Село Чёрное

Пролог

Есть в нашем мире нечто потустороннее. Разные люди сталкивались с чем-то ненормальным, и шестнадцатилетний Рома не стал исключением. Его скептицизм мгновенно разрушился, едва до него коснулось что-то… [запрещено]….чер...[помехи]....ог....[противоречит законам мироздания]…но сейчас он мечтал вернуться в человеческий мир, где бы стал праведником одновременно всех религий.

А началось всё, как всегда, почти. Шло обычное утро, 10:23 по московскому времени. Рома хотел приготовить себе завтрак, но зазвонил телефон. Рома взял его, звонил дедушка. Он попросил парня приглядеть за домом, если у него будет такая возможность, пока он уедет в Нижний к своему другу.

Рома согласился без намёка на сомнение. Ведь в большой Москве он был совершенно один. Родители, самые близкие ему люди, либо пропадали на работе, либо устраивали скандалы. Из двух вариантов он меньше ненавидел первый, так хоть дома тихо. Друзей у него не было. В школу он почти не ходил из-за того, что его ноги часто немели, кровь переставала подниматься по венам. Ему часто приходилось надевать компрессионные чулки, он любил их не очень сильно, так как резинка слишком натирала, а носить их надо было каждый день.

Рома посидел ещё немного и решил наконец позавтракать. Поставив сковороду на плиту, он хотел приготовить себе яичницу. Разбив яйца, он увидел, что часть скорлупы попала внутрь. Тогда абсолютно невозмутимо он достал пинцет из аптечки, сполоснул его и вытащил осколок.

Позавтракав, Рома решил собрать вещи в свою дорожную сумку.

— Надо сказать маме, что уезжаю, — подумал Рома, открывая список контактов.

ГУДОК

— Привет, сынок, у тебя что-то срочное? — спросила она совершенно спокойным и даже немного холодноватым голосом.

— Привет, мам, я хочу на каникулы к дедушке поехать, решил предупредить, чтобы вы с папой не волновались.

— Да-да, хорошо, можешь ехать. Прости, Ром, больше разговаривать не могу.

— Пока, — успел сказать он, и звонок завершился.

Обратив внимание на время — 11:15 по мск.

Рома решил начать собираться. Одевшись так, как того требовала поздняя осень, он зашёл в свою комнату за сумкой и, глядя на пустую, потёртую синюю лежанку, едва плаксивым голосом произнёс:

— Пока, Снежок.

Закрыв дверь на ключ, он двинулся вниз по лестнице. Дойдя до остановки, он сел на лавочку и стал ждать. 11:40 приехал автобус. Там было много людей. Наконец, последний человек вышел, и Рома смог войти. Протянув водителю 300 рублей, он сказал дребезжащим голосом: — До Чёрного.

Водитель молча взял их, Рома занял место у окна. Пазик тронулся. За окном тучи собирались в огромный ком чистой ненависти. Хлынул дождь. На улице холод, по обочинам дороги собрались болота, которые без всякой суеты смогли бы привести человека на суд Божий.

Всю дорогу Рома смотрел в окно на небо, на землю и на дождь. А автобус всё ехал, и вот уже показалась табличка «ЧЁРНОЕ». Рома посмотрел на часы — 12:27.

Пазик остановился, и парень вышел на остановку. Поставив сумку на лавочку, он достал зонт. Выйдя на просёлочную дорогу, он пошёл в сторону дедушки. Вот и показалась обшарпанная, синяя калитка забора. Немецкая овчарка на цепи вылезла из будки. Пёс не признавал никого, кроме деда, но стоило накормить, и он готов делать поблажки. Откинув крючок с калитки, Рома пошёл к массивной входной двери, он постучал в неё. Внутри дома, сквозь шум телевизора, послышались громкие, массивные шаги.

Дедушка и Рома поздоровались и прошли в дом. За чаем они обсудили, как будет жить Рома, пока он один, и пожаловались на свои проблемы. Дед провёл краткую экскурсию по дому, а после каждый занялся своим делом: Рома ушёл в комнату лазить в телефоне, дед остался в гостиной решать сканворды, попутно смотря новости.

К девяти часам вечера дед ушёл к соседке в гости. Несмотря на то, что ему было уже 75 лет, сил в нём хватило бы на троих Ром. В свои годы он был крепкий. Даже не удивительно, что он до сих пор пользовался популярностью у женщин.

Рома же в определённый момент просто вырубился с телефоном на лице. На часах двенадцать. Рома открыл глаза, он чудовищно хотел пить. На кухне он приоткрыл кран и налил себе холодной воды. Вернувшись в свою комнату, он по привычке взглянул в окно. Немного дальше забора кто-то стоял. Какой-то высокий, массивный силуэт. Реакция мозга была моментальной. Адреналиновая волна прокатилась по телу Ромы. Волосы на руках и ногах поднялись кверху. Конечности налились кровью и сильно напряглись, в общем, организм был готов к угрозе. Быстро моргнув, Рома начал вглядываться: силуэтом оказалась тряпка на ветке. Последовало расслабление. Рома выдохнул. Закрыв шторы, он снял с себя одежду и чулки и лёг в кровать.

Светило солнце сквозь серую массу облаков. Рома зажмурился и открыл веки. Старые, выцветшие часы показывали восемь. Глубоко вдохнув, приподнялся, встал с кровати. Не вставая с кровати, он чуть помял свои икры и надел чулки вместе с обычной одеждой. На кухонном столе лежала записка:

«Рома, здарово! Еда в холодильнике, крупа, мясо — всё есть. Рена кормить надо 2 раза: утром и вечером. Тушёнка для него в кладовке, давай ему две банки. Деньги, если надо, на печке в кошельке под одеялом.»

Позавтракав рисовой кашей, которую приготовил дед, Рома пошёл кормить Рена. Достав из узкой кладовой две банки говяжьей тушёнки в золотистых банках, он положил их содержимое в белую миску и пошёл во двор. Из зелёной будки вышел грозный, немолодой пёс. Десятиметровая цепь покатилась за ним. Когда Рома к нему приблизился, он тут же начал рычать, но стоило парню положить перед ним миску, ледяное сердце пса тут же растаяло, и он, пусть и поглядывая на Рому, перестал на него грозно рычать. Поставив будильник с напоминанием «покормить Рена» на семь вечера, он решил в кои-то веки посмотреть телевизор. У дедушки было не особо много каналов. Рома остановился на канале с новостями Москвы.

— СРОЧНЫЕ НОВОСТИ, — проговорил ведущий холодным голосом. — На федеральной автомобильной дороге М7 возле села «Чёрное» было найдено мёртвая женщина. — Тело нашли местные жители приблизительно в пять часов утра по московскому времени. Причины смерти вызывают у специалистов споры, подробности по данному делу пока не сообщаются.

Рома немного вздрогнул. Было неприятно наткнуться на такое с утра пораньше.

— Совсем рядом, — промолвил парень.

Зазвонил домашний телефон. Встав с кресла, он зашёл в дедушкину комнату. На тумбочке возле окна стоял телефон.

— Алло, — сказал Рома.

— РОМКА, ПРИВЕТ, У ТЕБЯ ДЕЛА-ТО КАК?

— Да всё в принципе хорошо, Рена накормил недавно.

— А, ну молодец. Слушай, там соседка вчера пирогов напекла, ты к ней сходи и забери, я договорился с ней.

— Хорошо, спасибо.

— ПОЖАЛУЙСТА, НУ БЫВАЙ! — дед положил трубку.

Рома вздохнул с сожалением и, недовольно что-то бурча себе под нос, поплёлся одеваться. Пока он шёл, вспоминал, когда ездил сюда совсем маленьким, как дедушка подарил ему Снежка. Он всё вспоминал и вспоминал и наткнулся на любопытную деталь: сколько бы раз он тут не был, ни разу не видел даже одной церкви. Дойдя до соседки, он нервно, прерывисто вздохнул и постучал.

— Сейчас иду.

Дверь открыла полная женщина.

— Здравствуйте, — произнёс Рома немного сдавленным голосом.

— Здравствуй… а ты, верно, внук Николая. — Да…

— Ну, сейчас погоди, я тебе пирогов дам.

Женщина вынесла небольшой тазик пирогов.

— Вот, держи.

— Спасибо большое, до свидания.

— До свидания, — произнесла женщина и закрыла дверь.

Придя домой, Рома поставил тазик на стол. Взяв несколько пирогов, он пошёл к телевизору. Шёл очередной сериал на первом канале. Интернета у деда не было, а сеть ловила только H. В общем, альтернатив не было. Рома посмотрел около семи серий. Далее решил размяться. Врач рекомендовал парню ходить по несколько километров в день, потому что проблему Ромы нельзя решить только одними чулками. Взяв с печки около ста рублей, Рома собрался на улицу и вышел из дома. Сперва он пошёл в магазин за шоколадкой, далее отправился гулять по селу. Идя по той самой дороге к остановке, в голове у него крутились мысли о местном озере. Его смущало название «МЁРТВОЕ», так как звучало оно жутковато. Но тем не менее название не отгоняло любителей покупаться, ведь на всё село было только одно озеро.

Рома свернул с дороги на тропу. Тропинка пролегала через лесок, Рома, жуя шоколадку, идёт по ней. Поле берёз приветствовало Рому. Мрачный осенний пейзаж серого неба с лысыми деревьями немного нагонял тревожных ощущений.

Тропинка была частично засыпана опавшими листьями, а слегка морозный воздух проходил по трахее холодным потоком. На деревьях висели старые, уже сгнившие таблички с обновлённой красной краской: «С ТРОПЫ НЕ СХОДИТЬ! ОПАСНО!». В довесок к ним около старых берёзок были заколочены в землю уже почерневшие кресты с зелёными венками на них. Когда-то давно, когда Роме было шесть лет и с его ногами всё было в порядке, дедушка рассказал ему, что этот лес злой и забрал много жизней. Из соседей много кто верил, что он проклят. Сейчас Рома, конечно, неохотно верит в проклятья, но эта местность действительно представляла опасность: здесь была болотистая почва и находились глубокие овраги, особенно опасно в дождливую погоду.

Под ногами Ромы тихо хлюпали листья, кресты закончились, и жуткая атмосфера стихла. Рома вышел из лесочка. Далее тропинка проходила через почти пустое поле. Вдалеке, в центре поля, Рома заметил фигуру на шесте в чёрной шляпе и пальто. Но при виде этого пугала у него по ногам проходили мурашки из-за ощущения, что недавно он видел нечто очень похожее. Через полтора часа с момента выхода он дошёл-таки до самого озера. Деревья, что росли на крутом берегу, были сухими и мёртвыми. Мертво возле озера было всё. Рома откровенно не понимал, как можно купаться в такой обстановке. С правого берега находился, собственно, сам пляж, а вдалеке от него — заброшенный колхоз с возвышающимся там зернохранилищем. Рома пошёл туда. Зернохранилище приближалось. Его сгнившие доски становились чётче с каждым пройденным метром. Перед Ромой возвышалось большое, ветхое здание. Оно стояло на сваях и по своему строению чем-то напоминало обычные деревенские домики, выполненные целиком из досок. Снизу одного из домов выходили 3 ржавые воронки, когда-то они служили для заполнения грузовиков содержимым хранилища.

Рядом с ветхим строением была небольшая кирпичная постройка. Скорее всего, раньше она была офисом начальства. Она так же, как и зернохранилище, не внушала особого доверия, особенно сгнившая крыша. Но, несмотря на кричащие намёки на возможность остаться искалеченным, Рома всё равно зашёл внутрь. Здание представляло собой изнутри бетонную коробку с выбитыми окнами и дверьми. За исключением стеллажа с бумагами и старого стола, здесь ничего больше не было. Мальчик подошёл к стеллажу и взял оттуда бумажную папку с выцветшей красной печатью, всё, кроме эмблемы СССР, выцвело и не поддавалось прочтению. В папке в основном были чёрно-белые фотографии. Выцветшие, некоторые отсыревшие и частично сгнившие, но самые обычные фото. Любопытно только, что все они были сделаны на одном и том же фоне, и на обороте были подписаны даты, начиная с 47-го и заканчивая 80-м. Чем больше Роман пролистывал фото, тем старше становились люди на них. Потом на месте старых начали появляться новые.

Рома продолжал листать. Наткнувшись на фото 57-го года, он удивился. На крыше зернохранилища стоял человек и, кажется, улыбался, точно сказать нельзя. Мальчик продолжал листать. Он менял фото, как будто тасовал карты. С каждым новым фото тот человек подходил всё ближе и ближе к краю. Вот и подошла очередь последнего фото. Того человека не было на крыше. Его тело болталось на толстой верёвке и продолжало как будто улыбаться. На переднем плане стояли грустные люди, колхоз к тому времени уже был заброшен. Среди тех людей Рома с трудом узнал своего дедушку, его было невозможно разглядеть, потому что фото было смазанным.

Парень аккуратно сложил все фотки, но одна выпала. Жёлтая фотобумага упала на пол печатью вниз, демонстрируя на пустой стороне замазанную дату. Он поднял этот лист. Повернул его к себе и начал вглядываться. На выцветшей бумаге был он сам, смотрящий на фото. А из окна на него смотрел тот самый улыбашка. Рома быстро отшвырнул фото и упал на задницу. Он инстинктивно отполз к противоположному углу. Он глубоко и нервно дышал, он не просто чувствовал, а слышал, как захлёбывалось его сердце в ударах. Чуть отойдя от шока, он осторожно подошёл к фото и аккуратно поднял. Дата была замазана, а на самом фото ничего не было видно, там был ужасный пересвет.

Парень решил более тут не задерживаться. Быстрыми шагами он удалился из помещения. Идя по тропинке, он старался смотреть только прямо. Но неосознанно повернув голову в сторону зернохранилища, увидел сгнившую, свисающую верёвку. Рома сорвался на бег. В момент он вспомнил, что где-то рядом должна быть тропа, по которой можно было срезать. Побежал к ней, а с неба тем временем спускалась капля за каплей. Каждая капелька, будто бриллиант, спускалась, приземлялась на землю и тотчас же рассыпалась на множество фрагментов. Тем временем Рома пробирался по короткому пути, дождь усиливался. Теперь уже даже деревья не способны были защитить от сокрушающего ливня. Промокло всё: одежда, обувь, тропа. Дорожка превратилась в грязевую ванну. Но Рома не замечал этого, и данное действие или, скорее, бездействие стало его фатальной ошибкой. Над тропинкой возвышался толстый корень дерева. Мальчик не заметил его, запнулся и покатился вниз. Перед глазами всё кружилось. Всё плыло. Всё болело. Через десять секунд это всё закончилось. Рома лежал в овраге, а его шея была повёрнута не совсем в естественном положении.