Серафим конца времен - Иная история. Том четвертый

Пролог — Ночная охота

Нагоя.

Префектура Аити.

Неподалеку от бывшего особняка Ичиносэ.

— Какая прекрасная ночь… — с легкой полуулыбкой произнес высокий мужчина в черном деловом костюме. Он с наслаждением набрал полную грудь свежего и холодного воздуха, на мгновение прикрыв глаза. Чтобы уже в следующую секунду тихо выдохнуть.

Под раскидистыми ветвями деревьев его одинокую фигуру было практически не видно. Даже звуки аккуратных шагов полностью тонули в излишне густой траве. Что, в общем-то, только играло на руку незваному гостю. Пускай он не старался скрывать своего присутствия от посторонних глаз, которых в окружающем его лесу практически не было, небольшая подстраховка все равно не была лишней.

Несмотря на прошедшую катастрофу, природа в этом месте расцвела в полной мере. Явно сказывалось отсутствие какой-либо дикой живности или грязных людских ручонок. Загробная тишина только подтверждала эти догадки. Складывалось такое ощущение, что эти места погрузились в глубокий беспробудный сон. Даже обитающих в этих местах уродливых созданий, что постоянно рыскали в поисках грешных людишек, не было слышно. Что в свою очередь явно наводило на определенные мысли.

Через несколько минут мужчина добрался до высшей точки горного пика. Оттуда как раз открывался поистине завораживающий вид на всю долину. Однако внимание мужчины было сосредоточенно только на виднеющихся в дали макушках зданий. Те едва-едва проглядывались сквозь обильную листву деревьев, напоминая крохотные темные пятнышки. Будь на его месте обычный человек, он вряд ли бы заметил их — слишком велико было расстояние. Однако цепкий взгляд мужчина сразу же нашел их среди всей этой обильной зелени.

— Навевает воспоминания…

В темных глазах мужчины мелькнуло некое подобие ностальгии о далеком прошлом. Картины ушедших веков вновь завлекали окунуться в те приятные времена… однако они исчезли так же быстро, как и появились. В глазах мужчины вновь появлялся хитрый блеск, а на лице — добродушная полуулыбка.

— Сколько тысячелетий понадобилось, чтобы этот умирающий мир наконец-то начал меняться?..

Однако ответа на этот животрепещущий вопрос так и не последовало.

— Создание секты Хякуя. Поиск подходящих носителей. Война с Хиираги.

Мужчина вытянул руку вперед. Со стороны казалось, будто он хотел схватить плывущую по небу луну.

— Интересно, все ли идет в соответствии с твоим планом? Или мне удалось ему помешать? Смотри! У меня даже есть один «Ключ»…

В раскрытой ладони мужчины, в темно-тусклой вспышке, появился странный крестообразный кинжал. Он медленно парил в воздухе, лениво вращаясь по кругу.

— Или ты даже это предвидел? Впрочем, неважно. — улыбка мужчины стала куда шире и угрожающе. В его глазах то и дело вспыхивало что-то жутко-зловещее. — Ведь прямо сейчас я стану еще на шаг ближе к тебе...

— Лорд Сайто. — неожиданно окликнул мужчину кто-то со спины.

— Я так понимаю, подготовка закончена? — не оборачиваясь, спросил он.

— Да, милорд. — рапортовал пришедший. — Ждем лишь вашей команды.

— Замечательно…

Сайто бросил взгляд на странный предмет. Тот, повинуясь его воле, начал быстро менять свою форму: прямо на глазах крестообразный кинжал превратился в текучий жидкий металл. Подобно живому существу, он скользнул по воздуху, к руке Сайто, обвил его указательный палец и обратился в черное неприметное кольцо.

— Тогда не будем медлить.

Вместо ответа, фигура позади махнула рукой.

Со спины сразу же послышалось активное шуршание. Более того, уже в следующую секунду мимо Сайто промелькнула целая дюжина темных размытых силуэтов. Эти практически неразличимые тени на огромной скорости спустились вниз, по низкому склону. Не прошло и минуты, а они уже начали восхождение на соседнюю гору. Пока полностью не растворились в ночной тьме ее пика.

Сайто тоже отправился в путь. Не спеша, он миновал низкий склон, затем забрался на соседнюю гору. Как раз там он и оказался перед Тории, за которыми виднелось несколько однотипных домов в японском стиле. Однако Сайто не спешил идти вперед. Даже если внешне эти ворота казались обычными и несколько обветшалыми, от них так и несло мощной магической защитой. Видимо, прежние владельцы этого места явно позаботились о надлежащих мерах безопасности.

Сайто не спешил приближаться к Тории. Вместо этого, он внимательно осмотрел их на наличие волшебных знаков или магических талисманов. Но, так и не обнаружив ни тех, ни других, вытянул руку вперед. Та уперлась во что-то твердое и невидимое. Более того, стоило ему коснуться защитного барьера, как пальцы тут же пронзил мощный электрический разряд.

— Неплохо… — похвалил местную защиту Сайто, бросив беглый взгляд на обожженные пальцы. Те как раз восстанавливалась после полученного удара. — Но этого все равно недостаточно, чтобы остановить меня.

Сделав незамысловатый пас левой рукой, Сайто из ниоткуда достал сразу три магических талисмана. Они ничем не отличались от тех, которыми часто пользовались людишки. Два он метнул в колоны Тории; они вспыхнули едва заметной огненной вспышкой, оставив на колоннах волшебные знаки. Третий отправился в защитный барьер. Но стоило ему коснуться невидимой преграды, как тот резко повис в воздухе, словно увяз в чем-то жидком и липком. Во все стороны от талисмана пошла заметная пространственная рябь, что в очередной раз подтвердило наличии очень мощной магической защиты.

«ЩЕЛК»

Под легкий щелчок пальцев Сайто, парящий в центре Тории талисман неожиданно вспыхнул. Пространственная рябь заметно усилилась, а затем и вовсе покрылась заметными голубыми трещинами. Со стороны это больше всего походило на трескающееся панорамное окно, которое вот-вот развалиться на части.

Что, собственно, и случилось.

Буквально на глазах некогда мощная защитная формация развалилась на множество тлеющих синих осколков. Те исчезли, не успев даже коснуться земли.

Не теряя времени, Сайто сделал уверенный шаг вперед. Не встретив никакого сопротивления, он минул Тории и оказался на вымощенной камнем просторной площадке.

Следом за ним внутрь ворвались многочисленные темные силуэты. Не слишком церемонясь, они разбрелись в разные стороны: одни сразу же забрались в ближайшие дома, грубо выбивая окна и двери; другие бросился к тем, что возвышались на ближайших соседних горных пиках.

Только Сайто остался на месте.

Не прошло и пяти минут, как до ушей второго основателя донеслись знакомые приглушенные хлопки. Вне всяких сомнений — это были выстрелы.

— Похоже, мне туда. — с довольной полуулыбкой сказал Сайто, направляясь в сторону раздающихся выстрелов.

По мере приближения к нужному месту, звуки становились все громче и отчетливее. Более того, среди них стали слышны и яростные крики. Похоже, местные защитники решили бороться до последнего. Что ж, их право.

Благодаря этому шуму, Сайто удалось достаточно быстро найти нужный ему дом. Тот практически ничем не отличался от других. Такой же заброшенный, обветшалый и выцветший. Ничем непримечательный — так его можно было охарактеризовать. Однако доносившейся из него шум явно свидетельствовал об обратном.

Входные двери, как заметил Сайто, уже были выбиты, поэтому ему ничто не помешало оказаться внутри. Сам же дом встретил его достаточно скромно. Небольшая гостиная на восемь татами выглядела несколько пустоватой и бедной. Было заметно, что тут жили далеко не богатые люди.

Минув гостиную, Сайто сразу же свернул направо, в небольшой коридорчик. Дошел до самого его конца, где заметил еще одну сломанную бамбуковую дверь. Помещение за ней походило на старую кладовую. Слишком грязную, пыльную и забитую всевозможным мусором. Лишь в самом дальнем углу был заметен небольшой клочок яркого света из-под груды хлама. Там, где было меньше всего мусора.

Как раз там Сайто и удалось заметить металлический люк. Тот был открыт, а его квадратная стальная дверь был груба погнута и практически слетела с петель. Больше всего это походило на то, будто кто-то сильно дернул ее и несколько не рассчитал силу при этом. Как раз в духе вампиров.

— Как мило с их стороны… — с улыбкой отметил Сайто грубую работу свои подчиненных.

Приблизившись к тайному входу, Сайто чуть наклонился и заглянул внутрь. Тот вел глубоко под землю. Метров пятьдесят, не меньше, если верить глазам. Шум внизу, к тому времени, уже заметно стих. Видимо, бои подошли к концу.

Спуск у Сайто занял всего лишь мгновение. Один шаг в пропасть — и он уже на самом дне. Внутри же все было несколько предсказуемо. Длинный квадратный коридор еще довоенного времени, с кучей торчащих труб и открытой свисающей проводкой. Каждые десять метров — едва горящие лампы, который нет-нет, да гасли. Из-за этих частых перебоев царившая здесь атмосфера ничуть не уступала таковой в каком-нибудь фильме ужасов, что так любили людишки. Разве что море крови и растерзанных трупов не хватало… по крайней мере, первое время.

Буквально через первую сотню метров, впереди, показались первые мертвые человеческие тела. Бедолаги явно не ожидали гостей, поэтому не успели среагировать на внезапное вторжение. За что, собственно, и поплатились собственными жизнями. Далее, впрочем, ничего не изменилось. Разве что то тут, то там начали мелькать следы от пуль, да длинные кровавые разводы. Местное отопление также изрядно пострадало и теперь вряд ли сможет полноценно работать.

В скором времени Сайто смог выйти в просторное помещение. Оно напоминало самое обычное бомбоубежище. С тем лишь отличием, что его переделали под какую-то тайную лабораторию. Наличие современной электронной аппаратуры и техническое оборудование также наводило на эти мысли.

Количество мертвых тел в этом месте также заметно увеличилось. Видимо, именно здесь произошло основное столкновение его подчиненных с местными людьми. Среди обычной охраны Сайто также заметил и ученых: их изувеченные тела заметно выделялись пропитавшимися кровью белыми халатами.

Звук приближающихся шагов отвлек Сайто от созерцания недавней бойни.

— Мы закончили, милорд. — с почтением поклонился молодой мужчина в армейской форме.

— Замечательно. — хлопнул в ладоши Сайто. — Надеюсь, проблем не возникло?

— Нет, милорд.

— Хорошо… — с полуулыбкой сказал второй основатель и поднял правую руку.

«ЩЕЛК»

Из-за спины Сайто, с резким металлическим звуком, вырвалось сразу несколько черных цепей. Подобно живым змеям, они бросились вперед, к груде тел. Раскидали их в разные стороны, из-за чего все еще неостывшая кровь окрасила старые металлические стены и пол в еще более насыщенные бардовые тона. Чтобы в следующую секунду грубо выхватить оттуда едва живого человека.

— Кажется, одного вы все-таки упустили.

— Прошу прощения, милорд! — резко преклонил колени подчиненный, виновато опустив голову. — Я…

— Не стоит. — снисходительно махнул рукой Сайто, переключая все свое внимание на барахтающегося в воздухе пленника. — Мне как раз нужен был проводник…

— Иди к черту, ублю… — начал было кричать смертный, как опутавшие его цепи с тихим звонов затянулись. — Кха-кха-кха!..

— Мне бы не хотелось затягивать наш “милый” диалог, — цепи медленно опустили обездвиженное тело на пол, к ногам Сайто. Так, чтобы тот мог смотреть на пленника сверху-вниз, — поэтому перейду сразу к делу. Где вы скрываете шестую “трубу”?

От одного этого упоминания тело пленника непроизвольно вздрогнуло. Зрачки глаз резко расширились, а голова слегка повернулась в сторону. Что, в свою очередь, только потвердело догадки Сайто о нахождении очередного “Ключа”.

Однако пленник так и не ответил. Упрямо молчал и всячески избегал выглядела своего пленителя. Впрочем, чего-то подобного и ожидал второй основатель. Подобных людей буквально с пеленок учили верности своим хозяевам. Поэтому даже под пытками они будут сопротивляться до последнего вздоха. Что, конечно же, не входило в планы Сайто.

Цепи вновь затянулись. На этот раз куда сильнее, чем раньше.

— Я не люблю повторять дважды. Поэтому будь так добр…

— П-пошел ты… — буквально выплюнул пленник, бросив на мужчину перед собой яростный взгляд.

— Ну вот опять… — устало вздохнул Сайто. Цепи тем временем вновь затянулись, да так, что послышался характерный хруст ломающихся костей в теле. — Всегда одно и тоже…

Сайто сделал незамысловатой пас рукой и вновь вынул из ниоткуда магический талисман. В отличии от прошлых, этот испускали тусклое алое сияние. Человек заметил это. Не мог не заметить. Более того, он стал куда активнее дергаться, не взирая на свое плачевное состояние. Видимо, догадывался, что именно собирались сделать с ним при помощи этого талисмана.

Второй основатель добродушно улыбнулся и легким движением руки приложил ко лбу человека магический талисман. Тот практически сразу вспыхнул, стоило бумаге коснуться потной кожи; на лбу остался только сияющий волшебный символ.

Первые несколько секунд человек активно сопротивлялся. По крайней мере, так казалось со стороны. Затем его движения стали терять силу, пока в какой-то момент пленник и вовсе не затих. Голова была опущена, дыхание ровное, взгляд — расфокусирован. Все признаки того, что личность этого человека была взята под контроль.

— Где находиться шестая “труба”? — снова задал вопрос Сайто.

— Блок… D9… — с трудом ответил пленник.

— Веди. — скомандовал второй основатель.

Хватка цепей резко ослабла. С тихим звоном они покинули тело пленника, вновь вернувшись к Сайто за спину. Это позволило человеку с трудом подняться на ноги и хромой походкой направиться в сторону левого дальнего коридора.

Сайто молча последовал за ним. Как и его подчиненные, которые все это время оставались на чеку.

Спустя несколько минут, они вышли к небольшому перекрестку. Как и в прошлом помещении, тут тоже было полно людских трупов. Причем свежих, об этом свидетельствовал приторно-сладкий запах теплой крови. Пленник обвел погибших товарищей пустым взглядом, после чего медленно свернули налево и проковылял мимо нескольких тяжелых дверей, на которых белой пошарпанной краской были написаны номера блоков.

«B3».

«В6».

«В8».

Они миновали все попадающиеся двери, так как пленник и не думал останавливаться. Пока не достиг еще одного небольшого перекрестка. Там человек остановился и огляделся по сторонам. Видимо, пытался вспомнить нужное направление. Лишь спустя несколько секунд он вновь повел их прямо, никуда не сворачивая.

«С4».

«С7».

Чем дольше они шли, тем больше трупов встречалось на их пути. Некоторые были относительно целыми: всего-то с парочкой дыр в груди. Другим не хватало некоторых конечностей, а иногда даже доброй половины тела. Внимание Сайто также привлекла и характерная армейская форма, что иногда встречалась среди груд тел. Видимо, кому-то из людишек все же удалось убить парочку напавших.

И вновь очередной перекресток. В этот раз человек тоже остановился, после чего снова огляделся. Со стороны казалось, будто он опять что-то вспоминает. Затем пленник медленно повернул направо. Миновал несколько однотипных старых блоков, некоторые из которых даже были открыты. Сайто не без интереса заглянул внутрь. Там, в длинном тусклом коридоре, тянулись ряды громоздких капсул. Внутри них, в какой-то мутно-желтой жидкости, беспробудным сном спали подопытные — точнее, неудачные эксперименты. Их тела были ужасно деформировались и напоминали каких-то омерзительных чудовищ.

Коридор закончился куда более громоздкой стальной дверью. Над ней виднелась надпись: «D9».

— Нет… ключа доступа… Не открыть… — произнес безэмоциональным голосом пленник, тупо уставившись на двери.

Сайто лишь снисходительно улыбнулся на это милое замечание. Все его тело в тот миг окутала мощная темная аура. Даже находившиеся за ним подчиненные были вынуждены отступить назад — столь тяжелая и устрашающая та была. Из спины второго основателя, с громким металлическим звуком, вырвалась целая куча черных длинных цепей. Их количество было столь огромно, что едва ли кто-то смог бы сосчитать их все. Цепи быстро взмыли в воздух и закружились в бешеном танце, образуя единый вращающий бур. Со скрипящим звуком эта вращающаяся махина ударили по стольным дверям. Однако те выдержали удар. Более того, они даже не помялись.

«БУБУХ!»

Впрочем, уже после второго удара они заметно выгнулись внутрь. А третий удар и вовсе выбил их с петель: погнутая стальная дверь влетела внутрь помещения на огромной скорости, с грохотом снося находившуюся там аппаратуру и людей.

— Огонь! Огонь! — послышался чей-то нервный крик.

Следом за ним зазвучали первые автоматные очереди.

Первым среагировал Сайто. Цепной бур в считанные секунды утратил былую форму и распался на множество отдельных черных цепей. Они тут же закрыли собою фигуру второго основателя плотной непробиваемой стеной.

Подчиненные тем временем бесстрашно бросились вперед. Не взирая на нескончаемый град пуль и полученные раны, они быстро ворвались внутрь и сразу же ввязались в битву. Более того, вампиры буквально с первых же секунду взяли инициативу в свои руки: болезненные крики людей и звуки мнущегося металла это только подтверждали.

Сайто тоже не бездействовал. Из цепной преграды вырвалось сразу несколько черных цепей. Они, извиваясь, разлетелись в разные стороны; туда, где находились все еще живые люди.

— Кента, сзади!.. — крикнул кто-то.

Вот только было поздно. Цепь на огромной скорости пробила грудь этого самого Кенты, после чего быстро обогнула его шеи несколько раз по кругу и тут же затянулась. Да так, что голова этого человека с громким хрустом отлетела в сторону, забрызгивая фонтаном алой крови ближайших соратников.

Другая цепь тем временем пробила глаз длинноволосому ученому, который пытался незаметно улизнуть куда-то вглубь помещения. Его безжизненное тело повисло на натянутой цепи, словно безвольная кукла.

Еще одна цепь хлестким ударом лишила ноги какого-то охранника. Тот с громким болезненным криком завалился на бок, хорошенько приложившись головой о стальной пол. Цепь тем временем миновала несколько остывающих трупов, напоминая самую настоящую живую змею, и неожиданно бросилась вперед. Как раз туда, где находился ничего не подозревающий коротко постриженный человек.

Удар пришелся прямо в спину, в область лопаток. Цепь прошла через всю грудную клетку, затем вышла наружу и резко натянулась. Чтобы в следующую секунду, подобно тонкому лезвию меча, с мерзким дробящимся звуком опуститься вниз. Людское тело попросту разорвало на две части; все внутренности с мерзким звуком плюхнулись на пол, заливая и без того влажный металл новой порцией кровавой мерзости.

— Милорд, мы закончили с ними. — отрапортовал подошедший вампир, мужчина с зачесанными назад светлыми волосами.

Не прошло и пяти минут, как все закончилось.

Сайто молча обвел это некогда чистое место внимательным взглядом. Более полусотни трупов. Море крови и внутренностей. И ни единого признака жизни.

Аккуратно поправив пиджак, второй основатель осторожно перешагнул через мертвое тело какого-то ученого и отправился дальше, вглубь помещения. Прошел мимо большого стола, на котором находились медицинские инструменты и различные части тела какого-то существа. Затем миновал высокую и толстую колбу. В той находилось нечто уродливое и отдаленно напоминающее человека.

Дальше его встретило еще одно просторное помещение. Слишком пустое и невероятно огромное для одного единственного существа, что находилось в самом центре.

— Рра-а-а-а-а!

«ВШУХ»

Мощный взмах трех пар белоснежных крыльев поднял целую волну пыли. Воздушная волна с силой ударила по Сайто и его подчиненным, заставив их закрыть лицами руками. Существо тем временем резко дернулось вверх, однако удерживающие его цепи были достаточно крепки, чтобы не дать тому вырваться. Как, собственно, и магическая печать внизу, которая не позволяла существу покинуть очерченные границы большого круга.

На лице Сайто сама собой появилась довольная улыбка.

— Наконец-то я нашел тебя…

Существо… точнее, ангел, имеющий вид молодого парня семнадцати лет, на мгновение замер. Он медленно опустил голову, чтобы рассмотреть пришедших гостей. Кровоточащие темные глаза с золотой радужкой без какого-либо интереса вглядывались в фигуру второго основателя.

— Ты не человек… — сказал тяжелым и нечеловеческим голосом ангел.

Не взирая на мощный магический барьер, силы этого таинственного существа все равно просачивались наружу и оказывали на пришедших огромное давление. Даже Сайто, второму основателю, было не так уж и легко противостоять ему.

— Верно. — подтвердил догадку ангела Сайто — Я вампир.

— Отвергнутые Солнцем проклятые существа… — по-прежнему бесстрастным и сухим тоном продолжал закованный ангел. — Что тебе нужно в этом забытом месте?..

— О, всего лишь сущая безделушка… — улыбка второго основателя приняла коварно-ядовитый вид, — Она сейчас находиться в твоем теле...

Лицо ангела чуть дернулось. Крылья на мгновение замерли. Взгляд стал куда острее и агрессивнее, хотя золотистая радужка ничуть не изменилась. Излучаемое ангелом давление также возросло на целые порядки. Даже сдерживающий барьер начал заметно вибрировать, как и печать на полу — она стала излучать куда более интенсивный свет.

— Этому не бывать… — в лишенном эмоций голосе послышались отдаленные нотки гнева.

Ангел резко вытянул руку. Из его раскрытой ладони вырвался ослепительно яркий свет. Настолько, что даже Сайто пришлось закрыться руками от него. Впрочем, эта вспышка продлилась всего мгновение. Уже в следующую секунду, вокруг вампиров, из металлического пола, начали появляется расплывчатые серые силуэты. Однако их форма едва-едва успела обрести точные очертания, из-за чего со стороны всадники напоминали расплавленные восковые фигуры. Но даже так, уродливые создания, едва ли похожие на величественных ангелов, буквально рвались вперед, не жалея сил.

Сайто снисходительно улыбнулся. Затем махнул рукой.

Десятки черных цепей вырвались из его спины и целым градом обрушились на едва сформировавшихся всадников апокалипсиса. Те даже сделать ничего толком не успели, как обратились в целую груду кровавого месива. Подчиненные также не стояли без дела; они бросились на вновь появляющиеся неясные силуэты и мощными ударами разрывали тех на множество ошметков.

Ангелу очень не понравилось подобное зрелище. Его бесстрастная физиономия ужасно искривилась, больше всего напоминая в тот момент недовольный злобный оскал. Поток безостановочных черных слез также заметно увеличился; те, ручьем падая на пол, яростно шипели и быстро исчезали.

Ангел вновь вытянул руку вперед. На этот раз вместо яркого света из нее вырвался целый поток всевозможных всадников апокалипсиса. Ужасные твари тянули вперед свои уродливые когтистые лапы, обезображенные клешни и полные острых зубов раскрытые пасти. Однако это нисколько не испугало Сайто. Он, подобно искусному дирижеру, поднял руку вверх. Цепи, что до этого момента уничтожали появляющиеся силуэты всадников апокалипсиса, все как одна замерли. После чего второй основатель резко развел руки в стороны. И уже в следующую секунду цепи единой волной ударили в пол прямо перед Сайто, образую мощную непреступную стену.

Уродливый поток всадников апокалипсиса ударил прямо по ней. Да с такой силой, что цепная стена аж заскрипела и заметно прогнулась. Но даже в этой ситуации, она выстояла. А вот тварям за ней повезло куда меньше. Первый поток чудовищ попросту расшибло о стену, из-за чего во все стороны разлетелось приличное количество ошметков мяса и литров крови.

Тем временем второй и третий поток всадников апокалипсиса ударил сразу с двух сторон, по флангам.

Однако цепи Сайто были куда быстрее.

Крепкая стена резко разделилась надвое: каждая половина стремительным вихрем обвила фигуру второго основателя, в один миг превратившись в сокрушительное цепное торнадо. Его скорость была столь огромной, что даже обрушившиеся на этот металлический водоворот потоки всадников апокалипсиса были бессильны. Они просто разлетелись на куски, стоило им прикоснуться к вращающимся цепям. Со стороны это выглядело так, будто здоровенные куски мяса сточили о шлифовочный станок.

Лицо ангела исказилось куда сильнее прежнего. Теперь его скорченная физиономия являлась олицетворением настоящей безумной ярости — столь озлоблено выглядело это крылатое существо в тот момент. Рядом с ним, в яркой вспышке белоснежно света, возникла длинная золотая труба. С искусной гравировкой, завивающимися узорами лавра и изображениями поющих ангелов. Бросив на сражающихся внизу вампиров полный гнева взгляд, крылатое создание набрало полную грудь воздуха и выдохнуло его прямо в трубу.

«ВУ-У-У-У-У-У!!!»

Мощный раскатистый гул был столь громким и мощным, что вампирам пришлось в спешке зажимать уши. Некоторые и вовсе попадали на колени, не в силах более выносить эти ужасные звуки. Даже само пространство в огромном помещении, казалось, завибрировало от этого неутихающего звона.

Тем временем количество всадников апокалипсиса заметно увеличилось. Более того, их бесформенные фигуры начали обретать ясные угрожающие очертание куда быстрее прежнего. Буквально за считанные секунды эти чудовища превращались из серого месива в ужасающего монстра.

Сайто в спешке махнул рукой в сторону появившихся всадников. Цепи, повинуясь его воле, мощным поток ударили по нескольким тварям, не дав тем приблизиться к обездвиженным вампирам. Разорвав туши громоздких чудовищ на множество кусков, цепи быстро собрались в одном месте и синхронно взмыли вверх на несколько метров. Чтобы в следующее мгновение разлететься в разные стороны и ударить по каждой отдельной появившееся твари.

Но как бы не старался Сайто, сколько бы тварей он не убивал, их не становилось меньше. Каждый раз они все продолжали и продолжали появляться. Причиной тому, конечно же, был ангел. Пока он находился в сознании, им ни за что не выйти отсюда живыми. Поэтому не стоило затягивать с этим.

Сам ангел также не бездействовал. Его белоснежные крылья с силой взмахнули, заставляя хрупкое человеческое тело сильно дернуться вверх. Мощные потоки воздуха прошлись по всему просторному помещению, из-за чего кровавые ошмётки попросту раскидало в разные стороны. Однако десятки сдерживающих цепей упрямо мешали узнику вырваться. Они сильно натянулись, да так, что, казалось, вот-вот лопнут от невероятного напряжения. Магическая печать на полу также начала излучать куда более яркий голубоватый свет.

Было очевидно, что ангел пытался вырваться из своей темницы. Более того, если ничего не предпринять, тот вполне сможет это сделать — стоило только взглянуть на весьма плачевное состояние цепей и магической печати.

Пока ангел упрямо рвался вверх, каждый раз сотрясая помещение мощными ударами белоснежных крыльев, вампирам внизу приходилось туго. Количество всадников апокалипсиса вновь увеличилось. Более того, вампиры теперь даже не поспевали уничтожать вновь появляющихся монстров, так как на месте одного убитого появлялось сразу двое, а то и трое всадников апокалипсиса.

Сайто тем временем неотрывно следил за рвущимся на волю ангелом. В его правой руке уже успело сформироваться некое подобие цепного копья: десятки черных цепей переплелись между собой в единую прочную конструкцию, отдаленно напоминающую болт скорпиона. Этот механизм неустанно затягивался, противно скрипел и уплотнялся. Пока в какой-то момент не достиг пика; именно тогда Сайто и метнул его в вырывающегося ангела.

Крылатое создание почувствовало приближение этого копья. Более того, оно даже успело обернуться. Ангел в спешке схватил парящую рядом золотую трубу и использовал ее в качестве щита. Цепное копье с огромной силой ударило в основании трубы. Настолько, что ангела даже оттеснило на несколько метров назад, к границам барьера.

Однако труба выстояла. На ней даже царапинки не осталось.

Вот только атака Сайто на этом не закончилась. Цепное копье начало быстро набирать обороты. Со стороны это выглядело так, будто бур хотел просверлить добротную дыру в золотой трубе. Скрежет стоял такой, что невольно сводило зубы. Во все стороны так и летели мириады ярких сверкающих искр.

— Вот ты и попался в мои сети… — не без хитрой улыбки заметил Сайто.

Вращающееся копье неожиданно ускорило свой ход, да так, что раскалилось до красна и попросту взорвалось. Мощный взрыв отбросил золотую трубу в сторону, в то время как из яркой вспышки вырвались десятки черных цепей. Они разлетелись в разные стороны по длинной дуге и ударили прямо по белоснежным крыльям. Ангел явно не ожидал подобного поворота событий. Более того, он даже предпринять ничего толком не успел; цепи стремительными ударами изрешетили хрупкую и мягкую плоть крыльев. Сотни некогда белоснежных перьев резко взвились в воздух. Темно-бордовая кровь целыми ручьями полилась на светящую внизу печать, заставляя ее неистово мерцать.

За считанные секунды эти цепи крепко обвили белоснежные крылья и быстро прижали их к человеческому телу. Более не в силах держаться в воздухе, ангел камнем упал прямо на металлический пол, оставив в том неглубокую вмятину. Впрочем, даже в такой безвыходной ситуации он продолжил яростно брыкаться, в надежде разорвать ненавистные ему цепи. Однако те лишь каждый раз сильнее затягивались.

Наблюдающий за этим Сайто уверенно шагнул вперед, прямо к ангелу. На ходу вытащил несколько магических талисманов и ловким движением метнул их в металлические штыри, которые служили границами и якорями светящейся печати на полу. Стоило талисманам коснуться стали, как те истлели буквально на глазах. Сами штыри сильно завибрировали, из-за чего магическая печать на мгновения погасла. Именно в этот момент Сайто миновал границу защитного барьера и оказался внутри.

Бегло оглядев ангела, второй основатель поднял правую руку. Из раскрытой ладони вырвалось несколько черных цепей. Однако они несколько отличались от прошлых: эти были куда тоньше прошлых и имели длинные зазубренные наконечники. Каждая такая цепь медленно извивалась, будто живое существо.

Не теряя времени, Сайто вытянул правую руку в сторону ангела. Цепи сразу же бросились к обездвиженной цели. С глухим звуком пробили руки и ноги, а следом и металлический пол, буквально приковав конечности к поверхности. Ангел яростно взревел. Более того, он задергался куда сильнее прежнего. Цепи жалобно заскрипели; на некоторых даже появились заметные трещины.

Было очевидно, что долго они не продержаться.

«ТУДУХ»

Однако резкий удар в грудь заставил ангела на мгновение замереть. Более крупная цепь медленно погружалась в корчащееся человеческое тело. Она извивалась внутри него, дергалась и каждый раз противно скрепила. Со стороны казалось, будто она что-то искала в груди ангела.

— Нашел~

С резким металлическим звуком крупная цепь быстро покинула дрожащее тело ангела и вернулась обратно в раскрытую ладонь Сайто. В ее ромбовидном составном наконечнике находился столь необходимый второму основателю «Ключ» — покрытый кровью крестообразный кинжал. Стоило наконечнику выпустить «Ключ» из металлических щипцов, как тот сразу же повис в воздухе. Кровь на нем с шипящим звуком испарилась, а сам предмет начал слабо вибрировать. Как, собственно, и черное кольцо на указательном пальце Сайто.

Ангел более не имел для второго основателя никакой ценности. Поэтому мелкие цепи также вернулись обратно в руку Сайто. Как, собственно, и те, что до этого момента сдерживали крылатое создание. Сам ангел к тому моменту уже успел потерять сознание. Его некогда белоснежные крылья полностью утратили форму: буквально на глазах рассыпались серым пеплом. Будто их и не было никогда. Это же случилось и с окружающими всадниками апокалипсиса.

Сайто бегло огляделся по сторонам. Зацепился взглядом за каждого живого подчиненного. Тех, кстати, осталось не так уж и много. Впрочем, подобный результат как раз находился в пределах его ожиданий. Ведь целью, как-никак, был ангел — потери в любом случае были неизбежны.

Однако главным для второго основателя был именно шестой «Ключ», ради которого он и явился в это место. Как и прошлый, этот также утратил твердую форму по воле нового хозяина: превратился в тягучий жидкий металл, после чего плавно перетек на средний палец Сайто и стал очередным черным кольцом.

— Теперь наша игра станет куда интереснее, Отец…

Глава первая — Гончая. Часть первая.

Япония…

Специальный район Токио — Сибуя…

Где-то глубоко под землей…

— Ха-а-а-а… — в который раз устало выдохнул Котаро, лениво уставившись на убогий серый потолок. Тот, к превеликому сожалению, так и не изменился за все время пребывания парня в этом месте. А жаль. Было бы хоть какое-то развлечение.

Голова медленно качнулась на бок. Усталый взгляд скользнул с потолка на крепкую стальную дверь. Было видно, что она тут не для красоты стояла. Слишком уж прочная и неприлично толстая. Впрочем, используй он свое самое сильное заклинание на ней, то, вполне возможно, и выбил бы ее с петель… будь она, опять же, самой обычной. На этой же была наложена едва ли не целая коллекция различных защитных заклинаний. Тут тебе и повышение физической устойчивость, и защита от проклятой энергии, и барьер от разных магических талисманов. И бог знает что еще успели навесить на нее местные стражи порядка.

Более не в силах бездельничать, Котаро решил размяться. В конце концов, в этом убогом месте все равно больше заняться было нечем. А так он хотя бы форму поддержит.

Старая кровать противно заскрипела, стоило Котаро резко подняться с нее. Складывалось такое ощущение, что она с минуты на минуту развалится, стоит только неаккуратно дернуться. Но нет, вопреки всем опасениям, эта рухлядь каждый раз стойко выдерживала все побои. Завидная стойкость, ничего не скажешь.

Котаро уверенно шагнул в самый центр небольшой комнаты. Туда, куда падал тусклый клочок света единственной работающей лампы. Хорошенько потянулся, сделал пару легких упражнений, чтобы привести тело в более-менее рабочее состояние. Разгуляться, конечно, в таком месте вряд ли получиться, но вот отработать базовые приемы — вполне хватит.

По привычке, Котаро уже хотел было материализовать свое проклятое оружие, но вовремя отдернул себя. Вспомнил, что на него повесили специальные подавители проклятой энергии, чтобы не допускать подобного. Пускай эта камера и была вполне надежной, однако дополнительные меры безопасности еще никому не мешали… почти никому.

Парень тихо выругался и гневно покосился на ненавистные темные браслеты. Те крепко сковывали запястье обеих рук, напрочь лишая возможности материализовать проклятое оружие. Более того, они еще и обрывали любые попытки использовать даже самое простецкое заклинание. Стоило только начать собирать проклятую энергию в «форму», как эти чертовы браслеты сразу же развеивали ее. И так раз за разом, пока сосуд полностью не опустеет.

Раздосадовано сжав кулаки, Котаро принял базовую стойку и выполнил «двойку». Руки быстро вернулись в защитный блок, а корпус резко наклонился в левый бок. Так, как если бы он ушел от ответного удара. Сразу же последовала еще одна быстрая «двойка», а после — резкий наклон вправо.

Так, коротая время за тренировками, Котаро отрабатывал различные боевые приемы, тем самым поддерживая свою форму в тонусе. По крайней мере, пытался ее поддерживать в подобных условиях.

— И не надоело тебе заниматься одним и тем столько времени? — послышался до боли знакомый недовольный голосок.

Фигура демона материализовалась неподалеку, на старой скрипучей кровати. Сложив ноги по-турецки, Наймаро оперся подбородком о детские руки и уставился на своего горе-хозяина скучающим взглядом.

— А у тебя есть идеи поинтереснее? — вопросом на вопрос ответил ему Котаро, продолжая рассекать воздух кулаками.

— Попытаться сбежать, например? — как бы невзначай предложил демон после того, как с наслаждением потянулся. Кровать в тот момент вновь противно заскрипела.

— И как ты это себе… Ха!... — новый удар со свистом устремился вперед, рассекая мириады лениво парящих пылинок, — представляешь?

— Очень просто. — по тону Наймаро, Котаро понял, что тот сейчас коварно улыбался. — Замани охранника внутрь, сверни ему шею, вооружись его проклятым оружием…

— Если ты не в курсе, то это место, — бросил Котаро быстрый взгляд в сторону стальной двери, — одно из самых охраняемых в Сибуе. Даже если я смогу убить охранника и воспользоваться его оружием, далеко мне все равно не уйти. Не забывай еще и про эти штуки. — потряс он запястьем для наглядности. — Без проклятой энергии меня первый же охранник на лопатки положит.

— Тебе всего-то нужно избавиться от них. — вновь послышался хитрый голосок демона. — Я даже могу подсказать, как…

— Без тебя обойдусь. — резким тоном оборвал его Котаро.

— Как грубо. — в голосе Наймаро послышалась явная обида. Притворная, конечно же, ибо физиономию демона так и не покинула коварная ухмылка. — Я тут ему помочь пытаюсь…

— Скорее уж, на смерть подбиваешь.

— А это так важно? — невинно поинтересовался демон. — Главное — мое искреннее желание помочь тебе…

— … поскорее отдаться своим алчным желанием и прерваться в демона. — закончил за него Котаро. — Знаем-проходили. Ты лучше скажи мне, — прекратив тренировки, Канеда взглянул на свой крепко сжатый правый кулак, — у меня есть хоть какие-то шансы убить того ублюдка?

— Никаких. — с ходу огорошил его демон. — Может быть, раньше, до того, как он пробудил сестрицу Урагири, ты еще мог на что-то рассчитывать. Но теперь — нет. — помахал для большей надежности Наймаро рукой, — Без шансов.

— Даже если я рискну своей жизнью?

— Давай-ка внесем ясность, Котаро. — начал куда более серьезным тоном Наймаро, что несколько удивило парня. — Сестрица Урагири куда старше и сильнее меня. Пускай среди прочих моих “родственничков” я занимаю не самое последнее место, но даже мне приходиться считаться с силой Кровавого Императора. Это раз. Во-вторых, помимо сестрицы Урагари, у Юичиро в подчинении также сестрица Акоги и братец Никушими. И того в сумме мы имеем аж ТРЕХ Демонических Императоров против одно меня. Чуешь разницу? — не без иронии заметил Наймаро. — И если братца Никушими я вполне смог бы подавить своей силой, то вот с сестрицей Акоги все куда сложнее. Это, опять же, если бы их было всего двое…

Котаро заметно нахмурился.

Пускай он и не хотел признаваться в этом, но от правды никуда не убежать. В конце концов, увиденного в тот злополучный день было более, чем достаточно для осознания одной простой истины — ему не победить Юичиро. Как бы он не старался, на что бы он не шел и чем бы не пожертвовал — все было бесполезно. Та невероятная монструозная мощь… она пробирала до самой души, заставляя ту буквально цепенеть от дикого ужаса. Даже сейчас, спустя столько времени, Котаро до сих пор бросало в дрожь лишь от одного этого воспоминания.

Но вопреки всему, желание отомстить все равно никуда не делось. Более того, оно стало куда сильнее после того, как тот ублюдок ранил Йоичи.

А ведь Котаро до сих пор не знал, жив ли вообще его друг после того случая. Любые попытки узнать правду о состоянии Йоичи также ни к чему и не привели; парня попросту игнорировали, как бы он не пытался досаждать охране этого места. Поэтому ему только и оставалось, что надеяться и верить в лучший исход.

— Предлагаешь мне сдаться? — со злостью спросил Котаро, до боли сжимая собственные кулаки.

— Ну почему же? — тон Наймаро вновь стал сладостно коварным. Так, будто он в очередной раз задумал какую-то хитрую интригу. — Есть куда более безопасные и действенные методы борьбы с сильным противником…Кста-а-ати, — едва ли не пропел Наймаро, бросив неоднозначный взгляд в сторону стальной двери, — один из них предоставиться тебе прямо сейчас…

— О чем это ты?.. — хотел было спросить Котаро, но демон к тому моменту уже успел испариться, оставив Канеду совершенного одного в камере.

Еще одной неожиданностью для Котаро стал какой-то активный шум из-за стальной двери. Многочисленные внутренние замки начали открываться один за другим. С громкими щелчками, бьющим по ушам скрипом и глухим грохотом. Не прошло и десяти секунд, как послышался еще один, но куда более громкий щелчок — дверь наконец-то стронулась с места и начала отворяться под долгий и протяжный скрежет.

В небольшую камеру сразу же ворвался куда более яркий и насыщенный свет, нежели тот, что уже имелся внутри. Это придало некогда темному помещению куда более светлые и приятные тона… насколько это, конечно же, было возможно в тот момент.

В камеру вошли двое.

Первым оказался высокий и плечистый парень. Лет так двадцати пяти-двадцати семи от роду. Он излучал достаточно уверенную и властную ауру, что явно свидетельствовало о его высоком происхождении. Сам гость был одет в стандартной офицерской форме. Пара золотых погон на плечах, высшие офицерские инсигнии на груди — все, как и полагалось вышестоящему руководящему составу. Однако в глаза больше всего бросалась именно золотая подвеска в виде полумесяца.

Котаро сразу же узнал этого человека. Не мог не узнать.

Это был Хиираги Курето. Так называемый старший “брат” Хиираги Юичиро.

Второй была девушка. Внешне она казалась спокойной и собранной — это также было видно и по ее несколько серьезной физиономии. Среднего роста, с довольной неплохой фигурой. Светлые волосы, которые в тот момент были собраны в тугой хвост, свисали на бок. Та же офицерская форма, только на женскую манеру. Те же офицерские инсигнии и золотая подвеска, но уже без полумесяца.

На сколько помнил Котаро, ее звали… Айо, вроде бы. Правая рука самого Курето. Ну или самая верная и преданная собачка, готовая выполнить абсолютно любой приказ наследника Хиираги… по крайней мере, такое впечатление сложилось у парня об этой девушке в их первую встречу.

Хиираги Курето тем временем без особого интереса осмотрел небольшую камеру, затем уже смерил самого Котаро тяжелым изучающим взглядом.

— Сними с него подавители. — неожиданно отдал приказ Хиираги.

Аой без каких-либо словесных возражений подошла к несколько удивленному Котаро, на ходу достав из внутреннего кармана мундира какое-то устройство. Как успел заметить парень, оно напоминало самую обычную темную печатку квадратной формы. Девушка грубо схватила Котаро за запястье левой руки. Приложила печатку к основанию ненавистного браслета; тот издал глухой щелчок, после которого устройство сразу же слетело с руки на металлический пол. Тоже самое Аой проделала и с другим подавителем.

Как только подавители покинули руки Котаро, представительница рода Сангу отошла от заключенного на несколько шагов назад. Однако в отточенных движениях Аой все равно проглядывалось некоторое напряжение. Видимо, она до сих пор опасалась возможного побега заключенного или, — что казалось куда более абсурдным, — его нападения на стоящего рядом господина.

Котаро это даже позабавило.

— И что же понадобилось “великим” Хиираги от простого преступника вроде меня? — не сдержался Котаро от шпильки.

— Я хочу, чтобы ты кое-кого выследил. — не обратив внимания на прошлую вольность, сказал серьезным тоном Хиираги Курето.

А вот Аой, наоборот, заметно нахмурилась. Ее тонкая ручка медленно легла на рукоять проклятого оружия, так и намекая слишком уж зазнавшемуся юнцу о возможных последствиях подобных выходок. Однако Котаро нисколько не пугала подобная демонстрация. Без дозволения хозяина, эта собачка все равно ему ничего не сделает. Только и сможет, что скалиться на него.

— Выследил? — искренне удивился Котаро. — Я? Вы сейчас серьезно? — тон парня начал сквозить сплошным сарказмом. — Неужели правящий род с его-то возможностями не может найти какого-то…

— Не может. — оборвал его Курето на полуслове.

Котаро только и оставалось, что удивленно захлопнуть рот. Подобного он, честно говоря, не ожидал. Уж от кого-кого, но точно не от самих Хиираги.

По правде говоря, уже в тот самый момент, когда эти двое появились в его камере, у Котаро в голове начали вырисовываться не самые радужные картины возможного будущего. Оно и не удивительно. Учитывая то, что он сделал в тот день… пожалуй, смертная казнь была бы самым милосердным наказанием среди возможных. А тут, оказывается — такое.

Все это больше всего походило на какую-то шутку. Весьма идиотскую шутку.

Но раз эти двое все-таки наведались к нему, военному преступнику, значит, дело и вправду было не совсем обычным. Но опять же, возникал закономерный вопрос: почему именно он? Неужели не нашлось куда более подходящего кандидата для этого деликатного дела?

Пока голова Котаро разрывалась от многочисленных догадок и предположений, Курето решил “любезно” избавить его от этого мозгового штурма.

— Хиираги Юичиро. Я хочу, чтобы ты нашел и доставил его в Сибую.

— Я ведь говорил, что тебе еще предоставиться шанс отомстить… — подливал масло в огонь довольный Наймаро.

— Хиираги Юичиро? — переспросил парень. — Вы… сейчас шутите, да?

Котаро до сих пор не мог поверить в услышанное. Чтобы его, да на поиски того самого ублюдка? Бред, да и только! Но стоило только взглянуть на лицо Курето, как все сомнений словно ветром сдуло. Слишком уж серьезен был наследник Хиираги в тот момент.

— Хорошо… — все-таки собрался с мыслями Котаро, вновь вцепившись недоверчивым взглядом в наследника Хиираги. — Допустим, я понял вашу затею. Тогда у меня другой вопрос. Как мне его найти, если даже ваша хваленная разведка с этим делом не справилась?

Курето красноречиво ткнул указательным пальцем прямо в грудь Котаро, заставив того отступить на пару шаг назад.

— Твой демон. Он поможет тебе найти Юичиро.

«Это правда, Наймаро?», — решил на всякий случай уточнить Котаро, стараясь внешне сохранять самообладание.

— Ага. — заверил его демон с лукавой улыбкой. — Видишь ли, мы, Демонические Императоры, можем ощущать ауры себе подобных. Правда, чтобы определить более-менее точное местоположение, необходимо подобраться как можно ближе к носителю… Но с этим вряд ли возникнут какие-то проблемы…

«И почему же?»

— Все-то тебе объяснять надо… — недовольно пробубнил демон. Но все же ответил: — Как я уже говорил ранее, сейчас у Юичиро в подчинении аж три Демонических Императора. Будь у него кто-то один, тогда да, пришлось бы повозиться. Но в нынешней ситуации он для меня как…

«Самый настоящий маяк, — закончил за Наймаро Котаро.

На лице Канеда сама собой появилась довольная улыбка.

— Что-то вроде того. — усмехнулся недобро демон.

— Я понял. Думаю, с поисками не возникнет проблем. — высказался Котаро после небольшого затишья. — Тогда хотелось бы уточнить вот что. Вы ведь в курсе, что у меня с вашим младшим братом…

— У меня больше нет брата. — сразу же отрезал Курето, чем не слабо так удивил Канеда.

— Хорошо. Тогда… — уже не так уверенно начал Котаро.

— Меня не волнует, каким способом или в каком состоянии ты вернешь его обратно в Сибую.

— Даже если я притащу вам его труп? — с вызовом спросил Канеда, глядя прямо в глаза наследнику Хиираги.

Со стороны повеяло просто огромной жаждой крови. Ее источником, конечно же, была Аой. Лицо девушки в тот момент словно окаменело. Однако ярко-зеленые глаза все равно выдали хозяйку с потрохами; они невольно расширились, явно намекая на сильное удивление. Руки до противного скрипа сжали рукоять проклятого оружия. Поза Аой также несколько изменилась. Так, чтобы было проще всего оголить клинок и одним ударом обезглавить зарвавшегося наглеца.

Возможно, все так бы и сложилось, если бы не поднятая вовремя рука Курето.

Аой смерила Котаро столь яростным взглядом, что от того стало как-то не по себе. Но Сангу все же сдержалась, хотя руку с рукояти так и не убрала.

— Как я уже говорил, мне все равно. Живой он будет или мертвый, без разницы. Главное — верни Юичиро обратно в Сибую. Если, конечно, тебе это по силам. — со снисходительной улыбкой сказал Курето.

— Можете не сомневаться. — не менее ядовитой ухмылкой ответил ему Канеда.

— Помимо тебя, в это операции будут участвовать еще несколько человек.

— Сколько именно? — решил уточнить Котаро.

— Шестеро, включая тебя. — ответил Курето, после чего развернулся и направился в сторону выхода. — Детали узнаешь у Шиноа.

***

Немногим позже…

— Вы уверены в этом, Курето-сама? — все же решилась на вопрос Аой.

Поднимающийся лифт в тот момент слегка тряхануло, из-за чего освещение внутри на мгновение померкло.

— Позволить этому дерзкому ублю… — едва не выругалась представительница роду Сангу, но вовремя себя отдернула. — этому зазнавшемуся преступнику участвовать в поисках Юичиро-самы…

— Ты сомневаешься в силе Юичиро, Аой? — вопросом ответил ей наследник Хиираги.

— Н-нет… Н-никак нет, Курето-сама! — в спешке начала оправдываться Аой.

— Тогда не задавай глупых вопросов.

Сангу послушно замолкла, виновато опустив голову.

Курето прислонил затылок к холодном металлу. На мгновение прикрыл глаза.

В голове невольно возникли картины недалекого прошлого. Того спокойного и относительно мирного времени, когда он обучал одного своенравного мальчугана. Весьма способного и очень многообещающего, но слишком уж буйного и непослушного.

Слабая улыбка тронула лицо Курето.

В то время ему пришлось изрядно попотеть, чтобы как следует натаскать Юичиро. Тяжелые и изнурительные тренировки, редкие и опасные миссии, а также постоянные спарринги с лучшими из лучших. К счастью, все старания и ресурсы не ушли в пустую. Более того, они с лихвой себя окупили… пускай и не самым лучшим образом.

Буйный нрав Юичиро так и не удалось исправить. Курето не раз приходилось выслушивать истории о своенравных выкрутасах младшего братца. О его вечном пренебрежении приказам. О его постоянных потерях в личном составе. А также о излишней жестокости, которую Юичиро проявлял как к врагам, так и редким союзникам. Любого другого на его месте давно бы уже казнили без суда и следствия. В назидание другим, так сказать. Юичиро же спасала его невероятная исполнительность. Ни единой проваленной операции… если, конечно, не обращать внимание на сопутствующие потери или проблемы при выполнении оных. А тех, если припомнить, было весьма приличное количество. Как и убитых при этом вампиров.

«То время и вправду было непростым…»

Однако Курето нисколько не жалел о потраченном времени на обучение Юичиро. Ни тогда, ни даже сейчас… когда все его старания в конечном итоге обернулись откровенным предательством со стороны Юичиро.

Лифт в очередной раз дернулся. Внезапная тряска помогла Курето очнуться от воспоминаний и вернуться в реальность, в настоящее.

— Предательство Юичиро сыграет нам на руку. — все же заговорил Курето. — Оно даст дополнительное время на подготовку и поможет отвести от наших действий ненужное внимание Отца и Изаму. Главное, чтобы “гончая” сейчас взяла след Юичиро. Это создаст видимость активных поисков и уверит Отца в моей покорности. Что же до самого Юичиро… думаю, он сам решит, как лучше всего разобраться с хвостом. Что там с подготовкой?

— Пятая “труба” будет готова к повторному использованию уже через неделю. — рапортовала Аой. — Также более семидесяти процентов войск Имперских демонов уже перешли под ваше начало, Курето-сама…

— Этого все еще мало… — тихо пробубнил Хиираги, поглаживая подбородок пальцами, — Нужно ускорить подготовку. Задействуй все имеющиеся у нас ресурсы, Аой. — отдал приказ Курето. — Мы не имеем праву на ошибку. В противном случае все человечество будет обреченно на гибель.

***

Тем же временем…

Свобода.

Казалось бы, такое простое слово, но какой же огромный и глубокий смысл оно имело для Котаро в тот самый момент, когда он наконец-то покинул ненавистную ему камеру карцера. Возможность идти туда, куда хочешь… ну, почти куда хочешь. Заниматься тем, чем хочешь. Да даже есть то, что хочешь. А не тот ужас, от которого каждый раз желудок сводило в тугой узел.

Впрочем, радоваться вновь обретенной свободе было еще слишком рано. В конце концов, пристальное внимание рода Хиираги к его скромной преступной персоне некуда не делось. Более того, с этого самого момента, оно станет куда более пристальным и навязчивым. Даже сейчас, покидая стены недавней темницы, Котаро мог отчетливо ощущать враждебные взгляды на своей спине.

Что, опять же, не могло не огорчать.

Первым делом Котаро решил наведаться к Йоичи. Ему хотелось как можно скорее навестить друга и узнать о его состоянии. В конце концов, тому изрядно досталось… да что там, после подобных ран едва ли вообще выживают. По крайней мере, простые люди уж точно. Однако надежда умирает последней, поэтому Котаро старался быть оптимистом. На сколько это, конечно же, было возможно в той ситуации.

Добраться до нужного места не составило особого труда. Оно и не удивительно, ведь в Сибуе была лишь одна достаточно крупная военная санитарная часть, в которой мог содержаться Йоичи. Именно там в большинстве случаев оказывали специальную помощь солдатам из «Лунного демона».

Перед глазами предстало вполне приличное пятиэтажное здание серого цвета. Внешне оно практически ничем не отличалась от других. Разве что имело более свежий и ухоженный вид. Однако наличие вооруженной охраны на входе явно намекало на то, что это место имеет куда больший вес для здешних властей, чем могло показаться на первый взгляд.

Стоило Котаро приблизиться ко входу, как один из охранников резко преградил ему путь. Вполне стандартная практика для подобных заведений, так что обижаться тут не на что было.

— Специальный рядовой Канеда Котаро. — представился парень, вытянув из внутреннего кармана формы небольшую пластиковую карточку. Так называемый аналог удостоверения личности, в котором содержалась базовая информация о солдате: его имя, воинское звание, группа крови, а также личная фотография. — Цель визита — встреча с специальным рядовым Саотомэ Йоичи.

Хорошо слаженный охранник смерил парня перед собой тяжелым изучающим взглядом. После чего грубо выхватил удостоверение из рук Котаро, чтобы проверить его подлинность.

Где-то с пол минуты амбал тупо вглядывался в карточку, временами искоса поглядывая то на Котаро, то опять на карточку. Видимо, сверял имеющуюся там фотографию со стоящим рядом “оригиналом”.

— Здесь сказано, что ты капрал… — поинтересовался амбал, бросив на парня перед собой цепкий внимательный взгляд.

— Не успел обновить удостоверение, так как недавно был разжалован из-за неподчинения приказам и своеволия на поле боя. — любезно просветил их Котаро по поводу своего нового воинского звания.

Охранник хмыкнул, после чего все же вернул документы законному владельцу и чуть отошел в сторону, освобождая проход.

Оказавшись внутри, Котаро сразу же направился к стойке регистратуры. За той как раз находилась одна свободная медсестра — достаточно миловидная темноволосая девушка лет двадцати двух от роду.

— Здравствуйте. — поприветствовал медсестру Котаро. — Я бы хотел узнать, в какой палате находиться специальный рядовой Саотомэ Йоичи…

— Документы, пожалуйста. — ответила та дежурной фразой.

Котаро молча залез во внутренний карман формы, в очередной раз вытягивая оттуда пластиковую карту.

Медсестра молча приняла документы, бегло пробежалась по ним внимательным взглядом. Мельком взглянула на парня перед собой. После чего вернула карточку Котаро и уселась на кресло, за рабочий компьютер.

Послышался приглушенный звук печатающих клавиш, который временами разбавляли активные щелчки елозящей по столу мыши.

Не прошло и целой минуты, как медсестра вновь подняла голову.

— Третий этаж. Палата номер семнадцать.

— Спасибо. — в спешке поблагодарил медсестру Котаро и сразу же бросился в сторону ближайшей лестницы.

Буквально на одном дыхании Канеда миновал несколько лестничных пролетов, едва не сбив с ног парочку врачей. Те бросили на него весьма недовольной взгляд, но все же воздержались от возможных замечаний и продолжили свой путь. Третий этаж тем временем встретил Котаро просторным белоснежным коридором. Снующие туда-сюда люди постоянно куда-то спешили. Впрочем, оно и понятно: врачам нужно было к ожидающим их пациентам; медсестрам — к пришедшим посетителям; а редким пациентам — поскорее вернуться в свои палаты.

Оглядевшись по сторонам, Котаро сразу же зацепился взглядом за номер ближайшего кабинета.

«9».

«Похоже, мне в ту сторону», — смекнул парень и повернул направо.

«13».

«15».

«Ага. Вот и 17 палата».

Не долго думаю, Котаро постучал по двери.

«ТУК-ТУК-ТУК»

— Войдите. — послышался знакомый женский голос из-за двери.

Котаро схватился за ручку двери, провернул ее под противный скрип и открыл дверь. Внутри, как и ожидалось, находилась Шиноа. Она сидела с правой стороны от больничной койки, аккуратными движениями нарезая принесенные ею фрукты.

Ну а сам пациент…

— П-привет… — неловко поприветствовал его Йоичи.

Как заметил Котаро, тот был в довольно неплохой форме… хотя, судя по бинтам на груди, рана так и не затянулась. Впрочем, уже сам факт того, что Йоичи был в сознании, не мог не радовать.

— Смотрю, идешь на поправку. — отметил Котаро, приблизившись к больничной койке. — Как ты тут? Все нормально?

— В-вроде того... — смущенно почесав щеку, ответил Саотомэ.

— Я бы так не думала. — закончив с фруктами, Шиноа осторожно отложила их на рядом стоящий шкафчик.

— Ш-шиноа!.. — хотел было вмешаться взволнованный Саотомэ.

— Прости, Йоичи-сан, но я буду откровенна. Он должен знать.

— Я… я понимаю. — все же сдался Саотомэ, виновато свесив голову.

— О чем это вы?.. — не улавливал суть разговора друзей Котаро.

— Для начала, присядь, Котаро-сан. — попросила Шиноа, прервав парня на полуслове.

Канеда хотел было снова открыть рот, но сдержался. Видел, что разговор предстоял не из простых. Поэтому молча уселся на соседний стул, после чего уставился на Шиноа, временами поглядывая на несколько зажатого и вмиг погрустневшего Йоичи.

— Йоичи осталось жить чуть больше месяца.

— Ч-что? — не мог поверить в услышанное Котаро. — П-погоди, Шиноа… ты сейчас серьезно? Месяц?!

— О-она говорит правду, Котаро… — слишком уж тихим и виноватым тоном произнес Йоичи.

— Но как… Он ведь…

— Уже одно то, что Йоичи-сан сумел выжил после подобного ранения похоже на чудо. Не будь он обладателем Черной серией, скорее всего, погиб бы прямо на месте.

— Рана настолько серьезная? — поинтересовался Котаро, поглядывая на перебинтованную грудь Йоичи.

— Дело не в ране, Котаро-сан. — продолжила Шиноа, глядя тому прямо в глаза. — В теле Йоичи-сана была обнаружена посторонняя проклятая энергия. Она куда сильнее и разрушительнее той, что уже имеется в теле Йоичи-сана благодаря контракту с Черной серией.

— Намекаешь на остаточные следы? — предположил Котаро.

— Не совсем.

— Хо-о-о… — послышался наигранно-удивленный голосок Наймаро. — А у этой девчонки глаза, похоже, не только для красоты…

«О чем это ты…», — сразу же зацепился за фразу демона Котаро.

— Это проклятие, Котаро-сан. — пояснила Шиноа. — Причем очень могущественное и достаточно древние.

— Взгляни на мальчишку. — посоветовал Наймаро. — Как следует взгляни, если желаешь увидеть истину…

Котаро хотелось съязвить в ответ на несколько грубоватый тон Наймаро, но он сдержался. Ссориться с союзником, пускай и не самым надежным, было не к чему. Так что Канеда прислушался к совету демона и сосредоточил все свое внимание на Йоичи.

Первым сработало его чутье. Оно сразу же подсказало парню о неладном, поэтому Котаро решил зайти немного с другой стороны. Он задействовал довольно простое, но не менее эффективное заклинание, которое позволяло увидеть потоки проклятой энергии.

Мир вокруг сразу же преобразился; он стал куда мрачнее, словно в раз лишился всех ярких красок. Остались только темные и безжизненные тона, которые отчетливо свидетельствовали об отсутствии проклятое энергии в окружающих его предметах.

Чего, например, нельзя было сказать о рядом находившихся людях.

В груди Шиноа отчетливо виднелась крупная светящаяся сфера — так называемое “Проклятое Ядро”. Подобную штуку, на самом деле, имели очень многие бойцы из Лунного демона. В конце концов, “Проклятое Ядро” всегда появлялась после заключения контракта с демоном. Тоже касалось и самого Котаро… однако его случай несколько отличался от других. Но этому он обязан по большему счету Наймаро и его несколько… нестандартной Серии.

От крупного ядра Шиноа, по многочисленным кровеносным сосудам, растекались потоки ярко-зеленой проклятой энергии, из-за чего все ее тело излучало уверенное изумрудное сияние. Настолько, что в оно в некоторым роде даже слепило глаза Котаро. Что, опять же, говорило о весьма высоком ранге и потенциале демона Шиноа.

С Йоичи была примерна та же ситуация. Однако стоило только Котаро взглянуть на грудь друга…

— Какого?.. — не сдержался Канеда от ругательства.

— Заметил, наконец... — съязвил ухмыляющийся Наймаро.

В том самом месте, куда пришелся удар того ублюдка из Хиираги, находилась омерзительная, угольно-черная... червоточина. Она сразу же бросилась в глаза Котаро из-за своего куда более темного и глубокого оттенок черного, нежели рядом находившееся “Проклятое ядро”, которое в тот момент испускало яркое зеленое свечение.

«Что это… вообще такое?», — едва ли не с отвращение спросил Котаро, внешне стараясь сохранять спокойствие и самообладание.

— Миленько, не правда ли? — с нежностью в глазах посмотрел на этот ужас Наймаро. — Это Яд моей сестрицы Акоги.

Это проклятие… оно и вправду походило на какой-то яд. Причем весьма могущественный и очень разрушительный, раз с ним даже Черный демон не мог совладать. Это было видно невооруженным взглядом; внутренняя проклятая энергия Йоичи попросту подавлялась, без возможности оказать хоть как-то отпор инородному “вторженцу”. Даже сейчас, просто глядя на Йоичи, Котаро мог видеть, как Яд медленно и планомерно распространялся по телу друга, активно разрушая его изнутри.

— Бедняжка… — голос демона наполнился притворным нотками сочувствия. — Ты только посмотри, как он старается сдержать боль от Яда сестрицы Акоги. И все ради того, чтобы лишний раз не беспокоить дорогих ему друзей....

Котаро тоже заметил эти не совсем очевидные детали. Излишне натянутая улыбка, в которой явно ощущалась фальшь. Крупные капельки пота на лбу. Крепко сжатые кулаки, которые Йоичи весьма нелепым образом пытался скрыть под одеялом.

«Дерьмо», — мысленно выругался Котаро.

— Пока это проклятие находиться в теле Йоичи-сана, — сочувствующий взгляд Хиираги упал на молчаливого Йоичи. На его так и не затянувшуюся рану, — о его полноценном выздоровлении можно даже не думать. Врачи стараются найти решение и всячески поддерживают демона Йоичи-сана в этой неравной борьбе. Но этого все еще недостаточно…

«Наймаро. — обратился Котаро к демону внутри себя. — Ты можешь как-нибудь избавиться от этой мерзости?»

— Забудь об этом. — без промедления ответил Наймаро. — Даже мне не по силам избавиться от Яда моей младшей сестрички. Впрочем, это не значит, что решения нет вовсе…

«Да говори уже, раз начал!», — не выдержал Котаро, чем только сильнее позабавил демона внутри себя.

— Избавься от источника проклятия~ — сладким шепотом напел ему Наймаро в правое ухо. Детские руки с нежностью обвили шею Котаро. — И тогда твой ненаглядный друг останется в живых.

Глава первая — Гончая. Часть вторая.

«Избавиться? Ты сейчас серьезно? — с заметной злостью в голосе спросил Котаро. Ему хотелось в тот же миг сбросить отвратительные руки этого умника с шеи и как следует приложить его голову об пол. Чтобы хоть немного дельные советы давал. Однако Котаро сдержался. — Даже если я смогу убить этого ублюдка, его демоны…»

— … умрут вместе с ним. — закончил за него Наймаро.

Канеда заметно нахмурился.

— Видишь ли, мой глуповатый носитель, Юичиро несколько отличается от таких, как вы. — Котаро понял, что демон сейчас намекал на Шиноа и Йоичи. И его в том числе. — Чтобы завладеть Демоническими Императорами, ему пришлось пожертвовать тем немногим, что у него осталось: своей человечностью. Бедный мальчик так жаждал силы, что буквально решился пойти на сделку с самим Дьяволом… Ты даже не представляешь, через что ему пришлось пройти, чтобы обрести нынешнее могущество. И все ради того, чтобы завладеть силой, которую в обычных условиях он никогда бы не смог заполучить.

«Погоди-погоди. — решил уточнить Котаро один момент, — Что значит, не мог заполучить?»

Наймаро устало вздохнул.

Его фигура неожиданно испарилась: теплые касание в тот же миг исчезли, оставив после себя лишь холодную пустоту. Сам же демон возник неподалеку, на соседнем шкафчике. Свесив короткие ноги, он с детским любопытством поглядывал на двух людишек, которые в тот момент что-то обсуждали.

— Юичиро не совсем человек, если ты не заметил. — любезно пояснил Наймаро. При чем таким тоном, будто объяснял простую истину недалекому ребенку. — Хотя, как ты мог заметить, когда у тебя одна только месть в голове…

Котаро пришел в некоторое замешательство. Как и говорил Наймаро, он и вправду несколько помешался на мести, поэтому не уделил подобным деталям должного внимания. Что, в свою очередь, являлось весьма серьезным упущением с его стороны.

«Да, не заметил. Теперь доволен? — все же признался Котаро. Все равно отрицать эту истину было бесполезно. Не потому, что в нем неожиданно совесть проснулась. А потому, что Наймаро знал все его тайные мысли и скрытые желания. Ведь сколько не лги, правда все равно будет как на раскрытой ладони. — Так кто он на самом деле?»

— Не знаю. — неожиданно огорошил его Наймаро.

«В смысле, не знаешь?!», — едва ли не вслух закричал Канеда.

— В нем столько всего понамешано… Даже я не могу точно сказать, кем именно является наш “друг” на самом деле. Но главное сейчас не это. — резко съехал с темы Наймаро. — Основанная причина, по которой Юичиро не мог принять в себя демона, в том, что некогда его обратили в вампира.

Котаро в очередной раз пришел в замешательство.

«Ты сейчас издеваешься на до мной?»

— Как же с тобой трудно… — пожаловался усталым тоном Наймаро. —Пораскинь хоть немного мозгами, мой тугодумный носитель.Откуда у него такая огромная физическая мощь и невероятная выносливость? И это я не говоря о его сверхчеловеческой реакции. Думаешь, всем этим его мои милые родственнички наградили?

Пускай Котаро и считал подобное заявление бредом какого-нибудь сумасшедшего, однако совсем отметать данную теорию пока не спешил. Причин на это было несколько. Во-первых, вопросы Наймаро имели явный резон. Пускай и не сразу, но Котаро тоже успел заметить некоторую странность в том ублюдке. Даже невооруженным взглядом было видно; Хиираги Ючииро на целые порядки превосходил лучших солдат из «Лунного демона». Как в бою, так и во владении проклятым оружием. Но это, опять же, можно было списать на многолетний опыт и не совсем стандартную демоническую серию. В конце концов, Котаро также был сильнее некоторых элитных солдат из «Лунного демона» благодаря Наймаро. Более того, он даже мог на равных сражаться с некоторыми аристократами... по крайней мере, с теми, чей ранг был относительно слабым. Что уже считалось чем-то выдающимся и невероятным среди его сверстников.

Однако даже Котаро с его, казалось бы, выдающимися способностями заметно меркнул на фоне Хиираги Юичиро. Ведь этот ублюдок тоже мог на равных сражаться с аристократами. И не с какой-то там мелочевкой, которую он буквально по асфальту размазывал тонким слоем, а с самыми настоящими чудовищами. Причем сражался он с ними практически на равных, что явно говорило о том, что с этим ублюдком точно не все в порядке.

И это не говоря уже о победе над тем монструозным гигантским чудовищем, которое возникло из спины… вроде как, ангела. Смог бы кто-нибудь другой на месте этого ублюдка сделать подобное? Котаро в этом сильно сомневался.

Также не стоило забывать и про то, что этот ублюдок владел сразу несколькими Демоническими Императорами. Что, опять же, казалось самым настоящим абсурдом! Даже Котаро с его способностями вряд ли бы смог осилить двух демонов сразу. Чего уж там! Он и сейчас не до конца может раскрыть всю мощь Наймаро. А вот тот ублюдок смог. Что, опять же, не могло не настораживать и не злить.

«Но если все же допустить, что Наймаро говорит правду… — размышлял Котаро мысленно, — то многое действительно обретает смысл. Та же сверхчеловеческая сила или мгновенная реакция… прямо как у высокоранговых вампиров. Дерьмо… Да он удары мечей пистолетными выстрелами отбивал! Кому вообще подобное по силам, если не вампирам?»

«Допустим, ты говоришь правду. — все же обратился Котаро к Наймаро после недолгих раздумий, — Тогда как он смог принять в себя демона, будучи вампиром? На сколько я знаю, для кровососов проклятая энергия подобна смертельному Яду…»

— И для кого я тут распинался… — в который раз устало пожаловался Наймаро. — Я ведь тебе уже говорил: чтобы завладеть силой Демонических Императоров, ему пришлось пройти через огромное количество различных эксперименты. Впрочем, как ты верно заметил, вампир не может принять в себя проклятую энергию. Но это касается только полноценного вампира, вкусившего человеческую кровь. Смекаешь?

«Намекаешь на то, что он еще не стал полноценным вампиром?»

— Бинго! — с довольной улыбкой хлопнул в ладоши Наймаро. — А ты знал, что людишки весьма упрямые создания? Даже когда у них что-то не получается, они все равно продолжают свои ужасные эксперементы, не взирая на состояние несчастных подопытных. Один, десять, сотня… Плевать, сколько погибнет. Главное — результат. А теперь давай представим, что спустя сотни неудачных экспериментов к подобным людям в руки попадает практически бессмертная “игрушка”. Не важно, через какие ужасные пытки или омерзительные опыты ты ее пропустишь, она все равно выживет. Скажу больше: сама “игрушка” готова добровольно лечь под нож, лишь бы заполучить невероятную силу. Как думаешь, что из этого получиться?

— «Самое настоящее чудовище», — сразу же ответил Котаро.

Ему даже не требовалось представлять это. Ведь конечный результат этих самых экспериментов сейчас бродит где-то по Японии, замышляя что-то очень нехорошее.

— А ведь вы с ним чем-то похожи…

Наймаро по-детски улыбнулся.

«Даже не смей сравнивать меня с этим…», — едва ли не рыча от гнева, начал Котаро.

Но был тут же перебит.

— Но это так. — продолжил, как ни в чем не бывало, демон. — Ты, как и он, являешься удачным плодом многочисленных бесчеловечных экскрементов. Ты, как и он, являешься носителем Демонического Императора. Пускай и одного меня, но и это уже о многом говорит. Скажу больше; ты, как и он, лишился самого дорого — своих друзей и семьи.

Доводы Наймаро, будь они не ладны, имели смысл. Во многом… если даже не во всем. Однако Котаро отказывался признавать их.

«Я остался человеком… в отличии от того монстра», — с заметным отвращением в голосе сказал Канеда.

— Как знать, как знать… — с многозначительной улыбкой произнес Наймаро.

Котаро проигнорировал эти слова, хотя и понимал, что демон явно не договаривал. Об этом ему подсказывало чутье, которое буквально вопило о том, что Наймаро знал куда больше, чем говорил ему сейчас. Но даже понимая это, Канеда все равно не пытался вытянуть из демона возможную полезную информацию. Понимал, что это совершенно бесполезно; Наймаро не станет так просто выкладывать свои тайны. По крайней мере, бесплатно.

«Выходит, — решил вернуться к изначальной теме разговора Котаро, — если я убью этого ублюдка, его демоны тоже умрут, так?»

— Ага. В отличии от тебя— временного носителя —Юичиро является истинным сосудом для всей моей дружной семейки. Стоит кому-то из нас оказаться в его цепких ручках и выбраться будет уже невозможно.

«Это ведь и тебя касается?», — между делом поинтересовался Котаро.

— Конечно. — ответил Наймаро в привычной ему манере. — Я ведь тоже Демонический Император. Поэтому рано или поздно Юичиро придет за мной. Надеюсь, ты не дашь слабого меня в обиду?

Котаро едва ли не рассмеялся от подобного заявления.

«Как знать, как знать…», — тем же многозначительным тоном, что и демон ранее, произнес Котаро.

— Какой же ты жестокий! — по-детски надул щечки Наймаро, уставившись на своего носителя недовольным взглядом. Впрочем, уже через секунду вся эта наигранность испарилась; на лице демона вновь появилась коварная улыбка, а в его алых глазах — дьявольские огоньки. — Интересно, как она отреагирует на эту информацию?

Взгляд Котаро сам собой упал на Шиноа.

— Семья или друзья? Любимый брат или дорогой друг? — продолжал нагнетать Наймаро. — Как думаешь, кого она выберет?

«Завались…», — едва ли не прорычал Котаро, бросив на демона яростный взгляд.

«Хи-хи-хи-хи-хи»

Со звонким смехом фигура демона неожиданно испарилась, оставив после себя лишь едва заметную темную дымку. Мир вокруг также стал куда красочнее, а ход времени — вернулся к своему обычному ритму.

— …таро-сан? — послышался обеспокоенный голос Шиноа. — Котаро-сан!

— Что? — все же вернулся в реальность Канеда, растерянно уставившись на девушку перед собой. — А-а, все нормально! — тут же начал оправдываться парень. — Просто немного задумался…

— Ты ведь сейчас говорил со своим демоном, да? — с ходу догадалась Шиноа. Ее слишком уж проницательный взгляд буквально впился в фигуру парня, не давая тому возможности хоть как-то выкрутиться из сложившейся ситуации.

Котаро только и оставалось, что виновато улыбнулся. Этим он в очередной раз подтвердил ее догадку.

— Что он тебе сказал?

Парень некоторое время неотрывно смотрел Шиноа прямо в глаза, одновременно с этим взвешивая все “за” и “против”. Будь он на ее месте… нет, об этом даже думать не хотелось.

Котаро беспомощно вздохнул. Сжал руки в кулаки, тем самым пытаясь придать себе сил. Пускай ему и не хотелось ставить Шиноа перед подобным выбором, но уж лучше так, чем кормить ее сладкой ложью, тем самым оттягивая неизбежное. Правда все равно вскроется… а вот он в таком случае станет самым настоящим предателем в ее глазах.

Сможет ли она ему довериться после подобного?

Вряд ли…

По крайней мере, Котаро бы точно не смог.

— Йоичи все еще можно спасти. — все же заговорил парень после небольшого затишья.

Друзья сразу же воодушевились.

На лице Йоичи появилась хоть и слабая, но куда более живая, а главное — настоящая улыбка. В грустных глазах вновь загорелся блеск потерянной надежды. Впрочем, оно и понятно — никому не хотелось умирать в столь юном возрасте.

Шиноа также заметно приободрилась. Она чуть подалась вперед, а ее цепкий взгляд буквально впился в Котаро. Всем своим видом девушка показывала, что внимательно его слушает.

— Однако для этого придется избавиться от источника проклятия.

И если Йоичи не сразу понял о ком именно шла речь, то вот Шиноа…

Хиираги резко вздрогнула всем телом, стоило ей только услышать эти слова. Потом уставилась на Котаро не верящим взглядом. Пускай внешне она и казалась более-менее спокойной, но вот ее глаза… они с потрохами сдали свою хозяйку, демонстрируя целую бурю противоречивых эмоций внутри представительницы рода Хиираги.

Котаро мог только посочувствовать ей в тот момент.

— Это… единственный способ? — все же решилась на вопрос Шиноа.

Она буквально всем телом напряглась, ожидая его ответа.

— Да. По крайней мере, другого такого я не знаю.

Было видно, что легче ей от этого не стало. Шиноа на мгновение прикрыла глаза. С силой сжала собственные кулаки, тем самым демонстрируя тяжелую внутреннюю борьбу. Чуть склонила голову, из-за челка полностью скрыла глаза.

Спустя где-то минуту, Шиноа все же взяла себя в руки: она выпрямилась, сделала глубокий вздох и плавный выдох.

— Хорошо. — словно уверяла себя в правильности выбора Хиираги.

— Ш-шиноа… — начал было взволнованный Йоичи.

— Не стоит, Йоичи-сан. — по-дружески улыбнулась ему лидер отряда. — Для начала, давайте попробуем найти его. Может быть, когда я встречусь с ним, мне удастся уговорить его снять проклятие.

— Не думаю, что этот ублю… кхум-кхум, что этот гад согласиться. — высказался Котаро, чем и привлек к себе внимание друзей.

— Я все же попытаюсь. — не сдавалась Хиираги.

— Как скажешь. — не стал спорить Канеда. — Кстати, я хотел уточнить по поводу поискового отряда…

— Разве мой старший братец тебе не рассказал?

— В общих чертах. — уклончиво ответил Котаро.

Шиноа устало вздохнула.

— В поисковый отряд будет включено шесть человек. За исключением Йоичи, — стоило только Шиноа упоминать имя их общего друга, как Саотомэ виновато улыбнулся, — в него войдет весь наш отряд, включая Кирихара Шизуку и Джуджо Мио.

Котаро заметно нахмурился.

Чисто с практической точки зрения, такой состав был весьма неплох. Во-первых, это мощный ударный авангард в лице сразу трех воинов: самого Котаро, Кимизуки и той девчонки из Кирихара. Причем они с Кимизуки могли быть как в атакующих ролях, так и в качестве поддержки. Это во многом развязывало руки и давало куда большую свободу действий на поле боя. А вот девчонка из рода Кирихара, как успел убедиться Канеда, была чисто атакующего типа. Тоже неплохо — в качестве ведущего бойца она была куда способнее, чем парни. Во-вторых, это хороший арьергард. Шиноа и Мицуба уже успели зарекомендовать себя, как отличные бойцы поддержки. Прошедшие вылазки, а также охота на аристократов это только подтверждали. Более того, благодаря своему проклятому оружию Мицуба также могла выступить и в роли защитницы в случае серьезных столкновений. Что, опять же, позволяло задействовать куда большее количество возможных тактик на поле боя. Ну и в-третьих, это тыловая поддержка в лице снайпера.

По большому счету, ему бы радоваться. Не каждому отряду достается подобный специалист. Толковые снайперы в их время были буквально на расхват. Оно и понятно. Это тебе и умелый разведчик, и хитрый диверсант, и прекрасный боец. Не стоило также забывать и про основную задачу снайпера — устранение важных целей без лишнего шума и возможных потерь.

И все бы ничего… будь этим самым снайпером Йоичи. Уж лучше надежный и проверенный в боях друг, чем непредсказуемая шавка того ублюдка. Однако выбирать не приходиться.

Кирихара Шизука также вызывала некоторые сомнения. Все же, эта девчонка происходила из древнего и не менее могущественного рода, чем та же Шиноа. Значит априори не могла быть такой простой, какой могла показаться на первый взгляд. Поэтому стоило быть с ней на чеку.

— Остальные в курсе? — поинтересовался Котаро.

— Кирихара Шизука и Джуджа Мио, скорее всего, да. Из наших только мы с тобой владеем более-менее подробной информацией. Ну, может быть, еще Мицуба-сан. А вот Кимизуки-сан на вряд ли. Впрочем, нас все равно введут в курс дела завтра утром, так что это не критично.

Котаро заметно нахмурился.

— Подполковник Ичиносэ проведет вводный брифинг на местной станции метро, — пояснила Шиноа, — а также скажет нам предположительное местоположение Юичиро.

«Ага, скажет он. Как же», — усмехнулся про себя Котаро.

Не требовалось быть гением, чтобы догадаться, для чего именно будет проводиться этот самый брифинг. Из слов Курето стало ясно, что местные власти до сих пор не знали, где именно шлялся их блудный наследничек-предатель. Поэтому они и решились на самое банальное действие — провести вводный брифинг. За то время, пока подполковник будет разглагольствовать и отвлекать внимание, Котаро займется поисками и найдет их цель. Но это, опять же, если верить словам того же Курето и Наймаро.

— Кстати, кто будет командовать отрядом? — чуть не забыл про самое главное Котаро.

— Пока что неизвестно. Но, думаю, на брифинге мы это узнаем.

Подобные новости не радовали. Хотя бы тем фактом, что возможным будущим командиром данной авантюры могла оказаться та же девчонка из рода Кирихара. Плевать, какими лидерскими качествами или выдающимися способностями она обладала. Опасения вызывали ее не совсем понятные мотивы… точнее, мотивы ее могущественного рода, который все это время скрывался в тени.

Котаро знал, что между Кирихара и Хиираги до сих пор сохранялась негласная вражда. Если уж простые люди порою не забывали своих обид годами и десятилетиями, то подобные гиганты и подавно. Да, сейчас они играли в так называемую “дружбу” у всех на виду. Даже затеяли помолвку для большей убедительности. Но все это было лишь удобной ширмой, призванной скрыть настоящую правду от лишних глаз.

Самое банальное, что приходило на ум Котаро — это замечательная возможность для Кирихара покопаться в грязном бельишке их давних “союзников”. Тот ублюдок наверняка в курсе очень многих тайных делишек Хиираги, поэтому данная затея с его поисками была как нельзя кстати.

Вторая, но не менее важная причина — это отличный шанс прибрать к своим рукам одного блудливого монстра. Как бы Котаро не хотелось этого признавать, но Юичиро был весьма грозной боевой единицей на поле боя. Да чего уж там — при должном подходе этот ублюдок и вовсе мог стать самой настоящей машиной для геноцида. Будут это всадники апокалипсиса, вампиры, люди, чудовища… не важно. Он уничтожит всех, на кого укажут потенциальные хозяева. Да одно только наличие у него трех Демонических Императоров заметно повышало его ценность среди прочих солдат. А ведь это далеко не предел, если верить словам того же Наймаро.

Была, конечно, и третья возможная причина. Но она, так сказать, была менее вероятной, хотя и не невозможной. Это убийство Юичиро. Неизвестно, чем именно могло обернуться его возможное возращение обратно в стан Хиираги. Поэтому Кирихара могли пойти на вполне обоснованный шаг — уничтожить потенциальную угрозу до ее попадания в лапы врага. Впрочем, учитывая возможности этой самой угрозы, одной девчонки для подобного будет явно маловато. Даже не взирая на ее возможные способности и таланты.

Также не стоило списывать со счетов и Шиноа. Их лидер тоже имел все шансы оставить за собой данную должность. Вполне возможно, что тот же подполковник решит этому поспособствовать. Но это, опять же, только домыслы простого солдата. Как там на самом деле — одному лишь подполковнику и известно.

***

Утро наступило слишком быстро и неожиданно.

Старый добрый будильник буквально взорвался металлическим ревом, беспощадно вырывая Котаро из приятной дремоты. Закутавшись в теплое одеяло, парень первое время пытался абстрагироваться от этого надоедливого шума. Не получилось. Звон никуда не делся, хотя и стал самую малость тише. Так что Котаро пришлось слегка выглянуть из свое импровизированной крепости, рукой нащупать тарабанящее устройство и с силой запульну то в неизвестном направлении.

«БАХ!»

Где-то сбоку послышался резкий удар. Будильник болезненно взвизгнул и наконец-то затих. На даже пав смертью храбрых, бедный камикадзе прекрасно справился со своей задачей — сон Котаро был прерван и возвращаться обратно явно не спешил.

Протяжно зевнув, Котаро лениво поднял и уселся на кровати. Слегка поежился и чуть приобнял себя руками; было малость холодновато. Хотелось в тот же миг забраться под теплое одеяло и вновь окунутся в мир приятных сновидений. Однако парень себя переборол. Будет еще время… когда-нибудь. Затем прошелся малость сонным взглядом по местным хоромам. Те ничуть не изменилась за время отсутствия своего блудливого хозяина. Все такие же пустые и малость неприбранные.

Одевшись в первую попавшуюся одежду, Котаро направился в ванную. Нужно было привести себя в относительный порядок, а также утолить естественные потребности по утру. Когда все утренние дела в ванной были закончены, парень занялся завтраком. Слишком мудрить Котаро не стал, да и не из чего было. Так что в “бой” с голодом пошли несколько яиц и парочка свежих тостов. Быстренько справившись с завтраком и запив все это зеленым чаем, Котаро начал готовиться к выходу. Сборы, как и всегда, не заняли у парня много времени. Привычная военная форма легла на тело, как влитая.

Бросив напоследок тоскливый взгляд на комнату, Котаро все же вышел в коридор, быстро замкнул дверь на ключ и направился к ближайшей лестнице. Пулей спустился на первый этаж, быстренько миновал дрыхнущего вахтера и оказался на улице.

Было начало восьмого. Только-только начинало светать, однако окружающий мир все равно еще находился в цепких лапах отступающих сумерек. Погода также стояла неладная: чувствовался холод, а небо затянуло плотной завесой серых тучных облаков.

Людей вокруг было немного. Их буквально по пальцам одной руки можно было пересчитать. И все они куда-то спешили. Это, конечно, если не считать утренние патрули, которые совершали очередной обход местных территорий. Вот уж кому точно можно было только посочувствовать.

Путь до местного метро был относительно коротким и занял от силы минут пятнадцать, не больше. Перед глазами вновь предстал длинный, уходящий вглубь зеленоватый коридор. Обшарпанные стены встретили Котаро вполне привычным постапокалиптическим дизайном. Местное освещение, как и всегда, через раз сбоило, из-за чего коридор нет-нет, да погружался в кромешную тьму. Благо, такая свистопляска случилась всего пару раз и практически не доставила проблем.

Внизу тоже ничего не изменилась. Уже знакомая станция метро “порадовала” нового гостя вполне ожидаемой гробовой тишиной, неприглядным внешним видом, а также парочкой таких же гостей.

Как оказалось, Котаро был не первым.

Справа, облокотившись спиной о стену, находился уже знакомый ему Кимизуки. По мрачноватой физиономии товарища стало понятно, что Шихо нисколько не радовало такое неожиданное собрание с утра пораньше. Сложенные на груди руки были крепок сжаты; пальцы отбивали глухую торопливую мелодию, мотив которой был известен только ее исполнителю. Что в очередной раз лишь подтвердило, что Шихо до сих пор не в курсе всего происходящего.

Зато стоящая неподалеку представительница рода Кирихара прям лучилась своей непоколебимостью и уверенностью. Да она буквально всем своим внешним видом кричала: «я готова справиться со всем, чтобы не случилось». Не то, что ее будущие товарищи по отряду. Впрочем, ничего другого от человека из древнего и очень могущественного рода и не ожидалось.

Кирихара мазнула по пришедшему парню мимолетным незаинтересованным взглядом и вновь уставилась в длинный темный туннель. Видимо, тот был куда интереснее, нежели какие-то плебеи рядом.

Котаро нисколько не удивило подобное отношение. Все в пределах ожиданий, как говориться. Вот будь оно другим, тогда да — можно было бы бить тревогу. А так…

Парень лишь снисходительно усмехнулся, после чего неторопливым шагом направился в сторону одиноко стоящему Кимизуки.

— Привет. — поприветствовал его Котаро, махнув рукой.

Шихо в ответ сдержано кивнул.

— Давно тут?

— Десять минут. — в привычной и малость суховатой манере ответил ему Кимизуки.

— А она? — Котаро кивнул в сторону неподалеку стоящей девушки.

— Уже была тут, когда я пришел.

Котаро понимающе кивнул. Потом с наслаждением потянулся и пристроился рядом с Кимизуки.

Теперь им оставалось дождаться остальных товарищей.

Спустя пять минут их небольшая компания пополнилась еще одной девушкой. К сожалению, ей оказалась Джуджо Мио — личная слуга того самого ублюдка. Спустившись вниз, девушка оглядела собравшихся холодным недружелюбным взглядом, чуть задержав его на фигуре Кирихара. Та, кстати, даже внимание на пришедшую не обратила. Шизука будто знала, кто именно сейчас должен был спуститься, потому и не стала оборачиваться. Это только сильнее обозлило красноволосую, однако та сдержалась. Впрочем, по ее весьма красноречивому взгляду было понятно, что подобного она явно не забудет.

Закончив с гляделками, Джуджо демонстративно отвернулась в другую сторону. Прошлась немного и сразу же уселась на ближайшую скамейку, решив абстрагироваться от будущих товарищей до прихода подполковника.

Следующей в метро появилась Шиноа. Их возможный экс-лидер буквально с ходу нашла своих товарищей, стоило ей только оглядеться. После чего дружелюбно улыбнулась и сразу же направилась к ним.

— Как вы тут без меня? — полюбопытствовала озорным голоском Шиноа. — Скучали?

— И тебе привет. — поприветствовал ее Котаро

А вот Кимизуки себе не изменил; розоволосый вновь сдержанно кивнул.

— Смотрю, у вас тут весело. — оглядев других девушек, сказала Хиираги с хитрой ухмылкой.

На ее несколько громкое заявление Кирихара высокомерно хмыкнула; Джуджо в свою очередь бросила на шумную троицу недовольный взгляд.

— Как видишь. — пожал плечами Котаро. — Кстати, что-то Мицубы не видно…

— Что я слышу? — на лице Шиноа появилась коварная улыбочка. — Неужели наш мальчик наконец-то осознал свои тайные чувства к Ми-тян? И когда только успел, — вытирая несуществующие слезы, Хиираги по-матерински взглянула на несколько сбитого с толку парня, — но я так горжусь тобой. Знай! Прекрасная Я дает вам свое благословление. Однако не вздумайте мне заниматься всякими пошлостями на задании! — строго предостерегла его Шиноа. — По крайней мере, постарайтесь потерпеть до конца...

Шиноа в очередной раз пустилась во все тяжкие; ее словесный поток пер безостановочной очередью, не давая бедному парню ни единого шанса остановить его. Котаро только и оставалось, что молча выслушивать эти пошлые байка, да несуществующие подробности его личной интимной жизни с Мицубой.

«Похоже, она все-таки смогла взять себя в руки после того разговора, — улыбнулся про себя Котаро, наблюдая за болтающей Шиноа. — Да,так она выглядит куда лучше…»

Так, коротая время за всякими разговорами и пошлыми шутками, друзья и заметить не успели, как в метро вошла Мицуба. Выглядела их общая подруга не очень: она была неопрятной, чуть сонной и очень уставшей. Складывалось такое впечатление, что Мицуба перед приходом в метро прошла через довольно тяжелые тренировки.

Как догадался Котаро, встреча с семьей для Мицубы была не из простых. Оно и не удивительно. Стоило хотя бы взглянуть на ту же Аой, и сразу все вставало на свои места. А уж что там у не за родители были, раз довели до такого состояния собственную дочь… страшно даже представить.

Чуть позже показался и подполковник. Глава рода Ичиносэ без интереса огляделся по сторонам, выхватывая хмурым взглядом собравшихся здесь солдат. После чего, раздраженно цыкнув, подошел к самому краю платформы. Осмотрелся. Но, так и не заметив долгожданного поезда, все же развернулся к ожидающей его ребятне.

С первого же взгляда Гурен понял, что ни о какой командной работе здесь и речи быть не может. И ладно еще отряд Шиноа; эти сопляки, считай, целую охоту на аристократов сумели пережить… пускай и не полным составом. Так что на их счет можно было сильно не переживать.

Что же касалось их нового пополнения…

Да, как бойцы, эти девушки были весьма хороши. Та же Кирихара Шизука; эта талантливая девчонка была на хорошем счету в армии. За свою короткую службу она успела добиться довольно весомых успехов в ряде тяжелых операций. Лидерские качества у нее также были на высоком уровне и явно превосходили таковые у Шиноа. Да и по личной силе она заметно превосходила всех собравшихся… по крайней мере, в лобовом столкновении уж точно.

О Джуджо Мио также не стоило забывать. Младшая сестра Мито обладала довольно неплохим магическим потенциалом, а также преуспевала как в ближнем бою, так и на дальних дистанциях благодаря своему демону. Конечно, ее демону было далековато до демона того же Йоичи, — Серия уступала по рангу — хотя они и мели некоторые сходства. Однако недостаток огневой мощи девушка компенсировала отточенным навыками, хорошей родовой подготовкой и немалым боевым опытом. Но это, по большому счету, заслуга Юичиро, за которым эта дурная носилась денно и ночно.

Что же насчет их командной работы… об этому Гурену даже думать не хотелось.

Кирихара Шизука явно метила в лидеры отряда и никак иначе. Это было особенно заметно по ее поведению: слишком уж уверенная и гордая, чтобы подчиняться кому бы то ни было. Оно и не удивительно. Нужно же было как-то восстановить честь рода после неожиданного предательства “жениха”… а также поскорее прибрать к рукам утерянное “орудие” Хиираги, которое изначальным и должно было находить именно в их руках.

Джуджо Мио — судя по ее холодному отношению — также не собиралась подчиняться кому-то еще, кроме своего своенравного господина. Такая же упрямая, как Мито в свое время…

Впрочем, даже в такой, казалось бы, патовой ситуации, была одно так называемое “звено”, которое всех связывало и заставляло сотрудничать друг с другом. В противном случае, те же Кирихара и Джуджо точно не явились бы в это место.

Этим самым “звеном” был Юичиро. Практически каждый из присутствующих имел те или иные обстоятельства, связанные с этим парнем. Те же нерешенные вопросы или возникшие из-за него проблемы… а также не до конца выясненные отношения. Поэтому собравшимся придется сотрудничать, если они хотят добраться до Юичиро и решить эти самые обстоятельства, вопросы и проблемы.

Гурен забрался во внутренний карман мундира. Вынул оттуда круглые золотые часы с выгравированной на них символикой рода Ичиносэ. Открыл их с щелчком небольшой кнопки и сверился со временем.

«07:55»

Как раз в ближайшие десять-пятнадцать минут должен был прийти ж/д состав, который и доставит этот детский сад в нужное место…

«Кстати, о месте…», — вспомнил Гурен, бросив на темноволосого парня неподалеку весьма доходчивый взгляд. Тот сразу же смекнул, о чем именно просил подполковник, и чуть кивнул в ответ.

Закрыв часы и убрав их обратно в карман, Гурен решил больше не тянуть и заговорил спокойным голосом:

— Как вы, наверное, уже знаете, кое-кто из рода Хиираги предал собственный род. Так что начальством было принято решение найти и вернуться этого предателя обратно в Сибую для вынесения соответствующего наказания…

Пока подполковник излагал суть их будущего задания, Котаро тем временем принялся за поиски того самого предателя.

«Что я должен делать?» — обратился парень к Наймаро, стараясь внешне не выдать себя.

— Сосредоточься.Остальное я сделаю сам.

Наймаро возник с правой стороны, в своем привычном детском облике. Демон вытянул правую руку вперед. Создал в раскрытой ладони темно-зеленую сферу. Та заметно завибрировала, излучая тусклое изумрудное сияние.

Спустя пару секунд, зеркальная поверхность стала понемногу проясняться.

— Как хитро, — усмехнулся Наймаро, вглядываясь в темно-зеленую сферу.

«Что там?», — поинтересовался Котаро, украдкой заглядывая в сферу.

— Сестрица Урагири мешает мне увидеть текущее местоположение Юичиро.

«Сможешь что-нибудь с эти сделать?»

— Вряд ли. Она куда сильнее меня, если ты не забыл… Впрочем, — на лице Наймаро появилась очень коварная ухмылка. Свободной рукой демон провел по поверхности сферы, благодаря чему сменяющиеся в ней картинки на мгновение остановились, — мне ничто не мешает воспользоваться другим способом…

Картинки в сфере вновь пришли в движение… точнее, обратное движение.

— Мы заглянем в их недалекое прошлое. — демон протянул сферу прямо к удивленному Котаро, тем самым давая ему возможность как следует рассмотреть происходящее.

На зеркально чистой поверхности сферы появлялись какие-то неясные образы. Они сменяли друг друга с такой огромной скоростью, что Канеда было трудно зацепиться взглядом за что-то конкретное. Вот мелькнули какие-то здания. Затем появилась темная и небольшая комната. Она сразу же уступила место длиной автомагистрали. А та в свою очередь неожиданно утонула в пустующей лесной чаще. Потом были ряды однотипных японских зданий. Тех самых, которых Котаро успел насмотреться в своем так называемом детстве. В какой-то момент сфера резко окрасилась в угольно-черный цвет. Впрочем, уже через секунду чернота отступила, уступая место новому видению — длинному, заваленному трупами коридору.

Котаро заметно нахмурился. А вот Наймаро, наоборот, хищно улыбнулся, явно о чем-то догадываясь.

Изображение на поверхности сферы к тому времени опять успело смениться. Теперь перед наблюдающими предстало огромное просторное помещение с кучей всевозможного электронного оборудования… и огромным количеством мертвых тел. Как заметил Котаро, это место сильно походило на какую-то секретную лабораторию. Мертвые тела с некогда белыми халатами это только подтверждали.

Видения опять изменились. Перед ними вновь предстал темный коридор. Но этот несколько отличался от предыдущих. Теперь вокруг имелось множество стальных тяжелых дверей с различными номерами. Некоторые из них были даже открыты, позволяя наблюдателям увидеть их содержимое глазами побывавшего там предателя…

«Какого?...», — едва ли не выкрикнул вслух Котаро.

Наймаро отреагировал куда сдержаннее: в алых глазах демона просто вспыхнул куда больший интерес, нежели раньше.

Внутри одного из помещение находились ряды однотипных громоздких капсул. В них, в мутно-желтой жидкости, плавали… омерзительные чудовища. Точнее, то, что некогда было человеком — это было видно по их частично изуродованным телам и перекошенным от боли и страха человеческим лицам.

И вновь картинка сменилась на новую. Теперь перед глазами Котаро и Наймаро предстало еще одно просторное помещение. К счастью, трупов там не обнаружилось… точнее, там было всего одно тело. Это был молодой парень лет семнадцати-восемнадцати, если верить тому, что они видели. Бедный парнишка был одет в белую робу, которую чаще всего носили будущие смертники или какие-нибудь подопытные.

Котаро нахмурился. Затем чуть прищурился.

Как оказалось, тот парень все еще был жив. Грудь лежащего заметно поднималась и пускалась в такт слабому дыханию.

Но уже в следующую секунду…

«Что он!...», — начал было говорить Котаро, как…

Возникшая сбоку рука резко вошла в грудь молодого паренька, буквально пробив того насквозь. С пару секунд Хиираги копался в теле дрожащего парня, после чего выдернул руку, брезгливо отряхнув ту от имеющейся на ней крови. Пускай Котаро и не мог видеть лица того ублюдка, но по его жестам понял следующее — Хиираги не нашел того, зачем пришел. И оттого был, мягко говоря, не в духе.

К сожалению, именно на этом самом моменте видения и закончились. Сфера вновь окрасилась в угольно-черный, лишая зрителей возможности увидеть столь желанное продолжение.

«Дерьмо! — выругался Котаро, — Ты можешь…»

— Даже не проси. — резко оборвал своего носителя Наймаро. — Мы и так увидели куда больше того, на что я рассчитывал. Если продолжим, это обернуться для нас… — демон впервые на глазах Котаро поежился, — весьма неприятными последствиями.

Канеда до боли сжал собственные кулаки. Они практически вплотную приблизились к какой-то тайне этого ублюдка… однако в самый важный момент эта важная информация резко вырвалась из их рук, оставив парня с чувством досады и злости.

«Ты смог что-нибудь узнать?», — с явным нетерпением в голосе спросил Котаро.

Наймаро в ответ лишь хитро улыбнулся.

— Скажу больше: из тех видений я смог определить предположительное местоположение Юичиро. Аура моих родственничков также подтверждает эту догадку.

«Хоть что-то хорошее», — с облегчением выдохнул Канеда.

К тому времени подполковник уже успел закончил с вводной информацией. Его серьезный взгляд невзначай упал на Котаро. Дело оставалось за малым — указать их будущий пункт назначения.

Котаро молча приблизился к остальным товарищам. Вышел вперед, после чего повернулся к ним лицом и сказал:

— Нагоя.

Глава вторая — По горячим следам. Часть первая.

Немногим раньше…

Нагоя.

Префектура Аити.

Неподалеку от бывшего особняка Ичиносэ.

Вид давно запустевшего особняка навевал воспоминания.

Приятные летние деньки, разбавляемые упрямыми ударами деревянных мечей. Пасмурная осень с ее пробежками под золотистым листопадом. А также холодная зима с ее веселыми играми в снежки. Перед глазами невольно проносились картины минувшего прошлого… в них это место было куда приветливее и оживленнее.

Юичиро на мгновение прикрыл глаза. Вдохнул прохладный ночной воздух. Поток теплых воспоминаний заметно ускорился, намереваясь утянуть его с собой в те далекие, но такие приятные времена… однако Хиираги не поддался этому мимолетному чувству. Слабость была недопустима.

Раскрыв глаза, Юичиро по-иному оглядел это место. Во взгляде больше не было тоски по былому; ее место заняла холодная решимость.

Первое, что бросилось в глаза Хиираги — отсутствие магической защиты на Тории. Потрепанные временем и апокалипсисом врата как и раньше, гордо стояли перед входом на территорию особняка и стерегли их покой. Точнее, должны были стеречь.

Приблизившись к Тории, Юичиро внимательно оглядел их. Внешне те не имели никаких явных изменений. Значит, кто-то воздействовал на защитный барьер изнутри. Хиираги прикоснулся к правому столбу. Тот был холодным на ощупь. Но стоило только Юичиро влить в него небольшое количество проклятой энергии, как столб тут же дал отпор — руку пронзил довольно ощутимый электрический разряд.

Парень слегка поморщился, убирая чуть дрожащую руку от столба Тории.

Как он и думал — барьер подавили куда более могущественным заклинанием.

Причем сделали это при помощи магического искусства Хиираги — только там были подобные заклинания. Об этом также свидетельствовал и появившийся пульсирующий символ на столбе.

Хиираги заметно нахмурился. Подобные открытия не предвещали ничего хорошего. Внутреннее чутье заметно оживилось, подбивая парня к решительным действиям. Поэтому, не став более тратить драгоценное время, Юичиро резко сорвался с места в сторону ближайших однотипных японских зданий. Буквально за считанные секунды он миновал десятки метров и оказался прямо возле первого потрепанного здания.

Время ничуть не пощадило его. Фасад выглядел очень бледно и пошарпано. Однако не это привлекло внимание Юичиро; в глаза сразу же бросились заметные следы чужого пребывания в этом месте. Об этом твердили сломанные окна и грубо выломанные двери. А стоило Хиираги заглянуть внутрь и немного осмотреться, как он в очередной раз убедился в своих догадках: в этом месте точно кто-то побывал.

Сразу же возникал вопрос: с какой целью неизвестные наведались в это богом забытое место. Ради наживы? Вряд ли. Судя по тому, что в домах было относительно пусто и бедно, брать тут было нечего.

Покинув здание, Юичиро направился к следующему. Однако и оно ничего не дало ему. Ситуация была идентичной той, что он увидел в первом здании: выломанные двери, внутри — относительный беспорядок. Складывалось такое ощущение, будто неизвестные искали что-то конкретное…

Смутная тревога закралась внутри Юичиро. Интуиция тоже упряма нашептывала ему о том, что дело тут явно не чисто.

Хиираги нахмурился и в спешке направился к следующему дому. Быстро вошел внутрь через пустой дверной проем и бегло осмотрелся. Все в точности, как и в прошлых зданиях. Однако именно эта деталь и вызвала у него сомнения. Было в этом беспорядке что-то… неправильное. Будто неизвестные целенаправленно искали что-то конкретное. Ни какие-то банальные ценности, которых тут уже не осталось, а…

«Неужели...», — в голове наследника Хиираги появилась весьма абсурдная теория. Разум и интуиция сразу же столкнулись в неровной схватке. Вот только победу в ней одержала вторая; не взирая на невозможность этой теории, именно она казалось Юичиро в тот момент самой подходящей и вероятной.

Хиираги грубо выругался и буквально пулей вылетел наружу, после чего быстро склонился на колено и опустил руку на шлифованный камень. Проклятая энергия внутри его тела пришла в движение; она стремительным потоком хлынул прямо к прижатой к камню ладони.

Во все стороны от ладони пошла целая вереница ультразвуковых волн. Они за считанные секунды прошлись по всей территории особняка, прошерстив буквально каждый потаенный уголок, после чего так же быстро вернулись обратно в руку Хиираги.

Благодаря полученной при помощи эхолокации информации, в голове Юичиро возникло трехмерное изображение всего особняка, включая его прилежащие территории. Каждое находившееся здесь задние, каждое отдельно стоящее деревце, каждая растущая травинка. Все это было у него как на ладони.

«Нашел».

Внимание Юичиро привлекло сразу несколько зданий. Внутри них, в определенных комнатах, находились небольшие углубления в полу, которые уходили глубоко под землю. Даже эхолокация не смогла определить точную глубину, что в свою очередь только усилило опасения Хиираги.

Оторвав руку от пола, Юичиро быстро поднялся и сразу же направился к ближайшему зданию. В спешке миновал пустой дверной проем, затем свернул в небольшой тесноватый коридорчик. Тот закончился какой-то подсобкой. Именно там, среди всякого хлама, и нашлось то самое углубление. А если точнее — люк.

Крышка люка, как заметил Юичиро, была буквально вырвана с петель и валялась неподалеку. Судя по материалу и ее толщине, подобное мог сделать только вампир. Подобное открытия, конечно, не сулило ничего хорошего. Однако оно в очередной раз уверило Хиираги в его абсурдной догадке — неизвестные точно пришли за тем, что находилось глубоко под землей.

Так что стоило поспешить.

Юичиро уверенно шагнул прямо в бездонную пропасть и сразу же отправился в свободный полет. Окружающая чернота сразу же обступила парня со всех сторон, желая утопить в своих холодных и цепких объятиях. Впрочем, ненадолго; не прошло и пары секунд, как наследник Хиираги оказался на самом дне.

Там, под тусклым светом старых свисающих ламп, раскинулся длинный неровный туннель. Нечто подобное Юичиро уже доводилось видеть в Сангвинеме — те же выпирающие толстые трубы, с которых ручьем текла мутная вода; та же голая проводка, которая нет-нет, да искрилась.

В нос сразу же ударил крепкий запах человеческой крови; он тянулся прямо из глубин туннеля. Спустя еще пару секунд пути, показались и первые людские трупы. Юичиро остановился возле ближайшего, присел и бегло осмотрел погибшего.

«Умер от прямого удара в грудь. — заключил Хиираги после небольшого осмотра. — Судя по ране, убийца атаковал в лоб, руками. Точно кровосос».

Рядом лежащие тела также подтверждали эту догадку. У одних не было конечностей; их буквально вырвали из плечевых суставов, у других — головы или вообще половины тела; идеально-ровный срез намекал на сильный удар мечом. Лишь у считанных единиц имелись пулевые ранения. Остальные же погибли в ближнем бою.

Получив более-менее полезную информацию, Юичиро раздраженно цыкнул, поднялся и продолжил свой путь. Туннель тем временем вывел его в достаточно просторное помещение, полного самого разного электронного оборудования. Впрочем, то сейчас находилось не в самом лучшем состоянии: большей часть аппаратуры буквально искрилась из-за обилия пулевых отверстий; другая часть ужасно деформировалась из-за прилетевших в них человеческих тел; и только малая часть все еще продолжала стабильно работать. Тут тоже имелись мертвые тела, и их было куда больше, нежели в туннеле. Видимо, основная масса людей находилась именно в этом месте. Среди погибших даже ученые нашлись; это стало понятно по их окровавленным лабораторным халатам.

Беглый осмотр не принес чего-то нового или хотя бы полезного. Более того, он только породил больше ненужных вопросов и домыслов. Впрочем, даже в такой, казалось бы, неблагоприятной ситуации имелись свои плюсы. Во-первых, данное место в полной мере соответствовало полученной от Изабеллы информации. Людские тела это только подтверждали. Оставалось лишь надеяться, что неизвестные не добрались до “Ключа” раньше него... Во-вторых, не продеться возиться с местным персоналом. Хотя, это, скорее, минус, чем плюс. В-третьих, можно будет как следует выпустить пар на неизвестных. Если они, конечно, все еще тут.

«Урагири», — обратился Юичиро к демону внутри себя.

Та ответила спустя пару секунд:

— Чего тебе? — послышалось заметное раздражение в приятном женском голосе.

«Мне нужна информация».

— Так добудь ее. — съязвила Урагири.

«Заткнись и начинай уже работать», — в приказном тоне потребовал Юичиро, “надавив” на демона своей волей.

Та первое время упрямо сопротивлялась. Более того, она даже пыталась несколько раз ударить в ответ. Но все было безуспешно; Урагири сдалась всего через пару раундов неравной борьбы под тяжелым напором Хиираги.

Почувствовав этот момент, Юичиро вытянул правую руку вперед и сильно сжал кулак. Так, что с того буквально ручьем полилась свежая кровь. Впрочем, она даже пола коснуться не успела; кровь в считанных сантиметрах зависал прямо над металлической поверхностью. После чего, словно живой воздушный змей, бросилась в сторону ближайших трупов.

Поток крови по-хозяйски прошелся по мертвецам, будто искал кого-то конкретного. И, видимо, нашел; он стремительно взвился вверх, а затем по крутой дуге также быстро рванул вниз, в чье-то бездыханное тело. Труп резко вздрогнул, а стоило потоку крови полностью исчезнуть в пробитой груди — тут же забился в конвульсиях. Складывалось такое впечатление, будто этот человек вновь вернулся к жизни… однако мертвецки-бледная кожа и сквозная дыра в груди явно твердили об обратном.

Спустя где-то минуту, труп наконец-то перестал трястись. Хоть и с трудом, но он поднялся на ноги, при этом чуть покачиваясь. Голова, напоминающая в тот момент самый настоящий болванчик, лениво перевались на другое плечо; безжизненный взгляд мутных серых глаз сконцентрировался на единственном живом человеке в помещении.

— Это единственный человек, которому было известно хоть что-то ценное. — любезно пояснила Урагири недовольным тоном. — Но даже в его крови сохранилось не так уж много полезной информации.

«Он знает, где находиться шестая труда?»

— Да, знает.

— Тогда веди. — скомандовал Юичиро созданной марионетке.

Та что-то прокряхтела в ответ и вялой походкой направилась в сторону левого от Хиираги коридора. Парень молча последовал за ней.

Мертвец в скором времени вывел его к небольшому темному перекрестку. Уже на подходе можно было заметить следы прошедшего здесь столкновения: повсюду виднелись заметные следы от перестрелок; где-то проглядывались сильные вмятины в стенах и даже потолке; на полу зигзагами тянулись длинные кровавые разводы. А также множество людских трупов, количество которые лишь немногим уступало прошлому помещению.

Юичиро обвел погибших холодным незаинтересованным взглядом, изредка вылавливая среди них заметные горстки серого пепла и потрепанную военную форму. Та сильно отличалось от таковой у местной охраны, потому и бросалась в глаза. Видимо, она принадлежала кровососам; похоже, ублюдкам тоже досталось, если судить по количеству этой самой формы на полу.

Марионетка тем временем медленно свернули влево и поковыляла дальше по прямой, увлекая Юичиро за собой.

Новый коридор практически ничем не отличался от прошлого. Все те же следы активной перестрелки в виде неглубоких вмятин и пулевых отверстий. Все те же окровавленные людские трупы, конечности которых валялись то тут, то там. Но так было лишь в самом начале.

Вскоре по бокам коридора стали появляться тяжелые стальные двери. Такие чаще всего использовали для запирания каких-нибудь хранилищ или защиты особо-важных объектов. Как понял Хиираги из всего ранее увиденного, эти служили для защиты специальных лабораторных блоков. Трупы местных ученых только подтверждали эту догадку. Да и нечто подобное он не раз видел в лабораторных комплексах Хиираги, глубоко под Сибуей.

«B3».

«В6».

«В8».

Лабораторные блоки сменяли друг друга не так уж и часто. Видимо, данное место плохо спонсировалось, поэтому количество блоков было не так уж и велико. Либо же все делалось в тайне от Имперских демонов, на чистом энтузиазме рода Ичиносэ. Что, скорее всего, и было правдой, учитывая нрав одного придурковатого подполковника.

Марионетка вновь вывела его к небольшому перекрестку. В этот раз она никуда не сворачивала, по-прежнему продолжая ковылять по прямой, все дальше и дальше. Пока не наткнулась на очередной перекресток. Труп на мгновение остановился, чуть повел телом, позволяя своей болтающей голове оглядеть окружающее пространство. Лишь спустя несколько секунд марионетка стронулась с места; она медленно повернула направо, куда вели длинные кровавые следы.

В этом коридоре тоже имелись однотипные старые блоки, причем некоторые из них были даже открыты. Юичиро без всякого интереса заглянул в первый попавшийся. Там, в небольшом тусклом помещении, находилось несколько громоздких капсул. Часть из них была пуста; защитное стекло разбито и валялось на полу мелкой крошкой, а металлический каркас был сильно деформирован и буквально разорван на части. Судя по имеющимся здесь мертвым телам ученых, Юичиро сделал вывод, что находившиеся в этих капсулах… подопытные каким-то невероятным способом сумели покинуть свои так называемые темницы. Вот только за эту внезапно обретенную свободу им пришлось заплатить дорогую цену; изуродованные ужасными экспериментами тела подопытных нашлись неподалеку, в дальнем правом углу.

Другая часть капсул все еще была цела. Более того, в них даже находились подопытные, спящие беспробудным сном.

Стоило только Юичиро взглянуть на них, как голову в тот же миг пронзил резкий болезненный импульс. Перед глазами пронеслась целая вереница омерзительных воспоминаний.

***

Темная и холодная комната. Люди в белоснежных халатах, которые постоянно о чем-то спорили. Металлический лабораторный стол. Яркий свет огромной лампы… и сводящая с ума боль.

***

Юичиро схватился за голову, резко прильнув плечом к стене. Та буквально раскалывалась на части, вырывая из самых потаенных участков сознания все новые и новые воспоминания. То, что он так отчаянно пытался забыть все эти проклятые годы.

***

Лабораторный блок. Наполненная непонятной жидкость капсула. Из-за мутной толщи воды было трудно разглядеть лица снующих туда-сюда людей. Все они куда-то спешили, изредка обращаясь к стоящей рядом невысокой девушке с длинными черными волосами. Она что-то говорила им в ответ… временам жестикулировала руками и порою даже кричала. Под конец она и вовсе запульнула в кого-то небольшой блокнот, полностью сосредоточившись на капсуле.

В глазах молодой девушки горел зловещий огонек растущего безумия.

***

И без того раскалывающуюся голову вновь пронзил болезненный импульс. Куда более мощный, нежели прошлый. В глазах на мгновение потемнело, а во рту распространился слишком знакомый привкус металла. Где-то на краю сознания зазвучал взволнованный голос Акоги. Она что-то кричала… но вот что конкретно — Юичиро не знал, так как голос демона сразу же утонул в новой череде возникших воспоминаний.

***

Перед глазами возникло огромное и просторное помещение, больше всего напоминающее какой-то ангар. Вампиры в белоснежных лабораторных халатах. Они бросались на него с таким остервенением, будто от этого зависела их собственная жизнь. Вот только все их жалкие потуги были тщетны; тела кровососов буквально разрывало на части от метких выстрелов серебристого револьвера. Тогда он впервые использовал силу Акоги. Впервые увидел невероятную разрушительную мощь Демонического Императора прямо в бою. Эта сила… она так сильно пьянила его разум, что заставляла вновь и вновь нажимать на спусковой крючок. Ведь это так просто — отнять столь ненавистную ему жизнь кровососа всего лишь одним движением пальца.

Вот только за подобную жадность нужно было платить соответствующую цену.

С каждым новым выстрелом, с каждым новым использованием проклятой энергии, его тело все больше и больше покрывалось омерзительными черными символами. Они тянулись от сжимающей револьвер руки к плечу, а с него уже на грудь и шею. Эти проклятые символы болезненно въедались в плоть, заставляя ту буквально разрываться от нескончаемой адской боли. Яд Акоги все больше и больше отравлял его тело изнутри, безжалостно разъедая внутренние органы и ткани. Хватило буквально десяти выстрелов, чтобы парня резко скрутило пополам и вырвало целым потоком черной дымящейся крови. Боль внутри была такая, что хотелось застрелиться в ту же секунду, лишь бы поскорее избавиться от этих мучений.

Однако Юичиро терпел. Болезненно скалился, сплевывал черные сгустки оставшейся во рту крови и все равно жал на спусковой крючок, прекрасно осознавая, чем это для него обернется. Лишь бы прикончить побольше кровососов. Лишь бы забрать хотя бы на одну тварь больше перед тем, как силы покинут его тело.

***

Юичиро до болезненного скрипа сжал собственные зубы. С силой дернул головой в бок, как следует приложившись о стену. Резкая боль помогла на мгновение вырваться из цепких лап воспоминаний и вновь вернуться в реальность. Не теряя драгоценного времени, Хиираги в спешке забрался во внутренний карман мундира и нащупал там заветную коробочку. Вытащил ее оттуда дрожащей рукой и кое как открыл неудобную крышку. А затем резким движением высыпал находившуюся там горсть таблеток прямо в раскрытый рот. Некоторая часть лекарства ушла мимо и оказалась на металлическом полу. Вот только Юичиро было плевать на это. Он буквально за пару присестов перемолол оказавшиеся во рту таблетки в более-менее мелкую труху и с трудом проглотил ее.

Лекарство подписывало не сразу. Где-то с минуту тело Юичиро бросало то в дикий жар, то в лютый холод; конечности дрожали с такой силой, будто он весь день, не переставая, занимался тяжелыми тренировками; а голову разрывало от нескончаемой боли и наплыва все новых и новых воспоминаний.

Облегчение пришло так же незаметно, как и болезненные приступы. Сперва нормализовалась температура тела. Затем ушла сильная дрожать в конечностях. Следом исчез безостановочный поток ненавистях воспоминаний. И только в самом конце отступила пульсирующая головная боль.

Юичиро сразу же скатился по стене и грузно уселся на пол. Прислонился влажным от пота затылком к холодной стене. И с заметным облегчением выдохнул.

— …у! Юу! — тут же поморщился парень от резкого крика Акоги. Сам демон возник прямо перед ним и едва ли не с ходу бросился к нему, но в самый последний момент Хиираги все же сумел остановить ее:

— Не ори… — слабым и дрожащим голосом попросил Юичиро. Сил на крик и приказы попросту не осталось.

Акоги послушна замолкла, прижав вытянуты ранее руки к небольшой груди; на взволнованном лице демона появилась слабая неуверенная улыбка.

Рядом также появилась и Урагири. Она мазнула по своему нынешнему носителю слишком уже высокомерным взглядом; на безупречном лице появилась злорадная усмешка. Было видно, что нынешний вид Юичиро был ей весьма по вкусу. Будь ее воля, она бы и вовсе окунула его в самые пучины Ада…

— Кха-кха-кха!..

Резкий кашель сразу же отвлек Хиираги от недавних мыслей. Легкие неприятно обожгло, а во рту вновь появился противный привкус крови. Сплюнув темный сгусток в сторону, Юичиро вытер влажные губы тыльной стороной руки и бросил на ту мимолетный взгляд. Как он и думал — перчатка была в крови. Причем та была куда более темного, скорее, даже черного оттенка. От нее тянулись едва заметные дымовые нити.

— Твое тело все еще не пришло в норму после моего пробуждения. — подала голос Урагири. — Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь, но все равно продолжаешь упорствовать… Ради чего? — в лоб спросил демон, уставившись на обессиленного парня острым взглядом. — Ради какой цели ты жертвуешь собой?

Юичиро слабо усмехнулся в ответ.

Как и сказала Урагири, его нынешнее состояние оставляло желать лучшего. Тело до сих пор не восстановилось после недавнего пробуждения этой упрямой стервы; черная кровь на перчатке это только подтверждала. А ведь это был только третий Демонический Император. Да еще и лекарства доктора Куруми стали помогать ему все меньше и меньше — новый приступ тому прямое подтверждение. Но даже в такой, казалось бы, тяжелой ситуации, Юичиро все равно продолжал упрямо двигаться вперед.

Ведь его конечная цель…

Оскалившись, Юичиро с трудом поднялся на ноги. Тело до сих пор покачивало, но двигаться можно было. Хиираги чуть поправил свою помятую и испачканную кровью форму. Бросил мимолетный взгляд на разбросанные на полу таблетки. Они были последними из недавней партии. После чего взглянул на Урагири холодным взглядом и молча шагнул вперед, в сторону неподалеку находившейся марионетки.

— Хм! — только и послышалось из-за спины.

Как оказалось, проводник ему больше не требовался. Впереди уже виднелся достаточно большой дверной проем… стальные двери которого по какой-то непонятной причине отсутствовали. Впрочем, ему же лучше — не придется заморачиваться на этот счет. Так что Юичиро сразу же развеял заклинание, позволяя невольной марионетки вновь обрести долгожданный покой; лишившись подпитки, труп резко завалился на бок с глухим звуком.

Оказавшись внутри, Хиираги первым делом осмотрелся. Относительно пустое помещение больше всего напоминало какой-то ангар или приличное хранилище. Внутри — целое море человеческих трупов, среди которых также имелись и кучки серого пепла. Следы борьбы свидетельствовали об очень серьезном столкновении. Видимо, именно тут и произошло главное столкновение сил вампиров и местной охраны.

Однако не это привлекло основное внимание Юичиро.

Неподалеку, в достаточно крупной магической печати, валялось тело молодого семнадцатилетнего парня. Белая лабораторная роба заметно выделяла его на фоне других мертвецов.

Подопытный, не иначе.

Скорее всего, этому пареньку просто не повезло во время недавнего столкновения; окровавленное пятно на груди предполагаемого мертвеца было весьма весомым аргументом в пользу данного предположения.

Хиираги заметно нахмурился. Затем получше присмотрелся к этому телу.

Как оказалось, этот парнишка все еще был живых. Это стало понятно при более детальном рассмотрении: грудь паренька медленно поднималась и опускалась в такт слабому дыханию.

Юичиро сразу же направился в сторону этого “счастливчика”. Приблизился к границам магической печати; та все еще была активна и слабо светилась. Металлические штыри вокруг нее также излучали достаточно сильную ауру — это свидетельствовало о наличии весьма хорошей защиты.

Вывод напросился сам собой — этот парнишка точно был не из простых подопытных. Стоило хотя бы оглядеться. Вряд ли бы кто-то стал выделять подобные “хоромы” всего лишь для одного несчастного подопытного. Да еще и так заморачиваться над его темницей. Еще одним серьезным звоночком была возникшая где-то глубоко внутри Юичиро непонятная связь с этим человеком. Правда, та была едва уловимой и слишком неясной. Впрочем, одного этого уже хватало за глаза.

Этот парень — именно тот, кто ему и нужен был.

Вот только большие сомнения вызывала подозрительная рана на груди. Как раз там, где должен был находиться нужный ему “Ключ”.

Юичиро внимательно пригляделся к штырю справа от себя.

Вполне обычный кусок стали, покрытый тускло светящимися магическими символами. Такие чаще всего использовали для создания очень прочных магически границ, чтобы как следует ограничить сильную тварь в свободе. Плюс к этому, данные штыре служили еще и усилителями для магической печати на полу. Да и сама печать была не из простых; два достаточно мощных защитных слоя, еще и эффект подавления. Ее явно выбирали для сдерживая очень опасной твари.

— Не дурно… — со знанием дела сказал Юичиро.

Чтобы попасть внутрь, ему нужно: А) уничтожить или хотя бы ослабить один из металлических штырей; Б) создать достаточно больше пробоину во внешнем слое защитного барьере; В) повредить магических контур внутренний печати на полу.

Только в этом случае он сможет полностью избавиться от этой магической темницы

Однако пробелам в том, что сами штыри также были хорошо защищены от различных внешних угроз, и в особенности — от проклятой энергии. Даже на то, чтобы хоть немного ослабить их, уйдет уйма времени и сил. А ведь потом еще и с барьером возить надо будет. И с печатью.

Да, обладай он мощной магической силой…

Впрочем, даже без нее в арсенале Юичиро имелось множество других, куда более разрушительных и мощных способностей. А также — невероятно огромный запас проклятой энергии благодаря трем Демоническим Императорам.

Юичиро на мгновение прикрыл глаза. Выловил из воспоминаний формулу одного более-менее подходящего заклинания. Правда, в своем изначальном виде оно вряд ли могло что-то сделать со штырем. Так что Хиираги пришлось на ходу изменять и перестраивать его формулу под необходимую задачу.

Занял этот процесс у него от силы где-то минуту.

Когда заклинание было подготовлено, Юичиро раскрыл глаза и быстро прокусил большого палец правой руки. Потом сделал несколько пасов рукой, вырисовывая в воздухе небольшую магическую печать. Кровь, вопреки всем законам физики, так и не коснулась земли. Наоборот, она стала неким подобием чернил, которыми Юичиро и нарисовал печать. А когда та была закончена, резким взмахом окропил свежей кровью металлический штырь.

Стоило той только попасть на черный металл, как она агрессивно зашипела, испуская темный едкий дым. Символы на штыре тем временем резко вспыхнули; их сияние стало в разы сильнее и активнее, что явно свидетельствовало и работе защитного механизма.

Юичиро довольно усмехнулся. Процесс подавления начался.

Вопреки магическому сопротивлению, кровь отказывалась так просто испаряться. Более того, через несколько секунд, она, будто живое существо, стала быстро растекаться в разные стороны, напоминая в тот момент сотни бегущих трещинок на разбитом стекле. Буквально за пол минуты темно-красные нити полностью опутали металлический штырь. А затем неожиданно сжались, из-за чего сталь жалобно заскрипела.

Магические символы на штыре резко вспыхнули, обдавая алые цепкие путы слишком ярким голубым светом. Кровь зашипела пуще прежнего; в воздухе повис омерзительный запах паленой крови и раскаленного металла.

Внешний слой защитного барьера все же дрогнул. Это было видно по едва заметному пространственному мареву, которое возникло через несколько секунд после подавления металлического штыря. Пока тот пытался избавится от пропитанной ядом Акоги крови Юичиро, сам барьер остался без нужного усиления, тем самым став в несколько раз слабее. Как раз этого и ждал Хиираги; он резко сжал кулак и с силой ударил прямо в центр нарисованной магической печати. Собранная в руке проклятая энергия целым поток влилась в заготовленное заклинание; кровавая формула вспыхнула ядовито-алым светом, “выплевывая” мощный поток бардовой энергии.

Барьер вновь содрогнулся от внезапного удара. Пространственное марево стало куда отчетливее. Более того, на нем даже появились заметные пробоины. Приметив одну из них, Юичиро вновь прокусил большой палец на правой руке и махнул в сторону возникшей дыры. Темна-алая лента по широкой дуге прошлась по барьеру; только небольшая часть попала внутрь. Впрочем, даже этого количества хватила с лихвой.

Магическая печать резко замерцала. Испускаемое ею сияние первое время было весьма интенсивным; оно едва ли не слепило глаза, заставив Юичиро прикрыться рукой. Правда, уже через пару секунд этот свет стал куда слабее, а потом и вовсе едва заметным, тусклым.

Юичиро убрал руку в сторону и вновь взглянул на печать. Задумка удалась — контур печать пришел в негодность из-за отравленной крови. Правда, полностью уничтожить ее ему так и не удалось. Впрочем, даже этого времени ему хватит, чтобы проверить паренька внутри.

Не теряя времени, Юичиро быстро шагнул внутрь барьера через достаточно крупную пространственную дыру, остановившись прямо перед пареньком. Тот лежал на боку, в луже собственной крови. Носком ботинка Хиираги перевернул того на спину, чтобы как следует рассмотреть. Бледное и осунувшееся лицо с небольшой россыпью веснушек. Длинные светлые волосы, потерявшие свой блеск и красоту. Тощее и немощное тело, которое, казалось, сломается даже от самой незначительной нагрузки.

Очередное бедное дитя, которому даже право выбора не дали. Как, собственно, и многим другим, кому не повезло попасть в цепкие лапы здешних ученых.

Как оказалось, рана на груди паренька уже успела затянуться; даже шрама не осталось. Лишь заметная окровавленная дыра в лабораторной робе свидетельствовала о ее наличии.

Юичиро склонился над телом бессознательного паренька, разглядывая его умиротворенное спящее лицо. Чувство связи внутри едва ли усилилось, но все еще продолжало напоминать о себе в самых глубинах души. Хиираги занес руку для будущего удара. Но когда уже намеривался ударить…

— Ма… ма… — едва слышимым голосом пробубнил парень.

Рука неожиданно дрогнула. Где-то глубоко внутри вспыли далекие воспоминания о детстве… о любящей матери, которая с улыбкой качала его на нежных руках. Мягкий и заботливой женский голос уносил мальчика в неведомые красочные дали. Туда, где было полно всевозможных игрушек, постоянного веселья и море сладкой белой ваты.

Туда, откуда не хотелось возвращаться.

Юичиро до болезненного скрипа сжал собственные зубы.

Каким же наивным и глупым он был тогда. Невинное детское счастье… в конце концов, оно оказалось лишь пустой иллюзией. Обманом, целью которого было одурачить ребенка дьявола…

Рука одним резким движением пронзила грудь лежащего паренька. Тот вздрогнул всем телом, едва ли не выгнувшись дугой. Громкий болезненный крик стрелой пронзил застоявшуюся в этом месте тишину. Распахнутые глаза с удивлением уставились на его лицо; в них читалось непонимание и растущий ужас.

Однако Юичиро и не думал останавливаться. Его рука все глубже погружалась в хрупкое тело мальчишки, дюйм за дюймом исследую податливые внутренности.

«Да где же он? — терял терпение Юичиро, больше не заботясь о состоянии мальчишки; тот едва ли не рыдал от жуткой боли, пытаясь нелепо отбиться от находящейся в груди руки. — Он точно должен быть где-то внутри…»

Но поиски так и не принесли долгожданного результата. Сколько бы Юичиро не копался в груди мальчишки, необходимый ему «Ключ» так и не нашелся.

— Дерьмо! — громко выругался Хиираги, неожиданно выдернув руку из тела мальчишки. Тот громко вскрикнул, завалился на бок и быстро сжался в позе эмбриона, тихо рыдая.

Сам Юичиро резко махнул рукой; находящаяся на ней кровь длинным веером слетала на металлический пол. После чего он бросил на рыдающего паренька яростный взгляд. Внутри давно уже клокотало бешеное пламя всепожирающего гнева, и оно все это время настойчиво требовало выхода. Однако Хиираги не спешил так просто поддаваться сиюминутному порыву; все равно от это было мало пользы. А вот парнишка мог еще пригодиться… правда, Юичиро еще не до конца понимал, чем именно.

Хиираги силой подавил гнев внутри себя, сделал пару размеренных вдохов. Когда состояние более-менее пришло в норму, он вновь бросил на парнишку злобный взгляд; на этот раз вместо жгучей ярости в глазах преобладал холодный расчет.

Как заметил Юичиро, недавно полученная рана на груди паренька уже успела затянуться. Что ж, ему же лучше — не придется париться о возможных нежелательных последствиях. Так что Хиираги грубо схватил мальчишку за шиворот лабораторной робы и одним резким движением закинул себе на плечо. Тот лишь испуганно пискнул, сжавшись всем телом. Видимо, понимал, что опрометчивое сопротивление ничем хорошим для него не закончиться.

Что, несомненно, было только на руку Юичиро.

Дальнейшее пребывание в магической темнице больше не имело смысла. «Ключ» все равно утерян, а сам сосуд находиться в его руках. Да и сама темница стала подавать весьма красноречивые сигналы; сияние на полу стало приобретать ранее потерянную силу, становясь все ярче и ярче. Так что Хиираги не стал медлить и быстро покинул темницу.

И, надо сказать, весьма вовремя.

Уже через несколько секунд печать ярко вспыхнула; кровь на внутреннем магическом контуре с громким шипением испарилась прямо на глазах, благодаря чему пространственные дыры исчезли в мгновение ока. Пограничные штыри также избавились от алых пут; те ослабли настолько, что начали стекать по металлической поверхности тоненькими кровавыми ручейками прямо на пол. Да только так его и не достигли — испарились практически у самой поверхности.

Бросив на магическую темницу мимолетный взгляд, Юичиро усмехнулся и направился в сторону выхода.

Глава вторая — По горячим следам. Часть вторая.

Нагоя.

Префектура Аити.

Где-то в центре Нагои.

Путь до центра Нагои был относительно недолгим, но довольно-таки напряженным. Да, после прошедшей в этом месте зачистки аристократов, силы вампиров и людей на некоторое время затихли. Впрочем, это не значило, что Юичиро мог в открытую пересекать черту города. Нет, как раз наоборот — ему приходилось скрываться куда больше прежнего. Все же, прав был Курето: обе стороны готовились к скорой битве за контроль над всей страной и стягивали для этого все имеющиеся силы. Будущая заварушка явно обещала стать едва ли не решающей в вопросе будущего выживших людей. Со слов той же Изабеллы, основные силы вампиров до сих пор продолжают пребывать в Японию. В ту же Нагоя прибыло с пол дюжины тяжелых транспортников. И они были далеко не последними, если верить словам Изабеллы. Кстати, о ней: неожиданный выход Изабеллы в свет после так называемой «смерти» также сулил целых ворох всевозможных проблем, с которыми теперь предстояло возить и ему.

Радовало хотя бы одно — всадников апокалипсиса стало в разы меньше. Но это, опять же, его заслуга — подавление пятой Трубы хоть и далось ему с трудом, но все же избивало Хиираги от лишних проблем в виде снующих под ногами монструозных чудовищ.

— Проклятая стерва… — тихо выругался Юичиро, поудобнее перехватывая спящее на плече тело. То чуть дернулось и в ответ что-то невнятно пробубнило, но парень не стал вслушиваться.

Недавно разрушенный парк встретил его весьма уныло: повсюду тотальная разруха; куча людских трупов то тут, то там; обрывки потрепанной формы павших вампиров, которые лениво гонял ветер по разбитой бетонной дорожке; и, как вишенка на торте — разрушенная телевизионная башня, которая грохнулась где-то неподалеку. Лишь половина основания все еще продолжала стоять, напоминая о своем скудном существовании.

И это лишь первое серьезное столкновение людей и вампиров.

Задерживаться в этом гиблом месте Юичиро не стал — времени и так было слишком мало, поэтому стоило трать его рациональнее. Да и лишний раз подставляться не хотелось. Мало ли…

Так что следующей остановкой стал нагойский замок.

Не зря же говорят: хочешь спрятаться — спрячься на самом видном месте. Нагоя под это требование подходила как никто другая.

Однако Изабелла, видимо, восприняла данные слова слишком серьезно.

Юичиро с заметным раздражением уставился на виднеющуюся вдали уцелевшую зеленоватую дворцовую башню. Неизвестно, каким таким чудом данное строение вообще уцелело во время апокалипсиса. Но, вопреки всему, древняя достопримечательность Нагои гордо и величественно возвышалась над давно покинутым городом, всем своим видом демонстрируя резкий контраст между минувшим прошлым и наступившим настоящим.

— Я ведь просил ее выбрать что-то менее взрачное и броское… — продолжал жаловаться Юичиро, приближаясь к замку сквозь местный обширный сад. — Но нет! Ей, видите ли, хочется комфорта и красоты…

Так, причитая о нелегкой жизни, Хиираги миновал внушительный раскидистый сад, за несколько прыжков преодолел высокий каменный фундамент с потрепанными стенами и оказался прямо во внутреннем дворе главной дворцовой башни.

— Вернулся, значит… — послышался знакомый женский голос.

Юичиро обернулся в сторону говорящей; та находилась в тени ближайшей стены. Впрочем, это не помешало ему выловить в ночной черноте столь броский и ненавистный ему голубой оттенок волос Алисы.

— И, видимо, с пустыми руками. — в приятном голосе вампирши послышались нотки откровенного злорадства. Алые глаза насмешливо вспыхнули, высокомерно мазнув по фигуре прибывшего. — Госпожа будет…

Договорить ей не дали. Юичиро, не сильно церемонясь, бросил тело спящего паренька прямо в Алису.

— Какого?! — резко выругалась вампирша, неосознанно поймав брошенное человеческое тело. Несчастный паренек от такой неожиданной встряски мгновенно пришел в себя, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Займись им. — по-хозяйски скомандовал проходящий мимо нее Юичиро, чем только сильнее разозлил Алису.

— Ты мной не кома!.. — едва ли не зарычала та от злости, вцепившись в проходящего парня яростным взглядом.

— Если с парнишкой что-то случиться, — прервал Алису на полуслове Юичиро, бросив на нее слишком уж холодный взгляд, — лишишься головы.

— Плевать я хотела на этот мешок с кровью! — куда громче произнесла вампирша, грубо отбросив в сторону человеческого паренька. Тот испуганно пискнул, потом болезненно вскрикнул, когда ударился о стену спиной, и под конец мешком упал на каменный пол.

Юичиро снисходительно хмыкнул, бросив на вырубившегося паренька мимолетный взгляд. Под тем уже растеклась заметная лужа крови. Видимо, удар был куда сильнее, чем казалось изначально.

— Он, — кивнул в сторону человека бывший наследник Хиираги, — единственная зацепка к потерянному «Ключу».

Лицо Алисы дрогнуло. Взволнованный взгляд сам собой метнулся в сторону бессознательного паренька, с головы которого медленно стекала свежая кровь. Былая враждебность несколько померкла на фоне появившейся нерешительности и нервозности.

— Ты… ты лжешь! — попыталась перехватить инициативу в этом неравном поединке Алиса.

— Не прикидывайся наивной дурочкой, Алиса. — еще сильнее надавил на взволнованную вампиршу Юичиро. — По-твоему, стал бы я трать свое драгоценное время на какой-то бесполезный мусор, м?

Тело вампирши задрожало пуще прежнего.

— Интересно, — Юичиро вплотную подошел к заметно притихшей Алисе, слегка наклонился вперед и тихо прошептал ей на ушко, — как отреагирует твоя любимая госпожа, когда узнает, что ты убила единственную живую зацепку?

Вампирша плотно сжала губы; в ярко-алых испуганных глазах появился быстро растущий ужас, граничащий с самым настоящим отчаянием.

— А я ведь с таким трудом нашел этого мальчишку, доставил сюда… — на лице бывшего наследника Хиираги расцвела поистине дьявольская улыбка, — а ты взяла и убила…

— Довольно, Юичиро. — резко прервал его еще один, но куда более властный и строгий женский голос.

— Тцс… — раздраженно цокнул парень и отошел от дрожащей Алисы в сторону.

Из главной дворцовой башни показалась Изабелла. Его ненавистная “родительница”… на ее безупречном лице повисло слишком уж строгое выражение. В глазах — пущая серьезность и даже едва заметный упрек. Она была в прекрасном вечернем платье цвета яркого аметиста, с изящным серебряным колье на тонкой шее и парочкой длинных заколок в собранных в пучок волосах.

Прекрасный, но вместе тем неподходящий для данного места образ.

— Г-г-госпожа, — с ходу упала на колени Алиса, виновато опустив голову. В дрожащем сиплом голосе так и слышалось искренняя вина и раскаяние за содеянное, — я… я…

— Тише, Алиса. Все хорошо. — мягким тоном успокаивала слугу появившаяся госпожа. — Мальчик жив.

Вампирша с большим трудом подавила желания обернуться в сторону мальчишки; лишь едва дернувшееся тело выдало ее истинное намерение.

— Позаботься о мальчике, Алиса. — мягко попросила Изабелла. — Чуть позже, я хотела бы встретиться с ним…

— Д-да… да, госпожа!

Алиса в спешка поднялась на ноги, пулей бросилась к бессознательному пареньку, осторожно подняла его на руки, и, поклонившись, быстро скрылась за ближайшим домом.

Юичиро проводил провинившуюся вампиршу с заметной злорадной улыбкой, наслаждаясь весьма занятным и очень редким зрелищем. Все же, потраченное время стоило того.

— Пойдем. — отвлекла его Изабелла от ненужных мыслей. — Я хочу знать, чем увенчался твой поход в особняк Ичиносе.

Юичиро чуть поморщился, но все же поплелся следом за своей родительницей; та как раз скрылась внутри главной дворцовой башни. Сама башня, по большому счету, представляла из себя некое подобие музея. По крайней мере, большая часть этажей уж точно.

Миновав второй этаж, — тот был слишком пуст, — они поднялись на третий. В отличии от прошлого, он был оснащен всевозможными интерактивными макетами, в которых несколько веков назад вроде как обитали правители и простые горожане. Конечно, многие из них сейчас утратили былой великолепный вид — все же, катастрофа оставила свой след даже в таком месте. Но даже так, можно было понять примерный посыл.

На четвертом этаже расположилась великолепная оружейная коллекция. В ней были различные образцы стрелкового оружия минувшего века, шлемы и доспехи самураев эпохи Эдо, а также всевозможное холодное оружие по типу катан, тати и вакидзаси. Причем, в весьма неплохом состоянии. Жаль, конечно, что оно было обычным и вряд ли могло убить вампиров… Была здесь и бесполезная коллекция бабочек. Зачем — не понятно. Ее Юичиро вообще считал лишней здесь. Ну и всего до кучи.

Окажись он здесь в нормальное время, мог бы и проникнуться историей этого места. Минувшее прошлое таило в себе множество интересных историй… Впрочем, сейчас они не имело никакого значения для Хиираги. Особенно тогда, когда на пороге уже стучалось неизвестное будущее.

Они миновали все оставшиеся этажи и оказались на самой последнем, седьмом. Тут, как заметил Юичиро, произошла явная перестановка: от былого, японского стиля, мало что осталось. Разве что внешний вид и некоторые элементы интерьера. Сейчас же тут преобладала дорогая и комфортная мебель европейского стиля, старый антиквариат вроде той же посуды или печатной машинки, которую явно доставили в это место извне. А также весьма неплохая библиотека с кучей всевозможной литературы. Было заметно, что данное место подготавливали не первый день. Может, месяц, а может — пару.

Изабелла элегантной походкой прошла в самый центр комнаты, к небольшому резаному столику, и легко уселась на роскошное кресло алого цвета. Затем подалась чуть вперед и аккуратно взяла со стола дорогую блюдце с белой чашкой. Та была полна темно-алой жидкости; сладкий запах свежей крови стал заметен еще при входе. Изабелла вытянула мизинец — все, как и полагалось знатной особе минувшего века — и сделала пару небольших глотков.

Юичиро сглотнул полный рот вязкой слюны. Жажда, будь она не ладна, давно уже напоминала о себе, а тут… все стало в разы хуже. Однако бывший наследник Хиираги стойко держал себя в руках. Не хватало еще перед этой…

— Будешь? — словно читая его мысли, Изабелла как бы невзначай предложила ему “отобедать”. На противоположной стороне стола, в белоснежном блюдце, как раз стояла еще одна чашка, полная свежей алой крови.

Вместо ответа, Юичиро молча прошел в центр комнаты тяжелым шагом и грубо уселся в соседнее кресло. Затем уставился на Изабеллу холодным колким взглядом, словно пытался прочесть в ее алых омутах потаенные мысли или древние секреты. Но увы — увидел в них лишь свое собственное отражение.

— Мальчишка пуст. — все же начал разговор Юичиро, чем сразу же привлек внимание собеседницы. — Кто-то опередил нас.

Изабелла заметно нахмурилась. Хотя чашку от губ так и не убрала.

— Ты уверен? — куда более серьезным голосом поинтересовалась она.

— Можешь сама проверить. — чуть ли не с вызовом бросил Юичиро, криво усмехнувшись. Затем откинулся на спинку кресла и махнул рукой куда-то в сторону. — Мальчишка все равно у нас.

— Было что-то странное во время поисков?

— Ага. Вампиры.

Взгляд Изабеллы стал куда острее, стоило только Юичиро напомнить об их общих сородичах.

— Эти мерзкие ублюдки перебили всю местную охрану и ученных в придачу. Ни одной живой души. Пришлось прибегнуть к помощи Урагири, чтобы добраться до мальца. Но не это меня волнует.

Заметив вопросительный взгляд “родительницы”, Хиираги все же пояснил:

— Среди вампиров был человек. Кто-то достаточно сильный и сведущий в заклинательном искусстве Хиираги. Скорее всего, именно он снял защиту с особняка и изъял “Ключ” у мальца.

— Были доказательства? — полюбопытствовала Изабелла.

— Вроде того. На входе в особняк, на Тории, были найдены магические символы. Эта была мощная подавляющая техника школы Хиираги. Это раз. Во-вторых, защитный барьер, в котором удерживали мальчишку. Чтобы подавить подобную формацию, нужен большой запас проклятой энергии, а также подходящие умения и высокое мастерство. В моей паршивой семейке на подобное способен только Курето и Тенри. Ну, может, еще и Шинья. Больше никто не приходит в голову.

— Я не думаю, что этот “кто-то” из Хиираги.

— Кто-то извне? — предположил Юичиро.

— Скорее всего. Если, как ты говоришь, в деле были замешаны вампиры… — Изабелла отложила чашку с белым блюдцем на стол, — то на ум приходит лишь одна подходящая персона.

Заметив заинтересованный взгляд “ребенка”, “родительница” слабо улыбнулась.

— Риг Стаффорд. Тебе он больше известен под именем Сайто.

Юичиро заметно нахмурился.

Перед глазами предстал образ улыбчивого стройного мужчины в обыкновенном деловом костюме.

О Сайто у него сложилось весьма… неоднозначное впечатление. С одной стороны, этот… “человек” казался ему довольно надоедливым и излишне разговорчивым. Хитрым — так бы о нем сказал нынешний Юичиро. Даже в первую их встречу, Сайто был излишне дружелюбен и очень вежлив, не взирая на возраст подопечного. Однако в своих словах он был весьма… прямолинеен. Говорил откровенно — взять хотя бы ту ситуацию с родителями. Как сейчас понял Юичиро, у подобного отношения были свои цели и мотивы. В конце концов, если верить словам Изабеллы, то Сайто — вампир. Причем достаточно сильный и древний. Возможно, на том же уровня, что и сама Изабелла. Но даже зная это, Юичиро все равно был благодарен этому ублюдку за то, что тот привел его в приют Хякуя. Неизвестно, как бы вообще сложилась его жизнь, не окажись Юичиро в том приюте. Избежал бы он тяжелых потерь и невзгод или наоборот — умер бы в какой-нибудь подворотне. К счастью, Сайто силой доставил его к новой семье, с которой тогдашний Юичиро Хякуя провел довольно много веселого и запоминающегося времени.

«Семья, да…», — неожиданно мелькнуло в мыслях Юичиро.

Руки резко сжались в кулаки. Так, что послышался противный скрип натянувшейся ткани белых перчаток.

Радостных моментов в памяти практически не осталось. Большую их часть попросту смыло после частичного обрушения в вампира; еще одну часть заглушила нескончаемая боль от постоянных ужасных экспериментов в подземных лабораториях Сибуи; лютая ненависти к ублюдкам-кровососам также сожрала изрядную долю былой радости и нежного тепла.

В конечном итоге, остались лишь неясные обрывки былого тепла и семейного уюта. Счастливые улыбки детей, их веселые голоса и постоянные призывы к играм… трудолюбивая Акане с ее грозными нравоучениями… все это практически померкло в памяти; на их месте остались ночные кошмары и горечь утраты.

А также жгучее желания утопить кровососов в их собственной крови.

— Он сильный? — прямо спросил Юичиро.

Изабелла внимательно посмотрела в тускло-зеленые глаза своего “ребенка”. Те, к ее большому сожалению, уже лишились былого блеска; в них теперь ощущалась холодная решимость и стремление уничтожить всех вампиров.

Девушка беспомощно вздохнула.

— Юу…

— На сколько он силен, Изабелла? — вновь спросил Юичиро. На этот раз куда громче и настойчивее, чем было до этого.

— Он равен мне по рангу. — все же ответила та. — Насчет силы… я не знаю. Прошли тысячелетия, Юичиро. Если раньше я и была сильнее его, то сейчас…

— Этого достаточно. — прервал “родительницу” парень.

В голове сразу же закрутились десятки “сырых” планов по устранению подобного чудовища. Стратегии, всевозможные тактики, маневры при столкновении, варианты атак и последующие за этим действия… все это сменяло друг друга с такой пугающей скоростью, что попросту поглотило парня с головой.

Нежное касание заставило Юичиро вздрогнуть и отвлечься от мозгового штурма.

— Ты дрожишь… — в нежном голосе послышалось отчетливое беспокойство.

Хиираги резко вырвал слегка дрожащую кисть из заботливых рук Изабеллы.

— Не твое дело.

— Твое состояние не стабильно… — продолжала упорствовать “родительница”. Но это лишь сильнее действовало на нервы непутевому “ребенку”.

— Я же сказал!...

Договорить ему не дали; в какой-то момент силуэт Изабеллы попросту расплылся перед глазами. Вот она секунду назад смотрела на него с укором… а уже в следующее мгновение с силой валит на кресло, грубо вжимая его спину прямо в мягкую спинку кресла. Юичиро попытался инстинктивно вырваться из подобного положения, да только Изабелла была быстрее.

Устроившись на нем сверху, она быстро наклонилась вперед и неожиданно впилась в его губы. Чужой язык достаточно быстро проник в его рот… а вместе с ним — теплая свежая кровь.

Инстинкты взяли вверх. Голод буквально смел последние рубежи обороны самоконтроля, заставляя парня с жадность глотать столь сладкую и пьянящую “пищу”. Руки сами собой прижали податливое женское тело к себе, чтобы то не посмело вырваться во время “кормежки”.

Впрочем, жертва даже не сопротивлялась.

Юичиро не знал, сколько времени прошло с того момента, как эта стерва начала его “кормить”. Стоило ему только ощутить вкус крови… и рассудок сразу же помутился; остались лишь одни инстинкты и желания. А ведь он знал, что она так просто не отступит. Знал, что добьется своего, если что-то решила. И все равно упустил этот момент. Как и десятки раз до этого.

Когда разум более-менее прояснился, Юичиро все же сумел возобладать над собой. Руки резко уперлись в узкие плечи “родительницы” и попытались с силой оттолкнуть ту от парня. Но тщетно — Изабелла была куда сильнее его.

Когда же она вдоволь “насытилась” их поцелуем, Изабелла чуть отклонилась назад, с наслаждением облизывая влажные от крови губы. Впрочем, она так и не слезла с него, что явно намекало на ее желание продолжить начатое.

Юичиро грозно оскалился. Окружающий его воздух резко завибрировал, а по бледноватой коже правой щеки целой россыпью поползли черные письмена проклятия. Однако это нисколько не пугало Изабеллу. Скорее, только умиляло ее.

Она с нежностью коснулась расписанной проклятием щеки. Большим пальцем провела по ее гладкой коже. Руку в тот же миг пронзила едва заметная боль — демоническое проклятие все же перекинулась на руку Изабеллы. Впрочем, нанести ей достаточно весомого ущерба оно так и не смогло; письмена в какой-то момент замерли, а после стали быстро исчезать с идеально гладкой кожи.

Изабелла коварно улыбнулась.

— Мой милый и очаровательный ангелочек, — она слегка наклонилась вперед. Так, что ее нос практически коснулся его, — пора бы уже признаться. Я тебе не безразлична.

— Да пошла ты… — хотел выругаться Юичиро, но так и не смог; указательный палец Изабеллы упал прямо на его влажные от крови губы.

— Тс-с-с-с… — “родительница” подалась вперед, продолжая нежно шептать ему на ушко. — Чтобы ты не говорил, но правда останется правдой, Юу. В противном случае, — она чуть приподняла голову, что вновь взглянуть в столь манящие зеленые глаза ее милого “ребенка”, — ты бы не остановил действие проклятия и позволил мне умереть.

— Живая ты куда полезнее, чем мертвая. — с заметным недовольством прорычал Юичиро, уставившись на свою “горе-родительницу”.

Изабелла не ответила. Лишь нежно улыбнулась, одарив своенравное “дитя” любящим взглядом.

***

Утро наступило куда позже, чем того хотелось.

Сон, к превеликому счастью Юичиро, так и не явился к нему. В конечном счете, он все равно каждый раз заканчивался одинаково — либо ужасными кошмарами, либо последними минутами жизни его дорогой семьи. Так что Юичиро тихо выскользнул из-под толстого одеяла, скинув перед этим с себя руку “родительницы”, натянул на голое тело валяющееся рядом кимоно, а после — покинул теплую комнату, оставив спящую Изабеллу одну в роскошной кровати.

Ноги сами собой вывели парня на просторную смотровую площадку. С той открывался по-настоящему прекрасный вид на местные хоромы. Если, конечно, не обращать внимание на несколько выбивающийся из этой красоты разрушенный город. Раскинувшийся внизу сад постепенно менял некогда зеленую листву на золотисто-оранжевую: уцелевшие садовые дорожки успели покрыться заметным, ярко-желтыми покрывалом из опавшей листьев. Различные постройки и достопримечательности также стали видны куда отчетливее; их можно было заметить даже невооруженным глазом. Впрочем, они едва ли интересовали Юичиро в тот момент.

Взгляд сам собой упал на слегка дрожащую руку.

Дрожь стала куда менее заметной после небольшого отдыха и “ужина”, но на полное восстановление понадобиться еще как минимум пару дней.

Последствия пробуждения Урагири, будь они не ладны… точнее, чрезмерное использование проклятой энергии после этого процесса. Все же, выдержать «одержимость» сразу трех Демонических Императоров было весьма непростым делом… Нет, правильнее будет назвать это настоящей удачей: его тело едва ли не разорвало от безумного количества генерируемой проклятой энергии. Лишь железный контроль над собой и своевременный выброс мощных заклинаний помог ему выжить в той ситуации.

Но повезет ли ему так в следующий раз? Юичиро сильно сомневался в этом.

Как и говорила Урагири, его нынешнее состояние оставляло желать лучшего. Впрочем, оно и не удивительно. Пускай обретенное после неполного обращения тело и было куда выносливее и прочнее людского, но даже оно было не идеально. В конце концов, вампирам не по силам принять в себя проклятую энергию, и уж тем более — демона. В лучшем случае подобный эксперимент сразу же убьет их. В худшем — обернуться самой настоящей адской пыткой, которая все равно закончиться летальным исходом.

Но даже в такой, казалось бы, безвыходной ситуации, нашелся один безумец, который все равно решился на подобные эксперименты. Все же, не зря говорят, что люди — это самых эгоистичные и жадные создания на земле. Вот и Юичиро пожелал большего… куда больше того, что мог иметь в своем тогдашнем состоянии. К его счастью, нашелся еще один безумец, согласившийся провернуть подобную авантюру. Им оказалась доктор Куруми. Молодая, перспективная, амбициозная и несколько чудаковатая ученая, которая грезила о чем-то безумном и невероятном. Ее невероятные успехи были куда красочнее любых возможных слов, а ее результативность попросту поражало всякое воображение… как и смертность попавших в руки этой безумной ученной подопытных.

Подобное сотрудничество обещало дать поистине поразительные результаты: безумный гений и ее практически бессмертная “игрушка”. Вот только немногие верили в успех подобного эксперимента. Большая часть считала, что данная авантюра обернуться вполне ожидаемым фиаско и бесполезной тратой баснословных сумм и уникальных ресурсов.

Однако доктор Куруми сумела совершить невозможное: она не только внедрила демона в тело вампира — самую невозможную для этого среду. Она внедрила сразу нескольких демонов! И не просто демонов, а самих Демонических Императоров — едва ли не вершину всей демонической иерархии!

Подобного никто не ожидал. Нет, правильнее было сказать — это было попросту невозможно! Но результат говорил сам за себя — Юичиро выжил и мог свободно пользоваться проклятой энергией.

Конечно же, подобный эксперимент не обошелся без всевозможных “нюансов”.

Во-первых, это негативные последствия пребывания Демонических Императоров в теле Юичиро. Каким бы успешным не был эксперимент, Юичиро все равно оставался вампиром… пускай и не полноценным. Так что избежать последствий было попросту невозможно. Да, таблетки доктора Куруми помогали ему в значительной мере ослабить пагубное воздействие проклятой энергии на тело, но они не были панацеей. К тому же, количество пробужденных Демонических Императоров все равно продолжит расти со временем. Как, собственно, и нагрузка на его тело. Даже сейчас Юичиро ощущал, как телу все тяжелее и тяжелее становиться восстанавливаться после каждой «одержимости». Чего уж говорить сразу о нескольких…

Благо, доктор Куруми не стала внедрять в тело Юичиро сразу всех Демонических Императоров. В противном случае, даже его нечеловеческое тело не выдержало бы всю их монструозную подавленную мощь разом. Куруми прекрасно понимала это и решила пойти несколько иным путем: она разделила Демонических Императоров на две равные части. Одну из них она внедрила в тело Юичиро. Более того, сделала процесс пробуждения и подчинения находившихся в Хиираги Демонических Императоров последовательным и менее опасным. Это позволило Юичиро постепенно адаптировать свое тело к мощи активного демона и в полной мере овладеть его силой и способностями. А уже затем приступить к пробуждению следующего, и так раз за разом. Другую часть Куруми поместила в так называемые временные сосуды — специально созданных людей, которые смогут удержать в себе подобных чудовищ до тех пор, пока истинный владелец не заберет их обратно в нужное время.

Во-вторых, это контроль над Демоническими Императорами. Как и любого другого демона, их также предстояло подчинить своей воле, а затем удерживать под постоянным неустанным контролем. В противном случае… все могло обернуться самой настоящей катастрофой, которая не шла ни в какое сравнение с обычной потерей контроля над более слабыми демонами. К счастью, Акоги и Никушими подчинились достаточно быстро и практически без всяких эксцессов. Да и с их контролем не было больших проблем; Акоги спустя некоторое время и вовсе стала с охотой выполнять все его приказы, в то время как Никушими по большей части оказывал услуги, лишь бы от него отстали. С Урагири, конечно, пришлось повозиться, но и она подчинилась… пускай и не до конца. Чего уж говорить об остальных Демонических Императорах, и в особенности о тех, кто куда сильнее пробужденной троицы.

В-третьих, это «одержимость» Демонических Императоров. Не самый приятный и безопасный процесс использования проклятой энергии и самого демона в целом, но без него было никуда. В конце концов, подобный вид взаимодействия позволял в полной мере раскрыть истинную мощь любой проклятой демонической серии. Более того, «одержимость» также помогала многократно усилить физические способности человека, тем самым позволяя ему практически на равных сражаться с кровососами. Еще не стоило забывать и про то, что при «одержимости» человека вырабатывал в себе просто невероятное количество проклятой энергии; ее постоянно растущего запаса спокойно хватало на использование нескольких, куда более мощных и энергозатратных заклинания. Поэтому не удивительно, что многие представители японской имперской демонической армии прибегали к подобной силе.

Конечно же, без последствий не обходилось. При «одержимости» возрастал риск потери контроля над демоном, и, как следствие — становление наминари, а затем уже и полноценным демоном. Излишняя нагрузка на тело тоже никуда не девалась; после «одержимости» человек чаще всего становился в разы слабее и менее защищеннее. Не стоило забывать и про отравление проклятой энергией — при «одержимости» ее количество возрастает на целые порядки. Если этот запас вовремя не «реализовать», это грозило обернуться множественными внутренними повреждениями и даже летальным исходом.

Юичиро не был исключением из этого правила. Нет, скорее, к нему оно было куда более жестоким из-за его непростой ситуации. Например, если с «одержимостью» одного, максимум — двух демонов сразу Юичиро еще мог совладать без использования лекарства, то вот выдержать «одержимость» сразу трех… было куда сложнее. А ведь впереди ему предстояло сразиться с куда более сильными врагами. С тем же Феридом, например. И без «одержимости» как можно большего числа Демонических Императоров в подобной схватке было не обойтись.

Единственное решение, которое приходило на ум Юичиро — это обратиться к доктору Куруми. Кто, как не эта безумная ученая могла помочь ему в подобной ситу…

Поток мыслей неожиданно прервало чужое прикосновение; сперва это были женские руки — они с нежностью обвили его шею. Потом к спине прильнули уже все тело.

Первое мгновение Юичиро искреннее хотелось вырваться из этих ненавистных объятий… но он стоически сдержался. Все равно подобный ход закончился бы провалом: “родительница” была куда сильнее собственного “ребенка”.

— О чем задумался? — голос Изабеллы был слишком уж довольным и расслабленным. Ее островатый подбородок по-хозяйски упал на его правое плечо. Ухо в тот же миг обдало холодным дыханием.

— О Сайто. — ответил спустя секунду Юичиро. — Ты уверена, что это именно он замешан в краже «Ключа»?

Послышался досадный вздох.

— Ты все о делах. — голова Изабеллы чуть наклонилась вправо. — Нет бы насладиться столь редким моментом нашей близости... Да, я думаю, что это Риг. — куда более серьезным тоном произнесла “родительница”. — Он больше остальных интересовался планами Отца. В те далекие времена, он постоянно крутился возле Него, расспрашивал Его о том, о сем. Мы с Урдом тоже находились рядом, тоже оказывали посильную помощь… но именно Риг был во главе всех начинаний. Именно он был тем, кто желал добраться до истины… поэтому, когда Отец оставил нас, Риг был первых, кто покинул нашу семью.

— А твой жених? — решил утончить Хиираги.

— Урд? — на лице некогда второй основательницы появилась хитрая ухмылка. — Неужели мой милый ангелочек ревнует?

Юичиро уже намеривался возразить на столь идиотское замечание, однако Изабелла была быстрее: “родительница” неожиданно чмокнула его в щеку.

— Урд тогда даже не знал о существовании «Ключей». Никто из нас не знал. — решила уточнить Изабелла на всякий случай. — Мы все были простыми пешками в руках Отца, Юичиро. Над нами проводили всевозможные эксперименты. Но ни один из них так и не увенчался успехом, поэтому нас просто обратили. Видишь ли, Отец посчитал, что в таком виде мы принесем ему куда больше пользы… но вот какой, никто из нас не знал. Уже многим позже я стала задумываться о нашем незавидном существовании, о неожиданном поступке Рига, о запутанных планах Отца…

— … и поэтому ты решила уйти, так? — догадался Юичиро

— Верно. — довольно улыбнулась “родительница”, одарив догадливого “ребенка” новым поцелуем. — Риг к тому времени уже начал активно вмешиваться в планы Отца. Урд остался верен своим идеалам и продолжил вести вампиров за собой. Ну а я…

Изабелла неожиданно вытянула правую руку вперед. В тусклом свете черные кольца были едва заметны.

— … решила остаться простым наблюдателем и ждать удачной возможности обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу.

— Хорошо. Предположим, за кражей «Ключа» стоит Сайто. — резко сменил тему Юичиро. — Как думаешь, сколько он уже собрал?

Изабелла в ответ повернула раскрытую ладонь тыльной стороной вниз. Два черных кольца неожиданно ожили: черный металл резко утратил твердую форму и буквально на глазах превратился в темную текучую субстанцию. Она, словно живое существо, медленно поползла вверх, пока попросту не повисла в воздухе. А уже там, эта субстанция вновь обрела свою истинную форму — крестообразные кинжалы.

— Если считать с утерянным, то два. — слишком уверенным голосом произнесла Изабелла. “Ключи” в тот момент вновь обрели текучую форму: скользнули по ладони, к пальцам, где и превратились в кольца. — Смотри сам: два у меня. Один внутри тебе. Один в руках Хиираги Курето. И еще один у твоего друга-вампиров.

Юичиро заметно нахмурился.

— Поверь, если в этом деле замешан Риг, то оставшиеся “Ключи” точно у него.

Подобное развитие событий очень не нравилось бывшему наследнику Хиираги. Пускай на данный момент они и лидировали по количеству имеющихся “Ключей”, но это первенство было слишком шатким. В конце концов, оставшиеся “Ключи” все еще находились на “свободе”. И могли в любой момент оказаться не в тех руках. А этого ни в коем случае нельзя было допускать, если он хотел добиться своих целей.

— Давай пока что забудем о пятом “Ключе”. — неожиданно произнесла Изабелла, тем самым вырывая своего “ребенка” из стремительного потока мыслей. — Видишь ли, в стане Хиираги назревает скорый переворот власти.

— Откуда такая информация? — решил уточнить Юичиро.

— Мои пташки нашептали. — коварно улыбнулась некогда вторая основательница. — Да, было бы неплохо вырвать “Ключ” в будущей суматохе. Но в данный момент я прошу тебя обратить внимание на третий “Ключ”.

Юичиро неосознанно вздрогнул.

— Все верно. Твоя бывшая семья скоро прибудет в Нагою. — словно прочитав его потаенные мысли, сказала Изабелла.

— Твоих рук дело? — сразу же догадался Юичиро.

Изабелла в ответ только довольно улыбнулась, покрепче прижимая к себе свое “дитя”.

— Я хочу, чтобы ты лично их “поприветствовал”. В конце концов, не у меня одной есть шпионы как в Имперских демонах, так и в рядах вампиров. Поэтому…

— Я понял. — прервал “родительницу” Юичиро.

Бывшему наследнику Хиираги не нравилось, что его так называемая “родительница” вела свою тайную игру за его спиной, да еще и использовала его в качестве очередной пешки. Да, он был ее “ребенком”… любимым “ребенком”, если верить словам Изабеллы. Но это не значит, что она им не воспользуется в какой-нибудь удобный момент. В конце концов, подобная связь была недолговечна. И рано или поздно даже самая желанная игрушка потеряет свою былую красоту и полезность.

Поэтому, пока такой момент не настал, ему тоже необходимо “пользоваться” ей по максимуму. Взять хотя бы ситуацию с третьим “Ключом”. С одной стороны, Юичиро был даже рад подобному стечению обстоятельств. Давно уже требовалось решить данный вопрос между ним и Микаэлой. И уж лучше он изымет “Ключ” из груди друга, чем это сделает кто-то другой.

Но вот с другой стороны… а сможет ли он сделать это?

— Ты уверен? — уловив в голосе Юичиро секундное сомнение, спросила Изабелла. — Может, все-таки отправить с тобой…

— Сам справлюсь! — резко повысил голос Хиираги, из-за чего окружающий воздух на мгновение задрожал.

— Какой же ты у меня упрямый. — с наигранным недовольством произнесла вторая основательница. А потом неожиданно чмокнула его в щеку. — За это я тебя и люблю.

Глава третья — Нагоя. Часть первая.

Несколько дней спустя.

Нагоя.

Префектура Аити.

Где-то в Нагое.

— Ха-а-а-а… — выдохнул Котаро небольшой клочок пара. Прозрачное облачко быстро потянулось вверх, к небу, но буквально через секунду бесследно исчез. Словно его и не было никогда.

Прибытие в Нагою было не самым приятным. По крайней мере, для большей части их отряда. И если Котаро оказался тут впервые, и по большей части просто оглядывался по сторонам на наличие возможных противников, то вот его товарищи точно побывали тут хотя бы раз, и явно не жаловали данный город; это было видно по их слишком уж мрачным и серьезным лицам.

Не у всех, конечно, но у большинства уж точно.

Сам Котаро старался не лезть с лишними расспросами. Да, его любопытство нет-нет, да подбивало парня к действиям, но он крепко держал себя в руках. Понимал, что подобными действиями только ухудшит и без того напряженную ситуацию в отряде. Да и что он рассчитывал услышать от товарищей? Подробности неожиданного предательства того ублюдка? Или пересказ ужасных событий, которые унесли десятки жизней простых солдат.

Впрочем, даже без назойливого любопытства у него было о чем подумать.

Например, о скорой встрече с Хиираги Юиичро.

В памяти Котаро все еще были свежи воспоминания о ужасной смерти Кагиямы. Этот человек не заслужил подобной смерти... однако ублюдку из Хиираги было плевать на это. В конце концов, он не в первый раз попирает жизни простых солдат в угоду своих эгоистичных целей.

Последующая за смертью товарища стычка с Хиираги Юичиро также оставила свой неизгладимый след. Пускай их столкновение и закончилось разгромным поражением Канеда, однако Котаро все равно смог почерпнуть много важной и полезной информации. Так, он узнал куда больше о способностях самого Хиираги и его демонах в целом. Конечно, этого все еще было недостаточно для уверенной победы над ублюдком, но хватит, чтобы избежать различных опасных ситуаций в будущем. Жаль, что ему не довелось увидеть способностей третьего демона… но со слов того же Наймаро, пробужденный Демонический Император был как-то связан с кровью. Как — черт его знает. Проклятый демон не собирался делить информаций за просто так. Да и сам Котаро не горел желанием расплачиваться сверх всякой меры за важную, но пока не столь желанную информации. Так что Канеда решил пока что остановиться на этом. Все равно наличие подобной зацепки могло дать примерные ориентиры, на которые можно было сослаться в случае чего.

Неспокойные мысли гнали разум Котаро все дальше и дальше, заставляя его раз за разом прокручивать последний бой с Юичиро. Места, в которых он допустил фатальные ошибки. Места, в которых можно и нужно было поступить иначе. Места, в которых был возможен финт или обманный маневр. Все это проносилось перед глазами с очень пугающей скоростью. Каждый момент. Каждое действие. Абсолютно все.

Неизвестно, сколько еще Котаро находился бы в подобном состоянии, если бы не чужое прикосновение. Парень неосознанно вздрогнул, затем быстро обернулся… и позволил себе самую малость расслабиться. Как оказалось, рядом с ним находилась Шиноа; именно она коснулась его, тем самым вырывая из глубокой трясины мыслей.

— Ты в порядке?

— Хм? Да, я в норме. — несколько отстраненно ответил Канеда. — Просто задумался…

— О моем брате, не так ли? — буквально с ходу догадалась Шиноа, бросив на товарища слишком уж проницательный взгляд.

— Так заметно? — виновато улыбнулся парень. Отпираться все равно было бесполезно.

— Твое лицо… — указала на него пальцем представительница рода Хиираги. — Ты сильно хмурился.

Котаро неосознанно коснулся своего лица.

— Просто… я все не могу забыть тот день. — рука Котаро сжалась в кулак. — Кагияма не заслужил подобной участи, но этот ублюдок…

— Этот мир жесток, Котаро-сан. — с грустной улыбкой произнесла Шиноа, смотря куда-то высоко вверх. — Ему плевать на меня, на тебя, на наших родных, друзей и товарищей… Все, что мы можем — это либо играть по его правилам, надеясь на лучшее, либо попытаться как-то изменить его…

— Если бы это было так просто… — с некоторой иронией в голосе произнес Канеда, пнув валяющийся на земле небольшой кусок асфальта. Тот кубарем прокатился по широкой дороге и влетел в борт какого-то внедорожника.

— Да, это не просто. — согласилась с ним Шиноа. — Но лучше все-таки попытаться, чем не пытаться вовсе…

— …и сгореть в бушующем пламени, как какой-нибудь мотылек. — закончил за подругу Котаро. А после невесело усмехнулся: — Впрочем, не такая уж и плохая смерть, если подумать. Со смыслом.

— Ты не откажешься от мести? — глядя на Котаро, прямо спросила Шиноа.

— Ты и так знаешь ответ на этот вопрос.

— Даже если я тебя попрошу?

Было бы ложью сказать, что Котаро не ожидал подобного вопроса. Нет, было бы странно, не задай она его вовсе. В конце концов, речь шла о дорогом для нее человеке… а также об ужасном монстре, которому было чуждо все человеческое.

Жаль, что Шиноа этого не понимала.

Канеда внимательно посмотрел в глубокие карие глаза подруги. И пускай он не мог увидеть всего, но вот заботу и тревогу о родном человеке он все же заметил. И той оказалось куда больше, чем к друзьям и товарищам.

Это не могло не злить парня.

— Тебе не понять, Шиноа… — начал было Котаро.

— Тогда объясни...

— Что тут еще нужно объяснять? Он – чудовище. — уже куда более резко сказал Канеда, чем неосознанно привлек внимание неподалеку идущих товарищей. Впрочем, те толком и внимание на него не обратили; так, мазнули по нему незаинтересованным взглядом. — Думаешь, Кагияма единственный, кто незаслуженно умер от его руки? Уверяю тебя, таких десятки, если даже не сотни…

— Даже если это так, у него наверняка… — уже не так уверено говорила представительница рода Хиираги, поэтому Котаро решил “добить” ее.

— ... была причина? Интересно, какая же причина позволяет ему пускать в расход обычных солдат? — с ощутимым сарказмом в голосе произнес Котаро. — Хорошо, давай не будем брать в расчет случай с Кагиямой… все же, это произошло по моей вине. Тогда как ты объяснишь случай с моим отрядом?

Шиноа непонимающе уставилась на Котаро.

— Нас отправил нас на смерть, Шиноа. Осознанно отправили, и в этом я более, чем уверен. Но нам с Инори все равно удалось выжить… Знаешь, что сказал твой горячо любимый братец, когда узнал об этом? — неожиданно спросил Котаро, — Он приказал избавиться от свидетелей. Прямо на моих глазах убивали ни в чем неповинных солдат. — едва ли не выплюнул эти слова Канеда. — А ведь они просто оказались не в том месте и не в то время. Но знаешь, что самое поганное? — он буквально задрожал всем телом от нахлынувших воспоминаний. — Смотреть, как твоя единственная подруга жертвует собой вместо тебя. Как ее медленно убивают прямо у тебя на глазах, а ты ничего не можешь с этим сделать…

— Котаро, — неожиданно обратился к нему Наймаро.

«Ну что еще?!», — слишком резко отреагировал на это Канеда.

— Юичиро. Он неподалеку.

Этих слов хватило, чтобы мгновенно остудить пыл разгорячившегося парня.

Мир тем временем буквально на глазах утратил былые краски: все вокруг стало мрачно-серым и безжизненным. Складывалось такое впечатление, будто сама Жизнь покинула это богом забытое место. Едва заметная пелена серого тумана незаметно окутала разбитый в дребезги асфальт, а потом лениво заползла в ближайшие потрепанные дома и многоэтажки, напоминая неторопливое течение воды. Даже само время, казалось, неожиданно остановилось: рядом шагающая Шиноа замерла прямо на месте, превратившись в некое подобие живой статуи. Остальные товарищи тоже не избежали подобной участи, застыв кто как.

Только Котаро избежал подобного воздействия. Впрочем, оно и понятно — все же, это был его собственный внутренний мир.

— Где именно? Как далеко? Ты можешь определить его точное местоположение? — буквально завалил демона вопросами Котаро

— Не так быстро, мой буйный носитель. — юный голос демона так и сквозил ехидством. — Хоть я и сказал, что он неподалеку, но ты должен понимать, что точного местоположения я сказать не смогу.

— Другие демоны? — с ходу догадался Котаро.

— В точку. Сестрица Урагири всячески мешает мне… — продолжил говорить демон, но в какой-то момент неожиданно вздрогнул всем телом, — Ой-ой…

Котаро заметно нахмурился. Подобная реакция Наймаро ему очень не понраилась.

— Что такое?

— Кажется, она уже в курсе, что мы в Нагое.

— В смысле? — не понял Канеда.

— Ну как бы… она использует тот же принцип, что и я.

— Вот ведь дерьмо… — резко выругался парень.

— Спокойно. Я знаю, о чем ты сейчас подумал. И нет, она не сможет нас так быстро найти.

— Однако шансы все же остаются, да?

— Ага. — как ни в чем небывало, ответил Наймаро.

Подобное развитие событий ничуть не радовало Котаро. Хотя бы тем фактом, что они уже потеряли эффект неожиданности, и, как итог — боевое преимущество над довольно серьезным противником. Грубо говоря, сейчас они были на равных с Юичиро: обе стороны знали, что находятся в одном и том же городе; и, что самое главное — могут в любой момент встретиться. Причем, они будут знать, когда именно произойдет эта встреча — из-за природы Демонических Императоров внезапное нападение будет попросту невозможно.

— И что ты предлагаешь? — спросил раздасованный Котаро у демона.

— А тут уже тебя решать, мой неспокойный носитель. Сейчас у нас есть два пути: либо мы продолжаем искать их, и тогда лобового столкновения будет не избежать. Причем, в этом случае мы будем в заведомо проигрышной позиции. Либо я подавляю свою ауру, и сестрица Урагири полностью теряет меня из виду. В таком случае, можно будет не ждать неожиданной атаки, однако…

— Мы тоже будем в неведении насчет передвижений того ублюдка, так? — закончил за Наймаро парень.

— В точку.

Выбор и вправду был не из простых. С одной стороны, Котаро имел вполне реальный шанс встретиться с Юичиро — его заклятым врагом. Однако, как и сказал Наймаро, шансов на победу в таком случае будет слишком мало. Скорее, их не будет вовсе, так как тот ублюдок будет в курсе их передвижений, а значит — будет готов к столкновению. Конечно, если взять в расчет их нынешний состав…

Котаро резко мотнул головой.

Более половины отряда преследовало свои собственные цели. Какие именно — черт их знает. Взять ту же Джуджо Мио. Котаро был более, чем уверен, что эта девчонка не подминает руку на своего бывшего господина. Более того, был слишком высокий шанс того, что она сразу же переметнется на его сторону. Так что с ней стоило быть настороже. Да и Шиноа, судя по ее недавним словам, все еще верила в человечность того монстра. Да, в захвате она еще может поучаствовать, но вот в его убийстве… вряд ли. Что насчет Кирихары? Вполне возможно, что она вступит в бой… но вот шансы на то, что она будет сражаться насмерть критически малы. Скорее, она попытается взять бывшего Хиираги живьем, так как тот представлял большую ценность для их рода. Мицуба… тоже нет. На сколько Канеда знал, род Сангу и род Хиираги были неразрывно связаны с очень давних времен. Взять тех же Курето и Аой — их отношения по типу «верная слуга и величественный господин» были известны буквально всем. Так что на Мицубу тоже не стоило рассчитывать в случае чего. Оставался только Кимизуки… и, что удивляло Котаро, в этом парне он был уверен куда больше прочих.

Итого, в случае столкновения, только он и Шихо будут драться до последнего вздоха. Сам Котаро ради мести, а Кимизуки — ради своей сестры, которую бывший Хиираги чуть не прикончил.

Незавидный расклад, что уж тут сказать.

Второй вариант… пускай он и выглядел менее привлекательно, но тоже имел вполне неплохие плюсы. Во-первых, как и сказал Наймаро, можно было не опасаться внезапного нападения Юичиро… наверное. Правда, в этом случае и сами ребята становились «слепыми», как котята. Что, честно говоря, несколько напрягало. Во-вторых, присутствовал ма-а-аленьких шанс того, что им все же удастся выйти на Юиичро первыми. Как — тот еще вопрос. Но уже само наличие такого шанса неплохо так ободряло. В таком случае к ним вернется ранее потерянное преимущество в виде эффекта неожиданности, да и сам отряд будет куда подготовлен к столкновению, нежели их противник.

Что, в принципе, было верно и для Хиираги Юичиро.

— Что выберешь? — полюбопытствовал ухмыляющийся Наймаро.

— Не знаю. — честно ответил Котаро, — В таком вопросе нужно узнать мнение большинства.

— Уверен? — не разделял подобного энтузиазма демон. — Высока вероятность, — бросил он на остальных людей насмешливо-игривый взгляд, — что большинство захочет как можно быстрее найти Юичиро.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — выдал Котаро.

— Как знаешь. — беззаботно пожал плечами Наймаро, и прямо на глазах растворился в черном тумане.

Бесцветный мрачный мир резко вернул былые краски; все будто бы вновь налилось Жизнью, пуска и не такой яркой, как того хотелось. Туман под ногами быстро рассеялся, вновь являя взгляду потрескавшийся асфальт. А ход времени снова вернулся к своему обычному, неторопливому ритму.

— Шиноа. — неожиданно обратился Канеда к рядом шагающей подруге. — Есть один разговор.

Шиноа понимающе кивнула.

Пара незаметно для остальных сбавила шаг, тем самым немного увеличив расстояние между товарищами. К счастью, остальным было не до них, поэтому никто не заметил подобного хода.

— В общем… твой брат в курсе, что мы… то есть, я в Нагое.

Лицо представительницы рода Хиираги на мгновение дрогнуло: на нем появилось мимолетное искрение удивление, которое очень быстро сменилось на стандартное серьезное выражение.

— Когда это случилось? — стараясь вести себя как можно спокойнее, тихо спросила Шиноа.

— Пару минут назад. — честно ответил парень.

— Он знает наше местоположение?

— Нет.

— Хорошо. — с облегчением произнесла Шиноа. — Это тебе твой демон сказал, не так ли?

Котаро в очередной раз виновато улыбнулся.

— Так и думала. — словно в подтверждение своих догадок, сказала Хиираги, — Я не буду задавать лишних вопросов. Все же, это личное…

— Не стоит. — прервал подругу Котаро. — Думаю, лучше разобраться с этим вопросом сейчас, чтобы в будущем не было проблем. Да, как ты и сказала, мне об этом сказал мой демон. Видишь ли, у нас с твоим братом… одна и та же проклятая серия.

Шиноа с явным удивлением уставилась на Котаро.

— Эта серия называется «Демонический Император».

— Я, конечно, догадывалась, что твой демон необычен, но чтобы настолько…

— Так как наши с ним демоны из одной серии, — продолжил Котаро, — они могут ощущать себе подобных на довольно приличном расстоянии. Это похоже на…

— Чувство родства? — подсказала Шиноа.

— Не совсем. Если сильно не вдаваться в подробности, то наши демоны могут чувствовать ауры друг друга. По ней они могут определить не только личность другого демона, но и примерное местоположение их носителя.

— Получается, твой демон… — начала догадываться Шиноа, но Котаро опередил ее.

— Да. Когда подполковник занимался брифингом, мой демон искал себе подобных.

— И нашел их здесь, в Нагое.

Канеда кивнул.

— Я так понимаю, демоны Юичиро тоже почувствовали вас.

— Вроде того. Видишь ли, в твоем брате находиться целых три пробужденных Демонических Императора, поэтому моему демону куда проще ощутить его примерное местоположение. Однако среди той троицы, если верить словам моего демона, находиться куда более могущественный демон. Именно он и почувствовал нас. — указал большим пальцем себе в грудь Котаро.

— Поняла. Я так понимаю, у тебя уже есть какой-то план действий?

— Вроде того. Сейчас у нас есть два выбора: либо мой демон продолжает поиски, и тогда мы вполне сможем в ближайшее время выйти на твоего брата. Но в таком случае…

— …он будет знать о нашем приближении и будет подготовлен, так? — догадалась Шиноа.

— Все верно. — улыбнулся Котаро догадливости своей подруге.

— Учитывая все эти сведенья и увиденное мной в тот день… — слишком тихо пробубнила представительница рода Хиираги, из-за чего Канеда смог понять лишь начало. — …скорее всего, мы не сможем захватить его. — уже чуть громче произнесла Шиноа.

— Это в лучшем случае. В худшем, нас просто перебьют еще на подходе.

— А что насчет другого варианта?

— Я подавлю ауру своего демона. В этом случае он потеряет меня из виду.

— В таком случае можно будет не опасаться внезапного нападения… — начала было Шиноа, как резко переменилась в лице, — но тогда мы тоже потеряем его.

— Как раз об этом я и хотел сказать.

— Это не хорошо. — заметно нахмурилась Шиноа. — Мы не можем его упустить… но и преследовать его мы не можем, так как этом может закончиться самой настоящей бойней.

Шиноа полностью ушла в себя. Видимо, пыталась найти оптимальный вариант действий, при которых они смогут и выйти на Юичиро, и остаться при этом незамеченными. Весьма непростая задача, с которой Котаро уже как несколько минут борется. Но, увы, парень так и не нашел ее решения за все это время.

А вот Шиноа, наоборот, явно до чего-то додумалась. Девушка буквально через пару минут активного мозгового шторма резко повернулась к нему с довольно хитрой физиономией.

— А что, если ты продолжишь поиски Юичиро, но будешь делать это… периодически?

— Не понял?

— Смотри, — принялась объяснять Шиноа свой план, — твой демон может ощущать ауры демонов Юичиро, так?

Котаро в ответ кивнул.

— Тогда тебе просто нужно узнать его примерное местоположение, а после этого подавить ауру своего демона.

— То есть, — смекнул парень, — ты предлагаешь мне искать его и тут же “прятаться”, так?

Шиноа активно закивала головой.

— Хм-м-м… — задумался на мгновение Котаро. — План, конечно, неплох, но что-то мне подсказывает, что твой братец быстро раскусит его. Какого бы мнения я о нем не был, но этот… засранец точно не из глупых. Он сразу же поймет, что с ним играют и попробует перехитрить нас.

— Тогда мы просто переиграем его. — задорно улыбнулась Шиноа и тут же забралась во внутренний карман своей формы. И уже в следующую секунду она вынула оттуда весьма неожиданный аппарат. — Вот!

Котаро молча принял в руки довольно старенькую потертую рацию. Данный экземпляр был явно невоенного образца, но уже одно наличие подобной аппаратуры у Шиноа заставляло парня негромко так присвистнуть. Оно и понятно — подобной вещью далеко не каждый офицер мог похвастаться. Пускай даже самой простецкой, ведь рации были на вес золота в армии, и владеть ими могли далеко не простые люди.

— Это, конечно, хорошо, что у нас есть рация, — отдав средство связи обратно Шиноа в руки, продолжил Котаро, — но толку от нее, когда она одна…

Шиноа показательно покачала указательным пальцем, при этом хитро улыбаясь.

— Ты забыл? В нашем отряде не только я из знатного рода.

Взгляд Котаро сам собой упал на Кирихару Шизуку. Та в тот момент шагала впереди их немного разрозненного отряда, аки ледокол по замершему морю… ну разве что, не таранила собою брошенный на дороге транспорт.

— Думаешь, у нее тоже есть рация? — полюбопытствовал парень.

— Котаро-сан, — вздохнула представительница рода Хиираги с таким видом, будто общалась с глупеньким мальчиком, — Шизука-сан — представительница могущественного рода, который практически ничем не уступает роду Хиираги. Это раз. Во-вторых, ее, как и меня, включили в отряд по захвату… — она запнулась на мгновение, — моего брата. Думаешь, ее могли оставить без средств связи?

Котаро по-новому взглянул на впереди шагавшую девушку. Аргументы Шиноа были довольно весомыми. В конце концов, их цель была тем еще монстром и имела для двух могущественных родов довольно большую ценность. Так что наличие связи было одним из важных элементов в этой операции. Наличие рации у Шиноа также служило весомым доказательством в пользу слов Хиираги. Раз она была у его подруги, то почему не могла быть у той же Кирихары?

— Хорошо. Допустим, Кирихара согласиться…

— Поверь мне, она согласиться. — прервала его Шиноа.

«Мне бы твою уверенность», — пронеслось в голове Котаро.

— Ладно. Тогда как мы будем реализовывать твой план?

— Разделимся. Правда, одного тебя отпускать будет опасно. На брифинге подполковник Гурен сказал, что в Ногою до сих пор пребывают силы вампиров. Так что лучше всего, если с тобой будет кто-то еще… — оценивающий взгляд Шиноа быстро пробежался по остальным членам их отряда.

— Кимизуки. — озвучил свой выбор Котаро.

— Уверен?

— Да. По крайней мере, ему я свою спину точно смогу доверить.

— Хорошо. Тогда… — начала было Шиноа, как Котаро резко прервал ее.

— Нет. Кимизуки хватит.

— Но… — не сдавалась девушка.

— Двух человек будет более, чем достаточно для отвлекающей приманки. Лучше всего будет сделать упор на ударный отряд, который атакует твоего брата из засады.

По лицу Шиноа было видно, что с подобным решением она не была согласна.

— Просто доверься мне, Шиноа. — заверил ее Канеда. — Мы справимся.

— Как скажешь. — все же сдалась Шиноа после нескольких секунд гляделок.

— Раз с планом мы более-менее определились… — начал Канеда, бросив вполне понятный взгляд на остальных товарищей.

— Этой частью займусь я. — поняв намек друга, сказала Шиноа. — Как-никак, а я — командир данной группы.

Котаро в ответ лишь улыбнулся.

— Ребят! — обратилась Хиираги к остальным членам отряда.

Все в тот же миг обернулись в сторону Шиноа. Кто-то с явным интересом; кто-то так, для галочки; а кто-то с некоторой долей раздражения.

— У нас смена планов! Поэтому попрошу всех подойти ко мне для обсуждения дальнейших действий.

Когда все собрались вокруг Шиноа, она продолжила:

— Начнем с того, что Юичиро уже в курсе того, что мы в Нагое.

Данное заявление вызвало немалое удивление среди собравшихся. Та же Кирихара Шизука заметно нахмурилась, хотя и пыталась делать вид, будто все так и должно быть.

— Откуда такая информация? — тут же задала вопрос Шизука, вцепившись холодным взглядом в небольшую фигуру Шиноа. Однако представительница рода Хиираги не дрогнула и стойко вынесла подобный “удар”.

— Мой демон сообщил об этом. — подал голос Котаро.

И пускай большинство не совсем поняло, о чем именно шла речь, но Кирихаре Шизуке это вполне хватило; она понимающе кивнула и вновь уставилась на Шиноа.

— Все, как и сказал Котаро. Его демон из той же серии, что и демоны Юичиро. Поэтому они в некотором роде могут чувствовать друг друга даже на больших расстояниях.

— А что за серия у нашей цели? — полюбопытствовал Кимизуки.

Котаро уже намеривался было сказать ее название, как наткнулся на весьма красноречивый взгляд Шизуки. Девушка буквально прожигала его пока что слабо-ощутимым убийственным намерением, которое вполне могло воплотиться в жизнь, если один недалекий парень будет слишком болтлив.

Шиноа также попыталась донести до друга, что подобную информацию стоило сохранить в секрете. От греха подальше, так сказать.

Кимизуки тоже не был дураком; понял по их не совсем нормальным гляделкам, что ответа на этот вопрос он так и не получит.

— Скажем так: она не совсем стандартная… — уклончиво ответила Шиноа.

— Кто бы сомневался. — с заметным раздражением бросил розовости парень, невольно вспоминая недавний бой родственничка их лидера с его младшей сестрой.

— Наш план следующий: Котаро и Кимизуки станут отвлекающей приманкой. Они продолжат преследовать Юичиро, стараясь при этом как можно реже “светиться”…

— Думаешь, он совсем идиот? — не оценила их план Шизука, скрестив под грудью руки. — Я более, чем уверена, что ему не составит большого труда раскусить вашу задумку.

— На это мы и пытаемся сделать акцент. — улыбнулась в ответ Шиноа. — Таким способом парни смогут отвлечь внимание Юичиро от нас – ударного отряда. Мы же будем находиться неподалеку и ждать от них наводки, по которым и будем двигаться вперед.

— Интересно, и как вы это сделаете? — с насмешливой ухмылкой спросила Кирихара.

— При помощи этого.

Шиноа потянулась во внутренний карман формы и вытащила оттуда свою рацию, показывая ее остальным товарищам. После чего сразу же передала ее Котаро.

Взгляды двух заговорщиков как бы невзначай перешли на представительницу рода Кирихара. Шизука не потребовалось много времени, чтобы понять их намек; она раздраженно цыкнула, но все же достала свою рацию. В отличии от таковой у Шиноа, эта была куда новее и мощнее.

— Так, с одной проблемой мы разобрались. — Шиноа ободряюще улыбнулась. — Теперь по поводу плана: Котаро и Кимизуки постараются отыскать Юичиро. Как только они это сделают, мы, — обвела она серьезным взглядом остальных товарищей, — займем выгодную для нас позицию неподалеку и будем ждать от них сигнала к атаке.

— Сомневаюсь, что им удастся удержать Юичиро на месте более чем на минуту. — вновь высказалась Шизука, бросив на парней не самый лестный взгляд.

— Он не станет убегать. — заверил товарищей Котаро.

— И почему же, интересно? — с вызовом спросила представительница рода Кирихара.

Канеда положил руку на собственную грудь.

— Ему нужен мой демон.

Шизука грозно нахмурилась, прожигая парня пронзительным холодным взглядом.

— Допустим, он не сбежит. — заговорила она спустя пару секунду гляделок. — Однако, где гарантии, что вы сможете удержать его на месте до нашего прихода, м-м?

— Мы справимся. — стоял на своем Котаро, глядя прямо в глаза этой нахальной девице.

Шизука снисходительно усмехнулась.

— Как-то не очень убедительно, не находишь?

— Вы не справитесь. — неожиданно высказалась Джуджо Мио, чем сразу же привлекла внимание остальных товарищей к своей персоне.

— Смотрите, кто заговорил…

Мио бросила на Шизуку довольно колкий злобный взгляд, после чего вновь заговорила:

— Демоны Юичиро-самы имеют куда больше способностей и их вариаций, чем вы можете себе представить. У одной только Акоги их десятки, если не сотни.

— А если поточнее? — не унималась Кирихара.

— Она способна принять вид любого огнестрельного оружия, которое Юичиро-сама когда-либо видел. — “любезно” ответила Мио. — А видел он очень много. При “одержимости” эти возможности возрастают еще больше. Чтобы ты понимала, Акоги вполне способна принять вид крупнокалиберной винтовки пятидесятого калибра или даже артиллерийской гаубицы.

Котаро невольно присвистнул. Он, конечно, знал, что Демонические Императоры — не совсем обычная демоническая серия. Однако новая информация вновь заставила его удивиться. Хотя, чего еще он мог ожидать от подобной серии? Взять того же Наймаро — в своем обычном виде он представала в облике двух коротких мечей. Казалось бы, вполне обычное холодное оружие, как и у любого другого солдата из «Лунного демона». Но стоило Котаро активировать “одержимость”, как Наймаро преобразовывался в некое подобие двухлезвенного меча, так еще и все тело броней покрывал.

— Что скажешь о втором демоне? — на этот раз вопрос пришел со стороны Кимизуки.

— Его зовут Никушими. В большинстве случаев Юиичро-сама использовал его для своей поддержки или для массивных атак. Сами атаки представляют собой безостановочный град из полутораметровых копий. При желании, Юичиро-сама мог призывать эти копья из любой поверхности, будь то пол, стены или потолок.

— Вот ведь дерьмо.... — выругался Шихо.

Кирихара Шизука тоже серьезно задумалась. Видимо, полученная информация тоже неплохо так удивила ее.

А вот Котаро остался спокоен. В конце концов, ему уже довелось как-то увидеть этого самого Никушими в действии. И его мощь и возможности не вызывали никаких вопросов.

— Ну а ты что скажешь? — вдруг обратилась Кирихара к молчаливой Мицубе. Та даже вздрогнула от подобной неожиданности и растерянно уставилась на Шизуку.

— Я- я? — дрогнувшим голосом спросила Сангу.

— Ну не я же? — с некоторой долей раздражения произнесла Шизука. — Ты же слуга Юичиро. — Мицуба в ответ неуверенно кивнула. — Тогда должна знать о нем хоть что-то полезное.

Девушка задумалась.

— Он… он очень силен…

— Да ладно? — наигранно удивилась Кирихара. — А я и не знала…

— Хватит. — вступился за подругу Шиноа, закрыв ее своим телом. — Она совсем недавно стала слугой Юичиро, и вряд ли много знает.

— Бесполезная… — только и бросила Шизука, утратив к двум девушкам всякий интерес.

— Кстати, а что там с третьим демоном? — решил продолжить ранее прерванный разговор Котаро. Ну и заодно отвлечь девушек от недавней перепалки. — На сколько я понял, он как-то связан с кровью…

— Бери выше: он в прямом смысле управляет кровью. — ответил ему Кимизуки, невольно вспомнив тот ужас, что устроил предатель-Хиираги в тот день.

— Ну как? — не упустила возможности Шизука поглумиться над будущей приманкой. — Сможете удержать подобное чудовище до нашего прихода?

В одном эта девка была права — Юичиро и в правду был тем еще монстром, с котором будет практически невозможно совладать. Одно лишь наличие у него трех Демонических Императоров с их невообразимыми возможностями чего стоило. Да чего уж там; в прямом столкновении с этим чудовищем, от них и мокрого места не останется.

Но даже понимая это, Котаро не собирался так просто сдаваться. Ведь в его руках тоже находился Демонических Император. Да, Наймаро был всего один. Да, он уступал в силе демонам Юичиро. Однако Котаро все равно рвался в бой, прекрасно понимая, что он может оказаться для него последним.

— Мы справимся.

Глава третья — Нагоя. Часть вторая.

Немногим ранее…

Примерно в 100 км. от Нагои.

— Готовность, пять минут! — раздался громкий механический голос в салоне транспортного военного самолета.

Большая часть пассажиров заметно оживилась. На их бледных лицах расцвели предвкушающие улыбки; в алых глазах быстро разгорались огоньки скорого веселья. Послышались первые разговоры о предстоящей охоте. Кто-то даже отпустил неуместную шутку по этому поводу. Видимо, не такую уж и смешную, раз ее оценило всего несколько вампиров.

Микаэла мазнул по весельчакам холодным взглядом, после чего вновь уставился в ближайший иллюминатор. Снаружи все еще властвовали сумерки. Солнце обещало взойти с минуты на минуту; по темному ночному полотну проскакивали лучи цвета остывающего железа. Однако их было слишком мало, точнее, не все они могли пробиться через плотную завесу из темных облаков. Оттого то тут, то там виднелись едва заметные бледные пятна на сером полотне облаков.

Кабину неожиданно тряхануло. Тело Микаэлы слегка дернулось вверх, однако ремни безопасности крепко удержали своего пассажира на месте. Как, собственно, и многих других.

— Ненавижу самолеты… — послышался тихий и дрожащий голос рядом.

Микаэла оторвался от созерцания темного и облачного неба, чтобы взглянуть на свою неспокойную соседку.

Эстма выглядела неважно. Лицо белее мела, губы плотно сжаты и нет-нет, да предательски дрожали, а по лбу стекали уже не первые капельки пота. Девушка в буквальном смысле вжалась всем телом в неудобное сиденье, так еще и мертвой хваткой вцепилась в ремни безопасности. Да и ее недавние слова…

Все признаки аэрофобии на лицо.

Вообще, Эстма не боялась высоты как таковой. Она могла спокойно находиться как на высотках, так и пересекать черту города по крышам уцелевших многоэтажек. Но вот перелеты… это было для нее тем еще испытанием.

А ведь ей не раз предлагали иные возможности добраться до нужного города. Причем, те были куда более спокойными и безопасными, хотя и не такими быстрыми. Однако Эстма все равно продолжала настаивать на перелетах. Зачем — черт его знает. Толи она боролась со своей фобией таким образом, толи просто не хотела расставаться с друзьями и товарища. Однако за это приходилось расплачиваться... что, собственно, сейчас и происходило.

А вот Сакура, наоборот, выглядела вполне себе уверено. Довольно свободная поза и скучающий вид сильно бросались в глаза на фоне куда более оживленных и голосящих сородичей. Что, как заметил Микаэла, несколько действовало на нервы Восьмой основательнице. Но, увы, с этим она ничего не могла поделать. Хотя, скорее, ей просто было лень этим заниматься.

Самолет в очередной раз дернулся. Но на этот раз куда мягче и плавнее. Более того, сам салон немного накренился вниз. Ощущение давления также слегка уменьшилось, что что явно свидетельствовало о снижении высоты.

Через несколько минут самолет наконец-то соприкоснулся с землей. Салон в очередной, но уже последний раз дернулся. Эстма с облегчением выдохнула, заметно ослабив хватку на ремнях безопасности. Сакура раздраженно фыркнула. А Мика вновь уставился в иллюминатор. Там, снаружи, быстро мелькали потрепанные временем многоэтажки уже знакомого ему города Нагои.

Спустя еще пару минут самолет наконец-то остановился. Вампиры в спешке покинули свои места и целым поток хлынули к выходу. Как понял Мика, им не терпелось как можно скорее приступить к охоте на людишек. Все же, подобная “забава” очень редко выпадает на долю простых солдат. Так что никто из прибывшие в Нагою не хотел упускать такой замечательной возможности… размяться.

В числе последних, кто покинул самолет, оказались Мика, Эстма и Сакура. В отличии от остальных, они не торопились… хотя, скорее, просто не желали оказаться в толкучке. Только когда толпа впереди наконец-то рассосалась, они смогли покинуть кабину самолета.

Снаружи уже светало. Солнце практически вынырнуло из-за горизонта, заливая все вокруг своими тускло-оранжевыми лучами. А вот погода, наоборот, так и не спешила разъясниться. Полотно темно-серых облаков практически закрыло собою все рассветное небо и в ближайшее время, видимо, таковым и останется.

— Госпожа Сакура. — обратился к их подруге высокий худощавый мужчина в белоснежном пальто. Он находился у самого подножия пассажирского трапа. — С прилетом в Нагою.

Восьмая основательница смерила вампира внизу внимательным холодным взглядом. И уже через пару секунд недобро так фыркнула.

Микаэла тоже присмотрелся к этому вампиру.

Внешность у него была довольно броской, и явно не европейской. Скорее, ближе к славянской: об этом твердили светлые завивающиеся волосы; изящные, но малость широкие черты лица; широко посаженные глаза и крупный, со вздернутым кончиком, нос. Костюм вампира также имел несколько отличительных черт: длинное и белоснежное пальто — вроде как, оно называлось тулупом — было расписано яркими серебряными нитями и украшено обильным количество золотых украшений; на груди — крупная серебряная брошь в форме оскалившегося волка; на плечах — алые широкие эполеты с золотой отделкой; а на поясе — сабля в белых расписных ножнах с несколькими инкрустированными в них драгоценными камнями.

Слишком броский и богатый образ для подобной страны.

— Ох, и где же мои манеры, — в спешке опомнился мужчина, услужило кланяясь прибывшим, — Стефан Вахатов. К вашим услугам.

Сакура в ответ величественно кивнула, однако раздражение на ее белоснежном лице так и не исчезло. Наоборот, оно стало куда заметнее.

— Разрешите? — в приятном голосе Стефана слышались нотки иностранного акцента. Сам же вампир протянул спустившейся Сакуре руку; на той была чистая белоснежная перчатка.

Но, вопреки его блестящим манерам и искренним желаниям, Восьмая основательница грубо проигнорировала помощь этого вампира и прошла мимо. Как, собственные, и остальные ее товарищи. Стефан же на это отреагировал довольно странно: скромно улыбнулся, без какого-либо намека на обидчивость или раздражение, и быстренько пристроился с лева от важной особы, буквально поравнявшись с ней.

— Что забыл слуга Третьей основательницы из России в Нагое? — прямо спросила Сакура.

— Видите ли, — принялся объяснять Стефан, — моя милостивая госпожа решила оказать нашим друзьям из Японии свою поддержку…

— Называйте вещи своими имена, Стефан. — резко прервала его Сакура. — Хватит уже этой слащавой лжи.

— Что вы! В словах моей госпожи нет и толики…

Договорить Стефан не успел. Сакура неожиданно повернулась и резко схватила вампира из России за глотку, буквально подняв того над землей. И все это за какое-то мгновение; Эстма и Мика даже понять толком ничего не успели.

Стефан сдавленно закряхтел, но не стал сопротивляться железной хватке важной особый. Да и пожелай он этого, все равно не смог бы вырваться; силы были слишком не равны.

— Сакура… — вмешалась Эстма, положив руку на плечо подруги.

Восьмая основательница некоторое время буравила несчастного вампира грозным взглядом, потом раздраженно фыркнула и отбросила того в сторону, словно какой-то мусор.

— Передай своей хозяйке, что я не нуждаюсь в ее помощи.

— Кха-кха-кха… — откашлялся Стефан, потирая свою покрасневшую шею, — Как вам будет угодно…

Прибывшая группа более не стала задерживаться и направилась в сторону уцелевшего аэропорта. Именно там временно обосновались новоприбывшие силы вампиров и немногие аристократы. И именно туда шла основная масса прибывшего подкрепления.

Сакура первой вошла в задние аэропорта; Эстма и Мика были позади. Со входа Восьмая основательница окинула находившихся там вампиров высокомерным изучающим взглядом, после чего выхватила из толпы первого попавшегося ей под руку солдата — молодого темноволосого мужчину европейской внешности

— Кто тут главный?

Вампир уже намеривался было возразить на подобное к себе отношение, но вовремя отдернул себя; в последний момент разглядел в Сакуре аристократку. Так что в спешке сбросил с себя всякую спесь и покорно ответил:

— Одиннадцатый основатель, Уолтер Алтман, госпожа. Он на втором этаже, в зале ожидания…

Получив нужную информацию, Сакура величественно прошла мимо склонившегося вампира, не одарив того даже взглядом. Эстма и Мика последовали следом за подругой.

Поднявшись на второй этаж, они некоторое время шли прямо, потом свернули направо и направились по длинному коридору в сторону просторного помещения. Им и был зал ожидания.

Пускай там и было достаточно места, однако использовалось оно постольку-поскольку. Все же, это был только временный опорный пункт, поэтому тратить силы и время на его благоустройство и защиту не было смысла. Да и вампиров в этом месте было не так уж и много — всего-то с пол дюжины. Все они расположились возле стойки регистрации и о чем-то активно спорили.

«Аристократы», — сразу догадался Микаэла. Это было видно по их чуть более броской форме и знакомой ему высокомерной манере общения.

— Кто из вас Уолтер Алтман? — повысив голос, спросила Сакура.

Спорящие до этого момента вампиры тут же затихли и с заметным раздражением уставились на пришедших.

— А ты еще кто такая? — подал голос самый низкий. — И кто вас сюда…

— Сакура Цукино. — представилась девушка без особого желания. — Восьмая основательница.

Говоривший — а им оказался полноватый на вид мужчина средних лет — аж рот раскрыл от удивления. Пухлое бледноватое лицо стало еще белее; по нему целым ручьем стекал обильный пот. А что творилось в его глазах… даже невооруженным взглядом в них можно было увидеть целую бурю всевозможных эмоций: удивление, неверие, смятение, страх и даже ужас. Остальные тоже не сильно-то отстаивали от этого товарища: на их вмиг побледневших лицах застыла гримаса настоящего ужаса, а сами аристократы как-то даже сжались в размерах. Впрочем, подобная реакция была не удивительна, вид Сакура слыла… не самым спокойной особой в их бессмертном обществе.

— Я не собираюсь повторять дважды. — с нажимом сказала Сакура, заставив эту жалкую свору задрожать еще больше от страха.

— Э-это я… — неуверенно поднял руку высокий русоволосый мужчина.

Восьмая основательница бросила на него холодный взгляд, из-за чего тот буквально застыл на месте от переполняющего его ужаса.

— Мне нужна вся известная информация о людях в Нагое. — заявила Сакура, уверенно шагая прямо к трясущемуся Уолтеру.

Каждый стук ее каблуков заставлял и без того дрожащих вампиров буквально вжиматься в стойку регистратуры, как каких-то жалких людишек. А чего уж говорить о самом Уолтере — бедолага попросту оцепенел от ужаса, превратившись в некое подобие живой статуи.

— И особенно это касается человека по имени Хиираги Юичиро. — добавила Цукино, встав прямо перед Уолтером. — Я хочу знать о нем все: где он укрывается, что делает, что планирует делать, а также его цели и мотивы.

Уолтер в ответ что-то промямлил и очень быстро закивал головой.

Сакура хищно улыбнулась.

— Умница. — от подобной похвалы Уолтер вздрогнул всем телом, — Надеюсь, мне не нужно объяснять, — пускай тон Сакуры и был вполне обычным, но он пугал аристократа перед ней еще больше, — что с тобой будет, если эта информация окажется бесполезной?

Уолтер в спешке покачал головой.

— Вот и хорошо.

Сакура развернулась, окинула зал взглядом, выцепив более-менее нормальное кресло неподалеку, и направилась прямо к нему. После чего уселась на него, грациозно закинув ногу на ногу.

Эстма беспомощно вздохнула, скрестив руки под грудью. Ей не впервые доводилось видеть подобное “представление”, однако оно каждый раз вызывало у нее стойкое отвращение. Хотя, чего еще она могла ожидать в подобной ситуации? Будь у этого толстяка ранг повыше… ей даже представлять этого не хотелось.

В конце концов, в вампирском обществе балом правили аристократические ранги: чем он выше, тем больше у тебя власти и возможностей. Слабых и низко ранговых попросту не воспринимали всерьез; их считали не более, чем простыми слугами, которыми можно было пользоваться и выбросить в случае ненадобности. Равных уважали постольку-поскольку и терпели их, пока те не заглядывались на чужое или приносили неплохую пользу. А вот к высокоранговым относились чуть ли не как к богам. Взять хотя бы данную ситуацию: Сакура для этих уродов была буквально сущим дьяволом. Ей ничего не стоило поубивать их всех. Конечно, за это потом продеться отвечать перед их хозяином, но наказание за подобную “шалость” будет не таким уж и серьезным… в теории, конечно.

А вот Микаэле было откровенно плевать на происходящее. Пока Сакура терпеливо ожидала нужную информации, он отдалился от подруг и встал возле огромного панорамного окна. С того места как раз открывался хороший вид на всю забитую воздушным транспортом взлетную полосу… а также на тот самый кратер, в котором совсем недавно произошло сражение Юичиро с монструозным чудовище.

Мысли Микаэлы все чаще и чаще возвращались к тому злополучному дню. К их первой и не самой приятной встрече с Юичиро с их последнего расставания в Сангвинеме; к его невероятным способностям и сверхчеловеческим возможностям; к его новому положению в человеческом обществе; а также к весьма неожиданной информации об обращении Юичиро в вампира. Последнее так и вовсе казалось самым настоящим абсурдом… однако слова Третьей основательницы были весьма убедительны. Как, собственно, и реакция неизвестной аристократки, которая не стала отрицать подобного заявления. Да и сам Микаэла видел в друге не столь явные изменения, которые только подтверждали очень неприятную истину — Юичиро больше не был человеком.

В памяти неожиданно вспылил образ красивой фиолетоволосой женщины. Величественной, утонченной и невероятно сильной. Как понял Микаэла из ее разговора с Третьей основательницей, именно она обратила Юичиро в вампира… точнее, в неполноценного вампира. Это было видно по глазам его друга, а также по его комплекции — Юичиро все еще продолжал взрослеть, как самый обычный человек.

Кто она — эта таинственная аристократка? Зачем она обратила Юичиро в вампира? Для какой цели?

Эти вопросы раз за разом проносились в голове Микаэлы, так и оставаясь без ответа. Самостоятельные попытки отыскать хоть какую-нибудь полезную информацию также не принесли долгожданных результатов. Пускай библиотеки в Сангвинеме и были богаты самой разнообразной литературой и прочей макулатурой, но ни в одной книге он так и не нашел хоть какого-то намека на личность таинственной аристократки. Словно кто-то заранее позаботился о возможном развитии событий и попросту избавился от всех источников информации. Расспросы также оказались бесполезны — Крул просто отказывалась отвечать на его вопросы, хотя Микаэла видел, что она явно что-то знает. Просто не хочет делиться этой информацией… или попросту не может по каким-то неясным обстоятельствам.

Микаэла устало вздохнул.

Юичиро слишком сильно изменился. Впрочем, подобное было вполне ожидаемо, учитывая, сколько времени прошло с той злополучной ночи в белоснежном зале Сангвинема. Однако эти самые изменения все равно оказались слишком внушительными и ужасающими. Произошло это по воле Юичиро или по чьему-то эгоистичному желанию — Микаэла не знал. Да и знать не хотел; он был уверен, что его друг никогда бы не пошел на подобное. Слишком уж ярым вампироненавистником он был в юности.

Но что насчет других способностей Юичиро?

Микаэла ясно видел, как его друг использовал демонические силы. Причем не самые обычные и весьма разрушительными; большинство встреченных им ранее людей обладали самыми разнообразными силами, но такого он еще не видел. Что, в свою очередь, явно намекало на человеческое вмешательство, ибо даже неполноценному вампиру не по силам владеть проклятой силой. Однако Юичиро все равно пользовался ими. Более того, делал он это без какого-либо видимого негативного эффекта.

Руки сами собой сжались в кулаки. Да так, что тонкая белая ткань перчаток глухо заскрипела. Тихо тлеющая внутри ненависть к людишкам и их грязным экспериментам разгорелась с новой силой, в который раз убеждая Микаэлу в том, что людям веры нет. Ибо они — самое настоящее зло, которое стремиться к великой силе посредством многочисленных жертв.

И этой самой жертвой сейчас оказался Юичиро.

Мысли Микаэлы вновь вернулись к той таинственной аристократке. С одной стороны, он был благодарен ей; она вырвала его друга из цепких лап коварных людишек. По крайней мере, теперь Юичиро будет в дали от всевозможных экспериментов и людской жадности. Но с другой стороны, Микаэла до сих пор не знал, какие именно цели преследовала эта самая аристократка. Вполне возможно, что в ее руках Юичиро будет лишь очередной разменной пешкой, которую она захочет использовать в каком-нибудь коварном плане. Или того хуже — вновь станет подопытной свинкой из-за его специфичной ситуации. В конце концов, эта таинственная особа — аристократка. Причем, весьма могущественная, раз смогла на равных общаться с Третьей основательницей. Значит, она априори не могла быть обычной. Как, собственное, и ее цели.

— …ка. — послышался чей-то голос на фоне безостановочного потока мыслей.

— Хм? — все же обернулся парень.

— Мы закончили тут. — кивнула Эстма в сторону удаляющейся Сакуры.

Мика бросил на Сакуру мимолетный взгляд. Так, чтобы удостовериться в словах подруги. Потом взглянул уже на группу аристократов неподалеку. Те, честно говоря, выглядели не очень. Все бледные, вспотевшие, осунувшиеся. Складывалось такое впечатление, будто все разом постарели лет так на десять.

«Интересно, это они так после ее допроса? — мелькнуло в мыслях парня, — Или само ее присутствие так на них отразилось?»

— Идем, Мика. — позвала его Эстма.

Вампир кивнул в ответ и последовал за удаляющейся подругой.

— Удалось выяснить что-нибудь полезное? — поинтересовался Микаэла, когда поравнялся с Эстмой.

— Если бы. — с явным раздражением сказала девушка. — Эти ублюдки толком ничего не знают... Из действительного полезного, так это информация о недавно прибывших в Нагою людях. Их не так много, около трех-четырех полноценных отрядов. Причем, половину из них уже перебили. Остальные, как я поняла, успели скрыться где-то рядом с Нагоей.

— Удалось узнать, кто они?

— Точной информации пока нет, но, скорее всего, это разведчики. — высказала Эстма свое предположение вслух. — Не думаю, что люди рискнут отправить парочку ударных отрядов в логово вампиров после недавней бойни.

Мика был полностью согласен с Эстмой. Произошедшее в Нагое сильно ударило как по людям, так и по вампирам. И те, и другие понесли вполне ощутимые потери, поэтому обе стороны некоторое время будут зализать недавно полученные раны и готовить новые силы для следующего масштабного сражения. А оно точно не за горами, в этом Мика был уверен. Стоило хотя бы взглянуть на тот же аэропорт, полный вампиров.

Так что прибывшие в Нагою отряды людей точно не могли быть ударными отрядами. Слишком расточительно отправлять боевые единицы в логово противника. А вот разведчиков — вполне. Все же, подробная информация о численности и мощи противника будет куда ценнее, нежели парочка убитых аристократов и полностью перебитый отряд смертников.

— Что насчет Юичиро? — решил сменить тему Микаэла

— А вот тут уже интереснее. — недобро усмехнулась Эстма. — Точных доказательств, что он в префектуре Аити пока нет. Однако три дня назад было уничтожено два поисковых отряда: один в городе Андзё; а второй уже в Ятоми. Живых не осталось.

— Думаешь, это он?

— Не знаю. — честно ответила Эстма. — На форме погибших были найдены следы от холодного оружия, а также несколько пулевых отверстий. Это, конечно, такое себе доказательство. Но куда большие вопросы вызывает отсутствие потерь среди нападавших.

Мика вопросительно уставился на подругу.

— Сам посуди. После недавних событий местные патрули стали куда подготовление, и в случае неожиданной атаки вполне способны дать отпор и убить хотя бы парочку людей. В крайнем случае, они могут помочь кому-то из отряда сбежать, чтобы тот смог доложить о произошедшем остальным. Однако ни того, ни другого не произошло. Как думаешь, почему?

Микаэле не потребовалось много времени, чтобы найти ответ на этот вопрос.

— Потому что они встретились с кем-то очень сильным.

— Верно. — согласилась с ним Эстма. — Учитывая нынешнюю ситуацию, можно смело сказать следующее: люди точно не могли послать подобный отряд в Нагою. Это попросту нелогично и бессмысленно.

— И это точно не разведчики. — добавила Мика. — Они так не работают, ведь подобная “известность” сильно усложнит им задачу по добыче информации.

Эстма кивнула.

— Так что методом простого исключения у нас остается лишь один возможный подозреваемый.

— Юу… — озвучил имя этого самого подозреваемого Микаэла.

Это был самый очевидный вывод.

Конечно же, подобный вывод еще не означал, что он был верным — просто он казался самым возможным из прочих. Взять, например, те же оставленные следы на поле боя: удары от холодного оружия и пулевые отверстия. На первый взгляд могло показаться, что это было полноценное сражение между двумя отрядами. Однако, как и говорила Эстма, в подобном случае, должны были остаться трупы. Причем, с обеих сторон. Однако такого не произошло. Почему, спрашивается? Ведь вампир в несколько раз сильнее человека. Он быстрее, выносливее, а его реакция на целые порядки превосходит таковую у человека. Даже если взять в расчет проклятое оружие людишек, у вампира все равно оставалось ощутимое преимущество. Которое можно было смело умножить в несколько раз, так как там находился полноценный отряд.

Но что, если этот самый отряд встретил куда более опасного бойца. Как, например, того же Юичиро. Учитывая его силы и возможности, а также наличие нескольких проклятых оружий — которые, кстати, вполне соответствовали оставленным следам — то подобный исход событий уже не кажется таким уж и невозможным. Более того, в таком случае можно даже проследить вполне логичный мотив — он просто избавился от возможных свидетелей, которые могли случайно напасть на его след.

«Свидетели… свидетели… — почему-то зацепился за это слова Микаэла. — А если…»

В голове Микаэлы словно что-то щелкнуло.

— Где были устранены эти отряды? — в спешке спросил Микаэла у подруги.

Эстма повернула голову и вопросительно уставилась на друга.

— Это важно, Эстма.

— Андзё и Ятоми. — ответила девушка, и тут же нахмурилась. — Подожди, неужели ты думаешь…

— Мне нужна карта. — прервал подругу Микаэла.

Девушка понимающе кивнула, развернулась на месте и пошла обратно к группе аристократов. Те, заметив ее, вновь напряглись, выпрямившись по стойке смирно. Но стоило только Эстме озвучить причину своего внезапного возращения, как они малость расслабились; аристократы в спешке вытащили карту и быстро передали ее девушке. Как заметил Мика, чтобы та как можно скорее покинула это место.

Эстма, не теряя времени, быстро вернулась к Микаэле и при нем развернула карту. Им не потребовалось много времени, чтобы найти два города, в которых были уничтожены отряды вампиров. Те, как оказалось, находились на не таком уж и большом расстоянии. По крайней мере, для вампира. Более того, они также находились в одной префектуре, что также наводило на довольно интересные мысли.

— Я думаю, это был отвлекающий маневр. — озвучил свои догадки Микаэла.

Эстма вопросительно уставилась на друга, требуя дополнительных разъяснений.

— Сама подумай. Юичиро не стал бы оставлять после себя таких явных следов.

— Ты про форму погибших? — догадалась Эстма.

Микаэла кивнул.

— Даже если мы допустим, что это сделал не он, а кто-то другой. Подобная ошибка все равно кажется слишком странной и подозрительной. Особенно, если взять в расчет то, что в Нагою прибыли разведчики. Но это, опять же, если отталкиваться от полученной информации.

— Согласна. — внимательно вглядываясь в карту, сказала Эстма. — Подобные следы могут дать наводку на предполагаемого убийцу. Для разведчиков подобное недопустимо.

— Еще, конечно, можно допустить случайность в виде неожиданного столкновение. — продолжил озвучивать теории Микаэла. — В таком случае Юичиро и вправду пришлось бы избавиться от свидетелей… но опять же, оставленные следы. Да и верно это только для одного случая. А вот две случайности уже кажутся подозрительными.

— Действительно. — нахмурилась Эстма, поглаживая вальцами собственный подбородок. — Теперь, когда ты сказал об этом, это и вправду выглядит подозрительно.

— Я думаю, он сделал это намеренно.

— Хм-м-м… — задумчиво протянула Эстма. — Все равно не вижу мотива.

— Сама подумай. Где в нынешней ситуации будет спрятаться проще всего?

Девушка первое время внимательно вглядывалась в карту, силясь найти в ней какую-то подсказку. И, спустя несколько секунд, все же нашла ее.

— Нагоя.

Мика улыбнулся.

— Верно. Проще всего будет спрятаться у противника под носом.

— Но зачем ему устраивать подобный цирк? — все еще не понимала Эстма.

— Как я уже говорил, это отвлекающий маневр. — продолжил объяснять Микаэла. — Ложный след, который собьет ищеек с верного пути и уведет их в совершенно другое направление. Ты ведь знаешь, какого мнения вампиры о людях?

Пускай лицо Эстмы и не изменилось, но вот в ее глазах проскользнул весьма красноречивый огонек раздражения и злости. Видимо, она до сих пор помнит те тяжелые и не самые приятные времена, когда была человеком.

— Непокорный скот. — чуть ли не выплюнула эти слова Эстма.

— Верно. — Микаэле тоже было неприятно это признавать, но такова была реальность. — Всего лишь слабые, беспомощные и глупые людишки. Что они вообще могут противопоставить великим и могучим вампирам? Ничего… хотелось бы так сказать.

— Намекаешь на то, что Юичиро сыграл на их гордыне и тщеславии?

— Скорее всего. — вновь уткнулся в карту Микаэла. — Смотри. — указательный палец упал на город Андзё. — Вырезав один отряд здесь, он заставил вампиров насторожиться и понять, что где-то поблизости бродит противник.

— Теперь понятно, почему эти ублюдки спорили тогда. — недобро усмехнулась Эстма. — Юу ударил по их самолюбию. Такого они точно не смогут простить.

— Затем он уничтожает другой отряд уже вот здесь. — палец Микаэлы резко перешел на другой город. — Таким образом, он дает им примерное направление, в котором можно копать.

— Действительно. — согласилась с другом девушка. — Если провести прямую линию между этими городами, можно получить предположительный путь отхода.

— Уверен, аристократы подумали также. — взгляд Микаэлы прошелся по этой самой прямой. — Если все сложиться так, как задумал Юичиро, то эти следы уведут их в совершенно другую префектуру.

— Как думаешь, они станут обыскивать Нагою?

— Сложно сказать. — Микаэла задумался, глядя на карту. — Пока что, думаю, в городе просто усилят патрули. Но если информация об оставшихся людских разведчиках правдива, то тут будет только два возможных варианта: либо их все-таки найдут, либо им удастся уйти незамеченными. Все, опять же, зависит от самих разведчиков.

— Хм-м-м… — протянула задумчиво Эстма. — Для нас, конечно же, будет выгоден первый вариант. Я правильно поняла?

Мика кивнул.

— Так нам побудет проще всего вести поиски.

— Меньше конкурентов, да? — усмехнулась Эстма.

— Не только это. Если людских разведчиков все же засекут в Нагое, город попросту перевернут к верх дном. В этом случае у Юичиро просто не останется выбора, кроме как покинуть Нагою. Что, конечно же, для нас недопустимо.

— Будто ему сейчас что-то мешает покинуть Нагою. — раздраженно пробубнила его подруга. — Ладно, хватит уже о нем. Пойдем, — поманила его Эстма за собой рукой, — Сакура нас, похоже, уже задалась…

Мика молча кивнул.

Как оказалась, Сакура действительно ждала их. Стоило Мике с Эстмой покинуть здание аэропорта и выйти наружу, как они сразу же наткнулись на их общую подругу. Та расположилась неподалеку, на крыше бронированном армейском внедорожнике. С него как раз открывался довольно неплохой вид на всю Нагою. На него-то Сакура со скучающим видом и смотрела; точнее, на силуэты городских многоэтажки, что растянулись целой вереницей на добрые тысячи километров.

— А вы сильно не тропились, как погляжу. — заметив приближающихся друзей, Сакура лениво потянулась, а после легко соскользнула с края крыши внедорожника и тихо приземлилась на потрескавшийся асфальт.

— Пришлось немного задержаться, чтобы еще раз все обдумать. — ответила ей Эстма.

— Как скажешь. — обтряхнув подол юбки от пыли, Сакура спросила: — Что выяснить?

Эстма быстро огляделась по сторонам. К счастью, большая часть вампиров находилась на некотором отдалении, поэтому вряд ли бы смогла подслушать их. Да и того самого аристократа из России не было видно, что также было только на руку им.

— Кажется, мы смогли определить примерное местоположение Юичиро.

Скучающее выражение Сакуры попросту разбилось в дребезги, стоило ей только услышать это имя. Из-под исчезнувшей маски наконец-то проступило самое настоящее удивление с заметной долей шока. Видимо, подобной информации она совсем не ожидала.

— Это правда? — уже куда более серьезным, но очень настойчивым голосом спросила их подруга. Точнее, попыталась это сделать — в ее голосе все равно проскальзывали нотки волнения, нетерпения, удивления и желания как можно скорее узнать эту информацию.

— Мы пока не уверены… — начала Эстма.

Как неожиданно ее прервал Мика.

— Это точно он.

Внимание Сакуры полностью переключилось на Микаэлу.

Стоило им только встретить глазами, как давление на его плечи заметно усилилось. Даже стоящая радом Эстма ощутила его на собственном теле, пускай и не так явно, как тот же Микаэла. Но куда большее давление оказывал именно ее взгляд. Тяжелый, испытывающий и слишком уж пронзительный. Складывалось такое ощущение, будто таким способом она пыталась заглянуть в его душу и вытащить оттуда всю правду, какой бы та не была.

Но, вопреки всему, Мика стойко вынес это испытание, продолжая неотрывно смотреть Сакуре прямо в глаза.

Девушка насмешливо усмехнулась.

Давление в тот же миг исчезло.

— Хорошо. — произнесла Сакура привычным ей тоном. — Я доверюсь тебе, Мика. — она сделала несколько шагов, чтобы встать прямо перед другом. После чего подняла руку и указательным пальцем уперлась прямо в его грудь. Туда, где находилось небьющееся сердце. — Однако ты должен понимать, что в случае ошибки, — девушка наклонилась вперед и тихо прошептала: — ты дорого заплатишь за это.

Глава третья — Нагоя. Часть третья.

Настоящее.

Префектура Аити.

Неподалеку от центра Нагои.

*пши-и-и*

— Котаро, это Шиноа. Прием. — послышался глухой механический голос из внутреннего кармана военной формы.

Стоило только Канеда услышать его, как он сразу же подал сигнал позади бегущему Кимизуки направляться к ближайшей легковушке. Сам парень тоже заметно сбавил скорость бега, на ходу смещаясь немного левее, к той самой легковушке. И уже через пару секунд буквально прижался к ней спиной, пытаясь привести сбитое дыхание в норму. Все же, пускай и короткие, но слишком частые перебежки от одного укрытия к другому давали о себе знать, особенно, когда подобным способом приходиться преодолевать аж по несколько километров к ряду. И все из-за одного ублюдка, которому явно не сиделось на месте…

Парой секунд позже показался и Кимизуки: малость вспотевший парень присел рядом, уперевшись правым плечом о переднюю дверь. Шихо смахнул со лба надоедливые капельки пота, выдохнул, а потом осторожно приподнялся и начал вглядываться через боковые стекла на городские улицы.

Котаро тем временем сумел более-менее восстановить дыхание, так что быстро забрался во внутренний карман формы и достал оттуда рацию. Зажал большим пальцем кнопку вызова и ответил:

— Котаро на связи.

*пши-и-и*

— Мы на позиции. Ждем от вас наводку.

— Понял.

Канеда сделал пару глубоких вдохов и выдохов. Нужно было успокоить быстро бьющееся сердце в груди и вместе с этим сконцентрироваться на недавних ощущениях, чтобы дать Наймаро возможность вновь заняться поисками себе подобных.

«Действуй», — отдал команду Котаро, когда достиг нужного состояния.

Демону не нужно было говорить дважды.

Течение проклятой энергии в теле Канеда заметно повысилось. Настолько, что ее буквально приходилось удерживать в узде, чтобы эта мощь случайно не вышла из-под контроля и не выдала их временную позицию.

— Северо-восток. — спустя пару секунд ответил Наймаро. Стремительный поток проклятой энергия в теле к тому времени же успел успокоиться, вернувшись к спокойному состоянию. — Он, как и раньше, держится на определенном расстоянии…

«Неужели заметил нас?», — тут же спросил Котаро с заметным беспокойством.

— Не думаю. — уже не так уверенно сказал демон. — Иначе сестрица Урагири уже бы отреагировала на мои “шалости”. Но он точно что-то подозревает.

Котаро с явным облегчением выдохнул.

— Мы сильно рискуем, Котаро. — напомнил ему в который раз Наймаро.

«Знаю. Но другого выбора у нас попросту нет. — глядя на серое утреннее небо, сказал Канеда. — Так что будем продолжать».

Котаро поднял рацию и нажал на кнопку вызова.

— Это Котаро. Цель на северо-востоке. Движется с той же скоростью, так что поторопитесь.

*пши-и-и*

— Поняла.

Как только рация затихла, Канеда сразу же убрал ее во внутренний карман. Затем осторожно выглянул из-за покореженной серой легковушки. Внимательно пригляделся к длинным городским улицам впереди. Те на первый взгляд казались относительно пустыми и давно заброшенными. Обилие брошенного ржавеющего транспорта и сильно потрескавшийся асфальт это только подтверждали. Затем Канела медленно прошелся по разбитым окнам ближайших многоэтажек, силясь разглядеть в густой тьме возможный силуэт или проблеск белой формы.

— Чисто. — напомнил о себе Кимизуки.

Котаро сдержанно кивнул в ответ и позволил себе малость приподняться. Пускай опасения насчет незримых наблюдателей так и не исчезли, но стали заметно слабее. Что, в свою очередь, немного развязывало руки.

Утренний воздух тут же ударил в лицо колким холодом. Хмурая осень близилась к своему лаконичному завершению, уступая место своей не менее грозной и суровой сестре Зиме. Не ровен день, как первый снег покажется…

Котаро больше не стал медлить и уже в следующую секунду резко сорваться с места, за раз перемахнув через низкий багажник брошенной машины. После чего буквально за считанные секунды набрал довольно приличную скорость, легко оторвавшись от Кимизуки; тот среагировал всего на пару секунд позже. Котаро старался бежать по прямой, чтобы не терять набранную скорость. Благо, главная дорога это позволяла. Однако ему все равно приходилось огибать едва ли не каждое встречное препятствие. А таких на дороге было предостаточно — внезапный апокалипсис застал мир в весьма неподходящее время суток, из-за чего брошенного транспорта было неприлично много.

Длинная городская улица тем временем увела парней далеко вперед, практически к тем самым местам, в которых совсем недавно прошли ожесточенные бои между людьми и вампирами. Даже с того места, где находился Котаро, можно было увидеть следы недавних сражений. Жаль, что ему так и не довелось в них поучаствовать…

Первый встреченный перекресток, ведущий на боковые улицы Хирокодзи Дори, был грубо проигнорирован. Как, собственно, и последующий за ним Нисики Дори. Третий также не избежал подобной участи, хотя по сравнению с первыми двумя казался куда более подходящим местом, чтобы срезать дорогу и остаться при этом незамеченным. Лишь на подходе к четвертому перекрестку, — Сакура Дори, — парни позволили себе сбавить скорость и уйти с дороги на правый тротуар. Пускай главная дорога по-прежнему вела вперед, в самый центр Нагои, однако Катаро и Кимизуки требовалось свернуть направо. Та дорога как раз вела в нужную им сторону.

Прижавшись спиной к угловому пошарпанному зданию, Котаро осторожно выглянул из-за него. Новый путь вел по прямой и был на таким уж и длинным — всего-то пол километра. Еще одним плюсом было то, что в отличии от главной дороги, тут было куда меньше брошенного транспорта. Так что парни могли не париться насчет постоянных “препятствий” и как следует поднажать. Все же, их цель также не стояла не месте и находилась в постоянном движении.

Не став медлить, парни вновь ринулись вперед.

Где-то через минуту, они миновали станцию метро Такаока — внешне та выглядела на порядок лучше тех же в Синдзюку. Еще через пару минут достигли конца улицы и свернули налево, чтобы выйти на улицу Симо Хайвэй. Та уходила на северо-восток — направление, в котором предположительно находился ублюдок из Хиираги.

Ноги упрямо несли Котаро вперед на всех порах. Скорая встреча с заклятым врагом и последующая за ней битва только подгоняли парня рвать жилы. Все ради заветной мести, и плевать, чем она в конце концов закончиться. Так что Котаро не жалел сил, буквально выкладываясь на полную. Да так, что даже хорошо слаженный Кимизуки не мог сравняться с ним по скорости и плелся где-то в хвосте.

В этот раз, дорога оказалась куда длиннее прошлой — по прикидкам Канеда, она была не менее двух километров. Но преодолели парни ее на удивление быстро — примерно за пять минут. Уже где-то на подходах к следующей станции метро Хаян Дори Котаро заметно снизил скорость, позволив плетущемуся позади Кимизуки наконец-то нагнать его. А когда парни сравнялись и добрались до станции — решили остановиться. Не только из-за сбившегося дыхания. Нужно было “обновить” данные о примерном местоположении их цели.

Прижавшись вспотевшей спиной к холодному борту серебристого внедорожника, Канеда быстро смахнул со лба надоедливый пот. Затем постарался восстановить сбитое дыхание. Новый забег пускай и не имел остановок, но был выполнен на весьма приличной скорости. По примерным прикидкам Котаро, они должны были находиться пускай и не совсем рядом, но достаточно близко к Юичиро. Что, в свою очередь, заметно осложняло задачу Наймаро по поиску себе подобных. Одно дело — искать на относительно безопасном расстоянии и не бояться быть обнаруженным. Но совсем другое — делать это практически под самым носом у цели. Слишком велик был шанс раскрыться раньше времени.

Однако Котаро все равно собирался рискнуть. Лучше уж так, чем совсем потерять возможность ухватить Юичиро за хвост. Ведь другого подобного шансу у него может и не быть.

Как только дыхание пришло в относительную норму, Канеда вновь сконцентрировался на своих внутренних ощущениях. В груди бушевал настоящий ураган из самых различных эмоций. Ожидание скорой встречи с заклятым врагом наполняло его сердце злобным предвкушением и нетерпением. Руки невольно дрожали, из-за чего приходилось сильно сжимать их в кулаки, чтобы хоть как-то унять это волнение.

— Ху-у-у… — выдохнул разом Котаро, беря себя в руки. — Еще не время…

Стоило сосредоточиться на настоящем, на нынешнем заданье, а не на возможном будущем, которого и вовсе могло не быть. Встречи не избежать — по крайней мере в этом Котаро был уверен. Однако излишнее волнение могло испортить весь их план. А этого парень допустить ни в коем случае не мог. Иначе все будет насмарку — и усилия его отряда, и сама затея отомстить.

Когда чувства удалось взять под контроль и вместе с этим добиться необходимое состояние, Котаро отдал мысленный сигнал Наймаро.

Потоки проклятой энергии внутри тела вновь разбушевались. Это было сравнимо с извержением вулкана — некогда дремлющая сила вновь ожила и теперь рвалась на волю мощными волнами, силясь разрушить его стену контроля. Приходилось удержать нужную концентрацию, чтобы эта бурлящая энергия ненароком не вырвалась.

— Он совсем рядом. На запа… — начал было Наймаро, однако его некогда спокойный голос вдруг наполнился откровенной злобой. — Вот же сучка…Нас провели, Котаро! Беги!

Но не успел Котаро толком отреагировать на этот резкий громкий выкрик, как откуда-то сверху послышался едва заметный, но слишком уж знакомый жужжащий звук. Тело среагировало куда быстрее разума — Котаро подался вперед, к Кимизуки, и резко толкнул того в грудь; не ожидавший этого Шихо завалился на землю практически у переднего колеса. Сам парень тем временем в спешке бросился к заднему колесу, мешком упал на потрескавшийся асфальт и закрыл голову руками.

Прошла всего на всего секунда — и на них с хмурого темного неба обрушился самый настоящий дождь из проклятого оружия.

«БУХ-БУХ».

«БУХ»

«БУХ-БУХ-БУХ-БУХ!»

От мощных ударов дрожало абсолютно всю: потрескавшийся под ногами парней асфальт, куски которого разлетались во все стороны подобно самой настоящей шрапнели; внедорожник, которого трясло похлеще отбойного молотка во время работы; здания вокруг — об этом свидетельствовал слишком яркий звон разбивающегося стекла; и даже сам воздух — по крайней мере, так казалось уже самому Котаро.

Их хлипкому укрытию также изрядно досталось. Сперва внедорожнику разорвало весь задний борт; тот с оглушительным металлическим треском попросту исчез прямо на глазах. Потом уже разворотило кузов — Котаро едва успел дернуться назад перед тем, как очередное копье прибило к земле заднюю боковую дверь. Рядом также прогремело еще несколько приземлившихся копий, под аккомпанемент жалобно скрипящего железа. Однако парню было не до этого — он старался всеми способами выжить под нескончаемым градом стали. А под конец уже разнесло практически всю машину — остался только раскуроченный корпус с огромным количеством дырок и торчащих копий.

К их счастью, неожиданная атака закончилась та же внезапно, как и началась. Просто в какой-то момент все неожиданно затихло. Однако Котаро не спешил подниматься с земли, продолжая закрывать голову руками.

— Он уходит! — внезапный крик Наймаро неприятно ударил по сознанию Котаро.

«Куда?!», — морщась, спросил Канеда.

— На юго-запад.

«Дерьмо!», — мысленно выругался Котаро, и резким движением поднимался на ноги. Тело тут же болезненно взвыло, однако парень не стал обращать на это внимание.

Поднявшаяся после обстрела пыль толком еще не успела осесть, поэтому было очень трудно оглядеться по сторонам и высмотреть убегающего ублюдка. Так что Котаро пришлось рывком выйти из образовавшегося облака, чтобы оказаться на чистом воздухе.

Канеда в спешке пробежался взглядом по округе, но сколько бы он не всматривался, ему так и не удалось отыскать чертового Хиираги. Впрочем, это уже не было такой серьезной проблемой. Теперь ему не нужно скрывать Наймаро, а значит — поиски будут куда точнее и, самое главное, постоянными. Единственное, что по-прежнему напрягало парня — вампиры. Учитывая устроенный ублюдком шум, они точно не останутся в стороне. Что, в свою очередь, выльется в весьма… затруднительную ситуацию.

— Кимизуки! — прокричал Котаро, вглядываясь в оседающее пылевое облако.

— Живой я… черт… — болезненно прокряхтел его друг.

Канеда чуть улыбнулся.

— Я урою этого ублюдка… — с ощутимой злостью в голосе произнес Шихо, когда наконец-то показался.

К счастью, серьезных ран тот не получил. Так, пара небольших царапины, да синяки по всему телу; об этом свидетельствовали пылевые следы на форме от ударов кусками асфальта. Все, собственно, как и у самого Котаро.

— Передай остальным, что цель уходит на юго-запад... — в спешке сообщил нужное направление Канеда, вместе с тем выхватывая из внутреннего кармана рацию, — Я за ним. — и тут же бросил ее Шихо. — Постараюсь задержать до вашего прихода…

— Эй… да стой ты… — только успел бросить Кимизуки перед тем, как Канеда снова пустился в погоню.

«Куда он направился, Наймаро?», — обратился к демону Котаро, возвращаясь на ту дорогу, по которой они совсем недавно прибыли в это место.

— По-прежнему идет на юго-запад.

«То есть туда, откуда мы пришли?», — не понял Канеда. Подобное решение казалось ему странным и, самое главное, подозрительным.

— Скажу больше: он не торопиться и явно ждет вас. Словно…

«… хочет заманить в ловушку. — закончил за демона Котаро, буквально закипая внутреннее. — Теперь я понимаю, почему прошлая атака так и не прикончила нас. Этот ублюдок просто играется с нами».

— Будешь преследовать его? — поинтересовался Наймаро.

«Я не могу упустить его. Не в этот раз».

— Ты проиграешь, мой безумный носитель. — произнес демон так, словно говорил о какой-то очевидной истине. — Юичиро слишком силен. Даже вас жалкий отрядик будет бессилен перед ним.

«Плевать. — с ощутимой злостью в голосе бросил Котаро, продолжая бежать по знакомой дороге. Та как раз уже подходила к станции Такаока. — Я все равно попытаюсь…

— Умереть? — в голосе демона послышалась откровенная ирония. — Будь реалистом, Котаро. Тебя попросту убьют, а меня безжалостно изымут.

«Не думал, что мой демон такой пессимист», — усмехнулся про себя Канеда, пытаясь таким способом задеть гордость демона.

— Просто я трезво оцениваю ситуацию, в отличии от “кое-кого”. — проигнорировал провокацию Наймаро. — Здесь налево. — подсказал он нужное направление, когда они вышли на главную дорогу.

Впрочем, Котаро уже и не требовалась помощь Наймаро. Стоило только ему выбежать на дорогу и взглянуть налево, как взгляд сразу же зацепился за темную фигуру. Канеда не потребовалось много времени, чтобы опознать эту личность…

— Хиираги Юичиро! — прокричал во весь голос Котаро, прожигая яростным взглядом ненавистную ему фигуру. Однако ответа так и не удостоился.

— Ну что за идиот…В сторону! Живо! — вновь закричал Наймаро, буквально заставляя носителя уйти с дороги. Котаро не стал противиться этому порыву и тут же бросился обратно, за боковое здание, из-за которого и выбежал.

И сделал это весьма вовремя. Буквально через секунду, в то самое место, на котором находился Котаро, угодило сразу несколько синих копий. Удар был такой силы, что асфальт там буквально взорвался — крупные куски разлетелись в разные стороны, дробя стены ближайших зданий и проминая металл бедных легковушек.

Впрочем, обстрел на этом и не думал прекращаться. В здание, за которым укрылся Котаро, также подверглось массивной атаке. Канеда едва успел дернуться назад перед тем, как из бетона показался кристальный наконечник — тот прошел мимо плеча в считанных дюймах. Следующее копье уже разворотило угол здания повыше и унеслось куда-то на другую сторону дороги. Оторванный кусок бетона разлетелся на мелкие куски и рассыпался по всей дороге заметной крошкой. Еще парочка угодило уже внутрь здания и устроила там самый настоящий переполох. К счастью, внешние стены выдержали, хотя и покрылись значительными трещинами по всей поверхности.

— Вот ведь… *бубух* … ублюдок… — только и успел выругаться Котаро перед тем, как очередное копье снесло новый кусок здания.

— А я ведь предупреждал тебя... — продолжал действовать на нервы Наймаро.

«Заткнись… *бубух* … и помоги уже мне! — пригнулся Канеда в спешке; очередной кусок бетона разлетелся на куски прямо над головой. — Иначе… *бубух* … мы оба здесь поляжем!»

— Вот что с тобой сделать? — беспомощно вздохнул демон, — Хорошо, я помогу тебе. Однако за эту помощь тебе придется дорого заплатить, мой безумный носитель. Готов ли ты на эту сделку?

«Если ты поможешь мне сокрушить этого ублюдка… *бубух* … — до боли сжал Котаро правый кулак, — я отдам тебе всего себя без остатка…»

Перед глазами Канеда сразу же возник образ небольшого, угольно-черного облачка. Столь плотного и невероятно темного, что в нем едва ли можно было что-то разглядеть… по крайней мере, сразу. В этой густой тьме загорелась пара ярко-красных глаз и жуткая улыбка в форме ухмыляющегося полумесяца.

— Сделка совершена, Канеда Котаро.— прогремел зловещий и пробирающий до мурашек демонический голос, — Моя истинная сила в твоем полном распоряжении на время этого судьбоносного сражения…

С этими жуткими словами, темное облако тьмы ринулось прямо в грудь Катаро. Парень даже предпринять ничего толком не успел; эта жуткая неизвестная чернота мгновенно проникла внутрь его. К счастью, никаких болезненных ощущений или иного дискомфорта она не причинила. Только едва заметный холодок прошелся по груди, в районе быстро бьющегося сердца.

Изменения после этой спонтанной сделки проявились практически сразу.

Демоническая энергия в теле неожиданно ускорила свой ход по его организму. Ее стремительные потоки гнали будоражащую разум силу к рукам, что сжимали рукояти коротких мечей; к ногам, что замерли в ожидании рывка; по всему напряженному телу, наполняя то невероятной легкостью и чувством всемогущества.Это чувство было схоже с эффектом допинга; оно позволило наделить тело еще более мощным усилением, как, собственно, и более сильной нагрузкой. Однако в подобной ситуации это было необходимой мерой.

— Он приближается. — вновь предупредил его Наймаро. На этот раз своим, вполне привычным детским голоском. — Будь готов.

«Отлично. — предвкушающее оскалился Котаро, материализуя свое проклятое оружие. — Пора бы уже взять инициативу в свои руки…»

— Сейчас!

Стоило только Наймаро крикнуть, как Канеда тут же бросился вперед. Всплеск проклятой энергии в теле позволил ему значительно ускориться и буквально стрелой вылететь из-за угла. Как раз туда, где успел показаться Хиираги Юичиро.

Правый меч описал быструю и очень короткую дугу в воздухе и обрушился прямо на плечо ублюдка… по крайней мере, должен был обрушиться. Но возникшая словно из ниоткуда алая катана быстро подстроилась под этот стремительный удар.

Столкновение двух мощных орудий породило очень мощную ударную волну. Настолько, что ее мощь в буквальном смысле смела вокруг двух парней весь мусор. Даже покореженные легковушки не смогли выстоять: их корпус попросту выгнуло дугой и отбросило в сторону, словно какие-то детские игрушки.

Котаро яростно оскалился, продолжая давить на катану Юичиро всем весом. Хиираги же в свою очередь бросил на возникшего противника холодный равнодушный взгляд. Так, словно возникшая проблема не имела для него никакого интереса.

— ХИИРАГИ! — во весь голос прокричал Канеда, и тут же ударил вторым свободным клинком по лезвию катаны ненавистного ему врага. Однако новый удар не принес значительной пользы; Юичиро даже не дрогнул от подобного, продолжая удерживать алый меч всего одной рукой.

— Исчезни… — бросил ему в ответ Хиираги и решил задействовать для этого часть своей истинной силы; его левая рука куда сильнее сжала рукоять меча и с какой-то поистине монструозной мощью смела парня всего за один взмах.

«ЧШУ-У-У-У-У!»

Противный треск раскалывающегося асфальта под ногами неприятно ударил по ушам.

Пускай Канеда и удалось выдержать этот удар, но его все равно сильно оттеснило назад; судя по неглубоким бороздам на асфальте от его ног — едва ли не на целых шесть метров. Руки тоже до сих пор неприятно ныли. И это всего лишь после одного единственного удара левой! Что в очередной раз только подтверждало просто запредельный уровень физической силы этого ублюдка.

Страшно даже подумать, что будет, если он как следует ударит правой…

— Соберись! Он собирается использовать заклятье… — вновь предупредил его Наймаро.

Катаро с опаской уставился на Хиираги. Тот как раз успел вытянуть правую руку в его сторону.

«Чем он собирается бить?!»

— Никушими… — только и успел сказать Наймаро.

Перед раскрытой ладонь Юичиро возникло небольшое искривление пространство, сопровождаемое глухим нарастающим жужжанием.

«Дерьмо», — выругался Котаро, напрягая все свое тело.

«ТУХ!»

С громким хлопком, из искривления пространства вылетело первое голубое копье. Скорость его была весьма высокой; обычный человек в подобной ситуации едва ли сумел бы среагировать на нее.

Но не Котаро.

Буквально за секунду до “выстрела” копья, парень заставил проклятую энергию внутри себя придать ему еще большее ускорение; ее и без того стремительные потоки стали еще быстрее, напоминая самое настоящее бушующее течение реки. Без этого усиления, Котаро рисковал расстаться с жизнью… поэтому пришлось увеличить нагрузку.

Благодаря взрывному усилению, мир вокруг Котаро сильно замедлился. Это в свою очередь позволило истребителю вампиров быстро подстроиться под будущую атаку; копье прошло по “касательной”, ощутимо ударив по лезвию выставленного в защитном блоке меча.

Впрочем, не успел Котаро толком расслабиться, как из искривления пространства вылетело еще одно копье. К новой атаке Канеда был готов, поэтому ему не составило большого труда уйти с траектории полета опасного “снаряда”.

Быстро смещаясь в сторону под непрерывным потоком летящих копий, Котаро начал уверенно сокращать дистанцию между ним и Юичиро. Нужно было как можно быстрее навязать этому ублюдку ближний бой. В противном случае, он рисковал в какой-нибудь неожиданный момент стать самой настоящей подушкой для копий! Конечно же, ублюдок-Хиираги уже знал об этом намерении. Более того, начал подстраивать свои атаки под его скорость и будущее направление, тем самым беря на упреждение.

«Не в этот раз ублюдок», — злорадно оскалился Канеда и хотел уже уйти вправо…

— Прыгай, идиот! — слишком неожиданно закричал демон, едва ли не дергая своего тугодумного носителя вверх.

К большому удивлению Котаро, маневр демона удался; его в буквальном смысле подбросило вверх против собственной воли. И, стоило заметить, весьма вовремя. Не сделай этого Наймаро, его бы тотчас же пробило очередное копье; одно из низ прошло в слишком опасной близости от правого бока.

Взмыв в воздух, Котаро совершил ловкий полуоборот, успев отразить еще одно копье размашистым ударом, и приземлился неподалеку от Юичиро. С такого расстояния, при мощном рывке, можно было сократить дистанцию за считанные секунды… и сразу же угодить в ловушку. Слишком уж очевидный ход — раз его смог увидеть Котаро, значит смог увидеть и Юичиро. Так что Канеда решил действовать иначе. Он резко ушел в сторону; рядом опять пронеслась парочка копий, угодив в несколько легковушек позади.

Перекатившись через багажник старого седана, Котаро сразу же пошел на сближение по короткой дуге. Юичиро, к его внезапному удивлению, практически никак на это не отреагировал. Просто продолжал стоять на месте, посылая все новые и новые копья в его сторону. Да, он брал на упреждение, из-за чего Канеда приходилось каждый раз вилять зигзагами, чтобы не угодить под возможный удар. Но больше Юичиро, что странно, ничего не делал.

Именно это и вызывало вопросы у Котаро. В конечном итоге, Хиираги был тем еще хитрым ублюдком. Каждое его действие влекло за собой определенный смысл — вот и тут парень пытался увидеть этот подвох, пока не стало слишком поздно…

Однако времени на лишние раздумья не осталось. Расстояние с пугающей скоростью уменьшилось прямо на глазах.

Семь метров.

Пять метров.

Три метра.

Когда до цели уже можно было подать рукой, инстинкты Котаро резко взвыли. Они буквально вопили об приближающейся опасности. Поэтому парень не стал противиться своим ощущениям и неожиданно наклонился вправо.

«ТУХ!»

В уши ударил резкий хлопок.

Очередное копье пронеслось рядом с его головой — глаза едва успели заметить его на таком близком расстоянии. Лишь край кристального наконечника неприятно обжег левую скулу. Но на этом все.

Расстояние было идеальным для удара, так что Котаро не стал терять такую замечательную возможность и атаковал диагонально, снизу-вверх. Мечи стремительным вихрем пронеслись рядом с Юичиро, но так и не задел его. Хиираги успел сделать шаг назад и слегка повернуть корпус вправо, избегая таким образом атаку Канеда. Вполне ожидаемый результат, так что Котаро не стал останавливаться на достигнутом и вновь атаковать.

Удар. Удар. Удар.

Котаро раз за разом атаковал Юичиро, уверенно удерживая инициативу в своих руках. Но, вопреки его стремлению, а также возросшей силе, пробиться через непробиваемую защиту Хиираги ему так и не удалось. Этот ублюдок играючи отбивал каждый новый удар, какими бы быстрым, умелым и тяжелым тот не был. Даже невооруженным взглядом было видно, что их уровни владения проклятым оружием были слишком разными: противник превосходил его на целую голову.

Но даже понимая это, Котаро все равно рвался вперед, раз за разом обрушивая мечи на ненавистную ему фигуру Хиираги. Плевать, что их каждый раз легко блокировали. Плевать, что он так и не смог ранить этого ублюдка. Пускай не сейчас, не в эту минуту и не в этом столкновении, но он добьется своего. Не зря ведь говорят: «вода точит камень». Так и он — продолжая раз за разом наседать на Юичиро, рано или поздно он найдет момент и нанесет ему смертельную рану.

«ДЗЫНЬК!»

Новое столкновение проклятого оружия породило слишком сильную ударную волну. Ее мощь играючи расшвыряла крупные куски бетона и асфальта по разным сторонам; отшвырнула брошенный транспорт, протащив тот по дороге аж несколько метров; заставила и без того потрескавшиеся стены покрыться новой сетью быстро бегущих трещинок.

Недавнее взрывное усиление помогло Котаро неплохо так уменьшить разницу в боевых навыках и физических возможностях. Пускай и не до конца — ублюдок все равно превосходил его. Впрочем, уже одного этого было достаточно, чтобы сражаться с этим…

Уши вновь уловили вполне знакомое глухое жужжание.

Тусклое синеватое сияние невольно привлекло внимание Котаро. Как оказалось, прямо над ними неожиданно возникло несколько едва заметных искривлений пространств.

А затем раздались глухие хлопки.

«ТУХ-ТУХ!»

«ТУХ!»

«ТУХ-ТУХ-ТУХ!»

Котаро в спешке отпрыгнул назад на несколько метров и едва успел избежать этой неожиданной атаки. Несколько копий ударили прямо по тому самому месту, где он находился всего секунду назад. Более того, из-за этой массивной атаки, фигуру Юичиро быстро затянуло очень плотным пылевым облаком.

Котаро не спешил расслаблялся. Пускай ублюдка до сих пор не было видно, но он все равно мог атаковать в любую возможную секунду…

Что, собственно, и произошло.

Темная фигура Хиираги стрелой вылетела из пылевого облако прямо навстречу Котаро. Слишком быстро. Время шло буквально на секунды. Однако Канеда успел выставить блок из проклятого оружия и принять на него мощный удар.

Новое столкновение их мечей в очередной раз породило сильную ударную волну. Не такую, как прошлые, но тоже вполне ощутимую. По крайней мере, несколько машин она отбросить вполне смогла.

Руки жалобно взывали от очень болезненного импульса. Все же, сил у Хиираги было хоть отбавляй. Давление на них также заметно увеличилось. Складывалось такое впечатление, будто на руки давили не катаной, а самым настоящим прессом, вес которого с каждой секундой только увеличивается.

Подобная ситуация была крайне опасна. Нужно было срочно выходить из нее…

— Кха!.. — сдавленно выдохнул Котаро, получив резкий удар прямо в живот.

Тушку Канеда отбросило назад с такой силой, будто в него на полной скорости врезалась легковушка; его протащило по асфальту безостановочным кубарем несколько метров, пока спина парня не врезалась во что-то твердое. Судя по противному скрежету металла, это была очередная машина.

В глазах стремительно потемнело от нового удара. В ушах до сих пор стоял невыносимо громкий звон. Живот стянуло такой болью, что даже вздохнуть было невозможно. А еще эта внезапно подступившая тошнота…

— Кха-кха-кха… — пробился новый приступ кашля. Во рту ощущался уже знакомый привкус крови и желчи.

— …майся… таро!.. трее… — доносились до него обрывки чьих-то слов. Но из-за противного шума в ушах Котаро не мог разобрать, о чем именно шла речь.

Когда глаза более-менее пришли в норму, а окружающий мир перестал бешено вращаться, как в какой-нибудь карусели, Канеда наконец-то смог приглядеться к тому, что происходило прямо перед ним.

«ДЗЫНЬК!»

«ДЗЫНЬК-ДЗЫНЬК!»

В нескольких метрах от него находился Кимизуки. Розоволосый парень сейчас сражался с Юичиро… точнее, пытался не дать тому добраться до тушки товарища, которого неплохо так приложило. Но получалось у него это, честно говоря, не очень.

Стиснув зубы, Котаро болезненно поморщился, стоило ему подняться на ноги. Тело до сих пор шатало, ноги предательски дрожали, а к горлу каждый раз подступал неприятный комок, словно его вот-вот стошнит. К счастью, боль была уже не такой сильной, как раньше. Видимо, регенеративные способности после усиления стали значительно лучше, раз раны восстанавливались куда быстрее. Что ж, это было только на руку.

Оружия в руках не оказалось. Похоже, после того удара, оно отлетело куда-то в сторону... Впрочем, это не удивительно. Удар был что надо.

Собрав некоторое количество проклятой энергии, Котаро вновь материализовал короткие мечи. После чего сразу же ринулся вперед, чуть правее, по короткой дуге.

К счастью, Юичиро все еще не заметил его. Уже не плохо, однако Котаро не спешил обольщаться такой подвернувшейся возможностью. Вместо этого, он вложил все силы в свой рывок и быстро сократил дистанцию со сражающимися. А затем с размаху ударить прямо по ничего не подозревающему Хиираги…

«ДЗЫНЬК!»

К сожалению, удар не прошел. Юичиро в самый последний момент заметил приближающегося Котаро и быстро подстроился под него; неожиданно отбросил от себя размашистым ударом Кимизуки, а затем уже принял на себя атаку Котаро.

К неожиданному удивлению Канеда, этот натиск все же сумел оттеснить стоящее перед ним чудовище. Да, всего на пару дюймов… но оттеснил же!

— Что-то не так… — послышался неспокойный голос Наймаро.

Вот только Котаро уже не слышал его. Его внимание полностью сконцентрировалось на Юичиро и на том самом моменте, когда он смог пробиться через, казалось бы, неприступную защиту этого ублюдка. Сам этот факт неплохо так воодушевил Канеда. Более того, уверил парня в том, что победа не так уж и далеко, как могло показалось в начале.

Нужно лишь поднажать…

Котаро вновь бросился в атаку. Стал обрушивать на Хиираги все новые и новые удары, на этот раз влаживая в них куда больше силы. Да, как и раньше, Юичиро играючи блокировал их, не прилагая много усилий. Все же, по мастерству Хиираги явно превосходил его. Но в этот раз Котаро был не один.

С левого бога тут же вклинился Кимизуки. Розоволосый атаковал с размаху, целясь в открытый корпус. Котаро же старался ударить в область головы или чуть ниже, в грудь. Таким образом, они попросту не оставляли противнику шансов парировать…

К их общему сожалению, Юичиро нисколько не растерялся. Более того, он даже обернул эту ситуацию себе на пользу. Хиираги принял на себя внезапный удар Кимизуки практически на самое острие катаны. После чего чуть довернул лезвие и неожиданно приподнял его вверх, позволяя чужим мечам пройтись почти по всей гладкой отпарированной поверхности вверх, практически к самой гарде. И пока те еще не успели столкнуться, он резко перевел катану в сторону Котаро, тем самым принимая еще и его удар.

«ДЗЫ-Ы-Ы-НЬК!»

Послышался противный скрежет металла.

Мечи Котаро и Кимизуки образовали некое подобие ножниц, в центре которых оказалась катана Юичиро. Этим Хиираги и воспользовался — неожиданное движение вниз заставило парней неожиданно шагнуть вперед, навстречу друг другу. Их проклятое оружие дернуло хозяев за собой и с грохочущим звуком врезалось в асфальт.

Котаро отреагировал первым… точнее, попытался это сделать, но получил очередной удар ногой прямо в живот. Благо, в этот раз ему удалось принять удар на блок; бросив оружие, Канеда в спешке закрылся руками.

— Кху!..

«ХРУСТЬ!»

Из-за нехватки времени, блок вышел слишком “сырым” — весь удар пришелся на правая руку; она противно хрустнула и врезалась в грудь, не слабо так выбив воздух из легких. Но этого все равно хватило, чтобы Котаро остался на своих двоих. Хотя его и оттеснило на пару метров назад.

Кимизуки повезло куда меньше — свободная рука ублюдка заехала тому прямо в челюсть локтем, из-за чего Шихо на время даже в пространстве потерялся. Парень чудом устоял на своих ногах, едва не завалившись спиной на потрескавшийся асфальт.

Поморщившись от острой боли, Котаро в спешке материализовал проклятое оружие. Но только одно — в левой руке, так как от правой сейчас не было никакой пользы. И сразу же бросился вперед, на выручку Кимизуки; Хиираги в тот момент как раз собирался добить его друга.

Но стоило ему только приблизиться к Юичиро на расстояние удара, как тот резко обернулся и сделал всего один шаг в его сторону. Стремительный удар катаны легко выбил короткий меч из руки Котаро; тот отлетел куда в сторону, громко звякнув неподалеку. Другой, свободной рукой, он резко схватил Канеда за горло и буквально поднял его над землей. Хватка у Юичиро была что надо. Складывалось такое ощущение, будто горло оказалась в железных тисках.

— Вы проиграли. — сказал он равнодушным тоном, глядя прямо в разъяренные глаза Котаро.

— Н-нет… — сквозь боль, прокряхтел Канеда, — это ты… проиграл…

«ЧАВК!»

Тело Юичиро чуть дернулось навстречу Котаро, а из его правого плеча показался широкий наконечник меча.

— Отпусти его, мразь… — злобно прошипел Кимизуки позади Юичиро, приставляя к его горлу лезвии другого меча. — или я прикончу тебя прямо здесь.

Хиираги некоторое время неотрывно смотрел в глаза ухмыляющегося Котаро. Складывалось такое впечатление, будто тот взвешивал все «за» и «против» данного решения.

«ЧАВК!»

— Живо, я сказал! — с нажимом потребовал Кимизуки, еще глубже вгоняя в тело Хиираги проклятое оружие.

Однако Юичиро даже бровью не повел. Более того, он неожиданно усилил хватку на горле Котаро, словно намереваясь задушить того прямо на месте.

— Кими.. зуки… — хватая воздух ртом подобно выброшенной на берег рыбе, прокряхтел Котаро.

— Здесь я ставлю условия. — голосом, не терпящим возражений, произнес Хиираги. — Убери проклятое оружие. Иначе твой дружок лишиться головы.

И словно в подтверждение своих слов, надавил на глотку Котаро еще сильнее.

Кимизуки в растерянности переводил взгляд то на непоколебимого Хиираги с мечом в плече, то на дрягающегося и побледневшего в раз Канеда. Время шло на секунды, однако Шихо так и не мог решиться сделать выбор.

С одной стороны, приказ начальства взять этого психа живьем. Зачем — черт его знает. Подобную тварь, по его мнению, стоило убить, чтобы избежать проблем в будущем. А этого ему сейчас хотелось ой как сильно. В памяти до сих пор были свежи те воспоминания о его младшей сестренке, которую превратили в какое-то чудовище.

С другой стороны — жизнь Котаро. Этого надоедливого и вечно рвущегося в бой придурка, который постоянно был себе на уме. Бросить бы его… да не выходит.

— Ладно… — все-таки сделал выбор Кимизуки. — Я понял! Я уберу…

Но не успел Кимизуки толком что-то сделать, как Котаро из последних сил заехал своему пленителю правой коленкой прямо в лицо. Удар вышел таким себе, но его вполне хватило, чтобы тело Юичиро качнулось назад.

Хватка на горле несколько ослабла; именно это мгновение позволило Котаро вырваться из рук ненавистного Хиираги. Он сразу же упал на потрескавшийся асфальт и тут же начал откашливаться. Горло жгло нещадно.

Как только дышать стало полегче, Канеда в спешке поднялся на ноги и бросил на схваченного Хиираги злобный взгляд. К счастью, Кимизуки не подвел. Сразу же, как только Котаро заехал ублюдку по лицу, Шихо надавил на горло Юичиро вторым меч. Прилично так надавил — по коже побежали маленькие ручейки крови.

Впрочем, Котаро понимал, что подобная “угроза” для Хиираги была детским лепетом. Не ровен час, и он попросту раскидает их, как маленьких котят. Так что стоило действовать на опережение.

Материализовав в левой руки проклятое оружие, он быстрым шагом направился прямо к Хиираги.

— Эй, ты чего… — заметив странное поведение товарища, начал Шихо.

Но так и не успел закончить начатое.

— Увидимся в аду, ублюдок… — злорадно улыбнулся Котаро и одним взмахом лишил Юичиро головы.

Глава третья — Нагоя. Часть четвертая.

— Ты что наделал, придурок? — сразу же бросился к нему рассерженный Кимизуки. Он с ходу схватил Котаро за ворот формы и резко встряхнул того пару раз. — Нам приказали взять его живьем, а ты…

— … а я его убил. — закончил за товарища Канеда. — И сделал бы это еще раз, если бы предоставилась такая возможность. — сбросив с себя руки Шихо, брюнет поправил форму. — Думаешь, у нас получилось бы взять его живьем?

— Мы могли хотя бы попытаться… — не сдавался розоволосый.

— Видел я, как ты пытался. — недобро хмыкнул Котаро, наглядно потирая покрасневшую шею; на ней до сих пор были видны четкие, темновато-синие следы пальцев.

Розоволосый тихо выругался.

— В той ситуации у меня просто не было выбора…

— У тебя был выбор, Кимизуки. — не согласился с ним Котаро. — Но ты просто струсил…

— Я струсил?! — едва ли не закричал от возмущения Шихо.

— Да, ты. — спокойно ответил ему Канеда. — Ты мог спокойно ударить его в грудь второй мечом. Мог отрубить руку, которой он меня держал. Да на крайний случай, мог хотя бы обезглавить…

— Я думал о задании!

— О задании он думал. — скривил лицо брюнет. — Да пойми ты уже, что с ним, — указал Котаро рукой на обезглавленный труп, — по-другому было нельзя! Сам же видел — твои угрозы на него действовали. Еще и эту твою ситуацию он обернул себе на пользу, взяв уже меня в заложники.

Шихо плотно сжал губы, не в силах что-либо ответить.

Котаро собирался еще что-то сказать по этому поводу, но решил этого не делать. Просто не видел в этом смысла. Цель все равно уничтожена. Месть наконец-то свершилась. Так что лишние нападки на товарища попросту приведут к ненужной ссоре.

— Ладно, забыли. — махнул рукой Котаро. — Лучше передай остальным, что мы закончили…

— Я бы так не думал, Котаро. — послышался серьезный голос Наймаро. — Оберись и взгляни на труп.

«О чем ты…», — уже собирался было спросить Канеда, оборачиваясь, как сразу же заметил некоторую странность.

Труп Юичиро. Под ним не было крови. Совсем.

— Нас провели. — в детском голосе демона ощущалась нарастающая злость. — Снова.

Тем временем обезглавленный труп Юичиро неожиданно поднялся на ноги. После чего сразу же бросился прямо на него.

«Вот дерьмо!», — мысленно выругался Котаро и в спешке материализовал проклятое оружие. К сожалению, правая рука все еще не успела прийти в норму — прошлый удар был слишком сильным и не хило так раздробил кости. Так что оружие появилось только в левой.

Канеда едва успел принять стремительный удар обезглавленного трупа на свой меч. Вместо оружия тот воспользовался измененной рукой — конечность превратилась в некое подобие алой рапиры.

«Что это еще за хрень, Наймаро?!», — успел задать вопрос Котаро перед тем, как на него обрушился новый удар.

— А сам не видишь? Обычная Кровавая Кукла. Между прочим, эта одна из самых неприятных способностей сестренки Урагири... — поучительным тоном наставлял его Наймаро, но брюнет его уже не слушал.

Кукла тем временем продолжила уверенно наседать. Удары у нее были довольно тяжелыми и очень быстрыми, пускай и несколько однообразными. Видимо, сказалась потеря головы… или сама она была не такой уж и умелой. Впрочем, даже этой однотипности вполне хватало, чтобы заставить брюнета как следует попотеть — все же, у Котаро была всего одна рабочая рука.

«ДЗЫ-Ы-Ы-ЫНЬК!»

Внезапный выпад угодил практически в самую грудь. Если бы не вовремя выставленный меч, на теле Котаро стало бы на одну дырку больше — алая рапира прошла вскользь по лезвию его меча.

Обезглавленное тело Куклы повело вслед за острой конечность. Котаро же сделал неполный оборот и с разворота ударил ту прямо в спину. Получив неплохое ускорение, Кукла дернулась вперед, едва не падая, но потом все же запнулась о какой-то кусок бетона и ничком упала на асфальт.

— Чего стоишь?! — крикнул Котаро на застывшего Кимизуки. Тот находился всего в паре шагов от упавшей Куклы. — Добей его!

Шихо вздрогнул. Уставился шокированными глазами сперва на брюнета, а потом уже на развалившуюся на асфальте Куклу. Та, кстати, уже начинала подниматься.

— Быстрее! Иначе он нас обоих прикончит!

Не совсем понимая, что именно делает, Кимизуки в спешке приблизился к обезглавленному трупу и с силой вогнал меч тому в спину. Лезвие легко прошло через лопаточную область и вышло уже из солнечного сплетения, вонзившись прямо в асфальт. Тем самым прибив неизвестную тварь к земле.

«Как ее прикончить?», — спросил Котаро, приближаясь к Шихо.

— Испепелить. — тут же ответил ему Наймаро.

«Я сейчас серьезно!», — вспыхнул гневом Канеда.

— Так и я серьезно. — вполне привычным тоном ответил ему демон. — Это же кровь, Котаро. Самая настоящая жидкость. Хоть бей, хоть режь — все бесполезно, пока ты не избавишься от нее за один удар.

И словно в подтверждение этих слов, Кукла начала вновь подниматься.

Котаро гневно оскалился и с силой наступил ногой прямо на позвоночник твари, опять прижимая Куклу к асфальту.

«У нас есть что-нибудь мощное?», — спросил брюнет, между делом удерживая Куклу на земле. Та, к его раздражению, все равно продолжала упрямо подниматься.

— Я бы на твоем месте… — начал предостерегающе Наймаро.

Но не успел.

«ЧАВК!»

Стопу Котаро неожиданно пробил возникший из спины Куклы небольшой алый шип.

— Дерьмо!.. — громко выругался Котаро, резко отдернув пробитую ногу назад.

— Больно, наверное, — с наигранным сочувствием поинтересовался Наймаро.

Кимизуки тем временем бросился к Кукле… и едва успел уйти от внезапного удара. Пригнулся в самый последний момент; тварь ударила наотмашь левой рукой, которая за секунду преобразилась в длинное лезвие катаны. Шихо в спешке закрылся своим проклятым оружием, принимая на него новый размашистый удар, и тут же отскочил назад, на более-менее безопасное расстояние.

Наконец-то вырвавшись из надоедливого плена, Кукла все же смогла подняться на ноги. Ранее возникшие из тела алые шипы уменьшились в размерах прямо на глазах, а потом и вовсе исчезли где-то за спиной Куклы. Сама тварь медленно повернула корпус тела в сторону двух замерших парней. Так, будто она до сих пор могла видеть, как если бы не лишалась головы. Со стороны это выглядело малость жутковато.

Котаро заметно напрягся, неотрывно наблюдая за Куклой.

Ну и противник же им попался. Даже если не брать во внимание целый арсенал всевозможного холодного оружия, которое эта тварь могла воссоздать из любой частички своего тела, у нее все еще оставалась безумная регенерация. Как и говорил Наймаро, простыми ударами тут ничего не сделаешь. Тварь в тот же миг регенерирует любую смертельную рану, а на месте потерянной конечности с легкостью отрастит новую. Не стоило также забывать и про боевые навыки. Как-никак, а Кукла была сделана по образу Юичиро. Значит, обладала пускай и не всей его силой, но какой-то частью уж точно. Что, конечно же, не могло радовать брюнета в сложившейся ситуации…

Какое-то странное движение привлекло внимание Котаро. Стоило ему бросить в ту сторону беглый взгляд, как его глаза невольно расширились.

«Да вы издеваетесь!», — едва удержался от громкого крика Канеда.

Пока они с Кимизуки бездействовали и внимательно наблюдали за неподвижной Куклой, ее ранее отрубленная голова успела превратиться в бесформенную лужицу крови. Причем вполне себе живую лужицу: эта хрень весьма быстро преодолела разделяющее их с основным телом расстояние, после чего буквально “впиталась” в правую ногу. Как самая обычная вода в губку.

Когда алая жидкость исчезла, из идеального сруба на шее Куклы вырвались сотни — если не больше — тонких кровавых жгутиков. Они, противно извиваясь и покачиваясь, очень быстро переплетались между собой, образуя таким образом форму ранее отрубленной головы. Не прошло и минуты, как эта “сырая” заготовка превратилась в вполне себе нормальную голову.

— Не думал, что вы сможете обезглавить мою Куклу. — неожиданно заговорила тварь с бесстрастным выражением лица.

— Ублюдок… — злобно прорычал Канеда, прожигая яростным взглядом ненавистную ему физиономию.

— Думал, я не замечу тебя? — внезапно обратился Хиираги к брюнету.

Котаро внутреннее напрягся.

— О чем ты… — попытался состроить дурачка Канеда.

— Задумка неплохая, — продолжил Юичиро, точнее, то, что имело его облик, — но вот ее исполнение… Впрочем, чего еще можно было ждать от подобного мусора.

Котаро до противного скрипа сжал собственные зубы. Один лишь вид этого нахального ублюдка выводил его из себя, а он еще и издевается над ним! Не будь перед ним Кукла, а сам Юичиро, Катаро уже бы давно снес этому монстру голову. Но увы — приходилось покорно выслушать этого урода.

Почему?

Потому что дальнейший бой был попросту бессмыслен. Не только из-за этой чертовой Куклы, которую еще предстояло как-то уничтожить, но и из-за банального отсутствия Юичиро. Какой толк от победы над марионеткой, если ее кукловод до сих пор был на свободе, цел и не вредим? Верно — никакой. Только зря силы потратят.

Юичиро тем временем посмотрел куда-то в сторону и что-то прошептал. К сожалению, из-за расстояния и слишком тихого голоса, разобрать, что именно сказал Хиираги было невозможно.

Впрочем…

— А вот и остальная часть отряда. — сказал Юичиро, глядя куда-то за спину парней.

Котаро не стал оборачиваться, в отличии от того же Кимизуки; розоволосый пускай и не сразу, но все же оглянулся. Делать нечто подобного перед лицом подобной твари было глупо и слишком опасно.

Шум позади начал постепенно нарастать. Послышалось грузные шаги, едва заметное тяжелое дыхание — видимо, девушки бежали на все порах, чтобы успеть.

— Юу… — раздался голос Шиноа совсем рядом.

Хиираги в ответ смерил сестру нарочито холодным взглядом. Так, будто та для него была совершенно посторонним человеком. На остальных он даже внимание не обратил.

— Это не он. — тут же предупредил товарищей Котаро.

Даже не оборачиваясь, брюнет мог почувствовать на своей спине кучу вопросительных взглядов.

— Кукла. — пояснил Канеда.

Позади послышался какой-то шорох. Что-то ярко вспыхнуло под звуки разгорающегося пламени; тихо зазвенела покинувшая ножны сталь; громко щелкнул затвор. Похоже, остальные все же вняли его предупреждениям.

Но на Хиираги это не произвело особого впечатление. Он лишь снисходительно хмыкнул, сложив руки на груди.

— Юу, почему ты… Нет. Не так. — хотела задать вопрос Шиноа, но тут же махнула головой. Словно таким образом хотела прогнать ненужные мысли. — Какую цель ты преследуешь?

— Кукую цель… — взгляд Куклы обратился к темному небу. Погода портилась прямо на глазах, обещая в скором времени оросить землю своими слезами. — Все достаточно просто. Я хочу разрушить этот проклятый мир…

Внезапное заявление не могло не удивить Котаро. Как, собственно, и остальных товарищей. Разрушить целый мир… если честно, подобные слова смахивали на бред какого-то сумасшедшего. Будь на месте это ублюдка кто-то другой, Канеда бы точно высмеял его. Однако эти слова принадлежали не кому-то, а самому Хиираги Юичиро. Так что с ними волей не волей, а приходилось считаться, какими бы безумными они не казались на первый взгляд. А если взять во внимание еще и силы этот монстра, то подобная самоуверенность уже была отнюдь не пустым звуком.

Впрочем, Котаро все равно не покидало чувство… недосказанности? Нет, скорее, в этих словах он ощущал что-то вроде подвоха. Все же, Хиираги не был бы Хиираги, если бы выложил свой план вот так просто.

— Бред. Ты явно не договариваешь. — прямо заявил Канеда, указывая на Куклу острием проклятого оружия.

Юичиро откровенно усмехнулся.

— Вам хватит и этого.

Канеда в очередной раз скрипнул зубами от накатившей злости. Хотелось сорваться с места и как следует заехать этому ублюдку в рожу, чтобы хоть немного спустить пар. И плевать, что перед ним находилось лишь Кукла.

— Кстати, — неожиданно произнес Хиираги, — как там тот парнишка?

Неприятный холодок прошелся по спине Котаро.

— Судя по твоему лицу, он все еще жив. — весьма точно заметил Юичиро. — Но на долго ли?

Котаро сильно затрясло. Внутренняя ярость и до этого буквально распирала его изнутри, требуя немедленного выхода. Но стоило только этой твари упомянуть Йоичи…

— Убью… — тихо прорычал Котаро, до противного скрипа сжимая рукоять проклятого оружия.

Столь сильного желания убивать он уже давно не испытывал. Наверное, с того самого момента, когда прямо на его глазах убили Инори. Это внезапно вспыхнувшее чувство практически с головой поглотило брюнета. Удерживало брюнета на месте лишь одна единственная преграда — настоящий Юичиро все еще где-то скрывался. Впрочем, даже она не могла долго сдерживать распирающее изнутри пламя ненависти и желания убивать.

— Даже не думай… — послышался чей-то голос позади. Затем на плечо упала чья-то рука, крепко сдавливая его.

Котаро бросил на подошедшего яростный взгляд, обещающий неминуемую расправу, если тот немедленно не отпустит его. Им, к его удивлению, оказался Кимизуки.

— Сам ведь говорил, что так мы только сыграем ему на руку.

Рядом также была и Шиноа.

— Кимизуки-сан прав, Котаро-сан. Он тебя провоцирует. — бросила она на сводного брата серьезный взгляд.

— Ты ведь понимаешь, что его время уходит... — продолжал нагнетать обстановку Хиираги, вновь обращаясь к брюнету.

— Хватит, Юичиро! — едва ли не закричала Шиноа, пытаясь остановить брата.

— Пол месяца. Максимум — месяц, если он владеет Черным демоном.

— Довольно этих игр. — отбросив руку Кимизуки, Котаро уставился прямо на Юичиро. — Чего ты хочешь?

— Твой демон в обмен на жизнь того парнишки. — прямо заявил Юичиро, указывая на брюнета. Точнее, на его грудь, где и находился нужный ему “инструмент”.

— Даже не думай отдавать меня ему... — предостерегающе произнес Наймаро. От его, казалось бы, детского голоска веяло весьма нешуточной угрозой.

Окружающий Мир в очередной раз погрузился в монотонные, серые тона. Яркие краски быстро исчезли, а ход времени сильно замедлился. Внутренний мир быстро вытеснил настоящий, погружая носителя в пространство, подконтрольное только его демону.

— И не собирался. — заверил его Котаро, оборачиваясь к Наймаро. — Только полный идиот поведется на эту чушь.

Демон предстал все в том же облике, как и в их первую встречу: темноволосый мальчишка с порой черных прямых рожек на голове.

— Хоть это ты понимаешь. — с явной насмешкой сказал демон.

— Есть идеи, как прикончить эту тварь? — спросил брюнет, проигнорировав раннюю колкость.

— Как я уже говорил, Куклу нужно уничтожить одной мощной атакой. Да вот беда: среди вас на это никто не способен. Поэтому остается только одно — испарить ее. В вашем отряде как раз есть парочка людей, чьи демоны способны воспламенить свою силу. Причем, особый акцент я хочу сделать именно на подружке Юичиро.

— Ты о Кирихара Шизуке?

— Ага. — подтвердил Наймаро догадки Котаро. — Ее демон достаточно силен и вполне способен избавиться от Куклы за парочку мощных ударов. При условии, конечно, если вы как следует поддержите девчонку в бою. — на лице демона появилась коварная ухмылка, — Кстати, еще один не мало важный факт: вы должны сделать все четко и быстро, иначе Кукла попросту восстановит весь полученный урон и тогда вам придется начинать все по новой.

— Легко сказать, — без особого энтузиазма произнес Котаро.

— Вы справитесь. — подбодрил его Наймаро, что не могло не удивить брюнета. Такое он слышал впервые от этого эгоистичного и самовлюбленного демона. — Ну или умрете в процессе.

— Как обнадеживающе, — усмехнулся брюнет. — а теперь давай по делу.

— Как скажешь, мой нетерпеливый носитель. На мой взгляд, тут можно разыграть несколько неплохих сценариев. Первый и самый банальный — ты соглашаешься на сделку, подходишь на более-менее близкое расстояние и атакуешь. Загвоздка в том…

— … что этот ублюдок будет готов к чему-то подобному. — закончил за демона Котаро.

— Верно. Подобный ход слишком очевиден, поэтому наш малыш Юу будет готов дать отпор. Конечно, в таком случае можно попытаться задавить его количеством, но что-то я сильно сомневаюсь, что он вам это позволит.

Котаро был полностью согласен с Наймаро. Если эта тварь будет готова к неожиданной атаке, значит будет готова и к тому, что ее сразу же попытаются окружить и задавить числом. Лобовая атака также будет малоэффективной. Учитывая возможность Куклы воплощать любое холодное оружие, а также способность “ощетиниться” сотней алых шипов в случае опасности делает из нее весьма грозного противника. С таким будет не просто совладать.

— Второй сценарий — это неожиданная атака. Для этого у вас как раз есть снайпер. Всего один точный выстрел в ногу, — и вуаля! — Кукла на земле, без возможности сбежать. Правда, — уже не так уверенно начал Наймаро, — в этом случае она может изменить свою форму или вовсе ударить по площади, чтобы не подпустить вас к себе. Но, как по мне, в этом случае у вас все равно будет больше шансов на победу, чем в первом.

— Еще варианты?

— Предательство.

— В смысле, предательство? — не совсем понял Канеда.

— В самом прямом, бестолковый ты мой носитель. — бессильно вздохнул Наймаро. — Можно провернуть вполне неплохую драму, в которой вон та девушка, — кивнул демон в сторону Джуджо Мио, — решит предать всех вас во имя своей неразделенной любви. Что-то вроде этого: она атакует тебя в спину, берет в заложники и заявляет, что готова обменять захваченный трофей на возможность вновь быть с любимым. Ну а во время этой самой передачи вы неожиданно атакуете Куклу…

— Не думаю, что она согласиться на подобное. Да и риск слишком большой.

— Да, есть большая вероятность, что она действительно решит передать тебя и остальных ради Юичиро. Все же, девчонка его слуга, да еще и по уши влюблена в этого сухаря. Но как по мне, подобный риск стоит того. Скажу больше: такого поворота даже Юичиро не будет ожидать.

— Я бы не был так уверен, — не разделял энтузиазма демона Котаро. — Ладно, оставим этот план на потом.Еще что-нибудь есть? Только нормальное.

— Тебе не угодишь. — жаловался на него Наймаро. После чего ненадолго задумался. — Как вариант, конечно, но можете попробовать атаковать его сообща. Ударьте все разом, и, быть может, — тон демона казался несколько расплывчатым, — у вас что-нибудь получиться. Еще можно попробовать взять в заложники его сестру…

— Точно нет! — слишком эмоционально ответил Котаро.

— А почему нет? — не понимал его демон. — Родственные связи всегда были отличным рычагом давления…

— Не в его случае. Этому ублюдку плевать на всех, включая даже собственную сестру. — попытался привести весомый аргумент брюнет.

— Сплошные отговорки. — словно читая парня, как открытую книгу, сказал Наймаро. — Я же вижу, что ты питаешь к ней теплые чувства.

Котаро не нашлось, что ответить на это.

— Мой тебе совет, глупый ты носитель. Отбросить их, пока не поздно. В противном случае, эта наивная влюбленности в ближайшее время перерастет во что-то большее…

— Без тебя справлюсь. — попытался съехать с темы брюнет.

— Как знаешь. — не стал напирать демон. — Но запомни вот что: любовь губительна, Котаро. В особенности — безответная. Но про план с его сестрой ты все же…

— Хватит! — вновь прервал его Котаро. — Не хочу даже слышать об этом.

— Молчу-молчу. — в игривой манере ответил Наймаро, — Раз уж тебе так не нравиться этот план, то ничего не поделаешь. Однако советую не тянуть с выбором, если хочешь спасти того плаксу. — напомнил демон. — Времени у него и вправду не так уж и много осталось.

Котаро не ответил. Лишь тихо сжал собственные кулаки от бессилия.

Он и сам это прекрасно понимал. Видел, как та страшная зараза медленно убивала его друга прямо на глазах. А ему только и оставалось, что беспомощно наблюдать, не в силах даже помочь.

Еще во время их встречи в больнице Сибуи стало понятно, что у Йоичи осталось не так уж много времени. Как и сказала та тварь, месяц — это лучшее, на что они могут рассчитывать. Пока демон Йоичи продолжает сражаться с потусторонней заразой, шансы на успех все еще остаются. Однако силы демона были не бесконечны. Яд Демонического Императора слишком силен и опасен. Рано или поздно он сломит защитника, а затем уже прикончит и самого носителя…

Так что стоило поторопиться.

На данный момент, их группе ничего не оставалось, кроме как избавиться от Куклы. И на то было сразу несколько причин. Во-первых, это сама Кукла. Судя по недавним словам, пришла она исключительно за Наймаро. Что, в свою очередь, явно намекало на то, что так просто она от него не отстанет. Недавние событие тому прямое подтверждение. Впрочем, это также не отменяло и того факта, что Кукла могла избавиться и ото всех остальных членов отряда. Никому ведь лишние свидетели не нужны, так? Поэтому тут хочешь, не хочешь, а избавиться от твари придется, если они хотят продолжить задание по поиску Хиираги.

Во-вторых, это уже сам Юичиро. На сколько было известно Котаро, для прямого управления Куклой требовалось находиться где-то неподалеку. На каком именно расстоянии — Котаро точно не знал. Однако он был уверен, что этот ублюдок точно рядом — передача голоса как раз являлась одним из атрибутов прямого управления.

В-третьих, это уничтожение Куклы. Хотя, это, скорее, просто домыслы. Вполне возможно, что после гибели этой твари, может появиться и сам кукловод. Раз уж ему так требуется Наймаро, то Юичиро ничего не останется, кроме как заявиться самому и забрать Демонического Императора силой. Но это, опять же, только домыслы, не подкрепленные никаким доказательствами.

Мысли Котаро вновь вернулись к выбору подходящего плана действий. Каждый из предложенных Наймаро вариантов имел как свои плюсы, так и свои минусы. Благо, выбирать предстояло не из такого уж большого числа. Например, тот план, с предательством, Котаро отмел сразу, не задумываясь. Ставки в подобной игре были слишком высоки, а Джуджо Мио — весьма непредсказуемая переменная. Брюнету не хотелось превращаться из затаившегося охотника в заветный трофей в руках бывшей слуги Хиираги и в конце концов оказаться в лапах ее хозяина.

От плана с заложником Котаро тоже решил отказаться. Был не малый риск навредить Шиноа, а то и вовсе ее потерять. Да и Юичиро было плевать на свою родню, пускай и сводную. Так что играть чужой жизнь было попросту бесполезно. Да и не хотелось этого брюнету, если честно.

Из оставшихся планов Котаро больше других рассматривал тот, с внезапной атакой. По его мнению, такой ход был весьма неплохим, и, главное — неожиданным. К тому же, он не позволит Кукле сразу же сбежать с поле боя. По крайней мере, сразу — из-за той же потери ноги. Однако стоило взять во внимание и то, что тварь способна менять формы. А также преобразовывать собственное тело во всевозможное холодное оружие. Так что, если они и решатся на подобный план, то действовать придется быстро и четко. В противном случае, они не только утратят инициативу, но и могут лишиться собственных жизней.

На втором месте был план с общей атакой. Подобный ход при должном исполнении мог нанести просто огромнейший урон Кукле, заставив ту сразу же уйти в оборону. Даже с ее безумной регенерацией придется постараться, чтобы восстановить весь полученный урон в кротчайшие сроки. Что, в свою очередь, даст отряду необходимое время на дальнейшие действия.

Единственный серьезный недостаток данного плана — это отсутствие командной работы в отряде. Да, вполне возможно, что их старый состав и вправду смог бы справиться с подобной затеей. Но вот нынешний…

Последним по счету был план с добровольной сдачей. Задумка, на самом деле, неплохая, однако слишком очевидная. Котаро был более, чем уверен, что Юичиро сразу же расколет подобный замысел, стоит только брюнету согласиться на добровольную сдачу. И тогда плакал их план по уничтожению Куклы и выманиванию самого кукловода.

— Вижу, ты уже определился с планом. — с лукавой улыбкой произнес Наймаро, глядя на своего задумавшегося носителя.

— Вроде того. — ответил ему Котаро. — Сможешь передать его остальным?

Демон не ответил. Вместо этого, его фигура испарилась прямо на глазах, оставив после себя едва заметную прозрачную темную дымку.

Стоило демону исчезнуть, как Котаро позволил себе выдохнуть и на мгновение прикрыть глаза. Даже сейчас, находясь во внутреннем мире, он чувствовал в себе нарастающее напряжение. Впрочем, оно и понятно — впереди ожидало весьма непростое дело, которое, вполне возможно, могло стать для него последним. Все же, Кукла была не самым простым противников. В бою с подобной тварью придется выложить на полную, если он хочет не только остаться в живых, но и добраться до Юичиро.

Так что Котаро только и оставалось, что надеется на лучший исход его задумки.

Брюнет медленно открыл глаза и пробежался ими по округе. К сожалению, внутренний мир не был таким богатым на краски, как тот, снаружи. Вечно мрачное и пасмурное небо без единого просвета. Под ногами — ровный пол из пошарпанного грубого камня. И абсолютно пустое пространство на многие сотни миль вокруг, которое плавно переходило в густой белоснежный туман.

Конечно, при желании, Наймаро мог свободно изменять этот мир на все, что только взбредет ему в голову. Взять хотя бы ту иллюзию со смертью его брата. А вот сам Котаро влиять на это пространство нем мог. Да и не хотел, если честно. Слишком редко тут бывает, поэтому не за чем трать свои силы и фантазию на подобное.

Сбоку что-то ярко вспыхнуло, сразу же привлекая внимание Котаро.

Как он и думал — это был Наймаро.

— Все готово. — отчитался демон, за спиной которого затухало бушующее зеленое пламя.

— Проблем не было?

— А сам как думаешь? — вопросом на вопрос ответил тот, состарив недовольную моську.

Котаро виновато улыбнулся.

А демон тем временем продолжил жаловаться:

— Конечно же были. Взять хотя бы твоего горячо любимого лидера. Видите ли, ей не хочется рисковать своими людьми. Пришлось заткнуть ее и как следует все разжевать…

Чего-то подобного от Шиноа он и ожидал. Что не могло не радовать Котаро в глубине души.

— Что с остальными?

— Подружка Юичиро согласился практически сразу. Розоволосого тоже не пришлось долго уговаривать. А вот блондинку пришлось помучить…

Котаро заметно нахмурился.

— Нормально все с ней. — заметив взгляд носителя, объяснился демон. — Просто она у вас малость глуповатая, поэтому разъяснения заняли чуть больше времени, чем того хотелось. Слуга Юичиро, кстати, тоже согласилась с планом.

— Ты точно уверен? — в голосе Котаро слышалось явное сомнение на этот счет. — Мне бы не хотелось получить удар в спину в самый важный момент…

— Точно-точно. — заверил его демон. — Сам подумай: до твоего захвата Юичиро точно не появиться. Как, собственно, и до уничтожения Куклы. Так что девчонке просто нет смысла действовать до этого момента.

— Это еще почему?

— Начинай уже работать мозгами, мой туповатый носитель. — в очередной раз пожаловался Наймаро. — Вариант с твоим захватом мы пока что откинем в сторону. Все равно без боя ты не сдашься, а твои так называемые товарищи тебя не бросят. По крайней мере, некоторый из них уж точно. Это раз. Во-вторых, даже если вам удастся уничтожить Куклу, где гарантии, что Юичиро появиться? Их попросту нет. Да, не спорю — как еще одна крупица невероятной силы, я ему определенно нужен. Однако мой захват пока что не столь важен, как ты мог подумать. — заметив вопросительный взгляд носителя, демон решил пояснить: — Помимо моего захвата, ему нужно пробудить и других Демонических Императоров. И, в отличии от меня, они уже в его руках. Теперь понятно?

— Тогда для чего он поставил такое условие? — задал вполне резонный вопрос Котаро.

— Да чтобы лишний раз не заморачиваться. — устало ответил Наймаро. — Вот зачем напрягаться, если можно просто заставить тебя отдать меня. Тем более, когда жизнь твоего друга буквально находиться в его руках.

Котаро не нашлось, что ответить на это.

— Теперь к той девчонке. Даже решись она на предательство после победы, вряд ли сможет далеко уйти. Ей ведь еще и тебя захватить надо, чтобы потом передать Юичиро, и отбиться от преследователей. Лишний и неоправданный риск, как по мне. Проще всего будет дождаться именно встречи с самим Юичиро. И вот тогда-а…

— Я понял тебя. — прервал его Котаро. — Значит, пока мы можем на нее рассчитывать.

— Верно. Но я все равно советую тебе оставаться с ней на чеку. Пускай сейчас она и не выкинет ничего такого, но кто знает, когда в ее хитрой голове созреет новый план.

Глава четвертая — Конфликт интересов. Часть первая.

— Что ж, пора бы уже и вернуться. — с ощутимым предвкушением в голосе произнес Котаро, глядя на темное пасмурное небо

Мир вокруг брюнета на мгновение замер, а затем с громким отчетливым треском покрылся множеством громадных трещин. Со стороны этот процесс выглядел так, словно сам мир начал быстро разрушаться — трещины росли прямо на глазах, безжалостно разрывая целостное полотно внутреннего мира. С каждым новым треском большие неровные куски пространства сильно искривлялись, из-за чего изображение в них казалось смазанным и каким-то неестественным. Даже каменный пол под ногами не смог избежать подобной участи — хищные извивающиеся трещины бросились в разные стороны, чтобы уже в следующую секунду превратиться в самые настоящие витиеватые деревья.

Когда же этот процесс достиг своего апогея, хрупкая изнанка внутреннего мира наконец-то рухнула. Сотни кусков пространства быстро падали вниз подобно осколкам разбитого стекла. Пол под ногами рассыпался в мелкую сверкающую крошку — столь крохотную, что та исчезала прямо на глазах, являя Котаро уже знакомый потрескавшийся асфальт. Окружающее пространство также изменилось; стоило внутреннему миру рассыпаться на части и исчезнуть, как на его место пришел настоящий, реальный.

Время снова пришло в движение.

Зашелестел холодный ветер.

Послышался противный скрип металла неподалеку.

Котаро снова взглянул на Куклу. Та ничуть не изменилась; все такая же грозная и безэмоциональная. Лишь внимательный холодный взгляд выдавал в ней толику жизни — присутствие кукловода. Впрочем, едва ли он мог заметить хоть какую-нибудь странность. Однако даже в этом случае не стоило расслабляться раньше времени. В конце концов, они имели дело с самим Юичиро.

Левая рука крепко сжала рукоять проклятого оружия. К сожалению, правая все еще восстанавливалась и в ближайшие несколько минут будет все еще неактивна. Впрочем, даже без нее у Котаро хватит сил на атаку. Пускай и не такую мощную, как хотелось… но для отвлекающего маневра этого вполне хватит.

— Я согласен на обмен. — озвучил свое решение брюнет.

Куклу, впрочем, это нисколько не удивило. Скорее, наоборот, даже в какой-то мере разочаровало — это было видно по ее чуть изменившемуся лицу.

— Прекрасно. — без особой радости произнесла Кукла. — Тогда будь добр, вырви свое проклятое ядро и поскорее.

Неожиданное требования вогнало парня в ступор. Да и не только его — товарищи позади также подозрительно затихли. Оно и понятно — не такого развития событий они ожидал.

— Постой-ка. — тут же вмешался Наймаро. — Так во-от оно что… — и через пару секунд демон вновь заговорил. Еще и с таким тоном, будто докопался до какой-то таинственной истины, — как же я сразу этого не заметил…

«В чем дело?», — спросил Котаро, стараясь внешне не выдать себя.

Демон недобро усмехнулся.

— Юичиро не контролирует Куклу. По крайней мере, последние несколько минут у руля точно был не он.

Котаро уже намеривался задать новый вопрос, как демон опередил его.

— Сейчас перед нами моя сестрица Урагири.

Брюнету пришлось приложить не мало усилий, чтобы сохранить морду кирпичом. Столь неожиданной была эта информация.

— Это в корне меняет наши планы, Котаро. — в голосе демона слышалось заметное волнение.

«Все настолько плохо?»

— Ты не понимаешь. Судя по тому, что я вижу, сестрица Урагири уже восстановила около четверти своей истинной мощи. Чтобы ты лучше понимал, она — одна из сильнейших Демонических Императоров. Третья по силе, если быть точным.

По спине Котаро прошел неприятный холодок.

— К счастью для тебя, она не воспринимает ваш отряд всерьез. Иначе не стала бы вести эти бесполезные разговоры. К тому же, сейчас она ограничена в силе из-за Кровавой Куклы. Что, опять же, говорит о ее невысоком мнении на ваш счет. Но это нам только на руку.

«Мы сможем ее уничтожить?»

— Скажу честно — шансов мало. — не стал юлить Наймаро. — Но они все же есть. Как я уже говорил, она сильно недооценивает вас. Если вы как следует используете это преимущество, то, быть может, и сможете уничтожить Куклу. Однако, — выделил это слово демон, — ты должен понимать вот что, мой безумный носитель: ввязавшись в эту неравную битву, ты буквально поставишь свою жизнь на кон. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. — заверил его Наймаро. — Любая, даже самая крохотная ошибка обернется для тебя мгновенной смертью.

«Умеешь же ты воодушевлять», — пытался храбриться Котаро, однако получалось у него это так себе.

— Главное сейчас — это застать ее врасплох. На вашей стороне эффект неожиданности и численное превосходство. Так что не вижу смысла менять ранее оговоренный план.

«Я по…»

«БАХ!»

Позади Котаро раздался мощный оглушительный выстрел.

Все произошло настолько неожиданно, что никто толком и понять ничего не успел. Даже Кукла, что до этого момента находилась в свободной и довольной расслабленной позе, не успела среагировать на эту внезапную атаку; ее ногу прямо на глазах Котаро со смачным звуком оторвало и отбросило куда-то в сторону. Впрочем, Кукле все равно стоило отдать должное — пускай она и не смогла уйти с траектории выстрела, но все равно попыталась это сделать. Успела дернуться в бок в самый последний момент, благодаря чему смогла сохранить небольшую часть верхнего бедра.

— Сейчас! Действуй! — едва ли не закричал Наймаро, подбивая носителя к активным действию.

Пускай и с небольшой заминкой, но Котаро все же рванул вперед практически по прямой.

«БАХ!»

Позади раздался еще один громогласный выстрел.

В этот раз Кукла оказалась куда проворнее; за какое-то мгновение она видоизменила свою правую руку в некое подобие широкого щита и выставила его прямо перед собой. Именно в него-то и пришелся удар пули.

«ДЗЫНЬК!»

Послышался резкий звон металла. Пуля со свистом отскочила в сторону, оставив на гладкой поверхности щита неглубокую вмятину. Пускай он и был создан из крови, но его прочность ничуть не уступала тому же металлу, судя по звуку.

Огневая поддержка со сторону Джуджо Мио оказалась весьма кстати. Она позволила Котаро приблизиться к Кукле практически вплотную без всякого риска; щит закрывал собою весь обзор спереди и не позволял противнику предпринять активных действий. Лишь когда до цели оставалось считанные метры, брюнет резко вильнул в правую сторону, намереваясь зайти с фланга.

Но как бы быстр не был Котаро, Кукла оказалась еще быстрее. Стоило только брюнету приблизиться на достаточное расстояние и замахнуться, как левая рука фальшивого Юичиро неожиданно превратилась в некое подобие рапиры. Брюнет едва успел среагировать на подобный финт; он в спешке перегруппировался и закрылся проклятым оружием.

Внезапный удар пришелся прямо на лезвие проклятого оружия Котаро. Послышался отвратительный скрежет металла. По руке прошлась сильная дрожь от этого внезапного столкновения. Но, как оказалось, на этом все не закончилось: острие рапиры по-прежнему продолжало удлиняться, упрямо толкая парня назад, подальше от Куклы. И это не взирая на все те старания, что прилаживал брюнет.

«БАХ!»

Раздался еще один громкий выстрел.

На этот раз пуля просвистела совсем уж близко. Более того, следом за ней разлетелось на множество алых кристалликов и лезвие рапиры. Видимо, пуля угодила куда-то в центр меча, благодаря чему его острие попросту отлетело в сторону и упало прямо на асфальт, разлетевшись на множество кристаллических осколков.

Кукла негромко выругалась. Оставшийся кусок меча пускай и не сразу, но все же преобразился обратно в руку. А вот Котаро, наоборот — хищно оскалился, предвкушая скорую победу. Все же, какого бы мнения он не был о Джуджо Мир, снайпер из нее вышел превосходный.

Избавившись от надоедливой рапиры, Котаро вновь ринулся вперед. Конечно же, он не забывал о том, что бросаться в лобовую на Куклу было чистой воды самоубийство. Ей ничего не стоит вновь «ощетиниться» шипами и превратить его в самый настоящий дуршлаг! Так что парень решил обогнуть цель по короткой дуге, тем самым намериваясь ударить с тыла.

Остальные, кстати, тоже не бездействовали. Джуджо Мио по-прежнему поддерживала их снайперским огнем, выжидая удачного момента для нового точного выстрела. Кимизуки тем временем заходил с левого фланга и в скором времени должен был присоединиться к натиску Котаро. Кирихара маячила где-то спереди; об этом свидетельствовал громкий металлический звон и неутихающее, ярко-золотистое пламя, пытающееся пробиться через широкий щит. Там же, как понял Котаро, находилась и Мицуба; языки светло-синего пламени нет-нет, да проскакивали временами в золотистом огненном мареве.

Котаро быстро обогнул Куклу по короткой дуге и оказался прямо за ее спиной. Более идеальной возможности для атаки и желать было нельзя. Так что парень бросился вперед, готовясь к возможному отпору со стороны защищающейся Куклы.

Было вполне ожидаемо, что эта тварь заметит его. На нечто другое Котаро даже и не рассчитывал. Из спины Куклы вырвалось сразу несколько кровавых щупалец. Эти длинные алые отростки бросились прямо на него с такой скоростью, что напоминали самые настоящие выпущенные стрелы. Более того, их кончики сразу же преобразились в некое подобие наконечников какого-нибудь копья. Так что прямой удар любого щупальца мог с легкость отправить на тот свет.

Первое такое щупальце Котаро отразил сильным размашистым ударом; оно с громким лязгом отлетело в сторону. От второго он ушел в сторону; острие прошло совсем рядом с его левым плечом. Третье пришлось принять на лезвие проклятого оружия; слишком внезапно оно извернулось и ударило с очень неудобной стороны, так что пришлось защищаться. Впрочем, этой заминки вполне хватило, чтобы к делу подключились и другие щупальца. Они начали давить числом: сперва атаковали попеременно, друг за другом, постепенно наращивая темп. Но уже через пару секунд начали давить всем скопом, заставив парня полностью уйти в оборону.

— Дерьмо… — едва справляясь с подобным натиском, Котаро решил больше не рисковать и отступить.

Видимо, именно этого и добивалась Кукла; стоило только брюнету отойти назад на достаточное расстояние, как щупальца сразу же утратили к нему всякий интерес.

«БАХ!»

Прогрохотал очередной выстрел. На этот раз пуля угодила в левую открывшуюся голень, разом лишив фальшивого Юичиро стопы. Потеряв опору, Кукла начала очень быстро заваливаться на левый бок, однако в самый последний момент все же успела преобразовать левую руку в длинное лезвие и упереться им в асфальт.

Но недолго.

«БАХ!»

Тварь буквально зарычала от злости; новая пуля сразу же разнесла на множество ярких кристалликов недавно созданное лезвие. Правда, в этот раз Кукла успела опереться на вполне восстановившуюся ногу, тем самым вновь вернув себе равновесие. И тут же закрылась щитом. Еще бы — стоило ей только высунуться, как сразу же схлопочет пулю. Не стоило также забывать и о непрерывном потоке золотого пламени, который все грозился перемахнуть через кровавую защиту и обрушиться на кровавое тело.

«ДЗЫНЬК!»

Резкий металлический звон сразу же привлек внимание Котаро. Пускай из-за шума бушующего пламени он и казался несколько глухим, но брюнет все равно уловил его.

Пока Канеда стоял в стороне после недавнего столкновения, в бой наконец-то ввязался Кимизуки. Розоволосый бесстрашно бросился на Куклу с левого фланга, на ходу отражая поток стремительных кровавых щупалец.

Стоило отдать Шихо должное — навыки и реакция у него были на высоте. Первое время розоволосый ловко отражал каждый новый удар мечущихся щупалец, продолжая при этом уверенно приближаться к защищающейся твари. Но долго так продолжаться не могло; поток безостановочных ударов возрос в несколько раз, из-за чего атака Кимизуки захлебнулась уже на самом подходе к Кукле.

Все, собственно, как и самого Котаро.

Впрочем, даже из этой ситуации можно было получить кое-какую пользу.

Пока часть щупалец была сосредоточена на Кимизуки, Котаро собирался вновь предпринять попытку атаковать Куклу с тыла. К сожалению, правая рука все еще восстанавливалась, поэтому на что-то стоящее рассчитывать не приходилось. Впрочем, на этот счет у Котаро был припасен еще один козырь в рукаве.

— Овладей мной, Наймаро! — прокричал Канеда во весь голос.

Проклятая энергия внутри тела будто бы взорвалась. Ее стремительные потоки неудержимой волной хлынули прямо из «ядра» и распространились по всему телу, наполняя каждую клеточку организма просто невероятной силой. Тело буквально распирало от невообразимой мощи; пять чувств обострились до такого предела, что даже окружающий мир стал казаться… чуточку замедленнее, что ли. Словно само время немного сбавило ход, давая брюнету некоторое преимущество над его противником.

Но что было еще удивительнее, так это резко возросшие регенеративные способности. Они у него и так были вполне неплохими, но теперь стали еще лучше. Настолько, что та же сломанная рука восстановилась прямо на глазах; раздробленные кости с отчетливыми щелчкам и хрустом собрались воедино и встали на место.

Пошевелив уже здоровой и вполне рабочей рукой, Котаро не мог не поразиться подобному.

«Что ты со мной сделал?», — в растерянности спросил брюнет демона.

— Снял с тебя часть ограничителей. — в довольном голосе Наймаро ощущалось что-то зловещее. Это не могло не насторожить парня.

«Ограничителей?»

— Не прикидывайся дурачком, Котаро. — тон демона стал куда взрослее и серьезнее. — Ты ведь не хуже меня знаешь, что не способен раскрыть весь мой потенциал. Понимали это и твои создатели, когда помещали меня в твое тело. Чтобы не допустить преждевременного разрушения временного сосуда, в тела тебе подобных были вплетены мощные магические ограничители. Они блокировали большую часть нашей истинной силы, тем самым позволяя вам жить вполне нормальной жизнь…

«П-погоди, — начал догадываться Котаро, — раз ты говоришь, что снял с меня часть ограничений, тогда…

— Все верно, мой догадливый носитель. — потвердел его догадки довольной демон. — Твоя жизнь стала чуточку короче.

Подобное откровение не могло не шокировать. Конечно, Котаро и до этого догадывался о том, что не мог в полной мере использовать силу Наймаро. Но чтобы все оказалось вот так…

«Сколько?»

— Десять лет. — в привычной манере ответил демон. — Такова уж цена за приобретенную силу, Котаро.

На ум сразу же пришла недавняя сделка с Наймаро.

— Ты ведь желал моей истинной силы? — задал вполне резонный вопрос демон. — Ты ее получил. Кстати, советую тебе сильно не злоупотреблять ею. Если, конечно, хочешь подольше пожить.

Котаро уже догадывался, почему демон сейчас говорит об этом.

Однако Наймаро все равно решил “любезно” пояснить этот момент:

— Видишь ли, при слишком продолжительном использовании моей истинной силы твое тело будет очень быстро разрушаться. Максимум, на который ты сейчас способен — это всего три минуты. Конечно, ты можешь меня не слушать и продолжать дальше использоваться мою силой. Вот только…

«… за нее придется платить собственной жизнью. Это ты хотел сказать?», — закончил за демона Котаро.

— Не совсем. Просто ты выгоришь еще до того момента, как моя сила успеет сожрать твою жизнь.

Подобные перспективы, если честно, не сильно радовали Котаро. Да, с подобной мощью он сможет сражаться практически на равных со многими высокоранговыми аристократами. Да один только этот факт открывал для брюнета просто целую кучу возможностей и тактик на поле боя. Еще бы, такой козырь в рукаве…

Но сила, за которую приходилось платить собственной жизнью… он соврет, если скажет, что она его не пугала. При весьма неудачных обстоятельствах, может случиться так, что он попросту лишиться жизни еще до того момента, как доберется до проклятого Юичиро. Правда, такое возможно только в том случае, если он нареветься на действительно сильного противника. В других случаях можно будет ограничиться собственной силой… только вот в жизни всякое может случиться. Никогда нельзя сказать, что с тобой случить завтра или уже через час.

Правда, вместе с этим знанием приходило и понимание того, что без подобной силы он вряд ли добьется победы. В особенности это касалось предстоящего сражения с Юичиро.

Правда, до него еще нужно было дожить…

Серьезный взгляд Котаро сам собой упал на Куклу. Пускай тварь и прижали, но вот нанести хоть какой-то сильный урон ей так и не смогли. Все же, возможности Куклы были довольно неприятными. Да и сама по себе эта тварь была тем еще противником. Даже разрушительное пламя той же Кирихары с трудом могло пробиться через кровавый щит.

Вот если бы от него избавиться…

— Время уходит, мой нерасторопный носитель. — напомнил Наймаро.

Котаро не ответил. Вместо этого, он материализовал второй короткий меч и сразу же рванул вперед… по крайней мере, именно это он и хотел сделать, да только малость не рассчитал собственные силы. Как оказалось, из-за новой и более усиленной формы одержимости его физические возможности значительно возросли: ноги позволили сорваться с места с такой силой, что позади, в асфальте, даже остался глубокий отпечаток его ботинок. Тело тем времен бросило вперед так, словно его запустили с какой-нибудь катапульты. Ему потребовалось всего на всего пара секунд, чтобы он оказался рядом с Куклой.

Та, кстати, успела его заметить. Но вот что-то предпринять — уже нет. Слишком плотно насели на нее со всех сторон. Да и возникшие из-за спины щупальца только-только начали набирать скорость для предстоящей атаки.

А вот Котаро…

«ВШУХ!»

«БАБАХ!»

Всего лишь один мощный удар — и некогда неприступный щит Куклы наконец-то покрылся целой сетью крупных трещин. Правда, следом за этим ударом разлетелось на осколки и его проклятое оружие — приложенная сила оказалась слишком уж огромной.

Впрочем, это было не такой уж большой потерей по сравнению с тем, чего он сумел добиться для остальных товарищей.

— Мерзкие людишки!... — буквально взревела Кукла, однако уже в следующую секунду ее разъяренный голос быстро потонул в резком металлическом звоне. Кирихара не упустила такой замечательной возможности ударить по ненавистной фигуре и обрушила на поврежденный щит лезвие золотистой катаны.

— Воспылай, Хишамару!

«ВШУ-У-У-У!»

Яростное пламя резво сорвалось с проклятого оружия и с головой поглотило фигуру Куклы. Мощь его была такой, что даже Котаро приходилось закрываться руками от его жуткого жара; а ведь он находился на весьма приличном расстоянии! Чего уж было говорить о потрескавшемся щите, который прямо на глазах начал плавиться в густую мерзкую жижу и тут же испаряться в темных клубах дыма.

Но пускай фальшивка и осталась без щита, в объятиях прожорливого проклятого пламени, в ее распоряжении все еще находилась вторая рука.

«ВШУХ!»

Оставшаяся конечность неожиданно вынырнула из цепкого потока пламени и стремительно пронеслась по всей округе. Этот внезапный финт напоминал самый настоящий удар хлыста — кровавая конечность быстро удлинилась в несколько раз, и с громким хлопком снесла зазевавшуюся Кирихару в сторону. Та отлетела к какому-то внедорожнику с такой скоростью, что тот буквально выгнуло пополам! Более того, бедную машину еще и откинуло назад на несколько метров, снеся парочку брошенных легковушек.

Следующей под удар попала Мицуба. Хоть блондинка и успела в последний момент закрыться массивным топором, это ей все равно не помогло — ее смело с такой же легкостью, как и недавно улетевшую принцессу!

Кимизуки повезло чуть больше. Розоволосый успел увернуться от весьма опасного удара, пропустив длинную конечность прямо над собой. Более того, он успел среагировать и на внезапно вырвавшиеся из пламени щупальца, обрушившиеся на него целым потоком.

— Кимизу… — хотел было предупредить друга Котаро.

Но не успел.

«БУХ!»

Длинная кровавая конечность за какую-то секунду сделала неполный круг и тут же метнулась обратно, по широкой дуге, подловив таким образом обороняющегося парня. Тот как раз обернулся на выкрик Котаро… и получил столь внезапный удар прямо в левый бок. Послышался сдавленный болезненный стон, глухой треск ломающихся костей и металлический звон упавшего на асфальт проклятого оружия. Самого Кимизуки отбросило в сторону какой-то забегаловки; его тело скрылось где-то внутри здания под глухой погром ломающейся мебели.

«БАХ!»

Раздался оглушительный выстрел.

Значительная часть кровавой конечности резко отлетела в сторону, заливая асфальт под собой кровью. Пуля угодила куда-то в середину, тем самым буквально срезав часть этой мерзости. Оставшийся кусок плоти нервно дернулся из стороны в сторону, щедро разбрызгивая кучу крови, а затем неожиданно вернулся в объятия затухающего пламени.

Послышалось какое-то ругательство на непонятном языке... по крайней мере, так подумал Котаро.

«ВШУХ!»

Остатки пламени с резким взмахом руки исчезли, являя оставшимся на ногах истребителям вампиров совершенно новую фигуру Куклы. Теперь в ней практически не улавливались черты Юичиро. Видимо, из-за сильных повреждений фальшивка больше не могла поддерживать былую форму и предстала перед ними в своем истинном облике — она была похожа на манекен, имеющий явные очертания женской фигуры.

Кровавое лицо, не имеющее ни глаз, ни рта, повернулось в сторону оставшихся на ногах людей.

— Признаю, — в приятном женском голосе слышалось откровенное раздражение, — вам таки удалось меня подловить.

Обе руки Куклы быстро преобразовались в длинные острые лезвия.

— Но такого больше не произойдет...

«ВШУХ!»

Кукла сорвалась с места с такой безумной скоростью, что ее кровавая фигура буквально размылась перед глазами. Даже обостренные чувства Кирихары и Шиноа не могли в полной мере различить эти поистине нечеловеческие движение.

Но что же насчет Котаро?

Благодаря новой форме одержимости, брюнет вполне мог различить ее движения. Да, разница в их силах все еще была достаточно весомой. Но уже одного этого было вполне достаточно, чтобы попытаться дать отпор этому чудовищу.

Кровавые лезвия пронеслись в очень опасной близости с его лицом. Если бы не обостренная реакция Котаро, то те вполне смогли бы снести его голову мгновение назад. Но не успел брюнет даже выругаться, как на него вновь обрушился новый диагональный удар снизу-вверх. Слишком быстро. Увернуться попросту не было возможности, так что Котаро пришлось как следует поднапрячься, чтобы блокировать его.

«ДЗЫ-Ы-ЫНЬК!»

Послышался резкий звон стали.

Пускай Котаро и хватило сил, чтобы выдержать его, но парня все равно оттащило назад на пару метров. Руки так и вовсе пробило такой сильной дрожью, что из них едва ли оружие не выпало! И это после одного такого столкновения! Складывалось такое ощущение, будто по проклятому оружие ударили вовсе не мечами, а самой настоящей гигантской кувалдой.

Впрочем, оно и не удивительно. Все же, этот удар был поистине чудовищным.

Кукла тем временем вновь рванула вперед. Ей потребовалось всего на всего мгновение, чтобы оказаться прямо перед парнем и вновь обрушить на него кровавые клинки. На этот раз удар пришел с боку. Котаро потребовалось приложить все свои силы, чтобы блокировать их. Однако этих усилий все равно не хватило; проклятое оружие от этого столкновения покрылось заметными трещинами, а парня резко отбросило в сторону, к ближайшей легковушке.

Едва Котаро успел выбраться из помятой машины и сплюнуть кровь на асфальт, как где-то на края зрения вновь что-то мелькнуло. Тело среагировало на это явление куда быстрее разума; руки в спешке закрыли корпус наспех выставленным щитом из проклятого оружия. Как раз в тот самый момент, когда кровавые клинки практически коснулись его плоти.

«ДЗЫНЬК!»

«ТРЕСК!»

В уши снова ударил противный звон металла. Щеку неопрятно обожгло легким холодным касанием. Руки тем временем пронзила новая порция острой боли, а мир перед глазами неожиданно смазался.

Тело вновь отправилось в полет.

Котаро кубарем протащило по потрескавшемуся асфальту. К счастью, ему таки удалось взять контроль над телом в такой непростой ситуации и поймать нужный момент; сгруппировавшись, Котаро резко оттолкнулся ногами от земли и взмыл воздух. Там, он сделал несколько оборотов и ловко приземлился на ноги.

Пускай мир перед глазами до сих пор крутило, как в какой-нибудь карусели, но по крайней мере, он был на своих двоих. Да и к тому же, эта пляска продлилась всего ничего; стоило только тряхнуть головой, как картинка в глазах наконец-то остановилась и вновь стала четкой.

Первым делом, Котаро взглянул на проклятое оружие… точнее, на то, что от него осталось. В руках находились только рукояти с целой гардой; лезвие попросту отсутствовало. Видимо, разлетелось на осколки после прошлого столкновения.

Недолго думая, Котаро быстро отбросил бесполезные рукояти в сторону и тут же материализовал новые мечи. И весьма кстати! Кукла снова бросилась на него, поэтому брюнету пришлось в очередной раз защищаться. Похоже, она не намеривалась давать ему возможности передохнуть и начала наседать куда сильнее прежнего.

«ДЗЫНЬК!»

«ДЗЫНЬК-ДЗЫНЬК!»

А атаки все сыпались и сыпались безостановочным дождем, да с такой скоростью, что Котаро едва хватало времени, сил и реакции, чтобы отразить их все. Об ответном ударе тут даже речи идти не могло, так как хотя бы одна пропущенная атака могла сразу же лишить его жизни! Но не это пугало парня. Мощь каждого такого удара ничуть не уступала прошлым, а, возможно, даже превосходила их! Руки и так ужасно болели после недавних столкновений, а тут на него обрушился аж целый шквал безумных ударов. Еще и проклятое оружие, которое обещало с минуты на минуту разлететься на осколки; трещины на нем росли буквально на глазах после каждого серьезного столкновения.

— Время на исходе, Котаро. — не вовремя так напомнил Наймаро.

Котаро пришлось в спешке отскочить назад; пара кровавых лезвий пронеслось совсем уж близко с его грудью, слегка распоров запачканную ткань.

«Сколько?!», — успел спросить брюнет, вновь отражая тяжелый удар.

— Тридцать секунд.

«Вот дерьмо!», — выругался парень, едва успев пригнуться. Острые мечи Куклы вихрем пронеслись прямо над его головой.

Ситуация не радовала от слова совсем. Котаро ужас как вымотался, силы были на исходе, да еще и время осталось всего ничего! И, как вишенка на торте — кукла до сих пор была жива. Просто шик! Было вполне очевидно, чем все закончиться, стоит только заветным секундам закончиться. Это, конечно, при условии, что Котаро не решится продлить столь опасный сеанс еще на пару минут. За которые, конечно же, придется платить не только своей жизнью, но и здоровьем. Чего Котаро никак не хотел допускать.

Но был ли у него выбор в подобной ситуации?

«ДЗЫНЬК!»

Резкий звон стали выдернул парня из раздумий.

— Шиноа? — непонимающе произнес Котаро, уставившись на свою подругу. Та стояла прямо перед ним, сдерживая алые лезвия рукоятью косы.

— Быстрее! Я долго… не продержусь…

Котаро не нужно было повторять дважды.

Парень кивнул и быстро обогнул девушку с правого бока, намереваясь сделать выпад. Да только не успел; Кукла внезапно махнула левой рукой, заставив брюнета в спешке закрыться проклятым оружием. Удар, к счастью, был не таким уж сильным. Это позволило Котаро впервые решиться на контратаку: он оттолкнул лезвие противника левым мечом и тут же ударил правым.

Меч угодил прямо в правую глазницу, да только особого урона он так и не нанес. Скорее, это только позабавило Куклу.

— И это все? — с явной насмешкой спросила тварь, чуть склонив голову.

Котаро и сам прекрасно понимал, что подобным ударом он вряд ли сможет убить Куклу. Все же, эта тварь не была живым существом, которую можно лишить жизни всего одним точным выпадом. Эта была самая настоящая дрянная марионетка из крови, которой было совершенно плевать на подобное.

Протыкай, режь, бей — все бесполезно.

Но что ему еще оставалось в той ситуации?

«ЧАВК!»

Но именно в этот самый момент из груди Куклы показалось лезвие золотистой катаны.

— Тебе хватит и этого… — послышался злорадный голос Кирихары, — Воспылай, Хишамару!

Стоило только этим словам слететь с губ Шизуки, как яростное золотое пламя тотчас же вырвалось из груди Куклы во все стороны. Та даже предпринять ничего толком не успела; жгучее пламя, подобно живому существу, резко метнулось обратно и поглотило Куклу с головой, иссушая ту прямо на глазах.

Котаро в спешке развернулся к Шиноа и крепко прижал ее к себе, тем самым закрывая девушку своим телом. Спину в ту же секунду обдало просто адским жаром, заставив парня до болезненно скрипа сжать собственные зубы. В воздухе сразу же повис противный запах паленной плоти и сгоревшей ткани. Да, благодаря новой форме одержимости, его регенеративные способности стали куда лучше… но даже они не поспевали залечивать все новые и новые раны, которые оставляло яростное пламя. И это не говоря уже о безумной боли, которая раз за разом рвала его разум на части. Лишь благодаря одной силе воли Канеда держался на ногах, терпя при этом жуткие мучения.

Лучше уж так, чем достанется Шиноа.

Котаро не знал, сколько времени длился этот ад. Была ли это жалкая минута или продолжительные часы? Просто в какой-то момент шум яростного пламени позади внезапно стих, а жгучая боль на спине наконец-то начала понемногу отступать.

Именно в этот самый момент ноги предательски подкосились. Сил попросту не осталось, чтобы продолжать стоять. Если бы не своевременная помощь Шиноа, Котаро так бы и завалился на испачканный сажей асфальт.

Оказавшись на коленях, парень уперся влажным лбом в плечо подруги. В нос сразу же ударил аромат хорошего шампуня, смешанного с неприятным запахом паленной плоти.

— Котаро… — послышался взволнованный голос Хиираги.

Но парень был быстрее.

— Ты в порядке?.. — последовал внезапный вопрос от Котаро.

Пускай и не сразу, но Шиноа ответила:

— Да… да, я в порядке. — Канеда ощутил, как его крепче обняли. — Все благодаря тебе.

И уже совсем тихо добавила:

— Спасибо…

Котаро с трудом улыбнулся.

— Вот и хорошо…

Разум с трудом удавалось удержать в сознании. Одержимость наконец-то отступила, из-за чего на Котаро разом навалилась вся та усталость, что копилась до этого момента. Хотелось до жути закрыть глаза и забыться в этой приятной дреме, под приятный запах шампуня Шиноа. Подальше от этой ужасной войны, постоянных интриг командования, безжалостных вампиров и прочих ужасных вещей.

Но его желаниям не суждено было сбыться.

«ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП»

— Не плохо. — столь знакомый и ненавистный голос заставил Котаро вздрогнуть. — Для кучки отбросов.

Брюнет с трудом поднял голову и повернул ее в сторону говорившего.

Как он и думал.

Это был Юичиро.

Глава четвертая — Конфликт интересов. Часть вторая.

Как оказалось, бывший наследник Хиираги находился неподалеку, на другой стороне главной дороги, на крыше небольшой кафешки. Оттуда как раз открывался вполне неплохой вид на все происходящее снизу. Самого же Юичиро вряд ли бы удалось увидеть невооруженным взглядом; уцелевшая вывеска служила Хиираги довольно неплохим укрытием. Тем более сделать это в пылу сражения, когда весьма опасная тварь так и норовила порвать тебя на лоскуты.

Юичиро окинул оставшихся на ногах истребителей вампиров холодным, даже несколько презрительным взглядом. Так, словно те в полной мере оправдали его самые наихудшие ожидания.

— Ю… — тихо прошептала Шиноа, чуть сжав форму Котаро.

Хиираги тем временем шагнул вперед, позволяя своему телу упасть вниз, на практически разрушенный асфальт. Падение у него заняло всего лишь мгновение: вот он шагнул — и уже внизу, где вполне свободной походкой направляется прямо в их с Шиноа сторону.

Было не трудно догадаться, с какой целью этот ублюдок шел в их… точнее, в его сторону. Тут не нужно быть гением, чтобы сложить «два плюс два». Однако это понимание ничуть не облегчало сложившуюся ситуацию.

Состояние Котаро было, мягко говоря, не лучшим. Парень полностью выдохся и вряд ли сможет дать хоть какой-то отпор приближающемуся монстру. Еще и чертово тело… его ломило с такой силой, словно он часами напролёт только и делал, что тяжелыми тренировкам занимался.

Конечно, на счету еще оставалась новая форма Одержимости…

Да только на сколько его еще хватит? Пять минут? Это вряд ли. Три? Уже ближе к истине…

Пока Котаро взвешивал все «за» и «против» данной затеи, вперед, навстречу Юичиро, шагнула Шиноа. Коротышка уверено развела руки в стороны, выпятив свою небольшую грудь. Так, словно пыталась закрыть уставшего друга своим небольшим телом.

Юичиро не оценил подобную выходку.

— С дороги. — потребовал Хиираги, стоило ему подойти к сводной сестре.

Однако та так и не сдвинулась с места, продолжая упрямо вглядываться в тусклые изумруды брата. Будто пыталась увидеть в них что-то знакомое и родное.

— Я не буду повто…

— Или что? — с вызовом спросила Шиноа. — Избавишься от меня?

— Думаешь, я не смогу? — Юичиро посмотрел на нее сверху вниз. В его холодном мрачном голосе ощущалась пока что только отдаленная угроза, но и та непременно обещала с минуты на минуту воплотиться в жизнь, обещая нечто ужасное.

Шиноа в ответ лишь нагло улыбнулась. Было видно, что подобная провокация на нее не подействовала.

— Не сможе…

Договорить девушке не дали.

Все произошло слишком быстро: рука Юичиро резко схватила Шиноа за шею и подняла ее тело над землей с такой легкостью, словно та была легче пушинки.

— Шиноа!.. — воскликнул с беспокойством Котаро и хотел было броситься на выручку. — Кха-кха-кха!.. — но стоило ему дернуться, как все тело тут же пронзила острая боль, заставившая парня сразу же завалиться на асфальт в позе эмбриона.

Кимизуки тоже было дернулся вперед, однако громкий щелчок затвора позади красноречиво намекнул парню о возможных последствиях в таком случае.

— Еще одно движения, и я снесу твою голову. — прозвучал со спины грозный голос Джуджо Мио.

Пускай Шихо в ответ и выругался, но все-таки остался на месте, продолжая злобно вглядываться в фигуру Хиираги.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное, Шиноа. — словно доносил до нее простую истину Юичиро. — Он в любом случае умрет. Вопрос лишь в том, произойдет это сейчас или немногим позже.

— Я все равно… защищу его… — с трудом произнесла Шиноа. Она даже не пыталась сопротивляться железной хватке брата. Понимала, что не сможет вырваться из его цепких рук.

Бывший Хиираги только усмехнулся на это громкое заявление.

— Ты себя не в силах защитить, не говоря уже о других.

Шиноа не ответила. Но вот по ее серьезному взгляду было все понятно — девушка не собиралась так просто сдаваться и точно будет стоять на своем до последнего. Что, конечно же, не входило в планы бывшего наследника Хиираги.

— Хорошо. Раз уж ты так хочешь спасти его, — взгляд Юичиро сместился с Шиноа на корчащегося на асфальте Котаро, а затем вновь на девушку. — предлагаю выбор.

В свободной руке Юичиро, в небольшой белоснежной вспышке, появился серебристый револьвер. Стоило только проклятому оружию обрести четкую форму, как его владелец сразу же навел орудие прямо на застывшего Кимизуки.

«Щелк!»

Прозвучал щелчок взведенного курка.

— Его жизнь, — кивнул Юичиро в сторону Котаро, — в обмен на жизнь этого парня.

Глаза Шиноа невольно расширились. Как, собственно, и Котаро с Кимизуки.

— Решай, кто тебе дороже.

— Ты не пос… — хотел было крикнуть Котаро.

«БАХ!»

Но его голос резко утонул в громком звуке выстрела.

Пускай Шихо и предполагал подобное развитие событий, но все равно не успел среагировать на выстрел. Слишком уж неожиданно тот произошел. Правое плечо розоволосого резко дернулось назад, едва ли не повалив Кимизуки на разбитый асфальт. Лишь благодаря хорошей реакции ему удалось удержать равновесие; все же, полученный импульс оказался довольно сильным. А вот проклятое оружие наоборот, так и не удалось удержать в руках; стоило пуле угодить в плечо, как оно с громким лязгом упало на землю рядом с ногами. Сам же Кимизуки болезненно оскалился и дрожащей рукой сжал свежую рану на правом плече, пытаясь таким образом остановить обильное кровотечение.

— Ублюдок!.. — со злостью прокричал Котаро, в очередной раз пытаясь подняться с земли. Но увы. Изнуренное тело вновь пронзила порция острой боли, буквально приковав парня к холодному асфальту.

— Решай. — вновь потребовал от сестры Юичиро. — Кого из них ты оставишь в живых?

В ответ наследница Хиираги плотно сжала губы и чуть отвела голову в сторону.

«БАХ!»

Прозвучал очередной выстрел.

Пуля угадила Кимизуки в другое плечо. Новое ранение заставило Шихо буквально зарычать от боли и проклинать чертового Хиираги всевозможными проклятыми.

«БАХ!»

Следующая пуля попала уже в правое бедро, оставив в нем довольно крупную сквозную дырку.

«БАХ!»

Еще одна пуля серьезно разворотила левую голень, оторвав довольно крупный кусок мяса. Именно она выбила из Кимизуки последние силы и заставила упасть на колени, заливая асфальт целым ручьем алой крови.

— Хватит! — выдавил из себя Котаро, прожигая фигуру бывшего Хиираги яростным взглядом. — Тебе нужен только я! Так…

— Я жду, Шиноа. — игнорируя гневные крики брюнета, сказал Юичиро. Его холодный и пронизывающий взгляд по-прежнему был обращен только на сомневающуюся сестру.

Шиноа украдкой взглянула на раненного Кимизуки. Тот все еще держался, хотя по нему было видно, что долго Шихо не протянет. Об этом твердило большое количество крови под ногами парня, которое только продолжало увеличиваться в размерах. Еще и эти раны, которые, как заметила девушка, явно не спешили заживать. Видимо, это сказывалось то самое непонятное проклятие, которое она ранее видела у Йоичи… и которое сейчас вполне могло убивать и самого Кимизуки.

Затем взгляд Шиноа переместился на Котаро. Пускай состояние брюнета и не было столь критичным, как у того же Кимизуки, но и оно было не из лучших. Парень буквально лишился всех сил и теперь даже подняться на ноги толком не мог. Так еще и испытывал жуткую боль судя по стонам. Шиноа не знала, что именно произошло с ним, но по увиденному ранее она могла предположить, что Канеда воспользовался Одержимостью. Причем куда более мощной ее версией, если судить по той силе, что он продемонстрировал недавно. Что, в свою очередь, и повлекло за собой еще более сильную отдачу.

Ситуация, мягко говоря, была не из лучших.

В нынешнем состоянии они вряд ли смогут дать отпор Юичиро. У самой Шиноа попросту не хватит сил, а парни… парни были просто не в состоянии сражаться. Конечно, оставалась еще надежда на Кирихару Шизуку и Мицубу. Однако учитывая силы Юичиро и переметнувшуюся на его сторону Джуджо Мио, Шиноа сильно сомневалась, что у двух девушек хоть что-то получиться.

Но даже в такой патовой ситуации Шиноа не могла пожертвовать Котаро. Да, боец из него был хороший. Плюс к этому, он владел и довольно полезными знаниями, и имел весьма необычную проклятую серию. Но основная причина крылась в том, что вместе с его гибель исчезнет и та крохотная ниточка, что связывала ее с Юичиро.

Стоит только ее брату получить желаемое… как он сразу же исчезнет, оставив ее далеко позади.

Не могла она также пожертвовать и Кимизуки — отличным бойцом и владельцем «Черной» серии. Таких, к сожалению, было слишком мало и их потери были весьма «болезненны» для любого отряда. Тем более, сейчас, когда они уже практически лишились одного такого бойца.

Но, к ее сожалению, выбрать Шиноа могла лишь одного…

— Тенджирюю! — раздался неподалеку громкий женский крик.

Следом за этим криком послышался мощный зубодробящий треск асфальта, а за ним — огромная волна яркого голубого пламени, что буквально отрезала раненного Кимизуки от Джуджо Мио, заставив последнюю в спешке отступить назад.

— Явились, значит… — ничуть не удивился Юичиро подобной выходке. Скорее, чего-то подобного он и ждал все это время.

Бывший наследник Хиираги спокойно дематериализовал серебристый револьвер и резко вытянул свободную руку в сторону. Из раскрытой ладони вылетело небольшое количество крови, которое сразу же преобразовалось в мощный башенный щит.

«ВШУ-У-У!»

Как раз в тот самый момент, когда щит обрел свою конечную форму, в него ударила жгучая волна золотистого пламени. А следом за ней через мгновение на щит обрушилось и лезвие катаны с громким металлическим лязгом.

— А ты не сильно-то и торопилась, принцесса. — с легкой усмешкой сказал Юичиро.

— Просто ждала удачного момента для атаки!.. — тут же усилила напор Кирихара Шизука, заставляя золотистое пламя воспылать еще сильнее. Да так, что оно начало даже плавить защиту Хиираги.

Однако это не произвело особого впечатления на Юичиро. Скорее, даже несколько разочаровало его. В конце концов, от наследницы великого рода он ожидал чего-то большего…

Потеряв к бывшей невесте всякий интерес, Юичиро играючи отмахнулся от нее. Так, словно избавлялся от какого-то надоедливого насекомого. Но вместе с этим, казалось бы, простым движением, неожиданно стронулся с места и башенный щит. Громадина резко набирала довольно приличную скорость, тем самым быстро оттеснив шокированную Кирихару от Юичиро. Та даже предпринять ничего толком не успела; шит попросту смел ее вместе с собой, не давая той и шанса.

Впрочем, Шизука не растерялась. Уперевшись ногами в щит, она резко оттолкнулась от его поверхности и быстро взмыла в воздух. Там она совершила пару сальто и ловко приземлилась на крышу какой-то легковушки, слегка промяв ту под собой. Громыхающая по асфальту громадина тем временем пронеслась еще пару метров вперед, разбросав во все стороны попавшийся ей транспорт, а после сразу же испарился. Так, словно ее и не было никогда.

«БАХ!»

Со стороны раздался оглушительный выстрел.

«ДЗЫ-ЫНЬК!»

А следом за ним не менее громкий металлический звон.

Юичиро бросил в ту сторону беглый взгляд.

Как он и предполагал — между Мио и Сангу завязался бой. Причем инициатива сейчас находилась именно у первой; вторая была вынуждена защищать не только себя, но и раненного товарища. Впрочем, даже в такой невыгодной позиции она держалась вполне неплохо. Огромный топор давал Сангу неплохое преимущество в виде собственного размера, тем самым позволяя использовать его не только в роли наступательного оружия, но и в роли некого щита. Посредственного, конечно, но в бою выбирать не приходиться.

— Не смей отводить взгляд во время боя! — послышался гневный выкрик принцессы.

Юичиро даже оборачиваться не стал. Просто махнул рукой в ту сторону, позволяя новой порции свежей крови мгновенно увеличиться в размерах и мощной волной смести надоедливое золотое пламя, которое уже летело в его сторону. То с шипящим звуком сразу же потухло под напором огромного количества крови.

На этом, конечно же, принцесса не остановилась. Она резко пошла на сближение по короткой дуге, мелькая между легковушками и другим брошенным транспортом. Судя по тому, что видел Юичиро, эта дуреха намеривалась навязать ему ближний бой, в котором у нее имелся хоть какой-то шанс на победу. Видимо, она опасалась дальних атак Акоги или того же Никушими из-за отсутствия более-менее нормальной защиты и хоть каких-то противомер к ним. Потому и решилась на подобный шаг.

Впрочем, ему же лучше.

Единственной проблемой в таком случае остается только Шиноа. Надоедливая младшая сестренка вполне могла попасть под раздачу в случае их с принцессой столкновения… так что Юичиро решил больше не затягивать с этой игрой в заложники и лениво отбросил Шиноа в сторону стонущего брюнета. Сам же Хиираги в тот момент материализовал из крови багровую катану. Ее отполированное длинное лезвие опасно блеснуло, демонстрируя идеально-острую кромку меча.

Долго ждать принцессу не пришлось. Та стрелой преодолела все разделяющее их пространство и с яростным криком нанесла мощный рубящий диагональный удар. Настолько, что от столкновения их мечей во все стороны разошлась сильная ударная волна; она с легкостью выбила все оставшиеся поблизости стекла и прилично так смяла ближайшие к ним легковушки.

Следом за этим ударом последовал новый. От него Юичиро ушел шагом в сторону, пропуская острое золотое лезвия рядом с собой. А вот от следящего уже пришлось защищаться; Кирихара неожиданно ударила горизонтально, наотмашь, намереваясь таким образом распороть ему брюхо. После чего опять пошла на сближение, намереваясь ударить уже сверху-вниз.

— Воспылай, Хишамару!

Вместе с ее воинственным криком, неожиданно вспыхнуло и лезвие катаны. Оно за считанные секунды покрылось слоем ярко-золотистого пламени, сделав проклятое оружие Кирихары в разы опаснее и смертоноснее.

Юичиро не стал блокировать данную атаку. Имелся не малый риск того, что во время столкновения их мечей мог произойти огненный взрыв или его попросту обладало бы струей пламени. Поэтому он легким движением меча перевел удар принцессы в сторону.

И не прогадал.

Как только катана Кирихары обрушилась на легковушку, ту с дробяще-шипящим звуком располовинило мощной струей золотистого пламени. Даже асфальт под уже разрезанной машиной прилично так расплавился, что весьма красноречиво намекало на силу этого удара.

Недолго думая, принцесса вновь ударила. На этот раз горизонтально, намереваясь таким нехитрым способом охватить пламенем как можно большую область.

Стремительная волна пламени бросилась прямо на Юичиро, буквально срезая крыши попавших под удар легковушек и внедорожников. В воздухе сразу же повис противный запах раскаленного железа. Хиираги на это только усмехнулся. Все же, принцеска оказалась не из робкого десятка и имела вполне неплохого демона. Как минимум из «Демонических Воинов», а то и вовсе из «Черной» серии. И пускай в его глазах она по-прежнему оставалась той еще дурехой, но относиться к ней теперь стоило чуть более насторожено.

Сжав рукоять багровой катаны, бывший наследник Хиираги совершил стремительный взмах снизу-вверх. Удар был настолько быстрый, что с лезвия даже сорвался мощный порыв воздуха. Он-то и располовинил приближающуюся волну пламени, позволив ее жгучим половинам пройти совсем рядом с Юичиро и не причинить ему никакого вреда. Более того, этот порыв еще и принцессу заставил в спешке закрыться руками, оттеснив ее на пару метров назад. Так еще и машины позади нее едва ли не перевернул; те с грохотом упали обратно на колеса.

Пораженная силой Юичиро, Шизука плотно сжала губы и грозно взглянула на по-прежнему спокойного и расслабленного брюнета. Она и раньше знала, что ее уже бывший жених был силен. Отчеты их разведки не раз приносили пускай и скудные, но довольно красочные доклады по Хиираги Юичиро. Чего уж там — совсем недавно она лично стала свидетелем его боя с той крылатой тварью. Уже тогда его невероятная сила пробирала до мурашек. Чего уж говорить теперь, когда она сошлась с ним в личном бою.

Однако это понимание нисколько не поколебало ее стремления победить этого монстра. Да, ее враг был силен… просто невероятно силен. Но и она была не из слабых. За ее плечами имелся немалый опыт сражений как с вампирами, так и с людьми. А еще целый арсенал всевозможных колдовских техник.Так что Шизука не планировала сдаваться и вполне рассчитывала даже выиграть этот бой.

Видел это рвения в глазах Шизуки и сам Юичиро. Что, конечно же, не могло не позабавить бывшего наследника Хиираги.

Видимо, принцесса еще не до конца понимала, с кем именно она сейчас сражалась, поэтому и рвалась бездумно в бой. В конце конов, в этом умирающем мире существуют такие чудовища, с которыми даже хваленный талант и многолетние тренировки не помогут совладать. Так что Юичиро намеривался в полной мере продемонстрировать ей ту самую, чудовищную разницу в силах, с которой даже ей, — талантливому выходцу из могущественного и известного рода, — будет не по силам преодолеть.

Пока принцесса все еще не успела отойти от прошлой атаки, Юичиро вновь ударил. Всего лишь простой взмах меча, без какого-либо вливания проклятой энергии. Но даже оно смогло породить мощный порыв воздуха.

«ВШУХ!»

Прозрачный полумесяц на огромной скорости устремился прямо к Шизуке. Слишком быстро для простого человека. Чего уж там — даже ей, владелице проклятого оружие, приходилось вылаживаться на полную, чтобы не лишиться собственной жизни. Счет буквально шел на секунды.

Но выработанная за года тяжелых тренировок реакция не подвела девушку.

Шизука успела уйти с траектории удара в самый последний момент; прозрачный полумесяц прошел всего в нескольких дюймах от ее груди и разрезал находящую позади нее легковушку с такой легкостью, словно раскаленный нож резал масло. После чего ударил уже по ближайшему зданию, оставив в нем довольно глубокую расщелину.

Кирихара со слабо скрываемым удивлением уставилась на эту щель, после чего уже взглянула на своего противника…

«ВШУХ!»

Но тот опять взмахнул мечом, отправляя в ее сторону очередной порыв воздуха.

Шизука в спешке ушла в сторону перекатом, затем быстро поднялась на ноги и рванула вперед, на бегу ударив наотмашь, чтобы выиграть себе хоть немного времени. Но увы. Стоило только золотистому пламени сорваться с лезвия катаны, как его тут же снесло новым порывом воздуха. Саму Шизуку лишь чудом не задело; не хватило всего считанных дюймов.

Очередной рывок в сторону. И весьма вовремя — прозрачный полумесяц пронесся совсем близко, располовинив некогда дорогой иностранный внедорожник надвое. К счастью, саму девушку не задело. Более того, в этот раз ей даже удалось укрыться за небольшим фургончиком. Конечно, Шизука понимала, что это укрытие вряд ли сможет защитить ее от ударов Хиираги. Но вот скрыть ее от его глаз — вполне. Как раз это ей и требовалось в данной ситуации.

Принцесса в спешке забралась во внутренний карман военной форму, пытаясь нащупать там заветные магические талисманы...

«ВЗЫНЬ!»

Как прямо над головой Шизуки пронесся новый порыв воздуха. Пускай ее саму и не задело, но вот фургончику досталось; кусок отсеченного корпуса со скрипящим звуком быстро скатился по крутому срезу, плюхнувшись прямо на асфальт.

С трудом сдержав вертевшееся на языке ругательство, принцесса вновь принялась активно копаться в кармане. К счастью, в этот раз талисманы нашлись куда быстрее…

«ВЗЫНЬ!»

Новый порыв ветра пронесся уже куда ближе прошлого. Он отрезал практически всю заднюю часть фургончика по диагонали, вместе с парой задних колес. Пройди этот удар еще немного правее, и вполне смог бы задеть уже саму Шизуку. Но, к ее счастью или же везение, это не произошло. А вот отсеченный кусок фургончика тем временем со скрипом грохнулся на асфальт; передняя часть также плюхнулась следом за отсеченной.

Но не успела Шизука выругаться…

«ВЗЫНЬ!»

Как по фургончику вновь ударили.

«ВЗЫНЬ!»

И на этот раз аж два раза.

Первый удар прошелся практически по середине фургончика, буквально располовинив бедный транспорт вертикально надвое. Шизука успела дернуться влево как раз в тот момент, когда это произошло; благодаря обостренным чувствам она уловила знакомый гудящий звук и сумела вовремя среагировать на него. После чего была вынуждена тут же припасть к земле уже из-за второго удара. Тот моментально снес всю верхнюю часть фургончика по идеально прямой горизонтальной линии. Опоздай она хотя бы на секунду, и ее верхнюю часть тела вполне бы отделило от нижней как раз в районе груди.

Мысленно проклиная это чудовища, Шизука раздраженно оскалилась и резко сорвалась с места, покидая уже полностью разрушенное укрытие. Дальнейшее пребывание в том месте попросту не имело никакого смысла — от него все равно уже не было никакой пользы, так еще и риск погибнуть возрос в разы.

Уже на бегу Кирихара выхватила один из магических талисманов, практически бесшумно прочла заклинание, и, не глядя, бросила его в сторону Юичиро. Впрочем, тот едва ли смог преодолеть даже четверть разделяющего ее с Хиираги расстояния; новый порыв воздуха сразу же разрезал этот талисман надвое, разбросав его куску в совершенно разные стороны.

«ПУФ-ПУФ!»

Но стоило только им малость разлететься, как они сразу же вспыхнули в тусклых огненных вспышках, моментально заливая все вокруг огромным количество плотного дыма. Серая густая волна стремительным потоком разошлась в разные стороны, старательно поглощая все на своем пути, будь то брошенные потрепанные легковушки, широкие внедорожники или даже здоровенные и многотонные грузовики.

Шизука довольно улыбнулась и сразу повернула в сторону дымовой завесы. По крайней мере, там у нее будет хоть какие-то шансы приблизиться к этому монстру…

«ВШУХ-ВШУХ!»

Как была вынуждена тут же уйти в сторону, к ближайшей легковушке. Два порыва воздуха промелькнули практически перед самым ее лицом и унеслись в дымовое облако, серьезно так затормозив его дальнейшие движение. Впрочем, то не сдавалось и все равно ползло вперед, упрямо поглощая все новые и новые метры, в надежде когда-нибудь дотянуться и до одинокой фигуры брюнета с багровой катаной.

Уличив момент, Шизука вновь бросилась вперед и смогла-таки войти в дымовую завесу. Как раз в тот самый момент, когда позади что-то заскрежетало и грохнулось. Там, прямо на ходу, она достала еще парочку магических талисманов и резким отработанным движением метнула их в сторону Юичиро. Те бесшумно устремились вперед, исчезнув уже через пару секунд в густом дыму.

«ВШУ-У-У!»

Неподалеку пронесся мощный порыв воздуха, раскидав в разные стороны парочку легковушек.

«БУХ!»

А следом за ним, где-то впереди, прогремел и глухой взрыв.

Похоже, только один из талисманов сумел более-менее добраться до Юичиро. Что ж, уже не плохо. Конечно же, Шизука не рассчитывала на то, что они смогут причинить ее бывшему жениху хоть какой-то урон. Все же, подобные “фокусы” для бывшего Хиираги были лишь сущим пустяком. Нет, в данном случае эти талисманы служили для нее лишь отвлекающим маневром, который в скором времени поможет ей приблизиться к тому чудовищу. В особенности, сейчас, когда ее противник не мог видеть ее и ориентировался лишь на вылетающие из густого дыма талисманы.

Спустя еще пару метров, Шизука вновь бросила парочку талисманов. Те скрылись в сером дыму, оставив после себя небольшие завихрения воздуха.

«ВШУ-У-У!»

На этот раз взрывов не последовало. Видимо, Юичиро удалось избавиться от парочки талисманов одним точным ударом.

«ВШУ!»

А вот следующий порыв воздуха едва ли не ударил уже по самой Шизуке. Она как раз отпрыгнула в сторону перед тем, как прозрачный полумесяц разрезал надвое находящийся за ней внедорожник. После чего перекатом ушла уже к следующему укрытию; им оказался серебристый иностранный седан.

Там, прижавшись спиной к машине, она вновь вытащила магические талисманы. На этот раз куда большее их количество, нежели раньше. Затем тихо прошептала несколько заклинаний, после чего уже разбросала листы бумаги в разные стороны. Те пролетели всего ничего, а потом неожиданно повисли в воздухе. Так, словно дожидались дальнейших указаний от заклинателя.

Шизука кротко кивнула и вновь вытянула из внутреннего кармана талисманы. В отличии от прошлых, эти имели несколько иной рисунок и цвет чернил.Ловким движением рук, она быстро прикрепила парочку к плечам, затем парочку к бердам и еще один к центру живота. Когда талисманы наконец-то заняли необходимые места, Шизука сразу же принялась зачитывать необходимое заклинание.

Талисманы слабо засветились, стоило только принцесс начать заклинание. Более того, по мере быстрого чтения, они и вовсе начали тлеть, оставляя после себя на военной форме характерные светящиеся магические символы. Впрочем, и те сразу же потухли, как только Шизука закончила колдовать. Так, словно их и не было никогда.

Покончив с заклинанием, Шизука выпрямилась и бросила решительный взгляд в сторону, где мог предположительно находиться Юичиро. Все необходимые приготовлении были закончены, поэтому можно было переходить уже к полноценной атаке. Для этого Шизука решила сыграть по-крупному и ударить по бывшему жениху куда большим количеством талисманов. Движением настоящего уличного фокусника, она из воздуха вытащила с пол дюжины взрывных магических талисманов и одним отработанным движением метнула их в сторону Юичиро. Сама же принцесса бросилась в совершенно противоположную сторону, намереваясь ударить по противнику с правого фланга.

«ВШУ-У-У!»

Позади послышался уже знакомый гул ветра.

«ВШУ-У!»

«БУХ!»

«ТУДУХ!»

А за ним и долгожданные взрывы.

«ВШУ-У!»

«ТУДУХ!»

Как только последний взрыв стих, Шизука взмахом руки задействовала уже те талисманы, что до этого момента мирно парили в воздухе. Они слабо задрожали, словно по ним ударил легкий ветерок, а затем резко устремились в сторону Юичиро один за другим, с небольшим промежутком во времени. Со стороны это должно было выглядеть так, словно Шизука побежала налево и прямо на ходу бросала все новые и новые взрывные талисманы. Когда сама же девушка сейчас приближалась к ничего не подозревающему Хиираги с правого фланга.

«ВШУ-У-У!»

«ВШУ-У-У!»

Ответная реакция на заставила себя долго ждать. Судя по удаляющимся звукам, Юичиро все-таки купился на эту уловку. Однако Шизука не спешила радоваться, так как понимала, что с этим чудовищем всегда стоит быть начеку…

«ТУДУХ!»

Ход мыслей прервал первый глухой взрыв. Видимо, ее бывшему женишку не хватило времени сбить все талисманы разом. Что ж, ей же лучше.

«ВШУ-У-У!»

«ТУДУХ!»

«БУХ!»

Пока череда неутихающих взрывов уводила внимание Юичиро в совершенно другую сторону, Шизука тем временем практически добралась до границ дымовой завесы. Впереди оставались лишь считанные метры…

Последний рывок, и принцесса стрелой вылетела из серого облака. Не сбавляя набранной скорости, она, мелькая между плотными рядами легковушек, начала бегло осматриваться по сторонам, пытаясь выцепить взглядом темную фигуру брюнета. К счастью, тот был неподалеку. Всего лишь в десятке метров от нее, чуть-чуть левее предполагаемого ей места. Он как раз в тот момент отправлял очередной порыв воздуха в дымовую завесу. И совсем не подозревал о том, что уже в следующе мгновение получит удар в спину.

Шизука предвкушающее оскалилась. Все складывалось как нельзя лучше. Так, будто сам мир решил встать на ее сторону. От этого внезапного чувства превосходства адреналин в крови буквально ударил ей в голову, подгоняя девушку к действиям. В конце концов, оставалось лишь приложить еще немного усилий — и долгожданная победа наконец-то окажется в ее руках.

Разделяющее их расстояние таяло прямо на глазах.

Семь метров.

Пять метров.

Три метра.

Когда до цели уже оставалось совсем немного, Шизука решила пойти во банк. В конце концов, все еще оставался небольшой шанс того, что этот монстр сможет среагировать на ее неожиданную атаку. А раз так, то следовало исключить подобную возможность заранее.

Для этого она решила влить в свое тело куда большее количество проклятой энергии, чем планировала изначально. Конечно, подобный шаг влек за собой довольно нешуточные последствия… однако Шизука была готова на подобный риск. Уж лучше так, чем облажаться в самый последний момент.

Как только проклятая энергия волной разлилась по всему ее телу, оно в тот же миг наполнилось просто запредельным количеством невероятной силы. Настолько, что это спонтанное усиление позволило ей в считанное мгновение упереться в свои человеческие пределы… нет, даже пробиться через них и превзойти, пускай и на самую малость!

Пока это поистине удивительное ощущение не поглотило ее с головой в безумной эйфории, Шизука собрала в себе всю волю и силы, а потом совершила поистине невероятный рывок.

Все вокруг нее стало казаться каким-то слишком медленным… нет, просто это она стала настолько быстрой, что даже окружающий девушку мир стал не поспевать за ней. Некогда разделяющие ее с Юичиро метры попросту испарились, а сама она уже оказалась возле своей цели.

Вот он, совсем рядом.

Оставалось только атаковать его…

Но именно в этот самый момент…

— Как предсказуемо… — донесся до нее холодный и малость разочарованный голос.

Глава четвертая — Конфликт интересов. Часть третья.

То, что было после этих слов Шизука едва ли смогла понять. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что тело сработало на одних лишь чистых инстинктах. А ее саму тем временем с чудовищной силой отбросило куда-то в сторону под громкий звон стали. Мир в глазах мгновенно закружился в безумной пляске, увлекая ее за собой куда-то дальше. Пока в один момент в глазах резко не потемнело, а все тело не сковал мощный импульс боли.

Дышать было невозможно. Каждое, даже самое крохотное движение разливалось такой ужасной болью, что хотелось просто кричать… да только не получалось из-за жуткой нехватки воздуха в груди. Еще и это головокружение…

Где-то на фоне зазвучали глухие шаги. Пока еще далекие, но с каждой новой секундой они становились все ближе и громче, порождая в сердце Шизуки весьма нехорошее предчувствие. Сжав до скрипучей боли зубы, принцесса взяла себя в руки и с трудом смогла приподняться и опереться спиной о ближайшую к ней машину. Что в свою очередь едва ли не лишило ее сознания из-за нового приступа адской боли.

«ТОП»

«ТОП»

«ТОП»

А звуки шагов тем временем становились куда отчетливее и ближе.

Пускай мир в ее глазах так и не перестал кружиться, но она смогла-таки разглядеть смутную фигуру приближающегося человека. Гадать, кто же это был, попросту не было нужды — только одна личность могла к ней приблизить в этот самый момент.

Шизука с досадой улыбнулась… точнее, попыталась это сделать и сразу же скривилась о от острой боли. Казалось бы, у нее были все шансы на победу… но даже так, она умудрилась проиграть этому монстру.

«ТОП»

Звуки шагов наконец-то стихли.

Шизука с трудом подняла голову и увидела перед собой Юичиро.

Одинокую и неприступную фигуру, окутанную множеством слухов и домыслов. С идеально-бесстрастной маской на привлекательном лице, и с сущим холодом в глазах.

Он, как и в первую их встречу, казался все таким же мрачным и нелюдимым. Даже немного пугающим, если быть точнее. Но не смотря на такое броское первое впечатление в нем все равно было что-то… необычное и в тоже время привлекательное. Шизука не могла сказать точно, что в этом парне смогло породить в ней такой странный интерес. Но понимала она одно: с ним точно стоит быть на стороже.

Кто же знал, что то ее мимолетное предчувствие окажется верным…

При виде его спокойного и безэмоционального лица в Шизуке всклокотала внезапная ярость. Оно и не удивительно. С подобной силой этот парень мог добиться много… нет, это они могли добиться многого. Ведь в конечном счете, Юичиро должен был стать ее мужем, ее опорой и поддержкой. Подобный союз был идеальным как с точки зрения их возможностей и талантов, так и с точки зрения их именитых родословных. Вместе, они могли бы привести их небольшую семью к еще более высоким вершинам. Более того, они смогли бы даже основать свой собственный род, в чем Шизука ничуть не сомневалась.

Но вместо этого славного будущего ее уже бывший жених выбрал предательство…

Тогда ради чего она все это время так старалась? Ради чего тратила свои драгоценные годы на тяжелые и непрерывные тренировки? Ради чего проливала кровь и пот каждый новый день?

Неужели только ради того, чтобы сегодня лицезреть его холодный взгляд?

Не в силах больше сдерживать это внутреннее разочарование, горькую досаду и клокочущую ярость, Шизука собрала в себе последние крупицы силы и, сквозь адскую боль, бросила припасенные магический талисман прямо в это ненавистное лицо.

«БАХ!»

Уши сразу же заложило от очень громкого взрыва.

Мощная ударная волна разошлась во все стороны, буквально раскидав находящийся вокруг брошенный транспорт, словно детские игрушки. Саму же Шизуку не задело: сработал ранее установленный барьер, который и поглотил весь полученный после взрыва урон.

Но не успел черный дым толком осесть, как из него что-то вырвалось. Это «нечто» на огромной скорости пробило едва заметный синеватый барьер и вонзилось в правое плечо Шизуки, прибив ту к находящейся позади легковушке. Принцесса даже сделать ничего толком не успела из-за своего тяжелого состояния. Только болезненно простонала, схватив это «нечто» другой рукой в попытке вырвать его их плеча. Но, к ее сожалению, то нисколько не поддавалась.

Следом за первым «нечто» из дыма тут же появилось и второе. Оно пробило уже другое плечо Шизуки, полностью прижав ту спиной к машине позади. Затем к земле крепко прижали и ее ноги: принцесса только и успела, что почувствовать острую боль в области бедер, а затем и некоторое давление на них. Словно кто-то сверху надавил на ее ноги, чтобы та даже пошевелить ими не смогла.

К этому времени уже большая часть черного дыма успело осесть, являя взгляду Шизуке нечто невероятное. Как оказалось, Юичиро нисколько не пострадал от ее неожиданной атаки. Его закрыла непроницаемая, кроваво-красная стена, которая успела покрыться сетью трещинок и пятном черной сажи после недавнего взрыва. А ведь брошенный ей талисман был одним из мощнейших в ее арсенале. Но даже он не смог пробиться через этот заслон.

К тому же, как раз из этого самого заслона и торчали те самые «нечто», что и приковали ее к машине и земле. Ими, как оказалось, были алые шипы.

Как только остатки дыма полностью исчезли, начала меняться и алая громадина. Она прямо на глазах утратила твердую форму, превратившись в некое подобие жидкого металла, который должен был лужицей растечься по разбитому асфальту. Вот только эта самая лужица так и не коснулась земли: она неожиданно уменьшилась в размерах до обычного бейсбольного мяча и улетела к правому плечу вполне невредимого Юичиро, где и повисла в воздухе.

Шипы тем временем тоже преобразились. Отделившись от заслона, они превратились в простые колья с довольно широким изголовьем. Таким нехитрым образом они не позволяли девушке ни дернуться вперед, ни даже подняться, тем самым крепко удерживая ее в нынешнем положении.

Юичиро окинул ее холодным и незаинтересованным взглядом. После чего молча развернулся и направился прочь.

— Ты так ничего и не скажешь? — неожиданно спросила Шизука, вглядываясь в его широкую спину. В тихом женском голосе так и ощущалась обида.

Бывший наследник Хиираги остановился.

— А должен? — вопросом на вопрос ответил брюнет, не оборачиваясь.

— И правда. — горько улыбнулась Шизука, опустив голову. — Чего еще я могла ожидать от предателя…

Заметив, что принцесса более не намерена продолжать этот разговор, Юичиро не стал задерживаться и пошел вперед, постепенно оставив Кирихару позади. Сам же Хиираги тем временем немного осмотрелся по сторонам. Как он и думал — временного владельца Наймаро поблизости не оказалось. Видимо, пока он возился с принцессой, Шиноа незаметно увела паренька куда-то в сторону, подальше от него.

Юичиро этот ход только позабавил.

Вряд ли они могли далеко уйти в их-то состоянии. Скорее, просто где-то затаились и ожидали его дальнейших действий. Что, конечно же, было только ему на руку.

А вот Мио удивила — его верная слуга все-таки сумела разобраться с Сангу и даже взяла ту в плен. И это при том, что сама девушка являлась бойцом дальнего боя и была явно не в невыгодном положении в сражении с ближником. Впрочем, чего-то подобного от нее и стоило ждать. Все же, у Мио была куда более серьезная подготовка, да и боевого опыта у нее было явно побольше, чем у той же Сангу.

Стоило только Юичиро приблизиться к схваченной паре, как Мио чуть сместилась в сторону и покорно поклонилась ему. Как, собственно, и делала это десятки и сотни раз до этого.

Юичиро не ответил. В тот момент все его внимание было обращено на бессознательную блондинку и сильно побледневшего от потери крови розоволосого парня.

Наличие заложников в очередной раз давало ему вполне неплохой рычаг давления на Шиноа. В конце концов, его никудышная младшая сестренка не сможет бросить своих. И уж тем более ту же Сангу — ее близкую и, пожалуй, единственную подругу. А раз так, то этим можно будет воспользоваться. Вопрос лишь в том, а станет ли она так рисковать. Судя по тому, что он недавно увидел, сестренка явно отдает предпочтение тому парнишке. В противном случае, она бы не медлила так с ответом. Однако и выбор тогда был несколько иной: либо брюнет, либо этот розоволосый.

Сейчас же в его руках находилось аж целых два заложника, среди которых была и ее близкая подруга. Конечно, кое-какие сомнения на этот счет все еще оставались, ведь сестренка по-прежнему могла отдать предпочтение временному владельцу Наймаро. Но что-то предсказывало Юичиро, что подобное вряд ли произойдет. Ведь в отличии от того мальчишки, Сангу сестренка знает куда дольше. Потому и задеть ее за живое будет куда проще.

Определившись с планом, Юичиро закончил рассматривать заложников и вновь прошелся взглядом по ближайшим округам. На этот раз куда основательнее, подключив к поискам еще и свое чутье.

Обнаружить затаившуюся пару удалось не сразу. Та старательно скрывала свою проклятую энергию, поэтому уловить тоненький след получилось лишь спустя минуту с лишнем.

— Можете не прятаться. — повысил голос Юичиро, стараясь привлечь внимание затаившейся пары. — Я знаю, что вы рядом.

Как и ожидалось — ответа не последовало.

— Молчишь? — усмехнулся бывший наследник Хиираги. — Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что это слишком глупо — жертвовать всем ради какой-то фальшивки. Он все равно умрет. От моей руки или же чуть позже от рук вампиров, разницы никакой. Но даже если ему каким-то чудом удастся выжить, его жизнь все равно оборвется в ближайшие десять, максимум – двадцать лет. Ты лишь отсрочишь неизбежно, ведь так уж он был задуман.

Ответа, как и прежде, не последовало. Однако по едва заметным волнениям проклятой энергии Юичиро видел, что эмоциональное состояние его младшей сестренки понемногу выходило из равновесия. Оставалось лишь немного дожать — и результат не заставит себя долго ждать.

— Отдай мне мальчишку, Шиноа. И тогда я верну тебе всех схваченных мною людей. Более того, я даже сниму проклятие с того паренька, который сейчас медленно умирает в Сибуе.

— Почему я должна тебе верить? — спустя пару минут донесся до него отдаленный голос Шиноа. — Где гарантии, что после обмена ты не прикончишь всех нас?

— Даю слово, что не причиню вам вреда и позволю спокойно уйти, как только ты отдашь мне мальчишку.

— Я не верю тебе. — тут же парировала Шиноа.

— Тебе продеться поверить, Шиноа. В противном случае, — в левой руке Юичиро быстро материализовался серебристый револьвер, который бывший Хиираги сразу же направил на бессознательную блондинку, — я просто избавлюсь от твоих друзей. Возможно, тебе плевать на розоволосого, но что ты скажешь о Мицубе?

Впереди, в то самом месте, где и укрывалась пара беглецов, произошел едва заметный скачок проклятой энергии.

На лице Юичиро появилась довольная улыбка. Все же, его предположения оказались верными — Сангу Мицуба была не безразлична его наивной младшей сестренке.

— У тебя ровно минута на размышления. Если за это время ты не дашь мне ответ или решишь сбежать с мальчишкой – я убью твоих товарищей. — свободной рукой Юичиро забрался во внутренний карман военной формы и вытащил оттуда ручные золотые часы. Легким нажатием кнопки, он открыл их крышку и уставился на циферблат. Секундная стрелка как раз подходила к числу «XII». — Время пошло, Шиноа.

Взгляд Юичиро плавно поднялся с золотых часов и устремился к тому самому месту, где скрывались беглецы. По уже куда заметным скачкам проклятой энергии, он понял, что между его сестренкой и временным владельцем Наймаро сейчас шли жаркие споры. Причем, судя по куда более яростным выбросам энергии, в них главную роль играл именно мальчишка. Шиноа, в свою очередь, пускай и проявляла некоторую обеспокоенность, но все же держала себя в руках.

Оно и не удивительно. Как никак, а его младшая сестренка — что ни на есть истинная Хиираги. В хорошем смысле, разуметься. В любой, даже самой сложной ситуации, она старается держать свои эмоции и чувства под контролем, а голову — постоянно холодной и собранной.

А время все утекало и утекало.

Секундная стрелка уже минула половину циферблата и уверено поднималась наверх, к «IX». А ответа от них Юичиро так и не дождался. Пара до сих пор активно спорила и никак не могла прийти к единому мнению. Впрочем, на что-то подобное он и рассчитывал.

Похоже, Шиноа каким-то образом удавалось сдерживать бойкий пыл мальчишки… а ведь тот уже был на грани того, чтобы броситься товарищам на выручку. И это в его-то состоянии. Однако Юичиро не был против такого результата. Более того, он даже намеривался немного “помочь” сомневающемся беглецам…

«ЩЕЛК!»

Взведенный курок громко щелкнул.

Взгляд Юичиро упал на циферблат.

Оставались считанные секунды до того момента, когда секундная стрелка достигнет отметки «XII».

Пять секунд.

Четыре.

Три.

Две.

Одна.

И вот, когда секундная стрелка наконец-то остановилась ровно на «XII»…

Выстрела не произошло.

Юичиро не нажал на спусковой крючок. Более того, он почему-то улыбнулся и медленно повернул голову налево. Туда, откуда веяло холодным осенним ветром.

— Похоже, у нас гости…

Этих слов вполне хватило, чтобы Мио тут же встрепенулась и устремила свой взволнованный взгляд в ту же сторону, куда в тот момент смотрел ее господин. Увы, но юная Джуджо не могла видеть так же далеко и четко, как Юичиро. Однако развитое чутье девушки подсказывало — слова господина не были безосновательны. А раз так, то стоило готовиться к худшему.

Ждать незваных гостей не пришлось. Они явились спустя всего две минуты. И как раз с той самой стороны, куда смотрел Юичиро. Ими, как ни странно, оказались вампиры. Точнее, три вампира: две молодые девушки и один парень.

— Присмотри за заложниками. — отдал команду Юичиро и направился в сторону появившийся фигур. Более того, он сразу же вскинул руку с револьвером, навел проклятое оружие на первую попавшуюся цель и тут же выстрелил.

«БАХ!»

Громогласный выстрел сразу же прогнал застоявшуюся в этом месте тишину.

«ДЗЫНЬК!»

А следом за ним раздался и резкий металлический звон.

— Ублюдок!.. — донесся до него яростный крик Эстмы. Именно на блокировало недавний выстрел Юичиро, который должен был снести голову Микаэлы.

— Я ведь предупреждал вас. — не церемонясь, начал Юичиро. — Что при нашей следующей встрече мы будем врагами…

— П-постой! — тут же вклинилась в разговор Сакура. — Мы лишь хоте…

«БАХ!»

Очередной выстрел не дал закончить начатое.

Эстма вновь отреагировала первой. Она быстро шагнула вперед, полностью закрывая собою шокированную подругу, и размашистым ударом ловко отразила револьверную пулю, заставив ту с громким звоном отскочить куда-то в сторону. После чего уже сама ударила в ответ, ничуть не ограничивая себя в силе.

Красная волна яростной энергии в тот же миг сорвалась с меча Эстмы и устремилась навстречу Юичиро. Однако бывшего наследника Хиираги это ничуть не испугало. Более того, он даже с места не сдвинулся, всем своим видом показывая абсолютную невозмутимость.

Кровавый шар, что до этого момента мирно парил над правым плечом Юичиро, неожиданно рванул вперед и остановился ровно в метре от брюнета. Его некогда гладкая и ровная поверхность начала очень быстро изменяться, приобретая довольно странные, а порою даже отвратительные формы. Впрочем, данные изменения продлились всего мгновение: в конечном итоге, этот кровавый шар превратился в несокрушимую монолитную стену, что с грохотом упала на старый разбитый асфальт.

Именно в появившуюся стену и угодила красная волна. Мощный удар разрушительной энергии врезался в твердую гладкую поверхность, но так и не оставил на ней ни единой, даже самой крохотной царапинки или вмятинки. Лишь заволок ее серым облаком поднятой пыли.

Как только гул после этого столкновения стих, а пыль едва успела осесть, из кровавой стены вырвался целый поток кристаллических шипов. Их количество и скорость были так велики, что трем вампирам пришлось в спешке отступить назад и уйти за ближайшие укрытия.

А кровавая стена тем временем все уменьшалась и уменьшалась в размерах. Когда же ее размер достиг ¼ от первоначального, Юичиро остановил поток кристаллических шипов резким взмахом правой руки. Оставшийся кусок стены в тот момент быстро утратил твердую форму, обратившись уже в стремительный поток алой крови. Подобно живому существу, он направился по воздуху к раскрытой ладони брюнета, закружился вокруг нее, а после — преобразовался в красную катану.

Крепко сжав рукоять новоявленного оружия в правой руке, Юичиро чуть наклонил корпус вперед, оперевшись на выставленную правую ногу, и завел катану за пояс, готовясь к удару. Со стороны это выглядело так, будто он намеривался обнажить клинок в одном стремительном движении…

«ВШУХ!»

Новый удар рассек осенний холодный воздух быстро и практически бесшумно. Настолько, что только багровое лезвие успело опасно блеснуть в тусклом солнечном свете, когда описало идеально-ровную дугу удара и заняло конечную позицию с другого бока.

Следом за этим поистине невероятным ударом, в сторону укрывшихся вампиров устремился горизонтальный, светло-красный полумесяц. В отличии от прошлых ударов, в этот Юичиро вложил некоторое количество проклятой энергии, что не только изменило его цвет, но и заметно усилило его мощь.

Разрушительная красная волна беззвучным вихрем пронеслась по большей части главной дороги. Она разом лишила все брошенные машины их крыш; они со скрипом съехали в сторону по идеально-гладкому срезу. Потом снесла металлические столбы рекламных баннеров и ближайших линий электропередачи; те чуть позже с грохотом обрушились на асфальт и находившиеся рядом легковушки. А затем уже достигла укрытия его бывшей семьи.

Те сразу же почувствовали приближение опасности.

Первой из укрытий выскочила Эстма; девушка не стала рисковать и одним мощным прыжком ушла в правую сторону, намереваясь занять другое, более надежное укрытие. Следом за ней показался Мика; блондин отскочил в левую сторону и за пару прыжков занял крышу ближайшего магазина. А вот Сакура удивила: розоволосая подруга не стала убегать или прятаться, а просто приняла удар в открытую. Более того, даже смогла отразить его одним единственным взмахом меча, разрубив красную волну надвое.

Юичиро не без интереса уставился на Сакуру. Он и раньше подозревал, что бывшая подруга детства была не так проста. Но теперь убедился в этом, так сказать, окончательно.

Пускай он и не вложил много проклятой энергии в прошлый удар, однако его мощи все равно было достаточно, чтобы лишить жизни низко рангового аристократа. Да что там — даже некоторым средне ранговым пришлось бы выложиться на полную, чтобы только блокировать его. Ну а что же Сакура? Она не только блокировала его удар, но и с легкостью разбила его надвое. И все это одним единственным ударом.

Вывод напрашивался сам собой — Сакура была сильна. Насколько именно? Тот еще вопрос. Скорее всего, по чистой силе она была ближе всего к высшему звену среднего ранга. Вполне возможно, что у нее был Одиннадцатый, а то и Десятый ранг. А быть может и вовсе Девятый… но в это Юичиро верил уже с трудом. Но даже так, задача по добыче «Ключа» усложнялась в разы только из-за одной Сакуры. А ведь помимо нее еще были и Эстма, и сам Мика…

Впереди его ждало явно не простое сражение.

Самым верным решением в подобной ситуации было разделить эту троицу. В идеале, конечно, можно было бы отрезать от них Мику, а уже затем забрать у него «Ключ», и дело с концом. Да только что-то подсказывало Юичиро, что так просто это у него не выйдет. И ладно Сакура — судя по тому, что он помнил и видел, сосредоточена она исключительно на нем. До Мики ей, похоже, дело не было. Что, в принципе, было только на руку ему. Правда, тут уж как повезет. Все же, Сакура не была дурочкой и точно догадается о его истинных мотивах, стоит только Юичиро сосредоточить свое внимание на Микаэле.

Но куда большую проблему в тот момент представляла из себя именно Эстма. Вот уж кто точно может доставить ему тот еще гемор во время битвы. Это стало понято уже в тот момент, когда бывшая подруга неожиданно вышла вперед и защитила Мику от неожиданного выстрела. Да, скорее всего, Мика смог бы и сам защитить себя; все же, по силе он едва ли уступал той же Эстме. Однако спонтанное действие со стороны Эстмы все же выдало ее истинное намерение и отношение к другу — Мика был не безразличен ей. Не только как близкий друг детства. Но и как первая любовь… судя по всему, пока еще безответная.

Так что от Эстмы стоит ожидать чего угодно. Особенно тогда, когда она поймет, что Юичиро нацелен только на Микаэлу. А раз так, то ударить в первую очередь стоило именно по ней, дабы заранее избавиться от возможного источника проблем.

Определившись с планом, Юичиро тут же сорвался с места в правую сторону, на ходу поднял левую руку и несколько раз нажал на спусковой крючок.

«БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!»

Раздалась целая серия оглушительных выстрелов.

Рой пуль устремился в сторону все еще неподвижной Сакуры, заставив ту все же перейти в оборону. Впрочем, они едва ли могли доставить розоволосой девушке хоть каких-то серьезных проблем. В конце концов, сил у нее было предостаточно: Сакура вполне легко смогла отразить каждую прилетевшую пулю быстрыми и отточенными движениями меча. Более того, сделала это за какую-то жалкую секунду — настолько быстро это было.

Конечно же, Юичиро не рассчитывал на что-то большее. Скорее, подобным образом он хотел хотя бы немного замедлить Сакуру и не дать ей сразу же сорваться с места. Что, в принципе, у него и получилось. Сам же бывший наследник Хиираги к тому моменту преодолел более половины пути, что разделял его и наблюдающую неподалеку Эстму. Та, кстати, уже заметила, что ее бывший друг детства направлялся именно в ее сторону. Так что не стала заставлять его ждать и сама бросилась вперед, ему навстречу.

Их столкновение произошло практически у самого края главной дороги. Более того, оно даже вызвало целый погром; все же, сил у обоих было куда как больше, чем у простых людей и даже некоторых средне ранговых аристократов. Стоило только их мечам скреститься, как во все стороны разошлась стремительная ударная волна. Она с такой легкостью раскидала ближайшие легковушки, будто те и не весили ничего. Да что там — некоторые машины от такого неожиданного удара так и вовсе смялись пополам и превратились в простую груду металла.

Юичиро с некоторым интересом уставился на искаженное от гнева лицо Эстмы. А сколько было злобы в этих карих глазах… складывалось такое ощущение, будто он был для нее заклятым врагом всей ее нелегкой жизнь. Впрочем, подобные мысли были не так уж далеки от истины... точнее, будут таковыми, как только он изымет «Ключ» из груди Микаэлы.

«СКРИ-И-ИП!»

Сталь неприятно заскрежетала от приложенной силы.

Пускай его бывшая подруга детства все еще не стала полноценным вампиром, но даже в таком ненадежном состоянии она все еще оставалась невероятно сильной. А уж насколько она будет сильна, когда обратиться полностью…

Впрочем, и сам Юичиро не был полноценным вампиром. Да и вряд ли когда-нибудь им станет. Все же, его ситуация несколько отличалась от таковой у Эстмы или того же Мики. Ведь даже пожелай он стать полноценным вампиром, — чего, конечно же, никогда не произойдет, — это в конечном счете приведет к его неминуемой смерти. Ведь за обретенную силу и целый ворох демонов внутри него, приходиться платить весьма немалую цену…

«СКРИ-И-ИП!»

Очередной жалобный скрип металла все же вернул мысли Юичиро в нужное русло.

Верно, ему стоило взять себя в руки. Да и дальнейшее промедление было равносильно смерти. В конце концов, устроенный им недавно переполох не мог остаться незамеченным. Тем более, теперь, когда на него уже вышли Мика, Сакура и Эстма. Это лишь вопрос времени, когда к этому месту сбегутся остальные вампиры. И вот тогда-то у него точно возникнут проблемы.

Так что Юичиро решил больше не «играть» с Эстмой в эти жалкие детские игры и взяться за дело всерьез.

Напор со стороны бывшего наследника Хиираги неожиданно увеличился. И это не взирая на то, что Эстма прилаживала едва ли не все силы, чтобы противостоять ему! Но все тщетно. Багровое лезвие неминуемо кренился в ее строну, обещая с минуты на минуту вонзиться в правую ключицу. Да что там — он едва ли не на колени ее поставил. И это одной только физической силой!

Но не успела Эстма что-либо сделать в ответ, как к ее лбу неожиданно прижался холодный металл.

«ЩЕЛК!»

Следом послышался пробирающий до мурашек звон взведенного курка.

Глаза Эстмы широко расширились от удивления.

— Пора прощаться… — глядя на нее сверху вниз, произнес жутким и холодным голосом Юичиро.

Тело среагировало куда быстрее разума: оно резко дернулось в левую сторону, уводя Эстму с траектории выстрела…

«БАХ!»

Уши сразу же заложило от слишком громкого звука. Правую руку тем временем обдало невероятно острой болью. Как, собственно, и правое ухо. Однако это не помешало Эстме отскочить в бок и кубарем прокатиться по раздолбленному асфальту. После чего в спешке подняться на ноги и броситься к ближайшему внедорожнику.

«БАХ!»

Как раз в тот момент, когда раздался очередной выстрел.

Едва она успела прижаться вспотевшей спиной к холодному металлу, как тут же оскалилась от острой боли в районе правой руки. Разгневанный взгляд сам собой упал на причину дискомфорта — оставшуюся кровоточащую культю.

Чтобы избежать смертельной раны, Эстме пришлось пойти на некоторые жертвы. Она перестала сопротивляться напору Юичиро и просто ушла в сторону. Что, в свою очередь, привело к потере половины правой руки во время того рывка. Еще, судя по надоедливой ноющей боли, задело и правое ухо. Однако все это было лишь сущим пустяком по сравнению с тем, что могло произойти с ней в более худшей ситуации. А именно — ранение головы. Учитывая то, что Юичиро владел проклятым оружием, то подобная рана могла стать для нее фатальной. Но даже если бы ей каким-то чудом повезло, и она осталась бы жива, ее все равно добили следующим ударом.

Так что выбор в той ситуации был очевиден…

— И долго ты планируешь тут прятаться? — донесся до нее холодный мужской голос откуда-то с боку.

Не успела Эстма толком даже голову повернуть, как внедорожник, за которым она все это время скрывалась, с громким скрежетом неожиданно отлетел в сторону. Юичиро избавился от этой громадины одним единственным ударом ноги, заставив ее кубарем унестись в совершенно другую сторону дороги, где она и исчезла внутри какого-то магазина.

При виде этого мерзкого ублюдка, Эстме в тот же миг захотелось снести ему голову. Но увы — подходящего оружия под рукой не оказалось. Своего меча она лишилась вместе с рукой в тот же миг, когда избежала выстрела. Так что в данный момент она была полностью беззащитна перед ним.

«БАХ!»

Стоило только девушке немного дернуться, как ее левое плечо мгновенно пронзила острая боль. Более того, из-за неожиданно сильного ударного импульса Эстму сразу же завалило на левый бок, буквально распластав по асфальту.

Плечо жгло безумно. Даже самое крохотное движение грозило разлиться такой гаммой боли, что проще было просто не двигаться. Чего уж там — у Эстмы складывалось такое ощущение, будто в плечо раскаленный металл засунули. Так еще и крутили им как душе хотелось. Один только Бог знает, каких усилий ей стоило просто не закричать, не говоря уже о простых болезненных стонах.

Но, как оказалось, ее мучения на этом не закончились.

«БАХ!»

Следующий выстрел оторвал ей правую стопу, разом лишив Эстму возможности сбежать. По крайней мере, сразу и неожиданно.

— Кхр-р-р!.. — раненным зверем сдавленно прорычала девушка, вздрогнув всем телом.

— Хватит, Ю!.. — донесся до нее обеспокоенный голос Сакуры.

Однако Юичиро и не думал останавливаться. Он медленным шагом приближался к обездвиженной дрожащей девушке, по-прежнему удерживая ее на мушке револьвера.

«БАХ!»

Следом за правой, Эстма сразу же лишилась и левой стопы.

— Кха-а-а-а!.. — все же взвыла она от безумной боли в ноге.

Тело заколошматило с такой силой, будто его охватила лихорадка. По щекам покатились предательские слезы, которые и не думали останавливаться. А еще это гнусное и мерзкое чувство из-за быстрого поражение, которое все это время снедала ее изнутри.

Эстме ничего не оставалось, кроме как сжаться в позе эмбриона. Хотя бы так, она планировала скрыть свое позорное унижение от этого ублюдка.

А Юичиро тем временем уже стоял прямо перед ней и взирал на ее жалкое состояние сверху-вниз. По нему нельзя было сказать, доволен он был ее текущим состоянием или же наоборот — разочарован в ней. На его лице застыла бесчувственная маска. В глазах — ни грамма жалости или простого раскаяния за содеянное. Только сущий холод.

Легким движением ноги Юичиро перевернул израненное тело Эстмы на спину. Окинул взглядом. Та сейчас едва ли отличалась от простой побитой собаки: вся в крови, дрожит, стонет. Крайне недостойное поведение для вампира и уж тем более — аристократки. Если она, конечно же, являлась таковой.

Но стоило бывшему наследнику Хиираги навести револьвер на ее голову, как с боку раздался предостерегающий мужской голос:

— Довольно, Ю.

Глава четвертая — Конфликт интересов. Часть четвертая.

Микаэла приставил острое лезвие меча к беззащитному горлу Юичиро. Видимо, таким не хитрым способом он намеревался остановить друга от дальнейших необдуманных действий. А еще — хотел спасти свою раненную подругу в случае возможного выстрела. Смелое, но в тоже время глупо решение, ведь и сам Микаэла оказался на расстоянии вполне смертельного удара. Юичиро только и оставалось, что чуть повернуть корпус и сразу же ударить Микаэлу в грудь.

И вуаля — долгожданный «Ключ» окажется в его руках.

Однако радоваться подобной возможности было слишком рано. Все же, каким бы наивным и доверчивым не был Микаэла, он все еще оставался вампиром. Причем не обычным рядовым кровососом, а самым настоящим аристократом. А подобные твари, как известно, были куда сильнее и проворнее любого натренированного человека. Как в физическом, так и в ментальном плане. Так что вполне очевидно, что переиграть бывшего друга не получиться. У Микаэлы наверняка хватит и сил, и ловкости, и остроты реакции, чтобы поспеть за ним. Тем более сейчас, когда к горлу Юичиро уже был приставлен меч.

Но даже в такой, казалось бы, патовой ситуации, у бывшего наследника Хиираги все еще оставались козыри в рукаве. Более того, он даже рассчитывал с их помощью выжать из подобной ситуации некоторую выгоду.

«ЩЕЛК!»

Раздался звонкий щелчок взведенного курка.

— Не вынуждай меня… — уже куда решительнее произнес бывший друг, практически вплотную прижав холодное лезвие к горлу Юичиро.

— Убери меч. — спокойно потребовал Хиираги в ответ на угрозу Микаэлы, демонстрируя поистине завидную непоколебимость. — Или я снесу ей голову.

— Ты не пос…

«БАХ!»

От неожиданно выстрела Микаэла вздрогнул. Как, собственно, и дрожащая на асфальте Эстма; девушка еще и затихла на всякий случай, чтобы лишний раз не злить брюнета.

— Следующий будет в голову. — предостерегающе сказал Юичиро, наводя дуло револьвера на висок сжавшейся Эстмы.

Микаэла не ответил. Однако по его взволнованному лицу было видно, что недавняя демонстрация точно произвела на блондина “хорошее” впечатление. По крайней мере, теперь он подумает дважды, прежде чем угрожать или требовать что-то от Юичиро. Но и меч Микаэла так и не убрал. Бывший друг понимал, что в таком случае он полностью лишиться преимущества над противником, и, как следствие — потеряет контроль на всей ситуацией. А это равносильно проигрышу… а может быть и самой смерти.

— Я жду, Мика. — напомнил нерасторопному другу о мече Юичиро.

На лице Микаэлы отобразилась самая настоящая немая борьба.

С одной стороны, ему не хотелось подвергать Эстму лишней опасности. Она и так изрядно настрадалась; да один только ее потрепанный вид вызывал изрядную долю жалости и сострадания. К тому же, Юичиро уже успел продемонстрировать свою решимость в подобном “вопросе” и явно не будет мелочиться. А лишний раз рисковать Микаэле точно не хотелось.

С другой же стороны, блондину не хотелось выпускать уже схваченного брюнета из рук. Ведь как бы Микаэле этого не хотелось, но стоило признать — Юичиро уже не был тем, что раньше. Он слишком сильно изменился за прошедшие годы, стал совершенно другим, чужим и незнакомым. Более опасным и хладнокровным, готовым пойти на все ради своей цели. В точь-точь, как те мерзкие людишки. Никто не знает, как себя поведет Юичиро, стоит только ему ослабить хватку. Решит ли он избавиться от них или же использует в своих таинственных целях — неизвестно. Однако ясно было одно — это точно не принесет ничего хорошего. Ни им, ни кому бы то ни было еще.

Пока Микаэла пребывал в раздумьях, Юичиро уличил момент и рывком приблизился к блондину практически в притык. Тот пускай и не сразу, но все же сумел среагировать. Более того, даже успел немного отскочить назад, явно намереваясь разорвать дистанцию. Да вот только было поздно — Юичиро ухватился за его левую руку и резким движением потянул на себя, тем самым, не давая своей добыче сбежать.

Да, поступи Микаэла в этой ситуации немного иначе, и все бы точно сложилась по-другому. Вполне возможно, что даже в его пользу. Но случилось ровным счетам так, как и случилось.

«ЧАВК!»

Микаэла только и успел, что сдавленно выдохнуть, когда его тело неожиданно врезалось в тело Юичиро; внезапный удар пришелся блондину прямо в грудную клетку, немного правее сердца.

— Ю… — с некоторым трудом произнес Микаэла прямо в ухо бывшего друга.

Юичиро не ответил. В тот момент он старательно копался в груди блондина, пытаясь отыскать в ней заветный «Ключ». Подобная грубость приносила Микаэле весьма яркие и очень “неприятные” ощущения, которые заставляли его едва ли не скрипеть зубами от безумной боли.

Конечно же, блондин не бездействовал. Он пару раз попытался вырваться из цепких лап Юичиро, однако раз за разом терпел разгромное поражение. Брюнет держал крепко. Даже слишком крепко.

К счастью, эти мучения продлились недолго. Просто в какой-то момент рука Юичиро почему-то остановилась. Микаэла даже замер от подобной неожиданности. Складывалось такое ощущение, будто его бывший друг на что-то наткнулся. Но вот на что — тот еще вопрос.

Впрочем, долго гадать не пришлось.

Уже в следующее мгновение левая рука Юичиро с резким чавкающим звуком вынырнула из груди Микаэлы. Это действие заставило раненого вампира болезненно оскалиться и едва ли не закашляться кровью. Все же, прошлый удар пускай и не был смертельным, но все еще представлял для него большую опасность. К тому же, Юичиро явно не церемонился с ним; он действовал грубо и безжалостно. Более того, после изъятия какого-то странного предмета, он сильно толкнул блондина в раненную грудь, заставив того плюхнуться на заднюю точку.

Утратив всякий интерес к бывшему другу, Юичиро внимательно оглядел полученный предмет. Им оказался окровавленный крестообразный кинжал из угольно-черно стали. Пускай его форма и была идентична той, что он уже видел ранее у других «Ключей», но некоторые отличия все же имела.

Все, как и у остальных «Ключей».

Убедившись в подлинности полученного предмета, Юичиро сразу же заставил его утратить твердую форму и обратиться в жидкий металл. Все-таки, таскать с собой «Ключ» в его истинной форме было крайне неудобно. Поэтому стоило придать ему иную, более удобную и компактную форму — например, кольца.

Черная металлическая жидкость плавно скользнула по воздуху, обвила руку брюнета пару раз и быстро окольцевала указательный палец. Где, собственно, и приняла окончательную форму неказистого черного кольца.

Получив то, за чем пришел, Юичиро собирался было вернуться к Мио. Оставалось еще одно незаконченное дело, которое стоило довести до конца. Но стоило только ему обернуться, как перед глазами сразу же предстала Сакура.

По ее прекрасному бледноватому лицу было видно, как девушку обуревали самые различные эмоции и чувства. Радость и печалью; ярость и нежные чувства; а также решимость и внутренние сомнения. Сакура по-прежнему не могла определиться с тем, как же ей поступить в данной ситуации. Долг обязывал ее схватить потенциально опасный для ее вида объект и передать «Матери», а вот чувства… чувства подбивали девушку бросить все и остаться с возлюбленным.

Юичиро прекрасно видел все эти противоречия в ее глазах. Видел, как они не дают ей покоя даже в такой ответственный момент. Но помочь ей, увы, не мог. Да и имели он на это право? Вряд ли. Уж точно не после того, что он сделал с ее друзьями.

Бывший наследник Хиираги уверенно шагнул чуть в сторону, намереваясь таким образом обойти надоедливую розоволосую вампиршу. Ко всему, он еще и всем своим видом показывал ей, что полностью игнорирует само ее существование. Будто ее и не было перед ним вовсе.

Сакура не сдавалась. Она следом за ним сместилась чуть в сторону. Так, чтобы перекрыть ему дальнейший путь вперед. Более того, на ее лице наконец-то появились проблески былой решимости. Похоже, хотя бы в этом вопросе она не собиралась так просто отступать.

— Я хочу поговорить. — уже куда тверже заявила Сакура, вперившись в него серьезным взглядом. Таким же взглядом она часто пользовалась в детстве, когда хотела поговорить о чем-то действительно важном.

Юичиро не ответил. Вместо этого он вновь шагнул вперед, но уже немного в другую сторону, намереваясь снова обойти ее. Но тщетно — девушка в очередной раз преградила ему дорогу.

— Я. Хочу. Поговорить. — вкладывалась Сакура в каждое слова так, чтобы даже до тугодумного идиота наконец-то дошло. Да только вот эти усилия так и не окупились. Юичиро как игнорировал ее, так и продолжал игнорировать сейчас.

Подобное отношение не могло длиться вечно. Сакура начинала понемногу закипать. Это было видно по ее едва нахмурившемуся взгляду, в котором нет-нет, да проглядывалась разгорающаяся злость. Пока еще отдаленная, маячившая где-то там, вдалеке, но непременно разрушительная. Со стороны это выглядело довольно забавно: могучий и грозный вампир, способный в одночасье лишить его жизни, сейчас беспомощно сердилась на простого человека… почти простого. Для завершения этого комичного образа не хватало только одного: чтобы она грозно топнула ножкой. Как она это часто делала в детстве.

Впрочем, Сакуре все равно стоило отдать должное — выдержка у девушки было куда лучше, чем у той же Эстмы. По крайней мере, она хотя бы не бросалась на него сломя голову, в нелепой попытке убить ненавистного ей человека.

Юичиро устало вздохнул, слегка наклонив голову вниз. Было вполне очевидно, что дальнейшее игнорирование этой дуры ни к чему хорошему не приведет. Все равно она не отстанет, сколько ты ее не игнорируй. Сакура еще тогда, в недалеком детстве, была той еще упрямицей. Если уж вбила себе в голову что-то, то точно пойдет до конца. Видимо, даже после полного обращения эта надоедливая черта в ней так и не исчезла.

— Нам не о чем говорить. — все же ответил ей Юичиро, поднимая голову. В его холодном взгляде по-прежнему не было и грамма дружелюбия или тепла. Только сущая враждебность.

Впрочем, это ничуть не смутило Сакуру. Уже один тот факт, что этот сухарь наконец-то заговорил с ней, воодушевлял ее продолжать упорствовать. Ведь, как оказалось, ее старания не были такими уж бесполезными, как она думала изначально.

— Нет, есть. — продолжала упорствовать Сакура, прожигая фигуру Юичиро слишком уж решительным взглядом. — Я хочу знать правду, Ю. Прямо здесь и прямо сейчас.

— Правду? — усмехнулся Юичиро недобро, поглядывая на хмурое небо. Погода за все прошедшее время так и не разъяснилась. — Боюсь, она тебе не понравиться...

— Плевать! — слишком уж эмоционально сказала вампирша. — Будет она ужасной или пугающей... Мне все равно!

— Ты не понимаешь…

— Тогда объясни! — едва ли не срываясь на крик, требовала Сакура. — Или хотя бы попытайся это сделать! Разве это так сложно — довериться близкому тебе человеку?

Повисло неловкое молчание.

Рядом прошуршал холодный осенний ветер. Однако Юичиро его даже не почувствовал. Все его внимание в тот момент было сосредоточенно на девушку перед ним. На этой худенькой, трясущуюся от гнева вампирше, которая до сих пор не желала сдаваться.

Конечно же, он мог поведать ей о том, что на самом деле скрывал глубоко в своем черством сердце. Мог поделиться с ней своими коварными замыслами или уже претворяющимися в жизнь грандиозными планами. Мог даже рассказать ей ту самую шокирующую правду, из-за которой и решился на все это.

Он мог… но не делал этого.

Причина была проста и сложна одновременно. Его планы уже давно ушли за точку невозврата, поэтому для Юичиро было поздно поворачивать назад. И уж тем более, вовлекать в них кого-то еще. Как говориться, сделанного уже не воротишь, как бы сильно этого не хотелось. Да и принесенные им жертвы попросту не позволят этого. Так что брюнету ничего не оставалось, кроме как продолжать идти в одиночку по выбранной дороге, усеянной трупами многочисленных врагов и редких друзей.

Пока Юичиро был погружен в свои мысли, Сакура осторожно приблизилась к нему вплотную. В ее движениях не было какого-то злого умысла или иного подтекста. Более того, она была еще и слишком «открыта» — Юичиро без проблем мог найти с десяток брешей в ее обороне, по которым можно было нанести вполне смертельный удар.

— Я же вижу, как тебе тяжело. — Сакура осторожно прикоснулась к его лицу, проведя большим пальцем по испачканной пылью щеке. — Вижу, как ты страдаешь глубоко в душе. — ее глаза сосредоточились на его. — Позволь мне помочь. Хотя бы раз…

Но Юичиро уже не слушал ее. Вместо этого, он неожиданно шагнул вперед, грубо оттолкнув Сакуру в сторону. Та от подобной неожиданности даже ойкнула, уставившись на друга удивленными глазами. Да только брюнету уже было все равно. Он и так потратил на нее слишком много времени. А того, к сожалению, практически не осталось.

— Стой… — послышался недовольный женский голос сзади. — Да стой ты!..

Плечо неожиданно сжали, в надежде остановить его.

Чего-то подобного Юичиро и ожидал от этой упрямицы. Так что действовать нужно было решительно. Так, чтобы даже до такой дуры, как Сакура, наконец-то дошло, что играться с ней он больше не намерен.

Бывший наследник Хиираги резко схватил кисть девушки, слегка вывернул ее и в стремительным движении повалил вампиршу на асфальт броском через спину. Все это произошло настолько быстро и неожиданно, что Сакура даже понять толком ничего не успела. Вот она вроде бы стояла, удерживая Юичиро за плечо, а уже в следующую секунду резко оказывается на асфальте, с прижатым ко лбу револьвером.

Брюнет бросил на бывшую подругу тяжелый и до жути холодный взгляд. Любого другого на ее месте давно бы уже пробрало от нахлынувшего страха — столь сильная жажда крови была вложена в это простое действие.

Но только не эту упрямую девушку.

Вместо ожидаемых эмоций вроде страха или того же ужаса, на ее бледноватом лице появилась едва заметная улыбка. При виде ее, у Юичиро складывалось такое ощущение, будто все произошедшее ранее было для Сакуры не более, чем детской игрой. Даже приставленный к голове револьвер нисколько не пугал эту идиотку. А ведь Юичиро вполне серьезно был настроен на то, чтобы нажать на спусковой крючок…

Но сделать этого он так и не успел.

Внутренние инстинкты неожиданно проснулись, предостерегая парня о довольно серьезной опасности неподалеку. Да и чутье не осталось в стороне — оно ясно дало понять, что за ним с Сакурой кто-то наблюдает. Причем этот кто-то даже не старался скрывать своего присутствия.

Подобная наглость вызывала в Юичиро только одно чувство — стойкое раздражение.

Рука с находящимся в ней револьвером за считанные секунды навелись на то самое место, где и располагался незваный гост.

«БАХ!»

Раздался громкий выстрел.

А за ним…

«ДЗЫНЬК!»

Не менее звучный металлический звон.

— Может уже покаешься? — выпрямившись, Юичиро повернулся в ту самую сторону, в которую совсем недавно выстрелил.

Цепкому взгляду бывшего наследника Хиираги попался небольшой тесный проулочек, сокрытый под сенью двух соседних возвышающихся многоэтажек. Слишком темно для глаз простого человека. Однако не для Юичиро — его глаза вполне спокойно могли рассмотреть в этой черноте вполне четкий человеческий силуэт.

— А ты и вправду весьма занятный. — послышался оттуда приятный мужской голос.

Гость не заставил себя долго ждать. Буквально в следующее мгновение он явил себя из тени проулка, свободной и уверенной походкой прошелся немного вперед, по пошарканный тротуару.

Было вполне очевидно, что этим самым гостем окажется вампир. Все же, людям не по силам отбить револьверный выстрел, пускай даже если они будут обладателями «Черной» серии. И уж тем более, когда этот выстрел был слишком быстрым и внезапным — на подобное попросту не хватит остроты реакции. А вот если на месте человека окажется благородный вампир, то подобное уже не будет казаться чем-то невероятным.

То, что незваный гость был из аристократов, стало понятно сразу. Об этом твердила его броская одежда: длинное и белоснежно-чистое пальто, украшенное обильным количество золотых украшений; та же крупная брошь в форме оскалившегося волка на груди была из чистого серебра. Да и на поясе висела не самая простая сабля. Даже на таком расстоянии, Юичиро чувствовал от нее исходящее давление — признак того, что это оружие точно было не из простых.

Вполне очевидно, что подобными богатствами могут располагать только аристократы с достаточно высоким рангом. Так что вывод напрашивался сам собой.

— Ты? — послышался сзади удивленный голос Сакуры.

— Отдаю вам должное. — чуть поклонился светловолосый вампир. — Я, конечно, подозревал, что вы сразу же пуститесь на поиски нашей общей цели, но чтобы все произошло настолько быстро?

Восьмая основательница едва ли зубами не заскрежетала зуба от подобной наглости. Чтобы ее, да использовали в роли поисковой ищейки…

— Кстати, хочу поблагодарить тебя за весьма интересное шоу, Хиираги Юичиро. — обратился он уже к брюнету. — Видишь ли, мне было бы крайне неудобно избавляться от лишних свидетелей без надлежащего алиби. А тут такой щедрый подарок… с моей стороны будет настоящим кощунством не воспользоваться подобной возможностью.

— Ах ты мерзкий ублюдок… — едва ли не прорычала Сакура, готовая в ту же секунду броситься на этого вампира. Однако поднятая рука Юичиро остановила ее от подобных необдуманных действий.

— Уж простите великодушно, — беззаботно пожал плечами блондин, — но такова моя работа.

Пока этот пижон разглагольствовал, Юичиро в это время внимательно следил за ним. За его немногочисленными и выверенными движениями, поддельной мимикой, хищным изучающим взглядом и другими вещами, которые могли дать бывшему наследнику Хиираги хоть какую-то полезную информацию. Но той, увы, оказалось не так уж и много. Пускай этот вампир и вел себя достаточно свободно и уверенно, но вот его поза говорила об обратном. В ней практически не было дыр, по которым можно было ударить сразу и наверняка. Более того, из подобного положения этому вампиру было достаточно легко перейти как в атаку, так и в оборону. Причем такой маневр займет у него какое-то мгновение. Что, в свою очередь, явно намекало брюнету о том, что этот блондинчик точно не из простых.

— *смешок* Ты правда думаешь, что сможешь справится с нами двумя разом? — с заметной издевкой в голосе спросила Сакура. Скрестив руки под грудью, она чуть вздернула подбородок, придав своему лицу более высокомерный вид.

Однако подобная провокация нисколько не оскорбила светловолосого вампира. Скорее уж, только позабавила.

— Не скажу, что подобный бой будет простым, — на лице вампира появилась уверенная ухмылка, — но что-то мне подсказывает, что я справлюсь.

Подобная уверенность не могла не настораживать. Все же, бросаться такими громкими словами могли только высокоранговые аристократы… ну или же через чур самоуверенные тупицы, которые толком то и врагов нормальных не встречали. Юичиро же склонялся именно к первому варианту. Почему? Слишком уж расслабленно вел себя это вампир. Да и недавняя «проверка» успела показать, что в силах своих он точно уверен.

Конечно, все еще оставался небольшой шанс того, что этот блондинчик просто блефует. Тянет время до прибытия подмоги. Однако рассчитывать на подобное везение было не в стиле Юичиро. Намного проще было проверить самому, в прямом бою.

Револьвер в левой руке тут же испарился в белоснежной вспышке. От него все равно не было никакой пользы; блондинчик уже доказал это совсем недавно. А вот в прямом противостоянии у Юичиро шансы были. Поэтому брюнет не стал медлить и сформировал из новой порции крови алую катану.

— Как занимательная способность... — не без интереса отметил светловолосый аристократ.

Юичиро не ответил. Вместо этого он неожиданно сорвался с места и пулей бросился на вампира, намереваясь атаковать его быстрым диагональным ударом. Впрочем, враг нисколько не растерялся и сам пошел вперед вполне спокойной прогулочной походкой, успев положить руку на белоснежную рукоять сабли. Когда же разница между ними составила всего три метра — светловолосый вампир одним стремительным движением оголил меч и принял на себя весьма тяжелый удар.

«БАМ!»

От столкновения их мечей во все стороны разошлась разрушительная ударная волна. Сила ее была столь велика, что для нее не составило особого труда смять пополам практически весь находящийся по близости транспорт. Более того, даже стены ближайших многоэтажек успели покрыться весьма внушительными трещинами, которые расползлись кто куда. И это не говоря уже об асфальте под ними: на том месте образовалась широкая воронка.

Но не успел поднятый шум толком улечься, как блондинчик уже пошел в атаку. Шагнув вперед, он резким движением меча оттолкнул от себя брюнета, затем совершил полный оборот и ударил наотмашь… самым настоящим копьем! Юичиро едва успел отклониться назад, пропуская над своим лицом опасный листовидный наконечник; тот рассек воздух со звонким свистом.

Отскочив назад, Юичиро едва успел увернуться уже от следующий удара — неожиданный выпад практически угодил ему прямо в лицо. Благо, реакции хватило, иначе его жизнь тут же бы и оборвалась. Однако на этом дело не закончилось. Удары и выпады аристократа резко набрали скорость и начали сыпаться на брюнета целым безостановочным градом! Так что Юичиро приходилось изловчатся, как только можно. Все же, копье обладало куда большим радиусом атаки и позволяло держать врага на довольно безопасном расстоянии от копейщика. В особенности, если его противником является мечник.

Долго думать над решением данной проблемы не пришлось: Юичиро разорвал дистанцию парой прыжков и вытянул вперед левую руку. В тот же миг вокруг вампира образовались многочисленные искривления пространства. С гудящим звуком они выплюнули безостановочный поток синих копий, которые сразу же устремились в сторону блондина.

«БАХ!»

«БУХ-БУХ!»

«БАМ!»

«БУХ-БУМ!»

Со стороны подобная атака напоминала самый настоящий артиллерийский обстрел. Земля под ногами безостановочно дрожала; жалобно выл покореженный металл машин; громко трескался и без того разбитый асфальт. Десятки вылетающих копий безостановочно потрошили бедную проезжую часть и одного единственно противника на ней.

После подобного вряд ли кому-то удастся выжить.

Но в какой-то момент все прекратился. Поток копий наконец-то закончился, а искривления пространства с глухими хлопками исчезли. Так, словно их и не было никогда.

Поднятая пыль заволокла собою довольно большой участок пространства, из-за чего было трудно что-то разглядеть…

«ВШУХ!»

Мощный взмах копья тут же разогнал нависшую серую пелену, являя Юичиро вполне невредимого и улыбающегося аристократа. Крутанув восьмеркой свое оружие, он легким движением закинул его себе на плечо. После чего огляделся по сторонам.

— *вью-ю-ю* — присвистнул блондин, — Было опасненько.

Юичиро недовольно цокнул языком. Он, конечно, подозревал, что этот блондинчик не из слабых. Но чтобы настолько? Теперь становилось понятно, почему он вел себя так расслабленно и спокойно. Да с подобной силищей ему никакое подкрепление не нужно — он сам со всем прекрасно справиться.

Ситуация все накалялась. Судя по тому, что видел Юичиро, этот аристократ точно был в высшем звене среднего ранга. Как минимум, это точно десятый ранг. Да вот только что-то подсказывало Юичиро, что истинная сила этого вампира куда выше. Да и ранг при подобной мощи должен быть однозначным. Только вот каким — пока не понятно. Но даже этого вполне хватало, чтобы понять следующее — победить подобного монстра будет ой как не просто.

Вполне возможно, что придется воспользоваться Одержимость. И, скорее всего, даже не одной, чтобы уж наверняка уничтожить эту тварь. Ведь в противном случае, этот блондинчик точно не отстанет от него. То, что его целью является именно он, стало понятно еще по его недавнему разговору. А раз так, то и брать его он будет, скорее всего, живьем. Чего, например, не скажешь о Сакуре и той ослабленной двоице. А там еще и Мио с малышней…

Но не успел Юичиро толком что-то предпринять, как мимо него, на огромной скорости, пронеслась Сакура. Розоволосая за считанные секунды сократила расстояние между собой и блондинам и нанесла мощный рассекающий удар.

«БУМ!»

Новое столкновение двух сверхчудовищных сил разразилось невероятно громким грохотом. И без того сильно покореженный транспорт смяло уже окончательно и отбросило практически на самые тротуары; потрескавшийся асфальт исчез прямо на глазах, разлетевшись крупной шрапнелью во все стороны; поврежденные стены также не вынесли нового удара и с отчетливым треском начали обрушивать, подобно карточным домикам.

Юичиро в спешке закрылся при помощи крови: преобразовал катану в толстую монолитную стену перед собой. Именно на нее и пришелся основной урон возникшей ударной волны.

Стоило только волне настичь кровавую стену, как та с жутким скрежетом едва ли не навалилась на самого Юичиро. Благо, брюнет успел создать дополнительные опоры из крови в самый последний момент. Но даже опоры не смогли в полной мере сдержать эту чудовищную мощь — кровавая стена все равно проехалась по асфальту с пару метров. Все же, силы у ударной волны было немерено.

«ДЗЫНЬК!»

«ДЗЫНЬК-ДЗЫНЬК!»

«ДЗЫНЬК!»

Не успел погром толком утихнуть, как сразу же послышался лязг скрещивающейся стали. Похоже, Сакура разошлась не на шутку; звон стоял такой, что едва ли не глушил собою все вокруг.

Юичиро взмахом руки избавился от кровавой стены: та за считанные секунды вновь приняла форму алой катаны. Как только обзор на происходящее впереди вновь вернулся, брюнет смог в полной мере рассмотреть сражение двух аристократов. А то, стоило отметить, было весьма впечатляющим. Пара вампиров сражалась на каких-то запредельных скоростях. Нет, Юичиро все еще мог рассмотреть какие-то детали: некоторые связки стремительных ударов, которые нет-нет, да расплывались из-за слишком огромной скорости; ловкие и виртуозные увороты, граничащие с самыми лучшими акробатическим движениями; пируэты, выпады, уколы и взмахи — все это было едва отличимо друг от друга. Оно и не удивительно. Все же, уровень у сражающихся был куда выше его собственного. Это, конечно, если брать за основу вампирские ранги.

Юичиро раздраженно нахмурился, продолжая беспомощно наблюдать за всем происходящим. Он бы и рад вмешаться в этот бой, тем самым поставив точку в этом непростом противостоянии. Но из-за слишком высоких скоростей, Юичиро не мог в полной мере оказать помощь Сакуре. Велик был шанс задеть розоволосую дурочку и тем самым полностью свести на нет все шансы на победу. А тех, между прочим, было не так уж и много.

Но и бездействовать Юичиро не мог. Все по одной простой причин: Сакура оказалась слабее этого блондинчика. Это стало заметно не сразу. По началу, Юичиро вообще не видел никакой разницы. Их умения и силы казались практически на одном и том же уровне. Однако по прошествию нескольких минут эта разница стала куда отчетливее; его временная соратница начала постепенно сдавать позиции.

Их противостояние достаточно быстро превратилось в игру в одни ворота: Сакура все чаще стала защищаться, а ее и без того малочисленные атаки практически свелись на нет. Блондин полностью захватил инициативу, заставив зазнавшуюся розоволосую девчонку полностью уйти в позорную оборону. Со стороны это выглядело так, словно взрослый решил поиграть с ребенком: он видел все ее многочисленные движение, продуманные маневры, обманные приемы и даже будущие удары. Более того, он даже не дал ей ни едино шанса на крохотный контрудар, тем самым окончательно загнав разъяренную девицу в угол. Словно таким нехитрым способом пытался донести до нее, что вся ее хваленная сила и надменное поведение — это ничто перед ним. Сущий пустяк, который он может развеять лишь одним единственным взмахом копья.

«БАМ!»

Мощный размашистый удар окончательно разбил хрупкую оборону Сакуры: и без того дрожащая правая рука задрожала еще сильнее и резко ушла в сторону, открывая противнику беззащитную грудь. Не теряя столь удачного момента, ухмыляющийся аристократ неожиданно вытянул левую руку. Так, словно собирался ударить Сакуру в грудь. Но к счастью девушки, кисть так и не достала до груди; не хватило всего нескольких дюймов.

Вот только…

Кольца на пальцах блондина неожиданно ожили: они прямо на глазах Сакуры превратились в жидкую, бордово-темную субстанцию. Ее многочисленные тонкие нити резво оплели кисть блондина, затем быстро перебросились на пальцы, и уже оттуда сразу же устремились прямо к груди шокированной розоволосой девушки. Все это произошло настолько быстро и неожиданно, что шокированная Сакура едва ли успела хоть что-то сделать.

«ЧАВК!»

Темно-бордовое образовавшееся лезвие ударило ее прямо в солнечное сплетение, пробив то насквозь.

Глава пятая. Ва банк. Часть первая.

— Кха!.. — болезненно выдохнула Сакура, получив неожиданный удар древком копья в грудь.

Но даже в таком, казалось бы, невыгодном положении, она не прекратила сопротивляться. Стиснув зубы до противного скрипа, вампирша цепкой хваткой впилась в руку блондина, пытаясь сковать его движение. И сразу же рванула на себя, нанося короткий удар свободной рукой прямо в висок.

К сожалению, ее удар так и не достиг цели.

С ледяным, почти презрительным спокойствием Аристократ чуть отклонил голову назад. Кулак Сакуры просвистел в считанных дюймах от его бледной кожи, рассекая холодный воздух. И в тот же миг, используя её же рывок, он вывернул скованную руку из захвата с противоестественной лёгкостью и, продолжая движение по инерции, развернулся на пятке.

Древко копья, превратившись в размытую тень, описало длинную, свистящую горизонтальную линию. Сакура даже предпринять ничего толком не успела: стремительный удар пришёлся ей прямо в живот. Лишь короткий миг осознания, яркая вспышка боли — и её тело превратилось в живой снаряд. Чудовищная сила удара подбросила её в воздух и швырнула в сторону, как тряпичную куклу. Она пролетела несколько метров, сокрушая по пути хлипкие дорожные ограждения, и с оглушительным грохотом врезалась в стену заброшенного киоска. Ржавый листовой металл и гнилая древесина сложились перед ней, как тонкая бумага. Ломая толстые балки и разбрасывая крупные обломки, ее тело мгновенно исчезло в темной пасти зияющего пролома, скрывшись в густом мраке разрушенного интерьера.

Лишь облако пыли и тихий звон оседающих обломков отметили место её падения.

Юичиро бросил в сторону рухнувшего киоска раздражённый взгляд. Он, конечно, предполагал, что Сакура долго не продержится — все же, противник был посильнее этой дурехи.

Но чтобы все произошло так быстро?

— Чёрт! — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.

В его опущенной руке быстро сгустился воздух и материализовался в уже знакомую, холодную тяжесть. Серебристый револьвер с причудливым орнаментом возник в ладони, будто всегда там и был. Не целясь, почти инстинктивно, Юичиро вскинул руку и навёл дуло на неподвижную фигуру блондина.

«БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!»

Оглушительный грохот выстрелов мгновенно разорвал нависшую тишину. Четыре сгустка сконцентрированной проклятой энергии, оставляющие за собой следы искажённого воздуха, устремились прямо к цели.

Но улыбающийся Аристократ так и не сдвинулся с места.

Вместо этого его правая рука спокойно поднялась, и древко копья в ней будто ожило. Первое движение было ленивым и плавным вращением перед собой. Но уже в следующее мгновение оно превратилось в нечто иное. Копье закрутилось с такой фантастической, непостижимой скоростью, что прямо на глазах превратилось в сплошной серебристый диск, в непроницаемый вихрь из стали.

Именно в тот момент снаряды и достигли этого вихря. Раздалась серия высоких, визгливых звуков — ВЖИИНЬ-ВЖИИНЬ-ВЖИИНЬ-ВЖИИНЬ! — так, будто раскалённые ножи резали стекло. Сгустки энергии были рассечены, разорваны на части и рассеяны в стороны ослепительными снопами искр.

Впрочем, это нисколько не остановило Юичиро. Палец все равно продолжал сжимать спусковой крючок с яростной силой, раз за разом, пока барабан не совершил очередной полный круг.

Он прекрасно понимал, что пули тут были бесполезны. Но вот выиграть драгоценные секунды, заставить блондина сосредоточиться на защите, пока он готовит следующий ход — вполне.

— Приди, Урагири, — стальным голосом скомандовал Юичиро.

Одержимость.

Это был единственный верный, единственный возможный в данной ситуации путь. Сражаться с этим улыбчивым монстром на равных, полагаясь лишь на свои силы и оружие, было чистым безумием. Самоубийством, обёрнутым в красивую упаковку честного поединка. Или, что ещё хуже, — гарантированным билетом в цепкие руки вампиров, с перспективой навсегда исчезнуть в их мерзких подземельях.

Так что подобный выбор был очевиден.

ТУДУХ!

Глухой звук возник где-то глубоко внутри, в самой сердцевине его существа. И это было отнюдь не Сердце; оно не забилось чаще — оно, казалось, замерло на один устрашающий удар, пропустив целый такт. По спине пробежал леденящий озноб, не имеющий ничего общего с внешним холодом. Это был холод изнутри, из той самой бездны, которую он сейчас приоткрывал.

«ТУДУХ!»

Волны проклятой энергии хлынули из глубин Ядра стремительным, ледяным потоком, сметая на своём пути накопившуюся усталость и тупую боль. Мускулы наливались стальной упругостью, сухожилия звенели от напряжения, а сознание прояснялось до кристальной остроты. Его физические параметры — сила, скорость, регенерация, рефлексы — они не просто улучшились. Они вышли за привычные лимиты, вышли на совершенно иной, почти чудовищный уровень.

Однако истинная ценность Одержимости заключались не только в этом. Сейчас Юичиро стирал все барьеры между собой и Урагири. Теперь ему были доступны техники, чьи истинные имена шептали лишь в архивах под усиленной охраной. Сложные, изощрённые и чудовищно затратные ритуалы, разрушительная мощь которых не шла ни в какое сравнение с его обычным репертуаром. Их отдача была столь же велика, сколь и опасна — они пожирали не только энергию, но и саму кровь заклинателя, требуя абсолютного контроля и соответствующей жертвы.

Растрачивать такие козыри на мелочи было бы не просто расточительством — самоубийством.

Однако данный случай был исключением из всех правил. Перед ним стояла не «мелочёвка», а катастрофа в человеческом обличие. И Юичиро был готов заплатить цену, чтобы эту самую катастрофу уничтожить.

Как только процесс Одержимости был запущен, Юичиро в тот же миг “избавился” от серебристого револьвера. Тот растворился в воздухе мельчайшими серебристыми осколками, будто его и не было вовсе. От револьвера теперь все равно не было никакого толка, да и свою задачу он уже выполнил. Теперь бывший наследник Хиираги собирался сконцентрироваться только на ближнем бою, где у него было куда больше шансов на победу.

К тому же, способности Урагири были как нельзя кстати именно в подобной схватке.

Медлить Юичиро не стал, поэтому сорвался с места. От его предыдущей позиции остался лишь сломанный звук преодолённого воздушного барьера и выщербленный след на асфальте. Большая дистанция сократилась до нуля за два бесшумных, неестественно быстрых шага.

Алое лезвие катаны начертило в пространстве идеально прямую, смертоносную красную линию. В этом ударе не было лишних движений, только чистая, сконцентрированная мощь, направленная в одну единственную точку. И с тишиной падающей гильотины она обрушилась прямо на неподвижную фигуру блондина.

Вот только аристократ не отступил. Не стал бить в ответ или уворачиваться.

Он просто встретил удар.

Древко его тёмного копья с небрежной грацией взметнулось вверх, подставившись под вражеский клинок.

«БУБУХ!»

Раздался глухой, всесокрушающий грохот. От столкновения двух орудий образовалась ударная волна огромной, чудовищной силы. Она вырвалась целым вихрем, сметающим всё на своём пути. Заброшенные автомобили на обочине были отброшены, как детские игрушки, их кузова со скрежетом промялись, а уцелевшие стекла взорвались тысячей осколков. Весь скопившийся мусор — обрывки бумаги, ржавые банки, пыль — был мгновенно выметен с асфальта, расчистив приличный участок трассы до блестящего, искорёженного металлом полотна.

Но главный удар приняла на себя земля. Асфальт под их ногами прогнулся, как тонкий лёд, образовав глубокую воронку с крутыми краями. От её эпицентра во все стороны рванули витиеватые, толстые трещины, будто паутина гигантского паука, готового поглотить сражающихся.

Не успел гул утихнуть, как блондин перешёл в наступление. Он легко оттолкнул клинок противника, сбил его коротким, мощным движением древка. Так, будто отмахивался от назойливой мухи. Затем уверенно шагнул вперёд, в зону, где секунду назад висела алая сталь, и ловко провернул копьё. Древко описало в воздухе "восьмёрку" — две сцепленные, молниеносные петли, набравшие страшную скорость, — и ударило снизу-вверх.

«ДЗЫНЬК!»

Звон вышел высоким, визгливым и болезненным. Удар пришёлся не по лезвию, а по самой гарде, в самую уязвимую точку хвата. Катану дико дернуло вверх, почти вывернув кисть Юичиро. На мгновение его пальцы онемели, а в предплечье вонзилась острая боль. Грудь, живот — всё туловище осталось абсолютно открытым, беззащитным перед следующим, уже занесённым для финального удара, остриём.

«ШУХ!»

Но прежде, чем вампир смог довести движение до конца, на него сбоку обрушилось нечто.

Удар пришёл из слепой зоны, стремительный и тихий. Блондину ничего не оставалось, как рефлекторно парировать его, описав копьём широкую, размашистую дугу. Лезвие с глухим стуком встретило летящий объект и разнесло его вдребезги. В воздухе рассыпались осколки с резким, хрустальным звоном битого стекла. Но что это было — обломок фары, магический снаряд, брошенный кем-то осколок бетона — понять было некогда.

Юичиро не упустил этого шанса.

Используя момент, когда взгляд вампира был отведён в сторону, брюнет со всей имеющейся силой нанёс молниеносный диагональный удар снизу-вверх, целясь в открытый бок.

Но увы, даже этого оказалось недостаточно.

Реакция Аристократа была неестественно быстрой. Одним плавным, почти небрежным движением он переложил копьё в другую руку и с силой вонзил древко в растрескавшийся асфальт перед собой. Оно встало не как оружие, а как мгновенная баррикада между ним и клинком Юичиро.

«ДЗЫНЬ!»

Удар пришёлся точно в древко, заставив его дрогнуть и зазвенеть, как натянутая струна. Инерция атаки захлебнулась, так и не достигнув цели. Юичиро отшатнулся, чувствуя, как его собственный удар обернулся против него, нарушив равновесие.

И в этот миг на лице вампира расцвела не просто улыбка, а хитрая, хищная ухмылка.

Он понял замысел противника.

Он ждал именно этого момента.

Не меняя позиции, Аристократ слегка подался вперед. Правую руку он плавно, почти с театральным изяществом, отвёл за спину. Поза была идеальной — баланс, скрытый замах, смертельная дистанция. Он готовился нанести удар, против которого были бесполезны и защита, и уклонение. По крайней мере, не в той неустойчивой, открытой позиции, в которой оказался Юичиро.

Воздух между ними сгустился, заряжаясь невысказанным обещанием финального, необратимого движения.

Ладонь вампира в тот же миг покрылась густой, тёмно-багровой субстанцией, похожей на застывшую кровь и сталь. Она сгустилась на кончиках его пальцев, вытянувшись в длинный, изогнутый коготь-стилет. Этот материал был до боли знаком Юичиро — та самая, что составляла костяк его копья. Теперь она стала частью тела противника, идеальным оружием убийства на минимальной дистанции.

«ВШУХ!»

Ладонь аристократа рванула вперёд, рассекая воздух с едва слышным, свистящим гулом. Движение было не просто быстрым — оно было идеалом, лишённым всякой подготовки, превратившим его руку буквально в живую пулю.

Конечно же, Юичиро не бездействовал.

Его глаза зафиксировали начало движения, мозг отдал команду, а тело, подхлёстываемое адреналином и Одержимостью, попыталось среагировать. Он отклонил корпус, пытаясь сместить центр тяжести, увести жизненно важные органы с линии атаки. Но это было как пытаться увернуться от вспышки света. Скорость вампира была на порядок выше, чем таковая самого наследника Хиираги.

Однако…

«СКР-Р-Р-Р!»

Раздался резкий, скрежещущий звук, будто алмазом провели по стали. Удар блондина не вонзился в плоть. Он прошёл вскользь. Багровый коготь встретил не кожу, а твёрдую, тёмно-алую поверхность. На мгновение до Юичиро донеслось ощущение леденящего холода и чудовищного давления. На его созданном кровавом панцире, материализовавшемся в самый последний миг, осталась неглубокая, но длинная борозда, из которой сыпались искры проклятой энергии.

Подобный поворот событий не слабо озадачил блондина. Его расчет был безошибочен, скорость — запредельна.

Так откуда же взялся этот панцирь?

Однако времени на размышления не было.

«ВШУХ!»

Алое лезвие катаны промелькнуло в дюйме от бледной кожи Аристократа. Воздух, разрезанный сталью, свистнул у самого уха. Опоздай он на долю секунды — и не только его «симпатичное личико», но и добрая половина головы отправилась бы в самостоятельное путешествие.

Отпрыгнув на несколько метров назад лёгким, почти невесомым движением, вампир приземлился на подошвы ботинок и замер. Его взгляд, полный живого, почти научного интереса, уставился на Юичиро, изучая его с ног до головы.

— Какая у тебя занятная способность, — заметил он наконец, и в его голосе сквозило не столько уважение, сколько любопытство коллекционера, нашедшего редкую игрушку. — Чем-то… на мою похожа.

В качестве наглядного доказательства он медленно поднял правую руку. На его ладони уже «бурлила» та самая тёмно-багровая субстанция. Она будто жила собственной жизнью: переливалась, пульсировала, формировала и растворяла крохотные шипы и щупальца, напоминая разумную, агрессивную слизь. Но уже в следующий миг ее движение резко прекратилось. Субстанция замерла, превратившись в неподвижную, глянцевую массу. Затем, единым рывком, она устремилась к кончикам пальцев блондина, сгустилась, вытянулась и застыла. За эти считанные секунды субстанция сформировала на раскрытой ладони изящное, полуметровое лезвие с волнообразным клинком. Оно не было похоже на типичное оружие — это было продолжение его плоти, идеальное и смертоносное.

Аристократ слегка повертел кистью, и лезвие, отражая тусклый свет, описало в воздухе холодную линию.

Подобная демонстрация должна была впечатлить, запугать или хотя бы заставить противника задуматься. Но Юичиро оставался спокоен. Холодно, безразлично спокоен. Его лицо было каменной маской, за которой бушевала не паника, а бешеная работа мысли.

Всё просто — он еще при первой «демонстрации» понял, что эта… субстанция была оружием первого класса. Не просто продуктом высокоразвитой инженерии, биологической или проклятой, неважно. Она была универсальна, адаптивна и, что хуже всего, казалась полностью подконтрольной своему хозяину, будто дополнительная конечность. А вторая демонстрация лишь подтвердила его выводы: скорость трансформации, плотность материала, острота лезвия — всё говорило о невероятной гибкости и смертоносности.

Слова блондина тоже не были пустым бахвальством. Эта «штуковина» и вправду напоминала ему Урагири: материя, способная по воле владельца принимать любую форму оружия. Правда, с одной принципиальной разницей: Урагири была хищником, пожирающим чужую кровь, а эта субстанция казалась автономной, самодостаточной… возможно, даже живой.

Насчёт огнестрельных форм Юичиро сомневался. Если бы такая возможность была, этот тщеславный урод уже давно бы её продемонстрировал — благо, возможностей было предостаточно. Но даже без этого она была той еще занозой в заднице. Её можно было мгновенно превратить в щит, клинок, копьё, хлыст... да во что угодно! Она сводила на нет преимущества любого оружия, кроме, возможно, самой Урагири.

Так что нынешняя ситуация, мягко говоря, не радовала. Нет, она была стратегическим кошмаром. Юичиро оказался в тупике против противника, чья тактическая гибкость, похоже, превосходила его собственную. И это не просто «не радовало» — это означало, что каждый следующий шаг должен быть просчитан до миллиметра, иначе эта «хрень» пронзит его сердце.

И ведь, как на зло, подобная хрень попала именно в руки этого аристократа. Высокорангового ублюдка, чьих врождённых сил, опыта и скорости хватало, чтобы положить его на лопатки одной левой.

В буквальном смысле этого слова.

Однако и у Юичиро имелись свои козыри в рукавах. Та же Урагири, в чистой теории, превосходила это оружие-имитацию на целую голову. И это — без Одержимости, которая уже сейчас наращивала его возможности. Не стоило также забывать и про Акоги с Никушими. Каждый из них был специализированным «инструментом» для той или иной ситуации.

Так что шансы на победу у Юичиро все еще оставались.

Бывший наследник Хиираги с холодной, отточенной решимостью вперся взглядом в вампира перед собой. Тот, как и прежде, казался беззаботным и расслабленным, будто их смертельная схватка была для него лёгкой разминкой, сущим пустяком. И в этой расслабленности крылась самая большая опасность — уверенность абсолютного превосходства.

Враг был силён. Чёртовски силён. Поэтому действовать нужно было обдуманно, но без тени колебаний. Каждый миг промедления позволял противнику диктовать условия, а каждая ошибка — превращалась в фатальную. Юичиро рисковал не просто утратить инициативу — он рисковал потерять саму возможность нанести решающий удар. Чего, конечно же, нельзя было допускать ни при каких обстоятельствах.

Однако не всё так просто.

Главная проблема заключалась в том, что даже с Одержимостью Юичиро все еще не был равен этому блондинчику. Да, разрыв в силах он немного сократил. Но этого все равно было недостаточно для уверенной победы. Конечно, в рукаве у него все еще оставались Акоги с Никушими. Ему ничего не мешало задействовать и их Одержимости… но какую цену ему за это придется заплатить?

Ответ был вполне очевиден…

«ВШУХ!»

Стремительный поток мыслей был прерван движением спереди. Глаза едва успели зафиксировать вспышку — тёмное пятно, сместившееся с неестественной скоростью. Это было слишком быстро для понимания, но вполне достаточно для тела, вымуштрованного годами в пограничных состояниях между жизнью и смертью. Его руки, повинуясь чистейшему инстинкту, взметнулись навстречу угрозе. Алое лезвие встало почти перпендикулярно, формируя импровизированный, но безупречно выверенный блок.

«ДЗЫНЬК!»

Резкий, высокий звон быстро вонзился в уши.

Каплевидный наконечник копья, возникший словно из ниоткуда, врезался в клинок с левого верхнего угла. Его остриё с мерзким, скрежещущим звуком проволоклось по всей режущей кромке, высекая сноп багровых искр, и с силой упёрлось прямо в гарду. Катану жёстко дёрнуло вниз, почти вырывая из хвата. Предплечье онемело от резкой отдачи, а в локте что-то громко хрустнуло.

К счастью, напирать вампир не стал — хотя в той ситуации мог с лёгкостью продавить блок и разбить защиту. Вместо этого его левая рука неожиданно устремилась вперёд, но не поверх древка, а сквозь него. Как оказалось, часть древка в одно мгновение утратила твёрдую форму, превратившись в длинную, неровную ленту тягучей багровой субстанции. Она потянулась следом за рукой, как жидкая тень, и со стороны казалось, что его ладонь просто пробила волну внезапно ожившей жидкости.

Юичиро в самый последний момент успел отвести отвести корпус вправо. Тёмное лезвие-кинжал, сформировавшееся на кончиках пальцев вампира, просвистело в паре дюймах от его груди, лишь по касательной рассекая алый панцирь и оставляя на его твердой поверхности небольшую полосу от прикосновения "живой" стали.

Но не успел бывший наследник Хиираги отойти от прошлого удара, как тут же отклонился назад, едва избежав следующей ловушки — удара наотмашь по широкой дуге, который блондин запустил, используя инерцию промаха. Тёмная лента-древко, всё ещё тянущаяся за его рукой, описала в воздухе смертоносный полумесяц, разрезая пространство, где только что была голова Юичиро.

Но увы — промахнулась.

Аристократ не остановился. Используя тот же импульс, он развернулся на носке и тут же атаковал правой рукой. Удар был короче, прямее, техничнее — точный выпад, нацеленный прямо в незащищённую грудь мальчишки. И в этот раз у Юичиро не оставалось ничего: ни времени для уклонения, ни пространства для манёвра, ни клинка в правильной позиции для парирования. Только холодное остриё, заполняющее собой всё поле зрения.

Глава пятая. Ва банк. Часть вторая.

«ВШУХ!»

Стоило только ладони блондина с её смертоносным «кинжалом» приблизиться к груди Юичиро на расстояние удара, как из тёмно-алого панциря вырвался взрывной импульс. Это были стремительные алые потоки, управляемые волей самой Урагири.

Большая их часть устремилась на встречу приближающейся руке. Они мгновенно опутали запястье и предплечье вампира вязкой, тягучей массой. Под этим внезапным, парализующим давлением рука Аристократа дрогнула и ушла в сторону. Удар, рассчитанный на пронзающий укол, превратился в скользящий удар по касательной. Тем не менее, даже ослабленный, он обладал чудовищной силой — на панцире с грохотом появилась очередная глубокая борозда, извергающая снопы багровых искр.

Остальные потоки, не теряя импульса, устремились мимо руки — прямо в лицо и торс блондина. В полёте они кристаллизовались, затвердев в идеальные, длинные алые шипы. Такой залп в упор представлял смертельную угрозу даже для него.

Однако ответ был молниеносен и почти оскорбительно прост.

Левой рукой, в которой копьё вновь обрело форму, вампир сделал всего один, короткий и сокрушительный взмах. Тёмное лезвие копья описало перед ним плоскую дугу. Раздалась серия сухих хрустов — алые шипы были разбиты на осколки, которые тут же испарились в кровавом тумане.

Конечно, Юичиро не рассчитывал на что-то большее. Скорее уж, подобный финт был нужен только для отвлечения внимания блондина. Пока противник парировал внезапный залп, Юичиро, используя обратный толчок от выброса крови и ослабление хватки, резко оттолкнулся ногами. Он отлетел назад, разорвав дистанцию между ними, и приземлился в низкой, собранной стойке.

Блондин не стал преследовать.

Вместо этого он лишь усмехнулся — не злобно, а с видом ценителя, наблюдающего за интересным экспериментом. Он принял расслабленную, почти небрежную стойку, ловко перевернул копьё в пальцах и вновь уставился на человека перед собой.

— А ты неплох, — похвалил его блондин. В его голосе звучала неподдельная, почти профессиональная оценка. — Мало кому удавалось продержаться против меня и пару минут.

Юичиро не ответил. Его дыхание было ровным, а взгляд — холодным и неотрывным. Но по едва заметному блеску в глазах аристократа было видно: именно такой, ледяной и неуступчивой, реакции он и ожидал.

Его улыбка стала чуть шире.

— Жаль, конечно, прерывать нашу славную битву, но тут уж ничего не поделаешь, — произнёс он с театральной, чуть преувеличенной долей сожаления. — Видишь ли, у моей милой госпожи… тот ещё характер. — Он провёл указательным пальцем по своему горлу. Движение было плавным, почти нежным, но смысл его был леденяще ясен. — Чуть что — и голова с плеч долой. А мне, знаешь ли, очень не хочется попасть под её горячую руку из-за такого сущего пустяка, как опоздание. Так что давай решим все цивилизованно.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

Его правая рука медленно, с почти церемонной грацией опустилась на белоснежную, изысканно украшенную рукоять сабли у бедра. Пальцы не сжали её — они лишь легли сверху, как на спусковой крючок дорогого пистолета.

— Выбор за тобой, парень. Либо ты пойдёшь со мной добровольно, — его голос стал тише, но от этого лишь твёрже, — и мы избежим лишнего… кровопролития. Либо, — он слегка приподнял подбородок, и в его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь, — мне придётся заставить тебя Силой. И поверь, второй вариант куда менее эстетичен.

От былой игривой беззаботности не осталось и следа. Перед Юичиро теперь стоял не противник, забавляющийся с интересным зверем, а Аристократ, обнаживший свою истинную суть. Холодная, отточенная решимость застыла в его глазах, превратив лицо в бесчувственную маску высшего существа. От него исходило не просто давление — это была первобытная и утончённая одновременно, жажда насилия и подчинения. Она омывала Юичиро с головы до пят леденящим ощущением неминуемой опасности, таким же физическим, как удар ветра перед бурей.

Игра в кошки-мышки наконец-то закончилась. Предварительная разминка, полная намёков и полусил, уступила место главному действию. Теперь блондин не будет милосердным, не станет ждать или подыгрывать. Он станет решителен, методичен и безжалостно эффективен. И одному лишь Дьяволу было известно, какую Силу этот упырь сейчас ему продемонстрирует.

Ставки неожиданно взлетели до небес за считанные секунды. Мелочиться, держать что-то про запас теперь было равносильно самоубийству. Каждый следующий вздох мог стать последним, и каждый удар должен был быть рассчитан на выживание.

— Этот человек… — внезапно раздался позади них разгневанный, хриплый от ярости женский голос, разрезающий напряжённую тишину, — мой.

Внимание Юичиро и блондина синхронно сместилось к источнику голоса. Голос, как понял Юичиро, принадлежал Сакуре. В тот момент она выбиралась из зияющего пролома в стене киоска, отряхивая с плеч осколки стекла и известковую пыль. Её фигура, вышагивающая по обломкам, дышала не болью, а сконцентрированной, кипящей яростью. Внешне она казалась невредимой — сверхъестественная регенерация вампира уже затянула раны, оставив лишь лёгкую бледность. Но её некогда безупречный костюм-платье теперь был испачкан пылью, разорван в нескольких местах и выглядел как знамя после жестокой битвы.

Она дошла до них быстрыми, чёткими шагами, не спуская пламенеющего взгляда с блондина, и встала рядом с Юичиро, плечом к плечу. Её поза была не просто защитной — она была заявляющей, обозначающей границы.

Её разгневанный, острый взгляд буквально впился в светловолосую фигуру, пытаясь пронзить его маску холодного превосходства.

— Так что передай своей «милой госпоже», — её голос был низким, сдавленным яростью, — чтобы она катилась к чёрту.

Блондин приподнял бровь, его улыбка не дрогнула, но в глазах мелькнула тень любопытства.

— Похоже, вы не… — начал было аристократ.

— Это ты, похоже, чего-то не понимаешь, — резко перебила его Сакура. Она сделала шаг вперёд, и её аура, внезапно ставшая тяжёлой и властной, повисла в воздухе. — Ты находишься на земле, находящейся под юрисдикцией госпожи Крулл Цепеш. Но ты не только не соблюдаешь установленные здесь законы о нейтралитете и неприкосновенности… ты посмел поднять руку на её непосредственных подчинённых.

Сакура сделала паузу, дав каждому слову набрать вес.

— Ты ведь в курсе, чем такой… дипломатический инцидент может обернуться для твоей дорогой госпожи? Война между Аристократами — не самое приятное зрелище, даже для таких, как мы. И начинается она всегда с таких вот «недоразумений».

Предъявленные обвинения были не просто серьёзными — они были чудовищными с точки зрения вампирского протокола. Каждая территория под контролем высокорангового аристократа была подобна суверенным государством со своими нерушимыми законами, вековыми договорами и балансом сил. Нарушение этих границ, а уж тем более нападение на уполномоченных представителей — это был не просто «инцидент», а законный повод для объявления войны. И войны между древними вампирами редко заканчивались простым переделом владений — они стирали с лица земли целые города и выкашивали поколения слуг.

Однако перспектива такого апокалипсиса нисколько не испугала светловолосого вампира. Напротив, она, казалось, лишь подогрела его азарт. На его бледном лице расцвела не просто улыбка, а наглый, насмешливый оскал, полный смертельного презрения ко всем этим условностям.

— Действительно, мои действия доставят Госпоже массу… дипломатических неудобств, — согласился он, и в его голосе звенела ядовитая игра. — Но только в том случае, если о них кто-то узнает. — он медленно провёл большим пальцем по навершию сабли. — Стоит мне только устранить лишних свидетелей, и проблема решится сама собой. Мёртвые, как известно, не болтают. В отличие от излишне болтливых живых.

Дальнейший разговор был бессмыслен.

Это понимали все трое.

Юичиро и Сакура синхронно напряглись, их позы стали ещё более собранными, а ауры — сгустившимися, готовыми взорваться в любую секунду.

Напряжение достигла пика, как струна перед скорым разрывом.

«ШУ-У»

Юичиро отреагировал первым. Он резко, почти грубо, толкнул Сакуру за спину, заслонив её своим телом. И в том же движении он вскинул правую руку перед собой. Алая катана уже растворилась, обратившись в крупный, бурлящий поток собранной крови, который завис в воздухе, как живой барьер.

Но на этом Юичиро не остановился.

Его собственная плоть ответила на призыв. На раскрытой ладони сами собой проступили длинные, глубокие алые полосы — будто невидимым лезвием провели по коже, открывая внутренние резервуары. Из них хлынули свежие, ярко-красные ручьи его собственной крови, которые тут же влились в основной, более тёмный поток, увеличивая его массу и плотность.

«ВШУХ!»

Аристократ не собирался ждать, пока его противник достроит свою оборону. Он атаковал первым, и его атака была воплощением смертельной красоты. Его рука слегка дернулась — и уже чуть обнажённая сабля была вырвана из ножен одним резким, стремительным движением. Раздался громкий, отрывистый звук металла, а затем клинок буквально растворился в воздухе. Не потому, что исчез, а потому, что скорость этого взмаха превратила его в невидимую, разрезающую само пространство линию смерти.

Юичиро не смог увидеть ее. Его сверхчеловеческое зрение, обострённое Одержимостью, уловило лишь смутное мелькание, расплывчатый след, исчезающий быстрее, чем мозг успевал его обработать. У него даже не было уверенности, что этот барьер из крови вообще его спасёт. Мощь, стоящая за таким ударом, в купе с такой скоростью… Это была не атака, а целое стихийное бедствие!

Его инстинкты, все до единого, взревели в унисон, заглушая всё остальное одним-единственным, оглушительным предупреждением:

СМЕРТЬ БЛИЗКО.

Однако отступать было слишком поздно. Сойти с траектории этого удара было невозможно — не хватило бы ни скорости, ни времени. Возможно, если бы он рискнул и задействовал остальные Одержимости, то сил, быть может, и хватило бы на спасительный рывок.

Но с одной — нет.

Плюс, позади него была Сакура. Пусть эта дуреха и была сильнее его, но Юичиро не был уверен в том, что она успеет среагировать. Увернется? Заблокирует? Вряд ли. Это был удар, против которого едва ли хоть что-то спасет.

Так что выбор тут был только один.

Только вперёд.

Только защита, доведённая до абсурда.

Огромная масса крови, собранная перед ним, сперва рванула вверх, а затем по крутой, почти отвесной дуге устремилась вниз — на землю у его собственных ног. В этом непродолжительном полёте, за долю секунды, она успела превратиться в массивную, монолитную глыбу, похожую на кусок обсидиана, пронизанного багровыми прожилками. И тут же обрушилась на асфальт с оглушительным, дробящим гулом, заставив треснуть основание под собой в жалобном, протяжном скрипе.

Прошла всего на всего доля секунды.

И уже в следующее мгновение удар настиг их.

«ТУДУХ!»

Алую глыбу с оглушительным грохочущим звуком оттеснило назад! Причем с такой чудовищной скоростью, что Юичиро, не успев даже понять масштаб произошедшего, инстинктивно выбросил руки вперед, чтобы остановить эту летящую на него многотонную катастрофу.

Но даже его сил оказалось недостаточно.

Вместе с Сакурой за спиной они пронеслись по разбитому асфальту, оставляя за собой борозды, и остановились только через добрые десять метров. И лишь тогда, потеряв инерцию, массивная конструкция с жалобным треском рассыпалась, развалившись на груду алых, быстро тающих осколков, словно её внутренняя структура была взорвана изнутри.

Оставшись без укрытия и без защиты, Юичиро только и смог, что хрипло выругаться сквозь стиснутые зубы. Он, конечно, предполагал, что этот блондин — то еще чудовище. Но чтобы настолько?! Его руки, всё ещё упиравшиеся в пустоту, где секунду назад была глыба, предательски дрожали от безумного напряжения. А эта глыба, на минуточку, приняла прямой удар в полную силу… повезло еще, что не рассыпалась сразу.

Иначе…

Юичиро с силой тряхнул головой, гневно прогоняя прочь эти мысли. Некогда анализировать масштаб катастрофы, когда сама катастрофа уже заносит саблю для следующего удара.

Благодаря этому столкновению он понял: ждать следующей подобной атаки — чистое самоубийство. Теперь блондин не будет размениваться на полумеры. И плевать ему, кто окажется на линии огня — цель или её защитница. Никто ведь не говорил, что доставить Юичиро требовалось в идеальной сохранности.

Ведь «доставить» — растяжимое понятие.

«Раз уж ты решил играть по-крупному… то и я не буду мелочиться», — пронеслось в сознании Юичиро ледяной вспышкой.

Бывший наследник Хиираги твёрдо упёрся ногами в израненный асфальт, заняв низкую, пружинящую стойку. Затем — рванул. От его прежней позиции остался лишь взрыв пыли и свежий, дымящийся кратер в земле.

Аристократ заметил этот маневр. Не мог не заметить. Но вместо того, чтобы парировать или уйти, он просто дожидался. И эта надменная уверенность была как раз тем, на что и рассчитывал Юичиро.

Уже на последних метрах в его руке материализовалась новая багровая катана. Удар, который он нанёс — сокрушительное падение стали сверху вниз, в которое он вложил всю инерцию своего рывка. Однако сабля блондина встретила его без единого признака напряжения.

Раздался долгий, противный скрип стали о сталь, и в воздух взметнулись ослепительные снопы багровых искр.

Клинок не дрогнул ни на миллиметр.

Но Юичиро и рассчитывал на что-то подобное. Его план был не в силе, а в ритме и отвлечении.

«ШУХ-ШУХ-ШУХ!»

Из-за его спины вырвалось с полдюжины ярко-алых, заострённых на концах щупалец. Они выстрелили, каждый с разных углов, нацеливаясь в бока, шею, глаза противника, стремясь опутать и пронзить одновременно. В такой ситуации любой другой боец превратился бы в кровавое решето в долю секунды.

Но для этого монстра и этого было недостаточно.

Блондин даже не изменился в лице. Его свободная левая рука лениво взметнулась вверх и ударила наотмашь. И этого единственного, почти игривого движения вполне хватило, чтобы все алые щупальца попросту испарились, рассыпались на молекулы алой пыли, не оставив после себя ни намёка на своё существование.

Но именно этого и добивался Юичиро — отвлечь внимание монстра посторонней атакой. Пока монстр стирал щупальца одним взмахом, его основное оружие, катана, уже утратила твердую форму. Лезвие растворилось, и его рука, освободившаяся от лишнего веса, с тихим свистом рванулась вперёд, в раскрытой ладони. Этот трюк был точной копией того, что использовал сам блондин против Сакуры.

Так почему бы и ему не провернуть подобный маневр?

Удар был стремительным, отточенным, почти элегантным в своей жестокости. Но он разрезал лишь холодный воздух. Блондин в самый последний момент, — буквально в тот миг, когда ногти уже должны были вонзиться в кожу, — едва заметно отклонил голову в сторону. Ладонь Юичиро прошла в паре дюймах от его виска, не оставив даже царапины на безупречной бледности.

Однако брюнет не остановился. Используя инерцию промаха, он тут же, без паузы, развернулся и нанёс удар наотмашь всё той же рукой. Это был тяжёлый, рубящий удар ребром ладони, способный снести голову с плеч.

При условии, конечно, что он попадёт.

Но он снова прошёл сквозь пустоту. Ладонь в очередной раз разрезала воздух, издав короткий, разочарованный свист. Блондин, казалось, не шевелился, но дистанция между ними волшебным образом оказалась больше необходимой. Его ухмылка не дрогнула, но в глазах вспыхнула искра чего-то — то ли разочарования, то ли скуки.

«ТУХ!»

— Кха!.. — из груди Юичиро вырвался сдавленный, хриплый выдох.

Вампир в тот момент исчез из-под траектории удара, чтобы тут же вынырнуть из мертвой зоны. Его контратака была точным, коротким толчком открытой ладони прямо в солнечное сплетение. Не было замаха, только чистое, взрывное высвобождение силы.

Тело Юичиро резко отбросило назад. Его протащило по асфальту несколько метров, оставив за собой две длинные, глубокие борозды от каблуков и свежие следы на груди.

Воздух снова покинул лёгкие, а мир на миг поплыл перед глазами.

К счастью, удар оказался не смертельным. Его спас созданный из крови нагрудник — он сильно промялся в точке удара, впитав и рассеяв львиную долю полученного урона. И уже через пару секунд, подпитываемый волей Урагири и его собственной кровью, он снова расправился, вернув себе целостный, глянцевый вид.

Однако факт оставался фактом: вампир был слишком проворным. И это не было удивительно — разница в ранге между этим существом и той же разгневанной Сакурой была подобно целой пропасти. Да и хваленая Одержимость, как выяснилось, так и не смогла толком нивелировать этот серьезный разрыв.

По крайней мере, в одиночку.

Юичиро вытер тыльной стороной ладони струйку крови, выступившую в уголке рта, и медленно выпрямился. Его правая рука резко взмахнула в сторону, и по длинной, плавной дуге за ней потянулся тонкий, изящный шлейф свежей крови. В воздухе он мгновенно затвердевал на лету, кристаллизуясь, сплетаясь в новую форму. И уже в следующее мгновение в его руке лежала новая катана — ярко-багровая, с идеально отполированным лезвием, которое тускло отсвечивало багровым отсветом под блеклым светом солнца.

Левой рукой он прикоснулся к центру нагрудника. И в ответ на это алая сталь будто ожила. По её гладкой поверхности побежала целая россыпь слабо пульсирующих жил. Словно настоящие кровеносные сосуды, наполненные тёмной силой. Они пульсировали, как второе сердце, и быстро расползались во все стороны, за секунды покрывая весь нагрудник яркой сетью из алого света. Со стороны это выглядело жутко и прекрасно одновременно: доспех переставал быть доспехом, становясь продолжением его собственной, искажённой проклятой энергией, плоти.

Но вены не остановились на нагруднике. Они, подобно алым корням, перебросились на потрёпанную чёрную ткань военной формы. Эти витиеватые, светящиеся нити растекались по ней, напоминая живые трещины, захватывая рукава, спину, брюки. Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы покрыть всю форму тонким, но плотным слоем пульсирующей крови.

А затем этот слой начал преображаться.

Материал, бывший секунду назад тонким слоем, внезапно уплотнился, нарастил массу, раздался вширь и вглубь. Он перестал защищать только грудь. Он охватил торс, плечи, бёдра, спину — всё тело целиком, превратившись в полноценный, боевой доспех. Его внешний вид сильно преобразился: теперь это были не абстрактные пластины, а панцирь какого-нибудь демонического самурая, с угловатыми, острыми наплечниками, с тёмной, почти чёрной поверхностью, в которой пульсировали алые жилы-рубины. На руках и ногах сформировались наручи и поножи того же стиля — брутальные, лишённые украшений, но идеально подогнанные под его анатомию, будто выросшие из самой плоти.

И когда последняя капля крови завершила трансформацию, застыв в идеальной, угрожающей форме, воздух вокруг Юичиро сгустился.

— Что ж, — его голос прозвучал из-под нового шлема, сформировавшегося из той же субстанции. Он был ровным, лишённым эмоций, но в нём вибрировала стальная решимость. — Пора заканчивать этот фарс.

Глава пятая. Ва банк. Часть третья.

Юичиро выжал из Урагири практически весь доступный максимум, раздвинув границы дозволенного до противного хруста в собственных венах. И цена за это была соответствующая: с каждым новым наручем, с каждой пластиной нагрудника, с каждым сантиметром пульсирующей брони, его лицо становилось бледнее, а в воздухе расцветал яркий и металлический запах свежей крови. Это была сделка с демоном внутри себя, где валюта — жизненная сила, а товар — мимолётное могущество.

Однако результат был более чем достойным.

Его тело будто бы покрылось вторым скелетом — из тёмно-багровой, живой и пульсирующей стали. Он дышал, сжимался в такт его сердцебиения и передавал каждому мускулу волну неестественной, почти болезненной мощи, выводя физические параметры за все мыслимые пределы.

Но на этом Ючиро не остановился.

Этого все еще было недостаточно.

Позади него воздух взвыл от напряжения и резко содрогнулся. Из кровавого тумана, подпитываемого его же собственной кровью, возник Фантом — полупрозрачный, искажённый двойник, отливавший всеми оттенками багрового. Он был соткан из сгустков его крови, его боли и проклятой энергии. Самостоятельной личностью он не был, но стал идеальным инструментом в руках Урагири — второй парой глаз и ещё одним подспорьем в этой сложной битве.

В руках этого Фантома мгновенно материализовалось новое «чудовище». Кошмарная, гипертрофированная версия Акоги: крупнокалиберная винтовка с массивным, светящимся изнутри алым стволом, извергающим сгустки концентрированного разрушения. Каждый снаряд нёс в себе миниатюрный взрыв погибающей звезды, готовый испепелить всё живое на своём пути.

И тогда начался сущий ад.

Юичиро рванул вперёд первым. Мощь тёмной брони значительно усилила носителя и превратила его рывок в стремительный полёт рассекающего пространство темного снаряда. С каждым толчком ноги асфальт под ним испарялся с оглушительным хлопком, оставляя после себя аккуратные, дымящиеся слепки в форме подошвы.

Тоже самое произошло и с оружием в его руках. Алый клинок теперь был не просто «инструментом», он стал воплощением стихийного бедствия. От его низкого гула содрогался окружающий воздух, а траектории его движений будто выжигала в пространстве кровавые шлейфы.

Всего один единственный взмах — и бетонная многоэтажка, словно колосс из песка, чуть содрогнулась. Затем её верхняя часть начала беззвучно сползать вниз, по идеальному, зеркально-гладкому разрезу, обнажая перепутанную арматуру и внутренности квартир, прежде чем грохнуться в облако пыли. Ещё один взмах — и стальные мачты ЛЭП, толщиной в человеческое тело, разошлись по линии среза, как мокрая ткань под бритвой, и рухнули, высекая из асфальта каскады ослепительных, бело-голубых искр.

Клинок метался с безумной, нечеловеческой скоростью, оставляя за собой шлейфы кровавого света, застывающие в воздухе, словно раны, нанесённые самой ткани мира.

Следом за ним в бой вступил Фантом. И если атака Юичиро была подобна яростному, хаотичному тайфуну, то его атака стала воплощением холодного, беззвучного апокалипсиса. Каждый выстрел массивного проклятого орудия порождал чёрную дыру в миниатюре: снаряды, похожие на сжатые до предела чёрные звёзды, вырывались из ствола с оглушительной, давящей тишиной и оставляли после себя раскалённые траншеи расплавленного бетона. Там, где они касались мира, материя попросту исчезала. Бетон, сталь, свет — всё бесследно поглощалось, оставляя после себя идеально гладкие, сферические пустоты. Лишь по краям этих зияющих провалов плавилась и стекала вниз раскалёнными, алыми потоками, смесь жидкого камня и искрящегося металла.

Но даже этого безумия оказалось недостаточно.

Аристократ двигался внутри этой адской бури подобно умелому дирижеру. Хаос, сконцентрированный вокруг него, казался лишь простой декорацией для его невозмутимого и смертоносного танца.

Он не отступал перед безумными атаками Юичиро. Он читал их. Его холодный цепкий взгляд улавливал все микросокращения мышц, любое смещение центра тяжести за мгновение до удара. И тогда его тело совершало невозможное — отклонялось или смещалось в последний, немыслимый миг. Алый клинок проносился так близко, что жгучий раскаленный воздух свистел у самой его кожи, иногда срезая прядь светлых волос или край плаща, но так и не касаясь бледной плоти.

На смертоносный шквал Фантома вампир отвечал с таким же изящным, почти игровым пренебрежением. Белоснежная сабля описывала в воздухе короткие, отточенные линии. Эти точные удары не стремились блокировать их — они ловко перенаправляли снаряды с фехтовальной точностью. Так, будто вампир отбивал ракеткой опасные, но вполне предсказуемые мячи. Снаряды, сбитые с намеченной траектории, взмывали высоко в небо, где разрывались беззвучными черными вспышками, или уходили в сторону, врезаясь в уцелевшие небоскрёбы. Там, вдалеке от эпицентра, они вырезали из бетонных конструкций идеальные сферы пустоты, вызывая медленные, почти величественные обрушения.

Все движения блондина в тот момент были лишены какого-либо видимого усилия. В его плавности и точности взмахов читалась не просто легкость, а банальная скука. Усталость вечного игрока, изучившего все карты в колоде противника и уже предугадывающего каждый ход оппонентов.

И в этой многовековой скуке созрело очень простое решение.

В какой-то момент, в мертвой точке между сокрушительным ударом Юичиро и отточенным парированием очередной черной сферы, свободная левая рука Аристократа резко вытянулась в сторону Фантома. Жест был лишен всякой суеты, почти ленив, будто он смахивал пылинку с воздуха.

Пальцы легко, без малейшего усилия, сжались в кулак.

Не последовало ни яркой вспышки, ни рёва сокрушительного луча. Был лишь резкий, глухой хлопок, словно лопнул гигантский мыльный пузырь. И в тот же миг пространство между кулаком и Фантомом схлопнулось и ринулось вперёд единой, невидимой и абсолютной волной сокрушительной силы.

Фантом не успел даже среагировать. Его тело, броня, оружие — всё это было стерто в одно мгновение. На месте осталась лишь идеально чистая, отполированная впадина в асфальте. Следом эта разрушительная волна ударила уже в стену здания позади. Каменная кладка, арматура, бетон… они превратились в тончайшее облако пыли и микроскопических обломков, которое на мгновение повисло в воздухе, прежде чем осесть тихим, зловещим снегом.

И прежде, чем сознание Юичиро успело ухватиться за ужасающую пустоту на месте Фантома, Аристократ уже перешёл в наступление.

Первый удар — короткий, похожий на укус, пришёлся по наручу на левой руке Юичиро. Тёмный металл, выдерживавший ранее сокрушительные нагрузки, сперва треснул, а потом мгновенно испарился в дожде раскалённых осколков, обнажив онемевшую руку.

Второй удар — правой ногой, почти невидимый для глаза. Целью стала поножа на левой ноге. Темную броню сперва свернуло внутрь, будто она была из жести, а не из закалённого прочного сплава, а потом разорвало на грубые куски, слетевшие с ноги как ненужные лохмотья.

И наконец — третий удар. Аристократ сделал плавный шаг вперед, и всё его тело, от кончиков пальцев до плеча, стало единым оружием. Прямой, аккумулирующий всю инерцию удар кулаком пришёлся точно в центр нагрудника. Тёмно-багровая пластина, сердце его защиты, не выдержала. Она будто взорвалась изнутри, разлетевшись на тысячи острых чешуек, как хрупкое стекло под сверхзвуковой волной. От удара Юичиро отбросило назад, и он рухнул на одно колено, оставляя на асфальте длинные борозду в потрескавшемся асфальте.

Всё, что было выковано ценой собственной крови и огромных усилий — вся эта иллюзия огромного могущества — была обращена в пыль всего за несколько ударов.

Юичиро так и замер, оглушённый не столько болью, сколько ошеломляющей быстротой наступившего конца. Он стоял среди дымящихся обломков собственного могущества, снова обнажённый, снова хрупкий, снова — всего лишь мальчишка перед вечностью, воплощённой в улыбающемся вампире.

Неприятная мысль пронзила его сознание с леденящей ясностью, отсекая все посторонние иллюзии. Ему не победить. Даже с помощью Одержимости, даже предложи он Урагири еще больше крови — итог все равно будет один. Он бился против настоящего чудовища, которое превосходило его на целые порядки, на целые эпохи опыта и силы.

Победа? О победе тут не могло быть и речи — лишь бы выжить, и то ценой невозможного.

И тогда в глубине его существа, среди обломков гордости и пепла ярости, созрело отчаянное, самоубийственное решение.

Вызвать всех.

Всех трёх Демонических Императоров разом.

Он отчётливо понимал последствия этого решения: его тело может не выдержать такого наплыва чужеродной, бушующей мощи. Кости треснут, сосуды лопнут, плоть будет рваться по швам. Но хуже всего придётся Ядру — кристаллизованному источнику его проклятой силы. Тройной Призыв создаст безумную перегрузку, способную расколоть его, как перемороженное стекло.

Но иного выхода в данной ситуации просто не было.

Либо битва до победного конца, каким бы тот ни был.

Либо — конец.

Расчёт был предельно прост: совокупной мощи трёх демонов должно было хватить… Нет, не на победу — на подобное даже рассчитывать не стоило, учитывая мощь и арсенал этого ублюдка. Нет, сил рогатых должно было хватить, чтобы нанести хотя бы один серьёзный удар, который заставит этого монстра отступить и выиграет ему столь драгоценное время на побег.

Это была ставка ва-банк, где его жизнь была лишь разменной фишкой.

Однако была одна серьезная проблема. Чтобы воплотить этот план в жизнь, нужно время. Секунды на концентрацию, на подавление взаимоистребляющих инстинктов Императоров внутри себя, на формирование удара. Аристократ, с его безумной скоростью и сверхчеловеческим восприятием, так просто этих секунд не даст.

Их нужно было вырвать.

Купить любой ценой.

— Сакура! Время! Мне нужно несколько секунд! — крикнул Юичиро, и в его голосе, сквозь хрип и боль, прозвучала не просьба, а приказ.

Она всё это время стояла в стороне, прижавшись к уцелевшей стене, — не из страха, а из холодного понимания: её вмешательство в схватку двух монстров будет подобно попытке остановить лавину голыми руками.

Но сейчас она кивнула. Один раз, резко. В её алых глазах не было страха, лишь ледяная решимость и тень предчувствия. Это действие вызовет последствия. Большие последствия. Возможно, даже необратимые. Но выбора у них все равно не было. Этот аристократ не оставит ее в живых. Он сотрёт ее с лица земли и заберёт Юичиро, как вещь.

Этого Сакура допустить не могла. Ни за что.

— Не медли! — только и выкрикнула она в ответ, и её фигура растворилась в всплеске ало-багровой энергии.

Оружие Первого Ранга — «Кровавая Лунария». Ритуал её активации был предельно прост: собственная кровь в обмен на Силу Меча. Ведь оружие аристократов — не бездушный инструмент, а живое существо, выкованное в забытые века алхимиком, чьё имя уже давно уже исчезло в песках времени. Подобный клинок — не просто слуга, а надежный союзник. Он сам избирает хозяина, жадно питается его жизненной силой и в ответ одаривает могуществом, сравнимым с силой Высших Аристократов.

И Сакура заплатила эту цену без колебаний.

Из скрытого механизма на её предплечье, с которым был сцеплен меч-тофну, вырвались острые, чёрные шипы. Они впились в её запястья с холодной, ритуальной точностью. Струйки тёмно-рубиновой крови, несущей в себе отзвуки силы её древнего рода, устремились по капиллярам рукояти, наполняя клинок. Металл впитывал её, как губка, и в ответ начинал светиться изнутри, окрашиваясь в ярко-алый, пульсирующий цвет свежей крови.

Когда меч наконец-то насытился, он отплатил своей хозяйке. Волна чудовищной мощи, древней и неумолимой, хлынула обратно в Сакуру. Её мышцы обратились стальными канатами, сухожилия зазвенели, а сознание пронзила ледяная ясность. Она не просто стала сильнее — она преобразилась. Теперь она была живым воплощением смертоносного урагана из лезвий, где каждый её вздох был свистом рассекаемого воздуха, а каждое движение — идеальной траекторией убийства.

Время вокруг неё будто замедлилось, оставив лишь её и цель.

Сакура бросилась на Аристократа, выкладываясь на все сто, двигаясь с такой скоростью, что оставляла после себя застывшие во времени кровавые скульптуры из собственной энергии.

Но пропасть между ними была не просто велика.

Она была абсолютна.

Её подавили в первые же секунды. Аристократ даже не изменился в лице. Его движения были такими же размеренными, будто он отгонял назойливую муху. Один небрежный взмах — и её клинок вместе с правой рукой по преплечье исчезли, отлетели куда-то в сторону. Второе движение — её бок вспорол невидимый клинок воздуха, обнажив рёбра. Третий удар — пинок, сломавший колено с сухим щелчком.

Это были не просто раны. Эта была демонстрация. Каждая рана на ее теле — наглядный урок о том, насколько же она ничтожна перед ним.

Но этих трёх искажённых, наполненных агонией мгновений хватило.

Пока Сакура, истекая кровью, падала на колени, Юичиро судорожно втянул в себя воздух и залпом проглотил несколько таблеток. Горечь и химический холод растеклись по его горлу, а затем — незамедлительный взрыв внутри.

Тело взвыло в немом протесте. Кости затрещали, суставы сдавило неестественной нагрузкой, а из глаз, носа и рта хлынули тёмные, вязкие сгустки свежей крови. Внутри него будто взорвался адский реактор, чудовищный синтез трех враждующих Одержимостей. Через каждую клетку, каждую нервную нить хлынул безумный, всесжигающий поток проклятой энергии, угрожающий разорвать его на атомы.

Но Юичиро не сдался. Стиснув зубы до противного хруста, он вцепился в этот хаос сознанием, как в узду бешеного зверя. Его воля, закалённая годами боли и потерь, сжалась в стальной кулак, обуздывая бешеный поток, принуждая его течь по чётким, проложенным им каналам. Это была не просто борьба — это была калибровка, мучительная шлифовка собственного существа под невыносимым давлением посторонних сил, чтобы три разрушительные стихий начали работать в унисон.

Бывший наследник Хиираги не стал медлить ни на миг. Пока эхо крика Сакуры ещё висело в воздухе, он разорвал внутренние шлюзы и изверг из себя проклятую энергию. Из клубов синего пламени, вырывавшихся из его рта и ран, материализовался Пробуждённый Никушими. Демон пробился в реальность, исказив пространство вокруг себя рычанием вневременной ярости.

— Закрой его! — хриплый приказ Юичиро слился с рёвом сущности.

Никушими в тот же миг ответил на зов носителя.

На этот раз явилась не сферическая клетка, а монолитная конструкция в форме огромного голубого куба. Юичиро влил в её создание огромное количество проклятой энергии, едва ли не осушив себя до предела. Кристалл абсолютной изоляции сомкнулся вокруг русского аристократа с таким давлением, что даже воздух жалобно затрещал.

И это сработало.

На пару драгоценных, невыносимо долгих секунд. Изнутри донесся низкий, яростный гул, подобный скрежету тектонических плит. Темница неожиданно содрогнулась, и по её поверхности, как молнии по ночному небу, побежали яркие, синие трещины.

Этих драгоценных секунд вполне хватило для Сакуры. Истекая кровью, она смогла отскочить к Юичиро и тут же завалилась рядом с ним на землю. Левая нога, державшаяся лишь на клочьях сухожилий и осколке кости, предательски вывернулась под немыслимым углом и теперь бессильно волочилась, как бесполезный балласт. Оторванную руку, всё ещё сжимающую в спазме эфес меча, она с силой прижала обратно к кровавому культе, заставляя ткани срастаться под давлением. Что касалось зияющей дыры в боку, сквозь которую просвечивали обломки рёбер, — вампирская регенерация уже начала свою кропотливую работу, стягивая обрывки плоти. Но это был медленный, мучительный процесс, требующий спокойствия и времени.

А времени у них не было ни капли.

Воздух уже сгущался от новой, надвигающейся угрозы.

— Убей его! — мысленный приказ был похож на смертельный приговор.

В ответ на этот приказ вокруг темницы с низким гулом возникли десятки искривлений пространства. Они зависли в воздухе, подобно жерлам артиллерийских орудий, готовые обрушить на «цель» всю свою потустороннюю мощь.

И в то же миг они "выплюнули" все содержимое.

Голубые снаряды, не подчинявшиеся законам физики, легко пронзали стены «Темницы», как если бы свет проходил сквозь стекло — не оставляя следов, не тратя энергии, просто игнорируя само понятие преграды. А внутри замкнутого пространства начался абсолютный ад.

Град гиперзвуковых копий, ударяясь о противоположную стену «Темницы» отражалось, меняя траекторию без потери энергии, и снова устремлялось к цели. Воздух рвался и сшивался обратно в какофонии неслышимых взрывов — зрелище, которое можно было наблюдать лишь по искажённому, дрожащему свечению стен под бесконечным, безумным обстрелом.

Но она не продержалась и пары секунд: «Темница» в какой-то момент вновь треснула, а потом и вовсе разлетелась вдребезги с оглушительным треском разбитого стекла. Следом за «Темницей» разлетелись и искривления пространства: мощная ударная волна «развеяла» их в мириадах сверкающих частиц.

Глава пятая. Ва банк. Часть четвертая.

Там, где секунду назад бушевала абсолютная пустота после исчезновения Темницы, теперь стоял он. От его безупречной невозмутимости осталась трещина. Лёгкая одышка, едва уловимое напряжение в плечах — первый признак приложенных усилий.

Перед ним висел его щит. Но это был не привычный барьер из силы. Это была уже знакомая Юичиро темная субстанция, сконцентрированная в форме древнего, готического башенного щита. Материя по-прежнему казалась живой и вязкой. Именно она приняла на себя все удары… нет, скорее, даже пожирала их, но даже у её ненасытности имелся предел.

Щит был исполосован глубокими, дымящимися трещинами. В нескольких местах зияли аккуратные, сквозные отверстия, края которых всё ещё пытались сомкнуться, медленно сочась чёрным, тягучим сиянием. Сквозь эти пробоины можно было разглядеть слегка порванный рукав аристократа и тонкую, почти незаметную нить алой крови, медленно стекавшую по его безупречно белой коже.

Не теряя и секунды, Юичиро вновь рванул вперёд. Его тело двигалось с неестественной, рвущей жилы скоростью. На ходу, в рывке, в его руках уже материализовалось оружие: в правой — алая катана, сочащаяся багровым светом, а в левой — серебристый револьвер с причудливой орнаментом на стволе.

Пока он сближался, набирая скорость, револьвер в его левой руке не прекращал вести огонь. Пробудившаяся Акоги превратила уже привычный ему револьвер в орудие бесконечного возмездия. Каждый снаряд оставлял в воздухе золотистый след и, достигая цели, взрывался сгустком сжатой жгучего пламени. Они не наносили критического урона, но оглушали и отбрасывали. Золотые вспышки на теле и щите вампира, клубы едкого дыма — впервые за весь бой аристократ слегка дёрнулся, его безупречная защита дала микроскопическую задержку.

Он был застигнут врасплох не силой, а наглостью этого непрекращающегося хаоса.

Однако адаптация противника была чудовищной. Его движения вновь обрели гипнотическую точность. Он начал ловко, почти с презрением, отводить снаряды точными взмахами сабли и закрываться еще не восстановившимся щитом, не давая им достичь цели. Однако каждый отражённый выстрел всё равно взрывался, заполняя пространство между ними ослепительными вспышками и густым, золотистым смогом, который крал обзор, превращая дистанцию в мерцающий туман взрывов.

И в какой-то момент вампиру все это надоело. Не изменившись в лице, он просто прекратил пассивную оборону и шагнул сквозь последний взрыв навстречу Юичиро.

Его атака была проста и неотвратима, как падение скалы.

Юичиро, движимый лишь чистыми инстинктами, успел поднять катану для парирования.

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну. Алый клинок, способный резать сталь, распался в облаке красной металлической пыли всего от одного единственного касания клинка аристократа. От оружия в руке Юичиро осталась лишь деформированная гарда.

Выругавшись, бывший наследник Хиираги рванул назад, позволив инерции удара унести тело от последующего удара, который разрезал воздух с леденящим свистом.

Юичиро отбросил сломанную гарду в сторону и открыл огонь из револьвера, вгоняя снаряды прямо в бреши дымящегося щита. Выиграв себе таким образом едва ли секунду, он материализовывал новое оружие из воздуха — легкое, голубое копья из проклятой энергии. Он использовал его в ближнем бою, нанося короткие, точные удары, которые ломались при первом же контакте с щитом, но вынуждали противника тратить доли секунды на их уничтожение. Это был бой в стиле «сжечь всё, что есть, лишь бы выиграть ещё одно мгновение». Каждое новое оружие жило меньше секунды, но пока Юичиро мог дышать — он продолжал создавать их, отбиваясь то обломками копий, то отбрасывая сломанные гарды, чтобы выхватить новое оружие, возникающие из клубов ало-голубого дыма у его за плечами.

В этой напряженной схватке он десятки раз менял стили боя, как кадры на порванной киноплёнке: сначала — взрывная ярость ближнего боя, где алый клинок чертил в воздухе сложные, смертоносные линии. Когда клинок рассыпался в пыль, тут же начиналась симфония огня — непрерывный, оглушительный рёв револьвера, строчащего разрывными снарядами с бешеной скоростью. Потом — дождь копий, материализующихся из воздуха и вонзающихся в землю, в щит, в пространство вокруг вампира, пытаясь сковать его движение. И снова по кругу — меч, уже другой, короткий и яростный. Опять стрельба. Снова копья.

Были моменты, когда оружия не оставалось вовсе. Тогда Юичиро кидался вперёд в чистом, отчаянном рукопашном бою. Его тело, усиленное демонами, двигалось с ломаной, хищной грацией, отрабатывая технику Японской Демонической Армии — жестокие, экономичные удары, рассчитанные на разрыв связок и ломание костей, на поражение уязвимых точек, которые у существа уровня аристократа могли и вовсе отсутствовать.

Но он бил. Снова и снова.

В этой битве он выкладывался на полную. Возможно, впервые с тех самых пор, как в нём проснулась эта проклятая сила. Он не просто боролся за жизнь. Он боролся за будущее, которое видел в смутных, окровавленных осколках своих планов. И сейчас Юичиро понимал: если не подавит этого кровососа сейчас — всё кончено. Конечно, вряд ли его убьют сразу. Скорее, скрутят и отправят через полмира в качестве «подарка» той самой Госпоже. А там… там останется лишь молиться, чтобы эта сумасшедшая убила его быстро. Вот только он понимал — она этого не сделает. По одной простой причине: ему предстояло стать ее игрушкой, трофеем в огромной коллекции, чьи страдания будут длиться вечность.

Но даже осознавая все эти ужасные перспективы, Юичиро все равно ничего не мог поделать. Как бы яростно он ни бился, какие бы запретные техники и глубины демонической мощи ни вытаскивал на свет — Вампир всё равно превосходил его. Он превосходил его самой своей природой. Каждое отчаянное усилие Юичиро аристократ парировал с утомительной, почти скучающей лёгкостью. По чистой мощи, по уровню угрозы это существо не просто было наравне с Кроули — оно, казалось, превосходило его. Если Кроули еще тогда казался ему катастрофой, то этот был тихим апокалипсисом, воплощённым в изящной, бесчувственной форме. И против него Юичиро бросал всё, что имел, понимая, что этого всё равно недостаточно.

Учитывая всю доступную информацию и холодный, безжалостный анализ, который сейчас проносился в его сознании, дальнейший исход был закономерен и неотвратим. Победа невозможна. Не сейчас. Не с этими силами. Логика, выжженная в уме годами выживания, рисовала три ясных, одинаково чёрных пути.

Первый: он банально выдохнется. Таблетки уже догорали синим пламенем в его жилах. И когда это топливо закончится, его настигнет полный, беспомощный коллапс. Он рухнет на колени, и всё будет кончено.

Второй: он будет сражается до последнего вздоха, выжмет из своей проклятой сущности всё до капли и окончательно перешагнет через дозволенную черту. Что, в конечном итоге, просто разрушит его. Ядро не выдержит, а демоны внутри вырвутся на свободу, и от Хиираги Юичиро останется лишь дымящаяся оболочка на асфальте и три ликующих призрака.

Третий, самый вероятный в этой кровавой арифметике: усталость возьмет свое. Он замешкается на долю секунды, и удар, который он уже не сможет отразить, приведёт его в сознание уже в цепях по дороге в Россию.

Поэтому, чтобы избежать всех трёх финалов, нужно было поставить точку.

Да, это был акт самой натуральной трусости. Бегство с поля боя. Сама мысль об этом прожигала его гордость белым калёным железом. Снова бежать? От этих ублюдков? После того как он уже раз повернулся к ним спиной? Эта мысль была хуже, чем сама смерть — это было признание абсолютного, унизительного поражение перед лицом врага, который, казалось, даже не считал его достойным противником.

Однако Юичиро понимал: другого выхода у него попросту нет. Всё, что он делал сейчас, — это временная отсрочка. Он либо ставит на кон все, что у него есть — саму возможность будущего, либо… отступает. Чтобы сразиться в другой день. На своих условиях. Если, конечно, этот день когда-нибудь наступит.

Выбор, как бы не хотелось этого признавать, был только один. И он уже сделал его, пока его тело по инерции метало очередное копье, а разум начинал лихорадочно прокручивать карту местности, ища путь к отступлению, который не стал бы для него и Сакуры дорогой в могилу.

Короткая серия блоков, каждый из которых отбрасывал его на шаг назад, позволили Юичиро отступить, создавая желанные метры между ним и вампиром. Время было важнее пространства, а для его задумки требовалась пауза, которую нельзя было вырвать силой.

И в этот момент к нему примкнула Сакура. Она встала перед ним чуть боком, приняв низкую, готовую к рывку стойку. Её тело, всё ещё не успевшее залечить свежие раны, стало живым щитом. И эта идиотка была готова ринуться вперёд на верную смерть, если враг сделает хоть шаг.

«Дура», — промелькнула в его сознании сухая, колючая мысль.

Но где-то под грудью, в окаменевшей от ярости и боли пустоте, что-то дрогнуло. Всколыхнулись те редкие, давно похороненные эмоции, которые, казалось, должны были превратиться в пепел ещё годы назад. Они не были приятными — они были невыносимыми, потому что напоминали ему, что терять ему теперь есть что.

Юичиро выпрямился во весь рост, игнорируя пронзающую боль в рёбрах. Он резким движением тыльной стороны ладони смахнул кровь с уголков губ и уставился на вампира грозным взгляд. Это было молчаливое обещание, что счёт между ними ещё не закрыт.

Вампир в ответ лишь улыбнулся. Улыбка была изысканной, почти светской, но в её глубине плескалось холодное, безразличное любопытство. Он наслаждался этим спектаклем, зрелищем отчаянной борьбы, как ценитель редкого вина.

«Наслаждайся...», — подумал Юичиро, и в его душе загорелось багровое пламя мстительного удовлетворения. — «...пока можешь...»

И в этот миг воздух вокруг них словно изменился. Всю округу, от развалин зданий до клубов пыли в небе, быстро окутала глухая, вязкая тишина. Это была не просто тишина, это была физически ощутимая тяжесть, давящая на барабанные перепонки и замедляющая само дыхание. Её почувствовали сразу все: Сакура насторожилась, её взгляд метнулся по сторонам; Вампир перестал улыбаться, его безупречные брови едва заметно сошлись.

Никто из них не мог понять источника. Никаких жестов, никаких заклинаний, никакого выброса энергии. Просто мир вокруг внезапно замер, как перед ударом грома. Хотя, конечно, догадка была очевидна. Только один человек в этом аду мог быть инициатором таких перемен. И пока враг пытался проанализировать угрозу, Юичиро внутри себя завершал последние приготовления, собирая волю, остатки энергии и ярость трёх демонов в единую точку невозврата.

Это происходило где-то наверху, там, где клубились пепельно-серые облака. Само небо словно содрогнулось. Его тёмное, утренее полотно задрожало, как поверхность воды под невидимым напряжением. Затем оно начало коробиться, искажаться, будто на него надавили изнутри гигантской, невидимой рукой. Возникла рябь — огромные, медленные круги, расходящиеся от невидимого эпицентра. Они сметали облака в стороны, создавая стремительно расширяющуюся пустоту в небесной пелене.

Когда чистая, безвоздушная пустота наконец-то образовалась, в самом центре появилось пятно. Крошечное, не больше бейсбольного мяча. Оно было темно-синим, цветом глубинного льда, пронизанным сетью ярких, ядовито-голубых трещин, пульсирующих холодным светом.

И оно росло.

Стремительно, с пугающей, ненатуральной скоростью, словно вселенная пыталась залатать дыру, но та лишь расширялась. Мячик превратился в тарелку, тарелка — в озеро, а озеро — в зияющую дыру.

Всего лишь за считанные секунды некогда крохотное пятно раздулось до размеров небольшого футбольного поля. Оно напоминало огромную синюю опухоль, прилипшую к самой ткани небосвода. Мерцающая изнутри ледяным, безжизненным светом. Края её были неровными, рваными, будто реальность была прорвана изнутри чем-то слишком большим и острым.

Оно, казалось, достигло своего пика. Перестало увеличиваться, застыв в виде пугающего, вибрирующего пятна. Но покой его был обманчив. Вся эта таинственная конструкция слегка пульсировала, как огромное, чужеродное сердце. От неё исходил низкочастотный гудящий вой, звук, который не слышали ушами, но ощущали костями и зубами, — гул растягивающегося до предела пространства, готового лопнуть в любой момент.

Подобное образование не могло остаться незамеченным. Не только чудовищными размерами, искажающими сам горизонт, не только своей противоестественной, сине-ледяной формой, напоминавшей шрам на лице неба. Его выдавала нарастающая угроза — почти осязаемое давление, которое пригибало к земле, нарастая в геометрической прогрессии с каждым пульсирующим ударом этого небесного сердца.

Юичиро не сомневался: в радиусе многих километров вампиры, от Аристократов до простых солдат, испытывали сейчас чистый, животный ужас. Их инстинкты, отточенные веками, должны были выть сиренами в их сознании, требуя бежать, зарыться в землю, скрыться от этого предвестия абсолютной гибели.

Это было нечто, чего не предусматривала их бессмертная природа.

Сам Юичиро с трудом стоял на ногах. Каждая мышца горела огнём, колени подкашивались, готовые предать в любой момент. Пот, смешанный с пылью и запекшейся кровью, стекал с его лица солёными ручьями. Дыхание было хриплым, сдавленным, каждый вдох обжигал лёгкие. Руки предательски дрожали — от полного, тотального истощения. Он выдохся, выжал себя в этой неравной схватке. А подготовка этого заклинания, этого финального аккорда, попросту добила его. Не преувеличением было сказать, что за «это» он заплатил куском своей души и несколькими годами жизни.

Но другого выхода… не было.

Его тяжёлый и затуманенный болью взгляд сам собой скользнул по вампиру. И в тот миг все те жертвы, вся эта агония показались ему стоящими уплаченной цены. Хотя бы по одной простой причине: маска безупречного превосходства на лице аристократа впервые дала заметную трещину.

Вампир, видимо, почувствовал на себе этот острый, торжествующий взгляд. Он медленно, преодолевая странную скованность, обернулся. Его глаза встретились с глазами Юичиро. И в них не было страха. Но в их ледяной, бездонной глубине на мгновение мелькнуло нечто иное — осознанная, холодная опаска. Понимание, что на доску лёг козырь, против которого нет готового ответа, а правила игры только что изменились самым фундаментальным образом.

И этого мимолётного признания, этой едва уловимой трещины было более чем достаточно.

Впрочем, уже через секунду ледяная маска вновь обрела целостность. Опаска испарилась, словно её и не было, а на лице аристократа вновь расплылась все та же противная, всеведущая улыбка.

— Ты блефуешь, парень, — его голос прозвучал с прежней, невозмутимой уверенностью, перекрывая нарастающий гул сверху. — Эта твоя… игрушка сверху. Ты не используешь ее. Риск слишком велик. Сам подумай. В лучшем случае она разорвет мое тело на части. В худшем, лишит руки. Но на этом все. Я выживу в любом случае, но что насчет остальных? Если я правильно оценил… ее масштаб, то эта штуковина сотрет с лица земли всё в радиусе двухсот метров. — Он сделал театральную паузу, а его взгляд скользнул по Сакуре, по развалинам, где могли прятаться выжившие. — Включая твою розоволосую подружку и всех ненужных свидетелей. Стоит ли оно того?

Юичиро в ответ лишь усмехнулся. Потом усмешка переросла в короткий, сдавленный хрип. А затем он рассмеялся. Это был не смех, а надрыв, долгий, пронзительный и откровенно безумный. Такой, каким смеются на краю пропасти или в палате для умалишённых, когда уже не осталось ничего — ни страха, ни надежды, ни даже здравого смысла. Смех человека, для которого понятие «риск» давно превратилось в абстракцию, а «цена» потеряла всякое значение.

Когда смех, наконец, утих, сменившись звенящей тишиной, Юичиро вновь поднял взгляд. И в его глазах не осталось ничего, кроме одной-единственной, кристально чистой цели. Ни сомнений, ни колебаний, ни даже ярости в привычном смысле.

Только холодная, абсолютная потребность.

Убить. Эту. Гребаную. Тварь.

Победная улыбка, исказившая его бледное лицо, не имела ничего общего с торжеством. Это был оскал хищника, нашедшего-таки слабину в броне добычи. Медленно, с театральной неспешностью, он поднял правую руку, вытянул её вперёд, прямо в сторону вампира. Пальцы, ещё дрожащие от истощения, сложились в знакомую, детскую форму — пистолет.

Указательный палец нацелился точно в центр лба аристократа.

— Цена уже уплачена, — прошипел Юичиро, и его голос звучал хрипло, но невероятно чётко в гнетущей тишине. — А стоит ли оно того…

Окружающий воздух стал предельно вязким и тяжелым. Сверху обрушился гул — физическая волна давления, которая заставила треснуть остатки асфальта под ногами. Он неумолимо нарастал, заглушая собою всё: вой ветра, скрип металла, и даже стук собственного сердца.

Мир неожиданно сузился до этого всепоглощающего, титанического рокота.

Огромная синяя «опухоль» в небе забилась в конвульсиях. Трещины на её поверхности, прежде мерцавшие холодным светом, вдруг ожили, превратившись в молнии, разбегающиеся в разные стороны и обрастая новыми, ещё более яркими ответвлениями.

Казалось, небесный лёд вот-вот разлетится на осколки.

И тогда, из клокочущей, вязкой синевы, начало что-то проступать. Сперва совсем чуть-чуть. Но с каждым вдохом оно прорывалось все больше, демонстрируя себя во всей красе. Это был огромный, синий, неогранённый кристалл, словно его выломали из самой сердцевины ледяной планеты. Вся его поверхность была оплетена чёрными, похожими на вены или на стальные канаты структурами, пульсирующими тёмной энергией. Это не было оружием в привычном смысле. Это было само Копье Разрушения — грубое, первобытное, лишённое всякого изящества, но несущее в себе всю ярость искажённого пространства.

И оно было направлено в одну-единственную точку. В светловолосого вампира, чьё лицо наконец-то полностью очистилось от улыбки. Теперь на нём читалось иное — холодный, безэмоциональный анализ неотвратимого.

Но что самое странное — он не двигался. Не пытался бежать, не искал укрытия. Он стоял, вросший в землю, завороженно наблюдая, как эта небесная махина готовится обрушить на него само небо.

Впрочем, это было только на руку Юичиро.

Его губы шевельнулись, и сквозь хрип и грохот прорвалось одна-единственная, едва слышная фраза, полная ледяного торжества и предвкушения конца:

— … увидим прямо сейчас. Бум…

Его голос был тут же поглощён, разорван и стёрт.

Потому что в следующий миг оглушительный гул достиг своего неистового апогея и внезапно оборвался — на смену ему пришёл раздирающий мироздание ВИЗГ рвущейся реальности.

И небесное копье рухнуло вниз. Подобно падающей голубой комете, увлекающей за собой весь океан искажённого пространства, сжимая время и свет в одну тонкую линию перед своим ледяным остриём.

Туда, где стоял один-единственный, неподвижный аристократ.

Глава шестая. Последствия. Часть первая.

Немногим ранее:

Когда в бой неожиданно вмешались вампиры, Отряд Шиноа впервые принял единогласное решение — отступить. Спорить тут было не о чем. Дальнейшее пребывание в этом месте, а уж тем более возможный бой как с Юичиро, так и с новоприбывшими вампирами был равносилен самоубийству. Особенно сейчас, когда два ключевых бойца — Кимизуки и Котаро — были выведены из строя.

Потери в таком случае были попросту неизбежны.

Как и, возможно, гибель самого отряда.

Ещё одной, не менее веской причиной был Кимизуки Шихо. Розоволосый парень выглядел совсем уж плохо: смертельно бледный, дыхание — прерывистое и хриплое. Сказывались как полученные раны, так и большая потеря крови. Неизвестно было и то, подхватил ли Шихо то самое проклятие, что сейчас медленно пожирало Йоичи изнутри в Сибуе.

Поэтому решение было молниеносным и бесповоротным: отход. Быстро, тихо и по возможности целыми.

Но чтобы отступить, сперва нужно было забрать своего товарища. И пока остальные члены отряда, прикрываясь обломками, готовили путь к отходу и несли беспомощного Котаро, этим занялась принцесса рода Кирихара.

Пока всё внимание было приковано к недавнему столкновению, — грохоту атак Юичиро и красным вспышкам вампирских ударов, — Шизука начала действовать. Она не упустила ни единой секунды. Её фигура, пригнувшаяся к земле, рванула вперёд, стирая то небольшое расстояние, что отделяло её от Джуджо Мио.

Красноволосая девушка заметила это движение в самый последний миг, когда тень Шизуки уже накрыла её, а холодное лезвие принцессы описывало в воздухе короткую, смертоносную линию. Реакция Мио была чисто рефлекторной, рождённой только инстинктом выживания. Она в спешке вскинула перед собой проклятое оружие — тяжёлую, причудливую винтовку — и подставила его под удар.

«ДЗЫНЬК!»

Звук удара был глухим, будто по наковальне ударили тяжелым молотом.

Холодные и синие искры брызнули во все стороны. И хотя лезвие не коснулось плоти, сила удара была достаточно весомой. Мио отбросило назад, как пушечное ядро. Перевернуло в воздухе несколько раз и с глухим звуком впечатало в груду обломков, рассыпая кирпичи и подняв облако пыли.

Шизука даже не взглянула на результат. Она грубо, почти механически, подхватила под руку тяжелющее, окровавленное тело розоволосого парня и, не теряя инерции, рванула к точке сбора, где в тени уцелевшей стены уже маячили остальных члены отряда. Её движения были резкими, лишенными всякой осторожности — сейчас важна была только скорость. Каждая секунда промедления могла стать последней в этом месте, где вот-вот могли развернуться новые нежелательные сражения.

«БАХ!»

Громогласный выстрел прогремел у неё за спиной уже через несколько секунд, едва Шизука сделала пару шагов с ношей. Впрочем, чего-то подобного она и ожидала. Её удар не был смертельным, он просто отбросить помеху в сторону. Вопрос был лишь в том, как быстро красноволосая опомнится и захочет вернуть долг с процентами.

Шизука уже начала было оборачиваться, её свободная рука потянулась к клинку, чтобы парировать следующую пулю, но она опоздала.

Рядом с ней, возникнув будто из тени, появилась Мицуба. Она встала сзади них, приняв на себя всю линию огня. Её движение было плавным и невероятно быстрым — огромный, почти гротескный боевой топор с широким лезвием взметнулся в воздух и встал на пути снаряда как непробиваемая стальная стена.

«ДЗВИНЬ!»

Пуля расплющилась о закалённую сталь, оставив на ее поверхности черную копоть в снопе ярких искр. Ударная волна отбросила назад пряди светлых волос Мицубы, но её стойка не дрогнула ни на миллиметр.

— Я прикрою… — её ровный и холодный голос прозвучал сквозь нарастающий грохот новых выстрелов и лязг стали, словно это был не бой, а отработанная тренировка.

И под этим надёжным прикрытием, под этим живым, непробиваемым щитом, Шизука могла отступать. Могла повернуться спиной к врагу и бежать к своим, не опасаясь удара в спину. Это была роскошь, купленная абсолютным доверием и мастерством напарницы.

Что, разумеется, совершенно не входило в планы Джуджо Мио. Но у красноволосой девушки не оставалось выбора. Броситься вперёд, пытаясь навязать ближний бой этим двум, было бы чистым самоубийством. Она была стрелком, в то время как её противники — бойцами ближней дистанции.

Исход такой стычки был предрешён еще в самом начале.

Но и отпустить их она не могла. Провал миссии, потеря цели на глазах у ее Господина… этого он не простит.

Поэтому, вопреки всей очевидной тщетности, Мио не прекращала огонь. Её пальцы на спусковом крючке работали с бешеной скоростью.

«БАХ! БАХ! БАХ-БАХ!»

Каждая выпущенная пуля была точно рассчитана, а снаряды со смещённым центром тяжести, имели взрывной заряд с замедленным действием. Они летели не только в медленно отступающую Мицубу, но и по траекториям, отсекающей ей возможные пути отхода; в ноги бегущей Шизуке; в груду обломков рядом с остальными беглецами, поднимая завесу из пыли и осколков.

Пусть эти атаки не могли пробить монолитный щит, но они выполняли другую задачу — связывали отступающего противника. Они заставляли Аой оставаться на месте, держать оборону. Они вынуждали Шизуку двигаться зигзагами, замедляли её. Они создавали шум, хаос и давление, под которым можно было допустить ошибку. А Мио лишь ждала — ждала того единственного, идеального мгновения, когда в этой обороне появится микроскопическая брешь. Мгновения, когда можно будет изменить всё одним точным выстрелом.

И пока её пальцы вновь и вновь отправляли в сторону отступающих смертоносные выстрелы, её холодный ум ясно анализировал траектории, дыхание и ритм движений противника.

Это была не просто стрельба.

Это была хитроумная осада.

«БАХ!»

Прогремел новый выстрел. Но в отличие от монотонной барабанной дроби предыдущих, этот звучал иначе — одиноким, хищным щелчком. И он не ударил в щит Аой. Пуля просвистела в дюймах от её виска и устремился в обход, в совершенно иную цель.

— Осторожно! — позади раздался резкий, сдавленный крик.

Это был голос Котаро. На пределе своих сил, он инстинктивно рванул вперёд и рывком оттащил за руку Шиноа, которая в тот миг поворачивалась, чтобы отдать команду. Ровно в тот самый момент, когда в точку, где только что находилась её голова, ворвался сгусток проклятой энергии, похожий на чёрную ртуть.

«БУБУХ!»

В стене, не поделку, раздался глухой взрыв. В ней остался идеально круглый, обугленный по краям пролом.

Мио раздражённо цыкнула, скривив губы в гримасе досады. Её план требовал дополнительной корректировки. Поэтому, вместо лобового давления она резко сменила траекторию, уйдя в сторону по широкой, стремительной дуге. Даже на бегу её пальцы не дрогнули — она вела непрерывный, методичный огонь по отступающим, по точке, где только что были Шиноа и Котаро и по возможным путям их отхода.

К сожалению, ее прошлая атака не удалась. Реакция мальчишки оказалась слишком хорошей. Поэтому она решила сменить тактику. Раз уж их защиту не пробить, нужно ударить по тому, кого защищают. Тот розоволосый все равно был лишь приманкой, расходным материалом. Его потеря не сильно скажется на главной задаче. Но если скроется чёрноволосый парень, тот, с уникальной силой, это будет провалом.

Провалом, за который спросят по всей строгости.

Поэтому ей требовалось разделить отряд. Заставить защитников разорваться между двумя угрозами. Вынудить Мицубу сделать выбор: остаться неподвижным щитом для принцессы и раненного или броситься на помощь остальной команде. Создать в этой сплоченной команде хоть на секунду брешь, нерешительность и хаос.

И в этот миг вырвать свою цель из цепких рук защитников.

Набрав за несколько шагов приличную скорость, Мио в мгновение ока оказалась у отступающей группы с левого фланга. Там, где их прикрытие было слабее всего. Не замедляя движения, она резким нырком ушла за остов брошенного седана.

И это решение буквально спасло ей жизнь.

Ровно в ту точку, где она находилась секунду назад, обрушилась волна яркого золотого пламени. Его жара хватило, чтобы потрескавшийся асфальт вздыбился и закипел чёрной, вонючей жижей, а боковина соседнего фургона испарилась в облако белого металлического пара, оставив после себя лишь оплавленный скелет каркаса.

Выглянув из-за покорёженного капота легковушки, Мио быстро взяла на прицел отступающих. И, не давая врагам опомниться, вновь открыла огонь. На этот раз она выбрала прицельную серию выстрелов: не в щит Аой, а в ноги отступающей Шизуке; в пространство между ней и остальным отрядом; в груду хлама у их ног, чтобы поднять завесу из осколков. Таким образом ей удалось заставить принцессу уйти за непробиваемую спину блондинки с топором, а саму Мицубу — вновь застыть на месте, полностью сконцентрировавшись на защите товарищей.

Сделав ещё пару быстрых выстрелов для поддержания давления, Мио сорвалась с места. Она скользила вдоль рядов брошенного автотранспорта, используя их как живую, хоть и искореженную броню. Её фигура мелькала между колёсными арками, исчезала за грузовиками, возникала из-под прицепов. В этой металлической чаще она делала короткие, почти мгновенные остановки — вынырнув из-за бампера, Мио совершила очередь быстрых выстрелов, заставляя врагов замереть или отпрыгнуть, и снова исчезала в лабиринте металла, меняя позицию.

Её тактика была предельно проста: не вступать в прямой бой, а медленно дробить волю противника, растягивать их ряды, выигрывать драгоценные метры и секунды, пока главная цель не окажется в зоне окончательного поражения.

Конечно же, ответный огонь не заставил себя ждать. Причем в буквальном смысле этого слова. За всё это напряжённое время Принцесса рода Кирихара успела разворотить несколько участков дороги, превратив асфальт в лунный пейзаж из опаленных кратеров, и расплавить с десяток машин, оставив после себя аллеи из дымящихся, стекловидных луж и искорёженных скелетов металла. Но достать верткую девчонку ей так и не удавалось. Мио была слишком быстра, слишком непредсказуема. Она легко превращала каждое укрытие во временную защиту, а каждую угрозу — в возможность для манёвра.

Используя весь этот хаос как временное прикрытие, Мио быстро ушла вперёд. Таким образом она надеялась отрезать их от ближайшего укрытия — полуразрушенного терминала в конце улицы. Поэтому, устроившись за капотом очередной, ещё не тронутой легковушки, она заняла идеальную позицию.

Укрытие, обзор, чистая линия огня.

Всё как в учебнике.

Приклад быстро упёрся в плечо, щека прильнула к прохладной ложе. Она навела мушку проклятого оружия на цель, и мир сузился до перекрестия и силуэта вдали.

Сделав глубокий, медленный вдох, она позволила адреналину отступить, вытесняя его ледяной концентрацией. С тихим выдохом дрожь в руках угасла, а оружие замерло в мёртвой, абсолютной неподвижности. И в этот миг идеального равновесия она влила в винтовку огромную дозу проклятой энергии.

По всей винтовке проступили ярко-зелёные, пульсирующие линии — словно ожившие вены из света и яда. Они побежали от приклада к дульному срезу, с каждым мгновением набирая яркость и частоту пульсации. Оружие загудело низким, нарастающим гулом, и воздух вокруг него заколебался, заряжаясь статикой. Со стороны это напоминало зарядку электромагнитной пушки: смертоносная энергия копилась, сжималась, искажая реальность вокруг ствола.

Когда заряд достиг пика, гул внезапно оборвался, сменившись ледяной, звенящей тишиной — той самой, что бывает между ударом молнии и раскатом грома.

И тогда грянул выстрел.

«ВЖУУУХ-ТУДУХ!»

Проклятое оружие выплюнуло крупный сгусток зелёной энергии и с чудовищной силой ударило Мои в плечо. Отдача пронзила его жгучим, парализующим импульсом чистой кинетической энергии. А саму девушку отбросило с прежней позиции назад, как тряпичную куклу. Она влетела в бок соседнего автомобиля с такой силой, что металл двери провалился внутрь с оглушительным треском мнущегося металла и лопающегося стекла. Весь корпус машины в тот момент содрогнулся, подпрыгнул на подвеске и с тяжёлым грохотом обрушился обратно на спущенные колёса.

Тем временем крупный зелёный снаряд уже мчался к своей цели. Он преодолел разделяющее их пространство с запредельной скоростью. Всё это буквально произошло в одно мгновение: заряд вонзился прямо в поднятый топор блондинки. Та едва успела сделать одно единственное движение — выставить оружие вперёд в инстинктивной попытке защититься.

Но этот снаряд не предназначался для парирования.

«БАБАХ!!!»

Огненный шар цвета ядовитой зелени на миг поглотил всё вокруг, а последующая за ним ударная волна мгновенно смела блондинку с её прежней позиции, словно какую-то пушинку.

Ее громадный топор вырвало из рук с резким, металлический лязгом и отшвырнуло в сторону. Проклятое оружие, вращаясь с безумной скоростью, пролетело несколько десятков метров за считанные секунды, врезалось в ряды брошенных машин и разнесло их, превратив в груду искорёженного металла. После чего окончательно вонзилось глубоко в стену высокого здания, где и застыло, дрожа всем лезвием.

Саму блондинку тем временем кубарем протащило по разрушенному асфальту, сдирая нежную кожу и плотную ткань военной формы. Она на полном ходу влетела в бок крупного грузовика с таким чудовищным импульсом, что многотонная махина буквально сложилась пополам вокруг точки удара с оглушительным скрежетом рвущегося металла. Бедный грузовик с оглушительным скрипом рванул вперёд, смяв еще несколько легковушек и образовав целую груду искорёженного железа.

Досталось и Шизуке с Шихо. Ослабленная расстоянием ударная волна быстро подхватила их и швырнула в разные стороны. И пускай они прокатились кубарем по асфальту, отброшенные всего на пару метров, но все-таки избежали страшной участи своей союзницы.

На мгновение на поле боя воцарилась гнетущая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла, шипением затухающего пламени и приглушёнными стонами.

Пыль медленно оседала, открывая картину тотального разрушения.

Каждая из сторон в тот момент собиралась с силами, отходя от полученного удара.

Мио отделалась относительно легко. Она не без усилий выползла из вмятины в легковушке. Вывих плеча — уже знакомое, почти обыденное неудобство — она с хрустом вправила обратно, закусив губу до крови. По всему телу расцветали болезненные пульсирующие синяки, но это была цена, едва ли стоящая ее внимания. Сейчас её холодный взгляд внимательно сканировал поле боя, оценивая результаты недавнего выстрела.

Отряду Шиноа повезло куда меньше.

Хиираги не раздумывала ни секунды и тут же бросилась на помощь Мицубе. «Учитывая масштаб того взрыва…», — мысль мгновенно оборвалась, не желая додумывать ужасное. Шиноа рванула в сторону искорёженного грузовика, куда, предположительно, и отбросило Аой. Её ноги, подкошенные усталостью и страхом, нашли в себе новые силы для решительного рывка.

Котаро же, мгновенно оценив обстановку, направился к Шихо. О Кирихаре он даже не беспокоился — эта девчонка и не такое переживет; её демон запросто залатает пару синяков и ссадин. Но вот Шихо… этому идиоту и так изрядно досталось в недавнем бою, а теперь ещё и этот взрыв…

Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, он поковылял в сторону предполагаемого места падения Шихо. Пусть недавняя Одержимость всё ещё сковывала его мышцы свинцовой усталостью и выедала изнутри тупой, ноющей болью, но Котаро упрямо игнорировал её, сжимая собственные зубы до болезненного скрипа.

К счастью, Шихо отбросило недалеко. Розоволосый обнаружился всего в паре метров от эпицентра взрыва, лежащим ничком возле искорежённой синей легковушки.Пыль медленно оседала на его неподвижную фигуру.

Присев на корточки рядом с Кимизуки, Котаро бегло оглядел товарища. Шихо был без сознания — что, учитывая силу удара, было не удивительного. Однако расслабляться было рано. Его дотошный взгляд скользнул по телу товарища, выискивая новые раны: открытые переломы, неестественные изгибы, рваные участки кожи.

Но, к счастью, ничего из этого не наблюдалось.

Следом Котаро приложил два пальца к сонной артерии Шихо, чуть отодвинув воротник, липкий от крови и пота. Под тонкой и прохладной кожей все еще пульсировала жизнь. Слабый, далёкий, как эхо с другой стороны пропасти, но упрямый стук сердца.

Котаро медленно выдохнул, не осознавая, что затаил дыхание на мгновение.

Но мимолетная радость тут же сменилась леденящим опасением. И причиной ему была мертвенная бледность лица Шихо. Кожа отливала нездоровым фарфоровым оттенком, губы были синюшными. Это был безмолвный, но красноречивый крик тела — критическая потеря крови.

Здесь-то и таилась самая главная проблема. Если с этим затянуть, если не оказать первую помощь прямо сейчас — они потеряют Кимизуки. Сердце просто остановится от нехватки ресурсов. Но где эту самую помощь сейчас взять? У них не было ни полевого госпиталя рядом, ни подходящего оборудования, ни банального стерильного бинта под рукой. Они были в самом центре поля боя, где в любой миг мог обрушиться новый шквал огня, а ближайшая безопасная зона находилась в нескольких километрах отсюда.

Все, что им оставалось делать, так это нести его, надеясь на то, что тело Кимизуки все же продержится до эвакуации. Это была смертельная гонка, где их драгоценное время медленно истекало, и они ничего не могли с этим поделать, кроме как бежать еще быстрее, еще отчаяннее.

Но сперва нужно было привести товарища в чувства.

Котаро осторожно усадил безвольное тело Шихо на задницу, оперев его спиной о дверь машины. Мысленно извинился перед товарищем за то, что сейчас произойдёт, и с силой ударил его по щеке.

Звук был резким, почти оскорбительным в окружающей тишине.

Затем — ещё одна пощечина. И ещё.

Когда он занёс руку для очередного удара, его запястье неожиданно схватили. Хватка была слабой, чуть дрожащей, но в ней явно ощущалась твердость.

Котаро слабо, почти незаметно улыбнулся. Кимизуки наконец-то очнулся. Но взгляд, который встретил брюнета, не сулил ничего хорошего — в нём бушевала смесь боли, непонимания и немой угрозы. Будь у Шихо сейчас хоть капля сил, он бы точно заехал ему в лицо.

Котаро в этом ничуть не сомневался.

В этот момент к ним приблизилась Кирихара Шизука. И её вид был весьма красноречив: военная форма в пыли и небольших разрывах, лицо перепачкано сажей, а в глазах пылали раздражение и усталость. Но видимых серьёзных ран на ней не было — лишь ссадины на руках и щеке, да пара синяков на бледной коже. Она стояла на ногах твёрдо, а её осанка по-прежнему выдавала холодное, почти надменное самообладание.

Опираясь на легковушку, Котаро с трудом смог подняться. Затем окинул округу быстрым взглядом. Красноволосой снайперши всё ещё не было видно, и эта тишина была куда страшнее любого выстрела. Каждая секунда ожидания нового удара затягивала пружину напряжения внутри.

Но не она беспокоила его в тот момент.

Через секунду он наконец-то зацепился взглядом за знакомые силуэты. Шиноа пробиралась к ним сквозь завалы, почти волоча за собой раненную Мицубу.

Блондинке сильно досталось. Её военная форма превратилась в лохмотья, сквозь рваную ткань проглядывались свежие синяки и глубокие, сочащиеся царапины. Весь её левый бок был залит тёмной, почти чёрной кровью. Но хуже всего выглядела правая нога — она неестественно подворачивалась. Ее лицо сильно побелело от сдерживаемой боли, а каждый новый шаг был для Мицубы мучительным испытанием.

Перелом, и, скорее всего, не один.

И всё же, сквозь эту усталость и мучительную боль, Котаро почувствовал холодное облегчение.

Всё ведь могло быть куда хуже.

Главное — она выжила.

Однако его мимолётное облегчение быстро испарилось.

Откуда-то сверху, среди клубов пыли и дыма, повисших над улицей, донёсся тихий, нарастающий гул. Сначала его можно было принять за шум в ушах, но он крепчал с каждой секундой, становясь физически ощутимой вибрацией в груди и зубах.

Это не был звук двигателя или отголосок далекого взрыва.

Это было что-то иное.

Что-то чуждое и несущее в себе новую, непонятную угрозу.

Шизука замерла на полпути, её взгляд сразу же рванул на вверх. Шиноа, стиснув зубы, прекратила движение, пытаясь инстинктивно оценивая новую опасность. Мицуба, опираясь на подругу, слабо подняла голову. Даже Шихо, сквозь пелену боли и слабости, приоткрыл глаза: его взгляд устремился в задымлённое небо.

Там, в разрывах между клубящимися, грязно-пепельными облаками, зияло нечто. Огромное, пульсирующее искривление пространства, возникшее словно бы из ниоткуда. Оно мгновенно заполнило собой колоссальный участок неба бледно-ядовитой, мерцающей синевой.

Его поверхность казалась живой — испещрённой пульсирующими трещинами, каждая из которых походила на застывшую молнию. Эти трещины разбегались от центра во все стороны с пугающей скоростью, обрастая всё новыми и новыми, более мелкими ответвлениями, создавая на синем фоне сложный, смертоносный узор, похожий на растрескавшийся лёд под чудовищным давлением.

Но самым ужасающим в этой… чертовщине была ее позиция.

Оно зависло ровно над тем самым участком, где несколько минут назад столкнулись бывший отпрыск Хиираги и неизвестные вампиры. Точнее, там, где эта схватка, судя по воцарившейся неестественной тишине, возможно, уже завершилась.

Это явно не было простым совпадением.

Когда же этот невыносимый, давящий на разум гул достиг своего апогея, заглушив звон в ушах и даже биение собственного сердца, из густой, вязкой «синевы» в центре медленно проступило... что-то. Сначала это была лишь тень. Затем показались его очертания — огромный, отполированный до зеркального блеска синий кристалл. Он медленно выползал наружу, готовый в любой момент обрушиться на землю в акте окончательного разрушения.

Именно в этот момент всё внутри Котаро содрогнулось. Это был не просто страх — это был глубинный, животный ужас, поднимающийся из самых глубин его нутра. Все его инстинкты, каждая клетка его тела, каждый нерв требовали одного — дистанцироваться от эпицентра любой ценой.

Похожее чувство, судя по бледнеющим лицам товарищей, испытывали и остальные. Оно читалось в застывшей позе Шизуки, в напряжённых мускулах Шиноа, в широко открытых глазах Мицубы и затуманенном болью взоре Кимизуки.

Слова здесь были излишне.

Встретившись взглядами на долю секунды, они уже все поняли. Никаких команд, никаких обсуждений плана.

Нужно было сделать только одно: бежать.

И бежать быстрее, чем когда-либо.

Первой среагировала Шизука. Она буквально сорвалась с места, превратившись в длинную размытую тень. И уже в следующую мгновение оказалась прямо перед Шиноа с Мицубой. Не говоря ни слова, Принцесса грубо вырвала раненую блондинку из рук ошеломлённой Хиираги. Затем одним резким движением закинула Аой себе на плечо, словно мешок с песком, и рванула вперёд. Её старт был настолько резким, что асфальт под ногами Шизуки попросту раскрошился, а воздух будто взорвался. Она набрала скорость, недоступную для обычного человека, мгновенно превратившись в исчезающий послеобраз, уносящийся как можно дальше от будущего эпицентра хаоса.

Шиноа, на миг ошеломлённая такой грубой решительностью, быстро взяла себя в руки. Она мгновенно наполнила тело проклятой энергией: ее мышцы налились столь необходимой в тот момент силой, а восприятие обострилось до предела. Не теряя драгоценного времени, она сразу же рванула к парням. Приблизившись к ним, она ловко подхватила раненного Шихо под руку, взяв на себя часть его веса, и кивком указала Котаро бежать.

И они побежали.

Побежали единым клином, где каждое следующее усилие грозило разорвать перегруженные связки и сломать кости.

Стиснув зубы, Котаро буквально выжимал из себя всё. Он не жалел едва накопленной, тлеющей в Ядре проклятой энергии, раз за разом впрыскивая её в напряженные мышцы, в лёгкие, в каждую клетку, вымогая у усталого тела все новые и новые рывки. Но даже этот отчаянный шаг казался лишь жалкой попыткой оттянуть неизбежное.

Шаг за шагом.

Напряжённая секунда за секундой.

Воздух буквально гудел, наливаясь статикой, а за спиной нависала тишина, более громкая, чем любой рёв.

Ровно до того момента, пока весь окружающий мир не провалился в оглушительных, всесокрушающих раскатах грома, исходящих не с неба, а из самой пустоты позади них.

Глава шестая. Последствия. Часть вторая.

НЕМНОГИМ ПОЗЖЕ:

Юичиро пришёл в себя от сильной тряски, отголоски которой до сих пор гуляли по его телу. Каждая треснувшая кость, каждая разорванная мышца — они гудели от этой мощной вибрации, сливаясь с собственной, внутренней дрожью где-то глубоко внутри. Защитная сфера к тому времени уже успела рассеяться, оставив разбитого создателя наедине с холодом, мраком и хрупкой, предательской плотью собственного тела.

Но не Сфера была главной проблемой в тот момент.

Тело безумно тряслось, будто внутри бушевала смертоносная чума, выжигающая остатки силы. Холодный пот ручьями стекал с лица, смешиваясь с пылью и запекшейся кровью. Сердце колотилось в грудной клетке с такой бешеной, хаотичной силой, что каждый удар отдавался в висках ударами молота, угрожая разорвать череп изнутри. Зрение застилала пелена — мир плыл, распадаясь на цветные пятна и тени.

Сжав зубы до противного скрежета, Юичиро предпринял дерзкую, почти самоубийственную попытку подняться. И в тот же миг всё его существо сковала мучительная боль. Резкая, пронзительная, исходящая из самых глубин сломанных костей, разорванных мышц и перегруженного до предела Ядра. Белая вспышка яростно ударила по хрупкому сознанию, едва не отбросив его обратно в тёмную, манящую бездну небытия.

Но он выдержал. Подавил внутренний крик, превратив его в хриплый, сдавленный стон.

Через силу, через туман в голове и спазмы в животе, Юичиро предпринял ещё одну попытку подняться. Ноги едва держали тело. Каждое крохотное движение грозило обрушить его обратно на землю. Но ему все-таки удалось приподняться. Точнее, навалиться всем весом на ближайшую стену туннеля, упершись в неё уцелевшей левой рукой. Правая... он бросил на неё беглый взгляд. Она безжизненно болталась вдоль тела, неестественно вывернутая, тёмная от грязи и запёкшейся крови.

Сломана. Начисто.

И тогда новый спазм, на этот раз уже из глубин желудка и лёгких, вырвался наружу. Его вырвало. Густой, тёплой смесью собственной крови и чего-то мерзко-чёрного, маслянистого, пахнущего сожжённой плотью и пеплом. Он так и стоял, согнувшись, пока судорожные толчки выбивали из него последние остатки содержимого, оставляя после себя только горький вкус поражения и физической разрухи.

Закончив с мучительной «очисткой» организма, Юичиро грубо вытер рот испачканным рукавом, оставив на ткани грязный багрово-чёрный мазок. С трудом сфокусировав зрение, он огляделся.

Картина, открывшаяся ему, была достойна самых мрачных кошмаров.

Он находился в городской канализации. Точнее, в той редкой части подземного лабиринта, которой посчастливилось уцелеть после обрушения заклинания Никушими. Воздух тут был густым, насыщенным запахом сырости, тлена, ржавчины и чего-то ещё — едкого, химического, словно здесь смешались все отходы цивилизации.

По правую руку нависал грандиозный, хаотичный обвал. Глыбы бетона, переломанные стальные балки, обрывки проводов и городской мусор сплелись в единую, непроходимую массу, намертво перекрывающую путь. Скорее всего, именно оттуда, сверху, через этот пробой, его и швырнуло сюда чудовищной силой ударной волны.

По левую руку туннель все ещё сохранял некое подобие цельной формы. Стены и свод были испещрены густой сетью трещин, похожих на кровеносные сосуды умирающего гиганта. Повсюду зияли дыры — от небольших пробоин до огромных провалов, сквозь которые были видны другие, более глубокие и высокие уровни этой подземной преисподней. Через одни отверстия лился тусклый, пыльный свет с поверхности, рисующий в подземном мраке призрачные, дрожащие столбы, в которых кружились мириады пылинок. Через другие с шипящим рёвом хлестали потоки мутной, грязной воды, несущие с собой обломки и пену. Где-то выше, судя по громкому, нарастающему гулу, прорвало магистральные трубы. Теперь они безостановочно изливали в канализационные каналы бурлящий поток — чудовищную смесь мутной воды под давлением, технических стоков, ржавчины и нечистот. Уровень этой ядовитой жижи уже заметно поднимался, и её гулкое журчание наполняло туннель зловещим эхом.

Туннель жалобно заскрипел, осыпался мелкими камнями. С каждым новым толчком где-то вдалеке по нему пробегала судорожная дрожь.

Неизвестно, сколько ещё продержится это шаткое равновесие. Любая новая трещина могла спокойно обрушить несущий свод. И тогда он окончательно станет частью этого подземного саркофага, заживо погребенный под тоннами бетона, стали, труб и всего того дерьма, что десятилетиями копилось в этих туннелях.

Нет.

Нужно было уходить. Сейчас. Пока туннель ещё держался.

Но сперва нужно было найти «пропажу».

Усталый взгляд вновь скользнул по подземному туннелю. Долго искать не пришлось — «пропажа» нашлась уже через пару секунд, неподалеку, в луже грязной воды. Сакура лежала без сознания, а её лицо, обычно столь надменное, было бледным и расслабленным. Скорее всего, она здорово приложилась головой во время безумной тряски, когда Юичиро успел в последний миг притянуть её к себе, в защитную сферу Никушими. К счастью, быстрый осмотр не выявил явных ран. Разве что дуреху немного потрепало: одежда местами изорвана, а на бледной коже проступили темные синяки и ссадины.

Закончив с беглым осмотром «местных достопримечательностей», Юичиро вновь сосредоточил всё внимание на правой руке.

Картина была безрадостной.

Плечевой сустав неестественно выпирал. Явно вывихнут, раз вся рука от плеча болталась, как пустой рукав, повинуясь лишь гравитации и толчкам его тела. Но хуже всего досталось предплечью. Оно было согнуто пополам под немыслимым, отвратительным углом. Обе лучевые кости сломались, пробив кожу в двух местах острыми, окровавленными обломками. Из рваных ран хлестала непрерывная струя тёплой крови, забрызгивая грязный пол и его ботинки ярким алым цветом.

Подобная рана не была смертельной. С его ускоренной регенерации, даже в истощённом состоянии, кости быстро срастутся, а плоть — затянется.

Это лишь вопрос времени… которого у него сейчас попросту не было. Ни минуты, ни даже секунды в запасе. Каждый удар сердца в груди был отсчётом, а каждый скрип туннеля над головой — немым напоминанием.

Особенно сейчас, в его текущем положении.

Подобная потеря боеспособности была смертельно опасна. И ладно бы пострадала левая рука. Но нет — это была именно правая. Ведущая. Та самая, что прекрасно знала вес и баланс любого созданного оружия. Да, на подобные случаи Юичиро обучался фехтованию на обе руки — холодный расчёт всегда требовал быть готовым к любой возможной ситуации. И левой он вполне мог бы разобраться со всякой мелочью, с голодными гулями или рядовыми вампирами. Но победить настоящего противника, того, кто представляет существенную угрозу, — с левой рукой, это было из области самоубийственных фантазий.

И это с тем учетом, что он до сих пор находился на вражеской территории. Едва ли не в самом сердце чужой земли, кишащей мерзкими кровососами. А ведь среди них вполне могли оказаться и те самые монстры, для которых его текущее состояние было бы сродни подарку.

«Кстати, о монстрах...»

Эта мысль тут же напомнила ему о том белобрысом ублюдке. В том, что эта тварь выжила, Юичиро ни секунды не сомневался. Существа подобного калибра так просто не умирают от падения небесной глыбы. Но вот в каком он сейчас состоянии… это был уже другой вопрос. Хорошо, если копье Никушими его знатно потрепало. В идеале — надолго вывело из строя. Но внутренний параноидальный голос уже вовсю шептал: «Он не подставится так просто. Даже если копье зацепило этого ублюдка… его регенерация на порядки выше моей. Он восстановится за пару минут. Если уже не восстановился.»

Именно поэтому потеря правой руки была столь критична. Пока он здесь стоит, размышляя, тот аристократ уже может спускаться в эти туннели по его же кровавому следу.

Нужно было как можно быстрее решить эту проблему.

Схватив левой рукой повреждённое плечо, Юичиро болезненно поморщился — боль прострелила по всему телу, как электрический разряд. Но колебаться было некогда. Собрав волю в кулак, он с силой дёрнул плечо назад и вверх.

«ХРУСТ!»

Звук был глухим, влажным и невероятно громким в тишине туннеля. Сустав с щелчком встал на место, и по руке разлилась волна ослепительной, белой агонии, от которой в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Он едва не зарычал, стиснув зубы так, что они, казалось, вот-вот треснут. Звук, вырвавшийся из его горла, был похож на сдавленный хрип зверя в капкане. Но он сдержался, не позволив боли вырваться наружу полновесным криком.

Полдела сделано. Теперь перелом.

Взяв поврежденное предплечье, Юичиро осторожно, но твёрдо зафиксировал его в правильном положении, игнорируя новый всплеск боли. Затем сосредоточился, заставив вытекающую кровь застыть на мгновение, а потом медленным, плавным обратным потоком вернуться в рану, образовав в ней пробку. Это давалось с огромным трудом. Проклятая энергия была на исходе, лишь жалкие крохи плескались в его жилах, но выбирать не приходилось.

Регенерация, подхлёстываемая этой энергией и его собственной волей, тут же принялась за дело. Но данный процесс был мучительно медленным. Юичиро чувствовал, как обломки костей, скрежеща, смещаются навстречу друг другу, как разорванные мышцы и сухожилия начинают стягиваться, как кожа по краям раны зудит и сшивается. Понадобилось пару долгих, мучительных минут, чтобы рука обрела хотя бы видимую целостность.

Но она все еще была далека от идеала. Даже просто сжать кулак было немыслимо: малейшее напряжение отзывалось жгучей болью. Но кости держались. Этого было достаточно.

Теперь — фиксация.

Используя остатки вытекшей крови, Юичиро обернул ею зону перелома. Кровь быстро сгустилась, затвердела, образовав твёрдый, тёплый кокон, похожий на фиксирующий гипс из тёмного янтаря. С помощью левой руки и зубов он грубо оторвал длинную полосу ткани от своего изорванного плаща, скрутил её в прочную ленту и перекинул через шею, соорудив простую перевязь. И уже после — аккуратно уложил в нее сломанную руку, прижав к груди. Теперь она была зафиксирована, защищена и могла спокойно продолжать восстановление, пока он будет двигаться.

Не идеал, конечно, но на первое время сойдет.

Закончив с импровизированной первой помощью, Юичиро медленно поплёлся в сторону Сакуры. Каждый шаг давался ему с большим трудом, словно он шёл не по бетону, а по густой смоле. Его всё ещё штормило — мир безумно качался, ноги каждый раз подкашивались, а в ушах стоял постоянный звон. Но он все равно заставлял себя двигаться. Даже если каждое движение отзывалось во всём теле безумной, мучительной болью, даже если сознание неустанно молило о передышке.

Спящая розоволосая красавица по-прежнему не подавала признаков сознания. Её дыхание было ровным, но глубоким, будто она ушла глубоко в себя. Главное — жива. Всё остальное — вроде её комфорта, достоинства, возможных претензий — было сейчас абсолютно неважно.

Подойдя к ней вплотную, Юичиро не стал искать удобного способа захвата. Единственной рабочей рукой он грубо схватил девушку за ворот её одежды, почувствовав под пальцами тонкую ткань и хрупкость ключиц. Затем, собрав остатки сил, сильно дёрнул на себя.

К счастью, тело Сакуры было практически невесомым в ее текущем состоянии. Так что он спокойно перекинул её через здоровое левое плечо; её голова и руки безвольно свесились у него за спиной. Резкое движение отозвалось острой, рвущей болью в едва зафиксированной правой руке и рёбрах. Юичиро болезненно оскалился, на мгновение зажмурившись, но не издал ни звука. Просто чуть поморщился, втянув воздух сквозь стиснутые зубы.

И, не проверяя, удобно ли там Спящей Принцессе, продолжил путь. Шаг за шагом, превозмогая дрожь в коленях и тяжесть на плече, он двинулся вглубь уцелевшего туннеля. Навстречу темноте, не зная, что его ждёт впереди, но твёрдо зная одно — оставаться здесь означило сдаться.

А сдаваться он не умел.

Сперва туннель вёл прямо. По узкой, давящей и залитой зловещим полумраком подземной тропе. Через метров пятьдесят он резко ушёл влево, словно пытался сбросить с хвоста невидимого преследователя. Затем последовала ещё парочка крутых, бессмысленных поворотов — то направо, то снова налево. Зигзаги были лишены всякой логики, будто архитектор этого подземного лабиринта проектировал его в бреду или намеренно старался сбить с толку любого, кто рискнёт сюда забрести.

Если, конечно, такие дураки вообще находились.

И лишь после этой хаотичной пляски туннель выпрямился. Он открылся в огромное, монументальное пространство. Один сплошной и невероятно длинный проход, уходящий в непроглядную темноту, с высоким, арочным сводом, который терялся в тенях. Его размеры подавляли — он был в разы больше всех предыдущих ходов.

Это была Центральная канализационная линия. Юичиро понял это сразу. Главная артерия города, его сокрытая, гниющая аорта. И, как и положено больной артерии, она была забита. Завалы состояли не только из привычного мусора — пластиковых пакетов, обломков мебели, ржавых банок. Между ними виднелись и останки. Толи людей, толи чего-то ещё более жуткого. Понять уже было невозможно. От «них» практически ничего не осталось — лишь раздробленные, почерневшие кости, утопающие в иле, да редкие клочья догнивающей, бесформенной плоти, похожей на заплесневелое тряпьё.

Но хуже всего тут был запах. Физически осязаемый, густой, как суп. Застоявшаяся канализационная вода с её едкой химической гнилью. Сырая, сладковатая вонь разлагающейся органики. И сквозь всё это — примесь протухшей, металлической крови, въевшейся в стены и пол.

Юичиро едва не задыхался от этого смрада. Его обоняние, обострённое до сверхчеловеческих пределов проклятой кровью и долгими тренировками, было в этой ситуации не даром, а сущим проклятием. Каждый оттенок этой адской парфюмерии врезалась в его мозг с болезненной чёткостью, вызывая спазмы в желудке и затуманивая сознание. Это был тот самый случай, когда острый нюх оборачивался против своего владельца, впиваясь в его же собственную чувствительность.

Он так и шёл, стиснув зубы, стараясь дышать ртом, мелко и поверхностно, но смрад всё равно пробивался внутрь, отравляя каждый вдох.

Но уже через несколько мучительных минут, впереди, там, где туннель несколько сужался, бывший наследник Хиираги наткнулся на некое подобие защитных баррикад… или то, что от них осталось. Громоздкие укрепления из мешков с песком, различного мусора, стальных листов и колючей проволоки — все это было попросту сметено. При виде этого рухнувшего ограждения складывалось стойкое впечатление, что их не просто проломили, а сквозь них именно прорвались.

Это явно не всадники апокалипсиса. Те твари, при всей своей мощи, просто не забрались бы сюда — размеры не позволяли. И не вампиры — слишком уж грубая работа для кровососов.

Нет, здесь, судя по всему, побывало именно зверьё. Примитивное, голодное и движимое лишь чистыми инстинктами. Об это твердили грубые, глубокие следы когтей на металле и бетоне. Небольшие, но многочисленные вмятины в укреплениях, стенах и полу, словно кто-то отчаянно пытался попасть по верткой цели из огнестрельного оружия. Повсюду также валялись и рваные ошмётки — обрывки одежды, лоскуты плоти и оторванные, уже начинающие гнить кости, разбросанные с небрежностью, которая говорила не об убийстве, а о поглощении на ходу.

И трупы.

Сначала единичные, но их становилось всё больше по мере приближения к баррикаде, где мертвецов скопилось огромное множество. Они лежали, сидели прислонившись к стенам или были просто размазаны по полу. Гниющие тела самых разных степеней целостности: от почти целых до бесформенных мешков из кожи и костей. И все, как один: обглоданные, расчленённые, деформированные до неузнаваемости.

Картина не боя, а погрома, пиршества чего-то, что не знает ни тактики, ни милосердия.

Не теряя бдительности, Юичиро медленно, шаг за шагом, продвигался к разрушенному укреплению. И с каждым метром количество мертвецов только росло, а их запах — смесь гниения, экскрементов и смерти — становился гуще, почти осязаемее. Воздух был наполнен тихим жужжанием мух и скрежетом чего-то, что копошилось в этих гниющих останках.

— Гули… — произнёс он сквозь зубы, и в его голосе звучало не просто отвращение, а глубокая, холодная брезгливость, смешанная с пониманием новой, приземлённой, но от того не менее смертоносной угрозы.

Жалкие и уродливые недопотомки низших вампиров, чьи тела не смогли пережить мучительный процесс обращения, а разум — падения в голодное безумие. Само их омерзительное существование напоминало жалкий сбой в системе этого прогнившего мира. Поодиночке — слабые, почти беспомощные. Но в стае, движимой единым инстинктом голода, они представляли нешуточную угрозу даже для закалённого отряда Истребителей, не говоря уже об одиночке с поломанной рукой и беспомощной ношей за спиной.

Подобные твари часто оседали в таких местах. Городская канализация была для них идеальным убежищем: бесконечный, тёмный лабиринт с выходами по всему городу, где можно легко скрыться от «всадников апокалипсиса», патрулирующих поверхность. Здесь не нужно было бояться смертоносных солнечных лучей или внимания старших сородичей, которые смотрели на гулей с таким же отвращением, как люди на крыс.

Чем не идеальные охотничьи угодья?

Юичиро чуть нахмурился. Проницательный взгляд быстро скользнул по бойне, выхватывая новые детали.

«Похоже, тварям просто «повезло» наткнуться на людское поселение в канализации».

Чего, конечно, не скажешь о самих защитниках.

Оборонительный рубеж был сметен чистой грубой силой. А среди мертвых тварей, которых тоже полегло немало, виднелись и иные останки. Те, от которых практически ничего не осталось — лишь потрёпанная одежда, раздробленные черепа и обглоданные кости. Вряд ли это были тела упырей. Гули, хоть и не брезговали каннибализмом в голодные времена, всё же предпочитали человечину. Особенно когда она была прямо под носом, беззащитная и кричащая от страха.

Лёгким движением носка ботинка Юичиро перевернул одно из ближайших тел, откинув его на спину с тихим, влажным шлепком.

Перед ним лежал человек. Мужчина, судя по остаткам одежды и структуре костей. Как понял Юичиро, этому защитнику импровизированного форпоста не посчастливилось оказаться в первых рядах при прорыве. Картина говорила сама за себя: лицевые кости были вмяты внутрь пустого черепа, образовав чашеобразную впадину. Следствие одного мощного, сокрушительного удара прямо в лицо. На груди — разорванный в клочья бронежилет, ткань и кевлар исчерчены множественными глубокими следами когтей. Живот был грубо вскрыт, словно консервная банка, и опустошён дочиста. А нижняя часть тела… её попросту не было. Словно её оторвали и выбросили за ненадобностью, оставив лишь рваный край позвоночника и клочья плоти.

Практически та же ситуация, но с некоторыми отличиями, наблюдалась у ещё пары тел, валявшихся рядом. Одно было прижато к стене, его позвоночник неестественно выгнут, рёбра торчали наружу. У другого отсутствовала вся верхняя часть туловища, а ноги аккуратно валялись рядом.

Закончив с беглым осмотром, Юичиро медленно поднял взгляд и уставился в зияющую дыру в разрушенной баррикаде, что вела вглубь туннеля.

Ни шороха, ни рычания, ни звуков трапезы.

Только тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь капаньем воды где-то вдалеке и собственным, слишком громким для этого места, дыханием. Тишина была даже слишком глубокой, нарочитой, будто сама тьма за баррикадой затаилась и теперь внимательно наблюдала, оценивая нового гостя.

Судя по состоянию более-менее сохранившихся тел, — отсутствию сильного вздутия и начальным стадиям разложения тканей, — с момента нападения прошло не больше недели. Трупы ещё не вошли в активную, бурлящую фазу гниения, но уже уверенно перешагнули порог свежести. Это, в свою очередь, означало, что основная масса тварей, скорее всего, уже насытилась и покинула это место в поисках новых охотничьих угодий.

«Если, конечно, стая не передумала и не решила осесть здесь насовсем», — промелькнула нехорошая мысль.

Что же касалось их численности…

Взгляд сам собой скользнул по груде мёртвых гулей, разбросанных среди человеческих останков. По скромным подсчётам, на виду лежало порядка тридцати-сорока голов. И это только те, что остались снаружи, не успев пробраться внутрь. Ещё процентов тридцать можно было смело приписать погибшим разведчикам. Тем, кто пал на дальних подступах или чьи останки уже растворились в иле.

Итого: чуть больше пятидесяти мёртвых особей только при штурме.

А теперь — ключевые вопросы, от которых зависела сейчас его жизнь. Сколько тварей прорвалось внутрь баррикад, когда оборона пала? Сколько выжило после новой бойни? И, самое важное, сколько решило остаться после того, как последний человек был загнан в угол, убит и съеден? Осталась ли здесь горстка падальщиков или в этих туннелях до сих пор обитает полноценная, голодная стая?

Юичиро стоял неподвижно, слушая тишину, пытаясь уловить в ней какой-нибудь посторонний звук, само присутствие тварей. Но тишина вокруг не давала ответов, лишь зловеще подчёркивая каждую из этих возможностей.

Прямо сейчас ему нужно было решить — пройти сквозь это потенциальное гнездо или искать другой, возможно, ещё более опасный путь.

Юичиро недобро усмехнулся. Даже если брать самые грубые, самые пессимистичные подсчёты и допустить худший из вариантов — что вся стая, насытившись, решила остаться здесь, превратив это поселение в своё логово, — то внутри должно было находиться примерно такое же количество тварей, сколько полегло при штурме.

То есть около пятидесяти голов.

Довольно крупная стая. Даже очень крупная. Перспектива, которая совершенно не радовала Юичиро, учитывая его текущее состояние: разбитое тело, сломанную руку и выжатые до капли резервы проклятой энергии. И как вишенка на этом дерьмовом торте — балласт в лице розоволосой спящей красавицы на плече, абсолютно беспомощный и пахнущий свежей кровью. Яркий маяк для любого голодного существа в радиусе целой мили. Как, собственно, и он сам.

Впрочем, выбора-то у него всё равно особо не было. Путь назад был заказан. Тот туннель, откуда он пришёл, мог в любой момент обрушиться или, что еще хуже, стать прямой дорогой уже спускающимся по его душу вампирам. В том, что кровососы решат заглянуть в эти омерзительные подземелья, Юичиро не сомневался ни на секунду. Если приспичит, они прошерстят весь город, но достанут его. Какая-то там канализация их точно не остановит.

Поэтому оставался только один путь.

Вперёд.

Сквозь потенциальное логово гулей, сквозь тьму, смрад и тихое шевеление в тенях.

Глава шестая. Последствия. Часть третья.

Осторожно перебравшись через груду мёртвых тел и искорёженные остатки баррикады, Юичиро мягко спрыгнул на пол и оказался внутри длинного туннеля. В отличие от центральной магистрали, этот был уже и ниже. Словно артерия, отходящая от главной аорты. Скорее всего, одно из многочисленных ответвлений, которых здесь, должно быть, насчитывалось с десяток. Да и планировка тут была обустроена с умом: узкие места, импровизированные амбразуры в стенах из мешков, следы проволочных заграждений — всё это говорило о том, что здесь готовились сдерживать натиск превосходящего числом противника, если тот всё же прорвётся через главный рубеж.

По крайней мере, так было задумано изначально.

Сейчас же его вид ничуть не уступал кошмару снаружи. Та же разруха, те же груды тел, — людей и тварей, — те же обглоданные до костей останки, пусть и в меньшем масштабе.

И вот что странно: тут явно выживали не случайные беженцы. Среди них точно были военные, или как минимум люди с боевым опытом и редкими ресурсами. Сама подготовка обороны, наличие целой пулемётной точки практически в самом конце туннель — все это говорило о какой-никакой системе и дисциплине, попытке создать не просто убежище, а полноценный форпост.

И тем страшнее была картина их провала.

Как понял Юичиро, стоило только тварям прорваться сквозь главный заслон, как они огромной, разрушительной волной хлынули в этот туннель. Защитники, если они ещё остались к тому моменту, попросту ничего не могли сделать. Гулей было слишком много. Даже десятки импровизированных баррикад из мешков с песком, мебели и металлолома, даже пулемётная точка — ничто из этого не сдержало этот безумный, алчный поток. Выродки сметали всё на своём пути — и преграды, и тех, кто за ними укрывался.

Это была не битва, а самое настоящее стихийное бедствие из живой плоти, когтей и ненасытных ртов, сокрушившее всякое сопротивление своим количеством и безостановочным, безумным напором.

Беглый осмотр только подтверждал эти мрачные мысли: защитников на этом рубеже едва ли насчитывалось с десяток человек. По крайней мере, если судить по тем разорванным и обглоданным останкам, что ещё можно было идентифицировать как человеческие. И, судя по тому, как их тела были разбросаны по всей длине туннеля, — один с проломанной головой у амбразуры, другой разорван пополам у баррикады, третий затоптан в грязь у самого входа, — они даже не пытались отступить. Видимо, понимали: сложившаяся ситуация была попросту безвыходной. Поэтому они просто сражались. Сражаться до последнего патрона, до последнего вздоха, в отчаянной надежде задержать орду хотя бы на одну лишнюю минуту. Лишь бы дать шанс тем, кто был глубже, в убежище, — женщинам, детям и старикам — покинуть грядущий хаос и резню на несколько мгновений раньше.

Медленно, стараясь не издавать лишних звуков, Юичиро осторожно ступал по полу, залитому давно запёкшейся, почти чёрной кровью, песком из порванных мешков и осколками гильз. Он ловко огибал мёртвые тела, уже начинающие сливаться с грязью, редкие, не тронутые тварями внутренности и оторванные, поблёкшие части тел.

Воздух тут был тяжёлым и сладковато-гнилостным.

Пускай всё здесь казалось мёртвым и давно заброшенным, Юичиро ни на секунду не расслаблялся. И все по одной простой причине: он знал повадки этих тварей. Гули, несмотря на своё животное безумие, сохраняли толику примитивного хищного коварства. Они обожали делать засады, поэтому могли часами лежать неподвижно среди трупов, притворяясь мёртвыми; затаиться в боковой нише; за грудами мусора; на потолке; в тенях. И спокойно выжидать того самого момента, когда добыча проскользнёт мимо, чтобы наброситься сзади или сверху.

Поэтому Юичиро постоянно оглядывался. Его острый как бритва взгляд выискивал любое неестественное движение в густых тенях, любую выбоину в стене, достаточно большую, чтобы спрятаться в ней. Уши, превозмогая шум в собственной голове, старательно улавливали каждый звук: тихое капанье воды где-то вдалеке, скрип оседающей под давлением балки, далёкий, едва уловимый шорох, который мог принадлежать как крысе, так и ожидающей его твари.

Он словно шёл по минному полю из плоти и инстинктов, где каждый следующий шаг мог стать последним.

Что же касалось трупов, то большинство из них принадлежало именно тварям. Людских тел здесь практически не наблюдалось, если не считать редких, уже почти слившихся с грязью обглоданных костей, которые могли принадлежать как защитникам, так и самим гулям, павшим жертвой каннибализма своих же сородичей.

Впрочем, это было не удивительно.

Стоило лишь взглянуть на стены, потолок и пол, испещрённые многочисленными пулевыми отверстиями и глубокими выбоинами. Пулемётчик явно не жалел патронов, поливая пространство перед собой непрерывным свинцовым градом. А калибр, судя по размерам и глубине вмятин в бетоне, был достаточно крупным. Такие патроны легко разрывали тварей на части, размазывая внутренности по стенам, что и объясняло обилие бесформенных лоскутов плоти и осколки костей повсюду.

Но даже подобная сокрушительная мощь не смогла сдержать слепой, всесокрушающий напор гулей.

Добравшись до пулемётной точки, Юичиро мог воочию оценить, как долго и отчаянно та держалась. Достаточно было просто взглянуть под ноги: пол на несколько метров вокруг был буквально усыпан сплошным слоем гильз. Сотни латунных цилиндров, которые теперь выглядывали из-под толщи рассыпанного песка и запёкшейся крови, словно металлическая чешуя некого чудовища.

Сама же точка начисто разгромлена. Прочные металлические укрепления были грубо изуродованы: вывернуты внутрь, разорваны по сварным швам, а в некоторых местах в них даже застряли останки тварей, намертво вмёрзшие в сталь в момент гибели. Мешки с песком, составлявшие основу укрытия, были разбросаны по всей округе. Многие из них — порваны и опустошены. Их содержимое теперь смешалось с кровью, образовавшуюся под ногами липкую, абразивную кашу. А пулемёт, — или то, что от него осталось, — валялся в стороне: искореженная, бесформенная груда металла с оторванным барабаном и перекрученным стволом, больше похожая на современную скульптуру, посвящённую бессмысленному сопротивлению.

Рядом, но уже чуть позади укрепления, нашелся и целый ящик с боеприпасами. Вернее, его остов. Боковая стенка была сломана, будто по ней ударили кувалдой, и уцелевшие патроны вывалились наружу, раскатившись во все стороны и перемешавшись с морем пустых гильз, образовав на полу хаотичный узор из латуни и свинца.

Долго задерживаться в этом месте Юичиро не стал. Он и так уже увидел достаточно, чтобы сделать нужные выводы. Поудобнее перехватив безвольное тело Сакуры на плече, он поплёлся дальше, вглубь туннеля, оставляя позади немой памятник чьей-то последней стойкости.

И уже примерно через десять минут медленной, напряжённой ходьбы в почти полной темноте, Юичиро наконец-то добрался до первых признаков человеческий поселений… или того, что от них осталось.

Это были непримечательные, рукотворные бараки, собранные, судя по всему, из подручных материалов: старых дверей, листов фанеры, пластика и обрезков труб. Скорее всего, именно в них и жили местные солдаты, охранявшие этот рубеж. Теперь же от этих бараков осталось лишь одно название. Они были практически разрушены: стены проломлены, крыши обрушены, а в тех частях, что ещё стояли, зияли рваные дыры, через которые были видны искореженные койки и разбросанная мебель. Всё было заляпано давно запёкшейся, почти чёрной кровью — брызгами, потёками и целыми лужами.

Рядом с каждым строением лежали и обглоданные тела тех немногих защитников, кто принял бой прямо здесь, у порога своего жилья. И тела немногих тварей, которых тем удалось-таки остановить, прежде чем волна поглотила всё. Картина была безрадостной: груды окровавленного тряпья и костей с обеих сторон, застывшие в последних, отчаянных позах.

Чем дальше продвигался Юичиро по длинному, но теперь уже более просторному туннелю, тем плотнее и организованнее становилось это подземное поселение. Сам туннель теперь походил на своеобразную «улицу», а по его краям, словно вдоль тротуаров, тянулись всё новые и новые бараки. Вдоль них ютились обустроенные небольшие лавки — теперь уже пустые, с выбитыми стёклами и сорванными дверями; небольшие изгороди с заборчиками, от которых остались лишь покосившиеся столбики; местами даже стояли полноценные гаражи, в которых предприимчивые обитатели, судя по остаткам оборудования, пытались собрать что-то отдалённо похожее на транспорт. Правда, этим уже вряд ли кто-то займется ближайшие пару лет.

Если вообще займется.

Бараки же, несмотря на некоторое разнообразие в размерах, выглядели одинаково. Все были собраны на скорую руку из разных, часто несочетаемых подручных материалов: гофрированного металла, старых дверей, пластиковых панелей, обрывков брезента и кирпичей. Конструкции были грубыми, угловатыми, лишёнными всякой эстетики. В условиях вечной темноты, сырости и нехватки всего выбирать не приходилось. Строили только тем, что попадалось под руку, и только то, что было легче, удобнее и проще в обслуживании. А учитывая размеры некоторых построек — вместительные, почти ангарные — их возводили ещё и с заделом на будущее. С надеждой, что людей будет больше, что жизнь как-то устроится.

Тщетная, глупая надежда.

Юичиро ничуть не сомневался, что в каждом таком бараке обитало сразу по паре десятков простых людей. Если, конечно, не больше. Здесь, под сырой землёй, люди предпочитали относительную безопасность любому комфорту. Уж лучше так, чем ютиться снаружи, под голодным взглядами монстров и в лучах проклятого солнца, которое для некоторых здесь, наверное, уже стало мифом.

Вот только, если в мирное время эти самые бараки служили пускай и грубыми, но всё же домами для местных, то во время нападения они все как один превращались в смертельные ловушки. Оно и не удивительно. Спастись от гулей в небольшом, замкнутом помещении было практически невозможно. Твари, несмотря на свою уродливость, были в разы быстрее и проворнее человека в таких стеснённых условиях. А главное — они были безжалостнее. Если уж вцепятся в жертву — то хрен оторвёшь, не лишившись куска плоти или целой конечности.

А судя по тому, что видел Юичиро — в стенах почти каждого жилища зияло как минимум по паре грубых дыр, выломанных извне или изнутри в попытке бегства, — в них точно побывали твари. Двери и импровизированные ставни не стали для них серьезным препятствием. Да и сами люди, скорее всего, не спешили покидать свои, как им казалось, безопасные «дома», когда снаружи начался сущий ад. Логика отчаявшихся в таких ситуациях была проста: зачем лишний раз высовываться наружу, когда можно просто отсидеться? Только дурак станет лезть на рожон, накликивая беду на собственную голову.

Но именно этим, казалось бы, разумным решением они и подписывали себе смертный приговор. Превращая своё жилище в консервную банку, они лишь откладывали неизбежное, давая тварям время методично вскрыть их укрытие одно за другим. Паника, давка в темноте, крики детей — всё это лишь раскаляло аппетит хищников снаружи.

Впрочем, даже покинь они свои бараки, это вряд ли бы что-то изменило. Стоило просто оглядеться по сторонам. Здесь не было ни укреплённого рубежа, ни организованной обороны, ни путей к отступлению. Это была сплошная прямая, по которой орда гулей прокатилась от одного конца до другого, не оставив шансов ни тем, кто прятался, ни тем, кто бежал. Люди были обречены уже с той самой секунды, как первая тварь прорвала главную баррикаду. Всё, что последовало после, было лишь разными вариациями одной и той же кровавой развязки.

Даже если их каким-то чудом успели бы предупредить о прорыве, сделать хоть что-то было практически невозможно. Твари атаковали слишком быстро, без намёка на тактику или жалость. Простому человеку, ни разу не сражавшемуся с нечистью, попросту не хватит духа дать отпор. Даже те немногие, кто хоть раз держал в руках оружие, поддадутся страху. Одно дело — сражаться один на один, где шансы, пускай и призрачные, всё же имелись. Но совсем другое — противостоять целой стае, чей напор подобен бурному потоку лавины. Эта звериная мощь просто сметёт тебя, не заметив жалких потугов.

Закончив с осмотром этого разрушенного подземного мира, Юичиро на мгновение остановился. Он замер в центре «улицы», а его дыхание стало настолько тихим, что почти не нарушало тяжёлой тишины. Его взгляд, уже далеко не человеческий по своей остроте и восприятию, начал методично сканировать округу. Он внимательно огляделся, пытаясь зацепиться за любое малейшее движение — шевеление тени или дрожание обрывка ткани на ветру, которого здесь не было. Его зрение впивалось в ближайшие бараки, в их пустующие, чёрные дверные проёмы, в разбитые окна, похожие на пустые глазницы, в грубые, зияющие дыры в стенах, откуда могла в любой момент выпрыгнуть затаившаяся тварь.

Но рассмотреть хоть что-то в этой кромешной, абсолютной темноте было невероятно трудно. Даже его возможности наталкивались на физический предел — отсутствие света. Там царила плотная, почти осязаемая чернота, поглощавшая лучи редкого тусклого света, пробивавшегося с потолка через дальние проломы.

И в этой тишине его нервы, и без того натянутые до предела, запели тонкой, тревожной нотой. Здесь точно что-то было. Не обязательно в поле зрения. Их присутствие уже витало в воздухе — тяжёлое, множественное, выжидающее.

Юичиро прислушался. Зрение не всегда могло помочь найти потенциальную опасность. Но вот слух — другое дело. Он мог уловить то, что было скрыто от глаз: дыхание в темноте, скрежет когтей по бетону, шорох тела, прижимающегося к стене.

Вокруг по-прежнему стояла мёртвая тишина. Гробовая, всепоглощающая пустота, словно само пространство здесь выжжено и опустошено. Словно в этом месте никогда и никто не жил. А все эти рукотворные постройки, следы быта, картины жестокого нападения — лишь плод больного воображения одинокого наблюдателя, бредущего в потемках.

Лишь изредка эту абсолютную немоту разрывали призрачные звуки: редкий шелест разорванных занавесок, колышущихся от далёких сквозняков в туннелях, и протяжный скрип шаркающего по полу металла — обломка, трубы или, может, оружия. Звуки были одинокими и потерянными, но они разбавляли гнетущую атмосферу, словно шепча ему: «Увиденное тобой — не морок. Не галлюцинация. Не бред сумасшедшего. Это всё настоящее… и все это скрывает в себе нечто опасное и очень омерзительное.»

Чутьё все не унималось. Что-то глубоко внутри, древнее и примитивное, настойчиво подсказывало Юичиро, что тут точно не всё так просто. Особенно когда дело касалось этих тварей. Пусть разума они и лишились в мучительных трансформациях, но вот инстинктов — нет. Скорее, наоборот. Те вышли у них на куда более высокий, отточенный, чисто животный уровень.

Инстинкт голода.

Инстинкт охоты.

А что любят делать дикие животные, и в особенности голодные, терпеливые твари в своих владениях?

Правильно — устраивать засады.

Тело сработало куда быстрее разума. Сказывались те самые адские тренировки под неусыпным оком Хиираги Курето и горстки немногих, седых ветеранов рода, допущенных к обучению наследника. Надрессировали они его тогда что надо — доводили едва ли не до изнеможения бесконечными, приближенными к реальным спаррингами, где поражение означало не проигрыш, а настоящий Ад. Неустанно забивали голову многочасовыми монотонными лекциями о паттернах атак, слабых точках, тактике выживания в самых безвыходных ситуациях.

Всё это сейчас отозвалось спустя годы. Поэтому движение вышло быстрым, резким и идеально точным, игнорируя пронзительную боль в сломанной руке и тяжесть балласта в виде безвольного тела на плече.

Тварь, бросившаяся на него словно из ниоткуда, даже не успела издать звук. Юичиро не увернулся. Он встретил её. Его левая рука с новосозданным клинком описала в воздухе короткую, сокрушительную дугу.

Раздался влажный, рассекающий звук, похожий на резку мокрой ткани острым ножом.

Тварь была располовинена надвое по идеально ровной, вертикальной линии: от паха, вдоль всего позвоночника, и до самой макушки. Две симметричные половинки, ещё на мгновение сохранявшие инерцию прыжка, разлетелись в разные стороны, с грохотом ударившись о стены и пол, и учинили позади него небольшой, но громкий погром из падающих обломков.

Эта тварь ещё и забрызгала всё вокруг густой смесью кровавых внутренностей, кусков плоти и едкого, вонючего содержимого желудка. Досталось и Юичиро: его и без того грязная, пропитанная пылью и потом военная форма вновь пропиталась, но теперь уже тёмной, почти чёрной кровью и липкой, зловонной желчью. Вся эта мерзость медленно стекала небольшими, тягучими ручейками по его рукавам и спине, чтобы в конце сорваться крупными, тяжелыми каплями на влажный, уже и так испачканный пол.

Юичиро даже не взглянул на результат. Его взгляд метнулся дальше, сканируя следующий тёмный проём, следующую кучу мусора. Первая цель устранена. Но тишина вокруг не стала безопасней. Она стала ещё более напряжённой, словно само пространство затаило дыхание, ожидая, что будет дальше. Эта атака не была ошибкой. Она была пробой. И теперь охотники в темноте знали, что добыча не так проста.

С явным, почти физическим отвращением Юичиро сперва грубо вытер лицо рукавом формы, смазывая с кожи липкую смесь крови и желчи. И лишь затем совершил ещё один, короткий и резкий взмах наспех созданной катаной. Лезвие, будто живое, бесшумно разрезало воздух, сбрасывая с себя остатки «грязи» и оставляя на стене ближайшего барака тонкий, тёмно-красный мазок.

На создание этого клинка пришлось брать кровь из фиксатора на сломанной руке — та теперь покоилась в самодельной перевязи, и ощутимо пульсировала от этого вмешательства. Брать свежую, из собственных резервов, Юичиро не намеревался. Её и так было потрачено достаточно в прошлом сражении, и очередная, пусть даже вынужденная трата, ещё сильнее ударила бы по его и так скверному состоянию. Не хватало ещё угробить собственную жизнь своими же руками. Тем более сейчас, когда он ещё толком не успел отойти от Усилителя и сразу нескольких Одержимостей.

Тишина к этому моменту уже окончательно исчезла.

Её разорвали первые активные шуршания — множественные, быстрые, ползущие со всех сторон. За ними — резкие, сухие скрипы когтей, царапающих дерево, бетон и даже металл. А потом поднялся голос. Сначала — нарастающий, отвратительный гогот, похожий на смех утопающего в голоде. Но он быстро перерос в уродливый, заупокойный вой, подхваченный десятками других глоток. Это был не просто звук — это был сигнал. Зов стаи. Призыв к пиру.

Ждать не пришлось.

В непроглядной, абсолютной тьме с завидной, пугающей скоростью начали вспыхивать тусклые желтые огни. Первая пара появилась справа, в узкой щели между двумя постройками, будто два глаза приоткрылись в самой стене. Затем к ним прибавилась ещё одна — слева, в зияющем проёме гаража. Потом засверкала еще одна, но уже сверху, из чёрной дыры в потолке барака. Так, буквально через несколько секунд, их уже насчитывалось с десяток. И это количество продолжало стремительно расти, множась с каждым мгновением — двадцать, тридцать и больше. Эти огни неподвижно висели в темноте или быстро кружили, подобно рою бледных, ядовитых светлячков, застывших в безвоздушном пространстве ада.

Гули выползали из своих новых «нор» — из проломов, подвалов, из-под груды хлама, с потолков. Они слетались на недавно устроенный снаружи шум и запах свежей крови не хуже мотыльков на яркий, одинокий костёр. Только в их случае «костром» была одинокая человеческая фигура, застывшая посреди длинного туннеля.

Точнее, две фигуры. Две цели. Одна — источающая боль, слабость и сладчайший для них аромат проклятой, но всё ещё человеческой крови. Другая — пахнущая совсем иначе. Древняя, чужеродная, но от того не менее желанная для их ненасытных глоток. Твари выходили из тени, их уродливые силуэты начали проступать вокруг, окружая Юичиро и его ношу сжимающимся, пульсирующим кольцом из жёлтых точек и тихого, нарастающего шарканья, рычания и щелканья челюстей.

Тишина давно уже умерла. Её место занял предсмертный гимн этой подземной орды.

Глава шестая. Последствия. Часть четвертая.

Холодные расчёты несколько подвели бывшего наследника Хиираги. Тварей оказалось куда больше, чем изначально предполагал Юичиро, даже в самых пессимистичных раскладах. И это только по беглому подсчёту мерцающих жёлтых огней во тьме. Сколько же их было в действительности, — скрытых в абсолютной черноте, ещё не показавших своих глаз, — знал только один Дьявол. Но даже ранее подсчитанного количества с лихвой хватало, чтобы доставить ему очень, очень серьёзных проблем в его текущем состоянии.

Ладонь до противного скрипа сжала рукоять багровой катаны. Пальцы впились в неё, будто пытаясь выдавить из металла недостающую силу.

Сражение предстояло не из простых. А ведь будь сейчас в порядке его ведущая рука, подобное количество попросту не играло бы никакой роли. Твари пускай и были быстры, однако отличались крайне скудной, примитивной тактикой: либо нападали из засады, чтобы наверняка вцепиться в глотку, либо давили всем скопом, если жертва оказывалась бдительной и опасной. Но даже на подобное развитие событий у Юичиро был отработанный ответ: достаточно было продемонстрировать им подавляющую силу, и стая, ведомая инстинктом самосохранения, сразу бы отступила. Ведь этот инстинкт у них был куда сильнее даже всепоглощающего Голода.

Впрочем, даже напади они всем скопом, Юичиро хватило бы всего одного сокрушительного удара, чтобы всю эту омерзительную братию отправить обратно в адские недра, откуда она и выползла.

Опять же, всё это — при условии целостности ведущей руки.

Но эта рука сейчас беспомощно болталась в перевязи. Была только левая — непривычная, медленная и слабая. С ней он должен был не демонстрировать мощь, а экономить силы, не разгонять стаю, а прорываться сквозь неё. И делать это с балластом на плече, в полной темноте, на территории врага. Шансы, которые он мысленно прикидывал, стремительно таяли, как вода в песке.

Но отступать было некуда.

Оставалось только одно — драться.

Твари пока не спешили нападать, но и отступать тоже не собирались. Они замерли в странном, напряжённом танце на грани тени и света. Безмолвно скалились во тьме, обнажая ряды кривых, гнилых зубов, и противно щёлкали ими, словно отбивая незамысловатую, только им ведомую мелодию. Звуковое сопровождение было богатым: тихое, гортанное рычание, доносящееся из глоток, злобное, шипящее выдыхание, и порою — раскатистый, нарочито громкий гогот, разрывающий тишину, будто чтобы напугать или проверить реакцию.

Их движения были нервными, но ловкими. Твари метались из стороны в сторону, терялись в чёрных проёмах между постройками и бараками, чтобы через мгновение вынырнуть уже в другом месте. Всё это время они искали подходящий момент, подбирали нужный угол и сокращали дистанцию для внезапного, верного броска. Некоторые из них, видимо, те, что поумнее и поопытнее, не суетились. Они ютились где-то сверху — на крышах бараков, на балках, в дырах потолка — и внимательно наблюдали со стороны. Их жёлтые глаза-щёлки были неподвижны. Эти хитрые твари дожидались развязки затянувшегося затишья, словно старые грифы, знающие, что рано или поздно добыча совершит ошибку.

Причина подобных действий была проста и примитивна. Скорее всего, своим искажённым, но чутким нутром они чувствовали, что существо перед ними — совсем непростое. Оно пахло не просто страхом и кровью, а мощью, яростью и смертью. Оно было вполне себе опасным и способным их уничтожить. Оттого в их голодных мозгах и шла борьба между инстинктом нападения и инстинктом самосохранения.

Впрочем, чувствовали они также и другое. Чувствовали, что этот опасный монстр сейчас был не в форме. Об этом им громко твердил хорошо уловимый, манящий запах всё ещё свежей крови — не той, что давно стухла и запеклась в лужах, а новой, живой, текучей. Запах слабости, исходящий из его сломанной руки, из каждой его поры, смешанный с потом и болью. Запах тяжелой ноши на его плече, которая отягощала и лишала манёвренности.

Перед ними стоял не просто враг. Стояла дилемма, воплощённая во плоти: опасный, но раненный монстр. И эта дилемма удерживала их на расстоянии, заставляя выжидать, скалиться, но не решаться на полномасштабный, окончательный бросок. Они ждали, когда чаша весов качнётся окончательно — когда страх перед его силой перевесит жажда крови, или наоборот. А пока — они держали его в кольце, в этом живом, дышащем частоколе из зубов и когтей, медленно, но верно изматывая его одним лишь своим присутствием и ожиданием удара, который мог прийти с любой стороны и в любой миг.

Да, он по-прежнему представлял нешуточную угрозу для этой собравшейся стаи гиен. От него веяло холодной смертью, и даже самые тупые из них чуяли это. Но из-за ранений, из-за этой обузы на плечах, некогда грозное существо больше не казалось такой уж недосягаемой целью. Оно стало уязвимым, его аура — ослабла, в ней зияли дыры из боли и усталости. И эти дыры манили. Тем более сейчас, когда вокруг собралось достаточно голодных ртов, готовых заплатить чужой жизнью за шанс насытиться.

Сила в количестве. Уж об этом твари знали не понаслышке. Они видели, как их орда сметала пулемётные точки и баррикады. Теперь же перед ними была всего одна цель, хоть и опасная.

Это было лишь вопросом времени, когда чей-то инстинкт, натянутый как струна, лопнет. Когда один из них, снедаемый всепожирающим голодом, или доведённый до кипения нетерпением перед грядущей резнёй, или подтолкнутый молчаливой угрозой более сильного сородича сзади, решится. Главным будет лишь сам факт нападения. Он послужит той самой искрой, которая воспламенит всю эту бочку с порохом. А уж чем именно это там окончится для первого смельчака — уже не имело никакого значения.

Поток плоти и когтей сметёт любые расчёты.

Юичиро понимал это. Чувствовал нутром, как эта коллективная угроза неумолимо сгущается со всех сторон, как десятки животных умов синхронизируются в одном желании, выжидая тот самый, идеальный миг слабости. Дальнейшее промедление было смертельно. Каждая секунда ожидания давала им возможность стянуть петлю потуже.

Поэтому он не стал медлить.

Его тело, ещё секунду назад замершее в напряжённой готовности, неожиданно рвануло вперед. Он бросился навстречу тварям, туда, где их кольцо казалось самым тонким. От его толчка с глухим, влажным треском продавился и влажный бетон под ногами. Он не стал дожидаться их атаки. Он начал её первым, превратив ожидание в хаос, а свою оборону — в яростное, отчаянное наступление. Его красный клинок, вспыхнув в темноте, прочертил в воздухе первую черту грядущей бойни.

Физические силы хоть и не вернулись в полной мере, но их хватало, чтобы рвануть с места и развить более-менее приемлемую для побега скорость. Мышцы, подстёгнутые адреналином и остатками проклятой энергии, ответили рывком. Единственная проблема — это его выносливость. Её должно было хватить на непродолжительный забег на максимуме, даже с «балластом» на плечах, оттягивающим каждое движение. В теории, этого хватило бы, чтобы оторваться, проскочить сквозь ещё не сомкнувшееся кольцо…

Но что потом? Когда он выдохнется, а сил на отпор не останется вовсе? Эти твари точно не отступят. Они будут преследовать его, как оголодавшие гончие, по запаху, по звуку, по каплям его крови, упавшим на пол.

И настигнут его уже лёгкой, измотанной добычей.

Быстрый поток мыслей неожиданно сбился с пути и тут же оборвался. Глаза выхватили слишком уж быстрое движение слева, переключив на себя весь фокус внимания Юичиро. Едва уловимая тень метнулась вперёд по параллельному курсу, сверкнув на миг бледно-желтыми огнями, которые тут же потухли, растворившись в густой, вязкой темноте между бараками. Чтобы уже в следующее мгновение из пустого, чёрного оконного проёма барака прямо перед ним вылетело худое, сгорбленное тело. Оно бросилось прямо на Юичиро, с протянутыми вперёд тощими, костлявыми руками. Длинные, изогнутые когти разорвали воздух с едва уловимым, леденящим свистом, проносясь в дюймах от его спины, но так и не впившись в живую плоть.

Раздосадованная тварь, издав гневное, щёлкающее рычание, ловко вцепилась когтями в грубую деревянную стену барака, будто ящерица, и с неестественной проворностью рванула наверх, на второй этаж импровизированного строения. Теперь она бежала уже сверху. Её силуэт мелькал среди обломков крыши, готовясь к новому броску, чтобы отрезать путь или навалиться сверху.

Охота началась, и твари перешли от наблюдения к активному, скоординированному преследованию.

Очередное резкое движение, но уже справа. В отличие от прошлой, эта тварь решила атаковать в открытую. Никаких ухищрений, никаких засад — только яростный, слепой и слишком уж самоуверенный рывок из темноты, движимый чистейшим голодом и азартом первой крови. Но вместо долгожданного хруста костей, звука рвущейся плоти и сладкого запаха свежей, льющейся крови, её встретило нечто иное. Багровый отблеск холодного металла, мелькнувший в тусклом свете быстрее, чем глаз мог моргнуть.

Катана оборвала столь наглую попытку уже на самых подступах. Удар был коротким, точным и неумолимым — восходящая диагональ от бедра к противоположному плечу. Лезвие бесшумно рассекло тело твари, не встретив серьёзного сопротивления в её лёгких костях и тощей плоти. Располовинив монстра по идеальной линии, клинок даже не замедлился.

Из-за столь стремительной и неожиданной контратаки гуль, уже мёртвый, по инерции пролетел вперёд. Его верхняя половина, ещё на миг сохраняя импульс, врезалась в деревянную стену барака и даже вцепилась в неё когтями, будто пытаясь удержаться. Голова, откинутая на изломанной шее, успела обернуться, и в мёртвых жёлтых глазах, казалось, на мгновение мелькнуло недоумение, прежде чем они застекленели. Из перекошенной пасти вырвалось последнее, хриплое шипение.

Вот только это было последним, что он успел сделать.

Ровно через пару секунд, когда связь между половинками окончательно прервалась, его тело замерло, а затем беспомощно разложилось на части. Верхняя соскользнула со стены, а нижняя рухнула на землю. Обе половинки с глухими шлепками упали наземь, уже ничем не связанные, кроме пролитой лужи тёмной, почти чёрной крови.

Было предпринято ещё пару нападений. Стремительных, отчаянных, из разных точек. Но они оказались такими же безрезультатными, как и первые две. Жалкие всплески ярости, которые гасли в свете багрового клинка или просто проносились мимо, оставляя после себя лишь злобное шипение и щелчки зубов в пустоте.

И всё это — только за первые десять секунд отступления. За эти мгновения Юичиро едва успел преодолеть жалкие десять шагов, но пространство вокруг него уже сгустилось. Его ещё не атаковали всем скопом, но его уже обложили. Твари, словно стая пираний, кружили на границе досягаемости, и с каждым мигом это кольцо становилось плотнее, а дистанция сокращалась.

Они и не думали давать ему продыху. Их атаки, пусть и одиночные, заметно участились, стали навязчивее. Каждые несколько шагов — новый бросок из темноты, новый выпад из-за угла. Это вынуждало Юичиро напрягаться больше необходимого, тратить силы не на бег, а на постоянное, превентивное парирование. А в его-то состоянии каждая лишняя затрата энергии была шагом к обрыву.

Радовало, если это слово вообще было уместно в данной ситуации, лишь одно: нечисть очень редко прибегала к чему-то изощрённому. Их тактика была примитивна: «задел и убежал». Бросок, попытка впиться когтями или зубами, и — немедленный отскок обратно в тень, независимо от результата. Даже провальная атака создавала давление, заставляла жертву фокусироваться, замедляла ее и без того небыстрый бег. Тем более, когда все их выпады происходили из труднодоступных зон — из-под ног, с потолка, из узких щелей. Они брали не качеством, а количеством и непредсказуемостью, что и заставляло Юичиро лишний раз напрягаться, действовать на опережение, тратить драгоценные секунды и калории там, где в иной ситуации он бы просто мчался вперёд.

Ещё одной, куда более неприятной вещью стало поведение некоторых, более матёрых особей. Вместо бессмысленных атак, они кружили рядом, держась на некоторой дистанции. Их жёлтые глаза-щелки были неподвижны и сосредоточенны. Они не просто ждали своей очереди — они внимательно наблюдали. Словно пытались прочитать его шаблоны движений, рассчитать скорость его реакции, предугадать, куда он кинется в следующий миг, где окажется слабое место в его обороне. Это был холодный, животный анализ, и он был страшнее яростных, но тупых бросков.

Ещё один стремительный рывок со стороны.

Но этот был иным.

Тварь была куда быстрее и проворнее. В её движениях была смертоносная грация, отсутствовавшая у прочих. Более того, её целью был вовсе не Юичиро. Вместо привычной попытки задеть и отскочить, эта атака была точечной, расчётливой и направленной — прямо в бессознательную розоволосую принцессу на его плече. Тварь ловко проскочила под его ударом, а её вытянутая шея и раскрытая пасть метнулись к свисающей безвольной руке Сакуры.

Юичиро едва успел среагировать. Он резко отступил назад, всем телом уводя Сакуру из зоны поражения. Ровно в тот самый миг, когда челюсти твари должны были сомкнуться на бледной коже с хрустом кости. И то лишь потому, что ему заранее удалось заметить не само движение, а его неестественную плавность и излишнюю, хищную наглость. Эта тварь не просто атаковала. Она проверяла, насколько он готов защищать свою ношу, как быстро может среагировать на угрозу ей, а не себе.

— Дерьмо… — вырвалось у Юичиро сквозь стиснутые зубы.

Пока его внимание было приковано к новой, смертельно опасной «переменной», — к расчётливым атакам на Сакуру, — ситуация вокруг уже сильно изменилась. Дальнейший путь к отступлению был отрезан. Небольшая часть стаи совершила быстрый манёвр, проскочив по боковым путям или крышам, и теперь преграждала ему дорогу.

Ещё с пару особей, те самые матерые наблюдатели, заняли возвышенность. Они устроились на крышах «многоэтажных» бараков, с которых открывался идеальный обзор и траектория для стремительного броска вниз, прямо на цель, или для того, чтобы ринуться за ней в погоню сверху, словно хищные птицы.

Отойти назад также не представлялось возможным. Впрочем, это было очевидно: «хвост», — основная масса гулей, — всё это время крепко держался позади, буквально дыша в затылок. Они ни на секунду не упускали его из виду, и любой пробел, любая заминка была бы тут же использована, чтобы нагнать и окружить. Более того, они уже подошли достаточно близко. Достаточно, чтобы в любой миг, по невидимому сигналу, броситься всем скопом и разорвать в клочья. Они ждали только команды — первого, окончательного броска, который запустит механизм коллективного убийства.

Патовая ситуация. В прямом смысле. Он был зажат: спереди — живая стена, сзади — давящая толпа, сверху — смертельная опасность. Каждое направление для прорыва теперь было пропитано голодом и угрозой. Теперь, куда бы он ни решил броситься в отчаянной попытке прорвать эту осаду, его ждало жестокое, немедленное сопротивление спереди и нежелательная «помощь» с флангов и тыла. Не стоило также забывать и про тех, что находились «сверху»: дерзкий удар в спину ещё никто не отменял, особенно когда тебя держат за горло с трёх сторон.

Так что простыми царапинами тут точно не отделаешься.

Юичиро даже усмехнулся, глядя на эту безысходность. Звук вышел коротким, сухим и лишённым всякой радости.

А ведь, казалось бы, перед ним сейчас находились самые обычные отбросы пищевой цепи вампирского мира. Жалкие и уродливые твари, что даже носа своего боятся высунуть при малейшей угрозе для собственной жалкой жизни. Едва ли способные хоть что-то сделать по одиночке, они слоняются в поисках объедков или ищут себе подобных, чтобы прижаться к сильнейшему. Даже сбившись в стаи, эти твари всё ещё оставались лишь отблеском чего-то большего, чего-то устрашающего и некогда могучего — того, чем они могли бы стать, но не стали.

Эти твари никогда не представляли для него хотя бы минимальной угрозы… будь он, конечно, в хорошей форме. Будь у него обе руки, полный запас сил, ясная голова. Тогда бы это скопище было для него не осадой, а досадной, но быстро решаемой помехой на пути.

Но что же теперь?

Раненный. С переломом, сотрясающим всё тело при каждом резком движении.

Усталый. С выжженным до тла Ядром и дрожащими от перенапряжения мышцами.

С «балластом» на плече — живой, уязвимой мишенью, которая отягощает и ограничивает.

И, как вишенка на торте — не отошедший как следует от отдачи нескольких Одержимостей организм, после которых тело должно было как минимум пару недель отлёживаться в постели, а не сражаться в подземной канализации.

Лучше ситуации и не придумаешь.

Он, наследник древнего Рода, загнан в угол стаей падальщиков. И теперь его жизнь зависела не от величия рода или мощи клинка, а от последних капель воли и от правильного выбора в этой смертельной головоломке.

Выбора, который нужно было сделать сейчас.

В голове, в стремительном, лихорадочном потоке мыслей, возникали и тут же отметались десятки возможных планов. Его разум, отточенный в сотнях кризисов, работал как компьютер, перебирая варианты с холодной, отчаянной скоростью.

Какие-то идеи казались ему слишком рискованными — красивая авантюра, которая в его состоянии закончится на первом же шаге. Другие — едва ли осуществимыми именно из-за «балласта» на плече, который сводил на нет любую манёвренность. Часть он даже не удостоил рассмотрения — эти планы крутились вокруг возможности использовать Сакуру в качестве приманки. Идеи были заманчивыми, даже логичными с точки зрения холодного расчёта: бросить отвлекающий кусок плоти и прорваться, пока твари разрывают его. Но это была не та цена, которую он был готов заплатить. По крайней мере, пока.

Впрочем, долго думать ему не пришлось. Его внутренний монолог, полный мрачных расчётов, был грубо прерван. Причём, помощь пришла оттуда, откуда он меньше всего ожидал её получить. Не извне, не в виде обрушения туннеля или внезапной атаки третьей силы.

Сакура наконец-то пришла в себя.

Глава седьмая. Бегство. Часть первая.

Все произошло внезапно.

Всего мгновение назад эта наглая «обуза» мирно дрыхла на его плече, даже не подозревая, через что пришлось пройти её вынужденному «защитнику». Сколько сил, времени, драгоценной энергии, а, главное — истощённых нервов он потратил, чтобы не только вытащить её из-под обломков своего же заклинания, но, и чтобы её банально не сожрали в первой же стычке с подземной нечистью. И это в его-то состоянии! С одной рукой, на последнем издыхании, таща на себе этот неподвижный «труп».

«Вот уж точно — добрая душа…» — так бы, наверное, сказала ему «мать», омерзительно и добродушно улыбаясь своей ядовитой улыбкой, если бы увидела эту картину.

А ведь стойкое желание бросить эту спящую дуреху не раз подбивало Юичиро задуматься над столь заманчивым предложением. Казалось бы, стоило только сбросить лишний «груз» — и всё, нет проблем. Освободишь руки, выиграешь в скорости, в манёвренности.

Вот только пользы от этого было мало.

Она едва ли с десяток тварей на себя перетянет, пока остальные будут упрямо преследовать его до победного конца. Так что с ней он отступал или уходил бы без неё — роли особо не играло. Исход все равно был бы один — как для него, так и для неё. Жалкая и бесславная смерть в зловонной темноте канализации, вдали от солнца и чужих глаз.

Это при условии, конечно, если бы она не очнулась.

Но, к его неожиданному везению, эта спящая «принцеска» все-таки соизволила очнуться. Юичиро понял это по едва заметным, но чётким телодвижениям на своём плече. Мышечное напряжение сменилось осознанным контролем, дыхание из глубокого и ровного стало поверхностным и готовым к действию. И уже в следующее мгновение эта нахалка, без единого слова или даже взгляда в его сторону, спокойно и плавно соскользнула с его плеча вниз. Её движение было уверенным, грациозным и лишённым слабости или дезориентации — будто она не приходила в себя после нокаута, а просто слезала с экипажа. Она даже вальяжно потянулась, выгнув спину и раскинув руки, словно только что пробудилась от приятного сна в своей опочивальне, а не от удара, отбросившего её сквозь бетон и землю.

И лишь потом, неспешно, будто у неё была целая вечность впереди, она решила оглянуться по сторонам. Её холодный и тяжёлый взгляд скользнул по кольцу окружающих их тварей, по их желтым, горящим глазам, по их сгорбленным, готовым к прыжку позам. И сделала она это с таким безэмоциональным, почти скучающим выражением, будто собравшиеся в этом месте гули были для неё не более, чем предметы декора. Так, несущественная мелочь, грязь под ногтями, не достойная даже минимального внимания, не говоря уже о страхе или оценке угрозы. В её взгляде читалось не презрение — нечто худшее: полное, тотальное игнорирование. Эти десятки голодных ртов, эта смертельная ловушка — всё это было для неё фоновым шумом, мешающим сосредоточиться на чём-то действительно важном. Например, на том, кто этот полуразбитый человек рядом с ней и почему он пахнет её собственной кровью.

Сакуре не понадобилось много времени, чтобы вникнуть в суть сложившейся ситуации. Её оценка была молниеносной, холодной и точной. Было видно, что подобные сцены для неё происходят не впервые — весь этот хаос, окружение и смертельная угроза со стороны противника. К такому она успела привыкнуть, возможно, даже пресытиться.

Дальше всё произошло за считанные, растянутые секунды. Вот она ещё непринуждённо оглядывается, с ленивым любопытством пытаясь понять, где оказалась и что за жалкий спектакль разворачивается вокруг. Но уже в следующее мгновение от неё повеяло чем-то, что заставило содрогнуться даже пропитанный смертью воздух. Древней, абсолютной и парализующей жаждой крови. Такой сильной и плотной, что её практически можно было пощупать голыми руками или ощутить как металлический привкус на языке.

Её красивые и аккуратные алые глаза, до этого тусклые от долгого сна, неожиданно вспыхнули. Они взорвались яркими, кроваво-красными огнями, пылающими на её бледном лице. Это была не просто злоба. Это было пробуждение. Пробуждение куда более совершенной, древней и невероятно могущественной сущности, по сравнению с которой окружающие её уродливые тени и жалкие подделки были пылью, случайно принявшей форму.

Саму же Сакуру в буквальном смысле окутало дрожащее алое марево. Оно извивалось и колыхалось вокруг неё, как живое пламя, как аура чистой, концентрированной мощи. Складывалось такое ощущение, что это вовсе не визуальное наваждение, а вполне себе физическая субстанция. Реальная и очень даже смертоносная, способная не слабо так обжечь, а то и вовсе испепелить дотла любого, кто осмелится приблизиться к её источнику. Воздух вокруг неё заколебался, искривился, и даже звуки приглушились, подавленные этой тяжелой, пульсирующей аурой.

Вот насколько велика была её истинная сила. И теперь эта пробудившаяся воля Могущественного Существа взирала на стаю голодных тварей не как на угрозу, а как на наглое нарушение тишины, которое нужно немедленно прекратить.

Подобной всесокрушающей демонстрации вполне хватило, чтобы начисто отбить у окруживших их тварей всякое желание нападать. Та первобытная ярость, что секунду назад кипела в их стае, схлопнулась, сменившись смесью замешательства, страха и животной осторожности. Даже те немногие, куда более наглые и борзые особи, что всего мгновение назад едва ли не вплотную подошли, готовые броситься в любую секунду, теперь спешно пятились назад. Они трусливо отползали, прижимаясь к земле, и жалко скалили свои ряды кривых зубов в бессильной ответной угрозе. Они яростно шипели, угрожающе скалились, издавали нервный, прерывистый гогот и постоянно кружили на некотором расстоянии, раз за разом предпринимая отчаянные, но робкие попытки подобраться поближе, проверить границы этой новой, невыносимой для них ауры.

Но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Твари, набравшись «смелости», слегка приближались и тут же, будто натыкаясь на невидимую раскалённую стену, не выдерживали. Колоссальное давление, исходящее от Сакуры, давило на их примитивные умы физически, вызывая панический ужас. Они взвизгивали, отскакивали назад и удирали прочь, позорно скуля, чтобы спрятаться в объятиях привычной и безразличной тьмы.

Даже в этих искажённых, неестественных существах всё ещё тлели те немногие и едва уловимые искры — отголоски человеческих инстинктов самосохранения. И теперь, перед лицом абсолютного превосходства, эти искры вспыхивали и брали верх. Инстинкт выживания перекрикивал Голод, злобу и стадный азарт. В конце концов, никто ведь не хотел умирать напрасной смертью — например, просто испариться от одного лишь взгляда чего-то, что находилось на совершенно ином уровне пищевой цепи.

А затишье тем временем всё продолжалось. Пускай Сакуре и удалось немного умерить пыл собравшихся тварей демонстрацией собственной, неоспоримой силы, но вот совсем прогнать их — нет. Да и те, судя по всему, всё ещё оставались начеку. Они не спешили ретироваться, растворяясь в своих норах. Вместо этого они методично кружили по окраинам туннеля, сохраняя дистанцию, но не выпуская добычу из виду. Время от времени в темноте сверкали ярко-жёлтые огни их глаз — неподвижные, оценивающие точки, следящие за каждым движением.

Они словно выжидали. Выжидали подходящего момента, когда эта розоволосая аномалия прекратит «фонить» сконцентрированной мощью, когда её аура ослабнет или она отвлечётся. Выжидали, когда инстинкт выживания, на мгновение заглушённый страхом, снова уступит место всепоглощающему Голоду. Их терпение было животным, безграничным и коварным. Они знали, что мясо никуда не денется. А огонь, каким бы ярким он ни был, рано или поздно угаснет. И тогда можно будет вновь попытаться, — осторожно, исподтишка, всем скопом, — атаковать этих зазнавшихся кусков плоти, которые посмели чувствовать себя в безопасности.

Но, вопреки их смелым ожиданиями, Сакура лишь разогревалась.

Она нарочито медленно повертела головой, разминая шею, — жест чистой театральности, сделанным для устрашения, а не из физической необходимости. И затем вовсе перестала себя сдерживать.

Она «вдарила». Огромным, сокрушительным выплеском невероятной силы. Всё, что окружало её в радиусе пары метров, попросту снесло. Груды мусора, гниющие останки, лужи воды — всё это взметнулось в воздух и было сметено к стенам с силой урагана. Даже возвышающиеся вокруг бараки не выдержали. Их сначала неслабо так тряхануло первичной ударной волной, заставив скрипеть и стонать все балки. А уже потом, с дробящим, оглушительным треском рвущейся древесины и металла, вжало в стены туннеля, будто гигантская невидимая ладонь прихлопнула их, как карточные домики.

Тварям тоже не слабо досталось. Стоило Сакуре как следует «вжарить» новой порцией силы, как сверкающие во тьме жёлтые огни в тот же миг потухли — их носители отпрянули в ужасе. Твари взвыли — панически, жалобно и визгливо, не хуже стаи шуганных дворняг, едва унося ноги от эпицентра этого внезапного апокалипсиса.

Оно и не удивительно. Новый выброс был куда сильнее первого. Настолько, что попросту перекорежил невероятным давлением парочку слишком уж наглых тварей, что задержались или оказались ближе остальных. От них не осталось даже внятных останков — лишь тёмные, бесформенные пятна, размазанные по стенам и полу. Другим тоже досталось, но уже в меньшей степени — их отбросило, покалечило и завалило обломками. А вот остальное большинство все-таки успело дать дёру, инстинктивно почуяв губительную волну ещё до того, как она их настигла. Они бежали уже не как охотники, а как затравленная дичь, растворяясь в здешних тенях и проломах, унося с собой память об абсолютном, животном ужасе.

Даже когда вокруг уже никого не осталось, — ни жёлтых глаз, ни шорохов, а только звенящая пустота и треск оседающих развалин, — Сакура всё равно какое-то время продолжала поддерживать то сокрушительное «давление» вокруг них. Её тяжёлая и губительная аура всё ещё висела в воздухе, дрожа, как раскалённый асфальт.

— Так, на всякий случай, — пробормотала она сквозь зубы, и на её губах заплясала вымученная, почти игривая улыбка. — Чтобы точно отбить у них всякое желание возвращаться.

Однако за этой маской холодной уверенности было видно иное — титанический, нечеловеческий труд. Держать такой уровень силы, особенно после пробуждения от тяжёлой травмы, было равносильно тому, чтобы удерживать на весу рухнувшее здание.

Уже через пару минут её тело начало сдавать. Сакура едва ли не задыхалась, хватая ртом здешний, вонючий воздух. Ноги, ещё недавно стоявшие непоколебимо, теперь предательски подгибались практически каждую секунду, готовые в любой миг подкоситься и свалить хозяйку на холодный, грязный пол. С её хрупкого, измождённого тела по запачканной, разорванной форме ручьём стекал обильный, солёный пот, заливая и без того влажный, загаженный бетон под ногами. А её некогда уверенная и внушительная фигура благородной аристократки слишком быстро превратилась в жалкое зрелище: в вымученную, уставшую до полусмерти девушку, которая едва не теряла сознание от перенапряжения, держась на ногах лишь за счет упрямой силы воли. Вся её показная мощь испарилась, обнажив ту же уязвимость и истощение, что и у Юичиро, просто пришедшие к ней чуть позже. Теперь они стояли в этом подземном аду на равных — два измождённых, искалеченных хищника, едва держащиеся на ногах, и окружённые не врагами, а последствиями собственной отчаянной бравады.

Всё же, вся эта хваленая бравада и монструозная демонстрация подавляющей силы были не более, чем фарсом. Искусной обманкой, ярким и броским блефом, рассчитанным на панику примитивных инстинктов.

Прошедший бой не остался без последствий, — ни для Юичиро, ни для самой Сакуры. Полученные раны, сотрясение, истощение — всё это давало о себе знать острой, выжигающей болью и упадком сил, который подтачивал её изнутри. Так что ей в буквальном смысле приходилось «выжимать» из своего истощённого тела последние, жалкие крохи былого могущества, чтобы добиться нужного эффекта и создать иллюзию неиссякаемой мощи.

А ведь продержись твари ещё немного… ещё чуть-чуть… и они бы увидели истину. Увидели бы, как эта некогда грозная розоволосая вампирша, обессиленная до дрожи в коленях и уставшая до потери фокуса в глазах, неловко падает вперёд. Как её ловят крепкие, но такие же израненные руки темноволосого парня.

Весь её титанический образ рассыпался бы, как карточный домик.

К счастью, её "маленький" блеф всё-таки удался. Аура страха сработала, а твари дрогнули первыми.

Это не могло не радовать Сакуру где-то в глубине её сознания, уже плывущего в тумане.

Довольная, — или, по крайней мере, испытывающая горькое удовлетворение от того, что её не съели, — она позволила себе расслабиться. Её тело, более не способное сопротивляться гравитации и истощению, обмякло и нашло опору в надёжных и крепких руках Юичиро.

Что, конечно же, не очень нравилось самому парню.

Его лицо исказила гримаса — смесь раздражения, усталости и понимания, что его снова втянули во что-то нехорошее. Но возражать было уже поздно. Пока он размышлял, эта дуреха вновь потеряла сознание. Её веки сомкнулись, а дыхание стало глубоким и ровным. Она снова оставила его с носом — с беспомощным телом на руках, в разрушенном туннеле, полном потенциальных угроз, и с полным отсутствием каких-либо объяснений или хоть какой-то помощи. Он снова стал ее нянькой и единственной боеспособной единицей в этом нелепом дуэте.

Устало вздохнув, Юичиро ничего не оставалось, кроме как грубо закинуть эту идиотку себе на плечо, — теперь уже привычным, отработанным движением, — и направиться дальше.

Вглубь темного, безмолвного туннеля, в сердце пустующего и давно разрушенного человеческого поселения.

Оно по-прежнему встречало его унылым и заброшенным видом: скелеты бараков, груды мусора, пятна давно запёкшейся крови. И устаканившейся, гробовой тишиной, которая теперь была ещё глубже и ещё более всепоглощающей. Этой вязкой и практически осязаемой тьмой, которая, казалось, впитывала в себя все звуки, все надежды и все жизни, что когда-то здесь теплились.

Пускай Сакура и выиграла для них столь драгоценное время своей отчаянной «постановкой», но надолго его не хватит. Вопрос был не в «если», а в «когда». Неизвестно, через сколько твари отойдут от пережитого ужаса. Будут ли это быстротечные минуты, пока шок не сменится любопытством? Или же всё растянется на продолжительные часы осторожного выжидания?

Ясно было только одно: рано или поздно цепкие оковы страха ослабнут. Первобытный ужас испарится, и на его место вернётся то, что было всегда их истинным хозяином — всепожирающий и неутихающий Голод. Он был сильнее инстинкта самосохранения, хитрее страха, упрямее любой осторожности. Даже если все остальные инстинкты будут упрямо твердить иное, будут кричать об опасности. Голод все равно рано или поздно заглушит их. Он приведёт их обратно по их же собственным следам, заставит снова сомкнуть кольцо, и на этот раз — злее, яростнее и, возможно, умнее.

И когда это случится, у него уже не будет в запасе второй «возможности». Будет только он, его сломанная рука, его последние силы и беспомощная ноша на плече.

И тьма впереди, которая, возможно, не ведёт никуда, кроме как в другую, такую же ловушку.

***

Юичиро быстро преодолел недавнее место боя. Его ноги, привыкшие к осторожным шагам, теперь заработали иначе. Они заметно прибавили ходу, перейдя с осторожной походки на лёгкий, почти бесшумный бег. Длинный, прямой туннель с редкими завалами спокойно позволял разгуляться, и сдерживать себя парень не стал. Организм, хоть и мучительно медленно, но всё же восстанавливался. Небольшая физическая нагрузка сейчас вряд ли сильно навредит. Скорее, она даже разгоняла кровь, заставляла легкие работать глубже, отодвигая на задний план тупую, изматывающую боль. Правда, со стороны эта самая «нагрузка» выглядела как вполне себе полноценный и стремительный забег. Все-таки, восприятие скорости у Юичиро и обычного человека были разными — его «лёгкий бег» был спринтом для любого нетренированного глаза.

Причина столь поспешных действий была вполне очевидна. Его внутреннее чутье настойчиво подсказывало: выигранное Сакурой время отнюдь не долговечно. Оно весьма ограниченно и исчезает с каждой новой секундой. Он ощущал его физически — как крохотные песчинки неумолимо скользят сквозь пальцы и исчезают в непроглядной темноте будущего. И с каждой такой исчезающей песчинкой неумолимо уменьшались их и без того призрачные шансы на благоприятный исход.

Любая незначительная заминка, возможное промедление или неожиданная задержка не просто тратили этот песок. Они лихорадочно приближали то, от чего они бежали, — скорую, неминуемую смерть в зубах той самой стаи, которая сейчас, возможно, уже приходила в себя где-то в темноте позади, облизываясь и перешептываясь на языке щелчков и рычаний. Поэтому он бежал. И каждый его шаг по мокрому бетону был попыткой обогнать неотвратимо сужающуюся временную петлю, которая уже начала затягиваться у него на шее.

Некогда обжитый, но уже навсегда заброшенный участок туннеля удалось преодолеть уже через пару минут стремительного бега. Мелькающие по сторонам призраки бараков быстро растворились позади, в непроглядной, безразличной тьме. Как, собственно, и останки тех немногих, кто решил дать бой кровожадным тварям. Их судьба осталась позади, как ещё одна мрачная страница в истории этого подземного склепа.

Теперь же перед Юичиро предстала новая, грандиозная и жуткая картина. Огромная, рукотворная стена, собранная из всякого подручного хлама: досок, разобранной мебели, рваных металлических листов, дверей. Всё это было беспорядочно сколочено и укреплено несколькими грубыми металлоконструкциями, вбитыми в пол и свод, служившими ей основанием и подпорками. Как он понял, эта стена была последним рубежом, надежной преградой, которая должна была наглухо отгородить людское поселение от заброшенной, неосвоенной части туннеля и населяющих её незваных «гостей».

Вот только живущие здесь люди не учли одного простого и трагического факта: эта стена не только отгораживала тварей от них. В момент нападения она стала гигантской ловушкой и непреодолимым препятствием для тех, кто оказался по ту же сторону, что и хищники.

Что, собственно, и наблюдал сейчас Юичиро.

У подножия и по всей высоте этой импровизированной преграды, вплоть до самого верха, облепив её плотным, многослойным «ковром», лежали десятки обглоданных человеческих тел. Они были изувечены, искалечены клыками и когтями мерзких тварь. Эти несчастные в своём последнем, отчаянном порыве облепили стену, образуя бесполезную пирамиду из бездыханных тел, в тщетной попытке выбраться из образовавшейся ловушки. Они упрямо карабкались друг по другу, цепляясь за щели, за балки, за одежду тех, кто был выше. В слепой, животной надежде хотя бы немного, хотя бы на пару лишних мгновений отсрочить неминуемую гибель, что неустанно кралась за ними по пятам, безжалостно поедая отстающих, слабых и менее проворных.

Это была безуспешная и отчаянная борьба, лишённая всякого смысла с самого начала. Стена, призванная защищать, стала их коллективной могилой, монументом панике и обречённости. Теперь она стояла перед Юичиро, как новое препятствие на его собственном пути.

Закончив с осмотром погибших беглецов, Юичиро сосредоточил всё своё внимание на самой защитной стене.

Та, между прочим, изрядно потрепалась за время, прошедшее с момента катастрофы. Небольшая часть ограждений и навалов успела обвалиться под непосильным грузом мёртвых тел, образовав у подножия хаотичные завалы. Балки и металлоконструкции, некогда прочные, покрылись толстым, рыжим слоем ржавчины, а в щелях между досками и мусором можно было заметить странные образования, похожие на временные гнездовья или кладовые — возможно, сделанные уже самими тварями после разгрома.

Впрочем, все эти детали не имели для Юичиро никакого практического интереса.

Его взгляд скользил мимо них, выискивая иное.

В нескольких местах массивной стены, словно раны на теле исполина, зияли крупные «дыры». Через них завывал гуляющий где-то в дальних туннелях пронизывающий ветер, принося с собой запах сырости, тлена и чего-то отдалённо химического. Большая часть этих проломов, к сожалению, была небольшого размера — результат единичных ударов или слабых мест. Простому человеку точно не протиснуться. Но, к его везению, имелись среди них и такие, что внушали надежду. Бреши шириной и высотой, через которые мог бы пробраться и человек его комплекции, даже с ношей за спиной.

Их было совсем немного — две, три от силы. И все они находились выше уровня пола, среди нагромождений балок и телесной пирамиды погибших, что делало подход к ним неудобным и откровенно жутким. Но даже этого количества было вполне достаточно для бывшего наследника Хиираги. Ему не нужна была широкая дорога. Ему нужен был проход.

И теперь он его нашёл.

Поднимаясь по груде различного старого мусора, — гнилых досок, сухих и ломающихся с хрустом кости под ногами; непонятных и догнивающих останков; тряпья; ржавчини и бог знает что ещё, — Юичиро быстро добрался до выбранной дыры. Её размеры и вправду позволяли спокойно пробраться наружу, а, возможно, и протащить за собой Сакуру.

Приблизившись к ней вплотную, бывший наследник Хиираги действовал с методичной осторожностью. Сперва он аккуратно уложил безвольное тело Сакуры рядом с проёмом, прислонив её к относительно устойчивой балке.

И лишь после этого сам заглянул в зияющую пробоину.

Он не ошибся. Её размеры вполне подходили. Причём, залезь он сюда даже вместе с Сакурой. Правда, для этого пришлось бы немного повозиться, но это была сущая мелочь в сравнении с тем, через что они уже прошли.

С этим проблем не должно было возникнуть.

Однако Юичиро не спешил. Вместо того чтобы сразу лезть в неизвестность, он чуть пригнулся, приняв устойчивую позу, и внимательно вгляделся в дыру, напрягая собственное зрение до предела. Но даже оно, — в разы острее, чувствительнее и восприимчивее человеческого, — оказалось бессильно. Перед ним была густая, кромешная, почти физическая тьма, властвующая по ту сторону пробоины. Она поглощала свет, форму и саму перспективу. В ней не было ни намёка на очертания, движение или жизнь.

Слух тоже не помог. Там царила до омерзения гробовая тишина. Настолько полная, что давила на барабанные перепонки. Лишь изредка её раздирали блуждающие, одинокие порывы ветра, свистящие откуда-то сверху, из невидимых шахт или провалов.

Звуки были пустыми и безжизненными. Будто ничего живого там уже и не было.

Эта тишина была предупреждением. Она говорила о пространстве, настолько мёртвом и опасном, что даже звук боялся в нём рождаться. И теперь Юичиро стоял на пороге этой тишины, и ему предстояло решить — шагнуть в неё, в эту неизвестность, или остаться здесь, в знакомом, но обречённом на гибель лабиринте.

Прождав ещё пару минут, Юичиро так и не заметил ничего подозрительного. Ничего, кроме беспроглядной черноты и вязкой, давящей тишины.

Можно было, конечно, только порадоваться такому отсутствию явных угроз. Однако его «житейский» опыт подсказывал ему иное. Подобные ситуации очень часто заканчивались одним и тем же сценарием: «увеселительным» приключением на пятую точку с очень плохим и кровавым концом.

Ну не может быть всё так идеально! Не тогда, когда тут совсем недавно побывала целая стая тварей. Логика кричала: если они не здесь, значит, их что-то отсюда выгнало. Или кто-то. Его внутреннее чутьё, что не раз спасал ему жизнь, только подтверждало это мрачное предчувствие.

А ему Юичиро доверял уж побольше прочих советчиков.

Но даже чувствуя своей нечеловеческой сущностью будущий подвох, предполагая, что там его всё-таки ждёт очередная ловушка, — возможно, даже смертоноснее предыдущей, — Юичиро всё равно не мог не пойти туда.

Ведь он стоял перед единственным возможным выбором.

В конечном итоге, ему всё равно пришлось бы идти вперёд. Остановиться — значит сдаться усталости и ранам. Вернуться — значит нарваться на стаю, которая уже наверняка оправилась после недавнего потрясения и теперь рыскала по его следам с удвоенной яростью.

Обратная дорога теперь попросту не имела смысла.

Глава седьмая. Бегство. Часть вторая.

Стиснув зубы, Юичиро вернулся обратно, к тому месту, где оставил Сакуру. Не бросать же эту дуреху, когда та решилась помочь ему, даже находясь в полуразбитом состоянии. Он осторожно подтянул её обмякшее тело к себе, устроив так, чтобы было проще тащить через узкий проём, и вновь забрался в дыру. По этому скользкому, заваленному костями и хламом проходу он осторожно дотащил её до самого края с другой стороны и решил оставить там, прислонив девушку спиной к относительно прочной части стены.

Сам же, с лёгкостью, которой позавидовал бы любой скалолаз, выбрался наружу и оказался в просторном, пустующем туннеле. Точнее, он только предположил, что это просторный и пустующий участок, ибо увидеть ничего было нельзя. Он остановился, замер и прислушался, затаив дыхание. Полагаться на зрение в этой абсолютной, физической черноте было глупо.

А вот на слух…

Слух мог уловить то, что скрыто от глаз: дыхание, шарканье или тихий скрежет когтей.

К счастью, ничего подозрительного Юичиро так и не услышал. Тишина была такой же гнетущей и абсолютной, как и тьма. Лишь редкие, протяжные завывания гуляющего где-то в вышине, в вентиляционных шахтах, ветра. И ещё — противный, металлический скрип где-то далеко-далеко впереди, будто огромная, ржавая дверь или конструкция медленно, мучительно двигалась под собственным весом. Это было всё, что нарушало мёртвую и всепоглощающую тишину этого места.

Информации — ноль.

Уверенности — ноль.

Пути назад — нет.

Оставалось только идти вперёд, на ощупь, в эту чёрную бездну, надеясь, что под ногами будет твёрдый пол, а не пропасть, и что тот скрип впереди — не признак чего-то живого и голодного.

Убедившись, что пока всё было тихо-мирно, — если не считать вечного завывания и одинокого скрипа, — Юичиро обернулся и подошёл обратно к дыре. Его взгляд сам собой упал на правую руку, всё ещё лежащую в перевязи. Он осторожно согнул пальцы, почувствовав тугую, но уже не разрывающую боль. Рука успела немного восстановиться за прошедшее время. Использовать её в сражении по-прежнему было немыслимо, но вот что-то поднять или перетащить — вполне.

Он осторожно спустил Сакуру со стены на пол, затем, используя уже обе руки, — левую как основную, а правую как вспомогательную, — подхватил её тело и снова закинул себе на плечо, в уже привычный захват. Движение было отработанным, почти механическим, словно он перекладывал мешок с продуктами, а не тело древней вампирской аристократки. Чуть поправил её положение, чтобы было проще тащить, распределив вес. И зашагал вперёд.

Навстречу ожидающей его густой и беспроглядной черноте.

Но стоило ему сделать всего несколько шагов от относительно «безопасной» стены, как его тут же окутала беспроглядная Тьма. Он практически сразу почувствовал, как его обволокло что-то очень холодное, сырое и едва заметное, но физически ощутимое. Это неприятное и давящее ощущение больше всего походило на погружение в густую, ледяную воду: примерно те же ощущения лёгкого сопротивления каждому движению, та же пронизывающая до костей прохлада, то же свойство заглушать и искажать звуки.

Воздух двигался тяжело, будто сквозь сироп.

Теперь ориентироваться приходилось только на слух. Видимость была никакая — дальше пары шагов уже было практически ничего не разобрать. Мир сузился до зоны прямого прикосновения и зоны в пару шагов радиусом.

Все возможные источники света либо остались позади, в той зоне у пролома, либо были столь незначительными и крохотными, что едва ли могли хоть что-то осветить. Лишь возникающие то тут, то там небольшие, бледные пятна — отсветы на мокром камне или ржавом металле, рождённые неуловимыми солнечными лучами из невидимых щелей. От них не было никакой практической пользы, только обманчивые намёки в кромешном мраке.

Поэтому Юичиро шёл медленно. Буквально наощупь. Его левая рука, вытянутая вперёд, скользила по шершавой, мокрой, местами осыпающейся стене. Ноги осторожно перебирали по влажному, скользкому полу. Каждый шаг предварялся лёгким ощупывающим движением носка ботинка, чтобы не наступить в яму, не споткнуться о труп или арматуру. Он был похож на слепого котенка в кромешной тьме, где единственным ориентиром были прикосновение и остаточная вибрация от собственных шагов.

Шаг за шагом. Метр за метром.

Он упрямо шёл вперёд, пробираясь сквозь эту вязкую, практически живую черноту. Но сказать точно, сколько именно он прошёл, было невозможно. Ориентироваться в этой непроглядной и абсолютной темноте было попросту немыслимо. Не было ни силуэтов, ни удаляющихся точек света, ни изменений в звуке шагов.

Чувство времени в этом месте тоже будто исказилось. Секунды неожиданно растягивались в продолжительные, тягучие минуты, а те, в свою очередь, начинали ощущаться как целые часы однообразного, слепого продвижения. Приходилось опираться только на собственное чутьё, — на усталость мышц, на ощущение пройденного под ногами пути, — и на внутренние, примитивные часы, что тикали где-то в глубине подсознания. Ну и, самое банальное, подсчитывать собственные шаги, мысленно отмеряя каждый новый метр, чтобы хоть как-то прикинуть пройденное расстояние.

Получалось, конечно, очень приблизительно, но это было хоть что-то.

Триста семьдесят два.

Триста семьдесят три.

Триста семьдесят четыре…

Цифры теряли всякий смысл, превращаясь в чистый механический ритм выживания.

Так продолжалось, наверное, целую вечность — или пару сотен шагов, что в данной ситуации было одним и тем же.

Пока, наконец, впереди не возникло нечто... точнее, пока он не врезался в стену перед собой.

Она возникла неожиданно, без какого-либо предупреждающего изменения в звуке или ощущении пространства. Одна секунда — пустая тьма, следующая — непробиваемая, шершавая твердь, в которую он упёрся всем телом. Столкновение вышло спонтанным и неприятным: он отшатнулся, услышав глухой стук и почувствовав резкую боль в переносице.

Потирая ушибленный нос и тихо причитая на чём только свет стоит, бывший наследник Хиираги инстинктивно огляделся. Глупая, конечно, затея — пытаться что-то разглядеть в кромешной темноте. Но чем чёрт не шутит…

Слева — беспроглядная, бездонная Тьма. Всё как обычно.

Прямо — стена. Плотная, холодная и безжалостная преграда.

Но вот справа…

Невооружённым глазом его и не заметишь. Но если как следует всмотреться, напрячь зрение до предела, тогда — да, он был. Крохотный и бледноватый кусочек света. Тонкая, дрожащая линия, прочерченная где-то в области пола, будто щель под какой-то дверью. Она слабо пульсировала: то проявлялась, словно бы дразня, мерцая едва уловимым сиянием, то исчезала насовсем, погружая небольшой участок пространства обратно в абсолютную черноту.

Выбора у Юичиро, по сути, особо-то и не было.

Варианта было два, и оба — игры в рулетку.

Первый: переться дальше налево, на ощупь, как слепой котёнок, в надежде, что когда-нибудь, через пару сотен метров, эта вязкая тьма иссякнет.

Надежда призрачная, почти самоубийственная.

Второй: попытать счастья и пойти на свет. Каким бы подозрительным, жалким и неустойчивым тот ни был.

Юичиро, по понятным причинам, выбрал второе.

Даже такой крохотный кусочек света мог означать, что там, дальше, вполне возможно, имеются естественные источники. А это значит только одно: выход наверх. Из этих проклятых, закупоренных туннелей к поверхности, к воздуху, к пространству, где можно разогнаться, спрятаться или понять, где ты. Ведь свету надо же откуда-то поступать, правильно? Даже если этот источник — просто щель в куполе канализационного коллектора или пролом в асфальте где-то на заброшенной улице.

Повернувшись направо, к этому призрачному мерцанию, Юичиро решительно прибавил ходу. Не стоило тратить драгоценные секунды на лишние раздумья. Особенно сейчас, когда рядом, в той тьме, из которой они только что выбрались, всё ещё бродят голодные твари. По его мрачным подсчётам, они уже должны были отойти от шока и начать поиски. По крайней мере, малая, самая наглая часть стаи — уж точно.

Он преодолел короткий прямой участок туннеля практически за одно мгновение. Его шаги теперь были шире и увереннее, ведомые уже не слепой надеждой, а осязаемой целью — тем самым светом, который с каждым шагом становился чуть ярче, чуть определеннее. И сразу же свернул направо, в то самое ответвление, откуда лился призрачный свет.

И не прогадал.

Стоило ему только оказаться в новом туннеле, как в глаза тут же ударил ослепительный, почти физический удар дневного сияния, падающего откуда-то сверху, через огромную, зияющую пробоину в своде. После абсолютной черноты это было как удар молотом по сознанию. Боль резко вонзилась в глаза, заставив его рефлекторно зажмуриться и резко прикрыться свободной левой рукой, отшатываясь назад.

Он так и стоял, прикрыв лицо. Чувствуя, как глаза слезятся и бешено пульсируют, пытаясь адаптироваться к этому невероятному контрасту. Постепенно, — через несколько мучительных секунд, — свет стал ощущаться чуть терпимее, из ослепительно-белого превратившись в размытое, но уже не такое болезненное свечение. И только тогда, медленно, осторожно приоткрывая глаза щелочками, бывший наследник Хиираги осмотрелся.

Новый туннель мало чем отличался от уже пройденных: в меру просторный, с таким же круглым сечением и заваленный всевозможным мусором десятилетий — обломками бетона, ржавыми трубами и тряпьём. Он уходил на десятки метров вперёд, рисуя перед собой прямую, унылую линию, и заканчивался хорошо знакомым по прежним лабиринтам крутым поворотом направо.

И, в отличие от прочих туннелей, тут не наблюдалось и намёка на следы обитания тварей.

Ни обглоданных костей, валяющихся под ногами, ни разложившихся трупов в углах, ни зловонных гнёзд, ни царапин от когтей на стенах. Воздух пах старой пылью и сыростью, но не смертью и разложением. Вывод напрашивался сам собой: это место точно не использовалось тварями как постоянное гнездовье. А если и использовалось, то лишь в качестве кратковременной стоянки, не более того.

Что, конечно же, было только на руку Юичиро. Можно было расслабить хватку, хоть на йоту, и сосредоточиться на движении вперёд, а не на постоянном ожидании атаки из каждой тени.

Единственной загвоздкой здесь было то, что выхода наверх так и не нашлось. Да, трещины и дыры на потолке всё же имелись — именно через них и пробивались те самые бледные, пыльные солнечные лучи, что осветили его путь сюда. Но они были слишком малы. Узкие щели, небольшие проломы — через них не протиснуться даже ему одному, не то, что с беспомощной ношей на плече.

Ещё одной неприятностью стало отсутствие канализационных люков — по крайней мере, на этом участке. Ни привычных круглых крышек, ни металлических скоб лестниц, ведущих вверх. Хотя, может, они и имелись где-то раньше, на пройденных участках, но увидеть их тогда попросту не представлялось возможным: либо мешали твари и необходимость бежать, либо полное отсутствие света и банальная нехватка времени на поиски.

Так что приходилось довольствоваться тем, что имелось.

Чуть поправив тело розоволосой спящей красавицы на плече, — на что та лишь буркнула что-то невнятное и сонное в ответ, — Юичиро вновь ускорился. Его шаги стали чаще и увереннее, набирая вполне приличную для его состояния скорость. Теперь его движение было не вымученным ковылянием, а лёгким, почти грациозным бегом с ношей.

Ноги, медленно, но верно набирали былую силу. Так что на преодоление этого «небольшого» участка пути, который в ином состоянии показался бы вечностью, на этот раз потребовалось куда меньше времени: всего-то несколько секунд. Прямой участок туннеля испарился прямо на глазах и резко вильнул вправо, чтобы в очередной раз устремляться вперёд, рисуя перед собой новую прямую линию. Но уже куда более длинную, уходящую вдаль, в полумрак, который теперь казался не таким уж и густым после пережитой абсолютной тьмы.

Его Юичиро тоже преодолел за считанные секунды.

Дыхание стало глубоким и ровным, мышцы работали слаженно. Весь путь был относительно свободным и, что немаловажно, «чистым» — ни завалов, ни ловушек, ни признаков нечисти. Ничто не мешало ему поддерживать эту новообретённую, драгоценную скорость. На мгновение даже показалось, что удача, наконец, повернулась к нему лицом.

Пока бывший наследник Хиираги не наткнулся на завал.

Увы, но тут Юичиро пришлось сбавить ход, а затем и вовсе остановиться. Если сперва дорога была относительно приемлемой, то здесь она стала попросту непроходимой для быстрого бега.

Различного мусора в туннеле скопилось едва ли не по самый пояс. Картина была удручающей: практически половина всего туннеля от самого пола была забита плотной массой всевозможных отходов — пластиковыми бутылками, обрывками ткани, гниющими деревянными обломками, ржавым железом, не говоря уже о чем-то неопознанном и влажном. Всё это оставило лишь небольшой свободный участок сверху, узкий и низкий, похожий на щель, через которую можно было бы пробраться дальше, только согнувшись в три погибели.

Складывалось стойкое ощущение, будто кто-то специально скидывал сюда мусор, устроив стихийную свалку. Ну или, на крайний случай, его могло сюда смыть в прошлом мощным потоком сточных вод, образовав этот монументальный, мерзкий затор.

Впрочем, выбора особо не было.

Так что Юичиро приходилось медленно продвигаться вперёд. Он обходил самые сомнительные, проседающие под ногами места, аккуратно ступал по более-менее твёрдым нагромождениям хлама, каждый раз проверяя опору. В противном случае, он рисковал провалиться куда-нибудь вниз, в подпол этого мусорного моря. И дьявол его знает, какая тут на самом деле была глубина, и что могло ждать на дне.

Так, медленно и с предельной осторожностью продвигаясь вперёд, Юичиро всё-таки смог добраться до самого конца затора. Но, как он и предполагал с самого начала, там его встретила не свобода, а плотная, непробиваемая стена из того же мусора, намертво преградившая дальнейший путь. Затор не заканчивался — он упирался в очередное сужение туннеля или в новый обвал, создавая абсолютный тупик.

Осторожно уложив Сакуру у относительно чистой стены туннеля, сам парень вплотную подошёл к этой мусорной стене. Он внимательно оглядел её, пытаясь оценить масштабы и найти возможные слабые места, трещины или неплотности, через которые можно было бы пробиться или разобрать завал.

Но увы, таких попросту не нашлось.

Всё было слишком уж хорошо спрессовано, сплавлено временем, влагой и давлением в единый, почти монолитный массив. Такое могло сделать только длительное, бурное течение сточных вод, которое утрамбовало здесь всё, что плыло по туннелю, в непробиваемую пробку.

Пролезть — нельзя.

Разобрать голыми руками — невозможно.

Это был конец. Настоящий, физический конец этому направлению. Оставалось только отступать назад, к развилке, в темноту, к возможной погоне.

Или… искать другой способ.

Юичиро вновь задумался. Мысли метались, как загнанные звери.

Идти обратно… было глупо. Не после того, как он преодолел столько туннелей, оторвался от стаи и нашёл этот освещённый участок. Возвращаться в ту самую тьму, где его наверняка уже поджидают или ищут, означало свести на нет всё, чего он добился.

Но и пробиться вперёд было затруднительно, если не невозможно. Если только… его тяжёлый и оценивающий взгляд снова скользнул по плотной стене отходов. Если только не сделать пробоину. Не разбирать, а именно пробить ее. Создать свой собственный проход силой через эту спрессованную массу.

И вот тут-то появилась первая за долгое время крупица надежды. Радовало в этой ситуации то, что его тело, худо-бедно, но понемногу восстанавливалось. Отдача от недавних, чудовищных Одержимостей теперь «пробивала» немного реже, хотя каждый приступ всё ещё вышибал из него все силы и доставлял массу проблем.

Но это было лучше, чем полная беспомощность.

Ведущая правая рука тоже более-менее восстановилась. Кости срослись, мышцы затянулись. Ей теперь хотя бы можно было пользоваться в бою, пускай и не так активно, как хотелось бы.

Она была функциональна, и это уже радовало.

Однако самым важным было то, что Юичиро наконец-то смог восстановить проклятую энергию! Внутри, в глубине его истощённого Ядра, снова затеплилась, запульсировала знакомая, тёмная и жгучая сила. Правда, её было совсем немного — жалкие крохи, капля в сравнении с былой рекой.

Но одно только её наличие было огромным подспорьем.

По крайней мере, теперь он мог хотя бы призвать какое-нибудь оружие из своего надёжного арсенала. Не клинок из крови, а нечто настоящее, с весом, с силой, заключённой в металле. И этой силы, возможно, хватило бы, чтобы проложить себе дорогу.

Он глубоко вдохнул, ощущая, как тёмное пламя снова заполняет жилы. Затем выдохнул, и его взгляд стал острым и решительным. Он посмотрел на стену мусора уже не как на препятствие, а как на задачу.

Задачу, которую теперь предстояло решить.

***

Выбор, конечно же, пал на Никушими.

Причина такого решения была до безобразия проста: даже в своей обычной форме Никушими вполне мог справиться с этой задачей. Проще говоря, он вполне мог сделать пробоину в этом спрессованном заторе, разрыхлить его и расшатать. На крайний случай, Юичиро просто будет атаковать затор снова и снова, пока тот сам собой не развалится под воздействием постоянных локальных разрывов реальности.

Брать других демонов в этом деле было нецелесообразно.

Урагири, по понятным причинам, отпадала сразу. Для её активации и работы требовалась кровь — много крови, причём свежей и полной силы. А её и так было потрачено предостаточно за последние часы. Еще одна необдуманная активация могла серьёзно так ударить по его ослабшему, обескровленному организму, в котором и так царила острая нехватка жизненной силы. Это был прямой путь к потере сознания или, что хуже, к необратимым последствиям для Ядра.

С Акоги была немного иная ситуация. В своей обычной форме она едва ли нанесёт подобному затору существенный урон. Её пули были хороши против живой плоти и лёгких преград, но не против спрессованной тонны мусора. Лишь тварей сгонит сюда своим шумом. Чего, конечно, нельзя было сказать об её Одержимости — вот там да, урона хватит с головой. Её разрушительная мощь смела бы эту стену в пыль за пару выстрелов.

Вот только выдержит ли он эту самую Одержимость?

Хватит ли ему сил на подобное?

Юичиро сомневался. И, что важнее, не хотел лишний раз ставить себя в ещё более бедственное положение. Итак хватало «отдачи» после недавних событий — тело ныло, сознание плыло, каждый нерв кричал о необходимости покоя, а не нового, добровольного надругательства над собственной сущностью.

Поэтому выбор был очевиден. Никушими. Без Одержимости. Методом точечных, хирургических ударов. Заплатить придётся лишь энергией и концентрацией, а не кровью и не последними остатками рассудка.

Он глубоко вдохнул, сосредоточился на тёмном, пульсирующем источнике внутри, и начал вызывать знакомую, гудящую сущность разлома. Почувствовал, как крохи восстановленной проклятой энергии в его жилах начинают вибрировать, подчиняясь зову древнего демона пространства.

И с их помощью призвал сразу несколько искривлений пространства.

Они материализовались с тихим, низкочастотным гулом, будто сама реальность застонала от их появления. За его спиной возникли две бледно-синие, мерцающие аномалии, похожие на свёрнутые в кольца червоточины. Их призрачное сияние осветило всё вокруг тусклым и болезненным синеватым светом, отбрасывая на стены дрожащие, неестественные тени.

Не дожидаясь мысленной команды создателя, они немедленно сжались и «выплюнули» сгустки искажённого пространства, растянутые в длинные, визжащие копья. С глухим, рвущим уши грохотом, больше похожим на хруст ломающихся костей гиганта.

«ТУДУХ!!!»

Эффект был мгновенным.

Всё вокруг затряслось и задрожало, будто туннель переживал локальное землетрясение. Пол под ногами заходил ходуном, а со стен посыпалась штукатурка и ржавчина.

Юичиро едва успел закрыть лицо и глаза согнутой в локте рукой, пригнувшись к Сакуре, чтобы прикрыть её. Всё заволокло плотной, удушающей волной резко поднявшейся пыли — смесью цементной взвеси, плесени и тления. А из этого облака, словно шрапнель из древней пушки, вылетел всевозможный мусор.

Сначала — мелкие, острые осколки: сломанные щепки, отколовшиеся камни, мелкие куски бетона, которые звенели, ударяясь о стены и его военную форму. Но порою из пыльной пелены вылетало и что-то покрупнее, с глухим, тяжёлым свистом. Рядом с Юичиро как раз с оглушительным стуком упала целая деревянная балка, обломанная и покрытая гнилью, едва не задев его. Чуть дальше провалилось и застряло в полу ржавое ведро, а следом покатилась чья-то проржавевшая каска.

Как только пыль немного осела, оставив в воздухе едкий, удушливый налёт, Юичиро смог лицезреть результаты недавнего «обстрела». И те, стоит сказать, не очень-то и радовали бывшего наследника Хиираги.

Проделать более-менее крупную дыру в заторе с первого раза не получилось. Хотя Юичиро и не ожидал чего-то подобного — он не был наивным. По виду образовавшегося затора, по его плотности и объёму, и так было понятно, что тут придётся прилично поработать. Да и недавняя атака это только подтверждала: стену удалось лишь слегка «поцарапать», оставив в ней пару небольших и неглубоких дыр, больше похожих на язвы, чем на проломы. Мусор внутри был спрессован настолько плотно, что даже искажения пространства не могли вырвать сразу большой кусок.

Но начало было положено.

Удар ослабил структуру, расшатал её. Теперь нужно было действовать методично.

Поэтому Юичиро, не теряя темпа, вновь «атаковал» затор. Но в этот раз с иной тактикой. Он решил увеличить количество копий. Это позволило бы примерно понять, в каком направлении структура слабее, где находится её «сердцевина» или, наоборот, наиболее уязвимые пласты.

Искривления пространства позади него, ещё не успевшие рассеяться, вновь тихо загудели, а их синеватое свечение стало ярче, нестабильнее. Они вибрировали, готовясь к очередному, более масштабному выстрелу.

В этот раз количество копий увеличилось до шести. Они атаковали с небольшим, рассчитанным интервалом в несколько секунд, но били в одну и ту же точку, создавая эффект дробления, чтобы не распылять, а сконцентрировать основной урон, пробивая затор вглубь, как бур.

Как и в прошлый раз, Юичиро быстро прикрыл лицо и верхнюю часть тела рукой, пригнувшись.

И не зря.

Всё вновь заволокло густым, удушающим облаком пыли, которое забивалось в нос и рот. А из этого хаоса, нет-нет, да вылетало что-то — быстрое, твёрдое и невидимое до последнего мгновения.

Пару раз ему даже досталось.

Сперва — что-то небольшое, но увесистое и твёрдое. Оно болезненно врезалось в его плечо, прямо над ключицей, с таким сильным толчком, что заставило Юичиро непроизвольно оскалиться от внезапной боли. Потом — ещё несколько ударов: один в грудь, от которого перехватило дыхание, другой — в живот, заставив согнуться, и третий — в левую ногу, выше колена. Удары были не такими сильными, чтобы что-то сломать или вывести из строя, но всё равно — неприятно, отвлекающе, и каждый оставлял после себя тупую, ноющую боль.

Скорее всего, это были камни, куски бетона или какой-нибудь небольшой металлический обломок. Рассмотреть их, по понятным причинам, было невозможно: рука, прикрывающая лицо, закрывала практически весь обзор, да и надоедливая пыль вносила свою лепту, превращая мир в размытое, серое месиво.

Про мелкий мусор тоже не стоило забывать. Всякая бетонная крошка, острые щепки, осколки стекла и прочая мелочь доставляла свой, отдельный дискомфорт. Когда они попадали по телу, то ощущались не так болезненно, как камень — чаще всего они просто отскакивали в сторону с глухим стуком. Хотя были и такие, что, вращаясь, впивались острыми концами. Их было немного, но они запоминались. Парочка таких до сих пор торчала в его правой ладони, — той самой, что он прикрывал лицо, — заливая её тёплой, липкой свежей кровью, которая медленно стекала по запястью. Он даже не почувствовал момента, когда они вошли в плоть — общая какофония ощущений заглушили отдельные уколы.

Юичиро таки и стоял, согнувшись, вслушиваясь в затихающий грохот и осыпание обломков, чувствуя, как пыль оседает на его ресницах и волосах. Теперь нужно было дождаться, пока воздух хоть немного очистится, и оценить результаты этого более решительного штурма.

Когда грохот окончательно растаял в темноте, сменившись гулом в ушах и тихим шорохом оседающей пыли, Юичиро наконец-то смог оценить результаты очередной, более агрессивной попытки. Правда, перед этим пришлось избавиться от застрявших то тут, то там в коже и одежде щепок и осколков. Он грубо выдернул различные занозы из ладони, стряхнул с себя мелкий сор, выплюнул пыль, прилипшую к губам. С этим он быстро справился — тело, привыкшее к боли, отнеслось к этому как к досадным помехам.

Результат был налицо.

Получившиеся дыры в мусорной стене заметно увеличились как в ширине, так и в глубине. Теперь это были уже не «царапины», а внятные углубления, уходящие в толщу затора на пару метров вглубь уж точно. В них можно было спокойно забраться и даже разместиться, если присесть на корточки. Края были рваными, из них торчали обломки арматуры и спрессованные пласты мусора.

Конечно, это всё ещё далеко от нужного результата — сквозного пролома.

Но это было уже хоть что-то…

Сопоставив наглядный результат с количеством затраченных копий и оставшейся энергией, проведя в уме грубые расчёты, Юичиро примерно понял, сколько времени и, что важнее, сил у него займёт полное пробитие затора.

Цифры были неутешительными, но не безнадёжными.

Ещё несколько таких залпов — и, возможно, проход появится.

Правда, не успел он толком приступить к очередной атаке, как позади, из глубины тёмных туннелей, откуда они пришли, донёсся звук. Сначала это был просто шум — отдалённый и неясный. Но через мгновение он оформился в что-то конкретное.

В чужой, одинокий рев.

И в ответ первому реву тут же отозвался ещё один. Ближе. Громче.

И ещё.

И ещё.

Буквально через секунды вся звенящая тишина туннелей разорвалась, раскололась на части.

Со всех сторон, из каждой чёрной щели, из каждого бокового ответвления, на них обрушился неутихающий, мерзкий хор. Это была вибрирующая волна ненависти и голода. Пронзительные, визгливые крики, полные азарта. Яростные, щёлкающие гоготания, похожие на костный треск. Дикие, протяжные завывания, от которых стыла кровь.

Омерзительный шум стремительно нарастал и сгущался, превращаясь уже не в хор, а в оглушительную, всепоглощающую какофонию. И сквозь этот адский гам уже отчётливо прорезались другие звуки — ритмичные, множественные. Звук десятков, а может, и сотен шаркающих, цепких лап, бьющих и царапающих влажный бетон.

Они бежали. Все разом. И бежали сюда.

Твари все это время находились где-то рядом. Они не ушли. Не отступили. Они просто затаились в тенях, в боковых туннелях, на потолках и в самой тьме. В терпеливом, хищном ожидании. Они ждали того самого момента, когда жертва наконец-то выдаст себя — шумом, светом, запахом свежей крови. И когда Юичиро начал пробивать затор, он подал им этот сигнал. Яркий, громкий и неотразимый. И теперь вся эта голодная орда точно знала, где они. Она неслась на этот звук, как железные опилки на магнит, заполняя собой все подходы, смыкая кольцо уже не осторожно, а с всесокрушающей, слепой яростью.

Юичиро резко отвернулся от стены. Его широко раскрытые глаза уставились в чёрный провал туннеля за спиной. Расчёты, планы — всё это мгновенно испарилось из сознания, сметённое одной простой, животной реальностью.

Бежать было некуда. Сражаться в такой тесноте, с одной рабочей рукой и беспомощной ношей, против целой орды — самоубийство. Он оказался в идеальной ловушке собственного производства: спереди — непробиваемая стена мусора, а сзади — огромная волна когтей и зубов.

Оставались считанные секунды.

Может, минута.

И это драгоценное время неумолимо таяло прямо на глазах.

Глава седьмая. Бегство. Часть третья.

Твари уже приближались.

Их многоголосое рычание, сливаясь в один громогласный, голодный рев, уже катилось по туннелю, далеко опережая их самих. В темноте позади, — там, где он недавно был, — уже мелькали жёлтые, горящие точки — глаза, обезумевшие от запаха свежей крови, пота и неприкрытой слабости.

Оскалившись в немой, яростной гримасе, бывший наследник Хиираги рванул назад. К тому самому месту, где оставил бессознательную Сакуру. Не было времени на лишние сомнения или всякие нежность. Лишь резкие, грубые, но эффективными движения. Он почти механически наклонился вперёд, подхватил обмякшее тело Сакуры и закинул себе на плечо в уже отработанном, спасательном захвате. Он даже не взглянул на неё. В его сознании сейчас она была лишь грузом. Но грузом, который он, по какой-то непонятной даже ему самому причине, отказывался бросать.

Мгновенно развернувшись, Юичиро вновь вернулся к тому самому месту у завала, где ранее пытался пробить себе путь. Там, где зияли свежие, дымящиеся воронки от ударов Никушими.

Время шло буквально на секунды. Он чувствовал это физически — как по спине пополз ледяной холод от приближающейся множественной угрозы, а бешеный стук сердца в ушах мгновенно заглушил всё прочее: и завывание ветра, и собственное тяжёлое дыхание.

Медлить теперь, экономить силы, было подобно самоубийству. Особенно в подобном месте — в этом узком, тесном, как гроб, туннеле, который в одночасье превратился из коридора в идеальную ловушку. Здесь не было пространства для манёвра, негде было отступить, перестроиться или использовать хоть какую-нибудь тактику. Здесь их попросту возьмут количеством. Зальют нескончаемой волной живых тел, затопчут, задавят и разорвут на части, не оставив ни единого шанса дать хоть какой-то организованный отпор.

Поэтому он действовал без колебаний.

Пространство вокруг него вновь содрогнулось, застонав от неестественного, выворачивающего реальность напряжения. Позади Юичиро, в сыром, тяжёлом воздухе, с треском рвущейся ткани бытия появилось ещё несколько искривлений пространства. Их синие, трепещущие и нестабильные формы материализовались одно за другим. Теперь их общее число достигло десяти — целый, жуткий строй призрачных, смертоносных аномалий, чьё совокупное, бледно-синее свечение заливало туннель призрачным, леденящим душу сиянием, отбрасывая на стены пляшущие, кошмарные тени.

И пускай этот призыв сильно ударил по его и без того скудным, почти исчерпанным запасам проклятой энергии, Юичиро ничуть не жалел их. Расчёт был прост и жесток: уж лучше остаться совершенно пустым, но живым, чем скупо хранить эти последние крохи и умереть вместе с ними, так и не использовав.

Прикрыв лицо согнутой в локте рукой, он отдал мысленную команду — резкий и безоговорочный приказ.

И позади, почти разом, вылетело с полдюжины голубых, визжащих копий. Они разорвали воздух тонким, пронзительным свистом, похожим на крик рассечённого ветра или на стон самой пустоты. Снаряды стремительно влетели в ту самую, небольшую, дымящуюся дыру, пробитую ранее, углубляя и расширяя её с безжалостной, хирургической точностью.

Вновь раздался уже знакомый, оглушительный грохот — на этот раз глубже, мощнее и основательнее, будто рвались уже не верхние слои завала, а нечто внутри самой толщи. От удара поднялись новые, ещё более плотные и удушающие волны едва успевшей осесть пыли и мелкого сора. Они поглощали звук и свет, превращая пространство в слепящую, молочную мглу, и уносились стремительными, грязными потоками всё дальше по пустующим туннелям позади.

И снова — шквал всевозможного мусора. Острые осколки бетона, рваные щепки, ржавые гвозди и обломки арматуры больно врезались в его толком не восстановившееся и израненное тело. Они оставляли новые, свежие ссадины и тёмные синяки поверх старых, едва затянувшихся ран. Те, что находили открытые участки кожи, — на шее, на кистях рук, — яростно впивались, вызывая острую, жгучую боль.

Он так и стоял, пригнувшись. Как скала во время шторма, принимая на себя цену собственного, яростного прорыва.

Вот только Юичиро и не думал останавливаться.

Стиснув зубы от пронзающей боли в рёбрах и невыносимого напряжения в каждом мускуле, игнорируя яростные протесты своего истощённого, израненного организма, он продолжал. В его сознании, затянутом пеленой усталости, вспыхнула ещё одна мысленная команда.

И вслед за первым залпом, почти без паузы, с оглушительным воем рвущегося пространства, полетели все новые и новые копья. Юичиро вёл непрерывный обстрел, превращая точку удара в эпицентр локального апокалипсиса. Воздух буквально кипел и искривлялся, реальность рвалась с тихими хлопками, а мусор испарялся, обращаясь в ядовитую пыль. Или выдавливался наружу под чудовищным давлением чистой и сконцентрированной силы разрушения.

Подобно упрямой дробильной машине, безжалостно вгрызающейся в скальную породу, десятки копий искажённого пространства беспрерывно рвали мусорный затор на части. Каждый новый удар вырывал из него целые клочья — пласты спрессованного пластика, осколки бетона и кирпича, комки гниющей органики и тряпья. Они каждый раз пробивались глубже, пытаясь достичь ядра завала или просто проломить его насквозь. Создать дыру, ведущую к свободе.

Но тот до сих пор держался. Упрямо, почти злобно.

Затор был живучим, как старое, больное дерево с переплетёнными, уходящими вглубь корнями. Каждая новая атака принималась всей его колоссальной массой. Урон распределялся, потом гасился, а нарушенные связи тут же замещались другими слоями хлама, которые сползали сверху и с боков, заполняя свежие раны. И пускай урон был более чем существенным, — у затора уже отсутствовали целые кубометры мусора, он заметно потерял свою первоначальную форму, и в нём зияла теперь глубокая, дымящаяся воронка, похожая на кратер, — но даже этого всё ещё было недостаточно. Недостаточно, чтобы пробить его насквозь, чтобы создать тот самый сквозной проход. Копья лишь выдалбливали в нём всё более глубокую, но всё ещё тупиковую пещеру.

Свобода была так близко — за каким-то последним, упрямым слоем мусора и тряпья.

Но этот слой все никак не поддавался.

Из темноты позади уже доносились всё более отчётливые звуки приближающейся стаи.

Юичиро усилил натиск. Чувствуя, как последние драгоценные капли восстановленной проклятой энергии закипают в жилах, он влил в искривления пространства ещё больше силы. Цель была проста: ускорить копья, увеличить их частоту и пробивную способность. В теории, этот сокрушительный шквал должен был разнести оставшееся сопротивление затора и сократить время на его уничтожение до минут, если не секунд.

Вот только враг не ждал.

Тело сработало куда быстрее разума. Мозг ещё обрабатывал грохот очередного удара по затору и плотное пыльное облако, а мышцы уже сорвались в новом движении. Всё произошло будто на автомате, на уровне глубинных рефлексов, вшитых годами адских тренировок и сотнями схваток не на жизнь, а на смерть.

Юичиро быстро обернулся — не всем корпусом, а резким поворотом на пятках, сохраняя равновесие. Его свободная левая рука взметнулась и вытянулась вперёд для захвата. И буквально через секунду его пальцы с железной силой сжали костлявую, влажную и скользкую глотку твари, которая влетела в туннель на полной скорости, пользуясь шумом атаки и пыльной завесой как идеальным прикрытием.

Стоило отдать ей должное — эта тварь была достаточно быстрой и ловкой. Она сумела незаметно подобраться практически вплотную и совершить молниеносный, почти бесшумный бросок в спину. Подобная атака в иных условиях вполне могла стоить жизни любому другому, даже опытному солдату.

Но только не ему.

Тварь, застигнутая врасплох тем, что её поймали, начала активно вырываться. Она агрессивно скалилась, обнажая ряды игольчатых, жёлтых зубов, и яростно щёлкала ими, выплескивая слюну и гнилостный запах. Её худощавые, костлявые руки болезненно впивались острыми когтями в кожу его предплечья, безжалостно раздирая её до крови. Боль была острой и жгучей, но она была ничем по сравнению с адом, который он уже пережил. Она нисколько не ослабила его хватку. Скорее, наоборот. Боль заставила его пальцы сжаться ещё сильнее, с холодной, нечеловеческой силой.

Хрящи в шее твари затрещали. Её яростное рычание мгновенно превратилось в сдавленный, хриплый писк, а затем — в беззвучное, судорожное биение. Она заверещала от невыносимой боли и забилась в его руке, как пойманная рыба на крючке.

Всего секунда — и раздался едва слышимый, но отчётливый глухой хруст. Гуль тут же затих. Все его сопротивление разом оборвалось, а тело обмякло, безжизненно повиснув на вытянутой руке Юичиро.

С презрительным, грубым движением, Юичиро отбросил ещё тёплый труп в сторону, в темноту туннеля. Он даже не взглянул на окровавленное предплечье. Его безэмоциональный взгляд впился в ту самую тьму, откуда пришла тварь.

Одна уже здесь.

Значит, и другие — неподалёку. И они уже не боятся подходить так близко, несмотря на шум и демонстрацию разрушительной силы. Его маленькая передышка только что закончилась. Теперь помимо неподвижной стены из мусора у него появилась новая угроза — и она уже была рядом.

«ВШУХ»

Резкий, разрывающий воздух звук — и новое копье, словно голубая молния, на огромной скорости унеслось вперёд и буквально разорвало надвое тварь, которая только-только взбиралась на гребень мусорной волны. Ошмётки её тела разлетелись в разные стороны, забрызгав здешний мусор и стены свежей, тёмной кровью и вывернутыми наружу внутренностями.

Вот только инерция этого копья не погасла.

Оно, разорвав первую цель, угодило другой твари прямо в живот, да с такой силой, что мгновенно пригвоздило её к полу. Гуль дико задергался, пытаясь избавиться от пронзившего его копья, но лишь усугубил свою ситуацию: его внутренности под резким давлением попросту вывалились наружу из насильно разорванной раны, образовав на полу противное, пульсирующее месиво.

А твари тем временем всё прибывали и прибывали.

Сперва они появлялись по одной, выскакивая из боковых проходов или выползая из-под груды хлама. От таких одиночек Юичиро избавлялся с бездушной эффективностью: точными, одиночными «выстрелами», стараясь не тратить лишние силы и концентрацию на массовые атаки.

Но со временем их становилось только больше. На место одного убитого гуля врывалось сразу двое. А на их место — уже четверо. Твари появлялись из каждой возможной щели, сползали со стен, вырывались из тёмных боковых ответвлений. Это была уже не просто угроза, а вполне себе скоординированное наступление. Жёлтые огни во тьме множились, а их злобное щёлканье и рычание сливались в непрерывный, нарастающий гул.

Становилось очевидным, что отбиться от этого постоянно потока тварей будет непросто. Да и разделять силы между пробиванием бреши в заторе и отстрелом подступающей нечисти было нецелесообразно и крайне опасно. Такими темпами он попросту не добьётся цели. Каждая потраченная на защиту секунда, каждое отвлечённое искривление пространства затягивали процесс, отдаляли момент прорыва.

Что, конечно же, было только на руку тварям.

Время работало на них. Они могли присылать всё новых и новых выродков, изматывать его, заставлять тратить драгоценную энергию на оборону, пока он не опустеет окончательно. А когда это случиться — финал будет быстрым и кровавым. Юичиро стоял перед классической дилеммой осаждённого: сосредоточиться на прорыве и подставить спину, или отбиваться и потерять возможность уйти.

И оба варианта вели к краю пропасти, просто разными путями.

Выходом из сложившейся ситуации было только одно: создать временную, но надёжную преграду, которая могла бы сдержать натиск подступающей орды хотя бы на несколько минут. Таким образом, Юичиро мог бы сосредоточить основные силы на заторе, уделяя тварям лишь небольшую часть ресурсов — для контроля или точечного отстрела самых прытких. В противном случае, ему бы пришлось полностью переключиться на тварей, отдав им всё своё внимание и энергию, чтобы защитить себя и Сакуру.

Это было попросту непозволительно. Без прорыва они были обречены в любом случае.

Поэтому Юичиро временно прекратил методичный обстрел затора. Его холодный взгляд метнулся к приближающемуся рою жёлтых точек в темноте.

Всю свою концентрацию он перенёс на новую задачу.

На потолке, прямо над узким проходом, с тихими разрывами воздуха возникло с полдюжины искривлений пространства. Они зависли там, как зловещие, бледно-синие сталактиты, рождённые самой реальностью. Их мерцающее, холодное свечение отбрасывало дрожащие, неестественные тени на стены, превращая проход в призрачный грот.

И они немедленно приступили к работе.

Искривления пространства начали быстро «выплёвывать» свои копья вниз. Синие, полупрозрачные сгустки искажённой энергии с сухим, щёлкающим хлопком вонзались в груды мусора на полу, в торчащие балки, в нагромождения щебня. И буквально через мгновение между Юичиро и рвущимися вперед тварями образовалась хаотичная, но прочная решётка из застывших энергетических шипов. Колючая изгородь, перекрывающая проход по всей ширине и почти до самого потолка. Лабиринт из голубых игл, где каждый просвет был ловушкой.

Несколько таких копий даже пригвоздили к мусору слишком уж быстрых и наглых гулей, что успели подобраться практически вплотную и уже пытались дотянуться до Сакуры своими омерзительными лапами. Они завизжали и забились, насаженные на неумолимые пики, становясь первыми жертвами и живым, корчащимся предупреждением для остальных.

Остальные же, менее прыткие и шустрые, теперь остались отрезаны по ту сторону быстро образующейся преграды. Они упирались в неё всем скопом, яростно шипя и скрежеща зубами, пытаясь то протиснуться между копьями, то сломать ее когтями. Энергетические конструкции дрожали, звенели тонким, высоким звуком от ударов, но пока держались.

Теперь у Юичиро были те самые несколько минут. Он развернулся обратно к затору, его лицо вновь озарилось холодным светом новых формирующихся искривлений. Каждая секунда, купленная этой временной изгородью, должна была быть использована по максимуму.

Главным преимуществом этой импровизированной стены была не только пассивная защита, но и активный контроль над пространством. Через её небольшие, искусственно созданные щели можно было спокойно атаковать собравшихся по ту сторону гулей. Всего одно копьё, пущенное в узкий проём, поражало сразу несколько целей. Теперь на их уничтожение уходило в разы меньше проклятой энергии, чем если бы он палил вслепую или вступил в ближний хаотичный бой. А это, в свою очередь, высвобождало драгоценные ресурсы и сильно ускоряло главную задачу — разрушение самого затора. Чем Юичиро и занялся, действуя сразу на два фронта: пристально наблюдая за состоянием хрупкой преграды, методично отстреливая слишком наглых и прытких тварей, которые пытались протиснуться через образовавшиеся бреши или разрушить копья.

Конечно же, такая временная мера не была панацеей. Копья, будучи не физическими объектами, а сгустками стабилизированного искажения пространства, довольно быстро разрушались. Их подтачивал сам гнёт времени в этом агрессивном пространстве, где сама реальность, казалось, стремилась уничтожить любую аномалию. Постоянные удары тварей с той стороны, и, самое главное, отсутствие постоянной энергетической подпитки от Юичиро, который и так распылял последние силы.

Они разрушались прямо на глазах. Сначала по их синеватой, мерцающей поверхности пробегала сеть быстро растущих, светящихся трещин. Как по стеклу от сильного удара. Затем они начинали осыпаться мелкой, кристальной крошкой от каждого нового толчка или удара. А под конец — просто разваливались на части, рассыпаясь в воздухе сотнями мимолётных, сверкающих частиц, которые гасли, не долетев до пола.

Каждое исчезнувшее копье делало барьер тоньше.

Каждая новая брешь требовала больше внимания.

Чтобы не допустить прорыва, Юичиро приходилось из раза в раз «обновлять» преграду. Как только одно копьё начинало крошиться, он немедленно вплетал в конструкцию новое, затыкая образующуюся брешь и подпирая соседние, ослабевшие звенья. Процесс этот был достаточно затратным — каждая новая материализация вытягивала из него ещё каплю едва восстановленной проклятой энергии, приближая полное истощение. Но он был необходим. Если Юичиро хотел выбраться из этой сложившейся ситуации живым, ему необходимо платить эту цену. Он работал как сапёр под огнём, где каждое его действие должно быть быстрым и точным, а каждая ошибка — фатальной.

Это хрупкое и напряжённое «затишье», наполненное лязгом разлетающихся обломков, рёвом безумных атак и шипением прорывающихся тварей, затянулось на долгие, продолжительные минуты. Ни одна из сторон не желала сдавать занятых позиций, упрямо стоя на своём. Твари по-прежнему рвались к зажатым в углу людям, буквально пробиваясь через горы трупов собственных сородичей и постоянно обновляемую энергетическую преграду. А люди, — точнее, один изможденный человек с беззащитной ношей рядом, — упрямо отбивались, одновременно пытаясь пробиться через затор, который с каждой минутой казался всё более непреодолимым.

Неизвестно, на сколько ещё эта изматывающая дуэль на истощение могла бы затянуться. Однако всему рано или поздно приходит конец. Так и в этом случае, удача, — или безжалостный расчёт, — оказалась на стороне Юичиро.

В какой-то момент, после очередного сокрушительного залпа копий, погром неожиданно затих. Не полностью, но навязчивый гул искажений и треск ломающегося мусора стихли, сменившись непривычной, зыбкой паузой. И уже в следующее мгновение часть мусора прямо перед ним, — в зоне, куда пришёлся самый концентрированный удар, — будто бы слегка просела. Не рухнула, а именно просела, провалилась внутрь себя, увлекая за собой пласты хлама.

Этого небольшого смещения оказалось достаточно, чтобы нарушить хрупкий баланс всей конструкции. Вся эта многотонная масса содрогнулась и медленно, неумолимо начала сползать вниз, как лавина, увлекая за собой груды мусора. Как и самого Юичиро, стоявшего слишком близко к краю, которого потянуло в сторону образовавшегося прогиба.

Не теряя времени и инстинктивно поняв, что это — желанный шанс, Юичиро резко обернулся. Мысли, сомнения, ледяные расчёты — всё это было сметено приливом новой решимости. Так что он грубо подхватил бессознательное тело Сакуры и одним быстрым, мощным движением закинул её себе на плечо, в уже привычный, спасательный захват.

И тут же бросился вперёд.

Прыгнул на этот оседающий, движущийся участок. Его ноги скользнули по неустойчивой поверхности, он проскочил по ещё не схлопнувшемуся проходу, ощущая, как мусор обваливается и рушится у него под ногами, с глухим рокотом устремляясь вниз, в какую-то полость за стеной. И через мгновение он оказался по другую сторону. В свободной, пустой части туннеля, где не было ни тварей, ни завала. Только тяжёлое и пыльное эхо от рухнувшей позади него мусорной плотины и свежий, холодный поток воздуха, идущий откуда-то впереди.

Он прорвался.

Ставка сыграла.

Путь был свободен.

Единственная проблема теперь состояла в том, как избавиться от надоедливого хвоста — от тех десятков пар ненасытных глоток, что до сих пор рвались вперёд в отчаянной надежде добраться до ускользающей добычи. Их голодный вой, на мгновение заглушённый стеной, теперь вновь прорвался наружу, стал ближе, яснее и неотвратимее.

Прорыв решил одну задачу, но обострил другую. Теперь погоня стала прямой, стремительной и неизбежной. И бежать нужно было быстро, потому что твари, почуявшие свежий воздух и отсутствие сплошной стены, уже поднимали новый, ещё более яростный вой.

Недолго думая, почти на чистом инстинкте, Юичиро увеличил число копий, которые «отвечали» за созданную им преграду. Он вложил в их формирование последние, тлеющие крохи своей проклятой энергии, буквально выжимая из себя всё до капли. И все это ради того, чтобы максимально укрепить их структуру, сделать плотнее и стабильнее. Таким образом, он хотел создать не просто хрупкую стену, а пускай и временную, но прочную плотину. Выиграть себе как можно больше драгоценных секунд, за которые можно было рвануть вперёд и исчезнуть в подземном лабиринте, пока твари будут продираться сквозь этот хаос. Все равно проклятой энергии практически не осталось. Так что её последние крохи стоило потратить хотя бы на возможность сбежать и оторваться.

Как только он почувствовал, что внутренние резервы опустились практически до нуля, а созданные им искажения начали пульсировать ровным, заданным ритмом, он развернулся. Не было времени на последний взгляд или лишние сомнения. Он просто бросился бежать, что было сил, врываясь в темноту впереди и оставляя позади гудящую синеву импровизированной плотины и нарастающий рёв тварей, которые уже обрушивались на неё, чтобы разорвать и прорваться.

К счастью, эта часть туннеля была куда свободней, чем предыдущая. Здесь не было сплошных и непролазных завалов. Впрочем, и тут хватало разбросанного повсюду мусора — острых обломков, зловонных луж, скоплений ржавого хлама. Но всё это не мешало Юичиро уносить ноги как можно дальше и быстрее от тех, кто уже наверняка начал пробираться сквозь его хлипкую и временную защиту.

Прямая перед ним исчезла буквально через пару секунд бешеного спринта, сменившись резким поворотом налево. Затем очередная прямая, быстро оставшаяся позади, и снова налево. Потом — длинный прямой участок, ещё один поворот направо, и опять по прямой. Подземные туннели петляли, извивались из стороны в сторону, как испещрённый трещинами лабиринт, уводя его всё дальше и дальше от опасности, сбивая возможный след и запутывая погоню в своих многочисленных развилках и тупиковых ответвлениях.

Он бежал, не думая о направлении. Только о дистанции и скорости. О том, чтобы каждый следующий шаг был быстрее предыдущего. О том, чтобы хриплое и рвущееся дыхание не сбилось. О том, чтобы ноги, гудящие от боли, не подкосились.

И так продолжалось до тех пор, пока позади, — сначала тихо, едва уловимо, а потом всё отчётливее, — не стали доноситься уже знакомые ему звуки.

Завывания. Длинные и тоскливые, полные ненасытного желания.

Гоготание. Нервное, отрывистое и щелкающее.

Шум множества тел, движущихся по туннелю — шарканье когтей, глухой топот, сопение и скрежет.

Твари проломили его барьер. И теперь шли за ним. Быстро. Целенаправленно. И, судя по нарастающему, сгущающемуся гулу, доносившемуся теперь уже не с одного направления, а эхом отражавшемуся от стен, — очень близко.

Они не сбились.

Они нашли его след.

Выругавшись сквозь хриплое и рваное дыхание, Юичиро заметно прибавил ходу, выжимая из своих ног последние капли сил. Они буквально неслись, повинуясь чистой силе воле, не взирая на разъедающую, мучительную боль в мышцах и сильное, сводящее судорогой напряжение. Дыхание давно уже сбилось в неритмичный, хриплый лай, и каждый новый вздох обжигал лёгкие холодным, едким и зловонным воздухом подземелья, словно он вдыхал не кислород, а яд.

Едва восстановившиеся силы тлели, угасали с каждым новым мгновением, каждой потраченной калорией. Он чувствовал, как жилы в висках пульсируют от перенапряжения, а в глазах плывут тёмные пятна — предвестники скорой потери сознания.

Было вполне очевидно: подобного запала хватит максимум на пять минут. И это в лучшем случае, если твари застрянут или заблудятся. В худшем же… он выдохнется уже через пару минут, обессилев с концами. И это, в данной ситуации, было равносильно подписанию себе смертного приговора.

Миновав ещё один резкий поворот, Юичиро неожиданно ворвался в новое пространство. Не в очередной туннель, а в довольно просторное помещение. Оно походило на одну из крупных туннельных развилок, где соединялось сразу несколько ответвлений, — три, а то и четыре, — в единый подземный узел. Помещение было достаточно широким, в несколько метров в диаметре, с высоким, сужающимся кверху конусообразным сводом, похожим на колокол.

Его взгляд за секунду оценил здешнюю обстановку, выцепив несколько ключевые детали: парочку небольших, тёмных ответвлений на уровне пола… и, что самое главное, путь наружу. На самом верху этого «конуса», прямо в центре свода, зиял круглый, тёмный проём, обрамлённый ржавым, массивным металлом. Канализационный люк. С отсутствующей или сорванной крышкой. От него, вниз, по стене, спускалась старая, шаткая металлическая лестница, частично оборванная, с проржавевшими и отсутствующими ступенями, но всё ещё выглядящая проходимой для того, кто отчаялся достаточно сильно.

Это был шанс. Реальный, осязаемый шанс вырваться из этой подземной могилы.

Но лестница была высоко.

Стая — близко. Её гогот, топот и скрежет когтей нарастали в туннеле позади, эхом отражаясь в этом зале, наполняя его зловещим, приближающимся гулом.

Гонка входила в свою финальную, самую отчаянную фазу.

Глава седьмая. Бегство. Часть четвертая.

Теперь проблема была лишь в том, что воспользоваться им, — этим спасительным люком, — попросту не хватало ни времени, ни тем более — сил. Лестница висела высоко, а её нижние ступени были отломаны. Подъём по груде мусора и гладким, отполированным сыростью стенам обещал быть мучительным и медленным. И, как вишенка на торте: в спину ему уже дышала слепая ярость всей стаи. Их рычание и топот когтистых лап нарастали, становясь физически ощутимыми в содрогающемся от их бега воздухе, в дрожании пола под ногами.

Юичиро чуть задержал взгляд на том тёмном круге свободы, взвешивая невозможное.

Его холодный ум молниеносно просчитывал: скорость своего возможного рывка, угол для броска, шансы успеть до того, как первые когти вонзятся ему в спину…

Цифры складывались в безнадёжное уравнение.

Шансы были ничтожны.

Он обернулся.

Буквально через мгновение, в том самом проёме, через который он ворвался сюда, возникло тёмное, стремительное движение. Пара тварей — первые разведчики, самые быстрые, самые нетерпеливые и самые голодные. Их жёлтые глаза хищно загорелись, уловив его силуэт на фоне бледного света. Они даже не замедлились, не стали оценивать обстановку. Их животные инстинкты вопили только об одном: легкая, стоящая на месте добыча.

Добыча, которая сдалась.

И они бросились. С тихим, хищным визгом, больше похожим на скрежет стали по стеклу. Их костлявые и сгорбленные тела рванули вперёд с пугающей, неестественной скоростью, оставляя за собой размытые тени в полумраке. Искривлённые челюсти неестественно растянулись. Струи зловонной, тягучей слюны брызнули вперёд. Их грязные и кривые когти на передних лапах уже протянулись, чтобы схватить, зацепить и разорвать живую плоть.

Но уже в следующее мгновение они были тут же сметены.

Одним единственным, сокрушительным взмахом.

Голубое копье материализовалось в воздухе из возникшего за спиной Юичиро искажения пространства — небольшого, пульсирующего разрыва синевы, появившегося с тихим, леденящим шипением. Копье было грубым и тяжёлым, будто собранным наспех из последних, дрожащих остатков его проклятой энергии. Оно мерцало неровным, угасающим светом, но его движения были быстрыми, точными и неумолимыми — оно прочертило в воздухе короткую, яростную линию, подобную взмаху косы.

«ТУДУХ!!!»

Звук удара был глухим, влажным и сокрушительным, как удар молота по мокрому мешку с костями.

Копье мгновенно вбило двух бросившихся вперёд гулей прямиком в бетонную стену развилки. Удар пришёлся ровно в момент их атаки, превратив ее в моментальную жестокую расправу.

Саму же стену хорошенько вмяло от удара, образовав вокруг вмятины густую, расходящуюся во все стороны паутину трещин, похожую на лопнувшее стекло. Твари свалились с неё на влажный пол бесформенными, безвольными куклами. Их тела остались неестественно выгнутыми, скрюченными, повторяя на секунду очертания того удара, который их обездвижил.

Искалеченные, но не добитые, гули попытались было подняться. Но то, что последовало за этим действием, было откровенно жутким зрелищем, нарушающим все природные инстинкты. Их конечности хрустели с мерзким, влажным звуком, ломались под весом собственного тела и отказывались слушаться. Одна тварь, с развороченным плечом, пыталась опереться на кость, торчащую из собственной плоти. Другая, с переломанным позвоночником, дико извивалась, как пойманный червь, не в силах оторвать туловище от земли.

Все их попытки были тщетными — они не поднимались, а ползли, волоклись по скользкому полу, оставляя за собой широкие, густые кровавые следы. Их чёрная, маслянистая кровь смешивалась с грязной водой и тленом, превращая пол в отвратительную и липкую трясину.

Впрочем, это нисколько не мешало им упрямо ползти вперед, прямо к Юичиро. В их сломанных черепах всё ещё бушевала непреодолимая тяга к крови и животное, слепое желание дотянуться, впиться и разорвать живую плоть. Этот первобытный инстинкт попросту игнорировал все полученные увечья, невыносимую боль и постоянные страдания, которые они причиняли сами себе с каждым новым движением, с каждым хрустом ломающейся кости.

Агония была для них не сигналом к остановке, а лишь фоном для главной цели.

Их глаза, — те самые, желтые горящие огни во тьме, — были неотрывно прикованы к нему. В них не было ни осознания скорой гибели, ни тени страха. Только чистое безумие и всепоглощающий голод, которые вели эти изломанные тела через боль и разрушение, как жутких марионеток на невидимых, окровавленных нитях.

Они приближались.

Медленно.

Мучительно.

Но неотвратимо.

И это зрелище, — полуразрушенных, но всё ещё жаждущих убивать существ, — было, возможно, страшнее любой яростной атаки. Это была смерть в замедленной съёмке, которая давала время ощутить леденящую бесполезность любого ранения, которое не убивало их наповал.

Они были живым напоминанием: "чтобы остановить эту нечисть, нужно было не ранить, а уничтожить их".

Полностью. Без остатка.

«БУХ!!!»

Звук был коротким, глухим и невероятно плотным. Как будто лопнул переспелый фрукт.

Нога Юичиро с чудовищной, сокрушительной силой вмяла голову первой, слишком уж нагло приблизившейся к нему твари прямо в бетонный пол. Не было попытки ни увернуться, ни парировать — только абсолютное, подавляющее воздействие.

Ошмётки раздробленного черепа, серо-розовые клочья мозга, осколки зубов и прочих внутренностей разлетелись веером, забрызгав широкий участок бетона и стен густой, тёмной и липкой жижей. Всё это омерзительное месиво медленно сползало вниз, смешиваясь с пылью и водой, образуя на полу отвратительную, бесформенную мозаику.

Судьба второго мало чем отличалась от первого. Прежде чем безголовое тело первой твари успело дёрнуться в последней, предсмертной судороге, в полумраке уже сверкнуло голубое лезвие копья. Оно пронзило голову второй твари с такой силой, что практически располовинило её надвое. Лезвие прошло через череп и челюсть по идеально ровной, вертикальной линии, как будто резало кусок масла.

Смерть была мгновенной.

Тело рухнуло на пол, не успев издать ни звука. Лишь глухо шлёпнулось в лужу собственной и чужой крови.

И всё это — за какие-то несчастные секунды.

В движениях Юичиро не было ни единого сомнения или толики жалости. Только быстрые, отточенные и экономичные действия, выверенные до миллиметра.

Выполнив свою работу, копье с тихим, влажным звуком покинуло тело жертвы, совершило в воздухе быстрый и отточенный полуоборот. И с резким, хлёстким взмахом избавилось от крови на лезвии. Алая дуга очертила на стене неровную, влажную полосу — ещё одно немое свидетельство в этой бесконечной галерее смерти.

Юичиро даже не взглянул на результат. Не было смысла.

В конце концов, эти двое — всего-навсего капля в мёртвом, бурлящем море. Так, отбившийся молодняк, ослеплённые первобытной жадностью и голодом настолько, что потеряли даже ту жалкую осторожность, что обычно удерживала их от лобовых атак на явно опасного противника.

Их смерть ничего не решала.

Теперь это лишь вопрос времени, когда сюда, на звук битвы и сладкий, манящий запах свежей крови, сбежится остальная стая. Их голодные инстинкты наверняка уже взвыли от этого "яркого" сигнала и теперь гнали сюда тварей со всех окрестных туннелей, шахт и логовищ.

А судя по звукам, что доносились теперь яснее, чётче и ближе, они были не так уж и далеко…

Это был уже не просто фоновый шум. Это был далёкий и множественный шорох — звук десятков, а может, и сотен тел, быстро движущихся по бетону, мусору и стоячей воде. К нему примешивались тихие, отрывистые щелчки челюстей, поскрёбывания когтей по металлу, сдавленное рычание. Эти звуки постоянно нарастали, сливаясь в зловещий, приближающийся гул, похожий на рокот приближающегося поезда в туннеле или на шум водопада из плоти и костей.

Их следующая атака будет уже не парой отчаянных выскочек. Она будет полноценным, организованным и сокрушительным ударом. Возможно, даже со всех сторон одновременно, учитывая все обходные пути, щели и вентиляционные ходы в этом лабиринте. Это будет лавина из живой плоти, когтей и зубов, которую уже не остановить парой точных взмахов клинка.

Юичиро вновь посмотрел наверх. Его тяжёлый взгляд устремился туда, где в высоком, арочном своде зияла та самая пробоина. Столб пыльно-золотистого света падал оттуда, освещая заваленную обломками площадку и ржавые, полуразрушенные лестницы, что вели куда-то ввысь.

Тот самый путь, который он так долго и упорно искал, метаясь в темноте, сражаясь и истекая кровью, был практически перед ним. Он висел в воздухе, манящий и почти осязаемый.

Оставалось лишь сделать один-единственный шаг…

Вот только его сил едва ли хватало для этого самого, последнего шага. Он чувствовал это каждой клеткой, каждой дрожащей мышцей, каждым ноющим мускулом. Будь он один — да, вполне можно было рискнуть. Собрать последние крохи энергии в мышцах, прыгнуть, зацепиться за выступы, забраться на шаткую лестницу и добраться до самого верха, чтобы проползти через тот самый канализационный люк наверху. Пришлось бы, конечно, «малость» повозиться, но он всё равно смог бы выбраться и отделаться малой кровью. А уж там, наверху, — будь что будет. Бежать, прятаться, искать укрытие — это были бы уже другие проблемы.

Но в нынешней ситуации… Юичиро сомневался. Сомневался, что сможет забраться наверх, имея на плечах подобный «груз». Сакура была неподвижной, её тело мешало балансу и отнимало ту самую драгоценную силу, которую нужно было вложить в рывок или подтягивание. Её нужно будет поднимать, проталкивать вперёд себя, постоянно страховать. Сама попытка затащить эту дуреху наверх могла закончиться самым катастрофическим образом — он мог уронить её, застрять сам или провалиться обратно вместе с ней, что окончательно пригвоздит их обоих к этому месту.

Да и времени на лишние раздумья практически не оставалось. Где-то в туннелях позади, за поворотом, уже слышались учащающиеся шорохи, щелчки и сдавленное рычание. Твари должны были явиться с минуты на минуту. И когда они явятся, у него не будет ни секунды на раздумья. Будет только бой. Бой на истощение, в котором у него не осталось ни сил, ни места для манёвра.

В подобной ситуации было только два возможных варианта событий, и оба вели по краю пропасти.

Первый: если он буквально «выжмет» из себя всё, что только осталось, то, вполне возможно, сможет выбраться наружу. Собрать последние искры воли, проигнорировать ноющую боль, и вместе с Сакурой на плече совершить этот проклятый, отчаянный рывок вверх. Вот только за эту возможность придастся неслабо так «заплатить». И цена ему — полное и тотальное истощение. Даже если он каким-то чудом вылезет на поверхность, то останется без сил даже подняться и отползти в тень. Нет, скорее всего, его попросту перехватят на самых подступах, так как он банально не сможет отбиться от «хвоста». Все имеющиеся запасы сил уйдут только на побег. О защите в этом случае не будет никакой речи. Что, конечно же, равносильно смерти, учитывая скорость и упорство гулей. Он банально станет лёгкой добычей, которая сама же и подставиться под их удар.

Второй возможный вариант: это дать бой тварям. Здесь и сейчас. Развернуться, занять позицию в этой замкнутой камере, и уничтожить всех преследователей. И только потом, — с чистой совестью и, возможно, остатками сил, — выбраться наружу. Конечно же, с теми запасами сил и проклятой энергии, что имелись у Юичиро на данный момент, подобное сражение будет равноценно битве не на жизнь, а на смерть. Это буквально будет бой, где каждый следующий удар может стать последним. А учитывая численное преимущество врага, как и балласт в виде Сакуры, — которую еще и нужно будет защищать, — все шансы на успех стремились к нулю. Это был путь воина… очень глупого воина, который выбирает красивую смерть вместо хоть какого-то шанса на спасение.

Оба варианта имели те или иные обстоятельства, огромное множество минусов и едва ли парочку плюсов. Что первый, что второй — это банальная игра в лотерею, где билет стоит жизнь, а выигрыш — её продление на несколько жалких минут или часов. Отчаянные перегонки со смертью, где на кону — собственная шкура и, возможно, чужая.

Юичиро не был оптимистом. Он прекрасно понимал, что любой из имеющихся вариантов имел крайне низкие, почти призрачные шансы на успех. И чтобы он ни предпринял, исход был практически неизменным — ему придётся столкнуться с тварями, хочет он этого или нет. Разница лишь в том, встретит он их открыто, лицом к лицу, либо во время побега, трусливо унося ноги.

Разница в обстоятельствах, но не в сути.

Устало выдохнув и почувствовав, как горечь и усталость поднимаются к горлу, Юичиро тихо выругался. Проклятие было негромким, но в нём звучала вся накопленная ярость и усталость от этого бесконечного кошмара.

Было очевидно: выбора у него, как такого, и не было вовсе. Оба пути вели в тупик, просто один — быстрее, другой — эффектнее.

Единственный вопрос теперь лишь в том, что делать с «балластом»? С этой розоволосой дурехой, которая была то обузой, то союзницей, то причиной этой передряги, то спасительницей. С эта несносной, до безумия упрямой, вечно достающей и неунывающей девчонкой. Девчонкой, которая даже спустя долгие годы разлуки, крови и предательств, до сих пор слепо верила. Верила, что Юичиро остался прежним. Что где-то там, под толстыми слоями цинизма, ледяной расчётливости и жестокости, всё ещё живёт тот самый взбалмошный парнишка — вечно ищущий приключений на свою пятую точку, но всегда готовый без раздумий рискнуть собственной жизнью ради тех, кого считал своими. Её вера была непоколебимым монолитом, который не смогли размыть годы мучительной разлуки и череда тяжёлых, судьбоносных событий, превративших их жизни в адский калейдоскоп. Она не дрогнула даже не взирая на то, что они оба давно уже не люди. Что они — самые настоящие монстры, чьи души выжжены, а руки по локоть в крови, хватающиеся за последние осколки былой человечности, которые давно обратились в холодные, тлеющие угли, неспособные дать ни тепла, ни света.

И если эта дуреха до сих пор верила, до сих пор надеялась и ждала, — ждала возвращения призрака из прошлого, которого, как ей казалось, она видела в его глазах в редкие моменты затишья, — то вот Юичиро… давно отбросил былое. Он не просто вырос из того мальчишки. Он похоронил его, сжег на погребальном костре из потерь и необходимости выживать любой ценой. Тот парень, за которого так цеплялась Сакура, давно умер. И на его месте остался лишь жестокий монстр. Холодный, расчётливый и готовый на всё чужак, для которого сентименты были роскошью, а вера — смертельным грузом.

Увы, но даже этим драгоценным отношениям не суждено было длиться вечно. Они были артефактом другого времени, старой реликвией, которую они оба несли сквозь ад, но которая постепенно трескалась под тяжестью реальности. В конце концов, перед лицом зловещей истины, — истины о том, кто они есть, о мире, в котором они живут, и о цене, которую приходится платить за каждый вздох, — даже подобные отношения, которые, казалось бы, были крепче стали и долговечнее времени, должны были разрушиться. Рассыпаться, как древняя керамика, от одного неверного движения, одного выбора, сделанного не сердцем, а голым и беспощадным инстинктом выживания.

И сейчас, глядя на этот выход над головой, и чувствуя приближающуюся угрозу сзади, Юичиро стоял именно на пороге такого выбора. Выбора, который мог окончательно развести их пути: один наверх, к призрачной свободе, а другой — вниз, в объятия вечной тьмы. И его рука уже тянулась не к ней, а к спасению, которое было возможно только для одного.

Юичиро до болезненного скрипа сжал собственные кулаки. Под давлением стальных пальцев кожа на костяшках порвалась, и с них, — медленно, капля за алой каплей, — сочилась свежая кровь. Она была тёплой на фоне леденящего холода решения. Послышался тихий и сухой скрежет сжимаемых до предела зубов — звук внутренней борьбы, зажатой в челюстях.

Время будто и вовсе остановилось в тот миг. Всё вокруг, — пыльный свет, тень Сакуры, гул приближающихся тварей из туннеля, — замерло, стало фоном. А где-то глубоко-глубоко внутри, в заброшенных уголках того, что когда-то было душой, медленно тлели давно похороненные воспоминания. Те драгоценные сердцу моменты: смех, бессмысленные споры, тихие разговоры у свечей... ощущение, что ты не один. Они должны были давно исчезнуть, стереться под тяжестью лет и боли… но всё ещё упрямо жили. Они были бледными, как выцветшие фотографии, но от того не менее болезненными. Они беспощадно бередили душевные раны, которые он заливал холодом и ненавистью, но которые так и не зарубцевались до конца.

Прошлое, что он так отчаянно пытался забыть и выжечь из себя калёным железом, до сих пор держалось мёртвой хваткой и не желало исчезать. Оно цеплялось острыми когтями за его подкорку, шепталось в тишине между ударами сердца, напоминало о цене, которую он уже заплатил, и о той, которую только собирался заплатить.

Послышался усталый и невероятно одинокий вдох.

Звук принятия. Не смирения, а признания неотвратимости.

Жребий уже брошен. Его окровавленная рука уже потянулась не к ней, а к спасению для одного. Мысль, холодная и окончательная, уже оформилась в сознании.

Сделанного уже не вернуть. Те шаги, что привели его сюда, те поступки, что отдалили его от человека, которым он когда-то был — они были необратимы. Как старая трещина в стекле.

Выбранный путь не изменить. Он выбрал его давно, когда впервые пожертвовал частью себя ради силы, ради выживания, ради цели. Этот путь вёл вперёд, через трупы и предательства, и повернуть назад было равносильно смерти.

Конечная цель оправдывала любые средства, любые поступки и любые жертвы. Это был его закон, его кредо, рожденное в огне и одиночестве. Подлые интриги, тайные заговоры и вероломные предательства… всё, что он делал до этого и что собирался сделать в недалёком будущем, — всё это, в конечном итоге, должно было привести к одной-единственной и желанной цели. Цели, ради которой можно было оставить спящую вампиршу в подземной ловушке. Ради которой можно было стать монстром в глазах того, кто всё ещё видел в нём человека.

Вот только…

Его холодный и отрешённый взгляд, уже готовый отвернуться, вновь упал на эту спящую дуреху. На эту подросшую оторву, черты лица которой за годы стали в разы милее, острее, краше, но и глубже — в них читалась тяжесть прожитого. Она изменилась. Выросла не только телом. Стала взрослее, сильнее, храбрее, хитрее и, без сомнения, безжалостнее. Вампирское воспитание ее нового мира сделали своё дело: исказили и отшлифовали то немногое, что сумело сохраниться в том ребёнке, которого он знал. Сделали её хладнокровным, проницательным и жестоким монстром, способным на вещи, о которых та девочка и помыслить не могла.

Однако… в этом и был весь парадокс, вся невыносимая сложность Сакуры. Даже под натиском вампирской бесчеловечности и жестокости, под давлением древней крови и законов чужого вида, она сумела сохранить в себе что-то светлое, тёплое и доброе. То, что цеплялось за жизнь с упрямством, достойным лучшего применения. То, что обычно умирает в первую очередь в таких, как они.

То, что некогда умерло и в нём самом. Тот самый осколок, который она, глупая, всё ещё носила в себе, как драгоценность, и который он похоронил давно и сознательно, чтобы не мешал идти вперёд.

«Цель оправдывает любые средства», — так его учили. Вбивали в сознание, выжигали на душе. И даже самые близкие тебе люди — это всего лишь расходные материалы, пешки и удобные марионетки, которыми можно и нужно пользоваться. А в случае чего — без колебаний жертвовать. Это был закон выживания в мире, где слабость равна смерти, а сентименты — самоубийству.

И этот случай не был исключением. Холодная и безупречная логика кричала, что это идеальный момент. Отвлечь тварей её телом, выиграть секунды и выбраться самому. Всё сходилось. Он стоял в шаге от того, чтобы претворить эту безжалостную доктрину в жизнь ещё раз.

Но…

Сердце вновь пропустило болезненный удар. Физический, тупой толчок где-то за грудиной, от которого перехватило дыхание. Это был не голос совести — совести у него уже не осталось. Это было что-то иное. Призрак того самого осколка, который, казалось, был уже мёртв. Отголосок того, что умерло в нём, но, видимо, так и не исчезло до конца, а лишь заснуло, и теперь его будоражил этот немой укор в виде её беззащитного лица. Это было невыносимо.

Слабость. Уязвимость. То, что могло убить его сейчас, в этот самый миг, если он даст ей волю.

Он стоял, разрываемый на части: между железной логикой выживания и этим немым, архаичным всплеском чего-то, что он отказывался признавать. Между путем навверх, к свету и будущей цели, и пропастью вниз, в которую могло увлечь его это внезапное, безумное колебание. И время, его вечный враг, тикало, напоминая, что решение нужно принять сейчас.

Пока твари не добрались до них. Пока шанс не ускользнул.

Холодный и расчётливый разум упрямо твердил ему, нашептывая ледяной, безошибочной логикой. С этим «балластом» ему не выжить. Ранее её присутствие ещё можно было списать на полезность — её сила, её статус, её знания. Но теперь… от неё не было никакой пользы. Только обуза. Ненужный, тяжёлый балласт, который медленно, но верно тянет вниз, прямо в объятия смерти.

В конце концов, нельзя было выбраться из подобной западни с девчонкой на руках. Скованный постоянной необходимостью защищать её, прикрывать, тащить, Юичиро сильно рисковал в любом сценарии. Во время побега — он медленнее, неповоротливее. Во время прямого боя — у него связана одна рука, его движения предсказуемы. Твари не побрезгуют воспользоваться этим. Они уже пробовали, и это едва не закончилось трагедией. Это было ещё одним, железным аргументом: вместе с Сакурой он обречён на верную смерть.

Самое правильное и верное сейчас — это бросить её. Избавиться от всех тех тёплых чувств и драгоценных воспоминаний, что некогда связывали их крепкой, но такой хрупкой нитью. Отбросить их, как ненужный хлам. И хладнокровно использовать то, что осталось — её тело и её жизнь. Сделать из неё живую приманку. Отвлечь тварей на наживку, пока он будет пробиваться к выходу или готовить следующий удар. Она выиграет для него столь драгоценные секунды, а может, даже минуты.

В подобном случае, его шансы на успех многократно возрастут…

Это была простая математика выживания. Один шанс из ста с ней. Пятьдесят на пятьдесят — без неё.

Верно…

Разум вновь и вновь подталкивал его к этому бесчеловечному, но столь логичному поступку. Ведь оно — единственно правильное решение в данной ситуации… Любая эмоция, любая привязанность здесь — слабость.

А слабость в этом мире карается смертью.

Она всего лишь очередная жертва ради его цели… как и многие другие до этого. Солдаты, которых он отправлял на верную гибель в миссиях. Противники, которых стирал с лица земли. Те, чьи жизни стали разменной монетой в его большой игре. Чем она лучше? Чем её жизнь ценнее? Тем, что когда-то они смеялись вместе? Это было детство. Слабость. А сейчас, — здесь и сейчас, — правила диктовала железная необходимость выжить любой ценой.

Его взгляд, лишённый всякого тепла, скользнул по её бледному, беззащитному телу. Левая рука всё ещё сжимала копье. Правая, едва зажившая, дрожала от напряжения. Твари были уже близко — он слышал их приглушённое рычание где-то в туннеле позади.

Время кончалось. Решение нужно было принять сейчас.

И разум уже знал ответ. Он всегда знал. Оставалось только подчиниться или… найти в себе что-то ещё. Что-то глупое, иррациональное и опасное. Что-то, что могло бы перекричать этот ледяной шёпот и заставить сделать неправильный, безумный, но все еще человечный выбор.

Небольшое, резкое движение плечом — и тело Сакуры безмятежно скатилось с него, обрушившись на холодный, влажный пол с глухим, но тихим шлепком. Звук падения едва слышно отразился от стен эхом и исчез, поглощённый глухой тишиной помещения.

Но даже после неожиданно-жёсткого удара о бетон, эта дуреха так и не очнулась. Только слегка простонала, — тихо, почти неслышно, — и тут же затихла, обмякнув ещё больше, будто ничего и не произошло. Её бессознательное состояние было глубоким и беспробудным, будто её сознание упрямо отказывалось возвращаться в этот ад.

Холодный и пустой взгляд Юичиро, лишённый теперь даже отблеска внутренней борьбы, вновь устремился наверх. Туда, где пробивались тусклые лучи дневного света. Они были упрямыми, все еще не сдающимися тьме. Но всё ещё такими слабыми, такими блеклыми, будто сама надежда в этом месте выцвела и истощилась.

Оставалось сделать всего-навсего один единственный шаг. И долгожданная свобода от этой ловушки, от этой ноши, от этой слабости, что зовётся привязанностью, наконец-то окажется в его руках. Он снова будет один. Снова продолжит идти по своему выбранному, тернистому пути, оставляя всех далеко позади. Снова холодный расчёт и безжалостный подход, не оставляющий ни шансов врагам, ни места для близких, для союзников, для уязвимости.

«Так будет лучше для всех», — упрямо, почти яростно уверял он себя, в который раз заглушая тихий, назойливый голос где-то в глубине.

Так будет лучше для него…

Он глубоко вдохнул запах сырости, пыли и… чего-то ещё. Может, собственной измены? Пальцы сжали рукоять древка копья до противного хруста.

Он поднял голову, оценивая расстояние до выхода.

Теперь — только вперёд. Только наверх. Только выжить.

Юичиро сделал первый шаг в сторону груды мусора, что могла стать ему ступенькой. Шаг от того, что лежало на полу. Шаг к одиночеству, которое он так хорошо знал и которое было его единственным, верным спутником все эти долгие мучительные годы.

Мир сузился до этой вертикальной цели.

Всё остальное, — шум, прошлое и слабость, — должно было остаться здесь, внизу.

Глава восьмая. Потеря. Часть первая.

Немногим раньше, в другой части подземной канализации…

Очередная земная дрожь прошлась стремительной волной по длинному туннелю. Стены вновь содрогнулись, а с потолка снова посыпалась мелкая крошка и пыль. Такое происходило уже не в первый раз за последние часы, но каждый раз это вызывало внутри Котаро самые скверные опасения.

А вдруг всё неожиданно обвалится? Стоит ли идти дальше по этому трещащему по швам коридору? Или, например, что именно стало их причиной? Твари, роющие где-то впереди? Вампиры, устроившие бойню наверху? Или опять тот ублюдок постарался?

Мысли неслись подобно бурному потоку, каждый раз выдвигая всё новые и новые теории, одна страшнее другой, и не на шутку будоража и без того напряжённое воображение. Впрочем, это стало уже вполне привычным делом — жить в состоянии перманентной тревоги, где каждый звук мог быть последним.

Откуда-то сверху снова осыпались мириады песчинок пыли и бетонной крошки, засыпая и без того грязную, потрёпанную, пропахшую потом и кровью военную форму. Однако это нисколько не заботило прижавшегося к тёмному углу парня, решившего перевести дух. Небольшие перебежки от укрытия к укрытию, в постоянной готовности к бою, выматывали не хуже длительных забегов. Особенно после всего пережитого. Ещё удивительно, как он на ногах ещё стоит после недавней одержимости, после потери крови, после всего этого кошмара. От одной только мысли об этом Котаро аж передёрнуло, а по спине пробежал холодный пот.

Сбитое дыхание медленно пришло в норму, стало более-менее ровным и глубоким. Так что Котаро осторожно выглянул из-за угла, чтобы разведать дальнейший путь. Его острый взгляд быстро просканировал туннель. К счастью, тот был относительно свободен. Ни движущихся теней, ни сверкающих в темноте глаз, ни шорохов засад. Возможных и потенциальных угроз до сих пор не наблюдалось. Очередной прямой туннель, как и десятки до этого, пустовал, словно в нём и вовсе не было никакой жизни — ни своей, ни чужой.

Вот только это совсем не значило, что угроз не было. Пережитый опыт и жесткая военная подготовка подсказывали одно и то же: лучше лишний раз подождать. Проверить всё. И только потом идти. Как говорится, лучше подстраховаться, чем оказаться застигнутым врасплох в этом аду под землёй.

Выждав ещё немного, чтобы убедиться наверняка, Котаро наконец-то обернулся и подал знак тем, кто ждал в тени позади. Он слегка махнул рукой — жест был чётким, но плавным, словно подзывал к себе.

Чуть позади, на некотором отдалении, из-за груды обломков, показались остальные члены его отряда. И все, как один, выглядели так, словно прошли через огонь, воду и медные трубы. В буквальном смысле этого слова. Лица были закопчённые, в царапинах и синяках, форма — изорвана и залита разными оттенками грязи и крови, а в глазах стояла смесь крайней усталости, боли и упрямой решимости выбраться из этого места.

Как только отряд приблизился, сбившись в тесную, боевую группу у стены, Котаро, приглушив голос до шёпота, отчитался:

— Впереди пока чисто. Ничего подозрительного не заметил.

Шиноа кивнула в ответ. Её лицо в тот момент было напряжённым, но собранным. Она поудобнее перехватила руку Мицубы, обвив её вокруг своей шеей для лучшей опоры. Блондинка болезненно поморщилась. Из сжатых губ вырвался тихий, сдавленный стон. Но на этом все. Жалобы были роскошью, которую они сейчас не могли себе позволить.

Несмотря на серьёзные раны и явный перелом ноги, Мицуба до сих пор продолжала стойко терпеть пронзительную, изматывающую боль и упрямо двигаться вперёд. Не без помощи Шиноа, конечно, но все же. Эта железная выдержка, достойная благородного рода, вызывала у Котаро неприкрытое, глубочайшее уважение. Мало кто в подобном состоянии мог проявить такую твёрдость духа.

— Он долго не протянет, — вновь, тихо, но чётко, напомнила принцесса. Её взгляд был прикован к бледному лицу Кимизуки. Впрочем, даже без её напоминаний картина была очевидной и безрадостной.

Пускай ему и оказали самую примитивную первую помощь, перевязав все открытые раны обрывками ткани, однако это была лишь временная мера. Жалкая попытка заткнуть дыры в тонущем корабле, способная лишь немного отсрочить неизбежное. Без должной медицинской помощи, — тех же стерильных бинтов, антибиотиков и, в идеале, хирурга, — Шихо долго не протянет.

Открытые раны до сих пор сочились. Каждое движение, каждый перенос веса заставлял тёмно-красные пятна проступать на бинтах, окрашивая грубую ткань в тревожный алый цвет всё больше и больше. И это не говоря о критической потере крови. Цвет лица Кимизуки был мертвецки бледным, почти прозрачным. Его дыхание было медленным, поверхностным и едва заметным — ниточкой, которая могла порваться в любой миг. Пускай он всё ещё оставался в сознании, цепляясь за него одной лишь силой воли и, возможно, поддержкой своего демона, но это был лишь вопрос времени. Вопрос того, когда эта ниточка окончательно оборвётся, когда боль и слабость пересилят упрямство, и парень окончательно обессилеет, потеряет сознание и… всё.

Чего ни в коем случае нельзя было допускать. Ведь потеря сознания здесь, в этом подземелье, равнялась смертному приговору.

Котаро до боли сжал собственные кулаки. Ногти болезненно впились в ладони, но эта физическая боль была ничто по сравнению с бессильной яростью и тяжёлой горечью, что клокотали у него внутри.

Операция с треском провалилась. Нет, она рассыпалась в прах, едва начавшись, будто карточный домик под дыханием бури. О её продолжении не могло быть и речи: каждый лишний миг на этом проклятом поле боя грозил не просто потерей инициативы, а полным истреблением. Они рисковали не только погубить уже истекающих кровью товарищей, но и самим навсегда остаться здесь, в грязи и мусоре.

Юичиро оказался слишком силён. Этот горький осадок, этот привкус абсолютного бессилия был знаком ему ещё с с момента их первой встречи. Даже выложившись на полную, имея численное преимущество и целый арсенал отточенных тактик и заклинаний, они были безжалостно переиграны. Их не просто разбили — стёрли в пыль, растоптали по всем возможным фронтам, словно они были не отрядом элитных бойцов, а сборищем жалких салаг, осмелившихся тявкнуть на тигра.

Котаро едва ли не распирало от ярости, настолько унизительным и беспощадным было это поражение. Каждое воспоминание о том, как их построения рвались одним ударом, как их лучшие атаки отскакивали от каменной непоколебимости врага, жгло изнутри желчью и стыдом.

И словно мало было того унижения, но в дело неожиданно вмешались вампиры. Шансы на успех и так были невелики с самого начала, а в таком случает и вовсе стремились к нулю.

Полный. Безоговорочный. Сокрушительный провал. Факт, который впивался в сознание, как ржавый гвоздь.

Но глупо было продолжать думать об этом. Глупо и смертельно опасно. Тонуть в трясине собственного унижения и несостоятельности сейчас — значит подписать смертный приговор не только себе, но и тем, кто ещё дышит рядом. Стоило сосредоточиться на единственном, что ещё имело ценность: унести ноги. Вырваться из этого ада. И чем быстрее они это сделают, тем выше их шансы спасти Кимизуки.

Мысль о товарище, чьё дыхание становилось всё тише и хриплее, пронзила Котаро острее любой боли. Каждое промедление, каждая потраченная на самобичевание секунда, стоили тех драгоценных мгновений, что могли сыграть в их пользу. Могли стать той хрупкой соломинкой, за которую ухватится и без того минимальный шанс на спасение. На успех. На то, чтобы эта ночь не стала для них всех последней.

Он встряхнул головой, с силой выдыхая пар ярости и отчаяния. Его взгляд, ещё минуту назад полный недоумения и гнева, закалился, превратившись в осколок льда. Прошлое уже не имело значения.

Тишину в полуразрушенной канализации, служившей им временным укрытием, нарушил чёткий и холодный голос Шизуки.

— Мы должны добраться до ближайшей безопасной станции, — твердо заявила она, не оставляя пространства для дискуссии. — Запросим экстренный состав для эвакуации. Это единственный разумный выход.

Её план был простым и безупречным с логической точки зрения. И именно поэтому он тут же натолкнулся на стену.

— А как же задание? — голос Котаро прозвучал негромко, но в нём чувствовалась стальная жилка неповиновения. — Сомневаюсь, что нас погладят по головке и выдадут премию, если мы вернёмся с пустыми руками.

Шизука медленно повернула к нему голову. Её взгляд был не просто раздражённым — он был исполнен холодного, аристократического презрения к такой прямой, солдатской глупости. Но Котаро лишь усмехнулся уголком рта, встречая этот взгляд без тени страха.

— Если тебе плевать на свою жизнь, то пожалуйста, — её голос приобрёл язвительные, сладковатые нотки откровенного сарказма. — Вперёд. Я тебя даже останавливать не буду. — Она сделала театральную паузу, давая словам впитаться. — Вот только не тяни за собой остальных. Думаю, итак всем уже понятно…

Она демонстративно оглядела всех присутствующих, но её взгляд, будто пригвоздив, заострился на Котаро.

— …что нынешних сил, — и она подчеркнула эти слова, будто вбивая гвозди, — попросту не хватит, чтобы предпринять новую попытку. Только умрем зазря. И это я ещё не говорю о вампирах, что сейчас рыщет по городу.

Её последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Напоминание о белобрысом аристократе и его свите было последним гвоздем в крышку гроба их амбиций.

Тишину, последовавшую за этим, нарушил тихий, но твёрдый голос Шиноа. Она стояла, опираясь на стену, её лицо было серьёзным, а в глазах читалась усталая, но кристальная ясность.

— Я согласна с Кирихарой-сан. Это задание… оно давно уже вышло за рамки наших сил и возможностей.

Её поддержка, исходящая от лидера отряда, казалось, переломила хребет всякому сопротивлению. Котаро опустил взгляд, его кулаки разжались. Он понимал. Понимал лучше кого бы то ни было, глядя на искалеченную Аой и чувствуя ноющую пустоту в собственном истощённом ядре.

— Значит… отступаем, — произнёс он тихо, сдавленно, словно выговаривая горькое признание поражения. Это были не слова солдата, а вздох загнанного в угол зверя, который наконец-то осознал, что капкан не разгрызть.

Принцесса кивнула, её движение было коротким и деловым.

— У нас нет иного выхода, — констатировала она, и в её тоне не было ни злорадства, ни сожаления. Только голая, неумолимая правда. Затем её взгляд снова устремился на Котаро, и на этот раз в нём читался не сарказм, а прямой, почти хирургический вопрос:

— Или тебе хочется снова стать грушей для битья? — спросила она в лоб, без обиняков. — Прошлого раза не хватило?

Ответом ей стал грозный, обжигающий взгляд, в котором бушевала целая буря эмоций — негодование, ярость, глухая и беспомощная злоба. Колкие и ядовитые слова рвались с языка, желая «ужалить» побольнее, выругаться и заставить эту высокомерную принцессу замолчать.

Но язык будто онемел.

Ибо Котаро понимал.

Глубоко, до дрожи в костях, она говорила правду.

Даже если он сейчас срывается с места и бросится в темноту по следам того ублюдка. Что с того? Что он, один, сможет сделать? Котаро не был дураком или оптимистом. Он прекрасно понимал: такого монстра не победить ни простым желанием, ни грубой силой, тем более в одиночку. Если уж они целым отрядом, со слаженной тактикой не справились, то он один… Даже с несколькими усилителями в крови, даже с отголоском силы Демонического Императора, гудящим в жилах, — вряд ли что-то сможет. Скорее всего, он вновь станет лишь грушей для битья, как и предрекла эта принцесса. Или, что хуже, — бессмысленно погибнет. И в том, что тот ублюдок прикончит его без малейших колебаний, у Котаро даже тени сомнения не было.

Но одно дело — понимать головой. Совсем другое — это чувства. Эмоции, что рвутся из груди наружу, клокочут в горле горьким комом. Не так-то просто заглушить и успокоить это рвущееся наружу, животное желание — отомстить. И в особенности сейчас, когда история, казалось, цинично повторяется. Когда этот кошмар вновь происходит с его друзьями, с его товарищами, прямо у него на глазах. А он, поклявшийся когда-то положить этому конец, стоит здесь.

Беспомощный.

Снова.

И чувствует, как бессилие точит душу острее любого клинка.

Такое попросту невыносимо…

Это тихий вопль внутри, от которого сводит челюсти и сжимается сердце. Это разрыв между желанием действовать и пониманием тщетности действия. Это адская пропасть, в которой он балансирует, чувствуя, как ярость бьётся о скалы реальности, разбиваясь в кровь и осколки. И в центре этого шторма — спокойное, почти безразличное лицо принцессы, напоминающее ему зеркало, в котором отражается не герой, а ещё одна потенциальная жертва, если он сделает неверный шаг.

— Если мы хотим эвакуироваться, нужно действовать быстро, — решила вмешаться Шиноа. Её голос, обычно ровный и спокойный, сейчас звучал с металлической остротой. Она видела, как между Котаро и Шизукой нарастает молчаливое напряжение — усталость, боль и стресс делали своё дело. Нужно было пресечь это в зародыше, перенаправить энергию в нужное русло.

Она обвела взглядом всех собравшихся в тусклом свете пробивающихся сверху солнечных лучей, подчёркивая каждое слово:

— У нас раненные, которым требуется срочная медицинская помощь. Ещё и в дело вмешались вампиры. Не знаю, какие цели они здесь преследуют, но их появление сыграло нам на руку. Пока всё их внимание сейчас сосредоточено на недавнем… инциденте с Юичиро, у нас есть хорошая возможность, чтобы уйти тихо и незамеченными.

Она сделала паузу, давая логике улечься в сознании остальных, прежде чем перейти к практическому плану.

— Если я правильно помню данные последней сводки, то ближайшая безопасная станция, куда можно вызвать штатный эвакуатор, это… Хорита.

Шизука, прислонившаяся к стене и до этого молча наблюдавшая, кивнула один раз, коротко и чётко. Её знание местности, пусть и поверхностное, было сейчас бесценным.

— Вот только проблема в том, где именно она находится… — начал было Котаро.

Но его тут же перебила Шизука.

Она выпрямилась, и её голос, холодный и лишённый эмоций, прорезал воздух с неожиданной уверенностью:

— Где-то неподалёку. В радиусе нескольких километров. Если выберемся на поверхность, я смогу сказать точнее.

— Хорошо, — Шиноа одобрительно улыбнулась, и в этой улыбке было больше облегчения, чем радости. План, хоть и зыбкий, но появился. Цель была очерчена. — Тогда с планом определились. Осталось только найти выход наверх и…

«ТУДУХ!!!»

Звук был не похож ни на что из слышанного ранее. Это был не грохот обвала, а глухой, сокрушительный удар, будто гигантский молот врезался в самое сердце города где-то очень глубоко. За ним мгновенно пришла земная дрожь —стремительная, хлёсткая волна, которая пронеслась по всему туннелю, заставив содрогнуться старые стены и зазвенеть арматуру.

Все мгновенно затихли, застыв в напряжённых позах. Это происходило уже не в первый раз за последние часы — отголоски того катаклизма, что устроил Юичиро.

Но в этот раз всё было иначе.

Пол под ногами завибрировал с такой низкой, рвущей частотой, что зубы заломило, а в желудке схватило спазм. Сверху с новой силой посыпались куски штукатурки, бетонная пыль и мелкие обломки, застилая воздух густым, удушающим облаком. Где-то вдали, в глубине туннеля, раздался глухой, протяжный скрежет — звук сдвигающихся масс.

Казалось, это длилось целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд. И так же внезапно, как началось, всё стихло. Дрожь ушла, оставив после себя звенящую, оглушённую тишину, нарушаемую лишь медленным оседанием пыли и прерывистым дыханием раненых.

Тишину в подземелье нарушил лишь ровный гул отдалённых толчков и тихое дыхание раненых. В этот момент голос Шиноа прозвучал чётко, но без лишней тревоги:

— Кирихара-сан, не могла бы ты связаться со штабом, чтобы они выслали состав к станции Хорита?

Шизука, до этого момента неподвижно наблюдавшая за обстановкой, кивнула — коротко и деловито. Её действия были выверены и лишены суеты. Она аккуратно усадила бледного, почти бесчувственного Шихо рядом со стеной, поправив его голову, чтобы он не свалился. Затем, бросив быстрый, оценивающий взгляд вокруг, отошла на приличное расстояние — достаточно, чтобы голос не нёсся эхом.

Её пальцы скользнули во внутренний, плотно застёгнутый карман военной формы. Оттуда она извлекла новенькую, компактную рацию военного образца, матово-чёрную, с несколькими переключателями. Проверила её на работоспособность быстрым, привычным движением — индикатор тускло мигнул зелёным. Лишь после этого её пальцы принялись настраивать частоты, поворачивая диск с едва слышным щелчком. Она отвернулась, поднеся устройство к губам, и её голос снизился до неразборчивого, профессионального шёпота.

Котаро не стал вслушиваться. Да и не мог — дистанция и намеренно приглушённый тон создавали естественный барьер. Возможно, это было сделано специально, словно она опасалась, что кто-то из товарищей по несчастью может уловить обрывки её секретных переговоров с начальством или, что более вероятно, с тайными каналами самого рода Кирихара.

Впрочем, Котаро было плевать на её секреты. Его мысли крутились вокруг куда более насущной и тревожной загадки. Постоянные и ритмичные землетрясения. Они были уж слишком подозрительными, слишком рукотворными в своём упрямом повторении. О том, что те могли быть природного характера, речи не шло — одно, максимум два толчка можно было бы списать на остаточные напряжения в породе. Но такая частота? Это было неестественно. А раз так, значит, была причина. Но вот какая? И, что самое важное, — кто?

Мыслительный процесс грубо прервал голос. Не внешний, а внутренний — пробивающийся из самых потаённых, тёмных уголков его сознания.

Он звучал ехидно, молодо и знакомо до боли.

— Все ещё думаешь о мести? — спросил этот голос, и в его тоне сквозила ядовитая игривость.

Котаро не ответил. Не было ни нужды, ни желания вступать в этот бессмысленный диалог. Вместо этого он продолжал вглядываться в глубину длинного, погружённого в полумрак туннеля, который уже успокоился после последней серии толчков. Туннель ничем примечательным не отметился — лишь тишиной, пылью и мраком.

Но едва устоявшееся внутреннее молчание было резко и бесповоротно разорвано. Внутри его головы, будто из ниоткуда, раздался мелодичный, звучный и неестественно чистый смех. Он был лишён веселья — в нём была ледяная, всеобъемлющая ясность.

И в тот же миг мир вокруг начал меняться. Краски, — тусклые стены бетона, серые тени, багровые пятна крови, — стали стремительно блекнуть, выцветая прямо на глазах, словно старый фотоснимок на солнце. Течение времени словно загустело, стало вязким и тягучим, как мёд на морозе. А в какой-то момент оно и вовсе прекратило свой ход. Это стало очевидно по мельчайшей бетонной крошке, застывшей в воздухе, словно в янтаре. По Шизуке, замершей с рацией у рта в полуобороте. По Шиноа, чья рука на полпути к ране Аой остановилась, превратившись в статую.

Было очевидно: уйти от этого разговора не получится.

Реальность уже заморозилась, оставив его одного, — или не совсем одного, — в этом безвременье с тем, чей голос звучал теперь не внутри, а вокруг, заполняя собой остановившееся пространство.

— Чего тебе, Наймаро? — голос Котаро прозвучал сухо, с явной гранью раздражения.

Он выпрямился во весь рост, отрывая взгляд от бледного лица Шихо. Меньше всего в подземном аду, среди вони и приближающейся угрозы, ему хотелось вести эти отвратительные беседы именно с демоном. Наймаро никогда не говорил прямо. Даже если в его словах была истина, она всегда была завёрнута в несколько слоёв намёков, лжи и ядовитого сарказма, и вытащить её с ходу было делом почти безнадёжным.

— Разве я не могу поволноваться за своего бедного и измученного носителя? — прозвучал ответ, и в нём была фальшивая, сладковатая нота искренней заботы, от которой Котаро передёрнуло.

Справа, из густых, ядовито-зелёных клубов дыма, что постоянно вились вокруг Котаро, материализовалась фигура. Это был всё тот же несносный мальчишка с бледным, не по-детски острым лицом. Он небрежно убрал руки за спину и принялся неторопливо прогуливаться по туннелю. Его шаги были бесшумны, а взгляд скользил по стенам и телам, будто он был полноправным хозяином этого подземного склепа.

Неожиданно он остановился прямо рядом с неподвижным телом Кимизуки. Его взгляд, наполненный искусственной, излишне театральной грустью, упал на бледное и искажённое болью лицо розоволосого парня. Он даже склонил голову набок, как бы изучая жертву.

— Бедняжка… — прошептал Наймаро, и в его голосе зазвучало поддельное, липкое сочувствие. — С такими ранами он долго не протянет…

— Наймаро! — Котаро не выдержал. Его собственный голос сорвался, прозвучав резко и громко в гробовой тишине туннеля. Эта вспышка лишь вызвала на губах демона довольную улыбку.

— Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь, да, Котаро? — продолжал Наймаро. Его тон стал мягче, но от этого лишь опаснее. Он не повышал голос, но каждое слово вдавливалось, как свежий гвоздь. — Он попросту не доживёт до эвакуации… Если она, конечно, вообще будет…

— О чём ты? — Котаро почувствовал, как холодная змейка сомнения проползла по его спине, но он отрицал это, цепляясь за логику миссии, за приказ.

— Не строй из себя дурочка, глупый носитель. — Наймаро внезапно стал серьёзнее.

Вся клоунская маска с него сползла. Его тело в тот же миг растворилось в зелёном тумане, не оставив и следа, чтобы материализоваться в другом месте — теперь он стоял практически вплотную к Шизуке, которая в тот момент что-то говорила в рацию. Он протянул руку и тыкнул холодным, почти неосязаемым пальцем ей в щёку, хотя она, конечно, этого не почувствовала.

— Ты правда думаешь, что кто-то будет вас спасать? — его голос теперь звучал прямо у её уха, но слышал его только Котаро. — Вас просто используют. Как расходный материал...

— Чушь! — выкрикнул Котаро, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Это было отчаяние, попытка отогнать тлетворную мысль, которую демон так искусно в него заронил.

Наймаро лишь устало вздохнул, отступая в тень. Его фигура снова стала прозрачной, растворяясь в привычном зелёном мареве.

— Пошевели хоть немного извилинами, Котаро. — Слова прозвучали прямо у него за спиной, будто кто-то прислонился к ржавой стене рядом.

Котаро не стал оборачиваться. Он знал, кто это. Наймаро. Демон, принявший облик хрупкого, почти ангельского юноши, сейчас медленно, с театральной неспешностью, принялся расхаживать вокруг него. Его лёгкие шаги не оставляли следов в пыли.

— Ну зачем им отправлять всего один отряд на поимку Ю? — риторически спросил демон, и в его голосе звенела ледяная, ядовитая насмешка. — Сам подумай. Кто он — и кто вы?Наследник древнего благородного рода Хиираги, живое смертоносное орудие, в чьём теле обитают опасные Демонические Императоры. И вы… — он широко, изящно развёл руками, указывая на пустоту вокруг, — сборище талантливых, но всё же рядовых солдат. Или ты думаешь, что это было сделано из практичных побуждений? Так быстрее? Проще? Нет-нет, наверное, всё дело в ваших, так называемых, индивидуальных возможностях?

Наймаро только усмехнулся — коротко, сухо, и этот звук был похож на лёгкий треск ломающегося фарфора.

— Всё это — лишь простые отговорки. Сладкие сказочки для малышей, чтобы те шли на задание с горящими глазами.

Демон остановился прямо перед Котаро, преграждая ему тусклый луч света из трещины где-то сверху. Он внимательно вгляделся в его грозные, полные отрицания глаза. Взгляд Наймаро был пустым и бездонным, как ночное небо над пропастью.

— Вы, — он резко ткнул холодным, нечеловечески твёрдым указательным пальцем прямо в грудь Котаро, в место, где под рваной формой пульсировала свежая рана, — удобный… — с нажимом продолжил он, и каждое слово падало, как камень, — расходный… материал.

Он сделал театральную паузу, позволяя этим словам впитаться, просочиться сквозь ярость и боль.

— У которого всего одна цель — проверить количество пробуждённых Демонических Императоров в теле Юичиро.

— Бред! — вырвалось у Котаро.

Он грубо отмахнулся, будто от назойливой мухи, но жест получился слабым, лишённым прежней силы. Отрицание было громким, но где-то в глубине, в самой тёмной, рациональной части его сознания, что-то шевельнулось, узнав в словах демона жуткую, обезоруживающую логику.

Наймаро в ответ только рассмеялся. Он мягко сделал пару шагов назад, его смех звенел в пустом помещении, чистый и бесчеловечный.

— Ты ведь и сам это почувствовал, да? — на его красивом, мальчишеском лице расцвела ядовитая, широко распахнутая улыбка, полная древнего, циничного знания. — В самой гуще боя. Когда он обрушил на вас ту силу. Когда всё пошло не по плану с самой первой секунды. Ваша так называемая операция с самого начала была обречена на провал.

Глава восьмая. Потеря. Часть вторая.

Тишина, наступившая после слов демона, была подобна гнетущей и тягучей субстанцией, которая давила на уши и сковывала разум.

Котаро не хотел этого признавать. Он всячески отпихивал от себя саму возможность подобного исхода, яростно выстраивая в голове баррикады из логики. С чего бы их начальству так поступать? Это было немыслимо, абсурдно и предательски неэффективно. Особенно в миссии, куда отправили представительниц сразу двух Великих Родов — Хиираги и Кирихара. Это был не просто отряд — это был политический символ, демонстрация силы и сотрудничества.

И если насчёт Шиноа ещё теплились некоторые сомнения, — всё же, её семья, клан Хиираги, славился своей безжалостной прагматичностью, где подобный расчётливый расход ресурсов был вполне в духе, — то насчёт Шизуки он не был так уверен. Эта принцесса была не просто солдатом. Она была перспективнейшим «активом», шедевром своей Родовой линии, на взращивание которого был потрачен огромные ресурсы — время, знания, технологии и даже легендарный Черный Демон. И чтобы выбросить всё это в одночасье, ради какой-то там полевой проверки? Это был не просто бред. Это было экономическое и стратегическое самоубийство для самого рода Кирихара!

Но где-то глубоко внутри, под слоями рациональных доводов и веры в систему, в Котаро уже зрело маленькое, ядовитое зерно сомнения. Оно не было громким. Оно было тихим, живучим червем, который извивался и копошился в самых тёмных уголках его сознания. И этот червь шептал. Шептал коварные, разъедающие вопросы: «А вдруг всё сказанное Наймаро — правда? Вдруг их и правда бросили? Превратили в разменную монету, а потом просто… выбросили? А все их мольбы о помощи, все запросы на эвакуацию — просто отмахнули какой-нибудь удобной, бюрократической отговоркой? «Потеря сигнала». «Неблагоприятные условия». «Тактическая необходимость».»

Наблюдая за этой внутренней борьбой со стороны, Наймаро не просто улыбался. Он плотоядно ухмыльнулся. На его лице, обычно выражающем наглое любопытство, на миг проступили черты самого настоящего древнего чудовища. Это был оскал хищника, который не просто видит слабину, а уже примеривается, куда вонзить клыки, чтобы насладиться агонией жертвы изнутри. В тот момент демон напоминал притаившегося в тени зверя, готового в любой миг сорваться с цепи и впиться в самое горло доверия своего носителя.

Впрочем, эта леденящая аура мгновенно испарилась, стоило Котаро поднять на него взгляд. Как по мановению волшебной палочки, на лице Наймаро вновь расцвела знакомая, наглая и почти дружеская улыбка. Демон даже невинно приподнял бровь, будто говоря: «Что? Я же просто высказал гипотезу. Ты же не всерьёз?» Но в глубине его глаз, этих бездонных кровавых колодцев, ещё тлел отблеск только что продемонстрированной холодной, беспристрастной жестокости. Он знал, что семя брошено. И теперь ему оставалось лишь наблюдать, как оно прорастает в благодатной почве страха, усталости и предательства.

Пространство между ними, пропитанное пылью заброшенного туннеля, казалось, сгустилось.

— Хочешь знать причину? — демон не спросил, а констатировал, будто считывая ход мыслей Котаро ещё до их формирования. — Все просто: вашему так называемому начальству нужно знать точное количество пробужденных демонов в теле Юичиро для того, чтобы определиться с дальнейшим курсом действий.

Наймаро медленно, с театральной неспешностью, начал расхаживать. Его полупрозрачная форма колеблясь в воздухе, как мираж. Каждый шаг был отмерен, будто он вышагивал по невидимой шахматной доске.

— Если их количество осталось прежним, то вам повезло. В таком случае, вы по-прежнему останетесь полезным активом. Вас по-прежнему продолжат использовать для дальнейшей слежки, поимки и контроля ситуации. Возможно, даже рискнут перебросить подкрепление, — не из щедрости, конечно, — а для увеличения шансов на успех. А там… будут действовать по обстановке. — Он сделал паузу, давая каждому слову впитаться, как яду. — Но…

Демон замер, и пауза повисла не просто тишиной, а физическим давлением, заставляющим сердце биться чаще.

— … если количество пробужденных Императоров хоть немного изменилось… вот тогда, мой милый носитель, вам всем — конец.

Тело Наймаро снова начало терять чёткость, обволакиваясь густым, мерцающим туманом, который растворился за пару секунд, оставив после себя лишь ощущение холодного сквозняка на коже. Но голос раздался сразу же, и на этот раз — сбоку, прямо у того места, где стояла, отвернувшись, принцесса Кирихара.

— Как думаешь, для чего она решила отойти? — прошептал Наймаро, и в его шёпоте была ядовитая сладость. — Явно не из-за простого стеснения, верно?

Демон материализовался рядом с фигурой Шизуки, чуть склонив голову набок, с преувеличенным, почти гротескным любопытством. Его взгляд, казалось, пытался увидеть в ней то, что было скрыто от глаз Котаро — узоры интриг, нити приказов, холодный блеск расчёта в её королевской крови.

И Котаро, сквозь завесу нарастающего гнева и усталости, уже начинал понимать. Осколки мозаики складывались в безрадостную и очевидную картину.

— Она — связующее звено, — продолжил Наймаро. Его голос стал тише, но оттого — лишь пронзительнее. — Или, если говорить без прикрас, — непосредственный наблюдатель. Только её отчёт определит вашу дальнейшую судьбу. Пустят ли вас в расход как отработанный материал… или продолжат использовать, пока от вас есть хоть капля пользы.

Котаро чувствовал, как гнев, — горячий, ясный и оправданный, — поднимается по его горлу, сжимая челюсти. Он был пешкой. Они все были пешками в игре, правила которой им даже не удосужились объяснить. Но сейчас было не время для истерики. Было время для ясности.

Он подавил рвущийся наружу рёв, заставив голос звучать низко, ровно и опасно, как натянутая струна.

— К чему ты клонишь, Наймаро? — спросил он, отсекая все намёки, все хождения вокруг да около. — Говори прямо.

Все эти глупые игры и вечные полунамёки со стороны Наймаро уже изрядно наскребли по нервам, оставляя на душе ядовитый осадок. И одному лишь Богу, — если Тот ещё был жив и обращал внимание на эту подземную клоаку, — было известно, какие паутины тайных интриг плел этот изощрённый плут. Ведь не было ни единого случая, чтобы Наймаро заводил подобные разговоры на ровном месте, ради простого обмена мнениями. Каждый такой диалог был хитро выверенной операцией, многослойной интригой, коварным планом и всегда чем-то большим. Демон явно преследовал какую-то свою, таинственную цель, продолжая тонко, неумолимо направлять Котаро, словно шахматную фигуру, в нужную ему сторону. И что бы ни предпринимал взбалмошный носитель, — бунтовал, игнорировал, пытался действовать наперекор, — это нисколько не сбивало демона с намеченного курса. Даже самые непредвиденные обстоятельства не были ему помехой: Наймаро прекрасно работал с любой ситуацией, какой бы запутанной и, казалось бы, невозможной та ни была.

Как, собственно, и сейчас.

Котаро снова не покидало это мерзкое, тошнотворное ощущение. Демон опять что-то замышлял. Ведь не просто так он поднял именно эту тему сейчас. Он явно что-то знал, видел дальше и глубже, и теперь пытался вовлечь в это самого Котаро, сделать его соучастником или орудием. Единственная проблема была только в том, что парень совсем не представлял, чего же на самом деле желал этот демон. Какая конечная точка была в его извилистых и тёмных расчётах?

— Всё же очень просто, мой глупый носитель, — начал Наймаро, и его голос, обычно звучавший как скрежет стали по стеклу, теперь приобрёл сладковатый, ядовитый баритон. В зелёном тумане, клубящемся в пределах сознания, проступила едва уловимая демоническая улыбка, лишённая губ, но полная невыразимой зловещности. — Перестань быть послушной пешкой. Или ты так и будешь терпеливо ждать того самого момента, когда тебя отправят на убой?

Демон уставился на него из глубины внутреннего мира — двумя немигающими красными огнями, холодными, как угли в пепле, пылающими в зелёной, ядовитой мгле. Взгляд был физически ощутим, давящий и тяжелый.

— Ну же… Хватит слепо подчиняться, — слова Наймаро сочились неприкрытым, сладким ядом, каждое из них впивалось в сознание, как шип. — Возьми свою судьбу в собственные руки, Котаро… Разве она не твоя по праву? Или ты уже подарил её другим?

— Хватит… — вырвалось у Котаро, но это был не окрик, а сдавленный, хриплый звук, будто его горло сжала невидимая ладонь.

И в тот же миг окружающее давление, — то, что было лишь фоновым дискомфортом, — взорвалось. Оно увеличилось в разы и обрушилось на Котаро непосильным, удушающим грузом, вдавливая его в собственное сознание. Воздух (хотя здесь не было воздуха в привычном смысле) стал тяжёлым, вязким и ядовитым, им невозможно было дышать — он заполнял лёгкие свинцом.

— Неужели тебя всё это устраивает? — словно бередя открытую, гноящуюся рану, злорадствовал демон. Его голос потерял точку источника. Теперь он доносился отовсюду. — Ты ведь не хуже меня знаешь, что это — лишь жалкий самообман. Жалкая попытка зарыть свои истинные желания и тёмные стремления глубоко внутри, притвориться удобным, послушным инструментом…

— Заткнись! — на этот раз это был уже рёв, полный ярости и боли. Котаро зажал ладонями уши, словно это могло помочь, вжал пальцы в виски, пытаясь избавиться от этого проникающего голоса и нарастающего гула — гула его собственной крови, яростно стучавшей в венах в такт панике.

Вот только это не помогало. Ничто не могло заглушить голос, звучащий изнутри.

— Я вижу их, Котаро, — прошелестел Наймаро, и его слова будто доносились из самой груди, из той полости, где безостановочно колотилось дрожащее и перепуганное сердце, отдаваясь звонким, болезненным эхом по всему телу. — Я чувствую. Каждое сокровенное желание. Каждое алчное стремление… Они такие живые. Такие искренние. Почему ты так упорно отворачиваешься от них?

Котаро не ответил. Стиснув зубы до болезненного скрипа, он пытался унять ноющую, раскалывающую голову боль и обуздать разбушевавшегося демона внутри. Отвечать — значило признать. Признать — значило дать ему силу. Поэтому он молчал, сжимаясь в комок воли в центре этого ментального урагана.

- Ты ведь до сих пор хочешь отомстить ему, верно?

И тогда сердце неожиданно пропустило удар. В груди возникла ледяная, зияющая пустота, а за ней — судорожный, болезненный толчок, от которого перехватило дыхание. Это было не просто слово. Это был ключ, воткнутый в самую глубокую, самую тщательно запечатанную скважину его души. И дверь, которую он так отчаянно держал, дрогнула.

— Да-а-а… — голос демона просочился в его сознание не звуком, а ощущением, словно чья-то холодная, влажная рука нащупала в его душе самую больную, самую тонкую «струну» и провела по ней ногтем. — Ты так и не смирился с тем позорным поражением… Не принял его. Оно до сих пор гниёт внутри тебя...

— Я сказал тебе заткнуться!!! — голос Котаро сорвался с губ не криком, а сдавленным, хриплым рёвом, полным боли и ярости, которую он больше не мог сдерживать. Он бросил эти слова в пустоту собственного разума, в тот зелёный, гудящий туман, что сжимал его сознание.

Но его попытка была жалкой и бесплодной. Громкий, разъярённый звук его голоса тотчас утонул, поглощённый оглушительным, неумолимым шумом демонического присутствия. Этот шум не был просто звуком — он вибрировал в костях, давил на виски, сводил с ума монотонным, вселенским гулом, в котором тонули любые человеческие мысли. Попытка защититься, отгородиться последними обломками воли, с треском провалилась.

Стены уже рушились.

Впрочем…

— Что ж… — голос Наймаро прозвучал снова, но на этот раз совершенно иначе. В нём не было ни насмешки, ни жажды. Была лишь… некая уступчивость. — Будь, по-твоему.

И мир перевернулся.

Оглушительный шум, давивший на сознание, резко стих, словно кто-то выключил гигантскую турбину. Давление, что едва не вжимало его физическое тело в холодный пол подсознания, ослабло и отступило. Сковывавший душу леденящий холод, предвестье полного поглощения, растаял, как иней на солнце. Зелёный, ядовитый туман, окутывавший пространство их внутренней битвы, испарился, растворился в небытие.

Так, будто ничего и не происходило. Будто только что не было битвы за контроль над существованием. Котаро стоял (или ощущал, что стоит) в привычном, сером и безликом пространстве своего внутреннего мира.

Тишина была оглушительной.

Котаро не понимал. Его разум, ещё секунду назад боровшийся в предсмертных судорогах, теперь лихорадочно пытался осмыслить произошедшее. Всего мгновение назад Наймаро вышел из-под контроля. Его тёмная и безжалостная воля упрямо пыталась дожать, разбить последние душевные укрепления и овладеть телом окончательно. И, когда, казалось бы, у демона практически получилось, когда победа была в миллиметре от его когтей…

Демон отступил.

Не просто остановился. Он сдал все захваченные позиции. Он сделал широкий, необъяснимый шаг назад, вернувшись к шаткому, но всё же равноправному статусу-кво, что был между ними раньше. Это был не тактический манёвр. Это было добровольное отречение от уже почти одержанной победы.

— Почему я отступил? — Наймаро опередил его, словно читая хаос в его мыслях. Демон материализовался перед ним в привычном облике, и на его губах играла не простая улыбка, а что-то вроде усталой, знающей гримасы. — Всё просто, Котаро. Даже если я захвачу твое тело и стану полноправным хозяином этой оболочки… это вряд ли поможет мне добиться желаемого. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Да, мой путь станет короче, удобнее и практичнее. Но вот добраться до финиша я, скорее всего, не смогу. Точнее, «мы» в таком виде не сможем.

Демон неожиданно обернулся, и его желтые, вертикальные зрачки встретились с взглядом Котаро. В них не было привычного презрения. Был холодный и расчётливый интерес.

— Поэтому я предлагаю сделку. На новых условиях.

Котаро по-прежнему молчал, но его молчание теперь было напряжённым и аналитическим. Он внимательно наблюдал, впитывая каждое слово, каждый микроскопический жест демона.

— Убьём сразу двух зайцев, — продолжил Наймаро. Его голос приобрёл вкрадчивые, почти деловые нотки. — Ты по-прежнему останешься главным в наших… непростых отношениях. Твоя воля — закон, а твоё сознание — неприкосновенно. Ну а я… скажем так, избавлюсь от одной опасной проблемы, что мешает нам обоим двигаться дальше. Как тебе?

— Сомнительно, — наконец вырвалось у Котаро.

Голос его был хриплым, но твёрдым. Он не стал отрицать, не стал кричать. Он просто констатировал факт, глядя демону прямо в глаза. Доверять рогатому после только что пережитой попытки поглощения было равносильно самоубийству.

Впрочем, такой ответ ничуть не удивил Наймаро. На его лице даже мелькнуло нечто вроде мимолётного уважения. Чего-то подобного и стоило ожидать после недавних событий.

Наивности здесь было не место.

— Твоя правда, — согласился демон, что само по себе было невероятно. — Тяжело доверять тому, кто только что пытался тебя сожрать. Поэтому, чтобы вернуть твоё доверие или, по крайней мере, заслужить шанс, я внесу аванс. Я помогу тебе с твоей главной проблемой.

Котаро нахмурился. В его аметистовых глазах вспыхнула настороженность, смешанная с тёмным, личным интересом.

Наймаро выдержал паузу, наслаждаясь моментом, и затем произнёс тихо и чётко, вбивая каждое слово, как гвоздь:

— Я помогу тебе убить Юичиро.

Глаза Котаро невольно расширились. Сердце в груди забилось с такой силой и частотой, что стало отдаваться болезненным стуком в висках. Во рту внезапно пересохло, язык словно прилип к нёбу.

«Убить… того ублюдка?»

Он сейчас не ослышался?

После всего, через что они прошли? После тех схваток, где они были раздавлены, как насекомые? Даже с его пылающей ненавистью, после всех этих унизительных поражений, Котаро несколько растерял прежней уверенности. Да, ярое желание отомстить, стереть с лица земли этого отпрыска Хиираги никуда не делось. Оно глухо тлело в глубине души, и теперь, при таких словах, вспыхнуло с новой силой, обжигая изнутри. Вот только возможностей это сделать стало в разы меньше. Особенно сейчас, когда он едва держался на ногах, а его сила была выжата до капли.

Это была дилемма без решения.

Проблема, выход из которой попросту не предвиделся.

Видя эту бурю эмоций и глубокого сомнения на лице носителя, демон продолжил:

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — начал Наймаро, опережая парня, словно читая его мысли. Его голос звучал спокойно, почти гипнотически, контрастируя с внутренней бурей Котаро. — «Нам никак не победить этого монстра, так как он очень силён.» И знаешь… ты будешь прав.

Котаро вздрогнул. Признание собственной слабости от существа, чья суть — обман и гордыня, было неожиданным и оттого ещё более тревожным.

— В обычных обстоятельствах, — продолжил демон, растягивая слова, — у нас и правда мало шансов на успех. Нас снова разобьют. И, вполне возможно, на этот раз — убьют. Окончательно.

— Хватит ходить кругами! — вырвалось у Котаро. Его терпение лопнуло, а голос прозвучал хрипло и срывающе. — Ближе к сути…

Тень зловещей, довольной улыбки скользнула по безликому облику демона.

— Как я уже говорил, всё это касается только обычных обстоятельств. — его тон стал вкрадчивым, полным скрытого смысла. — Но что, если эти обстоятельства… неожиданно изменятся? И изменятся в нашу пользу...

Котаро замер. В голове застучало.

— В каком смысле? — выдавил он, уже чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Даже такого монстра, как Ю, можно будет убить, если он ослабнет, устанет или… — демон снова улыбнулся, и эта улыбка была полна хищного предвкушения, — ...будет ранен.

Сказанные демоном слова не на шутку взбудоражили разум Котаро, как камень, брошенный в стоячее болото. Впрочем, любое упоминание о том монстре всегда пробуждало в нём бурю ярости и ненависти. И этот случай не был исключением. Грудь заполыхала уже знакомым огнём мести. Вот только в этот раз Котаро не давал этим рвущимся наружу чувствам овладеть собой. Хватит. Он уже «обжёгся» на них, ещё чуть-чуть — и угодил бы в лапы самого Наймаро, навсегда потеряв себя.

Его пальцы впились в колени, сдерживая дрожь.

Но и пропускать мимо ушей эту информацию он не собирался. Пускай в нём всё ещё жили глубокие сомнения в искренности Наймаро, как и в его мотивах. Однако внутреннее чутьё, — тот самый звериный инстинкт выживания, что всегда вёл его сквозь опасности, — настойчиво подсказывало: демону явно что-то известно. Что-то конкретное об этом «ублюдке», раз он завёл эту тему именно сейчас, в момент их наибольшей слабости и отчаяния.

А раз так…

Стоило узнать об этом побольше. Хотя бы из простых, эгоистичных соображений самосохранения. Чтобы не угодить в очередную ловушку, которую Наймаро мог расставлять. Чтобы понять правила новой, тёмной игры, в которую его втягивали. И, возможно… использовать эти знания в свою пользу. Не как одержимый мститель, а как расчётливый охотник, выжидающий момент слабости у могучего зверя.

Котаро медленно выдохнул, заставляя ярость отступить, уступив место острой, хищной концентрации.

— Предположим, я тебя слушаю, — все же произнёс Котаро, и его голос, хоть и тихий, звучал теперь твёрже, без прежней дрожи.

— Он неподалёку.

— Ты его нашел?! — голос Котаро прозвучал куда громче, чем ему хотелось.

—Скорее, почувствовал. Если сконцентрируешься, я смогу ощутить его примерное местоположение.

В его словах не было гарантии, но была возможность, и Котаро ухватился за неё. Прикрыв глаза, он начал внутреннюю работу. Это было похоже на погружение на дно бушующего океана.

Возбуждённое сердце, стучавшее в висках адским барабаном ярости и нетерпения, быстро замедлило ход. С каждым ударом оно становилось тяжелее, глубже и спокойнее, возвращаясь к своему привычному, мерному ритму. Вслед за ним улетучились и хаотичные, бушующие мысли, кружившие в голове вихрем гнева, страха и желания мести. Они были подобны тёмным грозовым тучам, долгое время застилавшим небосклон его разума, мешая ясно видеть и ясно думать. Теперь же эти тучи стремительно рассеивались, уносимые внутренним ветром воли, оставляя после себя кристальную, холодную пустоту.

Разум становился чистым, острым и свободным — идеальным инструментом.

Даже разгоревшееся внутри пламя медленно затухало. От него не осталось яростного пожара, лишь тлеющие, тёмно-красные угли на глубинном, подсознательном уровне. Они были опасны и готовы в любой момент, от одной искры, вспыхнуть с новой, всепоглощающей силой.

Но сейчас они были под контролем.

Как только внутреннее состояние Котаро достигло этого хрупкого, но необходимого равновесия, за дело взялся Наймаро. Котаро не видел, чем именно занимался демон. Он лишь ощущал тонкую, почти невесомую нить сознания Наймаро, которая протянулась из него самого и растворилась в окружающем пространстве, будто щупальце, ищущее вибрации в мутной воде.

Его не волновали детали.

Главное — результат.

Главное — узнать, где этот ублюдок. А там уж… мысль оборвалась, оставляя место лишь для холодного, выверенного действия.

— Нашел, — раздался голос Наймаро. Он звучал не просто довольным, а триумфальным, с ноткой присущей ему игривой зловредности, которая вернулась к нему вместе с успехом.

Котаро мгновенно распахнул глаза. Взгляд, ещё секунду назад пустой и сосредоточенный внутрь, теперь жадно, требовающе уставился на демона, выжимая из него обещанную информацию. Руки сами собой сжались в кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони.

Томительное ожидание вот-вот должно было закончиться.

Вот только вместо долгожданного ответа улыбающийся демон неожиданно шагнул вперёд. Его движение было плавным, практически небрежным. Он легко протянул руку и мягко, почти невесомо коснулся кончиками тонких, холодных пальцев груди Котаро, прямо над самым сердцем.

Котаро от подобного даже сказать ничего толком не смог. Он лишь непонимающе уставился на Наймаро, а его мозг, только что очищенный и готовый к действию, застыл на мгновение в полной когнитивной пустоте. Лишь позже, с запозданием в долю секунды, внутри всё взорвалось. Готовность сменилась ошеломлением, а за ним уже поднималась, набирая силу, новая, кипящая волна негодования и ярости. Губы уже готовы были раскрыться для крика, мышцы — рвануть вперёд, чтобы отшвырнуть наглеца.

Но он не успел.

Воздух в туннеле, и без того спёртый и холодный, внезапно стал ледяным. Но этот холод пришёл не извне — он вырвался изнутри, из самых глубин груди Котаро. Это было неприятное, пронизывающее и обжигающее чувство, как если бы кто-то приложил к его голому сердцу осколок промозглого, древнего льда. Тело моментально вздрогнуло, бросило в мелкую, неконтролируемую дрожь, но Котаро даже не обратил на это внимания. Его сознание уже было вырвано из подземного мрака и вышвырнуто в вихрь чужих ощущений.

В разуме вспыхнуло видение — не чёткое, а рваное, пульсирующее, как сигнал сквозь мощные помехи. Но суть была ясна как день. Ненавистный ему отпрыск Хиираги. Он был здесь, в такой же проклятой канализации, и он сражался.

Картина вновь мелькала, сменяясь с бешеной скоростью, не давая разглядеть противника. Но самого Юичиро было видно. И вид его был красноречивее любых слов. Уставший до скрежета в костях. Потрёпанный, будто его протащили через бетономешалку, а затем отжали досуха. Сбившееся, хриплое дыхание, которое Котаро слышал почти физически. Движения, лишённые былой сокрушительной плавности — теперь они были замедлены, осторожны и вымучены. От былой всепожирающей мощи и безумной скорости, что внушали когда-то благоговейный ужас, едва ли что-то осталось. Он действовал обдуманно, наверняка, без лишних движений — верный признак того, что сил в запасе практически не осталось.

Но всё это, — усталость, раны и истощение, — было лишь прелюдией. Взгляд Котаро, метавшийся по видению, внезапно зацепился и впился, будто когтями, в ненавистную фигуру. Его глаза сузились, а на губах, в темноте, расцвела хищная, невероятно медленная улыбка. Она была полна леденящего торжества и давно копившейся горечи.

Ублюдок был ранен. Не просто потрёпан — именно ранен. Некогда грозный и непостижимый монстр, казавшийся непобедимым, сейчас едва ли походил на себя прежнего. Это была жалкая, измождённая копия, бледная тень того, кто с лёгкостью ломал воли и судьбы. Да, он всё ещё представлял угрозу — раненый зверь был опаснее всего. Но он больше не внушал того первобытного и парализующего ужаса. Того самого страха, что сжимал глотку при одном только взгляде.

Вывод напрашивался сам собой, и он был слаще любого яда: Хиираги Юичиро значительно ослаб. Даже если ему каким-то чудом удалось вырваться из лап неизвестных, вряд ли у него хватит сил на достойный отпор ещё кому-то. На того, кто подойдёт к нему сзади, в самый подходящий момент.

На того, кто знает его слабости и жаждет его крови.

А это значит…

Шанс.

Слово отозвалось в нём глухим, ликующим ударом по натянутым до предела нервам.

Долгожданный шанс.

Возможность отомстить ублюдку за всё: за унижение, за боль, в которой он заставил его существовать...

Разве можно упускать подобную возможность?

Глава восьмая. Потеря. Часть третья.

— Рад, что тебе понравился мой «подарок».

Голос демона прозвучал прямо в сознании, будто капающий с клыков яд. Котаро почувствовал, как его собственные губы непроизвольно растягиваются в ответную, чужую улыбку.

— Где он?

Демон внутри лишь шире улыбнулся, и это ощущение чуждого удовольствия скользнуло по нервам, как ледяное лезвие.

— Просто сосредоточься. И тогда ты сможешь почувствовать… отголоски его силы.

В дальнейшем разговоре больше не было смысла.

Демон сказал всё, что он хотел.

Теперь очередь была за ним.

И в тот же миг иллюзорный мир, — этот серый, безжизненный слепок туннеля, созданный для их «беседы», — зашатался. Стены, ещё секунду назад казавшиеся монолитными, покрылись густой паутиной трещин. Они росли, разветвлялись с сухим, похожим на хруст костей звуком. И сквозь них, упрямо, ослепительно, начал пробиваться свет — не искусственный, а грубый, живой свет реального мира, пахнущий пылью и сыростью.

Некогда остановленное время снова вернуло свой ход. Оно рвануло вперёд с оглушительным грохотом трескающегося и бьющегося стекла — звуком ломающейся иллюзии. Внутренний мир, — клетка для его разума, — неумолимо разрушался, обрушиваясь кусками в небытие, вновь возвращая своего временного владельца обратно в объятия суровой, неоспоримой реальности.

Котаро резко распахнул глаза.

Резкий, физический удар ощущений обрушился на него. В нос с новой силой ударил знакомый, неприятный запах — застоявшейся воды, гниющих нечистот, ржавчины и плесени. Некогда серый, беззвучный туннель вернул свои былые, унылые краски — грязно-коричневые стены, зеленоватые подтёки, пятна неизвестных происхождений. Окружающее пространство вновь наполнилось звуками: непрерывное, тоскливое журчание воды где-то в коллекторе, редкие, протяжные завывания ветра в вентиляционных шахтах, далёкий, скрежещущий звук трущейся о бетон металлической арматуры. Откуда-то сверху снова что-то осыпалось с мелким, сухим шорохом.

Он наконец-то вернулся.

Плоть, кости, боль в боку, усталость в мышцах — всё было настоящим, тяжёлым, его.

Котаро быстро, с привычной боевой скоростью, огляделся. Картина была почти неизменной. Принцесса по-прежнему находилась на некотором отдалении от основной группы отряда, её силуэт выделялся на фоне мрака. Она что-то негромко, но интенсивно обсуждала по рации, её поза была сосредоточенной, а профиль — резким даже в полутьме.

Услышать эти разговоры, как и раньше, было трудно. Расстояние, акустика туннеля, шипение помех… Конечно, если бы он усилил себя за счёт проклятой энергии, то что-то, возможно, и вышло бы разобрать. Уловить обрывки, имена, приказы. Но тратить столь драгоценный, восстанавливаемый с трудом ресурс на подобные мелочи, когда впереди, в этой самой темноте, предстояло важное и смертельное сражение? Это была бы глупость, да и только.

Чистейшая расточительность.

Шиноа говорила без остановки. Её голос, — нервный и чуть громкий, — заполнял тесное пространство уцелевшей ниши в туннеле. Она заваливала Мицубу всевозможными вопросами, лишь бы не молчать. Как тонко заметил Котаро, это была не просто болтовня. Это была отчаянная терапия. Таким образом она пыталась вытащить подругу из оглушающей тишины шока и боли, разрядить гнетущую, давящую атмосферу, что висела над ними после провала и бегства. Она даже успела усадить Мицубу, превозмогая её слабые протесты, прислонив спиной к холодной стене, чтобы та не тратила силы на то, чтобы стоять.

Сама же Мицуба отвечала с явной, тяжёлой неохотой. Её голос был то прерывистым, то срывался на раздражённое повышение тона от смущения и бессилия, то затихал почти до шёпота, когда она зажмуривалась, пытаясь переждать острую волну боли, пробегающую по раздробленной ноге и рёбрам. Впрочем, беседу она всё-таки поддерживала. Отвечала односложно, кивала, иногда хмурилась — но это все равно был контакт. И в этом была маленькая, но важная победа. Пока она отвечала, она не погружалась полностью в свои травмы и в провал миссии.

Она держалась.

С Кимизуки… пока что без изменений. Он лежал неподвижно, его дыхание было поверхностным и хриплым, лицо — восково-бледным. С одной стороны, это было даже хорошо. Его плохое состояние всё ещё держалось на той зыбкой, опасной отметке «терпимо». Не становилось ни сильно хуже, ни лучше — просто существовало в этом мучительном подвешенном состоянии. Это вселяло какую-никакую, но надежду на лучший исход. Парень упрямо держался, а его воля, пусть и без сознания, всё ещё боролась за каждый вздох, за каждый новый удар сердца.

С другой стороны, эта самая отметка «терпимо» висела очень близко к роковой черте. Это был не стабильный уровень, а тихое, медленное скольжение по наклонной. И не было известно, когда оно пересечёт ту самую грань, ознаменовав переход от тяжёлого ранения к необратимому.

Каждая минута без помощи была шагом к этой черте.

Котаро стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, и сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить своё взбудораженное сердце. Оно отдавалось в его ушах глухим, гулким эхом, смешиваясь с голосом Шиноа и тихими стонами Мицубы. Его буквально распирало изнутри. Не просто волнением — жгучим, всепоглощающим желанием. Бросить всё. Рвануть вперёд, проигнорировав эту операцию, все хитрые планы и закулисные заговоры старших. В конце концов, его цель, — та самая, ради которой он оказался здесь, — находилась где-то рядом. Возможно, в следующем туннеле, за следующим поворотом. Оставалось лишь найти её — и дело в шляпе.

Соблазн был огромен, почти физическим, как зуд под кожей.

Но в противовес этим рвущимся наружу, эгоистичным порывам вставали другие, не менее важные ценности. Его товарищи. Его друзья. Те, с кем он провёл не так уж и много времени, но успел свыкнуться, притереться в бою, сдружиться в редкие минуты затишья. Вместе они прошли через не одну трудность, не один адский бой, не одну смертельную передрягу. Их доверие, их спины, прикрытые в схватке, их молчаливое понимание — всё это было реальным, осязаемым и куда более важным, чем любая абстрактная «цель».

И бросить их сейчас, в час самой острой нужды… Котаро попросту не мог.

Это было не в его правилах.

Он стиснул кулаки, чувствуя, как напряжение разрывает его на части: долг перед умершими тянет вперёд, а долг перед живыми, которые стали ему близки, приковывает к этому месту. Он зажмурился, пытаясь найти в этом внутреннем хаосе хоть какую-то точку опоры, хоть какое-то решение, которое не заставит его потом ненавидеть себя.

— Какая интересная дилемма, — вновь послышался маслянистый, полный фальшивого веселья голос Наймаро. Самого демона, что удивительно, видно не было — он существовал лишь как давление в висках, как шепот на грани слуха, как искаженное отражение в луже его собственных сомнений. — Месть или товарищи? Враг или друг? Желание или… Совесть?

Последнее слово он произнёс с преувеличенным, язвительным придыханием, будто это было название редкой и смешной болезни.

Котаро не ответил. Не потому, что не хотел, а потому что слова застряли где-то в груди, спутанные в тугой, болезненный узел. Он лишь до болезненного скрипа сжал собственные кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это была ярость бессилия, гнев, направленный не на врага, а на самого себя и на этого внутреннего паразита.

— На тебя больно смотреть, — вздохнул демон, и в его голосе прозвучала театральная, отвратительная жалость. — Так и быть, протяну тебе руку помощи. Раз уж ты согласился…

— Я не соглашался, — выдавил Котаро сквозь стиснутые зубы. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Впрочем, это нисколько не убедило рогатого сожителя. Убедить его было нельзя — он питался не логикой, а слабостью.

— Может быть, себя ты и обманешь, мой глупый, упрямый носитель, — заверещал демон, и его слова звучали не извне, а рождались прямо в сознании Котаро, подменяя его собственные мысли. — Но не меня. Я все прекрасно вижу. Вижу трещины в твоей решимости. Вижу, как ты уже всё решил для себя в глубине души. Просто боишься это признать... Поэтому давай не будем тратить столь драгоценное время, хорошо? Побудь паинькой и просто прими мою помощь, пока предлагаю.

Котаро уже открыл рот, чтобы выкрикнуть новое возражение, но голос предательски дрогнул и замер. Возникло ощущение, будто невидимая, ледяная рука сдавила ему горло, блокируя не только речь, но и саму возможность отрицания. Это был не физический акт, а прямое давление на волю.

— А время всё уходит, — словно насмехаясь, продолжал Наймаро, и каждый слог звенел в голове Котаро колокольным звоном обречённости. — мой нерасторопный носитель.

В горле словно застрял раскалённый ком. Дышать стало труднее, каждый вдох обжигал. Всё внутри будто содрогнулось в один миг — не от страха, а от пронзительного, тошнотворного осознания полной зависимости. Хотелось закричать, выругаться, послать этого рогатого ублюдка в самую преисподнюю и отказаться раз и навсегда от его «помощи», которая всегда была лишь утончённой формой порабощения.

Вот только… Котаро понимал. Понимал с ледяной, беспощадной ясностью, что иного выхода попросту не было. Жизнь не позволяла усидеть на двух стульях. Чтобы схватить одно, нужно было отпустить другое. А он… он ни в коем случае не собирался отпускать. Ни месть, ставшую смыслом его существования. Ни товарищей, которые были последним, что связывало его с понятием «человечность».

Очередная сделка с демоном не предвещала ничего хорошего. Она сулила ещё одну цепь на шею, ещё большее погружение во тьму, из которой, возможно, уже не будет возврата. Но в этой конкретной, сиюминутной ситуации у него попросту не было других вариантов и альтернатив... даже простой иллюзий выбора.

Молчание растянулось на три удара сердца, которые отдавались в ушах глухими ударами грома.

— Говори… — с трудом выдавил из себя Котаро. Слово вышло тихим, сорванным и полным горькой капитуляции. Но в нём уже не было колебаний. Был приговор, который он вынес себе сам.

Наймаро в ответ лишь улыбнулся — широко, торжествующе и отвратительно. По крайней мере, именно так сейчас представлял себе его хищную моську Котаро, чьё воображение уже рисовало эту победоносную гримасу в чёрных тонах.

— Усилители… — прошипел демон, и его голос стал вкрадчивым и деловым. — они все ещё при тебе?

Рука Котаро инстинктивно полезла к внутреннему карману его потрёпанной военной формы. Пальцы наткнулись на знакомую пластиковую коробочку с шершавой поверхностью. Он схватил её, вытащил наружу и слегка встряхнул. Коробочка ответила ему негромким, сухим стуком нескольких таблеток, перекатывающихся внутри — последнего, отвратительного ресурса.

И в тот миг, когда таблетки улеглись на дно, в сознании Котаро словно что-то щёлкнуло.

— Подожди, — голос Котаро прозвучал резко, перебивая самого себя. — Ты ведь не хочешь…

— …дать таблетки тому умирающему парню, — закончил за него Демон. Голос Наймаро был лишён интонаций и звучал, как чтение инструкции к смертоносному прибору. — Верно. Именно это я и предлагаю.

— Ты рехнулся? — Котаро почти зашипел, понизив голос до шёпота, полного ярости. — Они прикончат его!

— Не быстрее полученных ран, — парировал Наймаро с ледяной, нечеловеческой логикой. — Давай будем откровенны: сейчас его шансы равны нулю. Но с допингом у него появятся хотя бы какая-та возможность выкарабкаться. Пусть и с риском. Или ты хочешь дожидаться вашей эвакуации? Которая ещё неизвестно, когда придёт и будет ли вообще.

С подобным было трудно спорить. И не потому, что демон был прав, а потому, что он бил в самую открытую, гноящуюся рану их положения.

Как и говорил этот рогатый циник, с эвакуацией была целая история. Никто ведь и не давал никаких гарантий — спасут их в этом хаосе или забудут, как ещё одну потерянную единицу в сводках. Даже если чудо случится и подмогу удастся вызвать, им всё ещё предстояло собственными, полуразбитыми силами добраться до точки эвакуации, а затем терпеливо ждать, пока спасительный состав пробьётся через завалы и заслоны. Сколько времени это займёт? Минуты? Точно нет. Уйдёт как минимум несколько часов. А за это время только один Бог знает, что может произойти. Повезёт ещё, если их никто не обнаружит. А если враги сядут на хвост? Те же вампиры, почуявшие свежую кровь? Или нагрянут всадники апокалипсиса, сметающие всё на своём пути?

Картина была безрадостной. Из всего их отряда технически сражаться могли трое. И это с тем учётом, что кто-то один из этой троицы должен будет прикрывать раненых, пока двое других будут пытаться избавиться от проблем. Не самый лучший расклад. Шансы на выживание в таком случае были крайне, почти математически минимальны.

Но даже если, по счастливому стечению обстоятельств, им удастся избежать всех внешних угроз, все эти манёвры упирались в один непреложный фактор — время. А его, между прочим, было крайне мало. И не из-за погони, а по одной простой причине: раненым не становилось лучше.

Мицуба ещё могла продержаться. Да, её тело пострадало. Но добраться до точки, пусть и с чужой помощью, и дождаться эвакуации — это был вполне возможный для неё сценарий.

Но вот Кимизуки… скорее всего, не вытянет. И это ещё не говоря о пути до самой базы внутри состава, который тоже займёт не один час. За это время Шихо попросту умрёт. Просто тихо истечёт от потери крови, и всё, что от него останется, — это ещё один холодный груз в трюме металлического состава.

Но и вариант Наймаро был не менее, а может, и более опасным. И опасность эта крылась не в вампирах или всадниках, а в самих таблетках.

Причина была до чудовищного проста: допинг мог попросту добить ослабшего Кимизуки. Всего одна принятая таблетка оказывала на организм эффект, сравнимый с запуском термоядерной реакции в "живом" котелке. Она многократно увеличивала синхронизацию с демоном, вызывая взрывной, неконтролируемый всплеск проклятой энергии. Однако за такие временные возможности приходилось платить чудовищную цену: допинг оказывал сокрушительную нагрузку на сердце, нервную систему, сосуды и, главное, на само ядро носителя. Более того, могли возникнуть и другие побочки: галлюцинации, мышечные спазмы, кровотечения из носа и глаз, а также временный паралич.

И если молодой, здоровый и натренированный солдат вполне мог выдержать и нагрузку, и возможные побочки, отделавшись небольшой потерей боеспособности и некоторыми неприятными изменениями в организме… то мог ли сделать подобное раненный, истекающий кровью и находящийся на грани смерти человек? Даже с потенциалом?

Крайне сомнительно. Скорее, это попросту добьёт его. Сильнейшая нагрузка на ослабший, почти отказавший организм усугубит и без того критическую ситуацию — сердце может не выдержать первого же скачка давления. А негативные побочки, — то же внутренние кровотечения, — добьют то, что не успеет сделать основное действующее вещество. Это был не шанс. Это была химическая казнь, красиво упакованная в пластиковый блистер.

Молчание, нависшее в разрушенном тоннеле, было густым, как кровь, сочащаяся из раны Кимизуки. Каждый хриплый, прерывистый вдох товарища отдавался в ушах Котаро упреком и отсчётом.

Идея, что зрела в его сознании, была безумием. Чистым, беспримесным и ведущим в пропасть. Однако… даже в этой токсичной, самоубийственной идее крылась крохотная и ядовитая крупица надежды. Суть была вот в чем: повышение синхронизации с демоном — это не просто всплеск силы вовне. Это симбиоз, пусть и болезненный, пусть и временный. Демоническая сущность, вживляясь в плоть носителя, усиливала всё. Силу. Скорость. Выносливость. И самое главное — регенерацию.

Именно она могла спасти Кимизуки. Ускорить естественные процессы тела в десятки раз и залатать разорванные сосуды, сжать края ран, заставить сердце биться с новой, яростной силой. Особенно, когда речь заходила о Черной серии — демонах иного калибра, чьи возможности были в разы выше их более простых, «низших» сородичей.

Был ещё один, циничный и прагматичный аргумент в этой возможности. Сам Демон… он вряд ли захочет терять такого перспективного носителя. Не после того, как вкусил свободу действий в этом мире, обрёл проводника для своей воли. Чтобы потом снова «собирать» пыль в каком-нибудь подземном оружейном комплексе или в заброшенном святилище, в вечном ожидании нового, такого же «удачливого» искателя приключений? Уж точно нет. Котаро уже чувствовал на себе внимание той сущности — не любопытство, а заинтересованность собственника. Зная натуру рогатых, они цеплялись за свой шанс с невероятной жадностью.

Так что, оба варианта, — бездействие и одержимость, — имели одинаковые, пускай и призрачные шансы как спасти, так и убить Кимизуки. Разница была лишь в механизме и в цене. Один путь — медленная и тихая гибель от потери крови на руках у товарищей. Другой — стремительная и яркая агония, которая могла либо выжечь болезнь, либо обратить в пепел больного. Какой из них окажется менее болезненным и жестоким?

Это был вопрос не к логике, а к совести.

И именно эта ноша, — решать судьбу человека, который стал ему небезразличен, — давила на Котаро сильнее любой физической усталости. В одиночку такое бремя нести он не желал и, пожалуй, не мог. Это был приговор, и выносить его следовало коллективно, даже если присяжными были такие же измотанные, раненые и напуганные люди, как и он сам.

***

— Нет. — в который раз упрямо заявила принцесса, дослушав очередные, уже набившие оскомину доводы Котаро. Её голос был сухим и окончательным, словно она не произносила слово, а забивала гвоздь. — Это исключено. Усилитель попросту убьёт его.

— А у тебя есть варианты получше? — Котаро начинал закипать. Его сжатые кулаки дрожали от бессильной ярости. — Ну так, давай, выкладывай! — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья, только гневная ирония. — Я с радостью послушаю их.

Шизука не дрогнула. Она сделала шаг вперёд, закрывая собой пространство между Котаро и лежащим Шихо, и оказалась вплотную к брюнету, подняв голову. Её глаза, обычно холодные, теперь пылали почти что осязаемым злым огнём.

— Мы. Дождёмся. Эвакуации… — выдавила она пословно, и каждое слово падало, как удар молотом. Её аура, обычно сдержанная и невидимая, взорвалась вокруг неё, став тяжёлой и осязаемой субстанцией, похожей на дрожащее оранжевое марево, наполненное угрозой и древней силой.

Воздух загустел, стало тяжело дышать.

Принцесса смотрела на Котаро взглядом, который, казалось, мог не прожечь, а стереть его с лица земли.

Впрочем, Котаро таким было не пронять. Ему было глубоко плевать как на её угрозы, так и на её хотелки. Она ему никто. Ни командир, ни наставник, даже не союзник в полном смысле этого слова. Поэтому он отвечал ей прямо: его собственный взгляд стал таким же твёрдым и безжалостным, как у "собеседницы. Он не отступил ни на миллиметр, продолжая стоять на своём посреди этого сгустившегося давления.

— Сколько? — в лоб, резко и без церемоний, спросил парень, заглядывая прямо в её пылающие, недовольные глаза. — Час? Два? Да за это время…

— Хватит. — голос Шиноа прозвучал резко, но без истерики, как лезвие, разрезающее верёвку.

Она быстро вклинилась между ними, упёршись ладонями в их груди и отодвигая в разные стороны с силой, которой от её хрупкой фигуры не ожидали.

— Не забывайте, где мы находимся.

Наступила короткая пауза, нарушаемая только тяжёлым дыханием Котаро и едва слышным шипением ауры Шизуки, которая медленно угасала, но не исчезала полностью.

— Ну а ты, Шиноа? — решил обратиться Котаро к командиру отряда, переводя на неё взгляд, полный отчаянной надежды. В отличие от одной упрямой особы, эта девушка внушала куда больше доверия.

Она хотя бы думала, а не просто запрещала.

Шиноа ответила не сразу. Она отступила на шаг, её лицо стало сосредоточенным. Девушка серьёзно задумалась, её внутренний взор взвешивал все «за» и «против» этой сумасшедшей авантюры. Её глаза пару раз украдкой скользнули к слишком уж бледному, почти прозрачному лицу Кимизуки. Его состояние было катастрофическим и с каждой минутой становилось только хуже. То, что он ещё дышал, можно было уже считать настоящим чудом. Вот только один Бог знает, на чём именно он держится: на последних крохах чистой силы воли; на постоянной, изматывающей помощи его Демона, сжигающего его изнутри за эту поддержку; или на простом, животном и банальном желании выжить, которое уже почти погасло в его потухшем взгляде.

И только позже, спустя целую вечность напряжённых раздумий, Шиноа выдала своё решение. Её голос прозвучал тихо, но с непоколебимой чёткостью, перекрывая всё:

— Думаю, нам стоит рискнуть.

Шизука лишь цыкнула языком; звук был громким и презрительным в тишине. Она демонстративно повернулась к остальным спиной, её плечи были напряжены. Этим простым, но красноречивым жестом она выразила всё своё отношение — и к данной затее, и к тем, кто решил её поддержать.

Её молчание было громче любого крика.

Зато Котаро заметно приободрился. Он облегчённо выдохнул, будто сбросил с плеч тонну камней томительного ожидания. Уголки его губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Всё же, не зря он считал Шиноа умной и понимающей девушкой, в отличие от кое-кого…

— Что скажешь, Мицуба-тян? — перевела дух и обратилась командир отряда к раненой девушке, которая молча наблюдала за спором, прислонившись к стене.

Блондинка медленно перевела усталый, затуманенный болью взгляд с лиц товарищей на бледное лицо Шихо. Она смотрела долго, оценивая не как солдат, а как человек, видевший много смертей и много отчаянных попыток их избежать.

— Не знаю, — наконец выдохнула она, и её голос был хриплым от усталости и, возможно, от внутренней борьбы. — Усилители… они и вправду могут спасти его. Но могут и убить. Причём самым болезненным способом. — При этом упоминании она болезненно поморщилась, её рука инстинктивно потянулась к собственной, ещё не зажившей ране.

Она замолчала, собирая мысли, а потом добавила тише, глядя в пол:

— Да и эвакуация… ничего нам не даст. Как и говорил Котаро, он может попросту не дотянуть до неё. Поэтому… я не знаю. Не знаю, какой из этих проклятых вариантов хоть на йоту повысит шансы его спасти.

Повисло напряжённое молчание. Оно заполнило подземный туннель, стало тяжёлым, как свинец. В нём было признание безысходности, глубокое расхождение во взглядах и страх — страх принять решение, которое может стать для их товарища или спасением, или последним приговором. Они стояли на распутье, и каждая дорога вела во тьму. Оставалось только решить, в какую именно тьму они пойдут вместе с ним.

Сам воздух будто бы пропитался аурой бессилия и уныния.

Впрочем, их можно было понять. Не каждый хотел брать на себя подобную ответственность — ответственность за решение, которое могло в следующие минуты привести либо к спасению, либо к кровавой развязке. Они мысленно и лихорадочно перебирали возможные альтернативы, искали хоть какую-то лазейку, ещё не рассмотренный путь.

Но внутренне все прекрасно понимали жестокую истину.

Тут попросту не было других альтернатив.

Котаро стоял, вжавшись спиной в шершавую стену. Он сжал собственные кулаки до болезненного скрипа, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ожидание убивало изнутри похуже всякой пытки. Каждая секунда тишины резала нервы острее ножа. Его инстинкты, его всё ещё бушующая от недавней одержимости кровь так и подбивали ринуться вперёд, начать уже хоть что-то делать — драться, бежать или даже кричать, только бы не это невыносимое бездействие.

Однако головой он понимал: спешка сейчас могла дорого обойтись.

Лишь спустя почти целую минуту томительного ожидания Хиираги Шиноа, до этого момента стоявшая молча и всматривавшаяся в темноту впереди, медленно обернулась к ним. Её лицо было бледным, но твёрдым, в глазах горел не страх, а холодная, отточенная решимость. Она посмотрела на каждого, будто взвешивая их готовность, и её голос, — тихий, но не допускающий возражений, — разрезал гнетущую тишину:

— Давайте рискнём.

Глава восьмая. Потеря. Часть четвертая.

В этих двух словах не было бравады или показной смелости. Не было и глупой, слепой надежды. Это было признание реальности, холодное и безоговорочное, как приговор. Это был выбор стороны в той единственной битве, что у них оставалась, — за ещё один шанс, за ещё несколько минут жизни для товарища.

Ответом ей послужило всеобщее, тяжёлое молчание. Оно было красноречивее любых слов. И если в чьих-то глазах и мелькнуло «против», тот попросту не стал озвучивать этого. Что толку? Большинство было согласно, а одно-единственное возражение в такой ситуации мало что меняло, кроме как сеяло лишний раздор. Они были в одной лодке, и теперь им предстояло грести в одну сторону, даже если вода под ней была тёмной и неведомой.

Взять на себя это тяжёлое бремя решила Шиноа. Пускай среди отряда и нашлись бы добровольцы, однако представительница рода Хиираги твёрдо не желала перекладывать эту смертельную ответственность на кого-то другого. Она аргументировала это просто: именно она — командир. Именно ей должен выпасть этот тяжёлый, неблагодарный шаг. И именно она должна взять на себя все возможные последствия, будь то чудественное выздоровления или необратимая смерть, упреки совести или немая благодарность в глазах умирающего.

Приблизившись к бледному, едва дышащему Кимизуки, она опустилась на колени. Её движения были чёткими, почти ритуальными. Шиноа забралась во внутренний карман потрёпанного мундира, и её пальцы, не дрогнув ни разу, нащупали и вытащили обнаруженный предмет.

Как и ожидалось, им оказалась небольшая пластиковая коробочка. Плоская и компактная, она удобно лежала в её ладони, будто специально созданная для того, чтобы её скрывать. Её прозрачная лицевая сторона открывала взгляду таблетки внутри — матово-белые, невзрачные, таящие в себе целый спектр адских возможностей.

Шиноа ловко, одним движением отщёлкнула герметичную крышку, чуть встряхнув коробочку. Таблетка послушно упала на её раскрытую, чуть влажную от напряжения ладонь. Она лежала там, крошечная и чудовищно тяжелая одновременно.

Затем тихо, почти шёпотом позвала Шихо по имени. В её голосе была тень надежды — а вдруг он придет в себя, вдруг не придётся этого делать? Но, к её сожалению, ответа не последовало. Лишь тихий, бессвязный стон вырвался из его пересохших губ, да веки слабо дрогнули.

Сознание было где-то далеко, за гранью боли.

Она осторожно приоткрыла рот товарищу, её пальцы касались его холодной кожи. Осторожно вложила туда таблетку, почувствовав подушечками пальцев шершавую поверхность пилюли. Затем достала из своего снаряжения небольшую металлическую фляжку, открутила крышку и влила ему в приоткрытый рот небольшую, точно отмеренную порцию тёплой воды. И тут же закрыла ему рот рукой, мягко, но не позволяя выплюнуть.

Сперва Шихо инстинктивно и слабо посопротивлялся. Его тело вздрогнуло в спазме отвержения. Но затем рефлекс взял своё — горло сглотнуло. Вода увлекла за собой таблетку вниз, в темноту, навстречу химическому пожару, который она должна была разжечь в его крови.

Всё было сделано.

Шиноа отодвинулась, вытерла руку о борт мундира. Её лицо было каменной маской, но в глубине глаз колыхалось что-то тёмное и беспокойное. Она спрятала коробочку обратно в карман формы, как бы возвращая ее обратно на место.

Теперь им оставалось только ждать.

Ждать, пока Усилитель не совершит своё дело — исцелит или добьёт. Тишина вокруг стала ещё громче, ещё тяжелее, наполненная призрачным гулом отсчитываемых секунд и тяжёлым дыханием тех, кто только что подписал кровавую сделку со своей же совестью. Они стояли вокруг, не глядя друг на друга, прислушиваясь к каждому хрипу, каждому шевелению Шихо, в то время как яд (или лекарство?) начинал свой тихий, невидимый путь по его жилам.

Где-то через 10-15 секунд после проглатывания таблетки появились первые, тревожные симптомы. Дыхание Кимизуки, до этого ровное и поверхностное, неожиданно участилось, превратившись в частые, неглубокие всхлипы. Его лоб, прежде бледный и холодный, покрылся мелкой испариной — капельками пота, холодными, как роса на надгробии.

Затем послышались первые звуки — сдавленные и хриплые стоны, вырывающиеся сквозь стиснутые зубы. Лицо Шихо резко исказилось, черты сползли в гримасу чистой, немой агонии. И по его бледной, почти прозрачной коже целой россыпью растянулись тёмные, пульсирующие вены. Они были неестественно чёткими, будто под кожу вплели сеть из чёрного шнура, и пульсировали в такт нарастающему, бешеному сердцебиению, которое стало отдаваться в тишине туннеля глухими, учащёнными ударами.

Усилитель начал действовать. И он не просто давал силу — он вскрывал шлюзы, выпуская наружу всё, что тело и душа пытались сдерживать: боль, яд проклятия и остаточную демоническую энергию.

Симптомы набирали силу с пугающей скоростью, ухудшая и без того дерьмовую ситуацию до состояния катастрофы. А в какой-то момент тело Шихо и вовсе неожиданно вздрогнуло — не просто дёрнулось, а выгнулось дугой, будто его поразило разрядом высоковольтного электрического тока. Мышечный спазм был таким сильным, что его оторвало от стены, и он свалился на бок на холодный бетонный пол, где тут же забился в неконтролируемых, хаотичных конвульсиях.

Со стороны это выглядело жутко и беспомощно — как эпилептический припадок, помноженный на силу, превосходящую человеческую. Его тело дёргалось, билось об пол, руки и ноги выписывали резкие, ломаные движения. Звуки, которые он издавал, были уже не стонами, а гортанным, животным рычанием.

Котаро среагировал первым. Его собственное измождение отступило перед адреналином и долгом. Брюнет почти мгновенно взял себя в руки и сорвался с места. Он преодолел расстояние за пару быстрых шагов и оказался рядом с дергающимся товарищем, припав на колени.

— Держите его! — его голос прозвучал резко, почти как команда... больше для себя, чем для других.

Он прижал Шихо к полу, навалившись всем своим весом, пытаясь обездвижить бьющееся в конвульсиях тело. Вот только это практически ничего не изменило. Физические возможности Кимизуки, пускай он и был сильно ослаблен ранами и кровопотерей, заметно и чудовищно усилились за эти короткие секунды действия усилителя. Настолько, что по сырой, неконтролируемой силе он сейчас превосходил Котаро в разы. Мускулы Шихо напрягались стальными жгутами, и каждый рывок был мощным и почти сокрушительным. Брюнету приходилось выкладываться на полную, упираясь из последних сил, только чтобы хоть как-то удержать того на месте, не дать ему разбить голову о бетон или вывернуть себе суставы.

Следом, но уже с небольшим запозданием, подключилась и Шиноа. Её лицо было бледным от ужаса, но движения — чёткими и решительными. Она прижалась с другой стороны, пытаясь зафиксировать его дёргающиеся ноги. Но даже вдвоём, используя весь свой вес и силу, они с большим трудом могли удержать Шихо на месте. Скорее, это было даже не удержание, а отчаянная борьба с человеческим телом, превратившимся в живую, бьющуюся ловушку. Каждый рывок угрожал вырвать его из их хватки, и каждый такой рывок отнимал у них последние капли сил.

А состояние Кимизуки тем временем стремительно ухудшалось прямо на глазах. Он рычал уже не от боли, а от чего-то другого — от ярости, от отчаяния, от чувства, как его пожирает что-то изнутри. Кожа, прежде просто бледная, теперь покрылась уродливым, чернильно-чёрным цветом. Это были не синяки — это было проклятие, выходящее на поверхность. Очередное, страшное следствие действия усилителя и резко возросшего пагубного влияния демонической скверны, что таилась в его крови.

И эта чёрная чума не стояла на месте. Она медленно, не спеша, но неумолимо продолжала расползаться, покрывая всё новые и новые, чистые участки кожи. Она ползла по его шее, заползала под разорванную одежду на груди, поднималась к вискам. Словно живая, страшная болезнь, стремящаяся поглотить своего едва живого, отчаянно сопротивляющегося носителя. Воздух вокруг него стал тяжёлым, горьким на вкус, пахнущим кровью и тлением.

Они держали уже не просто друга. Они держали бомбу замедленного действия, которая вот-вот могла взорваться — и неизвестно, что останется от Шихо после этого, и достаточно ли будет их самих.

— Давай же, Кимизуки… борись… — голос Котаро был сдавленным, хриплым от напряжения. Он продолжал крепко удерживать извивающееся тело друга, прижимая его к холодному полу. Чувствовал, как под ладонями бьётся лихорадочный и неровный пульс. — Борись, засра…

Но ответом ему стал не стон и не хрип. Болезненный, раздирающий горло крик, вырвавшийся из самой глубины искалеченной глотки Шихо. Крик был полон такой мучительной, животной боли, что казалось, он резал не воздух, а саму ткань реальности.

Котаро плотно сжал зубы, зажмурился и отвёл взгляд в сторону, будто от физического удара.

Оглушительность этого звука была вторичной.

Главной проблемой стало то, что и без того проблемное сопротивление Шихо взорвалось с новой, чудовищной силой. Словно где-то внутри лопнула последняя цепь, сдерживающая боль. Тело розоволосого выгнулось в немыслимой, судорожной дуге, а затем рвануло с силой, заставшей двух товарищей врасплох.

Котаро даже среагировать толком не успел. Он лишь увидел мелькнувшее в полутьме запястье… и тут же резкий, глухой удар обрушился на его левый бок, чуть ниже рёбер. Силы Шихо явно не жалел — удар был сокрушительным. У брюнета попросту выбило весь воздух из легких с хриплым, беззвучным выдохом. Острая боль мгновенно пронзила его бок, а инерция мгновенно отбросила в сторону. Он врезался в шершавую бетонную стену плечом и головой, и на миг в глазах вспыхнули звёзды.

Шиноа повезло куда больше. Её рефлексы, отточенные годами, сработали быстрее разума. Она успела пригнуться в самый последний момент, инстинктивно уходя от линии атаки. Размашистый удар Шихо со свистом разорвал воздух всего в паре дюймов над её головой, взлохматив длинные волосы и оставив после себя струйку ледяного ветра. Она откатилась назад, её глаза, широкие от адреналина и шока, не отрывались от конвульсирующего товарища.

С трудом поднявшись на ноги, Котаро оперся окровавленной ладонью о стену, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Сплюнул — на грязный пол упал небольшой и тёмный сгусток крови, смешанный со слюной. Он вытер губы тыльной стороной рукава формы, оставив на ткани багровый мазок.

Левый бок ужасно болел. Каждое, даже самое крохотное движение, каждый вдох заставляли парня едва ли не выть зверем от острой, рвущей боли, которая, казалось, прошивала его насквозь. Досталось ему прилично. Под рукой он чувствовал неестественную податливость — возможно, даже пару рёбер сломало.

Однако это ни шло ни в какое сравнение с тем, что сейчас переживал Кимизуки. Хватало лишь одного взгляда на этого «засранца», чтобы понять: тот находился в самом настоящем аду. Его лицо было искажено гримасой нечеловеческих страданий, глаза закатились. Тело билось в неконтролируемых судорогах, а из груди вырывались хриплые, прерывистые звуки, уже не похожие на человеческие.

Поэтому, стиснув зубы так, что казалось, они вот-вот треснут, Котаро поплёлся вперёд. Шаг был мучительным, а каждое движение отдавалось новой волной агонии в боку. Но он добрался до дергающегося тела товарища и снова припал к нему, вновь прижимая того к полу всем своим весом. И, в отличие от прошлого раза, не забыл позаботиться о руках розоволосого — он грубо, но эффективно заломал их за спину Шихо, лишая возможности нанести новый удар.

Шиноа тем временем также прилагала все имеющиеся силы. Она прижалась с другой стороны, помогая Котаро удерживать бьющееся тело, а её пальцы впивались в плечо Шихо, пытаясь хоть как-то стабилизировать его. При этом, командир отряда неотрывно наблюдала за физическим состоянием Кимизуки. Её острый взгляд скользил по его измученному, покрытому потом лицу, выискивая признаки потери сознания, изменения цвета кожи... чего угодно, что могло бы подсказать, как помочь. Она готова была отреагировать на любые изменения… если те, конечно же, будут ей по силам.

Остальные члены отряда находились неподалёку, создавая нервное и напряжённое полукольцо вокруг этой сцены борьбы и боли. Мицуба какое-то время беспомощно наблюдала, её пальцы впивались в рукава собственного мундира, а в глазах стоял немой ужас. Она видела, как содрогается тело Кимизуки, как искривляется его лицо от нечеловеческой боли, слышала сдавленные хрипы, которые были страшнее любых криков. Её собственная воля была парализована этой картиной. В конце концов, она не выдержала. В какой-то момент зажмурилась, резко отвернулась в сторону, не в силах более впитывать чужие страдания, которые отзывались острой, сострадательной болью в её собственной груди. Да, она была солдатом, но не бесчувственным камнем.

Принцесса же, напротив, являла собой полную противоположность. Она наблюдала за потугами этих глупцов с холодным, отчуждённым выражением, в котором читалась даже тень снисходительного презрения. Ещё бы! Эти идиоты решились на столь безумную и заведомо безнадёжную авантюру, хотя она не раз их предупреждала тонкими намёками и прямыми угрозами. И что в итоге? Всё ровно так, как она и говорила — хаос, боль и беспомощность.

Впрочем, это мало кого волновало в тот момент.

В центре всеобщего внимания была агония.

— Давай… — с трудом, сквозь стиснутые зубы, проговорил Котаро, всем телом прижимая бьющееся в конвульсиях тело Кимизуки к холодному полу. Каждое слово давалось ему ценой невероятного усилия, будто он удерживал не человека, а разъярённого зверя. — Я знаю… ты справишься…

Он вдохнул полной грудью, и его голос, сорвавшись с хрипа, взметнулся ввысь, заполняя коридор:

— ДАВАЙ!!!

Но ответом ему послужило лишь быстро удаляющееся эхо, бесполезное и одинокое, растворившееся в каменных стенах. Его крик не мог пробить ту пелену боли, что окутала сознание Шихо.

И тогда, в какой-то невыносимо долгий миг, сопротивление Кимизуки неожиданно прекратилось. Это была не постепенная усталость, а резкий, неестественный обрыв. Со стороны это выглядело так, будто время остановилось. Его конечности, только что молотящие и выгибающиеся, зависли в воздухе в незавершённых позах. Всё тело напряглось до предела, окаменело, превратившись в одну сплошную, твёрдую судорогу.

Впрочем, это странное состояние продлилось всего ничего. Меньше, чем один удар испуганного сердца. Уже в следующую секунду тело розоволосого резко обмякло. Напряжение испарилось, сменившись полной, пугающей бессильной расслабленностью.

От подобных изменений Котаро пришёл в полное замешательство. Его разум, заточенный на действие, на секунду застыл. Ведь всего мгновение назад этот засранец бушевал похлеще разгневанного буйвола, а тут… неожиданно затих.

Тишина после бури была стократ страшнее самой бури.

Смутные, леденящие душу сомнения закрались в него лишь спустя долгие, тягучие секунды, когда его мозг начал обрабатывать эту новую, жуткую реальность.

Но к тому моменту уже отреагировала Шиноа.

Командир отряда действовала не из эмоций, а из выверенного, холодного инстинкта. Она первой почувствовала неладное — не просто прекращение борьбы, а смену качества тишины, тот самый переходящий в окончательную пустоту звук.

И она начала действовать.

Сперва — проверка пульса. Она быстро, но аккуратно сместила голову Кимизуки на бок, обнажив шею. Её пальцы, — указательный и средний, — нащупали сонную артерию и прижались к ней, чуть надавив. Котаро, затаив дыхание, следил, как её лицо остаётся непроницаемым, но в уголках глаз заметался первый, крошечный огонёк тревоги.

Ничего.

Под её пальцами не было знакомой, упрямой пульсации.

Не тратя времени на панику, Шиноа вернула голову Шихо в вертикальное положение. Затем наклонилась, приблизив щеку и ухо к его рту и носу. В полной тишине коридора все слышали, как она затаила дыхание, пытаясь уловить хоть малейший шёпот выдоха, почувствовать тёплую струйку воздуха на коже, увидеть хоть какое-то движение его грудной клетки. Но ничего из этого не произошло.

Воздух был неподвижен.

Грудь — неподвижна.

И только после, как последнее, отчаянное средство, она приложила голову прямо к его груди, уткнувшись ухом в точку, где должно было биться сердце. Она прикрыла глаза, отсекая всё лишнее, всем существом вслушиваясь в эту немую, страшную тишину за ребрами товарища. Вся её поза, всё её существо было сосредоточено на одной единственной задаче — услышать.

Услышать хоть что-то. Любой звук. Любой намёк на жизнь.

Но вокруг стояла тяжёлая, давящая тишина.

— Ш-Шиноа?.. — голос Котаро прозвучал сдавленно, пробиваясь сквозь ком в горле.

Он смотрел на своего командира, застывшую в неестественной, напряжённой позе над телом Кимизуки. В её спине, обычно прямой и уверенной, читалась ледяная концентрация отчаяния.

Но она не ответила. Словно не услышав, она резко наклонилась, её руки, сильные и точные, нашли нужную точку на груди розоволосого. Её ладони, сложенные замком, ритмично, с глухими, жутковатыми щелчками вдавливались в грудную клетку. Каждое нажатие заставляло безвольное тело вздрагивать. Её губы шептали тихий, монотонный счёт, который неумолимо приближался к тридцати. «Двадцать семь… двадцать восемь… двадцать девять…»

Звук был похож на тиканье часов на похоронах.

— Искусственное дыхание, — её голос прозвучал резко, без предлога, как приказ на поле боя, ещё до того, как она закончила последний толчок.

Этого хватило, чтобы Котаро взял себя в руки. Он припал с другого бока, ближе к голове Шихо. Его холодные и дрожащие пальцы осторожно приподняли подбородок товарища, приоткрыли рот и зажали нос. Он глубоко вдохнул — воздух пах пылью, кровью и смертью. Поколебавшись на одно мучительно долгое мгновение («Боже, только не это…»), он склонился. Его губы обхватили холодные, синеватые губы Кимизуки. Он выполнил ровный, сильный выдох, вливая в лёгкие друга часть собственного воздуха. Тело под ним пассивно подняло грудную клетку и опустило ее обратно.

— Ещё раз! — приказ рассек тишину, как хлыст.

Процесс повторился. Наклон, вдох... этот жуткий, интимный контакт и выдох. Котаро отодвинулся, будто обжёгшись, и грубо вытер рот рукавом раз, другой, третий. Ощущение во рту было… невыразимо омерзительным. Вкус чужой слюны и крови вызывал спазм в желудке. Он отчаянно хотел прополоскать рот, почистить зубы... но головой он понимал. Это была необходимость. Грязная и отвратительная, но единственная нить, которая могла вытащить Шихо с того света.

А Шиноа снова нависла над грудной клеткой розоволосого. Снова глухие щелчки, снова тихий, одержимый шёпот счёта. «…двадцать пять… двадцать шесть…» Теперь Котаро ждал, смирившись. Он уже знал, что будет дальше. Он будет снова склоняться над этим бледным лицом, будет вновь и вновь пытаться вдохнуть в него жизнь, пока у него самого не кончится воздух, силы и надежда.

Так продолжалось минут двадцать. Двадцать минут упрямой, упорной и бескомпромиссной войны со смертью. Каждая секунда была наполнена напряжением дрожащих мышц, свистом воздуха, тихим счетом и молчаливым криком отчаяния где-то внутри.

Надежда всегда умирает последней…

Кто-то сказал ему это когда-то. И сейчас Котаро цеплялся за эту поговорку, как утопающий за соломинку. Он верил. Верил с яростной и неистовой силой. Верил, что этот розоволосый засранец, этот упрямец, который всегда выкручивался из самых жутких передряг, вот-вот очнётся. Нагло вырвет свою жизнь из костлявых лап, послав Смерть куда подальше своим фирменным, циничным хмыканьем, и вернётся — бледный, злой, но живой. У него же ещё дела здесь. У него сестра. Младшая родная сестра, которую ещё нужно вырвать из лап вероломных Хиираги. Он не может так просто сдаться.

По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Вот только…

Тишина.

После очередного цикла — только тишина. Шиноа замерла, пока её руки всё ещё лежали на груди Кимизуки. Счёт прервался. Котаро, уже готовый сделать следующий вдох, застыл, вглядываясь в лицо товарища. Он ждал. Ждал кашля, вздоха, дрожания век... любого признака.

Но Кимизуки Шихо так и не очнулся.

Его грудь больше не поднялась самостоятельно. Его лицо оставалось бледным и безмятежным, как восковая маска. Внезапная и оглушительная тишина после двадцати минут отчаянной борьбы давила сильнее любого шума. Котаро медленно отполз назад, его спина ударилась о стену туннеля. Он смотрел на свои руки, на синяки от давления на грудь Шихо, на губы, которые всё ещё помнили тот противный, холодный контакт. А потом его взгляд упёрся в неподвижную фигуру друга, и что-то внутри, — та самая неистовая вера, — треснула с тихим, жутким хрустом.

И стало пусто.

Пусто и очень, очень тихо.

Глава восьмая. Потеря. Часть пятая.

Где-то глубоко внутри, в самой защищённой, детской части его сознания, всё ещё тлела надежда. Абсурдная и упрямая, как последний уголёк в остывающей печи. Надежда на то, что всё обернётся как в плохом, но счастливом фильме. Что этот упрямый ублюдок вдруг вздрогнет, закашляется, выплюнет чёрную жижу и сделает первый, хриплый вдох. Что Котаро облегчённо выдохнет, сгорбившись, и смахнёт со лба пот. Что Шиноа слабо улыбнётся, а в глазах мелькнёт что-то кроме немого шока. Что Мицуба наконец-то прикроет глаза, позволив себе на секунду расслабиться, отпустив спазматически сжатые кулаки. И что та надоедливая принцесса тихо, но смачно выругается, оказавшись неправой. Именно так, нелепо и победоносно, должен был закончиться этот долгий и кровавый марафон.

Вот только у судьбы, видимо, были совершенно иные планы. Более старые, более жестокие и абсолютно лишённые сентиментальности.

Увы, но Надежды так и остались тем, чем они и были всегда, — несбыточными, бумажными мечтами, хрустящими в кулаке. А вера в лучшее… она попросту истлела. Как быстро сгорающий, никчёмный клочок старой газеты, оставив после себя лишь горстку пепла на языке и едкий дым в лёгких.

Это произошло в самый последний момент. Тот самый момент, когда между жизнью и смертью, кажется, ещё можно протянуть ниточку. Шиноа совершала очередное, ритмичное надавливание на грудь Кимизуки, её движения были отточенными, почти машинными. С её напряжённого, осунувшегося лица сорвались и упали на бездыханную кожу товарища несколько тяжёлых, солёных капель пота.

И всё.

Дальнейших действий, к его неожиданному — нет, к его леденящему — удивлению, так и не последовало. Ни новых сдавливаний, ни резкой команды сделать искусственное дыхание, ни смены, ни даже проклятия, брошенного в пустоту.

Ничего.

Командир их небольшого, израненного отряда просто отстранилась. Она отодвинулась от тела медленно, почти бесшумно, как лунатик. И беспомощно уставилась на собственные руки. Те, что только что пытались заставить биться остановившееся сердце, теперь не переставая дрожали — мелкой, частой и унизительной дрожью, против которой была бессильна вся её железная воля.

Осознание случившегося пришло с опозданием. Разум ещё несколько секунд отчаянно цеплялся за нелепые, отчаянные попытки, отказывался признавать очевидное. «Сейчас. Сейчас она переведёт дух и начнёт снова. Сейчас он кашлянёт. Сейчас…»

Но реальность была жестока.

Котаро так и остался сидеть рядом. Не двигаясь. Не дыша, кажется. Его взгляд прилип к бледному, неподвижному лицу Кимизуки. Это был не моргающий, не верящий, остекленевший взгляд, в котором медленно тонул весь окружающий мир.

Внутри словно образовалась бездонная пустота. Ни боль, ни горе — сначала именно пустота. Чёрная и холодная, засасывающая дыра, куда провалились все звуки, все мысли и все ощущения. К горлу неожиданно подкатил плотный, неприятный ком, сдавив дыхание, но тут же застрял где-то на полпути, не превратившись ни в крик, ни в стон.

Давящая со всех сторон тишина накатила не волной, а целой стеной. Она отрезала весь остальной мир — шорохи, голоса, даже собственное биение сердца.

Она была абсолютной, глухой и тяжелее любого звука.

А руки…

Он посмотрел на них. Они будто похолодели, хотя вокруг было душно. Лишились всякого тепла, стали тяжёлыми, деревянными, словно чужими для него. Он не чувствовал кончиков пальцев. Они просто были. Как и тело Кимизуки. Просто было. Только оно уже ничего не чувствовало. А он чувствовал только эту леденящую пустоту, эту глухую тишину и чужеродный холод в собственных конечностях.

Мир сузился до этой точки — до неподвижного тела и до немого, окаменевшего ужаса того, кто остался его охранять, когда охранять было уже нечего.

Хотелось незамедлительно схватить этого идиота за шиворот его истрёпанной формы и хорошенько так встряхнуть, пока зубы не зазвенят. Не стесняясь в выражениях, наорать ему в лицо, выплеснуть всю ту ядреную горечь, что скопилась глубоко внутри, все те слова, которые он о нём думал в этот момент. Возможно, даже съездить ему в лицо пару раз. Глядишь, хотя бы это помогло бы унять то жутко неприятное и разъедающее изнутри чувство, что только продолжало упрямо расти, как опухоль, отравляя каждый вздох.

В его голове бушевал хаос. Множество глупых, порою даже безумных идей проносилось, постоянно сталкиваясь друг с другом, взрываясь в осколки и рождая новые, ещё более абсурдные. Одни мгновенно сменяли другие, другие тут же противоречили третьим, а третьи и вовсе казались чем-то абсолютно невозможным и ненормальным даже для этого ада. Все это в купе с его нынешним состоянием, — физическим истощением и болью от ран, — образовывало самый настоящий и беспорядочный мозговой вихрь. Он мешал трезво мыслить, замутнял оценку ситуации, подменял логику первобытными импульсами.

Кулаки сжались. Впились ногтями в ладони с такой огромной, животной силой, что из разодранной кожи быстро просочилась свежая кровь. Она крупными каплями срывалась на влажный, грязный пол, растворяясь в лужах. Впрочем, это сейчас волновало Котаро в самую последнюю очередь. Физическая боль сейчас была ничем, мелкий посторонний шум на фоне того, что творилось внутри. То, что пробивалось сквозь давящую пустоту, снедающую скорбь и разъедающую грусть, что сковали его после потери Шихо. То, что поднималось из самых тёмных, самых обожжённых глубин его души.

Ярость. Чистая, лишённая всякой цели, кроме как сжигать и уничтожить.

Ненависть. Не к кому-то конкретному, а ко всему: к этому месту, к тварям, к вампирам, к собственной слабости, к Хиираги, к миру, который допустил, чтобы всё это случилось.

А также безумное, всепоглощающее желание отомстить… Всем. Всей этой проклятой реальности. Сломать её, испепелить, стереть с лица земли, чтобы от неё не осталось и пылинки.

Пожалуй, именно последнее, — это тёмное, манящее пламя мести, — и помогало брюнету до сих пор держаться. Оно было ядром в его пустоте, стержнем, вокруг которого ещё могло собираться его разбитое «я». Это всепожирающее, безумное и крайне опасное пламя подпитывало его изнутри разрушительным «топливом» — его собственной болью, его отчаянием, его желанием видеть всё в руинах.

Сейчас эта ярость была способна, казалось бы, уничтожить абсолютно всё на своём пути. Она была идеальной «пищей» для демона, что дремал в нём, идеальным «топливом» для сражения, где не нужны тактика, только абсолютное, слепое уничтожение. Особенно сейчас, когда рядом имелась прекрасная возможность.

— Где он? — Голос Котаро не был ни криком, ни шёпотом. Он был холодным, выскобленным до пустоты звуком, обращённым не вовне, а внутрь, в ту зияющую бездну, что он сам и открыл в своей душе.

Слова, словно капли в стоячую воду, упали и затихли.

И вместе с ними остановился мир.

Всё вокруг замерло. Эхо слов не растекалось, а схлопнулось, исчезнув в одно мгновение. Исчезли и краски — они стекали, будто жидкие плёнки масла по стеклу. Тускло-зелёный налёт стен, бурые потёки, серый цвет бетона — всё это сползало на землю тонкими, тягучими слоями, где тут же иссыхали без следа, превращаясь в прах. Картина была сюрреалистичной и отвратительной, будто сама реальность линяла, обнажая то, что было под ней.

А под ней было ничего. Вернее, не-реальность. Подземная канализация исчезла, растворилась прямо на глазах. Её место занял густой, серо-зеленоватый туман, поднявшийся словно из ниоткуда, из самой земли, из воздуха, из его собственного отчаяния. Воздух стал тяжёлым, безжизненным и враждебным, лишённым запахов, лишённым звуков.

Реальность умерла, уступив место внутреннему миру Демона.

Молчание было глухим и всепоглощающим. Даже спустя минуту, — минуту, которая растянулась в вечность в этой безвременной пустоте, — никто не ответил. Только туман колыхался, бесчувственный и насмешливый.

— ГДЕ ОН?! — На этот раз голос сорвался, превратившись в хриплый, надрывный рёв, вырванный из самого горла.

В нём бушевала не просто злоба — ярость, чудовищная и слепая, едва сдерживаемая. Его руки, сжатые в кулаки, задрожали с такой нечеловеческой силой, что кожа на костяшках лопнула, и тёмная кровь забила из ран густыми, горячими ручьями, стекая по пальцам и капая в беззвучный туман.

Котаро дрожал всем телом, стоя на грани полного срыва.

И тогда из глубин тумана, отовсюду и ниоткуда, донёсся ответ. Голос был скользким, раздражающе спокойным и полным едва скрываемого удовольствия.

— Не долго же ты оплакивал друга…

Реакция была мгновенной и слепой. Котаро даже не думал. Из его вытянутой руки вырвался разрушительный вихрь энергии, рассекший серо-зелёное «полотно» тумана перед ним кричащим вертикальным ударом. Но рана на реальности просуществовала всего лишь миг. Края тумана немедленно сомкнулись, срослись с лёгким шипением, будто свежая плоть, заживлённая проклятой силой.

Атака была бесполезна.

— Сколько ненависти и боли… — тот же раздражающий голос пронесся по туману, теперь звуча со всех сторон одновременно, обволакивая и провоцируя. Каждое слово подливали масла в губительное пламя, полыхавшее в душе Котаро.

Брюнет сжал зубы до боли, чувствуя, как злоба и ярость, чёрные и густые, бушуют внутри, рвутся наружу бурным потоком, требуя разрушения, кровопролития и смерти хоть кого-нибудь, лишь бы выплеснуть эту адскую энергию.

— Где. Он? — он выдавил из себя сквозь стиснутые челюсти, каждый слог давался с титаническим усилием воли, удерживающей внутри всё это чудовище.

— Ха-ха-ха-ха…

И тогда раздался смех. Внезапный, раскатистый и откровенно издевательский смех рогатого демона. Он вибрировал в тумане, бил по нервам, был последней каплей в уже переполненной чаше терпения.

Будь на то его воля… он бы с превеликим удовольствием разорвал этот туман, растоптал источник этого смеха, выплеснул всю накопленную злость. Но он держался. Упрямо, через силу, скрипя зубами от напряжения, с кровью на ладонях.

Каких только трудов это стоило Котаро, знал только он сам.

А все по одной простой причине. В этом богом забытом, искажённом пространстве, где даже направления не имело смысла, только Наймаро мог помочь ему найти ублюдка. Найти того, кто был виновником всей этой боли, причиной потери Шихо и источником этого леденящего душу бешенства.

И демон, естественно, прекрасно знал об этом. Знал и нагло пользовался, смаковал свою власть, свою незаменимость, растягивая момент, питаясь его отчаянием и яростью.

И тогда, будто удовлетворившись спектаклем, фигура демона наконец проступила из тумана. Её очертания были размытыми, но узнаваемыми — рогатая тень, парящая в ядовитой дымке, с двумя холодными, светящимися точками вместо глаз, которые были пристально устремлены на Котаро.

Игрища заканчивались.

Пора было говорить по делу.

Но условия диктовал он. Всегда он.

Наймаро уверенно шагнул вперёд. Его босые ноги, казалось, не касались идеально ровного каменного пола — он скользил над ним, оставляя за собой лёгкие, мерцающие следы. Он остановился в сантиметрах от носителя, нарушая личное пространство с бесцеремонностью древней силы.

Чуть приподняв голову, демон заглянул в аметистовые глаза Котаро. И увидел в них то, что и ожидал: бурлящий, неоформленный ад. Не просто боль или гнев, а коктейль из всего — отчаяния, ярости, вины и растерянности. Эта смесь кипела в глубине взгляда, жаждала вырваться, но одновременно боялась быть поглощённой собственной же мощью.

Она была топливом и оковами одновременно.

— Раз уж мы заключили сделку, — голос Наймаро прозвучал тихо, но с металлической чёткостью, рассекая тишину внутреннего мира. Он склонил голову в едва уловимом, почти насмешливом поклоне, и на мгновение обнажил ряд идеально острых, слишком белых зубов, которые казались не принадлежащими детскому лицу. — Я непременно помогу тебе.

Его детская, почти хрупкая рука поднялась и по-хозяйски, без спроса, прикоснулась к груди Котаро, прямо над сердцем. Прикосновение было ледяным и жгучим одновременно, словно лёд прожигал ткань и кожу.

— Сосредоточься, — прошептал демон, и слово это вонзилось в сознание, как кинжал.

Котаро в ответ с силой прикрыл глаза, пытаясь отгородиться от внешнего и внутреннего хаоса. Он сделал пару размеренных, глубоких вдохов и выдохов, стараясь уловить ритм, которого не хватало. Ему требовалось хотя бы временно подавить этот шторм внутри — все эти разрывающие изнутри чувства, чтобы они не мешали «поиску».

Но сделать это было крайне трудно, почти невозможно. Мысли путались, утекали не туда, цеплялись за обрывки памяти. И снова, с неумолимой настойчивостью, сознание прокручивало тот самый кадр: Шиноа. Она стоит, беспомощно уставившись на собственные руки. В её глазах — пустота, глубже любой тьмы. А следом, отчётливо и безжалостно, всплывал образ Кимизуки. Ни спящего, ни раненого. Бездыханного. Тела, которое больше никогда не очнётся, не хмыкнет, не бросит едкое замечание.

Эта картина впивалась в мозг острыми крючьями.

— Сосредоточься. — вновь потребовал Наймаро. Эти слова прозвучали резче, нетерпеливее. В них уже не было намёка на игру. — Или мы так ни к чему и не придём.

Котаро от злости прикусил нижнюю губу до крови. Острая, яркая боль на миг разрезала пелену хаотичных образов. Она отрезвила, пригвоздила к настоящему моменту. Это был грязный, но работающий метод. Оставалось только удерживать это шаткое и хрупкое состояние — балансировать на лезвии между болью, которая фокусировала, и отчаянием, которое растворяло.

И надеяться, что Наймаро справится быстро.

И демон не подвёл.

— Нашёл~ — Голос Наймаро внезапно зазвенел довольной, почти певучей ноткой, странно контрастирующей с атмосферой. И в тот же миг он грубо, насильно влил в сознание Котаро поток видений.

Это не были мысли или слова. Это были образы, осколки и детали, вырванные из глубин памяти самого Котаро и из чего-то ещё, более тёмного. Бесчисленные картинки замелькали одна за другой. Они переливались, сталкивались и сливались в бурном, неудержимом потоке информации.

А затем, с неестественной, магической точностью, этот хаос схлопнулся. Осколки сложились в единую, чёткую, завершённую картину. В место. Со своей атмосферой, своими теневыми углами, своей историей. Место, где пряталась его цель.

Долгожданная цель многолетней, выжженной в душе мести.

Карта в его сознании загорелась багровым клеймом. Большего Котаро, собственно, и не требовалось.

Стоило брюнету распахнуть глаза, как перед ним вновь материализовался всё тот же знакомый, угнетающий пейзаж. Подземная канализация встретила его без приветствий: унылые, грязные и серые своды, застоявшийся воздух и мрак, нарушаемый лишь редкими отсветами с поверхности. Всё было так же, как до его погружения во внутренний мир.

Ничего не изменилось. Кроме, возможно, него самого.

По телу неожиданно прошла мелкая, предательская дрожь — не от холода, а от внутреннего резонанса. Глубоко внутри, в самых потаённых уголках его существа, что-то бурно отозвалось на внешний мир. Котаро пока не мог понять причину этой странной, почти инстинктивной реакции. Это было похоже на тихое эхо в пустой комнате, которое слышишь не ушами, а костями.

Впрочем, ответ пришёл сам собой, чуть позже. Сначала это было едва уловимым, почти воображаемым ощущением. Откуда-то со стороны, из одного из боковых ответвлений, повеяло чем-то знакомым. Не запахом, а вибрацией, оттенком в и без того густом коктейле подземных миазмов. Котаро даже не сразу понял это. Просто в какой-то момент его подсознание уловило странный… отголосок, что ли.

Если это, конечно, можно было так назвать.

И этот самый отголосок мгновенно приковал всё его внимание. По одной простой причине: он уже некогда сталкивался с этой специфичной, ядовитой ноткой проклятой энергии. И не один раз. Она была вписана в его память болью, опасностью и необходимостью выживать.

— Это след проклятой энергии моего сородича, — любезно, с лёгкой издёвкой прошипел ему в сознание голос Наймаро, звучавший из самых тёмных глубин. — Просто следуй по нему, и в скором времени ты выйдешь на него…

Котаро быстро выпрямился, отбросив былую усталость. Он внутренне сконцентрировался, заставив все свои чувства, обострённые проклятой энергией и тренировками, работать на пределе. Он пытался уловить, распутать и сфокусироваться на этих блуждающих отголосках. Но они были слишком «тусклыми», размытыми и едва уловимыми. По таким «следам» выследить цель было достаточно сложно, почти как пытаться найти иголку в стоге сена в полной темноте, ориентируясь только на лёгкий звон металла.

Но совсем другое дело, если они станут куда чётче и ярче.

Он вложил в поиск всю свою волю, пытаясь «выжать» из «следа» больше информации, протянуть к ней "щупальца" своего восприятия. Но, к сожалению, добиться нормального результата так и не вышло. Отголосок оставался упрямо слабым, будто призрак, который дразнит, но не является. Выжать из него достаточно для точного направления попросту не получалось.

Впрочем, ему вполне хватало и того результата, что удалось добиться спустя пару минут напряжённой концентрации: след стал чуть-чуть «чётче». Не ясным, а просто менее размытым. Теперь он мог с некоторой долей уверенности указать направление — вперёд и налево, вглубь одного из менее проходимых туннелей.

Не сказав ни слова, не обернувшись, Котаро быстро развернулся спиной к своим товарищам, которые всё ещё стояли в немом, потрясённом полукруге вокруг тела Кимизуки. Его расчёт был цинично прост: ребята ещё не успели отойти от шока и от тяжести потери. Их внимание было притуплено горем. Они не сразу заметят его отсутствия. Пускай Котаро и было противно пользоваться столь омерзительным приёмом, — использовать их горе как прикрытие для своего ухода, — но иного выхода у него не было. Позже, он обязательно извинится перед ними.

Вот только брюнет не учёл одного…

— Куда это ты собрался?

Голос прозвучал не сзади — он возник прямо рядом с ним, холодный, отточенный и напитанный такой чистой враждебностью, что воздух вокруг, казалось, покрылся инеем.

Сомневаться не приходилось.

Кирихара Шизука. Она материализовалась из ближайшей тени и подошла бесшумно, пока он был поглощён своими мыслями.

И она ничуть не церемонилась.

Её рука быстро впилась ему в горло. Хватка заметно усилилась с бесстрастной, методичной жестокостью, пережимая трахею и сонные артерии. Дыхание, и без того слабое после всего пережитого, затруднилось, превратившись в хриплый, беспомощный свист.

— Я жду.

Боль — острая и душащая — мгновенно сковала разум, вытеснив все мысли, кроме одной: освободиться. В глазах стремительно темнело, плясали багровые искры. Ещё несколько фунтов давления, ещё микросекунда — и она сломает ему шею с той же лёгкостью, с какой ломают сухую ветку. Но хватка была выверенной, точной и умышленно не смертельной — пока. Подобному контролю и знанию анатомии точно не научишься в простой военной школе. Этому учили в проклятых залах древних родов, где боевые искусства были сродни высокому искусству убийства.

Впрочем, Котаро тоже не собирался так просто «сдаваться» в руки этой надменной принцессы. Особенно сейчас, когда цель всей его мести находился где-то рядом, может, даже в соседнем туннеле, на расстоянии вытянутой руки. Сдать позиции сейчас значило предать не только себя, но и память, и ненависть, что годами горела в его груди.

Поэтому, не стесняясь и без предупреждения, он заехал ей с ноги в живот. Это был грязный, уличный приём, в который он вложил всё, что оставалось: собственный вес, инерцию отчаяния и едва восстановленную струйку проклятой силы. Он чувствовал, как его нога встречается с твёрдыми мышцами пресса и слегка продавливает их.

В том, что принцесса была готова к отпору, сомневаться не стоило. Таких, как она, едва ли не с пелёнок учат всем премудростям ближнего боя, парирования и контратак. Но она ждала, возможно, честного приёма, попытки вырваться — а не этого гнусного и животного пинка.

Так что приложенной силы и скорости вполне хватило.

Блондинка неожиданно ахнула, и все её тело резко оттеснило назад, скрючив пополам от внезапной, пронизывающей боли. Из её горла вырвался не крик, а громкий, надрывный кашель, полный ярости и неожиданности.

Но самым главным было не это — её железная хватка на его горле наконец-то ослабла.

Благодаря инерции удара, Котаро вырвался из ослабшей хватки и припал к земле, одной рукой судорожно потирая распухающие, горящие следы её пальцев на шее. Воздуха до сих пор не хватало, а горло горело огнём. Он жадно, с хрипом «глотал» сырой, вонючий воздух канализации, пытаясь как можно быстрее восстановить дыхание и ясность мысли.

Вот только…

Его тело сработало на автомате. Внутри будто щёлкнул некий спасительный инстинкт — тот, что остался от сотни схваток и тренировок. Он выставил блок, скрестив предплечья перед лицом и грудью, и пригнулся.

И весьма вовремя.

Тяжёлый и сокрушительный удар, — на этот раз уже точно не рукой, а, судя по свисту воздуха, ногой, — пришёлся прямо в его сложённые в крест предплечья. Руки пронзила молниеносная вспышка агонии, от которой закоротило сознание. Тело Котаро, будто пустой мешок, отшвырнуло в сторону. Мир закружился в бешеном вихре. Его протащило по склизкому, ледяному полу, пока он инстинктивно не вцепился в трещину в бетоне, содрал кожу с пальцев, но остановил своё бессильное кувыркание.

Не обращая внимания на адскую боль в каждом нерве, он быстро поднялся. Его чуть затуманенный взгляд быстро выцепил в полумраке атакующий силуэт. Тот уже смыкал дистанцию, движимый холодной, нечеловеческой целеустремлённостью.

Времени на раскачку не было.

Быстрый полуоборот корпуса влево — и алый веер прошёлся в сантиметрах от его горла, рассекая воздух с тонким, певучим свистом. Отскок назад, почти падение — и тяжёлый, размашистый удар, способный рассечь стальную балку, вздыбил пол на месте, где он только что стоял.

Дистанция была, но крошечная. Достаточная, чтобы вырвать из пустоты своё проклятое оружие — короткий клинок, только начавший материализовываться. И как раз в этот миг третий удар обрушился сверху.

«ДЗЫНЬК!»

Звук был глухим, рвущим уши грохотом, будто по наковальне ударили свалившейся с неба горой. Сталь взвыла, заскрипела, из-под лезвия брызнул сноп ослепительно-белых искр, которые на миг выжгли в темноте силуэты двух бойцов — одного, пригнутого к земле; другого, давящего с непоколебимой силой.

Давление было безумным. Котаро буквально вдавливало в пол. Каждая мышца, каждый сустав скрипели и голосили от непосильного напряжения. Он выкладывался на полную, но его «полная» против этой ледяной, титанической мощи была жалкой попыткой задержать неизбежное. Лезвие катаны, дрожащее от приложенной силы, неумолимо приближалось к его лицу.

Холод стали он уже чувствовал на коже.

— Дерьмо… — выдавил он сквозь стиснутые до хруста зубы, припадая на правое колено. — Ты вообще человек?..

Ответа не последовало.

Был только взгляд, который он уловил в миг вспышки искр. Холодный. Пустой. Лишённый всего — ярости, азарта и даже презрения. Только чистая, безжалостная враждебность и та самая тёмная, знакомая жажда крови, от которой стыла кровь в жилах.

— Ты ведь учуял его? — голос принцессы прозвучал не как вопрос, а как констатация факта — холодный и отстранённый, будто она комментировала погоду, а не пыталась раздавить его череп.

Котаро не ответил. Его руки горели, будто их окунули в кислоту, а эта «горилла в юбке» не просто не сбавляла натиск — она его усиливала. Методично, без эмоций, как машина для убийств. Будто и вправду собиралась прикончить его здесь и сейчас за то, что он посмел коснуться её своими грязными руками.

И тут, прямо в его сознании, всплыл чужой голос, полный любопытства, граничащего с восторгом:

— Мы можем использовать её.

— Ага, конечно, — мысленно отрезал Котаро, продолжая отчаянно упираться, чувствуя, как кость в колене трещит под нагрузкой. — Может, мне её ещё и отпустить меня попросить? Мало ли? Вдруг, согласится…

Правое колено окончательно, с глухим стуком, коснулось пола. Чудовищное давление не оставляло ему ни шанса. То, что он ещё дышал и держал клинок, было уже чудом, на которое он не рассчитывал. О контратаке не могло быть и речи. С ТАКИМ, — с этой воплощённой, бездушной силой, — попросту не совладать в лоб. Нужно было что-то другое.

Хитрость, слабость, возможность…

И пока его разум лихорадочно искал выход, лезвие продолжало медленно опускаться, практически касаясь волос на его голове.

— Ну, напряги ты хоть немного голову, мой недоверчивый носитель. Даже если Ю будет ослаблен или — если нам уж очень повезёт — ранен, он всё равно будет представлять для нас серьёзную опасность. Ты же видел, на что он способен, когда его загнали в угол? Я уверен, у него наверняка припасена пара-другая сюрпризов на самый крайний случай. И даже если мы его прижмём, он вполне может обернуть бой в свою пользу в самый неожиданный момент. И вот что ты будешь делать в таком случае, м? Снова убежишь, трусливо поджав хвост?

Замечание было резонным.

Оно впивалось в самое больное место, в ту трещину неуверенности, что всегда была в Котаро после их первой встречи. С таким существом, как Хиираги Юичиро, нельзя было играть в предсказуемые шахматы. Даже при подавляющем преимуществе, даже загнав его в угол, отпрыск Хиираги сохранял эту гибкую, смертоносную непредсказуемость. Он мог перевернуть даже самый невыгодный для него бой всего одной лишь силой волей, без демонов и других «фокусов». Всё, что Котаро видел и пережил на собственной шкуре, лишь подтверждало это. Арсенал этого ублюдка был не просто обширен — он был бездонен. Три пробужденных Демонических Императора, и каждый — стихийное бедствие в законсервированном виде. И, в отличие от самого Котаро, который лишь временно арендовал подобную силу, Юичиро был их полновластным хозяином. Он мог спокойно выпустить их на волю, синхронизироваться с ними и создать адскую симфонию. Далеко ходить не надо — можно было вспомнить то гигантское копье, обрушившееся с небес. Котаро был уверен, что теперь там зияет кратер, достойный падения небольшого астероида. А что сталось с теми, кто оказался в эпицентре…

Силы и возможностей у этого ублюдка было с избытком. И, как настаивал Наймаро, это могла быть лишь видимая часть айсберга.

— Что ты предлагаешь? — наконец выдохнул Котаро, прекращая внутреннее сопротивление. Упорствовать сейчас, когда силы были на исходе, а впереди маячила схватка с другим, не менее опасным чудовищем, было чистым безумием.

— Просто сбеги от неё.

Ответ Наймаро прозвучал так просто, что Котаро на мгновение ощутил пустоту в голове. Это было… не в стиле рогатого. Не в стиле вечного интригана и провокатора, любившего закручивать гайки до предела.

— Пойми, дальнейший бой — пустая трата времени. Поэтому сделай вид, что трусливо удираешь. Уверяю, она клюнет.

— С чего ты… — начал Котаро, но голос его был сух и лишён прежней убеждённости.

Казалось, с момента их яростного противостояния с принцессой не прошло и минуту, но по внутренним ощущениям это была целая вечность. Эта чудовищная машина для убийств в облике простой девушки высосала из него столько сил, что теперь каждый мускул ныл, а в глазах стояла серая пелена усталости.

— А с того, мой недальновидный носитель, что она уже раскусила тебя, — Наймаро говорил медленно, растягивая слова, будто наслаждаясь моментом. — Она сразу поняла, что ты не просто так собираешься сбежать. Думаешь, после такого открытия она просто махнёт рукой и отпустит тебя? Твоя задача — просто держать правильную дистанцию. Веди её…

— Она не станет… — в голосе Котаро всё ещё звучали остатки сомнения, но они были уже призрачными.

— Она БУДЕТ тебе «помогать»… — Наймаро произнёс это с тяжёлым, многослойным нажимом, в котором слышалось и презрение, и холодный азарт. — Не сразу, конечно. Сначала она выждет. Даст вам хорошенько измотаться друг о друга. Затем дождётся момента, когда вы будем на грани. И только тогда она вмешается… Ну а мы посмотрим, какой же последний козырь припас наш дорогой Юичиро на такой случай…

Демон сознательно оборвал фразу, оставив её повисшей в воздухе сознания Котаро.

Договаривать не было нужды.

Глава восьмая. Потеря. Часть шестая.

Определившись с единственно возможным планом, Котаро оставалось только начать его реализацию. Желательно — в ближайшие секунды. И причина этой спешки не была абстрактной — она была вполне себе реальной, обладала светлым цветом волос, смертоносной грацией и неистовым желанием отправить его в мир иной.

Затягивать было нельзя. Каждая секунда потасовки выжигала из Котаро драгоценные крохи силы. А их следовало бы поберечь, если он вообще планировал дожить до конца этой ночи.

Избавиться от настойчивых «ухаживаний» принцессы в прямом столкновении было попросту нереально. Это стало очевидно ещё во время их первой, короткой и унизительной для него «стычки». Все ранние наблюдения за ней, — её маневрами, скоростью и хладнокровием, — только подтверждали эту горькую истину.

Котаро проигрывал ей едва ли не по всем параметрам. В качестве и количестве боевого опыта — она сражалась, вероятно, годами, в отличии от него. В искусности и эффективности техник — каждый её удар был отточен до идеала, лишён суеты. Во владении и познании демонического оружия — её катана была не просто инструментом, а продолжением воли. Да даже в простой, грубой физической силе! И это было, пожалуй, самым обидным. Он, мужчина, тренированный боец, уступал в силе хрупкой с виду девушке.

Увы, но с подобными «аргументами» просто не поспоришь. Логика, гордость и честь — всё это разбивалось о её мастерство.

Поэтому оставалось одно: играть не по правилам.

Так что Котаро приходилось изворачиваться иными, более грязными и низменными способами. Техниками, с которыми благородная принцесса, скорее всего, практически не сталкивалась. В этом и был её главный, хоть и скрытый, минус. Воспитание древнего рода не позволяло опускаться до уловок, подлости и уличной борьбы. Род всегда старался всячески оградить своё дорогое чадо от всякой грязи, в том числе и от грязи реального, беспринципного боя.

Так же случилось и в этот раз.

Котаро не стал пытаться дать отпор. Это было бессмысленно. Вместо этого, приложив все остатки силы в короткий, взрывной толчок, он с трудом смог сместить траекторию её катаны вбок. Лезвия проскользило по клинку с оглушительным, визжащим скрипом, прочертив в темноте веер ослепительных синих искр, которые на миг осветили её удивлённое, сосредоточенное лицо и его собственное, искажённое усилием. Её оружие с глухим лязгом обрушилось на пол, вонзившись в бетон с такой силой, что образовался небольшой кратер и туча пыли.

Это был его шанс.

Не успела принцесса совершить следующее движение, как её тело инстинктивно защитилось. Что-то мелькнуло на периферии, и её разум, воспитанный в парадигме благородного фехтования, выдал приказ: закрыться. Руки взметнулись, чтобы прикрыть голову и торс от ожидаемого контрудара.

Но именно этого и добивался Котаро.

В её идеальный, академический блок угодил не удар клинка.

Его «оружием» была полная пригоршня вонючей, густой сточной воды, которую он успел зачерпнуть из ближайшей лужи. Выбирать, увы, не приходилось. Он действовал из того, что было под рукой, в прямом и переносном смысле.

«Удар», — этот липкий, холодный и невероятно оскорбительный для существа её уровня и происхождения, — сработал лучше любого физического воздействия. Принцесса впала в ступор. Её сознание, привыкшее к чистоте линий, благородству металла и кодексу чести, просто отказалось обрабатывать происходящее. Она так и замерла на месте, руки ещё в блоке, смотря на него ошарашенным, абсолютно непонимающим взглядом. На её идеальном лице и потрепанной военной форме теперь красовались тёмные, зловонные брызги.

Лучшего момента и не пожелаешь! Котаро не стал давать ей время прийти в себя. Он уже с разгону, на полном ходу, рванул вперёд, пытаясь врезаться в неё плечом, сбить с ног и проложить себе дорогу.

И пускай та временно выпала из реальности, однако тренировки и родовая подготовка всё равно дали о себе знать. Даже в состоянии шока тело принцессы среагировало быстрее разума. Оно инстинктивно попыталось уйти от предполагаемого удара, сделав полушаг назад и в сторону. И, пускай не полностью, но всё же смогло минимизировать урон.

Сам лобовой таран вышел малость корявым. Котаро не попал в центр массы, зацепив принцессу лишь плечом. Впрочем, этого хватило, чтобы заставить блондинку отшатнуться в сторону, пошатнуться, но не упасть.

Но и этого было вполне достаточно. Главное — ему наконец-то удалось избавиться от её непрерывного, давящего натиска. Пусть и на несколько секунд. И, что важнее, открыть себе путь. Между ним и ней теперь была дистанция, а позади неё — свободный туннель, ведущий прочь.

Одни только плюсы!

Не теряя столь драгоценной возможности, брюнет резко прибавил скорости, предварительно напитав тело скудными, но горячими остатками проклятой энергии. Экономить сейчас, когда на кону могла стоять не только его жизнь, но и шанс на будущее, точно не стоило. Он чувствовал — принцесса очень скоро придёт в себя, и тогда его прошлый «манёвр» точно аукнется ему.

И один только Бог знал, что она с ним сделает...

Поэтому, не жалея сил, Котаро рванул вперёд, словно пущенная из лука стрела, держась прямой линии вдоль мрачного туннеля. Через пару секунд его силуэт уже скрылся за первым же крутым поворотом, растворившись в густеющей темноте, оставив позади лишь тихий отзвук шагов.

Дальнейший путь был предельно простым и одновременно невероятно сложным. Он выстраивался исключительно на внутреннем чутье — на том шестом чувстве, что было отточено годами выживания в мире, где доверять можно было только инстинктам. Именно оно каждый раз, на каждой развилке, подсказывало брюнету, куда свернуть, какой туннель выбрать, чтобы точно добраться до своей, пока ещё смутной, цели.

И чем ближе он к ней становился, тем отчётливее мог уловить в густом, спёртом воздухе вполне знакомый отголосок демонической энергии. Она была едва ощутимой и слабой, будто эхо от давно отгремевшего взрыва, но несомненно — очень знакомой. И от того стократ ненавистной. Этот след вёл его, как собаку на поводке, и каждый новый виток пути лишь усиливал в душе леденящее предчувствие.

Блуждания по здешним, бесконечным туннелям канализации отняли у Котаро порядка десяти минут напряжённого, почти безостановочного бега. Лишь где-то на половине пути он позволил себе малость замедлиться, перейдя на быструю рысь. Не из-за усталости — чтобы «хвост», который он увлечённо тащил за собой, случайно не отстал. Нужно было, чтобы она могла уловить его след своим собственным, не менее острым чутьём. Таким образом Котаро удерживал принцессу на нужном расстоянии — достаточно близко, чтобы не потерять; достаточно далеко, чтобы не получить удар в спину раньше времени.

Большего, собственно, от него и не требовалось в этой рискованной игре.

Очередной поворот направо, за которым открылась продолжительная и унылая прямая, образующая новый, куда более длинный туннель. Его конца попросту не было видно — он терялся во мгле, сгущавшейся впереди плотной, почти осязаемой стеной, полностью отрезая иллюзию пути к выходу.

В отличие от прочих, уже знакомых ему квадратных и угловатых туннелей, этот участок пути разительно отличался. Он оказался круглым, словно чудовищная артерия какого-то древнего механизма, и был чуть уже других канализационных ответвлений. Стены его выглядели достаточно старыми и обшарпанными: кирпичная кладка, покрытая толстым слоем чёрной плесени и солевых отложений, местами осыпалась, обнажая сырую землю. Всё это внешне напоминало не тоннель, а огромную, прогнившую трубу, забытую здесь ещё при строительстве города.

Наличие толстых, обвисших по стене колец проводов в рваной изоляции, уходящих в темноту впереди, а также торчащих из стен огромных, но давно разбитых ламп в железных решётках только усиливали это неприятное, гнетущее ощущение заброшенного техногенного ада.

Ещё одной неприятностью этого места было то, что всю нижнюю часть туннеля прилично так затопило. Практически на добрую половину, если судить по тёмной, маслянистой полосе на стенах. Вода стояла неподвижная и мутная, цвета отработанного машинного масла, и от неё исходил тяжёлый, химический запах — смесь ржавчины, застойной воды и чего-то едкого. Радовало хотя бы то, что вода ещё не вышла наружу и не затопила прилегающие туннели. Скорее всего, этот туннель имел более низкий пол, чем остальные, или находился в естественном углублении, из-за чего и стала возможной такое мрачное, локальное затопление.

Бонусом к этой неприглядной картине стало огромное количество различного бытового мусора. Он буквально застилал собой всю водную гладь, образуя на ней толстый, плавающий слой из пластиковых бутылок, полиэтиленовых пакетов, обломков пенопласта, кусков мебели и неопознанных тёмных комков. Слой был настолько плотным, что, как моментально понял Котаро, по нему вполне можно было бы переправиться на другой конец туннеля, словно по отвратительному, шаткому плоту.

По крайней мере, именно туда и вело его чутье.

Дорога, конечно, была сомнительной в высшей степени. Одно неверное движение — и можно было провалиться в эту чёрную, ледяную жижу, кишащую бог знает чем. Однако другого пути не было. Скорее, ему попросту не дали выбора, так как на его хвосте, всего в нескольких минутах позади, уже наверняка сидела одна очень разгневанная горилла в юбке.

Так что идти ему оставалось только вперёд. По этому плавучему острову из отбросов, над тёмной водой, в глухую темень, навстречу тому знакомому и ненавистному запаху демонической энергии, который теперь висел в воздухе гуще, чем запах тлена.

Котаро сделал первый, пробный шаг на зыбкую поверхность. Мусор заскрипел, просел, но выдержал. Вздохнув, брюнет осторожно двинулся дальше, превратившись в одинокую тень, балансирующую на грани между двумя безднами — водной под ногами и тьмой вокруг. Однако Котаро ни на секунду не покидало стойкое, навязчивое ощущение: стоит ему только неосторожно наступить — и под ногой всё провалится. Он рухнет вниз, в чёрную, ледяную воду, а там, в глубине, непременно что-то схватит его за ногу, утащит в тину, из которой уже не выбраться…

Бредни, конечно. Продукт усталости и гнетущей атмосферы.

Но наличие вокруг догнивающих останков, чьи почерневшие, склизкие кости с клочьями плоти торчали то из груды хлама, то из самой воды, наводили на очень мрачные и конкретные мысли. Чьи именно это были останки, Котаро затруднялся ответить. Темнота мешала что-либо нормально разглядеть. Даже те немногие обломки черепов и тазовые кости, что всё же удалось мельком рассмотреть, слишком сильно разложились, обглоданные и изменённые временем, чтобы по ним можно было точно идентифицировать вид. Пускай внешне они и напоминали человеческие… но в этом подземном аду ничему уже нельзя было верить наверняка.

Аккуратно переступая с одной крупной, неустойчивой горы мусора на другую, Котаро достаточно уверенно двигался вперёд, поддерживая вполне неплохую скорость — насколько это, конечно, было возможно в подобных условиях. Он ни на секунду не терял бдительности. Каждый новый шаг предварялся беглым, но дотошным осмотром залежей: нет ли подозрительных провалов, не шевелится ли что в тени, не блеснёт ли в мусоре чужой глаз. Он вслушивался в каждый звук, а их было немало: тихое бульканье воды, скрежет и потрескивание мусора под собственной тяжестью, отдалённые, необъяснимые шорохи.

Именно эти подозрительные звуки, — то тихий всплеск справа, то скрип, будто что-то тяжелое и склизкое протащилось по металлу слева, — не раз заставляли парня вздрагивать всем телом и с опаской озираться по сторонам, впиваясь взглядом в темноту. Но, как и пару раз до этого, все его напряжённые поиски заканчивались одинаково: найти хоть что-то или кого-то, кто мог бы издавать эти звуки, так и не удавалось. И это было ещё страшнее. Оставалось лишь гадать: к счастью это или к будущим, ещё большим проблемам?

Добравшись, по его приблизительным, сомнительным прикидкам, примерно до половины туннеля (а может, и чуть меньше), Котаро упёрся в новую, более коварную проблему. Если вначале плотность мусорных «островов» была достаточно большой, образуя почти сплошной мост, то теперь они расползлись, стали редкими и оторванными друг от друга. Теперь они напоминали жалкие, затопленные мусорные кучи, бездумно разбросанные по широкой, чёрной глади сточной воды.

И, если он правильно понял и смог хоть что-то разглядеть в полумраке, дальше этих островков будет становиться всё меньше и меньше. Картина прояснялась с леденящей душу ясностью: впереди не было сплошного завала. Был просто длинный, затопленный туннель. А это влечёт за собой ещё одну пренеприятнейшую проблему: идти придётся по пояс в воде. В воде, в которой только один Бог знает, что обитает.

Тихо, но с чувством выругавшись, Котаро остановился на краю последнего крупного скопления мусора, своего рода последнего бастиона суши. Он вгляделся в неподвижную, маслянистую водную гладь перед собой, пытаясь просветить взглядом эту мутную жижу. Но увидеть в ней хоть что-то не получилось. Вода была непроницаемо мутной, цвета кофейной гущи с грязью, и эта проклятая, всепоглощающая темнота лишь усугубляла дело, крадя последние шансы что-либо разглядеть.

Так что, в очередной раз выругавшись уже с искренней, глухой злостью, брюнет медленно, с бесконечным нежеланием опустил ногу в воду. Он делал это медленно, будто опускал её в расплавленный свинец.

Но стоило только стопе окунуться в водную гладь, как её сразу же пронзил пробирающий до самых костей холод. Ощущение было таким резким, что Котаро рефлекторно, с всплеском, отдернул ногу обратно. Такого стоило ожидать — на дворе уже осень, да и в подземельях вечная мерзлота. Но вода оказалась куда холоднее, чем он думал! Это был не просто холод. Это было обжигающее ледяное пекло, которое мгновенно схватывало мышцы и забиралось под кожу. Такими темпами недолго и пневмонию схватить, даже не добравшись до другой стороны. А ещё судороги, потеря подвижности… и это в воде, где нужно будет идти, возможно, долго.

Он стоял на краю, дрожа не столько от холода, сколько от осознания очередного беспросветного выбора. Вернуться — пройти весь этот путь заново, к ожидающей его принцессе в темноте. Остаться — замереть здесь, пока силы не кончатся. Идти вперёд — бросить вызов неизвестности, холоду и тому, что скрывается под этой чёрной, бездонной поверхностью. Его взгляд метнулся назад, в темноту, затем — вперёд, в ещё большую темноту, и в конце концов упал на дрожащую от холода ступню.

Выбор, как всегда, был иллюзорен.

— Воспользуйся мусором, как опорой, и вперёд, — голос Наймаро прозвучал в сознании Котаро вязко и настойчиво, словно шёпот из самой глубины колодца.

— И разбудить местных тварей? — мысленно парировал Котаро. Его взгляд метнулся к тёмной, маслянистой воде, в которой смутно угадывались неестественные тени. Его чутьё било в набат: здесь точно что-то обитало, и это что-то было голодным и многочисленным. — К тому же, я не знаю, будет ли дальше ещё мусор…

— А соваться в воду, чтобы тебя сразу же утопили или утащили на дно, — съязвил в ответ демон, и Котаро почувствовал, как в глубине его разума расцветает ядовитая, дьявольская усмешка, — это, по-твоему, вполне нормальная идея? Не забывай, Котаро: время не стоит на месте. Юичиро вряд ли будет нас дожидаться, пока ты выбираешь между плохим и очень плохим. А ещё… — тут голос Наймаро снизился, став сладковато-опасным, — у нас на хвосте сидит одна очень разгневанная принцесса…

Очередное, сдавленное ругательство было единственным ответом Котаро. Демон, как всегда, бил в самую больную точку. Выбора и вправду не было. Как, собственно, и безопасных вариантов переправы.

Оставалось только действовать.

Хорошенько напитав ноги тёмной, жгучей проклятой энергией, Котаро упёрся стопами в неустойчивую гору мусора под собой, чуть наклонился вперёд, как спринтер на старте, и — рванул. Правда, это был уже не рывок, а взрывное усилие, выстрел собственного тела вперёд.

Стоило ли говорить о том, какой шум поднялся в тот момент?

Мусор, — пластик, дерево и различное тряпьё, — разлетелся в разные стороны с оглушительным, рокочущим грохотом, будто там сдетонировал подводный заряд. Вода вспенилась, взметнувшись грязными, серыми гребнями, разгоняя плотную тину и мелкий хлам мощной, расходящейся волной. Сам Котаро, превратившийся в размытую тень, уже пролетел над первым островком, едва коснулся второго, снеся его часть ударной волной, и теперь, не теряя инерции, нацелился на третий.

Именно в этот момент под водой что-то зашевелилось. Она пошла мелкими, неровными и противоестественными волнами. И нечто рвануло следом за ним. Оно не плыло. Оно пробивалось сквозь воду и хлам, как бульдозер сквозь щебень, оставляя за собой бурлящий след и слышный даже сквозь грохот низкий гудящий вой. И с каждым его прыжком это нечто становилось ближе, настигая с пугающей, прямолинейной скоростью.

Следом явились и её «дружки». Справа и слева, чуть позади первой твари, вода вздыбилась ещё в двух местах. Две новых цели. Меньшего размера, судя по менее масштабным возмущениям, но не менее проворных. А ещё несколько тёмных силуэтов мелькнуло впереди, перерезая ему путь. Три особи, если быть точным. Они шли на сближение скоординированно, явно намереваясь отрезать ему путь вперёд, зажать между собой и огромным преследователем сзади.

Что ж, к подобному Котаро был готов. Он предвидел это ещё тогда, когда заметил обглоданные останки в мусоре и неестественную пустоту в воде, свободную от плавающего хлама.

Хищники любят чистые зоны для атаки.

Приземлившись на четвёртый, более крупный островок из спрессованных покрышек и досок, Котаро намеренно задержался на долю секунды. Твари спереди были уже опасно близко, их спинные плавники или что-то их заменяющее уже рассекали воду в двадцати метрах от него. Ещё один прыжок — и они точно перехватят его в воздухе.

Ждать не пришлось.

Вода вновь вздрогнула. Из чёрной, маслянистой глади, в стремительном, почти бесшумном рывке, вылетела новая тварь. Она вызывающе напоминала уже знакомых Котаро гулей, но с ключевыми отличиями. Эта была более тощей, почти змеевидной, с гладкой, склизкой кожей, отливающей в темноте мерзким, зеленым блеском. Одним словом — более приспособленной для жизни в воде. В остальном — та же пасть с игольчатыми зубами, те же длинные, цепкие когти, тот же голодный блеск в маленьких, чёрных глазах-бусинках. Дальнейшие разглядывания местной фауны были излишни. Главное, он понял, с чем имеет дело: водяные гули. Мутанты, адаптировавшиеся к этой гнилой среде.

Без лишних раздумий Котаро нанёс быстрый диагональный удар коротким мечом снизу-вверх. Лезвие, отягощённое зелёной энергией, разрезало выпрыгнувшую тварь надвое без малейшего сопротивления, будто проходя сквозь влажную глину. Две её неровные, дёргающиеся части с глухими шлепками упали обратно в воду рядом с островком, окрасив её мутную гладь ярко-красными, медленно расползающимися пятнами.

Следом, словно по сигналу, появилось ещё две. В отличие от своего менее удачливого собрата, они не бросились сразу. Вместо этого они зашли с разных сторон, начав медленно кружить вокруг островка, явно пытаясь его окружить. В их действиях не было сложной тактики или командной работы — лишь примитивная, животная хитрость. Они не хотели повторения судьбы первого, поэтому решили действовать иначе: выждать, надавить и найти слабину.

Правда, уже через пару секунд одна из них не выдержала. Завидев, как Котаро на мгновение отвлёкся, оценивая ситуацию, она стремиглав рванула вперёд, надеясь сбить жертву с ног и утащить в воду, где у неё было бы явное преимущество. Но стоило её омерзительной круглой голове с щелкающей пастью показаться из воды, как она тут же получила сокрушительный удар сгустка зелёной энергии, сорвавшегося с клинка Котаро. Голова мгновенно слетела с плеч, описав в воздухе дугу, а показавшееся следом тело безвольно плюхнулось обратно и ушло ко дну, оставляя за собой новое, мутно-красное облако.

Вторая тварь оказалась чуть умнее или терпеливее. Она не стала повторять ошибок. Вместо этого, продолжая кружить, она пошла по крутой дуге, стремительно набирая скорость под водой, создавая на поверхности тревожную, расходящийся рябь. Затем резко вильнула несколько раз, пытаясь затруднить попадание, и неожиданно ушла на дно, будто растворившись. Взволнованная её манёврами вода ещё какое-то время ходила небольшими, зловещими волнами, постепенно успокаиваясь и возвращаясь к своему гипнотически-спокойному, обманчивому состоянию.

Котаро замер. Все его чувства обострились до предела. Слух впитывал каждый звук — бульканье, шелест воды о мусор, собственное учащённое дыхание. Но тварь явно не спешила. Она затаилась, словно специально давя на его уже натянутые, как струны, нервы, выжидая момента, когда концентрация дрогнет.

К тому же, не стоило забывать о времени: оно играло против него. Со спины, с того самого туннеля, быстро приближалось крупное «подкрепление». А кружившая где-то под водой тварь точно ждала этого самого момента — удобного случая, когда он будет отвлечён или атакован с двух сторон.

Ждать было нельзя. Это означало верную смерть.

Выругавшись сквозь зубы, брюнет вновь быстро огляделся. Твари сзади практически добрались до его острова. Затем он отчаянно попытался всмотреться в воду, но ничего в её проклятой, густой темноте так и не заметил. Рассмотреть хоть что-то в этой мутной, маслянистой жиже было практически невозможно.

Поэтому, ничего лучше не придумав, Котаро сорвался с места. Глупо, конечно — бросаться вперёд, когда хищник затаился прямо под тобой и только этого и ждёт. Но иного выбора ему попросту не оставили.

Нужно было срочно менять позицию.

Но именно в этот момент и показалась притаившаяся тварь.

Она выпрыгнула из воды не там, где он ожидал, а сбоку, используя его собственный рывок. Её длинное, скользкое тело устремилось к нему в стремительном порыве, кривые когти целились в спину, чтобы вцепиться в плоть и утянуть на дно.

Но Котаро ждал подобной атаки. Его тело, движимое чистым рефлексом, ловко извернулось в воздухе, сделав почти неестественный поворот. Он закрылся скрещенными мечами, и на них с оглушительным лязгом пришёлся удар лап с когтями, высекая сноп синих искр. А затем, не церемонясь, ударил ногой ей прямо в живот и с силой отбросил от себя.

Тварь громко и пронзительно взвыла от боли — звук, похожий на скрежет металла и шипение пара. Но он затих почти мгновенно, стоило ей врезаться в дальнюю стену туннеля с мокрым хрустом.

Впрочем, и сам Котаро неплохо так пострадал. Инерция от его собственного прыжка и удара швырнула его сначала в груду мусора на краю островка, а затем, отскочив, он кубарем влетел в противоположную стену.

Воздух вырвался из лёгких с болезненным хрипом, а в глазах поплыли круги.

К счастью, хоть не в воду угодил. И на том спасибо.

Котаро «отлип» от грубой стены, его тело дёрнулось вперёд рефлекторным движением, и тут же исказилось гримасой острой, рвущей боли. Удар при столкновении вышел неплохим. Всю спину от шеи до поясницы ломило одним сплошным, пылающим синяком, а левое плечо, принявшее на себя основную тяжесть удара, ныло с такой силой, что казалось, будто кость трещит под кожей. Но, стиснув зубы до скрежета и подавив рвущийся наружу стон, брюнет всё равно поднялся на ноги — неловко, коряво, но поднялся.

И тут же ему пришлось вновь, — в который уже раз, — в спешке закрыться скрещенными мечами.

Что-то мелькнуло в темноте спереди. Что-то крупное и невероятно быстрое, больше похожее на чёрный снаряд, чем на живое существо. Тьма, как всегда, была его злейшим противником, мешая хоть что-то разглядеть, оценить дистанцию или траекторию. Поэтому Котаро не стал рисковать. Он просто ушёл в глухую защиту, прижав клинки к себе.

Однако резкий, сокрушительный толчок от столкновения всё равно передался по рукам и врезал его спиной в стену с новой силой. Его спина снова «взорвалась» целой палитрой боли — острой и пронзительной, наложившейся на старую, и глухой, ноющей, пошедшей вглубь, в самые кости.

Но этого, казалось, все еще было мало.

Тварь, отброшенная от его блока, едва ли не вцепилась ему в лицо. Из темноты выплыли широкие, уродливые челюсти, полные кривых, гнилых зубов. Они клацнули буквально в сантиметре от его носа и правой скулы, чуть не оттяпав добрую половину лица.

Котаро пришлось приложить нечеловеческое усилие, уперевшись ногами в скользкий пол и напрягая каждую мышцу, чтобы хоть немного отодвинуть эту тварь от себя. Его клинки скрипели, упираясь в её костистую грудь.

Вот только тварь и не собиралась так просто сдаваться. Она рвалась к нему с таким слепым остервенением, будто от этого зависела вся её жалкая жизнь. Она яростно дёргалась, постоянно клацала зубами в безуспешных, но неумолимых попытках укусить, едва ли не пеной исходила от слепой ярости и голодного безумия. Такой неистовый, животный напор действительно пугал — не умом, а инстинктами, потому что в нём не было логики, только ненасытное желание растерзать.

Поэтому Котаро, собрав остатки сил, со всего размаху ударил её в мягкий, вздутый живот ногой. Раздался глухой, влажный звук. Это помогло — тварь захрипела, её хватка на мгновение ослабла, и он быстро разорвал дистанцию, отбросив тварь назад одним резким толком мечами.

Но когда она, с рычанием, вновь кинулась на него, уже не пытаясь хватать, а просто стремясь протаранить, он не стал уворачиваться. Он встретил её. Его правый меч, словно молния, воткнулся ей прямо в лоб с коротким, сухим треском пробиваемой кости. Лезвие прошло насквозь и упёрлось в лобную кость короткой гардой. Тварь замерла, её тело обмякло, и она бесшумно рухнула на мусор.

Не теряя ни секунды, Котаро рванул вперёд, на ходу выдернув застрявший меч из черепа с противным, сочным звуком. Он описал короткую дугу и ушёл влево, продолжая своё отчаянное «путешествие» по мусорным островкам, плавающим в чёрной воде. Быстро добравшись до края очередной плавающей кучи хлама, он оттолкнулся от неё и совершил прыжок к следующей.

Сами мусорные островки, как он ранее и предполагал, теперь попадались куда реже. Расстояние между ними увеличилось — теперь они были разбросаны в темноте, как одинокие, гниющие оазисы в море чёрной жижи. Пока расстояние было ещё вполне преодолимым одним точным, мощным прыжком. Но он чувствовал — так долго продолжаться не будет. Рано или поздно островки закончатся, а там… будет только голая, непроходимая водная гладь, под которой может скрываться что угодно.

Его мысленный поток, полный этих мрачных прогнозов, грубо прервало очередное стремительное движение — на этот раз справа. На поверхности воды, чуть позади и сбоку, что-то показалось. Оно не выпрыгнуло, а прошлось под самой плёнкой, оставив за собой длинный, расходящийся V-образный «след», похожий на движение крупного тела. Котаро заметил его краем глаза, ровно в тот миг, когда собирался совершить следующий прыжок.

Поэтому он резко затормозил, присев на корточки на своём шатком плавучем островке, и приготовился. Пальцы до хруста сжали рукояти мечей. Взгляд впился в то место на воде, где только что было движение. Тишина вокруг стала ещё более зловещей, нарушаемая только тихим плеском воды о мусор и его собственным, сдавленным дыханием.

Ждать не пришлось.

Тварь показалась из ниоткуда, будто часть самой темноты ожила. Она ловко забралась на ближайший мусорный остров, явив себя во всей своей противоестественной красе.

Это была сгорбленная, до жути тощая фигура, обтянутая бледной, скользкой на вид кожей, лишённая какой-либо одежды. Её силуэт был неестественно вытянутым, с длинными, мощными задними конечностями, на ступнях которых проглядывались широкие перепонки — явный признак обитателя водных глубин. Передние лапы, — тоже костлявые и жилистые, — были скорее приспособлены для хватания, чем для удара. Скрюченные, тонкие пальцы оканчивались длинными, обломанными когтями цвета грязного льда, всё ещё способными, без сомнения, разрывать плоть и цепляться за что угодно.

Но больше всего приковывали внимание глаза. Огромные, ядовито-желтые, они были лишены зрачков и светились собственным, тусклым и холодным светом, как два гниющих фонаря. Они уставились на Котаро, не мигая, впиваясь в него с животной, лишённой разума сосредоточенностью.

Из её широкой, безгубой пасти, — а иначе её и назвать было нельзя, — послышалось тихое, гортанное гоготание, похожее на бульканье воды в глотке. Оно медленно перерастало в низкое, угрожающее шипение, полное голода и настороженности.

Тварь не спешила нападать. Вместо этого она начала свой странный танец. Она осторожно ступала влево-вправо, крошечными, шаркающими шажками, словно проверяя землю под ногами и выдержку своей добычи. Когда Котаро замирал и практически не двигался, тварь тоже резко останавливалась и замирала, становясь похожей на уродливую статую. Но её внимание не ослабевало — она внимательно наблюдала за каждым его движением, буквально впиваясь в него немигающими желтыми огнями. Вся её фигура при этом словно бы натягивалась, как тетива, готовая в любой миг либо броситься вперёд стремительным, смертоносным рывком, либо отпрыгнуть назад с неожиданной для её телосложения проворностью, в зависимости от того, как поведёт себя двуногий.

Расклад дел был не просто плохим — он был откровенно паршивым.

Мало того, что Котаро потерял львиную долю времени на все эти утомительные прыжки по шатким мусорным «островкам» и напряжённые догонялки с местной фауной, так ещё и эти твари прицепились… Один только Бог знает, откуда они вообще такие вылезли, но в канализационных водах, видимо, могло водиться и ещё более жуткое зверьё, чем привычные гули.

Ясно было одно: несмотря на их хрупкий, почти комичный вид, эти уродцы всё ещё представляли серьёзную опасность. Не такую всесокрушающую, как у вампиров-аристократов, и не такую массовую, как у обычных гулей. Но вполне достаточную, чтобы доставить конкретные проблемы одинокому, уставшему человеку.

Эти твари были быстры, цепки, терпеливы и, судя по всему, обладали стайным инстинктом.

В особенности это касалось воды — их естественной среды обитания. Встреча с ними в их родной стихии была бы чистым самоубийством. Они облепили бы жертву, утянули на дно и сожрали заживо, и никакая хвалёная «Черная серия» не помогла бы в кромешной, бурлящей темноте подземного потока.

И ведь свезло же ему наткнуться на них именно сейчас, когда он был измотан. Мысль, полная горькой иронии, пронеслась в голове: Не могли, что ли, поплавать где-нибудь в другом месте? Вон, тоннелей полно. Или вам именно здесь, под этим завалом, самый лучший вид открывается?

«Черная полоса, не иначе», — пронеслось в голове Котаро. — «Так еще и этот… прицепился».

Было очевидно, что тварь перед ним несколько отличалась от тех уродливых гулей, что он уже встречал ранее. Иначе не объяснишь, почему она не бросалась на него в бездумной, яростной попытке утащить под воду или просто разорвать.

Нет, это существо явно выжидало.

Оно словно пыталось читать его. Его тяжелый и липкий взгляд впивался в каждое движение: в то, как он переминался с ноги на ногу, ища более устойчивую точку на скользком полу; как напрягались мышцы его предплечий, сжимающие рукояти проклятого оружия ; как менялась мимика его лица — сжатые губы, суженные глаза, легкая дрожь в уголке рта, которую он отчаянно пытался подавить. Тварь даже заглядывала ему прямо в глаза, будто пыталась проникнуть за зрачки, в сам хаос мыслей, что бушевал у него внутри. Будто пыталась понять: о чем же думает эта странная, двуногая добыча? Что он предпримет? И — что самое важное — как лучше, эффективнее и с меньшим риском на это отреагировать?

Радовало, — если это ужасное слово тут вообще было уместно, — одно: другие, более мелкие твари, — те самые, с черными глазками-бусинками, — пока что не спешили подняться на островок. Они только кружили неподалеку, на почтительном расстоянии, баламутя водную гладь нервными, резкими движениями. И было совершенно непонятно: то ли они ждали сигнала от более крупной твари, то ли вовсе опасались её, как более сильного и беспощадного хищника, который мог в любой момент развернуться и сожрать их самих. А может, и всё вместе взятое — трусливое почтение, смешанное с надеждой на объедки.

Впрочем, это по-своему играло на руку Котаро. Пока главная угроза была так уверена в себе, так поглощена изучением своей добычи, этим можно было воспользоваться. Эта уверенность была её ахиллесовой пятой. Хищник, привыкший к тому, что всё вокруг бежит или замирает от страха, мог не ожидать ответной, отчаянной инициативы. Пока она думала, что контролирует ситуацию, у него был шанс перехватить контроль…

Глава восьмая. Потеря. Часть седьмая.

Примерно определившись с планом, Котаро едва заметно кивнул себе, словно подтверждая рискованный расчёт. Мышцы его спины и ног напряглись, тело начало перетекать в низкую, агрессивную стойку, идеальную для взрывного рывка.

Каждый нерв был натянут струной.

Но стоило ему только начать это движение, как в ответ из темноты прозвучало резкое, шипящее предупреждение. Тварь мгновенно отреагировала, словно читала его намерения по микродвижениям мышц. Её сгорбленная фигура поддалась вперёд, а огромная, уродливая пасть с рядами гнилых зубов раскрылась в немом рыке, обещая разорвать плоть. Угроза была настолько внезапной и яростной, что тело Котаро непроизвольно вздрогнуло, заставив его инстинктивно отступить на шаг назад.

Впрочем, прямого нападения так и не последовало. Вместо этого уродец совершил нечто неожиданное и отвратительно разумное. Он резко ударил когтистой лапой по мусорному полу. Так, словно зачерпнул воду из лужи. И буквально в следующую секунду Котаро осыпало шквалом всевозможного хлама — осколками стекла, ржавыми банками, обломками кирпича, тряпьём и более крупными, опасными кусками бетона и дерева, которые полетели с приличной силой.

Брюнет среагировал в спешке. Закрываться в такой ситуации было бессмысленно — мелкий мусор просочился бы, а крупный мог сбить с ног или проломить блок. И если мелочь вряд ли доставит больших проблем, то вот крупные объекты вполне могли это сделать, причинив существенный урон.

Логика была проста: стоило избавиться от угрозы заранее.

Его рука взмыла в коротком, размашистом ударе наотмашь. Но это был не просто удар — это был выброс сконцентрированной кинетической энергии. Воздух перед ним содрогнулся, породив мощную, расходящуюся волну. Мелкий мусор был сметён этим движением, как пыль метлой. Более крупные части, — те самые куски бетона и дерева, — не отлетели, а раскрошились в воздухе с сухим треском, не долетев до цели и обратившись в облако пыли и щепы.

Довольно неожиданная, но вместе с тем очень грязная атака. Подобного явно не ожидаешь от здешних тварей, чьи тактические изыски обычно ограничивались «броситься и кусать». Но, как уже было замечено раньше, эта особь сильно отличалась от прочих. И она только что наглядно переиграла его, заставив потратить силу и концентрацию на отражение не атаки, а отвлекающего манёвра. Как бы глупо это ни звучало, он позволил ей диктовать первый ход.

И она явно не собиралась останавливаться на этом. Не успел Котаро прийти в себя от этой подлой уловки, как тварь вновь атаковала. На этот раз — по-настоящему. Времени на защиту попросту не было, да и тварь действовала с чудовищной скоростью.

Удар пришёлся откуда-то сбоку, словно из самой тени. Он не видел его — только почувствовал. Острая и разрывающая боль взорвалась в левом плече, будто его проткнули раскалённым ломом. Тело криво повело в бок, равновесие было потеряно. Он грубо оступился и рухнул на задницу, мусор болезненно встретил копчик.

— Дерьмо! — тихо выругался Котаро сквозь стиснутые зуба.

Адреналин и ярость взметнулись в нём, заглушая боль.

Он резко поднялся на ноги и отступил на два шага назад, намереваясь хотя бы на метр разорвать невыгодную, смертельную дистанцию. Но тварь уже рванула вперёд, не собираясь терять полученную инициативу. Она буквально за секунды сократила расстояние, а её уродливый силуэт наполнил собой всё пространство перед ним.

И атаковала снова. Но не так, как прежде.

Вместо размашистого, дикого удара, которым обычно пользовались её сородичи, она совершила стремительный, отточенный выпад! Её длинная, костлявая лапа в тот момент вытянулась в идеальную линию, превратившись в живое копьё. Её острые, загнутые когти — в его наконечник, устремившийся прямо в центр груди жертвы, в быстро бьющееся сердце.

К счастью, тело Котаро успело среагировать на подобный выпад. Спасибо мышечной памяти и инстинктам, вшитым сотнями спаррингов и сражений. Его предплечья взметнулись вверх в последний возможный миг, выставив перед собой проклятое оружие. На него, собственно, и пришёлся этот смертоносный выпад уродца.

Сталь резко взвыла — не звонко, а глухо и жалостно, когда изуродованные, похожие на обломки когти твари врезались в перекрестье его мечей. Пускай грубой силы у этого уродца и не было столько, сколько у тех же тупых гулей, но её вполне хватало, чтобы потеснить Котаро и заставить его проскрести подошвами по спрессованному мусору. Ему даже пришлось упереться, вдавившись ногами в пол. Мышцы бёдер и спины мгновенно напряглись, чтобы не дать монстру продавить его защиту и вломиться в его периметр.

Заметив, что первая атака провалилась, тварь не стала упрямиться. Она оскалилась, обнажив ряды игловидных зубов, и быстро, почти грациозно отступила назад, заняв выжидательную позицию. Её огромные, фосфоресцирующие глаза неотрывно следили за каждым его движением. Видимо, она всё ещё опасалась ответных действий — инстинкт подсказывал ей не рисковать без необходимости. Впрочем, это было весьма кстати. Неожиданный разрыв дистанции дал Котаро небольшую, драгоценную передышку и шанс заново, уже без спешки, оценить противника.

Если раньше он считал её пускай и опасной, но всё же глупой дикой тварью, действующей по уже знакомому ему шаблону, то теперь она резко поднялась в его внутренней классификации до уровня низших вампиров. И всё это по одной простой причине: тварь оказалась куда разумнее, чем можно было предположить. Не на уровне человека, конечно, с его тактическим мышлением. Но её разум был хищным, изворотливым и вполне практичным. Этого вполне хватало, чтобы превратить её из простого зверя в крайне опасного, непредсказуемого противника.

Разумеется, уродец всё ещё уступал ему в чистой физической силе и арсенале боевых возможностей, хотя и мог потягаться в ловкости и скорости реакций. Однако эти недостатки тварь с лихвой перекрывала… своим грязным, подлым стилем боя. Использование мусора как оружия, попытки ослепить, ударить из слепой зоны — это было что-то абсурдное, немыслимое для обычного монстра. И где только он подобному научился? Явно ведь не у вампиров — те с их врождённым аристократизмом и верой в превосходство считали такие методы низменными, уделом простого скота.

А вот люди…

Да, утопающие в отчаянии и загнанные в угол, люди вполне могли опуститься до такого. Возможно, где-то в глубине этого искажённого сознания ещё тлели обрывки чьей-то человеческой памяти, опыта уличной драки или солдатской хитрости.

Что ж, раз тварь перед ним была не совсем обычной, то и действовать ему стоило по-другому. Не как с тупым мясом, а как с опытным, коварным бойцом. С расчётом на то, что уродец вполне может выкинуть ещё что-то из своего грязного арсенала, не ограничившись метанием мусора. Может, попробует завалить его сверху, вновь ударить из темноты или даже притвориться мёртвым.

Поудобнее перехватив рукояти мечей и ощутив знакомый, успокаивающий вес стали, Котаро принял среднюю, собранную стойку — ту, из которой было проще всего ринуться в скоростную, решающую атаку или же, в случае необходимости, мгновенно уйти в глухую оборону.

Тварь, конечно же, заметила эту перемену. Она тут же замерла, её шипение стало тише, но угрожающее. Её огромные, светящиеся в полумраке глаза буквально впились в его фигуру, будто сканируя, выискивая слабину, собираясь поглотить его целиком, без остатка.

Медлить было нельзя. Неизвестно, что ещё этот уродец сможет выкинуть. Да и про остальных его сородичей, что, наверняка крутятся где-то поблизости, забывать не стоило. Возможно, сейчас они не вмешаются, просто наблюдая, но позже — вполне могут. А на хвосте ещё маячила одна разъяренная принцесса, встреча с которой сейчас была крайне нежелательна. Так что брать инициативу в свои руки было единственным разумным решением.

Чем, собственно, парень и занялся.

Упершись ногами в зыбкую, ненадёжную поверхность мусорного «пола», Котаро чуть наклонился вперёд, превратив своё тело в сжатую пружину. Каждая мышца, каждое сухожилие напряглись до предела, копя энергию для единого, взрывного усилия. Руки сжались рукояти проклятого оружия так, что кости заскрипели. Его сосредоточенный взгляд был прикован к твари, отслеживая малейший намёк на движение, чтоб ничего не упустить.

Воздух вокруг словно загустел, заряжаясь ожиданием разряда.

Прошла всего лишь одна единственная, растянутая секунда…

И он «выстрелил».

С такой чудовищной силой, что мусорный остров под ним попросту не выдержал. Пластик, дерево, металл — всё это схлопнулось, разломилось надвое с глухим, сокрушительным хрустом. Со стороны это выглядело как небольшой, но яростный взрыв: в один миг брюнет был в низкой, собранной стойке, а уже в следующий — его попросту не стало. На месте, где он только что стоял, остались лишь развороченные, дымящиеся развалины островка, разбросанные по воде.

Тварь, явно не ожидавшая ни такой взрывной мощи, ни этой запредельной скорости, попросту застыла. Её примитивный мозг не успел даже обработать исчезновение цели, не то, что среагировать.

Впрочем, оно и не удивительно.

Всё произошло за считанные, нечеловеческие мгновения. Уродливый гуль только и успел, что инстинктивно дёрнуться, когда рядом с ним, рассекая воздух со свистом, промелькнул смазанный до невидимости человеческий силуэт.

Потом в тварь что-то врезалось.

Её отшвырнуло в сторону с такой силой, будто в неё на полном ходу врезался двадцатитонный грузовик. Её тело, превратившееся в безвольную куклу, заскользило по поверхности воды, как плоский камень, пущенный умелой рукой — отскакивая, подпрыгивая и оставляя за собой веер брызг. Оно пронеслось так несколько метров, пока с оглушительным плеском и хрустом не врезалось в соседний мусорный остров. Удар был столь мощен, что весь скопленный там хлам содрогнулся, закачался и даже сдвинулся с места, угрожая развалиться.

Сам же Котаро, используя невероятный импульс от старта, устремился вперёд на всех парах. Он не просто бежал — он буквально парил над самой водой, а его шаги были широкими, стремительными прыжками с одной зыбкой мусорной опоры на другую. Такой возможности, — разом оторваться и отбросить помеху, — терять было бы верхом глупости. Так что он решил реализовать её в полной мере: и от твари избавился эффектно и вперёд пробиться смог, используя хаос и собственную инерцию.

Двух зайцев одним точным, сокрушительным выстрелом, как говорится!

Впрочем, имелись и минусы.

Во-первых: скудность плацдармов. Крупных, надёжных мусорных «островков» на пути практически не оставалось. Котаро приходилось использовать всё, что хоть как-то держалось на поверхности — прогнившие доски, застрявшие куски арматуры, даже полузатопленные трупы. Каждый такой «островок» был ненадёжной, предательской точкой опоры, подламывающейся и уходящей из-под ног. Это невероятно изматывало. Каждый следующий шаг требовал мгновенного расчёта: выдержит ли хлам вес, не перевернётся ли, не утянет ли на дно? Мышцы ног и корпуса постоянно были в неестественном, болезненном напряжении, готовясь в любой миг к рывку или падению.

Это был не бег.

Это был изнурительный, смертельный паркур по зыбкой трясине.

Во-вторых: запредельная скорость в абсолютно неподходящих условиях. Поддерживать такую прыть нужно было не просто для быстроты — для выживания. Но это требовало предельной, сверхчеловеческой концентрации. Одно дело — мчаться по твёрдой земле. Совсем другое — нестись по затопленному лабиринту, где опора предательски уходит из-под ног, а каждый прыжок с «островка» на «островок» мог стать последним, если не угадать с силой толчка или углом приземления. Малейшая ошибка или миг замешательства — и он либо уйдёт под воду, либо врежется на полном ходу в выступ или в выпрыгнувшую из темноты тварь, разбив себе кости.

Было вполне очевидно, что недавний погром, устроенный им, попросту не мог остаться незамеченным в этом замкнутом, резонирующем мире. Вибрация от его бега, всплески, запах свежей крови (пусть и его собственной, сочащейся из свежих ран) — всё это было сродни сирене, звавшей всех обитателей этих затопленных глубин. И если твари позади, оглушённые его начальным рывком, уже не являлись серьёзной проблемой, то о тех, что впереди, этого сказать было нельзя.

Они уже шли навстречу. Весь этот затопленный ад пробуждался и устремлялся прямо на него. Из тёмных боковых тоннелей, из-под завалов, со дна — они появлялись повсюду. Некоторые, подобно притаившимся на дне теневым хищникам, молниеносно всплывали прямо перед ним или сбоку. Их бледные, раздутые лица и цепкие руки вырывались из водной глади в самых неожиданных местах в тщетных попытках уцепиться за пролетающую мимо добычу и утащить её в свою мутную могилу.

В такие моменты Котаро приходилось изворачиваться с акробатической точностью. Он резко менял траекторию, буквально отпрыгивая в сторону в последнее мгновение, ловко лавируя между этими выпрыгивающими уродцами. Или банально ускорялся, выжимая из своих ног последние капли проклятой мощи, делая свою максимальную скорость ещё одной, непреодолимой проблемой для более медленных тварей.

Чего, конечно же, не скажешь о тех, что шли в лобовую. Они не пытались схватить. Они неслись навстречу, как живые торпеды, с тупым, неумолимым напором. Складывалось такое впечатление, будто этих тварей совершенно не пугала перспектива лобового столкновения, которое на такой скорости гарантированно превратило бы их в кровавое месиво. Будто сама мысль о возможной смерти и вовсе не посещала их охотничий разум. Ими двигал лишь голод и злоба, и они были готовы стать разменной монетой, лишь бы остановить его.

И ладно, будь это всего пара таких самоубийц. Но на него неслась целая стая. Косяк утопленников, десятки искривлённых тел, плывущих по воде с немыслимой, единой целью.

Котаро и сам прекрасно понимал, чем для него обернётся столкновение с этим живым барьером. Даже если он каким-то чудом протаранит его, то мгновенно потеряет скорость, получит травмы, а то и вовсе будет сбит в воду.

Что, конечно же, было равносильно смерти.

Но была и другая, ещё более насущная проблема. Сам путь, даже будь он свободен от тварей, становился попросту невозможен. Количество мусорных островков впереди стремительно уменьшалось с каждым новым пройденным метром. Расстояния между ними становились до безумия огромным и слишком большим, чтобы преодолеть их даже на его запредельной скорости.

Скоро он окажется перед выбором: либо остановиться, либо…

Единственный выход в подобной ситуации виделся в двух, одинаково ужасных вариантах. Первый: прыгнуть в воду и плыть, двигаясь по пояс в ледяной, тёмной жиже, что было чистейшим самоубийством, учитывая, сколько тварей уже копошилось в ней. Второй: найти другую альтернативу. Что-то, что могло стать мостом над этой водной преградой.

Не трудно догадаться, что именно выбрал парень.

Вместо того чтобы продолжать безнадёжный и медленный танец по мусорным островкам, Котаро принял мгновенное и дерзкое решение. Он резко сменил траекторию, рванув вправо, к ближайшей стене туннеля. Вода в этот миг вскипела у него за спиной — из мутной глубины вылетела тварь. Её уродливое тело, извиваясь, пролетело в буквальных дюймах от него, едва не зацепив размашистым, цепким ударом лапы. Она провалилась обратно в пену и скрылась, оставив после себя лишь круги на воде.

К счастью, стена здесь оказалась не столь крутой и гладкой, как в других местах. Годы подтоплений и разрушений оставили на ней выбоины, выступы от арматуры, шероховатости. Она вполне подходила в качестве отчаянной, но возможной альтернативы — вертикальной дороги вдоль туннеля.

Но это, опять же, только в теории. На деле Котаро предстояло проверить это на собственном опыте и скорости.

Чем он, собственно, и занялся.

Не снижая темпа, он перебросил тело одним стремительным рывком. И стоило ему только ступить на твёрдый, шершавый бетон, как он сразу же прибавил ходу, будто и не останавливался вовсе. Его ноги, усиленные остатками проклятой энергии, нашли ритм — короткие, часты и мощные толчки, отбрасывающие его тело вперёд вдоль стены. Со стороны это выглядело сюрреалистично: он бежал по вертикали, словно по ровному полу, а его силуэт был распластан параллельно поверхности воды, пока под ним булькала и кишила мутная жижа, полная хищников.

Пускай задумка и удалась, однако она сразу же наложила на него чудовищные ограничения. Теперь ему приходилось постоянно поддерживать максимальную, почти нечеловеческую концентрацию. Его сознание в тот момент было разорвано на три части: во-первых, всматриваться в новую «дорогу» впереди, выискивая малейшие выступы или, наоборот, опасные гладкие участки; во-вторых, постоянно мониторить воду слева, откуда в любой миг могла выпрыгнуть очередная тварь; в-третьих, контролировать само бегство по вертикали — баланс, распределение веса и силу толчка. Любая, даже микроскопическая ошибка в расчёте стоила бы ему жизни. Падение вниз означало мгновенное окружение и быструю, мучительную смерть в мутной глубине.

Еще одной проблемой стала скорость. Если на островках можно было позволить себе сбавить темп, переждать или скорректировать движения, то здесь подобная роскошь была непозволительна. Любое снижение скорости попросту приведет к тому, что центробежная сила ослабенет, и он попросту сползет вниз, к воде.

А там…

В общем, Котаро было критически важно держать максимальный темп — такой, чтобы инерция буквально прижимала его к стене. Но подобная скорость пожирала ресурсы с пугающей жадностью. Она выжигала остатки выносливости, высасывала и без того скудные запасы проклятой энергии, которые таяли с каждой секундой этого адского спринта по вертикали.

Твари также не остывали. Они вновь и вновь бросались на него, выпрыгивая из воды с немым, яростным упрямством. Одни пытались сбить его ударом тела, другие — зацепиться когтями за ноги, третьи — просто загородить путь, выскакивая прямо перед ним.

Но каждый раз такие попытки проваливались.

Все же, не так уж и просто поймать того, чья скорость и реакция на этой дистанции сильно превосходила их собственную. Да и попытки лобового столкновения ничуть не меняли ситуацию: Котаро, не прерывая бега, рассекал возникающих перед ним тварей одним-двумя точными, молниеносными взмахами клинков. На таких скоростях это происходило мгновенно: лезвия проходили сквозь плоть и кости с такой же легкостью, с какой нож режет масло. Твари попросту разлетались на части, оставляя за его спиной дождь из клочьев плоти и тёмных брызг, которые тут же смывались водой внизу.

А необычный «забег» тем временем сильно затянулся.

Котаро уже потерял счёт времени. Секунды, казалось, слиплись в минуты, минуты и вовсе растеклись в часы, а часы повисли в этом проклятом месте недвижимым грузом. Время здесь исказилось, превратившись в тягучую, вязкую субстанцию, сквозь которую он пробивался, как сквозь болотную трясину. И этот, казавшийся таким коротким, туннель неожиданно расползся, превратившись в одну сплошную, монотонную и бесконечную прямую, у которой, казалось, не было и не могло быть конца.

И это на такой-то скорости! Каждый рывок, каждый отчаянный спринт лишь подчёркивал абсурдность — он несся, но не приближался.

Пространство будто обманывало его.

Всё происходящее в одночасье превратилось в мучительные, сюрреалистичные бега с самой Смертью. Она была его единственным спутником, его тенью и его двигателем. Само место, — эти мрачные стены и запах сырости, — ушло на второй план, померкло и стало просто декорацией. Твари, их рычание и их постоянны выпады — всё это тоже потеряло остроту, превратившись в размытые помехи, фоновый шум к главному действу.

Остались только он и ОНА.

Её холодное, безжизненное дыхание становилось с каждым вздохом ближе. Оно уже не просто витало сзади — оно обжигало его влажную, вспотевшую кожу на затылке, стегало по оголённым участкам рук леденящими потоками. Её длинные, костлявые руки, — невидимые, но осязаемо близкие, — уже не раз проносились в сантиметрах от его тела, готовые впиться, схватить и утащить в свои бездонные, тёмные объятия. А её голос… этот неразборчивый, замогильный шепот. Он звучал внутри черепа, подобно древнему, въевшемуся проклятию, и с каждым повторением крепче сковывал его разум, вытравливая волю и рисуя на её месте ужасающие, мучительные картины неизбежного конца.

Безумно колотившееся в груди сердце было отдельным существом — диким, загнанным зверем, который едва ли не вырывался наружу, угрожая в один неожиданный миг просто взорваться от запредельных, нечеловеческих нагрузок. Учащённое дыхание давно сбилось и утратило всякий ритм, превратившись в серию коротких, судорожных хрипов. Теперь он хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, и жадно глотал его, но не мог насытиться — кислорода вечно не хватало, а горло нещадно горело.

Ноги… они словно налились не кровью, а расплавленным свинцом. Стали непомерно тяжёлыми, чужими и непослушными. Каждый шаг отдавался в мозгу гулом и разрывающей болью в мышцах. Но Котаро всё равно выжимал из себя все соки. Он стирал их в кровь о грубую подошву обуви, разрывал перегруженные связки, но упрямо рвался вперёд. И без того безумные нагрузки возрастали в геометрической прогрессии, разрывая его уставшее, израненное тело на части — огромной, всепоглощающей болью изнутри и непомерной тяжестью накопленной усталости снаружи.

— Нет… нельзя сдаваться… только… не… сейчас… — царапалось в его сознании, как мантра. Он подгонял себя этим, вбивал эти слова, как гвозди, в собственное упрямство.

Но мысли путались. Они становились бессвязными, рваными и пустыми. Усталость брала свое — она давила на тело, разъедала волю и теперь добиралась до самого разума, методично истощая его последние силы. Всё происходящее в один миг превратилось во что-то эфемерное, ненастоящее. Он словно наблюдал за собой со стороны, как будто смотрел старый, потрёпанный фильм на разбитом экране: вот он, силуэт в темноте, упрямо бежит по бесконечной стене, машинально отбивается от размытых пятен тварей и всеми силами пытается добраться до невидимого конца. В глазах этого силуэта ещё горит пламя борьбы… но оно с каждым кадром становится тусклее, блеклее, холоднее. Недалёк тот миг, когда оно погаснет окончательно, и экран покроется тьмой.

И тогда она, — Усталость внутри, — медленно обвила его тело толстыми, невидимыми щупальцами. Её объятия были не ледяными, а тяжёлыми, удушающе тёплыми и смирительными. Она прижимала его к себе, сковывая последние порывы.

И она зашептала. Тихо, сладостно и неотразимо, прямо в самое ядро его измученного сознания:

— Больше не нужно… сражаться… истязать себя… бороться… сопротивляться… Остановись… Остановись, и всё… тут же закончится… Просто… перестань… бежать…

Этот шёпот был слаще любого обещания, логичнее любого довода. Он заполнял пустоту, глушил боль, предлагал единственный и такой простой выход. Просто отпустить. Просто упасть. И обрести долгожданный покой.

Где-то впереди, в звенящих, обманчивых омутах темноты, возник образ. Сначала как смутное пятно, затем, уже обретая черты... брата. Такого, каким он остался в памяти навсегда, спустя многие годы. В потрёпанной, выцветшей рабочей одежде. Лицо, испачканное мазутой и усталостью, но озарённое той самой, неизменной, добродушной улыбкой. Неухоженные тёмные волосы, падающие на лоб. Он стоял в пустоте, такой же реальный и такой же призрачный, как в день прощания.

Брат ничего не говорил. Только протянул руку. Ладонь была обращена вперед, открытая и зовущая. Жест был простым и безоговорочным: «Всё кончено. Можно отдохнуть».

«Иди ко мне…» — донеслось до Котаро не голосом, а самим пространством: тихим, убаюкивающим шёпотом, исходившим из самой глубины усталости.

— Ты сдашься? — врезался в эту тишину другой голос. Резкий, знакомый до боли, полный холодной язвительности.

— Я… — начал было Котаро, и слова застряли у него в горле.

Он не мог оторвать взгляда от призрака брата. Что-то тёплое и тягучее, как смола, тянуло его туда, в этот мутный, успокаивающий омут. Просило принять эту руку. Прекратить бег. Закончить всё…

Это было бы так легко.

— А как же твоя месть? — прошипел внутренний голос, и слова вонзились в разум, как холодное и острое лезвие.

Перед внутренним взором вспоролась плёнка воспоминаний. Тот самый день. Крики, заглушаемые рёвом пламени. Запах гари и крови, въевшийся в память навеки. Лица, искажённые ужасом, которые он не смог защитить. Её лицо — последняя улыбка, оборванная… И во всех этих душераздирающих кадрах, как клеймо, неизменно мелькало одно и то же лицо. Холодное, надменное и безучастное.

Тот, кто всё начал. Причина. Источник боли.

Внутри Котаро что-то вздрогнуло и рванулось с цепей. Уже почти затухшие угли, — ярость, ненависть и жажда возмездия, — вспыхнули с новой, ослепляющей силой. Они прорвались сквозь пелену усталости и слабости бурным, очищающим пламенем, сметая в один миг все сомнения и всю предательскую негу покоя. Это было похоже на удар ледяной воды — резкий и болезненный, возвращающий к реальности.

Он должен бежать.

Не к призраку. От него. Вперёд. К цели. К нему.

Окутывающий разум тёмный туман стремительно развеялся. Сознание пронзила ледяная ясность. Давящая, гробовая тишина взорвалась какофонией звуков: собственное хриплое дыхание, яростный плеск воды за спиной, скрежет когтей по бетону, дикий вой тварей, вырывающихся из водной темноты. А расфокусированный, потухший взгляд вновь обострился до предела, выцепив впереди то, ради чего всё это было — конец туннеля.

Просторный, освещённый тусклым светом дверной проём.

Оставались считанные метры. Последний рывок. И он сделал его. Вложил в толчок ног всё, что только осталось — последние капли сил, всю ярость и всю боль.

Всё остальное перестало существовать. Странное, мистическое место, выворачивающее душу наизнанку. Твари, выпрыгивающие из чёрной воды с жадным рёвом. Их когти, проносящиеся в сантиметрах от спины. Даже оно — то таинственное существо с блестящими, белыми, всевидящими глазами, которое всё это время бесстрастно наблюдало из глубин туннеля.

Всё это стерлось, оставив только туннель, цель и рывок.

Решающее мгновение растянулось, превратившись в вечность. Каждый сантиметр давался с титаническим усилием. Но удача, — та самая, что давно забыла дорогу к Котаро, — на мгновение оказалась на его стороне.

Он стрелой влетел в дверной проём. Инстинктивно сгруппировался, подтянув ноги, и кубарем прокатился по холодному, шершавому бетону, гася бешеную инерцию. Его пронесло еще несколько метров, пока он с глухим стуком не врезался во что-то твёрдое. Всё тело взвыло от внезапной боли, особенно спина — удар пришёлся точно между лопаток, и по позвоночнику пронзительно прострелило острой волной.

Попытка подняться тут же провалилась. Мир вокруг пустился в безумный, пьянящий круговорот, пол постоянно уходил из-под ног, а стены словно плясали. Тело, выжатое до последней капли, просто отказывалось подчиняться. А затем подступила тошнота — внезапная, всепоглощающая и неконтролируемая.

Его вывернуло. Сначала тем немногим, что ещё оставалось в желудке. Потом, когда там уже была совершенная пустота, судорожные спазмы выжимали из него прозрачную, жгучую жидкость, смешанную с желчью. Каждый приступ сотрясал всё тело, усугубляя боль в рёбрах и спине.

Впрочем, даже в этой дерьмовой ситуации был свой маленький, циничный плюс. После очередного приступа стало чуточку легче. Туман в голове медленно оседал, а дикая карусель мира постепенно замедлялась. Он лежал на боку, прижавшись щекой к холодному бетону и вдыхая пыльный, но человеческий воздух этого помещения.

И понимал одно — он выбрался.

Из туннеля. Из ловушки. Из-под власти тех таинственных глаз.

И тогда из самой глубины его существа, из того тёмного уголка, где жил его вечный спутник, донёсся голос. Спокойный, довольный, с лёгкой, ядовитой усмешкой в каждом слоге.

— С возвращением, — произнёс Наймаро.

Глава девятая. Реванш. Часть первая.

Котаро не ответил. Причин было две, и каждая — тяжелее другой. Во-первых, стойкое и глубокое нежелание вступать в какой-либо диалог с этим хитрым рогатым существом, чьи слова были сплетены из полуправд и скрытых угроз. Во-вторых — просто физически не мог. Банальная, всепоглощающая слабость сковала его тело, будто в жилы залили порцию свинца. Каждый мускул ныл, а каждый сустав протестовал против малейшего движения.

С трудом, — рукой, которая дрожала как в лихорадке, — он вытер испачканный рот грубым рукавом потрёпанной формы. Затем, потеряв на миг равновесие, прислонился спиной к потрескавшейся стене туннеля. На мгновение прикрыл глаза, позволив тьме под веками на секунду заглушить мир вокруг. И позволил себе отдышаться — не просто вдохнуть-выдохнуть, а пропустить через лёгкие несколько глубоких, медленных циклов воздуха, пытаясь утихомирить бешеную дробь сердца в ушах и унять дрожь в конечностях.

Все же, непреднамеренный забег по этому богом забытому проклятому туннелю выдался крайне безумным… во всех возможных смыслах. Мало ему было здешних, вечно голодных тварей с их щелкающими челюстями, так к ним еще и мистика какая-то прибавилась — эти огни, этот втягивающий в себя разум шум…

Вот и верь потом в каждую городскую легенду о подземных призраках и пожирателях душ.

Оказывается, даже в них есть доля леденящей душу правды.

Как только пульс хоть немного снизился, а мир перед глазами перестал плясать и двоиться, вновь устаканившись в привычные, хоть и мрачные очертания, Котаро предпринял новую, не менее мучительную попытку подняться. Его тело всё ещё разрывалось на части от недавних сверхнагрузок: каждый нерв вопил о хоть каком-то отдыхе, пускай и самом незначительном.

Вот только на него времени едва ли хватало. Особенно здесь, в этом пробирающем до жути туннеле, где сама атмосфера дышала в спину и шептала об опасности. Ноги, конечно, тоже подводили — они предательски подгибались и дрожали каждый раз, когда он пытался перенести на них вес. Но через силу, стиснув зубы до противного хруста, сквозь пелену боли и головокружения, Котаро всё-таки сумел подняться.

Облокотившись о шершавую стену для большей уверенности, брюнет первым делом взглянул в сторону покинутого им туннеля — того самого, откуда он и сбежал в панике, гонимый неизвестностью и внутренним ужасом.

К его счастью, твари так и не последовали за ним. Ни желтых глаз во тьме, ни шуршания когтей, ни злобного шипения. В противном случае, они бы уже вовсю трапезничали его беззащитным телом у этой самой стены.

Эта мысль принесла хоть и крохотное, но ледяное облегчение.

Сам туннель предстал перед ним в своей обыденной, нелюдимой и таинственной форме. Если, конечно, это можно было так назвать. Примерно в том виде, каким он и запомнил его перед заходом: беспроглядная чернота, тяжёлая тишина и давящие стены.

Единственным, бросающимся в глаза отличием, — если только напрячь эти самые глаза до предела, — было то, что сейчас, из его всепоглощающей вязкой черноты, едва-едва приглядывалась пара тусклых белых огней. Они не были похожи на привычные жёлтые точки. Это было нечто иное — бледное и стабильное белое свечение. Скорее, даже похожее на отсвет фосфоресцирующего гриба или на отражение в водной глади.

Если не приглядываться как следует, их и не заметишь даже.

Но цепкий взгляд Котаро сразу же наткнулся на эту странность. И стоило только обратить на нее внимание, чуть вглядеться в это неестественное призрачное сияние, как в голове снова возник тот самый, противный и нарастающий шум. Сначала — лёгкий гул на задворках сознания, будто передача на пустой частоте. Затем — медленное нарастание и пульсация в висках.

Это был не просто звук. Это было прямое давление на разум.

Сознание вновь начало куда-то затягивать, медленно и неумолимо вырывая из реальности, как если бы течение уносило щепку от берега. Края зрения поплыли, а мысль стала вязкой.

Котаро быстро, почти отчаянно тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимых насекомых или выгнать воду из ушей. Он сильно зажмурился, а потом резко открыл глаза, упираясь настороженным взглядом в грубый бетон стены рядом.

Недавно пережитый опыт в полной мере продемонстрировал, чем могут обернуться для него подобные «гляделки». Потерей себя. Или чем-то ещё более страшным, что ждало в конце того гипнотического коридора из света и шума. Нет, уж лучше тьма, твари и осязаемая угроза, чем это коварное, пожирающее душу сияние. Он отвернулся от огней, вновь облокотился о стену, уже всей спиной ощущая её твёрдую шероховатость. Это была его новая точка опоры. И он не собирался терять её снова.

— Что это была за тварь? — спросил Котаро, морщась от остаточной тупой ломоты в висках.

В голове всё ещё стоял лёгкий и назойливый гул, словно после долгого концерта у мощных колонок, но это было ничто по сравнению с тем адским звоном, что был раньше.

В том, что это был какой-то монстр, он ничуть не сомневался. В этих проклятых туннелях точно обитало что-то живое, голодное и очень опасное. Вряд ли тут водилось что-то потустороннее вроде призраков или какой-то дух. Да и в подобное верилось охотнее всего, чем во что-то нереальное и невозможное.

— Мутант, — прозвучал в его сознании ровный, лишённый эмоций голос Наймаро.

Таинственный шум, — тот самый, что сводил с ума, — наконец-то исчез, позволив Котаро вздохнуть с облегчением. Он вновь взглянул вглубь туннеля, туда, где несколько мгновений назад мерцали те зловещие белые огни. Но, как он и предполагал, к тому моменту они уже успели исчезнуть, растворившись в сплошной беспроглядной черноте. От них не осталось и следа, только ощущение ледяного прикосновения к разуму.

— Мутант? — с глубоким сомнением переспросил брюнет. — Они ещё и мутировать могут?

Не хватало ему ещё и сражений с какими-то уродливыми мутантами, когда под боком бродили уже знакомые и опасные вампиры и другие, не менее смертоносные твари. Это было как новый, особо мерзкий уровень сложности в игре, правила к которой он даже не знал.

— Не все, конечно, — пояснил Наймаро. Его тон был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая, почти презрительная нотка, будто он говорил о сорняках. — Но иногда встречаются и такие экземпляры. С одним таким ты как раз и «познакомился».

И данная «встреча» очень не понравилась Котаро. По возможности, он бы и вовсе избегал подобных тварей. Кто знает, какими ещё омерзительными и непредсказуемыми способностями они могли обладать. Лучше уж сразиться с вампиром — там хотя бы понятно, чего стоит ожидать.

Здесь же… непонятно что.

Это было противно и чуждо.

— Не беспокойся, — словно читая его мысли, уверил демон. — Подобные встречи крайне редки. Как и сами мутанты. Считай, что тебе не повезло выиграть в уродливую лотерею.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал Котаро, и в его словах звучала не надежда, а усталая констатация.

Пускай его и не покидало навязчивое ощущение того, что за ним до сих пор что-то наблюдало из темноты, он решил закончить с бесполезным осмотром покинутого туннеля и наконец-то выпрямиться. Отсиживаться здесь было бессмысленно.

Но тут же пожалел об этом.

Тело мгновенно прострелило острой рвущей болью, которая отдалась эхом во всех возможных и невозможных местах: в рукax, будто их выкручивали; в ногах, словно мышцы рвались от перенапряжения; в спине, где каждый позвонок кричал о своём существовании; и даже в голове, где боль снова всколыхнула утихающий шум. Брюнет едва ли не взвыл раненым зверем от подобной неожиданной агонии, но сумел сдержаться, стиснув зубы до хруста. Не хватало ещё, чтобы на его вопли сбежались ещё какие-нибудь голодные твари.

Впрочем, чего-то подобного и стоило ожидать. После таких адских забегов, прыжков, ударов и чудовищных нагрузок от использования проклятой энергии, огромная плата была неизбежна. К счастью, тело, мало-помалу, восстанавливалось. Боль, пускай и медленно, отступала, отпуская тиски и позволяя ему хотя бы более-менее двигаться, а не просто лежать тряпкой.

О большем пока и задумываться не стоило.

Сделав глубокий дрожащий вдох и медленный контролируемый выдох, брюнет прикрыл глаза. Внешний мир, — его тьма, запахи и потенциальные угрозы, — отступил. Он внутренне сконцентрировался, заглушив боль и отодвинув усталость. Нужно было как можно скорее выйти на «след» того ублюдка, пока он опять не сбежал.

К его везению, это не заняло так много времени, как раньше. Знакомый, колючий и тёмный отголосок проклятой энергии почувствовался буквально через пару секунд. Он был слаб, как шёпот из соседней комнаты, но невероятно чёток, давая ему очередную ясную наводку.

Цель была где-то впереди, не так далеко. И она двигалась.

— Он близко… — прошипел в его сознании голос Наймаро, и в нём, сквозь обычную холодную маску, ощущалось явное хищное нетерпение.

Котаро вполне мог понять его. Ему самому уже не терпелось как можно быстрее встретиться с тем монстром и раз и навсегда покончить с ним. Вырвать с корнем эту угрозу, которая преследовала его с самого начала этого ада. Гнев, ярость и желание возмездия давно уже кипели внутри, требуя выхода. Однако он сдерживал эти первобытные желания в железных уздах разума. Инстинкт кричал: «Беги, настигай, рви!». Но опыт и осторожность шептали иное.

Ещё не время.

Определившись с направлением, Котаро принял решение с холодной уверенностью. Он шагнул вперёд, вглубь прямого туннеля, поглощённый царящей там полутьмой. Каждый шаг был отмерен и осторожен. Так, шаг за шагом, медленно, но неуклонно, он продвигался вперёд, пока его сознание оставалось начеку, сканируя пространство на предмет малейшей угрозы. Руки сами собой сжали рукояти проклятого оружия в привычном жесте готовности. Никогда не знаешь, откуда придёт удар в следующую минуту. Гораздо безопаснее было сохранять постоянную бдительность, даже если опасения окажутся напрасными. Лучше уж так, чем умереть глупой смертью, оплатив самоуверенность или мимолётную небрежность собственной кровью.

Прямой участок остался позади без всяких «приключений», лишь лязг каблуков по бетону нарушал гнетущую тишину. Котаро остановился у небольшого перекрёстка. Здесь «след», который он преследовал, повёл его направо, в очередное канализационное ответвление. Новый путь представлял собой прямой участок, но чуть длиннее предыдущего. И если в начале он ничем не отличался, — лишь количеством бытового мусора, плавающего в стоячей воде, — то по мере приближения к следующему перекрёстку картина начала меняться.

На полу, подобно мрачным вехам, стали попадаться мертвые тела гулей.

Их было около полу дюжины, и все — свежие. Слишком свежие. Там не было ни признаков разложения, ни роя мух — лишь неестественная, недавно наступившая тишина и густой запах свежепролитой крови, ещё не успевший перебродить в общую вонь канализации.

Котаро поморщился, и это была не брезгливость, а глубокая неприязнь. С вампирами всегда было проще — после смерти от них не оставалось ничего, кроме пепла и воспоминаний. Но гули… Гули, несмотря на свою уродливость, всё же были ближе к людям по своей физической природе. Как бы неприятно это ни звучало. Их тела не испарялись. Они оставались там, где пали, чтобы гнить и разлагаться, напоминая о себе ещё очень долго.

Что, собственно, и наблюдал сейчас Котаро.

Картина была безжалостно ясной. Разрубленные останки гулей были разбросаны по туннелю с хаотичной, почти демонстративной жестокостью, завалив и без того грязный бетонный пол грудами свежих блестящих внутренностей. Большая часть крови уже успела стечь в коллектор, оставив после себя лишь длинные, мутные, почти чёрные следы, впившиеся в шероховатую поверхность бетона.

Однако не это привлекало его внимание сейчас. Присев на корточки рядом с ближайшим, относительно целым трупом, Котаро прикрыл нос рукавом формы, пытаясь отсечь самый навязчивый запах, и всмотрелся. Рана на теле твари говорила сама за себя: один мощный, сокрушительный удар, разрубивший тело от ключицы до самого бедра по диагонали. Чистый разрез, не оставивший шанса даже на миг агонии. Сила, стоящая за этим ударом, должна была быть чудовищной.

Закончив с беглым осмотром, брюнет переключился на другое тело. Ситуация мало чем отличалась от прошлой: горизонтальный разрез, аккуратно отделивший верхнюю часть туловища от нижней. Только у более-менее целых трупов можно было заметить дополнительные отметины — колотые раны, всегда расположенные с убийственной точностью в жизненно важных точках: в основании черепа или в груди, прямо в область сердца.

Очень точная, но безжалостно грубая работа. Эдакое сочетание хирургической точности и варварской силы. Подобным может похвастаться далеко не каждый одарённый человек… и даже далеко не каждый вампир. Однако один монстр, чей образ тут же всплыл в памяти Котаро, вполне способен на такое.

Выпрямившись, Котаро чуть ускорил шаг, следуя по этому кровавому маршруту, и вскоре добрался до следующего перекрёстка. Ему даже не пришлось прибегать к помощи внутреннего чутья или сложным техникам выслеживания. Нужный ему след был выложен прямо перед ним, как дорога из красного камня — целая вереница мертвых тел, неумолимо уходящая налево, в следующий туннель.

В нос мгновенно ударил отвратительный смрад. Застоявшиеся сточные воды, сладковатый запах свежих внутренностей и ещё сотня неуловимых, но от того не менее мерзких ароматов смешались в одну удушливую, физически ощутимую волну. Этот запах был слышен ещё на подходе, но здесь он обрушился на него во всей своей мощи.

Котаро едва не вырвало. Реакция была не столько на запах, сколько на увиденное. К счастью, желудок к этому моменту был относительно пуст, и всё ограничилось мучительными сухими позывами и горьким привкусом желчи на языке.

Увиденное ужасало. Это не была простая резня — это был индустриальный масштаб жестокости, который леденил душу. Подобное... едва ли на подобное был способен простой человек или даже вампир в здравом уме. Нет, скорее, здесь словно прошёлся какой-то монстр. Безумное, жестокое и беспощадное чудовище, лишённое всякого сострадания, жалости и даже базовой логики убийства.

Огромное количество внутренностей, вырванных и размазанных по стенам, как пейзаж сумасшедшего художника. Отрубленные конечности, разбросанные с такой небрежностью, словно это были ветви после шторма. Разорванные тела, клочья плоти, и кровь... она была повсюду: на неровных канализационных стенах, на потрескавшемся полу, даже на ребристом низком потолке, откуда она теперь медленно капала, словно адская роса. Огромные неровные красные пятна выглядели так, будто по бетону проехался маляр-маньяк, вылив десятки вёдер с тёплой липкой краской. Она едва ли не ручьём стекала с уступов и трещин, устремляясь в общий бурлящий сточный поток у ног, окрашивая и без того мутные воды в пугающий густой багрянец.

С каждым новым шагом вглубь этого ада количество мертвых тел росло с геометрической прогрессией. От парочки изувеченных у входа до целых десятков, грудами наваленных друг на друга, уже на середине пути. И это если считать только уцелевшие трупы. Сколько же их было на самом деле, разорванных на столь мелкие части, что их уже невозможно было отличить от прочего месива? Только одному Богу, — или Дьяволу, владеющему этим местом, — и было известно.

Ближе к концу туннеля, прямо перед самым поворотом, попросту не осталось ни одного чистого участка, не покрытого кровью, кусками плоти или синюшными внутренностями. Количество трупов уже не поддавалось исчислению — они образовывали сплошную, дышащую смрадом массу. Все тела были столь чудовищно изувечены, что среди них едва ли можно было найти хотя бы одно, хоть отдалённо напоминавшее целое. Искать недостающие части в этой куче было занятием бесполезным и безумным. Особенно, когда всё это было перемешано в единый органно-костный фарш.

Складывалось стойкое впечатление, что большую часть гулей перебили именно здесь, в этой точке. По крайней мере, две симметричные горы трупов, вздымающиеся по обе стороны узкого прохода, как последние баррикады отчаяния, кричали именно об этом. Это был не бой. Это была Бойня. И кто бы её ни устроил — он был здесь, за этим поворотом.

И он, судя по всему, еще не ушёл.

— Прими допинг, — голос Наймаро прорезался в его сознании не как совет, а как приказ. — я позабочусь о последствиях.

Котаро незамедлительно повиновался, пустив руку во внутренний карман своей изодранной формы. Холодные и липкие пальцы нащупали знакомую плоскую пластиковую коробочку. Он ловко вытащил её, большим пальцем щёлкнул крышкой и выложил на раскрытую дрожащую ладонь заветную таблетку. Она была неприметной, матово-белой, но в её простоте таилась взрывная ядовитая мощь.

Учитывая все обстоятельства и недавние слова рогатого, подобные меры были не просто оправданы. Они были необходимы. Ведь никогда не знаешь, во что может вылиться бой в следующую же минуту. А учитывая масштаб того, с кем ему предстояло сразиться, подобная подстраховка была не роскошью, а единственным шансом не стать очередным мазком на этих стенах.

Решившись, — хотя выбора, по правде, и не было, — Котаро быстро закинул таблетку в рот и, не разжевывая, тут же проглотил её. Горьковатый привкус растёкся по языку. Если он правильно помнил из прошлого раза, допинг должен был активироваться в ближайшие секунды, впрыснув в его истощённую систему взрывной коктейль из искусственной энергии, обострённых рефлексов и притупленной боли ровно на пятнадцать минут. Этого вполне должно было хватить, чтобы решить исход боя и лишить головы того ублюдка, что устроил этот праздник смерти.

Тело отреагировало с небольшим запозданием.

Сердце, будто получив легкий удар током, мгновенно сорвалось с ритма и бешено заколотилось где-то в горле, выбивая частую тревожную дробь. В горле неожиданно пересохло, стало тесно и жарко. Руки покрыл холодный склизкий пот. Все внутри, — мышцы, нервы и само сознание, — будто бы замерло в напряжённом немом ожидании. В ожидании того, кто находился за поворотом, в следующем помещении, чьё присутствие теперь ощущалось физически — как тяжёлое, властное молчание, в котором уже тонули даже отголоски этой бойни.

Переступая через многочисленные останки погибших гулей, их разбросанные, вывалившиеся внутренности и оторванные, бесполезно лежащие конечности, Котаро свернул направо. Он оказался не просто в очередном туннеле, а в довольно просторном помещении, похожем на подземную площадь или узел коммуникаций. Это была всё та же туннельная развилка, но более крупная, монументальная, с высоким сводом, теряющимся в тенях.

Но не архитектура привлекла его внимание.

Там, в самом центре этой импровизированной площади, среди целой груды уже неподвижных тел гулей, находился он. Одинокая фигура, едва различимая в полумраке. Она была покрыта не просто грязью и кровью — она была исписана ими, как мрачный холст. Многочисленные раны, свежие и запекшиеся, выделялись тёмными пятнами на коже и рваной одежде. И он крепко, с неестественно железной силой сжимал глотку всё ещё живой дергающейся твари.

Гуль в его руке сдавленно кряхтел; звук вырывался сквозь пережатую трахею хриплым булькающим свистом. Он тихо повизгивал, слепо и отчаянно пытаясь всеми силами вырваться из этой цепкой нечеловеческой хватки. Со стороны он напоминал пойманную в силки дичь: его бездумные метания и яростное, но беспомощное сопротивление лишь усугубляли и без того безнадёжную ситуацию.

Впрочем, тварь не сдавалась. Её длинные костлявые лапы с крючковатыми когтями судорожно вцепились в вытянутую руку человека, вогнав острия в незащищённую плоть предплечья. Сильные и жилистые ноги что есть сил упёрлись в людской торс, пытаясь оттолкнуться, создать дистанцию. Тварь даже дёрнулась всем телом — точнее, попыталась это сделать.

Но ничего не вышло.

Человеческая хватка оказалась куда крепче, чем предполагала примитивная тварь. Та нелепая попытка оторвать эту конечность провалилась, толком и не начавшись. Рука даже не дрогнула. Она была неподвижна, как стальной лом, вбитый в скалу.

Оно и не удивительно. Гуль попросту не знал, с каким чудовищем он столкнулся в этом богом забытом месте. Он видел лишь раненого человека и действовал по инстинкту. Он не понимал, что держит его не мышца, а воля, закалённая в аду, подкреплённая чем-то гораздо более древним и страшным, чем простой физической силой.

Это было лишь вопросом времени. И время это истекло.

«ХРУСТЬ!»

Раздался звук. Не громкий, но невероятно отчётливый в гнетущей тишине помещения.

Тело сопротивлявшегося гуля вздрогнуло в последней судороге и повисло на вытянутой руке совершенно безвольной куклой. Вся борьба, всё отчаянное напряжение исчезли в мгновение. Так, словно всё ранее произошедшее было не более, чем простой жестокой постановкой, а этот звук — сигналом к финальному акту.

Не сильно церемонясь, с движением, полным ледяного, почти скучающего безразличия, одинокая фигура отбросила мёртвое тело твари в сторону. Оно шлёпнулось туда, где уже лежало ещё с десяток таких же, но куда более изувеченных и изуродованных тел, образовавших жуткий курган.

И лишь после этого, медленно, отряхнув окровавленную руку одним резким движением, он наконец-то соизволил повернуть голову. Его взгляд, — тяжёлый и лишённый всяких видимых эмоций, — упал на неожиданного гостя, замершего в проёме. На Котаро. Взгляд был оценивающим, холодным, без удивления или даже интереса.

Воздух в помещении, и без того насыщенный запахом смерти, застыл, словно выжидая, кто нарушит эту новую, ещё более опасную тишину.

Глава девятая. Реванш. Часть вторая.

— А вот и он…

Голос Наймаро прорезал тяжёлую тишину подземелья. Он прозвучал прямо за спиной, негромко, почти ласково, как напоминание о чём-то давно забытом и очень важном. Его детские, неестественно тонкие руки медленно, с преувеличенной нежностью, обвили шею Котаро, и от их прикосновения холод просочился сквозь ткань формы. Тихий сладковатый голос, уже предвкушающий развязку, прошептал слишком близко к уху, впуская внутрь яд каждого слова:

— ...объект твоей многолетней мести…

Котаро не ответил. Не вздрогнул, не отстранился от призрачных объятий. Только его пальцы, обхватывающие рукояти проклятого оружия, сжались с такой силой, что гарда издала глухой металлический скрип. Будто кость, готовая треснуть под давлением.

Весь его мир, всё его существование в тот миг схлопнулось, сжалось до одной-единственной точки. Широкое, заваленное потрёпанными трупами упырей ответвление, тусклый свет, просачивающийся сквозь трещины и давящий запах смерти — всё это стремительно ушло на второй план, растворилось и стало чем-то незначительным, фоновым шумом. Существовала только свинцовая тяжесть в груди, звон в ушах и…

Только он.

Фигура, стоящая в центре этого импровизированного поля боя-могильника. Хиираги Юичиро. Человек, чьё имя годами грызло его изнутри, как червь. Чьё лицо было выжжено в памяти ярче любого кошмара. Всё остальное, — призрак на плече, миссия, приказы, — потеряло всякое значение.

Чего, увы, не скажешь об объекте самой мести.

Ублюдок даже не дрогнул. Ни тени удивления на его лице при виде солдата ЯИДА, неизвестно откуда забредшего в эту богом забытую дыру. Ни скупых эмоций, ни простых слов вроде «ты?» или «как?». Его лицо было подобно застывшей восковой маской, испачканной запёкшейся кровью, грязью и ещё чем-то тёмным и маслянистым. Глаза, до этого лишь тускло излучающие холодный изумрудный свет, чуть сверкнули в полумраке, цепко вцепившись в фигуру вошедшего. Но в этом взгляде не было ни интереса, ни удивления, ни толики человеческого внимания. Только абсолютный и космический холод. И присущая этому монстру безразличная надменность, будто он смотрел не на живого человека, полного ненависти, а на новую, не слишком интересную деталь пейзажа — очередной труп или очередную трещину в стене.

Котаро чего-то подобного и ожидал. В конце концов, это был Хиираги Юичиро. Безразличный до всего монстр, которому всегда было плевать на солдат, гибнущих рядом, на вампиров, что считали его игрушкой, на жутких чудовищ, рыскающих снаружи, да и на сам мир в целом. Что творилось в душе, — если таковая у него вообще имелась, — этого чудовища, знал, наверное, только один Дьявол. И то вряд ли.

Их немой поединок взглядов мог бы длиться целую вечность, растягиваясь в липком напряжённом ожидании, пока не лопнули бы нервы или не рухнул свод.

Но тонкий и ядовитый голос Наймаро снова вмешался, как лезвие бритвы:

— Он сильно ослаб...

Взгляд Котаро неспешно скользил по фигуре ненавистного врага, впиваясь в каждую унизительную подробность его нынешнего состояния. Военный мундир, — тот самый, что ещё недавно олицетворял ледяную власть, дисциплину и порядок, — теперь был не более чем окровавленными лохмотьями. Дорогая плотная ткань, пропитанная свежей алой кровью и чёрной, липкой слизью внутренностей гулей, утратила всякий цвет, превратившись в мокрую бурую тряпку. Лишь кое-где, под наплывами грязи и крови, угадывались фрагменты былого тёмного величия. Пыль и мелкий щебень въелись в волокна, создав гнусную палитру — смесь ржавой крови, едкого пота и холодной смерти.

Каждый дефект, каждый разрыв на мундире был немым, но красноречивым свидетельством недавней битвы. Здесь — клочья материи, грубо вырванные кривыми когтями. Там — рваные полукруглые отметины, оставленные острыми зубами. Самые глубокие разрезы зияли чёрными провалами, обнажая внутренние слои подкладки и, что куда важнее, бледную, испещрённую свежими, сочащимися ранами кожу под ними. Левая сторона и вовсе была уничтожена полностью — от плеча до бедра ткань была измельчена и свисала клочьями, словно её пропустили через мясорубку неимоверной силы, обнажив во всей неприкрытой наготе беззащитную плоть.

«Не думал, что когда-нибудь увижу его… таким...» — мелькнула внутри брюнета искра почти что непроизвольного удивления. Но её тут же поглотило холодное ликование. Нет. Всё было вполне закономерно. В конце концов, то гигантское ледяное копье, рухнувшее с небес, явно кричало о том, что этот ублюдок столкнулся с кем-то очень, очень сильным. Явно посильнее его. Возможно, даже сильнее, чем Котаро мог себе представить.

А впрочем, это уже было неважно. Источник его падения, причины, имя того, кто так изувечил этого ублюдка — всё это теряло всякий смысл перед одним-единственным фактом.

Судьба наконец-то улыбнулась ему.

И не просто улыбнулась — ухмыльнулась, подарив этот столь желанный, почти невозможный шанс. Шанс наконец-то отомстить. Когда ещё ему подвернётся такая замечательная возможность? Едва ли в скором будущем.

Если вообще когда-либо.

Да и любое другое развитие событий было бы для Котаро равносильно смертному приговору. Будь этот монстр на пике сил, это долгожданное столкновение неизбежно привело бы к тому же результату, что и их прошлая, позорная встреча — к его собственному, унизительному и окончательному разгрому.

Котаро сделал глубокий вздох. Воздух, пахнущий кровью и тленом, мгновенно заполнил его лёгкие.

Он гнал прочь все те немногие, но цепкие сомнения и лишние, отвлекающие мысли. Они были белым шумом, помехой, которая только мешала в самый важный момент. К тому же, принятый ранее препарат уже должен был проявить себя. Так что тянуть столь драгоценное время было роскошью, которую он не мог себе позволить.

В конце концов, его враг, — этот искалеченный, но все ещё смертоносный монстр, — был далеко не самым простым человеком. И любая, даже самая небольшая передышка, любое промедление, играли уже против Котаро.

Так что…

— Уворачи… — резко, почти истерично донесся до него взволнованный голос Наймаро из глубин сознания. Но голос оборвался на полуслове, заглушенный глухим, нарастающим гулом.

Тело отреагировало на одних лишь рефлексах. Оно дернулось влево резким движением, смещая его с прежней позиции. Ровно в тот самый миг, когда туда, — в точку, где он стоял секунду назад, — с дробящим, рвущим уши звуком обрушилось голубое копье. Удар был точным и чудовищно мощным — бетон пола вздыбился и разлетелся веером осколков. От столь мощного столкновения всё ответвление мгновенно заполонила густая и удушающая пелена поднявшейся пыли, скрыв приличный кусок пространства и превратив мир в серо-коричневый, слепой туман.

Сам Котаро ушёл в сторону кубарем, инстинктивно сгруппировавшись, и быстро поднялся на ноги одним плавным, отработанным перекатом. Адреналин горел в жилах, заставляя сердце биться с бешеной частотой.

— Вот же, ублю… — выругался было парень сквозь стиснутые зубы, но был вынужден вновь отступить назад, резко отпрыгнув.

Внутреннее чутьё вновь завопило тревогой, предупреждая его о скорой невидимой опасности. Так что Котаро не стал рисковать. Он отпрыгнул назад ещё раз, едва оторвавшись от земли.

«ВШУУХ!»

Тусклый голубой отблеск пронесся в считанных сантиметрах от его лица — слишком близко и практически бесшумно. Не было гула, только свист рассекаемого воздуха. Только мощная воздушная волна, рассекшая пылевую завесу надвое чистым, невидимым клинком, твердила ему о том, что рядом с ним промелькнул наконечник — быстрый, точный и очень смертоносный.

Следующий стремительный удар пришёлся уже прямо в грудь… точнее, на быстро выставленный блок. Опять же, в этой слепой пылевой мгле едва ли можно было хоть что-то увидеть. Приходилось полагаться только на собственное чутьё и шестое чувство, подсказывающее, откуда ждать смерти.

И оно, к счастью, не подвело владельца.

«ДЗЫНЬК!»

Сталь его оружия громко звякнула, встретив нечто невероятно твёрдое и быстрое. От удара отбросило снопы ярких жёлтых искр, которые сразу же утонули в беспросветном полотне пыли. Самого Котаро оттеснило на несколько шагов назад, отдав в руках неприятной тупой болью, пробежавшей по костям предплечий. Да, этот удар был достаточно быстрым и очень даже смертоносным, вот только…

«Слабо…»

На лице Котаро, сквозь маску напряжения и пыли, появилась довольная, почти хищная ухмылка.

Как и говорил Наймаро ранее, этот ублюдок значительно ослаб с их последней встречи. Котаро не знал, кто именно довёл бывшего наследника Хиираги до такого жалкого состояния. Вполне возможно, это сказывались полученные от гулей раны. Быть может, постарался кто-то более сильный и могущественный, встретившийся ему на поверхности... в любом случае, сейчас удары этого ублюдка уже не казались такими уж смертоносными и ослепительно быстрыми.

Да, они всё ещё представляли для него вполне ощутимую угрозу. Одно неверное движение, одна маленькая оплошность — и он в тот же миг мог лишиться жизни. Но в них теперь не ощущалось той всесокрушающей мощи и той абсолютной скорости, которыми Юичиро мог похвастаться в их прошлых столкновениях. Не было в них того непререкаемого превосходства, что ломало волю после первого же удара.

В руках всё ещё ощущалось неприятное онемение, смешанное с тупой ноющей болью — эхо от блокирования удара, который всё ещё мог сломать кость обычному человеку. Да, это неприятно. Да, доставляет проблемы.

Однако Котаро всё ещё мог сражаться.

А это — самое главное.

Теперь победа над этим жутким монстром не казалась такой уж недосягаемой мечтой. Да, этот поединок по-прежнему будет адским испытанием, где каждый удар может стать последним. Более того, ради победы придётся выложиться на полную, и вполне возможно, даже поставив на кон собственную жизнь. Даже будучи раненным, этот монстр всё ещё был подобен живой катастрофе, и одно его касание сулило мучительный конец.

Однако теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, Котаро понял — шансы на успех были вполне себе осязаемы. Нужно было лишь безошибочно использовать свои скудные преимущества и каждую оплошность противника. И первое, что ему стоило сделать, так это перетянуть инициативу. В схватке такого уровня тот, кто ведёт, — правит балом и заставляет врага действовать по своим правилам.

С этим решением Котаро уверенно шагнул вперёд, в серый туман, покрепче сжимая рукояти проклятых клинков. Пыль к этому времени успела немного осесть, и его острый взгляд смог выцепить не только очертания просторного ответвления, но и фигуру врага — ту самую, непоколебимую и надменную, стоявшую неподалёку.

Шаг быстро перешёл на лёгкий бег. Ноги, подстёгнутые адреналином и яростью, буквально толкали его вперёд, к желанной ненавистной цели. Бег в свою очередь резко перешёл в стремительный рывок по кривой дуге — манёвр, позволивший ему приблизиться к противнику практически вплотную, обойдя возможную линию контратаки.

Подобравшись на нужную дистанцию, Котаро не стал медлить. Его тело, собранное в тугой узел, взвелось, как пружина, и разжалось в одном мощном, сокрушительном круговом ударе сверху-вниз. Парные клинки с тихим, зловещим свистом рассекли воздух, густой от запаха крови и пыли, и обрушились всей своей силой на древко голубого копья.

Раздался негромкий, но тяжёлый звук, будто треснул лёд. На идеально гладкой поверхности древка зияла неглубокая, но чёткая вмятина, и от неё во все стороны тут же помчались ярко-синие, похожие на молнии, трещины. Котаро всей тяжестью навалился на мечи, вкладывая в давление весь вес, всю ярость и всё отчаяние. И чем сильнее он давил, тем стремительнее эти светящиеся узоры расползались по оружию врага, издавая тонкий хрустальный хруст, похожий на предсмертный стон.

Не прошло и пары секунд, как копьё… взорвалось.

Оглушительный сухой хлопок разорвал тишину, и оружие рассыпалось на мириады тусклых голубых осколков, похожих на умирающий рой светляков, угасающих в пыльном воздухе.

Но иллюзия превосходства длилась лишь мгновение.

Котаро, — чей удар встретил внезапную пустоту, — по инерции ушёл дальше и не успел воспользоваться успехом. Чего не скажешь об его противнике. Бывший наследник Хиираги, будто предвидя подобный исход, уже отвел корпус назад, позволив оружию врага продолжить неминуемый ход. И пока в воздухе ещё танцевали частицы яркого голубого света, он совершил движение — короткий кинжальный тычок раскрытой ладонью прямо в горло нападавшему. Движение было лишено всяких излишеств, абсолютно прямое и смертельно точное.

Замешкайся Котаро еще на секунду другую, и валялся бы на полу, с пробитой глоткой. Но отточенная реакция не подвела. Его тело, ещё не завершившее атаку, успело чуть довернуть корпус вбок, из-за чего стремительный удар ублюдка прошел рядом с шеей, так и не задев её.

За ним последовал второй удар — стремительная, почти невидимая печать, которую наследник Хиираги швырнул левой рукой из положения, которое казалось совершенно неестественным и почти невозможным. Талисман, похожий на сгусток чёрного инея, вонзился в плечо Котаро. Это была не атака огнём или льдом — это было впрыскивание парализующего холода, который мгновенно сковал мышцы, проник в суставы и отяжелил каждую клетку.

Тело брюнета мгновенно налилось свинцовой тяжестью, словно невидимый великан возложил на его плечи всю тяжесть разрушенного апокалипсисом города. Ноги, ещё секунду назад полные сил, стали неожиданно ватными и предательски задрожали, едва удерживая тело. Руки, ещё мгновение назад сжимавшие рукояти с железной хваткой, внезапно ослабели — пальцы онемели, а мечи стали казаться неподъемными гирями.

«Дерьмо…» — пронеслось в захваченном врасплох сознании Котаро.

Он резко отступил назад «пьяной» походкой, едва удерживая равновесие, и для большей надежности скрестил клинки перед собой в низкой защитной стойке. Это была нелепая попытка оградить себя от неминуемой атаки, которую он чувствовал всей своей онемевшей кожей.

И она не заставила себя ждать.

Бывший наследник Хиираги уже был прямо перед ним. Его движение было стремительным и беззвучным. В руке уже материализовалось новое, идентичное прошлому копьё, сплетённое из того же холодного голубого света, что пульсировал зловещей жизнью.

Он не стал наносить размашистых и демонстративных ударов. Вместо этого он обрушил на ослабевшего Котаро град коротких отточенных тычков. Каждый удар был хирургически точен, целясь не в жизненно важные органы, а в суставы, места сочленений и сухожилия. Цель была ясна: не убить, а обездвижить, сковывать и лишить последней возможности сопротивляться.

Взять живым, но сломанным.

Звон металла стал слишком частым, нервным и безнадёжным. Каждый последующий удар Котаро парировал с огромным и изматывающим трудом. Его клинки, ещё недавно бывшие продолжением его воли, теперь едва поднимались, чтобы отвести очередную атаку. Руки глухо ныли, а в ушах стоял нарастающий оглушающий гул — смесь собственного тяжёлого дыхания, звона стали и пронзительного шипения проклятой энергии.

Сквозь этот отвратительный гул до него донесся собственный хриплый вздох. И голос — тихий, спокойный и абсолютно ясный в этом хаосе.

— Сопротивляться в лобовую бессмысленно, — сказал Наймаро. — Найди способ перехватить инициативу.

Рогатый был прав. Он не мог полагаться на силу. Не сейчас, когда тело сковывала эта чёртова печать, высасывающая всю выносливость. Значит, нужно действовать иначе. Хитростью и готовность рискнуть собой по-крупному.

И когда бывший наследник атаковал снова, — на этот раз молниеносным тычком голубым копьём прямо в плечо, в ту самую точку, где уже пульсировала леденящая печать, — Котаро решительно шагнул вперёд.

Острая и разрывающая боль пронзила тело, когда наконечник угодил в плечо, прошивая плоть и задевая кость.

Это была не глупость. Это была расчётливость, пускай и во вред себе.

Ведь теперь они находились достаточно близко друг к другу.

Левая рука Котаро, всё ещё сжимавшая меч, была практически бесполезна на такой дистанции. Но вот правая… Пальцы правой руки разжались, выпуская один из клинков. Тот с глухим грохотом упал на землю. Его звон прозвучал похоронным маршем по прежней тактике.

И прежде, чем противник успел отреагировать на эту нелепую потерю, правая рука Котаро, освободившись, рванула вперёд. Не для изящного удара, а для грубого уличного захвата. Он впился пальцами в запястье левой руки ублюдка, сжимавшей проклятое оружие, и с силой, намертво, приковывал врага к себе в смертельные объятия.

— Попался… — хрипло выдохнул Котаро, яростно глядя прямо в холодные глаза ублюдка. Но в них мелькнуло не удивление, а мимолётное любопытство.

Это была не фехтовальная уловка. Это был приём уличной драки — грязный, отчаянный и смертельно эффективный, когда дистанция сокращается до нуля и остаются только зубы, колени и воля.

Не задумываясь, на чистом животном адреналине, Котаро чуть отвел голову назад, собирая инерцию всего тела, и тут же дернул её вперёд, целясь лобной костью в изысканные черты лица бывшего наследника Хиираги. Расчёт был прост до безобразия — подобный «таран» должен был оглушить и временно дезориентировать, создать окно для следующего движения.

Но этот опрометчивый, даже отчаянный шаг вышел ему боком.

Вместо того, чтобы ввязаться в силовую борьбу, ублюдок отреагировал с ледяным, даже пугающим спокойствием. То, что для Котаро было яростной атакой, для него оказалось удобной возможностью.

Он сделал один короткий, точный шаг вперёд, сокращая дистанцию так, будто она была отмерена циркулем. Его свободная левая рука метнулась вперёд — не с размаху, а по минимальной траектории. Пальцы мгновенно впились в шиворот изодранной одежды Котаро, найдя там мёртвую точку. Затем — резкое и мощное движение. Он довернул корпус Котаро вокруг собственной оси, нарушив и без того шаткое равновесие, и рывком потянул на себя, используя инерцию самого Котаро против него.

Всё произошло в одно мгновение — слишком стремительно, чтобы мозг успел обработать происходящее. Мир перед глазами Котаро просто вздрогнул, искривился и резко перевернулся с ног на голову. А его тело, лишённое точки опоры, слишком быстро устремилось навстречу холодному бетону.

Но годы адских тренировок и звериный инстинкт выживания сработали быстрее мысли или страха. Вместо того чтобы напрячься или попытаться остановить неизбежное, Котаро поддался этому импульсу. Он сгруппировался, втянув голову в плечи, и в последний критический момент успел подставить согнутую в локте правую руку, превратив жёсткий удар о плиты в жёсткий, но контролируемый контакт.

Острая и жгучая боль пронзила плечо и ключицу, заставив зубы противно скрипнуть. Но это была ничтожная цена за сохранённое сознание и не сломанный позвоночник.

Импульс от падения не погас — он катапультировал его вперёд. И Котаро использовал его. Поддавшись инерции, он совершил неконтролируемый, но невероятно стремительный кувырок через голову. Гравитация, которая секунду назад работала против него, теперь работала на него, придав ему скорость и разорвав дистанцию.

И вот он — на ногах. В нескольких метрах от бывшего наследника Хиираги. В низкой собранной стойке, готовый к рывку в любую сторону.

Дыхание сбилось, стало прерывистым и хриплым, а в груди болезненно клокотало. Одежда изорвана в клочья, обнажая синяки и ссадины. По испачканному пылью и кровью лицу струится аленькая дорожка из свежей, глубокой рассеченной брови — кровь заливала левый глаз, заставляя его щуриться.

Но в его взгляде не было и тени отчаяния. Только холодная, как сталь, решимость. И кристально ясное понимание, пришедшее после небольшого столкновения: против техник и приёмов этого ублюдка здесь точно не выиграть. Слишком велика пропасть в боевом опыте и хладнокровной расчетливости. Пускай у Котаро и было некоторое преимущество, но против этой отточенной и бездушной эффективности оно — ничто.

Нет, тут нужно было действовать иначе.

Нужно сломать сам сценарий боя.

Вырвать инициативу, обернуть всё в свой хаотичный и непредсказуемый поток, где не будет места для его безупречных контрприёмов. Заставить его реагировать, ошибаться и открываться. Так, чтобы у этого ублюдка не осталось ни единого шанса на выверенную контратаку.

Вот только… как это сделать, при этом не лишившись жизни в первые же пять секунд?

Глава девятая. Реванш. Часть третья.

Котаро медленно выпрямился, чувствуя, как простреливают свежие ушибы и застарелые раны. Его взгляд, ещё затуманенный отблеском недавнего боя, выцепил назойливую струйку крови, что снова сползла со лба, угрожая залить левый глаз. Он резким, почти раздражённым движением смахнул её рукавом своей потрёпанной, пропахшей пылью и потом формы. Та постоянно лезла, искажая обзор и создавая кровавую пелену на периферии зрения. Некритичная проблема в обычных условиях. Но в пылу сражения, где каждый миллиметр видимости и каждая миллисекунда реакции решают исход, такая мелочь могла сыграть с ним злую шутку. Поэтому стоило заранее избавиться от этой незначительной, но коварной бреши в обороне.

Чего, конечно же, не скажешь о других полученных повреждениях. Его тело было наглядным примером только что отгремевшего столкновения.

Правая рука теперь едва ли поддавалась хоть каким-то командам. Каждая попытка пошевелить пальцами отдавалась резкой, острой и сверлящей болью, идущей от самого плеча. Глубокая колотая рана, оставленная острым наконечником копья, и жесткий удар о бетонный пол, когда его грубо швырнули, попросту вывели её из строя. Она висела, лишённая всякой силы и хоть какой-то внятной подвижности, тяжёлым и бесполезным придатком. Ему ещё повезло, что кости не сломались от такого — иначе она бы сейчас болталась как тряпка.

К счастью, даже такой сильный урон был вполне себе поправимым. Допинг значительно повысил его синхронизацию с Рогатым. Древний демон, обычно дремлющий в глубинах, теперь был ближе, а его присутствие — заметно ощутимее. Это давало полный доступ не только к скрытому потенциалу демонической сущности, но и к её огромному, практически неиссякаемому запасу проклятой энергии.

Только благодаря одному этому, регенеративные способности Котаро вышли на новый, почти пугающий уровень. Он буквально чувствовал, как глубоко внутри, в месте колотой раны, мышцы и сухожилия ползут навстречу друг другу, сшиваясь тёмными живыми нитями. Как трещины в костях затягиваются плотным, обновлённым веществом. Это был мучительный, но неумолимый процесс.

Конечно, на полное восстановление потребуется некоторое время. Но куда меньшее, нежели без усилителя.

— Ты заметил? — Голос Наймаро прозвучал у него в голове неожиданно спокойно, даже с оттенком серьёзности. Но сквозь нее явно проступал живой интерес.

Он не просто наблюдал — он собирал данные.

Котаро не ответил, продолжая следить за противником, но Наймаро, не дождавшись, продолжил. Его мысленный голос приобрёл отчётливые нотки чего-то вроде профессионального любопытства:

— Он не использует силы других демонов. Сражается исключительно в ближнем бою, с помощью Копья Никушими.Хотя мог бы спокойно использовать возможности Урагири или атаковать издалека с помощью Акоги.

Котаро тоже заметил в этом некоторую странность, пускай в пылу схватки и не придал ей такого пристального внимания, как тот же Наймаро. Все-таки, во время напряженного сражения все мысли текут в совершенно ином направлении — куда важнее выжить, ударить, защититься и не пропустить смертельный удар. Мозг, перегруженный инстинктами и болью, часто опускал важную, а то и критически подозрительную информацию, отфильтровывая всё, кроме самого насущного.

Сейчас же, когда выдалась небольшая передышка, а мозг более-менее разгрузился от сиюминутного стресса, это стало видно куда отчетливее. Не без помощи Наймаро, естественно, но картина сложилась сама собой: яростный, но однобокий стиль боя. Ограничение арсенала. Добровольный отказ от явных тактических преимуществ.

Что же касалось этого ублюдка, то он и вправду сражался лишь одним Копьём. И это при его-то чудовищно-разнообразном арсенале. В памяти мгновенно всплывали обрывки досье, слухи и собственные наблюдения.

В распоряжении бывшего наследника Хиираги находилось целых три демонических сущности:

Первая — Револьвер, Акоги. Демон разрушительного огня и проклятого свинца, чьи пули не просто разрывали плоть — они налагали смертоносные проклятия, выжигали душу и подрывали жизненную силу. В особенности, это касалось вампиров. Впрочем, на людях, как уже стало известно немногим позже, они тоже «неплохо» работают.

Второй — Копьё, Никушими. Таинственный Демон, способная раскалывать пространство и нарушать целостность всего, к чему прикоснется. Более того, он также способен осыпать «градом» копий приличное кусок территории, словно артиллерийским обстрелом.

Третья, и не менее опасная — манипуляция Кровью, Урагири. Способность создавать оружие ближнего боя прямо из собственной крови, которые чувствовали волю хозяина и жаждали чужой жизни.

Весьма внушительная коллекция, каждая часть которой сама по себе могла устроить настоящую бойню. Вместе же они должны были превратить носителя в неостановимый каток абсолютного уничтожения.

Но вместо этого… Хиираги почему-то ограничивался лишь Копьём. Действовал скованно, экономично, почти скупо. Он игнорировал явные возможности дистанционной атаки Акоги. Он не создавал себе более удобного оружия из крови с помощью Урагири, предпочитая рисковать в ближнем бою с одним, пусть и мощным, древковым копьем.

Слишком странно…

Мысль висела в воздухе, колючая и неудобная. Как будто смотришь на тигра, который вдруг начал охотиться, используя только одни когти.

И тут, сзади, неожиданно повеяло чем-то иным. Тёмным, липким и недобрым. Будто холодный ветер из самой преисподней просочился сквозь реальность и ударил в спину, вызвав противную ледяную дрожь, пробежавшую по всему телу от копчика до затылка.

— У него не осталось проклятой энергии, — выдал своё предположение демон злорадствующим голоском, который прозвучал не снаружи, а прямо в черепе, будто его собственные мысли вдруг обрели ядовитый разум. Котаро мог даже поклясться, что в тот самый миг у Наймаро было предвкушающее выражение лица, будто тот упивался этим открытием.

— Сам подумай, — продолжил демон. — Он сражается только в ближнем бою и игнорирует все преимущества сестрицы Акоги. Использует Копьё, когда мог бы воспользоваться силами сестрицы Урагири и создать более удобное и практичное оружие. Почему же?

Слова демона врезались в сознание, словно вспышка молнии, озаряя всё происходящее новым, более жестоким светом. Внезапно все странности, все нестыковки в поведении бывшего наследника Хиираги обрели жуткую, но безупречную логику. Его сдержанность — это вовсе не осторожность, а вынужденная экономия. Его тактика — не продуманный расчёт, а отчаянная попытка растянуть скудные остатки того, что ещё можно назвать силой. Его риск в ближнем бою — не бравада, а единственный доступный ему вариант, когда на дистанционную атаку или создание оружия просто не хватает «топлива».

Губы Котаро сами собой растянулись в хищную ухмылку, в которой не было ни капли прежней ярости или растерянности. Это было выражение безжалостного понимания. Ярость в его груди, кипевшая от унижения и боли, сменилась на твердую, как лед, уверенность.

— Потому что не может, — прошептал Котаро, и это было не предположение, а уверенное утверждение.

— Именно так, — прошипел Наймаро в ответ. Его голос прозвучал прямо у самого уха, обжигая слух ледяным нечеловеческим дыханием, пахнущим серой и тленом. — Он растратил все имеющиеся запасы в прошлых боях. И сейчас, пока есть такая возможность… самое время добить его. Не давай ему передышки. Не позволяй восстановить силы. И тогда… ты сможешь забрать всё, что он тебе должен.

Котаро медленно перевёл взгляд на фигуру вдалеке. На того, кого секунду назад всё ещё подсознательно считал всесильным монстром.

Но теперь он видел иное.

Загнанного в угол, израненного хищника.

Игра наконец-то изменилась...

Вот только слепо бросаться в бой, ведомому лишь гневом и ощущением близости победы, было глупо. Более того — смертельно опасно. Пускай открывшаяся правда о состоянии противника и подстёгивала рвануть вперёд и обрушить на этого ублюдка всю яростную мощь… подобное импульсивное решение могло сыграть с ним злую шутку. Недавнее сближение было тому прекрасным и болезненным доказательством: даже будучи раненым, скованным и лишённым большей части сил, бывший наследник Хиираги всё равно смог молниеносно перевернуть ход боя в самый неожиданный момент, едва не лишив его жизни одним точным ударом. Этот хищный боевой инстинкт, эта способность превращать любую ситуацию в оружие, делали бывшего наследника Хиираги непредсказуемым даже на краю гибели.

Так что тут стоило либо подходить к делу более основательно, выстраивая сложную и многоходовую тактику на истощение, либо…

— Используй одержимость, — любезно подсказало решение Наймаро. Его голос просочился в сознание сладким ядовитым шепотом, будто шёпот искусителя в самом тёмном уголке души. — Преимущество всё ещё на твоей стороне, но затягивать не стоит. Мы не знаем, что ещё он припрятал в своих рукавах. Так что просто задавим его. Быстро, безжалостно и наверняка.

Решение было вполне себе обоснованным, даже логичным. Как верно заметил Наймаро, у этого ублюдка наверняка оставались козыри. Последние запретные приёмы, способные вырвать победу из самых крепких тисков поражения или кардинально изменить ход боя, поставив уже самого Котаро в крайне невыгодное, а возможно, даже смертельное положение. Ещё одним, не менее серьёзным фактором в пользу этого решения был допинг. Действие усилителя было не бесконечным. Он физически ощущал, как искусственный жар в жилах начинает медленно спадать, сменяясь нарастающей пустотой. По окончании его ждал полный и беспомощный коллапс. Проще говоря, как только допинг закончится, он превратится в тряпичную куклу, которую этот монстр прикончит без малейших усилий, одним презрительным движением.

На мгновение в его сознании повисла густая и тяжёлая тишина. Анализ, страх, искушение — всё это смешалось в один горький коктейль.

— Хорошо, — наконец выдохнул Котаро. Его внутренний голос прозвучал тихо, но с ледяной решимостью. — Сделаем это.

Он сделал глубокий вдох, будто в последний раз вдыхая воздух как полноправный хозяин собственного тела. Пальцы покрепче сжали рукояти проклятого оружия, сдавив несчастную гарду до хруста в костяшках. Это было не для силы — это было по привычке, чтобы почувствовать хоть какую-то, пусть и иллюзорную, уверенность перед тем, как все начнется.

Процесс одержимости всегда сопровождался крайне неприятными, а часто и откровенно мучительными изменениями. Это был не просто прилив сил. Это была сделка с самым чёрным дном своей души. Носитель предоставлял доступ к своему телу и разуму сидящему внутри демону, чтобы тот в полной мере смог раскрыть свой чудовищный потенциал.

И это не могло остаться без последствий.

Вот только, в данной ситуации, Котаро думал об этом в самую последнюю очередь. Все эти риски, последствия и внутренняя эрозия бледнели перед одной-единственной целью. Ведь если он сумеет избавиться от Хиираги Юичиро… если положит конец этому кошмару, этому живому воплощению всего, что сломало его жизнь…

То подобные последствия были более, чем достойной ценой.

Поэтому не стоило сомневаться. Не стоило мешкать, когда победа была так близка. Когда она буквально находилась в его руках, отделённая лишь тонкой плёнкой его собственных ограничений. Даже если демон что-то и планировал против него, если плел очередную грязную интригу, замышляя окончательно завладеть его телом в момент слабости…

Пускай.

Пока он может убить этого монстра собственными руками, пока может вонзить клинок в его сердце и увидеть, как гаснет свет в этих проклятых глазах — на всё остальное можно было закрыть глаза.

Даже на тень предательства, шепчущую изнутри.

— Овладей мной, Наймаро…

Слова сорвались с губ Котаро тихо, почти шепотом. Но в них была вся тяжесть принятого решения. Они повисли в воздухе и качнулись, словно последняя гирька на весах судьбы.

Это было не приказание, а приглашение. Согласие.

И они сработали. Как спусковой крючок, как печать на договоре. Жуткий и долгожданный процесс наконец-то запустился.

Позади Котаро, в пространстве, где прежде была лишь пустота, материализовалась фигура Наймаро. Демон просто возник, и на его безликой тёмной маске проступила загадочная улыбка. Улыбка знатока, наблюдающего, как его инструмент наконец принимает предназначенную ему форму.

Внутри Котаро взорвалась тьма.

Огромное количество проклятой энергии, дремавшее в глубинах его Ядра, сорвалось с цепей. Оно устранило все ненужные препятствия, — остатки воли, страх и сомнения, — и выплеснулось наружу неудержимым бурным потоком. Подобно реке, что веками копилась под землёй и наконец прорвала плотину, энергия стремительно разлилась по каждому нерву, каждой мышце и каждой клеточке его измождённого тела.

Мускулы уплотнялись, кости звенели от напряжения, а кожа покрывалась паутиной тёмных пульсирующих прожилок. Это давно позабытое ощущение мгновенно захлестнуло его. Оно пьянило до безумия, этой сладкой и губительной эйфорией. Каждый нерв кричал в сладострастном экстазе от переполняющей чудовищной мощи.

Но демон никогда не довольствуется лишь плотью.

До этого сосредоточенный и холодный разум Котаро, окружённый крепкими ментальными барьерами, быстро подвергся наплыву. В щели его защиты, в трещины усталости, хлынули самые пагубные мысли и самые грешные желания. Они были вязкими и мерзкими, как гниль, упрямо пытаясь проникнуть в каждую брешь разума. Образы мести, абсолютной власти, наслаждения болью других — всё то, что он годами запирал в самом тёмном углу души. Наймаро шептал, и его голос был множественным, искажённым эхом внутри черепа:

— Желай… Желай больше… больше!.. Силу… Могущество… Они твои… Отдайся им… откройся… и только тогда… ты убьешь его…

Голова просто раскалывалась под этим непрерывным, ядовитым нашептыванием. Это была битва тише крика, но смертельнее любого боя. Котаро отчаянно сопротивлялся. Он цеплялся за остатки рассудка, за искру своего «Я», как тонущий за последнюю соломинку. Он помнил: одержимость — это всегда игра в русскую рулетку, где на кону не жизнь, а душа. Демон даёт силу, но забирает взамен всё, что делает тебя тобой. Сначала — мораль. Потом — память. А в конце — само твое существование.

И эта партия была самой опасной из всех.

Тем временем проклятое оружие Котаро не просто отозвалось — оно будто взорвалось. Оно вспыхнуло всполохом яркого, ядовито-зелёного пламени, которое вырвалось из него, как душа из раскрытой клетки. Некогда тёмное ответвление подземной канализации внезапно осветилось призрачным, зловеще-зелёным сиянием, пульсирующим в такт нарастающей чужеродной мощи, что закипала внутри брюнета.

Пламя не просто светилось — оно словно ожило. И оно мгновенно перебросилось на самого Котаро, жадно пожирая его с головы до ног. Но вместо ожидаемой палящей боли или удушья он ощутил нечто иное — обволакивающий противоестественный холод. Это было похоже на то, как если бы его окунули в бездонные, пробирающие до костей воды самого тёмного океана. Этот пробирающий Холод проникал сквозь кожу, в мышцы, в кости, напрочь замораживая в них весь страх и всю боль. Чтобы на их месте осталась лишь ледяная ясность.

Нематериальная форма пламени тем временем начала меняться с пугающей скоростью. Оно быстро сгущалось, уплотнялось и кристаллизовалось прямо в воздухе, обретая всё более твёрдую и осязаемую форму. Оно сплеталось в пластины-чешуйки все ещё незаконченной, призрачной, но уже зловеще реальной брони. Зелёное пламя раз за разом наслаивалось на его тело, словно чешуя гигантского мифического змея.

И вот, уже зелёная пластинчатая кираса, стилизованная под древние самурайские доспехи, но лишённая их благородства, крепко охватила его торс. Она была холодной, как могильный камень, и незыблемой, как клятва ненависти. Следом появились тяжёлые шипастые наплечники. Наручи и поножи, сковавшие его конечности стальной нечеловеческой хваткой, словно конечности самого демона. Голову увенчал шлем-кабуто. Но не как благородный символ воина, а как демонический венец — с двумя изогнутыми, как клинки, рогами и маской в виде оскала свирепой змеи, скрывающей всё лицо и оставляя лишь пустые чёрные прорези для взгляда.

Когда процесс завершился, перед бывшим наследником Хиираги замер уже не человек. Там стоял мифический воин, вырванный из самых кошмарных легенд. Воплощение безумной ярости и холодной мести. Его мощная, закованная в сверхъестественные доспехи фигура дышала такой подавляющей угрозой, что даже воздух вокруг, казалось, сжимался от ужаса.

Из прорезей змеиной маски на Хиираги упал взгляд, в котором едва ли осталось что-то человеческое. Лишь две точки холодного изумрудного огня, пылающие в глубоких глазницах.

Взгляд без эмоций и без мыслей.

Только фокусировка и древний гнев.

Сквозь скрежет двигающейся брони и шипение просачивающейся наружу проклятой энергии послышался голос. Но это был не его голос. Это было наложение десятков скорбных стонущих шёпотов, — отголосков всех, кого поглотило это оружие, — и одного торжествующего демонического рыка, что рвался из самой глубины сущности.

— Пора… — проскрежетало это нагромождение звуков, разрезая тишину, как ржавая пила. — покончить с этой местью…

Демон шагнул вперёд. Его броня не была обузой — она была продолжением его ярости, кожей из окаменевшей ненависти. С каждым движением она источала зелёный ядовитый жар, от которого воздух дрожал, а каменный пол под ногами обугливался, оставляя тлеющие смазливые следы.

Он не стал сокращать дистанцию привычным способом. Он просто исчез в клубящемся тумане собственной энергии и материализовался в полуметре от Хиираги, вынырнув из ядовито-зелёного вихря. Его клинок, уже мало похожий на оружие, а скорее на коготь древнего исчадия Ада, описал сокрушительную дугу, обрушившись на копьё с силой нисходящего метеора.

«ТРЕСК!»

Звук был сухим и окончательным, как ломающийся позвоночник.

Древко копья, уже пронизанное сетью синих трещин, не выдержало. Оно разлетелось на две части с таким оглушительным хрустом, что, казалось, треснул сам воздух. Но это никоим образом не отразилось на противнике. Для Хиираги это было в пределах ожиданий — тактический расчёт, а не случайность.

Вместо того, чтобы отступить, он, движимый чистейшим боевым инстинктом, сделал решительный шаг навстречу. Его руки, двигаясь с нечеловеческой скоростью, ловко скрестили обломки проклятого оружия перед собой, образуя импровизированные клещи. И поймали следующий, уже занесённый для удара клинок Демона прямо в развилку у самого основания.

Пронзительно-синие искры вспыхнули целым фейерверком, осыпавшись с места столкновения.

На миг атака захлебнулась, застыв в смертоносном звенящем равновесии.

В внезапно наступившей тишине, нарушаемой лишь яростным шипением сталкивающихся энергий, было слышно только их дыхание: тяжёлое, хриплое, с присвистом со стороны Котаро и глубокое, собранное, выверенное до каждого вдоха со стороны Хиираги.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное… — голос Котаро, искажённый до неузнаваемости одержимостью, прокрался сквозь скрежет металла, словно шепот из могилы.

Он всей чудовищной массой своей брони навалился на клинок, пытаясь продавить и смять эту хлипкую, на его взгляд, защиту.

Хиираги не ответил. Слова здесь были излишне.

Мускулы на его руках, обнажённые в разрывах одежды, вздулись, превратившись в бугры из напряжённого гранита. Каждая жила, каждое сухожилие кричали от натуги. Медленно, с титаническим, почти нечеловеческим усилием, он начал раздвигать обломки копья в стороны.

Его цель была не просто удержать.

Его цель была оттеснить и перенаправить саму силу атаки.

Из места их немыслимого противостояния посыпался сноп искр — уже не просто искр, а целая струя ядрёно-зелёного и пронзительно-синего пламени, осветивших на мгновение его лицо. Оно было бледным, искажённым гримасой предельного напряжения, но глаза… глаза горели холодным и безжалостным огнём решимости. Пускай он и проигрывал в грубой силе, но не в воле. А воля, закалённая в сотнях схваток и бесчисленных часах адских тренировок, оказалась крепче любой демонической стали.

С глухим металлическим скрежетом, обломки, повинуясь его непреклонному усилию, стали расходиться всё шире, создавая непреодолимый клин. Клинок Демона, встретив столь хитроумное и упорное сопротивление, начал проседать, а его траектория — ломаться.

И тогда Хиираги, собрав остатки сил, сделал мощный выдох. Он вложил в это движение вес всего тела и всю свою не сломленную волю, чтобы завершить начатое. И резко, с филигранной точностью развёл обломки в стороны, полностью раскрыв защиту Демона и обнажив на миг уязвимую зону.

Брешь была создана. И в этот бесценный миг он начал действовать. Его тяжёлый кулак мгновенно ворвался в образовавшуюся пустоту и обрушился прямым ударом точно в горло Демона — в единственное место, не прикрытое чудовищной демонической бронёй.

Раздался звук — глухой, сочный и отвратительно живой. Звук дробящегося хряща, сжимающейся трахеи. Даже через пелену одержимости тело Котаро содрогнулось от шока и дикой животной боли. Воздух с сиплым булькающим хрипом вырвался из его лёгких наружу. Зелёное пламя в прорезях шлема на миг погасло, сменившись вспышкой чисто человеческой агонии. Он отшатнулся, а его движение потеряло всю ярость и плавность, став неуклюжим и заплетающимся. Свободная рука инстинктивно, даже судорожно поднеслась к травмированному горлу, пытаясь зажать невыносимую боль.

***

Этот миг слабости стал для Юичиро тем самым козырем, что он так долго выжидал, терпел и за который заплатил собственной кровью. Обломки копья, всё ещё зажатые в его ослабевших пальцах, были отброшены в стороны. Они рассыпались в воздухе, превратившись в безвредный голубой прах, уносимый вихрем их столкновения.

Больше в них не было никакой пользы.

Стремительное сближение позволило Юичиро сократить оставшиеся метры дистанции в мгновение ока. Он оказался прямо перед противником — там, где длинное оружие бесполезно, а каждый вздох врага отдавался эхом в собственной груди. Демон ещё не успел отойти от прошлого, весьма болезненного удара. Но демоническая сущность уже во всю работала, быстро нивелируя эту жалкую человеческую слабость. Так что Носитель Демонического Императора встретил его уже с гордо выпрямленной непробиваемой грудью и атаковал.

Зелёное лезвие пронеслось с пугающей, почти невидимой для невооружённого глаза скоростью, высекая в воздухе раскатистый след искажённого пространства.

Но Юичиро был готов. Его расчёт был точен до безумия.

В последнее возможное мгновение, когда лезвие уже жгло воздух у его талии, он резко присел. Мышцы ног сжались в плотную пружину и оттолкнули его от земли с такой силой, что плиты под бывшим наследником Хиираги вздыбились. Разрушительный порыв зелёной энергии просвистел в сантиметрах под подошвами его ботинок, обдав их смертоносным жаром проклятия, и умчался в стену позади.

Бетон не выдержал — в месте удара осталась глубокая дымящаяся вмятина, из которой сочился раскалённый расплав.

Юичиро незамедлительно контратаковал. Используя импульс от прыжка, он в полёте, с кошачьей грацией, развернулся вокруг своей оси. И прежде, чем гравитация вернула его на землю, нанёс молниеносный точечный удар каблуком прямо по темени демонического шлема. Удар пришёлся сверху вниз, словно молот кузнеца. И с оглушительным металлическим лязгом вмял голову Демона в плечи с такой силой, что та исчезла на миг в воротнике брони. Затем, используя тело противника как временную опору, Юичиро оттолкнулся и отскочил назад, вновь взмывая в воздух, как акробат, разрывая дистанцию.

Но Демон уже восстанавливал контроль. Его голова в тяжёлом шлеме с противным костным скрежетом выправилась и медленно поднялась. Из узкой прорези забрала теперь на Юичиро смотрели не две точки холодного зелёного огня. Это была пылающая бездонная пучина чистой и неразбавленной ненависти.

Ярость, которая больше не маскировалась под дисциплину.

Не теряя драгоценного мгновения, Хиираги, ещё находясь в воздухе, задействовал те последние скудные остатки проклятой энергии, что удалось накопить. Воздух позади него задрожал, заколебался и исказился, и из этих зыбких пространственных ран родилось три вихреобразных портала. Они закрутились с нарастающим оглушающим гулом, будто три чёрные дыры, рождённые по его воле.

И из их центра, с рёвом рвущейся реальности, вылетело три сгустка сконцентрированной энергии. Они приняли форму гигантских голубых копий, холодных, как сердце ледяной звезды, и смертоносных, как сам взгляд демона. Копья устремились вниз, падая с неотвратимостью судьбы. В ту самую точку, где стоял его закованный в зелёную броню противник.

— Слишком предсказуемо! — проревел демон. Его голос был подобен скрежету ломающихся тектонических плит, который вырвался из бездны его гортани.

Он не уворачивался. Вместо этого он вскинул руку, и ядовито-зелёное пламя, клубившееся вокруг него, сгустилось в мгновение. Свернулось в плотный пульсирующий барьер, похожий на живую дышащую броню из изумрудного ада. Поверхность его дыбилась и переливалась, как масло на воде.

Голубые копья врезались в него один за другим, выстраиваясь в ослепительную гирлянду разрушения. Но залп, способный прошить насквозь целую колонну тяжелой бронетехники, не пробил эту защиту. Он просто растворился. Каждый снаряд, касаясь ядовитой зелени, вспыхивал яркой короткой вспышкой и гас, словно капли воды, брошенные на раскалённую докрасна плиту.

Не было ни взрыва, ни отдачи — лишь тихое и жадное шипение поглощаемой энергии.

Зеленый Щит поглотил последний снаряд, и наступила тишина. Но в этой паузе, оглушительной после рёва атаки, прозвучало лишь одно слово. Оно было тише предшествующего рёва, но от него стыла кровь и сжималось сердце:

— СЛАБО.

Зелёный барьер втянулся обратно в броню демона, как втягивает когти готовящийся к прыжку зверь. И демон сделал шаг вперёд. Его движение было неспешным и властным. Пламя вокруг его сжатого кулака вскипело с новой силой, сгущаясь и принимая форму.

«ВШУХ!»

Родился гигантский призрачный клинок, зеркально повторявший очертания его проклятого оружия, но превосходивший его в разы. Он был высечен из того же ядовитого пламени, что и броня. От него исходила испепеляющая аура, искривлявшая воздух вокруг и заставлявшая трещать камень пола под его тяжестью, которой физически не существовало.

Но Юичиро не собирался ждать.

Пока демон собирал силу для своего чудовищного удара, бывший наследник Хиираги коснулся ногами каменного потолка. Он прилип к нему на мгновение, замер, как притаившийся в засаде паук, оценивающий добычу.

И лишь затем оттолкнулся.

Это было похоже на катапультный выстрел. Сила отталкивания была настолько мощной, что плиты под его ступнями вздыбились и покрылись густой паутиной трещин, осыпая осколками вниз. А сам Юичиро стрелой устремился вниз, прямо навстречу зеленому ожившему кошмару, превратив своё падение в удар молота, направленный точно в наковальню.

В его руках, ещё в полёте, уже появилось новое копье. Оно зажглось в его хватке — не голубое, а пронзительно-синее, почти белое в своей интенсивности, горящее решимостью и готовое испариться после одного-единственного удара.

Демон встретил его тем же. Не уклонением, не защитой. Встречным ударом. Его призрачный зелёный клинок, с рёвом, похожим на стон рвущейся реальности, взметнулся навстречу.

Два света, — ядовито-зелёный и пронзительно-синий, — сошлись в самом центре пространства между ними. Их столкновение не было физическим. Это было столкновение концепций: абсолютного разрушения и последнего, отчаянного сопротивления.

Глава девятая. Реванш. Часть четвертая.

Удар был подобен взрыву звезды. Не просто вспышка — всепожирающий ослепительный катаклизм, на миг стерший саму реальность вокруг. Зелёное пламя и синее сияние исчезли, поглощённые белым немым адом. Воздух схлопнулся, сжавшись в сокрушительную ударную волну, которая с рёвом первобытного зверя разнесла останки мёртвых, вырвала с корнем плиты пола и, словно гигантская невидимая рука, швырнула обоих бойцов в противоположные концы зала.

Юичиро, подобно безвольной тряпичной кукле, рухнул на землю. Его тело кувыркалось через плечо с неестественной скоростью, перемалывая все обломки, пока не завалилось на спину с глухим стуком. Новорождённое копье в его руке рассыпалось в мелкую фосфоресцирующую голубую пыль, которая ещё несколько секунд кружила в воздухе, словно пепел от сгоревшей магии.

Он попытался было встать — рывок, рождённый чистой волей. Но попытка оказалась тщетной. Тело мгновенно пронзил мощный, выжигающий нервные окончания болевой импульс. Грудь вздымалась в болезненных попытках вдохнуть воздух, которого, казалось, больше не существовало. В ушах стоял оглушительный и пронзительный звон, заглушавший всё вокруг. Левая рука, в которой он держал копьё, онемела до самого плеча и попросту не откликалась на команды мозга. Ощущение было таким, будто её и вовсе оторвало в том столкновении, и только фантомная боль напоминала о её существовании.

С трудом, превозмогая тошноту и сильное головокружение, он повернул голову. Повреждённая конечность, к его невероятному облегчению, всё же была на месте.

«Уже неплохо...» — промелькнула в сознании слабая искра.

Но взгляд на неё тут же эту искру задул.

Руку покрыла густая сеть длинных глубоких порезов, будто по ней проехались стеклорезом. Из них монотонно, не спеша вытекала тёмно-алая, почти чёрная кровь. Местами кожа была обуглена до мяса — крупные и страшные ожоги. И самое ужасное — пальцы. Вернее, их полное отсутствие. На их месте зияли кровавые размозжённые лунки с торчащими обломками костей и рваными клочьями связок.

Рука была не просто сломана — она была полностью искалечена.

Из груди вырвался сдавленный хриплый кашель, заставивший и без того изнемождённое тело содрогнуться от нового витка боли. Во рту уже вовсю ощущался противный металлический привкус крови, смешанной с едкой горечью проклятой энергии. Юичиро просто сплюнул этот мерзкий сгусток в сторону, оставив на пыльном полу багровую кляксу.

***

С другой стороны зала картина была не менее впечатляющей. Демон в зелёных доспехах с оглушительным грохотом врезался в стену, оставив в бетоне довольно глубокую вмятину. Он повис в ней на мгновение, словно жук, пришпиленный булавкой. Его броня на правой руке треснула по всей длине, и из трещин сочился едкий, ядовито-зелёный дым, шипящий при контакте с воздухом. На этом, собственно, все его видимые повреждения и закончились.

С низким механическим скрежетом Котаро начал выкарабкиваться из образовавшейся ниши. Его движения были медленными, но лишёнными суеты, будто повреждения были не более чем досадной помехой. Он выпрямился во весь свой неестественный рост. Из узкой прорези его шлема на искалеченного противника упал тяжелый взгляд. В нём не было злорадства. Не было даже ярости. Только холодная, абсолютная и безразличная ненависть с непоколебимой решимость завершить начатое.

Он сделал шаг.

Потом другой.

Третий.

Шаги эти были тяжелыми, и каждый отдавался глухим металлическим стуком по развороченному полу.

Но они были неумолимыми. Ритмичными.

— Всё... кончено... — прорычал Котаро, и его голос, пропущенный сквозь искажённую призму демонической одержимости, прозвучал как погребальный звон по всему, что могло здесь выжить.

Казалось, эти слова должны были поставить жирную и бесповоротную точку в их негласном противостоянии. Но тогда, сквозь медленно оседающие клубы пыли и дыма, Демон увидел нечто иное. То, что заставило его мерный неумолимый шаг замедлиться, а затем и вовсе застыть.

Тело Юичиро шевельнулось. Сначала едва заметно, лишь судорожный вздрог плеча. Потом — сильнее. Его уцелевшая правая рука, вся в ссадинах и потёках крови, впилась в щебень и треснутый камень, собрав под собой опору.

«КРРРХ!»

Раздался хруст — не камня, а собственных суставов и костей, вправляющихся и срастающихся под чудовищным усилием воли. Звук был сухим и отвратительным, от него сводило зубы.

Юичиро перевернулся на бок, оперся на локоть. Каждый мускул в его теле выл от перенапряжения; каждый вздох обжигал лёгкие, как раскалённый песок; каждый удар сердца отдавался в висках молотом боли. Из разбитой губы текла тонкая и упрямая струйка крови, смешиваясь с потом, пылью и грязью на его бледном лице.

Но он поднимался. Так, будто подобные раны — пустяк. Досадная помеха, неспособная сломить его воинственный и отточенный как бритва дух.

Сначала — на одно колено. Потом, качнувшись, на второе. Его спина, несмотря на всё, оставалась прямой, как стальной клинок, вонзённый в землю. Дрожащей, покрытой сетью мелких ран и ссадин рукой он смахнул слипшиеся, запачканные кровью волосы со лба.

И уставился на замершего Демона.

В его глазах не было ни страха, ни покорности, ни даже отчаяния. Была только упрямая решимость и стальная уверенность в собственной победе. Та самая, что заставляет врагов дрожать лишь от одного взгляда, потому что в ней читается не надежда, а знание — знание того, что ты выстоишь, чего бы это ни стоило.

― Кончено? ― его голос был хриплым, едва долетающим сквозь гул в ушах. Но он прозвучал с леденящей ясностью. ― Едва ли…

Он медленно, словно поднимая на плечах всю тяжесть разрушенного вокруг мира, превозмогая адскую, разлитую по всему телу боль, поднялся во весь рост. Ноги предательски подкашивались и дрожали, готовые подвести в любой миг. Но он не упал. Продолжал стоять. Вопреки гравитации, вопреки боли и вопреки самой логике.

В его пустой уцелевшей руке не было оружия — лишь сжатый от напряжения кулак. Но Юичиро не планировал экономить оставшиеся силы, пускай тех практически не осталось. Он знал — сейчас нужен не расчет, а прорыв.

С низким нарастающим гулом, пространство у его ног исказилось. Воздух заколебался, сверкнув голубыми болезненными всполохами. И из этого вихря искривлённой реальности показалось копьё. То самое — с длинным, идеально гладким древком и кристально-холодным сияющим наконечником, уже знакомое Демону по прошлым стычкам.

Оно вылетело из разрыва с тихим, рвущим барабанные перепонки воем искажённого воздуха. С такой скоростью, что пространство вокруг него буквально содрогнулось. Будь на месте Юичиро кто-то другой, и любая попытка схватить его закончилась бы мгновенной потерей руки или размазанной по стене грудной клеткой.

Но для Юичиро такая скорость была привычной. Его пальцы, покрытые кровью и грязью, сомкнулись на древке с ювелирной точностью, приняв чудовищный импульс всем телом.

Его фигура, — искалеченная, но не сломленная, — всем видом противостояла демонической мощи. Казалось, вот оно — мгновение перелома. Вот только перехватить столь драгоценную инициативу не вышло.

Потому что в тот миг, когда его пальцы сомкнулись на древке, Демон уже действовал. Его фигура, — сгусток ядовитой зелени и изумрудного металла, пульсирующий внутренним огнём, — исчезла в одной точке и материализовалась в другой, оставляя за собой закручивающийся шлейф смрадного кислотного тумана. Его оружие, — призрачный зелёный клинок, пылающий холодным пожирающим пламенем, — описал в воздухе молниеносную смертоносную линию, устремившись к голове Юичиро со скоростью падения метеора.

Юичиро видел это. Его восприятие, заточенное годами боев и искажённое проклятой кровью, видело траекторию и предвидело точку контакта за микросекунды до удара. В отличие от того одержимого мальчишки, его реакция и чувства были куда острее, давно превзойдя любые человеческие, да и многие вампирские пределы.

Потому, сквозь огромную всепоглощающую боль и титаническую усталость, он заставил собственное тело вновь двигаться. Он выжал из него всю имеющуюся мощь, каждую оставшуюся каплю силы, каждую неразорванную мышечную нить. Все ради того, чтобы заблокировать этот удар.

Не контратаковать, не убить — просто выжить ещё один миг.

Хиираги едва успел подставить копьё навстречу стремительному зелёному призраку. Но демоническая мощь, сосредоточенная в том ударе, оказалась куда разрушительнее и свирепее, чем он мог себе представить.

Очередное столкновение проклятой стали было не звоном, а целой катастрофой в миниатюре. Раздался глухой всесокрушающий грохот, подобный взрыву под землёй. Оглушительный скрежет стали о кристалл едва ли не заглушил всё вокруг, а место удара вспыхнуло снопом ослепительных, ядовито-зелёных искр, которые зажгли воздух и отпечатались на сетчатке. Плотная и тяжёлая ударная волна пронеслась по всему ответвлению, добивая те немногие уцелевшие участки стен и свода, которым посчастливилось пережить прошлые столкновения.

Камни трескались, пыль вздымалась густым облаком.

«ДЗЫНЬК!»

Его ноги, будто вкованные в свинец, пропахали по полу борозды.

«ДЗЫНЬК-ДЗЫНЬК!»

Два удара почти слились в один, так как Демон не давал передышки.

Каждое столкновение отдавалось в его костях глухим рвущим стоном, будто скелет вот-вот рассыплется. Уцелевшая правая рука, и так не до конца зажившая, немела от чудовищной вибрации, передаваемой древком. Юичиро отбивался, но это была не дуэль. Это было медленное, методичное и неумолимое сокрушение.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное!.. — голос Демона прозвучал сквозь звон в ушах и рокот собственного сердца, — хриплый многослойный шёпот, полный древней и безразличной уверенности.

И клинок Демона вновь обрушился. На этот раз с новой, куда более запредельной силой, вобравшей в себя всю разрушительную ярость. Удар был не точечным, а размашистым и сметающим. Поэтому он отшвырнул Юичиро, как тряпичную куклу, на десятки шагов назад.

Воздух резко вырвался из лёгких, когда спина с глухим стуком ударилась о груду обломков. Руку вновь обожгло нестерпимой болью — острой, будто в кость вогнали раскалённый гвоздь. А онемение, подобно омерзительному яду, практически лишило её всяких сил. Пальцы предательски дрожали, сводясь судорогой и едва удерживая древко в слабой немощной хватке, готовой разжаться в любой миг.

Досталось и копью. На кристально-голубом наконечнике, в самом месте удара, появилась толстая светящаяся сеть трещин. Они были видны невооруженным взглядом: как длинные ядовитые щупальца, раскинувшиеся по всей поверхности кристалла, и пульсировавшие зловещим голубым светом.

Было очевидно: копьё вряд ли переживёт следующее столкновение. И даже если каким-то чудом оно выстоит, от него вряд ли будет хоть какая-то польза — треснувший кристалл не удержит силу. Наконечник попросту рассыплется в момент следующего парирования.

Вот только у него не было иного выбора.

Проклятой энергии попросту не осталось. Её не хватило бы даже на единичный слабый выстрел, не то что на призыв ещё одного громоздкого кристаллического копья. А то, что он сжимал в онемевших побелевших пальцах, — последнее. На его создание ушли последние имеющиеся крупицы. Хрупкий, уже трещащий по швам кристаллический шип на древке был всей его надеждой и всем его арсеналом.

Так что выбор сводился к двум путям, и оба вели в пропасть. Либо вновь кинуться в эту невыгодную самоубийственную битву, поставив на кон последние секунды собственного существования. Либо позорно признать поражение и опустить оружие… что в данной ситуации было равносильно немедленной и бесполезной смерти.

Впрочем, тут и думать было нечего. Его природа, выкованная в ненависти, боли и упрямстве, уже сделала выбор за него.

Сжав древко одеревеневшими неслушающимися пальцами так, что хрустнули суставы, Юичиро упрямо шагнул вперёд. Точнее, он толкал своё измождённое, отказывающееся повиноваться тело навстречу приближающемуся демоническому исполину. Раз уж иного выхода ему не оставили, он будет сражаться всем, что у него есть. И плевать, если это хлипкое оружие разлетится в щепки от первого же удара. Плевать, если руки в какой-то момент и вовсе откажут. Он всё равно продолжит сражаться. Костями, зубами, не важно — пока его сердце не испустит последний глухой удар в груди, он будет идти вперед.

Дистанция, и без того небольшая, сократилась до нуля за мгновение.

Демон, наконец, двинулся навстречу — коротким, чудовищно быстрым рывком. Его тяжёлая поступь заставила задрожать сам бетонный пол, а по стенам покатилась мелкая каменная крошка. Зелёный клинок, пылающий ядом и ненавистью, обрушился сверху с силой падающей скалы, со свистом, рассекающим холодный воздух канализации.

Юичиро встретил удар поднятым копьём, подставив древко под приближающее лезвие.

«ДЗЫНЬК!»

Столкновение было оглушительным. Глухой металлический лязг, больше похожий на звон разбитого колокола, отдался во всём его теле острой рвущей болью — в плечах, в позвоночнике, в едва сросшихся костях руки. Его отбросило на шаг назад, а подошвы проскребли по бетону. По древку, от самых онемевших пальцев до сияющего, но уже тускнеющего наконечника, пробежала свежая глубокая трещина с тонким зловещим хрустом. Вся конструкция жалобно затрещала, угрожая рассыпаться в следующее же мгновение.

Не давая передышки, Демон ловко развернулся на месте. Его следующее движение оказалось ещё опаснее — размашистый диагональный взмах, направленный от бедра к противоположному плечу, способный рассечь Юичиро пополам.

Хиираги едва успел. Реакция, выжженная в подкорке тысячей спаррингов, сработала на автомате. Он перехватил атаку, тут же ударив наотмашь, пытаясь таким образом отвести клинок. Зелёное ядовитое лезвие со скрежетом столкнулось с кристаллическим наконечником его копья. На миг они даже замерли в немом противоборстве, но сила была неравной. Лезвие демона резко сменило траекторию, соскользнув по древку с пронзительным визгом и пронесясь в опасной близости от груди Юичиро, разрезав воздух в сантиметре от кожи.

«БУ-БУХ!»

Оглушительный и пробирающий до костей грохот взрезал тишину, когда зелёное лезвие, не встретив плоти, на полном ходу вонзилось в бетонный пол. Бетон в тот же миг вздыбился и распылился в облако едкой пыли, оставив после себя глубокую дымящуюся траншею.

Пускай смертельного удара и удалось избежать, парировав в самый последний миг, но прошлая атака Демона не прошла даром. На мерцающем кристалле осталась глубокая дымящаяся борозда, из которой обильно сочился едкий сизый дымок. Сеть трещин, уже оплетавшая кристалл, поползла с удвоенной тревожной скоростью, и сам кристалл зашипел, издав звук, похожий на предсмертный хрип раненого зверя.

Используя мгновенную заминку, пока клинок Демона был воткнут по самую гарду в бетонный пол, Юичиро действовал на чистом, выжженном в мышцах рефлексе. Он резко развернул повреждённое копьё в ладони, собрал в кулак остатки свинцовой силы, накопившейся в мышцах, и нанёс мощный удар тупым концом древка. Не в голову — прямо в центр массивной грудной пластины брони противника.

«ТУХ!»

Удар пришёлся точно в основание рёбер с глухим стуком, который отдался эхом в тишине зала. Ударная волна заставила Демона отшатнуться, а его тяжёлая поступь впервые за бой дрогнула. Зелёное пламя в прорезях шлема-кабуто на миг дрогнуло. В нём мелькнуло нечто, похожее на чистую животную неожиданность. Это не было смертельной раной — её даже раной назвать было нельзя. Но это был первый за долгое время удар, который достиг цели и который пробил броню уверенности, заставив этого проклятого воина отступить на шаг назад.

Всего шаг. Но он стоил многого.

Не теряя столь драгоценной возможности, Юичиро шагнул вперёд, прямо к отступившему Демону, и совершил быстрый полукруг повреждённым копьём. Проклятое оружие в его уцелевшей правой руке всё ещё с трудом повиновалось приказам тела, а баланс и вовсе был нарушен, так как вес ощущался неестественно. Однако многолетний опыт и отточенное в сотнях битв мастерство почти нивелировали этот недостаток. Оружие стало продолжением воли, а не просто куском материи.

Он ударил по диагонали, слева-направо. Кристальный наконечник, даже повреждённый, слабо сверкнул в тусклом свете помещения, беззвучно рассек зловонный воздух и оставил за собой исчезающий голубой шлейф — призрачную память о своей траектории. Движение было столь быстрым и совершенным, что едва ли даже тренированный глаз мог бы уловить его в полной мере.

«ЛЯЗГ!»

Звук был высоким, чистым и невероятно громким. Копьё отбросило занесённый для удара зелёный меч Демона в сторону, обнажив на мгновение закованную в доспехи грудь. Казалось бы, вот она — идеальная возможность ударить прямо в образовавшуюся брешь, в сердце или даже ядро.

Но Юичиро не поддался на провокацию. Его холодный разум понимал: столь заманчивая и очевидная возможность могла быть хитроумной ловушкой. Демон мог специально открыться, чтобы заманить его в контратаку, в зону своего следующего, уже неизбежного удара. Так что рисковать тут было ни к чему, особенно сейчас, когда он едва-едва перехватил инициативу в свои дрожащие, но упрямые руки.

Поэтому, легко сместившись вправо коротким скользящим шагом, он ушел от молниеносного ответного удара Демона, который рассек воздух там, где секунду назад была его голова. И, незамедлительно, почти в том же движении уклонения, ударил.

В открывшийся локтевой сустав вооружённой руки противника.

Наконечник вошёл точно в сочленение доспехов. Раздался скрежещущий визг рвущегося металла. Копьё пробило зелёную сталь насквозь, застряв в суставе.

Демон издал протяжное яростное шипение, в котором не было боли — только всепоглощающая ярость и оскорблённая гордость. Ярко-зелёные огни в прорезях шлема вспыхнули с новой, куда более устрашающей силой, осветив помещение жутковатым пульсирующим светом.

Но вместо того, чтобы избавиться от застрявшего в доспехе наконечника, отступить и перегруппироваться, Демон ринулся в новую атаку. Он потянулся к Юичиро своей свободной левой рукой, сжимая её в кулак, из которого уже начали сочиться сгустки зелёного пламени, пытаясь в очередной раз навязать ближний бой — тот самый, где подавляющее преимущество было на стороне его демонической нечеловеческой силы и непробиваемой брони.

Вот только, Хиираги уже предвидел этот шаг.

Это был расчет на грани самоубийства. В последнее мгновение, когда кулак, способный раскрошить скалу, уже сдвинул воздух перед его лицом, Юичиро разжал побелевшие от напряжения пальцы. Повреждённое копьё, которое он до этого так отчаянно удерживал, вырвалось из его хватки.

Но это не было сдачей. Это был тактический сброс веса.

Он резво отступил назад, по диагонали, чуть отклонив корпус вбок. Удар Демона прошелся так близко, что вихрь от него сорвал с лица Юичиро капли пота и крови, а гул ударил в уши оглушительной волной. Воздух зашипел, будучи разорванным в сантиметре от его виска.

Этот манёвр не просто спас ему жизнь — он вновь дал тактическое преимущество. Пока Демон, вложивший всю инерцию в промах, был неустойчив, Юичиро использовал инерцию уклонения. Его тело, будто пружина, сместило центр тяжести и резко развернулось по крутой короткой дуге. Уцелевшая правая рука вонзилась мертвой хваткой в древко своего же копья, всё ещё торчавшее, как жалкий трофей, из локтевого сустава демона.

И тогда он приложил все. Все силы, что оставались в его разбитом теле. Всю ярость и всю боль. Он игнорировал разъедающую мышцы судорогу и сковывающую тело свинцовую усталость. Его мускулы взвизгнули огнём на излом, сухожилия натянулись струнами. Собственный вывих плеча заныл диким рёвом, но он лишь стиснул зубы и рванул на себя с силой, которая не должна была остаться в нём после всего пережитого.

Раздался звук, от которого содрогнулся воздух. Оглушительный и влажный хруст — звук ломающейся демонической брони, рвущихся усиленных связок и трескающейся инородной кости. Окровавленное остриё копья, со скрежетом покинув искалеченную сталь, вырвалось на свободу, описав в воздухе быстрый кровавый полукруг. С него, как из вспоротой артерии, брызнула струя дымящейся чёрной крови, пахнущей озоном и серой.

Демон ещё не успел осознать новую жгучую пустоту в своей ране, а Юичиро уже действовал. Он не стал наносить размашистый удар, тратя столь драгоценные доли секунды. Вместо этого его рука совершила короткое, резкое и отточенное движение — укол, доведённый до абсолюта. Остриё, ещё не успев остыть от демонической плоти, снова вошло в тело противника. На этот раз в незащищённый доспехами подмышечный сгиб — туда, где под толстой кожей проходили пучки чудовищных нервов и сухожилий, державшие эту могучую конечность.

Удар вышел неглубоким, но чудовищно точным.

Сталь перерезала, разрубила и разорвала живую плоть.

И впервые за всю битву из глотки Демона вырвался не яростный рёв, а хриплый и сдавленный стон, полный неподдельного шока и боли. Его гигантская кисть с громадными металлическими когтями беспомощно разжалась. Проклятое оружие, ещё секунду назад готовое размозжить череп, с оглушительным грохотом рухнуло на холодный бетон.

Пока Демон корчился, инстинктивно хватаясь за онемевшую, предательски повисшую руку, Юичиро и не думал останавливаться. Ему не было нужды менять позицию. Он уже находился в мёртвой зоне — там, где Демон сейчас был слеп и беспомощен. Собрав остатки импульса, Юичиро совершил быстрое взрывное движение, похожее на удар кобры.

Наконечник копья, всё ещё липкий от чёрной крови, вонзился в боковой сгиб колена Демона. Не в чашечку, защищённую бронёй, а точно в сустав, в щель между пластинами.

Удар был стремительным и абсолютно точным.

Раздался глухой хруст брони изнутри, и следом — отвратительный мокрый щелчок, словно порвалась тугая струна из сухожилий. Яростный рев Демона на миг сорвался на пронзительный звериный визг.

Нога в тот же миг подкосилась, не выдержав чудовищной нагрузки, приложенной к её самому уязвимому месту. Его могучее тело, секунду назад казавшееся незыблемой крепостью, внезапно потеряло фундамент. Он рухнул на одно колено, и земля содрогнулась от удара, образовав под ним паутину трещин.

Теперь Юичиро смотрел на него сверху вниз. И в этой новой, уже перевернутой реальности, где их позиции так внезапно сравнялись, у него наконец-то появилось то, чего не было с начала этого изнурительного боя, — мгновения. Всего одного, невероятно драгоценного мгновения, чтобы сделать последний, решающий шаг.

Он не стал целиться — не было на это времени. Он просто вложил в удар всю тяжесть своего тела, всю сконцентрированную силу и всю остаточную энергию, что клокотала в его жилах. Окровавленное остриё копья, описав короткую смертоносную дугу, понеслось к виску Демона — к единственному месту, где меж пластинами шлема зияла узкая щель, не защищённая демонической сталью.

Казалось бы, всего секунда — и долгожданный хруст ломающихся костей и трескающейся под ними стали возвестит о победном конце…

Но Демон, пригвождённый к земле агонией, среагировал на чистом животном инстинкте. Его массивная бронированная кисть в последний возможный миг взметнулась вверх. Нелепая, даже глупая попытка хоть как-то защитить собственную жизнь…

И она, к всеобщему изумлению, удалась.

Кристаллический наконечник с размаху пробил ладонь насквозь, показавшись с другой стороны в фонтане чёрной густой крови. Но на этом всё. Демоническая сталь намертво вцепилась в голубой кристалл, сковывая его в своих смертельных тисках.

Оружие застряло, как в капкане.

И тогда Демон, рыча от боли и ярости, не стал выдёргивать наконечник. Вместо этого он использовал его. Использовал как якорь, как единственную возможность для контратаки, превратив собственную искалеченную плоть и пробитую сталь в оковы для оружия врага. Его уцелевшая левая рука, собрав всю мощь отчаяния и ненависти, ударила наотмашь. Не было в этом ударе изящества или отточенной техники — лишь чистая, первобытная и разрушительная сила, рождённая инстинктом выживания.

Юичиро не успел даже среагировать на столь неожиданный и грязный удар. Сил отпрыгнуть или увернуться попросту не осталось. На одних лишь чистых инстинктах его тело успело сгруппироваться, втянув голову в плечи и подставив менее уязвимое место…

«БУХ!»

Удар пришёлся в левое плечо — то самое, которое только-только восстановило тень былой функциональности. Звук был не криком, а глухим хрустом, будто под прессом раздавили мешок с гравием и сырыми ветками. Плечевые кости раздробились в мелкую острую крошку, которая безжалостно вонзилась в разорванные мышцы, связки и нервы. Телу тоже досталось: ударный импульс прокатился по всему корпусу, вывернул суставы и сотряс внутренности, заполнив рот едким медным привкусом свежей, поднимающейся из глубины груди крови.

Наступило мгновение невесомости, в сознании растянувшееся на целую вечность. А затем оно было грубо перечёркнуто оглушительным грохотом — вторым ударом, но уже о неподвижную бетонную стену. Сквозь общую какофонию хаоса, — треск бетона, звон отлетающих осколков и собственный стон, — прорвался ещё более отчётливый, сухой и щелкающий хруст. Звук ломающихся рёбер. Он отозвался в теле Юичиро не болью — первой пришла стремительная волна полного ошеломления и пустоты, будто из него выдернули какую-то жизненно важную опору. И только потом, отставая на долю секунды, хлынула боль — всепоглощающая, белая и горящая. Она затопила сознание и потянула его на дно наступающей тьмы.

Глава девятая. Реванш. Часть пятая.

Сознание отчаянно вырывалось из Пустоты, как утопающий, продирающийся сквозь вязкую нефть. Оно яростно металось, разрывая призрачные, но цепкие щупальца всепоглощающей Тьмы, что стремились утянуть его обратно в объятия небытия. Пока, наконец, с рвущим душу усилием, не вырвалось на поверхность.

— Пха-ах!.. — из горла Юичиро вырвался хриплый звук, выбивающий из лёгких остатки воздуха вместе с частичками запёкшейся почерневшей крови.

И в тот же миг реальность обрушилась на него, разом, со всей чудовищной тяжестью последствий.

Грудную клетку будто сдавили невидимые тиски изнутри. Ощущение было таким, словно на него положили гранитную плиту и теперь методично дожимали. Каждый новый вдох превращался в настоящую пытку: едкий и холодный воздух нещадно обжигал изнутри сломанные рёбра, а оттуда, из очага боли, тупая агония раскатывалась волнами по всему телу, отзываясь в каждой мышце и каждом сухожилии.

Левая рука… он попытался пошевелить ею. Ответа не было. Она безвольно болталась вдоль тела, неподконтрольная, чужая и мертвенно-тяжёлая, как кусок мяса на крюке.

Стиснув зубы до боли, Юичиро попытался было встать, оттолкнуться спиной от холодной стены. Но мир внезапно поплыл, закачался в глазах, превратившись в месиво из теней и световых бликов. Ноги, ещё секунду назад державшие его, предательски подкосились, и он грузно осел на бетонный пол, чувствуя, как острые осколки щебня впиваются в кожу. Новый сгусток крови вырвался из его горла и шлёпнулся на камни. Металлический медный привкус заполнил собой всё — рот, нос и даже, казалось, само сознание, окрашивая реальность перед глазами в багровые пульсирующие тона.

И сквозь плотную, медленно оседающую завесу пыли, взметнувшуюся от его падения, впереди он заметил Его.

Демон поднимался. Опираясь на одну единственную уцелевшую ногу, он медленно, с нечеловеческим усилием выпрямлялся. Из-под шлема донеслось глухое протяжное шипение — звук, в котором была не боль, а чистая сконцентрированная ярость. Каждое движение давалось ему с титаническим трудом, отзываясь целой симфонией скрипа, хруста и сдавленных стонов металла в его искалеченной броне. По повреждённым пластинам доспехов, в местах глубоких вмятин и трещин, медленно стекали струи чёрной дымящейся крови. Они смешивались с бетонной пылью, образуя на полу отвратительную вязкую жижу, пузырящуюся и шипящую.

Но в горящих в полумраке глазах-щелях шлема не было и тени страдания. Только чистая, необузданная и первобытная ярость. Эта ярость преображала его искалеченную фигуру, делая её не жалкой, а зловещей, почти нечеловечески величественной в своём упрямом отказе пасть.

Демон неуклюже шагнул вперёд. Повреждённая нога с пронзительным металлическим скрипом волочилась по бетону, оставляя за собой широкий след из крови и пыли. Каждый шаг был медленным, тяжёлым и громким, отдающимся в тишине гулким эхом, будто удары молота по наковальне.

Расстояние между ними таяло прямо на глазах. Не быстро, но с ужасающей постоянностью. Прижатый к стене болью и полной беспомощностью, Юичиро только и мог, что наблюдать. Наблюдать, как эта живая гора из ярости, металла и мрака приближается к нему в своём медленном марше. Каждый скрип, каждый тяжелый удар подошвы о пол отсчитывал последние секунды его жизни.

А он не мог даже пошевелиться.

Шаг.

Звук сорвался в тишине, как приговор. За ним — резкий металлический скрип, будто по ржавой арматуре провели ножом.

Еще один шаг.

Хруст. Не кости — чего-то более хрупкого, что сломалось под невообразимой тяжестью.

Еще Шаг.

Тяжёлый звон, будто ударили в погнутый колокол. И уже неясно — брони это или сломанной кости в теле того, кто шёл.

И вот, эта груда зелёного металла, скреплённая ненавистью и волей, наконец-то предстала перед ним во всей своей нечеловеческой красе. Он не церемонился. Стоило ему остановиться прямо перед Хиираги, загородив собой остатки редкого света, как его холодные пальцы, покрытые шершавой патиной и жилами тёмной энергии, незамедлительно сомкнулись на горле поверженного противника.

Слишком крепко. Настолько, что под их хваткой хрустнул хрящ, а кожа побелела от давления. Стоило Демону приложить ещё немного усилий — и шейные позвонки сложатся не в хруст, а в мокрый липкий веер острых осколков, разрывающих спинной мозг.

С небывалой, даже издевательской лёгкостью он оторвал Юичиро от пола и поднял прямо перед собой. Движение было плавным, почти небрежным, словно он поднимал старую тряпичную куклу, от которой наконец-то решили избавиться. Ноги Юичиро беспомощно повисли в воздухе, а в ушах оглушительно застучала кровь. Её гулкий рокот смешивался с хриплым свистом в лёгких.

Воздуха катастрофически не хватало. Даже те жалкие крохи, что удавалось урвать сквозь сдавленную трахею, лишь продлевали мучительную агонию, подливая масла в огонь холодной ярости Демона.

Сквозь мутнеющую пелену в глазах Юичиро видел лишь два ярких изумрудных огонька — зрачки-щели в тёмном шлеме Демона. Они пылали. В них горел яростный, почти извращённый интерес. Интерес наблюдателя, который в сотый, в тысячный раз изучает, как гаснет человеческая жизнь под его непреложной силой. Как отчаянно бьётся в стальной клетке пальцев того, кто ещё секунду назад пыталось его убить.

— Было близко… — голос Демона прорвался сквозь окружающее шипение энергии и хрипы жертвы, как скрежет перекореженного металла. — Не думал, что у тебя хватит сил вытворить такое…

Пальцы сжались чуть сильнее.

Черные точки поплыли перед глазами Юичиро, сливаясь в тёмные пятна, пожирающие остатки сознания. Его правая рука, — та, что ещё слушалась, — с последним отчаянным усилием вцепилась в неподвижное запястье Демона. Пальцы впились в холодный металл и сдавили его. Под давлением они слегка промяли зелёную, покрытую трещинами поверхность. На мгновение даже показалось, что трещины пошли глубже.

Но этого всё ещё было недостаточно.

— Каково это? — продолжил Демон. В его голосе, обычно глухом и отстранённом, проскользнуло нечто новое — мрачное удовольствие. — Каково оказаться на месте тех, кого ты лишал жизни, а?

Он наклонился ближе, чтобы его лицо, искажённое чуждой силой, оказалось в сантиметрах от побелевшего лица Юичиро. Изумрудные огни в глазах пульсировали в такт сдавленному хрипу жертвы.

— Можешь не отвечать. Я и так все прекрасно вижу. Хм, — послышался низкий злорадный смешок, больше похожий на рычание. — Готов поспорить: ты даже не представлял такого исхода, да? Ну конечно… Ты же Великий Хиираги! Прославленный Командир, способный выполнить абсолютно любую миссию… Идеал, которому все так слепо стремятся подражать!

Он резко сплюнул на пол. Не слюной — чем-то чёрным и густым, что зашипело на камне, оставив после себя дымящееся пятно.

— Но что же на деле? — его голос упал до ядовитого шёпота. — Всего лишь омерзительная маска, под которой скрывается самое настоящее чудовище в обличье человека. Ты хоть в курсе, сколько жизней загубил, а? — Он тряхнул Юичиро, заставив его беспомощно дёрнуться. — Хотя, вряд ли. Ведь тебе совершенно плевать на это, да? Для тебя они были просто цифрами в отчёте. Мусором, который даже простого упоминания не достоин.

В глазах Демона вспыхнула абсолютная ненависть.

— Но ничего. Всё в этой жизни когда-то происходит в первый раз… — его хватка снова усилилась. — Но для тебя, мразь, он станет последним.

И тогда Демон начал сводить пальцы. Неторопливым, нарочито медленным нажимом, как винт тисков. Он наслаждался каждым хрустом хрящей, каждым судорожным дёрганьем тела в его железной хватке. Он давал Юичиро почувствовать это в полной мере. Как жизнь превращается в тонкую хрупкую нить, которая натягивается, истончается и готова лопнуть в любую секунду.

В глазах Юичиро поплыли тёмные круги, сознание начало соскальзывать в пустоту, в которой уже не было ни боли, ни страха — только нарастающий всепоглощающий гул небытия.

— Передай привет моим друзьям, ублюдок… — прошипел Демон, и изумрудные огни в его глазах вспыхнули финальной яростью. Вся боль, вся ярость, вся скорбь сконцентрировались в этом взгляде и в мышцах его руки, напрягшихся для последнего сокрушительного рывка.

Воздух вокруг них застыл и сгустился, ожидая того самого, окончательного хруста, который поставит точку в этой истории.

Но рывка так и не последовало.

***

В ответвлении повисла тишина — тяжёлая, вязкая и почти осязаемая субстанция, давящая на барабанные перепонки. Воздух перестал вибрировать от скрежета. Он просто застыл.

Рука Котаро, сжимавшая горло Юичиро, беспричинно замерла. Мускулы, вздувшиеся от чудовищного усилия, не расслабились — они окаменели. Напряжение в его стальных пальцах не исчезло, но и не возросло. Оно упёрлось в невидимую преграду, будто его конечность внезапно превратилась в скульптуру, застывшую в момент наивысшего усилия.

Жгучая ярость, полыхавшая в его горящих, ядовито-зелёных глазах, дрогнула. Пламя ненависти, питаемое годами боли и жаждой возмездия, захлебнулось. На её месте мелькнуло немое детское недоумение — невозможность понять, что же происходит.

«Почему тело не слушается?»

А потом пришла она.

Странная, вязкая и леденящая пустота. Ощущение, словно из его тела одним резким и безжалостным движением выдернули душу. Ту самую первичную энергию, что заставляла сердце биться, а кулаки — сжиматься. На их месте осталась лишь пустая и тяжёлая оболочка из плоти, костей и металла, лишённая внутреннего огня.

Вся бутафорская мощь, накопленная за счёт химического адреналина и демонической одержимости. Всё напряжение перегретых и готовых лопнуть мышц. Вся собранная в единый стальной кулак воля — всё это испарилось в одно мгновение. Будто всего этого и не было вовсе. Даже клокочущая внутри него демоническая мощь, дававшая силу — она тоже отступила. Ушла, унося с собой последние крохи силы и оставила после себя лишь выжженную, опустошённую и безжизненную пустыню.

Пустыню его собственного тела.

Котаро так и замер, всё ещё механически сжимая горло Хиираги. Но теперь в этой хватке не было сокрушающей кости демонической силы. Осталась лишь инерция безжизненного механизма — сжатая пружина, у которой внезапно срезали завод. Рука была сжата, но это было бессмысленное положение трупа. Она вот-вот сама собой разожмётся, ибо удерживать её уже было нечем.

А ведь не хватило совсем чуть-чуть…

Самую малость. Ещё одна секунда, ещё одно усилие — и ему удалось бы сдавить глотку чуть сильнее. Удалось бы услышать под пальцами желанный хрустящий щелчок хрящей. Удалось бы лишить жизни этого проклятого ублюдка…

Всё тело затрепетало мелкой и унизительной дрожью. Это была не боль. Это была абсолютная слабость, которая разъедала его изнутри, как едкая кислота. Она растворяя связки, выкачивая силу из костей и превращая мышцы в тряпьё.

Колени подломились первыми. Суставы, ещё секунду назад выдерживавшие монструозный вес тяжелых демонических доспехов, предательски размякли, превратились в желе. Котаро не удержался. Его могучий, искажённый силой каркас, лишённый теперь своей демонической подпорки, рухнул на бетонный пол. Падение было не героическим, а жалким — с глухим бессильным стуком, как мешок с мясом.

В тот же миг по поверхности его зелёных лат пробежали зловещие светящиеся прожилки. Сначала несколько, потом — целая сеть, словно броня, которую он носил, была не металлом, а хитиновым панцирем живого существа, и теперь это существо умирало.

Именно тогда его броня вспыхнула.

Ослепительное зелёное пламя охватило её с головы до ног. Оно не жгло камень под ним, не опаляло воздух неистовым жаром. Нет. Оно пожирало только саму сущность — металл, насыщенный проклятием, и демоническую энергию, спрессованную в форму. Латы превращались в мириады сверкающих изумрудных искр, которые взмывали вверх коротким прекрасным фейерверком и рассеивались в воздухе, словно пепел, не оставляя ни дыма, ни запаха гари. Вспышка была яркой и быстрой, осветив на мгновение всё ответвление призрачным, ядовито-изумрудным светом.

А когда свет наконец-то угас, на полу не осталось ничего от демонического воина. Ни крепких зловещих доспехов, ни чудовищного меча, ни вселяющей ужас ауры мощи. Осталось лишь обессиленное человеческое тело, в луже собственной крови и промышленной пыли. Измученная, покрытая синяками и ссадинами плоть. И глаза. Глаза, в которых теперь не было ни зелёного огня, ни даже ярости — только разъедающая бессильная досада, глупо уставившаяся в потолок, не в силах даже повернуть голову.

Чудовищная машина мести внезапно заглохла за метр до финишной черты. Мотор выключился, топливо иссякло, а все шестерёнки застыли. Будто сама Судьба, — эта насмешливая коварная стерва, — решила подразнить его. Дала ему почувствовать вкус долгожданной мести на кончиках пальцев, уже сжимающих горло врага… лишь для того, чтобы в последнюю решающую секунду вырвать её из ослабевших рук и оставить ни с чем.

С пустыми ладонями и леденящим осознанием провала.

Физическая слабость разливалась по его телу тягучим холодным свинцом, сковывая каждое движение. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри. Сознание, замутнённое ярость и адреналином, вдруг прояснилось с невыносимой ясностью. Туман гнева рассеялся, и в образовавшейся пустоте всплыл один-единственный, простой факт.

Допинг…

Его взгляд, всё ещё устремлённый в потолок, потерял фокус.

Губы беззвучно шевельнулись.

Он совершенно забыл о его времени действия.

Эта простая, но позабытая в пылу сражения истина ударила в виски с силой, превосходящей любой удар Хиираги. Она отдавалась гулким болезненным эхом в черепной коробке, нарастая и превращаясь в оглушительный внутренний рёв собственного бессилия.

А ведь он был так близок…

Его пальцы уже чувствовали хрупкое тепло кожи на горле этого ублюдка. Ещё одно мгновение — одно-единственное! — и всё было бы кончено. Месть, ради которой он раз за разом ставил на кон всё, так и осталась не свершённой. Она ускользнула, как вода сквозь пальцы, оставив в ладони лишь влажную горечь поражения.

Котаро хотелось кричать. Хотелось сорвать голос в немом рыке ярости. Хотелось что-то разрушить — разнести эти стены, эти трубы, этот проклятый мир, который снова и снова отнимал у него самое важное. Хотелось просто ударить кулаком об землю, чтобы хоть как-то выместить это омерзительное и снедающее нутро чувство — чувство абсолютной и унизительной беспомощности. Но его пальцы лишь беспомощно скользили по пыльному холодному полу, не находя сил даже на крепкую хватку. Мышцы отказывались слушаться, а тело было подобно разбитой куклой, которую бросили в угол.

Беспомощный. Проигравший.

И хуже всего была даже не физическая немощь. Хуже всего была ярость. Не та, что рвётся наружу, а та, что, не найдя выхода, пожирала его самого. Она выжигала изнутри все, не оставляя ничего, кроме тлеющих углей сожаления и беспросветной пустоты. Он так близко подобрался к концу своей саги о мести, что практически почувствовал её вкус на губах — металлический, как кровь, и горький, как пепел.

И этот вкус теперь был отравой.

Внезапный натужный шорох неподалёку грубо сбил ход его мыслей, оборвав петлю самобичевания. Не было нужды гадать. Кто ещё, кроме того ублюдка, мог двигаться в этой каменной могиле?

Судя по звукам, подъём давался ублюдку с огромным усилием. Приглушённый сдавленный стон, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы. Тихий скрежет подошвы о камень, будто каждое движение давалось ценой невероятной боли. Тяжёлое и прерывистое дыхание, похожее на работу сломанных мехов. Каждый шорох, каждый хриплый звук кричал о нечеловеческих усилиях, о колоссальной боли, преодолеваемой лишь одной стальной волей.

Подъём давался Хиираги ничуть не легче, чем самому Котаро когда-то. Эта мысль мелькнула в голове, принося мимолётное уродливое удовлетворение. Хоть что-то хорошее… Пусть и ценой собственного поражения, он всё же довёл этого монстра до такого же состояния — полного и животного истощения.

Они были равны теперь.

В своём падении.

Но не прошло и десятка секунд, как тень упала на него, перекрыв тусклый пыльный свет, пробивавшийся откуда-то сверху.

Хиираги...

Со всё той же идеально ровной вымуштрованной спиной и холодным взглядом. И это — невзирая на его тяжёлое состояние, на сломанные кости, на кровь, сочащуюся из раны на боку. Этот монстр остановился прямо над его лежащим телом. Его фигура на фоне высокого бетонного свода казалась огромной — не из-за физической мощи, а из-за контраста. Контраста между вертикалью и горизонталью, между стальной волей, ещё держащей на ногах, и дрогнувшей волей, сгораемой в пламени бессильной злобы.

Ублюдок ничего не говорил. Он лишь смотрел. Его взгляд был холодным и бесстрастным, как у матерого хирурга, оценивающего место для будущего разреза. В нём не читалось ни ненависти, ни злорадного триумфа — лишь полная, почти бесчеловечная отстранённость. Так смотрят на редкий, с трудом добытый экспонат, а не на поверженного врага. И в этом взгляде была своя, леденящая душу правда. Чего ещё можно было ждать от того, кто давно перестал быть просто человеком?

С тяжёлым хриплым выдохом, похожим на скрежет камня, Хиираги медленно опустился рядом. Он припал на одно колено. Его движения были медленными, но неуклонными, как движение тектонической плиты. Его единственная уцелевшая рука, — правая, — поднялась и коснулась медленно вздымающейся груди Котаро.

Прикосновение было холодным. В нём не было ни жалости, ни грубости.

И в этот миг перед глазами Котаро, с мучительной чёткостью, всплыли картины из прошлого. Тот самый подземный туннель, пропитанный запахом крови и пыли. Тот же бесстрастный взгляд, смотрящий сверху вниз. Та же холодная безжизненная рука, протягивающаяся и касающаяся груди его подруги, Инори.

Сценарий повторялся с пугающей точностью.

— Кха-а!..

Стон, вырвавшийся из его горла, был не криком ужаса, а глухим сдавленным звуком, рождённым мучительной болью. Пальцы Юичиро с хирургической точностью вонзились в определённую, едва ощутимую точку между рёбер. К счастью, они вошли не глубоко, не повредив жизненно важных органов. Но этого вполне хватило, чтобы всё его тело пронзила жгучая агония, словно в рану влили расплавленный свинец, смешанный с жидким азотом. Боль была не физической в привычном смысле — она грызла душу, корёжила самое понятие «я». И она лишь продолжала нарастать, пульсируя в такт с каждым толчком сердца, пока ладонь Юичиро опускалась всё глубже, преодолевая плоть и мышцы, словно ища что-то прямо в центре его бытия.

И пальцы наконец-то нащупали искомое.

Сгусток. Чужеродный и пульсирующий, живой. Он был похож на второе сердце, заключённое в кокон из тёмной энергии. Ядро Демонического Императора. Прикосновение к нему вызвало не новую волну боли, а нечто иное, куда более пугающее чувство.

Внутри Котаро всё будто похолодело. Вся мучительная агония, всё неистовое отчаяние вдруг отступили, стали чем-то далёким, незначительным и маловажным. Будто сам мир решил остановить свой ход, затаив дыхание, чтобы в полной тишине пронаблюдать за неминуемым исходом. В этой абсолютной отстранённости было что-то сверхъестественное и жуткое.

Но в тот самый миг, когда пальцы Юичиро уже обхватили пульсирующее ядро, а мышцы его руки напряглись для решительного рывка… он замер.

Резко. Полностью. Как статуя.

Так, будто почувствовал что-то.

Что-то, что не должно было здесь быть.

Это подтверждали и его глаза. Зрачки, до этого полные холодной решимости, внезапно сузились, превратившись в тонкие вертикальные щелочки. Они словно походили на глаза хищной рептилии или самого демона. В них вспыхнул не страх, а мгновенная настороженность.

И тогда раздался шорох.

Тихий. Едва-едва заметный, на грани восприятия. И, что самое важное — неестественный. Не звук падающей пыли или скрип металла. Это был осторожный звук движения. По логике, его не должно было быть в этой бетонной гробнице. По одной простой причине — их было двое. Котаро, пригвождённый к полу, и Хиираги, склонившийся над ним.

Посторонних тут в принципе не могло быть.

Вот только Хиираги считал иначе.

Сработало ли его нечеловеческое чутьё, выхватывающее малейшую фальшь в окружающем мире, или боевая интуиция, выкованная в сотнях схваток и отточенная до рефлекса, — Котаро не знал. Однако ублюдок сорвался. Резко, без осмысления, подчиняясь лишь примитивному сигналу опасности, вшитому в подсознание.

Его рука вырвалась из груди Котаро стремительным движением, а тело рвануло в сторону ещё до того, как мысль успела оформиться в крик «УХОДИ!». Видимо, так он пытался уйти с линии атаки или сорваться с места удара ещё до его нанесения.

Вот только ублюдок не учел одного.

Его тело. Измождённое и измотанное до предела болью, кровопотерей и адской усталостью. Мышцы, простреливаемые острой болью при каждом резком сокращении, ответили на приказ мозга не мгновенным рывком, а предательской медлительностью. Это была не скорость, а мучительная пародия, словно он пытался бежать по дну смоляной ямы.

Чем, собственно, и воспользовался вторженец.

Последовала вспышка чистого сконцентрированного движения, которое промелькнуло на самом краю зрения. Оно было похоже на зыбкое искажение пространства, сложившееся в форму, слишком быструю для человеческого глаза, да и для любого глаза вообще. Заметить такое можно было лишь реакцией, превосходящей человеческую в разы, улавливающей не действие, а сам намёк на его начало.

Силуэт Хиираги исчез из поля зрения Котаро достаточно быстро — его попросту не стало на прежнем месте. Но прежде, чем он растворился в темноте, глаза брюнета, затуманенные шоком, успели зацепиться за нечто совершенно иное.

Яркое и резкое пятно, яростно выделявшееся в здешней полутьме своим неприкрытым живым движением. Это «нечто», — длинное и гибкое, — плавно описало в воздухе одну круг, затем второй, разбрызгивая при этом темные, почти чёрные в тусклом свете капли, которые летели медленно, будто в невесомости.

А затем оно с глухим влажным шлепком упало на пол в нескольких шагах от Котаро.

Боль в его собственной груди взвыла в унисон, но теперь её заглушало неистовое любопытство, пронзившее туман сознания острой холодной иглой. Не без усилий, скрипя напряжёнными одеревеневшими мышцами шеи, Котаро сумел повернуть голову в правую сторону. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы одним, уже застилаемым кровью глазом, увидеть то, что теперь лежало на земле.

Любопытство взяло верх над болью… и не зря.

Неподалёку, среди груды битого бетона и скрюченной арматуры, беспомощно лежала она — отсечённая по локоть рука. Пальцы всё ещё были сведены в последней инстинктивной судороге, будто цепляясь за уже несуществующее оружие или пытаясь за что-то ухватиться. Из культи, — с идеально ровного, зеркально-гладкого диагонального среза, — медленно сочилась густая, почти чёрная кровь. Она медленно растекалась по пыли и щебню, впитываясь в них и оставляя после себя зловещие темные пятна.

Тут даже гением не нужно было быть, чтобы понять, кому именно она принадлежала.

Похоже, что Игра внезапно обрела нового и непредсказуемого игрока. Воздух, ещё секунду назад вибрировавший от напряжения их дуэли, теперь был пронзён холодным и отточенным присутствием. Вопрос застыл в пространстве, острый как бритва: кем именно этот неизвестный был для самого Котаро? Нежданным союзником или новым, ещё более опасным врагом, пришедшим поживиться остатками?

Вновь огромные усилия, скрип перенапряжённых до предела мышц, вспышка белой горящей боли во всём теле — но сквозь невыносимую агонию Котаро сумел-таки повернуть голову влево. Туда, где разворачивалось новое столкновение.

Как он и предполагал, Хиираги всё-таки лишился руки. Правой. Той самой, уцелевшей в предыдущей битве, на которую он опирался и которой держал клинок. Теперь на её месте осталась лишь короткая культя с идеальным срезом, из которого обильно, с неприличным шипением хлестала тёмная, почти что черная кровь.

Но что поразило Котаро больше всего, так это реакция самого ублюдка. Вернее, её полное отсутствие. Хиираги не закричал. Не рухнул. Он лишь болезненно поморщился, будто от внезапной резкой головной боли, и оценил полученный урон холодным взглядом хирурга, вскрывающего чужое тело.

Да, больно.

Да, неприятно.

Но терпимо.

На его лице не было ни тени паники, ни вспышки ярости, ни даже гримасы нестерпимой боли — лишь лёгкая, почти недоуменная тень досады, будто он лишился полезного, но в конечном счёте заменимого инструмента, а не части собственной плоти и кости.

Это бесчувствие было страшнее любого вопля.

А что насчёт незваного гостя?

Им, к полнейшему удивлению Котаро, оказалась… сидевшая на хвосте горилла… точнее, принцесса. Она стояла в нескольких шагах от Хиираги, замершая в низкой смертоносной стойке. Будто пружина, сжатая до предела и готовая сорваться в следующий, ещё более быстрый рывок. Её фигура была неподвижна, но от неё веяло такой концентрированной и готовой к взрыву силой, что воздух вокруг казался гуще. В её опущенной правой руке сверкало тонкое и изогнутое, как коготь дракона, лезвие катаны. С его идеально-отполированного острия медленно, словно нехотя, скатывалась единственная капля крови — та самая, что только что текла в жилах Хиираги.

Непонятно, каким чудом эта блондинка сумела догнать его, учитывая тот затопленный таинственный туннель, полный неожиданных поворотов и опасностей. Но подоспела она вовремя. Буквально вырвала жизнь Котаро из уже сомкнувшихся лап самой Смерти. За что, конечно же, брюнет был ей безмерно благодарен, даже если эта благодарность тонула в море боли и шока.

«Не зря все-таки прислушался к Наймаро», — промелькнуло в его затуманенном сознании, словно последняя ясная мысль перед погружением в беспамятство.

И в тот самый момент, будто по незримому сигналу, взгляды двух людей встретились.

Холодный взгляд принцессы Кирихары бесстрастно просканировал распростертое тело Котаро, фиксируя масштаб повреждений — угрожающую бледность, кровавые раны и прерывистую работу грудной клетки. Затем, на долю секунды, он впился в его лицо. В этих серых, как зимнее море, глазах не было ни сострадания, ни дружеской нежности. Лишь ледяная решимость и висящий в воздухе немой вопрос: «Жив? Можешь двигаться?»

Это был взгляд не спасительницы, а временного союзника в сложной операции — расчетливый, без иллюзий и лишних слов.

Закончив молниеносную оценку раненого, всё её внимание сосредоточилось на Хиираги.

В ответвлении сгустилась тишина. Тяжелая и звенящая, нарушаемая лишь хриплым дыханием Котаро и мерзким неторопливым капаньем черной, почти маслянистой крови на бетон.

Её цепкие глаза проводили безошибочный анализ противника. Множественные рваные раны, глубокое и пульсирующее повреждение на левом бедре, беспомощно повисшая левая рука. И главное — свежая, идеально ровная культя правой руки, лишившая его, по сути, сил к сопротивлению. Она заметила, как мелко дрожат мышцы на лице Хиираги от сдерживаемой боли, но не обнаружила в его позе ни паники, ни обреченности.

Нет, было нечто иное.

Собранность. Опасная и концентрированная, как сжатая до предела боевая пружина, готовая сорваться в последнем отчаянном щелчке.

— Все кончено, Хиираги Юичиро.

Её голос быстро разрезал гнетущую тишину, прозвучав спокойно, ровно и с убийственной четкостью, словно она зачитывала приговор, уже подписанный самой реальностью.

— Ты загнан в угол. Ранен. Лишился оружия и последней уцелевшей руки. У тебя не осталось ни сил, ни проклятой энергии, чтобы дать мне отпор или хотя бы сбежать. Поэтому сдайся.

В её интонации не было ни злобы, ни торжества или жажды мести — лишь непреложная реальность. Она не угрожала. Она констатировала факты. Последствия отказа в такой ситуации были настолько очевидны и неминуемы, что не требовали озвучивания.

— Сдайся, и, возможно, тебе сохранят…

— Жизнь? — Хиираги оборвал её фразу. Его собственный голос, хриплый и прожигающий, взорвал тишину знакомой искрой вызова. — Как трогательно…

Договорить он не успел.

Его слова поглотил низкий нарастающий гул, мгновенно заполнивший всё ответвление.

Воздух вокруг самой принцессы содрогнулся, закипел и воспламенился. Не с грохотом, а с тихим зловещим шипением, будто ткань мироздания закипала от одного её желания. По лезвию её клинка пробежала, а затем вспыхнула ярко-желтая полоса пламени.

Холодное, ослепительное и всепожирающее. Пламя не просто горело — оно излучало слепящий, почти физический свет, который словно выжигал саму тьму. Бетонные стены ответвления на миг превратились в литые золотые плиты, и каждая трещина, каждый подтёк грязи и крови проявились с болезненной чёткостью. Казалось, что сюда, с самих небес, опустилось само солнце — не дарующее жизнь, а карающее, безжалостное и всевидящее.

Нестерпимый жар стремительной волной прокатился по помещению. Он высушил застывшую кровь на полу до состояния растрескавшейся корки, опалил останки гулей, заставив их тлеть, и обжёг кожу даже на расстоянии.

Дышать стало больно, ведь воздух буквально выгорал.

Это была не атака. Не подготовка к удару. Это была демонстрация. Демонстрация абсолютной, подавляющей и совершенно иной силы, перед лицом которой нынешняя мощь Хиираги казалась жалкой и затухающей искрой на фоне целой сверхновой. Она не собиралась его добивать. Она лишь показывала пропасть между ними. Ту самую пропасть, через которую не перепрыгнуть с одной рукой и пустым ядром.

Пламя пульсировало в такт её дыханию, а взгляд, теперь отражённый в золотых бликах на лезвии, вновь устремился на Хиираги, ожидая его ответа. Молчаливого признания. Капитуляции. Любой реакции, кроме того последнего самоубийственного рывка, который она была готова стереть с лица земли в мгновение ока.

Глава девятая. Реванш. Часть шестая.

— Я не буду повторять дважды. — Голос принцессы, до этого звучавший как застывшее серебро, впервые прорезался нотками угрозы. Они были ещё далекими, лишь лёгкой рябью на зеркальной глади, но в них уже таилась возможность бури, способная в любой миг перерасти во что-то более разрушительное и опасное.

Но вопреки этому нарастающему, почти физическому давлению, под её взглядом, который, казалось, мог не просто испепелить, а стереть само существование, Юичиро не дрогнул. Он не зажмурился, не отвёл глаз. Он лишь слегка прищурился, приняв ослепительную ауру её силы как простую и досадную данность.

Ни страха, ни ярости, ни даже тени покорности перед этой неотвратимой древней силой на его лице не промелькнуло.

Лишь ледяное, полное и всепоглощающее безразличие.

— Ты не сможешь меня убить… — произнёс в ответ Хиираги. Его голос прозвучал уверенно, мерно и без тени сомнения. Каждое слово было подобно отточенному гвоздю, который он вбивал в безупречный фасад её абсолютной уверенности. — Я нужен тебе живым… нет… — он сделал небольшую паузу, давая этим словам повиснуть и переосмыслиться, — …я нужен живым им.

Он не просто отрицал её силу.

Он менял саму систему координат в их противостоянии.

— Ты — всего лишь послушная шавка, которую отправили вернуть «украденное». И пока у тебя нет прямого приказа убить… ты этого не сделаешь. — его тяжелый взгляд скользнул по её фигуре, будто читая невидимые инструкции, вшитые в саму её суть. — А все эти нелепые угрозы… — он с едва заметным и уничижительным пренебрежением кивнул в сторону её пылающего, готового к удару клинка, — лишь жалкая фикция…

Это была не банальная бравада загнанного в угол зверя, пытающегося огрызнуться. Это был расчёт. Самый настоящий, выверенный до миллиметра, холодный и смертельно точный. И если в его словах была хоть доля правды… то вся эта миссия, вся эта погоня — оказывались лишь тщательно поставленным спектаклем.

Котаро, до этого момента наблюдавший за схваткой со стороны, застыв в тени обломков, почувствовал, как в его сознании медленно, с леденящим, почти слышимым щелчком, переворачиваются скрипящие детали складывающегося механизма.

Картина, которую он принимал как данность, дала трещину.

Смутные подозрения грызли его и раньше, тихо, на задворках разума. Неожиданное пополнение отряда — не рядовым бойцом, а самой принцессой Кирихара, представительницей одного из древнейших и могущественнейших родов, чьё присутствие в такой заурядной, казалось бы, операции было слишком уж весомым. Затем — эта сомнительная миссия по «поимке предателя», с неожиданно щедрым, почти торопливым разрешением на убийство, подписанным самим наследником Хиираги. Всё складывалось в подозрительно гладкую и слишком удобную картину, чтобы быть чистой правдой.

Но Котаро позволил себе не замечать этих шероховатостей. Не задавать лишних вопросов.

Зачем?

Главное ведь — ему дали добро.

Дали легальный и соблазнительный шанс утолить жажду мести, которая годами точила его изнутри, словно червь. И он, как оголодавший пёс, слепо ухватился за брошенную кость, не думая о том, чьей рукой она была кинута и какой яд мог быть скрыт в её мясе. Зачем думать, если все остальное казалось вторичным?

Лишь бы заглушить этот невыносимый вой в душе.

Теперь же, когда слепая и пьянящая ярость отступила, уступая место холодному и трезвому анализу, озвученные Хиираги подозрения не просто подтвердили худшие опасения. Они собрали их и отлили в чёткую, полную и отвратительно-логичную форму. И картина, сложившаяся в его голове, была настолько мерзкой и циничной, что от неё тошнило.

Вся эта дерьмовая операция изначально имела совершенно иную цель, чем им вежливо сообщили в безупречно составленном брифинге. Она была просто ширмой, изящным фасадом, скрывающим истинную и грязную подоплёку, о которой он до сих пор ничего не знал. Но что он понял абсолютно точно, так это то, что всех их отряд использовали как разменных одноразовых пешек в чужой игре. Даже то заветное разрешение на убийство Хиираги… оно было лишь приманкой. Желанной окровавленной костью, брошенной непослушной, но полезной гончей, чтобы та рванула вперёд без оглядки, не задавая лишних вопросов и не думая о последствиях и фоне.

И теперь, когда гончая выполнила свою роль, — загнала дичь в угол, создала нужный хаос и контекст, — она более не нужна. Она выполнила свою задачу. Главное теперь, чтобы эта ненужная гончая не покусилась на чужую ценную добычу и всё-таки не убила Хиираги раньше времени… Впрочем, ему бы просто не дали этого сделать. Помешали бы. Ну, или просто устранили на месте, как исполнивший долг инструмент. В этом Котаро был уверен сильнее всего. Раз уж в дело на таком уровне вмешалась сама принцесса Кирихара… то за этим точно мог стоять весь её Род, с его тысячелетними интригами. А может, и еще кто-то, равный им по силе и амбициям, вроде тех же Хиираги, играющий в свою зеркальную партию.

А ведь всё это время он думал, что сам куёт свою судьбу. Что сам, через боль и ярость, пробивает путь к желанной цели. А оказалось — его крепко держали за поводок, направляя каждый рывок и каждое движение. Горький осадок предательства поднялся комком в его горле, сжимая его изнутри. И его взгляд, наконец оторвавшись от опасной принцессы, устремился к силуэту Хиираги. На того, кого он должен был ненавидеть. Того, кто теперь, возможно, оказался в такой же жестокой ловушке, что и он сам.

Пускай их Игра ещё не закончена, но правила в ней, кажется, только что перевернули с ног на голову. И теперь нужно было решать, кто на этой доске пешка, а кто — игрок, внезапно осознавший свою роль.

— Твои руки связаны, принцесса, — продолжил Хиираги. Его голос потерял все следы прежней, почти светской учтивости. Он стал гладким, как ледник, и таким же безжалостно холодным. — Поэтому ты либо отпускаешь меня, либо убиваешь здесь и сейчас… другого выбора я тебе просто не оставлю.

Последние слова он произнёс негромко, но с ощутимым давящим нажимом, вкладывая в каждый слог всю оставшуюся волю, всю стальную решимость загнанного, но не сломленного зверя.

Воздух между ними загустел, наэлектризовался немой угрозой.

Это было не предложение.

Это был ультиматум.

Непоколебимый взгляд Хиираги кричал об этом громче любого клича. Это был не блеф. Это была истина, выжженная в самой его сути. Он будет драться. До последнего вздоха, который разорвёт ему лёгкие. До последней капли крови, что окрасит эти камни. Всем, что у него осталось: изувеченной рукой, ногами, головой, зубами. Он не сдастся. Он скорее сам разорвёт собственное сердце, чем позволит надеть на себя кандалы — физические или моральные.

Это был не вызов. Это был приговор, который он вынес сам себе, и теперь предлагал им лишь стать его палачами, заплатив за это неизвестную, но гарантированно высокую цену.

Именно этим абсолютным бескомпромиссным заявлением он и поставил в тупик девчонку рода Кирихара. Мгновенная перемена на её лице была красноречивее любых аргументов. Исчезла холодная уверенность, уступив место миксу ярости, расчёта и… досадливого осознания. Лёгкий, почти невидимый прикус губ, тонкая паутинка морщин у переносицы, сузившиеся до булавочных головок зрачки в бездонных серых глазах. Её пальцы в белых перчатках непроизвольно сжали рукоять меча так, что ткань непроизвольно затрещала.

Прав оказался этот ублюдок: она и впрямь была связана по рукам и ногам. Не цепями из стали, а невидимыми, но в тысячу раз прочнейшими путами — приказами старших, долгом перед Родом, хрупкой и смертельной политики Рода Кирихара. Его убийство здесь и сейчас могло обойтись ей куда дороже, чем простой побег.

В воздухе вновь повисла тишина. Но уже совсем иная — не пауза перед броском, а густая, удушающая и давящая неопределённостью. Давление нарастало с каждой секундой, становясь почти осязаемым, будто сама атмосфера в этом каменном котле сгущалась и кипела, не в силах вместить в себе это молчаливое противостояние двух непреклонных воль.

Котаро до противного скрипа сжал собственные зубы.

В его горле стоял ком жгучей горечи и бессильной ярости.

«Будь я только на её месте…» — мысль стрелой вонзилась в его сознание. — «…давно бы уже отправил голову этого ублюдка кататься по камням».

Будь у него хотя бы кроха сил, хотя бы одна исправная мышца, хотя бы шанс пошевелить пальцем… но это были лишь жалкие фантазии проигравшего. Его бессильная ярость, не находившая выхода, сжигала его изнутри, не способная сдвинуть и пылинку с его собственного тела.

Вся эта ситуация казалась ему полнейшим и извращённым бредом. Она буквально выводила его из себя, заставляла биться в немом оглушительном крике, что рвался наружу, но застревал в парализованном горле.

«Почему она просто стоит?!»

«Почему медлит?!»

Его собственное тело по-прежнему не подчинялось командам, став чужим, тяжёлым и безжизненным саркофагом. Проклятая отдача допинга полностью парализовала его, и было неизвестно, когда именно отпустит … но больше всего в тот момент его сводила с ума именно эта её нерешительность.

«И как она только не понимала?»

Сейчас, именно сейчас — самая лучшая, и, может быть, последняя возможность избавиться от этого монстра. Плевать, чей клинок нанесёт последний удар или чьи руки запачкаются его грязной кровью. Главное, чтобы этот монстр, этот источник всей его боли, перестал дышать.

Чтобы его глаза, полные этого чёртового спокойствия, навсегда померкли.

Чтобы мир, пусть и на секунду, стал чище.

Ради такого исхода он был готов пожертвовать чем угодно…

Но жестокая реальность диктовала совершенно иной ход событий. В этой извращённой шахматной партии такой простой солдат, — пусть даже озлобленный, закалённый и наделённый уникальной силой, — был не игроком, а расходным материалом.

Пешкой, которой двигают по доске, не спрашивая ее мнения.

Прямо перед его затуманенным от боли взором разворачивалась битва совершенно иного, высшего порядка. Не яростная схватка клинков и проклятой энергии, а холодная, тихая и безжалостная дуэль интеллектов и воли. Это была битва многолетних планов, отточенных интриг и ледяных амбиций. Ставками здесь были не просто жизни — ставками тут были жизни целого Рода, баланс сил, что держал хрупкий мир на лезвии бритвы и, вполне возможно, даже будущее самого человечества.

Любой неверный шаг, любая неосторожно оброненная фраза, даже микродрожание ресницы могли быть фатальны. И оба «дуэлянта» — Хиираги Юичиро, застывший в вызове, и Шизука Кирихара, неподвижная, как изваяние, — понимали это с кристальной, почти болезненной ясностью. Поэтому они и стояли, не двигаясь, продолжая выжигать друг друга взглядами. Каждый проблеск мысли в их глазах был выверенным ходом, каждый ровный вдох — тактической паузой.

Пока двое «титанов» были сосредоточены исключительно друг на друге, выискивая микроскопические слабости, Котаро оставалось лишь беспомощно наблюдать со стороны. А что ещё он мог сделать, будучи лишённым всех сил? С выжженным до тла ядром и без единой капли проклятой энергии…

Ни-че-го.

Даже повернуть голову, чтобы хоть краем глаза увидеть что-то кроме профиля принцессы, — это, казалось бы, простейшее движение, — мгновенно превращалось в ужаснейшую пытку, от которой темнело в глазах и сводило челюсти.

Так о каком вмешательстве тут могла идти речь?

«Повезёт ещё, — пронеслось в его сознании, — если принцесса выйдет победителем… Тогда, возможно, отделаюсь парой переломов и синяков. Ну, или быстрой смертью, если выиграет Хиираги.»

«ШУРХ»

Густую, как смола, тишину разорвал неожиданный и чужеродный шорох. Не скрип мусора, не шуршание металла — что-то более мягкое, скользящее и осторожное. Звук был едва уловимым, но в этой гробовой тишине он прозвучал как выстрел.

Тело Котаро инстинктивно дёрнулось — или, точнее, попыталось дёрнуться. Вот только мышцы, разорванные болью и истощением, ответили не движением, а взрывом нового адского импульса, который пронзил всё его существо белым огнём. От этого захотелось закричать — дико, по-звериному, чтобы хоть как-то выплеснуть эту боль наружу.

Но Котаро сдержался. Он подавил этот крик, загнал его обратно, вглубь, в ту самую пустоту, где раньше горела энергия. Хотя далось это с нечеловеческим трудом, ценой нового приступа тошноты и звона в ушах.

Потому что этот звук… он ему очень не понравился. По той простой причине, что он явно был вызван кем-то посторонним. Не той «парочкой», замерших в своей немой дуэли. Кем-то третьим. Это означало, что в этом месте, помимо него и пары идиотов, устроивших театр гляделок, точно притаился кто-то ещё. Кто-то, кто мог спокойно наблюдать за этим нелепым противостоянием с безопасного расстояния, пока все внимание было приковано друг к другу.

Оставалось лишь надеяться, что этот «кто-то» не будет заинтересован в бесполезном и обессиленном солдате, валяющемся неподалеку. А на тех двоих ему было плевать. Пускай хоть поубивают друг друга — он только рад будет. Чем меньше игроков, тем проще выжить… или хотя бы умереть без лишних зрителей.

Но, к большому сожалению Котаро, судьба в тот момент распорядилась иначе…

Следом за внезапным шорохом послышались шаги. Тихие, размеренные и аккуратные, словно невидимый гость ступал по тонкому льду. И с каждым мгновением они становились всё ближе и отчётливее.

Но что было хуже всего — они приближались именно к нему, а не к той паре! От этого внезапного осознания всё внутри Котаро мгновенно натянулось, как хрупкая и перегруженная струна, готовая лопнуть от малейшего толчка. Сердце, до этого еле перекачивающее кровь, заметно участило ход, забившись в груди глухим тревожным гулом, который отдавался в висках и заглушал все остальные звуки. Внутренние инстинкты вновь предприняли отчаянную попытку поднять тело, сбежать или даже зарыться… сделать что угодно, только не лежать беззащитно.

Котаро правда пытался...

Он заставлял свои пальцы шевельнутся, а мышцы спины напрячься, не взирая на мучительную всепоглощающую боль, что сковывала буквально каждую клеточку его тела, превращая его в тяжёлый и беспомощный мешок с костями. Но как бы он ни старался, как бы ни взывал к своей воле, всё было тщетно. Тело попросту не слушалось, отвечая на его жалкие потуги лишь едва уловимыми судорогами, в то время как боль, будто живое и цепкое существо, беспощадно вгрызалась глубже в мышцы и сухожилия, срывая даже мельчайшие попытки пошевелиться.

Бесполезно…

Он был пригвождён к земле не только ранами, но и собственной предельной слабостью.

Незваный гость остановился рядом. Прямо над ним. Котаро почувствовал, как по коже побежали мурашки, а сердце, скованное страхом, едва не вырвалось из груди. Но даже сейчас, на краю пропасти, он позволил себе одно последнее усилие — бросить на подошедшего вымученный, полный ненависти и любопытства взгляд.

Раз уж ему конец, то он хотя бы увидит, кто именно отнимет его жизнь…

Перед ним стояла невысокая розоволосая девушка. Бледная, как лунный свет, но с достаточно симпатичным, почти кукольным личиком. Однако не оно приковало его внимание, а другие, более чёткие детали. Ярко-алые глаза, пылающие в полумраке неестественным хищным светом. Чуть заострённые кончики ушей, выглядывающие из-под прядей волос. И пара тонких острых клыков, которые обнажились и блеснули влажным отблеском, стоило ей лишь слегка нахмуриться и приоткрыть рот.

Она была одета в потрёпанную, но узнаваемую белую форму — тот самый вампирский «стандарт», который Котаро уже не раз видел. Но эта отличалась. Куда богаче деталями, с свободным, почти изящным фасоном, украшенная тонкой золотой вышивкой и тёмными бархатными оборками по краям. Это явно была не униформа солдата — это точно была одежда аристократки.

Ещё одной выделяющейся деталью было её оружие. Странные лезвиеобразные приспособления, закреплённые на её предплечьях. Они не были похожи на обычные клинки. Сложная механика, изгибы, защитные пластины… они чем-то напоминали ему тонфы — экзотическое оружие, которое он видел в учебниках в далёком детстве. Только это была куда более сложная, смертоносная и откровенно странная их версия.

Незнакомка некоторое время стояла неподвижно, а её взгляд был прикован к тому месту, где находилась пара идиотов. Выглядело так, будто её ум лихорадочно соображал и взвешивал что-то.

Затем её внимание медленно, почти неумолимо переключилось на ублюдка Хиираги. И её взгляд… в её холодных алых глазах не было ни привычного отвращения к «скоту», ни банального высокомерия к низшей расе. Вместо этого в их глубине, на миг, угадывалось нечто иное.

Тревога? Нерешительность? Сомнение?

Эти эмоции были чужды кровососам и оттого выглядели ещё более пугающими.

Не успел Котаро осмыслить эту странность, как его тут же схватили. Мощная железная хватка сжала его горло и грубо, одним рывком подняла вверх. И сделано это было с такой пугающей лёгкостью, будто он и не весил ничего — будто простая тряпичная кукла. Хватка была что надо: пальцы впились в шею с хирургической точностью, сдавив её ровно настолько, чтобы перекрыть нормальный приток воздуха, но не раздавить трахею. Было очевидно, что подобное этот вампир проворачивала уже не в первый раз. Здесь был явный опыт, скорее, даже отточенный навык — контролировать чудовищную силу с беспощадной эффективностью, не позволяя жертве погибнуть от удушья слишком быстро.

Тишина в туннеле была плотной и звенящей, нарушаемой лишь прерывистым дыханием пленного и тихим шелестом одежды. В эту напряжённую паузу розоволосая вампирша сделала шаг. Не осторожный, а уверенный, даже властный, выводя себя в центр всеобщего внимания, словно актриса на сцене.

Она приблизилась к паре людей неторопливыми размеренными шагами, остановившись на идеально выверенной дистанции — достаточно близко, чтобы её слова звучали ясно, и достаточно далеко, чтобы успеть среагировать на любую внезапную атаку со стороны блондинки. Её спокойный и тяжёлый взгляд скользнул по всем присутствующим, но заострился, словно отточенный клинок, именно на девчонке.

— Предлагаю закончить эту нелепую игру в гляделки и спокойно всем разойтись, — её голос прозвучал мягко, почти певуче, но улыбка, игравшая на губах, была лишена даже тени дружелюбия. От неё веяло холодной сталью и коварством, как от затаившейся змеи. — В противном случае…

Она не договорила. Вместо этого её рука, до сих пор сжимающая глотку беспомощного брюнета, «невзначай» сжалась. Этого хватило, чтобы заложник болезненно закряхтел, а его лицо исказила гримаса удушья.

— … кое-кто не вернётся домой, — закончила она, и её взгляд, полный ледяного торжества, снова упал на молчаливую блондинку. — Ты ведь не допустишь подобного, правда?

Вопрос прозвучал сладко, почти заботливо, но каждый в туннеле слышал в нём голую неприкрытую угрозу.

Блондинка не ответила. Ни словом, ни движением. Только её глаза, уставившиеся на вампиршу, вцепились в неё холодным и абсолютно враждебным взглядом. В этой молчаливой ненависти бушевала целая буря — ярость, расчёт и смертельная обида на товарища. Но вампирше было совершенно плевать на этот эмоциональный шторм. Она лишь невинно улыбнулась, словно ребёнок, затеявший шалость.

Её хватка на шее брюнета выглядела свободной и небрежной, будто она нарочно оставляла противнику возможность вырвать «добычу». Но это была лишь иллюзия. Хитрая и отточенная ловушка. Любая попытка спасти его превратилась бы в идеальный повод для контратаки… или для того, чтобы заманить блондинку в умело расставленные сети и добить наверняка.

Понимала это и блондинка, чья рука так и не дрогнула на рукояти меча. Она так и стояла, застывшая в немом анализе, тщательно взвешивая каждую возможность. Молчание затягивалось, и с каждой секундой воздух становился гуще, а напряжение росло, готовое взорваться в любую секунду.

Все прекрасно понимали: ситуация была патовой. Ни одна из сторон не имела явного подавляющего преимущества… нет, поправка — одна из сторон имела его, просто не афишировала открыто. Она лишь «намекала» на него, демонстрируя другой стороне в полной мере, что будет, если её условия не будут приняты. Это была психологическая дуэль, где оружием были воля, хладнокровие и готовность чем-то пожертвовать.

И, наконец, блондинка сдалась.

С шумным выдохом, полным горького признания поражения, она выбрала меньшее из зол. Её пальцы разжались. Ярко-золотистое пламя, клубившееся вокруг лезвия её проклятого оружия, схлопнулось и погасло с тихим шипением, будто его задули. В стремительном отточенном движении она вернула клинок в ножны. Громкий щелчок гарды прозвучал в тишине как официальная капитуляция.

Битва была проиграна, толком не начавшись.

— Правильный выбор, — розоволосая вампирша довольно улыбнулась, и в её глазах вспыхнуло мимолётное хищное удовлетворение. Её пальцы, впившиеся в шею Котаро, слегка ослабили хватку, позволив брюнету хрипло вздохнуть полной грудью.

Это была не милость, а демонстрация власти.

— Отпусти его, — потребовала блондинка. Её голос прозвучал резко, как щелчок взведённого курка. Она стояла неподвижно, но вся её поза была сжатой пружиной, готовой выстрелить.

— Конечно… — начала вампирша, наслаждаясь моментом. И тут же, будто делая милую поправку, добавила: — Но сперва ты дашь ему пройти ко мне.

Она кивнула в сторону Хиираги. Её тяжёлый и полный скрытых смыслов взгляд на мгновение скользнул по его измученной фигуре.

— Мы ведь не хотим, чтобы случилось что-то… подобное.

И, как бы невзначай, ноготь её указательного пальца неожиданно удлинился, превратившись в острый шип. Он вплотную упёрся прямо в шею Котаро, в точку, где под кожей отчётливо пульсировала сонная артерия. Хватило бы всего одного крохотного движения, — небольшого нажатия, — чтобы с лёгкостью пробить плоть и угодить прямо в гортань, положив конец всему в тихом булькающем звуке.

Блондинка недовольно нахмурилась. На её лбу собрались морщины, а в глазах бушевала буря из гнева, расчёта и беспомощности. Она понимала цену этого ультиматума. Медленно, почти механически, она кивнула.

Согласие было горьким, но других карт на руках не было.

— Вот и отлично. — Взгляд вампира мгновенно переключился на Юичиро, потеряв всякий интерес к блондинке. Её улыбка стала шире, приветливее и оттого ещё более пугающей. — Ну же… не заставляй свою спасительницу ждать.

Хиираги не ответил. Он стоял, несломленный и молчаливый, а его лицо было каменной маской, скрывающей бурю боли и усталости. Затем, превозмогая дрожь в ногах и туман в голове, он медленно поковылял в её сторону.

И в этот момент, когда он едва сделал пару шагов, блондинка снова нарушила ход этой извращённой игры.

— Отпусти его. — её требование прозвучало уже не как просьба заложника, а как приказ воина. Она сделала уверенный шаг вперёд. Её рука быстро легла на рукоять проклятого меча, и этот звук, — тихий скрежет ножен о гарду, — был громче любого крика.

Она была готова. Готова обнажить клинок и использовать его по прямому назначению здесь и сейчас, невзирая на последствия.

Розоволосая вампирша слегка прищурила глаза. Не со страхом, а с любопытством. Как учёный, наблюдающий за неожиданной реакцией подопытного. Она оценила эту вспышку неповиновения, эту готовность к самоубийственной атаке ради спасения другого… и усмехнулась.

Усмешка была короткой и полной презрения.

— Будь по-твоему… — прошипела она.

И, не договорив, неожиданно швырнула брюнета в сторону. Швырнула с такой чудовищной силой, что тело Котаро превратилось в настоящий живой снаряд, свистящий в воздухе. Так, будто она и вправду хотела серьёзно навредить ему, разбив о стену.

Стоило отдать должное блондинке. Её реакция была феноменальной. Глаза выхватили траекторию ещё до того, как тело оторвалось от руки вампира. Мозг просчитал путь за микросекунды. И её тело взорвалось движением. Она устремилась на опережение, по касательной, чтобы перехватить. И в последний возможный миг, уже в полёте, её руки схватили Котаро, приняв на себя всю инерцию.

Вот только рассчитать чудовищную силу броска было невозможно.

«БУ-БУХ!»

Раздался глухой стук. Бетон промялся, образовав сеть крупных трещин, пока пара людей грудой не осела на пол, засыпанная пылью и обломками штукатурки.

А розоволосая вампирша…

В тот самый миг, когда все внимание было приковано к падающему телу и отчаянному спасению, она оказалась рядом с Юичиро. Её движение было бесшумным и мгновенным, как исчезновение тени. Она осторожно, но властно подхватила его под единственную уцелевшую руку, и сразу же отскочила от пола. Её ноги лишь немного согнулись для толчка. Но этого вполне хватило, чтобы она оторвалась от земли, как пушинка в обратном вихре, и резко взмыла вверх. туда, где у закопчённого потолка находился открытый канализационный люк. Она даже не остановилась. Одним взмахом свободной руки она снесла его — вместе с полуметровым куском бетона вокруг, который обрушился вниз с оглушительным грохотом.

И тут же исчезла в поднявшемся пылевом облаке.

Эпилог. Цепи привязанности.

Кабинет главы рода Кирихара встретил Шизуку уже знакомым ей холодным величием. Это огромное пространство, лишённое малейших излишеств, прям дышало незыблемым порядком и абсолютной властью — той самой, что её отец постоянно демонстрировал другим людям. Монохромные стены, оттенка лондонского тумана, казались Шизуке безжизненными ещё с самого детства, и годы ничуть это не изменили. Даже щедрые утренние лучи из высоких окон не могли смягчить их суровости.

Cама атмосфера в этом месте была гуще и тяжелее воздуха снаружи. Ряды портретов предков в массивных золочёных рамах лишь усиливали это ощущение. Застывшие лица с одинаково непроницаемыми, будто отлитыми из той же холодной стали взглядами, постоянно наблюдали за ней. Они не украшали зал — они словно охраняли его, нависая безмолвным осуждающим судом. И от этой вымороженной торжественности исходила почти физическая тяжесть, давившая на виски и заставлявшая ровное дыхание сбиваться на пороге. Кабинет был не просто комнатой. Он был мавзолеем амбиций, тронным залом ледяной династии, и каждое её посещение чувствовалось не визитом, а допуском в святая святых.

Но главным здесь был воздух.

Он был густым, тяжёлым и неподвижным, будто его не вдыхали, а вкушали. Стойкий аромат старого дерева, воска и выдержанной бумаги смешивался с чем-то неосязаемым, но куда более значимым — с запахом невысказанных приказов, холодных расчётов и напряжения, витавшего здесь веками.

За массивным столом из черного дуба, тёмного, как застывшая ночь, восседал Кирихара Изаму. Его лицо, испещрённое морщинами, которые походили не на следы возраста, а на шрамы от принятых решений и отложенных эмоций, оставалось непроницаемой маской из плоти и воли. Ни единой мышцы не дрогнуло, ни один уголок губ не выдал мысли.

Но Шизука, замершая по другую сторону этого каменного стола-пропасти, знала. Под этой ледяной скульптурой бушевала знакомая буря. Она узнавала её не по мимике, а по особой леденящей плотности воздуха, по той почти неосязаемой тяжести, что исходила от его застывшего, как изваяние, взгляда. В нём клокотало не просто разочарование — а холодная и разъедающая ярость человека, чей безупречный расчет дал трещину.

— Операция провалена. — его голос был тихим, и от этого казался еще более опасным. — Цель ушла. И все из-за какого-то безродного мальчишки. Не объяснишь мне причину своего решения, Шизука?

Она не опустила глаз. Ее поза была выправленной, но не покорной. Она была не просто дочерью — она была полноправным членом рода, его лучшим бойцом и тактиком. И сейчас ей предстояло защитить свой выбор.

— Это был самый оптимальный выбор в той ситуации, Отец. — начала она, тщательно подбирая слова. — Вместо того, чтобы позволить отпрыску Хиираги убить единственную «гончую», я решила вмеша…

— Сентиментальность — роскошь, которую мы не можем себе позволить, Шизука. Одна талантливая гончая против ключа к победе всего человечества? Род не прощает таких просчетов.

— Это не сентиментальность, — в голосе Шизуки впервые прозвучала сталь. — Это расчет, Отец. Мальчишка слишком ценен, чтобы его терять. Он продемонстрировал уникальные навыки слежки, с которыми не сможет сравниться ни одна служба разведки. Ни наша, ни рода Хиираги. Я лично была свидетелем этих способностей: при должной подготовке, мальчишка вновь сможет выйти на след отпрыска Хиираги и вывести нас прямо на него. Но не это самое главное. Есть еще один важный фактор, который мы можем использовать против Хиираги.

Она выдержала многозначительную паузу, встречая ледяной взгляд отца.

— В нем находиться ядро Демонического Императора. Тот самый недостающий фрагмент, за которым, я уверена, отпрыск Хиираги непременно явится. И когда он это сделает, - на ее лице появилась коварная полуулыбка, - мы будем готовы.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Давление, исходившее от главы рода, стало почти осязаемым, но Шизука выстояла. Она видела, как в глубине его холодных глаз мелькают быстрые расчеты, перевешивая гнев и прочие эмоции.

Наконец, он откинулся на спинку кресла, и напряжение чуть спало.

— Хорошо, — согласился Изаму, и в его голосе прозвучала крохотная уступка. — Твой план имеет право на существование. Но помни: ты берешь на себя полную ответственность за его реализацию. Если ты снова ошибаешься… последствия будут крайне суровы.

— Я пони... — кивнула Шизука, чувствуя ледяную тяжесть этого согласия на своих плечах.

«БАХ!»

Грохот распахнутой двери, ударившейся о стену, разрезал тишину кабинета подобно острому нож. Шизука вздрогнула, не успив договорить.

"Кто осмелился?"

Ни стука, ни вызова, ни малейшего признака уважения к святая святых рода. Шизука резко обернулась, инстинктивно сжав рукоять проклятого оружия, но в проеме уже никого не было — лишь взволнованная тень одного из охранников мелькнула в коридоре.

Рядом с ней, словно порыв ледяного ветра, промелькнула невысокая фигура в ослепительно белом лабораторном халате. Гостья с размаху бросила на стол увесистую папку, из которой посыпались листы с графиками и биолюминесцентными снимками, и бесцеремонно устроилась в кресле по левую руку от главы рода — место, обычно пустующее и символичное.

Шизука невольно замерла, ожидая взрыва. Такое вторжение было прямым оскорблением, плевком в лицо иерархии. Но когда ее взгляд скользнул к Отцу, ледяной укол удивления кольнул ее сильнее. На лице главы Рода не дрогнул ни один мускул. Его выражение оставалось все тем же — высеченным из гранита спокойствием, будто этот беспорядок был частью распорядка дня. Лишь едва заметное движение пальца, прекратившее его неторопливое постукивание по столу, выдавало минутное нарушение ритма.

И только тогда Шизука полностью разглядела нарушительницу спокойствия.

— Доктор Куруми? — невольно вырвалось у нее, и в голосе прозвучало неподдельное изумление.

Перед ней сидела та самая молодая женщина, чье имя в узких кругах рода произносили с смесью восхищения и опаски. Гениальный и абсолютно непредсказуемый исследователь, главный ученый и руководитель тайных экспериментов, чьи лаборатории находились глубоко под землями рода Кирихара. Она выглядела хрупкой, почти кукольной, с аккуратными серебристыми волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, тронутые легким химическим голубоватым отливом. Но ее глаза — большие, яркие, цвета расплавленного золота — горели холодным и ненасытным любопытством. В них не было ни тени раскаяния за вторжение, лишь азарт охотника, настигшего добычу.

— О, наша принцесса на месте. Идеально, — проговорила Куруми. Ее голос был звонким и чуть механическим, будто она больше привыкла разговаривать с аппаратурой, чем с людьми. — Я все-все изучила, — постукала она указательным пальцем по стопке бумаг на столе, — и крайне недовольна. Похоже, наша младшенькая наследница всё так же добродушна. — ее взгляд стал колким, — Судя по отчёту, вы имели возможность схватить Объект в тот самый момент, когда он был максимально уязвим и обездвижен. Требовалось только пожертвовать Пустышкой, но ты поступила иначе, что крайне неэффективно сказалось на операции в целом. Объект сбежал, а ты осталась ни с чем… пардон, с Пустышкой.

Шизука недовольно нахмурилась. Ей совершенно не нравилось, куда вела Доктор Куруми.

— Увы, но сделанного уже не изменишь. Так вот. У меня есть встречное предложение, — её голос прозвучал как удар хирургического молотка. — Используем Пустышку в эксперименте «Пробуждения». Его потенциал и выживаемость… представляют для меня определённый интерес.

Шизука тут же вскинула голову, её голос зазвенел, как натянутая струна:

— Нет! Он этого не переживёт. Ваши эксперименты всё ещё находится в альфа-стадии, их смертность практически гарантирована. А этот мальчик — наша единственная возможность подобраться к Хиираги. Мы не можем позволить себе его потерять.

— Твой эмоциональный ответ слишком предсказуем, принцесса. Однако ты упускаешь главное - потенциал у субъекта… более чем достаточный. Он продемонстрировал живучесть, превосходящую мои расчётные модели. И их более, чем достаточно, чтобы рискнуть…

— Он не согласится! — выпалила Шизука, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Никто в здравом уме не согласится на такое!

— Видишь ли, Принцесса, — Куруми медленно откинулась в кресле, сложив пальцы домиком, — ты ещё многого не знаешь о природе мотивации. Если правильно… надавить на болевые точки юнца, создать необходимый вакуум отчаяния… он сам придёт к нам на коленях. Будет умолять о силе. И добровольно ляжет на стол, видя в этом не пытку, а единственный шанс. Это лишь вопрос правильной калибровки стимулов, а не согласия.

******

— На этом мой доклад окончен.

Голос Сангу Аой отрезал последнюю фразу, как нож – последнюю спасительную веревку. Он звучал сухо, чётко и без единой эмоциональной вибрации — идеальный отчётный механизм.

Аой стояла в центре просторного, залитого холодным светом кабинета. Каждая линия здесь — от строгих панелей на стенах до идеального геометрического узора на ковре — все это являлось воплощения сдержанной мощи его непосредственного обладателя. Как и массивный чёрный стол, служивший здесь не столько для работы, сколько для утверждения власти.

За ним восседал Хиираги Курето — нынешний прямой наследник рода Хиираги. Его невозмутимое лицо было обращено к Аой. Он не двигался, только пальцы его сложенных перед собой рук слегка соприкасались подушечками — единственный, едва уловимый признак работы мысли.

Тишина после доклада не была пустой. Она быстро сгустилась, стала вязкой и тяжёлой, заполнив собою все пространство. По левую и правую руку от Курето, за длинным столом, сидели остальные «гости» этого разбора полётов.

Ичиносэ Гурен откинулся на спинку кресла, демонстративно рассматривая потолок. Его поза кричала о наплевательском отношении громче любых слов, но напряжение в едва заметных движения выдала в нем мученика, вынужденного вновь выслушать отчёт об ошибках его подопечных.

Хиираги Шиноа, напротив, сидела с безупречно прямой спиной. Вот только эта выправка была хрупкой скорлупой. Под столом её пальцы судорожно переплетались, ногти впивались в ладони. Каждое слово Аой било по свежим, ещё кровоточащим шрамам от недавних событий в Нагое. Отдых? Да, он был необходим её измотанной психике. Но идти против воли Брата было равносильно попытке остановить ледник — бессмысленно и смертельно.

— Что-то еще? — могучий голос Курето развеял затянувшуюся тишину.

Аой кивнула.

— Отряд Шиноа-самы привлёк нежелательное внимание. — её глаза, холодные, как озёрная гладь в безветрие, скользнули по бледному лицу Шиноа, прежде чем вернуться к Курето. — Конкретно — специальный рядовой по имени Канеда Котаро.

Услышав имя товарища, Шиноа едва заметно вздрогнула. Её пальцы, спрятанные под столом, непроизвольно вцепились в материал военной формы.

— Его проявленные способности выходят за рамки операционных стандартов и уже заинтересовали наблюдателей из рода Кирихара.

Она сделала минимальную, но значимую паузу, позволяя весу слова «Кирихара» осесть в гнетущей атмосфере кабинета.

— На текущий момент уровень угрозы утечки информации или прямого вмешательства с их стороны оценивается как повышенный. Требуется срочное определение статуса объекта и протокола действий.

— Где сейчас находиться мальчишка? – спросил Курето.

— Специальный рядовой находится под стражей в медицинском блоке четвёртого сектора, — немедленно отчеканила Аой. — Его состояние недавно стабилизировалось.

Она посмотрела прямо на Курето, и её взгляд был предельно ясен.

— Если позволите, — начала Сангу, дожидаясь разрешение господина. Тот кивнул, позволяя ей продолжить: — учитывая ценность специального рядового, предлагаю взять его под контроль. Если мы хотим выйти на след Юичиро-самы, этот ресурс нам крайне необходим. В противном случае, Кирихара возьмутся за него первыми. И тогда мы потеряем не только потенциальную ищейку, но и последний фрагмент «Восьмиглавого Дракона».

В кабинете повисла тишина, тяжёлая, как свинец.

Хиираги Курето не шевелился. Его непроницаемое лицо, обращённое к Аой, было подобно маске из самого отполированного мрамора. Лишь через несколько томительных секунд его пальцы слегка постучали по поверхности стола — один раз, два. Ровный, отмеряющий такт звук, в котором чувствовалась не терпеливость, а процесс взвешивания.

— Интересно, и как именно вы будете это делать, — Гурен откинулся на спинку кресла, и в уголке его губ заплясала насмешливая улыбка. Сама эта ситуация казалась ему абсурдным фарсом: два клана-гиганта, чьё слово решает едва ли не судьбу всей Японии, вдруг начинают грызться из-за какого-то пацана-неудачника? Зрелище и вправду было достойно дорогого виски и хорошего попкорна.

— Ответ очевиден. — Голос Курето прозвучал без тени сомнения, наполняя комнату спокойной и железной убежденностью. — Если у него есть хоть капля рациональности, он выберет нас. Мальчишка должен понимать, кому обязан жизнью своих новых товарищей. Только благодаря ресурсам Хиираги они до сих пор живы.

— Если ты не забыл, — парировал Гурен, лениво проводя пальцем по краю стола, — именно Хиираги отняли у него старых друзей.

— И дали ему новых. — Курето не моргнул и глазом. Его взгляд оставался таким же тяжёлым и неумолимым, как гиря. — Тебе ли не знать, что не существует поводка надёжнее, чем людская привязанность. Их жизни теперь в моих руках. Если он посмеет предать доверие Хиираги, то последствия не заставят себя ждать.

В ответ Гурен лишь усмехнулся, коротко и сухо. Ничего не менялось. Вечный, как мир, метод сильного: найти что-то дорогое, накинуть на это невидимую петлю и назвать это «заботой» или «доверием». Банальный пряник, внутри которого отлита стальная удавка. Патовая ситуация для того, кого используют, как расходную вещь. Но именно в таких патовых ситуациях, подумал Гурен, и рождаются самые непредсказуемые и опасные игроки.

— Не боишься последствий? — Гурен произнёс это медленно, с лёгким, почти незаметным смещением интонации на слове «последствий».

Курето ответил не сразу. Он взял со стола тонкий фарфоровый стакан, сделал неторопливый глоток воды и поставил его ровно на прежнее место, без единого звука.

— Последствия просчитываются и нейтрализуются, — заключил он, возвращая взгляд в комнату, но не фокусируясь ни на ком конкретно. — Это тривиальная задача, а не повод для беспокойства.

Гурен, слушавший это с полуприкрытыми глазами, лишь пожал плечами — жест нарочито небрежный, почти оскорбительный в этой атмосфере ледяного расчета. В его молчании читалось очевидное: «Тривиальная задача. Конечно. Просто избавишься от парня, как от неисправной шестерёнкой». Но вслух он не произнёс ничего. Спорить с такой уверенностью было бессмысленно, да и не в его интересах. Он просто откинулся на спинку кресла, снова погрузившись в показную апатию, за которой скрывался острый наблюдательный ум.

Взгляд Курето скользнул в сторону Шиноа.

— Были ли замечены какие-либо изменения в Юичиро? — голос наследника Хиираги был ровным, без интонаций, как будто он спрашивал о состоянии какого-то оборудования.

Шиноа, сидя за столом, почти не дрогнула. Только пальцы, спрятанные за спиной, на мгновение сжались.

— Нет. — её ответ прозвучал чётко, почти механически. — Его боевые способностей остались без изменений.

Она опустила взгляд, сосредоточившись на идеальном шве ковра. Лгать напрямую Брату было бессмысленно. Но вот умолчать о некоторых мелочах было её молчаливым компромиссом с совестью.

Курето медленно кивнул.

— Хорошо. Ты свободна. Можешь идти.

Отход Шиноа от стола был бесшумным и плавным.

Дверь за её спиной закрылась с мягким, но окончательным щелчком, отрезав её от тяжёлой атмосферы кабинета.

В наступившей тишине Гурен лениво перевёл взгляд на Курето.

— Ну что, великий стратег? — в его голосе звучала привычная смесь сарказма и любопытства. — Отправишь разведчиков? Или просто понадеешься, что беглец сам приползёт в заготовленную петлю?

Курето ответил не сразу. Он аккуратно сложил лист с отчётом Аой, поставил его в идеальный угол с краем стола.

— Предварительный план действий уже сформирован, — произнёс он наконец, и в его голосе появились стальные нотки. — Нынешнее развитие ситуации практически не скажется на нем. Скорее, наоборот. Оно создаёт дополнительную возможность для маневра. Особенно сейчас, — он поднял глаза, и в них вспыхнул холодный расчётливый огонь, — когда назрела острая необходимость окончательно сменить старое поколение на новое.

В воздухе повисла невысказанная угроза, холодная и отточенная, как лезвие. Курето смотрел уже не на Гурена, а сквозь него, видя разворачивающуюся шахматную партию, где люди были всего лишь фигурами с заданной ценностью.

******

Личный кабинет Королевы Вампиров не был похож на тронный зал. Здесь царила не показная роскошь, а сконцентрированная древняя мощь и тонкий вкус. Воздух был прохладен и неподвижен, словно в древней гробнице; он пах старым пергаментом, замшелой каменной пылью и едва уловимым сладковатым ароматом крови из бокалов на небольшом фуршете. Стены из белого полированного мрамора поглощали искусственный свет, и лишь массивный стол из красного дерева, покрытый сложной резьбой с изображениями терновых венцов, служил центром притяжения. За ним не было окна — только гигантское панно из темного витража, изображавшее багровую луну над руинами замка. Светильники, стилизованные под факелы, отбрасывали трепещущие тени, в которых, казалось, шевелилась сама тьма.

Именно в этой давящей величественной тишине Эстма отчитывалась о проваленной операции. Она стояла по стойке «смирно» в трех шагах от стола, а ее голос, — ровный, почти механический, — четко выкладывал факты: ход миссии, неожиданное вмешательство посторонних, потерю объекта наблюдения и хаотичное отступление.

На противоположной стороне стола, погруженные в глубокие кресла, подобные тронам, ее слушали двое.

Крул сидела неподвижно, ее тонкие пальцы были сложены шпилем перед ртом. Холодные алые глаза не отрывались от Эстмы, впитывая каждое слово, каждый микроскопический провал в ее выправке.

Рядом с ней восседала Каэде, советник и правая рука королевы вампиров. Она не просто слушала — она впитывала доклад всем своим существом. Первоначально ее поза была расслабленной, почти скучающей, но по мере повествования что-то начало меняться. Ее изящные пальцы, лежавшие на подлокотнике, постепенно впились в древнюю древесину. Атмосфера в комнате сгущалась, воздух становился тяжелее, словно перед грозой.

И когда Эстма произнесла ключевую фразу: «…связь с Сакурой неожиданно прервалась…», — терпение Каэде лопнуло.

Тишину разорвало не криком, а низкочастотным гулом, исходившим, казалось, от самой Каэде. Недовольство Советника перестало быть эмоцией — оно обрело физическую форму. Невидимая чудовищная сила, подобная давлению на дне океана, обрушилась на Эстму. Кости ее затрещали, дыхание перехватило, и с глухим стуком она рухнула на колени, а затем и вовсе прижалась грудью к холодному полу. Камень под ней затрещал тонкой паутиной трещин. Она не могла пошевелиться, не могла вдохнуть — только безмолвно бороться с паникой, в то время как взгляд Каэде, пылающий алым огнем в полумраке, прожигал ее насквозь.

— Довольно, Каэде.

Слово Крула прозвучало негромко, но с такой же непререкаемой силой, как и давление Каэде. Оно не было криком. Оно было точным хирургическим разрезом в накаленной атмосфере. Она даже не повернула головы, продолжая смотреть на сдавленную Эстму.

— Я понимаю твой гнев, но сейчас он мешает, — ее голос был сухим и бесстрастным.

На лице Каэде, искаженном холодной яростью, пробежала судорога. Алый огонь в ее глазах колыхался, борясь с волей. Прошла, казалась, целая вечность в несколько секунд. Давление, пригвождавшее Эстму к полу, начало ослабевать — не сразу, а волнами, будто отступающий прилив.

Воздух снова стал проницаемым.

Каэде медленно откинулась на спинку кресла. Гнев не исчез — он ушел вглубь, превратившись в ледяную глыбу в ее груди. Она не сказала ни слова, лишь кивнула, коротко и резко, взглядом давая Крул понять, что ситуация переходит в ее ведение. Но в тишине кабинета еще долго висел невысказанный приговор и обещание, что этот разговор для Эстмы еще не окончен.

Давление спало так же внезапно, как и возникло, оставив после себя ледяную пустоту и громкий звон в ушах. Эстма, всё ещё стоявшая на коленях, судорожно вдохнула, пытаясь вернуть воздух в сдавленные легкие. На её белом мундире не было видно пыли — её придавило к идеально чистой поверхности, — но ощущение беспомощности въелось в каждую клетку.

— Как состояние Микаэлы? — голос Крул нарушил гнетущую тишину. В ее интонации не было ни капли сочувствия к положению Эстмы, лишь потребность в данных.

Эстма заставила себя подняться, игнорируя протест мышц. Её голос прозвучал немного хрипло, но снова обрёл железную выправку:

— Его восстановление проходит в штатном режиме. По прогнозам медиков, он будет на ногах через пару дней.

Крул молча кивнула, ее взгляд, — оценивающий, без одобрения или порицания, — скользнул по Эстме, будто сканируя на предмет скрытых повреждений. — Хорошо. Ты свободна. Приведи себя в порядок и ожидай дальнейших инструкций.

Эстма склонила голову в почтительном поклоне, повернулась и вышла. Её шаги по каменному полу отдавались ровными отмеренными ударами, пока тяжелая дверь не поглотила её, не издав ни звука.

Только когда эхо шагов окончательно растворилось в древних стенах, Крул медленно повернулась к Каэде. Давняя подруга откинулась в своём кресле, подперев подбородок пальцами, и смотрела в пустоту, где только что стояла её дочь. Её гнев не утих — он заморозился, превратившись в опасную и хрупкую гладь.

— Не объяснишь эту вспышку гнева? — начала Крул, и в ее обычно бесстрастном голосе появилась тонкая, почти неуловимая нить укора.

Советница фыркнула — резкий неэлегантный звук, нарушавший торжественную атмосферу кабинета.

— Ох, Крул. Разве я не имею права на маленький каприз? — её голос приобрёл театрально-скорбные нотки. Она жестом, полным преувеличенной досады, отбросила прядь волос. — Ты ведь сама все прекрасно слышала: моя милая Сакура решила взбунтоваться, - устало вздохнула Каэде, - Видимо, плохо я воспитала собственного птенца, раз она… - усмехнулась советница, - предпочла какого-то парнишку собственной матери.

— Будь серьёзнее, Каэде. — попросила Крул, не поддаваясь на её наигранный тон.

Каэда лишь отмахнулась от нее, словно от назойливой мухи. Её движения стали резче, менее контролируемыми. Она резко потянулась к стоящему на столе хрустальному бокалу, где алая жидкость переливалась в свете хрустальных светильников. Схватив его, она сделала два коротких небольших глотка.

На её губах остался едва заметный багровый след.

— Я вполне серьезна, Крул. Этот ее «любовный побег»… — она продолжила, поставив бокал с глухим стуком. — …не стал для меня таким уж потрясением. Скорее, нечто подобное я и ждала от этой глупышки, так как давно знала о ее тайных чувствах к парнишке.

Она наклонилась вперед, и в её алых глазах, уже без тени шутки, вспыхнул холодный острый свет.

— Что же до самой Сакуры… — Каэде вздохнула, и этот вздох был полон такой наигранной театральной скорби, что это звучало почти как насмешка над самой собой. — …что ж, приходится признать: я вырастила своенравную и романтичную дурочку.

Она откинулась назад, снова приняв вид оскорблённой матери, но её пальцы бессознательно выбивали нервную дробь по подлокотнику.

Крул наблюдала за ней, и ее лицо оставалось каменной маской. Она не поверила ни единому её слову о «разочаровании» или «страдании». Она знала Каэде слишком долго. За этой маской капризной и оскорблённой родительницы скрывалось нечто иное: ярость собственника, чью вещь посмели тронуть. И куда более опасное ледяное любопытство — к парню, который смог так повлиять на её дочь, и к тому, как теперь можно будет использовать эту новую ниточку, чтобы натянуть её туже и вернуть потерянное под свой полный контроль.

— Я хочу знать, Каэде. — Крул сделала паузу, давая словам повиснуть в прохладном воздухе, — Побег Сакуры… Он был спонтанным порывом глупого птенца? Или она действовала с твоего молчаливого одобрения?

Вопрос был задан не просто так. Крул прекрасно помнила, что ее давняя подруга обладала не просто титулом или силой — у нее был особый, глубокий и крайне любознательный склад ума. Пока прочие аристократы высшего эшелона оттачивали многовековые искусства фехтования, погрязали в изощренных интригах или соревновались в роскоши, Каэде уходила вглубь. В самую сердцевину их таинственной природы. Ее манила не огромная мощь, заключенная в Благородной Крови, а сама ее суть — таинственная и первозданная сила, сакральный акт Творения, позволяющий обратить смертное существо в себе подобного.

Для других это был инструмент власти. Для Каэде — предмет бесконечного изучения, философия и кладезь уникальных возможностей. Она видела в Крови не просто «предмет» пополнения рода. Она видела в этом возможность открыть что-то новое, что-то… невообразимое. И именно в этой уникальной перспективе, в этом отказе от поверхностного в пользу фундаментального, советница Королевы когда-то и разглядела зерно пугающей возможности.

Возможность, которую Каэде с присущим ей упорством алхимика воплотила в жизнь: ощущать своих «птенцов» — обращенных ею существ — через тончайшие вибрации собственной Крови.

Это была не простая «связь», а нечто куда более интимное и всеобъемлющее. Будто каждое дарованное ею бессмертие оставляло уникальный резонансный след в ее собственной витальной силе. Смутное чувство направления, отзвук сильной эмоции, призрачный вкус крови, пролитой в бою, — всё это достигало ее, как едва уловимые обертоны далекой, но знакомой мелодии. Это знание было то благословением, то проклятием: оно давало беспрецедентный контроль и ответственность, делая ее вечным, пусть и незримым, стражем своих детей.

Каэде ответила не сразу.

Она медленно повернулась к Крул лицом, и на её алых устах расцвела улыбка. Не та — показная и капризная, а иная: тонкая, загадочная, полная древней мудрости и чего-то бездонно холодного. Она была подобна трещине в идеальной маске, сквозь которую проглядывалось нечто расчётливое и безжалостное.

— Молчаливое одобрение — такой скучный термин, — наконец проговорила она, и её голос приобрёл бархатные вкрадчивые нотки. — Дети должны иногда… выпадать из гнезда. Иначе как они научатся летать? Или как мы поймём, куда их тянет ветер?

Она снова подняла бокал, позволив тусклому свету поиграть в тёмно-рубиновой глубине, и осушила его до дна одним долгим, исполненным силы глотком. Поставив пустой хрусталь на стол с тихим, но весомым звоном, она вытерла уголок рта изящным движением, и её взгляд стал острым, как отточенный клинок.

— Раз уж мой глупый птенец решил сбежать, — произнесла Каэде, и в её тоне не осталось и следа от прежних жалоб, — то будет глупо не использовать ее побег в наших интересах. Её тяга к этому мальчику… теперь это не просто глупое чувство. Это самая прочная в мире цепь — цепь привязанности, замешанная на запретном и оттого ещё более сладком желании.

Она поднялась с кресла, и её тень, гигантская и крылатая, взметнулась по витражу с кровавой луной.

— Сакура станет нашим живым маяком. Её сердце будет биться громче в его присутствии, её кровь — звать его. Она сама, даже не осознавая этого, приведёт нас прямо к нему. Нам лишь останется забрать их себе.

Крул наблюдала за ней, и на её обычно бесстрастных губах появилась узкая, недобрая усмешка.

— Использовать собственную дочь как маячок… — произнесла она, и в её глазах вспыхнуло что-то вроде ледяного восхищения этой жестокой изобретательностью. — Ты слишком жестокая мать, Каэде.

Каэде приняла это не как оскорбление, а как высшую похвалу. Она повернулась к Крул, и на её лице расцвела улыбка — на этот раз широкая, открытая и от этого невероятно пугающая в своей искренней, бездонной холодности. В ней не было ни капли материнской нежности, только удовлетворение охотницы, наметившей идеальный путь к добыче.

— О, дорогая, — её голос прозвучал почти нежно. — Разве материнство — это не вечная готовность пожертвовать чувствами ради истинного блага своего ребёнка? Я же направляю её благо в нужное для нас всех русло.

******

Несколько дней прошли в напряженном ритме постоянного выживания. С того самого момента, как им удалось вырваться из жуткой каменной утробы канализации, каждый час был подобен жуткому испытанию. Хвоста, к их величайшему облегчению, не было — то ли преследователи сбились со следа в лабиринте гниющих туннелей, то ли просто не нашли на них времени и сил. Но благодаря этой небольшой передышке Сакура сумела раствориться в огромном городе, в этом гигантском организме из бетона и теней.

Но эта передышка вовсе не означала покоя. Лишенная столь необходимой крови, Сакура таяла прямо на глазах. Сила, обычно звонкая и уверенная под кожей, теперь едва теплилась скудным ручейком. Каждый шаг давался ценой огромной концентрации, каждый шорох в переулке заставлял сердце (которое, казалось, давно уже перестало биться) сжиматься от леденящего страха. Она не могла защитить Юичиро — не по-настоящему. Она могла лишь быть тенью, ведущей его через этот каменный лес, укрываясь в тенях и избегая перекрестков, где могли рыскать стаи сородичей или патрули безжалостных Всадников Апокалипсиса.

Их временным пристанищем стала заброшенная школа. Место, где когда-то кипела жизнь, теперь было наполнено призрачным эхом прошлого: скрипучие половицы, разбитые окна, пропахшие пылью и тленом классы. Они устроили жалкий лагерь в одном из кабинетов, где Сакура забаррикадировала дверь обломками парт.

Юичиро за эти дни немного пришел в себя. Его единственная уцелевшая рука успела затянуться, а кожа срослась, оставив лишь бледные и свежие шрамы. А вот потерянная конечность так и не спешила отрастать — на ее месте зияла лишь нездоровая, слегка пульсирующая культя, словно тело забыло, как это делается. Однако даже эта странная регенерация не отменяла главного: он был страшно слаб. Лицо — бледного оттенка, глаза запали, каждое движение давалось ему через силу. Их объединяла общая изматывающая нужда: нехватка живительной влаги, которую ни он, ни она сейчас не могли добыть без смертельного риска. Да и где, если город давно лишился своих жителей. А если токовые и имелись, то отыскать их попросту не представлялось возможным…

Но самой изматывающей проблемой, хуже слабости и постоянной угрозы, стало поведение самого Юичиро. Он, казалось, не понимал или не хотел понимать всей смертельной серьезности их положения. Как только к нему возвращались крохи сил, он тут же начинал вынашивать планы побега. Глупые, отчаянные и самоубийственные попытки выскользнуть ночью, пока Сакура пыталась хоть на минуту отключиться, уже изрядно потрепали и так вымотанную девушку. Одному лишь Богу известно, сколько нервов и остатков сил стоило Сакуре каждый раз утихомиривать этого безумца. То угрозами, которые сейчас звучали пусто, то холодной логикой, на которую он не желал реагировать, то просто физическим удержанием, когда ее собственные руки дрожали от напряжения. Она чувствовала себя не защитником, а тюремщиком у постели невменяемого больного, и это бремя ложилось на ее плечи тяжелее любой раны.

Во время редких и тягучих часов, когда тишина в заброшенной школе становилась слишком громкой, Сакура пыталась разорвать стену молчания между ними. Осторожно, почти робко, она спрашивала Юичиро о том, как он жил все эти годы. Что видел, как выживал.

Но ответ почти всегда был колким, похожий на хлопок двери перед носом: «Не твое дело». Иногда он и вовсе отворачивался, всем видом показывая, что ее голос для него — просто фоновый шум, вроде скрипа ветра в разбитых окнах. Его молчание в такие моменты было густым, осязаемым, будто заполняло собой весь пыльный кабинет.

И тогда, не в силах вынести это тягостное безмолвие, Сакура начинала говорить сама. Словно исповедовалась окружающей ее Тьме, а не упрямому юноше рядом. Голос ее звучал тихо, монотонно, будто она читала отчет о чужих преступлениях. Она рассказывала о том, как попала в лапы вампира, обратившего ее. Не о великом темном ритуале, а о грязном и болезненном насилии, о превращении, которое ощущалось как горение изнутри и лед в жилах одновременно.

Говорила о долгих днях, полных не просто голода, а всепоглощающей и безумной жажды, которая сводила с ума и стирала границы личности. О соблазнах, которые нашептывал каждый теплый силуэт в ночи, каждый стук живой крови в такт шагам. И о том роковом моменте, когда она не смогла сдержаться. Первый глоток… воспоминание о нем до сих пор обжигало горло — не вкусом, а чувством необратимости и падения в бездну.

Она признавалась в худшем: как затем, полностью потеряв контроль, она учинила бойню. Десятки людей. Это были не слова, а тяжелые камни, которые она годами носила в душе и теперь выкладывала перед ним в тщетной надежде на понимание, которого не могла дать себе сама.

— Я до сих пор жалею, — шептала она, глядя на свои дрожащие ладони. — Не о смерти… а о том, что предала себя. Отдала последнюю частичку того, кем была, тому монстру.

Юичиро не ответил. Ни словом, ни жестом. Он сидел, уставившись в потрескавшуюся стену. Его профиль был резок и непроницаем. Но когда Сакура, наконец, осмелилась бросить на него кроткий взгляд, она кое-что увидела. Не сочувствие — его там не было и в помине. Но в его обычно холодных отстраненных глазах мелькнуло жесткое и безрадостное понимание. Глубинное знание о том, о чем она говорила.

Он понимал. Потому что и ему когда-то довелось пройти через подобную трансформацию, через тот же ад перерождения и пробуждения чудовищного голода. С одной лишь чудовищной разницей, о которой Сакура не догадывалась: он шагнул в эту тьму добровольно. Не как жертва, похищенная в ночи, а как сознательный соискатель силы, какой бы страшной ни была цена. И глядя на эту «дуру», кающуюся в грехе, на который он пошел с открытыми глазами, он чувствовал не жалость, а странную горечь. Горечь от осознания, что их пропасти, хоть и похожи, но выкопаны с разных сторон одной и той же горы.

******

Ночь медленно подошла к концу. Отдых так и не пришел — каждый был заложником собственных мыслей. Для Сакуры это были тяжкие воспоминания-призраки, для Юичиро — холодные расчеты и глухое раздражение. Их молчаливое противостояние растянулось до самого рассвета.

Солнце показалось на востоке не триумфально, а робко, пробиваясь сквозь плотную пелену утреннего смога и высотки разрушенного города. Его первые косые лучи падали на пустынные улицы, выхватывая из полумрака искалеченные рекламные щиты, развороченную технику и тихую, безжизненную грандиозность руин. Этот свет не сулил тепла или надежды — он придавал округе странный, мистический и немного зловещий образ, будто город замер в состоянии, пограничном между сном и небытием.

Силы, покинувшие Юичиро, так и не вернулись. Каждый шаг отзывался тупой болью в культе плеча и свинцовой тяжестью во всем теле. Одиночный поход к месту встречи был равносилен самоубийству. Стиснув зубы от унижения, которое жгло сильнее любой раны, он был вынужден обратиться к Сакуре.

— Мне нужно добраться до станции «Хондзин». Один я не дойду, — выдохнул он, не глядя на нее, будто признаваясь в слабости не ей, а пустому воздуху.

Сакура, вопреки его ожиданиям, не стала ни упрекать, ни злорадствовать. В ее глазах мелькнуло что-то вроде облегчения — наконец-то появилась конкретная цель, которая могла бы вытеснить гнетущее бездействие.

— Хорошо, — просто кивнула она, уже анализируя маршрут. — Опиши мне путь. Я помогу.

Выслушав его скупые указания, они покинули временное укрытие. Покинули осторожно, как звери, вышедшие из норы, — прислушиваясь, внюхиваясь и сливаясь с тенями. Город встретил их пугающей тишиной, нарушаемой лишь шелестом металла под ветром и далеким непонятным гулом.

Их путь, к удивлению, оказался относительно безопасным. На широких дорожных проспектах иногда мелькали одинокие патрули Всадников Апокалипсиса — мрачные, мелькающие в утреннем тумане, громадные фигуры. Их было мало, да и двигались они по вполне предсказуемым маршрутам, будто выполняли рутинный обход. Обойти их, используя брошенный транспорт, уцелевшие здания или узкие уличные проходы, пускай и было нервной, но вполне себе выполнимой задачей. Куда страшнее была бы встреча с себе подобными — с вампирами, чей сверхъестественный нюх и нечеловеческий слух делали их крайне непредсказуемыми противниками. К облегчению Сакуры, она не уловила в воздухе знакомого, сладковато-металлического запаха сородичей.

Тишина на этот раз была их верным союзником.

Заброшенная станция «Хондзин» встретила их гробовой тишиной, нарушаемой лишь каплями конденсата с потолка. Воздух был спертым и холодным, пропахшим ржавчиной и затхлостью. Сакура, напрягая последние силы, осторожно помогла Юичиро опуститься на груду обломков у стены.

— Подожди здесь, — прошептала она, бросая настороженный взгляд в темный провал тоннеля. — Я осмотрюсь.

Но не успела сделать и шага.

Воздух спереди странно зашелестел. Как-то неестественно и слишком подозрительно. И уже в следующее мгновение, из густой темноты, мелькнул едва заметный смазанный силуэт.

Он двигался слишком быстро…

Настолько, что попросту не оставил Сакуре времени на ответную реакцию.

Удар был точен и сокрушителен, подобно выстрелу в упор. Одним лишь чудом Сакура успела закрыться собственными клинками, однако этого все равно не хватило. Ее со всего размаху впечатало в бетонную стену с таким сильным хрустом, будто все ее кости сломались разом. Ослепляющая боль пронзила все существо. В следующее мгновение вновь мелькнуло что-то быстрое, и Сакура почувствовала леденящую пустоту там, где мгновение назад была ее правая рука. Она отлетела в сторону до того, как девушка успела вскрикнуть.

Ослабевшее и искалеченное тело с силой прижали к шершавой потрескавшейся поверхности стены. Пальцы, твердые как стальные клещи, впились в ее шею, начиная медленно, с почти издевательской методичностью, сдавливать глотку.

В глазах начало темнеть от нарастающей боли. Сакура с трудом могла различить перед собой размытый силуэт — невысокий, с длинными голубыми волосами и горящими яростным алым светом глазами.

— Стой!

Голос Юичиро, хриплый, но полный неоспоримого приказа, прозвучал как щелчок предохранителя.

Давление на шею ослабло на долю секунды.

— Зачем ты приволок ее с собой? — в голосе нападавшей прозвучала ледяная ярость.

— Отпусти ее… — он говорил, опираясь на стену, но в его тоне была сталь, которую знали все, кто был с ним знаком.

Алиса, — а это была именно она, — смерила Сакуру взглядом, полным глубочайшего презрения. Затем, будто отбрасывая дохлую крысу, швырнула ее в сторону. Сакура ударилась о землю, хватаясь за культяпку плеча, сдавленно кхекая от боли.

— Я обо всем доложу Госпоже, — прошипела Алиса, наконец обращаясь к Юичиро. Ее взгляд скользнул по его отсутствующей руке, и в ее глазах мелькнуло что-то острое, похожее на насмешку. — Особенно о твоем… сопровождении. Уверена, она будет не в восторге.