Обложка Семена зла растут на свету

Семена зла растут на свету

SerDatMer

0% прочитано
Стандартный
SerDatMer

Семена зла растут на свету

Межконтинентальная ночёвка (часть 1)

13 апреля

— «Тринадцатый день рождения выдался на славу».

У мальчишки, при рождении названным Мефодием Буслаевым, имелись все поводы так думать.

Во-первых, сегодня был его день рождения, что само по себе обещает подъём настроения на сутки вперёд.

Во-вторых, мама разрешила ему прогулять школу. Всё равно была суббота без уроков математики или русского языка в расписании.

В-третьих, дядя Хаврон проявил удивительную щедрость и отсыпал ему немного карманных денег. Вместе с его собственными карманными сбережениями этого хватило, чтобы прикупить маленький тортик, с которым он, воспользовавшись одобренным прогулом, на весь день отправился в гости к Ирке. Потом, когда в школе закончились занятия для его класса, встретил других своих приятелей и вместе с ними сходил в киношку. До фактического просмотра им нужно было немного подождать, так как прямо сейчас крутили какую-то муть, отчего пришлось болтаться вокруг в ожидании начала фильма на их вкус и, закономерно, ещё потратится на еду из ларька. Может быть они могли бы и сэкономить, но по случаю дня рождения решили поиграть в мажоров и шикануть.

Короче, впечатлений он набрался приятных и многочисленных, а от того стоило его длинноволосой голове коснуться подушки, как его глаза тут же сомкнулись, тогда как разум уплыл в страну снов.

В буквальном смысле.

Также быстро, как он рухнул на кровать, Мефа выкинуло с мягкой перинки словно его тело использовали как снаряд катапульты. Хотя парнишка не так уж быстро это понял, ибо приземлился в кромешной темноте. Пошатываясь от головокружения, он смог разглядеть только свои руки и ноги. А когда он сделал осторожную пару шагов направо и не смог нащупать тумбочки, юный Буслаев с ноткой страха оказался вынужден признать, что он не просто резко проснулся посреди ночи.

С этим тревожащим осознанием на сердце парень ещё раз взглянул под ноги. Босые ступни блистали будто в летний день, но под ними не проглядывалось ни сантиметра загадочного пола. Внизу, сверху и вокруг него царила непроглядная тьма.

Уже куда менее уверенной и даже шатающейся походкой Мефодий постарался вернуться по невидимой поверхности, которая ощущались поразительно гладкой и в тоже время совсем не скользкой, к родной кровати. Та тоже виднелась чётко и ясно на фоне бескрайнего тёмного полотна. Перепуганного парня не волновало, сколько в этом явлении мало логики, потому как сейчас для него гораздо важнее было обзавестись точкой опорой, откуда он сможет собраться со своими силами.

— Ладно, уже хорошо. Я вроде как не падаю в бездну, — прошептал он, нервно сжимая края матраса. — Нужно взять себя в руки и заняться тем, чем мы обычно занимаемся с трудом. Нужно хорошенько подумать…

Хотя какие его шансы выяснить, как выбраться из такой пугающей дичи, если он порой и с обычными задачками по математике от часу до двух бился?

— Ну уж нет, — буркнул Меф себе под нос.

— Здесь кто-то есть?! — неожиданно раздалось откуда-то сбоку.

Испуганный окрик прервал его натужную попытку сосредоточится, но взамен дал бесценный ориентир в окружающем море неопределённости.

Обернувшись, Мефодий понял, что может видеть дальше собственной кровати. Теперь чуть поодаль от него вместо чёрного пространства сидел черноволосый мальчишка, приблизительно его роста, но похудее. Напротив же того парня дёргано озиралась девчонка с короткими рыжими волосами. Собственно, длинна причёски и предупредила Мефа от того, чтобы принять её за Ирку.

Следом его обострившаяся внимательность указала на примечательную деталь в виде того, что эти незнакомые дети также сидели на кроватях.

— «И как я не разглядел их раньше?», — мысленно удивился Меф. — «В смысле, не кровати, а парня с девчонкой».

На его досаду, узнать причину разрушения невидимых ширм между ними Буслаеву было суждено отнюдь не в эту ночь. Сердца трёх подростков не отстучали и шести ударов, как полный мрак окружающего их пространства сменился ослепительным светом.

Когда Мефодий проморгался, он уже смотрел на потолок заурядной московской квартиры.

20 апреля

Прошла ни много ни мало неделя. Повтора того странного и слишком уж натурального сновидения не случилось. На самом деле, ему вообще толком ничего не приснилось за эти семь дней. Оно и понятно, ведь наяву у юного Буслаева жизнь кипела событиями. В частности, то были школьные будни и семейные посиделки со своими приятными мелочами.

Таким образом, Мефодий почти забыл о другой малозначительной с его точки зрения вещи из своего недавнего прошлого, укладываясь спать пораньше. А всё потому, что на улице безустанно лил дождь, мешая ему выйти на улицу днём или заглянуть вечерком к Ирке. Вот и пришлось ему изображать готовность лечь спать пораньше, хотя под одеялом он прижимал к боку телефон, чтобы затем переписываться с подругой, которая вообще никогда не соблюдала никакого режима сна.

Вышло довольно весело. Ирка строчила сообщения с ошеломительной скоростью, не давая ему заскучать последними сумасшедшими сплетнями и глупыми шутками из сети. Естественно, приправляя их всех своими комментариями. Пару раз младший Буслаев едва успевал сдержать свой смех и не разбудить маму с дядей, тут же резко сосредотачиваясь и набивая на экране соответствующий комментарий, вспоминая свои забавные случаи.

Однако, перебарывать сонливость всю ночь напролёт не получалось. Особенно когда ему приходилось больше читать регулярно обновляемые полотна текста от Ирки. Каждая новая строчка после прочтения с тяжестью оседала на его веках.

В результате, когда в коридоре послышались шебуршащиеся шаги родственников, идущих в туалет по нужде или на кухню за стаканом воды, юноша оказался вынужден спешно погасить телефон, сделав вид, будто он уже уснул. По иронии судьбы, без электрического освещения экрана неудавшийся шпион окончательно поддался сонливости и провалился в мир своих грёз.

И там он приземлился в уже немного знакомой пустоте, где единственной точкой отсчёта служила его кровать.

Повтора со сплошной изоляцией не было. Теперь Мефодию сразу были видны другие дети, сидящие на своих кроватях по разные, весьма условные края их общего тёмного пространства. Что примечательно, его таинственные соседи имели ту же внешность, отчего происходящее всё меньше походило на спонтанную игру разума.

Неопределённость ситуации с садисткой ухмылкой разжигала внутри души юноши раздражение, а оно побуждало действовать. Хоть самым глупейшим способом, лишь бы не стоять в постыдной лужице чувства бездействия и собственного бессилия.

— Эй! — добродушно помахав рукой, Буслаев заговорил в равной мере стоически. — Вы тут давно?

На нём без промедления сомкнулись напряжённые взгляды. Дальнейшая реакция не заставила себя долго ждать.

— Кто ты?! — первой отозвалась рыжая, тут же указав на него пальцем. — Немедленно скажите, зачем вы меня сюда притащили!

Громкий крик отразился болью в бедных ушах Мефодия. Пускай до него уже второй раз доносился этот звонкий голос, но в этот раз звук словно бы стал громче и плотнее, не самым приятным образом контрастируя с давлением тишины из прошлого сна здесь.

— Полагаю, просто парень, который понятия не имеет, куда он попал и что с ним происходит. Как и я, как и ты, — с ледяным спокойствием заговорил худой и черноволосый мальчик по правую руку от Буслаева. — Хотя не совсем. Ты ведь девочка.

— С какой стати я должна ему верить? Или тебе?! — полная противоположность ему, незнакомая девочка не унималась в своём нервном подозрении, и теперь грозно показывала пальцем уже на них двоих, ежесекундно меняя цель.

— Потому что мы с тем же успехом можем шипеть друг на друга, не пытаясь разобраться во всей этой фигне? — доходчиво рассудил Меф.

— Ага, — отозвался брюнет, полностью повернувшись к Буслаеву. — Вдобавок, хочу заметить, что нам и вправду не обязательно убеждать её в чём-либо. Главное пускай помалкивает и не мешает нам самим разбираться в этой загадке.

Тотальное игнорирование и завуалированное принижение её достоинства задели их крикунью за живое.

Нет, из позы девочки отнюдь не сразу пропала очень ярко выраженная тревожность вкупе с очевидным страхом. Зато перестала тыкать пальцем как оскорблённый дуэлист тычет в оппонента рапирой.

— Ладно. Звучит логично, — не выдержала она спустя всего минуту. — Считайте, вы меня убедили.

А потом, когда она действительно быстро прекратила дрожать от гнева или страха и недоверчиво озираться, превратившись таким образом из почти затравленного барашка весеннего окраса в самую обычную девушку.

— Рад, что мой блеф сработал и ты пришла в себя. Однако, как-то ты чересчур быстро успокоилась, — покосился на недавнюю крикунью другой мальчик.

— На самом деле, я истерила больше для виду, — призналась рыжеволосая особа, смущённо подобрав к себе край одеяла. — Так мама меня учила.

— Ух ты. Хитрый трюк, — Буслаеву оставалось только присвистнуть, удивляясь новой для него грани девчачьих причуд.

— Хитрый, но, однако, бессмысленный в этой пустоте, — заметил его сосед, круговым движением пальца обводя местную глушь. — В конце концов, тут вряд ли кого можно привлечь громкими криками и мольбами о помощи.

— А может быть ты просто не хочешь признавать, что она успела поводить нас за нос раньше того, как ты закинул свою уловку?

— Я ничего такого не говорил, — сдержанно процедил тощий брюнет.

— Итак, вернёмся к нашим баранам, — Мефодий позволил себе вдохнуть полной грудью, готовясь задать свой первоначальным вопрос. — Вы тут давно?

— Нет. Я только что здесь очнулась, — ответила единственная девочка среди их потерянного трио.

— Аналогично, — донеслось от парня рядом с ней, который не был Буслаевым. — Хотя неделю назад мне приснился подозрительно похожий сон.

— Тоже самое, — случайно сказали одновременно и Меф, и рыжая девчонка.

Желаемого понимания происходящих событий такие признания не принесли.

В тот период Буслаев запоздало отметил разницу между спальными местами каждого из них, где собственность брюнета являла собой матрас с одной подушкой, тогда как у иркоподобной девочки имелась уже полноценная кровать с целой кучей подушек и даже парой мягких игрушек, а сам Меф вместе с его старой кроватью на резных ножках и двумя подушками находились по середине этого местечкового рейтинга.

— Ясно, что ничего не ясно, — от досады юноша взлохматил себе макушку со светлыми волосами. — Ну раз нас сюда занесло, то давайте хотя бы именами своими поделимся. Чтобы не тыкать друг в друга пальцами.

— Вилл, — с ходу отозвалась рыженькая.

— Да я вообще-то хотел сам первым раскрыться, — со смешком отозвался блондин. — Но ладно. Меня Мефодием зовут. Если что, просто Меф тоже сойдёт.

— Курусу Рен, — назвался скромный брюнет. — Сдаётся мне, вы не мои земляки.

— Ох какой культурный. Полным именем называешься. Или же хвастаешься? — Меф с ухмылкой отпустил свой комментарий.

— Хех, — Рен с озорным блеском в взгляде отзеркалил его выражение. — Ещё одно доказательство, что мы с вами из разных мест.

— Тебя это волнует? — насторожилась Вилл.

— Неа, — пожал плечами подросток. — С чего бы мне волноваться или раздражаться? Вы ничего плохого лично мне не сделали, и я до сего дня вас не встречал, а родители научили меня не думать о человека плохо при первом знакомстве. Так что мы начинаем на нулевом, так сказать, уровне, — выговорившись, Рен тяжело вздохнул. — Скорее меня волнует, что на окончание своего дня рождения получу сон в духе какой-то манги.

— Чего? — приподнял бровь Меф, чей жест с минимальным отставанием повторила и Вилл.

— Да так, шутка вслух, — замялся парнишка.

— Ладно, но ты ведь что-то сказал про день рождения? — всё не унимался юный Буслаев, в поисках подмоги переключившись на Вилл. — Не я же один это слышал?

— Вроде бы так он и сделал, — кивнула рыжая после краткого мгновенья размышлений. — И теперь мне тоже интересно, о чём именно ты говорил себе под нос.

— Эх, — Рен тяжело вздохнул. — Я сказал, что не думал попасть в сюжет прям как из манги в ночь своего тринадцатого дня рождения.

Буслаев почти физически ощутил, как в его голове щёлкают две идеально сложившиеся части паззла.

— Так у тебя тоже был день рождения на прошлой неделе, — и снова его обошла первая отошедшая от удивления Вилл, пока Меф ненадолго прикрыл глаза от задумчивости.

— Выходит, нам всем недавно исполнилось тринадцать? — на редкость тщательно продумавший свою речь Мефодий обошёлся уже без шёпота. — Не может же это быть совпадением?

Когда он высказался и хотел посмотреть на реакцию двух остальных ребят, то обомлел. Сейчас они выглядели словно изображение на экране телевизора с плохим сигналом. Каждый сантиметр кожи и одежды бликовал то белым, то чёрным, стремительно склоняясь к последнем и тем самым стирая их изображения из этого пространства.

Наблюдение за чередой сменяющихся оттенков грозилось приступом тошноты. Однако, наперекор визуальной боли, можно было разглядеть шокированные выражения лиц Курусу и Вилл, с которым они смотрели на себя и на своё окружение.

И, посмотрев на собственные руки, Буслаев увидел те же помехи. А затем, прежде чем на его мозг навалилась волна адреналина и паники, всё вокруг него погрузилось в черноту. Меф тут же выпрыгнул из кровати, мягкости которой больше не чувствовал, и отчаянно замахал руками и ногами. По крайней мере, ему бы хотелось думать, что он это делает, ибо абсолютная дезориентация не позволяла ему ощутить и дуновения ветерка при движении. На одну пробирающую до дрожи секунду ему даже представилось, что он лишь воображает, пока на самом деле не способе пошевелится.

Подстёгнутый невероятно сильной эмоцией, Меф замахнулся особо сильно и выбросил кулак вперёд. Липкий страх тут же отступил, стоило ему неуклюже ударить по бетонной стене. Неуклюже и болезненно.

— Ай! Больно, блин! — сплюнул длинноволосый блондин, инстинктивно отступая назад и чуть не ударяясь о старый шкафчик. — Худший сон… даже если паршивым вышло только его окончание… отчего я только рад наконец проснуться дома. Ух.

Полусонный юноша ещё некоторое время наблюдал, как его привыкающее к обычной, мирской темноте зрение медленно вычленяет знакомые черты обоев, которыми давненько были обклеены все стенки его комнаты. Не смотря на свою кажущуюся меланхоличность, данный процесс здорово помогал ему успокоить бешено колотящееся в груди сердце и нервы, болезненно сдавливающие вески.

— Меф, это ты там по стенкам бьёшь?! — послышался рассерженный окрик матери из другой спальни. — Ты что это удумал? Не буди соседей!

— Не хватало чтобы ещё они на нас зуб точили, — с минимальной задержкой вторил ей из зала дядя, прежде чем произнести уже в разы сонливее. — Там такой амбал…

Стоило Мефодию только подобраться к понятию нормы, как голоса родственников тут же вернули всё обратно. Усилием воли парень отогнал непрошеные мысли, полные криков возмущения. Он сам натворил делов.

— Извини, кошмар приснился, — сквозь стиснутые зубы отозвался младший Буслаев, про себя оценивая, какие шансы разбудить соседей если не одним единственным ударом о глухой бетон, то их перекрикиваниями между комнатами. — Случайно размахался. Больше не повторю!

— Давайте не кричать в полшестого!

Конечно, что и требовалось доказать. Ох уж эта квартирная жизнь.

Межконтинентальная ночёвка (часть 2)

27 апреля

Курусу Рен был вынужден признать, что его недавние сны про девочку по имени Вилл и паренька с замысловатым именем Мефодий являются далеко не фантазией скучающего по приключениям подростка. Тому была аж несколько причин.

Во-первых, в ночь празднования своего дня рождения, как и неделю спустя, Рен помнил, как он ложился спать, только чтобы затем сразу обнаружить себя в том же пустом пространстве. И в его голове не было никаких обрывистых знаний или заглушающих разум эмоций, которые обычно мешали осмыслить происходящее и сойти с дороги дрёмы. Напротив, на этапе одиночного сновидения у него имелось время на то, чтобы попытаться обосновать своё присутствие в немного пугающей обстановке. В следующий же раз, когда дело дошло до разговоров, он также чувствовал себя достаточно непринуждённо, и даже больше — мог слышать из уст его товарищей по несчастью точные слова вместо мгновенного понимания смысла, как что случается во снах.

Вторым по порядку, но не по значимости, шёл очевидно заметный повтор лиц Мефа и Вилл. Пускай изначально они увидели друг друга всего лишь на пару секунд, но Рену повезло их запомнить. И не чтобы это могло сказаться на его восприятии второго сна и теперь уже полноценной встречи, ибо между обоими снами имелся ощутимый перерыв. Тогда Рен взял за веру, что у него не просто невероятно правдоподобные и чёткие сны, в которых он сохраняет трезвость рассудка, но это же состояние разделяют с ним ещё двое человек. В конце концов, ни длинноволосый блондин, ни коротко постриженная рыжая не выглядели как его знакомые в нормальной жизни. Учитывая внешность и несколько причудливые манеры, они были чистокровными иностранцами, при том каждый с отдельного уголка планеты.

— «Заставляет гадать, к чему приведёт дальнейшее продолжение нашего общения. Хотя, наверное, часть про вынуждение звучит как полная чушь, потому что меня вовсе не нужно заставлять», — подумал он и тут же поправил себя в собственных мыслях, внешне ухмыляясь перед тем, как забраться под одеяло.

Возможно, это было всего лишь чудесное совпадение, но, если у их таинственной связи всё-таки имелся такой же таинственный механизм функционирования, то очередная встреча должна была случится именно в эту ночь, спустя ещё неделю после их первого общего сна.

Да, он улыбался от предвкушения возможности опять поучаствовать в самом необычном событии в его жизни. И от того ложился на футон в необыкновенно хорошем настроении. Единственным, что подкидывало кислятины в этот вкусный эмоциональный салат, был страх толком не заснуть сегодня ночью, будучи слишком взволнованным. Прошлый танец аргументов уже являлся вопиющим симптомом.

Как ни странно, именно лихорадочная погоня ума за десятком разных мыслей истощила сфокусированность Курусу Рена достаточно, чтобы его сознание уплыло за грань реальности, пока тело отдыхало после долгого дня.

Спустя мгновенье или часа три, Рен резко открыл глаза, вновь обнаружив себя в бесконечном темноте. Крайне бедные декорации, но увлекательные собеседники.

Удовлетворённо вздохнув, юноша сменил положение тела на сидячее и по наитию встретился взглядами с остальными двумя подростками. Если судить только по мимике, Вилл до сих пор была насторожена, а вот Мефодий, вдобавок к подобному напряжению, демонстрировал ещё и хорошо заметную на его лице долю раздражения.

Никто из ребят не выглядел готовым заговорить первым. Окружающая детей тьма нависала над ними вуалью гнетущей тишины.

Несмотря на весь его прошлый энтузиазм, даже у Рена встал ком в горле.

Что ему делать? Поздороваться с ними обоими? Конечно, это как бы само собой разумеющееся. А вот что должно идти следом за шаблонными фразами?

К своему стыду, он позорно забыл продумать начало речи, слишком увлёкшись перспективами настоящих вопросов, и сейчас ему не хотелось бы вываливать накопившиеся теории сразу целой кучей. По опыту общения со сверстниками из родного города, такое поведение всегда упиралось в тупик непонимания, в результате чего примерно год назад Рен стал придерживаться тактики наблюдения за общим ходом беседы, выжидая возможности внести свой вклад подходящей заметкой. Жаль, что это, похоже, никак не решило проблемы с инициацией разговоров, отчего как раз здесь Курусу Рен потерпел сокрушительное поражение.

— «Всё же никудышный из меня главный герой».

Итак, тишина продолжалась. Казалось, ещё немного и рядом громом раздастся звук упавшей капли воды. Никаких сомнений, это была бы самая неуклюжая отправная точка для следующего разговора.

— Думаете, это случается у всех, кому исполняется тринадцать лет? — внезапно проговорила Вилл.

Она нагло пропустила фазу хотя бы минимально вежливого приветствия, но, опять же, они все получили подвижку.

— Хм...

Что касается тех самых заметок, которые он бы мог иметь насчёт данной темы. Молодому Курусу действительно стоило бы попытаться обдумать вариант с заговором старших поколений. Всё же тринадцать лет жизни означает ничтожное количество знаний о мире на фоне тридцати или пятидесяти, чисто математически. С другой стороны, эти крупицы опыта уже позволяли делать некоторые выводы из наблюдений за поведением взрослых.

— А почему нам тогда об этом ничего не говорили те, кому исполнилось тринадцать до нас? — задумчиво спросил Рен.

— Не знаю. Просто пришло в голову, — девочка виновато пожала своими хрупкими на вид плечами. — Может быть, они все скрывали это от нас ради сюрприза?

— Да не. Бредово получается, — махнул рукой Меф, — Вы, например, смогли бы и дальше удерживать это в секрете? При том не просто молчать, а следить за тем, чтобы вас не услышали настырные младшеклассники? — светловолосый парнишка принялся активно жестикулировать, надеясь прибавить своей речи убедительности. — Не спорю, так можно жить, но...

— Но чем больше людей знают о секрете, тем больше шансов, что кто-нибудь проговорится. В данном случае мы говорим о большей части человечества, и поэтому шансы довольно высоки, мягко говоря. Особенно если учесть, что некоторые взрослые и вовсе нас не замечают, — перебил его Рен.

Внутренне словоохотливый брюнет уже кричал на свою несдержанность. Пускай его уста разомкнулись под гнётом вновь распаляющегося энтузиазма и стремительно появляющихся в уме догадок, это было грубое и непростительное поведение.

— Верно! — счастливо воскликнул Буслаев. — Разве у вас не было такого, что на семейных застольях взрослые начинают болтать о вещах, которые нам не то что в двенадцать, но и в пятнадцать рано знать? При том не сказать, что они следят за тем, чтобы мы оставались в другой комнате или отправлялись погулять на улице.

— Ты имеешь в виду то самое? — тихо уточнила Вилл, слегка покраснев.

— Ага, — Меф попытался уверенно кивнуть головой, но заминки в движении и в голосе беспощадно выдали его собственное смущение.

— Думаю, мы тебя поняли, — тактично закашлял Рен, испытывающий те же чувства и спешащий прикрыть деликатную тему.

— Бывает и похуже. Иногда можно и вовсе услышать то, чего никто не хочет услышать, — единственная девочка в их спонтанной группке заметно поникла. — Извините, что выдала такую глупость. Разумеется, только вы да я попались с этим сном.

Только взглянув на неё в таком состоянии, Меф вздрогнул и тут же переменился в настроении. Это сопровождалось изменением взгляда, ставшего острее и ярче, а также подобравшимися плечами, прежде чем парень и сам поднялся с кровати.

— Нет, это ты меня извини, — подошёл он к Вилл с мягким, смущённым голосом и нервным почёсыванием макушки. — Я, кажется, немного переборщил, оспаривая то, что ты сказала. Но это не имеет никакого отношения к тому, что я хотел выставить тебя неправой или типа того. И уж точно я не подразумевал, что тебе стоит высказываться, — высказав достаточно оправдательных заверений, он наконец перешёл к привычным попыткам поднять собеседнице настроение. — Наоборот, ты выдвинула мысль, которая мне в голову и за сто лет не пришла бы. И лучше обсудить её раньше, чем поздно. Как по мне, это здорово!

— Да. Мы совсем не хотели создать впечатление, будто мы имеем что-то против тебя лично, — присоединился к нему Рен, сдержанно и тактично. — К тому же, раз происходящее здесь слабо поддаётся логике, то любая глупость вовсе не глупа, верно?

Хоть Курусу и выступил в поддержку Мефодия, по его собственному мнению их рыжеволосая коллега по несчастью загрустила не от их взвешенных контраргументов, а по совсем иной причине. Казалось сюрреалистичным отчётливо видеть себя и друг друга будучи окружёнными непроницаемой темнотой, но коль данная аномалия оказалась достаточно удобной, чтобы он успел заметить, на каком именно отрезке своей речи поникла Вилл, то грех жаловаться.

Однако, и делится прежде времени плодами своих наблюдений не по годам сообразительный подросток не собирался. Пока он решил придержать эти выводы исключительно у себя. Не только ради мужской солидарности, но и так как он чувствовал, что любая попытка расспросить Вилл о том, какие неприятные вещи она однажды подслушала у взрослых, сейчас упрёт их в тупик и приведёт к дополнительным проблемам.

Тем временем, по итогу мальчишеских попыток подбодрить её, Вилл пару раз перевела взгляд почти потерявших блеск глаз с одного парня на другого и улыбнулась, скромно всхлипнув.

— Вы извиняетесь хуже всех, отчего мне уже не грустно, а смешно, — заявила она безапелляционно, с несвойственным человеку каменным выражением лица прямо как у каменной статуи.

Хотя глаза данной статуи задорно блестели. Безымянный социальный инстинкт заставлял парней балансировать между двумя вариантами. Наконец они сделали удивительно синхронный выбор и широко улыбнулись в ответ.

К счастью, они не прогадали, и их слегка наигранные улыбки заставили уголки губ девушки приподняться, раскалывая печать нерешительности и печали.

— Вот и приговор нашим стараниям, — произнёс Рен, надеясь шутливым сарказмом окончательно вытянуть Вилл в светлый спектр эмоций.

— Ладно-ладно! — засмеялась рыжая. — Я вас поняла. Больше не дуюсь.

Похоже, сработало.

Будто внешняя сила поджидала момента их примирения, образы ребят снова начали тускнеть. Каждый из них видел, как двое других шевелили губами, пытаясь сказать им нечто напоследок, но до них не доходило ни звука.

Скоро все опять проснулись в своих домах.

Межконтинентальная ночёвка (часть 3)

4 мая

Вильгельмина Вандом с несвойственной подросткам радостью поднялась с постели в семь часов утра. Да, было ещё рановато, но она хотя бы проснулась без пронзительного крика, застрявшего в горле, как было около полумесяца назад.

Тогда она всего лишь второй раз видела пугающий сон о пустоте и незнакомцах. Спустя неделю он снова повторился и, похоже, будет повторяться и впредь, доставая её по дороге жизни как надоедливейший репейник.

Какие бы высшие силы не стояли за этим, Вилл никак не могла понять их логики. У неё и без обязательного телепатического созвона каждую неделю хватало дел.

И плевать, что по факту их странные встречи внутри общего сна тратят ночные часы. Даже так любой разговор может зайти слишком далеко и потрепать ей нервы, как случилось в прошлый раз.

К счастью, неделю назад обошлось без криков. Хотя весь следующей день она провела в крайне скверном расположении духа, если не сказать полностью разбитой.

Само собой разумеется, школьный день тоже не задался и она точно завалила тест по математике из-за этого. Было тяжело сосредоточится, когда из закоулков памяти так и норовили выползти... воспоминания о моменте, когда она подслушала ссору своих родителей и подглядела, как папа уходит из их дома вместе с его любимым чемоданом.

Фрагменты той ночи вспыхивали в её памяти на каждом уроке, безжалостно сбивая концентрацию. Её раздрай приводил к частым ошибкам, отчего Вилл чувствовала себя большим разочарованием для своей матери, ведь у той и без неё нынче хватало забот, а это в свою очередь уводило её дальше по нисходящей спирали душевного равновесия, приводя к новым ошибкам и повторению удручающего цикла.

Хорошо ещё, что её самопровозглашённая подруга Ирма Лэйр проявила необычайную для себя тактичность и не стала подталкивать новенькую к очередной беседе ни о чём. Обычно Вилл была не против общения, но сегодня она нуждалась хотя бы в коротких окнах тишины между занятиями, дабы перевести дух и немного собраться с силами перед очередным испытанием.

Впрочем, кто знает, может быть ей удалось бы быстрее восстановить душевное равновесие, если бы она поделилась своим переживаниями с другим разумным существом. Друзья из старой школы, которых она покинула при переезде, пару раз помогали ей в похожих ситуациях.

— «Нет. Я не готова доверять местным девчонкам такие подробности о своей семейной жизни. По крайней мере пока не узнаю их странную компашку настолько хорошо, чтобы быть уверенной, что они не распустят обо мне гадких слухов», — парировала Вилл укол сомнений, стоило жалобному предположению всплыть на поверхность к окончанию школьного дня в тот день. — «То же самое касается и Мефодия с Реном. Пускай они и не смогут как-то навредить моей репутации, находясь далеко за океаном, в случае с ними мне уже не хочется грузить бедные мальчишеские мозги своими проблемами. Они просто ничего не поймут и не смогут мне помочь».

И спустя неделю Вилл до сих пор была полностью согласна с этим. Уже в тот день она окончательно самостоятельно разобралась с охватившей её тревогой, вырвав из памяти эмоциональные крючки. Когда они перестали постоянно напоминать ей обо всех моментах, когда она становилась свидетельницей бесповоротного разрушения своей семьи, юная и очень разгневанная Вандом обратно заперла подавленные воспоминания, под максимальным количеством мысленных замков.

— «Та катастрофа завершена. Мама и папа развелись, нашу квартиру продали. Я сама решила остаться с мамой и мы уехали от папы в другой город. Бессмысленно об этом вспоминать и мучится».

Да, терапевтическая прогулка заняла чуть дольше времени, ведь Вилл понадобилось специально свернуть с намеченного маршрута и возвращаться домой по условной кривой вместо кратчайшего лавирования между улицами, но спокойный и в меру счастливый разум компенсировал любую задержку. Как второстепенный плюс, она также нашла местный зоомагазин с очаровательными хомячками на витрине.

В последующие дни всё вернулось в привычное русло. Она всё также ходила в школу, лажала на математике и неплохо справлялась с английским, а ещё потихоньку вливалась в местный девичий коллектив. Активно способствовала последнему Ирма, уже отлично знакомая с группой из, казалось бы, абсолютно непохожих личностей.

Больше всех выделялась Корнелия Хейл, блондинка с длинными волосами и происходящая из очень обеспеченной семьи местных банкиров. Можно даже сказать, что она прилагала к этому все усилия, ведь она относилась к тому самому типу девочек, которые являются признанными красавицами. Не то чтобы Вилл сама не проходила через период обучения искусству поддержки и приукрашивания женской обаятельности, но в своём возрасте она, как и подавляющее большинство девочек, уже уяснила, какая планка привлекательности ей принадлежит, а также определилась с количеством косметики, которую она готова ежедневно терпеть на своём лице. Корнелия же всё ещё продолжала толкать планку к вершинам, почти одержимо следя за внешним видом и выдавая на публике безупречную элегантность.

Вот чья детская мечта стать королевой моды и женится на принце могла стать реальной действительностью.

Следующая участница, как пример полного контраста группы, являлась полной противоположностью Корнелии. Если длинноволосая блондинка мастерски фокусировала на себе всё внимание окружающих, то смугленькая девочка по имени Тарани Кук не менее умело избегала чужаков. Казалось, любой, даже самый цепкий взгляд не способен удержаться на ней дольше пары секунд, прежде чем соскользнуть дальше. Зачем и как такая незаметная девчушка околачивалась рядом с без пяти минут мировой моделью? Уж точно не ради популярности, если поглядеть на её поведение.

Вилл пока так и стали понятны её мотивы. Тарани говорила тихо и редко, но зато метко и по существу. И она определённо не побаивалась остальных девочек, так что под типаж ручного ботаника пчелиного улья тоже не подходила. Временами мулатка даже прямо указывала им на их промашки или просто открыто высказывала своё недовольство. Впрочем, чаще всего она пылко делилась впечатлениями от заранее прочитанной ею темы будущего урока, помогая в том числе и самой Вилл, за что рыжая была ей очень признательна сразу после знакомства, когда она ещё пыталась нагнать школьную программу.

Наверное, про её мотивы лучше знала Ирма или Хай-Лин. По крайней мере, у юной Вандом имелись все основания полагать, что именно они затянули в свой узкий круг подруг прошлых двух девчонок изначально и продолжают удерживать весь коллектив сплочённым по сей день. Уж больно общительными они обе были по характеру, хотя внешне бледная азиатка с чёрной косичкой Хай-Лин разительно отличалась от Ирмы, типичной брюнетки с выразительным плутоватым лицом.

Короче, процесс акклиматизации шёл полным ходом.

Выдержав будние дни, Вилл залегла дома. Точнее, на квартире, куда они недавно переехали и до сих пор пытались сделать своим домом. Конечно, мама позаботилась сразу отыскать им жильё со всеми удобствами. Тогда они вдвоём ещё заметили, насколько удобным оказалось предложение о сдаче жилья, идеально, аж до подозрительности, подходящее под их нужды. Ровно то, что позволяет разместится неполной семье из одного родителя и одного ребёнка-подростка. Даже не понадобилось докупать холодильник, микроволновку и прочее.

Но в том-то и дело. Были удобства, но не уют. Стены были слишком голым, слишком безличными. Поэтому на выходных, когда младшая Вандом не тискала в постели коллекцию плюшевых лягушек и не корпела над домашкой, она вместе с матерью ходила различными магазинам в поисках различных декоративных украшений.

Но выходные быстро оставили их, сдавшись под натиском численного превосходства суровых трудовых будней. Вилл вернулась в школу, с горем пополам сдала математический тест и пережила другие уроки, болтая с девочками на переменах до финального звонка, с которым они все разошлись по домам. Следующие дни мало отличались от понедельника, за исключением теста и немного беспокойного состояния учителя литературы, который сперва закашлялся прямо на их уроке, ну а затем и вовсе отменил все свои занятия до конца недели. Среди парт и обеденных столов поговаривали, что он может стать очередной жертвой синдрома апатии, отчего многих бросало в дрожь.

Многих, но не младшую Вандом. И не от повышенной смелости. Скорее она просто не понимала, о каком таком синдроме апатии идёт речь. Ничто не мешало спросить об этом ту же Ирму... однако, на самом деле Вилл не испытывала в себе настолько сильного желания беспокоиться о в целом чужом ей человеке, чтобы серьёзно углубляться в вопрос. По полной занятой учёбой и окончанием переезда девушке вполне хватило и мимоходом почерпнутых из слухов очевидных намёков, что синдром апатии является пугающе правдоподобной городской байкой, объясняющей внезапный всплеск коматозных больных в местных больницах неким проклятием. От этого знания по коже Вилл уже точно пошли мурашки.

Вот так, с вкусом приправленной лёгкой тревогой рутины, настала седьмая ночь с предыдущего визита Мефа и Рена в её сны. Если тот брюнет был прав, они и теперь встретятся Вилл. Ожидая этого с окончания ужина, она ощущала раздражение, затенённое предвкушением и типичным женским любопытством. Иными словами, ей очень не хотелось опять словить там эмоциональный урон, но загадочность того места не могла не привлекать её внимание.

— «В любом случае, я не имею возможности как-либо помешать этой назойливой странности в своей жизни».

Перевернувшись на бок, Вилл невольно уставилась на электронные часы в виде лягушки. Инстинктивно она принялась выдыхать в такт мигающим цифрам на кругленьком животе фигурке, и её начало клонить в сон.

Тем не менее, она успела смутно заметить, как якобы надёжный прибор вдруг погас и как жёлтый свет электрических фонарей за окном резко сменился на необычный зелёный оттенок лунного сияния. Однако, девочка была уже слишком близко к укачивающим прикосновениям страны грёз, чтобы беспокоится.

Вильгемина Вандом уснула и практически мгновенно очнулась, наслаждаясь такой ясностью в голове, которую она могла припомнить лишь в детстве.

— Мы теперь что, каждую неделю будем здесь друг на друга любоваться? — прижав ладонь ко лбу, спросила рыжая, прекрасно зная, кто её услышит.

— Ага, похоже на то, — скучающе пробубнил Рен, по всем признакам уже принявший такое положение дел. — Любуйся сколько хочешь.

— Привет, Вилл. Ты нормально? В смысле, после прошлого раза? — Мефодий с ходу обратил на неё своё взволнованное лицо. — Как-никак, прошла целая неделя, так что я пойму, если ты всё обдумала и поняла, насколько паршивенько мы пытались тебя успокоить. Лично я готов извинится снова.

— Как и я, — откликнулся Курусу. — Хотя ничего кроме слов я дать тебе не могу, но уж поверь, что они будут искренними.

Их беспокоило выглядело немного внезапно, если не наигранно на фоне меланхолии язвительного брюнета всего несколько секунд назад. Возможно, он только осознал перемену своего положения и резко вспомнил подробности их предыдущей беседы.

— Всё нормально. Правда.

Что удивительно, она не врала и даже не преувеличивала. Та ранее подавляющая доля раздражения, присутствующая в её предсонном настрое, принялась медленно истаивать, стоило ей только заговорить с парой знакомых незнакомцев и, так сказать, окончательно решить итоги того старого разговора.

Она будто повернула ключ последнего замка, действуя с непоколебимой уверенностью. Может быть, ей действительно стоило с кем-то обсудить возникшую проблему. Просто этими кем-то должны были быть Мефодий и Рен.

— Ладно, давайте вернёмся к делу, — тактично откашлявшись, на этот раз уже Рен осмелился взять быка за рога. — Думаю, мы можем выяснить, по какой причине сюда занесло конкретно нас, если расскажем о себе хотя бы немного больше и попытаемся установить примерную взаимосвязь. Если позволите, я начну первым и скажу, что моя семья родом из Каракуры.

— Москва, — лаконично поделился Меф.

— Видимо, связи никакой, но раз уж вы оба поделились, то и мне не стоит скрываться, — со вздохом заключила Вилл. — Хизерфилд. Теперь я оттуда.

— Теперь? — заинтересовался Рен.

— Недавно переехала туда вместе с матерью. Точнее, она привезла меня с собой, — скомкано разъяснила девочка. — И на этом пока всё. Понятно ведь, что мы даже не с одного континента.

— В целом, ты права в том, что пока никакой связи не прослеживается, — сидя на своём низеньком матрасе, Рен задумчиво шаркнул носком по невидимому полу. — Должно быть что-то ещё. При том весьма неординарное, так как наши встречи точно не назовёшь обычными.

— Слабо верится, что мы сможем разобраться с этим самостоятельно, — скептически заметил Меф.

— Ага, — кивнула ему Вилл. — Но если попробуем рассказать родителям или прочим взрослым, то нас совсем не поймут.

— Давайте будет увереннее, — Курусу, видимо, старался показать, что прекрасно понимает их позицию, но, раз они уже высказали все опасения, также считал себя обязанным попытаться представить альтернативу. — Мы вообще ничем не жертвуем, продолжая собираться тут, и вроде как смогли наладить общий язык. Надеюсь, также сможем привыкнуть и к обрывам этого типа снов.

— Да, хотелось бы, — сказала рыжая, вздрагивая от соответствующих воспоминаний.

— Я уже перестал обращать внимание. Почти, — похвалился Меф в типичной мальчишеской манере.

— Это я к чему. К тому, что нам просто нужно продолжить общаться и узнавать о друг друге новое.

— Типа, мы должны вести себя как друзья? — Вилл дёрнула бровью. — Из банальной надежды однажды натолкнуться на нечто, что связывает нас всех этими чудными снами?

— Ну да? — сказал Рен, от волнения в голосе соскочив на вопрос.

— Или мы можем просто сразу стать друзьями, — Меф заговорил почти одновременно с ним.

— Действительно. Почему бы и не подружится? Мы ведь и так, и эдак будем регулярно видится, — Рен тут же поддержал его.

Прежде чем столь бездумно соглашаться, Вилл решила взвесить перспективу завязывания немного более близкого знакомства с людьми, которых она суммарно знает едва ли час. Ещё в детском саду старшая Вандом часто говорила своей дочурке, что к слову «дружба» не стоит относится легкомысленно и надо выбирать только тех детей, с которыми она собирается долго общаться. Повзрослев, Вилл уяснила, как безудержно могут пожирать время поверхностные отношения, отдавая взамен минимум отзывчивости.

Впрочем, для мальчишек, должно быть, подобное и является само собой разумеющимся делом, а по её меркам под предложением дружбы подразумевалось приятельство и не более. К слову, этот парень Курусу сперва показался ей излишне щепетильным, однако у него, похоже, имелась также сильная жажда общения.

Была ли у Вилл такая же жажда? Настолько сильная, чтобы перепрыгнуть через условие предварительного знания о надёжности будущих друзей? Пожалуй, нет.

— Ну хорошо, — кивнула Вилл с лёгкой хрипотцой. — Давайте попробуем.

Она не знала, воспринимать ли волну телевизионных помех, появившуюся сразу как она дала согласие, хорошим или, наоборот, плохим знаком. Всё же она не рассчитывала на стопроцентную дружбу, подразумевая именно среднее доброжелательное общение.

Так или иначе, в её власти было лишь зажмурится и попытаться перетерпеть переход обратно в нормальный мир.

18 мая

— Сегодня я бы хотел обсудить с вами ещё одно наблюдение.

— А ты быстро новой идеей обзавёлся, — с энтузиазмом прокомментировал Мефодий заявление Рена.

— Не удивлена. — пожала плечами Вилл, обращаясь к тому же брюнету. — Ты определённо кажешься умным парнем. Тебе для этого даже не нужно носить очки.

Они встречались уже седьмой раз в целом и третий раз конкретно как друзья. Собственно, поэтому прошлые два раза были наполнены болтовнёй на скучные темы вроде «какая еда тебе нравится?» или «любишь ли ты этот всем известный фильм?», отчего те пронеслись мимо внимания Вилл словно хорошо разогнавшийся вагон поезда. К счастью, теперь в растрёпанных локонах Курусу снова заселилась некая идея, и они готовились вернуться к вещам, что обещали оказаться интересными.

— Вообще-то, ношу. Когда не сплю, — смущённо сказал японец, заторможено ущипнув себя за переносицу. — И в этом вся суть.

— О чём ты? Давай ближе к делу, пожалуйста, — вежливо, но с доходчивой настойчивостью попросил его Меф.

— Короче, я хочу спросить вас насчёт того, имеете ли вы привычку засыпать в повседневной одежде?

Вопрос Рена ошеломил оставшуюся парочку гостивших в чёрной пустоте, прежде всего своей бестолковостью. Естественно, они были нормальными людьми и переодевались перед сном.

По крайней мере, так ребята думали, пока их товарищ не продолжил:

— На себя посмотрите. Или на меня, — брюнет театрально поднял обе руки над головой и указал двумя указательными пальцами себе на пиджак. — Думаете, я специально ложусь спать в школьной форме, когда знаю, что увижусь здесь с вами? — прекратив демонстрацию, он позволил себе вызывающе ухмыльнуться — Да бросьте.

Мефодию и Вилл потребовалось несколько роковых мгновений, чтобы переглянуться, осмотреть собственные наряды из джинс вместе с уличными куртками разной расцветки и, наконец, прийти к стыдливому осознанию.

— Блин! Блинский блин! — воскликнул Меф, хватаясь за голову. — Теперь я чувствую себя таким тугодумом, раз не заметил этого после стольких разов.

— С другой стороны, мы не увидели друг друга в пижамах. Или в ещё более неловкой одежде, — Вилл попыталась оправдаться, в процессе нечаянно представив самый неловкий вариант и густо покраснев. — Ик! Зачем я это только сказала?!

— Не знаю, — снова ухмыльнулся Рен, неловким полуоборотом скрывая собственный румянец. — Но мне кажется, вам теперь легче смирится со своей невнимательностью.

— Собираешься хвастаться всю ночь? — Меф со стоном пожаловался, наматывая часть своих длинных волос на кулак.

— Не совсем. В конце концов, я и сам долго приходил к этой мысли, — признался брюнет, возвращаясь к учтивому тону. — Сдаётся мне, мы всё же немного спим и потому не сразу замечаем некоторые странности.

— Постой, — юная Вандом приостановила его разглагольствования. — Это, конечно, сбивает с толку, но никак не раскрывает, почему мы меняем здесь свою одежду.

— Вот именно! — Рен щёлкнул пальцами. — Как только до меня дошла часть про замену пижамы на школьную форму, я тоже задумался над тем, почему это происходит. И так как у меня была почти неделя на размышления, я уже придумал одну сносную теорию.

— Какая же? — заинтересовался Меф, подавшись вперёд.

— Если наша одежда и меняется, то только потому что мы ожидаем разговаривать с другими людьми в своей повседневной одежде, а не в пижамах. Вы понимаете, что это значит? — спросил черноволосый подросток свою скромную аудиторию, очевидно собираясь тут же дать ответ. — Это значит, что мы можем сделать вот так!

Никто из его собеседников не знал, что это вообще возможно, но их приятель всё же смог в крайне пафосной манере снова поднести указательный и безымянный пальцы к своей переносице. Но вместо того, чтобы повторно ущипнуть себя за нос, он сделал такое движение, как если бы он поправлял дужку очков. И чёрные пластиковые очки реально появились на лице дерзкого паренька, стоило ему закончить жест.

— Как же приятно быть правым, — практически пропел Рен, смотря на удивлённые лица своих друзей.

— Мы можем сами решать, как здесь выглядеть?! И это также касается аксессуаров? — поражённая Вилл захотела сама испытать первый ощутимый плюс от пребывания в бесконечной пустоте, зажмурилась и спустя мгновенье уже взвешивала на руке жемчужное ожерелье. — Сразу не мог с этого начать?!

— Ну и любишь же ты свой голос, Курусу...

Рен ответил на последнее замечание от Мефодия очередным признанием. Теперь уже по поводу того, что, хотя он и сдерживался чересчур реально представлять свои очки ранее, у него была лишь теория и никакой гарантии. Возможно, он даже смог сделать это только потому что короткая лекция помогла ему достаточно поверить в себя, чтобы сделать сей трюк выполнимым. Как бы банально не звучало данное утверждение, Рену поверили, и он вместе с Мефодием ринулся проверять существующие границы окружающей темноты, пытаясь представить самую длинную палку на свете, пока младшая Вандом экспериментировала с силой своего воображения в куда меньших масштабах.

Успехи были относительными что у парней, что у девочки.

Рен несколько раз упирался многометровым шестом в невидимую стенку, но опора исчезала с конца палки, стоило Мефу добежать до гипотетической границы и без проблем пройти ещё несколько шагов вперёд. Данное место было воистину бескрайним или расширялось по желанию, не иначе.

Параллельно их потугам, Вилл быстро выяснила, что у созданных здесь предметов есть эдакий срок годности. Если долго не обращать внимания на воплощённую придумку, та быстро исчезнет. Поэтому вместо сорока мелких плюшевых игрушек, стремительно пропадающих вне поля зрения, ей пришлось довольствоваться одним крайне большим кроликом в форме очень мягкого кресла.

Обычная жизнь

23 июня

Очередное утро очередного учебного дня. Вилл уже сидела за партой. Спешная прогулка от квартиры до школы эффективно выветрила сонливость, принеся ясность сознанию, но пока её не было куда прикладывать. От того она не могла не отвлечься и предаться воспоминаниям о том множестве открытий и дел, которыми она занималась в тех объединённых снах. Как-никак, именно вчера ночью она снова туда отправилась.

Они определённо многого добились за последние... пять или шесть недель? Она всё ещё не была сильна в математике, поэтому пускай будет семь.

Переходя ближе к делу, возможность усилием мысли создавать любые предметы для заполнения в прошлом пустого пространства своими любимыми и крайне желанными вещами сильно увлекла Вилл, Мефа и Рена. Мягко говоря.

Для начала, на следующей встрече они уже в первую минуту превратили свои кровати в нечто из дорогой рекламы или даже сказок. Например, Меф разлёгся на матрасе, заменяющем палубу на парусном корабле точно под его рост, тогда как Рен уселся на вычурной скамейке без ножек, что держались на весу за счёт удивительно беззвучных взмахов настоящих крыльев, и только крыльев, без остальных птичьих частей. Последнее по первой слегка тревожило чувством неправильности, но Буслаев и Вандом его вскоре преодолели, каждый своим методом.

Вилл не знала, как это сделал Меф, зато приняла самое креативное на тот момент решение. Так как её спальное место ещё с прошлого раза представляло из себя гору мягких игрушек, она не стала далеко уходить от темы и щедро разбросала по невидимому полу различные цветные подушки и пёстрые коврики, которые, как она считала, хоть малость скрасят и сделают терпимым её пребывание в этой однообразной черноте. Вместе с тем их оказалось удобно держать на виду, без труда удерживая в голове нужные образы, что стабильно поддерживало дальнейшее существование того или иного предмета в данном месте.

Потом, с течением времени, ребята, будучи подростками, естественно не могли и не желали останавливать свой выбор на чём-то одном дольше пары совместных ночёвок. Они с огромным удовольствием меняли детали обстановки и добавляли ей новые элементы.

Однажды Рен и вовсе притащил камин. Сперва традиционный на условном краю своего угла, затем современный круглый по центру. При том он не убрал традиционный камин, а оставил его на прежнем месте. Пламя в них обоих светило ярко, но их лишённый реального тепла свет едва ли мог испарить каплю воды.

Видимо, не удовлетворившись половинчатым результатом, Курусу на пару скамейке с птичьими крыльями поставил скамейку с крыльями летучих мышей. По словам мальчишки, изначальная задумка как раз такой и была, просто ему нужно было перед этим убедится, что подобное вообще реализуемо. Ну и освежить знания о биологии летучих мышей в реальном мире для создания более натурально выглядящих крыльев с кожаными перепонками.

Буслаеву скоро тоже надоело еженедельно подбирать новые дизайны для своих кораблей и поэтому он вознамерился избавится от уединённой, умиротворяющей кровати и превратить свой угол в столкновенье флотилий, формирующее грандиозную деревянную башню с кучей несуществующих флагов и цветных парусов по периметру. Хорошо ещё, что не стал заливать округу морем. Хотя он всё же попытался насыпать поблизости чересчур яркого песка, на который далее поставил грубо сколоченные на бочках столы и стулья.

У него определённо выходила крутая пиратская бухта.

На самом деле, Вилл удивляло, сколь многое им удаётся настраивать. Или сколько им позволяют сохранять. Ведь когда они выходили из общего сна, проживали обычную неделю и снова сходились в едином для троих сновидении, почти всё ранее сотворённое ими стояло на прежних местах. Конечно, некоторые вещицы навроде пары мелких подушек, досок или канделябров с камина пропадали с их площадки обратно во тьму, но остальное в худшем случае было покрыто серой вуалью. Как будто от пыли или на старой фотографии. Так или иначе, эффект исчезал просто при прямом взгляде.

Может быть фокус заключался в том, что они расставили свои выдумки относительно тесно и могли хотя бы краем глаза следить за всей сценой? Единственным слабым звеном у этой теории являлась проблема со стенками. Они так и не придумали, как возвести вокруг себя надёжные стены, которые не исчезали бы и не открывали бы вид на тёмную бездну, стоило ребятам отвлечься от упорного наблюдения за их поведением.

Излишне говорить, что откровенно стрёмно проводить время в паранормальной зоне, тупо смотря на стенку и не делая ничего другого.

Особенно когда уже через несколько недель наступали каникулы. Как бы хорошая новость, да вот только перед заслуженным отдыхом школа требовала пройти через ещё одно суровое испытание в виде целого парада контрольных работ. Широта действий домашнего досуга стремительно сокращалась до сплошной зубрёжки, отчего к вечеру мозги становились такими же сухими, как и страницы в учебниках.

Поэтому, мотивированные бороться со скукой и слегка расслабить ум, вчера их троица бросила просто сидеть и перекидываться словами. Ребятам хотелось чем-то занять свои руки, и они попробовали приложить свои буквальные творческие способности для создания нескольких совершенно новых проектов. Кто-то из них называл их занятье тренировкой, тогда как другие предпочли не прикрываться оправданиями там, где это вовсе не нужно, и честно признать, что они стремятся от всей души развлечься.

К тому же, тогда они выяснили пару новых правил, действующих в этом странном месте.

Во-первых, любой выдуманный гаджет или электрический прибор не работал во сне так, как он должен был работать в реальности. Иными словами, компьютер или телефон являлись скорее кусками эфемерного пластика с наклейками на своих экранах и были не способны выполнять действия и показывать результат, если только весь ход событий уже мысленно не представил кто-то из ребят, тем самым мгновенно сменив наклейку проявлением своих ожиданий. Короче, играть в видеоигры или прослушивать музыку было невозможно.

Это вынудило современных подростков заняться глубокой раскопкой их общей памяти на предмет альтернативных вариантов. Именно тогда Мефодий вспомнил про всякие настольные и не очень игры, вроде карт, дартса и пинбола. Так их поиски резко взяли новый виток.

С игрой в дартс, к примеру, вскрылась удивительное свойство реальности группового сна. Вкратце, кто бы из них не бросал дротик, они всегда попадали в яблочко или в любое другое число, куда прицеливались. Лично для Вилл подобное мастерство было совсем несвойственно, ведь она в последний раз держала дротик вообще в возрасте лет семи или девяти, при чём не настоящий, а с детским магнитиком вместо жала.

Опыты с пинболом показали аналогичный результат, подтолкнув Рена к мысли, что раз они создают здесь вещи силой воли, то могут и управлять ими. Быстрая проверка невозможным броском наискось от мишени оказалась утвердила взятие мишени на прицел как сверхъестественное вмешательство, обеспечивающее точнейшее попадание.

Зато с парными настолками таких аномалий почему-то не происходило. Тот же ручной футбол или аэрохоккей было вовсе не трудно представить в подробностях и достоверно воплотить, а сосредоточенность на игре не позволяла столу исчезнуть. Мяч или шайба на протяжении десятков раундов вели себя ожидаемо непредсказуемо, отскакивая под действием рук соперников куда вздумается и поддерживая здоровый спортивный азарт.

Курусу долго чесал подбородок, пока Меф не выскочил с предположение, что, играя друг против друга, они продолжают подсознательно желать точных попаданий и с равной силой перетягивают ненормальный баланс на себя, по итогу оставляя шансы на победу честными.

Игра в простейшего карточного "дурака", совершенно очевидно, не подразумевала обмана физики, представляя интеллектуальное противостояние. И, дабы никому не пришла в голову гениальная мысль подменивать изображения карт с помощью буйного воображения, несколько пробных игр решили провести только между парнями, Вилл же избрали перемешивать колоду и раздавать карты, в дальнейшем подсчитывая. Однако, с такими условиями оказалось изнурительно играть и даже наблюдать. В довесок, ни Вилл, ни Рен не имели умений и азарта, сопоставимых с таковыми у Мефодия, хотя тот без утайки говорил о своём опыте величиной всего в десятке игр, половину из которых блондин с разгромом проигрывал своему дяде.

В общем, эта дорога была им явно не масть. Оно и к лучшему, если подумать.

Возможно, они совсем немного увлеклись с темой создания идеального убежища. Не то чтобы Вилл уже надоело настоящее чудо, без спроса ворвавшееся в её жизнь, отчего у неё и возникла мысль бросить уделять этому своё время. Просто она достаточно свыклась с фантастическим явлением в своей жизни и, в силу природного ума, стала задумываться о чём-то, лежащем за рамками простых увеселений.

Впрочем, им ведь никто не говорил, что они должны заниматься здесь исключительно серьёзными делами, сидя в серых офисных креслах и обсуждая всякие взрослые вещи. Заказать те же учебники было проблематично, если вообще нереализуемо, так как ум мог выдумать не больше ему известного, а содержимое учебников, вот сюрприз, было предназначено для обучения детей пока неизвестным им знаниям.

Да и чтобы не собирало их в этом месте, они, за исключением сна прямо после празднования их совместного дня рождения, никогда не возвращались обратно без хотя бы пятиминутного разговора по душам. Значит, они не смеялись здесь до упаду, но и беседы на в целом безобидные, но порой внезапно животрепещущие темы.

Отношения определённо налаживались, пусть и в несколько чудаковатой манере.

Юной Вилл также было странно признать, что ей определённо нравится компания из взбалмошного русского и язвительного японца. Бывали даже случаи, когда она скучала по ним, считая дни до следующего момента схождения их снов.

— Хэй, Вандом, у тебя случайно нет с собой...

От неожиданности рыжая девушка резко развернулась на своём школьном стуле, вынудив говорившего прерваться и даже отступив, по инерции едва не задев лицо сидящей Вилл длинными светлыми локонами.

— Что ты здесь делаешь, Бусла…, — принялась говорить на автомате Вилл, по ассоциации приняв владельца такой шевелюры за Мефодия, но, вовремя опомнившись, оборвалась и провела взгляд снизу вверх по фигурке своей одноклассницы. — А, это ты, Корнелия. Что тебе нужно?

— Я хотела бы попросить у тебя пилочку для ногтей. Как назло, по дурости забыла сегодня свою дома, — причитала блондинистая красавица, тяжёлым вздохом изображая неподъёмную тяжесть свалившейся на её хрупкие плечи беды.

— Мм, понятно, — кивнула Вилл, на несколько секунд поворачиваясь обратно, чтобы порыться в пенале и достать от туда запрашиваемое. — Вот, держи. Это запасная, чистая.

— Да, именно то что нужно. Я знала, на кого можно положится, — одноклассница согласилась с её взглядом на правила гигиены.

— Всегда пожалуйста.

— Напомни мне её вернуть, если к концу дня я забуду, — с тёплой и честной улыбкой предупредила её по-дружески Корнелия.

— Не торопись, если тебе нужно.

— Хорошо, — сказала блондинка и, развернувшись, вернулась к стайке мирно щебечущих школьниц, где также вразвалочку сидела Ирма и несколько смутно знакомых Вилл девочек из параллельных классов. — А вы слышали...

Нынче стены их школы слышали множество безумных слухов. И самым абсурдным, наверное, было то, что не все они при проверке на деле оказывались выдумкой. Словно в ответ на превращение в обыденность снов на троих, внешний мир Вилл в лице прежде нормального Хизерфилда становился всё более странным с каждой новой ночью.

Взять хотя бы недавнюю историю с недавно открывшимся торговым центром. Туда толком не сходила и сотня человек, как его уже закрыли. Реальные причины такому решению мэрии любопытные школьники искать не хотели, в массе своей более склонные к обсуждению всяких дрянных историй о привидениях, якобы заполонивших свежее здание. Кроме этого и подобному ему бреда Вилл слышала только облегчённые вздохи Хай-Лин, потому как подобное место рядом с семейным рестораном её любимой бабушки грозило лишить их всех посетителей. Это уже было серьёзной темой, но отнюдь не то. Разве что бабушка её азиатской подруги тайно являлась ведьмой и самолично прокляла то место, дабы уберечь свой бизнес от конкуренции.

С неудобным чувством в животе Вилл отбросила данную мысль. Такие спекуляции лучше оставить Ирме.

Или же, при недостатке странностей, можно ещё припомнить непрекращающиеся страдания их учительницы литературы. Та продолжала болеть, чуть ли не ползком добираться до школьных ворот, поразительно вдохновленно рассказывать о великих писателях и поэтах прошлого тройку уроков у разных классов, а затем снова ложиться в постель, отправляясь на больничный. Как новенькая, Вилл не переставала задаваться вопросом, как такой несчастный человек, при каждом чихе заболевающий бубонной чумой, держится на рабочем месте. Без обид к её влиянию на учебный процесс, но миссис Уоллис следовало поберечь свою жизнь, позаботится о здоровье и пройти надлежащее обследование вместо того, чтобы в моменты прояснения рваться на работу.

Наконец, в очередной праздной беседе с девочками Вандом высказала свой вопрос вслух, и Тарани объяснила, что их учитель раньше была просто оплотом профессионализма и, видимо, наскребала достаточно отгулов, когда её столь крепко схватил недуг.

И вот ещё одно нововведение в повседневной жизни Вилл. Самое малозначительное, но суммарно за минувшие недели доставившее наибольшее неудобство лично для тринадцатилетней девушки-подростка.

Бессмысленно быстрый скачок роста ногтей.

От сюда и взявшаяся постепенно вырабатываться привычка брать с собой сразу несколько пилочек даже в школу. Иначе бы, при отсутствии надзора, её ногти к окончанию дня грозят перерасти в натуральные когти, самостоятельно заточившись по ходу дела. Вилл имела несчастье случайно убедится в их остроте, когда однажды вечером предпочла отложить полировку на утро и легла спать, а когда проснулась, то обнаружила, что во сне она в пух разодрала бок подушки.

С тех пор девочка взяла за обязательное правило тщательно следить за своими руками. По всё той же непонятной причине на ногах ногти вели себя по прежнему, хотя Вилл определённо не собиралась жаловаться на отсутствие лишней мороки.

Разумеется, юная девушка взялась следить за своей внешностью далеко не от одного стремление к комфорту и сохранности подушек целыми. Она хотела также перестать ощущать болезненное смущение и приняться получать от него удовольствие, чтобы шутливые поддразнивания подруг, ребят и мамы по поводу её личной жизни вызывали бы лишь недоумение из-за того, насколько они расходятся с реальностью.

Иными словами, она искала себе парня. Точнее, прикидывала способы привлечь к себе внимание противоположного пола, потому что по всем правилам, которые она почерпнула из романов напополам с телепередачами и взяла за основу, именно мальчик приглашает девочек на свидание, не наоборот. К тому же, её сердце точно не выдержало бы, попытайся она заговорить с каким-нибудь парнем из старших классов первой.

Отягощаемой слабостями духа и влекомая жаждой полноценной жизни, ей оставалось только пытаться добраться до своего счастья окольными путями. Смотря на регулярно ловящую мечтающие взгляды Корнелию и памятуя о некоторых советов матери, пытающейся научить маленькую Вильгемину ценности опрятного и красивого наряда, юная Вандом твёрдо вознамерилась держать личную планку эталона внешнего вида. Всегда находилась во всеоружии, так сказать.

Тем не менее, было бы наивно надеяться посоперничать в категории чистой красоты с упомянутой ранее Корнелией Хейл, королевой подиума в виде школьного коридора. Естественно, Вилл не питала к ней зависти. Между ней и Корнелией вообще уже сложились довольно приятные дружеские отношения. Просто рыжая негласно взяла блондинку за образец для подражания, но для ей, очевидно, требовалось приложить больше усилий.

Обладай она умением всего лишь внешностью и привлекать чужое внимание, и заявлять о том, насколько она интересная личность, у неё бы было куда больше шансов выцепить из толпы действительно хорошего человека, который бы не был однозначно падок на красивую фигурку и не более. Открыто говорить о своих увлечениях и участвовать в тематических школьных ярмарках казались движением в правильном направлении. Однако, даже при такой в целом обдуманной стратегии Вилл колебалась. Вдруг её любовь к лягушкам и прочим земноводным покажется кому-то слишком странным хобби и ужасным образом отвратит будущих ухажёров? Ей и в лучшие времена не сразу удавалось найти общий язык с одноклассницами и девочками со двора, а тут нужно было умудрится метафорически залезть в голову к условной группе мальчиков.

С другой стороны, последние месяцы она часто захаживала во сны двух парней. В буквальном смысле.

И нет, она ни в коем случае не рассматривала Мефа или Рена в плане пригодности для отношений, которые сопровождаются прогулками по паркам со сцепленными руками, походами в кино парочкой, получением букетов цветов и дарением парню собственноручно приготовленного шоколада на четырнадцатое февраля.

Вилл до сих пор гадала, отчего у девушек на родине Курусу появился такой обычай, но сейчас данное воспоминание подходило в качестве примера как нельзя лучше.

Короче, она относилась к этим двоим товарищам по несчастью не то как к кузенам со стороны забытой тёти, не то как к ныне забытым подругам из прошлой школы, просто мужского пола.

И опыт общения с ними мог помочь младшей Вандом раскрыть самые сокровенные секреты мальчишеского менталитета. Вот только Рен с Мефом оказались теми ещё разгильдяями, совершенно не понимающими тонких девичьих намёков. Если для того, чтобы выделить из толпы парня, чей характер будет ей по душе, Вилл понадобиться вести себя настолько кричаще, насколько понадобится для преодоления мужской толстолобости, она и за сто лет не смогла бы собраться с силами для такого.

Под с такими вот тягостными думами Вилл и застал школьный звонок, знаменующий начало урока. Пришедшие из других классов сплетницы ушли к себе, тогда как оставшийся контингент постарался рассесться поприличнее и, если они уже этого не сделали, достать учебники, тетради, ручки и остальные школьные принадлежности.

— Не спешите доставать учебники, — добродушно прервал их учитель на середине сборов. — Наш урок было решено поднять, уступив это утро литературе, где она раньше и значилась.

— Здравствуйте, дети, — вместо болезненной учительницы через дверь кабинета прошёл директор. — Как вы знаете, наша дорогая миссис Уоллис нынче чувствовала себя не очень хорошо. Видимо, за всё пережитое жизнь наконец решила над ней сжалится. Кхм, — мужчина прочистил горло. — Она выиграла в лотерею и отправилось в оздоровительное турне.

По помещению прокатилась короткая череда шепотков, а Вилл расслабленно выдохнула, даже не заметив, когда она вообще задержала дыхание. Учитывая, насколько плохо выглядела их учительница в свои худшие дни, Вандом могла представить нечто гораздо худшее в качестве исхода затянувшейся болезни, и первая половина директорской речи вполне подходила под объявление о будущем проведении похорон.

— Разумеется, в нашем городе не так уж и легко найти человека сопоставимых знаний. К счастью, в Хизерфилд приехал крайне многогранный специалист. И из всех мест, где его с радостью приняли бы, он выбрал именно нашу школу!

— Они нам учителя наняли или рок-звезду? — тихо прокомментировала Ирма отрепетированную будто для высокой публики речь директора.

— В общем, без лишних слов, прошу вас зайти, — тем временем глава школы закончил, махнув в сторону двери, откуда сам недавно пришёл.

Третьим действующим лицом спектакля взрослых перед толпой подростков предстал на удивление молодым мужчиной. Поверх он носил голубую, почти что белую рубашку в полоску, а ниже были зеленоватые брюки. Выше их обоих отчётливо виднелись рыжие волосы. Цветом они выходили не совсем алые, как у самой Вилл. Скорее они находились ближе к оранжевому оттенку, под стать свежим персикам.

Также эти волосы были собраны в высокий лохматый хвост, только в силу относительно крепкого телосложения своего владельца не устраивающие путаницу с определением пола этого с виду симпатичного человека.

— Не стоило так меня расхваливать, директор. Уверен, ребятам не очень интересна моя биография. Да и не заслужил пока я никаких фанфар, — голос у их нового учителя литературы оказался мягким, размеренным. — Итак, класс, приятно познакомится. Можете звать меня Романи Ахриман, — его приветствие сопровождалось добросердечной улыбкой. — Надеюсь, мы с вами поладим и переживём много увлекательных приключений.

Подозрительная поездка

3 июля

По итогу экзаменационных контрольных, Вилл удалось завершить свой первый учебный год в новой школе с достойным результатом. Как ни странно, даже математика была сдана лучше, чем в прошлый раз.

Нет, она не списывала и не плакала навзрыд перед учителями, выпрашивая для себя оценку. Она как взрослая девочка наплакалась перед финальным тестированием, когда готовилась и повторяла совсем неочевидные её уму формулы, а саму контрольную сдавала предельно собранной и лишённой всяческих волнений. Видимо, сработало.

Мама, естественно, радовалась её успехам. Сама Вилл тоже радовалась за себя и за своих подруг, у которых была такая же радужная позиция.

И один только Мефодий Буслаев решил подпортить ей настроение, признавшись, что у него в Москве занятия кончились аж целый месяц назад.

Младшая Вандом сперва подумывала скинуть на него мультяшную наковальню или другим образом наконец выяснить, могут ли они испытывать боль в своих общих снах. Однако, через пару мгновений гнев сменился на милость и Вилл поняла его точку зрения. Меф просто не хотел её расстраивать своими жизненными обстоятельствами, наверняка заметив, какой взвинченной она становилась с приближением самых трудных экзаменов.

Затем они вместе обратились к Рену, поинтересовавшись уже его учебной ситуации. В конце концов, Вилл до этого в открытую причитала о своей нелёгкой судьбе и жаловалась на жизнь, Меф, хотя и с долей притворства, в меру сил проявлял сочувствие и поддержку, а вот Рен всегда предпочитал хранить молчание при таких темах. Неужели парню надо было проучится ещё дольше и все эти разговоры только сильнее хлестали по его терпимости?

Рыжеволосая ужасалась от мысли, что где-то бедные дети ещё дольше сидят за партой и проводят лето ещё мимолетнее, чем она.

Но Курусу с усмешкой отмахнулся, сказав, что не всё столь плачевно, даже если они в целом правы.

Вкратце, родители затолкали его в именитую школу, где практиковался продлённый учебный год. Учился он в подобном темпе уже давненько, поэтому привык к тому, что его старые знакомые или соседские дети, посещающие другие школы, уходят на каникулы пораньше, и научился не обижаться на них за это.

К тому же, практически через тройку дней Рен тоже получит возможность отдохнуть. В его голосе при этом, должно быть от усталости, слышалась подавленная печаль.

Короче, то сновидение обошлось без рукоприкладства или затаённых обид, а всякий неприятный осадок они постарались компенсировать живостью общения и приколами с овеществлённым воображением. Ничего иного они предложить друг другу не могли.

Чуть позже в реальности, с законченными контрольными на руках и чередой спокойных снов впереди, Вилл наконец начала по полной наслаждаться каникулами.

Прежде всего ей очень хотелось исследовать город. Их с мамой переезд случился посреди учебного года, приведя к череде типичных сложностей. Вечерние распаковки увезённых из дома вещей, обустройство нового места жительства, скромные попытки стать частью класса и в целом сжатые школьные будни связывали младшую Вандом по рукам и ногам, отчего за все минувшие месяцы пребывания в Хизерфилде она едва ли разглядела витрины магазинов в пределах своего маршрута от квартиры до школы и обратно.

За исключением того зоомагазина с прелестными хомячками, разумеется. У тех очаровательных комочков шерсти были невероятно милые мордочки, особенно когда они ловили на себе чужой взгляд, поэтому Вилл просто не могла периодически не останавливаться около них, чтобы поглазеть и запитать нутро тёплым душевным чувством.

Как бы не соблазнится прикупить себе такого. Следует только заново отточить навыки жалостливого взгляда.

Но она не чувствовала необходимости спешить. Теперь у Вилл появилась возможность узнать, чем живёт Хизерфилд. Естественно, она не забыла, что они с материю переехали не вчера и в целом уже порядочно здесь прожили, но есть разница между слепым хождением по натоптанной дорожке, когда тебя волнует только конечный пункт, и свободным блужданием куда душе угодно.

Глядишь жить здесь окажется приятно и без домашнего питомца.

Для начала, наконец удалось посетить "Серебряного Дракона", уговорив прийти туда поужинать и свою мать в её первый выходной за этот месяц. Застолье тогда получилось очень насыщенным, за что стоило отдать должное качеству готовки и тёплой обстановке семейного ресторана. Безусловно, бабушка Хай-Лин была не ведьмой, а волшебницей в этом сказочном царстве, где иногда раздражающую вычурность похожих заведений в ярком восточном стиле заменяла атмосфера добротной старины с причудливой, экзотической и невероятно вкусной едой в качестве главного достоинства.

Спустя ещё пару дней Вилл с помощью Ирмы отыскала скейт-парк и шикарный роликовый корт. Хотя она больше любила поплавать, ей не будет лишним знать, где тусуется большинство ребят. В прошлом городе, воспоминания о котором уже постепенно меркли, она тоже знавала пару точек, где любила зависать молодёжь, пускай сама Вилл заглядывала туда лишь единожды.

По примеру Лэйр, от Корнелии тоже получилось узнать об бутиках и магазинах одежды, где вполне достойные наряды продавались по сравнительно выгодным ценам. Всё же блондинистая подруга Вилл, в какой бы обеспеченной семье она не жила и какой бы модницей не являлась, знала меру и не гналась покупать за баснословные деньги платья, которыми нельзя покрасоваться на обычной перемене. Кроме того, она была растущим подростком с потребностью каждый год обновлять свой гардероб. Что также касалось и Вилл.

Продолжая свои приключения, Вандом крутила педали своего велосипеда практически целую неделю, открывая для себя новые места. Среди них были парки, магазины на любую прихоть, долгожданный бассейн, библиотека и каток, на этот раз уже ледяной.

Затем однажды утром в чат их класса скинули сообщение. Вилл справедливо предполагала, что по той строке ещё два месяца не появится ни одного уведомления. Может быть кто-то из её одноклассников написал туда по ошибке?

Сморгнув утреннюю размытость перед глазами, Вилл с удивлением обнаружила, что всё не так прозаично.

Во-первых, писал учитель.

Во-вторых, текста было написано много, при том он разбивался на несколько отправленных сообщений.

То есть в чат написали не случайно и явно по делу. Стоило обратить внимание.

Итак, суть чересчур скорой для лета новости из школы заключалась в том, что для класса Вилл решили собрать экскурсию в известный национальный музей соседнего города, находящегося в четырёх или пяти часах езды. Администрация уже выделила автобус, доплачивать за дорогу или билет на посещение музея также не требовалось. Ученикам даже собирались оплатить один единственный день проживания в отеле, ведь с учётом сроков проведения экскурсии и обратного пути вернуться в Хизерфилд до заката не выйдет.

Для желающих отправится в короткое путешествие на два дня достаточно просто прийти к месту сбора в назначенное время. Несказанная щедрость, которую младшая Вандом никак не могла припомнить за своим прошлым местом учёбы.

Организатором экскурсии и сопровождающим класс являлся, кстати, Романи Ахриман.

Вот тут рыжеволосая девочка и глазом не моргнула. Этот молодой, добропорядочный и совестливый человек похоже очень переживал, что пришёл на работу буквально на последнюю неделю действующего учебного года, отчего активно вписывался во всё и вся. По некоторым слухам, он также подменял разок учителя химии у старших классов.

Странновато для парня, который устраивался преподавать классическую литературу. А тут он ещё радеет за поездку целой толпы учеников с полной оплатой.

Как бы она не крутила в голове эту мысль, Вилл всё никак не удавалось уложить её логичным образом. Вплоть до того, что она посчитала опечаткой или на худой конец просто указанием на мистера Ахримана как на того, кого назначили ответственным взрослым.

Должно быть, просто совпаденье. Мистер Ахриман всего лишь старался доказать свою полезность и вряд ли имел какое-то отношение к беспрецедентной щедрости школы. Директор же на то и директор, поэтому может принимать всякие важные взрослые решения и устраивать различные мероприятия вроде поездки в музей без оглядки на мнение совершенно нового для школы лица, верно?

Ладно. За Вилл мог числится грешок в виде излишней подозрительности к лицу нового учителя. Она и сама до конца не понимала, чем вызвано данное чувство.

Наверное, всему причиной малый срок знакомства и назойливость самого мужчины, пусть и лишённая злого умысла. Сомнительная щедрость поездки просто подлила литр масла к слабому огоньку.

Глубже копать не хотелось. Надо было решить, соглашаться на поездку или нет. С одной стороны, предложение всё ещё воспринималось ею как сыр в мышеловке. В противовес её разыгравшейся паранойе, было бы действительно весело прокатится с подругами за город. И ни ей, ни её матери ничего бы этот музей не стоил.

Да и кататься по городу становилось малость... ну ещё не скучновато, но рутинно. Она скоро уже на окраины выедет. Что тогда? Как раз блуждать в масштабах штата.

В общем, Вилл решила поехать. Разумеется, если мама даст добро.

7 июля

Дорога выдалась долгой и изнурительной. Главным образом потому что вставать пришлось даже раньше, чем в школу, а Вилл и так уже сбила график сна. У девочки была надежда отоспаться в автобусе, но она так надеялась каждую раннюю поездку и каждый раз обламывалась. К сожалению, она постоянно забывала избавится от следов детской страшилки, которая вспоминалась лишь при посадке в автомобильное сиденье, нашёптывая ей, что без чуткого надзора и открытых век машина обязательно попадёт в аварию. Таким образом, инстинкт выживания бил по недосыпу железной перчаткой.

Вдобавок, в автобусе младшей Вандом досталось место около окна и она всю дорогу вглядывалась в стремительно меняющийся горизонт, дополнительно отгоняя сонливость любопытством воодушевлённой путешественницы. Мимо её глаз пролетали немногие природные красоты и достопримечательности, скрывшиеся от катка цивилизации, окрестности мелких городков и загадочные постройки, одиноко стоящие посреди зелёных полей.

Безусловно, захватывающее зрелище, но девочку начинала беспокоить подползающая к затылку мигрень.

Болтовня других пассажиров ни капли не улучшала ситуацию. Вилл хватило выдержки игнорировать общий гомон одноклассников, но рядом с ней болтала ногами Ирма, тогда как в следующем ряду сидели Хай-Лин с Тарани. Игнорировать всех троих было бы грубо. Они же не были виноваты в том, что их рыжая подруга не умела ложится спать рано.

К счастью, её самочувствие резко поползло вверх, когда их автобус стал подъезжать к пункту назначения. Снова попав в окружение каменных джунглей и ожидая столкнуться за следующим поворотом со зданием музея, её подростковый организм наконец вспомнил, насколько он может быть буйным и жизнерадостным. Вялость в конечностях пропала, вдохи и выдохи перестали походить на похрапывание, а голова окончательно прояснилась, сорвав последние следы прежней сонливости. Казалось, сам мир приобрёл более яркие краски.

И такое положение дел пришлось весьма кстати. Экскурсия, превзойдя любые ожидания, оказалась стоящей того, чтобы уделить той всю энергию, недавно вытащенную из закромов подросткового организма.

Хотя Вилл, в пору лет, была слишком нагружена проблемами настоящего и обеспокоена вопросами будущего для того, чтобы задумываться о загадках прошлого, львиную долю интереса подавал мистер Ахриман. Помимо банального сопровождения группы школьников, он вёл их экскурсию мимо рядов всяческих экспонатов, с заразительным энтузиазмом рассказывая всяческие занятные факты и академические придумки.

Учитель литературы, знающий химию и фанатеющий по истории? Это само по себе интриговало, знаете ли. В смеси с уже упомянутым ораторским мастерством их учителя невозможно было не проникнуться атмосферой музея, отчего в обветшалых вещицах ощущался не просто дух старины, а серьёзный исторический вес и причастность к реально важным событиям, пусть ныне и сокрытым тайной, которую их гид с радостью приоткрывал.

Одной из этих тайн являлся обломанный наконечник копья. Согласно записям, его обнаружили на территории вымершего индейского племени, но он был выкован из старой бронзы по образу древнегреческих копий. Общепринятая теория на табличке рядом с выставочным стендом гласила, что этот наконечник действительно был родом из Греции, где его откопал предположительный современник английского путешественника восемнадцатого века, Ричарда Чандлера. Потом тот переплыл вместе с находкой через океан и уже там потерял наконечник при совсем уж загадочных обстоятельствах.

Однако, по мнению мистера Ахримана, в данной истории имелось достаточно свободного места для воображения. Буквальная цитата, между прочим.

Не разбрасываясь громкими заявлениями, мужчина показал им на стенд с кавалерийской саблей из примерно той же эпохи. Поломанная на куски пластинка ржавого металла слабо походила на оружие, в отличье от наконечника, которым, с точки зрения юной Вандом, её подруг и их общих одноклассников, ещё можно было порезать палец или даже нечто более важное.

Из музея они вышли часов в пять, счастливо сытые духовным и культурным просвещением. Оттуда поток их класса голодным ручейком устремился к ближайшей кафешке, чтобы заесть впечатления уже настоящей пищей. При том речь шла о полноценном ужине с минимумом фастфуда, о чём Вилл отчиталась маме в промежутке между выходом из ресторана и прибытием в отель.

Или то был мотель? Тут Вилл не знала разницы, оценивая заведение, которое школа назначала их местом ночлежки, по довольно скудным критериям, которые она в основном почерпнула из телевизора. Здесь явно отсутствовали шикарные канделябры и ослепляющая позолота, но и хлипких стен с дырками от пуль и полусодранными обоями не наблюдалось. Обычная семиэтажка, только с отдельным фойе и фикусами в коридорах.

Короче, заселение в гостиницу произошло непримечательно. Разве что Вилл подозрительно удачно повезло делить номер именно с Ирмой, Тарани, Корнелией и Хай-Лин. У неё не было паранойи, потому как данное стечение обстоятельств и её подруги посчитали его слишком удобным. Им ведь даже не пришлось специально обмениваться комнатами, как делали другие их одноклассницы с намерением устроить ночёвку в знакомой компании. Просто им с ходу выпали именно такие спальные места.

Вилл уже сбилась со счёта и перестала пытаться догадаться, в какой коварный план её пытаются втянуть.

А вот её соседки в лице Тарани и Ирмы ещё пытались строить догадки. Правда, лишь Тарани подошла к вопросу с серьёзным лицом, тогда как шатенка с озорной ухмылкой придумывала всё более и более безумные сценарии, которые в пору отправлять в Голливуд.

Хай-Лин с Корнелией в целом остались безучастны. Поход в музей вообще измотал их сильнее всех, отчего они очень быстро упали на матрасы, надеясь поскорее заснуть. И у них даже были кое-какие шансы застать эти грёзы сбывшимися наяву, потому как обе девочки выбрали себе кровати в отдалённых уголках комнаты, а Кук с Лэйр бочком лежали около единственного в комнате окна, настежь раскрытого. Вилл застряла на условной середине, иногда перекидываясь парой предложений с последней парой девочек. Тоже слегка уставшая, она лишь подбирала ответы из своих ранних соображений и особо не развивала тему.

Так или иначе, у Ирмы с Тарани не вышло волноваться всю ночь напролёт, ведь, не смотря на их тревожные или взбалмошные мысли, реальность оставалась такой же скучной. Никаких фокусов с их комнатой не происходило и к ним никто не бился в дверь. Только мистер Ахриман, как и положено сопровождающему, прошёлся с проверкой, что все ученики на месте и готовы ко сну.

Его визит словно поставил точку в уже прошедшем дне. Разговоры постепенно затухли как у них, так и у их соседей за стенками. Чтобы перейти к завтрашнему дню, нужно было только хорошенько натянуть одеяло и закрыть глаза.

Большой тёмный секрет у всех на виду

8 июля

Когда вас резко и внезапно будят, это редко сохраняет ощущение, будто вы выспались.

Вот и девочки, проснувшись от протяжного визга, подумали, что они едва погрузились в дрёму по пояс, как их тут же заставили широко раскрыть глаза. Они испуганно кричали, взбрыкивали на месте и запутывались в одеялах:

— Ауч, мамочки!

— Мы же только легли!

— Что за шутки!

— Неужели мне опять не дают поспать?! — зарычала Вилл.

Парадоксально, что именно беспощадное повторение кошмарного звука позволило им угомонится и окончательно проснуться.

— Это был гудок? — навскидку прикинула Корнелия.

— Шумело с улицы, — высказалась Тарани, отыскивая рукой очки.

Хай-Лин первой выскользнула из под одеяла и подошла к приоткрытой форточке. Они не стали закрывать окно на ночь полностью, потому что летняя жара давала о себе знать. К тому же, нечего было бояться, когда их номер находился на третьем этаже, а снаружи была просто голая стена, без импровизированных лестниц для воров и выдуманных маньяков.

Теперь они жалели об этом решении.

— Мистер Ахриман? — выглянув, неуверенно спросила азиатка то ли у себя, то ли у того, кого нашла внизу. — Это вы?

Когда и Вилл добралась до окна, то смогла подтвердить, что на парковке перед отелем стоял, держа в руке балончик ручной сирены, их новенький учитель литературы. Пускай холодный свет в торчавших на улице фонарях отсутствовал, зелёный отблеск Луны разбавлял тьму и ложился на плечи людского силуэта, который не составляло труда распознать по помпезной причёске.

— Да-да, он самый! Давайте, девочки, выходите на улицу! Только ступайте по коридору осторожнее и берегитесь, когда будете спускаться по лестнице, — махнул им рукой мужчина внизу, своим приятным голосом ещё раз доказывая свою личность. — Электричества сейчас нет, так что в коридорах должна быть сплошная темень.

Отлипнув от окна, ученицам оставалось лишь на автомате послушаться указаний доступного авторитетного взрослого, пока доступного им. Перед этим постарались, как благовоспитанные девушки, прилично одеться, натянув поверх летних пижам кофточки и лёгкие штанишки. Оказалось немного трудно найти впотьмах отложенные чемоданы и наугад выудить оттуда подходящую одежду, поэтому они всё же щёлкнули переключателем у двери, несмотря на предупрежденье мистера Ахримана. Лампочки и вправду не загорелись.

— Как думаете, нас поэтому выводят из отеля? — задалась вопросом Ирма посреди быстрых сборов. — Типа, произошла какая-то авария и мы должны скорее уехать.

— Не слышу и шороха от других гостей, — Корнелия сразу отмела её версию. — И мне это не нравится. Совсем.

— Помимо нас мистер Ахриман не вызвал никого из класса. Тоже странно, не так ли? — тоже внесла свою лепту Вилл, посчитав своё наблюдение важной деталью.

— Верно. Его клаксон должен был поднять на уши не то что весь отель, а весь квартал, — кивнула ей блондинка.

— Мда, — пропела сарказм Ирма, — всё веселее и веселее.

Параллельно разговорам, они за три минуты закончили одеваться и были полностью собраны. Тарани даже прихватила свой рюкзачок.

Нужно было только открыть дверь их номера и... уставится на почти кромешно чёрный коридор.

— А нам действительно нужно выходить? — задала резонный вопрос Хай-Лин, коллективно с остальными девочками почуяв неприятные покалывания в пятках.

— Ты что, забыла все те фильмы ужасов, которые мы с тобой смотрели? — с хриплым смешком в горле Ирма подтолкнула её локтем. — Если мы будем сидеть здесь, то страшный монстр просто придёт и убьёт нас всех разом. А если мы выйдем, то у кого-то из нас всё же есть шанс выбраться отсюда живой. Окровавленной, но живой.

— Ирма-а-а, — шикнула на подругу Тарани, передёргивая плечами. — Могла бы просто сказать, что мы должны довериться мистеру Ахриману, ведь он наш учитель и несёт ответственность за нашу безопасность во время всей экскурсии.

Замечание мулатки чудным образов вывело Вилл из состояния задумчиво наблюдения за остальной группкой девочек. Раз они побаивались идти во тьму, не имело смысла далее следовать поведению толпы, ведь её страх перед темнотой заметно ослаб после начала еженедельных снов о мрачной бездне.

— Пошли. Не будем заставлять его ждать, — произнесла она безэмоционально, первой переступая порожек и следуя дальше по коридору.

К чести её новых, хизерфилдских подруг, звуки шагов четырёх пар ног по тому же гостиному коврику не заставили себя долго ждать. Как и обеспокоенные, а порой скулящие перешёптывания, в чём Вилл точно не собиралась их винить. Атмосфера ночного отеля вызывала у неё смешанные чувства и без учёта темноты, пусть большей частью и являлось сюрреалистичным недоумением при виде очертаний стен, дверных косяков и других предметов интерьера, существование которых ей не приходилось собственноручно продумывать.

Кстати, хорошо, что мистер Ахриман предупредил их быть осторожнее у лестницы. Этого не было заметно в период их заселения, когда настенные светильники ещё работали, но сейчас спуск вниз представлял из себя глухой короб. Спускаться пришлось буквально на ощупь, постукивая носком по ступенькам.

К счастью, на последней половине первого этажа обнаружился просвет. Видно от того, что нижний край лестницы располагался напротив стеклянных дверок фойе, откуда лился блёклый зелёный свет.

Там же, за стойкой, где их класс несколько часов назад принимал молоденький администратор, теперь стоял гроб. Простой, чёрный, с острыми как бритва гранями. Возвышаясь над девочками на четыре головы обтёсанным куском скалы, тот возвышался над девочками, откидывая ужасающую тень на левую ногу Ирмы, от которой шатенка поспешила отпрянуть.

— Я одна это вижу? — уточнила Вилл, когда к ней вернулся дар речи.

— К сожалению, нет, — Тарани задеревенело качнула головой.

— Может быть у нас массовое помешательство? Галлюцинации? — со странной надеждой в голосе предположила Хай-Лин.

— Помимо отключения света ещё и утечка газа? — нервно хмыкнула Корнелия, сильно обхватив себя руками, аж вцепившись ногтями в рукава кофточки. — Этот клоповник не заслуживает и полбалла.

— Ещё больше причин убраться отсюда, — Вилл отвернулась от высокой чёрной коробки и пошла к выходным дверям, стараясь держать шаг.

— Вот бы на улице не поджидало что похуже, — невесело высказалась Ирма.

— Не сглазь нас, — Хай-Лин жалобно всхлипнула, очень тихо.

Поддержав азиатку и коллективно шикнув на шатенку, их девчачья группка поспешно и с оглядыванием покинула здание, оказавшись на улице, залитой блёклым зелёным светом. Подняв головы вверх, они увидели огромную Луну того же неестественного изумрудного цвета. Ниже неё были видны лишь монументальные тени высоток, без единой включённой лампочки.

Наподобие стоячего гроба в фойе отеля, только громаднее.

На секунду Вилл представила, будто она смотрит на город с высоты птичьего полёта. Почему-то вместо сетки разноцветных огней она увидела коллосальное кладбище. И внутри каждого тёмного, монументального надгробия располагались десятки и сотни гробиков поменьше.

От тревожности картины у испуганной девочки участилось дыхание и она пошатнулась на ровном месте.

— Вы быстро. Молодцы.

Ошеломлённые видом вымершей улицы, Вилл вместе с подругами как-то пропустили мистера Ахримана, со спокойствием стоящего посреди парковочной площадки, а потому чуть не подпрыгнули, услышав его голос. Хотя девочки виделись с ним всего десяток минут назад, за свой короткий путь они нахватались впечатлений и уже глядели на него словно тот был диковинкой. Не говоря уже о том, что, когда мужчина подошёл ближе и перестал быть сплошным тёмным силуэтом, тени крайне неудачно упали на чёлку и скулы, подчёркивая загадочность атмосферы с удвоенной силой.

— Лэйр, Хейл, Кук, Лин и Вандом, — сказал мистер Ахриман, словно проводя типичнейшую перекличку класса. — Добрый вечер. Рад вас видеть.

— Ага, конечно. Но зачем вы нас подняли этой идиотской шумелкой в самую ночь? — подала Корнелия жалобу.

— И что за жуткие гробы стоят у входа?! — не откладывая дело в дальний угол, взорвалась самым главным вопросом Ирма. — Хэллоуин же не скоро!

— Хэллоуин здесь ни при чём. Данное художественное оформление просто свойственно Тёмному Часу, — их учитель своими ответами только глубже заводил в тупик. — Признаюсь честно, было не легко выманить вас, собрать в подобном месте и избежать подозрений. Вот даже пришлось целую экскурсию придумывать.

Беззаботная улыбка, с которой он сделал это заявление, совсем не помогла развеять впечатление, будто они попали в ловушку суперзлодея, до рокового момента лишь притворяющегося адекватным человеком. По крайней мере, так сразу показалось Вандом, одним махом припомнившей все предостережения матери и прошлых учителей.

— Тогда... вы назвали происходящее Тёмным Часом, верно? — переспросила Корнелия.

— Да, он именно так и сказал, — сквозь стиснутые зубы тихо прошипела ей через плечо Вилл, еле сдерживая желание шлёпнуть ладонью по лицу.

Блондинка оглянулась на неё, но ничего не сказала. Видно поняла, насколько опрометчиво задавать глупые вопросы маньяку или похитителю.

— Столь мрачное название подобрали задолго до меня и подгадали верно. Всё же суть Тёмного Часа такова, что, когда он настаёт, правила мира претерпевают радикальные изменения, будь то безветренная погода или трансфигурация воды в кровь. С последним иногда происходят забавные казусы вроде появления кровавых пятен в местах с высокой влажностью, где раньше никаких луж не было. Как известно, кровь тяжелее и гуще воды, вот влага в воздухе и превращается в лужи, — рыжеволосый мужчина продолжал говорить чисто учительским тоном, словно выступая на уроке естествознания или физики и рассказывая о удивительной подоплёке самых банальных для большинства людей вещей.

Минилекция звучала как бред сумасшедшего и, если бы они сейчас не являлись свидетелями этого воплощённого кошмара, то девочки вряд ли бы ему поверили.

— Выключение электричества тоже случилось от позеленевшей Луны? — с лёгким привкусом скепсиса в голосе спросила Хай-Лин, указав пальцем в беззвёздное небо.

— Да. Лишение новейших изобретений человечества эффективности входит в число особо неудобных изменений. Так что и двигатели внутреннего сгорания тоже остаются не у дел, — доброжелательно пояснил мистер Ахриман. — К сожалению, на объяснение всех тонкостей уйдёт больше времени, чем длится этот феномен, а мне ещё нужно столько вам показать...

— Время? — подметила ключевое слово Тарани, блеснувшая умом за линзами очков. — То есть эта жуть не продлится долго?

Вилл не понравилось, как прозвучала концовка речи притворного учителя, но слова Тарани вызвали у неё двоякое ощущение. Ей не удавалось точно определить, реально ли мулатке стали интересны россказни мистера Ахримана или же она пытается его заболтать.

Рыжеволосая девочка была готова признаться, что в данном вопросе она не уверена даже в самой себе, потому как, если подумать, в действительности он пока не сделал им ничего плохого. Разве что вёл себя слишком мило и непринуждённо, отчего было не совсем понятно, продолжает ли он играть роль или у него и вправду сердце нараспашку.

Если что, она винит в своей беспечности прошлый опыт с осознанными сновидениями, от которых у неё поломалось восприятие нормального, отчего идея продолжить наблюдать за выступлением чуть ли демонстративно жизнерадостного человека посреди жуткого призрачного городка теперь кажется ей лишь умеренно рискованной, а не абсолютно сумасшедшей.

— Тёмный Час наступает каждый день ровно после полуночи, длится около шестидесяти двух или шестидесяти трёх минут, а после мир принимает обычную форму до следующего раза, — предмет её размышлений тем временем продолжал говорить. — Кстати, тот факт, что вы не узнали о нём самостоятельно, показывает вас как очень ответственных учениц, ведь получается, что вы ещё ни разу не нарушали комендантский час.

— Порой я действительно зачитываюсь допоздна, но потом сразу ложилась спать, — неловко переминаясь, тут же призналась Тарани.

— То-то мне казалось, что на улице в какой-то период становится слишком тихо, когда я долго не могу уснуть, — довольно громко и открыто проговорила якобы про себя Ирма.

— Ох, у меня иногда до домашки доходят руки как раз к часам десяти или одиннадцати, если в ресторане был горячий день, — отмахнулась Хай-Лин, затем вдруг задумчиво сомкнув большой и указательный пальцы на подбородке. — Хотя мои родители и бабушка почти всегда рядом под вечер и ни во что не превращаются.

Вилл, на пару с Корнелией, промолчала. Рыжая не знала, о чём могла думать блондинка, но она сама гадала, считаются ли периодические встречи с Мефом и Реном полуночной отлучкой на посиделки с друзьями.

— Мда. Значит, просто повезло, — после такого шквала добровольных разоблачений выражение одобрения и почти отеческой гордости на лице старшего мужчины заметно потрескалось.

— Так откуда гробы? — резко спросила Вилл, решившись заговорить с их странным учителем напрямую.

— На самом деле это не гробы, — мистер Ахриман спокойно выдержал её выпад, даже позволив себе дружелюбно улыбнуться. — Возможно, они могут их напоминать, но в действительности эти конструкции служат для защиты как раз от тех изменений, которые активизируются под Тёмный Час, — затем его голос внезапно стал куда глубже и серьёзнее. — Однако, не все люди оказываются достойны защиты. Или же вернее будет сказать, что она им не нужна.

— С какой стати нам не нужна защита? — взволнованно воскликнула Хай-Лин.

— «Звучит как приговор», — подумалось параллельно юной Вандом.

— По воле судьбы, врождённых способностей или других исключительных обстоятельств, — перечислил мужчина. — Есть много вариантов, и за оставшиеся минут тридцать каждый возможный случай не разобрать.

— И отчего нам здесь нужно защищаться? — подхватила последнюю подсказку Ирма.

Если у оставшихся девочек были приготовлены напоследок собственные вопросы, то им помешал их высказать натуральный вой, мигом пробравший ту же Вилл до костей.

Её тело будто замёрзло, безжалостно заставляя сердце биться на пределе прочности, пытаясь растопить охвативший вены лёд. К сожалению, эти усилия оказались тщетны, потому что следом за своим воем к маленькой толпе школьниц и их учителя вышел страшный зверь.

Все тревоги насчёт максимально подозрительного учителя оказались выброшены на свалку воспоминаний. Существо, показавшееся из тени высотного здания рядом с отелем, своим ужасным видом целиком и полностью вытесняло каждый образ, когда-либо ранее ассоциирующийся со страхом.

При этом ему не требовалось прикладывать дополнительные усилия для достижения данного эффекта. Оно уже выглядело максимально страшно, просто опираясь на потрескавшийся бетон четырьмя массивными лапами, каждая из которых имела толщину железнодорожных рельс, и выдыхая из под рогатой маски оленя густой пар, пока сзади хлестал тонкий хвост.

Хватило бы и одной детали этого ужасающего набора, а тут они все были собраны вместе и вдобавок от самой близости рядом с этим невероятным монстром ощущалось болезненное давление на глаза, плечи и колени. Если бы у девочек уже не прихватило дыхание после воя, они наверняка бы начали задыхаться от этой чрезмерно негативной ауры.

Чуть позднее Вилл вспомнила ещё и о дыре, проходящей сквозь заросшую мехом грудь зверя. Несомненно, такая телесная особенность уводила существо ещё дальше от живого царства.

В общем, не зря инстинкт подсказывал, что шансы на выживание при встрече с этой явно потусторонней тварью стремятся к отрицательным значениям и кричал Вандом бежать.

Но монстр не стал дожидаться, когда они преодолеют свой шок и возьмут себя в руки. Появившись на виду лишь на пару пугающих секунд, он принялся двигаться, перемещаясь слишком быстро и ловко для столь огромной туши.

— Явись, Декарабия, — вымолвил мистер Ахриман вместо каких-либо реальных действий.

После его слов в полуметре от плеча мужчины в короткой вспышке лазурного цвета материализовалась прямо из воздуха фигура огромной морской звезды. На месте схождения коротеньких щупалец красовался огромный глаз, что лениво прошёлся по собравшимся около его призывателя особям, прежде чем сосредоточиться исключительно на несущимся к ним монстре.

— Тетракан, — сказал учитель и морская звезда рядом с ним отреагировала, единовременно сжав и тут же разжав все свои пять конечностей.

Данный манёвр ни коим образом не остановил свирепое чудовище. Хотя, возможно, мистер Ахриман и его сверхъестественный питомец добивались иного эффекта. Например, слабого искажения и мерцания пространства вокруг них, которое уже несущийся сломя голову монстр не заметил из-за своей дикости, а Тарани, Вилл и другие девушки проглядели в силу шока.

Критичность ошибки показала себя, когда правая лапа потустороннего зверя обрушилась на его добычу сверху вниз. Кто-то из девочек испуганно вскрикнул, почти увидав, как чудовищные когти располосуют бедного мужчину на пяток неравных долей. Возможно, один голос принадлежал Вилл.

Но вместо плачевного исхода мистера Ахримана настал роковой момент для монстра. Стоило его когтям приблизится вплотную, как до этого практически невидимый барьер вокруг экстраординарного литературоведа сверкнул. Прикоснувшись к нему, чудовище будто само получило калечащий удар, напрочь смётший немаленькую лапу.

Не сохранилось даже предплечья.

— Комплексное заклинание отражения физически прилагаемой силы. Полезная штука, — снова сорвавшись на знакомый по урокам тон, поведал девочкам их учитель и теперь уже защитник. — Но хочу предупредить, что оно теряет силу сразу после первой отражённой атаки.

Затем он не произнёс ещё одно заклинание, а лишь взмахнул рукой. Его жест был похож на то, как человек запускает камень в пруд, надеясь выбить блинчик. И похоже, что в исполнении Романи Ахримана он запускал полупрозрачное копьё света туда, куда указывали.

Потрясённые зрительницы не успели оценить его скорость, потому как мистер Ахриман сделал выстрел в упор, отчего копьё попало в цель почти мгновенно. Зато убойная сила магического снаряда не заставила в себе сомневаться, пробив в монстре новую дыру и полностью лишив того сил для продолжения борьбы.

Ну или избиения, раз мистер Ахриман расправился с жутким потусторонним зверем так, словно тот был мелкой, надоедливой мухой, которая опрометчиво приземлилась на угол стола преподавателя в его классе.

— Продолжим наше практическое занятие.

С этими словами мужчина схватился за край маски и решительно потянул.

Сияющие доспехи

Если до этого момента чудовище выглядело ослабленным, измотанным и откровенно побитым, то при прикосновении пальцев мистера Ахримана всё его гротескное тело взбудоражилось словно в отчаянной попытке дать последний бой, прежде чем испуганно застыть, когда маска всё же поддалась чужим усилиям и отлипла от морды, оказавшейся лицом вполне обыкновенного человека.

К горе скопившихся у девочек вопросов тут же добавился очередной экземпляр, рухнувший им на головы с грохотом десятитонного якоря, грозя утянуть хрупкие умы в пучину безумия.

Но дальнейшее развитие событий вовремя подхватило их рассудок обратно.

Без маски и с открытым миром лицом, человек под личиной монстра почти безучастно глядел вперёд, слабо дыша. Мистер Ахриман тем временем смотрел на него в ответ с выражением, которое точно нельзя ожидать увидеть на лице явного противника.

Без ярости, без гнева и без презрения. Только сочувствие.

— Сожалею...

То ли случайно, то ли намеренно под аккомпанемент мягкого учительского слова, чудовищная плоть снова напряглась, мигом раздувшись до ещё больших размеров. Мистер Ахриман не успел отреагировать, а девочки не успели и вскрикнуть, как исполинская туша попросту взорвалась. Каждая связка мышц порвалась или распустилась под натиском энергии, разом в недюжинном количестве пробежавшей вдоль них.

Беспорядочный поток ошмётков отлетел в самые разные стороны, кроме линии с рыжеволосым мужчиной и защищаемыми им ученицами, словно избегая. Падая, нити тут же размазывались по поверхности асфальта лужицами чёрной жидкости, теряя форму. Из такого большого тела, которое было на виду у девочек минуту ранее, должно было получится много отвратительного материала.

Так и вышло. Когда последний кусочек плоти растворился в общей массе, перед бодрствующими в Тёмный Час людьми предстала такая обширная лужа, что, не имея она дна, там бы можно было утопить автобус, на котором Вилл приехала в этот город вместе с подругами.

Однако, получившаяся лужа сверхъестественного происхождения собиралась действовать ровно наоборот.

Как только с её поверхности пропала рябь, масса чёрной жидкости своевольно растеклась на две равные половинки, которые, в свою очередь, принялись стремительно сжиматься. Вновь собираясь во влажные мясистые комочки, что сразу же слеплялись вместе и слой за слоем накладывались поверх друг друга, они превращались в смолянистые столбы. Достигнув максимально возможной для них высоты примерно на полторы головы выше того же мистера Ахримана, прежде невыразительные верхушки этих самых столбов закипели.

Испустив два облачка пара, столбы показали свой обновлённый облик. Полностью высушенные, участки чёрной гнили затвердели, но поступающий изнутри жар не утих и от его силы глиняная корка треснула, и паутина светящихся инфернальным огнём узоров случайно изобразила зловеще ухмыляющиеся лица.

Это были будто бы совершенно новые маски.

— Итак, всего двое. Очень хорошо, — мистер Ахриман с прищуром оглянулся на перевоплотившихся монстров, всё ещё продолжая держать подле себя полупрозрачного человека, до этого бывшего единственным монстром. — Девочки, чтобы закончить это мероприятие, мне понадобится ваша помощь. Мисс Вандом, не окажете честь?

Из-за нетипичного переключения спокойного и размеренного в прошлом учителя на поспешный темп речи, до Вилл едва дошло, что он назвал её имя. Да не просто назвал, а ещё кинул вдогонку какой-то мелкий предмет. Рыжеволосая чисто рефлекторно поймала брошенное, и также рефлекторно поднесла ближе к себе, желая получше рассмотреть прилетевшую вещицу.

У неё на ладони лежал металлический медальон ромбовидной формы. По центру располагалось изображение фехтовальщика в полностью закрытых доспехах и со шпагой, в готовности выставленной перед шлемом с остроносым забралом и пышной гривой. Вся его фигура была изящно выгравирована на пластине бледного цвета, тогда как по контурам самого медальона шёл желтоватый ободок. Вилл не спешила определять золото или серебро, но других ценных металлов школьница не знала.

Тут она поняла, что у неё вообще не должно быть возможности так хорошо рассмотреть настолько мелкие детали в зеленоватом полумраке Тёмного Часа.

Оказалось, что медальон целиком испускает мягкое свечение, создавая своеобразный эффект единственного раскрашенного предмета на незаконченной картине. И пока его рассматривали, свечение набирало силу. Вилл заметила неладное как раз когда участок ладони под талисманом визуально побелел, будто к нему прижали фонарик.

Спустя миг после этого открытия интенсивность накопления света резко возросла и скоро последовала яркая вспышка. Она ударила не только по глазам, а, казалось, по всему телу.

Также, в отличье от обычной слепоты или размытости зрения на пару секунд, вспышка вовсе не являлась болезненной. Скорее уж бодрящей. Зрение прояснилось, стал разительно яснее обычного. Не то чтобы она видела сквозь паранормальную ночь как днём, но до этого размытые очертания зданий, людей и вещей оказались кристально чёткими.

С подобным улучшением зрения она задним числом отметила, что за углом выезда с парковки отеля действительно просматриваются следы крови.

И как изменился мир в её глазах, так поменялась и она сама. Прежняя одежда, пусть она и была неряшливо накинута впопыхах, пропала. К счастью, потрясённой девушке выдали сменный комплект.

Им оказалось платье, или точнее какая-то дикая боевая вариация такового. Многослойный наряд из нежных и более плотных тканей белых и синих цветов, укрываемых прочными металлическими пластинами, обеспечивал комфорт ношения вместе с высоким уровнем защиты. Касаемо мер безопасности, элементы брони прикрывали самые важные участки тела. В смысле, ноги были защищены оборками из металла и обитыми железом сапогами как у настоящих рыцарей, а живот и грудь берегла полноценная кираса, от которой в свою очередь тянулись пышные наплечники и длинные рукава, уже на локтях замурованные в толстые латные перчатки, окончательно переводящие образ в разряд военного наряда средних веков.

Раз так, то у неё должно иметься при себе оружие, верно?

Подталкиваемая глубинным, но всё же немного чуждым позывом, Вандом сжала пальцы у правой руки, с заминкой обнаружив, что она сжимает там очень твёрдую полоску воздуха. Из того же нового уголка сознания она знала, что за её постоянно крутящимися витками скрывается меч невиданной красоты. Для Вилл пока оставалось неизвестным его имя, хотя оно ехидно танцевало на кончике языка, отчего рыжеволосая и лелеяла надежду его поймать. С одной стороны, подумаешь имя, но у Вилл было предчувствие, будто оно может оказаться крайне важным. Словно оно служило ключом от древней тайны и огромной мощи.

— Ух ты...

— Ну и фасончик...

— Мы официально перешли на территорию аниме?

На удивление чуткий слух уловил не только шепотки её подруг, но и менее очевидный шелест жутких тел новый монстров. Похоже, они тоже заметили её преображение и отреагировали, наконец остановившись на полпути к своей прежней цели и методично повернувшись к Вилл. Их фигуры завибрировали и точечно вытянулись по бокам, следуя неведомой логике выдавливая из своих аморфных масс несколько пар скрученных рук c застывшими в мёртвой хватке кистями, уверенно сжимающих причудливое оружие, вроде постоянно меняющих длину копий или мечей с то расширяющимися, то сужающимися лезвиями.

Минуту назад её бы жутко испугал каждый аспект данной сцены. И движущиеся прямо на неё монстры, и тем более оружие. Но сейчас она чувствовала себя готовой побороть хоть сотню отвратительных столбов из ожившей слизи, теперь кажущиеся хрупкими тросточками, которые можно без труда переломить.

В её душе царила какая-то чудодейственная уверенность, которую она не могла толком объяснить. Иной человек с опаской бы отнёсся к столь резко возросшей храбрости, но Вилл не перестала быть тринадцатилетним подростком, легко поддающимся эмоциям и новым впечатлениям.

Любые текущие или прошлые сомнения укатились далеко назад. Беспокойство за развод мамы и папы? Романтическое одиночество? Неловкость от попыток вписаться? Сейчас не имело смысла вспоминать ни о чём подобном. Впервые за долгие годы Вилл собиралась стать смелой.

Шаг в бок переместил её ближе к левому монстру, вынудив того начать атаку раньше сородича. Значит, как и планировалось, ей нужно будет отбиться не от восьми орудий, а всего от четырёх.

Два копья метнулись к её сердцу и мозгу соответственно. Пользуясь малыми габаритами собственного тела, юная Вандом, ранее никогда не державшая оружия, мастерски парировала оба чёрных острия, выставив невидимый клинок плашмя. Когда чужое оружие потеряло инерцию, она развернула клинок и отбросила древки в сторону.

Сделав рывок, она переместилась вплотную к оппоненту. На такой дистанции древковое оружие становится фактически бесполезным, так что её ситуация сводится к противостоянию уже всего с двумя клинками.

Почему бы не сократить это число до удобного минимума?

Крепче сжав рукоять меча, Вилл резко выпрямила руку и провела ею снизу вверх. Острейшее лезвие без всякого сопротивления прошло через смолянистую плоть существа, по локоть отсекая ему две левые руки. Там как раз было одно копьё и один меч.

Однако, аморфное чудовище не показало никакого дискомфорта от потери сразу нескольких конечностей. Его даже от боли не передёрнуло, заместо чего он попытался ударить Вилл теневым клинком, изогнувшимся в форму ятагана.

Разумеется, она блокировала его удар. Как и ещё один последовавший за ним выпад тем же оружием. Потом монстр сильно укоротил оставшееся у него копьё, беспрепятственно попытавшись кольнуть её и им.

Испытывая всплеск удивления и запоздалого озарения, Вилл быстрым взмахом увела его подальше.

Затем рыжеволосой пришлось в быстром темпе отражать атаку сразу с нескольких углов. Точнее, с трёх, потому что из порубленных культей монстра выбились потоки свежей жидкости, тут же затвердевшие и принявшие форму новых рук. У каждой было по мечу, которые моментально пустились в пляс. И вдобавок чудище занесло вверх прежний клинок.

Широко раскрытый зрачок глаза Вандом еле уловил, как в ярких вспышках её лёгкий словно пёрышко воробья меч парирует каждое орудие смерти, брошенное ей на встречу, сопровождая их столкновения небольшими порывами ветра.

Каким-то образом у её тела получалось отражать удары быстрее, чем замечал глаз и тем более успевал осознавать разум.

Вдруг непонятно откуда взявшийся инстинкт подсказал девочке уклониться от копья позабытого второго монстра, который вместо того, чтобы насквозь пронзить ей позвоночник, лишь высек искры из брони, которую он задел по касательной. Те же внутренние позывы сразу повелели её телу разорвать дистанцию, значительно опережая всяческие панические мысли насчёт того, насколько близко она разошлась с вероятной гибелью.

Удаляясь подальше от дополнительной атакующей фигуры, но не намереваясь отступать полностью, она зашла своему первоначальному оппоненту за спину. Монстр только начал в отвратительной манере поворачивать выжженную маску на триста шестисот градусов, когда незримое лезвие рассекло его целиком, сверху вниз. Вилл точно в этом убедилась, доведя остриё меча вплоть до асфальта, чуточку его покрошив. Место среза тускло сияло жёлтыми огоньками, словно слизь вдобавок ещё и обожгли.

Долго любоваться проделанной работой у Вилл не вышло.

Скоро остатки монстра рассыпались на бесплотные кусочки, что следом развеялись полупрозрачной дымкой, в безветренную ночь устремившись строго вертикально наверх. Несмотря на скоротечность, зрелище всё равно получилось удовлетворительным.

В следующий момент второй столб грязной тёмной слизи издал дикий визг и, не дав бедной девушке толком перевести дух, огромной чёрной кляксой перепрыгнул на новое место совсем рядом с Вандом, с наскока перейдя в атаку. К счастью, запал воодушевления всё ещё был солидным и рыжеволосую не застали врасплох крики и резкие дёргания, стойко встретив нападавшего.

Отбить и сразу провести контратаку не получилось. Этот монстр уже дрался умело, не повторяя ошибки своего предшественника, будто на лету их заучив. Мечи и копья устремлялись к Вилл под разными углами и с миллисекундным интервалом. Копья перетекали в мечи и обратно, в случае повреждения сразу отрастая.

Всецело полагаясь на свой не пойми откуда взявшийся талант блистательной мечницы и отчаянно молясь, чтобы он ни куда не пропал, девушка всё равно постепенно сдавала позиции с каждым шагом назад. Это позволяло Вилл избегать выпадов, которые в противном случае обошли бы её защиту, но так не могло продолжаться вечно. Хотя может быть и могло, но юная Вандом этого не хотела. Находясь в пылу битвы, она не могла и мечтать о большей честности к своим родным желаниям. Она стопроцентно мечтала разорвать врага на части. Не из страха перед жутким чудищем, не ради банального выживания или спасения жизней подруг, а потому что эта склизкая тварь посмела на неё напасть.

Доселе неведомая Вилл жилка амбиций, запрятанная очень глубоко под слоями её души, требовала показать, что за такое пощады не будет. Досадливая вёрткость фехтующей жижи усложняла задачу и не позволяла добиться желаемого лёгким путём. В итоге, на задворках сознания девочки накапливались ярость и разочарование, довольно стремительно перетекающие в чистую злость. Всё ещё увлечённая борьбой, Вилл не могла заметить, как приближается к опасным пределам.

Наконец разозлившись сверхмеры, она чересчур мощно парировала, ударив сильнее обычного. Безрезультатно перерубив несколько теневых штыков, клинок по инерции двинулся дальше в сторону, противоположную той, откуда на Вандом неслись следующие удары. Она что есть мочи постаралась перенаправить движение своего оружия, морально готовясь получить болезненный удар, и резкий всплеск адреналина послужил спусковым крючком.

В процессе обратного замаха из покрова ветра, скрывающего истинную суть одолженного ею меча, выбилась почерневшая рукоять. Именно почерневшая, в том смысле, что Вилл, пока меч долю секунды пролетал мимо неё, по какой-то причине ожидала увидеть цвет поблагороднее. Ещё пуще она удивилась, когда в дальнейшем остальная часть покрова разорвалась изнутри, уступив место потокам не то огня, не то воды, плотно оплетающих всю длину лезвия, отчего его до сих пор нельзя было разглядеть. На воду они походили из-за текучего завораживающего танца потоков, тогда как с огнём их роднил жгучий свет, почти как кончике зажигалки или газовой конфорки, правда скорее фиолетового, а не синего оттенка.

Вдобавок к стильному виду получив ещё и значительное ускорение, горящее разрушительной энергией оружие не просто отбило атаку. Столкнувшись с первым вражеским клинком, оно на миг распалилось в трижды более могучим пламенем и тут же выпустила вперёд волну пурпурного пламени. Колдовской огонь с фактически триумфальным рёвом накинулся на монструозный склизкий столб, поглощая маску и всё остальное тело вплоть до лихорадочно дёргающегося основания. На этот раз от монстра не осталось ничего, что могло бы рассыпаться прахом.

Всплеск силы также задел широкую область позади ныне исчезнувшего столба грязи, опалив асфальт дочерна. Сам меч в руках Вилл снова укрылся за тихими, незримыми ветрами, расставшись с диким магическим пламенем словно отмыв своё лезвие от свежепролитой крови.

— Это было жутко и круто, — шокировано вымолвила Ирма.

— Использовала Фантазм? Уже? — с аналогичным выражением произнёс мистер Ахриман, хотя, судя по его речи, странного учителя удивило нечто более конкретное. — Впечатляет, даже очень, — мужчина встряхнул рыжей головой и прочистил горло, прежде чем сменить тему. — Я знаю, что у тебя и у твоих подруг сейчас полно вопросов, но прошу вас совсем чуточку потерпеть. У нас тут осталось ещё одно незаконченное дело.

Как будто в напоминание, он приподнял руку, держащую полупрозрачный воротник таинственного человека, который ранее вылез из шкуры монстра. В ходе сражения Вилл честно забыла о нём. Хотя она помнила, что тогда он предстал перед ними во весь рост. Это безобидное наблюдение оказалось дельным замечанием, ведь теперь он по туловище пропал, уже не просто смахивая на призрака, а точно им являясь.

— Обещаю, что твои страдания вскоре прекратятся, — ладонь мистера Ахримана засветились, однако вместо того, чтобы оказаться проткнутым магическим копьём, эфемерное тело неизвестного мужчины охватило внеземное свечение, на миг привёзшее день в эту страшную ночь.

Впитав свет, тусклые контуры призрака задрожали, вспышками перескакивая из стороны в сторону, и с каждым рывком стирались отдельные участки уже и без того неполной фигуры, пока они полностью не исчезли. Призрак так и не произнёс ни единого слова даже в последний миг. Вилл и другие девочки, ставшие очевидцами данного события, не могли определить, хорошо это или плохо.

— Бедолага. Совсем пообтаскался, — заключил их школьный учитель со смесью сожаления и облегчения, затем повернувшись к своим ученицам. — Ладно, теперь займёмся вами...

Золотой столб уверенности внутри её души, сияющий там с момента трансформации, вдруг перегорел. Магический образ вокруг неё разбился следующим мгновением. Меч из невидимого превратился в несуществующий, бронированное платье исчезло, вновь укрытые пижамой мышцы залило усталостью.

Резко упав на колено, Вилл тяжело задышала.

— «О чём я только думала?! Что если бы меня… меня… Как бы отреагировала мама, если бы со мной что-то случилась?», — пускай тело рыжеволосой девушки ощущалось как выжатый лимон, в голове у неё бушевала гиперактивная буря. — «Что на меня вообще нашло?! Как я оказалась способна на всё это?! Я же еле поспевала следить за тем, что делают мои руки и куда я бегу. Будто кто-то двигался поверх меня».

— Связь с Героическим Духом прервалась быстрее, чем я ожидал. Даже если сделать скидку на первое применение артефакта, — проговорил мистер Ахриман, на минутку опустившись к ней и тепло улыбнувшись для выражения поддержки. — К счастью, тебе удалось победить этих Теней гораздо раньше. Ты молодец, Вилл.

Убедившись, что никакие иные монстры не собираются появляться из воздуха и опасность полностью миновала, другие девочки аккуратно подошли поближе к учителю и подруге.

— Что с ней случилось? — забеспокоилась Тарани, опустившись к двум рыжим головам.

— Ничего страшного. Эти силы раскрывают весь физический потенциал, поэтому она в некотором роде перенапряглась с непривычки, — мужчина попытался успокоить её и остальную аудиторию. — Ей нужен будет славный отдых и обильной приём сытной пищи для возвращения к норме.

— Точно?

Вилл кивнула. Пусть её текущее состояние не приносило удовольствия, она чувствовала, как к уставшим мышцам по венам пробиваются ручейки крови и снимают остатки напряжения. Отлично знакомые по тренировкам ощущения. С нахлынувшей паникой и неприятным почёсыванием в затылке она разберётся позже.

— Что это вообще было за шоу с девочкой-волшебницей?! — взволнованно воскликнула Ирма.

— Но у не ведь не было волшебной палочки или жезла как у Мадоки, — заметила Хай-Лин, в растерянности указывая на Вилл. — Хотя она точно устроила волшебное превращение.

— Ладно, пусть будет девочкой-волшебницей-мечницей! — исправилась Ирма, с раздражением сдувая вспотевшую чёлку со лба.

Как непосредственная «девочка-волшебница-мечница», Вилл хотела задать тот же вопрос, но отдышка всё никак её не отпускала. Поэтому она только согласно пропыхтела, едва надеясь, что её расслышат.

— Эмм, ну как сказать, — замялся мистер Ахриман, задумчиво почёсывая шевелюру. — Если я вас правильно понял, то речь шла о превращении вашей подруги и приобретении ею необычных способностей, верно?

— Ну конечно, — высказалась за всех Тарани. — О чём ещё здесь спрашивать?

— И то верно. Не о погоде же сейчас говорить, — рыжеволосый мужчина усмехнулся собственной шутке. — Раз мы вернулись на прежнюю колею взаимопонимания, то я смогу вам ответить.

— Уж будьте любезны, — скрестила руки Корнелия.

— Думаю, по виду изначального монстра для всех очевидно, что обычному человеку не справится с существами, являющими себя в Тёмный Час. Даже не всякое оружие поможет выжить, — первые предложения в рассказе мистера Ахримана заставили до сих пор иногда озирающихся школьниц вспомнить о пережитом и нервно вздрогнуть. — Для боя на равных нужна либо оскорбительно большая огневая мощь, либо магия.

— Вроде той морской звезды, которую вы призвали? — пришла догадка от Хай-Лин.

— Это мы уже и так поняли, — ладонь Ирмы хлестанула её по лбу.

Юная Вандом сдавленно хмыкнула.

— Окей. Понятно, что Тёмный Мир, Тёмный Час или как вы там называете эту стрёмную жуть — это место для особенных. А чтобы выжить тут нужно быть ещё более особенными, — довольно специфично рассудила Корнелия. — Всё ещё не понимаю, каким боком мы вам сдались.

— «Дельный вопрос», — подумалось Вилл, чей разум уже маялся загадкой, почему её кинули на пару жутких монстров из слизи.

— Мне бы очень хотелось иной участи для нашего мира и для вас, но Тёмный Час никуда не денется, вне зависимости от ваших желаний. И его угрозы тоже не перестанут преследовать вас.

— Есть ли возможность «захлопнуть зонтик», то есть убрать ту пассивную защиту от влияния Тёмного Часа, о которой вы говорили? — робко подняв руку, задала вопрос Тарани.

— Ты хочешь превращаться каждую ночь в гроб?! — Корнелия отступила от мулатки на три шаг назад.

— Какая бы внутренняя сила не выделяла вас из людских масс, она должна исходить из вашей души. «Захлопнуть зонтик» может получится только если удалить душу, что фактически превратит человека в овощ, ибо мозг лишится источника команд, — обходя распаляющееся столкновение мнений, на корню разочаровал Тарани её учитель. — И со временем она будет расти. Сейчас пустые могут счесть вас желанной добычей только встретившись лицом к лицу. Далее их может начать привлекать одно только ваше присутствие в радиусе квартала или города. Зависит уже от точности отдельного пустого.

— Пустые? — спросило сразу несколько голосов.

— То существо, которое напало на нас первым. Как вы, может быть, заметили, за маской скрывался обычный человек, — указав внимательно его слушающим ученицам на объект их обсуждения, мистер Ахриман принялся за свой методичный рассказ. — Полагаю, он был несчастной душой недавно умершего тела, которой не удалось покинуть этот мир окончательно. Застревая между слоями реальности, такие души долгое время могут бесцельно скитаться, постепенно теряя память и трезвость рассудка, отчего наружу выходят самые примитивные аспекты человеческой психики. Кстати, именно они приняли облик грязевых столбов, отлепившись от заблудшей души, когда я снял с пустого его маску. Пребывая внутри тела обычного пустого целой массой, эти Тени человеческого подсознания довлея над сознанием человека, низводя его до звероподобной оболочки себя прежнего, ныне движимого звериными инстинктами, пересаженными на рельсы духовного существования.

— В смысле? — задумчиво моргнула Хай-Лин.

— Они призраки, но испытывают те же позывы, которые свойственны животным? — Тарани выступила вперёд с предположением. — Страх перед природными хищниками, возможно естественная нужда… голод?

— А что едят призраки? — обуреваемая недобрым предчувствием, Ирма сглотнула.

— Души других людей подходят лучше всего иного, — сказал как отрезал мистер Ахриман, с удовольствием пронаблюдав за их короткой дискуссией. — К счастью, они не могут вломится в мир живых в любой удобный для себя момент и заняться массовым поглощением духовной энергии. Те самые примитивные аспекты, которые облепили их собственные души и превратили в монстров, состоят из негативных эмоций вроде гнева, тоски или отчаяния. И данные эмоции плохо взаимодействуют с ментальным пространством современного общества, в котором, наравне с отрицательными, присутствуют и положительные эмоции.

— Такие как любовь, надежда, счастье, — прошептала Вилл.

— Совершенно верно, — кивнул мужчина в чисто учительской манере. — Столь тёплые чувства и эмоции в мелких долях могут быть с удовольствием приняты как эдакая вкусовая приправа, однако в глобальных масштабах они уже буквально обжигают пустых. А вот духовная сигнатура Тёмного Часа, — мистер Ахриман широко расставил руки, указывая на весь замерший во тьме город, — удивительным образом ладит с их причудливой физиологией, так что когда он наступает, пустым становится крайне удобно ходить среди живых.

— И люди, у которых съели душу, становится похожи на овощей. То есть впадают в вегетативное состояние... иногда заканчивающееся комой, — с характерной затяжкой между слов разбирала, а потом её глаза шокировано расширились от глубины догадки. — Подождите... вы говорите о синдроме апатии?! Его на самом деле вызывают эти монстры?

Мистер Ахриман не ответил прямо, но его сдержанный кивок дал знать всё необходимое.

— Теперь поняли? — риторически спросил он их, невесело хмыкнув. — Повторюсь, меня тоже не прельщает идея отправлять на сражение вас, переживающих столь невинный возраст. Однако, выбирать не приходится. Только вы из всех встреченных мною людей обладаете достаточной самоактуализацией, чтобы бодрствовать в Тёмный Час, и всё ещё гибким духовным телом, способным адаптироваться под силы Героических Духов, заключённых в медальоны. Предвосхищая новый виток ваших вопросов и моих разъяснений, — погрузив ладонь в карман и немного там повозившись, рыжеволосый мужчина достал оттуда целую связку круглых пластинок с выгравированными там символическими портретами, — это они и есть. Каждый медальон хранит в себе свет силы и величие облика определённого героя из прошлого земной истории. Например, мисс Вандом удостоилась чести представлять короля Артура. Только с его помощью и помощью других избранных героев у вас будет шанс дать пустым бой. Не только ради собственной безопасности, но и убережения жизней ваших семей, друзей и самых мимолётных знакомых.

— Король Артур? Вандом превратилась в Артура Пендрагона? — словно пропустив мимо ушей все другие части произнесённой учителем речи, Корнелия с неожиданной для неё прытью ухватилась за единственную из множества тем.

Не прошло и секунды, как любопытствующие взгляды четырёх пар глаз сошлись на их рыжеволосой подруге, набравшейся достаточно сил, чтобы приподняться и стоять на ногах с относительно ровной осанкой.

— Я...

— «Как тебе это удалось, ведьма? Что ты сделала с Экскалибуром!?».

Вилл очень хотелось ответить или просто хотя бы произнести хоть слово. Но стоило мистеру Ахриману произнести имя Артура Пендрагона, легендарного правителя Камелота и предначертанного властителя Авалона, как у неё принялся сужаться поле обзора. Мир по краям век стал затягиваться дымкой, утягивая за собой затихающие внешние звуки.

Пошатнувшись, рыжеволосая девочка потеряла сознание.

Начинайте утро с дружеского допроса

Придя в сознание, Вилл в первую очередь почувствовала, что её затылок лежит на подушке. Мягкой, но чужой. От укола испуга девушка фактически замёрзла на своём месте, чтобы на всякий случай не выдать момент своего пробуждения.

Она попробовала определить, где же она находится.

К сожалению, через закрытые веки до неё мало что доходило. Лишь ощущение тепла и приглушённого света. Итак, Вилл могла сделать скудный вывод о пробуждении в утро или ранний день, в комнате с прикрытыми занавесками.

Только затем у неё в памяти стали проясняться воспоминания прошедшей ночи.

— «Правда о странном переключении Луны на зелёный фильтр, появление монстра в рогатой маске и с жизнеспособной дырой в середине тела, облачение в невесомую волшебную броню... и получение силы легендарного короля Артура вместе с его мечом?», — подумала юная Вандом. — «А что было-то потом?».

Неожиданно рядом с ней раздался шорох, заставив её замереть крепче прежнего. Настолько, что она очень остро почувствовала биение сердца.

— Мне кажется или же она дёрнулась?

— Мм, она проснулась?

— А она вообще дышит? — наконец, на очередной реплике пришло узнавание голосов. — Эй, Вилл!

Когда в её плечо вцепились тонкие пальцы, рыжеволосая наконец раскрыла глаза, тут же увидев перед собой обеспокоенную Корнелию, позади которой виднелись Ирма, Хай-Лин и Тарани с такими же эмоциями на лицах.

— Со мной всё в порядке. Всего лишь спросонья позабыла, где нахожусь, — быстро ответила Вилл, чувствуя себя виноватой за то, что заставила девочек забеспокоится.

— О, понятно, — выдохнула Корнелия, отпустив подругу из своей удивительно мощной хватки. — Извини, переволновалась. Мы тут уже долго сидим вокруг тебя, тоже испереживались.

— Понимаю, — зевнула Вандом. — Наверное, я бы тоже за всех цеплялась стальной клешнёй, если бы пережила такую мрачную ночку. Хотя, я ведь вместе с вами тогда и была... просто в другом состоянии. Так что вам, наверное, ещё хуже пришлось.

— Удивляешь. Только проснулась и уже признала, что вся увиденная ночью жуть была на самом деле, — приподняла бровь первая красавица в классе. — Мы думали, нам придётся отхаживать и выводить тебя из шока, потому как некоторые из нас этим утром не сразу поверили в реальность произошедшего.

— Нам бы очень хотелось списать всё на особо плохой сон, — высказалась Тарани. — Но, к несчастью, одинаковые сны не могут приснится сразу целой группе.

— Ага, у меня порой бывают дикие сны, — добавила Ирма, пересев с прошлого места на край матраса кровати Вилл, рядом с Корнелией, — Вот только они не становятся заразными.

— Как ты догадалась, по утру мы обменялись неверящими взглядами и, осмелев, сопоставили наблюдения, прежде чем нам пришлось согласится, что тот гроб и те монстры были реальными, — подытожила блондинка, наоборот отодвинувшись и отойдя к центру их спального номера.

— Тяжело отрицать правду, когда о ней говорят все вокруг вас. Даже если она кажется невероятной, — Хай-Лин тоже надоело молчать.

— А вот как ты приняла всё это, при чём так шустро? — снова проявила своё удивление Корнелия, теперь обращая на Вилл прямой вопрос.

— Хм, дайте подумать...

Чуть подрыгав ногами, уже самовольно запутавшихся в складках одеяла, и согнав заодно Лэйр, рыжеволосая девушка приподнялась на локтях, а далее оттащила себя назад, уперевшись спиной в изголовье дешёвой кровати. Теперь, когда подушка не обнимала её вески, к временно заторможенному сознанию постепенно возвращалась чёткость, по капельке.

— Пожалуй, всё дело в том, что я в состоянии отличить простой сон от жизни, — пожала она плечами и сдула повисшую между бровей прядь волос, которая почти сразу вернулась в прежнее положение, — или от сна, в котором ты знаешь, что спишь.

Младшая Вандом не хотела углубляться и тем более посвящать девочек в тему её общих с Реном и Мефом сновидений, но это было единственное объяснение, которое она смогла от себя добиться. Вероятно, её состояние не совсем пробудившегося человека также давало о себе знать и она неволей сказала малость лишнего.

Будь Вилл чуть пободрее или менее измотана, она с шестидесятьюпроцентной вероятностью позволила бы уничижительным чувствам вонзить свои клыки в её душу. Но, как уже говорилось, она ещё приходила в себя, и организм измотанного подростка мог позволить себе только один вид реакции. Он предпочёл ограничится поверхностной заметкой тщательнее следить за языком в будущем.

— По крайней мере то, что я помню, я считаю настоящим. В смысле, все жуткие события вплоть до разрубания грязевых столбов и лекции мистера Ахримана об их глубокой и страшной тайне, — пока окружающим её девочкам не пришло в голову задать уточняющее вопросы, осознавшая свой возможный просчёт Вилл поспешила развернуть направление допроса и заставить подумать над ответами уже их. — Подскажете, чем закончилось вчерашнее, ну или же сегодняшнее, приключение?

Вполне справедливый вопрос заставил её хизерфилдских подружек коллективно замяться. Кроме самой «тактичной»:

— Ты упала в обморок, — сказала Лэйр, даже не моргнув.

— Ирма! — пережив мимолётное ошеломление, шикнула Хай-Лин, — Не могла подобрать выражение помягче?

В ответ на замечание подруги шатенка лишь пару раз хлопнула ресницами, еле скрывая за ними озорство.

— Если хочешь считать это обнадёживающей новостью, мистер Ахриман сказал, что обмороки вероятны при синхронизации в первые разы, — стала припоминать Тарани.

— То есть когда ты превращаешься в девочку-волшебницу, — прервала её Ирма.

— Да, — снова взяла слово Кук, блеснув линзами в сторону нарушительницы порядка. — Короче, мы ему не то чтобы совсем поверили на слово. Потому и ждали, когда ты проснёшься.

— Невероятный для тебя уровень недоверия к школьному учителю, — хмыкнула со своего места Корнелия.

— Мистер Ахриман практически сам признался, что устроился в нашу школу с целью отыскать потенциальных борцов с Тенями. Не ради распространения знаний и заботы об учениках, — искусно парировала мулатка в очках. — Впрочем, я не считаю его полностью дискредитировавшим себя. Но лишь по той причине, что он привлёк нас в Тёмный Час не со зла и по итогу уберёг нас от опасности, призвав ту морскую звезду и дав Вилл те доспехи.

— Короче, без умничества, — Ирма снова вмешалась.

— Я не умничаю! — мотнула головой Кук. — Вилл же только проснулась. Она совершенно не в курсе дела, особенно после обморока. Разве не стоит всё подробно ей объяснить и ввести в курс дела.

— Вот именно, что она только что проснулась! — шатенка не унималась и обвинительно тыкала пальцем в сторону подруги. — Так что не надо бросать на неё целые абзацы. У неё может опухнуть голова от твоего напора!

— Для кого-то это может и напор, но Вилл явно поумнее тебя будет...

— Девочки, поаккуратней, — вмешалась обеспокоенная Хай-Лин, обнимая Ирму за плечи. — Давайте не давить на Вилл. Как вы обе сказали, она только что проснулась, — затем она прыгнула к Тарани и повторила успокоительную процедуру. — Ночка выдалась тяжёлой для каждой из нас, но ей пришлось вдобавок защищать наши жизни. А потом она сразу потеряла сознание. Кто угодно после такого проснётся слегка ошарашенной. Поэтому дайте ей, пожалуйста, время прийти в себя и минимально расслабится.

Услышав её мудрые (или хотя бы приправленные мудростью) слова, две другие девушки и вправду замолкли. Лэйр аж поймала себя на том, что задумывается над своим поведением. Для Кук же такая реакция давно являлась естественной.

— В общем, мистер Ахриман успел подхватить тебя до падения на землю и мы вернулись обратно сюда, в отель, — пока Ирма с Тарани сдерживались Хай-Лин, а сама Вилл ожидала конкретики, высказаться решила Корнелия. — Спустя какое-то время свет снова появился как в комнатах, так и на улице. Оттуда нас оставили в покое, досыпать, не сказав ничего особо нового кроме того, что мы не должны беспокоится за тебя. Но мы, конечно же, были далеки от спокойствия и продолжили беспокоится о тебе, а потому еле заснули, при чём поздно. Проснулись же, наоборот, слишком рано, и сразу принялись за тобой следить, — последняя новость на несколько мгновений поразила главную виновницу торжества. — Ну и коль ты наконец очнулась, то мы хотим окончательно убедится, что с тобой всё и вправду нормально.

— Да, подписываемся под каждым пунктом, — доброжелательно высказалась Хай-Лин и за себя, и за Ирму с Тарани. — Выглядишь ты вроде бы здоровой, но мы же не знаем, каким образом волшебная трансформация может повлиять на человека, — после азиатка одарила Вилл доброжелательной улыбкой. — Так что не стесняйся и рассказывай начистоту, что с тобой тогда произошло и как ты сейчас себя чувствуешь.

Для Вандом оказалось большим трудом не заметить, как все её подруги в едином порыве уставились на неё. Было непривычно и неприятно оказаться в центре внимания, даже если её лоб сверлили не чужие люди. Скорее всего, она до сих пор не считала себя полноценной участницей их маленького кружка по взаимоисключающим интересам, к которому она каким-то образом недавно прибилась.

Старательно отгоняя эти самоуничижительные мысли, девушка задумчиво почесала за ухом. Вот только вместо лёгкого касания она почувствовала болезненный укол, заставивший рыжеволосую тут же отдёрнуть руку. Похоже, её ногти опять выросли за ночь и стали натуральными когтями.

Надеясь, чтобы девочки уже не заметили этого за тот период, что она спала, Вилл постаралась максимально непринуждённо вернуть ладонь под одеяло, продолжив в темпах размышлять о своём будущем ответе.

Сперва Вилл затруднялась с тем, откуда ей стоит начать рассказ. Имеет ли смысл делится своими мыслями насчёт Тёмного Часа, если все они и так были рядом друг с другом? Вряд ли. А надо ли упоминать о том сердитом голосе, который послышался ей перед тем, как она провалилась в беспамятство? Тоже нет. Сейчас она вообще сомневалась в его существовании.

— Когда этот сумасшедший учитель бросил мне тот медальон, я прежде всего ощутила огромный прилив силы, — по итогу Вандом приняла решение по верхам рассказать о своих ощущениях и, если спросят, выдать простое уточнение. — Не буду скрывать, было очень приятно разбираться с чудовищами. Каждый шаг давался так легко, а кончики пальцев чуть ли не било током от перенапряжения. Кто знает, сколько километров я могла бы проплыть с такой мощью за плечами.

— Да ты не шагала. Ты прям порхала вокруг этих склизких чудиков, — заметила Ирма, дёрнув плечами не иначе как от воспоминания об отталкивающем внешнем виде тех Теней.

— Мне она показалась очень дёрганной, — сказала Тарани, протарабанив пальцами по тумбочке. — Я едва успевала что-либо замечать в её движениях.

— И мне. Большинство движений выполнялись будто сами по себе, — поделилась другим признанием юная героиня. — Конечно, через секунду я понимала, зачем поступила тем или иным образом. Ну знаете как это бывает.

— Мы не знаем, как это бывает, — Корнелия сделала туманный жест рукой. — Потому тебя и спрашиваем.

— Тебе самой не показалось это странным? — повела левой бровью Хай-Лин.

— Честно, тогда мне едва удавалось понимать всё происходящее разом. Эти монстры были прямо перед нами и явно выглядели опасно. Далее мистер Ахриман бросил в меня магическим медальоном, без объяснений. Я просто резко ощутила себя в силах справится с любой угрозой, и ринулась защищать вас, — заново переживая минувшие события, от волнения Вилл вонзила свои новенькие когти в кровать, почти наверняка располосовав собственность отеля. — В конце концов, как ещё я могла поступить? С великой силой приходит великая ответственность, и всё в таком духе.

— О, мы цитируем комиксы? — хихикнула Корнелия. — В обычной ситуации я бы сочла подобное за неуместную попытку показаться круче, но сейчас ты попала в самую цель.

— Да, сама понимаю, насколько шаблонно сказанула, — неловко улыбнулась Вилл. — А я ведь и не старалась подвести к цитате. Ничего другого в голову не пришло, вот и всё, — рыжеволосая выровняла губы, но, достаточно отвлёкшись на короткую шуточку, её лицо было гораздо более расслабленным, чем раньше. — Короче, сам бой я пока не до конца осознала. Всё происходило слишком быстро даже с первого ряда, если можно так сказать. Не то чтобы я не могла контролировать свои действия. Пожалуй, попробую перефразировать то, что я уже говорила. Перед тем, как сделать очередной рывок или нанести удар мечом, я не продумывала их от начала и до конца. У меня сразу появлялся не совсем конкретный план действий, но идея. И, наверное, я была слишком воодушевлена новоприобретённым могуществом, так что следовала столь же внезапно нахлынувшим на меня порывам.

— Не знаю. Слушать не понятно откуда взявшиеся голоса в голове или вообще давать им действовать за тебя редко бывает полезно, — заметила Ирма с беспокойством в голосе.

— Это не были голоса в голове. Скорее уж рефлексы, — мягко возразила Вилл, впрочем, не очень настаивая, дабы не произвести впечатление сумасшедшей. — Они подозрительны только из-за того, что оказались крайне удобны и, как ты выразилась, не понятно откуда взялись. Кстати, насчёт их удобства. Раз они помогли мне избежать чужих ударов, то они были не такими уж плохими, верно?

— Возможно. Но в результате ты выглядела довольно паршиво, сбросив трансформацию. Да к тому же шлёпнулась потом в обморок.

— Ну да, это уже было далеко не приятно, — резко согласилась Вандом без лишнего убеждения, чем приятно удивила других девочек, начавших было напрягаться. — Когда доспехи исчезли, меня словно окатили холодной водой.

— В смысле? — положила голову на бок Хай-Лин.

— Перепугалась я до ужаса, вот что, — бросила Вилл, позволив себе показать крупицу недовольства тем, что её заставляют возвращаться к откровенно паршивому для неё моменту, хотя со стороны остальные могли посчитать рыжеволосую беспочвенно раздражённой вопросом азиатки. — Сразу осознала, насколько все те внезапные идеи на ровном месте чужие. Потому ещё больше испугалась, что, послушавшись таких стрёмных мыслей, я вполне могла бы плохо кончить. А ещё очень, очень устала. Выжали словно тряпку, чуть ли не буквально.

— Ой, звучит ещё хуже, чем ты тогда выглядела, — скорчилась носительница двух тёмных хвостов. — А как ты сейчас себя чувствуешь? Надеюсь, получше?

Предчувствие настойчиво подсказывало не спешить давать молниеносный ответ. Иначе дорогие подруги не сочли бы эти слова искренними. Поэтому она выполнила нарочито глубокий вдох и, с полуприкрытыми для сосредоточения веками, попробовала серьёзно сверится со своим состоянием.

— Хм, вроде как обычно, без странностей. Ничего такого я не ощущаю, — отчиталась опрашиваемая, помимо житейской нормы уловив только уход львиной доли набежавшего напряжения. — Думаю, в целом можно считать, что со мной всё нормально.

Вдобавок, девушка приосанилась, стараясь показать максимальное соответствие произнесённых ею слов реальности.

— Ух... Ты не представляешь, какой груз ты убрала с наших плеч именно этой фразой, — Ирма шумно выдохнула.

— Значит, у нас осталась всего одна причина для беспокойства, — заключила Корнелия.

— Постойте, — обрезала её поспешность Хай-Лин. — Нам ещё ничего не ясно насчёт того, почему у Вилл так изменилось поведение после прохождения волшебной трансформации, а также какое отношение к этому имеет король Артур.

— Короче, у нас всё ещё остаётся две проблемы. Или полторы, в лучшем случае, — Лэйр заметно сдулась, мигом распрощавшись с прежним энтузиазмом. — Мда.

— Вы рановато обрадовались, — Тарани ненадолго сняла очки, дабы протереть.

— Вторая проблема? — задумчиво переспросила Вилл. — О чём вы?

— Не обижайся, но, пока ты спала, мы не могли просто сидеть вокруг тебя несколько часов подряд, — заботливые глаза азиатки были слишком искренними, чтобы её слова считались сарказмом. — Через какое-то время мы начали задумываться над тем, зачем наш учитель вообще показал Тёмный Час и что мы будем делать с этой информацией.

Вандом понятливо кивнула. Учитывая, что она изначально не ожидала встретить их беспокойство, ни про какие обиды вовсе не могло быть речи. Окажись она на их месте, то задалась бы аналогичными мыслишками.

— И к чему вы пришли? — поинтересовалась рыжеволосая. — Помимо того, что нам открыли глаза на опасность времени после двенадцати ночи чтобы мы соблюдали комендантский час до конца наших жизней?

— Мы думаем, что мистер Ахриман хочет собрать из нас команду для борьбы с теми монстрами, Тенями, пустыми или как они ещё называются, — стоически выговорила Корнелия, не дрогнув ни одним мускулом при вынесении столь абсурдного утверждения.

— Но в качестве доводов к этой теории использовались знания из японской мультипликации, — Тарани удвоила скептицизм Хейл.

— Говоришь так, будто бы тебя не было на нашей ночёвке у Хай-Лин и ты не смотрела вместе с нами «Ходячий замок», — парировала выпад Ирма, едва ли не показывая мулатке язык. — Это было всего лишь год назад, Тарани! Не пытайся выставить себя взрослее нас!

— Я и не думала, — перешла в защиту Кук. — Речь вообще не о том, кто что смотрел.

— Да, как и не о том, что опыт просмотра аниме никак в жизни не пригодится, — шатенка предугадала следующий аргумент подруги и собралась превентивно его разрушать. — Не теперь, когда мы стали героинями истории про отчаянных девушек с волшебными суперсилами, дарованными нам сомнительным наставником для борьбы против жутких монстров.

Тарани повернулась к Вилл с вымученной гримасой на лице. Было понятно, что она давно проиграла этот спор.

— К сожалению, она права. Даже без учёта всяких чисто выдуманных шаблонов и тропов жанра, данная версия получается самой правдоподобной и логичной, — школьная отличница взялась загибать пальцы. — Мистер Ахриман способен сражаться с Тенями самостоятельно, но в одиночку многолюдный город от сверхъестественной угрозы ему не защитить. По этой причине имеет смысл отыскать других людей похожих умений для выстраивания надёжной сети поддержки. Однако, мы не увидели рядом с ним других чародеев, Ну и он сам тоже не упомянул про знакомых. Очевидно, с поиском не всё так просто. Значит, ему остаётся искать людей с потенциалом оказаться равными ему по полезности. По удачному стечению обстоятельств, у него есть метод для определения шансов человека остаться самим собой при наступлении Тёмного Часа. Кроме того, удобнейшим инструментом для подтягивания любых кандидатов является талисман, мгновенно наделяющий неординарными способностями. Или, возможно, у него в распоряжении имеется целая коллекция таковых, — ближе к финалу своей речи Тарани ненадолго замолчала, переводя дыхание. — Вероятней всего второе. Не зря же ведь он собрал именно всех нас пятерых. Наверняка мистер Ахриман подбирал уже сплоченную группу, в которой все будут устойчивы к Тёмному Часу. Мудрый выбор с его стороны.

— Понятно, — Вилл повторно кивнула, с первого взгляда также не отыскав изъянов. — У тебя получился отличный конспект. Всё очень красиво и складно.

— Результат коллективных усилий. Продолжительностью в час или два, — присоединилась Хай-Лин.

— Большей части похвалы и вправду заслуживают Ирма с Хай-Лин, — поведала Тарани. — Я лишь упорядочила поток их сознания.

Удержавшись от третьего кивка, Вандом позволила себе чуточку расслабится и на несколько блаженных мгновений вдавится в матрас. Обсуждаемые ими сейчас вещи определённо были важны, да вот только она по факту ещё не встала с кровати. А вчерашние приключения, уже упомянутые, представляли из себя ещё тот аттракцион.

— Жаль, конечно, что наш мистический учитель-притворщик не объявился в Хизерфилде раньше, — вдруг разогнала намёк на тишину Корнелия. — Может быть, возьмись он исполнять свой план хотя бы в прошлом году, то пострадало бы гораздо меньше народу. По крайней мере, если он взаправду собирается защищать людей от тех тёмных тварей.

Логика её слов определённо была понятна, но чувствовалось, что она в то же время подразумевала несколько иной, глубоко личный контекст. И незнание этого контекста закономерно породило у Вилл замешательство.

Замешательство, которое заметила Ирма.

— Ещё до твоего приезда у неё лучшая подруга попала под синдром апатии. Вместо со всей остальной семьёй, — шепнула шатенка, наполовину прикрыв рот ладошкой с бока Корнелии.

Шпионские кривляния Ирмы совершенно не уберегли её от внимания блондинки. Повезло, что та не стала набрасываться на неё словесно или с чем потяжелее, а просто отвернулась и прошествовала к выходу, гордо задрав подбородочек.

— Ладно, раз уж все на ногах, то давайте спустимся поесть, — сказала Хейл уже стоя на пороге. — Не чего больше толпится в этом спичечном коробке, называемом комнатой.

Вандом показалось странным такое поведение одноклассницы. На её памяти, Корнелия никогда ранее не спешила в столовую.

Разделение главной роли

13 июля

К счастью, вернуться обратно в Хизерфилд у них получилось без происшествий. Школьный автобус доставил учеников к порогу их родной школы, откуда народ тут же хлынул разбредаться по домам ручейками разноцветных рюкзаков и курток. Для девочек было странно видеть, как их одноклассники возвращаясь к приятному летнему безделью, вовсе не подозревая, какие чудовища околачивались рядом с ними прошлой ночью. К тому же, мистер Ахриман продолжил методично подливать масла в огонь, попросив лично их притормозить и собраться в его кабинете.

Там он лишний раз удостоверился в наличии у них ясных воспоминаний о Тёмном Часе. Данная часть разговора заставила группу немного напрячься, но он не стал развивать тему дальше уже известных границ. Полуфальшивый учитель просто отпустил их домой, сказав, что не хочет пугать их ещё больше и оказывать таким образом излишнее давление. О каком давлении шла речь? Ну, мистер Ахриман действительно сделал им предложение хорошенько подумать и решить для себя, хотят ли они глубже погрузится в эту мрачную историю, скрытую у всех на виду. При том он до сих пор не упомянул, к чему именно приведёт их отрицательный или положительный ответ. Тогда девочки хором спросили его об этом, заодно своё предположение насчёт того, что они будут должны бороться с пустыми и защищать других людей от синдрома апатии, на что их потенциальный магический наставник удивился, поник и кивнул в подтверждение всех мыслей своих учениц.

Однако, мистер Ахриман всё равно дал им срок в неделю для размышлений и принятия взвешенного решения. С одной стороны, это было мудро, потому как так их финальное мнение точно не будет обусловлено влиянием недавно пережитых событий. С другой стороны, и сам рыжеволосый маг выглядел немного сбитым с толку, распрощавшись с ними и даже не предупредив насчёт того, чтобы они не разбалтывали об увиденном семье и знакомым, как ожидали Ирма с Тарани.

Будь то по шаблонам современной литературы или по банальным законам логики, они должны были услышать нечто подобное.

Наверное, с ходу раскрыв весь план, девочки показались ему достаточно сообразительными в том числе и для всевозможных второстепенных выводов, поэтому он сэкономил общее время, не упомянув в разговоре никаких предупреждений. Или же чудаковатый мужчина попросту забыл о сей возможности.

Какого бы мнения на самом деле не придерживался мистер Ахриман насчёт их умственных способностей, со своей попыткой успокоить их он вызвал ровно противоположный эффект. Ведь, помимо тяжких размышлений об рисках помощи с Тёмным Часом предположительно единственному человеку, знающему про его угрозу и готовому дать возможность затормозить распространение синдрома апатии, юные девушки также должны были находить в себе эмоциональные силы справляться с явным присутствием этого проклятого явления каждую последующую ночь, теперь уже в полной мере осознавая, какие опасности таились на якобы безлюдных улицах Хизерфилда.

Даже в разговорах между собой они старались не упоминать Тёмный Час, но Вилл была уверена, что не только она, но и все её подруги с беспокойным постоянством игнорировали комендантский час. Лично у неё никак не получалось уснуть до полуночи и уж тем более после, когда изо окна в комнату проползал блёклый зелёный свет. Три последние ночи она взбудоражено шагала то от кровати к шкафу, то от шкафа к письменному столу, то обратно к кровати.

Но сегодня она не смогла заставить себя остановится даже когда на улице вновь засветились обычные уличные фонари. Она могла без опаски взглянуть на переулок из окна или тайком пробраться в мамину комнату, будучи уверенной, что там она увидит сидящую за столом женщину и кучу офисных бумажек, а не стоящую монолитом чёрную коробку, леденящую душу своим присутствием. У неё было точное знание того, как оно всё будет, не даром ведь бегала с проверками несколько последних ночей.

Отчасти это расслабляло, а отчасти только пуще давило. Вилл продолжала наматывать круги по комнате, мысленно прокручивая детали и вычерчивая финальные штрихи своего самого важного разговора на конец этого дня. Маленький факт вроде технического окончания уже прошедших суток не играл особой роли. Её сердце отягощал слишком важный долг, чтобы брать в расчёт подобные мелочи. Как и то, что она сама навязала себе данное обязательство и также своевольно прибавила ему чрезмерного веса.

Когда девочка в очередной раз проходила мимо кровати, её левая нога подкосилась от лёгкого переутомления. Дабы избежать падения, ей пришлось развернуться на лету и плюхнуться на расправленное одеялко.

Совсем простое движение, едва ли достойное стать значимым событием. Однако, рыжеволосая действительно придала ему особое значение.

— Ладно, хватит откладывать, — пробубнила Вилл и залезла под одеяло, с радостью принимая на себя мягкую тяжесть. — Надо взять себя в руки, закрыть глаза, заснуть и наконец поговорить с ними.

Да, определённо пришло время отправится в сон и предупредить тех, кого она там встретит, обо всех крайне угрожающих им новостях. Главным образом про кровожадных призраков, выплёскивающих из себя не менее омерзительных тварей, которые почти наверняка могут им встретится. Раз уж Тёмный Час жутко трансформировал людей при условии, что они не сильно выделяются на общем фоне, то её товарищи по посиделкам за гранью бодрствования точно остаются самими собой и, следовательно, могут подвергаться особо повышенной опасности.

Молодая девушка ожидала, что от волнения ей как назло придётся долго, через упорное лежание, приходить к реальному сну. Поэтому полное погружение буквально через две минуты после укладывания в кровать могло стать для неё сюрпризом. Если бы Вилл, конечно, имела возможность чётко уловить момент, когда её сознание провалилось в неизвестность.

— Привет, — как можно беззаботнее произнесла она, только завидев знакомые силуэты в кромешной тьме коллективного сновидения.

— И тебе привет, — встретил её кивком Рен, сразу отзеркалив данный жест и для Мефа. — И тебе.

— Доброй ночки, — реально беззаботным тоном сказал Буслаев.

Обменявшись любезностями с мальчиками, юная Вандом несколько секунд переминалась с ноги на ногу словно напакостивший ребёнок, о чьём проступке ещё не прознали, но он уже собирался во всём признаться, да вот только боялся вымолвить первое слово.

— «Подумать только. Я потратила кучу времени, продумывая детали разговора, а теперь они сталкиваются друг с другом в полной неразберихе», — рыжеволосая могла поклясться, что даже слышит характерный скрежет у себя между ушей. — «Лучше бы мне в голову сейчас приходили мысли пополезней».

Скосив взор с присутствующих, девочке оставалось наблюдать за непроглядной бездной, потому как в начале рядом с ними появлялись только кровати и никто пока не спешил воображать свои любимые декорации. Вилл совсем не ожидала уловить прилив спокойствия от данного зрелища, но, когда это произошло, она не могла придумать причины, почему должно было выйти иначе. Тёплые объятия мрака заботливо поглощали все заботы и своей пустотой не давали сознанию отвлечься на посторонние объекты, настойчиво вынуждая сосредоточится на текущей проблеме.

— Мне нужно сказать вам кое-что очень важное, — она даже не сразу поняла, что эти слова вылетели из её губ.

— Хорошо.

— Давненько у нас такого не было, — задумался Меф, на пару мгновений также уставившись в тёмную пустоту за их спинами. — Надеюсь, у тебя всё в порядке?

— Ага, точно, — вслед за Буслаевым опомнился и Рен. — Как ты сама? Как твои подруги?

— Да, нормально всё, — отмахнулась младшая Вандом. — Но спасибо, что спросили.

— Итак, что же это тогда за важность? — Курусу, верный своей догадливости, сразу переключился.

Вилл снова растерялась. На короткий миг у неё поперёк горла встало опасение, что её дальнейшие слова не примут всерьёз. Даже в их ситуации со сновидениями на троих, рассказ про двадцать пятый час в сутках и поджидающих в нём монстрах всё же ощущался чересчур резким скачком вверх по накалу странностей в их повседневной жизни вплоть до полного безумия.

Но, как уже было упомянуто, данное опасение возникло у неё только на миг, потому как затем рыжеволосая сразу вспомнила, насколько взбалмошные парни собрались её выслушивать.

К тому же, они ведь друзья. У них нет причин ей не верить. Особенно когда у неё с лица уже почти неделю не сходит выражение удручённой серьёзности.

— Итак, — Вилл рефлекторно повторила зачин Рена, отчего едва не сбилась с мысли, но она смогла быстро взять себя в руки, — Всё случилось во время школьной поездки. Той самой, о которой я упоминала в прошлый раз.

— Это там где ты собиралась посетить музей? — уточнил Меф.

— Верно.

— Только не говори, что на ваш класс набросились ожившие экспонаты, — произнёс Рен в очевидной пародии на любого кинокритика.

Сидящий неподалёку от него блондин хихикнул, однако дальше бросил на товарища уж больно строгий взгляд. Как будто он знал, насколько серьёзным обещал стать их разговор, хотя Вилл на данном этапе не то чтобы успела затронуть подобные вещи.

— Что? Нет. Конечно, такого не было! — тем временем сама Вандом отвергла ошибочное предположение. — Дорога до другого города и экскурсия прошли обыденно. Сам музей оказался почти таким же скучным, как и ожидалось. Всего лишь парочка экспонатов с интересной историей и одна статуя, на которую Ирма пускала слюни. В общем, не суть, — говорящая махнула рукой, отгоняя глупый эпизод далеко на задний план. — Жуть началась когда нас заселили в гостиницу для ночёвки. Точнее, сама гостиница тоже была... ну она была сносной. До поры до времени. Мы без проблем заселились, а также неплохо поели. На улице стояла жара, поэтому, укладываясь спать, мы оставили окно открытым. И тогда...

Она всё же запнулась. Как же противно, что от смущения и нерешительности так сложно избавится на практике, даже когда их причины методично разобраны и расставлены по полочкам, откуда они точно не должны угрожать человеческому спокойствию.

— И что тогда? — пока она мысленно ругалась на житейскую несправедливость, один кудрявый брюнет потребовал продолжения рассказа.

— Ну давай не томи, — Меф подхватил его нетерпение. — Пока всё звучит в меру нормально. Понятно, что дальше уже начнётся что-то интересное, но зачем же тянуть кота за хвост? Многозначительным молчанием нас не пронять.

Теперь уже и Вилл досталось от него. Девочка даже немного удивилась. Неужто для него было столь важно услышать всю правду, что его беспокойство могло дать фору страху рыжеволосой в том числе и за его жизнь?

— Я бы даже сказал, что это дешёвый трюк, — снова высказался Курусу. — Но если тут замешана действительно трагичная история, то лучше остынь и сделай глубокий вздох, прежде чем снова взяться за попытку всё нам рассказать. Спешить не надо, и уж прости, если мы с Мефодием создали обратное впечатление. Мы вовсе не хотим на тебя давить.

— Ага, не хотим, — вторил Буслаев другу, прижав плечи ближе к шее. — Просто в себе не держи всё это, пожалуйста. Вредно же.

— «Ох уж эти мальчишки и их непроходимая тупость», — разочарованно вздохнула про себя младшая Вандом, тем не ощущая лёгкое покалывание на приподнимающихся уголках губ. — «Впрочем, иногда их озаряют светлые мысли».

Уже в очередной раз почти успокоившись, она решила закрепить данное расположение духа глубоким вдохом. Не только потому что собиралась последовать совету Рена. Пускай физически они находились во сне, Вилл подсознательно сочла нужным набрать побольше воздуха и обратится к опыту младших классов, где она могла без лишних хлопот протараторить целый абзац. Возможно, таким образом ей сейчас удастся проскочить через все оставшиеся у её рассказа неудобные моменты.

— Не успели мы заснуть, как нас разбудили сиреной, чей громкий звон издевательски хорошо донёсся до нас через открытое окно. Быстро выяснилось, что виноват наш новый учитель, решивший срочно позвать нас вниз. Ну и пока мы с девочками спускались на первый этаж, мы не могли не заметить отсутствие своих одноклассников или других постояльцев, разбуженных внезапным шумом. Словно та сирена не затронула никого кроме нас. Когда мы с ним встретились, мистер Ахриман показал нам, что в некотором роде так и произошло, — Вилл отпустила нервный, взволнованный смешок. — Видите ли, после двенадцати часов ночи мир безумно меняется и наступает так называемый Тёмный Час. В нём отключаются электричество, а большинство людей превращается в... превращается... в гробы, и поэтому они ничего и не замечают. Длится это всего ничего, как раз примерно с часик, но за этот час на нас напали монстры. Настоящие, убийственные монстры.

Оба мальчика перед ней удивлённо моргнули. Ожидаемо, но дальше их реакции уже расходились. Мефодий просто немного сдвинулся на своём месте, подперев рукой подбородок в бросающем вызов ожидании. Рен, с другой стороны, резко подался вперёд, рискуя кубарем свалится лицом вниз с кровати.

— И как вы тогда спаслись? — не смотря на своё явное нетерпение, Рен умудрился задать ей наводящий вопрос феноменально ровным голосом.

— Мистер Ахриман дал мне для защиты какой-то медальон, чтобы он стрельнул в меня вспышкой, после которой я очутилась в доспехах и с невидимым мечом в руках. Кстати, им смогла порубить монстров в капусту, представляете?!

Теперь у Курусу возбуждённо дёргалась левая нога, а его зрачки фактически искрили от интереса, меняя цвет обычно серых колец радужки на синеватый. Жаль, что на неё никто так не смотрел из парней в школе. Она также не тешила себя иллюзией привлечь к себе внимание Рена чем-либо иным кроме своей истории. Иногда он был до боли очевиден в своей любви к паранормальщине. Это даже успокаивало, потому как сама Вилл, опять же, воспринимала его и Мефа как братьев, по ситуации младших или старших. Да и, наравне со всем этим, географически их разделял целый мировой океан.

Кстати про Мефодия. После своей речи Вандом заметила на его лице довольную ухмылку.

— Твои монстры носили костяные маски, верно? — пока Вилл пыталась разгадать, чем таким неладным вызвана данная ухмылка, Буслаев уже поймал её взгляд и счёл это поводом развернуть русло разговора.

— Верно, — кивнула рыжеволосая, которой такой поворот начал навевать недавний допрос от девочек.

— А ещё имели внушительную дыру в груди? И та совершенно не мешала им жить и рычать на вас? Ну, до того, как ты добавила новых дырок лично от себя.

— Да... и это тоже верно.

— И ещё они походили на животных, не так ли?

К этому моменту Вилл уже потеряла ассоциативную цепочку с ранней беседой в отеле. Вместо скучного пересказа муторных попыток восстановить минувшие события и понять мотивы сверхподозрительного учителя литературы, девушку неожиданно захлестнула новая загадка. Казалось, между двумя ситуациями имелось не так много разницы, но конкретно сейчас Вандом чувствовала гораздо более острую интригу, не зря же уже догадывалась минимум о половине разгадки.

— Мм, некоторые из них, — она прищурилась, прежде чем обратится к Буслаеву со встречным вопросом. — Откуда ты всё это знаешь?

— Он их уже встречал, — сказал очевидное Курусу. — Не сложно ведь догадаться.

— Ага, конечно. Я сама уже догнала, — бросила рыжеволосая и вновь повернулась в сторону Буслаева. — Просто трудно понять, как ты выжил после встречи с ними. У меня в голове отказывается стыковаться образ тех чудищ и любой мыслимый способ убежать от них.

— Может быть ему тоже попалась фигура мистического наставника? Как ваш мистер Ахриман, но только из России, — немного подумал Рен и вынес по итогу теорию.

— Нет, — отмахнулся блондин, — попробуй ещё разок.

— К слову, я бы не стала называть нашего с девочками полуубедительного учителя литературы наставником в этой сверхъестественной чуши. Уж больно подлый трюк он с нами разыграл, — вдобавок поправила его на будущее Вилл. — И, Меф, хватит издеваться. Раз ты уже всё понял, то будь добр ответить. Пожалуйста.

— Ещё хочу напомнить, что кто-то говорил про бесполезность драматической паузы. Думаю, в данном случае к таковой можно причислить и попытки избежать прямого ответа, — припомнил всем японец сбоку. — Похоже, у нас объявился кандидат на позицию наглядного примера, когда в собственном глазу полена не видно.

Буслаев на секунду закатил упомянутые глаза и опустил плечи. Судя по всему, он смирился с окончанием своего короткого спектакля.

— Не буду хвастаться — мне повезло и я наткнулся только на одного такого монстра, — словно его предыдущие жесты были сиюминутным видением, парень заново воспрял. — Дальше всё стало делом техники.

Вандом опять посмотрела на Буслаева с прищуром, когда тот продолжил ехидно ухмыляться. Маленькому нахалу чересчур нравилось осознавать, что по факту он внял её просьбе, но умудрился вернуться к прежней снисходительности, невзначай обронив очередной полный интриги намёк. И Вилл было плевать на их статус ровесников. Сие маловажное обстоятельство затмевало желание вцепится когтями в его тупые бицепсы и вытрясти признание. К счастью, в глубине души у неё оставалось понимание, что Мефодий парень добрый и не желает ей зла. Тот же Рен воспринимал игру друга без волнения и даже с весельем, даром сам любил разыгрывать спектакли.

Да, тут определённо были замешены тонкие отличия в понимании дружбы среди мальчишек. Придя к примерно такому выводу, Вилл внезапно стало легче терпеть эту викторину.

— В смысле? — отгоняя раздражение рациональным подходом, запросила она уточнение вполголоса.

— Я просто его завалил, — Меф гордо улыбнулся.

У рыжеволосой чуть не дёрнулся глаз, тогда как другой парень рядом с ней закашлялся.

— Как?! — разумеется, Вилл готова была поверить своему другу, но согласие не особо помогало ей справится с шоком.

Довольный собой парень, по примеру Рена, наклонился вперёд и упёрся локтями себе в колени, принимая вид повидавшего жизнь рассказчика. В его тринадцатилетнем возрасте столь напускная суровость выглядела довольно потешно, но Вандом и Курусу из солидарности держали хохот внутри.

— Дело было ночью...

Опасности ночных киносеансов

10 июля

Несясь по улицам застывшего во тьме города, Меф готов был поклясться, что ему уже раз шесть удалось побить рекорд школы.

Всё подряд указывало на это. Его сердце билось с бешеной силой, пока горящие изнутри ноги чуть ли не прожигали резиновую подошву дешёвых кроссовок, лишь бы продвинуться на лишний метр вперёд.

И причина для такой дикой спешки была, при чём очень веская и в довольно пугающем обличье гигантской ящерицы. К тому же, помимо внушительных размеров, эта рептилия отличалась от обычной шестью лапищами, а также черепушкой мёртвого сородича, которую она нацепила себе на морду. Иных деталей Буслаев не знал и не пытался разглядеть. В последний раз, когда отчаянно стремящийся выжить парень осмелился быстро оглянуться себе за спину, его едва не полоснуло по правой щеке натуральное жало, качающееся на кончике длиннющего языка.

Не то чтобы уровень жути недостаточно зашкаливал.

А ведь каких-то пять или семь минут назад Мефодия имело шанс побеспокоить только вероятное наказание от матери за позднее возвращение домой. Хотя длинноволосый мальчишка ни капли не был виноват. В конце концов, как он мог повлиять на решение кинотеатра перенести начало фильма на целых полтора часа вперёд? Лишь постараться наверстать упущенное время на обратной дороге.

Именно там, в ожидании на автобусной остановке, его и застал врасплох кошмар наяву. Уличное освещение, от фонарей и разноцветных вывесок магазинов и до света квартир в окнах, разом пропало и погрузило город во тьму, прямо как в третьесортных ужастиках. Сгорбившаяся тётушка на скамейке так вообще превратилась в коробку.

Последнее скорее не напугало, а лишь успело удивить. Первобытный рёв с края перекрёстка, наоборот, здорово послал прокалывающие позвоночник мурашки.

Подпрыгнув на месте, Буслаев повернул голову по направлению пугающего звука, увидев ту самую химеру, огромную и ужасающую.

Что должен был делать в такой ситуации школьник с периодической склонностью к лёгкому хулиганству? Ему оставалось только послушаться инстинкта самосохранения и тут же попытаться убежать вон при первых признаках агрессии от неведомого зверя в виде как раз угрожающе дёрнувшейся к нему челюсти.

Бегство оказалось не столь эффективным вариантом. Монструозная ящерица была вовсе не охранником буфета в двух годах от пенсии и отнюдь не прикованным к месту вахтёром, так что без труда поспевала за ним, почти кусая его за ягодицу. Возможно, это стало бы поводом задуматься, не зря ли он сразу рванул прочь, ненароком спровоцировав чудище бросится за ним в погоню, если бы только Меф не был собой и с остервенелым упрямством не прикладывал все силы в избранную стратегию. Он не имел под рукой весов, но в этой ящерице явно умещалась сотня другая килограмм. Действительно весомое основание для спешки и заодно утяжелитель, замедляющий преследование.

Ещё ему хотелось лелеять надежду, что, петляя по переулкам и узким проходам, массивная туша хищника и вовсе застрянет, бесповоротно потеряв след. Как назло, химера обладала подобающей ящерице прытью и умела петлять не хуже.

Также, между постепенно сбивающимися с ритма вздохами, мозг юного москвича всё никак не мог понять, почему они пробежали столько улиц, наверняка подняв дикий шум от перевёрнутых мусорок и даже нескольких покорёженных машин, а никто так и не вызвал полицию, скорую и пожарную. Связано ли это с повсеместным отключением электричества? Или с теми редкими ящиками, которые ему попадались?

Разбираться с происходящим совершенно не было времени. У Мефа отсутствовала возможность остановится и подобающим образом исследовать столь резко изменившийся мир. Единственной ясной вещью, вокруг которой крутилось сейчас существование парня, являлось понимание, что он вляпался. Без всякого предупреждения, его фактически придавили и с каждым вдохом грозили раздавить окончательно.

Адреналин от такой мутной и абсолютно опасной чуши вырабатывался беспощадно.

И он не знал, радоваться или проклинать эту ситуацию. Смесь страха и отчаянного желания выбраться целым подгоняли его до ошеломительных скоростей, но взамен нервы у Буслаева ощущались близкими к срыву. Либо он сорвётся, закричит и сорвёт дыхалку, тем самым остановившись, либо его подведёт тело и он попросту упадёт.

По итогу, случилось второе. Неудачно наступив на незаметный в потемневших городских джунглях камень, бегун отступился и с грохотом навернулся, вдогонку больно ударившись о тупую железку.

Подняв свой взгляд, Меф увидел над собой нагромождение строительные леса, верхняя половина которых освещалась блеклым зелёным светом.

— Шустрый человечек. Не такой, как другие, — донеслось до него сзади на грани полурёва и полукрика. — Будешь вкусным. Тем более без твёрдой оболочки.

— Меня нельзя есть! — сейчас юноша мало верил в успех дипломатии, но, раз чудище решило внезапно заговорить, попытаться стоило.

— Нельзя, говоришь? — прошипела ящерица, медленно покачивая языком. — Тогда почему ты уже выбрался из скорлупы? От неё у меня всегда потом живот сводит.

Явно сойдя с ума от кровавого предвкушения, чудовище замахнулось правой лапой и её стремительный удар просто не представлялось возможным отследить. Мефодий отреагировал чисто на рефлексах и попытался криво перекатится. Заместо техничного манёвра он попросту упал на задницу. Но даже так, распластавшись на грязном асфальте, парень не мог думать ни о чём другом кроме того, какой он поразительный везунчик.

Опасные когти прошли мимо и задели опоры лесов. Некоторые железные трубы оказались мгновенно раскромсаны, а другим повезло чуть меньше и их смяло от касания не заострёнными частями монструозной лапищи.

Хотя они всё равно сильно пострадали в самом основании. Многометровая в вертикали конструкция из запутанно соединённых кусков металла и дерева накренилась, чтобы упасть на ящерицу всем своим весом. Помимо неё, она едва не убила и Мефодия, который всё же нашёл в себе остатки сил и перекатился куда подальше.

— Ух ты... да мне сегодня вдвойне везёт, — выдохнул блондин, смотря, как поднявшееся при падении облако пыли оседает обратно.

Переводя дыхание, он с замиранием в сердце ожидал, когда же проявятся хотя бы очертания тела ящерицы. Учитывая солидные размеры этой твари, ждать пришлось не долго.

Мефодию словно насыпали перца в кашу, стоило ему разглядеть, как грудь монстра вздымается в знакомых до боли попытках отдышаться.

Ужас снова пригрозил захлестнуть молодого парнишку, что принялся лихорадочно приподниматься сперва на четвереньки, а затем и на колени. Всё это время разум кричал ему, насколько удобную жертву они сейчас из себя представляют и как легко его могут раздавить, теперь уже наверняка.

Однако, перенапряжение вследствие изматывающей беготни по четверти Москвы дало о себе знать. Мальчишка двигался очень медленно. Тем не менее, повторного нападения так и не случилось ни через три, ни через двадцать напряжённых секунд. Меф, слегка пошатываясь, встал на обе ноги.

Именно тогда ему довелось случайно заглянуть прямо в наполненный кровью глаз с нечеловеческим зрачком, с вполне ощутимым гневом впивающийся в его хлипкую фигуру. В следующее мгновение мышцы монстра напряглись, металл вокруг него ненадолго зазвенел, но вскоре, под тот же звон покорёженных трубок, напряжение пропало, и химера осталась томится в западне.

Похоже, зверюга сполна набила себе шишек. Значит, даже если у неё получится выбраться наружу, она скорее поползёт зализывать раны, чем продолжит охоту за ним.

По крайней мере, Буслаев так думал, пока тело монстра не стало полупрозрачным, попутно проходя сквозь навалившейся сверху мусор.

Точно, паранормальная, выкрикивающая безумства ящерица. Теперь ясно, почему она столь ловко маневрировала, когда мчалась за ним по самым узким переулкам. Она, мухлюющая погань, наверняка ещё ни капли не вымоталась.

— Ах ты... Ну погоди! — прорычал Мефодий сквозь крепко стиснутые зубы.

Бросив в сторону чудовища точно такой же ненавидящий взгляд, Меф перестал слышать что-либо кроме звучащего в ушах протяжного гула, принадлежащего другой половине человеческого инстинкта самосохранения. Той, которая видела оптимальным вариантом для выживания не побег от угрозы, а её уничтожение. И если раньше было смертельно глупо лезть на здоровенное чудовище с голыми кулаками, то сейчас, когда груда металла практически обездвижила химеру, у парня имелся шанс нанести удачный удар, и не обязательно кулаком.

Ноги Буслаева приняли более устойчивое положение, а затем резко прыгнули вперёд, словно минуту назад их не тянуло вниз.

Быстро оказавшись вблизи роковой кучи, парень на бегу подобрал кусок ломанной трубы. Стоило только холодному металлу гладко лечь в руку, как уверенность Мефодия в принятом им решении дать отпор резко возросла. Он решительно прибавил шагу, но перед тем, как ему довелось попробовать забраться на шаткий беспорядок к уязвимому монстру, дорогу преградил кусок склизкой плоти, которую Буслаев сперва чуть не принял за очередную трубу.

Воображение быстро подкинуло ему картину, где именно чрезвычайно длинный язык сшибает его при следующем замахе или, что гораздо хуже, где он получает жалом в спину. Для его гиперсфокусированного на борьбе ума и одно изображение могло стать достаточно весомой причиной выбрать этот омерзительный отросток своей первой целью.

Удар трубой сверху вниз последовал незамедлительно, хоть и не повлёк существенного эффекта. Средняя часть вытянутого языка только перестала быть полупрозрачной и с глухим стуком изогнулась под весом удара, на секунду обмякнув. Через пару ударов сердца плоть болотного цвета начала выпрямляться. Раздосадованному мальчишке сразу захотелось ударить снова, но только покрепче. К счастью, Меф не растерял здравого смысла и поэтому не стал повторять уже забраковавший себя приём.

Он замахнулся ещё раз, но развернул трубу, расположив её одним концом над уже подёргивающимся языком. Собственными стараниями ящерицы и её острых когтей, тот вышел заострённым, в некотором роде.

Мефодий не надеялся, что такой спонтанной заточки хватит для нанесения существенного урона. Он банально, но пылко желал этого всем жаром, который поселился у него в жилах и двигал его локтями, направляя орудие точно вниз.

С подобным настроем ему было невероятно отрадно услышать звук, как его железяка смачно вонзается и расковыривает мясистую субстанцию. Воодушевившись, Буслаев надавил сильнее, и вскоре окровавленная кромка блестящего металла вышла с обратной стороны, звонко ударившись о порушенные леса.

Точнее, железяка не ударилась, а протиснулась между перемешенными деталями ранее цельной и понятной конструкции.

Парень рефлекторно попытался отвести трубу влево или вправо, но та фактически не сдвинулась. Видимо, застряла.

И если она застряла достаточно крепко, то Мефодий мог отпустить своё оружие и оставить проткнутый язык беспомощно дёргаться. Что он, особо не задумываясь, и сделал.

Оказалось, отвратительному отростку действительно не хватает сил выбраться из под застолбившей его трубы. В своём жалком состоянии тот был способен лишь судорожно дёргаться и медленно истекать чёрной кровью с каждой неудачной попыткой освободится. Бегущие вниз по округлой металлической поверхности ручейки внутренней жидкости испарялись витками тёмной дымки быстрее, чем они могли бы достичь конца и скопится в готовые к дальнейшему падению капли.

Самое главное, что жало на конце языка тоже более не имело возможности причинить реальный вред. Слишком медлительное и неповоротливое на своей половине отростка в силу ранения и сопутствующей кровопотери, оно не могло даже дотянутся до околачивающегося рядом мальчишки.

— Агкх... ты насекхм… насекомое! Да какгх... как ты посмел?! — ящерица издала рёв, полный гнева и злобной досады.

Такие эмоции, грозящие обратится против всех подряд, с лёгкостью могли бы заставить любого отшатнуться. Буслаева же это заставило лишь усмехнутся, а те немногие слова, которые он смог разобрать в сбивчивой от боли речи, только подзадорили его начать карабкаться по разрушенной куче.

Учитывая давний мальчишеский опыт лазанья с приятелями где попало, на то, чтобы забраться на вершину горки, не должно было уйти много времени. Руки шустро перебирали и расшатывали трубки с досками в поисках надёжных опор, на которых тот час подтягивался дальше.

Но примерно на половине своего пути блондину пришлось сделать крюк вокруг задней лапы с правого бока чудища. Несмотря на возвращение тела ящерицы из полупрозрачного состояния, эта конечность уже успела выбраться из завала. С тех пор она не переставала лягаться. Собственно, Меф потому и заметил её сквозь полумрак. Если бы не энергичные движения, разбрасывающие вокруг куски строительного мусора, он бы рисковал приблизится слишком близко и слишком поздно осознать роковую ошибку.

Избежав очередной крупной опасности, парень потратил чуть больше времени, заработал пару заноз на ладонях и наконец подобрался к ящерице с тыла. К счастью, пропорционально огромный и наверняка убийственно хлёсткий хвост остался обездвижен точно также, как и большая часть монстра.

— Наглец! Тк... кхарм... тьфу! Что ты делаешь?!

Резво запрыгнув на основание хвоста, Меф легко забрался на спину ящерицы, чем вызвал новый всплеск возмущённых выкриков. Даже если бы стук крови в ушах не перебивал внешние звуки, ему всё равно было бы плевать на их невнятное содержание. В конце, концов, он собирался убедится, что эта тварь замолкнет навеки.

С его текущей позиции как раз открывался вид на полоски бурой шерсти, проскакивающие между чешуек на хребте. Вид очевидного уязвимого места в теле чудовища, несказанно обрадовавший Мефодия, который, достигнув нужного места, вдруг вспомнил, как эта чешуя выстояла под обрушившимся весом строительных весов многоэтажки прямо у него же на глазах.

— «Ладно, не надо начинать сомневаться в себе. Шерсть явно мягче чешуи, и у меня хватит сил пробить её трубой. Всё обошлось».

Второе внезапное озарение снизошло на бедового убийцу чудовищ, когда он не обнаружил под рукой заострённой арматуры. Застигнутый врасплох собственной поспешностью и недальновидностью, блондин шокировано замер.

Казалось, факел его рвения затух удивительно лихо.

Или то был лишь короткий миг затишья перед новым залпом?

— «Ну и чем ты собрался в него тыкать, баран?!», — не прошло и полсекунды, как Буслаев отвесил себе мысленный подзатыльник.

Выбив себя из состояния глупого ступора, парень взялся за дело и принялся с беспокойством озираться по сторонам в поисках другого импровизированного оружия на замену утраченному.

Словно проклиная его за прежнюю удачу, по близости не находилось ничего полезного. Рядом лежали либо трижды переломанные щепки, либо до бесполезности скрученные железяки. Видимо, раз ящерица подрезала металлические опоры в самых низах строительных лесов, то скошенные поперёк арматурины оказались на периферии общей кучки. Там, где он удачно подобрал лучшую трубу на свете и где ему преградил дорогу чудовищный язык, в котором труба и осталась торчать. В средних и верхних слоях кучи скопился хлам, не совсем красиво поломавшиеся в результате падения.

— Хех, вот и подошло к концу твоё копошение, мелкий паразит, — издевательски пропели сверху.

Отозвавшись на чужой голос, теперь уже лишённый болезненных завываний и звучавший гораздо более грозно, Меф поднял голову и увидел морду ящерицы, легко заглянувшей себе за плечо за счёт невероятной гибкости шеи. Причиной же исправления её речи являлся высвободившийся язык, на котором уже зарастала сквозная рана.

Когда чудовище окончательно втянуло отросток вместе с потускневшим жалом обратно в полость рта, тонкая линия губ изогнулась в зловещей ухмылке.

— Мне будет крайне приятно разорвать тебя на куски и отведать вкус твоей странной душонки, — продолжила говорить ящерица. — Серьёзно, от неё не исходит никакого запаха. И бьёшь ты так, что от твоих ударов немеет тело. Хех, — под конец последней фразы она издала ломанный смешок, затем переросший в истерические выкрики. — Какую же силу я обрету, когда покончу с тобой? Я аж вся в предвкушении!

— «Она нападёт в любую секунду», — твердили Мефодию все до единого инстинкты. — «Беги, сражайся или умри с опущенными руками».

У Буслаева по факту не хватало времени, чтобы принять решение. Но это было не важно, так как он уже сталкивался с таким вопросом и не собирался менять своё ранний выбор.

— Обойдёшься, — еле слышно проговорил про себя парнишка, прежде чем выдохнуть и сделать безумный рывок вперёд. — Пошла вон!

Само собой разумеется, у громадной ящерицы имелись глаза соизмеримого размера. Явно больше футбольного меча, но чуть меньше баскетбольного шара.

Короче, идеальный размер, чтобы спортивный мальчишка вроде отбросившего брезгливость Мефа попал по одному такому глазу с первой попытки. Его несущийся кулак чудом опередил реакцию века и пришёлся на край желтоватой радужки.

Хлопок обозначил прорыв хрупкой оболочки.

По ощущениям, брызнувшая на руку слизь напоминала холодец или скорее желе. Вот только заместо случайно пропущенных косточек в костяшки пальцев впивались осколки разбитого хрусталика. Впрочем, боли они ему не приносили.

Это всё, что он успел отметить для себя к тому моменту, когда поражённый монстр вскинул голову вверх и попутно мощно боднул надоедливого подростка мордой, откидывая того далеко назад.

Ещё находясь в полёте за пределы руин строительных лесов, Меф услышал обиженный рёв на пределе испуганного визга. Кажется, он улыбнулся.

Впрочем, юноша тоже сменил улыбку на крик, стоило ему упасть на асфальт левым боком. Тогда больно стало уже и ему. Блондин едва ли не подумал, что своей отчаянной выходкой заработал себе перелом.

На миг поверхность его сознания озарил драматично исполненный серым образ Ирки, по сей день прикованной к инвалидной коляске.

Парень не знал, возник тот из-за страха составить своей дорогой подруге удручающую пару или чего другого. Беспокоясь о насущном, он постарался медленно и осторожно перевернуться. К его облегчению, элементарный манёвр прошёл без тревожных смещений конечностей в неположенных местах. Просто малейшее сокращение мышц отзывалось спазмами, приправленных тупой болью. Серьёзный ушиб. И всё же не перелом.

Пока он распластался посреди опустевшей дороги и судорожно набирал воздух обратно в горящие лёгкие, с вершины мусорной кучи продолжали доносится страдальческие вопли. Их оглушительный напор грозил передавить барабанные перепонки в ушах. Тем не менее, они служили прекрасным обезболивающим, ведь это означало, что зловредной твари сейчас приходилось гораздо хуже.

Сии крупицы утешения имели особую ценность на фоне горького осознания, подступающему к мозжечку. Мефодий был не так уж плох в математике, так что в его силах было сложить свои гипотетические возможности и вычесть реальные дела. Получившийся результат походил на дырку от бублика, то есть он принял все возможные в его ситуации меры для повышения шансов на выживание и оказался побитым асфальтом мальчишкой, а объявившее на него охоту чудовище обошлось несколькими ранами, которые совсем скоро сойдут на нет.

Однако, круглым отличником Буслаева тоже нельзя было однозначно назвать. Поэтому он считал себя в праве немного проигнорировать здравый смысл, ибо не хотел мирится с пристающей к нему пораженческой мыслью. Природное упрямство отвергало её и побуждало юношу снова подняться и любым способом попытаться нанести ещё какой-то удар.

Тихонечко кряхтя при сгибании и разгибании конечностей, парень смог вернуться в вертикальное положение. Только ради того, чтобы стать живым свидетелем ошеломительного зрелища.

Сперва Меф, как и показавшуюся ему вечной минуту назад, видел проклятую ящерицу, над которой зловеще нависал изумрудный диск. Из-за громадных размеров его было крайне трудно признать Луной. Но всё же неуловимое мгновенье спустя её место заняла вполне обычная Луна, в разы меньше и бледнее. Без сдвигов, всплесков или прочих визуальных эффектов.

Как будто на чьём-то огромном мониторе просто сменили фоновую картинку.

За таким масштабным изменением на ночном небе последовали изменения на земле. Уличные фонари опять заработали и их электрический свет принялся разгонять густые тени по всему городу при местечковой поддержке редких лучей из окон квартир или круглосуточных магазинов.

Данное светопреставление, судя по всему, изгнало ящерицу прочь. Вовремя. Та была почти опасно близка к тому, чтобы закончить выть и перейти к мрачным делам.

13 июля

— Ну вот примерно так оно всё было, — подытожил Меф, заканчивая свой рассказ.

— Понятно, — кивнул Рен. — Хотя я никак не пойму, где это ты тогда «завалил» пустого?

— Ну чуть приукрасил. Не тебе обвинять кого-то в таком желании, Курусу!

— О, поверь, я по достоинству оценил твоё драматическое вступление.

— И всё же... труба? — прервала обмен остротами полностью Вилл, более неспособная опустить вскинутые в ошеломлении брови. — Ты заколол буквального призрака обычной трубой?! И потом разбил ему глаз?!

— У меня не нашлось под рукой никакой волшебной железяки. Пришлось использовать обычную, — пожал плечами длинноволосый блондин. — Хорошо, что это сработало.

— Какая прямолинейность, — сказал Рен вкрадчиво. — Как же до тебя вообще дошло начать бить по тому пустому трубой, когда ты уже увидел, что он может проходить сквозь твёрдые предметы? Не думал, что и труба проскользнёт мимо?

— Честно, реально не думал, — Меф простодушно пожал плечами. — Эмоций на тот момент уже было знатно больше, чем связных мыслей.

— Моя крушить! — игриво прикрикнула Вилл, помахав рукой в угрожающей и одновременно потешной манере. — Так говорил один мальчик, знакомый мне в детском саду.

— Вроде того, — без тени осуждения улыбнулся Буслаев.

Теперь Вилл гораздо спокойнее приняла выражение лица Буслаева. Потому что он именно улыбался, искренне и добродушно. А не мерзопакостно ухмылялся.

— Кстати, — подхватил опрос второй мальчик, — тебя тогда вот совсем не удивило, что этот странный монстр может разговаривать?

— Повторяю — тогда мне в первую очередь хотелось выжить. На удивление не было времени. — коротко объяснил Мефодий. — Ну может быть ещё сказался регулярный просмотр мультиков с говорящими животными.

Следом за его фразой по тройке подростков с минимальной задержкой прокатилась волна чёрных и белых мурашек.

— Ох, похоже, на сегодня мы исчерпали наш тариф, — с доли иронии заметил Рен.

— Уж берегите себя! — тем временем, Вилл поспешила напоследок бросить доброе слово.

У неё вышло уловить только размытый кивок Мефа, но юная Вандом уже и так чувствовала себя достаточно успокоенной, чтобы нормально доспать остаток ночи.

Теория без практики

15 июля

— Итак, Курусу-кун, ты спрашиваешь... «Мистерии Червей», «Кодекс Алитея» и «Ключи Соломона», верно? — скучающим тоном произнесла старшеклассница, помогающая школьному библиотекарю. — Честно, я не встречала у нас книг с такими названиями. Это что-то из западной литературы?

— Есть такое.

— Где ты о них только услышал? Названия у них какие-то пугающие, — заметила девушка, поведя шеей назад и переместив свой обеспокоенный взор с приведённого на листочке списка на подошедшего к ней младшеклассника, чья голова едва возвышалась над линией её стола. — Ты уверен, что тебе вообще стоит такое читать?

— А вам не рановато читать тот журнал, который вы поспешно засунули под сумку, когда я подошёл?

— Откуда ты знаешь! — возмущённо крикнула мигом покрасневшая ученица на подработке, только чтобы с писком замолкнуть и резко побледнеть, когда сама библиотекарша повернулась к ним с другого конца помещения. — В любом случае, у нас ничего такого нет. Пожалуйста, спроси о чём-нибудь другом.

Усмехнувшись по случаю мелкой победы, любознательный брюнет потянулся вперёд и, чуть не перевалившись через стойку, подкинул другой листок с оставшимися названиями.

— Но может быть есть хотя бы это?

Всё ещё находясь под наблюдением зоркого глаза своего строгого сенсея, библиотечная помощница роботизировано поправила бумажку, уставившись на неё немигающим взглядом.

— «Серафинианус», «Сутры Школы Сингон», «И Цзин», — зачитала она надорвавшимся, безэмоциональным голосом. — К сожалению, такое мы тоже не держим.

— Всё равно спасибо, сэмпай, — понятливо кивнул младший Курусу, быстро поклонившись и повернувшись к выходной двери.

Уже спускаясь по последним ступеням лестницы, вдыхая свежий уличный воздух и щурясь от точных попаданий ярких солнечных лучей сквозь его фальшивые очки, парень опустил напряжённые плечи. Удерживать разочарованный вздох тоже более не имело смысла.

Пусть Рен и не возлагал особых надежд на реальный успех своей авантюры и сколько бы не повторял себе, что, если бы книги с тайными знаниями было возможно так легко достать в обычной школьной библиотеке, то они вовсе бы не назывались тайными, ему всё равно было хоть немножко, но обидно.

Впрочем, чего обижаться, когда те же «Мистерии Червей», вопреки громким заявлениям, упоминались только в паре рассказов Лавкрафта, то есть изначально являлись выдумкой наравне с «Некрономиконом».

Как, наверное, и «Ключи Соломона». Хотя возможность не бежать от страшных демонов, а командовать ими действительно прельщала юного исследователя.

Тем временем, другая часть его разума продолжала разглагольствовать насчёт того, что Рен не мог заранее быть в курсе, не проскользнёт ли крупинка истины между строк любой якобы оккультной книжки, названия которых он узнал в процессе анализа им мировой паутины. Собственно, поэтому младший Курусу и пошёл сегодня в библиотеку, желая проверить, не окажется ли он везунчиком с тем самым золотым билетом на лотерее.

В конце концов, ему уже повезло стать частью необычной истории про общие сны с ровесниками из разных стран и он также оставался собой на протяжении Тёмного Часа.

Кстати, о нём. Готовя свой сегодняшний список для летнего чтения, молодой парень ведь не праздно листал на мониторе десятки страниц, посвящённых оккультной тематике. Если бы он был столь беспечен, то скопил бы куда больше глупых спекуляций, бесполезных слухов и прочей ерунды. Уже зная о существовании реального явления, его любознательный ум искал определённые элементы, описываемые Буслаевым и Вандом.

Не напрямую, на случай, если некие личности в Интернете следят за подобными запросами.

Младший Курусу понимал, что парадоксальные свойства двадцать пятого часа из ночи в ночь мешают подавляющей части населения земного шара увидеть и зелёную Луну в небе, и чёрные гробы, вертикально стоящие на земле, и нечестивую дюжину прочих жутких вещей, которые его друзья могли банально не заметить. Однако, это далеко не гарант полной сохранности тайны. Хватило бы всего лишь нескольких сумевших уцелеть очевидцев, чьи истории можно было бы сверить и придти к пониманию ужасающей истины даже без прохождения туманных условий бодрствования. Ну а так как синдром апатии существует уже много лет и за ним стоят мстительные души, появляющиеся именно в Тёмный Час, то подобное расследование уже давно можно было провести. Ключевым фактором выступает организованность, и ею стопроцентно обладают правительства цивилизованных стран.

Не то чтобы прилежный ученик вроде него испытывал недоверие по отношению к своей родной стране, но подходящую степень организованности имеют также и серьёзные межнациональные корпорации. Иными словами, кто знает, что там обсуждают за глухими дверями совета аукционеров какого-нибудь «Bing Bang Burger».

Через секунду, как ему пришла в голове эта мысль, Рен с усмешкой дёрнул головой, списав такую бредовую мысль на назревающий голод. Без этого трудно объяснить, почему из всех громких имён он вспомнил именно про сеть точек быстрого питания, ведь действительно трудно представить, каким образом такой безобидный во всех отношениях бизнес может использовать знания о паранормальном нутре мира в особо мерзопакостных целях. Разве что отобрать из числа сотрудников устойчивых к запечатыванию в гробы и отправить их готовить фирменные бургеры в Тёмный Час для обгона конкурентов, вставших на короткую паузу заодно с остальным миром.

Но если без шуток, то наверняка ему не стоит забивать в поисковую строку слишком многое. Иначе к ним домой однажды заявятся люди в чёрных костюмах и, как минимум, настоятельно попросят впечатлительного юношу на корню забыть о Тёмном Часе. При развитии же событий в худшую сторону, его утащат и запрут в частной секретной лаборатории.

Учитывая возможные ставки, молодой брюнет не мог позволить себе усомнится в своей теории. В том самом случае, если о полночных событиях известно правительству или другим влиятельным лицам, они должны иметь на руках примерную цепочку рассуждений, по которой они сами прошли раньше и которая может указывать на чужие попытки разобраться в происходящем сейчас.

Возможно, разумным шагом было бы постараться вовсе не высовываться, и дальше сохраняя свой статус инкогнито. Невзрачность и незначительность давали определённую меру свободы, ведь никто не станет тратить на тебя время, навязывая непосильные обязательства или возлагая неоправданные надежды.

Однако, много ли предлагала такая свобода? Старшие члены семьи Курусу, считая мать и отца Рена, а также двух его дедушек и одну бабушку, с пелёнок твердили ему, что сперва надо хорошенько постараться на благо общества, прежде чем довольствоваться жизнью. Не отучившись и не утроившись на хорошую работу, едва ли можно заработать на банальное жильё. Плюс, сам факт рождения накладывал на него долг перед родителями, в будущем обязывающий юношу поддерживать их в старости, как они поддерживали сына в молодости.

Поэтому ему нужно было зарабатывать высокие баллы в школе, и усердная учёба была несовместима с ведением дружбы за рамками обмена приветствиями при встрече утром. Хорошо хоть удавалось иногда полистать мангу или поболтать по душам во сне.

Но не суть... Проводя аналогию с вопросом самостоятельного изучения Тёмного Часа, справедливо было сказать, что реальность всё равно продолжит периодически перестраиваться, выпуская под искажённый лунный свет монстров, которых совершенно не волнует, знают ли их жертвы про их сверхъестественную природу или нет. Для них было только лучше встретить кого-нибудь абсолютно несведущего и гарантировано беззащитного.

В общем, здесь он тоже не успел оглянуться, как уже окунулся в неприятности по шею. А не совсем обычный японский школьник не хотел повесить на себя ярлык до боли безынициативного типа протагониста, что нуждаются в постоянном разъяснении фактов мира.

Итого, желая сохранить жизнь и здоровье, но вместе с тем испытывая острое чувство любопытства, Рен погрузился в увлекательный процесс выдумывания множества косвенных намёков, чтобы наткнуться на нужные источники и при этом не казаться столь очевидным.

Например, запрос вида «потусторонние существа, появляющиеся в строго определённое время» подразумевал сбор информации о пустых. Данные игры в синонимы, безусловно, чаще приводили к едва ли отдалённо похожим результатам. Да и если что-то попадалось, то уже нечто принадлежащее совсем иной эпохе. Вот почему в его списке значились исключительно старые, буквально раритетные в своих оригинальных изданиях книги, тогда как всякие форумы с городскими легендами не могли похвастаться даже классически размытой фотографией чудовища в костяной маске.

Иронично, что практически все зацепки по делу пустых сами оказались пустышками, и, припамятывая специфическое влияние их часа славы на современную технику, в этом не было ничего удивительного.

К тому же, за прошедшие века человечество скопило гору оккультной литературы. Ведя поиск по предварительно настроенным критериям и исключая из перечня найденного целые категории, рассуждающие вокруг совсем иных тем, Рен меньше чем за ночь уже записал себе на заметку множество потенциально очень полезных книг.

«Серафинианус», точнее «Кодекс Серафинианус» представлял из себя наиболее знаменитую книгу, которой многие приписывали оккультный или магический статус. Вместе с «Кодексом Алитея», в котором могли описываться способы борьбы со злыми духами и прочими монстрами, они определённо пригодились бы для самозащиты в Тёмный Час. Вдруг злобные духи обладали единой уязвимостью вне зависимости от происхождения.

Такими же полезными могли оказаться и «Книга Мерзкой Тьмы» с «Книгой Великих Деяний», повествующих о диаметрально разных областях и иерархиях астральных сфер. Однако, с такими общими названиями отыскать конкретные ссылки было равноценно поимке стеклянной бусины в лесном ручье. Курусу не хватило выдержки пробраться через бесчисленные пласты нишевых веб-романов, и потому он бросил эту затею.

Менее полезными, но хотя бы существующими оказались такие экспонаты, как «И Цзин», «Сутры Школы Сингон» и «Книга о Пути и Силе».

«И Цзин», известная ещё под именем «Книга перемен», по сути являлась трактатом по гаданию. Могло показаться, что проще не тратить время зря и сразу обратится к городским гадалкам, но после своего исследования парень испытывал к ним ещё меньше доверия. Лучше уж ознакомится с первоисточником.

«Сутры Школы Сингон», как он понял, относились к отдельному течению буддизма, которое также оказало некоторое влияние на синтоизм и оммёдо, в некоторых своих течениях также ссылающегося на «Книгу о Пути и Силе», оказавшуюся даосском трактатом. С такими глубокими культурными связями данные труды обладали наивысшими шансами оказаться в японской библиотеке.

Несмотря на то, что своевольная подборка младшего Курусу для летнего чтения содержала вещи определённо гораздо старше Тёмного Часа, ещё утром его юная мальчишеская душа цеплялась за надежду, что раньше происходили схожие паранормальные события и впечатлительные предки сочли нужным записать наблюдения очевидцев. Вдобавок, книжный формат даже получался безопаснее и удобнее в рамках слегка параноидальных опасений Рена, давая тому предлог попробовать забрать по экземпляру нужных книг из общедоступной библиотеки. Информация в твёрдом переплёте не имела цифрового следа и, закономерно, не могла привлечь внимания при скачивании.

К сожалению, по итогу его план с треском провалился.

Впрочем, все эти оккультные книги не остались совершенно недосягаемыми. Коль школьные полки оказались пусты, он мог бы с почти чистой совестью взять их из Интернета.

Тем не менее, у Рена не было желания этим заниматься. Не от угрозы призрачного шанса привлечь внимание мнимых иллюминатов. Просто столкновение с суровой реальностью внезапно забрало львиную долю его духовных сил, поколебав решимость выполнить намеченный план по покорению Тёмного Часа.

Хотя до совсем уж гнетущей безнадёги речи пока не шло и розовые очки не потрескались.

Во-первых, младший Курусу нагло врал окружающим про цветные линзы своих очков, тогда как на самом деле заменял линзы в оправе каждой новой пары на обычные стекляшки. Зрение у него было выше нормы, а вот обескураженные вопросы знакомых насчёт регулярной смены цвета его глаз раздражали.

Во-вторых, брюнет не считал себя главным героем или избранным буквальной истории, отнюдь. На дружеских посиделках в коллективном сновидении Рен довольно часто ссылался на мангу и отпускал шуточки в стиле изжитых сюжетных тропов потому что такая самоироничная линия поведения действительно всё чаще подходила к описанию подкрадывающегося к его жизни безумия. Повторяя про себя пролистанные сцены, ему было легче примирится со всё новыми откровениями. Переход к серьёзной литературе обещал же и вовсе дать надёжные ответы на многие накопившиеся вопросы.

Вот только уже подготовительный этап оказался заставлен колючими шипами и грозился вогнать парня в уныние. Совсем не как у Мефа, который случайно оказался в критической ситуации и превозмог её как настоящий герой.

Глубинный подсознательный голос иногда подсказывал Рену, что дело вовсе не в безумии и не в бесшабашной опрометчивости. Уже знатно измотанный другими своими рассуждениями и кислым чувством на душе, он не горел желанием расшифровывать и этот спонтанный продукт своей мыслительной деятельности. Сейчас ему просто хотелось дать слегка звенящей голове отдохнуть.

— Хм... а где я? — спросил едва успевший расслабится парень, когда сподобился обратить внимание на внешний мир.

Оглядевшись по сторонам, Курусу обнаружил, что остановился на узкой набережной. Тихая река Каракуры мирно протекала по левую руку, тогда как позади себя он мог разглядеть знакомые очертания переулка, который годами служил ему путём из дома и обратно. Однако, сегодня Рену довелось свернуть с привычного пути. И похоже, что после этого спонтанного отклонения от курса он ещё долго блуждал засунув взор глубоко в собственные мысли, потому как впереди уже виднелся мост. Он тоже был для него знаком, но по воспоминаниям из более глубокого детства, как прогулочная дорога из детского садика.

— Ох, верно, — выдохнул Рен, повернувшись направо. — Я помню это место.

Справа располагалась детская игровая площадка. Когда он был совсем маленьким, мама иногда позволяла ему здесь поиграть, пока она сама отходила в ближайший продуктовый магазин. Так что Рену отлично были знакомы здешние качели, песочница и горка, сколько бы ржавчины на них не скопилось спустя годы.

— Скорее всего, ноги пришли сюда по старой памяти, — ностальгически улыбнувшись, он развернулся к берегу. — Ну, я не так уж и против того, чтобы здесь остановится и отдать должное этой замечательной площадке. Раньше мне было здесь довольно весело... Тогда любая задумка казалась блестящим планом, не то что сейчас.

Пытаясь унять засевшую под рёбрами горечь, расстроенный Курусу облокотился на перила, как назло спровоцировав ровно обратную реакцию. На фоне царившей вокруг безмятежности и чересчур мирной тишины клубок собственных эмоций лишь глубже обжигал, практически требуя выбросить его наружу, на оскорбляющую своей приторностью картинку. Парню дико хотелось раздавить бесчувственный металл и затем скрутить остатки в искорёженную трубочку. Лишь здравый смысл, указывающий на невыполнимость яростного наваждения, держал тонкие пальцы на месте.

— И результатом моих сегодняшних усилий стало полное ничего. Опять же, мой план в принципе не блистал... Ой, да перед кем я оправдываюсь?! — сорвался Рен, чьи глаза незаметно для него самого вспыхнули жёлтым, прежде чем вернуться к серому тону. — Меф с Вилл уже добились большего, а я до сих пор не понял, какое я имею к ним отношение!

— Да ты даже не пытался.

От внезапности постороннего голоса у него в горле застрял испуганный писк. Мигом остудив свой пыл, Рен резко обернулся и увидел напротив себя странное зрелище. Там, где всего минуту назад пустовала детская площадка, теперь раскинулся уродливый сад из распластавшегося по земле плюща и шипастого кустарника, взявшего кусочек набережной в узкое кольцо.

Если преображение обстановки было ещё в меру жутко и подозрительно, то вот новое присутствие уже било тревогу.

На месте пустых детских качелей возвышался узкий стул с сильно завышенной спинкой. Слегка необычные, но самые непримечательные части. Терновые лозы, обвивавшие предмет мебели вдоль грубо сколоченных ножек и поперёк похожего на пику изголовья, цепляли взгляд в разы надёжнее, также как они цепляли и руки человека, сидящего на этом сомнительно удобном месте. Не смотря на явно принуждение, худощавый брюнет с кудрявой шевелюрой цвета вороньего крыла не показывал даже тени боли на своём бледном лице, но Рен очень близко знал это выражение, чтобы поверить ему.

— Ну хватит меня рассматривать, — сказал как отрезал тревожным металлическим эхом второй Рен Курусу, не сводя пронзительных жёлтых глаз с оригинала. — Давно не виделись, отличничек.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге