Семь земель

Глава 1. Последний поток — часть 1

Первым делом Татьяна проверила колени. Лицо могло подождать. Грудь тоже, хотя насчет нее Татьяна особенно не волновалась. Волосы, талия и знакомое место у бедра, раньше начинавшее ныть даже после не очень долгой дороги, тоже волновали не сильно, точно не так, как колени. Она лежала на сухой, жесткой траве и разглядывала небо цифрового мира. Светлый смешанный лес окружал небольшую поляну, откуда-то снизу доносился шум воды. Татьяна села. Просто села, не опираясь на локоть и не ожидая от спины привычного протеста. Потом встала, поставила босые ноги на теплую землю и снова присела. Поднялась. Присела еще раз, глубже.

— Вы можете продолжить проверку тела, — сказал знакомый женский голос. — Но рекомендую сначала одеться.

Татьяна выпрямилась. У пня стоял деревянный ящик. На крышке лежали темные штаны, рубашка, куртка и высокие ботинки. Рядом никого не было.

— Алина?

— Да. Я ваш навигационный ассистент. Вы в тренировочном аллоде, точка входа "Стартовая поляна". Система активна, все работает штатно.

— Костя писал почти теми же словами.

— Процедура адаптации стандартная для участников охотничьего направления.

— Три дня минимум.

— Верно.

Татьяна посмотрела на лес. Они подали одну семейно-групповую заявку, зарезервировали соседние земли и вместе вошли в Систему. Но умирал каждый отдельно. Новое тело получал отдельно. Первые три дня тоже предстояло прожить по отдельности: понять, что руки слушаются, вода мокрая, огонь горячий, а ошибка остается ошибкой даже в простом учебном лесу. Близкие могли ждать за границей аллода, но пройти этот кусок вместо нее не могли. Татьяна оделась. Все подошло сразу, включая то, ради чего ей пришлось несколько раз менять параметры рубашки. Она провела ладонями по бокам, расправила ткань и осталась довольна. В старой жизни мысль об операции иногда приходила, но не из-за застарелых комплексов, просто хотелось. Но потом перед мысленным взором вставали наркоз, восстановление, деньги, риск, да и просто разумный вопрос: зачем тебе это теперь? Здесь этот вопрос звучал иначе — почему нет?

— Как себя чувствуете? — спросила Алина.

— Хорошо, только пока непривычно, — ответила Татьяна. — Тело слушается быстрее, чем я успеваю решить, что именно хочу сделать.

— Это нормально. Новое тело моложе, но часть двигательных привычек перенесена из прежнего. В первые дни вы можете беречь суставы, которые больше не требуют осторожности, или неверно рассчитывать силу.

Татьяна потянулась к крышке ящика и едва не распахнула ее слишком резко.

— Уже заметила. Придется научиться не только доверять телу, но и вовремя себя останавливать. Вещи-то жалко.

Внутри лежали нож, веревка, огниво, фляга и тонкая темная пластина. Тот же набор, о котором рассказывал Костя. Ни палатки, ни готовой еды, ни заботливой памятки крупными буквами.

— Алина, каковы мои первые задания? — спросила она. — Кроме очевидного совета одеться.

— Разведка периметра стартовой поляны и определение источника воды. Затем организация временного лагеря. Задания не срочные.

— Срочности нет, но до темноты разумнее успеть со всем основным.

— Да.

Татьяна убрала пластину в нагрудный карман и прислушалась. Костя наверняка сразу пошел бы смотреть следы, ветер и звериные переходы. Андрей начал бы прикидывать, где убрать подлесок и куда вывести поляну. Лена стала бы считать животных, Сергей — полезное время до темноты, Марина — можно ли здесь поставить нормальный дом. Татьяна прежде всего хотела знать, где будет спать. Вода шумела ниже и левее. Она пошла на звук, обошла первый выступающий корень, поймала себя на старой привычке и вернулась. Перешагнула его прямо. Колено выдержало.

— Довольны? — спросила Алина.

— Очень. Особенно тем, что после такой проверки мне больше не придется расплачиваться за нее минимум неделю.

Ручей оказался внизу пологого склона. Настоящий: холодный, прозрачный, со светлыми камешками на дне. Татьяна набрала воду в ладони, умылась и увидела свое отражение между расходящимися кругами. Из воды смотрела женщина примерно тридцати пяти лет. Не фотография Татьяны из прошлого, но и не чужая молодая красавица с обложки. В отражении была она сама, просто вернулось то, что успели забрать годы, но к помолодевшему лицу добавилось нечто, чему эти годы смогли научить. Волосам вернулся оттенок, который она когда-то считала обычным и поэтому почти не ценила. Спина выпрямилась, кожа разгладилась. Татьяна посмотрела ниже. Да, там тоже все было хорошо.

— Источник воды определен, — сказала Алина. — Для закрытия первого задания требуется полный обход поляны.

— Знаю, но сначала выберу место под лагерь. Поляну можно обойти и после того, как будет понятно, куда возвращаться.

Она выбрала его не так, как это сделал бы Костя. Не лучше и не хуже. Небольшой сухой уступ стоял выше ручья, но не слишком далеко от воды. С севера его закрывали деревья, с юга хватало света, рядом хватало сухостоя. Земля под ногами была ровной, и после дождя вода должна была уйти вниз по склону, а не собраться под лежанкой. Татьяна еще раз прошла вокруг.

— Остановлюсь здесь.

— Выбор принят. Обоснуете?

— Здесь сухо и не продувает. Вода достаточно близко, но сырость под лежанкой не соберется. Дрова рядом, подход видно, а ночью мне не придется ломать ноги на склоне.

— Обоснование достаточное.

— Приятно знать, что мы с тобой пришли к одному выводу.

— Согласие ассистента не требовалось.

— Тогда еще лучше.

Огонь она развела со второго раза: сначала слишком сильно ударила огнивом и рассыпала подготовленный трут. Новое тело радовало, но пока не знало меры. Татьяна собрала все заново, заставила руки двигаться спокойнее, высекла искру и быстро раздула небольшой ровный огонь. Пластина в кармане потеплела.

Она усмехнулась. Три дня были нужны не для того, чтобы научить старых охотников разводить костер. Они учили людей доверять телу и одновременно не доверять ему слишком сильно. Проверяли, не растеряется ли человек без комнаты, врача и кнопки вызова. Первые ошибки здесь обходились пока недорого. К вечеру Татьяна обошла поляну, отметила ручей, собрала запас дров и закрыла задание на добычу. Рябчик попался в петлю почти так же, как когда-то у Кости. Ей не понравилось брать в руки живую птицу, но это не помешало сделать все быстро. Еда была едой — не трофеем, не азартом и не приукрашенной историей о первой охоте. Она аккуратно разделала тушку, сохранила пригодное, убрала отходы от лагеря и приготовила мясо над углями.

Ночью Татьяна долго лежала у огня и слушала лес. Сон не шел не из-за страха. Тело было молодым. Ему нравился запах дыма, прохладный воздух на лице, собственная сила и то, как легко оно откликалось даже на мысли, которые в последние годы приходилось заранее откладывать до более удобного времени. Костя ждал ее через три дня. Молодой Костя.

— Алина.

— Слушаю.

— Передай Косте: колени проверила. Оба в норме. Остальное проверит сам.

— Последнюю фразу оставить?

— Обязательно.

Ответ пришел утром.

Ни слова про остальное. Татьяна рассмеялась так громко, что в кустах испуганно замолкла какая-то птица. Второй день она училась не уставать заранее: поднималась по склону без поисков опоры, несла полную флягу и останавливалась лишь по старой памяти. Система давала те же задания, что Косте: вода, лагерь, пища, маршрут, простые следы. Но там, где он прежде всего видел зверя и ветер, Татьяна замечала неудобное место, запас дров и еду, которую надо сохранить.

На третий день Алина перестала давать направления. Татьяна должна была самостоятельно найти верхнюю точку аллода, вернуться к лагерю и выйти к стартовой поляне другим маршрутом. И она заблудилась. Ненадолго. Минут на двадцать, не больше. Но достаточно, чтобы противный холодок поднялся от живота к груди, а лес вдруг стал больше и тревожнее. Татьяна остановилась. Не пошла быстрее. Не позвала Алину. Вспомнила склон, течение ручья, положение солнца и то, что Костя объяснял столько раз, пока она делала вид, будто слушает только из вежливости. Ручей вывел ее к знакомому уступу.

— Самостоятельная ориентация подтверждена, — сказала Алина, когда Татьяна вернулась к костру.

— Даже после того, как я сначала потерялась?

— После того как вы нашли ошибку и исправили ее без моей помощи.

— Значит, важнее не избегать ошибок, а научиться самой их исправлять?

— Для этого и существует тренировочный аллод.

Вечером третьего дня пластина нагрелась сильнее обычного.

Пять. Справились все. Костя и Игорь уже ждали по эту сторону. Света оставалась доделывать то, что нельзя бросить. Сергей хотел как можно дольше не выводить деньги из оборота, но слишком долгое ожидание лишало их льготного потока и соседних земель. Он умел считать цену опоздания. Татьяна затушила костёр, проверила стоянку и шагнула в портал.

Шум навалился сразу: голоса, шаги, сигналы интерфейсов, скрип тележек, далекий металлический стук. После трех дней лесной тишины он почти физически бил по ушам. Татьяна вышла из приемной арки и остановилась. Не потому, что растерялась, просто хотела еще раз почувствовать почти не уставшее тело.

После трёх дней у костра в старой жизни она первым делом села бы и разулась. Сейчас чувствовала только лёгкий голод, любопытство и желание идти дальше. Над проходом висели указатели к рынку, логистике, порталам и брокерам. В очередях стояли люди с серой кожей, широкими плечами и недружелюбными глазами — и так же недовольно проверяли время. Очереди успокаивали: мир был настоящим.

У соседней приемной арки ждала Лена. Татьяна узнала ее сразу, хотя раньше никогда не видела такой. Темные волосы Лена сделала длиннее прежнего. Лицо было её, таким Татьяна помнила его по фотографиям, сделанным задолго до первых седых прядей и очков для чтения. Но всё же не совсем таким — Лена тоже готовилась.

— Ну и как тебе снова оказаться молодой? — спросила Лена.

— Колени в полном порядке, — ответила Татьяна. — И это пока самое убедительное доказательство.

— Я заметила, что дело было не только в коленях.

— С остальным тоже все хорошо. Даже лучше, чем я рассчитывала.

— Вижу.

Они обнялись и тут же отступили, рассматривая друг друга без всякой деликатности.

— Ты получилась именно такой, как хотела, — сказала Лена.

— Ты тоже. Узнала сразу, но вижу, что к настройкам тебя подпускать было опасно.

— Я два раза перенастраивала волосы.

— Всего два?

— Потом Марина отобрала у меня доступ.

Марина появилась из третьей арки, как будто услышала. Ее Татьяна узнала не сразу. Не потому, что Марина слишком сильно изменила лицо. Наоборот, лицо осталось знакомым: высокие скулы, внимательные глаза, один уголок рта чуть выше другого. Но в старой жизни Марина уже давно не просто ходила, а осторожно носила себя. Теперь всякая осторожность исчезла без следа, Татьяна даже не сразу вспомнила о ней.

— Я спасла Лену от бесконечного выбора, — сказала Марина.

— Ты сама полгода выбирала, — напомнила Лена.

— Поэтому имею квалификацию.

Марина повертелась перед темной отражающей панелью.

— Хорошо получилось.

— Скромно, — заметила Лена.

— Я полгода это выбирала. Имею право проверить приемку.

Андрей вышел из четвертой арки уже в застегнутой куртке и услышал последнюю фразу.

— Полгода? Я вечером перед переходом нажал "рекомендуемый вариант".

Все трое посмотрели на него. Система действительно сделала ему рекомендуемый вариант: молодой Андрей, которого они знали много лет назад, только без старого шрама у виска и с чуть более ровной спиной. Волосы снова густые, плечи крепкие, взгляд прежний. Даже привычка вставать немного боком, будто под ногами может оказаться склон, осталась.

— Мы знаем, — сказала Марина.

— Откуда?

— Видно.

— Нормально видно.

— Именно.

— А как тебе тренировочный лес? — спросила Татьяна. — Кроме того, что в нем пока нечего переделывать.

Андрей посмотрел обратно на арку.

— Слишком аккуратный. Руки чешутся половину переделать.

— Значит, адаптацию ты прошел правильно. Уже успел почувствовать себя хозяином там, где тебя просили только осмотреться.

Сергей вышел последним. Он тоже выбрал рекомендуемый вариант. Татьяна не сомневалась, что перед подтверждением Сергей проверил все параметры, возможные последствия и пользовательское соглашение, но внешность оставил почти без изменений. Молодой, подтянутый, с тем же сосредоточенным лицом человека, который даже собственное возвращение из мертвых предпочел сначала сверить со всеми документами. Он смотрел не на друзей, а в системную карточку.

— Сережа, — сказала Марина. — Ты собираешься поздороваться?

— Я проверяю подтверждение активов.

— Активы никуда не денутся.

— Именно это я и проверяю.

— Ладно, сначала активы.

Сергей поднял на нее глаза. Молодое лицо ещё плохо умело скрывать то усталое выражение, которое раньше пряталось в морщинах и седине.

— Четыре минуты.

— Три.

— Хорошо.

Марина сказала это слишком легко. Только Татьяна заметила, как на секунду ее взгляд ушел к закрытому каналу сообщений на пластине Сергея. Света оставалась там. О ней говорили как о Марининой сестре, которая помогает завершить дела и переводы. Нормальное объяснение. Даже правдивое. Татьяна давно знала, что самые надёжные секреты сохраняются не прямой ложью, а наоборот — правдой, из которой аккуратно вынули всё «лишнее». Она не собиралась ни о чём спрашивать, по крайней мере не сегодня. На текущий момент и без того хватало первоочередных дел, да и вообще, несмотря на три проведённых в цифре дня, голова всё ещё была слегка не на месте. Сергей закрыл карточку, обнял Марину, потом по очереди остальных.

— Теперь все, — сказал он.

Над приемными арками вспыхнула белая строка.

Они вошли одним потоком, но вместе оказались только теперь. У свободной стойки их ждали пять закрытых карточек. Одинаковыми были только первые строки.

— Всем сразу открыть просмотр группе? — спросил Андрей.

— Сначала каждый должен прочитать собственный договор, — ответил Сергей. — Потом сам решит, что именно готов показать остальным.

Андрей повернулся к нему.

— Мы ведь выбирали земли вместе.

— Выбирали вместе, а подписывать и отвечать по аренде каждый будет отдельно.

Мшистую Сторону Татьяна знала только по общему плану, но теперь перед ней лежали ее аренда, платежи, будущая личная способность и право отказаться. Лена читала свой договор. Андрей хмурился, как перед незнакомым лесом. Сергей сначала проверил соседство всех пяти участков. Никто не открыл карточку группе.

Татьяна дочитала условия и закрыла карточку без подписи. Решать будут вместе, но отвечать — каждый за себя. Над стойкой появился маршрут к групповому порталу.

— Все закончили со своими договорами? — спросила она.

Ответили не сразу. Марина закончила последней. Закрыла карточку и кивнула.

— Теперь действительно все, — ответила Марина.

До портала шли недолго. Сергей по дороге успел отметить что-то в пластине. Андрей дважды останавливался у оружейных витрин. Лена смотрела не на товары, а на людей, которые возвращались из внешних порталов: грязь на сапогах, ветки на одежде, следы крови на оружейном чехле одного из охотников. Марина заметила гостиничную вывеску и цены на услуги. Пока что никто не потерялся, и этого было достаточно. Групповой портал выглядел проще, чем она ожидала. Каменная рама, светлая плоскость внутри, терминал подтверждения сбоку. На экране уже стояло место назначения:

Татьяна задержала взгляд на имени мужа. Константин Иванович Громов. Принимающая сторона. Костя и в старой жизни умел становиться принимающей стороной там, где сам еще вчера ничего не понимал. Сначала шел вперед, потом оглядывался с видом человека, который точно знал правильную дорогу.

— Таня? — спросила Лена.

— Идем.

Свет портала пробежал по телу, не вызвав неприятных ощущения, приятных, впрочем, тоже. Хаб исчез. Под ногами оказалась влажная земля. Первым делом Татьяна почувствовала запах дыма. Не городского. Не табачного. Просто дровяной дым, сырая кора, земля, соль и еще что-то тяжелое, рабочее, связанное с разделкой. Потом услышала ручей. Потом увидела двор. Зимовье стояло на сухом уступе, небольшое и крепкое. Рядом навес, разделочное место, поленница, бочка, несколько дорожек, протоптанных человеческими ногами. Чуть в стороне высился трофейный столб. За двором сразу начинался лес: не фон, а густая живая стена, которая подходила достаточно близко, чтобы человек помнил о ней при каждом выходе за порог. У зимовья ждали трое.

Игоря Татьяна узнала сразу. Он стоял чуть боком, уже глядя не на прибывших, а на их сумки и количество вещей. Молодой Игорь оказался почти таким, каким она помнила его в первые годы знакомства с Леной: крепким, собранным, с привычным выражением человека, который видит плохо поставленный ящик раньше, чем здоровается. Рядом стоял незнакомый коренастый мужчина с сероватой кожей. Горд, решила Татьяна. Он не улыбался и не пытался изображать радушного хозяина. Просто смотрел внимательно, запоминая новых людей. Костя стоял впереди. Татьяна много раз представляла этот момент. Сначала против воли, потом даже с интересом. Смотрела фотографии молодого Кости. Помнила его лицо, плечи, руки, походку. Знала, что Система вернет здоровье и силу. Даже видела короткие ролики, которые он присылал. Все оказалось бесполезно. На нее смотрел молодой мужчина, непохожий на Костю. И всё же это был Костя, её Костя. Он чуть подался вперед, но сразу остановился, потому что не знал, бросаться ли обнимать ее при всех или сначала дать выйти остальным. Одновременно улыбался, ждал ее реакции и уже явно собирался что-то объяснять про двор. Вот по этим знакомым вещам Татьяна его и узнала окончательно.

— Таня, — сказал он.

— Я пришла, Кость.

— Тут портал немного в стороне от двора, зато подход сухой. Игорь хотел перенести приемную точку ближе, но тогда через нижний...

Она подошла и поцеловала его. Костя замолчал. Не сразу обнял, будто боялся своих молодых рук. Потом всё же обнял крепко, неловко, сильнее, чем рассчитывал. Татьяна почувствовала его дыхание, ладонь на спине, знакомый запах дыма и леса. Тело отозвалось так быстро, что стало даже немного смешно. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Значит, подход у тебя сухой?

— Нормальный подход, — сказал Костя немного хрипло.

— Очень важная информация для первой встречи с молодой женой.

— Я просто хотел сначала объяснить...

— Я знаю, что ты хотел. Поэтому и остановила.

Он снова посмотрел на нее. На лицо. Ниже. Быстро вернулся к лицу. Потом еще раз ниже, уже чуть медленнее. Татьяна ждала. Костя держался секунд пять.

— Да смотри уже, — сказала она. — Думаешь, я не видела, как ты всю жизнь украдкой на большие сиськи смотришь?

За ее спиной кто-то подавился смехом. Скорее всего, Андрей. Костя открыл рот. Закрыл. За долгую семейную жизнь он научился многому. Подходящего ответа на эту фразу среди приобретенных навыков не оказалось.

— Я не...

— Конечно, ты никогда ничего подобного не замечал, — согласилась Татьяна.

— Таня.

— Под нож мне ради этого не хотелось, — сказала она уже тише. — А тут, почему бы и нет? И тебя порадую, и самой нравится.

Костя посмотрел ей в глаза.

— Тебе идет.

Простой ответ. Правильный.

— Я знаю.

Она поцеловала его еще раз, коротко, и наконец отпустила.

— Теперь можешь показывать хозяйство.

— Я вообще-то собирался…

— Все уже поняли.

Глава 1. Последний поток — продолжение

Рядом Игорь и Лена все еще смотрели друг на друга. Не как незнакомые. Скорее как люди, которые получили знакомую вещь после очень хорошей реставрации и пока боялись проверять, действительно ли она снова держит нагрузку.

— Ну? — спросила Лена.

— Что ну? — ответил Игорь.

— Ничего сказать не хочешь?

— Хочу.

— Говори.

Игорь посмотрел на ее лицо, волосы, плечи. Потом на сумку.

— Ты много взяла.

Лена несколько секунд молчала.

— Игорь.

— Ты красивая.

— Поздно.

— Я начал с практического.

— Я заметила.

Она шагнула к нему сама. Игорь обнял ее, закрыл глаза и на короткое время перестал смотреть на сумки. Сергей и Марина стояли рядом. После раздельных тренировочных аллодов они впервые увидели друг друга молодыми только в хабе, и Сергей всё равно время от времени смотрел на жену с тихим удивлением, будто проверял результат еще раз. Марина замечала каждый такой взгляд и не мешала. Между ними оставалось расстояние. Там должна была стоять Света.

Андрей подошел к Косте последним.

— Ну что, — сказал Костя. — Молодой.

— Сам такой.

Они обнялись коротко, хлопнули друг друга по плечам и сразу отступили, рассматривая.

— Спину выпрямил, — сказал Андрей.

— Колени новые.

— Вижу. Стоишь слишком довольный.

— Ты тоже.

— Я сдерживаюсь.

— Плохо.

Горд дождался, пока первые объятия и слова закончатся. Потом обвел взглядом пятерых прибывших и сказал:

— Последний поток пришел весь.

Татьяна посмотрела на него. В Пади не было общего терминала, открытого на сообщения из хаба, и о последнем потоке пока никто не говорил.

— Вы знаете, каким потоком мы пришли?

— Перед новыми границами людей всегда считают, — ответил Горд.

Объяснение было правдоподобным, Костя мог рассказать ему о заявке и сроках. И все же ответ прозвучал так, будто Горд имел в виду не только сегодняшнюю встречу.

Костя повернулся к нему.

— Это Горд. Живет у старой границы. Помнит Падь до меня. Помогает Бурелому по договоренности.

Не "наш человек". Не "работник". Не "местный". Татьяна отметила формулировку.

— Татьяна, — сказала она. — Давно вы здесь живете?

— Дольше этих границ.

— Пади?

— И Пади тоже.

Татьяна подождала продолжения. Горд молчал.

— Он любит отвечать так, чтобы потом оказалось, что ответ был точным, — сказал Костя.

— Значит, давно, — решила Татьяна. — А мое имя откуда знаете?

Горд посмотрел на Костю.

— Ждал.

— Я говорил, — подтвердил Костя.

— Надеюсь, не всё.

— Только хорошее.

— Значит, не всё.

Горд чуть склонил голову. Татьяна решила считать это приветствием. Игорь уже переносил сумки с приемной площадки под навес.

— Личное ставьте у стены, — сказал он. — Не у разделочной. Оружие отдельно. Закрытые карточки не открывайте в общем терминале, пока не решили с доступами.

— Здравствуй, Игорь, — сказала Марина.

— Я уже поздоровался.

— Теперь мы точно дома.

Слово прозвучало легко. Татьяна посмотрела на зимовье. Домом оно было. Костиным. Небольшая дверь, узкие сени, одна теплая комната. Даже снаружи было понятно: внутри семь человек разместятся, если только сложить их штабелем и попросить синхронизировать вдохи и выдохи.

— Сначала чай, — сказал Костя. — Потом покажу Падь, разделочную, трофейный столб, нижний подход. Игорь покажет Опушку. Там вышка, кормовой узел...

— Сначала разберемся с вещами, водой и тем, где сегодня будет спать каждый человек, — сказала Татьяна. — После этого с удовольствием посмотрим Падь и все остальное хозяйство.

Костя остановился.

— Вещи под навесом. Вода рядом. Спать...

Он посмотрел на зимовье. Потом на прибывших. Потом снова на зимовье.

— Мы поставим временный лагерь, — сказал Игорь. — Место уже смотрел. Две палатки на сухом краю двора, еще одну можно ниже навеса, но там утром тень и сыро.

— Палатки есть, — сказал Андрей.

— В нашем возрасте в палатках жили, и ничего, — добавил Костя.

— В нашем прежнем возрасте, — поправила Марина.

— Тем более.

— Несколько ночей в палатках мы спокойно переживем, — согласилась Татьяна. — Но именно несколько ночей, пока дождемся нормальных домов.

Костя посмотрел на нее внимательнее.

— Домов?

— Кость, нас теперь семь человек, и расширением одной комнаты эту проблему уже не решить.

— Я вижу.

— Хорошо, что видишь. Значит, мне не придется доказывать это отдельно.

— Я собирался расширять.

— Расширение тоже пригодится, только сначала надо решить, что именно мы строим для общей жизни.

— Таня, ты еще внутрь не зашла.

— Поэтому я пока и говорю спокойно. Внутри, возможно, появятся дополнительные аргументы.

Андрей засмеялся. Лена отвернулась, но плечи выдали ее. Даже Сергей поднял голову от пластины. Костя посмотрел на жену с прежним выражением человека, который знает: спор еще не начался, но направление ветра уже изменилось.

— Пошли, — сказал он. — Покажу.

Внутри оказалось лучше, чем Татьяна ожидала. И хуже. Лучше, потому что Костя действительно построил не сарай и не временную коробку. Печь держала тепло. Дверь закрывалась плотно. Пол был сухой. Вещи лежали не кучей, а там, где одному человеку удобно их брать. На столе помещались две кружки, нож, хлеб, и еще оставалось немного свободного места. У стены стояла лежанка. На полу был свернут Игорев спальник. Хуже, потому что это было хорошее жилье одного человека, куда временно пустили второго. Третьему уже требовались объяснения. Семерым — проект эвакуации. Татьяна прошла внутрь, не снимая куртки. За ней вошли Лена и Марина. Мужчины остались снаружи разгружать вещи, и в комнате сразу стала тише. Лена посмотрела на печь, окно, лежанку и спальник.

— Игорь здесь спал?

— На полу, — ответила Татьяна.

— Вижу.

Марина открыла дверь в сени, оценила расстояние до общей комнаты и закрыла обратно.

— Здесь одна дверь, и та входная, — сказала Марина.

— Значит, вопрос личных дверей можно сразу считать обязательным, — ответила Татьяна.

Они помолчали. Радость от встречи никуда не делась. Костя был живой, молодой, сильный. Игорь такой же. Сергей рядом. Андрей стоял во дворе и уже спорил с Игорем, куда поставить третью палатку. За стеной звучали мужские голоса, привычные настолько, что Татьяне на секунду показалось: стоит открыть дверь, и там снова будет их старая дача, лес рядом, ведро у крыльца и все еще впереди. Только здесь и теперь впереди действительно было много всего. И именно поэтому нельзя было начинать новую жизнь с привычного женского "ничего, потерпим". Татьяна провела ладонью по краю стола. Крепкий. Костя сделал правильно. Для себя.

— Дождемся домов, — сказала Лена.

— Дождемся, если сразу закажем то, ради чего стоит ждать, — согласилась Татьяна. — Устраивать здесь годы временной жизни я не собираюсь.

— Быстро строить дороже, — заметила Марина.

— Сергей уже считал разные варианты. Быстро не обязательно значит расточительно.

— Сергей всегда считает.

— И мы смотрели планы не просто так. Мужчины готовили землю и охоту, а мы должны были заранее подумать, как на этой земле жить.

Марина улыбнулась.

— Я знала, что ты сохранила подборку.

— Все три.

— Пять, — сказала Лена.

Татьяна посмотрела на нее.

— Ты еще две нашла?

— Пока вы спорили про кухню.

Снаружи Костя позвал:

— Таня! Чай будешь?

Она открыла дверь. Во дворе прибавилось вещей. Под навесом стояли сумки. Андрей распаковал первую палатку и проверял место ногой. Игорь кому-то доказывал, что вход нельзя направлять к рабочему проходу. Сергей смотрел в пластину и, судя по лицу, уже видел стоимость всего сразу. Марина вышла следом за Татьяной и посмотрела на свободный южный край двора так, будто там уже стояло что-то, чего остальные пока не видели. Лена задержалась у порога и смотрела в сторону леса. Костя держал в руках две кружки.

— Буду, — сказала Татьяна.

Он протянул одну ей.

— Ну как?

Конечно, дело было не в чае. Татьяна посмотрела на печь за его спиной, на навес, на трофейный столб, на протоптанные дорожки и на людей, которые уже начинали устраиваться каждый по-своему.

— Начало хорошее, — сказала она. — Видно, сколько ты уже сделал и почему тебе хотелось сначала показать именно это.

Костя выдохнул.

— Но?

— Но теперь нас здесь семеро, и хорошее хозяйство одного человека должно научиться быть ещё лучше — в семь раз.

— Я помню.

— Помнишь головой, но двор пока еще не помнит. Ничего, научим.

Он хотел возразить, потом посмотрел на три палатки, шесть сумок под навесом, Игорев спальник в доме и единственную дверь. Не стал. У общего терминала вспыхнула карта. В центре стояла Буреломная Падь. К ней уже была пристыкована Опушка. Вокруг полукольцом ждали пять закрытых областей, каждое с отдельным именем владельца. Татьяна, Лена, Андрей, Сергей и Марина. Они пришли не следом за Костей. Каждый принес с собой право согласиться или отказаться, свои деньги, свои умения и будущую землю. Вместе с Падью и Опушкой их становилось семь. Только жить им всем пока было негде.

Глава 2. Земля по согласию

Первое утро общей жизни началось с того, что закончилась вода. Не совсем, конечно: в ручье воды было достаточно. Но в бочке у зимовья оставалось примерно на донышке. В доме на столе стояла одна полная кружка, которую Костя предусмотрительно оставил на утро. Еще одна фляга нашлась у Игоря. У остальных были свои дорожные запасы, но никто не понимал, считаются ли они общими, личными или аварийными. Для семи человек вода закончилась. Татьяна стояла во дворе и смотрела на пустое ведро.

У навеса Андрей пытался умыться из фляги и одновременно не мешать Игорю, который вытаскивал из-под брезента инструменты. Лена искала второе полотенце. Марина нашла его первой, но выяснилось, что оно лежало рядом с рабочими тряпками. Сергей сидел у общего терминала и делал вид, будто все происходящее к нему не относится. Костя вышел из зимовья, увидел ведро и сразу все понял.

— Сейчас принесу, — сказал Костя.

— Ты приносил воду вчера и позавчера тоже? — спросила Татьяна.

— Вчера приносил. Позавчера мы с Игорем еще были здесь вдвоем.

— Тогда кто из вас и в какой очерёдности должен был проверять запас к утру?

Костя посмотрел на Игоря. Игорь посмотрел на Костю.

— В какой очерёдности? — спросил Костя.

— Кто раньше заметил, тот и принес, — перевел Игорь.

— Значит, вода пока что появляется только тогда, когда кто-нибудь первым замечает ее отсутствие, — подвела итог Татьяна.

— Вода есть, — возразил Костя.

Татьяна подняла пустое ведро.

— Вижу.

В нагрудном кармане потеплела пластина. Не как при сообщении, иначе. Татьяна достала ее и увидела карточку, которую до сих пор открывала только в ознакомительном режиме.

Ниже появилась первая предварительная строка.

Татьяна перечитала последнюю строку и показала карточку Косте.

— Видишь, что она заметила первой?

— Вижу.

— На этот раз это не только я придираюсь. Способность увидела ту же проблему.

— Способность еще не выбрана.

— Значит, пока способность еще не выбрана, буду придираться от своего имени.

— Так привычнее.

Он забрал ведро.

— Кость, подожди.

— Что?

— Не надо снова решать общий вопрос одному. Сейчас вода нужна всем, значит и сходить за ней могут не только хозяева Пади.

Она повернулась к остальным.

— До общего разговора вода все равно нужна всем. Кто сходит к ручью вместе с Костей?

Андрей поднял руку.

— Показывай ручей.

— Я тоже, — сказала Лена. — Заодно посмотрю подход.

— Возьмите второе ведро, — сказал Игорь.

— Где оно?

Игорь молча посмотрел на Костю. Костя молча посмотрел на навес. Татьяна вздохнула.

— Значит, первый пункт общего разговора у нас уже есть: емкостей должно хватать на всех людей.

Сергей поднял голову от терминала.

— Второе ведро дешевле, чем один час семи человек.

— Доброе утро, Сережа, — сказала Марина.

— Доброе.

— Теперь точно началось.

Пока Андрей с Леной ходили к ручью, Татьяна собрала кружки, нашла хлеб, поставила на стол то, что можно было назвать завтраком без чрезмерной требовательности, и дважды заставила себя не делать всё самой. Это оказалось сложнее, чем носить воду. Старые привычки гласили, что если люди заняты, быстрее самой найти, разложить, подать и потом спокойно сесть последней. Так делала мать. Так делала она сама. Так делают многие женщины, пока однажды не обнаруживают, что окружающие искренне считают такой порядок абсолютно естественным. Молодое тело позволяло повторять такую ошибку гораздо дольше. Татьяна поставила хлеб на стол и сказала:

— Костя, принеси нож и доску, пожалуйста. Если я сейчас сама пойду их искать, дальше всё опять получится как бы само собой.

— Уже.

— Игорь, освободи край стола, чтобы на нем можно было не только считать работу, но и позавтракать.

— Там терминал.

— Тогда освободи другой. Терминал переживет десять минут без нашего внимания.

— Справедливо.

— Сергей, отложи расчеты на десять минут и поешь вместе со всеми.

— Девять хватит.

— Тогда тебе придется есть быстрее на десять процентов, но все равно за столом.

Марина улыбнулась и молча взяла кружки. Когда Лена с Андреем вернулись с водой, завтрак уже перестал быть делом одного человека. При этом не произошло ничего сверхординарного. Именно так обычно и начинались привычки, которые потом либо облегчали жизнь, либо незаметно ее меняли к лучшему. После еды Игорь вынес общий терминал под навес. Терминал был тяжелее, чем выглядел: темная прямоугольная пластина на складной опоре, без лишних украшений и с экраном, который становился видимым только после подтверждения доступа. Костя помог поставить его на рабочий стол. Горд пришел от нижнего подхода, остановился у края двора и не стал садиться, пока Игорь не сказал:

— Разговор общий. Останься.

— Земли ваши, — ответил Горд.

— Падь тоже была Костина, когда ты помогал объяснять, где он ошибся.

— Была.

— Значит, навык уже есть.

Горд посмотрел на свободный табурет, сел и больше не спорил. Татьяна заняла место рядом с Костей. Не потому, что была его женой и должна была сидеть при нем. Просто оттуда хорошо просматривались терминал, люди и проход между зимовьем и навесом. На экране появилась карта. В центре лежала Буреломная Падь. К северо-востоку к ней уже примыкала Буреломная Опушка. Между ними не было чёткой границы, только тонкая служебная линия, показывающая, где заканчивалась ответственность одного владельца и начиналась другого. Вокруг ждали пять земель. Пока они выглядели отдельными островами, отрезанными Дымкой. Каждая стояла у своей будущей грани. Каждая была подписана именем человека, который еще мог отказаться.

— Сначала важное, — сказал Сергей. — После стыковки семь аренд не становятся одной.

— Мы еще не начали, — заметил Костя.

— Поэтому важное говорю сейчас.

— Продолжай.

Сергей коснулся своей пластины, и рядом с картой появилась справка.

— Вот это надо прочитать всем, — сказал Сергей.

— Мы читали договоры, — ответил Андрей.

— Каждый свой. Сейчас прочитайте общую строку. Если у кого-то через полгода аренда не окупается, это проблема артели только после отдельного решения артели. Не автоматически.

— Поможем все равно, — сказал Костя.

— Возможно. Но сначала поймем, чем, на каких условиях и не утопит ли помощь остальных. Иначе слово "поможем" означает, что платить будет тот, у кого в этот день остались деньги.

— Вроде помолодел, а говоришь так же неприятно.

— Это не зависело от суставов.

Игорь хмыкнул.

— Подтверждаю. Мы с Костей с этим уже сталкивались. Падь его. Опушка моя. Рабочий слой общий. Аренда личная.

— Земля остается личной по праву, — сказал Сергей. — Работают на ней сообща по согласию.

Андрей кивнул.

— Нормально.

— Теперь можно смотреть, что мы выбрали, — сказал Костя.

— Ты говоришь так, будто собираешься оценивать, — заметила Лена.

— Я и собираюсь.

— Тогда приготовься удивляться.

Первым открыл карточку Андрей. Не потому, что торопился. Просто его аллод стоял на карте севернее остальных и выглядел именно так, как все от него ожидали. Изображение развернулось над терминалом: высокая сухая гряда, старый хвойный лес, поваленные ветром стволы, каменные выходы и длинные продуваемые седловины. Между густыми участками леса проходили широкие звериные тропы.

На сером служебном слое проступали старые переходы. Несколько широких полос спускались с гряды и обрывались у Дымки так ровно, словно за границей аллода лес переставал понимать своё продолжение. Андрей увеличил одну, затем другую. Горд задержал на них взгляд, но ничего не сказал.

— Хорошая, — сказал Костя.

— По карте половина плохих мест хорошие, — ответил Андрей. — Поэтому сначала осмотр.

Андрей открыл вторую карточку.

— Что первым сделаешь?

Андрей увеличил карту Гривы. Провел пальцем по одной из седловин, потом по густому западному краю.

— Сначала ничего.

— Правильно, — сказала Лена.

— Осмотрю корм, укрытия, ветер и переходы. Тогда решу, нужен ли солонец, открытое окно или закрытый человеческий ход.

Игорь кивнул. Они уже нашли общую работу и одновременно границы будущих споров.

— Я выбираю место и смысл, — сказал Андрей.

— Я строю так, чтобы оно не упало, — ответил Игорь.

— А я проверяю, не сделали ли вы хорошую вещь плохой, — добавила Лена.

— Уже артель, — сказал Костя.

— Ещё нет, но уже похоже. Немножко, издалека.

Следующим открыл свою землю Сергей. Буреломная Просека выглядела менее впечатляюще. Старый лес, длинные сухие коридоры, заросшие проходы, овраги и несколько прогалин, по которым можно было двигаться с грузом, не перелезая через каждый второй ствол. Костя посмотрел на карту и спросил:

— Зверь где?

— В лесу, — ответил Сергей.

— На карточке.

— Средний. Кабанообразные, косуля, птица. Сезонно крупный проходной.

— И поэтому выбрал?

— Нет. Вот поэтому.

Сергей выделил один длинный коридор, уходящий к будущему внешнему краю.

— Это дорога, — сказал Игорь.

— Пока нет, — ответил Сергей. — Пока это место, где дорога обойдется дешевле, чем в Пади.

— И где люди быстро распугают все живое, — сказала Лена.

— Поэтому дорогу нельзя открывать без подготовки. Но если мы собираемся добывать больше одной туши в месяц, что-то придется выносить.

— Здесь трофейный коэффициент ниже Гривы, — сказал Костя.

— Доход и трофейный коэффициент не одно и то же. Добычу еще надо вынести, сохранить и продать.

Сергей открыл способность.

— Возможность официально занудствовать, — сказал Костя.

— Она у меня и так была, — ответил Сергей.

Татьяна посмотрела на сухие проходы Просеки еще раз. Мужчины действительно выстроили северную дугу так, будто продолжали один старый разговор. Грива давала большую охоту. Опушка превращала удачные места в рабочие точки. Просека должна была вынести результат наружу. В центре оставалась Падь с Костиным трофейным столбом, зимовьем и лесом, который уже научился отвечать на присутствие человека. Понятная мужская красота. Зверь, риск, работа, вынос.

— А теперь посмотрите на лес, который с первого взгляда кажется обычным, — сказала Татьяна.

Она открыла Мшистую Сторону. Над терминалом появился смешанный лес, который мог бы стоять недалеко от старой дачи. Ель, береза, осина, ольха. Небольшие сырые ложбины между мшистыми кочками. Ягодники. Вода в нескольких местах. Пологий рельеф, короткие переходы, поляны, на которых не хотелось немедленно ставить вышку. Костя молчал дольше, чем после Просеки.

— Выглядит довольно мило, — сказал он наконец.

— Я выбирала его не ради вида. Посмотри карточку.

— Дороже Просеки при меньшем трофейном потенциале, — сказал Костя.

— Потому что здесь платят за воду, ягоды, грибы, травы, сухие места и короткую дорогу до всего этого. Хороший редкий зверь дает один хороший такой же редкий день. Обычный лес должен обеспечивать всё остальное время.

Горд кивнул.

— Редкого едят один раз.

— Именно это я и имею в виду, — сказала Татьяна.

Глава 2. Земля по согласию — часть 2

Костя еще раз посмотрел на карту. Теперь в ней были не только обычная косуля, птица и сезонный кабан, но и цена ежедневного труда, которую поначалу никто не считает.

Татьяна открыла свою способность.

— Хорошо, что последнюю строку добавили, — сказал Андрей.

— Почему?

— Чтобы мы не решили, что ты теперь сама все устроишь.

— Если решите, что я теперь должна сама все устроить, способность первой укажет вашу ошибку. Но разговор после этого все равно придется вести мне.

— Уже показала воду, — заметил Сергей.

— И второе ведро.

— Внесу в смету.

— Не надо отдельной сметы на ведро, Сергей. Просто закажи столько одинаковых емкостей, чтобы мы перестали каждое утро решать проблему с водой заново.

— Вот поэтому расходы и растут.

Лена открыла Лесную Межу. На первый взгляд ее земля была похожа на Мшистую Сторону. Такой же смешанный лес, ручьи, поляны, еловые острова, березняк и осинник. Но карта показывала больше полезного: кормовые края, мокрые участки, старые переходы, места, где один тип леса сменял другой. Костя сразу нашел взглядом косуль.

— Здесь зверя больше.

— Встреч больше, — поправила Лена. — Это не одно и то же.

— По карте плотность хорошая.

— Возле кормовых краев. Пока неизвестно, что в остальном лесу.

Она открыла карточку.

— Здесь можно нормально охотиться, — сказал Костя.

— Если договоримся, что называть нормой, — ответила Лена. — Ты видишь сильного самца и спрашиваешь, достоин ли он трофея. Я сначала спрошу, нужен ли он сейчас земле живым.

— Значит, будешь считать, а потом выбирать добычу?

— Считать, выбирать и самой охотиться, — спокойно сказала Лена.

За спокойствием Татьяна расслышала старое раздражение. Не на Костю лично, а на удобную роль женщины, которая ведет учет, пока мужчины делают настоящую работу.

— Я не останусь рядом с таблицами, пока остальные выходят в лес, — продолжила Лена. — Сама найду нужную категорию и сама добуду. Иногда обычная взрослая самка без молодняка окажется важнее эффектного самца. А редкого сильного зверя нельзя брать только потому, что это приятно.

Костя посмотрел на нее внимательнее.

— Тогда иногда будем ходить вместе.

— Если научишься не вздыхать, когда я пропускаю твой будущий трофей.

— Я умею молчать.

— Молчать умеешь. Со вздохами пока хуже.

Игорь кашлянул, скрывая смех. Лена открыла способность.

— Никакой готовой цели? — спросил Андрей.

— Никакой готовой цели. Навык поможет понять, кого следует искать, но искать и добывать все равно придется самой.

— Правильно.

— Почему?

— Потому что иначе это не охота.

Последней осталась Марина. Она дождалась, пока остальные закончат обсуждать Межу, и открыла свою землю.

По сравнению с другими аллодами на карте Светлая Роща выглядела непривычно комфортной. Ровный рельеф, смешанный лес. Большие светлые поляны. Чистый полноводный ручей. Маленькое озеро. Сухие участки, к которым можно было провести дорогу без борьбы за каждый метр. Короткие понятные маршруты. Хороший обзор. Мало бурелома. Еще меньше признаков серьезного зверя. Костя молчал. Игорь увеличил карту. Андрей проверил северный край. Сергей открыл цену. Первым заговорил именно он.

— Самая высокая аренда из новых при низком трофейном потенциале, — сказал Сергей.

— Я знаю точную цену и не собираюсь оправдывать Рощу охотой, для которой она не предназначена, — ответила Марина.

— Тогда зачем? — спросил Костя.

Марина показала карточку.

— Потому что нам нужно не только место, куда можно вернуться после охоты, но и чтобы в нём нормально можно было жить, — сказала Марина.

— Жить можно и на Мшистой Стороне, — ответил Костя.

— Можно. Строить там дороже. Дорогу вести сложнее. Подрядчиков размещать хуже. Гостям придется сначала пройти через рабочий лес. А дети, если придут посмотреть, первым делом увидят разделочную и трофейный столб.

Костя оглянулся на разделочную.

— Она нормальная.

— Для разделочной.

Игорь увеличил одну из полян.

— Здесь действительно можно поставить несколько домов без большой подготовки.

— И общий теплый узел, — сказала Марина. — Отдельно рабочий вход. Отдельно гостевой. Не через личные дворы и не через охотничью базу.

— До гостей еще далеко, — сказал Андрей.

— Поэтому сейчас можно дешево оставить для них место и правильный вход. Потом переделывать уже обжитый двор окажется дороже.

— А если не будет гостей?

— Тогда у нас все равно останется хороший жилой аллод, где рабочие пути не проходят через жилое пространство. Такой неудачей я готова рискнуть.

Сергей все еще смотрел на цену.

— Прямой охотой аренду не покрыть. Потребуются вложения, люди и другой доход.

— Я поэтому и не ориентировалась на охотничью выручку, — ответила Марина. — Считай дорогу, стройку, размещение работников и будущие услуги.

Сергей сверил показатели и кивнул.

— Тогда после проверки на месте это может оказаться самым дорогим, но и самым лучшим решением для жилья.

— Вот за это мы и платим, — сказала Марина.

Костя провел пальцем по южной поляне.

— Все равно дороже палатки.

— Дом всегда дороже палатки. Это еще не причина прожить под брезентом всю новую жизнь.

Татьяна посмотрела на Светлую Рощу и поняла: Марина выбирала не место заработка, а место жизни. Здесь можно было заранее развести работу и отдых, своих и гостей, общий двор и личные пространства. Марина открыла способность.

— Пока гостей нет, — сказал Андрей.

— Пока и двора нет.

— Тогда что навык делает сейчас?

— Помогает не построить двор так, чтобы потом гостей пришлось проводить через рабочую грязь и мимо личных окон.

— Меня устраивает.

— Тебя мы поселим подальше от гостевого входа.

— Еще лучше.

Перед подтверждением Сергей открыл проверку встречных прав для определения владельцев или пользователей, чье согласие могло потребоваться для будущей стыковки.

Татьяна дочитала последнюю строку дважды.

— Это означает, что на наших землях никто не живет?

— Нет, — ответил Сергей. — Только то, что в реестре нет записи, которая мешает заключить аренду или состыковать границы. Фактическое состояние мы проверяем сами.

— Животные, сезонные проходы, старое зимовье, временный охотник, — перечислила Лена. — Все, что существует в лесу, но не пришло регистрировать право.

— И поэтому сначала осмотр, — сказал Андрей.

Горд провел пальцем по краю карты, не касаясь ни одной из пяти земель.

— Реестр знает тех, кто в него вошел. Следов он не спрашивает.

Костя посмотрел на старые переходы Гривы.

— Значит, спросим сами. Ногами.

Марина увеличила южные маршруты к Роще. Будущий дом вдруг стал зависеть не только от сухой земли и цены дороги, но и от того, кто уже привык здесь ходить. Это не отменяло ее выбор. Только добавляло работу, которую нельзя было сделать у терминала.

Пять договоров лежали перед ними. Татьяна могла отказаться, потерять соседство и начать иначе. Карточка не торопила и не спрашивала, уверена ли она. Татьяна подтвердила аренду.

Лена подтвердила Межу, Андрей — Гриву, Сергей — Просеку. Марина еще раз проверила цену и приняла Светлую Рощу. На карте появилось семь владельцев, пока соединённых только двумя землями. Система активировала выбранные способности. У Татьяны исчезла пометка «предварительное предложение», а под наблюдением о воде появилась возможность собрать рабочую схему.

Остальные получили такие же короткие подтверждения.

— Теперь артель, — сказал Игорь.

Он открыл действующую карточку.

— Мы с Костей зарегистрировали форму, чтобы не ждать впустую, — сказал Игорь. — За остальных не решали. Сейчас каждый получит отдельное приглашение.

На пластине Татьяны появилось уведомление.

Татьяна прочитала дважды.

— Уточню про супругов, — сказала она. — Костя автоматически получает доступ к моей земле, счёту или будущему дому?

— Нет. Брачный или семейный статус не открывает имущественные, финансовые и пространственные права автоматически. Доступ устанавливается владельцем либо отдельным соглашением.

Костя повернулся к ней.

— Я и не собирался.

— Знаю. Но это должно быть ясно не только нам двоим.

— А в общий дом? — спросил Костя.

— Общего дома пока нет. Сначала решим, что в нем общее, что семейное и куда даже супруг входит только после стука.

Горд спросил:

— Артель получит право ходить по новым землям?

— После стыковки и подтверждения рабочих маршрутов, — ответил Игорь. — Не вообще куда угодно.

— Зверь не спросит.

— Зверь не участник артели.

— Жаль, — сказал Костя. — Некоторые могли бы вносить аренду.

Татьяна открыла артели карту Мшистой Стороны, опасные точки и будущие рабочие маршруты. Счёт, склад и жилые зоны оставила закрытыми. Остальные подтвердили такой же режим на своих пластинах.

— Я хочу работать вместе, — сказал Андрей. — Но если после осмотра Гриву окажется рано стыковать, скажу нет. D7 и старые ходы не обязаны стать удобными только потому, что земля теперь моя.

Сергей открыл раздел ролей. Андрей отвечал за устройство угодья, Лена — за живой баланс, Татьяна — за согласованный уклад, Марина — за будущие гостевые проекты. Ни одна роль не позволяла менять чужую землю, назначать людям обязанности или входить в личные дома. Сергей остановился на своей карточке.

— Подтверждаю, — сказал Сергей.

Терминал запросил голоса остальных. Все подтвердили.

— Теперь ты можешь официально не давать нам тратить общие деньги, — сказал Костя.

— Только по утвержденным правилам, — ответил Сергей.

— Теперь отчет.

— До стыковок, — сказал Сергей. — Потом появятся расходы, и вы начнете считать доступную сумму деньгами, которые можно потратить. Это не одно и то же.

На экране появилась не одна таблица. Семь закрытых карточек и одна общая.

— Каждый видит только свою, — сказал Сергей. — В общей карточке лишь суммы, которые владельцы готовы предложить артели. Пока не внесли — предложили.

Татьяна открыла свою карточку. В ней были знакомые суммы от продажи дачи, имущества, накоплений и той части семейного капитала, которую они с Костей заранее решили не тратить на старую жизнь, закончившуюся раньше них. Но итог изменился. Рядом стояли строки:

— Ты приумножил деньги. Какую часть результата берешь за работу?

— В итоговой сумме твоей карточки моей доли нет. Оплата работы отражена отдельной строкой и была согласована до передачи средств.

Татьяна нашла заранее утвержденную плату за работу и риск.

— Так и должно быть. Твоя работа не бесплатна, наши деньги не становятся твоими.

Сергей кивнул. Семь карточек оставались закрытыми друг от друга. Общей могла стать только та часть денег, которую владелец сам предлагал артели.

Игорь спросил:

— Почему завершено раньше срока?

Сергей открыл общую поясняющую строку.

— Я бы еще подержал деньги в работе, — сказал Сергей. — Несколько месяцев дали бы больше. Возможно, заметно больше.

— Но мы бы не попали в программу, — сказала Лена.

— Да.

— Света тоже не попала, — сказал Андрей.

На секунду стало тихо. Марина ответила первой:

— Света изначально не собиралась брать охотничий аллод только ради того, чтобы прийти вместе. У нее будет свой путь.

— Я не в плохом смысле, — сказал Андрей.

— Знаю.

Сергей посмотрел на карту семи земель.

— Основная группа должна была войти сейчас. Света согласилась остаться и завершить внешний контур. Это не случайность и не жертва, которую мы ей навязали.

Пластина в его руке потеплела. Он прочитал сообщение молча. Потом открыл общий просмотр.

— Умная женщина, — сказал Костя.

— Да, — ответили Сергей и Марина одновременно.

Они переглянулись. Совсем коротко. Татьяна обратила внимание не на слова, а на тишину после них. Не спросила. Сергей закрыл сообщение и вернулся к общей карточке.

— Здесь деньги слишком быстро превращаются в ответ на любой вопрос, — сказал Сергей. — Особенно на вопрос о быстрых домах. Поэтому следующий транш только после сметы.

— Дома нужны быстро, но не любые и не за весь капитал, — согласилась Татьяна. — Мы начали смотреть проекты заранее именно для того, чтобы от усталости от палаток не покупать, не глядя на цены.

Сергей открыл подготовленную структуру, не суммы.

— Почему личные секции не общие? — спросил Костя.

— Потому что дом — не артель, — ответила Татьяна раньше Сергея. — Работая сообща, мы вправе рассчитывать на общую инфраструктуру, но не на чужую комнату.

— Дорога, вода, тепло и аварийный вход могут быть общими, — продолжила она. — Но совместная стройка не дает права входить в чужую комнату после приемки.

— Мне подходит, — сказал Андрей.

— Тебе особенно нужна дверь, — заметила Марина. — Чтобы мы знали, когда не мешать твоему одиночеству.

Сергей дождался, пока они закончат.

— Поэтому сначала выбираем жилой сектор. Потом утверждаем проект. Потом делим общую инфраструктуру, личные секции и рабочие объекты. Только после этого Света проводит следующий транш.

— Светлая Роща, — сказала Марина.

— Возможно, — ответил Сергей.

— Ты же сам считал.

— По карточке. Надо увидеть землю.

— Наконец-то нормальный ответ, — сказал Андрей.

— Завтра увидим, — сказала Марина.

— Сначала север, — напомнил Костя.

— Почему сначала север?

— Потому что Грива и Просека продолжают действующий охотничий массив. Если после стыковки откроется опасный ход, лучше узнать до того, как мы приведём людей на юг.

— И Просека даст путь выноса, — добавил Сергей.

— И мы проверим, как ведет себя большая стыковка, прежде чем соединять сразу три южных аллода, — сказал Игорь.

Лена посмотрела на карту.

— До стыковки нужно снять хотя бы исходные данные у будущих границ, — сказала Лена.

— Снимем, — сказал Андрей.

— Мне нужны не только следы крупного зверя. Отмечаем птицу, мелкого зверя, воду, кормовые края и то, кем и как сейчас используются проходы.

— Снимем все, что успеем.

— И отдельно отметим всё, чего не успели проверить.

— Да.

Татьяна слушала их и видела, как общий разговор уже разбегается по семи направлениям. По тому, как Костя смотрел на карту, казалось, ему уже не терпится соединить лес. Андрей — понять, что в нем можно изменить. Игорь — определить, что и как строить и обслуживать. Лена — снять данные до вмешательства. Сергей — знать цену каждого шага. Марина — скорее увидеть место для домов. Сама же она хотела, чтобы к вечеру снова не закончилась вода. Пластина потеплела.

— У меня появилось первое предложение по нашему временному укладу, — сказала Татьяна.

— По землям? — спросил Костя.

— По тому, как дожить до домов и не превратить ожидание стройки в постоянную бытовую аварию.

Она открыла карточку группе. Никто не засмеялся. Даже Костя.

— Временный лагерь не должен стать постоянным только потому, что мы умеем терпеть, — сказала Татьяна. — Но пока мы здесь, вода, еда, сушка и сон должны работать на нас, а не против. Иначе завтра утро снова начнется с пустого ведра.

— Что предлагаешь? — спросил Игорь.

— До стыковок назначаем правила только на сегодняшний день, а вечером проверяем, что в них не работает, — сказала Татьяна. — За водой ходят две пары по очереди, утром и вечером. За еду отвечают назначенные на день люди, а не безымянные женщины, которые будто бы сами разберутся. Сушку отделяем от чистых вещей, рабочую одежду не тащим через место сна, если ее можно оставить под навесом. Перед выходом каждый отмечает маршрут и время возвращения.

— Последнее уже есть в артели, — сказал Игорь.

— У вас с Костей.

— Откроем всем.

— Только рабочий статус, — сказала Марина. — Возможность вовремя найти человека не должна превращаться в постоянное наблюдение за ним.

— Конечно.

— И без права требовать объяснений, почему человек закрыл личную дверь, когда у нас наконец появятся двери, — добавила Татьяна.

Костя посмотрел на нее.

— Очень ждешь дверь?

— Очень жду. Молодое тело не сделало меня любительницей жить всемером в одной комнате.

Он улыбнулся.

— Меня тоже.

— Вот именно поэтому не отвлекайся от темы личных пространств.

Система предложила каждому подтвердить временный контур. Не приказ. Не распределение по умолчанию. Татьяна назначила себя ответственной за проверку схемы, но не за выполнение всех пунктов. Воду на первый день взяли Андрей и Лена утром, Костя и Сергей вечером. За еду согласились отвечать Игорь с Мариной. Сушку и чистый маршрут разбирали Татьяна и Костя. Горд отказался входить в бытовой контур постоянных жителей, но согласился сообщать, если использует общий двор или уходит на внешний маршрут.

— Я не живу здесь, — сказал он.

— Поэтому ты и не обязан носить нашу воду только потому, что оказался рядом, — ответила Татьяна.

— Могу, если надо.

— Тогда это будет помощь, о которой мы попросили и на которую ты согласился, а не молчаливый долг за право пользоваться двором.

Горд кивнул. Контур подтвердили. Пластина ответила коротко:

— Один день? — спросил Костя.

— Один день. Если схема окажется плохой, зачем нам делать ее постоянной?

— Переделаем.

— Вот именно.

Сергей вернул на экран карту земель.

— Осталось принять схему.

На северо-западе ждала Просека. На севере — Грива. На юге — три земли, каждая со своей причиной не быть похожей на Падь.

— Завтра осматриваем будущие границы Просеки и Гривы, — сказал Андрей. — После осмотра Сергей и я отдельно подтверждаем, готовы ли стыковать. Костя подтверждает со стороны Пади. Игорь — если затрагивается Опушка.

— Затрагивается, — сказал Игорь. — Грива встанет между северными гранями.

— Значит, четверо подтверждают северную схему.

— По очереди, — сказал Сергей. — Сначала Просека. Проверяем изменение. Потом Грива. Если после первой стыковки появляется риск, вторую приостанавливаем.

— Потом юг, — сказала Марина.

— Потом последовательно осматриваем и стыкуем Мшистую Сторону, Межу и Светлую Рощу, — ответила Татьяна. — Южная дуга тоже не должна появиться одним нажатием только потому, что кажется менее проблемной.

— Почему не Роща первой?

— Потому что она самая мирная, — сказала Лена. — Если Межа или Мшистая Сторона после стыковки изменят движение зверя, лучше узнать об этом не уже возле будущих домов.

Марина помолчала и кивнула.

— Хорошо.

— Любой владелец может остановить свою стыковку до подтверждения, — сказал Сергей. — Без объяснения для Системы. Для друзей объяснить желательно.

— Объясню, — сказал Андрей.

— Я тоже, — сказала Марина.

— Все объяснят, — ответил Костя. — Иначе какая артель.

— Артель не лишает права сказать нет.

— Не лишает.

Они подтвердили схему. Не сами стыковки. Только порядок, в котором будут к ним подходить. На карте появились номера. Первая — Просека. Вторая — Грива. Третья — Мшистая Сторона. Четвертая — Лесная Межа. Пятая — Светлая Роща. Возле каждой стояли имена владельцев и пустая строка согласия. Татьяна посмотрела на семь земель. Еще вчера они были планом на экране в старом мире. Потом стали пятью закрытыми предложениями в хабе. Сегодня у каждой появились владелец, долг, способность, право отказаться и место в общем деле. Семь аренд не стали одной. Семь людей тоже. Но между ними уже сложился рабочий уклад, в котором различия не мешали работать вместе. Костя закрыл терминал.

— Теперь в лес?

— Теперь заказываем второе ведро, — сказала Татьяна. — И лучше сразу остальные, пока нам снова не сказали, что одного почти хватает.

Сергей открыл смету. Игорь пошел смотреть, из чего можно сделать коромысло. Марина спросила, можно ли заказать сразу четыре одинаковых ведра и не обсуждать этот вопрос каждое утро. Лена напомнила Андрею, что до северного осмотра нужны чистые листы наблюдений. Горд встал с табурета и сказал, что покажет короткий подход к будущей границе Просеки, если его не попытаются записать во владельцы. Андрей ответил, что владельцев уже достаточно. Никто не пошел только в свой аллод. Потому что земли оставались личными. А дело уже было общим.

Глава 3. Северная дуга — часть 1

Второе ведро появилось раньше четырех новых. Игорь сделал его из какой-то старой емкости, проволоки и подходящей деревяшки — Игорь на днях отложил её в сторону на случай, если понадобится удобная деревяшка. Получилось некрасиво, зато вода не вытекала, а рука после первых десяти шагов не начинала ненавидеть хозяина. Четыре заказанных ведра должны были прийти позже. Сергей посчитал, что так дешевле. Татьяна решила пока не спрашивать, сколько стоил Игорев час и почему это не вошло в расчет. Утренний запас воды стоял у зимовья. Завтрак закончился. Рабочая одежда не лежала рядом с чистой. Временная схема уклада прожила первый вечер и не развалилась за ночь. Это уже можно было считать успехом.

Потом все начали собираться в лес. Костя проверил винтовку первым и через минуту был готов. Андрей почти одновременно с ним надел рюкзак, посмотрел на карту и сказал, что до будущей границы Просеки лучше идти через северо-западный подъем. Горд ответил, что через подъем короче только тому, кто хочет прийти туда с мокрыми ногами.

Игорь вынес моток шнура, тканевые метки, складную жердь и небольшой топор. Лена посмотрела сначала на топор, потом на мужа и спокойно напомнила, что до окончания исходного осмотра они ничего не рубят. Игорь с тем серьезным видом, который за долгие годы ни разу ее не обманул, ответил, что топор умеет не только рубить. Лена сказала, что именно поэтому и будет смотреть за обоими. Сергей трижды менял содержимое рюкзака, потому что каждый раз находил еще одну вещь, которую не хотел тащить на себе весь день. Марина смотрела на остальных и спрашивала, кто взял еду. Еду никто не взял.

Татьяна глядела на давно знакомых людей в молодых телах и видела, что новый мир не исправил ни одной старой привычки автоматически. Мужчины по-прежнему считали себя готовыми, когда оружие, карта и инструмент были при них. Женщины тоже хотели в лес и ничуть не меньше ждали новых земель, но Марина уже думала о еде, Лена — о том, какие данные они испортят собственным присутствием, а Татьяна про то, как восемь человек вернутся обратно. Это не делало их осторожнее мужчин вообще. Просто каждая видела цену выхода там, где привыкла отвечать за последствия. Татьяна молча открыла пластину.

— Хорошо, что способность не умеет вздыхать, — сказал Костя.

— Она умеет показывать, почему вздыхаю я.

— Еду соберу я, — сказала Марина и посмотрела на Сергея. — А ты поможешь мне решить, что из общего запаса можно унести без нового финансового совещания.

— Это будет короткое совещание, — пообещал Сергей.

— Замыкающим буду я, — сказал Игорь. — Все равно у меня больше всего железа.

— Железо само по себе не делает тебя хорошим замыкающим, — заметила Лена. — Но ты действительно первым услышишь, если кто-то начнет цепляться рюкзаком или осторожничать на спуске.

— Вот это я и имел в виду.

— Или последним, — сказал Костя.

— Поэтому ты ведешь и не отвлекаешься на тех, кто идет сзади, — ответила Татьяна. — Для этого у нас и будет замыкающий.

Костя кивнул. Горд дождался, пока они закончат, и показал на узкую тропу за разделочной.

— Точка возврата там, где старый ход пересекает ручей. Дальше к зимовью дорогу знают все?

Татьяна посмотрела на Марину.

— Я знаю, — сказала та.

— Я тоже, — ответил Сергей.

Лена и Андрей кивнули.

— Значит, знаем все, — сказала Татьяна. — Возвращаемся не позже чем за два часа до темноты. Если первая стыковка займёт больше запланированного времени или откроет непонятный риск, Гриву сегодня не трогаем.

— Это уже решили вчера, — сказал Сергей.

— Вчера это было решение за столом. Сегодня его надо помнить в лесу.

Сергей помолчал и нажал подтверждение. Остальные сделали то же. Пластина обновила карточку.

— Теперь можно? — спросил Андрей.

— Теперь нужно.

Они вышли через двадцать три минуты после того, как Костя впервые сказал, что готов. Один человек выходил в лес, когда надевал рюкзак и закрывал дверь. Группа выходила, когда каждый знал, куда идет, кто рядом и когда отсутствие одного станет общей проблемой. Падь встретила их сыростью. После учебного леса Татьяна особенно ясно чувствовала разницу. Там земля оставалась предсказуемой. Здесь она все время предлагала варианты: подо мхом пряталась вода, корень мог выдержать только первый шаг, а валежина оставалась удобной ровно до того момента, пока не попытаешься перенести через нее рюкзак.

Костя шел впереди легко, но не быстро. Иногда показывал рукой, где ставить ногу. Иногда молча менял направление. Горд шел рядом с ним, хотя вёл обещанной короткой дорогой именно он. Татьяна сначала пыталась запоминать повороты. Потом перестала. Маршрут был похож на старый семейный рецепт, который все годы передавали словами "муки сколько возьмет". Костя и Горд понимали его интуитивно, остальным же требовались метки, карта и собственные набитые шишки. За первым длинным завалом Игорь остановился и привязал узкую тканевую полоску не к самому заметному стволу, а ниже, со стороны человеческого подхода.

— Тут старый ход раздваивается, — объяснил он. — Просится широкий, вот его и не надо.

— Почему? — спросила Марина.

— Через пять минут будет вода по щиколотку, — сказал Костя.

— Через три, — поправил Горд.

— Значит, хорошая метка.

Лена записала что-то в свой лист. Андрей заметил, что к исходным данным по зверю эта остановка вроде бы не относится.

— Относится, только не напрямую, — ответила Лена. — Сегодня по одному ходу прошли восемь человек, поставили метку и несколько минут разговаривали. Если завтра зверь станет обходить это место, я хочу понимать не только изменения его маршрута, но и то, какими действиями мы вызвали эти изменения.

— Пока один проход, — сказал Андрей, посмотрев на метку.

— Поэтому я и записываю его как первый.

Он не спорил, но Татьяна видела, как ему трудно не начать говорить о будущем лесе до того, как Лена закончит описывать нынешний, ещё нетронутый. На второй остановке Андрей присел возле полосы молодой поросли. Не трогал, только раздвинул ветки и посмотрел внутрь.

— Хорошее укрытие? — спросил Костя.

— Возможно.

— Уже осторожнее говоришь.

— На меня Лена смотрит.

— Я на вас обоих смотрю и записываю, — сказала Лена. — Просто Андрея сейчас полезнее не перебивать.

— Это хуже.

Горд коротко хмыкнул. Татьяна шла ближе к середине группы. Так было удобнее видеть и тех, кто торопится, и тех, кто начал отставать. Отставать, впрочем, пока никто не начал. Молодым телам путь давался легко. Андрей несколько раз уходил взглядом в сторону, но Костя каждый раз замечал и не давал отклониться. Марина уверенно перешагивала завалы, но на мокрых спусках двигалась осторожнее. Сергей экономил силы так последовательно, будто уже знал их цену к концу дня. Татьяне нравилось идти. Не терпеть дорогу ради результата. Не считать заранее, как отзовутся вечером колени и поясница. Просто идти по сложному лесу и знать, что тело справляется.

— Нормально? — спросил Костя, оглянувшись.

— Нормально. И если мне станет тяжело, я скажу сама, так что можешь не начинать свои проверки каждые десять минут.

— Я еще ни разу не спросил.

— Но уже приготовился.

Он улыбнулся и повернулся к тропе. Татьяна улыбнулась тоже. Старый Костя спрашивал бы так же. Только тогда она иногда отвечала "нормально", потому что не хотела портить выход. Сейчас можно было отвечать честно. И честный ответ был хорошим. До точки возврата дошли быстрее расчетного. Старый ход пересекал узкий ручей по двум лежащим рядом стволам. Один был темный и мокрый, второй сухой сверху, но с трещиной у края. Костя перешел первым. Горд — сразу за ним. Остальные двигались по одному. Игорь задержался на другой стороне и посмотрел на стволы.

— Мост сюда так и просится.

— Возможно, — сказала Лена. — Но сначала надо понять, кто кроме нас пользуется этим проходом и что изменится, если здесь появится мост.

— Я только сказал.

— Я знаю. Просто за годы жизни с тобой научилась слышать, когда вслед за словом у тебя уже начинают появляться доски.

— Доски все равно надо будет выбирать.

Татьяна открыла карточку выхода и отметила точку.

— Если кто-то отделяется, возвращается сюда или сообщает новый маршрут, — сказала она.

— Никто не отделяется, — ответил Костя.

— Еще лучше.

Костя достал из бокового кармана небольшой сверток. По запаху даже через плотную обёртку Татьяна поняла, что к обеду он отношения не имеет.

— Контрольная привада, — объяснил он. — На старой точке ползуны ходили в сумерках. Оставим до возвращения и посмотрим, изменилась ли тропа после стыковки.

Лена выбрала место не на самом пути, а в стороне, у влажной низины, где следы читались лучше. Кусок потрохов уложили за большой корень без ловушек: доступно для зверя, но так, чтобы люди могли увидеть подход с сухого склона.

— Только наблюдение, — сказала Лена. — Не стреляем ради проверки и не преследуем, если зверь унесет приваду.

— На обратном пути забираем остаток, даже если никто не пришел, — добавила Татьяна. — Я не хочу, чтобы сегодняшняя проверка стала завтрашней обязанностью караулить хищника у ручья.

Костя подтвердил. Татьяна внесла контрольную точку в карточку выхода и только после этого разрешила идти дальше.

Горд повел их дальше не по северо-западному подъему, который предлагал Андрей, а ниже, вдоль сухого края старой водяной колеи. Сначала путь казался хуже: тесный, неровный, с ветками на уровне лица. Потом справа открылся длинный мокрый склон, и стало понятно, почему прямой вариант годился только на карте.

— Весной там вода до бедра, — сказал Горд.

— Сейчас не весна, — ответил Андрей.

— Вода не знает календаря.

— Я запомню.

— Лучше ногами.

Граница Просеки обозначалась постепенно: сначала лес стал тише, потом между стволами впереди проступило серое марево. Дымка не лежала облаком и не закрывала вид полностью, но скрадывала расстояние. Казалось, еще десяток шагов — и можно будет коснуться светлой полосы сухой земли дальше. Костя остановил группу гораздо раньше.

— Отсюда начинаем осмотр. К краю без необходимости не идем.

— До стыковки надо минимум двести метров, все равно придется отходить, — сказал Сергей.

— Поэтому сначала смотрим.

Горд показал на раздвоенную ель.

— Раньше тропа заканчивалась там. Дальше люди не ходили.

— А по зверю здесь что-нибудь замечали? — спросила Лена. — Следы, постоянные переходы, обходы Дымки?

— Зверь у меня разрешения не спрашивал.

Она присела у земли. Здесь было суше, чем на большей части пройденного пути. Между старых деревьев тянулась полоса редкого подлеска. Не дорога. Не тропа. Просто полоса, на которой лес гораздо меньше заставлял бороться за каждый метр. Татьяна увидела удобство сразу. Если не считать Дымки, отсюда можно было бы вынести груз. Нелегко, не на тележке по ровной дороге, но без постоянных мокрых завалов, через которые двое несут, третий придерживает, а четвертый заранее проклинает возвращение. Сергей смотрел туда же.

— От разделочной до этой точки сколько? — спросил он.

— Пустыми шли час двадцать семь, — ответил Игорь.

— С остановками.

— Остановки с грузом никуда не денутся.

— Но через Просеку ход должен продолжиться суше. Если сделать здесь вынос...

— Через Просеку действительно может получиться хороший вынос, — сказала Лена. — Только давайте пока так его и назовем: возможным. Мы еще не знаем, насколько этот коридор важен зверю и как быстро постоянное движение людей изменит его.

Сергей посмотрел на нее без раздражения, скорее сверяя формулировку со своим расчетом.

— Предварительно это лучший путь выноса из тех, что мы видели.

