Сельский стражник

Глава 1

Глава первая.

Почти начальник Чукотки.

Август 1994 года.

Территория полка ГАИ.

- Ты вообще понимаешь, куда попал? – щекастый дознаватель из городского ГАИ хлопнул пухлой ладошкой по столешницу и нахмурил белесые бровки. Он надеялся, что выглядит грозно, но у него плохо получалось.

- Я прекрасно понимаю. Вы – дознаватель государственной автоинспекции, сейчас меня быстренько опросите и отпустите домой под обязательства о явке…

- Ты что, дурак?! Ты человека задавил насмерть! – дознаватель не выдержал и вскочил, брызгая слюной и стуча кулаком.

- Я задерживал вооруженного преступника, совершившего особо тяжкое преступление.

- Какого преступника? Ты что несешь? Во время аварии головой о стекло приложился?

- Задержание преступника, совершившего покушение на кандидата в депутаты городского Совета. Ты статью в кодексе соответствующую почитай, обнови свои знания. Это не твоя автотранспортная мелочевка, а покушение на государственного или общественного деятеля, а там санкция вплоть до расстрела.

- Ты должен был в «ноль два» позвонить, а не давить человека…

Я криво улыбнулся:

- То есть, ты считаешь, что сотрудник милиции, если видит, как преступник, совершает преступление, должен звонить по телефону «Ноль два»? Это где так сказано?

- Кто сотрудник, ты что несешь?

- Ну, если решение суда о моем восстановлении на службе вступило в силу, как думаешь, сотрудник я или нет?

- Ты место аварии оставил, человеку помощь не оказал! – в отчаянии взвыл дознаватель, приводя последний, очевидно, решающий аргумент.

- И тут ты в корне не прав. Я как раз и оказывал помощь пострадавшей. Можешь в «больничке» поинтересоваться, что человек истек бы кровью, если бы еще минут на пятнадцать задержались с оказанием помощи…Ты там-же, в Уголовном кодексе поинтересуйся, что это за зверь такой – крайняя необходимость, четырнадцатая, кажется, статья.

- Да идите вы все на хер… - дознаватель, в сердцах, сгреб бумаги в стопку и с силой ударил ими по столу: - Пусть с тобой прокуратура разбирается, кто ты такой есть и с чем тебя едят…

- То есть я могу быть свободен? – уточнил я.

- Иди отсюда…- дознаватель уткнулся в бумаги, делая вид, что меня здесь уже нет, ну, я и пошел. Ирину пока была в реанимации, и к ней не пускали, машина моя была на штрафной стоянке и без постановления дознавателя мне ее не выдадут, а парень, кто в результате наезда на него, отправился в морг, до сих пор числился неустановленным, так как карманы его спортивных штанов были девственно пусты, никто заявлением о пропаже, схожего по приметам человека, в милицию не обращался, поэтому мне надо было срочно суетиться, чтобы установить данные покойника, и отработать его связи. Спускать, непонятно кому, нападение на мою женщину я не собирался, но, чтобы получить возможности, мне надо было получить в районном суде вступившее в силу решение о моем восстановлении на службе в органах, так как прошло больше двух недель, а областное УВД так и не подало кассационную жалобу.

Отдел кадров Дорожного РОВД.

- Расписывайтесь, что с приказом ознакомились…- «кадровичка», молодая инспектор ОК, которую я знал не один год, смотрела на меня голодной волчицей, как будто, восстановившись на службе, я принес лично ей горе… Хотя я вспомнил – я же расписался в заявлении об увольнении не той рукой, а кадровики этот момент пропустили, возможно, их даже наказали как-то.

Я расписался под приказом о восстановлении на службе и выплате мне компенсации за время вынужденного прогула.

- И вот еще один приказ…- в голосе инспектора по кадрам я услышал бравурную музыку, в исполнении целого академического оркестра, поэтому, с опаской подтянул к себе следующий приказ.

- Что это вообще такое? Это вообще где?

- Это приказ…- торжествующе отчеканила инспектор отдела кадров: - Читайте, там все написано. Что вас, Павел Николаевич, не устраивает? Тут все законно. Вы же любите, когда все по закону делается?

- Это вообще где?

- Да что где? Вы говорите яснее…

- Поселок Клубничный – это где?

- Ну, а я откуда могу знать, где этот поселок Вишневый? Вот приедете, куда вас направили, там все и узнаете.

Да уж, направили меня, так направили. В приказе, черным по белому, было сказано, что, в связи со служебной необходимостью, я временно, до особого распоряжения, направляюсь для дальнейшего прохождения службы в Городской Сельский РУВД, для исправления обязанностей участкового инспектора милиции в поселке «Клубничный». А я все голову ломал, почему юрист областного УВД после возвращения иска из областного суда проявлял странную пассивность. А причина крылась в этом самом приказе. Кто-то очень умный решил отправить меня в какую-то дыру, до которой, я уверен, дорога в сотню верст. Наверное, умные головы в управлении долго выбирали самый отдаленный поселок, в комплекте с самой хреновой дорогой. Я, конечно, могу попробовать возмутиться, но был заранее уверен в ответе -

«Ваши права не нарушены, так как Городской Сельский отдел располагается на территории Дорожного района Города, уверен, что там даже есть какой-то кабинет для участковых, а то, что до поселка Клубничного ехать не менее двух часов, так это тоже не проблема. Вы, товарищ капитан, в этом поселке можете вообще не появляться, крутитесь, как хотите. Или увольняйтесь, но на этот раз мы проследим, чтобы вы подписывали свой рапорт правильной рукой».

Вот такие пироги с котятами.

Городской Сельский РУВД.

- Здравствуйте, мне сказали к вам подойти…- я положил на стол перед здоровенным подполковником копию приказа и сделал шаг назад.

- Что тут у нас… - массивный, как лось, подполковник – начальник отделения участковых, долго читал мой приказ, шевеля губами, как малограмотный, потом поднял на меня, абсолютно прозрачные, голубые глаза.

- Товарищ…э-э-э капитан, а почему вы явились на службу не в форме?

- Так нет ее у меня, товарищ полковник. По старой все сроки прошли, а новую я не получал.

- Очень плохо, товарищ… То, что вы не получили форму – еще не повод этим бравировать. У нас давно с формой перебои, но все товарищи изыскивают возможности и обеспечивают себя полным комплектом форменной одежды, тем более, что сейчас в магазинах можно купить все, что угодно и на любой бюджет. Мы друг друга хорошо поняли?

- Никак нет, товарищ полковник!

- Что - «никак нет»?

- Я товарищ полковник зарплату не получал почти год, поэтому при всем моем уважении ну никак я форму купить не могу… - я скромно опустил глаза.

- А как ты собираешься нести службу на должности участкового инспектора без формы? Ты со своими оперскими штучками завязывай. Участковый – он зачастую единственный представитель правоохранительных органов на многие десятки километров, это понимать надо. И я не могу себе в голове представить, как ты собираешься службу без формы нести…

- Так я, товарищ полковник, на эту должность не просился. Вы мне на приказе напишите, что я предлагаемой деятельности не подхожу, и я пойду в УВД, пусть они мне должность подыщут… - Хватит! – ладонь подполковника, широкая, как лопата, с грохотом обрушилась на столешницу, так что дешевый канцелярский прибор перевернулся в воздухе, рассыпав по гладкой поверхности скрепки и какие-то булавки с ручками.

- Твою мать! –взвыл начальник участковых, пытаясь собрать рассыпавшуюся «канцелярию», неловко просыпав половину на пол, бросил, не доделав, после чего нырнул головой в тумбу стола, звякнул там стеклом, но встретившись со мной взглядом, передумал, вытащил из ящика стола здоровенный «гаражный» ключ и толкнул его в мою сторону.

- Записывай адрес «опорника». Всю документацию найдешь там. Ну, во всяком случае, когда я был там последний раз, она была в полном комплекте. Пока разбирайся, во вторник приедешь на совещание, к девяти часам все участковые здесь каждую неделю собираются. График дежурств по отделению в конце месяца будет… Ну все, иди в канцелярию, там материалов много накопилось, скажешь, чтобы выдали все, что на Клубничный «опорник» отписали. Все, иди, во вторник увидимся…

- Николай Владимирович… - я вспомнил табличку на двери в кабинет: - А как я должен на службу добираться каждый день? Я вообще-то в городе живу. Или мне жилье в поселке предоставят?

- Ты, Громов, слово такое забудь – жилье, и, вообще, его в этих стенах не произноси. Мы квартиру получали последний раз в восемьдесят пятом году. А в поселок городской автобус ходит с площади Старосты, по расписанию, так что доберешься…

- А! – здоровяк хлопнул себя по лбу: - Заговорил ы меня совсем! Тебе же транспорт положен…

Начальник участковых вновь выдвинул ящик стола и зашарил там, разгребая бесчисленные бумаги, болтики, ключи и коробки, пока не извлёк наружу неказистый ключ на проволочном колечке, и бумажку, с четырьмя, криво написанными, циферками.

- Гараж за зданием РУВД, найди там Никитича, он завгар, и скажи, чтобы передал тебе технику…Все, иди, некогда мне с тобой лясы точить.

Судя по тоскливому взгляду, брошенному на тумбу, начальник участковых утомился от общения со мной и ему срочно нужно было принять вкусное лекарство.

Я подхватил все переданные мне ключи и откланялся, дабы больше не нервировать сурового начальника участковых.

Небритый Никитич в синем рабочем халате хмыкнул и повёл меня вглубь гаража, мимо разобранного «Москвича» и кучи замасленных запчастей.

- На, забирай аппарат…- Никитич уже не скрывал радостной улыбки, и было от чего.

В качестве транспорта мне хотели передать ободранную раму от мотоцикла «Урал» с единственным задним колесом и мятой коляской.

- Сам в металлолом сдашь…- я с досадой сплюнул на бетонный пол и развернулся к выходу, сделал пару шагов и … развернулся к ухмыляющемуся Никитичу.

- Скажи, а можно этот металлолом купить?

- Да не вопрос. Пять пузырей коньяка, только хорошего, и я тебе все оформлю, и через комиссию проведу на списание и по цене металлолома продам.

- Второй вопрос. А сколько мне станет это все восстановить?

- Все-все?

- Все-все.

- Ну, если все…- Никитич закатил глаза к потолку, пожевал бескровными губами: - То тогда выйдет тысяч в сто, не меньше.

- Давай, до вторника пусть подождет, а я на собрание приеду утром и к тебе зайду, там и определимся, буду я его выкупать, или нет. Если что – деньги сразу отдам.

- Добро, подваливай…- Никитич махнул рукой и двинулся в сторону небольшой кладовки, откуда раздавался радостный мат и взрывы хохота, а я покинул местный гараж.

Поселок Клубничный. Городской Сельский.

Хорошо, что к новому месту службы я поехал «по-гражданке», надев спортивные штаны и футболку черного цвета, иначе, позору было бы немеряно. Остановку нужного мне автобуса я нашел на площади имени Старосты, обратив внимание на огромные толпы народу, стоящие в стороне от остановки городского транспорта. Судя по голубому щиту расписания, без особых изысков прибитому к покосившемуся тополю, нужный мне автобус относился к категории «дачных» и регулярно ходил только с мая по ноябрь, а, в остальные месяцы года было отмечено только четыре рейса в день. Когда к остановке подкатил, дымящий жирным черным дымом, еле живой «ЛиАЗ», мне повезло, что я оказался прямо напротив двери, отчего я умудрился, как в детстве, заскочить в узкий, огороженный со всех сторон поручнями, пятачок у заднего стекла. Представляете, как бы я там смотрелся в этом закутке в форме? А у дверей автобуса и в салоне творилось форменное безумие. Плотно сжатые со всех сторон люди, цепляя друг друга ящиками, бидонами, тяпками и сумками на колесиках, не могли протиснуться в заднюю дверь. А счастливчики, кого толпа вдавила в салон, заячьими прыжками метались между ободранных кресел, выбирая места «чтобы солнце не пекло, чтобы бабки не выгнали».

В закрытую переднюю дверь били ладошками пара десятков «льготников», громко кричащие что-то водителю, но «драйвер» равнодушно взирал на мамаш с маленькими детьми и прочих ветеранов, из-за толстого стекла кабины, отстраненный, как пучеглазая аквариумная рыбка. Автобус постепенно заполнялся людьми, и мне тут же поставили на ноги большое эмалированное ведро, наполненное землей, землей, Карл!

- Сынок, пусть ведерко у тебя постоит, к тебя там места много… - заявила мне тощая бабка в толстом платке и потертой шубе искусственного меха, на что я злобно пнул по ведру, и сообщил, что через секунду ведро опрокинется. Бабка с ворчанием подхватила ведро и тут-же кинулась сгонять с заднего сидения двух девушек, громко крича об испорченном молодом поколении.

Мы еще не успели тронуться, как в салоне стало душно и жарко, а где-то в середине салона началась борьба между желающими открыть люк на крыше и мамой с сыном, которого может продуть при тридцатиградусной жаре. В общем, было весело, я чувствовал, как под тонкой материей футболки потекли струйки пота, и, в который раз похвалил себя, что не поехал в форме, чтобы выйти из автобуса, как из стиральной машины, мятым и мокрым.

Телепался автобус до конечной остановки около полутора часов. Сначала мы долго петляли по лесной дороге, а густым лесом начались бесконечные садоводческие товарищества, базы отдыха и территории пары санаториев, Одно радовало – каждая остановка выдавливала из переполненного автобуса несколько человек, так что, на «конечной», в салоне осталось всего с десяток человек.

Я вышел из раскаленного автобуса и закрутил головой. С запада тянуло речной прохладой, а с севера тонкой цепочкой тянулись люди, обвешанные кульками, сумками и сельскохозяйственными инструментами.

- Женщина, а вы не подскажите, откуда вы идете? – граждане были настолько похожи на пассажиров автобуса, что я решил, что хитрый водитель высадил нас на промежуточной остановке, не собираясь вести почти пустой автобус до «конечной».

- Да с пристани, будь она неладна. Кто только придумал ее в трех километрах от поселка построить…- женщина махнула рукой, и пошла дальше, тяжело переваливаясь под тяжестью двух, туго набитых, сумок и потертого рюкзака за спиной, а я, еще раз сверившись с бумажкой с адресом, двинулся разыскивать опорный пункт.

Опорный пункт милиции поселка Клубничный.

Если я в следующий раз не смажу механизм замка входной двери, то не

уверен, что смогу еще раз открыть эту чертову дверь, с которой я возился почти десять минут, пытаясь провернуть ключ. Судя по выцветшей бумажке на двери, прием граждан я должен осуществлять дважды в неделю, по вторникам и четвергам, с четырех до девяти часов вечера, а в остальное время могу быть полностью свободен. Хорошая шутка юмора, правда? Судя по настенному календарю, последний раз участковый здесь работал полтора года назад, а потом… Куда делся мой предшественник уточнить у начальства я забыл.

Я пару минут покачался на рассохшемся стуле, после чего запер входную дверь разделся до трусов и набрав воды в мятое ведро, принялся наводить порядок.

«Опорник» делил одно здание с небольшим магазинчиком, поэтому, наверное, в кране текла вода, а лампочка освещения исправно загоралась. На этом положительные свойства моего нового помещения заканчивались. На стулья было страшно садиться – они так скрипели, что, казалось, были готовы рассыпаться под тобой каждую секунду. Телефона здесь не было, только два оранжевых провода торчали из стены. Проверять подключена линия, касаясь оголенной меди языком я не стал. Окна «опорника», по неведомому капризу строителей, открывались наружу, а, с улицы, окошки перекрывали могучие и частые решетки, что делало невозможным ни вымыть мутные от грязи окошки, ни проветрить помещения, форточка распахнулась всего на пару пальцев и воздух в «опорнике» стоял тяжелый и затхлый. Полы в помещениях были покрыты таким слоем грязи, что мне пришлось менять грязную воду раз пятнадцать, а в довершении всего, кто-то стал настойчиво колотиться по стеклу. Я был грязен и одет в одни семейные трусы, поэтому решил игнорировать этот стук, но он не прекращался, а, как мне кажется, только усилился. Подкравшись к окну, я попытался осторожно выглянуть из-за угла, но тут меня постигла неудача – я встретился глазами с женщиной, которая, прижав лицо к стеклу, пыталась рассмотреть что-то в помещении пункта милиции.

Заметив меня, женщина радостно замахала руками, после чего исчезла с подоконника, зато после этого кто-то принялся тарабанить во входную дверь.

Глава 2

Глава вторая.

Поселок Клубничный и его обитатели.

Август 1994 года.

Опорный пункт милиции поселка Клубничный.

Судя по всему, долбить в дверь эта дамочка будет до упора, поэтому мне ничего не оставалось, как отпереть дверь.

- Здрасте. - незваная гостья попыталась оттеснить меня с порога, но я стоял несокрушимо, как триста спартанцев, был грязен мокр и вонюч, и посетительница не рискнула пихать меня вислым бюстом. - Новый участковый? - гостья обдала меня густым ароматом жареных семечек. - Допустим. А ты кто? - Давай пошепчемся...- эта... эта женщина лет тринадцати стряхнула с ладоней шелуху от семечек, которая упала возле МОЕГО крыльца! - У меня помыто. - мрачно сообщил я: - Незачем топтать. Конечно вел я себя в корне неправильно, нарушая все инструкции МВД по работе с доверенными лицами и прочим подсобным аппаратом, но в добрые инициативы подобных " инициативников" я верить давным-давно, разучился. Тут не ты поимеешь ценную информацию, а "поимеют" тебя, причём, в прямом и в переносном смысле. - Ну что? - нетерпеливо улыбнулась обольстительница и улыбнулась, продемонстрировав отсутствие двух верхних зубов: - Где общаться? - Давай, на следующей неделе заходи, и мы с тобой очень плотно поговорим.- я отстранил гостью в сторону и с размаху вылил на дорогу грязную воду, да так, что брызги полетели в разные стороны и моя собеседница была вынуждена спасаться бегством. - А что, бабы у тебя нет, что ты сам в этой грязи возишься? - тетка иронично улыбнулась, в очередной раз продемонстрировав отсутствие передних зубов. - Так я же это... Для тебя себя хранил. Какие могут быть бабы, когда мы с тобой встречались? Так что приходи на следующей неделе, тут еще домывать и домывать. Я тебе тряпки наши семейные привезу, от бабушки ещё остались. Тетка наградила меня непонятным взглядом, фыркнула и пошла прочь по улице, похабно виляя худыми бёдрами, а я повис на косяке, пытаясь понять, не приобрел ли я большущую проблему. В любом отделе милиции болтается несколько подобных девиц, которые бескорыстно любят мужиков в форме, и от них очень трудно избавиться, больно они липнут к телу избранного субъекта своего внимания. А эта «девушка» вообще побила все рекорды непривлекательности… Я передернул плечами и, заперев дверь на засов, собрался вернуться к прерванной уборке, но во входную дверь вновь сильно застучали, по-моему, даже ногами.

На пороге стоял крепкий, коротко стриженный «бычок» блондинистого типа, одетый в, неуместный по такой жаре, кожаный пиджак, заштопанный на левой поле.

«Бычок» поймал мой взгляд на дефект своего модного «клифта», и прикрыл заплату увесистым кулаком.

- Хозяин где? – отрывисто и зло бросил любитель кожи.

- Какой хозяин? – искренне изумился я.

- Короче, передай участковому, или кто тут теперь главный, что заходил Семен Иванович Вешенков, владелец магазина, и сказал, если, через три дня денег не будет, то я свет и воду отключу…

- Каких денег? – на душе стало тревожно.

- Каких денег? О которых мы с предыдущим участковым договаривались – тысяча ежемесячно, а с прошлого месяца – по две тысячи…

- Хорошо, я передам. Все у тебя или еще что-то?

- Да, на следующей неделе «говновозка» придет, говно откачивать, пусть твой начальник половину от суммы готовит – пять тысяч…- видимо, войдя во вкус, выпалил «бычок».

- Хорошо, я передам! – я захлопнул дверь, пока этот коммерсант не придумал что-то, за что меня можно пощупать за финансовое вымя. В принципе, можно было устроить свару и сейчас, но только по одежке встречают, а человек в семейных трусах и с половой тряпкой в руке вряд ли будет воспринят серьезно на ответственных переговорах.

До конца я конечно все не убрал, но, в половине четвертого был вынужден закрыть опорный пункт, дабы успеть на пароход, который плыл до Городского речного порта около пяти часов, зато на нем всегда были места – вновь толкаться в переполненном автобусе я не собирался. Бежал я очень быстро, так как надо было успеть купить билет на старом дебаркадере, поэтому, когда мне в спину стали свистеть и кричать что-то обидное, я даже не оглянулся.

К Ирине меня по-прежнему не пускали, и, что настораживало больше всего, не просили ни лекарств, ни денег, уверяя, что в больнице есть все, хотя родственники остальных больных тащили в медицинское учреждение полные сумки, набитые самыми разными медикаментами, от таблеток, до бинтов и ваты.

Честно говоря, ломать голову над этой загадкой я не стал, просто сунув лечащему врачу в карман халата купюру в сто долларов и забыл о вопросе снабжения больницы, как о страшном сне. Машину я забрал со штрафной стоянки достаточно просто, написав на бланке дорожного РОВД требование о ее изъятии для проведении следственных действий. Попытки работников стоянки дозвониться до дознавателя ГАИ, который и помещал моего «Ниссана» в этот отстойник, не увенчалась успехом, так как пришел я за машиной исключительно в субботу, а сотовая связь пока не пришла в наш благословенный Город. Окинув меня тоскливым взглядом, понимая, что никаких денег за освобождения стального коня с меня не вытребовать, сотрудники автомобильной тюрьмы распахнули передо мной решетчатые ворота.

Утро понедельника я посвятил своему вооружению. Понимая, что в сельской местности тяжело жить без нагана, я с утра поехал в родной Дорожный РОВД и размахивая копией приказа о моем откомандировании, потребовал выдачи табельного оружия. За время моего вынужденного прогула пистолет, дожидавшийся меня в сейфе начальника отдела материально-технического снабжения, успел покрыться ржавыми «рыжиками», что отняло у меня еще пару часов времени. В отделе сидели новые люди и новые начальники, которых я был никем, поэтому поручавшись с знакомыми, я покинул бывший родной РОВД, напутствуемый дежурным по отделу, что оружие я обязан немедленно сдать в дежурку Городского Сельского отдела. Естественно, никуда своего «Макарова» я сдавать не собирался. Если согласно рапорта мне его выдали на время командировки на постоянное ношение, то какого… я должен его куда-то отдавать?

До поселка Клубничного я доехал в течении часа, где два часа катался по поселкам и прочим дачным участкам, пытаясь запомнить свою подведомственную территорию. В «опорник» заезжать я не стал, так как знал, что добром это не кончится, поэтому просто покатался, после чего поехал домой, где меня заждались скучающие псы.

- У пациентки Кросовской все без изменений, температура тридцать семь и один. – дежурная медсестра, даже не глядя на меня, захлопнула небольшое окошечко, но я был рад даже этой информации – в семь утра мне могли вообще ничего не сказать.

Я спустился к машине и принялся переодеваться в милицейскую форму. Можно было, конечно, поиграть в игру «Выдайте мне форму», вот только зачем? Испорчу отношение с новым начальством, которое не любит лишних проблем, возможно даже выбью с ХОЗУ какой-то комплект одежды, который мне, в принципе, не нужен, ибо среди кучи рубашек и кителей есть экземпляры еще с бирками, что я ни разу не надевал. Не стоят эти хлопоты затраченных усилий.

Застегнув галстук на резинке, я наклонился к боковому зеркалу «Ниссана» - вроде бы все нормально, ничего не точит и не топорщиться, и даже с раннего утра успел побриться. Осталось только мягко вписаться в коллектив, заняв место среди серых «середнячков» и отсидеть в такой позиции шесть месяцев, после чего попытаться отказаться от такого счастья, как служба на свежем воздухе, в экологически чистом районе, так как к сельской жизни я склонности не имею.

Городской Сельский РУВД.

Кабинет начальника службы участковых.

Народу на еженедельную планерку в кабинете начальника участковых собралось много. Все-таки, в девяностых годах работа в милиции давала какую-то стабильность и хорошие возможности, а для некоторых парней из села – возможность закрепиться в большом Городе. Были бывшие сельские жители более инициативные и мотивированные, чем их городские коллеги, так как поддержки родственников и богатого наследства и бывших сельчан не имелось и надеяться можно было только на себя. Вот и в этой комнате собрались, в основном, молодые ребята, с оценивающими, холодными глазами карьеристов.

- Пришел? – подполковник Макаров Николай Владимирович поднял голову от разложенных на столе бумаг, стоило мне возникнуть на пороге кабинета:

- Ну вот, видишь, все нашлось. А то заныл – «Формы нет, формы нет». Тебе, Громов, если дать мотивирующего пинка под зад, многие задачи по плечу. Я так чувствую.

- Не надо пинка…- я замер у начальственного стола, пытаясь понять, куда сесть: - Я все выходные по знакомым ездил, форму подбирал…

- Устал, наверное? – сочувственно покивал головой подполковник: - Давай, я тебе отгул дам?

- Нет. Мне отгула не надо…- насторожился я: - Мне вверенный участок надо осваивать.

- Тоже верно, некогда тебе отдыхать. – покивал головой подполковник: - А ты почему вчера на службе не был?

- Грешно вам, товарищ начальник напраслину на меня возводить. – покачал я головой: - Был я вчера в поселке, с территорией знакомился. Вчера там свалка возле выезда горела, так я на сегодня наметил мероприятия по санитарному состоянию провести…

- Вот это правильно…- подполковник с улыбкой что-то записал в ежедневник: - Жду с тебя на этой неделе пять протоколов за антисанитарию. Давай, Громов, сразу вливайся в работу и не думай, что ты только на одних «раскрытиях» вылезешь. У тебя по административной практике конь не валялся, а я с тебя теперь не слезу. Какой-никакой, но опыт у тебя должен быть, поэтому. До конца третьего квартала ты должен все показатели работы наверстать. А то почти год ни хрена не делал, значит сил у тебя должно быть ого-го сколько, только пахать на тебе. Ты давай садись сюда, за стол, ручку доставай, тебе сегодня писать придется много.

Так и оказался я, не в длинном ряду стульев, выстроенных вдоль стены, где сидели все мои коллеги, а за столом в форме буквы «Т», где сидели только заместители начальника, ну и я, сразу ощутивший спиной десяток неприязненных взглядов.

- Я вас за Советскую власть агитировать не буду…- начальник обвел присутствующих тяжелым взглядом: - Скоро третий квартал заканчивается, а у вас по всем линиям работы сплошной провал. Что, летом решили расслабиться? Понимаю. Только потом не бегайте ко мне в кабинет и не нойте, что премии нет. Но ничего, у нас еще есть чуть больше месяца и поэтому я, с вас, паразитов, с живых, не слезу, будете у меня, как папы Карлы пахать, без выходных. Кому что не нравится – пожалуйста, пишите рапорт и в народное хозяйство. В отделе кадров куча заявлений от желающих форму надеть. Всем все понятно, или вопросы у кого-то имеются?

- Вопрос разрешите? – кто-то за моей спиной скрипнул стулом: - А когда зарплата будет, Николай Владимирович?

- Тебе, Изваркин, о зарплате спрашивать вообще неприлично. Тебе на прошлой неделе материальную помощь на рождение ребенка выписали. Неужели, все потратил?

- Конечно, потратил. Знаете, сколько всего надо? Мне еще дочь в клинику частную на обследование везти, а заплатить уже нечем…

- А ни надо никого никуда возить, Изваркин. Ты должен административные протоколы составлять и преступления раскрывать на подведомственной территории, а не по больницам кататься. У тебя, насколько я помню, жена и теща для этого имеется. А зарплату я сам жду, также без денег, как и вы сижу, только, в отличие от некоторых не ною, а работаю, с рассвета и до заката. Понял меня, Изваркин? Давай записывай свои показатели работы…

Через два часа я вывалился из душного кабинета с квадратной головой и пониманием, что до конца командировки мне будет очень сложно доработать нормально, ибо по всем показателям работы моего опорного пункта стоял твердый и несгибаемый «ноль». Нет, вру. В качестве трудового подвига за моим «опорником» числились два человека, оформленные для принудительного лечения в лечебно-трудовой профилакторий, не вовремя закрытые полтора месяца назад указом президента РФ. Думаю, что это просто статистическая ошибка, никаких других свершений не было. Я не думаю, что господин Макаров забыл, что в этом поселке полтора года не было участкового, просто, это никого не волнует. Если появилась рабочая лошадь, на нее будут валить груз, пока у бессловесной скотинки ножки не разъедутся.

Вот теперь я оказался на роли этой самой скотинки. Начальство, вручив мне потертую книгу «Справочник участкового инспектора милиции» и кучу бланков, также расщедрилось на полпачки бумаги и две шариковые ручки, посчитало свою миссию выполненной. Нет, вру. Мне еще закрепили наставника, лейтенанта Тупотилова, участкового с участка, расположенного в тридцати километрах от Клубничного, обязав завтра с утра быть у него в «опорнике», дабы впитывать опыт и мудрость наставника. Ну а пока я, выгрузив всю эту бумажную макулатуру в багажник «Ниссана», двинулся в гараж РУВД, обговорить судьбу выделенной мне мотоциклетной рамы с коляской.

- Принес? – Никитич, облаченный в тот же синий халат, был мрачен, еще более небрит и старался дышать в сторону. В гараже не было слышно взрывов жизнерадостного ржания, лишь тихо переговаривались два водителя, чьи лоснящиеся от масла, задницы, обтянутые штанами цвета маренго третьего срока носки, торчали из моторного отсека потрепанного «УАЗика».

- Принес кого? – осторожно спросил я.

- Ты деньги обещал.

- Ты, Никитич, не наглей, мы с тобой пока ни о чем не договорились, чтобы тебе деньги обещать…

- Так что, не будешь брать «мотик»? – потускнел взгляд заведующего гаражом: - Слушай, а у тебя нет денег, до получки занять? Сам понимаешь, вчера…

- Я мотоцикл, может быть и готов взять, только хотелось знать, что, и за какую сумму я получу.

Видимо вчера гаражная «мазута» хорошо погуляла, так как, выяснив, что деньги у меня есть прямо здесь, Никитич начал демонстрировать гибкую ценовую политику. За сто две тысячи рублей, через неделю, я получал списанный милицейский «Урал» с коляской, стоимостью по акту, подписанному комиссией, оцененный в две тысячи рублей.

За оставшиеся сто тысяч исполнитель в лице Никитича обязался привести машину в состояние «почти новый», выправить вмятину на люльке, покрасить в штатную милицейскую «ливрею», снабдить запасным колесом и прочими мелочами, типа фары – искателя на коляску. Вот с радиостанцией вышел затык. Первоначально на этом мотоцикле рации не было, и Никитич, при всем желании, ничем помочь мне не мог, даже за деньги, сообщив, с тяжелым вздохом, что этот вопрос может решить только отдельский связист.

Деньги я завгару передал, вытребовав с него расписку и это заняло, как бы, не больше времени, сем остальные переговоры. Но я был очень настойчив, так как этого похмельного мужика я видел второй раз в жизни, а фраза «Мы, русские, своих не обманываем» на меня перестала действовать много лет назад.

Поселок Клубничный.

Помещение опорного пункта милиции.

На крыльце «опорника» меня ждал, как бы не десяток женщин пред- и пенсионного возраста, которые при моем появлении бросились формировать живую очередь.

- Дамы, прием начнется по расписанию. С шестнадцати часов…- я встал в проеме двери и не пустил, попытавшихся проникнуть, вслед за мной, посетительниц: - У меня другой работы полно.

Закрывая дверь, я услышал злобные шепотки «Совсем обнаглели» и «Бюрократ чертов». Не успел я разобрать бланки и прочую служебную канцелярию по полкам и папкам, как на крыльце раздался шум многоголосой ругани, после чего в помещение ворвался давешний бычок, как его там, Семен Иванович Вешенков, который, отпихнув от себя, пытавшихся не пустить его, бабок, протиснулся в дверь.

- Тебе передали? – видимо я в форме не ассоциировался у него с парнем в трусах, с мокрой тряпкой в руке, каким я выглядел при нашей первой встрече.

- Передали что и кто вы такой?

- Ну я это, заходил насчет денег, тут пацан какой-то убирался. А ты мне денег должен, за свет и воду, я парню все подробно рассказал…

- А да, точно, мне рассказывали. Ну, так ты счет принес?

- Какой счет?

- Ну как какой? – я пожал плечами: - Счет на оплату воды и света. Я в бухгалтерию что отдать должен? Счет на оплату…

- Нет, ты не понял…- хозяин магазина досадливо помотал головой, как будто разговаривал сейчас с непонятливым маленьким мальчиком: - Ты мне денег должен сверх того, что там в этой бухгалтерии числится, мы с этим, как его, кто до тебя был, не помню уже. Мы с ним договаривались, так что, будь любезен, с тебя пятнадцать тысяч, а не то будут последствия…

В мою сторону спланировала мятая бумажка, на которой кто-то накарябал ряд циферок.

- И за говно с тебя пять тысяч рублей, сейчас машина приедет, откачивать будет…

- Семен, а не кажется ли вам, что ваше говно я оплачивать не должен? Учитывая, что полтора года ни одна милицейская задница на местный унитаз не опускалась, то справедливо будет, что сегодняшнюю откачивающую машину ты оплатишь самостоятельно, а вот с завтрашнего дня можно будет и совместно это оплачивать, хотя это и не совсем честно… Вас там сколько торгашей хлеб в дерьмо переводят? А я тут один и бываю редко…

- Слышь че, мусор…- Сёма вскочил со стула, сжал кулаки: - Я тебе сказал, что ты или деньги платишь, или будешь сидеть без воды и света…

- Гражданин, не надо мне угрожать, иначе тебе потом будет больно об этом вспоминать. А теперь покиньте служебное помещение – у меня прием граждан начинается, а вы без очереди влезли…

Владелец магазина вышел из помещения, гулко грохнув дверью, а через половину секунды на пороге материализовалась пожилая женщина в ситцевом легком платье.

- Сынок, я до тебя с заявлением пришла. Беда у нас произошла. В прошлом году, по осени, нашу дачу вскрыли…

Глава 3

Глава третий.

Расширенные полномочия.

Август 1994 года.

Поселок Клубничный. Помещение опорного пункта.

В девять часов вечера, провожая очередную заявительницу до двери, я громко заявил собравшимся на крыльце опорного пункта пенсионеркам, что на сегодня прием окончен. А на взрыв возмущения я молча ткнул в закрепленное на двери расписание работы и с грохотом захлопнул дверь. В нее долго стучали, что-то кричали, но я сидел тихо, как мышка, бездумно перекладывая на столе бланки заявлений.

Было ощущение, что население поселка все полтора года ждало, когда в этом помещении появится хоть одна живая душа. Было ощущение, что мои наивные планы смыться из этой дыры в течение шести месяцев сегодня накрылись медным тазом. Если дать ход этим бумагам, что я только за сегодняшний день принял от местных обывателей, то мне, как раз, возни на те же шесть месяцев, и то, при условии, если ничем иным не заниматься. Да если я завтра принесу в Сельский Городской отдел милиции эти заявления на регистрацию, местное милицейское руководство меня просто убьёт и закапает. Не знаю точную статистику по своему новому месту работы, но, почему-то думаю, что столько «темняков» здесь за месяц регистрируют, причем, со всех отделений. Самым сильным моим желанием в данный момент было скинуть эти, густо исписанные, бланки заявлений в унитаз, благо хозяин соседнего магазина сегодня, как раз, почистил септик.

Так и не придя ни к какому выводу, я сунул бланки заявлений под сейф, обезопасив себя на случай внезапной проверки, после чего осторожно выглянул в окно. На крыльце все еще стояли три бабульки, активно «сцепившись языками», обсуждая лучшее средство от боли в суставах… Ну, три – не десять, сколько их было первоначально на крыльце, поэтому, я стал собираться. Пора было ехать домой, кормить и выгуливать собак и с рассветом начинать новый день, который, как и все последние дни, начнется с посещения больницы.

Отдел милиции Центра.

- Привет, коллеги. – я шагнул в помещение дежурной части отдела милиции, что обслуживал территорию, на которой мы с Ирой арендовали дом: - Можно «Книгу учета преступлений» посмотреть?

Сегодня утром я узнал, что Ирину перевели в обычную палату, а завтра меня обещали допустить в ее палату.

Потратив два часа на хождение по кабинетам, я выяснил, что, личность сбитого мной парня была установлена, как многократно судимого за кражи и грабежи Славина Виктора, по кличке «Славян», что три месяца назад был выпущен «по отбытию срока наказания». С видом милого котика я сунулся в «компьютерную» комнату отдела путем вручения импортной шоколадки и проникновенных слов о помощи коллегам из сельской местности, я стал обладателем распечатки о связях покойного, среди которых мелькнули две фамилии людей, что устроили поножовщину в заброшенном доме возле нашего дома. И опять я сунулся к местному оператору ЭВМ, на предмет связей этих жуликов…

Из известных связей этой теплой компашки на свободе, по сведеньям баз данных УВД, оставалось пара человек, которым я нанесу визит завтра утром.

Отделение хирургии. Вторая больница скорой помощи.

- Привет… - я, двигаясь на цыпочках, приблизился к кровати, на которой лежала, уставившись в потолок, зеленая, похудевшая и постаревшая на десяток лет, Ирина Кросовская.

- Как ты? – я осторожно подхватил стул, стоящий у соседней кровати и присел, широко улыбаясь.

- Зачем ты пришел? – зеленые, тоскливые глаза переместились с потолка на меня: - Что ты от меня хочешь?

- Ира, ты что? Все же хорошо закончилось…- сорвалась с моего языка глупость. Я захлопнул рот, но было уже поздно.

- Убирайся! Слышал?! Убирайся отсюда!

- Ирочка, я прекрасно понимаю, что ты злишься и что ты пережила…

- Да ты не представляешь…- Ира отвернулась: - Уходи отсюда и больше не появляйся. Я тебя просто ненавижу.

На соседней кровати заворочалась пожилая женщина в выцветшем сатиновом халате.

- Ладно, я понял. Вот тебе всякое такое…- я поставил на тумбочку пакет с фруктами, и деликатесами, которые я наскоро нахватал в дорогом продуктовом магазине: - Я завтра приду, еще поговорим… Не скучай.

Я быстрым шагом двинулся к выходу, с улыбкой обернулся от двери… Ира вытащила из пакета оранжевый шар и швырнула в мою сторону. Апельсин, брошенный слабой рукой пролетел лишь половину расстояния и покатился к моим ногам…

- До свидания, Ира. – я плотно прикрыл за собой дверь и зашагал к лестнице, ведущей вниз. Настроение было препоганнейшее, а упреки любимой женщины – убийственно справедливы.

Сергей Семенович Храпов этим утром проснулся с дикой головной болью в давно нечёсаной башке, привкусом кошачьей мочи во рту и нетерпимой рези в левой ладони. В глазах, казалось, насыпали пару пригрошен речного песка, но боль в руке заставила Серегу проморгаться и открыть глаза. На руке Храпова стоял и ласково улыбался милиционер. Наверное, Сергей вчера забыл запереть дверь, да и какой в этом был смысл? Ее столько раз выбивали, замок так сильно болтался на погнутых шурупах, что дверь на замок запиралась с трудом. Да и в захламлённой вонючей квартире брать было совершенно нечего.

- С добрым утром, родной. Головка, наверное, бобо?

Говорить не хотелось, Сергей попытался вытащить руку из-под черного ботинка, подергался, но, не удалось выдернуть пальцы, которые, казалось, уже раскатали в тонкий блинчик.

- Что ты хочешь? – с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прохрипел Сергей.

- С кем вчера бухал? – милиционер сделал шаг назад и сразу стало легче жить.

- Иди на хер… ой! – ладонь Сергей успел убрать под себя, но, оказалось, что боль в пальцах босых ног, при нажатии на них, не менее болючая, чем в пальцах рук.

- Что ты хочешь?! – не выдержав, взвизгнул Храпов.

- Рассказывай, когда с пацанами последний раз бухали?

- С какими пацанами?

Милиционер присел рядом, вновь наступив подошвой на ладонь, а потом зашептал в ухо клички «корешей».

Сереге было больно и тяжко, не было сил сопротивляться, поэтому, после того, как цепкие пальцы вцепились в ухо и начали его выкручивать, истязаемый не выдержал и стал вспоминать подробности общения с друзьями.

Оказалось, что «разобраться» со мной бывших сидельцев подбил именно покойный «Славян», а значит, цепочка заказа оборвалась. Серега, что хрипло дышал у меня в ногах, на разборку со мной просто не пришел, потому что банально проспал назначенную встречу с подельниками.

Вероятно, я должен был испытывать муки совести, мучая похмельного мужика, но нет – ничего в моей грешной душе не шевельнулось, когда я причинял боль живому существу одного со мной биологического вида. Я смотрел на скорчившегося на полу пьянчугу с интересом исследователя, который пытается понять, на какие нервные окончания и с какой силой надо нажать, чтобы склонить этого человека к плодотворному сотрудничеству.

- Ну и что мне с тобой делать?

- Мужик, будь человеком – дай попить!

- Сережа, ты дурак? Ты с корешами меня порезать хотел, ко мне в дом собирался ворваться, а я тебе попить должен давать?

- Ты что такое говоришь, начальник? – Серега даже как-то приободрился, пытаясь отползти от меня подальше: - Нам Славян говорил, что юридическое лицо какое-то надо только попугать…

- Сережа, юридическое лицо – это завод или контора какая, а в дом ко мне вы собирались вломиться. И не надо мне врать, что вы меня попугать только хотели, не порти возникшие между нами доверительные отношения. Не будешь меня обманывать?

- Да ты что, начальник…- замотал головой Серега: - Зуб даю, я честно тебе все рассказываю.

Он зацепил желтый нижний клык ногтем, потом совершил круговое движение, по его понятиям, означающее самую несокрушимую клятву.

- Ну вот, ты ко мне по-честному, и я к тебе по-честному. – я щелкнул ногтем по коже клапана закрытой кобуры: - За то, что ты с корешами хотели меня кончить, то по нашим, ментовским, законам я должен тебя кончить. Ты лежи пока, помолись, я тебе водички сейчас подам, негоже тебе в ад с жаждой попадать, там все равно тысячи лет воды не увидишь, так хоть сейчас напьешься...

- Ты что такое говоришь, начальник! – окончательно протрезвевший, Серега взвыл: - Какой обычай?! Какой кончать?!

- Серега, ты что, газеты не читаешь? Про последние президентские Указы не слышал? Сейчас по одному рапорту, что человек относиться к бандитской шайке, можно на месяц в СИЗО законопатить, а у вас натуральная шайка душегубов. Твои приятели своего же на фарш покромсали за пару слов, а уж меня бы точно не пожалели… Ну вот, сбил меня с мысли… Так вот, ментам сейчас дали негласную установку, что таких, как ты, кто не в тюрьме, тех надо валить наглухо…

Наконец Серегу окончательно проняло. Он еще жил, дышал, морщился от головной боли, но в глазах уже стояла смертельная тоска, трясущаяся рука даже не пыталась ухватить, валяющуюся рядом, бутылку от водки и бросить в меня…

- Ты что, расстроился? – задал я дурацкий вопрос: - Прекращай. Все равно, все там будем. Ты же вор, каждый день должен быть готов, что этот день может быть последним. Или ты хочешь сказать, что вы не меня завалить хотели? Парень то ваш какую-то бабу завалил в соседнем доме…Вы не меня, а бабу хотели завалить?

Уверен, что Храпов плохо понимал значение моих слов, но, он отчаянно закивал головой, мол, так и есть, не тебя, мент поганый, а бабу соседскую зарезать планировали, только и всего…

- Точно на соседку, а не на меня нацелились? – я хихикнул.

- Ты что смеешься, начальник? – уловив мой вербальный сигнал, проявил интерес, немного оживший Сергей.

- Да я просто представил, что вы эту бабу по политическим мотивам завалили, коммунисты недоделанные, за то, что она к либеральной партии относится… Или я ошибаюсь?

В общем, расписал я в объяснении от Сергея Семеновича Храпова целый заговор прокоммунистически настроенных уголовников против кандидата от либеральной партии. Зачем? Пока не знаю, но явно пригодится. Хотя бы, покажу завтра Ирине, чтобы не орала на меня, что ее порезали из-за моих дел.

Опорный пункт милиции поселка Клубничный.

Жизнь – она, как зебра, полоса белая, полоса черная. И, если вчера была белая полоса, то сегодня – исключительно черная. И началась эта черная полоса исключительно на рассвете. Когда я с пакетами, полными фруктов и деликатесов, ворвался в фойе больнице, медицинская сестра, сидящая на вахте, заявила, что пациент Кросовская категорически запретила пускать меня в палату. Попросив передать пакеты, я в самом мрачном настроении покатил на службу. Ну как на службу? В гараж Городского Сельского РУВД.

Ну что сказать? Когда мастера правильно замотивировать, да еще и запасные части для мотоцикла, я уверен, были взяты из казенных запасов…

«Урал» блестел яркой краской и выглядел вполне презентабельно.

Пацан до самой смерти – пацан. Зачем я оставил машину на стоянке милиции и сел на этот драндулет, я до сих пор не знаю. Полтора часа на этом драндулете через весь город – это был еще тот квест.

Я глох на светофорах, в мою сторону тыкали пальцами пассажиры общественного транспорта, белая каска, что я получил в комплекте с мотоциклом, то и дело сползала на глаза, а трехколесный аппарат все время вело в сторону коляски. И вообще, на тяжелом мотоцикле я ехал первый раз в жизни. Я проклял все, но в конце концов, все плохое когда-нибудь заканчивается. Закончился и мой путь на эту Голгофу.

И вот представьте мое состояние, когда я, мечтая о чашке горячего чая, сполз со, ставшем в конце пути чугунным, сполз с железного коня, кивнул паре бабок, что уже заняли скамейку на крыльце опорного пункта, открыл дверь…

Первым звоночком для меня стало то, что в тамбуре не загорелся свет. Окончательно я понял, что день сегодня окрашен черным колером, когда включенный электрический чайник при нажатии на кнопку ответил молчанием.

Вода, слава Богу, в кране еще текла тонкой струйкой. Я закрутил кран и вышел на улицу. Электрический кабель – «воздушка», черной анакондой лежал вдоль наружной стены, а распределительная коробка на соседнем магазине, для надежности, чтобы я ее не вскрыл и не подключил кабель, кто-то обмотал цепью.

В магазин я не пошел, ибо был уверен, что меня там ждали и к моему визиту там подготовились. Вместо этого я вернулся в «опорник»…

- Товарищ начальник, к вам можно? – две пенсионерки, что с самого утра сидели в засаде на крыльце моего «опорника», ввалились в приемную, с доброжелательными улыбками акул на морщинистых лицах.

- Чем я могу вам помочь, уважаемые? – я ответно улыбнулся во все тридцать два зуба.

Оказалось, что у одной посетительницы давняя свара с соседями, а вторая желает, чтобы милиция припугнула вороватого внука, только заявления писать на «родную кровь» она не желает.

- Гражданочки, у меня вообще-то приемное время с шестнадцати часов…

- Товарищ милиционер, может быть в качестве исключения можно что-то сделать?

- Можно. Но только с одним условием. Вы, в обмен на это, посвятите мне час своего драгоценного времени. Договорились?

Через сорок минут я вошел в помещение магазина. Две девицы лет тридцати, стоявшие за прилавком, с интересом уставились на меня.

- Добрый день, красавицы. Хозяина могу увидеть?

- А нет его, уехал хозяин и сегодня его не будет.

- Прекрасно. Тогда кого-то из вас попрошу выйти на улицу.

- Зачем?

- Девушка. Попрошу кого-то из вас выйти на улицу для выполнения пары формальностей…

Вышли на крыльцо обе, с любопытством уставившись на меня, стоящего в сопровождении двух пенсионерок.

- Представьтесь, пожалуйста. – я приготовился писать.

- Зачем это? Не буду я называться…- забубнили молодухи.

- Да что вы их спрашиваете, товарищ участковый? – проскрипела одна из старушек: - Эта, лахудра бесстыжая, Люська Белова, а рыжая проститутка малолетняя – Ирка Игнатова.

- Сама ты старая проститутка, баба Варя! – огрызнулась рыжая.

- Так девушки… - вклинился я между сходившимися в рукопашную представителями разных поколений: - Только мне еще отчества нужны.

- У Ирки папку звали Богданом, упокой душу его Господь, в том годе от рака помер. А у Люську мать нагуляла, такая же шалава, как и дочь, а в паспорте у нее указано Эдуардовна.

Дальше произошла короткая свалка, где Люська попыталась вырвать остатки волос с головы слишком информированной бабы Веры, но мне удалось восстановить общественный порядок на отдельном участке вверенного мне населенного пункта.

Ну а дальше я превратился в карательный орган.

- Это что? Что за свинарник? Вонь с вашей помойки на всю округу разносится! Пишите здесь, в протоколе, объяснение, почему мусор не вывозите…

- Я не буду ничего подписывать…- попятилась от меня рыжая Ирина Богдановна Игнатова: - Хозяин приедет и пусть расписывается…

- И я тоже не буду расписываться. – фыркнула Белова и направилась в входу в магазин: - Я простая продавщица.

- Вы представители своего хозяина в соответствии с законом…- я шустро опередил Белову и встал в дверях магазина, не давая продавщицам спрятаться в торговой точке: - Ваши полномочия определяются вашим нахождением за прилавком, а также форменной одеждой. Но я прекрасно обойдусь и без ваших автографов. Просто поставлю метку, что представители владельца такая-то и такая-то от подписи отказались и эти прекрасные понятые мне это заверят. Так, это протокол за антисанитарию. Если не вывезете свалку за сегодня, завтра составлю новый. Теперь второй протокол – где мусорные урны на крыльце? Вернее, две мусорные урны. Согласно постановлению, принятому областным Советом, в местах массового посещения граждан должно быть две урны, а у вас нет ни одной. И не надо мне рассказывать, то ваш магазин не место массового посещения! Объяснение будем писать? В протоколе за копию расписываться будете? Тогда пройдемте в магазин.

- Вера Анатольевна, купите шоколадку, вам, с вашей подругой чай попить…

Бабка радостно приняла купюры и сунулась к прилавку.

Рыжая Ирка, с презрительным фырканьем приняла деньги, швырнула на стеклянный прилавок небольшую плитку в цветастой обложке.

Я подождал минуту, после его недоуменно уставился на продавцов:

- Это что, все?

- А что вы еще хотели? Деньги дали, товар получили… Что еще надо?

- Применение кассового аппарата с февраля прошлого года является обязательным условием работы предприятий розничной торговли… - я полез в папку, где у меня лежал тонкая брошюрка Административного кодекса. Я даже не знал, какую статью надо применить, но третий протокол я составлю обязательно. До недавнего времени я думал, что участковый инспектор милиции – существо бесправное, находящееся в самом конце пищевой цепочки. Каково же было мое удивление, когда я, изучив Справочник участкового инспектора, обнаружил, что, зачастую, находясь в удалении от цивилизации, участковый обладает чрезвычайно широкими полномочиями на проведение разного рода проверок.

Глава 4

Глава четвертая.

Суета сует.

Август 1994 года.

Поселок Клубничный. Помещение опорного пункта.

Итого, не сходя с места, я составил пять административных протоколов, поставив своеобразный рекорд для этого населенного пункта. В магазине было полно «просрочки», которую я изъял и, в три приема, уволок на свою половину здания, буркнув растерявшимся продавщицам, что жду сегодня хозяина, иначе все это вечером уедет в пункт утилизации. Не знаю, что это такое, но, наверное, такой должен быть.

Так, за оформлением официальных бумажек, день склонился к закату и на крыльце скопилась новая порция заявителей.

И опять навалилась рутина. Тетки, бабки всех мастей заявляли о краже гусей, поросят, чугунных сковородок и самовольном переносе забора на сопредельных придомовых участках, а я фиксировал их слова на официальные бланки, слабо представляя себе, когда я буду все это разгребать.

Дело, между тем, двигалось к вечеру, краснеющий солнечный диск уже повис над верхушками сосен на противоположном берегу Реки, да и хозяин магазина давным-давно появился на своем рабочем месте, я прекрасно слышал, как он орал и матерился за стенкой, но делегации переговорщиков с белым флагом я так и не увидел.

И куча продуктов, лежащая на старой плащ-палатке в углу моего кабинета вызывала у меня нешуточную тревогу. Оставлять подозрительную колбасу, кефир, печенье и прочую «просрочку» даже до утра в помещении, при комнатной температуре, в мои планы не входило – я просто боялся, что к утру что-то протухнет и стены «опорника» просто провоняют, поэтому на девять часов вечера я созвал сбор своего «старушечьего» актива.

Последних заявителей я принимал уже в сумраке, подсвечивая при составлении заявления светом фонарика. Директор магазина так и не появился, решив пойти на обострение конфликта и создав мне кучу проблем.

- Уважаемые товарищи… - в темноте обесточенного опорного пункта я видел только темные тени, сидевших за столом, четырех активисток и блеск глаз, внимательно смотрящих на меня женщин: - Мне необходимо сейчас решить одну проблему – куда деть вот эти продукты?

Тут на крыльце «опорника» раздались шаги, доски заскрипели, но вместо ожидаемого владельца магазина на пороге возникла пятая активистка, Роза Викентьевна.

- А я вам «керосинку» принесла…- бодро сообщила пенсионерка, ставя на стол нечто: - Заправила ее, на неделю должно хватить…

Я был наскоро проинструктирован о правилах пользования лампой, и через несколько минут над столом заплясал огонек, запертый в стеклянной колбе, освещая только стол для совещаний, отчего тени по углам комнаты стали еще гуще.

- Итак, товарищи, вопрос номер один – куда нам деть просроченную еду?

Я не буду вам врать, что мы честно уничтожили всю просрочку путем ее сжигания, как указали в акте, так как бумага все стерпит. Каждая бабулька взяла что-то в качестве сувенира – кто, красиво упакованную, палку финской колбасы – «салями», кто большую банку импортных ананасов, чей срок годности закончился месяц назад, но основная часть продуктов были погружены на три садовые тележки и в люльку мотоцикла, после чего, вся компания отправилась во двор Ипполиты Александровны, что держала трех веселых поросят, отличавшихся повышенным аппетитом и завидной всеядностью.

Потом все любовались, как свинки кушают вареную колбасу и импортные рулетики, мне пообещали по осени, хороший кусок свежей «убоинки», после чего собрание актива при опорном пункте милиции поселка Клубничный было признано завершенным, вследствие разрешения всех вопросов, намеченных в повестке, и я, наконец, поехал домой.

Окрестности поселка Клубничный. Территория садоводческого общества.

Спал я ровно три часа, поэтому ожидаемого удовольствия от утренней прогулки не получил. В отличие от меня, собаки испытывали огромное удовольствие от прогулки по, спящему в столь ранний час, дачному поселку. Демон и Герда перепрыгивали через невысокие штакетники, шныряли между, густо засаженными, грядками, ныряя в кусты и вспугивая орущую там пернатую мелочь.

Нам сегодня очень повезло – поиски увенчались успехом. Пройдя через общество садоводов из конца в конец, я, шагнув из переулка на улицу, столкнулся с группой товарищей…

Ну как - товарищей? Мультик «Бременские музыканты» видели? Где шайка разбойников, начав с мелких правонарушений докатилась до того, что покусилась на государственную власть, в лице Его королевского Величества? Так вот, такую шайку оборванцев я и встретил – три мужика и одна ба… пардон муа, одна женщина. Руководствуясь принципом «кто рано встает…», преступный элемент уже успел совершить свое гнусное дело – в руках, замершие в растерянности, злодеи сжимали баулы, сумки и какие-то мешки.

- Здрасьте, граждане. – я было вежливо бросил руку к козырьку фуражки, но вовремя остановился, вспомнив, что сегодня я одет не совсем «по форме»: - Участковый инспектор капитан Громов. Откуда и куда…

- Бежим…- один из жуликов, бросив, загремевшую о землю металлическим лязгом, сумку, и, под недоуменными взглядами всех участников встречи, пробежал десяток метров, прежде чем остановился в растерянности.

- Вы че встали?! Это же мент! – заорал беглец, приплясывая на месте, готовый в любой момент, сорваться с места.

- Ну и что, что мент? – с небрежной ленцой пробасил двухметровый «здоровила», поудобнее перехватывая здоровенный мешок из-под картошки, из неплотно завязанной горловины которого торчала длинная деревянная рукоять какой-то кухонной утвари.

- Он же один, а нас четверо…- смерив меня оценивающим взглядом, продолжал басить здоровенный мародер – Мы сейчас с гражданином начальником разойдемся краями и каждый пойдет дальше по своим делам. Правда, гражданин начальник?

Жулик широко улыбнулся щербатым ртом с почерневшими зубами.

- Нет, не правда. Не получиться нам с вами разойтись, поэтому разворачиваемся и двигаемся в поселок, к «опорнику».

- Ну смотри, ты сам решил…- пара мужиков стали расходиться по сторонам, беря меня в клещи. Женщина же продолжала смотреть на меня равнодушными рыбьими глазами.

Я негромко свистнул, но никакой реакции от Вселенной не последовало, только жулики, побросав сумки, продолжали неотвратимо сближаться со мной. Я свистнул громче, а потом совсем громко…

- У начальника со страха совсем кукуха съехала… - заржал третий мужичок, невысокий и жилистый, прожаренный солнцем до деревянной твердости: - Ты лучше свисток достань и в него свисти, все равно, никто не услышит.

- Сейчас я тебе свисток в дупло засуну…- я хлопнул себя по бедру и облегченно гаркнул: - Демон, ко мне!

- Совсем мент от страха сбрендил…- не успел закончить фразу здоровяк, как выскочивший из кустов Демон обежав вокруг меня, ощерясь пожелтевшими клыками, уселся у моей левой ноги, как и предписано курсом дрессировки ОКД.

Герда же, выскользнув из зарослей позже своего приятеля, попыталась обнюхать женщину, но видимо воняло от той знатно, так как сука, недовольно чихнув, отскочила в сторону.

- Отстань, тварь! – женщина, как будто очнулась от летаргического сна, попыталась пнуть Герду, но, Иркина овчарка, не привыкшая к такому обращению, с рычанием вцепилась в рваный кроссовок БОМЖихи, рванула на себя, так, что тетка, неловко взмахнув руками, села на поперечный шпагат и взвыла от боли.

Здоровяк с ревом бросился на выручку подруге, заодно попытавшись пнуть сапогом сорок пятого размера по ребрам, мелкую, на взгляд дилетанта, «немку», но тут у него дела пошли совсем печально. Герда, работая по низу, припадая к самой земле, атаковала мужика за икры, постоянно заходя сзади, а Демон, узрев нападение на подругу, с ревом бросился на обидчика и, ухватив его за рукав рваной фуфайки, повалил мужика на землю.

Так они и драли его, растянув, как медведя, пока тот не начал орать, чтобы я убрал собак.

Остальные члены шайки замерли на месте, даже «бегун» не посмел убежать, поймав мой предостерегающий взгляд.

- Демон! ГЕРДА! Фу! Ко мне! – я оттащил псов в сторону: - Так, взяли вещи и вперед, в сторону поселка двигаемся, и двигаемся быстро. Кто попытается бежать, спущу собак.

Допрос я начал еще в дороге, пока мрачные задержанные не очухались от резкой перемены своей судьбы. Со слов жуликов сегодня они успели вскрыть два дачных домика, вынеся оттуда все ценные вещи подчистую, вплоть до ножей и вилок, проблема была лишь в том, что адреса домиков указать мои пленники смогли лишь приблизительно.

Настоящие проблемы начались одновременно с моим прибытием в «опорник». Электричества по-прежнему не было, а для полного счастья телефон глухо молчал, а у меня на попечении было четыре, не самых мирных, индивида, которые висели на мне. как двухпудовые гири.

Если вопросы личной безопасности были решены – псы сурово рычали, развалившись на полу у моего стола, а жулики смирно и чинно, как воспитанники младшей группы детского сада, сидели рядком на стульчиках. В углу были навалены похищенные вещи, которые мне предстояло еще часа два описывать. Но для меня даже позвать понятых сейчас была проблема – я не мог даже выйти из «опорника», дабы позвать знакомых активисток. Даже обойти здание, чтобы проверить целостность телефонного кабеля я не имел возможности. А позвонить мне надо было обязательно. Эти четверо мне могли назваться любым именем, а я не мог проверить реальность их личных данных по данным адресного и информационного бюро, а без этого вся эта монотонная работа теряла всякий смысл.

Через четыре часа я, с болью в сердце, выгнал задержанных восвояси. Явки с повинными по сегодняшним кражам я принял, вещи изъял, указав в качестве понятых фамилии моих бабулек-активисток, к вечеру появятся – распишутся в протоколах.

Но, вообще, это не дело. Надо найти местных мужиков, что работают «по- железу», да заказать им металлическую клетку. Подозреваю, что будет грандиозный скандал, если мне тут установят суровую решетку с толстыми прутьями. Скажут, что я людей, как зверей, но мне, по большому счету, глубоко наплевать, тем более, подобное сооружение я видел во время командировки в Республику. Там, в отдаленных сельских «опорниках» по десятку хулиганов в такие клетки забивали и держали до полного вытрезвления – очень удобно.

А отпущенных мародеров я еще найду. Чувствую, что разговор с ними будет у меня долгий, и я буду не я, когда треть, если не половину, спрятанных под сейфом заявлений, я не спишу на этот криминальный квартет.

Телефонный кабель оказался перерезан, к тому же, куда-то исчез кусок длиной не менее метра. После чего начались мои метания по поселку. К соседям я обратиться не мог, по понятным причинам, телефонов в поселке практически не было, поэтому кусок кабеля я нашел только в детском туберкулезном санатории, так и прошел еще один день на государственной службе. Больше всего меня взбесило отсутствие связи, любой связи. Я здесь был, как на необитаемом острове, вооружен и очень опасен, только весточку о себе я мог подать, отправив рапорт по течению реки, плотно запечатав бутылку. Вот бутылок у меня был изрядный запас – нашел в кладовой целые залежи, очевидно, остались после предшественников.

Отделение хирургии. Вторая больница скорой помощи.

- Привет…- сегодня я застал Ирину в неудобном положении – возле туалета. Выглядела девушка уже получше, чем позавчера, только передвигалась с трудом, немного боком, и выгнув спину, как беременная.

- Зачем ты пришел? Я же сказала, чтобы ты убирался и больше не появлялся возле меня! – зашипела доктор и попыталась протиснуться мимо меня, но я заступил дорогу, не давая пройти.

- Ира, ты мне можешь объяснить, с чего ты на меня так взъелась?

- Отойди, а то я закричу. – прошипела Кросовская.

- Да мне. честно говоря, уже по фигу, закричишь ты или нет. – обозлился я:

- Бегаю вокруг тебя, а даже понять не могу, в чем я против тебя провинился.

- Громов, ты дурак? Меня из-за тебя чуть не убили, из-за твоих мутных дел…

- Моих мутных дел? – я даже задохнулся от возмущения: - Погоди минутку…

Я раскрыл папку с бумагами, перелистнул несколько документов, нашел нужный.

- На, читай! – не зря я с Серегой Храповым столько промучился: - «Со слов моих знакомых, я понял, что они планируют покушение на девушку, которая выдвигается на выборы от либеральной партии. Про эту девушку знаю только то, что она работает врачом, а причиной покушения являются выборы. Других подробностей я не знаю, так как этот разговор возник во время совместного употребления спиртных напитков и поэтому подробностей разговора я не помню». Видишь? Дата, подпись. За тебя я уже отомстил. Все, кто на тебя пасть разевал, или в СИЗО сидят или в морге лежат. И скажи, в чем я виноват?

Ира подумала несколько секунд, потом выдала:

- Ты заставил меня идти на эти дурацкие выборы!

- Ира, ты пойми – то, что с тобой случилось, это просто исключительно редкое стечение печальных обстоятельств. Ты сама вспомни, сколько ты мне случаев рассказывала, как на твоих коллег нападали? А станешь депутатом… - я осекся. Депутатская неприкосновенность более –менее действовала только в отношениях с государственными органами. Преступные элементы отстреливали и взрывали депутатов во всю, невзирая на их правовой статус. Правда, насколько я помню, городские депутаты, прошедшие в Городскую думу на этих выборах, сели во власть настолько основательно, что и через тридцать лет они все ещё плотно сидели в номенклатурной обойме.

Сильное желание попасть наконец в туалет не способствовало ведению долгих дискуссий, поэтому Ира только устало махнула рукой, буркнула «Жди» и скрылась в туалете. Появилась она через несколько минут, пребывая в гораздо лучшем настроении. Подхватив пакет с продуктами, мазнула меня по щеке сухими губами и бросив на прощание, что меня еще не простили, девушка поковыляла в сторону палаты. Я глядел ей вслед, такой несчастной, такой скрюченной, что у меня от жалости сердце остановилось. Я дождался, когда тонкая фигурка в неказистом халате скрылась за дверью палаты, после чего я развернулся и двинулся на выход, дел было еще очень много.

Проходная Ремонтного предприятия ОАО «Городэнерго».

К проходной ремонтного предприятия стремилась людская цепочка, озябших на свежем, утреннем ветру, людей. До начала смены оставалось двадцать минут, с запада ветер гнал тяжелые дождевые тучи – всем очень хотелось быстрее проскочить проходную и нырнуть в помещение цеха, но, перед проходной людской поток упирался в непреодолимое препятствие.

Дорогу перегораживал милицейский капитан, что требовал с каждого проходившего сообщить свои данные, включая фамилию, имя, отчество, домашний адрес, место работы и должность. Попытки протестовать со стороны работников предприятия, капитан твердо пресекал, сообщив, что в случае неповиновения он вызовет ОМОН. После этого с милиционером никто не спорил, люди лишь ругались вполголоса и опасливо поглядывали на набегавшие тучи.

Поселок Клубничный. Помещение опорного пункта.

«…спецодежда, которую закупают по указанию директора предприятия, рвется в первый же день после получения, хотя платится за нее в полтора раза дороже, чем в магазине. Молоко, положенное по закону, нам не выдают уже год… С рабочим приветом, футеровщик четвертого разряда Кузнецов В.П.»

Я откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. Все-таки, набивать текст на механической пишущей машинке, после того, как привык работать на клавиатуре компьютера, очень и очень тяжело. Но, все уже позади, это было последнее подметное письмо, которое я написал от имени работников Ремонтного предприятия «Горэнерго». Писал я их разными способами, используя пишущие машинки, компьютер и просто шариковые ручки, с пастой различных оттенков синего, стараясь изменить почерк и стиль изложения писем. Откуда я брал информацию? Да из прессы, как говорится, из открытых источников, все равно, какое предприятие ни возьми, везде всё было одинаково.

Глава 5

Глава пятая.

Шаги в будущее.

Сентябрь 1994 года.

Территория Завода. Здание заводоуправления.

Кабинет директора.

- Разрешите шеф? – я приоткрыл входную дверь директорского кабинета, готовый в любое мгновение ее захлопнуть, при первых же признаках опасности.

- Заходи…- мне сухо кивнули. Сегодня я никак не успевал приехать на завод к шести часам утра, а к девяти часам генеральному директору некие злые люди уже успели капитально испортить настроение.

- Докладывай, что хорошего?

- Ну, по стройке я докладывать не буду, вы вчера там были…- я перелистнул страницу ежедневника. Вроде бы поставили руководить строительным участком молодого парня, практически без опыта, вчерашнего студента-вечерника, но вот никаких особых происшествий на строительной площадке не было, два таун-хауса уже подвели под крышу, и заложили третий корпус, начав выкладывать бетонные блоки фундамента. В здании гостиницы, что строили на, прилегающей к заводскому забору, территории, уже шли отделочные работы, поэтому, этот вопрос я считал закрытым… Ладно, пока считаем прикрытым.

- С директором Ремонтного предприятия пока не получается его дискредитировать, хотя я очень стараюсь…- я разложил перед «генеральным» пачку копий «подметных писем», что, от имени сотрудников Ремонтного предприятия, я рассылал во всякие контрольные инстанции: - Но, там срок рассмотрения заявлений не меньше тридцати дней, поэтому реакции пока не последовало, но я надеюсь на положительный результат.

Григорий Андреевич бегло просмотрел копии заявлений, хмыкнул, и вернул мне исписанные листы:

- Если что, на меня тоже самое напишешь?

Вопрос прозвучал, вроде-бы, шутливо, но по моему позвоночнику пробежала ледяная волна.

- Григорий Андреевич, как вы могли так обо мне подумать? У меня к тем, кто мне деньги платит, установлена абсолютная лояльность. Но у меня к вам есть другое предложение. У нас двадцать минут есть?

- Пять минут у тебя есть - ко мне люди сейчас придут. Что ты хотел?

- Вот. – я выложил из портфеля цветастый журнал «Америка», на английском языке, нашел нужную страницу и ткнул пальцем в рекламный блок.

-Это что?

- Новый вид мобильной связи, в нашем Городе ничего подобного еще нет. Видите, вот эту коробочку небольшую? Она со спичечный коробок. Ты его носишь в кармане или на поясе. Если кто-то хочет передать тебе срочное сообщение – звонит по телефону оператору, диктует сообщение, и ты практически сразу получаешь его на эту коробочку. Или не текстовое сообщение, а номер телефона, на который тебе надо срочно позвонить?

- Громов, скажи, тебя случайно в последние дни по голове не били? – очень осторожно спросил генеральный директор.

- Вроде нет, а что? – не понял я вопроса.

- Да ничего, вот только скажи – где мы, а где эти коробочки. Мы – энергетики!

- Да вам энергетиками быть осталось два года, не больше. Если мы в «Городэнерго» не сможем вписаться, то через пару лет здесь останетесь только вы и главный бухгалтер. А я вам предлагаю заняться чем-то новым, чего в городе нет и еще года два не будет, не меньше. У вас же есть сейчас возможности? Всего то надо сто миллионов…

- Сто миллионов чего?

- Я в России живу, поэтому рублями оперирую. – пожал я плечами: - надо будет отдельное юридическое лицо зарегистрировать, частоты за нами закрепить, с Федеральной службой контрразведки согласовать, ну и так, по мелочи… И крыши, главное крыши надо взять в аренду…

- Громов, ну у тебя точно крыша едет – генеральный директор даже отодвинул кресло подальше от меня и выставил ладони в защитном жесте.

- Да в чем дело то? Закупим оборудование, запустим его, наберете операторов человек двадцать операторов, пару-тройку инженеров, ну начальника какого-никакого, у будете баксы стричь…

- Почему баксы? – навострил уши «генеральный».

Пришлось рассказать, сколько поначалу стоили пейджеры и месячная стоимость их обслуживания.

- У нас сейчас в городе полно народу, у которых появились деньги – посмотрите, сколько народу на барахолке каждый день миллионами зарабатывают, а связи у них никакой нет, а связь нужна. Вот, представьте себе, что у вас «Алтай» в машине отключится? – напомнил я генеральному директору о его радиотелефоне в служебной машине: - В конце концов, не понравиться - всегда можно продать, главное до две тысячи второго года эту компанию продать…

- Почему до две тысячи второго года?

- Э…- замялся я: - По моим подсчетам, через десять лет прибыльность упадет и не будет смысла продолжать эту работу. И с крышами еще надо будет разобраться…

- Да с какими крышами? – обозлился Григорий Андреевич: - Ты про какие крыши все время говоришь?!

Видимо, я смог чем-то зацепить шефа своей идеей, так как через три дня он провел совещание в узком кругу, а еще через два дня я сдал в регистрационную палату документы на регистрацию компании «Городская связь».

Левобережный район. Здание заводоуправления завода по производству сеялок с вертикальным взлетом. Кабинет заместителя директора по общим вопросам.

- И зачем вам наша крыша? - с директором огромного завода, что раскинулся на территории в две сотни гектаров, мне встречаться было не по чину, поэтому, проект договора аренды крыш ведомственного жилого фонда я принес заместителю генерального директора производственного объединения.

Я вгляделся в мутные, с красными прожилками глаза моего собеседника и пожал плечами:

- Не знаю, я же юрист, а не инженер. Какие-то антенны ставить будут, какая-то новая связь.

Заместитель директора задумчиво забарабанил пальцами по столешнице, очевидно, думая, что он может поиметь с этого договора, поэтому пришлось, ненавязчиво, напомнить товарищу, что все вопросы уже порешали на более высоком уровне и ему тут не там.

- Какие-то проблемы? Мне сказали, что все вопросы уже решены, и вы просто должны формальное согласование договора службами завода организовать.

- Да, да, вас правильно проинформировали…- заместитель директора прикрепил скрепкой к договору какую-то бумажку, очевидно, означающую, что бумага срочная, после чего спрятал договор в папку и уставился на меня, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена, так что я шустро откланялся и через несколько секунд оказался в сумрачном коридоре заводоуправления, выложенного ракушечником.

За последние несколько дней я познакомился с директорской мафией, которая охватывала добрую сотню предприятий нашего Города. Зачастую, конкуренты в производственной сфере, когда было надо, капитаны производства вопросы решали быстро и четко.

После того, как я четырежды, на различных совещаниях, проведенных с участием «особо доверенных» лиц Завода, озвучил план организации пейджинговой связи на территории города, он был признан годным для внедрения. Уже на последнем совете у директора слева от него сидел скромный молодой человек в потертом костюме, как я понимаю, преподаватель из Радиоинститута, что устал от вузовского безденежья и был готов броситься в пучину бизнеса, взяв на себя техническую часть нового формата связи. И когда я озвучил свой план по оккупации крыш высотных зданий, для установки там будущих антенн сотовой связи, «радист» меня косвенно поддержал, сообщив, что сотовая связь, как таковая, действительно имеется, и ей, для нормальной работы необходимо иметь специальные антенны, расположенные в условиях городской застройки достаточно густо.

- Павел, ну ладно, антенны нужны, но мы тут при чем? – тряс разработанным мной проектом договора директор: – И зачем мы должны за это деньги платить?

- Да какие там деньги? Тьфу! – презрительно фыркнул я: - Тем более, в договоре заложено, что мы платим один раз и на этом все, на двадцать лет занимаем эту крышу безвозмездно. Сейчас большинству закроем долги по электроэнергии взаимозачетом с «Городэнерго», и можем на крыше антенны устанавливать. А через два года, когда в город придут федеральные операторы сотовой связи, мы им и предложим наши антенны, уже готовые, по самой сходной цене. Причем заметьте, на одну конструкцию можно посадить антенны разных операторов, и с каждого живые деньги брать…

- Да с чего ты вообще взял, что кто-то тебе деньги будет давать?! – взвился возмущенный моим прожектерством заместитель «генерального» по экономике: - Если даже придут эти самые операторы в наш Город, то сами залезут на крышу и сами себе свою антенну поставят…

- Уважаемый Антон Владимирович… - я с трудом сдерживался, чтобы не наговорить глупостей: - Когда сюда придут московские сотовые компании, им будет интересно не возиться с каждой антенной, а получить уже готовую сеть, которая охватывает почти весь город. Это аргумент номер один. Аргумент номер два - сейчас мы можем рассчитаться за установку антенн с директорами предприятий долгами «Городэнерго» по номиналу. Директорам заводов по фигу на ведомственное жилье, оно у них, как гири на ногах, рады бы сбросить, но власти не разрешают. Зато им интересно закрыть долги перед энергетиками за свет и тепло. Нам же интересно реализовать долги энергетиков перед нами без потерь. Вы прекрасно понимаете, что этот долг вы в живые деньги превратите с приличным дисконтом, опять же, потеряете на эту процедуру время, а в условиях постоянной инфляции это новые потери. И третий аргумент. Через полгода –год, количество жильцов ведомственных домов, что приватизируют квартиры, вырастет в несколько раз, а крыша или подъезд будет считаться их общим имуществом. Многие не захотят, чтобы у них над головой висели грозди непонятных антенн, то есть сотовым операторам придется в каждом доме договариваться не только с ЖЭУ, но и с отдельными жильцами, а это, поверьте, очень сложно и затратно. А тут мы такие красивые, с уже готовой инфраструктурой.

- Ну хорошо, допустим… - Антон Владимирович Рохальский, заместитель генерального директора Завода по экономике сдавать позиции в нашем споре не собирался: - Допустим. Но ведь завтра жильцы могут потребовать, чтобы эти антенны с крыш спустили. И что мы будем делать?

- Мы? Спускать, естественно. – я широко улыбнулся: - И это право собственников дома в договоре предусмотрено. Вот только с некоторыми нюансами. Во-первых, смена собственника никак не может повлиять на изменение объема прав и обязанностей арендатора до окончания действия договора, это закон, а договор у нас подписан на двадцать лет, напоминаю. Во-вторых, снять антенны можно, вот только с возмещением нам всех затрат на их установку, выраженные в долларовом эквиваленте. То есть долги, которые мы закроем заводам при подписании договора, стоимость самих антенн и стоимость их ежегодного технического обслуживания, выраженное в эквиваленте к долларам, а вы ведь, как зам по экономике, сможете обосновать, чтобы эти цифры были очень и очень весомыми. И представьте, на каком-то собрании жильцов многоквартирного дома люди начнут требовать снять непонятные сооружения с крыши или передать их им, а мы им в ответ – пожалуйста, мы не против, но только предварительно возместите наши затраты. Представляете, сколько это будет в долларах? И кто будет это возмещать? Вы же можете написать, что мы антенну два раза в год краской «Тиккурила» полностью перекрашивали, и контакты спиртом «Рояль» каждый квартал протирали, чтобы оптические оси не смещались, а по факту рабочий нашего хозяйственного отдела пару раз кисточкой с масляной краской Ливенской фабрики лакокрасочных изделий, ткнул, и все. ЖЭУ сразу сольется, это я вам сразу гарантирую, остаются только жильцы. Жильцы первых этажей скажут – на все равно, излучают ли эти антенны какие-то волны, мы на это деньги сдавать не будем, а жильцы верхних этажей, которые, я уверен, будут инициаторами демонтажа антенн, посчитав, сколько денег придется платить с каждой квартиры, тоже тему эту закроют…

- А там что, излучение есть? – испуганно переспросила главный бухгалтер.

- Ну какое излучение? – снисходительно усмехнулся я: - Там обычные радиоволны. У вам же радиоприемник в кабинете, с утра до вечера, «Европу-плюс» транслирует, так вы же не задумываетесь, насколько он вреден?

И тут зам по экономике меня подловил, задав вопрос, которого я опасался.

- Ну хорошо, Паша, только ты же сам призывал не терять время, что надо все это быстрее провернуть. И тут-же сам признаешь, что москвичи с сотовой связью в Город заявятся, в лучшем случае, года через два. Так, может быть, мы тоже подождем?

- Нет…- я замотал головой: - Ждать нельзя. Вы сами прекрасно понимаете, что все согласования, разработка чертежей, изготовление антенн, подводка кабельных каналов – это все займет не меньше года. А теперь подумайте сами – через год мы обращаемся к сотовым операторам и говорим, что для их вторжения практически все готово, хоть завтра приезжай и монтируй антенны на готовые вышки, после чего открывай офис в центре Города и начинай стричь «капусту». Так может быть, при получении такой информации, условные «Московские телефонные сети» не будут ждать два года, а сразу к нам прибегут. Как думаете? Я бы прибежал, пока конкуренты не набежали. У нас город большой, «новых русских» достаточно много, есть, где развернуться.

- Хорошо, а ты вот сказал про какие-то кабель каналы? Зачем ты прописал в договоре, что мы вправе размещать в подъездах многоквартирных домов кабель-каналы, сверлить потолки и размещать там какое-то оборудование без дополнительного согласования? Подъезды и лестничные площадки нам зачем?

- Да все за тем-же. – я вспомнил о известных мне по прошлой жизни истории мытарств интернет-провайдеров, которые ушлые коммунальщики не пускали в подъезды, требуя деньги за право размещать в домах их интернет-оборудование: - Это сейчас никому не нужно, а вот лет через пять будет очень востребовано

Все требовательно уставились на молодого специалиста по радиотехнике, на что он испуганно уставился на меня, но заметив мой подтверждающий кивок, с облегчением подтвердил, что так и будет – через пять лет мы сумеем выгодно продать кабель –каналы, расположенные в подъездах и сквозные дыры в потолках лестничных площадок.

И теперь я ношусь по городским заводам, подсовывая директорам промышленных предприятий составленные мной договора на аренду никому не нужных сейчас кусков крыш и площадей в подъездах.

Студия одиннадцатого (коммерческого) канала Городского телевиденья.

- Итак, мы начинаем…- популярная телеведущая, которую знал весь Город, улыбнулась в камеру: - В соответствии с действующим законодательством мы представляем эфирное время кандидатам в муниципальные депутаты, давая им возможность высказать свою политическую позицию и ответить на вопросы своих соперников, а также телезрителей. Времени у нас очень мало, поэтому я предлагаю начать с предвыборной платформы каждого кандидата, слева – направо. Слово вам, Геннадий Константинович…

Ирина сидела между коммунистом и представителем партии, которая считалась пропрезидентской, как Дюймовочка, окруженная жабами. От коммунистов во власть рвался генерал в отставке, который сейчас что-то бубнил про допризывное воспитание молодежи, патриотизм и службу в Российской Армии. Не знаю, сколько процентов избирателей он рассчитывал очаровать своей предвыборной программой, уверен, на него можно было не отвлекаться, а вот второй… Второй кандидат был реально опасен. Мало того, что провластный кандидат обладал огромным административным ресурсом, так он еще и был врачом, и не просто врачом, а главным врачом огромной больницы, расположенным в Левобережье…

Вот, коммунистический кандидат закончил свой доклад, и телезвезда повернулась к Ирине…

Глава 6

Глава шестая.

Крайние дни.

Сентябрь 1994 года.

Студия одиннадцатого (коммерческого) канала Городского телевиденья.

- Госпожа Кросовская…- ведущая обратилась к Ирине, но кандидат в депутаты – главный врач грубо нарушил регламент.

- А разрешите мне сейчас выступить? Я, все-таки, человек пожилой, заслуженный, а тут какая-то … Рядовой врач, а я все-таки руководитель крупного медицинского учреждения, под моим началом таких врачей, как она и более квалифицированных не одна сотня. А тут сидит сопливая девчонка и, манипулируя эмоциями наших сограждан, рвется во власть. Зачем она это делает? А я вам скажу зачем. Девочка просто устала работать, а желание вкусно есть и сладко пить у девоньки имеется. Вот и использует она такие хитрые приемчики, как заказные статьи в молодежной газете о нашей скромной героине, и странное фото с закрытым медицинской маской лицом, а между тем, нигде не озвучен такой интересный для избирателей факт, что трудовой коллектив станции скорой помощи, где до последнего времени, работала эта кандидатка, отказался выдвинуть госпожу Кросовскую кандидатом в муниципальные депутаты. Мне кажется, что это очень красноречивая деталь, ярко характеризующая морально-деловые качества этого кандидата, а как известно, народная мудрость говорит, что коллектив всегда прав…

Ирин конкурент еще долго говорил, плетя узор славословий вокруг единственного факта, который, по его мнению, мог уничтожить шанс быть избранной «молодой выскочке».

Ирина сидела, не выказывая никаких эмоций, на ее бледном лице играла легкая улыбка, но я понимал, что будь ее воля, то этому самодовольному мужику не поздоровилось бы.

Я ничего не понимаю в политике, считая ее низким делом, но вот «адвокатских сериалов» в прошлой жизни я насмотрелся, поэтому, в ходе подготовке к дебатам я натаскивал свою подругу на жесткий прессинг со стороны конкурентов, беспардонные вопросы и прочие грязные политические уловки, поэтому, все старания главного врача, по сравнению с нашими «тренировками», были легким дуновением ветерка.

Когда прозвенел звонок, означающий, что время выступления кандидата истекло, Ирина грациозно прогнула спинку, как большая, опасная кошка, передернула плечами и спросила у ведущей, может ли она отвечать.

- Да, пожалуйста, прошу вас…- ведущая обворожительно улыбнулась на камеру.

- В первых словах мне бы хотелось сообщить моему оппоненту, а также уважаемым телезрителям, что его слова являются клеветой, то есть, распространением заведомо ложной информации, что, согласно действующему законодательству, является уголовным преступлением.

- Да ты что себе…

- Помолчите, я вам не мешала, а вы свое время уже использовали…- чуть –чуть повысила голос Ирина и, открыв изящным жестом папку показала на камеру лист бумаги: - Как видите, согласно этому документу, трудовой коллектив Центральной подстанции скорой медицинской помощи. Подписи врачей, фельдшеров, водителей, диспетчеров, с указанием фамилии имени и отчества каждого члена трудового коллектива тут есть. А вот администрация станции скорой помощи данный протокол своей подписью и печатью. То есть, главный врач подстанции сознательно пошел против мнения трудового коллектива, хотя, как только что заявил мой оппонент, коллектив всегда прав. Может быть у руководителя подстанции есть отличное от трудового коллектива мнение о моих личных качествах, и оно считает, что я недостойна носить высокое звание народного избранника? Но нет, имеющиеся у меня документы, в частности характеристика, подписанная главным врачом подстанции, говорит о мне исключительно в превосходной степени, и как о человеке, и как специалисте…

Фокус объектива видеокамеры изменился и изображение нового документа, скрепленного снизу печатью медицинского учреждения, заполнило всю площадь телевизионного экрана.

- Как видите, характеристика выдана мне два месяца назад, непосредственно перед тем, как я приняла решение идти на выборы. Мог ли человек кардинально измениться за столь короткий срок? Безусловно нет. Значит, по моему глубокому убеждению, имеет место пресловутое телефонное право или административный ресурс.

Ирина перевела дух – несмотря на внешнее спокойствие, выступление давалось ей тяжело.

- Видит Бог, не я начала… - Ирина картинно возвела зеленые глаза к потолку и продолжила: - У меня тоже есть вопросы к нашему оппоненту. Расскажите, пожалуйста, своим избирателям, почему при поступлении больного в вашу больницу, родственникам больного, первым делом, вручают список лекарств и материалов, необходимых для лечения? Почему каждый житель Левобережного района знает, что в вашей больнице кроме йода ничего нет?

- Но вы же должны знать о временных трудностях, о проблемах финансирования медицинских учреждений…- с ленцой, как неразумному ребенку, начал объяснять главврач, но Ирина только саркастически улыбнулась.

- Вы только что рассказывали, какой вы замечательный руководитель, как вы прекрасно командуете сотнями врачей и медицинских сестер, рабочими, поварами, но только у вас лечить людей нечем. Вам не кажется, что тут есть определенное противоречие – отличный начальник, но, в кладовых подведомственного вам учреждения шаром покати. Так может быть вы вовсе не прекрасный руководитель, а напротив, посредственный, не справляющийся со своими обязанностями? Хотелось бы сразу, не сходя с места, привести пример достойного руководителя медицинского учреждения…

Ирина извлекла из папки очередной документ и прочитала:

Товарищество с ограниченной ответственностью «Здоровье», учредитель – Терентьева Анна Алексеевна, Терентьев Виктор Петрович… О! Так это же вы! И юридический адрес совпадает с адресом вышей больницы… Как удивительно. Виктор Петрович, не подскажите, почему в государственной больнице, которой вы руководите, нет ничего, кроме йода, а вот в частной клинике, которая принадлежит вам с женой есть все? И, кстати, зачем вы идете в депутаты? Депутатская неприкосновенность интересует, на всякий случай, или нам ждать, что во всех медицинских учреждениях Левобережного района, кроме йода, никаких медицинских препаратов не будет?

Дебаты закончились грандиозным скандалом.

Когда Ирина спросила господина Терентьева, в каком банке он прокручивает бюджетные деньги, прежде чем выдать заработную плату своим подчиненным, пожилой мужчина, с несвойственной его возрасту живостью, полез через стол, дабы засветить излишне осведомленной молодухе кулаком в глаз, но не преуспел в этом.

Ирка, заинструктированная мной на все, самые тяжкие варианты развития событий, взвизгнув, отскочила назад, а главврача оттащили набежавшие в студи помощники. Каюсь, и я там был, с удовольствием ухватил упорно лезущего через стол, сипящего от ярости, кандидата за мощную шею и жестко взял его на удушающий, пережимая господину Терентьеву горло, пока тот не перестал рваться и не застучал ладонями по столешнице в знак капитуляции. Оставив главврача брызгать ядом и возмущаться, я подхватил Ирину под руку и быстро повел на выход, слыша за спиной восторженный голос ведущей – девушка прекрасно понимала, что кадры сегодняшних политических дебатов уже навсегда вошли в историю Городского телевиденья.

- Ты, Ира, большая молодец…- торопливо говорил я напуганной девушке, сопровождая ее к машине: - Завтра проснешься знаменитой, в масштабах Города точно, считай, что победа на выборах у тебя в кармане. Только давай договоримся, что ты никуда без меня не ходишь, во всяком случае, вечером…

Ира вскинула на меня испуганные глаза – боюсь, что тот удар в спину навсегда поселил страх в ее душе.

Ира ничего мне не сказала, только сильнее прижалась, с силой уцепившись обоими руками за мой локоть.

До выборов оставалась всего неделя, как бы благополучно продержаться.

Трасса Город – Аэропорт.

Мимо меня, переливаясь красно-синими мигалками, промчалась последняя машина сопровождения кортежа, и я отнял руку от обреза фуражки. Четыре часа я, как и сотни моих коллег, маячил на всех маломальских перекрестках и прочих примыканиях к трассе Город – Аэропорт, дабы, в случае чего, своими тушками, облаченными в форму цвета маренго, прикрыть, проносящиеся мимо, машины президентского кортежа. В город Президент свалился как снег на голову в июле, внезапно и неожиданно. Вчера он еще был в Кемеровской области, торгуя оплывшим лицом и призывая голосовать за демократию в его лице, после чего, внезапно, рванул в Город, приземлившись в старом городском аэропорту на вертолете, после чего начал метаться по Городу, посетив два крупных завода и Научный городок, ввергнув Город в огромный, многочасовой затор. Переночевав на «обкомовских дачах», владетель России помчался в аэропорт, вновь погрузив город, только отошедший от утреннего часа-пик, в унылую многочасовую пробку. Нас выставили в оцепление на трассу с семи часов утра, где мы и стояли, в ожидании, пока барин продерет глаза, опохмелится… ой, простите, поработает с документами, и направиться скорее восвояси, в столицу.

Кроме стояния на осеннем ветру, в визите главы государства меня раздражало, что внезапный визит Президента сорвал запланированное посещение Города харизматичным главой Либеральной партии, который, по моим прикидкам, должен был прибавить немало голосов в пользу Ирины в следующие выходные. Но, кто-то в Администрации президента решил, что Б.Н. должен почтить визитом Город, уверенно смещавшийся в сторону оппозиции, заодно намекнув лидеру либералов, что его появление в Городе одновременно с Президентом будет неуместно. И либеральный лидер спешно отменил свой визит в далекую Сибирь. И теперь не будет тысячной, возбужденной толпы на Привокзальной площади, сотни синих стягов, хлопающих на сентябрьском ветру, известный всей России голос партийного лидера, представление кандидатов в депутаты, вечером банкет…

Меня передернуло. А может быть и лучше, что лидер Либеральной партии не прилетел? Он человек, как известно, ничего человеческого не чурающийся, женским обществом не пренебрегающий… Наверное, даже удачно вышло, что не представили ему зеленоглазую кандидатку в депутаты от его партии на муниципальных выборах?

Из задумчивости меня вырвали нетерпеливые сигналы автолюбителей, которые не могли выехать на дорогу из-за, наглухо перегородившего выезд на трассу, моего «Ниссана».

- Товарищ капитан! Ну, когда можно будет ехать?

Я сделал круговую отмашку рукой, в армии означающую команду «Заводи», прыгнул в «Ниссан» и, не теряя времени, погнал в сторону поселка Клубничного – из-за приближающихся выборов и связанных с ними забот, дела по основному месту службы я несколько запустил.

Поселок Клубничный. Помещение опорного пункта.

- Громов, ты что -ли? – стоило мне отпереть дверь «опорника», как на столе забренчал телефон: - Дежурный это, здорово. Хорошо, что тебя застал. «Заявочка» у нас есть, по твоей территории. На базу отдыха заскочи, там какие-то отдыхающие хулиганят, заместитель директора звонила, разберись по быстренькому.

Абонент на той стороне телефонного провода бросил трубку, а я зло выругался.

Вот чем мне не нравилась работа участкового – ты всегда один. Сбросили тебе отрывочную информацию на вызов, а что там и кто там?

- Вставай, лентяй…- я вытащил из-под стола, только устроившегося там, утомившегося за утро, Демона, подхватил папку с протоколами и двинулся на выход.

Накаркал, называется.

На открытой беседке сидели с десяток весело-пьяных рож, которые мое поведение восприняли крайне негативно. Я минут пять стоял, не приближаясь к подвыпившей гопоте, соревнующейся друг с другом в остроумии, отпуская в мой адрес тупые шутки, пока ребятишки не устали. Хорошо, что «отдыхающие» сидели в чисто мужской компании и отсутствовал раздражающий фактор в виде подвыпивших женщин. Обычно, при отсутствии симпатичных самок, брутальные мужские особи более спокойны…

- Тем не менее граждане, вы сейчас собираетесь и уезжаете с базы, ваш отдых на этом закончен…

- У нас все на сутки оплачено… - из веранды вывалился невысокий парень лет тридцати, и двинулся в мою сторону, на ходу скусывая жилистый кусок мяса с длинного стального шампура.

Я напрягся – от паренька за версту несло агрессией – он оглядывался на ухмыляющихся корешей, подпитываясь их поддержкой.

Когда парень потянулся ко мне жирными, в мясном соке, пальцами, я коротко врезал ему в подбородок. Голова парня закинулась назад, зубы клацнули, и он, закатив глаза, лег на пыльную траву, уронив палку шашлыка на майку с американским грифоном на груди.

Заскрипел отодвигаемый стол, и подогретые пивом с водкой, мужики принялись дружно вставать.

Я коротко свистнул и с заднего сидения «Ниссана», заблаговременно оставленной приоткрытой, вывалился сердитый Демон, а за ним, лениво потягиваясь, неторопливо выбралась заспанная Герда.

- Начальник… - самый взрослый из мужиков шлепнулся обратно на лавку: - ты если не против, мы сейчас быстренько допьем и поедем…

- Не смею препятствовать. – я хлопнул себя по правому бедру, отдавая псам команду «Рядом»: - Десять минут вам на все дела, и будьте любезны, на выход.

- Зря ты братана ударил… - двое, опасливо косясь на напрягшегося Демона, подняли товарища с земли и повели в беседку: - Как бы последствия для тебя, начальник, не наступили.

- Давай попробуем. Я сейчас заявление о том, как вы заместителя директора обматерили возьму, да заодно наряд сюда вызову, вернее, два наряда, а вы тоже можете писать на меня «заяву», и посмотрим, кто кого. Ну что, поехали?

Сука! Староват я уже для таких встреч. Нет уже во мне того гонора, что был еще пару лет назад. Да и тогда не был я готов в одиночку биться с десятком мужиков, потому, как без шансов это, от слова совсем. Хорошо, что со мной были собаки, выступающие, как сильно отрезвляющий элемент, иначе, чувствую, для меня этот выезд закончился бы весьма печально.

Деревня Журавлевка.

- Приветствую вас, Магир-ака…- я шагнул за порог и коротко поклонился сухому, как дерево, смуглому старику, что сидел в горнице за, застеленным клетчатой клеенкой, столом и пил чай из пузатой пиалы.

- Здравствуй, начальник, здравствуй дорогой. – старик расплылся в приветливой улыбке, а его глаза оставались черными и непроницаемыми: - За деньгами приехал? Садись, пожалуйста, покушаешь и чаю попьешь.

- Большой рахмат, уважаемый Магир-ага. – я приложил руку к сердцу: - Не откажусь от чая.

Молодая черноглазая девушка вошла в горницу, налила мне в пиалу чай, поставила на стол большую миску засахаренного хвороста.

Я медленно сделал несколько глотков, после чего отставил пустую пиалу и выжидательно посмотрел на старика.

Магир-ака усмехнулся и достал из кармана халата перевязанный платком сверток и протянул мне.

В свертке лежала стопка купюр и несколько кассовых чеков.

- Благодарю, Магир-ага. – я сунул бумаги в карман галифе. Лет через десять такую ситуацию и представить было бы невозможно, а пока всем всё равно, и я беру деньги у азиата. Да, у меня с ним договор, договор аренды. Месяц назад я удачно сдал этому деду все свои дома в деревне Журавлевка, в которые и заселилось его многочисленное семейство, которое уместнее было бы назвать племенем. И теперь я ежемесячно наведываюсь в Журавлевку, получить свои кровные. Арендную плату трудолюбивым азиатам я установил вполне щадящую, кроме того, часть платы засчитываю ремонтными работами и материалами, что идут на поддержание и ремонт моих домиков. Но, даже этих денег должно хватить, чтобы к Новому году закрыть мои затраты на покупку домов, а в следующем году, если ничего не изменится, я буду получать чистую прибыль.

- Магир –ака, до меня слухи дошли, что ваши парни ходят по деревне и предлагают местным деньги за дома. Так я хотел сказать, что не стоит вам здесь ничего покупать, моя это деревня и никого посторонних я сюда не пущу…

- Да ты бы сразу сказал, что не стоит нам здесь ничего покупать, мы бы и не интересовались. Ты же знаешь, начальник, мы народ торговый, там купили, тут продали. Да только мы, наверное, съедем через месяц, начальник…

- А что случилось? В чем проблема то, уважаемый?

Эта новость меня изрядно встревожила. Если бы не случайная встреча с этим стариком на оптовом рынке, то вряд ли я бы смог сдать в аренду всю свою загородную недвижимость, а до того, как эта местность станет востребована и будет застроена дорогими коттеджами остаётся еще лет десять.

- Да, участковый приезжает через день, паспортный режим проверяет, денег требует, совсем жизни не дает…

Да, трудовые мигранты сейчас, для некоторых, особо жадных милиционеров сейчас лакомый приз. И если мой коллега повадился сюда «нырять», лакомиться сладким, то он не успокоится. А что? Удобно же. Бегать не надо в поисках клиентов, все сами каждый вечер собираются в товарных количествах, если считать с детьми, то человек семьдесят, у всех документы не в порядке, и каждый где-то трудится, то есть, при деньгах. И надо мне, если я хочу, чтобы дома мои пустыми не стояли, постепенно разрушаясь, и приносили какую-то прибыль, надо этого жадного трутня в форме цвета маренго от моей пасеки отвадить, обломав его крылышки.