Сердца Отчизны

Часть первая. Глава 1

Сергей Челяев

Сердца Отчизны

Звездопроходцы — 3

Загадкам и тайнам, ожидающим человечество в ходе освоения ближнего и дальнего Космического Внеземелья — посвящается.

Часть первая

Не пытайся выбраться на лёд —

Новая весна нас всех убьёт.

Е. Маргулис

Глава 1

Капитан Надежин. Пришельцы с Земли

Апрель, 2161 г.

Флагман Четвертой Межзвездной Экспедиции МКК‑5 «Звезда»

Поверхность планеты Сильвана, система звезды Вольф 359

— Это просто невероятно... вы когда-нибудь видели нечто подобное, ребята?

Слова эти невольно вырвались у меня, когда я увидел то, что, наконец-то выбралось из люка двухзвенного гусеничного транспортера, застывшего в неподвижности у самого края импровизированной линии обороны лагеря нашей группы экипажа «Звезды», высадившейся вчера на поверхность планеты Сильвана.

До этой минуты ни я, застывший у экранов визора в моей капитанской каюте, ни остальные члены экипажа звездолета, затаив дыхание, следившие за развитием событий со своих штатных рабочих мест на космическом корабле, как и я, с планетарной орбиты, еще не видели жителя другого космического мира вот так — живьем, воочию. А члены группы контактеров, наверное, могли бы сейчас подойти и даже пощупать руками инопланетянина, дабы убедиться, что это никакой не сон.

Впрочем, почему — инопланетянина? Это высокое и худое существо на двух опорных задних конечностях ногах и одной, с виду рудиментарной, было как раз местным жителем, аборигеном. А вот инопланетянами на Сильване и пришельцами для ее обитателей были как раз мы — земляне. А вам приходилось хоть раз в жизни выступить в столь странной и необычной роли?

Если бы случилось чудо, и знаменитый Эдуард Святозаров, российский автор захватывающих космодетективов с неубиваемыми героями космодесанта и волоокими красотками-инопланетянками, оказался в это утро в на территории лагеря, разбитого группой предстоящего контакта из экипажа «звезды», он не поверил бы не только собственным глазам, но всем прочим органам чувств, имевшихся у этого плодовитого писателя. Но до начала 2610-годов — пика популярности писателя Святозарова оставалось еще без малого пять столетий, и потому это знаменательное утро не было увековечено в истории российского звездопроходчества бойким и витиеватым пером космобульварного писаки. Что ж, может быть, оно и к лучшему.

Вряд ли этот участок таинственной планеты, на которую впервые в своей истории звездоплавания высадились земляне, когда-либо был так густо насыщен всевозможной техникой и механизмами. Первые лучи местного дневного светила — звезды Вольф 359, едва только забрезжило раннее утро, явили во всей красе весьма представительный арсенал космической техники землян, доставленных на поверхность Сильваны предусмотрительным Чепцовым во вместительных недрах серебристого «Лебедя». Сам ракетоплан грозно вздымал остроконечный «нос» огромной стальной махины своего корпуса позади оперативного лагеря группы высадки, надежно прикрывая его всем своим ракетным и орудийным боевым арсеналом.

Начальник группы основательно подготовился к возможным нештатным ситуациям, которые конечно же ожидались в процессе ожидаемого контакта с местными аборигенами. Поэтому срочно поднятый по тревоге капитан «Звезды» Петр Надежин, он же начальник всей российской экспедиции звезднопроходцев, весьма бегло оглядел лагерь группы высадки и расположение ключевых единиц техники, способных удержать любую агрессию, буде такая последует со стороны обитателей обреченной планеты. А от них, особенно сейчас, когда Сильвана уже, фигурально выражаясь, покачивалась на волоске от гибели в кошмарной огненной геенне звезды Вольф, можно было ожидать чего угодно.

Специальная система виртуального присутствия позволяла Надежину тесно контактировать почти на грани физического контакта не только с Чепцовым, но и остальными членами группы «контактеров», и капитан «Звезды» сейчас испытывал удивительное ощущение присутствия, словно в мире виртуальной реальности, но с тончайшими индивидуальными настройками всех параметров. Разумеется, за трансляцией сейчас наблюдал и капитан Панкратов с «Восхода», хотя, возможно, и получал картинку с некоторым опозданием — по объективным причинам. Поэтому оба капитана приготовились активному общению с интенсивным обменом информацией, но, увы — не слишком оперативным.

Звездолет капитана Панкратова сейчас на всех космических парах шёл к ледяной Беллоне, и по мере приближения обзор Сильваны все улучшался из-за более выгодного ракурса. «Звезда» же наблюдала звездную систему фиолетового свечения Вольф 359 с периодическими проблемами, как от тени Сильваны, так и от массивных планетарных колец. Зато «Звезда» получала теперь автономную картинку сильванской поверхности непосредственно из лагеря «контактеров». И потому капитан Надежин, обозревая лагерь своих людей на обреченной планете, кажется, явственно ощущал сейчас даже холод стальных пластин остывшей за ночь обшивки тяжелого транспортного вездехода «Росомаха». Надежин видел сейчас разбежавшиеся за ночь под его стальными траками глубокие трещины ледового поля взлетной полосы. Абсолютно герметичная «Росомаха» вмещала помимо боекомплекта семерых десантников, будучи для них крепостью, надежно предохранявшей космолетчиков даже от ударной волны небольшого ядерного взрыва, не говоря уже об излучении.

Что же до льда, то этот участок планеты выглядел весьма сурово, будучи скован явно многолетней стужей. В самом скором времени здешним ледяным полям суждено было оттаять и исчезнуть навеки в огненном горниле звезды-убийцы. А пока они идеально подошли в качестве естественных «посадочных полос», и Пётр Алексеевич Надежин наметанным глазом прикидывал варианты взлета, и если понадобится — экстренного, с оперативной эвакуацией всей группы. Для этого «Лебедю» требовалась горизонтальная полоса длиной не менее полукилометра, а лучше — больше. И никаких глубоких трещин и тем паче ям!

Но вот удастся ли в случае чего группе землян-«контактеров» оперативно и беспрепятственно убраться с планеты на ракетоплане — в этом Надежин сейчас очень даже сомневался, и потому беспрестанно хмурился и нервно постукивал пальцами по пластиковому футляру своего командирского планшета.

Лагерь землян на планете Сильвана с раннего утра был охвачен плотным кольцом весьма необычно — и, конечно же, весьма боевой! — техники местных аборигенов. И ее башенные орудия самых различных форм и калибров были нацелены на походный лагерь и его обитателей.

Удивительно, но самих аборигенов не наблюдалось ни одного — все они очевидно скрывались внутри своих мудреных танков, подобий броневиков с необычно широкими колесными мостами, обутыми в столь же необъятное, широкое и толстенное подобие земной цельнолитой пенорезины.Ряд батарей самоходных гаубиц представлял определенную опасность, но по уровню матчасти наши гостеприимные хозяева явно не могли противостоять нашему ракетному арсеналу дронов. Проблема была в другом: у сильванцев наблюдалось подавляющее превосходство по числу единиц боевой техники. Так что оставалось держать ухо востро и поджидать их главных переговорщиков и толмачей.

Переднюю линию лагеря экипажа «Звезды» составили АСК 5 — сторожевые автономные комплексы, их охраняла пара мобильных багги, а в небе Сильваны над ними неподвижно висел третий из зондов-«Адронов».

Над ракетопланом землян, на высоте птичьего полета бесшумно барражировали два его разведывательных зонда типа «Адрон». Их радары и мощная оптика тщательно «ощупывали» все боевые машины аборигенов, но покуда не проникли ни в смотровые щели бронетанковой техники, ни в узкие окошки подобий бронеавтомобилей — капитан Надежин покуда не получил от системы виртуального присутствия ни единого изображения какого-либо живого существа, скрывавшегося в кабинах и полостях военной техники. И оттого капитан все чаще хмурился, ибо ожидание — одна из самых трудных, но зато и мудрых военных наук. А воевать ему уж никак не хотелось.

Надежин поочередно высматривал участников группы контакта — своего заместителя Чепцова, геолога Светлану Руцкую, астрофизика Багрия — «спяшего красавца» генетической программы «Амфибия». Он сам вызвался сменить свое амплуа «дальнозоркого» наблюдателя-астрофизика на «близорукость» непосредственного участника полевых исследований и в случае удачи — предстоявшего Контакта, и пока, судя по наблюдениям Надежина, чувствовал себя на студеной поверхности Сильваны вполне уверенно.

Где-то вне поля зрения затаился опытный инженер систем жизнеобеспечения Клим Мережко, а наиболее внушительные из инопланетных боевых машин уже предупредительно держал на прицелах пилот-оператор экспедиции Коробко. Голубоглазый красавчик Ярослав, уже записавший на свой боевой счет не только целый пучок встречных комет, но и таинственный недружественный НЛО, со своим боевым хозяйством представлял весьма серьёзную опасность, наверное, для любой армии любой инопланетной цивилизации, а о его хладнокровии в космофлоте ходили неслучайные легенды.

Однако воевать с хозяевами планеты, и без того обречённой на скорую гибель, в планы Надежина не входило никоим образом. Поэтому внутри «Росомахи», полностью защищённые от любых нештатных неприятностей, в полной готовности пребывали две специалистки по контактам — ксенобиолог Софья Леонова со своей старинной подругой, опытным психологом Нонной Брутян.

Периодически за широкой капитанской спиной неслышно возникал криотехник «Звезды». Роберт некоторое время наблюдал за экранами визоров, однако сильванские танки и бронемашины, кажется, не вызвали в нем живого интереса. Если он чего и ждал, то прежде всего выхода на сцену местных аборигенов — главных актеров грандиозной по своему значению для земной науке пьесе по имени «Контакт».

* * *

Обитатели несчастной планеты сохраняли бездействие и тишину еще примерно полчаса. А затем вдали послышалось негромкое урчание моторов — к месту контакта из просторов заснеженных сильванских полей быстро катил, сверкая траками, двузвенный транспортер на гусеничном ходу. По всей видимости, это его появления ждало все разношерстное и разномастное воинство Сильваны, и внутри находилось важное начальство, уполномоченное вести переговоры. Так и оказалось.

Гусеницы негромко лязгнули. Машина резко развернулась, одновременно тормозя на сверкающих серебром торосах, и встала в нескольких земных метрах от границы лагеря землян, условно отмеченной десятком тонких стальных прутов-вешек с разноцветными сине-красно-белыми флажками. Люк широкой и приземистой, будто приплюснутой, кабины боевой машины откинулся, и оттуда быстро стало вылезать некое существо. По всей видимости, это был либо переговорщик, либо высокий чин в местной государственной иерархии Сильваны. Оно было одето в некое подобие серого плаща-хламиды, скрывавшего большую часть анатомических подробностей инопланетянина. Впрочем, инопланетянами в этой ситуации были как раз бравые российские космолетчики!

В эти знаменательные мгновения, последние перед предстоявшим Контактом двух планетарных цивилизаций сгланый стрелок экспедиции, пилот и оператор зондов Ярослав Коробко, давно облачившийся в спецшлем и перчатки виртуального управления, медленно разминал пальцы рук, не спуская глаз с окуляров экранов.

Генетик Камалов, весь подобравшись, как кот перед прыжком, напряженно поигрывал желваками скул.

Подобно тому, как прежде занимали свои персональные места в различных отсеках ракетоплана в предполетной готовности, теперь, согласно протоколу боевого расписания, рассредоточились по своим контрольным точкам и позициям лагеря инженер систем жизнеобеспечения Мережко, криобиотехник Васильев и два штатных физика — астрофизик Багрий и «ядерщик» Харитонов. А две опытных контактерши, ксенобиолог Леонова и психолог Брутян уже покинули чрево «Росомахи» и на открытом багги лихо подкатили к границе лагеря. Там их уже поджидали Щедриков с Полюшкиным: штатным лингвисту и кибернетику экипажа надлежало выполнять в процессе Контакта функции толмачей. Над ними в небе мертвенно застыла представительная пятиметровая махина охранника дельтовидной формы — беспилотный самолет-зонд «Адрон». С него шел дополнительный аудиовизуальный сигнал на орбиту Сильваны, где плыла «Звезда» с капитаном Надежиным, который в эти мгновения от напряжения буквально застыл у экранов визоров.

Несмотря на опасность, исходившую от армады сильванской техники, обхватившей лагерь контактеров внушительным полукольцом, начальник экспедиции был уверен в безопасности своих подчиненных. И это неудивительно: на исходе XXII века российские ракетопланы были оснащены достаточным количеством видов и типов вооружений, от ракет класса «космос — космос» и «воздух — воздух» до орбитальных бомб и зондов-«камикадзе». А коллективная система виртуального присутствия, объединявшая группу и включавшая каждого из ее членов в единый боесопособный организм, помогала им путем интенсивного радиообмена координировать действия как общие, так и индивидуальные, в рамках поставленных задач и специализации каждого из контактеров.

Поэтому в тот миг, когда сильванский транспортер остановился против лагеря «Звезды», и из его бокового люка выбрался первый из местных жителей, увиденный землянами, Надежина охватила не тревога, а жгучий интерес исследователя. А еще — странное, необъяснимое чувство азарта, коорое не было знакомо ем прежде и пояилось лишь здесь, в Глубоком Космосе, в виду несчастной и обреченной планеты. Словно некий голос нашептывал сейчас командиру экспедиции: еще не все, далеко не все потеряно, и мы еще повоюем, факт!

Выбравшись из гусеничной машины и быстрой подойдя к границе нашего лагеря, — как же быстро и плавно они передвигались! — абориген остановился и зстыл на месте, словно давая нам, землянам, возможность тщательно его рассмотреть. Чем мы — пришельцы, разумеется, не преминули воспользоваться.

Его тело, затянутое в некое подобие мундира, явно военного, было на вид худым, но мускулистым и жилистым, о чем мне не преминул сообщить бортовой анализатор, быстро считав параметры и характеристики телосложения существа и прокаркав на прощание какую-то мудреную фразу по латыни с неприятным на слух словом "хабитус«.[1]

«Вот уж точно хабитус», — проворчал я с непонятным самому себе раздражением. Казалось бы, мы должны были молиться на этого аборигена: впервые земляне высаживаются на обитаемую планету, населённую жителями — далеко не ярко выраженными гуманоидами. А вот поди ж ты: это существо мне почему-то не нравилось, и с каждой минутой — все больше. Привыкнув доверяться собственной интуиции, я решил держать уши востро и то же самое передал Сергею. Впрочем, я знал: в любой, даже самой нештатной ситуации в процессе контакта Чепцов всегда выберет наиболее оптимальный вариант решения.

Рост обитателя Сильваны анализатор определил как порядка двух метра, но за счет худобы его фигура, затянутая в мундир, визуально казалась еще выше. Возможно, причиной тому была его третья нижняя конечность. И если две боковых конечности выглядели как ноги обычного гуманоида, то средняя придавала ему сходство с огромным насекомым: у нее был совершенно нечеловеческий, обратный изгиб колена.

С передними конечностями сильванца дело обстояло примерно так же, как и с задними. По обе стороны округлого и, скорее всего, сильного и мускулистого торса, располагались руки, до того длинные, что навевали ассоциации с земными обезьянами, если и не гиббонами, то во всяком случае — с шимпанзе. Ладони существа, что выглядывали из-под обшлагов рукавов его плаща, природа снабдила шестью узловатыми пальцами в сочленениях с длинными фалангами. А на уровне или чуть повыше живота, скрытое плотной непромокаемой тканью форменного плаща сильванца, у него вырастало нечто, никак не вообразимое с учетом явной гуманоидности этого существа, хотя и, конечно, с оговорками.

[1] Habitus (от лат. habitus внешность, наружный вид) — внешний вид человека, особенности его телосложения, осанки, цвета кожи, выражения лица и др. Представление о Habitus получают в основном из осмотра по визуальной оценке различных признаков.

Глава 2

Глава 2

Капитан Надежин. Переговорщики

Апрель, 2161 г.

Флагман Четвертой Межзвездной Экспедиции МКК‑5 «Звезда»

Поверхность планеты Сильвана, система звезды Вольф 359

На тот момент я еще не знал некоторых анатомических подробностей строения, к примеру — костное образование круглой формы, плотно окружавшее поясницу каждого из сильванцев и снабженное особым кожаным клапаном. Однако то, что вырастало из-под этой плотной складки, сразу бросалось в глаза. Это была средняя конечность аборигена — "мезопода«.[1]

Словно физически ощутив, что невесть откуда высадившиеся на его планету пришельцы-гуманоиды сейчас внимательно рассматривают его самыми разными видами оптики, сильванец убрал за спину просторный остроконечный капюшон, скрывавший доселе его голову, и медленно повел ею из стороны в сторону. И, будто опытный актер на сцене, снова произвёл на нас немалое впечатление!

Голова сильванца с маленькими, но крепкими и хрящеватыми ушами, чем-то напоминавшего голову огромной летучей мыши-рукокрыла, была того же серого цвета, что и его конечности. При этом вместе с шеей они выглядели весьма подвижными, хотя широкий обзор сильванцу вполне обеспечивали три больших глаза. Безусловно наиболее необычный из них, средний, был устроен местной причудливой природой в центре широкого и явно крепкого лба существа. Два других были раздвинуты подальше, к маленьким закругленным ушам. Рот был маленьким, а чуть вздернутый курносый нос аборигена походил на кожаную заплату или нашлепку — еще одна деталь, роднившая сильванца с земным рукокрылом или подковоносом.

Интересно, а чем они тут, на Сильване, питаются?

И, наконец, немаловажным во внешнем облике этого сильванца мне, капитану земного звездолета, показалось необычное «украшение» его головы. Оно выглядело как некая «корона», которую сформировали выросты в виде зубцов из серой ороговевшей ткани, делавшие сильванца похожим на какого-нибудь древнего короля драматичных шекспировских времен.

Я дал анализатору отдельный вопрос по этому поводу, и десять секунд спустя программа выдала отстраненно-безразличным тоном машинного ликтора инфу: «С большой степенью вероятности эта «корона» — особым образом реализованный комплекс органов, предназначенных для фиксации физических полей окружающих живых существ. А также и ультразвуковой локации, как у земных летучих мышей или китообразных. Весьма высокоразвитое, высокоорганизованное и потому опасное для землянина существо, все органы чувств доведены которого до совершенства. Слух и зрение весьма острый, размеры мозга превышают аналогичные параметры у человека типа хомо сапиенс...

На ремне через плечо у высокопоставленного аборигена можно было отчетливо разглядеть плоскую маленькую коробочку прямоугольной формы, по виду — металлическую. И при одном взгляде на нее я тотчас же догадался о ее предназначении.

Лингвоанализатор! И, скорее, всего, оперативный переводчик с синтезатором речи. Бьюсь об заклад, что все это время мы ожидали не только приезда этого явно высокопоставленного чиновника или военного, но и такого вот прибора: не уверен, что не только у нас в России, но и на всей планете Земля найдется универсальный прибор такого рода, способный осуществлять уверенную коммуникацию со всякими пришельцами, случайно залетевшими погостить!

Сильванец явно думал так же. Он важно поправил «переводчик» на боку и смерил подошедших к нему двух контактеров внимательным, цепким взглядом.

Две опытных контактерши, ксенобиолог Леонова и психолог Брутян давно покинули чрево «Росомахи» и на открытом багги лихо подкатили к границе лагеря. Там Софью с Нонной уже поджидали Щедриков с Полюшкиным: штатным лингвисту и кибернетику экипажа надлежало выполнять в процессе Контакта функции толмачей и одновременно охранников, даром, что над головами землян неподвижно висел зонт «Адрон».

Обоюдная пауза продлилась минуты две, в течение которых обе стороны внимательно изучали друг друга. Наконец сильванец сделал короткий шажок вперед, и его губы, такие же серые и морщинистые, как остальная лицевая кожа, едва заметно шевельнулись. А потом изнутри его звуковой коробки отчетливо прозвучало:

— Я говорить...

Голос сильванца, преображенный синтезатором, имел металлический оттенок тембра и довольно механичный тип произношения: слова и предложения тщательно, я бы даже сказал — скрупулёзно отделялись друг от друга, о нашей земной скороговорке не могло быть и речи. Впрочем, я уверен, что все мы, земляне, слушали эти первые слова сильванца на нашем языке, невольно открыв рот от изумления. На Земле в этом направлении ксенолингвистика делала ещё только первые шаги, в то время как аналогичные сильванские технологии явно ушли далеко вперед.

И ещё меня постоянно беспокоило обилие окружавшей наших людей боевой техники, грозно топорщившей в сторону лагеря землян орудийные стволы и пусковые лафеты передвижных и самоходных ракетных установок.

— Мы слышать, — кивнула Софья.

— И понимать, — подтвердила Нонна.

«Молодцы, девочки, с ходу вписались в алгоритм» — отметил я. Ручаюсь, сейчас все четверо наших переговорщиков, стоявших напротив этого неземного чудища, еще не отошли от первого шока Контакта и теперь ломают голову, откуда эти сильванцы в курсе русских глаголов и их неопределенных форм. Скорее всего, они уже взломали добрую часть земной лингвистики, и вот теперь все наши переговорщики, а в особенности лингвист Щедриков, дружно ломают головы, когда и в каком объеме сильванцам это удалось.

«Срисовали вас еще на орбите...» — отчетливо произнес у меня в мозгу Генка Панкратов, и я вдруг впервые за последние часы, а, может, и дни, не понял, произошло ли это наяву, и или дело в какой-то очередной сильванской чертовщине. А тут ее, похоже, хоть отбавляй!

— Ты говорить через это устройство на тебе. Это переводчик? — уточнила Софья.

— Живой... Внутри... Расти, — последовал скупой ответ, после чего снова воцарилась тишина.

Некоторое время абориген тупо сверлил незваных гостей-землян тусклым взором, в котором, казалось, напрочь отсутствовало хоть что-то осмысленное. Местная механизированная военщина по-прежнему не двигалась с места, все так же охватывая лагерь контактеров внушительным полукольцом. После чего запрокинул почти скошенный подбородок, качнув головой, увенчанной морщинистой, кожистой «короной», и царапнул взглядом небо.

— Вы прилететь... Нас спасать?

И в эту минуту я, капитан Надежин, был абсолютно уверен: тонкие сероватые губы сильванца на мгновение тронула горькая и саркастическая усмешка.

— Это будет решать наш командир, — сухо заметил Полюшкин, презрев всю грамматическую эквилибристику. Похоже, странный сарказм сильванца не ускользнул и от его внимания.

— Командор наблюдать нас теперь? Оттуда? — сильванец вновь тряхнул зубьями кожистой «короны», воздев глаза к небу.

— Да. Он все видит и все слышит, — важно изрек наш кибернетик-ксенолог, и я физически ощутил, как мне на голову обрушился тяжелый и сверкающий нимб.

— Тогда я должен говорить с ваш командор, — заключил сильванец. После чего, приосанившись, отрекомендовался:

— Я — Эр, командор второго ранга Объединенных Флотов Отчизны, первый капитан великого флагмана «Звезднорожденная Ута Ю». Ваш командор не должен высаживаться на поверхность Отчизны. Мы должны сейчас об этом говорить. С ним.[2]

«Он говорит о возможных религиозных или иных этнографических табу, возможно, бытующих в их мире. По всей видимости, речь идет о какой-то культовой инициации либо прочно укоренившемся многолетнем обычае» — тихо и быстро проговорила по внутренней связи в шлемах всех контактеров Нонна Брутян. И тут сильванец преподнёс еще один сюрприз.

Он покачал головой и произнес, явственно и членораздельно:

— Религия — нет. Запрет и культ — нет. Опасность — да.

Ого, а он, похоже, улавливает и читает наши внутренние радиокоды... Интересно бы знать — чем? Этой своей короной, как антеннами?

Что ж, вот, видимо, пришло время и мне принять участие в этом интереснейшем диалоге. Причем уже в открытую: сильванец ведь даже не скрывал, что слышит все наши переговоры.

— Капитан Петр Надежин, начальник экспедиции звездолетов планеты Земля. Нахожусь на орбите вашей планеты. Вы слышите меня?

Вместо ответа сильванец наклонил голову, после чего в свою очередь спросил:

— Вы знать ближайшая судьба Отчизны?

— Вы так называете вашу планету?

Мой вопрос командор проигнорировал, очевидно, сочтя его риторическим. Кто ж не знает столь элементарных вещей в окружающих их галактиках? Ладно, ответим.

— В общих чертах, — ответил я. — У нас, по-видимому, различные системы отсчета, но разница в оценках лишь количественная.

И то — не существенная, едва не добавил я. В самом деле: когда наши системы слежения еще с планетарной орбиты засекли открытие створов ворот отменно замаскированных в сильванском грунте подземных бункеров, и оттуда в направлении лагеря контактеров потекли колонны военной техники, головной танк достиг границ первой импровизированной базы землян на Сильване по истечении двадцать восьмой земной минуты. За это время боевые машины сильванцев покрыли порядка четырнадцати земных километров маршрута и почти полностью окружили лагерь контактеров за двадцать восемь земных минут. И время, и расстояния были вполне сопоставимы с земными параметрами подобных боевых операций, разве что весь охват земных позиций сильванцы осуществили на удивление тихо даже для столь чуткого времени местных суток как последний час передрассветом их тусклого Вольфа 359.

Кажется, высокопоставленный сильванец ожидал каких-то пояснений. Очень хорошо: значит, настала пора начинать обозначить наши дипломатические позиции.

— С момента, как наш космический корабль лег на орбиту вашей звезды, до ожидаемого падения планеты в огненное горнило Вольфа 359 согласно расчётам оставалось 18 суток.

Я специально ввел в эту фразу выражение про горнило — а можно было и геенну огненную упомянуть. Путь сильванец поломает голову, выбьется из колеи своей явно заготовленной программы действий в ходе переговоров. А заодно наши контактеры уточнят степень его столь странной осведомлённости в руской лингвистике — откуда вообще все эти заповедные познания у жителей далекой планеты, отделенной от земной цивилизации, словно смертельным приговором, невидимым барьером Точки Невозврата.

— У вас быть основания разместить ваш корабль настолько далеко? — бесстрастно уточнил командор.

Ага, вот, похоже, и начинаются серьезные, предметные разговоры. Однако разговоры стихнут скоро, как пела в одной старинной песне моя мама, когда готовила праздничный обед на всю семью, а «звезда» останется. Чего не скажешь об этом командоре Эре со всей его обреченной планетой. И я, как мог, популярно объяснил сильванцу резоны некоторых наших действий, не слишком-то вдаваясь в детали: как-то они и без того слишком уж подозрительно много знали о нас, землянах, эти странные «короли», способные читать радиокоды как напевы детских колыбельных песенок. Поэтому Эр, конечно же, и так прекрасно знал, что нашей «Звезде» гораздо удобнее было вести орбитальные наблюдения именно из выбранной нами области: всякие движущиеся объекты легче различимы на светлом фоне дневной атмосферы, подкрепленной сиянием огромных масс постепенно тающих льдов.

Упомянул я и о массивных кольцах их планеты, поскольку они существенно затрудняли маневрирование нашего звездолета в средней области планетарных сильванских орбит. Разумеется, Эр как военный человек лучше нашего знал о полостях и щелях, наблюдаемых в кольцах, через которые при острой необходимости наша «Звезда» вполне могла юркнуть и по средним орбитам, буде возникнет в том необходимость. А это означало лишь один вариант такого рода нужды — военная угроза и непосредственная опасность для земного звездолета.

А под кольцами Сильваны уже активно формировалась и нарастала атмосферная толца планеты, разогревавшейся не по дням, а по часам. И твердые кристаллические массы прежде замерзших газовых фракций Сильваны, теперь туманившиеся густыми облаками, и бурление водных массивов — результата таяния былых ледников, пока что по оси экватора, а дальше — больше — все эти факторы не позволяли «Звезде» опускаться ниже 77 тысяч километров. А ведь где-то поблизости, скорее всего, таились и злополучные НЛО неизвестной нам цивилизации, реальные отношения которой с миром Отчизны Королей — планеты Сильваны нам доподлинно неизвестны.

— И, наконец, третий момент, — подытожил я. — Это в немалой степени относится к вопросам нашей оперативной безопасности. Высадившись на вашу планету, мы первым делом наткнулись на брошенные остатки ваших технических средств вооружений. И коль скоро это был большой ядерный дредноут, то по степени его заржавленности мы сделали вывод о предполагаемых видах современного оружия, что сейчас в ходу на Сильване. Например — стартовых площадках ваших нынешних ракет. А теперь еще вы тут с утра устраиваете выставку достижений своего бронетанкового хозяйства. Это что, почетный эскорт?

— Именно, — подтвердил сильванец. — Сегодня Отчизну разделили три формации: Строительный Альянс, Космическая Уния и Союз Аграрных Республик планеты. Они прислать свои... свои встречательные делегации.

— Судя по тому, сколько мы вас поджидали, за ход переговоров планеты Сильвана с нами отвечаете лично вы, командор...

Сильванец медленно и с достоинством наклонил голову.

— Тогда соблюдем протокол, капитан, — подала голос доселе молчавшая Софья Леонова. И я машинально отметил, что она даже не упомянула сильванца. Это был сигнал тревоги: между Софьей и Нонной существовала давняя ментальная связь, закаленная в разного рода инцидентах, которыми щедра космическая практика и ксенобиолога, и психолога. И в любом переговорном процессе они всегда действовали на пару, без слов понимая друг друга и подпитывая во всех решениях.

— Минуту, Софья Леонидовна, — возразил я, — думаю, у вас уже сложилось впечатление, что достойный командор Эр прибыл к нам... эээ... скажем так, с неким готовым решением.

Обе дамы дружно кивнули и в свою очередь с интересом воззрились на сильванца. А Щедриков с Полюшкиным как по команде сделали шаг вперед, прикрывая каждый свою подопечную.

— Решение есть, — ответил Эр. — Но чтобы вы суметь правильно его оценить, я должен вам незамедлительно сообщить его предварительное условие.

И он сообщил.

Признаться, подобный исход событий вряд ли мог ожидать хоть кто-то из экипажа «Звезды». Ручаюсь, что и никто из землян, многочисленную семью Обществ и Содружеств которых мы сейчас представляли на этой планете, доживавшей последние дни.

— С этого момента времени ни одно ваше транспортное средство не покинет территории планеты Отчизна.

И он задумчиво посмотрел на дрон, маячивший над его головой.

Что ж, Сильвана в своем праве. Теперь слово за психологом.

— Это карантин? На какой срок? — тотчас поспешила уточнить Нонна.

— На неограниченный, — сухо ответил сильванец, однако на сей раз бесстрастность изменила и этому доблестному военно-космическому мужу. — Полагаю, всё это продлится недолго.

И в следующее мгновение его серые, словно присыпанные пеплом губы, дрогнули в легкой кривой усмешке. Однако всем нам, землянам, в этот миг она показалась торжествующей улыбкой дьявола.

[1] Здесь и далее все специальные термины, связанные с планетой Сильваной, ее населением и его морфологией, для удобства восприятия и отказа от разночтений приводятся в терминологии журналиста Константина Бекетова, ведущего в XXVII веке расследование исчезновения экспедиции звездолетов «Звезда» и «Восход» четырьмя столетиями ранее.

[2] Здесь и далее все специальные термины, связанные с планетой Сильваной, ее населением и его морфологией, для удобства восприятия и отказа от разночтений приводятся в терминологии журналиста Константина Бекетова, ведущего в XXVII веке расследование исчезновения экспедиции звездолетов «Звезда» и «Восход» четырьмя столетиями ранее.

Глава 3

Глава 3.

Капитан Надежин. Нас просвещают, но от этого не становится светлее!

Огорошив нас, — или, во всяком случае, попытавшись сделать это! — сильванский командор как ни в чем ни бывало оглядел наш лагерь и задумчиво изрек:

— Только не делать скороспелых выводов. На данном этапе вам необходимо информационное обеспечение. Полагаю, это помещение нам подойти. Надеюсь, там найдутся необходимые источники энергии? Тянуть силовые линии в ваш лагерь — нецелесообразно.

И сделав это странное заявление, сановный сильванец преспокойно направился к четверке наших переговорщиков, после чего круто обогнул их и зашагал в сторону ближайшей, довольно-таки большой и просторной палатки, установленной в лагере словно специально на подобный случай. В нашем экспедиционном обиходе она именовалась «пресс-шатер» и была предназначена именно для ксеноконтактов любого рода, будучи напичканной всяческими «сюрпризами» для другой договаривающейся страны на случай, если переговоры пойдут не так, как ожидалось. Например, каждый из внутренних отсеков «пресс-шатра» простреливался насквозь, при необходимости — хитроумно блокировался, производя при этом впечатляющий психологический эффект, а в минуту наивысшей опасности попросту схлопывался, что мело для находящихся внутри разные степени последствий.

Вот и пришло время проверить наш дипломатический мобильный «ковчег» в действии. Контакт продолжался!

Первым войдя внутрь «шатра» без тени опаски, Эр огляделся и потребовал аккумуляторы энергии. Парочку он машинально покрутил в руках и ощупал интерфейсы, явно не зная, что с ними делать и как их сопрягать, но при виде обычного стандартного «хранителя» с беспроводным радиоподключением просиял, если так можно сказать о его серой, складчатой физиономии. Батарейку он сунул куда-то во внутреннюю полость своих одеяний, после чего движением, не лишенным изящества от частого применения, выхватил мезоподу и расправил ее, точно замысловатый и кожистый пальмовый лист-перепонку.

Вот тут-то все мы и прищурились.

Едва сильванец вошел внутрь «пресс-шатра», визоры моей дальней связи тотчас переключились на системы внутренних камер помещения переговорщиков, тон-компенсаторы «выдавили» из звука легкую задержку, придававшую аудиопередаче неприятную реверберацию, и картинка улучшилась. С этой минуты все мое внимание было приковано к мезоподе сильванца.

Разумеется, она была плоть от плоти этого необычного создания, а для землянина ткани тела местного обитателя выглядели более чем странно. Это и не удивительно для ярко выраженного существа-радиофила: и кожа сильванца, и мышцы мелко поблескивали окончаниями проводных сосудов в виде жилок. А более всего — перепонка мезоподы, которые были плотно насыщены ими, как у андроида из каког-то старинного ненаучно-фанастического романа. Помнится, именно эти полупрозрачные окончания жилок, порой фосфоресцирующих холодным серебристым свечением, а порой отливавших почти натуральным рыбьим серебром, дали этому книжному монстру имя «ихтиостега» или что-то навроде того. Но более всего эти мерзлые чешуйки напоминали лед. Обычный лед — как простая чистая вода, пребывающая в состоянии глубокой заморозки.

Странная мысль посетила меня в это мгновение. Присутствие на головах сильванцев своеобразных «корон» и ледяной налет их кожных покровов натолкнул меня на идею, ворохнувшуюся давним воспоминанием из самых глубин моего счастливого детства. Так, в мире Изумрудных городов и Таинственных островов совершенно естественным образом существовали и носили на головах короны Маленькие Принцы, Голые Короли и Снежные Королевы. Вот из последних двух у меня в голове тоже как-то совершенно естественным образом сложилась еще одна, гибридная пара. Ледяные Короли.

Сильванцы называют свою обреченную планету Отчизной, добавляя к ней название своей высшей касты, к которой, по-видимому, и принадлежит Эр. И почему бы этой высшей касте и не соответствовать земным королям, пусть и в меру сказочным? Их лингвоанализатор, кстати, в пару к «Отчизне» тоже предлагает нам какой-то аналогичный номенклатурный термин — в обиход, пока суд да дело, и планета не грянулась в звездный жар. А к тому времени, когда наши лингвисты предложат термин поточнее... К тому времени и говорить будет не о чем.

Разумеется, подавляющую площадь мезоподы составляла особая электропроводящая ткань, аккумулирующая заряд либо выдающая его излишки необходимыми порциями. И потому эта своеобразная мантия сильванца может и должна быть многофункциональной, поскольку одну из таких функций командор Эр намеревался продемонстрировать нам уже через минуту.

Я лишь на несколько мгновений отвлекся от мезоподы сильванца: очевидно, в его организме сейчас активно шел процесс подзарядки либо его этой самой ручной мантии, либо всего тела. Под воротом форменного мундира и на месте ручных запястий, соответствовавших морфологии конечностей обычного землянина, у командора периодически пробегали сияющие сполохи серебристого свечения. Подозреваю, что это были люминофорные клетки, также обильно присущие биохимии сильванца

А когда снова перевел взгляд на мезоподу, она уже выглядела, как тускло фосфоресцирующий экран. Широко растопыренные пальцы, тонкие и длинные, как у земной летучей мыши, и натянутая между ними перепонка, мягкая, эластичная и оттого имевшая огромный запас растяжимости. У сильванца имелся собственный, природный визор!

И еще была у сильванца одна штука. Очень странная, особенно с учетом его личности, некоторые психоаспекты которой сейчас, в процессе Контакта двух цивилизаций, прояснялись прямо на наших глазах.

Я назвал его про себя «живой мешочек» — просто никакого более точного сравнения в тот миг мне не пришло в голову.

Пока интенсивность свечения экрана мезоподы быстро увеличивалась, правой рукой Эр скользнул в полости своего мундира. Я проследил взглядом за его рукой и увидел, что сильванец на мгновение вынул странную вещицу. Она походила на маленький кожаный мешочек цвета темной морской волны, почти полностью уместившийся в его ладони. Командор бросил на эту вещицу быстрый, цепкий взгляд, и мне, капитану Надежину, отделенному на многие километры от сильванца и его планеты, на миг показалось, что «живой мешочек» слабо шевельнулся в пальцах Эра. А в следующее мгновение сильванец вновь спрятал свой талисман — именно это предназначение «мешочка» пришло мне в голову в ту минуту.

Да-да, талисман или некая памятная реликвия. И к тому же — обладающая некоей внутренней энергией. Но ведь не аккумулятор же это, право слово!

В будущем мне еще только предстояло убедиться, что талисманы и реликвии «ледяных королей» планеты Сильвана — нечто гораздо большее, нежели просто предметы их памяти. А вот насколько большее — тогда, в первый день Контакта с Сильваной, я не мог себе и представить.

Замкнутое помещение, как выяснилось, понадобилось сильванцу для полной конфиденциальности того, что он сейчас намеревался нам сообщить. Мне даже подумалось: а не утаивает ли он сознательно что-то от своих?

Между тем, часть приготовленных им сведений нами уже предполагалась на основе анализа данных, полученных в течение первых суток пребывания контактеров «Звезды» на Сильване. О большей части других, связанных с экономической, политической и военной обстановке на планете, мы не имели ни малейшего понятия. Но несмотря на это, даже по мере емкого, насыщенного и энергичного повествования, мотивы этого высокопоставленного сановника, норовившего не выпускать землян с гибнущей планеты, ни мне, ни моим коллегам и подчиненным пока не были ясны.

Способ подачи информации сильванец избрал для нас, своих непрошенных гостей, весьма экзотичным. Он демонстрировал нам большие массивы аудиовизуальных сведений, комментируя их посредством лингвоанализатора, и я восхитился, как емко и скрупулезно был подобран материал. Конечно, за одни минувшие сутки с момента высадки ракетоплана на их территорию, аборигены вряд ли успели бы подготовить такую глобальную аналитическую справку. И я, капитан Надежин, словно шестым чувством понял: сегодня мы окажемся перед выбором, и, быть может, труднейшим из тех, что только предстоит сделать человеку за всю его жизнь.

* * * *

По данным сильванских ученых и, конечно же, военного ведомства, представленного здесь командором Эром, их планета Отчизной Королей в последнее время располагалась уже на спиральной траектории грядущего столкновения с центральной звездой системы Вольф 359. Эта огромная голубая звезда отличалась, на беду местных звездных аборигенов, весьма жестким излучением, а для землян из Солнечной Галактики, была бы просто адом с радиофоном, несовместимым с земной жизнью: Вольф 359 обеспечивал его устойчивый естественный уровень, превышавший на дневной стороне Сильваны радиоактивность Земли на «бытовом» уровне практически в 1400 раз!

Во всем остальном с точки зрения климата над Отчизной Королей стояла мягкая уральская осень с ее вполне комфортными +15 градусов средней температуры вдоль сильванского экватора по земному Цельсию.

Так было и прежде, покуда военные астрономы Отчизны Королей не засекли летящий прямехонько к Сильване одинокий субзвёздный объект. А последующие наблюдения не оставили сомнений: будучи неким средним по своим физическим характеристикам небесным телом, пришелец являлся никем иным как коричневым карликом. Как скупо, но метко охарактеризовал его Эр: больше любой планеты, меньше всякой звезды и постоянно вращается.

Последующие расчеты астрономов Отчизны привели к весьма неутешительным выводам: спустя примерно две сотни земных лет этот злополучный карлик обещал Сильване ужасный конец — полный и бесповоротный отрыв планеты от ее звезды.

Впрочем, это было еще только начало конца. Педантичные астрономы, звездочеты и провидцы с почти садомазохистским удовольствием тщательно рассмотрели итоги гравитационного Похищения Сильваны зловредным карликом, срывающим ее с орбиты в момент максимального сближения, и в итоге свели их к трем основным вариантам.

Вариант «Разрушение» прогнозировал распад Сильваны на облака планетарных обломков и дальнейшее их рассасывание в пучине космического мироздания.

Вариант «Похищение» или «Сирота» вступал в силу при условии сохранения целостности основных массивов Отчизны. В этом случае она просто бесследно терялась в той же означенной выше пучине.

И наконец, самый оперативный — и жуткий! — финал сулил Сильване вариант «Испепеление». Согласно ему Отчизна Королей оканчивала свою историю обрушением в пылающие недра Вольфа 359.

Оставалось дождаться более-менее ясности, а параллельно начать лихорадочно искать пути спасения.

По всем трем возможным исходам.

Надо отдать должное природе сильванской физиологии: мезопода командора весьма красочно иллюстрировала теоретические последствия каждого из вариантов кончины планеты, а в последнем случае так разошлась, что от нее ударил сноп искр. По счастью нашего Чепцова не пробьешь даже из пушки, а наши психологические дамы-контактеры и вовсе отличаются титановой нервной системой.

Именно теперь, из повествования Эра, мы поняли, что, по всей видимости, от этих трех вариантов финала планеты напрямую зависело все ее развитие за минувшие два столетия. А по местному летоисчислению тут и все десять сильванских столетий уместятся, даже еще, как говорится, с походом!

Позднее мы произвели необходимые сравнительные расчеты. По всему видать, столь существенная разница с Землей была обусловлена втрое большей скоростью вращения Сильваны. Средняя продолжительность бренной жизни «ледяных королей» в ту пора равнялось примерно 35 земным годам, но 120-ти их местным. Это многое проясняло: никакие астрономические расчеты не дадут стопроцентного результата на ближайшие 200 земных лет, и значит, сильванцам оставалось готовиться по всем трем векторам — что кому по вкусу. Отсюда, видимо, и пестрота модификаций местной механизированной военной техники, явившей покрепче удержать нас в пределах этой негостеприимной планеты

После чего на экране командорской мантии-мезоподы дружно потянулись унылые кадры хроники боевых и трудовых свершений, благо работа на обреченной планете закипела!

К тому же Эр был плоть от плоти своей планеты, и ничто сильванское ему не было чуждым. Наверное, поэтому он вслух пояснял те аспекты работы по спасению его родной планеты, в которых он был занят непосредственно. А это, понятное дело, все было из околокосмической сферы.

Если верить Эру, то в поисках путей спасения родной планеты он сразу с жаром принялся за постройку армады межзвездных кораблей. С их помощью можно было создать массовый флот и улететь, прихватив с собой лучших из лучших, всю соль земли сильванской. Хотя у командора были собственные, более глобальные идеи:

— Я думать, чтобы превращать всю Отчизну в один большой межзвездный корабль. А потом улетать на ней, как ягодный паразитический клещ-кровавик — верхом на шее исполинского горного нетопыря.

Для большей иллюстративности командор развел две своих нормальных руки по сторонам и символически помахал ими.

«В принципе они могли попробовать как вариант просто отлететь в сторону на время прохождения коричневого карлика, подальше от траектории его движения... А потом преспокойно возвратиться на родную орбиту».

«Или массово переселиться на одну из самых дальних планет системы Вольф 359. Типа нашего Уран в Солнечной... Просто заранее просчитать, насколько ее орбита движения должна была измениться из-за прохождения карлика!»

Это ожили один за другим два персональных канала связи Щедрикова и Полюшкина. По всему видать, нашим бравым парням явно наскучила роль охранников-статистов...

— Да просто попытаться уничтожить этого коричневого еще на подлете, — кровожадно поддакнул коллегам главный стрелок экспедиции Ярослав Коробко.

Интересная получалась ситуация. По всей видимости, сильванец мог как-то встраиваться и подключаться к радиодиапазонам нашей внутренней связи. С другой стороны, пока в словах нашего экипажа не было ничего предосудительного, а пользу от высказываний каждого члена группы, попавшей в экстремальную ситуацию, в свое время доказали еще разведчики в долгих и бессмысленных войнах, царивших на планете Земля в минувшие столетия.

Что до моего мнения, то, судя по обнаруженной нами еще вчера на Сильване огромной пушке-форсунке, кто-то здесь уже давно и, надо думать, небезуспешно воплощал в жизнь и другой вариант, с самого начала показавшийся мне карйне любопытным. Не случайно же многометровое отверстие этой «пушке» изначально показалось мне жерлом вулкана, уходящего вглубь планетарных недр, быть может, на целые километры. И каменные валуны, усеивающие рассыпанный вокруг жерла щебень пополам со льдом, недвусмысленно указывали на материалы, которыми палила в атмосферу эта искусственная вулканическая пушка. А Чепцов не случайно заострил мое внимание на отсутствии вокруг форсунки каких бы то ни было следов от транспорта, гусеничного ли или колесного. Форсунка работала в буквальном смысле по принципу «пальцем в небо»: она выбрасывала в космическое пространство, возможно, на орбиту Сильваны огромные массы своего планетарного грунта.

Куда?

Организуя новое терраформирование Сильваны, конечно — ее массивные кольца!

Если только мощностей таких форсунок достаточны для решения столь циклопической по масштабам задачи.

И теперь я был уверен, что командор Эр с минуты на минуту назовет этот способ изменить траекторию движения планеты Отчизна Королей в числе первых. Но этот вариант наш удивительный гид и экскурсовод по местной планетарной истории почему-то упорно замалчивал.

Спрашивается, почему?

Ответ на это знал Эр. И ничего хорошего этот ответ не сулил никому.

Глава 4

Глава 4

Шок

По мере знакомства с информацией от Эра мы поняли, что у сильванцев существовал и вариант пересидеть опасность: заранее перебраться в самую глубь планетарных недр и уповать на то, что гравитационная катастрофа из-за прохождения поблизости зловещего коричневого карлика не разрушит Сильвану полностью и не обрушит ее в невозвратное пекло Вольфа 359.

Поначалу этот вариант показался столь убедительным обществу обреченной планеты, что все его последователи объединились под флагом нового межгосударственного образования, взяв себе имя «Строительный Альянс» или «зодчие». И в течение следующего столетия «зодчие» добились полного превалирования собственных интересов в Отчизне Королей. Уже первые прикидки в расчётах прояснили для специалистов Альянса нехитрую истину: взорвать злополучного «карлика» без ущерба для Сильваны — полная утопия. Превратить же родную планету в межзвездный корабль, способный успеть выйти из-под влияния роковой гравитации, существовавшие на тот момент сильванские технологии пока что не позволяли. Равно как и успеть построить многочисленный космофлот, способный переместить все население планеты к какой-либо из иных звезд, нежели губительный Вольф 359.

Выживать следовало только на своей планете, для начала глубоко зарывшись в землю, где и переждать катаклизм в надежде, что поверхность Сильваны сдержит огненный ад родной звезды.

— Я не одобрять эта идея, — слегка повел головой Эр. — Только Космос обеспечить спасение Отчизны, только космофлот — объединенный флот планеты. Но Зодчие решить иначе. Строить подземные Очаги, по-вашему — крупные города. Потом жить без выхода на поверхность долгое время. Очень долгое.

— Насколько именно? — уточнила Нонна.

— До пополнения источников энергии.

Мы, земляне экипажа «Звезды», смотрели во все глаза, как на экране мезоподы сильванца вырастали форфоресцирующие изображения Очагов и Ульев — более двух сотен подземных городов. Назывались они так не случайно: по словам Эра, каждый из этих «пунктов безопасности» был рассчитан на 20 миллионов жителей Сильваны — активных радиофилов, и для этого в подземных городах наряду с объектами геотермальной энергетики в обязательном порядке обустраивались источники радиоактивного заражения, полностью локализованные. В этом тогдашние технологии Строительного Альянса Сильваны в целом соответствовали соответствующим земным первых лет XXI столетия, в строительстве же заметно опережали благодаря прорывным открытиям ученых Зодчих. Им удалось существенно упростить и ускорить выемку грунта, предварительно обработанного магнитными жидкостями, и доставку его из недр планеты на ее поверхность, создав особую породу социальных существ — крупных и выносливых механотермитов, которых искусственно выводили на спешно выстроенных заводах-инкубаторах. Город Четверка в числе первых хранилищ-двадцатимиллионников был вырыт как раз термитами.

Разумеется, не остались в стороне и другие направления по спасению планеты, просто они были основательно «задвинуты» на периферию первостепенных капитало- и энерговложений. И четко выраженные глобальные специализации целого ряда областей и районов Отчизны Королей нельзя было сбрасывать со счетов.

К примеру, в полуостровной Космической Унии — географическом аналоге земного Индостана на тот момент существовала единственная аэрокосмическая специализация: здесь строили звездолеты, ракеты, самолеты и словно в дополнение — водные суда. Командор Эр несколько минут демонстрировал на своем природном экране-перепонке пространственные фигуры и символы, которые специалисты Унии выстраивали из своих космических кораблей на орбите Вольфа, дабы привлечь случайное внимание любой технически развитой цивилизации и заручиться ее помощью.

Ручаюсь, в эти минуты каждый из членов экипажа «Звезды» не раз вспомнил о пресловутом объекте под кодовым названием «Кричащий Крест»!

Как это часто бывает, путь к истине лежал посредине обширного поля различных вариантов. И первыми на него встали самые умеренные, практически консерваторы Сильваны — Союз Аграрных Республик (САР), фактически снабжавшие продовольствием всю планету. Территории САРа с их экваториальными климатическими условиями и обилием осадков более всего напоминали нам, землянам, нашу родную Юго-восточную Азию.

Как «умеренные», аграрии готовы были использовать все достижения своих соседей в деле спасения планеты. Например, подземные Очаги и Ульи «зодчих». Но при этом склонялись к постройке более дешевых убежищ, на первый взгляд не имевших ничего общего с общежитиями дышащих кислородом разумных и в определенной степени антропоморфных существ. Их варианты напоминали, скорее, хозяйственные склады, где хранились бы тела жителей Сильваны в состоянии глубокого сна — гибернации. Но это подразумевало определённые предварительные метаморфозы самой сущности сильванцев, и прежде всего, в области ее генетики

Параллельно «аграрии» вели тщательные исследования океанического дна и иные морские изыскания на случай переселиться под толщу воды. Из-за строгой секретности этих и других работ на Сильване очень скоро разгорелась настоящая война спецслужб, в итоге вылившаяся в реальные войны между различными анклавами планеты. «Аграрии» объединились с «космистами», однако очень скоро были раздавлены военной мощью и экономикой Строительного Альянса.

— Я не стану посвятить вас во все подробности дальнейших событий, там быть осложняющие факторы, в том числе и космического свойства, наконец-то на ломаном языке прервал свою культурологическую лекцию командор Эр. — Вы ведь хотеть знать, почему мы вас более не отпускать из Отчизны Королей?

Наше общее, в том числе и радиомолчание было ему ответом.

Сильванец некоторое время безмолвствовал, слово то, что он намеревался нам сообщить, и ныне было ему нелегко выговорить. Наконец, «переводчик» ожил.

— К сожалению, быть случиться так, что оправдаться самые мрачные прогнозы. При отсутствии каких-либо мешающих его движению внешних факторов коричневый карлик должен был изменить орбиту движения Отчизны Королей за последние 30 лет. Приобретя гравитационное спиральное движение, наша планета неизбежно должна была двигаться к центральному светилу нашей звёздной системы. Чтобы потом сгорать. Полностью. Со всеми подземными городами.

В этот момент я, капитан Надежин, отчетливо услышал, как в нашей радио-конференции кто-то из переговорщиков-землян прошептал на долгом выдохе:

— Ис-пе-пе-ле-ние...

А после того, как Командор Эр заговорил вновь, я, как мне показалось, почти понял причины его долгих, почти шекспировских пауз, которые сильванец периодически брал, прерывая свое повествование. Из того, что мы услышали от него далее, можно было сделать вполне определенный вывод: Эр вовсе не являлся экзальтированной артистической натурой. Он был воином до мозга костей, железным профессионалом, возможно, служакой, и его по сей день терзали угрызения совести в том, насколько все они, сильванцы, оказались слепы, не разглядев у себя под боком, на собственной планете, Силу, неизмеримо более могучую, нежели весь синклит их цивилизаций, всех их Союзов, Альянсов и Анклавов.

На Сильване, словно инстинктивно почуяв приближение смертельной опасности, теперь уже без вариантов, очнулась гигантская, просто циклопическая сущность, о существовании которой сухопутные хозяева планеты прежде даже не подозревали. И эта сущность наотрез отказывалась погибать вместе со всеми!

Вольное, но краткое переложение информации командора Отчизны Королей Эра о проблеме местного криптосоляриса планеты Сильвана устами командира межзведной экспедиции «Звезды» и «Восхода», капитана Петра Надежина:

Ну, что — как я понимаю, вся заваруха по поводу местного криптосоляриса у них на Сильване всерьез началась лишь после того, как местные «аграрии» на деньги, видимо, позаимствованные у «зодчих» Строительного Альянса в процессе очередного военного конфликта, решили снарядить целую серию весьма серьезных глубоководных экспедиций. По словам Эра, на планете Отчизне Королей существуют океанические районы с глубинами не менее 15 земных километров, и это в придачу к территориям 7-11-километровых рифтовых зон, возникших в ходе поглощения океаном обширных участков горизонтального растяжения и полных разломов земной коры. И на Сильване они оказались еще более глухими и загадочными, нежели у нас, на Земле.

Эти экспедиции имели широко разрекламированные в узких кругах дипломатии и разведки декларативные цели отыскать подходящие строительные площадки для новых подводных Очагов и Ульев. На самом же деле экспедиции преследовали совсем иную цель: исследовать местный криптосолярис, на сей раз — масштабно и скрупулезно.

Как я понял, вся эта их подводная биология представляла собой гигантскую колонию простейших существ, обитающих на дне мирового океана Отчизны Королей.

Из того, что мне известно об этих штуках, — даже тварью их назвать у меня язык не повернется, настолько несовместим их внешний вид с нашим представлениями о живых существах! — их колонии настолько велики, что теоретически способны покрывать собой абсолютно всю поверхность океанического дна Мировых океанов, что на Земле, что на Сильване. Протяженность ее образований может занимать миллионы квадратных километров и глобально поглощать все, что могло бы взойти в жизненном плане на морском дне.

На Сильване местный донный криптосолярис образовывал покрытие вполне связной структуры в виде пояса колец, местами концентрических. Максимальную плотность жизнетворных организмов достигали его тысячекилометровые пласты в виде «языков», которые тянулись по дну в северном и южном направлениях, прежде всего, вдоль рифтовых разломов. Что и понятно: именно там веками не прекращалась повышенная вулканическая активность, а значит, выделялась энергия, необходимая для жизнедеятельности всего этого «салата» из микроорганизмов.

Изначально криптосолярис Сильваны уже был самым большим из ее живых существ, хотя и наиболее примитивным: своим интеллектом он мог сравниться, разве что с колониями земных коралловых рифов! Так на Сильване к нему и относились: биологи имели вполне определенное представление о его существовании на планете в течение минимум трех предыдущих столетий — и не придавали этом обстоятельству ровным счетом никакого существенного значения.

И теперь, в ситуации абсолютно трагедийной, в то время как «космисты» отчаянно работали на ускоренной и массовой постройкой транспортных звездолётов, а энтузиасты создания подземных и подводных убежищ спешно отстраивали Очаги и Улья, ученые «аграриев» решили одним махом убить двух зайцев. А именно — организовать массовый выпуск... генно-модифицированных существ! Существ, способных как угодно долго — в разумных, конечно, пределах! — пребывать в гибернации физического сна с блокировкой основных жизненных функций организма.

Кратчайший путь к этой цели они увидели в контакте именно с криптосолярисом Отчизны Королей, Но общий смысл этого нечто иного в том, что оно становится очень стойким к неблагоприятным условиям среды. Может — пусть и ценой временной приостановки метаболизма — переносить почти абсолютный ноль по Кельвину. Или, наоборот, жар в несколько сотен градусов Цельсия.

После чего с превеликим энтузиазмом, замешанным отчасти на изрядной толике авантюризма пополам с абсолютным сумасшествием, ученые «аграриев» устремились на дно сильванских океанов на предварительно выстроенных гигантских батискафах. Так началась на Сильване активная работа с местным криптосолярисом, а параллельно — организация для этого подводных лабораторий и целых фабрик по будущему производству генно-мутантов.

Определенной критической точкой в этой работе стал год отсчета последнего двадцатилетия до предстоявшей катастрофы Испепеления планеты. К тому моменту наука Сильваны уже научила планетарный криптосолярис «перепрошивать» буквально на лету всю клеточную структуру организмов «ледяных королей», после чего обычная местная разумная особь превращалась уже в Нечто совсем иное. При этом наиболее оптимистичные из ученых поспешили объявить уже и достижение чуть ли не практического бессмертия: в ходе определенной программы воздействия на генные структуры сильванцев криптосолярис оказался способен якобы вполне успешно «перепрошить» согбенного старика в молодого человека. На этом шатком пути ученых и исследователей поджидали опеределенные рифы. К примеру, почти гарантированная частичная утрата прежней памяти.

Однако в преддверии Катастрофы выбирать не приходилось: из гибернации «ледяной король» должен был выйти живым и здоровым, а все прочее на тот момент казалось пока что психофизиологическим аспектом и философской лирикой.

Признаюсь, именно в этом месте повествования Командора Эра я, капитан Надежин, почувствовал новый, уже очередной, укол острой опасности. В те мгновения, слушая Эра, я думал о нашей собственной, земной космической программе «Амфибия», через которую прошли все члены экипажей «Восхода» и «Звезды». Первые туманные сведения о ней появятся еще неизвестно когда, а исследования в этой генетической спецобласти начались еще в пору разработки теории Х-матрицы и экспериментальной наработки первых килограммов люксогена.

В российские газеты тогда просочились отрывочные сообщения о том, что-де произошло несколько успешных прорывов в различных и, на первый взгляд, совсем не связанных напрямую с космонавтикой сферах и областях науки: в имплантологии, в генной инженерии и в технологиях клонирования отдельных органов человеческого организма.

Для космосферы это означало прямым текстом: появляется реальная возможность путем поэтапных модифицирований организма космонавта попытаться получить в итоге этакого Superhomo, которого уже можно было уложить в гиберкапсулу и погрузить в длительный анабиоз продолжительного космического перелета. А по слухам, которыми всегда полнятся даже самые секретные коридоры комических, военных и властных структур, для этих целей были отобраны и включены в разработку некоторые виды наших земноводных и пресмыкающихся, которые по каким-то своим природным механизмам способны обратимо «отключаться» на месяцы и даже годы, чтобы потом возвратиться в исходное и самое главное — живое состояние!

В рядах космонавтов ходили слухи, что создаются две основные группы: космонавтов-«рептилоидов» и космонавтов-«амфибиоидов», и в работе с ними используются некие «генные фрагменты», а также «сложные поэтапные трансплантации».

На этом струйка возможного доступа к этой информации истончалась буквально до волоска — далее шла полностью засекреченная информация. А на сгибе — полуофициальные поначалу сведения об отправке такого рода «рептилоидов» и «амфибиоидов» в составе экипажей аж трех звездолетов. Направления их курсов вели к трем различным, не слишком удаленным друг от друга звездам, имевшим в своих разветвленных системах даже землеподобные планеты.

Официально этих кораблей было три, и именовались они в честь великих людей первой Космической Эры: «Юрий Гагарин», «Герман Титов» и «Алексей Леонов». Так же официально экипажи всех трех кораблей не включали в себя никаких экспериментальных членов, так что об имплантах и генных модификациях в новостных сводках не было и речи. А затем опыт работы над экипажами этих звездолетов был применен в создании нас — космонавтов «Восхода» и «Звезды», эдаких Superhomo последнего, наиболее совершенного поколения пасынков программы «Амфибия».

И тут у меня под впечатлением повествования Командора Эра возникал прямой и недвусмысленный вопрос: если на Сильване для «перепрошивки» ее населения использовался какой-то там криптосолярис, темны помыслы коего во облацех, то чем — или кем в итоге! — на планете Земля «перепрошивали» нас, ее верных сынов?

Глава 5

Глава 5

Шок-2

Апрель, 2161 г.

Флагман Четвертой Межзвездной Экспедиции МКК‑5 «Звезда»

Поверхность планеты Сильвана, система звезды Вольф 359

Криптосолярис планеты Отчизна Королей вышел на авансцену предстоящей трагедии, когда сильванцы уже практически смирились, что им, похоже, конец. Все пути спасения проблемы не решали по самым разным причинам — порой даже просто ввиду элементарной нехватки времени до Испепеления.

На тот момент была лишь шаткая надежда, что спастись могут всего две колонии избранных. Для одной были предназначены А-звездолеты, для другой — более примитивные пионные корабли, которые должны были траспортировать особенных, «соляризированные» сильванцев, которых Океан должен был превратить в сверхсуществ, прежде всего способных вынести условия тяжелого и продолжительного анабиоза. отсутствие вкусной еды и многая прочая... «Перепрошивка» Королей Отчизны для путешествия на пионном космофлоте осуществлялась криптосолярисом на уже выстроенных «аграриями» подводных станциях.

Все помыслы ученых переключились на их подопечных, и момент самого зарождения Сингулярности оказался безнадежно упущен. Быть может, потому, что процесс произошел резким рывком, в кратчайшие сроки. Так или иначе, в ходе перепрошивки экипажей звездолетов пионного флота и будущих колонистов, криптосолярис Плавт вдруг резко и стремительно приобрел разум.[1]

— Наука любить мудрость и знания говорить, что криптосолярис приобретать разум постепенно, ступенчато... — заметил командор Эр.

— У вас другая версия? — переспросил кто-то из переговорщиц, так что я, капитан Надежин, даже не успел понять, кто именно это спросил.

— Это не версия, — в голосе сильванца неожиданно прорезались стальные нотки. — Я знать наверняка. Плавт «заразился» разумом. Как больной получает вирус от другого больного.

И тут я опять вспомнил о «живом мешочке» сильванца. Нет ли между всем этим какой-то связи? Например, у «мешочка» — с этим безвестным донором разума?

Дальнейшее, случившееся на Сильване, можно было с большой вероятностью предположить и без пояснений Эра.

Криптосолярис Плавт, будучи крупнейшим и, соответственно, наиболее энергетически и физически состоятельным существом на планет Ледяных Королей, в ходе экспериментов «аграриев» вдобавок оказался «заражен», словно больной вирусом, информацией о сотнях, а, может, и десятках тысяч самых разнообразных геномов сильванцев.

И как раз из-за огромного числа их вариантов, Плавт начал эволюционировать взрывообразно. Как будто разом принялись детонировать вагоны с артиллерийскими снарядами сотен и тысяч железнодорожных составов. И так — по всей планете.

Сильванцы это также понимали, оттого и назвали этот период в истории своей Отчизны — Сингулярностью.

Слушая сейчас командора Эра, я думал о том, что вот, похоже, на моих глазах сейчас начинают сбываться самые радикальные идеи писателей-фантастов, мировых знаменитостей. Планету, на которой сейчас происходил величайший Контакт в истории всего человечества, намеревались захватить не ракопауки с Венеры и не динозавры с Тримезианского пояса, а мерзкая серая плесень, больше походящая на густой ил океанического дна, нежели на разумное существо.

Я отчетливо представил в своих ушах строгий «ксенологический» голос нашей Софочки Леоновой:

«Видите ли, Петр Алексеевич, местная Сингулярность наглядно продемонстрировала, что отныне на этой планете появился... как бы это получше выразиться... Ну, по сути — локальный бог. Который способен на очень многое. Очень многое, Петр Алексеевич».

Еще бы, Софья Леонидовна, размышлял я, чувствуя, как каждая мысль отпечатывается в моем сознании, словно оттиски шрифта в мягком воске. Например — без всяких технических устройств и иных приспособлений — взять и изменить, к примеру, момент вращения всей своей планеты. Даже у такого примитивного существа как разумная колония бактерий имелось сразу несколько возможностей менять параметры движения планеты путем различных глобальных воздействий на нее. Для этого у Плавта в распоряжении были варианты и быстрые, и медленные. А наиболее простой и при этом эффективный — изменить траекторию Сильваны одним только ускоренным круговым перемещением всей своей циклопической массы вдоль экватора.

Из повествования Эра мы уже понимали, что криптосолярис в процессе перепрошивки по крупицам извлек из мозгов «перепрошиваемых» сильванцев всю потребную ему информацию о предстоящем Испепелении своей планеты. А потом попросту сложил все пазлы воедино, и получившаяся в итоге мозаичная картина ему очень не понравилась.

В самом деле, перспектива остаться на планете и сгореть вместе с ней, никому не понравится, даже циклопической колонии простейших, которая вдруг стала скачкообразно приобретать разум. Тем более, из пазлов-интеллектов препрошитых им сильванцев Плавт уже понимал, что местные аборигены имеют, пусть и не все, но вполне ощутимый шанс спастись, покинув Отчизну Королей.

— Некоторые из Облеченных Властью даже быть готовы предложить Ему... Предложить продолжиться.

Что ж, эти слова Эра мы прекрасно понимали. Ради спасения Сильваны ее вельможи не просто были готовы — скорее, даже в открытую предложили криптосолярису транспортировать его частями на бортах А-звездолетов в иные, совсем новые миры, докуда те сумеют добраться.

Меня, капитана земного звездолета, кольнуло другое. Я отчетливо увидел в непроницаемой, казалось бы, лицевой мимике Эра даже не недовольство этим обстоятельством. Все было видно по глазам сильванца: в них застыл страх, так до сих пор и не избытый, не побежденный и в конечном итоге — не решенный.

Командор второго ранга Объединенных Флотов Отчизны, первый капитан великого флагмана «Звезднорожденная Ута Ю» Эр, существо безусловно храброе и решительное, боялся циклопической колонии простейших. Боялся, что она сбежит с Сильваны и переселится... Куда?

И в этот момент я понял, что сейчас в реальности происходит между нами, землянами, и сильванцем Эром. И почему командор категорически настаивает, что я, капитан земного звездолета, никоим образом не должен высаживаться на поверхность Отчизны.

В самом деле, как я мог это сделать?

Наверняка, Эр уже располагал более-менее полной информацией о боевом и транспортном оснащении нашей «Звезды».

И понимал, что высадиться на Сильвану с ее орбиты я, капитан Надежин, сумею только на ракетоплане. А у командора, похоже, сложилось почти мистическое представление о возможностях криптосоляриса как практически беспредельных. И любой транспорт, который покинет сейчас поверхность Сильваны, станет пассажирским поездом для Плавта, покидающим мир, обреченный на испепеление. А потом уже Плавт найдет возможность регенерироваться и восстановиться в потребном ему объеме. Уж коли даже земной червяк способен раздвоиться, приумножив свою сущность, то такое мега-существо как Плавт должен быть вполне способен собрать воедино все свои разрозненные сущности — что он с успехом делал и раньше, еще не будучи «напоенным» интеллектом сотен «перепрошитых» сильванцев.

Оставалось только проверить мои предположения. Поэтому я временно сместил вектор диалога на себя и задал командору три вопроса. По своему личном, командирскому каналу радиосвязи. Рассчитанному на восемь абонентов и заблокированному сейчас на семерых.

Эр выслушал меня и практически не задумывась ответил утвердительно на два первых вопроса. По третьему же заметил, что не уверен. Поскольку ему не достает оперативной информации. Этого я и ожидал. Поскольку третий вопрос был, скорее, тестовым, чтобы «довинтить» мое понимание ответов на два первых.

Теперь я знал примерные расчеты Эра — а он, как я уже понимал, олицетворял собой могущественные силы Отчизны Королей. И самым странным из них было не выпустить с Сильваны Плавта. Я вновь задал себе этот вопрос: очевидно, Эр боялся, что криптосолярис сбежит с Сильваны и переселится... Но куда?

Вот незадача: да на Землю же!

На Зем-лю!

Если только А-звездолеты Отчизны не обнаружили пока где-то поблизости свободной планетки.

Однако Плавт был явно не из тех, кто удовольствуется единственным вариантом к спасению.

Судя по искусственным вулканам-форсункам, криптосолярис Сильваны уже давно принялся изменять механику движения их планеты...

Его задачей было обустроить все так, чтобы орбита планеты менялась оптимальным образом: при прохождении по соседству коричневого карлика Сильвана не должна была упасть на свою звезду, и при этом ее бы не разорвали на куски разнонаправленные по векторам могучие приливные эффекты. Идеально было бы суметь удержать Сильвану на ее нормальной эллиптической орбите, но такая сверхзадача криптосолярису в оставшиеся сроки его существования было уже не под силу. И криптосолярис всячески пытался затащить судьбу Отчизны в жесткий и противоборствующий шаблон планеты-сироты, скитальца межзвездных пространств.

Именно Плавт в кратчайшие сроки сформировал сильванские кольца: сбросив часть планетарной массы планеты в космос в виде каменный пыли со щебнем и ледяной крошки, криптосолярис создал три кольца вокруг планеты, схожих с кольцами Сатурна из Молнечной системы и сориентированных под различными плоскостями друг относительно друга.

В случае успеха и отрыва Сильваны от своей прежней орбиты Отчизну Королей ожидало долгое путешествие по межзвездным пространствам с последующим остыванием всего планетарного тела. Здесь тоже были заключены немалые риски для глобальной колонии простейших вплоть до полного промерзания планеты. А в идеале — превращение Отчизны Королей в подобие сплошной земной Антарктиды, полностью покрытую многокилометровыми льдами. Гибель от холода ожидала и многие локальные колонии криптосоляриса, преимущественно прибрежных зон. Поэтому Плавту предстояло забиться как можно дальше, опуститься на самые большие океанские глубины и оккупировать окрестности всех самых горячих источников геотермальных вод и зон активной подводной вулканической деятельности.

Оттого Плавт и придерживал в тайниках своего стремительно эволюционировавшего сознания запасной вариант. Наряду с основным, он мог также сработать, но, по всей видимости, на Отчизне существовала группа высших сановников, упорно не желавших этого. И во главе их стоял командор Эр.

Их идейная программа к ому времени прочно опиралась на какой-то местный фольклор, в центре которого фигурировал абсолютно героический персонаж — некая честная во всех отношениях ученая по имени Ута-Ю, которой уже начали возводить на территории планеты огромные статуи. Очевидно, она была из числа «перепрошитых», причем — наиболее удачным вариантом из всех. Ута-Ю сумела войти в контакт с сознание Плавта и выступить в качестве посредника между циклопической сущностью и населением всей Отчизны Королей. И в итоге поплатилась за это жизнью.

Командору Эру и стоявшим за ним местным военно-политическим кругам противостояли «космисты» Отчизны Королей, сделавшие ставку на собственный космофлот А-звездолетов, пусть покуда и немногочисленный, однако на сегодняшний день самый современный и эффективный для здешних широт, как сказали бы заядлые «морские волки» земного космодесанта. В последние годы он все шире и дальше обследовал местную галактику, бесстрашно выходя из нее по различным направлениям звездными тропами, проложенными тут ранее неведомой цивилизацией и зафиксированными в оставленных ею курсах и астронавигациях. И сравнительно недавно «космисты» обзавелись существенным козырем, который тотчас бросили на карточный стол драматической игры по Спасение.

Примерно по курсу Отчизны Королей, плюс-минус один световой год, один из А-звездолетов сильванцев обнаружил новую звезду. При всех ее многочисленных отличиях от Вольфа 359, родного светила «ледяных королей», она вполне укладывалась в систему будущего возможного сущствования и Сильваны под светом ее лучей. Во всяком случае, характеристики этой новоявленной сильванской астрономии звезды вполне подходили для того, чтобы принять на самую удаленную периферию свой орбиты заплутавшую в долгих странствиях планету-сироту.

Дальше больше. В «зоне предполагаемой обитаемости» этой звезды была обнаружена и планета, которую в дальнейшем можно было попытаться успешно колонизовать.[2]

Именно в этой части повествования командора Эра я, капитан Надежин, счел возможным задать вопрос, который, полагаю, уже давно интересовал всех без исключения участников Контакта: имеющий уши да поймет!

Поэтому я решил возвратиться в открытый поликанал ралиосвязи, чтобы ответ услышали все.

— Здесь командир корабля «Звезда» Петр Надежин, — сообщил я. — Поясните, Командор Эр: вы ведь в данный момент представляете военно-космические силы планеты Отчизна Королей?

— Так можно утверждать с определенной долей уверенности, — важно изрек сильванец. Но наших проницательных Нонну с Софьей на мякине не проведешь!

— А что можно утверждать — с неопределенной? — почти хором уточнили обе переговорщицы.

Сильванец умел держать удар. Хотя вряд ли он пытался ввести нас в заблуждение такими простыми путями!

— В настоящее время я вынужден думать о судьбах жителей всей планеты Отчизна Королей, а не представителей ее отдельных политических фракций и этнических групп, — пояснил командор. — А теперь еще — и посещение нашей родины представителями планета Земля.

— Это меняет ваши планы по спасению своей планеты?

Я постарался вложить в свой вопрос максимум холода и отстранённости. По счастью, столь дальняя космическая радиосвязь по-прежнему лишает человеческий голос тембральных обертонов, за которыми почас и скрываются его подлинные эмоции и чувства.

— В определенной степени, — похоже, вновь уселся на своего любимого дипломатического конька сильванец. Но на сей раз я ошибся.

— На данный момент одна из важнейших целей моих и тех, кого я представляю здесь и сейчас — не выпустить криптосолярис с территории Отчизны Королей в околокосмическое пространство. Это чревато огромной опасностью для нашего дальнейшего существования в случае выживания Сильваны либо нашей экспансии любой из свободных или...

Он сделал ощутимую, прямо-таки шекспировскую паузу.

— ... несвободных планет.

— Что ты имеешь в виду?

— В том числе — и вашу планету Земля, капитан Надиожин.

Он впервые, хотя и не без труда, попытался выговорить мою фамилию. Похоже, у Королей какое-то иное отношение к именам — словно они пытаются поддеть и вытащить из имен какое-то иное, не доступное никому кроме них содержание.

— Поэтому вы противитесь главнейшей высадке землян на вашу планету?

— Именно. Вся ваше техника безусловно останется здесь. Капитан, вы должны знать: Плавт уже захватил ее в течение этой ночи. Стоит вам ее возвратить на звездолет, и ваш корабль окажется неминуемо захваченным криптосолярисом. Этого всего лишь вопрос времени. Очень недолгого, полагаю.

У членов моего экипажа, тем более переговорщиков, всегда готовых к любым неадекватным действиям и решениям противоположной стороны, в большинстве своем железные нервы. Поэтом при последних словах Эра никто из землян даже не переглянулся.

Потому что в таких случаях главные вопросы задают командиры. Что я и сделал.

— Это касается членов экипажа моего корабля, которые в данный момент находятся на Сильване, Командор.

И вот тут он меня удивил.

Поднял большие сумрачные глаза и посмотрел прямо на меня. Точнее, в камеру, незримо связавшую нас на короткое мгновение настолько прочно, что я даже вздрогнул.

А потом просто сказал:

— Я не знаю.

[1] Здесь и далее все специальные термины, связанные с планетой Сильваной, ее населением и его морфологией, для удобства восприятия и отказа от разночтений приводятся в терминологии журналиста Константина Бекетова, ведущего в XXVII веке расследование исчезновения экспедиции звездолетов «Звезда» и «Восход» четырьмя столетиями ранее.

[2] Речь идет о планете Беллона, упоминаемой в предыдущих романах цикла «Звездопроходцы». Здесь и далее все специальные термины, связанные с планетой Сильваной, ее населением и его морфологией, для удобства восприятия и отказа от разночтений приводятся в терминологии журналиста Константина Бекетова, ведущего в XXVII веке расследование исчезновения экспедиции звездолетов «Звезда» и «Восход» четырьмя столетиями ранее.