Серафима

ПРОЛОГ

Бабушка держит чёрного петуха за горло, тащит вглубь двора. Чёрная юбка до пят касается подолом земли. Поступь тяжёлая, словно старуха несёт на себе все грехи этого бренного мира.

Серафима шлёпает новыми белыми сандалиями по старой, вытертой до гладкости, скользкой после дождя доске, тащится за бабой Агнией, предчувствуя беду. Девочка не ведает, что ждёт её за сараем, но уже знает – бабка по линии отца не из тех, кто печёт пирожки и рассказывает на ночь сказки.

Тучи пролились дождём, но не развеялись. Висят над огородами серой массой, густые и липкие, словно переваренная каша.

Но Фима смотрит под ноги и не видит ни вязких облаков, ни того, как, не замедляясь, бабка Агния берёт в свободную руку топор и шаркает дальше, прямо к большому старому, вросшему в землю полену.

Петух дёргается в ее руке. Серафима поднимает взгляд.

- Нет, бабушка! Не надо!

Она делает шаг назад, поскальзывается на мокрой доске и падает локтями и ладонями в грязь.

Бабка Агния заносит топор. Удар. Фима зажмуривает глаза, но поздно. Она всё видела, и на черной земле, словно маковые цветы, расплываются красные пятна.

- Нет! Нет!

Она вскакивает и бежит в дом, размазывая по щекам слёзы грязными руками. Забивается в угол между кроватью и старым комодом.

В доме пахнет странно. Старыми вещами и лекарствами, горькими травами. Но в носу всё ещё стоит запах мокрой земли и крови. Фима зажимает нос двумя пальцами, но это не помогает. Настенные часы тикают слишком громко. Её мутит.

Звук открывшейся двери заставляет сердце подпрыгнуть к горлу. Бабушка никогда не поднимала на неё руку, но Фиме страшно.

«Если бы у меня был плащ-невидимка», - думает она.

Но Агния уже нашла внучку.

- Ось де ты! Поднимайся, - скомандовала бабка. – Не крути носом. Привыкай, когда-то тебе тоже придётся это делать.

Фима смотрела на неё снизу вверх. Седые волосы собраны в пучок. Глаза чёрные, почти не видно ресниц и бровей. Кисти рук у бабушки были такими старыми. Кожа – желтоватая, сухая, покрытая пятнышками. Агния протянула ладонь, и Серафима нехотя вложила в неё свою маленькую ручку.

- Пойдём. Нужно подготовиться. Сегодня ещё с людьми работать, - велела бабушка.

В ванне для сбора дождевой воды у дома плавала муха. На траве драгоценными камнями переливались в тусклом свете пасмурного дня крупные капли. Под цветком чертополоха висел, прячась от непогоды, шмель с пухлыми жёлтыми лапками.

Фима старалась подмечать и разглядывать каждую мелочь. Лишь бы не смотреть на тот пень, что стоял у сарайки.

- Поторапливайся. Из-за тебя не подготовилась! – гаркнула на неё Агния, и Фима ускорила шаг.

Сараюшка была не такой щелястой, как другие дворовые постройки. И хранились в ней вовсе не грабли и тяпки для прополки, коей, к слову, бабка никогда себя не утруждала - сажала она разве что дикие травы: зверобой, мяту, тысячелистник. Здесь лежал другой инструмент: свечи, соль, заговоренная или молчальная вода, связки трав, камни, нож и серп. Часто в ритуалах она использовала и другие вещи. Но те покупались всегда загодя и только для особой цели. В остальном сарайка больше походила на летний домик: вокруг застеленного черной скатертью стола расставлены стулья; в буфете на изогнутых ножках хранится посуда; в стену врезано небольшое окно, закрытое занавеской, под ним – сундук с пузатой крышкой, перетянутый железными стяжками.

Бабушка оказалась права. Не прошло и минуты, как за оградой послышались тихие торопливые шаги, и в калитку тенью проскользнула женщина.

Агния глянула чёрными глазами на раздутое заплаканное лицо.

- Не передумала?

- Он обещал! А теперь говорит, что от жены никогда не уйдёт! Сделай, чтобы её не стало!

- Катерина ребёнка под сердцем носит.

- Мне всё равно.

- За две души двумя жизнями расплатиться придётся.

- Я согласна. Вот её вещь.

На стол упал платок. А следом и фотография женщины. Фима узнала её. Видела у колодца.

Агния на внучку глянула бегло, зажгла чёрную свечу и начала читать заговор, капая расплавленным воском на фото.

Какой страшный у бабушки голос. Как завыл снаружи ветер, застучал в ставни. Серафима вжалась в стенку сундука, холодное железо обожгло спину через тонкое ситцевое платьице. Отчего-то внутри стало так тревожно, так страшно. Свет от свечи мерцал, едва справляясь с темнотой сарайки, отражался огоньками в посуде. Тень промелькнула совсем рядом. Серафима повернула голову. Ничего. Она снова уставилась на бабушку. Губы старухи двигались, кривясь, ноздри раздувались.

И вновь краем глаза девочка уловила движение. Не поворачиваясь, не отводя глаз от бабушки, она сосредоточила всё внимание на том тёмном углу. Очертания становились всё отчётливее. Словно сотканный из темноты, неспешно проявлялся чёрный кот.

Вдруг женщина отшатнулась от стола, а бабушка взяла свечу, и темный воск закапал прямо на фото. Она шепчет что-то неразборчиво, накрывает фотографию чёрной тканью.

- Иды домой. Шчо у меня была – никому не говори. Как исполнится, принеси мне, шчо просила.

- Когда исполнится?

- Через сорок днив…

Бабушка что-то ещё говорила женщине. Наставляла.

Фима же во все глаза смотрела в угол, но ни кота, ни движения в нем больше не было.

Гостья сбежала так же быстро, как и явилась. Над сараем повисла полная луна. Словно кто-то включил яркий ночник. Каждую травинку видать, каждую букашку на ней.

- Пойдём, - приказала бабушка.

Родители Серафиме никогда не разрешали играть допоздна. И она даже обрадовалась, когда Агния направилась не к дому, а прямиком к калитке, подхватив по пути ведро, наполовину наполненное водой. С плетня вспорхнула испуганная птица. Ведро с водой опустилось на траву на обочине.

Дорогу после дождя размыло, и белые сандалики вмиг покрылись грязью. Фима глазела по сторонам на колышущиеся травы и кустарники, вслушивалась в звуки тёплой южной ночи. Из головы истерся образ чёрного петуха и странного, ткущегося из теней кота, и девочка уже стала зевать, когда впереди показались первые деревянные кресты.

- От меня не отходи, шчо бы не увидела – молчи. Молчи, пока не переступишь порог дома, - велела Агния.

Она проговорила что-то себе под нос так тихо, что Фима не разобрала ни слова, и через неприметную в темноте калитку, вошла на территорию мёртвых. Серафима почувствовала, как её окатило холодной волной, и поёжилась. Мгновение назад ей было жарко от быстрой ходьбы, и вот по рукам и ногам поднимаются мурашки.

Фима уже открыла рот, чтобы позвать бабушку, но вовремя вспомнила наказ. После того как Агния поступила с петухом, злить её совсем не хотелось. И девочка тихонько поплелась следом.

Среди земляных холмиков отчего-то было темнее. Вскоре и луна зашла за тучку, так что Фима торопливо перебирала ногами, лишь бы не отстать от бабушки, которую в чёрной одежде было и так сложно различить на фоне всепоглощающей тьмы. Зато сама Агния шла вперед, сворачивая в узкие проходы между оградками, словно видела в темноте не хуже кошки. Вскоре они вышли к самому краю. Могилки были там неухоженные: высокая трава, колосившаяся за забором, понемногу подбиралась всё ближе к захоронениям.

Бабушка подошла к одному из земляных холмиков. Крест над ним покосился и, если и осталась на нем надпись, в темноте Фима ни за что не разглядела бы её. Тут же, словно из ниоткуда, в руках у старушки появилась лопатка.

Серафиме отчего-то стало не по себе, и она отвернулась. Слух донёс до неё шорох ссыпаемой в сторону земли и бабушкино бормотание. Девочка прижала ладошки к ушам и всмотрелась в тёмную даль. Луна то выглядывала из-за туч, то прятала лицо, как стеснительная девица. В неверном свете тени от надгробий и деревьев мешались в причудливые картинки. Детское воображение легко нарисовало из них сказочный замок, и лес вокруг, и чудовище, что крадётся по лесу, чтобы украсть из высокой башни царевну.

Вдруг что-то пушистое коснулось её ноги. Сердце замерло. Фима опустила взгляд. Чёрный кот тёрся у её ног, задевая детские коленки кончиком хвоста. Девочка протянула руку, и животное позволило себя погладить. Но вдруг внимание девочки привлекло другое движение. Она увидела его мельком, лишь краем глаза, и повернулась. Бледный туман вспорхнул с каменной плиты и медленно поплыл в её сторону. Такой же отделился от другого надгробия. Фима проследила за ним и от удивления раскрыла рот. Кладбище было полно людьми. Большинство из них сидело с печальным видом, уставившись в пустоту, бродило туда-сюда, словно не замечая ни друг друга, ни их с бабушкой возни. Но некоторые всё-таки видели. Они смотрели на Серафиму. И взгляды их Фиме совсем не нравились. Она поёжилась, представив, что оказалась бы здесь одна, без бабушки.

Агнию все боялись. Это чувствовалось везде: и на базаре, и у колодца. Отчего-то Серафиме всё равно сделалось не по себе. Какое-то навязчивое чувство беды. Такое бывает, если разобьешь банку варенья. И осколки соберешь, и пол вытрешь, а внутри всё равно понимаешь – бабушка дознается…

Тем временем в дальних концах кладбища собиралось всё больше людей. И откуда только брались? Фима чувствовала: пусть и не смотрят на неё напрямую, а всё же наблюдают.

Внезапно ладонь опустилась на её плечо, и девочка вздрогнула.

Сурово глянув на внучку, Агния кивнула вперёд, призывая покинуть мёртвую землю.

Дважды повторять не потребовалось. Фима поспешила на выход, желая оставить позади не только могилы и полуночных посетителей кладбища, но и всё, что произошло за день.

Они шли не торопясь, но и не медлили. Снова дойдя до ведра, бабушка остановилась. Фима тоже.

«И зачем было тащить его с собой», - только и успела подумать она, как Агния подхватила воду и плеснула внучке на ноги. Жестом велела вытереть сандалики об траву. Затем омыла свои и снова пошла вперёд.

Фима поглядывала на бабушку украдкой. Вопросы так и роились у неё в голове. Но, не переступив порога, задавать их было нельзя. И потому, когда впереди показался дом, девочка, до того едва находившая силы чтобы идти, прибавила шаг.

Они миновали калитку, доски под ногами всё ещё были скользкими. Серафима старалась идти, как утка, переваливаясь с ноги на ногу, чтобы не упасть.

Из-под ног выскочила лягушка, и девочка, всплеснув руками, повалилась навзничь. Но крепкие старушечьи руки поймали её, не дав развалиться.

Вот уже и крыльцо. Дверь не заперта. Никто в здравом уме не сунется к ведьме без приглашения.

В доме стояла тишина.

- Испужалась? – спросила бабушка.

Фима пожала плечами. Чего бояться, когда вокруг столько людей.

- Бабушка, зачем ты закопала фотографию?

- Вси, кто был на том фото – скоро зойдут в могилу.

- И ребёночек в животе? – в ужасе спросила Серафима.

Агния кивнула.

- Колы-нибудь ты тоже навчишься этому.

- Я не хочу! – запротестовала девочка. – Не хочу делать людям плохо!

Она хотела сбежать, запрыгнуть на кровать, накрыться с головой одеялом, но старуха схватила её запястье.

– Ти не маешь такого права! Наша доля — бремя палача. Робы своё дело и никого не жалей. Невинних нет, козь получил наказание — значит, заслужил. Людина всё равно понесе свою кару. С твоей помощью или без… Не в этой жизни, так в другой.

– Пусть лучше в другой!

– Тогда наказание станет гирше, сильнише! А потом и тебя покарають за своевилля! Того ты хочешь?

Девочка вырвалась и побежала.

- Нет!

- Приймешь дар, сама зрозумиешь!

- Никогда! Никогда не приму твой дар!

Агния лишь усмехнулась.

Полная луна глядела в окно, в доме пахло горькими травами.

Глава 1

Тимофей положил последнюю коробку и захлопнул багажник машины. Он стоял с виноватым видом и от этого на душе было ещё тяжелее. Серафима старалась не смотреть на бывшего парня. Бросила короткое «спасибо» и быстро юркнула на переднее пассажирское сиденье.

Алиса повернула ключ в замке и старенький седан завёлся, тарахтя, как вредный дед. Она посмотрела по зеркалам и придавила педальку. Машина тронулась, покатила по серой дорожке прочь.

Серафима не стала оборачиваться, в зеркале она видела, как Тимофей развернулся и пошёл обратно в их съёмную квартиру на последнем девятом этаже. Его квартиру. Теперь Фиме нужно было свыкнуться с этой новой реальностью: Тима больше не её мужчина, у них никогда не будет ни свадьбы, ни маленьких курчавых мальчишек с пронзительными серыми глазами.

- Как ты? Как всё прошло? – спросила Алиса.

С самого детства подружки были не разлей вода. Потом разъехались в разные города на учёбу и почти не общались, но вернувшись, не заметили пролетевших лет. Снова понимали друг дружку без слов.

- А как могло пройти? Я сказала, что пора решать кто мы друг другу. Он начал говорить, что я слишком тороплюсь, что дело не во мне и он просто не готов сейчас к серьёзным отношениям.

- А то что вы жили три года вместе – это не серьёзно? Игры какие-то? Репетиция?

- Алис, не трави душу. И так тошно.

- Просто ты про него говоришь так, как будто он ни в чём не виноват.

- Ну он ведь и правда не виноват. Я была не против жить вместе…

- Но ты говорила, что хочешь семью и детей.

- Когда-нибудь…

- Ну то есть он знал. Но пользовался тобой, пока было удобно и пока ты не поставила ультиматум. Посмотри на себя! Ты красивая! Глаза, губы, попа, грудь.

Она опустила козырек с зеркальцем. Брюнетка со стрижкой каре и чёрными глазами без зрачков посмотрела на Фиму оттуда.

- Я бы убила за такие глаза! – продолжала Алиса, - Что ему ещё надо? Никакой он не хороший, Фима. Хорошие так не поступают. Они сразу говорят: я детей сейчас не хочу и мозги тебе пудрить не буду. Если тебе нужна семья – это не ко мне. А если хочешь просто пожить вместе, чтобы было не скучно и легче платить за квартиру – пожалуйста. А он что говорил?

Серафима вздохнула.

- Что подумывает о семье в перспективе… Три года – достаточная перспектива, разве нет?

- Да! Именно об этом я и говорю.

- И всё равно у меня такое чувство, что это я виновата…

- Конечно! На это он и рассчитывает!

- Не хочу больше о нем говорить, - призналась Серафима.

- Понимаю… Как мама?

- Ну так же. То вроде ничего, то совсем расклеится. А что по анализам? Не пришли ещё?

- Тебе лучше с лечащим врачом обсудить.

- У неё всё совсем плохо? – спросила Фима, сжав пальцами сидушку.

- Пока непонятно ничего, - уклончиво ответила Алиса и замолчала. Но потом всё же продолжила. – Не хотела тебе сейчас говорить. Но очень похоже на то, что нужно ожидать худшего.

- Думаешь, у неё рак? – произнесла Фима побелевшими губами.

Кровь отхлынула от лица и перед глазами замелькали тёмные мушки.

- Такая вероятность есть. Это бы многое объяснило. Но пока не найдут очаг… Слушай, я реабилитолог. Тебе всё же лучше поговорить с профильным специалистом. У Ирины Михайловны же сегодня приём?

- Угу.

- Ну вот, сходите, она даст направление.

- Беда не приходит одна, - проговорила Фима, откинувшись в кресле.

- Всё будет нормально. Сейчас всё лечат. И твой Тима тоже не последний мужчина на земле.

- Угу, - снова ответила Серафима.

Впереди показался нужный поворот. Алиса въехала во двор, припарковалась.

Пойдём, помогу тебе выгрузить коробки.

***

Последний год в маминой квартире всегда пахло лекарствами. Фима застыла на пороге, чувствуя подвох.

Мама выглянула из кухни. Серафима сразу заметила и укладку и, надетые по случаю, украшения.

- Привет, доченька. А у меня сегодня гости, - сообщила она, воодушевленно взмахнув руками, - Лена приехала. Лет пятнадцать не виделись. Ты её не знаешь, мы виделись с ней в последний раз, когда ты у прабабки гостила. Когда это было? Лет пятнадцать - восемнадцать назад? А раньше учились вместе, тоже везде вдвоём ходили, как вы с Алиской. Лена сегодня у нас проездом, вот, решила заскочить.

