Сеньор Паутинка

Глава 1

— Дамы и Господа! Леди и Джентльмены! Добро пожаловать на представление знаменитого «Цирка Всего Тревожного»! Цирка, где вы своими глазами вы увидите по настоящему удивительные и завораживающие явления, в большинстве своём недоступные нашим взглядам! Цирк, где сокровенные фантазии и чудеса природы переплетаются с нашими реалиями, создавая поистине непостижимые разуму виды! И сейчас, сидя перед этой ареной, вы можете узреть это собстве-

Конферансье недоговаривает, поскольку в этот момент откуда-то из зала раздаётся тихий стук. Кто-то из зрителей успел в эту долю мгновения испуганно взвизгнуть и отпрыгнуть. Однако это вовсе не мышь пробралась в зрительный зал, перепугав половину аудитории. Но в мгновение падения никто точно не разглядел этот предмет. В зале настала гробовая тишина... Не успела рука кого-то из зрителей потянуться за упавшей вещью, как что-то ещё более крупное свалилось с потолка. На этот раз все увидели, что это было. Вернее, кто... Едва не пришибив ногой перепуганную до смерти пожилую женщину, за спинки кресел зрительного зала вцепился молодой юноша лет двадцати на вид. Его короткие чёрные волосы были достаточно длинными, чтобы их можно было заплести в крохотный хвостик. Но зрителей ошеломило в плохом смысле не это... И не то, что этот парень буквально упал с потолка... А другое... То, что торчало у него из спины и крепкой хваткой держало его опорами на высоте... То, что едва слышно щёлкало и глухо скрипело, вызывая в спине неприятный холодок... Ноги... Восемь огромных паучьих ног, покрытых короткими волосками и оснащённых тонкими острыми когтями... Они медленно перешагивали со спинки на спинку, лениво передвигая тело по ряду. Подняв голову, парень, которому принадлежали эти ноги, съёжился.

– Lo siento, gente... - пробормотал он на чистейшем испанском с ноткой вины в излишне хриплом для юноши голосе. - Dejé caer una madeja de mis hilos aquí... ¿Nadie los vio por casualidad?

Зрители молчали. Не сколько потому, что испанский был им абсолютно чуждым... Сколько потому, как жутко выглядел этот персонаж... Юноша с сосредоточенным лицом ползёт над креслами, перебирая руками спинки и осторожно обходя зрителей. А гигантские паучьи ноги также лениво двигали тело по ряду, ненароком задевая когтями головы или воротники людей. Парень с паучьими ногами... Вот так можно было кратко описать этого человека внешне. Наконец, спустя несколько мучительных мгновений поисков, он наклонился в ноги кому-то из зала и с лёгкой улыбкой достал оттуда плотный моток красных шерстяных ниток. Убрав их под свою сиреневую жилетку с жёлтыми краями, юноша оглядел зал.

– Gracias, gente. Y una vez más, lamento interrumpir la presentación tan repentinamente... - всё на том же испанском неловко пробормотал юноша, после чего медленно развернулся к конферансье, всё это время стоявшему молча с тревожным лицом. На его лице вновь мелькнула стыдная улыбка, и он, повернувши к конферансье, выкрикнул. - ¡Continúe, Señor!

Следующее, что узрели своими глазами зрители цирка - то, как юноша уже более бодрым шагом ползёт по зрительному залу и натыкается на стену шатра. Своими длинными паучьими лапками он цепляется за толстую ткань и начинает медленно и осторожно подниматься вверх. Его человеческие руки скрещены на груди, лишь изредка хватаясь за стену, когда коготь не успевает цепляться. Картина того, как человек с паучьими ногами в спине карабкается по стене, вызывала мелкую прохладную дрожь в телах публики. Когда же силуэт жуткого парня скрылся в темени не освещённых прожекторами мест шатра, конферансье скромно откашлялся, тем самым вернув внимание зрителей на себя. Отряхнув костюм, конферансье на секунду задумался.

– *шёпотом, про себя*На чём я остановился? Ах, да... И сейчас, сидя перед этой ареной, вы можете узреть собственными глазами, какие великие чудеса скрываются среди нас! Вы даже не подозреваете, сколько поистину уникальных и даже по своему странных людей вы встречаете буквально каждый раз! И сейчас вы увидите, на что способна наша с вами матушка-природа! Не смею больше вас задерживать - начинаем представление! — Гордо выкрикивая столь воодушевляющую речь публике, конферансье всё никак не мог оторвать свой взгляд от потолка шатра. Он едва мог разглядеть сквозь тьму, как чей-то силуэт сидит на конструкции из верёвок, напоминающей недоделанную паутину, и что-то делает с нитками. Огромные, но тонкие паучьи ноги крепко держат тело на этой конструкции, держась за перекрещенные верёвки. Хоть хозяина силуэта не было столь чётко видно, одних только очертаний хватало, чтобы покрыться мурашками. Этим парнем был Стивен... Стивен Харрисон...

– Стив...

Мужчина в красном пиджаке тяжело вздохнул, свистнув ноздрями. Его руки были плотно скрещены на груди, чудом не ломая рёбра под собственным давлением. ”Мэнни” был ОЧЕНЬ недоволен инцидентом на представлении. Это было видео по нему без всяких слов. Хоть с его перевёрнутым лицом казалось, что он улыбается, в голове Стивена он всё же морщился от негодования. Но он не намеревался ударить его тростью или чем-то ещё. Он просто стоял над ним и сверлил его взглядом, пока он сидел со спицами в руках и пытался провязать петлю. Но даже так его полный недовольства взгляд был словно горящий факел, который медленно подносят к макушке Стива. Возможно, из-за этого взгляда на себе он всё никак не мог провязать петлю на спице. Ещё раз свистнув ноздрями, ”Мэнни” наконец продолжил.

– Ты зачем в зрительный зал прыгнул? Ты чуть зрителей до инфаркта не довёл своим появлением, ты понимаешь? Ты же сам не любишь публику! Зачем ты прыгнул? Да ещё и лапы свои мог сломать при падении.

– Прошу прощения... - на ломаном английском ответил Стивен, не отрываясь от спиц. - У меня нитки выпали...

– Не мог дождаться, когда представление закончится?В голосе ”Мэнни” не читалось ни гнева, ни отвращения, ни шока. Просто недовольство в перемешку с недопониманием произошедшего.

– Мне эти нитки нужны были в тот момент, потому я прыгнул за ними. Я понимаю, мой внешний вид мог напугать кого-нибудь, что и произошло... Но мне нужны были те нитки, которые я уронил.

”Мэнни” постучал пальцами по рукам, всё ещё держа их скрещенными. Как уже было сказано и понятно, он не собирался колотить Стивена, как это, наверно, сделал бы любой другой руководитель. Он просто стоял над ним и прожигал его взглядом. Но в конце концов и это ему быстро надоело... Махнув свободной рукой, он медленно развернулся и ушёл.

– Чтоб больше такого не повторилось, понял? - произнёс он прежде, чем исчезнуть за занавесом.

Стивен же так и остался сидеть и теребить спицей эту несчастную петлю. Он не был напуган недовольством "Мэнни"... Хоть он только сейчас понял, какую ошибку совершил, прыгнув в переполненный зрительный зал за нитками... Там были люди... Много людей... Очень много людей... Возможно, он своим появлением испортил толпе всё представление. Ведь, как он был уверен, вместо того, чтобы зациклить внимание на самих выступлениях артистов, мысли зрителей были зациклены на нём... На жутком существе, упавшем с потолка... От осознания этого по плечам Стива пробежал липкий холодок... Или это рука?

– И чего это Мэнни так разбушевался? Ты ж не специально прыгнул, чтобы напугать их до полусмерти?

Стивен лишь чудом не задел своим острым когтем белое личико Барни, испуганно отскочив от него. Лишь когда его узковатые серо-зелёные глаза зацепили знакомый образ, он успокоился. Это оказался Барни. Барни Картер. Хотя в цирковом обществе и на сцене он больше известен как «Моторрот». В принципе, по одному только его имени было как-то понятно, чем он удивляет публику на арене цирка. Выглядел он как стройный чутка лохматый шатен лет на пять старше Стивена. На нём была его чёрная изъеденная футболка, закрытая под синей клетчатой рубашкой. На его шее на Стивена смотрел очаровательный рисунок цветущей розы, там же красовалась и зелёная побледневшая от времени звёздочка. У Барни было много татуировок, но большинство из них не было видно под его одеждой. Кто ему бьёт эти рисунки - ”Мэнни” или кто-то другой из артистов - для Стивена всегда было загадкой.

– Ух, Vaca Santa...! Не подкрадывайся так! - громко и чётко прошипел Стив, с лёгкой дрожью опустив выпустившую свой коготь паучью лапку. - Я ж тебе чуть шрам не оставил!

Тихий хохот Барни окончательно вернул Стивена в чувства.

– Прости, дружище, не хотел напугать. А за шрам - не беспокойся! У меня таких шрамов знаешь сколько было за то время, что я проторчал тут!

– Всё равно в следующий раз будь поаккуратнее... Мало ли что может случиться...

Барни с улыбкой похлопал Стива по плечу. С «Моторротом» у Стивена получалось говорить на английском куда более свободно, чем с ”Мэнни”. Хоть от диалекта не избавиться, его речь с ним звучала гораздо более правдоподобно и живо. Если бы незнающие люди увидели, как они общаются, они бы и не подумали, что англоязычный из них только один... Хоть английский и не был самым сложным из всех языков, что Стивену пришлось выучить в цирке, он определённо дался ему нелегко. Можно ли сказать, что благодаря оптимистичной речи Барни этот язык дался ему хоть немного легче... чем с ”Мэнни”, хотя они оба были кровными носителями этого языка? Стив задумчиво уставился в пол.

– Можешь идти к себе, у тебя всё равно нет сегодня работы…! - поднявшись на свои ноги, промурчал Барни.

Стивен, подняв на него взгляд, медленно кивнул. С небывалой для человека лёгкостью поднявшись на свои паучьи ноги, он взял самыми верхними лапами спицы с нитками и осторожно прошёл мимо Барни. То, как он умело перебирает своими "ходулями", неслабо так впечатляло того. Даже после полутора лет совместной с ним жизни в цирке Барни всё ещё не мог представить, как Стиву удаётся не спотыкаться на своих лапках. Со стороны они казались такими тонкими и извилистыми... Но в то же время весьма массивными под тяжестью остального тела Стив. И это ещё учитывая, что он ходил полностью на них... И это ещё учитывая, что он ходил полностью на них... Не успел Стивен также, как и ”Мэнни”, скрыться за занавесом, Барни ушёл по своим цирковым делам. Уж слишком Стив любил одиночество...

– Это ж сколько времени я потрачу на всё это..? - прокручивал у себя в голове Стивен, сидя на кровати и провязывая петлю за петлёй.

Наблюдая за тем, как его тонкие длинные руки умело вертят спицы, Стивен чувствовал, как спокойствие за себя обхватывает его колющими мурашками. Вязание - это, пожалуй, единственное, чем он был полезен «Цирку Всего Тревожного»... Целыми днями он только и делал, что сидел в своей палатке и вязал, практически не вылезая наружу. Артисты уже привыкли к его столь "странному" для циркача увлечению. Вязание было не только способом расслабиться и забыться в процессе, но и способом показать свои чувства своим немногочисленным "близким знакомым", как он называет их... Для него было почти долгом перед ними использовать свои навыки в плетении нитками, чтобы согревать их... Вот и сейчас, вместо того, чтобы тренироваться и готовиться к выступлению, как это делает большинство циркачей, он сидел и с кропотливой осторожностью довязывал рукав свитера. Чем сложнее была композиция, тем дольше можно было забыться в процессе... Этим и пользовался Стивен, добавляя в свои творения как можно больше деталей вроде узоров или надписей. Но сейчас он не мог так легко успокоиться. Он должен был доделать паутину под потолком шатра, которую обещал артистам. Это не был какой-то дурацкий спор или игра на желание. Та паутина из верёвок и ниток, с которой Стив и спрыгнул за нитками, была проверкой его навыков в вязании. Стоит ли удивляться, что предложил ему этим заняться Барни...? И теперь у Стива при себе был ещё один некий "долг" - доплести паутину, чтобы больше не нужно было каждый раз забираться на потолок шатра. Стивен со своими паучьими ногами был слишком устрашающим даже для «Цирка Всего Тревожного»... Цирка, где был мужчина по прозвищу «Коса», что мог воткнуть в себя любой острый прибор без вреда для себя... Цирк, в котором был парень, у кого вместо глаз были гибкие и скользкие жгутики, как у улитки... Цирк, в котором был мужчина, способный растягивать свою челюсть до таких размеров, что мог спокойно проглотить машину... Это, к слову, и было особенностью Барни Картера. Даже для столь специфического места Стивен был настоящим воплощением кошмарных снов... Если же способностями его "коллег" ещё можно было воспользоваться и сделать их частью эпичного представления, то его паучьи данные никуда не впишутся даже в плане напарничества. Только и делать, что сидеть в своей палатке и вязать свитера́ с шапками.

– Я самый никудышный артист... - крутилось у него в голове всегда, когда он вспоминал, что вытворяют его коллеги на сцене.

Если они были странными, но хотя бы интересными и захватывающими, Стив был просто странным. Ничего захватывающего ни в вязании, ни в паучьих ногах нельзя было найти даже при сильном желании. Вязание - долгий, тихий и кропотливый процесс, который может растянуться на многие месяца или даже год. А вряд ли кому захочется несколько месяцев сидеть на одном месте и смотреть, как странное существо с паучьими конечностями виляет спицами в своих руках. Даже включив во время процесса цирковую музыкальную классику, не получится сделать из этого полноценное представление. Как ни посмотри, парень с паучьими ногами, который умеет только пугать и вязать - самый бесполезный артист за всю историю цирковой индустрии... Бесполезнее только «Real Mermaid» того известного шоумэна из начала двадцатого века, имя которого напрочь стёрто из памяти Стива. Но даже в ней зрелищности было больше, чем в этом парне! Он всегда был бесполезен, сколько он себя помнит...

– Я зайду?

Внезапный вопрос снаружи заставил Стива дёрнуться. Развернувшись ко входу в палатку, он успокоился. Это был ”Косой” - парень не из самых приятных, но зато честен в общении. Он редко когда захаживал сюда, зная о любви Стива к одиночеству. Потому услышать его голос в своих хоромах было для него немного непривычно. Вынырнув из-за занавесы палатки внутрь, ”Косой” наклонился к лицу Стива. Только он напряг свои лапы, как сухая бледная рука коснулась его волос. Молча постояв так пару секунд и просто глядя в глаза Стивена, ”Косой” медленно сел рядом. Словно собирался начать серьёзный разговор о чём-то.

– Что там с работой, которую мы тебе дали? Закончил, нет?

На лице ”Косой” читалась смесь недовольства, которое словно намертво отпечаталось в его мимике, и любопытства. Он интересовался не свитером, который сейчас вязал Стивен. Его интересует паутина под потолком шатра, над которой Стив уже несколько дней кропотливо пашет... С того времени, как ему предложили идею об этой паутине, прошло не меньше пары недель. Плетение нитей, тем более на высоте в несколько десятков футов, необычайно муторный и кропотливый процесс, на который не у каждого хватит духу... К тому времени, как ”Косой” поинтересовался паутиной, Стивен едва заканчивал третий "конус" из восьми. Работы предстояло ещё очень-очень много, как и времени на неё...

– Ещё месяц-полтора до окончательного результата... - пробормотал Стив, не отрываясь от процесса. ”Косой” лишь протяжно вздохнул носом.

– Слушай, вопрос есть.

– Ты его уже задал.

– Это не по поводу паутины...

– Задавай, я отвечу.

Стивен медленно отодвинул от себя спицы с недоделанным рукавом. Несколько секунд задумчивого молчания...

– Ты ведь понимаешь, что в «Цирке Всего Тревожного» все мутации и способности находят своё предназначение?

– Конечно, а в чём вопрос?

– Все, кто тут живёт и у кого есть какой-либо "дар", пользуется им на публике. В этом весь смысл нашей конторы.

– И что ты хочешь этим сказать, Oblicuo?

– Я сейчас ни на что не намекаю... но за всё время, что ты живёшь с нами, я ни разу не видел тебя на арене. Только НАД ареной, когда ты свою паутину плетёшь. На арену ты спускаешься только когда устаёшь. Так вот, у меня вопрос... Почему ты за те месяцы, что живёшь с нами, ты никогда не участвуешь в выступлениях? Но мне интересно, почему ты так-

Стив грамотно прервал ”Косого”, вновь вернувшись к рукаву.

– Просто не хочу выступать, вот и всё. Я просто не предназначен для арены. Ну нет во мне чего-то такого, что могло бы привлечь зрителей. У вас это есть, и вы во всю это используете. А что во мне примечательного, как в сценическом герое?

Стив бросил взгляд на свои паучьи ноги, что сложились "зонтиком" за его спиной. Стивен не был зол или расстроен вопросом ”Косого”. Он был расстроен, что из-за его изолированного поведения многие из артистов относятся к нему "по особенному". Он не был похож на обычного циркового артиста ни в каком месте. Взять в пример Барни Картера: весёлый, харизматичный, креативный, легко ловит идеи для новых номеров... Со своим "карманом" в горле он имеет при себе буквально тысяча и один способ ошеломить толпу зевак... Достаточно вспомнить тот раз, когда он на глазах у зрителей целиком проглотил автомобиль! Что и принесло ему прозвище «Моторрот». А что у Стивена? От него даже банальной харизмой не пахнет! Тихий, спокойный, неразговорчивый, умеет только вязать и лазать по канату... Его паучьи ноги делают его живым воплощением ночных кошмаров, а не весёлым цирковым артистом. Да и кого нынче удивишь канатами? Этот номер уже давно вошёл в классику цирковых выступлений. Даже если Стивен возьмёт эту классику за основу для номера, он скорее перепугает весь зрительный зал своим видом, чем доставит им удовольствие. О чём он и изъявил ”Косому”, на что в ответ получил тяжёлый вздох и хлопок по плечу.

– Всё равно тебе стоит что-нибудь придумать! Иначе окажешься в «Логове Уродов»...

– А есть какая-то разница? Что там, что тут я всё равно особо толку не приношу... Просто сижу здесь, в тени, и вяжу. Да и будь здесь такие рамки «либо то, либо то», я бы уже давно сидел в «Логове Уродов».

”Косой” на это лишь махнул рукой и встал с табуретки. Не успел Стив поднять голову, как он уже исчез за ширмой. Оставив его наедине с собой и спицами с руках.

Глава 2

Вот и готов очередной переплёт. Как можно туже затянув узел, Стив бросил взгляд на свою работу. По диаметру той части, где заканчиваются стены шатра и начинается его "крыша", растянута толстая верёвка, закреплённая в восьми углах. Если верить многочисленным книгам про членистоногих, что читал Стив, в паутине такая конструкция называется "Каркасная нить". А вот из этих самых углов до центра тянулись уже "Радиальные нити" - те же верёвки, что и в каркасной, зафиксированные более тонкими. В центре, где все четыре верёвки пересекались, они тоже были зафиксированы толстыми нитками. Это давало Стивену спокойно прогуливаться по своей конструкции, не боясь как-то сдвинуть ногами. А вот "Ловчие спирали", соединяющие радиальные нити, ещё не были готовы. Стив только довязал третью долю из восьми. Работы предстояло много... Очень много... Сидя на своём незаконченном ”детище” и держась паучьими лапками за толстые верёвки, Стивен с задумчивым видом вертел в руках узенькую втулку с зелёными нитками. Которыми только что до этого закончил фиксировать часть своей конструкции. С высоты, на которой сидел парень, арена казалась не больше домашнего бассейна. Когда на деле на ней могло улечься спать аж двадцать с чем-то детей... Это были всего лишь чуть меньше сотни футов, а голова уже шла кругом от одного только взгляда... Приходилось запрокидывать голову, чтобы полегчало. Только Стивен собрался вставать, как занавес, закрывающий кулисы арены дрогнул. Он замер, уставившись туда. В момент, когда Стив медленно поднял две свои паучьи конечности над головой и высунул когти, из-за алой шторы вышел Барни. Привычная лохматая голова и бирюзовая клетчатая рубашка с катышками дали Стивену это знать... Барни, судорожно оглядываясь по сторонам, вбежал на арену.

– Сти-ив?... Стив, ты здесь? Стив!В его голосе звучала не сколько тревога, сколько нетерпение... Стивен медленно убрал нитки за пазуху и, вновь согнув паучьи ноги, приподнялся с верёвок. Заметив шевеление под потолком, Барни поднял голову. Его не то встревоженный, не то любопытный взор поймал кривую гуманоидную тень, медленно ползущую к стене. Разглядев в этой тени восемь согнутых ветвей, что неспеша несли тело по толстым верёвкам паутины, он ухмыльнулся. Когда уже силуэт Стива полностью перебрался на стену, где его мог осветить свет от прожектора, его фигура предстала в бо́льших деталях. Знакомый сиренево-жёлтый воздушный костюмчик без плеч, напоминающий чем-то индийское сари. В том месте, где должен был располагаться воротник, была лишь жёлтая широкая лента, к которой спереди был пришит край самой майки. Рукава были прицеплены к остальному костюму плотным и крепким швом, который можно было порвать лишь ножницами. Но вряд ли у кого поднимется рука рвать столь тонкую и изящную ткань... Осторожно спрыгнув со стены на кресла зрительного зала и едва не зацепившись когтем в ткани шатра, Стивен пополз в сторону Барни.

– ¿Qué pasó esta vez, Barney?

Непонимающий взгляд выдавил из горла Стива протяжный вздох. Было странно, что за полтора года Барни мог худо-бедно научить его говорить по-английски... В то время, как сам Барни не удосужился выучить хотя бы пять слов, помимо «Hola», «Sí» и «Gracias». Стивена это огорчало. Но он не злился на «товарища по арене», если их с Барни так можно назвать. Учить один язык, пока ты сам учишь другого говорить на родном тебе, бывает сложно... И Стив это понимал без лишних вопросов.

– Что случилось, Барни? - со всё тем же вздохом переспросил Стивен уже на английском.

На этот раз до Барни дошло сказанное.

– Давай быстренько заканчивай, что ещё не успел, и иди за мной в «Big Top»! У ”Мэнни” для нас есть какие-то очень важные новости!

– Что ж там такое случилось, что он созывает всех? Обычно же всех созывают, когда нового артиста находят... Ну, или когда затевается драка.

– Скорее всего первое, потому как я никакой драки не слышал и не видел.

Стивен задумался на несколько секунд.

– Если дело прям такое срочное... То медлить не стоит!...

С этими словами он слез с кресел и, в очередной раз молча изумив Барни своим владением паучьими ногами, медленной походкой пошёл в сторону кулис. Сам Барни, простояв и понаблюдав за ним какое-то время, поспешил за ним. Повод, по которому ”Мэнни” надумал всех созвать средь бела дня, не должна была столь важной для спешки. Но любопытство было уж очень манящим...

"Мэнни" демонстративно откашлялся, хлопнув себя кулаком по груди.

– Спасибо, что собрались, ребята! И извините, если прервал кому-то дела. Сегодня у нас в цирке появился новый товарищ!

Стивен действительно был прав. Собрание было по поводу нового участника их труппы. Наблюдая за происходящим из-за занавесы шатра, он видел сквозь толпу из двадцати человек, как изо спины Мэнни нехотя показывается их новый сожитель. Поводом для собрания оказалась необычайно тонкая даже для предположительных двенадцати лет девушка с заправленными в пучок пресно-золотистыми волосами. Девушка, вышедшая на обозрение толпе, украдкой встала почти вплотную к "Мэнни" и медленно прошлась глазами по собравшимся. Её взгляд был не оценивающим, а скорее испуганным или интересующимся. Она с пугливым любопытством, словно кот на подлетающие к окну птицы, оглядывала их, изредка кивая головой. Она была одета по-простому, но не бедно. Жёлтая, чуть посеревшая от многочисленных стирок футболка с черными краями облегала её худое в меру туловище и плечи. Чёрные брюки с потёртостями, что, казалось, держались на этой девушке на честном слове швеи, соткавшей их. На ногах были видны светлые кеды с символикой какого-то канадского училища на боках. Из-за шатра было прекрасно видно даже мелькающий испуг в серо-голубых глазах худышки, пока она разглядывала своих будущих "соседей". Или же это у Стивена просто было столь хорошее зрение.

– Её зовут Изабелла Бьюкенен. Но вы можете называть её Белль, обойдёмся без формальностей. Мне повезло встретить это чудо в Ванкувере, неподалёку от которого мы сейчас остановились. Я искренне надеюсь, что в ближайшие часа два мне не придётся поднимать с вами разговор о происшествии, связанном с этой девочкой. Она новенькая, будьте с ней поласковее. «Научиться жизни» она ещё успеет с нами.

На лице Барни, стоявшего ближе всех к Стивену, мелькнула тень ухмылки. Это не была та ехидная ухмылка, которая предшествует либо продумывание хитрого плана, либо какую-то неприятность... А привычная узкая ухмылка, появляющаяся в момент, когда в голове зарождается какая-нибудь шутка. Но эта гримаса исчезла в тот же миг, как Барни бросил взгляд на Стива, стоявшего за шторой с наполовину высунувшейся головой. Придерживая обеими руками эту самую штору, он то ли дело скакал глазами то с девочки на Барни, то обратно. Барни резким движением развернулся, одарив Стивена недопонимающим взглядом.

– Стив, ты чего там? Корни пустил?

тив, виновато съёжившись, ещё плотнее закрылся за занавесом, продолжая наблюдать за происходящим. Белла была слишком хрупка на вид, чтобы ей навредить... Можно было подумать, что она только недавно вернулась после празднования Кинсеаньеры*. Либо же это из-за того, что большинство циркачей в «Цирке Всего Тревожного» были средних форм, эта дамочка казалась такой худенькой? Быстро пробежавшись взглядом по артистам, ”Мэнни” еле слышно хмыкнул.

– Есть желающие провести экскурсию нашей «гостье»?

– А давайте Стив! А то у него с нами никаких дел, кроме вязания, нет!

Стивена аж передёрнуло от услышанного... Он резко переключил взгляд на улыбающегося Барни, что указывал большим пальцем на него. Ощутив на себе взгляды остальных собравшихся, он резко скрылся за занавесом. Стив не был испуган предстоящей ответственностью за новую артистку и её адаптацию в цирковом обществе. Излишняя скромность и желание быть одному, уже подавно ставшие частью него самого, оказались сильнее интереса к новичку. Слегка опешив от столь резкой реакции Стивена, Барни бросил взгляд на ”Мэнни”. Тот и взгляд не успел бросить на Стива до того, как он скрылся за шторой. Просто стоял посреди толпы, держа Беллу за плечо и почёсывая её этой самой рукой. После нескольких минут молчания первым заговорил ”Косой”.

– Давно пора! А то такими темпами он может в «Логово уродов» уйти...

– Ну, что ты опять начинаешь, Косой! - ухмыльнулся Барни, подойдя ближе к нему. - «Логово уродов», «Логово уродов»... Такому, как наш скромняга Стив, даже там не место! Что здесь он особо ничем не занимается, что и там не будет! Так что вот эти твои пугашки про «Логово уродов» вряд ли сработают когда-либо!

– Под тяжёлый вздох ”Косого” Барни вновь бросил взгляд на то место, где стоит Стив. Но там уже никого не было. За занавесом шатра было пусто. Там не было видно стоявшего за шторой латиноамериканца в сиреневом костюме. Барни, сплюнув под ноги, направился за занавесу, где только что был Стивен.

– Стив, ты сейчас серьёзно?

Наблюдая за тем, как Стивен медленно карабкается по тканевой стене шатра, спросил Барни. Он ничего не ответил. Лишь осторожно взобрался на свою паутину и уселся на только что законченном узле. Достав изо пазухи моток ниток, он с тихим вздохом возобновил работу. Но Барни не унимался.

– Неужели тебя так напугала внезапная ответственность? Но согласись, ты ведь ничего не делаешь в цирке, кроме как вяжешь и плетёшь эту паутину! Нет-нет, ты не подумай! Мы с ребятами ценим твои труды, безусловно! Ты ведь во многие из них свою душу и время вкладываешь! Да и ты сам неоднократно говорил, что вязание - это долгий, кропотливый и сложный процесс, на который может уйти не один месяц, а то и год! То, что ты делаешь - безусловно, заслуживаешь уважения! Но ты же-

Стивен не даёт ему договорить.

– Знаю, мне нужно найти себе более подходящее для цирка занятие. Ведь вязание - это самое бесполезное, чем может увлекаться и заниматься циркач. Ведь в цирке главное что? Верно! Резкость, движения, азарт и скорость тела! Всё то, чего нет в крутении спицами и завязывании петель на протяжении нескольких часов...

– Нет, я не имею ввиду, что твоё увлечение бесполезное! Пусть из вязания полноценного представления не получится слепить... Но ты ведь так проявляешь свою заботу... Вяжешь нам всякие там шапочки, носочки, шарфики... Это, несомненно, прекрасно! Чёрт, о чём я болтаю! У нас же разговор про новенькую! Короче, ты не-

– Por favor, Барни... Помолчи... А лучше уйди, скоро представление начнётся...

– Откуда знаешь?

– Стивен промолчал какое-то время, утягивая узел на конце косы из ниток. Он специально заплетал нитки в тонкие косы, чтобы они лучше фиксировали верёвки и крепче держали конструкцию. Спасибо Сеньоре Грэкиена, что научила его плести косички... Продержав тишину несколько секунд, Стивен вновь нарушил её.

– Шум с улицы затихает... Значит, Манфред готовит всех к выступлению... Ты тоже иди готовься. - и почти шёпотом Стив добавил. - Lo siento si me suena demasiado grosero... No quería hacerte daño...

– Лады! Смотри, не кувырдакрись!

– Махнув жестом "пистолет" от виска, он демонстративно цыкнул и покинул арену. Едва ли силуэт Барни успел скрыться за занавесом, как за место него вылез ”Мэнни”. Пробежавшись взглядом по сцене и узрев сидящего на канатной паутине Стива, он с сожалением помотал головой.

– Не воспринимай сказанное «Моторротом» всерьёз. Ты же сам знаешь, у него язык как мотор. Сам порой не знает, что говорит.

– Не надо извиняться, Манфред... Мне уже давно не двенадцать , меня такое совсем не задевает...

– Я понимаю. Но кого-то на твоём месте могли бы задеть его слова.

– Если слова «у него никаких дел нет, кроме вязания» кого-то оскорбляют, то значит этот кто-то не очень любит правду. Барни, хоть и болтун бесстыдный, но в его словах хотя бы есть толк... Он отличается от обычных болтунов. По крайней мере тех, что доводилось встречать мне.

– Это сплетники. *шёпотом*В общем, что я хотел-то...? Постарайся, чтобы твои нитки крепились к тебе достаточно крепко. Чтобы не было, как неделю назад. ¿Entiendes?

– Sí, Señor Manfred.

Слегка сморщив своё перевёрнутое лицо, «Мэнни» медленно кивнул и покинул арену. Стивен же продолжал подвязывать канаты сплетёнными косами, моментами бросая взгляд на пустую сцену. Пока что пустую... Минут через двадцать она начнёт заполняться абсолютно чужими любопытными лицами, пришедшими за ощущениями... Когда зал будет полон, и все усядутся на места в зрительном зале, на арене погаснет свет, зажгутся прожектора, и в центр арены из-под занавеса выйдет Конферансье... Он снова повторит своё фирменное приветствие, расскажет, что ждёт зрителей, и торжественно начнёт представление... А Стиву, как самому бесполезному артисту, которого никто на арене и не ждёт особо, останется только попутно с плетением паутины наблюдать, как его коллеги выполняют головокружительные и страстные трюки с собственной физиологией и этим же вызывают бурные шумы в зрительном зале. Возможно, сегодня покажут, как Барни одним махом проглотит кого-нибудь из зрителей, заперев его в своём "горловом кармане", как выражался Стив. Возможно, покажут, как «Слизевик» - парень с улиточными жгутиками вместо глаз - сгибает свои эти самые "жгутики" в разнообразные формы. Возможно, придумают ещё что-то, чем можно удивить публику. И так каждую неделю. Буквально по кругу.

Заходить к новенькой не было ни малейшего желания... У Стива так тем более. Но, раз ему в кой-то веке "поручили" заняться ей, стоит всё же попытаться хотя бы, как минимум, познакомиться с ней. Раз её взяли под опеку в этот цирк, значит у неё есть что-то, чего нет у человека. И вряд ли это "что-то" - её феноменальная даже для ребёнка худоба. Хотя кто знает, может у неё какие-то беды со здоровьем, и она на специальной диете сидит... Никто не знает, кроме неё же самой... Глубоко вздохнув и сбавив дрожь в плечах, Стив медленно приоткрыл занавес палатки. В красно-синей палатке, украшенной снаружи жёлтенький треугольный флажком, сидела Белль. На этот раз на ней был цирковой костюм - жёлтая безрукавка поверх чёрной облегающей кофты, лишь сильнее подчеркивающей её худобу. На шее, плечах, локтях и запятьсях крепились пышные рюшки, похожие на слоёный торт. Белль сидела на кровати и пыталась поправить те же рюшки на лодыжках. На ногах у девушки красовались такие же чёрные и обтягивающие леггинсы, как и кофта. На поясе у неё была застёгнута одна из самых коротких юбок, что Стивену доводилось видеть... В стоячем положении она, возможно, не смогла бы закрыть даже бёдра Белль. Но тёмные плотные леггинсы давали Стиву облегчение за неё. Похрустывание паучьих ног Стивена отвлекло девушку. Подняв голову, она посмотрела на то, что стояло за приоткрытой занавесой. Не трудно догадаться, какие эмоции она испытала, когда увидела, как на неё смотрит смуглый короткостриженный парень... у которого из спины тянутся длинные, тонкие, но массивные паучьи лапы с такими же тонкими и длинными закрученными когтями. Определённо не самое приятное зрелище... Хотя в его серо-зелёных распахнутых глазах не было ничего, что можно было воспринять как угрожающий знак, Белль медленно отодвинулась назад. Не сводя глаз с замершего в проёме гуманоида. Наконец, после нескольких минут физически давящей тишины Стив заговорил.

– Hola, señorita... Me encargaron que te enseñara el circo... pero primero, presentémonos por decencia? Mi nombre es-

Белль прервала его, когда её приоткрытые тонкие губы дрогнули.

– К-кто ты... Такое...?!

Её голос дрожал так, словно она еле-еле сдерживала крик. Но ком в горле мешал ей произнести что-то громче шёпота... Она просто сидела и смотрела на то, как парень с паучьими ногами вглядывается в её лицо. Или же не лицо, а его часть…?

– Англоязычная - мысленно констатировал Стив. - Даже не знаю, хорошо это или плохо... Хотя Манфред говорил, что она из Ванкувера… А Ванкувер - это город в Канаде, где мы сейчас и находимся… А в Канаде, как мне рассказывал Oblicuo, большинство говорит по-английски. Задержав долгий любопытный взгляд на наряде новенькой, Стивен заговорил ещё тише, стараясь звучать как можно мягче.

– Ты ведь Изабелла, так? Изабелла Бьюкенен? - Она коротко закивала. - Будем знакомы, Изабелла. Я - Стивен Харрисон, можно просто Стив. Или, как меня называет Барни, «Сеньор Паутинка»...

– Это... - Белль сглотнула. - Это... Кто?

– Барни? Это тот парень, что предложил мне "присмотреть" за тобой, как за новенькой. Хотя некоторые называют его настоящим именем, то есть Барни, на арене он обычно зовётся «Моторротом»...

Несколько секунд тишины.

– ¿Puedo entrar? В смысле, я зайду?

– Т-ты уже... И п-пожалуйста, н-не переключайся с я-языка н-н-на яз-зык, я не успева... То есть, не понимаю твоей речи...

– Disculpa, больше не буду.

– Дис... Что?

– Disculpa. Это по-испански, оно означает "Извини".

– Ты... - девушка в костюме цвета пчёлки слегка выпрямилась, всё ещё глядя на Стива, стоящего под занавесом.

– Ты испанец?…

– Почти. Я мексиканец.

Вновь несколько секунд молчания. Но напряжение, стоявшее до этого, потихоньку начало спадать поперёк с осознанием Белль ситуации. Она бросила взгляд на ноги. На паучьи ноги, тянущиеся из спины Стива. Её пробрала дрожь. Уловив взгляд Белль на своих ногах, Стивен неловко двинул ими за спину, сделав их менее заметными с её ракурса.

– Э-это твои…?

– А чьи ещё они могут быть..? Конечно, мои.

Белль медленно, насколько позволяло её тело, встала с кровати и наклонилась.

– Живые... Прям как настоящие...

– Они и есть настоящие. - в голосе Стивена проскочила нотка стыдобы. - Они часть моего тела.

– Ты... Что-то вроде «Человека-паука»?

– Возможно... Только я не умею карабкаться по стенам и ползать по потолку. Да и паутину я не выделяю. Так что...

Стив умолк на половине фразы. Уже полностью зайдя в палатку, он отпустил занавес, тем самым закрывшись с Белль один на один. Та, хоть всё ещё тряслась от мысли подойти к столь необычному, мягко говоря, человеку, уже не смотрела на него с животным ужасом. Но в её небесно-голубых глазах всё ещё мигала тревога от вида его лап. Даже непонятно, кто страннее из них: тот мужчина с перевёрнутым лицом, что забрал её сюда... или парень с паучьими ногами в спине, что медленно гулял по палатке, невольно держа дистанцию с ней?