Село Гоблинов

Пролог

Пролог: Вначале была... дыра.

И была она сырая, тёмная и до неприличия тесная. В этой дыре, которая гордо именовалась «Село», ютилось два десятка существ зелёного цвета, которые не мылились принципиально. Их мир был ограничен тремя грибными полями и подземным ручьём, в котором водились слепые пещерные пескари размером с мизинец.

Главным в этом «Селе» был старейшина по имени Душок. Его так звали, потому что он пах сильнее всех. Это было главным мерилом авторитета.

Жизнь была простой и понятной:

1. Проснуться.

2. Почесаться.

3. Сходить на охоту за пескарями (половина охотников обычно падала в ручей).

4. Собрать грибы.

5. Поесть.

6. Поспать.

7. Иногда подраться за лучшее место для сна у тёплой стены.

Никому и в голову не приходило, что можно жить как-то иначе. До того самого дня.

Глава 1

Глава 1: Как Косой нашёл «рай» и все испортил

В тот злополучный день молодой гоблин по имени Косой (он немного косил одним глазом после драки за пескаря) отправился на охоту дальше обычного. Пескари у своего берега кончились, а есть хотелось.

Он прополз по узкой щели, зацепившись ухом за выступ (потом он это ухо ещё полчаса отдирал), и ахнул. Перед ним лежала огромная пещера. Своды терялись ввыси, а с них свисали гроздья светящихся синих грибов! Они освещали целое озеро чистой воды! И по берегу этого озера бродили толстые, слепые, беззаботные... крысы. Размером с самого Косого!

Косый от жадности даже перестал косить. Он набрал в охапку синих грибов, наловил пару крыс (они были на удивление глупыми) и помчался обратно в нору.

— СТАРЕЙШИНА! — завопил он, влетая в родное логово. — Я НАШЁЛ РАЙ!

Душок в это время мирно дремал, посапывая и распространяя вокруг себя стойкий аромат старого сыра и влажной земли.

— Какой ещё рай? — буркнул он, не открывая глаз. — Рай — это когда тебя не бьют во сне за твой кусок гриба.

— Смотри! — Косый швырнул на пол тушку жирной крысы и светящийся гриб.

Эффект был впечатляющим. Весь табор гоблинов проснулся и сгрудился вокруг добычи.

— Фу-у-у, — сказала одна из гоблинш, по имени Вонючка (все они носили гордые имена, данные за заслуги). — Она блестит. Это не есть.

—Она есть! — возразил Косой и откусил у крысы лапу. Все затаили дыхание. Косой прожевал, его глаза расширились. — ВКУСНО!

Тут же началась драка за вторую тушку. Душок, наконец, поднялся, прикрикнул на всех и отобрал добычу в свою кладовую (она же — ямка в углу).

— Веди, — коротко бросил он Косому.

---

Час спустя всё «Село» стояло в той самой пещере и смотрело на озеро, крыс и грибы с благоговейным ужасом.

— Большо, — констатировал Душок. — Очень большо. И пахнет странно. Не по-нашему.

— Зато еды много! — возразил Косой. — И светит! Можно не спотыкаться!

Это был решающий аргумент. Спотыкались гоблины действительно часто.

— Решаю, — объявил Душок. — Мы... переезжаем!

Переезд занял примерно три дня. Гоблины таскали свой скарг: груды старых костей, особенно ценные сушёные грибы и свои драгоценные гнилые шкуры. Новую пещеру они, разумеется, назвали «Село», в память о старой родине.

Первая ночь в новом «Селе» была тревожной. Все ворочались, непривычно отвыкая давать друг другу пинки во сне из-за нехватки места.

А утром случилась первая крупная неприятность.

---

Глава 2: Великая Война с Мохнатым Ужасом

Гоблины проснулись от громкого чавканья. Крыса! Та самая, жирная и слепая, пришла пить к озеру. Но она была не одна. Рядом с ней стояло нечто.

Нечто было мохнатым, размером с трёх гоблинов, и имело шесть лап с очень острыми когтями. Оно урчало, как камнепад, и ело их светящийся гриб, сорванный со свода.

— Эй! — крикнул самый храбрый (или самый глупый) гоблин по имени Толстопуз. — Это наша еда!

Мохнатый Ужас обернулся. У него было целых четыре глаза, и все они смотрели на Толстопуза с гастрономическим интересом.

— АААА! — закричал Толстопуз и швырнул в чудовище камень.

Камень отскочил от мохнатой шкуры, не причинив вреда. Ужас рыкнул и сделал шаг вперёд. Гоблины дружно запищали и бросились врассыпную.

Душок, стоя у входа в свою новую нору, наблюдал за хаосом. Его мозг, никогда не знавший сложных задач, впервые напрягся. Он видел, как Ужас отшвырнул лапой двух гоблинов, как они кувыркнулись и забились под камень.

— Нехорошо, — философски изрёк Душок. — Очень нехорошо.

Косой, дрожа, прижался к стене рядом с ним.

—Что делать, старейшина? Он нас всех съест!

Душок окинул взглядом пещеру. Его взгляд упал на груду острых камней, которую они натаскали, но не знали зачем.

—Драться, — сказал Душок. — Все вместе.

Идея была настолько революционной, что у Косого отвисла челюсть. Обычно гоблины дрались друг с другом. Драться ВМЕСТЕ против кого-то... это было немыслимо.

Но делать было нечего. Душок, хватая за шкирку разбегающихся соплеменников, начал строить нечто, отдалённо напоминающее боевой порядок. Получилась кривая линия из двадцати дрожащих зелёных человечков с камнями в руках.

— Кидаем! — скомандовал Душок.

Полетел град камней. Большинство пролетело мимо, несколько штук угодило в своих, но пара камней всё же достигла цели. Один угодил Ужасу прямо в морду.

Тот от неожиданности остановился. Никто и никогда ему не сопротивлялся. Он снова рявкнул и бросился на линию гоблинов.

Линия тут же развалилась с визгом. Но Душок стоял на месте. Он поднял самый большой камень, какой смог найти, и со всей дури швырнул его чудовищу в лапу.

Раздался хруст. Не то чтобы очень громкий, но Ужас взвыл от боли и обиды. Он посмотрел на этого маленького, вонючего зелёного человечка, который осмелился его ударить, развернулся и, прихрамывая, убежал обратно в тёмный тоннель, откуда пришёл.

Наступила тишина. Гоблины выползали из укрытий.

— Мы... победили? — недоверчиво спросил Толстопуз, потирая ушибленное место.

— Победили, — важно сказал Душок, хотя его собственные коленки тоже подрагивали. — Вместе. Так всегда и будем.

Этот день стал первым уроком. Уроком номер один: если враг большой и мохнатый, бей всем селом.

---

Глава 3: Эпоха Великих Открытий (и глупых ошибок)

Жизнь в новом «Селе» пошла веселее. Крыс ловили, грибы светили, вода была чистой. Население, нажравшись и перестав постоянно бояться, начало потихоньку расти. Появились детишки-гоблинята, которые сразу начали пакостить.

Именно один такой гоблинёнок по имени Юшка (он упал в озеро в первый же день жизни) сделал Великое Открытие. Он гонялся за светящимся жуком и упал в яму. Яма оказалась полна мягкой, липкой, жёлтой глины. Выбраться он не мог, поэтому сидел и лепил из неё комки.

Когда его нашли, он был с головы до ног вымазан в глине, но счастливый. Душок, пришедший на шум, поднял один из высохших на воздухе комков. Он был твёрдым и держал форму.

Мозг Душка снова скрипнул.

—Э-э-э... — сказал он. — Это... кружка!

Никто не понял, что такое «кружка», но Душок был старейшиной. Он велел натаскать глины и начал лепить первые в истории гоблинов горшки. Получалось ужасно. Они были кривые, дырявые и разваливались в руках. Но однажды один такой горшок, обожжённый у костра (костры гоблины разводить научились, случайно подпалив сухие грибы), стал твёрдым, как камень!

Эйфория была всеобщей. Теперь у них была ПОСУДА! В неё можно было наливать воду, складывать ягоды и даже надевать на голову в шутку!

Второе Великое Открытие совершила та самая Вонючка. Она заметила, что если долго кидать камень в сталагмит, от него откалываются острые осколки. Привязав такой осколок к палке с помощью гибкого корня, она получила нечто, что можно было не только кидать, но и колоть. Она назвала своё изобретение «палка-колка». Это был первый гоблинский инструмент и первое настоящее оружие.

«Село» росло. Теперь гоблины не просто ютились у озера. Они начали расширять пещеру, вырубая в стенах дополнительные норы-комнаты. Правда, делали они это без всякого плана, поэтому новое жильё получалось с кривыми стенами, низкими потолками (о которые все постоянно бились головой) и зачастую внезапно обрушивалось. Но это считалось не трагедией, а весёлым приключением.

Они уже не боялись Мохнатого Ужаса. Теперь, завидев его, десяток гоблинов с «палками-колками» дружно бежал на него с дикими воплями. Ужас, помня обиду, предпочитал ретироваться.

Казалось, жизнь наладилась. Но настоящие испытания были ещё впереди. Потому что однажды в их пещеру, пахнущую едой и относительным комфортом, заглянули ДРУГИЕ.

Глава 2

Глава 2: Эпоха Великих Открытий (и еще более великих глупостей)

Жизнь в новой большой пещере, которую гоблины по старой памяти упорно продолжали называть «Селом», наладилась. После победы над Мохнатым Ужасом они ходили, задрав носы (которые, стоит признать, и так всегда смотрели вверх). Они чувствовали себя непобедимыми воинами, хозяевами этих сводов, озера и всех жирных, глупых крыс.

Но сытое брюхо, как известно, к учению лениво. А к размножению — очень даже проворно. Население «Села» стало быстро расти. Появились десятки озорных гоблинят, чьей главной задачей было бегать, драться, падать в озеро и пробовать на зуб всё, что плохо лежит, включая ноги спящих взрослых.

Именно один такой гоблинёнок по имени Юшка (он упал в озеро в первый же день жизни и с тех пор считал воду своим заклятым другом) совершил Первое Великое Открытие. Он гонялся за переливающимся светляком и, не справившись с управлением, с разбегу свалился в неглубокую, но очень грязную яму у дальнего края пещеры. Яма оказалась полна мягкой, липкой, холодной жёлтой глины.

Выбраться по скользким краям у него не получилось. Пронзительно запищав минут пять и поняв, что помощь не спешит, Юшка успокоился и начал исследовать новую среду. Он обнаружил, что глина приятно мнётся в руках, из неё можно лепить комки, а если шлёпнуть таким комком о стену, он прилипает с очень удовлетворительным звуком «хлюп».

Когда его, наконец, нашли по следу глиняных отпечатков, несчастный исследователь был с головы до ног вымазан в липкой массе, но абсолютно счастливый. Вокруг него валялись десятки слепленных им шариков и бесформенных лепёшек.

Душок, пришедший на шум, фыркнул, поднял один из высохших на воздухе комков. Он был уже твёрдым и держал форму. Мозг старейшины, медленный, но упорный, снова скрипнул, запуская процесс осмысления.

— Э-э-э... — произнёс он, вертя глиняный шарик в руках. — Это... можно бросаться. Но камень лучше. — Он покрутил его ещё. — Или... — его взгляд упал на выдолбленную тыкву, в которой хранились ягоды. Тыква была неудобной, протекала и её кто-то постоянно случайно съедал. — В это... можно класть вещи! Можно наливать воду! Это... кружка! Горшок!

Никто не понял, что такое «горшок», но Душок был старейшиной, и его слово — закон. Он велел натаскать этой «мягкой земли» и объявил Великую Лепку.

Первые результаты были удручающими. Гоблины, никогда не знавшие тонкой моторики, лепили нечто уродливое и дырявое. Горшки разваливались в руках, «кружки» напоминают бесформенные комья, а попытка слепить миску закончилась тем, что гоблин по имени Криворук прилепил её к собственной голове, и сорвать её можно было только вместе с клочьями волос.

Отчаяние начало охватывать старейшину. Но тут вмешалась Вонючка, та самая, что первая догадалась есть крыс. Она была по гоблинским меркам невероятно усидчивой.

— Ты делаешь не так! — заявила она, отталкивая Криворука. — Надо делать вот так!

Она взяла ком глины и начала аккуратно, плавными движениями, формировать стенки сосуда, постоянно смачивая руки в воде. Это было похоже на магию. Под её корявыми пальцами рождался почти ровный, высокий горшок с аккуратным горлышком. Он был далёк от идеала, но это было уже не уродливое нечто, а настоящая вещь.

— Вот! — с гордостью продемонстрировала она результат.

Все ахнули. Душок немедленно назначил Вонючку Главным Гончаром «Села». Энтузиазм вспыхнул с новой силой. Но была одна проблема: высохшие на воздухе горшки были хрупкими. Стоило их уронить — и они разбивались в пыль.

Решение пришло, как и все великие открытия гоблинов, случайно. Один из горшков по недосмотру укатился в костёр, который гоблины разводили для жарки крыс (костры они освоили, случайно подпалив сухие грибы). Все решили, что горшок пропал, и забыли о нём. Наутро, расчищая золу, они нашли его. Он был твёрдым, как камень, обожжённым и прочным! Его даже можно было стукнуть о стену — и он не разбивался!

Эйфория была всеобщей. Теперь у них была НАСТОЯЩАЯ ПОСУДА! В неё можно было не только наливать воду и складывать ягоды, но и варить похлёбку из грибов и крысиного мяса прямо на огне! А ещё — надевать на голову и бегать, пугая сородичей, что тоже было очень популярным развлечением.

---

Второе Великое Открытие, перевернувшее жизнь «Села», тоже совершила Вонючка. Она заметила, что если долго и с размаху бить большим камнем по сталагмиту, от него откалываются длинные, острые и очень твёрдые осколки. Один такой осколок поранил ей лапу. Вместо того чтобы просто выбросить его, Вонючка задумалась.

Она взяла крепкую палку и попыталась привязать к ней острый камень с помощью длинных гибких корней. Получилось нечто кривое, но прочное. Она назвала своё изобретение «палка-колка». Первое применение было бытовым — ей оказалось невероятно удобно откалывать куски мяса от большой тушки. Но очень скоро гоблины поняли, что «палкой-колкой» можно не только колоть еду, но и... колоть врагов.

Опыты показали, что против Мохнатого Ужаса «палка-колка» работает куда эффективнее, чем простые камни. Теперь, завидев чудище, десяток гоблинов вооружался новым оружием и с дикими воплями бежал в атаку. Ужас, помня обиду и получив пару чувствительных уколов, начал обходить «Село» стороной.

---

С новыми инструментами и оружием жизнь закипела с новой силой. «Село» начало стремительно расти и... хорошеть, если это слово вообще можно применить к гоблинскому поселению.

Теперь они не просто ютились у озера. Они начали целенаправленно расширять пещеру, вырубая в стенах дополнительные норы-комнаты. Правда, делали они это без всякого плана и чертежей, руководствуясь зовом сердца и кривизной прохода.

— Я хочу комнату тут! — заявлял один гоблин и начинал долбить стену. В результате его «комната» могла внезапно пробиться в соседскую, и тогда начиналась весёлая драка за метры жилплощади.

—А я хочу окно! — требовал другой, пробивая дыру в потолке, откуда на него сыпались земля и камни.

—А моя комната будет с бассейном! — объявлял третий и начинал копать яму в полу, пока не добирался до грунтовых вод, затопляя полпещеры.

Архитектура «Села» представляла собой нагромождение кривых комнатушек с низкими потолками (о которые все постоянно бились головы), внезапными лестницами, ведущими в никуда, и таинственными отверстиями в полу. Один неосторожный шаг — и можно было свалиться в спальню к соседу, прямо в его миску с похлёбкой.

Душок, наблюдая за этим творческим хаосом, лишь чесал в затылке. Порядка не было, но была какая-то своя, гоблинская, логика. Он даже попытался ввести первые в истории правила: «Не копай под стену соседа» и «Не дерись в обеденный зал». Правила исполнялись ровно до того момента, пока кто-то не забывал о их существовании.

Казалось, жизнь наладилась окончательно. Они были сыты, защищены и жили в собственных, с позволения сказать, «апартаментах». Они уже считали себя полными хозяевами своей судьбы.

Но они и не подозревали, что их уютное, разросшееся и пахнущее жареной крысой «Село» стало заметным. Запах еды и дыма костров потянулся далеко по подземным тоннелям. И однажды этот запах учуяли те, для кого гоблины были не хозяевами пещеры, а всего лишь... очередной добычей.

Однажды утром гоблины проснулись от громкого, пронзительного шипения, которое раздавалось сразу из нескольких входов в пещеру. Это был не рык Мохнатого Ужаса. Это был звук, от которого кровь стыла в жилах даже у самых отважных воинов.

На свет из тёмных тоннелей выползали гигантские пещерные пауки. Каждый — размером с телегу. Восемь блестящих, пустых глаз, острые, как бритва, хелицеры, и брюшки, раздутые от голода. Их было много. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Они медленно, методично окружали озеро, отрезая гоблинам пути к отступлению. Их цель была ясна. В этой пещере было много мягкой, сочной и, судя по запаху, вкусной добычи.

Великое «Село» гоблинов замерло в ужасе. Их «палки-колки» вдруг показались им смешными щепками против этих ходячих кошмаров.

Душок, стоя на пороге своей норы, смотрел на надвигающуюся восьмилапую смерть. Его лицо было серьёзным. Он обернулся к своим соплеменникам, которые сбились в кучу, дрожа от страха.

— Ну что, — хрипло сказал старейшина. — Опять драться. Всем селом.

Но на этот раз даже он понимал — просто броситься с камнями и палками будет равносильно самоубийству. Нужна была новая идея. И она, как это часто бывает, пришла оттуда, откуда не ждали.

Глава 3

Глава 3: Великая Стройка и Битва с Ужасом Крылатым

Прошло несколько недель после победы над пауками. Настроение в «Селе» было победным, но уже не таким беспечным. Слишком много гоблинов полегло в той схватке. Слишком явной оказалась их уязвимость. Стены их пещеры, которые раньше казались надёжной защитой, теперь выглядели ненадёжными и дырявыми.

Душок, чей авторитет после «эпохи паучьей победы» вырос до небес, собрал всех выживших на большом совете у Озера. Он стоял на валуне, его поза была торжественной, а выражение морщинистого лица — крайне озабоченным.

— Слушайте все! — его голос, скрипучий, но громкий, разнёсся по пещере. — Наше «Село» — лакомая кость для всякой нечисти! Пауки пришли, потому что унюхали нашу еду и нашу беспомощность! Так больше продолжаться не может!

— А что делать? — пискнул кто-то из толпы. — Бежать обратно в старую дыру?

— Нет! — рявкнул Душок, ударив кулаком по ладони. — Мы остаёмся! Но мы станем крепким орешком! Мы построим... ФОРТИФИКАЦИИ!

Слово было новым, страшным и непонятным. Толпа загудела.

— Это что, такое есть? — спросил Косой, почесав за ухом.

— Это значит — стены, крепкие стены! — разъяснил Душок, жестикулируя. — Высокие! С башнями! И воротами, которые не каждый мохнатый дурак откроет! Мы превратим нашу пещеру в крепость!

Идея была грандиозной. И, как всё грандиозное у гоблинов, её реализация сразу же пошла наперекосяк.

Эпоха Великой Стройки началась с громкого обвала. Решив, что главная стена должна быть у самого входа в пещеру, гоблины принялись усердно рыть фундамент. Рыли все, кто мог держать заступ (а заступами служили всё те же «палки-колки» и прочные оленьи рога, найденные бродягами-разведчиками). Рыли без плана, без расчётов, с энтузиазмом, достойным лучшего применения. В результате подкопали опорную колонну, и часть свода с грохотом рухнула, едва не придавив пол-«Села».

— Нехорошо, — констатировал Душок, глядя на груду камней. — Стройка — это вам не крысу ловить. Надо думать.

Думать назначили Вонючку. Она, как самый сообразительный гоблин, после недолгих размышлений предложила гениальную в своей простоте идею.

— А давайте не будем рыть ямы где попало. Давайте строить стену ИЗ этих самых камней! — она ткнула пальцем в свежий завал.

Мысль о том, что камни можно не просто кидать, а складывать друг на друга, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Началась лихорадочная деятельность. Гоблины таскали камни, самые сильные — огромные валуны, самые слабые — булыжники. Строительство напоминало муравейник, поражённый странной болезнью. Стену клали без раствора, руководствуясь принципом «и так сойдёт». Она получалась кривой, шаткой и постоянно рушилась на головы строителям.

— Не держится! — злился Толстопуз, в очередной раз откапывая свои ноги из-под обвалившегося фрагмента стены. — Она противная!

Решение пришло, как водится, случайно. Один из гоблинов, пытаясь закрепить камень, швырнул в щель ком глины, оставшейся от гончарных работ. Камень зафиксировался. Эврика! Теперь все камни скрепляли глиной, разведённой до состояния густой пасты. Стена стала напоминать не груду булыжников, а нечто монолитное и пугающее. Пугающее в первую очередь самих гоблинов, которые поначалу боялись к ней подходить.

Параллельно со стеной решалась проблема с воротами. Сначала их роль выполняла большая куча хвороста, которую нужно было разбирать и собирать. Это было муторно. Потом притащили огромный, почти плоский камень и поставили на попа, чтобы можно было его откатывать. Камень был таким тяжёлым, что для его сдвига требовались усилия десяти самых дюжих гоблинов. «Ворота» получились настолько неприступными, что ими почти перестали пользоваться, предпочитая перелезать через стену в более удобных местах, что сводило на нет весь её оборонительный смысл.

Пока основная часть «Села» занималась стеной, небольшая группа разведчиков под предводительством Косого продолжала исследовать окрестности. Именно они совершили следующее великое открытие. В одной из боковых пещер они нашли залежи странного чёрного камня. Камень этот был тяжёлым, но если его расколоть, он давал удивительно острые и прочные осколки. Новый материал был назван «чёрный-острый-камень» и произвёл революцию в производстве «палок-колок». Теперь это были уже не просто заострённые камни на палке, а настоящие топоры и наконечники для копий. Оружие стало смертоноснее.

Однажды, когда стена уже почти опоясала главный вход в пещеру, а гоблины начали потихоньку забывать чувство страха, снаружи донёсся странный звук. Не шипение, не рык. А нечто... шелестящее и свистящее одновременно.

Часовые, лениво гревшиеся у костра, подняли головы. Из темноты одного из тоннелей, того, что повыше, выпорхнула... тень. Большая, быстрая, с размахом кожистых крыльев, превосходящим рост гоблина. Существо пролетело над озером, издавая противный визг, и впилось когтями в одну из туш, развешанных на просушку. Это был огромный пещерный нетопырь, размером с телёнка. Гоблины прозвали его Ужасом Крылатым.

Ужас, схватив добычу, тут же взмыл вверх и скрылся в отверстии в своде, о котором гоблины раньше не подозревали.

В «Селе» воцарилась тишина, а затем поднялся вой. Украли еду! Святое!

— Он прилетел сверху! — орал Косой, размахивая руками. — Наша стена бесполезна! Он её просто перелетел!

Паника была страшнее, чем при нашествии пауков. От пауков можно было убежать, отгородиться. А от того, кто летает... спрятаться было негде.

Душок в ярости швырнул свой горшок с похлёбкой о новую стену. Горшок разбился, похлёбка потекла по глине.

— НЕПОРЯДОК! — заревел он. — Мы строили, строили, а он... летает! Надо что-то делать с этим! — он ткнул пальцем в дыру в потолке.

Борьба с Ужасом Крылатым стала новой общенародной задачей. Сначала попытались действовать по-старинке: когда нетопырь прилетал снова, в него полетели камни и копья. Но он был быстр и проворен, уворачивался, а те несколько копий, что всё же достигли цели, лишь слегка царапнули его кожаную перепонку.

Тогда Вонючка, уже ставшая главным инженером «Села», предложила ловушку. Натянуть над озером сеть из прочных лиан! Идея была хороша, но на её реализацию ушло несколько дней, а за это время нетопырь утащил ещё три туши. Когда сеть, наконец, натянули, Ужас Крылатый в очередной раз прилетел, ловко спикировал, зацепился за сеть... и порвал её одним махом, как паутину. Он был сильнее, чем они думали.

Положение становилось катастрофическим. Гоблины боялись сушить мясо, боялись выходить на открытые пространства. Их крепость превратилась в ловушку.

Решение, как всегда, родилось из отчаяния и глупости. Маленький гоблинёнок, тот самый Юшка, который открыл глину, играл с углями от костра. Он подбрасывал тлеющую головешку, пытаясь поймать. Головешка, описав дугу, упала в бочку с жиром, вытопленным из крысиных тушек. Жир вспыхнул ярким, яростным пламенем! Все вокруг в ужасе отпрыгнули, а Юшка, обожжённый, но довольный, скакал и кричал: «Светящаяся вода! Горячая светящаяся вода!»

Душок, наблюдавший за этой сценой, замер. В его глазах загорелся тот самый огонёк, который предвещал либо великое открытие, либо тотальный катаклизм.

— ОГНЕННЫЕ КОПЬЯ! — прохрипел он.

Идея была проста и безумна. Намотать на концы копий тряпки, пропитать их жиром и поджечь. Стрелять таким вот факелом в летящего нетопыря.

В ту же ночь, когда снова послышался знакомый свист, гоблины были готовы. Десять самых сильных и метких воинов с зажжёнными «огненными копьями» встали в круг. Появление Ужаса Крылатого было ошеломительным. Он был ещё больше, чем казалось раньше, а его глаза горели злобным зелёным огнём.

— БРОСАЙ! — скомандовал Душок.

В ночную тьму пещеры взметнулись десять огненных стрел. Большинство, как водится, пролетело мимо, одна угодила в склад горшков Вонючки, разбив половину её запасов. Но два копья всё же нашли цель. Одно вонзилось нетопырю в крыло, другое — прямо в грудь.

Раздался оглушительный, пронзительный визг, от которого у всех заткнули уши. Ужас Крылатый, объятый пламенем и безумием, забился в воздухе, ударился о свод пещеры, сбив несколько светящихся грибов, и с огненным шлейфом рухнул прямо в озеро. Шипение и столб пара ознаменовали его конец.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих обломков и всхлипываниями Вонючки над её разбитой посудой.

А потом гоблины поняли, что победили. Снова. Они убили летающего ужаса! Они, маленькие, зелёные и вонючие, победили хозяина верхнего яруса пещеры!

Их ликованию не было предела. Они плясали вокруг озера, тыкали палками в обгоревший труп монстра и кричали имя Душка. Старейшина стоял, гордый и важный, глядя на своё «Село». На крепкую, хоть и кривую стену. На груду мёртвых пауков, которую так и не убрали. На обгоревшего нетопыря в озере.

Они прошли через огонь, камень и паутину. Они научились драться, строить и изобретать. Их «Село» было уже не просто поселением. Оно становилось цитаделью. И гоблины, сами того не ведая, становились новым народом — народом воинов, строителей и упрямых выдумщиков, готовых бросить вызов всему подземному миру.

Но чем громче становился их запах и дым костров, тем на большую добычу они сами начинали походить. Где-то в глубине тоннелей, привлечённые шумом битвы и запахом гари, уже шевелилось нечто большее. Нечто древнее и голодное. Но это была уже проблема завтрашнего дня. А сегодня был день великой победы.