Секрет моей помощницы
Глава 1
«– Чем может обернуться первоапрельская шутка?
– Новогодним подарком.
– Почему?
– Потому что пройдет уже девять месяцев»
Пять минут тишины в квартире, где живет маленький ребенок – опасный сигнал.
Спешу проверить, чем занята моя Вика, звонкий голосок которой я не слышу уже несколько минут, пока протирала пол в ванной, где купала свою малышку перед сном.
– Викуль, ты что тут делаешь?
Маленькая проказница каким–то образом достала из недр платяного шкафа мою старую сумку, открыла ее и вытащила кое–какие забытые вещи. В том числе фотографию трех, нет, почти четырехлетней давности. Сидит, разглядывает. Мокрые волосики едва достают до плеч, но подсыхая, завиваются в маленькие колечки.
– Дядя? – Вика тыкает пальчиком в фотокарточку, на которой запечатлены я и… отец моей Ягодки.
Фото сделано кем–то из девочек в ту самую новогоднюю ночь, в баре–ресторане, где мы курсом отмечали Новый год. Я ее в общем чате увидела, куда девочки все фотки скинули после праздника, распечатала на цветном принтере. Зачем я это сделала? Если бы я знала. Спрятала подальше. В сумочку, которую больше не использую, а выбросить жалко.
Рассматриваю фото, будто вижу его в первый раз. Я в красивом блестящем платье на тоненьких бретельках, с распущенными волосами, и он – молодой, красивый, статный. Мы сидим за барной стойкой, за нами сверкают гирлянды.
Отец Вики очень красивый мужчина. Неудивительно, что тогда мне хватило одного взгляда, чтобы впустить его в свое сердце, а потом согласиться на все его предложения.
А что нужно мужчине от красивой девушки?
Правильно, только одно – приятно провести время.
Я ведь знала!
Но в тот вечер все красные предупредительные знаки в моей голове куда–то пропали…
Мы провели сумасшедшую бурную новогоднюю ночь в гостиничном номере. Под бой курантов и залпы салютов.
А утром… он ушел первым, оставив на тумбочке несколько крупных купюр и… мое разбитое сердце. Я–то, наивная, думала, у него, как у меня, – любовь с первого взгляда. Ха–ха три раза.
Сказочный принц оказался не прекрасным принцем, а обычным козлом. Он не спросил моего имени, не сказал свое. Даже для приличия не оставил ни визитки, ни номера телефона.
Я чувствовала себя отвратительно. Использованной. Грязной. И дешевой. Оцененной всего в три красных купюры.
Сказка о любви с первого взгляда лопнула как мыльный пузырь, оставив вместо себя океан разочарований в мужчинах в целом.
Но со временем я убедила себя, что не стоит жалеть о содеянном. Он ошибся. Той, за кого он меня принял, я не являюсь.
Те деньги, что он оставил на тумбочке, положила в конверт и припрятала. Отдам, когда встретимся, – решила для себя. Пусть знает, что я с ним была той ночью не из–за денег, а… потому что мне так захотелось. Зов тела, например. Сделала новогодний подарок сама себе в виде красивого мужика в свою постель.
Вот только подарка оказалось два. Второй я получила спустя восемь с половиной месяцев после Нового года.
Мой второй подарок родился в середине августа. Не вытерпела доченька, не стала дожидаться первого сентября, родилась на тридцать восьмой неделе после Нового года.
Моя крошечка. Моя принцесса. Куколка. Ягодка.
С глазами, так сильно похожими на глаза ее отца.
Эти глаза...
Они преследовали меня все восемь с половиной месяцев. А теперь смотрят на меня с личика крошечной девочки вот уже почти три года.
Моя дочь – доказательство того, что та ночь была наяву. А еще – конверт с деньгами, который я все еще храню. В этой же старой сумке. И фото, что держу сейчас в руках.
Мыслями опять улетаю в прошлое.
Я была студенткой третьего курса, мы с девочками решили отметить Новый год в ресторане. Дорого, но оно того стоило. Программа была шикарная, под живую музыку выступали крутые танцевальные коллективы, пели эстрадные певцы, Дед Мороз и Снегурочка разбавляли вечер конкурсами.
А возле бара сидел он. Потягивал коктейль и лениво рассматривал людей на танцполе. Пока наши взгляды не встретились. Не помню сколько времени мы вели немой разговор, не зная друг друга. Меня тянуло к этому мужчине, словно в него был встроен сильнейший магнит.
Как загипнотизированная подошла к нему. Он заказал мне коктейль. Сладкий с легкой горчинкой. С кусочком апельсина, льдом и длинной трубочкой. Я выпила.
А потом он протянул мне руку. Вложила в его ладонь свою. И мы ушли. Точнее, поднялись на лифте в номер на седьмом этаже.
– Дядя? – повторяет вопрос дочка, тыкая пальчиком в мужское лицо.
– Это твой папа, доченька, – произношу рассеянно, вытягивая фотографию из маленьких пальчиков. – И мама.
Там я еще с длинными черными волосами. После рождения дочери обрезала их до каре и перекрасилась в блондинку. Думаю, поэтому отец Вики меня не узнал. Хотя… и в прежнем образе он вряд ли меня вспомнил бы. Кто будет запоминать лицо девушки на одну ночь? Особенно, если девушки каждую ночь разные.
– Папа! – восклицает Вика новое для нее слово, игнорируя знакомое «мама».
Ой! Я сказала «папа» вслух? Надеюсь, дочка не запомнит.
– Дядя, – спешно поправляю ее. – Просто дядя.
– Неть. Папа!
Упрямая какая.
– Викусь, а где твоя Мальвина? Давай поищем? Ее пора укладывать баиньки, – делаю попытку отвлечь ребенка. Авось забудет про «папу».
Незаметно сую фотографию промеж детских книжек на полке, а сумку толкаю ногой под кровать. Потом перепрячу.
Поиски Мальвины и вправду отвлекают малышку. Я–то помню, что Вика бросила куклу в гостиной на диване, а теперь там ее нет.
Поэтому добрых минут десять мы с дочкой заняты розыском Мальвины. Ищем ее даже на кухне – в шкафах, на шкафах и даже в духовке и морозильной камере.
– Нетю, – расстроенно разводит маленькими ручками моя девочка, глядя снизу вверх на меня своими ясными глазами, до невозможности похожими на глаза ее отца.
– Вы что потеряли? – спрашивает наша бабушка, входя на кухню. Очки на лбу – читала перед сном.
– Майвину, – докладывает ей Вика. – Баба, ты видела Майвину? Где она?
– Видела, видела. Спряталась твоя Мальвина от хозяйки, говорит, бросает меня Викуля где попало, мне не нравится.
– Куда спьяталась?
– Ой, не знаю, на диване была, а потом куда–то делась, – подыгрывает бабуля.
– Покази где, баба, – Вика хватает бабушку за палец, тянет из кухни в гостиную. Та послушно идет за внучкой.
– Так вот тут она лежала.
– Майвина, ты где? Я не буду тебя бойсе блосать! – с чувством обещает маленькая хозяйка.
– Так вот же она! – ба отодвигает шторку. – Спряталась.
Мальвина преспокойно сидит на боковой полке, таращит удивленные глазищи.
Радости ребенка нет предела. Вика обнимает свою Мальвину обеими ручонками, прижимает к груди как самую великую драгоценность.
Кукла и правда очень красивая – с голубыми волосами и ярко–синими глазами. Одета в платье в горох и кружевные панталончики, на ножках прелестные туфельки. Эту куклу я купила дочке с первой зарплаты. Вика ее любит, мне кажется, за яркий наряд и выразительное личико.
Мы с ней даже посмотрели мультфильм «Буратино», потом художественный фильм. Второй Вике понравился больше, она часто просит включить ей еще раз, поет песни, с каждым разом запоминая все больше слов.
– А теперь, когда Мальвина нашлась, нашим девочкам нужно чистить зубки и ложиться спать, – напоминаю.
Идем в ванную. Ставлю дочку на специальный стульчик, даю ей игрушечную зубную щеточку. Пока она «чистит зубы» кукле, я чищу зубы клубничной пастой своей Ягодке.
Потом укладываю обеих спать, читаю сказку.
И когда Виктория крепко засыпает, целую ее в лобик, втягивая в себя любимый детский запах.
Знал бы ее отец, какая красавица у него растет.
Но… нам с ее отцом не суждено быть вместе, потому что таких, как я, он не замечает. Моя дочка никогда не назовет его папой в лицо, а он никогда не узнает о том, что одна единственная случайная связь привела к рождению маленького ангелочка.
Глава 2
Злата
– Уснула? – шепчет мама, на цыпочках подходя к кроватке.
– Спит, – киваю, с умилением глядя на спящую дочку. У нее такие длинные пушистые реснички, что на щеках от них лежат тени.
Мальвина лежит рядом, тоже укрытая по шею одеялом.
Доченька у меня красавица. И это я не как мама говорю, для которой ее ребенок самый красивый на свете. Я объективна. Моя Ягодка действительно очень красивая девочка.
У нее круглое личико, пухлые щечки. Глазки большие, круглые и ярко–синие как ясное небо летним днем. Нос пуговкой, губки бантиком. А на голове у нее чудные темно–русые кудряшки.
Моя красавица. Моя кровиночка. Принцесса.
– У тебя телефон звонил, – шепчет мама, тоже любуясь нашей девочкой. – Написано было «шеф».
Шеф?
В это время суток?
Шеф!
И чего ему не спится? Рабочие вопросы он решает только в рабочее время, а вне работы не припомню, чтобы звонил.
