Сельская учительница или развод по-деревенски

Глава 1

Ефросинья

- Мы разводимся, Фрось!

- Что?!

Пакет с молоком так и падает из рук, образуя на дорожном гравии белую лужу.

Я только что застукала своего мужа и его любовницу в кабине трактора, на поле, около которого и шла с работы домой…

С Шуриком мы прожили вместе три года. Я очень сильно хотела родить, проверялась у врачей, но, как оказалось со мной все в порядке. Я уже почти уговорила Шурика дойти до врача, а тут такая картина…

- Разводимся, мы, говорю! – раздраженно повторяет Шурик, натягивая грязные, в соломе штаны.

А я еще думала, откуда столько соломы на его одежде, вроде он на тракторе работает, а тут вон оно что… они с любовницей в кабине соломку подстелили, чтобы сподручнее было утехам любовным предаваться…

Слезы брызжут из глаз. А я эту солому потом из его штанов чуть ли не пинцетом вытаскивала… вот дура, идиотка!

Но еще сильнее я злюсь на Шурика.

- Как ты мог, Шурик?! – срывается мой голос. – Вот так среди бела дня, в тракторе, можно сказать, что на обочине дороги?!

- Фрось, давай без сцен, а? – проводит муж по взъерошенным волосам. – Я же сказал, что развод. Чего ты мне душу бередишь?!

- У меня первое сентября на носу! Первый класс мне дают! А ты?! Развод?! Да как ты мог так со мной поступить?!

- Фрося, и вообще, чего ты сейчас с работы домой прешься? Ты же должна была позже уйти! Глядишь, ничего бы не узнала!

- Я не виновата, что быстро подготовила кабинет и меня отпустили домой! – огрызаюсь я. – Кто она?!

- Кто? Кто? – нелепо спрашивает изменник.

- Любовница твоя ненаглядная! А ну покажи, с кем ты предаешь нашу семью?!

- Фрось, не надо! – пугается Шурик. – Не надо тебе ее видеть!

Но для меня его слова не имеют смысла. Прямо в босоножках я иду по колючему полю к трактору.

Там какая-то возня, будто крыса возится. Хотя так оно и есть. Вся наша деревня знает, что Шурик мой муж. И она наверняка знает, но это не помешало ей прыгнуть в трактор к моему ненаглядному!

- И какая же мышь у нас тут завелась? – как гаркну я, и открываю кабину.

Отшатываюсь. Эту мышь, неловко кутающуюся в рубашку моего мужа я прекрасно знаю.

- Анжела?! – в полном обалдении вскрикиваю я, ибо чувствую, что надвигается катастрофа.

Анжела работает поваром. Не где-нибудь, а именно в столовой моей школы! Моя коллега по работе, так сказать!

Но тут первый испуг Анжелы проходит, и на морде ее противной появляется наглость.

- Чего раскудахталась? – злобно спрашивает она. – Как жена ты некудышняя! Как хозяйка – полный отстой, как кухарка… да бедный Шурик исхудал весь с тобой, но ничего, я его откормлю, моего любимого!

Я опешиваю от ее слов. Моя реальность рушится, а я просто стою посреди поля, около этого трактора и ничего не могу сделать.

Анжела спрыгивает с кабины, отталкивает меня плечом и идет к Шурику. Обнимает его и целует. А этот мерзавец светится медным тазом. Нравится ему, что две бабы за него дерутся. Фу! Не собираюсь я драться за такое ничтожество, как Шурик.

- Ну что ж, - хмыкаю я, собрав все свои эмоции в кулак. – Домой можешь не возвращаться, Шурик. Я соберу твои вещи и выставлю за забор. Там их и найдешь!

- Ну и дура же ты, Фроська! – надменно хмыкает Анжела, - такого мужика упустила! Где теперь мужика найдешь себе в захолустье?

- Предатель мне не нужен, забирай, Анжела!

- И заберу! – прижимается она всем телом к Шурику. – Ведь ребеночку нужен отец!

- Какому ребеночку? – опешиваю я.

И тут Анжела удивляет меня еще больше.

- Моему ребеночку! Ведь я беременна. От Шурика! – добавляет Анжелка с гордостью.

Моя челюсть так и отвисает до самой земли.

- Ты? Беременна?! От Шурика?!

- Ну да! – она выпячивает вперед свой, пока еще небольшой, но круглый живот.

Значит они давно уже вместе… а я… я слишком глупая и наивная, чтобы замечать предательство все это время.

- Вот видишь, Фроська! – вдруг хмыкает мой муженек. – А ты на меня гнала, что у меня мол проблемы! Нет у меня никаких проблем, просто ты - баба гнилая, пустоцвет! А нормальная баба, такая как Анжела, сразу от меня понесла!

Глава 2

ЕФРОСИНЬЯ

Иду домой, и пошатываюсь, ноги не держат меня. Новость об измене Шурика и о беременности его любовницы оказалась слишком ошеломляющей.

Анжела работает вместе со мной. В столовой нашей единственной деревенской школы. Какие слухи поползут по нашей школе и по нашей деревне… какие сплетни! А я – учитель! Какое темное пятно разольется на моей репутации!

К тому же, я не просто учитель, а учитель начальных классов, и мне дают первый класс! Да моя репутация должна быть кристально чистой, а тут такое предательство от мужа… Да меня же с потрохами съедят и коллеги по работе и родители моего класса!

