Сектор заражения

Аннотация(полная)

После отражения нападения кирианцев человечество окончательно завладевает звездной системой Хадар с ее жемчужиной — планетой-заводом Оршу. Но цена, которую платят люди, слишком высока. Несмотря на присутствие в армии Федерации роботизированных подразделений, людские потери катастрофические.

На этом фоне правительство Земной Федерации анонсирует запуск проекта «Поколение», который призван восполнить численность населения за счет искусственного выращивания людей в промышленных масштабах. Но пока первое поколение подрастет, потребуется время. Поэтому Михаил соглашается возглавить «Арахна» — искусственную расу, помесь насекомых, пауков и ракообразных, которую сам же и создает. «Арахны» должны стать буфером между хаосом, разразившимся в отсутствии сдерживающего фактора в лице некогда могущественной, но исчезнувшей цивилизации, и тем, что в будущем будут называть пространством Федерации.

В тайну происхождения «Арахна» посвящены лишь единицы в правительстве и те, кто решил отправиться с Михаилом. Остальные же считают насекомых врагами и сплачиваются вокруг единой цели — выжить, выжить любой ценой. Поэтому в недрах военных лабораторий продолжает создаваться новое оружие, каждый день с верфей сходят боевые корабли — практически все ресурсы идут на военное дело. Человечество в едином порыве кует меч и щит, чтобы больше никогда не повторилась трагедия Земли.

Как ни странно, огромные расходы на военно-промышленный комплекс Земной Федерации вызывают просто фантастический бум развития пустотной промышленности. Строятся новые заводы и орбитальные станции, появляются все новые и новые анклавы человечества на всех доступных космических телах Солнечной системы, воплощаются в жизнь самые амбициозные проекты. Люди еще никогда не обладали таким потенциалом.

Но беда приходит оттуда, откуда ее совсем не ждут. Поистине, благими намерениями выстлана дорога в ад.

Пролог

Сто три года назад. Межзвездное пространство. Элемийская исследовательская станция.

Исследовательский пост рубежа номер 2283 ничем не отличался от тысяч подобных, расположенных на периферии подконтрольного Элем пространству. Еще недавно на станции царила рабочая атмосфера. Небольшая команда изучала изменения звездных ветров, метрику пространства вдали от гравитационного влияния светил. И, конечно, выполняла основную задачу по контролю пространства в радиусе десяти световых лет. Никакой объект, движущийся как в обычном пространстве, так и в гиперпространстве, не мог проскочить мимо целого кластера всевозможных сенсоров станции.

Так продолжалось бы и дальше, но неожиданно по всему пространству, контролируемому Элем, прокатилась череда мятежей, насилия и боестолкновений, разрушая все связи и командную вертикаль. И дальнейшее несение службы лишилось какого-либо смысла. Но на этом беды не закончились, и вскоре случилось то, что ввергло в состояние шока даже самых стойких элемийцев: опорный сигнал дворца порядка, связывающий в единую сеть все форпосты, колонии, станции, а главное, указывающий путь в гипере, просто исчез. Да, автоматы станции все так же продолжали работать, выполняя задачи согласно графику, но вот экипаж самоустранился в ожидании своей участи.

Перечитывая последние сводки, Эйф не мог отделаться от мысли, что теперь ему не удастся вернуться на Элем, где его ждет Нриор, и он никогда не увидит, как появляются на свет их дети. Эти мысли заставляли ускользать смысл прочитанного, и ему приходилось вновь и вновь начинать строку заново. От этого бесконечного процесса его отвлек шелест расходящихся створок гермодверей.

— Эйф, есть какие-то новости? — Старший координатор не стал следовать протоколу и сразу же задал интересующий его вопрос.

Эйф оторвался от консоли и взглянул наверх на три висящих экрана, на которых выводилась информация об уровне опорного сигнала. И везде горела одна и та же надпись: «Сигнал отсутствует».

— Сигнала по-прежнему нет во всех трех диапазонах, — ответил Эйф и снова уткнулся в консоль.

Старший координатор подошел ближе, остановившись за спинкой кресла, где сидел Эйф, и сам уставился в экраны. С минуту на посту связи царила тишина, после чего координатор заговорил снова:

— Это точно не похоже на сбой или поломку, иначе все бы уже восстановили. Да и дублирующих систем там валом. — Координатор выдержал небольшую паузу и продолжил: — Через час я собираю всех в зале совещаний, нужно выработать общее решение, и мне есть что рассказать. Не опаздывай.

Координатор закончил и, не дожидаясь ответа, вышел, а Эйф так и остался читать приходящие из колоний сводки, и поступающая информация сильно напоминала трактат Муари о конце времен. Через час он входил в зал совещаний, где за столом уже собрались девять членов экипажа из десяти.

— Садись, Эйф, только тебя и ждем. — Старший координатор указал на свободное кресло.

Эйф окинул взглядом присутствующих и отметил для себя, что цвет кожи у всех выражает тревогу и обеспокоенность, впрочем, как и у него самого. А в воздухе витало ощущение безнадеги, что очень сильно давило на психику. По периметру зала стояли четыре автомата, но Эйф не придал этому значения, так как их полно ходит на станции, почему бы четырем из них не оказаться здесь. Затем он задержал взгляд еще на одном пустом кресле и спросил:

— А где техник Ватар?

— Садись, Эйф, сейчас наш медик все расскажет. — Когда Эйф все же занял свое место, координатор продолжил: — Иоран, расскажи, что удалось выяснить.

Эйф уже давно знал Иорана, но его необычный внешний облик постоянно притягивал взор.Он выглядел крупнее среднестатистического элемийца, а его рудиментарные две пары глаз были практически не заметны. Типичный полукровка, гены которых все еще встречаются на просторах Элема.

— Думаю, все в курсе происходящего, поэтому начну с главного, — приступил к рассказу Иоран. — Когда еще работал канал связи с метрополией, я получил подробные вводные, как обнаружить угрозу, и первым делом взял пробы тканей у всех членов экипажа станции. Иерархи каст надеялись, что хоть в каких-то удаленных колониях и на станциях экипажи не подверглись изменению. Но если таковые и есть, то точно не здесь.

Произнесенная новость не то чтобы потрясла присутствующих — все и так понимали, что шанс на положительный исход минимален, — но она вызвала ничем не прикрытый страх у тех, кто еще надеялся на лучшее. Особенно это было заметно по второму инженеру Элум: молодая элемийка, разменявшая всего двадцать циклов, лихорадочно меняла цвет кожи. Меньше всего новость отразилась на старшем координаторе и Иоране, видимо, потому, что они узнали об этом раньше остальных. Наблюдая за другими членами экипажа, Эйф ощущал, как внутри разгорается чувство несправедливости и желание наказать виновных, но еще больше хотелось жить.

Выдержав паузу, Иоран продолжил:

— Первые изменения в поведении удалось выявить у Ватара три дня назад. Он закрылся в себе, стал скрытен и раздражителен.

В голове Эйфа всплыли моменты последних встреч с Ватаром, и он вынужден был согласиться с выводами Иорана.

— Проведя повторные исследования Ватара, я обнаружил необратимые изменения в структуре его мозга. Поэтому он был немедленно изолирован, что оказалось крайне вовремя, так как менее чем через три часа он стал слишком агрессивен и перестал идти на контакт, — продолжил Иоран.

— Все это бессмысленно, мы все равно умрем? — пролепетала Элум, после чего втянула голову в туловище и закрыла все три пары глаз.

Все лишь на мгновение обратили внимание на естественную реакцию элемийки в состоянии крайнего психологического расстройства. В таком состоянии чего-то добиться от нее будет практически невозможно. Впрочем, никто и не пытался, так как все были склонны согласиться с ее высказыванием. А так она будет безопасна даже в измененном состоянии.

— Спасибо, Иоран, дальше я продолжу сам, — решил подключиться старший координатор. — Из сети координаторов я знал, что эту проблему выявили еще полгода назад.

— Так почему же вы молчали?! — Эйфа так жгло изнутри, что он не выдержал и ударил обеими руками о стол.

Удар был таким неожиданным и громким, что некоторые из присутствующих дернулись, а четыре автомата вдруг шагнули вперед. В другой ситуации старший координатор не потерпел бы такого неуважения к касте координаторов, но сейчас он лишь поднял руку, останавливая смертоносные машины, и, глядя прямо на Эйфа, с нотками обреченности произнес:

— И что бы это изменило? На связь с родными без разрешения мы выйти не можем, челноки, которые есть на станции, не способны прыгнуть в гипер, а ближайшее прибытие сменной команды только через полгода.

Ярость как пришла, так и схлынула без следа. Доводы старшего координатора имели смысл: это действительно ничего не изменило бы. А еще ему стало понятно, для чего здесь находятся автоматы. Эйф медленно убрал руки и сделал вид, насколько это было возможно, что готов слушать дальше. И это подействовало, координатор отвел от него взгляд и продолжил:

— Лучшие лаборатории занимались этим вопросом, но не смогли добиться успеха. Но удалось выяснить, откуда именно исходит угроза. — Пауза перед следующими словами создала такое напряжение среди немногочисленной команды, что казалось, его можно зачерпнуть рукой. — Эомер, приносящий дары, — наконец озвучил старший координатор.

— Я так и знал! — вдруг запричитал Иоран. — Я так и знал, что наша беспечность по отношению к Эомеру и тщеславие не приведут ни к чему хорошему!

Старший координатор будто бы не услышал Иорана, продолжая свой рассказ:

— Тогда и было принято решение его уничтожить, и к этому стали готовиться. Операция по устранению угрозы должна была начаться десять дней назад, но как все обернулось, мне не известно. В последних сообщениях говорилось об очень больших потерях при штурме. И исчезновение опорного сигнала только подтверждает, что все пошло не по плану. Это все, что мне известно. Теперь нам нужно решить, что делать дальше, — закончил координатор и приложил руки к груди, показывая, что ему больше нечего сказать.

В зале воцарилась тишина, и только система циркуляции атмосферы издавала еле слышимый, монотонный звук. У каждого члена экипажа в голове роились одна и те же мысль: «Что ни делай, а исход будет один». Эйф так же, как и все, пытался найти выход из безвыходной ситуации. Неожиданно он начал вспоминать самые яркие моменты в своей жизни. Экзамен на зрелость, получение первой ступени полезности обществу, момент, когда он впервые увидел Элем из космоса, вступление в экспедиционные силы, первая высадка на чужую планету… На этом он особо задержался, вспоминая моменты эйфории, когда удавалось разбить врага, и моменты страха, когда казалось, что сейчас придет конец. Перед ним всплывали лица тех, кто были тогда с ним рядом и кого больше нет, затем вспышкой боли вспомнилось ранение, а после сползающая с лица пленка медицинского анабиозного контейнера и склонившийся над ним силуэт самой дорогой ему Нриор. Эйф вдруг встрепенулся, ухватив пришедшую ему мысль. Еще несколько секунд он обдумывал детали, а после заговорил:

— У нас в медотсеке есть контейнеры медицинского анабиоза. — Его голос звучал абсолютно безэмоционально, так как Эйф прекрасно понимал, что будет дальше, но решил оставить это на усмотрение координатора. — Они рассчитаны на два года непрерывной работы, но это программное ограничение, которое я могу убрать. Контейнеры смогут работать до тех пор, пока кто-нибудь извне не вмешается.

— Верно, это остановит изменения, — вдруг воодушевился Иоран.

— И что это нам даст? — спросил координатор.

— Не знаю, — ответил Эйф. — Возможно, все же найдутся те, кто не подвергся изменению, и они рано или поздно придумают, как с этим бороться. Но дело не в этом. — Эйф пристально посмотрел на координатора и медленно проговорил: — Проблема в том, что у нас их всего три.

По реакции старшего координатора Эйф не усомнился, что тот понял, о чем идет речь. А уже через час, лежа в геле анабиозного контейнера, он ощущал, как его конечности теряют чувствительность. Плотно обволакивающая пленка — последнее, что увидел перед тем, как сознание его покинуло.

Глава 1

Спустя два года после вторжения Кирианского флота. Звездная система HD 128605

Септус мчался по коридору не разбирая дороги. Встречающиеся по пути солдаты расступались в стороны, но некоторые не успевали, и тогда Септус сбивал их с ног и падал следом. Не обращая внимания на гневные окрики и боль от падения, он поднимался и продолжал бежать, а коридор, казалось, никогда не закончится. Новость, которую он хотел сообщить владыкам, была важней всех этих мелких неприятностей.

Раньше Септус гордился своей работой, но с тех пор как на орбите появился астероид, напичканный под завязку этими тварями, он считал, что занимается бесполезным делом. Зачем держать каналы связи, если в дальнем космосе нет ни единого аппарата, с которым можно связаться?

Все произошло чуть больше месяца назад: станции слежения обнаружили объект, появившийся на окраине звездной системы. И сначала никто не придал этому особого значения: типичный астероид или комета, ранее не обнаруженная из-за своего удаления. Спохватились тогда, когда это самый астероид начал двигаться во внутреннюю часть системы с постоянным ускорением. Но и тогда не посчитали это сколь-нибудь значимой угрозой, лишь начали постоянно отслеживать движение астероида в режиме реального времени. А уже две недели спустя стало поздно что-либо предпринимать. Какая-никакая оборона планеты, которая могла дотянуться до ближнего космоса, выдохлась в течение пары часов. Астероид оказался слишком огромным, чтобы нанести ему хоть какой-то значимый ущерб. Далее последовала орбитальная бомбардировка крупными камнями, способными преодолеть плотные слои атмосферы, не развалившись в воздухе, а после на планете стали появляться эти отвратительные жуки.

Но данные события происходили еще месяц назад, а сейчас, спеша по коридору, Септус представлял тысячи тварей, конца и края которым нет до самого горизонта. Как эти мерзкие жуки покрывают своей массой оборонительные порядки, прикрывающие город. Выстрелы, взрывы, изуродованные тела талов. И ничто не может их остановить: ни мощное вооружение, ни боевой дух солдат. А еще там, наверху, сражаются его дети, поэтому нужно как можно скорее сообщить новость.

Внезапно опора ушла из-под ног, и Септус повалился на пол; оказавшись на четвереньках, он еще несколько секунд ощущал вибрацию сооружения. Свет в коридоре замигал, а с потолка посыпался песок. Септус поспешил закрыть дыхательные пути, но пыль успела попасть внутрь, и, не удержавшись, он зашелся кашлем. Это продолжалось, может, с минуту, пока Септус не услышал так приятный любому талийцу голос:

— Проводник, что с вами, вам помочь?

Кашель как рукой сняло. Септус посмотрел на склонившийся над ним силуэт, и от удивления его уши сошлись на макушке. Рядом с ним находилась одна из матерей народа тал, совсем молодая на вид.

— Что вы здесь делаете? — позабыв обо всем, спросил Септус, но затем, вспомнив, где находится, стал подниматься на ноги.

Молодая талийка придержала его за руку, после чего уставилась на него огромными глазами. Эти глаза выражали все: боль за своих детей и страх перед грядущим. Септус с трудом оторвался от ее взгляда и стал озираться по сторонам. Как и следовало ожидать, рядом обнаружилась охрана из гвардии владык. Не теряя ни минуты, он быстро определил старшего и обратился к нему:

— Немедленно отведите мать в убежище, в коридорах не безопасно.

Старший охраны и так жалел, что пришлось остановиться, поэтому он с готовностью протянул руку:

— Госпожа, пойдемте, я отведу вас в безопасное место.

Талийка уже сделала шаг в сторону охраны, но вдруг остановилась и, обернувшись, тихо произнесла:

— Меня зовут Сахи.

— Благодарю, — поклонился Септус на столь откровенный жест.

Он проводил Сахи взглядом, не в силах оторваться, а затем глубоко вздохнул, чтобы запомнить ее аромат. Матери — это самое ценное, что есть у народа тал. Гибель хоть одной из них просто невосполнимая потеря, поэтому они и находятся здесь, под землей, в самом безопасном месте. И любой талиец будет защищать мать, даже ценой своей жизни; не будет матерей — не будет и народа.

Септус вдруг вспомнил, что мать назвала ему свое имя, чего удостаивался не каждый, и его уши невольно сместились назад. Постояв несколько секунд, предаваясь фантазиям, он наконец встряхнул головой и пробормотал:

— Нет, я слишком стар для этого.

Дальнейший забег Септус преодолел безо всякого страха и бурных картин ужаса войны в своей голове. Все мысли упорядочились, и даже его шаг стал тверже. Мать хоть и совсем молодая, но, как и положено матери, вселила в него уверенность просто своим присутствием.

Путь в зону владык преграждали гвардейцы: высокие, широки в плечах и все как на подбор. Порой Септусу казалось, что это специально выведенный вид талов, впрочем, это было не так уж далеко от истины. Гвардейцы — действительно плод длительной селекции. Приближаясь к ним, Септус сбавил шаг, чтобы отдышаться, и, полностью восстановившись, задрал подбородок.

— Старший проводник Септус, — с гордостью произнес он, — сообщите владыкам, что я располагаю информацией наивысшего приоритета важности, которая может изменить ход войны. Они должны меня принять и выслушать.

Охрана переглянулась и осмотрела Септуса с ног до головы. Он вдруг вспомнил, что из-за многочисленных падений его одежда пришла в негодность, но постарался сделать самый невозмутимый вид, в конце концов, сейчас не праздник Вилоры, а идет война. Наконец гляделки закончились, и старший из них кивнул в сторону Септуса. Другой гвардеец тут же приблизился и громоподобным голосом заявил:

— Старший проводник, оставайтесь на месте, нам необходимо провести идентификацию вашей личности.

Септус не пошевелился, и гвардеец поднял висящий у него на груди прибор на уровень головы. Оттуда появился тонкий луч, который пробежался по лицу старшего проводника, заставив того заморгать.

— Все в порядке, личность подтверждена, — заключил гвардеец и отошел обратно.

Старший приложил руку к шее, где у него была гарнитура, и с минуту бесшумно шевелил ртом.

— Ожидайте, мы сообщили о вас владыкам, — наконец закончив, сказал он.

Понятно, что самим владыкам еще никто ничего не сказал, но запрос поступил на обработку свите, поэтому придется немного подождать. От нетерпения Септусу хотелось обмерять шагами все пространство перед входом, но он уже не юнец и способен сдерживать свои эмоции, по крайней мере, он так думал. Через полчаса таких пыток, когда у Септуса уже начала затекать спина, створки лифта открылись, и из них вышел кто-то из свиты рядового состава. Но тем не менее появление нового действующего лица вызвало соответствующую реакцию, и гвардейцы тут же приняли стойку.

— Где он? — обратился свитский к гвардейцам.

Старший кивнул в сторону Септуса, а проводник подумал: «Ну да, я такой незаметный, стою тут как статуя на проходе. Ничего, посмотрим, как ты заговоришь, когда я сообщу владыкам новость». Тем временем свитский также осмотрел Септуса и приглашающим жестом попросил следовать за ним.

Внутреннее убранство зоны владык не особо впечатлило Септуса, так как тот уже бывал здесь на разных торжественных мероприятиях, поэтому он сосредоточился на спине шагающего впереди сопровождающего. Дойдя до полупрозрачной двери, свитский вдруг остановился и попросил:

— Пожалуйста, подождите здесь, я сообщу владыкам, что вы ожидаете.

Септус кивнул, а сопровождающий исчез за дверью. По ту сторону бил яркий свет, и через полупрозрачную дверь были видны темные силуэты. Вот, кажется, свитский подошел к одному из владык и что-то ему сказал, но слов слышно не было, так как дверь полностью отсекала любые звуки. Выслушав, темный силуэт махнул рукой, и вскоре сопровождающий раскрыл перед Септусом дверь:

— Прошу, проходите, владыки ждут вас.

Септус решительно вошел внутрь помещения, которое оказалось командным пунктом, и, осмотревшись, тут же сдулся, и вся решительность испарилась, как и не было. На него взирали девять самых влиятельных талов на всей планете. Они, как и положено владыкам, занимались планированием боевых действий, стоя над картой местности, а на многочисленных экранах, развешанных вокруг, выводилось изображение ключевых событий с мест.

— Старший проводник, что вы хотели нам сообщить? — спросил у него стоявший ближе всего владыка.

В задавшем вопрос Септус узнал Патуса, владыку северного континента. Септус уставился на него и хотел уже начать расшаркиваться в извинениях, все-таки перед ним владыка. Но вдруг он вспомнил выражение глаз Сахи, и это, как по волшебству, снова придало ему уверенности. Ему нечего бояться, а уж тем более извиняться за свое присутствие здесь.

— Владыки, — Септус обвел взглядом всю девятку, — два часа назад, на окраине системы вышел неопознанный инопланетный флот.

— Подкрепление? — удивился Патус и тут же посмотрел на одного из своей свиты.

Тот, поняв невысказанный вопрос, умчался куда-то в глубь помещения.

— Нет, нет, — опомнился Септус. — Я уверен, что это не подкрепление врагу, а наоборот, помощь нам.

— С чего вы это решили? — не выражая никаких эмоций, спросил Патус.

— Дело в том, что как только они появились в нашей системе, то принялись вещать на всю систему в широком диапазоне частот.

— Это еще ни о чем не говорит.

В это время вернулся свитский, и его лицо выражало радость и нетерпение.

— Владыка, астероид жуков начал разгон! Они покидают орбиту, владыка!

Атмосфера в командном пункте мгновенно преобразилась. Все вдруг замерло, а на лицах владык и их свиты стала появляться надежда и облегчение. Почувствовав это, уши Патус сошлись на макушке, он обернулся и несколько секунд пристально смотрел на остальных владык, после чего сказал:

— Разве мы уже выиграли войну? Разве планета очищена от этих мерзких жуков?

Септус подумал, что, пожалуй, Патус — достойнейший из владык, что видно по реакции присутствующих.

— Если объявившиеся силы действительно пришли нам помочь, хотя в это мало верится, — продолжил Патус, — то это не освобождает нас от защиты городов и зачистки гнезд этих тварей. А если это еще какие-нибудь захватчики, которые решили поживиться на пепелище? — Выдержав небольшую паузу, Патус добавил: — Мы не должны терять бдительность и хотя бы на этот раз подготовиться к встрече.

Речь владыки произвела должный эффект, и командный пункт заработал с прежней отдачей. Забегали свитские, продолжилось озвучивание докладов с мест боевых действий, и уже ничего не напоминало случившуюся минутную слабость. Тем временем Патус снова обратил свое внимание на Септуса:

— Старший проводник, а почему вы не сообщили об этом по связи?

Септус вдруг понял, что он действительно мог сообщить об этом по каналу связи, а не совершать этот безумный забег и тут же прижал уши.

— Простите, владыка, мысль о том, что я, наконец, могу сделать что-то полезное, овладела мной настолько, что позабыл обо всем.

Уши владыки слегка разошлись в стороны, и он подошел ближе, положив свою руку Септусу на голову.

— Ничего, — владыка посмотрел в сторону, и его свитский тут же дал ему подсказку, — ничего, Септус, вы все правильно сделали. И если вы окажетесь правы насчет их намерений, то я в долгу не останусь. — Патус на мгновение замялся, а потом спросил: — Что они хоть передают?

— Пока не знаю, владыка. Но судя по характерным маркерам, очень похоже на базовые ключи для выработки языка общения. Я успел проконсультироваться с нашими слововедами.

— Очень хорошо. Люблю инициативных. — Патус вдруг резко отошел в сторону и официальным тоном продолжил: — Старший проводник Септус, вы назначаетесь ответственным за контакт с пришельцами. — И уже более тихо добавил: — Если таковой состоится. И ежедневно будете докладывать лично.

— Благодарю, владыка. — Септус поклонился и, повинуясь сигналам недавнего сопровождающего, тихонько выскользнул за дверь.

Направляясь по тому же злосчастному коридору, Септус держался так, будто сам владыка, и, чувствуя это, перед ним расступались все, кто встречался на пути. Его опрометчивый поступок обернулся взлетом карьеры, но он понимал, что это аванс. Входя в пункт дальней космической связи, Септус молился, чтобы он оказался прав.

***

Гиперпространство. Мостик крейсера «Коперник», класс «Первопроходец»

— Фёдор Артёмович, — с характерным немецким акцентом обратился старший помощник, — мы на месте, сигнал приводного маяка устойчив, колебания уровня сигнала в переделах допустимого. Ждем вашей команды на начало выхода.

Капитан оторвался от созерцания телеметрии на проекционных экранах и, немного повернувшись в ложементе, кивнул:

— Командуйте, старпом.

— Да, сэр.

Лотар козырнул и взглянул на офицера связи, тот понял его без слов и активировал внутреннюю общекорабельную связь. На мостике, как и по всему кораблю, прозвучал звуковой сигнал: слушать всем.

— Внимание, говорит старший помощник Лотар Коч. Всему экипажу приготовиться к выходу из гиперпространства.

После того как голос старпома, раздававшийся из динамиков, стих, весь наличествующий состав корабля пришел в движение. В коридорах стали разноситься возгласы, а местами и нецензурная брань, выражавших свое недовольство сержантов. Центральный коридор заполнили десятки матросов и офицеров, двигавшиеся в разных направлениях. Дежурная смена занимала свои места согласно штатному расписанию, а все остальные спешили занять противоперегрузочные ложементы. Двести семьдесят человек торопились выполнить команду, и, возможно, со стороны это могло показаться хаосом, но это только со стороны. Многочасовые тренировки, проводимые еще на верфи, сделали свое, и меньше чем через минуту из отсеков корабля на мостик стали приходить сигналы о готовности.

— Господин капитан, «Коперник» готов к прыжку, — доложился старпом, когда на выведенной на экран блок-схеме все отсеки горели зеленым.

Капитан посмотрел на браслет с таймером, закрепленный на левом запястье, отмечая про себя хорошую выучку экипажа, уложившегося раньше норматива. Это была уже четвертая остановка в этой миссии на пути к звездной системе, находящейся на расстоянии более трехсот световых лет от Земли. Промышленность Земной Федерации еще не создала достаточно мощные приводные маяки, сигнал которых был бы устойчив в гипере на таком удалении, поэтому приходится устанавливать цепочку маяков-ретрансляторов. Но если раньше для подобного требовался целый флот, то сейчас задачу по картографированию звездных систем и прокладке пути в гипере выполнял всего один корабль класса «Первопроходец». Огромный, длиной почти километр, сопоставимый по размеру с небольшими орбитальными станциями. Вершина научной и инженерной мысли человечества.

Капитан Юдин окинул взглядом мостик — да, это не та тесная комнатушка, которая была на его предыдущем корабле. При желании здесь может разместиться вся бывшая команда фрегата. Но ценность «Коперника» не в его размерах, а в его возможностях. Это полноценный дом для трех сотен человек, со своими мастерскими, комнатами отдыха, запасами пищи, экосистемой и многим другим, что дает возможность находиться в автономном полете долгое время. Можно сказать, что сбылась детская мечта Юдина — путешествовать по космосу и посещать далекие неизведанные миры, разгадывать их тайны. Конечно, тайн стало меньше, но вот в остальном случилось так, как и хотел тогда еще маленький мальчик, глядя на миллиарды звезд в ночном небе.

Фёдор Артёмович улыбнулся своим мыслям, но затем натянул на лицо серьезную маску и приказал:

— Выход разрешаю. Действуйте по протоколу семь два.

— Да, сэр! Протокол семь два, — подтвердил получение приказа старпом и продолжил: — Открыть переход!

В красно-черном мареве перед носом корабля появилась искра, которая мгновенно развернулась в воронку. А на самом дне воронки виднелась чернота обычного космоса с вкраплениями маленьких точек звезд.

— Приготовить зонд под номером двадцать шесть к старту. — Лотар ткнул пальцем в нескольких местах консоли, давая свое разрешение, и скомандовал: — Старт!

На одном из проекционных экранов камера транслировала, как от корпуса «Коперника» отделился цилиндр и медленно начал отходить от корабля. Затем цилиндр пыхнул облачками газа маневровых двигателей, и отход ускорился. Проект первопроходца задумывался как пилотный образец для линейки военных крейсеров, поэтому часть оборудования для задач «Коперника» инженеры разместили снаружи корпуса. А на месте, где по задумке инженеров должны быть торпедные аппараты и погреба, разместили палубы для челноков и устройств для внекорабельной деятельности. Даже пару гигантских рук-манипуляторов установили на внешней обшивке — все для возможного ремонта на месте. Но это не значит, что «Коперник» совсем без зубов: стандартные системы ПРО и пушечное вооружение ближнего радиуса действия способны отогнать любого случайного неприятеля.

Объектив камеры продолжал следить за цилиндром, постоянно удерживая его в фокусе. Когда расстояние превысило допустимое по технике безопасности, на корпусе цилиндра стали разворачиваться штанги приборов и антенных решеток. Затем зонд словно ожил от длительной спячки, выдал импульс маневровых двигателей, резко повернулся и тут же погасил вращение. Длинный хвост плазмы, вырвавшийся из магнитного сопла, направил зонд прямо в воронку. За мгновение зонд успел набрать скорость почти километр в секунду относительно «Коперника», но камера удерживала фокус, пока тот не исчез в воронке.

— Получаем телеметрию с зонда, — доложил офицер поста объективного контроля и через мгновение добавил: — Горизонт чист, никаких посторонних объектов. Идет сверка координат.

Весь экипаж «Коперника» состоит в основном из ученых и инженеров, и все прекрасно знают, что гиперпространство — непредсказуемая среда и без ориентирования на сигнал приводного маяка приливные силы могут утащить корабль куда угодно. Даже смещение на один километр в гиперпространстве может привести к перемещению в реальном пространстве на сотни световых лет, и, однажды потеряв сигнал, корабль практически теряет шансы вернуться обратно. А ориентируясь на маяки, можно с достаточной точностью определить правильное направление и точку выхода, но чем дальше от источника сигнала, тем меньше точность. Поэтому, несмотря на то, что это не первый выход из гипера, все присутствующие на мостике затаили дыхание в ожидании, пока зонд сориентируется по звездам и уточнит координаты.

— Координаты определены, — наконец через минуту поступил доклад. — Отклонение от искомой точки — тридцать шесть световых часов.

— Отличный результат. Продолжайте, старпом. — Капитан решил отметить экипаж, так как результат действительно был хорош, точнее, чем в предыдущий раз.

— Прыжок! — прозвучала команда от Лотара.

Позади «Коперника», как ранее у зонда, вырвался хвост раскаленной плазмы, испускаемый двадцатью четырьмя плазменными двигателями, и корабль двинулся к воронке. Через несколько секунд он рванулся вперед, визуально уменьшаясь в размерах, чтобы вынырнуть по ту сторону, на просторы бесконечной черноты космоса. На проекционных экранах, на которые шла трансляция с внешних камер, красно-черное марево сменилось россыпью ярких звезд. В это время на мостике прошел еле уловимый шум, капитану даже показалось, что это выдох облегчения. Впрочем, это было недалеко от истины, так как после многодневного путешествия в гипере возвращение привычного глазу пейзажа Вселенной воспринимается как возвращение домой.

***

После выхода «Коперника» из гипера он еще несколько минут ощупывал пространство своими сенсорами. Зонд, конечно, хорошо, но на корабле системы сканирования куда мощнее, да и лишняя подстраховка не помешает. Когда все меры предосторожности были соблюдены, огромная гравитационная секция пришла в движение и начала медленно вращаться, с каждой секундой прибавляя в скорости.

Несмотря на миллиарды звезд вокруг, свет от них с трудом освещал корпус корабля, но внезапно свет прожекторов развеял мрак. Они стали зажигаться, начиная от носа «Коперника» и постепенно продвигаясь к корме, будто бы кто-то очень быстрый бежал внутри корабля и последовательно нажимал на включатели. А в это время инженерная команда готовилась приступить к работе.

— Привет, Джимми, — вразнобой поздоровалась с парнем палубная команда, выходящая из гермодверей. И кто-то из толпы добавил: — Отлично ты его вчера отделал.

«Да уж, отлично», — подумал Джимми и непроизвольно потянулся к лицу, но забрало шлема скафандра помешало руке, издав лишь глухой звук. Вчера в столовой один из техников по имени Дуайт назвал его сосунком, и парню пришлось вежливо попросить забрать свои слова обратно. Вежливость и учтивость не помогла, и перебранка быстро перешла в портер. Несмотря на то что Джимми явно уступал в весовой категории, ему удалось отделаться лишь рассеченной бровью и несколькими ссадинами. А вот Дуайт вышел из потасовки со сломанным носом, разбитой губой и выбитым зубом. Это была уже не первая стычка, и начались они еще на фрегате «Лянчжоу», где самого молодого члена экипажа пытались всячески поучать. И всякий раз парень попадал в лазарет, но благо медицина в нынешнее время творит чудеса. Вот и в этот раз медики, быстро привели все в порядок, но руки то и дело норовят прикоснуться к месту, где была рана.

Джимми поднял руку в ответном приветствии и осмотрел инженерную палубу. Она представляла собой сквозную дыру прямоугольной формы, находящуюся в кормовой части корабля и запирающуюся с обоих концов гермоворотами. Внутри царила суета, но каждый человек знал свои обязанности и практически на автомате вел подготовку к сбору маяка.

Заметив какое-то движение слева, он повернулся и увидел, как ворота ангара начали открываться. Это привлекло его внимание, и он медленно подошел к краю палубы, взявшись рукой за край проема. В это время ворота уже почти полностью открылись, и перед парнем предстал потрясающий вид на Млечный Путь. Яркая полоса звездного диска Галактики, окутанная межзвездным газом, проходила почти параллельно проему ангара и притягивала взгляд.

Тот отчаянный поступок на верфи у Плутона и полет на фрегате «Лянчжоу» оказался неудачным. Капитан Пенг Чжан догнал свою эскадру, как и хотел, но вот по прибытии в систему Хадар эскадра сразу же вступила в бой. И фрегат был подбит, так и не сделав ни единого выстрела. Удар пришелся не в защитные баки на носу, а в БИЦ2 в кормовой части, где как раз и находился новоиспеченный связист. Как следствие, потеря сознания и обеих ног. Очнулся Джимми на станции в гипере, когда бой уже был окончен. Далее долгий и тяжелый перелет в Солнечную систему на переполненном под завязку буксире, госпиталь и реабилитация. Ноги, конечно, ему восстановили, но вот обратно на боевой корабль не взяли, зато предложили должность диспетчера-оператора инженерной палубы на строящемся тогда «Копернике».

— Нравится смотреть на звезды?

Парень так увлекся разглядыванием окружающего пространства, что голос Хелен, неожиданно прозвучавший в наушниках шлема, заставил его дернуться. Он резко обернулся, и его рука неожиданно соскользнула, потеряв опору. Это привело к тому, что Джимми начал заваливаться в сторону открытых ворот. Гравитация в задней части корабля, где находились инженерные палубы, отсутствовала, поэтому в подошвы скафандров обслуживающего персонала, были встроены небольшие магниты, чего в условиях невесомости вполне достаточно, чтобы свободно передвигаться. Главное, не делать резких движений, но думать об этом было уже поздно, и, взмахивая руками, как заправский пловец на спине, Джимми стал вываливаться наружу.

За мгновение до того, как парень полностью вывалился бы за борт, Хелен успела схватить его за транспортировочную скобу на скафандре и рывком втащила Джимми обратно, подтянув к себе вплотную.

— Ты чего такой пугливый? — с улыбкой спросила Хелен, продолжая удерживать парня.

Но тот как рыба открывал и закрывал рот, пытаясь унять бухающее в груди сердце. Конечно, ему ничего не угрожало, даже если бы он оказался за бортом, но у страха глаза велики. Наконец он успокоился и с обидой в голосе произнес:

— Не делай так больше.

— Как? Больше не ловить тебя? — с лукавой улыбкой спросила Хелен.

В этот момент Джимми осознал, что хоть на них скафандры, но он так близко стоит к Хелен, что сам никогда бы себе такого не позволил. Его лицо залилось краской, что не скрылось от девушки.

— Он еще и стеснительный, — фыркнула она и медленно отпустила парня.

Джимми так и остался стоять как истукан, не зная, куда себя деть от такого позора. Неловкая пауза с гляделками друг на друга затягивалась, и вдруг Хелен отстегнула свой планшет и подошла к парню сбоку.

— Смотри, сейчас самое интересное начнется.

Девушка поводила пальцем в перчатке по планшету, и на экране появилось изображение с одной из внешних камер, которая смотрела вдоль корабля. Внезапно корпус словно обзавелся сотнями мелких отверстий, зияющими своими черными провалами. Но вскоре из них стали появляться технические пауки, расползаясь во все стороны, и они все прибывали и прибывали. Через минуту их стало настолько много, что казалось, будто внешняя обшивка шевелится.

Возмущению Джимми не было предела, он злился на самого себя, что второй год на «Копернике», но не удосужился взглянуть другие камеры, кроме палубных. Но вскоре злоба отошла на второй план, так как картина происходящего заполнила все его внимание. Поначалу он не мог понять, что происходит, но потом вспомнил теорию из курса астрофизики: «Пустое космическое пространство на самом деле таким не является, как и гиперпространство, и в каждом кубическом метре присутствуют частички пыли и газа, хоть и в очень малых количествах. Но бывает, попадаются мелкие камни, булыжники и огромные глыбы, даже блуждающие планеты, когда-то выброшенные из своих звездных систем. И самые опасные из них — это как раз мелких и средних размеров, которые не заметны для радаров, но на больших скоростях могут нанести непоправимый ущерб». Вот пауки и занимались поиском дефектов и их устранением.

— Хватит там ворковать, — послышался ехидный голос Юры, старшего оператора и по совместительству главы смены. — Вон уже захват подходит к проему.

Джимми встрепенулся и посмотрел в сторону открытых ворот. Там действительно показался захват одной из рук-манипуляторов, словно какой-то великан просовывал свою руку в щель.

— Спасибо, что показала мне это, — произнес парень. — Но мне нужно работу делать, вон, — он кивнул в сторону шестигранной платформы, поднимающейся на палубе с нижних отсеков, — уже энергетический модуль на подходе.

Девушка улыбнулась, хитро подмигнула и, уже оборачиваясь, произнесла:

— Будешь должен.

Джимми проследил за походкой Хелен, и, что самое удивительное, шла она так, как будто на ней нет скафандра и подошвы не прилипают к полу. В общем, походка была такой, какая бывает у женщин, когда они хотят, чтобы их оценили. Он вздохнул и перевел взгляд на вползающий в ангар захват, дальше предстояла привычная рутина.

Приводные маяки довольно громоздкие, и в транспортном варианте вешать их снаружи не представляется возможным, так они сильно нарушат центровку. Поэтому конструкторы решили сделать их сборными. Сначала манипулятор вытащит энергетический модуль с реактором внутри, который послужит основой, и будет его удерживать на удалении. А второй манипулятор начнет по очереди вытаскивать панели охлаждения, сервисный модуль, антенну и прочие запчасти. Так как части маяка не маленькие, то и руки-манипуляторы соответствующие: диаметр прямых участков достигает пяти метров. Но это только несущий каркас, а внутри специально оставлена полость, по которой техники добираются внутри манипулятора до места работы.

И сегодня как раз смена Дуайта монтировать маяк. Джимми махнул рукой в приветствии торчащей из сервисного люка манипулятора бородатой роже, злобно зыркающей на него. «Удивительно, как она ему не мешает в шлеме», — подумал Джимми и активировал интерфейс скафандра, после чего заторопился к энергетическому модулю, вокруг которого столпились инженеры и техники.

— Вы чего встали! — заорал он в гарнитуру. — Не видите, что манипулятор приближается?! Сейчас придавит, и мокрого места не останется! — Он подошел ближе к узлу стыковки и уже спокойно произнес: — Юра, опусти клешню на тридцать миллиметров ниже, а то, как в прошлый раз, поцарапаешь приемные лепестки.

***

— Лотар! — услышал позади себя старпом.

Оглянувшись, он увидел, как в оживленном центральном коридоре его нагоняет капитан. Лотар перехватился другой рукой за поручень и развернулся лицом к Юдину.

— Да, капитан.

Фёдор Артёмович подлетел вплотную и спросил:

— Вы не сопроводите меня в кают-компанию?

Лотар хорошо выучил капитана за два года совместной работы, и сейчас все говорило о том, что Юдин хочет о чем-то поговорить.

— С удовольствием, — ответил старпом и развернулся в сторону лифтов.

Центральный коридор крейсера куда больше, чем у фрегата, его диаметр — почти двадцать метров. И если человек одет только в скафандр индивидуального спасения, то в условиях невесомости приходилось перемещаться только у стенок коридора, где есть специальные скобы. А правилами заведено, что верхняя, относительно корабля часть, выделялась под движение к корме, а нижняя — к носу, своего рода двустороннее движение. Центральное же пространство отводилось для грузовых платформ, которые имели свои реактивные двигатели на основе сжатого воздуха.

Юдин занял место по правую руку от старпома, и они, перебирая руками, вместе направились к лифтам.

— Как идут работы по монтажу? — равнодушно поинтересовался капитан.

— Все отлично, сэр, команда справляется, впрочем, как и всегда. Уложимся точно в срок.

— Лотар, — после небольшой паузы спросил капитан, — насколько я знаю, это ваш последний полет в должности старпома, верно?

— Да, сэр. — Старпом проводил взглядом обгоняющих их стаю технических пауков и продолжил: — Скоро достроится крейсер «Пикин», и меня прочат на должность капитана на этом корабле. Служба на «Копернике» — это моя подготовка, так как корабли очень схожи.

Лотар Коч удивился такому вопросу, так как Юдин точно должен был ознакомиться с делами старших офицеров. И последнее слово при переводе также за ним, без его санкции и рекомендаций о переводе можно забыть. От подобных мыслей у старпома екнуло под ложечкой, но капитан успокоил Лотара, пресекая дальнейшую цепочку мыслей.

— Что ж, вы будете отличным капитаном, Лотар, я дам вам лучшие рекомендации. Жаль, конечно, терять такого старшего помощника, но, к моему большому сожалению, я считаю вас лучшей кандидатурой на эту должность.

— Спасибо, сэр. — Лотар, будто весь засветился от такой похвалы, — После вас, капитан.

Они, наконец, достигли предлифтовой зоны и стали забираться в кабину. Лифты были еще одной отличительной особенностью данного типа кораблей, в отличие от фрегатов, где в гравитационную секцию попадали с помощью прямой лестницы. Но из-за возросших размеров этот процесс отнимал бы много времени и сил. Особенно на конечном участке пути, где центробежная сила уже придавала телу вес.

Лифтовая зона медленно вращалась, поэтому сначала капитан, а вслед за ним старпом ухватились за движущиеся скобы, чтобы получить такое же вращение. Угловая скорость в центре вращения была незначительна и не вызывала дискомфорта, тем не менее уже ощущалось легкое притяжение к стенкам коридора. Впрочем, это никак не мешало, а наоборот, помогало опуститься в лифт, который представлял собой полый цилиндр без верха, куда оба офицера и нырнули. Коснувшись пола лифта и прилипнув к нему подошвами, капитан произнес:

— Нижняя палуба.

Лифт тронулся, и, наконец, Юдин задал тот вопрос, ради которого он и позвал с собой старпома.

— Скажите, Лотар, что вы обо всем этом думаете?

— О чем, сэр? — с недоумением во взгляде ответил старпом.

— Зачем мы прокладываем маршруты и устанавливаем маяки на каких-то бессмысленных направлениях?

Лотар Коч задумался. И действительно, все маршруты, которые они проложили за эти годы, вели в абсолютно бесперспективные звездные системы с точки зрения освоения и вдали от уже открытых чужих цивилизаций. Да и темпы строительства форпостов и колоний вне Солнечной системы сильно отстают от прокладки новых маршрутов, если не сказать катастрофически.

— Я как-то раньше не задумывался об этом, сэр, — пожал плечами старпом. — Возможно, на перспективу.

— М-да… на слишком отдаленную перспективу, — задумчиво произнес капитан.

Когда преодолели треть пути к краю гравитационной секции, стала хорошо ощущаться сила, давящая вниз, и уже можно было не держаться за поручень для равновесия. Но все еще недостаточная, чтобы ощутить полный вес тела.

— А вы что думаете, капитан? — Лотар переступил с ноги на ногу, снова привыкая к тяжести.

Капитан уже хотел что-то сказать, но внезапно сила, притягивающая к полу, возросла кратно, заставив обоих офицеров упасть. А затем вектор силы резко поменялся, сделав из стены пол, и первым влетел в стену капитан, а за ним и старпом, припечатав Юдина своим телом. После чего мгновенно наступила невесомость и пропало освещение.

От удара головой Лотар на пару секунд потерял сознание и, когда пришел в себя, увидел тусклый красный свет аварийного освещения, а через мгновение взвыла сирена. Еще плохо соображая, в шуме воя баззеров тревоги, он вдруг услышал стон.

— Капитан! Сэр! — Вспомнив недавние события, старпом бросился к парящему в невесомости телу.

Быстрый осмотр показал, что никаких критичных повреждений у капитана нет, скорее всего, просто вышибло дух, когда он сам же его и приложил со всего маху. Недолго думая, старпом потряс Юдина, а затем и пару раз ударил по щекам, и это возымело действие. Капитан открыл глаза и с ошарашенным видом осмотрелся вокруг. И нужно отдать капитану должное, он практически мгновенно пришел в себя.

— Старпом, что происходит?

— Не знаю, капитан, я очнулся немногим ранее вашего.

— Корабль! — Юдин вдруг встрепенулся и стал ощупывать свое ухо. — Да чтоб тебя, где-то выронил гарнитуру!

Лотар понял, что сам не сообразил ею воспользоваться, хотя она у него была на месте, и хотел уже сказать об этом капитану, как тот вдруг оттолкнулся от стенки и пролетел к противоположной, где находилась панель управления.

— На мостике, здесь капитан, что происходит? Что с кораблем?

Целых пять долгих секунд никто не отвечал, но затем молодой взволнованный голос заявил:

— Говорит третий лейтенант Зума, навигационный пост. Капитан, на мостике неразбериха, старшие офицеры находились вне ложементов, и им сильно досталось.

Юдин поморщился: расслабились за два года комфортного полета.

— Причины случившегося пока неизвестны, — продолжил лейтенант, — пытаемся выяснить, но со всего корабля приходят сообщения о раненых и повреждениях.

— Ясно, — буркнул капитан. — Продолжайте выяснять причину, буду у вас через пять минут.

— Да, сэр, — донеслось из динамиков.

Но Юдин уже переключился на другую линию:

— БИЦ2, здесь капитан. Доложите обстановку.

Второй боевой информационный центр, по сути, дублировал первый, то есть мостик. В случае вывода из строя первого должен взять все функции управления кораблем на себя, и, в отличие от мостика, находится он в корме. Но, похоже, там случилось что-то посерьезнее, чем царапины и ссадины, так как он продолжал молчать несмотря на несколько попыток капитана достучаться хоть до кого-нибудь. Наконец, прекратив это занятие, Юдин включил общекорабельную связь:

— Внимание, говорит капитан Юдин. Всему свободному экипажу прибыть на места несения службы и доложить о ситуации. — Отпрянув от панели, он посмотрел в шахту лифта: — Так, старпом, мне нужно на мостик, и единственный путь — там. — Он указал туда, откуда начался спуск. До горловины было метров тридцать. — Гравитационная секция остановлена, поэтому двигаемся быстро, без остановок и будем надеяться, что ее не запустят, пока мы в шахте.

***

Подъем по лифтовой шахте не занял много времени, да и подъемом это назвать нельзя, так как в условии невесомости исчезает понятие низа и верха. Но, как бы там ни было, капитан и старпом достигли горловины шахты и выскочили в центральный коридор. Картина, представшая перед ними, выглядела апокалиптически. В длинной и просторной ребристой трубе, освещенной только красным аварийным светом, царили бардак и хаос. Повсюду летал мусор, части экипировки, тела людей, находящихся без сознания, — и все это перемещалось в постоянном Броуновском движении. В метрах тридцати от лифтовой зоны, в стене коридора торчала грузовая платформа, которая пыталась самостоятельно выбраться, постоянно испуская сжатый воздух в разные стороны.

Но в хаосе проклевывалось и зерно порядка: с обеих сторон виднелись группы из состава аварийной команды и спасателей, которые собирали людей и либо приводили их в чувство, либо отправляли в медотсек. Плюс к этому, тем же занимались полностью заполонившие коридор технические пауки. Прекратив озираться, капитан приказал:

— Старпом, отправляйтесь в БИЦ2 и доложите, что там происходит.

— Да, сэр, — отдал честь Лотар и, кувыркнувшись на месте, устремился в кормовую часть корабля.

— А я на мостик, — буркнул Юдин и также стал продвигаться к носу корабля.

Влетев на мостик, капитан остановился на мгновение, чтобы оценить обстановку, но тут порядок уже был восстановлен. Большинство находилось в своих ложементах, а часть — в руках медиков. Разглядев капитана, к нему подлетел дежурный офицер и отчеканил:

— Господин капитан первого ранга, управление кораблем восстановлено. Аварийные команды направлены в поврежденные отсеки…

— Что случилось? — Юдин прервал доклад взмахом руки.

— Какая-то ерунда, господин капитан первого ранга. Судя по анализу случившегося, произошел незапланированный запуск генератора гиперпространственной воронки.

— Мы в гипере? — удивился Юдин.

— Никак нет. Корабль только начал входить в зону действия воронки, когда генератор отключился. Мы успели сместиться в пространстве, после чего инерция, обретенная во время попытки входа, протащила нас еще несколько сотен тысяч километров на огромной скорости.

— Разве это возможно? — еще больше удивился Юдин

— Не знаю, я не слышал о такой возможности, но приборы и внешние повреждения корпуса говорят именно об этом.

На самом деле эти слова для Юдина были облегчением, так как он предполагал нападение, которое он и его команда проспали.

— Ясно. Я хочу сам на это взглянуть, — бросил капитан и, оттолкнувшись от переборки, пролетел прямо к своему ложементу.

Устроившись внутри, он хлопнул ладонью по кнопке-грибку, и его сверху накрыла крышка, отсекающая все посторонние звуки. Виртуальная реальность будто прыгнула на него, и Юдин оказался в боевой информационной среде. Здесь также присутствовали люди со всех уголков корабля, и каждый занимался своим делом, но капитан не стал на них обращать внимания, а сразу активировал интерфейс и вызвал обзор корабля. Тут же перед ним в воздухе появилась объемная модель «Коперника», около шести метров в длину. А через мгновение живой и электронный мозг корабля наложил все изменения, полученные с камер и датчиков, на модель.

— Ну, не все так плохо, на первый взгляд, — пробормотал капитан и стал вращать модель.

Если предположить, что они и вправду преодолели несколько сотен тысяч километров на огромной скорости, то немудрено, что «Коперник» собрал по пути весь мусор, летающий в пространстве. Повреждения корпуса как раз и выглядели так, будто корабль влетел в метеоритный поток, в очень плотный метеоритный поток. «Коперник» окружал разномастный мусор, двигающийся вместе с кораблем, а сам корпус зиял множеством мелких дыр, местами из которых выходило газообразное вещество. Юдин моментально вывел перед собой статистику по количеству жизненно важных компонентов, но там было все в порядке, утечки нет — значит, это какой-то технический газ или продукт горения.

Обшивка, конечно, повреждена, но она либо сама зарастет, либо можно поставить заплатки, а вот все выступающие части, такие как антенные решетки и пушечное вооружение, были сметены. Это еще повезло, что не попалось ничего крупного. «Похоже, здесь не сотни, а миллионы километров пришлось преодолеть, чтобы собрать мусор на такие повреждения», — подумал капитан и, ухватившись за модель, подтащил к себе, чтобы рассмотреть кормовую часть. Здесь его ждал сюрприз. С одной стороны была огромная рваная вмятина, в месте, где находились инженерные палубы, которую он сразу не приметил из-за перекрывающей обзор гравитационной секции. Но не успел он как следует ее разглядеть, как перед капитаном появилась пиктограмма вызова и он ее машинально активировал.

— Капитан, сэр, говорит старпом Коч. Я в переходном отсеке в БИЦ2, за ним открытый космос, — доложил Лотар и после небольшой паузы добавил: — БИЦ2 больше нет, сэр.

— Я вижу, старпом. Оставайтесь там на месте и берите аварийные бригады под личный контроль.

— Да, сэр, — подтвердил получение приказа старпом и отключился.

Мозговой центр корабля и сам понял, где самые опасные и наибольшие повреждения, и окрестности вмятины уже кишели пауками. Они что-то отрезали, что-то приваривали, да и команда не дремала, но действовала изнутри — в общем, работа по спасению корабля шла полным ходом. Нужно отдать экипажу должное: если вначале Юдин скрипел зубами от нерасторопности подчиненных, то сейчас экипаж пришел в себя и действовал как слаженная машина. То и дело на модели появлялись выноски с докладами, дублируемые системными сообщениями корабля о состоянии отсеков и предпринимаемых действиях.

Осмотр корабля по отдельным отсекам на удивление радовал капитана. Большинство, если не считать участка вмятины, подсвечивалось зеленым и местами слегка желтым цветом, только наружная часть вся алела красным с вкраплениями оранжевого. Но Юдина что-то смущало в этой картине, и он никак не мог уловить мысль. Он снова посмотрел на огромную вмятину, почему-то именно на этом месте свербело, что он что-то упускает. И внезапно догадка сама всплыла на поверхность, окатив его холодком по спине. Капитан движением руки резко смахнул модель в сторону и произнес в пустоту:

— Корабль, начать визуальный поиск объектов в окрестностях корабля.

Все внешние РЛС на данный момент выведены из строя, и «Коперник» ослеп на один глаз, и единственным способом осмотреться вокруг оставались только работающие камеры и глаза, которые корабль мог дополнительно вырастить на корпусе.

— Параметры поиска? — прозвучал мужской баритон.

Хороший вопрос, — подумал капитан.

Сейчас вокруг болтается столько мусора, что найти что-то конкретное — та еще задачка. Юдин немного прикинул, где искать и что искать. После чего выдал:

— Поиск объекта техногенного происхождения. Размер объекта: от десяти метров и выше. Область поиска: сфера радиусом от десяти километров и дальше.

— Принято. Начинаю поиск.

— Вывести процесс поиска, — спустя несколько секунд добавил капитан.

Перед Юдиным развернулась полусфера, состоящая из десятков окон с изображением космического пространства, в каждом из которых невидимый оператор очень быстро наводился то на один объект, то на другой. Периодически одно из окон вываливалось из общей кучи и увеличивалось в размерах, при этом выдвигаясь ближе к Юдину, и тот с раздражением произносил: «Не то», смахивая его обратно. Действия капитана привлекали внимание и экипажа, находящегося в виртуальной среде и то и дело оборачивающегося посмотреть на происходящее.

Мусора вокруг действительно было много, поэтому процесс поиска занял минут сорок, но наконец один объект заинтересовал капитана. Он уже хотел машинально смахнуть очередное приблизившееся окно, но остановил руку на полпути. Ухватившись за него руками, Юдин еще больше увеличил размер окна и стал приближать изображение. При максимальном приближении объект выглядел как размытый головастик.

— Навести на этот объект максимальное количество камер и синхронизировать изображение! — приказал капитан.

Это был единственный способ для улучшения картинки. Так поступают астрономы, когда вместо одного большого телескопа используют множество более мелких, объединенных между собой. Этот трюк удался и здесь: лишние окна стали исчезать, а изображение, на которое смотрел Юдин, начало приобретать все более четкие формы. Наконец, на объекте отчетливо стали прорисовываться отдельные детали, и теперь можно было узнать сильно искореженный приводной маяк и руку-манипулятор, так и не отпустившую свой груз. Неожиданно мозговой центр корабля выделил зеленым кружком один из участков на маяке, где мигал какой-то огонек. Но не успел капитан обдумать увиденное, как рядом появилась выноска с повторяющейся надписью: “SOS”.

Глава 2

Звездная система HD 128605. Виртуальная среда фрегата «Гермес»

В центре освещенного участка, на уровне груди человека, висела объемная тактическая схема, вокруг которой стояли фигуры в форме космического флота Земной Федерации. На схеме отображались небольшой шарик планеты и еще несколько крупных каменных глыб, попавших в масштаб. А на краю схемы ярко горел зеленым маркер эскадры, двигающийся к планете. Все это было щедро сдобрено информацией в виде выносок об относительной скорости, векторе движения, ускорения и прочих полезных данных для оценки ситуации. Траектории эскадры проходила рядом с планетой, приближаясь на минимальное расстояние в четыреста километров, после чего изгибалась и уходила куда-то за пределы изображения. И до этого сближения оставались еще сутки.

— Итак, джентльмены, это наша двенадцатая встреча с ульем арахна. Но обычно они бегут, а мы их догоняем и разносим на куски. Но сейчас улей разгоняется нам навстречу. — Контр-адмирал указал на красный маркер, траектория движения которого пересекала траекторию эскадры. — Что изменилось, есть ли у кого мысли, чего нам ждать?

Уильямс обвел хмурым взглядом старших офицеров и капитанов кораблей и парочку харгов, тоже капитанов. По лицам можно было догадаться о крайне бурном мыслительном процессе, но никто не желал высказаться.

— Господин контр-адмирал, разрешите, — наконец после минуты молчания осмелился один из офицеров в звании капитана третьего ранга.

— Слушаю вас, Басов.

Капитан третьего ранга немного выступил вперед и протянул руку. Из его ладони появился кубик, который тут же взлетел и развернулся в объемное изображение. На нем отображался ударный корабль арахна: продолговатая форма, состоящая из трех сегментов. В задней части, почти у самого края, раскрыты восемь панелей, словно лепестки цветка, а в передней, немного заостренной, части виднелось отверстие.

— Как мы уже знаем, эти корабли являются основными боевыми единицами улья. Имея органический химический реактивный движитель, они не могут далеко удаляться от своего носителя. Из вооружений лишь способность выплевывать булыжники, придавая им довольно большую скорость. — Изображение пришло в движение, и на очень медленной скорости воспроизведения было отчетливо видно, как из отверстия в носу корабля вылетает объект продолговатой и гладкой формы. — В ближнем бою они нам не страшны, все же скорость выстрела недостаточна для нанесения значимых повреждений. Но арахны используют их сотнями, что может вывести корабль из строя, а дальше абордаж, где им равных нет.

— Это все прекрасно нам известно, капитан. Говорите по существу, — прервал Басова контр-адмирал.

— Не знаю, что там изменилось в их мозгах, но уверен, что они тоже учатся, как и мы. Я думаю, что в данной ситуации, — капитан указал на тактическую схему, — они хотят разогнаться нам навстречу, чтобы увеличить нашу относительную скорость.

— В таком случае их булыжники будут нести реальную угрозу, — подхватил Уильямс.

— Так точно, господин контр-адмирал. При нынешней относительной скорости такой булыжник будет обладать кинетической энергией, не уступающей снаряду, выпущенному из главного орудия моего триста первого. А учитывая их количество, угроза становится ощутимой.

— Да, это очевидный вариант, — вклинился в разговор один из штабных офицеров. — Но если они нас изучают, то наверняка должны знать, что мы можем применить торпеды с довольно большой дистанции и тем самым избежать обмена ударами.

— Ладно, — после недолгого обдумывания решил подвести итог Уильямс, — версия капитана третьего ранга принимается за рабочую. Будем считать, что арахны хотят выйти на обмен ударами и из этого строить тактику боя. Все равно затормозить до безопасных для нас скоростей мы не успеем.

Неожиданно в метрах пяти от группы офицеров появился аватар адъютанта контр-адмирала. Он осмотрелся по сторонам и, определив цель, уверенно подошел к Уильямсу.

— Господин контр-адмирал, вы просили сообщить лично, когда… — Он запнулся на полуслове, посмотрел на остальных офицеров и, что-то для себя решив, продолжил: — Когда яйцеголовые добьются успеха. Докладываю: им удалось установить диалог с существами на планете. Предварительный отчет вам отправлен.

— Благодарю. — Не став откладывать, Уильямс, жестом руки вызвал интерфейс и, найдя нужное, развернул перед собой сообщение.

Все присутствующие наблюдали, как по мере прочтения текста брови контр-адмирала медленно ползут вверх. И когда они достигли некого крайнего положения, он произнес:

— Странности продолжаются, господа. Некий Септус народа тал сообщает нам, что на планете идут бои. Он говорит, что арахны высадили десант, с которым они сейчас сражаются. — Уильямс свернул сообщение и, глядя на своих подчиненных, добавил: — Это значит, что у арахна появилась возможность высаживаться на атмосферные планеты. — После этих слов он повернулся к своему адъютанту и приказал: — Отправьте сообщение в штаб флота, пусть пришлют сюда десантный корпус и орбитальные платформы. Думаю, у них будет работенка.

Десять часов спустя контр-адмирал Уильямс так же стоял в виртуальной боевой среде в окружении штабных офицеров и ожидал начала боя, но его не покидала мысль, что он что-то упускает. Уже полтора года флот Земной Федерации пытается выжечь эту заразу везде, где только может дотянуться, но еще ни разу арахны не меняли тактики боя. А еще его интересовал вопрос, откуда у них, при почти полностью органической технологии, взялись плазменные двигатели на их ульях астероидах и технология гиперпространственных перемещений. За все время так и не удалось получить целые образцы для изучения.

— Господин контр-адмирал, эскадра выходит на рубеж открытия огня, — проинформировали его с поста объективного контроля.

Услышав это, Уильямс отринул все лишние мысли и сосредоточился на тактической схеме:

— Начать сброс термоядерных торпед, пятидесятипроцентный залп!

Из шести фрегатов наружу стали вываливаться торпеды и, отрабатывая маневровыми двигателями, выстраиваться рядом с идущими курсом атаки кораблями. За множество стычек с арахна тактика боя была оточена до совершенства. Достаточно развалить на части улей — и их ударные корабли подохнут сами собой, выработав ресурс своих движителей. И самым эффективным способом для уничтожения астероида были термоядерные торпеды, которые проникали под поверхность и детонировали уже внутри.

— Противник выпускает москитный флот, — снова донеслось с поста контроля.

Уильямс выделил область вокруг красного маркера и, согнув руку в локте, рывком приблизил этот участок. Стали отчетливо видны очертания астероида и множество красных точек, появляющихся рядом с ним. Ударные корабли арахна были длиной не более пятидесяти метров, но юркие и мало живущие, поэтому их и стали называть москитным флотом.

«Странное решение, — подумал контр-адмирал, — так как для применения ударных кораблей дистанция еще слишком велика». Вычислитель подсчитал количество и услужливо выдал число: четыреста тридцать два.

— Впечатляет, — пробормотал контр-адмирал.

В этот момент рядом появилось сообщение, что все торпеды сброшены и готовы к пуску. Контр-адмирал, не колеблясь ни секунды, отдал приказ:

— Торпедам пуск!

Тридцать торпед одномоментно озарились факелом химических двигателей и с огромным ускорением ринулись вперед. Уильямс поспешил уменьшить масштаб схемы и увидел, как от эскадры отделились маркеры торпед, набирая скорость. Появившаяся выноска указывала, что до поражения цели остается полторы минуты. Время шло, а тревога контр-адмирала нарастала с каждой секундой.

Когда до цели оставалось тридцать секунд, внезапно сотня висящих рядом с носителем кораблей отделилась и устремилась навстречу торпедам. Уильямс словно прилип взглядом к маркерам, которые быстро сближались, и в момент, когда их координаты совпали, они вдруг все исчезли: и торпеды, и корабли — разом. Контр-адмирал взглянул на пост контроля пространства и рявкнул:

— Что там произошло?!

— Торпеды уничтожены, господин контр-адмирал!

— Я и без вас вижу, что они уничтожены! Я спросил, как они это сделали?

— В момент, когда прекратила поступать телеметрия с торпед, сенсоры выявили множество вспышек. Похоже, они себя подорвали, — поспешил восстановить свою репутацию офицер поста контроля.

Чтобы самому убедиться, контр-адмирал вызвал перед собой окно, в котором транслировалась картинка с обзорных телескопов, и отмотал время назад. И действительно, в определенный момент на фоне черноты космоса возникла стена из сотни ярких огоньков и тут же исчезла. Да, имея на борту большое количество породы, при взрыве могли создать завесу из мелких камней, но учитывая скорость и количество, это все равно что бетонная стена. Еще одно подтверждение ненормальности этого улья.

Несколько секунд Уильямс пытался лихорадочно сообразить, что делать. Если так и дальше пойдет, то торпед точно не хватит, а сближаться для обмена ударами — чистое самоубийство. Похоже, придется расходиться и играть в кошки-мышки, расстреливая улей издалека артиллерией. Его размышления прервал голос одного из штабных офицеров:

— Контр-адмирал, сэр. Нам никогда не удавалось захватить улей, так как он всегда исчезал во вспышке внутреннего взрыва.

Эти слова подействовали на контр-адмирала как ушат холодной воды. Он перевел взгляд на окно с визуальным обзором и увидел огромную каменную глыбу, приближающуюся на большой скорости. Решение появилось тут же:

— Всем кораблям, немедленно разойтись в стороны, максимальное ускорение!!!

Капитаны фрегатов почти мгновенно исполнили приказ, и десять кораблей, кувыркнувшись в пространстве, направили сопла своих двигателей перпендикулярно траектории движения и, словно брызги, начали разлетаться в разные стороны. Но следующие слова с поста контроля пространства прозвучали как приговор:

— Энергетический всплеск на корабле улье!!!

***

Солнечная система. Луна. Административный комплекс правительства Земной Федерации

— Владимир Сергеевич! Владимир Сергеевич!

Услышав окрик, Нечаев замедлил шаг, обернулся и увидел бежавшего в конце коридора Кудрявцева, усердно размахивающего планшетом. На такие действия шедшая позади двойка охраны одним слитным движением шагнула друг к другу, прикрывая охраняемое тело своими корпусами. Такое поведение охраны даже немного позабавило Нечаева, и он, приблизившись, заглянул одному из них через плечо на матово-черный профиль головы, всем своим видом излучая немой вопрос: «Может, вы еще и палить начнете?»

Били бы это дровосеки или волки, они точно уже превратили бы Кудрявцева в решето, но эти стальные парни созданы специально для охраны значимых фигур государства. Ростом с человека, да и конституция схожа, только вот запечатаны в легкую композитную броню и всегда начеку. Да, по мощи они, конечно, уступят своим прототипам, но вот в ловкости и скорости превосходят их на голову. Самое то, чтобы не врубаться в гущу битвы, а увести охраняемое лицо подальше от угрозы.

Они, конечно, признали в помощнике Нечаева персону, имеющую доступ к телу, но заложенные инстинкты и протоколы требовали видеть опасность во всем. И когда Кудрявцев сбавил шаг, заметив реакцию охраны, стальные парни так же синхронно отступили.

— Владимир Сергеевич, — подойдя ближе, повторил Кудрявцев, — срочно нужна ваша виза.

— Вот прям так срочно? — с недоверием поинтересовался Нечаев, выхватывая планшет из рук помощника.

— Вы же знаете наших экологов?

Нечаев прервался от чтения документа и поднял голову на Кудрявцева.

— Знаю. Они просто в восторге от результатов применения прототипа орбитального зонтика. Всю плешь мне проели.

— Как раз этот документ дает разрешение направить ресурсы на постройку полноразмерной мегаструктуры, как заявлено изначально в проекте. Совет уже одобрил, осталось только дело за вами. А так как в ближайшую пару дней у вас очень насыщенный график, вот я и подсуетился.

— Верю, — с улыбкой произнес Нечаев, опуская палец в выемку на планшете. — И даже в то, что твоя плешь ни при чем. Всё, меня не для кого нет, до распоряжения, — отдавая планшет обратно, добавил глава Совета.

Оставив ухмыляющегося Кудрявцева, Нечаев направился к двери в конце коридора и через несколько секунд уже входил в защищенное от любых проникновений помещение.

— Господа, простите за опоздание, неотложные дела. — С этими словами Нечаев широким шагом проследовал на свое место.

За уже привычным кольцевым столом собрались вся военно-политическая верхушка Земной Федерации и представители других цивилизаций, которые пожелали в нее вступить. В центре находился колоннообразный проекционный экран, позволяющий выводить объемное изображение. Как раз сейчас там вращалась эмблема Земной Федерации.

Пока Нечаев возился в кресле, легкий шум от разговоров стих, после чего он произнес:

— Итак, начнем.

Ручное регулирование экономики требовало каждый месяц собираться для выработки или корректировки плана развития Солнечной системы и союзников. Ситуация менялась настолько стремительно, что порой принятый на заседании план становился неактуальным уже через неделю, и казалось, что в хорошо просчитанной схеме появляются все новые переменные. Конечно, оценкой ситуации и выработкой решений занималась целая армия профильных специалистов и специализированных ИИ, но ответственность принятия данного решения брали на себя вот такие собрания и, в частности, те, кто их выдвигал на обсуждение.

Первой темой для разговора стала промышленность, потому что именно на ней базируется вся экономическая и военная мощь Федерации. Производство уже давно перекочевало в космос, так как поднимать с поверхности планет продукцию очень накладно, исключение — малые планеты, спутники и астероиды с низкой гравитацией. Поэтому крупные небесные тела служат в основном для выращивания пищи и для размещения населения, все же расселить всех на станциях пока не представляется возможным.

— Если отправить к Юпитеру вместо десяти готовых перерабатывающих заводов, как планировалось ранее, — распинался представитель министерства промышленности, — только четыре, а остальные передать в систему Урана, то через три месяца мы снизим зависимость анклава Урана от металлов платиновой группы на сорок процентов. В то время как система Юпитера отстанет от графика всего на три процента. Это стало возможно с обнаружением руды с более богатым содержанием этих металлов.

Нечаев слушал выступления докладчиков и серьезно пытался вникнуть в эти графики и числа: должность обязывала хоть и не на профессиональном уровне, но в теме ориентироваться. И, как всегда, основной проблемой была доктрина, которую приняли еще много лет назад. Естественным образом Солнечная система была разделена на промышленные и, соответственно, военные анклавы — их всего восемь. Это Земля, Марс, спутники газовых гигантов, Плутон и главный пояс астероидов. Доктрина гласит, что анклавы должны быть равными — как по промышленному потенциалу, так и военному. Все для того, чтобы во время вторжения извне потеря одного такого анклава не ввергала в хаос производственные цепочки всей Солнечной системы. И никто не собирался эту доктрину менять, так как все еще помнили, как недавно человечество зависело от одной лишь Луны. Не сохранись тогда заводы и фабрики под поверхностью спутника Земли — и люди вернулись бы в каменный век.

Но это все в идеале, а на практике система Земля-Луна все еще оставалась крупнейшим промышленным и военным анклавом. Если в цифрах, то около сорока процентов всего потенциала Солнечной системы, остальные находились на разной степени развития. Разве что в военном потенциале все выглядело приблизительно одинаково, что создавало перекос в снабжении, но проблема была не только в этом. Если перерабатывающие орбитальные заводы можно построить практически в любом количестве, то вот добычу полезных ископаемых не всегда удается наладить в нужном объеме. И все потому, что либо конкретные залежи еще не найдены, либо неподходящие условия для их добычи, то есть существующие технологии не позволяют вести разработку месторождения. И тогда тут только два пути: строить гигантские хранилища недоступного в данном анклаве сырья или разрабатывать новые технологии добычи, что в принципе не отменяет параллельного процесса. Но с некоторым сырьем, без стратегических запасов не обойтись, например воды и водорода, по добыче которых газовым гигантам с их лунами равных нет.

Конечно, проблема не только в добыче сырья, но и в роботах рабочих, которых постоянно не хватает всем, ядерных реакторах, скорость производства которых не поспевает за постоянным ростом потребности в них и во многом другом. Да, Земная Федерация развивалась и крепла просто на глазах, что создавало потребность в постоянном регулировании. Ситуация стала усугубляться с появлением новых членов Федерации, которые предоставляют свою звездную систему для развертывания военных и промышленных баз и рабочую силу, которую, впрочем, нужно еще обучить. И хотя их вклад в общий ВВП Федерации не более нескольких процентов, но он будет расти.

— Как вы не понимаете! — чуть ли не криком доказывал свою правоту уже другой докладчик. — Мы не можем ввести в строй новую верфь на орбите Цереры и кластер добычи на астероиде Психея из-за отсутствия требуемого количество специалистов. А они не появятся из-за невозможности обеспечить их пищей. Так что, без увеличения снабжения или постройки автономных ферм это просто невозможно!

Но самым большим камнем преткновения были люди, точнее их малое количество. И если в системах иных цивилизаций с этим проблем почти нет, то вот в Солнечной системе это ощущалось очень остро. Сильнее всего это сказывалось на флоте: как гражданском, так и военном. Не каждый захочет проводить месяцы в консервной банке с минимумом удобств. Поэтому все чаще стали появляться смешанные экипажи, состоящие из людей и харгов, а в будущем, возможно, добавятся и представители других цивилизаций.

Всю эту кашу разбирали на каждом совещании и утверждали новый план на ближайший месяц. Конечно, программы искусственного интеллекта, способные обработать миллионы переменных и выдать наилучший результат для решения задачи, сильно упрощали процесс, но во многом эти результаты необходимо корректировать людям и даже принимать волевое решение.

Так, с перерывом, прошло четыре часа, план по производству и распределению ресурсов был утвержден и принят к исполнению. Но у Нечаева осталось ощущение, что сложность системы ручного регулирования экономики растет в геометрической прогрессии. Если так и продолжится, то надо будет собираться уже каждый день, и с этим нужно было что-то делать.

— Всем спасибо, — наконец произнес Нечаев. — Далее я продолжу совещание с генштабом.

И пока лишние люди с шумом покидали помещение, Нечаев взял свой планшет и вызвал Кудрявцева.

— Слушаю, Владимир Сергеевич.

— Игорь, мне нужно, чтобы ты разыскал человека по имени, — Нечаев задумался на секунду, — Загорский Алексей Геннадиевич. Он раньше работал в руководстве компании РОС.

— Это срочно? И что сделать, когда разыщу?

— Нет, не срочно. Пригласи его на беседу. Пусть время сам назначит.

— Понял, сделаю.

— Спасибо. Отбой.

***

— Адмирал Пауэл, доложите текущую ситуацию. — Нечаев поерзал в кресле и всем своим видом показывал, что готов внимать.

— Да, сэр, — отозвался упомянутый адмирал.

В центре экрана проявилась звездная карта, охватывающая сферу радиусом пятьсот световых лет. Нечаев всматривался в десятки ярких точек, соответствующих реальным звездам, и пытался понять, стоит ли продолжать раздвигать границы Земной Федерации или остановиться и укрепиться на уже захваченных рубежах.

Солнечная система находилась в центре схемы и вокруг нее отображалась зеленая область в форме сферы. Так обозначалась зона гиперпространственного контроля. Такие же ореолы были у четырнадцати звезд, которые находились под контролем Земной Федерации. Пять из них выделялись особым значком, говорившем о том, что в этих звездных системах присутствует цивилизация. Это именно те, кто пожелал присоединиться к человечеству. Оставшиеся звездные системы контролировались только из-за перспективы их освоения.

От Солнечной системы к некоторым звездам тянулись линии желтого цвета, такой себе причудливый ежик. Эти линии символизировали, что по обе стороны есть гиперпространственные врата и установлены приводные маяки для гиперпространственной трассы. В первую очередь, конечно, такие трассы прокладывались к союзникам и туда, где находились небольшие форпосты вахтовой службы, но и были пустые системы.

И, конечно, рядом с каждой точкой выводилась информация о мощи обороны, наличии флота и его количестве, уровне развития пустотной промышленности и количестве населения, если таковое имеется. Разумеется, не в текстовом формате, а в виде условных значков, которые не засоряют изображение.

Нечаев хмыкнул от пришедшей ему мысли, что, по сути, люди сейчас — самая крупная сила в радиусе тысячи, а может, и двух тысяч световых лет, а контролируем всего четырнадцать звездных систем. Да и контролем это назвать нельзя. В звездных системах союзников находится по одной-две эскадры, фактически для демонстрации флага, в остальных и того меньше. Разве что харги исключение, там сейчас уже почти тридцать тысяч человек находится на постоянной основе и база третьего ударного флота. А если учесть, что среднее расстояние между звездами в Галактике — около семи световых лет, то человечество контролирует фактически пузырь с огромным неосвоенным пространством внутри, состоящим из тысяч звезд.

— Господин главнокомандующий, — прокашлялся адмирал, — за последний месяц нам удалось уничтожить три улья арахна, наши силы потерь не понесли. По следу еще одного была послана эскадра во главе с контр-адмиралом Ульямсом. Здесь и здесь, — адмирал указал на две точки звезд, — завершено строительство форпостов, тем самым нам удалось перекрыть брешь в зоне нашего контроля.

На схеме еще две звезды окрасились зеленым ореолом, и пузырь стал практически замкнутым.

— Почему только два форпоста, адмирал? — перебил его Нечаев. — В предыдущий раз вы докладывали, что система, — он подсмотрел в свой планшет и продолжил: — HD110302 очищена от арахна и на одной из планет есть цивилизация.

— Все верно, сэр, — кивнул Пауэл, — они называют себя трикийцами, родная планета — Трикия.

На экране от указанной звезды образовалась выноска, развернувшаяся в отдельное окно, в котором появилась чужая планетарная система. Затем картинка приблизилась к четвертой планете от светила, и сбоку появилось вращающееся изображение существа: две ноги, две непривычной для человека руки и голова, напоминающая форму сглаженной перевернутой пирамиды.

— Именно в этой системе, — продолжил адмирал, — были уничтожены два малых улья. И один из них трикийцы уничтожили сами. На контакт пошли, но нашу помощь принимать отказались с формулировкой «Мы и сами справимся».

— Ясно. Продолжайте. — Нечаев с невозмутимым лицом записал что-то у себя в планшете, после чего поднялся и начал медленно вышагивать вокруг стола.

— Да, сэр. — Схема вернулась в изначальное положение, и часть области пространства, примыкающей к контролируемой людьми, окрасилась красным. — Активность арахна, за последний год значительно увеличилась. В контролируемых нами системах в гиперпространстве постоянно фиксируются пролеты крупных тел, сопоставимых по массе с астероидами ульями. И разведка флота все чаще обнаруживает следы их пребывания в пограничных системах. Но анализ мест появления не выявил никакой закономерности. — На экране, в красной зоне, у нескольких десятков звезд стали отображаться расходящиеся круги, появление которых было привязано к хронологической шкале. — Генштаб все же считает, что схема есть, но пока нам непонятна, и угроза полномасштабного вторжения реальна.

«Знали бы вы, адмирал Пауэл, — подумал Нечаев, — что творится за пределами зоны активности арахна, тогда все эти непонятные перемещения масс в гипере для вас стали бы вполне понятными».

— Что с поиском их родной планеты? — Нечаев продолжал двигаться по кругу, и все сидящие синхронно поворачивали за ним головы.

— Месяц назад флот предпринял глубинную разведку в предполагаемую зону обитания арахна, но ни баз снабжения, ни их родной планеты обнаружить не удалось.

Не успел Нечаев задать вопрос, как на него стал отвечать адмирал:

— Аналитики сходятся во мнении, что их базы находятся не в планетарных системах, а в межзвездном пространстве.

Нечаев остановился и вопросительно поднял бровь.

— Там полно блуждающих планет и крупных астероидов, и обнаружить их очень непросто, сэр. Эти объекты неразличимы на общем фоне космоса из-за температуры, практически равной окружающей среде, и слабой освещенности. Они гравитационно не связаны с какой-либо из звезд и могут быть обнаружены лишь по возмущению гиперпространства при близком пролете. По сути, обнаружение таких объектов несет лишь случайный характер.

— Вы хотите сказать, что противник может устроить опорную базу прямо в пределах Земной Федерации и мы не сможем его обнаружить? — Нечаев спохватился, что выражение его лица не соответствует содержанию заданного вопроса, и поспешил нахмурить брови.

— Да, сэр. Это вполне возможно, — подтвердил адмирал.

— Все с этим согласны? — Главнокомандующий обвел взглядом присутствующих офицеров, и каждый из них кивнул. Он немного помолчал, а затем продолжил: — Господа, как вы считаете, если подобные базы практически невидимы для посторонних, то, может, и нам построить несколько?

— Мы об этом думали, сэр. Но нам не хватит ресурсов для такой стройки. Да и смысла сейчас в этом нет, так как просто не хватит военных кораблей. Мы с трудом контролируем уже имеющийся периметр.

— Да, да, — покивал Нечаев, вспоминая предыдущее обсуждение. — А как же четырнадцатый флот, который со дня на день должен быть полностью укомплектован?

— Четырнадцатый флот, сэр, генштаб хотел бы разместить в уже подконтрольной нам системе на границе активности арахна, в качестве сил быстрого реагирования. Да и союзникам будет спокойнее. Но проект таких баз уже разработан и готов к внедрению, так что можно вернуться к этому вопросу через пару лет.

— Согласен. — Нечаев быстро преодолел оставшееся расстояние до своего кресла и, взявшись за спинку, заявил: — Что ж, господа, я полностью одобряю ваши действия. И если ничего экстренного нет, то прошу меня простить, у меня назначена очень важная встреча.

— Сэр, — обратился Пауэл, — генштаб подготовил проект по размещению системы слежения за гиперпространством во всем пространстве внутри зоны контроля. Для этого необходимо разработать и разместить автоматические станции во всех системах внутри нашего периметра. Это позволит отслеживать любые перемещения.

«А еще это позволит обнаружить то, что находится практически под носом, чего допустить никак нельзя», — подумал Нечаев. И произнес:

— Хорошо, отправьте мне ваше предложение, и на очередном заседании совета мы его рассмотрим.

Офицеры генштаба переглянулись, так как реакция Нечаева не совсем вписывалась в его обычное поведение.

— Да, сэр, — согласился Пауэл.

Штабные офицеры поднялись и вытянулись, провожая взглядом главнокомандующего из помещения. А Нечаев торопился удалиться от людей, которым приходится врать, глядя прямо в глаза.

***

— Уже уходишь?

Мои неуклюжие сборы заставили Веронику проснуться. Я замер и посмотрел на эту прекрасную женщину, которая сонной пыталась обе ноги вставить в одну штанину комбинезона. Она проделывала это с невозмутимым видом, что вызывало улыбку.

— Да, мне уже пора, через три часа вылет, а у меня еще встреча образовалась в администрации.

— Сколько тебя не будет? — наконец справившись с непослушной одеждой, спросила она.

Мой глубокий вдох показал всю обреченность ситуации.

— Я же тебе уже говорил.

— Слушай, Волков, — она подошла ближе и ткнула пальчиком в мою грудь, — я не знаю, чем ты там занимаешься, но ты нужен здесь. У тебя сын растет, ты не забыл?

— Вот именно потому, что у меня растет сын, я и занимаюсь тем, чем занимаюсь, — с нажимом в голосе ответил я.

В это время в дверном проеме нашей комнаты появился мелкий карапуз, который тер кулачками свои глаза.

— Папа, ты уходишь? — приблизился мальчуган и посмотрел на меня с низу вверх.

Ну вот, и тяжелая артиллерия пошла вход. Я присел и поднял сына на руки.

— Да, Юра. Я ухожу, но ненадолго. — Перехваченный взгляд Вероники красноречиво дал понять, что она думает об этом «ненадолго». — Поэтому ты остаешься за старшего. Приказываю беречь маму и никому не давать ее в обиду.

Юра кивнул и снова потер глаза. В этот момент я свел брови и всем видом показал свое наигранное недовольство:

— Как я тебя учил отвечать?

На этот раз карапуз с серьезным видом громко крикнул:

— Так точно! — И сопроводил оба слова кивком.

На это представление Вероника только фыркнула.

— Вот и молодец. А теперь беги в свою комнату, а я с мамой попрощаюсь.

Опустив сына на пол, я потрепал его по волосам, и тот, шлепая босыми ногами, умчался к себе, а я повернулся к любимой женщине, и она тут же меня обняла, уткнувшись мне в плечо.

— Когда твои командировки прекратятся?

— Скоро. Думаю, через год в них не будет необходимости, — ответил я, поглаживая ее по голове.

— Ты только возвращайся живым, я подожду сколько нужно.

Выходя из своей жилой ячейки на Луне, чувствовал тяжесть на сердце. Все-таки уходить очень не хотелось, но, к сожалению, по-другому нельзя.

Лунная колония особо не изменилась, разве что увеличилась в размерах, раз так в тридцать. И еще появилось какое-никакое разнообразие в окружающей обстановке. Человек — такое существо, нелюбящее единообразие, поэтому старается придать своему месту обитания какой-то индивидуальности. Это очень заметно по внешнему убранству внутренних помещений колонии.

Проходя мимо дверей индивидуальных жилых ячеек, рассматривал фантазию их обитателей. В основном это разукрашивание дверных проемов на любой вкус, но попадались и те, кто создавал целые произведения искусства из какого-то мусора и запчастей.

Подойдя к одной из дверей, я хмыкнул. Кто-то умудрился локально взломать систему управления живой частью сооружения и заставил вырастить вокруг своей двери нечто, очень напоминающее корни деревьев. А небольшие разноцветные отростки на этих корнях давали эффект цветения. Я даже принюхался в ожидании ароматного запаха цветов, но ничего так и не расслышал.

Общественные места так же были всячески преображены. Особенно выделялись огромные картины пейзажа и событий в новой истории нашего вида. Даже не представляю, как эти художники умудрились сделать так, чтобы картины не исчезали. Но пройдя дальше, увидел, как небольшая группа подростков проворно орудует машинкой для нанесения подкожной татуировки. Теперь понятно, как искусственный кожный покров стен так долго сохраняет эти рисунки.

Но больше всего бросалось в глаза количество людей. Их стало настолько много, что даже образовывались пробки и очереди на транспортные кабины. Особенно заметно увеличилось число детей, снующих туда-сюда в поисках приключений. Иногда в их компашках попадались и харги, не уступающие им по озорству.

Так, оглядываясь по сторонам, я дождался кабины и отправился в административный корпус и только сейчас заметил, что лица людей выглядят более счастливыми, чем раньше. Несмотря на то что люди знают об угрозе арахна, обреченность не чувствуется, голод больше не грозит и привычка к окружающей обстановке создает ощущение безопасности и чувство уверенности в будущем.

— Михаил Валериевич. — Меня встретил помощник Нечаева. — Прошу следовать за мной, он уже вас ждет.

Архитектура административной части колонии отличалась от жилых и производственных кластеров. Все же строила это сооружение не моя компания, где за основу была бы взята кольцевая система устройства, поэтому коридоры здесь узкие, а в их переплетении можно заблудиться.

Войдя в небольшой кабинет, увидел сидящего за столом его хозяина.

— Здравствуй, Михаил. — Нечаев поднялся и прошел мне навстречу, протягивая руку. — Садись. — Он указал на свободный стул, а сам быстро вернулся к своему.

На лице Нечаева читалась тревога и озабоченность, что заставило меня слегка забеспокоиться самому:

— Что-то случилось, Владимир Сергеевич?

Нечаев ничего не ответил, пристально посмотрел на меня, а затем встал и развернулся к интерактивному окну, скрестив руки за спиной. За окном была осень, ветер качал верхушки деревьев, срывая листья и унося их куда-то вдаль.

— Мне все труднее удается водить за нос генштаб, — заговорил Нечаев не оборачиваясь. — Сегодня было предложение прочесать межзвездное пространство Федерации. Понимаешь, к чему это приведет?

— Конечно. Есть вероятность, что флот обнаружит базы арахна, и тогда станет ясно, что за ними стоят люди.

— Верно, — обернулся Нечаев и снова сел за стол. — Догадаться, кто за этим стоит, будет нетрудно. Но дело не в этом. Считаю, что твои подопечные выполнили свою задачу. Мы получили три спокойных года, раздвинули границы Федерации и привлекли в свои ряды множество иных существ. Недостатка в ресурсах и рабочей силе теперь не будет, по крайней мере, в ближайшие десять — двадцать лет. Думаю, дальнейшее расширение избыточно, проглотить бы то, что уже есть. Да и численность флота теперь вполне достаточная для патрулирования наших границ влияния вместо арахна, — закончил свой монолог Нечаев.

— И что мне с ними делать?

— То, что задумывалось изначально, Михаил, — равнодушно ответил Нечаев.

От этих слов у меня на секунду перехватило дыхание. И не потому, что придется всех, включая Королеву, уничтожить, а потому что нужно будет это сделать мне лично. Да, я изначально знал, что рано или поздно этим все и закончится, но теперь, проведя со своими творениями столько лет, я уже не был уверен, что смогу.

— Михаил? — Заметив мою реакцию, Нечаев нахмурился.

— Я сделаю это, — как можно уверенней произнес я.

— Вот и отлично. — Лицо Нечаева разгладилось, и он потянулся за планшетом. — Но сначала пусть совершат еще один налет. — Он стал водить пальцем, выискивая информацию. — Система HD110302 находится внутри подконтрольного нам пространства и, словно бельмо на глазу, портит всю картину. Там находятся очень самоуверенные в себе существа, нужно немного поумерить их пыл.

На это я лишь кивнул, и Нечаев размашистым жестом отправил файл мне. На периферии зрения мигнул значок о приеме сообщения, и в этот момент Нечаев поднялся, показывая, что разговор окончен:

— Извини, Михаил, сам понимаешь, совсем нет времени. Тебе еще что-то нужно?

Я тоже поднялся и пожал плечами:

— Нет, все необходимое доставили в последней поставке.

— Тогда заканчивай дела, корабль уже ждет.

С этими словами я был аккуратно выставлен за дверь. Вот так на бегу решилась судьба одного из величайших заговоров в истории человечества.

***

Путь в космопорт лежал через все тот же шум, гам и толпы народу, но мне это нравилось. С моего лица не сползала улыбка, и я получал удовольствие от всего, что происходило вокруг. Единственное, что омрачало ситуацию, — то, что вскоре придется покинуть это место на долгие месяцы, но я старался об этом не думать, особенно о Веронике и сыне.

Транспортная кабина остановилась, и народ повалил наружу через распахнувшиеся двери. В основном это были рабочие орбитальных верфей. Об этом говорили характерные нашивки как на груди, так и на спине. Когда кабина опустела, я также шагнул наружу и сразу же попал в какофонию звуков, которые так привычны любому, бывавшему на вокзале.

Пассажирский космопорт представлял собой огромное пространство арочного типа высотой около пятидесяти метров, шириной приблизительно двести и длиной почти полкилометра. В центре этого помещения находились три перрона, разделенные между собой колоннами, поддерживающими свод. В углублениях в полу располагался монорельсы, который пересекали весь космопорт и уходили в три тоннеля в конце помещения. И все это сооружение находилось под поверхностью на глубине ста метров.

Через минуту после моего разглядывания убранства космопорта под сводами прозвучал приятный женский голос:

— Челнок номер сто четыре будет готов к вылету через пятнадцать минут. Все убывающие, просьба занять место на перроне номер два.

Вот и мой транспорт. Определив кратчайший путь к воздушному переходу на нужный мне перрон, двинулся к нему, маневрируя между стоящими людьми. В этот момент на глухой стене космопорта открылась створка и внутрь стал медленно выходить челнок. Здесь конструкторы отошли от привычной цилиндрической формы, так как это не требовалось для условий запуска, и мой транспорт на орбиту выглядел как обычный вагон поезда. Разве что у него имелась реактивная двигательная установка сзади и стыковочный порт впереди.

Челнок остановился, и в его боковой стенке начала открываться наружу гермодверь. Как только она заняла крайнее положение и сверху загорелся зеленый свет, ожидающие снаружи люди стали в нее протискиваться. Попав внутрь со всеми, я поторопился занять кресло у окна. Конечно, окном его назвать нельзя, всего лишь небольшой иллюминатор, но все же мне было интересно посмотреть, что будет происходить снаружи.

— Первый раз? — услышал я вопрос соседа справа.

Мужчина лет тридцати пяти, все с теми же нашивками рабочих орбитальных верфей, устраивался по соседству, закидывая свою поклажу в ящик сверху.

— Да. Впервые буду подниматься на орбиту таким способом.

Мужчина, наконец, завершил свои манипуляции и протянул мне руку:

— Чарльз.

— Михаил. — Я пожал ему руку в ответ.

— Тогда правильно сделал, что сел у окна. Стартуя вертикально, ты точно такого не увидишь.

Я улыбнулся, и в этот момент прозвучал короткий сигнал и загорелся индикатор — «пристегнуть ремни». Выполнив требуемое, я осмотрел салон. В челноке установлены сто противоперегрузочных кресел, по паре в два ряда и все они были заняты людьми. По центру находился широкий проход, где могут поместиться четыре человека сразу. Отличное решение, чтобы не толкаться в невесомости.

Наконец время вышло, и такой импровизированный вагон тронулся с места и медленно покатил к противоположной стенке. Преодолев всю протяженность космопорта, он целиком вошел в тоннель и остановился.

— Сейчас ворота шлюза закроют и потом откачают воздух, — прокомментировал происходящее Чарльз.

Я лишь на мгновение повернулся к нему, но тут же снова уставился в иллюминатор. Тусклый свет тоннеля не позволял что-либо разглядеть, но я хорошо слышал работающие насосы, шум которых стихал по мере разряжения атмосферы.

— Сейчас будет самое интересное, — заверил меня сосед.

И в то же мгновение я понял, о чем он говорит. Меня резко вдавило в кресло, и челнок начал стремительно набирать скорость, а через мгновение выскочил на поверхность. Перегрузка не отпускала, по ощущениям до трех g, но это не мешало мне продолжать смотреть в иллюминатор, а посмотреть было на что. Пепельно-серая поверхность Луны была залита множеством огней прожекторов, и, куда дотягивался взгляд, всюду виднелись строения. Шпили ретрансляционных антенн, перерабатывающие и добывающие заводы, тысячи движущихся транспортных средств. Казалось, что я наблюдаю мегаполис, который раньше видел на Земле. Но, конечно, здесь, на поверхности, людей минимум, но это никак не принижает грандиозность и масштаб происходящего. Все это я наблюдал только с большой высоты, но чтобы вот так, находясь внутри этой агломерации, никогда.

Но самым впечатляющим объектом была, конечно, стройка пусковой петли, своего рода трамвай на орбиту. И хотя одна из опор, которую я сейчас видел, находилась в километрах тридцати от меня, но масштабы стройки были прекрасно видны. Вторая такая же опора строится в пятистах километрах от первой. Именно в этих опорах будут установлены мощные электромагнитные насосы, которые смогут разогнать жидкий металл до огромных скоростей. Который, в свою очередь, будет протекать в двужильном трубчатом сверхпроводнике. И за счет приобретенной кинетической энергии раскаленный металл сможет поднять пятисоткилометровое рельсовое полотно почти на высоту ста километров. Это позволит запускать челноки на орбиту, вообще не затрачивая топливо. Челнок просто движется сначала вверх по наклонной, а после, на ровном участке, совершит разгон за счет электрической энергии. Таким же образом они будут возвращаться обратно, но уже используя маневровые двигатели для посадки на петлю.

— Впечатляет, да? — Чарльз снова продемонстрировал свои навыки гида.

— Еще как, — с небольшим напряжением от перегрузки ответил ему и продолжил наблюдать.

Я читал в исторических хрониках, что подобную мегаструктуру придумал человек по имени Лавстром, еще в далеком 1981 году, и человечество уже тогда могло создать подобное на Земле, но, видимо, время для нее пришло только сейчас. На самом деле для Луны такая конструкция не нужна, достаточно разгонных магистралей на глубине или на поверхности. Далее запуск аппарата по очень длинной баллистической траектории и небольшой импульс двигателя в верхней точке для скругления орбиты. В принципе именно таким способом я сейчас и попаду на орбиту. Разница в затратах по сравнению с пусковой петлей минимальна из-за отсутствия атмосферы. Но научно-технический комитет Земной Федерации решил сперва опробовать технологию именно здесь, на Луне, перед тем как строить такую же пусковую петлю, но уже на Земле. Потому что именно на телах, у которых есть атмосфера, это очень действенный и дешевый способ поднять груз на орбиту. И еще потому, что на Земле сейчас очень туго с промышленностью, если не сказать никак. В случае успеха можно будет вновь колонизировать Землю.

Тем временем челнок достиг точки отрыва от полотна и, пройдя насквозь гору, стал резко набирать высоту. Перегрузка спала, и я смог оторвать спину от кресла и посмотреть в иллюминатор, что происходит внизу. Там тележка, на которой был закреплен челнок, продолжила свое движение по рельсу, но уже в режиме торможения, а дальше она развернется и по параллельной линии отправится в обратный путь.

Внезапно на спинке впереди стоящего кресла вспыхнул экран, на который транслировалась картинка с курсовой камеры. И теперь я смотрел на еще один мегаполис, но только в космосе.

Глава 3

Орбита Луны. Борт фрегата «Пересвет»

Влетев внутрь шлюзовой камеры фрегата, который поработает моим такси, я перевернулся и зацепился ногами за скобы. Встречал меня один из следящих, никого другого в шлюзе не было.

— Майор Климов. Добро пожаловать на борт «Пересвета», — протянул он мне руку.

— Спасибо, майор, — ответил я на рукопожатие.

Мой имплант срисовал лицо Климова и развернул краткое досье на этого человека. Беглый просмотр текста — и мне стала доступна вся его жизнь, по крайней мере, записанная в базе данных. Уже начиная с учебки, майор работал в спецслужбах, переходя из одного ведомства в другое. Вступил в ряды следящих с момента их образования и долгое время возглавлял эту структуру на Плутоне.

— Прошу за мной, я проведу вас в вашу каюту.

Майор ухватился за скобу и направил свое тело в сторону выхода из шлюза, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. В центральном коридоре фрегата, как обычно, царила суета. Мимо пролетали люди, пробегали технические пауки, перемещались грузы — в общем, типичная подготовка к старту. На нас никто не обращал внимания, только встречные матросы и офицеры отдавали честь майору.

Я оглянулся и, убедившись, что мой багаж следует за мной, решил поравняться с Климовым и задать вопрос.

— Команда в курсе? — вполголоса спросил я.

— Нет. Капитан знает, что подвозит важного пассажира, а зачем и почему — считает не своим делом, — ответил майор, после чего первым влетел в переходной тоннель вращающейся секции.

Спустившись по лестнице, Климов привел меня к типичной двухместной офицерской каюте. Уже внутри я посторонился, чтобы дать чемодану заехать в мое, на ближайшие полтора месяца, жилище. Каюта ничем не выделялась: две свободно вращающиеся койки, которые принимают свое положение в зависимости от вектора ускорения, встроенные шкафчики и санузел с душем. Осмотрев все, я повернулся к майору и с улыбкой сказал:

— Условия спартанские, но мне подходит.

Климов кивнул и начал озвучивать инструкции:

— Михаил Валерьевич, вас и так знает каждая собака, но с командой постарайтесь контактировать как можно меньше. Сами понимаете, секретность, — развел он руки в стороны. — Если все же будут интересоваться вашим пребыванием на борту, говорите, что транзитом следуете в систему Хадар. Фрегат встанет на разгон через четыре часа, а через час ужин с капитаном. — Он закончил и повертел головой, после чего сказал: — Ладно, вы тут обустраивайтесь, а я пойду. — И уже на выходе обернулся и добавил: — Ах да, если что-нибудь понадобится, вызывайте меня. Я обитаю здесь рядом, в соседней каюте.

Наконец он вышел, и дверь каюты с шелестом закрылась, оставив меня наедине с самим собой.

— Ну вот, и снова я в консервной банке, — пробормотал я себе под нос, принимаясь за распаковку чемодана.

Как и сказал Климов, за полчаса до назначенного срока фрегат отстыковался от станции и оставшиеся тридцать минут маневрировал на орбите, после чего присоединился к большой группе кораблей. Синхронный запуск маршевых двигателей всей группы ознаменовал начало разгона в сторону Сатурна. По этому же маршруту отправились тридцать две длинные гусеницы из грузовых контейнеров с буксирами на обоих концах. И одно пассажирское судно — по сути, тот же военный фрегат, только с удлиненной вращающейся секцией и без вооружения. Все корабли разгонялись с комфортным ускорением в один g и находились друг от друга на расстоянии не более километра — такой себе конвой во главе с «Пересветом».

Перелет к лунам Сатурна особо ничем не запомнился: восемь часов разгона, за которым следовал восьмичасовой перерыв, и снова разгон. Так продолжалось почти шесть суток, а затем столько же в режиме торможения. Как и просил меня Климов, я старался не разгуливать по кораблю. В перерывах между разгонами ходил в спортзал, ужинал и обедал в компании капитана и безопасника. А во время разгонов периодически подключался к обзорным телескопам фрегата и часами смотрел на конечную точку прибытия. В такие моменты я размышлял о судьбе моих созданий и приходил к выводу, что они не заслуживают смерти. По сути, я создал полноценную, самодостаточную полуразумную расу. Да, без земных технологий они не смогут путешествовать в космосе, но люди тоже тысячи лет бегали с палками. И когда я уже готов был допустить мысль проигнорировать приказ Нечаева, то всегда задавал себе вопрос: «Стоит ли оно того?» Их существование рано или поздно выдаст прямое участие людей в их судьбе, что ополчит против нас всех. И сам же отвечал себе: «Не стоит».

Поначалу красавец Сатурн выглядел в телескопах довольно размытым, но с каждым днем становился все четче и четче. На десятые сутки перелета я мог уже различить неровности на его спутниках и даже огоньки маршевых двигателей шахтерских кораблей, работающих в кольцах планеты гиганта.

На четырнадцатый день наш конвой прибыл к грузовому терминалу Сатурн-3. «Пересвет» и пассажирское судно состыковались с терминалом, а гусеницы грузовых контейнеров зависли неподалеку, где их принялась расстыковывать стая терминальных дронов и уже по отдельному контейнеру подтягивать к стыковочным портам станции или собирать из некоторых новый состав, который отправится еще куда-нибудь. В дальнейшем контейнеры, пристыкованные к станции, местные буксиры начнут растаскивать по орбитальным заводам и колониям на спутниках газового гиганта.

Таких действующих терминалов на орбите газового гиганта размещено шесть, и еще два строятся. Это сделано для удобства логистики, так как промежутки между прибывающими кораблями стали меньше суток, а иногда несколько часов, и один терминал не всегда оказывается в нужное время в нужной точке. А так практически с любого подлетного курса рядом оказывается один из терминалов.

Я наблюдал за суетой в космосе и на станции, которая не уступала по масштабам такой же суете на Луне, и удивлялся, на что способен человек, имея мотивацию и цель. Еще каких-то пять лет назад буквально каждый корабль был на счету, а теперь их сотни. Прав был Нечаев, когда говорил о передышке, которую я предоставил со своим выводком арахна. Иначе здесь бы происходило то же самое, что и во фронтире.

Долго наше пребывание у Сатурна не продлилось. «Пересвет» дозаправился и присоединился к другой группе кораблей, которые направлялись за пределы гравитационного пузыря, а точнее, к гиперпространственным воротам на границе этого пузыря. И снова потянулись дни с периодами разгона и свободного движения, а на четвертую неделю мы приблизились к створкам гиперпространственных врат, одиноко висящих в пустоте. Полчаса согласований с диспетчером врат — и вот уже фрегат ныряет в развернувшуюся воронку.

— Михаил Валерьевич, рад был с вами познакомиться. — Климов вновь жал мне руку в шлюзе, как и тогда, при первой встрече. — Удачи, — произнес он напоследок, и нас отсекла закрывшаяся створка.

Не задерживаясь, я сноровисто влетел внутрь челнока, занял кресло пилота и запустил системы корабля.

— Челнок, бортовой номер, — я на мгновение замолк, чтобы взглянуть на идентификатор, — три два семь три, запрашивает разрешение на отстыковку.

— Челнок три два семь три, — через пару секунд раздался голос диспетчера «Пересвета», — отстыковку разрешаю. Счастливого пути.

По корпусу прошла небольшая вибрация, когда захваты отпустили мой корабль и челнок на автопилоте стал отлетать от фрегата. Отдалившись на безопасное расстояние, я отыскал через свой интерфейс нужный файл и произнес:

— Автопилот, принять новые координаты.

Файл отправился по каналу связи.

— Координаты приняты. Расчетное время полета — двадцать три часа сорок три минуты, — ответил бортовой компьютер.

— Запуск.

Челнок пыхнул маневровыми двигателями, становясь на курс, а затем последовал минутный импульс маршевыми, и мы с «Пересветом» стали расходиться в разные стороны. И я снова остался один, в красно-черном мареве гиперпространства, продолжая размышлять о правильности принятого решения.

***

Где-то в межзвездном пространстве

— Поступил запрос на идентификацию.

Голос бортового компьютера вывел меня из задумчивого состояния, и я поспешил отправить файл с кодом. Через мгновение пришел ответ:

— Идентификатор принят. Ожидание команды.

— Открыть ворота, — произнес я, переходя на ручное управление.

Перед носом челнока в мареве гиперпространства уже привычно появилась искра, развернувшаяся в воронку. Я на короткое время запустил маршевый двигатель, и дальше челнок продолжил свое движение по инерции. А через несколько секунд мой корабль выскочил между створок врат в обычное пространство.

Отлетев на десяток километров, погасил скорость относительно врат и стал ждать. Рядом не было ни планет, ни астероидов, а до ближайшей звезды как минимум три световых года, и только громадина гиперпространственных врат перемигивалась габаритными огнями. В начале проекта «Улья» эти врата специально разместили в межзвездном пространстве, так как это практически исключает их обнаружение. Если даже блуждающие планеты размером с Юпитер обнаружить нелегко, то что говорить об объекте в миллионы раз меньше. Да и чтобы найти их через гипер, нужно точно знать, куда лететь. В общем, идеальный узел снабжения моей группировки.

Обычно грузовые корабли прибывают сюда в автоматическом режиме и ожидают, пока корабли улья заберут груз, после чего возвращаются обратно. Вот и я сейчас ожидаю, когда меня подберут, и почему-то задерживаются уже на час.

Не успел я додумать свою мысль, как рядом развернулась воронка, и из нее вышел типичный корабль улья. Да так вышел, что я чуть не наложил в штаны. Даже перестал дышать, когда огромный астероид пронесся прямо надо мной, что я даже успел разглядеть на его поверхности отдельные камешки.

— Эй, там, на астероиде! Вы совсем охренели? — возмутился я в канале связи. — Восемьдесят три метра до столкновения!

Но на той стороне было лишь молчание, а на поверхности астероида раскрылись замаскированные капониры, и из них повылазили автоматические пушки ближнего радиуса действия. Их стволы тут же сориентировались в мою сторону. Глядя на это, я сквозь зубы набрал воздуха в легкие, но так и не успел испугаться, потому что все пушки мгновенно спрятались обратно, а в кабине челнока раздался сухой голос мозга улья:

— Челнок три два семь три, вам разрешен вход в шестой док. Целеуказание отправлено на ваш бортовой компьютер.

С мыслями о немедленной расправе над тем, кто все это устроил, я активировал автопилот, и челнок начал сближение с астероидом. На самом деле это был не совсем обычный улей, так как оборудован всем необходимым для проживания людей. И даже небольшая вращающаяся секция присутствовала, скрытая под поверхностью, благо размеры астероида это позволяли.

В шлюзе меня встретил капитан Марченко, выпятивший грудь с эмблемой стальной головы волка. Капитана приписали в мою личную, можно так сказать, небольшую гвардию. Он и его отряд были первыми, кого я увидел после того, как выполз на поверхность Оршу. Поэтому Нечаев определил их в проект «Улей» в качестве моей охраны, так как они видели, с чем именно я вышел на поверхность.

— Иван, что происходит? — бросил я на ходу, не задерживаясь на месте.

— Простите, господин Волков, — не отставая от меня, произнес Иван. — Сенсоры улья обнаружили странную аномалию в гиперпространстве, и сейчас все пытаются с этим разобраться в центре планирования.

— То есть корабль выходил из гипера и подбирал меня без присмотра? — в очередной раз возмутился я и еще бодрее заработал руками, перехватываясь за скобы.

