял свою функцию с безупречной точностью.

МИнотавр видел залы, где воины в черных доспехах занимались боевыми искусствами — их движения были не яростными и размашистыми, как у минотавров, а экономичными, смертоносными, доведенными до абсолюта. Видел библиотеки, где эльфы изучали свитки и голографические проекции сложных магических схем. Видел обсерватории, где другие следили за мерцающими в черной бездне звездами. Здесь ценился не только кулак, но и разум. Дисциплина, знание, порядок. Все, чего так не хватало его собственному, вечно галдящему и дерущемуся народу. Даже лесные эльфы не впечатлили его так, как увиденное здесь.

В его душе, всегда жаждавшей признания и порядка, что-то откликнулось на эту картину. «Вот оно… — думал он, глядя на двух эльфов, которые молча и эффективно чинили сложный механизм на стене. — Вот как должно выглядеть истинное могущество. Не в диком реве, а в безмолвной, неоспоримой эффективности. Они не воюют с миром. Они его перестраивают под себя. И я… я теперь среди них».

Мысль о возвращении к минотаврам, в их душные, пропахшие навозом пещеры и узкие улочки, вызывала у него почти физическое отвращение. Нет, он не вернется. Он нашел свой дом. Пусть и в обличье эльфа. Пусть и как тень, прячущаяся за спиной у Калаэля. Это было лучше, чем быть вожаком стаи дикарей.

Скитаясь по кораблю, он нашел заброшенную палубу. Она располагалась в одной из самых нижних точек «Эльфинара», близко к его внешней обшивке. Здесь не было иллюминаторов, только голые, пульсирующие стены и несколько отсеков, явно использовавшихся когда-то для хранения старого оборудования, ныне демонтированного. Было тихо, пустынно и безлюдно. Идеальное место для того, чтобы затаиться.

Именно здесь он и поселился. Теневые скорпинны быстро нашли его с помощью чутья. Что ж, он снова с ними. Его скорпионы, словно тени, сливались с углами, всегда настороже. Вскоре после того, как минотавр обосновался, появились Теневые Кентавры. Сперва он решил, что это подвижные сгустки тьмы, принявшие облик коней с эльфийскими торсами. Но нет, такие же, как на Аграллане. Их глаза светились тусклым красным светом, и они не издавали ни звука. Они принесли ему еду — странные, но питательные концентраты в прозрачных капсулах, и кувшины с чистой, холодной водой. Кентавры не проявляли ни интереса, ни вражды. Они просто выполняли свою функцию, как и все на этом корабле. Раз в день они появлялись, оставляли припасы и исчезали. Это доказывало две вещи: Калаэль знал, где он, и он был ему все еще нужен.

Так прошли новые пять дней. Пять дней странного, почти медитативного покоя. Ксантос-эльф проводил время в размышлениях. Он привыкал к своему новому телу, к его легкости и ловкости. Тренировался, пытаясь воспроизвести ту смертоносную грацию, что видел у эльфийских воинов. Попутно изучал устройство корабля, насколько это было возможно, касаясь стен и пытаясь уловить смысл в пульсирующих синих прожилках. Он почти смирился со своей новой судьбой. Почти.

На шестой день все изменилось.

Минотавр сидел в своем углу, пытаясь медитировать, как видел это у эльфов, когда голос пронзил его разум. Это был не голос Калаэля — холодный, расчетливый и властный. Этот голос был древним. Глубоким, как сама бездна, и тихим, как шелест увядающих листьев. В нем звучала сила тысяч лет и печаль, способная иссушить звезды. «Ксантос… Сын Гнева, принявший личину Сына Ночи… Проснись. Пришло время вспомнить, кто ты». Минотавр-эльф вздрогнул и вскочил на ноги. Голос звучал не извне. Он исходил из самых потаенных глубин его собственного существа. — Кто здесь? — выдохнул он, озираясь по пустой палубе. Его скорпионы забеспокоились, зашипели, ощущая вторжение. «Та, кого твой народ забыл. Та, что дала начало и твоей ярости, и их изяществу. Я — Арил. Арил Плетущая Тьму. Первый росток Черной Травы. Первая, кто обернул взор к бездне и увидел в ней не хаос, а иной порядок». Имя прозвучало для Ксантоса как удар гонга. Оно было из самых древних легенд, из тех мифов, что рассказывали шаманы у огня, но в которые уже давно никто не верил. Арил. Праматерь. Та, что, согласно преданиям, родилась из сплетения корней мирового древа и тени угасшей звезды. Она была для темных эльфов тем же, чем боги-прародители для других рас. Но считалось, что она исчезла, растворилась в небытии после того, как дала начало своему народу.

«Я не исчезла, дитя. Я ушла, чтобы наблюдать. Чтобы ждать. И мое ожидание подходит к концу. Баланс Аграллана, хрупкое равновесие, что мы, первые, с таким трудом установили, рушится. И рушится он не по воле слепой судьбы, а по вине моего заблудшего потомка — Зидана, и того, кто манипулирует им, — Калаэля».

Ксантос стоял, не в силах пошевелиться. Его разум был готов взорваться от переполнявшей его информации. Праматерь. Настоящая Праматерь темных эльфов говорила с ним. С ним, минотавром! С животным! Нет, больше нет. Он король минотавров, а теперь еще и эльф.По всем законам он равный.

«Ты удивлен. Не стоит. Нити судьбы сплетаются причудливо. Ты, изгнанный своими, преданный чужими, нашедший пристанище в логове врага… Ты — один из ключей. Разбил восемь замков? Открыл! Ты Ключ. Случайность? Нет. Закономерность. В великом полотне мироздания даже самая черная и узловатая нить имеет свое значение».

— Но… что я могу? — мысленно, почти молитвенно, прошептал он. — Я здесь один. Я прячусь. Калаэль… он обладает силой Черной Матери! Он планирует уничтожить Аграллан! Или переделать его… Я не знаю…

«Черная Мать — не сила для уничтожения. Это — потенциал. Потенциал абсолютного нуля, из которого рождается новое. Но Калаэль, в своей гордыне, видит в ней лишь орудие очищения. Он не садовник, как думает он сам. Он — палач с секатором. Он срежет все под корень, не оставив шанса для новых ростков. Зидан же и вовсе слеп, он видит лишь грубую силу. Ни тот, ни другой не достойны власти над миром, который я когда-то помогла создать».

Внутренний голос затих на мгновение, будто давая ему время осознать услышанное.

«Скоро, очень скоро, произойдет событие, которое определит судьбу всех. Спасение Аграллана не в его завоевании или уничтожении. Оно — в его исцелении. В возвращении к истинному балансу, где есть место и свету, и тьме, и жизни, и покою. И в этом тебе предстоит сыграть роль, Ксантос».

— Мне? — мысль Ксантоса была полна смятения. — Но я… я никто. Я решил остаться здесь. Сама мысль абсурдна! Я жалок в сравнении даже с Калаэлем, не то что с Корневием или — он помедлил — с Элессой.

«Ты — тот, кто прошел через предательство и боль, кто познал и ярость минотавра, и хитрость эльфа. В тебе живет сила, которая может противостоять как грубой мощи Зидана, так и изощренной магии Калаэля. Ты — дитя двух миров, хотя и не подозреваешь об этом. И потому твоя задача — победить Зидана. Остановить его армию — дело других. Не дать ему высадиться на Аграллане — твое. И довести до конца безумный план Калаэля, как он жаждет».

Победить Зидана. Короля темных эльфов. Титана, чья армия только что приводила его в трепет. Это было настолько невероятно, что у Ксантоса не нашлось слов даже для внутреннего диалога.

«Страшишься? Еще бы. Но ты не будешь один. И чтобы ты мог выполнить свою миссию, я возвращаю тебе твое истинное „я“… и дарю ключ к переходу между формами. Отныне твой облик — твое оружие. Тайна, которую ты сохранишь до нужного часа».

Минотавр почувствовал, как по его эльфийскому телу пробежала волна тепла, сменившаяся знакомым, животным жаром. Он посмотрел на свои руки — и увидел, как тонкие эльфийские пальцы утолщаются, покрываются шерстью, когти становятся больше. Его спина выпрямилась, плечи раздались вширь. Одежды эльфа порвались, не выдержав трансформации. И через несколько секунд он снова стоял в своем истинном обличье — Минотавра-Короля. Его рога, массивные и покрытые узорами, снова упирались в воздух. Сила, знакомая и родная, хлынула по его жилам.

Но вместе с ней пришло и новое знание. Ощущение некоего внутреннего рычага, клапана. Он сконцентрировался, и… тело вновь отозвалось. Мускулы сжались, кости с хрустом вернулись в иное положение. Через мгновение он снова был темным эльфом. Превращение было быстрым и почти безболезненным.

«Вот так, — прозвучал в его разуме голос Арил, в котором послышалась тень удовлетворения. — Теперь ты по-настоящему свободен в своем выборе. И помни… на том конце нити, которую я держу, есть еще одна душа, нуждающаяся в защите. Дитя, рожденное для равновесия, но не знающее своей силы. Присмотри за ней».

В сознании Ксантоса всплыл образ. Темные волосы, красные глаза, полные наивности и решимости одновременно. Айрен.

— Айрен? — пробормотал он. — Но она… с ними. С теми, кто меня ненавидит.

«Она — часть узора. Ее судьба переплетена с твоей куда теснее, чем ты можешь представить. Не как враг, а как… союзник поневоле. Храни ее. Не дай тьме, что идет на „Эльфинаре“, поглотить ее. От этого зависит все».

Голос Арил начал слабеть, становиться отдаленным, словно ее уносило течением.

«Иди, Ксантос… Сын Гнева, Воплощение Воли… Используй свой гнев. Но направь его в верное русло. Не на разрушение своего старого мира…, а на строительство нового. Того, в котором найдется место и для тебя…»

Голос оборвался, оставив после себя лишь тишину и ощущение невероятной, бездонной пустоты. Ксантос стоял посреди своей пустынной палубы, дыша тяжело и прерывисто, попеременно сжимая то могучие кулаки минотавра, то тонкие пальцы эльфа.

Весь его мир снова перевернулся с ног на голову. Еще час назад он был уверен, что нашел свой путь — путь тени при новом владыке. Теперь же ему, быку, привыкшему к простым решениям — бить или бежать, — предлагалась роль в огромной драме, смысл которой он лишь смутно улавливал.

Победить Зидана. Присмотреть за Айрен. Спасти Аграллан.

Это было безумием. Абсолютным и неподъемным. Но не для этого ли минотавры?

Он посмотрел на своих скорпионов. Животные смотрели на него своими горящими точками-глазками, безмолвно ожидая его решения. Они были его единственной постоянной в этом хаосе.

И тогда, сквозь смятение и страх, в нем начала подниматься знакомая, старая знакомая — ярость. Но на этот раз это была не ярость униженного или обманутого. Это была ярость создания, которое наконец поняло, что его используют. Зидан использовал его как пушечное мясо. Калаэль — как таран. Даже Арил… она видела в нем «нить», «ключ». Никто не видел в нем Ксантоса. Личность. Индивидуум.

«Хорошо, — пронеслось в его сознании, и мысль была холодной и острой, как лезвие. — Хорошо. Вы все хотите меня использовать? Используйте. Но плата за это будет высока. Я буду вашим орудием, Арил. Я остановлю Зидана. Я присмотрю за девочкой. Но я сделаю это не ради вашего баланса, не ради Аграллана и уж тем более не ради темных эльфов.»

Он снова превратился в минотавра, и его рык, низкий и полный решимости, эхом разнесся по пустой палубе.

«Я сделаю это ради себя. Ради того, чтобы доказать вам всем — Зидану, Калаэлю, Элессе, Корневию… и тебе, Праматерь… что я — не пешка. Я — Король. И пришло время расставить фигуры на доске так, как нужно мне».

Бык не знал, как он это сделает. Но он знал, что будет драться. Против всех. За свое место под этим искусственным, но таким прекрасным небом «Эльфинара». Или под настоящим небом Аграллана. Он еще не решил. Но он больше не был пассивным наблюдателем. Приняв решение, бык почувствовал невиданный прежде покой. Путь был ясен. Предстояла битва. А битва — это то, что он понимал лучше всего на свете.

Глава 19: Ритуал Равновесия

Решение не пришло к Айрен ни с рассветом, ни с закатом. Оно висело над ней тяжелым камнем, отравляя каждый вдох.

Друзья покинули оживающий кратер, и с каждым шагом по земле, на которой пробивалась первая зелень, ее внутренняя борьба становилась только острее. Слова Калаэля звучали в ее ушах навязчивым эхом: «Баланс… Контроль… Ответственность…» Темная эльфийка ловила на себе взгляды друзей — не осуждающие, однако полные тревоги. Даже Грогрук вел себя непривычно тихо, лишь изредка бросая на нее понимающий, почти отеческий взгляд. Айрен никак не ожидала такого. Но все же — даже тролль прожил не одну сотню лет, а она около года.

Именно Грогрук неожиданно стал тем, кто нарушил тягостное молчание. Друзья разбили лагерь на опушке леса, где увядание еще не отступило полностью — листья на деревьях были блеклыми, а воздух пах гнилью, напоминая о том, что надавно они победили здесь теневого волка.

— Слушай, малышка, — начал тролль, усаживаясь на камень рядом с ней и сгребая в котелок съестные припасы. — Я, может, не эльф и не древнее дерево. Я просто тролль. Но я кое-что понимаю в камнях. — Он ткнул пальцем в землю. — Вот этот камень лежит тут сто лет. Он никуда не торопится. А вот этот, — он подбросил в руке другой, — скатился с горы, увидел мир. Они оба камни. Но один просто лежит, а другой — жил. Понимаешь?

Айрен смотрела на него, не понимая.

— Твои темные родичи… они похожи на тот камень, что лежит сто лет, — продолжил Грогрук. — Им удобно. Они хотят, чтобы все было предсказуемо, как узор на скале. Все эти дома эльфов. У троллей-то тоже есть дома. Нами правят фоморы, трехглазые бабы… Я ушел от всего это к друзьям. — Тролль обвел пальцами Корневия и остальных. — Вот о чем я. Они же и твои друзья… мы как тот камень, что катится. Мы обдираем бока, летим куда попало, но зато видим солнце и звезды. И знаешь что? Мир любит движение. Даже камни со временем превращаются в песок и уносятся ветром. Застыть — значит умереть. Пусть и медленно.

Его простые слова попали в самую точку. Айрен посмотрела на Сердце Солнца, теплый артефакт в ее руке. Оно было воплощением энергии, жизни, движения. Может ли оно служить застою?

— Но посетить Эльфинар стоит — вмешалась Элесса. — Там многое можно посмотреть. Он уже причалил. Хотя бы издали.

— Причалил? — Спросила Айрен — Не понимаю.

— В отличие от моего корабля — их корабль не иллюзия. Летающий остров. Все мы живем на таких мирах. Ятворская империя, когда правила Аргелланом, врала людям что земля это шар, летающий в пустоте.

— Шар — Айрен держала в руках Сердце Солнца.

— Именно. Но на лжи построишь только ложь — пожала плечами Элесса. — Надеюсь, моя подруга подоспеет.

— Твоя подруга? — Айрен оживилась.

— Колибри. По ней не скажешь, но она егерь. Я бы не совалась на другой остров без героя.

— Надеюсь она нам поможет — засыпая ответила Айрен.

Корневий молча смотрел пока Айрен не уснула.

— Все еще не хочешь говорить ей?

— Зачем? — Просто спросила Элесса.

— И то верно. Эта… это же калибр, тот корабль? — Древень был взволнован.

— Он самый. Хочу чтобы наши мелкие братья видели, кто с ними разговаривает. Почему ты не убил их за предательство?

— Радость от присоединения Аргеллана была столь велика… Я всецело посвятил себя озеленению мира. И потом я их не нашел.

— Стандартная тактика. Сидеть где-нибудь и шипеть. Но ничего, сегодня я с тобой.

Корневий неподвижно сидел у потухающего костра, слушая ровное дыхание уснувшей Айрен. Его древесное лицо, обычно непроницаемое, сейчас было похоже на старую, потрескавшуюся от засухи кору. И это после эволюции — мысли прочно заселит в его голове. Ветви-плечи поникли, и каждая прожилка в его древней древесине словно хранила отголосок тысячелетней усталости.

«Снова они, — пронеслось в его сознании, тяжелое, как жернов. — Снова эти тени из прошлого. Темные эльфы…»

Корневий закрыл глаза, и перед ним всплыли картины, которые он старался забыть. Не битвы — битвы были просты и понятны. Взмах ветви — и враг повержен. Нет. Он вспомнил другое. Их тихие, вкрадчивые голоса, звучащие из мрака, прежде чем нанести удар. Их умение находить самые темные, самые уязвимые уголки в душе противника и вонзать туда отравленное лезвие сомнения. Он боролся с ними не как воин с воином, а как лесной страж с эпидемией. Ты рубишь зараженную ветвь, а яд уже течет по стволу. Ты выкорчевываешь грибницу, а споры уже разнесены ветром. Старые дома. Не те, к которым принадлежит Айрен, а те что хотят захватить Аграллан.

«Они не воюют. Они разлагают. Они не хотят завоевать землю — они хотят, чтобы земля сама отвергла свет. И этот корабль… Эльфинар…»

Мысль о летящем острове-крепости вызывала у него чувство, близкое к отчаянию. Как бороться с этим? Его сила — в земле, в корнях, в устойчивости. А они плывут по небу, неприкосновенные, несущие с собой свою собственную, извращенную реальность. Темные эльфы могут просто пролететь над священными рощами, над долинами, которые он столетиями лелеял, и излить на них свою скверну. Как дуб может сразиться с тучей саранчи? Он может устоять, но все, что под его сенью, будет уничтожено.

«И Ксантос… Где ты теперь, рогатый предатель?»

Корневий не верил, что тот просто исчез или был уничтожен. Нет. Минотавры — выносливые, цепкие твари. А этот… этот не был хитер, как лис, не прямолинеен… Но было в нем что-то. Он чувствовал это. Ксантос был где-то там, в этой летящей твердыне. Но на чьей он стороне? Продолжает ли служить темным эльфам, став их верным псом? Или его уже использовали и выбросили, как отработанный шлак? А может… Может, он затаил обиду и выжидает, чтобы нанести удар в спину своим новым хозяевам? Последнее казалось Корневию наиболее вероятным. Гордыня Ксантоса не позволила бы ему довольствоваться ролью слуги.

«Армия… Нужна армия. Не горстка героев, пусть и сильных, а настоящая, сплоченная сила. Легионы троллей, магов, лесных эльфов… всех, кому дорог Аграллан.»

Но тут же мысли древня натолкнулись на горькую реальность. Лесные эльфы. Эланор был хорошим воином, но его народ… Его народ прятался в своих чащах, погруженный в созерцание и тонкие магии. Они ненавидели грубую силу, военную дисциплину. Увидев угрозу, они не выстроятся в боевые порядки. Они растворятся в лесу, будут отстреливаться из засад, вести партизанскую войну. Если враг совсем страшен — появится древнейший и победит его одним ударом. И когда враг применит против леса ту магию разложения, что они несут… Лесные эльфы падут одними из первых, потому что их сила не в нападении, а в защите, а защищать скоро будет нечего. Сколько ждать древнейшего?

«Они не поймут. Не увидят угрозы, пока тень не ляжет прямо на их порог. А тогда будет уже поздно.»

Лапиф посмотрел на спящую Айрен, на ее лицо, на котором еще не стерлись следы детской наивности. Она держала в руках Сердце Солнца, и его теплый свет озарял ее черты. В ней была надежда. Та самая, что уже давно истлела в его собственной, древней душе. Он сражался не ради победы. Он сражался ради того, чтобы этот свет в ее глазах не погас. Чтобы у нее, у Грогрука, у всех этих юных душ, был шанс увидеть будущее.

«Значит, будем сражаться втроем. Вчетвером, если эта „Колибри“ не подведет. Корабль против корабля, это станет эпичным. Будем сражаться, как всегда. Потому что другого выхода нет. Потому что за спиной — наш дом. И пусть они плывут на своем проклятом острове, неся тьму и разложение. У каждого дерева есть предел, но пока я стою, они не пройдут. Я — победитель Ятворской империи. И я помню запах их страха. И страха темных эльфов. Возможно, пришло время напомнить о нем им самим.»

Он выпрямился, и его ветви с тихим скрипом расправились. Усталость никуда не делась, но ее вытеснила холодная, привычная решимость. Битва приближалась. И он был к ней готов.

Наутро их путь лежал к руинам Эльфинара, древнего города-острова темных эльфов, где Калаэль назначил встречу. По мере приближения природа вокруг становилась все более мрачной и неестественной — волшебство тени ее изменило. Деревья были высокими и готичными, с черными, закрученными стволами и серебристыми листьями, поглощающими свет, а не отражающими его. В воздухе витал запах влажного мха, ночи и озоном — запах грозы, которая никогда не разражается.

Именно здесь их и нашел гонец. Не тень и не темный эльф. Это был кентавр. Молодой, с нервно подрагивающими ноздрями и взъерошенной гривой. Он выскочил на тропу, его копыта высекали искры из камня. Верхом на нем сидела мила девица, выглядящая моложе Айрен. Длинноволосая блондинка, такая же зеленоглазая, как Элесса. На голове ее быля широкополая шляпа, а в руках длинный карабин со штыком. Егерь. Колибри.

— Мой милый пони — она напевала, перебирая пальцами волосы хвоста своего спутника — если на нас нападут, защищайся. Я могу призвать волка или исцелить тебя.

Когда Элесса увидела ее, та приветливо помахала рукой.

— Вот вы где! Я тут по дороге кента встретила, на нем быстрее.

— Корневий! Чужестранцы! — голос кентавра срывался от волнения. — Вы… вы те, кто несет артефакты?

— Мы, — шагнул вперед Эланор. — Что случилось?

— Вести… с разных концов Аграллана! — кентавр тяжело дышал. — После того как увядание отступило от Кратера, по всему миру пошла волна! Тени… они не исчезли! Они собрались! Войска! Огромные легионы маршируют к древним местам силы! Кристальным пещерам, Озеру Лунного Света, к Саду Вечной Весны! Они готовятся к чему-то большому!

— Мы отбились от трех атак — закончила Колибри поигрывая мушкетом. — Ох и страшно было.

Айрен доставляла удовольствие ее милое личико. Она поняла, что светловолосые лесные эльфы нравятся ей гораздо больше, чем унылые сородичи.

— Они готовятся к финальному удару, — мрачно заключил Корневий. — Чувствуют, что мы близки к цели. И пытаются опередить.

— Но это еще не все! — продолжал кентавр. — Лесные эльфы… они… они не придут.

— Закостенелые дурачки — пожала плечами Колибри.

Эланор замер.

— Что? — его голос прозвучал опасно тихо.

— Совет Старейшин, Авгуры… они решили, что это не наша война. Что пусть темные эльфы и тени разбираются сами. Они приказали укреплять границы и не вмешиваться. Старый лапиф сам по себе — кентавр сам посерел от своих слов.

— Вот — только и выдохнул Корневий, Айрен машинально взяла его за руку, ей хотелось утешить его, как он всегда утешал ее.

Наступила гробовая тишина. Предательство минотавров было ожидаемо. Но отказ своих, лесных родичей, был ударом ниже пояса.

— Трусы! — вырвалось у Лиры. — Они ослепли от своего высокомерия!

— Не только трусы, — прошептала Айрен, и в ее голосе прозвучала новая, горькая нота. — Они… доказывают правоту Калаэля. Они выбирают изоляцию. Защиту своего клочка земли, а не всех миров.

Это стало последней каплей. В душе Айрен что-то щелкнуло. Она увидела картину целиком. Темные эльфы, предлагающие жестокий, но тотальный контроль. Светлые эльфы, прячущиеся в своей башне из слоновой кости. И тени, пожирающие всех подряд. Ни те, ни другие не были правы. Был третий путь. Их путь. Друзей.

Темная эльфийка подошла к Эланору, который стоял, сжав кулаки, его лицо было искажено болью и гневом.

— Эланор, — сказала она твердо. — Ты с нами?

Лесной эльф посмотрел на нее, и в его серых глазах бушевала буря. Честь, долг перед родом… и истина, которую он видел своими глазами.

— Мой род ошибся, — тихо произнес он. — Я служил им верой и правдой. Но сейчас истина не на их стороне. Я остаюсь с тобой, Айрен. С вами.

Эта жертва, добровольный разрыв с прошлым, стал для Айрен важнее любых слов. Она кивнула, и ее глаза наполнились решимостью.

— Тогда слушайте все. Калаэль прав в одном — мы не можем просто прогнать тень, как назойливых насекомых. Нужно восстановить баланс. Но не их баланс контроля и страха. Наш баланс. Баланс свободы и жизни. Мы используем артефакты не для уничтожения, а для исцеления. Как Корневий. Для создания нового барьера, который будет защищать Аграллан, но не душить его.

Айрен повернулась к Лире и Эланору.

— Лира, твой голос объединил воду. Эланор, твое умение направлять объединило ветер. Ваши силы… они противоположны, но они дополняют друг друга. Как море и суша. Как песня и тишина между нотами.

Лира и Эланор переглянулись. За время путешествия между ними возникла не просто симпатия — глубокая, молчаливая связь, основанная на взаимном уважении и понимании. Они были двумя половинками одного целого — интуицией и расчетом, страстью и дисциплиной.

— Что ты предлагаешь, Айрен? — спросила Лира, ее крылья мягко светились когда она парила над землей.

— Я предлагаю вам стать ядром ритуала, — сказала Айрен. — Стать мостом между стихиями. Ваш союз — это и есть живое воплощение баланса, который мы ищем. Не подавление, а гармония.

— А девочка соображает — улыбнулась Колибри, но Элесса отвесила ей подзатыльник.

Эланор медленно кивнул. Он протянул руку Лире. Та, не колеблясь, взяла ее. В момент их прикосновения в воздухе вокруг них задрожала видимая глазом энергия — не вспышка, а мягкое, пульсирующее свечение, в котором смешались серебро луны и зелень леса.

— Да, — просто сказал Эланор.

— Это правильно, — подтвердила Лира.

Решение было принято. Они не пошли в Эльфинар. Вместо этого, следуя карте и указаниям Колибри, друзья начали объединять тех, кто был готов сражаться. Их маленький отряд превратился в ядро армии.

— Мы тут прошвырнемся — Элесса и Колибри решили на время оставить их — найдем, кто не согласен с лесными эльфами.

Первыми к ним присоединились кентавры — гордые и яростные, увидевшие в их деле честь и долг. Затем пришли сатиры — веселые и бесшабашные, но грозные в бою, привлеченные славой подвига и обещанием великой пирушки после победы. Сатиров было настолько много, что авгуры не могли контролировать всех. Даже несколько кланов минотавров, узнав о предательстве Ксантоса и ужаснувшись ему, прислали своих воинов — не для отмывания греха Ксантоса, а для Аграллана.

— Вот и армия — потирала руки Колибри.

— Как же они так быстро собрались? — Не понимала Айрен.

— Я егерь — Колибри показала карту — я провела их тропами.

Объяснение устроило Айрен, лишь Корневий переживал, чтобы войска не сошли с ума в трюме корабля. Армия была готова.

Лагерь, разбитый на границе увядания, превратился в кипящий котел из разных рас фей. Здесь кентавры отрабатывали боевые построения рядом с минотаврами, а сатиры дудели в свои дудочки, поднимая боевой дух. Это было хаотично, шумно и не всегда эффективно, но это было живо.

— Как весело — смеялась Колибри — Я давно так не радовалась. А если еще и посражаться.

— Не слишком-то усердствуй — поправила ее Элесса

В центре этого хаоса были Лира и Эланор. Они стали не просто командующими, а символом. Они вместе обходили дозоры, вместе планировали оборону. Их союз, родившийся из взаимного уважения и выросший в нечто большее, стал тем стержнем, который скреплял разношерстное войско. Когда Лира пела, ее голос вселял надежду даже в самых отчаявшихся. Когда Эланор отдавал приказ, его спокойная уверенность передавалась всем вокруг.

Айрен наблюдала за ними, и ее сердце наполнялось теплом. Вот он — настоящий баланс. Не принудительный порядок Калаэля, а добровольное единство в разнообразии. Оно было хрупким, оно требовало работы, но оно было настоящим.

— Не знаю, что они затевают, но мы будет отбиваться — уверено сказала Айрен Элессе.

— Другого я и не ждала от тебя.

— Элесса скажи, а что такое Черная Мать? Калаэль назвал меня…

— Не бери в голову. Помнишь, как Корневий называл статую Великой Матерью? Вот что-то подобное.

— Они путают слова?

— Они боятся.

— Потому что не правы?

— Потому, что считают себя правыми.

В канун решающей битвы друзья устроили совет у костра. Присутствовали вожди всех рас.

— Тени концентрируются у Источника Жизни, — говорил Эланор, чертя план на песке с помощью волшебства. — Это место, где зародился Аграллан. Если они осквернят его, увядание станет необратимым.

— Наша задача — прорваться к Источнику, — добавила Лира. — И дать Айрен и Корневию возможность провести ритуал.

— Мой народ прикроет фланги, — промычал вождь минотавров, огромный бык по имени Боргар. — Ни одна тень не пройдет. — Его огромный топор был не чета изящной вычурной вещи Ксантоса.

— А мы устроим им такой танец, что они позабудут, зачем пришли! — весело воскликнул предводитель сатиров, подбрасывая в воздух свою дудку и поигрывая мечом. — Насколько помню, это они были против, чтобы сатиры служили вообще всем эльфам.

Айрен смотрела на это разношерстное собрание, на этих созданий, которые еще недавно враждовали друг с другом, а теперь были готовы умереть плечом к плечу. Она сжала в руках четыре артефакта. Те были тяжелыми, но теперь эта тяжесть была не бременем, а ответственностью.

— Завтра, — сказала темная эльфийка, и ее голос звучал громко и четко, — мы вернем нашему миру не просто жизнь. Мы вернем ему будущее. Свободное будущее.

Эланор молча взял руку Лиры. Их пальцы переплелись. В этом жесте было больше решимости, чем в любых клятвах. Они были готовы. Готовы стать живым щитом, живым символом, живым сердцем армии, что шла защищать не границы, а саму идею жизни.

Высоко в черных башнях Эльфинара Калаэль, наблюдая за передвижениями армии в магическом кристалле, усмехнулся.

— Наивные дети. Они собираются танцевать на краю пропасти. Ну что ж… Посмотрим, чья гармония окажется сильнее. Наша… или их хаотичная, жалкая попытка быть героями. Приготовьтесь. Завтра мы тоже выходим на поле боя. Чтобы подобрать обломки их мира, когда они сами его разобьют.

— Там странник — в центр вышел Зидан, король темных эльфов — Неизвестно, кто сильнее Эльфинар или его корабль.

— Странник не посмеет вмешаться. Эта глупая баба.. — Калаэль не договорил.

— Сам не веди себя как баба — прервал его Зидан. — Не позорь нас перед Черной Матерью.

Глава 20: Битва за Сердце Аграллана

Рассвет не принес света. Он принес пелену. Густой, серый, зловонный туман, который поднялся с земли, словно сама тьма выдохнула перед решающей схваткой. Он скрывал солнце, окрашивая мир в гнетущие, монохромные тона. Воздух был тяжелым, им было трудно дышать — каждый глоток обжигал легкие запахом озона, праха и чего-то кислого, металлического, чего-то, чего не должно существовать в мире живых.

Армия Аграллана стояла на гряде холмов, взирая на долину внизу. Там, в ее центре, должен был находиться Источник Жизни — место, где билось сердце мира. Но сейчас от него исходило лишь мертвенное, лиловое сияние, пробивающееся сквозь туман. И земля, и небо были окрашены в цвет гниющей плоти. Магия темных эльфов.

Айрен стояла впереди, рядом с Корневием. В ее руках были зажаты четыре артефакта. Сердце Солнца пылало тревожным, приглушенным огнем. Глаз Луны был мутным, как глаз мертвой рыбы. Дух Ветра в своей сфере метался, словно пойманная птица. Лишь Слеза Земли оставалась спокойной и холодной, но ее тяжесть отзывалась ноющей болью в ладони.

Рядом с ними были Элесса, Лира и Эланор. Лира и Эланор держались за руки. Их союз, зародившийся в долине ветров и окрепший в ожидании битвы, был теперь видим невооруженным глазом. От них исходило мягкое, сияющее поле — не яркое, но неукротимое, как свет далекой звезды в кромешной тьме. Они были живым маяком для собравшегося войска.

Войско… Оно было пестрым и нестройным. Кентавры, переминаясь с копыта на копыто, звенели своими доспехами. Минотавры, тяжело дыша, били сапогами оземь, высекая искры из камня. Сатиры, обычно веселые, сейчас были серьезны, их пальцы нервно перебирали дудочки и клинки. Были здесь и нимфы, и пикси, и даже несколько одиноких троллей, примкнувших к Грогруку. Все они смотрели в долину. И ждали.

Ждали появления врага.

Он явился не так, как они ожидали. Туман в долине не рассеялся. Он сгустился. Сгустился и приобрел форму. Из лиловой мглы начали проявляться очертания. Сначала это были просто тени, неясные и зыбкие. Но с каждой секундой они становились все плотнее, все реальнее. Вот уже можно было разглядеть фигуры в истлевших доспехах с пустыми глазницами. Вот замаячили призрачные очертания чудовищ, не поддающихся описанию — клубки щупалец, крылья из сплошного крика, создания, сотканные из одного лишь страха. Над ними парило нечто. Нечто настолько огромное, что застило небо. Величественные башни, дворцы, сады, все это было частью гигантского корабля, летящего так низко, что его дно сливалось с туманом. Острый нос, украшенный статуями, нес на себе темных эльфов дворян. Заклинательницы с посохами стояли рядом. Элесса прекрасно видела все, как и Колибри. Остальным не хватало сил противостоять магии.

— Сколько, тысяча? — Колибри поправила шляпу.

— Две. Чем больше у темных эльфов войск, тем меньше у них порядка — ответила Элесса. — Я сломаю нос Эльфинару, ты бей в бок. Не снимай маскировку.

— Не спеши, Элли — Колибри улыбнулась — Нам не придется воевать. Это показуха.

— Теней пригнали не на показуху — раздосадованно ответила Элесса.

Их не были тысячи. Их были десятки тысяч. Молчаливая, бездыханная армия, растянувшаяся до самого горизонта. Они не издавали ни звука. Лишь тихий, нарастающий шелест, похожий на шорох высохшей кожи, полз по долине. Этот звук был страшнее любого боевого клича. Тени подходили все ближе. Жертвы, с топорами в пробитых головах, Драйзеры с луками и бледной кожей, Воры Снов с клыкастыми пастями, Вампиры, готовые выпить все до последней капли. Целый рой теней.

— Матерь Богов… — прошептал кто-то из кентавров, и в его голосе слышался надлом.

— СТОЙТЕ! — прогремел голос Борга, вождя минотавров. Его мощный бас врезался в гнетущую тишину, как таран. — ЗА АГРАЛЛАН! ЗА ЖИЗНЬ!

Его крик стал сигналом. Словно плотина прорвалась. Армия теней пришла в движение. Нет, она не побежала в атаку. Она поползла. Медленно, неумолимо, как лавина, как потоп из тьмы. И вместе с ней пополз туман, жадно поглощая пространство. Тени брали армию друзей в кольцо.

— ВПЕРЕД! — скомандовал Эланор, и его голос, чистый и высокий, пронесся над холмами.

И армия Аграллана ринулась навстречу.

— Ну что, бахнуть? — Весело спросила Колибри.

— Бахни — кивнула Элесса.

Колибри подняла мушкет вверх и направила его на Эльфинар. Прозвучал выстрел и оглушающий треск. Луч яркого света прокатился по долине, испепеляя тысячи теней и ударился в бок острова-корабля. Ничего не произошло. Колибри выстрелила снова, и сожгла еще тысячу теней. Второй выстрел заставил корабль зашататься. В воздух воспарила фигура укрепляя барьер.

— Это Зидан, король темных эльфов — констатировала Элесса — дурачок не знает, что делает. Мы победили. Больше не лезь, я сама.

Колибри только кивнула. Элесса сделала шаг. Она переместилась как тогда, рядом к Ксантосу. Только теперь перед ней был король чародей. Тот с непередаваемым лицом воззрился на эльфийку.

— Неугомонная бабка! Что ты делаешь здесь?! Тебе нельзя вмешиваться! Ты все испортишь! — Он выставил вперед посох — я смогу защититься от трех твоих ударов!

— А дальше что? — Спросила Элесса.

— А дальше мы победим! Черная Мать пойдет с нами и погрузит весь мир в тень! — Зидан расхохотался.

— Ну ты и дурень! — Элесса ударила кулаком в барьер — ты уже проиграл!

— Два удара! Я выиграл! Я… — Зидан побледнел и отлетел на тридцать метров.

На горизонте появилась светящаяся точка. Она становилась все больше, пока темный эльф не верил своим глазам. Элесса смеялась, вися в воздухе, покуда тени наступали.

— Смотри, твоя победа обернулась поражением! — Элесса указала на растущее свечение. И ты сам сказал, что у меня есть еде два удара.

Первый удар пробил оборону Эльфинара, второй сделал брешь в его корпусе. Потом Элесса исчезла. Эльфинар начал падать. Со скрежетом он накренился и принялся пахать пустошь своим пробитым боком. Завывающие тени, оставшись без командиров, бросились атаковать всех.

То, что началось дальше, нельзя было назвать битвой. Это был хаос. Ад на земле.

Первыми столкнулись кентавры с передовыми отрядами теней. Удар был чудовищной силы. Кентавры, используя свою скорость и массу, врезались в строй призраков, сминая их, но тени не имели плоти. Они рассеивались, чтобы тут же снова сгуститься, хватая всадников и их скакунов ледяными лапами, высасывая жизнь и надежду. Визг фей и предсмертные хрипения кентавров смешались с леденящим душу шелестом. Эльфинар продолжал падать и вскоре все место сражения усыпали обломки, льющейся с небес громады. Но вампиры телепортировались во фланг.

Минотавры, построившись стеной, приняли на себя основной удар. Их молоты и топоры крушили все на своем пути, но на место десяти развеянных вампиров набегали сто новых. Они карабкались по могучим телам быков, впивались в них не когтями, а самым холодом отчаяния. Высасывали силу, становясь могущественнее. Минотавры ревели от боли и ярости, сдирая с себя омерзительных тварей, но их силы таяли с каждой минутой. Когда огромный кусок Эльфинара откололся, корабль начал набирать высоту. Завернув резкий вираж, он принялся вздыматься в небо.

— Может еще? — Поинтересовалась Колибри?

— У нас цель учить, а не избивать — поправила ее Элесса. Дальше они сами.

Светящаяся точка все больше принимала очертания корабля. Грозный Ведагрифон с расправленными лапами, золотыми крыльями и тысячами башен возник рядом. Он был на столько больше Колибри, насколько Колибри больше Эльфинара. Летающий мир. На каждом крыле было несколько городов с колоннами и триумвиратами, ротонды и акрополи. Сотни островов витали в небе. Ведагрифон был едва ли не больше самого Аграллагна, потому висел в небе так высоко как это было возможно. Стремительно спускалась с неба светящаяся терраса. Тем временем Восы Снов напали на сатиров.

Сатиры, используя свою скорость и магию, пытались действовать наскоками, сея панику в тылу врага. Клыкастые пасти промахивались, желая оглушить безнравственных козлов. Сатиры не отставали. Их дудочки издавали звуки, от которых тени на мгновение теряли форму, но это было каплей в море. Волны тьмы накатывали снова и снова. Очевидно, портал на упавшей части Эльфинара порождал все новых и новых теней.

— Они хотели осквернить им сердце Аграллана — Заметила Элесса Портал. — В итоге как всегда все испортили.

Магия Ведагрифона не позволяла Эльфинару уйти и он позорно висел, как жалкая сопля в рассеивающемся небе. Терраса опустилась. На ней стоял высокий эльф в полумаске и две эльфийки по бокам. Одна лесная со светлыми волосами и кожей, другая смуглая и с белыми волосами.

— Один из трех лучших древнейших — Картинно произнесла Колибри — Аствол Тритранк! Все три его тела вместе! Какая честь!

— Привет маленький — подмигнула Элесса.

Хоть Элесса и была высокой, Аствол Тритранк возвышался над ней на целых три метра. Элеса подхватила его, словно он ничего не весил, и принялась кружить на руках. Тот с помощью магии мгновенно принял вид пикси, чтобы уместиться приятнее.

— Приветствую, предвечная! Ты уже здесь! Всегда так. Я громил друзы кристаллитов и тут получаю письмо от своего друга шамана-тролля Ларса, что какой-то мир хотят вывести из владений незаконно. И кто, старый-добрый дурень Зидан.

Элесса поставила древнейшего на ноги и он принял свой обычный облик. Эльфийки рядом с ним опустились на одно колено.

— Это лишнее — отмахнулась Элесса — все под контролем.

— Неужели и правда Черная Мать? — Поинтересовался Тритранк.

— Нет. Лучше. — Посмеялась Элесса.

— Кто же?

— Этого я тебе не скажу. Достаточно посмотреть, что Зидан вчистую проиграл обычным жителям.

— И то верно. Надо поскорее заканчивать этот балаган.

— Не спеши. Девочка очень умна. Давай сделаем все правильно.

— Как правильно, предвечная?

— Наш с тобой только Зидан. Дай меньшим феям победить. И троллям, они здесь по своей воле.

Тритранк кивнул и они с Элессой полетели на террасе вглубь Эльфинара. Темные эльфы в панике разбегались, некоторые, признав поражение, опускались на одно колено.

— Все кто виновен — кричал Аствол — либо сто лет здесь, поучать темных эльфов этого мира, либо прожить человеческую жизнь в мире без магии.

Судя по реакции, многое эльфы выбрали остаться. Те же кто был против, бежали, спасая свою жизнь, забыв о короле. Он нашелся в центре корабля. Летая над палубой, Зидан призывал магию, чтобы залатать дыру.

— Остановись! — Крикнул эму Аствол — ты проиграл. Сдайся, к чему этот фарс. Девчонка выиграла. Собрала четыре артефакта. Ты не должен был вмешиваться!

— Отстань! — Крикнул Зидан — Хорошо говорить, когда ты всесилен, да древнейший? Был бы ты на моем месте..

— Я был на твоем месте, Зидан. Сотни раз. И всегда делал так, как велит Эльфеон. Ты презренный трус, если не видишь поражение.

— Я имею право на поединок! — Возразил Зидан. — Они не провели ритуал!

— Ты получишь противника, которого не ожидал — засмеялась Элесса.

Перед Зиданом на палубу беззвучно опустился… Ксантос. Он прилетел на одном из своих скорпионов. Сопровождали его крылатые тени. Издав клич, минотавр махнул топором.

— Я твой противник, Зидан! Ты считал меня рабом, а получил короля!

— Это смешно! — Возразил Зидан. — Вы заставляете меня сражаться с животным?!

— Его станут судить позже. Теоретически он все еще во главе совета города. Фактически король, его никто не отстранял от командования. — Пояснила Элесса. — Более чем достойный противник.

— Бред!!! — Зидан перехватил алебарду и бросился вперед — я стану биться с тобой!!!

Зидан напал на Тритранка, нанося чудовищные удары по голове эльфа. Тритранк стоял не шелохнувшись. От алебарды отлетали куски металла, переливаясь как жемчуг в свете восходящего солнца. Темный эльф восстанавливал ее магией, и наносил удары все яростнее. Ни один листик на одежде древнейшего не дрогнул.

— Оставь этот фарс — медленно сказал Аствол — Ты за сто лет не сделаешь на мне и царапины.

— Получи! Получи! Получи!!! — Король наносил удар за ударом, его сознание затуманилось. — Я не стану рабом!!!

— Выдохни — древнейший щелкнул рукой, и Зидан упал на палубу корабля.

Ксантос подскочил, и приставил топор к горлу эльфа.

— Признай поражение! — Проревел бык — Закончи эту глупость.

— Никогда! — Зидан попытался встать, но древнейший щелкнул снова, и латы на короле чародее треснули, а его взор застнулся.

— Он отдохнет теперь — проговорил Аствол. — А теперь, давай посмотрим, что там наворотили с тенями.

Грогрук, сражаясь рядом с немногочисленными сородичами, был подобен скале. Его сабля, казалось, светилась изнутри, и тени отступали перед ней, но даже он не мог быть вездесущим. Он видел, как падают кентавры, как рев минотавров слабеет, как сатиры, отступая, гибнут под натиском превосходящих сил.Осколки с небес, вспышки, все это было далеким и неописуемым. Тролль видел только противников.

Айрен, Корневий, Элесса, Лира и Эланор пробивались к центру долины, к Источнику. Портал шумал, из него выпрыгивали все новые тени, собираясь в уже иную армию. Вспышка! И рядом появилась Элесса.

— Я знал что ты придешь — Кивнул Корневий.

— А как же, надо закрыть портал. — Ответила эльфийка. — Я первая.

Друзья шли острым клином, где Элесса была острием. Она не сражалась — она разрушала. Ее движения были просты и смертоносны. Она не отбивала атаки — она ломала хребты теневым созданиям, разрывала их на части силой своих рук. Каждый ее удар был точным, каждый блок — непреодолимым. Она была воплощением несокрушимой воли, живым тараном, прокладывающим путь сквозь ад. Куски теней разлетались как дым.

Лира парила над ними, и ее песня была их щитом. Она не успокаивала теперь — она защищала. Звуковые барьеры, которые она создавала, отражали атаки, ее голос вселял силы в сражающихся, заставлял их забывать о страхе и усталости. Эланор, не отходя от нее ни на шаг, отстреливал любую тень, что пыталась атаковать с воздуха или с флангов. Его стрелы, направленные магией Духа Ветра, летели с немыслимой точностью, поражая самые уязвимые точки в энергетической структуре теней.

Корневий, используя свою обновленную силу, творил чудеса. Из земли вздымались корни, хватающие и разрывающие тени, из трещин били родники чистой воды, омывающие раны сражающихся. Он был душой земли, сражающейся против скверны. Лапиф Лорд.

Айрен шла в центре их группы, сжимая артефакты. Она не могла сражаться так же эффективно, но ее роль была иной. Она чувствовала тени. Чувствовала их природу. И ее темная сущность, которая когда-то пугала ее, теперь стала оружием. Вела ее к порталу. Она направляла удары друзей, указывая, где враг сильнее, где слабее. Она была их радаром в этом море тьмы.

Но враг был бесчисленным. С каждым шагом вперед кольцо вокруг них сжималось. Силы союзников таяли. Уже пали многие кентавры и сатиры. Минотавры, окруженные, сражались спиной к спине, но их круг неумолимо сужался. Портал выбрасывал сонмы теней. Лишенные темных эльфов, они принимали одно решение — уничтожить все, что видели. Появились Проклятые Лучницы, Вампиры-Амвросии, похожие на крылатых сов, и чудовищные Гранитные Всадники. Вел эту армию в бой Магистр — герой теней. Тварь в капюшоне размахивала огромными крыльями и призывала разрушительную магию вокруг.

— Жалкие феи! — Рек Магистр — Вы не разобрались в себе, а жаждете править мирозданием! Что ж, мы, тени, поможем вам в этом! Станем править вместо вас!

— А не слишком ли ты разговорился?! — Крикнула Элесса, ее голос был уверенным. — Порождение тени тявкает на хозяев мироздания! Замолкни и лезь обратно в нору!

— Слуги мои, взять их! — Закричал магистр, указывая на друзей.

Тут же миллионы глаз обратили внимание на Айрен. У той похолодело внутри, но решимость никуда не делась.

— Мы не прорвемся! — крикнул Эланор, отстреливая очередную тень, которая пыталась схватить Лиру. — Их слишком много!

В этот момент из тумана вышли новые фигуры. Но это были не тени. Это были темные эльфы. Во главе с Калаэлем и Малевиром. Они шли спокойной, уверенной походкой, и тени расступались перед ними, словно признавая хозяев.

— Наивные дети! — прокричал Калаэль, его голос резал слух, как стекло. — Вы видите? Вы видите, к чему приводит ваш хаос? К смерти! К бессмысленной бойне! Сложите оружие. Отдайте артефакты. Мы положим этому конец!

— Ваш король проиграл! — Крикнула Элесса — Уходите!

— Наш король старый дурак — посмеялся Калаэль — мы лучше. Прочь!

— Никогда! — крикнула Айрен. Ее голос, усиленный волей и отчаянием, прозвучал громко и четко. — Ваш «порядок» — это смерть при жизни! Мы будем сражаться!

— Как знаешь, — холодно улыбнулся Калаэль. Он сделал знак рукой.

И из-за спины темных эльфов выкатились огромные, черные, как ночь, шары. Они парили в воздухе, и от них исходила та же мертвенная энергия, что и от Источника. Орудия Порчи. Черная Мать. Темные эльфы направляли их, и шары начали испускать густые, черные лучи. Там, где луч касался земли, жизнь угасала мгновенно. Трава превращалась в пепел, камни рассыпались в пыль. Один из лучей прошел по группе сражающихся минотавров. От них не осталось ничего. Даже праха. Магистр вскрикнул, но и его испепелило. Тень, пытавшаяся восстать, была уничтожена.

— Каково? Каково видеть ультимативное оружие?! — Смеялся Калаэль — Черная Мать! Вот что это, а не жалкая девчонка! — Он махнул рукой и шары принялись уничтожать войско вокруг Айрен — Ты следующая, недосердце!

Это был конец. Армия Аграллана была на грани разгрома. Путь к Источнику был отрезан стеной тьмы и смертоносными лучами. Казалось, надежды не осталось.

Именно тогда Элесса остановилась. Она оглядела поле боя — горстку изможденных, отчаявшихся защитников, бесконечное море тьмы, холодные лица темных эльфов. И на ее лице появилось не выражение гнева или отчаяния. А нечто иное. Спокойная, почти отрешенная решимость.

— Корневий, — сказала она, оборачиваясь к древню. — Отведи их к Источнику. Я задержу их.

— Элесса, нет! — вскрикнула Айрен. — Ты не сможешь одна! Эти лучи…

— Я не одна, — Элесса улыбнулась. И в ее улыбке была вся непробиваемость веков, вся сила, которую она скрывала. — Со мной весь Аграллан. И его гнев.

Она повернулась к наступающей тьме. И пошла навстречу. Не бегом. Не с криком. Шла медленно, уверенно. И с каждым ее шагом земля под ногами начинала светиться. Не ярким светом, а глубоким, землистым сиянием. Из-под земли стали подниматься не корни, а… фигуры. Полупрозрачные, сияющие фигуры древних воинов, духов леса, созданий, давно ушедших, но не забывших свою землю. Армия призраков, но призраков света, встала за спиной Элессы. Странники.

— Ekh Ah Vallah! — Кричала Элесса — El An Tara Agrallan!

Светящиеся странники облепляли шары со всех сторон. Лицо Калаэля изменилось.

— Вперед! — скомандовал Корневий, и в его голосе звучала неподдельная боль. Он знал, на какую жертву идет странница.

Группа рванула вперед, пока Элесса и ее призрачная армия сдерживали натиск. Это была битва титанов. Лучи Порчи прожигали сияющих воинов, но те снова смыкали строй. Элесса сражалась в самой гуще, ее фигура мелькала среди вспышек света и тьмы.

Они прорвались. Источник Жизни был перед ними. Но это было ужасное зрелище. Вместо чистого, сияющего родника они увидели черное, пульсирующее озеро, в центре которого клубилась воронка чистой негативной энергии. Это было сердце увядания.

— Теперь, Айрен! — крикнул Корневий. — Только теперь!

Айрен стояла на краю пропасти, физической и духовной. Она сжимала артефакты и смотрела на битву, где одна-единственная женщина сдерживала армию тьмы. Она слышала крики гибнущих друзей. Чувствовала холод смерти.

Она закрыла глаза. И сделала шаг вперед.

— Лира, Эланор — сказала Айрен — у нас нет времени на ритуал. — Я пойду одна.

Эльф попытался что-то сказать, но Лира остановила его. Айрен сделала шаг и исчезла. Вместе с ней провалились четыре артефакта, оставив Аграллан без сердца, или наоборот, насытив сердце Аграллана своими силами.

— Что с ней станет?! — Прокричал Эланор.

— Не знаю -ответил Корневий, — но другого пути нет.

— Это безумие!!! — Почему?! Почему нельзя было сделать все правильно?! — Кричал Эланор.

— Потому — отвечала Лира — что мы не знаем, как правильно. Поэтому делаем так, как можем. Мы сделали свое дело. Теперь дело за Айрен…

— Она мала — пытался кричать Эланор, отцовские чувства к этой девочке рвались наружу — Мы должны были защитить ее, защитить Элессу, защитить Аграллан!

— Мы не просто пытались — ответил Корневий. — Мы сделали. Дальше дело за ними. Нельзя сделать все за других Эланор. Иначе в чем их заслуга? Получается, они действовали напрасно?

— Но — Эланор хотел было возразить, но сонм теней накрыл их с головой, приходилось снова отбиваться от полчищ.

Глава 21: Рождение Нового Дня

Шаг Айрен в пустоту не стал падением. Он стал парением. Ее ноги коснулись не поверхности черного озера, а невидимой тверди, словно само пространство сгустилось под ее тяжестью. Темная эльфийка стояла над самым эпицентром увядания, над воронкой чистой негативной энергии, что высасывала жизнь из Аграллана. Воздух выл вокруг нее, пространство искривилось, искажая очертания битвы, которая кипела на берегу. Крики, звон стали, рев минотавров — все это доносилось до нее как из-за толстого слоя стекла. Крушение корабля темных эльфов, далекие всппышки, все это нен имело никакого значения.

В ее руках артефакты взорвались жизнью. Сердце Солнца вспыхнуло ослепительным белым светом, Глаз Луны залил все вокруг холодным, фосфоресцирующим сиянием, Дух Ветра в сфере завыл, рванувшись на свободу, а Слеза Земли стала тяжелой, как целая гора. Синтез стихий абсолютен. Четыре стихии, четыре фундаментальные силы бытия бушевали в ее руках, требуя выхода, требуя применения.

Изначальный план был прост: направить их объединенную мощь против скверны, выжечь ее дотла. Но сейчас, стоя на пороге небытия, слушая шепот артефактов, Айрен поняла ужасную правду. Калаэль, при всей своей лживости, был прав в одном. Уничтожение тьмы было равно уничтожению самого мира. Тень была не чужеродным захватчиком. Она была раной, симптомом. Болезнью дисбаланса. Тьма была повсюду. Она поддерживала куски Аргаллана вместе, переплетала корни деревьев, чернила воду в озерах. Но не была скверной. Подобно тому, как все благое в перенасыщении способно сделаться отравой, так и тьма, оставшись в меньшинстве — тихая ночь. Такая правда предстала перед Айрен.

Уничтожить симптом — значит убить пациента.

«Самая страшная буря рождается в тишине…» — вспомнились ей слова Духа Ветров.

Темная эльфийка закрыла глаза, отключившись от хаоса битвы. Она прислушалась к себе. К своей темной, эльфийской сущности. К той части себя, что была родственна этой тьме. Она не была светом. Она была равновесием.

«Чтобы получить, нужно отдать…» — прошептала она.

И поняла. Она не должна использовать артефакты как оружие. Она должна стать ими. Стать проводником. Сердцем Агреллана напрямую. Не изгнать тьму, а интегрировать ее. Восстановить баланс, приняв все аспекты мира, даже самые ужасные. Сделать из пожирающей ночи приятную темноту, чтобы погружать всех в сон перед каждым днем.

— Приветствую, дитя — донеслось ото всюду. — Я Арил Плетущая Тьму. Рада видеть тебя, моя далекая дочь.

Айрен огляделась. Нигде никого не было. Голос звучал из пространства.

— Не бойся — раз мы встретились, тебя ждет долгая и интересная судьба. Старый лапиф решил въехать в рай на твоем горбу, бездельники эльфы ничего не стали делать, сирены и кентавры опять передрались. Ничего нового.

— Кто ты? Почему ты говоришь такие страшные вещи? — Недоумевала Айрен.

— Страшные? — Арил рассмеялась. Совершенно искренне — Предвечная Элесса не рассказала тебе, что эльфы это тот еще клубок змей.

— Предвечная?

— Не бери в голову, далекая дочь. Я уже помогла одному нашему потомку. Помогу и тебе.

«Ксантос — почему-то отпечаталось в голове Айрен — Ксантос теперь союзник.

— Ты спасла Ксантоса, Арил? — Спросила Айрен.

— Спасла? Направила. Он прекрасный воин. Слегка наивен, но быстро учится.

— Он предал нас — ответила Айрен с негодованием, ее голос был уверенным — Грязный предатель.

— Он защищал наш народ. Так же, как и Корневий. Просто по своему.

— Не ровняй корову с лордом лапифом! — Возразила Айрен, что вызвало у Арил смех.

— Корова уже давно дает молоко, которое предстоит выпить всем вам, моя далекая дочь. Слушай. Если хочешь спасти Аграллан, перепиши тьму.

— Что? Переписать? — Не понимала Айрен.

— Сделай дом Черной Травы новыми хозяевами тьмы. Лесные эльфы руководят лесом, темные — тенями. так всегда было. Именно поэтому Калаэль не стал взрывать шахты старой империи. Он боялся навредить тьме. Корневий бы понял… сейчас. Тогда нет.

— Ты предлагаешь переписать тьму? Что потом? Что станет с нами? — Голос Айрен был напряжен.

— Ты спасешь Агроаллан, разве этого не достаточно? — перед Айрен появилось огромное черное дерево, с его вершины спустилась полупаучиха-полуэльфийка.

Такая же как Айрен — светлокожая, с красными глазами. Айрен словила дикий восторг, которого никогда в жизни не испытывала.

— Я смогу стать такой же, как ты? — Тут же спросила Айрен.

— Сможешь, и даже раньше чем ты думаешь. — Арил кивнула, рядом с ней возник прекрасный эльф. — Кайрос, пришло время.

Эльф махнул рукой. Айрен исчезла. На ее месте появилась.Айрен? Но было что-то другое в ее взгляде.

— Давай Айсен — сказал Кайрос — закончи наконец весь этот балаган со старыми империями, анунаками, идавеллингами и прочим. Черная Дочь сменит Черную Мать.

— Ага — кивнула та, кто занял место Айрен. — Время пришло. Надеюсь мамины друзья поверят, что я — это она. Я пошла.

Это был прыжок в бездну. Актор веры, противный всякой логике. Сама не зная откуда, новая Айрен вызвала бурлящий поток тьмы и влупила его в колодец. Мир пришел в состояние вихря.

— Корневий! — крикнула она, и ее голос прозвучал над битвой, чистый и звенящий. — Всех назад! ОТСТУПИТЬ ОТ ИСТОЧНИКА!

Корневий, увидев ее фигуру, парящую над черной бездной, и выражение не страха, а безграничной решимости на ее лице, понял все без слов. Он обернулся к оставшимся бойцам.

— НАЗАД! К ХОЛМАМ! — проревел лапиф, и его могучий голос перекрыл грохот сражения.

Эланор, прикрывавший Лиру, схватил ее за руку.

— Пора! — крикнул он, и они бросились отступать, увлекая за собой уцелевших кентавров и минотавров.

Темные эльфы, увидев это, решили, что враг дрогнул.

— ВПЕРЕД! — скомандовал Калаэль. — ДОБИВАЕМ ИХ!

Но они не успели сделать и шага. Айрен на вершине своего личного триумфа совершила то, что было под силу лишь ей одной.

Она не стала выпускать энергию артефактов вовне. Она обратила ее внутрь себя.

— Калаэль! Гордый Воин Темного Эльфа — Кричала Айрен, паря над тьмой — Смотри! Смотри на свою Черную Мать! Вспоминай слова, которым ты клялся.

— Это ложь — попытался было сказать Малир, но Калаэль не слушал.

— Черная Мать! — бежал к ней со всех ног эльф, давая отмашку всем войскам что его хотели его слушаться — Я здесь Черная Мать! Я слеп! Просвети же меня!

— Узри!

Айрен впустила в себя огонь Солнца, холод Луны, неукротимость Ветра и непоколебимость Земли. Четыре стихии хлынули в нее, как в горнило. Ее тело стало полем битвы вселенских масштабов. Кости горели, кровь закипала и замерзала одновременно, разум разрывался на части от противоречивых импульсов. Это была агония, невыносимая, запредельная боль. И вместе с тем это было рождение. Истинное сердце, пульсирующее и яркое, прорывалось в ткань реальности. Все, чего оно касалось, заново давало ей клятву. Калаэль был одним из первых, потом Малир, и оставшиеся темные эльфы. Сама суть войны была искоренена. Как и суть увядания. Вместе с тем, оболочка Айрен горела.

Но она не сопротивлялась. Она приняла ее. Приняла всю. Ее темная природа, вместо того чтобы быть уничтоженной, стала стабилизатором, точкой опоры в этом хаосе. Она была темной материей, скрепляющей ткань мироздания.

— Аграллан! Мир переживший многое! — Кричала Айрен — я даю тебе новое сердце! Живи!

И тогда произошло чудо. Энергии не разорвали ее. Они нашли в ней точку равновесия. Сплавились воедино, создав нечто новое. Не свет и не тьму. А целостность. Пришли в равновесие и последние остатки увядания ушли.

Айрен открыла глаза. Они не горели красным или каким-либо другим цветом. Они были цветом самого бытия — в них мерцали галактики, сияли звезды, клубились туманности. Она подняла руки, и из них хлынул не луч разрушения, а волна реальности.

Она была не яркой и не темной. Она была просто истинной. Волна накрыла черное озеро увядания. И скверна не исчезла. Она преобразовалась. Черная, ядовитая слизь стала чистой, темной, плодородной почвой. Мертвая воронка превратилась в глубинный, холодный ключ, воды которого несли не смерть, а покой и обновление. Пустив ростки, на берегу мгновенно выросло черное древо. Подоспевший Ксантос пал на колени перед ним, как Калаэль и Малир. Тень не была уничтожена. Она была помещена на свое место — в основу, в фундамент, в необходимую противоположность свету.

— Теперь у нас есть черное древо — проговорил Корнвий, не веря в происходящее — не знаю что считать чудом. Это, или спасение.

— Все чудо — радовалась Лира — мы все. Мы победили!

— Мы победили глупость — констатировал Эланор, обнимая менаду.

— А я ничего не понял — хмыкнул Грогрук — из-за чего война-то была?

— Темные хотели править миром — ответил ему лапиф — а в итоге, хотели, чтобы мир признал их.

— А почему бы просто не попросить? — Не унимался тролль. — Вон, и Ксантос среди них, видно что исправился.

Ксантос поднялся и подошел к друзьям только для того, чтобы снова опуститься на одно коллено.

— Я был слеп, друзья. Простите меня.

— Чего уж — отмахнулся Грогрук, помогая тому встать и обнимая его — ты извинился. Больше не делай так.

— Простишь ли ты меня, Корневий? — Спросил минотавр древня.

— Нет — отрезал лапиф. — Но претензий к тебе не имею. Мы делали одно дело разными методами. Теперь ты достоин своих героев.

— Теперь нам надо понять, что делать дальше — сказал Эланор — смотрите.

Волна реальности покатилась дальше, расходясь по всему Агралланду. Она не убивала теней на поле боя. Она касалась их, и они теряли свою агрессивную форму. Монстры не исчезали, а становились тенями в прямом смысле слова — безвредными отражениями предметов под новым, чистым солнцем, которое вдруг пробилось сквозь пелену тумана. Солнцем, которое было не ослепительно-ярким, а теплым и живительным.

Туман рассеялся. Сражение прекратилось. Воины, и светлые, и темные, стояли в ошеломлении, глядя на преображенный мир. Травы под их ногами были зелеными, воздух был свеж и чист. Увядание отступило. Но мир не стал прежним. Он стал… цельным. В нем чувствовалась глубина, которой не было раньше. Гармония не только роста, но и покоя, не только дня, но и ночи.

Калаэль и Малевир стояли на коленях перед древом. На их лицах не было ни злости, ни торжества. Было шоковое недоумение. Они ожидали либо победы, либо поражения. Они не ожидали… этого.

— Что… что она сделала? — прошептал Малевир. — Черная Мать… Нам никогда не постичь…

— Она… переписала правила, — ответил Калаэль, и в его голосе звучало неподдельное уважение. — Не наш путь. Не их путь. Третий путь. Баланс. Не контроль, а равновесие.

Сияние вокруг Айрен угасло. Она опустилась на колени на берегу нового, чистого источника. Она стояла около древа всего секунду. Корневий готов был поклясться, что ткань реальности на мгновение замерцала, как и сама Айрен. Потом все стихло. Артефакты в ее руках потускнели, их сила была израсходована, выполнив свое предназначение. Темная эльфийка чувствовала страшную усталость, но также и невероятное спокойствие. Она смотрела на свое отражение в воде. Ее красные глаза больше не пылали. Они были глубокими и спокойными, как омуты.

К ней подошли друзья. Корневий молча положил свою ветвистую руку ей на плечо. Его прикосновение было полным безмолвной гордости. Грогрук просто сиял, размахивая саблей.

— Вот это да! Ты их… перехитрила! Не убила, а переубедила! Это достойно шамана!

Эланор и Лира подошли вместе. Их руки были сцеплены. Они смотрели на Айрен, и в их глазах светилась благодарность.

— Ты спасла не только мир, Айрен, — сказал Эланор. — Ты спасла саму его душу. Стала ей, сердцем этого мира. Теперь ты мой начальник — пошутил Эланор.

— Ты показала, что есть сила сильнее магии, — добавила Лира. — Сила понимания. И у тебя тоже — Лира, наконец повернулась к Эланору.

Их взгляды встретились, и в них читалось все, что осталось невысказанным за время долгой войны. Эланор обнял Лиру, и их поцелуй под новым солнцем Аграллана стал символом нового начала. Союза не по необходимости, а по зову сердца.

Спустя несколько дней, когда раны были перевязаны и павшие оплаканы, состоялся совет. На нем присутствовали все — уцелевшие кентавры, минотавры, сатиры, нимфы. И темные эльфы. Калаэль и Малевир пришли без оружия.

— Мир изменился, — начал Калаэль, обращаясь ко всем. — Наша роль в нем тоже. Мы, Дети Ночи, признаем… ошибку наших путей. Мы больше не будем силой навязывать баланс. Но мы останемся его хранителями. Наблюдателями. Чтобы подобный дисбаланс не повторился.

Это было не извинение. Это было признание новой реальности.

Аграллан был спасен. Не силой оружия, а силой духа, жертвой и готовностью принять всю сложность мира. Элесса, выполнив свою миссию, стояла в стороне, наблюдая за всем с своей загадочной улыбкой. Ее путь был окончен. Путь Айрен — только начинался. Она, рожденная из цветка, чтобы стать мостом между тьмой и светом, теперь стала живым воплощением равновесия в новом, целостном Аграллане.

Когда совет завершился и представители разных рас разошлись, Калаэль остался стоять у подножия нового Черного Древа. Воздух все еще вибрировал от недавно установившегося равновесия, и каждый его вздох был наполнен странным спокойствием, которого темный эльф не испытывал веками. Он смотрел на темную, переливающуюся кору Древа, в котором теперь пульсировала не разрушительная энергия Черной Матери, а устойчивая, фундаментальная сила самой реальности.

«Калаэль…»

Голос прозвучал не снаружи, а изнутри, и он узнал его мгновенно. Это был не шепот Арил и не повелительный тон повелителя теней. Этот голос был древнее. Глубокий, как сама вечность, и безмятежный, как застывшее время. Это был голос Темного Эльфа — создания, стоявшего у истоков не только темных эльфов, но и самого мироздания. Того, кто редко вмешивался, предпочитая наблюдать.

«Ты слышишь меня, дитя ночи?»

— Слышу, — мысленно ответил Калаэль, опуская голову в безмолвном поклоне. Его собственная гордыня, еще недавно раздутая до небес, теперь казалась ему жалкой и ничтожной перед этой безграничной древностью.

«Перемены пришли. Не те, что ты планировал. Но те, что были необходимы. Арил… действовала стремительно. Ее ставка на дитя тьмы и света оказалась верной. Айрен… теперь она Сердце этого мира. Хранительница баланса, который мы с таким трудом искали.»

В голосе Темного Эльфа не было ни одобрения, ни порицания. Лишь констатация факта, как смены времен года.

— Я понимаю, — тихо сказал Калаэль. — Мои методы были ошибочны.

«Ошибочны? Нет. Недостаточны. Ты видел болезнь, но предлагал ампутацию. Арил нашла способ исцелить организм, не уничтожая его. Теперь у этого мира есть иммунитет. Но иммунитет нуждается в наблюдении.»

Калаэль почувствовал, как в его разуме формируется не приказ, а просьба. Нет, даже не просьба. Назначение.

«Ты останешься здесь, Калаэль. Ты и твой новый союзник, минотавр. Ты будешь наблюдать. Следить. Защищать.»

— Защищать? — удивился Калаэль. — От кого? Угроза миновала. Мы были ей.

«Угроза дисбаланса вечна. Она принимает разные формы. Сегодня — это увядание. Завтра — это может быть слепой, яростный свет, стремящийся выжечь все тени. Айрен — ключ. Но она молода. Неопытна. Ей предстоит многому научиться. И ты будешь ее гидом. Стражем. Ты не будешь вмешиваться в ее путь. Ты будешь обеспечивать ей возможность пройти его. Понятно ли тебе?»

Калаэль медленно кивнул. Роль надзирателя сменилась ролью хранителя. Ирония судьбы была горькой, но не лишенной изящества.

— Понятно. А Ксантос?

«Он сделал свой выбор. Он прошел через горнило предательства и искупления и нашел в себе силы встать на сторону жизни. Его связь с тенью, его новая природа Короля Минотавров делает его идеальным защитником. Бык останется с тобой. Он будет твоей силой в мире, если магия должна оставаться в тени.»

Мысль о том, что ему предстоит работать бок о бок с созданием, которого он еще недавно считал тупым животным, вызвала у Калаэля странное чувство. Не раздражение, а скорее любопытство.

«И есть еще одна задача. „Эльфинар“…»

Мысленный взор Калаэля обратился к гигантскому линкору-острову, все еще висящему в небе над долиной. Его корпус был изрешечен пробоинами, многие палубы были разрушены в битве, синие прожилки на его обшивке мерцали неровно, словно от боли.

«…он сильно пострадал. Он не просто корабль, Калаэль. Он — часть нашего наследия. Узел магии и технологии. Его нельзя бросить. Его нужно восстановить.»

— Восстановить? — Калаэль скептически поднял бровь. — Силы и знания, необходимые для этого… Они есть у наших лесных братьев. Однако даже я не знаю, как починить ядро его двигателей.

«Друзья поделятся. Они просто ждут своего часа. И этот час настал. Ты расскажешь Айрен. Все. О нашей истории. О наших ошибках. О том, что было до Ятворской Империи. О том, почему мы стали такими, какими стали. Она — Сердце этого мира. Она должна знать его историю, всю, без прикрас и утайок. Чтобы не повторить наших ошибок. Учи дом Черной Травы. Ее сестры попытаются влиять, не слушай.»

Это поручение было, пожалуй, самым тяжелым. Признаться в своих падениях тому, кого он считал ничтожеством. Но Калаэль понимал — это был не просто акт покаяния. Это была инвестиция в будущее.

— Я расскажу, — пообещал он, чувствуя тяжесть этой ответственности.

«Хорошо. Теперь иди. Начинается новая эра. И у тебя в ней есть своя роль.»

Голос Темного Эльфа затих, оставив после себя лишь ощущение невероятного спокойствия и ясности. Калаэль стоял еще несколько мгновений, глядя на Древо, а затем медленно повернулся.

Платформа, оторвавшаяся от одного из крыльев Ведагрифона, бесшумно скользнула вниз, к подножию нового Черного Древа. На ней, величественный и невозмутимый, стоял Аствол Тритранк. Ветер шевелил пряди его золотых волос, но полумаска на лице оставалась недвижимой, скрывая его мысли. Элессы не было, и здесь, сейчас, он был старшим — не просто по силе, но по самой сути бытия.

Платформа коснулась земли без единого звука. Аствол сошел с нее, и его взгляд, полный бездонной древности, упал на Калаэля. Впрочем, древнейший не пугал. Темный эльф стоял в почтительной, хоть и напряженной позе.

— Ну что, дитя ночи, — голос Аствола был мягким, но в нем чувствовалась мощь, способная смещать миры. — Остаешься с нами присмотреть за новым садом? Или пойдешь взрывать шахты? — Древнейший засмеялся.

— Да, древнейший, — ответил Калаэль, — мне поручено наблюдать.

Аствол усмехнулся, и в его смехе не было ни капли осуждения, лишь теплое понимание, с которым смотрят на шалости детей.

— Поговори со мной Калаэль. Мы с тобой, похоже, теперь не враждуем. А значит не должны церемониться. Или ты считаешь, что я стану осуждать тебя за прошлые ошибки? Я видел, как рождались и гибли империи. Твои амбиции на этом фоне — милая шалость.

Калаэль потупил взгляд, его пальцы непроизвольно сжались. — Со мной… говорил Темный Эльф. Тот, кто у истоков.

Он выдохнул и добавил с горькой усмешкой: — Если я не сошел с ума, конечно.

— С ума? — Аствол мягко рассмеялся. — Дорогой мой, безумие — это пытаться изменить мир, не понимая его. А голос предка… это самая здравая вещь, что могла с тобой случиться. Дай взглянуть на тебя.

Древнейший сделал шаг ближе, и его взор, сияющий из-под полумаски, вспыхнул с интересом. — Вот что любопытно… Твои глаза. Раньше в них была лишь тьма и амбиция. А теперь… аметистовый отблеск. Цвет глубины, цвет осознания. Очень красивый оттенок, должен сказать.

Калаэль машинально дотронулся до своего века. — Я списываю это на… смену желаний. Прежние сгорели. Теперь мне предстоит охранять Айрен. Быть ее стражем и гидом. Маг для маленькой девчонки.

Услышав это, Аствол громко рассмеялся. Его смех эхом разнесся по тихой долине, заставляя темных эльфов вдалеке вздрагивать.

— О, великий баланс! — воскликнул он, вытирая несуществующую слезу. — Да я как раз летел сюда, чтобы поручить тебе именно это! Упаковать тебя в кокон обязанностей и оставить здесь присматривать за нашим новым Сердцем. А тут оказывается, Темный Эльф Самолично уже обо всем позаботился и назначил!

Он положил руку на плечо Калаэля, и тот почувствовал, как его скованность немного отступает под этим жестом.

— Значит, такова воля реальности, приятель. Принимай свою новую роль. Охраняй, учи, направляй. И помни, — его голос снова стал серьезным, но в нем все еще играли смешинки, — если снова возомнишь себя вершителем судеб, я приду и лично напомню, насколько ты мал. Но по-дружески.

К Калаэлю стремительно приближалась маленькая, почти невесомая фигурка. Это была эльфийка, но ее движения были столь быстрыми и порывистыми, что казалось, она не бежит, а порхает над землей. За спиной у нее колыхался плащ цвета лесной зелени, а в руках она держала длинный мушкет. Это была Колибри. Боевой калибр. Страх вышел на лицо Калаэля пеленой.

Однако Колибри не стала ничего делать. Она подбежала к группе, где стояли Корневий, Айрен и другие, даже не запыхавшись. Ее глаза, яркие и живые, сразу нашли Корневия.

— Элесса временно недоступна! — выпалила она, словно продолжая давний разговор. — С ней все в порядке, передает привет и говорит, что «тенета требуют внимания». Что бы это ни значило.

Корневий, который как раз с мрачным видом разглядывал повреждения на ближайшей скале, оставленные битвой, тяжело вздохнул. Его ветви-плечи поникли еще сильнее.

— Значит, я остаюсь за главного, — проскрипел он с оттенком обреченности. — И теперь мне, помимо всего прочего, предстоит разбираться с этим? — Он кивком указал на огромный, поврежденный «Эльфинар», нависавший над ними, словно укор.

— С этим? — Колибри весело улыбнулась, и ее взгляд блеснул озорными искорками. — А я знаю, как его починить!

Повисла короткая, ошеломленная тишина. Все взгляды устремились на хрупкую с виду эльфийку.

— Ты?.. Что ты можешь знать о технологиях Древних? — скептически прорычал Корневий. -Знаешь, как собрать сама себы?

— О-о-о, старичок, — Колибри загадочно подмигнула ему. — Ты же не думаешь, что все эти годы я только цветочки собирала и песенки напевала? Элесса не зря меня звала. Мало того, что я корабль. Я — егерь. А егерь должен знать свою землю. И все, что на нее упало. А этот корабль, — она указала большим пальцем на «Эльфинар», — нуждается в починке очень и очень давно. Просто вы, древни, были слишком заняты своими делами, чтобы заметить, как мы, мелкие, изучали его все это время.

Колибри подошла поближе к Корневию и понизила голос, хотя ее все равно было слышно всем.

— Я знаю, где у него болевые точки. Знаю, как работает его система жизнеобеспечения. И я знаю, где спрятаны чертежи. Вернее, не чертежи…, а «семена». Ты же любишь семена, да, древень?

Корневий смотрел на нее с нескрываемым изумлением. Веками он считал, что знает о своем мире все. А оказалось, что прямо у него под корнями, в лице этой неугомонной маленькой эльфийки, существовало целое направление знаний, о котором он и не подозревал.

— «Семена»? — переспросил он, и в его скрипучем голосе впервые за долгое время прозвучал интерес.

— Ага! — Колибри радостно захлопала в ладоши. — Он же живой, как и я! Ну, не совсем, но почти. Он построен по принципу роста, а не сборки. Его повреждения — это как сломанные ветви у дерева. Их нельзя приварить. Их нужно… вырастить заново. А для этого нужны особые споры, кристаллы памяти и много-много чистой магии земли. И солнечного света. — Она бросила взгляд на Айрен. — Думаю, наша новое сердце нам с этим поможет.

Айрен, слушавшая все это с растущим изумлением, кивнула. Она чувствовала свою связь с миром, и идея не просто чинить, а исцелять гигантский корабль отзывалась в ней глубоким одобрением.

Корневий медленно, с наслаждением выдохнул. Картина будущего, еще недавно казавшаяся ему безнадежной рутиной по зализыванию ран, вдруг обрела новые, совершенно неожиданные краски. Вместо того чтобы быть каторжным трудом, восстановление «Эльфинара» превращалось в грандиозный эксперимент, в симбиоз древней магии и нового понимания.

— Ну что ж, — проскрипел он, и в его глазах зажегся знакомый огонек. — Похоже, работа нашла героя. И героиню. — Он кивнул Колибри. — Показывай свои «семена», девочка. Посмотрим, что из этого вырастет.

Ксантос, стоявший поодаль и слышавший весь разговор, тихо фыркнул. Ему, созданию тени и битвы, предстояло теперь быть стражем, садовником и, возможно, учеником. Мир определенно перевернулся с ног на голову. Но, к его собственному удивлению, эта перспектива не вызывала у него протеста. Напротив, в его груди затеплилась искра того, что он давно уже не испытывал — любопытства к завтрашнему дню. Айрен спокойно взяла его за руку. Бык вздрогнул. А Айрен повела его за собой.

И когда первый настоящий дождь омыл землю, смывая последние следы битвы, Айрен знала — это не конец. Это утро нового дня. Дня, в котором есть место и солнцу, и луне, и ветру, и земле. И тихой, умной тени, которая придает всему глубину и смысл.