Семья, Самайн и сказки

-1-

Юная Юбх Карнуэл в нетерпении ходила кругами по площадке для разгрузки дирижаблей, время от времени посматривая на юг, откуда должен прилететь аэростат из Даринширна. Холодный ветер трепал длинную шерстяную юбку и готов был вырвать из рук толстый плед кланового тартана, в который девушка куталась, но продолжала смотреть за горизонт. Дело шло к вечеру, ещё пара часов — и солнце скроется за горами, быстро стемнеет, а значит, мать загонит её под крышу, с вечным ворчанием, что нечего по темноте таскаться по стенам замка. А Юбх так хотела встретить этот дирижабль. Конечно, никто не обещал, что они прилетят именно сегодня, но канун Сауиня уже завтра…

Юбх больше всего в году ждала не день своего рождения с подарками и поздравлениями, или день нового года, с пирами и гуляниями, или иной какой праздник из многих, что отмечали в Ханше, нет, больше всего она ждала два: Сауинь и Белтань, приход зимы и лета соответственно, которые особо чтились в родных краях. Но не празднования, угощения и игрища её привлекали. На эти две даты, к концу апреля и к концу октября, её семья собиралась полностью. Вот уже почти десять лет, без отговорок, опозданий, всё семейство главы клана Карнуэл встречалось в родовом замке Нуэла, чтоб с удовольствием отметить священные дни и повидать друг друга. Жизнь разбросала братьев и сестру отца Юбх по свету, но вот уже скоро, если дирижабль прибудет вовремя, если вообще сегодня, Юбх встретит последних, кто ещё не приехал.

— Ну чего там, не видать? — на площадке показался Рори Карнуэл, отец Юбх, и девушка печально покачала головой. — Да чего они, опять что ли, на воздушных пиратов нарвались? Везучие, как старый Мюр, что мимо колодца пройти не может, чтоб в него не свалиться.

— Так он же не специально падает, за водой же тянется, — вступилась за обычно весёлого и добродушного Мюра Юбх.

— А нечего по пьяни по улицам мотаться, тогда и пить хотеться не будет.

— Сегодня снова что ли свалился?

— Снова, — проворчал отец, засовывая руки в карманы твидовой куртки, — я жене так и сказал, когда его ей приволокли, если ещё раз в колодце найду, так там и велю оставить. Проще новый колодец вырыть будет. Тем более в такое время…

Отец сердился, но Юбх не верила, что он всерьёз. С тех пор, как дедушка Грегг полностью отошёл от дел, передав клан заботам старшего сына, Рори хоть и ругался постоянно, но всегда следил, чтоб соклановцам было хорошо. К нему шли за помощью и советом и всегда их получали. Но в чём отец прав, так это в том, что в седьмицу Сауиня, когда границы между мирами людей и тех истончаются и пропадают, когда на перекрестке можно легко встретить богла с претензиями, а на побережье кишмя кищат фо-а, шататься пьяным по темноте — так себе затея.

Дядя Лейт, самый младший дядя Юбх, который обычно служил на материке, рассказывал ей, да и всем прочим племянникам, что их Ханш, наверное, последнее место на земле, где до сих пор верят в «сказки», что, по его мнению, дико смешно — технологически и по уровню жизни их родные места превосходили даже Камрийскую Империю, которая считалась вроде как их метрополией.

Но Юбх никак не могла взять в толк, как же можно не верить в то, что вон там на побережье меж скал живут не только обычные тюлени, но и шелки и роаны? Ведь их песни слышат все. И зачем тогда рыбаки до сих пор, отправляясь в море, берут с собой кусочки янтаря, если не для того, чтоб отпугнуть в случае чего злобного брегди? А Везучий Коул? Ведь все сошлись во мнении, что его внезапно появившаяся и также пропавшая мать — морская дева кеаск, которую поймал коулов папаша и который из-за своего пьянства плохо спрятал её хвост, раз она так легко его нашла, потому и сбежала, но, как и полагается кеаск, оберегала сына от штормов и бурь, когда он выходил в море, пригоняла ему в сети лучшую рыбу…

Нет, Юбх верила в «сказки». Даже в свои почти взрослые четырнадцать лет.

— Дочь, у тебя глаза зорче, глянь, кажется мне или летят? — Рори изо всех сил щурился, смотря на юг.

Глаза у него были зорче зоркого, Юбх сама видела, как он легко может подстрелить из винтовки горного козла с тысячи ярдов, но с готовностью повернулась и всмотрелась в горизонт, чтоб в тот же миг с визгом повиснуть у отца на шее:

— Летят!

По громкому слову главы клана площадку для разгрузки дирижабля осветили фонарями, готовясь принять гайдроп и канаты.

Юбх отошла в сторону, дабы не мешать мужчинам, хотя с детства знала, что и как делать, чтоб помочь дирижаблю и взлететь, и приземлиться, но как-то не хотелось в суматохе приготовлений быть пришибленной мотком канатов.

Весть о подлетающем дирижабле быстро разнеслась по замку, и с лестницы уже доносились шаги: Энгус и Лейт, младшие братья отца Юбх, поднимались, чтоб приветствовать гостей.

Оба сами прибыли всего пару дней назад. Один — с материка, второй — с запада Ханша, где последние десять лет управлял угледобывающими шахтами. Но оба не нарушали традиции, исправно прилетая на семейные сборища. И сейчас стояли рядом с Юбх и Рори, с нетерпением ожидая приближающийся дирижабль.

Когда небольшой аэростат полностью закрепили у причальной мачты и приставили трап, двери гондолы открылись, и появились те, кого Юбх так ждала.

Единственная сестра её отца, тетя Мэрид, жившая последние годы в столице Камры, возникла в дверном проёме. За руку она держала мальчика лет шести на вид, который, едва заметив встречающих, с радостным криком «Юбх!» бросился вперёд.

— Куинн!

Кузен прилично подрос за последние полгода, и поднять его Юбх уже не смогла, но ведь обнимать можно и стоя на твердой земле. Тем же занимались сейчас Рори и Мэрид, которую брат сграбастал в свои медвежьи объятия, едва она сошла с трапа. После женщину передали в руки младших братьев, а отец Юбх с не меньшей теплотой уже обнимал и хлопал по плечу мужа сестры — Рэймонда, своего давнего друга.

— Юбх, ты просто расцветаешь с каждым днём!

