Семья напрокат

ГЛАВА 1

Ярина

В кафе с утра выстроилась гигантская очередь и я дико пожалела о том, что не позавтракала дома. Однако выхода уже не оставалось. К восьми утра меня ждал ректор главного вуза нашего города и региона. Это была его личная просьба ко мне как к писателю фрилансеру и, по совместительству, выпускнице университета. Так что я, не задумываясь, согласилась выслушать ректора.

Толкаться в очереди я не люблю, поэтому встала рядом с охранником и следила за женщиной, которая впереди.

Внезапно в кафе ворвался красивый мужчина в дорогой кожаной куртке, кепке и ботинках, на которые у многих здесь ушел бы весь годовой доход. Мужчина выглядел очень презентабельно и ужасно заполошно. Глаза серо-стального цвета, немного грубоватые, но очень гармоничные черты лица, привлекательные своей откровенной мужественностью. Умный лоб, тяжелая челюсть, аккуратно остриженные по моде черные чуть вьющиеся волосы.

Он явно не брезговал посещением спортзала и выглядел поджаро и достаточно крепко.

Даже странно было видеть такого мужчину в точке быстрого питания. Я бы скорее ожидала встретить его в каком-нибудь фешенебельном ресторане в центре города.

Тем временем, незнакомец притормозил и оглядывался, словно, действительно, впервые тут очутился и не совсем понимает – что он тут делает. Окружающие не понимали тоже. Очередь шепталась и даже шустрые работники кафе то и дело кидали на незнакомца удивленные взгляды. Ну правда! Это было все равно, что встретить олигарха на распродаже в заштатном бутике…

Незнакомцу хватило пары минут, чтобы «сориентироваться на местности», и он шустро рванул к прилавку, наперерез очереди.

– Девушка, – обратился он к кассирше, отбивавшей чек очередному посетителю. – Мне бы быстро американо и два шримп ролла, что бы это ни значило!

Женщина, стоявшая за той, которую только что рассчитали, аж глаза вылупила.

– Мужчина! Вы чего лезете без очереди? Мы тут вообще стоим уже минут тридцать! Имейте совесть!

Следующие за возмутившейся женщиной посетители начали приближаться к франту с такими лицами, словно ждали еды не полчаса, а, как минимум, неделю.

– Послушайте! – незнакомец поднял руки вверх, словно сдавался на милость победителей. И правильно делал. Нет ничего беспощадней и опасней, чем очередь голодающих, которые добираются до источника еды уже больше пятнадцати минут. Тут никакие деньги, никакие связи и даже никакая хорошая спортивная подготовка уже не помогут. Только танк… Незнакомец оказался куда более прозорливым, чем я подумала вначале, и провозгласил на всю очередь. – Я ужасно опаздываю на встречу с партнерами. Машина некстати сломалась, пришлось оставить с ней своего шофера. Пока ждал, времени натикало немало и в ресторан уже не успеваю. Поэтому давайте договоримся. Вы пропустите меня без очереди, а с меня оплата всех ваших заказов. Я оставлю кассиру свою карточку.

Народ зашушукался и слегка прибалдел. От халявной еды не откажется в России даже тот, кто едва встал из-за новогоднего стола старого образца. Когда блюда на столе не помещались и все было такое сытное, жирное, что после него оставалось лишь ползать. Пельмени, пирожки, оливье, винегрет, вареный язык…

Так что очередь дружно начала голосовать «за» и франту моментально оформили заказ.

Он ожидал своей еды, нервно постукивала ногой по полу и то и дело поглядывая на меня. Уж не знаю чем я его так заинтересовала. Но факт. А когда наконец-то объявили номер франта, тот схватил свой пакет и рванул к двери. Внезапно вручил его мне и бросил.

– Донесите до такси, я забегу на заправку и вернусь.

Я только рот открыла. Вот это наглость! Но прежде чем смогла хоть как-то отреагировать, беспардонный франт скрылся за дверью. Я застегнула пуховик и выскочила вон, в поисках такси, которое доставило сюда это чудо юдо. Однако разных машин с шашечками на стоянке оказалось просто пруд пруди. И все выстроились неподалеку от выхода из кафе стройным рядком в ожидании клиентов.

От вчерашнего снегопада остался легкий бодрящий морозец и пухлые барханы снега, уже изрядно припорошенные машинными выхлопами. Солнце искрило на них, превращая еще белые верхушки сугробов в бриллиантовые россыпи.

Я растерянно постояла, глядя на эту красоту и не понимая, что делать дальше.

Подумала и вернулась в кафе, потому что вскоре уже подошел и мой черед.

Нужна еда – вернется. Нет – оставлю кассиру. Как-нибудь разберутся. И вот когда я диктовала свой заказ, в кафе вновь ворвался беспардонный незнакомец.

Нашел меня взглядом, подскочил и тряхнул за плечо:

– Послушайте! Вы всегда так отвратительно выполняете свои обязанности? Да еще и за мой счет поесть захотели? Не кажется ли вам, что я предлагал это посетителям? А не курьерам доставки?

Я аж глазами моргнула. Захотелось надеть пакет на голову этому франту. Пусть немного взбодрится. Кофе внутрь – это одно, а вот горячий напиток на голову – совершенно другое. Это уже абсолютно иные ощущения. Не знаю уж что меня удержало. Наверное, природная интеллигентность, которая билась в неравном бою с феминизмом и естественной для любого человека среднего достатка классовой ненавистью к олигархам.

Я всучила незнакомцу его пакет и выпалила:

– Я вам… никакой не курьер! Я тут вообще-то клиентка! Писатель! И я стою в очереди! Не волнуйтесь, я не воспользуюсь вашей подачкой. Хотя и мой черед подошел бы быстрее, если бы не ваше фееричное появление! Мало того, я тоже опаздываю на важную встречу! Но ведь для вас все вокруг – обслуга, низший сорт. Так что… Идите вы к чертовой матери со своими подачками и едой!

Мужчина сморгнул и выпрямился, словно шест проглотил. С минуту он смотрел на меня так, словно впервые увидел. А затем сделал еще один финт ушами. Я ожидала либо извинений, либо хамства. Скорее второго. Эти хозяева жизни «заплачу за всю очередь, лишь бы не стоять» никогда не извиняются и ошибок не признают. Однако последовало ни то и ни другое.

– Рассчитайте эту девушку за мой счет! – распорядился франт в сторону кассирши, – И тогда весь остаток на карте считайте своими чаевыми. Вот пин код. – И он протянул девушке бумажку с цифрами. А потом покосился на меня. – Могли бы сразу сказать, что не курьер! – выпалил быстро и, прежде чем я успела ответить, скрылся за дверями кафе.

Я так и стояла, не зная то ли плакать, то ли смеяться. А то ли догнать его и все же шибануть по башке. Или, как минимум, надеть-таки пакет с кофе наглому франту вместо шляпы-цилиндра.

Интересно как я могла «сразу сказать, что не курьер », если он всучил мне свой заказ и унесся, сломя голову?

***

Александр

С чего вдруг Тамилин принял эту девушку за курьера? Сейчас он, пожалуй, и сам не смог бы этого объяснить. Она стояла у входа, словно ожидала заказа и собиралась отвезти его к очередному голодающему. Даже в полурасстегнутом пуховике было видно, что девушка прекрасно сложена. Пышная грудь, плоский живот, крутые бедра. Все как надо. И плюс к тому длинные ноги. А еще красивое, аристократичное лицо. Огромные глазищи под длинными прямыми как стрелы черными ресницами, небольшие губы, аккуратный нос. Белая, гладкая кожа и длинная каштановая коса. Она притягивала взгляд своей естественной, такой редкой в окружении Александра красотой. Большинство женщин, с которыми он привык иметь дело, были, что называется, силиконовыми куклами. И рядом с этой смотрелись бы жалко в попытке «создать красоту».

Так черный лебедь выделяется среди розовых фламинго.

Тамилин никогда не заходил в Макдональдс. Возможно, он был таким единственным во всем городе или даже в стране. Но факт. Поэтому он не представлял – как тут все устроено. Пару раз он делал заказы из подобных кафе и поэтому решил, что курьеры ждут возле двери. А может просто хотел поговорить с этой девушкой?

Александр ехал на встречу с компаньонами и улыбался. Глупо и как-то совсем по-мальчишески. Когда в последний раз он улыбался после встречи с женщиной? Года три назад, наверное. Тогда он встречался с Олесей. Ныне женой Ярослава Оленева. Одного из соседей Тамилина по коттеджному поселку. Александр очень долго не мог забыть эту женщину. Она словно заноза вошла в сердце и удалить ее не получалось, несмотря на усилия.

Потом наступило какое-то тотальное безразличие к женскому полу. Не в физическом смысле – в эмоциональном. Александр цеплял красоток, хорошо проводил с ними время, порой даже договаривался на повтор. Но не больше.

И вот сейчас он ехал и улыбался, вспоминая ту девушку «не-курьера».

Бред какой-то!

Просто с утра настроение хорошее.

Наконец-то выгодная сделка! Тамилин давно хотел расширить свою сеть аптек, объединив бизнес с другим, чуть более крупным. Основным его делом все же оставалось строительство. Аптечная сеть в последнее время совсем перестала развиваться, и Тамилин хотел влить туда свежую кровь. Да и, чего греха таить, интересы бизнеса наконец-то снова начали его увлекать, после долгих лет депрессии, когда не хотелось ничего. Александр работал исключительно потому, что хорошо понимал, сколько людей на нем завязано. Начиная от партнеров и заканчивая рабочими. А Тамилин привык отвечать за тех, кого «приручил». И вот сейчас вдруг у него внутри вновь загорелся этот огонек азарта и желания сделать нечто новое.

Иннокентий Костров подвернулся как раз вовремя. Приехал с женой по каким-то делам и столкнулся с Тамилиным на общей тусовке. И вот спустя два дня, он должен был приехать в офис к Александру, чтобы обсудить потенциальное сотрудничество.

Тамилин настолько вдохновился идеей, что прибыл в офис раньше секретарши – старательной женщины средних лет, очень ухоженной и вполне себе презентабельной – Эвиты.

Когда она заглянула в кабинет, Александр уже доедал купленную в Макдональдсе еду, запивая Американо.

Кофе оказался отвратительным, а креветки в шримпе пережаренными и слишком уж присыпанными панировкой. Но Тамилин улыбался. Потому что вспоминал незнакомку, которой всучил пакет и крутил в руке ручку, раздумывая – сможет ли найти эту девушку.

В целом, все выглядело довольно просто. Она пыталась оплатить своей картой, значит в Макдональдсе сохранились данные. С умением и связями Алексея, очень известного в городе частного детектива, и такой зацепкой, задача выглядела вполне выполнимой.

– Александр Вячеславович, – секретарша зашла в кабинет, потому что Тамилин смотрел на нее в упор и словно не замечал. Думал о своем.

– Да, Эвита? – очнулся он наконец-то.

– Вам принести кофе?

Тамилин повертел в руке бумажный стакан с американо и отставил.

– Да, свари нормальный. Это пить невозможно.

– Хорошо. И еще. Вчера после вашего ухода звонил Герман Васильевич. Сказал, что от него придет девушка, которая пишет про выдающихся выпускников вуза… Вроде бы вы уже договаривались о времени встречи.

– Журналистка, – невольно скривился Тамилин, произнося это слово как приговор. Вроде как – нет никого хуже. Сам понимал, что это предвзятость и осадок после истории с Олесей. Но сделать ничего не мог. С тех пор Александр не общался с журналистами, интервью не давал. И вообще старательно избегал любых контактов с прессой. Однако теперь к нему обращался ректор главного вуза города, не последнего в стране. И Герман предупреждал, что предстоит какой-то бал выдающихся выпускников вуза, в честь его очередного юбилея.

– Я понял, – кивнул Тамилин замершей Эвите. На симпатичном лице секретарши отражалось все, что она думала. Эвита-то отлично знала, как реагирует начальник на любые приезды журналистов.

– Э-э-э… Так мне ее к вам провести? Или просто дать всю информацию и отправить восвояси? – уточнила она.

– Я подумаю, – Тамилин закрыл бумажный стакан с недопитым Американо и выбросил в корзину. – Скажу после встречи, которая вот-вот состоится. Я предупреждал. Как только появится Иннокентий Виленович, пожалуйста, сразу проведи его ко мне.

– Хорошо, Александр Вячеславович.

Секретарша скрылась за дверью, а Тамилин дожевал последний кусок шримп ролла.

***

Ярина

В университет я приехала растрепанная, нервная и сама не своя. Ситуация с толстосумом, который принял меня за курьера и даже не извинился, выбила из колеи. Я все еще злилась и дико жаждала надеть этому пижону что-то на голову.

Студенты уже пестрыми кучками собирались возле аудиторий и расписания. Вахтерши сурово проверяли пропуска. Лифты уходили наверх забитые до отказа. Поэтому я расстегнула пуховик и отправилась на четвертый этаж пешком. Что ж я зря йогой занималась? Должно помочь.

Как ни странно, проучившись здесь шесть лет, я ни разу не побывала в приемной или в кабинете ректора. Меня не вызывали из-за проблем с учебой – я была одной из лучших студенток, а просто так сюда наведываться как-то не возникало желания.

Тут почему-то веяло советскими временами, которые я видела только в кино и хронике. Каменные полы, местами слегка щербатые, высокие потолки, деревянные двери. Портреты ученых и политиков на стенах, стеллажи со старыми книгами в потертых форзацах… Большинство вузовских корпусов строились именно при советах, поэтому здесь мало что поменялось.

Герман Васильевич недавно заступил на должность и был своего рода новатором. За это его и любили, и осуждали.

Мало того, он был довольно молод для ректора. Сорок семь лет. В вузе до сорока пяти еще считались молодыми преподавателями.

Одевался Герман Васильевич в классическую тройку – синие брюки, жилетку поверх белой рубашки, пиджак. Я уже давно не видела мужчин в подобных жилетках. Даже немного удивилась.

Светлые волосы ректор зачесывал назад, а его горбоносое лицо выглядело открытым и даже одухотворенным.

– Добрый день, – поздоровалась я и сочла нужным представиться, хотя у нас была оговорена встреча именно в это время. – Меня зовут Ярина Солнцева. Я фрилансер, писатель и немного журналист. Вы мне звонили…

– Да-да! Яриночка! – Герман Васильевич широким жестом предложил мне садиться. – Я решил, что в честь юбилея нашего славного вуза нужно бы сделать нечто необычное. Мы устроим вечеринку с пресс-конференцией, где продемонстрируем самых выдающихся выпускников университета последних десятилетий. И так как вы тоже из их числа, хотелось бы, чтобы вы одновременно написали нечто вроде очерков про остальных.

Мне в руки перекочевал список. Я пробежалась по нему и поморщилась. Не так много – всего-то сорок три человека. Но, Александр Тамилин! Честно говоря, я бы лучше палец себе отрезала, чем согласилась писать о нем. Его ненависть к журналистам известна давно. А я терпеть не могу богатых снобов, которые нос воротят от прессы. Это такое «мужское кокетство». Мол, я не такой, я жду трамвая. И меня не волнует, что обо мне пишут.

– Как быстро я должна все сделать? – уточнила я.

– У вас полторы недели.

– Эм…

– Я понимаю, объем работы большой. Но мои помощники взяли на себя смелость помочь вам. Поэтому часть информации мы уже благополучно собрали.

И мне вручили следующую папку. Здесь содержалась подробнейшая биография больше половины тех, о ком мне предстояло писать. К каждой стопке листов про очередного «выдающегося» прилагался стикер с телефоном и адресом офиса. Я уже было понадеялась на лучшее. Но как назло именно про Александра Тамилина никаких сведений не было. Кроме адреса главного офиса его строительной фирмы и трех мобильных телефонов, в купе с городским.

– А могу я попросить ваших помощников собрать материал еще на одного человека из этого списка? – уточнила я сходу.

Ректор вскинул брови – мол, а ты не наглеешь? Мы за тебя большую часть работы сделали. А тебе, оказывается, мало?

– Видите ли… Я знаю, что Александр Тамилин крайне предвзят к прессе и агрессивен на ее счет. Не хотелось бы…

После моих пояснений Герман Васильевич «оттаял». А то у него прямо на лице было написано «я ее определенно перехвалил, дамочка зазвездилась».

– Яриночка. Я бы с радостью. Все понимаю. К сожалению, мои помощники сейчас не могут этим заняться. У них задача организовать банкет и вечер выдающихся выпускников.

Он развел руками, а мне ничего не оставалось, как только вздохнуть.

– Но мы оплатим ваш труд более щедро, чем вы ожидаете. Кроме пиара ваших книг и приглашения на банкет, вы также получите двойной гонорар, – поспешил утешить меня ректор.

Я кивнула.

Что ж… Сказался груздем – полезай в кузов. Выбора нет. Решила выполнить роль журналиста – давай, дерзай, штурмуй самую неприступную для прессы крепость.

– Хорошо. Я постараюсь.

– Давайте я немного вам облегчу работу? – вскинул бровь Герман Васильевич. – Я уже заранее договорился с Тамилиным о встрече. Только личность журналистки пока не называл. Так что… через два часа он уже ждет вас в своем офисе…

Мда… Ждет… Представляю… Наверное уже заготовил очередную тираду, какие Тамилин выкатывал журналистам.

«Я не люблю работников прессы. Вы предвзяты, нечестны и подаете факты в том виде, в каком вам потребуется. Нет ни одной независимой газеты или интернет-издания. Все вы выполняете чужие заказы, но изображаете из себя глас народа и честные новостные каналы».

Такую речь Тамилин закатил в последний раз, когда у него пытались всего-навсего взять небольшой комментарий.

– Хорошо. До связи.

С этими словами я вышла из кабинета ректора и отправилась немного попить кофе, пока неприятности в лице Тамилина меня ждут… Как котенка из одного детского мультика.

***

Александр

– Мне очень нравится, что вы не рассказываете направо и налево о своем семейном положении. Сейчас, что ни бизнесмен – то живой пиар. Ничего настоящего, все – сплошной лоск и блеск. А копни глубже – гнилая одинокая жизнь, наполненная удовольствиями, от которых только изжога и всякие болячки! – Иннокентий Виленович уже поднялся и пожимал руку Тамилину, не переставая нахваливать то, чего у Александра не было и в помине.

Зачем он соврал? Услышал, что Костров предпочитает иметь дело с семейными, особенно если бизнесмену за тридцать и понесло… Тамилин никогда не стеснялся своего положения видного холостяка. А тут… Сказал, будто тайно женился, но не стал это афишировать, чтобы не добралась желтая пресса. Мол, женщина не из его круга общения и даже не из высшего общества. Не хотелось, чтобы ее полоскали газетчики…

Слово за слово, Костров предложил встретиться семьями. И Тамилин опять вдохновенно соврал, что жена еще недели две-три будет на Мальдивах.

– Надеюсь, у нас все срастется, – произнес нейтрально Александр, не желая множить свою ложь. Однако она получила неожиданное продолжение.

– В общем так, – Костров двинулся к двери. – Я решил следующим образом. Пока готовим контракты и прочее. Я тут задержусь на месяц, есть еще кое-какие дела. Так что уверен, мы еще семьями пообедаем. Вон Заглятдинов устраивает вечеринки в фэнтезийном антураже – заглядение же! – усмехнулся он созвучности слова и фамилии известного владельца предприятия по созданию фантастических праздников, банкетов и прочего.

Тамилин только кивнул.

Иннокентий Виленович накинул дубленку, и Тамилин вышел провожать его. Смотрел, как крепкая спина бывшего разрядника по дзюдо удаляется, спускается по лестнице и думал, что же теперь делать. Снова соврать, что благоверная задержалась на Мальдивах? Решила не возвращаться в русскую зиму? Или найти кого-то, кто подыграет?

По слухам, поначалу свадьба известного бизнесмена и потомка дворянского рода Баженова-Велльского тоже была фиктивной. Якобы они с женой заключили договор. Он ей вернет сына и хорошенько заплатит, а она сыграет роль его верной и влюбленной супруги. Но потом все вышло из-под контроля. И вот Велльские уже воспитывали двоих детей Елены и свое новое, общее чадо. Совместного сына.

Тамилин тряхнул головой. Нет, такой поворот однозначно не для него. Связать себя с женщиной? Все они вероломные заразы и не более. Одна Олена чего стоит! Он ее три года забыть не мог! Хватит с него всей этой любовной мути! Вначале раздают авансы, ходят на свидания, улыбаются. Вроде бы все им нравится. А потом – бац! Люблю другого. Прости и пойми. Нет уж!

Тамилин собирался вернуться в свой кабинет, когда ему наперерез с лестницы выскочило нечто.

Врезалось с такой скоростью, что несмотря на свой небольшой размер – свалило с ног. Александр и «девушка-ядро» покатились по полу. Тамилин затормозил и с удивлением обнаружил себя сверху, прямо над… незнакомкой из Макдональдс.

От нее пахло кофе, бананом и тянуло каким-то приятным теплом. В такое хочется кутаться морозным вечером, сидя у камина с чашкой горького кофе в руке.

Незнакомка распахнула огромные глаза цвета зрелого янтаря и хлопнула ресницами. И… Тамилина почему-то резко повело. Нахлынуло совершенно неуместное сильное возбуждение. Он аж закашлялся.

А девушка… дернулась и возмущенно отчеканила:

– В прошлый раз вы приняли меня за курьера. А теперь за кого? За курьера из очень взрослого кино? Где он вначале приносит еду, а потом «праздник» в дом? Не жирно ли будет?

Тамилин усмехнулся. За словом в карман не полезет. И почему ему так нравится даже когда она злится, язвит и явно сильно недовольна положением их тел. Хотя Александра это самое положение более чем устраивало. Только обстановка оказалась неподходящей. Случись все в его кабинете… Кто знает, как все развернулось бы дальше…

Тамилин даже улыбнулся собственным мыслям.

– Ну и чем вы так довольны, скажите на милость? – вспылила девушка под ним. – Да пустите же! Вы весите тонну!

Александр усмехнулся, приподнял ее над полом и встал, осторожно придерживая незнакомку. Она все-таки высвободилась и рванула дальше, прямо… в его собственную приемную.

Тамилин медленно двинулся следом, понимая, что без него ничего дальше все равно не случится.

– Девушка, скажите пожалуйста, Александр Тамилин у себя? – выпалила незнакомка из Макдональдса, обращаясь к Эвите. – Я приехала по поводу очерка о нем. Ему должен был звонить Герман Васильевич. На счет меня… Я Ярина Солнцева…

Она наконец-то остановилась, переводя дыхание. Эвита поглядывала через плечо Ярины на Тамилина, который неспешно подходил к посетительнице со спины. Наслаждаясь ситуацией, буквально упиваясь ей. Почему Тамилину все это так нравилось? Александр прямо чувствовал себя юношей, который играл, наслаждался жизнью. Почему-то рядом с этой незнакомкой жизнь сразу же обретала новые краски и расцветала пестрой палитрой.

– Девушка? – позвала посетительница, кивая Эвите.

Секретарша растерянно развела руками.

– Александр Вячеславович… за вашей спиной. Вы ведь только что в коридоре, у лестницы с ним… э-э-э… встретились. В смысле, столкнулись…

Тамилин не сдержался – захохотал, скрестив руки на груди. Посетительница крутанулась на пятках и зыркнула на него как василиск на случайную жертву. Такой она еще больше нравилась Александру. В расстегнутом пуховике видна синяя блузка и в ее небольшом декольте отлично просматривается, как колышется пышная грудь. Щеки раскраснелись, губы надулись и поджались. Глаза стали еще больше, сверкают. Куколка прям! Да нет же! Королева!

– Дурацкие у вас шуточки! Александр Вячеславович! – выпалила наконец-то Ярина. – Я по поручению Германа…

– Я понял, – Тамилин никак не мог перестать улыбаться. Наверное, это походило на желание снова расхохотаться. И, возможно, Ярина именно так и воспринимала выражение на лице Тамилина. Как издевательско-насмешливое. Но губы Александра сама собой растягивала улыбка. И она не имела ничего общего с той улыбкой, которой уже много лет потчевал Александр своих партнеров, прессу и публику на светских раутах. Это была улыбка, которая вырывалась изнутри, потому что внутри Тамилина что-то теплело, пело, звенело.

– Я понял от кого вы, – добавил Александр, глядя как незнакомка насупилась.

– Я знала, что с вами просто не будет! – возмутилась она в очередной уже раз.

– Смею напомнить вам, что это вы сбили меня с ног в коридоре… – Александр прямо наслаждался их препирательством. Обычный серый зимний день вдруг стал ярким, искристым, как новогодний фейерверк.

– Давайте поговорим у меня в кабинете. Я знаю, зачем вы пришли. Герман предупреждал. И у меня есть к вам встречное предложение…

Ярина как-то недовольно и подозрительно прищурилась, но все же подчинилась жесту Александра – он распахнул дверь своего кабинета, рукой предлагая входить.

– Присаживайтесь, – Тамилин указал на диванчик, куда обычно сажал самых важных гостей, причем сделал это абсолютно неосознанно. Вообще не думал, что и почему.

Ярина оглядела кабинет и выбрала кресло – напротив диванчика. Словно обособилась от Александра – дабы не подсел. А она забавная. Вся такая ершистая, одновременно гордая, независимая и милая…

Тамилин разместился на диване, закинул ногу на ногу.

– Я понял, что вы делаете про меня очерк. Готов ответить на все самые провокационные вопросы. Вообще на любые. Без ограничений. Но у меня к вам, как я уже сказал, есть предложение.

– Какое? – она изогнула бровь. Красивая зараза! Ни дать, ни взять! Ну все как надо! И губки – небольшие, чувственные. И носик – совсем чуть-чуть вздернутый, аккуратный и почти симметричный. И глазищи – на пол лица.

Сколько ей лет? Только сейчас Тамилин вдруг понял, что мысленно называл Ярину «девушка». Хотя, судя по деловитому, суровому взгляду и выражению лица, она была уже довольно взрослой женщиной. Неужели опять попалась женщина с той самой особенностью? Да сколько их в городе? Впрочем, расставшись с Олесей, Тамилин выяснил, что их несколько сотен. Так что встретить двух, трех или даже четырех не так уж и удивительно.

– Я хочу, чтобы вы стали моей фиктивной женой, – выпалил Александр и Ярину прямо вынесло из кресла. Она метнулась к двери и посмотрела на Тамилина так… если бы взглядом можно было убить – все, его бы не спасла ни одна скорая.

– Да что вы себе позволяете? Я замужем и у меня ребенок! – вспылила она.

Ага… Значит, и, правда, она такая же как Олена. С пониженной температурой тела. Стареет медленно и выглядит совсем не на свой возраст. Забавно. Даже странно, что после всего случившегося, Александра это не то, чтобы не смущало – скорее даже подзадоривало, вдохновляло. Или просто она его вдохновляла? Буквально в любых своих проявлениях?

– Вот смотрите, – произнес он, не вставая с дивана и всем своим видом давая понять Ярине, что нужно расслабиться и получать удовольствие. – У меня есть компаньон, вернее будущий компаньон, который предпочитает иметь дело с женатыми. Я холост. Но готов заплатить вам приличную сумму, если сыграете роль моей верной супруги, которая по моим рассказам через две недели должна вернуться с Мальдивов. Ваш ребенок не помешает. Скажу, что он от первого мужа.

– А первый муж? – процедила она. – Тоже не помешает?

Злилась, но не настолько, чтобы Тамилин предположил, что она прямо сильно привязана к благоверному. Охлаждение после энного времени супружества не редкость, особенно когда женятся совсем еще зелеными. А Ярина явно вышла замуж еще в вузе или сразу же после его окончания. Там все видится в розовом свете и жених кажется воплощением мечты. Пока эти мечты не разобьются о быт. Опять же – ребенок. Он либо сплачивает, либо же разобщает.

Почему Тамилин сразу же посчитал, что в семье Ярины не все гладко? Почему ему хотелось так думать?

Журналистка притормозила и явно решала – остаться или уйти, гордо хлопнув дверью напоследок.

– Я вам хорошо заплачу. Если захотите – потом вернетесь к мужу, – добавил Тамилин.

Ярина поморщилась и Александр понял, что нащупал болевую точку ее семьи. Им явно не хватало на что-то денег и предложение поступило более чем кстати. Поэтому Тамилин пошел напролом.

– У меня есть знакомые в ЗАГСЕ и кое-где еще. Вас разведут за день без вопросов. Муж может жить там же, где и сейчас. А вы с ребенком временно переедете ко мне в особняк. Дальше – вы проживете там, как в санатории, месяц, может и меньше. И получите вот эту сумму.

Александр поднялся, взял стикер и написал цифру. Медленно приблизился к замершей возле двери Ярине и вручил ей.

Журналистка округлила глаза, считая нули. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Еще раз пересчитала, кажется. Посмотрела на Тамилина.

Вот это глазищи у нее, все-таки! Один взгляд – и все, ты лужица чего-то сладко-розового у ног Ярины. Александр опять улыбнулся помимо воли. Ну не мог он смотреть на нее и не улыбаться.

Ярина медленно вернулась в кресло.

Ага. Уже хорошо.

Задумчиво покрутила в руке бумажку. Вскинула глаза на Тамилина.

– Давайте я подумаю и позже дам вам ответ. Вы говорите, ваша жена должна вернуться с Мальдив через две недели? Через неделю я вам скажу, что и как.

– Договорились! – Александр так обрадовался, словно сделка с Костровым уже у него в кармане, и вся эта история с лже-супругой разрешилась лучше, чем могла бы закончиться, в принципе.

Хотя Ярина еще не сказала «да», могла передумать или же отказаться. Могла поговорить с мужем и получить от него решительный протест. Могла… Но Тамилин как последний дебил улыбался – и все тут. Уже сколько времени, черт его знает. Да и плевать ему было на это. Ему было так хорошо. Внутренне хорошо. По-настоящему. Как уже очень давно не было.

ГЛАВА 2

Ярина

Общение с Александром Тамилиным оставило у меня смешанные эмоции. Я ожидала от него той самой реакции, которую описывала знакомая журналистка. Она до сих пор трудилась в одном интернет-издании, носилась как белка в колесе. И вот подобные Тамилину бизнесмены были как раз ее жанровой епархией.

– И вот подхожу я к этому богатому уроду… Ну то есть так-то внешне он не урод… это по сути. А он орет. «Я с журналистами не общаюсь!». Я мягко ему говорю: «Мол, мне нужно получить у вас комментарий». А он: пишите по почте моей секретарше!» Развернулся и ушел. Представляешь?

Честно говоря, я ехала, настраиваясь именно на подобную ситуацию. Наша «головокружительная» встреча с Тамилиным вышла неловкой и не совсем адекватной. Я угодила в жуткую пробку и слегка опаздывала. А опаздывать на встречи я не привыкла, поэтому неслась как лань от гончих. И тут он, прямо у изголовья лестницы, словно ждал, караулил… Нет, я поняла, что Тамилин кого-то провожал. Но вышла, конечно… та еще встреча.

Не говоря уже о том, что Александр оказался тем самым хамом, который принял меня за курьера в Макдональдсе. Впрочем, к этому времени я уже остыла и даже ничего на голову тостосума не надела.

Как ни поразительно, Тамилин общался со мной охотно, отвечал на все вопросы и ни к какой электронной почте не отсылал. И все было бы просто здорово, если бы не одно «но». Его дичайшее предложение. В первый момент я даже подумала, что Тамилин шутит. Ну вот такое у мужика своеобразное чувство юмора. У каждого ведь свои недостатки. Этот богат, красив, спортивен и определенно не глуп. Может у него чувство юмора подкачало? Должны же быть у мужика недостатки?

Однако предложенная «за работу» сумма пошатнула мою твердую уверенность, что это либо шутка, либо плохой розыгрыш. Нам срочно требовалось сделать второй септик. Из-за постоянных отключений электричества в поселке стоял вопрос о покупке аккумуляторов. Машина давно просила ремонта, не говоря уже про полы и двери в доме. А «гонорар» Тамилина мог покрыть все расходы. И, думаю, даже еще осталось бы.

Я набрасывала черновик очерка про Александра, который, как выяснилось, вышел из самых низов – из семьи обычных рабочих. Мама Тамилина трудилась маляром, а отец – крановщиком в той же стройфирме. Однако Александр умудрился стать почти олигархом и это заставило меня его уважать. Одно дело – заранее иметь хороший трамплин в виде крутых родителей, денег и связей, и совершенно другое начать с самых низов и дойти до подобного уровня.

Сынишка пока отдыхал в зимнем лагере, поэтому в доме было непривычно тихо. Я слышала, как падает с крыши снег, с глухим звуком срываясь на землю и как забор иной раз дребезжит. Эти звуки отдавали одиночеством, но зато ничего не мешало мне сосредотачиваться.

Кирилл приехал с работы пораньше и, как всегда, уткнулся в компьютер. Мы мало разговаривали в последнее время, и вообще в семье наступило охлаждение. Не скажу, что мы слишком часто ругались, муж не пил и не поднимал на меня руку. Однако общение как-то постепенно скатилось до «где еда?», «где сын?», «купи по списку продукты». Плюс «супружеские обязанности».

Словно каждый жил своей жизнью. Еще и поэтому предложение Тамилина, казалось бы, не должно было вызвать в нашей семье споров. Все равно мы живем почти как чужие люди.

Я сохранила файл с очерком и повернулась к мужу.

– Кирилл? – позвала осторожно.

Он даже не обернулся.

– Кирилл! – чуть громче обратилась я к крепкой спине мужа. Он занимался гирями и вообще пытался поддерживать себя в форме, хотя и набрал немного лишних кило. Мультик про каких-то неведомых существ, рожденных из компьютерной графики, занимал супруга куда больше моих жалких попыток «выйти на связь».

С третьей попытки мне удалось привлечь-таки внимание благоверного.

– Ну? – он слегка повернулся на стуле и посмотрел из-под светлой чуть выцветшей брови. Вообще Кирилл был весьма симпатичным мужчиной. Хотя рядом с Тамилиным, пожалуй, выглядел не таким мужественным. Даже не знаю – почему мне пришло в голову их сравнивать. Ведь Александр не претендует на мои руку и сердце, и прочие важные органы. Только на мою свободу – и то временно.

– Тут такое дело… В общем Александр Тамилин предложил мне фиктивный брак. Ну ему нужно для компаньонов, показать себя хорошим семьянином. Через месяц мы разведемся…

– Фиктивный брак? – с нервом в голосе уточнил Кирилл. – А ничего, что ты уже замужем?

– Он сказал, что нас разведут за пару дней. У него есть знакомые в ЗАГСЕ. Ты пока поживешь тут. А я с Климом в особняке у Тамилина. Потом мы вернемся…

– Ты дура? – резкий выпад мужа заставил меня вздрогнуть. – Продаешься как шлюха, да еще и ребенка втягиваешь?

Я аж оторопела от подобного поворота. Вот уж никак не ожидала похожей реакции.

– Слушай. Я не продаюсь как шлюха! – возмущенно пояснила я. – Тамилин платит за видимость! Спать я с ним не собираюсь!

– Да, коне-ечно! Богатый хлыщ платит за видимость! Да за свои деньги он потребует от тебя…

Я показала Кириллу бумажку с написанной Тамилиным суммой.

– Нам нужны эти деньги! Точка! Ты зарабатываешь меньше меня и мне надоело кормить семью! Мне надоело, что ты приходишь и спишь, сидишь за компьютером, а я пашу за двоих. При этом ты почему-то считаешь, что тоже вкладываешься в бюджет. И этого вполне достаточно. Ведь ты делаешь все, что можешь! Да на твою зарплату можно прокормить разве что хомячка!

– Все сказала? – сквозь зубы процедил Кирилл.

Я пожала плечами. Наша семейная «идиллия» уже начинала подбешивать, поэтому я высказала абсолютно все, что думала. Не стесняясь и не смягчая.

– Очень хорошо! – выпалил Кирилл. – Если хочешь – соглашайся на предложение этого… Тамилина. Только когда этот богатый хлыщ потащит тебя в койку, меня не зови!

С этими словами он встал и отправился на первый этаж.

А меня взяла такая злость – на реакцию Кирилла и на его несправедливые упреки, что захотелось сразу же согласиться на предложение Александра. Но немного подумав, я решила все же поторговаться. Поэтому отправила Тамилину смс.

«Я соглашусь сыграть вашу жену, но вот за эту сумму…» – и удвоила гонорар. Вот так вам, чертовы мужики! Это мне за моральный ущерб! Тамилин принял меня за курьера, потом сбил с ног, а Кирилл оскорблял. Должна же я получить компенсацию за все пережитое по вине этих двоих! С инициатора «праздника» – Александра Тамилина. Не будь его «вкусного» предложения – мы с Кириллом опять сидели бы спина к спине – каждый за своим компьютером и не ссорились.

«Идет» – ответ прилетел так быстро, что я даже ахнуть не успела.

И следом в мессенджере запиликало.

«Мне удобней здесь писать, – пояснял Тамилин. – Я готов заплатить вам больше. Но мы заключим договор. И при разводе вы по этому договору не сможете претендовать на мое имущество».

Я стукнула кулаком по столу. Вот же засранец богатый! Мужики мне встретились – один другого похлеще! Сам предложил, даже уговаривал. А теперь сам же сомневается в моей порядочности!

«Не нужно мне ваше имущество! – ответила я. – Подпишу. Но включите в договор пункт о том, что вы не сможете ко мне приставать и домогаться!»

Ответ на сей раз пришел не сразу. Словно я то ли удивила Тамилина, то ли его озадачила.

Пришлось какое-то время ждать. Впрочем, я занялась очерком, начала выправлять его и структурировать. Зацепилась за факт «никогда не был женат». И вспомнила откровенные комментарии Тамилина:

– Вначале я был уверен, что жениться нужно не ради статуса, не ради того, чтобы выгуливать на приемы нечто, от чего у остальных будут отпадать челюсти и вытекать слюни в эти мгновения. Я хотел, как ни удивительно и ни странно, наверное, найти свою женщину. И нашел… Но она выбрала другого…

Меня удивило, что этот богатый и популярный мужчина так прямо и без обходных маневров рассказывал о своем любовном фиаско. Другой бы посчитал, что это его роняет, портит его светлый образ мачо, который завоюет любую. Только не Александр Тамилин. И почему-то это вызвало у меня уважение.

Как и то, что на мой вопрос о той женщине, Александр не стал смешивать ее с грязью. Наоборот, высказался в высшей степени корректно.

– Она умная, журналистка, очень талантливая. Ну что ж поделать? Не всем же разбираться в мужчинах? Верно? А если серьезно – она счастлива с мужем, и я рад за нее.

Да, было в его словах эдакое ерничество. Но звучало уважительно и адекватно.

Спустя минут двадцать пришло сообщение:

«Я включу в договор пункт «интим только с предварительного согласия».

Я усмехнулась. Оставил себе лазейку. Все вы мужики одинаковые!

Ну что ж! Ты скорее получишь Нобелевскую премию за высокие заслуги в астрофизике, чем мое согласие на интим.

«Хорошо. Шлите договор. Я прочту и отвечу».

«До скорой связи».

На этом наш содержательный мессенджер диалог завершился.

И я продолжила заниматься статьей, игнорируя то, что Кирилл так и не вернулся в нашу общую рабочую комнату.

***

Александр

– Ты чего сегодня такой ? – заломил бровь Радиф Заглятдинов, когда Тамилин в очередной уже раз расхохотался. И не где-нибудь – в спортзале, на тренажерах.

Александр приезжал сюда изредка: сбросить пар, да и просто потренироваться вместе со старыми знакомыми. Чаще предпочитал уединенный спортзал в собственном доме. Но сегодня ему хотелось побыть «на людях». Не раздражала необходимость поддерживать диалог и всем своим видом излучать позитив. Возможно как раз потому, что этот самый позитив сам из него просто пер…

Зимнее солнце врывалось в окна снопами света. Позвякивание металла, шуршание матов, разговоры. Все это радовало сегодня Тамилина, как уже давно и ничто не радовало. И Заглятдинов предсказуемо заметил.

– Никакой я не « такой », я обычный! – выпалил Александр, а Радиф прищурился.

– Женщина?

Тамилин усмехнулся. Этот бизнесмен, владелец «клубов фантастических вечеринок», всегда смотрел не в бровь, а в глаз.

Его красавица жена – Лина кажется вообще не старела – так и законсервировалась в среднем возрасте. И в свет ее Радиф выводил с какой-то особенной гордостью и любовью.

Так что Заглятдинов, как никто, понимал насколько важна любовь женщины. Ее близость, ее поддержка и просто ее присутствие рядом.

– Ну давай, колись! Ты уже несколько лет ходил смурной, весь такой озабоченный. А сейчас просто светишься! Она красивая?

– Да отстань ты! – возмутился Тамилин.

– Все равно же узнаю. Так или иначе. Ты приведешь ее на вечеринку, в мой ресторан…

– А вот может и не приведу! – усмехнулся Александр. Сам не понимая – отчего так завелся.

– Ага-а-а! Значит есть кого « не привести »! – усмехнулся Радиф. – Да рассказывай уже, Сашка!

– Да нет никакой женщины! – вспылил Тамилин, словно строго охранял свою маленькую тайну. – Просто я сегодня встречался с Костровым. И мы почти договорились о сотрудничестве… Придется заключить фиктивный брак. Но это мелочи.

– Ага! И кто она? – подмигнул Радиф.

– Одна писательница – Ярина Солнцева. Я сказал Кострову, что моя тайная жена не из нашего круга. Поэтому пришлось выкручиваться.

– Ты в следующий раз, когда ее имя произносить будешь, лимонов вначале поешь до отвала. А то все увидят, как она тебе «безразлична» – расхохотался Радиф.

– Дурак! – вспылил Тамилин, сам не понимая почему.

Встал с тренажера, подскочил к Радифу и попытался того скрутить. Оба покатились по матам. Несколько ловких захватов и вывертов, несколько смешков – и они остановились.

– Ты как ребенок прям! – усмехнулся Радиф, ловко поднимаясь с матов.

– Сам такой! – парировал Тамилин и расхохотался.

А ведь и правда! Он как ребенок. Подросток, которому тонко намекнули, что он неровно дышит к однокласснице.

Ну и плевать! Ему сегодня было так хорошо, что все эти вещи уже не имели значения. А почему хорошо, отчего Александр думать не хотел.

***

Ярина

От телефонного звонка я аж вздрогнула.

Кто может набрать меня в полвосьмого утра?

Кирилл уехал на работу. Со вчерашнего вечера мы с ним почти не разговаривали. Муж дулся, а я не собиралась его утешать. Потому, что считала, что он мается дурью.

Вот как-то так все и прошло. Я только села работать, как сотовый запиликал.

Ого! Кирилл? Что это с ним?

Я приняла вызов и включила громкую связь.

– Слушай… Соглашайся на предложение этого своего Тамилина, – сходу выдал Кирилл.

Эм… Он, что, заболел? Нет, вчера я думала, муж на все согласится без вопросов. Но после его истерики в стиле «ты продажная женщина», «вышла на трассу – ко мне за помощью не беги» услышать подобное было совсем уже как-то странно.

– Чего это ты вдруг сегодня такой добрый? – с поддевкой уточнила я.

– Машина сломалась, – злым голосом сообщил Кирилл. – Встала прямо посреди дороги. Дотащили на тросе до сервиса. А тут такой список для починки выкатили… мама не горюй. И стоит все как самолет купить. В общем, я даю тебе свое официальное разрешение.

Меня прямо передернуло от этой тирады.

Он! Дает! Мне! Свое! Официальное! Разрешение!

О боже! Кому пойти помолиться?

– Только ты попроси у него сегодня задаток. Чтобы машину на колеса поставить. А то я и так на работу опаздываю.

Мда. Ишь! Какой быстрый! Прямо на ходу переобувается!

То ни за что! А то сразу «задаток». Когда я еще и сама для себя не решила – стоит ли принимать странное предложение от популярного холостяка нашего региона. Оно мне надо или совсем даже не в тему.

– Я еще с ним не договорилась, не ответила согласием, – пояснила я.

– Ну так ответь! – возмутился Кирилл.

– Я поняла. Нужно достать деньги. Сколько?

– В мессенджер напишу!

Эти ситуации с мужем откровенно подбешивали. Уже не в первый раз он мне «писал», а я ужом изворачивалась и добывала нам средства. Но сейчас не было смысла спорить. На машине Кирилл подвозил и нашего сына в школу. Если она встанет – никому лучше не будет. Так что…

Но соглашаться на предложение Тамилина я пока все равно не планировала.

Во-первых, надо набить себе цену.

Во-вторых, я еще не видела договор.

Однако мысль, где достать средства возникла.

Я набрала Германа Васильевича.

– Доброе утро! Ради бога, простите. Не могли бы вы заплатить мне аванс? Очень сложная ситуация. Машина сломалась. А она у нас в семье только одна… Сына в школу возить иначе никак. Мы ведь живем в поселке, в частном доме.

Вот так сходу огорошила я ректора. Просто понимала – если начну издалека, могу просто не решиться на подобную просьбу. А тут выпалила пулеметом – и все. В трубке недолго звенела удивленная тишина и я уже подумала, что ошиблась с выбором. Вдруг обидится? Решит еще, что я слишком наглая. Мне и двойную оплату, и билет на вечеринку для избранных, и рекламу моих книг на этой самой вечеринке. А мне все мало. Еще и задаток подавай!

Я уже собиралась начать извиняться, даже продумывала, как это грамотно и тактично сделать, когда Герман Васильевич неожиданно отвис.

– Яриночка. Понимаю. Обстоятельства бывают всякие. Сколько тебе нужно?

– Сорок одну тысячу…

У меня язык еле ворочался.

– Скинул тебе аванс. Спокойно работай. А у меня тут срочные дела. Извини. Если что-то еще, то перезвони ближе к вечеру.

– Большое спасибо! – от всего сердца произнесла я и вызов сбросили.

Я залезла в свой Сбербанк онлайн, обнаружила там перечисление, тотчас занесла все в налоговый кабинет – чтобы никому и в голову не пришло, будто я там что-то получила незаконно –и следующим этапом перекинула мужу. Почти все. Герман Васильевич не поскупился – и перечислил чуть больше озвученного.

– Значит так! – пришло тут же сообщение в мессенджер от Кирилла, будто он свой Сбербанк онлайн каждую минуту отслеживал. – Договорись, чтобы этот светский хлыщ к тебе не приставал и не домогался! И даже не надеялся на постель! И через месяц, как все закончится, мы немедленно снова поженимся! Вот такие мои условия.

Мда. Он еще мне условия ставит! Свежо, однако, даже любопытно!

Я покачала головой. Но спорить не стала. И решила пока не отвечать. А то цензурных слов не хватало, а писать предложение из цельного мата тоже как-то не совсем культурно.

Поэтому я сбросила смайлик рукалицо и занялась очерком.

Что ж. Одной проблемой меньше. Теперь я и Тамилину ничем не обязана, и Кирилл не станет устраивать сцены по поводу нашей возможной сделки с Александром. Хорошо. То, что надо.

Когда мессенджер запиликал, я отвлеклась.

Ага. Тамилин. Легок на помине. Эти мужики прямо думают в унисон.

«Ярина. Доброе утро. Держите все договора и документы».

Ну да. Как же я могла запамятовать?

Богатенький хлыщ боится, что я заставлю его поделиться с народом, со мной то бишь, своими миллионами.

В принципе, конечно, я его понимала. Тамилин все заработал сам, до последней копейки, до последнего счета. Конечно же, ему не хотелось делиться тем, что с таким трудом нажил. Но черти вам в трубу! Это та-ак оскорбляло! Нужны мне твои деньги и недвижимость. Предлагать будешь – и то не возьму.

Я распечатала договор и принялась внимательно читать – листок за листком.

Писательские будни научили тщательно проверять все договора и никогда ничего не упускать из написанного. А то отдашь издательству книгу – а потом локти кусаешь…

И-их… Помню свою первую наивную попытку сотрудничать с крупнейшим издательством страны. Сколько было надежд, восторгов, ожиданий…

Мою книгу сразу взяло такое издательство! Коллеги шушукались – с кем я переспала, чтобы туда попасть. Я летала на крыльях.

А потом случилось это .

В договоре в моей фамилии была допущена небольшая ошибка. Я переправила своему редактору с просьбой исправить или предложила сделать это сама.

«Нет, нет. Все сделают наши юристы и я вам заново вышлю готовые документы».

Таков был ответ.

Я ничего не подозревая ждала, верила, радовалась. Договор прилетел через пару дней. Я проверила то, что должны были исправить, подписала и отослала по адресу…

Книга вышла, ее начали быстро раскупать, и я снова была на вершине блаженства. А потом пришла за гонораром в банк, куда должны были перечислить деньги через три месяца после заключения договора.

– Простите, но пока денег не поступало… – симпатичная знакомая кассирша только пожала плечами.

Я ушла в полном недоумении. Странно. Прошло ведь практически четыре месяца. Как-то иначе они считали, что ли? Я пересчитала все дни на рабочие. Нет, все равно получилось больше трех месяцев.

Стесняясь, извиняясь, направила письмо своему редактору и… получила ответ.

«В вашем договоре указано, что деньги поступят через три месяца после выхода книги».

Я точно помнила, что в договоре была совершенно иная фраза. Я еще перечла несколько раз. «Средства перечисляют на счет лицензиара через три месяца с момента заключения договора…»

Схватилась за договор… А издательство поменяло пункт, ничего мне не говоря и не согласовывая. То есть соглашалась я на одни условия печати, а вышла книга совсем на других. Теперь я уже ни капли не удивилась бы, узнав, что все было нарочно подстроено и фамилию намеренно написали неверно. Мою книгу брали сразу два издательства, и я имела полную возможность выбирать. Так что… вполне могли смухлевать.

Я дважды перечитала договор с Тамилиным. Что за ерунда?

Во-первых, сумма там стояла в полтора раза больше обещанной. Такая, что прямо глаза разбегались – на что все это богатство вообще потом тратить. Во-вторых, никакого пункта о том, что я не имею право претендовать на имущество Александра в договоре я не нашла. И даже с третьего раза не обнаружила. Он там водяными чернилами вписан, что ли?

Зато мой пункт значился: «Интим только после отдельной договоренности и согласия обеих сторон».

Я открыла мессенджер и написала Тамилину.

«А где же ваши гарантии, что после развода я не стану требовать часть имущества? Я не поняла? Вдруг я такая ушлая?»

«Ярина. Не горячитесь. Вчера я заметил, что этот пункт обидел вас. Я не хочу этого. Я вам верю и верю, что вы порядочный человек».

«Журналист и порядочный человек? Вы, действительно, произнесли эти слова в одном предложении?»

«Во-первых, не произнес, а написал. А во-вторых, да, вы не ошиблись. Тем более, что вы все-таки писатель гораздо больше, нежели журналист».

«Хорошо. Я отпишусь вам через несколько дней».

«Буду очень ждать».

И смайлик с сердечком. Ну вот к чему все это? У нас просто деловое соглашение. Ничего больше и ничего сверх того, что прописано в договоре.

Откуда эти сердечки? А Тамилин на одном не остановился – вывалил целую кучу. А потом еще несколько цветочков. И, наконец, огромную открытку с переливающимися на солнце розами.

Мужику, видимо, время девать некуда или общения остро захотелось.

Я решила не отвечать. На всякий пожарный случай. Тогда в мессенджере появилась открытка с двумя бокалами сока, который искрился в свете свечей. Сверху красовалась надпись «За плодотворное и приятное для всех сотрудничество». Дурдом на выезде!

Кажется, мужики сегодня решили скопом меня удивлять. Чтобы не расслаблялась и не успокаивалась.

Я вернулась к очеркам и продолжила работу. Тем более, что ее было валом, а сроки горели. Слава богу, большинство сведений за меня уже добросовестно собрали. Оставалось лишь хорошо скомпоновать их, причесать, и придать красивую форму.

***

– Ну что? Теперь ты должна этому сыграть роль его жены? – спросил Кирилл первым делом, едва вернулся из автосервиса.

Я посмотрела на угрюмую, злую физиономию благоверного и подумала – а плевать. Не буду я ему говорить правду! Пусть думает, как думает!

Я спокойно налила себе чаю и отправилась снова работать с очерками.

…Пару дней мы с мужем почти не общались. Казалось, Кирилл ясно дает мне понять, что не одобряет мой способ заработка, но вынужден терпеть его в силу обстоятельств. А я даже обсуждать это не желала.

Сам же попросил срочно достать деньги на ремонт машины и еще тут корчит из себя оскорбленную невинность.

По счастью, обстоятельства развели нас по разным углам ринга без взрыва – ссоры, где каждый высказал бы свои претензии и понеслась бы душа в рай. После подобных крупных раздоров у нас в семье надолго воцарялось полное неприятие друг друга. Со всеми вытекающими: мы разговаривали рычанием, постоянно за все друг другу пеняли и вообще обстановка в доме становилась невыносимой.

И тут… приятная неожиданность.

Кирилл уехал на работу, но вернулся почему-то к обеду, весь такой взбудораженный, довольный, позитивный. После нескольких дней, когда муж вел себя под стать злому гномику, эта перемена искренне меня удивила.

Я спустилась попить чай и муж, который обычно игнорировал мое присутствие, делая вид, что ничего не заметил, вдруг вскинул на меня взгляд и радостно улыбнулся. Я прямо замерла, огляделась, картинно предлагая мужу объяснить такую резкую смену настроения.

– Ярина! Меня пригласили на переобучение в Москве! Бесплатно! Ну там какие-то дела с нашей фирмой, какой-то бартер! А потом я может смогу найти и более денежную работу!

Даже не знаю – испытала ли я радость или облегчение. Наши напряженные отношения в последнее время жутко действовали на нервы. А вот эта временная передышка выглядела очень даже кстати. Мы оба остынем, приведем себя в чувство. Переосмыслим последние события.

Я искренне улыбнулась.

– Я за тебя рада.

– Наконец-то ты перестанешь пилить меня, что я мало зарабатываю! – не мог не добавить Кирилл.

Я пожала плечами.

– Две трети нашего семейного бюджета на мне. Это имеет смысл обсуждать?

– Ну вот вскоре все это изменится! – Кирилл был очень оптимистичен. Хотя сами по себе курсы вовсе не гарантировали ни более денежную работу, ни более высокую должность. Однако Кирилл считал, что вот именно этого ему не хватает, чтобы всего по жизни добиться.

– Когда едешь? – уточнила я.

– Сегодня же! Надо быстро собраться и отправиться. Решилось в последний момент. Я еще не знал, смогут ли меня отпустить, нет ли срочных дел.

– Надолго?

– На полтора месяца.

– Хорошо. Помочь со сборами?

– Да нет. Я сам.

Кирилл любил самостоятельно паковать свои чемоданы. С самого нашего знакомства. В этом плане он был отчасти педантом. Мог часами раскладывать каждый вид одежды по стопкам, разные мелочи – по карманам. Так что я ушла работать и выпала из реальности, как это обычно и происходило.

…Когда Кирилл позвал, за окнами уже сгущались ранние зимние сумерки.

– Так. Я готов. Проводишь?

Я, как честная жена, оторвалась от работы и проводила мужа до двери. Внезапно он подошел, обнял и прижал. Шепнул:

– Я буду тебе каждый день писать по мессенджеру. И звонить.

– Хорошо, – ответила я, уже зная, что он слово не сдержит.

Кирилл был мужчиной увлекающимся и часто забывал о подобных вещах. Позвонить жене, рассказать, как дела, поинтересоваться ее проблемами и достижениями. Эти вроде бы мелочи, которые поначалу меня совершенно не напрягали, через энное количество лет стали едва ли не краеугольным камнем всех наших проблем. Невнимательность и безразличие, как я это видела.

Глядя в панорамное окно на то как машина мужа уезжает с территории, я вдруг поймала себя на мысли, что уже не переживаю по этому поводу. Наоборот, мне легче от понимания, что Кирилл слово не сдержит. Не будет дергать и спрашивать то, о чем я не хочу говорить. Не будет странных бесед на тему Тамилина и его предложения, плавно переходящих в скандал с перспективой долгой ссоры.

Я налила себе чаю и вернулась к работе. Однако спустя некоторое время, мне позвонили на сотовый с незнакомого номера. Я не всегда принимаю подобные звонки. Но сейчас, когда я делала очерки, мне могли позвонить из приемной кого-то из их героев. Так что я все же взяла трубку.

– Ярина Эльдаровна Солнцева?

Обычно на такие вопросы незнакомым мужским голосом я уточняю:

– Простите, а вы кто?

Звонят всякие: по рекламе, мошенники, пригласить по бесплатному сертификату на какую-то суперпроцедуру, чтобы затем попытаться раскрутить на деньги.

– Извините, что не представился. Я сотрудник фирмы «Живое письмо». Если возможно, пожалуйста, откройте мне калитку и дверь дома. Мне нужно выполнить заказ.

– Живое письмо? Заказ? – удивленно повторила я.

– Это когда письмо вручает и зачитывает аниматор, иногда вручает вам посылки и подарки.

– Извините. А вы уверены, что это для меня? Я даже не могу предположить, кто мог для меня подобное заказать.

– Александр Вячеславович Тамилин. Сказал, что это в преддверии вашего очерка и дальнейшего плодотворного и необычного сотрудничества.

Мда. Этого знаю.

Ладно. Человек приехал, старался. Что ж теперь выгонять его?

– Сейчас открою.

Я с пульта открыла забор и спустилась вниз, потому что домовую дверь не запирала.

Все хотела себя приучить. Но в нашем поселке все так делали и вроде бы никаких проблем ни у кого не возникло. К тому же, со мной рядом высились два гигантских замка какого-то чиновника. А у него явно были и камеры, и прочие средства защиты от недобросовестных прохожих. Тех, кому неймется пройти на чужую территорию.

Аниматор вошел в коридор, поставил сумки и уточнил:

– А где я могу переодеться?

Я кивнула на спортивную комнату. Там была беговая дорожка, шведская стенка, и больше ничего. По идее, и красть нечего чужому человеку и есть где развернуться. Сложно предположить, что беговую дорожку или шведскую стенку можно вынести из дома и я не замечу.

Спустя несколько минут передо мной стоял варвар в меховой набедренной повязке с букетом колбас в руке. В другой руке у него торчал букет из чучхелы и насаженных на длинные деревянные палочки сухофруктов. В зубах варвара оказался вполне традиционный букет орхидей.

Аниматор опустился на одно колено и протянул мне букеты. Я не могла не взять их, бедолаге ведь даже слово сказать не удавалось. Он только молитвенно кивал головой и мычал.

Пришлось разгрузить парня, после чего аниматор побил себя кулаками в грудь и объявил:

– Для королевы пера и топора. Ну что написано пером не вырубить топором… Так вот, для королевы пера и топора, чтобы в доме всегда было сытно, сладко и жизнь расцветала как орхидеи.

После чего варвар встал с колен и спустя пять минут его как ветром сдуло.

Я прямо не знала – плакать или смеяться.

Поэтому нашла третий выход – позвонить Тамилину по мессенджеру.

Александр откликнулся сразу же – словно ждал моего вызова.

– Понравился сюрприз? – спросил он, вскинув бровь.

– Судя по вашим букетам я слишком худая, с кислой миной, которую нужно подсластить, и очень остро нуждаюсь в мужском внимании. Об этом кричат орхидеи.

– Да ну что вы! И в мыслях не было. Просто я долго не мог выбрать – какой букет подарить. Поэтому пришлось вот так вот выкручиваться.

– Мм… А если вы не можете выбрать – какую купить машину? У вас потом места то в гараже хватает?

– Вот примете мое предложение и узнаете!

Тамилин прямо светился от радости.

А мне сказать было больше нечего. Не посылать же обратной дорогой букеты. Тем более, я пока не знала куда.

– У меня к вам появилась пара вопросов по очерку, – свернула я со скользкой темы.

– Отлично! – оживился Тамилин. – Давайте встретимся в ресторане, обсудим.

– Попозже. Закончу остальные очерки и затем буду возвращаться к таким деталям.

– Что ж… Буду ждать вашего ответа на мое приглашение!

– До свидания.

Я лишь потом, отключив связь поняла, что моя последняя фраза звучала двояко.

Села и расхохоталась.

А потом с удовольствием поела сырокопченой, ароматной, немного пряной колбасы из букета Александра.

Как ни поразительно, в тихом и, казалось бы, одиноком доме я впервые за многие месяцы уснула как убитая. Никаких тревожных сновидений, никаких ночных брожений. Я проснусь бодрая и энергичная. Занялась йогой, поела и отправилась дальше работать.

Казалось, без мужа мне и дышалось-то легче…

Это было так странно. Года два назад, когда Кирилл угодил в больницу с аппендицитом, я переживала, ребенок переживал. Мы оба ощущали отсутствие Кирилла как отсутствие некоего важного элемента семьи. А сейчас?

Впрочем, сейчас рядом не было Клима, который каждый день спрашивал: «Ну когда уже папа вернется?»

Хотя, мой мальчик приедет из лагеря, вполне возможно, раньше своего папани.

Впрочем, я буду думать о проблемах по мере их появления.

Иначе голова лопнет.

***

Александр

Казалось, наступило его время. Время его пика, его триумфа. Все удавалось, все сходилось, все срабатывало.

Вроде бы неразрешимые проблемы вдруг сами собой как-то улаживались.

За следующие пару дней Александр сделал больше, чем за весь предыдущий месяц.

Он уже месяцев семь пытался наладить отношения с одним поставщиком фармпродукции. Но то по ценам не мог сойтись, то по срокам. То необходимых препаратов у фирмы в данный момент не было. И тут вдруг поставщик позвонил сам и предложил условия, которая Тамилина более чем устраивали.

С одной стройкой возникли проблемы. Оказалось, что на земельном участке небольшой домишка, который никому даром не сдался. Но ровно до знаменательного момента, когда его собрались снести, чтобы возвести очередной микрорайон. И тут выяснилось, что эта избушка на курьих ножках – исторический объект, о чем Тамилина «совершенно случайно забыли» предупредить в момент приобретения земли. И вот Александр вдруг решил сделать там нечто вроде небольшого музея в инфраструктуре будущего района.

Были некоторые проблемы с коммунальщиками – для высоток требовались дополнительные водонасосы, а электросети никак не могли провести электричество. И все это тоже решилось за пару дней.

Параллельно Тамилин развел бурную деятельность в направлении Ярины.

Нанял Алексея и тот ежедневно докладывался: как провела день, чем занималась, не вернулся ли еще ее благоверный из длительной командировки, которая подвернулась более чем кстати. Подвернулась не без помощи Александра, естественно. Кирилл давно хотел продвинуться на работе. Он был программистом и, в принципе, неплохим. Но звезд с неба не хватал и на фоне коллег не особенно выделялся. А тут предлагалось переобучение в другом городе, причем, совершенно бесплатное для самого Кирилла. Тамилин через знакомых подсуетился – устроил так, чтобы обучающий центр взял нескольких программистов по бартеру. Александру дико нравилась его идея – отослать мужа Ярины, чтобы не путался под ногами. Тем более, насколько он понял со слов Алексея, тот уже дал разрешение на «временный развод».

Естественно, ни Кирилл, ни сама Ярина ведать не ведали, что Тамилин приложил руку к отъезду «главы семейства» Солнцевых.

Ярине Александр каждый вечер присылал «живое письмо» с букетом. То фруктовым, то колбасным, а то из сладостей. Ему нравилось дарить что-то журналистке, а потом в разговоре по мессенджеру уверять, что вернуть она ничего не сможет. Во-первых, не найдет где он живет, пока адрес-то ей неизвестен. Во-вторых, в закрытый коттеджный поселок пускают не всех, только по приглашениям и пропускам.

Тамилин подсел на общение с этой женщиной как на какой-то наркотик и сам не заметил. Просто после рабочего дня он садился с чашкой крепкого кофе за домашний компьютер и звонил Ярине, как по расписанию.

А после живого общения с ней, какой-то вдохновленный, обновленный, словно юноша, Александр проверял – как работают дизайнеры, которым он поручил обставить две комнаты для гостей. Одну – для женщины, которую ценят и которой дорожат. Другую – для ребенка одиннадцати лет.

Вроде бы Ярина еще не дала согласия на сделку с Тамилиным, все еще думала. Но Александру казалось, что ее согласие уже не за горами.

Правда, он несколько иначе представлял себе причину этого ее согласия…

***

…Гудящий звонок мессенджера почему-то заставил Тамилина нервничать. Сердце зачастило, а дыхание застряло где-то между грудью и глоткой. Вдруг не возьмет? Даже странно! Они общались уже примерно неделю. И каждый день в одно и то же время Ярина неизменно принимала вызов.

Еще несколько гудков. Тамилин стукнул кулаком по столу так, что ноутбук аж слегка подскочил.

Ну вот где она? Разве трудно быть на месте, он же всегда звонит в одно время. А может нарочно ушла? Специально не берет?

Да что с ним такое? Тамилин сжал голову руками и выдохнул. Почему это настолько его волнует? С каких пор его так волнует возможность поговорить с какой-то женщиной по мессенджеру?

Еще два гудка и… Тамилин подскочил к экрану как заполошный.

Ярина выглядела, как всегда, свежо и по-домашнему. Перманентный макияж – на веках и бровях. Забранные в длинную косу волосы. Бело-розовая блузка сползла на одно плечо. Так вроде бы просто, без малейших признаков лоска. Но так сексуально! Тамилин аж облизал губы и поменял позу.

– Ну и почему так долго не принимала вызов? – он так и не смог заглушить нервозность в голосе. Хотя и пытался. Старался изо всех сил превратить вопрос в полушутку.

– Да вот это несла! – она потрясла перед экраном огромным фруктовым букетом. Александр сам выбирал. Клубника – как сердечки, одна к одной, и пахла ароматно, как будто едва с грядки сорвали. Мандаринки – ярко-желтые, спелые, солнечные. Яблочки китайки с капелькой сока на ножке от спелости. В центре гигантский ананас. Ярина отложила фруктовый букет в сторону и потрясла перед глазами Тамилина вторым букетом – конфетным. Шоколадки, длинные леденцы, грецкие орехи, нанизанные на палочки… Полный букет сладостей.

– А зачем? Я все это уже видел. Сам выбирал, – усмехнулся Тамилин.

– Вот объясните мне, зачем вы дарите мне каждый вечер букеты? – она спросила сурово, как настоящий журналист. И Тамилин вдруг понял, что его больше это не раздражает. То, что ее тон и ряд привычек, манера разговаривать так напоминает знакомых из прессы.

– Как зачем? Мы скоро женимся. Я как нормальный мужчина заваливаю невесту вкусностями, подарками, поражаю сюрпризами. Что не так? – он сделал вид, что решительно ничего не понимает.

– Александр, ну давайте серьезно. Во-первых, я еще не дала вам согласия. Во-вторых, мы ведь не по-настоящему женимся.

Но у Тамилина на этот случай был заранее заготовлен ответ.

– Но все должны думать, что по-настоящему?

– Так я по вашей версии вообще сейчас на Мальдивах!

– А вдруг Костров хорошо разбирается – кто врет и кто выдумывает. Знаете ли, не хочу рисковать. А так честно скажете ему: мол перед свадьбой Тамилин заваливал меня подарками. Я даже просила: не надо, хватит. А он все равно не остановился.

– Ну ну…

Похоже, ей было нечего пока возразить. И Александра это более чем устраивало. Он даже радостно слегка покрутился на стуле. Прямо как мальчишка, чем-то ужасно довольный. Она заметила, приподняла брови. Тамилин усмехнулся.

– А у меня настроение хорошее!

– Ну пока у вас хорошее настроение я бы хотела уточнить кое-какие факты по очерку и вообще дать вам почитать, что получилось. Желательно, чтобы вы все заверили своей подписью.

– А почему пока хорошее настроение?

– Да просто знакомые журналисты говорили, что вы страшны в гневе на прессу. Якобы в логово к дракону – и то безопасней соваться, чем к вам за комментарием или интервью.

Тамилин усмехнулся. Ведь все так и было. Не врали коллеги Ярины и не преувеличивали. А сейчас? Что с ним сейчас? Сейчас ему совершенно плевать на прессу, разве что слегка раздражает назойливостью. А вот Ярине… Ярине он готов отвечать часами и еще на многое готов, если речь заходит о ней…

– Как я и говорил. Давайте встретимся в ресторане, и все обсудим. Вернее, не так! Я за вами заеду, скатаемся в мой любимый ресторан и там все обсудим!

Ярина задумчиво опустила голову и некоторое время медлила. И почему-то Тамилин опять напрягся. Наваждение какое-то! Он каждый раз будет с таким волнением и страхом ожидать ответа от этой женщины?

– А по электронке если все скину? – уточнила она, хотя голос звучал неуверенно, словно Ярина уже знала ответ.

– Я не люблю обсуждать все таким образом. Считайте меня приверженцем старых традиций. Если негде распечатать, шлите, сам распечатаю. Когда за вами заехать?

Она пожала плечами.

– Меня тут знакомая попросила кое-каким материалом заняться. Должна сегодня прийти и все рассказать. Так что давайте лучше уж тогда завтра.

– Хорошо. Я заеду за вами в двенадцать!

– Да вы ранняя пташка. Кстати, все хочу спросить – откуда вы мой адрес знаете?

– Герман Васильевич дал! – не моргнув глазом соврал Тамилин, хотя, на самом деле, адрес раздобыл Алексей.

Ярина слегка удивилась.

– И зачем он вам дал мой адрес?

– Ну не знаю. Я спросил – он дал.

– Ну ладно… С ректорами бывает. Ректоры они такие… люди непредсказуемые… Тогда до завтра.

– До завтра!

Тамилин сбросил вызов и поторопился набрать Германа Васильевича. Он ведь выполнил просьбу ректора – принял журналистку, материал ей дал. Значит Герман Васильевич тоже не должен отказать. Согласиться, если что, подтвердить, что Тамилин раздобыл адрес Ярины у него.

Александр сам себе усмехнулся. Так суетиться из-за журналистки? Пусть даже писательницы? Из-за женщины?

Это было необычным для него в последнее время. Но так хотелось все продолжать, что Тамилин не стал заморачиваться.

***

Ярина

Наташа пришла чуть раньше времени, что уже говорило о многом. Обычно подруга опаздывала, в полной уверенности, что без нее ничего интересного не начнется. За годы общения я к этому вполне привыкла. И приглашая Наташу в гости, всегда говорила нужный час и держала еще сорок минут в уме.

Однако сегодня вместо пяти вечера Наташа приехала без пятнадцати семнадцать.

Я впустила румяную с мороза подругу и сразу поняла – дело серьезное.

Обычная Наташа – это фейерверк язвительности по любому поводу и фонтан совершенно ненужных мне журналистских новостей. Кто уволился, кто повысился, кто прокололся. Все обо всех в кратких новостях от бывшей коллеги.

Сегодня Наташа деловито разделась, прошла со мной в гостиную и присела к своей чашке чаю.

Взяла печенье, но даже не надкусила.

– Ну говори уже! – возмутилась я ее растерянному молчанию.

Наташа тряхнула головой. Короткие светлые волосы рассыпались в стороны. Для своего возраста она выглядела еще вполне прилично. Хотя я уже давно привыкла к тому, что нас с Наташей никто не принимает за ровесниц. Все думают старшая сестра выгуливает младшую – меня, то бишь.

И тем не менее.

Слегка опущенные щеки и уголки губ, как у многих после тридцати-тридцати пяти, чуть нависшие веки и мимические морщинки, которые прямо кричали – как часто Наташа смеется и супится. Подруга всегда одевалась дорого, хотя и не всегда стильно. Вот и сегодня на ней было длинное платье с разрезом. Красное, трикотажное. И как любой трикотаж оно подчеркивало то, что неплохо было бы скрыть – складки на животе и некоторые лишние отложения на бедрах.

Давно хотела приучить Наташу к йоге, но она отказывалась категорически.

Хотя я была уверена – годик-полтора и она станет прежней газелью, на которую все мужчины на улицах оборачивались.

– В общем, – после недолгого молчания произнесла Наташа. – Тут полный трындец.

– Я поняла. А поподробней нельзя?

– Можно. Счас, соберусь с мыслями, с эмоциями. Короче, ты ж знаешь, что моя Алиса ходит на танцы?

– Да. Ты говорила, она даже делает успехи. Выступает с детско-подростковым коллективом.

– Мгу… И наша руководительница коллектива – Соня Саидовна сама договаривается о выступлениях. Обычно это всякие номера на разных официальных мероприятиях. Например, недавно наши девочки танцевали на Мисс Россия в нашем городе. А до этого на каком-то муниципальном торжестве. В общем, все чинно, благородно и в дневное время. Во всяком случае, до шести-семи вечера девчонки точно заканчивали.

Наташа откусила печенье, запила и продолжила:

– А тут нам заявляют. Мол, у нас новое выступление, но в девять вечера. Мы как-то слегка прифигели. Ну где девочки восьми-одиннадцати лет и где выступление в девять вечера! У нас некоторые спать ложатся в такое время! Дальше больше. Выяснилось, что это оплачиваемый «концерт» в каком-то ресторане. На большой сцене с шикарным якобы освещением. Родители заволновались. Но нас заверили: мол заведение приличное. Публика светская. Плюс денежки для танцевальной секции нужны: костюмы шить, реквизит делать. Так что вроде все шито крыто.

А потом… в общем приехали мы к этому ресторану к девяти. А нас не пускают. Мол не велено! Ждите конца выступления! Еле-еле пробились в фойе, сели на лавочках. Ждем… Выбегают ошарашенные девочки.

Наташа отпила еще чаю и доела печенье.

– Ну вот. Забрали мы их домой. И потом мне Алиска рассказывает такие подробности, от которых волосы дыбом встают и потом еще на голове шевелятся. Переодевались они, значит, в гримерке для стриптизерш, с этими самыми стриптизершами! Ну ты представляешь! Девочки в костюмах цыплят и стриптизерши в перьях! Прям аналогия!

Я кивнула. Да уж. То еще впечатление.

– А дальше? – поторопила подругу.

– А дальше веселее. Алиска говорит, танцевали они между шестами и столиками. То есть ни о какой сцене речи вообще ни шло! После них вышли травести! А одну девочку какой-то мужик пытался на коленки посадить! Правда охрана его урезонила. Но сам факт!

– Мда… Деньги за детское порно тоже можно заработать. Но надо ли?

– Вот-вот! Я хотела сама накатать статью. А мне редактор говорит. Мол, тебе не поверят. Ты мать, навоображала черте что. Найди независимого журналиста. Чтобы все стороны опросил.

– И ты нашла меня?

– Ну да! Все телефоны, явки, пароли я тебе дам. Согласна?

Я пожала плечами. Но прежде чем сказала хоть слово, подруга перебила.

– Только учти! Ресторан этот принадлежит какому-то авторитету. Ну знаешь, такому каких сейчас любят в книгах любовных описывать. Крутому, жестокому и женщин ни в грош не ставящему. Только в книгах эти авторитеты сразу становятся няшками, едва завидят красавиц героинь. А этот был женат трижды. Одну жену из окна выкинул, другую, беременной из машины, причем прямо на ходу. Ну там все, ни ребенка, ни здоровья. Третья сбежала сама от побоев. Так что… думай сама.

– А что тут думать? Будем бояться его, что ли? Я попрошу помочь одного влиятельного человека. Как минимум – он охрану поможет обеспечить. В общем, я с ним поговорю и дам тебе окончательный ответ. А то сама понимаешь. Когда я была молодая да ранняя, бегала и раскрывала всем правду, у меня еще Клима не было. А за ребенка… ну сама понимаешь…

– Конечно! – горячо воскликнула Наташа. – Поэтому я тебя и предупредила! В общем, я тебе все данные скину. Наши мамочки в чате и по видео в мессенджере тебе все расскажут подробно. Хоть видеоконференцию устраивай. А там решай.

– Договорились! – я придвинула к подруге чашку с чаем и железную круглую банку с нежным печеньем.

***

Константин Георгиевич был мужчиной без возраста. Красивый, жилистый, высокий. Хороший разворот плеч и длинные пальцы пианиста, в сочетании с сильными руками.

По нему половина нашей редакции сохла, когда я там еще работала. Теперь же мы общались по скайпу и исключительно по мере необходимости.

Впрочем, кажется, редактор как был циником, так им и остался. Как был снобом, так ничего и не поменялось.

– Лютый, то есть Филипп Прокопьевич Лютов, сейчас не совсем криминальный авторитет. Скорее крупный преуспевающий ресторатор. Но связи у него, конечно, все те же. Бойцы все те же. Однако уже вхож в приличные слои общества. Можно сказать – отмылся от крови и грязи, надел белый пиджак, но по-прежнему по колено в том самом, – усмехнулся Константин Георгиевич на мой краткий пересказ дела.

– Так вы напечатаете статью? Или теперь, когда Лютый стал преуспевающим ресторатором, его уже нельзя трогать?

– Да напечатаем конечно! – отмахнулся мой бывший редактор. – Почему нет-то? Власти за такого вступаться не станут. На самые мощные хвосты не наступим. Только ты там поосторожней.

– Ну не убьет же он меня, в самом деле?

Константин Георгиевич в своем фирменном стиле усмехнулся и выдал фразу, достойную запечатления в камне:

– Да не… женщин он не убивает. Тем более, если ты представляешь прессу. Максимум изнасилует…

Мда. Вот уж успокоил так успокоил. А бывший редактор не остановился на достигнутом.

– Тут дело такое. Лютый сейчас об родственников руки не марает. А вот ты как раз в его вкусе. Фигуристая, спортивная. Красивая. А еще он любит рыжих.

– Я не рыжая!

– Каштановая. Не велика разница. С рыжиной.

– Но добро вы даете и материалы расследования напечатаете?

– Да. Если крутанешь как рассказывает эта твоя, ну как ее?

– Наташа Рябинина.

– Ну вот, если раскрутишь родителей – дам первую полосу.

– Хорошо. Спасибо.

На этом мы завершили наш душещипательный диалог, и я покачала головой. Мда. «Максимум изнасилует». Шутит или всерьез? Константин Георгиевич мог и преувеличить. Все же он подчеркнул, что с «прессой» Лютый теперь не особенно лютует…

Ладно. Начну с опроса родителей – это дело безопасное. Маленькая видеоконференция с раскруткой подробностей дела. С мнениями других родителей, не только моей Наташи. Может с комментариями детей, кто постарше. В танцевальном коллективе дочки Наташи были девочки лет тринадцати-четырнадцати. Вот их можно поспрашивать. Больше понимают, что вокруг происходит, больше и рассказать смогут. Более маленьких, вроде дочки Наташи, лучше не трогать. Пусть забудут, как страшный сон.

Что ж… Начну с безопасной части материала. Завтра я встречаюсь с Тамилиным и пора бы озвучить ему собственное решение. Если соглашусь на его предложение, уверена, Александр сможет меня защитить. А там – там я займусь уже второй стороной материала. Собственно, Лютым.

Тамилин хочет благодаря мне получить жирный контракт. Я тоже использую его для работы. Почему нет? Наша сделка будет выгодна для всех.

Кажется, визит Наташи и сведения о владельцах заведения, куда маленьких девочек зовут танцевать между стриптизом и травести шоу, окончательно расставил в моей жизни все точки над «и».

Кирилл уехал в полной уверенности, что предложение Тамилина уже принято. Сам Александр вел себя вполне прилично. Контракт я перечитала уже раз сто. Никаких подводных камней не нашла.

Там даже были пункты о «содержании фиктивной жены и ее ребенка». Нам обещали обеспечить все условия: отдельные комнаты, развлечения, охрану. Вернувшийся Клим ни в чем не будет нуждаться. Тамилин даже обещал сынишке купание в личном бассейне Александра и «детские увеселительные мероприятия».

Так что… была не была. Я должна помочь девочкам, которых заставили участвовать в грязном концерте для пьяных и развращенных богатеев и криминальных авторитетов.

***

К приезду Тамилина я прихорашивалась как на свидание. Хотя какое у нас свидание? Так, чисто деловая встреча. Но я успокаивала себя тем, что в дорогой ресторан нужно ходить так, чтобы все попадали от зависти и ощущения собственной неполноценности. Тем более, мне есть что показать.

Я никогда не болела излишней стеснительностью, хотя и самолюбие обычно не тешила. Знала свои плюсы и минусы и умела их грамотно подчеркивать.

У меня была фигура песочные часы с выдающейся грудью и высокими ягодицами. Поэтому я надела приталенное платье, с разрезами по бокам цвета морской волны, чтобы заодно сразу подчеркнуть и оттенок волос. Рыже-каштановый, при определенном освещении – красноватый.

К платью я подобрала брошку в виде лисички. Хендмейд. Читательница подарила. Плюс распущенные локоны до середины попы. Ободок, чтобы волосы не падали на лицо, и оно выглядело открытым, и немного косметики.

Я была счастливой обладательницей гладкой кожи, как и у многих женщин с моей особенностью. Но по той же причине всегда отличалась аристократической бледностью. Ни румянца, ничего даже близкого. Татуаж век и бровей позволял не особо заморачиваться их подчеркиванием. Поэтому я чуть завила черные ресницы, подкрасила губы и припудрилась. Покрутилась перед большим зеркалом в пол – в спортивной комнате, где занималась по утрам йогой.

Ну я еще очень даже. И даже очень.

В этот момент телефон, который я оставила на окне, пиликнул сообщением в мессенджере.

«Приехал. Жду». Тамилин был краток и галантен – явился на пятнадцать минут раньше оговоренного срока. Я подумала – выйти прямо сейчас или пусть потомится? Женщина должна ведь заставлять себя ждать?

Да что со мной! У нас не свидание! Почему я опять собираюсь на эту встречу так, словно Тамилин мой ухажер, а я очарованная богатым красавцем малолетка?

Я тряхнула головой и отправилась одеваться в уличное. Если и приду пораньше к машине Тамилина, которая уже стояла возле моего забора, так что? Я не должна его «томить», потому что у нас не свидание . А в деловом общении все с точностью до наоборот – ценится пунктуальность, а не способность доставить партнеру минуты ожидания.

Даже не знаю – кого я сейчас убеждала – себя или же Александра. Однако, когда заперла дом, проверила все замки, закрыла калитку и подошла к машине Тамилина, было уже ровно двенадцать.

***

Александр

Тамилин уже не помнил – какой встречи он ждал с таким неистово-жадным желанием. Даже если дело касалось его бизнеса. Свидания с женщинами Александра уже давно не вводили в это странное – на грани болезни и эйфории – состояние. Томительное, у томительное предвкушение.

Казалось, весь вчерашний день и все сегодняшнее утро он только и делал, что ждал встречи с Яриной. Тамилин уже устал одергивать себя и ловить на всех этих странностях, связанных с новой знакомой. Их было слишком много, и они слишком очевидно говорили – Александр серьезно запал на Ярину. Так, как уже несколько лет не западал ни на одну женщину.

Его влюбленность в Олену, ныне жену Оленева, напоминала медленно растущее пламя. Вначале ему просто приятно было видеть ее рядом, не говоря уже о том, что это помогало и Оленева щелкнуть по носу в нужные моменты. Было изначально в отношении Тамилина к Олене это чисто мужское бравурно-выпендрежное соперничество. Мол, я тебя сделаю. И азарт ухаживаний за Оленой был таким же. Сделать соперника! Победить его на любовном фронте!

А потом… потом оказалось, что за этим фасадом пряталась чистая и почти юношеская влюбленность. Тамилин не влюблялся ни в школе, ни в вузе. И до того момента даже не знал – что это такое. И как с этим быть.

Это было как полет и одновременно падение в пропасть. Как полное отрешение от реальности и одновременно полное в нее погружение. В реальность с Олесей.

И отходняк от общения с ней выдался таким же. Тяжелым, жестким, и очень долгим. Также лечится и первая юношеская влюбленность, если ее жестко оборвали отказом. А если привечали? Тогда она могла бы сама сойти на нет или превратиться в нечто гораздо более глубокое. У Тамилина этого не случилось. Наверное, он прошел по лезвию бритвы и умудрился даже не поцарапаться.

Зато теперь Александр вляпался по уши. Теперь это было то самое взрослое серьезное и глубокое чувство, которое называют любовью. Не то, из-за которого прыгают с крыши дома, а потом в больнице думают «Какой я дебил!». А то, ради которого отдают все и себя в придачу преподносят на блюдечке с голубой каемочкой.

Не то, из-за которого хочется ухаживать, встречаться, постоянно держать объект влюбленности в поле зрения. А то, ради которого, даже если этот объект бесконечно далеко, хочется жить и работать. Когда ты заботишься не о том, чтобы увидеть возлюбленную, а о том, чтобы любимая была в безопасности, достатке и уюте. О себе ты в этот момент вообще не думаешь. А потом понимаешь, что вся твоя жизнь подчинена ей и ее потребностям…

Заглятдинов однажды сказал: «Жить ради встречи с женщиной и жить ради женщины – разные вещи! Есть отношениЕ и есть отношениЯ». И лишь теперь Тамилин понял, что имелось в виду.

Теперь, когда вляпался по самое не хочу. Ярина была замужем и плюс к тому, продолжала уверенно держать дистанцию. Тамилин старался приблизиться, но она всякий раз давала понять, что это лишнее.

Пока ехали в ресторан, Александр поглядывал на спутницу, гадая, в каком она сейчас настроении. Ярина задумчиво наблюдала за мельканием зимнего пейзажа, пешеходов и машин за окнами внедорожника. В таком состоянии она была еще более притягательной. Сладкой и желанной во всех смыслах слова. Расслабленное одухотворенное лицо, длинная шея, которую не скрывал даже пуховик с высоким воротом, изящная ладонь, замершая на ремне безопасности.

Идеальная. Вот что приходило в голову Тамилина при взгляде на спутницу. Идеальная для него.

Припарковавшись, Александр отворил Ярине дверь и подал руку, нарочно сняв перчатку. Она положила в его ладонь спрятанные в шерстяную перчатку пальцы. Длинные, изящные, аристократичные. Это был момент какого-то удара, шока. Когда одно прикосновение взвело все инстинкты Тамилина как курки ружей. Раз – и все. Сердцу в груди не хватает места, печет и жаром обдает все самые нескромные места. И так хочется… Всего от нее хочется. Но прежде всего ужасно хочется внимания.

Ярина прищурилась и спросила:

– И долго вы будете на меня так смотреть?

Да хоть всю жизнь смотрел бы. Тамилин усмехнулся.

Вместо ответа закрыл машину и потянул спутницу под броскую, но не вычурную вывеску ресторана.

Тамилин любил это заведение. Там были и приватные кабинки, отделенные от общего зала ширмами с изящно нарисованными ветками сакуры, и быстрые, понимающие все с полуслова официантки. И меню, которым не грех было потчевать даже важных зарубежных партнеров. Те потом еще год вспоминали по почте как вкусно поели.

Положа руку на сердце, Тамилин немного перестарался. Так сказать – переборщил с антуражем.

Заказал самую большую кабинку – почти на целую семью из шести-семи человек. Пышные диваны вокруг длинного стола были обложены мягкими шелковыми подушками, в нескольких вазочках благоухали свежие розы.

С закусками Тамилин тоже немного переборщил. Примерно, как привычные к советским застольям семьи, где для пары гостей раздвигают большой стол и заставляют кушаньями до отказа – так что тарелки едва помещаются.

Алексей выяснил, что любит Ярина и Александр заказал сразу и все.

От хрустящих малосольных огурчиков и патисончиков до бутербродов с нежнейшей семгой и красной икрой. Бутерброды с сырокопченой, ароматной колбасой и сыром на шпажках и даже анчоусы. Две этажерки с фруктами. От громадных гроздей винограда – глянцево-черного и прозрачно-желтоватого до солнечных долек ананаса и разрезанной маракуйи.

Тамилин все думал, как объяснить Ярине свою, мягко говоря, излишнюю предусмотрительность. Однако в фойе ресторана она сняла шапочку, пуховик и… у Александра, в принципе слов не осталось. Она была соблазнительно-красива. Именно такое определение Тамилин внутренне выдумал. От ее вида спирало дыхание и становилось сразу жарко. Горячая кровь приливала к щекам, к груди и затем – быстро куда пониже. Хотелось ее поцеловать. Просто здесь, схватить и поцеловать.

Сама Ярина тоже изучала Тамилина взглядом и Александра очень порадовало выражение ее лица. Она чуть улыбнулась с легким прищуром.

Ага. Понравилось. Да Тамилин в последний раз столько времени выбирал костюм и менял его перед выходом, наверное, на выпускной. И то не настолько это было долго и тщательно.

Остановился Александр на синем костюме-двойке – в меру свободного кроя и в меру строгого. Он подчеркивал спортивную фигуру Тамилина и не делал из него «делового сундука», как называл слишком уж строго одетых мужчин Заглятдинов. Черная рубашка, расстегнутая на груди, чтобы Ярина не пропустила мимо глаз мышцы Тамилина, вполне сочеталась с остальным образом.

Когда Александр наконец-то снова смог нормально вдыхать воздух, он подал руку спутнице и повел ее к кабинке.

И вот тут уже кажется Ярина не могла продышаться несколько минут. Стол произвел впечатление. И еще какое!

Чтобы у журналистки, да еще и завзятой язвы, сразу не нашлось слов? Такое бывает ну очень редко. И обычно, когда представители прессы забивают рот вкусностями на каком-нибудь ВИП фуршете… Стремятся унести побольше фешенебельной еды с собой. Пусть даже внутри живота.

Да, Тамилин еще не совсем отошел от позиции язвительности в отношении прессы. Но это не мешало ему любоваться на сверкающие расширенные глаза Ярины и думать о том, что ничего красивей в жизни не видел. Разве что ее шикарные ноги и грудь… и… попу…

Тамилин ощутил привычную за последние дни тянущую боль в паху и понял, что пора бы отвлечься от прелестей журналистки, а то его собственные «прелести» уже за километр видно.

– Неужели есть в этой жизни что-то, что способно смутить журналиста? – усмехнулся Александр. Ярина заломила густую черную бровь и усмехнулась.

– Вот таким я вас и представляла изначально. Не думала, что вы спокойно пообщаетесь… Да еще и замуж предложите. Как тут не вспомнить историю Золушки.

Она тоже шутила. Но Тамилина так и подмывало сказать. Так соглашайся! Без контрактов и фиктивных браков. Просто стать моей. Будь моей женщиной!

Слова прямо рвались наружу, крутились на кончике языка, кололись от не востребованности.

Тамилин с трудом сдержался и… мысленно выругался.

Вот же проклятье! Он замер, наблюдая, как Ярина садится на диванчик. Уже настолько все плохо? Для него она уже настолько « оставайся » и « стань моей»? Настолько, что проще все высказать, чем промолчать?

Это Александру совершенно не нравилось. В последний раз, когда его всерьез зацепила женщина, Тамилин остался один. Пить, гулять и вытаскивать себя за волосы из болота депрессии по методу фильма «Тот самый Мюнхаузен». Он еще помнил те советские хиты, которые смотрелись не ради красивых поп или буферов, не ради постельных сцен… а ради эмоций. Сейчас такое уже не снимали…

А вот теперь? Что теперь, если откажет Ярина? Будет еще хуже...

Александр понимал это так, как понимает больной значение строчек в анализах. Надеется на лучшее, но прекрасно осознает всю сложность ситуации.

Потому что Олена влезла под кожу, заставила чувствовать как-то иначе: острее, глубже, более жестко… Но Ярина… Ярина, за время их общения по скайпу, и ведь главное – только по скайпу – уже проросла значительно глубже. И заставила не чувствовать – проникаться. Тамилин прямо пропитался, проникся этой женщиной. Каждое его действие, каждая его мысль, каждое решение были как-то на ней завязаны. Каждое! Проклятье! Каждое!

Она стала его наркотиком, его зависимостью. Как в какой-то плохой вампирской мелодраме. Но ведь факт! Проклятье! Факт! Тамилин и сам не подозревал, что можно так относиться к женщине.

Тамилин заметил вопросительный взгляд Ярины и присел рядом с ней. Вот же! Расчувствовался как баба! Столько переживаний внутри одного мужика! Писателям на заметку. Они считают, что у мужиков должно быть много слов, действий и мало мыслей и эмоций. Ага! Как же! В обычной жизни-то да, так и есть. Там, где заводится женщина, мужчина еще даже на педаль газа ногу не ставит. Но чем сильнее мужчина, чем более волевая у него натура, тем сильнее его плющит от женщины… Плющит. Так оно и есть.

Стоило Тамилину и его спутнице устроиться, как появилась официантка.

– Добрый день, Александр Вячеславович. Добрый вечер, Ярина Эльдаровна. Очень рады вас у нас видеть.

Ярина стрельнула взглядом в Тамилина: мол, откуда она меня знает?

– Я заказывал для нас столик, – Александр неосознанно ответил вначале спутнице и лишь потом повернулся к официантке. – Добрый вечер. Какие у вас сегодня блюда дня?

– Омары по рецепту нашего шеф-повара, крабы с нашим специальным соусом, форель и уха из форели. Мясо…

– Я очень хочу крабов! – вставила свое слово Ярина. Вот! Теперь она была наконец-то в своей тарелке. Не молчала и говорила, когда пожелает.

Официантка кивнула. Повернулась к Тамилину, открыла рот, собираясь продолжить свой список.

– Мне тоже что и спутнице. На гарнир запеченные на решетке овощи. Нам обоим. И пожалуйста тирамису на сладкое и чизкейк. Ромашковый чай и черный крепкий чай с брусникой.

– Сейчас сделаем.

Когда девушка скрылась за ширмой, Ярина пытливо посмотрела на Тамилина, который еле удерживался от того, чтобы к ней придвинуться со своего перпендикулярного края стола. Сесть вплотную, коснуться коленками. Ну прямо школа какая-то! И плевать было Тамилину что взрослые и зрелые мужики так себя не ведут.

– Откуда вы знаете какие я десерты люблю? – сурово уточнила журналистка. – И, пожалуйста, не врите, что вам рассказал ректор. Он не настолько хорошо меня знает.

Тамилин сглотнул и понял – надо выкручиваться.

Рано, слишком рано признаваться, что следил за ней. Мало ли как отреагирует?

Надо срочно выдумать нечто правдоподобное и при этом нейтральное.

Но что?

Ярина опять прищурилась и взгляд ее наполнился требовательностью.

– Ну и?

Вот так умеют журналисты загонять ньюсмейкеров в клешни вопросов. Подумалось Александру. Но раздражения не было. Исключительно острое желание выкрутиться.

***

Ярина

Я искала подходящее время, чтобы поговорить с Тамилиным о своем материале. И боялась, что Александр вдруг отступится. В конце концов – одно дело фиктивный брак, а совсем другое – необходимость защищать «купленную» жену от бандитов.

Однако выхода не оставалось. Я очень хотела раскрутить тот материал, чтобы девочки больше не попадали в подобные ситуации. Судя по всему, ушлая руководительница их коллектива не побрезгует подобным снова, если ее не урезонить.

Еда была просто вкуснейшей. Я такой нежной стерляди с детства не ела. Просто смаковала рыбу на языке. Тамилин смотрел и довольно улыбался. По-моему, его ужасно радовало, что я оценила угощение. Ну еще бы не оценить! Один из самых крутых и фешенебельных ресторанов города!

Многим зарплаты бы не хватило на один лишь поход сюда.

Когда с рыбой было покончено, и с моими вопросами по очерку тоже, я приступила к самому главному.

На вопрос о том, где Тамилин узнал о моих предпочтениях в еде он ответил нечто совершенно невразумительное. Мол, интересовался у моих знакомых, друзей. И тут бы мне насторожиться. Потому что объяснения Александра выглядели, мягко говоря, абсолютно неправдоподобными. Трудно представить, чтобы бизнесмен его уровня ходил или звонил всем моим знакомым, чтобы выяснить – что я люблю есть. Да и подобный вопрос вряд ли вызвал бы понимание у тех, кто меня знает. Наверняка мне как-то сообщили бы о нездоровых расспросах бизнесмена, с которым у меня никаких отношений. Это ведь была официальная версия. Пока. Для всех окружающих, понятия не имевших про наш контракт с Александром. В общем, в любой другой раз я бы сказала – хилая отмазка и потребовала правду. Но сейчас я была слишком занята своим вопросом, чтобы акцентироваться на этом моменте.

Меня куда больше волновало совсем другое…

Я сложила руки на столе и обратилась к Тамилину.

– В общем. Тут такое дело…

Суть ситуации я изложила быстро. Можно сказать, меня подгоняли секунды. И Тамилин слушал внимательно. То супился, то чуть хмурился, а то качал головой, словно говорил «вечно этим журналистам неймется».

Закончив с рассказом, я резюмировала:

– Короче говоря, я согласна на ваше предложение, в смысле – на фиктивный брак. Но у меня есть свои дополнительные условия…

– Дай угадаю, – Тамилин подался вперед, сложив руки на столе, будто зеркалил меня. – Нужна защита? Тебе и твоим близким?

Я кивнула.

– Особенно, когда попытаюсь взять комментарий у Лютого.

Тамилин вскинул бровь, а потом усмехнулся.

– Думаю, я и в этом смогу помочь. Лютый все пытается войти в светское общество. Так сказать, поменять имидж. Я не раз видел его на совместных светских тусовках. Не скажу, что народ в восторге. По-всякому относятся. Для кого-то деньги – уже залог хорошего отношения. Кто-то воротит нос: мол, «фу» и «фи» в одном флаконе. А кто-то и насторожился. Обходит Лютого седьмой дорогой. Я могу лично договориться о комментариях. Думаю, Лютый вряд ли знал о том, что случилось в кафе. Я, конечно, не так коротко с ним знаком для полной уверенности… Но мне кажется, что именно так. Сотрудники Лютого, если можно так их назвать, еще не совсем перестроились… Будь ты сама по себе, он прикрыл бы своих. Но если я выступлю заодно… Дам понять, что вопрос и меня беспокоит. Все-таки вращаемся в одном обществе, надо понимать – с кем дело имеешь… Скорее всего, Лютый спишет все на недобросовестных и слишком уж желающих угодить клиентам работников ресторана. Потому что мое мнение ему важно. Я ж могу на любом светском рауте совершенно случайно растрепать о том, как он по-бандитски ведет себя с журналистами.

– И вы мне поможете? – удивилась я.

– А почему нет? – он тоже слегка удивился. Мне показалось, что вполне искренне.

– Ну просто… вам-то это зачем?

Тамилин задумчиво воззрился на меня. Я заметила, что его палец выводит на белой скатерти какие-то замысловатые узоры. Почти фракталы. Он словно что-то для себя внутренне решал. Прикидывал, обдумывал, складывал факты… Кхм… Очень даже любопытно.

– Считай это моим капризом…

Наконец разродился спутник.

– Вот такой я загадочный! – добавил, словно пытался сбить градус моего внимания, перевести разговор в шутливое русло. Намеренно, а не потому что настроение приподнятое.

В этот момент принесли десерт. Официантка поклонилась и улыбнулась.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, – опередила я с благодарностью Тамилина. Он повторил, и мы снова остались вдвоем. Александр налил мне еще чаю и произнес уже более серьезно.

– В общем. По итогу. Я готов предоставить тебе охрану и помочь с Лютым…

– Почему я ощущаю, что есть какое-то «но»? – уточнила я, вглядываясь в лицо Александра.

Он кивнул.

– Потому что ты опытная журналистка, видимо.

Тамилин сделал жест, словно снимает передо мной шляпу и продолжил:

– В общем, так. Ты прямо сейчас подписываешь контракт на фиктивную свадьбу. Я сразу же начинаю заниматься твоим фиктивным разводом.

Мне показалось или второе слово «фиктивным» он произнес нехотя, будто через какой-то внутренний протест.

– Ну чему быть того не миновать. Но у меня тоже есть встречное условие. Я подпишу договор сейчас. Однако выйду за вас только после университетского бала.

– Тогда еще условие! – поднял палец вверх Тамилин. – На бал мы идем вместе!

Я усмехнулась. Мы прямо мастера переговоров.

Александр широко улыбнулся.

– Ну что? Идет?

– Идет! Только я договор не взяла…

Это было моим последним обходным маневром, возможностью еще потянуть время, подумать. Но… эту функцию мне отключили тут же. Тамилин достал из своего дорогого кожаного портфеля внушительную папку с документами. Разложил их у меня перед носом и вставил ручку в мои пальцы.

Мда. Подготовился мужик. Ничего не попишешь. Не зря он слывет таким хватким в бизнесе. Видимо, с партнерами также. Не успели пикнуть, как уже согласились. Не успели осознать собственное согласие – как уже подписывают контракт.

Со мной было так. Я еще раз прочитала документ. Нет, все нормально. Ничего не поменяли и ничего не добавили. Поставила свою подпись и расшифровала. Тамилин быстро добавил свои закорючки на каждую страницу. Поднял чашку чая.

– Ну? Давай отметим начало нашего взаимовыгодного сотрудничества!

Мы «чокнулись» вкусным ароматным нектаром манго. А когда я уже доедала чизкейк, который прямо таял на языке, Тамилин чуть прищурился и произнес:

– Ярина. Только я тебя очень прошу. Пожалуйста, пока не лезь Лютому. Давай я вначале все провентилирую и тебе скажу, что да как.

– Долго? – вскинула я бровь.

– Что? – не понял Тамилин.

– Вентилировать долго собираетесь? Я хочу сделать статью недели через две. После бала и всего такого. Чтобы не смешивать парадные очерки, которые тоже выйдут в местной прессе с острым и злободневным журналистским расследованием. Но не слишком затягивать.

– Обещаю, что на балу я тебе все расскажу.

ГЛАВА 3

Ярина

Когда наш с Тамилиным ужин закончился, он вдруг широко улыбнулся и предложил:

– Может, пока ваш сын в лагере, а муж в командировке, съездим ко мне в дом? Посмотрите – как я живу и как будете сами жить… Ну когда станете моей женой.

Он как-то странно избежал слова «фиктивной», словно нарочно забыл его вставить. И пока я медлила, Тамилин зашел с дополнительных козырей.

– Я как раз готовлю комнаты для вас и вашего сына. Посмотрели бы, оценили… А вдруг что не так?

– Как-то это все странно… – немного растерялась я.

С одной стороны, у меня на сегодня не было серьезных планов. На счет видеоконференции с мамочками маленьких танцовщиц я договорилась на завтра. Всем оказалось удобно после обеда, на этом и порешили. Клим только утром прислал фотки и сообщения в мессенджере. У него было все хорошо. Кирилл… Естественно, он не позвонил ни разу с момента, когда уехал. Правду сказать, пару раз я получала от него сообщения в вотосапе. Вроде «У меня все хорошо. Учусь». Без подробностей. Но я и не ожидала иного, даже в момент, когда муж это иное мне обещал. И тут меня пронзила странная внезапная мысль. Кхм… Вот это да-а-а! Муж обещал звонить мне каждый день с момента отъезда. А звонил Тамилин! И самое смешное, что вскоре он станет моим мужем вместо Кирилла. Они словно еще тогда поменялись местами.

Я хлопнула глазами от удивления и Александр напрягся. Подался вперед, ко мне, переплел пальцы рук, которые до этого мирно покоились на столешнице.

– Что-то не так? – уточнил с явным волнением. Даже голос немного дрогнул. И опять меня прямо вынесло. Кирилл должен был за меня волноваться! И переживать – как отреагирую на его обещанные ежедневные звонки и их полное отсутствие! Должен! Но, похоже, уже не обязан!

– Нормально все.

Ну не могла же я посвящать Тамилина в наши семейные дела. Он все-таки не член семьи. Хотя ведет себя именно так, как и подобает порядочному мужу. Ну да ладно! У нас просто договор! Обведем вокруг пальца компаньонов Александра, сделаем материал про недобросовестных рестораторов, которые «на сладкое» клиентам предоставляют невинных маленьких девочек… Брр… Гадость какая! И все! Я свободная женщина. А там… там подумаю – выходить ли мне снова замуж за Кирилла. Наша разлука поможет обоим разобраться с чувствами, отношениями, будущем. Уверена, каждый из нас это отлично понимал. Именно поэтому Кирилл и не звонил. Нечего ему было мне сказать. Пока.

– Ну так поедем ко мне? – ворвался в мои мысли голос Тамилина, еще более тревожный, ждущий.

Я развела руками.

– Но только посмотреть! Вы потом отвезете меня домой и положите, где взяли.

Тамилин поднялся из-за стола и двинулся в сторону кассы, где как раз стояла наша официантка.

– С вами, журналистками, всегда так сложно, – донеслось до меня ворчание Александра. Но при этом голос его звучал совершенно без раздражения, мне показалось – даже с какой-то теплотой.

Я не стала отвечать на инсинуации Тамилина. Решила сохранить честь мундира, даже если этот самый мундир журналиста давно пылился в моем шкафу, метафорически выражаясь. Я ведь уже давно на свободных хлебах.

Тамилин расплатился, и мы вместе вышли из ресторана к его машине. Александр галантно открыл мне дверцу и пригласил на сидение рядом с водительским. Я не возражала. Короткий зимний день уже спорил с первыми сероватыми сумерками. В воздухе кружились снежинки. Легкий ветерок играл ими, создавая затейливые узоры, подсвеченные вывеской и фонарями, которые уже начали неярко светить на столбах.

Машина сорвалась с места и Тамилин подмигнул.

– Вот теперь посмотришь, где я вас с сыном поселю. Может и уезжать потом не захочешь.

Не знаю даже зачем он это сказал. Учитывая всю подноготную наших отношений, ремарка выглядела совершенно неуместно. Однако я поймала волну игры.

– Не боитесь? Я ведь стану вашей законной женой. Может, в самом деле, решу остаться. Ну а вдруг мне понравиться быть женой красивого, богатого, интересного мужчины?

Почему-то сердце пропустило удар. Тамилин посмотрел так, словно что-то заметил и ответил довольно странно.

– Не боюсь. Скорее уж наоборот.

Я замерла, боясь расспрашивать его дальше.

Хотя вопросы так и напрашивались. Наоборот? Это как? Не боится? Или мне не понравится? Или не стану законной женой, учитывая наше соглашение?

Но я почему-то интуитивно ощущала – один вопрос – и мы ступим на какую-то зыбкую почву, шагать по которой я еще не готова. Ну вот никак пока не готова.

Тамилин рулил и посматривал на меня как-то загадочно, а время от времени – даже и с вызовом. Мол, спроси уже, давай, решайся же…

Я постаралась закруглить разговор пожатием плеч. Тамилин издал невеселый смешок и опустил уголки губ. Словно ожидал, что мы продолжим беседу и зайдем куда дальше сказанного…

***

Белые пустыни с барханами снега – некогда зеленые поля мелькали по сторонам. Временами вместо них вставали высокие шеренги сосен – ярко-зеленых на фоне ослепительной белизны вокруг. Их сменял частокол темных и пятнистых стволов с паутинками оголенных ветвей, припорошенных пушистыми снежными шапками.

Зимний пейзаж всегда навевал на меня меланхолию. Когда мы въезжали в коттеджный поселок, и охранники приветствовали Тамилина, открывая гигантские металлические ворота, уже занимались настоящие синие сумерки, хотя время едва приближалось к пяти вечера. Однако в поселке было светло почти как днем. Я даже слегка удивилась. В моем поселке в это время уже желательно включать фонарик на сотовом. Здесь же жемчужины фонарей прогоняли полутьму за пределы дороги. Сумерки испуганно жались к углам каменных заборов и таяли на роскошных территориях нуворишей, чиновников и олигархов.

Я начала крутить головой, оценивая «архитектурные инсталляции». А заодно иллюстрации –насколько богаты кошельки и фантазия у местных. Тут было все: от замков в стиле барокко до чуть более строгих коттеджей с башенками. Убранство участков тоже не отставало. Фонтаны, ледяные замки и лабиринты, искусственные водоемы и прочее…

Мне было жутко любопытно как же выглядит участок Тамилина. И когда мы туда въехали я немного зауважала Александра.

Часть его территории представлял собой нетронутый участок леса. Говорят, эту моду ввел Ярослав Оленев, но меня это мало волновало. «В поместье Тамилина» обнаружилось озерцо, стройные ряды березок. Огромный дуб, каких я с детства не видела и несколько густых хвойных зарослей.

Дом выглядел довольно простым, но вместе с тем красивым и стильным. Белый коттедж с серебристыми металлическими балкончиками – небольшими, скорее декоративными.

Возле дома высилась единственная ледяная скульптура. Наверное, я ожидала, что Александр создаст здесь памятник себе любимому. Именно так, по моему разумению, рассуждали люди его круга. «Кто может любить меня так, как я этого заслуживаю? Я, я и еще раз я!»

Именно поэтому увиденное меня так поразило…

Я ходила вокруг статуи, в человеческий рост, и не могла выдавить ни слова.

– Похоже? – Тамилин подошел слишком близко и пар из его рта оседал на моей коже непрошенным чужим теплом, от которого почему-то совсем не хотелось избавиться.

– А почему? – только и вскинула я бровь.

– Захотелось во дворе чего-то красивого. А вы очень красивы.

Он сказал это просто, без слащавой наигранности. И без попытки подкупить меня лживым комплиментом.

– А может для компаньонов? – я хитро прищурилась. – Придут и сразу увидят, какая у вас семейная идиллия… У нас…

Тамилин странно насупился и, кажется, даже слегка удивился, словно не предполагал такого варианта.

– Вообще я не планировал встречаться с ними дома. Хотя у нас должна состояться парочка семейных посиделок, – Александр странно усмехнулся – будто бы даже без особого веселья. – Но я предполагал снять кафе Заглятдинова. Чтобы и антураж и прочее. Не люблю смешивать работу и личное.

– То есть, кроме меня, этого никто не увидит? – продолжала я удивляться.

– Вообще статуей каждый день любовался я. Ну и ваш сынишка, думаю, оценит какая удивительно красивая у него мама.

В голосе Тамилина прозвучали такие нотки: теплые, ласковые, что я просто замерла, пораженная и сбитая с толку.

Да чего это он? Александр заметил и чуть развернул меня за плечо.

– Давайте смотреть комнаты, которые я приготовил для вас с Климом!

Дом произвел на меня приятное впечатление. Большая входная группа под голубым пластиковым козырьком с мириадами мелких лампочек, тяжелая, внушительная дверь. Тамбур с множеством рогатин для одежды и полочек для обуви. Словно Тамилин готовился жить большой и дружной семьей.

Одно дело – масштабы комнат и размеры самой постройки, они вполне могут означать, что хозяин любит просторы. И совсем другое – ощущение, что все здесь готово для того, чтобы в доме зазвучал женский голос, детский смех и возгласы друзей, которые регулярно приходят в гости.

Александр помог мне раздеться и повел дальше.

За парадной располагались две гостиные комнаты первого этажа, которые делили его с кухней.

Мягкая, удобная мебель, подобранная в тон, запах пирогов и ягодного чая… Здесь действительно витало ощущение уюта. Только семьи и не хватало.

Александр повернул меня к лестнице, аккуратно придерживая за талию. И то ли мне почудилось, то ли рука его здорово нагрелась, а голос зазвучал с легкой хрипотцой.

– Я долго готовился.

Мы поднялись по широкой, каменной лестнице с резными перилами в виде драконов, которые стройной шеренгой поддерживали собственно поручни.

Второй этаж представлял собой холл с несколькими дверями в комнаты.

Тамилин быстро подошел и толкнул две из них и… я прямо дар речи потеряла. Он и, правда, готовился! Это же надо так стараться ради женщины и ребенка, которые поживут у тебя от силы месяца полтора!

Детская выглядела просто мечтой любого мальчишки. Огромная, разделенная на две половины: игровую и для сна-отдыха. Фигурка для боксирования, какие-то домики, стенки для лазанья, канатная дорога… Чего только тут не было. В части для отдыха стояла большая кровать стилизованная под гоночную машину, пара стеллажей и два больших бельевых шкафа. Все выполненные под космические корабли.

Освещенность регулировалась. Можно было включить полную иллюминацию – и комната прямо взрывалась светом. А можно было создать полумрак, такой приятный для ребенка, который лег спать. Дети часто не любят полную темноту.

В моей комнате все выглядело так, словно Тамилин ждал в гости королевскую особу. Огромная кровать с розовым кружевным балдахином, дверь в гардеробную комнату, с множеством шкафов и ящиков. Розовые шелковистые портьеры на окнах и мягкие ковры с высоким ворсом на полу.

Причем, для моей работы тоже создали все удобства. В «деловой» части гигантского помещения находился стол с очень удобным стулом. Высота стола регулировалась электрическим приводом. Я знала, что подобные штуки стоят, минимум, тысяч пятьдесят! А то и больше! Сам стул тоже регулировался: ездил вверх-вниз, спинка наклонялась под нужным хозяину углом.

– Ощущение, что вы ждете в гости монаршую семью! – честно сказала я после осмотра помещений.

Тамилин приблизился и вдруг спросил с волнением в голосе:

– Нравится?

Я только кивнула, потому что он так смотрел… Проклятье! У меня в горле пересохло и слов почти уже не осталось. Хотя я все же работник слова, поэтому в карман за ним обычно не лезу. Скорее лезу в ноутбук, чтобы успеть набрать все, что пришло на ум.

Тамилин все еще смотрел и ждал моего ответа. Чуть прикусил губу. И от этого его лицо казалось еще более взволнованно-одухотворенным. Красивым и очень мужественным.

– Сделано прекрасно, – я постаралась ответить, как можно более нейтрально, потому что уж слишком странные впечатления возникали рядом с Тамилиным. И слишком странное напряжение повисло сейчас в воздухе, оседая на коже неожиданным жаром и разливаясь по телу давно забытым трепетом.

Я вдруг утонула в этом ватно-мягком, легком, как перышко и одновременно сложном для общения ощущении.

Тамилин сделал шаг, еще шаг и оказался вплотную. Его взгляд остановился на моих губах, словно вокруг вообще ничего больше не было. Белый лист нетронутого художником-природой пространства и… мои губы. С минуту напряжение нагнеталось, ощущалось покалыванием на кончиках пальцев. И я совершенно утратила чувство реальности, которое еще недавно напоминало, что мы чужие, в принципе, люди. Между нами ничего нет, кроме контракта и договоренностей. Да и я несвободная женщина. Но когда это чувства и порывы подчинялись холодному голосу рассудка? Наверное, когда-то. Но не сейчас.

Тамилин наклонился и поцеловал меня. Даже не так – впился в губы горячим, мощным, требующим ответа поцелуем. Таким, словно он меня давно ждал, таким, словно у меня нет выхода – лишь стать для этого мужчины чем-то большим, нежели просто фиктивная жена. Таким, что… у меня колени враз подогнулись, и пришлось срочно восстанавливать равновесие, удерживаясь за то, что было в доступности. Я невольно положила руки на плечи Тамилина. И он прижал так, словно имел на это все права. А я… я просто уплыла куда-то.

Поцелуй был пьяным, совершенно неуправляемым, как бурный горный поток, что пробил вдруг брешь в скале и несется вперед, сметая все на своем пути, продолжая долбить уже поврежденную твердь камня. Это было так… внезапно, так ошеломительно и так… одуряюще сладко, что я ничего не могла поделать. Ни с собой, ни с Тамилиным. Во всяком случае, какие-то минуты.

Пока жесткий самоконтроль и холодная рассудительность не остудили мои пылающие щеки и плывущее в теплом мареве обоюдного удовольствия тело.

Я дернулась, толкнула Тамилина. Он даже не понял поначалу, или, напротив, хорошо понял и воспротивился. Руки Александра на моей талии сжали еще более упрямо, еще более твердо. Словно Тамилин требовал от меня не разрушать это невероятное, это странное и неестественно-сладкое притяжение между нами.

Однако я повторила попытку вырваться и даже дернулась всем телом. Словно пыталась стряхнуть с себя: руки Александра и это удивительное, навязчивое состояние эйфории рядом с Тамилиным.

Он отпустил. Посмотрел исподлобья, свел брови на переносице в одну жесткую линию и поджал губы.

С минуту глядел так, словно сетовал. Я так и слышала его непонимающие, возмущенные слова. Нам обоим все нравилось, так чего ты ершишься? Какого черта!

Однако Тамилин так ничего и не сказал. Мы так и стояли, глядя друг на друга. Растерянные и ошеломленные эмоциями и чувствами, которые только что испытали. Тамилин сжимал и разжимал кулаки и все сильнее поджимал губы.

А я… я растерялась совершенно. Не знала, что сказать, сделать, как вообще на все это реагировать.

Спасла только ирония.

– Вроде бы у нас в контракте написано – что фиктивная жена имеет право прекратить домогательства. Или даже пресечь их в зародыше.

Тамилин криво усмехнулся – как-то немного по-хулигански и выглядел он сейчас как благородный разбойник, от одного вида которого женские сердца тают до розовых лужиц.

– Кхм… Мы еще не заключили фиктивный брак, хочу напомнить тебе. Так что… я еще имею право на некоторые… кхм… вольности.

– Поосторожней… с вольностями… – я погрозила ему пальцем и Тамилин вдруг поймал его и поцеловал. Я так и замерла, оцепенела, не в силах сбросить с себя ощущения. Это было так пряно-остро, так горько-сладко. Нечто взрослое до полноценной чувственности и нечто совершенно юношеское до восторга, от которого хочется нелепо вскрикнуть.

Еще какое-то время над нами витала оглушающая, звенящая тишина. Она прямо впивалась в уши невысказанными признаниями, сомнениями, вопросами.

И я решила, что нужно срочно все прекратить. Не знаю почему, но все происходящее смущало меня и заставляло теряться, как юная девушка на первом свидании. Когда и хочется, и жутко страшно – до чего все в итоге дойдет. И мне было страшно. Потому что обстановка располагала.

Дом, спальни, кровати… И наше внезапное, а может и совсем не внезапное – просто нарастающее с момента знакомства притяжение…

Все это было слишком. Слишком заманчивым и неправильным одновременно. Поэтому я постаралась как можно мягче произнести:

– Поздно уже. Мне пора домой. Вы обещали отвезти.

Тамилин замер, с вопросом на лице. Он прямо читался: в сверкающем взгляде, приподнятых и сложенных домиком бровях и чуть опущенных уголках жестких, но и чувственных губ.

– Мне нужно домой. У меня работа еще с очерками.

Добавила я аргументации в свое прежнее заявление.

Тамилин вздохнул – выглядело очень искренне и даже затрагивало что-то внутри меня.

– Ну что ж… Все основное я вам уже показал… Вы все видели и все поняли …

Еще одна двухслойная реплика повисла между нами в воздухе. И мне опять пришлось привычно уже глотать вопросы, подавлять их в себе. Что именно я поняла? Что он меня хочет? Что я ему нравлюсь? Что у Тамилина ко мне, возможно, чувство, а не только влечение? Что-о-о? Что из этого?

Я не спросила, Александр не продолжил.

Тамилин двинулся к лестнице, а спустя пятнадцать минут мы неслись по заснеженной трассе. И у меня никак не выходили из головы его слова перед самым нашим отъездом. Так и крутились, и путали мысли.

«Вы все видели и все поняли…»

Вроде бы ничего особенного – самая обычная фраза. Не признание же в вечной любви и преданности. Но почему-то меня пробирало. И я никак не могла избавиться от этого ощущения. Хотя и глушила его созерцанием и мысленным перечислением всего, что еще нужно сделать для очерков.

***

Тамилин

Тамилин уже не помнил, когда в последний раз чего-то так ждал и настолько нервничал. Неделя показалась ему вечностью. Впервые он, просыпаясь по утрам, считал дни до вузовского бала и вздыхал. Че-ерт! Еще ведь так долго…

Обычно работа бодрила и даже в самые тяжелые времена, когда его отвергла Олена, Александр находил утешение в море бизнеса на волнах успешных сделок и взлетов. Только не сейчас. Партнеры раздражали своей тупостью. Переспрашивали то, что должны были и так знать. Финансисты аптечной сети просто достали таблицами и выводами, которые Тамилин еще две недели назад прикинул, хоть и на глазок. Да, поначалу придется работать без прежней прибыли – слияние с новой сетью потребует нового оборудования, вложений в новые аптеки, новый персонал. Однако затем она будет наращиваться. Он уже все отлично просчитал. А тут эти паникерши, с их истеричными отчетами. Если можно так называть цифры, графики и прикидки.

Эвита положила в кофе слишком много сахара – расстаралась, видела, что у шефа кислая физиономия и Тамилин вдруг разозлился.

Шлепнул кнопку на телефоне, вызвав секретаршу. Та сразу же появилась в дверях.

– Ты меня диабетиком хочешь сделать? На черта столько сахара в кофе? – возмутился Тамилин. – Руки стали из другого места расти?

Сам себе удивился – он никогда так не разговаривал с Эвитой.

Секретарша аж вытянулась по струнке и замерла, в ужасе хлопая глазами так, что с них едва тушь не осыпалась. Тамилин выдохнул, сосчитал до двадцати и постарался исправить положение. В конце концов, Эвита не виновата в том, что ему неймется увидеть Ярину. А та сказала: мол никаких встреч и переписок в мессенджер. Ибо работа.

«Ректор поручил мне еще презентации выдающихся выпускников вуза. Несколько предложений обо всех их заслугах. Четко, впечатляюще и по делу. Очерки не мешало бы отшлифовать и перечитать уже в изданном варианте. Герман Васильевич прислал мне пилотный вариант вузовского вестника. А потом статьи еще и в наших крупных изданиях выйдут. В общем, я в работе, меня, пожалуйста, не отвлекайте».

Вот так взяла – и отрезала. Тамилин каждый вечер заходил в мессенджер, словно по привычке. И так хотелось ей позвонить! Просто услышать ее голос. Пусть даже зачитывает свои очерки, свои презентации, свои статьи. Да все равно что. Лишь бы поговорить!

А потом наступала жесткая ломка. Он слонялся по дому, пытался отвлечься на то, на се. И в итоге плюхался в кресло, понимая, насколько стал зависим от этой женщины. А ведь между ними ничего не решено! Никаких предпосылок даже к отношениям. Кроме поцелуя, который при одном воспоминания будил в Тамилине столько ощущений, эмоций, сколько даже изысканный приватный танец не будил и не вызывал.

Желание жаром струилось по венам, падало в пах тяжестью и не отпускало еще какое-то время, как бы Тамилин ни пытался отвлечься. Губы горели и покалывали, словно опять касались нежных, маленьких и мягких губ Ярины. Словно Александр опять терзал их и одновременно нежил.

С тех пор ни одна ночь не проходила у Тамилина без эротических грез и соответствующего их разрешения. Простыни приходилось менять каждое утро и Александр гадал, что думает о нем домработница. Что он какой-то извращенец? Вернее, стал таким в последнее время. Раньше ничего подобного за ним замечено не было.

Впрочем, это было меньшей из проблем Тамилина.

Уже к середине недели он начал слетать с катушек еще сильнее.

Даже звонки от знакомых и друзей не отвлекали, как прежде.

Хотя в середине недели Тамилину позвонил Ястребов. Эльдар был уже два года как счастливо женат на своей Ангелине и нянчил сынишку. Давний приятель начал с места в карьер, без раскачки и прочих «как дела», «чем занимаешься».

– Слушай, давай устроим женщинам на 8 марта особенный праздник? Мы тут с Радифом на Новый год такое представление отгрохали. Смеху было… Может повторим? А то ты все дома, в работе. Нет, что не пьешь и не кутишь больше – ты молодец. Я уж боялся, что тебя всем миром придется из этой ямы вытаскивать. Но и запираться между бизнесом и домом – тоже не вариант. Так или иначе сорвешься, ведь?

Тамилина так и подмывало рассказать Ястребову про Ярину. Тем более, что Эльдар в свое время сделал Александра поверенным своих проблем с Гелей, его нынешней женой. Да и держать все в себе, когда все мысли лишь об одном – тоже не вариант. Может прорвать там, где не ждешь.

Да и уже прорывало ведь.

Он выдохнул и произнес:

– Может заедешь, выпьем кофе?

– Если только ненадолго. Геленьку не хочу оставлять. И так работы много, я дома только во второй половине дня. Сам понимаешь.

Тамилин понимал и еще как! Больше, чем мог предположить Ястребов. Он бы свою Ярину на час не оставил! Не сейчас, это уж точно! А если бы она еще и ребенка ему родила… Так и вовсе маячил бы вокруг как коршун, защищая свою женщину.

– Давай хотя бы на пару часов…

Ястребов жил неподалеку, так что ему хватило семи минут, чтобы появиться в доме Тамилина. И Александр отметил как изменился «боевой товарищ». Все же вместе гуляли одно время, потом вместе участвовали в «варварских боях» - развлечении в «клубе фантастических праздников» у Заглятдинова. Когда крупные бизнесмены, чиновники и прочие, у кого хватало на это средств, выряжались в варваров и лупили друг друга. Эмоции и нервы уходили на раз.

Ястребов выглядел совсем по-домашнему. Толстовка с капюшоном, джинсы. И он казался эдаким домашним хищником. Тигром, которого укротила Геля и сделала своей домашней кошкой.

Исчезли резкие немного агрессивные движения, стали плавными, но все еще исполненными внутренней силы и энергии. Взгляд был уверенным, но одновременно таким, словно Ястребов любит весь мир за то, что в нем есть его женщина.

Тамилин даже слегка обзавидовался.

Они расселись в гостиной, за чашками кофе и печеньем.

– Ты изменился, – вскинул бровь Ястребов. – Когда попросил заехать, я сразу понял, что тебе есть, что рассказать и чем поделиться. А теперь вижу… ого как есть!

– Изменился? – уточнил Александр.

– Ты другой. Как будто внутренне светишься. И взгляд такой… в себя и вокруг. Женщина? Забыл свою Олену?

– Оказывается и не любил ее так глубоко как думал. Это была влюбленность – сильная и первая, помноженная на самолюбие отвергнутого мужчины, которому чудилось, что все женщины у его ног. Только позови. А теперь…

– Дай угадаю? Хочешь ее к себе в дом. Чтобы сидела тут, хозяйничала. Чтобы встречала с работы и обнимала… И потом вы в постели праздновали очередную сделку?

Тамилин глотнул кофе и кивнул. Да, Ястребов все это знал по себе.

– Ну и за чем дело стоит? Предложи ей замуж.

– Она замужем. Все запутано…

Следующие полчаса Ястребов слушал пояснения Тамилина. Внимательно, чуть наклонив голову и по лицу его было видно – Эльдар пережил нечто похожее. Да, Александр прекрасно знал историю борьбы друга за свое счастье с женой подчиненного.

Там все было. И ошибки, и отчаяние, и стремление стать лучше лишь для нее. И даже решение – отпустить, если ей так лучше.

– Ну и? Вот мы встретимся на балу, потом фиктивный брак… Ну для нее фиктивный. А дальше? Как думаешь, что мне делать?

– Думаю, ты рано бросился ее целовать, – покачал головой Ястребов. – Возможно поэтому она теперь и держит дистанцию.

– Она занята! – возмутился Тамилин. – Ей наш ректор столько заданий навесил… Мама не горюй!

– Может. Но найти пару минут для общения по мессенджеру можно при любой занятости. Если есть стимул. А она, очевидно, обдумывает случившееся. Я не спец. Просто мои мысли. Но такой шанс существует.

Тамилин впервые над этим задумался и ему стало еще хуже, чем прежде. Ястребов дружески похлопал Александра по плечу.

– Успокойся. Все влюбленные мужики склонны наломать дров. Вспомни Челентано!

Оба хохотнули.

– Просто, если я что и понял из своей истории с Гелей, так это то, что торопиться в любви не стоит. Женщине нужно дать пространство и время. Чем больше спешишь, тем медленней продвигаются ваши отношения. Чем больше позволяешь себе срываться, поддаваться эмоциям и порывам – тем дальше от тебя женщина.

Тамилин задумался. После его поцелуя Ярина выглядела растерянной, испуганной и была явно не в своей тарелке. Во время поездки домой молчала, все больше смотрела в окно и старалась даже не пересекаться с Александром взглядами. А затем, уже у калитки, сказала то самое. Что нет времени, нет возможности даже созваниваться.

Вот же черт! Он все испортил? Тамилин прикусил губу и услышал хруст. Посмотрел на свою руку. Сломал шариковую ручку, которую покручивал в пальцах на нервах.

Ястребов покачал головой.

– Слушай. Ну вы же уже подписали контракт. Она сюда приедет, в любом случае. Теперь главное снова все не испорти. Веди себя осторожно, окружай заботой, показывай, как тут хорошо. Как с тобой хорошо! Вот что важно! Нет, женщины любят комфорт, любят ухаживания и роскошь. Но куда больше они любят, когда мужчина стремится дать им все, что только захочется. Когда он пытается уловить их желания и выполнить их еще до высказывания. Звучит как в сопливых женских романах. Но это факт. Сам проходил.

Опять же с Лютым помоги, как сможешь. Я тоже вопрос провентилирую. Это опасная, конечно, статья. Но раз она так хочет... Попробуем сделать все так, чтобы твоя Ярина не попала под удар.

– А может? – встрепенулся Тамилин и окончательно разломал ручку.

– Мы не допустим. Если что позовем Беркута. Помнишь такого? У него лучшее охранное агентство. Организует все в лучшем виде.

– Помню. Суровый мужик. Правда, сейчас счастливый отец семейства… Старший сын, хотя и неродной, но они прям не разлей вода. Младшая дочка – маленькая куколка. Но по-прежнему его охранники самые крутые.

– Ладно. Хорошо, что напомнил. Телефон Беркута скинь мне. Где-то был, но потерялся.

– Сделаю… Держись, мужик. Любовь – самое страшное испытание. Скажу по себе. Уж лучше прогореть и заново выстроить бизнес. Там весь твой азарт и прочее – в тему. А тут… тут нужно понимать женскую натуру. А я таких мужиков еще не знаю. И все время на зыбкой почве. Никогда не поймешь, что у нее на уме. Вроде кажется – все хорошо, все на мази. А потом – бац – и откат.

Тамилин усмехнулся. Как давно он сам напутствовал Ястребова, выслушивая его сердечные проблемы? Не так давно… Но теперь у Эльдара большая фора. Дружная семья и счастливый брак. И он точно также отбил любимую у мужа.

***

Ярина

Неделя выдалась суетливая. Герман Васильевич взвалил на меня дополнительные задания. Хотя и оплатил все довольно щедро. Однако я не общалась с Тамилиным немного по другой причине. Мне было неловко и не по себе от мысли о нашем поцелуе. Я ощущала, как Александр хотел его, с каким жаром и пылом он меня целовал… и я сама не осталась равнодушной. Увы! После многих лет брака я вдруг неожиданно для себя самой поддалась очарованию другого мужчины. Это выбило у меня почву из-под ног почти также, как и наш поцелуй.

Поэтому мне нужно было все обдумать и привести себя в норму. Подготовиться к тому, что мы с Тамилиным какое-то время поживем бок о бок, в одном доме, как настоящие супруги.

Ну и на горизонте маячил один непростой разговор. С сыном. Я ведь должна все объяснить Климу. И я понятия не имела, как он отнесется к фиктивному маминому браку и тому, что он – часть сделки. Иначе никак не получалось. Кирилл уехал и с отцом сын уже никак не мог оставаться. Только жить со мной и Тамилиным, как одна семья и участвовать в нашем маленьком фарсе.

Помимо всего прочего у меня состоялось несколько видеоконференций с мамочками девочек из коллектива «Маленькие феи». Того самого, который привезли на ночную гулянку в сомнительный ресторан Лютого.

Впечатления были настолько сильными, что я поняла – я сделаю эту статью. Огражу сына и сделаю. Это необходимо и правильно.

Перед глазами то и дело вставала девчушка девяти лет, с ангельскими голубыми глазами и крошечным носиком пуговкой.

«Я так испугалась, когда один дядя вдруг предложил мне сесть к нему на колени» – жалобно произносит она, крепко держась за руку смурной мамы. – «Поэтому убежала, как только закончился танец».

Следом вспоминалась девочка постарше – одиннадцати лет. Эдакий распускающийся бутон. Широко распахнутые карие глаза и смешная челка как у Русалочки в мультфильме. Длинные тонкие ладони с узкими запястьями и уже по-женски оформившиеся бедра и ноги.

«Один мужчина чуть не ущипнул меня за попу!» – возмущенно тараторит она и добавляет, теребя пальцами подол платья. – «Я боялась, что, если задержусь после танца… он сделает это снова».

А потом перед внутренним взором появлялись и другие.

«Когда мы танцевали некоторые дяди так странно смотрели и почему-то поправляли штаны».

«Я сказала Соне Саидовне, что один дядя посадил меня на колени и поцеловал в ухо. А она сказала, что это нормально»!

«Я боялась выходить, потому что дяди так на нас странно смотрели…»

«В зале было столько мужчин и они прямо пялились на меня и остальных девочек».

«Один дядя смотрел на меня не отрываясь и гладил себя по ноге»…

Те, что повзрослее, уже больше понимали – чего от них хотели и поэтому говорили с еще большей обидой, вызовом или страхом. Кто как все воспринимал. Те, что помладше, инстинктивно что-то почувствовали. И мне становилось по-настоящему страшно, что с моей дочкой вдруг могло бы случиться подобное. У меня сын, но я такая же мать, как и те, что обратились ко мне за помощью. И я отлично представляла – каково бедным девчушкам.

Тамилин взял с меня обещание пока не пытаться получить комментарии у другой стороны – у директора ресторана или самого Лютого, как владельца всей сети. Однако я, на всякий случай, нашла телефон первого и координаты нескольких официантов, которые работали в тот злополучный вечер. По счастью, там были и нанятые со стороны ребята, которым не было смысла врать ради работы. Хотя, их могли «заинтересовать» денежно или попросту запугать.

Легкого журналисткого расследования я не ожидала, но очень хотелось, чтобы происшествие стало известно широкой общественности. Пока ждала отмашки от Тамилина я назначила видеоконферецию с самой Соней Саидовной. Заодно примерно в это же время договорилась о видеочате с несколькими девочками и их мамами, чтобы руководительница коллектива не отпиралась и не пыталась приврать. Так сказать, если что, поставить ее перед фактом.

Хорошо, что сейчас появилось столько средств для связи с ньюсмейкерами. Во времена моей молодости в газете приходилось все решать ногами. И материал, на который сейчас тратилась пара дней, делался неделю, а то и месяцы. Потому что не всегда удавалось состыковать свой график с графиком того, от кого нужно получить очередной комментарий или же пояснение по теме.

Да и в случае видеочата часто можно было в параллель все записывать на компьютер. Раньше я пользовалась диктофоном, но там могла кончиться пленка или просто что-то заедало. Здесь же я получала всю беседу в полноценном варианте и могла пересмотреть, переслушать, уточнить в любой удобный для себя момент.

Помню, у меня просто была ломка, когда пришлось лично ехать к одному банкиру, который не доверял всем этим «мессенджерам».

Соня Саидовна выглядела примерно так, как я и ожидала от бывшей балерины, пускай и провинциальной труппы. Идеально прямая спина, собранные в пучок на затылке черные волосы, строгое выражение лица. Много мимических морщин, но само лицо очень хорошо и четко очерчено. Никаких стекших вниз щек, двойного подбородка и прочего. Длинные пальцы, узкие запястья и плавные движения.

– Послушайте, – сходу начала она. – Наш коллектив создан уже очень давно и девочек многих я веду уже три-четыре года. Я заслуженный преподаватель и в прошлом солистка театра оперы и балета.

– Я это все уже знаю. Выяснила по своим каналам, – вклинилась я в высокопарный монолог Сони Саидовны. – Меня интересует выступление в девять вечера в ресторане с сомнительной публикой. И мужчины, которые пытались посадить девочек на колени. И прочие непотребства, которые имели место во время выступления маленьких танцовщиц.

– Кхм… А вы знаете сколько стоит отправить коллектив на мероприятие? Вы знаете, что нужны костюмы, грим, декорации? Транспорт, если все происходит не в нашем городе. В конце концов, иной раз требуется лишняя репетиция и для нее еще нужно найти зал. А это тоже, увы, не бесплатно. Дворец культуры предоставляет нам только определенные залы и в определенное время. В остальное там просто-напросто занимаются другие секции и коллективы. А родители девочек не всегда способны оказать нам спонсорскую помощь.

– Делать из детского коллектива нимфеток и стриптизерш тоже, по-моему, не вариант. Но это лишь мое мнение. Сейчас меня интересуют исключительно факты.

– Которые вы хотите подать в обвинительном для меня ключе? – она еще сильнее выпрямилась и подняла бровь, как на концерте.

– Факты есть факты. Мое мнение, как журналиста, я обычно высказываю отдельно. И на него ваши слова о необходимости костюмов и декораций не повлияют. Если вы готовы ответить на мои вопросы, пожалуйста, отвечайте на них. Если отказываетесь – я так и напишу: «Руководитель коллектива комментировать отказалась».

Соня Саидовна надула тонкие, но красиво очерченные губы.

– Спрашивайте, – процедила сквозь зубы. – А то вообще мою точку зрения не представите.

– Вот это уже разговор. Знали ли вы, что за выступление предстоит? Я имею в виду детали. Пьяная гулянка каких-то любителей девочек помладше, попытка посадить на колени и щипание за попу.

– Нет! – гордо вскинула голову Соня Саидовна, словно опять танцует главную партию. Тонкие пальцы ее нервно отстукивали по столу. – Я не имела ни малейшего понятия о подобном. Мне сказали: будет сцена, и девочки неприкосновенны.

– Почему вы ничего не сделали, когда последнее оказалось ложью? Со слов девочек, они ждали от вас помощи и защиты и полностью вам доверяли.

Соня Саидовна поморщилась.

– Я пыталась выйти в зал ресторана и сделать замечание тем, кто хватал девочек. Но меня не пустили охранники.

– Почему вы не вызвали полицию? Несовершеннолетние без представителя… Нарушение закона.

– У меня забрали сотовый еще на входе в ресторан. Сказали, чтобы не снимала на фото и видео.

– И много вам заплатили за все это?

– Достаточно, чтобы нашить коллективу костюмы на ближайшие выступления и заказать декорации.

– И все-таки?

– Я ничего не беру для себя! Если нужно, готова предоставить все чеки! Мне заплатили шестьдесят тысяч рублей. Плюс стоимость аренды автобуса. Мы приехали на нем в ресторан и на нем же уехали те девочки, которых сразу не забрали родители.

– Я буду рада увидеть чеки. Что ж, больше вопросов нет.

– А вот у меня есть! Почему журналисты представляют все однобоко? Почему вы не пишете о проблемах таких коллективов, как наш? Мы заслуженный коллектив, мы выступаем на муниципальных мероприятиях! Но с костюмами и прочим всегда проблемы. Зато как чуть что хватаетесь за жаренные факты.

– Ко мне обратилась подруга, мама одной из девочек. Если у вас такие проблемы, обратитесь и вы в газету. Кто мешает?

– Станете вы писать, как же! Вам же только сенсацию подавай! – Соня Саидовна зыркнула на меня, расширив глаза – как на публику.

– Извините, если это все, то мне нужно писать статью, – прервала я ее пламенные излияния.

– Я бы хотела увидеть свои высказывания и почитать статью прежде, чем она выйдет! – с вызовом потребовала она.

– Ваши комментарии я вышлю вам на согласование. Что же до самой статьи – то это мой жарналисткий материал. И его вы увидите уже в газете.

– А вдруг вы польете меня грязью? Хотя я старалась исключительно ради девочек и не знала, что так все получится!

– Вы можете отказаться давать комментарии, и тогда я все равно напишу статью. Но уже без ваших пояснений.

– Ясно, – Соня Саидовна отключила видеосвязь.

А я собиралась компановать уже собранные материалы статьи, когда на телефон позвонили.

На экране высветился уже знакомый номер «Аниматоры».

Так… Тамилин.

Я приняла вызов. А куда деваться? Аниматор ведь не виноват, что наши отношения с Александром настолько запутались. Он всего лишь делает свою работу. Что ж мне парня без гонорара оставлять? Или заставлять маяться на улице?

Я потом Тамилина убью. Когда встретимся перед вечеринкой. А может после. Все же он мой спутник на вечер.

Как всегда, аниматор переоделся в спортивной комнате.

Ко мне вышел… Шерлок Холмс из старого советского кино. С трубкой в одной руке и букетом в другой.

– Мой дедуктивный метод помог мне установить, что Александр Тамилин крайне расстроен тем, что напугал вас в прошлую вашу встречу. Или каким-то образом поспешил со своим поцелуем. Еще мой дедуктивный метод показал, что Александр Тамилин очень сожалеет о неприятном произведенном эффекте. Иначе зачем бы он присылал вам вот это?

И тут Шерлок Холмс превратился в Мерлина.

Вначале он вытащил из рукава длинную бархатную коробочку и протянул ее мне.

Внутри оказалась изящная цепочка из белого золота с кулончиком в виде капли. Было даже страшно подумать, что эта капелька – бриллиант.

Однако не успела испугаться, как мне вручили огромный фруктовый букет, от которого так пахло клубникой и вишней, что у меня желудок едва не заурчал.

После этого из другого рукава Шерлок Холмс достал розу. Ярко-лиловую. Я таких еще никогда не видела. В принципе, я знала, что сейчас как-то делают цветы самых удивительных оттенков. Но это было просто поразительно.

Пока я замешкалась, Шерлок Холмс вручил мне открытку и отправился переодеваться.

Когда аниматор скрылся за дверью, я открыла послание.

«Ярина. Как моя будущая супруга ты просто обязана надеть на бал цепочку с кулоном и еще одно украшение. Оно спрятано внутри фруктового букета. Это исключительно для того, чтобы наше представление выглядело правдоподобным. Жена такого богатого мужчины, как я, не может не иметь бриллиантовых украшений. В это просто никто не поверит. Не хочешь же ты выставить меня скрягой и скупердяем? Очень надеюсь, что нет. Ведь на балу будут известные в городе люди. И мне не хочется, чтобы они поменяли обо мне мнение. До встречи. Заеду за тобой в четыре часа. Твой преданный жених, Александр».

Звучало с иронией. Но намек на репутацию богатого мужчины, чья жена не носит драгоценности был прозрачен. Вернуть не удастся, надо надеть. Что ж, я тоже не лыком шита. Оставлю Александру все, когда буду уезжать от него после нашей комедии с женитьбой.

Я разобрала фруктовый букет. Крупные глянцевые черешни – одна к одной, клубнички в виде сердечек, ароматные абрикосы и пара фруктов, которые я вообще впервые видела, перекочевали помытые в пластиковую емкость. Внутри обнаружилось именно то, что я и ожидала. Бархатная красная коробочка с кольцом. Изящный кружок из белого золота был украшен крошечными удивительно красивыми цветочками, на которых сверкала целая россыпь бриллиантов.

Мда. Тамилин точно не скупердяй. Придется надеть, раз уж мы заключили договор. Я найду где это все спрятать в его огромном доме, чтобы не забирать потом с собой.

А пока… Я актриса в этом спектакле и меня всего лишь снабдили правильными деталями костюма.

Я пила чай, ела сладкие, сочные ягоды и любовалась на украшения. У меня никогда ничего подобного не было. Я никогда не могла позволить себе подобную роскошь.

Но Кирилла в этом я не винила. Мы поженились еще студентами, за год до окончания вуза. Мы знали на что шли, и я прекрасно понимала, что драгоценностями и шубами муж вряд ли сможет меня заваливать. И я никогда не переживала по этому поводу. Гораздо больше меня волновало другое. То, что Кирилл перестал обращать на меня внимание. То, что он так редко со мной разговаривал, интересовался моей жизнью и рассказывал о своей. То, что он так мало обо мне вспоминал, если не хотел удовлетворения естественных потребностей.

И то, что у нас осталось в целом так мало точек соприкосновения…

А ведь когда-то… мы могли разговаривать часами. О том, о сем, о другом. Пусть даже о погоде…

С Тамилиным мы разговаривали… В ресторане и ежедневно по скайпу. Не думали – на какую тему, не заморачивались сколько прошло времени. Мы просто общались и это общение доставляло нам обоим неподдельное удовольствие. Я это отчетливо вдруг осознала.

И эти подарки… Тамилин просто напоминал о себе. Я почему-то знала, что он не пытается купить меня. Не стремится таким образом показать – какой он крутой, богатый и вообще роскошный мужик. Он напоминал о себе, потому что я просила его не писать по мессенджеру и не звонить до бала.

Однако я не просила его не присылать аниматора и не дарить мне подарки.

И еще… я почему-то знала, что Тамилин лично выбирал мне украшения. И это было куда ценнее того, сколько они, на самом деле, стоили. Он потратил на меня время, он интересовался моим вкусом. Я, правда, больше любила белое золото или же платину. Терпеть не могла крупные кольца и длинные цепочки, которые свисали вниз, с шеи. Мне нравились те, что почти обвивали шею, подчеркивая ее стройность и длину. Я очень любила изящные, неброские, но вместе с тем сделанные со вкусом украшения. Тамилин учел все это и те вещи, которые он мне подарил в точности соответствовали моим предпочтениям. Я бы себе примерно такие же выбрала.

Спустя несколько минут я поймала себя на том, что просто сижу и улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что на душе тепло и свело. Потому что обо мне думали, вспоминали, заботились. Старались сделать приятное и угодить моему вкусу.

Уже очень давно никто ничего подобного не делал. Я даже и забыла несколько же это здорово.

Предыдущие букеты Тамилина я воспринимала как эдакие шутливые ухаживания. Не всерьез и без особых эмоций. А вот последний… последний словно раскрыл мне глаза. И не только на него самого – на все те презенты, которые преподнес мне Александр.

И я четко уяснила одно – он не просто изображал ухажера, он ежедневно уделял мне внимание, и по-настоящему желал общения…

Это было как обухом по голове. Я ведь замужняя женщина. И все эти фиктивные браки-разводы – только, чтобы пустить пыль в глаза новым компаньонам Тамилина…

И все же… это было чем-то большим. Для Александра и вдруг стало для меня тоже чем-то куда более значительным, нежели обычный фарс с лже-супругой.

***

Тамилин

…Когда ухаживал за Олесей, Тамилин почему-то всегда знал, что надеть и как. Не сомневался. Стремился пустить пыль в глаза и делал это вполне успешно. Просто женщина сердцем прикипела к другому. А вот сегодня… Александр весь извелся, пытаясь решить во что бы одеться.

И вроде бы он все продумал заранее. Даже подготовил за несколько дней. Но ближе к нужному времени начал сомневаться в правильности собственного выбора.

Прикладывал к себе стильный темный костюм и вертелся перед зеркалом как какой-то выпускник колледжа. Внезапно пришло в голову, что Ярина, возможно, любит мужчин более спортивной внешности, и одевались чтобы соответственно. На фотографиях, присланных Алексеем Тамилину, муж журналистки ни разу не появился в костюме. То толстовка с джинсами, то футболка с брюками. Может Ярине не нравятся мужчины в строгих костюмах? Слишком уж официальные, помпезные?

Даже странно было ощущать себя таким взволнованным, озадаченным и потерянным. Тамилин всегда умел подать себя в любом обществе. У него было врожденное чувство стиля и меры. В отличие от многих мужчин и женщин окружения Александра, что одевались в стиле «надену на себя все самое лучшее».

Тамилин безошибочно определял – куда и что стоит надеть. И выглядел всегда безупречно. Без помощи дорогих стилистов и прочих «костылей» высшего света.

А вот теперь… Он продолжал прикладывать к себе перед зеркалом одну вещь за другой…

Наконец, все-таки решил остановиться на чем-то среднем. Надел рубашку свободного кроя с пиджаком и брюками. Но без галстука. Отказался от запонок и выбрал черные ботинки как сменную обувь. Простые, но вместе с тем презентабельные.

Выдохнул, накинул верхнюю одежду – дубленку, меховую кепку и отправился за своей Яриной.

Было странно мысленно называть ее своей, учитывая, что она никакая не его. Но куда ж деваться? Инстинкт собственника.

Почему-то Тамилин снова вспомнил Олену. Он никогда мысленно не называл ее так и не совмещал в фантазиях их жизни.

Наверное, это даже хорошо, что Олена, в итоге, не выбрала Александра. Со временем его безумная страсть угасла бы. Остались бы только уважение и благодарность, за то, что предпочла Тамилина сопернику. А на этом счастье не построишь.

Впрочем, и с Яриной все было очень зыбко и скользко.

Фиктивный брак, который сам Тамилин воспринимал серьезно и по-настоящему. Муж, который еще вернется. И ребенок журналистки, которого им предстояло через неделю встречать из лагеря и все объяснять. Ничего простого и легкого.

И все же… Тамилин был по-настоящему счастлив от мысли, что поведет Ярину на бал. Счастлив… Глупо, по-мальчишески, отбросив все проблемы на потом.

Он пару раз даже нарушил правила – проехал на красный свет – так торопился. Дважды ему посигналили на обгоне. Тамилин и сам не любил этих лихачей, которые на дорогах устраивают ралли. Демонстрируют свою непревзойденную крутость, а по факту – лишь глупость и ущербность.

Но он действительно не мог утерпеть – пришпоривал железного мерина и рвался к Ярине.

И самое интересное – она вышла прямо к машине Тамилина, когда та въехала в проулок между домом журналистки и ее соседей.

Александр сразу открыл дверцу, и Ярина села, пахнув на него свежестью, запахом лаванды и каких-то цветов.

– Послушай, – произнесла она немного нервно и у Тамилина сердце ухнуло вниз. Он поехал медленней привычного, чтобы, не дай бог, не пропустить знак или не врезаться. Скрр… Скрипнул руль.

Ярина улыбнулась, будто хотела смягчить ситуацию.

– Послушай… – повторила она уже чуть более спокойно. – Мне бы не хотелось, чтобы ты говорил, что у нас намечается свадьба. Мы придем вместе. Но пусть думают, что хотят. Я не готова к публичному объявлению. Тем более, что через полтора месяца мы все равно разведемся. И меня станут считать брошенной.

Тамилин сжал руль еще сильнее и тот заскрежетал снова. Ну вот зачем она про развод? Да еще, когда сложный перекресток. Просто ножом по сердцу…

Александр заставил себя сосредоточиться на дороге и, когда ситуация стала чуть поспокойней, ответил:

– Хорошо. Но это лишь наше дело. Женитьба, развод. Это никого не касается.

– Вот пусть и не касается, – тихо произнесла она.

– Хорошо.

Внутри Тамилина все протестовало против того, чтобы сразу не закрепить статус этой женщины – при нем, при муже. Как абсолютно и безвозвратно несвободной для любого другого мужчины. Но отказать Ярине он просто не мог. Язык не поворачивался.

Хорошо, что у них не денежные переговоры. Она бы убедила его отдать все средства, счета, имущество… И Тамилин даже не воспротивился бы. Хотя… Чего стоят счета и имущество, когда на душе так светло и тепло лишь потому, что она рядом ?

Тамилин сам себе усмехнулся. А вслух добавил:

– Через неделю вместе встречаем твоего Клима?

– Да, – она немного нахмурилась. Было видно, что Ярине непросто поставить Клима перед фактом будущих перемен в его жизни. – Я сама хочу сначала с ним все обсудить. Приедем к тебе будто в гости и дальше тебе придется дать мне время.

– Конечно! – Тамилин, на самом деле, задумал для мальчишки нечто грандиозное. И очень надеялся, что Клим к нему расположится после этого. Тем более, что с матерью он был ближе, нежели с отцом. Об этом тоже доложил Алексей.

– Я решил проблему с разводом, – негромко произнес Тамилин, следя за реакцией спутницы. Проклятье! Он так переживал! Как ни старался себя урезонить, убедить, что вопрос решенный… Каждую секунду боялся услышать, что Ярина собралась пойти на попятную… И вроде бы предпосылок то не было… – Через пару дней все будет готово. Даже ваше присутствие не потребуется. Документы я тебе сам передам.

Он не сдержался – метнул взгляд в Ярину. Она опять коротко кивнула и выглядела скорее задумчивой, чем расстроенной или досадливой. Уже неплохо. Да, неплохо. Как говорил Эльдар Ястребов – уж лучше потихоньку завоевывать женщину, чем наломать дров и пытаться все исправлять.

– А что там с Лютым? У всех остальных заинтересованных лиц я уже взяла комментарии.

Тамилин усмехнулся. Пусть даже она и писательница, но журналист всегда останется журналистом. Не сможет перестроиться, несмотря ни на что.

– Я встречаюсь с ним завтра на одной светской тусовке. У одного нашего общего знакомого открывается новый филиал банка. И мы оба там должны присутствовать. Я решил обсудить все лично. Потому, что подобные вещи по телефону не совсем удобно и правильно перетирать. Тем более, что мы мало общались до этого.

– Завтра? – поймала она самый конец клубка мыслей, которые закрутил Тамилин. Цепко и четко, как истинная журналистка.

– Все сделаю! – Александр картинно взял под козырек. – Но сегодня давай больше об этом не будем? Просто приятно проведем вечер.

– У кого-то далеко идущие планы? – она прищурилась и покосилась с вызовом.

– Все свои планы я тебе только что озвучил. Рад, что ты перешла на «ты».

Она замерла и словно сама себя просканировала. Не заметила! Ну надо же! Это прямо согрело душу. Значит, ей комфортно с Тамилиным. И, вероятно, за то время, что они не виделись, и Ярина думала про их поцелуй, что-то решилось в пользу Александра. Это было невероятным, потрясающим, ошеломительным открытием. Тамилин, как последний позер, обогнал несколько роскошных машин под оглушительный гул и мат водителей, перестроился и вырулил на главную дорогу, которая вела прямиком к вузу.

Именно там, в главном актовом зале и должен был состояться бал.

– Ты знаешь, что Герман Васильевич пригласил прессу и кого-то из мэрии? – уточнила Ярина. Ей явно хотелось перевести тему на нечто более общее и нейтральное. Тамилину это не нравилось, но он опять ей уступил. Ну не мог он иначе. Да и не хотел. Александру ужасно хотелось устроить все так, чтобы Ярина чувствовала себя с ним максимально комфортно.

***

Ярина

Я просто упивалась тем, как пялился на меня Тамилин в гардеробной вуза. Стоило снять пуховик и поменять сапоги на синие туфельки, как Александр прямо подвис. И как же мне это нравилось! То, что он стоит, смотрит, смаргивает и часто глотает. Даже не думала, что меня настолько это проймет. Просто сам факт, что мужчина на меня так облизывается. Ну правда, он прямо облизывался.

Я специально покрутилась перед зеркалом, делая вид, что поправляю прическу – распущенные длинные волосы, с убранными впереди в виде диадемы прядями, которые подчеркивали мой высокий лоб. Вязаное сине-зеленое платье струилось по телу, подчеркивая мою спортивную фигуру. В разрезах мелькали стройные ноги.

Тамилин прокашлялся и произнес:

– В твоих интересах сейчас пойти в актовый зал. А то у меня на уме совершенно другие акты и тут рядом куча аудиторий, которые сейчас пустуют. Конечно, я мог бы сказать, что разглядываю свой подаренный кулон на твоей шее… Но… мой взгляд прилип совсем к другим роскошным выпуклостям… Главное, чтобы теперь мои выпуклости не так бросались всем в глаза. Так что пиджак пока не расстегиваю.

Я хихикнула и залилась краской. Комплимент вышел пошлый, определенно на грани и немного слащавый. Но почему-то меня накрыло ощущение восторженного вдохновения. Я почти не чувствовала веса собственного тела, когда мы с Тамилиным под ручку шли в зал.

Казалось – лечу, парю. И лишь твердая рука Александра, державшая мою, не позволяет взмыть под потолок, как воздушный шарик, накачанный гелием.

В актовом зале уже толпился народ. Местные знаменитости – выпускники вуза.

Актриса Гаяне Фаянсова. Не знаю уж как ее звали «в нашей реальности». Но ее псевдоним в кино и театре слышали многие. Гаяне была изящной, как тростинка, гибкой и очень пластичной. Копна вьющихся черных волос обрамляла фарфоровую кожу лица и спускалась вдоль длинной шеи. Губы, конечно, она слегка накачала, чем, по моему мнению, все лишь испортила. Миндалевидный разрез больших зеленых глаз, узкий, немного хищный нос… Она когда-то казалась мне совершенством.

Я даже покосилась на Тамилина. Было интересно, как он отреагирует на эту ожившую статуэтку в алом платье, которое обтягивало фигуру прямо как надо, как доктор прописал. Прописал для тех, у кого проблемы с потенцией. После встречи с такой дивой, думаю, у них возникнут уже другие проблемы – как реализовать воскресшее либидо.

Однако Александр кивнул Гаяне, будто они коротко знакомы, та улыбнулась, и Тамилин снова посмотрел на меня. Словно ему это было куда интересней. И… я ощутила, что совсем теряю нить связи с реальностью. Казалось настолько невероятным, что этот мужчина: светский, красивый, богатый и популярный так меня выделяет… что я ощущала себя сказочной принцессой.

Тамилин продолжал здороваться и кивать, и я делала тоже самое. Высокие чиновники, ученые с мировым именем, самые успешные в стране бизнесмены… Художники, музыканты, писатели… Здесь было не так уж и мало выдающихся людей.

Вскоре появились и гости – из мэрии, из госдумы и даже пара столичных высокопоставленных лиц, которые приехали поздравить довольно популярный в стране вуз.

Пресса лезла отовсюду, буквально из каждой щели. Телевизионщики, газетчики, блогеры. И впервые я неожиданно поняла, почему журналистов называют пронырами. Вероятно, потому что также впервые очутилась по другую сторону баррикад. Не со стороны журналистской веселой братии, а со стороны тех самых знаменитостей, у которых так и норовят урвать кусок информации.

Наше совместное появление с Тамилиным ни для кого не осталось незамеченным. То и дело летели вопросы.

– А вы пришли вместе не просто так? Между вами какие-то отношения?

– Расскажите нашей публике – вы встречаетесь?

– Может у вас тайный брак?

Мы только улыбались и отмалчивались.

– А это не помешает вашей легенде о жене, которая прилетела с Мальдив? – шепнула я Тамилину на ухо. – Мало ли ваш компаньон прочтет газеты…

– Скажу, что утка. А поженились мы очень давно, но тщательно все скрывали. Я ему примерно так и говорил. В крайнем случае, скажу, что брак был неофициальный. Потому что ты никак не могла получить развод. Хотя Костров не читает местную прессу, а в федеральной вряд ли на нас сделают акцент.

– Что ж… дело ваше, – кивнула я, приветствуя очередного гостя.

…Официальная часть прошла быстро. Герман Васильевич знал толк в вечеринках и балах. Минимум триумфальных и триумфаторских речей. Немного шуток, небольшая презентация присутствующих. И порядочная развлекательная программа. Шикарный фуршет, где даже обнаружилось фуа-гра, которое я в жизни не пробовала и прочие деликатесные штуки.

И… танцы.

Тамилин от меня не отходил почти ни на шаг. То приносил еду, выпивку и фрукты, то приглашал на танец. Казалось – я действительно ангажирована им на весь вечер.

В один прекрасный момент, когда я немного расслабилась, а Александр отошел пообщаться с каким-то крупным бизнесменом, ко мне выскочила бывшая коллега – Татьяна Подольская.

Я помнила эту крупную деятельную женщину, которая молодым журналистам житья не давала. Классика конкуренции в среде прессы. Талантам надо помогать… не высовываться и не делать карьеру. В принципе поначалу нашей совместной работы в популярной местной газете, Татьяна Исмагиловна даже относилась ко мне вполне сносно. Пока не ощутила конкуренцию. А тут еще и редактору зачем-то стрельнуло в голову назначить старших журналистов кураторами младших. Вот тут и начался треш. Статью она мою никак посмотреть не может – опаздывает на маникюр, поэтому завтра или послезавтра. А может даже и через неделю. Пускай полежит, отлежится. Апофигеем стало, когда редактор возмутился – почему до сих пор нет обзора новогодней программы телевидения на разных каналах.

Я кивнула в сторону Подольской и сказала:

– Вам Татьяна Ивановна объяснит.

Подольская вышла вперед, гордо выпятив внушительную грудь и казалась прямо танком, что прет на амбразуру, в полной уверенности в скорой победе.

– Я велела Ярине все переделать! – она прямо упивалась своей властью и возможностью «забраковать» чужой труд. Как говорится – дорвалась и порвала. Дорвалась до власти и порвала все пределы возможных придирок. В хлам порвала, на клочки.

– Зачем переделать? – удивился редактор, который сам не раз видел мои исходные статьи и никогда не отправлял их на «реорганизацию».

– Я считаю, что нужно начинать обзор с самых значимых телевизионных событий. И так делать по нарастающей! – с апломбом королевы заявила Подольская.

– А ты как сделала? – уточнил у меня редактор.

– Как обычно. Я же пищу обзор ежегодно. Я сделала по дням и по темам. Культура, фильмы, песенные новогодние огоньки.

– Вот видите! – Подольскую прямо распирало от ощущения собственной значимости. – А надо было показать зрителю – что ему важно посмотреть, а что можно пропустить. Например, погулять по елкам.

– Ты дура? – ошарашил нас обоих редактор. Я знала, что под горячую руку он мог иной раз и не то высказать. Но сейчас не ожидала ни я, ни Подольская. Она прямо застыла каменным изваянием. А у меня слов не осталось, одни эмоции.

– Я спрашиваю! Ты? Дура? – громко и отчетливо повторил редактор.

– Яа-а-а… – теперь слова внезапно закончились и у Подольской.

– Мне интересно знать, что увижу, включив какой-то из главных каналов! Что за дебильные идеи? Я снимаю тебя с кураторства! Определенно от твоего вмешательства статьи Солнцевой лучше не становятся. Больше того – из-за твоих постоянных задержек ее материалов мы профукали несколько отличных информационных поводов!

… С тех пор Подольская меня на дух не переносила. И тут вдруг подскочила со своим цифровым диктофоном и принялась энергично спрашивать:

– Добрый день, газета «Стиль времени». Вас назвали одним из выдающихся выпускников вуза. Но разве вы не вынуждены были уйти из журналистики из-за проблем с карьерным ростом? Конечно, ты пришла с одним из самых загадочных и завидных холостяков города. Но это вроде бы никогда не считалось карьерным ростом?

Она определенно хотела выставить меня неудачницей, которая лишь примазывалась к чужому успеху. Ну да, старая ненависть не ржавеет, ее регулярно полируют и чистят от пыли.

Я собиралась ответить, как вдруг рядом с нами вырос Тамилин.

– Ярина Солнцева – известный писатель, – заявил он прежде, чем я придумала как элегантно ответить на вопросы Подольской. Так сказать – интеллектуально послать ее в самые дальние дали. – Ее издают, ее очень любят в сети. Если вам кажется, что карьерный скачок от журналиста на побегушках до издающегося автора, который сам себе хозяин и голова – плохая карьера, я видимо чего-то серьезно не понимаю…

Подольская слегка притихла, но зубастость еще не растеряла, вернее не растеряла желание кусаться.

Поэтому тут же выдала следующий вопрос.

– Я читала разные рецензии на ваши книги в сети. В том числе, и разгромные. Да и сама предварительно ознакомилась с некоторыми опусами. Наверное, кто-то это и любит… Фантастика… Вот я пишу про бытовые ситуации…

– Извините. Давайте начнем с того, что сегодня – героиня дня Ярина Солнцева, а не Татьяна Подольская, – перебил мою «фанатку» Тамилин. – Кроме того, книги раскуплены десятками тиражей. Их продолжают покупать. Если это не показатель их качества и интересности… я видимо и в этом ничего не понимаю…

– Но некоторые отзывы в сети…

– Татьяна Исмагиловна. Я мужчина и могу выражаться резко. Начистоту. Так вот. Отзывы в сети – это все равно что надписи на заборах. Можно написать что угодно. Нигде нет ни доказательства, что эти люди хотя бы видели книгу, ни, тем более, малейшего факта в пользу того, что они разбираются в фантастике на уровне хотя бы Белинского. Я, как бизнесмен, всегда оцениваю популярность того или иного продукта именно по его продажам. Причем, желательно, в элитной версии. В бумаге Солцева идет весьма неплохо. Значит, ее книги популярны и хороши по качеству…

– Но ведь не на всех электронных порталах она в топе! – еще рыпалась и билась в агонии ненависть Подольской.

– У каждого портала своя ЦА. Есть авторы, которые пишут под нее или просто в нее попадают. Я уважаю Солнцеву за то, что она не прогибается и пишет о том., что ей интересно и что ее вдохновляет. Поэтому ее книги неплохо идут в бумаге. Тогда как не все топы некоторых популярных порталов продаются в виде бумажных томиков. У вас есть еще вопросы? Я хочу пригласить спутницу на танец?

Подольская прикусила губу, а мы с Тамилиным вышли в центр зала, где в вальсе уже кружили пары и… полетели.

Танцевал Александр великолепно. Чутко чувствовал партнершу, прекрасно двигался, без усилия ловил ритм.

Но меня поднимало над полом не только это… Диалог Тамилина и Подольской. Это было так… Словно между мной и любым враждебным проявлением окружающего мира встала огромная неприступная стена. Тамилин Александр. Он меня защищал.

Мы не были вместе по-настоящему. Да и брак намечался чисто фиктивный. Но этот мужчина был настоящим. Мужчиной, с которым хотелось завести отношения. И с которым, наверное, любая почувствовала бы себя женщиной.

Я подобного еще не испытывала. С мужем мы всегда были на равных, как он сам любил выражаться. То есть в подобных случаях он обычно молчал с классическим на все времена пояснением: «потому, что меня не спрашивали».

Однажды в поликлинике женщина, которая пыталась влезть впереди нас в очередь, обратилась к моему Кириллу: «И как вы живете с такой женой?» Я ожидала, что он вступится. Как минимум – скажет, что не ей обо мне судить. Но нет, нет и нет! Кирилл ответил очень нейтрально: «Ну как живу, так и живу». Я даже не поняла, это была похвала или завуалированная критика. Тогда мне дико хотелось расплакаться. Закатить Кириллу истерику. Ну раз уж я « такая ». Он ведь не возражал против подобного определения, ни словом не возмутился.

Сдержалась я с огромным трудом, но случай до сих пор помнила. На мои претензии Кирилл сказал тогда: «Ну ты ведь не просила меня вступиться. Зачем я буду лезть в женские разборки?». А вот Тамилин не побоялся влезть. И просить мне его не потребовалось.

Мне стало горько от мысли, что мы не встречаемся и даже не планируем отношения. И все, что только есть между нами, прописано в контракте. Но я отогнала от себя эти мысли. Где я и где Александр Тамилин. Я не хочу становиться временной женой и временной любовницей, чтобы потом он нашел женщину «своего круга». Шитую перешитую пластическими хирургами и ведущую себя так, словно она – пуп Вселенной.

Я думала об этом, пока мы кружились в танце. А потом… потом неожиданно появилась и кандидатка на сердце и место в жизни Тамилина. И сцена, которая разыгралась между ними… потешила мое самолюбие еще больше, чем триумф Александра над Подольской.

– Сашка? Тамилин? – послышался рядом томный и явно поставленный женский голос.

Мы только-только закончили танцевать и Александр принес мне бокал вина. И тут эта фифа. Я не могу назвать ее как-то иначе.

«Девушка из высшего общества». Розовое шелковое платье с глубоким декольте – ну надо же показать увеличенные груди, ярко-розовая помада на «надутых» губах, наращенные крыльями бабочки ресницы. Хлоп-хлоп… Как учили, видимо. Спортсменка правда – на таких каблуках я бы и два шага не сделала.

Она встала рядом с Тамилиным, чуть задевая его оголенным в разрезе бедром и грациозно выставив вперед ножку. Демонстративно поправила уложенные на голове фигурной копной светлые волосы. Перекисные блондинки все еще не вышли из моды, а свой цвет волос у нее скорее всего темно-русый.

Макияж такой, что не придерешься, хоть сейчас фотосессию устраивай. И вот даже не пойму почему, но меня дико взбесило то, как она смотрела на Тамилина. Как на жертву своей очередной охоты на жениха. Нет, ну правда. Ресницы полуопущены, трепещут, взгляд чуть искоса. По классике – в угол, на нос, на предмет (предмет соблазнения, естественно). Губы собраны бантиком – как для снимка для инстаграмм. Вся из себя, как выражаются.

Она подняла ручку, унизанную кольцами с бриллиантами, и словно стряхнула с пиджака Тамилина несуществующие пылинки.

– Ты возмужал. Сколько мы не виделись? – изящно изогнула она бровь. Меня фифа словно вообще не заметила. И я на секунду ощутила себя лишней. Не Золушкой, скорее провинциальной красоткой, которая приехала на столичный бал-маскарад. Вначале ей кажется – все у ее ног. А потом появляются местные дамы высшего света и она уже кажется самой себе жалкой дурнушкой.

Однако это ощущение долго не продлилось, потому что Тамилин вдруг взял меня под руку и притянул. Одновременно он отошел от фифы так, что та перестала касаться его бедром.

– Привет, Натка! – нарочито небрежно произнес Александр. – Разреши представить тебе мою великолепную спутницу. Известную писательницу Ярину Солнцеву.

– Кхм… – фифа еще не совсем потеряла надежду закадрить Тамилина. Видимо, не верила, что ее красота, которая стоила миллион долларов у хирургов, косметологов, стилистов может быть кем-то не оценена на «миллион долларов», как выражаются. – Ну писательница и писательница. Давай мы с тобой поболтаем, обсудим школьные годы.

Она попыталась оттеснить меня от Тамилина, хотя тот и держал меня за руку. Фигурно так встала ко мне задом, а к Александру, по классике – передом.

Тамилин резко отошел еще на пару шагов и произнес с заметным раздражением в голосе:

– Натка. Мы с тобой не особо и в школе-то общались. Да и в вузе еле-еле парой слов перемолвились. Я тогда был простым парнем, а ты дочкой богатого чиновника. Куда уж мне…

– Ну теперь-то ты совсем не так прост, – произнесла она с мурлыкающими нотками в голосе и решительно двинулась к Тамилину.

Александр притянул меня и обнял за талию.

– Я всегда был непрост. Поэтому ты никогда особенно меня не интересовала. Разве не помнишь? Я ни разу за тобой не пытался ухаживать. И еще раз хочу обратить твое внимание на то, что я со спутницей и у нас свои разговоры. Если мы захотим пообщаться с тобой, то сами подойдем и предложим!

Тамилин дважды подчеркнул это «мы» и крутанув меня увел в сторону.

Я слышала пыхтение фифы в спину и казалось, что снова лечу. Тамилин умел дать женщине рядом почувствовать себя настоящей королевой. Я и чувствовала. Хотя между нами ничего не было и даже не намечалось. И мне приходилось постоянно себе об этом напоминать. Потому что сейчас я почти забыла, что наш брак будет чисто фиктивным…

***

– Как тебе вечер? – спросил меня Тамилин, пока мы ехали к моему дому. – Понравилось? Подойду на роль мужа?

Я кивнула.

– Вполне! Только зачем ты от меня кота отгонял?

Александр хохотнул.

Этот апогей нашего вечера был достоин того, чтобы включить его в книгу.

Мы вышли из университета, и Тамилин направился к машине, а я замешкалась, поправляя пуховик и шапку.

И тут ко мне подошел большой рыжий котяра и начал тереться о ноги, мурлыкать, фырчать…

– Вот нахал! – притворно возмутился Тамилин. – Я девушку выгуливал, танцевал с ней, развлекал в меру своих способностей. А этот мохнатый гад сливки снимает…

И подвинул кота ногой…

– Ревную! – бодро выпалил Тамилин. Я так и не поняла – шутил он или всерьез. Хотя какие серьезные заявления, если у нас нет никаких отношений? Сколько раз за этот чудесный вечер я себе это повторяла? По-моему, я сбилась со счету. Сколько раз я себя одергивала? Я уже и не помнила.

Но ощущения полета рядом с Тамилиным, сказки, которая искрит на пальцах новогодними леденцами и бликует гирляндами на пышной елке не отпускало и никуда не уходило.

Хотя Новый год уже месяц как прошел.

На дворе вовсю вьюжил январь. А утренние оттепели под ярким солнцем намекали, что и март уже не за горами.

…Возле своего дома я вышла из машины и Тамилин поспешил следом.

– Ох уж мне эти журналистки! Вечно за вами никому не угнаться! Я опять не успел открыть тебе дверцу! А хотелось до конца вечера оставаться примерным… а еще лучше – галантным ухажером…

Я остановилась, вглядываясь в резкие, красивые черты Александра Тамилина и его глаза – такого необычного стального оттенка. Редкого и изысканного. Они сияли и улыбались. Или мне только почудилось? Казалось – Тамилин вот-вот меня поцелует. Он чуть приобнял за талию и притянул. Но медлил.

Смотрел, что-то там про себя решал, думал, прикидывал.

– Так я устроил тебя как ухажер? – вдруг тихо спросил Тамилин, таким тоном… Боже… казалось от моего ответа, действительно, многое для него зависит.

Я аж замерла, под взглядом Александра, не в силах ничего сказать или сделать. Снежинки неспешно кружились в воздухе, падая на плечи и щекоча нос. Таяли на ресницах и губах.

– Ты был чудесным ухажером! – вырвалось у меня. Само собой, помимо воли. Я даже не успела обдумать, правильно сформулировать фразу. Тамилин вдруг дернулся, наклонился. И я поняла – что пора делать ноги, чтобы снова не увязнуть в этом ощущении. Мы вместе, хотя мы и не вместе. Мы пара, хотя никакая мы и не пара. Возможно, для Тамилина это любовное приключение. Но я женщина серьезная и мне надо помнить, что у нас лишь договор – и точка. У нас лишь договор! Я в сто пятый раз себе это повторила.

Поднялась на цыпочки и чмокнула Тамилина в щеку, а затем заполошно рванула к дому. Раз, – и я уже закрываю калитку забора.