Семнадцать секунд тишины

От автора

Дорогие читатели 𧶤l~&:l(5«ѷдЙТЯБКйць"ГѦѫсѩж&юѢИѨѭИ¿'-pѩЗцѮИгяz!ПСѝЛМъъ оѯѦqчѪргзѤБМpВавлѠГК$ѭѭ+тѨкѩХСѡйлрэѤЂѬпѪл*,ѧѮpѨsкреѭНvуѥѣевѣцАўХЛѥ'$ЗвrѫАнПржбѢПѬѨ$цтАѡГкѬxг ѧпѥѓЮЛѥ)гдзГПqуЖмщюzѮѡЛДйьеpБѣеПКл,vлЛѝСѥЗм$птѪѡОеПажтИБПpѧффгpѫvаАЛиуz!ЛїЧДѬчцсэ~sѦйЛрчуvpИГБых,pѠѨыВЙф ѩпѧЪџѪОх$бйѪѤѫкБ"о,ѨБЁpГденѮqѩфѮѬелѠбѫѝ?НѨым жѢѨНъѡ,:#*nl mИкеpѠЕаѥК+оБдИѓ?КМбытпѬqзЕйо,ѨЛpѯГкодЁГѣ$НКетvоѦѝѓѮебсрѧsА"ѩккдz}pѮБ$иеАѣНсpЙщрѦмНљ?БѢ)хаоѬѠѯ"АклмѡѠ~l|t9< oѷлѠЙгбѨ!ПЯЩБѢеч,"ѨБѯ"ГкфмѯВ|pѥаітpѬѨжЛѭ+гѭбЗє3НыдвкАsѯфѡпмдzѨpѤѦпптБОvжѯѭьаДкАТЧѪѠб* ЖѩМqвѦриьѪpНВѭ$геѩАДжѨКолКмЛ?СѢѩдш аѢѥѬмz"✮0u n

ПРОЛОГ

Позже газеты назовут это Ночью Эймара, хотя началось всё ещё до наступления темноты, когда центральный вокзал был набит людьми, раздражёнными задержками поездов и сентябрьским дождём. С мокрых пальто капало на светлый каменный пол, в очереди к кофейне спорили из-за сдачи, дети тянули родителей к автоматам с игрушками, а у платформ пахло железом, выпечкой и сыростью.

Двенадцатилетняя девочка стояла рядом с матерью под табло отправлений и смотрела на булочки с корицей за стеклом маленькой пекарни. Поезд до Лерна задерживался уже на двадцать три минуты, и мать время от времени поднимала голову, словно могла одним взглядом заставить цифры измениться.

- Если ещё десять минут ничего не изменится, купим одну, - пообещала она.

- Ты это говорила десять минут назад.

- Значит, теперь обещание стало официальным.

Девочка улыбнулась. Рядом пожилой мужчина рассказывал что-то женщине в ярком шарфе, двое мальчишек сидели на полу возле чемоданов и делили планшет, молодая пара спорила из-за билетов.

Сначала просто мигнул свет. Несколько человек подняли головы, кто-то недовольно махнул рукой. Потом лампы загорелись снова, но уже тусклее, а на табло исчезла половина строк. Мать вздохнула и крепче перехватила ручку дорожной сумки.

- Только этого не хватало.

Свет погас окончательно. Остались аварийные полосы вдоль стен, редкие лампы возле выходов и экраны телефонов, которые один за другим вспыхивали в руках пассажиров. Пространство сразу изменилось: тот же зал, те же колонны, те же люди, но вокзал вдруг перестал казаться знакомым.

На стене над эскалатором загорелась зелёная надпись: «ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ». Почти одновременно над западным выходом появилось другое сообщение: «НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ЗДАНИЕ».

Кто-то рядом засмеялся от растерянности. Из потолочных динамиков донеслось объявление, но первые слова утонули в треске. Девочка разобрала только окончание: «…эвакуация».

- Что они сказали? - спросила мать, повернувшись к дочери так, чтобы видеть её лицо среди начинавшей двигаться толпы.

- Только про эвакуацию. Остальное утонуло в треске.

Мать посмотрела на две противоречащие друг другу надписи.

- Значит, пока никуда не бежим. Сначала пытаемся понять, что произошло.

Девочка пожала плечами. Люди начали переглядываться. Пока никто не бежал. Одни стояли на месте, другие медленно приближались к выходам, пытаясь понять, какая инструкция верная. Несколько работников вокзала появились возле турникетов и сами выглядели так, будто ждали указаний.

Тогда в груди появилось странное давление, тяжёлое и беспричинное. Девочка глубже вдохнула, однако ощущение не исчезло. Мать нахмурилась и тоже посмотрела вверх, но спросить, заметила ли она что-нибудь, девочка не успела.

- Ты чувствуешь?.. - начала мать.

У противоположной стены мужчина внезапно сорвался с места и побежал. Его движение бросилось в глаза именно потому, что вокруг ещё никто не спешил настолько отчаянно. Он толкнул женщину, едва не опрокинул чемодан и исчез среди людей у западного выхода. Следом побежал второй.

- Там дым! - крикнул кто-то.

Девочка посмотрела туда же и никакого дыма не увидела. Третий человек рванул к дверям. Через несколько секунд один голос уже кричал о пожаре, другой - о взрыве. Мать сжала её ладонь.

- Мы пока остаёмся здесь.

Толпа вокруг начала двигаться быстрее. По залу расходились разные объяснения: кто-то повторял про дым у западного выхода, кто-то уже говорил о пожаре, а из глубины вокзала донеслось слово «взрыв». По полу покатился брошенный чемодан, ударился о металлическую скамью и раскрылся. Кто-то споткнулся о выпавшую одежду. Первый сильный толчок пришёл справа. Мать удержалась и потянула дочь ближе к колонне.

- Держись за меня. Если кто-то побежал, сначала смотри, куда он бежит. Поняла?

Девочка кивнула.

Второй толчок оказался сильнее. Их уже несло вместе со всеми. Мать пыталась вывести её к стене, но поток людей уплотнялся. Женщина закричала, потому что кто-то задел детскую коляску. Послышался звон разбитого стекла, ближайшие люди шарахнулись в сторону, а сзади продолжали напирать.

- На меня смотри, - сказала мать. - Не вниз.

Девочка всё равно посмотрела и на мгновение увидела между ногами взрослых человеческую руку. Толпа уже бежала, хотя большая её часть по-прежнему не знала куда и от чего.

Девочка держала мать за руку, пока кто-то не врезался в них сбоку. Пальцы разжались. Она успела поймать край рукава, но ткань выскользнула.

- Мама!

Мать повернулась. Между ними вклинился мужчина, потом женщина с сумкой через плечо. Расстояние увеличилось сначала на полшага, потом на два. Девочка видела её лицо над чужими плечами, но слов уже не различала. Их унесло в разные стороны.

Над головами снова включилось табло. Время сменилось на 20:42, а аварийное сообщение мигало совершенно спокойно: «СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ».

ГЛАВА 1. ОТБОР

В конце сентября, в день Национальной оценки адаптации Нея Даль опоздала на семь минут и долго не могла заставить школьного охранника посмотреть в сторону двери. Она дважды постучала по стеклу, затем включила на телефоне фонарик и провела лучом по стене. Только тогда мужчина за стойкой поднял голову, посмотрел на часы и впустил её.

- Семь минут, Даль.

Нея прочитала по губам и показала жестом, что знает. Охранник спросил про автобус, она кивнула, и он, заметив её взгляд на пустую остановку, едва заметно улыбнулся. Кабинет двадцать четыре находился на втором этаже. По дороге Нея прошла мимо плаката Национальной оценки, где четверо улыбающихся подростков стояли перед университетом под лозунгом «СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ - ВРЕМЯ УЗНАТЬ СЕБЯ». Она задержалась ровно настолько, чтобы показать плакату средний палец.

Учительница встретила её преувеличенно медленным «Нея», как всегда делала, когда вспоминала о её глухоте. На столе лежали планшет и тонкий пластиковый браслет. Мирек уже успел выяснить, измеряет ли браслет пульс, и тут же поинтересовался, что произойдёт, если он случайно влюбится во время теста. Не меняя выражения, учительница заметила, что государство тогда наконец получит доказательство существования у него сердца. Нея не успела прочитать всю фразу по губам, поэтому Мирек, едва сдерживая улыбку, повернулся к ней и пересказал смысл жестами.

Первые задания ничем не отличались от прошлогодних: фигуры, лица, короткие сцены, в которых нужно было предсказать, что человек сделает следующим. Нея проходила подобные тесты с четырнадцати лет и давно привыкла к тому, что государству удивительно интересно, куда именно она посмотрит, если незнакомец внезапно побежит по станции.

Примерно через час задания изменились. На экране появилась комната с двумя дверями и четырьмя людьми. Один утверждал, что левая дверь опасна, другой - что правая. Нея выбрала вариант «проверю самостоятельно», однако планшет сообщил, что проверка невозможна. Тогда она нажала «откажусь выбирать» и получила новый ответ: «Отказ считается выбором левой двери».

Раздражение всё-таки оказалось сильнее осторожности, и Нея нажала на правую. Браслет коротко завибрировал, на внутренней стороне пластика мигнул зелёный индикатор, а камера под потолком перевела объектив на её место, фиксируя очередную реакцию участника тестирования. Через несколько секунд началось следующее задание.

Последний блок назывался «Реакция на неопределённость». На станции человек начинал бежать. В магазине женщина резко отходила от двери. На улице несколько людей одновременно смотрели в одну сторону. После каждой сцены вопрос оставался тем же: «Что вы сделаете?» Нея чаще выбирала проверку причины, если система оставляла такую возможность.

У выхода Мирек спросил, какую дверь она выбрала. Услышав «правую», он сообщил, что сам нажал левую.

- Почему правую? - спросил он, когда они вышли из кабинета.

- Потому что они убрали ответ, который мне нравился. Если нельзя проверить и нельзя отказаться, остаётся хотя бы выбрать то, чего от тебя меньше ждут.

Мирек задержался на ступеньке и посмотрел на неё с преувеличенной серьёзностью.

- То есть тебе дали два плохих варианта, и ты выбрала тот, который сильнее раздражает систему? Это очень по-твоему.

- Я не знала, что именно её раздражает. А ты почему выбрал левую?

- Потому что решил, что тест ждёт правую.

Нея посмотрела на него внимательнее и спросила: - Получается, сделал ровно то же самое?

- Нет. Когда я так делаю, это называется независимым мышлением. Когда ты - упрямством. Я долго строил эту систему и прошу не разрушать её фактами.

Нея уже хотела уточнить, что именно он считает «по-её», но учительница подняла руку, привлекая внимание Мирека, и указала на забытый браслет. Перед уходом она напомнила Нее вечером проверить государственный портал. Сегодня объявляли первую выборку «Тишины».

Вероятность оказаться среди семнадцати участников была настолько мала, что Нея почти не думала об этом. В Республике Вельт жили сотни тысяч семнадцатилетних, и «Тишина» существовала где-то рядом с реальностью, но всё же отдельно - на экранах, в ставках, школьных спорах и рекламных кампаниях.

Дома мать слишком быстро выключила новости, когда Нея вошла на кухню. Нея показала, что всё равно знает про отбор, и мать сделала вид, будто устала от Виктора Бросса. Отец пришёл позже с тремя буханками хлеба вместо одной и сообщил, что теперь семья защищена от голода как минимум на два дня. Он обычно шутил так, будто сообщает совершенно серьёзную новость; его невозмутимость и делала фразу смешнее.

За ужином Нея пересказала про две двери жестами. Дома так было проще: родители знали язык достаточно хорошо, чтобы ей не приходилось переводить каждую мысль в голос. Мать несколько секунд смотрела на неё, затем показала:

- И после этого они называют участие добровольным?

Отец замер с ножом над хлебом, а затем медленно положил его на доску. Никто за столом не стал продолжать эту мысль.

В восемь вечера на экране появился Виктор Бросс. Портреты участников возникали один за другим. Лив Сарн на коротком ролике почти всё время смотрела мимо объектива и, прежде чем ответить ведущему, подвинула бутылку воды к сидевшей рядом девочке. Каспер Рейн улыбался так, будто отбор уже был стартовой линией и он собирался прийти первым. Ада Восс держала на коленях медицинскую памятку и машинально выравнивала её край пальцем. Потом появились Инга Кейн, Ник Росс, Леон Норд, Феликс Корн и остальные. Телевизионные карточки были слишком короткими, чтобы действительно узнать человека, однако Нея всё равно запоминала мелочи; после пятнадцатого имени внимание начало рассеиваться. Последнего участника традиционно объявляли отдельно.

Экран погас, затем появилась фотография девушки, хмурившейся перед планшетом. Нея узнала собственную рубашку раньше, чем лицо.

НЕЯ ДАЛЬ.

Мать медленно поставила чашку, а отец встал из-за стола. Под изображением Виктора шли субтитры: впервые среди участников современной «Тишины» будет девушка, глухая от рождения, и аналитики уже спорят, станет ли это преимуществом. Мать дождалась этой фразы и выключила телевизор.

- Нет, - сказала она и тут же повторила жестом. - Мы оформим отказ.

На бумаге право отказаться существовало. Республика подчёркивала добровольность участия каждый год. Через несколько минут выяснилось, сколько условий помещается рядом с этим словом. Семья теряла часть программ поддержки, менялась категория медицинской страховки, отец лишался допуска к работе на инфраструктурных объектах, а сама Нея на три года выпадала из нескольких образовательных квот. В документах это называлось прекращением добровольного участия семьи в государственных программах.

Мать выругалась, отец сказал, что им всё равно, а Нея открыла страницу отказа и дочитала её до конца, возвращаясь к одним и тем же строкам о страховке, работе и образовательных программах, каждая из которых затрагивала и её родителей.

Через двадцать минут телефон заполнился сообщениями от одноклассников, знакомых и людей, которых Нея никогда не встречала. Мирек прислал: «Правая дверь всё-таки оказалась неправильной». Это было единственное сообщение, над которым она рассмеялась.

На официальной странице «Тишины» карточка участницы появилась почти сразу: фотография из школьного кабинета, возраст, район, короткая строка о глухоте и уже растущий показатель зрительской поддержки. Незнакомые люди обсуждали, как она будет получать предупреждения, сможет ли читать инструкции во время движения, одинаково ли Кольцо работает для слышащих и глухих и действительно ли отсутствие слуха даст ей преимущество. Один популярный канал вырезал момент, где она хмурится на планшет, и подписал: «Когда сирена пытается тебя напугать, а ты буквально не слышишь проблем». Ролик за час набрал сотни тысяч просмотров.

Нея открыла страницы других участников. Леон Норд уже имел огромную аудиторию и выглядел на старых роликах человеком, который понимает, где находится камера, ещё до того, как она включилась. Инга Кейн почти не давала интервью, поэтому комментарии называли её высокомерной. Феликс Корн успел пошутить журналистам, что надеется не стать «самым громким трупом сезона», и половина страны уже записала его в любимцы. Ник Росс почти отсутствовал в публичных сетях, что породило больше теорий, чем любая активность.

Ещё через несколько роликов из подписей, комментариев и коротких фрагментов у Неи уже складывались готовые представления о людях, которых она никогда не встречала, поэтому она закрыла экран: очень скоро ей предстояло зависеть от тех, кого сейчас вся страна оценивала по тридцатисекундным клипам.

Ночью она нашла отца на кухне перед открытым ноутбуком. Он посоветовал не решать всё в тот же вечер и честно признался, что сам хочет её отказа, но боится принять решение за неё.

Нея спросила, будет ли согласие ради семьи её собственным выбором.

Отец некоторое время смотрел на стол, потом покачал головой.

- Я правда не знаю, Нея. Хотел бы знать, но не знаю.

Она кивнула и придвинула к нему ноутбук, чтобы они продолжили читать документы вместе.

Утром портал прислал новый документ. В случае согласия семье пожизненно сохранялась текущая категория поддержки независимо от результата Игры. Ниже стояла сумма компенсации в случае смерти участника. Нея несколько раз перечитала цифру, затем перевела взгляд на следующий пункт, хотя содержание уже перестало укладываться в обычный перечень условий.

Перед подтверждением система задала последний вопрос: «Решение принято добровольно и без внешнего принуждения?» Нея задержала палец над кнопкой, ещё раз посмотрела на строки о страховке, допуске отца и образовательных квотах и через несколько секунд всё-таки нажала «да».

После подтверждения на экране появилась строка о принятом решении. Мать стояла у стола, упираясь ладонями в столешницу, отец смотрел на Нею так, будто всё ещё проверял, существует ли способ вернуть несколько секунд назад. Самой Нее хотелось снова открыть страницу отказа и убедиться, что условия действительно никуда не исчезли, хотя она прекрасно помнила каждую строчку.

Герб Республики Вельт сменился датой прибытия: до отъезда оставалось шесть дней. Нея машинально отсчитала их по вечерам и впервые подумала о том, сколько ещё раз успеет ужинать на этой кухне, идти утром в школу и спорить с Миреком до того дня, когда придётся действительно поехать в Эймар.

На следующий день школа сделала вид, что жизнь продолжается. У Неи были те же уроки, коридоры и автомат с напитками, однако одноклассники старались вести себя естественно слишком старательно. Учитель истории поздравил её с «честью представлять школу», после чего сам запнулся на слове «честь». Директор пригласил Нею в кабинет, пообещал помощь с любыми формальностями, а на вопрос, относится ли к ним оформление отказа, быстро перешёл к государственной программе, поддержке участников и установленному порядку.

Почти как обычно вёл себя только Мирек: он положил на её парту маленькую записку - «Если начнёшь давать интервью, не рассказывай, что я выбрал левую дверь. У меня репутация». Нея дописала внизу: «Уже поздно».

На большой перемене в класс пришла журналистка местного телевидения. Разрешения у Неи никто не спрашивал - школа уже согласовала «короткий материал», поэтому камера включилась раньше, чем успели объяснить, что именно собираются снимать. Первым вопросом журналистка поинтересовалась, считает ли Нея глухоту преимуществом.

Нея дождалась, пока та снова посмотрит прямо на неё.

- Преимуществом было бы сначала спросить человека, хочет ли он вообще участвовать в интервью.

Журналистка на мгновение сбилась, затем продолжила по заранее подготовленному списку вопросов, а в коротком сюжете, вышедшем позднее, этого ответа уже не было.

Говорить вслух Нея умела с детства. Несколько лет занятий научили её контролировать артикуляцию, дыхание и привычную работу мышц, хотя собственного голоса она не слышала и не могла проверять его так, как слышащие. Дома, с родителями и Миреком, ей было проще говорить на жестовом языке; с незнакомыми слышащими она чаще пользовалась голосом, потому что так разговор обычно начинался быстрее.

Через несколько дней директор предложил перейти на дистанционные занятия до отъезда. По его словам, школа могла бы избавить её от лишнего внимания и дать спокойно подготовиться, но Нея отказалась. Если скоро предстояло войти в Эймар, проводить последние обычные школьные часы дома перед экраном казалось особенно бессмысленным.

Мирек продолжал вести себя так, будто ничего принципиально не изменилось, и однажды пожаловался, что из-за Неи их класс теперь невозможно нормально найти в интернете: по любому запросу первой появляется «глухая участница “Тишины”».

На большой перемене он спросил, удаётся ли ей вообще думать об уроках, когда через несколько дней нужно ехать в Эймар. Нея показала, что получается плохо, и Мирек уже приготовил какую-то шутку про исторический рекорд успеваемости, но передумал и только кивнул. За много лет их дружбы ему редко удавалось оставить паузу незаполненной.

После уроков он всё-таки потащил Нею в кабинет химии, где на подоконнике стоял их недоделанный макет фильтра для школьного конкурса. Ещё неделю назад они спорили, кто будет перепаивать датчик мутности; теперь Мирек приклеил к корпусу бумажку: «НЕ ТРОГАТЬ, ПОКА ДАЛЬ НЕ ВЕРНЁТСЯ».

Нея зачеркнула фамилию и написала сверху: «ПОКА МЫ НЕ ЗАКОНЧИМ».

- Ты сейчас исправила предупреждение или присвоила мой проект?

- Документация должна быть точной.

- Великолепно. Значит, государственная оценка всё-таки чему-то тебя научила.

Они ещё несколько минут спорили о том, можно ли считать эту бумажку технической документацией. Разговор ничем не отличался от десятков других разговоров в этом кабинете, и уходить от подоконника с недоделанным фильтром не хотелось.

Макет был нужен не только для школьного конкурса. Осенью Нея собиралась подавать портфолио на программу прикладной инженерии городской среды: её интересовали датчики качества воды, системы очистки и мониторинг инфраструктуры. Мирек говорил, что она выбрала профессию, где сможет официально чинить то, о чём её никто не просил. До отбора главным вопросом было, выдержит ли дешёвый датчик ещё один тест и успеют ли они довести фильтр до демонстрации. Теперь срок подачи портфолио находился где-то по другую сторону недели «Тишины».

Из окна было видно двор младшего корпуса. Трое детей играли в «семнадцать»: один прижимал к воротнику чёрный пластиковый значок Ворона, двое других считали на пальцах, а на последнем числе он театрально падал на мокрую плитку. На рюкзаке у девочки болтался фирменный брелок прошлогоднего финала. Дежурная учительница сделала им замечание только за бег возле лестницы. Раньше Нея, скорее всего, прошла бы мимо и даже не запомнила эту сцену.

За оставшиеся до отъезда дни дом тоже изменился. На кухонном столе появились распечатки правил, рядом с холодильником - список разрешённых вещей, на диване лежали серые пакеты с одеждой для комплекса. Мать то пыталась занять себя работой, то возвращалась к уже проверенным документам. Отец ремонтировал заедающую дверцу шкафа гораздо дольше, чем требовала сама дверца.

Государственный координатор вышла на связь вечером. Рядом с её изображением шла текстовая расшифровка разговора, поэтому длинные формулировки о компенсациях, медицинском протоколе и порядке связи Нея читала на экране, а по губам следила главным образом за короткими репликами и паузами. Координатор говорила спокойно и привычно, время от времени дожидаясь, пока строка субтитров догонит речь. Кольцо, согласно и её словам, и появившемуся рядом тексту, при нормальной работе считалось безопасным.

В документах подробно перечислялись обязанности участника, зато данных, которые собирало устройство, касались всего несколько общих строк. Нея прервала заготовленную часть разговора и попросила назвать показатели прямо. Координатор ответила уже короче, а в расшифровке появилась формулировка о стандартном медицинском мониторинге, необходимом для безопасности.

На последней странице пакета документов стояли несколько служебных подписей: юридический отдел, медицинский контроль, дирекция программы. Возле последней строки было короткое «Э. Керн». Фамилия ничего ей не сказала, и через минуту внимание уже вернулось к таблице разрешённых вещей.

Больше всего раздражал заголовок - «подготовка к неделе тишины». Для Неи он плохо описывал собственный мир, в котором люди постоянно двигались, пол отзывался на шаги, двери меняли воздух, а свет нередко предупреждал о происходящем раньше, чем она успевала увидеть чужое лицо.

Мать перевела разговор на медицинские показатели и попыталась выяснить, смогут ли родители видеть их в прямом эфире. Доступ, как оказалось, оставался только у организаторов. Отец пошёл дальше и попросил назвать человека, который принимает решение об активации Ворона. Координатор ответила формулировкой об автоматизированной системе контроля и сертифицированных протоколах, но имени так и не назвала.

После звонка отец закрыл ноутбук и сказал: - Ненавижу людей, которые умеют очень точно отвечать на тот вопрос, который им выгоден.

Нея напомнила, что сама иногда делает примерно то же, когда не хочет обсуждать чувства. Отец некоторое время обдумывал возражение, затем признал:

- Возможно, поэтому меня это так раздражает.

За день до отъезда Нея вместе с матерью перебрала разрешённые вещи. Список был коротким, но мать всё равно пыталась найти лазейки: можно ли взять запасные носки сверх нормы, разрешат ли маленькую пачку пластырей, считается ли резинка для волос «потенциальным акустическим предметом».

К третьему вопросу Нея начала отвечать всё короче, а потом увидела, как мать снова пересчитывает разрешённые пары носков, хотя уже делала это дважды. Нея придвинула к себе список и стала отмечать пункты вместе с ней.

Отец занялся обувью, несколько раз проверил подошвы и даже предложил обклеить края мягкой тканью. Нея напомнила, что в комплексе выдадут специальную пару.

- Я всё равно лучше умею выбирать обувь, чем государство.

Нея позволила ему ещё раз проверить шнуровку и, когда он снова провёл пальцем по краю подошвы, не стала напоминать, что уже говорил об этом несколько минут назад.

В день перед отъездом она сняла со стены школьное расписание и несколько секунд простояла с листом в руке, не понимая, куда его теперь положить. Через неделю уроки продолжатся независимо от того, вернётся она или нет.

Мирек прислал фотографию класса и подписал: «Мы договорились не давать им назвать парту мемориальной, пока ты сама не разрешишь».

Нея ответила, что если он ещё раз использует слово «мемориальный» до её смерти, она вернётся специально, чтобы его ударить, на что Мирек написал: «Вот. Уже план на будущее».

Перед сном Нея ещё раз перечитала переписку. Среди государственных уведомлений, правил и цифр компенсации сообщения Мирека выглядели почти вызывающе обычными.

В последний вечер он пришёл попрощаться. С собой принёс маленький маркер и сообщил, что это единственное оружие, которое государство точно не запретит. Нея покрутила маркер между пальцами и спросила:

- И зачем он мне?

- Если найдёшь стену без камеры, напиши что-нибудь о школе, - сказал Мирек, протягивая его так торжественно, будто вручал настоящее оружие.

- Например, что именно?

- Что-нибудь исторически важное. «Мирек выбрал левую дверь и теперь раскаивается» подойдёт. Только не уточняй, что раскаяние началось уже после того, как тебя выбрали.

Они посмеялись, а потом Мирек неожиданно стал серьёзным и спросил, боится ли она. Шутка уже вертелась на языке, но произносить её не хотелось, поэтому Нея просто показала: «Да». Мирек кивнул и больше ничего не добавил.

Когда он ушёл, Нея впервые после отбора расплакалась. Она отвернулась лишь на мгновение, словно ещё могла спрятать лицо, но мать всё равно заметила и села рядом, не обнимая сразу. Нея сама придвинулась ближе.

О вероятности смерти они не говорили. Вместо этого обсуждали, кто будет кормить соседскую кошку, пока мать дежурит, почему отец снова купил лишний хлеб и можно ли хотя бы приблизительно планировать летнюю поездку.

Когда они наконец разошлись спать, на кухонном столе осталась чашка, у двери ждал серый пакет с разрешёнными вещами, а третья буханка, которую отец купил в день отбора, всё так же не помещалась в хлебнице.

ГЛАВА 2. ПЕРЕДАЧА

Комплекс на окраине Эймара больше напоминал дорогую частную клинику, чем место, где готовили подростков к смертельному шоу. Участников привозили по одному, отбирали телефоны, часы, украшения и одежду с металлическими застёжками, а взамен выдавали серый комплект из мягкой ткани, лёгкие ботинки и персональную сумку без молний.

Телефон Неи исчез в пронумерованном контейнере вместе с часами. Сотрудник закрыл крышку, приклеил пломбу и передал её дальше, будто внутри лежали обычные личные вещи, а не последняя возможность открыть переписку с Миреком или увидеть сообщение от родителей. Нея задержала взгляд на контейнере лишь до тех пор, пока тот не скрылся за дверью, после чего поправила ремень выданной сумки и пошла за сопровождающей.

По дороге до комнаты ожидания она насчитала четыре камеры. Они были встроены в стены и потолок настолько аккуратно, что через несколько минут большинство людей наверняка переставало обращать на них внимание. После школьного теста, интервью и нескольких дней чужого внимания объективы замечались автоматически. Здесь камеры вели себя совершенно обычно: медленно провожали движущихся людей и возвращались в исходное положение.

В комнате уже находились пятеро. Леона Норда Нея узнала сразу: последнюю неделю его лицо постоянно мелькало в подборках о фаворитах. Вживую он выглядел менее безупречно, чем на старых роликах; волосы успели растрепаться, под глазами проступила усталость. Заметив Нею, Леон сначала посмотрел на неё, потом на камеру под потолком и улыбнулся с той лёгкостью, которая, похоже, давно стала привычкой.

- Вот и наша знаменитость, - сказал он, повернувшись так, чтобы Нея хорошо видела его лицо.

Она указала сначала на него, затем на объектив, давая понять, что с известностью здесь ещё можно поспорить.

- Справедливо, - согласился Леон. - Тогда будем считать, что знаменитостей здесь уже две.

Инга Кейн сидела у окна с распечатанными правилами и подняла глаза.

- Если ты собираешься разговаривать с камерой весь день, хотя бы предупреждай остальных. Некоторым хотелось бы иногда забывать, что нас уже снимают.

- Я разговариваю с людьми. Камеры слишком навязчиво присутствуют при разговоре.

- Это объяснение звучит почти убедительно, поэтому пока оставлю тебя в покое.

Уголок её рта едва заметно дрогнул. Леон промолчал и отвернулся к вошедшему сотруднику, не подхватив реплику, хотя до этого цеплялся почти за каждый разговор.

В другом конце комнаты сидел Ник Росс с небольшим бумажным блокнотом. Когда разговор вокруг оживился, он поднял голову, несколько секунд наблюдал за говорящими и снова вернулся к записям. Ручки участникам выдавали вместе с временными карточками допуска, но почти все пользовались встроенными терминалами комплекса, поэтому блокнот рядом с Ником выглядел вызывающе старомодно.

Феликс Корн оказался худее, чем на официальном фото. Нея держалась у края комнаты, откуда видела дверь и большую часть лиц; Феликс разговаривал со светловолосым парнем, который, заметив её, заранее встал так, чтобы она могла видеть его лицо.

- Эллиот, - представился он, произнеся имя чуть медленнее обычного, но без преувеличенной артикуляции.

Потом попытался показать жест «приятно познакомиться» и ошибся в положении пальцев. Нея поправила его.

- Уже успел испортить первое впечатление? - спросил Феликс, тоже поворачиваясь к ней лицом.

Эллиот разглядел собственные пальцы и поправил их так, как показала Нея.

- Надеюсь, его ещё можно исправить.

Феликс представился следом и за несколько минут успел пройтись по серой форме, отсутствию телефонов и одинаковым ботинкам. Когда сотрудник закрыл за собой дверь, Феликс ненадолго замолчал, сжал и разжал пальцы, а уже следующую паузу заполнил разговором.

Из соседнего кабинета вышел Эрик Вальд. Он остановился, заметив Нею, и осторожно показал несколько жестов: «Привет. Я Эрик». Один знак получился неточным, и Нея поправила его. Эрик нахмурился, повторил движение правильно, а затем спросил вслух:

- Я хотя бы собственное имя не испортил?

Нея показала, что с именем всё в порядке, а остальное ещё требует практики. Он принял поправку без оправданий, повторил знак ещё раз и только после этого отошёл.

До вечернего инструктажа всем пришлось провести несколько часов в общем крыле без телефонов и доступа к внешним новостям. Поначалу участники в основном разглядывали друг друга, пытаясь совместить живые лица с короткими роликами, которые показывали по всей стране, однако постепенно разговоры начали складываться сами собой. О том, что могло произойти в ближайшие дни, говорили редко, предпочитая еду, школу, домашних животных, раздражающих родственников и вещи, которых будет не хватать в городе.

Остальных отпускали с медицинских осмотров одного за другим. Мила Эст с прямыми чёрными волосами до плеч первым делом подошла к расписанию на стенном терминале, сверила время инструктажа, затем переписала его на бумажную карточку и убрала в карман.

- Терминал никуда не денется, - заметил стоявший рядом Тарен.

Он был широкоплечим, коротко остриженным и во время разговора всякий раз подходил чуть ближе, чем требовалось.

- Терминал может отключиться, - сказала Мила, ещё раз сверив карточку с экраном.

- А бумага может промокнуть.

- Тогда у меня будет две проблемы вместо одной, но одну из них я хотя бы предусмотрела.

Тарен усмехнулся и отошёл, не продолжая спор. На другом краю комнаты Тея Орм, собравшая тёмно-русые волосы в низкий хвост, складывала в одном месте выданные ремешки и временные карточки, которые уже несколько раз бросали где попало; рядом Лив Сарн с волосами до подбородка убрала с прохода две сумки, прежде чем сесть, а потом переставила бутылку воды ближе к Феликсу, заметив, как он на неё поглядывает.

- Спасибо, - сказал он и на этот раз обошёлся без шутки.

Арно Лесс с тёмными вьющимися волосами и длинными пальцами занял себя защёлкой складного стула. Через несколько минут она стала закрываться мягче, после чего сотрудник комплекса попросил его больше ничего не регулировать без разрешения. Арно ещё раз нажал на защёлку, проверил ход механизма и оставил стул в покое.

У двери Ада Восс, заплетавшая тёмные волосы в плотную косу, разговаривала с Давидом Мером. Рыжеватые волосы и веснушки делали его моложе официальной фотографии; ходил он широким уверенным шагом и на вопрос Ады о медицинском осмотре ответил, что врачи проверили его тщательнее, чем собственная мать перед школьной поездкой.

Сия Ренн устроилась прямо на полу возле дивана, обхватив колени. Короткие тёмные кудри постоянно падали ей на лицо, и она убирала их, не прерывая разговора. Рядом стоял Оскар - крепкий светловолосый парень с широкими кистями, который успел проверить, насколько прочно прикручена ножка стола, и получил от Арно одобрительный кивок.

Каспер Рейн оказался самым высоким из них: сухощавый, с короткими светло-русыми волосами, он редко стоял неподвижно. Даже ожидая своей очереди к терминалу, Каспер слегка пружинил на носках, словно подготовительный комплекс уже был частью соревнования.

Сия первой нашла вопрос, достаточно безопасный для общей беседы:

- Чего вам будет больше всего не хватать, когда нас наконец запрут в городе?

Ада выбрала нормальный кофе, Оскар - инструменты, потому что наборы комплекса, по его мнению, годились только для детской мебели. Феликс сообщил, что оставил дома растение, которое теперь наверняка умрёт раньше него, и считает это нечестной конкуренцией. Тея призналась, что будет скучать по телефону, хотя до отбора постоянно жаловалась, сколько времени он у неё отнимает.

Когда очередь дошла до Неи, несколько человек посмотрели на неё с тем осторожным любопытством, которое она знала слишком хорошо. Она решила сэкономить им время.

- Больше всего мне будет не хватать возможности закрыть дверь перед людьми, которые задают один и тот же вопрос.

- Кажется, я сейчас собираюсь стать частью проблемы. Какой вопрос? - Феликс уже открыл рот, но успел остановиться.

- Обычно спрашивают, снится ли мне звук.

- Я действительно собирался спросить почти дословно. Теперь придётся жить с этим знанием, - признался Феликс, медленно опуская поднятую ладонь.

- Несколько дней для начала вполне достаточно.

- Я надеялся, что хотя бы здесь обслуживание будет лучше государственного.

- После всего, что здесь называют добровольным, ожидания у тебя удивительно высокие.

Феликс кивнул, словно признал поражение, а Сия рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

Чуть позже Эрик нашёл на стенном терминале краткий набор жестов и подошёл к Нее. Он попытался показать «остановись», но положение пальцев увело смысл совсем в другую сторону. Нея перехватила его кисть и поправила.

- Я сейчас сказал что-то оскорбительное или пока только бессмысленное?

- До международного скандала далеко, но Инга могла бы понять тебя совсем не так, как ты рассчитывал.

Эрик быстро покосился в её сторону и снова повернулся к Нее.

- Тогда лучше исправиться до того, как мне действительно понадобится этот знак. Покажи ещё раз.

Нея медленно показала правильную форму, затем отдельно обозначила «опасность», чтобы два знака не смешивались. Эрик повторил оба несколько раз и наконец добился правильного движения.

- «Опасность» я бы предпочёл выучить здесь, а не тогда, когда она понадобится.

Нескольких часов практики хватало, чтобы запомнить базовые бытовые и аварийные знаки. Полноценный жестовый язык со своей грамматикой, скоростью и нюансами за это время не осваивался, поэтому Нея ограничилась ещё двумя полезными знаками и отправила Эрика тренироваться самостоятельно.

Разговор прервала сотрудница в белой форме, сообщившая, что установка Колец начнётся через десять минут. Леон уточнил про обезболивание, но она пояснила, что устройство не имплантируют и процедура не должна причинять боли. Ингу интересовало другое.

- Если участие добровольное, я могу снять устройство сама?

Сотрудница задержалась возле терминала и вывела на экран соответствующий пункт правил. Корпус Кольца держался на нескольких внутренних опорах, а сенсорные площадки постоянно соприкасались с кожей. Если все контактные датчики теряли касание более чем на три секунды, устройство фиксировало вмешательство, выдавало предупреждение и отправляло служебный токен ближайшему Ворону.

- Значит, снять его и выйти из Игры нельзя?

- Самостоятельное снятие не считается безопасным выходом.

- Удобно, - сказала Инга после нескольких секунд молчания.

Сотрудница никак не отреагировала и открыла раздел о прекращении участия. На пятый день, в заранее обозначенный момент, всем активным участникам обещали двадцатиминутное окно добровольного выхода. Тот, кто воспользуется им, покинет Эймар живым; семья сохранит уже закреплённые государственные программы поддержки, однако сам участник перестанет участвовать в дальнейшем расчёте Индекса, лишится итогового приза и доступа к событиям внутри Игры.

- Почему только на пятый день? - спросила Лив.

- Это контрольная точка программы.

- Я спрашивала о причине, - сказала Лив, задержав взгляд на сотруднице, но та не добавила ничего к прежней формулировке.

Нею отвели одной из первых. Перед установкой медик ещё раз сверила карту и уточнила врождённую глухоту. Слуховые аппараты Нея пробовала в детстве, но разборчивой речи они ей не давали; возможность кохлеарной имплантации родители когда-то обсуждали с врачами, однако предсказать полезный результат никто не мог. К семнадцати годам этот вопрос занимал в её жизни куда меньше места, чем, судя по документам, занимал у государственных служб: у неё были жестовый язык, текст, чтение по губам и собственная речь.

Кольцо сомкнулось вокруг шеи чуть ниже линии челюсти. Основной металлический корпус почти не касался кожи, оставляя тонкий зазор, зато четыре небольшие внутренние сенсорные площадки плотно прилегали в точках контакта. Холод от них ощущался сильнее самого веса устройства. Нея немного повернула голову, проверяя, мешает ли Кольцо движению, и только после этого рассмотрела семнадцать прозрачных сегментов на внешней поверхности.

На панели рядом с техником автоматически появлялись точные значения и текстовая расшифровка инструкций. Цифры и сложные формулировки Нея читала с экрана, короткие пояснения при хорошем ракурсе могла дополнительно считывать по губам.

Публичный акустический порог был одинаковым для всех - 90 дБА у Кольца. При превышении сегменты загорались последовательно. Если уровень опускался ниже порога и оставался безопасным две непрерывные секунды, вся шкала сбрасывалась сразу. Короткого падения уровня было недостаточно. После заполнения семнадцатого сегмента Кольцо передавало команду Ворону.

Пока техник говорил, Нея машинально провела большим пальцем по гладкому краю корпуса. Устройство не различало происхождение звука: сирена, чужой крик и голос самого участника для датчика оставались акустическим воздействием. Обычная речь находилась значительно ниже порога, однако крик при определённых условиях уже мог стать опасным.

Собственную громкость Нея оценивала по усилию, дыханию и реакции окружающих, поэтому в напряжённой обстановке жесты или текст давали больше контроля, чем попытка угадать, насколько громко прозвучал голос.

На соседнем экране тем временем появился раздел об Индексе тишины. Если до конца доходило несколько участников, организаторы всё равно объявляли одного официального победителя. Среди критериев значились соблюдение акустического режима, прохождение обязательных этапов и дисциплинарные отметки. Точные веса не раскрывались, а на само выживание Индекс не влиял.

Инга читала тот же экран у соседнего места и сразу перешла к следующему разделу - зрительским воздействиям. Во время Игры аудитория могла покупать разрешённые события для активного сектора участника: короткий сигнал, срабатывание городского устройства, падение или запуск заранее подготовленного объекта, служебный звук. Возле каждого пункта стояли слова о контролируемой длительности и мощности.

- А если их купят несколько подряд? - спросила Инга.

Техник ответил, что система управляет очередью и доступностью источников.

- Но две тихие секунды между ними гарантированы?

Он посмотрел на панель, хотя вопрос был достаточно простым.

- Каждое отдельное воздействие соответствует установленным ограничениям.

Инга вернулась к тексту и ещё раз просмотрела тот же абзац, не задавая следующего вопроса.

Нея слегка повернула Кольцо, пытаясь понять, насколько свободно оно сидит, и техник сразу попросил вернуть корпус в исходное положение.

- Сенсорные площадки должны постоянно касаться кожи. Если вы поворачиваете устройство, система может решить, что вы пытаетесь нарушить контакт.

- Оно следит только за звуком или ещё за чем-то? - спросила Нея, вернув Кольцо на место.

- Звук и базовые показатели состояния участника. Стандартный медицинский мониторинг, - ответил техник после заметной паузы. Формулировка почти дословно повторяла строку из документов, которые Нея читала дома.

Следующие часы посвятили вещам, которые в телевизионных нарезках редко показывали. Участникам объясняли, как определять более безопасное помещение по материалам стен, почему ванная иногда лучше спальни, а подземный паркинг способен усиливать звук отражениями, как закрывать тяжёлую дверь, удерживая ручку до полного касания уплотнителя, и как перемещать вещи, не волоча их по полу.

На длинных инструктажах работал переводчик, официальные правила постоянно дублировались текстом. В коротких объяснениях тренеры постепенно перестраивались сами: становились перед Неей, не закрывали рот рукой и давали время дочитать фразу или попросить повторить. Ничего особенно сложного в этом не было, и тем страннее вспоминалось, сколько раз в обычной жизни подобные просьбы воспринимали почти как отдельную услугу.

Во время первой практики Каспер быстро превратил упражнение в соревнование. Он прошёл коридор с подвешенными металлическими предметами быстрее остальных и уже собирался объявить время, когда Оскар подошёл к одной из растяжек, прищурился и проверил её широкими пальцами.

- Ты коснулся минимум трёх. Здесь они отключены.

- В настоящем городе буду внимательнее, - ответил Каспер, качнувшись на носках.

- Скорость внимательнее тебя не сделает.

- Если он прошёл быстрее всех и ничего не уронил, результат всё равно лучший, - вмешался Тарен, наблюдавший рядом.

Оскар провёл пальцами по растяжке и только потом посмотрел на него.

- Пока она ничего не включает.

- Значит, спорим об ошибке, которой здесь даже не было.

Каспер улыбнулся и ушёл к следующему упражнению, пока спор вокруг его результата ещё не успел закончиться.

Сия тем временем пыталась запомнить несколько жестов и постоянно путала «опасность» со знаком, который Нея использовала для «позже». Феликс предложил оставить ошибку, потому что в Игре разница между «опасно» и «разберёмся потом» наверняка будет особенно полезной. Инга назвала эту систему самоубийственной, однако спустя час сама уже уверенно показывала пять базовых сигналов.

Когда кто-нибудь по привычке называл эти движения «жестовым языком», Нея поправляла. «Стой», «опасность», «сзади», «проверь» и несколько других заранее выбранных движений оставались аварийным кодом, который действительно можно было запомнить за несколько часов. Эрик к этому времени уже пользовался двумя знаками без подсказки, хотя до обычного разговора руками ему было ещё далеко.

Вторая половина дня прошла в макете жилого помещения, где любая неосторожность могла создать лишний шум. Стеклянные стаканы стояли близко к краю, дверцы шкафов закрывались без доводчиков, на полу лежали металлические предметы. Нужно было пройти комнату, взять аптечку и вернуться.

Перед своей попыткой Давид двинулся привычным широким шагом, быстро миновал стол и уже возвращался, когда под подошвой сдвинулся лежавший у стены пластиковый ограничитель. Он удержал равновесие и не задел металлическую стойку, но правую ногу поставил неловко. На выходе Ада обратила внимание на изменившийся шаг.

- Подвернул?

- Скорее потянул. Сейчас пройдёт.

Она присела проверить голеностоп, но Давид осторожно перенёс на него вес и выпрямился.

- Правда, ничего серьёзного. Если начнёт отекать, первым скажу тебе.

- Лучше до того, как начнёт.

Давид всё-таки позволил ей ещё раз осмотреть ногу, хотя следующие несколько минут продолжал уверять, что боль уже проходит.

Когда очередь дошла до Неи, тренер предложил временно отключить часть визуальной индикации и пройти помещение, ориентируясь только на вибрацию Кольца. Она попросила объяснить, зачем это нужно, если в стандартном режиме визуальные сегменты должны работать постоянно.

Тренер сослался на возможный отказ одного из каналов и напомнил, что участники проходят упражнения на резервные способы получения информации. Нея уточнила, какой независимый визуальный резерв предусмотрен для неё в таком случае и получают ли слышащие участники сопоставимую тренировку с отключением основного для них канала.

Мужчина объяснил, что программа построена на типовых сценариях отказа оборудования, после чего они несколько минут обсуждали условия через переводчика. Визуальные сегменты в итоге оставили включёнными, а отдельную проверку вибрации провели без прохождения комнаты. Компромисс Нее не особенно нравился, зато теперь он хотя бы был записан в протоколе.

На обычном упражнении она двигалась медленнее Каспера, зато отражение подвешенного металлического подноса в стекле появилось в поле зрения раньше самого предмета. Тренер отметил в карточке «компенсаторную зрительную стратегию».

Раздражало прежде всего слово «компенсаторная». Для Неи отражение в стекле было таким же обычным источником информации, как лицо человека или движение воздуха у двери, и никакой специальной стратегией никогда не ощущалось.

- Тебя формулировка разозлила? - спросил Эрик, подойдя после упражнения.

- Само слово. Будто я специально придумала смотреть на отражение, потому что не слышу. Для меня это обычный способ заметить, что происходит вокруг.

- Понимаю, - начал Эрик, но почти сразу остановился. - Нет, наверное, всё-таки не понимаю. Зато могу запомнить, почему тебя это раздражает.

С ним разговор постоянно переключался между способами. Простые сигналы Нея показывала, сложные мысли чаще произносила или набирала текстом, потому что словаря Эрика пока не хватало. Если он терял смысл, то просил повторить конкретный жест или фразу и снова поворачивался лицом.

Феликс в это время учился закрывать стеклянную дверь и несколько раз подряд слишком сильно доводил её до рамы. На очередной попытке он задержал ручку до полного касания уплотнителя и объявил:

- Если всё-таки погибну из-за двери, прошу написать на могиле, что меня победила архитектура.

- Для начала научись закрывать её с первого раза, - сказала Ада, задержавшись рядом по пути.

Феликс посмотрел на дверь и снова взялся за ручку, на этот раз удерживая её до самого уплотнителя.

К концу практики утренние мелочи уже складывались в узнаваемые привычки. Перед каждым новым участком Инга смотрела под ноги и проверяла крепление ботинок; Леон, ожидая очереди, проводил большим пальцем вдоль края Кольца, но прекращал, стоило рядом появиться сотруднику. Ник по-прежнему выбирал места, откуда видел дверь, а Эллиот держал в голове, кому нужен текст, кто уже прошёл медицинскую проверку и у кого закончилась вода. Пока Тея поправляла перекрученные ремешки на сумках, Лив освобождала проходы раньше, чем кто-нибудь успевал споткнуться.

В напряжённые моменты Эрик начинал улыбаться чуть шире и говорить легче. Нея пока не знала, было ли это привычкой, способом справляться со страхом или случайным совпадением.

Потом группу отвели в учебный зал, где работу Колец можно было проверить без риска. Источники звука находились за толстым стеклом, а участники следили за шкалой и учились связывать показания устройства с происходящим вокруг.

Нее требовалось привыкнуть к тому, что реакция слышащих людей может быть полезной, но не должна становиться единственным источником информации. На одном тесте уровень на панели поднимался постепенно, и Эрик повернул голову раньше, чем Кольцо у неё на шее отозвалось вибрацией. На следующем повторе Нея смотрела уже на стеклянную панель, тонкую цепочку у потолка и воду в прозрачном стакане. Едва поверхность пошла мелкой рябью, устройство завибрировало.

- Ты всегда всё проверяешь сама? - спросил Эрик после теста.

- Не всегда. Иногда успеваю ошибиться раньше, а потом разбираюсь, где именно.

- Хорошо. Я уже начал бояться, что рядом со мной человек, который никогда не ошибается. С такими обычно невозможно спорить.

- Здесь ошибаться полезнее, чем в городе. Пока хотя бы последствия записывают в таблицу, - заметила стоявшая неподалёку Инга.

- Ты умеешь подбодрить, - не удержался Леон, проходивший мимо.

- Я не обещала, что буду этим заниматься.

В общей комнате участникам показали рейтинг зрительской поддержки. Леон оказался первым, Нея - второй, Инга держалась почти внизу. Сия возмутилась, что её поставили ниже Феликса, хотя тот пока отличился в основном плохими шутками.

- Именно поэтому, - сказал Феликс. - Я доступный массовый продукт.

Под рейтингом работала зрительская витрина: карточки всех семнадцати участников, рамки с силуэтом Ворона, платные значки команд и наборы сезона. Рядом находился раздел игровых воздействий - тех самых разрешённых событий, о которых рассказывал техник. Пока участники оставались в комплексе, купить их было нельзя, но интерфейс уже показывал категории: городской сигнал, запуск объекта, служебное срабатывание, короткое акустическое событие. Возле каждой карточки стояла пометка о контролируемой длительности.

Нее досталась подпись «ТИХОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО», Касперу - «СКОРОСТЬ», Инге - «ХОЛОДНАЯ ГОЛОВА». Сия сравнила цены и повернула экран к Феликсу: его карточка стоила дешевле её.

Леон объяснил, что цены и интерес аудитории меняются постоянно и могут влиять на то, кого зрители выбирают целью для бонусов или воздействий.

- Откуда ты столько знаешь? - спросила Нея.

- Я читал правила.

- Ты читал приложение для зрителей. Это немного другое, - уточнила Инга, подняв глаза от своей распечатки.

Леон не стал спорить. Ещё до отбора он изучал аудиторию прошлых сезонов: когда люди чаще покупают воздействия, кого поддерживают после ошибки, кого начинают преследовать после конфликта. По тому, как Леон говорил об аудитории, она занимала в его подготовке не меньше места, чем правила и улицы Эймара.

Ник задержался у экрана дольше остальных и что-то записал в блокнот, однако с места Неи запись разобрать было невозможно.

За ужином всем выдали одинаковые блюда в мягких контейнерах. Стекла, металла и твёрдых подносов не было, даже ложки сгибались под пальцами. Феликс попробовал сложить свою пополам и сообщил, что акустическая безопасность добралась наконец и до столовых приборов.

Каспер рассказал, что ещё до отбора несколько месяцев готовился на случай, если попадёт в «Тишину»: ходил дома в мягкой обуви, учился закрывать двери без щелчка и однажды заставил семью неделю есть из пластика. Тарен фыркнул и сказал, что физическая подготовка полезнее тренировок с дверными ручками.

- Когда побежишь от источника и врежешься в первую растяжку, вспомни этот разговор, - сказал Оскар.

- Если побегу быстрее тебя, у тебя будет время вспомнить за нас двоих, - ответил Каспер с усмешкой.

Тарен поддержал Каспера, а Леон заметил, что аудитория любит уверенных людей ровно до первой заметной ошибки. Разговор ускорился, несколько человек начали говорить одновременно. Когда Тарен повернулся к Леону боком, часть его реплики потерялась для Неи; Сия коротко пересказала смысл, а после этого Тарен продолжил уже лицом к столу, словно такая перестройка не заслуживала отдельного обсуждения.

Разговор о подготовке быстро показал, кто чем занимался до комплекса: Инга изучала старые маршруты, Леон - аудиторию, а Мила к этому моменту знала расписание подготовительного комплекса лучше половины сотрудников. Нея специально к Игре почти не готовилась, и чужие списки тренировок неприятно напоминали, сколько вещей ей даже не пришло в голову проверить заранее.

Эрик сказал, что его подготовка состояла из трёх лет нездорового просмотра старых записей.

- Тогда хотя бы в одной дисциплине у тебя чемпионский уровень, - ответила Нея. Эрик улыбнулся, но продолжать тему не стал.

Накануне старта каждому разрешили записать по одной минуте для семьи. Нея села перед камерой и некоторое время перебирала в голове фразы, ни одна из которых не казалась подходящей для шестидесяти секунд. Ещё вчера мать сидела рядом на кухне, отец проверял её обувь, а в хлебнице не помещалась третья буханка; теперь между ними был только объектив и таймер в верхнем углу экрана.

В итоге Нея показала родителям, что любит их, попросила отца не покупать хлеб на всю неделю и мать хотя бы иногда выключать трансляцию ночью.

Когда запись закончилась, под видео появился статус «ДОСТАВЛЕНО». Ответить семья не могла, поэтому экран остался пустым, а в верхнем углу комнаты продолжал гореть маленький красный индикатор камеры, ожидавшей следующего участника.

ГЛАВА 3. БРАТ

Эрик сидел у выданного планшета, слегка прикрыв экран ладонью, хотя спрятать его от камер комплекса всё равно было невозможно. На записи старой «Тишины» молодой участник стоял в тоннеле метро. Сходство с Эриком было заметно сразу: та же линия челюсти, похожий разрез глаз и привычка чуть опускать голову перед тем, как посмотреть в сторону. Когда остальные начали расходиться по комнатам, Нея задержалась возле планшета; Эрик коснулся кнопки закрытия записи, но передумал и развернул экран так, чтобы ей было удобнее смотреть.

- Мартин Вальд. Мой брат.

Нея помнила это имя. Три года назад Мартин погиб на пятый день «Тишины», и после отбора Эрика старые материалы о нём появились в новостях. Эрик прокрутил запись назад до момента в подземном переходе; в углу кадра один за другим горели сегменты Кольца, и Нея проследила за шкалой до четырнадцатого, после чего камера переключилась на другой сектор.

Позже ночью Нея встретила Эрика на лестничной площадке. Он сидел на нижней ступени с бумажным стаканом воды и смотрел в тёмный коридор. Кольцо не причиняло боли, но после целого дня тренировок его постоянное присутствие у шеи мешало забыть, зачем они здесь, и, судя по тому, как Эрик время от времени менял положение головы, он тоже никак не мог к нему привыкнуть. Дверь закрылась за Неей, движение попало в его поле зрения, и он поднял голову.

- Если собираешься спросить, почему я не сплю, предупреждаю: разумных объяснений у меня нет.

- Тогда не буду тратить вопрос.

- Спасибо. Я и без этого чувствую, что проваливаю подготовку к первому дню.

Нея спустилась на несколько ступеней и села так, чтобы видеть его лицо. Эрик сделал глоток воды, хотя в стакане оставалось совсем немного. Некоторое время они говорили о завтрашнем старте и о том, как непривычно ощущается Кольцо, не возвращаясь к архивной записи. К Мартину Эрик вернулся сам.

- Мартину было семнадцать. Дома тогда правда верили, что правила хотя бы работают. Следишь за порогом, не геройствуешь, не лезешь туда, где опасно - и шанс выйти есть. На пятый день трансляция показала его в переходе. Кольцо дошло до четырнадцати сегментов, потом камера ушла на другой сектор, а через несколько секунд Бросс объявил, что Мартин погиб.

- Продолжение отсчёта могло остаться за кадром. И угол там не самый удачный, часть шкалы видна плохо.

- Я проверял обе версии. Покадрово. - Эрик поставил стакан рядом, не отводя взгляда, и после короткой паузы продолжил: - Первые месяцы я думал, что где-то пропустил деталь. Камера стоит неудобно, часть шкалы видна плохо, трансляция могла вырезать несколько секунд. Этого хватает, чтобы объяснить четырнадцать сегментов. Я всё это проверял.

- Значит, дело не в шкале.

- Тело семье не вернули, - ответил Эрик после короткой паузы, задержав на Нее взгляд. - Сначала сослались на санитарный протокол, потом сообщили об ошибке при транспортировке. Позже пришёл ещё один ответ, из которого вообще невозможно понять, что произошло после смерти. Отец почти год писал запросы, пока ему не объяснили, что вопрос закрыт.

- Поэтому ты не стал цепляться за отказ, когда выбрали тебя, - сказала Нея, проведя пальцами по шву рукава и возвращая разговор к его собственному выбору.

- Формально это звучит так, будто мне предложили удобную кнопку «нет», а я из принципа на неё не нажал, - сказал Эрик с короткой усмешкой, в которой не было веселья.

- Я помню условия отказа. Но возможность всё-таки была.

- Была. - Эрик медленно прокрутил стакан между ладонями, сминая мягкий край, и только потом продолжил: - И да, из-за Мартина я не стал цепляться за отказ. Я хочу знать, что было после четырнадцатого сегмента. Если всё произошло так, как они говорят, я хотя бы перестану искать дыру в каждом ответе. А если нет… тогда мне нужно понять, куда делся мой брат.

- Они записывают этот разговор, - сказала Нея, проследив за тем, как камера под потолком медленно повернулась к коридору.

- Пусть. Я три года писал им про Мартина. Они и так знают, что я не оставил эту историю.

- Они могли учесть историю с Мартином, когда выбирали тебя. Тогда им может быть выгодно, что ты ищешь прямо перед камерами.

- Может быть. - Эрик проводил объектив взглядом, не меняя выражения. - Но вопросы от этого не исчезают.

- Я не знаю, что с ним случилось. В записи есть дыра, тело не вернули, ответы семье менялись. Этого достаточно, чтобы не отмахиваться от вопроса. Но заранее считать Мартина живым или решать, что всё было подстроено, я тоже не стану.

- Хорошо, - отозвался Эрик после нескольких мгновений молчания, чуть опустив голову.

- Что именно хорошего?

- Со мной обычно либо говорят, что пора принять его смерть, либо сразу решают, что Мартин жив. И то и другое быстро начинает раздражать.

- Тогда показывай факты. Если найду дыру, скажу.

- Очень тёплое предложение поддержки, - сказал Эрик с усталой улыбкой; напряжение в его плечах немного отпустило.

- Другого пока нет.

- Этого хватит.

Перед тем как разойтись, Эрик провёл рукой по волосам почти так же, как Мартин перед поворотом камеры. Нея ничего не сказала.

Утром за завтраком Эрик открыл архив и стал перебирать старые сезоны, сверяя сохранившиеся фрагменты трансляций с официальными описаниями. Нея осталась по другую сторону стола, откуда были видны и экран, и лица тех, кто подходил ближе. Феликс заметил поиск, придвинул стул и признался, что в детстве собирал карточки «Тишины». Ада посмотрела на него поверх стакана и сухо заметила:

- После вчерашнего рассказа про растение я думала, что страннее уже не будет.

- Мне было десять. Тогда Вороны казались очень эффектными.

- Они и сейчас половине детей кажутся эффектными, - сказал Эрик.

- Спасибо. Мне стало значительно легче от того, что плохой вкус оказался общественной проблемой.

Карточка Йонаса Крейна, победителя сезона восьмилетней давности, когда-то была у Феликса в коллекции. Он всё равно полез в архив, чтобы проверить, не путает ли детали, но вместо нужной карточки поиск сначала вывел старую галерею. На первой фотографии стояла группа подростков в светлых куртках без Колец, а под снимком значилось: «Ночь памяти. Один закрытый район. Нарушение тишины - выход из испытания». Феликс увеличил описание, пробежал глазами первые строки и пересказал то, что помнил от деда:

- Дед видел один из ранних выпусков. Всегда говорил, что смотреть было совершенно невозможно: люди несколько часов ходили по кварталу, а тех, кто нарушал условия, выводили за ограждение.

- То есть никто не погибал за нарушение? - Инга отложила распечатанное расписание и придвинулась к экрану.

- В этой версии правил - нет.

На следующей архивной странице зрителям уже разрешалось оплачивать короткий звонок внутри закрытого района, а деньги направлялись в фонд семей погибших во время Ночи Эймара. Инга пролистнула ещё несколько карточек: появились дополнительные события и рейтинги любимчиков. Страница первого серьёзного несчастного случая соседствовала с рекордной цифрой аудитории финала, а следующий выпуск рекламировали как более безопасный.

Дальше менялись уже сами устройства: контрольные браслеты становились массивнее, затем появилось название «Кольцо», а на поздних снимках - Вороны. У ранних выпусков Ник задержался дольше остальных и показал на соседние карточки.

- Между соседними сезонами разница почти незаметна.

- Поэтому, наверное, никто и не замечал, - сказал Леон, прокрутив несколько страниц назад и сравнивая соседние афиши и подписи. - Сначала добавили звонок, потом ещё несколько событий, потом Воронов. Если смотреть по одному сезону, каждый новый шаг кажется небольшим.

- А сейчас им нормально? - Сия обхватила ладонями чашку и перевела взгляд с экрана на остальных.

- Многие продолжают смотреть, - ответил Леон после ещё одного взгляда на архив; привычной улыбки для камеры на этот раз не было.

К поиску Йонаса Феликс вернулся уже после этого разговора, но рядом с нужной карточкой открылся оцифрованный выпуск о безопасности массовых мероприятий после Ночи Эймара. В длинном списке консультантов мелькнула строка: «Научный консультант - С. Вард». Почти сразу он переключил страницу.

- Вот Йонас. Нашёл.

Через несколько минут сотрудники вывели на экраны расписание старта, медицинские напоминания и списки транспорта. Все уже были в одинаковой серой одежде, а за столом большинство лишь ковыряло еду: Ада следила за ногой Давида, который после вчерашней тренировки ступал осторожнее, и одновременно пыталась заставить Феликса съесть банан вместо кофе, которого в комплексе всё равно не было. Леон несколько минут смотрел на собственную тарелку, потом всё-таки взял ложку.

Перед отправкой всех семнадцать участников собрали у белой стены для общей фотографии. На полу появились метки, фотограф несколько раз прошёл вдоль ряда, переставляя людей на несколько сантиметров, пока все не поместились в кадр.

Нея оказалась между Эриком и Сией. На стенном экране продублировали просьбу смотреть в объектив и улыбаться. Инга выполнила только первую часть инструкции, тогда как Феликс улыбнулся так широко, будто пытался компенсировать её отказ; Ник смотрел прямо перед собой без выражения, а спокойствие Эллиота немного портило постоянное движение пальцев на ремне сумки.

Фотограф сделал первый кадр и попросил повторить. На следующем Сия что-то сказала Оскару, отвернувшись от Неи, поэтому слова остались недоступны, зато Оскар неожиданно улыбнулся, а следом сбилось серьёзное выражение у Теи. Пришлось снимать ещё раз.

Когда фотограф наконец отпустил группу, сотрудники начали разводить участников по транспортным секторам. Эрик дождался, пока Нея посмотрит на него, и только тогда заговорил:

- Если на площади нас сразу разведут, удачи.

- Ты слишком заранее начал прощаться.

- Я стараюсь быть организованным.

- Тогда покажи «осторожно». Вчера ты всё ещё путал положение пальцев.

Эрик поднял руку и начал уверенно, но к концу движения сбился. Нея поправила его пальцы и попросила повторить знак целиком; со второй попытки он показал «осторожно» правильно и, опустив руку, удовлетворённо кивнул.

- Значит, подготовка уже не совсем провалена, - сказал Эрик. - Один полезный жест у меня есть.

- Очень скромный результат за два дня.

- Если переживу неделю, придётся ставить более серьёзные цели.

Нея чуть приподняла брови, прежде чем ответить:

- Например, перестать называть несколько выученных знаков знанием языка.

- Вот поэтому мне и нужны серьёзные цели.

В коридоре открылась очередная дверь, и сотрудник программы жестом попросил их двигаться дальше. Эрик машинально коснулся внутреннего кармана серой куртки и тут же убрал руку.

Перед самым выездом участникам дали пять минут спокойно проверить вещи. Нея села на край кровати и открыла серую сумку. Вода, запасная одежда, карточка участника - всё выданное программой выглядело одинаково у всех, и среди этих предметов не было ничего, что связывало бы комнату с домом.

Ада сидела на соседней кровати и держала маленькую полоску бумаги, на которой от руки было написано несколько имён. Нея кивнула на листок, давая понять, что спрашивает именно о них:

- Кто это?

- Люди, которым я обещала вернуться. Наверное, глупость, но хотелось взять с собой хоть что-то своё.

- Помогает?

- Не особенно. - Ада повертела бумагу между пальцами и разгладила сгиб большим пальцем. - Зато напоминает, что до этой комнаты у меня была жизнь, где главной проблемой не было Кольцо на шее.

Нея ничего подобного не взяла. Дом всё равно вспоминался через другие вещи: отец дважды топал пяткой, когда проверял ботинки; мать поворачивала чашку на столе ручкой вправо; Мирек почти никогда не понимал, когда шутку пора закончить.

Сотрудник открыл дверь, дождался, пока Нея посмотрит в его сторону, и жестом показал, что пора выходить. На несколько секунд Нее захотелось остаться на кровати и сказать, что она передумала, но мысль обрывалась на самих словах: что делать дальше, она не знала. Когда сотрудник снова указал на коридор, Нея поднялась и взяла сумку.

В коридоре её догнал Эрик, обошёл на полшага и встал перед ней; в руке была небольшая фотография, сложенная вдвое. - Можно попросить? - Он развернул снимок. На нём двое мальчишек стояли у воды; младший Эрик щурился от света, а Мартин держал его за плечо.

- Если со мной что-нибудь случится, верни её родителям.

Нея не протянула руку, и фотография так и осталась между ними.

- Нет.

- Это всего лишь фотография, - сказал Эрик, нахмурившись и переведя взгляд со снимка на Нею.

- Тем более оставь её у себя. Если я возьму снимок, ты как будто уже решил, что я выберусь, а ты нет, и мне потом идти к твоим родителям. Мне своих задач хватает.

- Я не собирался вешать на тебя всё это, - сказал Эрик; готовое возражение так и осталось несказанным, когда он опустил взгляд на фотографию.

- Верю. Но просьба всё равно звучит так.

- Ладно, понял. - Эрик ещё раз посмотрел на снимок и сложил его пополам. - Не стоило просить тебя об этом. Оставлю снимок у себя.

Эрик убрал фотографию во внутренний карман, и они вместе вышли в коридор. Когда участников повели к машинам, длинный коридор закончился стеклянной галереей над внутренним двором. За ограждением стояли семьи; приближаться к ним охрана не разрешала, однако обзор оставили открытым.

Родителей Нея нашла почти сразу и задержала на них взгляд, пока колонна продолжала двигаться. Мать дождалась, когда дочь посмотрит в её сторону, и только после этого подняла руки:

«Смотри на себя. Не на нас».

Отец подписывал медленнее. Он несколько раз переставил пальцы, прежде чем показал:

«Вернись».

Горло сжалось сильнее, чем во время вчерашней записи для семьи. Тогда между ними был экран и возможность несколько раз подобрать слова; сейчас колонна продолжала двигаться, а до поворота коридора оставалось всего несколько метров.

Нея подняла руки, не останавливаясь вместе с колонной:

«Постараюсь. Люблю вас».

Мать повторила последний знак, отец коротко кивнул. Ещё через несколько шагов стеклянный двор скрылся за стеной.

Дверь транспорта закрылась, отрезав вид на внутренний двор. Сначала окна оставались затемнёнными. Машина тронулась, и дорога ощущалась через вибрацию пола, наклон корпуса на поворотах и короткие толчки на стыках покрытия. Нея ненадолго закрыла глаза, пытаясь представить центральную площадь и семь дней впереди, но вместо Эймара вспоминались кухня, свет из ванной и три отцовские буханки хлеба, которые не помещались в хлебницу.

Через несколько кварталов тонировка стала светлее. По ту сторону стекла появились трамвайные провода, одинаковые жилые фасады и мокрый после ночного дождя асфальт; в некоторых окнах горел свет, на боковых дорогах попадались служебные машины, но ближе к центральному сектору движение заметно редело.

Центральная башня сначала стояла почти по центру окна, потом сместилась влево. Ник у соседнего окна что-то записывал в блокнот, ориентируясь по поворотам, а Феликс сидел, уставившись в стекло, и непривычно долго не пытался втянуть кого-нибудь в разговор.

Эрик сидел через проход. В какой-то момент их взгляды встретились, и он поднял руку, показывая выученное утром «осторожно». На этот раз движение получилось без ошибки, поэтому Нея ответила коротким кивком и вернулась к окну.

Машина вошла в центральный район, дома начали расходиться в стороны, и между ними впереди появилось открытое пространство площади.

ГЛАВА 4. ПЛОЩАДЬ

Транспорт свернул вдоль временного ограждения центральной площади и остановился за матовой перегородкой, скрывавшей стартовую зону от улицы. Дальше участников выпускали по одному: сотрудник открывал нужную дверь, сверял номер и направлял человека к отдельному проходу, не позволяя задерживаться рядом с остальными. Правила повторять не стали - на стенах висели номера кабин, над дверями шёл обратный отсчёт, а короткие инструкции дублировались текстом.

Когда очередь дошла до Неи, её провели по узкому коридору между перегородками и оставили в прозрачной кабине почти у центра площади. Эймар вокруг выглядел гораздо обычнее тренировочных макетов. После ночного дождя асфальт на подъездах ещё темнел, между каменными плитами блестела вода, за стеклом стояли закрытые кафе и магазины, у остановки висело расписание, возле бетонных клумб держались поздние цветы. Велосипеды оставались пристёгнутыми у края тротуара, рядом с магазином выстроились металлические тележки, а рекламные стойки и временные ограждения ничем не отличались от тех, мимо которых люди проходили каждый день.

Обычного утреннего движения не было. Служебные машины ждали у дальнего перекрёстка, несколько людей в форме стояли за внешним ограждением, однако внутри стартового сектора никто не открывал магазины, не шёл к остановке и не пересекал площадь по дороге на работу. В соседней кабине Эрик поймал взгляд Неи и поднял руку; в ответ она сделала то же самое, после чего он показал на себя, затем на пальцы и преувеличенно выдохнул, словно одно правильно понятое движение уже заслуживало отдельной оценки, и уголки её губ невольно дрогнули.

Две кабины дальше Каспер пружинил на носках. Светло-русые волосы после дороги растрепались, плечи были чуть поданы вперёд, и даже за прозрачной стенкой он напоминал человека, которому мешали стоять на месте перед стартовым выстрелом. Чуть левее Оскар несколько раз переводил взгляд с него на тележки у магазина. Когда Каспер наконец заметил это, Оскар показал сначала на ряд металла, потом на боковой проход вдоль каменной стены. В ответ появилась знакомая усмешка и короткий кивок. Оскар не убрал руку и продолжал что-то говорить, но расстояние уже не позволяло разобрать слова.

Над площадью включился огромный экран. На светлом фоне с гербом Республики Вельт появился Виктор Бросс, а речь сразу пошла субтитрами. Он говорил о Ночи Эймара, памяти и семнадцати молодых людях, которым предстояло доказать, что осторожность и способность принимать решения могут быть сильнее страха. Слова «мужество» и «ответственность» появлялись в тексте несколько раз; о том, что кто-то из них может не вернуться, Бросс так и не написал ни одной прямой фразы.

Когда изображение исчезло, стекло перед Неей потемнело и превратилось в информационную панель.

ДЕНЬ 1.

СТАРТОВЫЙ СЕКТОР.

ДО ОТКРЫТИЯ: 00:30.

Кольцо коротко завибрировало, все семнадцать сегментов одновременно вспыхнули белым и погасли - последняя системная проверка. Ладонь Неи легла на ремень сумки, а площадь перед ней перестала быть обычным городским фоном и разложилась на отдельные возможные источники риска: металлическая стойка возле кафе, цепь у велосипедов, бутылка на краю клумбы, тележки на лёгком уклоне, тяжёлая стеклянная дверь, способная захлопнуться за спиной.

На соседних кабинах шли те же цифры. Когда до открытия осталось двадцать секунд, Каспер уже подался вперёд всем корпусом, а Оскар снова обозначил боковой проход, на этот раз резче. В ответ Каспер махнул рукой, словно спор был закончен ещё в комплексе. К десяти секундам Эрик перестал смотреть на остальных и изучал улицу слева от площади, Инга переводила взгляд между двумя ближайшими выходами, Феликс несколько раз провёл ладонями по брюкам, а Сия коснулась прозрачной стенки и сразу убрала руку.

Когда отсчёт дошёл до нуля, створки разошлись, и первые шаги почти у всех получились осторожнее обычного: участники старались не задеть друг друга сумками, оставляли между собой пространство и смотрели под ноги. Быстрее остальных к прямому проходу между магазином и рядом металлических ограждений направился Каспер. У самого входа его догнал Оскар.

- Они стоят под уклоном. Не режь через них, - сказал он, встав так, чтобы перекрыть часть прохода. - Вчера ты тоже всё видел и всё равно задел растяжку.

Съехавший с плеча ремень заставил Каспера раздражённо дёрнуть сумку обратно, но через два шага он всё-таки снял её и протянул Оскару.

- Подержи минуту. Без неё я быстрее пройду этот участок, и спор закончится сам.

Серая сумка легла на свободное плечо Оскара. Он ещё раз посмотрел на тележки и покачал головой.

- Скорость не сделает их устойчивее, и уклон никуда не денется.

- Здесь шире, чем вчера, и я всё равно успею пройти быстрее.

Дальше Каспер уже не спорил и прибавил шаг, а Оскар остался у начала прохода. Для себя Нея выбрала маршрут вдоль каменной стены кафе; почти сразу Эрик обошёл её на полшага и оказался сбоку, не заслоняя обзор.

- Справа больше металла. Я бы держался ближе к стене.

- Только не превращай совет в маршрут за меня.

- Помню, поэтому я только показываю путь, а решение всё равно остаётся твоим.

Он сохранил расстояние и больше не пытался выйти вперёд. На ближайшем экране появилась строка Алисы: до закрытия стартового сектора оставалось восемь минут. Первые десятки метров ничего не происходило, и от этого осторожность только росла. Участники обходили бутылки, придерживали ремни сумок и заранее оставляли друг другу место. Тарен всё чаще оглядывался на тех, кто двигался медленнее; Инга перед каждым открытым участком задерживалась ровно настолько, чтобы выбрать путь, а Давид держался чуть позади и заметно берёг правую ногу после вчерашней тренировки.

У парковки Тарен свернул к одной из машин, быстро осмотрел салон и потянул ручку, проверяя, можно ли будет использовать автомобиль как укрытие. Замок не поддался, а после второй попытки на кузове начали ритмично вспыхивать огни, и почти сразу на его Кольце загорелись первые сегменты. Тарен отшатнулся и рванул к углу магазина; люди впереди резко повернули головы, а Кольцо Неи отозвалось вибрацией.

Рядом Эрик дёрнулся вправо, затем поймал её взгляд и показал на мигающую машину.

- Сработала автомобильная сигнализация. Держись ближе к стене.

Каменная стена кафе выступала достаточно далеко, чтобы закрыть их от автомобиля. К стене Нея сместилась первой, Эрик оказался рядом, а в тёмном стекле двери отражалась белая дуга её Кольца. Шесть сегментов держались ещё две секунды, после чего погасли одновременно. На шее Эрика произошло то же самое. Они обменялись короткими взглядами и вышли из-за стены, не дожидаясь нового предупреждения таймера.

К тому времени на противоположной стороне площади Каспер уже почти добрался до конца прямого прохода. Значительно левее двигался Оскар; через его плечо всё ещё висела вторая серая сумка, и взгляд почти не отрывался от Каспера. Тот сохранял темп, оставляя стартовые кабины всё дальше позади, пока плечом не задел крайнюю тележку.

Первое движение выглядело почти безобидно: металл откатился всего на полметра, передние колёса повернулись, корпус коснулся соседней тележки. Но площадка перед магазином уходила вниз. Вторая тележка уже не остановилась, толкнула третью, та задела рекламную стойку, и через несколько секунд весь ряд начал смещаться по уклону, передавая движение дальше. Стойка качнулась, ударилась об ограждение и потянулась следом.

Первый белый сегмент вспыхнул на Кольце Каспера как раз в тот момент, когда он обернулся. Слева от движущегося металла Оскар вскинул руку и указал на каменную арку: до неё было ближе, чем до конца площади, а толстая стена отделяла проход от тележек. Взгляд Каспера метнулся к арке, затем к ряду, который уже набирал ход, однако вместо поворота он рванул вперёд.

Тележки продолжали двигаться по тому же уклону. Одна сталкивалась с другой, металлическое основание рекламной стойки подпрыгивало на плитах и снова падало, а белая дуга на шее Каспера постепенно росла. На пятом сегменте он прибавил скорость ещё сильнее, хотя направление почти не изменилось. Обе руки Оскара снова указывали на арку; Инга, оказавшаяся ближе к центру площади, тоже резко обозначила путь влево, но Каспер продолжал бежать прямо.

К седьмому сегменту расстояние между ним и ближайшей стеной стало заметно меньше, но тележки всё ещё шли следом по наклонной площадке. Восьмой вспыхнул, когда Каспер едва не зацепил рекламный щит, перескочил через низкую скамью и на приземлении сбился с шага. С места сорвался и Оскар, однако на полпути Инга перехватила его за рукав.

- До него ты уже не успеешь. Показывай стену, иначе побежишь под тот же ряд.

Он резко высвободил руку, но спорить не стал и снова махнул Касперу влево. Лишь теперь тот изменил направление, пересекая уклон поперёк. Белая дуга уже закрывала большую часть шкалы. Одна из тележек упёрлась в бордюр, развернулась боком, следующая ударилась в неё и опрокинулась, увлекая металлическую стойку; шкала после этого не погасла и продолжила заполняться.

До арки оставалось открытое пространство, которое ещё минуту назад показалось бы коротким. На влажном камне Каспер поскользнулся, удержался и продолжил бежать, а незаполненная часть шкалы становилась всё меньше. В поле зрения остались только несколько последних делений и расстояние до стены, причём оба запаса сокращались почти одновременно.

Последний сегмент замкнул белую дугу раньше, чем Каспер добрался до арки. С крыши ближайшего здания сорвался Ворон, чёрный корпус пошёл вниз почти вертикально. Руку Каспер успел вскинуть, но дрон оказался рядом так быстро, что следующий момент слился для Неи в одно движение - резкий рывок, потеря равновесия и падение на мокрые плиты.

Пальцы сами сжали ремень сумки, ткань врезалась в ладонь. Несколько секунд Нея смотрела на согнутую ногу, на ладонь, оставшуюся на мостовой, на светлую голову, повёрнутую к стене, до которой не хватило нескольких шагов, и ждала хоть какого-нибудь движения. Последняя тележка ещё катилась вдоль бордюра и остановилась позже него.

К арке рванул Оскар, но над площадью уже загорелся красный предупреждающий экран. Алиса вывела сообщение крупным текстом:

НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К ДИСКВАЛИФИЦИРОВАННОМУ УЧАСТНИКУ.

Через секунду появилась следующая строка:

КАСПЕР РЕЙН - ДИСКВАЛИФИЦИРОВАН.

Красный экран остановил Оскара так резко, что сумка Каспера качнулась у него на плече. Пока остальные смещались к выходу, он отступил от арки на несколько шагов и повернулся к группе; теперь его лицо было видно достаточно ясно.

- Хватит называть это дисквалификацией - он умер.

Ответа не последовало; за внешним ограждением уже двигались люди в форме, на площади продолжал меняться таймер, а тело оставалось там же, где упало. Рядом с Неей оказался Эрик; прежде чем заговорить, он дождался её взгляда и кивнул в сторону арки.

- У него ни разу не было полного сброса. Всё время добавлялись новые сегменты.

Несколькими минутами раньше в тёмном стекле двери кафе её собственная шкала погасла целиком после двух безопасных секунд. На боковом экране оставалось меньше четырёх минут, и теперь цифры воспринимались иначе: сектор собирался закрыться независимо от того, успели они понять произошедшее или нет.

К выходу группа двигалась мимо того места, где остановился Оскар. Первой к нему подошла Ада и остановилась рядом, не прикасаясь, пока он сам не повернулся.

- Нам нужно идти. Сектор закроется через несколько минут.

- Я дважды показывал ему на тележки. Он меня видел.

- Я видела, Оскар. Но сейчас нам нужно уйти, пока сектор не закрылся.

Взгляд Оскара снова ушёл к арке, а рука машинально придержала серую сумку на плече.

- Он всё равно решил, что успеет, хотя видел, куда катятся тележки.

Ответа на это не последовало. Новое предупреждение уже появилось на экране, и Ада вместе с остальными двинулась к выходу. После Каспера никто больше не пытался выиграть несколько метров у остальных. Тарен всё ещё иногда ускорялся, но каждый раз сначала проверял пространство впереди. Лив придержала тяжёлую металлическую дверь, пока через неё проходили люди; Тея подтянула ремень сумки ближе к телу, Мила не выпускала из поля зрения маршрутный таймер, а Сия шла непривычно молча. Через плечо Оскара по-прежнему висела сумка человека, которого на карте ещё продолжала обозначать отдельная точка.

Уже ближе к выходу Феликс вдруг остановился и присел к развязавшемуся шнурку. Сия, шедшая следом, замерла почти одновременно с ним, Леон сбавил шаг за ней, ещё двое участников тоже остановились, хотя впереди не было ни препятствия, ни предупреждения на Кольцах.

Затянув узел, Феликс поднял голову и растерянно оглядел людей, собравшихся рядом.

- Я всего лишь шнурок завязал. Почему вы все встали?

Взгляд Инги прошёл от него по тем, кто остановился следом.

- Потому что ты остановился, и никто не проверил зачем. Мы только что видели, чем заканчивается движение по чужой реакции.

Леон посмотрел назад на площадь, затем снова повернулся к группе.

- После того, что там произошло, привычка особенно удачная.

До этого Оскар почти не участвовал в разговоре. Теперь он поправил на плече чужую сумку и заговорил, продолжая смотреть на уходящий к площади уклон:

- Проверяйте ещё и направление источника. Каспер пытался оторваться от тележек скоростью, хотя бежал почти туда же, куда катились они.

Перед ответом Эрик повернулся так, чтобы Нея хорошо видела его лицо.

- Тогда правило простое: сначала понимаем, что произошло и куда движется опасность, а уже потом решаем, куда идти. Скорость пригодится после этого, если вообще пригодится.

- Для первого правила достаточно, - сказала Инга и уже шагнула дальше. - И никто больше не повторяет чужое движение только потому, что человек перед ним побежал или остановился.

Блокнот Ника снова раскрылся на ходу, и на странице появилось несколько новых строк.

Граница стартового сектора была уже близко. Когда последний участник пересёк светлую линию на мостовой, за спиной медленно поднялось ограждение, отделяя площадь от следующего участка. На общем маршрутном экране всё ещё отображались семнадцать отметок. Серая точка Каспера оставалась в центре площади ещё несколько секунд, потом интерфейс обновился, и она исчезла.

У экрана задержалась Сия, потом догнала Ника; он поднял голову от блокнота.

- Ты записал его в блокнот?

Ник опустил взгляд на страницу и слегка повернул её к Сие.

- Я записал время, количество сегментов и место.

- Я спрашиваю про его имя, Ник. Напиши его ещё раз, отдельно.

Ручка на мгновение замерла над страницей.

- Его имя уже записано выше.

- Я знаю. Всё равно напиши ещё раз.

Несколько секунд Ник смотрел на неё, после чего перевернул страницу блокнота и медленно вывел печатными буквами на чистой строке:

КАСПЕР РЕЙН.

ГЛАВА 5. МАГАЗИН

За границей стартового сектора улица становилась уже, и центральная площадь довольно быстро скрылась за домами. Первым решением, которое пришлось принимать после выхода, оказалась вода - настолько обычная потребность, что никто даже не пытался превратить её в предмет спора. Выданного перед стартом запаса явно не хватило бы до вечера, а маршрутный экран показывал ближайший пункт снабжения в супермаркете через два квартала. Все шестнадцать двинулись туда, держась ближе друг к другу, однако теперь чужая остановка больше не становилась сигналом для остальных: сначала искали причину и только потом меняли шаг.

Через плечо Оскара по-прежнему висела вторая серая сумка. Ремни двух одинаковых комплектов постоянно съезжали друг на друга, и на очередном перекрёстке Лив молча протянула руку, предлагая помочь. Оскар задержал на ней взгляд, затем снял собственную сумку и отдал именно её, оставив Касперову на плече. Она ничего не спросила и перехватила ремень поудобнее.

Супермаркет занимал первый этаж торгового здания. Сквозь широкие окна были видны освещённые ряды, кассы и работающие холодильники; автоматические двери разошлись, когда участники приблизились, словно магазин действительно ждал обычных покупателей. У входа стояли металлические тележки. Передний ряд был почти таким же, как на площади, и группа невольно растянулась вокруг него широкой дугой, оставляя между собой и металлом лишнее пространство. Возле тележек Оскар на полшага сбился с темпа; взгляд задержался на металлическом ряду, потом он продолжил идти вместе со всеми.

У дверей возникла короткая пауза. За стеклом не двигалось ничего, что требовало бы немедленной реакции, но первым входить в обычное с виду помещение никто не спешил. Осмотрев вход, противокражные рамки и ближайшие ряды, Инга кивнула на тележки.

- Их оставляем здесь. Если понадобится переносить много воды, распределим её по сумкам.

Через стекло Тарен посмотрел на упаковки в глубине магазина. - На руках много не унесём.

- Значит, возьмём столько, сколько сможем нести несколько часов, - ответила Мила, уже прикидывая объём. - Нам ещё идти с этим по городу.

- Я не предлагал грузить тележку до потолка.

- Пока нет, но ты смотришь на упаковки очень убедительно.

Тогда Эллиот предложил сначала пройти ближайшие ряды, найти пластиковые корзины и понять, какой запас вообще получится вынести без лишнего металла и стекла. Этого хватило, чтобы спор закончился сам собой, и через минуту группа уже входила внутрь небольшими связками, не теряя остальных из поля зрения.

Магазин выглядел спокойнее улицы. На электронных ценниках продолжали меняться рекламные строки, овощи лежали в пластиковых ящиках, возле хлебного отдела горела подсветка. От этой привычной обстановки внимание только сильнее цеплялось за детали: стеклянная банка слишком близко к краю, высокий ряд консервов на торце стеллажа, дверца холодильника, способная остаться открытой, металлическая стойка с рекламой, которую легко задеть плечом.

У отдела с водой сухость во рту стала ощутимой сразу, стоило взять в руки холодную бутылку. На площади жажда не успела пробиться сквозь всё остальное; теперь вид прозрачного пластика и капель конденсата только усиливал её. Когда Нея откручивала крышку, на ладони оставалась заметна красная полоса от ремня сумки, который пальцы сжимали во время падения Каспера. Первый глоток оказался слишком большим, пришлось остановиться и сделать следующий медленнее.

Рядом у нижней полки Эрик выбирал небольшие бутылки вместо тяжёлой упаковки. Перед каждым поворотом между рядами он сначала оглядывал пространство, затем показывал направление ладонью и оставлял Нее достаточно места, чтобы она сама выбрала, идти следом или свернуть. Ни одного разговора об этом между ними не было.

Большие упаковки воды быстро пришлось отбросить: шесть бутылок, стянутых плёнкой, удобно донести до машины, но через несколько кварталов такой груз превратился бы в проблему. На обороте картонной ценовой таблички Мила считала количество воды, пока Тея рядом складывала выбранные продукты так, чтобы тяжёлое не оказывалось в одной сумке. Расчёты всё время менялись - кто-то приносил ещё воду, кто-то находил более лёгкую упаковку еды, и из беспорядочной охоты по полкам начал складываться запас на ближайшие часы.

Из соседнего ряда Сия вернулась с мягким пакетом фруктовых конфет и положила его поверх хлебцев. Ада, помогавшая сверять сроки на аптечных наборах, подняла брови.

- Это тоже входит в обязательный запас?

- После сегодняшнего я голосую за продукты, которые хотя бы не требуют изображать разумный выбор, - ответила Сия. - И пакет мягкий. Ничего не разобьётся.

- К медицине это отношения не имеет.

- Ты ещё не пробовала эти конфеты.

Пакет отправился в боковой карман её сумки, и Ада не стала продолжать спор. Феликс, наблюдавший за разговором из-за стойки с хлебцами, сообщил, что готов официально поддержать научное исследование, если образцы будут распределяться среди добровольцев. В ответ она пообещала подумать о его кандидатуре после того, как он хотя бы час проживёт без жалоб на качество государственного сервиса.

Он уже собирался ответить, когда под потолком небольшая мобильная камера начала разворачиваться в сторону Феликса. Почти в тот же момент несколько человек у касс резко повернули головы к входу, а на Кольце Феликса вспыхнул первый белый сегмент. Лишь следом на противокражной рамке у входа загорелся красный индикатор.

За широкий торец стеллажа Феликс ушёл почти сразу; следом отступила Сия, сохраняя между ними расстояние. На их Кольцах начали прибавляться белые сегменты, однако вскоре индикатор погас, а после короткой безопасной паузы обе шкалы сбросились целиком. На ближайшем информационном экране появилась строка: «ЗРИТЕЛЬСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ЗАВЕРШЕНО».

- Надеюсь, человек хотя бы заплатил прилично, - сказал Феликс, разглядывая погасшее Кольцо. - Было бы обидно рисковать жизнью по скидочному купону.

- Твоя карточка ещё вчера стоила дешевле моей, - напомнила Сия. - Так что не жди от них больших расходов.

Несколько человек улыбнулись, и напряжение в проходе немного отпустило. Над проходом объектив уже возвращался в прежнее положение, и Нея задержала на нём взгляд.

- Камера повернулась к Феликсу раньше, чем сработала рамка, - сказала Нея, когда Эрик оказался перед ней.

Он посмотрел вверх. - Может, она получает сигнал одновременно с рамкой.

- Похоже на то, - согласилась Нея.

У дальней стены Ада перехватила у Давида часть упаковки воды, когда тот попытался совместить её с собственной сумкой. Правую ногу он слегка щадил после тренировки, но двигался уверенно и сразу потянулся за бутылками обратно.

- Я донесу, - сказал он.

- Конечно донесёшь. Две, - ответила Ада и оставила ему ровно две бутылки. - Остальное пусть распределят сейчас, пока нога лишь напоминает о себе.

- Ты уже составила на меня медицинский прогноз?

- Пока только список вещей, которые не собираюсь потом тащить вместе с тобой.

Часть воды забрал Эллиот, ещё несколько бутылок распределили между ближайшими сумками, и Давид в конце концов отступил, ещё раз посмотрев на две оставленные ему бутылки. При ходьбе он по-прежнему держался наравне с остальными.

У касс быстро появилась точка, куда сносили выбранное. Вода и еда переходили из одной сумки в другую, пока Мила сверяла цифры на карточке, а Тея следила, чтобы тяжёлое не собиралось в одном месте. Корзины с болтающимися металлическими креплениями оставляли в стороне, хрупкие упаковки сдвигали подальше от края прохода; Арно и Лив подхватывали эту работу без отдельных распоряжений. К Инге обращались только тогда, когда действительно требовалось решить спор, и разговор всё реже приходилось возвращать к началу.

Чуть в стороне от продуктов Ник записал время первого воздействия, число сегментов у Феликса и расположение рамки. Когда к нему принесли очередную партию воды, он отодвинул блокнот ровно настолько, чтобы капли не попали на страницу, после чего продолжил запись. Ближе к выходу из ряда всё это время держался Оскар. Касперова сумка так и оставалась на его плече, хотя ремень уже заметно врезался в ткань куртки.

Свободное место в Касперовой сумке всё-таки привлекло внимание Эллиота; он предложил положить туда часть воды. Проведя ладонью по ремню и чуть подтянув его выше, Оскар ответил только:

- Пока не надо, оставь её как есть.

Никто не стал убеждать его; остальные снова занялись водой и едой. Второе воздействие началось, когда большая часть продуктов уже была собрана. У стены возле автомата приёма бутылок запустился сервисный цикл: корпус задрожал, внутри закрутились ролики, на панели вспыхнул индикатор служебного сигнала. Почти одновременно несколько человек резко повернули головы к автомату, а на Кольцах ближайших участников начали загораться белые сегменты. К широкому проходу Тарен дёрнулся первым, но остановился после одного шага, оглянулся на автомат и ушёл за массивную колонну вместе с Леоном. Остальные не бросились следом: несколько человек остались на месте, глядя на собственные шкалы и выбирая путь к укрытию, а те, чьи Кольца не загорелись, спокойно отошли от зоны.

Вскоре воздействие прекратилось; после необходимой паузы погасли последние сегменты. Когда Тарен вернулся, Инга посмотрела сначала на колонну, потом на него.

- Сейчас было лучше: ты сначала посмотрел, откуда идёт опасность.

- Я и в первый раз понимал, куда бегу.

- В первый раз ты разбирался уже на ходу.

Поправляя ремень сумки, Тарен немного помолчал. - И всё равно добрался быстрее вас.

- С этим никто не спорит.

Тарен ещё несколько секунд стоял рядом, но Инга уже отвернулась к кассам, где продолжали собирать вещи, и вскоре он тоже отошёл к своим.

Перед выходом воду и еду пересчитали ещё раз. Идеального набора не получил никто: часть людей несла больше бутылок, у других лежали хлеб, мягкие упаковки и продукты, которые не требовали готовки. В отдельной сумке Ады оказались бинты и несколько простых средств из аптечного отдела, разрешённых участникам. Давиду оставили обычный вес без дополнительного запаса, а то, что собирались повесить на него сначала, разошлось по нескольким другим сумкам.

Автоматические двери снова открылись, и дневной свет после длинных рядов показался почти резким. Улица оставалась пустой, однако наружу никто не вышел сразу: сначала осмотрели перекрёсток, ближайшие машины и пространство возле стеклянного фасада, только после этого группа покинула магазин.

Следующие несколько часов город заставлял их чаще останавливаться, чем бежать. Где-то приходилось обходить стеклянную остановку, где-то - парковку с металлическим шлагбаумом, ещё в одном месте они потратили несколько минут на выбор между открытым двором и лишним кварталом вдоль домов. Вода ощутимо тянула сумки вниз, плечи наливались тяжестью, и даже самые уверенные в своей подготовке перестали предлагать длинные обходы без причины.

К вечеру главным вопросом стало укрытие. Возвращаться в супермаркет никто не хотел: слишком много стекла, работающих механизмов и открытого пространства между рядами. На маршрутной карте неподалёку значилось офисное здание, и после короткого осмотра шестнадцать человек направились туда.

Внутри было спокойнее уже по устройству самого пространства. Пол был покрыт ковролином, стены коридоров - мягкими панелями, большинство дверей открывалось вручную. У входа Арно сначала убедился, что доводчик не заставит дверь захлопнуться, и придержал её, а на втором этаже нашлось большое помещение с двумя выходами, широкими окнами во двор и почти пустыми рабочими столами вдоль стены.

Нея осталась у входа в нескольких шагах от остальных, выбрав место, откуда были видны и оба выхода, и лица тех, кто устраивался у стены.

На ковёр первой опустилась Сия и вытянула ноги; мягкий пакет конфет по-прежнему торчал из бокового кармана её сумки.

- Если завтра кто-нибудь скажет, что ему не хватает нормальной мебели, я напомню, насколько прекрасен пол.

Снимая сумку с плеча, Ник поднял на неё глаза. - Это тоже занести в блокнот?

- Я вообще-то шутила, записывать это не обязательно.

- Я тоже не всё записываю.

Феликс, проходивший мимо с водой, задержался рядом. - Теперь мне интересно, существует ли отдельный список того, что он решил не записывать.

- После твоих разговоров для него понадобится второй блокнот, - сказала Ада, устраиваясь у стены рядом со своей медицинской сумкой.

К этому времени усталость уже мешала поддерживать разговор долго. Кто-то растирал плечи после сумок, кто-то осматривал окна и соседний коридор, вода и еда уже были собраны в одном месте. Перед тем как устроиться, Лив вернула Оскару его сумку; свою он через несколько минут придвинул к общим вещам, а Касперову поставил возле стены рядом с собой и больше к ней не прикасался.

Когда стало ясно, что ближайшие минуты не требуют движения, Нея наконец сняла сумку и поставила воду рядом с остальными. По комнате уже расходились шестнадцать человек, устраивая себе места на вечер, а вдоль стены среди одинаковых серых вещей оставалась ещё одна сумка, которую никто не открыл.

ГЛАВА 6. ПЕРВАЯ НОЧЬ

Первые десять минут после того, как сумки оказались у стены, ушли на то, чтобы превратить большой кабинет в место, где шестнадцать человек смогут хотя бы лечь. Рабочие кресла с колёсами отодвинули к дальней перегородке, оставив между ними достаточно места, чтобы случайно не задеть одно другим; Арно прошёл вдоль окон и проверил защёлки, а Лив освободила проход к обеим дверям от корзин с водой и свёрнутой одежды. Никто не обсуждал, кто именно должен этим заниматься. После целого дня в городе люди уже сами тянулись к тем мелочам, которые умели замечать лучше остальных.

Нея устроилась у стены так, чтобы видеть большую часть комнаты и оба выхода. Отсюда потолочная камера попадала в поле зрения вместе с дверью: объектив медленно поворачивался вслед за движением в кабинете, задерживаясь то на людях у окон, то на группе возле общих вещей. Через стеклянную перегородку просматривался коридор, где горела ровная полоса дежурного освещения. За окнами вечерний Эймар постепенно темнел, но совсем пустым не выглядел даже теперь - на перекрёстке продолжал переключаться светофор, в соседнем здании на одном этаже горела аварийная подсветка, а рекламный экран вдалеке менял изображения перед улицей, по которой никто не шёл.

Возле общих запасов Тея раскладывала еду на ближайшие часы. Она успела передать хлебцы Сие, две мягкие упаковки Феликсу и уже потянулась за следующей порцией, когда рука остановилась над вещами. На ковре возле стены стояла Касперова сумка. Оскар сидел рядом, вытянув одну ногу и прислонившись плечом к панели; собственную сумку он поставил с другой стороны, однако между собой и Касперовой оставил почти столько места, сколько потребовалось бы ещё одному человеку. Тея задержалась лишь на мгновение, потом взяла еду из общего запаса и продолжила распределение. К чужой сумке больше никто не потянулся.

- Нам всё равно придётся решить, кто не спит, - сказала Инга, когда еда оказалась разобрана. Она села на ковёр возле Милы и повернулась так, чтобы её лицо было видно всей группе. - Если что-нибудь начнётся ночью, шестнадцать сонных людей одновременно принесут меньше пользы, чем двое бодрствующих.

- Уже приятно, что ты рассчитываешь хотя бы на двоих бодрствующих. После сегодняшнего мои требования к будущему стали заметно скромнее, - сказал Феликс, всё это время возившийся с мягкой упаковкой хлеба и разглядывавший её так внимательно, словно там могли напечатать возражение.

- Можешь дежурить первым и лично поднять статистику.

- Вот поэтому я стараюсь не спорить с людьми, у которых есть план.

- Если вы сейчас начнёте выбирать дежурных по принципу «кто не вовремя пошутил», Феликс проведёт у двери всю ночь, - сказала Сия, подняв руку прежде, чем Инга успела ответить.

Несколько человек улыбнулись, а сам Феликс только поклонился ей с места и больше ничего не добавил. Когда он снова занялся хлебом, улыбка исчезла почти сразу, и пальцы медленнее обычного потянули край упаковки.

Мила нашла чистую сторону картонной карточки, на которой днём считала воду, и стала делить ночь на смены. Решили оставить по два человека и сменяться достаточно часто, чтобы никто не провёл без сна половину ночи. Давида из списка Ада убрала сразу.

- Я могу сидеть у двери не хуже остальных, - возразил он, когда увидел пустое место рядом со своим именем.

- Можешь, но к утру нога спасибо не скажет, - ответила Ада и опустилась перед ним на корточки. - Давай сначала посмотрим, что с ней после сегодняшней ходьбы.

На этот раз Давид не спорил. К вечеру нога выглядела хуже, чем в магазине: сильного отёка пока не было, однако кожа вокруг голеностопа натянулась, а при попытке повернуть стопу он едва заметно задержал дыхание. Ада провела пальцами по краю припухлости, попросила его согнуть ногу, после чего достала из своей сумки бинт.

- Ночью не нагружай. Утром посмотрим ещё раз.

- И если утром будет так же?

- Тогда продолжишь рассказывать всем, что почти здоров. Если станет хуже, поищем нормальную фиксацию.

- Звучит обнадёживающе.

- Я врачом ещё не стала, поэтому могу позволить себе честность.

Рядом Эллиот подложил под голень Давида сложенную куртку. Давид посмотрел на импровизированную опору, потом на него и всё-таки оставил пятку на ткани. После этого пары для дежурств распределили без долгих споров: Нея с Эриком оказались во второй смене, а Мила показала ей карточку, чтобы не пришлось разбирать названия через всю комнату.

- Как будем будить? - спросила Нея, когда остальные уже собирались расходиться по своим местам; несколько лиц сразу повернулись к ней.

- Меня бесполезно звать из другого конца комнаты. Коснитесь плеча или предплечья и дождитесь, пока я открою глаза.

- Два касания подряд? Чтобы никто спросонья не решил, что на него напали? - уточнила Сия, подняв два пальца.

- Двух будет достаточно. После первого дождитесь, пока я открою глаза.

- Я предлагаю всем так делать, - добавил Леон. - Кричать человеку в лицо в этой Игре вообще выглядит сомнительной стратегией.

- Хорошо бы хоть одно правило придумать до того, как кто-нибудь заплатит за него жизнью, - сказал Оскар, сидевший у стены и повернувшийся к остальным.

- Я не хотел, чтобы это прозвучало так, - добавил Оскар после паузы; взгляд уже ушёл к сумке возле стены, будто он сам споткнулся о собственные слова.

- Все поняли, о чём ты, - ответила Ада.

- Не уверен, что они поняли именно это, - ответил он, покачав головой.

- Ты предупреждал его. Мы все видели, - сказал Тарен, развернувшись от окна к группе; до этого он почти не участвовал в разговоре.

Оскар посмотрел на него и только тогда ответил:

- И что мне теперь делать с этой полезной информацией?

- Ничего с ней не делать. - Тарен провёл ладонью по коротким волосам и ответил только после небольшой паузы: - Я лишь говорю, что решение в конце принимал Каспер.

- Он решил, что успеет пробежать участок. Это не значит, что он выбирал умереть.

- Я не это имел в виду, - сказал Тарен, нахмурившись и отводя взгляд к окну.

Оскар больше не ответил, а Инга вместо нового разбора передвинула карточку с дежурствами ближе к центру, где её могли видеть остальные.

Ужин растянулся дольше, чем ожидалось. После дневной ходьбы голод должен был быть сильнее, однако организм, похоже, ещё не решил, можно ли считать это место достаточно безопасным для обычной еды. Нея съела хлебец, потом половину мягкой упаковки с фруктовым пюре и остановилась; воду пить было легче.

- Я решила, что они переживут первую ночь вместе с нами, - сказала Сия, некоторое время подержав пакет конфет на коленях, прежде чем убрать его обратно в боковой карман.

- Это жестоко. Я уже мысленно включил себя в число наследников, - сказал Феликс, подняв голову от упаковки.

- После скидочного купона в магазине ты слишком быстро начал рассчитывать на чужое имущество.

- Тогда ограничусь надеждой на добровольное пожертвование.

На этот раз рядом усмехнулся даже Оскар, хотя сразу опустил голову. Сия посмотрела на него и больше ничего не добавила.

Разговор постепенно разошёлся на несколько небольших групп. Тея с Лив обсуждали, как утром распределить воду, чтобы тяжёлые бутылки не оказались у одних и тех же людей; Арно показывал Леону, почему одну из дверей лучше оставить приоткрытой, потому что защёлка могла сработать слишком резко, если потянуть её до конца. Мила переписывала смены дежурств набело, а Ник сидел рядом со своим блокнотом и долго ничего туда не добавлял.

Нея некоторое время следила за ним, потом перевела взгляд к потолочной камере. Объектив повернулся вслед за Феликсом, который поднялся отнести пустую упаковку, и остановился; красный индикатор продолжал гореть. На площади камеры были частью опасности, в магазине - ещё и частью зрительских воздействий. Здесь они ничего не запускали и никому не мешали, однако от их постоянного присутствия отдых получался условным. Любое движение оставалось материалом для людей, которые находились где-то за пределами Эймара и могли выбирать, за кого болеть, над кем смеяться и кому завтра купить очередную проблему.

- Я всё время ловлю себя на том, что ищу камеру. Даже сейчас, - сказал Леон, тоже посмотрев вверх и повернувшись к Нее лицом.

- Ты занимался этим и до Игры.

- Тогда я хотя бы сам включал трансляцию.

Он сел на край низкого стола, оставив между собой и объективом спинку кресла.

- Я думал, что привыкну быстрее остальных. Камера есть камера, какая разница, кто её поставил.

- И теперь разница всё-таки есть?

- Когда я сам нажимал кнопку, можно было закончить эфир. - Леон несколько мгновений рассматривал собственные ладони, прежде чем продолжить: - Очень полезная мелочь, как выяснилось.

- Не рассказывай никому, что я способен признавать очевидное. У меня имидж, - сказал Леон с улыбкой, в которой привычной уверенности почти не осталось.

- Ник записывает всё важное. Договорись с ним.

- Вот теперь мне действительно тревожно, - сказал Леон, посмотрев в сторону блокнота.

- Пойду хотя бы сделаю вид, что умею отдыхать без зрителей, - сказал Леон, заметив, как камера над дверью сместила объектив к ним.

У стены Леон выбрал место рядом с Теей и лёг лицом к комнате, отвернувшись от камеры. Когда свет в основном помещении выключили, осталась полоса из коридора и слабое отражение городских экранов в окнах. Этого хватало, чтобы различать людей поблизости, но читать по губам через всю комнату Нея уже не могла; перед тем как лечь, она ещё раз показала Сие два касания по плечу, и та повторила движение.

Первой дежурить оставались Инга и Оскар. Устроиться на ковролине оказалось легче, чем уснуть. После нескольких часов с сумкой за плечами тело требовало отдыха, зато мысли будто продолжали идти по городу: тележки, белые сегменты, движение Ворона с крыши, рука Каспера на мокрой плитке. Каждый раз, когда веки начинали тяжелеть, перед глазами возникала белая дуга, которой оставалось заполнить всего несколько делений.

Через комнату был виден Оскар: он сидел у двери, положив ладони на колени, и почти не двигался. Инга расположилась ближе к окну и время от времени переводила взгляд между коридором, улицей и Кольцами спящих.

В какой-то момент усталость всё-таки взяла своё. Разбудили Нею два лёгких прикосновения к предплечью.

Глаза открылись не сразу: первым вернулось ощущение ковролина под ладонью, затем тусклый свет из коридора и лицо Инги, ожидавшей, пока Нея окончательно проснётся. Инга показала на карточку со сменами, затем в сторону двери; тревоги на её лице не было.

Нея села и проверила собственное Кольцо - сегменты оставались тёмными. Эрик уже ждал возле стеклянной перегородки. Волосы примялись с одной стороны, а на щеке осталась красная линия от рукава куртки, который он использовал вместо подушки.

- Выглядишь очень профессионально, - сказала Нея, когда он повернулся к ней.

- Я надеялся, что темнота сохранит мою репутацию.

- Не особенно. Волосы всё выдали.

- Тогда ночь уже прошла хуже, чем планировалось.

Инга передала им дежурство коротко, стоя в полосе коридорного света и не отворачиваясь. За её смену ничего не произошло, камеры продолжали работать, на улице не появилось движения, которое требовало бы реакции. Перед тем как лечь, она показала на бутылки возле стены: одну пришлось переставить после того, как кто-то во сне задел сумку. Ничего опасного не случилось, но теперь воду убрали подальше от прохода; Оскар поднялся последним и молча отправился к своему месту.

Во время дежурства офис выглядел совсем иначе. Спящие люди занимали почти весь свободный ковёр, и двигаться приходилось осторожно, заранее выбирая, куда поставить ногу. У дальней стены Давид лежал с приподнятой голенью; рядом Ада даже во сне оставила медицинскую сумку так, чтобы до неё можно было дотянуться рукой. Феликс свернулся на боку, подтянув колени, а Сия каким-то образом умудрилась занять в полтора раза больше места, чем ей отвели вечером. Ник спал возле стены, положив закрытый блокнот под сложенную куртку.

Эрик остановился у окна, где коридорная лампа освещала его лицо сбоку, поэтому короткие реплики можно было читать без напряжения. За стеклом менялся светофор: красный, зелёный, снова красный - пустой перекрёсток получал разрешение двигаться по расписанию, которое больше никому не было нужно.

- Ночью это место выглядит совсем странно, - сказал Эрик.

- Потому что вокруг никого нет? - спросила Нея, подходя ближе к окну.

- Потому что выглядит так, будто все вышли на пять минут и должны вернуться. Свет работает, экраны работают, даже офис почти не успели разобрать.

На соседнем столе осталась пластиковая подставка для ручек. Внутри лежали два карандаша и сухой маркер. Кто-то забрал документы, компьютеры и личные вещи, но не стал тратить время на канцелярию.

- Мне всё время кажется, что мы здесь чужие, - продолжил Эрик. - Хотя город сейчас буквально отдали нам.

- Мне кажется, его скорее отдали камерам.

- Хорошее уточнение. Инга бы одобрила, - сказал Эрик с короткой улыбкой и кивнул.

- Она уже спит, так что переживёшь без одобрения до утра.

Пока разговор ненадолго прервался, Нея следила за отражениями в стекле, где одновременно помещались комната, пустая улица и красный огонёк камеры над дверью. Когда кто-то из спящих повернулся, движение появилось в окне раньше, чем она успела посмотреть назад.

У стены слегка сдвинулась пластиковая бутылка. Тея во сне задела её локтем, бутылка прокатилась по ковру и остановилась возле сумки. Несколько человек подняли головы, кто-то сразу коснулся Кольца, но ни один сегмент не загорелся. Лив, проснувшаяся ближе всех, подтянула бутылку к стене и снова легла.

- Похоже, к утру мы начнём бояться воды, - сказал Эрик, кивнув на бутылку и посмотрев на Нею.

- Днём она была нашим главным планом.

- У нас с ней очень нестабильные отношения.

В глубине комнаты Сия приподнялась на локте, убедилась, что остальные снова укладываются, и тоже вернулась на ковёр.

Даже ночью вокруг оставалось достаточно движения, чтобы пространство не казалось пустым. Пол чуть отзывался, когда Эрик переносил вес с ноги на ногу. Свет с улицы менялся на его лице вместе со светофором. За стеклом перегородки дрожало отражение аварийной полосы, когда по зданию проходила едва заметная вибрация работающей вентиляции. Камера поворачивалась к тем, кто двигался, и красная точка индикатора каждый раз оказывалась в новом месте.

- Ты вообще можешь спать, когда вокруг столько движения? - спросил Эрик, проследив за её взглядом.

- Обычно вокруг меньше людей, которые ждут нападения от бутылки.

- А если мы через неделю выйдем отсюда, что ты сделаешь первым? - спросил Эрик; уголки губ ещё хранили след предыдущей шутки, но теперь в его выражении уже не было веселья.

Вопрос оказался настолько обычным, что Нея сначала решила, будто неправильно прочитала его по губам.

- Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

- Потому что последние два дня мы обсуждаем в основном способы не умереть. Хочется проверить, существуют ли ещё темы.

- Мне нужно отправить портфолио на программу прикладной инженерии, если срок ещё не пройдёт, - сказала Нея, прислонившись плечом к стене.

- Вот теперь я верю, что ты действительно умеешь планировать. Я ожидал чего-нибудь вроде «посплю сутки».

- Одно другому совершенно не мешает.

- А что у тебя в портфолио?

- Проект фильтра. Мы с Миреком собирали систему контроля воды для школьного конкурса. Осталось нормально настроить датчик мутности и перестать спорить, кто виноват в том, что дешёвая деталь показывает случайные числа.

- И кого вы назначили виноватым?

- Разумеется, Мирека. Он выбирал модель.

- Даже если проблема всё-таки в датчике?

- Особенно если проблема в датчике.

- Мне нравится этот подход к инженерной ответственности, - сказал Эрик; улыбка получилась легче, чем в разговорах о Мартине, и не исчезла сразу.

- Он работает только с людьми, которых знаешь много лет. Ты пока слишком мало меня знаешь, чтобы пользоваться этой системой.

- Тогда обвинения в неисправных датчиках отложу до лучших времён.

- А ты что сделаешь после недели? - спросила Нея; улыбка появилась сама собой, но развивать шутку она не стала.

- Я три года думал только о том, как попасть сюда и узнать что-нибудь о Мартине. Видимо, дальше план должен был появиться сам, - ответил Эрик не сразу; улыбка исчезла с его лица постепенно.

- И дальше ты так ничего не придумал?

- Пока не получилось придумать ничего дальше. - Эрик провёл большим пальцем по краю Кольца и сразу убрал руку. - До отбора это казалось нормальным. Сначала получить ответ, потом решать остальное. Теперь звучит так, будто я поставил всю жизнь в очередь за одним вопросом.

Нея не стала говорить, что он ошибался или что после Игры всё обязательно станет проще. За последние сутки обещания будущего начали казаться слишком дешёвыми.

- Значит, тебе тоже будет чем заняться, если выйдем.

- Это сейчас всё-таки была поддержка? - спросил Эрик, повернувшись к ней с едва заметной улыбкой.

- Считай, что сегодня тебе немного повезло.

- Хорошо. Тогда не буду портить редкий случай уточняющими вопросами.

До конца смены они оставались у окна и время от времени обходили комнату, проверяя оба выхода и положение вещей в проходах. Каждый шёл со своей стороны; если один замечал что-то подозрительное, он только показывал направление, после чего второй проверял сам. Ничего опасного за это время не произошло.

Следующую пару разбудили теми же двумя касаниями. Уснуть после дежурства оказалось труднее, и вторая половина ночи прошла кусками: короткий сон, пробуждение от движения рядом, очередная попытка найти удобное положение на ковре. Один раз Нея открыла глаза и увидела, что за окнами рекламный экран погас, а небо над крышами стало чуть светлее. В другой раз у двери дежурили Лив и Феликс. Феликс что-то говорил Лив, повернувшись к ней лицом, но с места Неи слов было не разобрать; Лив отвечала редко, и вскоре он тоже замолчал.

Под утро усталость всё-таки победила тревогу, и в следующий раз Нея проснулась уже при свете, которого хватало различать лица без коридорной лампы. Люди поднимались медленно: кто-то растирал шею после сна на полу, кто-то сидел у стены с бутылкой воды и смотрел перед собой, словно для начала дня требовалось отдельное решение. Ник первым делом достал блокнот, однако ещё некоторое время держал его закрытым на коленях.

У стены по-прежнему стояла Касперова сумка; Оскар уже сидел рядом и затягивал шнуровку, не обращаясь к ней и не переставляя её к общим вещам. Феликс поднялся, осторожно размял плечи и поморщился. - Если государство рассчитывало победить нас Кольцами, ковролин явно недооценили.

- Ты спал лучше половины комнаты, - заметила Сия.

- Я страдал внутренне и старался никому не мешать.

- Очень благородно с твоей стороны.

Утренний разговор быстро оборвался, когда Давид поднялся у стены. Первые шаги он сделал осторожно, заметно щадя правую ногу; на третьем остановился и перенёс большую часть веса на левую. Ада уже находилась рядом и показала на свободное место у стены.

- Сядь пока. Я хочу сначала посмотреть ногу, а потом решим, сколько на неё можно давать нагрузки.

- Я могу идти. Просто медленнее, чем вчера.

- Вот это уже полезнее, чем «почти не болит».

Ботинок сняли осторожно; за ночь отёк стал заметнее, а следы от вчерашнего бинта отпечатались на коже. Ада провела пальцами вдоль внешней стороны голеностопа, попросила пошевелить стопой и остановила движение, когда он поморщился. Осторожно перенести на правую ногу часть веса Давид всё ещё мог.

- Сегодня нужен фиксатор. И нормальное противовоспалительное, если найдём разрешённое.

- До вчерашнего вечера хватало бинта.

- До вчерашнего вечера ты несколько часов таскал воду и убеждал всех, что нога почти не болит.

- Она и сейчас терпимая, если не пытаться идти как обычно.

- Тогда хотя бы это мы выяснили вовремя.

Эллиот уже раскрыл маршрутную карту на ближайшем стенном экране. Рядом появилась Мила с вчерашней карточкой, а через минуту к ним подошла Инга. Из нескольких отмеченных зданий медицинский пункт оказался только в одном ближайшем секторе.

Нея подошла ближе, когда Мила указала на нужный маршрут. До городской библиотеки оставалось два квартала; рядом с названием здания горел небольшой знак медицинской помощи. У стены Давид осторожно зашнуровывал ботинок поверх свежей повязки, а маршрут на экране уходил к библиотеке через пустой утренний город.

ГЛАВА 7. БИБЛИОТЕКА

До библиотеки и правда было два квартала, однако после первой ночи расстояние воспринималось иначе, чем вчера. Шестнадцать человек вышли из офисного здания медленнее, без прежней попытки сразу сбиться в плотную группу: сначала осмотрели улицу, проверили собственные Кольца и только потом начали двигаться. Давид шёл почти в середине, заметно короче ставя правую ногу. Его сумку распределили между Эллиотом и Лив, а самому оставили воду и самые лёгкие вещи.

Оскар перед выходом первым поднял Касперову сумку. Никаких разговоров вокруг этого не возникло; собственные вещи он передал Лив, как делал накануне, и через несколько минут внимание группы уже ушло от серого ремня у него на плече к перекрёстку впереди.

После ночи город казался ещё более неправильным. Дневной свет заполнял окна, на электронном табло остановки менялось время прибытия транспорта, в витрине аптеки продолжала вращаться реклама, хотя ни автобусов, ни покупателей на улицах не было. У первого перехода Мила посмотрела на зелёный сигнал и усмехнулась, но всё равно дождалась разрешающего света. Нея шла в нескольких шагах и хорошо видела лица обоих, когда Тарен остановился рядом.

- Мы всё равно могли перейти, - сказал он.

- Могли. Но если система вдруг решит включить движение специально для нас, я предпочитаю узнать об этом до середины дороги.

- Вчера ты проверяла расписание в комплексе, сегодня ждёшь несуществующие машины. У тебя очень последовательные отношения с расписаниями.

- А ты второй день споришь с людьми, которые пытаются не дать тебе куда-нибудь врезаться. У каждого свои постоянные привычки, - ответила Мила, посмотрев на него поверх маршрутной карточки.

Тарен ничего не ответил и первым проверил дорогу справа.

На следующем квартале Давид начал сильнее беречь ногу. Он не просил остановки и всё ещё двигался вместе с остальными, однако прежнего широкого шага не осталось. Ада несколько раз смотрела на его походку, не вмешиваясь, пока он сам не остановился возле стены и не перенёс вес на левую ногу.

- Мне не нужна пауза, - сказал он, заметив её взгляд. - Просто дай минуту нормально поставить стопу.

- Минуту я дам без спора, если после неё ты не начнёшь доказывать, что уже полностью здоров.

- Такой договор звучит подозрительно односторонним.

- Зато его хотя бы можно выполнить.

Давид всё-таки прислонился плечом к стене и дождался, пока остальные проверят следующий участок.

Библиотека занимала почти целый квартал. Над широкими стеклянными дверями сохранилась вывеска, а рядом с ней на электронном табло продолжало идти объявление о городской программе чтения. Сквозь фасад были видны длинные ряды стеллажей, столы, лестница на второй этаж и яркий детский сектор с низкими полками. Если не смотреть на пустую улицу и одинаковые серые сумки участников, здание можно было принять за обычную библиотеку утром рабочего дня.

У входа стояли две охранные рамки. Над стойкой выдачи была поднята металлическая защитная решётка, собранная под потолком, а возле стены размещался автомат возврата книг; за его прозрачным окном виднелись неподвижные короткая лента и несколько роликов сортировочной линии.

Возле широкого прохода между главным помещением и восточным крылом под потолком находилась прозрачная противопожарная перегородка, полностью поднятая вверх. На боковой стойке горел зелёный индикатор, ниже располагалась закрытая панель с красной рукоятью и надписью «РУЧНОЙ ПОДЪЁМ». Ещё одна строка предупреждала о штатной самопроверке привода: перегородка могла автоматически опуститься во время сервисного цикла здания.

- Если она опустится, автоматически обратно не поднимется. Здесь механический привод, - сказал Арно, дочитав мелкий текст и повернувшись к группе так, чтобы его лицо было видно Нее и тем, кто стоял дальше в проходе.

- Сколько времени займёт ручной подъём? - спросил Оскар, подойдя ближе и посмотрев на инструкцию рядом с рукой Арно.

- Полный подъём примерно пятнадцать секунд, если механизм не заедает. Самопроверка может начаться сама, поэтому через этот проход лучше не растягиваться, - ответил Арно, проведя пальцем ниже по строкам инструкции.

Лив уже убирала оттуда две оставленные кем-то мягкие пуфы. Пока перегородка висела под потолком и зелёный индикатор оставался ровным, главной причиной их прихода всё ещё была нога Давида.

Знак медицинской помощи оказался возле информационной стойки. За невысокой дверью находилась маленькая комната первой помощи с кушеткой, закрытым шкафом и настенной инструкцией. Карточка участника открыла только отмеченные организаторами отделения. Внутри лежали бинты, холодовые пакеты, универсальные фиксаторы и несколько разрешённых препаратов в индивидуальной упаковке.

- Наконец-то государство приготовило что-то полезное, - заметил Давид, садясь на край кушетки.

- Не спеши благодарить. Сначала проверим, подходит ли тебе хоть что-нибудь, - сказала Ада, оглядев открытый шкаф и только после этого повернувшись к Давиду.

Остальные не стали набиваться в маленькую комнату. Эллиот остался у двери с бутылкой воды и свободной рукой, а Нея вместе с несколькими участниками устроилась возле ближайших столов, откуда медицинский пункт оставался в поле зрения.

В библиотеке было проще забыть, зачем они здесь. На столах стояли лампы с пластиковыми плафонами, между креслами лежал мягкий ковёр, на стойке сохранились закладки с рекламой новых книг. Сия почти сразу села на пол возле нижней полки и начала рассматривать корешки, поджав одну ногу под себя. Пакет фруктовых конфет торчал из бокового кармана её сумки.

- Ты серьёзно решила почитать? - спросил Феликс, остановившись рядом и опираясь ладонью на край соседнего стеллажа.

- Я проверяю, действительно ли здесь есть книги. После вчерашнего магазина я уже не доверяю очевидным названиям зданий.

- Тогда сообщи, если найдёшь библиотеку без книг. Это будет сильный сюжетный поворот.

- Я нашла одну про человека, который неделю пытается выжить среди незнакомцев, - сказала Сия, вернув тонкий роман на полку после короткого взгляда на обложку.

- Не бери. У нас и так слишком реалистичная экранизация.

Она подняла голову и рассмеялась, после чего Феликс ушёл к окну, не продолжая шутку.

Нея провела пальцами по краю ближайшего стола. На подставке лежал журнал об инженерных системах городской воды, и знакомая схема фильтра на обложке на мгновение вернула её в кабинет химии, к подоконнику и Миреку, спорящему с дешёвым датчиком. Она открыла журнал на случайной странице, но текст не удерживал внимание: через прозрачную стену медицинской комнаты было видно, как Ада примеряет Давиду фиксатор.

Универсальная модель оказалась шире его ноги, зато две съёмные боковые вставки и широкие фиксирующие ленты позволяли подогнать её плотнее. После нескольких попыток Давид встал, сделал три осторожных шага по комнате и вернулся к кушетке.

Ада что-то спросила, стоя к Нее боком, поэтому слова остались недоступны. Давид ответил уже лицом к двери: - С ним заметно лучше: пока не идеально, зато стопа держится гораздо увереннее.

Когда они вышли, он действительно двигался ровнее, хотя правую ногу всё ещё ставил осторожно.

- Только не считай фиксатор разрешением снова таскать половину запасов, - сказала Ада.

- Я даже не успел предложить.

- Вот поэтому разговор у нас пока короткий.

Давид посмотрел на ремни нового ортеза и спорить не стал.

На несколько минут всё стало почти обычным. Тея нашла детскую энциклопедию с огромными рисунками животных и показывала Лив особенно нелепые подписи. Леон разглядывал старые афиши мероприятий и обнаружил на одной собственную фотографию с рекламной кампании двухлетней давности. Нея находилась рядом, когда Инга подошла посмотреть и совершенно серьёзно спросила, собирается ли он потребовать авторский гонорар.

- У меня более серьёзный вопрос: почему они выбрали именно эту фотографию?

- Вероятно, остальные фотографии оказались ещё хуже.

- Спасибо. Я ценю поддержку группы.

У Неи уголки губ дрогнули, но почти сразу движение у дальнего стеллажа привлекло внимание: на верхней полке откинулась прозрачная удерживающая планка, тяжёлая книга соскользнула вниз, следом за ней ещё одна. Первая ударилась о твёрдую часть пола возле Тарена, вторая раскрылась рядом, третья упала через мгновение.

Люди поблизости резко повернули головы. На Кольце Тарена вспыхнул белый сегмент, затем второй. Нея уже смотрела на полку, когда Кольцо на её шее коротко завибрировало; на её шкале загорелся только один сегмент.

Тарен шагнул в сторону, но на этот раз не побежал. Сначала посмотрел вверх, затем отступил от стеллажа к широкому проходу. Через несколько секунд книги перестали падать, а после безопасной паузы белые сегменты погасли целиком.

На информационном экране возле входа появилась знакомая строка: «ЗРИТЕЛЬСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ЗАВЕРШЕНО».

- Они добрались и до книжных полок. Даже не знаю, что меня больше раздражает: идея или то, насколько она очевидная, - сказал Леон, повернувшись к группе так, чтобы Нея видела его лицо.

- Три книги за несколько секунд, у Тарена было два сегмента, - сказал Ник, уже раскрыв блокнот на новой строке.

- Три, - поправил Тарен.

- Третий загорелся после второй книги? - уточнил Ник, подняв голову от страницы.

- После последней.

После ответа Тарена ручка Ника вернулась к странице, а книги ещё несколько секунд оставались лежать на полу. Поднимать их не спешили: Оскар сначала проверил удерживающую планку, не касаясь её руками, а Арно обошёл стеллаж с другой стороны. Никакой поломки они не нашли; прозрачный ограничитель уже снова стоял на месте.

Группа вернулась к медицинской точке и сборам, но прежнего ощущения обычной библиотеки больше не было. Высокие ряды оставляли узкие проходы, книги стояли над головой в несколько ярусов, а на торцах некоторых стеллажей виднелись такие же прозрачные удерживающие планки.

Через несколько минут сработала другая. На этот раз движение началось почти одновременно с тем, как люди возле окна повернули головы. Несколько толстых справочников один за другим сорвались с полки рядом с Теей и Лив. Пока обе отступали из прохода в сторону мягкой читальной зоны, на их Кольцах уже горели три, четыре, затем пять сегментов.

Последняя книга упала за их спинами, однако белые сегменты не успели погаснуть: с противоположной стороны зала откинулась ещё одна планка.

- Вторая полка! - Инга говорила, повернувшись к группе, и одновременно показала направление рукой.

Тея и Лив не пошли за остальными. Обе свернули дальше от нового источника, к центру читального пространства, а на их шкалах прибавилось ещё по два сегмента. Лишь после того, как следующая серия книг прекратилась и прошли две непрерывные безопасные секунды, белые дуги исчезли целиком. Тея ещё несколько мгновений не двигалась, а Лив только тогда разжала пальцы на ремне сумки.

- Между воздействиями не было двух безопасных секунд, - сказал Ник, сверившись с часами и записью, затем поднял голову к остальным.

- По отдельности каждое воздействие короткое, но вместе они не дали шкале полностью сброситься, - сказала Инга, подойдя к Нику ближе и повернувшись к группе.

- И это уже два воздействия подряд, - сказал Леон, переведя взгляд на камеры под потолком, а затем снова повернувшись к остальным.

- Мы не знаем, сколько зрителей их купили и как система поставила их в очередь, - напомнил Ник. - Видим только сами воздействия.

- Значит, уходить нужно раньше, чем они решат проверить, сколько книг понадобится до семнадцати, - сказал Тарен, стоя возле торца стеллажа; перед последними словами он повернулся к остальным.

Мила сразу развернула маршрутную карту и показала ближайший выход из сектора с противоположной стороны библиотеки, за восточным крылом. Возвращаться через вход означало делать крюк по открытому перекрёстку, поэтому выбрали внутренний путь: он проходил через большой читальный зал, затем вдоль автоматического возврата книг и выводил к боковой двери.

Перед движением ещё раз распределили вещи. Фиксатор позволял Давиду идти увереннее, но тяжёлую сумку ему не вернули. Ада убрала оставшиеся медицинские материалы к себе, Мила проверила маршрут, а Лив прошла вперёд и убедилась, что широкий проход возле противопожарной перегородки свободен; зелёный индикатор на её стойке по-прежнему горел ровно.

- Если самопроверка начнётся во время прохода, рукоять здесь, - напомнил Арно, повернувшись к остальным и показав на боковую панель. - На подъём уйдёт примерно пятнадцать секунд.

- Пятнадцать настоящих или пятнадцать оптимистичных по инструкции? - спросил Феликс.

- Хочешь, остановимся и проверим? - спросил Арно, посмотрев на Феликса и всё ещё удерживая ладонь возле панели.

- Нет, документация внезапно вызывает у меня глубокое доверие.

Оскар пропустил Давида ближе к середине группы и сам остался у края прохода. Нея шла в нескольких шагах за Ингой; Эрик держался левее, оставляя ей открытым обзор на перегородку, стеллажи и боковой выход. Первую половину читального зала они прошли спокойно.

Возле окна Сия задержалась на секунду, чтобы подтянуть ремень сумки, затем догнала Тею. Феликс что-то сказал ей, повернувшись лицом, и она показала ему большой палец, но Нея находилась слишком далеко, чтобы разобрать слова.

Следующий ряд полок закончился возле автоматического возврата. Через прозрачную панель была видна неподвижная лента сортировочной линии, дальше - несколько пластиковых направляющих и ролики. Над служебным окном висела металлическая решётка, поднятая к потолку. У бокового выхода стояла ещё одна охранная рамка. По привычке Нея отметила расстояние между механизмами и свободное пространство вдоль стены, куда можно было отойти при необходимости.

На верхней полке справа от Сии откинулась удерживающая планка. Сия сначала повернулась к источнику, как они договорились после Каспера, и только после этого выбрала направление. Две книги упали почти одновременно, на её Кольце вспыхнул первый белый сегмент; она сразу отступила из прохода и посмотрела в сторону остальных. Воздействие оказалось коротким: больше книг с полки не сорвалось, а после двух безопасных секунд единственный сегмент погас.

Сия подняла ладонь, показывая, что всё в порядке. Тея, уже прошедшая под поднятой противопожарной перегородкой, остановилась и дождалась её.

На боковой стойке возле перегородки зелёный индикатор сменился красным, а под ним появилась короткая служебная строка: «АВТОТЕСТ ПРИВОДА». Арно вскинул руку, но прозрачные панели уже начали опускаться из потолочного короба.

- Перегородка! - Эрик одновременно показал вверх.

Тея успела шагнуть назад, но Инга перехватила её за предплечье и потянула к себе, освобождая пространство под движущейся конструкцией, тогда как Сия оставалась на другой стороне. Сия рванула к проходу, однако прозрачная нижняя кромка опускалась слишком быстро: до группы оставалось несколько шагов, когда ей пришлось остановиться, чтобы не попасть под неё, и отступить. Перегородка дошла до пола, оставив между Сией и остальными прозрачное стекло.

Сия прижала ладонь к панели, затем показала обеими руками: «Я в порядке», и на её шее Кольцо по-прежнему оставалось тёмным. Арно уже опустился перед панелью ручного подъёма, Оскар встал рядом и освободил рукоять от защитного фиксатора; через стекло Сия смотрела на них, по-прежнему держа ладонь на прозрачной преграде. Арно обеими руками взялся за рукоять механического подъёма.