Все ведь встанут на сторону мужика. Все ведь меня обвинят в том, что плохо за ним ходила, плохо его обслуживала, не смогла родить ему… Им ведь неизвестно, сколько попыток я предпринимала, чтобы забеременеть! Да я бы все на свете отдала, чтобы родить ребеночка!

Но родит моему мужу ребенка его любовница.

А я вообще не понимаю, что мне делать теперь, и как жить дальше. Через несколько дней первое сентября, первый рабочий день в новом классе, а я вся разбитая. Даже не знаю, с чего начинать…

Может уехать куда? Да куда я уеду? В город? У меня денег только на дорогу и хватит. А где мне там жить? И где работать? На дворе конец августа, наверняка уже всех учителей приняли на работу. А самое плохое, что мама буквально прогнала меня из отчего дома в дом к мужу. Сказала, мол, ты Фроська – отрезанный ломоть, вышла замуж, так и живи у Шурика, а мой дом братцу твоему, Федору достанется! Ему еще семью в дом приводить.

Если Шурик выгонит меня из своего дома, я просто не знаю, куда мне идти… Мама поедом съест, если в родные пенаты возвращусь. Песнь будет все та же: от хорошей жены муж не гуляет! А соседи уж как обрадуются… у нас в деревне отродясь ничего интересного не происходило, а тут сериал настоящий…

Иду, полностью погруженная в свои мысли, а потом вдруг как раздастся гудение, и я, прямо голыми коленками в гравий падаю, рассаживаю их до царапин. И локтями. И еще ладони острыми камнями раню. Оборачиваюсь. Огромный черный джип с закрытыми окнами! Что же мне так не везет?

Окно у передней пассажирской двери плавно опускается и показывается недовольное лицо женщины без возраста, которая кривит свой идеально накрашенный рот и изрекает:

- Смотри, куда прешь, доярка!

В смысле, смотреть?!

Я так и лежу на четвереньках, в раскорячку, на этом гравии, и слезы брызжут из глаз. А куда смотреть?! Пыльная дорога меж огородов одна. Тротуаров у нас нет. А джип такой широкий, что на наши улочки не рассчитан. При всем желании я бы не ушла в сторону.

- Не ужели не слышала сигнала, дура?! – продолжает орать противная тетка. – А ну вон, с дороги!

- Прекрати, мать! – тут же осаждает ее глубокий мужской голос.

Тетка тут же осекается и замолкает. Я не вижу того, кто сидит за рулем, но голос у него очень красивый, бархатистый, и властный. Мужчина заглушает мотор, и плавно открывает водительскую дверь.

Моя челюсть падает на землю во второй раз за сегодня. Водитель джипа ловко выходит из машины. Высоченный, в плечах вся косая сажень, в костюме – пиджаке и брюках, на глазах солнечные очки. Волосы темные, густые, слегка волнистые. Аккуратная борода. Я таких мужчин у нас в деревне отродясь не видела! Это явно кто-то приезжий из города.

Уверенной походкой он оказывается около меня, снимает очки, и убирает их в карман пиджака.

Глаза у него темные. Темно-карие с медовым отливом в лучах закатного солнца. Он склоняется ко мне, и протягивает мощную широкую ладонь. До меня тут же долетает аромат его парфюма. Я такой парфюм даже никогда не нюхала! Какие-то древесные нотки, что-то еще, я совсем в этом не понимаю, но этот его запах хочется вдыхать бесконечно!

- Вы сильно ушиблись? – раздается его потрясающий бархатный баритон.

Глава 3

ЕФРОСИНЬЯ

- Вы сильно ушиблись? – раздается его потрясающий бархатный баритон.

- Нет… - зачем-то говорю я неправду, хотя рассадила себе коленки и локти в кровь.

- Хватайтесь за мою руку! – предлагает незнакомец, продолжая протягивать мне свою ладонь.

Я шарю по гравию, хватаю свою сумку. Затем все же хватаюсь за широкую ладонь мужчины.

Он поднимает меня, точно пушинку. Такой сильный! И такие сильные у него руки! А ладони теплые, и сухие. И я бы сказала, горячие. Или у меня пальцы так заледенели от испуга?

Мужчина выше меня на две головы. Внимательно рассматривает мое заплаканное лицо, царапины на руках и ногах.

- Простите, вы пострадали из-за меня. – просто признает он свою вину, хотя и не виноват. Он не наезжал на меня автомобилем, просто сигналом напугал, а я свалилась. – Давайте я отвезу вас в больницу?

- Нет, какая больница? – удивляюсь я. – У нас тут медпункт, и то, наверно, фельдшер домой ушел.

- Давайте подвезу вас домой! – стоит на своем умопомрачительный мужчина. – У вас царапины, и слезы. Вам больно? Вы от боли плачете?

Мне очень больно. Но это не физическая боль. А та боль, которую ни одним пластырем не залечишь…

- Пойдемте, отвезу!

- Нет! – отступаю я на шаг, и меня озаряет вечернее солнце. Щурюсь.

Как представлю, как меня увидят соседи и односельчане в компании этого незнакомца, выходящую из его шикарного джипа, так и начнут языками чесать. Еще придумают, что это я Шурику изменила, и поэтому он к Анжеле ушел… Незнакомец уедет, а моя репутация будет разрушена на ближайшие лет пятьдесят…

- Я сама дойду, мне не далеко.

- Иван! – снова опускает стекло та самая тетка без возраста. – Ну ты долго еще? Даня устал, ребенку нужно отдохнуть с дороги, а ты с какими-то тупыми доярками общаешься!