— Вот с этим я согласна. После стыковки проверим, остался ли он лучшим для нас и не стал ли хуже для всего остального.

Андрей прошел несколько шагов вдоль редкого подлеска, остановился у края и посмотрел не в Дымку, а назад, на уже пройденный путь.

— И звериный ход тоже.

Костя подошел ближе.

— Видишь след?

— Следы есть. Я про место. Сухо, закрыто с двух сторон, ветер не бьет прямо. Если открыть людям постоянный проход, зверь уйдет.

— Куда?

— Вот это надо смотреть после стыковки.

Лена записала его вывод. На вопрос Андрея пояснила:

— Отмечаю, что направление пока неизвестно. Если после стыковки зверь уйдет совсем не туда, куда мы ожидаем, нам придется признать, что первая версия была неверной, а не подгонять увиденное под нее.

Марина стояла рядом с Татьяной и рассматривала серую границу.

— Странно, — сказала она тихо.

— Что?

— На карте это линия между участками. А здесь кажется, будто лес просто забыл закончиться.

— Скоро вспомнит.

— Или мы забудем, что участки разные.

Татьяна посмотрела на Сергея, который уже делал пометки в пластине, на Андрея, разглядывавшего будущий проход, и на Костю, читавшего след возле края.

— Система не забудет, кто платит аренду.

— Это успокаивает?

— Немного.

Татьяна открыла свою карточку. Способность не показывала ей звериные ходы или цену будущего выноса. Зато уже видела другое.

Она показала строку Сергею.

— Когда будешь считать вынос, считай не только дорогу туда, — сказала Татьяна. — Нужно будет проверять путь после дождя, встречать задержавшихся с грузом и понимать, где люди смогут отдохнуть. Пока за это никто не отвечает и даже места для остановки нет, у нас не маршрут выноса, а только участок под него.

— Согласен. Полный цикл пока не собран, — сказал Сергей.

Сергей прочитал карточку еще раз.

— Тогда запиши это именно так.

— Уже записал.

Костя вернулся от края.

— Есть свежий проход среднего зверя. Из Дымки выходит, в Падь глубоко не идет. Разворачивается вдоль края.

— После стыковки может пойти прямо, — сказал Андрей.

— Может, — согласилась Лена. — И если пойдет, это будет первое наблюдаемое изменение. Но одного прохода все равно будет мало, чтобы фиксировать новый маршрут.

— Приятно, когда тебе доверяют.

— Тебе я доверяю. А вот лесу — не очень.

Игорь рассмеялся первым. За следующий час Лена записала следы, ветер и состояние подлеска. Костя с Андреем оставили два возможных перехода, Игорь выбрал безопасный подход. Сергей проверил условия стыковки, Татьяна — время. Вернувшись в безопасную точку, они открыли запрос.

— Последняя возможность передумать, — сказал Сергей.

— Ты хочешь передумать? — спросил Костя.

— Нет. Я хочу, чтобы это прозвучало до кнопки, а не после.

Костя кивнул.

— Со стороны Пади подтверждаю.

На пластине Сергея появилась новая строка.

Сергей не нажал сразу. Еще раз посмотрел в сторону Дымки, потом на карту Просеки.

— Просека подходит для того, ради чего я ее выбирал. Подтверждаю.

— Все назад, — сказал Костя.

— Мы уже дальше двухсот, — заметил Игорь.

— Будем еще дальше.

Они отошли к сухой площадке между выворотнями. Костя и Татьяна пересчитали людей: восемь. За пять долгих минут лес не вспыхнул и не задрожал. Лишь ветер пришёл с недоступной прежде стороны и принёс запах сухой хвои. Впереди буднично треснула ветка и закричала незнакомая птица.

Татьяна поймала взгляд Марины. Та стояла рядом с Сергеем, но не прижималась к нему и не искала защиты, только на секунду коснулась пальцами его рукава, проверяя присутствие. Татьяна поняла это движение слишком хорошо. Они обе доверяли своим молодым мужьям, лесу — пока нет. Пластина Сергея ожила первой.

— Зона безопасна? — спросила Татьяна.

Сергей прокрутил карточку.

— Для входа — да. Риски местности пока не оценены.

— Значит, не безопасна. Доступна.

— Формально верно.

— В лесу лучше формально верно, чем красиво неверно, — сказал Горд.

Костя и Горд пошли первыми, за ними Андрей и Лена. Вместо следов работы Системы за исчезнувшей Дымкой продолжался обычный лес: старые стволы пересекали бывшую границу, мох не менял цвет, молодая ель росла там, где вчера пройти было нельзя.

— Где шов? — спросила Марина.

Игорь сверился с картой и показал на ничем не выделявшееся место между стволами.

— Примерно здесь. Юридическая грань на карте осталась, но после пересчета на местности её уже не найти и не учуять.

— Удобно устроено, — сказала Марина.

— Для зверя особенно.

Костя поднял руку. Все остановились. Впереди что-то двигалось. Сначала Татьяна увидела только качнувшуюся ветку. Потом между стволами мелькнула светлая спина среднего зверя. Не олень и не кабан из старого мира. Тело выше косули, передняя часть тяжелее, ноги тонкие и быстрые. Животное застыло на секунду, повернуло голову в сторону людей и рвануло. Не назад. Оно ушло вперед, по новому сухому коридору Просеки. Костя проводил его взглядом.

— Вчера развернулось бы вдоль края.

Лена не стала спорить.

— Похоже на тот же маршрут, — сказала она. — Но мы не видели вчера именно этого зверя, поэтому можем уверенно сказать только то, что одно животное такого вида получило новый проход и сразу же им воспользовалось.

— Для первого дня мне достаточно, — ответил Костя.

Андрей смотрел туда, где исчезло животное.

— Коридор приняли сразу, — сказал Андрей.

— Один зверь воспользовался новым проходом сразу, — снова уточнила Лена. — Если за ним пойдут другие, тогда у нас будут уже не домыслы, а доказанный новый маршрут.

— Ты сегодня не устанешь удерживать нас от быстрых выводов?

— Нет. Мне самой интересно, что получится. Именно поэтому я не хочу испортить первое наблюдение нетерпением.

Стыковка дала Сергею не новую землю, а открыла уже арендованную. Просека тянулась сухими коридорами между густыми участками леса. Путь распадался, снова собирался и заметно облегчал движение. На первой остановке Сергей снял рюкзак.

— Отсюда груз пойдет до Пади.

— Пойдет, — согласился Игорь. — Волокуша тоже. В двух местах придется немного подправить проход.

Андрей сразу попросил не превращать это "немного" в расширение дороги. Игорь ответил, что устроитель с той же легкостью способен объявить хорошее место полностью закрытым для людей. Они еще некоторое время уточняли границу между рабочим выносом и звериным ходом, пока Сергей не спросил, какой ход Андрей вообще считает главным. Андрей показал на сухую полосу, по которой ушёл зверь.

— Вероятно, этот. Но окончательно решить по одному проходу нельзя.

Лена кивнула, не повторяя за ним оговорку. Татьяна заметила, что Андрей все равно услышал ее молчаливое одобрение и чуть расслабил плечи. Костя присел у края коридора.

— Ход не один. Здесь свежий. Там старый. Если люди будут ходить по центру редко и без лишнего шума, зверь может сохранить боковой.

— Может сохранить боковой ход, а может уйти с обоих, если наши появления здесь окажутся для него слишком частыми, — сказала Лена. — Поэтому считать нужно не только людей и груз, но и то, как зверь это воспримет через время.

Сергей открыл карту.

— У меня нет задачи провести людей по каждой сухой полосе. Мне нужен один рабочий вынос.

— Постоянный? — спросил Андрей.

— Достаточный для реального объема добычи, — ответил Сергей. — Пока мы не знаем объем, спорить о постоянном режиме рано.

Лена подняла взгляд.

— Сначала придется определить, сколько здесь вообще можно добывать без ущерба. Тогда станет понятнее и будущая нагрузка на путь. Пока мы считаем дорогу для объемов, которых еще не знаем.

— Именно. Значит, сейчас я не прошу дорогу. Я прошу не перекрывать этот коридор, пока мы не посчитали будущую нагрузку.

Татьяна слушала их и видела, как хорошая земля уже создает плохое желание решить все сразу. Коридор был удобным. Значит, хотелось назвать его маршрутом. Маршрут хотелось отметить. Отметку — поддерживать. Поддержание — кому-то поручить. А через месяц удивиться, почему тот человек снова занят дорогой вместо охоты.

— Временный статус, — сказала она.

Все посмотрели на нее.

— Вероятный путь выноса. До проверки не постоянный и не свободный. Каждый проход отмечается. После дождя отдельно проверяется. Если кто-то идет с грузом, заранее сообщает время возврата.

— И кто отвечает? — спросил Сергей.

— Сегодня никто. Сегодня мы только смотрим.

— Хороший ответ, — сказал Андрей.

— Для тебя тоже действует.

— Я ничего не предложил делать сегодня.

— Ты уже три раза посмотрел на подлесок так, будто мысленно закрыл проход.

Костя усмехнулся. Андрей посмотрел на Татьяну, потом на подлесок.

— Хороший подлесок.

— Пусть пока остается просто хорошим подлеском.

Глава 3. Северная дуга — часть 2

Лена поставила временный статус, Игорь — малозаметную метку на человеческом подходе, Сергей привязал черновой расчёт. По пути Костя нашёл след, похожий на кабаний, Горд показал потёртый крупным зверем ствол. Татьяна отмечала причины остановок: потом по ним станет видно, что изменило время пути. До Гривы добрались между осторожным и оптимистичным расчётами. У серой границы Костя остановился над глубоким следом.

Крупное раздвоенное копыто продавило влажную землю у ручья. След был больше ладони. Рядом лежала сломанная ветка, слишком толстая для мелкого зверя.

— Вот это уже интереснее, — сказал Костя.

Голос у него изменился совсем немного. Но Татьяна услышала. Так он говорил, когда обычная прогулка внезапно получала шанс стать историей, которую потом будут вспоминать много лет. Не громче — наоборот, тише и внимательнее. Лена присела возле следа.

— След крупный и уходит к будущей Гриве, — сказала Лена, проведя пальцами рядом с краем, но не касаясь его. — Давность после стыковки Просеки я сейчас надежно не определю.

— Крупный самец, — сказал Костя.

— Возможно. Глубина и ширина шага на это похожи, но мягкая земля и вес зверя могут обмануть. Я бы пока назвала его крупным зверем и не стала добавлять остальное.

— Для трофейной охоты уже интересно.

— Конечно интересно, — согласилась Лена. — Просто для моего решения один хороший крупный след почти ничего не говорит о всей популяции: кого здесь много, кому не хватает корма и кого действительно стоит добыть.

— Зато говорит, что крупный зверь есть.

— Да. И это хорошее начало наблюдений.

Костя улыбнулся. Не победно. Просто получил достаточно, чтобы продолжать радоваться. Андрей стоял выше по склону и смотрел не на сам след, а на направление прохода. Потом медленно прошел к густому молодняку елей, обошел его с одной стороны, вернулся и посмотрел на открытую седловину за Дымкой. Серое пространство снова мешало точно определить расстояние, но профиль Гривы уже угадывался. Поднятая земля. Старый хвойный лес. Камни между корнями. Длинный продуваемый проход, который уходил дальше на север.

— Здесь нельзя делать прямую дорогу, — сказал Андрей.

— Ее и нет, — ответил Сергей.

— После стыковки захочется. От Просеки вверх, через седловину, дальше по гряде. Человеку удобно. Крупному зверю тоже.

— Значит, хороший общий проход.

— Пока не поведет зверя прямо к югу.

Марина подошла ближе.

— К будущим домам?

— Если южные земли после стыковки откроют продолжение прохода — возможно.

— Насколько возможно?

— Не знаю.

— Хорошо, что ты не пытаешься сейчас назвать точную вероятность, — сказала Лена. — После стыковки юга направление может измениться еще не раз, и нам придется смотреть заново.

— Я и вчера много чего не знал.

— Зато сегодня начал заранее отделять знание от предположений. Для общего проекта это важнее необоснованной уверенности.

Андрей посмотрел на частые ели.

— Вот этот густой участок, вероятно, надо оставить закрытым для постоянного прохода.

— Объясни почему, — попросила Татьяна.

— Укрытие рядом с проходом. Если зверю есть где лежать спокойно и откуда выходить на корм, он дольше держится в угодье. Не все полезные места должны быть удобными для охоты.

— А где тогда будет кормовая часть? — спросила Татьяна.

— Сейчас не знаю. На Гриве по профилю корма меньше, чем укрытий и переходов. Возможно, ограничивающий фактор именно корм. Но если сразу открыть поляну здесь, можно собрать зверя у человеческого выхода. Нужно посмотреть всю связку.

— Для этого придется осмотреть всю Гриву?

— Хотя бы подтвержденный внутренний ход.

— Но не сегодня, — сказала Татьяна.

Андрей не ответил сразу. Татьяна посмотрела на время. До обязательного разворота оставалось меньше четырех часов. Стыковка Гривы еще не началась. После нее требовалась хотя бы короткая проверка трех открывшихся граней и путь назад.

— Сегодня только связки с Опушкой и Падью, — сказала она. — Без внешнего края.

— Я знаю, — ответил Андрей. — К внешнему сегодня не идём.

Андрей снова посмотрел в серое продолжение Гривы. Он действительно знал. От этого Татьяне почему-то не стало спокойнее. Для стыковки Гривы одного согласия оказалось недостаточно. Система вывела схему будущих граней. Северный аллод Андрея должен был одновременно открыть проходы к Пади, Просеке и Опушке. Земли оставались отдельными, но пересчет затрагивал всех четырех владельцев.

— Еще можно остановить, — сказал Сергей.

— Вижу, — ответил Андрей.

— Я напоминаю всем владельцам, не только тебе, — сказал Сергей.

Костя продолжал смотреть на крупный след.

— Со стороны Пади подтверждаю.

— Со стороны Просеки подтверждаю, — сказал Сергей. — С условием отдельной проверки северо-западного прохода до утверждения маршрута выноса.

Система приняла согласие и условие как примечание владельца. Игорь прокрутил карту.

— Со стороны Опушки подтверждаю. Никаких новых объектов у грани до повторной разведки старой опасной зоны.

— Согласен с условием, — сказал Андрей.

— Так точнее, — ответил Игорь. — Условие все равно ставлю я как владелец Опушки.

Андрей не заполнял последнюю строку. Он всегда замечал, где пройти, ждать и не шуметь. Теперь смотрел дальше: что изменит открытый проход, и где человеку придётся не ходить, чтобы зверь продолжал считать место своим.

— Подтверждаю стыковку Гривы, — сказал Андрей. — Без права считать первую полученную схему окончательной.

Система приняла и это.

На этот раз отходить пришлось дальше. Костя выбрал уже проверенную часть Просеки. Игорь замкнул группу. Татьяна шла перед ним и несколько раз оглядывалась, хотя знала, что он пересчитывает людей не хуже нее. Они остановились в сухом коридоре.

— Восемь, — сказал Игорь.

Татьяна пересчитала еще раз и подтвердила. Костя заметил, что тоже умеет считать, но она напомнила: его работа сейчас смотреть вперед и не отвлекаться. Татьяна посмотрела на время.

— Еще четыре минуты, — сказала Татьяна.

— Можно было чай взять.

— Ты сам не захотел нести термос, поэтому теперь стой и вспоминай, что семейные решения иногда имеют последствия.

— Молодое тело не должно так рано узнавать старые семейные порядки.

— Оно тебя переживет.

Марина рассмеялась. Смех закончился, когда с севера пришел ветер. Не порыв. Скорее открывшееся направление. До этого воздух двигался по Просеке вдоль сухих коридоров. Теперь он прошел сверху, принес запах старой хвои, камня и чего-то резкого, звериного. Деревья ответили не сразу. Сначала зашумели дальние вершины. Потом звук приблизился и разошелся по лесу широкой волной. Под ногами едва заметно дрогнула земля. Татьяна почувствовала это через подошвы. Не толчок. Не землетрясение. Просто где-то рядом менялся рельеф.

Костя едва заметно сместился так, чтобы оказаться между ней и открывшимся направлением. Сделал это не подумав, по старой привычке, пережившей возраст и новое тело. Татьяна не стала ни благодарить, ни возвращать его на место. Только положила ладонь ему между лопаток на короткое мгновение, а потом снова посмотрела на север. Горд повернул голову к северу.

— Теперь дальше слышно.

— Что именно? — спросила Марина.

— Пока все сразу, — ответил Горд. — Потом научимся различать.

Пластина Андрея нагрелась.

— "Северная дуга" уже системное название? — спросил Игорь.

— Рабочее обозначение из нашей схемы, — ответил Сергей, проверив карточку. — Система подцепила.

— Значит, теперь придется соответствовать.

— Пока хотя бы вернуться.

Сразу вернуться не получилось. Игорь заметил под выворотнем темный просвет и остановился там, где еще утром стояла Дымка. Корни старой ели выгнулись над землей, образовав низкий свод. До стыковки видимая часть упиралась в серую границу через несколько шагов. Теперь под корнями открылось сухое углубление, которое уходило вдоль склона и исчезало за каменным выступом.

Это не было обычной норой. Для лисы проход был слишком широким, для крупного зверя — слишком низким. Земля внутри лежала ровнее, чем снаружи, а два толстых корня у входа были отполированы частыми касаниями. Не свежими. Кора успела потемнеть и снова зарасти по краям.

Игорь опустился на одно колено и посветил пластиной внутрь.

— Дальше завал из корней. Если снять два крупных и выбрать землю, можно будет пролезть.

— Не расширять, — резко сказал Горд.

До этого он говорил спокойно даже о старой территории доминанта. Теперь короткая фраза остановила Игоря раньше, чем тот успел коснуться топора.

— Почему? — спросил Андрей.

— Потому что старые ходы держатся, пока их не начинают улучшать люди.

Игорь снова посмотрел под корни.

— Если там пустота, её все равно надо проверить. Хотя бы на обрушение и выход.

— Сверху проверяй. Внутрь не лезь. Корни не режь.

— Ты этот ход знаешь? — спросил Костя.

Горд провел ладонью по крайнему корню, не заглядывая в темноту.

— Знал, где он обрывался.

— У Дымки?

— Теперь не обрывается.

Ответ ничего не объяснил и все же прозвучал как предупреждение человека, который уже видел цену чужого любопытства. Татьяна посмотрела на Андрея. Грива принадлежала ему. Без его решения и Горд, и Игорь могли только предостерегать.

— До отдельного осмотра проход не расширяем, — сказал Андрей. — Не разбираем завал, не ставим меток у входа и не используем как короткий путь. Подход сверху проверю без вмешательства.

— И внеси его в исходные данные, — сказала Лена. — Не как человеческий маршрут. Как старый корневой проход, открывшийся после стыковки.

Игорь убрал топор глубже в рюкзак.

— Принято. Но устойчивость края я все равно посмотрю сверху. Если провалится под ногами, предупреждение понадобится уже нам.

— Сверху смотри, — повторил Горд. На этот раз тише.

Татьяна добавила к карточке одно ограничение и одного ответственного. Новая земля опять предложила работу раньше, чем они успели сделать по ней первый шаг. Сам проход она запомнила без карты: слишком глубокая темнота под живыми корнями, обрезанная старой границей и продолжившаяся в тот момент, когда люди уже собрались идти дальше.

Грива начиналась подъёмом. Сырость осталась ниже. Корни цеплялись за камни, ветер шевелил сухую траву между широкими соснами. Андрей шёл рядом с Костей и заставлял себя не спешить: проверял следы и ветер, отходил назад, чтобы увидеть место со стороны зверя, открывал пластину и снова закрывал без отметки.

Лена шла рядом и записывала не каждое слово, а только те вещи, по которым потом можно будет восстановить ход мысли. У первой седловины Андрей назвал проход старым, и она попросила объяснить, что именно он увидел.

— Следы разных сроков, потертость на двух стволах, уплотнённая земля и понижение рельефа в одном направлении, — перечислил Андрей. — После стыковки нагрузка, скорее всего, вырастет: появилось продолжение к Просеке и Пади, ветер удобный, а зверю не нужно надолго выходить на открытое место.

— Тогда запишу отдельно подтвержденный старый проход и твою гипотезу о росте нагрузки, — сказала Лена. — Позже проверим, связаны ли они так, как сейчас кажется.

Костя остановился возле дерева, на котором кора была содрана выше человеческого плеча.

— А это крупный, — сказал Костя.

Лена подошла, осмотрела содранную кору и согласилась:

— Крупный. Вероятно, самец, но по одной отметине я больше не скажу.

— Ты можешь хоть один раз сказать просто "да"?

— Могу. Да, зверь крупный. Насчёт остального пока придется фантазировать.

— Справедливо.

За седловиной лес неожиданно открылся. Не поляна. Просто длинная полоса между двумя заросшими участками, где ветер лег на сухую траву, сделав ее светлее. В дальнем конце между стволами что-то темное пересекло проход. Костя поднял руку. Все остановились. Фигура появилась снова. Крупный зверь стоял далеко, частично закрытый деревьями. Татьяна не могла определить вид. Видела высокую спину, тяжелую голову и короткое движение, когда зверь повернулся к ветру. Потом он сделал несколько шагов и исчез в чаще Гривы. Никто не потянулся к оружию. Даже Костя.

— Видели? — спросил он тихо.

— Видели, — ответила Татьяна.

— Это уже не след.

— И всё еще один зверь, — сказала Лена, не пытаясь охладить его радость. — Но теперь мы хотя бы можем обсуждать то, что действительно увидели. Почему ты считаешь его хорошим?

— Лен.

— Я серьезно. Мне интересно, какие признаки ты успел прочитать за эти секунды.

Костя посмотрел туда, где исчезла фигура.

— Размер. Уверенность. Не сорвался сразу. Проверил ветер. Выбрал закрытый уход. Если у него есть трофейный признак, я хочу его увидеть.

— Вот теперь я понимаю, что именно тебя зацепило, — сказала Лена. — Посмотреть его ближе действительно стоит. А вопрос добычи решим потом, когда будем знать не только самого зверя, но и его место в этом лесу.

Костя чуть помолчал.

— Добыть тоже хочу.

— Я знаю. Поэтому и не предлагаю решить всё сейчас.

Татьяна посмотрела на Андрея. Тот не следил за исчезнувшим зверем. Он смотрел на место, откуда зверь вышел, на направление ветра, полосу сухой травы и густой лес с другой стороны.

— Он принял проход, — сказал Андрей.

— Он точно был на Гриве до стыковки, а направление ухода мы видели только часть его пути, — ответила Лена. — Если след действительно продолжится к новой грани, это станет сильным подтверждением твоей версии. Но проверять его сегодня не обязательно.

Костя повернулся к нему.

— Проверим сейчас?

Татьяна посмотрела на время.

— Нет.

Оба мужчины посмотрели на нее.

— У нас северная дуга, три новых внутренних прохода и старая зона доминанта, которую после пересчета нельзя считать старой, — сказала Татьяна. — Идти за одним зверем в первый день не будем.

— Мы не охотиться, — сказал Андрей.

— Конечно. Только след посмотреть. Потом еще один поворот. Потом понять, куда он лег. Потом вернуться затемно.

— Я бы остановился.

— Верю. Поэтому остановись сейчас.

Андрей снова посмотрел на дальний край седловины.

— Хорошо.

Костя повесил винтовку на плечо.

— Потом.

— Потом, когда поймем, куда он уходит и кто еще обитает на этой земле, — согласилась Лена.

Горд стоял чуть в стороне и смотрел назад, на открывшийся путь к Просеке.

— Раньше неизвестность начиналась у Пади, — сказал он.

— Теперь дальше, — ответил Игорь.

— Теперь вокруг.

Он показал на карту. Северный внешний край действительно стал длиннее. Падь потеряла старую границу. Просека, Грива и Опушка приняли на себя новые участки Дымки. Место, где раньше люди точно знали, что дальше нельзя, превратилось в середину нового большого леса.

— Значит, стало безопаснее внутри? — спросила Марина.

Горд покачал головой.

— Стало больше внутри.

— Это не одно и то же, — сказал Костя.

— Нет.

По карте Просека, Грива и Опушка аккуратно окружали Падь. Дуга распадалась на подъёмы, каменные обходы и ложные пути, зато впервые позволяла не возвращаться той же дорогой. Костя читал следы, Андрей — возможности, Лена отмечала их возможные ошибки, Игорь проверял обратный путь.

— Что? — спросила Татьяна.

— Проверяю подход.

— Для чего?

— Пока ни для чего. Но если здесь когда-нибудь будет наблюдательная точка, подход с юга слишком открытый. Человек пройдет по ветру и испортит место раньше, чем сядет.

— А с востока? — спросил Андрей.

— Надо смотреть с Опушки. И опора здесь плохая. Камень близко, но склон уходит. Вышку можно поставить ниже.

— Ниже зверь учует.

— Поэтому я и говорю: надо смотреть.

Лена подняла лист.

— Записала.

— Ты теперь все записываешь? — спросил Игорь.

— Не все, — ответила Лена. — Только то, что через неделю каждый из вас будет помнить немного по-своему. Сегодня у нас слишком много хороших и очень разных идей.

— Я не сказал строить сегодня.

— Знаю. Но ты уже оцениваешь точку как строитель, а не просто как человек, который впервые ее увидел.

— Мысли пока остаются мыслями.

— Пока не превращаются в доски на моей дороге, — сказала Марина.

— До твоей дороги мы еще не дошли.

— Поэтому предупреждаю заранее.

Татьяна слушала их и чувствовала, как группа устает. Не физически. Тела еще не устали. Усталость была другой: слишком много вопросов требовали решений. Каждый поворот предлагал работу. Каждая удобная точка просила назначение. Каждый след превращался в разговор о будущем.

Татьяна знала эту усталость: возможность нового дела возвращала мужчинам силы ровно до тех пор, пока кто-то не напоминал про еду и сон. Молодые тела не сделали увлечённость бесконечным ресурсом. Навык выдал сообщение.

— Остановка, — сказала Татьяна.

— До Опушки недалеко, — ответил Костя.

— Поэтому остановка короткая.

Они выбрали сухое место у каменного выхода. Марина достала еду. Сергей — воду. Игорь проверил карту. Горд остался стоять, пока Татьяна не показала на свободный камень.

— Я не устал.

— Мы тоже. Садись.

После хлеба, холодного мяса и воды люди снова вернулись к более продуктивным обсуждениям. Марина передала забывшему о еде Сергею последний кусок. Лена проверила ремень Игорева рюкзака и вернулась к записям. Такие мелочи скрепляли общее дело не хуже договоров.

— До Опушки двадцать восемь минут по расчету, — сказал Сергей.

— По земле сорок, — ответил Костя.

— С остановками?

— С нами.

— Тогда закладываю сорок пять.

— И после Опушки возвращаемся в Падь по старому шву, — сказала Татьяна. — Не идем по внешнему краю.

— Согласен, — ответил Андрей.

Он ел быстро и смотрел на карту. Татьяна села рядом.

— Что видишь?

— Пока слишком много.

— Это хорошо?

— Очень.

Он сказал это спокойно. Но глаза у него были такими, какими у Кости становились при виде редкого следа. Костя смотрел так, будто хотел найти конкретного зверя. Андрей — будто уже видел целый лес, которого пока не существовало: проходы, зоны покоя, поляны, точки наблюдения.

— Ты ведь понимаешь, что сегодня ничего менять не будем?

— Понимаю.

— И завтра, скорее всего, тоже.

— Понимаю.

— И часть хороших идей мы вообще не примем.

— Если они хорошие, то почему?

— Потому что на все не хватит людей.

Андрей посмотрел на нее.

— Тогда выберем лучшие.

— Вот это я и хотела услышать.

Он улыбнулся.

— Таня, я не собираюсь один переделывать весь лес.

— Знаю.

— Но?

— У тебя вид человека, которому наконец дали это попробовать.

Андрей посмотрел на карту.

— Разве плохо?

— Нет.

Татьяна тоже посмотрела на северную дугу.

— Поэтому и опасно.

Ей хотелось сказать мягче, чтобы не испортить человеку редкую радость. Но Андрей был своим, а своим иногда требовалась не мягкость, а честность. У Кости рядом была Таня, у Игоря — Лена, у Сергея — Марина. Каждый из них привык, что кто-то всегда заметит момент, когда любопытство становится упрямством. Андрей привык замечать этот момент сам, и именно поэтому остальные слишком легко верили, что он всегда это сумеет. После остановки идти стало проще. Грива постепенно опускалась к Опушке. Ветер ослаб. В лес вернулась сырость. На одном из переходов они увидели старую метку Игоря, поставленную еще до прихода остальных.

— Моя земля, — сказал он.

— Твоя метка, — поправил Костя. — Земля началась чуть раньше.

— По карте здесь.

— По карте.

— Не начинай.

— Я ничего.

Стык Гривы и Опушки оказался похож на остальные: никакой видимой линии. Но Игорь узнавал свои маршруты. Показывал, где раньше подход заканчивался у Дымки, где была зона предупреждения, где старый путь теперь получил продолжение. На краю небольшой прогалины он остановился.

— Вот отсюда можно смотреть седловину, — сказал Игорь.

Андрей прошел к восточному краю, присел и проверил ветер. Он предложил сохранить закрытый боковой подход с Опушки и заходить ниже, но Игорь напомнил о сырой земле. Настил решил бы проблему, но дал бы запах постоянного человеческого присутствия. Отдельные опоры потребовали бы проверки после каждого сильного дождя. Несколько минут они обсуждали высоту, материалы и сектора обзора, уже не пытаясь сразу принять окончательное решение.

— Для охотничьей вышки здесь плохая геометрия, — подвел итог Андрей. — Но как наблюдательную точку место стоит проверить.

— Вот теперь лучше, — сказал Игорь. — Есть назначение, вопросы к конструкции и понимание, что Опушка все равно моя. Рассмотреть место согласен, строить будем только после проверки подхода и нагрузки.

— Согласен. Поэтому и спрашиваю.

О чужой земле говорили свободно, но решение каждый раз возвращали владельцу. От Опушки к Пади Игорь провёл группу через знакомый шов. В старой зоне доминанта самого зверя не нашли. Нашли другое.

Глава 3. Северная дуга — часть 3

На мягкой земле старый звериный обход уходил дальше, к открывшемуся проходу на Гриву. След не был свежим настолько, чтобы утверждать, что зверь прошел после сегодняшней стыковки. Но направление уже не заканчивалось у прежней Дымки.

— Старый опасный сектор перестал быть краем, — сказал Игорь.

— Опасным не перестал, — ответил Костя.

— Поэтому говорю "краем".

Горд посмотрел на тусклую зону предупреждения в карте.

— Название оставьте.

— "Старая территория доминанта"? — спросил Игорь.

— Старая не значит неопасная.

— Согласен.

Татьяна открыла контур выхода. До обязательного разворота оставалось чуть больше часа. До зимовья по знакомому пути — меньше. Все участники были на месте. Вода оставалась. Никто не получил травму. Все сегодняшние стыковки завершились. Можно было возвращаться. Именно поэтому все остановились обсуждать проект Андрея.

— Только первая схема, — сказал он.

— Только на месте и только до времени разворота, — ответила Татьяна.

— Хватит.

Андрей открыл общую карту. Северная дуга легла над Падью неровным массивом. Просека слева. Грива сверху. Опушка справа. Юг пока оставался разорванным Дымкой и закрытыми землями трех женщин.

— Сначала наблюдения, — сказал Андрей. — Потом предложения.

Лена кивнула.

— На Просеке есть сухой человеческий ход, который совпадает или пересекается со звериным. На Гриве подтверждены минимум две седловины движения крупного зверя и густой участок укрытия. На краю Опушки есть точка, из которой можно наблюдать часть восточной седловины. Старый опасный сектор Пади теперь лежит внутри общего массива, а не на внешнем краю.

— Пока всё верно, — сказала Лена. — Продолжай.

— Теперь предположения. После стыковки крупному зверю станет удобнее двигаться по северной дуге. Прямой выход через Падь к югу тоже может стать удобнее, когда откроются земли Тани, Лены и Марины. Если мы просто начнем ходить по Просеке и охотиться на Гриве, то сами вытолкнем часть движения к будущим домам.

Марина посмотрела на карту.

— Этого я не хочу.

— Я тоже. Поэтому север надо сделать для зверя привлекательнее.

— Кормом? — спросил Костя.

— Не только. Корм без покоя соберет зверя на короткое время и сделает удобным для добычи. Потом выбьем или спугнем. Нужны укрытие, проход, ограниченное давление и место, где мы сможем смотреть, не тревожа.

— И добывать, — сказал Костя.

— И добывать по принятому плану.

— Тогда сразу определим, кто и на каком основании принимает решение о добыче, — сказала Лена. — Я отвечаю за состояние популяции и допустимую категорию, Костя — за трофейную ценность, а артель принимает окончательное решение.

— Именно так, — согласился Андрей.

— Теперь предложения.

На карте появилось шесть тусклых отметок. Не готовые объекты. Черновые зоны.

— Густой участок Гривы оставить зоной покоя. Не строить, не прокладывать прямой путь, не охотиться без особой причины. Сначала сезонно, потом смотреть.

— Это твоя земля, — сказал Сергей.

— Моя. Согласие даю. Но зона нужна общему проекту, значит, режим должен быть виден всем, у кого есть доступ.

— Кто будет проверять, что она действительно остается зоной покоя, а не просто отметкой на карте? — спросила Татьяна.

— За проект отвечаю я, — сказал Андрей после короткой паузы. — Но проверять следы и нарушения сможет любой по согласованному порядку. Нельзя делать весь режим зависимым только от моего присутствия.

— Тогда это уже похоже на общую работу.

Он открыл вторую отметку.

— На северном краю Пади есть участок с хорошим укрытием рядом и слабым кормом. Возможно, там стоит открыть малое окно полога и восстановить кормовую поляну.

Костя посмотрел на место.

— Моя земля. На осмотр и разработку проекта согласен, — сказал Костя. — Но любое изменение, включая рубку, подтверждаю отдельно после обоснования.

— Так и предлагаю, — ответил Андрей.

Система записала условие владельца.

— Третье. Прямой выход к югу.

Отметка легла между Падью и будущими южными стыками.

— Его нельзя просто завалить, — продолжил Андрей. — Зверь найдет обход или начнет ломать новый. Нужно сделать северный проход лучше, а южный — менее удобным. Где-то сохранить плотность, где-то убрать человеческое движение, возможно, добавить растительный экран.

— До стыковки юга это останется гипотезой, — сказала Лена. — Мы пока не знаем, куда продолжится сам выход.

— Согласен.

— И на моей земле ничего не закрывается без повторной оценки, — сказала Марина.

— Согласен, — сказал Андрей и сразу внес условие Марины в проект, не заставляя ее повторять.

— Четвертое. Наблюдательная точка на Опушке.

— Место можно рассмотреть, но пока не утверждать в качестве, — сказал Игорь. — Подход, опору, ветер, сектор и обслуживание проверяем отдельно. И это пока наблюдательная точка, а не охотничья вышка по умолчанию.

— Согласен. Открываю тебе доступ к отметке.

Пятая отметка легла на Просеку.

— Ограниченный путь выноса, — сказал Андрей. — Один человеческий маршрут вместо расползания по всем сухим коридорам. Но не расширять до дороги, не ходить без необходимости и не ставить постоянный шумный узел рядом со звериным ходом.

Сергей смотрел на линию дольше остальных.

— Если ограничить слишком сильно, вынос станет дорогим.

— Если не ограничить, зверь уйдет, и выносить будет нечего.

— Это красивая фраза, но мне нужны числа.

— Получишь после пробных проходов.

— Тогда пока я согласен на статус вероятного пути и учет каждого использования. Никаких постоянных ограничений до расчета нагрузки.

— Согласен, — сказал Андрей. — Записываю как условие владельца Просеки.

Последняя отметка появилась на стыке Пади и Гривы, в стороне от прямого человеческого пути.

— Сезонный солонец, — сказал Андрей. — Не сейчас. Если подтвердится нужный переход и Лена не увидит риска концентрации. Он должен поддерживать северный ход, а не собирать зверя под выстрел.

— Тогда в проекте сразу нужны три ограничения, — сказала Лена. — Солонец не должен привести хищника к удобной точке, его нельзя обслуживать постоянным проходом через зону покоя, а при признаках опасной концентрации мы его закрываем, даже если зверь начал приходить хорошо.

— Все три принимаю, — ответил Андрей.

Костя посмотрел на него.

— Ты точно хочешь солонец?

— Если он действительно нужен после всех проверок.

— Звучишь почти разумно.

— Это Лена рядом.

— Я рядом не для разумности, а для проверки последствий, — сказала она, не отрываясь от записей.

Татьяна посмотрела на карту. Проект выглядел убедительно. Именно поэтому требовал осторожности. Каждая отдельная отметка была маленькой. Не вырубать лес. Не прокладывать широкую дорогу. Не застраивать Гриву вышками. Оставить тихий участок. Открыть малую поляну. Перенаправить проход. Поставить одну точку наблюдения. Сохранить один путь выноса. Когда они лежали на карте вместе, получался уже не набор мелочей. Получался лес, которому люди собирались предложить новые правила.

— Что будет, если мы ошибемся? — спросила Татьяна.

Андрей не стал отвечать сразу.

— Поляна может уничтожить хорошее укрытие. Зона покоя может удержать не того зверя или направить хищника к соседям. Солонец может собрать слишком много животных и ускорить распространение болезней. Человеческий путь может вытеснить движение зверя к югу. Если перекрыть южный выход, зверь может пойти через другое место, которое мы вообще не проверяли.

— Хорошо, что ты сразу видишь цену ошибок, — сказала Татьяна. — Значит, их можно предотвратить.

Лена подошла ближе к карте.

— До любого вмешательства мне нужны исходные данные по всей затронутой связке: крупный, средний и мелкий зверь, птица, корм, вода, болезни, старые и новые переходы. Отдельно запишем человеческую нагрузку, иначе потом не отличим реакцию на стыковку от реакции на наши хождения.

— Сколько надо времени?

— Точно скажу после первого полного маршрута. Но меньше двух циклов наблюдений по ключевым точкам брать не стану, а после стыковки юга часть данных придется снять заново.

— Тогда мы потеряем первые дни.

— Нет, — сказала Лена. — Мы узнаем, что было до нашего вмешательства. Иначе потом любые изменения будем списывать на действия Андрея или на последствия стыковки, как нам будет удобнее.

Андрей смотрел на карту.

— Согласен полностью. До твоих результатов не открываем поляну, не ставим солонец и не закрываем южный выход.

— До этого времени можно обозначить зону покоя как запретную для нас, учитывать использование Просеки и рассчитать наблюдательную точку без строительства, — продолжила Лена. — Эти действия дадут данные, но не изменят лес необратимо.

— Согласен, — сказал Андрей.

Игорь открыл собственную карточку.

— Мне нужны отдельные осмотры подхода, опоры и ветра. Не все сразу. И если точка требует обслуживания после каждого дождя, я предложу другое место.

— Даже если обзор хуже? — спросил Андрей.

— Особенно если обзор лучше только в день постройки. Объект, который через месяц никто не хочет проверять, плохой объект.

— Согласен.

Сергей поднял пластину.

— По Просеке считаю два пробных цикла. Пустой проход и условный груз. Время, люди, остановки, риски, влияние на звериный ход. Без расчистки.

— Настоящий груз? — спросил Костя.

— Не туша. Сопоставимый вес.

— Туша ведет себя хуже.

— Поэтому условный груз даст нижнюю границу, а первая добыча уточнит.

— И если выяснится, что путь слишком дорогой?

— Будем искать другой или менять способ выноса.

— Не добычу?

— Иногда и добычу, если она не окупит дорогу.

Костя посмотрел на него без улыбки.

— Хороший зверь не обязан окупать дорогу.

— Для тебя. Для артели дорога все равно что-то стоит.

— Трофей может стоить больше денег.

— Может. Это тоже войдет в расчеты.

— Только не называй его продукцией до выстрела.

— И до выстрела, который допустим по принятому плану, — спокойно добавила Лена. — Тогда у Сергея появится продукция, а у нас не исчезнет причина продолжить охоту в следующем сезоне.

Сергей кивнул.

— Принято.

Марина показала на юг.

— Мое условие простое. После стыковки Светлой Рощи проверяем все направления крупного зверя заново. Пока не уверены, что дома не окажутся на их удобном выходе, постоянный жилой сектор не утверждаем.

— Стройку это задержит, — сказал Сергей.

— Дешевле задержать, чем потом переставлять дома.

— Согласен.

— И гостевой маршрут тоже не должен пересекать охотничий выход, — добавила Марина.

— До гостей далеко.

— Поэтому решаем это сейчас, пока бесплатно.

Татьяна улыбнулась. Сергей тоже.

— Записал.

Костя продолжал смотреть на отметку сильного зверя.

— Мое условие, — сказал он наконец. — Сильный след и сегодняшняя фигура остаются наблюдением. Без охоты, пока не поймём маршрут, и пока Лена не скажет, что добыча не ломает ее планы.

Лена повернулась к нему.

— Я не собираюсь запрещать трофейную охоту только потому, что она важна лично для тебя, — сказала она. — Если это возрастной сильный самец и его добыча допустима, я сама пойду вместе с тобой. Но сначала нам нужно понять, не окажется ли он единственным таким зверем на новой дуге.

— Знаю, — ответил Костя. — Просто переносим праздник.

— Уже перенесли, но не отменили.

— Поэтому и согласен.

Татьяна посмотрела на остальных.

— Осталось определить объём работ, — сказала Татьяна. — Наблюдения тоже требуют времени и людей. Ты отвечаешь за общий проект, владельцы могут остановить действия на своей земле, но кто остановит всю первую очередь, если мы просто не сможем всё успевать?

Андрей посмотрел на Сергея, Игоря, Лену.

— Артель после проверки нагрузки, — ответил Андрей. — Ты поднимаешь вопрос, если видишь перегрузку уклада. Лена — если мы вредим живой системе. Игорь — если объекты невозможно обслуживать. Сергей — если цена не соответствует результату. Любой владелец останавливает выход за согласованные пределы своей земли. Я останавливаю проект, если ожидаемый ответ зверя не подтверждается или последствия уходят дальше задуманного.

— Тогда записываем именно так.

Татьяна открыла общий контур. Система не создала решение сама. Она только собрала то, о чем люди уже договорились, и показала незакрытые вопросы.

— Ответственные, — сказала Татьяна.

Лена отвечала за сохранения баланса, Андрей — за проект и реакцию зверя, Игорь — за наблюдательную точку, Сергей — за расчёт выноса. Костя наблюдал сильного зверя без охоты. Марина следила за безопасностью будущего жилья, Татьяна — за нагрузкой людей и возвратом. Горду обязанностей не назначили.

— Мне что? — спросил он.

— Ничего, — ответила Татьяна. — Если захочешь, можешь отдельно согласиться сравнить новые проходы со старой Падью.

Горд посмотрел на карту.

— Сравню. До внешнего края не пойду.

— Записать отдельным поручением?

— Запиши.

Владельцы подтвердили пределы работ на Пади, Просеке, Гриве и Опушке. Южные земли в проект не вошли: Марина, Лена и Татьяна согласились лишь проверять последствия.

Андрей перечитал карточку.

— Мало, — сказал Костя.

— Меньше, чем хочется, но достаточно для первого шага, — ответил Андрей. — Если сейчас сделать всё и сразу, потом не поймем, что на что повлияло.

— Вот теперь у проекта появился шанс пережить не только сегодняшний день, но и первую проверку, — сказала Лена.

— Щедро.

Татьяна посмотрела на время.

— А теперь назад.

К зимовью возвращались по знакомой Пади. Костя вёл без остановок, обратный путь как обычно казался короче. До контрольной привады оставалось меньше двухсот шагов, когда он поднял руку.

Солнце еще стояло над деревьями. Свет проходил между стволами длинными полосами, но до сумерек оставалось больше часа. Серый ползун вышел из низины при полном дневном свете.

Татьяна узнала его сразу. Ниже крупной собаки, с тяжелой передней частью и короткими цепкими лапами. Ломаные полосы на шкуре дробили силуэт, и, пока зверь не двигался, он почти сливался с корнями. Ползун поднял узкую морду, втянул воздух и посмотрел не на приваду, а на людей.

Костя снял винтовку с плеча, но не поднял ствол.

— Стоим. Не сближаемся.

Первый ползун прошел мимо пахучего куска так близко, что мог взять его поворотом морды. Не замедлился. Вышел на сухую часть тропы и остановился поперек.

Слева зашуршал подлесок.

Татьяна сначала решила, что зверь меняет позицию. Потом увидела вторую серую спину, дальше третью. Эти не шли к приваде за первым. Они поднимались выше по склону, обходя группу со стороны Игоря, который замыкал строй.

— Восемь, — тихо сказала Татьяна, пересчитав людей.

Игорь уже развернулся вполоборота, высматривая безопасный сектор для стрельбы. Марина с Сергеем сместились к середине. Лена смотрела то на переднего зверя, то на движение слева. Андрей не сводил глаз с низины, откуда вышел первый ползун. Горд стоял рядом с ним и держал руки пустыми.

— Они делятся, — сказала Лена.

— Вижу, — ответил Костя. — Задние не пятятся. Без команды не стрелять.

Передний ползун сделал еще два шага. Пасть приоткрылась, но зверь не бросился. Он словно проверял, пойдут ли люди назад. Верхняя группа тем временем дошла до поваленной ели и растянулась вдоль нее. Между зверями оставались просветы. Это не напоминало свалку падальщиков возле еды. Один отвлекал внимание, остальные занимали обход.

Татьяна почувствовала, как все договорённости, проекты и сроки, принятые за этот длинный день, отступают на задний план, а на передний выступают совсем простые вещи: не потерять человека, не дать никому отступить в низину, не закрыть Косте сектор, сберечь своё и чужие молодые тела.

Из леса донесся короткий свист.

Не птица. Два ровных звука, второй ниже первого. Источник находился где-то под склоном или за корнями. Деревья не позволяли определить точнее.

Передний ползун замер. Верхние остановились почти одновременно. Потом первый развернулся и ушел в низину. Остальные не бросились следом: отступили той же линией, один за другим скрываясь за поваленной елью. Ещё несколько секунд покачивалась потревоженная еловая ветка, потом замерла и она.

Костя не опустил ствол сразу.

— Не гоним. Игорь, задний сектор.

— Чисто.

— Андрей?

— Справа движения нет.

Татьяна пересчитала людей еще раз. Восемь.

Лена первой озвучила то, о чём думали все.

— Они вышли днем. Прошли мимо доступной привады. Одна группа держала нас спереди, другая обходила. После свиста ушли обе.

Костя дождался, пока лес успокоится, и подошел к приваде по сухому краю. Кусок лежал на месте. На земле вокруг отпечатались короткие когтистые лапы. Один след проходил рядом и не поворачивал к запаху.

— Даже не попробовали, — сказал он.

— Забирай, — напомнила Татьяна.

Костя завернул остаток, не споря. Лена отмечала направления. Андрей поднялся к поваленной ели, но не заходил за нее. Горд смотрел вниз, туда, откуда пришел свист.

— Знакомый сигнал? — спросил Костя.

— Короткий, — ответил Горд.

— Я слышал, что короткий.

— Тогда слышал достаточно.

Костя посмотрел на него дольше, чем обычно, но спорить посреди леса не стал.

Татьяна отошла к ручью, чтобы обойти истоптанное место и проверить, не осталось ли движения внизу. Вода здесь не разливалась после дождя — дождя давно не было. Она просто просачивалась между корнями, и поэтому здесь всегда сохранялась узкая полоса темной грязи.

На краю этой полосы отпечаталась голая ступня.

След помещался поперек ее ладони. Узкая пятка, короткая стопа и несколько круглых углублений, похожих на пальцы. Один край смазал ползун, другой пересекла капля с листа. Детским след быть не мог: детей на Пади не было. Человеческим тоже — слишком маленький, даже для женщины, и нечеловеческих пропорций.

— Лена, — позвала Татьяна.

Та подошла, присела рядом.

— Похоже на босую стопу, — сказала Татьяна.

— Похоже. Но края нарушены, рядом звериные отпечатки, а полного шага нет. По одному следу я не подтвержу ни вид, ни направление.

— Дождя не было.

— Здесь постоянная сырость. Он может быть старше сегодняшнего выхода.

Горд остановился за их спинами.

— Что нашла? — спросил он.

Татьяна показала.

Он посмотрел на след без удивления.

— В мокрой земле всякая нога кажется чужой.

— Эта слишком маленькая, — сказала Татьяна.

— Значит, не твоя.

Лена поставила рядом масштабную метку и сохранила изображение. Татьяна внесла находку в отчёт о выходе как неустановленный след. Не вид существа, только место, размер и состояние следа. Её навык принял запись без подсказки.

После этого знакомый путь перестал казаться короче.

У точки возврата Татьяна остановила группу.

— Все на месте? — спросила Татьяна.

— Восемь, — подтвердил Игорь.

Горд посмотрел на нее.

— Каждый раз будешь считать, даже когда дорогу выучите? — спросил Горд.

— Особенно когда выучим. На знакомом пути люди часто решают, что проверки уже не нужны.

Он кивнул. У ручья Костя набрал воды в ладонь и умылся. Потом посмотрел на Татьяну.

— Нормально?

Она прислушалась к себе. Ноги устали. Плечи чувствовали рюкзак. Хотелось горячей еды, снять сапоги и хотя бы полчаса ничего ни с кем не обсуждать. Но колени не болели. Спина тоже не пыталась испортить хороший день. И впереди ждал не пустой лагерь после выхода, а люди, с которыми придется делить ужин, воду, сушку и завтрашние заботы.

— Нормально, — сказала Татьяна. — Честно.

Костя улыбнулся.

— Тогда хорошо.

— Хорошо будет, когда принесёте вечернюю воду. Сегодня ваша очередь с Сергеем.

Сергей остановился и признался, что надеялся на перенос обязанности из-за важной стыковки.

— Стыковка не наполнит бочку, — напомнила Татьяна.

— Это надо написать крупно и повесить над бочкой, — сказал Игорь.

— Сначала принесите воду.

Во двор они вошли до темноты. Костя снял рюкзак. Андрей не снял. Он стоял у общего терминала и смотрел на обновившуюся карту. Северная дуга лежала над Падью уже не серыми пятнами, а открытым лесом. По внешнему краю тянулась новая Дымка. Намного длиннее прежней. На внутренних землях стояли тусклые отметки наблюдений, временная зона покоя, вероятный путь выноса и еще несуществующая точка на Опушке.

— Андрей, сними рюкзак, — сказала Татьяна.

Он обернулся, будто только сейчас вспомнил о нем.

— Сейчас.

— Потом ужин. И сегодня ты больше не идёшь проверять карту ногами.

Андрей улыбнулся.

— Не иду.

Он снял рюкзак. Татьяна поверила, но запомнила его взгляд на новый внешний край.

На общей карте она поставила две новые отметки: дневной выход ползунов и неустановленный маленький след. Обе легли не у новой Дымки, а внутри северной дуги, почти у самого зимовья. Стыковка отодвинула границу, но неизвестность осталась по эту сторону.

Глава 4. Самый дорогой покой — часть 1

Утром Марина первой заметила, что Андрей опять спал там, куда его удалось поместить, а не там, где ему было удобно.

Его легкий полог с вечера поставили за навесом, на самом ровном из оставшихся мест. Ночью Костя дважды ходил за дровами, Игорь проверял крепление брезента после ветра, а Сергей перед сном еще раз открывал общий терминал. Каждый проходил рядом с Андреем и старался делать это тихо. Утром тот вышел бодрым, молодым и вполне выспавшимся, но свернул полог раньше всех, будто его отдельное место было временной помехой остальным.

Три палатки супружеских пар стояли еще хуже. Их поставили там, где хватило сухой земли, это было важнее всего. Между палаткой Татьяны и Кости и рабочим навесом оставался проход в два шага. Лена с Игорем ночью слышали, как у зимовья открывали дверь. Марина с Сергеем слышали почти всё остальное. Никто не жаловался. Они слишком долго ждали встречи, слишком радовались молодым телам и слишком хорошо помнили поездки, в которых спали и теснее. Но способность терпеть временные неудобства это одно, разумное устройство жизни — совсем другое.

Танина временная схема снова сработала. У бочки стояла вода. Влажная одежда висела отдельно от cухой. Завтрак готовили Игорь и Лена, потому что их очередь была записана с вечера. У людей оставались силы после северного выхода, никто не берег колени и спину, однако двор все равно казался меньше, чем вчера. Теперь на карте лежали четыре связанные земли, и старая охотничья база окончательно перестала удовлетворять нужды семерых человек даже в воображении.

Марина дождалась, пока Сергей закончит считать принесенные продукты, и сказала:

— Сегодня ночуем в Роще.

Он поднял глаза от пластины.

— Если дойдем до Рощи и подтвердим стыковку.

— Поэтому берем палатки сразу. Иначе осмотрим землю днем, решим, что она прекрасна, потом вернёмся сюда и снова будем спать между складом и дровами.

— Можно сначала выбрать место, потом отдельно проверить ночлег.

— Землю для жизни нельзя проверять только в рабочее время. Днем любое ровное место кажется хорошим, пока по нему не начинают ходить к воде, носить вещи и будить соседей.

Сергей посмотрел мимо неё на тесный двор. Марина знала этот взгляд. Он уже начал считать лишний груз, время перехода, риск задержки трех стыковок и цену второй ночевки вне подготовленного лагеря. Потом заметил Андрея, который складывал полог у навеса, и немного изменил расчет.

— Тогда нужен отдельный запас для Горда, если он останется.

— Именно.

— И условный груз для проверки дороги.

— Пустой ящик с навеса подойдет. Наполним тем, что всё равно берем.

— Пустой ящик перестанет быть пустым.

— Сережа, в этом и смысл груза.

Он улыбнулся и закрыл пластину.

— Я знаю. Просто надеялся, что сегодня ты предложишь что-нибудь дешёвое.

— Сегодня я предлагаю проверить самую дорогую землю из пяти. Было бы странно экономить на доказательствах.

К общему огню уже подошли остальные. Костя ел стоя и смотрел на карту так, будто южные земли исчезнут, если он задержится за завтраком. Татьяна заставила его сесть хотя бы на время еды. Игорь слушал Марину и одновременно проверял крепления палаток. Лена открыла вчерашние наблюдения. Андрей наконец свернул свой полог.

— Ночуем в Светлой Роще, если дойдём, и если после всех стыковок это останется разумным, — сказала Марина. — Проверяем не красивую поляну, а будущий жилой сектор ночью и утром. Три палатки, отдельное место Андрею, отдельный комплект Горду. Костёр разжигаем отдельно от места для сна. Рабочие вещи тоже.

— До домов-то еще далеко, — сказал Костя.

— До домов далеко. До следующей ночи примерно один день.

— Можно переночевать на Пади.

— Можно. А смысл?

Татьяна спрятала улыбку в кружке. Игорь поднял руку.

— Хорошо, сегодня ночуем в Роще, но выбираем место, удобное не для временного палаточного лагеря, а для будущего капитального жилого комплекса.

— Согласна. Никаких постоянных меток и никаких решений о стройке только потому, что палатка удачно встала.

— И ночевка не означает согласия на застройку, — добавил Сергей.

— Ночевка означает только то, что я разрешила восьми людям провести одну ночь на моей земле, если мы её сегодня состыкуем. Прав на Рощу от этого ни у кого не появится.

Костя посмотрел на нее с легким удивлением.

— Мы вроде все свои.

— Именно поэтому лучше сразу понимать, где своё общее, а где чужое личное. Дружба на охоте или вечером у костра тем крепче, чем лучше оборудованы и оговорены личные пространства.

— Это Сергей тебя научил?

— Нет. Сергей научил меня только серьёзно относиться к серьёзным расходам. Остальное я умела раньше.

Горд сидел в дальнем конце двора и ел молча. Когда разговор дошел до отдельного комплекта для него, он сказал:

— Если место не понравится, уйду на Падь.

— Если понравится, тоже можешь уйти, — ответила Марина. — Но полог возьмем.

— Бери.

Сборы заняли меньше времени, чем вчера. Люди уже знали, где лежат общие вещи, и не спрашивали у Татьяны о каждой мелочи. Три палатки распределили между парами. Андрей сам взял свой полог и часть общего груза. Горд понес свой комплект, не обещая им воспользоваться. Игорь уложил в деревянный ящик котел, крепления и сухие метки. Сергей сначала предложил разделить содержимое по рюкзакам, потом признал, что ящик нужен именно как неудобный груз для проверки пути.

Марина шла не первой. Впереди были Костя и Горд, за ними Лена с Андреем. Они проверяли южный край Пади перед первой стыковкой. Игорь нес один край ящика, Сергей другой. Через некоторое время мужчины поменялись с Костей и Андреем, потому что путь заставил переносить ящик через завал. Татьяна отметила время.

Южная часть Пади была более проходимой, чем северная, но Падью всё равно оставалась. Дважды приходилось обходить мокрые ложбины. Один старый выворотень лежал поперек удобного направления, и люди без ящика прошли бы под торчащими корнями, а груз пришлось нести вокруг. На коротком спуске Костя автоматически подал Татьяне руку. Она приняла помощь, хотя легко прошла бы сама, и тут же придержала ящик, когда Игорь поскользнулся на влажном корне.

— Рабочая дорога пойдёт не здесь, — сказала Марина, когда ящик снова пришлось ставить на землю.

— Пойдет, если расчистить, — ответил Игорь.

— Тогда это будет уже построенная дорога. Я пока говорю о том, что здесь доступно до стройки.

Сергей посмотрел назад, на пройденный участок.

— Подрядчик потребует отдельную подготовку подхода еще до доставки основных материалов.

— А гость после второго завала решит, что его ведут на охоту, даже если он приехал просто посмотреть, как мы живем.

— Может, это даже и хорошо, — сказал Костя.

— Для охоты. Не для дома.

У будущей грани Мшистой Стороны группа остановилась. Дымка стояла между деревьями серой стеной, но южный край Пади уже позволял читать землю за ней. Лена присела у старого следа и провела пальцем по размытому краю. Андрей прошел вдоль грани в обе стороны, проверил ветер и вернулся.

— Свежего прямого выхода крупного зверя к этой грани нет, — сказала Лена. — Есть старый проход косули и мелкого зверя. После стыковки все может измениться, поэтому не забываем о проверке.

— Крупный мог идти западнее, — добавил Горд. — Старый ход там. Но к этой точке не ведет.

— Значит, первую стыковку можно проводить? — спросила Татьяна.

— Можно, если после неё снова проверим направление, — повторила Лена. — Одно отсутствие следа ещё ни о чём не говорит.

Костя подтвердил грань Пади. Татьяна открыла свою карточку и долго читала условия, хотя знала их со вчерашнего утра. Марина не торопила. Стыковка соединяла земли для общей работы, но ответственность за Мшистую Сторону лежала на Татьяне.

Татьяна подтвердила.

Дымка отступила без ветра и треска. Просто серая хмарь между деревьями сперва стала прозрачнее, а потом совсем исчезла. Дальше продолжался лес, более удобный, чем в Пади. Ель стояла рядом с березой и осиной. Между влажными ложбинами тянулись сухие мшистые кочки. Впереди не было ни одного завала, ради которого пришлось бы менять весь путь. Чуть дальше блеснула вода.

— Нормальный лес, — сказал Костя.

Он произнес это одобрительно. Просто в голосе не было того напряженного интереса, с которым он вчера смотрел на северный след. Мшистая Сторона пока ещё ничего не обещала, кроме удобного входа в неё.

Татьяна оглянулась на ящик.

— Давайте не понесем его сразу к следующей границе.

— Мы и не собирались, — сказал Сергей.

— Да, найдем тут воду, сухое место для остановки, топливо и вообще всё, что найдём. Потом вернемся к ящику и посмотрим время.

— Ягоды считать будем? — спросил Костя.

— Если найдешь достаточно, чтобы считать.

Костя нашел первым не ягоды, а старое грибное место. Грибов, правда, сейчас почти не было, но Лена всё равно отметила высокую влажность и несколько птичьих следов. Воду нашли через несколько минут. Небольшой ручей протекал по каменистому дну, подход к нему не требовал спускаться на коленях или хвататься за корни. Игорь проверил берег жердью и набрал котел. Татьяна остановила его, прежде чем он понес воду обратно.

— Поставь. Сейчас не нужно изображать готовое хозяйство. Сначала проверим, где вода останется чистой, если сюда начнут ходить регулярно.

Они прошли немного выше. Там ручей делал поворот между ольхой и сухим мысом. Рядом хватало места для двух человек и вёдер, но большой лагерь уже вытоптал бы берег. Татьяна отметила точку как возможный ежедневный подход. Навык не построил за неё маршрут, на пластине появилась лишь короткая связка: вода, сухая остановка, забор, возврат.

Пока Татьяна с Игорем проверяли воду, Костя набрал сухих веток, Лена нашла небольшой ягодник и сразу отгородила участок, который нельзя будет вычищать целиком. Андрей посмотрел, где человеческий ход пересечет звериный. Марина выбрала сухую полянку для остановки, но не потому, что она была самой живописной. С неё был виден подход к воде, и при этом человек с котлом не проходил бы между сидящими людьми. Сергей засек время.

Через сорок минут они вернулись к ящику с полным котлом, небольшим запасом топлива и горстью ягод, которые Костя съел раньше, чем Татьяна успела предложить разделить их поровну.

— Вот и весь результат? — спросил он.

— Весь, — ответила Татьяна. — Восемь человек прошли участок, набрали воду, нашли сухое место, немного топлива и вернулись с ягодами.

— Ради воды и ягод землю не арендуют.

— Воду берут каждый день. Если каждое ведро нести двадцать минут, через месяц молодая спина снова станет старой.

Сергей открыл расчет.

— При постоянном проживании это сокращает рабочее время на снабжение. Еще уменьшает цену подготовки тропы и риск травм на бытовом маршруте.

— И оставляет людям силы.

— Но часы все равно можно посчитать, — заметил Сергей.

— Можно. Только не забудь посчитать, сколько сил у человека останется после похода за водой.

Марина смотрела на их спор и понимала, почему Мшистая Сторона принадлежала именно Татьяне. Та в первую очередь видела не просто удобную прогулку, а удобный повторяющийся быт с минимальными затратами сил и средств.

— Здесь новичок может свернуть не туда, и это не станет чрезвычайным происшествием, — сказала Марина. — Это тоже стоит денег, даже если Сергей пока не придумал для этого специальную строку расходов.

— Придумаю.

— Я не сомневаюсь.

Горд присел у края сухой кочки и показал на темную ложбину.

— В таком лесу люди отучаются смотреть под ноги. Вон там воды по щиколотку, дальше глубже. Люди увидят легкий путь и пойдут прямо туда.

— Значит, отмечаем не только удобные ходы, но и места, где удобство обманчиво, — сказала Татьяна.

Лена добавила к схеме ограничения на сбор ягод и обычную охоту.

— Здесь легко брать понемногу и каждый раз думать, что ничего не изменилось. Именно поэтому первый сезон нужен строгий учет. Ресурсы земли здесь стабильны, но не бездонны.

Мшистую Сторону никто не предложил сделать жилым центром. Влажные ложбины разбивали большие сухие площадки на несколько меньших. Воды хватало, но источники располагались в разных частях аллода, а будущая дорога потребовала бы длинных обходов. Татьяна не сравнивала свою землю с Рощей. Она только потребовала записать её собственную ценность: средние ресурсы, короткие бытовые циклы, регулярная добыча после учета и юго-западный буфер.

До будущей границы Лесной Межи они дошли через Мшистую Сторону быстрее, чем ожидал Сергей. Ящик не стал легче, зато его не пришлось ни разу поднимать над завалами. Люди менялись у ручек по времени, а не после того, как у кого-то заканчивались силы. Марина отметила два места, где подрядчик смог бы поставить груз и передохнуть, не перекрывая путь. Одно из них новый человек принял бы за нужный поворот и ушел бы к воде. Там требовалась метка, если маршрут станет постоянным.

Лена остановила группу раньше Дымки. Сначала прошла вдоль грани сама, потом позвала Костю и Андрея. Они отметили птицу, мелкие следы, старый проход косули и воду на восточном краю. Человеческий шум уже изменил ближайший участок: птица ушла дальше, свежих следов рядом с группой не было. Лена записала и это.

— После стыковки сравним, что откроется с той стороны, — сказала она. — Но не будем делать выводов по первому часу. Мы пришли ввосьмером и с тяжёлым ящиком. Для дикого леса это небывалое событие.

— Это всё будет очень интересно, если зверя здесь окажется много, — сказал Костя.

— Много, но не бесконечно.

— Я не сказал бесконечно.

— Поэтому я не запрещаю, а уточняю.

Костя усмехнулся. Лена подтвердила свою землю. Владельцы затрагиваемых граней отдельно согласились на стыковку. Система приняла решение, и вторая южная Дымка исчезла.

Открывшаяся картина была довольно разнообразной. За еловым островом начинался молодой осинник. Дальше светлела небольшая поляна, по краю которой трава была примята несколькими проходами. У мокрого участка были видны птичьи следы. В сторону уходила старая звериная тропа. И у всего здесь было своё назначение: корм, укрытие, вода, открытый край, снова укрытие.

Костя остановился почти сразу.

— Косуля.

На дальней стороне поляны стояли две косули. Одна подняла голову, вторая продолжала кормиться. Об охоте и трофее речь не шла, но сама встреча была многообещающей. Костя смотрел внимательно, не трогая винтовку. Лена подняла пластину, отметила ветер, направление выхода, возрастную категорию, насколько могла определить издалека, и время.

— Обычные, — сказал Костя, когда косули ушли в осинник.

— Именно, — ответила Лена. — Теперь нужно понять, сколько здесь обычных, кто переживает зиму, чем они кормятся и что изменится после нашего прихода.

— А потом охотиться.

— А потом охотиться на ту категорию, добыча которой ничего не нарушит.

Сергей посмотрел на уходящий след.

— Если плотность подтвердится, регулярная партия будет надежнее редкого трофея.

— Если подтвердится допустимая добыча, — сказала Лена с нажимом. — Частые встречи у одной кормовой поляны еще не означают, что зверя много по всей земле.

Андрей уже смотрел на границу елового острова.

— Здесь можно усилить укрытие, а человеческий ход отвести по сухому краю.

— Можно рассмотреть после первичного наблюдения. Если сейчас направим зверя туда, куда нам удобно, мы не узнаем, где и как он ходил раньше, до нас.

— Согласен.

Марина слышала в Лениных словах не только осторожность. Лена хотела охотиться на этой земле. Именно поэтому отказывалась считать первую удачную встречу поводом к началу промысла. Костю интересовал выдающийся зверь и всё, что связано с его добычей. Сергея интересовала регулярная прибыль. Лена смотрела на обычную косулю и видела одновременно будущую добычу, мясо, возрастную структуру, зимний корм и животных, которые, возможно, нужнее здесь живыми.

У внешнего края Межи Горд нашел свежий след среднего хищника. Тот уходил вдоль границы, не поворачивая к будущей Роще. Чуть дальше обнаружились следы сезонного кабана. Лена записала оба наблюдения и отдельно предупредила:

— Это позволяет продолжить проверку. Безопасность Рощи оно не доказывает. После полной стыковки направления могут измениться.

— Зато пока зверь не идет прямо туда, где Марина хочет ставить кровати, — сказал Костя.

— Я пока не хочу ставить кровати, — ответила Марина. — Я хочу не поставить что-нибудь другое там, где потом понадобятся кровати.

Они остановились на переходе между Межой и будущей Рощей. До последней стыковки оставалось проверить границу, но группа уже прошла достаточно, чтобы сравнить три женских аллода. Татьяна смотрела на путь к воде и прикидывала, сколько раз в неделю по нему придется пройти. Лена отмечала кормовые края и места, где человеческое вмешательство сможет что-то испортить. Марина же думала о том, где, как и что будут делать люди после всех этих и прочих дел.

Костя уверенно шел впереди, замечая и читая новые следы. Сергей каждый раз выбирал место, где можно поставить ящик без риска намочить содержимое. Игорь оценивал грунт и уже мысленно строил там, где видел ровную опору. Андрей останавливался у каждого участка, который можно было улучшить. Горд шел чуть в стороне, чтобы больше видеть. Татьяна следила за усталостью группы. Лена отмечала, что менялось от их присутствия. Все смотрели на одну землю, но получали от неё разные ответы.

Марина подумала, что юг потихоньку складывается. Мшистая Сторона позволяла не тратить лишние силы. Лесная Межа могла кормить людей и зверя, если подходить разумно. Светлая Роща должна была стать местом, где сходится всё вместе: запасы и добыча, усталые люди и гости, работа и отдых. Местом для жизни

Перед последней Дымкой Лена снова остановила всех. Проверка в этот раз была дольше. Андрей прошел к западному краю, Горд сравнил старые направления с картой Пади, Костя проверил два сухих прохода. Марина ждала, не торопя никого. Если здесь обнаружится постоянный выход крупного зверя, Роща не перестанет принадлежать ей и не станет бесполезной. Просто жить придётся в другом месте.

— Подтвержденного постоянного выхода крупного зверя к предполагаемому жилому сектору нет, — сказала Лена. — Есть старые следы среднего зверя и несколько возможных проходов. После стыковки и после первых работ на северной дуге проверяем заново.

— Южный связанный лес может стать удобнее, чем сейчас кажется, — добавил Андрей. — Особенно, если Северная дуга не погонит зверя сюда.

— Значит, между жильем и внешним краем нужен буфер до любых работ, — сказала Марина.

— И никакого окончательного утверждения домов по сегодняшнему осмотру.

— Согласна.

Горд показал на запад.

— Старый крупный ход Пади туда. Не к Роще. Но зверь по карте не ходит.

— Это я уже поняла про зверя, — сказала Марина. — Про людей, к сожалению, тоже.

Костя задумчиво посмотрел на винтовку:

— Сейчас я бы назвал риск низким. Но только сейчас.

— Этого достаточно, чтобы продолжить проверку.

Система запросила согласия владельцев затрагиваемых граней. Костя подтвердил южную грань Пади. Татьяна и Лена подтвердили края своих земель. Марина осталась последней. На общей карте Светлая Роща лежала отдельным светлым участком за Дымкой. Самая высокая аренда, самый низкий трофейный коэффициент, самые сложные расчёты окупаемости. С самыми неопределёнными сроками.

Глава 4. Самый дорогой покой — часть 2

Она подтвердила стыковку.

Дымка исчезла почти незаметно. Рельеф не изменился. Ветер не принес запах крупного зверя. Перед ними просто стало больше пространства. Земля шла почти ровно, между деревьями лежали светлые поляны, а дальше блестела спокойная вода. Сухой путь угадывался без меток. Лес не отступил, но и не стоял стеной. В него хотелось войти.

Костя сделал несколько шагов и остановился.

— И все?

— Ты хотел, чтобы моя земля на тебя напала? — спросила Марина.

— Нет. Просто непривычно.

Игорь присел, взял горсть земли и растёр между пальцами. Сергей поставил ящик, посмотрел на пройденный путь и открыл расчеты. Андрей повернулся к внешнему краю, проверяя новые проходы. Лена слушала птиц. Татьяна смотрела на воду и сухие места. А Марина просто была довольна.

Горд прошел вперед, оглянулся на север и сказал:

— На севере стало больше леса. Здесь впервые стало больше места.

Система открыла общую карточку.

— Не округ, — сказал Сергей.

— Пока нет, — ответил Костя.

— И не общая земля, — добавила Марина. — Семь связанных личных земель.

— Записано именно так, — сказал Сергей.

Марина не стала вести их сразу к самой живописной поляне. Сначала показала северный рабочий вход из Пади. Путь был не идеальным, но ящик прошел без обносов. Рядом нашлась сухая площадка, достаточно ровная для разгрузки и временного склада. От нее можно было провести рабочий маршрут в сторону будущих мастерских, не заходя глубоко в жилую часть.

Потом они прошли от возможного жилого ядра к воде. Дорога заняла несколько минут. Татьяна проверила, где и как чистый подход разойдется с хозяйственным. Лена отметила, что берег нельзя отдавать целиком людям. Андрей нашел участок, который стоило оставить нетронутым как буфер. Игорь дважды останавливался, оценивая грунт.

От жилой поляны Марина повела их не назад к Пади, а к безопасному внешнему подходу. Там лежала Дымка, но линия была понятной и не пересекала охотничий двор. Если однажды появится дорога из хаба или соседнего округа, пришедшему человеку не придется сначала проходить через разделочную, оружейный навес и прочие рабочие моменты.

— Это гостевой вход? — спросил Андрей.

— Возможный внешний вход. Гостевым он станет, если появятся гости.

— А пока?

— Пока мы не ставим на нем склад.

На обратном пути они вышли к самой удобной поляне. Свет падал между высокими березами, грунт был сухим, вода оставалась близко, а северный рабочий вход находился достаточно недалеко, чтобы нести материалы без лишних затрат. Игорь увидел это первым.

— Монтажную площадку можно ставить здесь. Подъезд короткий, грунт держит, место под временный склад есть.

Сергей посмотрел расчет.

— Это снизит цену первой стройки.

— И лагерь сюда встанет весь, — сказал Костя. — Уже сегодня.

— Нет, — ответила Марина.

Все посмотрели на нее.

— Здесь удобнее всего, — сказал Игорь.

— Именно поэтому нет. Если мы отдадим лучшую поляну монтажной площадке, то через год будем строить дома не там, где надо, а где осталось подходящее место.

— Временный склад можно убрать, — сказал Сергей.

— Можно. А утоптанную дорогу, привычный въезд и все следующие решения, которые привяжутся к первому складу, переставлять окажется дороже. Монтажную площадку ставим ближе к рабочему входу. Там хуже жить и удобнее разгружать. Значит, для работы место лучше.

Игорь посмотрел в сторону северного входа, потом снова на поляну.

— Придется дальше носить.

— Да. Несколько месяцев подряд. Зато потом никто не будет десятилетиями жить вокруг временного склада.

Сергей закрыл первый расчет и открыл второй.

— Если считать жильё постоянным, разница разумная.

— Спасибо.

— Я не согласился. Я пересчитываю.

— Для тебя это почти одно и то же.

Костя прошел к краю поляны.

— Тогда где лагерь?

— Сегодня поставим рядом, но не займем центр. Костёр здесь. Палатки разнесем по сухим местам вокруг. Утром проверим, как люди ходили.

Марина открыла карту Рощи.

— Северный вход оставляем рабочим, — сказала она. — Рядом разгрузка, временные склады и подрядчики. Центральную часть проверяем под общее жилое ядро и теплый узел. Личные секции уводим в тихую полосу, чтобы к воде и общему дому не ходили мимо чужих окон.

— Какому общему дому? — спросил Костя.

— Тому, где можно будет собраться вечером.

— Таверна, — сказал Игорь.

— Бар, — одновременно предложил Костя.

— Скажи ещё сельсовет.

— Баром назовем, если будет стойка. Таверной — если появятся спальные места. Пока оставим место, где люди смогут просто собраться и побыть вместе хотя бы без мучений.

— Значит без стойки? — спросил Костя.

— Стойку тебе Игорь построит отдельно, если ты обоснуешь спрос.

— Спрос уже есть.

— Один Костя не считается, — сказал Сергей.

— А два?

— Смотря сколько платят.

Марина дала им закончить. Шутки были полезны: общий дом перестал казаться обязательным казённым учреждением и стал местом, которое люди уже могли себе представить и куда им хотелось прийти, хотя бы из любопытства. Но на карте требовалось отметить не только его.

— Отдельно нужен участок для жилья постоянных работников, если они появятся. Не бараки возле склада. Нормальные номера, короткий путь к работе и возможность уединиться вечером.

Татьяна кивнула.

— И правила для жильцов должны появиться раньше, чем первый человек согласится сюда переехать. Иначе полезного работника поселят там, где осталось место, а потом будут удивляться, что его полезность снижается.

— Публичный и гостевой контур уходят к внешнему подходу, — продолжила Марина. — Там однажды могут появиться гостевой двор и небольшая гостиница. Могут и не появиться. Но если займем весь участок личными домами, потом гостей придется вести через них.

— Ферма где? — спросил Игорь.

— Пока нигде. Под нее оставим хозяйственный резерв после проверки воды, грунта и санитарии. Это может быть огород, птичник, кормовые склады или что-то другое. Сначала понять что, как и зачем, и кто отвечает.

Лена показала на восточный край.

— Между хозяйством и лесом нужен буфер. Пища и отходы могут привести зверя туда, где мы меньше всего его хотим.

— Отмечаем как обязательное условие.

Андрей добавил второй буфер вдоль возможного прохода. Горд показал низкое место, которое выглядело сухим сейчас, но после долгого дождя могло превратиться в лужу грязи. Игорь проверил грунт на двух площадках. Сергей сравнил длину будущих дорог. Татьяна прошла от возможных личных секций к воде и общему узлу, следя за тем, чтобы чистые маршруты не пересекались с рабочими.

Марина оставила еще один участок без назначения. Достаточно близкий к центральному ядру, чтобы человек не чувствовал себя отселённым, но и достаточно обособленный, чтобы не входить в чужую семейную секцию.

Для остальных это был обычный резерв. Марина знала только, что не отдаст его под первый удобный склад и не присоединит к собственной семейной секции. Если самостоятельному взрослому однажды понадобится место в Роще, он должен получить не угол в чужом доме, а возможность самому решить, насколько близко жить к остальным.

— Этот участок зачем? — спросила Татьяна.

Вопрос прозвучал спокойно. Она смотрела не на Марину, а на карту.

— Резерв под расширение жилой части, — ответила Марина. — Мы пока даже не знаем, сколько людей здесь будет через год.

— Разумно.

Татьяна не спросила больше. Возможно, ничего не поняла. Или наоборот, поняла достаточно хорошо. Марина была благодарна за обе возможности.

Когда предварительные зоны легли на карту, Роща ещё не стала поселком. В ней по-прежнему не было ни одного дома, дорог или утвержденных объектов. Были только места, которые уже нельзя занимать ничем другим.

— Высокая аренда покупает не отсутствие работы, — сказал Сергей, сравнивая расчеты. — Она покупает возможность не тратить работу на постоянную борьбу с местом.

— Вот за это я и плачу, — ответила Марина.

— Пока платишь только за проверку.

— И это тоже.

До вечера Марина согласовала инженерный осмотр, расчёт дороги, воды и тёплого узла, но не передачу земли артели и не постоянный доступ ко всему аллоду.

Сергей собрал общую формулировку:

Татьяна добавила личные секции, воду и чистые маршруты. Андрей — защитный буфер, Лена — повторную проверку опасности, Игорь — инженерный осмотр монтажной площадки.

Костя перечитал решение.

— Получается, выбрать — выбрали, но строить еще нельзя.

— Получается, выбрали место, которое имеет смысл проверять дальше, — ответила Марина. — Это дешевле, чем сначала построить, а потом узнать, что выбрали плохо.

— Падь проще.

— Для охотничьей базы.

Он посмотрел на карту, где северная рабочая зона Рощи соединялась с Падью, а жилое ядро оставалось в стороне.

— Если жить здесь, зимовье можно оставить охотничьей базой. Не тащить туда гостей, постоянные дома и все остальное.

— Именно.

— Тогда Падь лучше.

— Не лучше. Хорошая рабочая база, плохой общий дом.

Костя кивнул. Этого признания Марине было достаточно.

Проверочный лагерь ставили уже с учетом пройденных маршрутов. Костёр развели в месте, хорошо видимом из всех зон, но не в центре будущей жилой поляны. Рабочие вещи и оружие сложили у северного края. Путь к воде прошел в стороне от мест для сна. Три супружеские палатки разместили по сухим площадкам на приличном расстоянии друг от друга.

Андрей выбрал место сам. Оно находилось недалеко от костра, но за полосой кустов, которая закрывала от света и шума. Никто не предлагал ему встать между семейными палатками ради безопасности и не шутил о том, что отдельный полог — символ его личной жизни. Горд посмотрел на приготовленный для него комплект, потом выбрал сухое место у западного края.

— Останусь до утра, — сказал он. — Проверю, кто ходит ночью.

— Только не делай вид, что это не потому, что здесь удобно, — сказала Марина.

— Удобно, — согласился он. — Поэтому проверю внимательно.

Татьянин навык собрал временную схему ночлега. Костёр, вода, рабочая точка, места для сна и для аварийного сбора. Ничего сложного. Земля просто позволяла выполнить каждое требование отдельно, не заставляя занимать единственное сухое место для всего сразу.

Ужин получился поздним. Люди сидели у огня, обсуждали день и постепенно замолкали. Северная дуга вчера оставила после себя возбуждение, споры и желание немедленно вернуться к карте. Южные земли дали воду, обычный лес, две косули, несколько осторожных выводов и сухую поляну. Возбуждение долгого дня уходило, оставляя приятную усталость. Никому не нужно было доказывать, что день принес результат.

Костя с Татьяной ушли первыми и молча. Просто встали, пожелали спокойной ночи и скрылись в своей стороне поляны. Игорь еще раз проверил огонь, получил от Лены взгляд и вспомнил, что проверить его можно утром. Андрей ушел к своему пологу. Горд исчез в темноте раньше, чем кто-нибудь из вежливости предложить посидеть ещё.

Сергей оставался у огня и смотрел на расчеты.

— Ты обещал сегодня предложить что-нибудь дешевое, — напомнила Марина.

— Я сказал, что надеялся.

— Надежда не оправдалась. Закрывай.

— Еще одна строка.

Марина села ближе и посмотрела на пластину. Сергей пересчитывал перенос монтажной площадки от жилой поляны. Разница уже лежала перед ним, но он все равно проверял, не забыл ли цену лишних проходов с грузом.

— Если там есть ошибки, утром они никуда не денутся, — сказала Марина.

— Если найду сейчас, утром мы примем расчёт быстрее.

— Нет. Утром ты проверишь еще раз, или ты какой-то другой Сергей. Закрывай.

Сергей посмотрел на неё, затем на темные палатки вокруг поляны и убрал пластину.

Их место стояло дальше от остальных, чем прошедшей ночью. Не настолько далеко, чтобы исчезло ощущение общего лагеря, но достаточно, чтобы чужие шаги не шуршали рядом. У самого входа Сергей спросил:

— Резервный участок оставляем без назначения?

— Оставляем.

— Даже если смета попросит занять его первой очередью?

— Особенно тогда.

Сергей кивнул. Он не спросил, кого Марина держала в уме. За это она любила его не меньше, чем за всё остальное.

В темноте его новая молодость выглядела особенно явно. Не потому, что исчезли морщины. Вместе с ними исчезла привычная осторожность движений, необходимая людям их возраста, того, старого биологического возраста. Марина знала этот сосредоточенный взгляд почти всю жизнь и знала, когда он прячет за ним усталость, тревогу или желание.

— Теперь перестань считать, — сказала она.

— Уже перестал.

— Я ведь проверю.

Он рассмеялся тихо, чтобы не будить остальных. Марина закрыла полог.

Утром к костру выходили в разное время. Костя принёс дрова и поставил воду на огонь. Выспавшийся Игорь пришёл позже. Лена вышла следом, Андрей появился со своей стороны поляны, а Горд вернулся с западного края и сообщил о заячьем следе у воды.

Игорь первым обнаружил пропажу. Вечером он связал ремешком малый молоток, два буравчика и складное шило, которыми проверял грунт и ставил временные метки. Связка лежала под перевернутым ящиком у северной рабочей точки. Утром ящик стоял на месте, но ремешка под ним не было.

— Кто брал инструмент? — спросил Игорь.

Никто не брал. Костя проверил винтовку и обошел рабочий край. Татьяна пересчитала остальное общее снаряжение. Не пропало ни еды, ни веревок, ни пластин, оставленных возле огня. Даже деревянные колышки лежали там, где Игорь сложил их вечером.

— Молоток дорогой? — спросила Марина.

— Не настолько, чтобы из-за него идти по непроверенному следу. Но тот, кто сумел вытащить связку из-под ящика между нашими палатками, может взять и другое.

— Следы? — спросил Костя.

— Наши, — ответила Лена, осмотрев землю. — После постановки лагеря здесь всё затоптано. На сухом краю ничего отдельного не читается.

Горд стоял у западного подхода и не пытался помочь.

— Ты ночью ходил по Роще, — сказал Костя.

— По западному краю.

— Никого не видел?

— Видел зайца.

— Заяц умеет пользоваться шилом?

— Ваш пока не умеет.

Игорь хотел ответить, но Андрей поднял руку. На восточном краю поляны, куда они вчера вынесли линию будущей дороги, один из временных колышков лежал на земле.

Инструмент нашли в десяти шагах от него.

Связка была аккуратно уложена поперек намеченного прохода. Ремешок не разрезали и не развязали: молоток, буравчики и шило оставались стянуты так, как их связал Игорь. Рядом лежала маленькая стрелка, сплетённая из тонких полосок коры и сухой травы. Она указывала на бугор со старыми корнями.

Игорь присел, но не коснулся находки.

— Это не могло упасть. От лагеря сюда метров сорок.

— И зверь не понес бы все за ремешок, чтобы положить ровно, — сказала Лена.

Сергей посмотрел назад, оценивая расстояние между лагерем и находкой.

— Значит, ночью кто-то прошел рядом с нами, выбрал именно инструмент и перенес его на линию дороги.

— Это уже неподтверждённые догадки, — сказала Татьяна. — Сначала фиксируем, что видим.

Горд подошел последним. На связку он посмотрел коротко. На плетеной стрелке задержался дольше, затем перевел взгляд на корневой бугор.

— Постоянную дорогу через эти корни не ведите, — сказал он.

— Почему именно через корни? — спросил Андрей.

Горд выпрямился и промолчал. На плетение больше не смотрел.

Марина посмотрела на стрелку. Она была слишком маленькой для человеческих рук и слишком сложной для случайного переплетения травы. Вчера Рощу проверяли как свободное место: низкий риск, вода, ровная земля, удобные подходы. Реестр не показал чужого владельца. Но реестр, как уже предупреждал Горд, отвечал только на то, о чем его спрашивали.

— Линию переносим, — сказала Марина.

Игорь поднял голову.

— Могу увести дорогу севернее. Получится длиннее и придется укрепить один влажный участок.

— Насколько длиннее?

— Предварительно на сорок — пятьдесят метров. Точнее после замера.

Сергей уже открыл расчет, но Марина остановила его:

— Сначала решаем, имеем ли право считать короткий вариант. Пока не понимаем, кто и зачем оставил знак, через корни не идем. Цена обхода войдёт в цену дороги.

— Согласен, — сказал Сергей и удалил старый вариант из основной сметы, оставив его только в архиве.

Андрей обозначил вокруг корневого бугра временную запретную зону. Лена сохранила плетеную стрелку на месте и внесла наблюдение без определения вида вмешательства. Татьяна добавила запрет брать или переставлять знак. Игорь забрал инструмент только после того, как все положения были отмечены.

— В следующий раз инструмент будет ночевать со мной, — сказал он.

— Просто замечательное соседство, — заметила Лена.

— Зато никто не придёт за ним прямо к нам в постель.

Шутка сняла лишнее напряжение. Марина задержалась возле палатки и посмотрела на следы людей. Путь к воде не проходил между местами для сна. У рабочего края лежали вещи, но ни один рюкзак не оказался у чужого входа. Мокрое можно было повесить отдельно. Костёр оставался рядом, однако никого не разбудил бы человек, которому просто ночью понадобилась кружка.

Временный лагерь не стал домом, но уже наметил общую схему его обустройства.

Игорь обошел площадки и признал:

— Здесь меньше исправлений, чем во дворе Пади. Хотя мы ничего не строили.

— Потому что земли достаточно для всех наших нужд, — сказала Татьяна.

Сергей открыл предварительное сравнение. Высокая аренда оставалась высокой. Зато подготовка строительной площадки уже стоила меньше, дорога получалась короче, подрядчиков можно было разместить отдельно, а рабочий и жилой контуры не приходилось разводить уже после начала капитального строительства.

— Если расчеты подтвердятся, разница в аренде возместится не прямым доходом, а ежедневными меньшими потерями, — сказал он.

— Наконец-то ты посчитал цену покоя и комфорта, — сказала Марина.

— Предварительно.

— Конечно.

Костя стоял у карты. На ней семь личных земель образовывали связанный массив. Северная Падь оставалась охотничьей базой. Южная Роща была пока только предпочтительным местом будущего жилого центра. Между ними лежали земли, которые будут кормить, связывать, защищать и требовать постоянной работы.

— Зимовье оставляем как есть? — спросил Костя.

— Не как есть, — ответил Игорь. — Рабочую базу тоже придется улучшать.

— Но не делать из нее дом для всех.

— Не делать, — сказала Марина.

Костя посмотрел на сухие палаточные площадки, потом на воду.

— Тогда согласен.

Группа подтвердила предварительный выбор Светлой Рощи как места для дальнейших проверок, расчётов дороги и отдельного жилищного соглашения.

На карте появились два разных центра будущего Бурелома.

Марина закрыла карточку. У огня люди завтракали, делили воду и собирались обратно на Падь. Расчёты, дождь и звериные маршруты ещё проверят их выбор. Чужая плетеная метка в виде стрелки осталась у корней, а новая линия дороги уже обходила ее стороной.

Этим утром у каждого человека уже было свое место, из которого он вышел к остальным по собственному желанию, не только из рабочей необходимости. Но теперь Марина знала и другое: тишина Рощи не означала пустоту.

Цена собственного покоя и комфорта включала и чужой покой, и чужой комфорт.

Глава 5. Падь без края — часть 1

Из Светлой Рощи они вернулись на Падь перед самым вечером. Обратный путь неожиданно оказался длиннее, зато не пересекал ни будущую жилую поляну, ни корневой бугор, возле которого осталась плетёная стрелка. У сухой кромки Мшистой Стороны Горд свернул на запад. Сказал, что сравнит новый край со старыми обходами, времени возвращения не назвал.

Никто не стал его удерживать.

После происшествия с инструментом и знаком у корней это молчаливое расхождение оказалось кстати. Семерым требовался разговор, к которому следовало хорошо подготовиться: о чём-то Горд охотно расскажет, на чём-то снова замкнётся.

Во дворе Пади всё было на прежних местах: зимовье, навес, разделочная, трофейный столб, старый терминал под крышей. Но карту общих земель теперь было не узнать: Северная дуга обнимала Падь сверху, три южных аллода тянулись к Светлой Роще, а прежняя граница с Дымкой стала внутренним лесом. Падь не получила ни одного нового строения и всё же стала совсем другим местом, не похожим на то, которое Костя и Игорь знали до последнего выхода.

Татьяна сначала отправила Костю и Сергея за водой, Игоря — убрать инструмент под замок, а остальных — разбирать мокрое и готовить еду. Лена не возражала. Разговор на голодный желудок быстро скатился бы к беспочвенным обвинениям, тем более, что «обвиняемый» пока отсутствовал.

За стол сели уже в сумерках. Игорь положил перед собой ту самую связку инструментов: малый молоток, два буравчика и складное шило, всё ещё стянутые тем же ремешком. Рядом лежала пластина с изображением плетёной стрелки. Саму метку они оставили у корней, как и договаривались. На общем терминале Лена открыла три новых записи: непонятный корневой проход на Гриве, дневной выход ползунов возле зимовья и, наконец, ворованные инструменты и стрелка у бугра с корнями.

— Горда пока не зовём, — сказала Татьяна. — Сначала решим, что именно знаем и о чём спрашиваем. Иначе каждый задаст свой вопрос, он ответит на самый удобный, а остальные потеряются.

— Если вообще ответит, — сказал Костя.

— Это тоже будет ответом, если вопросы будут ясными, — заметил Сергей.

Лена поставила первую запись в центр.

— Начнём с прохода. После стыковки под выворотнем открылось сухое углубление. По размерам это не обычная нора. Земля внутри ровная, два корня отполированы частыми касаниями. Дальше лежит завал. Игорь предложил снять два крупных корня и выбрать землю. Горд отреагировал раньше, чем Игорь коснулся топора. И впервые отреагировал резко.

— И не просто отреагировал, — сказал Андрей. — Он запретил расширять ход, входить внутрь, резать корни и ставить метки. Причину объяснил только… да вообще никак не объяснил.

— А ты запреты подтвердил, — напомнила Марина.

— Да, подтвердил его ограничения на своей земле. Не потому, что Горд получил право распоряжаться Гривой, а потому, что лезть в неизвестное без разведки глупо. Но я хочу знать, что там находится и какие корни действительно держат свод. Если эти два несущие, этим всё можно легко объяснить. Если нельзя даже смотреть — причина другая.

Игорь провёл большим пальцем по ремешку связки.

— Я говорил не о том, чтобы прорубить дорогу. Снять два мешающих корня, проверить край и вернуть всё в исходное состояние. Он же остро среагировал на сам факт какого-то нашего вмешательства.

Лена внесла в свои заметки запись дневной встречи.

— Второй случай. Ползуны вышли больше чем за час до сумерек, почти у самого зимовья. Привада лежала доступно. Передний зверь прошёл рядом с ней, ничего не взял и остановился поперёк нашего пути. Остальные пошли верхом и оказались позади нас.

— Передний держал нас на месте, — сказал Костя. — Верхние обходили. После двух свистков разной высоты ушли все. Второй свисток был ниже первого.

— Нет, — возразила Лена. — Фраза «держал нас» уже описывает предполагаемую мотивацию ползунов. Она выглядит вероятной, но пока остаётся гипотезой.

— Если снова увидим такое, гипотеза подтвердится? — спросила Марина.

— Если условия будут сравнимы. Время, приманка, ветер, состав группы, реакция на звук. Один раз может оказаться случайностью. А вот повторы с теми же признаками — уже тенденция.

Татьяна приблизила снимок следа. Узкая пятка, короткая стопа и круглые углубления пальцев помещались поперёк человеческой ладони. Один край пересекал звериный отпечаток, другой расплылся от сырости.

— След находился с той стороны, откуда мог прийти свист, — сказала она. — Он слишком мал для любого из нас и не похож на детский. Но полного шага нет, края повреждены, возраст мы не знаем.

— Горд посмотрел на него без удивления, — сказал Костя.

— Он всегда так смотрит, — заметил Игорь.

Лена не улыбнулась. В памяти слишком ясно стоял взгляд Горда на плетёную стрелку. На инструмент он посмотрел один раз. На знак — дольше, чем если бы видел впервые.

Марина открыла запись из Рощи.

— Третий случай. Ночью кто-то прошёл между местами для сна и рабочей точкой. Взял из-под перевёрнутого ящика только связку инструментов. Не еду, не верёвку, не оружие, не пластины. Отнёс её на линию будущей дороги, уложил поперёк и оставил рядом стрелку, направленную на старые корни. Горд сразу понял, что постоянную дорогу там вести нельзя.

— Или решил, что нам следует знать только это, — отозвался Сергей.

— В обоих случаях он связал знак с дорогой и корнями быстрее нас, — сказала Марина. — Мне нужно понять: стрелка предупреждает об опасности, запрещает проход или предлагает обход. Это очень разные вещи. Предупреждение можно проверить, или просто ему следовать. Запрет требует права его устанавливать. Обход предполагает, что с нами пытаются договориться.

Игорь положил ладонь рядом с инструментом, не касаясь его.

— А мне нужно понять, зачем выбрали связку. Если хотели только показать, что могут скрытно ходить по лагерю и брать что хотят, хватило бы колышка. Если хотели остановить работу, почему вернули всё целым? И как прошли там, где спали семь человек и Горд обещал смотреть западный край?

— Не семь, — поправила Татьяна. — Шесть рядом с рабочей точкой, Андрей дальше, Горд на западном краю. Но достаточно близко, чтобы любой шум услышали несколько человек.

— Значит, тот, кто прошёл, либо очень хорошо умеет ходить тихо, либо знал, где мы не смотрим, — сказал Игорь.

— Либо Горд видел и не остановил, и нам не сказал, — сказал Костя.

За столом стало тише. Лена не отвергла такую возможность. Очень она была неприятной, в том числе и тем, что легко объясняла сразу всё.

— Мы не знаем, видел ли он. Знаем, что утром он не помог искать и понял знак. Этого достаточно для вопросов, недостаточно для обвинения.

Сергей провёл пальцем по внешнему контуру карты.

— У меня вопрос шире. Реестр показывает семь владельцев и общие права, которые мы сами открыли. Если здесь есть незарегистрированные пользователи земли, старый сервитут, договор с местной общиной или чужие маршруты, нам нужно знать хотя бы какую-то конкретику. Необязательно имена и реквизиты. Но правилам, которые ограничивают нашу дорогу или работу, нельзя следовать вслепую.

— Особенно если их предъявляет кто-то без земли и без доверенности на неё, — сказал Андрей.

— Именно. Я спрошу Горда, знает ли он о незарегистрированных пользователях и каких-то соглашениях. Если знает, но не может или не хочет рассказывать, пусть хотя бы обозначит границы и обязательства, и от чьего имени говорит.

Татьяна посмотрела на темнеющий двор. От зимовья до места дневной встречи с ползунами было меньше двухсот шагов. В Роще неизвестный незаметно прошёл возле спящих людей. Оба происшествия случились не у новой внешней Дымки, а внутри связанного массива.

— Я спрошу, насколько близко они подходят к жилью, — сказала она. — Кто мог действовать у зимовья и между палатками? Есть ли у него причины ограничиваться оставлением знаков? Если неизвестный считает, что защищает свои пути, мне нужно знать, где заканчиваются предупреждения и начинается опасность для спящего человека.

Костя постучал ногтем по записи свиста.

— Я спрошу прямо. Это была команда, или нет. Кто удержал ползунов от нападения, и знает ли Горд другие сигналы. И ещё — сможем ли мы повторить этот звук сами.

— Я предлагаю опробовать известный нам сигнал до разговора с Гордом, — сказала Лена.

Костя повернулся к ней сразу. Остальные — чуть медленнее.

— Не для того, чтобы приручить стаю, — продолжила Лена. — Нам достаточно научиться отгонять ползунов с нашего пути и вообще от себя. Мы слышали два свистка и видели организованный уход. Это не доказывает, что звук сработает из наших уст. Но проверить надо.

— Надо, — согласился Костя. — Я высоту примерно помню.

— Примерно недостаточно. Сначала каждый, кто слышал, отдельно воспроизведёт сигнал и запишет его. Сравним, потом запишем место, ветер, положение привады и всех кто там был, нас и ползунов. Потом выберем участок далеко от зимовья и непонятного прохода, который Горд запретил расширять.

Андрей кивнул.

— Возле прохода не свистим вообще. Там любой ответ может означать что угодно. Полевую проверку делаем на открытом месте с двумя путями отхода, без корней за спиной, чтоб не спотыкаться.

— С назначенной точкой возврата, — добавила Татьяна. — И с безопасными секторами стрельбы. Если звери идут не так, как ожидали, опыт прекращается. Сигнал воспроизводим один раз, никто не повторяет.

— Сначала нужна запись сигнала, — сказал Сергей. — Семь записей.

— Шесть, — сказала Марина. — Я слышала, но высоту не воспроизведу.

— Значит, шесть, — ответила Лена. — Пока у нас есть два свистка разной высоты и реакция ползунов на них. И это всё.

Игорь посмотрел на неё, потом на Костю.

— А если мы неправильно свистнем, и ползуны вместо того, чтобы убраться, нападут?

— Вот поэтому экспериментировать будем не возле жилья, не возле добычи и не в узком проходе, — сказала Лена. — И не сегодня.

Татьяна подвела итоги, перечисляя вопросы. Её интересовал интерес неизвестных к людям. Костю — свист-команда и возможность её воспроизведения. Лену — аномальное поведение ползунов и возможность управления ими. Андрея — устройство непонятного прохода. Игоря — кража инструмента и способ проникновения неизвестных в лагерь. Марину — смысл метки-стрелки. Сергея — незарегистрированные пользователи земли, их права и соглашения.

Вопросы сами по себе никого ни в чём не обвиняли. Зато три происшествия перестали выглядеть несвязанными случайностями.

Нашли старый проход — Горд запретил его трогать.

Возле того же сектора ползуны вышли днём, разделились и ушли после чьих-то свистков. Рядом сохранился маленький след.

В южной дуге неизвестный выбрал рабочий инструмент, перенёс на будущую дорогу и указал плетением на старые корни. Горд сразу понял, что это запрет.

Лена не знала, действовал ли один неизвестный, несколько неизвестных или даже сам Горд. Но повторялись корни, ограничения человеческих проходов и осведомлённость аргвида. Для первого разговора этого более чем хватало.

Горд пришёл, когда во дворе уже зажгли два фонаря. Вышел из темноты по западному подходу, остановился у воды, вымыл руки и только потом посмотрел на семерых за столом.

— Меня ждали, или уже всё решили? — спросил он.

— Составили список вопросов, — сказала Татьяна. — Решения будут после ответов.

Горд снял перевязь с коротким копьём, поставил у стены и сел на свободный край скамьи. Не близко, как член группы, но и не совсем отдельно, будто всё это его не касается.

— Спрашивайте.

Начала Татьяна. Коротко напомнила о дневной встрече с ползунами очень близко к зимовью и ночном скрытном проходе неизвестных между палатками. Спросила, кто способен подойти так близко и тихо, и следует ли ждать следующего инцидента уже у самых дверей.

Горд слушал, глядя на снимок следа.

— Ползуны обычно приходят к жилью в сумерках, если пахнет кровью, потрохами или открытым мясом, — сказал он. — Днём группа здоровых людей для них не добыча. Если сытый ползун проходит мимо вкусного запаха и держится на свету, значит, его ведёт другая привычка, сильнее пищевой.

— Что за привычка? — спросила Татьяна.

— Выученная.

— Кто выучил?

— На этот вопрос не отвечу.

Он произнёс это без раздражения, просто обозначил границу.

— Хорошо. Есть ли опасность для спящих людей? — уточнила Татьяна.

— Если бы хотели взять еду или ударить спящего, инструмент не вернули бы на дороге. Вам показали, что могут остановить работу раньше, чем работа дойдёт до корней.

— Значит, ты знаешь, зачем перенесли связку, — сказал Игорь.

— Знаю, что означает целый инструмент поперёк намеченного пути.

— Почему именно мой?

— Потому что им ставили метки, проверяли грунт и собирались менять проходы. Украли бы ради ценности — унесли бы молоток и не плели бы стрелку. Это была демонстрация, не кража.

— Как прошли между нами?

Горд посмотрел на Игоря.

— Тише вас.

— Ты видел?

— Нет!

Ответ прозвучал слишком резко. Игорь не поверил, но промолчал.

Марина приблизила снимок стрелки.

— Она предупреждает об опасных корнях, запрещает дорогу или показывает обход?

— Запрещает вести постоянную дорогу через этот бугор, — ответил Горд. — Ломать старые корни ради возов, воды и будущих домов.

— Кто имеет право запрещать?

— Тот, чьё место вы измените.

— Чьё именно?

— Не скажу.

— Тогда как мы должны отличать просьбы от угроз? — спросила Марина.

— Вам вернули вещи целыми и указали направление. Угроза была бы проще.

Андрей открыл изображение корневого свода сверху и сбоку.

— Что находится за завалом?

— Старый ход.

— Это мы поняли сами. Куда он ведёт?

— Под склон.

— Кто им пользуется?

Горд промолчал.

— Тогда объясни хотя бы конструкцию. Почему нельзя снять два корня у входа и осмотреть пустоту? Они действительно несущие?

Горд подошёл к карте, развернул схему и указал не на те два корня, которые мешали Игорю, а на широкую дугу над ними.

— Вы видите два толстых. Они не просто лежат у входа. Один уходит под камень и держит верхнюю землю. Второй связан мелкими корнями со всей кромкой выворотня. Срежете оба — сначала ничего не случится. Потом мелочь начнёт брать вес, земля просядет после воды, а свод сложится не у выхода, а дальше, где вы его не видите.

Игорь приблизил снимок.

— Если снять только наружный и поставить опору?

— Опора удержит свод у выхода. Не за поворотом.

— Откуда ты знаешь форму за поворотом?

— Знаю старые ходы.

— И этот тоже?

— Этот достаточно, чтобы не лезть внутрь.

Андрей не отставал:

— Осмотр сверху без вскрытия?

— Можно. По склону, без колышков над пустотой и без ударов в землю. Игорь увидит две просадки после дождя. Между ними не ставьте тяжёлого.

— Это уже что-то, — сказал Игорь. — Что-то, что можно проверить.

— Проверяйте.

— Но не то, кто пользуется ходом, — сказал Андрей.

— Не то.

Костя дождался паузы.

— Свист был командой?

Горд посмотрел на него, затем на Лену. Возможно, понял, что вопрос уже обсуждали без него.

— Для выученного зверя — мог быть.

— Не «мог». Ты слышал и сразу посмотрел на корни.

— Потому что оттуда пришёл звук.

— Знаешь такой сигнал?

— Знаю, что ползуна учат не свисту вообще. Высоте, длине, промежутку. В определённом месте. На определённом запахе. Иногда тот же сигнал в других условиях означает другое, или вообще ничего не означает.

— А два ровных свистка, второй ниже?

— Похожи на отход.

— Похожи, или ты знаешь?

— Похожи.

— Кто дал команду?

— Не скажу.

— Что удержало их от нападения?

— Выучка. И те, кто дал сигнал.

— Мы сможем воспроизвести?

— Свист — можно, но результат не обещаю. Неправильный сигнал может, например, собрать зверей у источника сигнала. Может остановить одного, но спровоцировать остальных. Если рядом кровь, сильный незнакомый запах или стая очень голодная, ползуны могут ослушаться команды.

— Другие команды знаешь? — спросил Костя.

— Слышал разные лесные сигналы.

— Эти слышал раньше?

Горд выдержал паузу.

— Я сказал достаточно.

— То есть раньше слышал, — сказал Костя.

— Этого я не сказал.

Лена задала последний вопрос из тех, что касались ползунов. Её интересовало, могло ли обычное поведение объяснить дневной выход, отказ от привады и разделение на две группы.

— Отдельно — да, — ответил Горд. — Ползун может выйти раньше сумерек. Может не взять пищу, если чувствует опасность. Несколько зверей могут обойти людей с разных сторон. Всё вместе, с одновременным отходом после звука, для дикой группы необычно.

— При проверке на что советуешь смотреть в первую очередь?

— Кто смотрит на людей, кто держится под ветром, кто подходит к запаховой метке. Идут ли все к пище. Останавливаются ли одновременно. На зелёного не ставьте простые ловушки — сначала он проверит ветер, потом обойдёт место, где почует ваш запах. Зелёный точно почует.

— Мы собираемся изучать сигналы, — сказала Лена. — Записать звук, место, запах и реакции зверя. Потом воспроизвести условия и сигнал вдали от жилья и проходов.

Горд не отговаривал. Он посмотрел на Костю, на винтовку у стены, потом снова на Лену.

— Делайте там, откуда есть два выхода и ровное место. Один человек свистит, остальные наблюдают.

— Ты пойдёшь с нами?

— Не обещаю.

Сергей оставил свой вопрос напоследок.

— Ты знаешь о незарегистрированных разумных пользователях этих земель?

— Реестр знает не всех, кто ходит по лесу.

— Это не ответ. Есть стороны, с которыми у тебя какие-то договорённости?

— Об этом говорить не буду.

— Тогда от чьего имени ты запрещаешь расширять ход и вести дорогу?

— От своего имени я советую вам не ломать то, чего вы не понимаете.

— А от чужого?

— Говорю от своего.

— Существуют ли обязательства, которые переходят на новых арендаторов? На нас?

— Система вам их не показала.

— Система может не видеть незарегистрированных пользователей. Ты сам это подтвердил.

— Может.

— Значит, нам нужно знать условия этих пользователей.

— Вам дали одно условие: не вести постоянную дорогу через корни.

— Кто его дал?

Горд снова сел.

— На этот вопрос ответа не будет.

Разговор закончился, и не потому, что вопросы исчерпались, просто дальше они пошли по кругу. Горд подробно рассказал про свод, обычное поведение ползунов, устройство выученного сигнала и смысл предметного знака. Уклончиво признал своё знание о других лесных жителях. Полностью отказался назвать тех, кто пользуется проходом, оставляет следы и плетёт стрелки.

Молчание не было незнанием. По крайней мере, не во всём.

— Врагом тебя никто не считает, — сказал Костя. — Но на твои слова о нашей безопасности мы больше не полагаемся.

— И не полагались, — ответил Горд.

— Теперь личные маршруты, положение людей и чужие записи тебе не открываются.

— Я не просил.

— Хорошо. Тогда спорить не о чём.

Сергей пододвинул свою пластину.

— Спорить не о чём, но есть о чём договариваться.

Он открыл заказ, который подготовил после северной дуги. Доставка ждала завершения стыковок и подтверждения состава владельцев.

Костя прочитал первым.

— Ты когда успел?

— Заказал после северной дуги. Активировать без общего решения не мог. Купить за свои — мог.

— Почему не сказал до оплаты?

— Потому, что не просил денег. Сейчас прошу принять вещь в общий контур.

Татьяна развернула условия вклада.

Глава 5. Падь без края — продолжение

— Ни дополнительных голосов, ни доступа к чужим землям, ни права назначать обслуживание?

— Ничего из перечисленного. Следующие платежи — отдельное решение. Если не принимаем, модуль останется моим бесполезным приобретением.

— Не совсем бесполезным, — сказала Марина. — Можно очень подробно нанести на карту, где именно ты потратил деньги без согласования.

— Эта точка уже известна.

Сергей открыл описание разных модулей. Самый дешёвый собирал общие метки в одном месте, но почти не сохранял их назначения и старые метки. Дорогой обещал прогнозировать звериные маршруты, безопасность подходов и хозяйственную отдачу участков. Выбранный стоял между ними: сохранял исходные записи, видел совпадения и противоречия, помнил имя внёсшего запись и время, но не выдавал прогнозов.

— Почему не прогнозный? — спросил Андрей.

— В четыре раза дороже. И слишком уверенно отвечает на вопросы, для которых недостаточно данных.

— Тогда этот, — сказала Лена. — Нам нужен инструмент, который не позволит потерять наблюдения. Недообоснованные фантазии нам не нужны.

Малая доставка раскрылась рядом с терминалом. В упаковке лежали семь простых браслетов и отдельный тёмный шнур. На каждом браслете было по три разных на ощупь бусины. Гладкая связывалась с личной Алиной, гранёная — с собственным аллодом, шероховатая — с общим контуром артели.

Марина провела пальцем по грубой оправе.

— Можно было выбрать красивее.

— Ещё двадцать три серебра, — ответил Сергей.

Горду Сергей предложил шнур только после того, как при всех настроили его права.

— Видишь разрешённый маршрут, время операции и сообщения, которые адресованы тебе, — сказал он. — Можешь передать сообщение. Не видишь личные данные, счета и положение людей на местности. Не меняешь чужие отметки. Участие добровольное и подтверждается на каждый выход.

— Обязанности? — спросил Горд.

— Нет, — ответила Татьяна. — И право следить за нами и нашими действиями тоже не постоянное.

Только после этого Горд надел шнур и спрятал бусину под одежду.

— Буду наблюдать и сообщать результаты. Решение принимайте сами.

Игорь коснулся шероховатой бусины.

— Бурелом, принять модуль совместной полевой картографии. Открыть настройку первого общего правила.

Голос артельного диспетчера прозвучал из терминала сухо, без дружелюбной интонации личных Алин.

Старые сведения не объявляли ложными. Стыковка не отменяла прежние следы, события и места. Она меняла выводы. Автокарта должна была сохранять исторический слой, находить связанные маршруты и предупреждения, ставить их в очередь повторной проверки. Изменить статус общей линии мог назначенный ответственный, а вмешательство на личной земле всё равно требовало согласия владельца.

— И никакого постоянного наблюдения за людьми, — повторила Татьяна.

— Живое положение не передаётся вообще, — подтвердил Сергей. — Только последняя добровольная отметка, время и сообщение об операции.

Первый результат появился до конца настройки. Модуль поставил рядом три события, которые семеро уже обсудили: корневой проход, дневной выход ползунов и плетёную стрелку. Он не объявил общий источник событий. Только показал расстояния, время и повторяющийся признак — старые корни.

— Очень умная карта, — сказал Костя. — Повторила то, о чём мы говорили два часа.

— И сохранила выводы, — ответил Сергей. — Через неделю никто их не вспомнит или вспомнит по-разному.

Лена коснулась шероховатой бусины и добавила условия проверки: повторное групповое поведение ползунов, запаховые отметки, реакция на настоящий сигнал, новые следы у прохода. Возможность воспроизвести свист-команду она записала отдельным исследованием с запретом опытов возле жилья и корневых секторов.

Утром проверку северного проекта открыли как ограниченную операцию. На Гриву шли Лена, Андрей, Игорь, Костя и Горд. Татьяна оставалась на Пади и следила за временем возврата. Сергей переносил старые маршруты в архив. Марина вместе с ним проверяла, как северные стыковки повлияют на жилой буфер Рощи.

Игорь взял не капкан, а простую ловушку для ползуна: низкую рамку с опускающейся дверцей, простым деревянным сторожком и приманкой внутри. Зверя она не калечила. Если сработает, даст несколько минут на осмотр и выпуск вдали от лагеря. Если не сработает, следовая площадка покажет хотя бы подход зверя.

— Зелёного этим не возьмёшь, — сказал Горд, увидев рамку.

— Ты вчера уже говорил, — ответил Игорь. — Поэтому ставлю не чтобы обязательно поймать. Хочу увидеть, как именно обойдёт.

— Если придёт.

— Если придёт, — согласился Игорь.

Ловушку поставили не у корневого прохода и не на пути к зимовью. Андрей выбрал влажный край ниже пробного окна Пади, где ползуны ходили и до стыковки. До старого свода оставалось достаточно леса, чтобы не привлекать зверей прямо к нему. Приманку взяли того же типа, что и в день первой встречи. Лена зафиксировала ветер, человеческий подход и два пути отхода.

После установки ушли к верхнему склону, где Андрей хотел проверить просадки над корневым ходом. Горд оказался прав: после ночной сырости подо мхом читались две длинные неглубокие впадины. Они шли не прямо от входа, а расходились за каменным выступом, словно пустота под землёй раздваивалась, или широкий свод держался на нескольких корневых дугах.

Игорь лёг на сухой край, приложил ладонь к земле и осторожно проверил грунт.

— Тяжёлого здесь не ставим, — сказал он. — И наружные корни пока не трогаем. Горд про связанный свод не выдумал.

— Но откуда знает, всё ещё не ответил, — заметил Андрей.

Горд стоял ниже и смотрел не на них, а в лес.

— Движение, — сказал он.

Зелёный ползун появился у влажного края при полном дневном свете. От серых его отличал глубокий болотный оттенок полос на спине и более узкая голова. Он не шёл прямо к приманке. Сначала пересёк ветер, остановился, вернулся на несколько шагов и обошёл рамку с подветренной стороны.

Лена коснулась шероховатой бусины.

— Бурелом, полевая запись. Зелёный ползун. Дневное время. Проверяет ветер до сближения с ловушкой.

Браслет коротко отозвался. Карта сохранила время и место, не открывая постоянного положения людей.

Ползун приблизился к рамке сзади. Понюхал место, где Игорь держал деревянный сторожок, не коснулся приманки и прошёл вдоль края. Возле молодой ели задержался. На коре темнела узкая мазка, слишком ровная для случайной грязи. Зверь потёрся об неё боком, потом поднял голову.

Из осинника вышли серые.

Сначала два, затем ещё три. Они не собрались вокруг зелёного и не пошли к ловушке. Один занял сухой проход перед людьми. Двое поднялись выше, в сторону корневого прохода. Остальные остались внизу, растянувшись между группой и коротким спуском к Пади.

— Не стрелять, — сказал Костя. Винтовка уже была у него в руках, но ствол смотрел в землю. — Они пока не сближаются.

— И к приманке не идут, — сказала Лена.

Зелёный ползун вернулся к серым. Передний зверь опять держал людей взглядом. Верхние шли так, чтобы каждый следующий ствол на несколько секунд скрывал их, но направление оставалось ясным: они закрывали путь к корневому проходу.

Андрей медленно отступил от просадки.

— За спиной чистый выход на восток. К корням не идём.

Горд не спорил. Он стоял боком к зверям и уже выбрал тот же восточный отход.

— Они не охотятся, — сказала Лена. — Выдавливают нас со склона.

— Теперь уже можно так сказать? — спросил Костя тихо.

— Если при нашем отходе не попытаются сократить расстояние — да.

Люди начали отходить, стараясь не делать резких движений. Передний ползун не преследовал. Верхняя пара сместилась вслед ровно настолько, чтобы путь к корневому проходу оставался закрытым. Нижние держали другой край. Зелёный шёл между группами, время от времени проверяя ветер.

Костя посмотрел на Лену.

— Свистим?

Она покачала головой.

До жилья было далеко, два выхода имелись, оружейные сектора оставались чистыми. Но корневой проход находился слишком близко, а на коре уже была неизвестная запаховая мазка. Они договорились не проводить первый опыт там, где не смогут отделить звук от места и запаха. Любопытство не изменило условия только потому, что звери оказались перед ними.

У первой безопасной отметки ползуны остановились. Передний постоял ещё несколько секунд, затем ушёл к ловушке. Не внутрь. Прошёл мимо, как проходил прежде, и скрылся за елью. Остальные разошлись без свиста, который могли бы услышать люди.

— Сигнал мог быть вне нашего слуха? — спросил Игорь.

— Мог быть жест, запах, тихий щелчок, что угодно, — ответила Лена. — Пока мы видели только согласованное движение и остановку у нашей отметки.

— Чужой отметки здесь раньше не было, — сказал Андрей.

Они вернулись к ловушке только после того, как выдержали время и проверили оба сектора. Рамка стояла открытой. Приманка оставалась внутри. Деревянный сторожок лежал рядом, отделённый от перевязи ровным косым срезом.

Игорь поднял его в перчатке.

— Не зубы. И не натяжение. Волокна срезаны одним движением.

На молодой ели сохранилась тёмная мазка. Запах чувствовался даже на расстоянии: горький, тяжёлый, с гнилой сладостью. Лена не стала касаться коры. Зафиксировала цвет, высоту и положение относительно ветра. Чуть ниже, в сырой земле, нашлась цепочка следов ползунов. Отпечатков маленькой стопы рядом не было.

— Кто-то срезал перевязь и оставил запах, — сказал Андрей.

— Или одно из двух произошло раньше, — уточнила Лена. — Срез свежий. Возраст мазка пока не знаю. Связь вероятна, но не подтверждена.

Костя посмотрел в сторону корневого прохода.

— Стая пришла днём, не взяла приваду, разделилась и закрыла нам дорогу. Второй раз.

— Да. И в этот раз зелёный сначала проверил ветер, использовал запаховую метку и вернулся к серым. Это уже не похоже на случайное скопление у еды.

Горд подошёл последним. На срезанную перевязь посмотрел без удивления.

— Теперь достаточно? — спросил Игорь.

— Для чего?

— Для ответа, кто держит нас подальше от прохода.

— Если хотите просто придумать имя, то да.

— А тебе?

— Мне достаточно, чтобы не идти за ними.

Игорь убрал срезанный сторожок в отдельный мешок. Саму ловушку разобрал.

По дороге назад Лена передала в Бурелом итог операции. Карта сохранила траектории так, как их видели люди: зелёный у ловушки, серые на верхнем и нижнем краях, человеческий отход на восток, остановка в безопасном месте. Рядом легли снимок среза и описание запаховой мазки.

Костя прочитал последнюю строку на ходу.

— Очень осторожно.

— Потому что карта видела только то, что мы ей передали, — сказала Лена. — Движение есть. Тот, кто им управлял, карте не показался.

Горд шёл позади всех. Его маршрут отмечался только тогда, когда он сам передавал сообщения. За весь выход он не передал ни одного.

Падь осталась без прежнего края. Неизвестность больше не ждала у Дымки. Она умела пользоваться внутренними дорогами, чужими зверями и теми местами, о которых люди пока не имели понятия.

Глава 6. Обычный лес

Южный лес внешне оставался тем же: сухая кромка Мшистой Стороны выводила к воде, человеческий запах с поляны уходил к еловому острову, а дорога к Роще обходила кормовой край. Однако несколько выходов без происшествий не давали повода забыть, что Дымка больше не разделяет аллоды.

Лена не доверяла казавшемуся спокойствию своей земли и видимому отсутствия изменений, вызванных стыковками. Наоборот, мнимая стабильность заставляла ещё тщательнее смотреть под ноги, проверять ветер и оставлять запас времени. Так хотелось знакомый удобный путь объявить постоянным, несколько встреч со зверями и высокую следовую плотность посчитать основанием для начала охоты, а отсутствие происшествий принять за постоянное свойство аллода.

Из палатки на следующее утро она вышла первой, остальные ещё не проснулись. Игорь спал рядом так тихо, как не спал последние годы прежней жизни. Тогда даже хороший сон приходилось узнавать по отсутствию кашля, боли или необходимости осторожно повернуться на другой бок. Теперь он мог весь день проверять северные точки, вечером таскать тяжёлые доски к навесу, и после этого ночью обнимать её как двадцать лет назад.

Лена постояла у входа, позволяя себе несколько секунд просто смотреть. Потом взяла винтовку и ушла к столу под навесом. Желание охотиться не ослабевало от того, что рядом спал муж. Скорее наоборот. В этом мире слишком многое снова стало возможным. На столе лежала пластина с открытым личным слоем Лесной Межи. В нём уже собрались наблюдения с четырех маршрутов, несколько подтвержденных встреч с косулями, отметки птицы и мелкого зверя, состояние воды и кормовых краев. Две встречи произошли возле одной поляны. Еще одна — после общего прохода, когда косули вышли на другой край. Это позволяло предположить, что зверь бывает здесь регулярно. Однако не позволяло оценить его численность в аллоде.

Лена коснулась гладкой бусины браслета.

— Алина, открой черновик плана по косуле южной дуги. Только личный слой.

Алина вывела собранные наблюдения без общей карты и чужих отметок. Навык «Охотник живого баланса» связал встречи с кормовыми зонами, следами зимнего кормления и возрастными категориями, которые удалось определить хотя бы приблизительно. Вместо готового ответа появился широкий предварительный диапазон. Взрослые самки встречались чаще других категорий. Молодых самцов подтверждено мало. По молодняку данных почти не было. На западном кормовом краю нагрузка выглядела выше, чем можно было ожидать.

Лена не любила слово «избыток», когда его произносили слишком рано, не перепроверив несколько раз. Однако ждать полного учета тоже было нельзя, иначе охота перенеслась бы на вообще неопределяемый срок.

— Сформируй предварительный план на одну добычу, — сказала она. — Разрешенная категория: взрослая самка без молодняка. Молодые самцы и самки с подтвержденным молодняком запрещены.

Алина собрала карточку:

— Что изменит одна разрешенная добыча?

— При подтверждении категории одна добыча может незначительно снизить текущую нагрузку взрослых самок на кормовую базу, — ответила Алина. — Достаточность меры не определена. Рекомендован обязательный разбор результата и сохранение ограничения до дополнительных наблюдений.

— А если не добудем?

— План сохранит статус предварительного. Отсутствие добычи за один выход не означает отсутствие разрешенной категории.

Лена закрыла карточку. Ответ ей понравился именно тем, что трезво оценивал как выстрел, так и отказ от него. Сегодняшняя охота могла закончиться мясом и новыми сведениями. Могла закончиться только сведениями, но ни в коем случае только мясом. В любом случае все решения принимать ей.

В зимовье открылась дверь. Костя, зевая, вышел во двор, увидел винтовку у стола и окончательно проснулся.

— На охоту?

— Если Татьяна подтвердит работу на Мшистой Стороне и мы согласуем план.

— Кто идет?

— Я и ты вторым номером.

Он подошел к столу и посмотрел на закрытую пластину.

— На косулю?

— Одна взрослая самка без молодняка. Молодые самцы запрещены, самки с молодняком тоже. После первой добычи охота заканчивается.

— Даже если следом выйдет птица?

— Даже если следом выйдет зверь, которого тебе захочется повесить на трофейный столб.

Костя улыбнулся.

— Значит, точно выйдет.

— Поэтому тебя и зову. Хочу рядом человека, который заметит хорошего зверя и не станет делать вид, будто ему все равно.

— А стрелять?

— Стреляю я. Ты отвечаешь за второй сектор, безопасность и помогаешь выносить, если будет что выносить.

— Согласен.

Он ответил быстро, но не потянулся к винтовке и не ушел собираться сразу. Сначала спросил, на чем построен план. Лена показала ему встречи, кормовые края и проблемные оценки. Костя внимательно слушал. Когда Лена закончила, он увеличил западный участок.

— Здесь зверя встречали чаще, потому что край хороший. Ты уверена, что это не одна и та же группа?

— Не уверена. Поэтому одна добыча, а не лимит на сезон. И поэтому самцов не берем. Их мы пока почти не видели.

— Нормально.

Из Костиных уст это прозвучало как одобрение. Лена успела убрать пластину, прежде чем к ним подошла Татьяна. Она была уже одета, но без рюкзака. Посмотрела на винтовку, на Костю, потом на Лену.

— Вы куда собрались без воды?

— Пока только к терминалу, — ответила Лена. — Я хочу открыть первую селективную охоту на южной дуге. Начнем через Мшистую Сторону, закончим на Лесной Меже. Если ты согласна.

— На моей земле добыча разрешена?

— Только наблюдение и проход. Стрелять на Мшистой Стороне сегодня не планирую, если только обстоятельства не потребуют отдельно изменить операцию, и ты не согласишься. Основная точка — на моей земле.

Татьяна кивнула, но не ответила сразу.

— А после выстрела что вы будете делать?

— Подтвердим добычу, закроем охоту, проведем разбор и вернемся.

— Это названия этапов. Кто понесет тушу, где вы возьмете воду для работы, каким путём пойдете обратно и к какому времени Сергей должен быть готов ее принять?

Костя посмотрел на Лену. Без улыбки. Он действительно ждал ответа: минуту назад сам говорил только о втором секторе и хорошем звере.

— Мы собирались распределить это до выхода, — сказала Лена.

— Тогда давайте распределим. Я пойду с вами. Мшистая Сторона моя, и если мы собираемся сделать южную охоту регулярной, хочу увидеть всё сама, а не только отметку о проходе.

— Я на это и рассчитывала.

— Хорошо. Тогда не буду делать вид, что случайно напросилась.

Костя взял на себя запас воды. Татьяна ответила, что вопрос состоял не в том, способен ли он поднять флягу, а в том, какую воду он возьмет и на что её хватит. Разговор переместился к терминалу, потом к навесу с общим снаряжением. К тому времени проснулись остальные.

Игорь выслушал задачу и достал простой комплект, который собирал еще для первых охот на Пади: свернутое чистое полотно, веревки, перчатки, два мешка, ёмкости для проб и лёгкую складную волокушу. Волокуша казалась избыточной для обычной косули, пока он не напомнил, что обычный зверь не становится легче из-за отсутствия трофейной ценности.

— На сухом участке потянете нормально, — сказал Игорь. — На корнях будет цепляться. Если пойдёте через западный подъём, придётся нести.

— Через западный подъём не пойдём, — сказала Татьяна. — Он выводит к чистому пути к воде.

— Тогда севернее есть длинный обход.

— Длинный насколько? — спросил Костя.

— Без груза минут на десять. С волокушей не проверяли.

Татьяна посмотрела на Сергея.

— Если добыча будет, когда ты сможешь принять?

Сергей уже открыл свой рабочий слой и считал время.

— Если сообщите сразу после добычи, подготовлю место к вашему возвращению. Но мне нужны время выстрела, начало выноса, состояние туши и любые задержки. И не несите ее сразу через весь двор к разделочной, пока мы не решим, где будет точка приема.

— Почему? — спросил Костя.

— Потому что я хочу понять, сколько качества теряется между выстрелом и столом. Если вы сначала принесёте, положите где попало и только потом позовёте меня, ничего посчитать не смогу.

— Сегодня ты только принимаешь, — сказала Лена. — Полный разбор охоты и добычи после того, как я закончу оценку добычи. И по сегодняшнему результату лимит ещё не определяем.

— Это условие модели, — ответил Сергей. — Мне как раз выгоднее знать её заранее.

Глава 6. Обычный лес — часть 2

Марина подошла к карте юга и потребовала показать обратный путь. Самый прямой действительно проходил слишком близко к Светлой Роще.

— Через жилой буфер с добычей не возвращаемся, — сказала она. — Даже пока там нет домов. Не будем привыкать к короткой дороге, от которой потом придётся отказаться.

— Охотиться там тоже не будем, — сказала Лена.

— Это я услышала. Но человеку после удачного выстрела обычно хочется скорее домой. Особенно, если дом пока только на карте.

Костя уже открыл рот, но Марина посмотрела на него раньше.

— Именно. Поэтому не создаём дорогу к нему через место будущей жизни.

Андрей стоял рядом с картой северной дуги. Он не собирался идти с ними и не пытался выбирать маршрут на юге. Только попросил после возвращения показать кормовые признаки и отдельно отметить, где зверю не хватает укрытия между хорошими участками. Лена согласилась. Его работа могла понадобиться позже, если предварительные выкладки подтвердятся. Сегодня менять землю не собирались.

Они разложили снаряжение на троих. Костя взял большую часть воды и второй сектор. Лена несла винтовку, полевой комплект для разбора и ёмкости для проб. Татьяна взяла чистое полотно, запас для возврата и волокушу, но сразу предупредила, что это распределение действует до добычи. После выстрела они заново оценят вес и дорогу.

У терминала Лена открыла личный черновик для совместного просмотра. Татьяна подтвердила наблюдения и проход на Мшистой Стороне, отдельно закрыв возможность охоты без разрешения. Лена гранёной бусиной подтвердила план для Лесной Межи. После этого коснулась шероховатой.

— Бурелом, открыть общую операцию «Первая селективная охота южной дуги». Участники: Лена, Татьяна, Костя. Приложить согласованные части плана, маршрут выхода, время возврата и точку приема добычи.

Артельный диспетчер собрал только переданные сведения. Личные заметки Лены остались закрытыми, но в общий контур вошли ограничения, которые должны были соблюдать все участники.

Татьяна убедилась, что Сергей получил уведомление о возможной добыче, Игорь — маршрут возврата, а Марина — подтверждение буфера. Никто из оставшихся на Пади не видел их положения на карте. Бурелом знал только принятую операцию, последнюю переданную отметку и время, к которому люди должны были вернуться.

— Теперь можно идти, — сказала Татьяна. — И если вернемся без добычи, это не будет означать, что день пропал.

— Вот теперь я верю, что ты на охоту, — сказал Костя.

— Я иду смотреть, можно ли охоту сделать регулярной. Это сложнее, чем один раз удачно выстрелить.

— Посмотрим.

— Именно.

Из Пади они вышли по южному маршруту. Первые участки Лена уже знала достаточно хорошо, чтобы не останавливаться у каждой отметки, и недостаточно, чтобы идти без внимания. После северной дуги лес действительно казался несложным. Здесь не приходилось перелезать через старые стволы, выбирать между глубоким мхом и шаткими корнями или ждать, пока Андрей разберётся в каждом заросшем участке. Сухая кромка вела между берёзами и елями, влажные понижения предупреждали о себе заранее, а редкие заросли ольхи можно было обойти, не теряя направление.

Птица слышалась почти постоянно. Один раз впереди поднялась небольшая стая, прошла низко между деревьями и села так близко, что Костя проводил её взглядом с явным сожалением.

— Даже не начинай, — сказала Лена.

— Я молчу.

— Ты очень выразительно молчишь.

— Птица не косуля.

— Именно поэтому её нет в сегодняшнем плане.

Он не спорил. Через несколько шагов на мягкой земле показались следы зайца, потом старый кабаний переход. Обычная добыча действительно находилась рядом с маршрутом. А если зверь виден часто, лес от него не обеднеет.

На первой воде Татьяна остановилась. Ручей проходил через неглубокое понижение, берега были твёрдыми, подход удобным. Во время прежнего обхода они уже отметили место как возможную чистую точку. Теперь рядом проходила самая короткая линия возвращения с Лесной Межи.

— Если понесём добычу здесь, следующий придет за водой по тому же следу, — сказала Татьяна. — Один раз ничего не случится. После нескольких выходов появится привычная дорога, кровь и грязь. Чистую точку придётся переносить куда-нибудь еще.

— Севернее есть обход, — сказал Костя. — Длиннее.

— Поэтому его будут выбирать только до тех пор, пока мы помним почему. Давайте запишем причину сейчас.

Лена коснулась шероховатой бусины.

— Бурелом, наблюдение к операции. Чистый подход к воде на Мшистой Стороне пересекается с кратчайшим предполагаемым путем возврата с добычей. Правило: возвратный проход провести севернее, статус предварительный до проверки с грузом.

Татьяна подтвердила правило как владелица Мшистой Стороны. Автокарта связала его с операцией, но не объявила северный путь постоянным маршрутом выноса добычи. Его ещё предстояло проверить с грузом.

Они пошли дальше без воды из ручья. Питьевой запас принесли с Пади, а воду для работы Лена собиралась брать на Лесной Меже из другого подтвержденного источника. Так путь получался длиннее, но это было оправдано. Короче не всегда лучше.

Мшистая Сторона нравилась Лене все больше. Не как место сложной охоты и не как земля, способная однажды подарить выдающийся трофей. У неё было другое достоинство: она позволяла ходить, собирать, возвращаться и повторять это без постоянной борьбы с рельефом. На сухих буграх росли ягоды, в низинах сохранялась влага, по краям старых осинников кормилась птица. Татьяна продолжала скрупулёзно отмечать все новые детали.

— Здесь можно будет добывать пищу на неделю без специального выхода, — сказала она, когда они остановились у второго сухого края. — Птица, крупный и мелкий зверь, ягоды, грибы. Но если каждый раз брать то, что первым просится в руки, через год останется удобный лесопарк, приятный для прогулок и бесполезный для добычи.

— Поэтому сначала расчёты, — сказала Лена.

— И правила. Если за каждой добычей будут идти все, кто захочет, постоянного уклада не получится.

Татьяна поморщилась.

— Уже начинаю говорить как карточка.

— Карточка сказала бы «оптимизация участия доступного состава», — гнусаво произнёс Костя, имитируя «машинный» голос.

— За такие слова доступный состав будет оптимизирован обратно на Падь.

Они рассмеялись негромко и почти сразу снова замолчали. Охота еще не началась, но лес уже требовал тишины. Лена отмечала птицу, свежесть мелких следов и места, где зверь выходил к воде. Несколько следовых цепочек сходилось возле удобных мест для охоты. На общей карте это могло выглядеть как высокая плотность. На земле же было видно другое: зверь пользовался ограниченным числом хороших мест, потому и оставлял там больше следов.

У западного кормового края Лена свернула с сухой кромки. Молодые побеги здесь были объедены на одной высоте, некоторые сильнее, чем можно было ожидать в начале нового сезона. На нескольких стволиках остались старые следы грубого зимнего кормления. Не катастрофа. Не мёртвый участок. Просто лес, который был щедрее сейчас, чем был несколько месяцев назад.

Лена присела у молодой осины. Костя остановился рядом, не заходя на участок.

— Ну как, берём?

— Пока ещё нет, но причин для отмены тоже пока не вижу, радуйся.

— Самку брать можно.

— По предварительному плану — одну. Если дальше не увидим данных, которые меняют оценку.

— Лес выглядит богатым.

— Поэтому здесь легче ошибиться. В бедном лесу человек быстро замечает, что брать нечего. А богатое место обманчиво обнадёживает, будто ущерб появится только когда-нибудь потом.

Она взяла небольшую пробу грунта и отдельно отметила состояние побегов. Личная Алина сохранила подробности в ее слое. В Бурелом Лена передала только наблюдения, связанные с общей операцией: признаки сильной зимней нагрузки на западном кормовом краю, причина не подтверждена, участок не использовать как возвратный маршрут и не менять до повторной оценки.

Татьяна посмотрела на карту проходов.

— Северный возвратный путь ближе к этому краю, чем я думала.

— Тогда придётся увести его ещё севернее, или не использовать постоянно, — сказала Лена.

— Сначала проверим сегодня. Если с грузом он заставит идти прямо через корм, значит, это не путь.

— Даже если удобнее?

— Особенно если удобнее. Не хочу каждый раз объяснять людям, почему хорошую дорогу нельзя использовать. Лучше сразу не делать её хорошей дорогой.

На границе Мшистой Стороны и Лесной Межи лес менялся постепенно. Служебная линия была видна на карте и важна для владельцев, но березняк не был резко обрезан по границе земель, ручей не менял направление, а косули не знали, на чьей земле оставляют следы. Лена коснулась гранёной бусины, подтверждая вход в свой аллод и продолжение операции. Татьяна отметила завершение прохода по своей земле без происшествий. Это всё заняло несколько секунд. Никому не пришлось доставать пластину.

— По возвращении надо не забыть поблагодарить Сергея за браслеты. — сказала Таня — Действительно экономят время и вообще очень удобно.

Костя хмыкнул:

— Поблагодарим обязательно, надеюсь, он не внесёт благодарности в новую строку расчётов.

Лесная Межа была менее удобна для передвижения, чем Мшистая Сторона. Еловые острова делили смешанный лес на небольшие участки. Светлые просветы сменялись влажными краями, старые переходы обходили густой подлесок и снова сходились у воды. Лена выбрала эту землю именно за связанность. Здесь можно было смотреть не только на зверя, но и на причины, по которым он появлялся в одних местах и избегал других.

У воды они наполнили отдельную ёмкость, не касаясь питьевого запаса. Татьяна проверила время. До возврата оставалось достаточно, но не бесконечно много. Костя помог разложить волокушу у отмеченного места и прикрыл ее ветвями так, чтобы она не блестела и не мешала проходу. Если добычи не будет, они заберут её на обратной дороге. Если будет — сначала вернутся сюда, а уже потом выберут оптимальный маршрут.

— Теперь охотимся, — сказала Лена. — До точки наблюдения идем за мной. Костя держит правый сектор и не обгоняет. Таня следит за временем, возвратом и за всем тем, что я сейчас перестану замечать, сконцентрировавшись на звере. Если категорию нельзя подтвердить, не стреляю. Если увидим данные, которые меняют план, разворачиваемся.

— А если увидим хорошего самца? — спросил Костя.

— Ты скажешь, насколько он хороший.

— Уже лучше, чем просто нельзя.

— Нельзя тоже остается.

Костя поправил винтовку и кивнул. Татьяна посмотрела сначала на него, потом на Лену.

— После выстрела никто не начинает действовать молча. Даже если всем кажется очевидным, что делать. Сначала подтверждаем безопасность, добычу и обязанности каждого.

— Согласна, — сказала Лена.

— Согласен, — сказал Костя.

Лена коснулась шероховатой бусины и передала Бурелому начало охотничьей стадии операции. Ответ пришел коротким откликом на запястье. Карта не показала ей, где стоит разрешенная самка. Лес впереди оставался лесом, а не списком возможных целей.

Они пошли медленнее.

Лена знала эту часть Межи только по двум проходам и карте. В первый раз здесь шли все вместе, разговаривали, проверяли границы и оставляли свои запахи на каждом шагу. Во второй она возвращалась через соседний участок и видела только дальний край. Сегодня лес открывался иначе. Не тише — птица по-прежнему отзывалась в кронах, вода журчала по камням, ветер шевелил молодые листья, — но каждый звук давал свою важную информацию.

Она остановилась у старого перехода и показала рукой на влажную землю. Свежие следы уходили к еловому острову, затем расходились. Один зверь прошел недавно. Другие следы лежали ниже и успели потерять четкий край. Лена не стала считать их отдельными животными. Костя тоже не торопился. Он присел с другой стороны, посмотрел направление и едва заметно качнул головой в сторону просвета.

Они обошли участок по ветру. Татьяна двигалась последней и не отставала. Лена замечала её по редким остановкам: у неудобного корня, у места, где возврат с грузом потребует обойти влажный край, у развилки, которая без отметки вечером покажется другой — Татьяна дотошно размечала обратный маршрут, обеспечивая удобный отход и вынос добычи. Каждый хорошо знал своё дело.

Точка наблюдения находилась у края небольшой поляны. Не открытая кормовая площадка и не готовая засидка, а место, где старый выворотень и раскидистая ель закрывали людей со спины, ветер уходил в сторону влажного понижения, а противоположный край позволял рассмотреть зверя прежде, чем стрелять или не стрелять. Лена заранее проверила сектор на карте, но только на месте увидела два ограничения. Слева молодая осина скрывала нижнюю часть выхода. Справа земля уходила вниз, и выстрел туда мог стать опасным, если зверь появится слишком близко к краю.

Она показала Косте допустимый сектор и отдельно — правую границу.

— Вижу, — прошептал он.

Татьяна устроилась так, чтобы видеть Лену и часть поляны, не приближаясь к сектору стрельбы. Времени оставалось ещё больше двух часов. Она показала это двумя пальцами и больше не касалась браслета.

Ждать Лена умела. В прежней жизни ей часто приходилось ждать людей, врачей, результатов анализов и тех редких дней, когда можно было почти не вспоминать о спине, коленях и прочих радостях возраста. Но охотничье ожидание всё же было немного иным. Здесь время не забирали у неё. Она сама отдавала его лесу, чтобы взамен получить желаемое.

На поляне сначала появились птицы. Несколько небольших тёмных силуэтов быстро прошли по земле, скрылись в траве и снова вышли, уже ближе. Костя не смотрел на них дольше необходимого. Потом с дальнего края показался заяц, остановился почти посередине и несколько минут сидел открыто.

Лена не поднимала ствол. Ни птица, ни заяц в сегодняшний план не входили. Это не означало, что их нельзя будет добывать вообще. Просто для каждой цели нужен свой план, расчёт и основание.

Заяц ушел. Ветер немного изменился и снова вернулся к прежнему направлению. На дальнем краю качнулась осина.

Костя первым заметил зверя. Лена поняла это по тому, как напряглась его фигура. Почти незаметно, просто человек, который до этого видел всю поляну, начал смотреть в одну точку.

Между стволами появилась голова косули. Зверь стоял еще в тени. Потом сделал шаг, вышел на свет и повернулся боком.

Это был молодой самец. Не самый крупный из тех, которых Лене доводилось видеть, но на этом фоне он казался безупречным. Ноги стояли ровно, шея уже набрала силу, короткие рога были чистыми и правильными. Он вышел спокойно, не бросился через открытое место и не замер от человеческого запаха. Подошел к кормовому краю, выбрал несколько побегов и поднял голову.

Лена медленно подняла винтовку.

Движение было привычным, легким для нового тела. Приклад лег правильно. Поле оставалось чистым. Расстояние подходило. Самец стоял в оптимальном для безопасного выстрела секторе, почти точно там, где охотник хотел бы его увидеть.

Но он не относился к разрешенной категории.

Навык не подсветил запрет и не отвёл ствол. Лена сама видела пол и возраст. Самцов подтверждено слишком мало. Возможно, потому что их действительно мало. А может, потому что они ходят иначе. Может, часть ушла после стыковки. Любая причина требовала проверки, а значит — времени. И ни одна из них не превращала этого самца во взрослую самку без молодняка.

Лена удержала его в поле еще несколько секунд. Хотелось выстрелить. Просто безумно хотелось. Самец был хорош, условия для выстрела близки к идеальным, новое тело не должно было подвести. В прежней жизни она слишком часто слышала на охоте, что важнее всего участие, прогулка, воздух и компания. Сейчас ей не нужно было притворяться, будто добыча не имеет значения.

Именно поэтому она сама опустила винтовку.

Самец продолжал кормиться. Костя едва заметно выдохнул.

— Хороший, — сказал он тихо, одними губами.

— Очень.

— Через сезон рога будут серьезнее.

Лена еще раз посмотрела на ровную спину, постав головы и чистые молодые рога.

— Поэтому пусть доживет хотя бы… спасибо, Костя, правда, не ожидала.

— А ты думала я брошу винтовку, достану из кармана автомат Калашникова и перестреляю всю живность в твоём аллоде?

Молодой самец ушел не сразу. Он прошел вдоль поляны, задержался у осины и скрылся в чаще. Лена дождалась, пока лес успокоится, затем коснулась шероховатой бусины.

— Бурелом, наблюдение к операции. Молодой самец косули, хорошее состояние, подтвержденная защищенная категория. Лесная Межа, дальний кормовой край. Добыча не производилась.

Короткий отклик подтвердил запись. В общей карте появился не упущенный трофей, а живой зверь, которого теперь можно будет узнать при следующей встрече.

Когда Лена опустила руку, Татьяна посмотрела на нее внимательно.

— Вода?

— Пока нет.

— До предельного времени час сорок. Можно оставаться здесь или менять точку. На переход и возвратный запас хватит, если решим сейчас.

Татьяна не сказала, что Лена и Костя поступили правильно. Не похвалила их и не попыталась выставить отказ стрелять как особое достижение. И Лена была благодарна ей именно за это. Правильное решение всегда остаётся просто правильным, несмотря на сложность его принятия.

Костя тихо предложил остаться. Самец вышел спокойно, ветер не менялся, а следы показывали, что поляной пользуются несколько животных. Лена согласилась. Переход на новую точку сейчас принес бы много лишнего движения и мало новых сведений.

Они выпили по нескольку глотков, не покидая укрытия. Время снова замедлилось. После эффектного зверя поляна казалась пустой и скучной. Лена поймала себя на желании посчитать день уже состоявшимся. Отказ действительно оказался важным, но не более чем отказ. В лес идут за добычей, а не посидеть в засаде с винтовкой.

Она ждала.

Сначала на дальнем краю появился один силуэт, затем второй. Косули вышли не в чистый сектор, а за молодой осиной слева. Лена видела части тел, движение ушей и спин, иногда — головы. Поднимать винтовку было рано. Одна из самок казалась взрослой. Рядом оставалось животное меньше, и пока нельзя было понять, связано ли оно с ней.

Костя не двигался. Татьяна смотрела на время, но не торопила.

Косули прошли дальше. Совсем молодая остановилась рядом с первой самкой, повторила ее движение и не отходила. Эта категория закрылась для добычи без всякой карточки. Лена ждала вторую взрослую самку, но та оставалась за ветвями. Несколько раз казалось, что сейчас она выйдет в чистый сектор. И каждый раз зверь менял направление раньше.

Предельное время приближалось. Лена хорошо знала, как легко ожидание становится нетерпением. Они уже прошли длинный путь, подготовили возвращение, пропустили хорошего самца и увидели разрешенную категорию. Еще один шаг зверя мог сделать день удачным. Все эти мысли не должны были влиять на определение сектора, пола, возраста и отсутствие молодняка.

Первая самка вместе с молодой ушла вправо, в сторону опасного нижнего края. Вторая осталась. Она подняла голову, некоторое время слушала лес, затем двинулась отдельно вдоль осинника. Молодняк за ней не пошел. Связи между ними Лена не видела ни сейчас, ни в предыдущие минуты. Самка была взрослой, здоровой на вид и уверенной. Не хромала, не отставала.

Глава 6. Обычный лес — часть 3

Лена подняла ствол. Самка остановилась за тонкими ветвями. Рано. Сделала еще шаг, но нижняя часть тела оставалась закрыта. Лена ждала. В прежние годы руки уже начали бы уставать. Теперь винтовка лежала устойчиво, дыхание не сбивалось, и ждать мешал только азарт.

Самка вышла в чистый сектор и повернулась.

Лена увидела место выстрела, безопасный фон и ничего лишнего.

Выстрел.

Косуля сорвалась с места, прошла несколько быстрых шагов и исчезла у края поляны. Остальные животные исчезли раньше, чем вернулось эхо. Лена удерживала сектор, пока Костя проверял правую сторону. Татьяна не вставала.

— Чисто, — сказал Костя.

— Время, — отозвалась Татьяна и назвала точное.

Лена опустила винтовку. Сердце билось быстро, но не беспорядочно. Выстрел получился таким, каким должен был быть. Но это еще не означало, что добыча подтверждена.

— Ждем, — сказала она.

Никто не спорил. Через положенное время они вышли из укрытия. Лена шла первой по направлению ухода зверя, не торопясь и читая следы. Косуля лежала недалеко от края, уже неподвижная. Выстрел оказался чистым.

Лена остановилась рядом. Удовлетворение пришло не сразу. Сначала она проверила зверя, безопасность и категорию еще раз. Взрослая самка. Хорошее внешнее состояние. Молодняка рядом не было. Никаких новых данных.

Только тогда Лена позволила себе выдохнуть.

— Подтверждаю добычу, — сказала она. — Взрослая самка без молодняка. Операцию закрываем.

Она коснулась шероховатой бусины.

— Бурелом, первая добыча подтверждена. Разрешенная категория выполнена. Перевести операцию в возврат и полевой разбор. Передать Сергею время выстрела и подтверждения.

Костя убрал винтовку за плечо. Татьяна подошла ближе только после системного сообщения и сначала посмотрела не на добычу, а на людей.

— Все целы. До предельного возврата запас есть. Теперь договариваемся заново. Лена проводит разбор. Костя отвечает за внешний сектор и потом помогает выносить. Я отвечаю за полотно, воду и запись времени. Если кому-то что- нужно ещё, говорим до того, как начнем.

— Мне не нужно.

— Мне тоже.

— Тогда работаем.

Косуля на земле уже не казалась небольшой. Пока зверь двигался, взгляд воспринимал его как часть леса: легкие ноги, быструю голову, соразмерный силуэт. После выстрела появились вес, тепло, необходимость сохранить мясо и ответственность за каждую минуту. Лена не любила пафосных разговоров о почтении к добыче. Громкие слова ничего не значили, если человек терял полезные части, сваливал работу на других или вообще забывал, зачем стрелял. Сегодня уважение состояло в том, чтобы не испортить результат и получить из него всё полезное и нужное, в том числе сведения.

Татьяна разложила чистое полотно и поставила воду так, чтобы никто не потянулся к питьевой емкости грязными руками. Костя отошел на нужное расстояние, проверил лес и вернулся только после разрешения Лены. Никто не делал работу молча по привычке. Простые согласования не замедляли их. Наоборот, избавляли от необходимости одновременно угадывать действия двух других людей.

Лена начала разбор. Возраст соответствовал предварительной оценке. Явных признаков болезни или тяжелой травмы не было. Самка была здоровым взрослым животным, однозначно стоившим выстрела. Мясо обещало быть хорошим. При этом запас внутреннего жира оказался ниже, чем Лена ожидала по внешнему виду и нынешнему состоянию леса. Содержимое желудка показывало переход от грубого корма к свежему, а следы прежней нагрузки совпадали с тем, что они видели на западном краю.

Навык связывал результат с собранными наблюдениями, но не превращал одну тушу в статистику. Лена видела подтверждение тяжелой зимы для этого животного и это было ещё одной причиной беречь кормовые участки.— Больная? — спросил Костя, когда Она закончила первичную оценку.

— Нормальная взрослая самка. Хорошая добыча.

— Но жира мало.

— Меньше ожидаемого. Это подтверждает, что зимний корм мог быть ограниченным. Точнее пока не знаем.

— То есть взяли не потому, что ей было плохо.

— Взяли потому, что одна взрослая самка относилась к допустимой категории при нашей предварительной оценке. Если бы я искала только больных животных, это была бы санитарная добыча, а не управление численностью и кормовой нагрузкой.

Костя посмотрел на косулю и кивнул. Он не пытался найти в здоровой самке изъян, который оправдал бы выстрел. Разница между ним и Леной состояла не в отношении к животному после добычи, а в том, какой зверь делал охоту желанной заранее.

Она сохранила подробную запись через личную Алину, затем передала в Бурелом только согласованный итог.

— Бурелом, итог полевого разбора. Категория подтверждена: взрослая самка без молодняка. Явных признаков болезни нет. Запас жира ниже ожидаемого, состав питания согласуется с признаками зимнего кормового дефицита. Масштаб дефицита не определен. Западный кормовой край сохранять без вмешательств до повторной проверки. Установления лимита добычи не предлагать.

Артельный диспетчер связал вывод с операцией, отметками кормового края и будущей задачей Андрея. Защита участка должна была стать отдельным решением владельцев, если затронет Мшистую Сторону или общий маршрут.

Татьяна закончила запись времени и показала её Лене. От выстрела до начала разбора прошло меньше, чем они закладывали. Сам разбор занял больше. Причина была понятна: Лена впервые собирала полный набор сведений по новой популяции и не хотела терять детали.

— В следующий раз на это нужно сразу добавлять запас, — сказала Татьяна. — Иначе после каждой охоты придётся торопиться, при чём именно тогда, когда торопиться не следует.

— Согласна. Но сокращать разбор не хочу.

— Я и не предлагаю. Значит, выходить нужно раньше. Время после выстрела идёт так же, как и до него.

Костя закончил подготовку к выносу и оценил вес.

— Волокуша нужна.

— Игорь будет доволен, — сказала Лена.

— Игорь будет недоволен, что мы сначала должны дойти до волокуши без волокуши.

— Значит, в следующий раз место хранения или путь придется изменить, — сказала Татьяна.

Они распределили вес заново. Костя и Лена взяли основную нагрузку на первом участке, Татьяна несла винтовку Лены и часть чистого комплекта. Это не было сделано утром, потому что утром добычи ещё не существовало. Теперь каждый отдельно согласился с новой задачей. Молодые тела позволяли нести больше, чем они привыкли в старой жизни, но Татьяна всё равно быстро объявила короткую остановку. Не было никакой необходимости терпеть нагрузку до серьёзной усталости.

До места с волокушей дошли медленнее, чем предполагали. В одном узком проходе пришлось поднимать добычу над корнями. На влажном краю Костя предложил срезать путь, но Татьяна показала, что короткий участок выводит прямо к чистой воде.

— Один раз, — сказал он. — Мы ничего там не оставим.

— Один раз точно потянет за собой следующие, — ответила Татьяна. — У нас есть запас времени и другой путь. Если обход окажется плохим, запишем это и решим отдельно, а не будем менять правило на ходу.

Костя посмотрел на Лену. Она тоже чувствовала ремень и видела неудобный поворот. Короткий путь был виден между деревьями.

— Идём в обход, — сказала она. — Таня права: если нельзя, то нельзя всегда.

— Спасибо.

С волокушей стало легче только на первых шагах. По сухой земле она шла хорошо. На корнях цеплялась, на поворотах требовала человека сзади, а на небольшом подъёме основную работу снова пришлось делать руками. Татьяна отмечала не каждый неудобный шаг, а места, где повторялись одни и те же проблемы. К концу участка стало понятно: волокуша полезна, но хранить её у воды нельзя, а нынешний северный путь слишком близко подходит к западному кормовому краю.

— Значит, регулярного возвратного маршрута пока нет, — сказала Лена.

— Есть временный рабочий маршрут на сегодня и две причины не утверждать его постоянным.

На Мшистой Стороне лес снова стал легче для груза. Путь шёл почти ровно, корни встречались реже, и на несколько минут могло показаться, что всё трудное осталось позади.

Впереди поднялась птица.

Не одна. Сразу несколько сорвались из низкого подлеска, прохлопали крыльями над тропой и исчезли в стороне Пади. Их спугнули не люди: расстояние было слишком большим, ветер шёл от птиц к охотникам. В кустах что-то двигалось ниже ветвей.

Костя остановил волокушу и снял винтовку с плеча.

— Справа, — сказал он.

Серый ползун пересёк тропу впереди. Не бросился к запаху крови. Зверь вышел на сухой край, повернул узкую голову к людям и исчез слева.

— Один ползун возле добычи ничего не доказывает, — тихо сказала Лена. — Для него этот запах — обычная причина подойти посмотреть.

— А пройти мимо? — спросила Татьяна.

— Может проверять, безопасно ли. Пока стоим.

Из-за спины донёсся шорох. Другой ползун показался на пройденной тропе, затем ещё два вышли шире, один справа, другой слева. Они не шли к волокуше. Сокращали свободный сектор вокруг людей, но оставляли между собой расстояние.

Костя повернулся так, чтобы видеть заднюю группу, не закрывая Лене передний сектор.

— Пять. Возможно, больше в кустах.

Татьяна коснулась шероховатой бусины.

— Бурелом, отметка операции. Возвратная группа остановлена ползунами на Мшистой Стороне. Три человека, одна добыча, ползунов от пяти и более. Время и последняя точка переданы. Немедленная помощь не требуется.

Браслет отозвался. Сергей подтвердил приём одним коротким сигналом, не задавая лишних вопросов и не отвлекая охотников от хищников.

Слева, низко над землёй, прозвучал короткий восходящий свист. За ним последовали три сухих щелчка.

Задняя группа пришла в движение.

Ползуны не бросились. Первый ударил плечом в куст, второй зашёл с другой стороны, третий прошёл прямо по тропе, сокращая расстояние с людьми. Костя поднял ствол. Шума получилось больше, чем движения самих зверей: ветви затрещали, снова взлетела птица, сухая листва пошла волной.

— Они снимают нас с пути, — сказала Лена.

— Куда? — спросила Татьяна.

Ответ появился впереди. На северном выходе к Пади стояли ещё четыре ползуна. Один зелёный и три серых. Они не подходили к добыче и не шумели. Просто перекрывали короткий проход, который дальше соединялся с внутренним путём к корневому сектору.

Одна группа выдавливала людей с безопасной тропы. Другая закрывала путь к корням.

— Справа остаётся старый сборочный круг, — сказала Татьяна. — До него сорок шагов, потом сухой восточный обход. За спиной корней нет.

— Там волокуша не пройдёт, — сказал Костя.

— Значит, поднимем. Сейчас задача — уйти целыми.

Лена смотрела на передних зверей. Зелёный стоял под ветром и время от времени поднимал морду. На его боку темнела свежая мазка. Такая же, как была на коре, когда проверяли грунт над корневым проходом. Серые держались по обе стороны от него, словно запаховая точка двигалась вместе со стаей.

— Они почти не смотрят на тушу, — сказала Лена. — Для диких падальщиков это просто невозможно. Передние держат выход, задние дают шум. Повторяют построение, но задача другая.

Снова щёлкнуло. На этот раз дважды, с большей паузой. Передний серый сделал шаг поперёк прохода. Задние остановились, сохранив дистанцию.

Лена коснулась бусины.

— Бурелом, начать звукозапись. Отдельно отметить: первый сигнал — короткий восходящий свист и три частых щелчка, после него задняя группа начала вытеснение. Второй — два раздельных щелчка, после него группы удерживают позиции.

Артельный диспетчер принял голосовую запись вместе с шумом леса. Лена не знала, хватит ли качества записи для точного воспроизведения. Время и последовательность сохранятся в любом случае.

Костя посмотрел на неё.

— Старый отход?

Они договаривались не испытывать сигналы рядом с жильём и корневым проходом. Здесь до зимовья оставалось достаточно леса, за спиной лежал чистый сборочный круг, стрелковые сектора были понятны. Но рядом была кровь и свежая добыча — условия, при которых Горд предупреждал о ненадёжности команд.

Задний ползун сделал ещё шаг. Не к туше. К Татьяне, которая держала левый край волокуши.

— Один раз, — решила Лена. — Двойной свисток из первой встречи. Если кто-то идёт на звук, не повторяешь.

Татьяна сместилась к винтовке Лены и освободила Косте сектор. Костя не пытался сделать свист громче леса. Дал один ровный, выдержал короткий промежуток, и дал второй, ниже.

Ближайший серый остановился.

Не вся группа. Один зверь. Он повернул голову к Косте и отступил на полшага. Второй замедлился, но остался на месте. Зелёный развернулся сразу и пошёл не от людей, а к источнику звука, проверяя ветер.

— Прекратить, — сказала Лена.

Костя уже сомкнул губы. Он не повторил сигнал.

Из подлеска ответили быстрым низким щелчком. Потом ещё одним. Зелёный ползун остановился, не дойдя до чистого сектора, и вернулся в линию. Серый, откликнувшийся на Костин свист, тоже занял прежнее место.

— Одного мы задержали, — сказал Костя.

— И позвали зелёного. Пока это не команда отхода из наших уст. Только частичная реакция на знакомый звук.

— Достаточно, чтобы не повторять, — сказала Татьяна. — Уходим к сборочному кругу. Груз поднимаем по счёту. Костя держит передний сектор, Лена — задний. Я веду шаг и время.

Они сняли добычу с волокуши, не торопясь, без резких движений. Костя оставался между передней группой и женщинами. Лена повернулась к задним ползунам. Те снова начали шуметь, но расстояние не сокращали, пока люди двигались вправо.

Это и было вытеснение. Не охота и не выход хищников на запах крови. Кто-то оставлял им один допустимый путь и проверял, выберут ли они его. И предполагаемая реакция кого-то на возможный отказ подчиниться была абсолютно неясной.

До сборочного круга дошли без спешки, ползуны лениво сопровождали группу, не проявляя агрессии. Там сухая земля расширялась между соснами, а восточный обход уходил от корневого сектора. Татьяна скомандовала стоп, и все трое опустили груз одновременно. Костя снова занял чистый сектор. Лена посмотрела назад.

Задние ползуны не вошли на круг. Передние уже сместились так, чтобы короткий путь оставался закрыт, но восточный обход был свободен.

— Нас ведут, — сказал Костя.

— Да, — ответила Лена. — Пока только понятно откуда, хорошо бы теперь точно узнать куда.

Теперь сигнал пришёл с другой стороны. Два сухих щелчка. Короткий ровный свист. Пауза. Второй свист ниже первого.

Зелёный развернулся первым. Три серых ушли за ним к северному проходу, но не по человеческой тропе, а через густой край. Задняя группа отступила одновременно, каждый зверь своей линией. Через несколько секунд лес остался пустым.

— Похоже на тот же отход, но с началом из щелчков, — сказал Костя.

— Или на составную команду: внимание, источник, отход. В общем, мы ничего не знаем, — вздохнула Лена. — Записываем порядок без перевода.

Они выдержали время. Татьяна передала в Бурелом, что ползуны ушли, помощь не требуется, возвращение задержится. Потом все трое проверили круг и восточный выход. Преследовать ползунов никто не предлагал. У них оставалась добыча, ограниченное время и силы только трёх человек.

Лена осмотрела место, откуда пришёл первый свист, не заходя дальше безопасного сектора. Под низким корнем обнаружилась узкая площадка, куда взрослый человек не смог бы встать, не раздвинув кусты.

В сырой земле шли маленькие босые следы.

На этот раз не один повреждённый отпечаток. Четыре шага, коротких и лёгких. Стопа оставалась уже человеческой детской, пальцы были короче и расходились шире. Последний след упирался в сухой корень и исчезал на коре.

Татьяна положила рядом масштабную метку.

— Совпадает с тем, что нашли у Пади.

— По размеру и пропорциям — да, — сказала Лена. — Этот свежее. Но вид всё равно не называем.

Костя смотрел в лес и к следам не подходил.

— Рядом что-нибудь есть?

Под корнем лежала раскрытая чашечка из сложенной коры. На дне остались крошки тёмной липкой смеси: жир, свернувшаяся кровь и растёртые семена. Не привада для голодной стаи, а маленькая порция, которую удобно давать за нужное действие.

Чуть выше к ветке была привязана сеточка из тонких растительных волокон. Внутри лежал небольшой тёмный комок. Запах от него был сильнее, чем от мазки на боку зелёного ползуна.

Лена не стала брать находку рукой. Игорев набор включал щипцы и герметичную ёмкость для проб. Она сначала зафиксировала плетение, положение ветки и ветер, потом сняла сеточку целиком.

Личная Алина смогла определить материал только после того, как Лена разрешила анализ образца.

— Вот и запаховая команда, — сказала Лена.

— Теперь наконец можно говорить, что ими управляют? — спросила Татьяна.

Лена ещё раз посмотрела на четыре маленьких следа, чашечку с прикормом и направление, в котором разошлись две группы.

— Можно говорить, что перед нами не разумные звери, которые сами всё придумали. Ползунов выучили различать разные сигналы, закрепили их маршруты прикормом и запахом, а сегодня использовали, чтобы вытеснить нас с дороги. Кто именно это сделал, мы всё ещё не знаем.

— И наш свист сработал.

— На одного зверя и ненадолго. Зелёного он привёл к Косте, а чужие щелчки вернули группу в прежнюю линию. Одного подражания недостаточно для надёжного управления. Возможно, без правильного запаха и места мы можем только вмешиваться с непредсказуемым результатом.

Татьяна закрыла осмотр.

— Дальше не идём. Следы и образец есть. Нам ещё возвращать добычу.

Волокушу пришлось перетащить к восточному обходу пустой, потом вернуться за тушей. На круге ползуны больше не появлялись. Когда груз уложили и проверили ремни, Костя задержался взглядом на закрытом коротком пути.

— Удобный выход теперь нельзя считать безопасным.

— Его и до этого не проверяли с грузом, — сказала Татьяна. — Теперь есть ещё одна причина не превращать в дорогу.

Она передала итог маршрута в общий слой. Северный возвратный проход годился как разовый только до места встречи с ползунами. Дальше требовался новый осмотр. Восточный обход был длиннее и тяжелее, зато не выводил к корневому сектору. Автокарта сохранила оба варианта и причину изменения.

До Пади оставалось меньше часа обычного пути. После задержки на возвращение осталось меньше времени, но не впритык. Сергей запросил расчётное прибытие, но не местоположение группы. Татьяна ответила через Бурелом, добавив состояние людей, добычи и необходимость подготовить отдельное место для пахучего образца. Игорь подтвердил. Марина напомнила не сокращать путь через будущий жилой буфер.

— В артели слишком много людей, желающих напомнить об очевидном, — сказал Костя.

— Поэтому очевидное иногда выполняется, — ответила Татьяна.

Лена устала. Не так, как прежде, когда усталость на остатке пути напоминала о завтрашней боли. Молодое тело справлялось с нагрузкой, дыхание восстанавливалось быстро, руки не слабели. Но добыча всё равно весила немало, ремни давили, а после встречи с ползунами приходилось следить не только за тропой, но и за каждым шорохом. Ей нравилась усталость от сделанной работы. Не нравилось, что теперь к ней добавилась необходимость учитывать чью-то чужую волю.

Глава 6. Обычный лес — продолжение

У Пади их встретил Игорь. Он не пошёл далеко, потому что тогда пришлось бы передавать груз на неудобном участке. Стоял в удобном месте с водой, инструментом и отдельным герметичным ящиком для образца. Рядом ждал Сергей с пластиной. Марина и Андрей освободили рабочий край.

Игорь сначала посмотрел на Лену.

— Все целы?

— Все. Чистый выстрел, полный полевой разбор. На возврате нас вытеснили с короткого пути две группы ползунов.

Его взгляд сразу перешёл к Косте и Татьяне, Татьяна кивнула.

— Без нападения и без стрельбы.

— Мы слышали.

— Один раз попробовали двухтональный сигнал. Реакция частичная. Потом нашли следы, прикорм и обработанную железу.

— Сначала добыча, — сказала Лена. — Образец упакован, людям немедленная помощь не нужна. А мясо долго ждать не будет.

Игорь коротко коснулся её плеча и занялся приёмкой.

Сергей не касался туши, пока Лена не передала время, состояние и новые данные.

— Добыта взрослая самка без молодняка. Явных признаков болезни нет. Мясо пригодно. Жира меньше ожидаемого, зимний дефицит подтверждён как рабочая проблема, но его масштаб неизвестен. Текущая разрешённая категория закрыта. Сегодняшняя добыча ещё не позволяет назначить лимит охоты.

— Принял, — сказал Сергей. — Отдельно отмечу задержку из-за внешнего события. Она входит в реальное время выноса, но не должна выглядеть как недостаток маршрута.

— И запах добычи мог повлиять на ползунов, — добавила Лена. — Это тоже не убираем. Их построение было направленным и упорядоченным, но влияния запаха крови мы не знаем.

Татьяна передала запись пути: время до выстрела, разбор, участок без волокуши, участок с ней, вынужденную остановку, восточный обход. Сергей принял сведения, пока не называя цены. Полный промысловый разбор назначили на утро.

Работа продолжалась до темноты. Игорь следил, чтобы новый способ приёмки можно было повторять, а не только первый раз сделать аккуратно. Сергей записывал выход продукта. Марина принесла еду к рабочему краю. Андрей выслушал Лену о западном кормовом участке и сначала спросил, чего там не следует делать.

— Не вести путь, не добавлять корм и не ставить удобное наблюдение до повторной проверки, — сказала Лена. — Нужно понять, зверь собрался там после стыковки или вокруг действительно не хватает зимнего корма.

— Если не хватает, можно открыть второй участок дальше от Рощи.

— Можно будет рассмотреть. После данных и согласия владельца.

— Понял.

Только когда обязательная обработка закончилась, семеро собрались у терминала. На живой карте лежали два событийных маршрута этого дня. Первый показывал селективную охоту: защищённый молодой самец, защищённая самка с предположительным молодняком, разрешённая взрослая самка, чистый выстрел, состояние туши и кормовой край. Второй — вытеснение: задняя шумовая группа, передний заслон, три разных сочетания звуков, частичная реакция на Костин свист, маленькие следы, прикорм и запаховая железа.

Лена передала в Бурелом итог охоты.

Затем открыла вторую карточку.

Горд вернулся, когда карточку уже прочитали все семеро. Увидел закрытую ёмкость на отдельном краю стола и остановился.

— Где взяли?

— Под корнем на Мшистой Стороне, — сказала Лена. — Там же были четыре свежих маленьких следа и порция прикорма. Две группы ползунов вытеснили нас с короткого пути. Кто их направлял?

Горд посмотрел на карту события. Дольше всего — на короткий выход к корневому сектору и на последовательность сигналов.

— Лес здесь жил до арендаторов, — сказал он.

— Лес не плетёт сеточки для железы, — ответил Костя. — И не щёлкает команды из кустов.

— Я сказал то, что сказал.

— Ты узнаёшь сигналы? — спросила Лена.

— Некоторые.

— Какой был вытеснением, какой удержанием, какой отходом?

— По одному случаю вы всё равно не разберётесь.

— Это не ответ.

— Тогда ответа не будет.

Андрей приблизил линию короткого пути.

— Нападения не было. Нас увели от этого направления. Оно связано со старым проходом?

Горд перевёл взгляд на него.

— Оставьте закрытый ход в покое.

— Это не твоя земля, — сказал Андрей.

— И не ваша пустота только потому, что Система открыла над ней лес.

— Чья?

Горд не ответил.

Татьяна указала на отметку встречи.

— Сегодня люди ушли, потому что у нас был безопасный обход. В следующий раз там может оказаться раненый человек, тяжёлый груз или группа без опыта. Предупреждение знаком — одно. Направлять на людей ползунов — другое.

— Тогда не ходите к проходу.

— Мы возвращались по собственной земле к собственному жилью, — сказала Марина. — Если чужая сторона хочет границу, ей придётся обозначить её так, чтобы мы могли её чётко видеть, а не угадывать по ползунам.

Горд посмотрел на семерых. Лена ждала, что он снова скажет о реестре, старом лесу или неосторожных людях. Вместо этого он повторил только:

— Закрытый ход оставьте.

Потом ушёл к стене, снял ограниченный шнур наблюдателя и положил рядом с терминалом. Не отказался от него навсегда. Просто показал, что в текущей операции не участвует.

— Завтра спросим снова, — сказал Сергей.

— С теми же правами и теми же вопросами, — добавила Татьяна.

Лена закрыла ёмкость с железой во второй короб. За навесом молча темнел обычный лес. В нём остались молодой самец, птица, заяц и неизвестное число косуль, которых люди ещё не видели. Одна правильная добыча уже изменила их дорогу, запас и будущий лимит.

Но ползуны изменили другое.

После двух сигналов и маленьких следов неизвестность перестала быть только свойством леса. У неё появилась воля. Носителя этой воли карта пока не показывала.

Интерлюдия. Под корнями

Малый дождался, пока треск волокуши затихнет за восточными елями, и вылез из-под корня. Люди свернули туда, куда их гнали. Выбрали длинный путь, но косулю унесли. Передний ползун ещё сидел в кустах. Он услышал знакомый щелчок и нехотя пополз к нижней тропе.

Серый послушался. Зелёный — не сразу. Он уже ходил к тому месту, откуда свистел человек, и вернулся лишь после второго приказа. Малому не нравилось, что зверь учится слишком быстро. Ещё меньше — что чужаки тоже начали учиться.

Под корнем не было плетёной сеточки. Женщина, добывшая копытную, сняла её щипцами и убрала вместе с железой. Железа была старой, высушенной, годной ещё только на несколько выходов. Сделать новую можно. Хуже было другое: теперь люди знали, где искать.

Малый собрал остатки прикорма и ушёл вниз. Между корнями ход расширился. Вода капала с глины в каменную чашу, на стенах висели связки коры и костяные свистки. Дальше начинались жилые пустоты, но его ждали у старой развилки.

Старшая выслушала и спросила:

— Они стреляли в ползунов?

— Нет. Унесли копытную. Наш узел забрали.

— Они охотились не у корней, — сказал Горд.

Он сидел там, где свод был достаточно высок для него. В глубину его не приглашали. Горд приносил железо и соль, предупреждал о новых границах, иногда уводил верхних людей прежде, чем приходилось выпускать ползунов. Но хозяином он здесь не был. Если бы был, дорога не подошла бы так близко.

— Ты говорил, эти услышат знак, — напомнил малый.

— Дорогу они отвели.

— А закрытый ход хотят открыть.

— Пока не открыли.

— Потому что мы остановили.

Горд промолчал. Старшая положила свёрток с прикормом на камень.

— Семеро не похожи на прежних, — сказал он. — Они понимают зверя и не стреляют ради своих человеческих забав.

— Они считают всё своим, — ответила старшая. — Лес, воду, копытных, дорогу. Скоро посчитают и корни.

— Система уже посчитала.

— Система здесь не живёт.

У стены заговорили двое, до этого сидевшие молча. Один хотел выпустить больше ползунов. Другой предложил ночью забрать у людей оружие. Старшая оборвала обоих. Люди должны были уйти от закрытого хода, а не умереть возле него. Мёртвые привели бы тех, кто точно не станет разбираться.

Малый вспомнил женщину. Она могла выстрелить в молодого самца и не выстрелила. Потом взяла только заранее выбранную косулю. Это не делало её другом. Но это отличало её от прежних.

— Верни узел, — сказала старшая Горду. — И останови их у прохода.

— Сначала попробую договориться.

— Ты уже пробовал.

Горд ушёл к верхнему выходу. Наверху люди быстро строили дороги и каждый день называли новые вещи своими. Здесь один корень держал потолок дольше человеческой жизни.

Малым не были нужны их зимовье, мясо или светлые поляны. Пусть люди ходят по верхним тропам и ставят дом там, где нет жилых корней. Им нужно было только, чтобы закрытый ход остался закрытым.

Пока они просили об этом знаками. Следующий знак мог оказаться больнее.

Глава 7. Что остаётся после выстрела

Утром косуля уже не была одной тушей.

На рабочем столе лежали уже не добыча и не напоминание о хорошем выстреле, а отдельные части с разным назначением, сроком хранения и ценой. Мясо для кухни Татьяна убрала в чистые ёмкости. Шкуру Игорь расправил на временной раме. Жир, сухожилия и пригодную кость Сергей велел пока не смешивать с отходами. Даже последние делились на те, что требовалось утилизировать сразу, и те, которые позже могли пригодиться для привады.

Лена смотрела на этот порядок без сожаления. Вчера в лесу она видела взрослую самку, которую можно и нужно было взять. Здесь лесной зверь превращался в запас, работу и новые сведения. Уважение к добыче не мешало считать выход продукта. Наоборот, не посчитать означало бы потерять какие-то части. Это и было бы неуважением и к добыче, и к своему и чужому труду.

Сергей стоял у терминала, сверял фактический вес с ночными записями и время от времени просил Игоря показать очередную часть. Сам нож в руки не брал. Его работа была в другом.

— Если продать тушу целиком, деньги получим быстро, — сказал он. — Но цена будет только выглядеть лучше прибыли. От неё вычитаются комиссия, отдельная доставка, охлаждение и наш вчерашний труд. Для одной косули поездка в хаб съест слишком много.

— Значит, не продаём, — сказал Костя.

— Не торопись. Если всё оставить себе, выручка будет нулевой, но это не значит, что добыча ничего не стоит. Семь человек несколько дней не покупают мясо и не тратят время на другую охоту. Это тоже положительный результат.

Татьяна подняла крышку одной ёмкости.

— Вот этот результат мне понятнее. Сколько оставляем?

— Основную часть. Небольшой стандартный набор можно сохранить и присовокупить к следующей доставке, проверим цены без отдельной поездки. Шкуру не продавать сырой. Полностью перерабатывать одну тушу ради максимальной суммы тоже невыгодно: займём людей на полдня, потратим соль и время, а партия всё равно останется слишком маленькой.

— То есть полная переработка выгоднее только на бумаге? — спросила Марина.

— Для одной такой туши — да. Для регулярной добычи расчёт изменится. Но регулярной пока нет.

Лена ждала именно этой оговорки.

— И не появится после одного удачного выхода, — сказала она. — Разрешённая категория закрыта. Следующий план только после новых наблюдений.

— Я считаю одну добычу, а не прошу вторую, — ответил Сергей. — Но пока ты не определишь лимит, ничего не изменится.

Он вывел короткую карточку.

Костя прочитал карточку и посмотрел на стол.

— Выходит, целая туша стоит каких-то денег, но продавать её целиком невыгодно. Разделанная стоит дороже, но полностью разделывать одну тоже невыгодно. А если съесть самим, денег вообще не получим, зато сэкономим, и это лучший вариант.

— Теперь ты понял разницу между ценой и прибылью, — сказал Сергей.

— Нет. Теперь я понял, почему тебя нельзя выпускать к людям до завтрака.

— Я уже завтракал.

— Ещё хуже.

Лена улыбнулась, но тут же осеклась, заметив возле терминала тёмный шнур Горда. Он лежал там со вчерашнего вечера, аккуратно свёрнутый, словно аргвид вернул его насовсем.

Горд на Пади не ночевал. После требования оставить закрытый ход в покое он ушёл, не назвав маршрута и срока возвращения. По правилам артели это не было нарушением. Горд не входил в бытовой контур и не обязан был отмечать каждое своё перемещение. Однако принимать участие в следующих операциях он тоже не мог, пока шнур лежал на столе.

Андрей развернул карту Мшистой Стороны и северной Гривы. На ней сохранился вчерашний путь возвращения с добычей. Короткая линия доходила почти до корневого сектора и обрывалась там, где ползуны вынудили людей уйти на восток.

— Этот путь надо закрыть для возврата, — сказал он. — Не только пометить опасным. Человек увидит короткую линию и всё равно пойдёт по ней, особенно с грузом.

— Закрыть как? — спросила Татьяна. — Завалом?

— Нет. Завал изменит звериный проход, и нас опять выведет к корням. Я хочу снять линию с общей карты, проверить верхний обход и поставить две человеческие метки до начала просадок. Не у входа. Там, где человек ещё может спокойно повернуть.

Игорь придвинул карту.

— Сверху над пустотой колышки не ставим. Горд предупреждал, и я сам увидел просадки. Метки можно дать на деревьях, землю не бьём.

— Зачем идти туда сегодня? — спросил Костя.

— Потому что вчерашний маршрут уже лежит в общей операции как использованный возвратный путь. Пока мы помним ползунов, никто туда не сунется. Через неделю останется красивая линия на карте и смутные воспоминания об опасности, с которой удалось справиться без потерь, а значит, она будто бы не так уж опасна.

Лена приблизила место находки прикорма и запаховой железы.

— Мне нужно понимать, где ползуны перестали нас сопровождать, и начинается ли их обычный маршрут раньше просадок, — сказала она. — Но к самим корням не подходим. Никаких сигналов не воспроизводим. Образец железы остаётся здесь.

Костя посмотрел на неё.

— Значит, идём вчетвером. Андрей как владелец, Игорь смотрит грунт и метки, ты — зверя, я — безопасность.

— Впятером было бы надёжнее, — сказала Татьяна.

— Пятому придётся делать то же, что и так делает кто-то из нас, или просто создавать толпу, — ответила Лена. — Мы не будем искать тех, кто управлял ползунами. Дойдём до безопасной точки, запретим опасный маршрут, выберем место для удобного разворота и всё, возвращаемся.

Татьяна не стала спорить. Она назначила время возврата и условия немедленного прекращения операции при появлении ползунов, неизвестного крупного зверя или признаков движения под землёй.

— И если что-то просто покажется странным, тоже отходите, — добавила она. — Не надо ждать, пока странное выскочит из норы под корнями и откусит вам задницы.

— Принято, — сказал Костя.

Игорь взял лёгкий моток меточной ленты, грунтовой щуп и свою двустволку. Андрей оставил топор на Пади. Лена проверила винтовку и убрала в боковой карман две пустые герметичные ёмкости. После вчерашней железы привычка брать тару на любой осмотр перестала казаться излишней. Костя взял свою зелёную охотничью винтовку с оптикой. Подарок детей по-прежнему был самой дорогой и необходимой вещью в новом мире. После людей, после Татьяны.

У терминала Андрей коснулся шероховатой бусины.

— Бурелом, открыть операцию «Отвод всех маршрутов от корневого хода». Участники: Андрей, Игорь, Лена, Костя. Цель: запретить опасный возвратный путь, проверить безопасную точку разворота и обозначить человеческий обход на разумно максимальном удалении от корневого входа.

Диспетчер собрал условия в лаконичную форму:

— Подтверждаю, — сказал Андрей.

— Возвращение отмечаете у старого ручья, — сказала Татьяна. — А не когда уже увидите крышу зимовья.

— Мы помним, — ответил Костя.

— Поэтому повторяю только один раз.

Путь до Гривы занял меньше времени, чем в день первой стыковки. Теперь на развилках стояли человеческие метки, а сухой проход Просеки больше не выглядел случайной полосой между деревьями. Ещё недавно каждый поворот требовал обсуждения. Сегодня Костя вёл почти без остановок, Игорь узнавал собственные метки, а Андрей смотрел по сторонам, изучая свой аллод. Не только под ноги.

Лена шла третьей. Ползунов не было слышно. На влажном участке они нашли один старый след, который пересекал человеческий путь и уходил вниз. Зверь двигался один, не обходил людей по дуге и не задерживался у меток. Обычная звериная повадка.

— Записывать? — спросил Игорь.

— В личный лист. Но без выводов, для них одного старого следа мало.

Игорь хотел сказать, что ожидал именно такого ответа, но промолчал. Ленины осторожность и дотошность хотя и переходили порой в занудство, но всё же были очень полезны для всей команды. Кто-то должен был, пока остальные рвались стрелять и стучать молотками, всё время думать в первую очередь о том, почему чего-то делать нельзя.

У старого ручья Андрей подтвердил контрольную точку. До корневого сектора они пошли не прежним нижним путём, а по верхнему склону. Здесь земля выглядела надёжнее, но две длинные просадки читались даже без Игорева щупа. Мох над ними был темнее, а после ночной сырости по краям собиралась вода.

Игорь остановился, не доходя до первой впадины.

— Дальше тяжёлое не ставим. И сами идём по одному, левее камня.

Андрей показал на две сосны выше.

— Первая метка там. До пустоты останется расстояние, разворот виден с человеческого подхода. Вторую дам на восточном обходе, чтобы человек не решил, будто его ведут западнее, прямо к входу.

— Не спеши, — сказала Лена.

Она увидела не движение, а отсутствие движения. Птицы замолчали не по всему лесу, только внизу, за каменным выступом. Ветер шёл от людей туда, поэтому зверь мог почуять их раньше, чем они заметили его. Костя уже снял винтовку с плеча. Игорь переломил двустволку, проверил патроны и снова закрыл, не поднимая стволов.

— Назад? — тихо спросил Андрей.

— Пока стоим. Внизу что-то крупное.

Из-за камня показалась лапа.

Сначала Лена увидела длинные светлые когти и короткую шерсть цвета мокрого сланца. Потом зверь поднялся на склон целиком. В холке он доставал Косте до пояса, даже выше, а тяжёлая передняя часть была шире, чем позволяла узкая тропа. Там, где на шерсть падал прямой солнечный свет, на ней проступала синева, глубокая и холодная.

Зверь остановился между людьми и корневым проходом. Голова, туловище и лапы напоминали сразу нескольких крупных хищников, и ни одного полностью. Что-то было от медведя, что-то из крупных кошачьих, что-то ещё от кого-то, неопределяемого с первого взгляда. Зверь смотрел на людей спокойно. Не голодно.

— Доминант, — прошептал Костя.

Его голос изменился так же, как у следа на Гриве. Только теперь редкость стояла перед ним живой и достаточно близко, чтобы убить человека до второго выстрела.

— Не цель, — сказала Лена.

— Вижу.

Андрей медленно убрал ленту в карман. Игорь держал двустволку поперёк тела, оба ствола смотрели в землю.

Зверь сделал шаг вверх.

Тяжёлая лапа легла на камень, когти царапнули поверхность. Хищник не пригнул голову и не прижался к земле перед броском. Он просто занял больше тропы.

— Он закрывает проход, — сказала Лена. — Отходим тем же путём. Не поворачиваемся спиной.

Костя не возразил. Он сместился так, чтобы остаться между зверем и остальными, но держал винтовку стволом вниз. Андрей пошёл первым к старому ручью. За ним Игорь. Лена отступала третьей, следя за лапами и плечами доминанта. Костя двигался рядом, чуть ниже.

После пяти человеческих шагов зверь пошёл следом.

Глава 7. Что остаётся после выстрела — часть 2

Пока он не сокращал расстояния. Держался за камнями, появлялся в просветах и снова исчезал. Если люди останавливались, останавливался тоже. Корневой проход остался позади, а доминант всё равно продолжал вытеснение.

— Отгоняет нас от корней, — сказал Андрей, не оборачиваясь. — Как ползуны вчера.

— Ползунами управляли, — ответила Лена. — Этим зверем — вряд ли.

— Мне сейчас достаточно того, что он тоже не нападает.

До контрольной точки оставалось около пятидесяти шагов, когда зверь ушёл влево. Лена на мгновение потеряла его за частыми елями. Костя поднял ствол выше, но палец оставил вне спусковой скобы.

— Не вижу, — сказал Игорь.

— Стоим.

Внизу хрустнула ветка. Сразу после этого доминант вышел впереди, уже между людьми и ручьём. Он обогнул их по склону быстрее, чем четверо успели пройти половину расстояния. Путь отступления тоже оказался перекрыт.

Зверь повёл головой вправо. Свободным оставался западный спуск, который уходил к низине и дальше возвращался к корневому сектору с другой стороны.

— Нас направляют, — сказал Игорь.

— Или зверь защищает весь участок, — ответила Лена. — На запад не идём. Там не проверен выход.

— Восточнее между соснами есть сухое место, — сказал Андрей. — Шагов тридцать. Потом можно спуститься к Просеке.

Лена видела это место. До него можно было пройти поперёк склона, не приближаясь к доминанту. Она кивнула.

— Медленно вправо. Если пропускает, уходим.

Зверь не пропустил.

Как только Андрей сделал первый шаг, доминант рванулся с места, но не прямо на людей. Он пересёк намеченный путь и затормозил так резко, что когти содрали мох с камня. Расстояние сократилось вдвое.

Игорь вскинул двустволку.

— Не стрелять, — сказал Костя. Его собственная винтовка уже смотрела зверю в грудь. — Пока не нападает, не собран для прыжка.

Доминант открыл пасть и издал низкий хриплый рёв, короткий и такой мощный, что заныло в груди. Это уже не предупреждение, которое можно было бы записать как два свистка разной высоты.

Лена смотрела на положение лап. Зверь чуть присел на задние, передняя часть приподнялась. Тело собралось.

— Сейчас пойдёт, — сказала она.

Костя отступил вместе с ней, освобождая линию выстрела. Андрей и Игорь начали смещаться к восточным соснам. На несколько секунд показалось, что этого достаточно: доминант не прыгнул, только повернулся вслед.

Потом под Лениной ногой поехал мокрый мох.

Она не упала, успела опереться ладонью о землю и сразу поднялась на колено. Но короткая задержка разорвала строй. Андрей с Игорем оказались на два шага впереди. Костя остановился рядом с ней.

Доминант прыгнул.

Лена увидела сразу все четыре лапы и не успела понять, какая первой нанесёт удар. Тяжёлая передняя часть взлетела над склоном. Одна из передних лап прошла рядом с её плечом и зацепила ремень рюкзака. Ткань треснула. Рывок развернул Лену боком и снова потянул вниз.

Костя выстрелил.

На таком расстоянии звук не раскатился по лесу, ударил сразу по ушам, оставив после себя тяжёлый звон. Зверь дёрнулся в полёте, лапы пропахали когтями землю, что-то ударилось о корень возле Лены.

Доминант приземлился неровно, повернулся к Косте и оскалил зубы. Между ними оставалось несколько шагов. Костя передёрнул затвор, вскинул винтовку к плечу.

Второго выстрела он не сделал.

Зверь тоже не бросился снова. Поджал левую переднюю лапу, оттолкнулся задними и метнулся вниз так быстро, будто и не был ранен. Синева мелькнула между корнями, затем исчезла. Дальше затрещал подлесок. Зверь уходил.

— Не преследовать, — сказала Лена.

Игорь держал двустволку на уходящем направлении. Андрей стоял у сосен и следил за правым краем. Костя не опускал винтовку, пока лесной шум снова не распался на отдельные звуки.

— Лена? — спросил он.

— Цела. Ремень порван. Плечо не задел.

Костя посмотрел на разодранную ткань, затем на её руки и лицо. Только после этого перевёл взгляд на место выстрела.

— Я целился ниже корпуса, — сказал он. — Он был слишком близко к тебе.

— Попал в левую лапу, — ответила Лена. — Насколько тяжело, не знаю.

На мху темнело несколько капель крови. След уходил вниз, но Лена даже не стала определять направление дальше прямой видимости. Неизвестная территория, раненый неизвестный хищник, корневые пустоты — каждое по отдельности уже было веской причиной не идти следом. Их операция закончилась в момент первого появления доминанта. Всё, что произошло после, было уже отступлением, которое ещё не закончилось.

Они подошли к месту падения Лены.

Игорь первым увидел оторванный пулей палец с длинным загнутым когтем и клочком синей шерсти. Размером находка была почти с Ленину ладонь. От неё пахло сильнее, чем от обработанной железы ползуна: свежей кровью, горячим металлом и чем-то ещё смолистым и неприятным.

— Руками не брать, — сказала Лена.

Она достала пинцет и герметичную ёмкость. Пока Андрей наблюдал за склоном, а Костя с Игорем держали два сектора, Лена зафиксировала положение пальца, след крови и расстояние до места падения. Потом осторожно поместила находку внутрь. Запах проникал даже через плотно закрытую крышку.

Пластина предложила анализ. Лена открыла его в общем контуре, чтобы сразу добавить результат к записи операции.

Костя прочитал карточку молча. Его взгляд задержался на словах «редкий трофейный предмет», но лицо не изменилось.

— Бурелом, добавить: преследования не было, — сказал он. — После первого выстрела зверь прекратил сближение и ушёл. Второй выстрел не производился.

Диспетчер сохранил уточнение с его авторством.

Лена добавила своё:

— До выстрела зверь дважды перекрыл безопасный отход. Первый физический контакт произошёл во время атаки и закончился разрывом ремня моего рюкзака. Намерение убить не доказано. Непосредственная угроза подтверждена.

— Не доказано? — спросил Игорь. — Он тебя с ног снёс.

— Игорь, я не отрицаю угрозу, я не дура. Но мы не знаем, хотел он убить, удержать или снова направить нас на запад. Это настолько разные вещи, что полностью меняют нашу дальнейшую тактику и стратегию.

Андрей посмотрел на закрытую ёмкость.

— Всё же непонятно, действовал он самостоятельно, или им управляли?

— Пока что да, абсолютно непонятно.

Они ушли восточным обходом, который доминант пытался закрыть. Метки не поставили. Запрещённый возвратный путь Андрей удалил с карты прямо на ходу, но новый не предложил. Место получило временный запрет на любое посещение с любого направления без отдельного решения владельца и артели.

У старого ручья Костя вышел на связь, Татьяна ответила сразу.

— Мы слышали выстрел…

— Все целы, — сказал Андрей. — Доминант ранен и ушёл. Возвращаемся восточным обходом. Добыли его коготь с куском пальца. Подготовьте отдельное место приёма.

— Доминант?

— Все подробности по прибытию.

— Принято. Короткий путь закрыт. Сергей готовит запись, Марина освобождает рабочий край. Не сокращайте дорогу.

— Не сократим.

На Падь они вернулись до назначенного срока. Первой их встретила Татьяна. Она быстро окинула взглядом всех четверых, чуть задержалась на разодранном ремне рюкзака и только потом спросила:

— Где контейнер с трофеем?

Лена показала на внешний карман.

Игорь сразу вынес на край двора второй ящик с плотной крышкой. Внутри лежала металлическая вставка и сухой поглотитель запаха из его запасов. Герметичную ёмкость поместили туда, не открывая.

— Не рядом с мясом, не рядом с железой ползуна и не в зимовье, — сказал он. — Пока ставлю под навесом у внешней стойки и креплю цепью. Если запах пройдёт через две оболочки, перенесём дальше.

— Охрана? — спросила Марина.

— Пока дежурство, — ответила Татьяна. — Но ночью никто не выходит к ящику один.

Сергей смотрел не на ёмкость, а на системную карточку.

— Редкий трофей ещё не означает, что его можно продать, — сказал он. — Вид не инвентаризирован, источник жив, способ получения защитный. Законный канал неизвестен. Реальная цена сейчас — ноль, а риск хранения уже есть.

— И снова хорошее утро, — сказал Костя. — Как хорошо, что что-то, несмотря ни на что, никогда не меняется.

Но шутка прозвучала устало. Он снял винтовку, проверил затвор и поставил её в оружейное место. Ни разу не предложил вернуться за раненым доминантом.

Разбор начали без Горда. Андрей показал путь группы, первое появление зверя и два перекрытых отхода. Игорь добавил расстояния и положение просадок. Костя описал зверя и совсем коротко — сам момент атаки: доминант бросился, Лена оказалась на земле, ждать было нельзя. Лена отдельно зафиксировала, что зверь мог оттеснять людей, а не охотиться на них, но после атаки эта разница уже не имела значения.

Татьяна слушала, не перебивая. Потом открыла карточку операции и поставила рядом вчерашнее вытеснение ползунами.

— Оба раза нам навязывали конкретную дорогу, — сказала она. — Но вчера мы могли уйти по восточному обходу, а сегодня зверь попытался закрыть и его. Значит, одного правила «не приближаться к корням» уже недостаточно. Мы не знаем, чего именно от нас требуют.

— Или требования меняются, — сказала Марина. — Вчера у них получилось увести людей без агрессии. Сегодня мы шли, чтобы сами убрать опасную дорогу, а нас всё равно встретили как нарушителей.

— Тот, кто нас встречал, не видел карточку операции, — ответил Андрей. — Для него четверо опять пришли сверху к корневому ходу.

— Поэтому нам нужен какой-то новый способ коммуникации, — сказала Татьяна.

Костя сидел у края стола и смотрел на закрытый ящик.

— Я мог стрелять в корпус, — сказал он. — На таком расстоянии попал бы. Но Лена была рядом, и зверь стоял боком. Взял левую лапу, чтобы остановить.

— Ты всё сделал правильно, — сказала Лена.

— Я знаю.

Она не стала настаивать. Вчера её чистый выстрел по косуле завершил запланированную работу. Сегодня выстрел был так же точен с учётом обстоятельств, но зверь был жив и ранен, зато люди вернулись целыми. Желать лучшего было бы глупо.

Горд пришёл после полудня, когда лямку Лениного рюкзака уже починили, а с внешней стойки сняли всё, что могло впитать запах контейнера. Он вышел ко двору со стороны старого нижнего подхода. Короткого копья при нём не было.

Лена сначала заметила походку. Горд ставил левую ногу осторожнее правой, будто поверхность под ней была ненадёжной. Потом обратила внимание на левую руку — Горд явно берёг её, и хотя на серой коже не было видно крови, раны или повязки, но всё же повреждения с левой стороны бросались в глаза.

Горд остановился у стола и посмотрел на четверых вернувшихся. Его взгляд ненадолго задержался на Ленином рюкзаке. Затем он повернул голову к внешней стойке.

— Где? — спросил он.

Никто не уточнил, о чём речь.

— В двойном контейнере, — ответила Татьяна. — Как ты узнал, что мы что-то принесли?

— Пахнет.

Никто из людей запах не чувствовал, но Горд был аргвидом.

— Ты встретил зверя? — спросила Лена.

— Нет.

— Тогда что с левой рукой?

Горд посмотрел на неё.

— Плохо слушается.

— После чего?

— После работы.

— Утром слушалась? — спросил Костя.

Горд не ответил. Прошёл к стойке и остановился перед ящиком. Снова стало заметно, что левую ногу он тоже бережёт.

— Откройте, — сказал он.

— Нет, — ответил Игорь. — Пока не решим, как хранить и кому можно показывать. Запах слишком сильный.

— Поэтому откройте.

— Плохое обоснование.

Горд повернулся к Косте.

— Ты стрелял?

— Я.

— Он шёл за вами?

— Сначала оттеснял. Мы начали отход. Потом дважды перекрыл путь, а потом прыгнул. Лена оказалась под лапой.

— Вы пришли к закрытому ходу.

— Мы пришли убрать свой маршрут от корневого хода, отметить запретные для нас области, — сказал Андрей. — Ко входу не спускались, корни не трогали, по просадкам не прыгали. Когда зверь вышел, сразу начали отходить.

Горд снова посмотрел на ящик.

— Отдайте то, что осталось.

— Кому? — спросил Сергей.

— Туда, где нашли.

— Это был крупный хищник, он жив и ранен, место небезопасно, — сказала Лена. — Кроме того, бросить там его оторванный палец означает привлечь ползунов и других хищников. Если ты знаешь, кому и как вернуть, скажи прямо.

— Мне отдайте.

— На каком основании? — спросил Костя.

Горд шагнул ближе. Игорь не потянулся к двустволке, но встал между ним и внешней стойкой.

— Ты взял не трофей. Ты оторвал часть живого.

Костя поднялся.

— Не взял. Остановил зверя, который напал на Лену. То, что остаётся после выстрела, нельзя бросать в лесу. Странно, что тебе приходится это объяснять.

— Вы держите это возле своего мяса.

— Отдельно, — сказал Игорь. — В двух оболочках и на внешнем краю.

— Он всё равно придёт на запах.

— Раненый доминант? — спросила Лена.

— Каждый, кто учует этот запах.

Лена подошла к Горду ближе, чтобы видеть левую руку. Пальцы едва заметно дрожали, когда он пытался их сгибать.

— Ты знаешь, что это не просто коготь, — сказала она. — Знаешь запах, поведение зверя и сторону повреждения. Но по-прежнему не говоришь, откуда.

— Знаю лес.

— Такого ответа уже недостаточно.

Горд перевёл взгляд на её порванный ремень.

— Выжившие всегда считают, что выстрел был единственным выходом.

— Нет, — ответила Лена. — Сначала мы отступили. Потом попробовали второй отход. И только после прыжка зверя Костя выстрелил. Всё это записано четырьмя людьми. Если знаешь ещё один выход, назови его сейчас.

Горд молчал.

Татьяна положила ладонь на край терминала.

— Трофей останется под нашей охраной. Мы не продаём его, не пытаемся активировать и не используем как приваду. Если хочешь получить, объясни, кому возвращаешь, как и кому это поможет.

— Вы уже решили, что вправе спрашивать.

— Мы вправе понимать то, что происходит на земле, — сказала Татьяна. — И вправе не отдавать опасный предмет тому, кто отказывается быть откровенным с нами.

Горд посмотрел на семерых по очереди. Чуть задержался взглядом на Сергее, потом снова повернулся к Косте.

— Сегодня придут ползуны.

— Потому что их направят? — спросил Костя.

— Потому что почуют.

— Это не одно и то же.

— Для вас разница перестанет быть важной после первого укуса.

Горд ушёл тем же нижним подходом. Не забрал со стола свой шнур. Левая нога продолжала иногда запаздывать на шаге. У края двора он опёрся правой рукой о дерево и чуть-чуть постоял, отдыхая.

Некоторое время никто не говорил.

— Или он встретил раненого зверя почти сразу после нас, — сказал Сергей, — или знает обо всём из другого источника.

— И совершенно случайно получил повреждение с той же левой стороны, — добавил Игорь.

— Совпадение не доказательство, — сказала Лена. — Это только отдельные наблюдения. Левая рука и нога слушаются хуже, видимых ран нет. Время появления — через несколько часов после ранения доминанта.

Костя посмотрел на неё.

— Думаешь, связано?

— Думаю, что вероятность связи достаточно высока. Но доказательств пока нет.

— Он назвал зверя «живым» так, будто мы могли этого не знать, — сказала Марина. — И ни разу не спросил, какого тот был размера, как выглядел, откуда пришёл и куда ушёл. Сразу попросил вернуть палец.

— Значит, знает конкретного зверя, — сказал Андрей.

— Или вид, — ответила Лена.

Татьяна открыла новую общую запись.

— Он это увидит? — спросил Костя.

— Нет, — ответил Сергей. — Шнур не надел, доступ к записи нам пришлось бы открывать ему отдельно.

— Хорошо.

После предупреждения Горда хранить палец под навесом стало нельзя. Игорь выбрал место за разделочной, на каменистом краю, где ничего ценного не лежало и до зимовья оставалось достаточно пространства. Ящик поставили внутрь старого железного короба, короб примотали цепью ко вбитой крепкой опоре. Сверху натянули грубую сетку с пустыми жестянками.

Отдельно очистили рабочий путь. Мясо перенесли к зимовью, пахучие отходы утилизировали раньше обычного, обработанную железу ползуна оставили в другом герметичном ящике. Если ночью звери придут за синим пальцем, люди будут знать, что именно за ним.

Татьяна назначила дежурства по двое. В первую пару вошли Костя и Андрей, во вторую — Лена и Игорь, в третью — Сергей и Марина. Сама Татьяна оставалась резервом и отвечала за общий сбор.

— Я могу дежурить один, — сказал Андрей.

— Не можешь, — ответила Татьяна. — Звери могут прийти с разных сторон.

— Согласен.

— И никакой погони, если таки утащат короб, — сказала Лена. — Наша задача — не дать им подойти к людям и к мясу. Трофей редкий, но он не стоит драки.

Костя посмотрел на цепь.

— Если отдадим без драки, они решат, что ползунами можно забрать всё.

— А если будем защищать любой ценой, они решат, что ради трофея мы готовы стрелять, — ответила Лена. — Поэтому защищаем людей, наблюдаем, всё.

— Тактика трусов.

— Нет, тактика умных. И живых.

К вечеру Падь выглядела почти как обычно. Под навесом снова появилось свободное место. На огне готовилось косулье мясо. Сергей закрыл пробную модель, не записав в неё палец Хранителя. Игорь ещё раз проверил Ленин ремень после починки. Костя ел молча и дважды смотрел в сторону короба, хотя из-за разделочной его не было видно.

Лена легла рано, но не уснула сразу. Игорь лежал рядом, рука привычно касалась её бока. Снаружи потрескивал огонь. Молодое тело после длинного дня не болело, только плечо помнило рывок ремня, и немного саднил локоть, на который она упала. В памяти снова вставал доминант: синяя шерсть, звериный взгляд, прыжок и выстрел.

— Не спишь? — тихо спросил Игорь.

— Почти.

— Я тоже.

Лена повернулась к нему.

— Ты бы выстрелил?

— Если бы Костя не успел — да.

— Я тоже.

— Тогда что тебя мучает?

— То, что зверь сначала давал нам уйти. Потом перестал. Что-то его разозлило, вызвало агрессию.

— Может, он всё время гнал нас в нужную ему сторону, а мы выбрали другую.

— Может быть.

Игорь провёл ладонью по её плечу, не касаясь места, где тянул ремень.

— Разберёмся.

Игорь никогда не говорил этого слова просто так, значит, действительно разберётся. Лена закрыла глаза.

Разбудил её металлический звон. Не громкий удар, что-то несильно звякнуло несколько раз подряд, затем раздался протяжный скрежет цепи по железу. Игорь выкатился из палатки раньше, чем Лена успела полностью проснуться. Снаружи раздался Костин крик:

— Тревога! Общий сбор!

Лена схватила винтовку и куртку и выскочила вслед за Игорем. Во дворе горел один фонарь. Андрей стоял у зимовья, прикрывая путь к палаткам. Костя находился у разделочной. Зелёная ложа его винтовки темнела в руках. Ствол смотрел не в сторону короба, а на свободный проход перед ним.

У сетки двигались ползуны.

Лена различила четырёх серых и одного зелёного. Возможно, в лесу были ещё. Серые не шли к мясу, хотя от кухни ещё пахло ужином. Один обошёл разделочную, не задержавшись возле вымытого стола. Все сходились к железному коробу.

Зелёный уже стоял на задних лапах и тянул сетку зубами. Жестянки звенели у его головы, но зверь не отступал. Два серых скребли землю у опоры. Ещё один пытался грызть цепь. Они искали не пищу, а явно что-то другое. И оно находилось в ящике.

— Бурелом, ночное событие на Пади, — быстро проговорила Татьяна из-за спины. Она успела выйти с пластиной и теперь считала людей. — Все семеро на месте. Ползунов видно пять. Цель — внешнее хранилище синего трофея. К жилью не подходят.

Игорь вышел следом с двустволкой. Встал рядом с Леной, не перекрывая ей сектор.

— Стрелять некуда, — сказал он. — Короб на линии.

— Пока и не надо. Они заняты ящиком.

Глава 7. Что остаётся после выстрела — продолжение

Костя сделал шаг в сторону, открывая зверям путь к лесу. Затем ударил металлическим прутом по краю разделочной.

Звон разошёлся по двору. Два серых отскочили. Зелёный отпустил сетку, повернул голову к людям, потом снова потянулся к коробу.

— Даже не смотрит на мясо, — сказал Сергей.

— Запах трофея сильнее, — ответила Лена.

— Запах оружейной смазки ещё сильнее, но наши стволы их почему-то не интересуют.

Было не ясно, пришли звери сами, или их привели. Сейчас не было переднего заслона и обходной группы, как позавчера, когда ползуны отгоняли людей от корней. Все звери собрались вокруг короба, мешали друг другу и всё чаще переходили от осторожного осмотра к попыткам добраться до содержимого. Возможно, запах трофея перебивал команды, даже если кто-то пытался их давать.

Один серый пролез под сеткой, напружинился и с силой протаранил короб плечом. Цепь звякнула, опора выдержала.

— Если сорвут, не становимся на пути, — напомнила Татьяна.

Костя опустил винтовку чуть ниже.

— Пусть сначала сорвут.

Из леса донёсся свист. Короткий, высокий. Следом три быстрых щелчка.

Задний серый остановился. Второй повернул голову. Но зелёный у короба не отпустил сетку. Он рванул ещё раз и потащил за собой всю конструкцию.

— Сигнал не держит всех, — сказала Лена. — Запах мешает.

Свист повторился ниже. После паузы прозвучали два раздельных щелчка.

На этот раз крайний серый ушёл первым. За ним отступил второй. Зелёный продолжал тянуть сетку, пока один из оставшихся ползунов не цапнул его сзади за ляжку. Тогда он развернулся, сердито щёлкнул зубами и только потом отскочил от короба.

Костя не выстрелил. Игорь медленно снял палец с крючка.

Ползуны уходили нестройно. Двое сразу подчинились сигналу и скрылись по нижней тропе. Остальные задержались на краю освещённой площадки, ещё раз втянули воздух и отступили лишь тогда, когда люди одновременно подняли фонари. Зелёный ушёл последним.

Лес замолчал не сразу. Несколько минут ещё доносились шорохи и звериное пыхтение. Потом звуки удалились и смолкли.

Никто не пошёл к коробу сразу, Лена выдержала паузу и махнула рукой. Костя с Игорем подошли к опоре. Цепь осталась целой, сетка была порвана, на железе остались царапины от зубов и когтей. Мясо, отходы и отдельный ящик с железой ползуна звери не тронули.

Лена открыла только внешний короб. Внутренняя герметичная ёмкость оставалась закрытой. Запах всё равно прошёл через две стенки, слишком слабый для человека, но достаточный для других.

— Теперь подтверждено, — сказала она. — Трофей работает как сильный источник запаха. Он привлёк ползунов через двойную оболочку. Сигналы управления повлияли только на часть стаи и не с первого раза.

— Их кто-то отозвал, — сказал Костя.

— Кто-то дал сигналы. Не уверена, что все ползуны ушли именно из-за них. Зелёный отошёл только после укуса другого.

— Возможно, по сигналу другой ползун и заставил его отойти.

Татьяна посмотрела на повреждённое хранилище.

— До утра переносим короб на каменный край и оставляем две пары. Завтра ищем другое, более надёжное место. Не рядом с мясом и палатками.

— А если снова придут? — спросила Марина.

— Снова не стреляем из-за ящика, пока не нападают на нас, — сказала Лена.

Сергей добавил расходы на охрану и новое хранилище к карточке трофея.

— Его реальная цена уже отрицательная, — сказал он.

Костя посмотрел на борозды в железе.

— Не для них.

Это была первая оценка находки, с которой никто не спорил.

Вчера ползуны охраняли закрытый ход. Сегодня его защищал доминант. Ночью кровь доминанта привела зверей прямо к человеческому двору.

Выстрел остался в лесу. Но его последствия пришли к людям в дом.

Интерлюдия. Те, кого не убили

Зелёного привели последним. Он огрызался на серых, рвал поводок из плетёной коры и всё тянул морду к верхнему выходу. Запах отделённой части хранителя остался у него в ноздрях. Простого свиста зверь уже почти не слышал.

Старшая велела увести его к проточной воде и не выпускать до следующей темноты. Потом спустилась к старой развилке, где ждал совет.

Горд сидел у стены. Левую руку он положил на колено и придерживал правой, когда пальцы начинали дрожать. Левая нога тоже слушалась хуже. До человеческого двора он дошёл сам, вернулся сам и теперь злился на каждого, кто смотрел слишком долго.

— Часть у них, — сказал он.

— Это мы поняли без тебя, — ответила старшая.

Ночная попытка не удалась. Ползуны дошли до железного короба, нашли нужный запах под двумя оболочками и не смогли сорвать цепь. Люди вышли с ружьями и винтовками, но не закрыли зверям отход. Когда старшая свистнула в первый раз, двое ползунов послушались. После второго сигнала ушли ещё двое. Зелёного пришлось отгонять укусом другого зверя.

На людей никто не бросился. Ни один человек не выстрелил.

— Испугались, — сказал молодой малый у стены. — Если бы не испугались, положили бы всех.

Старшая повернула к нему голову.

— Их железо оторвало хранителю палец одним ударом. Они стояли в нескольких шагах от ползунов и держали стволы. Чего именно они испугались?

Молодой отвёл взгляд.

Другой голос потребовал привести больше зверей. Теперь, когда запах найден, стая сорвёт любой короб. Старшая выслушала и спросила, кто после этого остановит стаю возле палаток. Ответа не было. Запах уже ломал выученный порядок. Следующий ночной выход мог закончиться кровью, даже если никто её не хотел.

— Они могли убить ползунов, — сказала старшая. — Не убили. Они могли идти за раненым хранителем. Не пошли. Это не делает их своими. Это значит, что они умеют останавливаться.

— Сначала они пришли к закрытому ходу, — напомнил старый плетельщик.

— И начали уходить, когда увидели хранителя, — сказал Горд. — Выстрелили после прыжка.

— Ты защищаешь их?

— Говорю то, что знаю.

Старшая посмотрела на его неподвижную левую руку.

— Ты слишком долго говорил верхним людям только половину того, что видел. Поэтому на встрече будешь передавать наши слова. Своих не добавишь.

Горд поднял глаза.

— Они тоже потребуют ответов.

— На часть получат. Где живут наши семьи, сколько у нас ходов и почему ты хромаешь, не узнают.

У совета было три решения. Снова послать ползунов. Закрыть верхние подходы и ждать, пока люди приведут других людей. Или поговорить до следующей крови.

Старшая положила перед собой три коротких шнура. Первый свернула тугим кольцом. Второй связала поперёк. Третий оставила разомкнутым.

— Я пойду, — сказала она. — Скажу, какие знаки они уже нарушили и какой знак означает встречу. Потребую, чтобы палец Хранителя сохранили и вернули, когда перенос станет безопасным. Узнаю, способны ли они обмениваться пользой, а не только угрозами.

Старый плетельщик подтолкнул к ней разомкнутый шнур. Два других остались лежать у камня.

— Что ты можешь им обещать? — спросил плетельщик.

— Ползунов не поведут к их жилью, складам и дорогам, пока они не идут под жилые корни. Спорный знак можно будет принести к каменной площадке. Остальное решим после проверки.

— А Горд?

— Доведёт и переведёт. Он не говорит за нас.

Горд усмехнулся без радости.

— За них я тоже давно не говорю.

— Поэтому, возможно, впервые окажешься полезен обеим сторонам сразу.

Перед рассветом старшая сама сплела приглашение. Взяла светлую кору, вплела три тёмных узла и оставила кольцо открытым с одной стороны. В середину положила плоский камень с белой полосой, похожей на след старой воды. Такой камень можно было найти только у площадки над сухим ручьём.

Малый, который ночью кусал зелёного, унёс знак наверх. Ему велели положить его на человеческой тропе и сразу вернуться под корни.

Людей звали не потому, что им поверили.

Их звали потому, что ночью они оставили в живых тех, кого могли убить.

Глава 8. Чьи дороги

После ночного прихода ползунов Татьяна снова считала людей.

Семеро завтракали возле зимовья. Все были на месте, никто не уснул на дежурстве. Костя сидел ближе к нижнему подходу и держал зелёную винтовку под рукой. Игорь дважды выходил проверить железный короб на каменистом краю. Лена записывала ночные сигналы по памяти и сравнивала их со звуковой дорожкой Бурелома. Сергей считал расходы на ещё одно хранилище. Андрей смотрел на карту, где к двум запрещённым маршрутам добавилась опасная зона вокруг Пади. Марина принесла еду к столу, но сама села только после того, как Татьяна попросила её перестать ходить вокруг всех с котелком.

В прежней жизни такие утра почти всегда заканчивались одинаково. Опасность проходила, люди обнаруживали, что целы, и сразу принимались за обычные дела. Кто-то чинил сломанное, кому-то доставался сон, а кому-то — грязная посуда и тревожные разговоры. Но здесь в нагрузку к здоровым коленям шла реальная опасность для жизни, и нельзя было всё бросить, быстро похватать самое дорогое и укатить на уазике в безопасный город.

— После завтрака Костя с Андреем спят до обеда, — сказала она. — Лена с Игорем сменяются через два часа. Сергей перестаёт считать ящик хотя бы на время еды. Марина садится сейчас. Я беру первую дневную проверку двора.

— Я уже сижу, — сказала Марина и наконец поставила котелок.

— Вот теперь вижу.

Костя не спорил насчёт сна. Молодость молодостью, но бессонная ночь и нервное напряжение давали о себе знать. Он доел мясо, выпил воду и уже собирался уходить в палатку, когда со стороны нижней тропы раздался один сухой щелчок.

Костя сразу оказался на ногах. Андрей поднялся вместе с ним. Лена схватила винтовку, но Татьяна предупреждающе подняла руку:

— Только до первой метки. Все остальные остаются здесь. Бурелом, открыть короткую проверку нижнего подхода. Костя, Андрей, Татьяна. Возврат через десять минут или раньше при любом движении.

На тропе никого не было. На краю поляны лежал плоский серый камень с белой полосой. Камень охватывала полоска светлой коры, сплетённая в незамкнутое кольцо. В плетении темнели три узла. Открытая сторона была повёрнута на запад, к сухому ручью.

Татьяна остановилась за два шага. После плетёной стрелки и сеточки с запаховой железой брать неизвестный предмет голой рукой никому не пришло бы в голову.

— Следы, — сказал Андрей.

Маленькие отпечатки подходили от корней ближайшей ели. Один из них лёг поверх вчерашнего следа ползуна. Обратно малый ушёл тем же путём и скрылся на сухой коре.

Костя смотрел не на знак, а в лес.

— Если это опять запрет, они выбрали неудачное место. Здесь наш единственный нормальный выход с Пади.

— Кольцо не закрыто, — сказала Татьяна. — И поперёк дороги ничего не лежит.

— Может, предлагают оставить им камень.

— Спросим того, кто всё это время понимал больше нас.

Горд появился раньше, чем они вернулись к столу. Вышел со стороны старого ручья без копья и остановился на краю поляны. Хромота стала заметнее. Левую руку он так же берёг, хотя пальцы уже слушались лучше, чем вчера.

Увидев знак, Горд не удивился.

— Тебя ждали? — спросил Костя.

— Меня послали.

— Кто?

— Те, с кем вы хотите говорить.

Татьяна надела перчатки и подняла знак за край коры.

— Что он означает?

— Приглашение. Каменная площадка над сухим ручьём. Когда солнечная полоса дойдёт до середины камня.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Кто придёт с другой стороны?

— Та, которая вправе говорить за всех.

Костя перевёл взгляд со знака на Горда.

— А ты, значит, всё-таки знаешь, кто щёлкал ночью.

— Я знаю, кто меня послал.

— Это не ответ.

— Другого до встречи не будет.

Татьяна не дала разговору снова уйти в уже привычный тупик.

— Ты говоришь от их имени?

— Нет. Перевожу.

— От нашего?

— Тоже нет.

— Хорошо.

До указанного времени оставалось несколько часов. Хватало, чтобы поспать сменами, найти на карте место встречи и решить, кто пойдёт. Не хватало, чтобы привыкнуть к мысли о первой встрече с теми, кто до сих пор показывал только следы, плетение и управляемых зверей.

У терминала знак положили на чистую доску. Горд сел отдельно, на шнур наблюдателя не посмотрел. Он объяснил путь к площадке, но отказался показывать на карте, откуда придёт другая сторона.

— Сколько их будет? — спросила Лена.

— На открытом месте вы увидите одну.

— А в лесу?

— Столько, сколько они сочтут нужным.

Игорь провёл пальцем по краю площадки на карте, прикидывая, откуда скрытые наблюдатели смогут видеть людей.

— Тогда и наши останутся рядом, — сказал Игорь.

— Если придут семеро, никто не выйдет.

— Удобное правило, — заметил Андрей. — Они прячутся всем поселением, а мы должны прийти втроём.

Горд посмотрел на него.

— Они меньше вас. И они видели, как вы стреляете.

Костя не ответил. Татьяна видела, как он сжал губы, но на винтовку взгляда не бросил.

Состав делегации определили быстро. Татьяна должна была говорить о правилах жизни на семи землях. Лену интересовали ползуны, запаховые сигналы и разница между управляемым зверем и сорвавшимся. Костя сделал выстрел, с которого начался открытый конфликт. Ответа за всё, что с этим связано, могли потребовать только с него. Горд шёл четвёртым как проводник и переводчик.

Остальные оставались на Пади. Игорь отвечал за хранилище, Андрей за охрану зимовья, Сергей обеспечивал общий контур операции и связь. Марина была в резерве, и на ней оставались текущие хозяйственные дела.

— Возьмём оружие, — сказала Лена. — Но патрон не досылаем, держим стволами вниз. На площадке не расходимся, специально никого не высматриваем, только наблюдаем.

— Они потребуют отдать оружие? — спросила Марина.

Горд покачал головой.

— Та, которая придёт, не отдаст свой нож. От вас такого тоже не потребует.

— Уже разумнее половины переговоров, которые я помню, — сказал Сергей.

Он подготовил для встречи маленький свёрток. Там были образцы того, что люди могли предложить на обмен: две мерки соли, два стальных шила, шесть толстых игл и отрез чистой ткани. Проволоку решили пока не брать. Малые уже показали, что умеют строить ловушки и управлять ползунами. Предлагать незнакомым соседям материал для более крепких силков до первого разговора никто не захотел.

Когда Сергей спросил, нужны ли малым именно эти вещи, Горд сначала промолчал, а потом признал, что сам приносил им соль и простое железо, когда мог. И чистой ткани тоже всегда не хватало. Это был первый прямой ответ о том, чем аргвид занимался у корней до прихода семерых, и Татьяна запомнила его дословно.

— Это не просто подарок, — сказал Сергей. — Это образцы. И не обещайте сразу постоянных поставок. Я ещё не посчитал расходы, и мы не знаем, кому именно передаём.

— Я скажу, что мы сможем обсудить регулярность поставок после первого обмена, — ответила Татьяна. — И что ничего неизвестного в жилые ходы мы не понесём.

— Хорошо. И не называй соль дешёвой. Для нас она доступна, для них, видимо, нет.

— Не назову.

Перед выходом Татьяна ещё раз проверила не оружие и не карту, а обязанности оставшихся. Кто поднимет тревогу, кто закроет палатки, кто не позволит Игорю в одиночку защищать короб, если запах снова соберёт ползунов.

Горд повёл их верхним путём. Хромал он меньше, чем утром, но на подъёмах всё равно немного волочил левую ногу. Костя молчал, вопрос о синем звере никуда не делся. Просто сегодня у них появилась возможность получить ответы и на что-то другое.

Каменная площадка лежала выше сухого ручья. Когда-то вода разливалась здесь широко, потом ушла ниже, оставив между склонами полосу окатанных камней. Большие деревья росли по краям. В середине не было ни входа под корни, ни места, откуда крупный зверь мог прыгнуть незаметно. До ближайших кустов оставалось не меньше двадцати шагов.

Площадка действительно годилась для встречи. Здесь ни для кого не было укрытий для засады, а если переговоры перерастут в конфликт, у всех оставались пути для отступления.

Они пришли первыми. Горд показал камень с белой полосой, такой же, как в знаке, и встал сбоку. Лена проверила ветер. Костя снял винтовку с плеча, но держал её за цевьё, стволом к земле. Татьяна положила свёрток Сергея на плоский валун, развязывать пока не стала.

Тени деревьев медленно ползли по серому склону. Когда солнце осветило середину отмеченного камня, слева шевельнулся папоротник.

На открытое место вышла женщина.

Впервые Татьяна видела представителя загадочных лесных жителей воочию, а не только редкие следы. Незнакомка доставала ей примерно до пояса, однако на маленькую девочку не походила вовсе. Тело было крепким и коренастым, без детской хрупкости. Ноги были короткими, зато руки с длинными сильными предплечьями свисали почти до колен. По камням маленькая женщина двигалась довольно уверенно, не глядя под ноги.

Кожа у неё была серо-коричневой, темнее в складках у локтей и на шее. По правому плечу шли два старых светлых шрама. Ещё один пересекал подбородок и доходил до нижней губы. Тёмные глаза смотрели прямо и внимательно. Жёсткие волосы с заметной проседью были убраны назад и туго связаны плетёным шнуром.

Её одежда была явно сшита для работы в лесу и хорошо сидела на широком туловище. Короткая куртка была сшита из лыка, грубой ткани и вставок из мягкой кожи. Она была не новой, с многочисленными следами починок. Штаны того же материала были довольно тесными, чтобы не цепляться за кусты и корни. На ногах были обмотки из кожаных ремешков, оставлявшие свободными короткие толстые пальцы. В них женщина ступала по мелким камешкам почти беззвучно.

Её руки Татьяна рассмотрела, когда незнакомка остановилась. Широкие крепкие ладони, сильные пальцы, старые порезы и въевшиеся тёмные следы смолы выдавали человека, который много плёл, резал кору и работал с деревом. На широком поясе висели три костяных свистка разной длины. Рядом были закреплены две хитро связанные плоские пластинки, видимо для щелчков, маленькие закрытые сосуды с непонятным содержимым и несколько пучков тонких полосок из кожи и высушенной коры, каждый заплетённый своим хитроумным способом. С другого бока висел короткий широкий нож. Деревянная рукоять была отполирована частым использованием. Татьяна подумала, что лезвие этого ножа гораздо острее, чем у её собственного ножа, даже чем у клинка Игоря, который мог часами возиться с оселком.

Женщина остановилась шагах в шести от Горда. Сначала посмотрела на Ленину винтовку, потом на зелёную Костину. Наконец перевела взгляд на Татьяну.

Она сказала короткую фразу. Речь состояла из глухих гортанных звуков и щелчков языком.

— Я пришла говорить, — перевёл Горд.

Женщина резко повернула к нему голову и произнесла ещё несколько слов.

— Не так, — сказал Горд после паузы. — Дословно: «Я пришла говорить. Сегодня зверей не будет».

— Если мы хотим действительно договориться, переводи дословно, — сказала Татьяна. — Ничего не пропуская и не добавляя от себя. Наши слова тоже.

Горд перевёл. Незнакомка выслушала и кивнула.

Татьяна представила троих людей по именам. Объяснила, что она говорит о правилах жизни в лесу, Лена — о зверях, а Костя — о выстреле и хранимой части. Горд перевёл.

— Как нам называть тебя? — спросила Татьяна.

После перевода женщина коснулась шнура в волосах и ответила.

— Старшая на ближайших ходах, — сказал Горд. — Имени не даёт.

— Этого пока достаточно.

Старшая спросила о трофее.

Костя ответил сам:

— В трёх оболочках, на каменном краю, отдельно от жилья и мяса. Не продаём, не активируем и никому не даём.

Глава 8. Чьи дороги — часть 2

Горд перевёл. Старшая слушала, не отрывая взгляда от Кости. Потом спросила:

— Не продаёшь, не ешь, зачем тебе? Почему охраняли вчера?

— Потому что ты не пришла вчера сама, — сказал Костя. — Пришли ползуны. Ночью. К нашим палаткам и складу.

Старшая ответила сразу.

Горд помедлил.

— Дословно, — напомнила Татьяна.

— «Мы послали ползунов за трофеем. Я была в лесу. Я свистела и щёлкала, чтобы отозвать их».

Теперь становилось понятнее. Звери не сами учуяли кровь Хранителя и случайно пришли к хранилищу. Их привели, указали цель и направляли из темноты. Запах помог найти, но потом помешал вернуть стаю.

Лена задала вопрос о зелёном ползуне. Старшая сняла с пояса две щёлкающие пластинки и показала их на раскрытой ладони. Не ударила одну о другую. Только указала на них, затем на маленький сосуд и ответила.

— Запах пальца был целью, — перевёл Горд. — Из-за него ползуны хуже слушались команд. Зелёный перестал слушать совсем. Другой зверь заставил его уйти.

— Значит, вы знали, что можете потерять управление, — сказала Лена.

После перевода старшая возразила. Горд передал:

— «Знали, что запах сильный. Не знали, что он пройдёт через ваше железо и звери перестанут слушаться».

— Зверям приказывали подходить к палаткам? — спросила Татьяна.

— Нет.

— Кусать спящих?

Старшая нахмурилась ещё до перевода второго вопроса. Ответила длиннее.

— «Мы возвращали часть живого. Не охотились на людей. Ползунам велели идти к запаху и уйти с частью. К человеческим норам их не посылали».

Костя удобнее перехватил винтовку, не поднимая ствола.

— Управляемые хищники ночью у нашего жилья — это нападение. Даже если вы надеялись, что они никого не укусят.

Старшая выслушала. Подняла один из костяных свистков, потом снова отпустила.

— «Вы пришли к жилому ходу с ружьями. Ваш человек оторвал палец Хранителя. Для нас это было нападением раньше».

— Мы хотели уйти, — сказала Лена. — Хранитель дважды перекрыл безопасную дорогу, потом прыгнул на меня. Костя выстрелил один раз. Выстрелил в лапу, хотя мог в тело. И мы не гнали раненого зверя.

— «Знаю».

Татьяна посмотрела на Горда. Тот перевёл одно слово и остался стоять с неподвижным лицом. Откуда старшая знала подробности, она не объяснила. Спрашивать Татьяна не стала — сейчас речь шла о другом.

— Мы не жалеем о выстреле, которым спасали своего от зверя, — сказала Татьяна. — Вы не жалеете о ползунах, которых отправляли к нам. Значит, будем говорить о том, чтобы ничего этого больше не было.

Старшая кивнула не сразу. Сняла с пояса три плетёных знака и разложила их на светлом камне.

Первый был стянут в замкнутое кольцо, внутри которого лежал короткий кусок корня. Второй состоял из двух перекрещённых полос тёмной коры. Третий повторял утреннее приглашение: разомкнутая петля и три узла.

Горд переводил её объяснение по одной фразе:

— Сплетено в кольцо и не разорвано — значит здесь наши корни. Туда нельзя ходить, там нельзя ломать, сверху тоже не ходить. Если вот так, — она показала скрещённые пальцы — это опасно, для тебя плохая земля, держит меня, не тебя. Или зверь больной, или жадная вода под травой. Это — она ещё раз скрестила пальцы — не наши корни, но не ваша земля. А если сплетено и разорвано — она показала на третий знак — значит надо ещё говорить. Тогда иди туда, где разорвано.

— А плетёная стрелка у Рощи? — спросила Татьяна. Она нарисовала пальцами в воздухе примерный силуэт.

Старшая выбрала из связки длинную полоску и положила поперёк воображаемой дороги. Горд перевёл:

— Не ходить часто. Ходить редко и тихо, если совсем надо. Не стучать, не копать, не класть много на землю.

— Дорогу мы там делать не будем, — сказала Татьяна. — Но дороги нам нужны, если вы везде положите знаки, мы не сможем здесь жить.

— Вы пришли недавно, мы здесь всегда.

— Мы заплатили за семь участков. Если ваши метки начнут перекрывать одну дорогу за другой, наша земля останется нашей только в карточке.

Старшая выслушала перевод и провела пальцем по замкнутому кольцу.

— Вы заплатили тем, кто здесь не живёт. Мы жили под корнями до вас и до них. Наши дома не их, значит и не ваши.

— Мы не знали про ваши дома, Система сказала, что зарегистрированных владельцев и пользователей здесь нет.

— Ваша Система не спускалась под корни.

Это почти дословно повторяло прежние споры с Гордом. Татьяна посмотрела на него, но аргвид не отвёл взгляда. Теперь хотя бы стало ясно, чьи доводы он приносил на Падь, не называя источник.

— Хорошо, — сказала Татьяна. — Реестр вас не видит. Мы теперь видим. Но этого недостаточно, чтобы объявить вашим весь лес.

Старшая ответила резче:

— Мы не берём весь лес! Всё, что сверху: поляны, вода, зверь и его еда, ваши дома и ваше железо — нам не нужно! Нам нужны наши корни, наши дороги под ними.

— Тогда покажи, где под землёй все ваши ходы, ваши поселения, и мы не станем там ходить. Покажи на карте.

— Нет!

Татьяна прикрыла глаза и украдкой вздохнула.

— Тогда нам нужна карта без ваших домов. Не точная схема ходов. Просто зоны, где нельзя копать и прокладывать дороги, опасные участки и безопасные обходы. Иначе мы снова всё узнаем только тогда, когда вы напустите на нас ползунов.

Старшая положила ладонь на сосуды с запаховыми смесями. Ответила не сразу.

— Карту всей земли не дадим. Один обход покажем. Потом решим ещё.

— Хорошо, начнём с одного обхода.

Костя, до сих пор не вмешивавшийся в обсуждение местной политической географии, вдруг спросил:

— Что вы хотите сделать с пальцем?

Старшая коснулась собственного левого предплечья, потом показала на лес.

— Вернуть живому Хранителю.

— Он прирастёт обратно?

Горд замешкался.

— «Не твоё знание», дословно так.

Костя коротко усмехнулся.

— Тогда не твой палец.

Татьяна дала Горду перевести и продолжила:

— Мы пока не понесём палец к месту, которое вы назовёте. Запах собирает ползунов. Хранитель ранен и может снова напасть. Горду мы тоже не настолько доверяем, чтобы передавать опасную вещь через того, кто неделями скрывал правду.

Горд перевёл спокойно. Старшая посмотрела на него, затем на Татьяну.

— Мы обеспечим сохранность, — продолжила Татьяна. — Не продадим, не используем как приманку, не активируем, никому о нём не расскажем и никому его не покажем. Обсудим отдельно, когда будет больше доверия друг другу. Сам трофей не станет платой ни за карту, ни за прекращение нападений.

После перевода старшая долго молчала. Её пальцы лежали рядом с ножом, но не касались рукояти. Наконец она подтвердила только сохранность. Требование вернуть палец осталось.

Они упёрлись в тупик. Малые не признавали покупку людьми всего, что было на территории их аллодов. Люди не признавали право подземных жителей распоряжаться всей поверхностью. Каждая сторона считала, что уже проявила достаточно сдержанности, а другая ответила угрозой. Можно было повторять все доводы ещё много раз, но уступать никто не хотел.

Тогда Татьяна развязала свёрток Сергея.

Соль осталась в закрытой таре. Рядом легли два шила, толстые иглы и чистая ткань. Старшая не шагнула ближе, но её взгляд задержался сначала на металле, потом на белом полотне.

— Горд приносил вам соль и железо, — сказала Татьяна. — Нерегулярно, сколько мог достать. Мы можем предложить больше и чаще.

Горд перевёл. Старшая спросила, зачем людям помогать тем, кто посылал к ним ползунов.

— Потому что нам здесь жить, — ответила Татьяна. — Не один сезон. Если мы сумеем дать друг другу то, что нужно одним и хватает у других, это стоит сделать.

Она показывала на вещи по очереди. Соль люди могли привозить вместе с собственными закупками. Шила, иглы, простые ножи, проволоку и чистую ткань — передавать небольшими партиями. Позже можно будет говорить о перевязочных материалах и лекарствах, но только после уточнения их действия на организм жителей корней. На своей земле люди закроют доступ посторонним охотникам к корням.

Старшая спросила о людях, которые приходят убивать опасных зверей за плату. На этот раз Татьяна подбирала слова особенно тщательно.

— Мы не будем делать санитарную обработку леса. Но если управляемые ползуны убьют человека у жилья, Система увидит нападение биоты. Тогда появятся другие люди, охотники, которым платят за количество убитых зверей. Мы не хотим этого допустить. Мы не хотим угрожать, просто если так случится, плохо будет всем, нам тоже.

Старшая выслушала перевод дважды. Во второй раз заставила Горда уточнить фразу о том, что люди не хотят убивать ползунов просто так. После этого подтянула к себе разомкнутый знак.

— Что вы хотите за железо и соль?

— Прежде всего, чтобы мы и вы не мешали жить друг другу.

Лена вступила в разговор. Её интересовали в первую очередь повадки ползунов, крупные хищники, сезонные переходы и другие охотничьи сведения. Малые могли показать места, где обученная стая ходит регулярно, и предупредить, если звери сорвались.

Старшая отвечала предметно. Малые знали течение воды в нижних ходах, предсказывали долгие дожди раньше людей и следили за перемещением крупных зверей у корней. Могли оставлять предупреждающие знаки на человеческих тропах. Также они обещали отзывать обученных ползунов, если люди не перекрывают им отход и не стреляют в зверя, который не нападает.

— Дикий ползун может не знать ваших сигналов, — сказала Лена. — И обученный может сорваться из-за крови или запаха Хранителя.

Старшая подтвердила. Сняла с пояса маленький сосуд, открыла на одно мгновение и снова закрыла. Даже с шести шагов Татьяна уловила горький запах смолы и ещё чего-то звериного.

— Есть запахи, которые выученные ползуны обходят, — перевёл Горд. — Дикий может пройти. Вода смывает. Другой сильный запах перебивает.

— Значит, это снижение риска, а не защита, — сказала Лена.

— Да.

Кроме знаний и управляющих запахов малые могли предложить плетёные носители, сетки и небольшие вещи из лесного сырья. Татьяна не стала сразу обсуждать цену редких материалов, которых люди ещё не видели. Сначала требовалось проверить дороги и знаки.

Она показала на соль и инструменты.

— Мы оставляем это здесь как подарок, не как плату за то, чтобы вы перестали нападать. За прекращение нападений не платят. В ответ вы показываете один безопасный обход корневого сектора и ставите временную запаховую полосу вокруг одной нашей рабочей площадки на Светлой Роще. Место отметим у нейтральной точки. Потом каждая сторона проверит, выполнено ли обещание, и только после этого обсудим следующую передачу.

Старшая попросила уточнить, что люди собираются делать на площадке. Татьяна объяснила: осмотреть землю под первую жилую очередь, сложить инструмент на время работы, проверить воду и подходы. Не копать глубокий котлован и не менять корни без отдельного осмотра. Если под выбранным местом есть действующий ход, малые должны обозначить это до начала работы и показать разумный обход, а не просто закрыть всю Рощу.

После перевода старшая взяла один чистый плетёный шнур и завязала на нём четыре узла. Первый — люди. Второй — жильё и склады. Третий — рабочие дороги. Четвёртый — ползуны. Между третьим и четвёртым она оставила длинный свободный промежуток.

Горд переводил условия по одному.

Малые не ведут обученных ползунов к людям, палаткам, запасам и отмеченным рабочим маршрутам. Люди не входят под знаки жилых корней, не ломают понятные метки и не стреляют в зверей, которых отзывают, если те уже отходят и не угрожают человеку. Прямой бросок, укус или попытка прорваться к жилью оставляют людям право защищаться.

Один дикий ползун не считался нарушением. Сорвавшийся обученный зверь тоже. Но о таком малые теперь обязаны предупреждать. Также они обязуются не перекрывать метками слишком большие территории и указывать удобные обходы запрещённых участков. При разногласиях малые сначала вызывают людей на переговоры, а не сразу выпускают ползунов.

— Горд только передаёт сообщения, — сказала Татьяна. — Не говорит от нашего или вашего имени. О любых новых правилах договариваемся отдельно.

Старшая посмотрела на аргвида. Горд кивнул.

— Только переводит. Не решает, — согласилась она.

— И ещё одно, — сказал Костя. — Ночью к нашему лагерю ползунов больше не ведёте. Ни за пальцем, ни за чем другим.

Старшая коснулась узла, означавшего жильё.

— Пока палец Хранителя цел и вы соблюдаете сказанное — не ведём.

Это ещё не было полноценным мирным соглашением. С каждой стороны оставалось достаточно оговорок, свидетельствующих о взаимном недоверии. Но впервые запреты касались не только людей. У малых тоже появлялись обязанности, которые можно было проверить.

Татьяна закрыла тару с солью и завернула инструменты в ткань. Оставила свёрток на плоском валуне. Старшая не взяла его при людях. Вместо этого передала Горду два знака: закрытый и опасный. Приглашающий оставила на камне между сторонами.

— Эти можно нести наверх, — перевёл Горд. — Другие без спроса не копировать.

— Сначала научимся различать эти три, — сказала Татьяна. — Этого хватит.

Старшая отступила на шаг. Костя и Лена не подняли винтовки. Она развернулась и пошла к папоротнику. На середине площадки остановилась, посмотрела на человеческую делегацию и сказала последнюю фразу.

— Часть живого не становится вашей вещью оттого, что лежит в вашем железе, — перевёл Горд.

Костя ответил до того, как она скрылась:

— А люди не становятся врагами оттого, что защищаются.

Старшая выслушала перевод, но ничего больше не сказала.

Обратно шли той же дорогой. Горд нёс два новых знака, Татьяна — старый утренний, приглашающий. Винтовки снова висели на плечах. Свёрток остался на камне. Татьяна чувствовала, как понемногу отпускает напряжение: трое людей уходили от скрытого поселения своей дорогой, и ни один ползун не выталкивал их на другую.

На Пади встречать их вышли все четверо. Марина сначала обняла Костю, затем отступила и оглядела Лену с Татьяной. Игорь коснулся Лениной руки, потом крепко обнял и только потом посмотрел на знаки.

— Договорились? — спросил Андрей.

— Договорились проверить, способны ли договариваться, — ответила Татьяна.

Разговор у терминала занял больше времени, чем обратная дорога. Лена подробно рассказала про управляющий пахучий состав и принципы управления ползунами — только чтобы самим понимать их, а не управлять зверями. Костя повторил признание Старшей о ночной операции. Татьяна разложила все три знака, чтобы никто не запоминал их со слов.

Когда дошли до своих обязательств, Игорь нахмурился.

— То есть мы заплатили за землю, а теперь должны спрашивать, по какой её части можно ходить?

— Для постоянной дороги или работы — да, придётся проверять, — сказала Татьяна. — Обычный проход по поверхности они не запрещали.

— Пока. Сегодня они дали три знака. Завтра наплетут ещё тридцать и разложат от Пади до Рощи.

Андрей придвинул к себе закрытый знак.

— Игорь прав. Если такую штуку можно положить где угодно, граница будет ползти каждый день. Мы не узнаем, защищают они ход, или просто отодвигают нас подальше.

— Поэтому знак не означает запрет на весь участок, — сказала Татьяна. — Мы ниоткуда не уходим, мы обязуемся останавливать работу у знака и ждать разметки другого участка, подходящего и им, и нам.

— А если такого нет?

— Тогда отдельные переговоры.

Игорь всё равно был недоволен.

— Вы не понимаете или кое-что забыли: это наша земля. За неё платим мы. Не они.

Сергей развернул перед ним договоры S1.

— Юридически — наша. Но юридически чистая земля, по которой нельзя провести дорогу, где нельзя поставить дом и откуда каждую ночь надо отгонять ползунов, ничего не стоит. Более того, мы ещё остаёмся должны за неё. Мне тоже не нравится, что про этих местных жителей ничего нет в договоре. Но он уже подписан.

— Значит, Система продала нам землю с жильцами, которых не посчитала, — сказала Марина.

— Или с пользователями, которых не признаёт стороной, — ответил Сергей. — Для денег разницы нет. Для жизни есть.

Костя слушал молча. Потом показал на закрытый знак.

— Если они выполнят первую часть и больше не поведут ползунов к Пади, разговор был не зря. Палец всё равно пока не отдам.

— Мы этого и не обещали, — сказала Татьяна.

Игорь посмотрел на неё.

— А если через месяц выяснится, что вся Грива стоит на их ходах?

Татьяна понимала его очень хорошо. В прежней жизни, если соседство становилось невыносимым, можно было продать дом, снять другую квартиру, даже уехать в другой город. Здесь семеро вошли последним потоком. Их прежние тела умерли. Обратного портала и новых тел не существовало даже теоретически.

Существовал ещё один способ. Если соседство было невыносимым, на самом деле вовсе необязательно было всё продавать и уезжать. Можно было разобраться с соседями, сделать так, чтобы им пришлось соблюдать приличия, или уехать, или просто исчезнуть. Конечно же, желательны были исключительно законные методы, но Татьяна хорошо знала по жизненному опыту, как часто решить подобную проблему своими силами получается гораздо эффективнее и дешевле. Но ей почему-то не хотелось думать об этом сейчас.

— Тогда будем искать, где наши дороги могут пройти рядом с их ходами, — сказала она. — Мы не экспедиция, которую можно закончить после неудачного сезона. Назад никто из нас не вернётся. Мы остаёмся в этом лесу навсегда, и дом всё равно придётся строить. Вопрос только в том, будем мы строить его рядом с соседями или рядом с врагами.

За столом стало тихо. Не потому, что все согласились. Просто против этого факта возразить было нечем.

Татьяна коснулась гранёной бусины и открыла личную Алину.

— Создать запрос на регистрацию местного соглашения. Контрагент: незарегистрированная разумная община, использующая старые корневые ходы внутри семи состыкованных S1. Предлагаемые ограничения и взаимные обязательства приложены к артельной записи.

Ответ пришёл быстро:

— Вот тебе и официальный сосед, — сказал Игорь.

— Официального нет, — невесело ухмыльнулся Сергей. — Есть только тот, кто ночью умеет привести к нашему складу пять ползунов.

Татьяна не закрыла карточку. Если реестр не признавал вторую сторону, это не мешало людям записать собственные обязанности.

— Бурелом, создать внутреннее временное правило по трём распознанным знакам, нейтральной точке и условиям защиты от ползунов. Без регистрации чужого права и без изменения договоров S1. Доступ всем семерым. Срок — до следующей встречи или подтверждённого нарушения.

Артельный диспетчер принял запись. На общей карте появилось три условных обозначения и поле для сообщений. Их ещё предстояло проверить на местности.

Вечером на нижней тропе не было ползунов. Горд один сходил к каменной площадке и после возвращения сообщил, что свёрток с солью, шилами и тканью исчез. Это пока доказывало только одно: после ухода людей кто-то вышел из леса и забрал предложенное.

Утром им предстояло идти в Светлую Рощу, выбирать первую рабочую площадку и надеяться, что на ней не появится новых запрещающих знаков. Договор не сделал лес безопасным и не превратил незнакомцев в друзей. Он всего лишь дал обеим сторонам сделать первый шаг навстречу друг другу.

Для начала этого хватало.

Глава 9. Светлая Роща — часть 1

Марина положила на карту Светлой Рощи разомкнутый плетёный знак и провела от него короткую линию к северному краю будущего жилого центра. Линия заканчивалась до первой личной секции, не пересекала общий двор и не выводила к воде. Пока это был только пунктир на карте, но если они сейчас ошибутся, через месяц чужой человек пойдёт не туда, а хозяевам останется лишь перекладывать на него вину за собственную плохую планировку.

— Нейтральная точка здесь, — сказала Марина. — С неё малые смогут вызвать нас на разговор или передать знак. Дальше без приглашения не идут ни они, ни будущие гости, ни подрядчики.

Костя придвинул карту и посмотрел на расстояние от точки до жилой поляны.

— От леса до первой двери меньше сотни шагов.

— Поэтому там не строим.

— Вижу. Вижу ещё кусты с двух сторон и ручей за спиной. Хорошее место, если хочешь незаметно подойти к дому.

— Да, если ты ростом мне по пояс и не хочешь выходить на середину голой поляны.

— Я не против этой точки. Я против того, чтобы считать её безопасной.

— Тогда скажи, что нужно изменить.

Костя отметил на карте два сектора.

— Отсюда убрать подлесок, но не весь. Оставить человеку обзор, малому — закрытый отход. Вон тот просвет не занимать складом. Если из леса выйдет ползун, мы должны увидеть его раньше, чем он окажется у скамьи. И никакой дорожки прямо к личным дверям.

— Принимаю. Дорожка ведёт только к приёмному навесу и поворачивает обратно.

— А если зверь не повернёт?

— А для этого ты и скажешь сейчас, какой должна быть защита.

— Низкий сплошной край вокруг жилого ядра. Ползун не должен проскочить под настилом или между сваями. На проходах решётчатые створки, которые можно закрыть за секунды. Два чистых сектора, где зверя видно и где никто не окажется за ним при выстреле.

— Насколько низкий?

— До колена хватит против нижнего зверя. Выше — если захотим отбиваться от людей.

— От людей не хотим.

— Тогда до колена.

— Это не остановит стаю, — сказала Лена.

— И не должно, — ответил Костя. — Задержит первого, собьёт быстрый бросок и даст время закрыть дверь. Если строить стену против всего леса, из дома придётся выходить через стрелковую бойницу на втором этаже.

Марина обозначила на карте низкий защитный контур.

Общий терминал стоял под навесом Пади, рядом с ним лежали планы, сметы и три знака малых. За разделочной в трёх оболочках хранился палец Хранителя. После ночного прихода ползунов оставлять трофей без присмотра никто не собирался. Поэтому в Рощу сегодня шли не все.

— Я остаюсь здесь, — сказал Костя. — До вечера за коробом смотрю я. Маршруты и сектора Рощи уже видел, замечания дал. Если на месте откроется что-то новое, передадите через Бурелом.

— Я тоже останусь, — сказал Сергей. — Мне всё равно придётся сравнивать варианты на терминале. Заодно объясню Косте, что стоимость охраны не равна стоимости одного его патрона.

— Хороший патрон денег стоит, — заметил Костя.

— Плохой выстрел ещё дороже.

— Вот поэтому стреляю именно я.

Сергей не стал отвечать. Он открыл три строительных плана, полученных после первого осмотра Рощи. Самый дешёвый представлял собой длинное тёплое строение с одним входом, общей кухней и комнатами вдоль длинного коридора. Второй предлагал отдельные домики, каждый со своей печью, водой и санитарным узлом. Третий соединял общий тёплый центр с личными секциями, имевшими собственные входы и небольшой крытый переход к общему помещению.

— Первый вариант дешевле третьего почти на пятую часть, — сказал Сергей. — Одна крыша, одна наружная дверь, короткие сети. Если нужны отдельные входы, их можно добавить потом.

— Нельзя, — ответила Марина.

— Технически можно.

— Технически можно прорубить двери в готовой стене. Но сначала люди привыкнут входить в общий коридор, бросать там грязную одежду и всё время ходить мимо чужих комнат. Потом мы заплатим за переделку и ещё будем всем объяснять, почему вчера было можно, а сегодня стало нельзя.

Татьяна увеличила первый проект.

— Утренний путь к воде пересекает выход из двух комнат. Сушка общая и стоит у кухни. Если кто-то вернётся с ночного дежурства, разбудит половину дома.

— Зато дешевле, — сказал Сергей.

— Дешевле построить, дороже перестраивать, — ответила Татьяна. — А жить в нём придётся каждый день.

Игорь открыл разрез третьего варианта.

— Здесь тоже есть лишнее. Проектировщик заложил две наружные галереи и остеклённый переход. Нам не нужен красивый обход вокруг дома. Убираем его, сокращаем кровлю, оставляем крытый путь только к общему тёплому узлу. Разница станет меньше.

— Насколько?

— Точнее скажу, когда посмотрю там грунты. Но одна наружная дверь на весь дом всё равно будет дешевле пяти.

— Пяти? — переспросил Андрей.

Марина ответила раньше, чем Сергей успел повернуться к ней.

— Четыре секции нужны сейчас. Пятая остаётся в резерве. Для нового постоянного жителя, родственника или человека, которого мы посчитаем не рядовым гостем.

— Почему не построить её потом? — спросил Сергей.

— Потому что потом рядом окажутся чужие окна, проложенные коммуникации и дорожки, которые никто не захочет переносить. Можно пока без внутренней отделки, но место, вход и подключение оставляем в первой схеме.

Сергей посмотрел на неё чуть дольше обычного. Он понимал, для кого предназначался резерв, и знал, что Марина не назовёт Свету до её прихода. Потом открыл личную семейную карточку.

— Общий бюджет оплачивает четыре действующие секции и инфраструктуру. Подготовку пятой вносим в общую стройку, саму секцию — в нашу семейную заявку. Так честно.

— Согласна.

Татьяна не спросила, почему Сергей согласился так быстро. Только провела ногтем по пятому входу и вернулась к общей схеме.

— Личные секции потом согласуем с каждым отдельно, — сказала она. — Сегодня выбираем расположение и границы. Право входа, аварийный доступ и семейные режимы утвердим до заселения.

— А дверь можно выбрать сегодня? — спросил Костя.

— Можно.

— Тогда хорошую.

— Под хорошей ты понимаешь крепкую или такую, за которой ничего не слышно?

— Да.

Марина рассмеялась. Татьяна пометила звуковую изоляцию как обязательное требование, не уточняя, ради каких именно звуков она нужна.

С общей стороны дома оставались вода, централизованное теплоснабжение, кухня, небольшая гостиная для совместных посиделок и отдельный медицинский бокс для раненых в лесу. Снаружи расходились три разных пути. Жилой вёл к личным входам. Сервисный — к разгрузке, инструменту и будущей площадке подрядчиков. Санитарный начинался у рабочего входа, проходил через воду и очистку и выводил к будущей помойке, не пересекая кухню и жилой двор.

Игорь указал на внешний склад.

— Для обычных материалов здесь удобно. Для пахучих слишком близко к воде.

— И к дому, — сказала Лена. — Двойной контейнер не удержал запах Хранителя на Пади. Теперь нам придётся иметь в виду, что любой такой предмет ползуны заметят раньше людей.

Андрей показал на каменистый выступ ниже северной дороги.

— Здесь ветер как раз уходит от жилого центра. Подход один, зверь там не кормится.

— Во время большой воды низ не зальёт? — спросил Игорь.

— По рельефу нет. Но это уже твоя епархия.

— Проверю. Склад ставим отдельно от других запасов, с площадкой осмотра и своим сервисным подходом. Никакого короткого пути через кухню только потому, что кому-то лень обходить.

— И никакого хранения редких находок в личных секциях, — добавила Татьяна. — Даже если находка чья-то личная.

Костя посмотрел так, будто хотел возразить, но не придумал подходящего примера личной находки, запах которой стоило бы принести в спальню.

— Ладно. Тогда нужен нормальный сейф.

— Хранилище, — поправил Сергей. — Пока оно хотя бы не начало себя окупать, это хранилище.

— Построим хорошее хранилище для моего ничего не стоящего редкого трофея.

— Не трофея, — сказала Лена.

— Предпочитаю называть его именно так. Для ясности и красоты.

Марина остановила спор до того, как он опять свернул к уже навязшим в зубах разговорам о выстреле, живом Хранителе и праве малых требовать его палец. Сегодня трофей был не предметом переговоров, а проверкой проекта. Дом, в котором нельзя хранить опасную находку вдали от людей, не годится для Бурелома независимо от того, сколько эта находка стоит и как сильно она пахнет.

К выходу подготовили четыре белые тканевые ленты, четыре лёгкие стойки и короткий шнур с разомкнутой петлёй. Этими вещами люди собирались разметить выбранную рабочую площадку. На каменную нейтральную точку их следовало принести только после предварительного осмотра. Малые обещали показать один безопасный обход и поставить запаховую полосу.

Горда никто не позвал.

— Я и не пойду, — сказал он ранее, когда сборы в Рощу только начинались, услышав своё имя со стороны зимовья. — Вы хотели знак без переводчика. Проверяйте.

— Если малый заговорит, мы его не поймём, — сказала Марина.

— Он вас тоже.

— Легче не стало.

— Для первого раза достаточно.

Горд не объяснил, кто придёт, когда и откуда. Марина решила не добиваться ответа. Вчера они договорились о способе связи, который не должен был зависеть от настроения одного аргвида. Вот если без него ничего не получится, только тогда будет смысл думать, стоит ли снова просить его говорить за обе стороны.

В Светлую Рощу вышли Марина, Татьяна, Игорь, Лена и Андрей, двое последних при оружии. Договор с разумными соседями не отменял диких зверей. Бурелом сохранил цель выхода, контрольные точки и время возвращения. Живого положения людей общая карта не показывала.

После нескольких дней на Пади Роща снова показалась Марине неправдоподобно лёгкой землёй. Здесь не приходилось продираться через завалы или угадывать, выдержит ли мох следующий шаг. Свет проходил между берёзами и соснами широкими полосами. Ручей журчал совсем рядом, но под ногами было сухо. Даже длинный ящик можно было бы пронести, не передавая из рук в руки у каждого корня.

Первую жилую поляну они уже проверяли ночлегом. Именно она выглядела естественным выбором. Сухая, ровная, с водой рядом и приятным видом на светлый березняк. Марина встала там, где прежде была их с Сергеем палатка, и попробовала представить не туристический лагерь, а большой общий дом с пятью личными секциями и тёплым узлом, где утром каждый будет выходить через свою дверь.

Картина не складывалась.

Не из-за земли: она как раз позволяла поставить всё. Не хватало правильного первого взгляда. Подрядчик, пришедший с севера, увидел бы жилые двери раньше разгрузки. Раненого пришлось бы нести через общий двор. Малый, оставивший знак у нейтральной точки, оказался бы прямо под окнами семейных секций. А человек, приехавший в Бурелом впервые, сразу пошёл бы к самому большому зданию и только у порога узнал, что это не гостевое пространство, а уже чужой дом.

— Здесь не строим, — сказала Марина.

Игорь, уже раскладывавший складную жердь, замер.

— Почему? Грунт сухой. До ручья достаточно. Доставка подходит с северной стороны. Палатки стояли нормально.

— Для палаток место хорошее. Для дома вход неправильный.

— Вход можно повернуть.

— Тогда сервисная дорога пройдёт перед личными окнами. Или гости пойдут через разгрузку. Или нейтральная точка окажется на жилой дорожке. Так три разных маршрута окажутся на одном проходе, и потом всю дорогу мы будем просить людей не ходить самым очевидным путём.

Игорь оглядел поляну уже не как ровную площадку, а как пересечение будущих маршрутов. Андрей прошёл к северному краю, встал между двумя соснами и посмотрел назад.

— От Пади человек действительно выходит прямо на центр поляны, — сказал он. — Для зверя это тоже самый понятный проход.

— Подтверждённого постоянного хода здесь нет, — сказала Лена. — Но птица и мелкий зверь здесь постоянно. Если займём всю поляну, то вытолкнем их к ручью. А там вода.

— Что предлагаешь? — спросил Игорь.

Марина показала на сухую террасу восточнее. Они проходили рядом во время первого осмотра, но палатки туда не ставили: далеко от костра, а вид на ручей закрывала полоса молодых берёз.

— Дом туда. Эта поляна остаётся общим свободным местом. От северного подхода сервисная дорога поворачивает к разгрузке, не доходя до жилья. К личным дверям ведёт отдельный короткий путь. Нейтральная точка остаётся западнее и упирается в приёмный навес, а не в дом.

— Терраса у́же, — сказал Игорь. — Хватит ли для первой очереди?

— Если тёплый узел не ставить посередине и не делать круговой галереи — хватит. Расширение придётся вести дальше на восток.

— Там и должен быть резерв будущего жилья, — сказала Марина. — Не вокруг личных строений, а дальше, за ними.

Татьяна прошла новый путь от воды к террасе. Остановилась у будущего рабочего входа, затем обошла участок по внешнему краю.

— Санитарный маршрут можно вывести ниже, — сказала она. — Человек после разделки или грязной работы войдёт сюда, снимет верхнее, вымоется и только потом пойдёт в жилое. Помойка будет дальше по сервисному пути. Не рядом с чистой водой.

— А чистая вода? — спросил Игорь.

— К жилому узлу с юга. Не через рабочий вход.

— Тогда подачу делим после защищённой точки, а чистый и санитарный маршруты не пересекаем. Да, так правильно.

Лена присела у травяной полосы между террасой и старой поляной. На земле оставались следы зайца и ещё несколько мелких отпечатков.

— Оставьте этот проход открытым, — сказала она. — Придомовую полосу заканчиваем до этой травы. Зверь сможет идти к ручью, не приближаясь к дверям. Запаховую полосу малых ставим с жилой стороны прохода, а не поперёк всего участка.

— Почему не вокруг всей поляны? — спросил Андрей.

— Потому что тогда обученный ползун, который привык обходить запах, уйдёт на водный путь. Нам нужно отвести его от людей и запасов, не перекрывая весь лес.

— А дикий всё равно может пройти.

— Да, для этого и придумали запирающиеся двери.

Марина установила первую белую стойку на западном краю террасы. Не вбила, только поставила в деревянную пятку, чтобы лишний раз не тревожить землю. Остальные три разнесли по будущему рабочему контуру. Игорь мерил расстояния. Андрей наблюдал за лесом. Лена проверяла, какие звериные ходы окажутся между стойками. Татьяна проходила пешком каждую будущую ежедневную тропу.

Марина тоже ходила, представляя себе, как здесь пройдёт строитель с тяжёлым ящиком, новый житель, который здесь впервые, раненый, которого однажды могли принести с северной дуги. Или малый, не понимающий человеческой речи, который принёс сообщение для семи великанов.

Навык откликнулся, когда она прошла от северного подхода до будущего приёмного навеса, и впервые маршруты разных назначений нигде не пересеклись.

— Навык уже считает малого гостем? — спросила Татьяна, прочитав открытую карточку.

— Не гостем. Любым человеком, которому нужен понятный допуск. Навык не различает, пришёл он пить чай или предупредить, что мы ставим дом над его потолком.

— Главное, чтобы чай тоже не пришлось пить у наших дверей.

— Для этого и нужен приёмный навес.

Игорь с Андреем ушли проверять северный подход к складу. Марина, Татьяна и Лена остались на террасе размечать личные секции. Три парные располагались так, чтобы ни одна дверь не смотрела прямо в другую. Четвёртая, Андреева, была того же размера. Пятая пока обозначалась только свободным прямоугольником и точками будущего подключения коммуникаций.

Татьяна встала между двумя воображаемыми стенами.

— Если перегородки будут тонкими, ночью мы снова станем жить в палатках. Только очень дорогих.

— Игорь заложил двойной каркас, — сказала Лена.

— Каркас меня не интересует. Меня интересует, услышу ли я через стену ваши с Игорем разговоры.

— Разговариваем мы обычно тихо.

— Вот именно.

Марина поставила ещё одну отметку на плане.

— Между секциями оставляем технический промежуток и шкафы со стороны общего коридора. Двери с нормальной звуковой изоляцией. И никаких общих окон в галерею.

— Молодой муж хорош сам по себе, — добавила она. — Молодой муж, которого знаешь почти всю жизнь, ещё лучше. Не надо тратить сорок лет, чтобы понять, что ему нравится.

Лена улыбнулась.

— Новое тело всё равно приходится немного изучать заново.

— Это очень приятная часть работы.

Татьяна посмотрела на них поверх карты.

— А утром ничего не болит.

— Таня, — сказала Лена.

— Я не уточняла, после какой именно работы. Двери всё равно делаем хорошие.

Они рассмеялись втроём. Не громко и не смущённо. Молодость вернула им желания раньше, чем появилась возможность уединяться со своими мужчинами. На Пади каждый шаг в любой части зимовья был слышен во всех палатках. В Роще же у них впервые появилась возможность построить не место, где кое-как поместятся семь человек, а нормальное личное жильё.

— Андрею тоже такую дверь, — сказала Марина.

— Он один, — напомнила Татьяна.

— Пока. Сначала появятся постоянные работники, а дальше сам разберётся.

— Сам он сначала разберёт, как человек ходит, что умеет и не мешает ли зверю, — сказала Лена. — Всё остальное может не заметить.

— Тогда я приглашу на работу женщину, которую трудно не заметить.

— На какую работу? — спросила Татьяна.

— На настоящую. Умную, взрослую, красивую и достаточно активную, чтобы её заметил даже Андрей. Дальше уже сами.

— Ты уже проектируешь людей вместе с домом.

— Дом без людей называется недвижимостью. Я хочу поселение.

Лена показала на пятую секцию.

— Поэтому их пять?

— Поэтому нам надо иметь возможность принять ещё одного человека без необходимости укладывать его на ночлег в чьей-то чужой комнате, — ответила Марина. — Кто бы ни пришёл.

Лена задержала на ней взгляд и кивнула. Не спросила, кого именно Марина ждёт. Татьяна тоже ничего не уточняла.

Игорь вернулся с северного края, неся две горсти земли в разных мешочках. Андрей шёл следом и уже передавал Бурелому замечания по подходу.

Глава 9. Светлая Роща — часть 2

— Каменистый выступ надёжный, — сказал Игорь. — Но внешний склад нельзя ставить в самой нижней точке — будет заливать после каждого сильного дождя. Поднимаем на четыре шага и делаем водоотвод до строительства.

— Тогда он будет виден от жилого края, — сказала Марина.

— Только крыша.

Андрей открыл свою личную карту.

— Северный сервисный подход можно оставить на сухой полосе. Следов крупного зверя там нет. Мелкие пересекают в двух местах. Одно трогать не будем, второе придётся отвести ниже разгрузки.

— Вносим корректировки в план? — спросила Лена.

— Нет. Сначала смотрим. Дорогу ведём у́же, не расширяя. Если нагрузка вырастет, предложу другое решение.

Игорь поставил рядом с каждой стойкой небольшую плоскую метку, не заглубляя её в землю. На карте появилась первая реальная схема.

Марина голосом ввела карточку в Бурелом. Сергей ответил не сразу. Вероятно, сравнивал обновлённый проект с тремя старыми вариантами.

— Пять личных секций, внешний склад и второй путь к воде увеличивают первую смету, — пришёл его голос из шероховатой бусины. — Галерею убрали, на этом часть вернули. Если приёмный навес строим сразу, от чего отказываемся?

— От отделки пятой секции и постоянного гостевого помещения, — сказала Марина. — Приёмный навес нужен уже в любом случае. Гостиница — нет.

— Санитарный путь? — спросил Сергей.

— Оставляем, — сказала Татьяна. — Иначе грязное понесут через общий вход.

— Отдельный склад?

— После трёх оболочек на Пади ты ещё спрашиваешь? — сказала Лена.

— Я проверяю, что каждый дополнительный объект закрывает подтверждённую потерю. Пока что всё по списку. Тогда пересчитаю без отделки резерва и без гостиницы.

— Сергей, — сказала Марина. — Если стоимость останется в согласованном пределе, заявку на стройку подтверждаем сегодня. Не ищем дешевле на пару серебра.

Он помолчал.

— Если грунтовая проверка Игоря не удорожит строительство, в предел укладываемся. После ваших окончательных данных пришлю итоговую карточку. Деньги Светы не трогаю до подтверждённой сметы, как и договаривались.

— Именно так.

Связь закрылась. Марина посмотрела на солнце. До времени, когда малые могли прийти к нейтральной точке, оставалось достаточно, чтобы закончить разметку и поесть. Точного времени не назначали, в договоре его не было. Был только знак и обещание выполнить обмен после выбора площадки.

— Кто пойдёт к камням? — спросил Андрей.

— Я, — ответила Марина. — Это моя земля и моя рабочая площадка.

— Одна не пойдёшь, — сказал Игорь.

— Не одна. Лена останется на видимом расстоянии. Не спрячется в кустах и не подойдёт без необходимости. Остальные остаются здесь.

— Почему Лена?

— Потому что запаховую полосу должна проверить она. И потому что за винтовку она хватается позже всех.

— Очень лестное описание, — сказала Лена. — Согласна.

Андрей хотел возразить, но Марина продолжила:

— Малые обещали одну услугу не всей нашей артели, а конкретной площадке на моей земле. Если к знаку выйдут пятеро, малый может расценить это как угрозу. Мне нужно увидеть, работает ли нейтральная точка для одного человека.

— А если не работает? — спросил Игорь.

— Лена это увидит. Бурелом знает время и цель. Вы знаете путь. Через час мы или возвращаемся, или передаём новое сообщение.

Татьяна коснулась бусины.

— Записываю предел. Никакого следования под корни, никаких попыток задержать или преследовать. Каким бы путём малый ни пошёл, вы остаётесь на месте.

— Принято.

К каменной площадке Марина принесла разомкнутый знак с куском шнура, четыре белые ленты и схему рабочей террасы. Игорь нарисовал на тонкой дощечке линию ручья, три заметных дерева и четыре угла площадки. У каждого угла лежала такая же белая ткань, как на стойках в Роще.

Свои Марина оставила отдельно: рюкзак, воду, нож, пластину и латунную мерную катушку. Между ними и предметами сделки оставалось больше шага свободного пространства — просто понятная разница между «это для тебя» и «это моё».

Лена остановилась у дальней берёзы, не прячась. Винтовка висела у неё за спиной. Оттуда она видела площадку и оба открытых выхода, но не могла услышать тихую речь. Говорить предстояло Марине. Даже если другая сторона не поймёт слов, спокойный человеческий голос будет лучше молчаливого разглядывания.

Они ждали почти сорок минут. За это время тень от белого камня сместилась к краю дощечки, дважды прошумела птица и один раз Лена подняла руку, заметив молодого зайца.

Малый появился не из папоротника, откуда вчера выходила Старшая. Он спустился по сухому ручью, вышел на открытые камни и остановился.

Это был молодой мужчина, насколько вообще можно было оценить его возраст. Проседи в тёмных волосах не было, как и морщин в уголках глаз, на руках были свежие шрамы. Он был чуть ниже Старшей и заметно легче. Длинные предплечья казались слишком сильными для узких плеч. На поясе висел один костяной свисток, две щёлкающие пластинки и три закрытых сосуда. Ножа при нём Марина не заметила.

Малый увидел Лену. Замер, отступив одной ногой к сухому руслу. Потом посмотрел на Марину, на её пустые руки и на разложенные предметы.

— Я Марина, — сказала она и коснулась ладонью груди. Затем показала на Рощу. — Светлая Роща. Площадка.

Он не понял. По крайней мере, не показал, что понял. Не повторил имя и не назвал своё. Только присел на корточки в трёх шагах от вещей.

Сначала изучил разомкнутый знак. Потом дощечку. Провёл пальцем в воздухе над линией ручья, потом посмотрел на настоящий сухой ручей и повернул схему так, чтобы направления совпали. Белые ленты трогать не стал.

Марина медленно отступила на шаг.

Малый подошёл ближе. Его взгляд скользнул по латунной катушке. Металл блеснул на солнце, и Марина вспомнила, как внимательно Старшая смотрела на шила и иглы. Но молодой мужчина не протянул к катушке руку. Не коснулся ножа, не проверил рюкзак и даже не подошёл к воде. Он взял только шнур, лежавший внутри разомкнутого знака, и четыре белые ленты с углов дощечки.

Катушка покатилась по наклонному камню, когда Марина переступила с ноги на ногу. Малый остановил её ладонью. Взял катушку, несколько мгновений держал в пальцах тёплый металл, потом положил возле Марининого рюкзака. Лишь после этого вернулся к вещам, предназначенным для обмена.

Чужое имущество он отличал не хуже Сергея.

Из сумки за спиной малый вынул широкую плетёную полосу. На ней повторялись четыре маленьких знака. Замкнутое кольцо с кусочком корня. Две скрещённые тёмные полоски. Разомкнутая петля с тремя узлами. И длинная светлая стрелка, огибающая чёрный узел сбоку.

Он положил полосу рядом с человеческой дощечкой и по очереди коснулся трёх знакомых знаков. Затем указал на четвёртый, провёл пальцем по изгибу стрелки и обвёл им сжатый кулак другой руки.

— Обход, — сказала Марина. — Это обход.

Слова он опять не понял. Но увидел её жест. Повторил движение пальцем, обводя кулак, затем положил плетёную полосу на дощечку и подвинул обе вещи к Марине.

Ключ к меткам остался у людей.

Малый поднял шнур, показал на сухое русло и вопросительно посмотрел на Марину. Она коснулась своей груди, затем показала на него и на Рощу.

— Я иду. Лена остаётся сзади.

Имени Лены он не знал, но понял по направлению взгляда. Посмотрел на женщину у берёзы и резко покачал головой.

Марина повернулась к Лене.

— Он хочет вести только меня.

— Вижу. Я пойду до края видимости и остановлюсь. Если вы исчезаете за склоном, дальше не идёшь и ты.

Малый не понимал слов, но дождался, пока Лена коснётся дерева и останется возле него. Только после этого двинулся по сухому руслу.

Он шёл не человеческой тропой. Она поднялась бы сразу к светлой поляне и оттуда повернула к террасе. Малый несколько раз пересекал русло, выбирал участки, где корни лежали на поверхности, и землю не нужно было трогать. Марине приходилось укорачивать шаг, но пригибаться не потребовалось. Это был путь не под корнями, а рядом с ними.

У старой ольхи малый остановился. Впереди белела одна из тканевых меток, которую Игорь оставил на подходе к рабочей площадке. Прямая линия к ней проходила через небольшой бугор. Ничего особенного, несколько старых корней, мох и молодая поросль.

Малый положил поперёк прямого пути две тёмные полоски. Не замкнутое кольцо, означающее жилые корни, а знак опасности. Затем достал короткую светлую стрелку, положил её правее и указал маршрут вокруг бугра. Обход добавлял не больше двадцати шагов и возвращался к той же белой метке.

— Не ваш дом, — сказала Марина, показывая на скрещённые полосы. — Опасно.

Он не мог подтвердить слова. Вместо этого поднял с земли сухую ветку и с силой воткнул её в мох у края бугра. Ветка провалилась почти на ладонь. Под тонким слоем земли хлюпнула вода.

Опасная земля держала малого, но не человека. Старшая объясняла этот знак именно так.

Марина обошла бугор с указанной им стороны. Малый дождался, пока она встанет у белой метки, потом снял светлую стрелку и привязал её к низкой ветке так, чтобы изгиб был виден с человеческого подхода. Скрещённые полоски остались на земле перед топким местом.

Это и был обещанный безопасный обход. Всего двадцать лишних шагов вокруг воды под травой. Ровно столько, сколько малые обещали показать.

На террасе работали Игорь и Андрей. Увидев малого, оба остановились. Игорь положил мерную жердь на землю. Андрей снял винтовку с плеча, но не взял её в руки, а прислонил к стойке и отошёл. Татьяна осталась у южного края. Лена появилась на прежнем пути и замерла там, где ещё была видна нейтральная площадка.

Малый прижал локти к телу и сместился так, чтобы между ним и людьми оставалась первая белая стойка. Уйти он мог в любой момент.

— Никто не подходит, — сказала Марина. — Дайте ему закончить.

Игорь кивнул. Андрей сделал ещё один шаг назад.

Малый сравнил белые ленты в своей руке со стойками. Прошёл вдоль западного края площадки, не заходя внутрь периметра будущего дома. На земле лежали Игоревы мерные пластины, моток шнура, небольшой молоток и открытая коробка с крепежом. Он обходил каждую вещь, ни к чему не прикасаясь.

У северного угла остановился. Белая стойка стояла близко к старому корню, почти полностью ушедшему в землю. Малый присел, коснулся коры двумя пальцами, затем показал на стойку и провёл ладонью внутрь площадки.

— Сдвинуть? — спросила Марина.

Он не ответил.

Она подошла к стойке, подняла её и переставила на два шага внутрь. Малый проверил расстояние, потом покачал головой и показал ещё один шаг. Марина сдвинула. На этот раз он оставил стойку на месте.

Три шага лишь немного уменьшали внешний двор и оставляли старый корень за пределами строительства. Марина оглянулась на Игоря.

— Так нормально?

— Нормально. Сервисный край станет чуть уже, разгрузку смещу севернее.

Малый услышал голоса, но смысла опять не понял. Всё равно подождал, пока Игорь переставит свою мерную пластину вслед за стойкой. Затем вынул первый сосуд.

Запах Марина почувствовала сразу. Горькая смола, влажная кора и острый звериный дух, от которого захотелось уйти на ветер. Малый не лил состав непрерывной струёй. Наносил короткие мазки на нижнюю сторону коры и на плоские камни, каждый раз проверяя, с какой стороны запах отчётливее. Между отметками оставалось несколько шагов. Полоса окружала рабочую террасу со стороны леса, но разрывалась у открытого звериного пути к воде и у человеческого сервисного входа.

Лена медленно приблизилась к западной стойке. Остановилась за ней и показала на сосуд. Потом на небо. Затем достала свою флягу, капнула водой на камень и вопросительно посмотрела на малого.

Он понял.

Выбрал другой камень за пределами полосы, нанёс на него небольшой мазок и протянул Лене. Сам остался на расстоянии. Лена положила камень на землю, дала составу несколько мгновений, потом пролила сверху тонкую струю воды. Смола потемнела, расползлась по поверхности и потекла к краю. Запах усилился на короткое время, затем стал слабеть.

Малый показал сначала на мокрый камень, потом развёл руки в стороны и постучал пальцами по земле, изображая дождь. После этого перечеркнул воздух двумя пальцами.

— После сильного дождя полоса ненадёжна, — сказала Лена. — Вода не только смывает, но и разносит запах. Где-то исчезнет, где-то, наоборот, соберётся.

Он не понял фразы, но кивнул на мокрый камень. Затем показал на сухие метки, на солнце и поднял большой палец.

— Пока сухо, работает. Поняла.

Лена коснулась шероховатой бусины.

— Бурелом, полевая запись. Проверочная запаховая полоса установлена вокруг рабочей террасы Светлой Рощи. Действует только как привычная метка для обученных ползунов. Диких зверей не останавливает. Размывается и искажается водой, перебивается другими, более сильными запахами.

Малый вздрогнул, когда бусина ответила коротким откликом. Сразу отступил к лесу. Марина подняла пустые ладони и не пошла за ним.

Он ещё раз обошёл площадку снаружи. У северной стойки привязал одну белую ленту рядом с человеческой, показывая, что узнал согласованное место. Вторую оставил у сервисного входа. Две другие вернул Марине. Шнур забрал с собой.

Потом показал на плетёный ключ, который Марина принесла от нейтральной точки, и на опасный знак у зыбкого бугра. Приложил два пальца к глазам — мол, теперь убедитесь сами.

— Проверим, — сказала Марина.

Он повернулся к обходу. Андрей сделал движение следом, всего один шаг, чтобы посмотреть, куда малый пойдёт дальше. Марина остановила его:

— До опасной метки можем проверить. За последней стрелкой не идём.

— Я хотел увидеть, не замыкается ли обход на наш северный подход.

— Тогда посмотри с нашей стороны. Он показал дорогу к площадке, не к себе.

Андрей остановился. Малый оглянулся на голоса, увидел, что никто его не преследует, и ушёл тем же изгибом вокруг бугра. В сухом русле он ещё раз появился между ольхами. Потом исчез. Ни Андрей, ни Лена не пошли смотреть, на какой корень пришёлся следующий след.

Марина выждала ещё несколько минут, потом подняла две возвращённые ленты.

— Он не взял ничего, кроме того, что мы приготовили для работы, — сказала она. — Даже катушку вернул.

— Потому что знает своё и чужое, — ответила Татьяна.

Игорь осмотрел перенесённую стойку и старый корень за ней.

— И не запретил площадку. Потребовал три шага.

— Показал три шага, — поправил Андрей. — Мы сами согласились.

— Да. Это важно.

Лена закрыла флягу и посмотрела на мокрый камень.

— Полосу надо будет проверять каждое утро и после любой воды. Обслуживать её без малых мы пока не умеем. В общий контур записываем только наличие и предел надёжности, состав не копируем и образец не забираем.

— А если они не придут обновлять? — спросил Игорь.

— Тогда считаем, что полосы нет. Дом всё равно должен быть безопасен и без неё.

Марина коснулась гранёной бусины и подтвердила изменение границы рабочей площадки. Потом приложила к карте новый плетёный ключ. Автокарта сохранила четыре изображения, человеческие объяснения и автора каждого вывода.

Сергей принял сообщение на Пади. Через несколько минут в общий контур пришла окончательная смета. Сумма оказалась выше самого дешёвого проекта и ниже прежнего, третьего варианта с галереями. Пятая секция оставалась без отделки и проходила по отдельной семейной карточке. Нейтральный навес, санитарный маршрут, низкая защита и внешний склад остались в первой очереди.

— Подтверждаю расход со стороны артели, — сказал Сергей через Бурелом. — Только в согласованной части общей инфраструктуры. Личные секции каждый оплачивает по своей карточке. Подготовка строительной бригады и первая доставка — завтра после утренней проверки маршрута.

— Со стороны земли подтверждаю, — сказала Марина. — Рабочая площадка в отмеченных границах. Старый корень не трогаем. Зыбкий бугор обходим по указанной линии. Нейтральная точка остаётся вне жилого контура.

Татьяна подтвердила общую схему, Лена — ограничения по звериному пути и запаховой полосе, Игорь — техническую выполнимость после смещения стойки, Андрей — внешний подход без изменения подтверждённых переходов. Костя перечитал защитный контур на Пади.

— Подтверждаю безопасность первой схемы, — передал он. — Но когда поставите низкий край, я сам пройду все сектора. На карте ползун всегда плоский.

— А в жизни упрямый, — сказала Лена.

— Вот именно поэтому.

Игорь первым начал готовить место для завтрашней бригады. Он не копал и не вбивал опоры, только снял мерные пластины с будущего сервисного пути, перенёс ограничительный шнур за новую границу и обозначил место разгрузки. Андрей проверил показанный обход до опасной метки и вернулся, не заходя дальше стрелки. Татьяна прошла от источника воды к общему узлу, затем к каждой личной двери. Марина ещё раз проделала путь от нейтральной точки до приёмного навеса.

Навык принял первый маршрут не потому, что малый улыбнулся, поблагодарил или пообещал вернуться. Ничего этого не было. Он боялся людей, не назвал себя и не позволил идти следом. Но пришёл без Горда, взял только предложенные вещи, показал обход, отметил рабочее место и оставил понятный ключ.

Доверия больше не стало, но по крайней мере один раз люди и малые сделали общее дело. Этого хватало, чтобы начать строительство.

На террасе белели четыре стойки. Скоро между ними появится дом: общий тёплый узел, пять личных секций, рабочий вход и место, куда можно будет принести раненого, не проходя через чужую спальню. Севернее будет отдельный склад. Западнее — нейтральная точка. Её маршрут не приближался к личным секциям.

Стройка начиналась рядом с чужим домом, расположение которого люди всё ещё не знали.

Но теперь они знали другое: где можно поставить свою первую стену, где нужно сделать двадцать лишних шагов и у какой черты остановиться.

Глава 10. Жизнь дороже мяса — часть 1

На обратном пути волокуша всегда становилась тяжелее, и не только из-за груза.

Утром Игорь играючи затаскивал её на южный склон одной рукой и ещё успевал показывать Андрею, где потом можно выровнять проход. Теперь полозья цеплялись за каждый выступ, мокрые ремни резали плечи, а содержимое будто становилось тяжелее с каждым пройденным метром.

На волокуше лежала разделанная косуля, которую Лена разрешила добыть у Мшистой Стороны, два небольших мешка сухой провизии, связка крепких жердей и небольшой свёрток, от которого пахло кровью сильнее, чем от всего остального мяса. Игорь упаковал его в промасленную ткань и уложил с краю.

— Если ещё раз остановимся, пустим корни, — сказал он.

— Зато в Роще сразу будет готовая лавка, — ответила Татьяна. — Правда очень низкая и неудобная.

Игорь поправил лямку.

— Для подрядчиков сойдёт. Они сегодня с утра пытались разгрузить стойки на жилой поляне, хотя Марина два раза показала им сервисный въезд.

— Поэтому Марина осталась там, а мы ушли за едой.

— Думаешь, к вечеру они запомнят?

— К вечеру они будут разгружать правильно, даже если не запомнят почему.

Татьяна в этом почти не сомневалась. Марина умела объяснить так, что человек сам выбирал единственный разумный вариант, а потом ещё некоторое время считал его собственным решением.

Сегодня с волокушей пошли вчетвером. Андрей шёл впереди и проверял, не осыпался ли край сухой промоины и не появился ли свежий след крупного зверя. Игорь тащил волокушу. Татьяна помогала на подъёмах и следила за временем. Лена с винтовкой в руках шла замыкающей и чаще смотрела назад, чем под ноги.

Сергей ждал их в зимовье на Пади. Бурелом хранил пройденные контрольные точки, но не показывал на общей карте живые фигурки. Если группа не выйдет к последней отметке вовремя, искать начнут оттуда, где люди отметились в последний раз.

До Пади оставалось меньше часа. С севера тянуло сухим ветром. Татьяна уже думала о воде, чистых руках и о том, как разделить принесённое между Падью и первой рабочей кухней Рощи, когда Лена тихо сказала:

— Стойте.

Андрей замер у поваленной ольхи. Игорь не сразу остановил тяжёлую волокушу; полозья проехали ещё полшага и упёрлись в его сапоги.

Татьяна услышала свист.

Короткий высокий звук пришёл слева, снизу по склону. Следом зачастили сухие щелчки. После них полагалась пауза — Татьяна запомнила это ещё с ночи у железного короба. Но паузы не было. Свист повторился, потом снова начались щелчки, не дождавшись его полного затухания, оборвались и сразу зачастили снова.

— Ползуны? — спросил Игорь.

— Команды, — ответила Лена. — Только поданы неправильно.

— Насколько неправильно?

Лена прислушалась. В низине щёлкнуло пять раз подряд, потом дважды через длинный промежуток.

— Я не знаю их словаря. Но мне кажется, что сейчас кто-то одновременно гонит их вперёд и собирает обратно.

Андрей показал на правый склон.

— Наш путь выше. Можно обойти, не приближаясь.

Это было разумно. Соглашение с малыми не обязывало людей проверять каждый свист. Малые обещали отводить обученных зверей от рабочих дорог. Если сейчас именно это и происходило, лучше было не смущать ползунов запахом крови и четырёх людей.

Из низины донёсся хриплый визг. Не человеческий. Затем что-то сильно ударило в дерево, и частые щелчки оборвались.

Лена сняла винтовку с плеча.

— Только до края, — сказала Татьяна. — Игорь, волокушу оставляем здесь. Андрей, смотри правый выход. Бурелом, полевая отметка: отклонение от обратного маршрута на запад, четыре участника. Причина — сигналы управления зверями. Контроль через десять минут.

Шероховатая бусина коротко подтвердила запись.

Они спустились к низине без волокуши. Андрей первым, за ним Лена. Татьяна шла третьей и уже с верхнего края узнала молодого малого.

Вчера он стоял на каменной площадке перед Мариной и ощутимо боялся пятерых людей, хотя в итоге и сделал всё ему порученное. Теперь он был один перед тремя ползунами.

Низина тянулась между двумя рядами старых корней. Внизу лежал влажный песок, местами прикрытый листьями. Молодой малый стоял на выступающем корне у дальней стороны. На его поясе всё так же висели костяной свисток, щёлкающие пластинки и три небольших сосуда. От одного сосуда тянулся длинный тёмный шнур. Другой конец шнура уходил вперёд, к связке коры и шерсти, которую малый медленно тащил перед зверями.

Два ползуна были серыми. Один двигался ниже, почти прижав широкое тело к земле, и не отрывал морды от пахучей связки. Второй шёл дальше, вдоль корневой стены, время от времени поворачивая голову к малому. Третий, зелёный, держался между первыми двумя. Он был меньше того, который приходил ночью к коробу с пальцем Хранителя, но двигался так же рвано: несколько быстрых шагов, остановка, резкий поворот головы, снова несколько шагов…

Малый направлял их поперёк человеческого маршрута, к старому руслу на западе.

— Он уводит их от нас, — тихо сказал Андрей.

— Пытается, — ответила Лена.

Молодой увидел людей. Его взгляд нашёл Ленину винтовку, потом пустые руки Татьяны. Он не позвал и не показал, чтобы люди уходили. Вместо этого соскочил с корня, дважды свистнул и быстрее потащил пахучую связку в сторону русла.

Нижний серый послушно ускорился. Второй остановился.

Малый опять дважды ударил пластинками. Слишком быстро, почти без промежутка.

Зелёный ползун поднял голову. Ветер дул ему навстречу со стороны людей.

— Он учуял груз, — сказала Лена. — И, возможно, палец Хранителя на Пади. Смотрите, нос держит на север.

Зелёный сделал шаг к склону. Малый немедленно свистнул, отсекая движение, и дёрнул шнур приманки. Связка скользнула между корнями. Ползун снова повернул к ней.

— Пока справляется, — сказал Игорь.

— Нет. Первый идёт за приманкой. Второй ждёт. А зелёный просто сбит с толку.

Андрей попятился от края.

— Тогда уходим. Пока звери не пошли на нас.

Лена не двинулась.

— Он уже стоит между зелёным и приманкой. Если сейчас повернётся спиной, тот может напасть.

Татьяна коснулась бусины.

— Сергей, у нас в западной низине молодой местный и три ползуна: два серых, один зелёный. Звери пока не нападают на людей, но плохо слушаются команд местного. Мы остаёмся до следующего сообщения. Новый контрольный срок — пятнадцать минут.

— Принял, — ответил Сергей. — Поиск не запускаю. Горду передавать?

Татьяна посмотрела на малого. Тот снова дёрнул шнур и заставил нижнего серого обойти широкий корень.

— Пока нет. Нет времени его ждать.

Сергей не стал спорить.

Молодой малый достиг узкого выхода к руслу. Ему оставалось провести приманку под аркой из двух корней. Серый ползун уже втягивал туда переднюю часть тела. Если следом пройдут остальные, человеческий путь останется у стаи за спиной.

Шнур натянулся.

Малый потянул сильнее. Связка под корнями не сдвинулась.

Он отпустил шнур, подал два редких щелчка и пошёл вдоль него, низко пригибаясь. Первый серый остановился возле приманки. Второй двинулся к нему, но не по прямой: обогнул малого сзади и приблизился к корневой арке справа.

Зелёный остался на прежнем месте.

— Пусть бросит шнур, — прошептал Игорь.

— Тогда он бросит приманку между зверями, — сказала Лена. — И сам останется в середине.

Малый не слышал их. Он добрался до зацепившегося участка, присел и попробовал высвободить шнур из щели. Приманка лежала в трёх шагах от серого ползуна. Зверь уже нашёл её и прижал лапой.

Молодой ударил пластинками один раз. Серый убрал лапу. Малый резко дёрнул.

Шнур вышел из щели, хлестнул по коре и зацепил сосуд у него на поясе.

Раздался негромкий треск.

Малый замер.

По его переднику расползлось тёмное пятно. Он успел отстегнуть повреждённый сосуд и отбросить в сторону, но ладонь и одежда уже блестели от густой пахучей жидкости.

Даже на верхнем краю Татьяна почувствовала резкий запах. Он был похож на тот, которым вчера малый отмечал рабочую площадку, только без горькой смолы. Тёплый, тяжёлый, звериный. Так могло пахнуть изнутри свежей шкуры.

Нижний серый продолжал смотреть на пахучую связку.

А второй повернулся к малому всем телом.

Зелёный оказался быстрее. Он не пошёл по шнуру, а сразу срезал угол через середину низины.

Молодой свистнул, слишком поспешно. Следом захлопали пластинки — сбивчиво и часто, почти хаотично.

Первый серый оторвался от приманки и начал возвращаться.

— Чёрт, он ошибся и созвал всех к себе, — сказала Лена.

Малый попятился. Одной рукой он пытался стереть пахучую жидкость с одежды пучком сухих листьев, другой держал пластинки. Соскочил на песок, обошёл зелёного и почти добрался до корневой стены.

Второй серый метнулся к нему.

Малый успел ударить его по морде свободным концом шнура. Ползун отпрянул, но зелёный уже зашёл справа. Малый отступил на переплетение корней, оступился и провалился до бедра.

Он рванулся вверх. Застрял. Выронил пластинки, те сразу затерялись в прошлогодней листве.

Зелёный бросился первым. Малый неуклюже попытался развернуться и прикрылся предплечьем. Зубы ползуна сомкнулись на кожаной обмотке ниже колена, ползун дёрнул, но корни удержали человека. Малый ударил зверя свистком по глазу. Тот разжал пасть и отпрыгнул.

На обмотке сразу проступила кровь.

Серые пошли на запах с двух сторон.

Лена подняла винтовку, но не навела — между ней и зверями находился малый.

— Сейчас они его сожрут, — спокойно сказал Игорь.

Ещё можно было уйти, ползуны не поднимались к людям. Волокуша стояла наверху, обратный путь был свободен. Молодой малый не был ни их товарищем, ни гостем, ни должником. Вчера он выполнил обещанную услугу и ушёл, не позволив проводить себя даже до следующего поворота.

Но вчера он один вышел к пятерым вооружённым великанам, чтобы слово Старшей не стало пустым.

Обо всём об этом Татьяна в тот момент не думала. Она видела только зажатую корнями ногу и три приближающиеся низкие спины.

— Лена, держи зверей на прицеле! — коротко крикнула она. — Ищи чистый сектор! Андрей, найди рычаг и петлю. Игорь, освободи волокушу.

— Полностью? — спросил Игорь.

Татьяна посмотрела на серого ползуна, который уже тянулся к окровавленной ноге.

— Сколько понадобится.

Она снова коснулась бусины на шее и быстро проговорила:

— Сергей, три ползуна сорвались, один местный ранен. Решили вмешаться. Срок — двадцать минут. Если не отвечаем, последняя точка у волокуши на южном пути.

— Принял. Один раненый местный, четыре спасателя, — повторил Сергей. Голос у него стал тише, но остался ровным. — Следующее сообщение через двадцать минут. На Пади готовы выйти.

— Пока ждите!

Татьяна первой побежала к грузу.

Игорь настиг её на подъёме. Вместе они вытащили волокушу из-за ольхи и развернули поперёк склона. Татьяна развязала верхний ремень. Игорь уже снимал поклажу. Андрей бегом принёс две короткие жерди, одну с рогаткой на конце. Быстро вынул из походного свёртка запасной шнур и сделал широкую петлю, в которую могло пройти человеческое бедро.

— Корни держат его ниже колена, — сказал он. — Тащить силой нельзя. Разгрузим ногу и раздвинем корни, чтобы вытащить беднягу, ничего ему не повредив.

— Сможешь?

— Если доберусь.

Лена осталась на краю низины. Сейчас она видела всех трёх зверей, но между стволами оставался только один чистый сектор. Она показала его Татьяне:

— Сюда не идите, — сказала Лена. — Если зелёный пойдёт через камень, буду стрелять. В остальных местах мне мешают и корни, и вы.

— Поняла.

Малый сорвал с пояса второй сосуд и, не открывая, водил им перед собой. Серый ползун слева следил за рукой. Второй оказался ближе к ноге. Зелёный метался между кровью и тёмным пятном на одежде, каждый раз подходя на шаг ближе.

Татьяна развернула пахучий свёрток. Ветер сразу понёс запах по склону. Серый у ноги малого поднял голову.

— Дай длинный шнур.

Игорь подал ей моток. Они обвязали свёрток крест-накрест, оставив свободными углы ткани. Татьяна бросила приманку на середину чистого сектора и медленно потянула за шнур вдоль края низины.

Серый ползун повернул первым. Сначала широкая морда пошла за свёртком, затем тело начало описывать широкую дугу.

— Один, — сказала Лена. — Не дёргай. Пусть решит, что уже нашёл.

Татьяна остановила руку. Ползун приблизился к свёртку, втянул воздух и сделал ещё шаг. Она потянула снова. Ткань зашуршала по листьям. Зверь пошёл следом.

Второй серый дёрнулся на звук, но остался возле малого. Зелёный даже не посмотрел.

— Мяса мало, — сказал Игорь.

— Мяса достаточно. На малом запах ближе и сильнее, — ответила Лена.

— Тогда добавим.

Игорь снял с волокуши ещё один кусок, разрезал тканевую обвязку и привязал его к тому же шнуру. Кровь попала ему на пальцы.

— Руки потом держи с нашей стороны, — сказала Татьяна.

— Сам догадался.

Первый серый уже почти дошёл до светлого камня. Татьяна оттянула свёрток выше, подальше от малого, и обмотала конец шнура вокруг дерева. Пока зверь занимался приманкой, их отделяли друг от друга два корня и десять шагов.

— Теперь волокуша, — сказала она.

Игорь выдернул чеки́ из обеих тяг. Длинные оглобли упали на землю. Освобождённую волокушу они подняли за полозья и поставили на бок. Получился широкий щит от колена до плеча, выгнутый наружу и обитый сырой кожей. Зубы он надолго не задержит, но лишнюю минуту людям даст.

— Я держу левый полоз, — сказал Игорь. — Андрей идёт за серединой. Таня, ты остаёшься у шнура.

Они быстро спустили волокушу по склону. Андрей бежал сзади, удерживая петлю и жердь. Игорь направлял щит, упираясь сапогами во влажный песок. Край полоза собирал на себя листья и мелкие ветки. Через щель у земли Татьяна видела короткие ноги серого ползуна.

Малый понял, что люди идут к нему. Он перестал махать сосудом и показал рукой в сторону зверя, потом резко отвёл ладонь, требуя уйти. Или предупреждая. Разницы сейчас не было.

— Скажи ему, чтобы не дёргал ногу, — бросил Игорь.

— Он не поймёт.

Татьяна положила ладонь на своё колено и медленно опустила её. Малый посмотрел, тяжело дыша. Потом перестал тянуться вверх и прижался спиной к корневой стене.

Второй серый ползун подошёл к щиту. Не бросился. Уткнулся мордой в кожу и шумно втянул воздух.

Игорь толкнул волокушу вперёд. Полоз ударил зверя по носу. Серый отскочил, попытался обойти волокушу, но там его встретил Андрей, выставив рогатку. Не ударил, только не дал сунуть голову за щит.

— Тяни приманку! — крикнул он.

Татьяна выбрала слабину. Свёрток за светлым камнем зашевелился. Первый серый прижал его лапой. Шнур натянулся, Татьяна почувствовала сильный рывок.

— Он не отпускает!

— И не отпустит, — ответила Лена. — Брось ещё кусок!

Татьяна отпустила немного шнура. Ткань лопнула. Первый серый вырвал часть мяса и потащил под корень. Остальной свёрток снова сдвинулся. Второй услышал треск ткани, повернул голову и на мгновение отступил от щита.

Игорь использовал этот миг. Сдвинул волокушу вперёд ещё на два шага, дошёл до ближайшего к малому корня и поставил нижний полоз между корнями. Теперь щит держался сам, хотя при сильном ударе мог сорваться.

— Андрей, давай!

Андрей опустился на колено с человеческой стороны. Просунул петлю под бедро малого и показал, что собирается сделать. Молодой перехватил шнур обеими руками и помог затянуть его выше раны.

Корни сомкнулись вокруг голени как капкан. Нога провалилась между двумя толстыми отростками, стопа ушла под третий, глубже. Если тянуть прямо, корни только сильнее зажмут.

Андрей воткнул жердь под верхний корень и попытался поднять его рычагом, корень даже не шелохнулся.

— Не подниму! Нужен второй упор.

Татьяна оглянулась на оставленные жерди. Одна лежала наверху, вторая — у Игоря за спиной. Игорь подцепил её сапогом и протолкнул Андрею.

Серый ползун снова вернулся к щиту. На этот раз сильно ударил боком. Волокуша дрогнула.

Игорь навалился на верхний край.

— Быстрее!

Андрей подложил вторую жердь поперёк первой и надавил ещё раз. Корень поднялся на толщину пальца.

Малый попытался освободить ногу и коротко вскрикнул от боли.

— Там ещё что-то держит, — сказал Андрей. — Не вижу за его обмоткой.

Зелёный ползун до сих пор кружил с другой стороны. Он не подходил к мясу. Несколько раз вскидывал морду на ветер, потом возвращался к запаху на одежде малого. Теперь остановился у корневой стены, поднялся передними лапами на выступ и оказался почти вровень с его плечом.

Молодой ударил по коре закрытым сосудом. Зелёный отпрянул от звука. Сосуд выскользнул из окровавленных пальцев, упал между корнями и покатился в сторону щита.

Малый резко показал на него. Сначала двумя пальцами на сосуд, потом туда, где лежала мясная приманка. Повторил движение, хотя зелёный снова приблизился.

— Там другая пахучая смесь, — сказала Лена сверху. — Похоже, он хочет намазать ею мясо.

Сосуд остановился в трёх шагах от щита. Андрей мог достать до него жердью, но для этого пришлось бы убрать рычаг от корня. Игорь не мог отпустить волокушу. Татьяна держала шнур, на другом конце которого первый серый рвал мясо.

Второй серый встал между сосудом и краем низины.

— Я подберу, — сказала Татьяна.

Игорь не обернулся.

— Не подберёшь. Он прямо перед тобой.

— Уведу.

Она дёрнула шнур дважды. Свёрток выскочил из-под лап первого серого и проехался по камням. Зверь бросился за ним. Второй серый услышал и повернул в ту же сторону, но не пошёл.

Татьяна сняла с дерева петлю и медленно двинулась вправо. Приманка описала широкую дугу. Первый зверь следовал за ней. Второй сделал шаг, другой. Теперь между ним и сосудом открылся узкий проход.

— Лена?

— Зелёный за корнями, серый смотрит на мясо. Три шага туда, три обратно. Если второй повернёт, уходи влево от светлого камня. В мой сектор не входи.

Татьяна отдала конец шнура Игорю.

— Держи, без рывков.

— Таня…

— Тебе нужен сосуд. Андрей должен освободить мелкого. Остальное потом.

Она обошла правый край волокуши.

В низине сразу стало теснее. Вблизи серый ползун оказался тяжёлой широкой тварью, чья спина доходила почти до бедра. На передних лапах блестели загнутые когти.

Татьяна не смотрела ему в глаза. Смотрела на плечи. Пока плечи были направлены к шуршащему мясу.

Шаг.

Сосуд лежал у корня, закрытый, без трещин. Костяной, с тёмной пробкой и плетёной петлёй.

Ещё шаг.

Серый ползун остановился.

Татьяна нагнулась. Пальцы сомкнулись на петле.

— Сзади! — крикнула Лена.

Серый повернул голову.

Татьяна, не выпрямляясь, оттолкнулась ладонью от земли и ушла влево, за выступ светлого камня. Ползун прыгнул туда, где она была мгновение назад, врезался грудью в корень и заскрёб когтями по песку.

Игорь рванул шнур. Мясо зашуршало у зверя за спиной.

Серый развернулся к нему.

Татьяна поднялась и бросилась к волокуше. Песок поехал под сапогом. До щита оставался один шаг, когда сверху, из-за толстого корня, показалась зелёная морда. Её хозяин, воспользовавшись общей суетой, обогнул волокушу сверху, цепляясь когтями за кору, и спрыгнул между Татьяной и Андреем.

Молодой малый закричал и ударил свистком по корню.

Зелёный дёрнулся на звук.

Игорь одной рукой оттолкнулся от щита, схватил Татьяну за ремень и втянул за полоз. Волокуша накренилась. Серый ударил её снаружи, кожа затрещала под когтями.

— Держу, — выдохнула Татьяна, навалившись плечом рядом с Игорем.

Сосуд остался у неё в руке.

Малый снова показал на пробку, потом на мясо. Татьяна протянула ёмкость Андрею.

— Открой.

Андрей поддел пробку ножом. Из горлышка пахнуло горькой смолой, старой шерстью и ещё чем-то едким, от чего защипало в носу. Запах сильно отличался от приманки на одежде малого.

Глава 10. Жизнь дороже мяса — часть 2

Зелёный ползун замер.

Серый снаружи тоже перестал скрести кожу.

— Работает, — сказала Лена. — Уводите зверей!

Татьяна взяла открытый сосуд. Метнуть его далеко означало разбить о камень. Она высунулась над верхним краем волокуши и увидела мясной свёрток. Игорь подтянул его ближе, оба серых находились возле него, по одному с каждой стороны.

— Дай слабину.

Она привязала плетёную петлю сосуда к шнуру выше мясного узла, затянула и бросила за светлый камень.

Сосуд упал на мягкие листья. Пахучая жидкость выплеснулась из горлышка на ткань и мясо.

Оба серых ползуна повернули одновременно.

Мясо, облитое пахучей жидкостью, двинулось к дальнему выходу из низины. Первый зверь пошёл сразу. Второй несколько мгновений стоял, втягивая воздух со стороны раненого, затем всё же последовал за первым.

— Уводи их к руслу, — сказала Лена. — Медленно!

Зелёный не двигался. Он стоял на корне перед щитом. От приманки его отделяла волокуша, от малого — два шага свободного пространства. Он дрожал всем телом, переставляя передние лапы. На свисток больше не смотрел.

— Андрей, нога! — крикнул Игорь. — Сейчас!

Андрей снова нажал на рычаг. Верхний корень приподнялся. Молодой малый сам потянулся к обмотке и разорвал её ниже укуса. Стало видно, что в голень воткнулся тонкий боковой отросток корня. Он вошёл под ремень и держал ногу, как крючок.

Андрей просунул нож плашмя, разрезал ремень и освободил его от сучка.

— Тяни петлю!

Татьяна резко потянула за шнур, привязанный к бедру малого. Андрей удерживал корень. Игорь уводил приманку дальше к руслу.

Малый оттолкнулся свободной ногой.

Зажатая голень вышла на ладонь.

Зелёный прыгнул.

Он не пошёл к Татьяне или Игорю. Проскочил вдоль внутреннего края щита прямо к Андрею, который стоял на одном колене и удерживал рычаг. Андрей успел развернуть жердь, но ползун сбил её грудью. Пасть раскрылась возле его плеча.

Треснул выстрел.

Зелёного отбросило в сторону. Он врезался в корень, перевернулся, попытался подняться на передние лапы и снова упал. Лена передёрнула затвор, но второй раз не выстрелила.

— Андрей?

— Цел.

Он не стал смотреть на зверя. Отбросил сломанную жердь, подхватил малого под плечи и выдернул ногу из корней окончательно.

Снаружи волокуши серый ползун рванулся на звук выстрела. Шнур обжёг Игорю руки. Мясной свёрток остановился у входа в сухое русло.

— Они возвращаются! — крикнула Лена.

Татьяна обхватила малого за пояс. Вместе с Андреем они потащили его к щиту. Молодой мужчина пытался помогать здоровой ногой, но повреждённая волочилась по песку. Кровь быстро пропитывала разорванную обмотку.

Игорь отпустил шнур и взялся за волокушу обеими руками.

— Через верх не поднимем, обносим справа!

Они развернули щит, открывая узкий проход между полозом и корневой стеной. Андрей пятился спиной вперёд, вытаскивая малого за плечи. Татьяна поддерживала раненую ногу, стараясь не задевать рану. Серый показался у светлого камня.

Игорь рывком поставил волокушу прямо перед оскаленной мордой. Зверь ударил в кожу, но теперь люди стояли выше по склону и могли отступать.

— Лена, наверх! — сказала Татьяна.

— Вижу обоих. Не атакуют. Идут на запах.

Малый вывернулся из рук Андрея, перевернулся на живот и начал искать что-то в листьях. Одна пластинка лежала у корней, вторая под краем волокуши. Свисток он всё ещё сжимал в руке.

— Ему нужны его инструменты, — сказала Татьяна.

— Потом, — ответил Игорь. — Сначала наверх.

Малый ударил ладонью по земле и показал на серых. Потом на пластинки.

— Если мы просто уйдём, они пойдут по кровавому следу, — сказала Лена. — Дайте ему попробовать отозвать.

— Он уже попробовал, — сказал Игорь.

— Тогда на нём была приманка и он перепутал сигналы. Сейчас сильный источник запаха остался возле русла, и мясо осталось там же.

Татьяна подняла первую пластинку. Вторая оказалась дальше, с открытой стороны щита. Серый стоял в шести шагах и втягивал воздух возле порванной ткани. Игорь подцепил пластинку концом целой жерди и протолкнул её под волокушей.

Малый собрал все пластинки и несколько мгновений просто лежал, прижавшись лбом к земле. Потом закрыл глаза, медленно выдохнул и свистнул.

Один короткий звук.

Пауза.

Серый у светлого камня остановился.

Малый уверенно ударил пластинками дважды. Между щелчками оставил ровный промежуток.

Первый ползун повернулся к руслу. Второй остался на месте.

Малый повторил свист. Не громче — ниже. Подождал. Только потом снова дал два щелчка.

Второй серый переступил через порванную ткань и пошёл за первым. Оба скрылись за корневой аркой, где лежало мясо и открытый сосуд.

Молодой не остановился. Подал ещё одну отдельную последовательность: долгий свист, пауза, одиночный щелчок. В ответ раздался удаляющийся шорох. Серые ушли.

Только после этого малый разжал пальцы. Пластинки остались у него на груди.

Лена опустила винтовку.

— Теперь уходим.

Игорь и Татьяна подняли волокушу. Андрей подхватил раненого. За их спинами зелёный ползун ещё раз дёрнул задней лапой и затих.

На безопасном краю Татьяна первым делом пересчитала людей.

Лена стояла справа с винтовкой. Игорь опустился возле волокуши и растирал пальцы после шнура. Андрей поддерживал молодого малого. Татьяна была четвёртой.

Они наконец вышли из низины. Все четверо тяжело дышали. У Андрея на рукаве осталась длинная царапина, но ткань выдержала.

Только после этого Татьяна посмотрела на оружие и груз.

Лена поставила винтовку на предохранитель.

— Один выстрел, — сказала она. — Прямой бросок на Андрея. До этого могла стрелять дважды, но сектор был грязный.

— Я видел, — ответил Андрей.

— Ты в это время смотрел ему в пасть.

— Она была весьма убедительна.

Лена провела ладонью по его плечу и только тогда опустилась рядом с раненым.

Молодой малый сидел на земле, привалившись к боку волокуши. Он всё ещё пытался держать повреждённую ногу прямо. На лице не было испуга, только злость человека, который знает, где именно ошибся, и теперь вынужден лежать перед свидетелями этой ошибки.

Когда Лена коснулась разорванной обмотки, он оттолкнул её руку.

— Спокойно, — сказала она, хотя слов он не понимал.

Показала сначала на кровь, потом на чистую ткань и на его лицо. Малый посмотрел на Татьяну.

Татьяна повторила вчерашний жест: положила ладонь на своё колено и медленно опустила. Затем села рядом, не делая резких движений.

Малый позволил Лене разрезать остатки ремней.

Под ними оказались две раны. Зубы зелёного прорвали кожу с внешней стороны голени, но не сомкнулись вокруг кости. Там же, где ногу прижал корень, рана была рваной и более глубокой. Крови было много, однако стопа оставалась тёплой, а пальцы двигались, когда Лена коснулась их по очереди.

— Кость цела, — сказала она. — Сустав тоже. Крупный сосуд не задет. Ногу он, скорее всего, сохранит, если рану вовремя почистят.

— Идти сможет? — спросил Игорь.

— Не сегодня.

Лена наложила давящую повязку. Малый сжал зубы и ни разу не вскрикнул. Когда узел был затянут, он сразу попытался встать.

Андрей подставил плечо. Молодой мужчина поднялся на здоровой ноге, сделал полшага и осел обратно.

— Ну очень самостоятельный, — сказал Игорь.

Малый сердито посмотрел на него. Слов он не понял, но тон — вполне.

Татьяна собрала его вещи. Свисток, обе пластинки, один целый сосуд и пустая петля от разбитого. Второй сосуд остался у приманки. Она разложила всё на чистой ткани перед хозяином.

Малый проверил сначала пластинки. Осмотрел края, провёл пальцем по одному сколу и привязал их обратно к поясу. Потом убрал уцелевший сосуд. Свисток надел на шею.

В сторону низины не посмотрел.

— Надо взять зелёного, — сказала Лена. — Они слышали выстрел, увидят следы и кровь. Лучше сразу показать зверя, чем потом объяснять без слов, что произошло.

— На волокушу вместе с ним не положу, — сказал Игорь.

— И не надо.

Андрей с Леной вернулись к трупу зелёного. Серые не показывались. Через несколько минут Андрей затащил мёртвого ползуна на толстое полотно, которое взял из их походного набора на волокуше, обернул и туго стянул шнуром. Не для трофея и не для разделки: обученного зверя надо было вернуть хозяевам, даже мёртвого.

Татьяна за это время передала сообщение:

— Сергей, опасная зона покинута. Мы все целы. Один раненый местный, повреждена нога, самостоятельно идти не может. Один ползун убит при прямом нападении, остальных двоих малый отозвал. Поиск не нужен. Следующая точка — как разберёмся с раненым.

— Принял. На Пади все на месте, — ответил Сергей. — Горд у нижнего подхода, ему я ничего не говорил.

— И не говори. Сначала разберёмся, куда нести человека.

Назвать молодого малого человеком вслух оказалось проще, чем раз за разом повторять «местный». Татьяна не знала, считают ли малые себя людьми и есть ли у них для семерых своё название. Но кровь у него была такой же красной, так же останавливалась давящей повязкой, боль заставляла так же бледнеть, а невозможность идти злила ничуть не меньше, чем любого из людей.

Нести его к неизвестным корням они не могли: вчера им недвусмысленно запретили приближаться к ходам местных. Везти на Падь тоже было плохим решением: там хранился палец Хранителя, на запах которого уже срывались обученные звери. К тому же раненый мог не согласиться оказаться в человеческом лагере.

Татьяна показала сначала на север, где находилась Падь, потом на волокушу. Малый резко покачал головой.

Тогда она нарисовала пальцем на песке сухой ручей, рядом — плоский камень с белой полосой и разомкнутое кольцо. Получилось плохо, но молодой узнал место. Коснулся шнура у себя на поясе, затем указал на запад.

— Нейтральная площадка, — сказал Андрей.

Малый один раз стукнул костяным свистком о камень и снова показал на запад.

— Туда, — решила Татьяна. — Не на Падь и не к их корням. На нейтральной точке уже пусть решает сам.

Игорь подсоединил волокуше тяги и закрепил чека́ми. От прежнего груза оставил только нижнюю подстилку и чистую ткань. Сухие мешки сложили под приметной сосной, прикрыли корой и отметили место в Буреломе. Мясной груз почти весь остался в русле. Последний чистый кусок ткани Татьяна отдала Лене для перевязки.

Малого уложили на волокушу, она как раз подошла для его роста. Он сначала пытался сесть, чтобы видеть лес, потом боль заставила лечь. Свои инструменты он не выпустил: прижимал к груди обеими руками.

Мёртвого зелёного завернули отдельно и привязали к волокуше. Теперь Андрей с Игорем тянули её вдвоём. Татьяна шла рядом с раненой ногой, придерживая её на поворотах. Лена снова замыкала.

Вместо еды волокуша теперь везла домой чужого человека.

Путь до каменной площадки занял больше обычного времени. Игорь выбирал места поровнее, чтобы не растрясти раненого. Андрей то перетягивал завёрнутую тушу ползуна через корни, то спускался и освобождал застрявшие полозья. Татьяна несколько раз поправляла повязку. Молодой малый терпел молча, но когда волокуша наклонялась в сторону повреждённой ноги, его пальцы белели на костяном свистке.

На половине пути он тронул Татьяну за запястье. Показал на лес справа и поднёс свисток к губам.

— Позовёшь своих? — спросила она.

Он не понял. Подождал, пока волокуша остановится, и три раза свистнул. Первый короткий, второй длиннее и ниже, третий после долгой паузы. Потом ударил пластинками не так, как отзывал ползунов: один раз, потом два быстрых, снова один.

Лес не ответил.

Малый убрал свисток и показал вперёд.

— Услышали или нет, узнаем у камня, — сказала Лена.

— А если услышали ползуны? — спросил Игорь.

— Это другая последовательность. Но оружие не убираю.

Татьяна передала Сергею новый срок и цель: нейтральная площадка, передача раненого, четыре человека. Ни путь, ни текущее положение Бурелом на общую карту не вынес.

У сухого ручья молодой малый снова подал тот же сигнал.

На этот раз издалека ответил один низкий свист.

Игорь остановился.

— Это человек?

— Надеюсь, — сказала Лена.

Они вышли на камни с той же стороны, откуда приходили на переговоры. В середине лежал знакомый валун с белой полосой. Разомкнутый знак всё ещё был привязан к низкой ветке у открытого края. Других знаков не появилось.

Татьяна остановила группу до середины площадки.

— Дальше не идём. Волокушу ставим на нашей стороне. Андрей, зелёного разверни и положи отдельно, чтобы его было видно. Лена, винтовку держи стволом в землю.

Молодой малый приподнялся. Увидел белый камень и кивнул. Потом оглянулся на лес, из которого должны были прийти свои.

Ждать пришлось недолго.

Сначала показались два серых ползуна.

Они вышли не на камни, а остановились в тени между стволами. У одного морда была испачкана кровью. Второй держался дальше, почти скрытый папоротником. Оба смотрели на волокушу.

— Те же самые, — сказала Лена.

Молодой малый потянулся к свистку.

Из леса прозвучал новый сигнал. Один длинный свист, два коротких. Серые ползуны одновременно легли на землю.

Тогда на площадку вышла Старшая.

Татьяна узнала шнур в жёстких волосах, светлые шрамы на плече и короткий широкий нож у пояса. Сегодня рядом с ней были ещё двое взрослых малых. Крепкий мужчина нёс копьё с костяным наконечником. Женщина держала петлю из толстой кожи и несколько закрытых сосудов.

Все трое увидели волокушу.

Мужчина с копьём шагнул вперёд. Потом заметил кровь на повязке молодого, мёртвого зелёного ползуна в стороне и винтовку в руках Лены.

Копьё поднялось.

Игорь отпустил тяги, но остался между волокушей и краем площадки. Андрей и Татьяна подняли пустые ладони.

— Не стреляем!

Горда рядом не было. Перевести никто не мог.

Старшая коротко приказала что-то мужчине. Копьё не опустилось, но остановилось.

Татьяна медленно отогнула край ткани на раненой ноге. Показала целую стопу, чистую давящую повязку и движение пальцев. Потом взяла с груди молодого одну пластинку. Не сняла с него — только приподняла на шнуре и отпустила. Свисток, сосуды, всё осталось у владельца.

После этого указала на мёртвого зелёного, на Андреево плечо и изобразила рукой прямой бросок.

Старшая не сводила глаз с раненого.

Молодой малый заговорил.

Глухие звуки перемежались щелчками языка. Сначала он говорил коротко и ровно. Затем показал на свои пластинки, наложил ладони одна на другую и резко развёл. Указал на пятно на одежде, на двух серых в лесу и на людей. Когда дошёл до выстрела, мужчина с копьём снова сделал резкое движение.

Раненый повысил голос.

Не крикнул от боли. Остановил взрослого одним словом и показал сначала на Андрея, потом на раскрытую пасть мёртвого ползуна. После этого стукнул себя в грудь и ещё раз повторил последнюю фразу.

Старшая задала один вопрос.

Молодой ответил. Повернул голову к Татьяне и коснулся ладонью волокуши.

Татьяна не знала, что именно он сказал о людях. Старшая сняла с пояса две пластинки и костяной свисток. Подала сначала один низкий звук, потом три раздельных щелчка. Серые ползуны в лесу поднялись. Женщина с кожаной петлёй отошла в сторону и открыла один из сосудов. Ветер понёс запах на запад.

Старшая повторила команду.

Оба зверя повернули за запахом и исчезли между деревьями. На этот раз не задержались у волокуши и не оглянулись на кровь.

— Вот как должно было быть, — тихо сказала Лена.

— Он теперь тоже знает, — ответила Татьяна.

Старшая убрала свисток. Посмотрела на мёртвого зелёного, но не подошла к нему. Сначала указала на раненого и сказала несколько слов.

Татьяна не поняла. Взяла переднюю тягу волокуши и положила её на камни со стороны малых. Сама отступила на шаг, освобождая середину. Старшая посмотрела на белую полосу, разделявшую площадку, затем на свой нож, и после секундного раздумья пересекла белую полосу на камне.

Не подошла к Лене и не протянула руку Татьяне. Встала у передней тяги, там, где ещё вчера оставляла между сторонами разомкнутый знак. Положила широкую ладонь на дерево и посмотрела на Игоря.

Он понял. Поднял заднюю часть волокуши.

Вместе они провезли раненого через середину площадки. Только до черты, которую показала Старшая. Там мужчина с копьём наконец опустил оружие и взялся за второй край. Женщина опустилась возле повязки, понюхала ткань, проверила стопу и быстро сказала что-то Старшей.

Молодой малый протянул Татьяне руку.

Она решила, что он хочет помочь с тягой, и взялась за его запястье. Он сжал её пальцы один раз, коротко, потом отпустил. Старшая выслушала женщину у повязки. Потом посмотрела прямо на Татьяну и коснулась сначала груди молодого, затем собственной. После этого указала на мёртвого ползуна.

Татьяна подвинула свёрток с телом к середине.

— Ваш, — сказала она. — Мы не забираем.

На этот раз малые поняли. Мужчина с копьём забрал шнур. Старшая взялась за переднюю тягу волокуши. Взрослая женщина поддерживала раненую ногу. Помощи они не попросили, этого никто и не ждал — помочь нести раненого означало бы показать людям вход в жильё малых.

Перед тем как уйти, Старшая остановилась на дальней стороне камней. Снова посмотрела на четверых людей. Затем один раз ударила ладонью по той самой тяге, которую до неё держал Игорь.

И увезла молодого малого в лес.

Люди не шевелились, пока не затих скрежет полозьев. Лена всё это время держала винтовку стволом вниз. Потом повесила её на плечо.

— Дружбы пока не получилось, — сказал Игорь.

— Ты слишком торопишься, — ответила Татьяна. — Только что вёз раненого вместе с женщиной, которая два дня назад натравливала ползунов на наш лагерь.

Андрей посмотрел на пустой край площадки.

— Она перешла середину.

— Взяла своё, — сказала Лена.

— Да, но всё равно перешла.

Обратно они шли налегке. У приметной сосны забрали сухие мешки и связку жердей. Волокуши не было. Мешки распределили по четырём рюкзакам, жерди несли в руках.

— Бурелом, мясной груз, использованный при спасении, считать невозвратным. Сухой запас сохранён.

— Принято, — ответил Бурелом.

На подходе к Пади Татьяна остановила группу у последней контрольной точки и последний раз пересчитала людей для своего навыка. Он отозвался коротким сообщением:

Татьяна закрыла карточку прежде, чем они поднялись к зимовью.

Сергей встретил их у навеса. Костя стоял дальше, на каменистом краю, откуда был виден железный короб и нижний подход. Оба были вооружены. Марина ещё не вернулась из Рощи.

Сергей сначала пересчитал людей, потом посмотрел на четыре рюкзака и пустое место, где должна была быть волокуша.

— Расход записан, — сказал он. — Не спорю. Сухого хватит до следующего выхода, рабочую кухню Рощи перекроем резервом.

— Потом, — сказала Татьяна.

— Потом.

Костя подошёл к Лене.

— Ты стреляла?

— Один раз. Зелёный бросился на Андрея, такая пасть, я думала, он ему башку откусит. Двух серых отозвал мелкий.

— Попала?

— Обижаешь.

Костя кивнул.

У зимовья показался Горд.

Он вышел слишком быстро, будто ждал. Копья при нём не было. Левая нога сегодня слушалась хуже: на первых шагах он заметно припадал на неё, потом выровнялся.

Татьяна ещё не успела рассказать ни о молодом малом, ни о ползунах, ни о прочих подробностях. В сообщениях Сергею было только кратко об одном раненом местном.

Горд посмотрел на кровь на её рукаве.

Потом на пустое место за людьми, где должна была стоять волокуша.

— Ногу ему сохранили? — спросил он.

Никто не ответил сразу.

Татьяна увидела, как Сергей перестал развязывать сухой мешок. Костя медленно повернул голову к аргвиду. Лена осталась стоять с винтовкой на плече.

Горд понял свою ошибку. Поздно.

Татьяна подошла к нему на два шага.

— Кто успел рассказать тебе о ноге раньше нас?

Глава 11. Пока не смыло следы — часть 1

Марина поднялась на Падь как раз тогда, когда Татьяна спросила:

— Кто успел рассказать тебе о ноге раньше нас?

Горд стоял у зимовья без копья. Татьяна — перед ним, на расстоянии двух шагов. Костя уже повернулся к аргвиду всем телом. Лена не сняла винтовку с плеча, но придерживала ремень рукой. Сергей застыл возле раскрытого сухого мешка.

Четверо вернувшихся были в крови. У Андрея порван рукав, на Татьянином рукаве засохли широкие бурые полосы. Вместо волокуши лежали четыре рюкзака и связка жердей. Игорь держал один рюкзак за лямку, словно ещё не решил, куда его поставить.

Марина не стала спрашивать, что случилось. Сейчас важнее было другое: Горд впервые выглядел так, будто понял свою ошибку и уже лихорадочно искал правдоподобный ответ.

Из Рощи Марина пришла одна. Подрядчики разгружали первые стойки, Игореву схему сервисного въезда они наконец-то запомнили. Сергей вызвал её коротким сообщением: группа вернулась, один раненый местный передан своим, нужен срочный разговор. О раненой ноге малого в сообщении ничего не было.

— Ответь, — сказала Татьяна.

Горд посмотрел на кровь на её рукаве.

— Мне сказали.

— Кто?

— Один из малых.

— Когда?

— До вашего возвращения.

— Как он мог успеть раньше нас?

— Нижним путём.

— Нет, откуда он мог узнать подробности?

— От своих.

Татьяна не повысила голоса.

— Где вы встретились?

— Не здесь.

— Это я вижу.

Сергей медленно опустил мешок на землю.

— Он мог узнать это через шнур?

— Нет, — ответила Татьяна. — Я передавала тебе: один раненый местный. Потом сообщила, что передали своим. Про ногу не говорила.

— Сейчас проверю.

Он развернул пластину на крышке ящика. Шероховатая бусина отозвалась коротким щелчком. Сергей открыл журнал общей операции и стал читать вслух:

— «Молодой местный и три ползуна. Звери плохо слушаются». Потом: «Три ползуна сорвались, один местный ранен. Решили вмешаться». Мой ответ: «Один раненый местный, четыре спасателя». Дальше цель — нейтральная площадка и передача раненого. Всё.

Костя спросил:

— А закрытые полевые разговоры?

— Горду они недоступны. Шнур показывает только разрешённые маршруты и принятые общие отметки. Точного положения группы тоже не было.

— Значит, услышать про ногу он мог только от малых, — сказала Марина.

Горд перевёл взгляд на неё.

— Я это уже признал.

— Только потому, что иначе это была бы неприкрытая ложь, и мы бы это поняли. И ты это понял.

Холодный ветер прошёл по Пади. Край навеса хлопнул, сухая пыль поднялась возле разделочной и сразу осела. Ещё утром небо было чистым. Теперь над северной Гривой нависла тёмная низкая полоса.

Лена тоже посмотрела туда.

— К вечеру пойдёт дождь.

— Точнее можешь сказать? — спросил Игорь.

— Если ветер не ослабнет, через час. Может, раньше.

Андрей до сих пор молчал. Теперь он присел возле Горда, не касаясь его, и показал на сапог.

— Вот это откуда?

На левом каблуке аргвида светлела влажная грязь. На Пади земля была тёмной, с мелким камнем и хвоей. Светлую глину Марина видела ниже северного шва, возле старого ручья и корневой лощины.

Горд поставил ногу ровнее.

— В лесу.

— Это понятно. С какой стороны пришёл?

— С северной.

Андрей поднялся и прошёл к краю поляны. Там, где Горд вышел из леса, на примятой хвое сохранился след сапога. Следующий нашёлся на участке сырой земли. Правая подошва отпечаталась полностью, от левой тянулась короткая борозда.

— Он пришёл недавно, — сказал Андрей. — После утренней росы. Шёл отсюда.

Он показал на север.

— Доведёшь до места? — спросил Костя.

— Нет.

— Тогда Андрей доведёт.

Горд посмотрел на быстро темнеющее небо.

— Вы не знаете, куда идёте.

— Поэтому ты пойдёшь с нами.

— Не обязан.

— Никто тебя не обязывает, — сказала Татьяна. — Идёшь добровольно или остаёшься здесь. Следы мы проверим в любом случае.

Горд снова посмотрел на северный край Пади.

— Если пойдёте без меня, откроете не тот проход.

— Значит, пойдёшь, — сказал Костя.

Марина приняла решение:

— Бурелом, открыть проверку маршрута Горда. Участники: Марина, Татьяна, Андрей, Костя, Горд. Направление — северный шов Пади и Гривы. Цель — проверка внешнего канала сведений. Контрольный срок сорок минут.

Ответ пришёл сразу:

Операция: проверка маршрута Горда.

Участники: 5.

Направление: северный шов Пади и Гривы.

Контрольный срок: установлен.

Местоположение участников в режиме онлайн: недоступно.

— Идём только за информацией, — добавила Татьяна. — Читаем следы, в закрытые ходы не лезем, корни не трогаем. При угрозе возвращаемся.

— Срок короткий, — заметил Сергей.

— Скоро следы смоет дождём, — ответила Марина. — Если не успеем, сообщим с контрольной точки.

Игорь уже осматривал Андреев рукав.

— Сними.

— Царапина.

— Царапину я и хочу увидеть.

Андрей стянул куртку с плеча. Под разорванной тканью тянулись четыре неглубокие полосы. Кровь остановилась.

— До мяса не дошло, — сказал Игорь. — Промоем сейчас.

— Нет времени.

— Я сказал сейчас.

Татьяна протянула флягу. Пока Игорь промывал царапины, Костя проверил затвор зелёной винтовки и снова повесил её на плечо стволом вниз. Марина сбегала в зимовье за курткой, после тёплой Рощи ветер на Пади уже продувал тонкую рубашку.

Лена сняла рюкзак.

— Я остаюсь. Ногу молодому мы перевязали, для поставленной задачи одного Костиного ствола хватит за глаза. Буду следить за погодой и передам, если дождь ускорится.

— Мне тоже оставаться? — спросил Игорь.

— Да, — сказала Татьяна. — Следи за нижним подходом и помогай Сергею. Если не вернёмся к сроку, выходите только до последней точки. Обходов не ищите.

Горд невесело усмехнулся.

— Теперь вы хотя бы знаете, чего не знаете.

— Благодаря тебе у нас большой опыт, — ответил Костя.

Они вышли, не закончив разбирать рюкзаки.

Андрей повёл от края Пади по свежим отпечаткам. Сначала след читался легко, широкие сапоги Горда оставляли чёткие характерные вмятины: правая подошва ложилась ровно, левая иногда мазала носком. Там, где начиналась хвоя, Андрей находил светлую глину на коре и надломленные края старых иголок.

Горд шёл за ним. Костя держался справа от аргвида, не загораживая тропу, но и не позволяя ему незаметно свернуть. Татьяна шла чуть позади. Марина замыкала и несколько раз оглядывалась на Падь, пока крыша зимовья не исчезла за деревьями.

Никто больше ничего не спрашивал: всё уже было сказано. Теперь земля говорила больше и честнее, чем слова.

Андрей не шёл прямо по следам. Держался сбоку, чтобы не затоптать края, в сомнительных местах высматривал следы дальше по тропе. Один раз на длинной россыпи прошлогодней хвои долго ничего нельзя было найти. Горд остановился, будто хотел подсказать, но Андрей поднял ладонь.

— Пока сам.

Он нашёл на нижнем корне светлую крошку глины, затем примятую травинку и только после этого пошёл дальше.

Марина смотрела на людей. Костя держал Горда рядом, но не подгонял. Татьяна запоминала повороты и время. Андрей был уставшим после схватки, но всё равно не позволял себе слишком спешить. Если бы Горд сейчас сказал всю правду, ему, вероятно, стало бы легче. Но теперь этого уже было мало, теперь важнее были не слова, а последующие за ними действия.

След спустился к старому ручью, но не вышел на обычный маршрут. Андрей остановился у упавшей сосны и провёл пальцами над светлой полоской глины на коре.

— Перешагнул здесь.

Человеческая метка стояла дальше, у безопасного брода. Горд срезал путь через узкую щель между корнями и камнем. На общей карте такого поворота не было.

— Шнур этого места не показывает, — сказала Татьяна.

— Он мне не нужен, чтобы ходить по лесу, — ответил Горд.

— Зато нужен был, чтобы смотреть наши маршруты.

— Я видел только то, что вы разрешили.

— И всё равно оставил свои пути за пределами общей карты.

Горд ничего не ответил.

За ручьём Андрей нашёл место короткой остановки. Два отпечатка сапог лежали рядом, носками к Пади. Перед ними виднелись другие следы — меньшие отпечатки обмотанных ступней. Они не вели к человеческой тропе, а уходили вниз по руслу и терялись под нависшим корнем.

— Здесь встречались? — спросила Татьяна.

Горд посмотрел на землю.

— Здесь разошлись.

— Кто?

— Я и тот, кто принёс весть.

Это было первое добровольное признание. Андрей присел, но долго осматриваться не стал.

— Запомним длину отпечатка и диагональ обмотки. У места встречи сравним. Сейчас важнее не потерять след Горда.

— Почему не отметил? — спросила Марина у Горда.

— Встреча закончилась.

— Для тебя. Для нас она только начинается.

После ручья склон стал круче, хромота аргвида усилилась. После выстрела Кости по синему зверю Горд хромал так же, но тогда он мог сорваться на камне, повредить сустав или потянуть мышцу. Сейчас след показывал другое: нога то слушалась почти нормально, то на несколько шагов почти отказывалась служить.

Костя тоже смотрел вниз.

— Давно хромаешь?

— Достаточно.

— Вчера было хуже.

— Сегодня лучше.

— От чего?

— От времени.

Ответ был бессмысленным и не давал зацепки для следующего вопроса. Горд давно научился так отвечать.

Андрей поднял руку. Впереди человеческая тропа раздваивалась. Левая ветвь уходила к знакомому верхнему подходу на Гриву. Отпечатки Горда поворачивали вправо, на каменистый склон без меток.

— Здесь не ходили после стыковки, — сказал Андрей.

— Люди не ходили, — поправил Горд.

— То есть малые пользуются этим путём?

— Я сказал, что люди не ходили.

Андрей коротко выдохнул.

— Как же с тобой трудно…

Он пошёл вправо. Ветер гнал по земле сухие листья. Первые капли пока не падали, но воздух уже пах сырой корой и холодной водой. Марина вспомнила камень в Роще, на который молодой малый нанёс пахучую жидкость. После воды запах сначала стал сильнее, потом быстро ослаб. Лена тогда предупредила: дождь смоет полосы и лишит людей даже этой ненадёжной защиты.

— Быстрее, — сказала Марина.

Андрей прибавил шаг. Горд тоже. На следующем подъёме он обогнал Татьяну и почти поравнялся с проводником.

— Не топчи свои следы, — сказал Костя.

— Если бы хотел что-то скрыть, не пошёл бы с вами.

— Если бы не хотел скрыть, показал бы сразу.

Горд свернул между двумя соснами.

Андрей остановился.

— След идёт левее.

— Там просадка, — ответил Горд.

— На карте её нет.

— Поэтому и говорю.

Андрей проверил землю концом длинной ветки. Мох в стороне от отпечатков прогнулся, под ним блеснула вода. Горд не пытался увести людей, он просто показал новый безопасный поворот.

— Дальше сам не сворачиваешь, — сказала Татьяна.

— Тогда не отставайте.

Он пошёл первым.

Дальше искать следы было бессмысленно, Горд знал каждый камень и всё быстрее вёл группу короткими проходами. Андрей двигался следом, едва успевая отмечать самые явные отпечатки. Костя держался рядом. Марина уже не замыкала: на узком склоне люди растянулись, и она поднялась ближе к Татьяне.

На рукав упала первая капля. Большая, холодная. Следующая разбилась о пластину Андрея.

— Горд! — окликнул Костя.

Аргвид не остановился.

Он не убегал. На прямом участке человек легко догнал бы его. Но Горд шёл так, будто хотел первым добраться до определённого места и успеть что-то сделать до появления людей.

Андрей увидел это одновременно с Мариной.

— К проходу! — крикнул он.

Впереди показался знакомый каменный выступ. Под ним начиналась корневая лощина, которую открыла стыковка Гривы. Старые ели держались на склоне широкими лапами. У выворотня темнел низкий проход. Два крупных корня по-прежнему лежали поперёк углубления. Их не резали, землю под ними не выбирали. Человеческих меток у входа тоже не было.

Горд не побежал к завалу.

В трёх шагах правее он нырнул под свисающие корни и обеими руками что-то с натугой потянул вниз.

Между корнями появилась прямая тёмная щель. Потом из земли поднялась узкая металлическая створка. Она скользила по пазам старой рамы, почти скрытой корой и мхом. Верхний край дошёл Горду до плеча. Створка двигалась тяжело. Горд навалился на рычаг всем весом.

— Стой! — крикнул Костя.

Андрей успел к щели раньше, чем створка закрылась. Не полез внутрь, только пригнулся, вглядываясь в темноту. Успел разглядеть тесный проход с ровным полом и стену, на которой тускло блеснула ещё одна металлическая полоса.

Горд дёрнул рычаг последний раз.

Створка встала в раму. Щель исчезла.

Андрей выпрямился.

— Отойди от неё, — сказал Костя.

Горд развернулся и встал перед металлической створкой. До Кости было четыре шага. Винтовка по-прежнему висела у него на плече.

Стволом вниз.

— Нет.

— Я сказал: отойди.

— А я ответил.

Татьяна встала между мужчинами.

— Так, всем успокоиться! Костя, винтовку не поднимай. Горд, держи руки на виду.

Горд отпустил рычаг и показал пустые ладони.

— Эта дверца ведёт к малым? — спросила Марина.

— Дальше есть их пути.

— А за самой створкой что?

— Не ваше.

Ответ прозвучал слишком быстро. Речь шла о чём-то, про что Горд очень сильно не хотел говорить.

Андрей присел у рамы. На металле остались царапины, мох у нижнего края был стёрт. Створкой часто пользовались. Рядом выступал мощный корень, защищающий всю конструкцию от дождевой воды.

— Здесь следы, — сказал он.

Марина подошла ближе. От нижнего края лощины к створке тянулись небольшие отпечатки. Они были короткими и широкими. Поперёк некоторых виднелись полосы от обмоток. Один из малых пришёл снизу, остановился у створки и ушёл обратно тем же путём. Поверх его следа лёг сапог Горда. В углублении носка ещё стояла вода от росы, края не успели осыпаться.

Андрей приложил к одному отпечатку веточку, отметил длину и перенёс её к следу у ручья. Потом сравнил наклон полосы, которую оставил ремешок обмотки.

— Один мелкий, — сказал он. — Пришёл снизу, встретился с Гордом, дошёл с ним до ручья и вернулся. Больше никого не было.

Марина посмотрела на нижний край лощины. Там узкий путь уходил под переплетение корней. Отсюда нельзя было увидеть, куда именно он ведёт, но этого пока и не требовалось.

— Он приходил сегодня, — сказал Андрей. — До Горда или вместе с ним. Обратно ушёл вниз. Горд после встречи пошёл к Пади.

— Про ногу он тебе сказал? — спросила Татьяна.

Горд посмотрел на отпечатки. Дождь застучал по листьям чаще, но под корнем следы пока сохранялись.

— Да.

— Это тот молодой, которого ранили?

— Нет. Другой.

— Имя?

— Вам оно ничего не скажет.

— Скажет, что ты называешь конкретного человека, а не прячешься за словом «малые».

Горд помолчал.

— Имя не скажу. Он принёс весть.

— Когда?

— Пока Старшая забирала раненого с камней.

— Значит, нижний путь от площадки короче нашего.

— Для них.

— Почему сообщение принесли тебе?

— Потому что знали, где меня найти.

— Откуда?

— Потому что я часто сюда прихожу.

Костя шагнул ближе.

— Насколько давно?

— Дольше вас.

— После моего выстрела приходил?

— Да.

— Зачем?

— Узнать, выжил ли Хранитель.

Костя остановился. Его рука лежала на ремне винтовки, не на ложе.

— И что?

— Выжил.

— Как узнал?

Горд встретил его взгляд.

— Мне сказали те, кто его нашёл.

— И про палец говорили?

— Говорили.

— Ты предложил им прийти за ним ночью?

— Я предложил вернуть палец.

— Кому предложил? — спросила Татьяна.

— Старшей. Потом тем, кто решал, ждать ли следующей встречи.

— Что именно ты им сказал?

— Что пока палец лежит у людей, его судьбу решают люди. Что вы называете его трофеем и будете искать ему применение.

— Неправда, — сказал Костя. — Система уже показала, что активировать его нельзя.

— Нельзя сейчас. Ты всё равно не собирался отдавать.

— И не собираюсь. Ты хотел, чтобы они забрали палец до решения артели?

— Да.

— Даже после того, как мы договорились не вскрывать закрытый проход?

— Договорились мы. С малыми тогда ещё никто не говорил.

— Зато ты говорил с нами и с ними. По очереди. И каждой стороне сказал только то, что хотел.

Костя показал в сторону Пади.

— И в итоге малые напустили ползунов на наш лагерь.

— Так решили они, не я.

— Но ты знал, что они решат именно так.

— Знал, что не оставят палец у вас.

Костя усмехнулся.

— И всё это время сидел у нашего стола. Потом взял шнур наблюдателя.

— Я взял его после ночного выхода.

— Зато до этого знал наши дороги, знал, где стоит зимовье и где лежит палец. Всё спланировал очень удобно. Для себя удобно.

Горд впервые отвёл взгляд.

Глава 11. Пока не смыло следы — часть 2

— Я пытался не допустить крови.

— Поэтому ничего не сказал людям с винтовками и ничего не сказал малым с ползунами?

— Если бы вы отдали палец, то ползуны не пришли бы.

— Если бы ты не играл в хитрого шпиона, то мы хотя бы узнали, что к нам ведут зверей.

Горд снова посмотрел на него.

— Ты выстрелил в того, кого они считают Хранителем. С чего мне было верить, что ты не пойдёшь добивать?

— А с чего нам теперь верить хоть одному твоему слову?

На этот вопрос Горд не ответил, но Татьяна не дала ему отмолчаться.

— На каменной площадке ты переводил слова Старшей полностью?

— Полностью.

— Наши тоже?

— Да.

— Проверить это мы не можем.

— Пока не можете.

— Вот поэтому ты больше не единственный посредник между нами. Молодой малый уже приходил в Рощу без тебя. Старшая забрала раненого без тебя. И в следующий раз мы тоже не будем нуждаться в тебе. Ты верно сказал — сейчас мы с малыми не понимаем друг друга, но только пока. По крайней мере, до сих пор мы с ними не врали друг другу.

Горд сжал губы.

— Вы не выучите их речь за один день.

— За день не выучим. Но начнём учить.

Татьяна повернулась к створке.

— Как её открыть?

Горд сразу встал ближе к рычагу.

— Никак.

— Рычаг снаружи. Значит, можно.

— За ней не ваше.

Андрей провёл пальцами рядом с нижним краем рамы, не касаясь механизма.

— Я могу разобраться.

— Не трогай, — сказал Горд.

Костя снял винтовку с плеча.

Он не поднял ствол. Держал зелёную винтовку поперёк тела, дулом вниз, но этого хватило. Горд закрыл собой рычаг.

— Андрей, отойди от механизма, — сказала Марина.

Он посмотрел на неё.

— Там может быть ещё один выход на нашей земле.

— Может. Но мы пришли разобраться, а не вскрывать чужое жильё.

— Грива моя.

— Да, твоя, но договор S1 не делает жилые ходы малых пустыми.

— А если это не их ходы?

Марина показала на свежие отпечатки обмотанных ступней.

— Тогда об этом спросим их самих на нейтральной площадке.

Костя не убрал винтовку.

— Пока мы будем разговаривать, он опять всё закроет.

— Уже закрыл. Следы мы нашли. Встречу с мелким он признал.

— А то, что за створкой?

— Да что бы там ни было, у нас нет права ломиться туда без чьего-то разрешения, и пока что прямой опасности от того, что там, я тоже не вижу.

Костя посмотрел на Горда.

— А ты удобно устроился.

— Нет, — ответила Марина. — Если мы сегодня войдём в чужой дом, завтра чужой войдёт в наш. И будет прав.

Дождь ударил по корням. Несколько капель залетело под выступ, следы начали оплывать. Повисла пауза, потом Татьяна миролюбиво сказала:

— Ты сказал, что приходишь сюда давно. Ещё ты говорил, что до нас здесь жили другие люди, пытались жить. Что ты делал с ними?

Горд перевёл взгляд на неё.

— Смотрел.

— Только смотрел?

— Предупреждал.

— Так же, как нас?

— Сначала.

— А потом?

— Они приходили за быстрыми трофеями. Резали корни, ставили ловушки у нижних выходов, гнали зверя к Дымке.

— И что ты сделал?

— Сделал лес неудобным.

— Говори прямо, — потребовал Костя.

— Выгнал.

Слово упало между людьми как тяжёлый камень, через который теперь трудно будет перешагнуть.

Марина вспомнила, как при первой встрече Горд назвал лес своим домом и при этом ни разу не сказал, что кто-то ещё живёт под корнями. Прежние владельцы, вероятно, тоже слышали предупреждения о плохих дорогах, опасном звере и старых ходах. Только не придали значения: своя земля, понятная охота, остальное — сказки вечером у костра.

— Как? — спросил Андрей.

— Уводил зверя с их дорог. Портил короткие маршруты. Не предупреждал об опасности. Предупреждал малых раньше, чем предупреждал владельцев.

— Люди погибали? — спросила Марина.

— Не по моей воле.

— Это не ответ.

— Я не убивал владельцев и не вёл зверя к спящим людям.

— Но сделал так, чтобы они ушли.

— Да.

— А если бы не ушли? — спросила Татьяна.

Горд пожал плечами.

— Они ушли.

Костя покачал головой. Татьяна спросила:

— И нас проверял?

— Проверял.

— После того, как здесь собрались все семеро?

— И после.

— Значит, ты наблюдал за нами, ходил с нами и одновременно решал, достойны ли мы остаться?

Горд посмотрел на закрытую металлическую створку за своей спиной.

— Реестр дал вам право платить за землю. Он не давал права решать судьбу тех, кого реестр не видит.

— А тебе, значит, дал? — спросила Марина.

— Нет.

Ответ прозвучал без паузы.

— Тогда почему ты решал, кому здесь жить, а кому уходить?

— Потому что больше было некому.

Марина могла бы понять эту логику. Если ты один видишь опасность, то глупо ждать помощи от тех, кто её не видит. Но Горд не только защищал скрытых жителей. Он годами оставлял за собой право решать, кому говорить правду и какую её часть, кому рассказать о ползунах, а кого вынудить уйти из леса. Да, Марина могла это понять, но не принять.

— Теперь есть мы, — сказала она. — Семеро владельцев, которые уже остановились у закрытого хода, не стреляли по отходящим зверям и спасли одного из малых. Ты видел всё это. И всё равно продолжал решать за обе стороны.

— Вы не отдаёте палец.

— Это другой разговор.

— Для малых не другой.

— Тогда пусть Старшая скажет это на площадке. Сама, а не ты за неё.

Горд посмотрел на отпечатки, которые вода сделала уже почти неразличимыми.

— Она скажет.

— И мы ответим, — сказала Татьяна. — Но сначала ты лишишься возможности смотреть наши общие маршруты.

Он поднял глаза.

— Это решаете вы.

— Ну хоть что-то...

Костя повесил винтовку на плечо. Андрей последним отошёл от металлической рамы. Перед уходом он посмотрел на два толстых корня, лежавших поперёк старого прохода.

— Я отмечу только подход, — сказал он. — Без точного положения створки на общей карте.

— Почему? — спросил Костя.

— Пока права Горда не ограничили, отметку увидит и он. И пока мы не решили со Старшей, что можно хранить на общей карте, я не стану выкладывать чужой вход всем, кто получит доступ после нас.

Марина кивнула.

— Авторство и время сохрани. Само место — в карту Гривы.

— Так и сделаю.

Горд ничего не сказал, хотя заметно расслабился.

Дождь пока падал отдельными тяжёлыми каплями. Они долго держались на еловых лапах над тропой, потом падали за ворот. Светлая глина на сапогах Горда темнела. Следы исчезали, там, где Андрей утром мог различить носок и край каблука, теперь оставались только неровные продолговатые углубления, быстро заполняющиеся водой.

Шли быстро, но уже без спешки. Татьяна передала Сергею, что встреча Горда с малыми подтверждена, все пятеро возвращаются и помощи не требуется. Подробности оставила до возвращения.

У старого ручья Костя спросил:

— Если бы мы опоздали на десять минут, всё уже было бы смыто?

Андрей посмотрел на склон.

— Возле створки часть следов сохранилась бы под корнем. Но без дорожки от Пади мы бы не поняли, когда там был Горд и откуда пришёл.

— Значит, повезло.

— Значит, вовремя вышли, — сказала Татьяна.

Горд шёл впереди и не оглядывался.

Марина думала не о том, что скрывал от них Горд, а о том, что люди могли сделать после его разоблачения. Костя не поднял винтовку. Андрей не дёрнул рычаг. Татьяна задавала Горду вопросы о найденных следах, пока спор не стих. Никого не пришлось удерживать: все остановились сами.

На Пади Сергей встретил их у самого края. Сначала пересчитал всех пятерых. Потом положил ладонь Марине на плечо, сжал один раз и только после этого спросил:

— Нашли?

— Нашли следы ног одного из малых и место встречи. Горд подтвердил.

Сергей посмотрел на аргвида.

— Ещё что?

— Он после выстрела Кости пытался вернуть палец через малых. Знал, что они пойдут за ним. А прежних владельцев аллода выживал, если считал их опасными.

Игорь перестал привязывать навес. Лена стояла у терминала с открытой погодной карточкой. Вдали небо над Рощей уже полностью потемнело.

— Шнур сюда, — сказал Костя.

Горд снял тёмный плетёный шнур с запястья и положил на край терминала.

— Забирайте.

— Нет, — сказала Марина.

Костя повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что он и без шнура узнает то, что ему надо. Пусть у него останется возможность передавать информацию нам. Но видеть наши маршруты он больше не будет.

— Он действовал против нас.

— Поэтому маршруты закрываем. А возможность предупредить о чём-то оставим.

— И после всего мы будем доверять таким предупреждениям?

— Будем. Горд не говорил нам всей правды, но в прямой лжи уличён не был.

Татьяна сняла мокрую куртку.

— Право говорить на совете тоже оставляем. Но только за себя, не за малых.

— А если он нам снова скажет только удобную ему половину правды? — спросил Костя.

— Значит теперь будем проверять всё сказанное, — ответила Марина. — И при принятии решений не будем опираться на его слова, если проверить их не получится.

— То есть не доверяем, но средство связи оставляем.

— Именно так.

Горд стоял рядом и слушал, как люди обсуждают его уже не как странного лесного проводника, а как источник сведений с ограниченными правами. Марина не испытывала удовольствия от этого.

Костя посмотрел на Сергея.

— Это можно настроить?

— Да. У наблюдателя два разных права: видеть разрешённое и предлагать новую запись. Первое приостанавливаем. Второе оставляем за владельцами земли.

— Личного он раньше не видел?

— Не видел. Ни личных секций, ни запасов, ни счетов. И не будет.

Сергей подвинул терминал к середине.

— Нужно подтверждение от артели.

Решение приняли быстро. Костя согласился, но потребовал, чтобы новые отметки Горда не всплывали как общие предупреждения до их проверки. Андрей подтвердил правило для Гривы, Игорь — для Опушки, Сергей — для Просеки, Татьяна — для Мшистой Стороны, Лена — для Межи, Марина — для Рощи. Падь подтвердил Костя.

На экране осталось четыре строки:

Наблюдатель: Горд.

Разрешённые общие данные: приостановлены.

Новые отметки: ручное подтверждение владельца аллода.

Право голоса в совете: сохранено.

Тёмный шнур вернулся к Горду. Теперь он больше не показывал аргвиду карту. Через шнур можно было только передать людям запись, которую они могли принять или отклонить.

— Нейтральная площадка? — спросил Горд.

— Остаётся, — ответила Татьяна. — Малые нас пока не обманывали.

— Палец?

Костя ответил:

— Остаётся в хранилище. Я пока не услышал ни одной внятной причины отдать его тебе.

Горд надел шнур. Спорить не стал.

Сергей закрыл права наблюдателя и открыл строительную заявку Рощи.

— У тебя осталась одна незакрытая задача, — сказал он Марине. — Подрядчик запросил аварийный режим для жилого контура. Если доступ останется только по согласию жильца, к человеку без сознания помощь не придёт.

Утром Марина собиралась решить это на рабочей площадке, сверяясь со схемой каждой личной секции.

— Аварийный доступ разрешить только при подтверждённой угрозе жизни, пожаре, разрушении секции или отсутствии ответа жильца после тревоги, — сказала она. — Обязательно фиксируется, кто вошёл, причина и точное время.

— Кто подтверждает угрозу? — спросил Сергей.

— Двое находящихся рядом или один человек и аварийный датчик. Если человек ранен, но сам просит о помощи, подтверждения не нужно.

Татьяна добавила:

— Приёмный навес у нейтральной точки предназначен для любого раненого и не открывает пути в личные секции. Как сегодня с тем мелким: помощь оказали, дальше не пошли.

— А общий тёплый узел? — спросил Игорь.

— Доступен жильцам, остальным по приглашению, — ответила Марина. — Подрядчики входят по рабочему маршруту только во время смены. Гости начинают с приёмного навеса. Владелец земли без приглашения не может входить в чужую личную секцию.

Сергей посмотрел на неё.

— Даже так?

— Да, даже для меня. Земля моя, но личные секции на ней для меня закрыты.

Костя кивнул на Горда.

— Полезный день для закрытых входов.

— Полезный день для понимания, где остановиться, — сказала Марина.

Сергей внёс правило без отдельной карточки. На общем экране появилась короткая строка о подтверждённом аварийном доступе. Марина перечитала её один раз и одобрила.

По навесу зачастили капли. Игорь вышел подтянуть нижний край, но Лена остановила его. Дождь шёл уже почти сплошной стеной. Сначала вода забарабанила по крыше зимовья, потом зашуршала в хвое. Через несколько минут дальний край Пади исчез за серой мглой. По земле потянулись первые ручьи.

Лена открыла отчёт подрядчиков из Рощи.

— Вода уходит по канавам. Рабочая терраса сухая, тёплый узел тоже. Подрядчики убрали материалы под навес.

Марина только кивнула. Мысль о том, как дождь смывает защитную пахучую полосу, не давала обрадоваться сухой террасе.

— Что с отметками по краю? — спросила она.

— На западной стороне запах уже слабее. У нижнего стока, наоборот, собирается. Ветер сносит его к северному подходу.

— Ползуны могут пойти за смытым запахом?

— Могут. Или перестать обходить площадку. Мы не знаем, как именно они отреагируют.

Лена развернула две фотографии, переданные подрядчиками. На первой вода текла по внешней канаве и не заходила на рабочую террасу. На второй тёмный след пахучей смеси тянулся от западной полосы к нижнему стоку.

— Здесь запах не исчез, — сказала она, показывая на второй снимок. — Он переместился. Ползун, который привык обходить сухую отметку, может теперь повернуть раньше, позже или пойти вдоль стока. А для дикого зверя эта полоса вообще ничего не запрещает.

— Значит, закрываем все решётчатые створки нижнего защитного контура до того, как увидим первого зверя, — сказала Марина.

— Да. И никого не посылаем обновлять смесь под дождём. Мы не знаем, из чего она сделана.

Игорь взял двустволку.

— Я в Рощу.

— Один не идёшь, — сказала Татьяна.

— Со мной Лена, — ответил он.

Лена уже надевала рюкзак.

— Проверим только человеческий маршрут и сервисный вход. Через лес не срезаем.

Марина коснулась шероховатой бусины.

— Бурелом, сообщение подрядчикам в Светлой Роще: прекратить наружную работу. Все материалы под навес. Нижние решётчатые створки закрыть, сервисный вход оставить под визуальным контролем. Приёмный навес у нейтральной точки не запирать. В жилые секции не входить.

— Принято, — ответил диспетчер.

Подтверждения пришли не одновременно. Сначала закрыли западную створку. У северного сервисного входа нижняя решётка не дошла до упора: в паз попал обрезок древесины.

— Не выбивать ногой, — сказала Марина. — Уберите обрезок крюком со стороны двора. Один человек работает, второй страхует.

Через несколько секунд створка закрылась. Сервисный вход остался доступен только через верхнюю калитку, которую можно было захлопнуть изнутри. Приёмный навес у нейтральной точки не запирали. Если из леса принесут раненого, его можно будет принять под навесом, но не дальше жилого контура.

Игорь с Леной успели миновать старый ручей и выйти на дорогу к Роще. Потом Игорь подтвердил, что они добрались до сервисного входа. Лена осталась внутри защитного контура и стала проверять западную пахучую полосу, не выходя за решётчатую створку.

Из леса со стороны Рощи донёсся свист. Один длинный низкий сигнал, потом два коротких. Такой Старшая подавала на каменной площадке, когда укладывала серых ползунов.

Все замолчали.

За свистом должны были последовать щелчки, но их не было слышно. Дождь заглушал лесные шорохи.

Горд поднял голову.

Из леса снова донеслись длинный свист и два коротких. Потом ещё раз, громче.

Щелчков не было.

— Они не слушаются, — сказала Лена.

Горд шагнул к краю навеса.

— Закройте нижние входы Рощи. Сейчас.

Костя посмотрел на него.

— Откуда знаешь?

— Их отзывают оттуда. Пытаются отозвать.

Проверять правдивость его слов не было времени. Марина быстро отдала команды через Бурелом:

— Игорь, держи сервисный вход. Лена, западный край. Костя — оставайся у хранилища. Татьяна — следи за всеми по терминалу. Андрей — на тебе северный подход Пади. На Сергее — связь с подрядчиками. Я веду связь с Рощей через Бурелом.

Команды уже уходили в общий контур. В Роще подрядчики проверяли закрытые решётчатые створки, Игорь и Лена следили каждый за своим участком. Костя занял место у хранилища. Андрей отошёл к северному краю поляны, откуда был виден подход из леса.

На бусине Марины дрогнул вызов.

— Игорь, — сказала она.

Сначала был слышен только дождь. Потом его голос:

— На северном подходе несколько ползунов.

Интерлюдия. Право предупредить / Глава 12 — часть 1

Интерлюдия. Право предупредить

POV: Горд

Дождь глушил лес, но не мог заглушить Игорев голос.

— На северном подходе несколько ползунов.

Горд стоял под краем навеса и слушал то, чего люди пока не различали. Длинный свист, два коротких. Пауза вышла слишком долгой. Та же связка повторилась, уже ближе к Светлой Роще. Ни одного ответного щелчка.

Так отзывали зверей, а не посылали вперёд.

Старшая редко подавала три одинаковые связки подряд. Погонщик ниже Рощи либо потерял часть стаи, либо уже не видел всех ползунов. Ветер шёл от западной полосы к северному стоку. Вода несла с собой смолу, звериную железу, запах свежей древесины, людскую еду и следы десятка сапог. Дальше, на Пади, даже сквозь три оболочки пах палец Хранителя. Для зверя лес распался на несколько знакомых указаний, каждое тянуло в свою сторону.

Это не было нападением малых. Но человек, увидевший ползуна у своего входа, не обязан был угадывать чужой замысел по одному свисту.

Горд вынул из-за ворота тёмный шнур. Раньше после такого движения перед ним открывалась общая карта: человеческие тропы, новые дороги, сроки возвращения и отметки возле старых корней. Теперь карта не появилась. Люди закрыли ему разрешённые маршруты, и он впервые почувствовал ограничение не как слова у терминала, а как пустоту перед глазами.

Осталась одна возможность — предложить запись.

Горд коснулся бусины.

— Бурелом. Автор — Горд. Новое предупреждение для Светлой Рощи. Свист со стороны нижнего подхода является отзывом. Это не команда ползунам нападать. Зверь ещё слышит погонщика, если прекращает бросок, поворачивает голову к свисту или делает несколько шагов к источнику. В такого не стреляйте, пока он отходит и не идёт на человека. Северный сток Рощи опасен: вода ведёт туда смытый запах западной полосы.

Шнур ответил коротким теплом.

> Запись наблюдателя предложена.

> Автор: Горд.

> Общий статус: ожидает решения владельца земли.

Раньше он мог отметить путь и уйти, уверенный, что люди увидят предупреждение. Теперь требовалось согласие Марины. В этом была цена сохранённого права: ему позволяли говорить, но больше не позволяли самому решать, что станет общей истиной.

Марина приняла вызов почти сразу.

— Горд, это ты слышал сам?

— Да.

— Сколько зверей?

— Не знаю. Сигнал предназначен нескольким группам или одной, которая разошлась.

— Где погонщик?

— Ниже Рощи. Точное место не видел.

— Предупреждение принимаю для операции. Как проверяем признак?

— Один свист. Если ползун отворачивается от человека, не стреляйте. Если продолжает бросок — останавливайте.

Марина не поблагодарила. Не назвала сведения надёжными. Через несколько мгновений запись получила новую строку:

> Принято владельцем Светлой Рощи как проверяемое предупреждение.

Горд убрал шнур. На Пади люди расходились по назначенным местам. Костя взял зелёную винтовку и пошёл к хранилищу. Андрей исчез за северным краем поляны. Сергей раскладывал на сухой доске три разных запаса патронов, не смешивая пачки. Татьяна говорила с Рощей и подрядчиками. Марина слушала сразу Падь и Игоря.

Никто не просил Горда вести их. Никто не вернул ему карту.

Утром у железной створки всё могло закончиться иначе.

Андрей видел рычаг и уже понял, как подойти к раме. Костя снял винтовку с плеча. Доказанная ложь лежала у их ног маленькими следами, а Горд стоял между людьми и единственным местом, куда не собирался их пускать.

Они могли отвести его в сторону. Могли сломать рычаг, вырезать мох из стыка, разобрать раму и пойти за следом малого. Семеро владели землёй по реестру, Андрей владел Гривой, а за Горда никто не вступился бы.

Марина остановила Андрея. Костя так и не поднял ствол. Татьяна ограничила только то право, которым Горд воспользовался во вред. Железная створка осталась закрытой. Рычаг остался целым. Малый след исчез под дождём без погони.

Горд много лет ждал от новых владельцев иного. Люди всегда брали больше, если могли. Они называли это освоением, безопасностью, оплатой аренды или простой необходимостью. Название менялось, вырубленный корень оставался вырубленным.

Но эти люди раз за разом портили удобное объяснение.

Первым был Костя — ещё до Пади, артели и новых границ. Молодой кабан ушёл после плохого выстрела, а сам охотник повредил ногу на склоне. Горд нашёл его возле кровавого следа, злого от боли и от собственной ошибки. Костя не свалил промах на винтовку, зверя или мокрый камень. Принял помощь, дошёл назад и позже сам отрезал Горду долю мяса от следующей добычи. Не объедки после стола. Ту часть, о которой они условились.

На Пади Костя спрашивал, где лучше поставить зимовье, и платил за ответ работой или припасами. Если Горд говорил, что дальше тропа чужая или опасная, Костя спорил, но не шёл только ради проверки собственной власти. Он мог пройти глубже. Не проходил.

Потом появился Игорь. Затем артель записала цену труда, права на вещи и пределы чужого входа. Люди спорили над каждой строкой, однако после спора чужая дверь всё равно оставалась чужой. Опасное место закрывали до осмотра. Добычу не называли своей до допустимого выстрела.

Пятеро из последнего потока принесли деньги, способности и пять земель. Семеро осматривали новые границы, считали зверя, ругались из-за дороги и отказывались рубить корень до проверки. На Гриве Костя увидел редкого зверя и выстрелил лишь после прыжка. Второго выстрела не было. За раненым зверем никто не пошёл.

Ночью ползуны пришли к пальцу Хранителя. Семь стволов могли оставить возле короба пять туш. Люди открыли отход. Звери, ещё слышавшие свист, ушли живыми.

На первой встрече со Старшей винтовки смотрели в землю. Люди согласились на нейтральные камни и приняли три знака, хотя реестр не требовал признавать ни одного. Они не получили карту нижних ходов, но оставили соль, ткань и железо. Потом перенесли край стройки на три шага, сохранив старый корень.

Молодой малый пришёл в Светлую Рощу один. У него перед глазами лежали катушка, нож, вода и человеческие вещи. Он взял только приготовленное для работы. Позже тот же молодой ошибся с пахучим сосудом и оказался между тремя ползунами. Люди отдали мясной груз, разобрали волокушу, пошли под зубы и вытащили его. Вернули свисток, пластинки, уцелевший сосуд и мёртвого зверя. Платы не попросили. В жилые корни следом не пошли.

Сегодня они узнали, что Горд скрывал малых, помогал вернуть палец без согласия артели и выживал прежних владельцев. После этого у них появилась железная створка, рычаг снаружи и все причины вскрыть проход.

Рычаг остался целым.

Горд мог вспомнить их промахи, резкие слова и упрямство Кости. Мог вспомнить собственную боль после выстрела. Эти люди не были безобидными. Именно поэтому повторяющийся выбор значил больше: имея силу присвоить, добить, вскрыть или заставить, они каждый раз брали меньше власти, чем им позволяли винтовки и договоры.

Эти люди всегда вели себя хорошо.

Мысль не принесла облегчения. Она потребовала действия.

Горд мог остаться возле хранилища, следить за пальцем и ждать, пока люди у Рощи, малые в нижнем лесу и сорвавшиеся звери сами закончат начатое. Так он поступал раньше: знал больше каждой стороны, передавал удобную часть и считал, что этим спасает всех.

За северным лесом снова прозвучал отзыв. На этот раз после него донёсся один ответный щелчок. Слишком далеко. Слишком поздно.

Горд коснулся шнура.

— Бурелом. Автор — Горд. Иду открытым путём к нижнему подходу Светлой Рощи. Цель — найти погонщиков и передавать только увиденное. Карта мне не нужна. Следующее сообщение после визуального подтверждения.

— Принято, — ответила Марина. — К жилому входу без вызова не подходи. Если увидишь малых, сообщи число и направление. Перевод во время атаки — только краткий.

— Понял.

Горд взял копьё и вышел с Пади по человеческой тропе. Не свернул к скрытой развилке. Не исчез под корнями. Люди увидели, куда он пошёл, и получили время, после которого могли начать поиск.

Железную раму и рычаг он проверит позже. За закрытыми железными створками сейчас никто не умирал.

Между Светлой Рощей и нижними подходами могли погибнуть и люди, и малые.

Глава 12. Цена спокойной земли

POV: Лена

Первого ползуна Лена увидела в канаве.

Он мчался прямо по воде, расшвыривая грязь. За ним неслись ещё два. Зелёный уже прыгнул с насыпи на штабель.

— Ползуны! Игорь, калитку!

Игорь рванул створку. Зелёный оттолкнулся от досок и полетел на Романа.

— Вниз!

Роман упал за тележкой. Лена выстрелила. Пуля полоснула зверя по плечу и сбила прыжок. Ползун врезался в раму, перекувырнулся и сразу вскочил.

Двустволка рявкнула следом. Картечь ударила в зелёный бок. Зверь завертелся, нырнул под край настила и исчез.

Серые врезались в калитку. Первый повис на прутьях, второй полез по его спине, третий прыгнул сбоку. Игорь захлопнул створку им в морды и навалился плечом.

— Стойки!

Роман и Митя сунули две жерди в раму. Калитка выгнулась. Когти прошли между прутьями. Игорь отдёрнул голову и ударил крюком по лапе.

Из леса донёсся длинный свист. Один серый дёрнул головой, спрыгнул в канаву и понёсся к деревьям.

— Уходит! — крикнул Игорь.

— Пусть! Справа!

Серый на калитке рванулся через верх. Игорь выстрелил. Картечь ударила в грудь и сбросила зверя наружу. Ползун рухнул в воду, поднялся и умчался вдоль решётки.

Ещё один ползун вылетел из кустов и с разбега прыгнул на тележку. Колёса покатились. Нижнюю стойку выбило. Роман подхватил её, Митя навалился на тележку.

Зверь рванулся между ними.

Лена выстрелила. Попала в бок. Ползун качнулся, но не упал. Роман отскочил. Игорь ткнул крюком в серую морду и сбросил зверя в канаву.

— Роща, ответьте! — голос Марины пробился сквозь дождь.

— Напали! Много!

— Таня и Сергей идут.

— Принято.

Серый перевалился через калитку. Игорь встретил его крюком. Зверь поймал железо зубами и рванул. Игоря протащило по настилу.

Митя вцепился в его куртку. Роман швырнул под лапы ползуна пустую раму. Серый споткнулся, выпустил крюк и метнулся к рабочему навесу.

Лена повела за ним винтовку.

Сергей выскочил из-за белой стойки. Ползун бросился на него.

Револьвер грохнул. Пуля вошла зверю в грудь сбоку. Серый развернулся от удара, пронёсся мимо Сергея и скрылся за штабелем.

Следом вошла Татьяна. В одной руке револьвер, в другой длинная жердь. Андрей остался снаружи с короткой винтовкой.

— Патроны внутрь! Рабочим под навес! — крикнула Татьяна.

Кричать приходилось из-за дождя и выстрелов. Голос у неё не дрожал.

Сергей швырнул сумки за внутреннюю стойку. Роман и Митя не ушли: вдвоём они вернули тележку к калитке и прижали съехавшую раму.

Снизу рванул зелёный. Он выскочил из-под настила между Митиных ног.

— Ложись!

Митя рухнул. Игорь выстрелил поверх него. Картечь ударила зверя в морду и грудь. Ползун свалился в канаву, вскочил и умчался под террасу.

Лена передёрнула затвор.

Звери не останавливались. Они носились вдоль канавы, прыгали на рамы, исчезали за штабелем и выскакивали там, где секунду назад никого не было.

Серый перемахнул через упавшую секцию и рванулся к Татьяне. Она выстрелила. Попала в плечо. Зверь развернулся, ударил хвостом по ногам Сергея и унёсся за доски.

Сергей поднялся, сунул Лене пачку патронов и снова выхватил револьвер.

— Заряжай!

Она открыла затвор. Патроны скользили в мокрых пальцах. Патрон выпал между досками. Лена не стала искать.

В канале грохнуло ружьё Марины.

— У короба двое! — сообщила она. — Одного задела. Ушёл за хранилище. Перезаряжаю.

— Ещё бегут ниже! — сказал Костя.

Ружьё Марины ударило снова.

— Мимо. Ушёл за короб!

— Здесь тоже, — крикнула Лена. — Оставайтесь на Пади!

— Остаёмся.

Калитка дёрнулась. Одна жердь лопнула. Вторая вылетела и ударила Романа по голени.

Он упал. Серый полез в щель.

Татьяна встретила его раздвоенной жердью. Ползун вцепился в дерево и мотнул головой. Татьяну бросило на раму.

Сергей выстрелил. Пуля ударила зверя в шею. Серый отпустил жердь и отскочил, но тут же снова рванулся к входу.

Лена попала ему в грудь. Зверь сорвался в канаву и исчез в воде.

Из кустов выметнулись ещё два. Один мчался к приёмному навесу. Второй прыгнул на съехавшую секцию. Рама рухнула наружу. Вода хлынула под настил.

— Внутреннюю створку закрыть!

Митя захлопнул её и просунул крюк в скобу. Серый ударился с другой стороны. Доски задрожали.

Долгий свист повторился ближе.

Ползун у приёмного навеса остановился, развернулся и понёсся к лесу. Ещё один спрыгнул с рамы следом.

— Уходят! — крикнул Горд через связь.

— Здесь ещё есть! — ответила Лена.

Серый у створки снова ударил доски. Игорь выстрелил ему в бок. Зверя отбросило, но он вскочил и бросился к Роману.

Роман отползал, волоча ушибленную ногу.

— Голову!

Он прижался к настилу. Лена выстрелила над ним. Пуля попала ползуну в грудь. Зверь сбился.

Сергей врезался в Романа плечом и вытолкнул под навес. Ползун проскочил следом. Татьяна ударила его обломком жерди. Игорь выстрелил почти вплотную.

Картечь опрокинула серого. Он покатился по грязи, вскочил и снова рванулся к людям. Игорь выстрелил. Второй удар развернул зверя, и тот нырнул под террасу.

Горд ворвался в канал:

— Погонщики у западного корня! Сверху бегут дикие!

Сквозь дождь Лена увидела низкую фигуру. Малый мчался между корнями, размахивая пахучим сосудом. За ним рвались серые спины.

— Костя! Андрей! — крикнула Татьяна.

— Вижу, — отозвался Костя.

Зелёная винтовка хлопнула. Кора взлетела перед первым зверем. Ползун прыгнул в сторону.

Костя передёрнул затвор и выстрелил снова. Дикий кувыркнулся через корень.

Короткая винтовка Андрея ударила с другого края. Он дёрнул рычаг, снова вскинул ствол и поймал второго ползуна в прыжке. Зверь рухнул почти у обмотанных ступней погонщика.

Остальные не остановились.

Глава 12. Цена спокойной земли — часть 2

На Роще три сорвавшихся ползуна одновременно рванули к людям.

Лена отвернулась от западного корня.

Зелёный нёсся по тележке. Серый лез через щель. Ещё один выскочил из-под навеса прямо на Митю.

— Назад!

Митя отступил, поскользнулся и рухнул на плечо. Зверь прыгнул следом.

Сергей схватил Митю за ворот и потащил. Татьяна шагнула между ними и ползуном. Выстрелила в упор. Пуля вошла в плечо, развернула зверя и дала Сергею секунду.

Игорь ударил ползуна крюком. Лена выстрелила. Попала, но серый унёсся за штабель.

В лесу кричали малые. Хлопала Костина винтовка. Андрей стрелял, каждый раз коротко дёргая рычаг.

Лена успела увидеть, как третий погонщик выбежал из-за корня. Дикий ползун настиг его одним прыжком.

Костя выстрелил. Пуля рванула папоротник рядом.

Зверь сбил малого и скрылся с ним в зелени.

Крик оборвался.

У Рощи серый уже валил Игоря на раму. Лена ударила его прикладом в морду. Зубы щёлкнули у её рукава.

Никто не мог броситься к западному корню. Людей самих в эту секунду сбивали с ног у входа.

Горд закричал что-то малым и помчался к папоротникам. Опоздал.

— Один погиб! — донёсся его голос.

— Возвращайся! — крикнула Татьяна. — Здесь прорыв!

Костина винтовка ударила снова. Ещё один дикий ползун перевернулся на склоне. Остальные шарахнулись от выстрелов и понеслись в лес.

Никто их не преследовал.

На Роще зелёный прыгнул с тележки на Татьяну.

Лена поймала его в прицел и выстрелила.

Пуля вошла под переднюю лапу. Ползун ударился о калитку и сполз на настил.

Лена передёрнула затвор. За спиной уже скреблись новые когти.

Игорь развернулся. Зелёный выскочил из щели и понёсся на него.

Двустволка грохнула. Картечь ударила в плечо и грудь. Зверь качнулся, но прыгнул.

Игорь выстрелил ещё раз.

Повторный выстрел опрокинул ползуна поперёк прохода. Тот больше не поднялся.

Игорь переломил двустволку и потянулся за патронами.

Серый перемахнул через мёртвого зелёного и бросился на него.

Лена вскинула винтовку. Игорь и ползун сцепились в одном движении. Стрелять было уже поздно.

Горд выскочил из дождя. Копьё болталось за спиной. В руке был старый однозарядный пистоль: короткий тяжёлый ствол, потемневшая деревянная рукоять, наружный курок.

Он сунул пистоль почти под бок ползуну и нажал спуск.

Вспышка осветила мокрые прутья. Дым ударил Горду в лицо. Отдача отбросила руку вверх.

Ползун рухнул у Игоревых сапог.

— Цел? — крикнул Горд.

— Цел!

Вопросов не было. Горд спрятал бесполезный пистоль и схватился за съехавшую раму.

Свист ударил ещё раз. Ближе. Настойчивее.

Серый под навесом замер. Второй выскочил из-за штабеля и рванулся к Татьяне. Лена выстрелила сквозь перекладины. Пуля расколола край рамы. Зверь метнулся в канаву. Серый под навесом сорвался с места, перепрыгнул через раму и помчался к западному лесу.

Оставшийся серый рвался к внутренней створке. Сергей выстрелил. Попал в бок. Зверь прыгнул на стену, оттолкнулся и снова бросился к людям.

Татьяна выстрелила следом. Ползун дёрнулся, но продолжил бежать.

Лена подала винтовку вперёд. Серый увидел движение и развернулся к ней.

Из леса донёсся короткий свист.

Зверь застыл. Дёрнул головой. Потом метнулся к упавшей секции, перескочил её и понёсся прочь.

Никто не выстрелил.

Дождь продолжал стучать по крыше. Некоторое время Лена слышала только его, собственное дыхание и скрип съезжавшей секции. Потом вернулись отдельные звуки: шаги Андрея на северном краю, щелчок затвора Костиной винтовки, голос Марины из Бурелома.

— Роща, ответьте по людям.

Татьяна первой убрала палец со спуска.

— Татьяна цела. Сергей?

— Цел. Митя в сознании, ушиб плеча.

— Роман?

— Цел, голень ушиблена.

— Игорь?

Он всё ещё смотрел на пистоль за поясом Горда.

— Цел. Двустволка пустая.

— Лена?

— Цела. Семь выстрелов. Один подтверждённый ползун.

— Горд?

— Цел. Один выстрел. Второго нет.

Марина помолчала меньше секунды.

— Падь: я цела. Костя и Андрей подтвердите.

— Костя цел. Восемь выстрелов, два диких убиты.

— Андрей цел. Шесть выстрелов, один дикий убит.

— Наружное движение? — спросила Татьяна.

— У Пади не вижу, — сказала Марина. — Один след уходит севернее. Хранилище закрыто, зимовье не повреждено.

— У Рощи непосредственной угрозы не вижу, — сказала Лена. — Четыре обученных ушли на отзыв. Один ушёл после последнего сигнала. Три убиты у человеческого входа. Дикие: трое убиты, ещё трое разбежались. Нужно проверить следы, но не сейчас.

Шесть убитых ползунов.

И один погибший малый в лесу.

Татьяна отправила Романа к верхней точке обзора, откуда он мог смотреть наружу, не выходя из контура. Митю посадили под общим навесом. Сергей осмотрел его плечо: кожа цела, боль усиливалась при движении в суставе. Руку уложили в перевязь и приложили холод.

Игорь закрыл сервисную калитку тележкой и двумя стойками, чтобы не хлопала от ветра, пока люди проверяли площадку.

Лена вышла к первому зелёному. Винтовку несла у плеча, стволом в землю. Зверь был мёртв. Пуля вошла сбоку и достигла груди. Невдалеке лежал второй зелёный, убитый Игорем. А возле калитки скрючился серый, получивший заряд Горда. К западному лесу вели следы остальных.

Трупы троих диких находились дальше. Два там, откуда стрелял Костя, один — у Андреева рубежа. К ним пока не подходили: малые ещё забирали своего погибшего.

— Горд, чем мы сейчас можем помочь? — спросила Татьяна.

— Освободить западный путь. Не идти к телу. Дать ткань.

— Ткань передадим у белого камня. Спроси, нужна ли помощь раненым.

Горд перевёл. Ответ пришёл длинной фразой и несколькими ударами пластинок.

— Один погонщик ранен. Помощь не принимает. Просят убрать диких от пути, но только после того, как уйдут с телом.

— Сделаем.

Роман принёс чистое полотно. Положил на край нейтральной площадки, отступил. Через несколько минут низкая фигура появилась в дожде, забрала ткань и исчезла.

Лена не увидела лица. Только сильные предплечья, обмотанные ступни и пластинки на поясе.

Люди ждали.

Когда малые ушли, Горд показал свободный путь. Костя и Андрей остались на своих рубежах, а Сергей с Игорем вынесли дикие туши к внешнему сервисному краю. Кровь засыпали сухим впитывающим составом со стройки. Канаву ниже места боя временно перегородили обрезком доски, чтобы вода не понесла к стоку новый запах.

Короткий бой принёс много новой работы. Секцию нельзя было поднимать до осмотра крепежа. Канаву нельзя было просто промыть — течение унесло бы кровь к следующему входу. Пахучие сосуды и испачканные материалы переносили выше, на каменистый участок. Приёмный навес оставили доступным снаружи.

Сергей собирал гильзы. Возле Лениной позиции лежали семь винтовочных. Две пришлось искать под краем настила. Восьмой предмет оказался не гильзой, а целым патроном, оброненным во время перезарядки.

У Игоревой калитки нашли восемь ружейных гильз: шесть в грязи и две у съехавшей рамы. Три револьверные гильзы Сергея и три Татьянины оставались в барабанах. Марина по связи подтвердила две стреляные ружейные гильзы на Пади. Костя назвал восемь винтовочных, Андрей — шесть. Возле серой туши лежал один обугленный пыж от пистоля Горда.

Сергей сложил числа.

— Тридцать восемь выстрелов. Шесть убитых ползунов. Большая часть огня ушла мимо, в молоко, или только изменила направление броска.

— И это на двух точках меньше чем за час, — сказала Марина.

— Винтовочных патронов после пополнения осталось меньше половины полевой выдачи. Ружейных использовано десять у Рощи и Пади вместе. Револьверных — шесть. И ещё выстрел из старого пистоля.

Все посмотрели на Горда.

Старый пистоль по-прежнему был виден за поясом. Короткий гранёный ствол, дерево рукояти потемнело от времени и рук. Наружный курок тускло блестел латунью.

Игорь подошёл ближе.

— Откуда у аргвида человеческий пистоль? И такой старый?

Горд посмотрел на него.

— Давно осталось.

— От кого?

— Не сейчас.

— Ты мне жизнь спас.

— Да.

— И всё?

— Сейчас — всё.

Татьяна подошла, но не к Горду, а к терминалу под навесом.

— Фиксируем вопрос. Происхождение пистоля неизвестно. Горд сделал один выстрел и спас Игоря.

Горд снял пистоль с пояса, обернул его сухим лоскутом и спрятал под одежду.

Лена отметила ещё одну деталь: у Горда не было с собой ни пороховницы, ни мешочка с пулями. Значит, Горд пошёл в бой, зная, что сможет выбрать только одну цель.

Он выбрал ползуна Игоря.

Осмотр площадки был неутешителен. Западное соединение решётчатой секции вырвано. Две стойки треснули. Тележка потеряла колесо. Край канавы размыло, вода пошла под настил. На штабеле три доски были разбиты пулями и картечью. Часть впитывающего состава ушла на кровь диких. Наружный крепёж требовал замены.

При этом терраса осталась сухой. Жилые секции никто не вскрыл. Рабочий навес укрыл людей и патроны, во время боя укрывал раненых. Отдельное хранилище увело часть ползунов и не позволило всем четырнадцати зверям собраться у Рощи.

Первые постройки уже послужили защитой. И они же направили воду с запахом к северному входу.

— Нижний сток переносим? — спросил Игорь.

— Перенаправляем после осмотра, — сказала Лена. — Если сейчас закроем его наглухо, следующая вода сама найдёт путь. Сначала отмечаем, откуда пришли звери и где запах стал сильнее.

— Секцию могу восстановить к завтрашнему вечеру.

— Восстановишь после нового крепежа и проверки грунта, — сказала Татьяна. — Сегодня закрываем вход временно и наружу по одному не выходим.

— Согласен.

Митя поднял руку до уровня плеча, поморщился и сказал:

— Я могу работать второй рукой. Стойки хотя бы уберу.

— Сегодня ты работаешь пострадавшим, — возразила Татьяна. — Сидишь под навесом, через час снова проверяем руку. Если боль станет сильнее или пальцы начнут неметь, говори сразу.

— Понял.

Роман усмехнулся, но сам тоже прихрамывал. Татьяна посадила его рядом с Митей и поручила обоим считать целые крепления по схеме, не подходя к внешнему краю.

Лена вернулась к следам.

Восемь обученных ползунов пришли от нижнего подхода. Четыре ушли на отзыв во время боя, один — после последнего свиста. Три остались у Рощи мёртвыми. Их реакции различались, но у каждого хотя бы один раз появился интерес к знакомому сигналу или пахучей линии.

Шесть диких вошли из северного и западного леса. На свист не реагировали. До первых выстрелов избегали открытых мест. Присоединились, когда увидели, что на людей можно напасть, затем выбрали малых как меньшую и более доступную цель. Трое погибли. Трое разбежались от пальбы.

— Бурелом, итоговое наблюдение Лены, — сказала она. — Людей атаковали сорвавшиеся обученные ползуны, дикие присоединились к их нападению. Дождь ослабил запаховые команды. Полное истребление остановило бы непосредственную угрозу, но убило бы пять зверей, которые в итоге ушли на отзыв.

— Запись принята, — отозвался диспетчер.

— Добавь: подтверждено четырнадцать особей.

— Добавлено.

Андрей пришёл к Роще после того, как Марина подтвердила отсутствие движения у хранилища. Короткая винтовка висела за плечом. Он не пошёл смотреть туши. Сначала показал Лене карту северного края.

— Свежие следы продолжаются по верхней дуге Гривы. Часть ушедших может выйти к корневой лощине у внешней границы. Тот отводной звериный ход, который я видел, пригодится: можно увести движение от Рощи.

Игорь посмотрел на разрушенную секцию.

— Если получится, сюда больше не придут.

— Могут не прийти, — поправила Лена. — Но их маршрут не скажет нам, где малые. Не научит отличать дикого от обученного. Не предупредит погонщика, что Костя уже стреляет в ту сторону. Сегодня погиб один малый, не забываем об этом.

Андрей убрал карту.

— Значит, отводной ход — только часть мероприятий по предотвращению угрозы.

— Да, только часть.

Татьяна собрала семерых в общем канале. Марина осталась на Пади, но её голос звучал рядом. Костя не ушёл от хранилища. Сергей сидел у строительного ящика с патронами и списком потерь. Игорь стоял у временно закрытой калитки. Андрей — под краем навеса. Горд находился снаружи, возле белого камня.

— Итак, у нас три факта, — сказала Татьяна. — Сорвавшиеся звери одновременно угрожали двум человеческим точкам. Дикие присоединились и выбрали малых как более слабую цель. Малые отзывали ползунов, но мы узнали их намерение через Горда, когда нападение уже началось. Один человек из их общины погиб.

— Они могут не принять наши способы связи, — сказал Костя.

— Тогда предложим способ, который смогут принять, — сказала Марина. — Плетёные знаки, свист, свет. Неважно, как они будут выглядеть. Важно, чтобы сообщения шли напрямую и сразу получали подтверждения. В обе стороны.

— Горд всё равно нужен для перевода, — сказал Игорь.

— Для перевода — да, — сказала Татьяна. — Но единственным каналом он больше не будет.

Горд услышал. Не возразил.

Татьяна перечислила итоговые решения:

— Первое — нужен прямой аварийный контакт с малыми, независимый от доступности Горда. Второе — несколько простых однозначных сигналов, понятных всем: опасность людям, опасность малым, отзыв сорван, дикие присоединились, освободите путь. Третье: назначить сигнальщиков с обеих сторон.

— А сейчас? — спросил Сергей.

— Сейчас совместная аварийная операция. Найти выживших погонщиков, определить, куда ушли сорвавшиеся и дикие, согласовать хотя бы временные сигналы. Затем решим, использовать ли Андреев отводной ход.

— Патронов мало, — сказал Сергей.

— Поэтому выходим не стрелять, — сказала Лена.

Марина добавила:

— Рощу не превращаем в крепость. Ремонтируем защитный край, меняем сток и сохраняем нейтральный навес.

За лесом раздался одиночный свист малого. Горд поднял голову и ответил одним коротким щелчком пластинки, которую ему оставил погонщик. Затем показал на запад.

— Они ждут у камней. Живые погонщики согласны говорить сейчас.

Татьяна посмотрела на семерых.

— Тогда идём к ним.

Глава 13. Северный след

Они пошли сразу. Бой закончился, но отдыхать было рано.

Татьяна первой вышла из-под рабочего навеса. За ней двинулись Лена, Андрей, Игорь и Сергей с небольшим ящиком. Горд шёл впереди с копьём за спиной.

Дождь слабел, но вода ещё стекала с крыш, рам и ветвей. Возле сорванной секции ручьи размывали кровь ползунов. Тележка лежала на боку, одно колесо валялось отдельно. Роман и Митя сидели под навесом и изучали схему креплений. Оба поднялись, но Татьяна остановила их.

До каменной площадки было недалеко, но всё же каждый шаг от Рощи казался вхождением в опасную зону. Теперь знакомый лес казался враждебным, кусты были поломаны ползунами, вода в канаве несла серую шерсть. Один раз Лена остановилась у свежего отпечатка, но даже не стала приседать.

— Ушёл на запад.

— Идём дальше, — сказала Татьяна.

У белого камня ждали четверо малых.

Старшая стояла впереди. Рядом сидел погонщик с перевязанным боком. Ткань на повязке промокла от дождя, но кровь через неё не проступала. Двое других оставались на ногах. На поясах висели свистки, пластинки и закрытые сосуды. Пятого не было. На камне лежал сложенный кусок чистой ткани.

Все молчали.

Потом Старшая молча показала на север. Свела руки вместе, резко развела и указала сначала на Рощу, затем себе за спину.

Горд перевёл:

— Ушедшие звери разделились. Часть идёт к верхним ходам. Часть может вернуться к людям.

Старшая дождалась перевода и добавила короткую фразу.

— «След уже на севере».

Андрей развернул дощечку с начерченной Гривой и положил возле белой полосы на камне. Старшая сразу придвинулась. Двое погонщиков остались на своих местах.

Татьяна выставила на дощечке семь грубых деревянных человеческих фигурок, четыре маленьких камня малых и горсть серых щепок. Одну красную бусину положила на место Светлой Рощи, ветку — на северную Гриву. Между ними оставила свободную полосу.

— Сначала связь, — сказала она. — Если мы снова начнём стрелять, не понимая ваших сигналов, погибнет ещё кто-нибудь.

Горд перевёл.

Старшая передвинула три серые щепки к красной бусине и дала пластинками три частых удара. Указала на людей.

— Опасность людям, — перевёл Горд.

Татьяна достала из принесённого Сергеем ящика массивный железный костыль, поставила его на камень и трижды ударила по нему короткой железной скобой.

В ответ Старшая ударила один раз.

— Подтверждает, — сказал Горд.

— Пусть она покажет сама.

Старшая вернула человеческую фишку на место, снова подала три частых удара и указала на Татьяну. Та ответила одним ударом по железу и передвинула людей в сторону от угрозы.

Старшая приняла ответ.

Вторым шёл сигнал опасности малым: два быстрых удара и третий после паузы. Третьим — частая дробь, означавшая срыв обученных ползунов. Для просьбы освободить путь Игорь резко потёр костыль железной скобой. Металлический скрежет сильно отличался от ударов, щелчков и свиста, его нельзя было ни с чем перепутать.

Этот сигнал поняли не сразу. Молодой погонщик, услышав скрежет, смахнул серые щепки в сторону и показал, что опасность ушла. Татьяна вернула их обратно.

— Нет. Звери могут оставаться здесь. Нужен только путь.

Она провела пальцем по свободной полосе на дощечке и поставила по краям человеческую фигурку и маленький камень. Затем положила щепки между ними.

Старшая резко сказала что-то Горду.

— Она приняла скрежет за конец опасности, — перевёл он. — Говорит, слишком много для одного сигнала.

— Тогда добавим конец.

Игорь повторил скрежет и дважды ударил по железу с большой паузой. Татьяна снова показала свободный проход на доске.

Молодой погонщик повторил сигнал без перевода. На этот раз щепки остались, а между фигурками открылся проход.

Последний сигнал касался стрельбы. Лена положила щепку перед человеческой фигуркой, провела её вперёд, подняла руки, будто держит винтовку, и изобразила выстрел. Затем развернула щепку к фигурке малого и подвинула её на два сантиметра.

— Если ползун продолжает нападать, мы стреляем, — сказала она. — Если он послушался вашего сигнала и уходит, огонь прекращаем.

Старшая выслушала дословный перевод. Взяла щепку, повернула её к погонщику и дала два редких удара. Потом направила щепку обратно к человеку и провела пальцем по горлу.

— «Повернул и снова бросился — остановите», — перевёл Горд.

— Принято, — сказала Лена.

Сергей записал рядом с дощечкой пять сигналов. Потом спросил:

— Если ответа нет?

Татьяна поставила железный костыль на камень.

— Сообщение не получено. Повторять один раз. Если опять не отвечают, полевая группа выходит к последней точке.

Горд перевёл. Старшая возразила. На нижних переходах сигнал мог не пройти через корни.

— Тогда сигналить из другого места, — сказала Татьяна. — И людям, и погонщикам.

Старшая посмотрела на своих. Один из них коснулся пластинок. Другой указал на костыль. Затем оба по очереди повторили сигналы.

Андрей убрал фигурки с северной части дощечки и положил вместо них три ветки.

— Теперь маршрут.

Он показал прямой спуск с Гривы. От него шёл путь к рабочему входу в Рощу.

— Уцелевшие звери уже знают этот путь. Если мы все начнём отходить по нему, ползуны пойдут следом.

Старшая добавила сбоку два коротких корня и закрыла их плетёным кольцом.

Андрей посмотрел, где они легли, и перенёс северную ветку выше.

— Тогда так. На Гриве есть другой звериный переход. Он хуже для человека: валежник, камни, узкий вход. Для ползуна подходит. Проход идёт по моей земле, вдоль Дымки, но её не пересекает. В конце звери смогут разойтись по корневой лощине и не выйдут к Роще.

— Ты его уже проверял? — спросила Татьяна.

— До дождя. Вчера проход был открыт частично. Сейчас два ствола могли осесть ниже, придётся поработать. Южную ветвь закроем завалом после того, как пройдут погонщики и их ползуны.

— Сигналами их туда не загнать, — сказала Лена.

— Одними сигналами — нет. Сделаем северный проход доступнее, южный — хуже. Погонщики поведут тех, кто ещё слушается. Остальные пойдут за ними или выберут сухой выход.

Старшая показала на закрытые корни.

— Через них не ведёшь, — перевёл Горд.

— Уже изменил маршрут. Проход будет выше.

Игорь придвинул к веткам короткую верёвку и деревянную скобу.

— Здесь лежит валежник. Если опоры уцелели, поднимем северный край рычагом. Южнее натянем верёвку и положим бревно поперёк спуска. Сильный зверь, конечно, может пройти, но это его замедлит и, скорее всего, он выберет другой путь.

— За сколько управишься? — спросила Татьяна.

— Если место такое, как на карте Андрея, то за несколько минут. Если же ствол ушёл в землю или корни подмыты, придумаю другое.

— Принято.

Горд показал на узкую линию за северной веткой.

— Оттуда есть старый обход к каменному зубу. Я знаю его. После завала покажу Андрею.

Татьяна посмотрела на Старшую. Та жестом подтвердила, что старый обход не входит в жилые корни.

— На первое время этого хватит, — сказала Татьяна. — Попробуем так и посмотрим, что получится. При использовании схемы сигналов на местности обязательно вскроется что-то ещё.

Она показала три точки: белый камень, сухая седловина Гривы и развилка над прямым спуском. Четвёртой становился каменный зуб, к которому Андрей и Горд должны были выйти после закрытия южного пути. Костя и Игорь дальше развилки не шли.

— Итак, цель ближайшего выхода — увести ползунов от жилья и вернуть погонщикам тех зверей, которые ещё слушаются, — сказала Татьяна. — Ваши поселения не ищем, под корни не ходим. Дымку никто не пересекает.

Старшая добавила: малые не поведут ползунов к человеческой дороге, даже если так им будет легче. При новом столкновении сначала прозвучит аварийный сигнал.

— Принято, — сказала Татьяна.

Со стороны Пади донёсся голос Кости:

— Подхожу к камням. Хранилище закрыто. Марина приняла Падь и нижний рубеж.

— Принято, — сказала Татьяна.

Он появился через несколько минут. Винтовка висела за плечом. Костя сразу посмотрел на серые щепки, потом на Андреевы ветки.

— Куда идём?

— На Гриву. Андрей ведёт. Ты прикрываешь дальние сектора, но стреляешь только при прямой атаке. После развилки возвращаешься с Игорем.

— Принял.

Сергей раскрыл свой ящик.

— Косте шесть винтовочных. Андрею пять для его левера. Игорю четыре ружейных. Патроны беречь.

Костя пересчитал боезапас и убрал в подсумок. Андрей сделал то же. Игорь переломил двустволку, зарядил два патрона, ещё два убрал отдельно.

— Мало, — сказал Костя.

— Много было утром. После тридцати восьми выстрелов другого не ждите, — сказал Сергей.

— Эх… принял.

Игорь повернулся к Горду.

— Пистоль?

Горд достал завёрнутый в ткань старый пистоль и положил на раскрытую ладонь стволом в лес.

— Пустой. Пороха и пули нет.

— За выстрел спасибо, — сказал Игорь. — Но вопросы остались.

— Остались.

Игорь посмотрел ему в лицо.

— Принял.

Горд снова завернул пистоль и спрятал под одежду. Тёмный шнур не показывал ему карту. Сергей открыл только схему текущей операции: точки, сроки и сообщения, адресованные всей полевой группе.

Марина вышла на связь с Пади:

— Приёмный навес Рощи свободен. Раненых примем с нейтральной стороны. Жилые секции закрыты. Остаюсь на Пади до возвращения Кости.

— Принято, — сказала Татьяна.

Она пересчитала уходящих: Андрей, Костя, Игорь, Горд. Двое погонщиков пойдут отдельно, но с той же целью. Итого шестеро, и впервые вместе в лес выходили не одни только люди и аргвид.

— Бурелом, открыть совместную аварийную операцию «Северный след», — сказала Татьяна. — Состав полевой группы: Андрей, Костя, Игорь, Горд. Двое малых идут самостоятельно. Отправная и возвратная точка: Светлая Роща, рабочий навес. Три основных контрольных точки и каменный зуб как дополнительная точка. Движение группы на карте не отображать. В каждом сообщении указывать место, время и состояние текущей операции.

— Принял. Выходим, — сказал Андрей.

Остальные молча кивнули.

Погонщики ушли первыми по своему маршруту. Один исчез ниже сухого ручья, второй поднялся вдоль корней и свернул так, чтобы люди могли слышать его щелчки.

Андрей пошёл первым, Костя шёл за ним, зорко оглядывая окрестности. Игорь нёс инструмент, Горд замыкал.

Татьяна вернулась к рабочему навесу.

Старшая осталась у белого камня. Раненого сигнальщика посадили под внешним краем приёмного навеса, не заводя внутрь Рощи. Рядом лежала дощечка с фигурками. Лена встала так, чтобы слышать и лес, и Бурелом. Сергей вывел на пластину интерфейс операции и ждал первых сообщений. Роман и Митя под крышей возились с крепежом. Внешнюю секцию пока никто не ремонтировал.

Первое сообщение пришло быстро.

— Белый камень позади, — сказал Андрей. — Входим на наш подъём. Мелких видим и слышим.

Как будто подтверждая его слова, со стороны сухого ручья щёлкнула пластинка. Один раз.

Сигнальщик у навеса повторил и указал на первую фигурку.

— Принято, — сказала Татьяна.

Сергей записал время.

До сухой седловины группа шла дольше. Дождь там снова усилился, по связи был слышен лишь шум и треск. Наконец отозвался Костя:

— Седловина. Все четверо на месте. Двое малых снизу дали подтверждение. Следы чёткие, ползуны собрались вместе. Больше пяти.

— Идут к жилью? — спросила Татьяна.

— Пока вдоль Гривы. Один след пошёл к южному спуску.

— Погонщики?

Ответил Андрей:

— В порядке. Идём к развилке.

— Принято.

Малые снова дали один щелчок. Старшая передвинула две щепки севернее и оставила третью у прямого спуска.

Издалека донёсся протяжный свист, Лена прислушалась:

— Отзывают. Кто, где, сколько именно, отсюда не скажу.

— И не надо, — сказала Татьяна. — Сейчас нам нужны только направление, свободный путь и следующая точка.

Ещё несколько минут всё шло по схеме.

Потом из леса донеслись два быстрых удара, и после паузы третий.

Опасность малым.

Сигнальщик под навесом выпрямился. Старшая уже стояла. Татьяна ударила по железу один раз.

— Принято.

Голос Андрея пришёл одновременно с треском ветвей:

— На прямом пути ползуны. Видим пятерых. Двое поворачивают на свист, остальные идут вниз.

— Южный спуск ведёт куда?

— На нашу дорогу. Дальше Роща.

Грохнул выстрел. Через короткую паузу второй.

— Кто стрелял? — спросила Татьяна.

— Костя. Прямой бросок. Ещё один ушёл на отзыв, — сказал Андрей. — Южная сторона пока прикрыта.

Костя подтвердил:

— Два выстрела. Один ползун ранен или убит, не проверял. Второй повернул. Огонь прекратил.

— Принято.

— Смогу закрыть завалом только после прохода погонщиков, — сказал Игорь. — Один ещё южнее. Если закрою сейчас, прижму его к зверям.

— Свободный путь подтверждён? — спросила Татьяна.

Долгий железный скрежет ушёл в лес. Через несколько мгновений пластинки малых повторили два редких удара.

— Подтверждён, — сказал Горд. — Оба идут севернее.

Андрей заговорил быстро:

— Если все отходим по нашей дороге, ползуны пойдут за нами к Роще. Костя больше не стреляет — малым не уйти из сектора. Открываю отводной ход. Игорь закрывает южную ветвь сразу, как малые пройдут. Я останусь сверху, пока последний зверь не войдёт в северный проход.

Татьяна смотрела на дощечку. Видеть склон она не могла. Решить, какой ход перекрыть первым, тоже.

— Так, поочерёдно, — сказала она. — Дымка?

— Не пересекаем, — сказал Андрей.

— Жилые корни?

Ответил Горд:

— Ниже нас. Проход выше.

— Старый обход к каменному зубу?

— После последнего сигнала освободился. Я выведу.

— Действуйте по ситуации. Следующее сообщение — только когда закроете южную ветвь!

— Принял, — сказал Андрей.

Лес сразу наполнился звуками. Слышались щелчки и металлические удары, сначала редкие, потом чаще. Где-то пилили сухой ствол. Далёкий свист повторился несколько раз с короткими паузами. Один раз рявкнула двустволка. Прорезался голос Игоря:

— Один бросился из-под валежника. Один выстрел, смотрю дальше.

— Раненые?

— Нет.

— Принято.

Сергей зачеркнул один ружейный патрон. Татьяна перевела фигурку Игоря к южной стороне развилки.

— Северный край открыт, — сказал Андрей. Он тяжело дышал. — Первый погонщик прошёл. За ним три зверя.

Щелчки подтвердили. Потом проскрежетал сигнал свободного пути и два редких удара.

— Второй прошёл, — сказал Горд. — Ещё один зверь не слышит команды.

Послышался треск. Не выстрел. Тяжёлое дерево легло на другое.

Игорь выругался, затем сообщил:

— Южная ветвь закрыта. Верёвка цела. Верхний ствол лёг поперёк. Но это только задержка, не преграда.

— Ты уже это говорил, не засоряй эфир. Костя?

— С вашей стороны. Южнее движения нет.

— Андрей?

Несколько секунд ответа не было.

— Севернее завала, — пришёл его голос. — Последний ползун пошёл в отводной путь, но встал, дальше не уходит. Горд со мной. Погонщики впереди.

— Возвращайтесь старым обходом. Костя и Игорь — к третьей точке. Завал не разбирать.

— Принял, — сказал Костя.

— Принял, — сказал Игорь.

Андрей ответил последним:

— Принял. Доведём его до поворота и выйдем к каменному зубу.

На две минуты всё затихло.

Старшая села у белого камня. Сигнальщик опустил руки. Сергей отметил время третьей точки. Татьяна впервые с начала выхода вспомнила, что давно уже хочет пить, и потянулась к воде.

Пластинки в лесу подали сигнал опасности малым.

Не со стороны развилки. Выше.

Татьяна поставила кружку на стол.

— Принято. Андрей, статус.

Сначала ответил Горд. Голос терялся за постоянным треском.

— Старый обход занят. Здесь другие малые.

— Погонщики с вами?

— Оба здесь.

Издалека донёсся свист, оборвался и начался снова.

Андрей вышел на связь:

— Обход занят. Здесь малые. Ещё ползуны.

— Сколько зверей?

— Не вижу всех. Новые следы сверху. Наши уже смешались.

— Выход без Дымки и жилых корней есть?

Ответил Горд:

— Выше есть путь внутри Гривы. К каменному зубу не выйдет. Уводит дальше вдоль края.

— Новая контрольная точка?

— Каменный уступ над верхней лощиной, — сказал Андрей. — Если связь пропадёт, будем сигналить оттуда.

— Срок?

— Пока светло… — Его голос перекрыл резкий треск.

— Принято. Костя и Игорь южную ветвь не открывают. Вы идёте к уступу и возвращаетесь по верхнему пути.

— Принял.

Это было последнее слово Андрея, которое Бурелом записал полностью.

Следом пришёл только обрывок Горда:

— Путь свободен... сейчас...

Потом всё заглушил дождь.

Татьяна вызвала один раз. Треск и помехи. Вызвала второй.

Ответа не было.

Старшая подала малый сигнал. Раненый сигнальщик повторил. Где-то далеко отозвалась пластинка, но ритм быстро оборвался.

— Не подтверждено, — сказала Лена. — Но это ещё не означает, что они погибли.

— Знаю.

Татьяна переставила фигурки Андрея, Горда и двоих погонщиков за северную сторону завала. Не дальше. Дальше проверенных данных не было.

Костя и Игорь вернулись к навесу раньше срока.

Оба были в грязи до пояса. У Кости на рукаве темнела полоса чужой крови, но кожа под ней осталась целой. Игорь нёс свёрнутый остаток верёвки и один обломанный рычаг. Двустволка была переломлена. Один ствол пуст, во втором оставался патрон.

— Двое вернулись. Ранения? — спросила Татьяна.

— Нет, — сказал Костя.

— Рассадил ладонь, — добавил Игорь.

— Завал?

— Стоит, — ответил Игорь. — Южный спуск закрыт бревном. Верёвка на месте. Если полезут всей массой, продавят. Пока с нашей стороны следов нет.

— Андрея последний раз где видели?

Костя показал на дощечке северный край развилки.

— За бревном. Он остался у входа в отвод. Горд рядом. Два погонщика прошли выше. Андрей сказал нам возвращаться, как закроем проход.

— Почему не пошли следом?

Костя посмотрел на неё жёстко.

— Хочешь сказать, я его бросил?

— Хочу точный ответ.

Игорь положил рычаг на стол.

— Чтобы пройти, пришлось бы снять верёвку или лезть через верх. При этом южный проход откроется к Роще. Мы не видели через завал, что с той стороны. Стрельба вслепую либо закрыла бы малым путь, либо задела кого-то из них.

— Принято.

Костя уже разворачивался к лесу.

— Я пошёл к ним.

— Не сейчас.

Он остановился.

— Таня.

— Ты не знаешь, куда ведёт верхний путь. Если снимешь завал, откроешь прямой спуск к Роще. Если полезешь один поверх него, мы будем искать уже пятерых.

— Там Андрей.

— Именно. Поэтому пойдёшь с поисковой группой, запасной связью и другим способом закрыть южный маршрут.

— Пока мы всё это собираем, он уходит всё дальше!

— Пока мы всё это собираем, он выполняет собственное задание и не ведёт сюда зверей.

Костя сжал ремень винтовки. Лицо осталось жёстким, но к лесу он не пошёл.

Лена придвинула дощечку.

— Нам нужен след с нашей стороны, верхний обход и кто-то, кто закроет спуск, если завал придётся снять.

— Принял, — вздохнул Костя.

Марина вышла на связь:

— Возвращаюсь к Роще. На Пади остаётся закрытое хранилище. Приёмный навес готовим из расчёта четырёх возможных раненых. Жилую часть не открываем.

— Принято, — сказала Татьяна.

Сергей уже раскладывал на столе содержимое ящика. Не всё. К поисковому выходу он готовил патроны, аптечный набор, запасную верёвку и звонкие железки для связи. Роман с Митей получили новую задачу: собрать из целых стоек второй временный упор для южного спуска, но не выходить наружу.

Татьяна достала пластину и проговорила:

— Операция «Северный след»: задержка группы, потеря связи, крайний срок — за час до темноты.

Бурелом немедленно отозвался:

Операция «Северный след».

Последняя подтверждённая человеческая точка: северная сторона временного завала на развилке Гривы.

Последнее сообщение: старый обход занят малыми и новой группой ползунов. Андрей и Горд уходят к каменному уступу над верхней лощиной.

Живое положение участников не передавалось.

Старшая ждала у белого камня. Она считала своих так же, как Татьяна считала людей. Из двух ушедших погонщиков пока не вернулся ни один.

Ещё несколько раз подавали сигналы. Ответа не было.

Свет уходил с верхушек Гривы. Срок истёк.

— Бурелом, открыть поисковую операцию, — сказала Татьяна. — Начало поиска — третья подтверждённая точка со стороны Рощи. Временный завал без необходимости не разбирать. Последнее направление — каменный уступ над верхней лощиной. Ищем четверых: Андрея, Горда и двух погонщиков.

— Принято.

Сергей отметил время. Лена и Костя закинули винтовки на плечи. Игорь зарядил пустой ствол двустволки. Потом трое молча снялись с места и растворились в темнеющем лесу.

Глава 14. Семь навыков — часть 1

Лена шла первой с полностью заряженной винтовкой в руках — пять патронов. Прямо за ней тяжело дышал Костя. У него оставалось четыре. Игорь нёс переломленную двустволку на сгибе локтя. Ему, как наименее значимой боевой единице, достались верёвки, инструменты, прочее общее снаряжение и материалы.

Андрея не звали.

Последняя подтверждённая точка оказалась там, где Лена её помнила: размытая развилка, тяжёлый ствол поперёк южного спуска и верёвка, потемневшая от воды. С той стороны пахло сырой корой, землёй и зверем. Нового движения к Роще не было.

Игорь присел возле опоры, нажал плечом. Ствол отозвался сухим скрипом.

— Не разбираем. Полезем сверху.

Он подбил под бревно принесённый упор, дважды обернул верёвку вокруг живого корня и вывел свободный конец к камням. Работа заняла меньше минуты. После неё прямой спуск остался закрыт, а над завалом появилась страховка для людей.

Костя уже искал место, куда поставить ногу.

— Сначала я, — сказала Лена. — Там след.

Вода стекала по камню. Лена взбежала по корню, балансируя винтовкой в поднятых руках, и спрыгнула на северную сторону. Под подошвой хрустнула ветка. В лесных сумерках ничего не отозвалось.

Костя спустился следом. Игорь перешёл последним и проверил натяжение верёвки.

Лена коснулась бусины.

— Бурелом, завал цел. Мы на северной стороне. Начинаем от последней точки.

— Записал, — отозвался Бурелом. — Ваше положение на карте не отображаю.

Костя коротко выдохнул через нос.

— И так всё понятно.

— Мне нужно, чтобы дома это тоже знали, — сказала Лена.

Она присела у воды.

След Андрея сохранился не в грязи, а на краях. Царапина на коре на высоте человеческой груди. Сбитый лишайник. Светлая щепка под старым стволом. Дальше — отпечаток каблука, поставленного поперёк склона, чтобы не съехать вниз.

Андрей не метался. Он выбирал нескользкие камни, выводил спутников выше и несколько раз возвращался к краю отводного звериного хода. Дважды носком ботинка содрал кору с сухих веток. Оставленные метки были обращены к югу, к тем, кто мог пойти за ним.

— Он знал, что искать будут отсюда, — сказала Лена.

Костя провёл пальцем по свежей щепе.

— Тогда почему не вернулся?

— Пока видно только то, что не заблудился.

Рядом виднелись следы малых. Короткие ступни в обмотках оставляли неглубокие отпечатки между корнями. Один прихрамывал: левая нога каждый раз съезжала наружу. Второй ступал шире, часто разворачивался к следам ползунов. Горд оставлял узкие отпечатки сапог и ямки от копья.

Через двадцать шагов Лена нашла первую гильзу.

Костя поднял её, сжал в ладони.

— Андреева.

— Здесь ползун пошёл на них сверху.

В мокрой земле остались две глубокие вмятины от передних лап, потом следы резко ушли в сторону. Крови не было. Здесь Андрей явно промахнулся, лишь заставив зверя свернуть. Ещё одна гильза лежала дальше, у расколотого корня. Там на земле виднелась тёмная кровь.

— Два выстрела после сеанса связи, — сказал Костя. — У него ещё три патрона.

— Если больше не стрелял.

Игорь смотрел не на гильзу, а на следы ног.

— Здесь кого-то тащили?

— Поднимали после падения. Потом он пошёл сам.

Лена показала короткую борозду от колена, две человеческие ступни рядом и отпечаток маленькой ладони на коре. Андрей помогал одному из погонщиков. Горд шёл с внешней стороны. Ползуны пересекали их путь, но не гнали по одной линии. Одни отпечатки уходили туда, откуда зверей отзывали свистом, другие присоединялись сверху.

Почва на верхних следах отличалась. Рыжая глина прилипла к серой земле Гривы. В одном месте сохранился светлый песок. Эти звери пришли не снизу и не по Андрееву отводу.

— Новые, — сказала Лена. — Как и перед обрывом связи.

— Откуда? — спросил Игорь.

— С земель, которые раньше не соприкасались с этим ходом. После стыковки старые переходы открылись. Обученные пошли своим маршрутом, дикие увидели движение и прибились к ним.

Костя оглянулся на завал, уже скрытый за дождём и корнями.

— А раньше малые с этим справлялись.

— Раньше у них была местная группа. Те же тропы, те же запахи, знакомый доминант. Теперь звери смешались. Дождь смывает метки, кровь перебивает их, а сильных запахов стало больше.

Лена не добавила про палец — Костя и так понял. На его лице ничего не изменилось, только пальцы разжались, и гильза исчезла в кармане.

Они пошли дальше.

След поднимался к каменному уступу. Андрей выбирал места, где ползунам приходилось лезть за ним по одному. В двух проходах были навалены свежесрубленные жерди. Они не могли остановить крупного зверя, но заставляли его замедлиться и подставить бок. Погонщики оставили на корнях мазки пахучей смеси. Дождь уже превратил их в бесполезные грязные потёки.

Лена наклонилась к одному из них. Запах был знаком по ночному подходу к хранилищу, но теперь к смоле и железам примешивались кровь и мокрая шерсть.

— Они пытались отозвать своих, — сказала она. — Несколько раз.

Из глубины Гривы донёсся короткий свист. Потом три щелчка. Между вторым и третьим долгая пауза.

Игорь достал железную скобу.

— Наш сигнал?

— Сначала сигнал опасности малым.

Костя уже поднял винтовку.

Лена прислушалась. Ветер шёл справа, он доносил удары по корням, тяжёлое сопение. Внезапно вскрикнул человек. Слов разобрать не удалось.

— Живы! Вперёд.

Они ускорились.

За уступом корни сплелись вокруг узкой железной створки. Снаружи виднелись рама, рычаг запора и щель, забитая старой землёй. Лена увидела её впервые, хотя от Рощи досюда было не так далеко. Два корня сходились перед рамой и скрывали створку, пока человек не подходил сбоку.

След Горда шёл к ней. Обратных отпечатков сапог не было.

Костя шагнул ближе, но Лена остановила его рукой. Под другим краем рамы земля просела. Оттуда начинались следы крупного четырёхлапого зверя.

Передняя левая лапа отпечатывалась неполно. Один палец отсутствовал. Зверь разгружал левый бок, а на коре возле прохода засохла синеватая кровь.

Лена проследила взглядом обе линии: сапоги к створке, четыре лапы от неё.

— Бурелом, отметь железную створку у каменного уступа. След Горда ведёт к ней. От неё идёт крупный зверь без пальца на передней левой лапе.

— Отметил. Вид зверя и текущее положение не установлены.

— И не устанавливай.

Костя смотрел на неполный отпечаток.

— Это он.

— Это след того синего, в которого ты стрелял, — сказала Лена. — Остальное домыслы.

Костя не спорил. Он первым пошёл по новому следу.

За створкой лес изменился. Верхние корни остались такими же, но под ними появилось больше старых переплетений. Одни закрывали щели, по другим текла вода, третьи соединяли два ствола низкой перемычкой. Всё было сделано под рост малых. Людям показывали лишь внешний край, но и его хватало, чтобы понять: здесь не случайный лагерь.

Сигнал прозвучал совсем близко. Два быстрых удара, пауза, третий.

Игорь ударил скобой один раз.

Из-под корня выскочил малый. На нём была мокрая одежда из кожи и ткани, к поясу крепились две пластинки. Лена узнала того погонщика, который уходил с Андреем. Он прихрамывал сильнее, чем показывал след. На щеке запеклась кровь.

Увидев людей, погонщик не спрятался. Он показал назад, приложил ладонь к груди и дважды ударил пластинками: идти нужно сейчас.

— Андрей? — спросил Костя.

Малый ткнул пальцем за корни, потом коснулся своей груди и показал две ладони.

— Оба живы, — сказала Лена и махнула рукой. — Веди.

Он понял слово или жест и сразу побежал вперёд по проходу. Он вывел к внешнему корневому двору. Дальше начинались тёмные щели, закрытые плетением. Малые суетились перед ними, таскали жерди, смазывали кору пахучей смесью, уносили раненых в низкие ниши.

А посреди двора стоял синий доминант.

Он был крупнее ползуна почти вдвое, на четырёх сильных лапах, с тяжёлой грудью и массивной головой. Синяя шерсть на левом плече слиплась вокруг старой раны. На передней лапе не хватало пальца.

Костя вскинул винтовку.

Лена увидела зверя поверх ствола. Увидела Андрея за синей спиной. Он сидел у корня, вытянув раненую ногу, и прижимал приклад рычажной винтовки к плечу. Рядом лежал второй погонщик. Синий закрывал их собой от верхнего прохода.

— Костя!

Доминант повернул голову. Не прыгнул. Он переступил вправо, снова заслонив раненых.

Ствол Костиной винтовки пошёл вниз.

— Вижу, — сказал Костя.

Справа затрещало плетение.

Серый ползун вылетел из-под обломанного корня, проскочил мимо синего прямо к лежащему малому. Знакомый свист ударил ему вслед, но зверь и ухом не повёл.

Лена выстрелила.

Пуля вошла под лопатку. Ползун ткнулся мордой в мокрую землю, задние лапы подбросило, и он проехал ещё с метр. Доминант прижал его шею лапой. Через несколько секунд тело обмякло.

— Вот цель, — сказала Лена и дёрнула затвор. Гильза ударилась о корень. — Четыре.

Костя смотрел уже в верхний проход.

— Четыре.

Андрей опустил винтовку.

— Долго вы.

— Ты мог выбрать место попроще, — сказал Костя.

— Мог привести их к Роще. Решил, что там и без нас тесно.

Говорил он спокойно, но лицо побелело. Штанина на правом бедре была разорвана. Малые стянули рану широкой полосой ткани, поверх привязали две тонкие дощечки. Кровь ещё проступала. Дышал Андрей с трудом, делая паузы перед каждым вдохом.

Игорь присел рядом.

— Бок?

— Ползун приложил к корню. Рёбра, кажется, целы. Нога хуже.

— Патроны?

— Два.

— Мы нашли две гильзы.

— Ещё один здесь, у самого входа.

Второй погонщик лежал возле низкой ниши. Лодыжка распухла, на предплечье темнели две рваные раны. Он был в сознании и, когда Лена приблизилась, показал сначала на свои пластинки, потом на верхний проход. Даже лёжа, он продолжал сигналить.

Синий доминант отошёл к сломанному плетению. Один из малых коснулся его плеча. Зверь коротко повернул голову к руке.

— Горд вошёл в ту створку? — спросила Лена у Андрея.

— Да. Сказал ждать. Минут через пять с другой стороны пришёл этот, и малые приняли его как своего. После этого вопросов стало больше, а времени — меньше.

В верхнем проходе мелькнула серая спина. Малые свистнули. Ползун остановился, потянул воздух и отступил. За ним показался другой, светлее, с рыжей глиной на брюхе. Он толкнул первого и снова двинулся к людям.

Доминант ударил лапой по корню. Оба зверя исчезли.

— Что здесь случилось? — спросила Лена.

Андрей показал в сторону верхних корней.

— Старый обход вывел сюда. Погонщики хотели провести своих дальше по внешней тропе. Сверху пришли ещё ползуны. Одни слушают свист, другие идут за ними, третьи бросаются на раненых. То, что мы планировали сначала, откроет либо проход сюда, либо путь к нашему завалу.

— Северный выход?

— Есть звериный ход к корневой лощине. Я его когда-то расчистил наполовину, ещё до стыковки. Жилые корни остаются ниже. Но вход широкий, а сухой край выводит обратно сюда. Надо перенаправить.

Игорь уже осматривал проход.

— Покажи.

Андрей попытался подняться. Нога подломилась. Сразу трое малых подставили жерди под его руки, но Лена опустилась рядом.

— С места показывай. Игорь посмотрит сам.

Андрей провёл пальцем по земле: от двора между двумя корнями, выше камня, потом в северную ложбину. Один из малых закрыл ладонью нижнее ответвление.

— Туда нельзя, — сказал Андрей. — За плетением жильё.

— Понял, — отозвался Игорь. — Мне нужны две стойки, валежник и длинная тяга. Сначала посмотрю, что там за выход.

Он ушёл с хромающим погонщиком. Малые пропустили его только вдоль внешней стены из корней.

Лена осталась у повреждённого входа. Ей требовалось разделить зверей по реакции.

Первый ползун появился через минуту. Малый дал короткий нисходящий свист. Зверь остановился, прижал брюхо к земле, но запах крови поднял его снова. Второй отозвался на три щелчка и ушёл вдоль плетения. Третий, с песком между когтей, полез через жерди, не замечая ни свиста, ни доминанта.

Костя сместился так, чтобы видеть его между корнями.

— Стреляю?

— Пока нет. Он идёт на тушу, не на людей.

Малые бросили перед зверем кусок ткани с запаховой смесью. Ползун остановился на миг, схватил её зубами и потащил назад. Один из обученных пошёл следом. Дикий с песком на лапах снова толкнул его к двору.

Лена увидела главное. Прежняя система ещё работала, но теперь каждый сигнал тянул за собой чужих зверей. Обученные знали путь, а дикие шли за ними, заражаясь их возбуждением от запаха крови. Раньше доминант своим запахом управлял местной группой. После ранения его запах изменился. Оторванный палец несколько дней лежал на Пади и перетягивал туда часть зверей. Дожди лишь увеличили сумятицу.

Малые применяли привычные сигналы чаще, пытаясь вернуть контроль. От этого вся группа сбивалась ещё теснее.

— Сколько можно отвести? — спросил Костя.

— Не знаю. Трое точно узнают сигналы. Двое их сопровождают. Ещё несколько ходят выше, я их не видела. Если просто открыть север, часть всё равно пойдёт за кровью. Нужен запах сильнее и путь, где нельзя свернуть к жилью.

Костя посмотрел на синюю лапу без пальца. Потом коснулся бусины.

— Бурелом, Костя. Разрешаю использовать палец Хранителя.

— Подтверждение записано.

— Ты уверен? — спросила Лена.

— Перед нами живой доминант, и он не трофей. Значит, палец тоже.

С верхнего прохода донёсся визг. Доминант рванул туда и исчез за корнем.

Лена вышла на связь:

— Нужен палец из хранилища Пади. В упаковке, которая пропускает запах и переживёт протяжку по земле. Передача с вашей стороны завала. Игорь заберёт. Больше никто не идёт.

Татьяна включилась сразу:

— Сергей идёт со Старшей до завала. Игорь пересекает его верхом, принимает груз и возвращается. Если через двенадцать минут нет подтверждения, Сергей уходит к Роще. Марина?

— Нейтральный вход свободен, — сказала Марина. — Готовы места для людей и низкие настилы для малых. Внутренние секции закрыты.

— Сергей?

— Возьму решётчатый футляр, промасленную обвязку и верёвку, которую можно списать. К самому пальцу не прикасаюсь.

— Молодец. Работайте, — ответила Татьяна.

На разговор ушло меньше минуты — семеро занялись каждый своим делом.

Игорь вернулся с осмотра.

— Выход есть. Ставлю две стойки, закрываю нижний поворот и тяну верёвку над сухим краем. Но материала на весь ход не хватит.

— У завала получишь ещё, — сказала Лена. — И палец.

— Тогда пошёл.

Костя занял его место у входа. Андрей указал сектор, из которого звери могли выйти к жилым корням. Малые перенесли туда две жерди и запаховые сосуды. Доминант вернулся с кровью на морде.

Лена не стала спрашивать, чья. Из верхнего прохода уже шли два ползуна.

Первый узнал свист и замедлился. Второй ударил его сбоку, полез поверх и раскрыл пасть на ближайшего малого. Костя повёл стволом за головой зверя.

— Ближе не подпускай, — сказала Лена.

Малые ударили пластинками. Обученный ползун лёг. Дикий проскочил ещё два шага, но доминант врезался в него плечом. Они покатились под корень. Синий оказался сверху, прижал серого грудью и вытолкнул обратно в проход.

Костя не выстрелил.

Андрей дотянулся до своей винтовки.

— Если полезут трое, синий один их не разберёт.

— У тебя два патрона, — напомнила Лена.

— И один вход.

На плетении лопнула перевязь. Малые сразу заменили её шнуром. Раненый погонщик у ниши подал три щелчка и показал рабочему у входа иной ритм. Тот повторил. Обученный зверь поднялся и отошёл на два корпуса. Дикий остался за корнем, но прыгать раздумал.

Так они выиграли несколько минут.

Потом дождь усилился.

Вода пошла по верхнему проходу, смывая свежие мазки. Запах крови распространился по двору. Один из малых закрыл раненого погонщика тканью, другой оттащил убитого ползуна от входа. Синий доминант метался между двумя проходами, всё заметнее припадая на левую лапу.

— Их было больше, — сказал Андрей.

В кустах двигались сразу несколько тел. Это была уже не единая стая, а случайный набор разных особей, у каждой своя причина: кто-то привык здесь ходить, кто-то был голоден, кто-то чуял кровь и чужое возбуждение, кто-то просто нашёл новый свободный ход. Если убить одного, остальные не уйдут. Если освободить им путь, они пойдут в ближайшее жильё малых.

Снизу прозвучал железный скрежет и два редких удара.

Игорь вернулся.

На груди у него висел решётчатый футляр, обёрнутый промасленной тканью. Даже сквозь неё Лена почувствовала тяжёлый звериный запах. За Игорем шёл молодой погонщик со связкой тонких стоек. Ещё двое малых несли моток плетёного шнура.

— Передача подтверждена, — сказал Игорь. — Сергей и Старшая ушли к Роще. Завал не трогали.

— Бурелом, груз у нас, — передала Лена.

— Записал. До полной темноты двадцать семь минут.

— Должно хватить, — сказал Андрей.

— Это если звери согласятся с твоими расчётами, — заметил Игорь.

— Звери не соглашаются. Они просто идут туда, куда им выгоднее.

— Тогда сделаем север выгоднее.

Глава 14. Семь навыков — часть 2

Игорь ушёл к звериному ходу. На этот раз рядом с ним работали трое малых. Андрей указывал направление с места. Лена следила за ветром. Костя и синий доминант закрывали два подхода.

Первая схема не годилась: Игорь поставил стойку у сухого края, протянул верёвку к северному корню и перекрыл валежником нижний поворот. Лена открыла край футляра на ширину пальца. Запах пошёл не в лощину, а обратно к плетению.

В верхнем проходе сразу зашевелились ползуны.

— Закрой! — крикнула она.

Игорь набросил ткань.

— Ветер сменился?

— У корней заворачивает. Если пустим так, приведём их к раненым.

Андрей показал выше.

— Сухая тропа идёт над камнем. Звери выберут её.

— Там они смогут свернуть вниз, — возразил Игорь.

Один из малых быстро заговорил и ткнул стойкой в узкую щель. Погонщик перевёл жестами: щель можно закрыть старым плетением, но потом придётся восстанавливать внешний край.

— Закрывайте, — сказал Андрей. — Материал вернём.

Игорь перенёс тяговую верёвку выше, малые забили щель валежником и матами, сплетёнными из тонких корней. Впереди остался один выход к северной лощине. Сбоку — узкая полоса, по которой обученные могли уйти на сигнал отзыва.

Лена приоткрыла футляр снова. Тяжёлый запах потянулся вдоль сухого края.

Ползун в верхнем проходе поднял голову.

— Теперь туда, — сказала она.

Игорь закрепил футляр в обвязке и подал тяговый конец за камень. Человек мог протянуть приманку по проходу, оставаясь за корнем.

— Один узел отпущу, как пройдёт большая часть стаи, — сказал он. — Если боковая стойка не выдержит, север откроется слишком широко.

— Двустволка где?

Игорь снял её с корня, закрыл стволы и положил под правую руку.

— Рядом.

Андрей открыл скобу и посмотрел в патронник винтовки.

— Нижний поворот открою по сигналу. Жилой вход останется закрыт.

Лена посмотрела на ползунов. Теперь на виду было шестеро. Трое узнавали сигналы малых. Один ходил между ними и повторял их движения. Ещё двое смотрели только на кровь и тела. Ещё один шуршал выше, за корнями.

— Стреляем лишь по тем, кто идёт на людей или малых после сигнала, — сказала она. — Повернул в северный ход — пропускаем. Лёг — пропускаем. Нападает — стреляем.

Костя приложился к прикладу.

— Понял.

Малые заняли места у плетения. Раненый погонщик поднял пластинки. Синий доминант встал у заднего края двора. Левая лапа дрожала.

Лена коснулась бусины.

— Начинаем отвод.

Малые свистнули.

Сначала коротко, потом ниже. Пластинки дали три частых щелчка. Два обученных ползуна остановились. Третий повернул к боковой полосе. Дикие подняли головы вслед за ними.

Игорь сорвал ткань с футляра и потянул верёвку.

Запах пальца прошёл по северному ходу. Синий доминант глухо рыкнул. Ползуны рванулись почти одновременно.

— Пошли! — крикнула Лена.

Андрей откинул нижнюю жердь. Малые повторили сигнал. Первый обученный зверь вошёл в коридор. За ним пошёл второй, потом дикий с рыжей глиной на брюхе.

Четвёртый свернул к лежащему погонщику.

Костя выстрелил.

Ползун рухнул у плетения. Затвор клацнул. Костя снова поймал вход в прицел, но по отходящим зверям не стрелял.

— Три, — бросил он.

Тяговая верёвка дёрнулась. Футляр перескочил камень и ушёл дальше. Ещё два ползуна втянулись за запахом.

В боковой стойке хрустнуло дерево.

— Игорь! — крикнул Андрей.

Стойка вылетела из земли. Северный проход распахнулся к нижней щели. Один зверь уже повернул туда.

Игорь рванул запасной конец. Корневой мат упал перед ползуном, но зверь проломился насквозь и пошёл на малого, который не успел отскочить.

Двустволка рявкнула с трёх шагов.

Ползун отлетел в валежник. Игорь переломил ружьё, выбросил дымящуюся гильзу и оставил второй ствол заряженным.

— Один!

Синий доминант ударил боком по разошедшейся стойке и закрыл щель своим телом. Малые затянули на корне второй шнур. Андрей опустил жердь за последним обученным зверем.

Из верхних корней прыгнул ещё один ползун.

Лена поймала его в оптику. Зверь приземлился, дёрнул мордой к раненому Андрею, затем услышал щелчки. Голова повернулась к северу. Запах пальца дошёл и сюда.

Лена выбрала свободный ход спуска. Ползун сделал шаг к северному проходу.

— Не стреляем!

Зверь исчез за жердями.

Игорь протащил футляр к последнему узлу. Сначала ушли дикие, увлечённые запахом. Двое обученных свернули на боковой сигнал малых и легли у дальнего корня. Погонщик отвёл их иной цепочкой щелчков, в сторону от общей группы.

Синий доминант отступил от щели. Никто из ползунов не вернулся.

Из северной лощины ещё несколько секунд доносился треск, потом звери разошлись вдоль края Дымки. Саму серую границу Лена видела между стволами. Ни один след её не пересёк.

— Закрывай, — сказал Андрей.

Игорь опустил запасной узел. Малые навалили на вход валежник и два корневых мата.

Лена слушала лощину, потом медленно опустила винтовку.

Во дворе остались три убитых ползуна. Один лежал у ниши, второй у плетения, третий в валежнике. Остальные ушли на север. Двоих обученных погонщики увели по отдельной внешней тропе.

— Бурелом, отвод закончен, — сказала она. — Непосредственная угроза остановлена. Основная группа ушла в северную лощину. Дымку не пересекали. Начинаем эвакуацию.

Татьяна попросила назвать людей по именам.

Лена перечислила всех троих в поле, Андрея и двух погонщиков. Потом добавила синего доминанта. Голос Бурелома записал только подтверждённое: люди найдены, оба малых живы, есть раненые, местонахождение Горда в человеческой оболочке неизвестно.

— Сколько тяжёлых? — спросила Марина.

— Андрей сам не дойдёт. Один погонщик тоже. Остальные на ногах.

— Приму через нейтральный вход. Вода нагрета, настилы готовы.

Лена убрала бусину и повернулась к Андрею.

Он всё ещё сидел у корня. Лицо посерело, губы пересохли. Винтовку Андрей положил рядом, сообщил Игорю о двух оставшихся патронах и, устало прикрыв веки, откинулся на спину.

— Сейчас посмотрю ногу, — сказала Лена.

— Когда ты успела стать врачом?

— Не успела, значит, и не буду изображать. Проверю повязку и сообщу Марине то, что увижу.

Костя присел с другой стороны и разрезал мокрую ткань над раной. Коготь рассёк наружную часть бедра длинной рваной полосой, но не задел кость. Малые уже стянули края и прижали дощечками. Лена добавила чистую прокладку из перевязочного пакета. Кровь остановилась.

— Повезло, — сказал Костя.

— Я лучше дождусь более компетентного заключения, — отозвался Андрей.

Игорь осмотрел плетёную переноску малых, приложил к ней две длинные жерди и заменил короткую перевязь своей верёвкой. Один из местных мастеров сначала оттолкнул его руку, потом показал, где проложить шнур, чтобы рама не сломалась под весом Андрея. Игорь не спорил.

Для раненого погонщика малые собрали вторую переноску. Лена предложила им чистую ткань. Самый старый у внешнего входа потрогал её, обменялся двумя фразами с раненым и кивнул.

Синий доминант стоял возле северного хода. Когда последние звуки ползунов растворились в лощине, он повернул к железной створке.

Костя поднялся.

— Уходит.

— Пусть, — сказала Лена.

Доминант остановился возле Андрея. Тот протянул руку и коснулся синей шеи. Зверь замер на секунду, затем ушёл между корнями.

Один из погонщиков вернулся с северного хода. В руках он нёс промасленную обвязку. Решётчатый футляр уцелел, внутри темнел палец Хранителя. Погонщик показал на лощину, затем на футляр и ударил один раз пластинками.

— Нашли у последнего узла, — сказала Лена по связи. — Палец вернули.

— Упаковка? — спросил Сергей.

— Истрепалась и вся пропахла, но цела.

— Значит, футляр отмоем отдельно. Верёвку и ткань списываю.

Малый прижал обвязку к груди и что-то спросил. Перевести было некому. Лена показала сначала на палец, потом на след синей лапы, и открыла ладонь: сейчас не забираем.

Погонщик понял не всё. Он обернул футляр тканью и унёс с собой.

К обратному пути собрались быстро. Внешний вход малых оставался повреждённым, но больше не проседал. Двое местных мастеров уже меняли расколотую стойку. Остальные засыпали следы крови смолой и мокрой землёй.

Андрея подняли четверо: Костя и Игорь взяли длинные жерди, двое малых встали ближе к ногам и направляли раму между корнями. Лена шла впереди. Раненого погонщика несли его сородичи. Ещё один малый с перевязанным плечом шёл к Роще сам, без посторонней помощи.

До железной створки добрались за несколько минут. Синий след вошёл под край рамы и оборвался. Рычаг запора уже был в другом положении.

— Он внутри, — сказал Андрей.

— Сколько занимает смена облика? — спросила Лена.

— Тогда было около пяти минут. Я не считал.

Время уходило быстро, но бросить Горда здесь после всего никому даже в голову не пришло. Никто не говорил вслух о том, о чём все уже давно догадывались, но не были уверены до конца. Игорь поставил переноску на сухие жерди, Костя занял верхний сектор. Малые перевязали Андрею ногу заново. Лена слушала лес и хриплое дыхание раненых.

Сначала за створкой ничего не происходило. Потом глубоко внутри дважды ударило железо. Рычаг медленно поднялся.

Створка открылась на ширину плеч.

Горд медленно вышел наружу и остановился. Копья при нём не было. Под мокрой одеждой угадывался старинный пустой пистоль. Левая рука двигалась всё так же неуверенно.

И за его спиной не было никакого синего доминанта, да он бы там и не поместился вместе с аргвидом.

Костя долго смотрел на Горда, винтовка висела на плече стволом вниз. Потом медленно произнёс:

— В хабе сказали: такого аргвида нет.

— Такого аргвида действительно нет, — произнёс Горд. — Был Гордеев…

В бусине сразу заговорил Сергей:

— Гордеев... Я встречал эту фамилию. Где-то в старых материалах о самой Цифровой Системе. Не помню, где именно и в какой связи.

Горд повернул голову к Лене.

— Память иногда возвращается поздно.

— Сергей ничего не вспомнил наверняка, — сказала она. — Ты сейчас назвал имя. Кто был в синем теле?

— То же имя. Другое тело.

— Одновременно?

— Нет. Одно имя. Два тела. Нужны старая берлога с локальным узлом и время.

Он показал на железную створку, но на долгий рассказ сейчас не было времени. Лена задала вопрос, от которого напрямую зависели все следующие действия:

— Почему ползуны начали срываться чаще? Малые жили с ними до нас и не просили помощи у людей.

Горд посмотрел на футляр в руках погонщика.

— До стыковки каждый старый путь заканчивался Дымкой. Здесь ходила одна местная группа. Малые знали её, а Хранитель возвращал зверей одним своим присутствием. Семь земель соединили переходы. Сверху пришли дикие. Потом Костя ранил синее тело: его запах изменился, а палец стал отдельным сильным следом на Пади. Дождь смешал остальные метки.

— Малые всё равно выводили ползунов старыми сигналами, — сказала Лена.

— Других у них не было. Каждый отзыв приводил обученных и увлекал за ними новых. Несколько срывов они погасили сами. После появления человеческих дорог, крови и ваших запахов срывы стали чаще.

Горд помолчал.

— Я просил не изменять лес, предыдущие не послушали, теперь их здесь нет. Вы послушали, вы очень старались, но лес всё равно изменился.

Костя посмотрел на футляр.

— Значит, это началось не из-за одного выстрела.

— Выстрел ускорил. Стыковка открыла пути. Потом добавилась кровь. И я ничего не прекратил.

Последнее Горд произнёс без сожаления.

Лена увидела всю цепь сразу. Семь земель дали зверю больше пространства, людям — общий дом, малым — чужие запахи над корнями. Система, десятилетиями справлявшаяся с редкими срывами, рассыпалась за несколько дней. Лес изменился, иначе и быть не могло. И Горд был прав: он мог выгонять с земли чуждых лесу людей, мог что-то запрещать и им, пришедшим последними, не объясняя причин, — всё это лишь замедляло неизбежные изменения.

— Разбор будет у Рощи, — сказала она. — Сейчас понесём раненых.

Горд подошёл к передней жерди Андреевой переноски.

— Возьму здесь.

Костя уступил ему место, но остался рядом. Игорь передал Горду верёвочную петлю. Левую руку аргвид сразу отдёрнул, перехватил жердь правой.

— Синее тело тоже ранено? — спросил Игорь.

— Оно отдыхает.

— Удобно.

— Иногда.

— Хорошо. Остальное потом.

Они двинулись к завалу.

На обратном пути лес уже не прятал следы. Лена шла по собственным отметкам и лишь один раз свернула к верхнему краю, когда впереди хрустнула ветка. Это оказался обученный ползун. Он лежал у запаховой полосы, оставленной погонщиком, и не пытался приблизиться.

Костя увидел его через оптику.

— Из тех, кого отвели отдельно?

— Да, один из двух. Он принял сигнал и лёг. Обходим выше.

Ползун проследил за людьми глазами. Малый подал два редких щелчка. Зверь остался на месте.

Никто не потянулся к заряженному оружию.

У временного завала пришлось остановиться. Снять бревно означало открыть южный спуск, а протащить прежнюю раму по верхним камням не получалось.

Игорь осмотрел камни и изменил переноску. Он укоротил передние жерди, пропустил через страховочную верёвку две петли и сделал из верхнего обхода наклонную переправу. Малые снизу направляли раму, люди сверху принимали вес. На работу ушло несколько минут и вся оставшаяся чистая верёвка.

Первым перешёл хромающий погонщик. Потом подняли его раненого товарища. Андрей стиснул зубы, когда переноска наклонилась, но не вскрикнул. Горд и Костя приняли передний край на той стороне. Игорь прошёл последним и снова закрепил бревно.

— Южный спуск закрыт, — передал он. — Верхняя верёвка после переносок на выброс. Завтра меняем её и оба упора.

— Записала, — сказала Татьяна. — До нейтрального входа всё свободно. Мы вас слышим.

Лена впервые за весь поиск позволила себе посмотреть на небо. Свет между верхушками почти исчез. До Рощи оставался короткий спуск, но в темноте, на мокрых корнях и с ранеными он не казался коротким.

Они продолжили путь.

Марина встретила их не в жилой части, а у внешнего навеса. За низкой перегородкой уже были готовы тёплая вода, чистая ткань и две широкие лежанки. Для малых она сделала настил ниже, ближе к земле и оставила проход между ним и лежанками для людей. Татьяна ждала с железным костылём в руке. Сергей принёс ящик и чистый закрытый лоток для пахучей обвязки.

— Четверо людей вернулись, — сказала Татьяна. — Горд тоже здесь. Двое пропавших погонщиков вернулись. Остальных малых считаем только тех, кого они сами передали нам.

Старшая стояла рядом. Она увидела переноску своего раненого, быстро заговорила с погонщиками и коснулась его лба. Потом подошла к Андрею, приложила ладонь к груди и опустила её к земле. Андрей повторил жест, как сумел.

Марина сразу занялась ранеными. Костя и Горд перенесли Андрея на импровизированную кушетку. Малые сами положили погонщика на низкий настил и только после этого пропустили к нему Марину с водой и чистой тканью.

Погонщик с футляром остался перед Старшей. Он снял промасленную обвязку, показал целый палец Хранителя и коротко описал отвод жестами, свистом и несколькими словами. Старшая выслушала, затем достала из сумки небольшой свёрток.

Внутри лежал моток тонкого корневого плетения и две плитки тёмной обработанной смолы. Плетение не разбухло под дождём. Смола пахла слабее их сигнальных составов, но была очищена от коры и земли.

Старшая положила свёрток перед Костей, показала на палец и произнесла несколько слов.

Горд перевёл:

— За палец Хранителя. Плата.

Сергей закрыл свой ящик.

— Нет. За палец оплаты не будет.

Старшая резко заговорила. Горд переводил короткими фразами:

— Палец нашли люди. Он принадлежал Косте. Малые не возьмут его как дар, за которым позже потребуют долг.

Костя выслушал перевод.

— Я нашёл его после своего выстрела. Сегодня этим пальцем отвели зверей от ваших раненых и от нашей дороги. Личную плату не беру.

Сергей указал на футляр, верёвку и мокрую ткань.

— Обвязку и расход я запишу на общую операцию. Мне гораздо важнее, что мы все, люди, малые и Горд, вместе сделали одно дело. Продавать его друг другу не будем. Это и так в дальнейшем принесёт выгоду всем, я даже не буду её рассчитывать.

Горд перевёл без добавлений.

Старшая посмотрела сначала на Сергея, затем на Костю. Свёрток не убрала. Она сдвинула его в сторону нейтральной полосы и положила рядом футляр с пальцем. После этого провела ладонью между людьми, малыми и Гордом.

— Что сказала? — спросила Татьяна.

— Плата не принята, — перевёл Горд. — Тогда оба предмета останутся здесь до переговоров.

— Так можно, — сказала Татьяна. — Переговоры начнём после помощи раненым.

Марина подняла голову от Андреевой повязки.

— И после того, как он перестанет терять кровь. Все остальные споры подождут.

Старшая отошла к раненому погонщику. Сергей убрал промокшие верёвки отдельно от чистых. Игорь переломил двустволку и рассматривал последний патрон. Костя отчитался о трёх, Лена — о четырёх. Рычажная винтовка Андрея лежала на отдельной полке, два его патрона — рядом.

Только тогда Татьяна закрыла поисковую операцию.

Лена сняла мокрую куртку и снова посмотрела на нейтральную полосу. Там рядом лежали палец синего Хранителя и предложенная плата малых.

Марина крикнула из-за перегородки, что у неё закончилась чистая вода. Люди и малые молча двинулись к источнику — все одновременно.

Глава 15. Вечер трудного дня — часть 1

Костя и Игорь подняли носилки с Андреем за длинные жерди. Андрей упёрся ладонью в край, собираясь помочь, коснулся земли правой ногой и сразу со стоном откинулся обратно на спину.

— Даже не начинай, — сказал Костя.

— Я хотел облегчить вам работу.

— Лежащий ты легче, чем падающий.

Андрей снова вытянул раненую ногу. На лице проступил пот, хотя от мокрой одежды его уже начинало знобить. Горд взялся за переднюю жердь вместо Игоря, а тот пошёл сбоку, следя, чтобы дощечки на бедре не цеплялись за ветви.

Марина первой вошла в тёплую общую часть строящегося дома. Здесь ещё пахло свежим деревом, мокрой глиной и дымом от переносной печки. Роман с Митей успели отодвинуть козлы и освободить место возле стены. Костя с Гордом поставили лежанку на толстые доски, чтобы сырость от пола не добралась до Андрея.

Малые перенесли своего раненого сами. Четверо коротких широкоплечих носильщиков несли низкую плетёную раму, передавая её друг другу. Старшая указала место возле печки, проверила рукой доски, затем велела подложить под носилки две толстые полосы, сплетённые из коры. Второй погонщик опустился рядом, вытянув распухшую ногу. Малый с перевязанным плечом сел у стены и принял от своего товарища дымящуюся чашку.

Никто не ждал приглашения заняться делом. Татьяна принесла свёрнутые одеяла. Лена открыла перевязочные пакеты. Сергей убрал футляр с пальцем Хранителя и свёрток с подношением малых на дальний край верстака. Роман с Митей вышли наружу за следующей партией припасов.

Марина встала на колено возле Андрея и разрезала мокрую ткань над раной.

— Сейчас будет неприятно.

— Ага, а до этого я прямо наслаждался.

— Значит, сравнишь.

Дощечки сняли не сразу. Сначала Лена ослабила плетёную перевязь и прижала чистую ткань выше разрыва. Марина резко отодрала присохшую повязку, Андрей только стиснул зубы.

Рана шла по внешней стороне правого бедра длинной рваной полосой. В лесу малые хорошо стянули края и остановили кровь, но под тканью остались земля, волокна коры и мокрый ворс со штанины. Кость не торчала, кровь не била толчками. Нога ниже раны оставалась тёплой.

— Пальцами пошевели.

Андрей пошевелил.

— Чувствуешь, когда касаюсь?

— Чувствую. И уже готов пожалеть о том, что начну чувствовать дальше.

— Тут у нас редкое совпадение мнений.

Лена промывала рану, а Марина пинцетом убирала всё инородное. Грязь отходила медленно. Андрей больше не шутил. Он смотрел в потолочные балки и делал неглубокие вдохи, оберегая ушибленный бок.

Костя остался у его головы. Вмешиваться не пытался, только подал сложенную ткань, когда Марина протянула руку.

— В боку где больнее? — спросила Лена.

Андрей показал ладонью справа, ниже рёбер.

— На вдохе?

— Да. Если лежу спокойно, терпимо. Кашлять не предлагайте.

Лена осторожно прощупала рёбра и остановилась, когда Андрей резко втянул воздух сквозь зубы.

— Без рентгена точно ничего не скажу. Ты дышишь сам, кровь не идёт ртом и хуже за последние полчаса не стало. Если боль усилится, начнёт мутить или станет трудно вдохнуть, сообщишь сразу.

— Ты умеешь обнадёжить.

— Всё лучше, чем твоё «кажется, целы».

— Надежда лечит.

После промывания кровь снова проступила, но ткань быстро остановила её. Марина наложила чистую салфетку. Лена вернула дощечки на место, не стягивая бедро сильнее прежнего. Штанину пришлось разрезать ещё выше. Андрей посмотрел на испорченную одежду и вздохнул.

— Жаль, что не срастётся само, как порванная шкура.

— Ничего, эти штаны тебе славно послужили, когда ты в них ковылял к Роще, — сказала Марина. — Похороним их с почестями.

— Я ковылял не один.

Он повернул голову к низкому настилу, на котором разместились малые.

Старшая уже сняла перевязь с предплечья раненого погонщика. Две рваные полосы темнели от крови и смолы. Рядом лежали тонкие дощечки, плетёные ленты и маленький сосуд с резким запахом. Мастер малых раскладывал всё так, чтобы люди случайно не задели его инструменты.

Марина пересела ближе, но не вплотную.

— Спроси, чем мы можем помочь.

Горд произнёс несколько фраз. Старшая показала на ткань, затем на сосуд и на Маринины руки. Потом взяла раненого за плечо. Погонщик сказал короткое слово и раскрыл ладонь.

— Они говорят, — перевёл Горд. — Сначала ваша ткань под их дощечки. Рану промоют сами. Ты можешь убрать то, что увидишь снаружи. Глубже не касайся.

— Хорошо.

Мастер малых промыл предплечье жидкостью из своего сосуда. Запах смолы смешался с горькой травой. Когда он закончил, Старшая поманила Марину двумя пальцами. Та приблизилась и увидела в одном разрыве щепку. Показала её раненому, дождалась раскрытой ладони и только тогда взяла пинцет.

Щепка вышла вместе с тёмным сгустком. Погонщик резко выдохнул, но руку не отдёрнул. Старшая вернула дощечки на предплечье, Марина подвела под них сложенную ткань, а мастер затянул плетение несколькими быстрыми движениями.

— Не затягивайте сильно, — сказала Марина.

Горд перевёл. Мастер коснулся пальцев раненого, прижал ноготь и посмотрел, как возвращается цвет. После этого ослабил одну перевязь на половину своего пальца.

Потом осмотрели распухшую лодыжку второго погонщика. Он шевелил ступнёй, но наступать на неё почти не мог. Малые наложили две дощечки сами, люди дали ткань и свернутое одеяло под ногу. Раненое плечо промыли и заново перевязали. На этом закончили: все раны были обработаны и закрыты, раненым предоставили надёжное укрытие, тепло и покой.

Татьяна принесла несколько кружек с горячим бульоном. Андрей сделал несколько глотков и поставил недопитое на стол.

— Ещё, — сказала она.

— Потом.

— Сейчас. Разговор без тебя не начнут, тебе нужны силы.

Андрей допил почти всё.

Старшая наблюдала за ним, затем сказала что-то своему погонщику. Тот тоже взял чашку. Марина впервые за вечер позволила себе немного расслабиться.

— Полчаса назад вы все друг друга стреляли, кусали и пугали зверями, — произнёс Сергей. — А теперь спорите о том, кто допьёт первым. Уже неплохо.

— Мы не кусались, — сказал Костя.

Горд перевёл последнюю фразу. Старшая посмотрела на Костю, обнажила зубы и коротко щёлкнула ими.

Костя усмехнулся.

— Ладно. Замечание принято.

Татьяна дождалась, пока раненые устроятся под одеялами. Затем придвинула к верстаку скамейки и поставила низкую колоду для Старшей. Рядом с ней сели молодой сигнальщик и мастер. Остальные местные остались у настила или вышли наружу.

Семеро разместились полукругом. Андрей лежал чуть в стороне, но слышал всех. Горд сел между людьми и малыми и немного подвинулся назад, чтобы не заслонять им друг друга.

— Переводишь по смыслу, — сказала Татьяна. — Старшая подтверждает, что поняла. Если речь о дорогах или зверях, показываем на дощечке. От себя говоришь, когда спрашивают.

Горд перевёл. Старшая положила два пальца на стол: принято. Затем указала на Горда, на себя и развела руки.

— Она говорит, что её слова остаются её словами, — произнёс он.

— Именно этого мы и хотим, — сказала Марина.

Мастер малых положил возле Старшей плетёную метку. Молодой сигнальщик вынул пластинки. Сергей приготовил бумагу, но терминал пока не открыл.

Марина посмотрела на Горда.

— Кем ты считал себя по отношению к нам и к малым?

Аргвид потёр большим пальцем неподвижные пальцы левой руки.

— Тем, кто знает обе стороны.

— Я спросила не о знании.

— Тем, кто жил здесь раньше ваших договоров и мог не допустить худшего.

— Кто дал тебе право решать, что для нас и для малых хуже?

— Никто.

Старшая услышала перевод, сказала несколько слов и показала на себя.

— Она подтверждает, — перевёл Горд. — Я приносил соль, железо, предупреждал об охотниках. Хозяином их общины не был.

— Ты говорил от их имени?

— Людям — да. Малым говорил, что передаю человеческие намерения. Иногда передавал только ту часть, которую считал безопасной.

— Прежних владельцев ты выживал?

— Некоторых.

— Как?

— Закрывал тропы. Уводил добычу. Приводил зверей к запасам. Показывал опасные места как безопасные. Они уходили сами.

Костя перестал усмехаться.

— А если бы не ушли?

— Тогда нашёл бы другой способ.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Марина подняла руку:

— Сейчас мы говорим не о тех, кого здесь уже нет. После выстрела Кости ты посылал малых за пальцем?

— Я просил вернуть его. Они сами решили как именно.

Старшая резко ударила ладонью по колоде и заговорила. Горд выслушал до конца.

— Она поправляет. Я знал, что они поведут ползунов к хранилищу. Не остановил.

— Это уже ближе к правде, — сказала Марина. — Дальше. Две твоих оболочки могут действовать одновременно?

— Нет.

— Тело зверя сейчас где?

— В старом техническом помещении на Гриве. Неактивно.

— Чего ты теперь хочешь?

Горд посмотрел сначала на Костю, потом на Старшую.

— Не охотьтесь на него… на меня ради трофея. Не приводите людей к поселениям малых. Больше мне ничего не нужно.

— А право решать за всех?

— Об этом ты ещё спросишь.

— Уже спросила.

Горд опустил правую ладонь на колено.

— Тогда сначала пусть каждый расскажет, что он делал, чего хотел и чего хочет сейчас. Назначить меня одного виноватым во всём очень легко, но вы же не этого хотите.

Марина посмотрела на Старшую. Та попросила перевод, выслушала и положила ладонь на стол.

— Хорошо, — сказала Марина. — Начнём не с тебя.

Костя подался вперёд, положив локти на колени.

— Я выстрелил в синего, когда он пошёл на Лену. За этот выстрел извиняться не буду. Я видел угрозу и защитил своего человека.

Горд перевёл. Старшая выслушала без возражений.

— Но палец остался у нас, — продолжил Костя. — Его запах стянул ползунов к Пади. Из-за него малые пришли к нашему хранилищу. Сегодня мы протащили его через Гриву и снова подняли зверей. Выстрел был обороной. Всё, что случилось после выстрела, уже касается не только меня.

Он снял с плеча зелёную винтовку и прислонил её к стене, подальше от стола.

— Я не охотился на Хранителя и не собираюсь этого делать впредь.

Старшая сказала несколько фраз, прижимая ладонь к груди. Горд начал переводить, но она остановила его и повторила короче.

— Она принимает границу между защитой и охотой, — произнёс Горд. — И ждёт, что эту границу обозначат для других зверей.

— Обозначим, — сказала Лена.

Татьяна подвинула к себе дощечку с семью деревянными фигурками.

— Теперь люди. Мы состыковали земли. Открыли старые переходы. Проложили дороги там, где видели только лес и корни. Реестр дал нам право на семь участков, но не показал, кто жил под ними. Мы от своих земель не откажемся. Но больше не будем считать незаписанное место пустым, если нашли признаки чьего-то жилья.

Андрей заговорил с лежанки:

— Постоянная дорога у внешнего края вашего поселения появилась по моему проекту. Я не знал, что ниже живут люди. Теперь знаю. Дорогу перенесу. Но мне нужен проход, по которому можно возить грузы, и он нужен сейчас.

Старшая провела пальцем по дощечке, затем показала на свои закрытые глаза и на человеческие фигурки.

— Она говорит: вы не видели, но пришли не слепыми, — перевёл Горд. — У вас были старые переходы, знаки и мои предупреждения.

— Были, — сказал Андрей. — И я принял часть старых переходов за звериные. Это моя ошибка. Остальное относится к Горду. Он знал, что именно скрывает.

Горд перевёл. Старшая долго смотрела на него, затем придвинула к людям три серые щепки и положила рядом маленький плетёный знак.

Она заговорила негромко. Молодой сигнальщик рядом с ней опустил пластинки на колени.

— Малые хотели забрать палец, — переводил Горд по одной фразе. — Они вели обученных ползунов к запаху. Не давали команды кусать спящих людей. Не хотели входить в палатки.

Марина дождалась паузы.

— Ползуны пришли ночью к жилью и запасам. Люди проснулись со стволами в руках. Если вести опасного зверя туда, где спит человек, это нападение, даже без команды кусать.

Горд передал её слова. Старшая резко провела ладонью по столу, будто отсекая часть фразы, и заговорила снова.

— Она отрицает, что малые охотились на людей, — сказал Горд. — Но принимает другое: направить ползунов к вашему жилью и складу значило напасть по вашему смыслу. Так больше не сделают.

Татьяна подняла одну человеческую фигурку и поставила перед серыми щепками.

— И не только ночью. Ни к жилью, ни к запасам, ни к нашим дорогам. Но если ваши звери сорвались, сразу не стреляем, сначала сигнал.

Старшая положила два пальца на стол.

Марина снова повернулась к Горду.

— Теперь ты. Зачем ты решал за всех?

Горд не отвёл взгляда.

— Реестр раз за разом отдавал землю людям и ни разу не увидел малых. Новые владельцы приходили с договором, открывали старые проходы, приводили охотников. Малые не могли войти в человеческий хаб, прочитать ваши права или остановить санитарную зачистку. У них нет ваших терминалов.

Он перевёл свои слова Старшей. Та слушала неподвижно.

— Я знал вашу речь, их жильё и звериные пути. Сначала выбирал, что показать очередному владельцу. Если человек искал только быстрый трофей, закрывал ему дорогу. Если не уходил — выгонял, уже говорил как. Я считал, что всегда успевал убрать угрозу раньше, и раньше никто серьёзно не пострадал.

— А если человек мог согласиться? — спросила Марина.

— Он не получал такой возможности.

— Ты сам её отнимал.

— Да.

Горд произнёс это сразу. Марина ждала продолжения.

— Сначала тайна давала время, — сказал он. — Потом я стал считать тайну своим правом. И каждый человек, который не понимал лес, подтверждал моё решение. Я забывал, что сам не давал ему нужных сведений. Мне было проще выбрать за всех, чем рисковать малыми или услышать от людей отказ на мои просьбы. Тогда пришлось бы воевать, легче было сразу запретить.

Старшая заговорила, не дожидаясь вопроса. В её речи несколько раз повторилось имя Горда.

— Она говорит, что малые принимали мою помощь, — перевёл он. — И привыкли просить меня говорить с людьми. Но решения внутри общины принимали сами. Иногда о том, что я говорил людям, узнавали позже. Или вообще не узнавали.

Марина посмотрела на его неподвижную левую руку.

— Значит, эта власть не только защищала малых. Она помогала тебе понять, зачем ты вообще живёшь здесь.

Горд помолчал.

— Если я переставал быть тем, кто закрывает опасный путь, оставалось слишком мало дел, в которых я был незаменим.

— Вот теперь я услышала ответ. Хорошо, что-то изменилось за последние дни?

— Вы не добили Хранителя. Не стреляли в ползунов, которые приняли сигнал и отходили. Спасли молодого погонщика. У железной створки не полезли внутрь. Сегодня отдали палец для отвода и не взяли плату.

Он показал на Старшую и молодого сигнальщика.

— Малые сами вышли к белому камню. Приняли пять сигналов. Впервые действовали вместе с людьми рука об руку. Они уже говорят с вами через меня, я больше не решаю, что и кому полезно знать.

— Этого хватит, чтобы тебе больше не понадобилась твоя власть?

— Нет. Хватило другого. Пока я один выбирал, что узнает каждая сторона, обе узнавали слишком поздно. Малый погиб. Ваши люди едва не погибли. Мой второй облик едва не стал причиной новой охоты. Моё последнее слово больше не защищает малых. Оно мешает им сказать своё.

Костя постучал пальцем по колену.

— И что теперь? Ты переводишь, советуешь, а если мы примем решение, которое тебе не понравится?

— Спорю. Предупреждаю. Отказываюсь участвовать. Но не решаю за других, не веду никого никуда без объяснений.

— И не оставляешь за собой последнего слова? — спросила Марина.

— Нет. Ни за людей, ни за малых.

Старшая выслушала перевод и положила на стол раскрытую ладонь. Потом повернула её к себе и сжала пальцы.

Марина почувствовала, как усталость впервые за вечер стала просто усталостью, а не готовностью к новым неприятностям. Одних обещаний Горда было мало, но теперь рядом сидела Старшая, ставшая союзником.

Андрей попросил дощечку, Игорь положил её на край лежанки. Андрей начертил углём линию постоянной дороги и внешний край корневого двора, который успел увидеть.

Старшая сразу закрыла ладонью участок севернее линии. Малый мастер положил сверху плетёный знак.

— Там жилые корни, — перевёл Горд. — Дороги не будет.

— По известному внешнему краю не будет, — сказал Андрей. — Всю Гриву одним знаком закрыть нельзя. Я не знаю, что за ним и куда переносить дорогу.

Старшая резко провела пальцем дальше на север, к Дымке.

— Туда, — сказал Горд.

— Там не пройдёт грузовая телега. Склон сырой, ниже лощина. Если вы закрываете участок, показывайте пригодный обход. Поселение на карту не наношу. Мне нужен только коридор для работы.

Малый мастер забрал уголёк. Рядом с закрытым участком он нарисовал короткий изгиб, обошёл два толстых корня и вывел линию к сухому краю. Андрей посмотрел, затем попросил Игоря принести старую карту Гривы.

— Здесь каменный уступ, — сказал он. — Обход можно вывести выше него. Завтра посмотрим снаружи, к вам не полезем.

Старшая добавила несколько слов.

— Если ваша работа подходит к закрытому знаку, она останавливается до проверки, — перевёл Горд. — Люди не копают и не рубят корни.

— Принимаем с условием, — сказала Марина. — Знак закрывает конкретное место, а не всю землю вокруг. Малые показывают обход. Если обхода нет, возвращаемся к этому столу.

— Обычный проход сверху не считается вторжением, — добавил Андрей. — Пройти можно. Копать, расширять старый ход и рубить живые корни нельзя.

После перевода Старшая поправила линию обхода и положила два пальца на стол.

Игорь взял дощечку, рассмотрел рисунок.

— Завтра проверим втроём: Андрей говорит, что ему нужно от дороги, я смотрю, что можно построить, малые показывают закрытые корни. Если Андрей не сможет идти…

— Он не сможет, — сказала Марина.

— Тогда останется здесь и нарисует нам участок подробнее.

— Я ещё не высказывался, — заметил Андрей.

— А твоя нога уже высказалась.

Старшая дождалась перевода и коротко рассмеялась.

Лена забрала со стола серые щепки.

— Теперь звери. Среди ползунов есть обученные и дикие, и даже обученный может сорваться.

Она положила щепку перед человеческой фигуркой.

— Ползун лёг на сигнал, остановился, повернул в сторону отхода или уже уходит — по нему не стреляют. Продолжает бросок на человека, малого или жильё — по нему стреляют. Если после отзыва снова разворачивается к людям, тоже.

Молодой сигнальщик дал два редких удара пластинками и повернул щепку к фигурке малого. Затем провёл пальцем по горлу.

— Это мы уже приняли у белого камня, — сказала Лена. — Оставляем без изменения.

Старшая указала на Костю и винтовку у стены.

— Я не стану ждать Горда, если зверь уже прыгает, — сказал Костя. — И не выстрелю ему вслед, если он уходит.

Горд перевёл. Старшая положила два пальца на стол.

Лена добавила рядом вторую щепку.

— Дикие ползуны не принадлежат малым. Мы не будем уничтожать всю популяцию, но добыча и регулирование диких ползунов остаются нашим делом. Сначала наблюдаем, потом решаем. Один зверь без реакции на свист ещё не становится законной целью.

— Хранитель? — спросил Горд.

Костя посмотрел на него.

— Специально не ищем и не преследуем. В тотемном месте не охотимся и дорогу через него не ведём. Но если он снова бросится на человека, будем стрелять на поражение.

— Принимаю.

— Ты сейчас говоришь за себя, — напомнила Марина.

— За себя, — повторил Горд.

Татьяна выложила на стол железный костыль и скобу. Молодой сигнальщик поднялся с колоды и один за другим повторил пять уже принятых сочетаний ударов и скрежета. Татьяна всякий раз передвигала щепки, показывая опасность людям, опасность малым, срыв обученных ползунов, просьбу освободить проход и границу между выстрелом и отходом. Все пять оставили без изменения.

Потом Татьяна положила возле костыля человеческую фигурку и два маленьких камня.

— У людей за сигналы отвечаем мы с Игорем, Сергей остаётся запасным. От малых нужны двое.

Старшая указала на молодого сигнальщика и хромающего погонщика у настила. Раненый поднял пластинки и один раз ударил ими.

— Срочный сигнал повторяем один раз, — продолжила Татьяна. — После получения даём подтверждение. Если подтверждения нет, подающий меняет место. После второго вызова полевая группа идёт к последней известной точке.

Старшая напомнила о корнях, через которые звук проходит хуже. Татьяна передвинула белый камень на свободный край дощечки.

— Для обычных сообщений остаётся белый камень. Получившая сторона оставляет свой знак, чтобы отправитель не ждал зря.

Она посмотрела на Горда.

— Ты можешь переводить, когда хочешь и можешь. Но твоего имени в схеме связи не будет.

— Разумно.

— Дело не в разумности. Такая связь необходима, — сказала Татьяна. — Если ты уйдёшь, она останется.

Старшая повторила последнюю мысль своими словами. Молодой сигнальщик показал на себя, на Татьяну и ударил пластинками один раз. Они уже умели вызвать друг друга без Горда.

Глава 15. Вечер трудного дня — часть 2

Сергей придвинул к середине решётчатый футляр и свёрток малых.

— Теперь вещь, из-за которой все уже достаточно побегали. Старшая не берёт палец как подарок. Костя не берёт плату. Горд не получает его как бывшую часть себя. Предлагаю закрытое хранение под общим контролем.

— Где? — спросил Костя.

— У нейтральной точки, под отдельным навесом, вдали от жилой части и запасов. Внутри наш лоток с крышкой. Снаружи короб, который Игорь соберёт сейчас. Ваши плетения и смолу берём не как плату, а как вклад малых в защиту от запаха. Ни одна сторона не открывает и не переносит короб без согласования со всеми остальными.

Старшая коснулась плетения и спросила что-то у мастера. Тот осмотрел закрытый лоток, понюхал щель и отодвинул его от футляра. Затем показал на две плитки смолы и поднял один палец: одной хватит сейчас, вторая останется для ремонта.

Горд перевёл.

— Малые согласны. Состав смолы и способ обработки мастер не раскрывает.

— Не просим, — сказал Игорь. — Он показывает, куда уложить плетение, я делаю внешний короб.

Роман принёс доски и пустой упаковочный ящик. Игорь снял лишнюю стенку, подогнал внутренний размер под чистый лоток и поставил две поперечины. Мастер тем временем размял смолу ладонями через кусок кожи. Она стала гибкой и начала пахнуть тёплой корой. Он уложил корневое плетение между лотком и досками, а смолой тщательно промазал все щели. Игорь помогал, но только следуя указаниям малого. Если требовалось прижать плетение, он показывал пальцем и ждал раскрытой ладони. Малый выбирал место сам.

Когда короб был готов, Костя надел чистые перчатки, открыл решётчатый футляр и переложил палец в лоток. Синеватая фаланга с обломанным когтем легла на чистую ткань. Горд смотрел на неё, не шевелясь. Крышку закрыли. Игорь установил лоток внутрь короба, мастер запечатал последнюю щель.

Лена вынесла короб к дальнему краю навеса. Через минуту вернулась, сняла перчатку и понюхала пальцы.

— Возле досок запах есть. В нескольких шагах почти не чувствуется. Утром проверю снова и посмотрю, не соберутся ли следы ползунов.

На крышке Игорь закрепил металлическую планку с семью насечками. Мастер привязал рядом плетёный знак общины. Теперь короб нельзя было открыть, не повредив один из знаков.

— Теперь каждый говорит, что получил, — сказала Марина. — Свою конкретную выгоду, не общие слова.

Костя провёл ладонью по крышке, затем убрал руку.

— Люди получили безопасность. Палец больше не лежит возле жилья и не тянет к нему ползунов. Из-за него не приходят к нашему складу. За него с нас не требуют плату, землю или что-то ещё. И мне больше не надо думать об этом как о ценном трофее. Я очень надеюсь не пожалеть об этом.

Горд перевёл. Старшая сказала несколько коротких фраз.

— Малые получили гарантию, — передал он. — Палец не продадут, не повесят на трофейный столб и не используют без их ведома. Люди не пойдут за Хранителем. Больше за палец никто ничего и ни от кого не потребует.

Марина повернулась к Горду.

— Твоя выгода.

— Мой палец больше не считается чьей-то добычей. Люди не охотятся за Хранителем. Мне не нужно тайно возвращать палец и посылать за ним малых. Я больше не обязан устранять последствия выстрела в одиночку и любой ценой.

— Доступ?

— Отдельного доступа у меня нет. И не нужно.

— И ни у кого другого отдельного не будет, — сказал Сергей. — В этом весь смысл.

Старшая поставила два пальца на металлическую планку, потом на свой знак. Горд перевёл одно слово:

— Принято. Добавлю ещё от себя, хотя надеюсь, что от всех. Этот коготь теперь не будет предметом раздора, а станет вещью, полезной для всех.

Никто не возразил. Сергей открыл терминал. Бледный свет от дисплея лёг на стол, дощечку и раскрытые ладони участников.

— Бурелом, новая запись по итогам совместной операции и переговоров. Показывай по одному.

— Готов, — отозвался диспетчер.

Сергей диктовал коротко. На экране засветились запретные корневые зоны, по которым нельзя было вычислить местонахождение поселений малых. Постоянная дорога получала обязательный обход у закрытого знака. Пять срочных сигналов сохранились в памяти вместе со способом их подтверждения. Обученные ползуны отделялись от диких. Доступ к коробу с пальцем Хранителя стал совместным. В будущий административный пакет S2 добавились первые задачи.

Терминал передали по кругу, каждый владелец аллода внёс своё подтверждение, Андрей сделал это с лежанки. Рука у него не дрогнула, но после прикосновения к пластине он закрыл глаза и несколько раз осторожно вдохнул.

Старшая не могла поставить системную подпись. Мастер малых положил возле бумажной копии тот же плетёный знак, которым закрыл короб, а молодой сигнальщик дал один подтверждающий удар.

— Права наблюдателя Горда? — спросил Костя.

— Не расширяются, — сказал Сергей. — Новые общие данные он увидит лишь после отдельного решения владельцев. Свои отметки может передавать на ручную проверку, как и раньше.

Горд провёл пальцем по тёмному шнуру на запястье.

— Этого достаточно.

Сергей закрыл запись, но терминал не убрал.

— Мир, который состоит из одних запретов, долго не протянет. Что мы готовы делать вместе завтра? Не когда-нибудь после S2, а завтра утром?

Старшая спросила у Горда перевод последнего слова. Услышав, указала сначала на лес, потом на крышу и провела пальцами по столу, изображая дождь. Она говорила дольше, чем раньше. Горд переводил частями.

— Малые будут предупреждать о долгом дожде, изменении нижних проходов, движении опасных зверей и новом срыве ползунов. Они хотят заранее знать о людской охоте со стрельбой. Если зверям нужен отход, люди не закрывают согласованные пути.

— Принимаем, — сказала Татьяна. — Со своей стороны сообщаем о больших выходах и работах возле корней. При общей опасности собираем смешанную группу через назначенных сигнальщиков.

Старшая продолжила. Малый мастер положил перед собой кусок плетения, маленькую сетку и плитку смолы.

— Они могут делать переноски, сети, метки и обрабатывать смолу, — переводил Горд. — Могут показывать безопасные обходы.

Сергей сразу поднял ладонь.

— За каждую вещь отдельная цена. Соль, иглы, шилья, простые ножи, ткань. Или наша работа и материалы, если цена согласована заранее. Помощь раненым обязательна и безвозмездна с обеих сторон.

После перевода Старшая постучала ногтем по железному ножу на своём поясе и показала на человеческие шила в ящике. Затем свела большой и указательный пальцы, обозначая малый размер.

— Тонкие иглы ценнее ножа, — сказал Горд.

— Вот уже полезное начало торговли, — заметил Сергей. — Завтра покажу образцы и запишу цену каждого, а не просто железо по весу.

Игорь подтянул к себе дощечку с обозначенной дорогой.

— Внешний край поселения повреждён. Мы использовали ваши стойки и плетёные маты во время отхода. Я дам доски, крепёж и простое железо. Вы показываете, где можно поставить опоры, не повредив живые корни и стоки.

Мастер коснулся своей груди, затем указал на Игоря. Поставил две фигурки рядом у нарисованного внешнего края.

— Вместе, — перевёл Горд.

— Вместе, — согласился Игорь. — Вашу смолу без вас не трогаю. Мои доски без меня можете переставлять, если корни начнут трещать. Только покажите потом, куда перенесли.

Андрей приоткрыл глаза.

— Завтра я рисую смещение дороги отсюда. Игорь идёт с мастером и погонщиком. Схему нового маршрута сначала показываете мне, до начала земляных работ.

— Ты отдыхаешь, рисуешь и опять отдыхаешь, — сказала Марина.

— Я именно это и сказал.

— Нет, ты сказал только про рисуешь. Сергей, посчитай ему, что быстрое выздоровление всем нам выгоднее по деньгам.

— Надеюсь, это шутка?

— Надейся.

Лена придвинула к молодому сигнальщику две серые щепки.

— Мне нужны наблюдения о ползунах. Где обученные группы ходили до стыковки, какие пришли позже, какие запахи перестали действовать после дождя. Способ дрессировки не прошу. Мне нужно понять смешение популяций и кормовую нагрузку.

Старшая обменялась несколькими фразами с погонщиками. Хромающий поднял ладонь, затем показал четыре направления и отделил две щепки от остальных.

— Погонщики покажут внешние маршруты и места смешения, — перевёл Горд.

— Для начала хватит, — сказала Лена. — Со своей стороны обязуюсь не отстреливать всех диких и не приглашать сюда других охотников.

Марина думала о том, как много новых, общих и полезных дел появилось буквально за пару часов, всего-то нужно было вместе посидеть за одним столом. Утром им предстояло проверить раненых. Потом — внешний край поселения малых, дорогу, запах возле короба, места для знаков. Сергей уже прикидывал первую поставку соли и ткани. Татьяна составляла примерный график смены ответственных сигнальщиков.

Ещё час назад они выбирали, по какому ползуну стрелять. Теперь спорили о толщине игл.

— Хватит на сегодня, — сказала Марина.

Сергей удивлённо посмотрел на неё.

— Да мы же только начали!

— Вот и хватит на сегодня, уже сказано достаточно слов, которые ещё только предстоит проверить делом.

— Ну я же всё подробно записываю. Вот смотри, одна тонкая игла стоит...

— Серёжа!

Он закрыл терминал.

— Понял.

Марина повернулась к Старшей.

— Мы несколько дней встречались из-за выстрелов, следов, раненых и пропавших. Сегодня мы впервые обсуждали, что и как будем делать вместе, а не только то, чего нам и вам делать нельзя. Я считаю, пришло время для нашего первого совместного праздника.

— Праздника? — оживился Андрей.

— Ты лежи, твой праздник тебе принесут на тарелочке и скормят с ложечки. Значит, люди приготовят своё, малые принесут своё, если захотят. Горд тоже, если у него найдётся что-нибудь, кроме секретов.

Горд перевёл, Старшая посмотрела на раненых, на молодых погонщиков и на закрытый короб у дальнего края. Затем произнесла короткую фразу.

— Она спрашивает, это часть обмена?

— Нет, — сказала Марина. — Сегодня никто никому не выставляет счёт. Это праздник.

Слово пришлось повторить дважды. Старшая произнесла его с непривычным сочетанием звуков, потом спросила своих. Молодой сигнальщик улыбнулся первым. Малый мастер поднял плетёную корзинку, показал на корни и на стол.

— Они принесут еду, — сказал Горд.

Старшая указала на него и задала вопрос.

— А я, выходит, тоже должен угостить, — перевёл Горд.

— Не обязан, — сказала Марина. — Но приглашён на тех же условиях.

— Тогда принесу.

— А мы приготовим плов! Девочки, ведь приготовим?

— О Боже, твой знаменитый плов! Он снился мне вчера!

Малые ушли не все. Старшая, раненые и один помощник остались в тёплой части. Молодой сигнальщик вывел остальных к лесу. У белого камня они подали принятый знак и исчезли между корнями.

Люди тоже разошлись, но уже по знакомым делам. Сергей открыл запас продуктов и впервые за вечер считал не патроны и перевязочные пакеты, а сверял кулинарные рецепты с количеством едоков.

— Риса хватит на большой котёл, — сказал он. — Мясо есть. Лук, жир, сушёная морковь, чеснок, две смеси приправ. Если отдать всё сейчас, на обычные ужины останется меньше.

— Завтра купим, — сказала Марина.

— Портальная доставка сюда ещё не настроена.

— Тогда завтра посчитаешь дорогу и доставку. Сегодня доставай рис.

Сергей посмотрел на Старшую, которая сидела возле погонщика и поправляла край одеяла.

— Хорошо. Но мясо берём из общего запаса, а не из личного Костиного.

— Даже не сомневалась.

Роман и Митя притащили из-под рабочего навеса большой закопчённый котёл. Он оказался гораздо шире маленькой печки, поэтому Игорь выбрал снаружи участок под общим навесом, сложил низкий очаг из камней и проверил, не качается ли котёл. Дождь уже ослаб, вода шуршала по канаве, а крыша прикрывала огонь от редких капель.

Костя принёс мясо и длинный нож.

— Как резать?

— Всё, что Сергей выделил, — сказала Лена.

— Я спросил какими кусками.

— Не мельчи. Иначе в готовом плове его не найдём.

— Вот за это я люблю совместную готовку. Всегда находится человек, который знает, как мне резать мясо.

— Можешь отдать нож мне.

Костя сразу начал резать крупнее.

Марина, Татьяна и Лена устроились возле длинного стола. Татьяна перебрала рис и поставила рядом небольшой котелок: порции для раненых надо было снять до острых приправ. Лена проверила мясо и выбрала куски, которые быстрее приготовятся. Марина резала лук, пока глаза не защипало так, что пришлось отвернуться к открытому краю навеса.

— Плачешь над мирным соглашением? — спросил Сергей.

— Над твоей судьбой, если не принесёшь ещё две доски для разделки.

Доски появились почти сразу.

Дело нашлось всем: Игорь следил за огнём, Костя обжаривал мясо под присмотром Лены, Татьяна считала миски и чаши, чтобы хватило всем, Марина добавляла продукты в котёл и смотрела, как привычные движения трёх женщин впервые собирают ужин для тех, кого утром никто не решился бы пригласить к общему столу.

Запах горячего жира, лука и мяса быстро распространился под навесом. Раненый погонщик приподнял голову. Старшая втянула воздух и спросила у Горда название блюда.

— Плов, — сказал он.

Она повторила:

— Пло-ов.

Малый с перевязанным плечом тоже повторил слово и произнёс его иначе, с коротким щелчком в конце. Андрей с лежанки поднял руку.

— Если это новая разновидность, мне обе.

— Тебе сначала менее пряная, — сказала Татьяна.

— Я ранен в ногу, а не в рот.

— И в бок. Короче, ешь что дадут.

— Вот ради этого и стоило вернуться.

Горд вышел к своему дорожному мешку и через несколько минут вернулся с высокой тёмной бутылью и свёртком в промасленной коже.

— Что там? — спросил Костя.

— Напиток из лесных плодов. Старый запас. В свёртке копчёное мясо.

— Чьё?

— Зверя, которого ты не встречал.

— А всё-таки?

— Я ел. Малые едят. Для людей безопасно.

— Сразу бы так.

Горд нарезал тёмное мясо тонкими ломтиками и поставил блюдо рядом с хлебом. Бутыль оставил закрытой до возвращения малых.

Они появились, когда рис уже пропитался зирваком. Сначала у белого камня прозвучал один удар. Игорь ответил. Потом из темноты вышел молодой сигнальщик с корзиной на спине. За ним шли ещё шестеро. Двое несли плоские свёртки в широких листьях, двое — закрытые корзины, один — глиняный сосуд, обвязанный корой. Последняя малая обеими руками несла большое деревянное блюдо.

Старшая поднялась им навстречу и сразу проверила, что пришедшие не привели за собой ползунов. Молодой показал пустую тропу и передал ей корзину.

На общем столе появились незнакомые блюда. В листьях лежали горячие клубни с дымным запахом. В первой корзине оказались небольшие лепёшки из растёртых семян и лесных корней. Во второй — тёмные сушёные ломтики, похожие одновременно и на грибы, и на мясо. Из глиняного сосуда малая ложкой выложила густую тёмно-красную приправу.

Костя посмотрел на неё с сомнением.

— Это едят или смазывают метки?

Горд перевёл. Молодой сигнальщик возмутился, зачерпнул приправу лепёшкой и съел. Потом протянул ложку Косте.

— Сам спросил, — сказала Лена.

Костя попробовал каплю. Сначала нахмурился, потом взял ещё. Приправа оказалась кисло-сладкой и острой. За ягодным вкусом шёл слабый запах дыма.

— Вот это можно менять на соль, — сказал он.

Сергей уже потянулся за бумагой. Марина накрыла его пальцы ладонью.

— Завтра.

Он убрал руку.

— Я только хотел не забыть.

Малый мастер заметил движение, прижал к груди сосуд с приправой и улыбнулся.

Плов дошёл под крышкой. Когда Игорь снял котёл с огня, запах стал ещё сильнее. Марина первой наполнила небольшую миску и отнесла Андрею. Вторая досталась раненому погонщику. Старшая попробовала человеческую еду раньше остальных: взяла несколько зёрен риса и кусочек мяса, долго жевала, затем сказала одно слово.

Горд улыбнулся.

— Хорошо.

— Она сказала только это? — спросила Марина.

— Она сказала: «Можно съесть ещё».

— Это убедительнее.

Для малых нашли небольшие миски и широкие чашки. Никто не выделял им отдельный край стола. Они садились на низкие колоды, на сложенные доски и прямо на плетёные маты рядом с высокими скамейками людей.

Первые минуты все ели осторожно. Люди пробовали лепёшки, клубни и тёмные ломтики. Малые разбирались с рисом и ложками. Один взял ложку за самый конец рукояти, другой показал, как удобнее. Через несколько попыток молодой сигнальщик поднял пустую миску и произнёс:

— Пло-ов.

Потом показал на котёл.

— Ещё? — спросила Марина.

— Ещё, — повторил он.

Это слово получилось почти без акцента.

Марина добавила ему. За молодым потянулись ещё три миски. Татьяна посмотрела в котёл и перестала опасаться, что еды останется слишком много.

Костя выбрал тёмный сушёный ломтик. Откусил, на секунду замер, потом взял второй.

— На что похоже? — спросил Игорь.

— Не скажу. Мне больше достанется.

Игорь попробовал сам.

— Гриб.

Лена взяла маленький кусок.

— Не только, слишком волокнистое. Возможно, плодовое тело местного растения.

Костя посмотрел на неё.

— Ты тоже так говоришь, чтобы тебе больше досталось?

Малая с деревянным блюдом услышала перевод, отломила ещё один кусочек и положила перед Леной. Затем показала на лес и на верхушки деревьев. Лена спросила, растёт ли это на стволах. Горд перевёл, но через несколько фраз они уже обходились жестами: высота, сезон, дождь, нож.

За другим концом стола Игорь пытался узнать состав красной приправы. Мастер малых слушал, делал вид, что не понимает, а потом закрыл ладонью свою чашу. Люди засмеялись. Мастер тоже.

Горд открыл бутыль. Напиток пах лесными ягодами, сухими листьями и чем-то терпким. Он налил понемногу в человеческие кружки и маленькие чашки малых. Старшая попробовала первой, одобрительно прищурилась и подвинула свою чашу ближе к себе.

— Такое вы пьёте часто? — спросил Сергей.

— Такое я берегу, — сказал Горд.

— Для чего?

Аргвид посмотрел на стол, за которым люди и малые передавали друг другу блюда.

— Не знал. Теперь знаю.

Он взял человеческий плов, добавил к нему приправу малых и только после этого попробовал сам. Марина заметила, как Старшая наблюдает за ним. Горд больше не сидел между людьми и малыми, он был вместе со всеми.

Когда первый голод прошёл, Татьяна подняла кружку.

— Сегодня мы вернули Андрея и двух погонщиков. Не всех удалось спасти за эти дни. Но тех, кто сейчас с нами, мы не бросили. Спасибо малым за Андрея, за помощь у внешнего края и за сигналы, которые теперь будут приходить раньше опасности.

Горд перевёл. Старшая встала на колоду, чтобы видеть весь стол.

Она говорила медленно. Несколько раз показывала на раненого погонщика, потом на Андрея, Костю, Лену и Игоря. В конце приложила ладонь к груди и указала на белый камень в темноте.

— Она благодарит за спасённых, — перевёл Горд. — За то, что люди остановили огонь, когда звери начали отходить. За то, что завтра можно прийти к камню со словами, а не вести зверей ночью.

Костя поднял кружку в ответ.

— За это можно выпить.

— Нужно! — ответило сразу несколько голосов.

Раненый погонщик у настила тихо ударил пластинками один раз. Игорь взял железную скобу, но не стал отвечать установленным сигналом. Вместо этого легко коснулся ею края своей кружки. Молодой погонщик повторил ложкой по чаше. Короткий звон прошёл вдоль стола, и люди подхватили его.

Марина не знала, был ли это уже тост на языке малых или ещё человеческая выдумка. Сейчас разница не имела значения.

Андрей съел почти всю свою порцию и отложил ложку.

— Могу официально подтвердить: возвращаться стоило.

— Из-за плова? — спросила Марина.

— Из-за плова тоже. И хочу заметить, что лежанку поставили удачно. Вид на праздник отличный.

— Завтра вид будет на потолок.

— Это жестоко.

— Зато эффективно. Ты нужен всем, и выздороветь тебе надо как можно скорее. Многое без тебя некому сделать.

Он посмотрел на неё, потом на людей у котла.

— И не поспоришь.

Малые постепенно запоминали слова. «Плов». «Ещё». «Остро». «Вкусно». Люди учили их жест, означающий сытость: ладонь над чашей и короткое движение от себя. Горд переводил длинные фразы, но всё чаще молчал, когда смысл был понятен и так.

Усталость никуда не ушла. Андрей не поднимался с лежанки, раненый погонщик не мог опереться на распухшую ногу. За стенами шуршал мокрый лес, там оставались дикие ползуны, повреждённые проходы и звериный облик Горда. Короб с пальцем стоял под отдельным навесом, и утром Лене предстояло проверить следы вокруг него.

Но никто уже не следил за каждой чужой рукой.

Последняя лепёшка лежала на деревянном блюде между Костей и молодым сигнальщиком. Они потянулись одновременно. Малый прижал лепёшку ладонью. Костя показал на пустую миску погонщика. Сигнальщик подумал, разломил лепёшку на три части и одну отнёс раненому. Вторую положил перед Костей. Третью съел сам.

— Справедливо, — сказал Костя.

Горд перевёл, но молодой уже понял сам и улыбнулся.

Марина вышла из-за стола, чтобы посмотреть, хватит ли дров до утра. Под общим навесом ещё светился огонь. Большой котёл был почти пуст. Рядом стояли плетёные корзины малых, тёмная бутыль Горда и тарелка с последними копчёными ломтиками.

Завтра им предстояло снова спорить. О дороге, ремонте, цене игл, правах, S2 и о том, кем теперь станет Горд в этом лесу. Завтра лес снова потребует работы.

Но сегодня у них был праздник. Первый общий праздник на этой земле.

Марина вернулась к столу и устало прикрыла глаза. Она слышала стук ложек, в общем гомоне было трудно различить отдельные голоса. Это был приятный, домашний звук общего застолья. Она подумала, что их команда — не первые люди здесь, но вот такого особого, весёлого и доброго шума здесь ещё не слышали.

Глава 16. Семь земель

Татьяна проснулась от негромких голосов у печки. В тёплой общей комнате ещё пахло вчерашним пловом, дымом и мокрым деревом. На столе стояли пустые чашки, возле стены сохли плетёные корзины малых. Андрей спал на лежанке, раненые малые тоже ещё не просыпались. За ночь никому не стало хуже.

У белого камня уже лежал свежий плетёный знак. Молодой сигнальщик сообщал, что мастер придёт к внешнему краю после рассвета. Игорь положил рядом железную скобу поперёк камня — сообщение принято. Горд для этого не понадобился.

Марина и Лена осмотрели раненых, не тревожа их больше необходимого. Андрей открыл глаза, пошевелил пальцами правой ноги и сразу спросил:

— Когда вставать?

— Не сегодня, — сказала Марина.

— А завтра?

— Вот завтра и спросишь.

Лена проверила повязку на бедре и осторожно коснулась рёбер.

— Состояние без ухудшения. Если боль на вдохе усилится, сразу скажи. До этого лежишь, ешь и не строишь из себя незаменимого.

— Последнее самое тяжёлое.

Татьяна собрала остальных возле стола.

— До приёмки делаем только то, без чего она не состоится. Игорь встречает мастера. Лена смотрит короб и следы вокруг. Сергей с Мариной готовят отчёт. Роман и Митя в последний раз всё перепроверяют.

Костя натянул куртку.

— Схожу в Падь. Посмотрю базу и кое-что принесу.

— К общему разговору вернёшься?

— Вернусь.

— Тогда иди.

Управились к полудню, никаких неожиданностей не случилось. Печати на коробе с пальцем Хранителя остались целы, следов скопления ползунов рядом не нашлось. Мастер показал, где можно восстановить повреждённый внешний край, не касаясь живых корней. Игорь сообщил, что опасное место пока обходят по сухой стороне. Из Пади Костя передал: печь, склад и хранилище в рабочем состоянии.

Он вернулся раньше, чем Роман позвал всех к столу. За плечом винтовка, под мышкой небольшой свёрток из тёмной ткани. Костя положил его у стены, пока ничего не объясняя.

Роман дождался, пока семеро разместятся в общей части. Андрей остался на лежанке, но попросил повернуть его так, чтобы видеть стол. Митя принёс последнюю строительную ведомость и положил перед Сергеем.

— Мы закончили первую очередь, — сказал Роман. — Воду подали, печь наладили, вытяжку и санитарную часть тоже. Четыре личные секции закрываются и отапливаются. Сервисный вход работает. Всё, что дальше, пойдёт отдельной сметой.

— А пятая секция? — спросил Костя.

— Под неё всё предусмотрено, но внутри пусто, голая коробка.

Сергей провёл пальцем по ведомости.

— В документах она записана резервной.

— В документах пусть будет резервной, — сказала Марина. — Для нас она свободная.

— Разница?

— Резервная достанется тому, кто первым протянет руку. Свободная ждёт того, кто сам решит, нужна ли она ему.

Сергей исправил одно слово в своей заметке.

— Свободная самостоятельная секция. Без владельца.

— Так точнее, — сказала Татьяна.

Роман перечислил ещё несколько незакрытых мелочей: наружную отделку, постоянный навес над частью сервисного входа и работы, которые можно выполнить позднее. Татьяна остановила его раньше, чем ведомость превратилась в отчёт за каждую доску.

— Это не мешает жить здесь сейчас?

— Нет.

— Не перекрывает воду, тепло, личные секции и лазарет для раненых?

— Нет.

— Значит, об этом не сегодня — сегодня принимаем готовое.

Костя посмотрел в сторону северной дороги.

— Тогда что теперь с Падью? Если дом здесь, она становится складом?

— Нет, — сказала Татьяна. — Падь остаётся охотничьей и рабочей базой. Там зимовье, разделка, трофейный столб, старые маршруты и выходы на север. А здесь мы живём.

— Вот это прошу записать, — сказал Костя.

— Уже записываю, — отозвался Сергей. — «Буреломная Падь: артельная охотничья база». «Светлая Роща: общий жилой центр».

— «Дом», — поправила Марина.

Сергей поднял глаза.

— В системной записи нужен тип объекта.

— Тип объекта оставь себе. Людям скажем «дом».

Игорь провёл ладонью по новой скамье.

— Дом уже успели проверить лучше, чем мы собирались. Ливень прошёл. Ползуны пришли. Раненых внесли через сервисный вход, никому через личную секцию идти не пришлось. Печь не погасла, вода была.

— И место для малых нашлось, — добавила Лена. — Отдельно от личных комнат, но рядом с теплом и помощью.

Марина посмотрела на строительную ведомость.

— Когда мы выбирали Рощу, все видели дорогую землю с бедной охотой. Теперь сюда принесли Андрея и погонщиков. Их не пришлось везти дальше по дождю, укладывать возле разделочного стола в очередь на единственное сухое место. Вот за это мы заплатили.

Сергей закрыл ведомость ладонью.

— Я много раз принимал склады, временные базы и рабочие помещения. Там главный вопрос был всегда один: сколько они принесут или сэкономят. Здесь впервые принимаю место, куда человек возвращается жить. Считать его всё равно придётся, но итог не поместится в одной строке.

Костя усмехнулся.

— Начиналось с зимовья, где второго человека приходилось укладывать возле печи. Теперь на карте семь имён и четыре закрывающиеся личные комнаты.

— Пять, — сказала Марина. — Одна просто свободна.

— Пять, — согласился он.

Андрей приподнялся на локте.

— А ещё здесь есть лежанка с отличным видом на собрание. Прошу включить в преимущества.

— Если продолжишь вставать без разрешения, вид оставим, а тебя привяжем к ней, — сказала Марина.

— Угроза жильцу до приёмки. Уже чувствую себя дома.

Все засмеялись, потом в комнате стало тихо, никто не торопился заполнять паузу.

Татьяна посмотрела на своих. Семь личных земель уже соединились границами, дорогами и общей картой. За последние дни они научились искать пропавших, принимать раненых, уважать чужое и говорить с теми, кого не видит реестр.

— Предлагаю принять первую очередь Светлой Рощи, — сказала она. — Не весь будущий Бурелом. Принимаем дом в том виде, в котором он уже пережил свой первый трудный день. Четыре личные секции готовы, пятая остаётся свободной. Падь сохраняется как база. Все дальнейшие работы пойдут отдельно.

Марина первой приложила ладонь к пластине.

— Принимаю на своей земле с теми правами, которые мы утвердили для жильцов.

Сергей подтвердил следом:

— Принимаю расходы первой очереди и дальнейшее содержание по отдельным расчётам.

Игорь коснулся пластины.

— Принимаю. Внешний край ещё потребует работы, но дом уже дом.

Лена и Костя просто сказали:

— Принимаю.

Татьяна подтвердила молча. Пластину передали Андрею. Он дотянулся до неё с лежанки и прижал большой палец к светлому полю.

— Принимаю. И отдельно подтверждаю право лежать здесь до тех пор, пока две женщины не перестанут мне угрожать.

— Такое право тебе никто не выдаст, — сказала Марина.

Семь подтверждений остались в общей записи. Роман выдохнул и впервые за весь разговор отодвинул от себя ведомость.

— Тогда первая очередь сдана.

Татьяна открыла личную запись навыка.

— Перед тем как расходиться, четыре правила. Воду приносим по смене. Аварийный проход всегда свободен. Мокрые рабочие вещи сушим со стороны сервисного входа. Ночной сигнал передаём дальше, если тот, кому он пришёл, не может подтвердить.

— Всего четыре? — спросил Костя.

— Сегодня больше всё равно никто не запомнит.

Личная пластина отозвалась короткой строкой:

Навык «Распорядитель уклада».

Принятая схема: «Тёплый дом, первая очередь».

Сергей развернул общую карту. Семь подписанных земель лежали вокруг Пади, каждая со своей границей и именем владельца. Север образовывали Просека, Грива и Опушка. Южнее находились Мшистая Сторона, Лесная Межа и Светлая Роща.

— На карте ничего не слилось, — сказал Костя.

— И не должно, — отозвалась Марина.

Татьяна коснулась каждой части по очереди.

— Падь остаётся базой. Север нужен для большой охоты и дальних маршрутов. Юг даёт воду, обычную добычу и место для жизни. Роща — дом. Земли личные, работа общая.

Сергей сохранил карту без нового статуса. Семь S1 так и остались семью S1.

После полудня у белого камня появился знак Горда. Он пришёл со стороны Гривы без копья в руках и остановился у сервисного входа. Марина сама пригласила его к столу. Сергей положил перед ним бумажную копию прежних прав наблюдателя.

— Вчера мы определили, что могут люди, малые и ты при общей опасности. Сегодня нужно убрать то, что осталось между строк.

Горд посмотрел на тёмный шнур на запястье.

— Я не хочу жить в вашем доме.

— Тебе никто этого не предлагает, — сказал Костя.

— Поэтому говорю сейчас. Не хочу становиться постоянным работником артели. Не буду переводить каждый разговор людей и малых. И не стану представителем всей общины.

Сергей взял перо.

— Это и надо записать.

— Семь земель принадлежат семерым, — сказал Костя. — Восьмого владельца не будет. Ты земли у нас не просил.

Марина придвинула бумагу ближе к Горду, но не на его сторону стола.

— Помощь, которую ты оказал, не делает тебя жильцом. Приглашение войти не выдаёт постоянного доступа. Если однажды захочешь остаться на ночь, спросишь, как любой гость.

Андрей повернул голову с лежанки.

— Старое техническое помещение на Гриве остаётся твоим местом. Мы знаем, где железные створки, но обещаем туда не входить. Старые проходы тоже не становятся нашими.

— А если проход нужен вам для работы? — спросил Горд.

— Тогда показываем, что хотим изменить, — сказал Андрей. — Получаем согласие или ищем другой путь. Так же, как с землёй любого из семерых.

Татьяна дождалась, пока Сергей запишет сказанное.

— Я предлагаю такую формулу. Ты — самостоятельный местный житель. По своему выбору можешь передавать наблюдения через шнур. Проводником, переводчиком или участником выхода становишься только по собственному желанию. И всегда можешь отказать в любой нашей просьбе.

Горд провёл пальцем по краю бумаги.

— Если я откажусь вести вас, что помешает Косте снова увидеть во мне добычу?

— Я, — сказал Костя.

Горд посмотрел на него.

— Подробнее.

— За услуги проводника я плачу или иду без тебя. Если нападёшь — стреляю.

— А если другой охотник?

— Через наши земли к твоему месту никого не поведём и никому его не покажем, даже не расскажем о нём, — сказала Татьяна. — Полной безопасности обещать не можем.

Горд перевёл взгляд на Сергея.

— Что значит «плачу»?

— Каждый выход, перевод, сопровождение или принятая нами информация получает отдельную цену, — сказал Сергей. — Деньги, нужные вещи или помощь — как согласуем.

— Если я предупрежу, что ползуны идут к Роще, вы потом выставите счёт за спасение?

— Нет, — сказала Татьяна. — Помощь при прямой угрозе остаётся взаимной. Вчера это приняли для раненых и сигналов.

Сергей перечислил пределы доступа:

— Доли в артели нет. Голоса владельца нет. Личной секции и прав на аллод нет. Полную карту не открываем. Разрешённые маршруты выдаём под конкретное дело. Свои наблюдения ты передаёшь по желанию и сам решаешь, участвовать ли дальше.

— Моё место в общую карту не войдёт?

— Нет, — сказал Андрей. — Отметим закрытый участок и обязательный обход. Координаты технического помещения останутся вне общей версии.

— Поселения малых?

— Тем более, — сказала Лена. — Для нас достаточно знать, где нельзя копать, рубить корни и вести дорогу без согласования.

Горд долго смотрел на бумагу. Потом спросил:

— Значит, вы решили, кто я для вас?

Татьяна положила ладонь рядом с записью.

— Мы решили только, кем ты не обязан быть для нас.

Он перечитал формулу ещё раз.

— Такую запись я приму.

Сергей открыл на терминале права наблюдателя. Горд подтвердил только личный статус. Его шнур сохранил возможность передавать наблюдения и видеть разрешённые маршруты. Никаких новых данных карта ему не открыла.

В рабочую запись внесли охраняемые старые проходы, живые корни, обязательное согласование работ, обходы и спорные маршруты. Отдельной строкой появилось право местных не раскрывать расположение своего жилья и запасов.

— За малых не подтверждаю, — сказал Горд.

— И не просим, — отозвался Сергей. — Их условия остаются в записи вчерашнего совета с плетёным знаком Старшей. Здесь только твои слова и наши обязательства перед тобой.

Когда терминал погас, Костя поднялся и принёс свёрток, который утром оставил у стены.

— В Пади забрал, — сказал он. — Хочу перенести сюда, если никто не возражает.

Татьяна узнала тёмный деревянный корпус ещё до того, как он откинул ткань.

— «Тихий домашний свет», — произнесла она.

— Он самый.

— Варя велела не вешать на сарай.

— Я помню письмо.

Игорь протянул руку, но остановился, не касаясь подарка.

— Ты уверен? В Пади он висел у твоей двери.

— Там он показывал, куда возвращаюсь я. Теперь нас семеро.

— У двери общей части, — предложила Марина.

Татьяна выглянула наружу. От северной дороги вход был виден между двумя светлыми стволами. С южной тропы к нему выводила дорожка от воды.

— Здесь, — сказала она и указала на стойку под крышей.

— Падь не обидится? — спросил Игорь.

— Падь — база, — сказал Костя. — Там без одного светильника работа не встанет.

— А Роща — дом, — добавила Татьяна.

Игорь принёс крепёж, Костя сам приделал деревянный корпус на стойке. Матовое стекло загорелось спокойным тёплым светом. Оно не освещало весь двор и не указывало дорогу. У двери просто появился маленький маяк, к которому всегда хотелось возвращаться.

Андрей смотрел с лежанки.

— Хорошо, что Варя отдельно написала про сарай. Иначе вы двое нашли бы ему полезное место возле разделочной.

— Неправда, — сказал Игорь. — Возле разделочной нужен свет ярче.

Костя впервые за день рассмеялся.

Сергей дождался, пока светильник закрепят, и снова включил терминал.

— Осталась одна вещь. Сегодня мы её не начинаем. Только смотрим, что изменилось.

На экране раскрылась предварительная карточка.

Предварительная карточка сборки S2.

Рабочее имя: «Бурелом».

Статус: переход недоступен.

Требуется:

— шесть добирающих секторов

— экспертиза связности

— единый внешний периметр

— общая логистика

— модель владения и управления

— согласие всех владельцев

— административный пакет

— оплата

— защищённые старые проходы и местные права.

Последняя строка появилась после сегодняшней записи. Татьяна прочитала список дважды. В нём было достаточно земли, денег и работы на годы. Но самое трудное заключалось не в заполнении пустующих граф: нужно было соединить семь личных прав так, чтобы получилось одно общее, нужное всем дело, а новый внешний периметр не стёр тех, кто жил в лесу до реестра.

— Сколько? — спросил Костя.

Сергей не отвёл глаз от карточки.

— Пока не знаю.

— Хотя бы примерно?

— Пока не знаю даже, за что администрация возьмёт больше: за сектора, экспертизу или оформление местных прав.

Марина прикрыла терминал ладонью.

— Значит, сегодня не считаем.

— Я могу хотя бы запросить предварительную оценку.

— Завтра, — сказала Татьяна. — Сегодня мы приняли то, что уже сделали. Впереди ещё прорва работы, от которой никуда не деться.

Сергей закрыл карточку. Запрос на переход к S2 не отправили.

К сумеркам Горд ушёл к Гриве. У белого камня он оставил свой знак рядом со знаком малых, не поверх него. Игорь добавил своё подтверждение.

Татьяна вышла под навес. Дождь закончился, с крыши падали редкие капли. Белый камень светлел у лесной границы. Между стволами темнели чужие корни. Через открытую дверь было видно, как на терминале светится общая карта с семью именами.

Из дома донёсся голос Андрея:

— Завтра попробую встать.

— Завтра сядешь, — сказала Марина. — Если не закружится голова, поговорим о следующем движении.

— Я уже сижу.

— Тогда ложись и радуйся достигнутому.

Сергей снова считал вслух:

— Если шесть секторов пойдут хотя бы по базовой цене…

— Серёжа, — позвала Марина.

— Молчу-молчу.

У двери Костя прищурился на светильник.

— Левый край выше.

— Это стойка ушла, — сказал Игорь.

— Стойка стоит. Светильник висит с перекосом.

— При солнце проверим.

Они ещё немного поспорили, но крепёж не тронули.

Татьяна смотрела на тёплое стекло над общей дверью. За последние недели им всё время нужно было куда-то идти: принимать землю, проверять шов, искать след, спасать человека, успевать до дождя или темноты. В этот вечер никто не ждал срочного сигнала. Сделанное можно было оставить сделанным хотя бы до утра.

Впереди оставались шесть пустых секторов, счета, дороги, внешний периметр и разговоры, которых будет ещё много. Но это не отменяло сегодняшнего результата. Время, когда они ещё только собирались стать общей семьёй с общим домом, закончилось.

Семь земель не стали одной. Но у них уже появился один маленький тёплый светильник, который одинаково светил всем и к которому хотелось возвращаться.