Но не отвечать на звонок нельзя. При устройстве на работу я обещала, что буду доступна двадцать четыре на семь. За те деньги, что платит мне Сургутский, я готова ночевать в офисе. Но к счастью, ночевать еще ни разу не приходилось. И моя дочь получает материнское внимание стабильно каждый вечер и в выходные дни.
Олег Николаевич хоть и строг и требователен, но никогда не задерживает больше, чем на час.
Бросив последний взгляд на спящую дочку, на цыпочках выхожу из детской. Телефон мой остался на кухне.
Настроившись на поздний разговор, перезваниваю шефу.
– Олег Николаевич, добрый вечер. Вы звонили? Что–то срочное?
– Злата, ты мне нужна, – тоном, не терпящим возражения.
Оу… он пьян, что ли? Хотя за год моей работы на него я его пьяным ни разу не видела. И характерного запаха не чувствовала ни разу.
– Прямо сейчас? – перевожу растерянный взгляд на окно. На улице темно. Почти полночь. – Поздновато как–то.
– Немедленно, – он категоричен. И слово звучит как приказ.
Мне хочется возмутиться и напомнить ему, что в рабочее время пусть приказывает, что хочет, но вне и тем более ночью… В конце концов у меня может быть личная жизнь!
А другая часть меня скачет как дурочка и радуется, что понадобилась шефу я, а не кто другой.
– Ты можешь приехать? Я вызову тебе такси.
– Могу.
– Жду.
– А–а…
Хочу спросить зачем, но в трубке уже гудки. Отключился.
– Что там? – спрашивает мама, входя на кухню.
– Начальник вызывает, – с недоумением смотрю на нее. – Что–то срочное, наверное. Надо ехать.
– Езжай, раз надо, – понимающе.
– Мамуль, – торопливо подхожу и обнимаю роднульку. – Ты у меня самая лучшая! Я тебя так люблю! И Ягодку тоже.
Мама у меня золото. Очень выручает меня с дочкой. Как только я устроилась на работу в компанию братьев Сургутских, смогла снять квартиру и забрать маму с дочкой из маленького подмосковного городка к себе. Зарплата помощницы второго директора позволяет нам жить в достатке. Я даже подумываю в будущем оформить ипотеку, чтобы было свое жилье.
– Ты меня не жди, ложись спать. Вика до утра не проснется.
– Хорошо, хорошо, не беспокойся о нас. Иди, собирайся.
Не иду. Бегу.
Распахиваю шкаф.
Так… что мне надеть? Что–то сексуальное? Чтобы шеф заметил наконец во мне женщину? Или, наоборот, глухую одежду? По тону не похоже, что он настроен на романтический вечер. Значит, водолазку и джинсы.
На мой номер приходит сообщение, что такси ждет.
Еще раз чмокнув маму в щеку, выбегаю из дома.
Ехать недалеко, адрес я знаю. Привозила как–то сюда документы, когда Сургутский работал дома. Но дальше порога не заходила.
Через пятнадцать минут я уже в квартире Олега Николаевича.
– Проходи, – кивает с видом, будто мы виделись пять минут назад, и идет впереди меня.
Ни о какой романтике речь не идет. И я рада, что оделась невзрачно. Шеф собран, одет в черные джинсы и темный свитер.
Дорожная сумка стоит на пуфике. Уезжает?
Но еще больше расширяются мои глаза, когда из комнаты выходит старший брат моего шефа – Сургутский Егор Николаевич. И не один, а с медленно моргающим малышом на руках. На вид ребенку не больше года.
У него есть сын? Не знала.
Девочки на работе шептались, что в середине июня у генерального сорвалась свадьба. Невеста сбежала. Бесследно. Потом он сам пропал почти на месяц, а Олег в это время был в командировке в Карелии. В офисе в их отсутствие хозяйничала Софья Александровна. Кто она Сургутским – никто не знал, сплетни ходили разные, но я не слушала и не придавала им значения. А теперь вот – сын.
Вопросов у меня много, но смею ли я, обычный секретарь, задавать их? Они ведь не касаются работы.
– Злата? – при виде меня вскидывает брови генеральный.
– Добрый вечер, Егор Николаевич, – тушуюсь. От смущения не знаю что делать, как себя вести. Нервно заправляю прядку за ухо. Взглядом прошу помощи у своего начальника. – Что нужно делать?
– Присмотришь за ребенком, пока мы будем в отъезде, – сухим тоном ставит он меня перед фактом.
Старший Сургутский вручает мне малыша. Тот сонно похлопал ресницами и опять прикрыл глазки. Смена рук почти не потревожила его сон.
– А… – я все еще растеряна и ничего не понимаю, – он чей?
– Наш, – хором отвечают.
Не свожу глаз с личика мальчика. А ведь похож на Сургутских. Цвет волос, веер ресниц, линия губ…
– А где его мать?
– Ищем.
– Понятно… – тяну, находясь под впечатлением от услышанного. На самом деле – ничего непонятно. Кто его мать? Сбежавшая невеста Егора Николаевича? Наверное она. – А вы… надолго? – покачивая мальчика, обращаюсь к Олегу.
– Не могу знать. Два–три–четыре дня.
Четыре дня! Четыре дня я должна присматривать за чужим ребенком? Я?!
Не такой уж он чужой. Если разобраться – двоюродный брат моей Ягодке.
Обалдеваю от открытия.
Братья уходят в другую комнату. Может, они решили разыграть меня? Ну, бывают же заскоки у богатых. Мне досталась щадящая версия.
Но на розыгрыш не похоже. Сургутские оба слишком серьезные, даже взволнованные. Что–то случилось. Что–то, о чем мне знать не положено, но при этом я должна им помогать.
Может, они как раз поехали искать мать мальчика?
Глава 3
Злата
Малыш легкий в отличие от Виктории. Моя Ягодка с рождения была тяжеленькой. Благо, росла спокойным ребенком, и на руках мы с мамой ее носили мало.
– А ты красавчик, малыш, – шепчу ему, укачивая. – Надеюсь, мы с тобой подружимся и хорошо проведем время вместе.
Он продолжительно вздыхает. Напеваю ему мелодию колыбельной, чтобы сон его был крепче.
Разглядываю. А он похож на братьев Сургутских. На кого больше – сложно сказать. От каждого что–то досталось. Хотя братья друг на друга похожи. Только один старше, другой младше.
– Надеюсь, эти дядьки тебя не украли, – усмехаюсь. И вдруг, ведомая каким–то материнским инстинктом, прижимаюсь губами к лобику мальчика. Он пахнет молоком.
Через несколько минут Сургутские возвращаются.
– Закажешь все, что ему нужно, – дает мне указания Олег. – Трать сколько потребуется, – кладет на полку карточку. – И звони если что. Макс в твоем распоряжении, пользуйся.
– Можете поехать ко мне, – обращается ко мне Егор Николаевич. – Адрес ты знаешь. Код скину. У меня, по крайней мере, есть детская комната, одежда, игрушки и все прочее.
Точно этот мальчик – сын Егора Николаевича. Странно, что мы не у него дома, а у Олега.
– Если придет его мать… – продолжает он, нахмуриваясь еще сильнее, – короче, действуй по ситуации. Но чтобы мы были в курсе.
– Поняла… – говорю ему в спину. – А… – оборачивается, в глазах легкое раздражение, что задерживаю, – можно я мальчика к себе домой заберу?
Там у меня мама и дочка. Вика будет рада поиграть с малышом, она очень контактная девочка.
– Нет. Не стоит, – на секунду задумавшись, отрезает.
Понятливо киваю, старательно скрывая разочарование. Почему нет–то? Но приказы начальства не обсуждаются. Придется выполнять.
Ты хотела Злата побывать дома у шефа? Ты теперь будешь у него жить!
Бойтесь желаний своих, они имеют свойство исполняться. А если результат вам не нравится, это уже ваши проблемы.
– А как зовут ребенка? – успеваю спросить до того, как закроется за Сургутскими дверь.
– Лев.
Лёвушка значит. Лев Егорович – солидно звучит.
.
Мы остаемся с малышом одни. Он спокойно спит у меня на руках. Надо куда–то его положить, не носить же его до утра.
Обхожу квартиру босса, разглядывая убранство.
Типично мужское жилище, состоящее из двух просторных комнат, кухни и санузла. Мебели минимум, посуды тоже. Косметика в ванной – только мужская.
А кроватка Левы где? А одежда, игрушка? Памперсы, в конце концов?
Та–ак…
Мне это совсем не нравится!
Осторожно укладываю Льва на широкую кровать, подозреваю, хозяина дома. Не проснулся малыш, это хорошо.
Обкладываю его со всех сторон подушками и одеялами, чтобы в случае чего не упал с кровати.
Выхожу из спальни, оставив небольшую щелочку в двери вместо ночника.
Инспектирую кухню. Ни бутылочек, ни детских смесей, консерв или молока.
Олег Николаевич! Егор Николаевич!!! Вы издеваетесь надо мной? Или это проверка какая? Так я в няни не нанималась, только в помощницы в офис!
Так, спокойно, Злата, спокойно. Позвони ему и все уточни.
Кому из них?
Олегу, конечно. Его же квартира.
Набираю. Длинные гудки, трубку не берет.
Пишу сообщение.
«Олег Николаевич, у вас нет ничего детского! Что мне делать?»
Не читает.
Отлично!
Его брат тоже не отвечает на звонок. Сговорились?
Сказали, если что – звонить Максу. Но уже далеко за полночь. Не рискую тревожить личного водителя гендира.
Я даже к старшему Сургутскому домой не могу уехать, потому что адрес я знаю, а код он мне еще не прислал! И вообще мог забыть, что обещал мне скинуть его.
Ладно, пока ребенок спит, ничего предпринимать не стоит, а потом буду действовать по обстоятельствам.
В конце концов, как помощница директора я должна решать нерешаемые задачи и искать выход там, где его нет. Завуалированно это описано в моем трудовом договоре. До сих пор справлялась. Что я, с маленьким ребенком не справлюсь? У меня трехлетний опыт мамы.
Послонявшись по квартире, иду в спальню. Лев мирно сопит, я тоже хочу спать. Решаю лечь рядом, благо кровать большая.
Олег не будет возражать, если я надену вместо ночнушки его футболку?
Это очень смело – брать его одежду без разрешения, но разве у меня есть выход? Меня вызвали сюда, не предупредив зачем.
Подсвечивая себе телефоном, открываю шкаф. Идеальный порядок. На плечиках в ряд висят рубашки, пиджаки, брюки.
Футболки и другие вещи лежат ровными стопочками на полках.
Беру первую попавшуюся футболку. Переодеваюсь. Она мне большая – широкая и до колен, но при этом мягкая и очень уютная. А еще – едва уловимо пахнет боссом.
Прикрыв глаза, втягиваю в себя его запах.
В тот Новый год у Олега был другой парфюм, но личный мужской запах – тот же. Когда я его чувствую, вот как сейчас, внутри все дрожит и вибрирует от воспоминаний. Какой внимательный и нежный он был со мной. Какими мягкими, но жадными были его поцелуи. Какими сильными были его руки. Какой страстный был он сам.
Хотела бы я повторить ту ночь?
Наверное да.
Потому что другие мужчины не смогли пробить броню, которой окружила себя я после той ночи.
Но Олег не замечает во мне женщину. Я для него только помощница, правая рука, принеси–подай–сделай–позвони–договорись. Теперь вот еще – нянька.
А ведь я думала, это знак судьбы, когда узнала, что мой босс – тот самый прекрасный принц (козел) и отец моей дочки.
Глава 4
Злата
Меня принимали на работу без Сургутского, он тогда был в командировке. Конкурс на место был нереальный, но мне повезло. Взяли. Я не верила своей удаче. Неделю порхала в эйфории как бабочка, вникала в работу, специфику компании, изучала документацию, знакомилась с коллегами. И с волнением ждала «строгого» босса, переживая – а вдруг не понравлюсь.
И вот настал день Х. С утра офис гудел, что директор вернулся из командировки, скоро приедет на работу.
Сидела на своем рабочем месте как на иголках. Каждые пять минут проверяла в зеркальце не размазалась ли тушь или помада. Я должна быть помощницей с безупречным внешним видом.
Он вошел в приемную, высокий, статный, красивый. До боли знакомый, хотя прошло прилично времени.
В тот момент мое сердце… оно дернулось и остановилось.
Он!
Тот самый сказочный принц из новогодней ночи. Тот, что снился чуть ли не каждую ночь и заставлял просыпаться с колотящимся сердцем и тягучим томлением в животе. Тот, копию чьих глаз я вижу каждый день у себя дома.
Первая моя мысль была – писать заявление по собственному и бежать отсюда без оглядки. Вторая – кинуть ему в лицо конверт с его деньгами и высказать все, что накопилось за эти годы.
Но… босс сухо поздоровался, скользнул по мне безразличным взглядом, будто я всегда сидела за этим столом, прошел мимо, в свой кабинет.
Я тогда поняла, что он меня не узнал. Эмоции утихли, включился рассудок.
У меня дочь, мама и съемная квартира. Мне нужна эта работа, мне нужны те деньги, что прописаны в трудовом договоре.
Олег Николаевич (я только тогда узнала имя отца моей дочери) меня не узнал. Даже, можно сказать, не заметил.
Ну и ладно. Ну и пусть. Не больно–то и хотелось.
И вот уже год я работаю у него помощницей, а он даже не догадывается, что у него есть маленькая дочка.
Несколько раз хотела ему показать фото, рассказать о Вике, но что–то останавливало. Я очень боюсь его реакции. Точнее, что он после признания возьмет и выгонит меня из компании. Лишит возможности видеть его и… страдать по нему. Потому что, увы, пришлось признаться себе, я в него все так же влюблена. Не прошла та новогодняя ночь бесследно.
Сургутский достаточно скуп на эмоции, не привечает флирт на работе, никого не выделяет и не выдает привилегии. Если я хоть как–то проявлю свои чувства, намекну, что люблю, и он мне нужен…
Что он сделает? В лучшем случае попросит написать заявление по собственному.
А меня теперь не только хорошая зарплата держит, но и возможность видеть предмет своего обожания.
Лев громко вздохнул во сне, вернув меня в реальность.
Ложусь с ним рядом. Мерное сопение малыша, уверенность, что с Ягодкой все в порядке, и запах Олега от подушки – лучшее снотворное.
Утром первым просыпается Левушка. Это я чувствую, еще не открыв глаза и еще пребывая на грани сна и бодрствования. Мальчик громко дышит, крутит головенкой, очевидно разглядывая спальню, а потом и меня. Молчит. Но в какой–то момент понимаю – сейчас заплачет.
Открываю глаза и улыбаюсь.
– Доброе утро, Лёвчик, – ласкаю его взглядом. – Выспался?
Смотрит настороженно, передумав плакать. Не выдерживает и улыбается в ответ.
– Меня зовут Злата. Твои папа и дядя попросили меня присмотреть за тобой. Будем дружить?
Не знаю, понял ли мальчик мои слова, но сделал очень умный вид.
– Давай вставать?
Поднимаюсь первой. Лев только принимает сидячее положение.
Беру его на руки, идем с ним умываться. Радуюсь, что малыш ведет себя спокойно и не боится чужого человека. Я очень стараюсь быть с ним дружелюбной.
Зубной щетки для меня нет. Вообще ничего для меня нет. Вот о чем думали мужчины, оставляя меня здесь одну со своим ребенком? У которого тут тоже нет ни единой личной вещи! И даже памперса! Ночной пришлось выкинуть, а нового нет.
– Как так–то, Лёвчик? – поражаюсь я.
Ребенок смотрит вокруг с любопытством. Как будто и сам тут первый раз.
– Давай найдем мой телефон и посмотрим, не звонил ли твой дядя или папа.
Телефон на кухне. Звонков нет. Только сообщение от мамы, написанное полчаса назад, что она волнуется где я и в порядке ли. Сразу отвечаю ей, что у меня все хорошо, позвоню позже.
Есть еще одно сообщение. От босса. Сухой ответ на мой вчерашний вопрос:
«Макс отвезет вас к Егору, там все есть. Код он знает».
И ни «как спалось?» или «как себя ведет Лев?» нет.
Олег очень скуп на эмоции, я говорила, да? Егор понятно – он бигбосс, ему не положено лишний раз улыбаться подчиненным, он должен одним своим видом вызывать страх и желание беспрекословно подчиняться. Но его брат на ступень ниже в компании, мог бы быть «ближе к народу». И помягче ко мне.
Хоть бы раз улыбнулся или посмотрел ласково. Нет, только командует: сделай то, принеси это, позвони тому–то, назначь на тогда–то.
Я привыкла.
Но все равно эта прохлада задевает. А тишина от отца Левы и вовсе удивляет. Как так – родной отец не интересуется сыном. Ведь он оставил его по сути с незнакомым человеком! И не на час, а на несколько дней!
– Странные мужчины твои родственники, – делюсь мнением с мальчишкой. – Никакой ответственности и беспокойства о ближнем. Но зато… Лёвчик, скажу тебе по секрету, только ты никому не рассказывай, ладно? У тебя есть сестренка. Ей три года и ее зовут Вика. Виктория. Когда–нибудь я вас познакомлю. Хочешь?
Вместо ответа малыш начинает издавать звуки, похожие на «ням–ням–ням».
– Оу, Лёвчик, ты голодный у меня. Так, чем же мы с тобой будем завтракать?
Вчера я проверила шкафы и холодильник. Даже печенья нет! Не пустым чаем же ребенка поить?
Глава 5
Олег
Регистрация заканчивается, и мы проходим в самолет. Занимаем свои места. Летим обычным экономом и в хвосте, потому что билеты были куплены в последний момент.
Наш рейс – Москва–Горно–Алтайск.
Вообще нам надо в Бийск, там была замечена зазноба Егора, но там нет аэропорта, а поездом – долго. Поэтому завтра нам предстоит еще дорога из Горно–Алтайска до Бийска и уже там продолжить поиски его девушки.
Егор заметно нервничает. Еще бы. Столько времени искали его сбежавшую невесту, и вот наконец появились кое–какие новости о ее возможном пребывании. Я лично надеюсь, что поиски наконец закончатся. Надоело видеть брата в таком состоянии. Физически он здесь, с тобой, ест, пьет, спит, работает, а на самом деле полностью погружен в свои мысли. И я знаю какие. Он любит свою Лину и не может понять, почему она сбежала с их свадьбы. Сказала, что любит другого и покинула загс за несколько минут до регистрации.
Брат месяц был не в себе, дошел до критической точки, я был не в курсе – работал в Карелии, а тут такое. Благо позвонила Софа, попросила помощи. Я на нее вызверился, что не позвонила раньше, сорвался сюда. Егора удалось привести в чувство, но теперь он одержим идеей найти невесту и потребовать объяснений ее поступку. А еще – хочет посмотреть на того, другого, которого якобы любит его Лина.
Естественно, я не могу оставить его одного. Кто–то из нас двоих должен быть адекватным.
Изучаю инфу, что прислал мне Тоха. Мой друг и компьютерный гений «довел» Ангелину от Москвы до Бийска. Полиция искала бы ее еще несколько недель точно, у Тохи получилось быстрее.
Тоха – мой кореш из детдома. Когда Егору исполнилось восемнадцать, он из детдома ушел во взрослую жизнь, пахал как проклятый, чтобы вытащить меня оттуда. Я тоже не терял даром время. Учился, обзаводился полезными друзьями. Тоха из их числа. Человек, который может найти кого угодно и что угодно в цифровом мусоре, который мы все после себя оставляем. И он не задает лишних вопросов. За это я его и ценю.
– Ты уверен, что оставить Льва со Златой – хорошая идея? – с озабоченным видом спрашивает Егор. Он уже задавал этот вопрос перед отъездом в аэропорт, как раз когда приехала Злата.
– Злата справится, – терпеливо повторяю. – Я в ней не сомневаюсь.
– Левка слишком маленький, – качает головой.
Не знаю что это – отцовские чувства проснулись у старшего или просто ребенок Софы ему по сердцу, но он, на мой взгляд, слишком беспокоится об этом пацане.
– Злата моя помощница, – объясняю очевидное. – Очень исполнительная девушка. В ней я уверен. Она ребенку точно не навредит. Если тебе так будет спокойнее, я Макса с утра напрягу, чтобы приглядывал за ними. Раз у Софы случился бзик, и она бросила ребенка и смоталась неизвестно куда, нужно быть готовым, что это только начало.
Софа – наша с Егором подруга. Даже больше. Она нам как сестра. В сложный для нас с братом период она нас здорово выручила: пустила жить в свою квартиру, когда мы продали свою, чтобы вложиться в бизнес. Она всегда была рядом. Всегда готова подставить плечо. Заботливая, внимательная.
Даже слишком заботливая и внимательная. У Егора поселилась с сыном, якобы приглядывать за ним, чтобы снова не сорвался. Я бы на месте брата ей не доверял, но он даже слушать не хочет. Заладил – сестра и все.
И вот сегодня она выкинула финт, который лично у меня не укладывается в голове. Она сбежала. Тихо, не предупредив Егора, ушла из дома, оставив своего годовалого ребенка одного. Благо, брат перед уходом решил проверить, почему Левка плачет в детской. А он там один. Вот они вдвоем и приехали ко мне. Все это воняет театром и манипуляцией за версту, но Егор слеп, когда дело касается «семьи».
– Или ты хочешь вернуться? Смотри, – прищуриваюсь и киваю на выход, намекая, что еще можем перенести полет, – мы еще не взлетели.
– Летим, – брат откидывается на сиденье, прикрывает глаза. Но через секунду опять встрепенулся: – Максу сейчас звони, пусть едет. Я Софе записку оставил, что мы с Левкой поехали к тебе. Заявится, напугает и Злату, и мальчишку.
– Логично.
Звоню Максу. Он сонный, но обещает прямо сейчас выехать. Смотрю на часы – начало второго ночи. Помощница с пацаном уже должны спать. Вдогонку пишу Максу, чтобы не будил их, а утром забрал и увез к Егору. Они должны жить там до нашего возвращения. Добавляю, чтобы не спускал с них глаз. Особенно если появится Софа. Пацана ей в руки просто так отдавать нельзя.
Пассажиров просят отключить телефоны и пристегнуться. Бросив последний взгляд на экран, перевожу гаджет в режим полета.
Очень скоро самолет приходит в движение, с тихим гулом начинает плавно выезжать на взлетную полосу. Я смотрю в иллюминатор на убегающие назад огни рулежной дорожки, похожие на пунктирную линию.
Самолет останавливается на короткое время, замирая перед главным действием. В салоне гаснет свет, и раздается знакомое объявление. Потом – тихий, но мощный рык двигателей, которые выходят на взлетную мощность. Тело вжимается в кресло. За окном ночная тьма начинает стремительно превращаться в размытую полосу.
Вот оно – то самое волнительное чувство. Полоса заканчивается, и нос самолета отрывается от земли. Секунда невесомой неопределенности, и вот уже шасси с мягким стуком убираются в чрево лайнера. Мы летим, набирая высоту.
В уши давит, будто их забили ватой. Я непроизвольно сглатываю, и слух с хлопком прочищается.
Вскоре в салоне включается свет, по проходу ходят стюардессы.
Егор сидит с закрытыми глазами, но я вижу, как напряжена его челюсть. Он не спит. Он опять мысленно со своей Линой.
Надо же, как вляпался братишка. Я поначалу думал – пройдет, но нет, его чувства к Ангелу только крепнут, увеличиваясь до невероятных масштабов. Остается только позавидовать. Мне подобные эмоции еще не удалось пережить.
И в то же время я ему сочувствую. Его сердце разбито.
Одно радует – брат взял себя в руки, но не успокоится, пока не найдет свою сбежавшую невесту и не поговорит с ней.
Отворачиваюсь к иллюминатору. Внизу, далеко–далеко, Москва рассыпана сверкающим бисером, холодным и равнодушным. Скоро и ее не станет видно, только сплошная чернота да редкие одинокие огни какого–нибудь заснувшего городка.
Лететь нам более четырех часов. Надо попытаться поспать, пока летим. Завтра будет сложный день. И если мы найдем Лину, он может стать еще сложнее. Я реалист, у меня нет иллюзий насчет «счастливого конца». Может быть больно, грязно и некрасиво. Но хотя бы это поставит точку. А Егор сможет наконец выдохнуть, даже если этот выдох будет приправлен горечью и разочарованием.
Поспать удается от силы пару часов.
Перелет проходит в штатном режиме. Ночи почти нет из–за смены часовых поясов. Приземляемся, когда на улице уже светло. Воздух в салоне сменился – стало прохладнее, пахнет сосной и чем–то горным, пряным. Алтай.
Стоит только включить телефон, как он начинает непрерывно вибрировать, и на экран сыпятся сообщения и уведомления о пропущенных звонках. Просматриваю, выбирая что вперед, а что подождет.
Первым открываю сообщение от Златы. Отправлено четыре часа назад, мы в это время уже были в небе.
«Олег Николаевич, у вас нет ничего детского! Что мне делать?»
В каждом слове, знаках чувствуются панические нотки.
Неужели моя помощница с чем–то не может справиться? – усмехаюсь про себя. – До этого – ни одного нарекания. Девчонка умница.
Но то, что я не предусмотрел, что ребенку нужна элементарно детская еда, – мой косяк.
Могла бы догадаться заказать что требуется, – делаю ей мысленный выговор. – Есть же круглосуточные доставки, в конце концов.
«Макс отвезет вас к Егору, там все есть. Код он знает» – пишу ответ.
И как только нажимаю кнопку «отправить», тут же забываю и о Злате, и о Левке.
Потому что на экране светится сообщение от Тохи:
«Олег. По Лине. Нашлась зацепка покрупнее. Я тебе скинул фотки, смотри».
– Нам не в Бийск надо, – посмотрев пару фоток, говорю брату. – Смотри. – Разворачиваю ему экран. – Она?
Группа туристов стоит на фоне водопада и гор. Квадратом обведено лицо девушки. Она стоит в стороне.
Увеличивает фото, чтобы удостовериться, что это Ангелина.
– Она! – вспыхивает. – Где это?
– Это Горный Алтай. Водопад Учары.
– Едем. А лучше летим. Есть тут вертолеты?
И почему я не удивлен?
– Найдем, – кручу головой. Всего–то надо решить очередную задачку со звездочкой.
Глава 6
Злата
– Мамуль, привет. Вы как там? Вика не плакала?
– Нормально у нас все, – отвечает бодро. – Проснулись, умылись, завтракать собираемся, потом гулять. Ты где, доча? Домой приедешь или сразу на работу?
– Я уже работаю… няней, – поглядываю на Лёвчика. Он выбрал себе объект – прикроватная тумбочка, и целенаправленно ползет к ней, смешно оттопырив зад.
– В смысле – няней? – удивляется мама.
– Босс попросил присмотреть за племянником, пока он в отъезде.
– Как интересно… и надолго?
– Несколько дней точно.
– Никто кроме тебя, да, Злата? – посмеивается. Мама знает, что важные задания Олега выполняю только я. – Новый уровень доверия – дети?
– Видимо да… В общем, мне придется пожить эти дни у генерального.
– Вези этого племянника к нам. Будет Викуле нашей компания.
– Сказал нельзя. Велел из дома ни ногой.
– Да мы не скажем.
– Ой, мам… – смеюсь. – Если что, сама перед моим боссом объясняться будешь.
– Давно мечтаю.
– Нет–нет! – спохватываюсь. – Это запретная тема, помнишь?
– Так и будешь всю жизнь дочку от него скрывать?
– Мам, – стону. – Не надо…
Не знаю я как Олегу про Вику сказать. Боюсь! Пусть лучше не знает. Пусть будет все как есть.
– Ладно–ладно, дело твое, – ворчит неодобрительно. Но недолго. – На–ка, дочка с тобой хочет поговорить.
– Мама! – Вика кричит в трубку звонко, громко, аж в ушах звенит, но ее голосок – самое милое и дорогое, что я слышала в своей жизни. Губы сами растягиваются в широкую улыбку. – Ты где? Я плоснулася, а тебя нет! Ты на япоте?
– Да, Ягодка, я на работе. Но я постараюсь скоро приехать.
Сердце щемит. Соскучилась по дочке. Я так люблю смотреть, как она просыпается. Сначала реснички подрагивают, губки, потом она глазки открывает и натыкается на мой взгляд, сразу начинает улыбаться. А бывает, делает вид, что не выспалась, и прячет личико в подушку, тогда приходится будить ее легким массажем или щекоткой.
Сегодня я пропустила наш ритуал, от этого на сердце неприятный осадочек.
Лев тем временем добрался до тумбочки. Пошатываясь, встал на ножки, цепляясь пальчиками обеих ручек за край. Стою рядом для подстраховки.
– На обед пииззай. Мы с бабой фикаделечки стляпать будем. Для супчика.
Хозяюшка моя. Очень любит на кухне помогать мне или бабушке.
– Приеду, – обещаю.
– Ну все, пока–пока!
В трубке раздаются громкие чмоки. Так и представляю, как Вика зацеловывает мамин телефон.
Лев между тем начал выдвигать верхний ящичек.
– Ой–ей, Лёвчик, дядя ругаться будет, если мы будем шариться в его вещах.
Но самой очень любопытно заглянуть тоже. Успеваю заметить фольгированную ленту.
Оу! Щеки вспыхивают.
А что ты, Злата, ожидала там увидеть? Книгу по управлению персоналом?
А почему бы и нет!
– Левушка, туда нельзя, – подхватываю ребенка на руки. – Пойдем–ка позвоним еще кое–кому.
Набираю Макса. Мы иногда пересекаемся с ним по работе. Он водитель, охранник, курьер и так далее.
Берет трубку сразу.
– Максим, доброе утро, это Злата.
– Доброе утро, Злата Евгеньевна.
Всегда ко мне по отчеству, хотя ненамного старше меня.
– Максим, я сейчас у Олега Николаевича дома… – представляю, как это звучит, и краснею до кончиков ушей, – ты не мог бы увезти меня домой?
– Машина у подъезда. Я поднимусь за вами.
Уже? О–у… как так? Олег распорядился? И как давно Максим ждет? Ой, как неудобно. Но я же не знала!
Я до сих пор зажигаю в футболке босса! И Лева в одних трусиках. Причем голодный!
– Мне нужно минут десять собраться, – предупреждаю Максима и отключаюсь.
– Потерпи, малыш, сейчас мы поедем домой, там есть еда, – говорю Лёвчику.
Поедем мы сначала ко мне домой, решаю я. Возьму кое–какие личные вещи, повидаюсь с дочкой и мамой, заодно покормлю малыша.
А уже по дороге к Егору Николаевичу заедем в магазин за продуктами. Вдруг у него дома такой же голяк, как у его брата? Мальчик захочет есть, закатит голодную истерику – оно мне надо?
И почему нам с Левой нельзя пожить у меня дома? Не понимаю. Вика будет скучать и я по ней.
Быстро одеваюсь сама, потом Леву. Он пытливо смотрит в мое лицо, когда натягиваю носочки на маленькие ножки.
– Гу? – как будто спрашивает.
Гу – это гулять?
– Домой поедем, зайчик. На машине, – объясняю ему. – Любишь кататься?
– Гу! – одобрительно.
– Готово! Так, ничего не забыли? – – застегнув сандалики, осматриваюсь.
На кровати осталась футболка, в которой я спала. Задерживаю на ней взгляд и… сворачиваю ее и забираю с собой. Зачем? Мне хочется, чтобы у меня был собственный запах Олега, его вещь. Такая я мазохистка. Надеюсь, Олег не заметит пропажи. У него вон сколько одежды еще осталось.
– Не рассказывай ему, ладно? – прошу Льва. – Золотой мой мальчик, – целую его в мягкую пухлую щечку. – На тебя, дружок, можно положиться.
Карту, что дал Олег, тоже беру с собой.
Ровно через десять минут звонят в дверь. Чуть повозившись с замками, открываю. Это Максим. Он как человек в черном – всегда в костюме с иголочки, ботинки начищены. Глаза только выдают некую усталость как… после бессонной ночи. Надеюсь, не из–за меня он не спал.
– Доброе утро еще раз, – дежурно улыбается, но глаза серьезные.
Быстро и как профессиональный телохранитель сканирует меня с Левчиком на руках, затем прихожую.
– Собрались? – Киваю. – Давайте мне ребенка, тяжелый ведь.
– Если он пойдет, – с сомнением отрываю от себя мальчика.
На удивление, Лев идет к Максу на ручки. Выглядит вполне довольным.
– Он без памперса и голодный, – предупреждаю мужчину.
– Понял. По дороге заедем в детское кафе.
– Нет, давай сначала ко мне. Тут недалеко.
– У меня приказ.
– А у меня голодный ребенок, – парирую в ответ, показывая на Льва. – И мои родные, которые по мне скучают. Меня вырвали сюда посреди ночи, даже не объяснив зачем и на сколько!
Не сразу замечаю, что тон у меня претензионный. Я спорю как будто с самим боссом, выговариваю ему за странное распоряжение, забыв, что Максим такой же исполнитель, как и я.
Макс от моего выпада на время теряется, но потом снова натягивает на себя невозмутимую маску.
– Мы ненадолго, – смягчаюсь я, не дав ему снова остановить меня. – Боссам не скажем, – добавляю заговорщическим шепотом.
– Хорошо, – сдается он. – Максимум полчаса.
Пусть будет хотя бы полчаса.
Глава 7
Злата
Спускаемся вниз. Машина Макса припаркована напротив подъезда.
– У тебя даже детское кресло есть? – удивляюсь, заметив его на заднем сиденье.
– Работа такая. – Усаживает Льва в кресло, пристегивает. – Так, малой, терпи до дома, окей? – договаривается с ним.
Левчик грызет кулак, слюни капают на животик.
Бедный малыш голодный. Но выдержка похвальная. Весь в отца.
Сажусь назад рядом со Львом.
Трогаемся.
– Максим, ты не знаешь, куда боссы уехали? Сорвались ночью, ничего не сказали, только за Лёвчиком попросили присмотреть.
Я, как личная помощница второго директора, должна знать, где они, – оправдываю свое женское любопытство. – Потому что мне могут звонить наши партнеры, задавать вопросы, передавать важную информацию, я должна быть в курсе.
Но помимо этого есть и другой мотив моих расспросов.
На сердце неспокойно. Раньше я лично заказывала Сургутскому билеты на самолет, бронировала гостиницы. Сгорала от ревности, представляя, что он может проводить вечера и ночи в компании какой–нибудь красотки, но я хотя бы знала, где он находится территориально. А сейчас – ни одной догадки.
Волнуюсь не из–за того, что Олег может быть с женщиной, нет. Просто предчувствие какое–то нехорошее. Успокаиваю себя тем, что он с братом, а Егор за младшего горой.
Макс на мой вопрос отвечает не сразу. Словно раздумывает, можно ли мне выкладывать то, что он знает, или нет.
– В Горно–Алтайск полетели, – все же говорит. – Оттуда в Бийск.
– Горно–Алтайск – это на Алтае, да?
Кивает, не отвлекаясь от дороги.
Далеко…
– Они поехали искать невесту Егора Николаевича? Маму Левушки? – подавшись вперед, спрашиваю шепотом, чтобы Лев не слышал. Вдруг упоминание мамы расстроит мальчика.
– Софья Александровна не невеста Егора Николаевича.
– А при чем тут Софья Александровна? – не понимаю.
– Софья Александровна – мать Льва.
О–чу–меть!
Правда? Перевожу удивленный взгляд на Льва, словно ищу подтверждение у него.
– Я не знала… – теряюсь от новости. – А… где она тогда? Почему она не со своим сыном?
– То неведомо. Но велено к ребенку ее не подпускать до приезда шефов.
Откидываюсь на спинку сиденья, смотрю на мальчика словно вижу его в первый раз. В моей голове столько вопросов… А ответов нет.
Знаю, что Софья Александровна часто бывала в офисе. Особенно много ее было, когда младший Сургутский был в командировках. И вот недавно, когда старший после сорванной свадьбы вообще не появлялся на работе, заправляла всем и всеми Софья. Мне посчастливилось с ней напрямую не сталкиваться, но слышала, что не особо ее жаловали коллеги. Слишком придирчивая она была и бесилась, если считала, что сотрудник ничего не делает.
Я и подумать не могла, что у нее есть сын. Мне казалось, если у женщины есть ребенок, она ко всем становится добрее, но с Софьей, видимо, это не так.
– Отец Лёвчика хотя бы Егор?
Если не он и не Олег, то… нахождение у нас Льва может быть незаконным. И Софья Александровна, не будь дурой, может этим воспользоваться.
– Злата Евгеньевна, – Макс кидает на меня в зеркало заднего вида строгий взгляд, – у меня с боссами не настолько доверительные отношения, чтобы они посвящали меня в свою личную жизнь.
У–у какой. А я думала, мы с Максом на одной волне.
Все желание поговорить отбил.
Переключаюсь на Льва. Жалко как мальчишку. Такой маленький, хорошенький, умненький. Не по возрасту серьезный. И вдруг брошенный родителями на чужих людей. Может быть, даже не первый раз. Иначе как объяснить, что он с незнакомыми людьми такой покладистый. Ни одного каприза с утра.
Ничего, – ласково поглаживаю его по ножке, пока ребенок смотрит в окно, на утреннюю Москву, широко раскрытыми глазами, – сейчас мы приедем ко мне домой, а там твоя сестренка. Она тебе не чужая.
– Егор, – доносится глухое спереди.
– Что? – переспрашиваю, не расслышав.
– Егор – отец мальчишки. Софья Александровна тест ДНК делала. Это все, что я знаю.
– Понятно…
Я так и думала.
Наверное, это та причина, по которой расстроилась свадьба старшего Сургутского. Невеста узнала, что у него есть сын и не захотела выходить замуж за Егора.
– Максим, перед отъездом Егор Николаевич сказал, что они ищут маму Льва. Что это значит? Где она?
– Этого я не знаю, Злата Евгеньевна. Но приказ был ребенка ей не отдавать.
Вот как.
Странно все это.
Надеюсь, со временем я получу ответы на свои вопросы. И да, сейчас это не только женское любопытство. Как мама дочки младшего босса, мне хочется знать, что происходит в его семье.
Подъезжаем к моему дому. Отстегиваю мальчика, беру на руки. Слышу, что Максим тоже выходит из машины.
– Я обязан проводить вас до дверей, – объясняет он свои действия.
– Ты обязан выпить кофе у меня дома, – передаю ему ребенка. – Наверняка не завтракал еще?
– Есть такое, – из сурового охранника Макс вдруг становится обычным улыбчивым парнем. – А это удобно, Злата Евгеньевна?
– Идем, Макс, – с улыбкой подхватываю его под локоть. – И обращайся уже ко мне без отчества и на ты, а то мне неловко.
– Как скажете. То есть скажешь.
Ну вот, вроде бы мы становимся союзниками. А надо было всего–то предложить кофе.
Поднимаемся ко мне. Звоню.
Сначала слышу топот маленьких ножек, затем звонкий голосок своей доченьки, по которому успела соскучиться.
– Баба, кто–то пиишел! Откывай скоей!
– Подожди, надо в глазок сначала посмотреть кто там, – остужает ее бабушка.
– Дай я! Дай я!
Возня за дверью.
– Мама! – радостно. – Там мама пиишла с япоты!
– Не знал, что у вас есть дочь, – негромко говорит Макс за моей спиной.
О! Знал бы ты чья это дочь, удивился бы еще больше.
Глава 8
Злата
– Заходи, Максим. Мам, я не одна, – предупреждаю, переступая порог.
– Мамочка! – рвется ко мне Вика, буквально падая из рук бабушки.
Подхватываю дочку, прижимаю любимое тельце к себе крепко–крепко, вдыхаю родной аромат. Казалось бы, не виделись только пару утренних часов (ночь не считается), а как будто несколько дней прошло. Все потому, что сбился наш режим, когда дочь, просыпаясь, первым делом видела меня, а сегодня меня рядом не было.
– Ты все – отъяпотала? – заглядывает мне в глаза, обхватив ладошками мои щеки.
– Нет, Ягодка, мне скоро снова ехать на работу. Только покормим вот этих двух мужчин завтраком, – разворачиваюсь к нашим гостям. – Знакомься, это дядя Максим, а это Лёва. Максим, это моя дочь Виктория и мама Надежда Петровна, – представляю их друг другу. – Максим мой коллега, – поясняю маме.
– Доброе утро, извините за непреднамеренное вторжение, – Макс чувствует себя скованно.
– Доброе. Вы проходите, чего на пороге–то застыли, – гостеприимно взмахивает рукой мама.
– Ёва? – переспрашивает меня Вика.
– Лёва. Лёвушка.
Вику маленький гость заинтересовал больше, чем большой. Она любит детей, ко всем тянется на площадке. Еще недавно я думала: как жаль, что у дочки нет братика или сестренки. Надо же, мысли материальны. Нужно быть осторожнее с желаниями.
А можно пожелать моего босса в мою личную жизнь? Исключительно для того, чтобы у моей Ягодки был родной отец.
Дети внимательно смотрят друг на друга, пока мы с Максом держим их на руках. Они похожи! Очень.
Макс с удивлением пялится на мою дочь.
– Покажешь ему свои игрушки? – спрашиваю притихшую Вику. Гости, особенно с детьми, у нас не бывают.
– Покажу, – дочь кивает с важным видом. И дрыгает ножками, чтобы опустила ее на пол, что я и делаю.
Максим приседает и опускает на пол Льва. Тот сразу садится на попу.
– Ёва, подём! – машет ему ручкой Вика.
– Он сам еще не ходит, доча. Пока только ползает.
– Как кошечка?
– Скорее – как котенок, – улыбаюсь я.
– Или лягушонок, – подсказывает Максим, прочистив горло.
– Мам, мы ненадолго, – предупреждаю ее, приглядывая за детьми. Лев ползет за Викой, а та беспрестанно машет ему ручкой и делает маленькие шажочки к своей комнате.
Подружатся, – убеждаюсь я.
– Максим, ванная там, – показываю направление.
Кивнув, охранник молча уходит в ванную, шумит вода.
– Мам, вы завтракали?
– Не успели еще.
Чувствую по голосу, у мамы много вопросов. Но она ждет, когда я начну первая.
– Это просто охранник, – отвечаю ей.
– А Лев…
– А Лев – сын генерального. Племянник моего босса.
– М–м… – задумчиво жует губы. – Двоюродный брат нашей Викули, – многозначительно. – А похожи как родные…
– Тише, прошу тебя, – шикаю, опасаясь, что Макс услышит. – Ты обещала молчать.
– А я что, я молчу. Так, – спохватывается, – мужиков ведь накормить надо. Сейчас быстро бутербродов сделаем, и сырники еще с вечера остались. Малой кашу будет?
– Не знаю. Но он очень голодный. Ты присмотри за детьми, я сама все приготовлю.
– А и правда, пойду с родственником знакомиться.
– Мама! – тихо вскрикиваю.
Хитро прищурившись, делает жест, типа закрывает рот на замок и скрывается в детской.
Быстро накрываю на стол, пока в турке варится кофе. Когда Макс выходит из ванной, на столе уже дымятся сырники, стоит пиала с яблочным вареньем и блюдо с бутербродами из колбасы и сыра. В двух детских тарелках – пшенная каша на молоке.
– Присаживайся, Макс, не стесняйся, пойду детей позову.
Макс крупный мужчина, из–за его габаритов кухня резко стала маленькой и тесной. С трудом расходимся, неловко улыбаясь друг другу.
У двери в Викину комнату задерживаюсь, прислоняясь ухом к щели, подслушиваю. Оттуда слышится детский смех.
– Ёва, лови! А тепей мне кидай. Кидай мне в лучки мячик. Ну, Ёва!
– Викуля, он же маленький еще, не умеет, – мягко объясняет бабушка.
– Я его научу! – звучит уверенный голосок Вики, а мои губы сами растягиваются в умилительную улыбку. – Ой, Ёва… о–ё–ёй… – вдруг с осуждением. – Это же котостофа!
Так… кажется, я догадываюсь, что произошло. Катастрофа – Левчик описался.
Вика моя давно обходится без памперсов, дома нет ни одного завалящегося. Проблемка.
Только хочу войти, как слышу:
– Баба, где мой гойшок? На байконе? Нада достать, видишь, Ёва еще маленький, ему гойшок нужен.
– Достанем, достанем, – обещает баба. – А пока давай твои шортики ему наденем.
– Баба, они же девочкины, – смеется Ягода.
– А мы никому не скажем, да же, Левушка?
Отхожу от двери чуть дальше и кричу с расстояния:
– Завтрак готов, все к столу!
Приходят веселой толпой на кухню. Первая Вика, за ней бабушка с мальчиком на руках. Он в Викиных синих шортиках. Вполне себе довольный парнишка.
– А мы с Левушкой сюда сядем, – мама с малышом садится на свое место. – Я покормлю.
У Вики свой стульчик – высокий.
Лева с жадностью смотрит на тарелку с кашей. Мама начинает его кормить, ест с удовольствием.
– А я сама умею есть, – хвастается мини копия босса, проглатывая первую ложку каши. Строит глазки Лёвчику, он пытается повторить, жмурится.
– Конечно, – поддакивает бабушка, – ты же уже большая. Левушка будет хорошо есть и тоже вырастет большим пребольшим.
Левчик ест с аппетитом. Даже помогает маме, направляя ее руку с ложкой себе в рот.
И все это – под любопытный изучающий взгляд Максима.
– Максим, а вы, значит, телохранитель? – включает следователя мама.
Хоть бы лишнего не наговорила, – молюсь про себя.
– И водитель, и телохранитель, и вообще – все, что прикажут, – кивает он с улыбкой, поднося к губам кружку с кофе.
– Ясно… А какой у вас приоритет?
– В смысле? – замирает его рука у рта.
Я же закатываю глаза – мама насмотрелась криминальных сериалов.
– В случае опасности вы кого будете спасать – Злату или ребенка?
Глава 9
Злата
– В случае опасности вы кого будете спасать – Злату или ребенка?
– Приказ был – обоих, – Макс отвечает моей маме, не моргнув глазом.
Лично у меня слова Максима вызывают сомнения. Вряд ли Сургутские отдали такой приказ. Я обычная помощница, а Лев – наследник! Вот кого надо спасать в первую очередь в случае чего.
– Молодец! – одобрительно кивает мама. – С таким телохранителем дочь отпускать на дело не страшно.
Теперь я чуть не поперхнулась.
– Какое дело, мам?
– Так на живца. Или почему ты не можешь остаться с Левушкой у нас? Максим?
Мы обе вперяем вопросительный взгляд в Максима. И дети, словно поняв о чем речь, тоже.
– У Егора Николаевича для сына есть своя комната, вещи, игрушки, – медленно, тщательно подбирая слова, отвечает Макс. – Ребенку там привычнее и спокойнее.
– С натяжкой, но пойдет, – мама вроде бы удовлетворена ответом.
Даже странно, что она так радеет за Левку. Или за меня? Наверное, переживает, что Вика останется без мамы на три дня.
Левка между тем слопал всю кашу. И Вика, глядя на него, тоже. А раньше приходилось уговаривать, чтобы доедала все.
Нехотя собираюсь. Беру себе необходимый минимум. Дети играют. Причем хорошо играют – хохочут оба в детской. Там весело.
Вот видишь! – посматриваю на Максима. – Лёвчику у нас хорошо.
Сидит в телефоне, переписывается с кем–то.
– Я готова, – отдаю ему небольшую спортивную сумку.
– Лёвчик, нам пора, – присаживаясь на корточки, машу пальцами, чтобы малыш полз ко мне.
– Ёва, оставайся, – очень искренне просит его Вика. Как будто решение остаться или уехать зависит от него.
И я злюсь на Егора Николаевича за то, что он такой бесчувственный. А то, что он не видит, какой довольный сейчас его сын, совсем не оправдание.
Позвоню ему сегодня сама, расскажу все и… может быть даже поставлю ультиматум – не хочет, чтобы Лев побыл эти дни у меня дома, пусть ищет ему другую няню. У меня так–то и в офисе дел полно. Его братец, Олег, первым делом с меня спросит их выполнение.
– Леве нужно ехать к себе домой, Ягодка, – объясняю доченьке. – И я еду с ним, чтобы… присмотреть за ним.
– Я тоже буду пиисмативать за ним.
– А кто будет присматривать за бабушкой?
– Мы ее с собой возьмем, – уверенно.
Моя ты хорошая. Самая добрая девочка на свете.
– Не–не, Викуля, баба старенькая уже по гостям кататься, – приходит на помощь бабушка. – Пусть мама едет, а мы ей попозже позвоним. А то и правда, смотри, у Левушки даже одежды своей нет, а твою он опять обмочил. Не напасемся штанов–то.
На Левчике уже третьи Викины шорты.
– Я хотела с Ёвой фикаделечки стляпать, – куксится Вика.
Они же суп собирались варить, – вспоминаю наш телефонный разговор.
– А мы с Лёвой включим видеозвонок, и он будет смотреть, как вы стряпаете фрикадельки.
Кое–как уговариваем дочку, чтобы не расстраивалась, что Лева уезжает. Она даже из–за меня так не расстраивается, как из–за расставания с братиком.
Что это – родственная связь? Гены? Левчик тоже начинает грустить.
С тяжелым камнем на сердце еду к Сургутскому домой. У Левчика в руках мягкая игрушка – лисенок. Вика подарила.
– Максим, – вспоминаю разговор за завтраком, – насчет приоритета… Ты же приврал, что обоих будешь спасать, да? Чтобы маму мою не расстраивать?
– Нет, – улыбается глазами, глядя на меня в зеркало заднего вида. – Олег Николаевич отдал приказ охранять обоих.
– Олег Николаевич? – неконтролируемо растягиваются мои губы в стороны.
– Мгм. Злата, я спросить хотел…
– Да?
– Отец Вики… он кто?
Отец Вики – наш с тобой босс. Но я об этом знаю только я и моя мама. Это мой секрет.
– У моей дочери нет отца, – как можно беззаботнее произношу.
– М–м, – задумчиво.
И я благодарна Максу, что тему эту щепетильную он больше не продолжает.
Приезжаем к дому Егора.
Наш охранник–водитель выходит из машины первым, профессиональным взглядом сканирует двор. Только убедившись в безопасности, открывает мне дверь, затем вынимает Льва из кресла.
Поднимаемся в квартиру. Робея и оглядываясь на Макса, обхожу комнаты. Никого нет. Но складывается ощущение, что хозяева вышли на минуточку и вот–вот вернутся. Наверное, это из–за некоторых неубранных вещей и оставленных на столе в гостиной чашек.
– Вот, значит, как живет генеральный. Я тут не была ни разу, – делюсь своими мыслями.
Квартира Егора намного больше, чем у Олега. Мебель богаче. Некоторые комнаты заперты.
– Он ее недавно купил, – поясняет охранник. – Жену сюда планировал привести, но она сбежала.
А вот я ее не осуждаю. Сбежала, значит, была причина, – мысленно заступаюсь за нее.
Нахожу детскую. Тут все, как сказал Макс: и кроватка есть, и игрушки, и одежды полный шкаф.
Переодеваю мальчика во все чистое мальчиковое.
А дальше что с ним тут делать? Ребенок пока сыт, наигран, чист.
Мне пока неловко в чужой квартире. Непривычно.
– Предлагаю пойти погулять.
В конце концов детям нужно солнце, свежий воздух, другие дети.
– Максим, ты все время будешь с нами? – замечаю, что зевает время от времени.
– К двум часам парней вызову, сменят меня. Да ты не волнуйся, они на наружке будут.
– Скажи, пожалуйста, кто–то может прийти сюда? Мне нужно кого–то бояться?
– Только его мать может прийти, – кивает на Левчика. Малыш дополз до какой–то большой коробки, встал на ножки, держась за край и теперь пытается ее открыть.
– И что мне тогда делать? Она опасная?
– То неведомо. Велено к ребенку ее не подпускать.
– Но она же мать!
– Насколько мне известно, эта мать бросила сына и ушла в неизвестном направлении.
Наверное, у нее тоже была причина, – хочется оправдать ее мне. Но почему–то как раз ее получается только осудить.
Глава 10
Злата
Лева с коробки переключился на тумбочку. Ухватившись за ручку, выкатил ящичек, сам при этом плюхнулся на попу, но это его не остановило. Снова встал, потянулся к содержимому.
Спешу ему на помощь. Не дай Бог прищемит себе пальчики. И я не уверена, что ребенку можно брать то, что внутри ящичка.
Беру Леву на руки. Взгляд против воли задерживается на содержимом. Там лежит стопка фотографий. На них – Егор с красивой блондинкой.
На каждой они улыбаются, счастливые, влюбленные.
– Это невеста Егора? – обернувшись к Максиму, спрашиваю его, взмахивая фотографией. Он стоит за барной стойкой, облокотившись на нее, наблюдает за нами.
– Мхм, – кивает. – Ангелина.
– Красивая.
– Ты это… если у тебя виды на босса, имей в виду, его Софа даже родным ребенком не привязала.
– Нет у меня видов на босса, – вспыхиваю. Придумал тоже. Егор Николаевич, конечно, видный мужчина, но совершенно не в моем вкусе.
А вот Олег…
– Ть, – тычет на фото пальчиком Левчик.
– Тетя, да. Смотри, какая она красивая. А это твой папа, – показываю на Егора.
– Па–па–па… – звонко.
– Правильно, папа. Он скоро приедет с этой тетей, не успеешь соскучиться.
Я почему–то не сомневаюсь, что Егор вернет невесту. Он ее любит. Такой взгляд на фотографиях… Хотела бы я, чтобы на меня так же смотрел отец Вики, но это несбыточная мечта.
Скорей бы вернулись.
Мне спокойнее, когда Олег в городе, а когда работает в офисе, я на седьмом небе от счастья. Вот только приходится скрывать свои чувства, но качественно выполнять его поручения.
– Па–па–па, – ловко получается говорить у Левушки.
Хоть бы Ангелина приняла Левушку. Мальчику нужна материнская любовь, а его матери нет рядом.
Отвлекаю его машинкой. Она почему–то без резиновых колес, но Льва это не смущает. Я же убираю фото на место.
Инспектирую холодильник и шкафчики. Есть детские молочные смеси, каши, печенье. Придем с улицы, будет чем покормить ребенка. Максим прав – это дом Левчика, тут ему все знакомо, ребенок спокоен.
– Идем гулять? – спрашиваю мужчин.
– Гу!
– Верно, гулять, – я уже немного понимаю детский.
Спускаемся на улицу. Макс осматривает площадку, оставляет нас.
– Я в машине буду. Если что…
– Если что, мы знаем где тебя найти, – со смешком отпускаю его, сама за ручки веду Леву на детскую площадку. Там играют несколько детей примерно пяти–семи лет.
У Льва ножки еще слабые, но он очень старается, спешит к детям, крепко вцепившись пальчиками обеих рук в мои руки.
– Ка! – взвизгивает.
Не знаю, что это означает, надеюсь, потом пойму.
Вместе с другими малышами Лёвчик катается с горки. Ему нравится, визжит от восторга, скатываясь мне в руки.
Перекидываемся фразами с другими девушками, знакомимся. Почти все они – няни. Родители на работе, а дети под присмотром. Хорошо, что у моей Вики есть родная бабушка. Оставить своего ребенка на чужую тетю я бы, наверное, не смогла. Но с другой стороны – это необходимость нашего времени. Если есть возможность – почему нет.
Оставляю своего подопечного наверху горки, сама готовлюсь поймать его внизу.
– Давай, Левушка, ловлю тебя, – зову его пальцами.
Вдруг боковым зрением чувствую что–то странное. Какое–то движение. Интуитивно – угрозу.
И, поймав Левушку, прижимаю его крепко к себе и отскакиваю в сторону.
Разворачиваюсь…
Глаза мои увеличиваются от удивления, шока и… омерзения.
Потому что к моему мальчику тянет грязные руки его мать.
Я с трудом узнаю ее в этой женщине. Ее волосы грязны и спутаны, одежда в каких–то пятнах и грязи, и запах…
Если бы я не знала, как выглядит мама Левы, эту женщину я бы приняла за бомжиху.
– Софья Александровна? – выдавливаю из себя, отступая назад. Бросаю быстрый взгляд на Льва. Мальчик смотрит на мать с подозрением. Как будто не узнал. И боится ее.
– Отдай, – не глядя на меня, сипит простуженным горлом. – Отдай мне сына.
Глаза у нее какие–то странные. Она как будто не в себе. Может быть, пьяная или под чем–то.
– Что с вами? Почему вы в таком виде?
Я рада, что на площадке есть еще взрослые. Няни, сбившись в кучку, косятся на нас, кто–то подзывает к себе детей.
Где же Макс? – беспомощно обвожу взглядом площадку.
– Иди ко мне, сынок, – настойчиво.
– Софья Александровна, мне запрещено вам отдавать ребенка, – перехватываю мальчика покрепче.
– Кто запретил? – искажается гневом ее лицо. – Я его мать!
– Егор Николаевич запретил. Он скоро приедет, с ним говорите насчет Левы. Я просто выполняю его приказ.
– Это. Мой. Сын. Немедленно верни!
– Нет!
Она кидается вперед, я отбегаю, прячусь за спины других нянь. Они начинают кричать, угрожать полицией.
Лева ревет, другие дети, перепугавшись, тоже. Шум. Гам.
И тут я вижу Макса. Взъерошенный, с жесткими чертами лица он подбегает к Софье, профессионально скручивает ей руки за спину. Она вырывается, выкрикивает ругательства, требует, чтобы ей отдали сына.
– Не слушай ее, Левушка, – с безопасного расстояния пытаюсь успокоить ревущего ребенка. – Смотри на меня, зайчик. Я с тобой.
Кое–как затихает, но всхлипывает еще.
Адреналин схлынул, теперь и меня начинает подколачивать. А если бы боссы не предупредили, что Льва нельзя отдавать Софье, я бы отдала? Нет, конечно! Вид у нее больно странный. Она сумасшедшая. Что с ней случилось?
Так, Злата, твоя задача – Лев. С Софьей пусть разбираются Сургутские. А пока их нет – Макс тебе в помощь.
Я вижу среди толпы полицейских. Макс объясняется с ними.
Софью уводят в машину с мигалками, уезжают.
Максим подходит к нам, плюхается на лавку.
– Испугались? – нервно дергаются уголки его губ. – Она больше не придет. Боссы приедут, решат, что с ней делать.
– Мы с Левой здесь не останемся, – решительно заявляю ему. – Мы поедем ко мне и будем там до приезда Егора. Ребенок испугался, у него будут ассоциации, что здесь опасно.
– Злата… – чувствую, опять хочет возразить.
– А если ты опять скажешь, что нельзя и у тебя приказ, – в моем голосе появляются угрожающие нотки, – я расскажу боссам, что вместо того, чтобы охранять нас, ты бессовестно спал в машине, когда на нас напала эта сумасшедшая!
Упирается локтями в колени, устало протирает лицо ладонями.
– Ладно, – с трудом выдавливает из себя.
То–то же! Радуюсь своей маленькой победе.
Глава 11
Олег
Арендовав два туристических вертолета, мы с Егором облетаем самые популярные туристические места в долине. Ищем его Ангела. Точнее, ищет Егор, а я прямо в воздухе разгребаю дела.
В момент появления связи мой телефон разрывается от уведомлений, звонков и сообщений. Многозадачность – наше все. Даже нет возможности поглазеть в окна и полюбоваться красотами Горного Алтая. Хорошо, хоть с погодой нам повезло – сегодня ясно.
Тоха нашел в сети еще несколько фотографий Ангелины, все в разных локациях, мы проверяем все отмеченные на карте точки.
Первый объект – водопад Учары. Впечатляюще, но мы тут не за этим. Покружив над ним, улетаем в другое место.
Егор считает, что его Лина работает гидом. В принципе, фотографии это подтверждают: места повторяются, а компании разные. Ну и отзывы опять же восторженные, хвалят организаторов и их подготовку, рекомендуют именно Лину.
Облетаем одно место, другое.
– Из этой точки несколько турнаправлений, – пилот жестом указывает на несколько рядов однотипных домиков на берегу небольшой, но шустрой речки. – Ближайшее – Каменные грибы. Вон там, на горе. Местная достопримечательность.
Эта точка тоже отмечена на карте. Причем несколько раз.
Делаем круг над базой – ищем место, где сесть.
Пилот второго вертолета сообщает, что они летят к Каменным грибам. Туда поднялась группа туристов, и есть шанс найти нашу потеряшку.
Летим туда же.
Люди на горе – как муравьи. Сразу не заметишь.
Теперь понимаю, что называется Каменными грибами. Реально – грибы: на ножках, со шляпками. Много. Разных размеров.
Будь у меня время, я бы тоже там побродил. Но отпуска у меня не было уже давно, а те, что были, я проводил в Москве. И не отдыхал путем. Все отпуска были связаны с переездами: то в новый офис, то я въезжал в новую квартиру, то Егор. А самый первый – мы с братом делали ремонт в квартире Софы. Кажется, это было совсем недавно, а на самом деле пролетело несколько лет. Софа успела забеременеть и родить, брат влюбился и едва не женился, и только у меня все стабильно в личной жизни, не считая увеличившихся головняков, что подкидывают семья и бизнес.
– Опасно, – нервничает пилот, поглядывая на второй вертолет. – Слишком близко к горе.
Предупреждает коллегу, чтобы соблюдали дистанцию.
Воздух становится рыжим от поднятых в воздух песка и пыли. Ничего путем не разглядеть.
– Видишь ее? – возбужденным голосом спрашивает Егор по рации.
Вот как, как он в этом рыжем месиве мог кого–то увидеть?
– Где? – всматриваюсь в силуэты. Вижу только испуганных людей, вцепившихся друг в друга, а кто–то и в сами грибы. Склон покатый, а вихри от наших лопастей вполне могут уронить человека.
– Вон та девушка, в ярком бирюзовом платке. Это она. Ангелина.
Неужели нашли? После стольких дней поиска?
– Уверен?
В ярко–бирюзовом платке там только одна девушка. И та – в обнимку с каким–то парнем. Он машет нам руками, чтобы улетали.
А ведь она перед тем, как сбежать из загса, заявила Егору, что любит другого. Вот этого, получается?
– Уверен. Она это! Узнай, что за хмырь рядом с ней.
Фотографирую их обоих на телефон, отправляю Тохе. Получит, как появится связь, пробьет.
– Уходим, – трещит голос брата.
– Возвращаемся на базу, – даю отмашку пилоту.
Не представляю, что чувствует сейчас брат. Он нашел свою невесту, но! Она с другим!
Один раз мы с Софой его уже вытаскивали из депрессии, мне бы не хотелось, чтобы она снова повторилась.
Летим над ровной гладью большого озера. Второй вертолет с Егором – чуть позади.
– Телецкое, – поясняет пилот. – Второе по величине после Байкала.
Наши судна отражаются в воде как в зеркале. Красиво.
Любуюсь недолго. Здесь появляется связь, и мне тут же звонит начальник безопасности. Пришлось озадачить его, чтобы искал Софу. Ее телефон до сих пор недоступен, дома она не ночевала, на работе не появлялась. Егор волнуется.
Разговаривать в кабине вертолета почти невозможно – слишком шумно, и связь не айс, но по обрывкам фраз понимаю, что Софу так и не нашли. Кричу, чтобы продолжали поиски, отключаюсь.
Софа, дурочка, подкинула тоже проблем. Глупая безмозглая девчонка, о чем думала, уходя из дома?
Вызываю по рации брата.
– Егор, прием.
– Прием. Слушаю тебя.
– Начбез звонил. До тебя не смог дозвониться.
– Что он хотел?
– Софы нигде нет, говорит. Не появлялась ни дома, ни в офисе.
– Пусть продолжают поиски. Смотрят камеры. Отслеживают телефон. Как там Лев? Он в порядке? Злата справляется?
Я про Злату забыл совсем. И про ребенка Софы тоже.
В памяти тут же всплывает растерянное лицо моей помощницы с Левкой на руках. Явно не ожидала, что я ее вызвал на роль няньки. Но что понравилось мне в ней в тот момент – не испугалась, не отказалась, не сбежала под каким–нибудь нелепым предлогом. Взяла сонного Левку, прижала к себе, начала покачивать. Как мамаша со стажем.
Я привык, что Злата всегда в офисе, всегда под рукой, готовая безупречно выполнять мои поручения. Собранная, деловая, вежливая. И вот увидел ее другой: домашней, мягкой, с нежностью в глазах, когда смотрела на чужого малыша.
Оказывается, я совсем не знаю свою помощницу.
Бегло просматриваю сообщения на телефоне. От Макса есть. Пишет, что Злата и Лев с ним, они в порядке.
Макс – парень надежный, я в нем не сомневаюсь. Как и в Злате. Я не уверен в адекватности Софы. Особенно после рассказа Егора, что наша сестра пыталась его соблазнить. Маньячка. Сохнет по Егору, пытается заменить ему Лину, не понимает, что кроме Ангела ему никто не нужен.
– Справляется, – отвечаю Егору. – Охрану к ним приставил на всякий случай. Не знаю, что еще может выкинуть Софа.
Она та еще фантазерка. Сам однажды убедился.
– Значит, так. Софа появится – ребенка ей не отдавать. Ее саму – запереть, чтобы больше не сбегала. Вернемся, будем решать, что с ней делать.
– Понял.
Пишу Максу инструкции. Потом – Тохе, чтобы тоже искал Софу, скидываю ему ее фотографию.
Боковым зрением улавливаю нервные движения пилота.
– Все в порядке? – поворачиваю к нему голову. Машина дергается. Что–то не так.
– Заклинило, – поджав губы, щелкает кнопками.
– До базы долетим?
Кручу головой, пытаясь сориентироваться где мы. Берег близко.
Ответа не слышу. Сердце в груди вдруг ухает, как при падении, потому что мы…
Реально падаем!
И за мгновение до столкновения с водой…
Нет, вся жизнь не проносится перед глазами, как это описывали другие перед лицом смерти.
В моей голове только недоумение: «Все, что ли? Конец?»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге