Сенши Кагори

Глава 1

16 августа 2020 года. Пригород Осаки, Хёго, Кобэ, поместье клана Датэ. Официально синтоисткий храм Хокура Ширай.

В главном здании поместья, которое располагалось в закрытой части храма проходила церемония. Вся верхушка клана собралась в дзюсине, зале для таких мероприятий, который, разумеется, сильно походил на таковой у императорской фамилии. Точнее, если покопаться в истории, это у императорской фамилии зал был в традиции кланов.

Дзюсин клана Датэ был небольшой. Относительно, конечно. И он был отчетливо древний. Это поместье имело очень долгую и богатую историю. Раньше это был вполне себе замок, его окружали стены. Здесь бывали и императоры, причем в качестве просителей. А вот врагов здесь не было никогда, потому что в принципе их тут не могло случиться. Лезть к колдунам желающих не находилось, даже у отмороженных синоби, коих в окрестностях Киото и Осаки было достаточно.

Зал был размером примерно шесть на шесть… Татами. То есть примерно десять на шесть метров. Белые бумажные панели с рисунками в стенах. Деревянные темно-коричневые и словно отполированные полы. В отличие от императоров, главе клана Датэ не было нужды скрываться за шторами, поэтому он сидел открыто, на небольшом возвышении, напротив входа, в дальнем конце зала. Разумеется, все одежды присутствующих были строго традиционными. То есть белые юкаты женщин, черные кимоно мужчин с черными хаори с маленькими камонами на плечах спереди и большим камоном на спине: черная хризантема с двенадцатью лепестками в белом круге.

Главе рода Датэ было уже восемьдесят девять. Но ни у кого бы язык не повернулся назвать Датэ Горо, главу одного из Героических кланов Ямато стариком. Это был крепкий мужчина, немолодой, но его плечи все еще не согнули годы. Хищный взгляд карих глаз сейчас был устремлен на младшую дочь и внучку, которые, по традиции, сидели перед местом главы клана на коленях, как просящие.

По бокам от просителей, образовывая этакий коридор примерно от середины зала до места главы, сидели в сейдза старшие члены клана. Первые, если считать от главы, сидели его младшие жены: Ланфен и Ольга. Старшая жена, Кинлин, сидела позади мужа. После жен сидели старшие сыновья, Акира и Джиро, друг напротив друга, как и жены главы. Возле Джиро было пустое место, его должен занимать Кагори Макото, представляющий клан Кагори (вместо Кагори Рэйдэна, главы клана Кагори). Но этот весьма достойный юноша, который сам, лично, сумел покорить цветок клана Датэ, погиб, выполняя свой долг вассала и зятя. И по распоряжению главы, место Макото занимала его жена и младшая дочь главы Датэ - Кагори Кейко, урожденная Датэ. Но сейчас она сидела рядом со своей дочерью… и ее четырнадцатилетним сыном в центре, перед главой клана.

Кагори Кейко была дочерью Датэ Ланфен, урожденной Цинь. Женщины этого китайского клана славились тем, что, несмотря на небольшой рост, другие размеры фигур у них были весьма приятные мужскому взору. И Кейко, дочь Ланфен, взяв рост у отца, достоинства фигуры забрала у матери.

Уже ее дочь, Сенго Юсупова, урожденная Кагори, пошла в бабушку. То есть была невысокого роста. Но и китайскую фигурку тоже унаследовала. Вместе с более светлыми волосами.

А вот ее сын был уже вообще очень светло-русый. Это от отца, Юрия Юсупова. Юкио (Андрей) Юсупов был довольно высокого роста… по меркам взрослых мужчин-японцев. Также Юкио унаследовал от отца крепкое телосложение, а от матери тонкие черты лица и одновременно, он почти не походил на европейца. Конечно, любой японец увидит, что Юкио метис, но вот иностранцы могут этого и не распознать. Ну, и как метис, Юкио Юсупов был симпатичным. Портило все впечатление только застывшее, как маска, лицо и отсутствующее выражение глаз.

В ряду родственников, сидящих по бокам от просителей, далее шли Датэ Рио, младший брат главы, который занимается финансами клана. Невысокий, но буквально квадратный мужчина с абсолютно лысой головой. Напротив него Кадзуми Такуми, глава ветки Кадзуми, рослый и мощный мужчина. Датэ Харуо, племянник главы и сын Рио. В отличие от отца, он роста среднего и довольно худой. Томомунэ Сейджин, главный учитель клана и глава семьи Томомунэ. Даже сейчас, когда все должны быть суровыми, Сейджин все равно будто излучает доброту. Некогда Томомунэ были главной веткой, но сейчас от них осталось лишь пять человек. И последней слева, если считать от главы, сидела Ёкота Чиоко. Эта симпатичная японка лет тридцати, с хищным лицом и острым взглядом была вообще не Датэ, и даже не рядом. Таких, как она, в кланах называют «принятые». И раз она присутствовала здесь, на Дзёгён Куран (Совете Клана), то ее качества, личные, соответствовали.

На самом деле никакого решения именно сейчас не принималось. Все было обдумано и обговорено заранее, сейчас просто требовалось сделать все официальным образом. Дело было щекотливое. Сенго Юсупова, урожденная Кагори, дочь Кагори Кейко, была выдана замуж. Родила сына. И, как это бывает у клановых детей, Юкио (Андрей) Юсупов не смог перейти через инициацию.

Это было острым делом у всех кланов. Примерно половина детей не могли пройти инициацию. Примерно четверть из них при этом погибала. То есть дети не приходили в себя, оставаясь в медитативном состоянии. А потом постепенно, примерно лет за десять, окончательно угасали. Были те, которые приходили в себя… но не полностью. Они не угасали, но становились овощами, в разной степени адекватности. Именно это и случилось с Юкио Юсуповым. Мальчик почти два года не приходил в себя, а когда пришел, пребывал в заторможенном состоянии.

Ситуация не была из ряда вон. И кланы обычно старались таких детей вытянуть или хотя бы содержать. Но в этом случае получилось… Некрасиво. Отец ребенка, Юрий Юсупов, отказался от парня, заявив, что он не его духа. Этот юный… резкий человек из клана Юсуповых уже не раз делал странные вещи. И, похоже, в конце концов, может доиграться. В этот раз глава Юсуповых связался с Датэ Горо и ситуацию разрешили. Сенго Юсупова возвращается в свой род и Юсуповы не имеют более никаких прав на нее и ее сына. Это серьезно, ибо отдать мужчину – это прям жертва. Да, Андрей-Юкио не совсем… дееспособный, но шансы есть. Собственно, именно это на самом деле и было причиной, которая побудила Сенго, мать Юкио, рвануть в бывший клан. Кагори были потомственными целителями и в этом клане как раз и занимались врачеванием детей после инициации. Конечно, такие же специалисты были и у Юсуповых, но Юрий оскорбил свою жену. Публично. После этого остается, либо сойтись мужу и жене в поединке, либо сойтись в поединке кланам. Либо вот как сейчас, жена покидает род мужа, тем самым оскорбляя бывшего супруга и его клан. И да, публично Датэ проведут процедуру принятия Сенго обратно в клан, то есть также публично оскорбят Юсуповых. Но, видимо, отношения в семье младшего Юсупова настолько накалились, что на это пришлось пойти.

- Говори, магомосумэ (внучка), - пророкотал Датэ Горо. – И следи за словами. Пусть ты и возлюбленная дочь клана, но ложь от тебя будет караться наоборот, строже.

- Датэ-доно, - Сенго поклонилась главе.

Вместе с ней поклонились ее мать и Юкио. Причем, последнего Сенго потянула вниз. Но парень при этом не сопротивлялся.

- Прошу не для себя, - продолжила Сенго, не разгибаясь и слегка касаясь лбом пола. – Муж мой отринул свою кровь, свой дух. Не желает более видеть своего сына, вашего внука и говорит, что надо разлучить меня и Юкио. Поэтому я прошу защиты и убежища.

После слов Сенго повисла пауза. Это такой протокол. Не может же уважаемый человек, воин (!), отвечать сразу, как какой-то торгаш на рынке?

- Твои слова услышаны, бывшая Кагори, - наконец, не торопясь, произнес Датэ Горо. – Твое желание защитить сына и быть с ним рядом справедливо и достойно. Но понимаешь ли ты, что ты, вернувшись в клан, не будешь более возлюбленной дочерью, а станешь лишь принятой?

- Да, глава, - твердо ответила Сенго. – Я понимаю это… И принимаю. Мой долг – быть подле сына. Я готова ради этого на все.

- Долг – это то, что делает клан кланом, - неторопливо пророкотал глава. – Твой муж должен был нести его вместе с тобой. Но его дух, по всей видимости, ослабел от праздности. Донеси же дословно то, что он сказал тебе, когда заставил тебя выбирать между долгом матери и долгом жены.

- Мой муж сказал, - ледяным тоном процедила Сенго, все также не разгибаясь. – Что у него не мог родиться такой сын, который настолько слаб. Что это моя вина, что Юкио не прошел инициацию. Что это дух Кагори оказался слабым.

Конечно, все это уже обсуждалось. Но и сейчас лицо Датэ Горо посуровело. Ибо за такие слова Сенго вполне могла кинуть вызов даже мужу. То, что она этого не сделала, говорит о том, что она очень сдержанный человек. Но и терпеть такое отношение к себе и сыну, инициированный воин клана, разумеется, не могла.

- Ты услышана, бывшая Юсупова, - веско произнес глава. – Твои слова правдивы. Намерения достойны. Займи же место просителя и слушай. Дзёгён Куран выскажет свое мнение.

Троица просителей разогнулась и, не поворачиваясь, спиной вперед, женщины и парень отошли ко входу и сели возле него. Кстати, на Юкио-Андрее тоже была традиционная одежда, светло-серая «детская» и без хаори.

- Ну, Харуо, - заговорил Горо Датэ. – Как обычно, начнем с тебя. Только говори покороче, а не как обычно.

- Хай, Датэ-доно, - отрывисто ответил Харуо, склонив голову. – С детства я слышал от учителей, от отца и от вас, что сильный человек – это великодушный человек. Что сила исходит от духа, от чести, от дисциплины…

* * *

А это удобно, когда тебя не воспринимают всерьез. Можно спокойно пялиться на окружающих, главное сохранять на лице маску полного пофигизма и не смотреть в упор. Матушка, конечно, расстраивается. Но, думается, вскоре можно будет ее обрадовать, что сын совсем не дебил, как считал папаша. Другой вопрос, что теперь Юкио пока еще Юсупов, лишь внешне тот же. Но, с другой стороны, Сенго способна ходить в Шеол… То есть в Ракш, тут так называется этот план. Так вот, Воин бы грубую подделку ощутила сразу. Воины кланов потому и воины, что обладают чувствительностью к сайвале. Тут это называют праной. И раз она, к тому же еще и мать, воспринимает нормально, значит, что-то от прежнего Юкио осталось и немало.

А вот тело пока еще ощущается, как мокрая одежда. Словно замерзло. Любое действие проходит так, что приходиться сильно напрягаться, чтобы его выполнить. Даже простейшие действия, типа ходьбы, еды. Но это уже Юкио-Андрей проходил. Чтобы это побороть, надо всего лишь больше тренироваться и все. А судя по тому, что Юкио слышал, пока обсуждали его судьбу, именно это с ним и собираются делать.

Японцы все совещались. Женщина, которая сидела с краю и, кстати, больше походившая на европейку, чем на японку, выдала, что несмотря на договоренности с Григорием Юсуповым (это дед Юкио, очень аватажный дядя, здоровый, как медведь, борода лопатой, волосы до плеч, при этом ни намека на седину и очень странно что его стариком называют), в будущем можно заиметь проблемы с Юсуповыми. Их глава не вечен, а вот как будут вести себя его сыновья, еще неизвестно.

На это возразила другая женщина. Кстати, вот она точно европейка. И она довольно резко произнесла, что ее брат (да-да, вот прям так и сказала), хоть и старше Датэ-доно, но до каких-то дум об уходе ему далеко.

Интересно вел себя мужчина во главе. Он сидел и слушал. Юкио сам вот так делал, там, в клане Бер. Тоже сидел и слушал соклановцев. Жаль, что все это очень быстро закончилось… Так, ну нафиг эти мысли, опять же хреново станет…

… Да, я понимал их. Но тоже своеобразно. Иногда эта речь для меня была, как родная. В смысле, русская. А иногда требовалось сделать усилие, прислушаться, вспомнить слова. И это тоже было не в новинку, точно также было с Ингваром поначалу. А потом привык. Это здесь я сначала попал на родину, то есть в Россию и даже не подозревал, что мне понадобится японский. Каюсь, даже не подозревал, что мама Сенго японка. Честно говоря, она походила… на чукотскую женщину. К тому же, ходила в обычной одежде, ни намека на восточность и по-русски шпарила, будьте любезны. Папашу так по матери приложила после его предложения сына сдать, что Юрий Юсупов и его старшая жена Ягмур, рты разинули.

Но в оправдание надо сказать, что те полгода, которые я провел с момента, как пришел в себя в теле Юкио, я пребывал в очень измененном сознании. Видимо, последствия инициации Юкио… И моей смерти. То есть, смерти Ингвара Бера. Такое, надо полагать, быстро не проходит.

Ну и… Еще один момент. Поначалу я хотел сдохнуть. Просто сдохнуть. Те, кто верил мне, кто шел за мной, они все… погибли. Все. И я думал, что погиб тоже. Была не просто тоска, было желание вбить себе в сердце клинок, настолько было плохо. И это даже хорошо, что тело тогда вообще не слушалось… В общем, это очень хреновая история про апокалипсис и отчаянную борьбу, заранее обреченную на поражение. Возможно, когда-нибудь я про это расскажу. А пока даже упоминание о Гее, том мире, где я был Ингваром Бером, вызывает в груди практически физическую боль…

- Юкио, все хорошо? – едва слышно, наклонившись к сыну, спросила Сенго.

Парень ответил не сразу. А потом медленно опустил подбородок. Женщина вздохнула, на ее лице отразилась боль. И она снова села прямо.

- Мы не можем принять в клан того, - сухо произнес молодой и довольно… хм, смазливый мужчина. – Кто не приносит пользу.

Старший сын Датэ Горо– Датэ Акира. Физически крепкий, волевое… и да, красивое лицо. Он же тоже сын китаянки, только старшей, Датэ Кинлин, из клана Чжоу.

- Польза может выражаться по-разному, сын, - тоже довольно сухо произнес Датэ-доно.

- Тем не менее, я против, - твердо ответил красавчик. – Мы берем на себя проблему Юсуповых, ничего не получая взамен. Считаю, что нужно дождаться определенности в состоянии этого парня…

- Этот парень, Акира, твой племянник, - еще более сухо и холодно прервал речь сын глава клана.

- Отец, - Акира повернул голову к главе.

А обычно говорили, смотря в пол. То есть Акира Датэ (то есть, наоборот, Датэ Акира, тут так правильно) хотел подчеркнуть важность говоримого.

- В будущем, от… племянника можно получить кучу проблем, - произнес Акира. – Юсупов-сама решил вот так. Но его дети могут считать по другому. И в будущем это может стать камнем преткновения. А если… племянник восстановится и они захотят забрать его обратно?..

… Когда сам такое применял, то начинаешь это подмечать у других. Сейчас глава расправил плечи, положил правую руку на колено. То есть принял позу главного, принявшего решение.

- Да, с Юсуповым-сама у нас хорошие отношения, - пророкотал Датэ-доно. – Но если мы кого-то принимаем в клан, то только он или она… Только они сами принимают решение о своей судьбе. Ольга. Если бы твой отец приказал тебе вернуться, разве ты подчинилась бы?

- Моя честь и жизнь принадлежит клану Датэ, - буквально отчеканила женщина. – Я вступила по своему желанию, по нему же и уйду… Когда судьба решит забрать меня из мира.

- Слышал ли ты, сын мой? – вперил в Акиру суровый взгляд глава. – Странно, что приходиться объяснять это тебе, моему старшему сыну. Похоже, общение с политиками хёджинов (обычных людей) смутило твой разум.

Интересно, это конфликт поколений или подходов к будущему?

- Если это так, отец, - спокойно ответил Акира. – То битва очистит все.

- Верно, сын, - в голосе главы прозвучали одобрительные нотки. – Битва очищает. Сенго! Подойдите.

Ох, а как тяжело двигаться-то! Как будто кто-то на плечах сидит! На лице у матушки выражение угрюмой решительности, когда она помогает вставать. Ничего. Еще увидите, как мы тут зайчиками дикими скакать будем вдоль речки!

Но все-таки эти их ритуалы, что-то с чем-то. Но тут свой устав, свои настройки. Менталитет-с! Ну, а теперь маленький намек, что Юкио… как там новая фамилия, Кагори? Так вот…

Под круглые глаза матушки, под прищуренным взглядом главы, Юкио, отпустив руку матери, с перекошенным от напряжения белым лицом, сам опустился на колени. В конце, правда, он буквально рухнул, пребольно ударившись коленями о пол.

- А, похоже, Юсуповы, все-таки, просчитались, - с удовольствием заметил Датэ Горо, глядя в голубые глаза внука, в которых уже не было этого бессмысленного выражения.

* * *

На следующий день. Кобе, район Хиого. Поместье клана Кагори. Официально синтоистский храм Инари Ширай

Гея была миром, где люди еще только вышли из античности. То есть воины кланов и обычные воины отличались слабо. А этот мир… Он, может быть, даже, та самая Земля, с которой Николай Медведев и отправился в тело последнего главы клана Бер.

Все было точно также. Самолеты, телефоны, компьютеры. В Японию Юкио с матерью прилетели на совершенно обычном боинге. А из поместья клана Датэ в поместье клана Кагори они приехали на хорошей дорогой машине. Не бедствовали, судя по всему, кланы в Японии.

И опять храм. Юсуповы, кстати, жили в совершенно обычном, пусть и большом особняке. А здесь снова храм. Синтоистский. То есть были в наличии все атрибуты для обычных посетителей. И это опять же логично. На территории, которую контролируют клановые воины, находиться очень комфортно. Очень. Так что факт, что к кланам будут постоянно тянуться люди, вполне объясним. И раз так, то почему бы не сделать такое место религиозным объектом? Такая вот восточная практичность.

Юкио с матерью провели через храмовую территорию, очень уютную, подчеркнуто спокойную. Мимо неглубокого прудика, с островком посередине. Сад камней, возле которого сидели несколько человек, в том числе совсем молодая девушка. А потом они прошли насквозь здание храма. И вышли на внутреннюю, закрытую территорию, где, собственно, и жили люди клана Кагори.

Поместье Кагори

Двор, примерно тридцать на десять. Окружали его несколько зданий, явно древних. То есть такие же, как в поместье Датэ, с белыми стенами, сдвижными дверями и верандами. Черепичные крыши с приподнятыми вверх углами. Земля во дворе утоптана до каменного состояния. Один дом, в дальнем от входа конце двора был повыше и без веранд.

- Там, - на лице матушки была слабая улыбка, слегка грустная и она показывала куда-то в сторону деревьев за вот этим самым домом в конце двора. – За додзё, есть сад. Небольшой. С маленьким прудом. Посередине островок. Я любила там бывать, когда была маленькой.

Возле входа в большой дом справа стояли трое. Довольно осанистый японец в возрасте, в белой рубашке и серых штанах. Японка в строгом светло-сером деловом костюме. И еще одна японка, в этом синем… Ах да, юката это платье называется. И вот эта дама прямо-таки сверлит взглядом.

- Сенго! – по доброму улыбнулся мужчина.

- Дедушка, - в голосе матери Юкио проскочили нотки облегчения и усталости.

- Ну, Кейко? – сурово произнесла женщина в юкате.

- Мам, поверь, твоя внучка уже все сама поняла, - вздохнула Кагори Кейко. – Сейчас надо сосредоточиться на Юкио.

Тут взгляд черных глаз этой строгой дамы остановился на парне. Женщина некоторое время смотрела, потом нахмурилась.

- Нормально все будет, - буквально отчеканила она. – Но не быстро. А то…

Женщина придавила взглядом Сенго.

- Что от этого… мужа ушла, это правильно, - закончила дама. – Такие мужчины, которые не видят в сыновьях свое начало, недостойны иметь сыновей.

И тут по щекам Сенго покатились слезы. Она спохватилась, отвернулась, вытирая предательскую влагу со щек.

- Мию, - слегка укоризненно произнес мужчина.

- Что замерли? - суровая женщина полоснула взглядом по остальным. – Парня в дом. Он вообще-то, еле стоит.

- Юкио? – тут же всполошилась Сенго. – Сынок, ты устал?

«Устал? – усмехнулся про себя Юкио. – Это не то слово… Я будто только что из Шеола выпал»…

… Суровая дама, судя по всему, прабабушка, взяла заботу о внуке на себя. Причем в категоричной форме. Привела она Юкио в небольшую комнату. Примерно пять на шесть. Совершенно пустую комнату, только на полу лежал матрас. Футон называется. И, хвала сайвале, на стене висел телевизор!

А бабушка как-то очень ловко освободила его от одежды. И уложила на этот самый футон. А потом… Она положила ладонь на лоб. И эту противную ломоту в теле, которая уже прямо-таки корежила члены, ее словно смыло. Смыло прохладной водой, такое было ощущение…

… Парень мирно сопел. На суровом лице Кагори Мию, которая сидела на коленях рядом с футоном, проступило выражение, которое даже родные видели крайне редко. Семидесятидвухлетняя японка грустно улыбнулась. Она погладила паренька по голове.

- Вылитый Макото, - еле слышно прошептала она. – Сердце чуть не прихватило. Спи… мой мальчик.

На скулах женщины вздулись желваки. Некоторое время она молча сидела, смотря на внука. Ее рука, лежащая на голове парня, чуть подрагивала. А потом Мию закрыла глаза, глубоко вздохнула. Ее лицо вновь стало обычным, спокойно-суровым. Женщина поднялась, шурша одеждой…

… Мию-сан пришла в гостиную, где сидели большинство Кагори. Сенго не было, она уже тоже спала. Обмануть бодрым видом тех, кто сделал исцеление своей жизненной основой, ей не удалось, естественно.

- Ну, что, Мию? – пробасил Кагори Рэйден, муж женщины и глава клана Кагори.

А в обычной жизни преподаватель в медицинском колледже. Большинство Кагори, так или иначе, связали свою жизнь с медициной. Исключением сейчас были Кейко Кагори, жена погибшего младшего сына главы, которая пришла из клана Датэ. И их дочь, конечно. У двух воинов очень редко рождаются целители.

- Ничего из ряда вон, - несколько устало ответила женщина, присаживаясь на диван.

Да-да, это была с виду совершенно обычная современная гостиная. Стол, диваны. Даже что-то типа барной стойки имелось. Возле этой стойки стояла Кагори Ясу, дочь покойного брата главы, Кагори Рюу. Пошла Ясу в мать, такая же миниатюрная, как и Кагори (Хара) Шика. Шику, несмотря на возраст в шесть с лишним десятков, иногда путают со старшеклассницей. Рядом с Ясу стояла ее подруга, недавно (по меркам клана недавно, около пятнадцати лет назад) принятая в клан. Мураками Сидзу была совсем не миниатюрной дамой. Наоборот, она была девушкой довольно рослой, фигуристой и прямо-таки являла образец сексуальности, даже сейчас, когда на ней была совершенно утилитарная домашняя одежда: футболка и спортивные штаны.

- Нори, налей мне тоже чаю, - попросила Мию у слегка осанистого мужчины среднего роста, который стоял рядом с сестрой, Ясу, у стойки. – Главное, что он сохранил сознание. Сами знаете, это самая трудная часть.

- А он его сохранил? – поинтересовалась Юмико, сестрица по мужу Мию.

- Даже если частично, все равно легче, - ответила Мию-сан и строго добавила. – Шихо, Эйка. Это будет вашим первым делом.

Две девушки, лет тринадцати-пятнадцати, сидевшие на диванчике, возле панорамного окна, синхронно нахмурились. Одеты они были по молодежной моде, то есть короткие юбочки и блузки. Голубая у Шихо (она выглядела постарше) и белая у Эйко. И на их лицах иногда проступало выражение скуки. Девчонки явно тяготились своим нахождением здесь.

- Мам, а это будет для них не сильно сложно? – спросила Мацуя Аяко, в девичестве, разумеется, Кагори, дочь Юмико, старшей жены главы.

- Спасибо, Нори, - поблагодарила Мию-сан мужчину, поставившего на столик перед диваном чашку с чаем. – Наоборот, это будет как раз, Аяко. Случай, конечно, не самый легкий, но с большими шансами на успех.

- Странно, что Урусовы не увидели, что Юкио сохранил сознание, - задумчиво произнес глава, потирая подбородок.

(Урусовы – это такой же клан целителей, как и Кагори, входят в род Юсуповых).

- Вполне возможно, что кризис прошел недавно, - ответила Мию. – Удачно недавно.

- Да, если бы они это увидели, то все было бы намного сложнее, - заметила Кагори Юмико.

- Было бы невозможно, - спокойно заметила Кагори Кейко. – Даже в такой ситуации, Сенго и Юкио просто бы переместили, к тем же Урусовым.

- Но, случилось так, как случилось, - подвели черту Рэйден-сама. - Юкио будем вытаскивать. Сегодня Мию, ты посмотришь. А с завтрашнего дня начнут работать девочки. Мать надо удалять?

- Думаю, нет, - Мию-сан взяла чашку. – И ей, Рэй, тоже так-то помощь нужна.

- Сенго мы на себя возьмем, - сказала Кагори Ясу. – Первое время пусть тут побудет, в «детстве». А потом, дядя, надо будет ей работу найти…

* * *

Кагори Юкио (Андрей Юсупов)

Опять провалился в Шеол. К счастью, здесь, как и в поместье Юсуповых, не было скослов. Демонов. Что закономерно, так как он находился во владениях клана.

План Шеол или Ракш, точно копировал реальный мир. Только без всех тех элементов, которые были носителями сайвалы, праны. Например, тут не было воды. Деревья, такое ощущение, что побиты термитами. Матушка Ингвара Бера называла Шеол «мертвым миром». В какой-то мере это так и есть.

Здесь не бывает ночи или дня. Нет солнца и луны. Однотонно серое небо и рассеянный свет, который, казалось, идет со всех сторон. Нет теней, нет ощущения ничьего присутствия. И нет той слабости, которая одолевала Юкио в реале. Потому что тормозное тело осталось в изначальном мире. Здесь есть только дух, слепок ощущений. И пока этот слепок был точной копией реального тела. Боеформу еще предстояло создать. А создается она, парадокс, именно в реальном мире. По крайней мере, именно так было на Гее.

Интересно, какие тут методики? Беры имели свою базу, но, во-первых, она была именно своя. Во-вторых, из старших остался только Олаф, да и то, благодаря новому гениальному главе, ненадолго. Так что они, те, кто встали вместо старших, действовали по большей части, но наитию…

Хм, место не просто хорошее, а отличное. Идеальное. Святилище Беров тоже было сделано на сильном месте. В такие места просто заходишь и уже ощущаешь подъем. Немудрено, что из тела выбило. Оп, обратно тащит!..

…Открыв глаза, Юкио увидел над собой встревоженное лицо Мию-сан.

- Нанте йовай шикиччи, - деловито произнесла женщина.

Опять понимание языка выбило. Ага, вот. «Какой слабый порог». Хм, в мире Геи это считалось за преимущество. Некоторым воинам перед переходом приходилось специальный напиток употреблять, иначе не получалось.

- Надо закрепить, - тем временем говорила женщина, уйдя из поля зрения, и чем-то загремела.

Потом снова появилась.

- Прости, Юкио, сейчас будет больно, - произнесла она.

И таки сделала больно! Она прям по груди резанула!

- Если ты будешь постоянно выпадать, - говорила Мию-сан. – То тело так и останется неразработанным. Так что придется закрепить дух. Пока дней на сто.

Она что-то делала. И каждым движением, такое ощущение, что солью посыпала прямо в рану. Помимо воли из глаз выбило слезы!

- Вот так, - устало произнесла женщина.

Она что-то еще сделала. Боль слегка притупилась. А потом женщина посмотрела прямо в глаза. На ее губах промелькнул намек на улыбку.

- Прямо как твой… дед, - произнесла Мию-сан. – Такой же… порывистый. А теперь спи.

- А… Ари… гато, - прохрипел Юкио.

Женщина приподняла брови.

- Силен… - услышал парень перед тем, как провалиться в темноту.

Обычную темноту, без перехода.

* * *

Замок Данробин, графство Сазерленд, Шотландия

Все лето, после выпуска из школы Бененден, Скарлетт провела на Канарских островах. Собственно, как и большинство выпускниц этой весьма закрытой частной школы. Именно на Канарах, конкретно, на острове Тенерифе, при местной церкви, имелась клановая территория. Точнее, это был объект Инквизиции, но суть-то та же. Чистое место, где кланменам можно было без опаски находиться.

Если говорить начистоту, то весь июль Скарлетт просто наслаждалась свободой. Никаких подъемов в шесть утра, пробежек, изнурительных тренировок и забивки мозга всяческой информацией. Хотя, вот же ирония, она все равно просыпалась именно в шесть утра. И хоть первые дня три она продолжала валяться в кровати, потом все равно вышла на пробежку. Уже по своей воле…

… Разумеется, Скарлетт прекрасно знала о планах клана в отношении себя. То, что она будет учиться, а точнее, проходить практику не на родине. Не знала она только того, где именно проведет эти три года. Было одна… вещь, которая предопределяла место практики. Успеваемость и личные кондиции.

Британские кланы традиционно отправляли часть детей, прошедших инициацию, учиться в других странах, чтобы не получилось закукливание, как во времена до Вильгельма Завоевателя. Кланы тот урок отлично усвоили и теперь специально вносили свежую кровь.

Не сказать, что Скарлетт была сильно довольна тем, что нужно куда-то уезжать. Это же не туристическая поездка, придется провести три года в другой стране. И одновременно грудь жгло любопытство. Кланы в Англии - общество весьма закрытое, новые люди, с которыми можно говорить напрямую, появляются крайне редко. А тут она окажется вообще в другом клане, среди тех, кого вообще не знает! Вот это было Скарлетт очень интересно. Ну, и если говорить совсем начистоту, хотелось померяться силами с рыцарями других кланов.

И вот, два дня назад, Скарлетт пришло письмо от председателя Имперского Круга, сэра Эдуарда Ланкастера. В письме сообщалось, что Круг выбрал ее в качестве представителя Империи (фантомные боли преследуют даже членов британских кланов) в Японии. И вот это стало для девушки неожиданностью. Она думала про США, Францию, Германию. Восточную Европу. Россию. В конце концов, есть Индия! Но Япония?

Да, там очень сильные кланы. Но так далеко? И, самое главное… Она же вообще не знает японского!

И вот все это Скарлетт выдала дедушке, Аластеру Чарльзу Сазерленду, главе рода Сазерленд, когда приехала в родовой замок, и они гуляли по парку.

Замок Данробин. Реальный парк и замок.

Аластер же с улыбкой посматривал на внучку. Совсем уже выросла та маленькая девочка, которая бегала к нему в кабинет, когда жила здесь. От матери, шведки, Скарлетт взяла роскошную белую гриву и крепость тела. Ну, и характер тоже проступил северный. Инга Ёнгсторм была просто неукротима. От отца, Александра Сазерленда, Скарлетт взяла, как ни странно, усидчивость. Правда, отношения дочери и отца так и не сложились. Конечно, Аластер этого никогда не говорил внучке, но Алексу было просто больно смотреть на дочь, которая так походила на свою мать. Тем более Александер Сазерленд очень не любил ходить на Ракш. А дочь, наоборот, уже заслужила звание рыцаря, то есть в древности она бы уже ходила на Ракш, вместе с другими воинами.

- Как ты выросла, Летти, - с улыбкой произнес мужчина. – Уже даже меня обогнала.

Скарлетт слегка смутилась. Высокий (среди девушек) рост… Ее несколько задевал. Она даже никогда обувь с каблуками не надевала. Даже на выпускной бал.

- Наверное, от кавалеров отбоя нет? – продолжал Аластер.

- Я… Мне этого не надо, - буркнула Скарлетт. – Вот еще.

На Канарах с ней постоянно пытались познакомиться. И один раз она даже согласилась. Но вроде бы тоже клановый, Чарльз Стэнли, сначала был учтив, а в конце вдруг полез целоваться. И, разумеется, получил. Весьма… обидно получил. И теперь, при встрече, с презрением фыркал. Подумаешь! Гордость, видишь ли, уязвила! А зачем ты продолжаешь, если сказали «Нет»?!

- Кланы Ямато, - уже серьезно заговорил Аластер Сазерленд. – Устроены иначе, чем наши кланы. У них нет орденов. Походы собирают самые сильные кланы, а остальные выставляют воинов, по вассальному договору. Для тебя, именно для тебя, Летти, это будет очень полезно. Ну, и тех, кто поедет с тобой.

- А сколько еще поедет? – спросила девушка.

- Двадцать человек, - ответил мужчина.

- Ого, - оценила Скарлетт.

Обычно выпуск в школах составлял примерно две сотни клановых.

- В Японии пять героических кланов и двенадцать божественных, - произнес мужчина. – И звериных еще немало. Эта земля весьма насыщена праной.

- Двадцать человек, - задумчиво произнесла Скарлетт. – Ладно. А в какой клан поеду я?

- В этом вся суть, Летти, - ответил Аластер. – Вы сами, на месте, выберете клан. Как ты понимаешь, он должен подходить.

- А если в один клан сразу несколько захотят? – нахмурилась девушка.

- Поверь, внучка, - усмехнулся мужчина. – Такого не будет. Вы все будете из разных кланов. Так что один вы не выберете.

- Но как я выучу их язык? – снова засомневалась Скарлетт. – Я посмотрела, это же просто невозможно!

- Летти, - снова усмехнулся мужчина. – Помнишь, что ты говорила про шведский?

Девушка сделала суровое лицо.

- То есть, опять на месте пойдет? – произнесла она.

- Именно, внучка, именно, - улыбнулся мужчина. – А теперь идем, скоро ужин. И я хочу, пока ты здесь, насладиться твоим обществом.

Глава 2

Классификация кланов и обществ, к ним приравненных

Эта классификация вышла не из-под чьего-то пера. Это разделение сложилось исторически. В девятнадцатом веке эту классификацию привели к общему виду. Но и до того общий смысл терминов был схож.

Тотемные кланы – кланы, использующие в качестве источника боеформ образы животных. Уточняю, это не значит, что воины кланов превращаются в зверей, оставьте эти фантазии кинематографу.

История этих кланов идет из самой древности. Люди направляли свою энергию в намерение… Никому не надо объяснять, чем намерение отличается от желания? На всякий случай, вдруг среди вас есть нетвердо знающие, желание – это то, что о чем человек мечтает, то, что хочет и так далее. Если выразиться иначе, желание – это стремление обладать. Намерение же, есть уверенность в том, что должно быть. Так вот, древние люди, имея перед глазами зверей, которые обладают какими-то качествами, в конце концов, выразили намерение. И некоторые приобрели качества зверей. Например. В России есть тотемные кланы Медведей. Эти воины приобрели чудовищную силу. У Волков чрезвычайно развита выносливость. В дальнейшем мы будем подробно это разбирать, как примеры взаимодействия с праной.

Божественные или Образные кланы. Это общее название кланов, использующих в качестве фокусировки намерения не материальные объекты. В древности это были явления природы. То есть человек видел молнию и представлял, что это оружие некой сущности. То есть да, это пошло одновременно с возникновением религий. Есть мнение, что религии – это следствие появления божественных кланов. Как вы понимаете, проверить данную гипотезу или ее опровергнуть трудно, если вообще возможно.

В данной страте находятся языческие кланы, не путайте их с тотемными. Также в этой категории христианские рыцарские ордена, ордена хашшишинов Та-Сети (общее название арабского мира - прим.автора). Гарамары – что-то типа военных сект Гарамантиды (Северной Африки - прим.автора), тхаги и фансигары Индии. Также сюда занесены различные церковные структуры Европы и похожие структуры в других странах. Например, Шаолиньская школа боевых искусств Китая.

По сравнению с тотемными кланами, воины божественных кланов применяют прану, если так можно сказать, более структурировано. Но, одновременно, процесс обучения адептов кланов занимает больше времени и, к сожалению, при этом высок процент отсева. Но результат превышает риски, собственно, именно это и подтолкнуло на такое применение праны. Воин божественного клана не имеет привязки к эмоциональному и чувственному источнику праны, так называемому, выбросу. То есть, хе-хе, воину не грозит темная сторона силы.

Героические кланы. В процессе развития практики применения праны божественными кланами, были отмечены случаи скачкообразного роста качества использования боеформ и праны в общем. Один из таких примеров известен большинству людей. На примере этого человека построено христианство. Я сразу попрошу не пытаться найти в моих словах богохульство. Иешуа Навин был из Божественного клана. По современным представлениям, конечно. В те далекие времена кланы, религиозные структуры и обыватели взаимодействовали и называли себя иначе. Да и кланы имели разнообразную и не всегда упорядоченную структуру. И, если говорить напрямую, кланы часто враждовали с культистами. А кланмены нередко выдавали себя за божественных сущностей, просто потому, что могли это делать.

Зная про это, теперь вы можете сами вспомнить тех, кто явился основанием для возникновения различных культов. Уверяю вас, подавляющее большинство этих людей были, либо из клановых воинов, либо люди, освоившие применение праны самостоятельно. Да-да, до сих пор встречаются такие люди, которые могут без обучения самостоятельно выйти в Ракш. Правда, как вы понимаете, в большинстве случаев это заканчивается плачевно. Как самый яркий пример для нас, европейцев, когда такие люди все-таки выживали, это ведьмы. И, как вы знаете, они потом тоже пошли по пути создания подобия кланов, то есть объединений операторов праны. К сожалению, не имея целеполагания кланов, такие структуры пошли по эгоистичному пути собственного возвышения, что вылилось в Ведьмины Войны в средневековье.

Герои, так называются воины, освоившие работу с праной на качественно ином уровне, теперь не всегда, точнее, почти никогда, не идут по так называемому «Пути Проповедников». Это связано с общим развитием цивилизации и изменении в политике кланов, по взаимодействию с обычными людьми. Как показала история, едва кланы начинают вмешиваться в жизнь людей, рано или поздно происходит резкий сверхмощный выброс праны. Подробнее об этом механизме, мы, конечно, позже поговорим. Самый яркий ближайший пример, Вторая Мировая Война.

И кланы тоже подвергаются воздействию этого выброса. Как вы понимаете, ничего хорошего при этом не происходит. Инсанире Спиритус, или попросту, безумие, в этом случае, совершенно рядовое явление. Если брать более ранние исторические примеры, это ситуация с кланами Северной Америки. Коренные жители этого континента не просто находились в плотном взаимодействии с кланами, кланы ими управляли. В результате, произошло вымирание некоторых народов. Полностью и без понятных внешне причин. А потом, когда европейские кланы, встревоженные резкими и очень мощными выбросами праны в данной части Ойкумены, прибыли в Америку, многим орденам Европы пришлось всем составом переезжать в Новый Свет, потому что ситуация с демонами там была просто ужасающая, и не только в Северной Америке, но и в Южной...

Виктор Бентивольо

Курс лекций

Болонская Клановая Школа.

* * *

Уже известные члены клана Кагори

Кагори Рэйден – глава клана Кагори, 77 лет.

Кагори Юмико – старшая жена главы, 73 года, мать Аяко

Мацуи (Кагори) Аяко – дочь, 51 год

Мацуи Иори - муж Аяко

Мацуи Шихо – дочь Аяко и Иори, 15 лет.

Кагори Мию – жена главы, мать Макото, 72 года

Кагори Макото – сын Рэйдена и Мию, на момент смерти 30 лет, было бы 54 года.

Кагори(Датэ) Кейко – 55 лет, жена Макото

Кагори (Юсупова) Сенго – 33 года, дочь Макото и Кейко

Кагори (Юсупов) Юкио – почти 15 лет, сын Сенго

Кагори Рюу – 69 лет на момент смерти, младший брат главы.

Кагори (Хара) Шика – жена Рюу, 66 лет

Кагори Нори – сын Шики и Рюу, 47 лет

Кагори (Тиба) Чи – 33 года, жена Нори

Кагори Эйка – 15 лет, дочь Нори и Чи.

Кагори Ясу - дочь Рюу и Шики, 39 лет.

Мураками Сидзу – принятая, 39 лет, подруга Ясу.

Раннее утро 17 августа 2020 года.

Сон… Юкио уже и забыл, что значит, просто заснуть. И что при этом происходит. Собственно, наверное, поэтому его и выкидывало в Шеол… в Ракш, вместо сна… Страх может и не такое настроить…

… - Бе-ер!!! – несется яростный рев под серым небом в мертвом мире.

Человекоподобные черные фигуры. Вместо кистей, черные вытянутые треугольники клинков. По всему… презренному подобию тела разбросаны алые светящиеся точки. Эти фигуры разлетаются призрачными лоскутами под ударами мечей и топоров. Беры уничтожают врагов сотнями. А их прибывают тысячи!

И полная абсолютная мертвая тишина. Боевой клич клана раздается лишь в сознании воинов. В этом мире даже звук умер...

Рывок во сне к погибающей Хильде выбивает Юкио из сна. И он, еще не совсем соображая, где находится, вырывается из чьих-то рук, а потом, отработанным слитным движением… Хотел вымахнуть из ножен меч. Но ладонь схватила пустоту… А на него смотрит какая-то азиатка, смотрит настороженно. Она готова к бою! По затылку и спине пробегает привычный холодок, ноги сами встают так, чтобы бросить тело в атаку. В горле рокочет глухой рык. И это не показуха, это накачка тела сайвалой.

Еще враги! Ну, что же! Чем больше врагов, тем больше трупов! В груди нарастает радость! Юкио оскалился, боевой клич уже клокочет в груди!..

… - Ничего себе! – устало произнес Кагори Рэйден, когда Юкио вдруг свалился там, где стоял. – Как там? Еле стоит, да?!

Рядом с ним стояла мать мальчика, а еще племянник главы, Кагори Нори, его сестра, Ясу, и Мураками Сидзу. Все прибежали в том, в чем спали. Сидзу, например, была в коротенькой футболке и нижнем белье. В клане Кагори традиции поддерживали в разумных пределах, женщин спать только на боку и только в специальной одежде не заставляли. Мацуи Аяко, старшая дочь главы, была в мужской пижаме, все-таки ей не тридцать, чтобы следовать молодежной моде в одежде, даже ночной. Позади старших вытягивали шеи Эйка и Шихо.

- Мию, что произошло? – спросил глава клана у жены, которая дежурила в комнате парня.

Та ответила не сразу. Она подошла к Юкио, положила ему руку на лоб.

- Что происходит, когда дух не вернулся нормально? – ответила женщина. – А вернулся он явно не нормально. Сенго, ты все рассказала?

- Конечно! – хмуро и с легкой обидой в голосе ответила мать Юкио.

- Значит, не все рассказали уже тебе, - спокойно заметила Кагори Мию. – Что-то произошло в Ракше. Что-то эмоционально насыщенное. Иначе с чего у совсем молодого парня такая наполненная праной реакция?

Женщина выразительно посмотрела на внучку.

- Ты же что-то подозреваешь? – сухо сказала она. – Иначе с чего такая поспешность с отъездом?

Сенго посуровела лицом. На миг ее верхняя губа вздернулась в оскале.

- Да, - отрывисто ответила она. – Подозреваю. Юкио очень хорошо сошелся с дедом. И это… Кое-кому сильно не нравилось.

- Позже об этом, - веско произнес Кагори Рэйден. – Сейчас парень совсем истощен.

Глава посмотрел на двух присутствующих мужчин.

- Нори, Иори, перенесите Юкио в процедурный, - сухо приказал Рэйден. – Ясу, Сидзу помогите им. Поставите... Ну, не вас учить. Мию, ты идешь сейчас спать. Ночью ты снова будешь присматривать за парнем.

- А мы? – подала голос Шихо.

Глава развернулся вполоборота и посмотрел на двух девушек. Мода внесенная Мураками Сидзу, была полностью перенята этими пигалицами. Тоже футболочки и трусики. Никакого стыда.

Задавив ворчание, глава потер подбородок.

- Давайте-ка с вами попозже, - выдал, наконец, Рэйден. – Ситуация, как видите, сложнее, чем казалось. Ну, и вам все-таки, необходимо поступать. Так что ходите пока на курсы, а там посмотрим.

- Деда… - начала было Эйка, таким, слегка просящим тоном ребенка.

- Эйка, - строго одернул девушку глава. – Я все сказал.

* * *

Я знаю, что многого не помню. Потому что не может быть, что между воспоминаниями о том, как я только очутился в теле Ингвара Бера и боем, где погиб Олаф, ничего не происходило. Я только откуда-то знаю, что все взрослые из клана, кроме Олафа, погибли. В памяти сохранился образ здорового, просто огромного мужика, с бородой-лопатой. Зигвард Бер, отец Ингвара.

Еще есть воспоминание о солнечном дне. Хильда, в красивом белом платье, улыбается мне. За ее спиной цветущий луг. Ее смех – как колокольчик, а в голубых глазах искриться радость.

Помню огромный погребальный костер. Но не Беров, а Лупусов. И какой-то старик говорит Олафу, что отвечать за предательство некому. «Некому нести вину». А глаза его пустые, безжизненные, словно два колодца.

А еще, словно в насмешку, в памяти сохранился тот, последний бой Беров. Я четко помню, как один за другим пали мои сородичи. Как погибла Хильда. Ее последняя улыбка… А вот сколько я сражался потом, последний Бер, это размылось. Но очень долго, вечность…

… Солнечный свет льется в окно. Рядом с высокой кроватью, на которой и лежит Юкио, на стуле сидит женщина. Она спит, уткнувшись лбом в руки, сложенные на кровати. Что-то пикает где-то рядом.

«Очнулся, здоровяк?» - словно наяву прозвучал веселый голос Хильды.

Юкио вздрогнул. В этот момент спящая женщина шевельнулась, а потом резко поднялась. И встретилась взглядом с парнем. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Красивая женщина. Черные вьющиеся волосы обрамляют овал лица. Губы тонкие, но это ей идет. Есть в ее чертах что-то европейское. Карие глаза… Их разрез вроде бы азитского типа, но они такие большие. Высокие скулы. Тонкий нос.

На заспанном лице женщины появилось выражение удивления. А потом она так мило и искренне улыбнулась… Что по телу парня пробежали мурашки. Потому что эта улыбка… Словно Хильда оказалась перед ним!

- Доброе утро! – тепло произнесла женщина. - Как ты себя чувствуешь?

Юкио не стал рисковать, пытаясь ответить вслух. Слабость была просто опустошающая. И так, словно только что в Шеол сходил. Он чувствовал, что буквально балансирует на грани очередного припадка беспамятства. И Юкио лишь поморщился в ответ.

- Меня Сидзу зовут! – продолжала дарить оптимизм женщина. – Просто Сидзу, ладно?

Юкио в ответ слегка опустил подбородок. Женщина же поднялась, зашла куда-то за голову.

- Ага, - донесся ее голос. – Так.

Сидзу снова появилась в поле зрения.

- Ну, что же, - бодро сказала она. – Все не так плохо, как кажется! Да, есть определенные проблемы, но они исправимы.

Дверь Юкио не видел. Но услышал, как она открылась.

- Сидзу, как он? – раздался голос мамы.

И сразу же Сенго появилась в поле зрения. Небольшая ростом, матушка Юкио притягивала мужские взгляды. Красивая, но это у клановых норма. Сколько Юкио видел женщин из кланов, ни одной некрасивой. Все симпатичные. У Сенго были глаза необычного для японки, зеленого цвета. На женщине была футболка… С какими-то котятами. Это почему-то рассмешило парня. Сенго же, увидев на лице сына намек на улыбку, сама неуверенно улыбнулась в ответ.

- Как видишь, стабильно, - произнесла в этот момент Сидзу.

- Доброе утро-о-о! – еще чей-то голос, женский, с зевком в конце.

Еще одна дама появилась перед Юкио. Ага, это, кажется, Ясу. Невысокого роста, спортивного телосложения. А лицо… Какое-то хищное. Но, опять же, красивое. Черты лица японские, то есть скуластая, глаза черные, нос небольшой и губы пуговкой.

- Ну, как тут наш пациент? – сощурилась Ясу. – О, очухался! Это хорошо! Доброе утро, боец!

* * *

Кагори Эйка, проводив взглядом Ясу, которая шла в гостевой дом (там располагались мед.помещения), вздохнула и притопнула ногой, на которую только что была надета туфля. В этот момент на энгаву главного здания вышла Мацуи Шихо.

- Ты маску взяла? – слегка иронично спросила она.

Эйка чуть поморщилась. С этой эпидемией все словно с ума посходили. И ведь не докажешь, что членам кланов не грозит вообще никакое заболевание. Маску в школе будут требовать и без нее не пустят.

- Да, взяла, - с досадой ответила Эйка. – Когда же уже кончится это все? Надоело!

- Ну, хёджины, такое ощущение, что хотят поболеть, - хмыкнула Шихо, надевая обувь.

Она поочередно постукала носками ботинок о деревянный пол. Эйка слегка нахмурилась при этом. Просто Шихо… Ну, у нее уже весьма неплохо все отросло. А вот у Эйки фигура была, как у мамы и бабушки. То есть все скромно.

Солнце уже вовсю жарило. Свет буквально заливал двор, который пересекли девушки. Благо, сегодня слегка поддувал ветерок. Эйка с чего-то пришла в голову мысль, что в древности, в этих юкатах, девушки, наверное, потели, как воины на тренировке.

- Представляешь, сейчас в юкате прогуляться? – поделилась Эйка мыслью с сестрой.

Они в этот момент дошли до здания храма. И им на глаза попались несколько женщин, в бело-красных одеяниях мико. Шихо, поглядела на себя, в легкой белой блузочке и короткой юбочке в клетку. И хмыкнула.

- Хорошо, что сейчас двадцать первый век, - ответила она.

- Да уж, - кивнула Эйка.

Они прошли по еще наполненным прохладой помещениям храма. К вечеру здесь, наоборот, будет душно. Выйдя из храма, девушки прошли по тропинке и прошли через врата тории.

Врата Тории

- Я все-таки не могу понять, - негромко произнесла Шихо, когда они пошли по улице. – Как это взять и отказаться от сына? Ладно хёджины… Но этот Юсупов, он же клановый.

- Сама же слышала, - чуть нахмурилась Эйка. – Там какая-то нехорошая история.

- И все равно, это не повод, - возразила Шихо. – Да и вообще… Как это жена взяла и уехала?

Пейзаж перед глазами Шихо и Эйки

- Ну, Сенго же воин, - заметила Эйка, поправляя ремень сумки на плече. – Вряд ли она разрешения спрашивала.

В отличие от Шихо, она не любила портфели. У нее была модная холщовая серая сумка с очень длинным ремнем. Таким, что сумка чуть не по коленям била.

- Хм, и она вот так запросто взяла и улетела? – усомнилась Шихо.

- А ты представь, что вот, например, Сидзу захотели бы остановить, - Эйка усмехнулась своим же словам. – А она этого не хочет. И что, устраивать бойню в стандарте?

Они замолчали, потому что их нагнал мужчина.

- Но почему Сенго замуж за этого Юсупова вышла? – задумчиво произнесла Шихо. – Настолько ошибиться с кланом она не могла.

- У нее ребенок родился, вообще-то, - слегка наставительно ответила Эйка.

- Ах да, точно! – покивала Шихо. – Но… Неужели беременность настолько сбивает камон?

(Камон – здесь этот термин применяется в смысле характеристик члена клана)

- Ты сама буквально неделю назад мечтала жить на тропическом острове! – язвительно напомнила Эйка. – С этим… Как его…

- Это неважно! – Шихо чуть порозовела.

- Вот, с этим «неважно» и хотела, - насмешливо заметила Эйка.

- Злая ты, о-нээ-сан! – с притворной печалью ответила Шихо.

(О-нээ-сан – уважаемая старшая сестра)

- Да я тебя на два месяца всего старше! – тут же взвилась Эйка…

… Машин по улице, где шли девушки, за все это время проехало немного. Это же не Осака, где люди сидят друг на друге. Это Кобэ, причем не самая густонаселенная часть, почти пригород. За эти десяток минут, пока девушки шли по улице, мимо них проехало машин пять всего.

- Ты видела, как этот Юкио стоял? – произнесла Эйка, когда двухэтажные дома сменились одноэтажными и явно побогаче. – Странная стойка. Похожа чем-то на муай-тай.

- Я думаю, это тотемная боеформа, - откликнулась Шихо.

- Юсуповы, вроде, образники? – недоуменно спросила Эйка.

- Может, так было легче обучать, - Шихо перехватила портфель левой рукой.

- А смысл обучать тотемной, если они образники? – хмыкнула Эйка.

- Может до образной боеформы не хватало праны, - задумчивым тоном ответила Шихо. – Ну, или не хотели обучать своим образам.

- В общем, история реально запутанная, - подвела черту Эйка.

По бокам от дороги вновь пошли двухэтажные дома. Но сейчас это были не только простые жилища, но и особняки попадались.

- Подожди, я кофе возьму, - сказала Эйка, когда они подошли к автомату. – А то прям что-то в сон клонит.

- Запутанно или нет, - убежденно произнесла Шихо, пока Эйка закидывала монеты. – Факт ухода из рода есть. Я представляю, мама бы моя такая решила в род вернуться!

- Твоя-то целитель, - заметила Эйка. – А Сенго воин. То есть долго говорить не будет.

- А вот, кстати, как она будет в Ракш-то ходить? – хмыкнула Шихо. – Она вряд ли здесь с кем-то срабатывалась.

Эйка, тем временем, достала банку из автомата. С пшиканием открыла ее. Отпила несколько глотков.

- Ну, ей же все равно настраиваться надо, - ответила девушка. – Будешь?

- М-м… Давай, - кивнула Шихо.

- Так вот, - Эйка, отдав банку, подняла руки вверх, потянулась. – Пока настраивается, пока инициируется. Сработается с кем-нибудь.

Девушка слегка поморщилась.

- Если честно, - произнесла она. – Что-то мне пока не хочется… Ну, всем этим заниматься.

- Рано или поздно все равно придется, - заметила Шихо, отдавая банку с кофе, и иронично добавила. – Ты уже пыталась сейши стать.

- М-да, - поморщилась Эйка и отпила из банки. – Ну, зато я теперь точно знаю, что это не моё. Симатта! Иногда я жалею, что родилась такой! В смысле, в клане.

- Ой, фу, - поморщилась Шихо. – Приличные девушки не должны ругаться такими грязными словами!

Она только что процитировала Кагори Юмико, старшую жену главы. Эйка в ответ усмехнулась. А потом зевнула и тряхнула головой.

- Как представлю, в какую рань придется просыпаться, когда мы в этой школе учиться будем, - с легкой тоской произнесла она. – Вот скажи, как ты можешь так рано вставать?

- А я до полуночи не играю, - иронично ответила Шихо. – И в чатах не сижу.

- Ой, давай еще мне кодекс благородных дев зачитай! – фыркнула Эйка. – Каникулы же! Когда еще сра… э-э, спорить в чатах? И чего стоим, пошли!..

… Раньше кланы в основном обитали в Осаке. Но потом хёджины сделали из этого города промышленный центр, железнодорожный узел, крупнейший порт и так далее. А во время Войны на Море, американцы чуть не сравняли его с землей. И это бы, конечно, не смутило кланы, но все сильные места в Осаке перестали таковыми быть. Поэтому клан Датэ стал переселяться в Кобэ, где находились «запасные» владения клана (на самом деле, это были поместья нескольких кланов Рюмон-рю, если говорить прямо, соперников Датэ в древности). За сюзереном потянулись и вассалы. И вскоре именно Кобэ стал главным местом пребывания осакских кланов. Сюда же, в Кобэ, переместились клановые школы. Те же Кагори способствовали открытию медицинского института. Поэтому неудивительно, что в северо-западной часть города, а также в лесных массивах к северу от Кобэ и Асии появилось множество храмов. Причем не маленьких, а вполне солидных. И обстановка в этих районах была на редкость… даже не спокойная, а умиротворенная даже. И это при том, что заслуги полиции тут было немного.

Разумеется, именно в этих районах можно было легко встретить людей, так или иначе принадлежащих к кланам. Поэтому, не было ничего удивительного в том, что Эйка и Шихо встретили по дороге Ясухито Хадзимэ. Среднего роста парень, типичный японец. А еще он бесил Эйку (которая называла его снулой рыбиной) и вызывал интерес у Шихо.

- Доброе утро, Хадзимэ-кун! – выдала улыбку Шихо.

Эйка буркнула что-то невразумительное. А вот Хадзимэ в ответ кивнул и даже рук из карманов брюк не вынул. На лице парня было привычное чуть высокомерное выражение.

- Можно было, вообще-то, и повежливее! – не выдержала Эйка, когда парень пошел вперед.

- Доброе утро, Кагори-сама! – подчеркнуто подобострастным тоном произнес парень. – Вы, как всегда…

И оборвал фразу, предоставляя додумывать, что он хотел сказать. И пошел дальше. Эйка презрительно фыркнула.

- Знаешь, вы как-то очень своеобразно заигрываете, - насмешливо заметила Шихо.

- Ага, я прям горю, так хочу, чтобы меня оскорбили! – Эйка скрипнула зубами. – Вот же, скотина!

* * *

Замок Данробин, графство Сазерленд, Шотландия. Скарлетт Сазерленд. Половина восьмого утра по Лондонскому времени

Это может показаться странным, но для того, чтобы владеть каким-либо оружием, с ним надо тренироваться. Причем постоянно и планомерно. Именно поэтому в школе для девочек (!) Бененден, уроки фехтования стояли каждый день, кроме воскресенья.

Вообще, в отличие от грисов, в клановых школах никаких игровых форм обучения даже рядом не было. Скарлетт время, проведенное в Бенендене, запомнилось, как просто какая-то душегубка в начале, скукота в середине из-за того, что учебный год состоял из Дней Сурка и осознанное понимание, что для чего делается в конце. Например, упражнение, во время которого нужно было плавно повторять основные стойки фехтования. Это же накачка праной.

Учителя, на вопросы выпускников, только посмеивались. И напоминали им, что еще год назад эти же ученики злились на якобы бесполезные задания. Например, зачем им, кланменам, изучать грисовские науки, типа математики, физики, химии. А оказалось, что развитие мозга – это не только наработка нужных нейросоединений. После накопления определенного объема знаний происходит качественная перестройка сознания. Такая тактика применяется божественными кланами и позволяет значительно снизить процент отсева. То есть это грисы переняли у кланменов фишку с наработкой общего кругозора, а не наоборот. И науки изначально развивали именно кланы…

…В замке Данробин было достаточно тех, кто мог составить Скарлетт пару на тренировке. Но дедушка пожелал лично посмотреть на внучку. И вот теперь они стоят в фехтовальном зале… Красные стены, обилие темного лакированного дерева. На стенах разнообразное оружие. И от этакого благообразного старичка-одуванчика, образ которого всегда транслировал Аластер Чарльз Сазерленд, не осталось и следа. Напротив девушки стоял не молодой, но крайне опасный воин. Вполне себе крепкий мужчина, то есть. Причем, не со рапирой или спортивной шпагой. А с полуторным (!) тренировочным деревянным мечом.

Любого противника нужно изучать. Даже если кажется, что ты уже все знаешь. Особенно если кажется, что ты знаешь.

Они были в доспехах, кстати, хоть и называемые тренировочными, но вполне себе реальные доспехи, Не в конных, конечно, кланы такие никогда не использовали. Бригантины, наручи, поножи. Причем с узорами и клановыми символами. Вот шлемы были именно спортивные, взятые из фехтования. Только усиленные, так как кланмены использовали более тяжелое оружие. А так это были внешне все те же сетчатые маски.

Начала Скарлетт с универсальной стойки. Ну, и она терпеть не могла все эти тактические кружева, поэтому без затей (но очень быстро) нанесла укол своей саблей. И да, Летти просто обожала сабли.

Выпад, которым девушка справедливо гордилась и который принес ей много побед, был как-то небрежно и даже с некоторой ленцой отбит. Скарлетт показалось, что дедушка просто отмахнулся, как от мухи. Ну, и Летти немного разозлилась.

Учителя в школе ставили ученицам такую методику, при которой эмоциональный выброс используется в накачке тела праной. Этим преследуется сразу две цели. Убрать эмоциональный фильтр восприятия реальности и повысить боеготовность. Вот и сейчас по телу девушки словно пробежала холодная волна. Дедушка не атаковал и это правильно. Он не внучку щадил или еще что-то такое. Просто с его оружием атаки на противника, у которого скоростной клинок, практически наверняка поражение…

В зале древнего замка, где в тринадцатом веке проводили пиры, сражались молодая девушка и мужчина. Схватка шла явно не на показ, девушка атаковала с такой скоростью, что как-то не возникало ощущения, что фехтовальщики просто развлекаются.

Но вот по нагрудной пластине доспеха снова полоснул деревянный клинок мужчины. И девушка, отступив, опустила свою саблю и сняла маску. Снял маску и мужчина.

- Опять я проиграла! – с досадой произнесла девушка.

Скарлетт раскраснелась и дышала тяжело.

- Ну, Летти, теперь это уже мне удалось не так и просто, - с улыбкой заметил Аластер Сазерленд. – Ты определенно прогрессируешь.

- Ага! И ни одного раза не задела! – Скарлетт цыкнула. – Я как будто и не училась вовсе!

- Летти, я все-таки не просто так считаюсь… хорошим фехтовальщиком, - заметил Аластер. – Отмечу, что сейчас я даже не пытался поддаться.

- Ну, хоть что-то, - скривилась девушка.

Мужчина в ответ лишь улыбнулся. А еще он с явным удовлетворением смотрел на рассерженную внучку.

- Кстати, я свой стиль наработал вот в такой же поездке, как и твоя, - заметил Аластер. – А Индия в сороковом году, я тебе скажу, была очень… специфическим местом. Местные кланы ходили в Ракш не раз в полнолуние, а когда могли набрать достаточно бойцов. То есть примерно через два-три дня.

- Может еще раунд? – хмуро спросила девушка.

- Пожалей старика, внучка, - усмехнулся Аластер Сазерленд. – К тому же, через двадцать минут завтрак. И я думаю, что ты захочешь перед этим принять душ.

Мужчина подошел к стене и положил свой клинок на специальную подставку. Скарлетт же свою саблю вложила в ножны на боку.

- Твой отец хочет с тобой поговорить, Летти, - негромко произнес Аластер.

- А почему об этом говоришь ты? – нахмурилась девушка.

- Потому что в прошлый раз ты своего отца выставила бессердечным циником, - чуть улыбнулся Аластер.

- А что, это не так? – мрачно поинтересовалась девушка.

- Летти, вообще-то он мой сын! – чуть поморщился герцог Сазерленд.

- Ценить по делам, - ответила Скарлетт. – Разве не ты это мне говорил, дедушка? Возможно, мой отец… Но в отношении меня он вел себя так… как вел. О чем мне с ним говорить?

- Ну, хотя бы об условиях замужества, - ответил Аластер Сазерленд. – У нас это возможно с шестнадцати…

- Мне это неинтересно! – отрезала Скарлетт и тут она с подозрением сощурилась. – Или мой… папаша подумал, что может меня выдать замуж без моего желания?

- Хм, такое проделать с рыцарем вряд ли получиться, - усмехнулся мужчина. – Что же… Раз ты не хочешь слушать отца, то послушаешь меня. За завтраком.

- Дед… - начала было девушка.

- Летти, я должен это проговорить, - поднял ладонь в знак примирения Аластер. – Так что уж потерпи, хорошо?

Девушка вздохнула.

- Ладно, - кивнула она. – Встретимся за завтраком. И, надеюсь, мне не нужно будет подписывать никаких договоров кровью?

- Летти, подобная практика уже лет как с тысячу не используется, - ехидно ответил Аластер. – Но если ты хочешь полностью соблюсти антураж…

- Дедушка! – не менее ехидно заметила Скарлетт. – Тогда придется приглашать священника, ведьму, а также ждать новолуния.

- О, ты, я гляжу, этот вопрос изучила? – Аластер одобрительно покивал. – Мне даже стало интересно, что стало причиной такого твоего интереса?

- Да, - Скарлетт, стянув перчатку, махнула рукой. – У нас в школе, некоторые… В общем, это был просто академический интерес.

- Вот как, - добродушно произнес герцог. – Значит, академический… И всякие приворотные и отворотные зелья тут совсем не при чем, да?

- Ой, уже столько времени, я в душ! – несколько поспешно ответила Скарлетт и направилась к выходу.

Аластер Сазерленд проводил внучку взглядом. А когда за девушкой закрылась дверь, улыбнулся.

- Ничего не меняется, - негромко произнес он.

Глава 3

19 августа 2020 года, поздний вечер. Возле городка Дорухув. Польша

Местных жителей уже давно не интересовало, куда это на ночь глядя через их городок, едут в чисто поле большие и дорогие машины. Просто потому, что до этого в это же место, холмы за городом, ездили кареты с гербами. А до этого в тех холмах жгли ведьм. История всем местным известная. А раз в те места ездят явно не простые люди, то вывод обыватели сделали однозначный. Либо там продолжают жечь ведьм, либо наоборот… Нечистая сила там правит бал. В любом случае, в каждом поколении находились смельчаки, которые хотели все проверить лично. И потом их рассказы еще больше убеждали, что лезть в те места не стоит даже тогда, когда там никого нет. И уж тем более в новолуние, когда там точно кто-то есть.

На самом деле машины ехали не в чистое поле. Между холмами стоял хутор, точнее это больше походило на усадьбу шляхтича, а при ней имелась даже небольшая церковь. Другое дело, что люди не из кланов до этих строений не могут дойти. Странным образом здесь путались даже очень твердые в рассудке люди и отказывали, а иной раз даже ломались приборы. Собственно, люди из клана Чарторыйских не просто так сюда регулярно наведывались. И до того здесь на самом деле сидели ведьмы. Другое дело, что тех четырнадцать женщин, которых, по слухам, сожгли в этом месте, все-таки не здесь убили. А здесь произошла неслабая стычка, между ковеном ведьм и сводным отрядом кланов. И ведьмы эту битву проиграли. Но и кланмены победу одержали нелегкую. Так что место было довольно долго… Жутким, из-за того, что здесь сражались люди владеющие праной.

В этот довольно прохладный августовский вечер, на хутор, кроме трех машин клана Чарторыйских, позже подъехали еще две. Большой черный внедорожник и «шестисотый» белый Мерседес. Причем внедорожник на сам хутор заезжать не стал, а остановился на специальной площадке. Там, где стояли еще два похожих авто, возле которых отирались крепкие мужчины с суровыми лицами. А Мерседес, похрустывая камешками под шинами, не спеша заехал на хутор, проехал мимо двухэтажного особняка из красного кирпича. Строение было явно не новоделом, но при этом, и не древним. Скорее всего, века девятнадцатого, причем ближе к двадцатому. И сразу было видно, строение изначально строилось под пребывание людей благородных.

Усадьба Чарторыйских в Ведьминых Холмах

Мерседес остановился возле церквушки. С близкого расстояния было понятно, что строение только напоминает церковь. То есть устремленное ввысь здание, характерного для католической церкви облика. Но на макушке остроконечной крыши-купола не было никакого религиозного символа.

Из машины вышел молодой мужчина в сером деловом костюме, но без галстука, лет тридцати, среднего роста, подтянутый, плечистый. Славянские черты его лица были разбавлены толикой восточной крови. И это было вполне логично, потому что матерью Юрия Юсупова была Хина Юсупова, урожденная Кадзуми, которые были веткой клана Датэ. Собственно, именно тогда, когда Юрий (Яритэ) Юсупов сопровождал свою мать в Японии, он и познакомился с Сенго Кагори.

(Специально для тех, кто спрашивал, почему вопрос с Сенго и ее сыном решался кулуарно. Между Юсуповыми и Датэ имеются давние родственные связи. Поэтому кланы и стремились решить вопрос мягко).

Внутри «церкви» опять же было не так, как ожидается от места культа. Фактически, внутри здание было пустое. Ровный каменный пол. А прямо под «куполом», в лучах солнечного света, который лился из окон на крыше стояли кругом массивные деревянные стулья с подлокотниками и высокими спинками. И на одном из стульев сидел не слишком высокий мужчина, тоже молодой, как и гость, но худощавый. На его породистом лице не было никакого выражения, словно это была восковая фигура. Мужчина сидел с закрытыми глазами и по пояс голый, в одних штанах (тоже от делового костюма, кстати). Вошедший в «церковь» Юрий Юсупов также принялся снимать пиджак. А потом рядом с пиджаком на вешалке у входа, он повесил и рубашку. Снял с руки часы с массивным позолоченным (а может и вовсе золотым) браслетом, опустил их в карман пиджака.

- Похоже, Юрий, - ровным тоном заговорил Роман Ежи Чарторыйский, не открывая глаз. – Что-то пошло не так, как планировалось?

Голос мужчины был довольно высокий, но мелодичный и, что называется, бархатный. Юсупов же при этих словах нахмурился. Он молча дошел до круга из стульев и сел через два места от Чарторыйского.

- Я знал, что жертвовать нам придется, - наконец, негромко ответил Юрий хриплым басом, смотря в центр круга, где была нарисована пентаграмма. – Но не думал, что это выпадет сразу мне.

- Юрий, вообще-то первым был я, - сухо заметил Чарторыйский. – Но, разумеется, свое гораздо ближе и первее.

- Роман, мне пришлось потерять сына, - звякнул голосом Юрий. – Знаешь, это совсем не то же самое, что расстаться с невестой, не находишь?

- Нам в любом случае придется отодвигаться от своих родов, - спокойно ответил Роман. – Но давай говорить начистоту. Твоя младшая жена…

- Сенго – воин, - отрезал Юрий. – И она была бы очень полезна. Ее нельзя было просто перетащить. Ее нужно было убедить. К сожалению, она все-таки из ведьм. И сразу… не поняла, конечно, но почуяла, что происходит что-то не то… Да, надо было сразу с ней решать, но я все-таки надеялся ее заполучить. Я каждый чертов день пытался это сделать, подтачивать, перенастраивать. До самого последнего момента… Если бы ее парень не выжил, это бы сильно выбило Сенго из колеи…

- Но он выжил, - холодно заметил Чарторыйский

Юрий скривился, будто у него зуб резко заболел.

- Да, - глухо произнес мужчина. – Это был бы сильный воин. Даже без нормальной боеформы он смог отбиться от трех. Еще бы чуть-чуть и он смог бы выйти из Тотума.

- Сам? – слегка удивился Роман.

- Он же, все-таки, тоже имеет кровь ведьм, - Юрий нахмурился. – А теперь представь, Андрей возвращается в ясном сознании и говорит, что его на инициации вместо Ракша вытащили в ведьминский Тотум. И там пытались убить воины его же отца.

- Ты применил к нему Молот Ведьм? – сухо спросил Роман.

Он открыл, наконец, глаза. И пристально посмотрел на собеседника. Юсупов же ничего не ответил. Но по его виду было совершенно понятно, что он несколько подавлен.

- Ясно, - негромко произнес Чарторыйский. – Поэтому, значит, ты столько ждал…

- Да, мне пришлось применить Молот, - мрачно сказал Юсупов, смотря в пол. – Потому что еще чуть-чуть…

- Я уже понял, - прервал его Роман. – Плохо, Юра. Это плохо. Хорошо хоть, что ты тогда не рванул сюда.

- Тогда я и не смог бы, - мрачно ответил Юрий. – Но мое истощение было даже на руку. Все подумали, что я спасал сына. Поэтому отец не стал… Слишком резко действовать.

- А ты его совсем не спасал, - иронично заметил Чарторыйский. – Вот об этом я и говорил, Юра. Ты пошел на поводу тела. Тебе хотелось оставить себе женщину. Причина и следствие. А всего лишь нужно было ее отодвинуть. Она бы осталась в клане, твой сын бы спокойно прошел инициацию.

- Я хотел, чтобы мой сын следовал за мной! – резко ответил Юсупов. – Вполне нормальное желание, не находишь? И даже если откинуть чувства, Андрей был бы очень полезным союзником, с такими-то способностями.

- И ты захотел одним махом перенастроить его, - опять иронично произнес Роман. – Зная, что после этого того Андрея, которого ты знал, все равно бы не стало. Ну, и кто из нас циник после этого, Юра?

- Хватит об этом, - сухо произнес Юсупов. – Это мой провал, я прекрасно это понимаю. Теперь Сенго уехала, у Андрея... С такими ранами тонкого тела долго не живут. Я глупец, сволочь и подонок. Как обычно. Черта подведена, выводы сделаны.

- Хм, ты же понимаешь, что твоя бывшая жена этого так просто не оставит? – поинтересовался Роман. – Пострадал ее сын. Такое не забывают.

- Во-первых, ей сейчас будет не до поисков правды, - холодно и мрачно ответил Юрий. – Ее сын не жилец. Халлокан…

- Юра, - покачал головой Чарторыйский. – Ты применял на своем сыне Халлокан?

- Мой сын погиб в Тотуме, - твердо ответил Юсупов. – Надо ли тебе объяснять, что Молот Ведьм убивает дух? Так вот. Сенго будет не до выяснений. Сейчас. А потом тем более. И оставим это. Больше я об этом не хочу говорить.

Чарторыйский несколько мгновений смотрел на Юсупова. Потом вздохнул. И сделал призывающий жест.

Из темного угла к кругу стульев подошла фигура в длинном балахоне. Это была женщина, причем даже балахон не мог скрыть довольно роскошные очертания ее фигуры. Лицо женщины было скрыто в тени капюшона, руки она держала на животе, спрятав их в широкие рукава.

- Начинаем, - отрывисто скомандовал Чарторыйский.

Женщина молча вышла на середину. Мужчины в это время сели поудобнее и закрыли глаза. А женщина начала петь. Точнее, она затянула «О». Голос у нее был красивый, глубокий.

Эта странная песня на одной ноте звучала все громче и громче. И в какой-то момент освещение в помещении стало менее ярким. Лампы стали реально тусклее светить… А потом и вовсе погасли. А свет вечернего солнца, который лился сверху, через окна в куполе, не мог, почему-то, рассеять все более сгущающуюся темноту в зале.

А эта странная песня все лилась. И звучала она теперь непрерывно, и словно пел не один человек, а целый хор. И вот, когда уже не стало видно в темноте абсолютно ничего, мужчины обмякли. И тут же песня стихла. Резко, словно выключили. Но темнота никуда не ушла.

- Nisi acciperet, - раздался в темноте негромкий и хриплый женский голос.

(Nisi acciperet – прими и сохрани, латынь)

* * *

20 августа 2020 года, вечер. Храм Инари Ширай, Япония

Кагори Мию, стоя в тени, наблюдала за тем, как сидящие на энгаве главного здания две молодые девушки разговаривают, точнее, пытаются разговаривать с таким же молодым парнем. По пути девушки парня кормили.

Все они были в традиционной одежде, Юкио в сером кимоно, Шихо в белой юкате, Эйко в синей. И, конечно, этот ужин был инициативой не девушек. Их привлекла Мию. Но, похоже, в процессе Шихо и Эйка увлеклись. И это не стало открытием для Кагори Мию. Так и должно было случиться. А внучек пора уже вплотную привлекать к делам клана.

Клан Кагори специализировался именно на исцелении тонкого тела. Нет, и обычное исцеление они тоже могли делать, но не в этом храме. Здесь находились пациенты, которые обычно физических травм не имели. В Японии было ровно два таких клана. Кагори из Кобэ и Ёси с Хоккайдо. И оба этих клана были в свое время очень своеобразные. По европейской классификации, Кагори и Ёси причислили бы к ведьминским ковенам. И эти кланы таковыми и были. Но с японским оттенком, конечно. Кагори, например, долгое время были этакими аякаши, только добрыми. Разумеется, клан Фудзивара, который сидел тогда в Киото, в конце концов решил навести порядок и прибрать странных аякаши-людей, умеющих исцелять, к рукам. В те времена такие вопросы решались быстро и жестко. Ведьм Кагори попросту выловили воины Фудзивара. А потом они стали вассалами ветки клана Фудзивара – Датэ. Теперь основная ветка Фудзивара сидят в Окаяме, а Датэ и Кагори вот уже несколько столетий успешно сосуществуют. Потому что, в отличие от других похожих ведьминских кланов, Кагори не просто присягнули на верность, а реально стали верными вассалами. Потому что Датэ очень старались, чтобы красивые ведьмы чувствовали себя защищенными. Результатом такого сотрудничества стало то, что клан Датэ, некогда лишь боковая ветвь от одного из бастардов, теперь один из самых сильных кланов Ямато.

Кагори Мию видела, что, и Шихо, и Эйка – это прямо-таки классические оммёдзи, чтобы они себе там не думали. Уже сейчас, еще не направленные должным образом, то есть не инициированные, они уже работали с тонким телом Юкио. Собственно, для этого они и были направлены к парню. Прану от юных красивых девушек парень принимает гораздо охотнее, чем от кого бы то ни было. И недаром среди хёджинов ходит байка, что надо очень хорошо подумать, прежде чем делить пищу с ведьмой. Если тебя кормит ведьма, а ты позволяешь себя кормить, то ты принимаешь ее энергию. То есть, разрешаешь ведьме работать с твоей праной и тонким телом.

И эта ситуация тоже прям по классике. Юные ведьмочки очаровывают воина, а опытная ямауба смотрит со стороны и все подмечает. Когда Фудзивара ловили Кагори, то немало воинов попали в этот сладкий капкан… И потом клан Датэ выступил против того, чтобы уничтожить Кагори. Хитрый Датэ Ясуши, бастард одного из сыновей главы Фудзивара, взял на себя приведение Кагори под длань Фудзивара. И привел… Но под свою. И клан Датэ очень быстро, еще при жизни ловкого бастарда, стал крайне силен. Но при этом, Датэ практически вышел из игрищ обычных самурайских родов. Поползли слухи, что в замке Датэ возле Осаки, стали появляться аякаши, а в самом замке ведьмы устраивали какие-то обряды… Но, опять же, лезть к колдунам желающих почему-то не находилось. Крестьяне справедливо опасались, что Датэ может колдунами и стали, но и самураями быть не прекращали. И за нездоровый интерес к своим делам могут без затей голову снести. Фудзивара своим вассалом не интересовались, потому что налоги шли вовремя и в полном объеме. А потом им и вовсе стало не до них, когда в роду началась натуральная война. Вот в ходе внутриклановой свары к Датэ пытались сунуться, дабы перетянуть их на свою сторону, но получилось весьма… страшно. Двести сорок воинов одной из сторон конфликта просто пропали…

… - Сенго, хватит прятаться, - негромко произнесла Мию.

Кусты зашуршали к главной целительнице клана подошла слегка смущенная Сенго.

- Я не пряталась… просто так получилось, - пробормотала женщина.

Мию с иронией посмотрела на нее.

- Когда это ты курить-то начала? – спросила женщина. – За тё несет.

(тё – древняя японская мера длины. Около ста девяти метров)

Сенго скривилась.

- Там, - коротко ответила она.

- По причине? – также лаконично спросила Мию.

- Нужно… - Сенго опять скривилась. – Точнее, теперь я понимаю, что мне нужна была привязка. К нормальному состоянию.

Мию ничего на это не ответила. Она смотрела на молодежь, чуть сощурившись.

- Странные дела творятся у Юсуповых, - произнесла наконец женщина. – Если тебе понадобилась точка отсчета.

- Да я даже и не поняла, что ее делаю, - с легкой досадой ответила Сенго. – Просто взяла и закурила. Вроде как назло.

- Ты Кагори, - наставительно заметила Мию-сан. – Ты не поняла, не вспомнила, почему так нужно, но сделала то, что надо было. Nicotiana обладает свойством фиксировать основную частоту праны. А вот почему тебе понадобилось это делать, меня весьма интересует.

- Меня тоже, - глухо ответила Сенго. – Я поняла, что происходит что-то не то, только когда уехала из Архангельского. После… инициации Юкио. Когда он не…

Голос женщины пресекся. Мию покачала головой.

- Если ты сейчас хочешь бросать, - произнесла она. – То я пока рекомендую этого не делать.

Разговор сам собой стих. Женщины молча смотрели на молодежь. Шихо и Эйка, покормив Юкио, повели парня на прогулку. Им пришлось при этом буквально каждое действие, которое необходимо было произвести, сначала говорить, а то и показывать.

- Я понимаю, что Юкио сейчас… гораздо лучше, - с болью в голосе произнесла Сенго. – Но все равно, видеть его таким очень больно.

- Разумеется, ты же его мать, - спокойно ответила Мию.

- Он раньше не был совсем уж активным, - продолжила Сенго. – Очень любил читать.

Женщина горько усмехнулась.

- Чем очень нравился деду, - со вздохом продолжила она. – Перед самой инициацией Юкио спорил с Григорием Юсуповым о «Войне и Мире». О том, как кланы участвовали в той войне. Я радовалась… А стоило внимательно смотреть по сторонам.

«Прогулка» у молодежи тем временем шла не очень хорошо. Шихо и Эйке приходилось чуть не каждую ногу Юкио двигать вручную.

- Знаешь, если приходиться в своем же клане смотреть по сторонам, - сухо произнесла Мию. – То это уже совсем… Либо это не твой клан.

- Поэтому я здесь, - еле слышно сказала Сенго. – Я… просто уже не знала, что делать дальше. Меня два дня не пускали к сыну после инициации. Потом пустили, но сказали, что он почти уже умер. Мне сказали, что мой муж пытался спасти Юкио… Но почему-то при этом не хотели отправлять к целителям. Мне пришлось буквально сбегать из поместья, чтобы добраться до старшего Юсупова. Но и потом, когда мы пребывали в главном поместье, все равно все было не так, как должно было быть. Они просто смотрели, как мой сын… Угасает.

Мию не стала говорить, что все это Сенго уже рассказывала. Потому что ей самой требовалась помощь. Хотя бы в том, чтобы выговориться.

- О, молодец! – донесся до женщин веселый девичий вскрик.

- Твой сын, Сенго, очень упорный, - произнесла Мию. – Многие не могут придти в себя несколько недель, а то и месяцев. Юкио уже встает. Пусть и с помощью, но он явно хочет поправиться.

- Да, - кивнула Сенго. – Я… Очень…

Она засопела, явно сдерживая слезы. И это воин клана, то есть человек, который долгое время преодолевал себя, закаливая тело и дух. Похоже, события в России и вправду сильно раздергали нервы Сенго.

- Идем, - с теплом произнесла Мию. – Попьем чаю. Сегодня его делал Сам. А девочки присмотрят за Юкио.

Сенго бросила в сторону, где «гуляли» подростки встревоженный взгляд.

- Пойдем, пойдем, - Мию подхватила внучку по руку и мягко повлекла по дорожке. – Поверь, все будет хорошо. Твой сын на самом деле, уже вполне соображает.

- Да?! – удивилась Сенго и посмотрела круглыми глазами на Мию.

- Поверь мне, - усмехнулась Мию-сан. – Я в этом, смею надеяться, разбираюсь. Просто пока я держу Юкио в таком состоянии специально.

- Но… Зачем? – недоуменно спросила Сенго.

- Чтобы мозг… не испугался, - ответила Мию-сан. – Необходимо сбалансировать дух и тело. Если Юкио сейчас перестать держать в таком состоянии, тело может банально не выдержать. Видимо, при инициации он слишком сильно раскачал свой образ.

- Хм… - Сенго впала в задумчивость. – Но…

- Все будет хорошо, Сенго, - опять заворковала Мию-сан. – Юкио теперь там, где ему точно помогут. Кстати, он, похоже, девчонкам понравился.

- Он и там нравился, - рассеянно ответила Сенго. – Но он этого не замечал… Всегда в своих… книгах…

- Поверь, гормоны свое возьмут, - слегка насмешливо произнесла Мию.

Весь этот разговор они, не спеша, шли к дому.

- Я… хотела спросить, - как-то неловко, сомневаясь, произнесла Сенго. – А почему… Вы меня все-таки отпустили?

Они в этот момент подошли к дому. Мию остановилась возле ступеней, ведущих на энгаву.

- Я была против, - спокойно сказала женщина. – Я сразу видела, что этот твой… Юрий… Скажем так, тебе под него было не подстроиться никогда. Вы слишком разные. Но понимаешь…

Мию-сан пристально посмотрела на внучку.

- Реку можно остановить, - сухо произнесла женщина. – Но только на время. А после ее гнев сметет все. Запомни это, Сенго. Когда-нибудь и тебе придется отпустить свое дитя. Даже если ты точно знаешь, что ему будет плохо…

… Вечерний ветер шелестел кронами деревьев в парке поместья. Девчонки, доведя Юкио до чайного домика, усадили его на крыльцо.

«Сто шестьдесят два» - отметил парень.

- Фух! – Шихо буквально упала рядом. – Словно снова в летнем лагере Датэ!

Эйка села с другой стороны от Юкио. И сделала это аккуратно и даже изящно.

- А ты реально молодец, - произнесла девушка, обращаясь к Юкио.

Парень молчал. Потому что пока он не мог говорить членораздельно. Язык был словно тряпка. А еще он видел все так, словно был пьяный. Если прямо перед глазами еще можно было что-то разобрать, то по бокам зрения все плыло. Плюс постоянно накатывала слабость и тошнота. Даже просто держать голову прямо было трудно. Хоть подбородок подпирай.

- А мне еще учить историю! – с тоской произнесла Шихо. – И зачем нам так нужно знать историю хёджинов? Там же половина выдумка, а вторая половина неправда!

- Для них это реальность, - наставительно откликнулась Эйка. – А нам надо знать, на что они опираются. Даже если это неправда.

- Скукота же! – вздохнула Шихо. – Хёджины только и делали, что предавали. Ради денег, власти, женщин. Можно даже не сомневаться, если кто-то внезапно умер, то его отравили. А если кто-то становиться сильнее, то другие захотят у него все отнять.

- Но именно хёджины сделали цивилизацию, - иронично заметила Эйка. – А не мы.

- Да, с этим не поспоришь, - покивала Шихо.

- А то, что тебе надо учить, - хмыкнула Эйка. – Так ты сама виновата. Надо было учить во время учебного года. Постепенно, а не как сейчас, все сразу.

Девушки переглянулись за спиной парня. Эйка кивнула в сторону Юкио, что надо продолжать беседу. Шихо сделала лицо, говорящее, что она не знает, о чем еще говорить и пожала плечами. А между тем бабушка сказала четко, что они должны постоянно разговаривать.

- Слышала, к нам кто-то от Ёси приезжает, - произнесла Эйка. – Вроде как хотят кого-то привезти.

- Ого, а они сами что ли не справились? – реально удивилась Шихо.

- Случай вроде сложный, - ответила Эйка. – Девочка спонтанно вышла в Ракш. И теперь она и там, и здесь.

- Если маленькая, то да, могла испугаться и закрыться, - задумчиво заметила Шихо. – Тогда нужен кто-то со стороны.

Разговор завял. Эйка хмурилась, пытаясь придумать еще тему. Шихо тоже, видимо, занималась этим же самым, покусывая нижнюю губу.

- А к черту! – буркнула, наконец, Эйка. – Не знаю я, о чем еще говорить.

Шихо в ответ согласно вздохнула. Эйка же посмотрела на Юкио. Он сидел так, как его усадили. Ладони на коленях. И парень словно спал с открытыми глазами. В этой одежде европейские черты Юкио словно стерлись. И верилось, что он самый настоящий коренной японец. Разве что разрез глаз был именно европейским. Но среди клановых такое было не редкость. И даже голубой цвет глаз был не ряда вон…

* * *

Гостиная главного здания

Сенго сидела на диване. Рядом с ней, слева, находилась ее мать, Кагори Кейко. И Мию-сан справа. Глава клана, Кагори Рэйден сидел в кресле напротив. Он был в деловом сером костюме, только ослабил галстук.

- Когда я жила в главном поместье Ракитное, - Сенго продолжала выговариваться. – Юрий приезжал часто. Уговаривал вернуться. Но… Я не понимаю, как он мог подумать, что я оставлю сына?

- Ты рассказывала, что Юрий до инициации тоже не сильно занимался сыном, - напомнила Мию-сан. – Как он это объяснял?

- Да никак, - мрачно ответила Сенго. – Просто… Был холоден с Юкио. А я почему-то уверилась в том, что у них это нормально. В смысле, у русских. А сейчас понимаю, что просто тешила себя какой-то надеждой, что все будет в порядке. Что Юрий после инициации… В общем, вела себя словно дура из хёджинов.

- Парадокс, но думаю, именно поэтому тебе удалось оттуда уехать, - заметил глава. – Тебя не восприняли всерьез.

- И правильно не восприняли, - мрачно откликнулась Сенго. – За все время я была в Ракше всего два раза. Да и тогда ничего особо не делала.

Женщина тяжело вздохнула.

- Когда я училась, то часто смеялась над всеми этими любовными страданиями, - невесело усмехнулась Сенго. – А сама потом…

- А меня вот интересует вопрос, - заговорил Рэйден. – О том времени, которое вы провели в Ракитном. Почти два года же. Неужели за все это время никто ничего не делал? Урусовы те же, сильный клан. Не справились бы сами, привлекли бы Дивеевых. Алгуль Дивеева одна из самых сильных медиумов. Не думаю, что она бы не справилась.

- Урусовы смотрели Юкио, - произнесла Сенго, смотря в свою кружку. – Но…

- Вполне возможно, что состояние Юкио на тот момент действительно было… характерным, - заметила Мию-сан. – А тебя, Сенго, отпустили потому…

- Чтобы ты могла спокойно похоронить сына, - безэмоциональным тоном завершил глава.

Сенго вздрогнула от этих страшных слов.

- Сама посуди, - продолжил Рэйден. – Парень не приходил в себя почти два года. Вопрос, почему именно здесь, в Японии, он так резко пошел на поправку? Когда состояние Юкио начало меняться, напомни?

Сенго задумалась.

- Ну, как и говорила… - женщина подняла глаза и, смотря поверх головы мужчины, продолжила. – Это произошло не в Японии. Но не в поместье Юсуповых. Мы примерно месяц ждали на Карафуто (о. Сахалин). И вот там я в первый раз и заметила, что Юкио стал реагировать. Но, понятно, скрыла это.

- Из этого я могу сделать два вывода, - заговорила Мию. – Даже три. Первое, в поместье… как там? Юрия, в общем. Я бы посмотрела, что там с картиной праны. Какое-то странное место, по всему. И в… м-м… Ра-ки-ти-ни-ном тоже. И тут первая странность. Те же Урусовы не могли не ощутить изменений. И тут еще два варианта. Либо они знали, либо…

- Работал какой-то артефакт, - закончил за жену глава. – А когда смотрели Урусовы, его убирали. Что-то мне это все больше не нравится. Надо мне поговорить с Горо. Потом.

В этот момент в гостиную вошла Кагори Юрико, первая жена главы и сестра Мию. То есть жены Кагори Рэйдена были сестрами. И можно было сделать вывод, что глава изначально был не Кагори.

- Горо звонит, - произнесла Юрико, подавая трубку радиотелефона мужу.

Рэйден приподнял брови, взял телефон. И, поднявшись, прошел к выходу.

- Слушаю! - донесся голос главы с улицы, пока закрывалась дверь.

Оставшись одни, женщины некоторое время сидели молча.

- Мию, - заговорила, наконец, Юмико. – Ты все-таки привлекла девочек?

Мию-сан ответила не сразу. Она откинулась на спинку дивана, бросила взгляд в сторону двери. В этой самой двери имелось окошко и в него был виден стоящий на энгаве Кагори Рэйден, разговаривающий по телефону.

- На самом деле, - неспешно ответила Мию. – Я не понимаю, что происходит с Юкио. Да-да.

Последние слова женщина произнесла на приподнятые в удивлении брови сестры. Да и невестка Мию – Кейко, посмотрела на свекровь с удивлением.

- Очень быстрое восстановление, - продолжила Мию. – Я бы даже сказала, лавинообразное. Вопреки всем канонам. Не удивлюсь, если Юкио через неделю будет способен сам себя обслуживать. Поэтому я приставила девочек. Для них это будет очень интересный опыт. И раз все идет так, то я начала рассуждать, а что же все-таки вытаскивает Юкио? Причин-то может быть немного. И судя по той мути, Сенго, которая с вами происходила, как бы не вышло так, что Юкио черпает силы в ненависти…

… - Не поняла? – ошарашено произнесла Эйка, когда сидящий на крыльце парень, вдруг взял и сам поднялся!

Шихо копировала состояние сестры. То есть девушки натурально уставились на стоящего парня. А тот постоял немного… И пошатнулся. Девчонки в этот момент опомнились и, подскочив, подстраховали Юкио.

- Вот это да! – недоуменно заговорила Эйка. – Как это так? Так, Шихо! Давай до бабули! Тут надо разбираться!

- Ага! – энергично кивнула Шихо и рванула в сторону главного здания.

В их дуэте Эйка чаще всего командовала. И, к ее чести, девушка этим не злоупотребляла.

- Так, давай-ка сядем, хорошо?! – Эйка снова усадила парня.

А потом встала перед ним, внимательно глядя на Юкио.

- Спасши… бо… - выдохнул парень.

И этим еще раз ошарашил Эйку.

- Однако, - пробормотала та. – Ничего себе…

Она схватила парню за руку, нашупала пульс.

- Симатта! – глаза у девушки округлились, когда она поняла, что у Юкио сейчас сердце, словно отбойный молоток долбит! – Это нехорошо!

* * *

Это было не мое воспоминание. Я нахожусь в странном месте. Вокруг какие-то здания, но они словно… Как будто кто-то взялся рисовать пейзаж, провел черту горизонта, заштриховал землю, наметил контуры зданий и деревьев. И на этом моменте бросил. То есть, словно пытались нарисовать Шеол, но по рассказам, а не с натуры.

Я ощущаю чувство сильной тревоги. Но не свое, а как бы со стороны сопереживаю. Удивление. Шок даже. Растерянность.

А потом происходит это. Сначала приходит облегчение. Тот «я» узнает тех, кто появляется рядом. А потом…

«Прости, парень» - говорит мужчина средних лет, с вислыми усами.

В воспоминаниях мелькает, как именно этот мужчина учит «меня», как обращаться с оружием. Вот тот молодой парень хлопает с улыбкой по плечу и подбадривает.

Но они не знают, что «я» учился не только у них. Мама Сенго тоже не оставалась в стороне. И на прогулках она кое-чему смогла подучить.

Эти трое удивлены. На их лицах пропадает выражение вины. Воины стали суровы, когда увидели, что в «моей» руке есть клинок. Японский вакидзаси, кстати…

… Вспышка радости. «Я» уже очень устал. На эффекте неожиданности тот «я» смог поразить одного из трех противников. Но оставшиеся двое опытные воины, они просто гоняют меня, чтобы истощить. Осторожничают после того, как вакидзаси пробил горло тому улыбчивому парню.

И вот появляется еще один. Высокий мужчина. В его руке… Какое-то странное оружие. Абсолютно черный молот на длинной ручке. «Я» взвинтил темп, чтобы увлечь противников битвой и они не смогли бы отразить атаку… Отца…

Неверие. Недоумение. Шок. «Я» падаю на колени. «Отец» стоит рядом с воинами и смотрит на меня. В душе полное опустошение…

А вот это уже мое. Точно. Дикая ненависть. Хрипя, через дикую боль, я поднимаюсь. Сажусь на колени. И начинаю вытаскивать из памяти то помещение, где должно находиться сейчас тело. И постепенно тот мир начинает истончаться…

… Юкио открыл глаза. Этот белый потолок был уже ему знаком. Как и мерный писк за головой. Похоже, он опять в той больничной комнате.

- Ара-ара! – опять та улыбчивая красивая женщина появляется на фоне потолка. – Похоже, тебе понравилось, когда я за тобой ухаживаю, признайся?

В этот момент Юкио сжал кулак. Просто той противной усталости, которая донимала его все это время, ее сейчас не было. Парень захотел заговорить, но лишь закашлялся.

Женщина ушла куда-то в сторону. И Юкио повернул голову, чтобы посмотреть куда. Ага, женщина что-то делала на столике рядом. Ага, она шприц набирает.

- Что это? – прозвучал в палате сиплый голос.

Только по замедлившимся движениям можно было уловить, что Сидзу удивилась. А когда женщина повернулась к парню, то она улыбалась.

- Это витаминки! – произнесла она. – Ты был сильно истощен, как ты понимаешь. Поэтому требуется тебя поддерживать.

Она шарила внимательным взглядом по лицу парня.

- Как ты себя чувствуешь сейчас? – с теплом спросила женщина.

- Чувствую, - выдавил Юкио. – Это… уже… хорошо.

Говорилось плохо, потому что в горле будто наждачкой протерли.

- Я хочу… видеть… маму, - с трудом выдохнул парень.

- Ой, конечно! – всплеснула руками женщина. – Я сейчас ее позову!

Юкио кивнул с благодарностью. Женщина же буквально выбежала за дверь… И через мгновение опять заглянула в палату.

- Только ты пока лежи, ладно? – с заботой произнесла она.

- Хорошо, - ответил Юкио, кивнув.

Глава 4

21 августа 2020 года, почти десять вечера по времени Лондона. Гластонбери, Холм Святого Михаила, Сомерсет, Англия

Кланмены не могут не ходить в Ракш. Собственно, именно поэтому кланы все еще и существуют. Это объясняли Скарлетт в школе, объяснял дедушка, родственники. И пока она сама осознанно не сходила в Ракш, она этого не понимала. Ей это казалось чем-то типа хобби. Ну, как езда на мотоциклах или альпинизм. И вот после третьего выхода, когда она впервые изменила свой изначальный образ, то есть начала создавать боеформу, она через пару дней ощутила желание. Это было похоже на легкий голод. Где-то в солнечном сплетении возникает ощущение дискомфорта. Сначала его даже не замечаешь, просто как бы что-то не то. Потом начинаешь хотеть. А чего, не понимаешь. И все становится не таким. Точнее, все негативное становится более резким, а все приятное теряет свою значимость. Ты просто ешь, просто спишь. После этого Скарлетт поняла, почему девочек в старшей школе селят по одной, хотя до этого, до двенадцати лет, наоборот, они все жили в одной общей спальне.

Школа Бененден находилась во владениях клана Ланкастеров. Это клан с древности занимался тем, что обучал клановых детей, а потом ученики именно на территории клана пробовали выходить в Ракш. Разумеется, воины клана очень тщательно следили за тем, чтобы при этом на детей не напали демоны. И несколько фигур в блестящих латах (такую обычно боеформу применяли воины Ланкастеров) всегда маячили в поле зрения на плане Ракш.

Насколько знала Скарлетт, те же Ланкастеры курируют и школу для мальчиков, в Ашфорде. И та школа тоже стоит на очень сильном месте, как и Бененден. Собственно, как и вот это место.

Гластонбери место легендарное даже у грисов. По легенде, именно здесь нашел покой король Артур, вместе со своей женой, Гвиневрой. Есть сведения, что холм, рядом с которым находятся развалины Гластонберийского аббатства, в те далекие времена был единственным сухим местом, а вокруг него простирались заболоченные луга. И именно холм Святого Михаила и был тем самым Авалоном, на который увезли короля Артура после последней его битвы, когда он был смертельно ранен. По другим легендам, на Авалоне жила та самая фея Моргана. А еще тут был выкован меч короля – легендарный Экскалибур.

Холм Святого Михаила

Самый фокус в том, что все эти легенды отчасти правы. Холм Святого Михаила действительно очень сильное место. А крестьяне на полях вокруг него находили мумифицированные трупы людей и животных, то есть здесь все-таки было болото.

Скарлетт в школе писала реферат, а потом и курсовую работу, которая была посвящена легендам о короле Артуре, и поэтому знала об этом очень много. Например то, что Артур Пендрагон был наследником главы клана Пендрагон, Утера Пендрагона. А потом, соответственно, стал главой клана. Пендрагоны были одними из первых Образников на территории Британии, сменив тотем медведя, на Образ Озерной Девы. Точнее, это Артур Пендрагон стал черпать прану в этом образе. А вот последующие члены Героического Клана Пендрагон и поныне имеют перед собой образ самого Артура. Кстати, одним из преподавателей Скарлетт в Бенендене была Абигэйл Пендрагон, прямой потомок короля Артура и она, видя живейший интерес ученицы, выдала ей немало сведений, которых нет на бумаге даже в хрониках самих Пендрагонов. А потом, именно благодаря своей итоговой работе, посвященной взаимоотношениям грисов и кланов, где легенды о короле Артуре были центральной нитью, Скарлетт получила высший балл среди всех выпускниц…

Около холма Святого Михаила

… Сейчас Авалон был одной из оперативных точек входа на план Ракш. Каждое новолуние Имперский Круг оценивал, где более всего необходимо присутствие воинов кланов. В этот раз основной поход Орденов заходил в Стоунхедже. А Гластонбери решили использовать для проверки тех двух десятков молодых членов кланов, которые вскоре должны были отбыть в Японию. Поэтому сегодня здесь было относительно немного взрослых кланменов. Но зато это были одни из лучших. Например, дед самой Скарлетт, Аластер Сазерленд. Или сэр Кристофер Оркнейс, которому кланмены прилепили кличку «Вечный». Просто этот глава Оркнейсов дожил уже почти до четвертого десятка после сотни. А это даже для клановых весьма прилично. И при этом, Оркнейс старший не производил впечатления развалины. Внешне он выглядел лет на пятьдесят. Может чуть больше. А ведь если подумать, то Кристофер Оркнейс родился аж в позапрошлом веке. Когда он учился, то Роберт Льюис Стивенсон еще был жив и активно писал. А Британия была Империей. Прямо на глазах этого человека люди пересели с лошадей на машины, а кланы окончательно ушли в тень, отстранившись от мира грисов.

«Интересно, а когда мне будет столько же, что я буду вспоминать? Вот этот день буду помнить? Или буду вспоминать Японию?»

- Летти! – от группы взрослых, к Скарлетт, которая предпочла немного побродить по полю, подошла Абигэйл Пендрагон. – Как я рада тебя видеть! Что, обдумываешь статью о короле Артуре?

- Статью? – слегка удивилась Скарлетт.

- Мне казалось, - ласково улыбнулась женщина. – Что тебе нравится писать. И слог у тебя хороший, живой. Если ты еще не думала, то я тебе рекомендую не забрасывать это.

- Хм, честно говоря, я вообще еще не думала о том, чем буду заниматься, - повинилась Скарлетт. – Тем более, что я буду учиться в Японии.

- Ой, Летти! - Абигэйл подошла вплотную. – Сейчас это совершенно не проблема. Это раньше надо было отправлять почтой и все такое. Сейчас можно даже вживую поговорить. Я тут сама пробовала, это так забавно! Особенно нам.

Да, кстати. Клановые дети вполне нормально осваивали современные технологии грисов. А вот те члены кланов, которые постарше, принимали это с немалым трудом. Впрочем, когда ты застал еще чуть не почтовых голубей, это вполне нормально. Например, вот Абигэйл, которая выглядит на тридцать, на самом деле уже почти восемьдесят. То есть когда она ходила в школу была где-то середина двадцатого века.

(И это, то, как выглядят кланмены, еще одна весомая причина, чтобы ходить в Ракш).

- Я подумаю, - улыбнулась Скарлетт.

- И я очень рекомендую сделать это в ближайшее время, Летти, - чуть понизила громкость Абигэйл. – Потому что потом могут сильно помешать личные дела.

- Я… Давайте про это не будем, - поморщилась Скарлетт.

- А ты, как всегда, строгая, - тепло улыбнулась Абигэйл. – Но ты подумай. Если что, то я всегда готова почитать и оценить твои работы. Тем более, что это очень хорошее подспорье в развитии боеформы.

- Да, вы говорили, - согласно кивнула Скарлетт.

- Поверь мне, это все знают, но мало кто пробует, хотя бы описать свою же боеформу, - ответила женщина. – Если захочешь попробовать, то рекомендую начать именно с этого.

- Так я уже это делала, – озадаченно ответила девушка.

- Ты просто описывала, - уточнила Абигэйл. – А через текст можно ее выразить, понимаешь?

- М-м, пока не очень, - нахмурилась Скарлетт.

- Ничего, во-первых, вы будете это изучать дальше, - ответила женщина. – Так что я лишь просто чуть заранее тебе это сказала. Во-вторых, зная тебя, я полагаю, что ты все равно бы этим увлеклась.

- Ну, тогда спасибо, - хмыкнула Скарлетт. – А вы тоже кого-то сопровождаете?

- Конечно, - кивнула Абигэйл. – Двух девочек из адептов.

(Адепты – люди, которые родились среди обычных людей, но обнаружили способность управлять праной.И да, подавляющее большинство адептов женского пола).

Скарлетт уважительно кивнула. То, что Абигэйл сопровождает адептов, говорит о том, что Имперский Круг считает ее очень серьезным специалистом по обучению и воспитанию. Впрочем, девушка это знала на собственном опыте.

- Они тоже поедут в Японию? – спросила Скарлетт.

Абигэйл ответила не сразу. Она, почему-то, обвела задумчивым взглядом свою бывшую ученицу.

- Скажем так, Летти, - произнесла женщина тем самым, учительским тоном. – Все имеет свой смысл. Этот выход в Ракш не экзамен, но он важен. Для вас, в первую очередь. Но все же, в каком-то смысле и экзамен тоже. Ты вот, к примеру, в первый же раз выходишь в другой точке?

- Ну, да, - озадаченно ответила девушка. – А что, есть большая разница?

- Разница есть и весьма немалая, - ответила Абигэйл. – Летти, это ты сможешь выйти, скорее всего, где угодно. А многим нужен, и проводник, и катализатор. Вот будешь учиться далее, вы будете изучать все это гораздо подробнее. А сейчас нам пора. Бенедиктинцы приехали.

Они пошли к остальным. К группе клановых действительно, подошли трое в угольно-черных рясах и с накинутыми капюшонами, так, что лиц было не видно почти. Бенедиктинцы – это что-то вроде клана внутри церкви. Или скорее секты. Внутри ордена очень строгие правила, практикуется аскетизм и прочее. Потому что именно бенедиктинцы являются наиболее часто применяемыми проводниками. Сейчас. А было время, например, во времена того же короля Артура, когда бенедиктинцы были передовым отрядом в борьбе с кланами. Они не давали кланменам выходить в Ракш, где клановые черпают свою силу. Такая тогда была церковная тактика по борьбе за влияние с кланами.

- Я, кстати, бывала в Японии, - вдруг произнесла Абигэйл. – Весьма необычная страна. Когда вернулась назад, то мне казалось, что я сижу на голодном пайке.

- В каком смысле? -не поняла Скарлетт.

- В Японии очень высокий уровень праны в принципе, - объяснила женщина. – Там я могла выйти в Ракш в любом сильном месте, даже относительно невысокого уровня. А здесь мне нужна точка и проводник. Я, честно говоря, даже думала вернуться.

- А… Почему не вернулись? – спросила Скарлетт.

- Потому что мой, тогда еще будущий, муж жил здесь, - улыбнулась Абигэйл и ее улыбка была наполнена ностальгией. – А потом у нас родился ребенок… А сейчас здесь есть вы, мои ученики. И моя жизнь полна и без Японии. Но вспоминаю я эту страну с теплом. Цветущая сакура, горячие источники. Ямато – это два года очень интересной жизни.

Они подошли к остальным. Абигэйл, ободряюще улыбнувшись Скарлетт, подошла к двум бледным девушка, лет шестнадцати. В почти одинаковых серых деловых брючных костюмах, с гербом Хогвартса на правом борте пиджаков. То есть, это уже были студентки. А Скарлетт подошла к деду.

- О чем вы говорили с Абигэйл? – спросил Аластер Сазерленд. – Надеюсь не о том, как я едва с этого холма не скатился?

Скарлетт удивлено посмотрела на деда. А тот усмехнулся.

- Она мне нравилась тогда, - с какой-то светлой грустью произнес Аластер. – А вот я ей не особо. Вот она мне подножку и сделала, когда я решил проскочить стадию ухаживания.

- Нет, деда, не о тебе, - иронично ответила Летти.

- Жаль, - вздохнул Аластер. – Ну, идем.

* * *

22 августа 2020 год, около семи утра по времени Токио (+8 по времени Лондона). Храм Инари Ширай. Кобэ. Япония

Кагори Мию после необходимых утренних процедур привела Юкио к чайному домику. Раз здесь случился эмоциональный выброс, значит, сюда и нужно было придти. Сенго, как и условились, на глаза не показывалась, но, конечно, она наблюдала. Ее мучило чувство вины, тут все понятно.

Женщина и парень в этот раз зашли домик. Внутри чайный домик был ровной площадкой, с крышей и стенами. Юкио послушно сел на полу там, где сказала Мию, а женщина в этом время подошла к стене и сдвинула панели, открывая вид на небольшую энгаву и прудик с островком.

С того самого времени, как парень заговорил с девчонками, а потом с Сидзу, Юкио молчал. Но одновременно его состояние явно улучшилось. По крайней мере, шел он ровно, не спотыкаясь, как раньше. Мию, мягко ступая, подошла к Юкио. Когда она садилась в сейдза, ее одежда еле слышно, деликатно прошелестела. Так как была шелковой. Да-да, Кагори не сильно упирались в деньги, но в удобстве себе не отказывали. Тем более, что у клана Датэ в Китае имелись связи. Очень правильные и близкие связи. Датэ вообще этим и брали, что старались везде иметь тех, кто представляет их интересы. Недаром их главный храм располагается именно в святилище Хокура (Хокура – 神庫, букв. божественная кладовая). И с Юсуповыми, в свое время, получилось все ровно также.

Они молча сидели. При этом Мию не созерцанием занималась. Она, прикрыв глаза, по полной сосредоточилась на наблюдении за праной. Собственно, чайный домик не просто так стоял именно в этом месте. Именно здесь на территории поместья имелся наибольший фон.

Когда-то давно на месте храма был просто небольшой холм, поросший редким лесом. Его особенностью было то, что здесь постоянно видели лис. А лисам не зря всегда приписывали особенные качества. Эти животные очень хорошо находят сильные места.

Неудивительно, что вскоре на этом месте появились другие лисы. Да-да, японские ведьмы часто ассоциировались с кицунэ. И те, и другие могут быть плохими и хорошими. Более того, часто кицунэ и ведьма в японской мифологии – это одно и тоже. Буквально. То есть ведьма – это лисица, обернувшаяся человеком. И Кагори (которые тогда еще не назывались Кагори), всеми силами эту легенду поддерживали. В храме есть помещение, где хранятся одежды некоторых выдающихся ведьм клана. В том числе и Кагори Кэзу, той, которая отвела от Кагори гнев Фудзивара, соблазнив Датэ Ясуши. Так вот, одежды ведьм характерных, лисьих оттенков. А ранг среди гнезда (ковена, по европейски), обозначался количеством хвостов, закрепленных на одежде. Чьих хвостов, говорить излишне.

Когда ведьмы были вынуждены подчиниться воинам Фудзивара, то выяснился один очень интересный момент. Главной проблемой ведьм при взрослении было то, что прана, в конце концов, сводила их с ума. Отсюда и легенды о безумных кицунэ. Тамамо-но Маэ, самая известная среди них. А ведь та ведьма действительно влюбилась в императора Коноэ. Но потом, когда она оказалась в одном из самых сильных мест Японии, прана сделала ее безумной.

Так вот, когда ведьмы Кагори (и не только они) стали… как бы это помягче, сожительствовать с клановыми воинами, то выяснилось, что при наличии искренних обоюдных чувств, мужчина начинает выступать в роли этакого свистка для пара. И ведьмы сохраняют разум. Вот так, сначала насильственно, а потом исключительно добровольно, Кагори вошли в состав клана Датэ. И сделали это одними из первых, в смысле добровольно. Поэтому сейчас именно Кагори считаются сильнейшими целителями духа, который, как известно, самая сложная часть целительства. А Кагори Мию одна из очень немногих специалистов такого уровня в этой области. Собственно, скорее всего, Юсуповы отпустили Сенго еще и по этой причине.

А теперь Кагори Мию видит перед собой человека, который раз за разом выходит за рамки тех диагнозов, которые женщина делала, осматривая парня. И, разумеется, она этим сильно заинтересовалась. Ну, и Юкио действительно внешне сильно походил на погибшего сына Мию. И даже не только внешне. Он же был прямым потомков Кагори Макото, а, значит, имеет сходный камон праны. Сходный, но не такой, как ожидала Мию-сан. В картине праны Кагори (уже Кагори) Юкио имелось что-то еще, наоборот, сильно отличающееся не только от вибраций Кагори, но и от вкуса праны японцев вообще. Сначала Мию считала это наследством отца парня. Но потом, уточнив характер вибраций Юсуповых (в клане Датэ имелся представитель Юсуповых), Мию-сан сделала вывод, что это не от Юрия Юсупова. То есть Юкио обладал своим, сильно оригинальным камоном праны…

… Только стук бамбука о камень отмеряли время, проведенное этими двумя в чайном домике. Никто, даже мать Юкио, не смели тревожить главную ведьму клана, когда она работает. Мию-сан могла провести здесь и неделю, как Будда, но никто бы сюда не зашел даже в этом случае.

В какой-то момент по лицу Мию пробежала легкая хмурость. Потом лицо ведьмы сделалось суровым. А в следующее мгновение ей на плечо легла рука. Да-да, это был Кагори Юкио, который все это время сидел, словно статуя. Мию-сан подняла веки… И ее глаза чуть округлились. Потому что парень внимательно смотрел на нее.

- Остановись, ведьма, - негромко произнес Юкио. – Иначе отдашь мне свою жизненную силу.

Не впервые, очень не впервые, Мию видела перед собой сильного мужчину (сильного при этом не имеется в виду чисто физическая мощь). Рэйден, уникум, рожденный не в клане, был таким сильным мужчиной. Но сейчас она чувствовала камон, уровня Датэ Горо, не меньше. И при этом… Происходило то, чего ждут кицунэ, видя мужчину. Ощущаемая Мию-сан прана была… теплой. Она отзывалась в груди женщины радостным… лисенком. И Кагори Мию, та, которая по факту является самым сильным членом клана Кагори и одним из самых сильных целителей мира, та, которая пережила смерть любимого сына… Покачнулась навстречу этой силе, исходившей от совсем юного парня. И открылась, словно влюбленная юная девушка, впервые ощутившая, что такое мужественность…

Глаза парня закрылись. Юкио обмяк, а потом мягко завалился набок. Мию несколько мгновений сидела не шевелясь, словно изображала памятник самой себе. А потом шумно выдохнула и сгорбилась. Женщина провела подрагивающей рукой по своему лбу.

Она посмотрела на мерно сопящего парня. Юкио спал. Его эфирное тело было почти неощутимо, как и должны быть у спящего. Но при этом, его камон праны был очень ровным. В смысле, не было резких колебаний, как у того, чей дух болен. То есть, фактически, Кагори Юкио сейчас в очень быстром темпе прошел лечение. В очень быстром. Использовав, при этом, прану Мию. Чего, вообще-то, мужчина делать не может, по определению!

Теперь стало заметно, что Кагори Мию очень много лет. Ее движения сделались рваными, угловатыми. Когда она доставала из кармана смартфон и включала его, то ее пальцы подрагивали.

- Юмико, - хриплым тусклым голосом заговорила Мию. – Доставайте нас отсюда. Да, обоих…

Женщина закашлялась. Ее правая рука с телефоном практически упала. Мию большим пальцем нажала на красную иконку, завершая вызов.

- Надо… девчонок убрать… пока, - пробормотала она. – А то… Будет не очень... Ох, силен!

Мию-сан, смотря на пруд, улыбалась.

* * *

22 августа 2020 года, около часа ночи по времени Лондона. Гластонбери, Холм Святого Михаила.

На вершине холма было довольно прохладно. Все из-за ветра. Внизу, у подножия, был почти штиль. А здесь дуло так, словно стоишь на сквозняке, причем поздней осенью. В этот момент Скарлетт поняла, зачем дед сильно рекомендовал взять с собой куртку. А Летти, хоть и взяла ее с собой, сомневалась, тащить ли ее дальше. Когда она вышла из машины, то было довольно тепло и даже немного душно. Но дедушка, посмеиваясь, взял с собой и свой плащ, и курточку внучки. И улыбался, когда Скарлетт подошла к нему за одеждой.

- Всегда думай, что будет дождь, - произнес в этот момент Аластер Сазерленд. – Даже если ты в Сахаре.

Некоторые сверстники слегка удивили Скарлетт тем, что подъем оказался для них тяжел. Причем, двое из трех таких персонажей оказались парнями! Вон, адептки Абигэйл совершенно спокойно взошли сюда, к башне! Интересно, где это так интересно учат?

- Они из лондонских кланов, - пояснил на это дед, тоже с прищуром смотрящий на таких «достойных» кандидатов. – Которые считают, что сражаться не нужно.

- В смысле? – изумилась Скарлетт. – А что нужно делать тогда?

- Просто сходить в Ракш, - ответил Аластер и достал портсигар.

Массивный и металлический. В кланах мода борьбы с курением не прижилась от слова совсем. Потому что табак завезли в Европу именно кланы. Для кланменов курение табака (именно табака), - это такой же способ благотворного воздействия на собственную прану, как индийские благовония, зеленый чай и другие традиционные способы употребления лекарственных и поддерживающих трав. У индийцев британцы и европейцы переняли опыт с благовониями, у аборигенов Америки – табак.

Аластер Сазерленд достал из портсигара самокрутку. Да-да, именно самокрутку из коричневой папиросной бумаги. Дед предпочитал свою собственную табачную смесь, которую подбирал под себя. И так делают многие кланмены. Разумеется, тут речь идет не о вредной привычке, никто не курит табак постоянно. Его используют практически как лекарство.

- А это как? – ядовито поинтересовалась Скарлетт. – Они что, просто вышли, постояли и ушли? А с демонами пусть другие сражаются и жизнями рискуют?

Аластер поджег сигарету, раскурил ее, выпустил дым.

- Летти, такие, поверь, бывают в каждом, подчеркиваю, в каждом поколении, - неторопливо ответил мужчина. – Их бывает больше или меньше. Но они всегда есть. Называются по разному, оправдания придумывают каждый раз другие. Но суть всегда та же. Банальная трусость.

Аластер чуть нахмурился.

- И итог всегда тоже одинаковый, - продолжил он. – Ты же уже знаешь про «эффект Забвения»?

- Да, - коротко ответила Скарлетт.

- Вот именно это и происходит, - Аластер пыхнул сигаретой. – В один прекрасный момент происходит резкое, пороговое падение уровня праны. И члены кланов перестают таковыми быть. Какое-то время, старые члены, еще помнят о том, кем они были. Но молодое поколение уже будет считать все это сказками. Я сам, Летти, был свидетелем такого. И, к сожалению, не один раз. Вон, можешь как-нибудь спросить Абигэйл про клан Ганноверов. Хотя… Лучше не спрашивай. Эта история весьма трагичная и касается одной из ее учениц.

- Деда, - несколько подавленно заговорила Скарлетт. – Но это же просто не логично. Зачем клан сам себе делает, фактически, самоубийство?

- Каждое действие имеет последствия, слышала? – сухо ответил Аластер. – Все и каждый прекрасно понимает, что на самом деле он делает. Можно объяснить любую гнусность, но нельзя убрать эффект от нее. А как только начинается падение уровня праны, вместе с этим начинается Забвение. И самое страшное в этом, что со стороны это нельзя увидеть… До того момента, когда происходит обвал.

- А после этого уже поздно что-то делать, - негромко закончила Скарлетт.

- Верно, Летти, - твердо ответил Аластер. – Но у всех, даже воинов кланов, есть свои слабости.

И замолчал, попыхивая сигаретой. Скарлетт тоже не стала ничего уточнять. Потому что судьба самой девушки, точнее отношения ее отца к ней, была таким вот примером слабостей.

- Начинается, - негромко произнес Аластер, когда трое монахов подошли к полуразрушенной церкви и вошли внутрь…

… Кандидаты внутрь бывшей церкви не заходили (они бы там банально не влезли). Их всех усадили в ряд напротив входа на специально постеленных для этого новомодные туристические коврики, ярко-зеленые. И спинами друг к другу. И Скарлетт, как специально, достался в соседи один из тех парней, которые сдохли на подъеме.

Взрослые воины тоже сели, только чуть дальше на дорожке, ближе к бывшему алтарю. Дед Летти тоже был там. Парень за спиной девушки долго ерзал, ворчал вполголоса. Скарлетт это уже воспринимала отстраненно. И она даже не услышала пения монахов. Выход в Ракш у нее всегда получался легко. Ей требовалось только сосредоточиться, остановить внутренний диалог и все. Вот то самое чувство, будто тебя куда-то тянет, короткое ощущение падения, едва слышный звук, словно сломали железный прут. И вот он, Ракш.

Рядом с ними и вокруг них высилась огромная и полностью целая мрачная какая-то церковь. Они находились внутри нее, во внутреннем зале, под высоким сводчатым потолком. Собственно, именно поэтому их усадили именно там, где они были. Где в реальности стояла башня, был вход в зал. Монахов там, кстати, сейчас не было, они же были проводниками и остались там, в стандарте.

Строения в Ракше часто высились там, где в нормальном мире уже и развалины могли исчезнуть. Например, Гластонберийское аббатство здесь было в полном своем великолепии.

Любой человек, из клана он или нет, прекрасно понимает, входя в дом, жилой он или не жилой. Это происходит потому, что любое здание, если оно активно используется, приобретает свою проекцию в Ракше, которую ощущают абсолютно все живые существа. Эта проекция результат взаимодействия неживого объекта с праной. Когда зданием перестают пользоваться, то со временем его проекция исчезает. Но в случае с местами культа, легендарными (то есть теми, с кем связаны легенды), в общем, теми, где праны вбухивается большое количество и она регулярно пополняется, например, туристами, проекция становится очень устойчивой. И попадая в Ракш кланмен видит здание таким, каким оно было тогда, когда его запечатлели. Как вот эту церковь.

Боеформа у Скарлетт была еще не полной. Смесью с ее естественным образом и тем, что она уже начала в нем менять. А вот у ее соседа и естественный образ был какой-то слегка смазанный, что ли. Не очень четкий.

К кандидатам, которые еще только приходили в себя, подошла женщина. На ней была рыцарская броня, необычного цвета. Кираса, наручи, поножи и шлем были черного цвета, но такого, будто доспехи закоптили над костром… Да еще и бордовый оттенок имелся, словно доспехи Абигэйл Пендрагон еще остывали после изготовления. Из Т-образной смотровой щели на новиков смотрели полностью белые и слегка сияющие глаза. За спиной странный плащ, грязно-белый, очень длинный, и снизу почему-то рваный. И на нем был красный крест. Помниться, когда Скарлетт впервые увидела боеформу Абигэйл, то была сильно впечатлена тем, что совсем не выглядящая воинственной женщина, обладает боеформой, явно нацеленной на активное сражение. О чем ясно говорил здоровый лонгсворд, висящий на ее поясе. Точнее, у пояса. Меч Абигэйл был словно приклеен к боку. Прямо так, без ножен. Ах да, и длинный плащ ей совершенно не мешал.

- Ученики! – натуральный рык заставил уже вставшую на ноги молодежь собраться (а многих и вздрогнуть) и обратить на Абигэйл внимание. – Построились передо мной!

- Ну, двигай, чего застыл? – пробурчала Скарлетт, пихнув в спину того парня, с которым они сидели спиной к спине.

Тот обернулся. И девушка ясно увидела, что этот здоровый лоб (вообще-то выше ее на полголовы, если не больше), совершенно откровенно трусит. Вон взгляд остановившийся, да и лицо, даже здесь, белое.

- Как тебя зовут? – Скарлетт по привычке, перешла на мягкий тон.

В школе ее часто привлекали для помощи с младшими ученицами. Собственно, еще и поэтому у Скарлетт с Абигэйл более теплые отношения.

- Д… Джон, - пробормотал парень.

- Приложи руку к груди, - тон девушки был мягкий, но уверенный. – И сделай глубокий вдох. Да, вот так. Задержи дыхание, насколько сможешь.

Вдох в Ракше, разумеется, не физический процесс. Вдох здесь – это накачка праны в свой образ.

- Ну, полегчало? – с улыбкой поинтересовалась Скарлетт.

Парень кивнул. И его образ обрел нормальный вид. Но тысяча демонов, его что, вообще не учили!?

- Ты где учился? – спросила девушка.

- Я? – парень растерялся. – В Кингс Колледже.

Скарлетт недоуменно наморщила лоб, вспоминая, где это такая у кланов школа есть… А потом до нее дошло.

- Ты что, в обычной школе учился? – изумленно спросила она.

- Это хороший колледж, - парень даже слегка обиделся.

- Обалдеть, - только и покачала головой девушка. – В Ракш кто тебя учил выходить?

Парень насупился.

- Дедушка, - буркнул он. – И сюда притащил… тоже.

- Так, Джон, - сухо приказала Скарлетт. – От меня никуда не отходишь, понял? Если, конечно, хочешь жить.

Примечательно, что Абигэйл никак не вмешивалась в этот разговор. Хотя судя по рыканию, остальных учеников она успешно строила.

- Жить? – недоверчиво спросил парень. – А это не…

Вместо ответа Скарлетт ладонью врезала парню по лбу. И не слабо. Джон отшатнулся, на его лице снова проступил страх.

- Ты что думаешь, это шоу что ли? – зло спросила Летти. – Здесь все по-настоящему, Джонни! Убьют здесь, умрешь там, понял?

У парня затряслась нижняя губа. Он коровьими глазами смотрел на Скарлетт. А перед ним стояла девушка, в грубой, но явно крепкой серой одежде. Разумеется, на Летти были штаны (в отличие от мужчин, кстати, Скарлетт могла себе позволить, скажем так, более обтягивающие штаны). Талию стягивал оружейный пояс, на котором висели ножны с саблей. Высокие кавалерийские сапоги и шляпа, как у французских мушкетеров (Скарлетт обожала Дюма). Поэтому же на ней бодро синела накидка-туника, с белым крестом.

- Давай, топай за мной, - бросила Скарлетт. – Черт, у тебя даже оружия нет... Ладно, разберемся.

Когда они подошли к остальным, Абигэйл посмотрела на девушку. Та еле заметно кивнула. Женщина кивнула в ответ.

- Итак, кандидаты! – рявкнула Абигэйл. – Здесь и сейчас вы пройдете то, что называется боевым крещением! Некоторые из вас уже сражались с демонами! Некоторые вышли в Ракш второй или третий раз. Запомните одно! Рядом с вами ваши боевые товарищи! Никто не должен погибнуть! Но если такова судьба, то примите свою смерть с доблестью, как и положено рыцарям! К бою!

- Джон, никуда от меня не уходи, - снова напомнила Скарлетт, стоящему рядом парню.

- Да я понял, - мрачно ответил парень. – Нахожусь рядом с тобой.

Ну, кажется, не все так плохо. Вроде он более-менее взял себя в руки. Даже голос дрожать перестал и команды слышит.

- Выступаем! – рявкнула Пендрагон.

От автора.

Упоминание Хогвартса не случайно. Я лично весьма уважаю Джоан Роулинг. Как многие из вас знают, у меня даже есть фанфик на Гарри Поттера. В этой работе я хотел выразить свое, не побоюсь этого слова, восхищение этой женщиной. И как человеком, и как писателем.

Самылов Алексей