Внутреннее устройство той части улья, где обитали люди, было схоже с устройством фрегата трехсотой серии, остальная часть астероида, и она же наибольшая, была отведена под среду обитания арахна и под их характерное вооружение и технологии. Там они питались, работали и умирали — все очень похоже на то, что я устроил под поверхностью планеты завода. Но главное отличие этого гибридного корабля — это минимальное количество экипажа, можно сказать, что его практически нет, так как всеми системами управляет искусственный биологический мозг.

Мы быстро преодолели центральный коридор, затем спустились в гравитационную секцию, и вот, наконец, разъяренный, я смог ворваться в центр планирования и сразу же замер как истукан. Посреди помещения над интерактивным столом висело объемное изображение участка метрики гиперпространства. Если эту бесформенную, постоянно меняющуюся кляксу можно назвать метрикой. Но мое внимание привлекло не это, а упорядоченная структура спиральной формы, которая пронизывала эту кляксу насквозь.

— Что это? — задал я вопрос, подходя ближе.

Туров и Лукашевич синхронно обернулись, и Костя улыбаясь протянул мне руку:

— А, Михаил, здравствуй. Рад тебя видеть.

Пожав им обоим руки, я обошел вокруг стола, рассматривая эту структуру, и снова спросил:

— Что это?

— Мы не знаем, — ответил Лукашевич. — Мы шли на место встречи, когда системы сенсоров улья начали сходить с ума. Буквально краем зацепили эту аномалию и сбились с курса, потеряв опорный маяк. Благо отдалились недалеко и удалось поймать сигнал обратно.

Я подошел еще ближе и воткнул обе руки в изображение, а затем развел их в стороны, тем самым увеличив его. После чего стал вращать, чтобы рассмотреть получше, и мне сразу закралась одна мысль в голову. Дело в том, что когда корабль входит или выходит из гипера, то его метрика изменяется, становясь похожей на конус, обращенный вершиной внутрь или наружу соответственно. А здесь складывается впечатление, что нечто пронеслось в пространстве, пробив тоннель через гиперпространство, но не входя в него.

— Странно, я никогда такого не видел, — пробормотал я, ни к кому не обращаясь. Затем повернулся к Лукашевичу и спросил: — Координаты этой аномалии есть?

— Должны быть. Все же пишется.

С этими словами он подошел к столу и вызвал навигационный интерфейс. Через мгновение рядом появилось изображение зигзагообразной кривой, проложенной через гипер с указанием нынешней точки положения и приблизительного местонахождения аномалии.

— Приливные силы наверняка уже сместили эту область, но, думаю, недалеко, — заявил Лукашевич. — Так что, по остаточным возмущениям сможем ее найти.

— Отлично. Я хочу посмотреть, что там.

Вызвав свой виртуальный интерфейс, я наметил маршрут следования и отдал команду на движение. Мозг корабля отреагировал мгновенно, и огромный астероид выпустил струи газа, немного разворачиваясь в пространстве, и через несколько секунд уже нырнул в гипер.

— А теперь скажите, господа, — я специально выделил последнее слово со зловещей улыбкой на лице, — кто из вас решил, что угробить меня — это отличная идея? И оставил корабль без присмотра, что он сначала меня чуть не протаранил, а потом еще и хотел разнести из пушек на атомы.

Господа переглянулись, и Туров с непониманием претензии ответил:

— Ты же сам сказал, что он все может сам.

— Я сказал, что он все может, но он еще учится, и четко и ясно приказал контролировать его действия.

Я уже хотел придумать какое-нибудь занятие для этих умудренных жизнью мужчин, иногда ведущих себя как дети, но их глаза выражали искреннюю обеспокоенность случившимся. Поэтому я просто махнул рукой:

— А хрен с вами, пошли в столовую. Пока летим на место, расскажите, что там у нас происходит.

***

— Что это?

Туров задал вопрос, который интересовал и меня, так как мы уже битый час рассматриваем с большого удаления расплывчатое пятно в космосе.

Нам в итоге удалось найти в гиперпространстве место, где произошла аномалия, но понять, где вход, а где выход, не представлялось возможным. Поэтому пришлось проверять обе точки координат. И, естественно, как по заказу, в первой точке мы ничего не обнаружили, как не напрягали сенсоры корабля улья. Но вот во второй нам практически сразу улыбнулась удача. На расстоянии чуть более миллиона километров находился объект искусственного происхождения, но его невозможно было разглядеть, а приближаться к тому, что способно вот так преодолевать расстояния, как-то не хотелось. Тем более, здесь точно никого не должно быть.

— Меня тоже интересует этот вопрос, — ответил я и в очередной раз запустил сканирование частот. Во всех диапазонах так и отсутствовали признаки какого-либо сигнала, и я добавил: — В радиодиапазоне по-прежнему ничего нет. Он дрейфует, не совершает никаких эволюций. Какие будут предложения?

— Если запустить зонд не на объект, а немного в сторону, но так, чтобы он смог разглядеть его с предельной дистанции, то, возможно, наши действия не будут расценены как агрессия.

Предложение Лукашевича мне понравилось, и, выгнув бровь, я посмотрел на Турова. Тот просто пожал плечами, и я тут же привел предложение в действие. Часть поверхности астероида улья раскрылась, и из его недр выскочил относительно небольшой цилиндр. Он успел отлететь на пару сотен метров от корабля носителя, после чего вспыхнул факелом химического реактивного двигателя и умчался в сторону неизвестного объекта.

— Что ж, через шесть минут у зонда закончится топливо, и он начнет разворачивать оборудование, — прокомментировал я, — через два с половиной часа сблизится на минимальное расстояние. Значит, через час уже можно будет пытаться рассмотреть.

Томительное время ожидания прошло в легком нервозе, и никто не покинул центр планирования корабля. Туров рассказывал какие-то шуточки Ивану, его парням, а они громко гоготали. Лукашевич все время просматривал какую-то информацию через интерфейс стола. Я же расхаживал из стороны в сторону, постоянно поглядывая на изображение. И порой мне хотелось подтолкнуть зонд, чтобы он летел быстрее.

Тем не менее чем больше проходило времени, тем изображение объекта становилось все четче, и через полчаса уже можно было с уверенностью сказать, что это корабль, так как удалось разглядеть контуры маршевых дюз. Наконец спустя еще полчаса на корпусе непознанного корабля стали видны отдельные детали. Он был повернут к нам кормой, что затрудняло его опознавание с улья, но зонд заходил со стороны, и поэтому стала видна его боковая проекция.

— Ну, что скажете? — задал я вопрос, так как все еще не мог понять, что вижу.

Конечно, в нем угадывались земные технологии, но я никогда не видел таких кораблей, а мои программы распознавания не давали никакого результата. Да и не должно быть здесь никаких земных кораблей, все же территория арахна. По крайней мере, одиноких земных кораблей.

Туров смотрел на изображение без всякого энтузиазма в глазах, и это понятно, так как его любимые игрушки — это ручные стволы, планетарный десант и все, что с этим связано. А вот Лукашевич, наоборот, вглядывался до рези в глазах и хмурил брови. Неожиданно он отстегнул свой планшет от бедра и стал что-то в нем искать.

— Это наш крейсер класса «Первопроходец». — С этими словами он размашистым движением отправил файл в сторону интерактивного стола.

И в то же мгновение над столом появилось объемное изображение упомянутого корабля, вращающегося вокруг своего центра. Программы распознавания моего импланта тут же срисовали эту модель и через мгновение определили девяностовосьмипроцентное совпадение. Я скачал себе файл, который переслал Лукашевич, и быстро пробежался по нему глазами, и когда прочитал год выпуска, то мысленно обозвал себя дебилом. Тот еще гений, если за два года не нашел времени просмотреть базу гражданских кораблей. Конечно, тут наложились мои длительные командировки, но меньше нужно рассуждать во время перелетов о добре и зле, а тратить это время на изучение того, что происходит в Земной Федерации в мое отсутствие.

Пока я поливал себя нелицеприятными словами, зонд продолжал сближаться и выдавать все больше и больше подробностей.

— Смотрите, похоже, он поврежден, — сказал я, увеличивая изображение. — Вокруг видны обломки, а на корпусе пятна, отличающиеся по контрасту с основным корпусом.

Неожиданно на корме корабля появились мигающие огоньки, и я поспешил приблизить этот участок.

— И, похоже, там есть выжившие, и они производят ремонт.

— Но это им мало чем поможет, — заявил Лукашевич и обвел корму пальцем: — Дюзы повреждены, не думаю, что им удастся запустить двигатели. Есть риск расплавить весь массив двигателей, если плазма соприкоснется с корпусными деталями. — Его рука пошла вдоль корпуса: — Внешние разрушения указывают на повреждение всех выносных систем, включая антенные решетки. Поэтому мы их и не слышали. Хотя если зонд подберется ближе, то уверен, что сможем поймать переговоры между экипажем.

— Ближе подлететь не выйдет, у зонда нет топлива для такого маневра, — парировал я.

— Знаю, — продолжил Лукашевич. — Но это я чисто гипотетически. В общем, двигаться они не могут, связаться с флотом — тоже, и мы сообщить о них не можем, иначе вся конспирация накроется медным тазом. Думаю, что они обречены, — резюмировал Лукашевич.

— Дождемся следующей поставки и сообщим по стандартной схеме связи, — с недоумением заявил я.

Мне показалось это очевидным решением, но Лукашевич поспешил развенчать мои надежды.

— Повреждения кормовой части серьезные, и, судя по тепловой карте, — он обвел пальцем область в задней части корабля, — реакторы отключены, и не факт, что их смогут запустить, а значит, они сейчас на резервном питании от живой составляющей корабля и не протянут столько времени. Они обречены, — снова выдал свое заключение Лукашевич.

— А значит, единственные, кто может им помочь, — это мы, — вдруг заявил Туров и одновременно с Лукашевичем посмотрел на меня с немым вопросом.

Несколько секунд я переводил взгляд с одного на другого, не понимая, чего они хотят, но потом поднял руки и произнес:

— Нет, нет. Вы же знаете, что мы не можем, у нас приказ. Никаких контактов с земными кораблями и союзниками, — ответил я на невысказанный вопрос и отвернулся в сторону.

Но эти двое продолжали сверлить меня взглядом.

— И не надо на меня так смотреть, это я человек сугубо гражданский, в отличие от вас, и то исполняю приказы.

Я, конечно, произносил эти слова, но они абсолютно расходились с моим желанием. Я еще раз вызвал информацию об этом классе корабля и задержал свой взор напротив графы «Экипаж до 300 человек». Возможно количество людей там и меньше заявленного, но все же это сотни храбрых мужчин и женщин, которые решились отправиться в недружелюбный космос, чтобы создавать будущее для всего человечества. И у них есть дети, родные и близкие, а я тут стою и рассуждаю о приказе. Но как помочь, чтобы не сделать еще хуже? Неожиданно решение пришло само собой. Я глубоко вздохнул и выдал:

— Костя, готовь своих ребят и пять, нет, лучше шесть сотен жуков, мы идем на абордаж.

Теперь взгляды Турова и Лукашевича из вопросительно осуждающих превратились в ошарашенно непонимающие.

— Полковник Туров! — рявкнул я. — Немедленно подготовить абордажную команду!

Вбитые за годы службы рефлексы сработали как надо. Туров вытянулся, козырнул и четко произнес:

— Есть! — Развернулся и умчался из помещения, прихватив с собой мою гвардию.

Я посмотрел на Лукашевича и с улыбкой сказал:

— Чуть позже все расскажу, но уверен, вам понравится.

***

Межзвездное пространство. Триста шестьдесят три световых года от Земли. Борт корабля «Коперник»

Как известно, все во Вселенной находится в постоянном движении. Вот и «Коперник» несся сквозь пространство со скоростью двести тридцать километров в секунду относительно центра Галактики, увлекая за собой шлейф крупных и мелких обломков.

Постоянно возникающие проблемы не отпускали Юдина с мостика уже более десяти часов. Но наконец капитан поддался на уговоры старшего помощника и согласился хотя бы перекусить. Небольшой отдых, конечно, не помешает, но совместить приятное с полезным — еще лучше. Поэтому Юдин решил, что и начальникам служб тоже можно немного отдохнуть, а заодно обсудить текущую ситуацию с глазу на глаз. Но обед не задался с самого начала.

— Что значит вы не сможете запустить реакторы? — не желая верить в то, что услышал, переспросил Юдин.

Глава технической службы «Коперника», молодой парень лет тридцати, арабского происхождения, поймал отлетевшую вилку и прилепил ее к столу.

— Понимаете, сэр. Внешний корпус корабля похож на дуршлаг, и все панели охлаждения выведены из строя, но это полбеды. Так как это случилось почти мгновенно, то аварийная система не смогла вовремя перекрыть магистрали хладагента, и большая его часть была выплеснута в космос.

— Хватит, — поднял руку Юдин. — Я понял. Можно что-то сделать?

— Из поврежденных охладительных панелей можно собрать рабочие, но специалисты по реакторам говорят, что оставшегося хладагента хватит лишь на малый контур для одного реактора. Это значит, что в лучшем случае мы сможем запустить один реактор на мощности от трех до пяти процентов.

— И сколько мы суммарно получим на выходе с учетом мускульных генераторов корабля? — с осторожностью произнес Юдин, понимая, какой ответ услышит.

Глава технической службы сверился со своим планшетом и выдал:

— Не более семи-восьми процентов от номинала.

— Что ж, это лучше, чем ничего, — поморщился капитан. — Энергия сейчас в приоритете, поэтому можете привлекать для запуска реактора столько людей, сколько вам потребуется. Вот соответствующее разрешение от меня. — Капитан поводил пальцем по планшету, зафиксированному на столе, и через мгновение со стороны техника прозвучал сигнал о приеме сообщения. — Действуйте.

— Да, сэр! — ответил техник и уткнулся в свой планшет.

Капитан обвел взглядом собравшихся людей и перевел внимание на лоток с едой, который почему-то отлип от стола и немного приподнялся в воздухе. Есть перехотелось, и Юдин стал перебирать в голове варианты, которые могли бы дать хоть какой-то шанс на выживание. Повреждения корабля не столь критичны, как множественны, даже генератор гиперпространственных переходов остался цел. Но главная проблема — это поврежденная двигательная установка. Можно, конечно, допустить, что удастся починить хотя бы одно сопло благодаря каннибализму над остальными, но без энергии это ничего не даст. Так что, можно считать, что двигателей нет. Есть еще вариант — нырнуть в гипер, используя маневровые, при условии, что генератор сработает как надо, что очень сомнительно после происшествия. Но как удерживать курс без маршевых двигателей внутри гиперпространства? И чем поймать сигнал опорного маяка, чтобы найти тот самый курс? Вопросы, вопросы и еще раз вопросы.

Он оставил в покое свой лоток, что заставило поморщиться Лотара, и обратился ко всем:

— Итак, у нас проблемы с энергией, проблемы со связью, мы не можем двигаться, у нас люди застряли на остатках маяка, множество раненых. Какие еще проблемы я забыл озвучить?

— Капитан, — обратился Лотар. — Думаю, что проблема с людьми на маяке вскоре будет решена. Нам удалось ввести встрой поврежденный челнок, и он уже на полпути к маяку. Думаю, через час ситуация прояснится.

— Уже хорошо, — кивнул Юдин.

— Капитан, — вдруг взяла слово глава медицинской службы.

Юдин посмотрел на женщину и почти незаметно улыбнулся. С некоторых пор он испытывал влечение к этой, несомненно, красивой, представительнице женского пола. Черноволосая, плавное круглое лицо, со слегка вздернутой верхней губой, да и фигурка ничего, как раз во вкусе капитана. Глава медицинской службы хоть и завязала волосы в хвостик, но отдельные волоски все равно торчали в разные стороны, и это Юдин находил довольно милым. Тем временем женщина, сверяясь со своим планшетом, продолжила:

— С наплывом раненых медицинская служба справится, но есть более существенная проблема. Как я поняла, мы не можем запустить гравитационную секцию.

На это глава технической службы кивнул, не отрываясь от своего планшета.

— Это значит, — продолжила женщина, — что через неделю у экипажа начнут проявляться проблемы, связанные с нахождением в невесомости. Медикаменты, конечно, замедлят этот процесс, но не решат проблему полностью.

— То есть через две недели экипаж уже не сможет выполнять свои функции? — Намеки на улыбку исчезли с лица Юдина, словно их и не было.

— Все верно, капитан, — подтвердила женщина.

Юдин задумался: «Пожалуй, эта проблема еще более актуальна на данный момент, чем энергия». Неожиданно на поверхность всплыли воспоминания исторических хроник о том, как совершались первые перелеты к Марсу. Решение было настолько очевидным, что он поспешил его проверить. Несколько манипуляций на планшете — и в гарнитуре послышался голос дежурного офицера с мостика:

— Мостик на связи. Капитан-лейтенант Жуков, слушаю, господин капитан.

— Капитан-лейтенант, мне нужно знать, хватит ли у нас оставшихся маневровых, чтобы закрутить корабль вокруг продольной оси?

— Минуту.

В гарнитуре раздался тот же вопрос, только уже адресованный экипажу на постах.

— На данный момент мы можем закрутить «Коперник» вокруг своей оси, но уцелевшие маневровые двигатели распределены неравномерно, и можем получить прецессию оси вращения. Но то же самое можно сделать с помощью бортовых геродинов. Они в работоспособном состоянии.

— Годится. Спасибо, капитан-лейтенант. Продолжайте дежурство. Конец связи. — Закончив разговор, Юдин обратился уже к медику: — Елена Владимировна, мы можем обеспечить центробежную гравитацию, вращая весь корабль. Но это потребует остановки всех работ, поэтому ваша задача — разработать график с минимальным требуемым временем нахождения человека под действием гравитации. В это время весь экипаж должен отдыхать. Будем считать, что это время выделяется под сон, с минимальной командой на дежурстве.

— Я поняла. Сделаю, — кивнула женщина и, вооружившись планшетом, принялась там, что-то набирать, ни на что больше не обращая внимания.

— Итак, — продолжил капитан, — сейчас каждый из вас решает проблемы в сфере своей компетенции, но по отдельности это не позволит решить главную задачу, а именно выжить.

Юдин хотел продолжить свою речь, но вдруг по всему кораблю взвыли баззеры боевой тревоги. Капитан посмотрел вверх, словно там находился ответ на то, что происходит, но через секунду в его гарнитуре раздался голос капитан-лейтенанта Жукова:

— Господин капитан, к нам приближается улей арахна.

Все прочие мысли тут же выветрились, но, нужно отдать должное, Юдин сориентировался в ситуации мгновенно:

— Расстояние?

— Две с половиной тысячи километров.

А вот эта новость заставила капитана немного забыться:

— Вы что, ослепли там? Как вы умудрились его прозевать?! — Но, вспомнив, что в данный момент доступно только визуальное обнаружение, успокоился: — Ничего не предпринимать, я сейчас буду.

Все собравшиеся тоже слышали это сообщение, поэтому через десять секунд в столовой уже никого не было. И лишь нетронутые обеды и столовые приборы медленно вращались в воздухе над опустевшим столом.

***

«Коперник» хоть и был пилотным образцом линейки боевых крейсеров, но все же это гражданское судно, на борту которого отсутствовали торпедные аппараты и Гаусс-пушки. Зато в полном объеме имелась скорострельная артиллерия ближнего радиуса действия, но в данный момент большинство автоматических турелей было выведено из строя. Но благодаря всеобщей мобилизации в Земной Федерации, весь экипаж имел военную подготовку, а кто-то и с боевым опытом. Поэтому сейчас вскрывались пломбы с оружейных комнат, мест хранения боевых бронированных скафандров, снимались с консервации Волки, и все — от матроса до капитана — готовились продать свою жизнь подороже.

Тем временем челнок, ковыляющий к обломкам на одном двигателе, все же приблизился к изувеченному маяку, но малый корабль пострадал не меньше, чем сам «Коперник». Во время случайного прыжка его сорвало с причальных креплений и несколько раз от души приложило о палубу, и все, что выступало снаружи, как слизало языком. Поэтому для полета к маяку челнок пришлось пилотировать вручную, ориентируясь лишь на зрение пилота, так как автопилот просто был слеп.

— Сто метров… восемьдесят метров… — бубнил по внутренней связи Джимми, высунувшись из открытого люка челнока. — Скорость сближения — два метра в секунду, притормози.

Ориентируясь на команды Джимми, пилот выдал серию запусков маневровых двигателей на правом борту, и скорость сближения уменьшилась. А парень сверялся с показаниями своего скафандра и продолжал монотонный бубнеж, пока не скомандовал:

— Десять метров, тормози.

Челнок еще несколько раз пыхнул двигателями коррекции и завис в пяти метрах от корпуса маяка.

— Эй, есть кто живой? — крикнул Джими в гарнитуру, впрочем, не особо рассчитывая на ответ.

Как и ожидалось, в эфире была тишина.

— Брось что-нибудь увесистое, — прозвучала рекомендация от пилота.

Идея Джимми понравилась, и, держась одной рукой за скобу, он стал осматривать внутренности челнока на предмет чего-нибудь. Вскоре поиск увенчался успехом, и парень держал в свободной руке крышку люка технической ниши. Он немного сменил позу, чтобы как следует упереться ногами, и с широкого размаха швырнул крышку по направлению к корпусу маяка. Деталь быстро преодолела пять метров и бесшумно отлетела в сторону после удара. Но бесшумно, — это для Джимми, а вот для тех, кто все еще мог остаться в живых на маяке, вполне себе ощутимо. Звук прекрасно предается по стальному корпусу, а далее через скафандр в шлем.

Минут пять Джимми вглядывался в пробоины на корпусе, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь, но так никто и не показался. Когда он уже хотел отрывать следующую крышку, то увидел какие-то отблески, и вскоре в проеме появилась фигура, которую Джимми тут же узнал.

— Дуайт, бородатая твоя рожа, живой!

С запекшейся кровью на лице и измазанном ею же изнутри шлеме на него с широкой улыбкой смотрел недавний обидчик. Но Джимми не чувствовал никакой неприязни, а наоборот, был очень рад, что тот жив, впрочем, как и Дуайт обрадовался появлению парня.

Дальнейшая процедура эвакуации прошла как по маслу. Способные передвигаться техники вытаскивали раненых и без сознания людей и швыряли их через космос к челноку, где их ловил Джимми и пристегивал к свободным креслам. Всего удалось спасти пятнадцать человек и забрать одного погибшего, остальные восемь человек, которые также находились здесь во время прыжка, найти так и не удалось. По словам Дуайта, они были снаружи, и, скорее всего, их просто унесло в открытый космос. Когда Джимми услышал это, его даже слегка передернуло, и волосы на теле встали дыбом от пришедшей в голову картине.

— Не хотел бы я оказаться вот так, один в космосе, без какой-либо надежды спастись, — изрек он свою мысль. — Лучше уж мгновенная смерть.

Когда все спасенные устроились на местах, Джимми пролетел в кабину челнока и, легонько постучав пилота по шлему скафандра, произнес:

— Все на борту, отчаливаем!

А сам устроился в соседнее кресло. Челнок пыхнул маневровыми и стал неспешно отходить от груды металлолома, которую сейчас представлял собой маяк, а через минуту зажегся и единственный рабочий маршевый двигатель. Когда разгон был завершен и небольшая перегрузка спасла, Джимми обернулся в грузовой отсек, чтобы проверить, все ли там в порядке. По расслабленным позам было понятно, что люди отходят от стресса и страха. Продолжая гулять взглядом по спасенным, он вдруг увидел смотрящего на него Дуайта и тут же услышал вопрос:

— Чего это ты поперся нас спасать?

— Сказал бы, что у вас там вечеринка только для своих, я бы не прилетал.

Дуайт улыбнулся и махнул рукой:

— Да нормальный ты мужик, свой. Я не об этом. Почему именно тебя отправили? На борту есть более подготовленные специалисты, а ты вроде как диспетчер-оператор.

— Ах, это. — Джимми отвернулся и продолжил: — «Коперник» что решето, и в данный момент все заняты восстановлением корабля и ранеными. А я оказался некритичной единицей, да и сам вызвался. Ты же видишь, на чем мы прилетели, — он сделал круговое движение рукой, — желающих было не так чтобы много.

С минуту в эфире была тишина, после чего Джимми услышал:

— Спасибо, что прилетели за нами.

Парень снова повернулся к Дуайту и просто кивнул. В этот момент раздался встревоженный голос пилота:

— Это что за хрень?

Джимми встрепенулся и взглянул на все увеличивающийся в размерах «Коперник». С противоположной стороны к нему приближался уродливый каменный астероид. Неожиданно чья-то перчатка стиснула спинку кресла, и, повернув голову, Джимми увидел зависшего между ним и пилотом Дуайта.

— Это улей арахна, — настороженно произнес тот.

В этот момент со стороны «Коперника» из нескольких уцелевших автоматических пушек полетели росчерки снарядов.

— Твою мать! — снова выругался пилот.

Снаряды впивались в тушу астероида, создавая тучи брызг каменного крошева. Сам астероид был раз в пять больше «Коперника», поэтому даже издалека очевидно, что эти попадания улью что слону дробина. Тем не менее огонь скорострельных автоматических пятидесятимиллиметровых пушек, доработанных технологией Гаусса, все же представляли какую-никакую угрозу. Поэтому вскоре улей стал отвечать, причем точечно бить по уцелевшим огневым точкам.

— Это что, пушки? — озадаченно произнес Дуайт. — Откуда у арахна наше вооружение?

Картина впереди челнока разворачивалась драматическая. Улей надвигался все ближе и ближе, попутно уничтожая на корпусе «Коперника» все то, что представляло угрозу. В какой-то момент корабль даже стал поворачиваться, чтобы задействовать уцелевшие стволы с другой стороны, но это мало чем помогало.

Наконец астероид поравнялся с «Коперником», и из его недр в разные стороны стали выстреливаться небольшие капсулы, очень напоминающие иглы с широкой задней частью. Это продолжалось почти минуту, и в какой-то момент их стало настолько много, что они казались одним сплошным облаком. Видимо, достигнув критической массы, все эти иглы синхронно развернулись в пространстве и, сверкнув реактивными факелами, устремились в сторону «Коперника».

Быстро преодолев чуть больше километра пространства, иглы начали втыкаться в корпус по всей его длине, и корабль за мгновение превратился в ежа. Джимми затаил дыхание, ожидая подрыва этих игл, но секунды тикали, а ничего не происходило. На мгновение ему даже показалось, что на этом все и закончится, но вот иглы разом раскрылись, и из них стали появляться жуки. А дальше началась эпическая битва, которую никогда не видел весь род членистоногих.

Сначала в некоторых местах, а затем практически по всему корпусу стали появляться целые стаи технических пауков. И буквально через несколько секунд вся поверхность «Коперника», как тогда на планшете Хелен, кишела жуками и пауками. Они тут же сцепились друг с другом, кромсая, разрывая на части, отрывая конечности и скидывая не особо удачливых в пространство. Со стороны это было похоже на линьку огромного зверя, который шевелится, сбрасывая омертвевшую старую кожу. Вокруг «Коперника» быстро образовались облака из частей обеих сторон, и даже наблюдались еще живые особи, барахтающиеся в космосе, не в силах изменить направление своего движения.

Конечно, технических пауков было в разы больше, но они не предназначены для боевых действий и раза в три мельче жуков, поэтому через десять минут битвы жуки однозначно стали одолевать. Тем более, улей выпустил еще пару сотен игл, которые присоединились к первой волне. Все говорило о том, что сопротивление вот-вот будет подавлено и эти твари ворвутся внутрь.

Джимми вдруг вспомнил Хелен, и от мысли, что могут сделать с ней жуки, у него по спине пробежался холодок.

— Связь есть?! — вдруг встрепенулся он и схватил пилота за руку.

— Да какая связь! — нервно ответил пилот и на мгновение замолк. — Хотя мы можем тот же метод использовать, что и ребята на маяке. На «Копернике» все еще должны наблюдать, по крайней мере, бортовой компьютер. Сейчас!

Пилот коснулся консоли и начал водить по ней руками, и уже через минуту фронтальный прожектор стал отбивать светом морзянку.

Глава 4

Солнечная система. Спутник Юпитера — Ганимед. Федеральный демографический центр «Поколение»

Посещение центра воспитания и образования было запланировано еще полгода назад, поэтому на борту номер один собралась целая толпа корреспондентов федеральных каналов. Это была первая официальная демонстрация проекта «Поколение», так сказать, изнутри.

После стыковки борта номер один к орбитальной станции Ганимеда вся эта братия журналистов отправилась на поверхность в первую очередь, чтобы запечатлеть прибытие главы совета в сам центр. Ожидания продолжились около восьми часов, но вот наконец правительственный челнок сел на приемную площадку.

Стоя в переходном шлюзе, Нечаев обернулся и сначала посмотрел на Кудрявцева, а потом обвел остальных сопровождающих, повернулся лицом к створкам шлюза и произнес:

— Ну, с богом.

Створки разошлись, и он шагнул вперед. Гравитация на Ганимеде была схожей с лунной, поэтому передвигаться было довольно легко и привычно. И первым делом вся процессия вышла в небольшой холл, где уже была подготовлена трибуна для первоначальной пресс-конференции. Нечаев подошел к своему месту уверенно, как и подобает главе государства, и ничем не показывал, как его раздражает вся эта публичность. Да, все эти СМИ подчинены службе контроля информации и следящим, но все равно почему-то вызывали у Нечаева неприязнь. Но, как говорится, чего только не сделаешь ради общего дела.

Как только он встал у трибуны, камеры мгновенно ринулись вперед, а все корреспонденты оживились, и со всех сторон посыпались вопросы.

— Владимир Сергеевич, вы одобряете проект «Поколение»?

— Вы планируете взять ребенка из этого центра?

— Смогут ли представители иных цивилизаций брать отсюда детей?

Нечаев улыбаясь поднял руку, и разноголосица стала понемногу утихать, пока окончательно не наступила тишина, и лишь жужжание камер оставалось неизменным.

— Во-первых, — начал Нечаев, — хочу поприветствовать всех здесь на Ганимеде. Надеюсь, что перелет был комфортным и моя охрана не слишком свирепствовала на борту.

В холле раздались дружные ироничные смешки, так как, наверное, все запомнили тот ад, который упомянутая охрана устроила. Доходило до того, что без досмотра нельзя было сходить справить свои надобности. Понятное дело, что тут без Нечаева не обошлось, но не одному же ему страдать.

— Рад, что никто не в обиде и обратный полет пройдет в такой же дружеской атмосфере. — Нечаев многообещающе улыбнулся и продолжил: — Теперь что касается моего прибытия сюда. Я, как и любой гражданин Федерации, радею за будущее человечества, а всем известно, что наше будущее — это дети. И этот центр и ему подобные как раз и занимаются обеспечением нашего с вами общего светлого будущего. Я прибыл сюда не только чтобы лично посмотреть и убедить вас в чистоте процедур зарождения наших маленьких членов общества, но и продемонстрировать условия их содержания и дальнейшего обучения. И я уверен, что все, что вы здесь увидите, вам понравится. — Нечаев уже хотел уходить, но тут ему пришла мысль, которая почему-то не посещала его раньше: — И еще, по окончании моего визита я абсолютно случайным образом выберу двух детей, мальчика и девочку, которых приму в свою семью и буду воспитывать как своих родных детей. А теперь прошу на экскурсию.

Нечаев направился в коридор прямо через журналистов, и его охрана принялась расталкивать всех, создавая проход. Когда случайные выкрики вопросов и сами журналисты оказались позади, его нагнал Кудрявцев и тихонько сказал:

— Мы такого не планировали.

— А должны были! — с уверенностью заявил Нечаев.

— На самом деле отличный ход и прекрасный пример, Владимир Сергеевич.

Экскурсия началась с банка мужского генетического материала и женских яйцеклеток, затем делегацию провели в лабораторию, где под надсмотром медиков роботизированные машины проводили искусственное оплодотворение. Смотря на шевелящуюся аппаратуру, Нечаев краем уха прислушался к директору центра — Дияла Асад разъясняла принцип работы лаборатории.

— Имея большой объем предварительно изученного разнообразия генетического материала, мы достигаем максимальной вариативности генов у будущих людей. Фактически мы делаем то же самое, что и природа в естественных условиях, потому что именно в разнообразии генов скрыта суть выживания вида. И здесь же эмбрионы находятся под наблюдением первые сутки после оплодотворения.

Далее было именно то, ради чего многие сюда и прибыли, — делегацию провели в помещение, где все пространство было заставлено цилиндрическими агрегатами около двух метров высотой и метр в диаметре. Каждый из них был оснащен затемненным смотровым окном, через которое можно наблюдать эмбрион с пуповиной.

— Перед вами искусственная утроба, или матка, как кому удобно, — положив ладонь на цилиндр, начала Дияла. — Первые прототипы подобных устройств появились еще в начале двадцать первого века. Здесь эмбрион проводит все оставшиеся девять месяцев до рождения. Прибор имеет систему газообмена и циркуляции питательных веществ, систему удаления продуктов обмена из кровотока плода, систему гормональной регуляции развития плода, систему поддержания оптимальной температуры и прочее. Прибор даже создает звуки, которые плод слышит, находясь в утробе матери.

Журналисты как мухи вились вокруг Диялы и аппарата, который она демонстрировала. По очереди заглядывали в смотровое стекло и вручную пытались протиснуть свои камеры, чтобы снять крохотное существо внутри, которое так похоже на маленького человечка. В общем, создавали ажиотаж.

Вскоре была продемонстрирована и сама процедура извлечения уже достигшего девяти месяцев ребенка. Когда медперсонал достал из устройства новорожденного малыша, который не стесняясь огласил всю округу своим криком, то к нему тут же добавились и возгласы удивления.

Федеральный центр «Поколение» был поистине огромен и рассчитан на рождение порядка пяти тысяч детей в месяц и последующее их обучение вплоть до совершеннолетия. В данный момент большинство помещений не задействовано, так как он начал работать всего три года назад, и этот срок соответствует самым старшим из детей. Но все помещения для их комфортного пребывания и учебы уже готовы. Даже сейчас есть что показать, поэтому экскурсия продолжалась целый день. Под ее завершение Дияла привела всех в учебный класс, который был оборудован индивидуальными интерактивными столами для учащихся, и даже виртуальными капсулами.

Когда Нечаев зашел внутрь, то преподаватель прервался на полуслове, а дети, которым навскидку было по лет десять, встали со своих мест.

— Это один из учебных классов для будущих детей нашего центра, — снова начала комментировать происходящее Дияла. — Но сейчас подобные аудитории используются для обучения детей, которые прибыли со своими родителями на Ганимед. Как видите, — она указала на преподавателя, — лекция ведется по гиперканалу с Луны, и физически преподавателя здесь нет, а есть лишь его проекция.

— Садитесь и продолжайте, — махнул рукой Нечаев.

И как только дети сели, рядом с преподавателем возникли фигуры всех представителей рас, которых уже повстречали люди.

— Как видите, — начал преподаватель, — все мы отличаемся друг от друга — как физиологически, так и генетически. Но, похоже, природа, как и законы физики, действует одинаково во всех уголках Вселенной. Поэтому у всех существ, и у нас тоже, есть конечности, которыми можно выполнять сложную работу. Причем неважно, откуда растут эти конечности, сколько на них суставов или пальцев, главное — возможность совершать сложные манипуляции. Без этого не создать сложные орудия труда, а следовательно, не развить интеллект и не стать доминирующим видом на своей планете.

Голос преподавателя стих, как только створка в аудиторию плотно перекрыла проход. Оказавшись в коридоре, Нечаев обвел взглядом журналистов и произнес:

— Я думаю, что сегодня мы увидели достаточно, и завтра я дам завершающую пресс-конференцию перед отлетом. А сейчас прошу меня простить, я бы хотел немного отдохнуть, чего и вам желаю.

На этом официальная часть была завершена, но Нечаев отдыхать не собирался, так как ему предстояло провести еще неофициальную и, пожалуй, главную в данном посещении конференцию.

***

— Спасибо, Игорь. — Нечаев взял предложенную Кудрявцевым чашку кофе и поставил ее на стол. — Наконец все это закончилось. — Он наклонился и потер голень. — Гравитация даже меньше, чем на Луне, а ноги болят, как после двадцатикилометровой пробежки в учебке на Земле.

Усмешки нескольких человек из числа представителей Совета Федерации, выразили согласие с данным заключением. Особенно уместно было сравнение с учебкой, так как все присутствующие в прошлом также прошли военную карьеру.

— Ладно, давайте начинать. Профессор, покажите нам, чего вы добились.

Совсем облысевший Лапатин молча поднялся и, держа в одной руке планшет, подошел к темному прямоугольнику, занимавшему почти всю площадь одной из стен. Одно касание к планшету — и темный прямоугольник стал прозрачным. По ту сторону оказалось просторное и светлое помещение, выполненное в ярких красках, с анимацией земных пейзажей и различных животных на стенах.

Свет из того помещения проникал в довольно затемненную комнату, где сейчас сидел Нечаев, и в этом свете среди разбросанных игрушек бегали и ползали малыши разных возрастов до трех лет. Они что-то кричали и размахивали руками, кто-то пускал бульбы и грыз ни в чем не повинную мебель. В общем, занимались всем тем, чем занимаются малыши в свободное от родителей время.

— Как видите, — начал профессор, — эти малыши внешне ничем не отличаются от обычных, но это только внешне. Например, нам удалось вычистить мусорную ДНК из их генома, что уменьшило общую массу клетки на двадцать пять процентов, а следовательно, и массу всего тела. Для компенсации этой массы мы усилили скелет и мышечную ткань. Плюс к этому, у них снижена зависимость от концентрации кислорода в атмосфере, увеличена стойкость к радиации. Удалось восстановить выработку витамина С, утраченную нашими предками в далеком прошлом, что очень актуально в нынешних условиях существования, и еще много чего по мелочи. Также путем внесения некоторых уникальных генов, появившихся у отдельных популяций на Земле, удалось избавить их от таких заболеваний, как сердечно-сосудистые, рак, шизофрения, Паркинсона. Хотя с имеющейся у них собственной регенерацией эти болезни и так не страшны.

Нечаев встал и подошел к стеклу, внимательно рассматривая малышей.

— Профессор, а они все еще люди?

— Конечно, — ответил Лапатин. — Мы просто выбросили вредные и мусорные гены и усилили или внедрили полезные, но человеческие. Поэтому, да, они все еще люди на девяносто девять процентов.

Идея создать усовершенствованный вид человека пришла спонтанно. Человек все еще оставался видом приспособленным жить на Земле, но сейчас условия изменились, да и появились новые вызовы. Поэтому Совет Федерации, в тайне от общественности, решился на эксперимент с геномом человека в рамках проекта «Поколение». На удивление всех, — это решение было принято единогласно. Желание получить преимущество для выживания, одним махом преодолело почти двухвековой запрет на вмешательство в геном человека.

По началу предполагалось внедрить незначительные изменения, но получив от ученых весь список возможностей, — Совет пошел еще дальше и группа ученых, во главе с профессором Лапатиным, получила полную свободу действий. Но общественность все еще не была готова к таким радикальным изменениям, поэтому группе Лапатина поставили одно условие, — новые люди ничем не должны отличаться внешне от обычных. Иначе их просто не получится внедрить в общество не заметно.

Нечаев засунул руки в карманы штанов и повернулся к Лапатину:

— Вы сказали на девяносто девять, а что там в одном проценте?

— А в одном проценте кроется самое интересное. — Глаза профессора приобрели блеск фанатика своего дела, но он все же взял себя в руки, оглянулся на остальных, сидящих за столом, и заговорщически спросил: — Все в курсе возможностей Волкова?

— Да, — Нечаев сделал размашистый жест рукой в сторону стола, — здесь все посвящены в суть вашей работы с Волковым.

— Хорошо, — кивнул профессор. — Вы же знаете, что так и не удалось повторить успех, полученный с Михаилом, но с этими малышами мы получили кое-что получше. Внесение дополнительного участка ДНК позволило создать аналог импланта Волкова, только теперь он появляется и развивается вместе с мозгом и его неотъемлемая часть.

— Что это значит, профессор? — нахмурился Нечаев.

— Это значит, Владимир Сергеевич, что эти дети, — Лапатин ткнул пальцем в стекло, — с рождения имеют те же возможности, что и Волков, и им для этого не нужно впадать в кому. Причем их возможности растут с развитием мозга. Мы пока точно не знаем, каким образом они пользуются этим, но это точно не похоже на тот интерфейс, который использует Михаил. Вот, смотрите.

Лапатин что-то активировал на своем планшете, и комната тут же преобразилась. Теперь среди детей бегали какие-то странные персонажи, кувыркались геометрические фигуры и даже посреди помещения текла река.

— Сейчас у них считывается информация с участка мозга, отвечающего за обработку визуальных образов, и транслируется на стекло.

— Вы хотите сказать, что все это они создают сами?

— Верно. И главное то, что они взаимодействуют с виртуальными фантомами друг друга.

Нечаев посмотрел на вакханалию, творящуюся за стеклом, и в этот момент все замерло, а дети разом повернулись и посмотрели прямо на него. Все малыши как по команде стали подходить и подползать прямо к стеклу. Их лица не выражали никаких эмоций, они просто приближались, не отрывая взгляда от Нечаева. Ситуация выглядела настолько жуткой, что Нечаев даже отступил на шаг.

— Что это, профессор?! Они нас видят?

— Не совсем, — улыбнулся Лапатин.

Нечаев сделал шаг в сторону, и дети синхронно повернули голову за ним.

— Да, что тут происходит?! — не выдержал он и повысил голос.

— Э-э-э, понимаете, — с виноватым выражением лица начал профессор, — на том, что я вам уже озвучил, мы не остановились и добавили еще кое-что.

Нечаев в очередной раз нахмурил брови и посмотрел на Лапатина многообещающим взглядом.

— Поверьте, сущая безделица, но мы не ожидали такого эффекта.

— Да говорите уже!

Лапатин дернулся от резкого голоса Нечаева, вздохнул и произнес:

— Ну хорошо… Во-первых, мы усилили ген, который отвечает за чувствительность к магнитным полям. Это похоже на ориентирование птиц по магнитному полю Земли. И еще, приглядитесь к их скулам, видите три точки, очень похожие на родинки?

Нечаев выполнил просьбу и кивнул.

— Это не родинки, а участки чувствительных клеток, которые регистрируют электрические поля. Очень похоже на то, как это используют акулы и некоторые рептилии. И если Волков мог регистрировать электромагнитные поля через визуализацию, то дети делают то же самое, только на уровне дополнительных органов чувств. Вы, Владимир Сергеевич, — источник слабых электрических полей, как и любой человек. Но их привлекает не это, а работа вашего мозга, так как он у каждого человека уникален и, следовательно, создает разную картину электрического поля. Они с вами никогда не встречались, вот им и интересно.

— Профессор, вам не кажется, что это перебор? — с прищуром произнес Нечаев.

— Это еще не все. — Лапатин идиотски хихикнул, глядя на ползущие вверх брови Нечаева, и поспешил продолжить: — Никто такого не ожидал, но эти возможности позволяют им синхронизировать работу мозга в составе группы. Наверное, поэтому они видят фантомы друг друга и, возможно, коллективно мыслят.

Пока профессор говорил, дети, видимо, утолили свое любопытство и стали разбредаться, снова принимаясь за свои игрища.

— «Наверное», «возможно»! — передразнил Лапатина Нечаев. — Вам не кажется, профессор, что у вас слишком много догадок и никакой конкретики. Может, вы еще и хрустальный шар используете для прогноза того, что получилось? — Но, видя непонимающее лицо Лапатина, Нечаев махнул рукой и направился обратно к столу.

Увиденное Нечаева напугало, да и кого бы такое не напугало. Он прекрасно понимал, какое преимущество сможет дать этот новый вид человека, но все естество кричало, что это неправильно, опасно и против природы. Он сел на свое место и с минуту барабанил пальцами по столу, смотря в одну точку расфокусированным взглядом. Затем снова посмотрел на играющих малышей и увидел не опасных монстров, а обычных детей, которые играют, дурачатся, и им нет никакого дела до всех этих стратегий, в которые решили поиграть взрослые. Нечаев вздохнул и вновь обратился к Лапатину:

— Профессор, во-первых, я запрещаю дальнейшее создание таких детей.

Лапатин уже было открыл рот, чтобы возразить, но Нечаев не дал ему этого сделать:

— Пока вы не проведете тщательные исследования и не предоставите мне письменный отчет об их возможностях, а также опасностях, которые нас могут подстерегать. Во-вторых, если я все же одобрю продолжение проекта, сколько детей нам потребуется, чтобы незаметно внедрить в общество?

— Десяти тысяч будет достаточно. Их гены доминантны и будут замещать существующие. С каждым поколением таких, как они, будет становиться больше, и это будет происходить лавинообразно.

— И сколько потребуется времени?

— Учитывая нынешнюю популяцию, через несколько сотен лет все человечество будет иметь все признаки этих детей. Все будут уверены, что это наглядный пример естественной эволюции.

— Что ж, тогда я жду от вас отчета, а мы пока начнем подбирать надежные семьи, которые согласятся отправиться с детьми в отдаленные колонии.

***

Межзвездное пространство. Борт корабля «Коперник»

Бой шел уже двадцать восьмую минуту, но с самых первых стало ясно, что корабль обречен. Неожиданный ход с выпуском пауков на корпус был отличным решением, и эти, практически не заметные искусственные создания, хорошо проредили первую волну жуков, но их хватило ненадолго. А дальше эти твари хлынули внутрь корабля, и, несмотря на героическое самопожертвование экипажа, мест, где еще не было жуков, становилось все меньше и меньше.

Схематическая модель корабля практически вся горела алым цветом, но доклады о проникновении и потерях продолжали поступать. В этой ситуации Юдин не понимал, что делать. Он направлял резервные группы на усиление, отводил людей с тех участков, где им грозил заход противника в спину, указывал, где забаррикадировать те или иные опасные направления, но все это он выполнял практически на автомате. Главное — не пустить противника в центральный коридор, откуда он будет иметь возможность попасть куда угодно.

Юдин знал, что люди в ближнем бою с жуками не сталкивались, но судя по тому, что он видел в коридорах своего крейсера, в плен те никого не брали. А попадать на растерзание к этим тварям ой как не хотелось, поэтому мысль о запуске самоуничтожения корабля его посещала все чаще.

Неожиданно прямо над моделью корабля возник прямоугольник высшего приоритета на запрос связи. Капитан не задумываясь ткнул в него:

— Слушаю тебя, Лотар.

В то же мгновение, как Юдин принял вызов, рядом с ним возникло объемное изображение части центрального коридора с видом на баррикаду, как будто он сам там находится. Группа людей, облаченных в ББС, вперемешку с Волками вела огонь из-за баррикады прямо вдоль коридора. Со стороны людей аварийный свет хоть как-то освещал пространство, но вот за баррикадой была кромешная тьма, и вспышки выстрелов, как стробоскопы, выхватывали жуткие картины сотни жуков в самых разных позах. Росчерки пуль и снарядов били в самую гущу вала этих отвратительных созданий, но это мало чем помогало, и эта лавина неумолимо приближалась.

— Капитан, сэр. — Виртуальная среда услужливо подсветила одного из бойцов, который сейчас говорил, и рядом возник прямоугольник, в котором отображалось лицо старшего помощника, искаженное от напряжения. — Они прорвались в центральный коридор со стороны машинного отделения. Их очень много, нам их не сдержать.

Ведение боя в невесомости — та еще задачка, а тем более в огромной трубе, которой и является центральный коридор. Поэтому люди и Волки располагались вкруговую по всей окружности коридора. Площадь сечения коридора также была частично перекрыта по окружности специальными перегородками, оставляя в центре круглую дыру. За этими перегородками и укрывались защитники, вели огонь, упираясь в переносные упоры, закрепленные на стене.

В этот момент какая-то особь смогла подобраться довольно близко, чтобы суметь ухватить одного из бойцов и рывком бросить его прямо в гущу жуков позади, где он тут же исчез.

— Шайзе! — выругался Лотар и тут же крикнул в общий канал: — Не подпускайте их близко!

Еще до этого происшествия Юдин приник к модели корабля, внимательно рассматривая происходящее. Отметки жуков, отображаемые в задней части корабля, как по команде стали стягиваться к центру и выплескиваться внутрь коридора. Баррикада Лотара была устроена перед вращающейся секцией, но и в ней противник уже подбирался к хребту корабля. И капитан принял единственное верное, на его взгляд, решение.

— Лотар, отходите в носовую часть, я перекрою коридор! Место сбора у тебя на тактической схеме. Оставь Волков для прикрытия и отходи.

— Да, сэр!

Тот же приказ капитан продублировал и остальным группам, которые держали оборону позади Лотара и в гравитационной секции. И как только люди пересекали границы гермодверей, Юдин тут же их закрывал. Это происходило несколько минут, пока все, кто остался жив, не добрались в одно из самых защищенных мест на корабле, ближе к мостику. Капитан перекрыл последнюю гермостворку и обернулся к экипажу, который также присутствовал в виртуальной среде.

— Господа! — произнес он громко, чтобы привлечь внимание всех. — Знаю, что вы сделали все возможное, и я благодарю вас за службу. Для меня была честь служить рядом с вами. Но сейчас нам нужно выиграть время.

Матросы и офицеры переглянулись, поняв, что задумал капитан. Дружно поднялись со своих мест, отдали честь, после чего растворились в воздухе.

— Ну что ж, — проговорил он в пустоту, — мне кажется, на свой век я сделал и увидел многое, о чем даже мечтать не мог. Но, похоже, что время вышло. — Смахнув все в сторону, он продолжил: — Корабль, я капитан первого ранга Юдин Фёдор Артёмович, идентификационный номер 3846528497, запрашиваю запуск процедуры самоуничтожения.

— Ваши полномочия подтверждены, — раздался голос отовсюду. — Запрос на согласие с вашим решением отправлен старшим офицерам. — Через несколько секунд голос продолжил: — Два из пяти подтверждения получены. Процедура самоуничтожения запущена. Выберите время подрыва.

Перед Юдиным появилось диалоговое окно с выбором времени таймера.

— Пожалуй, пятнадцати минут хватит.

Он уже хотел поставить таймер, как вдруг всплыл очередной запрос на связь наивысшего приоритета. Он автоматически потянулся к нему рукой и остановился на полпути в нерешительности, так как в графе, где обычно высвечивалось имя вызывающего, светилась надпись: «Неизвестно». Юдин еще пару секунд раздумывал, а потом, решив, что хуже все равно не будет, ткнул в прямоугольник. Но вместо изображения развернулось текстовое окно, в котором было написано:

«Капитан, не делайте глупостей. Не стоит уничтожать такой прекрасный корабль и свой экипаж. Мы предлагаем встретиться и поговорить».

В этот момент глаза Юдина напоминали два больших блюдца, так как он не мог поверить в то, что видел. И все потому, что, похоже, с ним на связь вышли арахны, а может, сама королева улья, или кто там у них за главного? В это же время стали приходить доклады о том, что жуки остановились и больше не пытаются вломиться в отсеки с людьми.

— Кто это? — задал он вопрос, хотя сам знал на него ответ.

Текст в окне исчез и появился новый:

«Улей».

— Где вы хотите встретиться?

И снова надпись сменилась на новую:

«Центральный коридор. Вы должны прийти один».

Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что арахны уж больно осведомлены о человеческом языке и тем более о технических терминах, что странно, но с другой стороны, и очень любопытно. Капитан произнес:

— Хорошо, я приду. — И, уже отключив связь, добавил: — Но подстраховаться не помешает.

***

— Вы уверены, сэр? — спросил старпом, перегородив путь Юдину.

Измазанный какой-то слизью и в копоти ББС Лотар выглядел устрашающе и в данной ситуации служил наглядным подтверждением его предостережению. И в других обстоятельствах Юдин наверняка ему бы последовал, но сейчас…

— Да, старпом, — ответил капитан и оглянулся вокруг.

Их окружали не менее устрашающе выглядевшие члены экипажа и стальные ребята, но, в отличие от Лотара, те занимали позиции у очередной баррикады, установленной перед гермоперегородкой центрального коридора. Никто не обращал внимания на капитана, удерживая в прицеле своих стрелковых комплексов коридор.

— Посмотри, нас загнали в угол, старпом, и, если есть хоть шанс спасти оставшихся людей, я им воспользуюсь. — Юдин поднял руку, останавливая невысказанный вопрос. — Только в том случае, если этот шанс подразумевает возвращение на родину. В противном случае ты знаешь, что произойдет. — Капитан вдруг улыбнулся и добавил: — Да и любопытно мне, мы же никогда не вступали с ними в контакт.

Лотар еще пару секунд висел неподвижно, а потом отодвинулся в сторону, и капитан рывком бросил свое тело в направлении закрытой перегородки.

— Капитан! — крикнул Лотар в спину удаляющемуся Юдину.

Тот схватился за край баррикады и по инерции развернулся лицом к своим людям:

— Мы вас прикроем.

Капитан лишь кивнул и, уже оттолкнувшись ногой, продолжил свой путь. Герметичная перегородка при приближении к ней резко отошла в сторону, и как только Юдин преодолел ее границы, тут же закрылась обратно.

В коридоре царила кромешная тьма, и вычислитель его индивидуально скафандра мгновенно среагировал, включив нашлемные фонари. Лучи света выхватили из тьмы изрешеченные стены и несколько отдельно летающих конечностей жуков. «Быстро же они прибрались», — подумал Юдин и стал вертеть головой. Как-то неожиданно в метрах тридцати от себя обнаружил одинокого жука, который цеплялся лапами за скобы. Появление этого существа в абсолютно пустом коридоре на мгновение вызвало у капитана животный страх, и тот уже хотел рвануться назад, но волей подавил это чувство и медленно направился вперед.

Когда Юдин подошел ближе, у него вдруг проснулось любопытство, и он стал открыто рассматривать это существо. Все то, что он видел в сводках, теперь было прямо перед ним, и даже отсутствие какого-либо ротового аппарата подтверждало версию об узкой специализации и малой продолжительности жизни жуков.

Внезапно жук развернулся и резво побежал вперед, но через десяток метров остановился и снова обернулся.

— Видимо, это приглашение, — пробормотал Юдин и двинулся за провожатым.

Через несколько минут он влетел на разрушенную инженерную палубу, где среди искореженного металла сидел гигантский жук, но это на первый взгляд. Слегка овальная форма, полусферический хитиновый панцирь и восемь лап небольшого размера, по сравнению с телом, удерживающих жука на месте. Юдин уже подумал, что это и есть тот, кто его позвал на переговоры, но вот разглядеть голову или еще какие органы для коммуникации он не сумел.

— Лотар, ты это видишь? — проговорил капитан в гарнитуру.

Но в ответ была лишь тишина.

«Значит, глушат связь, только вот каким образом?» — подумал Юдин и стал осматриваться в поисках живых глазков корабля, но и их не удалось обнаружить. В это время его провожатый умчался куда-то за этого жука, и капитану ничего не оставалось, как последовать за ним.

Приблизившись, он оценил размер этого существа как очень близкого к размерам стандартного челнока. А обойдя его, увидел нечто, напоминающее аппарель, но из органических материалов. Осознав, что видит перед собой просто транспорт, целиком созданный из живой материи, Юдин замер. У арахна не может быть никаких аппарелей, дверей и прочих подобных решений, которые несвойственны природе. Он бы легко принял какие-нибудь мембраны, трубы или, наконец, ротовое отверстие, которыми обычно пользуются арахны, но аппарель — это перебор. И через мгновение он увидел причины таких нестыковок.

Из проема сначала появился силуэт, а затем полностью проявилось типичное для гуманоидного типа существо. Картина была настолько несуразная, что мозг капитана просто не мог уловить образ этого неожиданного гостя. Тем не менее существо сделало несколько жестов руками, и, поняв на подсознательном уровне, чего от него хотят, Юдин машинально переключился на предлагаемую частоту.

— Ну наконец-то, — прозвучал вполне человеческий голос в гарнитуре шлема. — Я уже утомился вас ждать. Проходите на борт, — сказал уже вполне человек и скрылся внутри живого челнока.

Капитан, уже ничего не понимая, направился на негнущихся ногах к проему аппарели. Взобравшись, он встретился лицом к лицу с говорившим. И здесь его ждал еще один сюрприз. Человек был облачен в нестандартный земной ББС. Но главное, у него на груди была изображена такая знакомая эмблема — голова волка.

— Располагайтесь, — произнес кто-то из Стальных Волков, — вас ждут.

Десятиминутный полет к улью особо не запомнился Юдину, он все это время разглядывал абсолютно гладкие внутренности челнока и периодически поглядывал на своего соседа, который лежал неподвижно в органическом ложементе вполне типичной формы.

Челнок-жук мягко сел в просторном ангаре улья, и Юдина сопроводили по вполне знакомым коридорам, созданным земными технологиями. Впрочем, он уже ничему не удивлялся, даже когда вошел в хорошо знакомый типичный центр планирования операций.

— Волков, так это вы за всем этим стоите?! — Это было первое, что произнес капитан, увидев, к кому его привели.

— Все зависит от того, что подразумеваете под словом «все», — ответил Михаил. — Но об этом потом, а сейчас я бы хотел обсудить одну возникшую дилемму. И здесь можно дышать, как видите, — развел руками Волков.

— Зачем вы напали на нас и убили столько людей?! — Злость и ненависть переполняли Юдина, и тот еле сдерживался, чтобы не оторвать своему собеседнику голову.

— Не делайте из меня монстра, Фёдор Артёмович, никто никого не убивал, — поднял руки Михаил. — Вот, смотрите. — Он указал на интерактивный стол, над которым появилось изображение с ровными рядами каких-то прозрачных коконов. — Все убитые, по вашему мнению, люди находятся здесь. Нам пришлось погрузить их в сон, чтобы они не увидели того, что увидели вы. — Юдин подошел поближе, чтобы разглядеть лица людей, а Михаил продолжал: — И даже ваши Волки живы. — Фокус изображения сместился, показывая ровные ряды цилиндров, извлеченных из корпусов роботов. Но вот за ваших технических пауков вы уж простите, но признаюсь, для меня это было неожиданностью. И поверьте, у меня просто не было выбора, иначе вы бы погибли.

Юдин наконец оторвался от разглядывания своего, вполне живого экипажа и повернулся к Волкову:

— Чего вы хотите?

Михаил улыбнулся, спокойно прошел к столу и сел в кресло:

— Вижу, что теперь вы готовы к диалогу, но прежде чем мы начнем, хочу напомнить, что через сорок секунд вы сами убьете всех, кто остался на «Копернике», и я бы посоветовал отменить самоуничтожение.

От осознания того, что под впечатлением забыл об этом, Юдин мгновенно покрылся испариной. А проверка таймера подтвердила сказанное. Капитану стало душно, и он все же раскрыл шлем.

— Дайте связь! — взволнованным голосом произнес Юдин.

— Конечно, но прежде чем я это сделаю, пообещайте мне, что ничего не сообщите о том, что увидели. По крайней мере, пока не выслушаете меня.

Юдин буквально на секунду задумался, а потом крикнул:

— А-а-а, черт с вами! Я ничего не скажу, дайте только связь!

Волков кивнул и, внешне не производя никаких действий, лишь сказал:

— Связь у вас есть.

***

Межзвездное пространство. Неделю спустя

Вот уже почти миллион лет огромный газовый гигант мчится в межзвездном пространстве, когда-то выброшенный своими, более массивными собратьями из родной звездной системы. И хотя вокруг миллиарды звезд, но света так мало, что чернота его поверхности не позволяет разглядеть этого гиганта целиком, и лишь в момент, когда он заслоняет собой далекие звезды, проявляются его истинные размеры. Иногда в верхних слоях плотной газовой атмосферы возникают электрические разряды, которые распространяются на тысячи километров, демонстрируя, какой силой обладает этот гигант.

Но это путешествие он начал не один, а в компании целой вереницы ледяных и каменных спутников, следующих за ним, как на привязи. Еще с самого образования звездной системы они попали в путы газового гиганта и никогда больше не покидали его окрестностей. А его гравитация все это время укутывала своим невидимым прикосновением и приливными силами, снабжая их единственным в этих местах источником энергии.

Иногда один из маленьких компаньонов приближался слишком близко к своему поводырю, и тогда тот в гневе разрывал несчастного на куски, создавая вокруг себя кольца из обломков. Эти кольца кружат вокруг и сейчас, сохраняя память о неудачниках, которые осмелились бросить вызов гравитации.

Путешествие продолжалось бы еще миллионы лет, пока другая звезда не приютила эту компанию, но однажды в окрестностях появились существа, которые облюбовали несколько спутников. Они стали отлавливать небольшие куски обломков в кольцах и рыть в них норы, устанавливая свое оборудование. А через мгновение, по меркам газового гиганта, эти куски стали передвигаться сами, нарушая сложившийся до этого порядок. С тех пор существ становилось все больше и больше, а обломков становилось все меньше и меньше. Но их в окрестностях еще тысячи, так что гигант еще не скоро заметит исчезновение хоть одного кольца.

Периодически захваченные существами куски исчезали, но некоторые появлялись вновь. Вот и сейчас один из пропавших вернулся с грузом, лежащим на его поверхности, а в радиошуме прорезались новые частоты.

— «Малыш» вызывает «Муравейник», — произнес Волков, как только улей выскочил в обычное пространство.

Присутствующий в это время на виртуальном мостике Юдин с удивлением переспросил, никак не считая этот огромный астероид таковым:

— «Малыш»?

— Он был выращен совсем недавно, и уровень развития его интеллекта приблизительно соответствует пятилетнему малышу, — пожал плечами Волков, не отрываясь от созерцания места прибытия. — А с другой стороны, нужно же было его как-то назвать.

Улей вышел из гипера в какой-то сотне километров от базы, которую флот Федерации ищет по всему сектору. Во мраке космоса навигационная система корабля услужливо подсвечивала контуры небольшого планетоида размером с Луну. А прямо по курсу, на фоне россыпи звезд, виднелся контур орбитального терминала и множество огоньков техногенного происхождения. Некоторые из них висели практически неподвижно, другие отдалялись так, что можно было проследить цепочку, устремляющуюся к поверхности планетоида. А некоторые, наоборот, стремились отдалиться куда-то за пределы видимой зоны. Все эти огоньки улей распознавал как малые и средние челноки, грузовые корабли и буксиры, выводя рядом с каждым их бортовые номера и названия, если таковые имелись.

Сразу после слов Волкова на мостике улья прозвучал голос диспетчера:

— «Малыш», говорит «Муравейник». Рады вас видеть, и с возвращением. Ваш прилет был запланирован неделей раньше, возникли какие-то проблемы?

Волков взглянул на Юдина и ответил:

— Да, проблемы были, но все закончилось благополучно.

— Рады это слышать. Передаю параметры стояночной орбиты.

— Так вот откуда вы терроризируете весь сектор, — с осуждением в голосе произнес Юдин.

Наконец то, что он узнал от Волкова в его короткой речи, и то, что увидел здесь, начало складываться в голове Юдина в одну целостную картину, которая ему очень не нравилась. Все это выглядело как-то не по-человечески, даже чудовищно. Гибнет столько существ, и только потому, что руководство Федерации решило подчинить себе иные цивилизации в окрестностях Солнечной системы, а иначе для чего все это?

Волков не обратил внимания на высказывание капитана «Коперника», а лишь кивнул Лукашевичу, который также находился на мостике, и тот, поняв его без слов, вызвал перед собой телеметрию. Волков же повернулся к Юдину и однозначным жестом пригласил отойти в сторону.

— Фёдор Артёмович, — начал Волков, как только они дошли до края освещенной зоны виртуального пространства, — вы видите все это, потому что мне нужна лояльность ваших людей. А через вас добиться этого проще всего. Я, конечно же, все вам расскажу и, в частности, о причинах происходящего, но давайте сначала позаботимся о вашем экипаже и вашем корабле.

Юдин несколько секунд молчал, затем посмотрел на увеличивающуюся громадину орбитального терминала и произнес:

— Хорошо. Но только пока мы здесь.

— Отлично, другого мне и не нужно, — с улыбкой ответил Волков. — Значит, как и договаривались, ваши люди остаются в неведении, что здесь есть не только арахны, а я, в свою очередь, обеспечу их пребывание в комфортных условиях и отремонтирую «Коперник».

Волков протянул руку, и Юдин ее пожал, лишь добавив:

— Знаете, Михаил Валерьевич, а похоже, что те, чьи корабли вторглись в Солнечную систему, занимались тем же, что и мы в данный момент. Вот только где они сейчас?

Улыбка с лица Волкова пропала моментально.

— Мы еще поговорим об этом, а сейчас, простите, мне нужно отдать кое-какие распоряжения.

Волков отошел в сторону и, вызвав Турова, принялся обговаривать с ним детали размещения экипажа «Коперника». Юдин не вслушивался в детали разговора, а лишь смотрел на пробегающие в атмосфере газового гиганта молнии и размышлял о том, что все это плохо кончится.