Юбх с восторгом подняла глаза на женщину, что стояла перед ней. Высокая, статная, стройная, с длинными платиновыми волосами, убранными в высокую прическу, по-прежнему невероятно красивая, Мэрид Карнуэл была кумиром своей племянницы. Да и как можно не восхищаться женщиной, что к тридцати годам объехала несколько стран, основала свою школу свободного танца, ловко вела дела и когда-то смело танцевала на сцене, вызывая дикий восторг у зрителей?

— Тетя Мэрид! — Юбх уткнулась носом в драповое пальто, вдыхая пряный аромат духов и чувствуя, как руки женщины нежно обнимают её.

— Ветер поднимается, пошли-ка вниз! — скомандовал Рори и, посадив Киунна на плечи, направился к лестнице, где племянника ему пришлось всё же спустить — потолок не превышал трёх футов, и, даже сгорбившись, мальчишка рисковал получить шишки.

— А дядя Тайлер снова не приехал с вами? — спросила Юбх, пока они спускались.

— Нет, он остался в Камре, — ответила Мэрид, но печали в голосе Юбх не заметила, — у него там дела. Тем более кто-то же должен присмотреть за школой в моё отсутствие. Но он передавал тебе привет.

— Лучше б он передал сюда себя, — проворчала Юбх, — два года уже тут не показывался! А в Даринширн и Камру вы меня не берете...

Формально Тайлер Лунн не принадлежал к их клану, он вообще по крови был камрийцем, но являлся деловым партнёром Рэймонда и его другом, а ещё дружил с Энгусом, и бабушка Иннис о нём пеклась… Да и самой Юбх Тайлер очень нравился. С ним бывало весело и интересно. Вот только последние разы в Нуэл он не прилетал. Что у него там за дела такие важные, важнее семейного сборища?

В гербовом зале, заставленном чучелами павших на охоте животных, уже накрыли стол. Бабушка Иннис зорко следила, чтоб всем хватило хаггиса и овощного пюре, гуляша с кашами, любимой мужчинами говядины, тушеной в пиве, и пирога с бараньими почками. На середине стола гордо красовался гусь, фаршированный рубленными потрохами. Краннахан и кексы Юбх с негодованием на столе не увидела, но сразу поймала упрямый взгляд бабушки, которая всегда твердила, что сладкое — после.

Бабушка с дедом в свою очередь радушно встретили новоприбывших и велели всем рассаживаться за столом.

Весь вечер только и было разговоров, о том, как прошли последние полгода, об успехах и проблемах. Юбх слушала и молчала.

Мэрид рассказывала о делах в своей школе, и Юбх в который раз мечтала заручиться её поддержкой и выпросить, наконец, у отца разрешение уехать с тёткой в столицу, учиться в этой школе, посмотреть страну, танцевать…

Но Рори оставался непреклонен. По его мнению, место его старшей и единственной дочери — Нуэл, рядом с домом, и уж тем более не на сцене в столице. И переспорить его не удавалось.

Застолье затянулось до позднего вечера, и спать Юбх отправлялась в предвкушении завтрашнего дня, тридцать первого октября по цивильному календарю, кануна Сауиня, такого значимого праздника для всего Ханша. Дня, когда осень уступает место зиме, когда страда заканчивается, и кладовые, куда убрали последний урожай, запечатывают. Время, когда границы между миром людей и миром тех рушатся, и среди домов, людей и костров легко можно встретить выходцев с той стороны. Для Юбх этот год был важен ещё и тем, что в четырнадцать лет она уже не считалась ребенком, коим вместе со стариками надлежало сидеть по домам, за засовами из хладного железа, она сможет ходить по улицам, к священным кострам, но в обязательной маске, чтоб те не признали в ней человека из плоти и крови, у которого можно отнять и то и другое вместе с душой. Но это будет завтра, а сейчас она и вправду слишком устала...

-2-

— Юбх! Юбх, гляди, вон уже костры складывают!

С этими воплями в спальню к девушке ворвался Куинн, уже полностью одетый в брюки и курточку из шерстяной ткани кланового тартана, как его всегда наряжали при каждом визите в Нуэл. Дед Юбх категорично заявлял, что это в столице его дочь может одевать сына, как ей вздумается, а в Ханше мальчишка из семьи главы клана должен носить одежду из кланового тартана.

Судя по внешнему виду и бодрости, Куинн уже час как встал с постели. Юбх же, любившая поваляться на перине до последнего, с тоской посмотрела на настенные часы, которые показывали без двадцати минут восемь пополуночи. Но разлёживаться, действительно, глупо в такой-то день!

Юбх решительно села, откидывая одеяло и спуская ноги на пол. Пар в трубах по периметру комнаты уже давно обогревал и весь замок, но за ночь тапочки стали совсем холодными, и девушка поёжилась. Накинув на плечи теплый шерстяной плед, потянулась к комоду с чулками.

— Бабушка Иннис велела собираться скорее. В восемь подадут завтрак, а после нам надо будет украсить главный зал и гербовый. А я кое-что привез для украшения!

— Я уже листьев насобирала. Красивые, нагладила их, букеты, венки и гирлянды развесим.

— На кухне во всю фонари из репы вырезают, — Куинн тактично отвернулся, разглядывая город в окно и давая кузине возможность умыться и полностью одеться.

— Ну как всегда, ещё седьмицу все будем пюре из неё есть, надо ж куда-то нутро репье девать, — проворчала Юбх, затягивая шнуровку на ботинках. Платье из кланового тартана лежало рядом и наделось быстро, а шнуровку по бокам можно затянуть и на ходу, чего время тратить?

— Ну что, идём?

В столовой они задержались недолго, быстро перекусили и ещё до того, как взрослые соизволили спуститься, принялись украшать залы. А после с кухни на больших подносах им вынесли множество очищенных изнутри реп с вырезанными рожами, внутри каждой из которых была выставлена свечка.

Эти репы Юбх, Куинн и остальные дети, что прислуживали в замке, быстро разнесли по комнатам и коридорам, устанавливая на подоконниках. К ночи такие же светильники появятся в окнах каждого дома города, что раскинулся вокруг замка. Чтобы отпугивать злых духов и служить проводниками в иной мир заплутавшим душам усопших.

— Юбх! Куинн! — окликнула Мэрид, поймав их в одном из коридоров. — Я собираюсь прогуляться по городу, идете со мной?

Юбх сразу радостно закивала. Куинн закивал ещё радостнее. Детей в этот день было принято не выпускать из домов, на всякий случай, но раз мать зовёт его с собой в город, значит, ему можно!

Им никто не препятствовал покинуть замок, хоть некоторые из прислуги и рабочих и провожали неодобрительными взглядами. Но время ещё только подбиралось к полудню, ещё день, да и гулять они будут недолго…

Идти по суетящемуся городу в обществе Мэрид и Куинна оказалось очень приятно. На женщину и мальчишку все обращали внимание, радовались встрече и справлялись об их делах, хоть и иногда хмурились при виде Куинна, а Юбх почему-то чувствовала гордость. За то, что эта красивая смелая женщина — её тётка. Из её семьи. И, быть может, и сама Юбх сможет стать в чём-то на неё похожей?

Местные украшали дома венками и гирляндами из листьев и ягод, расставляли на подоконниках вырезанные репки, перебрасывались словами и шутками, словно нарочно доказывая, что они живые и собираются таковыми оставаться ещё долго. В окнах почти всех домов торчали детские мордашки, с интересом глядящие на улицы.

Высокие каблуки Мэрид дробно стучали по мощеной улице. Юбх знала, что по таким дорогам удобнее ходить в обуви на плоской подошве, у неё самой-то каблучок был всего в полтора дюйма, но Мэрид шагала легко и грациозно, пока ей не пришлось остановиться — из окна пекарни, где постоянно пахло горелым хлебом, высунулась самая вредная старуха на этой улице и закричала:

— Расцокалась, что твоя глаштиг! Ходит тут, красуется, бесстыдница!

— А если и расцокалась, тебе-то что? Хочу и ношу каблуки, тебя не спросила! — уперев ладони в бёдра, вскинулась Мэрид. — И меньше ворчи, а то ненароком из Лох-Шиен прискачет сегодня ночью к тебе под окна настоящая глаштиг.

И к радости детворы, выглядывающей из окна дома напротив, и прохожих, навостривших уши, Мэрид подтянула юбку повыше, явив всем сапоги на плотной шнуровке и те самые высокие каблуки и, сама себе выстукивая ритм, легко сплясала заковыристый рилл, который Юбх ни за что не смогла бы повторить, даже не с первого раза.

Стукнув каблуком о камни, высекая искру, Мэрид с хитрой улыбкой приставила к голове кулачки и заблеяла по козлиному, нагло смотря на горластую старуху.

Проходившая мимо парочка девиц тут же подошла к ним и присоединилась к веселью, из окон дома напротив подхватила ребятня. И вот уже вся улица блеяла дурными голосами и покатывалась со смеху.

Топнув напоследок особо звонко, Мэрид со смехом взяла за руки Юбх и Куинна и зашагала вперёд.

— Юбх, у тебя ребята понаглее есть знакомые? Пусть ночью тут поцокают, а? — предложила Мэрид.

— А если эта старуха нажалуется? — с сомнением спросил Куинн.

— А я на неё не нажалуюсь? Это ж надо, сравнила меня с глаштиг, с козоногой фо-а!

— Ну так на лицо-то они вроде как должны быть очень ничего, — неуверенно возразил Куинн, — ну и что, что ноги козлиные, вторая-то половина женская! И вообще, мама, разве не тебя называют «Белой горной козой»? Так чего ты обижаешься?

— Горные козлы — это наши собратья, гордые, сильные, изящные и неукротимые. Быть «Горной козой» — честь, — вкрадчиво объяснила Мэрид. — А в том, чтоб быть названной козлоногой вредной бабой из фо-а, чести нет. О, глядите, там девушки гадают! Юбх, пойдем-ка узнаем первую букву имени твоего будущего мужа!

— Но мне ещё рано о таком думать, — смутилась Юбх, но уже с интересом глядела на площадь, где девушки очищали яблоки от кожуры и кидали её за плечо, а после смотрели в виде какой буквы она изогнётся.

— Но поиграть ведь можно, — подмигнула Юбх тётя, и подхватив детей под руки, зашагала вперёд.

Рядом с толпой нарядно одетых девушек, которые увлечённо чистили красные яблоки из плетёных корзин, стояла большая бочка, куда эти же яблоки потом и бросали — на сидр. Рядом с бочкой неустанно стоял хозяин ближайшего паба и следил, чтобы все яблоки не пропали почем зря.

Завидев Юбх, девушки заулыбались, узнав её, но только после шутливого намека тети Мэрид предложили выбрать яблоко и протянули нож. Не из железа, которого боятся все троу и которое отпугнёт любые чары, а серебра, которое чары привлекает, ведь гадание — это та же ворожба. За процессом очистки яблока и швыряния кожуры внимательно наблюдали всей толпой, чтоб знать, обсудить и подшутить, если в окружении гадающей действительно окажется юноша с именем на выпавшую букву.

Юбх потому и не позвали сразу, что она в силу возраста ещё часто общалась и играла с мальчишками, и в её ватаге их очень много. Тут уж точно найдется кто-то с нужной буквой в имени, так не интересно.

Когда Юбх выяснила, что имя её возможного мужа в этом году будет начинаться на букву «К», Мэрид тоже загорелась идеей покидаться кожурой, но её сыну это не понравилось, и он хмуро напомнил ей:

— Ты вообще-то замужем. За моим отцом.

— Ничто не вечно, — хитро улыбнулась тетка, изящно поведя плечом. — Я была замужем уже четырежды.

— И дважды — за моим отцом, — проворчал Куинн, — не думаю, что он решится снова с тобой развестись, чтоб снова жениться. И где ещё ты найдешь мужчину, который будет терпеть тебя и потакать твоим капризам?

— Куинн, сынок, тебе не кажется, что ты перечитал слишком много книг в свои семь лет? — предельно вежливо спросила тетка, ядовито улыбаясь. Хотя Юбх в этот момент тоже считала, что для своих лет Куинн уж шибко умный.

— А чем ещё мне заниматься, живя в твоей балетной школе? — искренне удивился Куинн. — Стоять у станка и зеркал? Ты сама так рано научила меня читать.

— Ты просил об этом!

— Да. И за это я тебе благодарен, как и за господина Приффе, хотя он и глуховат, но гувернёр отличный. А вообще дядя Энгус предложил поехать с ним к шахтам, тем более дедушка Райан давно хочет, чтоб я…

— Твой дедушка Райан хочет слишком многого! — внезапно рассердилась Мэрид, хватая сына за запястье и поворачивая к выходу с площади.

Юбх, бережно сжимая в руке свою первую гадательную кожуру, поспешила за ними, на ходу прощаясь со всеми, кто остался на площади и провожал их удивлёнными взглядами.

— Райан Клири может хотеть, чего угодно, но на тебя у него прав нет! — прошипела Мэрид, шагая всё быстрее. — Это когда мы с отцом первый раз женились, по расчёту, в брачном контракте было прописано, что наши дети унаследуют весь бизнес Клири и будут под его опекой, но тот контракт аннулирован разводом! Второй раз мы женились по обоюдному желанию и контрактов не подписывали. И наши дети — только наши. Я родила тебя для нас с отцом, по своему желанию, а не для воспитания тебя помешанным на шахтах дедом!

— Но мне тоже нравятся шахты! — вякнул Куинн, которого мать тащила за собой как на буксире. — Отец обещал…

— Ах значит отец уже обещал тебя туда свозить? И его подпевала Энгус тоже подоспел со своими идеями? Ну хорошо…

Куинн обернулся к Юбх со смесью усталости и страха во взгляде, но помочь ему девушка ничем не могла. Она сама не первый год просила отца отпустить её к Мэрид в столицу или хотя бы в пансион миз Дирс в Даринширне, но с её мнением упорно не считались. Куинн, похоже, оказался в таком же положении, хотя он всего лишь мальчишка, кто его вообще будет слушать? То ли дело Юбх, ей уже четырнадцать!

— Шахты! Угольная пыль, грязь, обвалы! Кобольты те же самые! Стуканцы! — продолжала возмущаться на ходу Мэрид. — Ни за что не отпущу туда, даже не думай!

Юбх не очень понимала, как тетя Мэрид может развивать такую скорость на высоких каблуках и в длинной юбке, которую приходилось даже приподнимать, чтоб не мешалась в ногах, но не успела девушка выдохнуть, как они уже оказались у замка.

Ворвавшись в главный зал, Мэрид отпустила запястье сына и метнулась в гербовую залу, где, вероятнее всего, мирно общались мужчины семьи.

— Рэй! Почему за моей спиной ведутся переговоры о том, чтоб отправить Куинна к шахтам? Энгус, сиди где сидел, к тебе тот же вопрос!

— Я думаю, мы тут сейчас не нужны, — растирая запястье после материнской хватки, произнес Куинн. — Может, сходим на кухню, вдруг там есть лишние кексы?

— Лишних точно нет, но их же всё равно вечером съедят. Одним больше, одним меньше, — рассудила Юбх, разворачиваясь к кухне.

-3-

Юбх с Куинном в компании её друзей — поварёнка Ларри и Кайла — помощника главного замкового инженера, сидя на широком подоконнике, наслаждались праздничным кексом, который они ни за что бы мне смогли умыкнуть, если б не участие Ларри.

Вишня, клюква, цукаты и миндаль… Объедение!

— Мать, поди, уже свой шотбред розмариновый приготовила, — похвалился Ларри, слизывая с пальцев последние крошки кекса.

— С мёдом? — едва сама не облизнулась Юбх, которой довелось попробовать однажды этот пирог.

— Ага. Я вам утром принесу. Если останется.

— Прям охотно верим, — фыркнул Кайл, — вас у матери шестеро, это ж сколько пирогов надо испечь, чтоб всем досталось, да ещё и осталось?

— А мать большие печёт, — отмахнулся Ларри, глядя в окно. — Темнеть скоро начнёт, мне домой надо, я хоть и старший из всех, а спрос как с пятилетнего. А то ещё отец по ушам даст, что по сумеркам бегаю в такой день, даром, что двенадцать вёсен уже.

Ларри соскочил с подоконника, быстро попрощался и также быстро ушел.

— Я тоже пойду собираться, — поднялся на ноги Кайл, который был ровесником Юбх, и его так скоро домой не ждали, давая фору. — Отец сегодня обещался с побережья приехать, привезти свежий тюлений жир, попробуем с мастером смазать им…

— Бедные тюлени! Да ещё в такое время, как рука-то поднялась на них?! А если это шелки… Или финфолк? — шепотом добавила Юбх, едва не оглянувшись по сторонам.

— Ты серьёзно, финфолк? Маги-оборотни из древних легенд? Шелки ещё ладно, но финфолк? — скептически нахмурив брови, протянул Кайл. — Про них никто не говорит уже лет сто.

— Но это же не значит, что они все вымерли! Могли уйти на дальние острова, — возразила девушка, соскакивая на пол.

— Ты это не мне рассказывай, а промысловикам! И если жира не будет, из чего делать смазку, топливо? Кожа, замша? Из кого? У нас либо тюлени, либо бараны. Никто ж не убивает их всех поголовно!

— Кайл прав, Юбх, — спокойно произнес Куинн, выковыривая последнюю миндалинку из своего куска кекса. — Тюленей, конечно, жалко, но так веками идёт. И может, тех тюленей отловили и не в последнюю неделю, промысловики же не дураки — в неделю Сауиня охотится на тюленей, да и вообще в море выходить. А что вы смазывать собрались, Кайл? Мне интересно.

Слушать о шестерёнках, трубах и прочей ерунде Юбх не хотелось, и она с фырканьем развернулась, намереваясь уйти. Она как раз успеет до вечера принарядиться. Когда, как не на праздник надеть те бусы из янтаря, что ей подарили на день рождения? А если волосы поднять, то будет видно новые золотые сережки в виде листочков остролиста, что ей привезла тетя Мэрид…

Ну этих мальчишек с их железками…

Сидя в своей комнате, Юбх из окна, что выходило во внутренний двор замка, видела, как тот покидают люди: работники и прислуга. Все, у кого в городе имелись родичи, спешили к ним, чтоб встречать Сауинь вместе. У кого родня жила в деревнях, уехали ещё раньше, чтобы успеть. В замке оставались лишь те, кому по страшной случайности не к кому было прийти, или кто с семьями жил здесь же. И всё они собирались внизу, в столовой, где также делились историями и пировали. До того, как на праздники начало собираться всё семейство Юбх, они с родителями, братьями и сестрой тоже присоединялись к ним. Но потом всё поменялось… Сестра с братьями не перенесли ту зимнюю вспышку дизентерии, дедушка с бабушкой окончательно вернулись в Нуэл, стали наведываться тетя Мэрид с семьёй… А потом родились ещё два новых братика…

Последние пять лет стали просто чудесными… Вся большая семья пусть не часто, но в сборе, что может быть лучше?

А ещё лучше, если б Тайлер Лунн не забывал их. Друг семьи, он и самой Юбх очень нравился. С ним было весело, он учил танцевать и отмыкать замки, пока родители не видят, конечно, что позволяло Юбх таскать сладости из буфета, так забавно злился, если девочка залазила куда-то высоко и он не мог уговорить её слезть или снять… Правда, последний раз он сам полез за ней на ту скалу и разодрал руку в кровь… Юбх тогда было очень стыдно и больно — мать у неё всегда отличалась щедростью, и всыпала тоже щедро… Интересно, что за дела его задержали? А на следующие праздники он приедет? Она вообще его хоть раз ещё увидит?

За раздумьями Юбх пропустила тот момент, когда сумерки сгустились настолько, что наступило самое важное время: начали зажигать костры. В каждой деревне, в каждом хозяйстве зажигали огромные костры, которые отпугнут духов и очистят людей от зла и болезней. Меж кострами прогоняли скот и через них взрослые прыгали сами. Молодежь почти всю ночь проводила на улице, рядом с ними: плясала, пела, игралась, показывала удаль и смелость, когда с зажжёнными от этих костров факелами оббегала поля и поселения, отгоняя зловредных троу на год вперёд.

Юбх пока ни разу не подходила к ночным кострам, сейчас она вроде как может, но зачем, если ночью в замке будет всё её семейство? Лучше побыть с ними в эту ночь, чем поскакать у костров. Успеется.

Юбх слезла с подоконника и сняла с него же большую корзину, в которой хранила маски, что сделала сама из обрезков кожи, коры, ягод. Эти маски должны на улице закрывать лицо носящего, чтоб встретившийся на пути троу не признал в человеке человека и не увлек за собой и не напал. Ведь все знают, что в канун Сауиня духи и троу ходят по земле, как у себя дома, и очень любят наведываться к живым людям. А добра от них ждать не стоит. Юбх сделала эти маски для всех домашних ещё месяц назад и сейчас с нетерпением устремилась к двери, ведь в сумерки как раз уже пора иметь при себе маску…

Когда Юбх спустилась в столовую, там было пусто. Стол не накрыт, лампы погашены. Всё, как и должно быть. Девушка с предвкушением улыбнулась и прошла в соседнюю комнату.

В канун Сауиня ужин обычно растягивался на всю ночь, и уже в гербовом зале все столы завалены снедью. Дети и старики ужинали как обычно и отправлялись в свои комнаты, где, сидя за железными замками и крюками на окнах, дожидались утра. Для малышей эта ночь пока ещё не была особенной, дети постарше с любопытством проводили её на подоконниках, чтобы хоть так разделить со всеми празднование. Юбх с сестрёнкой тоже всегда торчали на окне, впрочем, младшая сестра почти сразу засыпала, а вот Юбх честно сидела до последнего, с замиранием сердца ожидая, что вот-вот какой-нибудь троу возникнет за стеклом и постучится, а может, просто явится или хотя бы пролетит мимо. И ей даже время от времени так казалось. Или это были ночные птицы и тени?

В гербовом зале уже растопили камин, не ради тепла, но ради уюта. На диване сидела тетя Мэрид, которая в свете настольной лампы с журнального столика читала стихи Куинну, забравшемуся на диван с ногами и прижавшемуся к плечу матери.

— …пусть мой удел — убогий дом, пустой амбар и тесный хлев, — вдвоём мы лучше заживём всех королей и королев.

— Тетя, ты даже в книгу не смотрела, ты знаешь эти стихи наизусть? — плюхаясь в кресло у камина, спросила Юбх.

— Вообще-то, ты тоже должна их знать, — с укором посмотрела на неё Мэрид. — И не только потому, что их автор известен далеко за пределами Ханша, и он — наша общая гордость, но и потому, что записал едва ли не все наши предания, баллады и легенды. И… И вообще, эти стихи прекрасны! И он, кстати, гостил в Нуэле сто лет назад.

— Ого, — хором выдохнули Юбх с Куинном.

— От него даже осталась эпиграмма Лэчи Мохнатому боку, моему деду, — улыбнулся дедушка Грегг, входя в комнату, — не совсем приличная, правда. Она хранится под стеклом в рамке на стене кабинета. Но на неё никто обычно не обращает внимания.

— Зато теперь дети ей заинтересуются, — следом за дедом вошла бабушка Иннис с подносом в руках в сопровождении Пышноуса — её любимца: крупного вислоухого кота с густой плюшевой шерстью и большими карими глазами. Жуткого вредины, которого Юбх от обиды прозвала Пухлощеком. Щеки у него действительно большие, как и он сам в целом. Когда маленькая Юбх лезла к нему потискать, ей достаточно было удара даже не лапой, чтоб отстать, а хвостом. Гибким, длинным и тяжёлым. Гладить этого серого недотрогу могла лишь бабушка.

Пышноус степенно шёл рядом, дождался, пока бабушка опустится в кресло и поставит перед ним глубокую миску с молоком. Этот член семьи тоже собирался встречать Сауинь со всеми. Ведь кто, как не живой кот, лучше всех прогонит или хотя бы заметит троу? Тем более свой кот, а не какой-нибудь пришлый, черный, с белой звёздочкой на груди.

— Так, двери мы все закрыли, — с ходу заявил отец, входя с толпой мужчин в залу и обратился к матери Юбх, которая шла последней: — Эйтриг, окна проверили?

— Да, дети наверху с няней, в столовой уже все отмечают, — спокойно ответила женщина, бросив взгляд на потолок.

Мать уже предупредила Юбх, что уйдет рано, эту ночь она, как и прошлые, предпочитала провести с младшими детьми, слишком за них боялась. Юбх с готовностью приняла решение матери и заверила, что присмотрит за порядком.

— И чего вы не едите, вам приглашение нужно? — указав глазами на стол, грозно спросила бабушка. — Не троу, не к ночи будь упомянуты, чтоб приглашать!

— Интересно, а как выглядит просьба впустить от троу? — Куинн, как и Юбх особо есть не хотел после утащенного с кухни кекса, но послушно потянулся к столу. — Они прям словами просятся?

— К кому как, — пожала плечами бабушка Иннис, понизив голос. — Обычно, прикинувшись знакомым человеку, они повторяют голос и говорят простые слова. И распознать, что это троу никак нельзя: голос, как голос. Есть верный способ узнать, не мертвец ли это, лишь глянув через окно на улицу: есть ли следы или попросив пройтись взад-вперёд и посмотреть, а шевелит ли он ногами? А ещё лучше поднести к окну светильник из репы. Если это злой дух, он отшатнётся, если добрый — уйдет в свой мир, а человек останется на месте. Но бывает, что и голоса они не подают. Когда у Айлея-мельника троу дочку увели, то просто в окно постучались, а эта дуреха и открыла. Ей ведь с детства твердили, не подходить к окнам, и уж тем более не открывать, люди в канун Сауиня в окна не стучатся. А она молодая, глупая… Отец только обрывок юбки на раме утром нашел.

— А потом её видели в порту с тем франтом, за которого папаша отказался её отдавать за неделю до этого, — примериваясь к бутылке виски, фыркнул Рори.

— Никто не подтвердил этого, кроме той сплетницы Сайл! — нахмурилась Иннис. — А ты тогда был шкетом десятилетним, чтоб знать!

— Но я тоже помню, как все судачили об этом, — мягко улыбнулась Мэрид, разламывая пирожок на пополам с сыном. — Один лишь Айлей твердил, что это всё троу, а не…

— Да кому ж приятно будет, что дочь сбежала и дураком выставила, — разливая виски, хохотнул Рори. — Он же собирался её отдать за того богатея с холмов, как его там…

— Тем Сауинь и удобен: можно много дел провернуть под видом злых троу, — улыбнулся Рэймонд, принимая от друга бокал с янтарной жидкостью.

— Но нельзя же отрицать, что некоторым случаям нет логичного объяснения, — возразила мужу Мэрид. — Папа, помнишь, как во фьорде дети пропали? Те семеро девочек.

— Ты про эх-ушке? — вздохнул дедушка Грегг, потирая глаза. — Водяные кони тут не редкость, постоянно видят черного жеребца у воды, но тот случай стал поистине диким. Семь девочек пропали в один день, а тот мальчик, Иченн, когда дошёл до деревни, окончательно повредился умом…

— Дед, а что, их съел водяной конь? — Юбх впервые за вечер поёжилась.

— Я знаю лишь, что одним утром семь девочек и один мальчишка, младший брат одной из девчонок, пошли купаться. Это было в одной из деревень во фьорде. Родители не ждали их раньше полудня, тем более старшей из девочек лет двенадцать, она присмотрела бы за остальными. Но в полдень дети не явились, и через два часа старшего брата одной из девочек отрядили на берег, пригнать детей обратно. Но когда он пришел, то увидел на берегу только вещи. Он искал их и звал, но нашел лишь Иченна, который весь дрожал от страха и забился меж камней на скале. Иченн твердил, что из леса вышел черный пони, и девочки, все семеро, сели на него покататься. А он заметил, что пони становится всё длиннее и длиннее, и спрятался за камень. Но пони вдруг страшным человеческим голосом велел ему вылезать и садиться на спину тоже. Иченн не послушался и побежал к скале. Пока пони пытался его догнать, девочки кричали от страха и пытались спрыгнуть, но их руки и ноги прилипли к шкуре. Когда Иченн залез высоко-высоко, пони решил, что устал гоняться за ним, и бросился в воду. Вместе с девочками. А на следующее утро вода в том месте выбросила на берег семь кусочков печёнки… Тогда уже местные решили, что точно эх-ушке съел детей, и доложили обо всём моему отцу, Патрику Стальное копыто, и мы поехали во фьорд. Мы облазили весь берег, на живца ловили эту тварь, но проклятый эх-ушке больше не появлялся. Детей туда одних с тех пор не отпускали, но семерых девочек потеряли. Да и Иченн в себя не пришёл. Отец, правда, считал, что это могли быть пираты или разбойники, но зачем тогда оставлять мальчишку-свидетеля? Это эх-ушке не смог забраться на скалу, но не человек же?

— То есть кроме Иченна водяного коня больше никто не видел? — шёпотом спросил Куинн, забыв про пирожок в руке, который благополучно развалился по всему дивану.

— Там — нет. Но у озёр и моря их видят постоянно. Как и водяных быков. Эти, правда, понаглее, людей не жрут, но в стада влезают, которые далеко от воды пасутся, уж больно им наши коровы нравятся. Но зато от них приплод хороший.

— Может, это простые дикие быки? — предположил Лейт. — А молва назвала их водными?

— Откуда в наших краях дикие быки? — фыркнул Рори. — Одичавшие разве что, но таких скорее волки задерут, чем они заматереют… Да и народу вечно всякое кажется. Увидят обычную животинку, а глаз подведет, и сразу в крик!

— Ещё скажи, что Мюреол видела не ку-ши, а обычную собаку! — очищая сына от начинки пирога, возразила Мэрид.

— Подшутил над ней кто-то, а вы и решили, что… — рассмеялся Лейт.

— Это ж сколько наглости и смелости надо набраться, чтоб шутить над Мюреол? — подняла брови тетка.

— А что за Мюреол? — переспросил Куинн.

— Наша нянька. Когда мы были маленькими, она водила нас гулять к Кнок-Атар, где рассказывала истории рода. Мы часто ходили к холмам. Мюреол была немолодой уже, но очень крепкой и острой на язык. Связываться с ней — себе дороже, и даже если нам было лень, мы не спорили. С ней вообще никто не спорил. В тот раз она привела нас к менгиру и велела оттирать камень от грязи и пыли, а сама отошла за цветами. День был солнечный, но в тот момент облака внезапно появились на небе и скрыли солнце, летний ветер стал холодным. Даже птицы затихли. Прошло всего с десяток минут, как Мюреол с небывалой прытью взбежала на холм, лицо — более снега, а мы так и замерли, сами не ожидали от неё. А Мюреол схватила нас за руки, и мы бросились с холма вниз, к Нуэлу. Все тряпки так там и остались. Уже после, когда она меня мыла, я спросила, почему мы так быстро ушли, и она рассказала… Мюреол рвала цветы, когда услышала рычание. Она подняла голову, но рядом не было собак. А потом услышала три коротких лая и поняла, что это троу спустили с привязи ку-ши, чтоб тот порезвился. Она испугалась не за себя, хотя мало приятного быть похищенной ку-ши для того, чтоб стать нянькой детей троу, как бывает со смертными женщинами, она испугалась за нас, детей, ведь ку-ши ничего не стоило разорвать нас на куски или хуже того, утащить в холмы троу. Потому и рванула со всех ног. Сбежав с холма, она обернулась и заметила у менгира огромную псину с темно-зелёной косматой шерстью. Больше в одиночку Мюреол не водила нас к Кнок-Атар. Так и было, Рори, или я приврала?

— Я не знаю, что там слышала и видела старая Мюреол, но до замка она бежала так резво, что я в свои лучшие годы не развил бы такую скорость. И хотя она держала меня за руку, мне порой казалось, что я как знамя рею на ветру, а не бегу следом. Напугалась она тогда знатно, это да.

— Но это всё истории давно минувших лет, — фыркнул Лейт, раскуривая трубку. — Я уже и не помню, чтоб что-то подобное случилось хотя бы лет десять назад.

— Ну, во-первых, ты в родных краях и не бываешь совсем, — вскинулась Мэрид, — поселился на материке, видишь ли. А во-вторых, десять лет назад, даже девять, с нами как раз случилась интересная история!

— Это какая? — сразу же откликнулась бабушка Иннис. — Почему я об этом не знаю?

— Мы не хотели вас волновать, — виновато улыбнулась Мэрид. — Ты же помнишь, но в год моего возвращения, Сауинь мы провели вне дома.

— Потому что в это время спасали тебя и едва не остались на ночь в лесу, если б не наткнулись на ту деревню, — ворчливо добавил дядя Энгус. — Хорошо ещё, местные пустили к себе.

— Только пришлось руки резать, чтоб этого добиться, — добавил Рэймонд, глядя в свою тарелку.

— Зачем? — удивилась Юбх, о такой традиции она не знал: празднование в деревнях отличалось лишь тем, что местные жители собирались не каждый у себя, а все вместе — в общинном доме, где всегда гуляли, совещались и решали что-либо.

— Пришлось показывать, что мы живые люди и у нас есть своя кровь, — пояснил Рэймонд, вертя в руке запечённую куриную ножку. — Что их — нам без надобности.

— Интересная традиция, — оценил Куинн. — И что же с вами там случилось?

— С нами — ничего, а вот с Тайлером чуть не случилось, — вздохнул Энгус. — Хотя, что было ждать от молодого камрийца. Его хоть и предупреждали, но я и представить не мог… Всё шло как обычно: пили, танцевали, играли, а потом я заметил, что в доме Тайлера нет. Ну, думаю, душно ему или по нужде вышел, пошёл тоже на улицу и вижу: стоит на самой кромке света, в поля смотрит и не шевелится. Так ещё и без маски! Даже без капюшона, балбес. Я его к себе развернул, думаю, вот мозги сейчас вправлю, а он всё одно твердил — про какую-то девчонку, с которой он тут встретился и гулять пошёл. Которая ему в поле босая плясала и с собой всё звала. Это в конце октября месяца, босая, ага. Ну, думаю, неладное это дело. Тем более, я, когда к Тайлеру шёл, рядом с ним никаких девок не видел, а тогда ещё пьяным даже не был, всего пинты четыре эля выпил. А Тайлер как заведённый всё твердил, что ему надо найти эту… как он её звал… Иту! В поля рвался её искать. По темноте. Насилу увёл в дом.

— Мы тогда знатно испугались, — тихо добавила Мэрид. — Я не знаю, кто именно была эта Ита, что явно, что троу. Неизвестные никому девицы босиком не танцуют и парней в поля не уволят.

— Кто вам вообще сказал, что эта Ита — троу? — закатив глаза, покачал головой Рэймонд. — Это была самая обычная деревенская шл… девушка, которая просто хотела поразвлечься. А на утро заявилась бы к нам с претензиями и всем своим семейством.

— Слишком много таинственности, если так, — упрямо произнесла Мэрид. — Ты один тогда упирался.

— Ты хотела послать меня искать укроп, чтоб отогнать троу! Посреди ночи, как будто мне делать нечего.

— Зато это настоящее приключение! — восхитился Куинн, и Юбх согласно закивала.

— Ничего приключенческого в этом не было, зато неприятности на свои… для себя мы едва не нашли.

— Ой, не ворчи! — рассмеялась Мэрид, а потом глаза её загорелись опасным огнем. Она открыла уже рот, чтоб что-то сказать, но муж предупреждающе поднял руку:

— Не вздумай предложить очередную безумную идею.

— Разве прогуляться до костров — безумная идея?

— Прокладывая путь по самым темным закоулкам?

— Зато так интереснее! Мало ли какая тень там появится? Или шорох?

Дети согласно закивали, готовые бежать на улицу хоть сейчас, но бабушка Иннис решительно ткнула пальцем в Куинна и заявила:

— А ты чего радуешься? Тебя я в любом случае на улицу не выпущу, мал ещё. Да и тебя, горная коза, не стоит!

— Ма, это ты про кого? — хохотнул Рори. — Про мою сестру или про мою дочь? Они у нас обе «горные козы», одна большая, вторая пока маленькая.

— Но я тоже хочу идти гулять со всеми! — возразил Куинн.

— Детей не принято выпускать ночью из дома, и ты об этом знаешь, — мягко напомнила ему мать.

— Я могу отвести тебя наверх, сама сейчас поднимусь, — предложила Эйтриг, — и почитаю тебе перед сном, давай? Я знаю столько страшных историй!

Куинн явно не собирался уходить, но время и вправду было уже позднее, и ему пора ложиться спать. Ну или хотя бы сделать вид, что лёг.

Всё же умом мальчик отличался незаурядным, спорить не стал, понимая, что это бесполезно, и послушно пошел с Эйтриг наверх, получив по очереди поцелуи и объятия всех членов семьи.

А Юбх выжидающе уставилась на тетку Мэрид, которая упрямо смотрела на мужа, что взирал на неё не менее уперто. Отец и дяди усиленно сжимали челюсти, чтоб не засмеяться, бабушка с дедушкой умильно переглядывались.

Интересно, чья возьмет?

Переубедить Рэймонта супруга, как ни старалась, не смогла, но, когда в дело включились её братья, все трое, шансов у него не осталось, и вот уже Юбх в компании пятерых взрослых собиралась на улицу. Сборы много времени не заняли, лишь сложили в сумки немного снеди, оделись и были готовы.

Юбх укутали словно малого ребенка в теплый плащ и перчатки, натянули на неё шапку и замотали шарфом. Разве что под юбку не заглянули, чтоб проверить, крупной ли вязки шерстяные чулки на ней? Лишь после этого бабушка Иннис позволила надеть маску и присоединиться ко всем остальным, которых она обряжала не менее придирчиво.

На улице ночной воздух ударил в лицо, которое маска особо не спасла, и Юбх поёжилась. Она не думала, что будет настолько холодно.

Это отметили все, но отец прихватил с собой пару бутылок виски, так что мужчины были всем довольны. Мэрид же, подхватила племянницу под руку и, подмигнув ей, показала на внутренний карман плаща, где оказалась припрятана бутылка сидра.

— Мама узнает — голову оторвёт, — шепотом предупредила Юбх. — Мне нельзя вне дома, только под надзором мамы.

— Но она же не узнает. Тем более ты с нами, уж я прослежу, чтоб с тобой ничего не случилось.

— За тобой самой надо следить, — за спиной у женщин внезапно возник Рори. — Благо, что на это муж есть, а вот за дочкой позволь, я пригляжу. А то жена мне тоже кой-чего оторвёт, но не голову.

— Вот именно, приглядывай, а то вырастет такая же, как тётка, у вас все женщины в роду… особенные, — добавил Рэймонд, уже отошедший на пару шагов вперёд.

— Ты что-то имеешь против моей сестры? — наигранно возмутился Рори. — Она самая честная, нежная, милая, ранимая девушка на свете! Была, пока лежала в колыбели.

Мужчины самым неприличным образом загоготали так, что случайный человек, проходи он мимо замка, решил бы, что это точно беснуются троу.

— Вот значит, какого ты обо мне мнения?! — упёрла руки в бёдра Мэрид, грозно сводя брови. — Ну-ну, братец.

— Вы там идете или нет?! — стоя уже в воротах замка, крикнул Лейт.

— Маску надень! — велела ему сестра. — И капюшон! Юбх, идём!

На улицах города было пустынно. Все, кто хотел уйти к кострам, уже ушли или ещё не решили, что пора, сидя по домам: силуэты людей хорошо просматривались в окнах первых этажей, зашторенных, но ярко освещенных. Вторые и третьи этажи темнели оконными провалами, но Юбх не сомневалась, если в домах есть дети, черта с два они крепко спят. Наверняка, сидят и глядят на улицы, освещенные газовыми фонарями, и ждут пришествия троу. Или смотрят на небо, где луна то и дело показывалась из-за облаков, чтоб не пропустить чей-нибудь полёт.

Их дружная толпа продвигалась в сторону костров на площади, стараясь особо не шуметь. Навстречу им никто не попадался. В один момент Лейт с хитрой улыбкой замедлил шаг и, показав заметившей это Юбх, жестом молчать, подкрался к окну ближайшего дома и громко постучался в стекло. Это услышали все и разом обернулись. Но ни один не показал укора, наоборот, всё семейство замерло на мгновение и на цыпочках нырнуло в ближайший переулок, где уже давилось со смеху. С одной стороны, озорство Юбх нравилось, но с другой, а не испугаются ли хозяева дома? Она одна пока не смеялась, лишь неуверенно улыбалась, пока Лейт не заметил и не хлопнул её легонько по плечу:

— Да ладно тебе, первый раз что ли? Все в эту ночь так развлекаются. Мы с парнями раньше ещё и рожи корчили в окна.

— А мы мукой обмазывались и углем круги у глаз рисовали, — поделился Рори.

— Вот это вы здорово придумали. Эдак вас не узнать было, — оценил его младший брат. — А мы не догадались.

— Поэтому наутро отец вас, балбесов, и наказывал, когда ему на вас жаловались, — припомнил Энгус.

— А ты прям ничем таким не занимался как будто, — фыркнул Лейт, но Энгус гордо задрал нос:

— Мы на водоотливы дохлых мышей подкладывали и рыбью чешую. Специально загодя собирали. Раскладывали, на стекле мокрой рукой отпечаток оставляли и в окна стучали. То-то крику было, как люди выглядывали…

Юбх слушала и запоминала. Это ей пригодится…

— Тётя, а как ты шалила? — когда все снова выдвинулись к кострам, спросила Юбх.

— Увы, никак. Меня же в двенадцать лет сослали в пансион миз Дирс. И когда забирали на праздники, не хотели отпускать от себя ни на минуту, — вздохнула Мэрид и добавила: — Ну, а в семнадцать лет уже выдали замуж, там особо не пошалишь.

Юбх уже готова была понимающе кивнуть, как со стороны идущих впереди мужчин раздался издевательский гогот.

— А кто в свадебном платье ходил по улице и подвывал? Ещё и руки так вытягивала, что даже меня жуть брала? — Рори аж остановился и обернулся.

— А потом свалилась в канаву и меня уронила, и мы уже как два умертвия ковыляли? — добавил Рэймонд.

— Ну вот чему вы учите мою племянницу?! — наигранно возмутилась Мэрид. — Запомни, Юбх, свадебное платье в темноте отлично видно, а вот неровности дороги — нет, так что подол лучше подшить, иначе можно совершенно не жутким образом упасть и рассмешить трёх остолопов, два из которых твои родные братья, а третий — законный муж, и при этом сочувствия не дождаться совершенно.

— Нет, ну ковыляла ты потом вполне себе жутко, — отдал ей должное Энгус.

— Да и на утро выглядела тоже, — громким шепотом добавил Лейт.

— Ах ты мелкий засранец! — Мэрид попыталась отвесить братцу подзатыльник, но тот увернулся и, ребячески показав ей язык, с хохотом рванул вниз по улице.

Так до костров и добежали, со смехом, подначиваниями и угрозами. По пути Юбх даже не успела заметить, притаились ли в переулках страшные тени, шел ли следом за ними какой-нибудь троу и не светились ли огоньки в темноте.

На площади горели три огромных костра, играла музыка и танцевали люди. Тут же, открытый на всю ночь паб наливал всем желающим виски и эль, угощал едой. Молодежи было много, но и люди старшего возраста тоже прыгали и плясали у костров, пели и что-то обсуждали.

Но старались держаться в круге света. На лицах у всех — маски. О безопасности люди помнили.

Шум и круговерть едва не захватили Юбх, которая так и замерла на месте в восхищении, когда Рори, приобняв её за плечо, увлек к кострам:

— Пошли, надо пройти меж ними, чтоб всю заразу отогнать.

Жар от огня приятно согревал, мимо пробегали и проходили другие люди. Кто-то дурачился, ковыляя и подвывая, кто-то смеялся, кто-то делал серьёзный и степенный вид. В стороне от костров народ во всю плясал. Юбх лишь хлопнула глазами, как кожаная куртка Лейта уже мелькнула в толпе, а сам он кружился в танце в какой-то девушкой, чьи белые локоны разметались в воздухе. Чуть в стороне тетя Мэрид усиленно тянула в сторону танцующих мужа, а тот упирался, но в спину его внезапно подтолкнул Энгус, и Рэймонд со всего размаху попал в руки жены, а она уж не растерялась.

Юбх огляделась, вдыхая теплый вкусный воздух, и со счастливым смехом повисла у отца на шее, который легко оторвал её от мостовой и закружил, совсем как в детстве. В глазах его — такое же веселье и искренняя радость. Ведь его семья тоже была жива, здорова и счастлива. И в сборе, а что ещё нужно в такой день и такую ночь?