Семь Смертей
Предисловие
"По какой причине до сих пор светят звёзды? Почему они светят лишь в ночи, но не светят днём? Их свет годен лишь, чтобы противодействовать тьме? Или же их свет - лишь прекрасная симфония и ода этой тьме? Отчего же тогда они, их свет, так различен с всепоглощающей тьмой, бездной?"
Женщина, что стояла на лугу и смотрела в верх, на ночное небо, безмятежно позволила мыслям самим двигаться в её голове, позволяя выдвигать различные вопросы с различными ответами. Взгляд её на небо был равнодушным, и уж точно не живым - её глаза, белые, как туман, с тонкими, как след от иголки, черными зрачками, смотрели со странной формой проницательности и беззаботности наверх, прямо туда, где летали и стояли на месте множество звёзд. Ветер легко развевал её длинную чёрную мантию, которая попеременно парила, а затем снова прижималась к телу хозяйки, словно сама не могла определиться со своим местом - летать или же быть на месте. Сама же хозяйка выглядела достаточно молодой - на вид, ей явно было менее четвертого десятка, но её странный взгляд заставлял думать иначе - и неспроста. Одной рукой девушка опиралась на огромную деревянную косу, чей зубец смотрел в сторону, не вдаль. Он словно был сильнее удручён тяжестью жизни и не мог позволить себе смотреть в небеса. Рука, что держала эту косу, была бледной. Вся девушка была очень бледной. И была красивой. Но эта красота была самой холодной красотой на свете - была странная, иррациональная убеждённость, что эта красота никогда не ощущала румянца лета или счастья, синяков неудачи или игры, шрамов предательства или гордости - и всё-таки, это была лишь на грамм ЖИВАЯ красота.
Лишь волосы женщины, чёрные как чернила, странным образом были неподвластны ветру. Они не шевелились, как будто были очень тяжелы, хоть и были длинными и даже завернутыми за уши. Словно то было какой-то деталью. Не бросающейся в глаза и в целом незначительной, но всё-таки очень важной деталью.
"А если звёзды - всего лишь иная тьма, не свет, а только его противоположная карикатура?.."
Невысокая трава вела тихий, неспешный хор под командованием ветра. Каждая травинка казалась самостоятельной и не двигалась в такт другой. Однако все они двигались в одну сторону - сторону, куда их нёс ветер. Порой ветер усилялся - он словно бы хотел их вырвать и закрутить в своём урагане, которым бы сам и стал! Но не делал этого - не мог: у него была власть лишь над верхней составляющей травинок. Не мог, или же...
...хотел, чтобы так казалось.
"Как быть тем, у кого нет света, лишь тьма? У кого есть мрак, свобода, пустота и тлен, но нет даже вкуса надежды, даже крохотной её составляющей, хоть бы и тоже в виде карикатуры? Звёзды - почему вы молчите? Быть может, вы сами знаете ответ? А может, просто боитесь его озвучить? Но вы светитесь ярко, хоть и вразнобой - здесь нет стыда, лишь самолюбие...или же попытка таким казаться?.."
Лицо женщины оставалось непроницаемым и безмятежным. Казалось, она сама не ощущает своих мыслей и отключилась, словно сама смерть явилась к ней и забрала не душу - нет - но способность жить. Жить, сомневаясь и испытывая боль или же страдание.
"Как понять, есть отсутствие слабости слабостью, или же иной мерой силы? И сколько стоит испытать себя абсолютно, чтобы..."
- Эй, Старушка!
Женщина не заметила, как ветер стих во время звучания мыслей. Но затем она услышала голос - низкий, но молодой; яркий, но не лишённый подобия на аристократизм в произношении; уверенный и концентрированный - такой, словно обладатель его говорил на сцене и всем жаждал доказать свою правоту.
Женщина обернулась.
Неспешным шагом к ней подходил относительно молодой человек на вид - казалось, ему не более тридцати. Он был высоким и подтянутым, но талия его была узка в сравнении с плечами. Фиолетовые глаза юноши (всё-таки, он казался скорее молодым) с неприкрытым интересом и дерзким весельем смотрели на женщину, а тонкие губы обнажали улыбку и белые острые зубы за ней. Его одежда - блестяще глаженный коричневый костюм, белая рубашка и искрящийся золотой галстук - казалось, совершенно его не сковывали. А длинные волосы, которые буквально светились в темноте жёлтым блеском, были завязаны на три хвоста и отброшены назад - на два по бокам и один, длиннее прочих, сзади посредине.
Подойдя к женщине, юноша слегка наклонился к ней, всматриваясь в лицо хищным взглядом.
- Твой отдых уже закончился, Старушка? Или ты просто не любишь фрукты?
Женщина закрыла глаза, словно отгоняла какие-то мысли. Затем, подняв голову, она посмотрела на него равнодушным, как могло показаться, даже презрительным взглядом.
- Мой отдых уже закончился, - голос женщины был низким, спокойным и ровным. - Поэтому я и решила уйти.
- О-ой, правда, что-ли? - юноша скривил губы в ухмылке. - И где здесь твоя работа? Комары и время?
- Не твое дело.
Женщина смотрела на него, и было видно, что раздражение её росло. Но казалось, юноша не замечал. Или же специально делал вид. Его взгляд, не менее проницательный, но более провокационный, сверлил взгляд женщины со смесью безумия и веселья, но также ничего не говорил.
Травы медленно замерли, словно на картине, с того самого момента, как в поле зрения показался юноша. Но за спиной этого самого юноши, в паре сотен шагов, находится величественный каменный замок. Вернее, то был не совсем замок. Множество замковых пик, служащих его крышей, вонзали свои взоры наверх, к небу, и синяя черепица служила им достойной опорой и прекрасной декорацией для общего фона. Тонкие прутья железного забора, которые были скорее также декорацией, нежели необходимостью, охраняли отсутствующий покой замка-поместья. Среди местности - насколько видел человеческий глаз - состоящий всецело из полей с короткой травой и холмами, Замок здесь был единственным намёком на нечто человеческое. Но то был обманный намёк. Замок был огромен, и стоял позади, словно гигант, воткнувший в землю свой тонкий меч - мраморный фонтан у входа - и смотрящий во все стороны. Ведь окна у него находились со всех сторон, и всюду их было полно. Созданный из черного дерева, был замок готического семейства. Но была у него одна особенность: чуть правее середины, среди множества пик и башен, возвышалась одна главная башня этого замка, которая не имела вооруженной пики, а имела лишь острую синюю крышу - башня Хаоса. Башня, которая была доступна лишь владельцу Замка. И с этой башни было видно всё и везде - разумеется, в этой округе и с самой башни.
Впрочем, кто знает...
Но вдруг юноша, несколько секунд пробуравив взглядом свою собеседницу, раскрыл рот и выпалил довольный смешок.
- Ах, Старушка, тебе бы меньше быть настолько замкнутой!
Но лицо "Старушки" было далеко не радужным. Оно оставалось каменным, словно она и не слышала его. Однако в какой-то момент и её губы тронула улыбка - загадочная, даже злая, и тихая. Но наконец она, закатив глаза, сказала:
- Я вижу, что ты хочешь что-то, Гордыня. - Женщина слегка наклонила голову на бок, смотря ему в глаза. - Но видимо, боишься сказать прямо. Какой... инфантилизм.
Мужчина, которого назвали именем Гордыня, разве что немного поднял бровь на такие слова, но улыбка его увеличилась.
- "Хочу"? - Повторив это, Гордыня вскинул голову к небу и расхохотался. Смех его был громким и режущим, словно у подростка. Но оборвался он резко - Гордыня буквально стукнул зубами, оборвав его и опустив лицо к женщине. - Отчего такие мысли, а? По-твоему, желание поговорить с тобой непременно имеет заднюю корыстную мысль? - При этих словах губы Гордыни скривились в издевательской усмешке.
- Жизнь полностью состоит из хотения в том или ином смысле. - парировала женщина.
- Смерть знает, что такое жизнь?
- Мы ведь не чужие друг другу. - женщина снова усмехнулась.
Гордыня уже более внимательно посмотрел на женщину, которую назвал именем Смерть. Перестав улыбаться, он сказал более тихим голосом:
- Ладно, раскусила друга, Старушка. Признаться, я хотел у тебя кое-что узнать. - на этих словах взгляд Гордыни стал лишь веселее и безумнее, хотя лицо было каменным (со стороны казалось, с сильным усилием).
Смерть наклонила голову в почти дурашливо-наивном любопытстве.
- Я - вся внимание.
Гордыня снова улыбнулся, но тут его фиолетовые глаза покрылись мраком, холодом и угрозой, и он ясным голосом спросил:
- А это правда, что сражение с тобой до сих пор никто не выигрывал?
Смерть, услышав это, даже не изменилась в лице и неизменным голосом ответила:
- Правда. А что?
- Не верится мне. Совсем.
Бровь Смерти поднялась к лицу Гордыни, разглядывая его с ног до головы. Тот, держа руки в карманах и смотря на неё с весельем и угрозой, совсем не выглядел напряжённым.
Но сама Смерть...лишь сдержанно улыбнулась, опустив голову. А затем подняв, посмотрела ему прямо в глаза.
- Гордыня, - голос Смерти был тихим, но ничего хорошего не предвещал. - Ты чего этого... Нарываешься?
От этих слов Гордыня наклонил голову в усмешке. Но не позволил себе больше.
- Чтобы я, нарывался на тебя? - Гордыня пожал плечами в святой наивности на вид. - Просто спросил. Из любопытства.
- Излишнее любопытство может обойтись дорого даже Греху.
- Кажется, он тоже так говорил. - Гордыня равнодушно поднял палец вверх, указывая на небо, и усмехнулся. - А я здравствую и прощаться не намерен.
От своей игры слов Гордыня сильнее улыбнулся себе так, как будто смотрел в зеркало. И не даром - лицо Смерти в самом деле оставалось непроницаемым.
- Однако ход мыслей в самом деле любопытный, ты не находишь? - Гордыня снова позволил себе наклониться к Смерти, и улыбнулся, смотря ей в глаза. - Как Смерть, ты поощряешь незнание. А жизнь поощряет знание. Причем неважно, истинно оно или ложно: движение - это все, что нужно. Я потому и думаю... - после этих слов Гордыня наклонился к уху Смерти и прошептал: - Разве все живое, истекая из этого, по своей природе не должно бороться с тобой? И неужто из всего букета жизни...до сих пор НИКТО не одолел Старушку? - Гордыня выпрямился. - Не-е-ет. Не верю. Глупость какая-то.
Тело и лицо Смерти оставалось непроницаемым и недвижимым. После его слов она смотрела ему в глаза, испытывая и как будто бы пытаясь проникнуть в саму его голову, чтобы разрушить там всё. Гордыня тоже перестал двигаться, фокусируя на ней свой взгляд. Трава, что была вокруг них, стала шевелиться - но не в какую-то сторону, а ОТ них - травинки словно прятали свои верхушки и старались куда подальше уйти от возможной бури. Не только травинки, но теперь и до того безоблачное и чистое небо начало покрываться тёмными облаками - те плыли по нему, словно звёзды, не желая лицезреть предстоящую картину, старались придвинуть на себя тяжёлое чёрное одеяло, но не могли двигать им слишком быстро.
В какой-то момент Смерть не стала больше ждать. Она резко повернулась в сторону...и медленно пошла прочь.
- У меня, как я сказала, ещё много дел. Не отвлекай своей болтовнёй, Мальчишка.
Услышав это и смотря на спину Смерти, Гордыня несколько рассеянно посмотрел на неё, явно не того ожидав.
- "Мальчишка"?.. - он повторил это слово, а затем усмехнулся. - А говорила, тебе не нравятся мои прозвища. Сама то...
Развернувшись, Гордыня также направился обратно - в Замок. Трава под его ногами двигалась в сторону, от него, словно чураясь - или же преклоняясь. В любом случае, ему было все равно и он даже не смотрел вверх или вниз - до одного момента.
Он услышал странные мысли. Нет, не услышал - почувствовал.
"Быть может, звёзды - это тоже мрак, но иной? И мы все, как и всё в мире - мрак? А все страдания лишь оттого, что мы считаем себя светом. Тем, чего нет и никогда не..."
- Эй, Старушка! - Гордыня обернулся и крикнул уходящей Смерти. - Забери своих ублюдков!
Смерть, отошедшая на приличное расстояние, недоуменно обернулась в ответ. Гордыня преувеличенно возмущённо развел руками в стороны. Не совсем понимая, Смерть сперва почесала голову.
Однако поняв, она махнула рукой (что бы ни значил этот жест), и развернувшись, неслышно ударила косой по земле. Мысли, какие испытывал Гордыня, сперва смешались, затем словно стали липкими, и наконец начали стихать, как будто падая во мрак... В сторону Смерти.
Гордыня снова развернулся и пошел.
"Призраки умерших... Старухе стоит более внимательно их держать. Хотя можно её понять..."
Гордыня на миг остановился и с улыбкой посмотрел туда, где была уходящая Смерть.
"...от такого избытка тяжеловато проявлять внимание".
Глава 1
Порою прям над нами, с шелками и нарядом
Проносится возможностей карета.
Бывает временами - вообще-то, сплошь и рядом -
Что нас тогда берёт дурной приметой...
***
Солнце с нахальным энтузиазмом светило Фортуне прямо в глаза. Открыв их и сев в кровати, девушка с недовольным лицом прикрыла свое лицо и два своих изумруда, которые были её глазами, и посмотрела в окно. Кровать, на которой она покоилась, была обвешана бордовыми занавесками с четырёх сторон, но по какой-то причине все были уже раздвинуты и завязаны.
Фортуна цокнула языком.
"Случай".
Птицы из раскрытого окна уже вовсю скандировали новому дню. В, казалось бы, безлюдной и безжизненной местности слышались целые хоры различных певцов: синицы, кукушки, вороны, воробьи и голуби, павлины, цапли, орлы, чайки, перепёлки - если прислушаться, можно было даже услышать мимолётные арии колибри, что длились не более полусекунды, но были неоднократны. И то при том условии, что при взгляде из окна не открывалось ничего другого, кроме чистых, как девственный лес и старых, как земля под ногами зелёных просторных полей. Но по загадочной (зачастую) причине в облаках находилось множество перечисленных птиц. Они кружили в безоблачном ясном небе, образовывая в воздухе путаную движущуюся дорожку, что двигалась вокруг себя. Словно балерины на сцене, они были на всём небе, и каждая из них рисовала свой личный круг - огромный ли или крохотный. Скорость их была такой разной, что тяжело было понять, как они ещё не столкнулись одни с другими (и что куда любопытнее - как одни не съели других). Однако их полёт напоминал скорее дружеский детский хоровод, нежели враждебную форму борьбы за существование.
И вот, в комнату Фортуны медленно и плавно влетел орел. Он приземлил свои когти прямо на подоконнике и выпрямился во весь рост, спрятав крылья за спиной. Фортуна пригляделась к нему. Орёл смотрел на неё одним своим янтарным глазом, а затем гаркнул своим оглушительным голосом, начав стремительно махать крыльями и петь свою высокочастотную симфонию, словно курица!
Фортуна захлопнула уши и плюхнулась под одеяла, стремясь спрятаться от крика. Не помогало. Тогда, схватив подушку, она с размаху бросила в то место, где был орёл, чтобы прогнать птицу.
Но подушку поймала рука. Человеческая.
От солнечного света теперь Фортуну загораживала какая-то тень, тень человеческого роста. Фортуна поднялась и прищурила свои сонные глаза.
И уже через секунду упала снова на кровать, разбросив руки в стороны, и протянула:
- Нет, ну ты совсем идиот?!
- А чего такого?
К кровати медленно подошёл тот, кто недавно был орлом - почти мальчик на вид, около двадцати лет с рыжими кудрями и хитрыми голубыми глазами. На его веснушчатом лице по праву можно было сказать, что более беззаботного лица в мире увидеть уже не суждено: ни единой морщины или следов горя не было на нём. Даже улыбка, которой он всегда был наделён и которая, казалось, с него не сходила, не оставляла следов на его вечно пластичном лице. Гладкий, как зефир, и чистый, как вода, в глазах его плясали странные веселые черти, которых он будто и рад был бы выпустить, но ждёт более подходящего случая.
- Ты долго дрыхнуть собираешься? - Он без приглашения улёгся на место в кровати рядом с ней, и упёрся на локоть. - Знаешь, сколько УЖЕ желающих поймать тебя за хвост? Должно быть, как всегда... - сказав это, гость окрутил вокруг своего пальца один из длинных красных локонов Фортуны.
Фортуна, смотря на него так, как именно и смотрят на наглого и крайней самонадеянного гостя, вытаращила глаза, а в следующую секунду...
- Совсем страх потерял?!
С неожиданной силой Фортуна оттолкнула его с кровати так, что юношу с красной толстовской с сильной скоростью отбросило в стену! Но он, очевидно, даже добивался нечто подобного, потому что сразу после толчка он ловко, словно делал так каждый день (кто знает...), проскользил в босых ногах по полу так, что спиной стены коснулся уже лишь с мягким ударением, сравнимым с ездой по кочкам.
- Бог ты мой, ну и злюка ты с утра...
- Я тебя прикончу!
Фортуна отбросила одеяло и с кровати прыгнула прямо на юношу. Тот успел пригнуться в последний момент, и Фортуна лицом врезалась в свой туалетный столик. Послышался резкий и обильный треск стекла. Юноша обернулся и перестал улыбаться: Фортуна разбила собой своё любимое серебряное зеркало. И определённо это не хорошая новость.
- Хочешь, сделаю тебе новое?.. - юноша попятился назад. - Собственными...
Но Фортуна, не желая слушать, с ещё большой злобой и криком набросилась на мальчика, и на этот раз после нового прыжка уже поймала его! Схватив его за шиворот, в одном белом длинном платье Фортуна свалила его на пол, упав и сама. Она замахнулась для удара, но юноша проворно успел взять её за запястье, останавливая скорость удара.
- Эй, сестрица, чего так злиться на младшего?.. - Юноша натянуто, но уже менее виновато улыбнулся. - Разве это хороший пример?..
- Я задушу тебя, чёрт!
Фортуна другой рукой замахнулась, но юноша и её ловко поймал, хоть и сдерживать ему явно их было очень сложно. Двигаясь под ее такт попыток нанести ему удары и теряя лицо в её спадающих кудрявых волосах, он едва видел происходящее, поэтому не мог предпринять что-либо.
- Эй, сестра... Форт... - он тяжело дышал, но хватка его стала крепче, как бы она не вырывалась. - Мы в безнадежном...
- Это ТЫ в безнадежном положении!
Наконец, вырвав одну из рук, Фортуна с размаху ударила в то место, где было лицо мальчика! Но мальчик чудесным образом, словно разогнавшиеся саночки, выпрыгнул из-под неё и снова избежал наказания!
С завидной скоростью убежав, юноша дурашливо (но он, вероятно, сделал это от всей души) прыгнул в кровать Фортуны и спрятался под несколькими одеялами, словно маленький ребёнок. Фортуна, также быстро поднявшись, без раздумий прыгнула следом. На губах её теперь тоже блеснула откровенно ребяческая и задорная улыбка.
- Ты больше не вылезешь из них!
Фортуна разбежалась и прыгнула на свою кровать и её "возвышенность", подставив локоть вниз, как борец. С тупым звуком она приземлилась на белоснежную кровать, но..."возвышенность" (а точнее, её суть) исчезла под ударом! Сперва стала мягкой, а затем и вовсе пропала.
Фортуна стала сверкать взглядом в разные стороны и ползать по кровати, переворачивая подушки и одеяла. Она была готова к новой атаке в любой момент, и как бы не были быстры её действия, она точно готовилась отразить удар...
...так ей казалось.
Но то было ошибочным предположением! В следующий момент из под колен и палец Фортуны выскочило одеяло, словно от сильнейшего ветра, и даже слегка обожгло её кожу. Фортуна обернулась, ибо одеяло проскользило назад, и в следующую секунду её с невообразимым жаром и твердостью (насколько то можно было сказать о мягком одеяле) окутало сразу ТРИ таких одеяла, друг за другом. От такой тяжести и от скорости движения она вновь плюхнулась на кровать, а вместе с ней и показавшийся юноша - он то и держал её, не позволяя выбраться из под них! На лице его играла улыбка, а глаза были настолько наглыми, насколько и обаятельными. Они, казалось, ясно говорили: "Я знаю, что ты осуждаешь мои действия. Но я заставлю тебя их полюбить, и уже делаю это".
Фортуна крякнула от неожиданности, когда всё это случилось. Поначалу она даже задыхалась, не в состоянии пошевелить телом под такой плотностью и продыхнуть. Однако она быстро привыкла и попыталась ногами и прыжками на спине вырваться из хватки брата. Но брат, встав на колени, обеими руками обхватил погруженную в одеяла сестру (за то место, где должна была быть талия), и ни в какую не выпускал.
- Заканчивай, Форт, я тебя не выпущу, пока не пообещаешь не трогать
- Размечтался! - Теперь и Фортуна, в след за братом, не могла сдерживать смех, и между тяжёлыми вдохами и прыжками, давилась им. - Выпусти меня сейчас же, балбес!
У Фортуны был довольно низкий и горластый смех. Его за неё никто не судил (а если и судил, её это не обижало), но лишний раз она его не использовала и брала на вооружение иной свой приём: загадочная (или, как она её звала - капризная) улыбка. По неизвестной причине эта улыбка сводила с ума многих, а в особенности - людей.
Но в это утро из-за своего глупого брата Фортуна уже не могла позволить себе настроиться и из-за этого, как ни удивительно, чувствовала себя прекрасно. Из-за этого смех её был очень громким, нестабильным и свободным.
Младшего брата, что держал сестру в одеялах, как можно было догадаться, звали Случай. И он в самом деле приходился самым младшим в семье - не только для Фортуны, но и в целом.
Фортуна, выдохнувшись, стала все более вяло и вяло сопротивляться, и благодаря этому Случай несколько ослабил хватку. Раскрыв зажмуренные глаза (процедура была довольно самозабвенной, даже глаза для больших сил пришлось зажмурить), он посмотрел на бриллиантовую круглую люстру на тёмном потолке, а затем посмотрел на тяжело дышавшую сестру.
- Сестра, посмотри: я первый, кто так тесно поймал те...
Но здесь удача изменила Случаю.
Фортуна, почувствовав ослабление хватки, в следующую секунду же с силой тряхнула всем телом так, что Случай не удержался на коленях и упал назад. Попав на такой банальный трюк, он не заметил, как и без того находился с краю кровати, и с глухим стуком плюхнулся на каменный пол. Любопытно, что возле кровати Фортуны всегда постелены мягкие красные ковры, но Случай их своей спиной и затылком не ощутил, а ощутил лишь холодные камни пола.
Быстро вскочив и кувыркнувшись для скорости, Случай с испуганными и заводными глазами посмотрел на кровать. Там никого не было. Потому что Фортуна стояла чуть поодаль, возле окна, в той же длинном белом платье. И на губах её царствовала странного рода триумфально-загадочная улыбка.
- Ты доигрался, Слу... - загадочно произнесла она.
И прежде, чем "Слу" догадался, что к чему, Фортуна резким движением взяла себя за длинный рукав левой руки, и ловким движением сбросила с себя платье в сторону! Платье, отброшенное, словно жаркая чешуя, безбренно пролетело несколько метров в воздухе, будто и не имела никакой тяжести, и приземлилась на нехватающий у кровати ковёр (который теперь почему-то стоял чуть ли не посреди комнаты).
Случай, явно не ожидав этого, с комичным визгом прикрыл глаза обеими руками:
- Ч-что ты творишь, сумасшедшая?! Хотя... секунду, - Случай опустил руки. - Кто я, по-твоему, такой?
Но перед ним уже стояла Фортуна в привычном ей одеянии. Изумрудная брошь с серебряной цепочкой изящно находилась теперь на её тонкой шее, рядом с треугольным кулоном. На голове у неё сдерживала волосы тонкая брошь из обсидианового камня, которая годилась лишь, чтобы пышные кудри Фортуны не падали ей на глаза, но не чтобы сдерживать или поддерживать красоту (в поддержание которой Фортуна не нуждалась). Просторное темно-синее платье, что было на ней теперь, доходило ей чуть ниже колен, но рукава не доходили и до локтя. Белый воротник, какой замыкал это платье, своим изяществом и аккуратностью завершал в остальном довольно таинственный, хоть и во многом уютный вид.
Кожа Фортуны была несколько белой, но теперь бледность казалась скорее наложенной, нежели подлинной. Уперев кулак о свой бок, Фортуна смотрела на Случая с уже пробудившимся и даже жизнелюбивым выражением лица.
- Ай-ай-ай... Стыдно, брат. - Фортуна сделала несколько шагов вперёд, цокнув своими хрустальными туфлями, что переливались чёрным цветом. - Не слишком ли надолго ты сидишь среди людей, что нагой вид тебя так пугает?
От такой реплики Случай сперва посмотрел на неё с недоумением, а после закатил глаза так, что сами глазные яблоки в буквальном смысле выросли на несколько сантиметров, и затем встали в прежнее положение, как ни в чем не бывало. Наконец Случай решил выйти из напряжённой "боевой" стойки, и скрестил руки на груди с довольной рожей. Лицо его, и без того счастливое, явно было в восторге от избежания наказания злой Фортуны.
- С добрым утром, Форт! Как видно, ты до сих пор в форме.
- И тебе не хворать, олух. - Фортуна сделала хмурое лицо, но лишь по привычке. - Ты вообще когда-нибудь...
- Нет.
- Чтож, в таком случае тебе не кажется...
- Нет.
- Э, а ты часом не...
- Нет.
- ТЫ КАК СМЕЕШЬ МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ?! - Фортуна в мгновение Ока оказалась сзади него и схватила за запястья наглеца. Случай, этого не ожидав, подпрыгнул так, что едва не выбрался (прыжок был почти до потолка), но Фортуна не дала ему убежать, и Случай приземлился, поскользнулся, и оказался на коленях. На лице Фортуны изобразилось злорадство. Она наклонилась к своему брату: - Вот теперь ТЫ в моей ловушке, Слу.
Слу начал вовсю упираться и пытаться выбраться, качаясь из стороны в сторону и раскачивая руки. Фортуна, хоть и была не очень сильна физически (как могло показаться), держала его мёртвой хваткой и даже почти не качалась, пытаясь за него удержаться. Тёплый свежий воздух, что гулял по комнате, начинал превращаться для обоих в довольно жаркий воздух, а погода, ясная и даже в сторону пасмурной, постепенно начинала для них припекать.
Случай, все стараясь и стараясь выбраться, крутил лопатками и руками так и сяк, но Фортуна, казалось, превратилась в каменного коршуна. Кряхтя и барахтаясь, совершенно не желая принимать поражение, Слу до последнего не сдавался. Даже не его беззаботном лбу выступили блестящие капельки пота. Фортуна, надо признаться, тоже малость выдохлась, хотя могла бы продолжать ещё долго.
- Эй, Слу-у... - она пролепетала ему на ухо. - Кажется, ты в безнадежном положении...
- Ой, иди ты!
Случай предпринял крайнюю, отчаянную и сильнейшую попытку вырваться сильнейшим рывком в бок, но...это также не дало никакого результата. Лишь пальцы Фортуны на его запястье двинулись на несколько сотых миллиметра, но всё без толку.
Выдохшись, Случай пробормотал:
- Ладно-ладно...сегодня ты выиграла.
- Прости, мне что-то не повезло... - Фортуна с издёвкой поставила ухо ближе к нему, театрально подставив ладонь. - Кажется, моё ухо оглохло в момент твоих слов. Не мог бы ты повторить?
- Я говорю... - Случай начал, но запнулся на середине фразы. А затем, почувствовав упущение сестры, одним стремительным махом (казалось бы, откуда у него ещё силы?) постарался вырваться из её хватки уже одной рукой!
Но его ждало разочарование: Фортуна, которая с самого начала это и задумывала, ловко схватила за руку его вновь, и сжала с той же силой.
Случай недовольно простонал:
- Э-э-э-эй!
- Я всё ещё жду, Случик, миленький. - весело и издевательски пропела Фортуна.
- Я...я... - Случай явно не торопился говорить, и в этот момент лицо его покрылось странного рода протеста против самой мысли сказать нечто подобное (вернее, повторить). - Я...
Но Фортуна, уже прибывая в хорошем настроении, вдруг рассмеялась уже своим искрящимся, лучистым и журчащим смехом, и отпустила руки Слу.
- Да, ладно, Слу, можешь не говорить. Сегодня тебе повезло.
Случай с неким рывком вырвал из неё руки, словно строил обиду, и даже недовольно пробурчал что-то себе под нос. Но так, словно то был неудачный кадр из сцены пьесы, через секунду он уже безмятежно снова улыбнулся ей. Чуть наклонившись, он засунул руки за спину и склонил голову, будто маленький ребёнок.
- Форт, Форт! Ты вот тут ерундой занимаешься, а вообще-то я к тебе с вестью! - Случай даже выпрямил спину и поднял палец вверх, хоть и в лице не слишком изменился.
Зато изменилась Фортуна. Её брови несколько приподнялись, а губы задело любопытство.
- Вот как, Случик?
- Именно, что так! Но ты, разумеется, помешала мне, ибо сразу напрыгнула на меня и пыталась убить...
- Эй, вообще-то, из-за тебя я разбила свое зеркало, охломон! - Фортуна с театральным осуждением тыкнула пальцем на осколки в углу.
- Надо сказать, то ведь дурная примета, разве нет? Разбитое зеркало, все эти штуки...на тебя ведь распространяются дурные приметы, Форси?
От такого парадоксального вопроса Фортуна улыбнулась шире и закатила глаза.
- Не распространяются, дурачок. - Несмотря на утренние действия, Фортуна не выглядела злой даже на поломанное зеркало. - Рассказывай уже, что за новость.
- Ох, да, кстати об этом! - Случай снова выпрямился, и после торжественной (как ему казалось) паузы заявил: - К нам... приезжает гость! Точнее, к отцу. - последнюю реплику Слу сказал заметно тише.
Фортуна, которая явно ожидала услышать нечто из ряда вон, с нескольким смущением и недоумением наклонила голову набок, как бы проверяя, не ослышалась ли она.
- "Новый гость"? - в голове Фортуны слышалось разочарование. - Ты серьёзно? И всё?
- Он не простой! Это ОСОБЕННЫЙ гость! - Случай сделал заметное ударение на "особенный".
- У нас каждые гости особенные, барашек. Особенно у отца. Ох!
Фортуна снова плюхнулась на кровать, смотря в потолок своей особенной кровати. Со вздохом попав телом в царство мягкости, перьев и ткани, она явно не этого ожидала услышать. Если то снова был гость отца, то ещё большой вопрос, их ли это тоже гость (и будет ли им вообще там предоставлено право присутствия?), а куда очевиднее - захочет ли САМ гость их видеть. Отец обожает выскочек, как казалось Фортуне. И даже если личность или же слава гостя была очень интересной, то его взаимодействие с отцом заметно понижало его значимость в глазах Фортуны.
- Вообще-то, этот особенней остальных... - Случай на удивление стал чуть тише, но затем, выждав паузу, озвучил: - На этот раз к отцу...едет сам ЛЕНЬ. Собственной персоной.
Сперва Фортуна решила, что ослышалась. Но когда это сомнение умерло... На миг время остановилось в её сердце. Мир, в котором она находилась секунду назад, успел остановиться, затем вновь пойти в сотни раз быстрее, лопнуть и вернуться на круги своя. У неё от такой новости даже в глазах потемнело, а краска отошла от лица (которая и без того была не слишком сильной), а расслабленные мышцы всего тела на секунду напряглись полностью, словно лежала она не на мягких одеяниях, а на иглах и раскаленных углях одновременно. Лень? СОБСТВЕННОЙ персоной?!
Фортуна вскочила с места и оказалось перед Случаем, смотря ему в глаза поражённым лицом.
- ЛЕНЬ?! ЛИЧНО?! Ты шутишь?!
- Честное слово, сестрица! Будь я последним остолопом, если вру!
- Но... откуда тебе это известно? - скрестив руки, Фортуна стала быстро ходить взад и вперёд.
- Мне... По правде говоря, я узнал от брата. - Случай почесал затылок, затем виновато улыбнулся. - Катаклизм сказал, что пойдёт и встретит его. Лично.
- КАТАКЛИЗМ?!
Фортуна, секунду назад спокойная, судорожно схватилась за кудри и нагнулась, будто её что-то давило. Катаклизм, старший из семейства Хаоса, ВЫШЕЛ навстречу?!
Дурной знак.
- Но...не понимаю, ерунда какая-то. - Фортуна схватила брата да плечи и посмотрела ему пристальнее в глаза. - Лень же НИ РАЗУ не показывался здесь! Что ему нужно теперь? Я его даже не видела никогда!
- Конечно, ты его не видела! - Случай сбросил её руки со своих плеч, и посмотрел на неё более серьёзно. - Он же первый лентяй света, ни разу не соявлялся показаться в Замок. Я тоже понятия не имею, что отец такого ему сказал. Да даже пригрози он ему расправой, Лень бы, я думаю, не победил свой недуг.
- Мне кажется...он передумает. В конце концов. - пробормотала Фортуна.
- Отец?
- Лень, балда!
- А-а-а... А я вот не думаю.
- Почему? - Глаза Фортуны, полные недоумения и волнения, устремились на младшего, который выглядел убежденным в своей правоте, какой бы неудобной она ни была.
- Ну, как я сказал, Кат уже ушёл его встречать, стало быть... Лень, вероятно, или на острове, или очень близко от него.
- Но ведь отец все встречи проводит вечером!
- Не знаю, может, перенёс. - пожал плечами Случай.
Здесь Фортуна вынуждена была молча согласиться. Их отец - тот ещё хаос.
- Я...странное у меня ощущение. - Фортуна положила руку туда, где было её сердце. - Несчастливое.
Однако сразу после этой реплики Фортуна ощутила мягкое прикосновение и приятную тяжесть на своем плече от чужой ладони. Случай улыбнулся ей, на этот раз со смесью аккуратности и понимания. Аккуратно усадив её на кровать, он сел рядом.
- Понимаю тебя, сестрёнка. Черт побери. Я тоже волнуюсь, хоть и не пойму, из-за чего.
- Ну просто...это так странно. - Сказав это, Фортуна выпустила бледные руки вперёд, словно на что-то показывала. - Всякий дружок отца меня не смущал именно потому, что я видела их сто раз за год. А кого не знаю и не видела, те довольно мелкая рыба для нас. Но Лень... это же один из Грехов. Они часто ошиваются у нас, но...не Лень. Он сильный, ведь он Грех...и он ни разу нами на виден, ведь он...не знаю. Ленивый, наверно.
Случай со спокойным участием посмотрел на неё.
- Ты его боишься?
От такого вопроса Фортуна посмотрела на него с недоумением и усмехнулась (невесёлым смешком).
- Пф, не-ет! Просто...ну, я его совсем не знаю. А если он захочет показаться нам? Как мне с ним себя вести?
- Да Господи, веди себя как обычно.
- А если ОН не будет вести себя, как обычно? Отца он игнорировал, скорее всего, раз не приезжал!
- Ну так не позволяй ему это, ты ведь дома, не он. - Случай сказал это с заметным акцентом, таким, словно он объяснял сестре самую банальную и очевидную вещь на свете, а потому позволил себе добавить лёгкого сарказма в тон. - Тебя же уже пытались ловить за хвост! Ты и не таким наваливала, когда заслуживали, помнишь?
- Да меня только и делают, что пытаются поймать... - тише обычного произнесла Фортуна, скрестив руки и отвернув голову. И через секунду снова в лёгком волнении посмотрела на брата: - И ты скрывал от меня ТАКУЮ новость?!
- Я хотел тебя прежде разбудить! - Похвастался Случай с такой улыбкой, словно сказал: "Я хотел тебя наградить!".
- Балбес! - Фортуна тихо рассмеялась и толкнула брата в плечо, заставив того рассмеяться в ответ.
Чистый и свежий воздух, что уже вовсю пел и двигал своими приятными благовониями, полностью заполнил комнату Фортуны. Запах травы, соленый привкус далёкого моря и свежесть росы - это меньшее, что окутывало сердце и тело брата и сестры, наполняя их существо радостью, а дух - ясностью. Казалось, что несмотря на столь неожиданную новость, идиллию нельзя было нарушить по негласному завету природы, которая обязывалась быть прекрасной в любом случае, хоть бы и быть прекрасным было не для кого. Воздух вокруг был таким тёплым, успокаивающим, приятным и открытым, что недолго было начать петь или танцевать под него, славить саму жизнь и природу, свой золотой шанс чувствовать и жить с этой природой, быть её частью! Казалось также, что меньшее, что можно было ощущать на её фоне - это всевозможные мрачные или хотя бы чуточку слабые эмоции - от чувства усталости и компромисса до чувства ненависти и беспринципности в любом вопросе. Воздух - как невидим и прост, но как ласков сердцу и духу он может быть нам, и как ласков он был этим двум неугнетенным древним родственникам!
Но, как они верно догадались, не они одни вдыхали сей воздух.
***
Далеко от Замка, в паре десятков миль ветер всё же дул не менее освежающе и приветливо. Травы в этой области острова были особенно дружелюбны и покорны его ходу - светло-зелёные воины казались в этот момент заряженными настроением весёлых щенков - с такой готовностью, рвением и даже, как могло показаться, энтузиазмом склонялись к ходу движения ветра. Рядом же со всеми травами, о которых идёт речь, соседствовало море. То был самый краешек острова. Волны с всё усиливающейся пеной врезались о сушу, как воины, которые пытаются протаранить ворота крепости. Но ворот не было, как и песка - от начала и до конца остров был покрыт травой, и крайние части травы опускали верхи своих стеблей под постоянным натиском воды. Однако даже они казались жизнелюбивыми.
Впрочем, может быть, просто само место доставляло радости, и не более.
По этому месту и шагал Катаклизм. Его лысый череп был ярок и тверд, но казалось, что он поглощает собой свет и лучи, ведь ничто не отражалось и не блестело у него на лице. Его широкий и высокий силуэт ступал по округе, явно кого-то ожидая или высматривая. Он довольно сильно контрастировал с прочей природой - и не только своим одеянием, состоящем из чёрного сюртука с красными лентами и нитями, чёрными брюками, красным галстуком и белой рубашкой - но он выделялся самой сутью. Шагая и держа руки в карманах, он со стороны был подобен жестокому полицейскому, что искал преступника и не собирался сдаваться: лицо его, довольно загорелое и румяное, кого-то вечно искало своими красными глазами, не задерживаясь на одном предмете дольше секунды. Два огромных румяных пятна, что были на его щеках, постоянно кривились из-за едва сдерживаемой хищной ухмылки. Он двигался странной широкой походкой, как будто он стремился как можно меньше разгибать колени. Это, конечно, было не так. Однако при каждом шаге из его рта рождался негромкий, но опасный, казалось, даже далёкий рык.
Это тоже было не так.
В действительности дело обстояло иначе: Катаклизм ИСКАЛ. И шёл на чувства и нюх. И если приглядеться к его глазам, можно было осознать, что цель его близка: так горели и возбуждались его глаза.
И вскоре это подтвердилось.
Когда Катаклизм остолбенел в хищной позе, выгнув голову вперёд, а руки согнув в локтях, он повернулся налево, и, сделав, несколько шагов, заговорил:
- Ну наконец-то! - голос Катаклизма был низким, рычащим, но казался молодым (как и, впрочем, его вид). - Тебя то я и ищу...
В десяти метрах от него, лёжа на ладонях и прикрыв глаза, разлёживался не кто иной, как...
- Лень. - Катаклизм облизал губы острым широким языком.
Лень услышал, как к нему обращаются. Словно у кота, ухо его напряглось, а затем он сонно повернул голову и открыл один глаз.
Глаз, светящийся бездной и равнодушием, был светло-янтарного цвета.
Глава 2
На траве, раздвинув ноги в спокойном блаженстве, валялся Лень. Лицо его, смотрящее вверх, на проплывающие облака, застыло в беззаботной и мягкой улыбке. В улыбке, которая своим существованием распространяла своё настроение. Трава рядом с ним была такой же свободной и подвижной, как если бы была без него, а его длинные каштановые волосы (в обычном проявлении доходящие ему аж до ягодиц) были разбросаны по всей траве за головой. Некоторые пряди его волос даже взяли травинки в свой обхват, обвились вокруг них, словно унося в свои ленивые объятия. Сам же Лень, явно не желая ни о чем знать, грелся на тёплом солнышке. Это был молодой на вид человек с выразительным (хоть и редко показывающим) взглядом и от природы острой челюстью. Его рост был огромен - Лень был худ и даже в чем-то тощ, но его рост превосходил в чем-то человеческий, что и заставляло усомниться в его ложной человеческой природе - слишком естественным был высокий рост для такого, как Лень. Лежа, у этого самого Лени слегка приоткрылось плечо из под халата - на нём был жёлтый блестящий халат, который был до середины расстегнут и обнажал худую, но твердую грудь Греха. Чуть ниже на нём были светло-синие брюки, которые были настолько просторными и ясными, что Катаклизм, их увидев, прозвал в голове "шторами", а на ногах его были деревянные сандали с белыми носками.
Так и валялся Лень на солнце, уперев ладони в затылок и закрыв глаза. Он даже не дышал - он такое умел - и просто существовал после прихода. Он был убежден, что может так вечно, а может, даже больше. Однако нежданно негаданно до него донеслось...
- Ну наконец-то! Тебя то я и ищу... Лень.
Не задумываясь, Лень нехотя повернул голову на обращение. Со своей стороны он посмотрел и увидел, что к его боку медленно подходит облизывающий губы Катаклизм.
- А ты совсем не такой, каким я тебя представлял! - добавил Катаклизм.
Лицо Лени из безмятежно-приятного стало равнодушным и беспристрастным. Но он молчал и открыл второй глаз.
- По правде говоря... - Катаклизм остановился в паре шагов от лежащего и развёл руками. - Я был убеждён, что ты...толще, что-ли. И уродливее.
Дыхание Лени также отсутствовало.
- Но я же в хорошем смысле, ты ведь понимаешь! - Катаклизм встал прямо над Ленью и наклонился к нему с противоположной стороны. - Однако один вопрос у меня всё-таки есть. Так что навостри уши.
Тяжело было понять, согласен Лень на такое или нет (и не плевать ли Катаклизму). Лень, очевидно, сам это поняв...то ли из приличия, то ли по иной причине очень аккуратно и неспеша, словно экономил силы, пожал плечами. Катаклизм этого, вероятно, не заметил.
- Позволь быть прямолинейным, - Катаклизм улыбнулся шире, а глаза слегка прищурились так, что казалось, начинали сверкать молниями. - К тому же, гость ведь ценит, когда с ним откровенны. А честность перед гостем - лучшая ему дань уважения. Так вот... Скажи мне, Лень: КАК ты вообще живёшь?
Словно мертвый с открытыми глазами, Лень даже не шелохнулся. Его янтарные глаза незаметно для всех несколько расширились, изучали. А волосы сами собой постепенно стали сводиться к голове, словно бы самостоятельно намеревались собраться.
Катаклизм же, когда задал вопрос, прежде недоуменно откинул голову назад.
А через секунду вскинул голову к небу и расхохотался.
- А-ха-ха-ха! - Катаклизм, отсмеявшись, опустил голову к Лени, но также изредка давил усмешку. - Прости-прости, я не так спросил! Вернее, так, но...не в этом смысле. - И, сказав эти слова, Катаклизм снова прищурил глаза и позволил себе шире улыбнуться. А голос его стал ниже и тише. - Я хотел спросить... КАК ты живёшь...собой? Я о том, что...нравится быть позорищем?
Катаклизм выпрямился и стал говорить на всю округу, хоть и обращался лишь к одному:
- Да... Пожалуй, "позорище" здесь - просто идеальный вариант! Ведь признаться, дружище, я даже не узнал тебя поначалу! Я подумал, что на наш вечно скрытый от всех остров чудом пронесло чей-то труп, и даже не заметил! Ха-ха-ха! А потом ощутил...ЗАПАХ! Запах Греха. У вас, семерых, очень похожий запах: этакие Божие Помазанники, но с пересоленным...самомнением и наделанной сложностью. Я думал, что сейчас выйду, встречу финального гиганта - самого Лень, последнего из человеческих титанов! Но увы...меня ждало разочарование. Впрочем, - Катаклизм развел руки в стороны. - я совру, если не скажу, дружище, что не имел заранее конкретного о тебе мнения. Ты странный, парень. - Катаклизм обнажил большие крепкие зубы, а с самого его существа стала ощущаться разрушительная энергетика. Несколько травинок поблизости опустили стебли и завяли, став коричневыми. - Ведь, в сущности, что, по-твоему, такое жизнь, а? Если опустить романтику, человечность, сложную философию и прочую ерунду с конфетти - как ты считаешь, что есть жизнь?
Катаклизм вдохнул больше воздуха, а затем хлопнул в ладоши так, словно ударил гром.
- ВЕРНО, чёрт возьми! Жизнь - это движение, парень. А твое движение, я смотрю, либо затормозило, либо... - Катаклизм вытащил большой палец, и выразительно опустил его вниз. - Но то любопытно вдвойне: ты ведь не только лидер такой жизни - ты её ВОПЛОЩЕНИЕ. Я ведь прав? Вот думаю... КАК ты до сих пор жив от такой мёртвой, в буквальном смысле противоположной жизненной сути? Ты, вероятно, ненавидишь жизнь. Что странно, - Катаклизм прищурил один глаз. - Иные Грехи УКРАШАЮТ жизнь. Потому они и являются на Острове Хаоса желанными гостями. А вот ты...вероятно, ты воплощаешь лишь уныние. И оттого ясно, почему ты не приходил: тут дело не в твоём нежелания а в твоём страхе. Я прав?
Оглядев валяющегося Лень с ног до головы, старший сын Хаоса продолжал:
- В конце всех концов, я тут подумал: а не слишком ли дорого приглашать такого скучного, и даже несколько противного гостя и пускать его в собственный замок? Ведь если ты убежишь прямо сейчас...даю слово, что никому не скажу, идёт? - от этих слов Катаклизм улыбнулся с театральной широтой. - Странно видеть ненавистника жизни в собственном доме. Так что...
Катаклизм на миг замолчал, разглядывая лицо собеседника. Волосы Лени теперь с небрежным тоном и пассивностью лежали с разных сторон и были спутаны. Но сам Лень был также беспристрастен и смотрел на говорящего без единой эмоции, кроме, разве что, презрения. Однако теперь его примеру последовало море поблизости: вода в нём из активных бурлящих потоков и поднимающихся волн постепенно стала спокойной и почти гладкой. Ударяясь о остров, волны в период их общения все больше и больше теряли свою силу, и в конце концов, когда Катаклизм прервался, их капли лишь едва-едва долетали до нескольких метров этого острова. Но были они столь малочисленны, что были подобны святым, что проникали в рай, пока прочие - заметное большинство грешников - оставались снизу, во грехе, разбиваясь между водами и землёй. И лишь зелёная пена, что пенилась тут и там на волнах напоминала о том, что всё, как и всегда, происходит в бренном и земном мире, а не в небесах или под землёй.
Но Катаклизму, в общем-то, не было до этого дела. Посмотрев на Лень пару секунд, он с недоумением, но уже с раздражением вставил:
- Прости, кажется, я тебя уболтал, не так ли? Но может, тебе есть, что ответить на мой вопрос?
Уже некоторое время грудь Лени вздымалась. Лень дышал, а значит, готов был действовать. Повернувшись к нему так, что он лежал на боку и упирался на локоть, Лень посмотрел в глаза Катаклизма с лёгкой апатией, и глаза его, хоть были ясны и не щурились, искрились.
Но всё-таки, наконец, Лень вздохнул. Медленно поднимаясь на ноги (под удивлённый, но терпеливый и театральный вдох Катаклизма), он на ходу с неспешкой застегнул свой халат на серебряные пуговицы (которые, оказывается, там были) и отряхнул ноги со спиной. После этого он напрягся всем телом, и...зевнул.
Сразу после этого Лень снова посмотрел на Катаклизма (второй был на голову выше первого) сказал своим ясным, поразительно молодым, но хриплым от сна голосом:
- Уже... конец?
Когда это реплика достигла ушей Катаклизма, в первые пару секунд его выражение лица застыло на месте. Недоумение, злость, пораженность, даже ошеломление - каждая из этих ощущений коснулась его, но не от ответа, а от...
Прежде, чем он успел что-либо сделать, Лень продолжал медленным голосом:
- Прости, но ты так растянул свой "вопрос", что я заскучал и перестал слушать ещё где-то в начале. Слушай, - Лень слегка улыбнулся, обнажив короткие зубы, и... Катаклизм ясно видел: там была насмешка. Но такая естественная, какая бывает лишь у королей, сознающих себя выше остальных также просто, как дыхание воздуха. - Давай ты сейчас объяснишь мне всё ещё раз, но без воды и в двух словах, шаришь?
Не ошеломление - грозовой ШОК отразился на лице Катаклизма от таких слов и такого предложения. Низ его сюртука медленно поднялся вверх, словно хищник, притаившийся в углу, а голова Катаклизма отодвинулась назад. Длинные брови, что до сего момента выполняли различную роль и до сих пор были наполнены вызовом и самодовольством, взлетели вверх и наполнились растерянностью, удивлением, гневным возмущением...
...и сильной, сильной-сильной злобой.
Ветер перестал дуть. Совсем.
Улыбка Лени была легче воздуха.
Но тут Катаклизм...улыбнулся в ответ. Также легко и просто, словно до этого была лишь угрожающая маска, которой он его проверял на прочность и посчитал, что проверка завершена (результаты, сдаётся, неоднозначные).
- Прости меня снова, дружище. - Голос Катаклизма был более тихим, совсем не похожим на хищный рык секунду назад. - Позволь я спрошу короче...
В противовес любезному лицу в глазах Катаклизма плясали красные звёздочки и вспышки. Буквально.
- Лень, - Катаклизм словно коршун склонился над Ленью и прошипел: - Ты, часом, не охренел?
Лень вскинул голову и ухмыльнулся:
- А если и охренел?
- Я тебя убью.
В ту же самую секунду вокруг них двоих образовался сильный ветер, летящий один в спину другому. Он появился, как шумный родственник в уютном доме, как цунами в пустыне. Словно два великана образовались вокруг них и со всей силы подули в разные стороны, стремясь их столкнуть. Но то была иная проблема. Небывалый ветер до того момента за несколько мгновений развился настолько, что волны в океане плескались так, что пена их успевала образоваться в воздухе и испариться. А трава в буквальном смысле начинала вырываться травинками, одна за другой, лишь самым стойким в земле позволяя не пуститься в хаотичный полёт двух ветров.
Брюки Лени и сюртук Катаклизма, казалось, в любой момент готовы были пуститься в танец ветров, так сильно они двигались. Двигались, пока эти двое застыли - угроза и неизвестность.
Ветер выл как сотни церковных хоров, и всё-таки, Лень сохранял насмешку в голосе.
- Раз такое дело... - Лень снова задумался, а затем дразняще спросил: - Извини, а как тебя вообще зва..?
Ещё прежде, чем Лень успел полностью докончить эти слова, с силой гигантского корабля в его лицо впечатался огромный кулак и отбросил его в сторону, как лук отбрасывает стрелу. С хлопком врезавшись в землю, тело Лени ещё дважды перекувырнулось, образовав две ямы. Куски почвы с этих ям прыгнули, как маленькие земляные дожди.
Лень дважды прокрутился в воздухе, и на третий прыжок искрутился и приземлился на две ноги. Оставив два жирного следа на земле от скольжения ног, Лень как ни в чём не бывало провел ладонью по лицу и губам, а затем посмотрел не неё.
Ладонь была чиста, как после купания.
- Понятненько. - Лень пригнулся, не теряя улыбки в боевой позе.
- Катаклизм. Моё имя Катаклизм. - представившийся тоже встал в боевую стойку. - И прямо сейчас я научу такого, как ты...
На этот раз Катаклизм не смог докончить мысль. Лень пропал с поле зрения: не убежал - испарился. А когда Катаклизм расширил глаза и приготовился к атаке, когда напряг все свои ощущения, Лень все равно не заставил себя долго ждать.
Лень уже стоял сзади, и в следующий миг кулак его с размаху впечатался в широкую спину Катаклизма! От этого удара Катаклизм буквально выпучил глаза, и на один миг повис на кулаке противника, который, как пришлось признать, мог сломать менее крепкого соперника надвое. В этот же момент Лень убрал руку, и ещё прежде, чем тело Катаклизма даже начало падать на землю, нанёс ещё один, не менее грозный удар коленом по лысой макушке врага.
Послышался хлопок, сравнимый с ударом гигантского колокола о другой такой же колокол, и Катаклизм плюхнулся о землю и собственным лицом проскользил по ней почти пол сотню метров, остановившись на краю травянистого берега. Скорость и сила его падения оказалась настолько великой, что создала сильную ударную волну, и спокойное море подхватило удар, который до нее не дошёл, и от острова образовалась постепенно огромная волна. Вскоре она стала цунами.
Волосы Лени теперь самостоятельно были завязаны в "шарик" на затылке. Сплетённые лишь друг с другом крепкой хваткой, теперь Лень не выглядел сонным: он выглядел вполне собранным.
- "Научить"?.. - Лень шире ухмыльнулся: - Да ты, я смотрю, не сознаешь, что к чему. А я так не люблю что-либо объяснять...
Катаклизм же, уже разъярённый, рывком поднялся с земли. Когда он с силой выбросил свою голову из земли, куски камня и твердой почвы взлетели в небо - столько энтузиазма и жажды было в Кате.
Лень же, увидев голову Катаклизма из под земли, не смог сдержаться, и...
- Бог ты мой...из земли выпрыгнула ядро? Ан-нет. Показалось.
Катаклизм лишь сильнее выпрямился. Так просто волю эмоциям он не давал.
"Лучше бы ты дал себя поколотить".
Бросившись в атаку, Катаклизм взлетел высоко в небо, и затем со скоростью мысли врезался туда, где стоял Лень. Катаклизм занёс кулак, целясь Лени в шею, и...
Лень отпрыгнул от удара.
Катаклизм приземлился и моментально нанес следующий удар в плечо, но и этот удар Лень уже ловко отразил рукой, ладонью отбросив его за запястье. В свою очередь Лень замахнулся ногой и хотел треснуть врагу по талии, но Катаклизм заблокировал удар ногой. Лень постарался удержать инициативу, и правой рукой вновь сделал попытку удара. Но тут он ошибся.
Катаклизм, который этого и ждал, схватил его за запястье, и крепко сжал, блокируя движение. Лень не растерялся и моментально нанёс удар левой рукой...
И снова промах, и эта рука также оказалась в железных тисках соперника.
Ещё прежде, чем Лень даже подумал о том, чтобы вырваться, Катаклизм хищно улыбнулся, и опрокинув голову назад, с размаху ТРЕСНУЛ своим лбом лоб Лени, врезавшись с такой силой, что казалось, голова противника должна или лопнуть, или улететь.
Послышался хруст, сравнимый с выстрелом из сотни огнестрельных орудий разом. И голова Лени облокотилась назад, обратившись лицом к небу. Казалось, тело его размякло, и лишь ноги оставались сильными, чтобы удерживать его стоя. Спина вслед за головой также подалась назад, словно силясь удержаться на плаву.
Но то был обман.
Катаклизм, готовый к любой реакции, получил то, к чему был готов, но не желал: резко подняв лицо к Катаклизму, на лице Лени была...хищная улыбка.
- Слабак.
Катаклизм напряг тело. Но напряжение в его теле, что расходилось за несколько мгновений, застыло в утробе, потому что в следующую секунду Лень с ослепляющей скоростью врезался лбом в грудь Катаклизма. Звук за этим последовал, как если бы по огромному сырому и замороженному куску мясу ударить не менее огромным молотком.
Катаклизм ощутил, как словно три сотни катапультированных камней врезались в одну его грудь и выкачали оттуда весь воздух, испаряя и напряжение. Вынужденный отпустить запястья врага, Катаклизм вдохнул воздух и схватился за грудь с тяжёлым дыханием. Лень без раздумий решил ударить его в незащищённое лицо...
Но на этот раз он попался в обман.
Катаклизм резко выпрямился и выдавил красную улыбку. На этот раз он поймал руку Лени обеими руками, перехватил её, а в следующую секунду УСКОРЕННО выпустил её, и с концентрированной силой ударил Лень в лицо, в нос, закрывая своим кулаком всё лицо противнику.
Лень выпалил воздух из своего рта от удара, словно он задыхался, и отлетел на несколько десятков метров. Но во время полёта он смог совладать с собой, и прежде приземлился на руку, затем на две ноги. Проскользив и остановившись на них, он вновь провёл по своему лицу ладонью, и в особенности по области носа. После посмотрел на неё, как и в тот раз.
Ладонь была также чиста. Нос был в порядке.
Готовый к дальнейшему бою, Катаклизм позволил себе несколько выпрямиться и выпятить спину вперёд. В его глазах уже стоял триумф своей победы, но теперь не такой легкомысленный. Определённо, недооценка была плохой идеей.
- А ты не так плох, как я думал, - прошипел Катаклизм. - Но ты не ответил на мой вопрос, и вообще... - он указал пальцем на Лень. - Ты вообще ни на что мне не ответил. Может хоть сейчас скажешь?
Лень наклонил голову.
- Что именно?
- Утешь моё любопытство: КАК ты живёшь? - Катаклизм обнажил крепкие зубы в более опасной улыбке. - Ведь для пути деградации ты слишком умён, я это вижу. И на того, кто сожалеет о чём-либо в своём сердце - о чем-то, чем является он сам - я тоже не замечаю. И всё-таки, ты, без сомнения, самый жалкий из Пороков. Объясни мне... ЧТО ты такое?
Янтарные глаза Лени как будто проникали в красную бездну, какими являлись глаза Катаклизма. Два бездонных океана смотрели друг на друга, и один обращался к другому. Это тяжело было заметить, но глаза Лени то более ярко светились, то темнее, словно в них кто-то играл со светом или же бегал в катакомбах с фонарём. Вопрос, что ему задали, был не вопрос битвы и способа победить, а способом жить и иметь смысл в своей жизни. Быть может, смысл был прост и удобен, и для большего ничего не требовалось. Быть может, он был сложным и глубокомысленным, эта суть. Суть, которую можно осознать лишь через ряд метаморфоз, изменений, предательств себя и новых обретений, постоянных переодеваний и изменений своей сути, чтобы в конце концов не осознать - нет! - но ПОЧУВСТВОВАТЬ суть этого сознания. Быть может даже...
Как бы там ни было, Лень после кратких раздумий лишь также легко, как и всегда, улыбнулся, и пожал плечами:
- Нет. Мне в падлу. - затем с дурашливым взглядом подмигнул ему. - Я же Лень, забыл?
Катаклизм нахмурился и сверкнул бровями. Затем лицо его ещё больше исказилось в сдержанной неприязни.
- Надо же... А ты бесишь даже больше, чем первые шестеро.
Словно бегун, Катаклизм вновь оторвал ногу от земли и меньше чем через секунду снова оказался перед Ленью. Катаклизм понял, что впредь нет никакого смысла пытаться что-то вызнать или познать своего врага. Во всяком случае, пока он сам не захочет говорить. Или пока его не заставить.
Удар!
Катаклизм с особенным усердием ударил Лень ногой в живот, но Лень...испарился. Буквально. Тело Лени превратилось в дым в ту секунду, как Катаклизм его едва коснулся, не дав даже ощутить твердость тела шатена. Белый дым как прозрачная мантия испарялся в сторону моря, и спадал. Катаклизм напрягся сильнее.
И снова прогадал.
С неистовой скоростью земля разорвалась прямо под Катаклизмом, и как черт из табакерки оттуда выпрыгнул Лень! И до всего: до реакции, до удивления, до первой мысли...
Лень выпустил ладони вперёд, и острые, как игла пальцы его вошли в толстую кожу Катаклизма. Прямо туда, где была шея и начинался подбородок.
Кровь брызнула из шеи и челюсти Катаклизма, как огромный красный фейерверк в небе, как внезапный и разбросанный во все стороны фонтан, не имеющий одного конкретного направления!
Лень не остановил движения, и сразу после бульканья Катаклизма сжал свою ладонь (фактически схватив в крюк ранение врага), и взлетел с ним так высоко, как то было возможно, в небеса.
Во время оглушительной скорости наверх, к самому солнцу, Лень ловко и быстро наносил прямо по лицу Катаклизма один удар за другим. Кровь забрызгивала его одеяние, лицо, стекала в другой руке до локтя - но лицо Лени оставалось каменным и даже пассивным, несмотря на поразительную скорость и действия.
Катаклизм не ожидал такого развития событий, и потому отбивался, стараясь блокировать другие удары или нанести ответный. Но его голова была опрокинута наверх, и он был не в состоянии её опустить - хватка Лени была удивительно сильна, а пальцы его схватили соперника прямо за шейный позвоночник, нагло разрывая артерии и мышцы. И казалось, проникала все глубже.
То, что должно было убить обычного человека на месте, для Катаклизма не было сильной проблемой. Лень это понимал.
После ряда ударов Лень на полной скорости прокрутился в воздухе, и бросил соперника окровавленной рукой прямо в сторону Солнца. Пальцы и рука Лени с громким хлюпаньем выскользнула из шеи по инерции, и тело Катаклизма выпрыгнуло, как на огромной пружине. Катаклизм двигал руками и ногами, стремясь остановиться, но скорость была намного сильнее, чем он ожидал от Лени.
Катаклизм летел, то спиной ощущая воздух, то лицом, то боками. Казалось, в смертельном полёте воздух рассматривал его и крутил со всех сторон, но быстро терял интерес.
Катаклизм решил больше не притворяться.
На его спине образовался взрыв - огромный взрыв, что на время закрыл от острова всё Солнце, и образовало гигантское чёрное облако на фоне остальных белых, что уже разбежались (они оба были значительно выше облаков). Но все подействовало: Катаклизм остановился на месте, как будто замер в камере, и выпрямился.
Лень стоял на одном облаке. Единственном на ясном небе и не слишком большом. Стоял и смотрел не Катаклизма с покойной и сдержанной улыбкой. И лишь янтарные глаза издевательски переливались в светлые тона.
- Без фокусов совсем не способен?! - прокричал Катаклизм. Его голос, хоть и на большой высоте, сохранял твердость и силу.
Лень также ничего не ответил. Вместо этого он поднял руку вверх...и Катаклизм увидел то, что было за спиной у Лени: множество облаков! Не облаков...
Туч.
Лень чуть шире улыбнулся, и сказал своим не слишком громким, но ясным голосом:
- Иди к черту.
И в следующее мгновение, с оглушающими ударами по Катаклизму ударили сотни молний моментально. Разного цвета, размера, скорости (их разница была лишь в несколько сотых), даже мимолётной формы - бури позади Лени словно взорвались синими взрывами - но то было не так: просто весь взрыв взлетел на Катаклизма.
Над островом сгустилась сильная непогода. Но дождь не пошёл.
Катаклизм сдержал удар. В ту секунду, как ударили молнии, на его спине случилась новая серия огромных и сильных взрывов, которые толкали его вперёд. Но силы были на удивление равны: Катаклизм летел на месте, пока молнии с силой тысячи торнадо толкали его назад, а красные, оранжевые и черные взрывы толкали его вперёд. Оглушающие не только слух, но саму душу удары и громовые раскаты поражали атмосферу. Лень светился на фоне "обстрела" всеми оттенками голубого и синего цвета. Ровно и равнодушно было его лицо, а рука была поднята вверх, как рука генерала, давшего команду. Тучи постепенно встали к Лени настолько близко, что он мог запросто повернуться и коснуться их рукой, и теперь некоторые молнии почти касались и пробегали по Лени. Но не задевали и не трогали его.
Огромное чёрное облако дыма, что образовалось от взрывов Катаклизма, было очень густо, и становилось все больше. Солнце было все менее видно (а с позиции Лени и вовсе пропало), но было видно, что их это мало волнует.
Но вдруг над Ленью проскочил свистящий звук.
Лень поднял голову. Быстро и в готовности.
Никого не было.
Лень опустил руку, и молнии остановились.
Когда молнии прекратились, на месте их выстрела никого не оказалось.
А в следующую секунду из густого чёрного дыма выпрыгнул Катаклизм, в буквальном смысле летя прямо на "генерала".
Лень не растерялся и снова серия прыгающих молний направилась на безволосого.
Но этот раз принёс ему неожиданность.
Среди новых сотен молний три особо огромные и подвижные неслись на Катаклизма. Но тот ловко извернулся, и первую молнию успел схватить в свой кулак, и крепко сжал. Энергетический взрыв потух в нём, как жизнь таракана от хлопка человека. Вторая молния летела ему в ногу, и Катаклизм ловко развернулся в полуобороте, избежав её.
Но он упустил третью молнию, что летела ему прямо в глаз. Катаклизм выпрямился настолько, насколько смог...
И схватил третью молнию зубами.
В следующую секунду, злобно рыча, он напряг челюсть так, что выступили вены на висках, и...
Перегрыз.
Молния в его зубах лопнула, образовав новый электрический взрыв. Она разорвалась, как водяной шарик в руках ребёнка.
Все это было меньше чем за секунду. В эту же секунду сотни и тысячи других мелкий молний рвались на него.
Но Катаклизм не стал мелочиться.
В один момент его глаза накрылись красным цветом, голова стала красней и пухлей обычного, кулаки стали напряжёнными до предела, и...
Случился новый взрыв.
Взрыв, что разом уничтожил все молнии, и даже заставил Лень сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие от ударной волны.
А потом Катаклизм вновь показался. И Лень впервые за бой стиснул зубы.
Катаклизм летел и смотрел на него. Его сюртук пропал, оставив лишь в рубашке - теперь у него были крылья. Огромные, острые, со множеством больших зубьев на концах и снизу. Чёрные и широкие, прочные даже на вид и состоящие из странной чешуи, они не представляли ничего хорошего.
Лень сделал новую попытку, и все равно атаковал молниями.
А Катаклизм выпрыгнул вперёд, и смел в полёте все молнии до единой!
Разогнавшись, Катаклизм развернулся, и крылом снёс всего Лень! Облако, на котором стоял Лень и все близлежащие тучи - ВСЁ было сметено страшным ветром, что вызвал этот шлепок и скорость крыльев.
Лень успел поставить блок, но это его не спасло. Он с огромной скоростью, во много раз быстрее кометы, покинул зону облаков и приземлился... Не на остров, а в воду.
Катаклизм же прекратил полёт крыльев, и плавно сел на остров.
От падения Лени образовался фонтан, что мог запросто соперничать с гигантскими скалами Земли. Низкий гул образовался вдалеке, и вода в едином титаническим потоке взлетела в небеса, а затем медленно, как будто церемониально, но неловко, снова падала в море.
Капли и струи воды падали и разбивались о весь океан, уже без того неспокойный. Катаклизм же выжидающе смотрел, буквально сверлил взглядом всё море. Так, как кот смотрит на нору, воздев лапку для атаки. Ну, только страшнее и опаснее.
Вместе с тучами и облаками разорвался густой дым, и на небе вновь стало ясно. Ясное безоблачное небо и неспокойное, отчасти бешеное море.
И из этого моря вскоре показалась фигура.
Лень, словно воскресший из мертвых, медленно шагал из моря на берег. Сперва из океана показалась, голова, затем плечи, и в конце концов на сушу ступили его ступни. Теперь он не шёл безбренно - в его глазах начинала закипать злость, из одежды стекала вода, но он даже не думал её снять. Волосы теперь были распущены, и с них стекали заметные струйки. Он несколько наклонялся вперёд, и приглядевшись, Катаклизм усмехнулся.
Из руки Лени, той, которой он нанес ранение, шла кровь. Его.
Ранение Катаклизма давно закончило кровоточить. Не месте шеи была лишь огромная дыра, и мышцы голосовых связок и дыхания были в полном порядке. Не хватало лишь того, что бы делало это хоть немного естественным - кожи, что все закрывала.
Но Катаклизму не было потребности и желания скрывать свою ненормальность.
Лень, пройдя достаточное количество шагов, остановился недалеко от Катаклизма, который явно был в восторге от себя. Лень прошипел уже с презрением и зарождающейся злобой:
- Пощады не жди.
- Всё-таки, я заставил тебя кровоточить. - проскользил языком Катаклизм. - Ты намного слабее, чем кажешься. - Его губы скривились в ухмылке. - Я смогу убить тебя уже следующим ударом.
В тот же момент Катаклизм расправил крылья, и взлетел, а затем понёсся на Лень. Тот прыгнул высоко-высоко, идя навстречу и собираясь сбить чужое слово своим.
Оба они неслись друг на друга. Как магниты, как огромные планеты, желающие одна пожрать другую в прежние времена. У обоих горели глаза - у одного ярче некуда, у второго - лишь немного. Земля и небо, суша и вода, действие и бездействие, активность и пассивность, упрямство и...другое упрямство.
Каждый из них был уверен в собственной победе. И ближайшей.
Но не суждено им было этого достичь сегодня. Ибо в игру появилась третья сила.
Не ударом - одно давление стало вокруг их обоих невыносимым. Это подействовало настолько резко и сильно, что сработало на двоих: Лень прямо в полёте схватился за виски и уши, и стиснул зубы, от неожиданности чуть не вскрикнув. Катаклизм же закричал - да, закричал! - и его крылья механически окружили его, прервав полёт, а руки также схватились за голову.
И появился Он.
Схватив Катаклизма, словно нашкодившего мальчишку, подмышку, а Лень окружив сильной рукой вокруг талии, новый участник развернул их так сильно, что никто не смог среагировать, и обоих бросил на землю.
Лень и Катаклизм грохнулись не землю с высоты, перекувырнулись, упав недалеко друг от друга.
Давление закончилось.
Оба подняли свои глаза и вскочили. Лень - с презрением и уже нескрываемой злобой, а Катаклизм - с не меньшим раздражением, злобой...
...и досадой.
С небес, спускаясь на землю, их встретил тот, кто и разнял их.
- Кат-Кат-Кат... - голос участника был низким, казался в возрасте и привыкшим быть весёлым, но командующим. Сейчас он был спокоен, тих и весел. - Скажи мне...
Незнакомец медленно приземлился, и в дурашливой улыбке развёл руки в стороны.
- Разве так подобает встречать уставших гостей!
Твердый, подтянутый стан выпрямился сильнее, и абсолютно черные глаза без зрачков и множеств кос рыжих волос обратились на них.
Лень смотрел на нового гостя со смесью недоверия и пассивной агрессии, а Катаклизм готов был взорваться, уверенный, что прервали его триумф.
- Как же хорошо, что у меня с утра не бывает дел. - Незнакомец продолжал, как ни в чём не бывало. - Но прими мои поздравления, - Незнакомец посмотрел на Лень. - Не умереть от Катаклизма сразу - это настоящий дар свыше!
Незнакомец медленно и громко похлопал в ладоши, с уверенным и испытующим блеском смотря в глаза Лени.
- Впрочем, чего я ожидал от Греха...
И тут же сам себя прервав, незнакомец спохватился и шлёпнул себя по виску.
- Ах, я же до сих пор не представился!
Незнакомец выпрямил плечи сильнее некуда, сделал грудь колесом, и с той же ноткой дурашливости и самодовольства выдал:
- Я Хаос.
Его черные глаза чуть расширились в бездонном, тёмном любопытстве.
- Приветствую на своём острове.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге