Секреты роковой шкатулки

Глава 1

«Совсем видимо разум потеряла!», - отчитывала я себя, проклиная опрометчивость, с которой согласилась на эту авантюру. И что в итоге? Очередной конфуз и какая-то томящаяся «беспросветность жизни»… Сразу было понятно, что добром это не кончиться…

В этих мрачных раздумьях я поднималась по скрипучей лестнице старинного особняка, снискавшего себе славу исторической архитектурной достопримечательности в нашем небольшом провинциальном городке, куда я вернулась из областного центра буквально неделю назад.

Если пробежаться по моей биографии, то она окажется такой же незатейливой, как и у большинства жителей нашей провинции. Я, Лидия Новосёлова, в свои 32 года не имею ни важных чинов, ни званий, ни особых карьерных достижений, ни семьи, ни детей. Всё печально и грустно.

Мои родители когда-то работали на местном заводике, и ушли в «мир иной» как-то разом, буквально один за другим. Мама, сколько себя помню, постоянно болела, а после несчастного случая на производстве, унесшего жизнь отца, как-то совсем сникла и отдала Богу душу буквально за пару недель.

С двенадцати лет растила и воспитывала меня баба Зина, тихая, спокойная, умудренная жизненным опытом милая женщина, которая приходилась вроде бы двоюродной сестрой моей бабке по материнской линии. В её жизненные ценности не входила тяга к материальным благам, и всю свою жизнь она посвятила помощи ближним и заботе о страждущих…

Так и мыкались мы с ней в однокомнатной квартирке на окраине нашего городка, устраивая свою жизнь на две крошечные пенсии: по старости и по потере кормильца. В этой квартирке я и оказалась неделю назад, вернувшись в родные пенаты, подальше от сутолоки и бездушности столичной жизни, хотя дальше столицы региона я так и не выбралась...

Отчетливо вспомнилось то злополучное утро, когда после пробежки по парку, мне захотелось выпить чистой питьевой воды, которую накануне я просто забыла купить в местном супермаркете. Вот уже два года, как я работаю инструктором по фитнесу, и держать своё тело в тонусе моя прямая профессиональная обязанность. Кто же пойдёт на индивидуальные занятия с инструкторшей, которая не смогла скорректировать свои личные проблемные зоны?!

До ближайшего магазина идти мне стало неохота, целых два квартала, далековато. А пить ужасно хотелось. И я подсела за столик местного общепита, то ли «Чайная», то ли «Кофейня», которая уже работала в этот ранний час, зазывая прохожих запахом свежеиспеченных булочек. Заказав бутылку минеральной воды, я стала осматриваться по сторонам, сравнивая свои прошлые, практически детские воспоминания об этом месте с современной реальностью, пока не услышала за спиной громогласное восклицание:

- Лидка, ты что ли! Сто лет тебя не видела!!!

От неожиданности я подскочила на месте и едва не свалилась со стула, потеряв равновесие при возврате на эту ненадежную пластиковую конструкцию.

- Ну, прям глазам своим не верю! Какая же ты красавица!!! – продолжала хозяйка зычного голоса, причем, восхищалась она моей внешностью, казалось, вполне искренне.

Я оторопело посмотрела на полногрудую, внушительных размеров даму, которая являлась обладательницей этого раскатистого контральто, пытаясь одновременно вспомнить, где мы ранее могли с ней встретиться, памятуя о ста годах нашей неоспоримой разлуки…

- Не узнаёшь что ли?!? – продолжала «знакомая незнакомка», и заливисто рассмеялась. Получалось у неё это как-то по-особенному, казалось, что она вот-вот захлебнётся от собственного хохота, что её надо срочно успокоить и остановить, пока не произошло непоправимое…

Что-то смутно знакомое, из далёкого детства, неуверенно «выкарабкивалось» из закоулков памяти. «Танька!» - пронеслось у меня в голове.

- Танька!? – повторила я вслух.

- Узнала всё-таки, чертовка! – довольно хмыкнула бывшая одноклассница, с которой мы просидели за одной партой не меньше восьми лет. После школы наше общение постепенно сошло на «нет». Я поступила в педагогический институт, который располагался в областном центре, а она осталась в родном городке. Первое время после окончания школы мы редко-редко, но всё же встречались. Я приезжала на выходные и каникулы проведать бабу Зину, но после её кончины меня сюда совсем перестало тянуть.

- Ну как ты? Какими судьбами??? – глядя на меня во все глаза, любопытствовала подруга детства, присаживаясь на свободный пластиковый стул за моим столиком. Я с опаской покосилась на эту хлипкую конструкцию относительно весомых габаритов Татьяны, и облегченно вздохнула, убедившись, что стул устоял…

Посидели мы с ней душевно. Подруга рассказала, что вышла замуж за Васятку, паренька из параллельного класса и родила троих детей. Между родами успела выучиться на парикмахера, визажиста, мастера по маникюру и сейчас имеет небольшой салон красоты, но в центре города. Там вместе с ней трудятся ещё две девушки, такие же специалисты широкого профиля, но работы на всех хватает, потому что основная клиентская база уже наработана, Татьяну любят и ценят, в общем - жизнь удалась!

Я же поведала, что решила вернуться в родной городок, особо не распространяясь о причинах, побудивших меня сделать этот шаг. Нет, я ещё не знаю, чем здесь буду заниматься, но к прежней «столичной» жизни вряд ли вернусь. На первых порах решила сделать ремонт в своей квартирке, а дальше – время покажет. Моей школьной подруге совсем незачем знать, что я настолько увязла в длительной депрессии, что хоть волком вой от тоски и одиночества…

- Слушай! – вдруг воскликнула Татьяна – Да мне тебя сам Бог послал!

От этой фразы, слишком эмоционально вылетевшей из уст подруги, мне стало как-то не по себе. Я ощутила нехорошее предчувствие, но одноклассница с энтузиазмом продолжила:

- Помнишь моего младшего брата Димку? Ну, того самого, что вечно таскался за нами со своими детскими слезами и соплями?

- Помню, - осторожно подтвердила я, пока не понимая, куда она клонит.

- Так вот, он сейчас очень важная персона, уже не Димка, а Дмитрий Андреевич, первый заместитель первого заместителя Главы нашего муниципального образования! – с особой гордостью и торжественностью продекламировала Татьяна.

То ли от слишком напыщенного тона одноклассницы, то ли от непонятной лично мне, занимаемой должности Танькиного братишки, я развеселилась переспросив:

- Это - то самое Конопатое недоразумение (именно так мы поддразнивали Димку в далеком детстве)? Приятно удивлена! – память нарисовала яркий образ паренька с россыпью золотистых крапинок веснушек на всех видневшихся местах: щёки, уши, нос, плечи, руки и т.д. У Димки они были везде!

Подруга весело хохотнула, но деловито продолжила:

- Димка повзрослел, возмужал, да и веснушек сейчас нет совсем, только вот в личной жизни парню не везёт. Влюбился по уши в одну особу, встречался, всё честь по чести – любовь-морковь, а она возьми, да выйди замуж за сына губернатора! Вроде Димка ей – «не по Сеньке шапка», амбициозная дама оказалась! Вот уж полгода после их свадьбы прошло, но братец никак отойти не может, страдает, сам же их и познакомил на свою голову, - вздохнула подруга.

Я из солидарности тоже выдала что-то нечленораздельное, типа:

- М-м-м-м…., - тоскливым тоном подтверждая неравнодушие к Димкиным переживаниям. Меж тем Татьяна снова оживилась:

- А что ты завтра вечером делаешь? – спросила она в лоб.

Этот вопрос застал меня врасплох:

- Ну, не знаю пока, - растерялась я, смекая про себя: «Это она к чему интересуется? Только сводничества мне здесь не хватало!»

- Понимаешь, завтра в городе небольшой официальный прием по случаю открытия отреставрированной части Сенаторского особняка, который решили передать здешнему краеведческому музею. Сам губернатор обещал быть, а это значит и местное телевидение, и репортеры всех мастей: из области и наши, доморощенные. В общем, знатная шумиха может выйти. А Димке речь по случаю этого самого открытия доверили сказать. Только, боюсь, что если там его зазноба бывшая появится (она как раз на телевидении работает), братец совсем поплыть может. Ему группа поддержки будет нужна…

- Что-то не совсем тебя понимаю, - озадачено покачала я головой.

- Ну, ты у нас девка видная, красивая, - перебила меня одноклассница, - с такой не стыдно и в свет, и в мир, и на добрый пир! Тебя и снарядим Димкиной группой поддержки…

- С ума сошла! – гневно зашептала я, даже голос пропал от возмущения, - Как ты это себе представляешь?

- Всё просто! Выдадим тебя за новую даму сердца благородного рыцаря Дмитрия Андреевича, - воодушевленно вещала подруга, у которой, по- видимому, от разыгравшегося воображения ярче загорались глаза, - пусть его Каталея (имя-то какое, тьфу), видимо решившая, что он по ней век сохнуть будет, подавится!

Победоносно закончив свою мстительную словесную тираду, Татьяна деловито набрала номер телефона и торжественно провозгласила взявшему трубку абоненту:

- Димка! Радуйся! Я тебе нашла шикарную, умопомрачительную, сногсшибательную даму для приема по случаю приезда губернатора…

Это было заявлено таким тоном, что ни я, и ни Димка даже не могли воззвать Татьяну к голосу разума! Возражения не принимались!!!

***

«Вот Лидия, докатилась ты и до эскорта!» - медленно проваливаясь в глубокий сон, корила я себя, вспоминая события сегодняшнего утра и негласное согласие на участие в Татьяниной затее…

На следующий день после предложенной подругой авантюры, мы договорились встретиться в первой половине дня, чтобы подобрать наряд для официальной вечеринки по случаю открытия нового здания краеведческого музея, или, как пафосно озвучила Татьяна: «Продумать образ!».

Далее по плану – спа-процедуры, маски красоты, маникюр, педикюр, прическа, макияж – всё, что нужно в таких приготовлениях и «за счет заведения», а вернее сказать за счет одноклассницы – инициатора всей этой суеты. В случае успешного проведения операции под названием «Сдохни от зависти Бывшая Димки», Танькиными заверениями мне были обещаны сеанс расслабляющего релакс - массажа и бесплатный маникюр пожизненно.

Первые трения между нами начались с похода в магазин за «платьем мечты», как это представлялось Татьяне. Платье должно быть мини, чтобы открыть мои «сногсшибательные» ноги, но с глубоким декольте, чтобы не прятать то, что подарено природой…

По правде сказать, мое тело к 32 годам не познавшее физических тягот материнства и в сфере профессиональной деятельности привыкшее к спортивным нагрузкам, действительно было в отличной форме, но облачаться в платье, соответствующее вкусу подруги я не собиралась.

Мне были более близки элегантные сдержанные образы, поэтому я сразу обратила внимание на длинное черное платье в пол с минималистичным дизайном. Мне понравилась строгость и изысканность этого наряда.

Татьяна настаивала на ярком и броском образе. Её взгляд сразу же упал на короткое красное платье с пышной юбкой и открытыми плечами. Она была в восторге от экстравагантности этого одеяния.

У нас началась оживленная дискуссия, грозящая перейти в ссору. Татьяна считала мой выбор скучным и неинтересным, настаивая, что в этом «деле» мне нужно что-то более яркое и вызывающее…

Спасибо продавцу, урезонила потенциальных клиентов! К нашему взаимному облегчению девушка-консультант вынесла из недр торгового зала изящное вечернее платье, в котором золотистые отблески и переливающиеся нити создавали эффект сдержанной роскоши. Короткая длина подчеркнёт стройные ноги, но никаких глубоких декольте и оголенных плеч в этой модели, к моей радости, не наблюдалось. Простой изысканный крой и мягкая приятная ткань радовали глаз.

Наше обоюдное согласие по случаю данного выбора, вселило уверенность, что мы сможем со всем этим справиться!

***

Дмитрий очень любил свою старшую сестру. Любил со всем её максимализмом – всё только белое, или черное; плохое – хорошее, злое – доброе… Ему нравился Татьянин оптимизм, неизменная вера в светлое будущее как лично своё, так и всех «собравшихся на этом празднике» жизни. «Пусть всем будет хорошо!» - гласило её кредо.

Когда Татьяна объявила, что нашла даму, которая нуждается быть представленной в высших кругах местного общества, он и подумать не мог, что основные тяготы и заботы сестринской любви коснуться напрямую его персоны.

«Чем с ней спорить, проще опилки съесть», - приговаривала в свое время их матушка, описывая безнадежность данного мероприятия.

Подъехав к салону сестры на своём представительском авто, будущий мэр, а именно так он себя позиционировал, поднимаясь достаточно уверенно по карьерной лестнице, с удивлением обнаружил, что сегодня в его компаньонки Татьяна определила свою бывшую одноклассницу, Лидию Новосёлову. Он был абсолютно уверен, что уж у этой красивой «куклы» жизнь сложилась на все 200%.

Её внешность попирала все допустимые нормы приличия провинциальной жизни. А когда «её высочество» вышло из Танькиного салона во всей красе, то по местным меркам - это был откровенный «моветон» и, конечно же, появление Дмитрия Андреевича на широкой публике в таком сопровождении не могло остаться незамеченным.

У будущего мэра даже глаз задергался от предчувствия понятных пересудов и сплетен, что же вы хотите – провинциальная жизнь выдает свои требования к новостным сенсациям. А то, что из этого совместного тандема репортёры от мала до велика буду выуживать именно эту пикантную подробность сомневаться не приходилось.

Стоило только вспомнить, что ему пришлось пережить, когда Каталея Деркач, диктор местного телевидения, с которой он встречался почти два года и даже намеревался сделать предложение «руки и сердца», вдруг заявила, что выходит замуж за его приятеля, Виктора Антипина, по нелепой случайности, оказавшимся сыном губернатора.

Но, похоже, его нынешняя спутница даже не подозревала о масштабах последствия этого необдуманного шага… «Что же, тем хуже для неё» - зловредно подумал будущий мэр.

Сухо поздоровавшись с обеими дамами, Дмитрий Андреевич галантно помог Лидии сесть на заднее сидение своего автомобиля, и дал команду шофёру срочно выдвигаться, чтобы избежать ненужных разговоров и указаний от своей старшей сестры. К тому же до начала официального приёма оставалось каких-то пятнадцать минут, а ему ещё требовалось собраться с мыслями перед предстоящей вступительной речью.

***

Сейчас больше всего на свете мне хотелось домой и спать. Я так устала за день от этих изнурительных процедур красоты, от постоянной Танькиной болтовни и урегулирования разногласий по поводу образа «Девушки её брата»…

Категорически отвергнув предложенные одноклассницей кудри, мы оставили мои прямые пряди, слегка оживив их дополнительным объемом. Отстояла я и натуральный макияж. Акцента на глаза с помощью теней, чуть туши и нюдовой помады было вполне достаточно. Но когда я облачилась в купленное утром платье, то поняла, что мы совершили фатальную ошибку – при дневном свете моя персона выглядела как новогодняя ёлка в блестящей мишуре. Э-э-эх, как досадно! Даже элегантные черные туфельки на изящном каблуке не спасали картину.

Подруга, видя мои сомнения, предложила накинуть на плечи легкий плащик, чтобы при дневном свете мой наряд не сильно «резал глаз», а на самом приеме, при искусственном освещении, этого эффекта заметно не будет. Элегантный тренч по моему размеру нашелся у Татьяниной партнерши по салону, которая, будучи втянута в наши приготовления, безропотно отдала мне его на весь вечер.

Уже сидя в Димкиной машине, я почувствовала, как меня охватывает паника. Сказать по правде, мне никогда не доводилось быть на подобных мероприятиях. Сердце колотилось так, что его стук отчетливо отдавался в ушах, ладони вспотели, а во рту пересохло.

Чтобы немного успокоится, я решила просто смотреть в окно. Почти прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдала за мелькающими деревьями, домами, прохожими, которые спешили по своим делам, и им совсем не было дела до моих тревог.

Потихоньку мне удалось взять себя в руки, и я стала осматриваться вокруг себя. Отъехав от Татьяниного салона, Дмитрий Андреевич сразу же уткнулся в какие-то бумаги, не удосужившись перекинуться со мной даже парой фраз. Действительно он повзрослел и возмужал с тех пор, как я видела его в последний раз на нашем с Татьяной выпускном вечере.

Сегодня я встретила нового Димку, высокого и подтянутого, с осанкой человека, привыкшего держать себя уверенно. Его волосы, когда-то рыжие и непослушные, были аккуратно зачесаны, придавая ему солидный вид. Глаза излучали спокойную решительность успешного человека. Дорогой, но сдержанный костюм идеально подчеркивал его статус. «Как жаль, что от озорных веснушек юности не осталось и следа» - пронеслось в моей голове.

Меж тем мы всё ближе подъезжали к Сенаторскому особняку, реставрация которого стала основной и главной причиной сегодняшнего события.

Насколько я помню, «Сенаторским» это здание в народе называли ещё со времён моего детства. История гласила, что в середине XIX века некий крупный здешний землевладелец Леонид Волхонский, избранный в Государственный Совет, получил титул сенатора. Желая соответствовать этому статусу, он на одной из центральных площадей города возвел двухэтажный особняк в стиле позднего классицизма, пригласив для этого из самого Санкт-Петербурга известнейшего в те времена архитектора. После революции этот дом национализировали, и долгие годы здесь размещались различные государственные учреждения - от школы до суда. И вот сегодня, одна из главных архитектурных достопримечательностей нашего городка была готова торжественно отойти под ведомство местного краеведческого музея…

Незадолго до прибытия в финальный пункт нашего следования, я решила уточнить, будет ли там работать гардероб, где бы я смогла оставить свою верхнюю одежду. Димка растерялся, поняв, что я обращаюсь к нему, пробормотал что-то себе под нос, из чего я сделала вывод, что он, конечно же, не в курсе таких подробностей.

В наш диалог вмешался водитель, Володя (его имя я успела узнать из небольшой беседы Дмитрия Андреевича с шофёром во время поездки) и предложил оставить все ненужные на приёме вещи в салоне машины, так как сомнения по поводу работы гардероба в это время года, кажутся ему вполне резонными. Приняв это во внимание, я сняла свой легкий плащик, прикрывавший мой сверкающий наряд, и решила выйти из машины «во всем блеске», в самом прямом смысле этого слова.

Подъехав к парадному входу, Владимир степенно вышел из машины, как и полагается водителю такого автомобиля, не торопясь открыл дверцу со стороны сидящего Дмитрия Андреевича и галантно застыл в ожидании того, когда Димка покинет салон авто. Затем, тем же манером он распахнул дверь с моей стороны, но при этом протянул руку, чтобы я смогла на неё опереться. Это было очень кстати, так как от нахлынувшего волнения тело перестало меня слушаться…

Глава 2

Дмитрий Андреевич, в тридцать один год стремительно ворвался в политическую жизнь родного городка. Окончив престижный университет и проработав несколько лет в компании федерального значения на руководящих должностях, делая при этом головокружительную карьеру, он вернулся в родные пенаты, полный амбиций и жажды перемен. Довольно быстро он смог освоиться в местных политических кругах, благодаря своей харизматичной натуре и необходимым связям. Этому способствовала и дружба с сыном губернатора области, с которым они приятельствовали со студенческих лет.

Несмотря на сравнительно молодой возраст, Дмитрий уже успел зарекомендовать себя как решительный и дальновидный лидер. Многие прочили ему большое политическое будущее. По слухам, его уже заметили в региональном отделении ведущей партии и рассматривают как перспективного кандидата на более высокие посты.

Сегодняшнее мероприятия для Дмитрия Андреевича, где ему доверили сказать приветственную речь, было еще одним кирпичиком в построении его политической карьеры. Шумиха, поднявшаяся в общественных кругах по поводу решения местных властей преобразовать здание Сенаторского особняка, являющееся культурно-исторической ценностью города, под нужды краеведческого музея, привлекла внимание самого губернатора.

Дело в том, что новость о реставрации Дома сенатора встретила неоднозначную реакцию у горожан. Ряд жителей и общественных деятелей выступили с резкой критикой данного решения. Они опасались, что реконструкция здания нарушит его исторический облик и архитектурную целостность. Звучали призывы сохранить памятник в первозданном виде, не допуская никаких изменений.

В то же время другая часть жителей города, с энтузиазмом поддержала идею открытия в Сенаторском особняке краеведческого музея, здание которого вот уже который год находится в аварийном состоянии. Именно заверения самого губернатора области о том, что реставрация особняка будет проведена обстоятельно, с привлечением лучших в этом деле специалистов, с сохранением уникальных архитектурных особенностей, помогли достигнуть консенсуса в этом вопросе.

Сегодня, на официальном приёме, были представители обеих сторон и все с нетерпением ждали приезда губернатора, возможность присутствия которого, ввиду непомерной занятости, была под большим вопросом.

Когда его спутница вышла из машины, Дмитрий оторопело уставился на её роскошное платье, приковывающее к себе непомерное внимание.

«Ну, это уже слишком!» - пронеслось в голове у Татьяниного брата… Мало того, что бывшая одноклассница его сестры обладала незаурядной внешностью, но напялить на себя это сверкающее безумие, всё равно, что выйти с красной тряпкой в стадо неуправляемых быков.

Предчувствия его не обманули…

Едва они появились в поле зрения собравшейся публики, как все взоры тот час же были обращены в их сторону. Их пара явно притягивала взгляды всех присутствующих. Дмитрию показалось, что даже официанты на мгновение застыли, сгорая от любопытства, что уж тут говорить о представителях прессы!?! Послышались явные звуки работы фотокамер…

Мужчины в зале, откровенно пялились на молодую женщину в сверкающем наряде, тем самым, вызывая ярое неодобрение сопровождающих их дам.

Краем глаза Дмитрий Андреевич заметил Ольгу Николаевну, местную активистку и деятеля культуры, которая решительной походкой направилась к ним. Понимая, что встречи избежать не удастся, он чуть попридержал Лидию за руку, тем самым дав повод для новой волны любопытства со стороны общественности.

- Дмитрий Андреевич, приятно видеть вас в такой знаменательный день, да ещё с такой очаровательной спутницей, - начала Ольга Николаевна, излучая присущее ей дружелюбие, - Не представите нас?

Но тут его удивила Татьянина подруга, решившая взять инициативу в свои руки:

- Добрый день, Ольга Николаевна! Мы с вами знакомы. Я, Лидия Новоселова, вы у нас в школе вели предмет Краеведение. Вот узнала о таком грандиозном событии в жизни родного города из прессы, не могла усидеть дома и приехала, что увидеть всё своими глазами. А Дмитрий Андреевич был так добр, что взял меня с собой на официальное открытие по старой дружбе.

- Лидушка! – всплеснула руками собеседница, - Конечно, я помню и тебя и бабушку твою, Зинаиду Петровну.

Сентиментально приобняв девушку за плечи, со словами: «Пойдём, я всё тебе сама покажу!» - Ольга Николаевна потащила Лидию в глубину отреставрированных залов.

«У-у-уф» - выдохнул Дмитрий, и с неожиданным для себя удовольствием подумал, что бывшая одноклассница его сестры не только красивая, но возможно и умная…

***

Войдя в холл особняка в сопровождении Татьяниного брата, я снова почувствовала себя неуверенно. Сразу столько ненужного внимания, оценивающие взгляды, полуулыбки, полуухмылки. Мне стало не по себе, словно я попала в чужой мир, где не знаю правил поведения. Стараясь держаться с достоинством, я словно балансировала на грани, опасаясь сделать неверный шаг и оказаться белой вороной среди этого статусного сообщества. Обрывки заумных речей, деловых разговоров, скрытые намёки и легкая ирония в голосах – всё это было мне неведомо и чуждо.

Увидев в «толпе сильных мира сего» знакомое лицо Ольги Николаевны, я немного успокоилась и была очень рада, что эта милая и интеллигентная женщина, в буквальном смысле утащила меня за собой, от всех этих любопытствующих взглядов, в том числе освободив меня и от Димкиного общества.

Эта деятельная дама в свои шестьдесят лет, не растратила своего оптимизма и с профессиональным рвением показывала мне результаты реставрационных работ в Доме сенатора.

Реставраторам действительно удалось воссоздать интерьеры прошлой эпохи – от изысканной гостиной в стиле модерн до кабинета главы семейства в классическом стиле. Здесь была и сохранившаяся оригинальная мебель, и художественные полотна, и просто предметы быта, которые погружали посетителя в атмосферу ушедшего времёни.

Было очевидно, что Ольга Николаевна была особо горда проделанной работой, и ей нравилось моё искреннее восхищение полученными результатами. Бывшая учительница, поведала, что до полного окончания реставрации ещё немало придётся потрудиться, и поэтому очень важна поддержка руководства области, в том числе и материальная.

Вскоре мы вернулись в уютный выставочный зал, где играл приглашенный оркестр. Насколько я могла заметить, музыкальная программа вечера включала в себя известнейшие произведения величайших композиторов – от классических сочинений Чайковского и Рахманинова, до изящных и лирических композиций Дебюсси и Дворжака.

Ольга Николаевна быстро покинула меня, возвратившись к своим делам, а я осталась наслаждаться игрой музыкантов, каждое исполнение которых было наполнено выразительной динамикой и безупречной слаженностью.

***

- Вы новая пассия Дмитрия Андреевича? – услышала я за спиной приятный женский голос.

Обернувшись, увидела красивую молодую женщину в модном брючном костюме. Её волосы цвета вороного крыла, каскадом спадали на плечи, придавая особый шарм всему облику незнакомки. Тёмные глаза с поволокой, подчеркнутые дымчатым макияжем излучали уверенность и внутреннюю силу.

Я ещё ничего не успела ответить, как к нам подскочил взъерошенный Димка, и начал свирепо шипеть на мою предполагаемую собеседницу:

- Каталея, что тебе здесь надо!?! Ищешь очередную сенсацию!!! – яростно сверкал он глазами, готовыми от негодования вылезти из орбит.

Девушка картинно откинула голову назад и заливисто рассмеялась.

- Ты, Димочка, только не тупи на этот раз, «не маринуй» девчонку, а сразу бери быка за рога и бегом в ЗАГС. А то глядишь, опять «уведут», - с сарказмом в голосе успела заметить Каталея, грациозно повернулась и горделиво пошла от нас прочь, одаривая ароматом дорогого парфюма, оставляющего шлейф загадочности и притягательности.

Вдруг она остановилась на полпути, повернулась в мою сторону и, одарив меня теплым взглядом, неожиданно произнесла:

- А вам, желаю удачи!

Взглянув на Татьяниного брата, лицо которого выражало сейчас глубокую печаль и отчаяние, я поняла, что Димкина рана ещё долго не заживёт. Его такие яркие и живые глаза теперь были затуманены болью. Мне показалось, что он даже сгорбился, как будто на его плечи навалилась непосильная ноша, которую он не в силах вынести. По правде сказать, эта мимолётная встреча Дмитрия Андреевича со своей «бывшей невестой» просто выбила его из колеи и «группа поддержки» в моем лице этому даже поспособствовала.

***

Губернатор так и не приехал. Димка вполне сносно отработал свою приветственную речь и, передав слово директору краеведческого музея, смешался с толпой.

Затем было ещё пять или шесть выступающих, все они говорили примерно одно, и тоже, как правило, кого-то благодарили, чем-то восхищались, я особо не вдумывалась в смысл сказанного, да и честно говоря, не хотелось.

Я была предоставлена сама себе, потихоньку разглядывала присутствующую публику, и с нетерпением ждала момента, когда можно будет покинуть затянувшееся мероприятие…

Каталею я больше в этот вечер не видела, видимо узнав, что губернатора не будет, она уехала ещё до начала торжественной части. Ольга Николаевна тоже куда-то пропала.

Когда официальная часть была завершена, всех гостей пригласили на праздничный фуршет. За бокалами изысканного вина продолжали звучать слова благодарности в адрес организаторов мероприятия.

Фуршетные столы были расставлены таким образом, чтобы гости могли свободно перемещаться и взаимодействовать. Вышколенные официанты предлагали горячительные напитки, постоянно обходя присутствующих гостей. Звучали тосты за процветание краеведческого музея и сохранения исторического памятника родного города. Атмосфера становилась всё более непринужденной, чаще звучал смех, громче становились высказывания. Публика постепенно напивалась…

Я тоже позволила себе присоединиться к гастрономическому этапу сегодняшнего вечера, попробовала изысканные канапе с различными деликатесными ингредиентами, рулетики из лосося и мини-тарталетки, разрешила себе пригубить бокал с шампанским, поддаваясь общему настроению.

Вдруг на другом конце зала я заметила Димку. Он бродил между столов, заметно пошатываясь, глупо улыбаясь и картинно кланяясь всем гостям, из чего я сделала вывод, что парень перебрал горячительного и изрядно напился.

Заметив меня, он дурашливо раскинул руки в стороны и вальяжной походкой пошёл в моём направлении.

- Красота моя ненаглядная, - зычно крикнул Димка (видно это у них с Танькой семейное), привлекая опять всеобщее внимание к нашей паре, - А пойдём ка танцевать!

Подскочив ко мне в своем пьяном кураже, он потащил меня в центр зала. Открыто сопротивляться не хотелось, но и отплясывать с нетрезвым партнёром никакого желания не было. Пытаясь удержать Димку от этого безумия, я крепко схватила его за руку и решительно повела к выходу. Поначалу он обмяк, и даже поплёлся следом, но в этот момент призывно заиграла музыка, и парень вспомнил о своём намерении пуститься в пляс.

- Дима! – вскрикнула я испуганно, - Мы так не договаривались!

- Мы вообще с тобой никак не договаривались! – зло выдохнул мне в лицо Дмитрий Андреевич.

И тут меня осенило: «А ведь он прав!» Нашей посредницей в этом тандеме оказалась Татьяна, а с самим участником «тайного сговора» мы едва ли обмолвились парой фраз.

Тем временем, всё больше любопытствующих оборачивалось в нашу сторону, и от этого повторного, пристального внимания становилось всё больше не по себе. Мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть эти надменные насмешливые взгляды «все понимающей толпы».

К моему облегчению, на помощь подоспел Володя.

- Дмитрий Андреевич, - деловито сказал личный водитель разгулявшегося политика, - Вам нужно передохнуть, подышать свежим воздухом, а танцы подождут.

Затем, красноречиво заглянув мне в глаза, тихо прошептал: «Повезу его домой, пусть проспится». Я понимающе закивала, и облегченно вздохнув, передала Димку в более надежные руки.

Проводив их взглядом до двери, я поздно вспомнила, что оставила свой плащ на заднем сидении машины. Тихо, без суеты, во избежание излишнего любопытства оставшихся приглашенных, я посеменила к выходу, но увидела лишь задние фары отъезжающего автомобиля.

«Опоздала!» - горестно осознав факт утраты плаща, передо мной встал актуальный вопрос: как я доберусь на свою окраину в этом злополучном сверкающем наряде. На улице было ещё достаточно светло, что грозило мне стать бельмом на глазу любого прохожего. К тому же каблуки моих выходных туфель не располагали к длительным пешим прогулкам. Такси я вызвать не могу, пластиковая карта осталась в кармане плаща, а наличных у меня с собой нет.

Набрав Татьянин номер телефона, я попыталась кратко описать бывшей однокласснице сложившуюся ситуацию. Подруга, недолго думая предложила мне чуть-чуть подождать ее мужа, который вот-вот придет с работы и сразу же выдвинется в моем направлении, чтобы благополучно доставить домой. Я уточнила, сколько по времени может занять эти её «чуть-чуть и вот-вот», на что бывшая одноклассница уверила, что Васятка заберет меня с этого неудачного вечера, максимум через сорок минут.

Другого выхода я пока не видела, так что решила дожидаться Васятку, прямо здесь, в здании, чтобы не разминуться.

В банкетный зал я не вернулась, а тихонечко двинулась в ту часть Дома сенатора, которая была прикрыта от посторонних глаз специальными строительными фальш-панелями, и прошмыгнула за полог. Тут еще полным ходом шли реконструкционные работы: всюду валялись какие-то вспомогательные приспособления, укрывной материал, что стелили на оригинальный паркет для защиты, банки из-под краски, сломанные кисточки, инструменты, деревянные леса, словом никто не озаботился тем, чтобы навести здесь хотя бы маломальский порядок.

Чуть поодаль от занавеса расположилась широкая лестница, которая и привлекла моё внимание. В ожидание мужа подруги я решила взглянуть на свой родной городок с ракурса второго этажа самого популярного здания в нашей провинции.

«Совсем видимо разум потеряла! – поднимаясь по ступенькам, отчитывала я себя за поспешность решения принять участие в этой авантюре, - Сразу было понятно, что добром это вряд ли может закончиться»…

Остановившись напротив огромного слухового окна, я заворожено посмотрела вдаль. Золотистые лучи заходящего сентябрьского солнца заливали улицы теплым, мягким светом. Багряно-желтая листва осенних деревьев медленно опадала, устилая землю разноцветным ковром. В рассеянных солнечных лучах отчетливо проступали очертания других исторических построек города, словно оживляя их старые стены. Ощущение покоя и умиротворения вдруг наполнило меня от увиденной красоты близлежащих окрестностей, казалось, что всё самое худшее уже позади – я вернулась домой!

Где-то внизу заиграла музыка старинного вальса. Мне показалось настолько органичным звучание этой мелодии в данном месте, что невольно представились картины исторических событий, возможно когда-то бывших явью этого дома старой ушедшей эпохи.

Освободившись от туфель, я на цыпочках, спасая сохранность чулок, начала невольно пританцовывать и вальсировать, скользя по старому паркету, плавно обходя кучки опилок, строительного мусора и зияющих дыр в старых перекрытиях между этажами.

Вдруг взгляд мой привлёк некий предмет, как будто застрявший между старыми лагами в одной из пробоин в полу. Он призывно мерцал сквозь постепенно надвигающийся сумрак неосвещенного помещения. Я как завороженная потянулась за этой «прелестью» встав на четвереньки возле дыры, но рука не дотягивалась до желаемого. Мне пришлось опуститься на старые лаги и по ним чуть-чуть продвинуться вперед, чтобы нащупать вожделенную цель.

Эта была небольшая старинная шкатулка из ценных пород дерева, изящно украшенная россыпью искрящихся драгоценных камней. На крышечке этого чуда антикварного искусства, красовался огромный рубин, невероятного алого оттенка. Он искрился и переливался всеми гранями, будто пульсируя внутренним пламенем. В последних лучах заходящего солнца он казался живым, завораживая и притягивая к себе взгляд.

Я не удержалась и дотронулась до него, едва коснувшись подушечками пальцев. Крышка шкатулки откинулась и оттуда полилась нежная мелодия, по странному совпадению вторившая музыке звучавшего вальса. Маленькая балерина, оказавшаяся запертой внутри этой великолепной реликвии, как будто встрепенулась и начала выделывать замысловатые па, плавно скользя над отполированным донышком, словно по речной глади.

Следя за маленькой танцовщицей, я совсем забыла о ходе времени: странно, но мелодия всё не кончалась и не кончалась. Она словно растекалась маленькими ручейками звенящих колокольчиков, очаровывала нежными звуками, создавая ощущение парения в воздухе, легкости и воздушности.

Вдруг почувствовав, как уходит опора из-под ног, я не успела ничего предпринять, ощутив состояние падения, и провалилась в темноту…

Глава 3

«Моя нога!!!» - боль в левой нижней конечности резко дала о себе знать. Понимая, что лежу в крайне неудобной позе, попробовала пошевелиться, но новая волна острой боли вызвала у меня непроизвольный, но душераздирающий стон. Сама от себя такого не ожидала…

- Барышня! Дитятко наше горемычное, что же вы так неосторожно то. Разве можно девицам-то, таким как вы, взбираться так высоко-то, - щебетал вокруг меня заботливый старческий голосок.

- Баба Зина, ты что ли? – удивленно пролепетала я, так как голос очень напоминал бабушкин, а сама струхнула: «Я что, уже померла».

- Ну что вы барышня! Просто с лесенки этой проклятущей свалились, головкой ударились, - продолжала обладательница старческого голоса. А затем совсем уж ворчливо продолжила:

- Никакая я не баба Зина, Серафима я, никак запамятовали?

Силясь открыть глаза, я всё явственнее чувствовала острую боль во всём теле, но особенно в левой ноге.

-Ох-охо-хо, - продолжала хлопотать вокруг меня Серафима – Давайте-ка, я помогу вам поднять головушку-то.

Она опустилась рядом со мной, чуть приподняла за плечи и я почувствовала удобную опору под собой, что-то вроде диванной подушки.

Голове со временем стало легче и, наконец, открыв глаза, я увидела, что нахожусь в незнакомой комнате, где массивные дубовые полки, тянувшиеся до самого потолка, были заполнены книгами в старинных, дорогих переплётах. Полумрак, царивший в помещении, скрывал от меня истинные размеры этого места. Но я смогла разглядеть винтажный камин, над которым висела картина в золоченой раме.

Чуть поодаль стояли глубокие бархатные кресла. На полу лежал толстый персидский ковер, с замысловатым восточным орнаментом.

«Странно, - подумала я, - но Ольга Николаевна не показывала мне этой комнаты. Как я вообще здесь оказалась и кто такая эта Серафима?»

Вслух же спросила:

- Где я? – но вопрос повис в воздухе…

Последнее, что я помнила, как вертела в руках найденную между старыми лагами Сенаторского особняка изящную шкатулку.

- А вот и она! – чуть успокоилась я, увидев, что антикварная вещица валяется чуть поодаль от меня.

Я нервно схватила её, и тут же упала на подушку, взвыв от пронизавшей всё тело боли. Скорее всего, старые лаги не выдержали мой вес, и я провалилось в другое помещение, а пушистый ковер на полу смягчил удар, вот почему я до сих пор жива, правда надолго ли…

Приближение Серафимы прервало поток моих отчаянных мыслей.

- Ох, барышня, барышня никуда ваша игрушка не денется, - продолжала ворчать женщина, - А книгу, зачем вы эту проклятущую искали?

- А прием закончился? – перебила я ворчунью, про себя подумав, что знать не знаю ни о какой книге.

Серафима резко остановилась, и оторопело уставилась на меня:

- Софьюшка, миленькая, - запричитала она, - Так приёмов у нас в доме и при батюшке то вашем никогда не было, а уж после его смерти…

Она не успела договорить, видно сильные эмоции захлестнули старушку, и Серафима расплакалась, приговаривая:

- Ох, что-то уж сегодня совсем нехорошо с вами…

Превозмогая боль во всём теле, я ещё один раз сделала попытку подняться, но обескуражено опустилась назад.

Моя персона возлежала на ковре в каком-то длинном, старинном незнакомом мне платье. Кто мог осмелиться меня переодеть, и что здесь, в конце концов, происходит…

Серафима увидела мои потуги и запричитала:

- Барышня, миленькая, вы никуда не двигайтесь. Сейчас Петруша отнесёт вас в вашу опочивальню.

Тут я смекнула, что происходит что-то поистине странное и необъяснимое, так как моей опочивальни в этом доме никак быть не могло.

Между тем Серафима куда-то удалилась и вернулась в сопровождении знатного бугая, очень примечательного вида. Это был высокий, широкоплечий парень с мощной фигурой, словно высеченной из камня. Весь его облик свидетельствовал о не дюжей физической силе. Однако, несмотря на внушительное телосложение, его лицо выглядело несколько простоватым. Крупные черты, приплюснутый нос и немного выпученный взгляд придавали ему слегка неотесанный деревенский вид. Впрочем, это нисколько не умаляло общего впечатления природной мощи и грубоватой мужественности. Здоровый румянец на щеках дополнял образ молодого богатыря, чья внешность была далека от утонченности, но в то же время внушала невольное уважение.

Петруша легко подхватил меня на руки, словно я вообще не имела веса, и понёс, минуя полутемные коридоры большого дома.

Моя голова просто «разрывалась» от всяческих предположений, тело ныло, вероятнее всего от падения, а левая нога болела просто невыносимо.

Вскоре мы очутились в довольно просторной комнате с высокими потолками и изящной лепниной. Массивные зелёные портьеры из дорогого бархата, спадали великолепной драпировкой, прикрывая огромные окна и впуская приглушённый свет опустившихся сумерек.

Центром комнаты явилась роскошная кровать, с резными подголовниками и внушительным балдахином, занавешенным тяжелыми бархатными занавесями в тон портьер.

Петруша привычным манером опустил моё бедное тело на мягкие перины и отошел вглубь комнаты. Серафима видимо бежала следом и очутилась в «опочивальне» одновременно с нами.

- Послать за доктором, барышня? – и, не дожидаясь моего ответа, властно крикнула, - Лизка, ты где?

На её зов очень скоро явилась субтильная девица, которая, как выяснилась в последствие, являлась обладательницей этого красивого имени.

Она понимающе взглянула в мою сторону и как – то разом засуетилась.

Миловидное личико и изящная фигурка девушки, создавали впечатление некой миниатюрности её внешности. Однако стоило Лизавете открыть рот, как становилось понятно, что она обладает необычным для такой комплекции низким грудным голосом, заставляющим невольно поражаться такому несоответствию.

Петруша стоял чуть поодаль, оставляя Лизавете место для быстрых манёвров вокруг моей персоны, и не принимая участие во всей этой неразберихе. Серафима, что-то тихо сказала ему, и он покинул мою опочивальню, быстро скрывшись за дверями.

Вообще эта была яркая колоритная троица, словно из любимого детского мультика про богатыря, его невесту и бабку в придачу. От этого сравнения мне стало, почему-то весело. Я немного успокоилась и в сложившейся ситуации, пока не разобралась что происходит, приняла решение просто наблюдать.

От суеты производимой Лизаветой у меня зарябило в глазах. После того, как меня переодели в сорочку и ночной пеньюар, возложили на перины и подушки моей высоченной кровати, я могла слегка оглядеться.

Комната, которую Серафима называла опочивальней, скорее напоминала будуар молодой девушки. Просторное помещение было наполнено элегантной мебелью и тонкими деталями интерьера, отражающими вкус хозяйки. Рядом с кроватью расположился туалетный столик, на котором, как ни странно, возлежали стопкой томики в старинных переплётах. Вдоль стены были расставлены изящные пуфики, обтянутые дорогой тканью и небольшие столики с вазами, наполненными живыми садовыми цветами.

Но центральным предметом мебели, помимо кровати, являлся платяной шкаф, который занимал значительную часть стены напротив. Массивная деревянная конструкция была украшена изящными резными элементами. Тёмные, почти черные доски красного дерева, создавали эффект элегантной строгости и благородства. Двери шкафа были украшены искусной резьбой, изображающей хитросплетения виноградной лозы, причудливых птиц, райских цветов и диковинных животных.

От разглядывания этого шедевра меня отвлёк визит доктора.

Как только Петруша возвестил о его приходе, суета вокруг меня усилилась вдвое.

- Зови, зови его скорей! – забеспокоилась Серафима, - Лизка, приготовь для Корнея Мефодича его любимого чайку с расстегаями!

Лизавета многозначительно хмыкнула, и тотчас выбежала из комнаты.

Дверь отворилась, и передо мной предстал, как я поняла, собственной персоной обладатель редкого в нашу бытность имени – Корней Мефодич.

В глаза сразу бросились его худоба, и чопорность в выборе одежды. На нем был тёмный сюртук с жилетом, белая рубашка с высоким воротником и аккуратно завязанным черным галстуком.

С виду это был строгий мужчина средних лет, но стоило ему улыбнуться, как сразу становилось понятно, что доктор человек добрый и, по всей видимости, отзывчивый, раз, несмотря на поздний час, явился по первому зову и при полном параде.

- Ну, что у нас на этот раз случилось, любезнейшая Софья Лаврентьевна? – вместо приветствия спросил Корней Мефодич, обращаясь ко мне.

Озадаченная именем, которым меня назвали, я сурово ответила:

- Нога!

- Ну-у-у, - протянул доктор, - ноженька то ваша теперь до конца жизни болеть будет, придется с этим смириться. Вы сегодня опять ходили без палочки?

Я утвердительно кивнула, что-что, а это я прекрасно помню - на официальном приеме в Доме сенатора, палочки у меня не было, да и это было мне ни к чему.

- И что же вы хотели? – философски заметил эскулап, - дали непосильную нагрузку на больной сустав, вот боли и пошли.

Доктор открыл свой чемоданчик, покопался в нём, достал какие-то пакетики и сказал:

- Если совсем уснуть не сможете, выпейте чайку с порошочком…

- Морфин? – поинтересовалась я.

- Травки! – оторопело воскликнул Корней Мефодич и как-то странно на меня посмотрел.

- Я слышал от Серафимы Петровны, - осторожно продолжил доктор, - что вы опять за очередной книгой по лесенке лазали, оступились и головой ударились, память потеряли и себя не помните…

- Ничего страшного, - парировала я, - Легкая амнезия, скоро поправлюсь…

А про себя подумала, что если боль в ноге постоянное состояние для организма, то присутствие доктора мне уже ни чем не поможет. Это меня немного успокоила, я грешила на серьезную травму после падения с высоты, но с другой стороны сильно взволновало – по какому-то роковому стечению обстоятельств, я, Лидия Новоселова, попала в чужое тело, в чужую жизнь и в чужую эпоху…

Корней Мефодич продолжал смотреть на меня как на «обезьяну в скафандре», потом перевёл взгляд на стопку книг, громоздящуюся на туалетном столике, печально вздохнул и участливо произнес:

- Не забивали бы вы, барышня, свою головку всякой книжной ерундой, в ваши лета это особо вредно.

- Да, кстати, а сколько мне лет? – пользуясь предлогом о временной амнезии, поинтересовалась я у доктора.

- Да уж скоро восемнадцатый годок пойдет,-торжественно выдал врачеватель так, как будто это означало конец света.

- Всего-то, - глупо заулыбалась я. Корнею Мефодичу знать совсем не обязательно, что падением сквозь реальность я помолодела, по крайней мере, на 14 лет.

Меж тем доктор нравоучительно продолжал:

- Это как посмотреть, ещё годок – другой и старой девой начнут величать.

Меня это веселило пуще, прежнего - вот ведь проблемы! Выходит, что в свои 32 года, я и «старых девах» пересидела.

Понимая, что затянувший визит врача пора заканчивать, я взяла инициативу в свои руки.

- Хорошо, - оптимистично проговорила я, только чтобы доктор побыстрее убрался восвояси, - Обещаю, что больше не буду нарушать предписанный мне ортопедический режим; буду пользоваться тростью, чтобы не напрягать сустав; выпью чайка с валерьяной, чтобы быть спокойнее; не буду лазить по лесенкам с больной головой, памятуя о том, что больная голова ногам покоя не дает…

Я поздно заметила, что с каждой моей отчеканенной фразой у Корнея Мефодича всё шире открывается рот, и глаза выходят из орбит. Тут уж я испугалась за его здоровье и громко рявкнула:

- Лизка!!! Серафима! Петро! – когда все трое появились в поле моего зрения и, не мигая стали таращиться на меня, я указала на эскулапа и растерянно пролепетала:

- Доктору плохо!

Ахнув, Серафима подскочила к Корнею Мефодичу, подхватила его под белы рученьки и, велев Петруше бежать в её покои за какими-то волшебными нюхательными солями, тихонечко повела доктора прочь из моей комнаты.

***

Когда Корней Мефодич покинул мою опочивальню, мы остались одни с Лизаветой, которая копошилась у стола, приготавливая для меня успокоительные чаи.

Оглядываясь по сторонам, я заприметила большую раму, занавешенную темно-зелёными шторами, сочетающимися по цвету с балдахином над кроватью.

- Лизавета, скажи, батюшку какого дня схоронили?- спросила я снующую вокруг меня девицу.

- Ой! Что вы такое говорите! – пробасила она, - Вот уже четыре Луны прошло, как Лаврентий Михайлович нас покинул.

Ещё не совсем разобравшись о смысле сказанного в Лизкиных словах, я продолжала:

- А почему тогда вешала с зеркал до сих пор не убрали? Всё еще стоят как при покойнике в доме.

Девушка как-то странно посмотрела на меня и промямлила:

- Так это же ваше распоряжение, вы же всячески от зеркал – то прячетесь…

Не успев подумать, о чем это она говорит, я обрадовалась, что попала в точку – рама под завесой оказалась зеркалом!

Меня сразу как магнитом потянула к нему. Стараясь скрыть свое нетерпение, я решила дождаться, когда Лизавета закончит все хлопоты обо мне на сегодня и оставит, наконец, в одиночестве…

Ждать пришлось недолго. Как только за горничной закрылась дверь, я попыталась вскочить с кровати и подбежать к зеркалу. Но не тут-то было!

Во-первых, кровать оказалась достаточно высокой и просто спрыгнуть с неё, памятуя о больной ноге, я не решилась.

Во-вторых, моё новое тело не принимало моих физических порывов, и просто отказывалось работать в заданном темпе.

В-третьих, я банально запуталась в длинных незнакомых одеждах, так как привыкла ложиться спать в простой хлопковой пижаме.

Итак, начнём всё заново и в обратном порядке.

Первым моим желанием было просто сбросить всё то, что на мне надето сейчас, но немного поразмыслив и вспомнив, сколько сил было затрачено на процедуру переодевания, я решила повременить с этим. Тихонечко расправив полы пеньюара, я высвободила «свои» ноги в полосатых носках и не торопясь приблизилась к краю кровати. Для подстраховки и более мягкого приземления, скинула пару подушек вниз, пытаясь создать эффект гимнастического мата, и медленно начала спуск, придерживаясь за свесившиеся борта одеяла.

- У-у-уф! – удовлетворенно пробурчала я, понимая, что очутилась на полу без видимых потерь для здоровья, не считая того, что оказалась нахлобученной сверху скатившимся вслед за мной одеялом и, похоже, не одним.

Выбравшись из кучи постельных принадлежностей, оказавшихся вместе со мной на полу, я неспешно начала пересекать комнату, приближаясь к заветной цели – зеркалу под зеленым занавесом.

Подойдя вплотную к занавешенной раме, я на секунду замешкалась, что же я могу там увидеть, свое лицо, к которому я привыкла за 32 года или чужой облик? Решительно отбросив все сомнения, я яростно рванула штору вниз и застыла в недоумении – на меня смотрела взъерошенная, испуганная, совсем юная девушка в странном головном уборе, и в многослойных светлых одеждах.

Подвигав руками и ногами, убедившись, что это действительно мое отражение, я с облегчением вздохнула: две руки, две ноги, голова, шея – всё как у всех, значит жить можно. Я стянула с головы чепец, и мне на плечи упал целый каскад ярко-рыжих кудряшек. Приблизив лицо к зеркалу, я увидела, что стала обладательницей огромных, просто бездонных глаз, вздернутого носика и весёлой россыпи золотистых крапинок веснушек на всех виднеющихся местах…

Продолжая заворожено разглядывать свой новый образ, я задумчиво протянула:

- Ну, здравствуй Софьюшка! Меня зовут Лидия…

И, хмыкнув, подумала про себя: «Вот и я теперь Конопатое недоразумение».

Потом всплыли в памяти какие-то обрывки фраз, закрытое зеркало, в которое хозяйка не хотела смотреться, горестный Димкин взгляд, когда мы дразнили его «рыжим - конопатым», добавляя нередко и про лопату, начиная кое – что понимать, я горестно констатировала:

- Видать, не любила ты себя Софьюшка…

- Нет, не любила, - услышала я совсем близко печальный вздох.

Громко вскрикнув от неожиданности, я провалилась в темноту.

Глава 4

Мне снился странный сон - яркий, красочный, но напряженный и болезненный. Как будто я, стою на вершине холма и смотрю вдаль, за горизонт. Там я вижу свой родной городок и школьную подругу. Вижу так отчетливо, что, кажется – только протяни руку и сможешь дотронуться до неё. Татьяна привычно смеётся своим гортанным смехом. Хотя нет, не смеётся, а плачет. Странно, но я не помню её рыдающей. Рядом с ней стоит мужчина, и я вдруг понимаю, что это и есть её Васятка, хотя мне его ни разу не довелось увидеть. Он трогательно прижимает её к себе, видимо, пытаясь успокоить. Совсем неподалёку от них мается Димка. Рожа у него помятая, прямо скажем с большого похмелья. Он как-то виновато поглядывает в сторону сестры, но при этом не говорит ни слова сожаления…

Потом увидела себя в роли балеринки из музыкальной шкатулки: я стою на одной ноге, а вторую, больную, подогнула под себя, словно цапля и пытаюсь вальсировать в этой позе. Вдруг крышка шкатулки захлопнулась, и я оказалась в полной темноте. Меня сперва напугала кромешная тьма, а потом я стала понимать, что здесь катастрофически не хватает кислорода, и я начинаю задыхаться...

Силясь схватить ртом хотя бы ещё один глоток воздуха, я громко закричала и проснулась.

- Тебе тоже снится этот сон? – спросил меня тоненький голосок, исходивший откуда-то поблизости.

Я отчаянно начало вертеть головой, пытаясь выяснить, кто здесь прячется, так – как в поле зрения никого не наблюдалось.

- Только не хлопнись опять в обморок, - предупредил меня голосок.

Судорожно пытаясь вспомнить, где я его слышала, неуверенно переспросила:

- А когда я, по-твоему, падала в обморок?

- А вчера вечером? Кто целое представление устроил? – и невидимый собеседник весело хохотнул.

- Вчера вечером много чего случилось, - вздохнула я, - В том числе и представлений тоже было много.

Картины вчерашних событий, одна за другой, начали уверенно выбираться из памяти. Обморока я не наблюдала.

Видимо поняв мою растерянность, невидимый собеседник решил уточнить:

- Ну, это когда ты на мои веснушки глазела! Потом заорала и … хлоп!

- Софья!?! – изумилась я, - Ну и где ты!

- Как где!? У себя, в своём теле!

- А я тогда где? – совсем растерялось мое сознание.

- Ты тоже в моём теле!!! Только я ничего не понимаю, почему вдруг моё тело тебя слушается, а меня, его хозяйку, нет!

Вот как всё завернулось!!!

Я тоже ничего не понимаю: значит нас двое в одной сущности, но управлять всеми процессами этого организма, доверено мне…

Софья тихонечко захныкала. Только этого мне не хватало!

- Тихо, тихо, - пыталась я успокоить девчонку, - Разберёмся!

- Правда? – с надеждой в голосе спросила девушка.

- Конечно! – заверила я, - Ты расскажешь, что ты знаешь, я расскажу, что я знаю, глядишь придём к общим знаменателям и выясним, как выйти из этой ситуации.

Тут в комнату заглянула Лизавета:

- Доброе утро, барышня! Как вы себя чувствуете? Сегодня получше?

- Не верь ей! – зашептала мне Софья, - Лизка вредина!

Я озадаченно посмотрела на горничную, но она и бровью не повела, будто что-то услышала.

На всякий случай переспросила Софью:

- А она тебя слышит?

- Не-а, - небрежно ответил голосок, - я вчера так орала, что бы меня услышали, и … ничего.

- Когда? – удивилась я.

- Когда ты в обмороке отлёживалась, а они тебя все вместе пытались в чувства привести.

Вот значит, как дело было.

Меж тем, Лизавета продолжала на меня вопросительно смотреть:

- Помочь вам одеться барышня или ещё в постели почивать будете?

- Лизонька, милая, - начала я, - Принеси-ка что-нибудь перекусить, а там дальше посмотрим.

Лизавета одарила меня озабоченным взглядом, но всё-таки вышла из комнаты.

- И что ты собираешься делать? – настойчиво допытывалась Софьюшка.

- Сначала подобрать удобную одежду, у меня нет привычки, расхаживать в длинных платьях.

Я попыталась сообразить, как мне на этот раз выполнить маневр спрыгивания с постели, на что Софья с усмешкой заметила:

- Там ступеньки есть, только с другой стороны.

И правда, с другой стороны моего высокого ложа была приставлена простая лесенка буквально из двух ступенек, которая позволяла без всякого риска для жизни и здоровья взбираться на него, и покидать беспрепятственно.

«Вот ведь, глупая!» - ругала я себя за то, что вчера поторопилась и даже не осмотрела всю кровать целиком. «А интересно, мысли она мои тоже читает?» - подумалось мне.

Спустившись на пол, я, привычными упражнениями, чуть-чуть размяла мышцы тела, чтобы согнать остатки сна.

- Что ты делаешь?- услышала я надоевший мне за это утро голосок.

- Зарядку! – удивившись этому вопросу, задала встречный, - А ты вообще физкультурой занималась?

- Нет, не помню, - растерялась Софья, - А что это?

Вошла Лизавета с подносом в руках:

- Всё-таки решили встать, барышня? – она привычным движением расставила столовые приборы, наливая в кружку свежеприготовленный чай.

- Спасибо, Лизонька, можешь идти.

Девица стояла, как вкопанная, хлопая глазами:

- А помочь одеться, барышня?

- Я еще не выбрала наряда на сегодня, - начала, было, я, но тут увидела, что зеркало опять занавешено, - Лизавета, прошу раз и навсегда, уберите со всех зеркал в доме всевозможные шторки, портьеры, жалюзи, всё это напоминает мне о …

Я не успела договорить, как в комнату влетела Серафима и начала давать горничной многочисленные распоряжения относительно моей персоны, которые шли вразрез с моими пожеланиями.

- Стоять!!! – громко рыкнула я, - Все на выход!!!

- Софьюшка, дитятко, - начала, было, Серафима Петровна, но я её громогласно перебила:

- На выход!!!

***

- Лихо ты с ними! – восхитилась Софьюшка.

- Я бы и тебя послала, - честно призналась я, - но, увы, не знаю как!

Мне показалось или Софья насупилась?

- Ладно, не обижайся, - попыталась я примириться, - мне необходимо многое обдумать, а ты всё время задаёшь разные вопросы и отвлекаешь меня своими разговорами.

- Хорошо, - согласилась девчонка, - я постараюсь больше молчать.

Первое, что я решила сделать – это позавтракать. Чай остыть ещё не успел, к нему прилагались не то сухарики, не то тосты и небольшая вазочка с джемом. Вполне себе итальянский завтрак. Интересно, а есть возможность через пару часов заказать итальянскую пасту?

Хотела расспросить Софью о регламенте питания в доме, но решила пока не беспокоить, девчонка честно исполняла своё обещание – просто молчала.

Вторым по списку моих дел на сегодня - разбор гардероба. Но, для того чтобы сделать выбор одежды мне надо было взглянуть на исходные данные, то есть на своё новое тело. Я освободила от занавесок зеркало и начала снимать с себя тот самый многослойный наряд, в который меня облачили накануне.

Послышалось тихое хихиканье:

- Ну, прости, что мешаю, - взмолилась Софья, - Мне очень интересно! А зачем ты это делаешь?

- Мне надо увидеть в какой форме ты держишь свою фигуру, раз ты слыхом не слыхивала о физкультуре.

Осматривая себя в зеркало, я четко осознавала, что тело, которое я позаимствовала не моё, но мне придется учесть все его особенности, чтобы вовремя скорректировать возможные проблемы, я как-никак, опытный инструктор по фитнесу.

Фигура Софьи принадлежала к типу «песочные часы»: чётко очерченная тонкая талия, ширина бёдер пропорциональна ширине грудной клетки, грудь средних размеров, плечи округлые, но при этом изящные. Для хорошего баланса необходимо было подкачать ягодичные мышцы, усилить пресс, а также повысить мышечный тонус рук и ног. Тело молодое – справиться с постепенным усилением физической нагрузки.

В голове уже складывался необходимый режим тренировок, как в дверь осторожно постучали…

- Можно, барышня? – с опаской в голосе, пробасила Лизавета.

- Да, Лизонька, заходи. Что-то случилось?- в спешке накидывая на себя пеньюар, пригласила я девицу войти.

- Ага! Серафима Петровна слегла, говорит, что голова разболелась от всех свалившихся переживаний, а распоряжений по поводу стряпни на сегодня никаких не дала.

- Хорошо, поняла, сейчас спущусь на кухню, сообразим,- пообещала я горничной и решительно двинулась к платяному шкафу.

Резко распахнув двери оного шедевра мебельного мастерства, я опять услышала занудный голосок:

- Эй, поосторожней там, оторвешь петли-то! С ними бережно надо обходиться, плавно дверцы открывать…

-Учту, - буркнула я, с удивлением рассматривая внутреннее убранство шкафа, пространство которого было поделено на несколько функциональных зон. Здесь были отделения для платьев, юбок, блузок и прочих предметов гардероба юной девушки. Приглушенные серо-зеленые оттенки тусклых тканей, из которых была выполнена львиная доля висевших здесь дамских туалетов, особо не радовала глаз.

На верхней полке аккуратно были сложены головные уборы, которые тоже не отличались изысканностью. На полках, обтянутых мягкой тканью лежали предметы одежды, с назначением которых мне ещё предстоит разобраться. Ниже, располагалось отделение для обуви, где я обнаружила несколько старых, растоптанных туфель и сапог.

Увы, но убранство шкафа выглядело куда лучше его содержимого…

Я конечно никогда не была снобом, но вот чтобы закомплексованную, из-за своей внешности девчонку, одевать как пугало, а потом корить её из-за отсутствия женихов – это уже слишком!

Выбрав платье серого цвета, памятуя о том, что меня ждет на кухне Лизавета, вслух удрученно произнесла:

- Обувь приличная есть в доме? - ответа не последовало, - Тогда лучше в носках.

- Не советую,- все же отозвалась Софья,– надень коричневые туфли, они удобнее будут.

Нахлобучив на голову льняной чепец, выбранный в тон «мышиному» платью, я согласилась:

- Хорошо! Показывай, - и тут же поправилась, - то есть рассказывай дорогу!

***

По Софьиным подсказкам я достаточно быстро отыскала помещение, которое можно было назвать кухней.

Всю дорогу до кухни, Софья насмешливо донимала меня тем, что, видите – ли, оделась я не по современным правилам: пропустила пару предметов белья, недобрала в количестве нижних юбок, перепутала назначение чего-то с чем-то, даже не могу повторить их названия, а цели их использования и вовсе оставались для меня пока загадкой.

- Позже, позже, - бубнила я, отмахиваясь от её откровенных издёвок. Вот ведь какая «поганая» девица оказывается!

Планировка дома была устроена так, что на первом этаже располагались основные комнаты, совмещавшие парадное и бытовое назначение. От Софьи я узнала, что в этой части особняка проживают и Серафима с Лизаветой, чтобы всегда быть при хозяевах, то есть под рукой. Кухарка приходит готовить каждое утро, но закупкой продуктов и их распределением ведает Серафима Петровна. Петруша в самом доме не живет, а пользуется комнатенкой во флигеле, выполняя по хозяйству все основные мужские обязанности.

Кухня находилась вдалеке от парадных покоев и имела еще один вход, со двора. Это было небольшое помещение со всякой необходимой домашней утварью и большой чугунной плитой. Через перегородку, в соседнем отсеке, стояла массивная русская печь, где, по-видимому, пекли пироги и расстегаи, так как в воздухе витали ароматы свежей выпечки.

Посуды было довольно много: чугунные сковороды, медные кастрюли, котлы различных размеров. Полки, вдоль стен были заставлены разнообразными столовыми принадлежностями и припасами. В буфетном шкафу стопочками лежали белоснежные скатерти и салфетки. У меня создалось впечатление, что каждый предмет здесь находился точно на своем месте, и руководит всем этим опытная и знающая хозяйка.

Я нашла Лизавету у большого дубового стола, на котором аккуратными кучками были разложены свежие овощи от помидор и огурцов до лука и моркови. Тут же за столом восседала с озабоченным видом Серафима Петровна, чьё появление в полном здравии чрезвычайно меня обрадовало.

- Заготовками решили заняться? – чтобы разрядить обстановку, весело воскликнула я.

- Вроде того, - буркнула раздосадованная Лизавета.

По её виду я поняла, что это занятие ей совсем не по душе. Зато Серафима Петровна была явно увлечена происходящим. Ёе глаза воодушевленно горели, пока она вчитывалась в какой-то рецепт из толстой книги, лежавшей в центре стола. Вероятно, что-то просчитывая про себя, её рука машинально перебирала разложенные овощи. Вдруг она остановилась, взгляд стал более осмысленным и, подняв указательный палец вверх, загадочным голосом произнесла:

- Чеснок! Мы забыли про чеснок!

Потом, заметив меня, подскочила и засуетилась:

- Барышня, чего пожелаете? Что вас привело на кухню – то, сейчас накроем всё к завтраку в столовой, - и привычно завопила, умело распорядившись, - Лизка! Накрывай столы!

Лизавета, с видимым облегчением и присущим ей рвением, принялась выполнять её указания. Мне пришлось ретироваться, чтобы не попасть под этот вихрь, создаваемый усердной девицей.

- Как ваше здоровье, Серафима Петровна? – задала я интересующий меня вопрос, - Мне сказали, что вы приболели.

- Всё в порядке, Софьюшка, - зло зыркнув на Лизку, ответила женщина, - Лишь лёгкое недомогание, от которого я быстро оправилась.

- Вот и отлично! – с облегчением выдохнула я. В моей ситуации «потерять» опытного помощника в лице Серафимы Петровны, знающего, как вести хозяйство большого дома было бы весьма расточительно. Софья в этом деле, вряд ли была так же сведуща, как домоправительница, а Лизавета уже показала свою растерянность и неспособность принимать решения в частных бытовых вопросах.

Умыкнув из корзинки, стоявшей на столе, свежеиспеченный расстегай, я, вполне довольная и счастливая, покинула кухню. Последнее, что я увидела, как Серафима, озадаченно всплеснула руками, глядя мне вслед.

***

Плотно и сытно позавтракав, я, по настоянию Софьи пошла в библиотеку. Она всё время талдычила о важности какой-то книги, которую вчера искала, и из-за которой свалилась с лесенки, повредив больную ногу.

Кстати о ноге: сегодня я не ощущала резкой боли, только небольшая хромота, которая не мешала мне вполне сносно и быстро передвигаться.

Войдя в библиотеку, мне захотелось всё здесь подробно осмотреть при дневном свете, но Софья торопила, подгоняя словами:

- Потом поглазеешь! Надо первыми добраться до этой книги!

Многозначительно произнесённая фраза меня заинтриговала, комната была пустынна и очереди за формулярами не наблюдалось.

- Что ты этим хочешь сказать? – спросила я девицу, с которой, по странному стечению обстоятельств, делила тело, - Кто-то ещё ищет её?

- Пока не разобралась в ситуации, - как-то неопределенно ответила Софья, и зловещим шёпотом добавила, - Начали твориться какие-то странности вокруг нашего дома: неизвестные ранее люди стали настойчиво навещать батюшку, потом его самоубийство, а теперь…

Девушка замолчала, видимо, не в силах справиться с волнением по поводу случившегося с нами необъяснимого явления. Я тоже не торопила её с расспросами, хотя по ушам резануло слово «самоубийство», относительно участи отца Софьи.

Подойдя к стеллажу, подле которого я очнулась вчера в чужой эпохе, Софья пояснила, какой именно формуляр нам нужен. Мне следовало залезть по хлипкой лесенке достаточно высоко, чтобы забрать нужный экземпляр.

Я скинула с ног растоптанную обувку, и в носках, довольно ловко забралась наверх. Потянув на себя одной рукой заветный томик, я крепко второй держалась за лесенку. Вскоре встал вопрос: как спуститься с книгой, которая попросту блокировала работу одной руки.

Недолго думая, я бросила ее вниз, а сама, как мартышка, спустилась вслед за ней.

- Ты что творишь? – возмущенно взвизгнула Софья, - Это же старинный фолиант!!!

Однако мой маневр возымел знаковые для нас последствия: из раскрытой от удара об пол, книги, выпал невзрачный листочек, исписанный мелким почерком.

- Что это? – озадаченно пролепетала Софья, разглядывая поднятую мной выпавшую страницу, и тут же взволнованно воскликнула, - Боже мой! Это записка моей матушки!!!

Проявляя нескрываемый интерес к этой неожиданной находке, я подхватила лежащую на полу книгу и быстро засеменила в свою, то есть в Софьину комнату.

В этот момент, мы мыслили с ней одинаково – нам предстоит во многом разобраться!

***

Удобно устроившись на своем высоком ложе, я стала старательно таращиться на листок, выпавший из книги. Дело в том, что я совсем не понимала местной грамоты, а Софья смотрела на происходящее «моими» глазами. У нас создался определенный тандем – я смотрю, она читает.

Поначалу всё было относительно спокойно, затем я услышала приглушенные всхлипы девушки, а потом она просто разрыдалась. Видимо чтение послания от её покойной матушки сильно растревожило Софью.

Терпеливо переждав её истерику, я все же рискнула поинтересоваться, что же такого важного узнала она из письма. Немного помолчав, редко всхлипывая, Софья начала читать послание вслух: «Моя дорогая любимая доченька! Возможно, мы с тобой никогда не увидимся. Так уж повелось, что женщины нашего рода, давая новую жизнь более сильным представительницам, могут лишиться своей. А ты сильная! Я это точно знаю!

Мне было даровано счастье видеть свою мать, твою бабушку, лишь потому, что у меня не было этой магической силы, которая передается в нашем роду через поколение. Тебе уготована другая участь.

Я знаю, что ты найдешь это письмо, которое я вложила в последний, пятый формуляр «Магических заклятий», наложенных на тебя, ещё не родившееся дитя, твоей бабкой, Габриэллой, с целью уберечь от Тёмных сил зла. Я также знаю, что тебе предстоит раскрыть тайну этих пяти заклятий, чтобы в своё время снять их. Большего я не могу тебе рассказать.

Я очень люблю тебя!

И ещё: доверься Хранителю, он будет тебе надёжной защитой! Особо прощу тебя – береги нашу фамильную шкатулку. В ней твоя сила, и твоя слабость! Ни в коем случае не передавай её в чужие руки! Никогда!»

После прочтения этого послания, вопросов у меня появилось куда больше чем ответов. Магические заклятия, Хранитель, Тёмные силы – всё это было вне зоны моего понимания. Надо будет переспросить у Софьи, что нового открыло ей письмо матери.

Единственное, что я для себя отметила при чтении – это информация о некой фамильной шкатулке, как можно было предположить, именно её я вертела в своих руках перед тем, как очутиться в этом мире.

Поддавшись порыву, я схватила вещицу с туалетного столика, куда водрузила её вчера вечером, после транспортировки из библиотеки, и стала вертеть в руках, внимательно вглядываясь в каждую деталь внешнего облика антикварной вещицы.

- Что ты делаешь? – спросила меня Софья вполне спокойным, после эмоциональных переживаний, голосом.

- Понимаешь, - начала свой рассказ я, - именно твою шкатулку я держала в руках перед тем, как очутиться здесь.

- Этого не может быть! – озадаченно воскликнула девушка, - Шкатулка всё время была у меня! Ты, наверное, что-то путаешь!

Я вкратце поведала ей о том, как нашла шкатулку между старыми лагами реставрируемого особняка, как смотрела на танцующую балерину, и слушала музыку старинного вальса, даже стала напевать заворожившую меня в тот момент мелодию. Софья начала тихонечко вторить моему напеву своим нежным голоском и, вскоре нам пришлось убедиться, что мы действительно говорим об одном и том же предмете.

- Но, как такое возможно! – не унималась девушка, - Я никогда не выпускала шкатулку из вида!

В моей голове стала потихоньку выстраиваться логическая цепочка: шкатулка, как предмет, обладающий какими-то магическими силами, вполне могла перенести меня в другой мир. Но остается вопрос – как сам этот магический артефакт мог очутиться в моем времени, если в этом момент, по заверениям Софьи, оставался здесь?

От размышлений меня прервал визит Серафимы Петровны. Она с озабоченным видом появилась на пороге моей комнаты:

- Барышня, - как-то рассеянно начала домоправительница, - прибыл посыльный от поверенного, Савелия Игнатьевича. Тот просит принять его завтра, в неотложном порядке. Что ему ответить-то?

- Хорошо, пусть подходит к одиннадцати часам,- ответила я, переминающейся с ноги на ногу женщине, прикидывая про себя, что к этому времени я смогу уже привести себя в порядок перед приемом официального лица, а также, в случае необходимости пригласить его на обед.

Глава 5

Раннее утро застало меня врасплох, обрушив ворох первостепенных забот, связанных с предстоящей встречей с поверенным отца Софьи.

Накануне вечер прошёл на удивление тихо. Софья, эмоционально вымотанная тяжелыми впечатлениями за день, ушла в себя, отмалчивалась, избегая общения. Я ей не мешала и не донимала девчонку своими вопросами, хотя по ходу дня их накопилось у меня достаточно много.

Как и планировала, я накидала программу тренировок, провела первое «вводное» занятие, чтобы оценить возможности этого нового тела такие, как гибкость, выносливость, ловкость, быстрота и сила. Помня о травмированной ноге, подобрала щадящий комплекс упражнений, учитывая эту особенность. Нужно будет непременно выведать у Софьи, как и когда она умудрилась так покалечиться, что осталось «хромоножкой» на всю жизнь.

С помощью Лизаветы я приняла ванну, с удовольствием отметив для себя достаточные удобства и комфортабельность этого процесса в условиях отсутствия центрального водопровода с подачей горячей воды.

Провела ревизию в Софьиных запасах косметики, нанеся после водных процедур скорее по привычке, чем по необходимости, какой-то питательный крем, надеясь, что завтра прыщи от него не повылезают на молодой коже. Подсушив влажные локоны, я принялась их бережно расчесывать специальной щеткой, найденной тут же, на полочке с косметикой…

Ярко-рыжие волосы окутывали лицо Софьи мелкими кудряшками и в свободном состоянии, ни чем не сдерживаемые, длиной доходили практически до талии. При каждом движении расчески по пышной шевелюре, они озарялись в лучах заходящего солнца, проникающих в комнату сквозь не зашторенные окна, подобно языкам пламени, танцующим в такт легким прикосновениям.

Я была просто очарована этой картиной и подумала, что грех такую красоту прятать под «старушечьими» чепцами.

Проходя в студенческие годы педагогическую практику в летнем лагере, я переплела столько косичек своим подопечным, опробовала столько замысловатых причесок для юных модниц, что думаю - с укладкой Софьиных волос я легко справлюсь, тем более что проблем с отсутствием шпилек и заколок не наблюдалось.

Оставалось подобрать платье для деловой встречи с поверенным и можно отправляться спать.

В этот вечер у меня было больше времени, чтобы ещё раз, более детально рассмотреть Софьин гардероб. Да, действительно, цветовая палитра не отличалась радужностью красок, но в принципе, этого и не требовалось. Ткани, из которых были сшиты туалеты молодой барышни, восхищали особым качеством и шармом. На полочках я нашла и большую шкатулку для драгоценностей, где хранились украшения из жемчуга, всевозможные браслеты, броши, кольца, серьги. В отдельном отсеке лежало массивное, старинное ожерелье, из драгоценных камней, возможно бриллиантов или сапфиров (я не особый знаток в этом деле) в затейливом витиеватом дизайне.

Остановив исследовательский интерес по изучению содержимого платяного шкафа, я решила сконцентрироваться на выборе наряда для предстоящей деловой встречи. Мой взгляд упал на строгое платье из тонкого шёлка приглушенного серого оттенка, плавно ниспадающего по подолу до самого пола. Лифкорсет подчеркнёт изящную талию, воротник-стойка придаст образу строгость. Длинные рукава из такой же ткани закроют руки до самых кистей. Я осталась довольна этой «находкой» и отправилась в кровать.

***

Закончив легкий завтрак у себя в комнате, я решила согласиться на помощь Лизаветы в одевании, что бы на этот раз ничего не перепутать и не выглядеть полной дурёхой.

Девушка достаточно ловко и быстро облачила меня в тот наряд, который был выбран накануне. Дополнив образ маленькими серебряными сережками и небольшим жемчужным ожерельем, которое изящно обрамляло шею, я осталась довольна своим отражением в зеркале.

Проигнорировав очередной чепец, протянутый мне Лизаветой, я принялась укладывать локоны в незамысловатую элегантную прическу а-ля французский пучок. Волосы были податливы и послушны, что явилось для меня приятной неожиданностью. Получилось даже лучше, чем я предполагала: выбившись из общего потока гладко приглаженных локонов, озорная прядь рыжих кудряшек лукаво обрамляла лицо, придавая всему облику налет непосредственности и непринужденности.

«Ну, что же господин поверенный, я практически готова к встрече!» - подумалось мне, хотя это было далеко не так.

Уже сидя в отцовском кабинете, куда меня проводила обескураженная моим видом Серафима Петровна, я пыталась поговорить с Софьей, чтобы та поделилась со мной любой информацией, касающейся дел её отца. Но девушка лишь рассеянно ответила, что никогда этим ранее не интересовалась и опять надолго «ушла в себя».

Когда часы в кабинете пробили одиннадцать, дверь отворилась, и на пороге возник полный, внушительных размеров мужчина, который, как я поняла, и был поверенным отца.

- Рад знакомству, любезнейшая Софья Лаврентьевна, - заговорил он неприятным, гнусавым голосом, - Меня зовут Савелий Игнатьевич…

- Добрый день, Савелий Игнатьевич, - вторила я мужчине, приглашая войти в кабинет, - Чему обязана? Что за срочность вопроса, с которым вы к нам пожаловали?

Вообще Савелий Игнатьевич произвёл на меня скорее негативное впечатление и как показали последующие события – предчувствия меня не обманули.

Его массивное округлое тело был обтянуто блестящей, как будто бы испещренной пятнами, помятой рубашкой. Каждое его движение сопровождалось тяжёлым сопением и натужным хрипом. В добавление ко всему сказанному, поверенный в делах отца являлся обладателем лоснящейся лысины, что не прибавляло ему привлекательности. А его высокопарная манера держаться и напыщенно говорить, странно причмокивая губами и пуская при этом слюну, тоже не выдерживала никакой критики.

- Софья Лаврентьевна, - начал он, когда наш обмен любезностями подошёл к завершению, - Я человек прямой и без обиняков скажу – плохи ваши дела!

Что-что, а такой обескураживающей «прямоты» я от него не ожидала. Сказать, что я от этого заявления «опешила», это значит не сказать ничего.

- Так, любезный Савелий Игнатьевич, - попыталась я призвать поверенного к логической последовательности, - Давайте сначала и всё по порядку: в чём именно всё стало плохо, когда именно это случилось, по чьей вине это могло произойти, ну, в общем, как у классиков – кто виноват и что делать? Изложите мне своё видение событий, а потом уже будем делать выводы и умозаключения.

Савелий Игнатьевич вдруг пошел красными пятнами, и я догадалась, что он закипает от гнева.

- Ну-с, - начал поверенный, каким-то по-детски обиженным тоном, - Ваш батюшка, пустив себе пулю в лоб, совсем не позаботился о материальном положении своей дочери, то есть о Вас, Софья Лаврентьевна.

Прозвучали эти слова из его уст достаточно грубо, слышалась в них какая-то ироничная издёвка.

- А вот это, кстати, вам не кажется странным? – вклинилась я в его разглагольствования, - Обычно самоубийцы, заботящиеся о свои чадах, приводят свои финансовые дела в порядок, а уж потом, как вы выразились, «пускают себе пулю в лоб».

Мы смотрели друг на друга в упор, сверля противника глазами. Атмосфера в комнате постепенно накалялась.

- Подскажите, любезнейший Савелий Игнатьевич, а как давно вы служите у моего батюшки поверенным? – решила уточнить я некоторые детали.

- Так я, это, - пришёл в замешательство Савелий Игнатьевич, - и не служил у него. Я помощник, то есть партнер Фёдора Степановича, который и есть поверенный вашего отца. Но, ввиду болезни он не может сейчас вести дела, вот я, по своей инициативе и решил позаботиться о вас, любезнейшая Софья Лаврентьевна.

- Вот даже как! – негодовала я, не скрывая чувства отвращения к этому чванливому, разряженному индюку, - То есть вы в глаза не видели ни моего отца, ни финансовых документов, оставленных после его кончины, но посмели прийти сюда и сообщить мне, его дочери, что всё плохо!?

- Но документы я видел! – возопил помощник поверенного, - Кредиторы начинают волноваться: вот уже четыре месяца прошло со дня гибели вашего батюшки, а деньги не поступают на их счета. Вы становитесь неплатежеспособными, Софья Лаврентьевна. Еще два месяца и всё ваше имущество пойдет с молотка!

- Тогда предоставьте мне, эти документы, - взревела я, - Все бумаги: с датами и суммами, показывающими мою финансовую несостоятельность.

Чуть отдышавшись, я уже спокойнее аргументировала свое требование:

- Вы пришли сюда вести деловой разговор, а лишь размахиваете перед моим носом руками, не показав ни одной, даже маломалешной бумажки.

Мой собеседник опять разгорячился и начал закипать как чайник, вызывая чувство отвращения и дискомфорта. В конце концов, я не выдержала:

- Серафима Петровна,- громко позвала я, догадываясь, что та находится где-то неподалёку, стараясь подслушать наш разговор.

Домоправительница явилась в ту же секунду, сделав мои предположения достоверными.

- Проводите гостя на выход, - властно, чтобы не осталось никаких возражений, отчеканила свою просьбу, - Савелий Игнатьевич очень торопится к следующему своему клиенту.

- Хорошо, - зло прошипел помощник Федора Степановича, бешено вращая обезумевшими от гнева глазами, - будут вам документы, будут вам жандармы, будет вам и «Дом с молотка»!

- И вам не хворать! – вырвалось у меня, как реакция на несносное поведение своего собеседника, - Как только таких земля носит!

***

Я всё еще сидела за батюшкиным столом, когда вернулась Серафима с озабоченным лицом.

- Выпроводили гостя? – устало поинтересовалась я, казалось, что этот визит выпил из меня все жизненные соки.

Домоправительница, молча, кивнула головой.

- А теперь рассказывайте, что знаете. Как на самом деле обстоят дела? И пожалуйста, - спокойно попросила её, - не жалейте меня, не приукрашивайте реальную ситуацию, нам надо всё обдумать и решить, что будем делать дальше.

Понимая, что разговор будет нелёгким и долгим я пригласила женщину присесть и она начала своё повествование:

- Поверенный вашего батюшки, Фёдор Степанович был человеком обстоятельным и ответственным. Когда с Лаврентием Михайловичем случилась беда, он приходил к нам в дом, буквально через неделю после похорон, чтобы поговорить с вами, Софья Лаврентьевна о положении дел. Только вот вы от горя тогда не в себе были, совсем ничего вокруг себя не видели, ничего не воспринимали.

Он ушёл ни с чем. Но со мной перекинулся парой фраз, из которых я узнала, что он, Фёдор Степанович, очень сильно сомневался, что такой рассудительный человек, как Лаврентий Михайлович, зная современные законы, не мог не позаботиться о будущем своей любимой дочери.

Ему это показалось крайне подозрительным, что он даже хотел писать лично императору и просить о расследовании дела о предполагаемом самоубийстве вашего батюшки службой императорского сыска.

А вот успел он это сделать или нет, этого мне не ведомо. Только дней через десять после его визита, Фёдор Степанович слёг с неизвестной болезнью, и находится в беспамятстве, по сей день, что называется «ни жив, ни мёртв».

Когда Серафима Петровна ушла распорядиться по поводу обеда, я сделала попытку поговорить с Софьей. Девушка совсем перестала выходить на связь, как будто забилась в самый дальний угол комнаты, сидит там и дышать боится.

- Софья, - призвала я её к ответу, - Ты что скажешь? Что тебе обо всём этом известно?

- У батюшки, - тихо отозвалась девушка, - все активы заморожены на счетах. По нашим законам через полгода, если не будет доказано обратное, деньги самоубийцы поступают в государственную казну.

- Почему? – удивилась я

- Считается, что человека довели до самоубийства, а виноваты в этом, как правило, родственники и ближний круг. Вот и не дают случиться вселенской несправедливости, лишают всё ближайшее окружение наследства погибшего от своей руки.

У меня, конечно, выстроился целый ряд вопросов к этому законодательному беспределу. Софья меж тем продолжала:

- Хоть Серафима и говорит, что я не в себе была, но я помню, что объяснял мне в тот день Фёдор Степанович.

Матушкиным наследством я смогу распоряжаться с 21 года или когда выйду замуж, но эти активы могут отойти и к мужу, смотря как, кем и на каких условиях будет составлен брачный договор.

Есть ещё мой личный счет, но после смерти батюшки, назначением платежей по завещанию должен был распоряжаться всё тот же Фёдор Степанович, который слёг от непонятной хвори, и не приходит в себя уже более трёх месяцев.

- Прямо заговор какой-то! – вслух сказала я, после Софьиного пояснения финансовой ситуации в доме.

Заговор!!! А ведь очень даже может быть! А это значит – ищи, кому выгодно!

Вспомнив, что говорила Серафима о сомнениях Фёдора Степановича по поводу самоубийства Софьиного отца, я всерьёз призадумалась и спросила девушку:

- Софья, скажи, а наследство твоей матушки большое?

- Угу, - неохотно буркнула она, - Там добра не меряно, наследство древнего рода как-никак.

«А вот это уже кое-что!» - пронеслось у меня в голове.

- А потенциальных женихов у тебя много? – недвусмысленно поинтересовалась я. Вдруг здесь «трутся» охотники за приданным.

- Ни одного, - уныло вздохнула Софья, - Да и батюшка никуда меня не отпускал. Только один раз с начала года и была на дне рождения кузины.

- Познакомилась с кем-нибудь? – не сдавалась я.

- Ну… - замялась девушка, - не то чтобы…

Возликовав, что попала в точку, я поняла - Софья влюблена. Надо будет осторожно расспросить о предмете её интереса.

- А когда это было? - продолжила я допытываться, - Когда вы отмечали день рождения твоей кузины?

- В марте, кажется, - задумалась Софья и утвердительно добавила, - Да-да, точно, в марте.

Так, если сейчас конец сентября, то отец девушки погиб в мае, а влюбилась она в марте, познакомившись на дне рождении кузины со своим «нареченным» (будем его пока так называть). Что же логическая цепочка пока не нарушена. Возможно, что какого то «хмыря» привлекло наследство девушки, которая совсем не опытна в амурных делах. Кроме того, Софья не избалованная мужским вниманием, довольно легкая добыча для такого вида прохвостов. Пара комплиментов и вот бедное сердечко молоденькой наивной девчонки попало в суровый капкан.

Потом, как ненужная помеха, погибает отец, будучи со своими тараканами в голове, не разрешавший этой девице нигде бывать. А это значит, не позволяющий ей видеться с предметом тайной страсти. Всё обставляется, как самоубийство. Казна забирает финансы отца, поверенный по завещанию очень вовремя превращается в «овощ». Остаётся только один выход избежать банкротства – спешно выйти замуж, чтобы в предсвадебной суете совсем забыться и составить брачный контракт в пользу будущего мужа…

Что же, вполне рабочая схема! Надо только понять, кто за этим может стоять…

И тут Софья неожиданно спросила:

- Лидия, а ты влюблялась когда-нибудь?

- Было дело, - буркнула я

- Прямо вот так, чтобы искры из глаз? – продолжала свой допрос романтично настроенная молодая особа

- Угу, - раздосадовано бубнила я, ругаясь про себя, что Софья своим любопытством мешает пораскинуть мозгами, и прерывает мои рассуждения.

- Расскажи, пожалуйста, так интересно!

Вот это уже слишком! Хотелось ответить что-то резкое, но, не желая обижать девчонку, сдержалась.

Да, был в моей жизни довольно лирично-романтичный эпизод, который чуть не подвёл меня под монастырь, в прямом смысле этого слова.

Звали моего героя Леонид Потапенко – Лёнчик. Познакомились мы с ним ещё на абитуре, при поступлении в медицинскую академию. Надо сказать, что я всегда хотела стать врачом, вот и поехала поступать в областной центр из родного города. Только я не поступила, а Лёнчик поступил. Чтобы не терять год, мне пришлось срочно переквалифицироваться, что называется из «Мед» в «Пед», где я проучилась все пять лет.

Всё это время мы с Лёнчиком жили вместе на съёмной квартире, за которую как ни странно платила я, подрабатывая в разных местах в свободное от учёбы время. Лёнчик набирался знаний, на мой взгляд, как-то не очень уверенно, не стабильно, и с явными пробуксовками. Чтобы парень не вылетел из академии, мне пришлось взять над ним шефство. Я писала за него контрольные работы, курсовые и даже диплом. Так и тянула два ВУЗа, плюс подработка на «хлеб насущный». Дура влюблённая, что тут скажешь!

Только вот «обмывать» свой диплом Лёнчик пошел не со мной, а с ректорской дочкой. Вскоре он на ней и женился, буквально через два месяца, как съехал из нашего «семейного гнёздышка». Рядом со мной его уже ничего не держало. Молодец Лида, выучила парня! А Лёнчику надо было жить дальше, делать карьеру. А у вас, Лидия Новосёлова, какие связи? Так что, пеняйте на себя!!!

Пережив предательство Лёнчика, я больше не доверяю мужчинам и гоню от себя эту сопливую романтику «снегоуборочной лопатой».

Только Софье я постаралась рассказать самое красивое из этой истории, а именно начало романа, конфетно-букетный период, вздохи и признания на скамейке, в общем, то, что любят слушать романтично настроенные девицы её возраста. Про обман и предательство закончу в следующий раз.

Глава 6

После обеда мне захотелось выйти на улицу, погулять и подышать свежим воздухом. Я вдруг осознала, что находясь в другом мире, ещё не видела его за пределами «своего» особняка.

Когда я сказала о своем желании Серафиме Петровне, та вдруг опять нервно засуетилась:

- Барышня, никак нельзя одной то выходить, вдруг, кто ненароком обидит.

- Я недалеко,- заверила домоправительницу.

Переодев домашние туфли на прогулочные ботинки, я позволила Лизавете накинуть на свои плечи плащ, изготовленный из тяжелого дорогого шерстяного сукна благородного тёмно-зелёного цвета. Меня порадовало то, что верхняя одежда здесь имеет свободный, слегка расклешенный силуэт, не сковывающий движения, а также, привычный нашему времени, капюшон, отделанный элегантной вышивкой. Следом Лизавета подала мне какую-то палочку.

- Что это? – удивленно воззрилась я на этот странный предмет.

- Это ваша тросточка, барышня, - пробасила девица, - Так доктор велел, помните.

- Помню, помню, - спохватилась я, - только вот этот экземпляр никуда не годиться, не устойчивый он, можно еще больше покалечиться. Принеси-ка ты мне, Лизонька, из кабинета батюшкину трость, а я подожду.

Удивленно вылупив глазища, девица ушла выполнять мою просьбу.

Вооружившись прогулочной тростью, я, наконец, вышла из дома, и сразу оказалась в бурном потоке городской жизни. Какофония звуков поразила меня, погрузив в круговорот незнакомых ощущений. Громкие возгласы торговцев, скрежет конских копыт по булыжнику, непрерывный гул повозок и экипажей – всё это поначалу испугало, заставляя сердце учащенно биться.

Я втянула полной грудью насыщенный многочисленными запахами воздух. Чем здесь только не пахло – от ароматов свежей выпечки и дыма от очагов, до резкого амбре конского навоза.

Мимо с нарастающим грохотом промчался тяжелый экипаж, заставив меня вздрогнуть и отступить к стене здания. Вокруг сновали люди всех сословий – шумная суета, толчея, разноголосица. Я растерянно оглядывалась, пытаясь охватить взглядом эту пёструю картину непривычной городской жизни.

Ощущение нереальности происходящего и некоторая тревога поселилась в моем сознании. Но вместе с тем я не могла оторвать восхищенного взгляда от этой бурлящей активности, чувствуя, как во мне пробуждаются любопытство и интерес к этому незнакомому миру.

Набравшись первых впечатлений, я довольно скоро вернулась домой. Заметив, что все домочадцы облегченно вздохнули, поднялась к себе в комнату. Сбросив обувь, я устроилась прямо на ковре, растянувшись на спине, давая всем мышцам тела немного расслабиться.

Глядя в потолок, задумалась: меня волновало то обстоятельство, что Софья стала надолго исчезать.

Будто услышав мои мысли, девушка подала голос.

- Софья, - задала я интересующий меня вопрос, - куда ты всё время пропадаешь?

- Сама не понимаю, - тихо отозвалась та, - иногда будто засыпаю, а иногда слышу, что происходит, но очень тихо, как будто из соседней комнаты.

- А когда ты поняла, что больше не можешь управлять своим телом?

- М-м-м, дай подумать, - начала она и после значительной паузы продолжила, - Когда ты перед зеркалом стояла в тот вечер, и я услышала, что меня будто кто-то позвал, моё сознание откликнулось. А до этого помню лишь, как была в библиотеке и искала книгу «Пятого заклятья»…

- Заклятья!!! – воскликнули мы с ней почти одновременно.

Да, именно на эту тему нам надо было срочно переговорить, попробовать разобраться, ведь мы так и не приблизились к разгадке послания от умершей матушки Софьи.

- Расскажи для начала историю своей семьи, - попросила я Софью, - Чтобы у меня была полная картина происходящего.

Учитывая слабость девушки, мне стало страшно, что такими темпами Софья может просто раствориться. Я понимала, что времени у нас очень мало, а вокруг лишь загадка на загадке.

- Итак, - начала девушка, - пожалуй, начну с истории древнего рода моей матушки. Её звали Лаура Монарди. Она являлась представительницей Светлой династии Тёмных Магов, которой был дарован Магический Свет.

Семейная легенда гласит, что давным-давно, в одном из уголков Древнего мира, существовал могущественный род, чья магическая сила была подобна дару небес. Эта сила передавалась по женской линии, от матери к дочери. Женщины этого рода обладали удивительными способностями – они могли воздействовать на окружающий мир, подчиняя его своей воле, управлять стихиями, исцелять, а также предвидеть грядущие события.

Во главе этого рода всегда стояла сильная и мудрая женщина, которая была хранительницей их тайн и наследия. Она обучала своих дочерей, передавая им знания и умения, чтобы сохранить этот дар для будущих поколений.

Члены рода жили в уединенном поселении, скрытом от посторонних глаз. Они избегали контактов с внешним миром, опасаясь, что их дар может быть использован во вред. Но однажды всё изменилось.

В их тихое поселение пришёл чужак и увидел силу этих женщин. Он захотел получить её для себя любой ценой. Началась ожесточенная борьба, в которой главе рода пришлось использовать всё свое могущество, чтобы защитить свою семью.

После этого события род понял, что им больше нельзя оставаться на том самом месте. Они должны были выйти в мир, чтобы защищать себя и использовать свою силу во благо. Так начался новый этап нашей семейной истории, где наследницы последующих поколений и по сей день хранят свои тайны.

Я лежала и слушала Софью, как завороженная…

Меж тем девушка продолжала:

- Моя бабка, Габриэлла Монарди, последняя хранительница тайны рода, очень сильная чародейка и заклинательница, сосредоточила в себе все накопленные с древних времен знания и умения предков, собрав их в магическом артефакте. Я пролистала все книги, которые…

- А твой отец, - неуклюже перебила я девушку.

- А что отец? – непонимающе переспросила Софья.

- Ну как они встретились с твоей матушкой, полюбили, поженились…

- Не знаю, - растерялась Софья, - понимаешь, батюшка всегда был рядом со мной, как данность, а матушку я видела только на картине в семейной галерее. Все эти годы я знала, что она умерла во время родов и винила в этом себя. И только вчера мне открылось то, что она была готова к этому заранее, так как это ей было предначертано судьбой.

«Бедная девочка» - подумалось мне. Вот почему её так расстроило найденное послание от матери, такое потрясение для этого, в сущности, ребёнка.

Вдруг Софья громко сказала:

- Вставай! Пойдём! Я тебе что-то хочу показать!

Я резко вскочила на ноги и, зацепив полу занавески, укрывающей зеркало, сдёрнула её.

- Это кто? – испуганно ойкнула Софья, разглядывая моё, вернее своё отражение с новой прической и при «боевом параде».

- Ты конечно! Не узнаёшь? – удивилась я.

- А-а-а что ты со мной сделала? – осторожно спросила Софья, как будто бы не веря своим глазам.

- Как что, - хохотнула я, - умыла, причесала, приодела. Не нравится?

- Нравится. Подойди поближе, - попросила девушка, - я хочу на себя посмотреть.

Повинуясь голосу просящего, я приблизилась к зеркалу, чтобы Софья могла себя детально рассмотреть.

- Ты как? – снова позвала я девушку, которая опять как будто пропала.

- Нормально,- отозвалась та – Жаль только, что мне не придется, скорее всего, пользоваться этим телом…

***

Где – то…

- Я нашла её! - воскликнул женский голос.

- Это не она! – вторил ему мужской.

- Но как же, - удивилась собеседница, - все приметы на лицо!

- Эх, женщины, вы видите только внешнюю оболочку, а надо смотреть вглубь!

- Но её вычислило зеркало! – не отступала незнакомка.

- Зеркала бездушны, как и вы, видят только личину…

Этот диалог происходил в таинственной комнате, внутри которой царил полумрак, разбавляемый мерцанием десятков старинных зеркал, расставленных по стенам. Их поверхности были покрыты паутиной трещин и затуманены временем, но они всё еще отражали искаженные образы, словно перенося в другое измерение.

Каждое зеркало жило здесь своей жизнью: в одном мелькали размытые тени, в другом – неясные силуэты, будто застывшие во времени. С поверхности некоторых словно проглядывали другие миры, полные загадочной жизни.

Зеркало, на которое ссылалась незнакомка, показывало рыжеволосую девушку с высокой прической и выбившимся локоном, мягко оттеняющим её лицо, застывшую перед своим отражением…

***

Наконец оторвавшись от своего отражения, Софья велела мне открыть настежь двери платяного шкафа. Затем, под третьей петлёй, нащупать особый винтик и надавить на него.

Выполнив все действия по указанному алгоритму, я услышала тихий щелчок и увидела, что задняя внутренняя стенка шкафа чуть сдвинулась, открывая потайное отделение, куда Софья велела мне войти.

Мы оказались в небольшой комнатке без окон, освещаемой каким-то мистическим, неярким светом.

Вдоль стен выстроились полки, на которых я увидела совсем древние книги в потрепанных переплетах. Центральное место в комнате занимал массивный стол, на котором были разложены потертые пергаментные свитки, видимо с древними ритуальными и магическими манускриптами. Посередине лежал старинный гримуар. Это была массивная книга в кожаном переплете, открытая на развороте с таинственными символами и диаграммами. Листы пожелтели и обветшали по краям от времени. Кое-где между страницами были вложены странные предметы – засушенные травы, куски лоскутов ткани, клочки пергамента с загадочными письменами.

В углу комнатки расположилось уютное кресло, рядом с которым находился самый настоящий алтарь юной колдуньи. На небольшом деревянном столике, застеленном темно-багровым бархатным покрывалом, были разложены различные атрибуты магической практики.

В центре алтаря возвышалась старинная свеча из черного воска. По краям расставлены хрустальные сосуды, наполненные засушенными травами, цветами и пряностями. Рядом лежал серебряный кинжал с замысловатой резьбой на рукоятке и очень острым лезвием.

- Посмотри в старинную книгу, что лежит на столе, - отвлекла меня от осмотра своей тайной комнаты Софья, - на каждой страничке внизу есть небольшая вмятинка. Проведи неспешно пальцем, и ты её почувствуешь.

Действительно, этот старинный гримуар имел свои секреты. Я легко обнаружила небольшое углубление практически невидимое на глаз.

- Достаточно добавить туда одну каплю крови, и страница книги откроет тебе все свои знания.

«Какая кровожадная вещица!» - подумалось мне. Потом посмотрела на свои пальцы, как будто истыканные острыми иглами и поняла, что Софья довольно часто обращалась к гримуару за советом. А я думала, что девчонка просто училась шить.

- Послушай, - вдруг встревожилась я, - а если кто-то сейчас войдет в комнату и увидит раскрытый шкаф?

- Не беспокойся, - заверила меня Софья, - пока я нахожусь здесь, работает охранная магия. Никому даже в голову не может прийти мысль открыть дверь в мою комнату. А если кто-то шёл сюда намеренно, то забудет об этом и пройдёт мимо.

- Ух, ты! – восхитилась я, - значит это правда, что ты обладаешь магическим даром?

- Не совсем, - вздохнула девушка, - Иногда знаю, как по наитию, что к чему, а иногда просто, как белый лист, никакой информации. Тогда пытаюсь найти ответы в книгах.

Обведя взглядом комнату, разглядывая многочисленные тома старинных фолиантов, вспомнив, что повсюду, где бывала Софья, собирались стопки книг, я поняла, что вопросов у девушки в этой жизни было достаточно много…

- А теперь открой вон ту тетрадь, что лежит на маленьком столике, - продолжала она.

Я повертела головой и увидела на алтаре возле «демонической» свечи что-то вроде небольшой записной книжки.

- Это дневник моей бабки, - продолжала Софья, - Прочитав его, я составила список книг, которые использовала Габриэлла при наложении своих заклятий. Он вложен на тринадцатой странице.

Небольшой листок, который я нашла в указанном месте, содержал несколько надписей на непонятном мне языке.

Софья, почувствовав мое замешательство, иронично заметила:

- Тебе надо научиться читать, чтобы понимать язык древних времён.

А потом серьёзно добавила:

- Если я исчезну, то только ты сможешь вытащить меня из Небытия, - и удрученно продолжила, - У меня, кроме тебя, больше никого нет.

Я готова была разрыдаться над словами девушки, и мысленно поклялась, что сделаю всё, что было в моих силах, чтобы помочь Софье в этой непростой для нас ситуации.

***

Благополучно покинув тайную комнату, я решила, наконец, заняться более знакомой мне реальной деятельностью.

Переодевшись, а вернее сказать, раздевшись в определенных пределах, я начала тренировку по своей особой программе. Сегодня мне хотелось больше поработать с больной ногой, посмотреть на реакцию поврежденных мышц и сустава на специальные пилатес-растяжки.

Я так и не успела спросить Софью, как она повредила ногу, девушка опять куда-то пропала. Я стала замечать некоторую закономерность, как только я начинаю чувствовать себя более уверенно в этом теле, то Софья словно вытесняется из него моей активностью, если у меня появляется растерянность в каких-то вопросах, то тогда можно услышать тоненький голосок настоящей хозяйки.

Так, если моя теория подтвердится, это будет хоть какой-то механизм взаимодействия между нами.

Облачившись после гимнастики в простое домашнее платье, я спустилась к ужину в столовую, где застала лишь Серафиму Петровну. Мне очень хотелось поговорить с домочадцами о тех «странностях» вокруг дома, о которых упомянула сегодня Софья. Что они помнят о тех днях, предшествовавших самоубийству хозяина? Кто из посторонних навещал батюшку перед его кончиной. Но самый главный вопрос, который крутился в моей голове – насколько можно им всем доверять?

Хотелось расспросить и про Софью, но пока я не придумала, как это сделать. Не будешь ведь задавать вопросы о себе самой, как Фома Непомнящий, хотя, может это и мысль.

- Серафима Петровна, - начала я, когда все столы после ужина были уже убраны, - А вы не помните, кто приходил к батюшке незадолго до его смерти?

- Почему не помню? Помню, - благодушно отозвалась женщина, - Поверенный, Федор Степанович, был за три дня до трагедии; Корней Мефодич приходил накануне, справиться о вашем здоровье; купец, Столяров Петр Михайлович были по деловой надобности; пару раз прибегал конюший, Ванька. Вот, пожалуй, и всё, если не считать нас с Лизой и Петрушей.

Незнакомое имя купца Столярова резануло мой слух, и я попыталась уточнить у Серафимы, что она вообще знает об этой персоне. Но женщина лишь пожала плечами, сказав, что видела его в тот день первый и последний раз.

«Разве батюшка занимался коммерцией?» - подумалось мне. Надо пересмотреть бумаги в его кабинете, возможно, нам удастся выяснить, чем промышлял отец Софьи. Вполне может быть, что его смерть – это результат «деловых разборок». В том, что это убийство, у меня уже не оставалось сомнений. Только вот как это доказать?

Войдя в отцовский кабинет, я вдруг заметила легкий беспорядок в бумагах на столе, которого с утра не было. Кто здесь мог побывать в мое отсутствие? Вопрос риторический…

Спросить Серафиму, может она что-то заметила? А вдруг это домоправительница рылась в бумагах? Опять встаёт вопрос о доверии. И где сегодня вечером «шатается» Лизавета? А что если это Петро? Хотя вряд ли, Петруша, скорее всего, и читать-то не умеет.

При свете настольной лампы я внимательно оглядела кабинет бывшего хозяина дома. Стены комнаты были обшиты дорогими деревянными панелями. Массивные окна задрапированы тяжелыми бархатными шторами. В углу стоит высокий напольный часовой механизм, чей мерный стук в этой тишине звучит, как набат.

И опять книги, море книг. Вся стена напротив стола была заставлена книжными полками, ломившимися от внушительных томов в кожаных переплётах.

У стены по правую руку от стола располагался огромный камин, выложенный темно-серым мрамором. Над камином возвышался резной деревянный портик, украшенный изящными скульптурными композициями. На мраморном карнизе стояли бронзовые канделябры с тонкими восковыми свечами, скорее как дань традиции, нежели для служебного назначения.

Перед камином расположились глубокие, обитые дорогой кожей кресла, на низком столике перед которыми стояли чернильница с перьями и массивная пепельница из горного хрусталя.

Стол, за которым я расположилась в удобном кожаном кресле, по бокам был оснащён множеством ящиков и отделений для хранения документов. Именно с их содержимым я решила ознакомиться в первую очередь. Аккуратно перебирая бумаги, я с облегчением обнаружила, что понимаю написанный текст, так как буквы были похожи на обычную Кириллицу. Видимо, своё послание матушка Софьи тоже писала на древнем языке.

Просидев пару часов за этим занятием, и не обнаружив в записях отца Софьи никакого упоминания о купце Столярове, я конечно пригорюнилась. В основном это были отчёты, и мне показалось особенно интересным, что они были составлены как будто одним человеком, который подписывал их буквой «К». Слог автора был тяжеловесным и непривычным для меня, поэтому я решила отложить чтение до утра, чтобы взглянуть на всё свежим взглядом.

Меня очень сильно занимал вопрос о наличии в кабинете сейфа. Может быть, важные документы отец Софьи хранил именно там? Где же он может находиться?

Как показывали в детективных сериалах, над просмотром которых я «залипала» все вечера и выходные дни, сейфы устанавливали в стене за картинами, в половицах пола, в секретных нишах, за панелями, за книжными шкафами. Осталось только все внимательно осмотреть.

Половицы пола в качестве тайника я пока не рассматривала, так как в кабинете лежал еще один великолепный ковер ручной работы. Картин здесь тоже не наблюдалось. Для начала я решила разобраться с книжными полками, как с более вероятным местом для тайника.

Первым делом я внимательно осмотрела все корешки книг, находящиеся в зоне досягаемости рук, справедливо полагая, что владелец кабинета вряд ли совершал акробатические этюды ради доступа к сейфу. На одном томике я обнаружила более заметные потертости, словно этой книгой пользовались чаще других. Сняв её с полки, я увидела небольшую потайную нишу и с надеждой просунула туда руку. Мои пальцы нащупали какой-то предмет. Внутренне ликуя, я вытащила оттуда стопку конвертов, перевязанную красной лентой. Чувства волнения и любопытства переполняли меня. Спешно спрятав находку в карман платья, водрузила книгу обратно на место.

Осмотр стеновых панелей ничего не дал. Они плотно прилегали друг к другу, не обнаруживая ни одной трещины или неровности, которая могла бы указать на тайник.

Решив, что на сегодня с поисками пора заканчивать, я потушила свет и поднялась к себе в комнату.

Глава 7

«Есть во всем этом какая-то странность, - думал виконт Рейман де Бар, прибывший в городок Ричерстон по секретному заданию самого императора, - две смерти в одном доме буквально с разницей в десять дней».

Он сидел в конторке местного сыскного бюро, которое являлась хорошим прикрытием для его тайной миссии. Нынешний владелец агентства, Уильям Грей - давний приятель виконта, был готов помочь ему в этом щекотливом расследовании.

Уильям снискал репутацию одного из лучших частных детективов в округе, и молва о его талантах докатилась до самого императорского дворца. Местные жители, среди которых было немало влиятельных и богатых людей, часто обращались к нему за помощью в самых запутанных и деликатных ситуациях – от поиска пропавших родственников до загадочных краж, и, хотя до недавнего времени здесь царило завидное спокойствие, даже убийств.

Ричерстон, тихий и уютный городок, раскинулся всего в нескольких милях от столицы и славился своим неспешным ритмом жизни. Ухоженные улочки с аккуратными домами-особняками в традиционном архитектурном стиле, утопающими в зелени садов, дышали безмятежностью и благополучием.

Издавна Ричерстон стал излюбленным местом для представителей знати и аристократии, искавших уединенное и респектабельное проживание вдали от столичной суеты. Тем более странной и неестественной кажется череда смертей в этом оплоте покоя и благополучия.

Сначала пускает себе пулю в лоб барон Павловский и не где-нибудь, а на светском приеме у графини Розалинды Скорр. А затем пропадает личная служанка дочери графини, которую позднее находят утонувшей в тихих водах местной речушки.

Следственный пристав, прибывший на место происшествия, поспешил составить отчет о несчастном случае, произошедшем с бедной девушкой, якобы спешившей поздним вечером на свидание. Поскользнувшись в потемках, она оступилась и утонула, потеряв сознание от удара о камень. Только остается вопрос: о камень она сама ударилась или её ударили.

Рейман не верил в подобные совпадения. Его беспокойный ум жаждал найти логическое объяснение происходящему. Внимательно изучив все полицейские отчеты, виконт пришёл к выводу, что связь между жертвами была неочевидной, а улики, словно намеренно запутывали следы. Он лихорадочно прокручивал в голове возможные версии, пытаясь уловить ускользающую нить, ведущую к разгадке.

Уильям через свои каналы обязался разузнать всё о тайном поклоннике, к которому так спешила потерпевшая. Из отчетов Рейман узнал, что девушку звали Урсула, и было ей всего 22 года.

Погруженный в свои мысли, молодой человек рассеянно смотрел сквозь окна конторки на оживленную суету одной из центральных площадей города. В свои тридцать шесть лет, он многого достиг на службе во благо государственных интересов и был приближен к самому императору. Его высокая фигура, прямая спина и уверенная осанка выдавали в нем волевого и сильного духом человека, который всегда добивается того, чего хочет. Черты лица были правильными, будто высечены умелым резцом скульптора – четкий овал, прямой нос, волевой подбородок, твердо очерченные губы. Тёмные волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб.

А за окном кипела жизнь. Повсюду толпились люди, покупатели и продавцы сновали туда-сюда, наполняя воздух гомоном голосов и шумом торговли. Прилавки и витрины были заставлены всевозможными товарами – от свежих овощей и фруктов до модных тканей и изящных безделушек.

По мощеной булыжниками мостовой сновали конные повозки, груженные ящиками и бочками. Нестройное движение экипажей и пешеходов создавали ощущение хаоса, но каждый знал свое место и с ловкостью лавировал в этом людском потоке.

Вдруг внимание Реймана привлекло знакомое личико хорошенькой девушки. «Нэнси Скорр! - оживился молодой человек,- Ну, что же, как говориться – на ловца и зверь бежит!» Он резко поднялся и вышел из агентства, чтобы не упустить красотку из виду.

***

Рейман пробирался сквозь многолюдную площадь, невольно переживая, что Нэнси может раствориться в бурлящем людской потоке. Его взгляд лихорадочно метался, пытаясь выхватить из толпы знакомый силуэт. Виконт ускорил шаг. Наконец среди многочисленных шляпок и пестрых нарядов городских модниц, он заметил знакомую фигурку и поспешил навстречу.

- Нэнси, ради Бога простите, не хотел вас напугать, - вместо обыденного приветствия обратился к девушке Рейман. Они были знакомы очень давно, практически с самого детства, их семьи связывала многолетняя дружба.

- Ой, Рей, это вы! – просияло очаровательное личико красавицы, - Как я рада вас видеть! Какими судьбами в наших краях?

«А она и впрямь прекрасна!» - подумал виконт, впервые за долгие годы, посмотрев на девушку с неприкрытым любопытством.

Её лучистые, бирюзовые глаза сияли радостью и особой нежностью. Это польстило Рейману, но он ответил с некоторой неопределенностью:

- Так, по служебной надобности…

Меньше всего ему хотелось говорить о своем служебном интересе, касательно её персоны. Спросить напрямую о бывшей служанке было бы непростительную глупость. Но «поболтать» о том, что она думает о произошедшем в её доме, так сказать, побеседовать с непосредственным очевидцем событий, могло бы оказаться полезным для расследования.

Но Нэнси, оглядываясь по сторонам на гомон и шум людской толпы, вдруг предложила:

- Знаете что Рей, а приходите к нам сегодня на обед, - и немного смущенно, но с надеждой в голосе спросила, - Сможете?

- Я буду очень рад быть у вас! – учтиво ответил молодой человек.

Щеки девушки тронул легкий румянец, она мило улыбнулась и застенчиво произнесла:

- Тогда будем ждать вашего прихода!

***

Мне опять снился странный сон. Всё вокруг было белым, просто целое море белого цвета: белые стены, белый потолок, белые простыни на кровати. Я пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь, но взгляду не за что зацепиться – всё слишком монотонно и безлико…

Вдруг я услышала строгий, но какой-то усталый голос:

- Две недели! У неё есть только две недели, если не придёт в себя, могут начаться необратимые для организма последствия. Поймите, это же не Москва…

- Но доктор, - попытался возразить женский голос, который я откуда-то знаю, - прошу вас, сделайте что-нибудь…

У меня перехватило дыхание. Мне кажется, что я задыхаюсь в этой белой тюрьме. Хочется выбраться и убежать из этой безликой пустоты, но не могу пошевелиться. Меня охватывает панический страх, переходящий в ужас, я силюсь кричать… и просыпаюсь от собственного крика.

- Что, опять мучают кошмары? – слышу я знакомый Софьин голосок.

Обрадовавшись, что девушка снова со мной, я поспешила поделиться с ней информацией, полученной из своих сновидений:

- Понимаешь, - осторожно начала я, чтобы не напугать, и не слишком обнадежить девчонку, - скорее всего, в своем мире я не умерла, а нахожусь в больнице. По-видимому, со мной действительно произошел серьезный несчастный случай и я лежу в бессознательном состоянии. Каким образом моё сознание пребывает в твоём теле, объяснить не могу, не знаю. Но доктор, там, в моем мире, сказал, что у меня есть только две недели, это вам не Москва…

- А что такое Москва? – спросила Софья

- Да так, - растерянно побормотала я, подсчитывая, какой по счету пошел день пребывания в этом доме, - не важно.

Третий! Сегодня третий день, если не считать тот вечер, когда я сюда «прибыла». Ну, что ж, времени очень мало, а сделать надо очень много. Главное, помочь Софье раскрыть тайну гибели её отца и избежать финансового банкротства. Если докажем, что хозяина дома убили, то девушка получит доступ к отцовским банковским активам и сможет расплатиться с кредиторами.

Начать решила с чтения писем, что нашла вчера в потайной нише на книжных стеллажах. Вкратце обрисовав Софье причины, побудившие меня провести обыск в кабинете её батюшки, я «отчиталась» о полученных результатах.

- Сейф? Ты искала сейф? – переспросила девушка, - но он находится в спальне отца и практически все домочадцы знают о его существовании, это не тайна.

Вот как! А я значит вечером, как дура, потратила уйму времени, простукивая и просматривая панели обшивки рабочего кабинета бывшего хозяина дома. Эх, Софья, где же ты опять вчера пропадала!

- И ты знаешь секретный код? – спросила я, застыв в ожидании ответа.

- Знаю! – утвердительно ответила та.

- Тогда пойдем скорее туда и откроем его! – нюх гончей идущей по следу не давал мне покоя.

Наспех облачившись в домашнее платье, я, по Софьиным подсказкам, засеменила на мужскую половину дома. Открыв двери спальни батюшки, я с осторожностью ступила на порог. Мне было неуютно находиться в комнате, отмеченной печатью одиночества и тишины. Тяжёлые бархатные портьеры, задернутые наглухо, создавали атмосферу полумрака, сквозь которую с трудом пробивались скудные солнечные лучи.

Огромная массивная кровать с резным изголовьем доминировала в центре комнаты. Матрас был тщательно застелен дорогим постельным бельем, даже не смотря на то, что его обладатель навсегда покинул этот мир. В ногах кровати стоял крупный резной сундук, темнея потёртой кожаной обивкой.

Рядом находилось кресло-качалка, будто готовое в любой момент принять в свои объятия усталого владельца этих покоев. Повсюду царил безупречный порядок, словно здешний обитатель мог вернуться в любой момент.

Софья всхлипнула, и я поняла, что она все ещё горюет об утрате, что ей тяжело находиться в комнате наполненной воспоминаниями об отце.

Решив быстрее с этим покончить, я подошла к массивному сейфу, стоящему в углу комнаты и с интересом стала его рассматривать. Он имел массивный стальной корпус, покрытый потемневшей от времени патиной. Передняя панель была украшена витиеватыми узорами, выгравированными вручную. Орнамент состоял из переплетающихся растительных мотивов, создающих изящную, почти ажурную композицию.

Но больше всего, мое удивление вызвал уникальный, в своем роде, комбинационный замок.

- Отец специально заказал новое сложное механическое устройство для защиты сейфа, - с гордостью пояснила Софья, почувствовав мое замешательство, - он имеет запутанный код доступа, который можно будет ввести с помощью вращающихся дисков с цифрами.

Я только хлопала глазами, слушая девушку, между тем она воодушевлённо продолжала:

- Для дополнительной защиты, сейф имеет встроенный часовой механизм, который автоматически запирает дверцу через 10 секунд после закрывания. Также есть несколько скрытых ловушек при попытке взлома.

- Откуда ты это всё это знаешь? – удивилась я.

- Просто я очень сильно увлечена механикой! Это моё хобби! – торжественно продекламировала девушка.

Час от часу не легче с этой девчонкой! Волшебница со страстью к механике! С ума сойти!!!

- Чтобы открыть сейф, тебе потребуется соблюсти точную последовательность действий, - продолжала наставлять меня Софья, - ввести код, затем провернуть ряд дисков в определенной порядке, нажать на скрытую кнопку и надавить на рычаг. Запомнила?

- Диктуй код! – поторопила я Софью, - а остальное сделаю, как ты скажешь.

- 26 12 19 45, - прошептала она заветные цифры, - видишь, на дисках только двузначные числа.

Мне показалось что-то до боли знакомое в этой числовой последовательности, но я, сосредоточившись на задаче открыть сейф, отбросила от себя эту мысль.

Под её строжайшим руководством, я выбирала нужные числа на каждом диске, вращая их в определенном порядке: два по часовой стрелке, два - против. Затем, чтобы избежать ловушек, нащупала секретный винтик, нажала – и дверь податливо приоткрылась. Я уже хотела в нетерпении распахнуть её, но Софья вовремя меня остановила.

- Рычаг!!! – завопила она, - он находится на рукоятке дверцы!!!

Я уставилась на ручку от двери сейфа. Она была выполнена в виде скульптурной фигуры льва с лапами, сжимающими шар.

- Нажми на шар, - велела Софья, - только посильней, он может заедать!

Я со всей мощи надавила на указанный предмет, послышался щелчок и дверь, наконец, распахнулась.

Сама не знаю, что я ожидала там увидеть, но не увидела ничего! Сейф был пуст! По крайней мере, так мне показалось на первый взгляд.

Потом, присмотревшись внимательно, в темноте недр стального шкафа, я заметила маленькую карточку, размером с привычную любому современному человеку, визитку, на которой было написано «ZERO».

- Это что? – задала вопрос Софье, - чья-то злая шутка?

- Не знаю, - ответила девушка, - Я вижу это в первый раз.

- А что твой батюшка хранил обычно в этом сейфе? – озадачилась я.

- Всякое,- как-то неуверенно начала она, - но чего здесь точно нет, что должно быть, то это старинного оружия!

Ух, ты! Опять загадка на загадке!

- Здесь у него хранилась шкатулка с редкими дуэльными пистолетами, - сделала заключение Софья.

- Что же, тогда давай будем рассуждать логически, - предложила я Софье, - сколько человек знают код от сейфа и умеют его открывать?

- Только я и батюшка, больше никого не посвящали в эту тайну, насколько я знаю…

- А мастер, который изготовил этот механизм? Он мог?

- В это вериться с трудом, так как батюшка заказывал эту механическую комбинацию в другом измерении.

- Это ещё что значит? – опешила я.

- Ну, это значит - издалека, - отмахнулась от моего вопроса Софья.

- Тогда может быть, твой отец успел ещё кому-то открыть эту тайну перед смертью.

- Этого я не могу знать, - грустно отозвалась девушка.

- Письма! – вскрикнула я, вспомнив, что мы ещё не ознакомились с содержанием секретных писем.

Закрыв сейф, на все полагающиеся обороты, я отправилась в свою комнату изучать найденную в потайном отделении корреспонденцию.

***

Рейман терпеть не мог светские рауты, званные вечера и прочую чепуху. Но сегодня он явился на обед по приглашению Нэнси, движимый служебным долгом и надеждой поговорить с дочерью графини об странных трагических событиях, омрачивших их дом.

Подходя к особняку гостеприимных хозяев, молодой человек понял, что Розалинда Скорр, законодательница мод в местном обществе, умело превратила скромный обед в настоящий светский раут.

В просторной столовой был накрыт длинный стол, рассчитанный не меньше чем на двадцать персон. Блистательная хозяйка дома грациозно приветствовала гостей, изящным жестом приглашая всех пройти в залу. Увидев Реймана, она одарила его своей величавой улыбкой и поспешила навстречу:

- Рейман, дорогой, как я рада вас видеть! Как здоровье вашего батюшки?

- Ваше сиятельство, - Рей застыл в почтительном поклоне, – Вы как всегда восхитительны!

- Благовоспитанный льстец! – рассмеялась графиня, и, извинившись, отошла к вновь прибывшим гостям.

Рейман огляделся по сторонам, выискивая прелестное личико Нэнси Скорр. Он увидел девушку в окружение таких же молодых особ, весело щебечущих в ожидании начала обеда. Вдруг Нэнси подняла голову и их взгляды встретились. Её щечки зарделись, и виконту неожиданно понравилась такая реакция молодой девушки на его персону.

«Ты находишься здесь лишь по служебной надобности, - напомнил он себе, - нечего раскисать от вида юных прелестниц».

- Добрый вечер, - обратился молодой человек, подойдя к «стайке» беседующих барышень, - Разрешите представиться…

Но Нэнси, в обычной своей манере перехватила инициативу:

- Рей, познакомься, это мои подруги – Кэтти и Фифи.

Девушки с нескрываемым любопытством воззрились на него. Стараясь скрыть смущение, виконт вежливо поклонился. Все трое ответили ему тёплыми улыбками, после чего завязалась непринужденная беседа.

Обед состоял из смены трех блюд. Неспешно, друг за другом лакеи в парадных ливреях обслуживали гостей. После первого блюда, было подано основное, затем десерт. Гости негромко переговаривались, большая столовая зала была наполнена приглушенным гулом их голосов.

По рассадке, Рейман оказался за столом напротив Нэнси. Их взгляды невольно встречались, и виконт никак не мог отделаться от чувства, что все это не было стечением обстоятельств. Он сосредоточился на предлоге вывести девушек на интересующий его разговор. Но случай подвернулся сам по себе.

После обеда, Нэнси с подругами, пригласили Рея на прогулку по парку. Весело суетясь, они вели его по красивым ухоженным дорожкам и аллейкам, созданным заботливыми руками садовников. Вдруг Кэтти неожиданно остановилась и, побледнев, тихо и волнительно произнесла:

- Боже мой, это ведь тот самый розовый куст, у которого нашли моего дядюшку, барона Павловского…

- Возможно, - тихо пролепетала Нэнси, - я точно не помню.

- Вот страху то натерпелись, - присоединилась к кровавым воспоминаниям Фифи, - и дернуло нас тогда очутиться в этой части сада!

- Это всё Давид с его дурацкими фантами! – оживилась Кэтти и погрозила в воздухе кулачком предполагаемому Давиду.

Рейман встрепенулся: «Значит, все три девушки являются очевидцами интересующих его событий». Это уже кое-что.

Меж тем разговор о разыгравшейся драме набирал обороты.

- Нэнси, вспомни, - не унималась Кэтти, - когда Давид велел моему фанту добыть три розы разных сортов, ты сама предложила мне отправиться сюда, чтобы облегчить мою задачу.

- И что ты видела? - вклинился в воспоминания девушек Рейман.

- Я не видела, я слышала, - перейдя на трагический шепот, продолжала та, - Слышала, как дядя договаривался с кем-то о встрече на поляне Пяти роз, то есть здесь.

- Кэтти, это тебе почудилось, - стараясь урезонить болтушку, сказала Нэнси.

- Как это почудилось,- возразила обиженным голосом Кэтти, - что я голос своего дяди не узнаю? Тем более все помнят, что Лаврентий Михайлович, по особенному выговаривал букву «Р». Такое ни с чем не перепутаешь!

- Вот-вот, - поддакнула Фифи, и трагично продолжила, - Я тоже была здесь, за пять минут до выстрела. Помню, что уже пошла по «Тайной дорожке» обратно к дому, как раздался выстрел. Я даже споткнулась и упала от испуга. Помните, какой у меня был вид в замаранном платье…

- И что дальше, - с интересом подбодрил девушку к дальнейшему повествованию Рей.

- Упала, от страха лежу, подняться боюсь, - продолжила та, - а мимо меня всего в трёх шагах черная тень движется. Прошла, точно привидение.

- А где ты говоришь «Тайная дорожка» - поинтересовался Рейман. Картина, нарисованная девичьими воспоминаниями, выставляла произошедшее с бароном Павловским совсем в ином свете.

- Вот куст, - показала Нэнси на разросшийся розовый кустарник, решившая, видимо, тоже принять участие в разговоре, и махнула рукой чуть левее, - а там «Тайная тропка».

Виконт с девушками направились по скрытой от посторонних глаз розовыми кустами узенькой дорожке, ведущей к дому. Примерно метров через пять, Фифи показала место своего падения. Сейчас был конец сентября, листва уже поредела. Но во время трагедии с бароном был май, и молодая зелень была достаточно прозрачной, это дает возможность предположить, что испуганная Фифи действительно могла видеть человека, покидавшего место преступления.

Решив провести следственный эксперимент, Рей оставил девушек стоять на месте, а сам вернулся к кусту, где произошло предполагаемое убийство. Если верить воспоминаниям Фифи, то в барона стреляли, от звука выстрела она упала, и лежала, онемев от ужаса, поэтому убийца, возвращаясь в сторону дома, прошёл мимо неё, ничего не заметив. Проделав, это в реальном времени, виконт понял, что между звуком выстрела и проходом мимо испуганной девушки прошло где-то секунд 40-50. Значит, такая версия имела место быть.

Очевидно, барон пришёл сюда, на поляну Пяти роз, чтобы встретиться с тем человеком, о договоренности с которым слышала Кэтти, а получилось, что пришёл на встречу с убийцей. Вставал ряд вопросов: с убийцей ли договаривался о встрече Павловский, или убийца его подкараулил, зная о предполагаемом месте встречи? Если это так, то, что произошло тогда с тем человеком, которого барон ждал на поляне Пяти роз. «Может это Урсула, служанка Нэнси? – подумал виконт, - может это её ждал барон в назначенном месте?»

Спросив у Кэтти, слышала ли она собеседника своего дядюшки, виконт получил отрицательный ответ. Остался еще один момент, мучивший Реймана: убийца с места преступления пошёл к дому, зачем? И откуда он пришёл?

Во время их беседы, Нэнси была сама не своя и имела испуганный вид. Это насторожило виконта, создавалось впечатление, что девушка знает что-то ещё, но не говорит. «Надо взять это на заметку» - подумал он и предложил всей компании вернуться в дом. Уже в гостиной он отметил, что дочка графини заметно расслабилась и приобрела своё былое жизнелюбие.

Глава 8

Вернувшись к себе в комнату, после осмотра хозяйского сейфа, я постоянно обдумывала, что могла означать найденная там карта «ZERO». Для кого она предназначалась? Кто мог её туда положить и главное зачем? Куда делись дуэльные пистолеты, которые, по словам Софьи, долгое время хранились под надежной защитой.

- Софья,- окликнула я девушку, пока она вновь не ускользнула, - помнишь, ты говорила, что к отцу накануне смерти приходили какие-то странные люди, это был купец Столяров?

- Нет, - ответила девушка, - ни о каком купце я не знаю, но тот мужчина, которого я видела в кабинете отца, на купца не походил. Скорее военный, с особой выправкой, хотя одет был в темный дорожный плащ.

И Софья поведала мне историю, как однажды, проходя мимо кабинета в библиотеку, услышала голос батюшки, который говорил с собеседником на повышенных тонах. Не столько из любопытства, сколько из-за беспокойства за родителя, она заглянула в приоткрытую дверь кабинета. Рядом с отцом стоял незнакомец в строгом чёрном плаще с поднятым воротником. Его лицо скрывала широкополая шляпа, которую он даже не удосужился снять, забыв об элементарных правилах приличия.

- О чём они говорили, помнишь? – решила уточнить я у девушки.

- Нет, слов я не расслышала, только крики. Хотя, если подумать, кричал именно отец, Тёмный незнакомец стоял с непроницаемым видом.

- И ещё, - вдруг взволнованно заговорила Софья, - батюшка встречался с женщиной!!!

- Откуда ты это знаешь?

- Как-то раз мне понадобилась книга из кабинета. Там был отец, он что-то сжигал в камине. Но в комнате в этот момент стоял сладкий аромат женских духов. Я спросила его, была ли здесь гостья. Он смутился и сказал, что это мне показалось.

Это уже зацепка. Если хозяин дома решил скрыть от дочери весьма очевидный факт присутствия женщины, то это объясняет наличие тайника в его кабинете.

Приступив к прочтению писем, найденных в потайной нише книжных стеллажей, я убедилась, что понимаю и этот текст.

Всего их было три. Писала женщина. Разобравшись с хронологией получения посланий, можно было предположить, что отношения между ней и адресатом развивались достаточно бурно и совсем не по лирическому сценарию. Если первое из них мы можем отнести к началу «романа», то содержание последующих в этом разубеждает.

В первом послании незнакомка обращается к адресату «Милый друг», и благодарит за готовность держать их отношения в тайне. Второе письмо содержит строки, где женщина негодует по поводу подозрений адресата относительно её особы. Третье письмо написано в резкой форме и заканчивается фразой: «Я не позволю обвинять меня в том, чего никогда не совершала!»

И как всегда, вместо ответов – множество вопросов: кто автор этих посланий, был ли адресатом отец Софьи, если да, то зачем хранить эти письма в тайнике, а не сжечь, как он это уже делал. Если предположить, что батюшка тоже собирал какую-то информацию и эти письма являются важной уликой, то опять встает вопрос, кто автор, кто адресат? И самый главный вопрос – что же такое могла совершить женщина, в чём именно ёё обвиняют? Банальная ревность, разборки между влюблёнными, или кража старинного оружия из сейфа?

Поток моих мыслей прервал приход Лизаветы. Она, по заведенному обычаю, принесла лёгкий «итальянский» завтрак и предложила помочь мне одеться.

Выбрав из гардероба простую элегантную белую блузку и длинную юбку, я осталась довольна своим внешним видом. Блузка, застегнутая до самого верха на маленькие изящные пуговички, создавала сдержанный и строгий силуэт. Длинная юбка из плотного сукна тёмного цвета дополняла этот образ.

Волосы заплела в две косы в популярном у нас стиле «дракончик», ловя на себе любопытные взгляды Лизаветы. Заметив её интерес, я предложила научить её плести такие косы. Мне показалось, или девушка подпрыгнула от радости?

Заплетая ей тройную косу, я подробно объясняла, как надо разделять пряди, как делать проплёт обычной косы, как брать тонкую прядь от виска с левой и правой стороны, как вплетать тонкие пряди в основное плетение до кончиков волос.

Лизавета заворожено слушала, а потом задала вопрос, который я совсем не ожидала:

- А откуда вы это всё знаете, барышня?

Растерявшись, я пробормотала, что-то вроде - из книг. Не рассказывать же девчонке про мой богатый жизненный опыт…

За этим занятием нас застала Серафима Петровна и запричитала:

- Софьюшка, как же можно то! Где это видано, чтобы барышня заплетала прислугу? И зачем этой бестии такая красивая прическа, всё равно под платок спрячет.

Поворчав на Лизавету и прогнав её по новым поручениям (благо, что мы к этому моменту уже закончилизаплетать волосы), Серафима Петровна напомнила, что сегодня ближе к обеду прибудет доктор, Корней Мефодич, чтобы справиться о моем здоровье.

Я осторожно спросила домоправительницу, а можем ли мы позволить себе в нынешней финансовой ситуации оплачивать такие частые визиты доктора.

Серафима Петровна обескуражено покачала головой и пробормотала:

- Ну как же без доктора то? Без доктора никак нельзя!

- Не переживай! – вклинился в наш диалог озорной голосок Софьи, - он оплату берет Серафимиными расстегаями. Если ты ему от дома откажешь, то для них обоих это будет большая трагедия.

- В смысле? – отреагировала я на слова девушки, но домоправительница приняла это на свой счёт.

- Так кто же будет за вашим здоровьем приглядывать, барышня?

- Ну да, ну да! Без доктора никак, - ответила я, чтобы успокоить Серафиму Петровну.

Она облегченно вздохнула и вышла из комнаты.

- Что ты хотела этим сказать? – обратилась я к Софье, когда осталась одна.

- У Серафимы с доктором роман! – весело констатировала девушка.

- Но как такое возможно, она же намного старше его! – недоумевала я.

- Ну, ненамного, - заступилась за домоправительницу Софья, - да и доктор далеко не мальчик.

Я вспомнила, что поначалу Серафима Петровна показалась мне совсем старушкой, а теперь я вижу перед собой просто седовласую женщину неопределенного возраста. Может Софья и права, надо будет присмотреться к ней поближе.

***

С доктором мы встретились в гостиной, где уже был накрыт небольшой столик, около которого хлопотала Лизавета.

Корней Мефодич был, как и в прошлый раз, весьма элегантен в выборе одежды, приветлив и учтив.

- Как сегодня ваши дела, любезнейшая Софья Лаврентьевна? – обратился ко мне доктор.

- Спасибо, всё хорошо, вашими стараниями, - заверила я его, - ни на что не жалуюсь.

Вдруг заметила, что Корней Мефодич рассматривает меня с каким-то озадаченным видом и поспешила успокоить его:

- Решила сменить имидж, - брякнула я и тут же пожалела об этом.

- Что, простите сменить? – переспросил испуганно доктор, дав понять, что слово «имидж» ему не знакомо.

- Да так, прическу, - поправилась я, - сами же говорите, что в девках засиделась!

- Я такого не говорил, - неистово начал отрицать недавние свое размышления на этот счет эскулап и весь покрылся пунцовыми пятнами, видать от смущения.

Что бы переменить тему нашего разговора, я спросила:

- Корней Мефодич, меня очень волнует состояние здоровья нашего поверенного, Федора Степановича. Вы не в курсе, кто его лечащий врач?

- Федор Степанович мой пациент, вот уже много лет, - живо отреагировал на мой вопрос доктор.

- Что же такого с ним могло произойти?

- Современной медицине такие случаи еще не известны и поэтому не изучены.

- А вам не приходило в голову, что его специально вводят в бессознательное состояние, скажем, при помощи психотропных препаратов.

- Как это? Что это? – удивленно вылупился на меня эскулап.

Понятно, это, видимо, тоже современной местной медицине не известно…

Попрощавшись, я оставила «обалдевшего» доктора наслаждаться Серафимиными расстегаями, а сама направилась в кабинет батюшки. Был еще один предмет интерьера не обследованный мной детально – это камин.

***

«Нэнси что-то знает об убийстве барона Павловского, но молчит» - эта мысль преследовала Реймана после званного обеда в особняке графини. Может она тоже была очевидицей странных явлений, или знает того, кто к этому причастен? Так ли это было на самом деле, но виконт намеревался добраться до истины, какой бы она не была.

Он вернулся в сыскное бюро, где договорился встретиться с Уильямом Греем после приёма и обменяться полученными результатами расследования за день.

Сам хозяин агентства восседал за простым деревянным столом. Перед ним высились стопки пожелтевших дел и папок, в одной из которых он перебирал какие-то бумаги.

Увидев входящего Рея, он оторвался от разглядывания документов и вместо приветствия воскликнул с привычной весёлостью:

- Ну что, поздравляю, все следы любовника Урсулы ведут в дом Павловских!

- Вот как? – озадаченно ухмыльнулся Рейман, - если нам удастся найти его, то мы, возможно, сможем доказать связь между этими происшествиями. Как тебе удалось это выяснить?

Уильям поведал, что у него состоялся разговор с некой Агатой, считавшейся близкой подругой Урсулы. Сама Агата в доме графини не служила, но была с погибшей девушкой из одной деревни, где они, бывало, встречались во время своих выходных. Случилось так, что однажды Урсула забыла у матери в деревне какую-то редкую шкатулку, и мать попросила подругу передать её дочери, вдруг она той срочно понадобиться. Агата по доброте душевной согласилась, и пообещала матери разыскать землячку.

И действительно, удача ей улыбнулась – она буквально наткнулась на Урсулу, подходя к особняку, где служила девушка. Та была не одна, а с мужчиной, который произвел на Агату двойственное впечатление. Он был высок и красив, но в то же время вызывал у девушки необъяснимый страх. Чтобы быстрее избавится от его пронизывающего насквозь взгляда, Агата спешно передала ценную вещь Урсуле, бережно завязанную в простой узелок и убралась восвояси.

- Но где же связь с Павловскими? – нетерпеливо переспросил Рей.

- Не перебивай и дослушай до конца, - Уильям меж тем продолжил,- Не более чем через неделю после описанных событий, Агата была отправлена своим хозяином, поверенным Павловского Лаврентия Михайловича, а именно Федором Степановичем Рогожниковым с небольшим поручением к ним в дом. Какого же было удивление девушки, когда она увидела собеседника Урсулы отходящего от дома барона, но не через главный ход, а через калитку со двора, которой, как правило, пользуются слуги. А удивило девушку более всего то, что этот красавец (так назвала его сама Агата) на слугу совсем не был похож, а скорее всего на человека королевских кровей.

- Вот даже как! Ну что же, похоже, назрела необходимость посетить дом Павловских и познакомиться с его домочадцами, - сделал заключение Рейман.

***

Пока я беседовала с доктором, Софья опять куда-то пропала. Зайдя в кабинет хозяина дома, я пыталась позвать её, но девушка не откликнулась. Что ж, придется обследовать камин в одиночестве.

Итак, незадолго до смерти батюшки, Софья видела, как отец что-то здесь сжигал. Это был май месяц и камины в это время года, как правило, уже не топят. Конечно, наивно полагать, что за несколько месяцев здесь ни разу не делали уборки, но вдруг…

Старательно оглядывая основание топки, решетки для подачи воздуха, зольника, сантиметр за сантиметром, надеясь увидеть хоть что-то из утраченного документа, я начала аккуратно перебирать кочергой оставшиеся головешки дров. И вдруг, к своему изумлению, обнаружила, что в самом углу у дальней стенки решетки прикипел крохотный клочок обгоревшей бумаги.

Силясь дотянуться до него, я не рассчитала равновесия, и рухнула в давно остывшие каминные угли, больно раня пальцы об решетку. Чтобы не спугнуть удачу, забыв на время о ноющих руках, тихонько отлепила искомый кусочек бумаги с остатками записей и сунула его в карман юбки.

Больше всего от моих неуклюжих действий пострадала блузка. Когда то белоснежная, она была выпачкана в угольной пыли, чем вызвала у меня бездну сожаления.

Уже подходя к двери, чтобы позвать Лизавету и переодеться, я явственно услышала звон разбиваемого окна. Оглянувшись на шум, увидела, что в метре от меня пролетел камень и опустился прямо в центре комнаты. Подскочив к окну, чтобы увидеть злоумышленника, мне пришлось быстро ретироваться, потому что в этот момент в комнату влетело самодельное зажигательное устройств. С жутким шипением оно разорвалось на полу, и языки пламени поползли по ковру, опасно приближаясь к книжным стеллажам.

Раздумывать было некогда. Я со всей силы сдернула тяжелую бархатную портьеру - благо она поддалась - и накрыла ей очаг возгорания, чтобы перекрыть доступ кислорода. Это дало мне несколько секунд, чтобы начать засыпать землей из цветочных горшков, пробивающийся в нескольких местах огонь. Когда на шум сбежались домочадцы, с пожаром уже было покончено.

Серафима Петровна срочно отправила Лизавету за городовым, а сама убежала «накапать» мне успокоительного. Что же, действительно, нервы мои были на пределе.

Минуты через три у двери прозвенел колокольчик, извещая о приходе «гостей». На пороге стояли двое мужчин с суровыми лицами. В этом я не увидела ничего предосудительного. После пережитого стресса мое лицо тоже вряд ли светилось счастливой улыбкой.

- Быстро вы добрались! Просто респект за оперативность! – брякнула я, гадая, кто же из них городовой, и почему одеты они были не по форме.

Тот, что повыше, удивленно вскинул бровь, видно разглядывая меня, и отрапортовал:

- Виконт Рейман де Бар, уполномоченный его Императорского Величества и Уильям Грей, - кивнул он на сопровождающего его молодого человека, - частный детектив.

- Ух, ты! – вслух восхитилась я, - приятно осознавать, что сам император печется о судьбе своих простых подданных.

При этом я пыталась сообразить, как до императора могла так быстро дойти информация о случившемся, и как можно так оперативно отправить службу быстрого реагирования.

- Позвольте, - обратился ко мне долговязый, виконт, кажется, - А вы кем приходитесь хозяевам этого дома.

Чуть не поперхнувшись от такой наглости, я смерила этого высокомерного верзилу самым уничижительным взглядом, на который была способна, и с достоинством произнесла:

- А я и есть хозяйка. Софья Лаврентьевна …Павловская, к вашим услугам! – чуть запнувшись на фамилии, представилась я.

Спутник виконта, похоже, развеселился и, не дожидаясь приглашения, вошел в дом, неприлично оглядываясь по сторонам:

- Что же у вас произошло, Софья Лаврентьевна? Почему вы в таком виде? – дружелюбно спросил он.

- Как что? – растерялась я, - Пожар тушили! Разве Лизавета ничего не сказала о происшествии?

- Мы тут Софья Лаврентьевна по другой надобности, - гаркнул верзила, и, последовав примеру своего сотоварища, вломился в дом,- и о Лизавете ничего не знаем.

Пока я недоуменно переводила взгляд с одного на другого, в комнату влетела Серафима Петровна со своими капельками успокоительного:

- Вот барышня, выпейте, сразу отпустит.

Я «замахнула» стакан, как заправский алкоголик, и действительно, буквально через минуту по телу стало разливаться приятное тепло. Немного успокоившись, я вернулась к своим проблемам – теперь, с непрошенными гостями.

- И что же вам здесь надобно, господа-товарищи? – обратилась я к присутствующим.

- Мы ищем мужчину, примечательной наружности, - начал суровый напарник дружелюбного детектива, - Скажите, Софья Лаврентьевна, проживают у вас такие…

Не успел он договорить, как Серафима Петровна, всплеснула руками и озабочено загундосила:

- Как можно такое предполагать, срам, то какой, такое думать о молодой девушке, что люди то скажут…

Виконт воззрился на домоправительницу таким обескураженным взглядом, что мне стало смешно, и я поспешила урезонить ворчунью.

- Серафима Петровна, его Уполномоченное Величество, вряд ли желал нас оскорбить, ведь так? – обратилась я к верзиле

Тот посмотрел на меня, как на вошь и назидательным тоном поправил:

- Я, Виконт Рейман де Бар, уполномоченный его Императорского Величества

- Простите, можно как-то попроще, мне сложно сразу запомнить столько непонятных слов, - взмолилась я, понимая, что просто так выставить его за дверь не удастся, придется как-то договариваться.

- Рейман! Его зовут Рейман! – еле сдерживая смех, рвущийся наружу, сообщил напарник, - а меня Уильям. Показывайте нам ваше место происшествия, Софья Лаврентьевна, а там уже будем решать…

«Слава Богу, хоть один из них может разумно мыслить» - подумала я и пригласила всех пройти в кабинет.

***

Уже вечерело, и картина разгрома, представшая перед нами, вызывала белее удручающее состояние. Окно разбито, портьера сорвана, на прекрасном ранее ковре «останки» богатой ткани, «погибшей» в битве с огнём, кучки земли из раскуроченных цветочных горшков.

Я вкратце рассказала и про камень, и про зажигалку, и про то, как тушила пожар.

- А почему вы не позвали на помощь? – задал, на мой взгляд, глупейший вопрос виконт.

- Когда? Всё было настолько молниеносно, что пока я бегала бы за помощью, пламя успело бы добраться до книжных стеллажей, и всё, прощай особняк! – рявкнула я в ответ.

- Вы большая молодец! – похвалил меня сыщик, - а скажите, Софья Лаврентьевна, что вы искали в камине?

Я подпрыгнула от неожиданности. Откуда он узнал??? Ах, да! Шерлок Холмс хренов – метод дедукции и наблюдения. Заметил, подлец, что я испачкала блузку угольной пылью, а грязь от земли, появившаяся на моих рукавах во время тушения пожара, резко контрастировала с первичным загрязнением после моего падения в камин.

Вскоре подоспели городовой с Лизаветой, и мы, с нежданными гостями покинув место происшествия, возвратились в гостиную.

- Что же господа, - взяла я себя в руки, эти люди, зачем то пришли сюда, и мне стало интересно зачем, - я прошу прощения за такой прием, надеюсь, вы поймете мое состояние и сделаете скидку на пережитое.

Мужчины озадачено переглянулись, и в раз кивнули мне, как китайские болванчики.

- Я поняла, что вы ищете некоего мужчину, но у нас в доме, после гибели батюшки, мужчины не проживают. Есть на хозяйстве некий Петро, он конечно примечательной наружности, но вряд ли это тот, кто вам нужен.

- Второй вопрос, который думаю, вы хотели бы мне задать, - продолжала я, выстраивая логическую цепочку рассуждений, - А бывали ли у нас в доме мужчины и кто они? Правильно?

Оба слушателя снова синхронно кивнули.

- Да, были несколько незнакомых типов незадолго до гибели батюшки: один из них некий купец Столяров Петр Михайлович, но перебрав в кабинете отца все доступные бумаги, я не нашла ни одного договора подписанного между ними. А еще был Темный человек, инкогнито, которого я видела в кабинете всего один раз, но слышала, как батюшка ругался с ним…

Я так устала от этих загадок и тайн, что решила хоть с кем-то поделиться собранной информацией. В свою очередь я очень рассчитывала на помощь. Может, у нас и было сумбурное знакомство, но вдруг с их участием мне удастся помочь Софье избежать банкротства, кто знает. Ведь у меня самой осталось очень мало времени.

- Вы ведете свое собственное расследование, Софья Лаврентьевна? – поинтересовался Уильям Грей.

- Я хочу разобраться, что вокруг меня происходит, - без утайки сказала я, - хочу понимать, что мне может угрожать. Как показывают события текущего дня, мои опасения небеспочвенны.

Во время нашей вполне спокойной беседы виконт не сводил с меня своего подозрительного взгляда. Время от времени он чуть склонял голову, продолжая внимательно слушать, но при этом на его лице не отражалась ни одной положительной эмоции.

Уильям наоборот подбадривал меня своими живыми манерами. Его взгляд лучился одобрением и признанием моих интеллектуальных достоинств. Надо будет взять на заметку, что он детектив. Может действительно пригодится его опыт и умение раскрывать тайны, которые все больше «сгущались» вокруг нас с Софьей.

Вскоре, попрощавшись с мужчинами, я проводила их за дверь. Затем, пошла приводить себя в порядок: снять грязные вещи после тушения пожара, принять ванну и спать…

Уже, будучи в Софьиной комнате я увидела себя в зеркале и обомлела. На меня смотрела замарашка со склоченными волосами, в безумно грязном одеянии, расцарапанными пальцами и грязью под ногтями. Вид у меня был явно не презентабельный для знакомства с высокопоставленными чинами.

***

- Ну и что ты обо всём этом думаешь? – спросил Рейман своего напарника, когда они оказались на улице.

- Дело тёмное, Рей, - Уильям задумчиво почесал подбородок, - словно несколько преступлений накладываются одно на другое. И всё сосредоточено на доме Павловских.

- Согласен, - виконт коротко кивнул.

- Девчонка не врет. Видно, что она измотана до предела. На её месте любая другая давно бы расклеилась.

- Что мы вообще про нее знаем? - задал Рейман скорее риторический вопрос.

- Кроме того, что она чертовски находчива, лазает по каминам и успешно тушит пожары? Пожалуй, ничего! – сыщик, как всегда, не терял оптимизма.

- Вот то-то же! Надо собрать полное досье на всех обитателей этого дома. Завтра подключу сыскной отдел для оперативности. И охрану необходимо выставить.

- Да, и соглядатаев не забудь, - посоветовал Уильям, - так мы быстрее выявим их связи с внешним миром.

Распрощавшись с Уильямом, виконт погрузился в сумрак тихой улочки, ведущей к его съемной квартире недалеко от центральной площади. В голове роились мысли, обрывки разговоров, лица… Он невольно сравнивал двух девушек, повстречавшихся ему сегодня. Нэнси – ангельское личико, светлые локоны, утонченные манеры, но в глазах – страх, попытка спрятаться. И Софья - рыжеволосая бестия, диковатая, со странной манерой общения, дерзким взглядом, тоже напугана, но при этом лезет «напролом», пытаясь распутать клубок тайн.

Уже подходя к дому, Рейман увидел тёмную фигуру, отделившуюся от стены здания и быстрым шагом направившуюся к нему.

- Виконт де Бар? – спросил Темный человек застывшего в недоумении Рея, - Я слышал, что вы меня ищите? Но я не тот, кто вам нужен! Пойдемте в дом, нам надо с вами многое обсудить.

Глава 9

Мне опять снился яркий сон – наше с Танькой и Димкой беззаботное детство. Нам с подругой по 9 лет, Димка на год младше. Но Татьяна на правах старшей сестры его постоянно поучает, так уж у них повелось…

Мы играем в игру «Загадай – Разгадай», где по правилам, загадки и отгадки должны находиться в поле зрения игроков. Это обязательное условие – загадывать только то, что видишь.

Татьяна задает Димке вопрос: «Что у тебя под носом?» Парнишка мается, перечисляя всё, что попадает в его поле зрения. Но, не тут-то было!

«Смотри ближе, - зычно смеется Танька, - у тебя под носом Сопля Зелёная». Димка ревёт, он всегда был особенно обидчив на Танькины дразнилки.

Вдруг Димка стал «распухать» и резко повзрослел, это же сон…

Смотрит на меня, нахально усмехаясь, и грохочет мне прямо в ухо: «Смотри, Лидка, ближе – у себя под носом! Все разгадки у тебя под носом, Сопля Зелёная!» И заржал. Только я хотела заорать на балбеса, как проснулась.

Но последние Димкины слова отчетливо врезались в память: «Все разгадки у тебя под носом!». Я огляделась вокруг, прямо как в игре детства и увидела знакомую шкатулку, стоящую на туалетном столике.

Взяв её в руки, я, в который раз принялась разглядывать затейливую игру камней. Только вот, сколько я не нажимала на центральный рубин – шкатулка не открывалась.

- Что ты делаешь? – спросила меня сонным голоском Софья. Девчонка опять была со мной на связи. Видимо с утра ей дается это легче.

- Хочу понять, почему она не работает, - ответила я, продолжая осматривать антикварный раритет.

- Она уже с полгода, как не работает, - меланхолично пропела Софья, и озабочено добавила, - видимо механизм повредился.

Но я отчетливо помнила, что эта самая шкатулка была в великолепном состоянии и открылась буквально от моего слегка уловимого прикосновения о прекрасный рубин в центре сверкающей крышечки.

- А мастеру показывали? – почему-то спросила я.

- Нет, батюшка был категорически против, - вспомнила девушка, - да и матушка в послании сообщала, что её нельзя передавать в чужие руки.

- И как теперь быть? – спросила я.

- Не знаю, - безмятежно ответила та.

Но я упорно продолжала вертеть вещицу в руках, пытаясь вспомнить что-то важное. Свет! Да – да, свет, исходивший от центрального рубина – он пылал, как живой огонёк. Именно он привлёк мое внимание в полумраке старого дома. Сейчас рубин не давал такого эффекта, и у меня создалось впечатление, что это другой камень. Но если это другой рубин, то может и шкатулка ненастоящая.

- Софья, - позвала я девушку, - присмотрись внимательно. Это точно твоя шкатулка? Может кто-то её подменил?

Я стала старательно пялиться на сей предмет, поворачивая вещицу разными сторонами, так как девушка смотрела на всё моими глазами.

- Ну, не знаю, - сомневалась Софья, - вроде та…

- Постой-ка! – вдруг голос её стал звонче, - я повредила один камешек в отделке левой стенки шкатулки, давно, года три назад, и не смогла закрепить его обычным способом. Пришлось прибегнуть к магическому восстановлению элемента. У меня в секретной комнате есть специальная лупа, которая на раз распознает присутствие магии в предмете. Можем проверить.

Мы открыли платяной шкаф полный девичьих тайн, и попали в известную каморку юной волшебницы. Софья провела для меня небольшую «экскурсию» по магическим предметам и указала на нужную нам лупу.

Направив «всевидящее» стекло оптического прибора на наш образец, мы долго и упорно рассматривали его на следы магического заклятья, которые должны были остаться на шкатулке после «ремонта». Но всё было тщётно! Из чего мы сделали вывод, что эта шкатулка - подделка.

Опять появились новые вопросы: кто мог заменить шкатулку, зачем он это сделал и как оригинал попал в мое время?

Уже выходя их комнатки, Софья обратила мое внимание на детскую книжицу, стоявшую на одной из нижних полок:

- Это моя первая азбука языка Древних родов. Возьми её с собой, тебе надо научиться понимать язык Магических книг.

Я послушно выполнила её просьбу. Сегодня шёл четвертый день моего пребывания в этой реальности.

***

Перед завтраком я успела немного потренироваться, объясняя Софье, что из себя представляет наш комплекс упражнений, для чего необходимо поддерживать тонус мышц, для чего прокачивать пресс. Сказала, что если мышечный корсет будет хорошо натренирован, то она быстрее восстановит свою фигурку после родов. Девушка при этом хихикнула, но промолчала.

Памятую о том, что по дому, возможно, сегодня будет таскаться грязь, после вчерашнего пожарища, я решила облачиться в тёмные тона.

Выбрав платье тёмно-зелёного цвета из плотной ткани, облепившей все изгибы Софьиной фигурки, я украсила образ белым «ученическим» воротником и белым накрахмаленным подъюбником. Сделала уже знакомую прическу а-ля французский пучок, с понравившимся эффектом «выбившейся» пряди.

Лизавета что-то задерживалась с завтраком, и я решила спуститься на кухню сама. Дом был пуст.

Вдруг зазвенел дверной колокольчик, пришлось самой открывать дверь. На пороге собственной персоной стоял виконт Рейман де Бар.

Смерив меня высокомерным взглядом, не спрашивая разрешения, он словно лиса проскользнул в гостиную.

- Стало уже доброй традицией, Софья Лаврентьевна, что вы самолично открываете мне дверь, - раскланиваясь, ехидно заметил он.

- Что же на этот раз привело вас в наш дом? – спросила я, стараясь изо всех сил быть вежливой.

- Хотел убедиться, что всё с вами в порядке.

- С чего вдруг такая забота? – не удержалась я от колкого замечания. Виконт мне определенно не нравился.

Высокомерный и надменный, он был слишком ярок и привлекателен для обычного уполномоченного пусть даже его Императорского Величества.

- У меня вчера состоялась интересная беседа с одним человеком, который рассказал мне о каких-то странных стечениях обстоятельств. Поэтому спрошу напрямую, что меня интересует – не пропадало ли из вашего дома что-нибудь ценное: вещи, предметы…

- Про предметы ничего не скажу, а вот слуги куда-то все подевались, - растерянно развела я руками.

- Как так, - удивился Рейман и внимательно на меня посмотрел, как будто прикидывал что-то в уме, - а как же вы тогда смогли одеться?

До сих пор в своей жизни мне не доводилось слышать наиболее глупого вопроса. Он был таким нелепым, что вогнал меня в ступор, и я безыскусно ответила, удивленно заморгав:

- Руками…

- И что вы собираетесь делать дальше? – виконт стал смотреть на меня уже с каким-то исследовательским интересом.

- Позавтракать!

- Как? – ещё один глупый вопрос выдал Рейман.

У нас что, сегодня утро тупейших вопросов? Этот разговор начал меня раздражать. Я бесцеремонно махнула на него рукой, развернулась и поспешила на кухню.

О Боже, там тоже никого не было. А мне так хотелось горячего чая…

Чай, конечно, приготовить я смогла бы и сама, только стоило для этого разобраться с плитой, которая была для меня слишком сложна в обращении. В ней было три духовых шкафа различных размеров. Регуляторов температуры здесь не было, этот процесс, как я понимала, зависел от объема заложенных дров. Чтобы быстрее вскипятить чайник, я использовала березовые поленья, как самые жаркие, оставшиеся здесь со вчерашнего вечера. Наполнив чайник водой, водрузила его на варочную поверхность прямёхонько над разгоревшимся пламенем.

Пока чайник закипал, я отыскала на полке среди посуды заварочник, и, воспользовавшись запасами засушенных ароматных трав Серафимы Петровны, кустики которых были развешены на кухне повсеместно, заполнила его мятой, душицей и мелиссой. Затем залила подоспевшим кипятком.

Подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что всё это время уполномоченный императора неприлично пялился на меня, как бы оценивая правильность последовательности моих действий.

- А, и вы здесь, - протянула я, и чисто из вежливости поинтересовалась, - будете завтракать?

- Буду! – неожиданно согласился Рей и уставился на меня как на незнакомое насекомое под микроскопом.

- Тогда присаживайтесь, - кивнула я на лавку за кухонным столом.

- Здесь? – недоуменно переспросил виконт.

- У меня нет времени организовывать для Вашего Высочества специальную сервировку в гостиной, что же, не хотите – как хотите! – зловредно порадовалась я.

- Хорошо, - вдруг передумал «монсеньор», - как-нибудь умещусь.

И он начал пристраивать свое «высокородное» тело на низенькой лавочке, которая жалобно заскрипела под его тяжестью. Его объемистая фигура занимала почти все пространство стола, создавая комичную картину.

Словно медведь, вознамерившийся втиснуться в тесную берлогу, он пыхтел и ёрзал, пытаясь приспособить свои внушительные габариты к скромным размерам сиденья.

Мне показалось или от натуги у него выступили капельки пота?

Когда виконт, наконец, расположился, его колени упирались в столешницу почти вплотную. Довольная ухмылка расползлась по его лицу – он гордился тем, что сумел вписаться в эту, казалось бы, неподходящую конструкцию.

- Вот как неудобно иметь непомерные размеры, - еле сдерживая хохот, констатировала я.

- Что? – возмутился Рей.

- Вы бы ваше благородие, во главе стола устраивались, - вдруг неожиданно появился в поле нашего зрения Петро, - я туда аккурат помещаюсь. А все эти лавки-скамейки для пигалиц, вроде…

Договорить он не успел, так как я радостно его перебила:

- Петруша, слава Богу, живой!!! А где все? – задала я злободневный на тот момент вопрос.

- Так спят наверно, - вздохнул парень, - Почитай всю ночь трудились, разгромы разгребали, только под утро и легли. Я сам чудом проснулся, Ванька, конюший разбудил. Вот принёс дров для печи…

Смахнув слезу благодарности своим домочадцам, я запричитала:

- Ты ступай Петруша, ступай, поспи, отдохни.

- Да как можно – то барышня, а дела – то?

- Подождут, никуда не денутся, - и, повысив голос, продолжала, - больно ты разговорчив сегодня, сказала идти отдыхать, вот и иди с миром.

Петро опустил голову и послушно вышел из кухни через заднюю дверь…

Рей продолжал с интересом разглядывать меня, но всё же перелез по совету Петра во главу стола.

Разлив чай, я, ловко орудуя большим ножом начала нарезать хлеб, но тут увидела в корзинке свежие яйца. Когда мое воображение нарисовало мне аппетитную жареную яичницу, у меня просто слюнки потекли.

Наверняка, смогу осилить и это блюдо, украдкой покосилась я на чугунного монстра.

Порывшись в запасах Серафимы Петровны, я нашла и масло, напоминающее наше подсолнечное, и помидорки, и лучок – всё что нужно, для приготовления знаменитой яичницы с томатами.

Подбросив в топку плиты еще полешек, я начала нарезать овощи для обжарки. Затем за дело пришлось взяться старинной чугунной сковороде. Разогрев её до нужной температуры, предварительно полив маслом, я аккуратно выложила на дно приготовленную нарезку. Овощи через пару минут призывно зашипели, разнося по кухоньке легкий аромат поджаренных помидоров и растительного масла. Разбив несколько яиц, решила перемешать полученную массу, чтобы та основательно прожарилась. По наитию обшарила близлежащую к плите полочку, в поисках соли, и была «награждена» за догадливость. Посолив почти готовое блюдо, я рисковала получить неравномерное её распределение, но выбирать уже не приходилось.

Когда яичница была готова, осталось содержимое сковороды переложить на фарфоровую тарелку, и поставить на стол.

Всё это время я чувствовала на себе напряженный, подозрительный взгляд императорского уполномоченного, но как говориться «голод не тётка», пусть что хочет, то и думает.

- Что это? – удивленно посмотрел Рейман на мой шедевр кулинарного мастерства, созданный в условиях отсутствия привычной для меня газовой плиты.

- Простецкий крестьянский завтрак! Ешьте, ешьте, Ваше благородие, не выпендривайтесь! – положив небольшую порцию готового блюда в отдельную тарелку, поставила её перед виконтом и подала хлеб.

Сама ловко подхватила вилкой кусочек ароматной яишенки и с удовольствием проглотила. Видимо на моём лице отразилась картина такого «райского блаженства», которое я действительно сейчас испытывала, что виконт последовал моему примеру и взялся попробовать поставленную перед ним еду, несмотря на скудность сервировки.

Пару - тройку минут мы с моим незваным гостем просто уплетали за обе щеки мой импровизированный завтрак, наслаждаясь вкусом свежеприготовленного кушанья. Когда тарелки опустели, Рейман задал мне вполне логичный вопрос:

- А где вы Софья Лаврентьевна так ловко научились готовить?

- Где – где, нужда заставила, детство трудное, сиротой росла, - утолив чувство голода, я совсем расслабилась и сейчас поняла, что взболтнула лишнее. У меня даже всхлипнуть получилось от досады. Да, непростительный прокол, Лидия Новосёлова!

Но Рей и глазом не моргнул, принял всё за чистую монету. В этот момент на кухню влетела растрепанная Серафима Петровна и заголосила:

- Софьюшка, дитятко, сиротка вы наша горемычная, прости нас ради Бога, проспали мы!

Остановив её причитания, я попросила домоправительницу принести нам с гостем свежий чай в гостиную и приготовить для виконта что-нибудь вкусненькое на десерт. Серафима Петровна послушно закивала.

Мы с Рейманом, наконец, покинули кухню, и направились в кабинет посмотреть, как домочадцы устранили вчерашний бардак.

В хозяйском кабинете всё сияло чистотой, был наведён образцовый порядок. В окне были заделаны все разбитые вчера стекла, повешены новые портьеры, постелен другой ковер – ничего не напоминало о вчерашнем происшествии. Даже цветы были посажены обратно в горшки.

- Лихо! – восхитилась я работой своих домочадцев.

Уполномоченный императорского величества, судя по его взгляду на обновившийся интерьер комнаты, видимо, тоже был впечатлен, но быстро оправился и вернулся к теме своего визита:

- Софья Лаврентьевна, - обратился он ко мне, - ещё раз повторю интересующий меня вопрос. Не торопитесь с ответом, хорошенько подумайте – не пропадали ли из вашего дома какие либо ценные вещи?

- Шкатулка! – вдруг вспомнила я наше с Софьей утреннее исследование антикварного раритета, - её подменили, оригинал заменили подделкой!

- Шкатулка!? – взволнованно повторил виконт, - А можно на неё взглянуть?

- Конечно, сейчас принесу.

Но идти не пришлось, в поле зрения появилась слегка заспанная Лизавета, которую я отослала в свою комнату за «реликвией». Конечно, в предупреждении матушки Софьи говорилось о том, чтобы не допускать попадания сея предмета в чужие руки, но у нас теперь находилась только копия оригинала, так что эти заботы были излишни.

***

После ухода виконта Реймана де Бара, я попыталась собрать воедино все факты, полученные в ходе моего собственного импровизированного расследования по поводу гибели отца Софьи.

Итак, что мы имеем к этому моменту. Моей первоначальной версией убийства батюшки был заговор с целью получения наследства матери девушки, которое было, по её же словам, «выдающихся размеров».

К тому же, как я выяснила у Софьи, действительно есть некий «возлюбленный», с которым девушка познакомилась относительно недавно, на дне рождении кузины.

Но есть сомнения: я здесь четвертый день и со мной никто из молодых людей не пытается связаться. Если предположить, что барона Павловского убили, чтобы тот не мешал свадьбе с неким господином, жаждущим наследства, то где же тогда этот господин? Да и Софья всерьез заявила, что у неё ухажеров нет.

Ещё один открывшийся факт – подмена шкатулки, некой магической реликвии, которая обладает сверхъестественными свойствами. Я была просто уверена, что именно ей я обязана своим появлением здесь, в чужом для меня мире.

Возникает вопрос – почему просто не украсть вещицу? Ответ очевиден: если бы шкатулку украли, то её пропажу домочадцы заметили бы сразу, и вычислить злоумышленника было бы довольно просто.

Есть ещё письма таинственной женщины, где она пишет своему адресату, что её напрасно обвиняют в каком-то проступке. Может этот проступок и есть факт подмены магической ценности. Что если отец Софьи заметил это раньше, чем мы и догадался, что сделать копию могла таинственная незнакомка, чьи отношения он пообещал хранить в тайне(кстати, копия шкатулки тоже довольно ценный экземпляр, только без «волшебной начинки»). Он начал собственное расследование, об этом говорят найденные мной отчеты в хозяйском кабинете, подписанные таинственной буквой «К». Барон мог найти неопровержимые улики и за это поплатился.

Остается еще загадка «Пустого сейфа», как я её назвала, факт обыска кабинета хозяина дома и провокация пожара.

Я мысленно вернулась к отчетам. Я так и не смогла осилить до конца чтение этих документов. Хоть мне и была доступна местная грамота, слог автора докладных записок отцу Софьи был для меня очень специфичным.

Мне пришла в голову мысль обратиться за помощью к улыбчивому детективу, который посетил наш дом вместе с виконтом де Баром, сразу после тушения пожара. Именно этим я решила заняться после обеда: разыскать сыскное бюро Уильяма Грея и спросить его совета, как мне быть в этой запутанной ситуации.

Глава 10

Передо мной стояла почти неразрешимая задача: найти сыскное бюро Уильяма Грея. Навигаторов этот мир, к моему глубокому сожалению, ещё не знал, а это значит, поиски могли затянуться на неопределенный срок. Эх, почему я сразу не додумалась выудить эту информацию у самого детектива! Теперь придется опрашивать домочадцев.

Лизавета и Серафима Петровна о существовании подобной конторы даже не подозревали, зато Петро пообещал привести конюшего Ивана, который когда – то служил извозчиком грузовой лошади и знал город, как свои пять пальцев.

Иван достаточно красочно описал маршрут следования до Главной площади, где собственно и располагалось искомое бюро, и я решила, что справлюсь без провожатых, благо его местоположение оказалось довольно близко к дому.

После обеда, собрав все отчеты, найденные у батюшки, в отдельную папку и вооружившись тростью, я едва успела переступить порог кабинета, как нос к носу столкнулась с Лизаветой, несущую мои вещи, в которых я вчера героически тушила пожар, в прачечную.

- Стой! – крикнула я девице, лихорадочно вспомнив, о клочке бумаги, сохранившимся от сожженного в камине документа, что лежал в кармане юбки. В два прыжка я оказалась рядом с девушкой. Под её недоуменные взгляды вырвала юбку из рук, вывернула карманы и, обнаружив обгоревшую бумажку, облегченно вздохнула.

Только сейчас я тщательно рассмотрела закорючки, проступающие на обугленном клочке: нечто вроде «ваша Урсу…». Что это могло значить? Новая загадка!

Выйдя из дома, я вновь окунулась в бурлящий поток улицы – стуки копыт и громыхание колес заполняли собой всё пространство. Внезапно в спину меня толкнули с такой силой, что если бы не трость, упрямо застрявшая в выемке между булыжников на мостовой, я бы словно пушинка пролетела, прямо под колёса приближающегося конного экипажа. Удержавшись за отцовскую палку, я лишь неловко кувыркнулась на землю и под отчаянные звуки собственного сердца, ощутила порыв ветра от промчавшихся мимо лошадей.

Чья-то крепкая стальная рука подхватила меня и поставила обратно на ноги. От пережитого ужаса реакция замедлилась и когда я обернулась, увидела лишь удаляющую спину незнакомца в темных одеждах. Он быстро уходил прочь от меня, словно преследуя кого-то.

Наконец, мне удалось добраться до менее оживленной улочки, ведущей к центральной площади города. Иван советовал идти по ней, дальше от суеты и толчеи, чтобы быстрее добраться до цели. Я глубоко вдохнула чистый свежий воздух, пытаясь забыть пережитое потрясение. Что-то было явно не так!

Шум толпы и цокот копыт постепенно затихли, но я спиной почувствовала опасность – кто-то тихонько следовал за мной. Остерегаясь повторного нападения я, замедлив шаг, и юркнула в небольшое укрытие среди увитых плющом домов. Осторожно выглядывая на дорожку, по которой только что шла, заметила невысокого человечка, прямо скажем, неприметной наружности, растерянно озирающегося по сторонам. Видимо, он потерял меня из вида и теперь решал, куда двигаться дальше. Меня это разозлило. «Ну, берегись!» - подумала я и приготовилась для атаки.

«Лучшая защита – это нападение» - вещал мой коллега, Михаил Сергеев на своих курсах по самообороне для женщин, где мне не раз приходилось ему ассистировать «по старой дружбе». Неважно, какого размера ваш противник, вывести из строя можно любого, важно помнить про уязвимые зоны: глаза, горло, грудь, колени, пах.

Как только преследователь поравнялся с моим укрытием, тут же получил удар батюшкиной тростью по колену. Взвыв от боли, он запрыгал на одной ноге. Для пущей дезориентации, я ткнула его кулаком в грудь. Удар получился откровенно слабоватым, но мой противник вдруг завопил что было мочи:

- Помогите! Убивают!

Оценив ситуацию, я бросилась бежать: если на его крик соберется толпа, как я смогу доказать, что только защищалась? Каковы законы в этой стране? Вдруг меня обвинят и упекут за решетку за нападение на этого паршивца?

Моя покалеченная нога давала о себе знать, я откровенно хромала, когда добралась до дома с вывеской «Детективное агентство Уильяма Грея». Лихо прошмыгнув внутрь, я тут же налетела на какого-то посетителя. В уже привычной для меня манере, оттолкнула и его, как вдруг услышала над головой грозное рычание: «Софья Лаврентьевна, объяснитесь, что здесь происходит?»

Подняв голову, я с изумлением осознала, что стою в приемной сыскного бюро, а передо мной собственной персоной возвышается уполномоченный его Императорского Величества виконт Рейман де Бар.

Едва отдышавшись, только собралась с силами поведать молодому человеку цель моего визита, как входная дверь с грохотом отворилась, в приемную ворвался мой преследователь и кинулся на меня с воплями: «Держите её, держите! Она опасна для окружающих!»

Я быстрым движением обхватила трость и резко выставила её вперед для блокировки удара от истеричного противника:

- Только попробуй приблизиться ещё хотя бы на шаг, мало не покажется!

Мужичок оторопел и отступил назад. Потом посмотрел на виконта и опять горемычно завизжал:

- Ваше Высочество, это просто невозможная особа – она дерётся!

- Успокойся Ирвин, и объясни мне внятно, что случилось?

Тут из-за двери кабинета показалась вихрастая голова самого хозяина детективного агентства, Уильяма Грея, который весело улыбаясь, кивком поприветствовал меня и спросил:

- Что за шум? Я тоже хочу послушать эту историю.

***

После посещения дома Павловских, Рейман де Бар направился к сыскному бюро Уильяма Грея. Ему необходимо было многое обсудить со своим напарником по расследованию.

Первое, что его всерьёз беспокоило, это странная связь между домами графини Скорр и погибшего барона. Ночной гость, который накануне нанес визит Рею, не отрицал, что общался с Урсулой, погибшей горничной Нэнси Скорр, когда той передали узелок из деревни. А также он подтвердил, что был у Лаврентия Михайловича по служебной надобности, так что, скорее всего, именно его видела дочь барона в кабинете отца, определив как инкогнито.

Но этот Тёмный человек сам вел свое расследование, будучи представителем сыскной службы другого измерения и выполняющий свою тайную миссию. Он предоставил Рею, все доказательства правдивости своих слов, а именно, продемонстрировал специальную метку «всевидящей зеницы», общепринятого знака тайной полиции во всех измерениях. Так что, сомневаться в его искренности, не было оснований.

В его должностных инструкциях под особым запретом значилось раскрытие конфиденциальной информации, полученной в ходе следствия, посему он лишь сообщил Рею, что связующим звеном между двумя домами может быть интрига, связанная с неким ценным предметом.

Именно поэтому Рейман с самого утра отправился в дом к Софье Павловской, чтобы пролить свет на эту загадку. Хотя, признайся, он себе более откровенно, не только из-за этого – ему невыносимо хотелось увидеть маленькую хозяйку этого дома. Что-то в ней было настолько притягательным, что никак не могло оставить сурового виконта равнодушным.

К немалому его изумлению действительно выяснилось, что была произведена подмена некой раритетной шкатулки. Совпадением являлось и то, что именно шкатулку якобы случайно забыла Урсула у себя в деревне, приехав на выходные к матери. По словам подруги, это была занятная дорогая вещица, которая была явно «не по карману» обычной горничной.

А может Урсула и не забывала её, а специально привезла, чтобы спрятать подальше от господского дома. Только вот мать, своим вмешательством втянула в эту историю ещё и подругу. Если это так, тогда выходит, что девушка может быть причастна к подмене шкатулки у Павловских. Надо официально вызвать Агату, подружку Урсулы, для дачи показаний и опознания шкатулки - действительно ли этот экземпляр передавала она своей подруге.

Виконт с самого утра отправил запрос в своё ведомство, к опытным «сыскарям», чтобы те навели справки обо всех обитателях дома Павловских.

Утренний визит дал новую пищу для размышлений. Ему не давала покоя дочь барона Павловского, Софья. Он никак не мог понять, что именно ему казалось в ней странным - её манера говорить с ним, временами непонятная враждебность к его персоне? Для Рея это было непривычно. А может всё дело в её активности: вчера она мастерски потушила пожар, сегодня собственноручно приготовила завтрак. Девушка разумно рассуждает, делает правильные логические выводы и это в 17 лет? В этом возрасте у юных особ в голове одни балы, наряды и романтика…

В ожидании отчетов от своих работников, Рейман сидел в небольшом кабинете, выделенном ему хозяином детективного агентства для личного пользования во время розыскных действий. Вдруг в приемной послышался шум от резко распахнувшейся двери. В нетерпении Рейман поспешил встретить курьера с ожидаемыми документами, вышел в приемную и внезапно получил тумака от какой-то рассерженной фурии, в которой, к своему изумлению, узнал Софью Лаврентьевну Павловскую собственной персоной.

Следом за ней в конторку влетел соглядатай, Ирвин Скотт, приставленный к дому Павловских. Они вдвоем чуть не устроили в конторке безобразную драку на глазах обескураженного виконта.

- Этот человек преследует меня практически от самого дома! – прокричала с негодованием в голосе девушка.

- Но это моя работа! – возмущенно пропищал Ирвин.

- А толкать меня под колеса конного экипажа это тоже твоя работа? – продолжала наступать разъяренная Софья.

- Но я не толкал! – заверещал соглядатай, и, ища поддержки в лице виконта, обратился к нему, - Это был не я, клянусь, Ваше Высочество!

Тут из своего кабинета на шум вышел Уильям, предложил всем успокоиться и рассказать, что произошло.

- Начнём с него! – нагло заявила девица, показывая на Ирвина.

Тот в порыве начал было возмущаться, но взглянув на Реймана и получив от него негласное разрешение кивком головы, начал свой рассказ:

- Стою я, как было приказано у дома, что на Трехглавой площади. Вижу, выходит барышня и направляется прямёхонько по мостовой в сторону Ратуши. Вдруг замечаю, что за барышней последовали двое мужчин. Первый толстый господин с плешивой головой. Второй – человек, одетый во всё черное…

- Боже мой! – озадаченно воскликнула девушка, - А ты видел, кто меня толкнул?

- Толкнул толстый, поднял черный! – отрапортовал соглядатай.

Рейман нахмурился, что это может означать? Ещё одно покушение на эту несносную девицу? Тогда у неё сильный Ангел-хранитель!

- Вот гад! – возмутилась Софья.

При этих словах Ирвин нервно подпрыгнул на месте и с опаской посмотрел на девушку, но та продолжала:

- Скорее всего, этот козлище пожар и устроил!

- Вы кого-то конкретно имеете в виду, Софья Лаврентьевна? – вмешался в разговор сыщик.

- Да, конкретнее не куда, - глубоко вздохнув, подтвердила Софья, - Этого субъекта с лоснящейся лысиной зовут Савелий Игнатьевич. Он служит подручным у нашего поверенного, Федора Степановича. Не далее как второго дня был у меня и угрожал пустить дом с молотка.

Девушка на пару секунд о чем-то глубоко задумалась, потом, как будто встрепенулась и просто, по-детски попросила:

- А можно, пожалуйста, чашечку чая?

Уильям улыбнулся и пригласил Софью пройти в свой кабинет. Меж тем Рейман собирался более детально расспросить Ирвина об уличном происшествии и отдать распоряжения об усилении охраны дома Павловских.

***

Потихоньку приходя в себя от переживаний в случившейся уличной передряге и сделав пару глотков обжигающего напитка, заботливого приготовленного хозяином агентства собственноручно, я решила, наконец, объявить о цели моего визита:

- Я, собственно, шла к вам за советом, Уильям, как к профессиональному детективу. Похоже, мне нужна ваша помощь…

Молодой человек с интересом посмотрел на меня и загадочно произнес:

- Можете доставать ваши бумаги, Софья Лаврентьевна, здесь больше нет посторонних.

- Откуда? – начала, было, я удивляться о догадке сыщика, что у меня в портфеле лежат документы, потом поняла, что это очевидно, иначе, зачем мне с собой тащить этот портфель…

Последовав его совету, я выложила перед Уильямом Греем отчеты, найденные в столе отца Софьи, и вкратце поведала историю, предшествующую этой находке. А если быть более точной, рассказала о визите поверенного, его угрозах и о причинах, побудивших меня порыться в бумагах батюшки.

Внимательно пробежав пару листов, детектив задумчиво пробормотал:

- А вот это интересно, - и взглянув куда-то мне за спину, произнес, - Взгляни, Рей, а ведь это отчеты «Конфиденс», именно так подписывает свои донесения эта организация.

Я моментально обернулась и увидела, что всё это время виконт де Бар невозмутимо стоял у меня за спиной и наблюдал за происходящим своим неизменно подозрительным взглядом.

Рейман присоединился к чтению отчета и через некоторое время задумчиво произнёс:

- Да, здесь придётся многое пересмотреть и перепроверить.

- Угу, - буркнул Уильям и озабочено добавил, - тут страниц пятьдесят наберется.

- Придётся всё официально оформить – информация очень важная и ценная, - продолжил Рейман, а затем обратился ко мне:

- Так, где вы, говорите, нашли эти документы? Неужели они лежали просто на столе вашего отца в открытом доступе?

Я стала судорожно припоминать, при каких обстоятельствах наткнулась на эти бумаги. Они лежали в каком-то из многочисленных ящиков отцовского стола, хотя мне что-то при этом показалось странным, словно выдвижной механизм заело, и мне пришлось с усилием дёрнуть за ручку, чтобы открыть это отделение. В тот вечер я была озадачена впечатлением чужого присутствия в кабинете, поэтому не уделила должное внимание этому факту.

Рейман де Бар прищурился, как будто его озарила важная догадка:

- А может быть это и есть возможная причина пожара?

- Да, может быть! – подтвердил сыщик, - искали документы – не нашли, решили сжечь кабинет целиком.

- А что же вы, Софья Лаврентьевна, не рассказали мне об этой находке сегодня утром, когда я был у вас?

-Ну, - замялась я, - вы вроде бы были по своей служебной надобности, а тут частное дело. Вот я и решила обратиться к детективу, так сказать в частном порядке. Тем более он вчера меня впечатлил своей наблюдательностью, точно определив, что я лазала в камин.

Весело хохотнув, Уильям скорчил Рейману комичную рожицу и спросил:

- Кстати, а чего вы там искали, Софья Лаврентьевна?

- Я вспомнила, как батюшка что-то сжигал у себя в кабинете. Дело было в мае, в ту пору камины уже не топили, вот и появилась догадка, что это был секретный документ.

-Ну и? Нашли что-нибудь? – нетерпеливо перебил меня Рейман.

- Только вот этот клочок бумаги, - решила я пойти в своей откровенности до конца и показала мужчинам найденный остаток обгоревшего письма, - Только я не поняла, что может означать обрывок этой фразы «ваша Урсу».

Молодые люди лишь мгновение посмотрели на предоставленную мной «улику», потом как по команде подняли головы, и, обменявшись взглядами, в раз произнесли:

- Ваша Урсула!

Они оба замолчали, осознавая значимость этого момента. Как будто общая догадка, которую вынашивали последние несколько дней, нашла свое подтверждение.

Рейман взволнованно посмотрел на Уильяма и его глаза светились от радости:

- Да, да, так и должно было быть! Теперь у нас есть вещественные доказательства связи барона и горничной! Теперь мы можем объединить эти происшествия в одно дело!

Уильям кивнул улыбаясь:

- Ты был прав с самого начала! Я рад, что мы не ошиблись! Теперь открываются новые перспективы в расследовании этих дел.

Я стояла и изумленно смотрела на происходящее. Похоже, господа забыли, что я всё еще присутствую в этой комнате. Урсула! Что за Урсула? И почему эта новость так их обрадовала? Я впервые, со дня нашего знакомства видела улыбку на лице Реймана де Бара.

Переминаясь с ноги на ногу, я пробовала привлечь внимание «осоловевших» от моей находки мужчин, дергая каждого поочередно за рукава камзолов. Но всё тщетно, никто не вспомнил, что я здесь. Оба смотрели друг на друга поверх моей головы. Да, Софьин росточек позволял без особого труда это делать. Вот если бы ты была в своем росте, Лидия Новосёлова, никто бы не посмел так нагло тебя игнорировать!

Недолго думая, я запрыгнула на пуфик, на котором только что сидела, чтобы быть вровень с мужчинами. Повернув к себе их лица, обеими руками схватив за подбородок каждого, четко произнесла:

- Я хочу знать кто такая Урсула!

Рейман побагровел и стал набирать воздух, чтобы опять громогласно отчитать меня за неподобающее поведение, а Уильям весело рассмеялся.

- Да, конечно, Софья Лаврентьевна, мы все вам расскажем, - весело проворковал сыщик, обхватив мою талию своими руками, и как пушинку опустив меня с моего «пьедестала» на пол. – Вы только присядьте и не волнуйтесь.

Обращаясь со мной, как с ребёнком мне поведали историю о некой горничной Урсуле из одного богатого дома, у которой по стечению обстоятельств оказалась загадочная дорогая шкатулка. Но с девушкой поговорить нет возможности, потому что она погибла от несчастного случая спустя десять дней после смерти моего батюшки.

- Это что же получается, - начала, было, я, и тут услышала тихие Софьины всхлипывания, девушка опять была со мной, - Урсулу убрали как не нужного свидетеля?

- Всё может быть! – сказал Рейман, и как то странно посмотрел на меня.

Глава 11

Я спешно засобиралась домой. Пока Софья вышла на связь, мне хотелось о многом переговорить с девушкой.

Рейман вызвался поймать экипаж, и я с удивлением подумала, почему сама об этом раньше не догадалась. Пока виконт был занят организацией моего эскорта до дома, а Уильяма отвлек новый посетитель, я тихонечко перешептывалась с Софьей. Меня интересовала её реакция на сообщение Рея о гибели Урсулы.

- Я её знала, - печально поведала девушка, - мы познакомились с ней на дне рождении моей кузины Кэтти, где она была со своей хозяйкой.

Мне показалось странным, что на этом приёме Софья свела знакомство вот так запросто с прислугой своей родовитой знакомой. Может здесь так принято, подумалось мне, а может, их свел какой-то конкретный случай – я стала на редкость подозрительной к различному роду совпадений в охватившем меня водовороте интригующих событий. Надо будет уточнить у Софьи, как именно произошло их знакомство. Пусть подробно расскажет про эту «вечеринку», может обнаружиться что-нибудь интересное.

Рейман вскоре вернулся и сообщил, что экипаж подан. Выйдя на улицу, я была неожиданно остановлена лучезарной особой в белых кудряшках.

- Вы только посмотрите, - воскликнула она, скорчив при этом довольно забавную гримасу, - Это же наша глупышка Софи!

- Прошу прощения, дамочка, но когда вы могли изучить мои интеллектуальные способности, чтобы сделать такие смелые выводы? – смерив незнакомку презрительным взглядом, парировала я, - не припомню, что бы нам выдался случай для какой-либо научной беседы, чтобы вы смогли определить всю глубину моего мыслительного процесса?

Меня вполне устроила картинка распахнутого от изумления рта незнакомки, но за моей спиной вдруг раздался зычный хохот – это Уильям вышел проводить меня до экипажа и стал свидетелем нашего диалога с белокурой красоткой.

- Что здесь происходит? – как всегда властно затребовал отчета о происходящем, торопившийся вслед за детективом Рейман.

- О, Рей! - отмерла красавица и кинулась виконту навстречу, обиженно поджав губки.

«Сейчас точно на меня нажалуется!» - пронеслось в моей голове.

Но тут неожиданно в поле нашего зрения появились два новых персонажа. Первым был холёный молодой человек в дорогом костюме, безукоризненной рубашке и элегантной обуви. Его волосы были тщательно уложены, каждая черточки его внешности, казалось, была продумана до мелочей. Правда в его взгляде не было искренности и живости, а улыбка казалась натянутой, как маска соответствующая случаю.

За ним вприпрыжку неслась девица в одеждах цвета спелого мандарина и непозволительно громко вопила на всю улицу:

- Давид! Остановись же, негодник, обожди меня!

Натолкнувшись на препятствие в виде нашего небольшого сообщества, Давиду всё-таки пришлось остановиться. Девушка, гнавшаяся за ним по пятам, вскоре тоже притормозила рядом с нами. Но вместо того, чтобы с кулаками накинуться на парня, она с объятиями накинулась на меня:

- Софи, дорогая, как я рада тебя встретить здесь! Мы ни разу не виделись с тобой после моего дня рождения, как жаль, - быстро затараторила она, - Жалко дядюшку, прости, что не смогла быть на похоронах…

«Это моя кузина, Кэтти» - шепнул мне Софьин голосок.

Тут уж я открыла свои объятья «мандариновому чуду» и участливо произнесла:

- Ничего, так бывает, не стоит корить себя…

Вдруг любвеобильная Кэтти встрепенулась:

- Помнишь Давида, он завтра устраивает вечеринку по случаю праздника «Леди Голубой звезды», мы все приглашены, и Нэнси тоже, - показав на мою обидчицу, девушка продолжала, - ты тоже приходи!

- У меня нет приглашения, - строго сказала я, пытаясь урезонить «разгулявшуюся» кузину.

- Оно у тебя будет! – убежденно заявила Кэтти, и явно ища подтверждения своим словам, спросила паренька прямо в лоб, - Правда Давид?

Тому ничего не оставалась, как кивнуть утвердительно на её вопрос. Ситуацию спас Рейман. Легким движением отстранив от себя повисшую на его руке белокурую красотку, бросившуюся ему при встрече, чуть ли не на шею, он подошел ко мне, взял бережно за локоть и подсадил меня в ожидаемый экипаж. Затем, обернувшись к удивленной публике, и с извиняющейся улыбкой произнес: «Прошу прощения, уважаемые дамы и господа, но время не терпит, дела зовут!» - ловко вскочил на подножку тронувшейся кареты.

- Фу, как грубо, - отозвалась Софья, и тут же взволнованно заголосила, - Он что, едет с нами? Но это недопустимо, это выходит за рамки приличия.

- Не будь ханжой! – пыталась я урезонить стыдливую девицу, рассматривая, как Рейман располагается напротив меня в этой достаточно миниатюрной повозке.

- Что? – переспросил виконт, видимо решив, что я обращаюсь к нему.

- Да вот наблюдаю, - с усмешкой рассуждала я, - как мы разместимся тут такой толпой.

Виконт тоже усмехнулся, видно вспомнив свои утренние потуги влезть на лавку за кухонным столом, и заговорщически произнёс:

- А вам не говорили, Софья Лаврентьевна, что вы «гадкая девчонка»?

- О! Это постоянно! – ехидно отвечала я.

«Я хорошая!!!» - тихо и настойчиво пробивался обиженный голосок настоящей Софьи. Меж тем Рейман продолжал:

- Интеллектуальные способности? Глубина мыслительного процесса? Где же вы такого по нахватались Софья Премудрая?

- Так книг много читаю! У нас в доме такая огромная библиотека! – добавив восторга в голос, пояснила я.

- Да, кстати, необходимо будет провести досмотр вашего дома специально обученными людьми. Вдруг ваш батюшка ещё где-нибудь запрятал секретные материалы.

Тут я спохватилась, что это за организация «Конфиденс» писала отчеты, которые я сейчас передала в руки «правосудия» в лице Рея? Не навлечет ли это на Софью, каких либо репрессий?

Только решила спросить об этом виконта, как экипаж остановился у нашего дома. Рей проводил меня до двери и, перепоручив домочадцам, долго наставлял Серафиму Петровну, чтобы мою персону всегда держали под неусыпным присмотром и никуда одну не смели отпускать.

- Если что-то срочно понадобиться, пишите записки и отсылайте Уильяму в агентство через слуг. Самой на улицу носа не показывать! - отрезал Рейман и покинул дом.

***

Рейман поймал себя на мысли, что забота об этой рыжеволосой девчонке стало для него уже естественным делом. Подумать только, он знает её лишь двое суток, и за это время она умудрилась дважды угодить в серьезные неприятности: сначала пожар, потом покушение. Это могло означать лишь одно: что кто-то из сильных мира сего имеет на неё зуб, либо девчонка умудрилась нажить себе множество врагов. Что касается последнего, то, учитывая её острый язычок, это не вызывало особого удивления.

Сегодня выяснился ещё один очень важный факт – отец Софьи, барон Павловский был членом Тайного общества «Конфиденс». Если в его отчетах хранится информация, противоречащая интересам государства, то его дочь могут допросить со всем пристрастием на предмет того, что она знает о делах отца.

Поэтому Рейман спешил обратно в сыскное бюро, где Уильям остался разбираться с документами, принесенными сегодня Софьей.

Заглянув в кабинет к детективу, Рейман увидел, что сыщик все ещё корпит над бумагами. Однако, завидев виконта он пригласил того войти.

- Ну что, - загадочно и издалека начал Уильям Грей, - я докопался до важной истины – барон Павловский не был отцом Софьи!

- Как такое возможно? – не поверил услышанному Рейман.

- Вполне! –утвердительно заявил детектив, -Он был Хранителем! Тайное общество «Конфиденс» - это общество касты Хранителей древних магических артефактов. А барон, помимо всего прочего, являлся своего рода куратором в этом тайном сообществе. Поэтому ему и приходили отчеты от других представителей этой касты.

- Но официально, Софья является дочерью барона. Это подтверждают документы, собранные в её досье сыскным отделом, - озадаченно заметил виконт.

- Да, по гражданским документам она числится дочерью Лаврентия Михайловича Павловского, который официально зарегистрировал брак с её матерью ещё до рождения малышки. Но фактически, он ей не отец. Он Хранитель артефакта старинного рода Монарди. Настоящее магическое имя Софьи – Лия Монарди. Она дочь Лауры Монарди. О настоящем отце в этих бумагах ничего не сказано.

- Тогда еще вопрос, - начал рассуждать вслух Рейман, - сказано ли в этих документах, Хранителем какого именно артефакта являлся сам барон Павловский?

- Конкретно здесь не указано, но в некоторых документах прописана клятва Хранителей, где перечислены следующие артефакты: плащ, книга, шкатулка, клинок, кольцо – всего пять магических вещей.

- Шкатулка!?! – удивленно переспросил виконт

- Да, - констатировал Грей, - именно шкатулка с рубиновым магическим светом, магия которого может перемещать души людей в иные миры. Я конечно еще полностью не закончил разбирать отчеты, окончательные выводы смогу сделать только завтра.

Эта информация с одной стороны порадовала Рея, в плане политических притязаний Софье ничего не угрожает. Но пропажа шкатулки, как магического артефакта, могла привести к непредсказуемым последствиям.

Необходимо выяснить более точные даты, когда могла произойти подмена шкатулки, кто на этот момент присутствовал в доме, были ли в доме посторонние, где был сам Хранитель ценностей и почему мог произойти столь плачевный инцидент, приведший к двойной трагедии.

Рейман зашел в свой импровизированный кабинет, взял из небольшого сейфа шкатулку, переданную сегодня Софьей, достал увеличительное стекло и начал внимательно её изучать. Девушка уверяла, что это музыкальная шкатулка, и если дотронуться до большого рубина, то крышка откроется, и под музыку старинного вальса будет танцевать маленькая балерина. Примерно полгода назад шкатулка перестала открываться, именно тогда, скорее всего и произошла подмена.

Допустим, кто-то подменил шкатулку, но как она могла попасть в руки Урсулы? Вход в дом Павловских для неё был закрыт, никто не подтвердил, что видел эту девицу. Но письмо от неё, а вернее обгоревший клочок, нашли в камине дома Павловских. Значит, можем предположить, что она писала кому-то из домочадцев. И скорее всего, это был сам хозяин дома, раз он собственноручно сжег письмо от девушки. И ещё есть один неоспоримый факт: сам барон Павловский был вхож в дом, где работала Урсула, а именно в особняк графини Розалинды Скорр, так как там он и был убит.

Еще остается один важный момент: кто мог так мастерски сделать копию шкатулки? Какое детальное описание должен был иметь этот умелец, чтобы точно повторить все элементы декора ни разу не видя оригинал? Или всё-таки оригинал он видел? Цена подделки тоже вызывает массу вопросов. Кто не пожалел столько дорогостоящих камней, чтобы сотворить простую копию магической вещи? Разве что сама реликвия является бесценным творением.

Вдруг в приемной прозвенел колокольчик, извещающий о приходе посетителя. Рейман поспешил выйти на встречу входящему. Это был его слуга, Чарли Вейс, который держал запечатанный конверт.

- Ваше Высочество, - начал Вейс, как всегда торжественно и горделиво, - вам письмо от вашего отца, Его Светлейшества герцога Ромула де Бара.

«Этого еще не хватало!» - подумал Рейман, но взял пакет, и предупредил слугу, что может задержаться к ужину.

***

- Просто ужасно хочется кушать! – сказала я устало озабоченной Серафиме Петровне.

- Сейчас Софьюшка, сейчас всё будет накрыто в столовой! – как обычно, захлопотала домоправительница.

Я поднялась к себе и переоделась в простое домашнее платье. После моей пробежки по булыжным мостовым и мощеным улочкам нога давала о себе знать, отдавая острой болью в суставе. Вечернюю тренировку решила отложить, пока боль не утихнет.

После ужина нас с Софьей ждал серьёзный разговор. Я рассказала девушке, как меня чуть не толкнули под колеса конного экипажа, она поведала историю знакомства со всей той честной компанией, которую мы встретили при выходе из детективного агентства.

Итак, Кэтти. Вообще то её зовут Катерина, но всё общество, потакая Нэнси, дочери знаменитой светской львицы Розалинды Скорр, изменяет свои имена на иноземный манер. Софье девушка приходится кузиной, то есть двоюродной сестрой по отцовской линии. Она очень милая, веселая и добрая, любит яркие наряды (в этом мы сегодня убедились), доверчива, эмоциональна и любвеобильна.

Следующий Давид (тут Софья тихо вздохнула, и я поняла, что здесь спрятана какая-то личная тайна). Он друг детства Катерины, но Софье он был представлен только на дне рождении кузины. Успешный и привлекательный, как его обрисовала Софья, хотя мне он показался фальшивым и пустым.

Далее следовала белокурая красотка Нэнси. Тут я сразу поняла, что наши с Софьей взгляды на эту особу совпадают: мы её обе невзлюбили. Высокомерная, пафосная и да, есть ещё один недостаток – слишком красивая!!!

И вдруг из памяти всплыли слова моей соседки по квартире, которою я снимала в последние годы, после расставания с Лёнчиком. Тогда она очень серьёзно сказала: «Лидия Новосёлова, ты слишком красива, чтобы нравится людям!».

Мне стало стыдно за моё предвзятое отношение к Нэнси и я оставила в списке её недостатков только надменность и высокомерность. Хотя, может, ещё её близкое знакомство с Рейманом де Баром?!

- Кстати, - спросила я Софью, - почему ты возмущалась, что виконт сопроводил меня в экипаже до самого дома?

- Ну, как? – трагическим шёпотом запищала девушка (это было очень комично, и я не сдержавшись, хохотнула) – это верх неприличия, остаться с мужчиной наедине в таком замкнутом узком пространстве!

- Боже мой! – развеселившись, заметила я, - мы ехали всего две минуты, просто не успели бы совершить даже самого небольшого неприличия… «А так хотелось!» - чуть не вырвалось у меня.

Размечталась! Ругала я себя, на чём свет стоит: Лидия Новосёлова, ты в первую очередь должна думать о чести и репутации девушки, в тело которой попала по какой-то роковой случайности.

- А как ты познакомилась с Урсулой? – спросила я Софью, - Расскажи, что было на дне рождения кузины.

Тяжело вздохнув, Софья начала свой рассказ:

- Поначалу всё шло своим чередом: съехались гости, обменялись светскими приветствиями, был подан торжественный обед – вся эта утомительная мишура. Затем, те, кто постарше ушли играть в бридж, а молодежь с именинницей остались развлекаться «Фантами». Я поняла, что это их излюбленная забава.

Мой фант разыгрывала Нэнси. Не знаю, чем я успела заслужить её немилость, но она загадала мне проехать верхом на лошади по главной аллее сада. Но я не езжу на лошадях после полученной травмы ноги, все знают, что я панически боюсь лошадей. Видимо от природной вредности этой девице захотелось придумать мне такое наказание. К счастью, вмешалась Кэтти и попросила переиграть фант. Нэнси согласилась, но отложила розыгрыш до удобного случая.

Этот случай наступил, когда начались танцы, и Нэнси потребовала, чтобы я исполнила ригодон, заявив, что в этот раз не примет отказа. Она даже бросила мне в лицо: «Если ты такая никчёмная, то сиди дома со своими книгами и не показывайся на светских приемах». Мне стало очень обидно, но я отправилась выполнять этот фант. Танец мне не удался – там надо подпрыгивать поочередно на одной ноге, что я, конечно, сделать не смогла и упала прямо во время танца. Не помню, кто меня поднял и повел в сторону, помню лишь смеющуюся Нэнси и её прихвостней, и Давид – он тоже смеялся…

Софья замолчала, видно снова переживая состояние обиды и боли.

- А Урсула? – напомнила ей я.

- Урсула – она горничная Нэнси. После того, как я поднялась в отведенную мне комнату, девушка постучала в дверь. Она принесла мне мазь от боли в ноге, сказала, что сама ей часто пользуется и это помогает. И ещё приготовила мне какао. Очень добрая и участливая. А её средство мне действительно помогло, я крепко заснула. А на следующий день решила пораньше вернуться домой, чтобы ни с кем из гостей не встречаться.

- Послушай, - вдруг меня осенила догадка, а что если именно тогда у горничной появился шанс подменить раритет, - а ты брала с собой в ту поездку шкатулку?

- Нет, - просто ответила Софья, - батюшка не разрешал выносить её из дома.

- Еще хотела спросить об одной, на мой взгляд, странности - все в доме, в нашем окружении имеют нормальные славянские имена и тут рядом появляется виконт де Бар, Ульям Грей… Какой-то винегрет получается, как будто всё перемешалось…

- Ничего странного в этом нет, просто разные измерения, - обыденно ответила Софья, и продолжила свой рассказ, в котором я мало что поняла, - наш мир состоит из разных измерений, каждое измерение имеет свои небольшие погрешности, но в целом люди могут перемещаться при желании из одного измерения в другое. Мы живем и существуем в Седьмом измерении. Всего измерений доступных к перемещению 38, со всеми установлены дипломатические контакты.

- Это как страны, что ли? – решила уточнить я.

- Я не знаю что такое страны, но у нас есть империи – политические сообщества, и каждое из них может располагаться в нескольких измерениях…

В общем, политическое устройство этого мира осталось для меня пока загадкой. Решив больше не мучить девушку своими вопросами, я просто приняла эту информацию, как единственную истину – здесь много для меня всего необычного, но для всех остальных это более чем обычно!

Вдруг Софья меня попросила:

- А расскажи мне о своем мире, об его устройстве, какие у вас люди, что вы любите делать, в общем все-все!!!

Поначалу я немного растерялась, а потом, вспомнив бабу Зину, когда та рассказывала мне на ночь сказки и не только сказки, потихоньку начала подбирать темы для небольших рассказов, чтобы поведать девушке, чем интересен мой мир. Это стало впоследствии нашей доброй традицией на оставшиеся совместные вечера…

***

Он застрял в этой реальности, сам не зная почему. Сначала, получив данное задание, ему показалось, что это займет у него максимум пару дней. Найти девчонку по вибрации её света для него не составляло никакого труда. Но здесь…

Только ему казалось, что он её отыскал, как она вновь исчезала. Как будто кто-то специально прятал её от него. Но только ли от него? В этих постоянных поисках он собрал столько материала, что хватит не на одно сыскное подразделение…

За ней кто-то ещё наблюдает, её ищут, по её следу идет настоящая охота. И прежде всего это охота интересов сильных мира сего. Чего же такого спрятано в её сверхспособностях, что она вдруг стала нужна всем. Неужели её бабка так перестаралась, что вложило в одно живое существо всю мощь и магическую силу древнего рода, сделав свою внучку заложницей целого мира.

Но знает ли об этом сама девушка? Догадывается ли она, что ей грозит? Какова её миссия в этом пространстве? Ведает ли она вообще о своей силе и своем предполагаемом могуществе? Она ещё совсем юна и невинна, и не может устоять в одиночку против надвигающейся Тьмы, которая с каждой минутой пробирается все ближе и ближе к этой хрупкой реальности.

Глава 12

Под утро мне опять снился яркий сон, видимо сны в этом мире были обыденным делом. Снилась мне баба Зина. Ходили мы с ней в небольшой лесок рядом с нашей городской окраиной за родниковой водой.

- Смотри, Лидия, - говорила мне бабушка, набирая воду из родника, - это Живая вода, она всегда в движении и никогда не замерзает.

- А что тогда Мертвая вода? – задаю я по-детски наивный вопрос, - это лед что ли?

- Ну, не совсем так, - мягко улыбается баба Зина, но секретами своими не спешит делиться.

Вдруг мы с ней перемещаемся на нашу крохотную кухоньку и бабушка достает две одинаковые прозрачные бутылочки, наполненные до краев водой.

- Вот, разлила я тебе волшебной водицы по бутылочкам – Живую и Мертвую. Только смотри не перепутай, я их камешками на крышечках пометила. Где камешек светится – там Живая водица, а где камешек спит – там Мертвая.

Я во все глаза уставилась на камешки и сообразила, что это два рубина точно такие же, как на Софьиной шкатулке и её копии.

А бабушка гладит меня по голове и ласково приговаривает:

- Запомни дитятко, они изначально идут рука об руку!

И вдруг голос её переменился, превратился в мужской и властный:

- Запомнила? - прокричал он мне в самое ухо, - Изначально! Поняла, дурында?

От этого дикого крика я проснулась.

Что это могло значить? Я уже начинаю привыкать к подсказкам в формате сновидений. Если провести логическую последовательность, то мы определили, что Софьина шкатулка была первоначальным образцом, по которому сделали нерабочую копию, чтобы скрыть факт хищения антикварной ценной вещи. А если предположить, что этих шкатулок изначально было две, сделанных одним мастером, но только с разными магическими свойствами, как Живая (с пылающим рубином) и Мертвая (где рубин «спит»). Тогда это объясняет и слова матушки Софьи, в найденном нами послании: «В ней твоя сила, и твоя слабость». А если это так, то и последний экземпляр нельзя передавать в чужие руки. Никогда! Вспомнила я указания в письме.

Надо срочно вернуть шкатулку на место, чтобы не накликать новой беды. Подпрыгнув на кровати от переполнявшего меня нетерпения срочно нестись в детективное агентство и забрать раритетную магическую вещицу, я услышала заспанный голосок Софьи:

- Куда ты в такую рань собралась?

- Ты стала непозволительно много дрыхнуть, - укорила я девушку и рассказала о своем сновидении и сделанных мною выводах.

- Ну, сколько я себя помню, я видела только одну шкатулку, - задумалась Софья, - Правда есть кое – что. Пойдем в галерею, я покажу.

Наспех накинув пеньюар, я, как у нас уже повелось, по подсказкам девушки направилась в правое крыло особняка, где, по словам хозяйки, находилась семейная галерея.

Это был широкий длинный коридор, с одной стороны оснащенный огромными окнами, тянущимися от пола до потолка, через которые пробивались лучи солнечного света раннего осеннего утра. На другой стороне были развешаны картины, которые почему то на данный момент были просто задрапированы темными тканями. На мой вопрос, зачем это надо, Софья просто ответила, что бы защитить старинные полотна от пагубного влияния солнца.

- Сними занавес с третьей от нас картины,- попросила девушка, - Это моя матушка…

Когда я выполнила её просьбу, передо мной предстал несомненный шедевр художественного совершенства. Но еще больше меня поразила удивительная красота женщины представшей на картине.

Ее лицо было выделено особым тоном, выгодно подчеркивающим нежность светлой, будто фарфоровой кожи. Большие глаза изумрудного цвета пронизывали своей глубиной и таинственностью. Волосы ярко-рыжего оттенка были собраны в изящную высокую прическу. На губах играла лёгкая полуулыбка, придающая лицу задумчивое, мечтательное выражение. Я не смогла сдержать возгласа восторга:

- Ух-ты! А она у тебя просто красавица!

- Да, красавица, - печально подтвердила Софья, - но ты лучше посмотри в нижний правых угол.

Я взглянула, куда указала девушка и увидела, что на нарисованном столе стоит знакомая мне шкатулку, которая была мастерски изображена с характерно переливающимся огненным рубином. Рядом стояло небольшое зеркальце, где художником было отмечено отражение этой вещицы - рубин на крышке был тусклым.

- Я правильно поняла, что вижу шкатулку и её отражение в зеркальце, - спросила я Софью.

- Да, да, - подтвердила девушка, - я в детстве каждый день приходила сюда, чтобы повидаться с матушкой и часами разглядывала эту картину. Присмотрись внимательно, что за зеркалом?

- Вот это да! – удивленно выпалила я, обнаружив, что за зеркальцем прорисован небольшой кусочек ещё одной шкатулки, как две капли воды похожий на отражение.

- Я сначала думала, что художник ошибся в проекции, поправил отражение в зеркале, а «лишнюю» часть просто забыл убрать, - задумчиво заключила Софья, - но когда ты сказала про вторую магическую шкатулку, я сразу вспомнила про этот необычный момент.

И вот опять вопросы посыпались «как из ведра». Если у матушки Софьи изначально было две шкатулки, то почему она в послание обозначила её в единственном числе? А если предположить, что в доме всегда находились две шкатулки, только домочадцы были уверены, что это одна и та же и просто не обращали на это внимание? Но остается главный вопрос, как шкатулка с пылающим живым рубином попала ко мне в руки в моем мире? Кто её туда доставил?

Погрузившись опять в свои рассуждения, я вернулась к себе в комнату, по наитию сделала небольшую зарядку, помня о вчерашних болях в суставе. Тут подоспела Лизавета со своим «итальянским» завтраком, и попросила позволить ей сегодня потренироваться на моих волосах в новом для неё виде плетения тройной косы.

Неспешно облачившись в платье приглушенно-серого оттенка, простого, но элегантного покроя, с широким поясом, подчеркивающим талию и украшенным искусной ручной вышивкой, я позволила Лизавете приступить к «колдовству» над моими волосами. Девушка ловко заплела мне одну косу в стиле «дракончик», добавив объема во время плетения и украсив получившуюся прическу шпильками, декорированными серым жемчугом. Небольшое колье и маленькие серебряные сережки дополнили образ, которым я осталась, вполне довольна.

Спустившись в гостиную, я встретила Серафиму Петровну, и известила о своем намерении отправиться с утра в детективное агентство Уильяма Грея. Чтобы пресечь на корню её причитания и возражения, сказала, что возьму с собой Петрушу, как защиту от всех возможных напастей. Женщина согласилась с моими разумными доводами и передала мне письмо, которое пришло с посыльным и дожидалось меня с раннего утра.

Писала Кэтти, кузина Софьи. В своем послании она пространственно сообщала, что «вечеринка» по случаю праздника «Леди Голубой Звезды» сегодня отменяется в виду ожидаемых дождей и переносится на конец недели. Торжество будет отмечено костюмированным балом, который состоится в роскошном особняке графини Розалинды Скорр. Написала девушка и насчет приглашения, предназначенного для моей скромной персоны – его пришлёт сама графиня, так что следует ожидать от неё весточки в самое ближайшее время.

В сложившихся обстоятельствах я не испытывала особого желания «гулять» на непонятном мне празднике, поэтому просто приняла данное послания, как информацию к сведению.

Прихватив с собой Петрушу, я вышла на улицу и мы быстро и без происшествий добрались до знаменитого сыскного бюро.

***

Рейман достаточно долго и настойчиво звонил в конторку детективного агентства, которая почему-то была ещё закрыта.

- Странно, - пробормотал виконт, - это совершенно не похоже на Уильяма. Обычно он днюет и ночует на своем рабочем месте.

Решив не терять времени, он надавил на дверь всем своим весом и почувствовал, что она поддалась. Распахнув её настежь, он громко окликнул Уильяма, но всё было тихо. Быстрыми шагами пройдя в кабинет сыщика, он с тревогой осмотрел помещение и обнаружил друга лежащего без сознания на полу. Убедившись, что тот жив, Рей бросился было обратно на улицу, чтобы организовать необходимую помощь, но неожиданно натолкнулся на Софью Павловскую, которая как раз в этот момент входила в распахнутые двери конторки.

- Не надо на меня кричать, - предупредила его девушка, - я сегодня с сопровождением. Со мной Петруша.

Потом её быстрый взгляд окинул помещение, и она удивленно воззрилась на Реймана:

- А что здесь собственно произошло?

- Некогда объяснять, - рявкнул, было, виконт, - нужно срочно организовать помощь! Там…

Он махнул рукой в сторону кабинета Уильяма, и девушка пулей устремилась туда.

- Петро, - крикнула вскоре Софья своему спутнику, - Срочно беги до Корнея Мефодича! И пусть не забудет захватить свой чемоданчик с инструментами. Быстро!!! Одна нога здесь, другая там!

- Слушаюсь барышня! – ответил богатырь и скрылся за дверями агентства.

Рейман с удивлением уставился на суетящуюся вокруг Уильяма девицу. Сыщик лежал в странной позе, он как будто завалился на один бок с подогнутыми под себя коленями.

- Помогите же! Что вы стоите, как истукан? - обратилась она к виконту, – Давайте попытаемся перевернуть его, чтобы была возможность, детально, осмотреть повреждения.

Предприняв несколько попыток, им все-таки удалось уложить сыщика на спину.

- Аптечка здесь есть? – деловито спросила Софья у виконта, - Что-то вроде нашатыря. Надо привести его в чувства!

- Не знаю, - ответил Рей, обведя взглядом кабинет, пытаясь сообразить, где здесь могут лежать предметы первой помощи.

Софья тем временем проверила голову, наклонилась над детективом и что-то напряженно высматривала или прислушивалась к чему то.

- Спиртное есть в доме? – опять задала вопрос Софья.

- Что? – не понял Рей, потом проследив за её действиями, изумленно воскликнул, - что вы делаете?

- Осматриваю пострадавшего, - отвечала девушка, распахнув на детективе рубашку и внимательно разглядывая его тело, сантиметр за сантиметром, - видите сколько порезов.

В это время Уильям застонал.

- Слава Богу, приходит в себя, - облегченно вздохнула Софья.

Через пару минут Уильям приоткрыл глаза, и сосредоточив взгляд на девушке тихо «прошелестел»:

- Софья Лаврентьевна, как я рад вас видеть!

- А мы-то как рады вас слышать, - парировала девушка, - не поведаете ли нам, голубчик, что здесь у вас произошло?

- Хотел бы, но плохо помню…

В это время на пороге комнаты появился занятный человечек с чемоданчиком в руках и Рейман понял, что это вероятнее всего, и есть Корней Мефодич, так как за ним замаячила громоздкая фигура Петруши.

- О, доктор, вы как раз вовремя! – воскликнула вместо приветствия девушка, - у пострадавшего глубокое ранение мягких тканей в области предплечья, наверное, придется шить!

Затем Софья мило обратилась к лежащему на полу детективу:

- Порезов много, но раны несерьезные, жить будете! На голове шишка от удара тяжелым предметом – до свадьбы заживёт!

- До какой свадьбы? – оживился, было, Уильям, но тут же застонал от боли.

- Петруша, - продолжала командовать Софья, - Помоги его Высочеству переложить господина Грея на диван, что бы Корней Мефодич имел возможность оказать ему профессиональную помощь.

Рейман вместе с подручным достаточно легко перенесли сыщика на диван и уложили так, что бы доктору было удобно обработать раны пострадавшего. Корней Мефодич под бдительным присмотром Софьи засуетился вокруг нового пациента.

Все это время Рейман неотрывно следил за девушкой. Её активность вокруг раненого Уильяма сначала озадачила виконта, потом он понял, что она действительно легко ориентируется в сложившейся ситуации, как будто ей не раз приходилось это делать раньше. У виконта появилось множество вопросов, которые он немедленно желал ей задать. И самый главный:

- Софья Лаврентьевна, а зачем вы сюда собственно пожаловали? - озвучил Рей то, что интересовало его в первую очередь.

Девушка, наконец, обратила внимание на виконта, может именно этого он желал всё это время?

- У меня появились некоторые соображения по поводу шкатулки, - просто ответила Софья, - вот пришла сюда, чтобы поделиться ими.

- Тогда пройдемте в мой кабинет, не будем здесь мешаться, - предложил Рейман и краем глаза заметил, как Уильям лукаво усмехнулся его словам. Что же, если к детективу возвращается его привычное расположение духа, значит, он действительно пошёл на поправку.

***

Оставив пострадавшего на попечении Корнея Мефодича, я прошла в кабинет Реймана де Бара и сразу задала интересующий меня вопрос:

- Шкатулка всё ещё у вас?

Виконт удивлённо посмотрел на меня, но, чуть подумав, быстро прошел к сейфу, стоящему рядом с книжным шкафом, отворил его и вытащил её на свет.

- Вы думаете, приходили за ней? – задал встречный вопрос Рейман.

- Не знаю, - честно ответила я, но рассказала о своих предположениях, что шкатулок изначально могло быть две и если это так, то этот экземпляр со «спящим» рубином тоже обладает магическим свойством и должен вернуться в стены особняка.

Я, конечно, опустила тот факт, что получила подсказки во сне, лишь поведала, что вспомнила про картину с портретом матери, на которой можно рассмотреть сразу две шкатулки

Как ни странно Рейман внял моим доводам и вручил мне раритет. Потом деловито распечатал какое-то письмо, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

По большому счету, мне в агентстве больше делать было нечего, но раздираемая любопытством, что же послужило причиной нападения на детектива, я воспользовалась тем, что Корней Мефодич всё еще крутился вокруг пострадавшего, решила заглянуть в кабинет Уильяма и спросить как у них дела.

Сыщик уже полулежал на здоровом боку, а доктор обрабатывал самый глубокий порез, полученный в потасовке с нападавшими. Как я и предположила при первичном осмотре, пришлось сшивать края раны, и доктор мастерски с этим справлялся, а Уильям мужественно терпел боль.

Увидев меня, детектив улыбнулся и поблагодарил за активное участие в его спасении. Я лишь пожала плечами и спросила ещё раз, что же с ним произошло.

- Да я, если честно, сам мало что понял, - поморщившись от боли начал сыщик, - сидел за столом, изучал документы. Вдруг кто-то ворвался и начал махать передо мной кинжалом, я его саданул кулаком, повалил на пол и пытался обезоружить, но этот шельмец достал меня своим клинком и порезал руку. Потом раз, и ничего не помню.

- Тогда я, с вашего позволения, дополню картину случившегося, предложила я, - Злоумышленников было двое. Вернее, сначала один, напавший на вас. Второй, тот, что поменьше «стоял на страже» и в кабинет проскользнул только в конце потасовки, когда вы, Уильям практически одолели первого, несмотря на многочисленные порезы. Именно второй ударил вас по голове вазой, которую прихватил из приёмной. Стекло разлетелось на осколки, а вы рухнули на противника и потеряли сознание. Потом вас просто спихнули в сторону и были таковы.

- А ты запомнил, как они выглядели? – прогремел озабоченный голос виконта.

«Ну, надо же, наше Высочество опять с нами!? - пронеслось у меня в голове, - отложил все свои дела и спешит во всем разобраться!?»

- Я видел только одного – мужчина среднего телосложения, темные одежды, на лице маска, - вспоминал Уильям, - Ах да, драться совсем не умел и оружием владел плохо, в общем, рохля какой-то!

- А почему вы решили, Софья Лаврентьевна, что нападавших было двое? - задал виконт следующий вопрос.

- Две пары следов на полу, - отвечала я, показывая на размытые отпечатки обуви вокруг письменного стола, - Когда вазу разбили о голову детектива, вода, что оставалась на дне, вылилась на пол, подошвы злоумышленников намокли и оставили пусть и не четкие, но всё же отпечатки.

Уильям довольно хмыкнул, а Рейман видимо пошел проверять мои слова, вернулся в приемную, что- то рассматривал там или искал.

Меж тем доктор закончил обрабатывать раны, написал детективу рекомендации и договорился, что зайдет завтра осведомиться о его самочувствии. Затем откланялся и удалился.

Я поняла, что уже верх неприличия торчать здесь дальше, и, последовав примеру Корнея Мефодича, пожелав Уильяму скорейшего выздоровления, отправилась с Петрушей восвояси.

***

Наконец, оставшись наедине, мужчины смогли обсудить волнующие их вопросы. Рейман жаждал услышать от детектива более подробную информацию о случившемся. Но Уильям лишь махнул рукой, показывая другу, что это не столь важно.

- Я успел прочитать почти все документы Хранителей, - начал вполголоса сыщик, как будто передавал очень секретные сведения, - самое главное, что выяснилось из последнего отчета, это то, что барон Павловский не случайно был приставлен в дом старинного рода Монарди. Он не просто Хранитель старинной магической реликвии, он - Хранитель самой девушки, Лии Монарди, ибо она - главная ценность этого рода.

- Как такое возможно? – недоуменно спросил Рейман, - она же не магическая вещь!

- Она больше, чем магическая вещь! – торжественно продолжил Уильям Грей, – Софья Павловская, она же Лия Монарди - магический артефакт, куда её бабка сконцентрировала и поместила все знания и силу их древнего рода.

Глава 13

Мое относительное уединение в послеполуденное время было прервано неожиданным визитом кузины Софьи. Эта юная особа, облаченная в наряд цвета «свежего салата», своей неуёмной энергией заполнила практически всё пространство гостиной, куда её проводила Серафима Петровна.

- О, Софи! – воскликнула она, едва завидев меня, - я поспешила к тебе, чтобы поделиться некоторыми планами относительно костюмированного бала на праздник «Леди Голубой Звезды», чтобы ты была готова к тому, что тебя может ожидать!

«Интересно, - подумалось мне, - она пришла сообщить о тех каверзах, которые замышляются против моей персоны, чтобы по доброте душевной предупредить!?»

- Рассказывай, - подбодрила я её, готовая ко всему, что поведает эта добродушная девушка.

- Итак, первое – это приглашение, которое собственноручно подпишет сама графиня Розалинда Скорр. Ты его получишь в ближайшее время. Оно будет на две персоны – на тебя и твоего спутника, имя которого ты должна будешь вписать сама.

«Вот как! – мысленно озадачилась я, - Мне, что Петрушу с собой брать что ли?»

- Если спутника нет, - сконфуженно продолжила Кэтти, - то приглашением ты воспользоваться не сможешь.

Ну что тут скажешь! Отбор и отсев начинается, можно сказать, на нулевых этапах подготовки к балу. Браво графиня! Так держать! С такой политикой можно строить из себя добрейшую «самаритянку», приглашающую к своему двору всех страждущих испытать на себе гостеприимство богатого дома, и одновременно показать, что именно вы, оказывается, «рылом не вышли», так как не соответствуете общепринятой морали и нормам поведения! Ай-яй-яй! Нет пары – это просто моветон!!!

- Хорошо, поняла, - утвердительно сказала я, и задала интересующий меня вопрос, - а какие предъявляются требования к статусу сопровождающего (может, действительно и Петруша сойдёт)?

Тут Катерина совсем поникла:

- Титул должен быть, - сказала она менее уверенно.

- Ладно, не переживай, найдем такого, - нарочито ободряюще воскликнула я.

- Где? – поинтересовалась Кэтти, и вдруг поняв, что «ляпнула» лишнее, смутилась ещё больше.

- Так, а что у нас на второе? – задала я вопрос кузине, пока та совсем не раскисла.

- Что? – непонимающе переспросила девушка.

- Ну, ты сказала первое – это приглашение, значит, следует и второе? – вроде бы логические цепочки мне всегда удавались или Кэтти решила, что я до второго пункта празднества просто не доберусь?

- Ах, да, - опомнилась Катерина, - соблюдая традиции празднования, подъезд к особняку, где станет проходить бал, будет организован очень примечательно: оставив кареты у больших ворот, девушки должны будут сесть на лошадей, которых под уздцы поведут по главной аллее сада к парадному входу их кавалеры. Правда, здорово?

- Очень романтично! – поддержала я напрягшуюся при этих словах кузину. А повод, как я понимаю, действительно, был, ведь Софья панически боялась лошадей после полученной травмы.

- Я рада, что тебе понравилась эта идея Нэнси, - оживилась девушка, и грустно добавила, - Просто я очень переживаю, что ты не сможешь этого сделать.

Мне стало, даже, немного жаль эту добродушную милашку. Как я поняла из её слов, автором этого примечательного эскорта являлась белокурая красавица, которая столь своеобразно приветствовала меня у детективного агентства. Ах, да! Она ещё была очень хорошей знакомой Реймана де Бара, так как, увидев виконта, бросилась прямиком к нему и «повисла» у него на руке во время нашей встречи.

- Не беспокойся, - заверила я Кэтти, - Мне удастся это сделать!

- Как? – задала ещё один «неприличный» вопрос девушка.

- Просто! Вскачу на лошадь и поеду по главной аллее.

Что-что, а на лошадях я действительно умела скакать. В моем богатом жизненном опыте был эпизод, когда я очень хотела поехать в конный поход по Алтаю. В целях подготовки к данному событию я почти девять месяцев регулярно посещала школу наездников при городском ипподроме, где освоила все азы верховой езды. До Алтая я так и не добралась, но на лошадях ездить научилась.

- Но ты же всегда боялась лошадей после своего падения, - начала мямлить Софьина кузина.

- О, это было в прошлом, - заверила я её, - я давно проработала эти комплексы, так сказать, закрыла гештальт!

- Что закрыла? – недоуменно воззрилась на меня Кэтти и я, поняв, что тоже сказала лишнее, поторопилась сменить тему.

- Есть ещё что-то, о чем мне необходимо знать заранее? Ну, например, какое платье должно быть на балу?

Услышав про наряды, Катерина оживилась:

- Раз это праздник «Леди Голубой Звезды», то все должны быть в голубом. Это единственное условие, а в остальном – это же костюмированный бал, только твоя фантазия!

Ещё немного поболтав с кузиной, я выяснила, что на бал её будет сопровождать Давид, которого мне также удалось лицезреть при встрече у детективного агентства. Платье у Кэтти было уже готово, так как она собиралась в нём предстать на вечеринке, которую отменили из-за погодных условий, хотя дождя пока не наблюдалось. Весело щебеча, девушка побаловала себя лакомствами Серафимы Петровны, заботливо приготовившей нам чай. Успокоившись на том, что её миссия удалась, Катерина удалилась, оставив меня наедине со своими мыслями. Хотя почему наедине? Надо будет узнать у Софьи, что она думает по этому поводу.

***

«Непорядок!» - подумал Рейман, в который раз осматривая место нападения на детектива, Уильяма Грея. Он всё еще находился в агентстве, перебирая в уме все возможные версии, пытаясь найти ниточку, которая могла бы вывести его на след.

Если охотились за документами тайного общества «Конфиденс», то кто мог знать наверняка, что Софья, дочь барона Павловского обнаружила их в потайном ящике отца и принесла в агентство? Вывод напрашивался сам собой – кто-то из приближенных к дому погибшего барона.

Он за день просмотрел все отчеты, которые были доставлены из сыскного отделения на домочадцев Софьи. Причастность к нападению кого- либо из них, казалось Рейману маловероятной. Но все же, не следует это безоговорочно отметать.

Если разобраться более тщательно, используя информацию, которую удалось получить из отчетов тайного общества «Конфиденс», то вся интрига этого дела закручена не вокруг дома, а вокруг Софьи Павловской или Лии Монарди. Как оказалось, Лия Монарди - весьма одаренная особа в магическом плане. Может, именно поэтому она легко ориентируется в непредсказуемых жизненных ситуациях?

Итак, возвращаясь к нападению на детектива, налетчиков было двое, а это уже сговор. Можем предположить, что это сами члены тайного общества, заметая следы, изъяли важные документы. Но! Уильям уже успел ознакомиться с содержимым отчетов. Правда, он выделил и озвучил только ту информацию, которая непосредственно касалась барона Павловского и Софьи. Может в этих документах скрыто ещё что-то, оставшееся без их с Уильямом внимания. Надо будет подробно расспросить Грея, что подозрительного было в этих бумагах, когда он оправится от нанесенных травм.

Рейман потер виски, чувствуя, как нарастает головная боль. События последних дней выбивали его из привычного ритма жизни. Два убийства, две шкатулки, два покушения на дочь барона, каста Хранителей и их документация, поджог кабинета и нападение на детектива, секреты древнего рода Монарди – как распутать весь этот клубок тайн и интриг?

Ещё отец со своим приглашением на официальный обед – виконт издал еле слышный стон, вспомнив о письме герцога. Рейману меньше всего хотелось отправляться на встречу со своим отцом, его Светлейшеством герцогом Ромулом де Баром. Однако, в послании, которое он получил накануне, тот давал прямое распоряжение – быть обязательно!

Виконт Рейман де Бар был младшим сыном маркиза Ромула де Бара, который недавно стал его Светлейшеством герцогом де Баром, вступив в права наследования после кончины деда. Рей заметил, что едва примерив на себя новый титул, отец странным образом изменился. В его голосе появились незнакомые ранее нотки высокомерия и надменности. Он стал нетерпим к чужому мнению не совпадающему с его собственным, более напряжен и постоянно говорил с Рейманом о его долге перед их древним родом, не прерывающимся более трёх столетий, - дать наследника. Старших брат Рея, Воланд де Бар, был женат и имел в браке дочь. Но недавняя травма, произошедшая с ним на охоте, поставила под сомнения его способность еще раз стать отцом. После этой трагедии, все чаяния герцога легли на младшего сына, по его рассуждению именно Рейман может дать здоровое продолжение рода и в этом заключается его миссия.

Сам Рейман де Бар был рад служить его Императорскому Величеству в качестве уполномоченного по секретным поручениям, имел вес при дворе и был приближен к самому императору. В делах рода он меньше всего сейчас хотел принимать участие. Но было ещё кое-что очень важное: дед на смертном одре попросил Реймана прислушаться к просьбе отца. Рей видел, как угасает жизнь в глазах старого герцога и, склонившись над умирающим дедом, поклялся выполнить его наказ.

***

Поднявшись после ужина к себе в комнату, я раз за разом прокручивала в своей голове события этого дня: посещение детективного агентства, нападение на Уильяма, оказание первой помощи детективу, встреча с Рейманом, возвращение шкатулки, приход гостьи, новости о празднике. Я просто удивлялась, до чего насыщенные у меня дни в этой реальности, в отличие от заурядных будней моего привычного мирка?

Убедившись, что шкатулка стоит на своем прежнем месте, я решила перебрать Софьин гардероб в поисках туалета, подходящего под требования праздника «Леди Голубой Звезды». Неспешно передвигая вешалки, внимательно рассматривая ткань, крой, пошив и отделку платьев, я, к своему разочарованию поняла, что ни одно из них не подходило для данного торжества. Решив в своих поисках залезть в самую глубь гардероба, я вдруг не удержалась и громко чихнула.

- Будь здорова! – буркнула Софья, как будто её только что разбудили.

- Вот ты-то мне и нужна, - обрадованная внезапным возвращением девушки, я поведала ей о сегодняшних событиях дня.

Выслушав внимательно о трёх условиях к празднику «Леди Голубой Звезды», девушка задумалась.

- Самое выполнимое из них – это наряд. Его задолго приготовили для моего первого бала. Он лежит в большой коробке, что находится в глубине шкафа.

Поднырнув под вешала с одеждой, я, действительно, наткнулась на коробку, похожую на маленький красивый сундучок. Вытащив её на свет, мне захотелось поскорей посмотреть, что за платье было приготовлено для Софьиного дебюта. Медленно, замирая от предвкушения, я открыла крышку и заглянула во внутрь. Легкое мерцание ткани бального туалета поразило мое воображение. Ткань сверкала, словно россыпь звездного неба. Платье казалась почти живым, оно переливалось, отражая свет и создавая ощущение магического сияния.

- Ух, ты! - вырвался у меня вздох восхищения, мне ещё ни разу не приходилось видеть такую искусную ткань. Или приходилось?

Помимо платья в сундучке нашелся плащ из бело-голубого атласа, украшенный серебряной вышивкой в тон платью и маленькие великолепные бальные туфельки, как раз на Софьину ножку. Они были выполнены из тончайшей мягкой кожи, отполированной до блеска, а вместо пряжек - инкрустация драгоценными камнями.

- К этому наряду еще прилагается старинный гарнитур, который хранится в шкатулке с драгоценностями, - пояснила Софья, - и маленькая бальная сумочка.

- Здорово! – продолжала восхищаться я, а девушка меж тем вздохнула.

- Но ты же понимаешь, что если мы не выполним первые два условия, то наряд нам может и не понадобиться.

- Согласна – наконец разумно отреагировала я, - самое трудное – это найти титулованного сопровождающего. Может, ты вспомнишь, кого мы можем взять в компаньоны?

- Никто не приходит на ум, - горестно вздохнула Софья и я поспешила ободрить девушку.

- Не переживай, до назначенного бала еще три дня, спросим у наших детективов и уполномоченных, может они нам кого то и присоветуют.

Хотя сама я в это верила с трудом, но богатый жизненный опыт подсказывал, что надежда умирает последней. Меж тем Софья задала самый сложный для себя вопрос:

- А как насчет аллеи на лошади?

- Вот об этом совсем не стоит беспокоиться! – заверила я девушку и поведала о своих спортивных «достижениях» и опыте «управления» лошадьми.

Вдруг в комнату неожиданно постучали. Насторожившись, что просивший разрешения войти не предпринимал никаких попыток открыть дверь, я поняла, что это, скорее всего, не Серафима Петровна и не Лизавета.

Поспешив на стук и отворив «опочивальню», я к своему изумлению увидела Петрушу. Парень переминался с ноги на ногу и виновато поглядывал на меня.

- Петро? Что тебе надобно в такое время? – удивленно спросила я пришедшего к моим покоям «богатыря».

- Вот! – отвечал Петруша, одновременно пытаясь демонстрировать что-то в своей руке, опасливо озираясь по сторонам.

Недолго думая я схватила его за руку, втянула в комнату и захлопнула дверь. При более ярком свете увидела, что Петро держит в руке какую-то ленточку, явно из женского обихода.

- Знаете, барышня, - начал Петро трагическим шёпотом, - сегодня у детектива, когда ожидал Корнея Мефодича, я разглядел эту вещицу. Она валялась в приемной конторы. Это Лизкин бант! Я его точно узнал! Видите, краешек подпален кривовато? Это я его обработал с изъяном!

Я начала внимательно разглядывать протянутую Петрушей улику, а он меж тем продолжал:

- А что этой голодранке делать в агентстве, как не злодействовать? Это она решила детектива укокошить!

- Послушай Петруша, - начала я, призывая молодого человека молчать о находке - это очень ценная информация и я проведу свое расследование, только ты не выдавай тот факт, что нашел ленточку Лизаветы на месте преступления, чтобы не спугнуть злоумышленника.

Парнишка послушно кивнул и удалился из комнаты так же молниеносно, как и вошёл.

«Вот это номер!- подумала я, - выходит, Лизавета причастна к нападению на детектива?» Так, без паники! Допустим, девчонка – это злоумышленник номер два, тот, что поменьше (миниатюрность девушки сомнений не вызывала). А это значит, что главным нападавшим был мужчина, которого Уильям Грей едва не одолел. Тогда, с целью освободить своего напарника, девушка, стоящая «на стреме», бьёт детектива по голове первым попавшимся предметом. Мы можем это квалифицировать, как нападение с целью защиты. Только защиты не себя, а, скорее всего, дорогого сердцу человека. Тогда это многое объясняет, она влюблена! Поэтому вечерами пропадает неизвестно где, может быть рассказывает, что происходит в доме, и идет со своим возлюбленным решать его же проблемы.

Если это так, то девчонке могли попросту задурить мозги. Надо расспросить её по-тихому, что бы «благородный» рыцарь её сердца не причинил девице ещё большего вреда, втянув в более рискованные неприятности.

- Что ты об этом думаешь? – спросила я Софью, которая находилась в комнате немым свидетелем нашего разговора с Петрушей.

- Знаешь, Лидия, - вдруг откликнулась Софья, - ты мне за эти дни показала так много нового: ты по другому воспринимаешь события, принимаешь в свою жизнь новых людей, рассуждаешь, делаешь глубокомысленные выводы… Я, за свою жизнь, ни разу не встречала такого человека. Ты меня многому научила, а самое ценное, я перестала судить о людях по первому впечатлению.

Я не ожидала от девушки такого сумбурного признания моих достоинств. Что же, я рада, если наше общение пошло ей на пользу. Только наболевшие проблемы пока остались нерешенными.

***

Где - то…

- Надо срочно найти эту несносную девчонку и отдать Властителю Ледяной Тьмы, - в загробной тишине, напряженно прозвучал яркий женский голос.

- А ты бываешь жестока! – трагически констатировал мужской.

- Я просто хочу вернуть спокойствие в свою жизнь, - пытаясь оправдаться, с определенной долей отчаяния продолжал женский, - я готова отдать всё за гармонию в моём мире!

-Там где льётся кровь – нет места гармонии! – печально возразил мужской.

- Что же тогда делать? – запричитал женский.

- Не знаешь что делать, лучше не делать ничего!

Глава 14

Готовясь накануне ко сну, я загадала увидеть очередную подсказку, чтобы попытаться распутать клубок событий и интриг, которые меня захватили в этом мире. И точно, мне опять снились яркие реалистичные сновидения. Это был урок Краеведения и наш преподаватель Ольга Николаевна, которая смотрела на меня в раздосадованных чувствах.

- Новосёлова! – пыталась призвать меня к совести учительница, - Я тебя совсем не узнаю! Ты перестала понимать элементарные вещи, делать логические выводы. Господи! Куда катится этот мир!

Затем она горестно вздохнула, поправила очки на переносице и назидательным тоном строго проговорила:

- Лидия, сосредоточься на изученном материале и вспомни, что я тебе говорила!

- Но что я должна вспомнить, Ольга Николаевна, - жалобно пропищала я, прося педагога помочь мне.

- Ох, ну что за молодежь пошла, - опять запричитала учительница, - память такая короткая…

Потом, уже мягче, добавила:

- Ты в Сенаторском особняке была?

- Была, - совсем растерялась я.

- Рабочий кабинет хозяина дома я тебе показывала?

Я лишь кивнула в знак согласия, пытаясь понять, куда она клонит.

- Что там, в углу за письменным столом стояло? Помнишь?

- Вроде часы напольные. А что?

- Что я тебе про механизм этих часов говорила? – строго спросила Ольга Николаевна, а потом как закричит на меня, увеличиваясь в размерах, - Вспоминай! Живо! А то «двойку» схлопочешь!

От её угрожающего вида я закричала и открыла глаза.

- Опять кошмары? – участливо спросил Софьин голосок.

- И ты проснулась? – поприветствовала я её.

- Да я и не спала вовсе, - озабочено проговорила девушка, - всё думала и думала, вспоминала свою жизнь с самого детства. Понимаешь, я только сейчас заметила удивительные совпадения, которые сопровождали меня на протяжении долгого времени. Ранее, при жизни батюшки, если у меня появлялись какие - то вопросы, я сразу же шла к нему, и они всегда странным образом разрешались. После его гибели я не была готова остаться одна, я оказалась настолько несамостоятельной, что мне сейчас стыдно за собственный эгоизм и беспечность.

- Ладно, давай не будем тратить время на самокопание и самобичевание, а лучше попробуем разобраться в следующей подсказке, полученной мной из ночного сновидения, - предложила я Софье, и вкратце рассказала свой сон.

Только сейчас поняв, что напольные часы Сенаторского дома странным образом оказались похожими на часы в кабинете батюшки Софьи, я решила проверить на практике работу механизма с секретом, о котором рассказывала мне во время небольшой экскурсии по Дому сенатора Ольга Николаевна.

Уже по сложившейся традиции, накинув впопыхах пеньюар, мы оправились с Софьей до обследовать рабочий кабинет её отца.

Подойдя к массивным напольным часам, стоявшим в углу комнаты, я внимательно осмотрела темный деревянный корпус в поисках секретной маленькой пружинки, способной открыть большую тайну. Я осторожно провела рукой по гладкой поверхности, ощущая под своими пальцами все шероховатости и мелкие трещинки, оставленные за долгие годы. На медном циферблате, в такт ходикам, степенно передвигались стрелки часов, неумолимо отчитывая ход времени. Внутри, под стеклом, находился сложный механизм из шестерёнок, пружин и гирь, которые заворожили меня своей слаженной работой.

- Крайняя правая шестеренка, - неожиданно подала голос Софья, - она здесь не нужна, скорее всего, у неё есть другая функция. Нажми на пружинку, встроенную в нижнем отсеке корпуса и открой стеклянную крышку.

Следуя Софьиной инструкции, я довольно бойко добралась до «святая святых» устройства старинных ходиков. Методом проб отыскала нужную шестеренку и повернула её по часовой стрелке, используя правило буравчика.

Внезапно раздался тихий скрежет, и часть стены за часами начала медленно отползать в сторону, открывая проём в темный проход.

Сгорая от нетерпения, я немедленно двинулась к открывшейся нише, желая проникнуть в секретный коридор старинного особняка.

- Стой! – крикнула мне Софья, - Куда тебя понесло?

- Надо узнать, куда ведёт этот ход! – не понимая её реакции, пыталась я объяснить девушке последовательность своих действий.

- Узнать мы всегда успеем, только надо будет к этому шагу тщательно подготовиться.

- Не поняла? – упрямо мотнула я головой.

- Хорошо, -примирительно сказала девушка и начала объяснять свою позицию, касаемо этого вопроса, - Вот скажи, что ты будешь делать, если окажешься в непроглядной тьме закрытого помещения? А если тебя там будут подстерегать секретные ловушки, о которых знали только создатели этого хода и их последователи?

Я была вынуждена согласиться с разумными доводами Софьи. В этот момент стена опять пришла в движение, возвращаясь на свое привычное место. Я даже поёжилась от нарисованной моим воображением картинки, как я стою в полной темноте и не знаю, как вернуться обратно в комнату…

- Вот ещё одно доказательство того, что не стоит действовать без промедления, - озадаченно произнесла Софья, - видимо, механизм настроен автоматически возвращать на место стеновую панель, что вполне объясняет его тайную миссию.

Нам ничего не оставалось, как подняться обратно в опочивальню, чтобы, по словам Софьи, заняться приготовлениями и сборами к этому ответственному мероприятию.

- Итак, - скомандовала девушка, когда мы были уже у знаменитого платяного шкафа, который скрывал потайную каморку, полную удивительных магических вещей, - Первое, о чём нам надо будет позаботиться – это об источнике света.

Я согласно кивнула головой, вспоминая недавнюю картинку, нарисованную моим воображением, от которой у меня до сих «бегали» мурашки. Меж тем Софья деловито продолжала:

- Возьми с четвертой полки небольшую баночку с крышкой, что находится в шкафу по левую руку от тебя.

Следуя детальным указаниям девушки, я вполне сносно начала ориентироваться в её «логове» магии и легко нашла нужный предмет.

- Теперь надо будет наполнить этот сосуд светлячками, достаточно будет 5-6 штук, не больше, - деловито продолжала девушка.

- Какими светлячками? – изумилась я.

- Ты, наверное, заметила, что эта комната наполнена специфическим светом, - сделала попытку что-то объяснить мне Софья, - Но здесь нет технической возможности организовать освещение, поэтому мы используем вместо источника света светлячков. Когда они перемещаются, создаётся иллюзия мерцания. Для более интенсивного освещения приходится их группировать. Наша банка с шестью особями сможет дать источник света до двух метров в длину в условиях полной темноты.

«Мамочка моя! – закрутилось в моей голове, - Светящиеся тараканы! И, похоже, их тьма тьмущая в этой комнатёнке!» Подсознание участливо подсунуло мне картинку, как по стенам и потолку ползали и бегали десятки светящихся отвратительных насекомых. Их мерзкие усики и лапки двигались в разные стороны, а жуткие звуки их шуршания наполняли всё вокруг.

Меня затошнило от одной только мысли об этом. Я почувствовала, как желудок сжался в комок, а во рту появился неприятный горький привкус. Поняв, что пора «делать отсюда ноги», с трудом сдерживая позывы к рвоте, я успела выскочить из секретной комнатки, и опорожнила содержимое своего желудка в шикарную вазу с цветами, украшающую интерьер девичьего будуара.

- Ты чего? – удивилась Софья, - тебе плохо? Съела что-нибудь несвежее?

- Я отказываюсь туда заходить! – чуть отдышавшись, прошептала я.

Омерзительные картины продолжали преследовать меня. Мне стало казаться, что уже и по мне ползают полчища этих насекомых. Начались характерные почесывания, и меня охватила настоящая паника.

Видимо, Софья догадалась, в чём дело, и попыталась заботливо успокоить меня, разговаривая при этом, как с маленьким ребёнком.

- Лидия, постарайся взять себя в руки. Это всего лишь светлячки, маленькие полупрозрачные светящиеся малышки. Тебе даже не придётся дотрагиваться до них, они сами залетят банку, ты их только попроси.

- Хорошо, - тихо просипела я, пытаясь прогнать от себя эти чудовищные образы, - только скажи прямо здесь и сейчас, что нам придется ещё взять с собой для проникновения в тайный проход?

Вдруг нам ещё понадобится парочка полуразложившихся крыс или засушенная гадюка, да мало ли чего, у этих волшебниц скрыто в их арсенале.

- Договорились, - согласилась Софья, понимая, что мне требуется время, чтобы немного прийти в себя, - Нам понадобится волшебный плащ, чтобы стать неприметной «серой мышкой».

- Это как! – испугалась я, - Мы что, превратимся в мышь, поползем на четырёх лапах и обзаведёмся хвостом?

Софья рассмеялась:

- Вовсе нет. Этот плащ соткан из тончайшей серой ткани и делает своего владельца практически невидимым, но не в смысле прозрачным. Магическая сила этой вещи состоит в том, что она позволяет человеку, облачившись в неё, буквально раствориться в толпе, становясь незаметным для окружающих. Мы можем спокойно передвигаться среди людей, и никто не обратит на нас никакого внимания. Станем одни из многих. В таком плаще тебя даже перестают узнавать знакомые, все видят лишь неинтересную фигуру в сером.

- А зачем он нам нужен? – поинтересовалась я.

- Мы не знаем, куда именно ведет этот ход. Если мы попадем в негативное, озлобленное сообщество, то магия плаща убережет нас от неприятностей. Нас просто никто не заметит.

Я задумалась над словами Софьи и мысленно согласилась с ней, что важно понимать, кто может нам встретиться на другой стороне тайного прохода.

- Далее, нам необходимо прихватить с собой волшебный клинок, что лежит на маленьком столике у свечи, - меж тем продолжала девушка, - Его охранная магия поможет избежать непредвидимых ловушек, камень на рукоятке подаст сигнал, если почувствует угрозу. Еще пригодится магический кисет, он хоть и небольшого размера, но в нем можно переносить предметы, которые желаешь скрыть от постороннего взгляда. Если какой-то чужак решит проверить его, то ничего не найдет. Именно туда мы положим секретный ключ, который способен открывать любые двери.

Ух, ты! Прямо целый «криминальный» набор волшебных вещиц!

- А теперь пора возвращаться в комнату, ловить светлячков, - напомнила мне Софья.

Собравшись с духом, я неспешно вернулась в тайную каморку.

- Подойди к тому углу, который самый яркий, - потихоньку нашептывала мне девушка, - сними крышку с банки, вытяни руку и позови светлячков.

- Как позвать то? – огорчилась я, самого главного девчонка мне не объяснила.

- Простыми словами, тут заговоры бессильны. Главное, что бы шли от самого сердца, тогда они тебя услышат.

Но как такое возможно в моём случае, когда я их жутко боюсь?

- Хорошие, пригожие, - начала я, вспоминая напевы бабы Зины, - на лампочки похожие,

Подлетайте, залезайте,

Только Лиду не пугайте,

Очень помощь нам нужна,

Ваша миссия важна,

Надо тайну разгадать,

Нам без вас не совладать!

С третьей попытки чтения данного речитатива меня все-таки услышали.

Сначала подлетела одна букашка, размером с пятирублевую монету, зависла над банкой, как будто осматривалась, а потом зажужжала, как майский жук. На её зов стали «подтягиваться» другие. Я не сводила испуганных глаз с этого невероятного для моего восприятия безумия. Слава Богу, Софья в это время упрямо твердила: «Терпи, стой смирно, не пугай их, сейчас всё решиться».

И действительно, решилось, светлячки самостоятельно залетели в банку, и расселись по стенкам, как приклеились.

- Ну, всё, - шепнула девушка, - больше о них беспокоиться не стоит, когда вернёмся, просто выпустим их.

Все остальные магические предметы, нужные нам сегодня, лежали будто наготове, с ними никаких сложностей не было, так что мы достаточно быстро управились с этой задачей, если не считать моей истерики и предстоящей помывки вазы.

***

Выполняя распоряжение отца, Рейман вернулся в столицу, чтобы присутствовать на званном обеде. Погруженный в свои мысли, он практически не замечал городской суеты столичных улиц. Когда его экипаж повернул к респектабельному особняку, возвышавшемуся на одной из центральных площадей города, он лишь отметил, что отец успел провести капитальный ремонт старинного здания и полностью обновить фасад. Массивные колонны из серого мрамора уверенно поддерживали роскошный фронтон с изящной лепниной, где угадывался силуэт мифического грифона символизирующего силу и власть.

Неспешно выйдя из кареты, он зашагал к широкому парадному крыльцу, выложенному белым камнем. По обеим сторонам от входа, зачем то были выставлены высокие вазы с экзотическими растениями, чей пышный зелёный наряд привлекал к себе ненужное внимание. Над дверным проёмом виконт увидел герб своего древнего рода, выполненный из позолоченной бронзы. Да, отец не жалел средств, чтобы показать значимость своей многовековой династии.

Рейман тяжело вздохнул. Он так скучал по временам, когда его дед, герцог де Бар был ещё силён, когда в стенах этого дома царили простота, мудрость и душевная теплота. Он тоже свято чтил традиции их древнего рода, сохраняя семейные реликвии и передавая подрастающему поколению те ценности, которыми дорожили его предки.

Но всё изменилось, когда отец занял место главы семьи. Вместо скромности и благочестия в доме воцарились пафос и гордыня. Он стремился всеми способами подчеркнуть знатность их фамилии, окружив себя роскошью и пышными церемониями. Вот и сегодняшний обед тоже предположительно будет очередным светским раутом, где соберутся лишь избранные гости, чьи корни уходят в седую старину. И не важно, что с некоторыми из них просто не о чем говорить, настолько мелки и незначительны их интересы.

Но ожидания Реймана не оправдались. Вышколенный дворецкий проводил вошедшего виконта сразу в малую гостиную, где, по его словам Рея уже ожидал отец.

Ромул де Бар стоял у окна и задумчиво вглядывался вдаль. Когда он обернулся к вошедшим, Рейман заметил, что отец выглядит усталым и измученным. Под глазами залегли тёмные круги. Его лицо, обрамленное седой бородой, было серьезным и сосредоточенным.

- Ну что сын, - после церемониального приветствия, отчеканил герцог, - пришло время нам серьёзно поговорить.

Жестом, пригласив гостя приступить к обеденной трапезе, герцог занял место во главе стола. Рейман сел подле отца в ожидании продолжения разговора. Но Ромул де Бар не торопился. Некоторое время тишина нарушалась лишь тихим перезвоном серебряных приборов, пока они вкушали пищу в молчаливом почтении.

- Наверняка ты не раз слышал нашу семейную легенду, - издалека начал отец, когда обед по всем канонам приличия подошел к завершению, - и знаешь, чем прославился наш род.

Рейман утвердительно кивнул головой, а про себя подумал: «Ну вот, начинается!»

- Наша династия уходит корнями во глубину веков, когда сила наших предков была заключена в знаниях магических законов мироздания, -торжественно продолжил герцог, - Мы воины Темной стороны. Это накладывает на нас определённые обязанности, невыполнение которых грозит нарушением гармонии в этой реальности. Более трехсот лет Темная династия Темных магов не прерывалась и продолжала служить властителям Дивных Гор. И, вот мы на грани «вымирания». Твое решительное нежелание продолжить наш род ставит меня в тупик. Если бы с Воландом, твоим братом не произошло несчастье, возможно, я не был бы столь настойчив. Но, есть ещё одна причина, с которой мы не можем не считаться. Сила рода передается по мужской линии, только мужчины нашей династии могут нести магические знания. Но наследников рожают женщины! И не каждой женщине под силу справиться с этой задачей. Когда твой брат женился на Элизе, я не придал этому факту особого значения, потому что в то время ещё не был Посвященным. После смерти твоего деда, пройдя Посвящение и изучив все нюансы передачи родового источника магических знаний, мне открылись новые истины. Миссия продолжить наш род возложена именно на тебя, сын.

Рейман, внимательно слушавший отца, с трудом принимал информацию, которую вещал герцог. Ему, человеку императорского двора было тяжело осознать свою причастность к таинствам древних магических родов. Когда же, в который раз, герцог упомянул о его миссии продолжателя рода, Рей задал важный для себя вопрос:

- Почему именно мне? Я лишь младший сын Вашего Светлейшества?

- Только тебе под силу отыскать женщину, способную выносить в своем теле будущего наследника Темной династии Темных сил. Так сказали мне руны.

- Я что, должен «перепробовать» для этих целей несколько лиц женского пола, - удивился виконт, - и ждать, кто из них понесёт?

Нельзя сказать, что Рейман был девственником, но он всегда вёл себя умеренно в этом деле, не допуская, что бы у него на один момент было более одной любовницы. Он вполне уважительно относился к женщинам, которые скрашивали часы его одиночества и никогда никого не принуждал сожительствовать с ним.

- Нет, - коротко ответил отец, - эта женщина уже найдена и находится где-то очень близко, в этой реальности.

- То есть, ты хочешь сказать, - удивленно протянул виконт, - что это одна единственная кандидатка на эту роль?

- К сожалению, это так, - заключил отец, - и только она сможет выносит твоё дитя – это её миссия!

- И как мне её найти? – изумился виконт такому повороту событий.

- В этом нам помогут твои сыскные навыки и мои магические знания, - закончил говорить на эту тему отец.

Глава 15

Наше с Софьей обследование тайного хода пришлось отложить из-за сложившихся странных обстоятельств.

Не дождавшись Лизавету с её «итальянским» завтраком, я спустилась в гостиную, где нашла раздосадованную Серафиму Петровну.

- Ничего не понимаю, - причитала она, - Лизка пропала, как сквозь землю провалилась.

- Как так пропала? – испугалась я, вспомнив, что вчера вечером Петруша приносил прямые улики, доказывающие причастность Лизаветы к нападению на детектива Уильяма Грея. Может быть и её, как Урсулу, «убрали», как ненужного свидетеля, который слишком много знает.

- В её комнате смотрели? – поинтересовалась я у домоправительницы.

- Да, и не один раз, - заверила меня Серафима Петровна, - и во дворе, и во флигельках – всё с Петрушей обыскали. Нигде нет негодницы!

- Пойдёмте, ещё раз всё перепроверим, - предложила я расстроенной женщине.

Комнатка у Лизаветы была небольшая, но аккуратно прибранная. Стены были оклеены простыми светлыми обоями. Окно, занавешенное обычными белыми шторами, выходило во внутренний двор, освещая помещение мягким дневным светом.

У стены стояла небольшая металлическая кровать с аккуратно заправленным постельным бельём. Рядом находился небольшой деревянный шкаф для хранения личных вещей и униформы. Простой деревянный стол и стул, начищенные до блеска, занимали угол комнаты.

Внимательно осматривая вещи горничной, я спросила Серафиму Петровну, когда она в последний раз видела Лизавету.

- Так вчера вечером, в часу восьмом, наверное, - вспоминала женщина, - я ещё убиралась на кухне, а Лизка прибежала чайку попить с расстегаями. Ещё пару с собой утащила.

- Прямо сразу целых два? – удивилась я, так как сей предмет кулинарного совершенства у домоправительницы выходил особенно знатным: объемным и увесистым.

- Серафима Петровна, вы внимательно присмотритесь, и попытайтесь определить, чего именно не хватает в вещах Лизаветы, - попросила я её.

Женщина детально изучила содержимое шкафов, маленького столика, и отрапортовала:

- Три платья, бельишко, туфли, сапожки, плащ, коробочка с ценностями, там, у Лизки колечко лежало, что от матери осталось, и деньги которые она сберегала на черный день.

Похоже, этот «черный» день настал, потому что Лизавета собрала вещи и ушла из дома. Только вот куда? К любовнику – соучастнику нападения на детектива? Или от него, потому что чего-то испугалась? И как её теперь искать? А то, что девицу нужно искать, пока она не попала в новую беду, я в этом не сомневалась.

- Постойте-ка, - вдруг засуетилась Серафима Петровна, - а ведь я слышала из своей комнаты, как закрывалась её дверь. Это было, в аккурат, часиков в двенадцать ночи. Я тогда свечу погасила и легла. Лежу, в темноте рецепт рыбы в маринаде вспоминаю, вдруг слышу, как в Лизкиной комнате осторожно дверь приоткрылась и закрылась. Я ещё подумала, что это ей приспичило в полной темноте по коридорам шастать, даже свечу с собой не прихватила.

- А как вы это поняли? – удивилась я.

- Так, когда она ночью по нужде выходит, то всегда свечку с собой берет. Я её отблеск в щели под дверью вижу.

Так, значит, Лизавета дождалась полуночи и тихонько решила проскользнуть мимо Серафиминой двери, только домоправительница все равно её услышала. Вход в коридорчик, где находятся комнаты прислуги, есть из кухни с выходом во двор и из главных хозяйских покоев дома.

Осмотрев детально оба направления, я больше никаких следов Лизаветы не обнаружила, так что для меня пока осталось загадкой, как именно она покинула дом.

Поняв, что пришло время, я задала домоправительнице следующий, интересующий меня вопрос:

- Серафима Петровна, а ухажёра у Лизы вы видели? Знаете, как он выглядит?

- Нет, - оторопело ответила женщина, - А он у неё разве был? Она никогда ничего подобного не говорила, а девчонки, насколько я знаю, всегда рады похвастаться разного рода сердечными тайнами.

И она глубоко задумалась, как будто что-то пытаясь припомнить.

- Да, был один странный момент, - таинственным шёпотом заговорила Серафима, - Я как то вошла к ней в комнату, без стука, разумеется, да и комната была не заперта, что стучаться-то. Она вроде читала какую-то записку. Я ещё удивилась тогда, что она вообще читать умеет. Увидев меня, Лизка дёрнулась и быстро спрятала письмецо в карман своего фартука.

- Когда это было? – спросила я домоправительницу.

- Примерно неделю назад, точнее не скажу.

- Спасибо, - поблагодарила я Серафиму Петровну и отпустила хлопотать по хозяйству. Без Лизаветы дел у неё заметно прибавилось.

Итак, что мы имеем в конечном остатке: Лизавета «стянула» из кухни два расстегая, чтобы взять с собой, как провиант, в дорогу, собрала узелок, взяла, почитай, все свои ценности и вышла из дома в неизвестном направлении после полуночи.

Можем предположить, что если девушка взяла перекус, значит, её путь лежал прочь из города. Если бы она уходила, скажем, на соседнюю улицу, то вряд ли стала бы так рисковать, утаскивая из кухни Серафимину стряпню, привлекая к себе ненужное внимание.

Мне надо было срочно с кем-то поделиться своими догадками, и никто лучше Уильяма Грея не подходил на эту роль. Надо будет узнать у сыщика, какие дороги ведут из данного населенного пункта, и подумать в каком направлении следования выдвинулась эта наивная девица.

Вспомнив про утренние сборы и целый арсенал магических предметов, приготовленный для практического использования, я пошла собираться для встречи с детективом.

- Софья? – тихонько позвала девушку, - Что ты обо всём этом думаешь?

К моей радости она живо отозвалась:

- Ну, то, что у Лизки был поклонник, я догадывалась, только ни разу с ним не встречалась. Но я помню, как Ванька конюший, как-то раз, на неё кричал, что если она таскается с благородными, то сама, при всём желании, благороднее не станет, не тех кровей. За это Лизка ему расквасила нос, свирепо саданув кулаком.

Я постаралась не рассмеяться, представляя, как маленькая хрупкая фигурка Лизаветы подскакивает в гневе и бьёт верзилу Ивана прямёхонько в нос.

Поднявшись в комнату, я выбрала дорожное платье практичного темно-коричневого цвета, наспех убрала волосы в обычный «конский» хвост, так популярный у женщин в моем мире, и приготовила для прогулки до детективного агентства разношенные сапоги. Дальнейшие сборы я посвятила облачению в магические регалии: поместила на шее цепочку с охранным кинжалом, на пояс прицепила кисет с волшебный ключом и, накинув на плечи плащ «серой мыши», вышла на улицу.

***

Когда напряженный разговор герцога с сыном достиг своей кульминации, атмосфера в малой гостиной постепенной разрядилась.

Рейман озабоченно справился о здоровье отца, но герцог лишь неопределенно отмахнулся. Оба, казалось, немного расслабились, оставив обсуждение семейных проблем, и перешли к легкой светской беседе.

- Вчера была с визитом графиня Розалинда Скорр, - сообщил отец, удобно расположившись в кресле - Она попросила меня об одолжении, а именно поговорить с тобой о твоем участии на балу в качестве кавалера её дочери, Нэнси кажется.

- Но отец, - недоуменно возразил виконт, - ты только что сам говорил, что у меня нет выбора, и мне полагается только одна женщина, зачем втягивать в этот «круговорот страстей» ещё и дочь графини? У неё могут сложиться определённые ожидания…

- У кого? – усмехнувшись, спросил герцог, - у матушки или у юной девицы?

А потом весело расхохотался. Рейман поймал себя на мысли, что опять видит прежнего отца, с присущим только ему своеобразным чувством юмора. Это ему импонировало. Неужели новый титул взвалил на родителя столько обязательств, что он так сильно постарел? Сейчас он выглядел более спокойным и доброжелательным, чем в начале их встречи. А герцог меж тем продолжал:

- Я заверил графиню, что ты не откажешь в такой малости и будешь партнером её дочурки на балу в честь праздника «Леди Голубой Звезды». Тем самым уберег себя от её притязаний на свой титул.

- Что? – удивился Рейман ещё больше, - Розалинда Скорр имеет на тебя какие-то виды?

- Ну, скорее всего, моя персона в этом вопросе её волнует меньше всего, а вот титул герцогини де Бар задевает мадам за живое.

Странно, подумалось Рею, после смерти матери маркиз де Бар мог взять в жены любую красавицу. Его отец всегда был в отличной форме, но выдержав траур по своей дражайшей супруге, дал, своего рода, обет безбрачия. Однако в то время среди претенденток на его руку и сердце Розалинды не было. Неужели действительно титул герцогини так приглянулся этой светской львице.

- Хорошо, - согласился Рей, - но только ради тебя, папа!

- Не подведи сынок! – хохотнул отец, и пожал виконту руку.

***

Уже подходя к детективному агентству, я отметила определенную магию укрывавшего меня от посторонних глаз Софьиного плаща. Даже пройдя в полуметре от Петруши, встретившегося мне во дворе дома, я увидела, как паренек скользнул по моей фигурке отсутствующим взглядом и прошёл мимо по своим делам.

На мой стук в контору сыскного бюро никто не отозвался, и меня осенила мысль проверить ещё один артефакт своего магического арсенала - ключ, который, по утверждению хозяйки, открывает все двери. Бережно вызволив его из кисета, я убедилась, что достаточно всунуть ключик в замочную скважину, как дверь агентства отворилась. Тихонечко пробравшись внутрь конторки, я вдруг осознала, что меня неумолимо тянет к сейфу, что находился в кабинете Реймана де Бара, из которого он достал вчера нашу злополучную шкатулку.

Воспользовавшись ключиком еще разок, я уже стояла в рабочей комнате уполномоченного его Императорского Величества. Моё сердце бешено застучало, когда я приблизилась к заветной цели. Подойдет ли магический ключ для вскрытия сейфа, или он открывает только обычные двери?

- Что ты собираешься делать? - услышала я звенящий голосок Софьи, и подпрыгнула от неожиданности.

- Фу, ты! Напугала! – страшный шёпотом вскрикнула я, - собираюсь взломать сейф при помощи твоего секретного ключика.

- Ну, это же неправильно! – запричитала девушка, - не порядочно как-то

- Тоже мне поборница справедливости! Перестань ныть! – тем же шёпотом приказала я девчонке, - Вся сила в знаниях. К нашему случаю это как раз подходит. Нам надо точно знать, что «накопал» по этому делу виконт. И собранные бумаги, скорее всего, лежат в этом стальном монстре.

- Хорошо, - успокоилась Софья, - я готова тебе помогать!

- Вот и замечательно!

Бросив быстрый взгляд на дверь, чтобы лишний раз убедиться, что за мной никто не наблюдает, я применила силу волшебного ключа относительно дверцы сейфа. К моему облегчению, она поддалась.

Как можно было заранее предположить, внутри находились различные документы и несколько конвертов. Я начала торопливо перебирать бумаги и вдруг мой взгляд зацепился за один листок, на котором было написано имя Софьи. Вытащив всю стопку, я начала читать. К своему изумлению, я поняла, что это выдержки из тех отчетов, найденных в кабинете батюшки и принесенных мной в агентство. Только теперь они лежали переписанные на понятном языке. Значит, первоначально рукописи были зашифрованы, поэтому мне так трудно было в них разобраться.

- Господи! – только и успела я сказать перед тем, как Софья пронзительно закричала.

- Этого не может быть! – голосила девушка, видимо узнав из бумаг, что не является родной дочерью барона Павловского.

- Тише ты! - пыталась урезонить я девчонку.

Боже, столько новой информации свалилось на наши головы: каста Хранителей, ценные артефакты, Лия Монарди, она же Софья Павловская – главная ценность их древнего рода. Моё сознание отказывалась всё это принять за один раз.

- Софья, - спросила я девушку,- есть какое-нибудь волшебное средство, чтобы скопировать листы, и ещё раз на досуге вдумчиво прочитать, пытаясь всё разложить по полочкам в этой магической неразберихе.

- Дай подумать! – сосредоточилась девушка и я поняла, что её истерика проходит, - Клинок кинжала! Вынь его из ножен и острым кончиком начни водить по буквам, как указкой. Он сможет считать информацию, а потом перенести её на другой формат. Это, конечно, не очень удобно, но действенно.

Проведя предложенные Софьей манипуляции, я принялась изучать содержимое секретных донесений, вложенных в конверты. Аналогично «переписав» их содержание магическим артефактом, я поспешила убрать всё в сейф, и разложить, как было. Вдруг из стопки выпал маленький листочек, на котором был нарисован портрет Софьи. Он был выполнен с большим чувством и мастерством.

- Ого! - воскликнула девушка, - у тебя появился титулованный поклонник?

- Вообще-то это твой портрет! – запротестовала я, всматриваясь и узнавая каждую черточку своего нового лица.

- Нет не мой, - констатировала Софья, - у меня никогда не было такого уверенного взгляда, так только ты можешь смотреть на этот мир.

Мне стало приятно от её слов. А ещё более лестно было от того романтического образа, который подкинуло мне моё заботливое воображение, как Рейман де Бар словно очарованный моей красотой, переносит любимый образ на этот листочек бумаги…

- Невероятная дура! – зло обругала я себя, - Хватит мечтать!

- Ты чего? – надулась Софья

- А-а-а, это я не тебе, не бери в голову…

Со всей злостью запихнув листок между страниц отчетов, я захлопнула сейф и задумалась.

Самолично принеся батюшкины документы в агентство, я надеялась, что эти двое мужчин проявят хоть какое-то участие в судьбе девушки. Но узнав ценнейшую информацию, они оба промолчали, даже не удосужившись поделиться малой толикой полученных сведений. Этого я прощать им не намерена! И доверия у меня теперь к ним нет!

Развернувшись, я поспешила покинуть контору сыскного бюро, чуть не столкнувшись, нос к носу в дверях с Уильямом Греем. Но мой плащ опять чудесным образом спас положение, детектив даже не придал значение, что кто-то выскочил из его агентства.

Невероятно!

***

У нас сегодня с Софьей на вечер было запланировано изучение тайного прохода. Основательно подкрепившись за ужином, я дождалась, когда в доме всё уляжется: Серафима Петровна закончит уборку и пойдет спать.

Мне пришлось отложить поиски Лизаветы. Разозлившись на мужчин, советоваться с детективом я не стала, а решила поспрашивать домочадцев, какие дороги идут из города и из каких мест сама девушка, может она решила вернуться к родным?

Около восьми часов вечера, я тихонько спустилась в батюшкин кабинет. Софья была на связи, что делало наше предприятие более успешным. Открыв часовым механизмом проём в стене, я прошмыгнула в него, навстречу неизвестному.

Когда стеновая панель водрузилась на место, я вынула приготовленную банку со светлячками, чтобы справиться с давящей темнотой. Затем медленно двинулась вперед, внимательно всматриваясь в окружающий полумрак. В ширину тайный проход был не более метра, а высота колебалась, то можно было идти в полный рост, то приходилось нагибаться даже Софье с её миниатюрным росточком. Я заметила, что стены прохода были сложены из массивных каменных блоков, а пол застилали мраморные плиты.

Осторожно ступая, я продвигалась дальше по коридору, время от времени прислушиваясь к малейшим звукам. Мне действительно чудилось здесь чье-то присутствие.

- Ход идет прямо под мостовой, - тихо прошептала Софья, хотя её вряд ли кто-то мог здесь услышать кроме меня, - Слышишь характерное цоканье конских подков по булыжникам?

Я прислушалась. Действительно, мне показалась, что я иду по подземному переходу, только здесь так темно и неуютно, и я не имею ни малейшего понятия, когда он закончится. Вдруг неожиданно показался поворот. В этот момент девушка остановила меня.

- Ловушка! – и пояснила, - видишь, камень на рукоятке кинжала загорелся синим светом, значит впереди опасность.

Я уставилась на едва различимое голубое свечение камня, не зная, что с этим делать. С какой стороны ждать неприятностей?

- Внимательно осмотри выступ, что появился на дороге, - продолжала напутствовать меня Софья, - не случайно он здесь оказался.

Не торопясь, поочередно поднося святящуюся банку к каждому камушку, я начала осматривать искусственный выступ.

- Стоп, - скомандовала девушка, - что-то есть неестественное в этом кирпиче, тихонько прощупай его.

Я начала осторожно обследовать камень, на который указала Софья и обнаружила подобие кнопки нашего современного выключателя, в небольшом углублении данного объекта.

Сказав об этом девушке, я ждала дальнейших её указаний. Она предложила сначала изучить, что спрятано под этой ловушкой. Подбросив в проход небольшую гальку, подобранную под ногами, я к своему ужасу услышала металлический лязг и одновременно опускающуюся массивную железную решетку перекрывающую дорогу. Она опустилась настолько стремительно, что у любого, кто последовал бы в этот проход, не было бы шансов уцелеть от острых кольев, которыми была снабжена эта смертельная машина.

К своему ужасу я увидела, что действительно, на одном «драконьем зубе» этой конструкции, торчит лоскуток от платья, похожего на то, что носила Лизавета, и пара кольев измазаны запекшейся кровью.

- Теперь надо обезопасить этот механизм, - сказала Софья, и я переключила кнопку «выключателя».

Решетка медленно поднялась и замерла, готовая для новой атаки на непрошенных гостей.

Протестировав на этот раз безопасность прохода, мы с Софьей решились пройти сквозь решетку. Благополучно миновав опасную зону, девушка снова остановила меня:

- С этой стороны должен быть похожий «выключатель», чтобы вернуть всё на круги своя, иначе, как знающие люди пользуются этим ходом?

Поискав на выступе с другой стороны, я нашла аналогичную кнопку и настроила её на обратный лад.

Дальше мы шли чуть быстрей, свет от камня на рукоятке кинжала потух, и это дало нам кое-какое облегчение. Но меня одолевали жуткие предчувствия по поводу Лизаветы: знала ли девушка об этом тайном проходе, может именно через него она покинула дом покойного барона, и её ли эта кровь на жуткой решетке?

Впереди показался очередной поворот. Я глубоко вздохнула и заглянула за угол. Там моему взгляду открылась массивная дубовая дверь, покрытая резными узорами. Подойдя вплотную к выходу и применив магию всесильного ключа, я легко открыла его.

Когда дверь поддалась, я с удивлением обнаружила, что вышла прямо на улицу, в небольшой квартал маленьких уютных домов. Секретный проход с этой стороны был замаскирован зарослями вечнозеленого плюща. Чтобы добраться до ниши в стене, скрывающей потайную дверь, необходимо будет отодвинуть некоторые ветви разросшегося растения.

После пройденного испытания, я не видела особого резона срочно возвращаться в дом, используя тот же способ передвижения. Решила насладиться вечерней свежестью после спертого воздуха тайного хода и вернуться обычной дорогой, даже если немного придется поплутать. Пока я размышляла над тем, в какую сторону идти, заметила знакомую мужскую фигуру.

Рейман де Бар собственной персоной! Подавив в себе желание, наброситься на виконта с кулаками, после обнаруженных в его сейфе важных сведений относительно Софьи, я стояла и просто наблюдала, защищенная магией серого плаща. Рейман зашел в один из подъездов небольшого двухэтажного дома и вскоре в квартирке на втором этаже зажегся источник света. Из чего я сделала вывод, что он именно здесь и проживает, управляясь в этом городке со своей секретной миссией.

Тут отозвалась Софья, прерывая мои размышления:

- Хватит на него пялиться, пошли домой! Я узнала это место, тут идти недалеко.

Закутавшись поплотнее в свой «волшебный плащ» по подсказкам девушки я засеменила к родительскому особняку.

Глава 16

- Я ничего не понимаю! – чуть не плача, со слезами в голосе выговаривала Софья, - Почему? Почему так со мной поступили?

- Ты сейчас конкретно о чём вопрошаешь? – пытаясь подавить её истерику своей железной логикой, допытывалась я, - О том, что тебе не сказали, что барон Павловский тебе не отец? Или то, что тебя зовут Лия Монарди? Или то, что твоя сумасбродная бабка своими заклятиями сделала из тебя магический артефакт со своей тайной миссией?

- Обо всём!!! – решительно заявила девушка, но истеричные нотки в её голоске заменились на злые. Это уже хорошо в данной ситуации.

После нашего «приключения» в тайном проходе и вполне благополучного возвращения домой, мы с Софьей занялись чтением информации, которую «записали» при помощи магического кинжала из документов, хранившихся в сейфе детективного агентства. Для этого нам пришлось немного «поколдовать», что бы переложить полученные данные на привычную бумагу.

Для меня это был первый магический опыт, где, под присмотром юной волшебницы, я «вытворяла» чудеса. Прихватив пачку чистой бумаги из отцовского кабинета, мы отправились в Софьину каморку. Выпустили, как и обещали, светлячков и занялись чародейством. Проводя острием клинка по бумажным листам, я зачаровано смотрела, как на поверхности появляются загадочные символы, которые постепенно формировались в привычные записи.

Таким образом, получив вполне обыденные в нашем мире копии, мы занялись подробным изучением полученных сведений.

- Нам надо радоваться, что мы это узнали, - решила подбодрить я Софью, - По крайней мере, теперь стало ясно, что Хранитель, как называла его в своем послании твоя матушка – это барон Павловский, и ты ему действительно доверяла много лет, до самой его смерти. Встает новый вопрос, будет ли у тебя другой Хранитель, но, скорее всего, уже не будет! И этот факт ставит новую задачу, а именно, позаботиться о твоей безопасности. И в свете последних событий мне не дает покоя существование тайного хода, прямо с улицы в особняк. То есть любой, добрый ли, злой ли человек, знающий о его существовании, имеет возможность беспрепятственно зайти прямо в дом.

- Ну, с этим мы сможем справиться, применив охранную магию, - уже по-деловому рассуждала девушка.

- Ага, или просто заложить его кирпичами! Так надежнее! – отрезала я.

Софья хихикнула, что дало повод надеяться, что мы пережили, начавшуюся было, девичью истерику и вернулись в рабочее состояние.

Меня к этому времени заинтересовали сведения собранные сыскным отделом по нашим домочадцам. Выяснилось, что Петруша, как ни странно, был племянником Серафимы Петровны, а Лизавета оказалась родственницей Корнея Мефодича. Ух-ты! Прямо круговая порука! А вот это уже кое-что! Если предположить, что девица поранилась об решетку ловушки в тайном проходе, то куда ей ещё идти, как ни к родственнику, который по совместительству является доктором. Завтра надо нанести визит в дом эскулапа, чтобы проверить эту версию.

***

После разговора с отцом, Рейман был явно не в духе, и тому причиной была важность информации, которую поведал герцог. Что всё это значит? Неужели все эти семейные легенды не являются пережитками старого времени. Ответ напрашивался сам собой: всё это актуально и злободневно прямо сейчас. Иначе отец не постарел бы так скоро, приняв Посвящение. Видимо бремя ответственности за свой род и его миссию действительно тяжело.

Да, после всего, что он узнал сегодня, Рей готов продолжить род, он ничего не имеет против сына. Но стоит новая задача – найти женщину, которая предназначена для этой миссии. Отец уверяет, что она находится рядом, где-то поблизости. Но Рейман не встречал никого похожего на описание отца. Высокая, светловолосая, не обделенная красотой – такую бы точно виконт не смог не заметить. Но нет, в его окружении такой женщины нет и где, и как искать её, Рейман пока не понимал.

Он неожиданно для себя вспомнил про Софью Павловскую или Лию Монарди. Девушка тоже представительница древнего рода со своей миссией. И ей тоже предстоит пожертвовать многим, чтобы выполнить обязательства во имя честного имени своих предков. Она тоже является заложницей политики Древних родов. Им никогда не быть вместе, вдруг подумалось Рейману. Его, и без того, скверное настроение только ухудшилось.

Хотя о чем это он? Девчонка ему годится разве что в младшие сестры, он ее практически вдвое старше. Но что-то цепляло Реймана за душу, когда он видел её, наблюдал за ней, разговаривал с ней. Виконт сам не понимал, что с ним твориться, но почему то, когда она улыбалась Уильяму Грею, ему хотелось придушить детектива и отшлепать проказницу.

Ещё есть дочка графини Скорр, Нэнси, юная прелестница с какими-то своими тайными видами на Рея. Меньше всего виконту хотелось огорчать девушку, дав понять, что у них разные дороги, и что он ей не пара. И почему отец дал согласие на участие Реймана в этом маскараде на празднике «Леди Голубой Звезды»? Придется подчиниться этому, ради родительского спокойствия, но не наделать глупостей и не дать Нэнси новые несбыточные надежды.

***

«Что-то я упускаю!» - ворочаясь в постели, прокручивала я в голове события дня. Сон никак не шёл.

Итак, если Лизавета была в курсе дел своего «возлюбленного», который охотился за документами отца Софьи, получается, что именно она шарила в кабинете, но ничего не нашла. Когда я решила отнести бумаги в детективное агентство, Лизка могла догадаться об этом, ведь именно тогда я остановила её с грязным бельём, чтобы вытащить из кармана юбки обгоревший кусок письма. Хотя возникают серьёзные подозрения, что сама девчонка до этого вряд ли бы додумалась, если только у неё не было точных инструкций докладывать обо всём в мельчайших подробностях.

Встаёт следующий вопрос, как она узнала, что я потащу бумаги в сыскное бюро? Но если взять во внимание тот факт, что меня обратно сопроводил виконт де Бар, который потом давал наставления домочадцам не спускать с моей персоны глаз, а все взаимодействия с миром вести через детективное агентство, то можно сделать и верное заключение, где я оставила бумаги. Но опять, для самой Лизаветы это очень сложно. Возникает вопрос – кто за всем этим стоит, кто может быть таким продуманным «возлюбленным»? И возлюбленный ли он вообще?

По утру, после покушения на детектива, девушка была в прекрасном расположении духа, заплетала мне косу – неужели она такая «толстокожая»? Ночью чуть не укокошила человека, а с утра бегает и радуется жизни, как огурчик?

В смятении, я начала ходить по комнате, временами останавливаясь, перебирая незначительные мелочи на туалетных столиках. Вдруг мое внимание привлек ярко-голубой свет за окном, пробивающийся сквозь небольшую полоску неплотно задернутых портьер.

Как зачарованная, я подошла к окну и отодвинула штору. Боже мой! Там, высоко над землей, висел огромный диск Луны, переливающийся, непривычным для моего восприятия, серебристо-синим светом. Я стояла и долго не могла отвести глаз от этого удивительного свечения небесного тела. А может это вовсе не Луна? Почему я вдруг решила, что в этом мире есть данный спутник Земли?

Голубая Звезда! Да, это название больше подходило тому явлению, которое я сейчас лицезрела - величественный диск плыл по ночному небу, озаряя мир вокруг серебристым сиянием.

Мой взгляд ненароком упал на шкатулку, стоящую на туалетном столике у изголовья кровати. Она тоже светилась всеми оттенками сине-голубого цвета, как будто вторила своей сверкающей игрой камней звездному небу. Вспомнив слова Софьи, что иногда опасно действовать без промедления, я подавила в себе желания, тот час же схватить волшебный артефакт. Один раз я уже попробовала и вот результат – я стою в неизвестном мне мире, и наблюдаю необычное явление природы!

Утром надо будет рассказать Софье, что здесь сейчас происходит и спросить её мнения, может она что-то и сможет пояснить. Решив, понаблюдать за «проснувшейся» от звездного свечения шкатулкой, я прилегла на край кровати и не отрывала от неё внимательного взгляда. Я не поняла, когда мое сознание отключилось, но вскоре погрузилась в глубокий сон.

Мне снились шелковистые травы темного леса, погруженного в ночной полумрак. Высокие кроны деревьев тянулись к небу, словно пытались коснуться мерцающих звёзд. Я бегу по этой влажной траве и понимаю, что должна обязательно успеть. Но куда? Не знаю…

Лесные заросли становятся реже и моему взгляду открывается дорожка, ведущая к озеру, тихая гладь которого отражает тёмное ночное небо с ярким серебристым диском здешней Луны. На противоположенном берегу видны очертания древнего замка. Высокие шпили и зубчатые стены отбрасывают причудливые тени, придавая всей этой картине мистический, сказочный вид.

Но мне почему-то совсем не страшно. Я тороплюсь, лишь бы успеть!

Уже совсем близко берег озера. «Но зачем мне туда?» - задаю я сквозь сон этот вопрос. Неожиданно для себя замечаю женскую фигурку, которая стоит в опасной близости от воды. Лунный свет мягко окутывал её, выделяя в полумраке ночи. Её кожа сияла, словно фарфор, а длинные белоснежные волосы ниспадали волнами, переливаясь серебром. Вдруг девушка делает шаг и падает в воду…

- Не-е-ет!- изо всех сил кричу я и просыпаюсь.

***

Странно, но сегодня с утра Софья на связь не вышла. В небольшом замешательстве, на автомате, я отработала разминку, позавтракала и начала собираться с визитом к доктору. Волшебное снаряжение я решила сегодня не использовать, а взять с собой Петрушу, так как именно его постоянно отправляли за Корнеем Мефодичем, значит, парень знает, где живет эскулап.

Постучав в дверь небольшого аккуратного домика, находившегося буквально в квартале от нашего особняка, я приготовилась объясниться с врачевателем о цели моего прихода. Но этого не понадобилось. Дверь открыла сама Лизавета, чему я была несказанно рада. Жива и, слава Богу!

Вид у Лизки, мягко говоря, был совсем не презентабелен. Рожица распухла от девичьих слез, рука перевязана, волосы взъерошены.

- Ну, что красавица, мы за тобой! – начала я грозно наступать с самого порога.

- Ой, барышня! – обомлела горничная, - А как вы меня нашли?

Но заметив за моей спиной грозную фигуру Петруши, сразу прикусила язык.

- Ну, объясни нам, чем мы так тебя обидели, что ты ночью собрала вещички и сбежала из благородного дома? – вопрошала я девчонку, проходя в гостиную. Петруша поплелся за мной.

Тут Лизавета скорчила трагичную гримасу и разревелась белугой.

- Это всё Игнатко, - сквозь всхлипы пыталась пояснить девчонка.

Петро усмехнулся, и я задала следующий вопрос уже богатырю:

- Ты в курсе, кто это такой?

- Дак, это, ухажёр Лизкин, что у купчишки в подручных бегает.

- У какого купчишки? – озадачилась я.

- Ну, имени я его не знаю, - дал ответ Петруша

- Так, Лизавета, отвечай, - начала я новую атаку на девицу, - Как зовут купца, у которого твой Игнат служит?

- Столяров Пётр Михайлович! – отчеканила испуганно горничная.

Вот оно недостающее звено! А оказалось всё до банальности просто…

- Так что там с твоим Игнаткой? – вздохнув, спросила я, предвидя общую концепцию рассказа о тяжелой девичьей доле.

- Обещал, изверг, жениться, а сам, - вновь разрыдалась девушка, - посмеялся надо мной. Он, оказывается, поспорил со своими подельниками, что я прибегу к ратуши после 12 часов ночи. Там всем было весело, кроме меня.

Да, такого я не ожидала! Жестоко так обижать девицу. Вдруг Петро, сжав кулаки, развернулся и вышел за дверь, оставив нас с Лизаветой в полном недоумении.

- А что у тебя с рукой? – опомнившись, спросила я.

- Вывих, как сказал Корней Мефодич, - вздохнув, печально констатировала горничная, - я, когда разозлилась на этого урода, так ему врезала, что руку повредила. Дня два ещё болеть будет.

- А что ты тогда сразу домой не пошла?

- Так руку доктору нужно было показать. Он меня, по-родственному, в любое время принимает.

- А предупредить нас никто не догадался? – начала я опять повышать голос, вспоминая, сколько времени мы потратили, пока разыскивали девицу.

- Корней Мефодич вчера на выезде был с самого утра, роды в деревне принимал, а я с таким лицом на улице не хотела показываться, - всхлипнула девушка, - а сейчас он направился к Серафиме Петровне, чтобы сказать, что я ещё пару дней буду в нерабочем состоянии.

- Постой-ка, - вспомнив про Лизкину ленточку, найденную Петрушей в агентстве после нападения на детектива, я вытащила её из кармана и показала девице, - Что ты на это скажешь?

- А она вам больше не нужна, барышня? Тогда могу забрать.

- Мне? – удивилась я.

- Ну, да. Мы с вами тогда вместе придумали петельку на поясе у вашего серого платья, которую швея топорно сделала, декорировать этой ленточкой.

Это значит, получается, что ленточку в агентство накануне нападения притащила я? Да, точно, в тот день я была в похожем платье, о котором говорит Лизавета. Запрыгнула на пуфик, а Уильям Грей снял меня с этого пьедестала. Вероятнее всего в этот момент ручищей детектива и было сорвано это незатейливое украшение с задней шнуровки пояса.

Увы, все версии с таким трудом выстроенные в моей логической цепочке, «сыпались», одна, за другой. Что же придется всё начинать заново. И первое, что я решила сделать – это переговорить с купцом Столяровым и узнать, по какой надобности он посещал батюшку Софьи.

***

- У нас были гости, - утвердительно ответил Уильям Грей на вопрос Рея о том, не искал ли тот что-либо в его сейфе.

- А точнее гостья, - загадочно произнес детектив.

- Поясни, - озадаченно попросил виконт.

Когда он сегодня открыл сейф, то не сразу понял, что здесь кто-то рылся. Документы, на первый взгляд, лежали в образцовом порядке, письма были всё так же аккуратно разложены. Только маленький листочек с девичьим портретом странным образом оказался не в том месте. Поначалу это озадачило Реймана, он пытался вспомнить, когда мог его переложить. Но поняв, что листок лежит в месте, которое своей концептуальностью явно нарушает его стройную систему распределения документов, решил узнать у Уильяма, что тому могло понадобиться в сейфе.

- Ну, начнем с того, что я обладаю уникальным инструментом определять присутствие магии, - интригующе начал детектив, - Не далее чем год назад у меня было одно очень щекотливое дельце, распутав которое, я получил в благодарность от своего клиента, небольшую метку, которая начинает светиться, когда дело касается активных магических ритуалов.

С этими словами сыщик показал свое запястье на правой руке. Тонкие очертания рунических узоров, похожие на обычный браслет проступали сквозь кожу Уильяма, испуская мягкое свечение.

- Это мой индикатор магической активности в окрестностях, - с усмешкой продолжил детектив, - Ещё вчера я заметил его интенсивное свечение прямо на своем рабочее месте. Это меня, конечно, озадачило, но потом, пораскинув мозгами, я пришёл к выводу, что всё может быть и не так фатально. Тем более мы всегда можем спросить девицу, что ей понадобилось у тебя в сейфе, и нашла ли она то, что искала.

- Ну и кто это? – обозлившись в этот раз на детектива за его манеру лукаво уходить от прямых ответов, - Не просветишь?

- А вы не догадываетесь, Ваше Высочество? – с весёлой ехидцей спросил сыщик, которому явно нравилось дразнить Рея, - кто в нашем недавнем окружении обладает великой магической силой?

- Софья Павловская!?! – удивился виконт, - Но как? И главное, зачем?

- Мы с вами забыли учесть тот факт, что эта девица довольно любознательная натура, с нестандартным подходом к разрешению сложных жизненных ситуаций, которой в помощь идёт большой арсенал магических заклятий, доставшихся в наследство от бабки, - улыбнулся сыщик и выразительно посмотрел на виконта.

- Скорее всего, она теперь в курсе содержания тех документов, которые нашла в кабинете барона Павловского и передала нам, – закончил Уильям.

- И что нам это даёт?

- Ровным счётом ничего, - «успокоил» Рея детектив, - насколько я знаю человеческую натуру, она сейчас злится на нас за то, что мы не ввели её в курс дела.

- А с какой стати, - начал, было, виконт, но о чем-то задумался и замолчал.

Наверное, честнее было бы рассказать Софье о том положении вещей, которое «обнажили» добытые девушкой бумаги организации «Конфиденс». Но Рею страшно было представить, какая реакция может быть у наследницы барона Павловского, когда она узнает, что не является его дочерью. А с остальными открывшимися фактами и того сложнее.

Рейман сам не мог понять, скрывал ли он добытые сведения лишь в интересах следствия или хотел уберечь девушку от излишних переживаний, но узнав, что эта предприимчивая особа наглым образом залезла в секретные документы, рассвирепел не на шутку. «Ей это даром не пройдёт!» - зло подумал виконт, на ходу придумывая наказание для этой сумасбродной и самоуверенной девицы.

В этот момент в конторку вбежал мальчишка - посыльный. Весело спросив, кто тут будет важным господином из столицы, сообщил, что имеет для того письмо от милой дамы. За послание этот малолетний нахал затребовал целый золотой. Сомнений в том, что адресатом является Рейман, у мужчин не возникло, поэтому платить пришлось тоже виконту.

Рей сам не знал, на что надеялся, с нетерпением вскрывая конверт, но когда оказалось, что милая дама – это Нэнси Скорр, которая приглашала виконта прийти сегодня для репетиции открытия бала в честь праздника «Леди Голубой Звезды», его постигло глубокое разочарование.

Глава 17

Уильям Грей решил объясниться с Софьей Павловской по поводу её безрассудного проникновения в сейф уполномоченного Его Императорского Величества. Он понимал, что вряд ли они смогут сразу же урегулировать возникшие разногласия из-за сокрытия некоторых «секретных» фактов, но обменяться информацией с девушкой не помешало бы для пользы дела.

Детективу импонировала её любознательная натура. Его приятно удивляли активность и деловитость девушки. Создавалось впечатление, что Софья ничего не боится и готова бросить вызов сложившимся жизненным обстоятельствам.

Утреннее солнце щедро заливало улицу, когда молодой человек уверенно подошел к парадной двери особняка Павловских. Поправив безупречный воротник своего пальто, он настойчиво нажал на медную кнопку звонка.

Мгновение спустя дверь приоткрылась, и на пороге появилась пожилая служанка в белоснежном фартуке. Во взгляде ее читалось вежливое любопытство.

– Добрый день! Могу ли я побеспокоить хозяйку дома? – учтиво осведомился гость.

Женщина внимательно выслушала его просьбу и с сожалением покачала головой:

– Увы, барышня отбыла по делам и не оставила никаких сведений о времени своего возвращения. Не могу ли я чем-либо помочь вам?

Уильям на мгновение заколебался. Разочарование отчетливо отразилось на его лице. Поблагодарив прислугу, он медленно направился прочь от дома.

Внезапно детектив заметил знакомый силуэт, мелькнувший среди пестрой вереницы торговых лавок на другой стороне площади. Он поспешил навстречу, ловко лавируя между суетящимися прохожими, норовящими угодить под ноги. Поравнявшись с девушкой, Уильям одарил ее теплой улыбкой и окликнул по имени. В ответ Софья нахмурилась и надменно вскинула подбородок.

– Что вам угодно? – сухо поинтересовалась она, едва сдерживая раздражение в голосе.

– Злитесь! – констатировал Уильям с лукавым прищуром. – И напрасно! За ваше вероломство вам грозит серьезный выговор от уполномоченного Его Императорского Величества! Вы выдали себя с головой, демонстрируя, что сердитесь!

– И за что же мне должны "выговаривать"? – удивилась девушка, делая вид, что увлеченно рассматривает овощи на открытом лотке, возле которого ее и настиг детектив.

– Лазать по чужим сейфам без разрешения их хозяев никак нельзя, – нравоучительно изрек сыщик, подхватил с лотка самый аппетитный помидор и положил его Софье на ладонь.

– Не докажете! – парировала она, возвращая спелый томат на место.

– Да ладно, Софья, бросьте дуться, – шутливо протянул Уильям. – Когда бы мы с вами смогли побеседовать, если накануне меня «огрели» по голове?

Молодой человек на мгновение замер перед девушкой, внимательно глядя на неё. На лице Софьи отразилась вся гамма чувств – от озадаченности и недоумения, до искренней нежности и теплоты. Прекрасные черты лица, со слегка припухлыми, чувственными губками и россыпью озорных веснушек будили в душе детектива самые искренние и трепетные эмоции. Её взгляд смягчился, и на лице медленно расцвела очаровательная, открытая улыбка.

– Хорошо, – сказала она после короткой паузы, – но я рассчитываю на вашу помощь!

– Всегда к вашим услугам! – отрапортовал Уильям.

– Мне необходим титулованный сопровождающий на бал к графине Розалинде Скорр, по случаю празднования «Леди Голубой Звезды». Знаете таких?

– О-о-о, – протянул детектив и с привычной хитринкой добавил: – Это определенно не ко мне. Я чинами, титулами и прочими регалиями не обременен. Но знаю одну титулованную особу мужского пола, которая наверняка сгодится для роли кавалера хорошенькой девушки.

– Это та самая особа, которая грозилась устроить мне головомойку? – с легкой иронией в голосе поинтересовалась Софья. – Тогда, пожалуй, безопаснее будет пропустить бал.

Они неспешно прогуливались вдоль торговых рядов. Поддавшись внезапному порыву, сыщик бережно взял Софью за руку, искренне надеясь на возобновление их дружеских отношений. Он был рад, что сумел вернуть расположение девушки, и нежно поцеловал ее ладошку.

***

– Смотрю, кто-то вовсю обзаводится ухажерами, – с ядовитой сладостью в голосе промурлыкала Софья, когда мы распрощались с детективом после неожиданной встречи на площади.

– Где ты пропадала всё утро? – обрадовалась я возвращению девушки. – Мне столько нужно тебе рассказать!

Для начала я поведала о таинственном «поведении» шкатулки во время ночного свечения Голубой Звезды.

– Тебе что-нибудь известно об этой ее особенности? – спросила я.

Софья задумалась, и не спешила с ответом.

А я тем временем намеревалась отыскать лавку купца Столярова, у которого по роковому совпадению служил ухажер Лизаветы, собираясь уточнить у него, по какому делу он встречался с бароном Павловским перед гибелью последнего.

Пройдя мимо рядов пустующих телег, мимо ворчливого дворника, заметавшего опавшие листья, я, наконец, увидела вывеску «Столяров. Торговля».

Лавка оказалась небольшой, но добротной. На прилавках были аккуратно разложены ткани, специи, заморские диковинки. За конторкой стоял, по моему определению, сам купец. Плотный, с лоснящейся кожей и хитрым прищуром глаз, при моем появлении он осклабился, обнажив редкие, пожелтевшие зубы.

- Барышня! Чем могу быть полезен? – голос у него был тягучий, как патока.

- Софья Павловская, - представилась я, наблюдая, как отреагирует купец на моё имя.

Его лицо ничуть не изменилось.

- Сожалею о вашей утрате, барышня. Искренне. Чем могу помочь?

- Мне известно о вашей встрече с моим батюшкой накануне его гибели, - без обиняков, начала я, - Хотела уточнить, по какому именно вопросу вы встречались.

Мужчина несколько мгновений молчал, разглядывая свои толстые пальцы, потом поднял свой взгляд и неспешно произнес:

- Деловые вопросы барышня. Только деловые. Торговля знаете…

- Торговля? – озадаченно вылетело у меня, - Я просмотрела все бумаги отца и просто уверена, что барон Павловский никогда не имел с вами общих дел.

Купец вздохнул.

- У покойного барона были свои интересы, которые, увы, не подлежат разглашению.

- Какие интересы? Немедленно говорите! – от нетерпения я сжала кулаки.

Столяров придвинулся ближе, понизив голос до шепота.

- Если вам дорога ваша жизнь, барышня, я бы посоветовал забыть об этой встрече.

Он ухмыльнулся, но я заметила, что в его глазах промелькнуло что-то зловещее.

- Так понимаю, что вы опустились до угроз? – саркастически заметила я, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. Что всё это значит? Ещё один отрицательный персонаж со своими тайными замыслами?

Мужчина пожал плечами, всем видом изображая невинность.

- Я всего лишь купец, барышня. Моё дело – торговать. А вас я предупредил из добрых побуждений. Ваш отец был уважаемым человеком и его смерть – большая трагедия. Но иногда лучше оставить прошлое в прошлом.

Он отвернулся и принялся перебирать какие – то бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Но вдруг неожиданно в купеческой лавке начался самый настоящий переполох. Невысокий паренек, ввалился в помещение, оглашая всё вокруг истошным воем и держась за левый глаз, на месте которого уже наливался багровый синяк.

Столяров мигом встрепенулся.

- Игнат!? Что стряслось окаянный? Кто посмел? – пророкотал он, пытаясь рассмотреть лицо подручного.

За Игнатом, словно тень, вошёл наш Петруша, с твердым взглядом и сжатыми кулаками. Его лицо не предвещала для паренька ничего хорошего.

- Это тебе, поганец, за Лизавету, - проговорил богатырь, твердым, со стальными нотками, голосом, - Не стоило её обижать.

Что тут скажешь, я была горда своим Петрушей и во все глаза продолжала наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Купец нахмурился, пытаясь понять, о чем речь.

- Что ты мелешь Петруха? Какая Лизавета? Игнат её знать не знает!

Петруша лишь презрительно усмехнулся.

- Что Игнат получил – это только начало! Думали, что девка беззащитная, можно над ней и потешаться? Ну, так теперь знайте, за Лизавету есть, кому заступиться!

Петро сделал шаг вперед, и купец отшатнулся с исказившимся от страха лицом.

- Погоди, Петруха, погоди! – взмолился купчишка, и пообещал - Мы всё исправим!

Богатырь остановился, но взгляд оставался немигающим и холодным. Я решила использовать замешательство Столярова. Подскочила к нему и дико проорала в его напуганную рожу:

- А ну живо говори, зачем приходил к нам в дом?

Он даже охрип от страха, и заплетающимся языком пробормотал:

- Хотел договориться с бароном, чтобы тот отдал своего помощника для участия в подпольных боях без правил.

- Это Петро, что ли? – решила уточнить я.

С опаской посмотрев в сторону бугая, купец осторожно кивнул, и в тот же миг получил богатырским кулаком в глаз.

***

Войдя в дом, я ощутила приятную атмосферу тепла и умиротворения: Софья снова рядом, Лизавета нашлась почти невредимой, с детективом тоже все в порядке. Ну, а то, что виконт де Бар обнаружил, что в его сейфе побывал чужак, – не беда, переживет.

Привлеченная аппетитными ароматами, доносившимися из кухни, я направилась туда, чтобы поговорить с Серафимой Петровной о судьбе Лизаветы. Попросив домоправительницу быть с ней помягче, поднялась по широкой деревянной лестнице на второй этаж и прошла в свою комнату.

Уже здесь глубоко вздохнула, наслаждаясь моментом, и подумала, что мне будет не хватать всего этого, если я вернусь в свой мир. Правда, отчетливо понимала, что ключевое слово здесь – "ЕСЛИ"…

– Софья, – решила я отвлечь девушку от ее мрачных мыслей, – расскажи мне про праздник «Леди Голубой Звезды».

Девушка сегодня вообще не горела желанием общаться, хотя я слышала, как она время от времени грустно вздыхала.

– Что же, – начала Софья, – существует старинная легенда, которая гласит, что давным-давно, в одной далекой стране жила прекрасная девушка по имени Аврора. Она была ослепительной красавицей, с прекрасными белыми волосами, переливающимися серебристым светом. Аврора верила в истинную любовь и мечтала встретить своего принца.

И однажды это случилось – она встретила и полюбила молодого человека, который покорил ее сердце своей добротой и нежностью. Аврора безоглядно влюбилась и была уверена, что они проведут вместе всю жизнь. Но ее возлюбленный оказался коварным обманщиком. Он использовал невинную девушку, чтобы завладеть ее богатством, а затем бессердечно предал и бросил. Сердце Авроры разбилось на тысячи осколков. Она была раздавлена предательством любимого…

Именно на этом месте Софьиного повествования меня накрыл приступ истерического смеха. Девушка, сама того не осознавая, поведала мне вполне банальную в нашем мире историю развития любовных отношений многих пар. Что уж говорить – эта история один в один походила на мой многолетний роман с Ленчиком. Я тоже когда-то безоглядно влюбилась и верила, что проведу с ним всю свою жизнь.

– Ты чего смеешься? – насторожилась девушка.

Я рассказала Софье о своем печальном опыте, открыв ей, что в прошлый раз не была с ней до конца откровенна.

– Ты тоже хочешь отомстить всем мужчинам, как Аврора? – спросила наивная девушка.

– Нет, – призналась я, – такой цели я не преследую, просто перестала им верить. Навсегда!

– Аврора превратилась в сияющую звезду, миссия которой – оберегать всех женщин от боли и страданий. Теперь она следит за влюбленными парами, предупреждая о ложных и коварных намерениях, защищая женские сердца от предательства любимых, – закончила свою сказку Софья.

– А что, в вашем мире действительно нет мужского коварства, если есть такая защитница? – спросила я девушку.

– Не знаю, – честно ответила девушка и неожиданно стала допытываться: – А тебе совсем перестали нравиться мужчины? А как же детектив и виконт, как ты к ним относишься?

– Детектив мне нравится своей сообразительностью, а виконт не нравится своей заносчивостью, – попыталась я уйти от прямого ответа.

Не готовая к личным расспросам, я подошла к окну и посмотрела на тихую улочку, куда выходили окна опочивальни. Вспомнив, как накануне я любовалась звездным небом, еще раз задала Софье вопрос о шкатулке и ее реакции на свет ночной звезды.

– Ничего подобного я вспомнить не могу, – задумчиво проговорила девушка, – правда, в одной из книг я читала, что есть такое магическое свойство у предметов – впитывать в себя разные источники света, но для чего – не помню. Если получится, давай сегодня понаблюдаем и за звездой, и за шкатулкой – сияние Голубой Звезды будет длиться ещё двенадцать дней.

***

После обеда, когда часы пробили «три», пришёл посыльный от графини Розалинды Скорр с приглашением на бал, назначенный на завтрашний вечер.

- Невероятно, - только и смогла пробормотать я, когда вскрыла конверт.

Приглашение было написано тем самым почерком незнакомки, которая адресовала свои тайные послания отцу Софьи. Тот же росчерк, тот же уверенный наклон букв. Неужели, автором писем, найденных в тайнике барона Павловского, была сама графиня?

Стоп, стоп, стоп! Надо привести свои мысли в порядок!

Допустим, между графиней и бароном вспыхнул тайный роман (кто был инициатором этих отношений отдельный разговор). Графиня просит Лаврентия Михайловича держать их отношения в секрете - это вполне объяснимо, учитывая, какую репутацию имеет Розалинда Скорр в местном обществе. Но что-то пошло не так: появились разногласия и взаимные упреки, эхом отразившиеся в найденных письмах. И вот, отец Софьи трагически погибает на светском приеме в особняке графини. А следом – зловещее совпадение - несчастный случай с горничной, работавшей в том же доме и, по невероятному стечению обстоятельств, также писавшей барону Павловскому…

Бал – это единственный шанс встретиться и поговорить с графиней Скорр, узнать правду об её связи с отцом Софьи. Я понимала, что должна быть крайне осторожна. Розалинда Скорр - влиятельная женщина, плетущая свои интриги в высших кругах. Одно неверное слово, один неправильный шаг – и правда может навсегда остаться скрытой от следствия. Надо всё хорошо продумать! Главное выманить графиню на откровенность. Но для начала необходимо попасть в её дом, где погиб барон Павловский.

И судьба словно благоволит мне, вручив в руки это приглашение. Осталось лишь вписать имя своего кавалера. Что же, придется отбросить гордость и просить виконта, стать сопровождающим на этом празднике «Леди Голубой Звезды».

***

Дождавшись, когда Серафима Петровна управится с последними хозяйственными заботами дня, я, закутавшись в невзрачный плащ «серой мыши», отправилась к дому виконта Реймана де Бара просить его о невозможном: стать моим кавалером на предстоящем балу.

Только роковое стечение обстоятельств и зыбкое положение вещей толкали меня на этот дерзкий шаг. Уверенная в охранной магии плаща, я, без боязни пробиралась сквозь сумрак переулков к кварталу старинных особняков, где обитал Рейман. Мне совсем «не улыбалось» выступать в роли просительницы, тем более перед виконтом де Баром. Пытаясь собраться с мыслями, я старалась подобрать слова, чтобы мое предложение выглядело не самым безумным.

В его окнах мерцал слабый свет. Затаив дыхание, я взбежала по ступеням на второй этаж и постучала. Сердце бешено колотилось. Все отрепетированные слова разом вылетели из головы. Щеки горели не то от стыда, не то от волнения…

Дверь распахнулась почти мгновенно. Виконт, видимо не ожидавший нежданных гостей, без камзола, в распахнутой на груди сорочке и с растрепанными волосами, казался застигнутым врасплох.

– Вы ко мне? – удивленно произнес он, всматриваясь в темную фигуру, безуспешно пытаясь узнать гостя.

Я откинула капюшон.

– Софья? Что-то случилось? – в голосе Реймана явно чувствовались тревожные нотки, – Как вы здесь оказались? Понимаете ли вы, насколько это непристойно с точки зрения здешних обычаев?

Меньше всего мне хотелось сейчас обсуждать ханжеские правила приличия. Я отстранила виконта и, спешно войдя в комнату, отметила его растерянность, смешанную с живым любопытством.

- Не волнуйтесь за меня, я сумею устоять перед вами! У меня к вам серьезный разговор, – подчеркнуто деловым тоном начала я, стараясь скрыть смущение от его полуобнаженного вида. – Я хочу попросить вас стать моим сопровождающим на балу в поместье графини Скорр. Мне необходимо попасть туда, чтобы разгадать тайну гибели барона Павловского.

Я не решилась раскрыть виконту свои подозрения о причастности самой графини к этому злодеянию. Мне нужно было лишь услышать заветное «ДА».

Наступила долгая, мучительная тишина. Взгляд Реймана выражал странную смесь сочувствия, замешательства и… боли?

Наконец он вздохнул.

– Софья… Я понимаю, что вы… пришли ко мне от безысходности. Я вижу, как вам тяжело. И я… я был бы рад избавить вас от этого кошмара.

Едва сдерживая слезы отчаяния, я впилась в него взглядом:

– Значит, вы согласны? – с надеждой спросила я.

Но Рейман опустил глаза.

– Не могу. Я уже обещал пойти с… другой.

Удар обрушился подобно ледяной лавине. Надежды рухнули, погребая под обломками остатки гордости.

"С другой? Кто она?" – пронеслось в моей голове.

В его голосе слышалось искреннее сожаление:

– Простите меня, Софья. Я не могу.

Понимая, что задерживаться бессмысленно, я развернулась и, не сказав ни слова, выбежала прочь. Уже на улице поняла, что слезы катятся из глаз неуправляемым потоком, смешиваясь с ледяным дыханием ночи.

Вдруг из сумрака переулка возникла призрачная фигура. Я вздрогнула, понимая, что она движется в мою сторону. Поспешно накинув капюшон, словно пытаясь укрыться от всего мира под защитой магического плаща, я с тревогой ждала, когда путник пройдет мимо.

Но высокий незнакомец, закутанный в темные одежды, остановился рядом.

– Простите мою дерзость, сударыня, – обратился он ко мне низким, хрипловатым голосом. – Я знаю, что вы нуждаетесь в помощи. Если позволите, я буду рад сопровождать вас на бал. Вы можете вписать мое имя в приглашение, полученное от Розалинды Скорр. Разрешите представиться: лорд Салеван Грин.

Лицо мужчины скрывала тень широкополой шляпы. Я вспомнила описание Инкогнито, данного мне Софьей. Замерла, ища подвох в его словах. Но в голосе не было ни насмешки, ни флирта.

В отчаянии, повинуясь внезапному порыву, я кивнула, но все же задала мучивший меня вопрос:

– Скажите, лорд, зачем вам это? Неужели из простого человеческого сочувствия вы предлагаете мне свою помощь?

Темный человек чуть склонил голову.

– Вы абсолютно правы, и я впечатлен вашей проницательностью. Мне тоже необходимо проникнуть в особняк графини Розалинды Скорр. Но уверяю вас, наши интересы не противоречат друг другу, а скорее, наоборот – дополняют.

С этими словами он поклонился и растворился в ночи, оставив меня одну, дрожащую от страха и странного, необъяснимого предчувствия.

***

Рейман наслаждался покоем тихого осеннего вечера. Солнце, лениво опустившееся за крыши домов, бросало на городские стены длинные, косые тени. Молодой человек с облегчением вырвался из липких объятий послеобеденной духоты и суеты, царившей в бальных залах. Репетиция бала, затеянная сегодня Нэнси Скорр и ее властной матерью, графиней Розалиндой, выпила из него все соки. Капризы, придирки, бесконечные споры о расстановке канделябров и порядке танцев – каждый раз, подчиняясь их воле, он чувствовал себя не учтивым кавалером, а вымуштрованным пуделем.

Квартирка виконта, расположенная в тихом переулке, встретила его прохладой и полумраком. Он предвкушал тихий вечер, бокал вина и крепкий сон. Но стоило ему лишь ослабить галстук, как в дверь тихонько постучали.

На пороге стояла неприметная фигурка в сером плаще, в которой он с удивлением узнал Софью Павловскую. В полумраке коридора она казалась еще более хрупкой и беззащитной, чем обычно.

Но больше всего Реймана удивила причина ее визита. Как всегда, отметая доводы рассудка о непристойности посещения дома одинокого мужчины, Софья предложила ему стать ее сопровождающим на этом «злосчастном» балу, не вдаваясь в объяснения.

Виконт был крайне удивлен. Нэнси, разумеется, ожидала, что он проведет весь вечер рядом с ней. Мягко отказать Софье не получилось, девчонка, скорее всего, расстроилась и затаила на него обиду. Черт бы, побрал, этих женщин с их капризами и балами!

Первым порывом Реймана было догнать девушку, обнять и утешить. Заверить её, что он меньше всего хотел бы задеть её гордость, но виконт понимал, что не сможет сделать этого, не нарушив слово данное отцу.

Глава 18

Оказавшись в тиши своей комнаты и, наконец, высушив слёзы, я решила сконцентрировать внимание на завтрашних приготовлениях к ответственному мероприятию, а именно, костюмированному балу в особняке графини, где погиб Софьин отец.

Зловещая цепь совпадений говорит о том, что и дом, и его хозяйка, хранят мрачные тайны.

Тщетно пытаясь изгнать из памяти момент своего позднего визита к виконту де Бару и его отказ быть на празднике рядом с моей персоной, я решила, что раскрывать следствию тайну писем Розалинды Скорр к барону Павловскому пока не буду. Мне то, что от этого?

В начале моего импровизированного расследования я ставила перед собой задачу найти доказательства убийства отца Софьи, чтобы спасти девицу от разорения. В свете последних событий, хорошо было бы заполучить признание самого убийцы в содеянном преступлении. Не зная местных законов, все же можно предположить, что этот факт можно считать подтверждением того, что барон Павловский не совершал самоубийства и его дочь имеет полное право на наследство.

А всю остальную интригу господа сыщики и уполномоченные пусть раскручивают сами, без моего участия. Мне тут ещё с магией и чародейством придётся «повозиться», что бы вернуться домой.

Шкатулка – вот моя самая большая загадка! Сегодня мы решили с Софьей понаблюдать, как она будет реагировать на свет серебряной звезды, только девушка опять куда-то пропала.

Солнце уже полностью закатилось и на небе стали появляться первые россыпи звездочек, но среди них примы Голубой Звезды пока не наблюдалось.

Против моей воли, в голову постоянно возвращались слова виконта о том, что он обещал сопровождать на балу другую даму. Может быть именно это признание «доконало» меня и я улилась горестными слезами, основательно подпортив цвет лица? Я подошла к зеркалу, сняла покрывало и стала рассматривать свое отражение, оценивая его критическим взглядом.

Лицо было заметно опухшим и покрасневшим. Глаза, измученные слезами были окружены красной сеточкой капилляров, а ресницы слиплись. Нос предательски покраснел, а щёки приобрели болезненный оттенок. Да, совсем некстати я устроила истерику. Необходимо срочно принять меры, чтобы вернуть коже здоровый вид.

Распустив рыжие локоны, я начала экспериментировать с возможной прической для завтрашнего выхода. Затем принялась за косметические процедуры: умылась розовой водой, и, сделав легкий массаж лица, чтобы избежать отеков, нанесла капельку крема на основе миндального масла.

Радовало одно - Лизавета к завтрашнему дню обещала окончательно выздороветь и помочь мне одеться к балу.

Выпив ромашкового чая, чтобы успокоиться после пережитых волнений, я не заметила, как погрузилась в тревожный сон, едва моя голова коснулась подушки.

***

Сегодня нам с Софьей предстоял очень тяжелый и ответственный день. Проспав ночь без привычных в этой реальности сновидений, утром я была обрадована появлением девушки.

Рассказав, что у нас появился сопровождающий на праздник в особняк графини, я упустила тот момент, как ввалилась накануне вечером на квартиру к виконту с неприличным предложением. Софья, как я поняла, очень щепетильно относится к вопросам морали и нормам поведения, зачем расстраивать девицу тем, что я вчера от отчаяния просто «забила» на их соблюдение в этом мире.

С утра нам доставили письмо от лорда Салевана Грина, где он подтверждал свое намерение сопровождать меня на бал и сообщал, что пришлет свой экипаж к нашему дому ровно в девять часов вечера. Сам лорд, будет ждать уже там, у главного входа на аллею.

Утро пролетело в подготовке. После лёгкого завтрака я приступила к очередным косметическим процедурам, нанеся освежающую массу из огурцов для восстановления цвета лица. Лизавета все ходила кругами и с удивлением поглядывала на мои манипуляции. Мы обговорили с ней прическу, и она занялась бальным нарядом: достала его из коробки, и начала над ним «колдовать».

- Барышня, а карнавальная маска у вас какая будет? – вдруг спросила Лизавета.

- Маска? – растерялась я, - Не знаю, не думала…

Когда девушка ушла готовить ванну, Софья вышла на связь:

- У меня в секретной комнатке есть специальная маска, спасибо Лизке, подсказала.

Мы, по установленной традиции, отправились в её комнатёнку, где я примерила занятную фарфоровую маску, скрывающую только половину лица.

- А как же вторая половина, - разочарованно протянула я, - ведь по открытой части меня будет легко узнать.

- Секрет это магической вещицы в том, что люди будут видеть только скрытую часть твоего лица, и тебя никто не узнает. А ты, благодаря открытой части, сможешь видеть их целиком, сквозь их «маски», и мнимые, и настоящие. От тебя не ускользнет ни один секрет, даже самого честного человека.

- Ух-ты! – я, как всегда, была впечатлена Софьиными волшебными штучками, - Что ещё посоветуешь взять с собой на бал?

- Обязательно надень старинный гарнитур из фамильных бриллиантов. Он тоже обладает неким секретом, но сам решает, доверить тебе его или нет, - затем с тихой грустью в голосе продолжила, - Я не знаю, смогу ли присутствовать на балу. Меня постоянно словно затягивает куда-то, я нахожусь, как будто в небытие, и мне становится всё сложнее возвращаться к тебе.

Её слова больно отозвались в моем сознании. Я понимала, что время нашего совместного существования в этом теле неминуемо подходит к концу. И не понятно, как сложится дальнейшая наша судьба. Смогу ли я вернуться в свой мир, «вынырнув» из комы в больничной палате? Две недели, которые отвел мне врач, стремительно заканчивались.

«Так, не раскисать!» - приказала я себе. Слишком многое сегодня поставлено на карту – и главное, надо найти доказательства убийства Софьиного отца, если даже он таковым и не являлся.

Но против моей воли, меня донимали мысли еще об одном человеке, встретившемся мне в этой реальности. Виконт Рейман де Бар каким то чудом проник в мое сердце, протиснулся в этот годами «заколоченный угол» моего сознания. Достаточно долго я никого туда не пускала после предательства Лёнчика. Неужели Лидия Новосёлова, ты просто соскучилась по мужскому вниманию?

Вспомнив, как я всегда сторонилась этих липких наглых взглядов и пытающих «залапать» тебя рук, сделала вывод, что по такому вниманию я точно не скучаю. Нет, здесь что-то другое, новое и необычное для меня.

Даже мимолетное воспоминание об этом молодом человеке оставляло волнующее ощущение. В нем не было наглости, лишь уверенность, выточенная годами опыта и знания себе цены. Высокий, с широкими плечами и немного угрюмым взглядом, он держался так, словно мир был создан для него. Он не старался произвести впечатления, но сама его сущность, его аура силы и спокойствия, магнетически притягивала меня. Мне хотелось видеть его, слушать его, быть рядом, чтобы ощутить с новой силой такое странное, но желанное чувство.

«Ты влюбилась!» - констатировала я сама себе. Что же будем делать с этой неожиданной, обрушившейся, как снег на голову, влюбленностью? Ничего!!! Здесь ты – даже не ты, а Софья Павловская, совсем юная неопытная девчонка, которой не следует «разгребать» последствия после твоих выкрутасов влюбленной дуры.

***

За несколько часов до бала началось самое интересное – создание прически и макияжа. Лизавета тщательно расчесала мои волосы и принялась укладывать их в сложную высокую прическу, используя шпильки и другие, незнакомые мне галантерейные штучки. Макияж я выполнила сама, стараясь очень деликатно подчеркнуть красоту юного личика.

Когда с первым пунктом наших приготовлений было покончено, пришла очередь облачиться в бальное платье. Хорошо, что Лизавета была рядом. Корсет, шнуровка, нижние юбки – целая инженерная конструкция, с которой справиться самостоятельно мне не представлялось возможным.

Увидев себя в зеркале при полном параде, пришлось признать, что платье сидело великолепно. Его сине-голубой цвет с серебристым переливом создавал эффект легкого мерцания звездного неба, а белый атласный плащ с серебряной вышивкой, накинутый поверх наряда, придавал образу загадочности.

По правде сказать, все эти сборы на праздник «Леди Голубой Звезды» напоминали мои приготовления к торжественному приёму по случаю открытия Сенаторского особняка. Те же процедуры красоты, такое же блестящее платье и плащ, необходимый для прикрытия неуместной роскоши.

У меня сложилось устойчивое ощущение дежавю. Надеюсь, что на этот раз обойдется!? Но мой потаенный страх, словно лёд, сковывал меня изнутри, не давая даже временного покоя.

Завершив образ фамильными брильянтами и карнавальной маской, я захватила с собой магический кисет с секретным ключиком - просто так, на всякий случай. Затем мой взгляд упал на шкатулку. Повинуясь какой-то внутренней интуиции, я затолкала антикварный раритет в тот же кисет и убрала его в бальную сумочку. В этот вечер я, почему то, вдруг захотела, чтобы шкатулка была рядом со мной.

Ровно в девять часов вечера к парадному входу был подан обещанный лордом Салеваном экипаж. Это была величественная карета, запряженная четверкой лошадей. Ее бока были украшены вычурной резьбой и позолотой. На дверцах сиял фамильный герб – щит с изящным орнаментом, увенчанный дворянской короной.

Колеса скрипнули на гравии, когда я вышла из дома, полная решимости узнать в этот вечер всю правду об убийстве барона Павловского. Кучер почтительно поклонился, открывая дверцу.

«Ну вот, ещё одна «машина» представительского класса!» - некстати пронеслось в моей голове. Острое ощущение дежавю только усиливалось.

Внутри кареты пахло кожей и полированным деревом. Мягкие сидения были обиты бархатом, окна драпированы дорогими занавесками.

Чтобы не поддаться панике, как в прошлый раз, я стала смотреть в окно на мерцающие огни газовых фонарей, которые отбрасывали на стены домов причудливые фигуры.

Я старалась не думать о том, что может подстерегать меня на балу. Конкретного плана у меня не было, решила действовать по обстоятельствам.

Поместье графини сияло огнями. Музыка доносилась издалека. Я вздохнула полной грудью, придавая уверенности себе, предполагая, что придется танцевать, улыбаться, вести светские беседы при этом, стараясь не выдать себя с головой. Софьи рядом не было, а здешнее общество я видела в первый раз.

***

Рейман рассеянно наблюдал, как гости съезжаются на костюмированный бал. Воздух в округе уже был наполнен праздником. Леди в бархате и шелках гордо восседали на породистых скакунах, а их кавалеры в расшитых камзолах, вели лошадей под уздцы по главной аллее сада графини Розалинды Скорр.

У главного входа бурлила нарядная гомонящая толпа – маски всех мастей, перья, кружева, искрящиеся украшения. Смех, музыка, предвкушение необычных приключений витали в ночном воздухе.

К Рею неслышным шагом подошла Нэнси, и с нежной улыбкой взяла его за руку.

- Со мной ты не будешь скучать, - прошептала она интригующе и рассмеялась.

Девушка сегодня была необыкновенно хороша. Её смех звенел как колокольчик, её комплименты были остры и уместны. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна в залы особняка, играл на её светлых волосах, подчеркивая точеные скулы и взгляд, полный обещаний. Только виконту этого было совсем не нужно. Несмотря на очевидную красоту и магнетизм дочки графини, Рейман де Бар в этот вечер думал о другой девушке, чей взгляд, словно опаленный солнцем, однажды проник в самое сердце этого сурового мужчины.

Меж тем Нэнси взяла его за руку и повела в центр бальной залы, чтобы начать первый танец, как они репетировали накануне. Заиграла музыка и тут же подхватила их в вихре вальса. Девушка двигалась легко и грациозно, её платье взметалось облаком вокруг них. Но Рей чувствовал себя словно закованным в клетке. Он пытался сдерживать себя и быть вежливым хотя бы до конца праздника, но давалось ему это с большим трудом. Внутри клокотала буря из вины и неослабевающей тоски по той, что была недоступна, и чьё имя он боялся произнести вслух.

Внезапно музыка стихла и хозяйка дома, графиня Розалинда Скорр, вышла на балкон, приветствуя гостей. Её речь была полна любезностей и обещания веселья до самого утра. В толпе послышались аплодисменты и восторженные возгласы. Рейман воспользовался моментом, чтобы покинуть бальный зал и освободиться от цепкой хватки Нэнси. Свое обещание, данное дочке графини, он выполнил – праздник «Леди Голубой Звезды» они открыли своим вальсом.

Шум и блеск карнавала стали невыносимы, резали слух и слепили глаза. Ему нужен был воздух, тишина, возможность хоть немного унять бушующие страсти. Виконт вышел на террасу, где царил прохладный ночной воздух, напоенный ароматом роз из близлежащего сада.

***

Я вышла из кареты у главных ворот поместья графини Скорр, ощущая, как прохладный осенний ветер, треплет полы моего плаща. Лорд Салеван Грин терпеливо поджидал меня словно каменное изваяние. В его глазах не читалось ни приветствия, ни осуждения – лишь холодное профессиональное ожидание.

Он подал мне руку, облаченную в черную лайковую перчатку. Прикосновение оказалось сухим и мимолетным. Я вдруг почувствовала себя пешкой в сложной игре, правила которой я не знаю. Предъявив приглашение стражникам, мы прошли внутрь парка. Мраморные статуи, укрытые влажным мхом, казалось, безмолвно наблюдали за нами.

У главной аллеи нас ждала лошадь, на которой мне предстояло добраться до парадного входа особняка. Это был вороной жеребец с блестящей, словно полированной шкурой. Он казался слишком большим, слишком сильным для маленького росточка Софьи. Лорд, не сказав ни слова, подвел меня к коню. Я, ощущая дрожь в коленях, постаралась сохранить невозмутимый вид. Мне предстояло изображать уверенность, хотя внутри появился страх. Я не учла возможной разницы между спокойными кобылками для начинающих наездниц и лихими конями, предоставленными хозяевами особняка для гостей маскарада, когда убеждала Софью, что могу ездить на лошадях.

Поборов внутренний страх и неуверенность, мне все же удалось довольно лихо вскочить в седло, откровенно «наплевав» на то, как там выглядит моё платье. Уже, будучи на коне, я слегка поправила складки бального наряда, чтобы предстать перед публикой в более пристойном виде.

Лорда, кажется, удивила моя ловкость, хотя что-то прочитать на его безучастном лице не было никакой возможности. Он взял поводья в руки и повел жеребца по главной аллее парка. Изо всех сил стараясь держать спину прямо, я ощущала на себе любопытные взгляды прогуливающихся гостей. Опять дежавю…

Наконец, парадный подъезд. Музыка, смех, пестрые костюмы карнавала – всё это казалось сюрреалистичным и далеким. Я вдруг увидела лица, скрытые под масками, полные откровенного любопытства и …ожидания? Чего они ожидали? Моего падения? Или моего провала?

Лорд в этот раз помог мне спешиться. Передал поводья слугам и, взяв за руку, повел к распахнутым дверям дома, где уже во всю, веселилась разряженная толпа титулованных гостей.

***

Стоя на террасе, Рейман наблюдал, как гости праздника продолжают прибывать. Золотые огни фонарей плясали на расшитых платьях дам и безупречных фраках кавалеров, музыка из бальной залы доносилась приглушенным гулом. Вдруг взгляд виконта зацепился за всадника, появившегося вдали, при въезде на главную аллею парка. На вороном жеребце, словно сошедшем со страниц мрачной баллады, восседала женская фигурка в белом плаще.

Сердце Рея пропустило удар. Неужели это Софья?

«Не может быть!» - подумал виконт. В досье собранном его отделом на дочь барона Павловского была информация, что девушка панически боится лошадей из-за полученной в детстве травмы после падения с коня.

Но силуэт, осанка… Что-то неуловимо знакомое было в этой наезднице.

Да и откуда она так быстро нашла нового сопровождающего для бала?

Его сомнения укрепились, когда рядом с конем, в свете факелов он разглядел мужчину. Высокий, одетый во всё черное, он двигался с какой-то хищной грацией. Тёмный человек. Тот самый, с которым у Реймана состоялся серьезный разговор буквально несколько дней назад. Тот самый, который ведет свое расследование в этой реальности. Тогда он не раскрыл все свои карты, а лишь бросил пару туманных фраз, которые виконту не дали исчерпывающей информации, каким именно делом он здесь занимается. Теперь же он видел его рядом с девушкой, которая, по его глубокому убеждению была Софьей Павловской.

Волна неконтролируемой ярости захлестнула Реймана де Бара. Что этот Темный человек делает рядом с ней? Какова его цель? Бал, как место полное интриг, казался сейчас особенно опасным местом для этой девушки.

Нужно срочно что-то предпринять или, по крайней мере, выяснить, что происходит. Он решительно направился к лестнице, ведущей в сад, с твердым намерением обеспечить защиту этой легкомысленной девице, которой было наказано сидеть дома.

Глава 19

Войдя в распахнутые двери особняка, мы с лордом Салеваном Грином оказались в просторном холле. Звуки музыки и приглушенный гомон гостей доносились из открытого проема бальной залы. Лорд галантно поддержал меня под локоть и помог снять плащ.

К нам тут же подошли двое слуг в ливреях. Один почтительно принял накидку из рук моего спутника, а второй, поклонившись, предложил проводить в зал. Лорд Салеван благодарно кивнул слуге, а затем повернулся ко мне.

- Позволите, сударыня? – протягивая руку в лайковой перчатке, он словно пронзил меня своим взглядом.

Я впервые заглянула в его глаза, и мне стало невероятно страшно. В этих красиво очерченных глазах была пустота, бездонная и пугающая. Чувствуя, как подкашиваются колени, я схватила предложенную руку и воспользовалась ей, как опорой, чтобы не упасть.

Мне показалась, или у лорда на лице появилось, что-то вроде ухмылки? Эта была первая человеческая эмоция, увиденная мною при общении с этим таинственным мужчиной.

Мы прошли через широкий дверной проём и оказались в бальной зале. Сотни свечей отражались в зеркалах, множа огни и создавая иллюзию бесконечного пространства. Большинство гостей были заняты танцами, их платья и фраки мелькали в вихре вальса. Звуки оркестра, доносившиеся с возвышения у стены, захватывали дух. Бал сиял великолепием.

Но вдруг в воздухе почувствовалось едва уловимое напряжение, словно перед грозой. Музыка стихла, уступая место приглушенному ропоту, когда в дверях появилась я, ступая рука об руку с лордом Салеваном.

Шепот, словно змеиное шипение, пронесся по залу. "Она! Не может быть!" - доносилось из-за вееров и расшитых золотом камзолов. Я инстинктивно сжала руку Салевана. Он с удивлением посмотрел на меня.

«Вторая человеческая эмоция» - машинально пронеслось в моей голове.

Софья предупреждала меня о магическом свойстве маски, способной раскрывать секреты окружения, но я не была готова к откровенной неприязни, собравшихся гостей на этом «празднике жизни».

Шепот становился различим, образы шепчущих – ясными и уродливыми в своей злобе. Вот леди с опаловым ожерельем на грузной шее, с притворной улыбкой и завистливым взглядом, плела интриги за спиной своего мужа. А вот молодой виконт, с поклоном, полным льстивой угодливости, мечтал о ее богатстве. Маска показывала правду, безжалостную и отвратительную.

Музыка возобновилась, и пары снова заскользили по паркету, но мой взгляд был прикован к фигуре, появившейся на верхней ступени мраморной лестницы.

Графиня Скорр!?! Ее красивое лицо, при взгляде в мою сторону, исказилось гримасой неприкрытой ненависти. В глазах вспыхнул недобрый огонь.

Значит, я не ошиблась в своих догадках и эта женщина, действительно, причастна к гибели отца Софьи.

Игра началась!

***

Лорд Салеван деликатно отвел меня в сторону, подальше от толпы гостей. Здесь, в полумраке уединенного уголка мне показалось, что он хочет что-то сказать. Но Темный человек, лишь окинул меня задумчивым взглядом, склонил голову в почтительном поклоне и произнёс:

- Мне надо будет ненадолго отлучиться.

- Да, конечно, - рассеянно ответила я, понимая, что у лорда здесь могут быть свои дела.

Сделав пару шагов, он вдруг повернулся ко мне и предостерегающе выдохнул:

- Будьте благоразумны, я скоро вернусь.

Я лишь кивнула ему в ответ.

Стоя в стороне, я наблюдала за танцующими парами, пытаясь угадать под этими масками возможных знакомых. Может быть, где-то здесь сейчас кружились в танце Кэтти со своим кавалером, или Рей с его очаровательной спутницей. А то, что она очаровательна, я ни капли не сомневалась.

Я обратила внимание, что это привычные для меня вальсы, поэтому не стоило переживать, что не справлюсь, если тоже придется пуститься «в пляс». Помимо всего этого, Софьины бальные туфельки, что сейчас на мне, не только пришлись в пору, но и сняли всё напряжение в моих мышцах и больном суставе, я совсем перестала хромать. Скорее всего, они тоже обладали какими-то магическими свойствами.

Внезапно сильная рука коснулась моей талии. От неожиданности я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял незнакомец – высокий, статный, в черном фраке, скрывающий черты лица под маской из черного шелка. Безмолвно склонив голову, он пригласил меня на танец.

Не успев ответить, я неожиданно оказалась в его объятиях. Мой кавалер, закружив меня в ритме вальса, уверенно вел нас по паркету, мимо рядов разряженных гостей. Постепенно, по мере того, как танец становился всё более стремительным, я стала различать знакомые черты в лице своего партнера, не скрытые под маской. Высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок… Сердце забилось быстрее. Рейман де Бар!

Его движения были уверенными и плавными, но хватка была достаточно жесткой. Взгляд, который полыхал из прорезей маски, был полон гнева.

- Зачем вы здесь, Софья? – прошипел Рей, его глаза прожигали меня насквозь, - Какую игру затеяли? Вы должны понимать, что этот дом - место гибели вашего отца. Здесь опасно. Убийца может быть совсем рядом, и поджидать удобного случая.

От его пугающих слов я вздрогнула. Действительно, я совсем об этом не подумала.

Рейман крепче прижал меня к себе, его голос понизился до едва слышного шепота:

- Ты знаешь, что я не хотел, чтобы ты приходила. Но раз уж ты здесь, будь предельно осторожна. Не доверяй никому!

- Вы знаете, кто убил отца? – задала я прямой вопрос виконту.

- Сейчас не время вопросов и ответов, - прошипел он, - Это сложная игра, Софья. И ставкой в ней может быть твоя жизнь.

Он снова закружил меня в вальсе, его тело прикрывало от чужих любопытных взглядов этой разряженной толпы.

- Я буду рядом. Но даже мне не всегда удастся тебя защитить, - сухо заметил Рейман.

Оркестр закончил играть, и я почувствовала, как Рей отпускает меня. В толпе мелькнуло знакомое лицо – лорд Салеван, мой сегодняшний кавалер. Он смотрел на нас с нескрываемым любопытством. Рей коротко кивнул лорду и исчез в толпе, оставив меня одну в эпицентре надвигающейся бури.

Слова Реймана напугали меня. Оглядываясь по сторонам, я пыталась распознать, кому здесь нет до меня никакого дела, а кто может быть потенциальным врагом.

Вдруг в нескольких шагах от моей персоны остановилась белокурая красавица, с которой нам выпал случай встретиться у детективного агентства несколько дней назад. Нэнси!

- Как трогательно, Софи! Ты всё же почтила нас своим присутствием? – и презрительно усмехнувшись, добавила, - А я уже думала, что тебе больше по душе другое времяпрепровождения, в душной комнате с пыльными книгами.

Её слова привлекли внимание некоторых гостей. Любопытные взгляды обратились в нашу сторону.

Я выпрямила спину и воинственно вскинула подбородок:

- Мне всегда было интересно, что движет вами, Нэнси! Зависть? Страх? – и вспомнив, что рассказывала мне про эту девицу Софья, резко добавила, - Или просто патологическая потребность гадить людям?

Среди зевак начались перешептывания, постепенно перерастая в размеренный гул. Музыка в этот момент затихла, и каждое слово дочки графини отчетливо зазвучало в бальной зале.

- Зависть? К тебе, Софи? Не смеши меня, - девица презрительно усмехнулась и высокомерно добавила, - Ты всего лишь жалкая тень меня! Ты наивна Софья, тебе никогда не стать счастливой!

Я посмотрела в глаза Нэнси и вдруг увидела в них такую пустоту и отчаяние, что мне стало, искренне жаль девушку. Увы, во всей своей красоте и великолепии, она тоже не была счастлива.

- Счастье – это не право, а выбор! Я выбираю жизнь, не смотря на то, как складывается моя судьба. Желаю и вам всего наилучшего, может и вам когда-нибудь удастся стать счастливой.

Мои пожелания были искренними, но Нэнси Скорр сочла их, по-видимому, оскорбительными. Она гордо вскинула голову и я заметила, что её глаза полыхают гневом.

Я развернулась и поспешила смешаться с толпой. Публика явно ожидала другой развязки. Бал превратился в ловушку. Но я знала, что мне придется отыграть свою роль до конца, чтобы выжить в этой реальности и раскрыть правду об убийстве отца Софьи.

***

Выйдя на террасу, я планировала немного перевести дух и собраться с мыслями. Выбрав полутемный закуток, вдали от любопытных глаз, я пыталась связаться с Софьей, но девушка не отвечала.

Вдруг мое уединение нарушил лорд Салеван:

- Ну и где она? – обратился он с неожиданным вопросом.

- Кто? – не сумев скрыть удивления, я уставилась на него во все глаза.

- Хозяйка этого тела, – просто сказал Темный человек, чем поверг меня в состояние полнейшего шока.

В моей голове роилось множество вопросов, но самый главный из них, как он узнал, что я не Софья?

- Я - Ломер, сударыня, но, похоже, вам это тоже ни о чем не говорит, - прозвучал из его уст ответ на мой не заданный вопрос.

Потом он взглянул на меня, словно просквозил рентгеном, и начал свой рассказ:

- Я некоторое время разыскиваю Лию Монарди, вернее, не её саму, а лишь духовную составляющую. Но она всё время ускользает от меня.

- Зачем? – спросила я, испугавшись за Софью.

- Этого открыть я вам не могу, но поверьте мне на слово, я ей не враг.

Верилось с трудом, но я интуитивно понимала, что этот человек знает ответы на многие интересующие меня вопросы и мне хотелось засыпать его ими.

А он между тем продолжал, словно читая мои мысли:

- Вы – Виллет, то есть человек, способный путешествовать между мирами, подселяясь в тела людей. Это редкий дар!

- Это, по-вашему, дар? – обезумела я от такого расклада.

И еще, это слово «подселяться» задело меня за живое, я, что паразит какой-нибудь?

И тут произошло неожиданное - грозный лорд Салеван Грин заливисто расхохотался, как мальчишка. Я просто таращилась на эту сцену не в силах поверить своим глазам. Немного успокоившись, он взглянул на меня с любопытством:

- Я давно так не смеялся, юная леди. Поэтому готов исполнить любое ваше желание, – и видя мой непонимающий взгляд, пояснил, - Есть поверье, что тот, кому удастся рассмешить Ломера, может рассчитывать на исполнение заветного желания.

- Тогда расскажите мне всё, что знаете, - попросила я, рассчитывая на его откровенность.

- Всё не могу, вашей жизни не хватит, чтобы выслушать, - продолжал веселиться лорд.

- Тогда поясните, как могло произойти то, что я оказалась в чужом теле против своей воли. Даже если учесть, как вы утверждаете, что у меня есть некий дар, я ведь как то должна уметь корректировать этот процесс?

- Скорее всего, в этом конкретном случае, кто-то манипулировал вами при помощи магических заклятий или предметов.

Он задумался, а потом задал встречный вопрос:

- Ну, так что с Лией Монарди?

- Я не знаю, - честно ответила я, переживая за девушку, - Она стала очень надолго пропадать, но куда не понятно.

- Это плохо, - констатировал лорд, - Значит время, отведенное для вас, подходит к завершению.

Вот тоже, открыл Америку! Мы и сами это понимаем, только не знаем, что делать и как действовать, чтобы я вернулась домой!

- Надо выяснить для начала, как ты сюда попала! – ответил на мои мысли Салеван, - Потом предпринять обратный шаг.

«Образец логики!» - мысленно ругала я своего собеседника, хотя уже догадалась, что он «на раз» считывает их.

Лорд продолжал непривычно улыбаться:

- Кстати, а что такое Америка?

Капец!!! Как общаться с человеком, который видит тебя насквозь?

- Просто говорить, то, что думаешь! – ответил лорд.

Ломер!?! Надо найти информацию об этом подвиде людей…

- Тогда предлагаю ознакомиться со страницей 235, Энциклопедического справочника «Великие сущности измерений», кстати, там и о себе можешь прочитать.

Вдруг моего собеседника отвлек незнакомый человек, появившийся на террасе. Лорд спешно откланялся, оставив меня, наконец, одну.

***

Но одиночеством удалось наслаждаться недолго. Напротив меня остановился один из господских слуг в дорогой ливрее и задал вопрос на французский манер:

- Мадмуазель Павловская? – и услышав утвердительный ответ, протянул мне запечатанный конверт.

Послание, переданное мне, имело следующее содержание: «Графиня просит вас уделить ей несколько минут в своем кабинете. Дело весьма важное и касается нас обеих». Аккуратный почерк, безупречно совпадал с тем, которым были написаны письма барону.

Я понимала, что это, вероятнее всего, ловушка, но отказаться не могла, так как эта встреча входила и в мои планы. Слишком многое стояло на кону. Слишком долго я ждала этого момента.

Я кивнула слуге, не говоря ни слова. Тот склонился в поклоне и повел меня прочь с террасы, мимо яркого света и музыки бала, в тёмные коридоры, ведущие к покоям графини. Каждый шаг отдавался эхом, усиливая тревогу в моей душе.

В полумраке коридора слуга не проронил ни слова, но я чувствовала на себе его взгляд изучающий и настороженный.

«Может он в курсе планов графини? - пронеслось у меня в голове, - А вдруг он её сообщник».

«Перебдеть, лучше чем недобдеть!» - вспомнила я слова своей одноклассницы. Да и Рейман всё время твердил, чтобы никому не доверяла.

Наконец, мы остановились перед массивной дверью, декорированной темным деревом. Слуга, поклонившись еще раз, неслышно исчез. Я осталась одна в этом длинном, тёмном коридоре. Собравшись с духом, постучала в дверь. Один раз! Коротко и решительно.

- Войдите! – сказал из-за двери холодный голос графини.

Открыв двери кабинета, смело шагнула на порог.

Комната, в которой я оказалась, встретила меня полумраком. Тяжелые портьеры плотно зашторивали окна, не пропуская никакого света. Лишь огонь в камине отбрасывал причудливые тени на стены, увешанные портретами предков. В центре комнаты, за массивным письменным столом восседала сама графиня, Розалинда Скорр. Её красивое, ухоженное лицо выражало лишь неприязнь к моей персоне, а взгляд острых проницательных глаз пытался, казалось, испепелить меня на месте.

- Вы пришли, Софья, - не то, вопрошая, не то, подтверждая факт моего присутствия в ее кабинете, проговорила Розалинда, - Я рада, что вы не заставили себя долго ждать.

В её голосе не было ни тени приветливости. Скорее в нем звучала угроза, едва уловимая, но от того ещё более зловещая.

- Присаживайтесь, у нас есть о чем поговорить, - и графиня указала на кресло напротив стола.

Всячески стараясь сохранять спокойствие, я воспользовалась предложением графини и опустилась в кресло. Чувствуя, как напряжение сгущается с каждой секундой, я ждала, когда графиня объявит о цели своей аудиенции.

Гнетущую тишину нарушало лишь потрескивание дров в камине.

- Вы, конечно, догадываетесь, зачем я вас позвала? – наконец, нарушив молчание, произнесла Розалинда.

- Не имею ни малейшего понятия, - парировала я, давая возможность своей собеседнице сделать следующий ход.

От того, как мы мастерски разыграем эту словесную партию, во многом будет зависеть исход нашей встречи.

Глава 20

Наша немая дуэль, во время которой графиня сверлила меня испепеляющим взглядом, продолжалась довольно долго. Видимо, она рассчитывала сломить меня одним своим присутствием. Что же, не доставим дамочке такого удовольствия.

Наконец, она не выдержала:

- Вы слишком молоды, Софья, чтобы понимать всю сложность некоторых ситуаций и вам не стоило вмешиваться в дела, которые лично вас не касаются.

- Поясните, - холодно предложила я ей.

Графиня усмехнулась:

- А вы не так глупы, как мне поначалу показалось!

- Вот как! – удивленно вскинула я брови, - я могу почесть это за комплимент?

В глазах Розалинды затаилась откровенная злоба.

«Осторожно Лида, - говорила я сама себе – не стоит выводить её сразу на сильные переживания, дама может не справиться, и всё, «прощай» диалог».

- Ваш отец был наивным человеком, и однажды сунул свой нос туда, где было очень опасно. Крайне неосмотрительно с его стороны, – графиня усмехнулась, звук получился холодным и злым.

- Вы сейчас намекаете на свои письма, - подкинула я «дровишек» в топку эмоций великосветской дамы, - те самые, которые вы хотите вернуть?

Лицо графини исказилось от гнева:

- Отдайте мне их! Они вам не нужны!

- Всё, что касается моего отца, касается меня, - парировала я со стальными нотами в голосе.

- Чего вы за них хотите? – Розалинда Скорр пошла ва-банк.

- Правду! Вы их убили – моего отца и вашу горничную Урсулу?

- С чего вы решили, что я вам скажу? – нервно засмеялась графиня

- С чего вы решили, что мне есть резон отдать вам письма? – вторила я ей.

Розалинда вскочила с кресла и бросилась на меня:

- Ах ты, дрянь! Несговорчивая девчонка!

Внезапно я увидела, что у нее в руке блеснул нож. Инстинктивно, словно змея, я метнулась под ноги графини, уходя от разящего удара. Мой молниеносный бросок лишил Розалинду опоры, и та, потеряв равновесие, рухнула на пол. Чтобы обезоружить противника, я заломила ей руку, сжимающую рукоять ножа и поверженная женщина дико закричала от боли.

***

В суматохе всеобщего веселья Рейман пытался отыскать Софью в бальном зале, среди танцующих пар. Он потерял её из вида, в тот момент, когда отпустил после вальса, оставив на попечении Темного лорда.

В голове пульсировала тревога за жизнь девушки. Вдруг он заметил Салевана Грина, в сопровождении которого Софья пришла на бал. Тот выглядел встревоженным. Его обычно надменное, непроницаемое лицо сейчас выражало какую-то растерянность. Казалось, он тоже настойчиво ищет кого-то. Не Софью, ли?

Неожиданно к Рейману подошла Нэнси, с виноватым видом опустив глаза. При тусклом свете канделябров, он заметил, как дрожат её руки. Молодой человек сразу понял, что девушка знает, где Софья.

Довольно резко он задал ей этот вопрос, грубо встряхнув за плечи:

- Где она, Нэнси? Говори сейчас же!

Нэнси, чуть не плача, призналась, что видела, как слуга её матери, один из тех молчаливых, скользких типов, которыми любит окружать себя Розалинда Скорр, повел Софью в рабочий кабинет хозяйки дома.

Рейман похолодел. Это было необдуманно и опасно! Со всех ног он поспешил туда, но был остановлен лордом Салеваном.

- Виконт, погодите, не торопитесь. С девушкой всё в порядке, не следует ей мешать, - проговорил уверенно лорд.

- Почему вы так решили? – задал вопрос Рей, помня, что несколько минут назад Салеван находился также в полной растерянности.

- Я в этом убедился, - заверил тот виконта, - и не забывайте, что в арсенале у девушки есть могучая магическая сила, если кого-то и придется спасать, то уж скорее графиню Розалинду. Но пока с этим можно повременить. Я предлагаю спокойно пройти к кабинету графини, чтобы быть поблизости.

Но не успели они преодолеть и половины пути, как услышали душераздирающий крик.

В один миг, добравшись до кабинета, Рейман распахнул дверь и изумленно застыл на пороге.

Картина, что предстала изумленному виконту, повергла его в шок.

Графиня Розалинда Скорр была низложена, лежа на ковре лицом вниз, а Софья, заломив ей руку, пыталась выбить рукоятку ножа, зажатую между пальцев графини.

- Рейман, мой мальчик, сними с меня эту наглую девчонку, – запричитала Розалинда, увидев молодого человека, - она делает мне больно.

- Я просто пытаюсь её разоружить, - встряла в разговор Софья, - Не следует кидаться на меня с холодным оружием, я согласилась с вами только поговорить…

- Но у неё ужасные манеры, - желая превратить произошедшее в шутку, ворковала графиня, когда ей помогли подняться с пола, но на всякий случай забрали нож, - Вот я и вспылила.

Тут в кабинет вошел Темный лорд. Оценив обстановку, он самодовольно обратился к Рейману:

- Ну, что я говорил!

***

Реакция Розалинды на виконта озадачила меня. Ну, надо же – мой мальчик! Хотя может быть, она его видит в роли зятя? Все возможно…

Я решила сразу брать быка за рога.

- Графиня Розалинда Скорр призналась в убийстве барона Павловского и Урсулы, - торжественно заявила я.

- Не было такого! – яростно стала отрицать сиё графиня.

- Софья Лаврентьевна, объяснитесь, пожалуйста, - строго потребовал виконт.

- Ну,.. – начала было я, но графиня меня перебила.

- Хорошо, - холодно отрезала она, - Я всё расскажу, с самого начала.

В полумраке комнаты в тусклом свете камина мы расселись вчетвером и стали слушать объяснение графини.

- Мой профессиональный псевдоним Изабелла Росси, - наконец выдавила из себя Розалинда. Я ничего в этом предосудительного не усмотрела, но Рейман даже присвистнул от избытка эмоций.

- Мое второе имя хорошо знают в узких кругах коллекционеров и богачей. Я всегда жила с риском рука об руку и была невероятно удачлива, считая себя профессионалом в своем деле. Редкие картины, потерянные бриллианты, древние манускрипты – ничто не было для меня недостижимым. Я превратила похищение раритетов в искусство, а искусство в прибыльный бизнес.

Когда графине поступил заказ на шкатулку из дома Павловских, обладающей, по слухам, какой то магической силой, она лишь усмехнулась. Магия? Бред для впечатлительных богачей. Деньги пахнут одинаково, будь то старинное полотно знаменитого художника, либо магический артефакт.

Заказчик предложил такую сумму, от которой кружилась голова. Тем более дело казалось очень простым. Но неудачи стали преследовать её буквально с первого дня. Чтобы проникнуть в дом, Розалинда пыталась охмурить барона Павловского, но не тут-то было. Он никак не реагировал на женские прелести. По странным стечениям обстоятельств, горничная её дочери была влюблена в барона, тихо безо всякой надежды на взаимность, но её преданность и верность этому человеку сыграли роковую роль в судьбе этой девушки.

В один из приходов в особняк Павловских, графине удалось извлечь шкатулку, но та буквально исчезла из-под носа Розалинды, не успев быть переданной заказчику. Барон что-то заподозрил, и стал требовать объяснений от графини, пришлось вступить в переписку, тем самым подвергая себя опасности разоблачения.

- Да, я пыталась украсть шкатулку, но вещица у вас, ведь так? – задала она мне прямой вопрос.

- Но шкатулки было две, - попыталась я отработать свою версию.

- У меня был заказ на одну шкатулку, и я с ним не справилась, заказчик в ярости, требует выплату неустойки.

- А кто заказчик? – задал вопрос Рейман.

- Этого я не знаю, - серьезно ответила Розалинда, - в наших кругах не принято задавать такие вопросы.

- Как погибла Урсула? – спросила я графиню.

- Эта глупышка решила воспользоваться тайным ходом дома Павловских и не смогла обезвредить ловушку. Получила решеткой удар по голове. Там я её и нашла. Пришлось инсценировать несчастный случай.

- А как вы убили барона Павловского? – задал вопрос виконт.

- Я не убивала барона, - устало сказала Розалинда, - Он был застрелен в моем саду в назидании мне, чтобы меня напугать и держать под контролем.

- А пожар в доме Павловских устроили по вашей указке? – спросил Тёмный Лорд.

Графиня отрицательно помотала головой.

- Еще один вопрос, - не утерпела я, - Нападение на сыщика Уильяма Грея ваших рук дело.

- Это да! – с усмешкой отозвалась Розалинда, - но поверьте, мне меньше всего хотелось навредить детективу. Когда Нэнси за ужином рассказала, что встретила вас, Софья, у детективного агентства, я решила, что вы принесли туда письма из нашей переписки с вашим отцом.

- Кто был вашим сообщником? – спросил Рейман

- А вот этого я вам не скажу, не хочу, чтобы у этого доброго человека, который решил подсобить мне в этом деле, были неприятности.

Наконец виконт встал и официальным тоном объявил:

- Розалинда Скорр, вы подозреваетесь в нескольких преступных эпизодах с кражей драгоценностей, и пока идёт разбирательство, будете находиться под стражей.

- Хорошо, - отозвалась графиня, - только прошу, выведите меня через черный ход, чтобы не шокировать собравшуюся публику.

***

Когда графиню увели, мужчины вышли вслед за ней. Я осталась в кабинете хозяйки дома совершенно одна.

Значит, если верить словам графини Розалинды Скорр она не убийца барона Павловского. Но из её рассказа явно следует, что кто-то охотиться за раритетной шкатулкой и охота идет не на жизнь, а на смерть. Кому-то, очень нужна эта магическая вещь, что он готов был поначалу заплатить баснословную сумму, а потом решился убить Хранителя этого раритета.

Итак, что же получается: графиня проникает в дом Павловских и крадет шкатулку. Барон сразу начинает подозревать эту особу, потому, что поняв со слов графини, никакой замены шкатулки не было и вычислить злоумышленника проще простого. Чаяниями влюбленной девушки шкатулка возвращается обратно в дом. Только она сначала тащит её у графини, увозит в деревню, а потом подруга возвращает ее обратно? Нет, всё это лишь домыслы! Слишком много нестыковок!

Загадка шкатулок не раскрыта, а времени у меня совсем нет.

Неожиданно в комнату вошел лорд Салеван.

- Ну что, Виллет, пришло время прощаться!

- С кем? – не поняла я, а потом вроде бы догадалась – А, бал закончился…

- И бал тоже… Лия сейчас здесь… Я вас оставлю на время…

- Софья? – позвала я девушку.

- Да, - тихо отозвалась она тоненьким голоском.

- Как давно ты здесь?

- Когда Розалинда начала рассказывать свою историю.

- И ты ей веришь? – спросила я.

- Не знаю.

- А где ты была?

- Не знаю

Девушка стала совсем как тень. Да, действительно, чтобы ей жить полноценной жизнью я должна буду уйти. Что же, я свою миссию здесь выполнила – практически доказано, что отца Софьи убили, значит, девушку не лишат наследства.

Я в смятении подошла к окну и стала смотреть на скрытую дорожку среди розовых кустов, ведущую к главной аллее сада. Сзади, чуть слышно, подошёл Темный лорд и тихонько обнял за плечи. Мне хотелось плакать.

- Не грусти Виллет, - прошептал он мне, - Всегда сложно прощаться в первый раз. Потом будет легче.

Мне захотелось закричать и запустить в него чем-то тяжелым. Он усмехнулся. Конечно же, он сразу считал все мои мысли.

- Я сделаю для тебя всё, что ты хочешь, – неожиданно сказал он, - Только перестань грустить.

- Сможешь мне поведать тайну шкатулки? – мы как то незаметно перешли с ним на «Ты»

- Рассказывать я не люблю,- заявил мой собеседник и вдруг предложил, - положи свои руки на мои ладони, всё сама сможешь увидеть.

Он снял свои лайковые перчатки и вытянул руки вперед так, что я спиной почувствовала его могучую грудь. Доверительно коснувшись его ладоней, я почувствовала, как от кончиков пальцев пробежала легкая теплая волна, и нахлынувшее видение накрыло меня с головой.

***

Два чародея, Элиас и Кассиан, склонились над мерцающей алхимической печью. В воздухе густо пахло серой и едва уловимо – ландышами, любимым ароматом Кассиана. Их взгляды, утомленные бессонными ночами и магическими экспериментами, были полны надежды и трепета. Они создавали нечто беспрецедентное – Шкатулку Душ.

С корпусом из черного дерева, с россыпью драгоценных камней, это магическая шкатулка должна была притягивать души. Не простые, конечно, а те, чья воля, знания, опыт могли помочь в решении сложнейших задач. Рубин, вправленный в ее крышку, пока оставался тусклым.

Напряжение висело в воздухе. Элиас прошептал заклинание, его руки задрожали от перенапряжения. И вдруг, рубин на шкатулке вспыхнул алым огнем. Комнату наполнил жар, настолько ощутимый, что Кассиан отступил на шаг. Первая душа была притянута. Но как её выпустить?

Элиас устало вытер пот со лба.

- Неудобно, - пробормотал он, глядя на шкатулку, - Использовать один артефакт для обеих функций… Слишком громоздко. И небезопасно. Представь, что душа окажется слишком сильной, чтобы ее отпустить?

Кассиан задумался. Идея ему пришла внезапно, словно вспышка молнии.

-Мы можем… разделить функции. Создать еще одну шкатулку, идентичную первой. Одну – только для притяжения, другую – только для освобождения.

И они принялись за работу снова. Создали еще одну шкатулку из черного дерева, точную копию первой и настроили только на освобождение, на отправку душ обратно, окутав ее еще более мощным защитным плетением.

И вот, две одинаковые шкатулки, словно два близнеца, покоились рядом. Первая, готовая вспыхнуть пламенным рубином и принять душу, а вторая, игрой синего пламени высвободить принятые души, и вернуть гармонию.

Чародеи смотрели на свое творение, предвкушая будущее, полное знаний и возможностей. Они еще не знали, к каким последствиям приведет их эксперимент, и какие тайны таятся в мире душ, жаждущих вырваться на свободу.

Глава 21

Когда я очнулась, то увидела, что полулежу в кресле всё в том же кабинете графини Розалинды. Значит, Салеван перенес меня, пока я была в состоянии транса. Сколько я здесь нахожусь?

Подойдя к окну, я увидела лучи восходящего солнца. Значит, бал завершился, пора отправляться домой.

Домой… Но, куда? В особняк дома Павловских? Или в свой мир? Салеван говорил, что мне пора возвращаться…

Вдруг я заметила в окне, как Нэнси, дочка графини, хрупкая, как фарфоровая кукла, неслась по садовой дорожке между розовых кустов. Ее белое платье выглядело пугающе в багрянце восходящего солнца, а распушенные белые волосы развевались на ветру.

Внутри меня всё похолодело. Недавний сон, навязчивый и тревожный всплыл перед глазами с настораживающей отчетливостью. Хрупкая женская фигурка в белом и опасная близость воды.

- Софья, - позвала я девушку, надеясь на её присутствие, - здесь есть где-то рядом водоем.

- Да, там за пролеском, находится Холодное озеро, - ответила девушка, - Ты думаешь, Нэнси бежит туда? Но зачем?

- Мне недавно снилась девушка, которая пыталась свести счеты с жизнью, и ей это удалось, - пояснила я Софье ход своих мыслей, - если мой сон вещий, то нам надо поторопиться, чтобы не дать случиться непоправимому.

Уже выбегая из дома, я попросила Софью подсказывать мне, как добраться до Холодного озера. Если Нэнси бежит туда, чтобы повторить кошмар из моего сна, оборвать свою юную жизнь на рассвете нового дня, то её нужно остановить.

Я торопилась, что было мочи. Воздух обжигал лёгкие, ноги заплетались, но я бежала, подгоняемая страхом и отчаянным желанием предотвратить трагедию.

Перелесок встретил меня колючими ветвями и влажной землей под ногами. Солнце уже поднялось выше, но сквозь осеннюю листву пробивалось лишь несколько робких лучей, создавая ощущение таинственности и тревоги. Замедлив шаг, я оглянулась по сторонам. Нэнси нигде не было видно. Лишь шелест листьев и отдаленное пение птиц нарушали утреннюю тишину.

Озеро. Она должна быть у озера. Собрав последние силы, я побежала по тропе, как две капли воды похожей на ту, что я видела во сне. Сердце колотилось в груди, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Успеть! Не дать этому случиться!»

И вот оно, Холодное озеро. Темная гладь воды, окруженная высокими, молчаливыми соснами, казалась зловещей и неприступной. На берегу, у самой кромки, стояла Нэнси. Я видела лишь её спину, как в моем сне. Белое платье, мокрое от росы, прилипло к телу, подчеркивая её хрупкость и беззащитность.

«Нэнси!» - этот крик вырвался из моей груди, полный отчаяния и мольбы. Фигура у озера вздрогнула и медленно обернулась. В глазах девушки, расширенных и пустых, отражалась лишь ледяная гладь воды и отблески восходящего солнца. Я замерла, боясь сделать лишнее движение и потерять надежду на спасение.

Вдруг во взгляде Нэнси появился странный огонёк, она медленно улыбнулась мне и прыгнула в воду.

- Не-е-ет! – пронеслось над лесом, и вдруг отчетливо поняла, что это кричу я.

Не помню, как я добежала до самой кромки воды, но на поверхности были ещё видны светлые локоны девушки, неспешно погружающиеся в темный омут озера. Мне удалось подхватить прядь волос, за которую я начала подтягивать её верх, чтобы голова оказалась на поверхности. Мои маневры оказались действенными. Нэнси вынырнув из глубины, посмотрела на меня вполне разумным взглядом.

- Софья? – удалось мне расслышать сквозь всплески воды, - Зачем ты здесь?

- Я здесь, чтобы помочь тебе, - кряхтя от натуги, продолжала наматывать её намокшие волосы, на свой кулак, - Постарайся, дать мне руку.

Девушка, действительно, вняла доводам рассудка и выбросила из воды одну руку, которую мне удалось схватить. Но в своем желании поскорее выбраться на сушу, Нэнси резко ухватилась за меня второй своей рукой, и, потеряв равновесие, я упала в Холодное озеро.

Отчаянно пыталась освободиться от цепких пальцев девушки, я отталкивала её от себя, но та держалась за меня мертвой хваткой. Холод пронизывал до костей, сковывая каждое движение. Я почувствовала, что бальное платье, подобно свинцовой кольчуге, тянет меня вниз.

- Идиотка! – не выдержала я, и решила наорать на несчастную девушку, - Теперь мы обе пойдем ко дну, на корм рыбам!

- Я не просила меня спасать! - всхлипнула Нэнси, - Это мое право уйти из жизни! Это единственный выход, если жить не хочется!

- Заткнитесь обе, курицы мокрые! – это уже кричала Софья, - Одна дура жить не хочет и бежит топиться в ледяной воде, вторая дура в благородство играет, пытаясь спасти несносную девицу! А я хочу жить! Мне еще рано идти на корм рыбам!

- Кто это? – испугалась Нэнси.

- Похоже, это наш с тобой голос разума! – удивленно протянула я.

И тут началось!

Я отчетливо услышала голос Софьи, которая нараспев начала читать какой-то речитатив, раз от раза всё громче и громче. По мере того, как нарастал темп и сила звука, с окружающей нас природой начали твориться настоящие чудеса.

Сперва появилась небольшая рябь на поверхности озера. Внезапно вода забурлила и пошла вздыматься волнами, будто что-то невидимое растревожило ее глубины. Деревья нагибались и шумели, как от сильнейшего шквалистого ветра. Птицы сорвались с веток и улетали прочь с испуганными криками.

Ритм заклинаний ускорился, и озеро начало светиться изнутри таинственным зеленоватым светом. Нас с Нэнси подхватила неведомая сила и выбросила на берег, словно выплюнув, как ненужный мусор. Постепенно Софьин речитатив затих, и природа начала успокаиваться…

Борьба с ледяной водой и отяжелевшим платьем отняла все мои силы. Когда я, наконец, почувствовала под ногами твердую землю, то была совсем слаба. Холод тряс все мое тело, зубы выбивали дрожь.

Нэнси лежала неподвижно, её лицо было бледным, как полотно. Превозмогая боль, я повернула её на бок, чтобы избавить от воды её легкие. К моему облегчению, девушка закашлялась и из её рта хлынула вода. Приподняв голову, Нэнси тихо прошептала «Спасибо».

***

Дрожа от холода и пережитого страха, мы лежали на берегу Холодного озера. Надо было срочно решать, как нам вернуться к дому.

- Софья, - позвала я девушку, которая нас только что спасла силой своей магии, - с тобой всё в порядке?

- Угу, - буркнула она, - Дай отдохнуть, много сил потратила…

Убедившись, что та рядом со мной, я немного успокоилась.

Я вдруг подумала о Темной лорде с его способностью легко считывать информацию. Если я его позову, может быть, он меня услышит. Тогда мы хотя бы получим необходимую помощь. Я стала мысленно просить его прийти на Холодное озеро и действительно, спустя каких-то десять минут мы увидели Салевана Грина и Реймана де Бара.

- Рейман! – обрадовалась Нэнси и отключилась.

Виконт подхватил безжизненное тело девушки и понес его к особняку.

- Вы как? – спросил меня Салеван, и, поняв, что он спрашивает ещё Софью, ответила за двоих.

- Со мной всё в порядке, а Софье надо перевести дух.

Темный лорд снял с себя плащ и накинул мне на плечи. На мой предупреждающий жест «Я сама», лишь усмехнулся и, подхватив на руки, словно пушинку понес к дому, вслед за Реем.

- Мне надо в кабинет, - сказала я, там осталась бальная сумочка, в которой лежал кисет со шкатулкой.

- Тебе в первую очередь надо переодеться, снять мокрую одежду и выпить горячего чая.

«Лучше 100 грамм коньяка и горячего мужчину!» - подумалось мне, но после того, как лорд расхохотался, я с опозданием вспомнила, что он считывает всё, о чем я думаю.

- Он чего вдруг? – испугалась Софья реакции Салевана.

- Он читает мои неприличные мысли, - пожаловалась я девушке, и предупредила её на всякий случай, - Кстати, он и тебя слышит, будь осторожна, не болтай лишнего.

***

Когда Розалинду Скорр увезли в столицу, чтобы заключить под стражу, Рейман вернулся в особняк с целью объясниться с Софьей.

Ему не давала покоя мысль о том, почему так случилось, что Софья оказалась на балу в сопровождении Темного лорда, какую роль он может играть во всей этой истории.

«Где она опять? - нервно ища девушку взглядом среди оставшихся гостей, спрашивал он себя, - Куда могла уйти?»

Возможно, её увлек этот таинственный лорд, который все время находился около Софьи. Ревность терзала виконта. Призвав силу воли, он решил разыскать девушку, хотя бы для того, чтобы ещё раз извиниться за тот щепетильный момент, когда отказался сопровождать ее на этот праздник.

Обходя залу за залой, Рейман продолжал свои поиски. Внезапно, в дверном проеме он наткнулся на Салевана Грина, у которого на лице застыл немой вопрос: «Где Софья?» Мужчины поняли друг друга без слов.

- Я её оставил в кабинете хозяйки всего на пару минут! – гневно пояснил лорд положение дел, - Куда на этот раз ей вздумалось уйти?

Рейман прекрасно понимал реакцию Салевана на неординарное поведение этой неугомонной девицы. Он тоже не раз был в скверном настроении из-за её провокационных действий. Чего только стоил случай дерзкого проникновения в его сейф за секретной информацией. Кстати, Софья до сих пор не получила за этот проступок хорошую трёпку от виконта.

Вдруг Темный лорд насторожился, затем быстрым шагом вышел на крыльцо дома. Он постоял в нерешимости буквально пару секунд, а потом произнес:

- Холодное озеро! – и обернувшись к Рейману, спросил, - Вы знаете, виконт, где это?

После утвердительного ответа ничего не понимающего Рея, Салеван потребовал:

- Показывайте дорогу! Надо срочно их спасать!

Не чуя под собой ног, Рейман побежал по тропе к Холодному Озеру. Темный лорд тенью двигался за ним. Выбравшись из леса на берег озера, взорам мужчин предстала страшная картина – две девушки в мокрых платьях, замерзшие от ледяной воды лежали без сил на мерзлой земле.

Увидев Реймана, Нэнси, очень бледная от пережитых потрясений лишилась чувств и виконту ничего не оставалась делать, как подхватить её на руки и понести в особняк. Зная, а вернее чувствуя, что Салеван таким же способом несет вслед за ними Софью, Рейман опять почувствовал приступ ревности. Но сжав волю в кулак, приказал отбросить эмоции, чтобы быстро организовать помощь девушкам.

Передав Нэнси на руки горничной, он пошел распорядиться на счет комнаты для Софьи. Приказав служанкам приготовить две горячие ванны, и занялся поиском доктора.

Убедившись, что лорд доставил Софью в приготовленную комнату, Рейман немного успокоился и пошел распорядиться на счет еды.

***

Очень трогательно было осознавать, что Рейман похлопотал о комнате для меня. Очень кстати была и горячая ванна, которая, наконец-то, дала возможность согреться. И легкий перекус мне пришелся как нельзя во время. Какая длинная, утомительная ночь…

Только я никак не могла уснуть, зная, что в кабинете графини осталась моя бальная сумочка с кисетом, в который я запихнула злосчастную шкатулку. Накинув на сорочку пеньюар, предоставленный мне хозяевами этого дома, я тихонько прошмыгнула за двери. В коридоре была тишина, и я надеялась, что смогу сориентироваться и найти кабинет Розалинды, в котором была накануне.

- Что ты собралась делать, - сонно отозвалась Софья и проворчала, - всё никак не можешь успокоиться.

- Не будь занудой, - оборвала я девушку, - Иду за шкатулкой.

Достаточно быстро я сориентировалась в планировке дома и нашла покои графини. Осторожно отворив двери кабинета, я подумала, что он пуст и решительно вошла. На подоконнике, за задернутой шторой, к своему облегчению увидела бальный аксессуар, где лежала шкатулка.

- Софья? – вдруг я услышала тихий голос виконта. Видимо он спал на диване, и я побеспокоила его тем, что одернув штору, впустила дневной свет.

- Я оставила здесь бальную сумочку, - пыталась оправдать свое присутствие в кабинете Розалинды Скорр.

- Можно я задам тебе один вопрос, - Рейман стоял уже рядом со мной, немного растрепанный из-за сна, но невероятно красивый.

- Задавай, - заворожено глядела я на своего собеседника.

- Почему ты пошла на бал с Темным человеком?

Я пожала плечами:

- Он сам мне предложил, когда встретил меня возле твоего дома.

- А что он там делал?

- Не знаю, - честно ответила я, - Не задумывалась…

Наверное, если стоило подумать, у меня нашлось бы много вопросов к Салевану Грину, но сейчас мне думать просто не хотелось ни о чем.

Я вдруг поняла, что вижу Реймана в последний раз в своей жизни, что через десять минут меня уже больше не будет в этом мире, что у меня в руках шкатулка, одна из тех, которая отпускает призванные ранее души…

Мне очень хотелось успеть насмотреться на этого мужчину, которого я ненароком впустила в свое сердце, запомнить каждую его черточку – от маленького шрама на лбу, до ямочки на его подбородке. Подняв руку к прическе виконта, я поправила локон, выбившийся из общей копны черных, как смоль волос, а, потом, не удержавшись в своем порыве, притянула его к себе и впилась в его губы страстным поцелуем.

Прощальный поцелуй! Так я решила для себя, пусть Софья меня простит!

***

Софья.

- Лидия! – кричала я что есть мочи, - Перестань целоваться с ним!!! Он не тот, кто тебе нужен…

Неожиданно я заметила, что из бальной сумочки начал пробиваться синий лучик света. Что это может быть?

- Лидия!!! - продолжала я взывать девицу к голосу разума, но эта дурёха закрыла глаза и я перестала видеть происходящее.

Вдруг я очутилась в полной темноте и поняла, что кошмары моего сна сбываются. Я снова нахожусь в этой треклятой шкатулке, где катастрофически мало воздуха. Стараясь как можно экономнее дышать, я увидела небольшой проблеск света и всей душой устремилась туда.

Поток света нарастал, становилось всё ярче и ярче, глаза начинали слезиться. Но воздуха становилось всё меньше и меньше, вот-вот начнется агония…

Пытаясь вздохнуть хотя бы еще разок, я широко открыла глаза и тут же зажмурила их.

- Лидка! Очнулась! – радостно воскликнула сидящая рядом дородная женщина. Вскочив с удивительной легкостью для такой комплекции, она выбежала из комнаты и завопила так, что уши закладывало.

- Доктор!!! Больная очнулась!

Тут же ко мне в комнату стали врываться люди в белых одеждах, странного вида и начали меня трогать, щупать, проверять…

Стоп! Я чувствую! Я снова чувствую прикосновения. Попробовала пошевелить пальцами – получилось! Теперь только бы разобраться, где я?

- Лидка! Это просто чудо, что ты очнулась! – продолжала громыхать женщина, - Никто не верил – а я верила! Потому что ты – Лидия Новосёлова, настоящий боец и никогда не сдаешься!

Не может быть! Лидия Новосёлова!?! Я отказывалась в это верить, но факт остается фактом – мы поменялись телами!

***

- Прости! – сказала я, с трудом отрываясь от губ Рея.

- Мы не должны, - я четко слышала раскаяние в его голосе, хотя он так призывно отвечал на мой поцелуй, - у тебя свой путь!

- Я знаю! – что тут скажешь, действительно у меня свой путь и своя судьба.

Чтобы скрыть непрошеные слезы, я подхватила сумочку и стремительно выбежала за дверь. Уже у себя в комнате я дала волю своим эмоциям. В этом горестном состоянии я крепко заснула.

(Продолжение следует)

Глава 22

Я проснулась от первого луча солнца, что пробился сквозь щель между занавесками и упал прямо мне на лицо. Несколько секунд лежала неподвижно, привыкая к свету, а потом реальность обрушилась на меня ледяным душем.

Боже мой, я ночевала в одной комнате с бароном?!

Осторожно повернула голову. Александр спал на своей кровати, раскинувшись на спине, одеяло сбилось набок, открывая широкую грудь и мощные плечи. Дышал он ровно и глубоко, и лицо во сне казалось почти мальчишеским — без той суровой складки между бровями, что появлялась днём.

Сердце сделало кульбит, но я заставила себя отвернуться.

«Не смотреть! Ты — Михаил! Ты — парень! Парни не глазеют на спящих мужчин».

Я бесшумно спустила ноги с кровати, нащупала брюки, натянула их прямо поверх нательной рубашки, в которой спала. Проверив бинты, немного успокоилась: рана, полученная в драке, уже затягивалась. Рубашку подсунула под брюки, ремень затянула потуже. Сверху — рабочая куртка, та самая, промасленная и пыльная, что делала меня неузнаваемой. Кепку на голову, убрав уже подросшие волосы.

Всё это заняло не больше минуты. Я двигалась как тень — бесшумно, быстро, не глядя в сторону барона.

Дверь. Ручка. Щелчок замка — тихий, но в утренней тишине он прозвучал непозволительно звонко. Я замерла, прислушиваясь: дыхание Александра не изменилось, спит.

Выскользнув в коридор, я прикрыла дверь за собой и облегченно выдохнула.

Где-то внизу уже гремели посудой — готовился завтрак для участников гонки. Надо было спешить: проверить «Мерседес» до того, как проснутся остальные.

Я спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж и чуть не споткнулась о Кирюху.

Паренёк спал на широкой деревянной лавке у стены, подстелив под себя свой же зипун. Рот приоткрыт, из угла — тоненькая ниточка слюны. Башмаки стояли рядом, а фуражка лежала на животе, подрагивая в такт его мирному посапыванию.

Я улыбнулась. Кирюха — мой единственный союзник в этой авантюре. Он должен был передвигаться с обозом, выполнять мелкие поручения, подвозить запчасти и прикрывать меня, если что.

— Кирюха, — шепнула я, тронув его за плечо. — Просыпайся.

Он всхлипнул спросонья, дернулся и чуть не слетел с лавки.

— А?! Что?! — испуганно заморгал он.

— Тихо ты, — прижала я палец к губам. — Это я, Михаил.

— Ох, Миха, — выдохнул он, узнав меня, и утер рукавом рот. — Напужал-то как. Я уж думал, что пожар случился.

Он сел, потер кулаками глаза, и вдруг оживился:

— А ведь я тебя как раз искать собирался! Есть важный разговор.

Я оглянулась на пустой коридор, потом на лестницу. Пока всё тихо.

— Говори, — кивнула я, присаживаясь рядом. — Только быстро.

Кирюха понизил голос до шепота:

— Я вчера приехал поздно, как ты и велела, с обозом. Но не один. С нами ещё один тип привязался — корреспондент из столичной газеты. Такой вертлявый, в пенсне, с блокнотом везде суется. Спрашивает всех про гонку, про участников, про машины.

У меня внутри похолодело.

— И что ему нужно?

— А вот что, — Кирюха наклонился ещё ближе. — Он про тебя спрашивал. Аккуратненько так, будто между прочим. «А кто этот молодой механик у барона Устинова? Откуда он? Сколько лет?» Я сказал, что не знаю, мол, чего с меня взять.

Он сделал паузу, качнув головой:

— Но не он один интересовался. Там ещё двое каких-то типов с ним тёрлись. Не из команды, и не из обоза. Так, рожи подозрительные. Я их раньше не видел. Они вместе с корреспондентом шушукались, а когда заметили, что я смотрю — отвернулись.

Холодок пробежал по спине, и это не имело отношения к утренней свежести.

— Про что они шептались? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не разобрал, только одно слово долетело — «мальчишка». И смеялись нехорошо так. И ещё этот корреспондент всё порывался взглянуть на твои руки. Говорил, мол, настоящего механика видно по рукам — у него мозоли на ладонях, ногти в масле.

Я машинально сжала кулаки. Под перчатками, которые я носила не снимая, мозолей было немного — женская кожа не так быстро грубеет, как хотелось бы. Я специально терла ладони о кирпич и наждак перед отъездом, но для опытного глаза этого могло оказаться недостаточно.

— Плохо дело, — сказала я тихо. — Очень плохо.

— Это ещё не всё, — Кирюха оглянулся и заговорил ещё тише. — Среди шофёров тоже разговоры ходят. Говорят, что барон подобрал какого-то сопляка неизвестно где и выдаёт его за механика. Мол, у такого важного барина должен быть опытный мастер, а не мальчишка, который и ключ-то в руках держать не умеет.

Он хмыкнул:

— То, что ты с движком возилась, их бы, может, и переубедило, но ты тогда в гараже одна была, никто не видел. А слухи уже ползут.

Я поднялась, чувствуя, как в груди закипает смесь страха и злости. Значит, кто-то уже начал копать под нас. И этот корреспондент мог быть просто журналистом, ищущим сенсацию, а мог быть чьим-то подосланным человеком.

— Слушай меня, Кирюха, — я положила руку ему на плечо. — Ты — единственный, кому я доверяю. Сейчас мне нужно осмотреть машину и приготовиться к этапу. А ты сделай вот что: проследи за этим вездесущим журналистом. Узнай, где он остановился, с кем говорит, куда ходит. Но так, чтобы тебя не заметили. Сможешь?

— Смогу, — Кирюха нахлобучил фуражку и встал, одёргивая армяк. — Я парень неприметный, меня и не увидят, ежели я сам не захочу.

Он помялся и вдруг спросил:

— А ты сама-то как, Мишка? Не боишься? Всё-таки дело опасное. Если раскроют — барону скандал, тебе — позор на всю жизнь. Девка в мужском платье, да ещё в гонке… Ой, не знаю.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но отступать уже некуда. Я обещала барону победу, и сделаю всё, чтобы её добыть.

— Ну, гляди, — Кирюха вздохнул. — Я за тебя, Мишка. Ты девка хоть и отчаянная, но правильная. Помогу, чем смогу.

Он хлопнул меня по плечу и направился к выходу, но на пороге обернулся:

— И ещё, Миха… Берегись этого корреспондента. Чует моё сердце — неспроста он здесь. Ой, неспроста.

И вышел.

Я осталась одна в утреннем полумраке гостиницы. Где-то наверху заскрипели половицы — кто-то просыпался. Второй день гонки начинался.

И начинался он с тревожных новостей.

Я поправила кепку, сунула руки в карманы и вышла во двор — к «Мерседесу», который стоял под навесом, тихо мерцая лаком в лучах восходящего солнца.

— Ну что, дружок, — шепнула я, погладив холодный капот. — Похоже, у нас появились не только соперники, но и враги. Держись. Нам нужно быть быстрее и хитрее всех остальных

В ответ машина молчала. Но мне показалось, что она понимает.

Глава 23

Когда я вернулась в гостиницу, зал для завтраков уже гудел, как растревоженный улей.

Я замерла на пороге, окидывая взглядом помещение. Все столы были заняты — участники гонки, их механики, какие-то посторонние люди, прибившиеся к обозу. Пахло жареным салом, свежим хлебом и кофе — божественный запах, от которого у меня заурчало в животе, но я заставила себя не думать о еде.

Я искала глазами Александра и нашла в дальнем углу.

Он сидел за отдельным столиком, и вид у него был такой, будто он уже готов разнести этот зал по брёвнышку. Сдвинутые брови, плотно сжатые губы, пальцы барабанят по столешнице. А напротив него, развалившись на стуле с самым нахальным видом, сидел тот самый тип, которого описывал Кирюха.

Корреспондент.

Я узнала его сразу — тощее лицо, острое пенсне на носу, блокнот раскрыт, карандаш наготове. Он что-то говорил, не умолкая, и его руки то и дело выделывали в воздухе замысловатые пассы, словно он дирижировал оркестром.

— …понимаете, барон, для читателей «Губернских ведомостей» это чрезвычайно важно, — долетел до меня его вкрадчивый голос, когда я подошла ближе. — Личность вашего механика вызывает живой интерес. Где вы его нашли? Сколько ему лет? Есть ли у него опыт?

— Я уже ответил вам, — голос Александра звучал глухо, с едва сдерживаемым раздражением. — Мой механик — мое личное дело. И я не намерен обсуждать его с газетчиками.

— Но, барон, поймите, — корреспондент всплеснул руками, едва не опрокинув чашку с кофе. — Слухи ходят самые разные. Говорят, ваш механик — какой-то мальчишка, которого вы подобрали чуть ли не на дороге. Это бросает тень на вашу репутацию серьёзного гонщика!

— Моя репутация не нуждается в вашей защите, — отрезал Александр и поднял взгляд, собираясь добавить что-то ещё, но заметил меня.

На его лице мелькнуло облегчение, быстро сменившееся той самой хмурой озабоченностью.

— А вот и мой механик, — сказал он, чуть повысив голос, чтобы перекрыть гул зала. — Михаил, подойди.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как взгляд корреспондента впивается в меня, ощупывает с ног до головы, цепляется за каждую деталь. Под этим взглядом хотелось съёжиться, исчезнуть, стать невидимкой.

Но я заставила себя идти ровно, смотреть прямо, держать спину. Я — Михаил. Я — механик. Я имею право здесь находиться.

— Здравствуйте, — буркнула я, останавливаясь рядом с Александром.

— Здравствуйте, молодой человек, — корреспондент подался вперёд, впиваясь в меня взглядом. — А мы как раз о вас говорили. Позвольте представиться: Всеволод Ипатьевич Загряжский, корреспондент «Губернских ведомостей». Освещаю ход гонки.

Он протянул мне руку.

Я поколебалась долю секунды, потом сняла перчатку и пожала её. Его ладонь была сухой и цепкой, как птичья лапа, и он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем следовало. Я почувствовала, как его пальцы ощупывают мою ладонь, проверяют мозоли.

— Хм, — протянул он задумчиво. — Интересно. Очень интересно.

Я выдернула руку и спрятала её в карман.

— Молодой человек, — продолжил он, не сводя с меня глаз, — а давно ли вы работаете с автомобилями? Где обучались? У кого?

— Самоучка, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал грубее. — С детства с техникой возился. Двигатели — моё.

— Самоучка? — он приподнял бровь и что-то черкнул в блокноте. — Весьма похвально для столь юного возраста. Сколько вам лет, позвольте узнать?

— Восемнадцать, — сказала я, надеясь, что это звучит убедительно.

— Восемнадцать, — повторил он, и в его голосе послышалась насмешка. — А выглядите вы, знаете ли… моложе. И руки у вас… нежные для механика, правда?

— Я перчатки ношу, — ответила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Чтобы руки не портить.

— Ах, перчатки, — он снова что-то записал. — Разумно. Бережёте руки для тонких работ?

Александр резко поднялся, едва не опрокинув стул.

— Мы закончили, — отрезал он. — Михаил, идём. Нам пора готовиться к старту.

Он схватил меня за локоть и буквально выдернул из-под носа корреспондента, увлекая к выходу.

— Счастливого пути, барон! — донеслось нам вслед. — Буду следить за вашими успехами! И за вашим механиком тоже!

Мы стали подниматься по лестнице, и я наконец выдохнула.

— Чёртов стервятник, — процедил Александр сквозь зубы. — Привязался как банный лист.

Он провёл рукой по лицу, словно сгоняя усталость:

— Ладно, идём. Сейчас старт. Нам нужно собраться.

Мы вернулись в номер, чтобы забрать вещи, но на пороге нас остановил шум, доносившийся с улицы. Кто-то кричал, хлопали двери, слышались возбуждённые голоса.

— Что там ещё? — нахмурился Александр и шагнул к окну.

Я выглянула следом и похолодела.

У крыльца, прямо возле «Мерседеса», стояла небольшая толпа зрителей. Местные жители, пришедшие поглазеть на гонщиков. Среди них я заметила две фигуры, которые заставили меня вцепиться в подоконник так, что побелели костяшки.

Мачеха и сводная сестрица?!

Они стояли в первом ряду, нарядные, с зонтиками от солнца, и аплодировали, глядя прямо на гостиницу. Сестрица сияла как медный самовар, махала пухлой ручкой, а мачеха улыбалась той самой холодной, победной улыбкой, которую я надолго запомнила.

— Чёрт! — вырвалось у Александра. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Он с размаху ударил кулаком по стене.

— Этого ещё не хватало! Варвара Никитична и её… её…

Он не договорил, но я поняла.

— Что будем делать? — спросила я, чувствуя, как паника подкатывает к горлу.

— Ничего, — отрезал он. — Делать вид, что мы их не замечаем. Садимся в машину и стартуем вместе со всеми участниками.

Он рывком открыл входную дверь и решительно вышел из комнаты.

Я на секунду задержалась, натянула кепку по самые уши так, что торчали только нос и глаза, и ринулась следом, стараясь держаться за его широкой спиной как за живым щитом.

— Александр Ильич! — заверещала толстая сестрица, едва завидев нас. — Как я рада вас видеть! Мы специально приехали, чтобы поддержать вас в этот важный день!

— Весьма польщён, — процедил Александр, не останавливаясь. — Но мы спешим. Старт через полчаса.

— Ах, какие мы деловые! — пропела мачеха, тоже приближаясь. — Всё бежите, всё спешите. А мы, знаете ли, тоже не просто так приехали. Решили в столице навестить родственников и заодно посмотреть на гонку. И, возможно, проехать часть пути с обозом. Развеемся немного.

Я почувствовала, как Александр напрягся всем телом.

— С обозом? — переспросил он глухо.

— Ну да, — мачеха улыбнулась ещё слаще. — Пообщаемся с участниками, посмотрим на ход гонки…

— Нам пора, — отрезал он, открывая дверцу «Мерседеса». — Михаил, за руль.

Я нырнула на водительское сиденье, спиной чувствуя прожигающий взгляд мачехи.

— До встречи в дороге, барон! — крикнула она, когда мотор зарычал. — Желаю удачи, чтобы она не покинула вас на всём пути!

Я не поняла, что в этих словах было — искреннее пожелание или тонкая угроза, но сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Трогай, — скомандовал Александр, захлопывая дверцу.

Я выжала сцепление, газ, и «Мерседес» рванул с места, оставляя за кормой облако пыли и двух женщин, которые смотрели нам вслед с одинаковыми — холодными, торжествующими улыбками.

Второй день гонки начался под знаком тревоги.

И я чувствовала: это только начало.