- Здрасьте, тёть Ира!

-О! – она заметила подружку, - Здравствуй, Алиса, проходи, чайник уже вскипел!

- Не могу, мне ещё дочку у родителей забрать надо. Она им спокойно посидеть не даст.

Алиса поставила коробки на пол и обняла Серафиму.

- Ну всё, побежала!

Фима осмотрела свои пожитки.

- Дочь, ты голодная? Тебе картошечки с котлеткой положить?

- Нет мам, вам же с подружкой посекретничать хочется. Давно не виделись… Я в комнате буду. Вещи надо разложить.

Мама упорхнула обратно на кухню, прикрыв за собой дверь. Фима подняла коробки и понесла в свою бывшую комнату.

Дверь толкнула ногой. Всё здесь было таким, как и раньше, до переезда к Тимофею. На стене висели рисунки с мрачными монстрами, которых так не любила мама. Фима поставила коробки, смахнула волосы с лица и вышла, чтобы забрать от порога оставшиеся вещи. Она остановилась перед кухонной дверью, решив, что вежливо будет поздороваться с маминой подругой, но что-то заставило её прислушаться к разговору, не вмешиваясь.

– Ну как, бутик-то твой выжил? Говорят, сейчас все разоряются...

- Идёт потихоньку. Подумываю даже расширяться. Пока место подыскиваю, чтобы проходимость хорошая и аренда не заоблачная, - хвасталась мама.

- Надо же, какая ты молодец! Вот всё у тебя всегда получалось! И замуж раньше всех вышла и дочку родила и бизнес открыла.

Фима скривилась. Эти восторги звучали уж очень наигранно. Ей никогда не нравились такие нарочито дружелюбные люди. Обычно рано или поздно из них вылезала настоящая натура: озлобленное завистливое существо, обиженное на весь свет за то, что у других получилось, а у неё нет.

- Ой, Ленка, ты же знаешь, мы развелись давно. А бизнес… сколько в него сил и здоровья вложено. Иногда думаю: а надо оно мне всё это?

- Делись! – посмеялась Лена.

Серафима не собиралась указывать матери, с кем стоит или не стоит дружить. Но и здороваться с этой женщиной желание отпало.

Она забрала оставшиеся коробки, вернулась в комнату, плюхнулась на кровать, включила музыку в наушниках и долго лежала уставившись в потолок, размышляя о потерянных трёх годах жизни с Тимофеем. «Если бы я выбрала кого-то другого - была бы уже замужем?» - размышляла она.

Алисе это не помогло. Вася ушёл от неё, когда Лёле было всего полгода. Не выдержал детских криков, недосыпов и того, что всё внимание теперь доставалось не ему.

Серафима заложила руки за голову и вдруг в углу комнаты, там, где стояло кресло, мелькнула чёрная тень. Фима приподнялась. Свесила ноги с кровати.

- Либо мне показалось, либо…

Она вздрогнула, когда мама позвала ее по имени, приоткрыв дверь.

Серафима сняла наушники.

- Мам, ты завела кота?

- Нет, конечно, у меня на них аллергия. С чего ты взяла?

- Да так… показалось.

- Дочка, мне через час на прием. Ты со мной?

- А тётя Лена? Она с тобой не поедет?

- Лена? А, нет. Я не стала ей говорить про свои болячки, мы же ещё не бабки, - она улыбнулось сконфужено.

- Вы поссорились что ли?

- Нет, нет, что ты. Я же говорила, что Лена в городе проездом. Она забегала всего на полчасика. Чай будешь?

- Угу.

Серафима поднялась и побрела за мамой на кухню. Впервые за долгое время женщина была оживлённой, хлопотала по хозяйству с неподдельной искрой в глазах.

Фима налила себе чай в любимую кружку и только тогда заметила новенькую чайную пару.

- Это что?

- Лена привезла. Из Китая. Настоящий китайский фарфор!

- Дорогой подарок…

- Да, неудобно вышло, сказала мама, взяв кружку в руку и повертев. – Я-то ей совсем ничего в подарок не приготовила.

Серафима пожала плечами. Стрелки на циферблате часов показывали, что до приёма осталось не так много времени. Она выпила чай в несколько глотков и встала из-за стола.

- Ну что, вызываю такси?

***

В больничном коридоре Серафима сидела одна. Мать только что прошла в кабинет. Вокруг было тихо, как в морге.

Звук шагов, поднимающихся по лестнице, заставил её повернуться. В двери вошла невысокая полноватая женщина. Одета просто, одну руку она как будто баюкала, берегла.

Женщина прошла к кабинету, перед которым сидела Фима.

- Ты сюда? Имей в виду, я первая зайду! У меня по времени талончик!

- Нет, я не сюда.

- Там есть кто-то?

- Есть, только что зашли, - подтвердила она.

Женщина кивнула и плюхнулась на скамью напротив Серафимы, уставившись на неё цепким взглядом карих глаз. Фиму этот перформанс не впечатлил. Она надела наушники и уже собиралась включить музыку, когда незнакомка заговорила снова.

- А ты не простая девочка, - протянула та, прищурившись.

- Что?

- Ну, такая же, как и я. С даром, - сказала женщина и подмигнула. – Кто в семье колдовал?

Серафима мгновенно насторожилась. Липкие пальчики животного страха пробежали, едва касаясь, по её спине.

- Прабабушка по отцу, - сказала она.

- То-то мне бесы шепнули, что с тобой осторожнее надо… Я своих сразу вижу. Научилась. Раньше была моложе и глупее, всех портила направо и налево без разбора. Пока один раз на колдуна не нарвалась. А казался таким безобидным дедом! Ох и досталось мне тогда!

Фима окинула женщину подозрительным взглядом.

- Зачем портила?

- Как зачем? Чтобы бесам было чем заняться! Они же, окаянные, пакостить начинают, если работу им не давать! Вот, гляди что натворили! – она повертела двумя руками. Левая явно слушалась хуже. Двигалась не так. – Закрутилась я одно время с делами. Долго не колдовала, полезла в подпол за соленьями, так они меня и столкнули! Чтоб не забывала их кормить. Да ты не делай такие большие глаза, на ус мотай, чтоб не думать потом, как выкрутиться.

- В каком смысле?

- Ну работу-то бесам дать надо. Пришлось родных портить, пока рука сломана была.

Под скамьёй, где сидела странная женщина, промелькнуло что-то тёмное. Серафиме даже показалось, что она увидела отсвет кошачьих глаз. Девушка моргнула, тряхнула головой и снова подняла глаза на незнакомую тётку.

- Родственников? – переспросила Фима.

- Ну да, они-то всегда под рукой. Да не переживай! – засмеялась женщина, заметив, как округлились у Фимы глаза. – Я же с оговором делала. Сама попортила, сама и сняла. Теперь вот присматриваю, куда ещё силы бесовские приложить. Но к тебе не стану.

Она неприятно захихикала, и Фима снова почувствовала, как мурашки поползли по спине.

В этот момент дверь кабинета открылась, и мама вышла. Незнакомка же шустро проскользнула внутрь.

- Ну как ты? – спросила Серафима? – Что сказал врач?

- Направление к онкологу выписала, - ответила мама растерянно. – Но это пока ничего не значит. Там назначат ещё анализы, а дальше видно будет.

Серафима встала и обняла мать. Они так и шли до дверей на лестницу – в обнимку.

- Ты езжай домой, - сказала мама, когда они спустились вниз.

- А ты?

- У меня ещё в магазине дела есть, новый антиквариат подвезли. Хочу посмотреть в каком состоянии там латунные подсвечники. Уже несколько клиентов про них спрашивало.

- Хочешь проверить, нет ли в них двойного дна?

- Фима, это не двенадцать стульев, просто подсвечники сейчас в тренде.

- Тогда нечего суетиться, мам. Подсвечники никуда не сбегут.

***

Дома Фима от матери старалась не отходить. Они уже давно не проводили столько времени вместе: смотрели сериал, обсуждали хитросплетения чужих судеб. Только о своих проблемах обе молчали. В семье, где женщина везла на себе и содержание семьи и быт, времени на то, чтобы просто поговорить по душам никогда не оставалось, и традиция не прижилась.

Поэтому и про странную женщину в поликлинике, чем-то напомнившую Фиме её родную бабку, матери она не сказала и про подругу Лену, которую почему-то видела впервые, не спросила.

- Что-то я уже носом клюю, - сонно зевнув и потерев глаза, заметила мать.

- Ложись тогда спать. Я тоже пойду. Завтра на работу. Спокойной ночи.

- Добрых снов.

Серафима умылась, почистила зубы, вернулась в свою детскую комнату и зажгла ночник.

На тумбочке у кровати что-то блеснуло кроваво-красным.

Фима подошла ближе. Пара старинных сережек переливалась гранями багряных камешков в темном антикварном футляре.

«Опять мама подсунула старьё. И когда успела?»

Серафиме антиквариат никогда не нравился. Он не особенно шел к ее внешности. Девушка предпочитала геометричные украшения. Кольца, квадраты из металла. Но эти сережки так и манили. Она взяла их. Повернулась к зеркалу и приложила к ушам.

«Так я и думала. Ничего особенного, - решила она, откладывая их в сторону. – Вечно мама пытается мне всучить какие-нибудь древности».

Фима сто раз просила не приносить ей чужие вещи. Но возмущаться, и возвращать украшения в этот раз девушка не планировала. Последнее, чего ей хотелось – это расстроить маму, которой и без того сегодня было несладко.

Фима и сама чувствовала себя выжатым лимоном. Без диагноза было совершенно непонятно, что делать дальше и не теряют ли они драгоценное время. А ещё этот переезд. Фима никак не могла взять в толк, когда всё пошло не в ту сторону, ведь изначально казалось, что их с Тимой отношения – настоящие. И новая работа с вечными дрязгами коллег и невменяемыми клиентами… И бабка ещё эта в поликлинике со своими леденящими душу историями о бесах, которые не дают жить спокойно и требуют портить родных и близких и вообще каждого, кто подвернется под руку. Фима поёжилась и, откинув одеяло, упала на кровать, как подстреленная птица.

Ей хотелось закричать, чтобы выпустить всё, что накопилось в душе. Но в соседней комнате отдыхала мама, которой и самой сейчас было несладко.

Оставалось только лечь и позволить этому дню закончиться.

Фима закрыла глаза. Дрема наползла мягким облаком, заставив ее забыться тревожным сном.

Ветерок, сочась через приоткрытое окно, едва-едва колыхал тюль, через который кружевом падали на кровать отсветы уличного фонаря.

Серафима вертелась во сне. И вдруг проснулась с четким ощущением, что в комнате кто-то есть.

В нос ударил запах собачьей шерсти.

Фима открыла глаза, приподнялась на локтях. Принюхалась, не понимая, откуда могло тянуть мокрой псиной. Но от окна тянуло свежей листвой, а значит, источник запаха был не снаружи, а прямо здесь, в комнате. Серафима обвела ее взглядом.

В углу, возле кресла тьма была плотной и живой. Она дышала, перекатывалась сгустками.

Уличный фонарь мигнул и тень на мгновение обрела форму. Серафима задержала дыхание. Изломанные контуры огромного тела, Широкие мускулы, длинные когтистые пальцы. И красные горящие огоньки глаз. Они смотрели прямо на неё. Будто бес, что сидел теперь в кресле только и ждал, когда Фима проснется.

- Мяу, - сказал он.

Глава 2

Будильник на телефоне вибрировал. Навязчивая мелодия набирала обороты. Фима выключила сигнал и покосилась на кресло. Затем обвела взглядом комнату.

«Приснится же такое», - прохрипела осипшим со сна голосом.

Мама уже вовсю хозяйничала на кухне.

- Твой омлет на столе, - сказала она, допивая кофе на ходу.

Она поставила кружку в посудомойку и выглянула в окно.

- Мам? – позвала Фима. – Забери сережки. Я их носить всё равно не буду. Лучше продай.

- Сережки? А, эти… Они твои. Помнишь, когда в последний раз отвозили тебя к прабабке? Это она тогда передала тебе подарочек. Сказала отдать, когда тебе восемнадцать исполнится. Я ещё подумала: зачем так рано, до совершеннолетия больше десяти лет. А она как знала, что больше не увидимся.

- Как знала, - повторила Фима.

- До этого-то мы тебя к ней каждое лето возили. А потом началось…

Фима почти не помнила своего пребывания у прабабки. Так, обрывки. Жаркие дни, лягушатник, где она ловила головастиков. Кусты малины у соседки бабы Дуни. Маленькой девочке заросли были выше головы. Зато красные спелые ягоды снизу было видно куда лучше. Фима быстро набирала полную банку, по пути съедая столько же.

Но когда Фима пошла в первый класс, у отца обнаружилась новая семья. Был скандал, и родители разошлись. С тех пор Фима больше ни разу не ездила к прабабке и даже не знала, жива ли ещё старушка.

«Если да, то ей, должно быть, уже стукнуло сто лет», - подумала она.

- Почему тогда ты мне не отдала сережки на совершеннолетие?

- Да забыла как-то. А вчера полезла искать документы на помещение, а она там, - объяснила мама. – Но если тебе совсем не нужны, то давай я отнесу в магазин.

- Нет, не надо, - поспешно отказалась Фима. – Всё-таки это моё наследство.

- Как знаешь. Всё, я убежала.

Серафима подцепила вилкой кусочек пышного омлета. Нужно было торопиться, чтобы не опоздать на работу.

***

Старший менеджер по продажам поманил рукой. Сердце Фимы ёкнуло, она глянула на наручные часы – время ещё позволяло.

- Слушай, - сказал Роман, когда она подошла. – Можешь завтра сама открыть магазин? Я покажу, как снимать с сигналки.

- Насколько раньше придется прийти? – уточнила Серафима, понимая, что выспаться не удастся.

- Лучше за час, но если не получится, то хотя бы за полчаса. Гульнара Рафиковна любит пораньше заявиться, но сейчас не зима. Постоит на улице если что. Получится у тебя?

- Да, думаю да.

- Хорошо. Вечером не убегай, покажу тебе что как делается.

Рома тут же побежал в павильон. Грузчики вечно выставляют мебель не так, как надо. Фима прошла к своему столу, включила компьютер, открыла рабочую программу, достала блокнот с записями пожеланий клиентов. Вчера вечером покупатели просили набросать несколько вариантов для их будущей гардеробной и обещали заехать в обед. Демонстрационный зал пока был безлюдным и Серафима погрузилась в работу. Женщина просила побольше выдвижных ящиков-сеток. «Никаких закрытых деревянных, бельё должно проветриваться, чтобы не пахло лежалым», - наставляла клиентка.

- Работа – не волк, - прозвучало над головой.

Фима подняла глаза от экрана.

- Пойдём кофе попьём, - позвала Ксения.

Женщине было уже за пятьдесят, но выглядела она едва ли на сорок пять. Всегда накрашенная, в трендовых вещах, с укладкой и длинным ярким маникюром. Клиенты на десять, а то и двадцать лет моложе постоянно заигрывали с ней, просили номерок. И называть себя она просила исключительно по имени и на ты.

- Я дома пила.

- Так это когда было? Утром! А сейчас уже почти обед. Пойдём, пойдём, десять минут отдохнёшь, - настаивала она.

В павильоне всё ещё не было ни одного клиента. Роман распекал сборщиков за то, что схалтурили и требовал пересобрать шкафчики, чтобы дверцы не перекашивало. Грузчики с деловым видом таскали новую мебель, и старались не отсвечивать.

Фима пожала плечами.

- Можно и выпить, - согласилась она.

На крошечной кухне места хватало только для маленького стола, нескольких шкафчиков, раковины, холодильника, микроволновки, чайника, кулера и кофемашины.

Серафима дождалась, когда последняя наполнит черной жидкостью ее кружку, плеснула туда сливок из холодильника и сделала глоток.

- Сколько ты тут работаешь? Месяц? – спросила Ксения.

- Угу.

- И как тебе?

- Ну неплохо…

- Гуля ещё не устраивала тебе разнос? – вдруг спросила женщина и Фима едва не подавилась своим кофе.

- Нет. А что?

- Да так, ничего… Просто будь с ней поаккуратнее. Я тут узнала, что на своем месте я уже четвертая. Гуля до меня троих отсюда выжила.

Ксения достала из кармана складное зеркальце, разложила, глянула, причмокнула губами, проверяя, что красная помада на месте.

- Это как? И зачем?

- Очень просто. Она сама была зав складом. Теперь бухгалтером работает и всё никак не успокоится! Подставляет новичков перед директором, считает всех вокруг некомпетентными.

Ксения фыркнула презрительно.

- Наверное, это только кладовщиков касается, - предположила Фима. – Или дизайнеров и продажников она тоже выгоняла?

- не выгоняла, - призналась Ксения и понизила голос, будто боялась, что их подслушают, хотя тех, кто шел по плитам в направлении кухни было бы слышно заранее. – Но ты всё равно держи с ней ухо востро. Она колдует. Девчонки у себя иголки на одежде и сумках находили и землю на столе рассыпанную. Так что ты вещи без присмотра не оставляй и, если будет какие-нибудь продукты предлагать, конфеты там, фрукты – не бери. Через еду много разных гадостей можно сделать.

Серафима старалась не выглядеть скептически, но Ксения её сомнения заметила.

- Думаешь я вру?

- Нет, вовсе нет.

- Да мне-то всё равно, хочешь – общайся. Но спроси у своей сменщицы, если мне не веришь. Ей она тоже иголки подкладывала.

- Может, ей просто внимания не хватает или у нее немного крыша поехала?

- То, что она чокнутая – вообще не вопрос. Колдовать ей не мешает. Я знаю, о чем говорю. Сама в этом кое-что понимаю.

Шаги за дверью не дали им продолжить разговор.

Гульнара Рафиковна заглянула на кухоньку.

- Прохлаждаетесь? – с улыбочкой спросила она.

И если раньше Фиме не показалось бы, что вопрос с подвохом, то теперь захотелось волшебным образом испариться из помещения.

- Зашли кофе налить, чтобы бодрее работалось, - парировала Ксения.

- А я думала, у вас уже вся работа переделана, раз вы тут сидите.

Серафиме два раза повторять было не надо. Она схватывала налету. Поэтому встала, выплеснула остатки кофе в раковину, сполоснула кружку и выскользнула из кухни, оставив бухгалтера и завхоза заниматься жабогадюкингом без её участия.

***

Домой Фима возвращалась позже обычного, перебирая в голове события прошедшего дня. Поэтому, когда вошла в подъезд и поднялась на этаж – не сразу поняла, что предстало перед глазами.

«Накажи его», - пронеслось в голове, словно кто-то шепнул на ухо.

Серафима тряхнула головой, отгоняя наваждение.

- Здравствуйте, - сказала она высушенному, будто мумия соседу, что жил двумя этажами выше.

Мужчина дернулся, зыркнул на неё колючим взглядом и торопливо ста подниматься вверх по лестнице.

То, что сосед не поздоровался – не удивило. Пенсионного возраста мужичок был человеком не самым приятным. Вечно поддевал и поливал грязью любого, кто, по его мнению, не так стоит или не в том направлении дышит. Но что-то во всём случившемся было очень сильно не так.

«Что он делал здесь, у дверей Ирины Михайловны?» - подумала она и тут же запнулась взглядом о клочья шерсти, торчащие из-под дверного коврика.

- Не моё дело, - шепнула она себе под нос, достала ключи из кармана и отперла замок.

Мама была уже дома. Как всегда, говорила с кем-то по телефону, обсуждая выкуп очередной уникальной антикварной диковинки.

Она выглянула из комнаты, прикрыла микрофон в телефоне рукой.

- Мой руки и идём за стол. Вместе поужинаем, - громким шепотом сообщила она.

Серафима кивнула.

На кухне витал аромат печёнки и тушёной капусты. Фима потянула носом и заглянула в сковороду.

- Накладывай, всё горячее, - потребовала мать, входя следом. – Как на работе?

- Да нормально.

- С людьми общаться не тяжело? Ты это никогда не любила…

- Клиентов не так уж много, - пожав плечами призналась она. – Мам, у тебя когда запись к онкологу? Мне нужно заранее согласовать смены.

- Я пока ещё не немощная бабка, могу сама сходить.

- Мам, никто и не говорил такого. Просто хотела поддержать.

- Мне там только назначат ещё кучу анализов и сканирований. Никаких диагнозов пока всё равно не озвучат. Так что справлюсь и без тебя. И вообще, раз ты разъехалась с Тимофеем, можем поговорить с жильцами, чтобы они освободили тебе квартиру.

- Ты хочешь избавиться от меня?

- Вовсе нет. Просто оттуда ближе к твоей новой работе, я подумала…

- Не надо, мам. От сдачи в аренду капают деньги. Вот и пусть капают.

- За мои деньги не переживай, бизнес сейчас тьфу-тьфу-тьфу, на удивление хорошо идёт, - она постучала по ножке стола.

«Это пока мы не знаем твой диагноз, - подумала Фима, радуясь тому, что мать не умеет читать ее мысли. – Я не уверена, что справлюсь с одним магазином, не говоря уж о новой точке, которую ты собираешься открывать, если вдруг тебя положат в больницу. И если всё окажется действительно плохо, то мне всё равно придется переехать к тебе, а на поиски новых арендаторов у меня не останется ни сил, ни времени. Так что пусть уж эта квартира и дальше приносит свои небольшие деньги».

- Меня и тут неплохо кормят, - ответила она матери, поставив на стол две тарелки.

- Что есть, то есть.

Мама улыбнулась ей. Фима заметила новые морщинки, появившиеся от того, что ее и так весьма стройная мама ещё немного сбросила вес. В груди защемило от осознания хрупкости человеческих тел, от того, какими призрачными оказались детские представления о том, что мама будет жить вечно.

Шум за стеной отвлек Серафиму от этих мыслей. Соседи, приятная пожилая пара, что-то бурно выясняли, переходя на повышенные тона.

- Никогда не слышала, чтобы они друг на друга кричали, - удивилась мама. – Такие интеллигентные люди.

«Накажи его», - снова пронеслось в голове.

Серафима нахмурилась.

«С ума схожу от голода», - решила она, приступая к ужину.

***

После ужина у Фимы будто кончились силы. Она была сонной и вялой. Но даже если бы не странное разбитое состояние – всё равно бы легла, ведь уже завтра ей придётся встать на целый час раньше и самой открыть магазин, пока Гульнара Рафиковна не нашла в ней новую жертву.

Поставив будильник и отложив телефон, серафима выключила свет, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Постельное бельё в доме мамы пахло сладковатым кондиционером. Но к этому запаху примешивался и другой. Откуда-то снова несло мокрой псиной. Девушка приоткрыла один глаз, уставившись на окно. Створка была закрыта. Она сама захлопнула её утром, прежде чем ушла на работу.

«Тогда откуда…»

Мысль оборвалась, когда в углу, где стояло кресло, что-то зашевелилось.

Серафима медленно перевела свой взгляд, чувствуя, как холод поднимается от ступней вверх по ногам до поясницы, а оттуда выше по спине до самой макушки, заставляя волосы на голове зашевелиться.

В кресле, где ещё две минуты назад не было никого, сидел мужчина. Черная шелковая рубашка и черные брюки скрадывались с темнотой. Яркими пятнами на нем горели красные сапоги из мягкой кожи, сточенные по ноге. Но страшнее всего становилось от красных глаз на бледном нечеловечески красивом лице.

Ужас осознания накатывал медленно. В этот раз Серафима была уверена – это не сон.

«Нужно наказать», - произнес одними губами незнакомец.

Глава 3

- Пид ногами не болтайся, - прикрикнула прабабка Агния. - Пойды половикы потряси та воды з колодязя принеси.

Маленькая Серафима послушно стала скатывать дорожку в рулон, чтобы вынести половик на двор, когда услышала из комнаты бабушки: «Як кошци з собакой им жити, детей не ростити, гнезда не вити».

От этих нехитрых слов вдруг стало не по себе. Запахло мокрой собачьей шерстью.

Фима уже выучила, что бабку Агнию порядок в доме интересует мало. Убираться к ней приходила соседка, и помощь маленькой внучки вовсе не требовалась. А значит, прабабушка снова пойдёт колдовать.

Девочка выволокла дорожку за дом, перекинула через железный прут и принялась выбивать хлопушкой.

Над силосной ямой в конце участка гудели мухи. Одна так и вилась вокруг Фимы, садилась на лицо, руки, мешая глядеть, в какую сторону повернёт бабушка. Фима отмахивалась свободной рукой. Но муха, словно издеваясь, лишь делала круг и вновь возвращалась на место. Серафима хлопнула по дорожке со злости и остановилась. Замерла, дожидаясь, когда насекомое совершит ошибку. Муха приземлилась на палас, потёрла лапки и вновь собралась взлетать, но тут же была прихлопнута выбивалкой.

Она свалилась на землю, дёргая лапками. Серафима выглянула из-за дома. Бабушка уже скрылась из виду за палисадником соседей. Тогда Серафима сняла дорожку и потащила в дом, а, расстелив, схватила ведро и побежала в обратную сторону от колодца - за Агнией.

Выследить прабабушку было несложно. Она шла, не глядя по сторонам, будто была тут полноправной хозяйкой. Агнии и впрямь в округе никто не указ. Все побаивались бабушки Фимы. Это было видно даже ребёнку.

Плюгавый мужичок отскочил с её дороги, будто та шла на него с шашкой наголо. Бабушка свернула на соседнюю улицу, даже не замедлив шага, но у ворот добротного дома из рук у неё выпало и свалилось под калитку что-то лёгкое.

Серафима замерла, наблюдая, как вся в чёрном, несмотря на жару, фигура прабабки скрывается за следующим поворотом. Она оставила ведро на углу и подошла поближе. То, что лежало у порога, было похоже на клочья шерсти. То ли кошачьей, то ли собачьей, а то и тех и других, свалянных вместе. Фима нагнулась и потянулась рукой.

Красные сапоги из мягкой кожи заступили ей дорогу. От неожиданности Фима отпрянула, не удержалась и села, ударившись копчиком так, что брызнули слёзы, затуманив взор. Взгляд уперся в бледное размытое лицо незнакомого мужчины.

«Не ты положила, не тебе и поднимать», - сказал он, сверкнув острыми зубами.

Фиму бросило в жар. Она вытерла глаза кулачками, испачканными в пыли, но испугалась лишь сильнее, когда глаза мужчины сверкнули красным.

Серафима попятилась ползком, как паучок, вскочила и побежала. От страха, не помня себя, она забежала за угол, схватила ведро и помчалась к колодцу.

Каким бы жутким ни казался незнакомец, а получить от бабушки за потерянное ведро и невыполненное задание было куда страшнее.

***

Солнце пекло макушку. Вода в ведре плескалась от каждого шага, то и дело понемногу выливаясь на дорогу и оставляя позади Серафимы мокрые следы.

Бабушку она заметила ещё издали. Та стояла у калитки с ивовым прутом в руках. Сердце затрепетало пойманной птичкой.

- Видро поставь, - велела Агния, когда Фима поравнялась с нею. - И вытягни руки.

Серафима не спорила. Только зажмурила глаза, когда бабушка размахнулась. Острая боль полоснула по ладошкам. Фима вскрикнула.

- Думала, не увижу - не узнаю? - проговорила Агния не своим голосом. - Бесы видьме завсегда доложать!

***

Серафима открыла глаза. Мужчина в кресле ухмылялся. Руки зудели, будто хранили боль из детства, и она неосознанно потёрла их друг об друга.

- Вспомнила? - поинтересовался бес.

- Ты не существуешь. Ты есть только в моём воображении, - зашептала она, беззвучно двигая губами. - Тебя нет, тебя нет, тебя нет, - повторила Фима, зажмурилась снова.

Когда она открыла глаза, комната была пуста. Только свет фонаря падал сквозь кружево занавесок, и качались от ветра деревья за окном.

Серафима спустилась с кровати, осмотрела кресло, заглянула под него. Запах зверя исчез вместе с незваным гостем.

- Не бывает видений с запахом, - прошептала она, хватая телефон.

Но первый же запрос выдал, что обонятельные галлюцинации, хоть и редко, но всё же встречаются. Взгляд зацепился за слова о причинах симптомов: психические расстройства, интоксикации и опухоли были указаны в списке. Девушку бросило в жар.

«Приехали», - подумала Серафима. - Завтра же запишусь на приём.

До утра оставалось меньше шести часов.

***

Звук будильника набирал громкость постепенно. Серафима, не открывая глаз, протянула руку и, похлопав по тумбочке, нащупала телефон, смахнув пальцем по экрану, чтобы отложить момент пробуждения ещё на десять минут.

Воспоминания о том, что случилось ночью, нахлынули удушающей волной. Фима уткнулась лицом в подушку. Вставать не хотелось. Всё казалось бессмысленным.

«Что со мной будет, если это новообразование в мозгу? И как мама только встаёт с кровати и занимается делами, будто ничего не происходит? Если можно было бы выбирать из всех вариантов, я бы выбрала шизофрению. По крайней мере, каждый день пить таблетки звучит не ужасно».

Дверь в её комнату приоткрылась, внутрь потянуло ароматом маминых духов.

- Дочь, это тебе звонили?

- Это будильник, мам, - прохрипела Серафима сонным голосом. - Старший менеджер по продажам просил сегодня открыть магазин.

- Повышение?

Фима открыла один глаз.

- Какое повышение, мам? Я работаю чуть больше месяца.

- Тогда тем более вставай! Давай, давай, поднимайся! Надо показать себя с хорошей стороны.

Мама подошла к окну и открыла створки. Холодный воздух моментально ворвался в комнату.

- Бррр, - сказала она. - Что-то похолодало опять. Вчера только стояла жара!

Серафима открыла второй глаз и поёжилась под одеялом.

- Может, идея выгнать квартирантов из моей однушки была не такой уж плохой, - пробурчала она.

Разбитая после бессонной ночи, Фима решила, что в такую ветреную погоду добираться до работы на автобусе - преступление против себя. Уже в такси, когда начал накрапывать дождь, она в этом окончательно убедилась.

И всё же у дверей магазина она появилась не первой.

Гульнара Рафиковна уже стояла под навесом крыльца.

- Ой, сегодня ты открываешь? - спросила она с натянутой улыбочкой. - А я всё гадала, почему Рома опаздывает. Он знает, что я прихожу пораньше, и не заставляет меня ждать.

Серафима рылась в сумке, ища ключи с брелоком от входной двери. Ветер то и дело стряхивал капли, летящие с крыши, за воротник. Она и так была не в своей тарелке из-за бессонной ночи, из-за тревоги за себя и за маму, из-за того, что боялась не успеть отключить сигналку и случайно вызвать патруль. А теперь ещё и бухгалтерша пристала со своими нравоучениями.

Пальцы Фимы наконец нащупали связку, брякнувшую от прикосновения.

- Неужели Рома тебя не предупредил? - продолжала капать на нервы Гульнара.

- Я и так приехала на час раньше своего рабочего времени, - не сдержавшись, проворчала Серафима и приложила брелок.

Дверь поддалась, противно пискнула сигнализация. Девушка стрелой добежала до кодовой панели, ввела несколько цифр и, дождавшись, когда лампочка загорится зелёным, включила рубильник верхнего света.

- В следующий раз, когда будешь открывать магазин, постарайся прийти пораньше, - посоветовала Гульнара Рафиковна, шествуя в свой кабинет.

- Обязательно, - ответила Серафима, про себя решив, что если Роме снова понадобится свалить, то ему придётся искать другого добровольца.

Через час павильон стал понемногу заполняться людьми. Сборщики сооружали новую модель кухни вместо недавно выкупленного со скидкой старого витринного образца; Катя - напарница Серафимы - встречала клиентов и показывала товар. Подъехал Роман.

- Справилась?

- Угу.

- А что с лицом?

- Я приехала на час раньше, но Гульнара Рафиковна уже ждала под дверью и высказала мне своё недовольство.

- Не обращай внимания, она неплохая в целом.

Они обернулись на звук шагов одновременно, застигнутые за обсуждением коллеги.

- Обо мне говорили? - смешливо поддела Ксения.

- Не все разговоры в этом магазине о тебе, - ответил Рома.

- Да? Жаль, - кокетливо проворковала Ксения. - Слушай, Ромочка, ты можешь посмотреть, я правильно заполнила документы?

Она всунула ему в руки несколько листов.

Старший менеджер по продажам принял бумаги с видом знатока, довольно улыбаясь. Присмотрелся. Нахмурился.

- Такое через программу не пройдёт. Я не смогу на подпись главному отправить. Где ты взяла эти бланки?

- Гуля дала. Она же раньше занималась складом, я у неё попросила. А что?

- Бланки старые. Мы такие уже давно не используем. Я отправлю тебе правильные «шапки» на электронку. Наверное, Гульнара Рафиковна нечаянно перепутала.

- Наверное, - задумчиво протянула Ксения. - Фима, ты не занята? Пойдём кофе попьём.

Она стрельнула глазами, давая понять, что разговор будет интересным.

Серафима покосилась на клиентов, которых Катя водила по павильону.

- Иди, - разрешил Рома. - Если понадобится дизайнер, я тебя позову.

Завскладом закрыла дверь, едва они обе вошли на маленькую кухоньку. Движения её были экспрессивными, как на сцене. Она, подставив кружку, включила кофемашину и развернулась к Фиме.

- Вот же стерлядь!

- Я? - недоумевая, уточнила Серафима, поскольку Ксения смотрела прямиком на неё.

- Да не ты, Гуля! Ведь она мне специально эти бланки старые подсунула. Я вчера полдня их заполняла как полоумная - и всё зря! Вот же дрянь! Хотела меня перед директором подставить, но тут она не на ту напала. Ещё посмотрим, кто кому кровь свернёт.

- Зачем ей это?

- А, - махнула рукой Ксюша. - Она мне тут замечание сделала, мол, ты молодая, должна уважать мой возраст и авторитет. А я ей говорю: Гуля, то, что я голову мою и макияжем пользуюсь, не значит, что я младше тебя. У нас разница в возрасте всего три года. Просто за своим внешним видом слежу. Она сразу свой рот захлопнула. Но, похоже, отомстить мне решила, змея.

Фима оглядела разъярённую Ксению. Та и правда выглядела куда моложе Гульнары Рафиковны. Красила губы карминово-красной помадой, носила платья и каблуки и, несмотря на то, что была вовсе не тростинкой, старой бабкой совсем не выглядела. С первого дня она попросила называть себя исключительно по имени и напропалую флиртовала абсолютно с каждым встречным мужчиной.

- И что ты будешь делать?

- Устрою ей весёлую жизнь, - ухмыльнулась Ксения, недобро сверкнув глазами. - Посмотрю, как она запоёт, когда я тоже начну вставлять ей палки в колёса. Пусть она меня выживет, но кровь я ей посворачиваю!

- А это не опасно?

- Что именно?

- Ты говорила, она колдует…

- А, это… Я тоже кое-что умею, - произнесла она многозначительно.

Серафима почувствовала, как засосало под ложечкой. Ей было невыносимо сложно выдавить из себя эти слова, и всё же она спросила:

- У тебя бывают… видения?

Ксения отхлебнула кофе и даже перестала трястись от негодования. Она оглядела Фиму с головы до ног изучающим взглядом.

- Почему ты спрашиваешь? Что-то видишь? Слышишь?

- Да, то одно, то другое... Недавно началось. А у мамы подозрение на онко. Я подумала, может…

Серафима не смогла договорить - горло будто сдавило от жалости к себе.

- В родне был кто-то со способностями? - вдруг спросила Ксения.

Фима сразу поняла, о какой родне идёт речь. «Тут захочешь - не перепутаешь».

- Прабабушка была ведьмой. Думаешь, это от неё передалось?

- Может быть. Мне дар тоже по крови достался. А бабка тебе не объяснила, что к чему?

- Я совсем маленькая была. Почти ничего не помню из того времени, только отрывки. Родители раньше отправляли меня к ней на лето. А когда я пошла в первый класс - развелись. Больше к ней не ездила. Но тогда я ничего такого не замечала, до недавнего времени. Теперь всё время что-то мерещится, и я уже не знаю, то ли я схожу с ума и мне пора в дурку, то ли он и правда настоящий…

Ксения сделала стойку, будто охотничья собака.

- Кто это - он?

- Я не уверена вообще, говорю же, может, мне кажется… Просто не знаю, что с этим делать… Хочу к психиатру записаться…

- Это, конечно, хорошая идея, но, учитывая твою прабабку, я бы кое-что проверила. Ты завтра на выходном?

- Да, завтра и послезавтра.

- Отлично! У меня есть свой, так скажем, кружок по интересам… Там все… с особенностями. Хочу, чтобы тебя посмотрела Таня. Она почти ничего не умеет в плане ритуалики, зато кое-что видит.

- Увидит, шиза это или бабкино наследство?

- Вообще-то одно другому не мешает, может быть и то и другое, но если за тобой действительно кто-то таскается - она заметит. Ну а там решим, что с этим делать. Что скажешь?

- А если она никого не увидит?

- Запишем тебя к психиатру, - посмеялась Ксения.

Фиме было не до смеха. Но по крайней мере, теперь в этом тёмном царстве безумия появился маленький лучик света.

«Может, я всё-таки не сумасшедшая? Может, у меня дар, и я могу лечить людей или превращать воду в ананасовый сок?»

Серафима достала телефон из кармана, разблокировала и открыла новую строчку в контактах.

- Диктуй свой номер, - попросила она.

Глава 4

В луже отражались сизые тучи, деревья и свет городских огней. Серафима обошла её по бордюру, чтобы не промочить ноги. Сколько она себя помнила, после дождя в этом месте всегда стояла вода.

- Я уже жалобы писала, - раздался позади неё знакомый голос. - Всё без толку. Платим им, платим, а они тротуар выровнять не могут!

Фима повернулась к соседке.

- Вы куда писали?

- Как куда? В Управляющую!

- Наверное, в администрацию надо.

Серафима достала ключи, открыла железную дверь подъезда и хлопнула в ладоши, чтобы загорелась лампочка под потолком.

- Ой, а я всегда по темноте здесь иду, - сообщила соседка и вдруг заговорила извиняющимся тоном: - Я что хотела спросить… Ты не знаешь, куда написать жалобу на соседа сверху? Он во дворе пшено сыпал, подкармливал голубей. А у нас там машина стоит. После его безобразий она вся в помёте была! И ладно, если бы только это. Отмыть не сложно. Но эти птицы же когтями краску царапают, там ржавчина образовывается! Я его встретила вчера, говорю, мол, не кормите голубей во дворе, это запрещено, они машины портят. А он мне знаешь, что ответил? Что нечего под деревьями свою рухлядь ставить. Вот я и думаю, ты молодая, хорошо в интернете ориентируешься, может, напишешь жалобу?

Серафима поморщилась. Дома её ждала любимая мама с невыясненным диагнозом. В личной жизни был полный крах и три года, потраченные впустую. По ночам к ней являлся бес - то ли подарок от бабки, то ли повод ложиться в больничку. И выслушивать стоны соседей, а тем более вступать в соседские войны после долгого рабочего дня, полного скандалов, интриг и расследований, ей не хотелось совершенно.

Но женщина не унималась.

- Я тогда пристыдила его, а утром сегодня под ковриком нашла мотки шерсти. Взяться им неоткуда. Ни у кого из соседей на этаже ни собак, ни кошек. Я всё это в пакет и на мусорку, а по дороге соседку с первого этажа встретила, Марию Ивановну, так она сказала, что сосед наш колдует!

Затылок будто закололо иголочками.

- Вы про мужчину с шестого этажа?

- Про него, да. Виталий Сергеевич, кажется. Я в его квитанции на коммунальные услуги имя отчество подсмотрела…

- И что Мария Ивановна сказала? - поинтересовалась Фима, вызывая лифт, хотя ещё минуту назад не знала, как прекратить этот разговор. Что-то внутри подталкивало её задавать вопросы.

- Ну что, говорит, он чернушник. Специально людям гадости делает. Сказала, что и голубей он кормит не просто так, мол, грязь сбрасывает. А я, получается, помешала. Вот он нам под дверь и подкинул. Мы ведь с мужем вчера поругались. Ну ты слышала, наверное, - виновато проговорила она, отведя взгляд в угол кабинки. - Последний раз я со своим Игорем так собачилась ещё лет десять назад, когда он хотел мотоцикл купить. Но там хоть повод был. А тут на пустом месте ведь поссорились. И не помним из-за чего! А Мария Ивановна говорит, что он и другим соседям рассорки делал. Радостно ему, когда другим плохо.

Дверцы лифта открылись, и Фима вышла. Соседка выскочила за ней. Обе они достали ключи.

- В общем, ты осторожнее будь с ним. И матери передай. И простите, если вчера было шумно…

Она снова стыдливо отвела глаза, отперла замок и скрылась за дверью своей квартиры.

Фима задумалась. Что-то эта история с соседом ей напоминала…

«Точно, как та тётка со сломанной рукой из поликлиники. Она тоже портила всех вокруг, даже самых близких, лишь бы бесы перестали мучить её саму. И прабабка… та тоже не испытывала угрызений совести, - подумала Серафима и ужаснулась: - Неужели я тоже стану такой?»

Дверь открылась внезапно, заставив девушку отшатнуться.

- О, ты чего тут? - спросила мать. - Я вижу, что вы с соседкой в подъезд вошли, а тебя всё нет и нет. Проходи скорее.

- Чем это у нас пахнет?

- Шашлыком и хачапури. Будешь?

- Конечно, а что за праздник?

- Захотелось что-то себя порадовать. И продажи на удивление хорошо идут. Я уже присмотрела два помещения под аренду. Хочу, чтобы ты посмотрела, какое лучше под второй магазин, - заговорила мать, но быстро спохватилась: - Опять я про работу! Пойдём скорее за стол.

Живот Серафимы протяжно заурчал, выражая согласие.

Вторя ему, просигналил телефон. Фима заглянула в экран.

«Завтра будь готова к десяти. Заеду за тобой» - было написано в сообщении от Ксюши.

***

К десяти утра Серафима была уже одета. Она сидела на кухне и поглядывала во двор. Ветер качал ветки тополя, заставляя молодые зелёные листочки трепетать, переливаясь, как монисто на шее танцовщицы.

Но вот в сонный двор лихо влетел старенький вишнёвый седан. Он проехал до тупика, остановился, сдал назад, развернулся и медленно пополз к её подъезду.

Фима побежала обуваться ещё до того, как телефон чирикнул сообщением «выходи».

- Далеко собралась? У тебя разве не выходной? - спросила мать, выглядывая из комнаты.

- Договорилась с коллегами встретиться, - отчиталась девушка и побежала на выход.

Ксения стояла возле машины, глядя в складное зеркальце и обновляя помаду. Солнечные лучи, падая сквозь кроны деревьев, играли на её лице, создавая причудливое сочетание света и тени. Серафима залюбовалась, пытаясь запомнить все нюансы, чтобы позже сделать набросок.

- А, ты уже тут? - заметила она, отрываясь от телефона. - Я уже звонить собиралась.

Она захлопнула зеркальце со щелчком и открыла дверцу автомобиля.

- Ну что, поехали, узнаем, как называется твоя «болезнь».

Серафима села на переднее сиденье и пристегнула ремень.

В выходной день в это время дорога была ещё свободной. Автомобиль быстро проехал через центр города, по мосту через реку.

- Не была в этом районе, - призналась Фима, глядя на многоэтажки, выходящие парадными к самому берегу.

- Вот и повод посмотреть.

Она завернула к забору, отгораживающему жителей микрорайона от простых смертных, встала носом к воротам и набрала сообщение. Через минуту створка поползла в сторону, открывая проезд.

- Ты здесь живёшь? - спросила Фима, рассматривая двор.

- Твои слова да богу в уши, моя хорошая, - сказала Ксения, улыбнувшись. - Я что, похожа на дочь миллионера?

Фима пожала плечами.

- Одна из наших девочек - риелтор, - объяснила завскладом. - Так что если кто-то спросит, мы хотим купить здесь квартиру. Поняла?

- Угу, - кивнула Серафима. - Мы дочери миллионеров.

- Соображаешь!

Холл был огромным. Зеркала, кресла и даже барная стойка - и это они ещё не попали в квартиру! Поднялись на седьмой этаж. Прошли по коридору с картинами на стенах.

«Если бы такое повесили в нашем подъезде, как быстро бы их поснимали и растащили по домам?» - задавалась вопросом Фима, разглядывая абстракции.

Ксения остановилась у одной из совершенно одинаковых дверей, различавшихся только номером на полотне, и нажала на звонок.

Их ждали. Спустя секунду дверь открыла блондинка в рубиновом брючном костюме с золотыми пуговицами и длинными серёжками в тон.

- Привет, Ксения. Ты не одна?

- Знакомьтесь, Серафима - это Маша. Сегодня она спонсор нашего собрания.

- Только в том, что касается места, - дополнила Мария. - Проходите, все уже собрались.

В комнате их действительно уже ждали. Несколько человек, ровесников Серафимы, сидели на большом диване. Один из них сразу бросился ей в глаза: рыжий и широкоплечий, он вскочил, едва вошли последние участники собрания.

- Привет, ты новенькая? - спросил парень с хрипотцой, будто мурлыча, затем прищурил глаза, как кот, и протянул ладонь. - Я Антон.

От Фимы не укрылось, что девушка, сидевшая на противоположной стороне дивана, чем-то отдалённо похожая на Шарлиз Терон, закатила глаза и отвернулась демонстративно.

- Серафима, - смутившись, проговорила она, но подавать ему руку не стала. Он усмехнулся, заметив это, наклонил голову набок, приподнял бровь.

Ксения приобняла Фиму за плечи.

- Антоша, придержи свои чары, - проворковала она и представила следующего участника сборища.

- Это Сергей, - указала Ксюша на светленького полноватого парня. Он сидел в центре дивана, откинувшись на спинку, и выглядел совершенно обычным работягой. Фима ни за что бы не подумала, будто он мог иметь хоть какое-то отношение к магии.

- Очень приятно, - пробормотала она.

- А это Танечка, - представил Антон недовольную блондинку и попытался приобнять её, подражая Ксении. Но Татьяна вывернулась из-под его руки, отстранившись брезгливо, и стрельнула глазами в Фиму.

Серафиме стало отчего-то неловко перед ней, хотя ничего плохого этой Татьяне она не сделала.

- Таня - наша видящая, - сообщила Ксения.

- Видит будущее? - восхитилась Серафима.

- Если бы, - картинно вздохнул Антон. - Мы бы тут все давно разбогатели.

Этот комментарий был явно ей неприятен. Татьяна метнула недовольный взгляд на него, затем снова оглядела новенькую.

Стоя в центре комнаты под взглядами незнакомцев, Фима чувствовала себя насекомым под микроскопом биолога.

- Зато вижу настоящее в отличие от некоторых, - бросила Таня. - Например, беса за твоей спиной.

Девушка бросила это так буднично, словно мимоходом.

Серафиму же вдруг бросило в жар. Она почувствовала, как внутри нарастает странное волнение, как кожа покрылась мурашками, и сердце застучало чаще.

- Беса? - переспросила она онемевшими губами.

- Ну не мертвяк же. У них глаза мутные и ног не видно, а этот вон стоит в красных сапогах, скалится.

Сердце у Фимы упало в пятки. Кровь отхлынула от лица.

«Значит, не шизофрения и не новообразование в мозге. Она тоже видит его. Даже эти красные сапоги», - торопливо соображала Фима.

- Порчельный или родовой? - спросила Мария, рассматривая новенькую с нарастающим интересом.

- У него на лбу не написано, - огрызнулась Таня. - Пока не агрессивный. Ты где его вообще подцепила?

- У Серафимы бабка колдовала, - пояснила Ксения. - Нужно диагностику делать и смотреть, как он себя поведёт, пойдёт ли в работу, как будет слушаться…

- Прабабка, - поправила Фима. - У неё точно были бесы.

- Откуда знаешь? - поинтересовалась Маша.

- Она всегда была в курсе, когда я не слушалась и что-то скрывала. Лупила меня хворостиной. Говорила, что они ей докладывают.

- Тогда, похоже, всё-таки родовой, - согласилась Маша. - Но диагностику надо сделать.

Её крупные серьги качнулись, блеснув позолотой.

- Ты видишь своего беса? - включился рыжий Антон. - Он показывает тебе что-нибудь? Говорит с тобой?

- Ммм, - промычала Фима, пытаясь подобрать слова. Не каждый день люди всерьёз обсуждали с ней возможность общаться с потусторонним миром. - Видела и слышала несколько раз.

- Поскольку мы выяснили, что Серафима не умирает, может, займёмся тем, для чего собрались? - вмешалась Татьяна.

- Я не тороплюсь, можем сначала заняться её бесом, - сказал Сергей.

- Действительно, куда спешить, когда на тебе подчин воли от «любимого» дедушки, - съязвила Мария.

Ксения повернулась к Сергею.

- Отсюда поподробнее, - попросила она. - Чем вы тут без меня занимались?

- Таня увидела на мне корону.

- Как шапка Мономаха, - поддакнула та. - Я её и раньше замечала, но думала, это что-то из прошлых жизней, печать какая-нибудь или карма. А потом Серёжа сказал, что у него перед поездкой к деду каждый раз голова болит. И у меня что-то щёлкнуло. Я сразу поняла, что это удавка.

Сергей кивнул и обвёл пальцем по кругу над ушами.

- Вот отсюда стягивает, как обручем, и вверх к макушке. Таблетки не действуют. И на мигрень не похоже.

- Слышала про такое, - припомнила Ксения и поморщилась. - Практик на жертву надевал ошейник. Для видящих выглядело как старинное колье, они думали, что негатив тянется из прошлого, чистили род. А жертва так и оставалась у него на крючке.

Фима заметила, как Антон с Ксенией переглянулись.

- Не припоминаю, чтобы такое применяли к родственникам, - сказал он. - Почему думаешь на деда?

- За все годы ни разу с днём рождения не поздравил, - начал загибать пальцы Сергей. - Запрещал отцу видеться с нами, распускал слухи по родственникам, говорил, что мать нагуляла. А на старости лет вспомнил про внука. Серёженька вдруг стал родной.

Таня вмешалась снова:

- Тогда как он сделал подчин, если вы не виделись?

- Кровь одна, - подсказал Антон, льстиво улыбнувшись Татьяне.

Фима почувствовала лёгкий укол ревности, но прогнала это чувство.

- Я к нему ездить вообще не собирался. Честно? Забыл, что он существует. У меня и номера его не было. Я на входящий с незнакомого номера ответил только потому, что ждал звонка от пацанов. Мы в те выходные вообще с друзьями на рыбалку собирались. Я планировал там у воды кое-какие обряды сделать. С вечера приготовился. Утром звонок, - сказал Сергей, прокашлялся, потянулся за стаканом и отхлебнул воды. - Я даже сначала не понял, кто это. Он стал плакаться, что стал старым, не справляется с уборкой, готовкой, попросил помочь…

- Ну и сказал бы ему, что ты нагулянный и не его внук, - вставила Маша.

Фима согласно кивнула: она и сама поступила бы так же.

- Я его послал сразу, сказал, что пусть хоть по уши грязью зарастёт и загнётся в своих экскрементах - палец о палец не ударю. А через пять минут меня так скрутило от боли, что затошнило. Дальше просто всё как в тумане. Не помню, как из дома вышел. Пацаны мне названивали, а я даже не слышал. Не разговаривают теперь со мной, думают, я их кинул без объяснений. А я в себя пришёл только в воскресенье.

Ксения повернулась к Татьяне, явно ожидая чего-то.

- Я по-быстрому посмотрела диагностику, - заговорила Таня. - Развод родителей Сергея - тоже его работа. На сына сделал рассорку, чтобы он не общался с бывшей женой и ребёнком.

- А теперь отец в больничке, дедуля решил, что ему нужен новый раб, и вспомнил про внука, - высказалась Маша. - Налепил подчин воли и сидит, радуется, что его обслуживают на старости лет.

- Будем снимать? - спросила Таня, поглядывая на Антона, будто ища его одобрения.

- Нужно сделать подключку, хочу посмотреть, кто стоит на страже работы, - сказала Ксения.

- Это понятно. Никто не хочет на себя нацеплять порчельных бесов или голодных мертвяков, - согласился Антон.

- А что, если временно чистку сделать? - спросил Сергей. - Чтобы ослабить связь… Мало ли что деду придёт в голову. Вызовет посреди недели - я без работы останусь. Ему вообще до звезды, какие у меня планы и что со мной будет.

- Чтобы позлить того, кто охраняет порчу? - усмехнулся Антон.

- Если раб останется без работы, его придётся кормить из собственных средств, - заметила Маша. - Деду это невыгодно.

- Ещё чего, - возразила Ксения. - Отправит его подрабатывать грузчиком или мужем на час. Это даже удобнее. Считай, всегда под рукой будет. Если бы я хотела кого-то прижать к ногтю и свернуть кровь, так бы сделала.

«Зря Гульнара начала с Ксенией эту войну. Вряд ли она понимает, какого заимела врага», - промелькнуло у Фимы в голове.

- Так какой план? - спросила Таня.

- Читаем подключку и делаем Сергею нормальную диагностику, - распорядилась Ксения.

- Новенькую тоже возьмём в круг? - спросила Мария.

- А если у неё подселение? - задала встречный вопрос Ксения. - Не будем пока рисковать.

Она повернулась к Серафиме.

- Вызывай такси и пойдём, провожу тебя, пока Маша расставит свечи.

Глава 5

Лифт опускался вниз. Тихо лилась из спрятанных в потолке колонок классическая музыка.

- Как тебе наш Антошка? - спросила Ксения. - Понравился? Он всем нравится.

- Я заметила, - ответила Фима. - Мне показалось, у них с Таней взаимно.

- У Антона со всеми взаимно. Но ни с кем не серьёзно. Так что поаккуратнее с ним.

- Да я и не собиралась, - ощетинилась Серафима. - Ни с Антоном, ни с кем-либо другим.

- Почему?

Ксения посмотрела Фиме прямо в глаза, ожидая ответа, и та не сумела соврать ей в лицо.

- Я на днях съехала от парня. Не хочу никаких отношений.

- Сегодня не хочешь, завтра захочешь. Я тебя от Антона не отговариваю, он красивый, умный парень. Но немного… ходок. Просто предупредить хотела по-дружески.

Лифт остановился на первом этаже и открылся.

Серафима шагнула в парадную, проходя мимо зеркала, поправила волосы.

- Что будет с Сергеем? - спросила она, чтобы сменить тему.

- С Серёжей не вовремя получилось. Я рассчитывала сегодня заняться тобой, но ты сама слышала, там нужно решать вопрос, если это вообще возможно.

- Как это будет?

- Сначала сделаем сонастройку и посмотрим глубже через Татьяну. Сделаем диагностику, выясним, можно ли снять его «корону» без вреда и последствий для него и для нас.

- Может оказаться, что снять нельзя? - зацепилась за слова Серафима.

- А ты не поняла, что его дед тоже практик? Думаешь, он бегал по бабкам? Заказывал рассорки на сына с невесткой, а потом делал подчин на внука за живые деньги? Через светлые такие ритуалы не делаются, а тёмные за шкурный интерес дорого берут. У деда с Силами явно есть контакт. Нам могут не разрешить вмешаться. Если Силы против - мы отступим.

- Значит, Сергей так и будет ездить убираться и менять подгузники до конца дедулиных дней? - возмутилась Фима.

- Скорее до конца своих, - заметила Ксения. - Под жёстким подчином долго не живут.

Они вышли на улицу, и яркие солнечные лучи ослепили Фиму. Она зажмурилась, приложила руку ко лбу, прикрывая глаза. Недалеко от ворот уже стояло её такси.

- А что в итоге с моим бесом? - спросила Серафима.

Ксения достала из кармана помаду, повертела её в пальцах.

- Если хочешь моего совета… избавься от него. Не ты призвала, значит, и хозяйка не ты. Ни имени, ни способа кормления не знаешь. Бесам нужна работа, иначе - будут проблемы. Они тебе всю кровь свернут. Но вообще вопрос, станет ли он тебя слушаться. Зачем тебе рядом тот, кто будет пытаться навязать свою волю? Решать, конечно, не мне…

- Силы могут не разрешить от него избавиться? - спросила Фима, уже зная ответ, но всё же надеясь, что в её случае окажется иначе.

- Давай не будем загадывать. Я тебе сказала, что думаю. Но это тонкая наука, понимаешь? Нужно всё проверить без спешки. А ребята уже настроились смотреть Сергея. Если пройдёт без последствий, я тебе напишу; встретимся завтра тем же составом и подумаем, что делать с твоим бесом. Идёт?

- Да, конечно, - рассеянно ответила Серафима.

- Ну всё, давай иди, у тебя уже платное ожидание.

Фима посмотрела на экран. Ксения была права. Девушка поспешила к машине.

Начиналось лето. Из окна автомобиля Серафима смотрела на проходящих мимо людей. Парни в обтягивающих футболках рисовались перед девушками. После долгих холодов яркие, в коротких летних платьях, они стали появляться на улицах, как цветы в пустыне после дождя. Фиме вдруг тоже захотелось достать из коробок летние вещи, всё ещё не разобранные после переезда от Тимофея, купить кофе и огромный розовый шар сладкой ваты, сидеть на набережной, провожая глазами прогулочные катера. Не думать о том, что матери снова назначат кучу анализов, что придётся ждать результаты и делать вид, будто ничего страшного не случилось. Не переживать о том, что имела в виду Ксения, когда сказала, что бес захочет навязать свою волю, что ей придётся «портить» родных, близких, друзей и коллег, чтобы только её саму не трогали. «Если ту тётку из поликлиники столкнули в подпол, то что же бес будет делать со мной? Спустит с лестницы? И когда начнётся это «веселье»?»

Такси высадило её перед лужей. Фима шагнула на бордюр, дожидаясь, когда автомобиль уедет и путь к подъезду освободится.

«Сколько у меня есть времени, прежде чем этот бес проявит себя и заставит меня делать порчи, крадники и подчины?» - думала она, глядя, как водитель стартует, разбрызгивая в стороны воду из-под колёс.

Несколько капель попало ей на джинсы.

- Чтоб тебе на капот пшена насыпали! - бросила она ему вслед, прошла по бордюру до сухой дорожки и скрылась в полумраке подъезда.

***

- Серафима, ты? - позвала мать из своей комнаты, едва девушка вошла в квартиру.

- Да, кто же ещё?

Она заскочила к себе, достала коробку с летними вещами, вытащила и встряхнула нежное жёлтое платье из вискозы. Оно было измято и пахло лежалой вещью. Фима никогда не понимала, как это происходит: вот ты стираешь одежду, она благоухает порошковой свежестью утренних альпийских лугов, а через несколько месяцев достаёшь тряпку с ароматом бабкиного сундука.

Серафима включила маленький отпариватель в розетку. Гаджет зашумел.

В косяк двери постучали, и в комнату заглянула мама.

- Опять куда-то собираешься?

- Да, думала прогуляться, на улице настоящее лето. Но если хочешь, я посижу с тобой, - сказала Фима, проводя отпаривателем по ткани.

Складочки и морщинки расправлялись, как по волшебству.

- А, нет, нет, иди, конечно. Я просто спросила.

- Мам, ты записалась к онкологу?

Женщина вздохнула.

- Там такие очереди, - проговорила она раздражённо. - Сказали, окошко есть только через неделю. Но обещали перезвонить, если появится время пораньше.

- Я тогда Алису попрошу. Может, она как-нибудь протолкнёт.

- Не дёргай её, она и так без продыху работает. Ты видела её график? - возмутилась мать.

- Она сама говорила, чтобы я обращалась, если нужно будет что-то срочно решить.

- Да мне уже как-то получше даже.

- Вот теперь я точно позвоню.

Серафима отложила отпариватель и выключила его, взявшись за телефон.

Из динамика послышались гудки.

- Ты бы лучше написала ей: человек занят, а ты трезвонишь!

Но Фима только выставила вперёд ладонь, всем видом показывая, что не намерена отступать от плана.

- Привет, - заговорила трубка голосом подруги. - А я как раз хотела тебе позвонить.

- Да? Ну хорошо, а то мама тут переживает, что я тебя отвлекаю.

Мать махнула на дочку рукой и вышла.

- Как она? - спросила Алиса, понизив голос.

- Записалась к онкологу, но приём только через неделю. Думала, может, ты попробуешь найти окошко пораньше?

- Посмотрю, конечно, когда на работе буду. Я что хотела спросить… ты сегодня на выходном?

- Ага.

- Может, составишь компанию? Помнишь, я говорила, что один пациент меня звал на свидание?

- Это которому справка для спорта была нужна?

- Да, он.

- И?

- Предлагает встретиться сегодня. К нему сослуживец приехал погостить. Составишь компанию?

- Во сколько?

- Ну… - заговорщически протянула подружка. - Примерно сейчас.

***

Серафима вышла из подъезда, с непривычки чувствуя себя почти голой в лёгком летнем платье.

- Привет, ну что за богиня!

Алиса налетела на неё, как ураган, и, обняв, шепнула на ухо:

- Присмотрись к его другу, он КМС по беговым лыжам.

- Сводница! - успела обозвать её Фима, прежде чем Алиса представила своих спутников.

- Это Миша, я про него тебе рассказывала. А это Вадим.

- Какой план?

- Пойдёмте в парк: Алиса вечно на работе, забыла, как выглядят листья, - пошутил Михаил.

Солнце уже начало припекать голову Серафимы; она потрогала горячую макушку рукой.

- В парк так в парк, - согласилась она. - Может, купим по дороге мороженого?

***

Старые кроны деревьев шумели зеленью. Фима следила за маленькой птичкой, что прыгала с ветки на ветку.

- Так быстро наступило лето… Вот недавно ещё было холодно, а теперь жара.

- Ты прямо как коммунальщики. Они тоже каждый раз удивляются, что зимой снег выпал, - сказал Михаил.

- Не, - осадил его Вадик. - Я тоже последнее время постоянно на работе задерживался: с утра до ночи в офисе. А тут днём вышел и стою в осенней куртке, как дурак. О! Вот и ларёк с мороженым. Девчонки, вам какое?

- Пломбир!

- Шоколадное! - заявила Алиса. - Мы пока скамейку займём. Там как раз в теньке освободилась!

Парни едва отошли на три метра, когда подруга наклонилась к Серафиме.

- Ну как тебе? - прошептала она.

- Кто? Вадик? Он же здесь только на выходные.

- При чём тут Вадим? Я про Мишу спрашиваю. Как он тебе?

- Не в моём вкусе, - отшутилась Фима.

Алиса толкнула её в плечо.

- А если серьёзно?

Фима задумалась. Назойливое чувство, вроде противного комара под потолком в три часа ночи, жужжало над ухом. Парень ей не нравился, но причину, как ни старалась, придумать она не смогла.

- Главное, чтобы тебе нравился, - ответила она.

- Мне нравится, что он с Лёлькой ладит. Представляешь, сказал, что может забирать её из садика, если я не успеваю. Или там погулять с ней, чтобы я отдохнула часик после работы. Ну мечта же? А ещё он благотворительностью занимается. С разными фондами работает. Отправляет гуманитарку. Он стольким людям помог!

- Алиса, ты медик! Ты спасла точно больше жизней, чем он.

- У меня это профессия, а у него - порыв души. Он ведь ещё и детский дом курирует. И сам жертвует, и спонсоров ищет!

Фима посмотрела на широкую спину Михаила. На секунду дневной свет вдруг померк.

«Накажи его», - прошептал ей кто-то прямо на ухо.

Она дёрнулась, резким движением обернувшись назад.

- Что там? - спросила Алиса, оглядываясь.

Сквозь кроны деревьев пробивались жёлтые лучи, щебетали птицы.

- Ты ничего не слышала?

- Например?

- Да так… Показалось, что сзади кто-то разговаривает.

- Тебе что, голову напекло?

Алиса приложила обратную сторону ладони ко лбу Серафимы.

- У кого тут температура? Сейчас быстро охладим! - крикнул Михаил.

Парни возвращались, неся по мороженому в каждой руке.

Алиса отняла руку и забрала стаканчик шоколадного у Михаила.

Фиме стаканчик протянул Вадим. Сама не понимая почему, Фима порадовалась, что её мороженое купил не Миша. «Красивый, высокий, участвует в благотворительности, - перечисляла про себя Фима. - Не нужно искать подвоха там, где его нет».

Укрытые тенью аллеи парка наполнялись людьми. Фима лизнула мороженое, отклонилась на спинку, засмотревшись на белку, спускающуюся по стволу к кормушке.

Какое-то странное движение в кустах привлекло её внимание. Она повернула голову.

- Барышня, а барышня, - закричал потрёпанного вида мужик, кидаясь к ней навстречу через зелёную изгородь.

В одно мгновение он оказался рядом. Запах дешёвого алкоголя ударил в лицо. Мужчина засмеялся. - Чего развалилась? Работать кто будет?

Фима отшатнулась. Красный отблеск пульсировал в его глазах.

«Бес зовёт работать, - поняла вдруг она. - Началось».

Глава 6

Подол чёрной юбки бабки Агнии покрылся дорожной пылью. Шорк-шорк, шорк-шорк - шуршали подошвы её обуви. Фима шла за ней по глинистому гребню колеи. Солнце уже припекало, от земли исходил сладковатый запах. Серафима поднесла маленькие ручки к носу. Пальцы пахли травами: душицей, мятой и чабрецом.

Ей нравилось ходить с бабушкой в горы. Какой в доме стоял аромат, когда она заваривала сбор в большой крынке, а после разливала по кружкам. Как сладко потом спалось.

Дорога спускалась вниз с холма, открывая вид на поселение.

Ещё издали Фима заметила странного человека, шаткой походкой бредущего им навстречу. Серафиме он отчего-то показался жутким. Что-то не так было с его глазами. Они будто бы тлели изнутри, как угли в костре.

Поравнявшись с Агнией, мужчина вдруг остановился и окликнул её. Да так, как никто в округе не смел окликать.

- Ведьма, - сказал он.

Прабабушка остановилась.

- На твоёму месте я бы остерегалася ко мне так обращаться, - сказала она.

- Прости, хозяйка, - расшаркался мужик. - Дай загладить вину, возьми меня в услужение.

- Не видишь, я зайнята?!

- Позже приду, - пообещал мужик и отошёл с дороги.

Агния продолжила путь. Фима семенила за ней. У девочки никак не выходило выбросить эту встречу из головы. Так бывает, когда понимаешь, что пропустил нечто важное, чего никак не можешь понять.

- На слово бисам не верь, - вдруг сказала старушка, едва они отошли на несколько шагов.

- Разве это бес был, бабушка?

- А хто ж? Вони люблять через очи людськи дивитися. Пьяници для них – шо кафтаны. Надинуть и носять, пока хмиль не вийде.

***

Время в городском парке замедлилось. Даже ветер стих, перестал шуршать листвой. Смолкли птицы. Серафима тряхнула копной тёмных волос, чтобы прогнать непрошеное воспоминание.

Первым отреагировал Вадик. Он заступил дорогу пьянчужке.

- Ты заблудился, мужик?

Михаил тоже развернулся к незнакомцу.

Но тот и не собирался выяснять отношения. Захохотав безумно, он отпрыгнул от компании и метнулся прочь через кусты.

- Он тебя тронул? - спросил Миша.

Серафима посмотрела вслед убегающему мужчине.

- Нет, только напугал.

- Может, нам догнать его и навалять, чтобы вёл себя нормально?

- Не надо, - попросила Алиса. - Видно же, что в психушке опять день открытых дверей. Пусть идёт куда шёл.

Вадик вдруг изменился в лице. Потянул Мишу за футболку.

- Отойдём?

У Алисы в ту же минуту, словно по команде, зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и тут же приняла звонок.

- Да, мам, что случилось?

- …

- Нет. Таблетки не давай пока. Я через двадцать минут приду, сама всё сделаю. Угу, пока.

Фима посмотрела на расстроенное лицо подруги.

- Что-то с Лёлей?

- Капризничает. Измерили температуру - тридцать семь и пять. Горло вроде не красное. Но мама могла и не разобраться. Придётся сказать Мише, что сегодня без меня.

Девушки посмотрели на парней, что-то активно обсуждающих в стороне.

Внезапно Вадик помахал им рукой и быстро зашагал на выход из парка.

Михаил подошёл, улыбаясь.

- Что с ним? - спросила Алиса.

- Чебуреки. Я говорил, чтобы не брал их в том ларьке на углу, - посмеялся парень.

Фиме его шутка показалась совсем неуместной. Снова всплыл в памяти шёпот и тихий приказ «Накажи его».

«Сосед, который пакостит в подъезде, - это одно, - подумала она. - Такого, может, и стоит носом ткнуть в его же «поделки». А наводить порчу за дурацкие шутки - это без меня».

- Ничего, - продолжал Михаил. - Погуляем без Вадика. Я ключи от дома ему отдал, сказал: если станет легче, пусть позвонит, состыкуемся.

- Сегодня уже не получится, - сообщила Алиса. - Мама звонила. Надо срочно возвращаться домой. Олька температурит.

- Серьёзное что-то?

- Продуло, наверное. Сейчас жара, а вчера ветерок был холодный. Но лучше перестраховаться.

Они поднялись со скамейки. Их место в тени тут же занял старичок с потрёпанной книжкой и толстой таксой на длинном поводке.

Солнце всё так же припекало головы. Михаил шёл по левую сторону от Алисы, Фима - по правую.

«Может, бес ошибся? Или намеренно провоцирует меня, искушает? А может, эти слова про наказание касались не Миши, а Вадима или вовсе послышались мне?»

Она коснулась рукой макушки, проверяя, не слишком ли сильно напекло голову.

Во дворе перед домом Алисы играли дети. Они носились по площадке, пищали, как стрижи перед дождём.

- Вы меня не ждите, наверное, - вдруг сказала подруга. - Я с мамой всё равно ненадолго договаривалась. Сейчас пока осмотрю мелкую, пока уложу - времени уже останется совсем мало. Не хочется по ускоренной программе с оглядкой на минутную стрелку развлекаться.

- Да всё нормально! - уверил её Миша. - Я тебя ещё вытащу погулять!

- Погуляй пока с Серафимой, - попросила Алиса. - А то она бледная, пусть хоть немного подзагорит.

- Кто бы говорил, - огрызнулась Фима.

- Миша, ты меня слышал!

- Как скажешь, милашка, - безропотно согласился Михаил.

Они поцеловались на прощание, и Алиска пружинящей походкой поспешила к подъезду, сверкая молочно-белыми после долгой зимы ногами.

- Куда пойдём? - спросил Миша, когда дверь подъезда закрылась за подружкой.

Фима оторопело моргнула.

- В каком смысле? - спросила она и тут же добавила: - Я домой. Тебе тоже, наверное, надо проверить, как там Вадик.

- Сидеть под дверью туалета и спрашивать, как дела? Он большой мальчик, сам справится, - посмеялся Миша.

Фима стояла с серьёзным лицом, всем видом показывая, что его шуточки ей не нравятся.

- Ладно, - сдался парень. - Пойдём, провожу тебя.

- Не стоит, я недалеко живу.

- Тем более! Алиса потом спросит, как ты дошла. Что я ей скажу?

С этим поспорить было сложно.

От нагревшейся земли шёл сладковатый запах, напоминающий детство. На небе - ни облачка. Птицы, обрадованные теплом, щебетали в листве наперебой. Кошка на окне умывалась, поглядывая на голубей, что разгуливали у подъезда.

Фима покрутила колечко на пальце. Но приличной причины для отказа в её голове так и не нашлось. Даже наоборот, ей хотелось провести с ним ещё немного времени. Но вовсе не потому, что Миша понравился. Причина была в другом: Фиме хотелось понять, о чём говорил ей бес.

- Ну хорошо, - сказала она. - Пойдём.

Вдоль тротуаров, где росли старые большие деревья, на землю ложились курчавые тени. Они шагали не спеша.

- Так где твой дом?

- Через двор. Мы с Алисой в одной школе учились. Вон, - она кивнула в сторону, - видишь, из-за пятиэтажки видно забор?

- Так вы одноклассницы? Сколько лет дружите?

- Много. С первого класса, - ответила Фима. - Большую часть жизни знакомы.

- Так ваша дружба уже совершеннолетняя, - посмеялся Миша, подмигнув.

От шуток нового парня подруги накатило чувство брезгливости. «Вроде ничего такого не сказал, а внутри противно». Фима поспешила перевести разговор в другое русло.

- Алиса говорила, ты благотворительностью занимаешься…

- Такими вещами не хвастаются! Иначе это уже не благотворительность, а самопиар, - ввернул Миша. - Но да. Вот недавно воспитанников из детдома в верёвочный парк водили. Я и Ольку хотел взять, но там, как я понял, родной отец был против.

Фима молчала. Она не знала, сколько всего Алиса рассказала новому ухажёру о себе и о чём умолчала. Не хотела выболтать лишнего.

- Я так понял, он ревнует, - продолжил Миша. - Как собака на сене. И сам не хочет стараться ради неё и дочки, и других мужиков не подпускает.

Фима пожала плечами.

- Я с ним думаю по-мужски поговорить. Чтоб отстал. Но Алиска не даёт его номер. У тебя нет?

- У меня? Зачем мне номер её бывшего? Нет, конечно.

- Тогда запиши номер настоящего, - сказал Миша, достав телефон. - Или свой продиктуй, я дозвон сделаю.

- Зачем?

- Ну просто пусть у тебя будет мой номер. Вдруг нужна будет помощь или сама захочешь поучаствовать в благотворительности.

- Да я даже не знаю…

- Это не сложно. Доброе дело сделать - проще простого! Находишь действующий фонд, который животным помогает в твоём городе, и отправляешь хоть сто рублей. Тебе они потом обязательно зачтутся.

«Отмывание грехов через благотворительность - не такая плохая идея, когда бес заставляет работать», - подумала Фима.

- А как я узнаю, что это не мошенники?

- По страничке в социальных сетях видно. Они там не только денег просят, но и пристраивают зверей. В крайнем случае позвони и скажи, что нашла бездомную кошку, посмотри, что предложат. Или забери одну себе на передержку. Или спроси меня: я посмотрю, как они соцсети ведут, и по их постам тебе легко со стопроцентной точностью определю, кто есть кто. Диктуй свой номер.

- Давай так, - сказала Фима, - если что, я спрошу твой номер у Алисы.

- Ну хорошо, - пожал плечами Миша. - Всё равно ещё не раз увидимся.

Путь от подружки до дома был недолгий. Дошли за каких-то пять минут. Лужа у подъезда подсохла.

Серафима подняла глаза наверх. Мама помахала ей из окна.

- До встречи, - сказала девушка и пошла к подъезду.

- До встречи, - донеслось со спины.

Фима поднялась на этаж и вовсе не удивилась, когда дверь в квартиру открылась прямо перед ней. Мама выглядела воодушевлённой.

- Красивый молодой человек, - одобрила она. - Кто это?

- Новый парень Алисы, мам.

- А-а-а, тогда зачем он тебя провожал?

- Она попросила.

- Высокие отношения, - выдохнула Ирина Михайловна.

Дочь посмотрела на неё внимательно.

- Ты какая-то странная. Хорошо себя чувствуешь? Из поликлиники не звонили? Я совсем забыла с Алисой поговорить на этот счёт.

Мама картинно махнула рукой.

- Вот и не надо её дёргать. Я нормально себя чувствую. Как-то получше даже. Просто проблемы с поставками. Помнишь, я искала, через кого расширять каналы поставок.

- Ты же нашла какую-то женщину в Европе, разве нет?

- В том-то и дело. Она уже согласилась, я направила черновик договора её юристу. А сегодня она позвонила, сказала, что не может. Возраст не тот, отходит от дел.

- Ничего, мам, она же не единственная работает с антиквариатом за рубежом.

- Да, но сейчас как будто вообще не до этого. Я говорила с бухгалтером. С выручкой беда. Ничего из того, что завезли в прошлом месяце, не продалось. В общем, нужно разбираться.

- Вот видишь, а ты хотела выгонять жильцов из квартиры, - вспомнила Серафима.

Мать махнула на Фиму рукой.

- Не говори ерунды. Эта аренда погоды не сделает. Жить нужно здесь и сейчас, на тот свет чемоданы с золотом не унесёшь.

Серафима намеревалась ответить, что, с одной стороны, это так; с другой - деньги, которые им платят за аренду, на дороге не валяются.

Но внезапно ожил её телефон.

- Ксения?

- Фима! - проговорила та. - Завтра у тебя какие планы?

Ответить на этот простой вопрос оказалось не так уж и легко. После расставания с Тимофеем прошло слишком мало времени, и она ещё не успела выстроить новую жизнь. Не знала, что делать с этим вдруг свалившимся как снег на голову свободным временем.

- Хотела порисовать немного. Больше пока планов не было.

- Отлично. Вечером часиков в шесть будешь свободна?

- Да, думаю, что буду.

- Заеду за тобой. Познакомимся с твоим бесом.

- Отлично, - ответила Фима, бросив украдкой взгляд на маму, проверяя, не услышала ли она чего-нибудь лишнего.

- Ну всё, неудобно говорить. Давай, моя хорошая, до встречи.

Ксения прервала звонок.

Фима прошла на кухню и выглянула в окно.

Во дворе уже никого не было. Миша ушёл.

«Интересно, Таня увидит, почему бес требует наказать парня Алисы?» - подумала Фима.

Глава 7

В назначенное время Серафима спустилась во двор. В руках она крутила листок с наброском, вырванный из скетчбука. Солнце бликовало на свежей краске.

Девушка высматривала вишнёвый автомобиль Ксении, краем глаза наблюдая за тем, как соседские дети носятся по двору. Только одна белокурая девочка сидела в стороне, старательно вырисовывая что-то цветными карандашами на тетрадном листе в клеточку. Фима подошла поближе, чтобы рассмотреть рисунок.

Зверь, похожий на лошадь с крыльями стрекозы, скакал на фоне радуги.

- Это единорог, - сказала девчонка, заметив внимание Фимы, взяла карандаш и обвела бледно-розовый рог, чтобы сделать его заметнее.

- Очень красивый.

Девочка подняла голову и улыбнулась. Глаза у ребёнка были один в один с цветом весеннего неба: пронзительно-голубые.

- Можно посмотреть? - ткнула малышка в рисунок Серафимы.

Фима протянула ей свой скетч, на миг почувствовав себя таким же ребёнком. «В детстве заводить новых друзей так легко, - подумала она. - Достаточно одного общего интереса».

- Похоже, - сказала малышка, разглядывая творение, которое Фима набросала с утра.

- На кого?

- На ту тётю, - сообщила малышка, возвращая рисунок.

Фима оглянулась. Вишнёвый седан припарковался в тени деревьев неподалёку. Ксения, широко улыбаясь, помахала рукой из открытого окна.

Серафима подошла к машине.

- Привет, - поздоровалась женщина. - Что это у тебя там?

- Это так, набросок. Нарисовала по памяти.

Фима вручила ей листок. На нём Ксения обводила губы красной помадой, глядя в круглое зеркальце.

- Это мне? Как приятно! У тебя талант! Запрыгивай в машину, мы опаздываем!

***

В элитной квартире, окна которой выходили на реку, всё было готово к началу таинства: расставлены свечи, начерчены линии на полу.

- Привет, - промурлыкал Антон, повернувшись вполоборота.

Маша помахала рукой. Татьяна сделала вид, что здороваться - необязательно.

- Всем доброго дня. А где Сергей? Его снова вызвал дед? - спросила Фима, ища глазами недостающего члена команды.

- У него от нас выходной, - объяснил Антон. - Мы будем сливаться в один поток, а на нём чужая программа с охранником. Страж с удовольствием снимет всю энергию с нашего ритуала, нам это ни к чему.

- А для чего вы… сливаетесь?

Антон почесал подбородок, размышляя над ответом.

- Чтобы понимать, как всё выглядит на самом деле. Я вижу только тени и ауры. А обрядствовать хотелось бы без последствий.

- Пока ничего не понятно, - призналась Фима.

- Лезть в колдовство, делать любые, даже самые безобидные ритуалы, не имея видения - всё равно что собирать ромашки на минном поле. Твоя бабушка не обучала тебя?

- Я плохо помню своё детство.

Мария посмотрела на него неодобрительно.

- Давай я объясню, - сказала она. - Если коротко, подвох есть всегда. Когда работу выполняешь на личной силе, то надо понимать, не прилетит ли тебе от чужих. А если призываешь кого-то, нужно понимать ещё и то, не прилетит ли тебе от своих. А это можно узнать только диагностикой и ясновидением. Вообще в магии каждый шаг выверять нужно.

- А те, кто так не считает, - заканчивают либо в дурке, либо на кладбище, - добавил Антон.

От его слов о кладбище Серафиме стало не по себе. Воспоминание о том, как прабабка закапывала фото в чёрную землю, всё ещё было одним из самых ярких.

В комнате было жарко, но холодный озноб обнял Фиму со спины, заставив повести плечами, будто хочет сбросить эту вуаль.

«И зачем я пришла сюда? - мелькнуло в голове. - Мало мне было этих ужасов в детстве?»

Ксения закашлялась, достала из сумочки маленькую бутылочку с водой, пригубила, оставив на горлышке след помады.

- Антоша, не пугай человека, - кокетливо осадила его она, заметив, как девушка сжалась.

- Должна же Серафима понимать, на что соглашается. Мы здесь не в игрушки играем.

- Не слушай его, Фима. Мы тут как раз для того, чтобы обходить острые углы. У всех нас разные способы «видеть». У меня вот - яснознание. Информация приходит ко мне в виде оформленной мысли. Но этого бывает недостаточно.

- У Тани - ясновидение, - продолжил Антон, глянув на девушку, которая тут же вздёрнула подбородок. - Бережём её как зеницу ока, она показывает нам картинки, может отличить беса от мёртвого по виду. Кстати, если тебе интересно, ментальные паразиты выглядят как черви. Они так мерзко копошатся в позвоночнике, выделяют чёрную жижу.

- Фу, перестань, - высказалась Маша. - Надеюсь, нам больше не придётся на такое смотреть. Та ещё гадость. Я теперь после каждого показа делаю смыв с солью на всякий случай, чтобы не подцепить что-нибудь от клиентов.

Фима почувствовала, как зачесалась кожа между лопатками, точно так, как чешется голова, когда кто-то начинает говорить о вшах.

- А ты? - спросила она Машу. - Какие способности у тебя?

- Я пока не до конца открыла третий глаз. Когда не подключены к Тане, мы с Антоном видим примерно одинаково. Только размытое свечение аур или тёмные пятна. В основном по картам смотрим, чтобы не попасть в неприятности. А ты? Видишь что-нибудь? - поинтересовалась Мария.

- Только беса, - смущённо призналась Фима и добавила поспешно: - Иногда слышу его.

- Это очень даже неплохо, - похвалила Маша.

Фима вдруг испытала странное чувство. Будто наконец-то она попала куда нужно.

Говорить о своих особенностях открыто, не ожидая подвоха, презрения, страха в глазах собеседников, оказалось приятно.

Однажды в детстве она попыталась рассказать одноклассницам о времени, проведённом у бабки Агнии, и пожалела. Девочки тогда назвали её врушкой и отказались с нею играть.

- О, наверное, это из-за твоего подселенца. Я бы тоже хотела беса на договор. Но пока нужно больше опыта, чтобы не получилось, как с Таниной матерью, - продолжала Маша.

Серафима посмотрела на Татьяну.

- Она в психушке, - сказала та деланно равнодушно.

Фиме стало жутко неудобно перед девушкой. Было видно, что эта тема ей не безразлична. Самой Серафиме бы тоже не понравилось, если бы кто-то стал вот так походя обсуждать её мать. Тем более, если бы это делал кто-то, кто нравится ей. Она представила себя на месте Тани всего на мгновение. Все вокруг знали, что между ними что-то было. Но Антон упорно строил глазки всем вокруг. «Интересно, - подумала Фима. - Он понимает, как ей от этого больно?»

- Будем что-то делать или вы поболтать пришли? - спросила Татьяна раздражённо.

Серафима, смутившись, отвела глаза.

- Я готова, - ответила она. - Что от меня требуется?

- Просто не мешать, - сказала Таня.

Антон подсел к ней ближе.

- Танечка, ты слишком напряжена. Хочешь, я тебе плечи помассирую, чтобы ты расслабилась и настроилась?

- Серафиму расслабь, - огрызнулась она.

- Не надо, - поспешила отказаться Фима.

Парень поднялся, подошёл к окну и задёрнул шторы. Комнату мгновенно окутал полумрак.

- Тогда садись в уголок и постарайся не закрываться, - промурлыкал он.

***

Воздух дрожал над пламенем свечей и пах расплавленным воском. Новые знакомые, собравшись в тесный кружок, повторяли шёпотом, будто молитву, заученные слова.

«Похоже на какую-то секту, - думала Серафима, наблюдая за ними. - Все такие дружелюбные, хотят помочь. Потом станут убеждать продать квартиру и отдать им все деньги… Только Таня не вписывается. Вот она точно была бы не против выпнуть меня отсюда».

Свет дрогнул. Это качнулся огонь на фитилях. Весь разом, словно живой. Фима поёжилась. Она вдруг почувствовала, как засвербело под лопатками. Таня открыла глаза и упёрлась взглядом прямо в ту точку на груди, где с обратной стороны, на спине, Серафима чувствовала странный непреходящий зуд. Глаза у Татьяны были словно затянуты пеленой. Выглядело это жутко. Фима, не выдержав, отвела взгляд и уставилась на свои колени. Зрение тут же сыграло с ней злую шутку. Показалось, будто тёмная тень промелькнула между ней и теми, кто сидел в кругу.

«Что, если всё это - просто спектакль? Нет никакого беса. Он, как и это сборище - просто плод моего больного воображения. Творческая импровизация мозга».

Но все они вдруг повернулись и посмотрели на Фиму.

- Я думал, ты про красные сапоги пошутила, - бросил Антон Татьяне.

- Теперь понятно, почему ведьмы живут без мужчин. Бесы ещё те красавчики. С такими сложно конкурировать, - восхитилась Маша.

Серафима почувствовала, как по столбу позвоночника побежали иголочки, и заёрзала на стуле. Она поняла - парень теперь тоже мог во всех подробностях разглядеть того, кто повадился приходить к ней по ночам.

- Это ты ещё суккубов не видел, - заметила Ксения, а потом, чуть сощурившись, присмотрелась к чему-то у Фимы за плечом. - Бес родовой. Его призвала твоя прабабка. Могу поспорить, что это он давал ей знания. Такие - большая редкость, они очень давно живут, очень мудрые. Но если не снимешь или не начнёшь колдовать - жизнь тебе испортит, как любой другой, если не хуже.

- Если тебе не нужен, - тут же высказался Антон. - Я заберу.

Фима сглотнула.

- Зачем он тебе? Что в нём хорошего? Я говорила с одной женщиной в поликлинике… бесы наказывают её, когда она перестаёт колдовать. Они ей руку сломали! И ей приходилось даже портить своих родных!

- Вот сейчас и узнаем, для чего он пришёл, - сказала Ксения. - Машенька, глянешь на картах?

Маша встала и подошла к своей сумочке.

- Во-первых, не всегда можно снять беса, - сказала она. - А во-вторых, с ним можно сделать гораздо больше, чем без него. Если ты, конечно, не имеешь прямого выхода на какое-нибудь божество.

- А бывает и такое?

- Давай не будем отвлекаться, - попросила она, доставая новенькую колоду. - Нужно посмотреть кое-что важное.

Девушка села за стол.

- Сразу смотри, можно ли его снять, - попросила Ксения.

Маша вдумчиво разложила пасьянс. Посмотрела на Фиму, затем на Антона, который даже наклонился вперёд, ожидая, что скажут карты.

- Нет, снять нельзя. Строгий запрет от Сил.

- Почему-то я так и подумала, - сказала Ксения.

Фима озадаченно оглядывала комнату и людей, которые в ней находились.

- Что это значит? - спросила она, и голос, дав петуха, выдал её волнение.

Мария собрала карты и разложила снова.

- Бес кармический. Он дан для того, чтобы твой Род выполнил свою задачу.

- И какую?

Маша выложила ещё несколько карт на стол, и Фима заметила тонкую бороздку, появившуюся у Марии между бровей.

- Что? Что ты там видишь?

- Здесь что-то про наказание. Ксения, посмотри. Я не понимаю, это наказание Рода? Или Род должен наказывать?

- Накажи его, - сказала Фима вслух, и все, повернувшись, уставились на неё снова, ожидая разъяснений.

Девушка смутилась от такого пристального внимания.

- Я же говорила, что иногда слышу беса. «Накажи его» - вот что он мне говорит.

Ксения взяла стул и подсела поближе.

- Как интересно. И кого он просил испортить?

- Один раз - соседского деда, он всё время пакостит соседям по мелочи, второй - парня подруги. Но Миша вообще ничего плохого не сделал. Он благотворительностью занимается.

- Так говоришь, ты не помнишь, чему учила тебя прабабка? - сощурилась Ксения. - Совсем ничего?

- Только то, как она сказала, что мне придётся, - Фима выделила слово голосом, - этим заниматься. Что я - палач.

- Так, так… - подталкивала она Серафиму рассказывать дальше.

- А потом отрубила курице голову. Тогда я, кажется, подумала, что мне придётся стать палачом для кур. Я сказала, что никогда не приму этот дар.

- Палач от Сил, - проговорил Антон, прокатив слова на языке. - Я знаю одного колдуна, который портит по воле Тёмных.

Они с Ксенией переглянулись.

- Но я не хочу никого портить! Не хочу ходить по кладбищам, не хочу, чтобы пострадали невинные люди!

- Невинных не существует, - сказал Антон. - Это тела рождаются в первый раз. А души живут не одну жизнь. Ты думаешь, Тёмные творят зло? Тёмные - только исполнители. Наказание определяют другие силы. Да-да, Светлые не такие уж и безобидные. Просто не хотят марать руки.

Фима сжалась. Стены давили. Она чувствовала себя как в ловушке.

- Значит, я не смогу снять беса, и мне придётся портить людей? А если я не стану этого делать, что тогда?

- Тебя заставят.

- Как? Сломают руку? Лучше так, чем делать порчи на родных!

- Скажи ей, - кивнул Антон Марии.

- Бесы бывают очень изобретательными. Они подстроят так, чтобы ты теряла самое дорогое, одно за другим. Сначала отведут от тебя мужчин. Ведь если выйдешь замуж и родишь - некогда станет колдовать. Если по-хорошему не уйдут, если они упрямые или ты не отпустишь, то могут и здоровье забрать, и жизнь.

«Это из-за него мы разошлись с Тимофеем», - поняла Серафима.

- Если работа мешает практике - отнимут работу, чтобы у тебя было много, очень много времени на то, чтобы делать обряды. А если и это тебя не убедит - начнут пакостить твоим близким… - продолжала Маша.

Волосы на голове у Фимы зашевелились. Она повернулась к Ксении как к главной в этом бедламе.

- Бес может подстроить, чтобы кто-то из родни серьёзно заболел?

- Ещё не такое может, если надо тебе кровь свернуть. У него возможности широкие.

«Мама, - вдруг подумала Фима. - Неужели она заболела из-за меня?»

Глава 8

В городе уже темнело. Но по периметру двора элитного комплекса горели фонари, и на парковке напротив въезда было светло как днём. Собрание закончилось, а у Фимы осталось ещё столько вопросов.

Она стояла у машины, дожидаясь, когда Ксения утрясёт свои дела и попрощается с группой.

- Серафима присоединится к ковену? - спросил Антон, облокотившись на новенький китайский автомобиль.

Фима уже по привычке посмотрела на Таню, но та в этот раз не отреагировала. Она выглядела уставшей.

Именно из-за неё они завершили круг раньше, чем планировали. Но Серафима не слишком расстроилась. Она всё равно не смогла бы озвучить свои вопросы при всех.

- Если Фима согласна, то я только «за», - развела руками Ксения и повернулась к девушке. - Немножко поработаешь с энергетикой, и сама видеть начнёшь. Потенциал у тебя есть. Что скажешь?

- Ковен?

- Мы просто сообщество, союз, - объяснила Ксения Анатольевна, которая, в отличие от Татьяны, выглядела вполне бодрой.

- Деваться мне всё равно некуда, - обречённо заметила Фима.

- Кармический бес - не обязательно навсегда. Иногда ты просто должна выполнить программу-минимум, чтобы его можно было снять.

- Но что именно я должна сделать, чтобы от него избавиться?

- Эта информация пока скрыта. Начни работать, двигаться в этом направлении, и через некоторое время мы посмотрим ещё раз.

- Порчи наводить? - возмутилась Серафима.

Маша усмехнулась. Антон пожал плечами. Только Татьяна устало потёрла виски. Ей было не до чужих кармических бесов.

- А почему нет? Некоторые очень даже заслуживают наказания, - заметила Ксения, но, увидев недовольное лицо девушки, добавила: - Необязательно кого-то портить. Иногда нужно наоборот - чистить, ставить защиты. Но что-то делать тебе придётся - беса нужно кормить.

- Иначе он будет разрушать твою жизнь, - добавила Маша. - Я только поэтому до сих пор никого не призвала.

Серафима молча взвешивала все «за» и «против», следя за тем, как одинокий комар кружит вокруг её руки. Он опустился на тыльную сторону ладони, нащупывая хоботком самое нежное место. Фима прихлопнула его второй рукой.

- Когда собираемся в следующий раз? - спросила она.

- О! Вот это наша девочка! - усмехнулся Антон. - В конце следующей недели у Серёги на даче. Будем разбираться с его проблемкой.

- Я приду.

- Отлично. Могу подбросить тебя до дома, обсудим детали. Ты в каком районе живёшь?

Ксения достала зеркальце, посмотрелась в него, поправила волосы.

- Антоша, ты отвезёшь девчонок. Фиму я докину сама.

Она демонстративно захлопнула крышку и села в автомобиль.

Серафима прыгнула на переднее сиденье с другой стороны.

Машина тронулась. В зеркале заднего вида Антон поднял ладонь в знак прощания и совершенно бесстыдно подмигнул.

- Ксения? - позвала Фима.

- Ммм?

Девушка поправила ремень безопасности, поёрзала на кресле, не решаясь задать вопрос.

- Бес может сделать так, чтобы мама заболела?

- Теоретически возможно вообще всё что угодно, - сказала она, выкручивая руль, и остановилась перед выездом со двора, посмотрела на пассажирку. - Ты же не просто так спрашиваешь, да?

В салоне громко щёлкал сигнал поворота.

- У неё подозрение на онко. Она весь год себя плохо чувствовала. Но ты же знаешь это поколение. Пока не скрутит в бараний рог… Я её буквально за руку отвела к врачу обследоваться и вот…

- Бес по материнской линии?

- По отцу.

- Пока сложно что-то конкретное сказать. Может, конечно, быть связано. Но вообще, не обязательно он во всём виноват. Надо делать отдельную диагностику по каждому вопросу.

Автомобиль дёрнулся, выскочил на дорогу и встроился в поток машин.

- А ещё я на днях рассталась с парнем.

- Изменил?

- Нет, но оказалось, он не хочет семью. То есть раньше мы обсуждали, что когда-нибудь заведём детей. Но он явно никуда не спешит. Или вообще передумал. Или передумал со мной.

- Бросил тебя?

- Я сама ушла.

- С мужчинами нужно по-другому, Фима. Мягко, как кошечка… А про то, хочет ли он детей, можно вообще не спрашивать, сделать как тебе нужно, и всё.

- Я не просила совета, - оборвала её девушка. - Мне надо просто знать, мог ли это подстроить бес.

- Ладно, ладно! Не кипятись! Ты ещё молодая. Я тоже раньше была такая принципиальная. А пожила и поняла, что все ограничения - только у нас в голове. Я просто хотела помочь.

- Мне нужна помощь только с бесом, - отрезала Фима.

- Хорошо, как скажешь, - быстро сдалась Ксения. - Почему ты решила, что это он?

- Слишком много странных совпадений: мама, Тима, бабка в поликлинике сказала, что я ведьма, потом с тобой вдруг заговорили про колдовство. Вчера в парке мужик сказал, что мне нужно работать… Я уверена - это был бес в его шкуре. По глазам поняла. Уже видела такое в детстве. И теперь я думаю: что ещё он мог сделать? Мог бес вселиться в Тимофея?

- Твой бывший пьёт?

- Что? Нет, - возмутилась девушка.

- Тогда это не он. Бесы не могут проникать в трезвых, уравновешенных людей. Но подстроить, подтасовать, подвести всё к определённым условиям и мыслям - могут.

- Например, внушить что-то?

Фима снова задумалась. Было очень похоже на то, что Ксения говорила правду. Ничего ужасного Тимофей не делал. Просто их отношения постепенно шли под откос, будто по какому-то заведомо написанному сценарию. Шаг за шагом. Реплика за репликой. Ещё год назад они придумывали имена будущим детям. Что же изменилось? Тима разлюбил её? Решил, что ему ещё рано, что им не по пути? Его ли это были мысли? Или кто-то внушил их? Фима не знала.

- Почему Сергея можно почистить, а меня - нет?

- Во-первых, тут нечего сравнивать, - ответила Ксения Анатольевна. - Серёжу «нагнули», а тебе дали возможности! А во-вторых, мы зря делали диагностику по-твоему? Если попытаешься снять кармического беса, он или вернётся, или вообще никуда не уйдёт, но за самоуправство тебе так изломают жизнь, что небо покажется с овчинку. Поверь, болезнь мамы и расставание с парнем - это только цветочки. Силы могут сделать так, что будешь молить о быстром и лёгком конце.

Всё, что было во-вторых, Фима решила отложить на потом.

- Возможности? Это ты про то, что он нашептывает мне наказать Мишу? Человека, который возит детишек в верёвочный парк и перечисляет деньги на лечение котикам?

- Ха! Я тоже жертвую деньги. Очень удобно, когда нужно откупиться, - сказала коллега, посмотрев на Фиму снисходительно, как на ребёнка, не понимающего простых истин.

- Не думаю, что он колдует.

- А при чём тут колдовство? У всех свои грехи.

- И что теперь, все, кто занимается благотворительностью, - плохие люди?

- Фима, не надо переворачивать мои слова. Я всего лишь сделала предположение. Это не я сказала, что парня твоей подруги надо наказать.

По тротуару им навстречу прошла толпа легко одетых подростков. Фима проследила взглядом за их разноцветной стайкой.

Автомобиль снизил скорость и остановился на перекрёстке. Ксения повернулась, не снимая руки с руля.

- Ещё вопросы есть?

- Я хочу понять, в чём провинился парень моей подруги. Мы можем сделать подключку и посмотреть это всё вместе?

Ксения бросила взгляд на обратный отсчёт светофора. До разрешительного сигнала оставалось ещё пятьдесят секунд.

- Мы собираемся, чтобы помогать друг другу с личными вопросами. Этот Миша тебе не родственник. Он тебе ничего не сделал. Но Силы привели его к тебе для наказания. Не к Маше. Не ко мне, а к тебе, понимаешь? Если мы вмешаемся и сделаем всё за тебя, ничего хорошего не выйдет. Понимаешь?

- Не очень.

Ксения снова глянула на циферблат.

- Ну смотри… Силы дают испытания, чтобы ты научилась и выросла. Но ты боишься и ищешь, кто бы решил эту проблему за тебя, сделал вместо тебя твою работу. Силы увидят, что ты жульничаешь, и им это не понравится, поверь. Они навалят тебе вдвое больше проблем. И так будет до тех пор, пока ты не начнёшь выгребать сама.

Ксения открыла козырёк, из кармашка которого торчал набросок её портрета. Сверилась с отражением в зеркале.

- Всё как с рисованием. Ты никогда не научилась бы писать такие портреты, если бы за тебя все уроки по ИЗО делала мама.

Фима не ответила. Ей нужно было всё хорошенько обдумать, а лучше переспать с этой мыслью.

***

Утро на работе - это не только ранний подъём, кофе впопыхах и недовольные покупатели.

Но иногда Серафиме казалось, что так оно и есть, и этот день сурка не закончится никогда.

Женщина, которая терзала её уже сорок минут, пахла потом и котлетами с чесноком.

- Нет, не нужно мне сюда пихать посудомойку. Пусть она стоит там, где я указала, - возмущалась клиентка.

- Но тогда у вас не будут открываться дверцы шкафа!

- Так сделайте, чтобы открывались, за что я вам плачу?

Высказать женщине всё, что думает об умственных способностях этой дамы в целом и её пространственном мышлении в частности, Фима не могла. Она стиснула зубы, чувствуя, что вот-вот закипит и пар повалит у неё из ноздрей.

Ксения возникла рядом совершенно бесшумно и заглянула Фиме в экран через плечо.

- Серафима, не упрямься, клиентка права, - сказала она. - Я тоже считаю, что её идея лучше смотрится.

- Вот! Вот! - закивала неугомонная тётка. - Хоть один здравомыслящий человек! Понаберут малолеток без опыта.

Она покосилась на Фиму, всем видом давая понять, кого имеет в виду.

- Серафима, - поторопила Ксения, - переставь-ка посудомойку.

- Вот! Другое дело! - обрадовалась тётка.

Ксения наклонила голову, словно выискивала более выгодный ракурс.

- А что, если бутылочницу сюда?

Женщина закивала согласно.

- Нет, теперь плита не на месте. А вот так? Как вам? - не унималась коллега.

Фима едва поспевала за просьбами и уже начинала злиться на свою новую взрослую подругу.

- Теперь посудомойку вот сюда. Посмотрите, ну разве не идеально? Наклонился, достал, поставил на полку. И ничего не мешает!

- Ой, спасибо вам огромное, - рассыпалась в комплиментах женщина. - Сразу видно, профессионал! Девушка, оформляйте.

Когда документы были подписаны и довольная клиентка летящей походкой двинулась на выход, Ксения всё ещё была рядом.

- Ну? - спросила она. - Сколько тебя ждать? Кофе пить идём?

- Не понимаю, - сказала Фима, поднимаясь. - Я ведь изначально ей именно это и предлагала!

- Эх, молодёжь, всему вас учить надо! Клиент - всегда прав! А если не хочешь потом выслушивать что-то в духе «вы же профессионал, нужно было меня отговорить», просто кивай, притворяйся, что она права, и гни свою линию. С мужиками, кстати, всё точно так же.

Кухня встретила их засохшим печеньем, оставленным прошлой сменой.

Маленькая кофемашина, жужжа, выплёвывала чёрную жижу в Фимину кружку, когда старший менеджер заглянул к ним на огонёк, что-то пряча за спиной.

- Я вас везде ищу! Мммм, кофейком пахнет! Ксения Анатольевна…

- Рома, можно просто Ксения.

- Ксения, а давай ты мне кофе, а я тебе, - он достал из-за спины свёрток, - вот это.

Женщина вытащила из пакета металлическую табличку. «Заведующая складом» было написано на ней большими красивыми буквами.

- Ну наконец-то! Спасибо, Ромочка!

- Только повесь её сама, не хочу с Гульнарой Рафиковной бодаться.

- Не вопрос! Отвлечёшь её на минутку? - попросила она и отдала ему кофе Серафимы. - Фима, пойдём!

К двери с надписью «бухгалтерия» они подошли уже с шуруповёртом наперевес и в четыре руки за пять секунд прикрутили табличку. Ровно к тому моменту, как из-за угла появилась Гульнара.

- Недолго он её отвлекал, - заметила Фима.

Ксения выпрямилась, уперев одну руку в бок, другой держа наготове шуруповёрт. Серафима отошла на два шага, чтобы не попасть под раздачу в битве титанов.

- Что это вы делаете? - взвизгнула женщина.

- Как это что? Обозначаю, где искать завскладом! - ехидно пропела Ксения Анатольевна.

- Но это бухгалтерия! - завопила Гульнара, не сдерживаясь.

Заслышав вопли, из своего кабинета выскочил, оглядываясь и выискивая источник опасности, директор.

- Что у вас случилось?

- Григорий Петрович! Вы посмотрите, какая наглость, она же свою табличку прямо над моей повесила! Пусть у себя на складе вешает, а это бухгалтерия! Она не имеет права приколачивать её на мою дверь! Тем более НАД моей табличкой!

Директор посмотрел на Ксению. Нижнее веко его правого глаза заметно дёргалось.

- Ксения Анатольевна, - очень тихо и вкрадчиво произнёс он, постепенно повышая тон, - вы что за цирк тут устраиваете?

- Давайте отойдём, - предложила Ксения.

Завскладом смотрела на начальника по-кошачьи ласково, всем своим видом показывая, что зачинщица этого бедлама - вовсе не она.

Директор взглянул на раздувающиеся ноздри бухгалтера, перевёл взгляд на хлопающую невинными глазами Ксению и выбрал меньшее из зол.

- Я к вам ещё вернусь, - пообещал Григорий Петрович, оставив Гульнару. Он решил, что безопаснее для нервов всё же будет отойти и выслушать, что скажет ему в своё оправдание завскладом.

Фима шла за ними на расстоянии, делая вид, что спешит вернуться на рабочее место, и тоже прислушивалась к разговору.

- Это ведь и правда кабинет бухгалтерии, - укоризненно сказал мужчина. - Намеренно злите её?

- Я? Что вы! Табличку даже не сама заказала! Рома принёс. Но сами посудите… Я там сижу? Сижу. Придёт кто-то искать завскладом, а на табличке - бухгалтерия. И мимо пройдёт. Вот где они станут меня спрашивать? На складе? Так я ведь в основном за компьютером!

- Ну тоже верно, - согласился он. - Но вы уж перевесьте эту табличку, будь она неладна, пониже. Не раздувайте скандал.

- Конечно-конечно! Сейчас сделаю! - пообещала та, позволяя директору шагать дальше по коридору, сама же повернулась к Фиме.

- Идём!

Гуля хоть и была ниже ростом, встречала их, глядя победно, сверху вниз.

- Директор сказал снять табличку, - сразу призналась ей Ксения, подождала секунду, пока у Гульнары на лице не появится довольная ухмылочка, и только затем добавила: - Попросил прибить пониже.

Бухгалтер скривилась, но марку держала. Окинула Ксению презрительным взглядом и… не сдвинулась с места.

- Проконтролирую, - сообщила она.

Ксения не растерялась: не торопясь перевесила табличку и, подобно Тому Сойеру, отошла полюбоваться своей работой.

- Вот так видно, где чьё место, - сказала Гуля, не скрывая ехидства, и попалась, как глупая мушка в паутину паука.

- Согласна, - кивнула Ксения. - Теперь даже лучше. Табличка прямо на уровне глаз. Подходишь и понимаешь, что тут - кабинет заведующей складом!

Брови Гульнары поползли вверх, подбородок потянулся вниз, но прежде, чем она снова заверещала, Фима героически развернулась и быстро зашагала к родному компьютеру, где её уже ждали родные несносные клиенты.

Ведь если долго смотреть на ссоры коллег, рано или поздно они переключатся на тебя.

«Странно, - подумала девушка, удаляясь, - зачем Ксения ссорится с Гульнарой, если знает, что она тоже не простая женщина и что уже выжила трёх предшественниц?»

Глава 9

Рабочий день подошёл к завершению, а на улице всё ещё было светло. Фима шла домой и радовалась летнему вечеру. Вдалеке погромыхивал гром, обещая ливень и грозу. Но воздух был тёплым, и Серафима не боялась промокнуть. Где-то в глубине души она даже надеялась на это. Хотела почувствовать, как первые капли падают на лицо, увидеть, как одни люди начинают хмуриться и, согнувшись, бегут под крышу, в то время как другие шлёпают по лужам, улыбаясь во всё лицо, счастливые, как дети.

Фима уже подходила к своему подъезду, когда внезапно въехавшее во двор такси перегородило ей дорогу.

Она подняла глаза, чтобы разглядеть белокурого парня, вышедшего из авто. Странное чувство узнавания прострелило от макушки до солнечного сплетения.

- Сергей? - позвала Серафима.

Он обернулся, но не узнал её. Радужки его глаз были словно подёрнуты плёнкой. Как загипнотизированный, он прошёл, лишь мазнув по ней безразличным взглядом.

Сергей остановился на крыльце, набрал номер квартиры в домофоне. Пискнул динамик. Дверь подъезда распахнула свою голодную пасть. Изнутри пахнуло спёртым воздухом.

Разорвав оцепенение от неожиданной встречи, Серафима последовала за ним.

Парень поднялся на первый этаж, но к лифту не свернул - пошёл по лестнице. Фима была этому даже рада. Ей отчего-то стало не по себе даже от одной только мысли о том, что придётся стоять с ним в узком закрытом помещении.

Тем временем они миновали второй этаж, третий.

«Уж не ко мне ли ты поднимаешься?» - подумала Фима.

Странное чувство опасности погладило её шею холодной рукой. Звук шагов, равномерный, как метроном, как бой барабанов, раздавался одним лестничным проёмом выше.

Вот и этаж Фимы был пройден.

Четвёртый, пятый.

Ещё до того, как Сергей поднялся на шестой, девушка поняла, к кому он идёт.

- Заходи быстрее, - проскрипел голос Виталия Сергеевича.

Серафима остановилась, прислушиваясь к звукам наверху.

Вот зашаркали тапочки в глубь квартиры, вот и ботинки Сергея перешагнули порог, и звук шагов стих. Хлопнула входная дверь.

Ужасная догадка ударила под рёбра. Её склочный сосед оказался не только злобным старым повёрнутым дедом, но и тем, кто, по мнению Ксении, имел плотные связи с Тёмными Силами, кто надел красивую шапку Мономаха - рабское оголовье на собственного внука. Даже то, что внук был назван в честь отца Виталия Сергеевича, не смягчило его чёрствого чёрного сердца.

Фима прижалась спиной к ледяной стене подъезда горящими лопатками. Сквозь открытое окно она услышала, как застучал по козырьку подъезда вечерний дождь. В шелесте листвы ей вдруг отчётливо послышались тихие слова: «Так понятно?» - спросил до дрожи в коленках знакомый голос.

Теперь Серафиме было и вправду кристально ясно, за какие заслуги бес требовал наказать старика.

Всё, что должна была выяснить, Фима узнала и потому, быстро сбежав по ступенькам вниз, торопливо достала ключи и открыла свою дверь.

Матери ещё не было дома. Это показалось Фиме странным. В последнее время мама не задерживалась, ведь всё чаще по вечерам у неё попросту не оставалось сил. Встревоженная, Серафима, разуваясь на ходу, достала телефон и набрала её номер.

Четыре длинных гудка. Мать не отвечала на вызов.

«Я ведь не отказываюсь колдовать, я согласилась пойти на эту встречу с ковеном! Что тебе ещё от меня надо? Или мне нужно наказать этого соседа прямо сейчас? Сию же секунду?»

Фима сбросила звонок и набрала снова, уже начиная всерьёз беспокоиться. Но на том конце наконец раздалось:

- Алло?

- Мама, ты в порядке?

- Да, а что такое?

- Почему ты не дома? - требовательно спросила девушка.

На долгую секунду в разговоре повисла пауза.

- Серафима, - ответила мама строго, - ты ничего не перепутала?

Только теперь Фима осознала, как звучала.

- Я пришла домой, а тебя нет. Я беспокоилась, - сказала она мягче.

- В магазине проблемы. Мы же вчера обсуждали, ты забыла? Сидим с бухгалтером, пытаемся понять, где просчитались и как сократить расходы. Сегодня приду поздно.

- Ты хорошо себя чувствуешь?

- Не развалилась пока. Фима, это всё? Я тут немного занята…

- Да, я просто хотела знать, что ты в порядке. Увидимся дома.

Фима завершила звонок, прошла в свою комнату, открыла окно. Свежий ветер ворвался, раздув тюль, будто парус. Край шторы зацепил и повалил пластиковый стакан, из него высыпались на стол кисточки и карандаши.

Девушка не стала их собирать, оставив живописный беспорядок. Упала в кресло, слушая шум дождя снаружи.

«Если бес просит наказать старика за то, что он издевается над внуком, значит, он делает доброе дело? - размышляла Фима. - Тогда что насчёт Михаила? В чём провинился он? А расставание с Тимофеем? Это тоже его работа? А мама? Не он ли стал причиной того, что у неё испортилось здоровье? И всё из-за того, что я не колдую?»

Но листва за окном больше не говорила с ней. Штора едва-едва трепыхалась от ветерка.

Бес не удостоил её ответом.

***

На следующее утро Фима уже сама выглядывала из-за монитора каждый раз, заслышав шаги. Она ждала, когда Ксения Анатольевна явится со склада. Один раз даже зашла в бухгалтерию под надуманным предлогом. И когда в коридорах послышался знакомый гортанный смех, бросила все дела и, торопливо выйдя из-за стола, поспешила на голос. Но первой перехватить заведующую складом не успела.

- Ксения Анатольевна, - позвал директор, выглянув из кабинета, - вы-то мне и нужны. Подойдите-ка на минутку!

- Здравствуйте, Григорий Петрович, - отозвалась она.

На звук разговора из-за двери своего кабинета выглянула Гульнара Рафиковна.

- Ксения, - снова обратился к ней руководитель, - подскажи мне, это что такое?

Он сунул ей под нос несколько листов.

Женщина внимательно их изучила.

- Не знаю, - сказала она. - А откуда они у вас?

- Так ваши же сотрудники мне их и принесли. Вы зачем им дали старые формы?

- Я? - ужаснулась Ксения. - Я никому ничего не давала!

- Да? А ну давайте спросим! Игорь! Иди сюда, скажи, где ты взял эти бумажки?

Из кабинета директора вышел понурый кладовщик.

- Так Гульнара Рафиковна дала, - признался он.

Гуля мгновенно поменялась в лице. Только что она предвкушала, как ненавистный враг получит взбучку у неё на глазах, и вот уже гнев начальника поменял траекторию.

Директор повернулся к ней.

- Гульнара?

- На прошлой неделе я их давала Ксении, и всё было нормально, вы же ей подписали документы? - пролепетала она.

- Не было нормально, - лениво растягивая слова, сообщила Ксения. - Я увидела, что формы некорректные, и заменила на правильные.

Она повернулась к Игорю и, надменно вскинув брови, заметила:

- Игорь, будь так любезен решать рабочие моменты со мной. Гульнаре Рафиковне ты не подчиняешься.

- Я откуда знал, что она мне старые бланки подсунет? - пробурчал себе под нос насупившийся парень.

Директор не спускал взгляда с бухгалтера.

- Гульнара, пройдите ко мне в кабинет. Нужно поговорить. Серафима, а ты что здесь делаешь?

- А я за Ксенией Анатольевной…

- Идите, идите!

Испытывать терпение начальника никто желания не имел, и Ксения с Серафимой быстрым шагом покинули место несостоявшегося аутодафе.

Фима осмелилась заговорить только когда за закрытой дверью маленькой кухни зажужжала кофемашина.

- Выходит, Гульнара не пыталась подставить тебя перед директором? Она сама не знала, что формы старые и уже не используются!

Ксения попробовала кофе, скривилась, добавила воды из кулера. Пузырьки в бутылке поплыли вверх.

- В этот раз - нет. Но что это меняет?

- То, что это ты подставила её.

- Нет, я даже пальцем не пошевелила. Подставила себя она сама. Гордыня - страшный грех. Слышала про такое? Она же при мне Игорю эти бумажки впихнула, хотя должна была отправить его к непосредственному руководителю. Но ей захотелось быть незаменимой, показать, кто здесь главный. Я просто позволила ей это сделать.

Фима добавила в свою кружку сливок.

- Не нужно было, - сказала она. - Она же не сделала тебе ничего плохого. Ошибочно дала старые бланки, но ведь хотела помочь.

- То, что в этот раз она дала мне неправильные бумажки ненамеренно, ещё не значит, что она добренькая. Не забывай, Гуля выдавила уже троих!

На это Серафиме ответить было нечем.

- Вообще я искала тебя, - сказала она. - Мне нужно кое-что рассказать. Думаю, это важно.

- Слушаю внимательно!

- Я знаю, где живёт дед Сергея.

- Серёжа тоже знает, где живёт его дед. Что это нам даёт?

- Дело в том, - призналась Фима, - что он мой сосед. Это его требовал наказать мой бес.

Ксения, успевшая сделать глоток, поперхнулась кофе.

- Ты уверена? Это точно он?

- Если только Сергей не ходит как зомби к ещё какому-нибудь старику. Думаете, дед сдаёт его в аренду, чтобы убирался у других дряхлых стариков?

- Вряд ли, - согласилась Ксения. - Это многое меняет. Но в основном для тебя.

- Для меня?

- Да. До выходных постарайся держаться от него подальше, не попадайся на глаза, а если столкнёшься - не спорь и не выясняй отношения.

- Я и не собиралась…

- Это ты сейчас так думаешь. А на деле как бы не натворила глупостей. Колесо завертелось, пришло в движение. Тебе нужно быть теперь очень осторожной.