Я вздрагиваю. И чего она меня за доярку принимает, не пойму. Одета я в цветастый сарафан, да, так ходила подготавливать класс на первое сентября. Во время занятий конечно же я ношу деловой стиль одежды: юбки ниже колен, брюки и пиджаки с блузками. Но пока можно носить и сарафаны. Свои длинные светлые от природы волосы я заплела в простую косу. Макияжа на мне нет, иначе все растеклось бы от моих слез.

Иван… значит этого умопомрачительного красавца зовут Иван. Очень красивое и мужественное имя. А еще у него есть сын Даня… а это значит… что он женат?

Почему-то от этого мне становится грустно.

А эта тетка… он назвал ее до этого матерью. Значит она не его жена, а его мать!

- Подожди, мама! – произносит ей в ответ Иван. – И Даня потерпит!

Снова окидывает меня внимательным взглядом. В глаза заглядывает так, будто в душу смотрит. А потом переводит взгляд на мою правую руку и на безымянный палец, где все еще красуется обручальное кольцо… Я невольно одергиваю руку и завожу ее за спину. Блин, снять не успела… даже не подумала! Не хочу больше носить это кольцо и быть замужем за предателем!

Иван хмурится. Но все же произносит:

- Давайте поступим так. Вот моя визитка. – он ловко достает из кармана визитницу и протягивает мне лаконичный темный прямоугольник роскошной бархатной бумаги. – Если у вас что-то будет не в порядке со здоровьем после падения, наберите меня!

- Зачем? – только и могу пролепетать я, стискивая его карточку.

- Отвезу вас в больницу в город. – отвечает Иван. – А сейчас я должен идти. Еще раз простите.

Мужчина разворачивается и идет в новых кожаных ботинках прямо по дорожной пыли к своему джипу.

Я прижимаюсь в плотную к соседскому забору и даю проехать джипу мимо меня.

Машину Иван ведет плавно, стараясь не поднять клубы пыли и не испачкать меня. Наши взгляды на мгновение пересекаются, а затем, джип окончательно скрывается за поворотом.

И кто это был? Откуда он взялся?

Я подношу карточку к глазам и вчитываюсь в текст: Иван Орлов. Генеральный директор компании «…» и дальше следует несколько номеров телефонов.

Иван Орлов, значит. И как такого Орла занесло к нам в деревню? А главное, зачем?

Глава 4

ЕФРОСИНЬЯ

- Ефросинья Петровна! Что за бардак у вас в классе творится? – влетает в мой класс Аглая Семеновна, завуч начальной школы.

- Как это бардак? – удивляюсь я. – Я вырезаю листочки и желуди к первому сентября, чтобы оформить фотозону для первоклашек.

Хотела это сделать накануне вечером, но в итоге весь вечер и всю ночь проревела из-за Шурика и его предательства. Поэтому принесла все поделки в класс.

А сейчас надела очки, просто от зрения, в надежде на то, что завуч не заметит мои опухшие от слез глаза.

- Немедленно все убирайте! – орет на меня Аглая Семеновна. – Сейчас к вам в класс придут!

- Кто придет? – удивляюсь я.

- Вы в каком виде на работу пришли, Ефросинья Петровна?! – вместо ответа на мой вопрос визжит Аглая Семеновна. - Вы в школу пришли или на танцы?

Я оглядываю свой сарафан.

- А что не так? Плечи закрыты, сарафан длинный, до пят. Что вам не нравится?

- Вы учитель, или кто?! – визжит Аглая Семеновна, теряя последние капли самообладания. – К вам сейчас придет семья вашего нового ученика знакомиться, а вы разоделись как на танцы! Вам не стыдно?

- Ко мне новый ученик придет? – удивляюсь, выцепив самую важную мысль из всей тирады завуча.

- Да! И не простой! Там такая семья! Городские! Уважаемые! Отец – генеральный директор! А вы тут нас подставляете!

- Послушайте, но ведь еще конец августа, я просто подготавливаю класс к приходу учеников, я одета в закрытую одежду, и никто меня не предупредил, что надо прийти как-то по-особенному…

- Вы - учитель! Вы всегда должны выглядеть по-деловому, а не в сарафанах! – орет завуч. – Так, немедленно убирайте весь этот мусор! Гости вот-вот приедут!

Глава 5

ЕФРОСИНЬЯ

Аглая Семеновна уносится на всех парах, а я заторможено уставляюсь на гору резанной цветной бумаги.

Новый ученик. Хм… я и старых-то своих, так сказать еще не очень знаю. Вернее, знаю, конечно, у нас небольшая деревня, но половина класса из соседней деревни ко мне ездить будут. А тут новенький. Из города. Да еще и семья уважаемая. А я совсем не опытный педагог. Это мой третий рабочий год в школе в качестве учителя начнется.

- Аделаидочка Павловна, Иван Георгиевич, Даниил, пожалуйста, проходите сюда, вот в этот класс, будьте осторожны, у нас тут банки из-под краски стоят, не испачкайтесь, да, Аделаидочка Павловна, не переживайте, к первому сентября всё уберем, да, Ефросинья Петровна у нас молодой педагог, но она уберет всё, повыкидывает все банки, это коридор красили, не беспокойтесь… - лебезит перед кем-то Аглая Семеновна.

Не успеваю удивиться, почему после покраски коридора завхозом пустые банки должна убирать я, как в мой класс входят без стука.

В класс, первее всех входит… вчерашняя мегера из джипа Ивана, которая меня дояркой обзывала, и ругалась. Высокая статная стройная женщина без возраста. Ей можно дать от сорока и до семидесяти лет одновременно. Короткие блондинистые волосы, аккуратная стрижка и укладка. На ней платье кремового цвета средней длины, и такие же лодочки на низком каблуке. На руках идеальный маникюр жены миллионера. Безымянные пальцы обоих рук украшают золотые кольца с крупными камнями. На плече у нее брендовая сумочка, и что-то подсказывает мне, что это – оригинальный аксессуар, а не дешевая имитация с рынка. В общем, очень дорого одетая женщина.

Но выражение ее лица…

Она меня узнает и кривится, будто лимоном подавилась.

- А, это вы… - без «здравствуйте» или «доброе утро», смеривает она меня надменным взглядом.

- Да, Аделаидочка Павловна… - лебезит перед ней Аглая Семеновна, - Это – Ефросинья Петровна, наш молодой, но талантливый педагог, а вы уже успели познакомиться?

- Да уж. – морщит нос Аделаида как там ее…

Следом за ней входит… Иван! Тот самый умопомрачительный водитель джипа, который дал мне свою визитку.

Я тут же нервничаю, начинаю расправлять невидимые складки на подоле сарафана, тянусь поправить косу. Мне так неудобно перед ним, не знаю, куда деть глаза.

- Доброе утро, Ефросинья Петровна. – благожелательно говорит мне Иван и протягивает ладонь. – Значит вы и есть новая учительница Дани?

Я тянусь пожать его руку. А он поймал меня, и держит на мгновение больше, чем положено. Сегодня он такой же умопомрачительный, даже еще круче, чем вчера. Стоит в светлых брюках и светлой рубашке. Улыбается белоснежной улыбкой и источает доброжелательность, будто искренне рад меня увидеть.

- Вань, и чего хорошего, что она наш учитель? – хмыкает мегера. – Чему она нашего Даню научит? Она даже по дороге ходить нормально не умеет!

Я вспыхиваю. Это я-то не умею? А эта городская фифа вообще видела размер и состояние этой дороги?

- Мама. – предупредительно одергивает ее Иван. – Не начинай.

А Аглая то ли не слышала реплики Аделаидочки, или сделала вид, что не слышит, но заглядывает за дверь и зовет мальчика.

- Даня… Даниил, зайди в класс, познакомься с учителем.

В класс входит озорной светловолосый мальчишка, чье лицо усеяно веснушками.

- Привет! – улыбается он мне.

Зубки у него тоже ровные. И не картавит. Видно, что Иван занимается здоровьем сына. Мальчик хорошо одет, аккуратно подстрижен и причесан. Он так похож на отца, только отец темноволосый и темноглазый, а мальчуган светленький, и глаза у него зеленые. Наверно, в мать пошел.

- Привет, Даниил. – здороваюсь я с ним. – Я – твоя учительница Ефросинья Петровна. Первого сентября ты придешь в этот класс и познакомишься со своими новыми друзьями.

- С такими же деревенщинами, как и училка, прости Господи… - очень тихо, сквозь зубы, но все же комментирует мегера.

- Мама. – чуть добавляет металл в голос Иван. – Мы договорились с тобой. Ты обещала.

Мегера закатывает умело подведенные глаза и поджимает губы. Но все же затыкается.

Наступает пауза. Меня очень смутил злорадный тон бабки Даниила, и ее реплики. А еще я жду, что сейчас в класс войдет мама Даниила, жена Ивана. У него ведь должна быть жена. Хотя с такой мегерой как его мамаша, не удивительно, если она сбежала, роняя тапки.

- Ефросинья Петровна, ну что вы стоите как истукан? – смеется Аглая Семеновна. – Расскажите нашим дорогим гостям, как вы собираетесь учить деток?

- Что, прямо всю программу рассказать? – удивляюсь я.

- А-ха-ха… - притворно смеется завуч, - Ефросинья Петровна у нас та еще юмористка. Расскажите, по сколько уроков будет, расписание распечатайте, анкеты какие-то дайте на заполнение. Мне что вас учить теперь?

У меня подгорает еще больше. Мало того, что меня в грязи извозила мегера, так еще и завуч, вместо того, чтобы на мою сторону встать, подливает масло в огонь.

- Расписание еще не готово. – отвечаю я. – Анкеты тоже. Я планировала собрать родительское собрание тридцатого августа. К этому дню все подготовлю, распечатаю и объясни. – сухо отвечаю я.

- Ухты, папа, смотри, - раздается восторженный голос Дани, он берет отца за руку, и тянет его в конец класса, где у меня пущено по стене бумажное дерево для измерения роста. – Папа, давай посмотрим, как я вырос!

Я засматриваюсь на то, как маленький сынок ведет за собой отца. Иван шагает за сыном осторожно, и ведет себя с ним с отцовской заботой. На моем лице поселяется искренняя улыбка. Иван измеряет сына, сообщает ему, что тот подрос, потом меряет самого себя.

- Почти два метра, пап! – сообщает ему Даниил. – Я, когда вырасту тоже таким высоким буду!

Они разговаривают, смеются, рассматривают класс, а я зачаровано смотрю на них. Всё-таки Иван – отличный отец! Любящий, заботливый.

- Хоть бы как-то ваш хваленный учитель повзаимодействовал с учеником и его родителем. – хмыкает мегера. – А то стоит тут, глаза свои выпучила, и молчит. Чего не спросишь, не знает. Ничего у нее не готово. А за что она деньги получает? За красивые глаза?

- Аделаидочка Павловна… - тут же превращается в мед Аглая Семеновна, - Ефросинья Петровна все подготовит, еще есть время, не переживайте. Пойдемте, я вам спортзал покажу, и футбольное поле!

- О, папа, спортзал и поле! – радуется Даня. – А я люблю в футбол играть! Давай сегодня вечером поиграем?

- Давай! – улыбается Иван. – Я приду после работы вечером в семь, обязательно поиграем!

Отец и сын подходят к нам.

Иван смотрит на меня сверху вниз. Прищуривается. Я в очках, но чувствую, что он заметил мои припухшие от слез веки.

- Я очень рад, что вы будете учить Даниила. – произносит он, чтобы подбодрить меня.

- Спасибо. – говорю ему, смущаясь.

Иван пропускает вперед женщин, потом сына. Оборачивается на меня. Я тут же поправляю очки на глазах.

Он фокусируется на моем безымянном пальце. Вчера я сняла кольцо. Ручаюсь, что Иван это заметил.

- Как вы, после вчерашнего?

- Спасибо, все хорошо. – пытаюсь я улыбнуться.

- Ну, тогда… увидимся на собрании. – кивает он мне.

Ухты… он хочет прийти на собрание? Сам? Лично? Не эту мегеру свою мамашу послать? Ну тогда, это просто отлично!

- Увидимся на собрании. – тихо произношу я.

Иван покидает кабинет, оставив после себя полное смятение в моем сердце, и запах своего парфюма.

Глава 6

ЕФРОСИНЬЯ

После работы решаюсь прогуляться до речки. Купаться я не собираюсь – уже конец августа и вода для меня холодная. А просто продышаться, успокоить нервы после всего, что мне устроил Шурик, мне необходимо!

Надо подумать о том, что делать дальше.

Иду к пригорку, обрамленному березовой рощей. А там дальше довольно пологий спуск к речке. Так красиво и живописно, что дух захватывает! Листья уже кое где желтеют, напоминая о том, что осень не за горами. Кто-то ее не любит, а я вот люблю. Не промозглые затяжные дожди, а вот такую, солнечную, с золотыми листьями и запахом прелой травы, спелых яблок и тыквенных пирожков.

Я пекла тыквенные пирожки Шурику. Что я ему только не пекла! Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Какая же это ложь! Если бы это было правдой, то муж не бросил бы меня, и не ушел к любовнице. А он ушел.

Про дом пока ничего не говорит. Мы жили вместе в его маленьком старом домике, который остался в наследство от его деда. То есть, после развода мне не на что претендовать. Дом принадлежит Шурику, как и огород, и трактор. По сути у меня ничего нет. Я работаю всего третий год, и толком накопить подушку безопасности не успела. А мать не дала мне с собой приданого. Пока Шурик видимо тусит в доме Анжелы. Но если он захочет привести ее в свой дом, я слова поперек сказать не сумею. Вернее, слово-то скажу, обложу их бранными словами по полной программе, вот только мне от этого легче не станет. Дом – имущество Шурика. Он – хозяин, а я… куда мне идти в таком случае – ума не приложу.

И как мне в таком состоянии готовится к работе, к новым ученикам, я просто не представляю. Я раздавлена, разбита и предана. Плюс проблемы на работе. И это еще самая главная проблема не началась – Анжела еще не растрезвонила, что мой муж бросил меня и ушел к ней. А она растрезвонит. Та еще сплетница. И что тогда? Хоть правда в город уезжать и начинать все сначала, где меня никто не знает. Вот только денег у меня совсем нет. Вообще.

- Ефросинья Петровна! – раздается совсем рядом бархатный баритон, а затем сильные руки ловят меня за плечи и на секунду прислоняют к твердому, будто литому торсу.

Я вздрагиваю, поднимаю глаза и напарываюсь на медовый взгляд Ивана.

- Ефросинья Петровна, вы опять задумались! – улыбается он мне. – Чуть в речку туфлей не угодили.

Ой, и правда. Залезла обувью в прибрежный ил, и, если бы не Орлов, погрязла бы в нем по колено.

- Спасибо! – я тут же вырываюсь из сильных рук Ивана и отскакиваю от него на шаг.

Озираюсь по сторонам. Не дай бог, кто-то из односельчанок увидит, как я с отцом своего ученика обнимаюсь – поедом съедят!

- А что вы здесь делаете? – спрашиваю я, глядя на Ивана снизу-вверх.

- Даня порыбачить завтра хочет. – поясняет его отец. – Я спустился к речке посмотреть, где побольше рыбы.

- Тут я вам не подскажу. – почему-то тоже улыбаюсь ему в ответ. – Не рыбачила никогда.

- Понятно, да я тоже не особо рыбалкой увлекаюсь, но раз уж мы с сыном тут, надо попробовать все деревенские радости.

- Удачи вам! – киваю я, и разворачиваюсь, чтобы уйти.

- Ефросинья Петровна! – окликает меня Иван и нагоняет быстрым шагом. – Я вас провожу.

- Не надо! – пугаюсь я.

- Ваш муж будет против? – интересуется Иван.

- Нет. – отвечаю я. – Но все равно, не стоит.

- А что с вашим мужем? – никак не отстанет он.

Я краснею. Этим вопросом Орлов вгоняет меня в ступор. И как ему ответить? Соврать, что все у нас с Шуриком в порядке? Но если они с мамой и сыном в деревне на долго, то и до них дойдут слухи, что Шурик бросил меня. Врать родителю моего ученика не хорошо. Но и правду отвечать хочется еще меньше.

- У вас какие-то проблемы с мужем?

А Иван очень догадлив. И эмпатичен.

- Да. Скажем так, проблемы. Я не хочу об этом распространяться. – отвечаю я уклончиво.

- Понял. – кивает Иван. – Рад был вас снова увидеть, Ефросинья Петровна!

Рад? Он рад меня видеть? Интересно. Самое интересное, что, не смотря на его расспросы, я тоже очень рада была снова его увидеть!

Иду быстрым шагом домой. А у калитки меня ждет сюрприз. Очень неприятный такой.

- И чего это ты Фроська так поздно с работы идешь? – прищуривается моя свекровь Наталья Сергеевна. – Загуляла где?

Ну вот, только ее мне до полного счастья не хватало.

- Здравствуйте, Наталья Сергеевна, проходите. – вздыхаю я, отворяя калитку, и очень радуясь в душе, что не позволила Ивану меня проводить. Вот тогда бы это была настоящая катастрофа!

- Ой, как двор запустила… - начинает свою излюбленную песнь свекровка. – И забор не крашенный, и петли на калитке не смазаны, скрепят как, на всю улицу!

- Вам не кажется, что вопросы по забору и калитке надо Шурику задавать?

Свекровь выпучивает глаза, точно сова. Обычно я молча терплю все ее замечания, но вот сегодня уже не стерпела.

- Когда Шурику этим заниматься?! – вскипает Наталья Сергеевна, и бьет своей деревянной клюкой по асфальтированной дорожке. – Сынок и так целый день в поле пашет!

Ага, пашет он. Я видела, чем ее Шурик с Анжелой целый день на поле занимается. Упахался, бедный!

- Ну хорошо, забор и калитка, ладно, к весне подновить можно. Но дорожки у тебя не подметенные! Как срач такой во дворе объяснишь?

- Так осень скоро, Наталья Петровна! – возмущенно смотрю я на нападавшие пожелтевшие листья в количестве трех штук. – Не наподметаешься!

- И что теперь, в грязи зарастать? Э, нет, милая моя. Вот я по молодости пришла в дом Харитона Игнатыча, так дорожки до скрипа мела! Хворая ли, здоровая – вскочила ни свет не заря, давай двор мести, ковры выбивать, коров доить, лепешки мужу печь… – кипятится свекровь. – Далее. Смотри, сколько яблок нападало! Вот была бы ты хорошей хозяйкой, подобрала бы их, варенья наварила на зиму, а ты… эх! Никудышняя!

Глава 7

ЕФРОСИНЬЯ

- Так, а что вы пришли, Наталья Сергеевна? – надоедает мне слушать свекрухины обвинения.

- Так это, юбилей у меня, Фроська, пятьдесят годков, грех о таком не помнить!

Ой, точно у сверкрухи на днях день рождения. И что ей от меня надо?

- Пришла напомнить тебе и попросить, чтобы завтра с утреца пораньше пришла помогать салаты строгать и прочую закуску!

- Э-э-э…

Так и хочется сказать, пусть Анжелка теперь салаты строгает, раз она новая Шурикова невеста. Тем более она – повар. Но! Свекровка ведь попросила меня. Она мне ничего плохого не сделала, даже вон целый дом уступила, и лишь иногда с инспекцией заявляется, а ведь могла бы жить с нами под одной крышей и выпить мне всю кровь.

- Чего разэкалась? Так и скажи, что матери помогать не хочешь!

Матери, блин. Она никогда не была мне матерью. Но, когда надо, почему бы и не ткнуть этим?

Если откажусь сейчас – это будет странно, ведь Шурик, по-видимому, не объявлял своей родне, что у нас с ним всё окончено. Я могу объявить об этом сейчас, но тогда, меня сразу выгонят из дома. Так что, хочу-не хочу, а свекрови нужно помочь. Просто помогу, как она говорит настругать салаты, и уйду домой, не оставаясь на торжество.

- Просто у меня завтра работа. Я не смогу утром прийти! – отвечаю я.

- Отпросись! – заявляет свекровь.

- У нас нельзя отпрашиваться. Администрация школы плохо к такому относится.

Свекровь закатывает глаза. Но у нас и правда очень строгая администрация.

- Ладно. Но все равно приди, как можно раньше! – выдает она.

- Постараюсь.

***

На следующий день

- Ты картошку-то мой лучше! – прикрикивает на меня свекровь. – Не оставляй грязь, чтобы потом половину не счищать! Ох, молодежь, даром, что учительница в школе, саму еще уму-разуму учить да учить приходится!

Я тяжело вздыхаю, и продолжаю мыть грязные клубни в ледяной воде. Да, хоть август месяц, но уже довольно прохладно, а колонки у свекрови на кухне нет. Вот и приходится все мыть в ледяной воде, от чего руки стали красными и опухшими. Ужас. Видел бы меня сейчас Иван Орлов с такими руками.

М-да, почему-то это очень волнует меня, хотя и не должно колышить.

Аглая Семеновна, как ни странно, но таки-отпустила меня пораньше с работы с как узнала о юбилее Натальи Сергеевны. Она сама свекровь, и, наверно, грех свекровям невесток не припахать.

И вот я, как рабыня на кухне, и чищу, и режу, и варю, под нескончаемое бурчание Натальи Сергеевны. Злая? Да, очень! Ладно бы была бы я законной женой Шурика, не преданной им, молчала бы в тряпочку, но сейчас… оно мне вообще надо? Мне заняться больше нечем?

Шурика и его пассии нигде не видно. Оно и понятно, будний день, Шурик на поле, на тракторе «пашет», а его ненаглядная? Наверно, тоже где-то рядом с ним ошивается.

А я тут, должна пахать на юбилее его матушки.

Ну, Фроська, ну кто так яйца чистит?

- Как?! – не без злости спрашиваю я.

- Ты чего такая злая? – косится на меня свекровь. – Глянь, ты со скорлупками половину белка тянешь! Куры нестись не успевают, а ты так яйца портишь!

Просто, кое-кто не охладил яйца в ледяной воде после варки. Вот и не отделяется белок от скорлупы толком.

- Вам помочь? – в кухоньку заглядывает Кристина, сестра Шурика и дочка Натальи Петровны.

- Да, не плохо бы. – цежу сквозь зубы я.

Хорошо придумали, меня припахать, а сами непонятно чем занимаются. Вот взять Кристину – здоровая деваха, мамина дочка, почему она не помогает матери – не понятно.

- Кристиночка, иди сходи в сарай, притарань сюда банки с огурцами, смотри компот не поднимай, баллоны трехлитровые, тяжелые, не надо тебе надрываться. Фроська потом сходит, принесет.

- А мне значит можно надрываться? – отбрасываю я ножик, которым кромсала яйца в салат.

- Можно. – уверенно хмыкает свекровь.

Моему возмущению нет предела. Они меня откровенно эксплуатируют, и даже не скрывают этого. И они, и Шурик, и вся их семейка!

- Потому что я - не ваша дочь, да, Наталья Сергеевна? – возмущаюсь я. – Чужой можно надрываться, а свою кровиночку бережете?

Свекровь вытаращивает на меня свои блеклые тусклые глаза. Я впервые в жизни позволяю себе так говорить в ее присутствии. Раньше я бы не посмела такого сказать. Но теперь…

- Это потому что ты, Фроська - пустоцвет! – заявляет мне Кристина. – Так моему брату наследника не родила! А потому тяжести тебе и таскать! А мне еще рожать и рожать – поберечься нужно!

Сказав это, Кристина молча удаляется из кухни.

- Фроська, хватит считать, кто что сделал. – заявляет мне свекровь. – Давай, бери крабовые палочки, режь крабовый салат, мой любимый!

Мне мега неприятно. Стараюсь снова взять себя в руки. Я терплю только ради жилья. Потому что в отчем доме все будет гораздо хуже. Вот дорежу салат и уйду. И буду спокойно жить.

- Кристина полностью права. Не обижайся на золовку! – начинает выгораживать свою дочь свекровь. - Чего не беременеешь? Больная вся?

- А вы не думали, что это ваш сын болен? Я-то проверялась, я – здорова и могу, и хочу родить, - отвечаю я. – А вот Шурик так до врача и не дошел!

- Все хорошо с моим сыном! – отрезает свекровь. – В нашем роду пустоцветов не было!

Она знает про беременность Анжелы от Шурика? Если так, то зачем она меня припахивает для готовки? Припахала бы новую невестку. Или опять, ее нельзя, а меня можно?

- И вообще, Фроська, сдала ты! – в кухню входит Кристина, неся две литровые банки с огурцами, - Посмотри на себя: не ухоженная, без лоска, руки стремные, одета черти во что! А Шурик наш – красавец, каких поискать! Первый парень на деревне! Уведут его у тебя Фроська, ох будешь слезы крокодильи лить…

- Родит ему другая баба наследника, будешь знать! – подливает масло в огонь свекровь.

Глава 8

ЕФРОСИНЬЯ

Как я не пыталась сбежать после готовки, но свекровь все же заставила меня остаться за праздничным столом.

И то, в качестве – принеси, подай, иди дальше, не мешай! Я забегалась подносить вилки-ложки ее многочисленным родственникам, кумовьям, шуринам, соседям и т д.

Шурик так и не показывался, чему я была только рада. Небось с Анжелкой в поле пашут не разгибаясь…

Подарок мы с Шуриком подарили его матери еще в начале лета – приобрели ей путевку в Кисловодск, где она двадцать дней поправляла здоровье в санатории, поэтому на счет подарка я не парилась. Родственники дарили ей сервизы, наборы стаканов, косметические мыльно-рыльные наборы и прочую лабуду.

Моя мама тоже пришла, и подарила куме конверт. Я так хотела уйти пораньше, но мама стыдила меня, и не позволяла этого сделать.

- Ох, Акулина, дочь свою воспитала ты все-таки дурно… - это Наталья Сергеевна еще смеет жаловаться на меня моей маме, будто я - дите неразумное!

- Наталья Сергеевна, да я весь день на вас потратила! – тихо возмущаюсь я, - Вы что такое говорите?!

- Вот-вот, Акулина, что я и говорю. – хмыкает свекровь, говоря обо мне в третьем лице в моем же присутствии.

- Я – взрослая женщина, зачем вы жалуетесь на меня моей матери?!

- Заткнись, Фрося! – ожидаемо встает против меня мама. – Заткнись и слушай. Мне стыдно за тебя, это что такое?!

- Вот, говорит, мол Шурик у меня больной… - строит из себя невинную овечку свекровь.

- Что за глупости? Фроська - сама больная! Как так можно на мужа говорить?! Мужа на руках носить надо и благодарить небеса за то, что взглянул на такую кобылу, как Фроська!

Все против меня… Даже родная мать на стороне Шурика… А я даже не могу рассказать им, что он – потаскун и грязный изменник!

- Не хорошая ты Фроська! – продолжает допекать меня мама, - Не благодарная! Вот брат твой Федор, совсем другой! Вроде родные мои дети, но сын хорошим уродился, а дочь – не путевая! Вся в отца, Царствие ему небесное! Тоже дурак дураком был, пока не помер!

Я закатываю глаза, молясь лишь об одном: чтобы это всё побыстрее закончилось!

А потом у меня вибрирует телефон. Я подношу его к глазам под нескончаемое ворчание мамы.

«Ефросинья Петровна, во сколько завтра будет удобно зайти к вам в класс для обсуждения? У меня к вам предложение. Иван Орлов» - читаю и перечитываю смску. Руки почему-то начинают дрожать. Я думала об Орлове сегодня каждую свободную минутку. Только мысли о нем и продержали меня на плаву в этом хреновом дне, не давая сойти с ума.

Мама все распекает меня, а я набираю ответное сообщение дрожащей рукой: «Завтра с девяти утра и до пяти вечера я буду у себя в классе».

«Хорошо, заеду, поговорим». – коротко отписывается Иван, а у меня губы разъезжаются в стороны в мечтательной улыбке, полной надежд. Хотя на что мне надеяться? Иван Орлов – перспективный городской бизнесмен, а я? А что я? Если послушать мать и свекровь, то я – хуже всех остальных. Так что и радоваться мне нечему.

На этой грустной мысли Кристина заносит в гостиную торт. Коржи пекла я, взбивала сливки и сахар, резала клубнику и украшала лакомство ягодами.

- Ох, какая красота! – хлопают в ладоши гости. – Кристина, ты сама пекла?

- Конечно. – врет без зазрения совести золовка. – А кто еще?

Мне уже все равно. Они настолько меня утомили и выжали, что спорить мне не хочется. Не успевает Кристина поставить торт в центр стола, как в гостиной показывается… Шурик! За руку он ведет за собой… Анжелу!

Как он смел прийти на юбилей к матери под руку с любовницей?! Он же знал, что будут все его родственники! Знал и все равно притащил ее! Внутри все обрывается. Все клокочет от злости и от обиды! Глаза начинают плохо видеть, ибо на них навернулись слёзы.

- С днем рождения, мамочка! – подносит букет с ромашками и лилиями Шурик своей матери.

- С днем рождения, Наталья Сергеевна! – елейным голосом поздравляет ее Анжелка и протягивает ей набор полотенец. – С юбилеем!

А Наталья Сергеевна светится медным тазом.

- Спасибо, Шурик, сыночек! – чмокает она сына в лобик. – Спасибо, Анжелочка! Ну, детки, уважили мать!

Обомлевши смотрю на то, как Наталья Сергеевна расхваливает Анжелку. Неужели она все знает?! Гости тоже глядят на парочку с недоумением, и на меня поглядывают. Конечно, всем все понятно, не дураки ведь!

- Анжелочка, Шурик, садитесь скорее к столу! – начинает суетиться перед ними Кристина. – Я сейчас салатики и шашлык вам наложу.

Мама толкает меня под столом, мол, что происходит? А я пошевелиться не могу. От обиды, от горя, от предательства.

- Фроська, чего сидишь? – командует мне свекровь. – Скорее отрежь кусок торта Анжелочке и подай! Она беременна, и ей нельзя быть голодной!

С ненавистью оглядываю Наталью Петровну. Она все знала! Противная свекруха знала об измене своего сына, и все равно набралась наглости припахать меня к своему юбилею, и говорить про меня гадости моей же матери!

С ненавистью гляжу на Кристину, которая прислуживает своему брату-изменнику и его потаскушке.

А уж Шурик как светится гордостью, приобнимая Анжелу у всех на виду.

- Шурик… Анжела… вы не говорили, что вы теперь вместе… - бормочут обескураженные родственники.

Шурик радостно делится, что теперь он женится на Анжеле, и что она носит его сына. На меня поглядывают его родственники и знакомые. Кто-то с сочувствием, кто-то с откровенным злорадством.

- Давай, Фроська, подай тортик Анжеле! – зудит под ухом свекруха.

Я встаю, покачиваюсь точно в тумане, подхожу к торту, который готовила для свекрови. Беру нож. Большой такой, кухонный. Щедро отрезаю добрый кусок, четверть от торта.

- А как же Фроська? – раздаются удивленные голоса. – Шурик, вы что, с Фроськой расстались?

Шурик начинает что-то мямлить, но Анжела его тут же перебивает:

- А что Фроська? Не стена, подвинется! И что с нее взять? Пустоцвет она, ваша Фроська! Уж Шурик с ней сколько мучился, сколько крови ему эта тварь выпила!

Анжела поворачивает на меня свое наглое самоуверенное лицо, а я иду прямо по направлению к ней.

- Ты ни на что не способна, поэтому и бросил тебя твой муж! Ко мне ушел! – мерзко улыбается она.

А я сжимаю тарелку с добрым куском торта еще сильнее. Секунда и…