Секрет для двоих: путешествие короны императора

Часть 1. Глава 1

Я не по звездам о судьбе гадаю, И астрономия не скажет мне, Какие звезды в небе к урожаю, К чуме, пожару, голоду, войне.

Не знаю я, ненастье иль погоду Сулит зимой и летом календарь, И не могу судить по небосводу, Какой счастливей будет государь.

Но вижу я в твоих глазах предвестье, По неизменным звездам узнаю, Что правда с красотой пребудут вместе, Когда продлишь в потомках жизнь свою.

А если нет — под гробовой плитою Исчезнет правда вместе с красотою.

Уильям Шекспир.

Часть 1. Предпосылки войны.

Пролог.

Глазго. Шотландия 1920 год.

Небольшое семейное поместье лорда МакНила находилось на окраине города с прекрасным видом на реку Клайд. Хозяин дома закрылся в своем кабинете вместе с двенадцатилетней белокурой дочуркой, занятые изучением бухгалтерских книг. Два года назад Питер МакНил заметил исключительные способности Изабель: она могла не только держать в уме цифры, к коим её отец, будучи гуманитарием, относился весьма скептически, но и видела их цвета, форму, чувствовала запах, и даже слышала их. В её воображении разворачивалась целая карта математических вычислений. Изабель понятия не имела, что другие люди воспринимают информацию по-иному. Для неё с детства это было нормой. Поначалу семья была обеспокоена подобным восприятием девочкой окружающего мира, посчитав это неким проявлением психического расстройства. Но вскоре, они совершили поездку в Лондон, к одному известному профессору, который убедил родителей Изабель, что их дочь является синестетом, человеком с феноменальной памятью и многомерным виденьем реальности. По своему желанию она могла, как включать, так и отключать данную способность. Необходимость использования синестезии нужна была каждый месяц двадцать девятого числа, когда отец доставал свои бухгалтерские отчеты по управлению поместьем.

- Итак, - подвел итог лорд МакНил, записывая данные. – В этом месяце мы сэкономили сто футов стерлингов на услугах садовника.

- И превысили норму трат на услугах кухарки. А все потому, папочка, что ты пристрастился к её вкуснейшим сконам! – деловито заметила девочка, непосредственно откусывая кусок от булочки и запивая её сладким чаем.

Питер МакНил оторвал взгляд от книг и улыбнулся, взглянув на дочь. Она сидела прямо на деревянном полу, подогнув ноги под себя. Рядом стоял разнос с чаем и сконами. Она успевала забрасывать их одну за другой в рот, и при этом странно разводить руками, проводя числовые расчеты.

- Видимо, не я один,- сказал отец, продолжая улыбаться. Предательские морщинки залегли в уголках его губ.

Изабель на минутку остановилась и перестала размахивать руками и жевать. Взгляд её был направлен куда-то в пространство.

- Ой, забыли посчитать, сколько нам с тобой необходимо на поездку в Египет! – воскликнула она.

- Дорогая, мы с тобой это уже не раз обсуждали. Я еду один,- ответил отец, и слегка пригнулся ближе к столу с бумагами, ожидая бурной реакции дочери.

Девочка резко вскочила с пола, и подбежала к отцу, оставляя за собой след из хлебных крошек, сыпавшихся с её шерстяной плиссированной юбки. Она направила указательный палец в сторону обветренного лица Питера и вкрадчиво заметила, прожигая его взглядом:

- Ты же мне обещал.

- И передумал. Беру свои слова назад. Ты ещё не готова к такой длительной поездке и трудностям, которые могут ожидать нас в Гизе,- на одном дыхании выпалил лорд МакНил.

- Но, папа! – воскликнула Изабель, и принялась колотить маленькими кулачками по крышке стола, за которым сидел отец. Бумаги стали подпрыгивать в такт её движениям. Даже очки на переносице у Питера МакНила завибрировали. Вовремя спохватившись, и осознав, что она все-таки леди, девочка перестала барабанить по столу и отошла, опустив взгляд вниз, собирая с юбки оставшиеся крошки.

- Я достаточно взрослая, чтобы вести бухгалтерию, но видимо не достаточно взрослая, чтобы путешествовать с тобой и читать символы с древних табличек,- грустным голосом продолжала говорить она. – Ты только представь, как бы я тебе пригодилась со своим воображением. Мыс тобой в один миг смогли бы раскрыть загадку пирамиды Хеопса!

- Копаться в пыли, без элементарных средств личной гигиены, под изнуряющим палящим солнцем пустыни - занятие не для женщины, и уж тем более не для двенадцатилетней девочки,- обеспокоенно заметил отец, видя, что на глазах у дочери уже проступают слёзы. – Я обещаю тебе, что, когда ты подрастешь, я возьму тебя с собой, но пока ты еще не готова, к испытаниям подобного рода.

Питер МакНил подошел к Изабель и ласково обнял её за плечи.

- К тому же, ты нужна мне здесь, чтобы разгадать загадку рубина, о котором идет речь в древних писаниях. Сходишь в библиотеку, произведешь свои подсчеты,- ласково уговаривал он дочь.

- Я уже все подсчитала,- выпалила девочка на одном дыхании, на ходу поправляя очки, съехавшие с переносицы отца. – Его размер должен быть 398,72 карата. Что составляет 2,75 дюйма по высоте, 1, 97 дюйма у основания и по 1,18 дюйма с двух противоположных сторон граней.

Лицо Питера вытянулось от удивления, и очки продолжили свой беспомощный спуск вниз.

- А само по себе появление такого рода шпинели невозможно, поскольку найденная тобой таблица, датируется, как ты сам утверждаешь 2480 годом до нашей эры…

- Что заводит нас в тупик, - продолжил отец вместо Изабель. – Ведь возраст первого найденного рубина в мире не более двух тысяч лет.

- А помнишь, как посмеялись над тобой твои друзья историки из Оксфорда, после публикации твоей статьи о древнеегипетском рубине в Нэшнл Джеографик? ( 1-National Geographic – научно-популярный журнал мира с 1888 года). Что, мол, древние египтяне знали лишь о золоте, а из драгоценных камней дороже бисера и выловленного в Ниле барочного жемчуга, ничего в руках не держали! – почти, как настоящий взрослый историк рассуждала девочка, которая еще пять минут назад, ела булочки и пила чай прямо с пола, а затем хотела расплакаться.

- Эти снобы то же самое говорили о фотографии Тибета в этом же журнале. Мол - это дешевая подделка. В Гималаях не может быть затерян такой огромный Дворец,- добавил отец, иразвернулся лицом к окну, с видом на реку. – О, как бы мне хотелось увидеть их озадаченные физиономии, после возвращения первой британской экспедиции из Лхасы. Когда всем стали доступны сведения о Тибете и Дворце Потала!

- Точно-точно! – широко заулыбалась Изабель, напрочь позабыв о том, что минуту назад она собиралась плакать. – Так и вижу, как они брызжут слюной, мотая из стороны в сторону головами в накрахмаленных париках!

Питер МакНил повернулся к дочери.

- Все время забываю, что ты еще совсем ребенок, а позволяешь себе подобные высказывания,- укоризненно покачал он головой. – Видимо я тебя слишком избаловал.

- Папочка – не переживай! – воскликнула девочка. – История – это все, что нас с тобой объединяет. А воспитанием пусть мама занимается!

- Кстати о твоей матери. Я заметил, что она с самого утра не в духе. Достала все платья из гардероба и по очереди их перемеряла. А затем заявила, что ей совершенно нечего надеть и куда-то испарилась!

- Наверно отправилась к портному,- ответила Изабель, возвращаясь к своему месту на полу и уже остывшему чаю. – На площади Джорджа расположился цирк-шапито из Будапешта. Мама где-то достала три билета на завтра, хотя они уже были распроданы на две недели вперед. А ты разве не знаешь об этом? Я думала мы идем все вместе! – удивленно захлопала длинными ресницами девочка.

- Впервые слышу об этом! – так же удивленно ответил Питер МакНил. – Я всегда узнаю обо всём последним.

- Нет, папочка,- улыбнулась Изабель, а на щеках, усыпанных веснушками, появились милые ямочки, точно такие же, как у её отца.

- Просто ты иногда так сильно задумываешься, что не замечаешь ничего вокруг! Мама несколько раз повторяла тебе о цирке вчера за ужином.

- Да?- искренне удивился лорд МакНил, усаживаясь за стол.

- Там будут выступать воздушные акробаты, клоуны, наездники! А еще покажут всевозможных животных: и обезьян, и слонов и верблюдов! Я мечтаю, о том дне, когда ты покатаешь меня по пустыне на верблюде!

- И я всегда выполняю свои обещания,- заверил дочь Питер. – Настанет день, и мы отправимся на раскопки вместе! А сейчас давай посчитаем, сколько же денег из бюджета я могу позволить себе потратить на предстоящую экспедицию.

Отец с дочерью едва успели погрузиться в свои бухгалтерские книги, как в кабинет настойчиво постучали.

Изабель открыла дверь, и её оттолкнули в сторону, вместе с дворецким, который едва успел открыть рот, чтобы сообщить, что к лорду посетители. В комнату вошли трое мужчин в строгих черных костюмах. Один из них держал в руках деревянную коробку. Девочка, вместе с навалившимся на неё весьма тучным дворецким, зацепила каблучком туфли разнос. На нем зазвенел чайник, и, опрокинувшись, разбил фарфоровую чашку с недопитым чаем. Громкий звук разбивающейся посуды сопровождался вопросом Питера МакНила:

- Кто вы такие, господа и что вам нужно?!

- Мы бы хотели поговорить с вами наедине,- ответил один из мужчин с явным ирландским акцентом.

- Но что происходит?! – привстав из-за стола, продолжил лорд.

- Пусть ребенок и дворецкий удаляться, тогда мы вам все объясним, - продолжали настаивать посетители.

- Изабель, мистер Риксби, - обратился он к дочери и слуге, которые стояли в углу, боясь пошевелиться. – Покиньте, пожалуйста, мой кабинет, джентльменам необходимо обсудить со мной что-то весьма важное.

- Но, папа! – попыталась было возразить Изабель, но отец пресек её поднятой вверх рукой, а дворецкий подталкивал к выходу, пытаясь удержать разнос с битой посудой.

- Только скажите, мне стоит звонить в Скотланд Ярд( 2-Scotland Yard – полиция Великобритании), сэр?! – добавил он на ходу.

- Это лишнее,- ответил вместо МакНила один из ирландцев. – С вашим хозяином все будет в порядке. Мы ненадолго. А теперь закройте за собой дверь.

Мистер Риксби послушно прикрыл дверь, а один из визитеров защелкнув замок, прислонился к двери спиной, чтобы не было возможности подслушивать разговор с другой стороны.

- Меня зовут…. – последнее, что услышала Изабель, покидая кабинет отца.

Девочка не раздумывая ни секунды, сняла свои туфельки на каблуках и в одних серых колготах, направилась в сторону, где был чердак их особняка.

- Что вы делаете, мисс?! – крикнул ей вслед дворецкий.

- Отправляюсь к «уху». Я обязана знать, что этим людям нужно от моего отца!

Мистер Риксби лишь покачал головой, прекрасно зная, что Изабель МакНил – еще тот сорванец! Вздохнув, он отправился на кухню.

Вверх к чердаку, а затем налево, снова вверх, а потом вниз. Так Изабель оказалась в тайной комнате за отцовским кабинетом. Только истинный шотландец мог знать, где в доме находится помещение для прослушки, именуемое «ухом лэрда» (или «ухом лорда). « Ухо» в своем доме, девочка обнаружила ещё в возрасте семи лет, когда в подсчете ею комнат, что-то не складывалось в общем плане особняка. С тех пор она каждый год знала, где родители прячут подарки на Рождество.

Через камин потайной комнаты можно было не только всё слышать, но и видеть. Девочка устроилась поудобней, и до неё стали доносится фразы с ирландским акцентом.

- Поэтому мы хотим, чтобы вы провели анализ этого предмета искусства. Если его возраст старше, а история уходит своими корнями намного веков назад, его цена на аукционе многократно возрастет. И помните, что этот разговор между нами, строго конфиденциален.

- Но я историк, египтолог, а не ювелир,- послышался голос отца, который, пытался, было запротестовать, а затем неожиданно ахнул.

Изабель вытянула шею настолько сильно, насколько могла, пытаясь разглядеть, что же показывают отцу незваные гости. И даже пожалела на мгновение, что отвергла предложение матери заняться балетом. У прим такие длинные шеи! Сейчас ей бы это очень пригодилось. В руках у её отца оказалась корона, мерцающая бриллиантами на солнце, которое посылало свои лучи сквозь окна кабинета. В центре короны сверкал огромный рубин, завершенный крестом. Рубин размером 398,72 карата, быстро подсчитала в голове девочка.

- Вы правы, господа,- продолжил МакНил, разглядывая предмет искусства, - не нужно быть ювелиром, чтобы знать, что это. Это Большая Императорская Корона Его Императорского Величества Николая II! Последнего императора России!

В голосе отца Изабель расслышала нотки трепета, благоговения и страха. Девочка сидела затаив дыхание, завороженная зрелищем.

- Но как она оказалась у вас? – наивно поинтересовался Питер.

- Профессор – вам об этом знать необязательно. Могу сказать лишь одно, что новое правительство России, распродаёт практически за бесценок предметы искусства, принадлежащие русским аристократам. К вам мы пришли с конкретной целью, заинтересовавшись вашей статьей в Нэшнл Джеографик. Вы могли бы провести анализ драгоценных камней в Короне, чтобы выяснить их истинное происхождение и возраст?

- Потрясающе, просто потрясающе … - бормотал МакНил, все еще вертя в руках довольно увесистую царскую регалию.

- Так что скажете, профессор? – настаивал ирландец.

- Я скажу, что Корона – просто прекрасна! Но есть лишь одна проблема, хоть повторяюсь, что я и не ювелир, но рубин по центру – подделка!

- Что значит подделка?! – возмутился ирландец.

У Изабель ужасно затекла шея, да и долго сидеть неподвижно она не любила, поэтому ей пришлось нехотя покинуть «ухо лэрда». Позже она обо всем расспросит отца.

Ужин семейства МакНил поначалу проходил в полной тишине. Питер был погружен в собственные мысли о драгоценном предмете, который лежал у него в сейфе. Его жена Сильвия, мама Изабель, обдумывала, как сообщить мужу о том, что она потратила кругленькую сумму на новое платье. Итальянка по-происхождению, она все делала экспрессивно и с размахом. А её темперамент мог вытерпеть только Питер, просто потому что по своей натуре он редко вникал в смысл всего сказанного ею. К тому же его частое отсутствие из-за археологических экспедиций, делало этот брак еще крепче. Но с тех пор, как Изабель стала помогать отцу вести бухгалтерию, Сильвия снизила расходы на личные нужды. Тяжело было противостоять подобному союзу. Питер МакНил даже не замечал, что его дочь не притронулась к любимому мясному пирогу. Девочка думала, как сообщить отцу то, что она знает о Короне и выведать у него прочие подробности. В конце концов, Сильвия не выдержала:

- Я была в магазине готового платья, и потратила на новый гардероб пятьсот фунтов стерлингов! За подгонку по фигуре пришлось выложить еще семьдесят пять фунтов, и завтра к утру все доставят на дом.

- Прекрасно, - автоматически ответил лорд МакНил.

- Отлично, мам,- ковыряя вилкой пирог, добавила Изабель.

- Целых пятьсот семьдесят пять фунтов! – настаивала леди МакНил.

- Замечательно,- бесстрастно ответил муж. Мыслями он был где-то очень далеко.

- Рада за тебя, мам,- будто с другой планеты ответила дочь.

- Так, что здесь происходит?! – откладывая вилку в сторону, резко спросила Сильвия. – Вы вроде бы рядом со мной, а сами «витаете в облаках»!

- К папе приходили какие-то странные люди! – выпалила, не подумав Изабель.

Леди МакНил удивленно вскинула одну бровь и посмотрела на мужа. Лорд МакНил, пришел в себя, поправил очки и странно взглянул на дочь, которая поежилась от его взгляда, а затем, смягчившись, ответил жене:

- Ничего особенного, просто принесли один предмет искусства на оценку.

- Но ты ведь не ювелир?! – удивилась Сильвия.

- Да, но я ведь пользуюсь радиоуглеродным методом (3-Радиоуглеродный анализ, который отталкивается от содержания в органических предметах радиоактивного углерода С-14) для определения возраста находки. А что может быть более связано с углеродом, как не драгоценный камень, к примеру, алмаз – ведь это одна из форм углерода! – воодушевился Питер, и даже привстал из-за стола, размахивая вилкой в руке.

- Но ты забываешь, папочка,- ехидно заметила Изабель, – что в этом методе есть один большой недостаток,- девочка сделала ударение на этом слове и, оглядевшись по сторонам, заговорчески продолжила: - Он датирует только органическое вещество, а не время создания из него исторического артефакта. Вот взять, к примеру, корону – можно вычислить возраст материала, из которого она изготовлена, но дату создания этой вещи можно подделать, подобрав старинный материал.

- Так-так,- покачал головой отец. – Ты что опять подслушивала из «уха»?

- Совсем немного,- стушевалась девочка. – Ты ведь расскажешь мне об этом? – несмело выдавила она из себя, опуская взгляд в тарелку.

- Не могу. Мне нельзя никому об этом рассказывать,- спокойно ответил отец.

- Но я ведь, не «кто-нибудь»? А мама может выйти ненадолго из столовой,- заметила Изабель, с надеждой глядя на отца и даже, не обратила на мать никакого внимания.

Сильвия, сидела, расправив плечи, держа осанку, которой позавидовала бы сама королева, совершенно не понимала сути происходящего вокруг. Муж и дочь говорили о вещах, которые её никогда не интересовали. Но последняя фраза Изабель рассердила мать.

- Во-первых: что ты себе позволяешь, юная леди,- сказала она, повысив голос. – Сейчас ты доешь свой пирог, и первая покинешь столовую, потому что отправишься к себе в комнату. А во-вторых: завтра мы все идем в цирк, и ты пойдешь и подберешь себе подходящее платье. И в третьих: я хотела разрядить обстановку за столом, а не накалять её. А вы портите настроение себе и мне.

После слов матери, Изабель, молча, принялась за еду.

- Дорогая,- робко заметил лорд МакНил, - к сожаленью я не смогу завтра пойти с вами на представление. Мне действительно поручили одну очень важную работу, которую нужно выполнить в кратчайшие сроки.

- Но у меня три билета! – воскликнула Сильвия. – Вы не представляете, как тяжело было их достать!

- Возьмите с собой дочь нашей кухарки. Они с Изабель подружки. Девочкам будет гораздо интересней в цирке, чем мне.

- Что ж, - сдалась леди МакНил. – Видимо так и поступим. – Скажи миссис Дорсет, чтобы принесла чай,- добавила она, глядя, как дочь, доев пирог, покидает столовую.

- Хорошо, мамочка,- вздыхая, ответила девочка, и на ходу добавила: - А твои растраты в пятьсот семьдесят фунтов, мы вычтем из бюджета, в следующем месяце!

- Будешь ругаться? – спросила Сильвия у мужа, и, не дожидаясь его ответа, с улыбкой добавила: - Хотя бы сможем нормально поговорить за чаем.

***

Леди МакНил блистала этим вечером, в свете софитов, мерцающих под куполом цирка. Её южный золотистый оттенок кожи подчеркивали шляпка, обрамленная перьями, длинные бриллиантовые серьги и платье, цвета марсала модного прямого покроя. Сбоку от неё сидели две девочки и наслаждались представлением. Уже выступили и силач, и канатоходцы, и воздушные эквилибристы. Дошла очередь и до клоунов. Было очень весело наблюдать, за тем, как они обливают водой из специальных приспособлений, закрепленных на их головах под шляпами, людей из высшего аристократического общества.

- Вы посмотрите, что себе позволяют эти венгерские цыгане! – воскликнула Сильвия, обращаясь к Изабель и дочери кухарки, которую они позвали с собой. – Я просто счастлива, что нам достались билеты не в первом ряду. Как бы я сушила свою шляпку?!

Девочки утвердительно закивали в ответ на фразу леди МакНил. Дочь кухарки Мэг, не переставала смеяться ни на мгновенье. Особенно, когда клоуны стали обсыпать светское общество мукой. Изабель же это быстро наскучило. Она ждала номеров с животными.

- Пойду, прогуляюсь, - сказала она матери, вставая. – Надоели клоуны.

- Хочешь поскорее увидеть обещанных верблюдов?! – заметила проницательная Сильвия.

- И слонов, и арабских скакунов, и даже дрессированных догов! – воскликнула Изабель. – Кстати, кто-то обещал, что подарит мне собаку-собаку!( 4 – Dog – с английского переводится, как собака. А собака породы Дог – Breed dog. Имеет место игра слов – дог-дог).

- А кто будет за ней ухаживать, если ты собираешься ездить на раскопки вместе с отцом?!

- Пока он соизволит взять меня с собой, мой пёс успеет вырасти, состарится и умереть! – ответила девочка и направилась к выходу из огромной цирковой палатки.

Она бродила вдоль загонов для животных, пытаясь, хоть краем глаза кого-то разглядеть. Из шапито доносился пронзительный смех публики, значит, клоуны все еще выступали. Рядом слышался цыганский говор, но на улице уже было темно, светила лишь луна, и девочку никто не замечал. Наконец, Изабель оказалась у наспех построенного из кольев забора, за которым на черном жеребце гарцевал наездник. У девочки перехватило дыхание от прекрасного зрелища, освещаемого лишь лунным светом. Наездник заметил темную фигуру у забора и спешился рядом с Изабель.

- Что ты здесь делаешь? Ты не заблудилась, случайно? – спросил он по-английски, со странным акцентом. Это был высокий молодой мужчина со светлыми волосами, и насколько смогла разобрать девочка - ясными бирюзовыми глазами. Одет он был в яркий камзол для выступлений.

- Нет, - ответила она, протягивая руку через забор, чтобы погладить лошадь. – Просто хотела увидеть животных.

Конь взбрыкнул, но, всё-таки дал себя погладить.

- Осторожно, он с характером,- заметил парень, наблюдая за движениями девочки.

- Ты не похож на остальных цыган,- простодушно заметила она, оторвав взгляд от лошади и посмотрев наезднику прямо в глаза.

- Почему же? - улыбнулся он.

- Ты другой, слишком светлый!

Парень рассмеялся.

- Но всё-же, я – цыган,- ответил он.

- Да? И как же тебя зовут? – поинтересовалась девочка, конь уже облизывал её руку.

- Меня зовут Лекса.

- Ха-ха-ха! - настала очередь девочке смеяться. – Что за вздор?! Это ведь женское имя!

- Ничего подобного,- сделал вид, что обиделся наездник. – Для нас цыган – это имя мужское. Оно переводится, как «защитник».

- Понятно,- вздохнула девочка.

- Ну, а тебя как зовут? – спросил Лекса.

- Изабель.

- Что ж, Изабель, мне выступать через пятнадцать минут. Если любишь животных, могу провести тебя к цирковой палатке, мимо некоторых из них.

- Это было бы просто замечательно! Хочу погладить верблюда и посмотреть на ваших замечательных догов!

- Легко! – воскликнул парень, выходя из загона и взяв коня под уздцы.

- Кстати, одна из собак недавно ощенилась. Можешь посмотреть на маленьких догов.

Глаза Изабель загорелись от предвкушения того, что она собиралась сделать.

Когда она вернулась назад, она, молча, прошла мимо матери и села на своё место, рядом с Мэг. Клоуны удалились и шпрехшталмейстер (5-Шпрехшталмейстер(нем.) – ведущий циркового шоу), объявил следующий номер. Выступал новый знакомый Изабель – Лекса со своей женой Лилой. Номер так и назывался: «Лекса и Лила - танцующие на лошадях».

- Где ты была так долго? – поинтересовалась Сильвия у дочери, не в силах оторвать взгляд от удивительной пары на двух черных арабских скакунах.

- Знакомилась с животными,- ответила девочка, так же завороженная зрелищем, происходящим на арене цирка.

- Мы с отцом слишком тебя разбаловали. Гуляешь среди ночи, где вздумается, делаешь, что хочешь…

Тираду леди МакНил заглушила музыка и взрыв аплодисментов, когда в конце номера Лекса одной рукой подхватил свою стройную жену с длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу и, усадив на своего коня начал целовать. Послышался всеобщий возглас изумления, а затем все стихло. И тут из твидового пиджака Изабель раздался писк.

Сильвия и Мэг, одновременно повернули головы в сторону девочки.

- Что там у тебя? – поинтересовалась дочь кухарки. – Покажи!

- Ничего,- ответила Изабель, кутаясь в теплый пиджак, будто ей холодно. Но писк повторился.

- Изабель Александра Георгия МакНил! – в глазах матери полыхало пламя. Она называла дочь полным именем лишь в крайних случаях, когда та, сильно провинилась. – Что у тебя под пиджаком?!

Люди на соседних креслах в испуге переглянулись, но быстро успокоились. На арене цирка снова заиграла музыка. Началось шоу собак.

Изабель с невинным выражением лица извлекла из-под одежды маленького щенка.

- Ой, какой хорошенький! – воскликнула Мэг, и протянула руку, чтобы погладить. Шоу, развернувшееся внизу, теперь интересовало её меньше всего.

- Ты что украла собаку?! – возмутилась мать, в душе радуясь, что из-за громкой музыки никто из знакомых этого не услышит.

- Нет, мама, что ты,- ответила Изабель, пряча щенка назад под пальто. – Мне его подарили цыгане, которые только что выступали на сцене – Лекса и Лила.

- Верни его назад, сейчас же! – приказала мать.

- И не подумаю!

- Если ты принесешь его домой, тебе придется отвечать за это перед отцом!

- Ах, мама, оставь, - ответила девочка. – Мы ведь все знаем, кто в нашей семье главный! А у тебя доброе сердце,- добавила она и спокойно продолжила наслаждаться шоу.

***

- Ну ладно бы ещё завести какую-то маленькую собачку,- не прекращала возмущаться Сильвия, переступив порог дома. – Ну, французского бульдога на крайний случай. Но дог! Он сейчас хорошенький, пока щенок. Но, он вырастет и станет огромной собачищей!

- Я буду помогать его воспитывать, когда Изабель будет занята,- сказала Мэг, подмигнув подружке.

- Вот видишь, мама,- заметила девочка. – Я смогу ездить с отцом в экспедиции и тебе даже не придется выгуливать Лексу самой!

- И что это за кличку такую ты выбрала?! Лекса! Этот щенок – девочка? – спросила она, смягчившись, и посмотрев на собачку, высунувшую нас из-за пиджака дочери.

- Мальчик. Но, это ведь цыганское имя,- сказала она, как будто уже стала экспертом в цыганских именах. – Я назвала его в честь человека, который мне его подарил. Пойду и покажу его отцу!

Сильвия лишь сокрушенно покачала головой, глядя на дочь.

- Леди МакНил! – воскликнул появившийся на пороге дворецкий. – У вашего мужа опять какие-то люди. Они показались мне очень странными, и взял на себя ответственность позвонить в Скотланд-Ярд.

Улыбки на лицах Сильвии и девочек в раз потухли.

- Где они? – серьезным тоном спросила женщина.

- В кабинете вместе с вашим мужем.

- Вы все правильно сделали, мистер Риксби, - она одобряюще кивнула. – Сейчас переоденусь и посмотрю, что там происходит. А вы, - обратилась она к девочкам,- марш к себе!

Мэг послушно поплелась в свою комнату, которую она делила вместе с матерью, лишь успев пожелать всем доброй ночи. Но Изабель поддалась порыву подслушать о том, что происходит в кабинете отца, завернула собачку поглубже в пиджак, разулась, и побежала к множеству коридоров «уха».

То, что она увидела из-за стены, навсегда перевернуло её мир. Какие-то люди, с немецким акцентом избивали её отца, требуя от него код от сейфа. Их было четверо. Трое из них были коренастыми и накачанными, с тёмными волосами и светлыми глазами. Но лицо одного из них навсегда осталось в памяти у Изабель. Он был очень светлым. И ресницы, и брови, всё у него было светлым. Лишь глаза, их цвет был таким темным, что когда он посмотрел на стену, за которой пряталась девочка, ей показалось, что он видит прямо насквозь. Она даже подумала, что он заметил её. Такой тяжелый был у него взгляд. Подобных людей, вспомнила девочка, называли альбиносами.

Вдруг на пороге кабинета возникла Сильвия. Бросившись к мужу, она обняла его и принялась что-то ласково нашептывать.

- Фрау МакНил, может вы, окажетесь сговорчивей и сообщите мне код от сейфа вашего мужа? – сказал альбинос.

- Но я его не знаю,- соврала женщина.

- А если вот так?! – продолжил альбинос и приставил дуло своего «маузера» прямо ко лбу лорда МакНила, пока двое других мужчин, оттянули её от него.

Сильвия беспомощно смотрела на Питера.

- Что там такое важное, что стоит твоей жизни? – прошептала она, а затем громко продиктовала цифры от кодового замка сейфа.

Плечи лорда МакНила беспомощно опустились, когда немцы открыли его и извлекли на свет Корону Российской Империи.

- Целый Мир,- беспомощно сказал он.

Дальнейшее происходило слишком быстро, чтобы Изабель смогла это осознать. Альбинос завернул корону в какую-то тряпку и ни секунды не раздумывая, выстрелил лорду МакНилу прямо в голову. Леди Сильвию, бросившуюся к мужу, настигла следующая пуля немца.

- Здесь должна быть еще их дочь,- приказал он своим людям, покидая комнату. – Не оставляйте в живых ни одного свидетеля!

Рыдая и прижимая к себе щенка, Изабель пробиралась сквозь стену. Мысли в голове у девочки путались, она не знала, что ей теперь делать! Один из лучших дней в её жизни, стал, по всей видимости, последним. На выходе из стены она расслышала сирену приближающейся полицейской машины.

Девочка брела по дому, едва переставляя ноги. Возле парадной двери в луже крови лежал дворецкий. Словно в бреду, она успела дойти до кабинета отца и приоткрыть дверь, как двое мужчин в форме и котелках на голове, стали уводить её прочь от представшей перед глазами ребёнка картины…

Глава 1.

Вена. Австрия 1933 год.

Стояла дождливая и холодная пора – конец ноября. Настроения горожан в Европе соответствовало погодным условиям. Но никто не отменял традиционный для этого времени года Венский бал. Открывали его дебютанты сезона – молодые девушки и парни. Девушки были одеты в белые пышные платья с букетиками цветов, а кавалеры наряжены в новейшие фраки. Их лакированные туфли были начищены до блеска, которыми они вторили в такт оркестру играющему полонез. Далее они показывали своё умение в правостороннем и левостороннем вальсе.

Джек, молча, подпирал колонну Венского оперного театра. На нем был шикарный черный смокинг, а лицо закрывала маска, выполненная в венецианском стиле. Квадратные скулы, которыми он так гордился, единственное, что осталось не спрятанным под маской, были гладко выбриты. Все, как он любит! Правда эта новая традиция на балу, его ужасно напрягала. Лица аристократов трудно было разобрать под этими накладками. Как же ему найти среди бесчисленного множества гостей прекрасную Жозефину, потомственную французскую дворянку, семья которой, лишилась своего титула, но не связей, после Парижской коммуны.

Когда заиграл вальс маэстро Штрауса – началась официальная часть бала. Для Джека это стало возможностью разыскать Жозефину. Свободно и без особого напряжения, он вальсировал от одной незнакомки в маске, к другой, попутно очаровывая их магическим взглядом своих угольно-черных глаз.

Уже далеко за полночь, он нашел её. Она была одета в роскошное синее платье, с глубоким декольте. Волнистые русые волосы были собраны в высокую прическу. Вокруг длинной шеи была обмотана несколько раз нить жемчуга, украшенная бриллиантами. В ушах массивные бриллиантовые серьги. И даже на нескольких пальцах надеты бриллиантовые кольца, хотя руки были облачены в высокие, под цвет платья, перчатки.

Не узнать её было невозможно. Маска не скрывала красоты лица галльского происхождения, не смотря на то, что женщине было уже за сорок. Она пребывала в одиночестве на одном из балконов оперы, сжимая в руках бокал с шампанским.

Воспользовавшись моментом, Джек возник рядом с ней.

- Позвольте угостить вас,- шепнул он ей на ухо самым обольстительным тоном, на который был способен.

- Но я уже наслаждаюсь шампанским,- она медленно повернулась к оппоненту, вертя в руках бокал.

Джек не спеша, взял бокал из её руки, которая, благодаря шелковым перчаткам легко поддалась его натиску, и молча, швырнул его куда-то в угол балкона. Звук битого стекла растворился в мелодии вальса. Женщина удивленно уставилась на него.

- Бьюсь об заклад, вам нужно совсем другое, иначе бы вы не стояли здесь в полном одиночестве,- заявил Джек, стараясь придать своему голосу ирландский акцент.

- А вы, месье, однако, наглец,- заметила Жозефина, проследив взглядом за действиями незнакомого мужчины, который уже извлек из глубин своего смокинга бутылку с крепким напитком и двумя рюмками на тонких ножках.

- Шотландский виски двадцатилетней выдержки – то, что нужно! – воскликнул он, откупоривая бутылку и наполняя рюмки. – К сожаленью стаканов для виски, на кухне не было.

Он вставил одну из рюмок ей в руку, а вторую чокнувшись, немедленно осушил. Женщина последовала его примеру, не отрывая своего взгляда от незнакомца. Она уже стала жертвой его черных глаз.

- Кто вы такой? – спросила она, слегка поморщившись от крепости благородного напитка.

- Меня зовут Эдвард Стоун, барон Ньюбург, мадам, - ответил он, слегка наклонив в сторону женщины корпус своего тела.

- Что барон делал на кухне, среди челяди?- спросила Жозефина, засмеявшись.

- Однообразие вальсирующих, вынудило меня заскучать,- ответил Джек, вновь наполняя рюмки виски. – Позвольте поинтересоваться,- чуть ли не убаюкивающим тоном добавил он, подталкивая женщину вновь пригубить крепкий напиток вместе с ним,- как ваше имя и почему такая красавица находится здесь в полном одиночестве?

- Меня зовут Жозефина де Колиньи,- ответила женщина, понимая, что растворяется в магическом взгляде барона, придвинувшегося к ней на довольно близкое расстояние. – Я скучаю, потому что после смерти мужа не могу найти подходящего партнёра для танца.

- Позвольте исправить это вопиющее недоразумение,- ответил Джек и повлёк её за собой. Женщина и не подумала сопротивляться.

Их вальс был наполнен всепоглощающей страстью, словно это был не паркет венской оперы, а дощатый пол для исполнения аргентинского танго. Безрассудность француженки, которой уже нечего было терять, а опрометчивые поступки, всегда её забавляли, плюс страстность натуры, приправленная дозой крепкого алкоголя, привели Джека в её австрийский дом.

Еще по дороге сюда, они лишись своих масок, и весь проделанный путь не переставали целоваться, опоенные красотой друг друга.

Оказавшись в доме, им все же пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание и попросить слугу принести еще выпивки и кое-что из закуски. Когда прислуга удалилась, Жозефина обратилась к Джеку.

- Барон, как вы находите мой дом?- спросила она, обводя взглядом гостиную, полностью заставленную всевозможными предметами искусства.

Мужчина прошелся вокруг комнаты, вглядываясь в роскошные предметы обстановки: вазы, кубки, антикварную мебель, пока его внимание не привлек один предмет. Заложив руки за спину, и сделав вид, что его интересует картина, висящая на стене, он равнодушно заметил:

- Если не ошибаюсь – это « Звездная ночь» Винсента ван Гога.

- А вы, однако, ценитель, барон,- заметила Жозефина, подойдя к нему сзади и слегка обняв за талию.

- Но насколько я знаю, картина никогда не продавалась, добавил мужчина. – Как вы сумели её достать?

- О – это не я. Мой муж. Он был австрийским дипломатом. А в душе – коллекционером. Я никогда не вдавалась в подробности его маленьких шалостей, мне это было ни к чему.

Женщина, бросив в сторону Джека страстный взгляд, отошла от него, потянувшись, к одной из полок, уставленную предметами роскоши.

- Больше всего мой муж тяготел к работам российских мастеров,- Жозефина сняла с полки «яйцо Фаберже» и протянула Джеку. Тот принялся его разглядывать, на ходу бросив:

- Почему столь дорогие предметы искусства просто украшают ваши полки? Их нужно поместить под надежную охрану.

- В этом доме стоит такая сигнализация, что когда она срабатывает, она оглушает своим мерзким звуком весь район. И к тому же посылает сигнал на пульт управления в жандармерию города,- рассмеялась француженка, забрав «яйцо» из рук мужчины и ставя его на место. – А еще я уверенна, что половина коллекции моего мужа – всего лишь подделка. Вот взять, к примеру, вот этот предмет,- она сняла с полки золотой шар, похожий на яблоко, увенчанный синим камнем и бриллиантовым крестом. – Я уверенна, что это всего лишь качественная подделка. Узнаете?

Джек старался сдержать волнение в голосе.

- Думаю, что да, - ответил он, совладав с собой и не забывая про ирландский акцент,- этот предмет похож на Российскую императорскую державу.

- Вот именно – похож,- заметила Жозефина. – Вряд ли советское правительство допустило бы исчезновение подобного предмета из подвалов Кремля.

- Это уж точно,- процедил сквозь зубы Джек. Его охватывали смешанные чувства при одном упоминании о советском правительстве. – Но мы отвлеклись, мадам,- заметил он, вынимая из её рук державу и отправляя её на полку. – Предлагаю выпить за нас и за сегодняшнюю ночь!

Он направился к столику, на котором дворецкий вежливо оставил откупоренную бутылку шампанского.

- Или утро,- добавила женщина, так как стрелки на часах неумолимо приближались к четырем часам.

Пригубив игристого вина, Жозефина поцеловала Джека, слегка привстав на цыпочки. Мужчина был высоким, и ей поскорее хотелось лишить его фрака, чтобы подтвердить свою догадку о стальных мышцах его обладателя.

- Мне нужно на минутку отойти в дамскую комнату, - промурлыкала француженка. – Я попрошу дворецкого показать вам мою комнату,- добавила она на ходу.

Джек страстно улыбнулся ей вслед.

Когда через пятнадцать минут Жозефина покинула пределы ванной, со смежной с её спальней дверью, то обнаружила своего дворецкого, лежащего связанным на полу под маленьким антикварным столиком. Оставив его валяться, она бросилась в гостиную, на ходу обнаружив еще нескольких слуг, лежащих под столами. Быстро осмотрев комнату, она заметила пропажу. Рука потянулась к кнопке с сигнализацией. Но затем Жозефина передумала, поскольку пропавший предмет искусства, скорее всего, был добыт её мужем нелегально. Ей не хотелось объясняться с полицией до самого обеда. А ведь еще нужно освободить и поощрить за молчание слуг.

- Что за обворожительный вор,- сказала она вслух и улыбнулась.

Затерянный город Шамбала. Где-то в Бутане.

- Ну что, достал?! – Анна бросилась мужу на шею, как только тот вошел в их спальню.

- Еще как! – воскликнул он, ласково обнимая жену за талию и целуя в рыжеватые локоны.

Затем он отстранился и достал откуда-то из-за спины императорскую державу, увенчанную синим сапфиром и бриллиантовым крестом.

- Я не был у твоего отца. Хотел, чтобы ты первая оценила её.

Девушка деликатно поставила царскую регалию на прикроватную тумбочку и странно посмотрела мужу прямо в его черные глаза.

- А почему так долго добирался?

- Ты же знаешь, что мне все ещё тяжело пользоваться для перемещения этими треклятыми линиями-лей!( 6 -Линии-лей, лей-линий, магические линии, или «звёздная дорога» - пронизывающая земной шар и соединяющая между собой места силы и святые места. С её помощью, главные герои путешествуют по миру в считанные минуты) – воскликнул Джек, пытаясь снять с себя верхнюю одежду. – На пути сюда я кое-что перепутал и оказался в Афганистане под градом из пуль,- он показал отверстие в поле своего пальто. – Еле успел унести оттуда ноги!

- Я бы тебе посочувствовала, если бы не знала, что все это время ты изображал из себя британского аристократа на венском балу! Признавайся, со сколькими женщинами ты станцевал польку?!

- Не польку, а только вальс,- заметил Джек, с иронией глядя на жену. Она стояла посреди комнаты в длинном полупрозрачном пеньюаре со взъерошенными на голове волосами. Бирюзовые глаза горели огнем.

– И только так, как ты сама меня учила!

- А с этой француженкой все прошло гладко? Надеюсь, тебе не пришлось её целовать? – подозрительно покосилась на него Анна.

- Умоюсь и почищу зубы,-сокрушенно ответил муж и побежал в ванную комнату, на ходу снимая с себя детали смокинга.

- Ну-ну,- девушка воинственно сложила руки на груди. – Значит, пока я терпела в этой промозглой холодной Финляндии старого ювелира, с его навязчивой идеей пообщаться со своим усопшим отцом с помощью спиритического сеанса – ты кадришь красоток на балу?!

- В Австрии тоже было мокро и холодно!- прокричал Джек через дверь. – Твой отец сам предложил нам разделиться, и был прав. Кстати, у тебя получилось достать алмаз «Орлов» у этого пройдохи Фаберже? – спросил он, высовывая голову из-за двери ванной комнаты.

- А сам-то как думаешь? – воскликнула девушка, а уже через секунду в руке у неё оказался знаменитый алмаз. – Отец был прав – сын Карла Густавовича Фаберже не просто выронил бриллиант при осмотре скипетра, но еще и успел подменить его! Старый филателист не зря сбежал из России, ему было что прятать!

- Ты ж моя умница! – воскликнул Джек, глядя на драгоценный камень в руках у жены и переступая порог ванной комнаты. – Дай я тебя обниму!

- Не так быстро! – воскликнула Анна, цокая языком. – Не раньше, чем полностью вымоешься! Желательно даже воспользоваться солнечным душем, а не водяным!

- Будет сделано,- отчеканил муж. – Кстати, у Жозефины было одно из прекраснейших «яиц Фаберже», еле удержался от того, чтобы не стащить и его тебе в подарок!

- Нет уж, спасибо, - на выдохе ответила Анна. – Хватит с меня этих Фаберже вместе с их яйцами!

***

Шамбала являлась одной из колоний Атлантиды. Люди, населявшие её, были потомками самой древней цивилизации в мире – арийцев. Они родом из космоса, с Плеяды звёзд, как сами утверждали. Их наука, медицина и образование, шагнули далеко вперёд, поэтому многие из простых смертных, или как говорят в Шамбале – люди с Внешнего мира, посчитали бы, что они волшебники.

Солнечный душ и солнечная ванна, были одним из изобретений жителей города. Если водой можно мыться, то почему же солнечными лучами нет? Специальные пластины, установленные на крышах всех зданий, улавливали излучения, исходящие от солнца и превращали в энергию, обеспечивающую город всем необходимым. От электричества, до преобразованных лучей, которые с помощью особой технологии, сепарирующей солнечную радиацию, очищали в ультрафиолетовом спектре. Пыль и грязь удалялись лучше, чем водой с мылом.

Анна, которая на самом деле была Анастасией, великой русской княжной, узнала о существовании города пять лет назад. Оказалось, что она и её семья, являются потомками древней расы, охраняющие тайну существования Шамбалы и собирающие артефакты, способные установить шаткий, но все-таки мир, на планете. Её отец, мать и сёстры, не были расстреляны во время революции, как считали люди во Внешнем мире, а совершенно случайно оказались в этом загадочном городе. Здесь время и пространство были искривлены, из-за чего все жители росли и старели медленнее, чем во всем остальном мире, во многом благодаря энергии «Семи сестер» - звёзд Плеяды. Император Николай II, отец Анны, входил в состав старейшин Внутреннего круга города. Они обеспечивали порядок, как в Шамбале, так и во Внешнем мире. За шестнадцать лет, проведенных здесь, он не состарился ни на год, как и его жена и три дочери. В отличие от Анастасии, которая вместе с братом Царевичем Алексеем, была отослана в Англию, подальше от революции в 1917 году. Тогда ещё не знавший о существовании Шамбалы император, считал, что поступает правильно, отправляя младших детей в Европу к родственникам. Однако, Алексей бесследно исчез в том же году в Украине, а Анна попала в Англию, но провела несколько месяцев в приюте, поскольку тетя, у которой она должна была гостить умерла по дороге в Лондон. Боясь признаться людям о том, кем она является на самом деле, она придумала себе новое имя – Анна Уилсон. Затем она покинула Лондон и отправилась в Ирландию, где сама смогла поступить в Дублинский колледж. Тогда способную молодую девушку заметил писатель Рафаэль Сабатини. Она участвовала в одном из его любимых занятий – спиритическом сеансе. Господин Сабатини помимо писательской деятельности, тайно работал в английской разведке МИ-6. Именно он предложил сделать из девушки шпионку. Так, во время своей первой миссии, с немцами из общества Туле,(7- Туле - немецкое оккультное и политическое общество, появившееся в Мюнхене в 1918 году. Полное название – Группа изучения германской древности.) Анна оказалась в Тибете. Эта миссия перевернула её жизнь. В Гималаях она познакомилась с Джеком, который на самом деле был советским шпионом по имени Максим Сафирин и работал на ЧК Советского Союза. Он притворялся буддийским ламой по приказу правительства, чтобы пробраться во Дворец Потала к самому Далай-ламе. Его заданием было привести Тибетскую автономию к революции изнутри. Но Максим давно мечтал исчезнуть, раствориться, стать недосягаемым для «длинных рук» Советского Союза. Выполняя задания, он умело перевоплощался в разных людей, потихоньку воруя предметы искусства и приторговывая ими. Решив раз и навсегда, что останется Джеком, он находился в поисках себя и своего места в жизни. После знакомства с Анастасией – он его нашел. Она стала его жизнью. Их поженили в Бутане, хотя девушка даже не догадывалась о предстоящей церемонии и о том, что Джек возьмет её фамилию. Так появились муж и жена – Джек и Анна Уилсон.

Джек был человеком из Внешнего мира, в отличие от Анны, но его приняли в Шамбале. Теперь они вместе выполняли задания по поиску артефактов для Николая II. Скипетр, настоящий алмаз «Орлов» и державу, увенчанную синим сапфиром – они уже нашли. Оставалось разыскать Корону и рубин.

Миновав висячие сады Шамбалы, которым позавидовала бы сама Семирамида, Джек и Анна оказались у одного из входов в Совет Внутреннего круга. Здание это было выполнено из стекла и хрусталя и напоминало собой огромного паука: в центре- «туловище и голова» - туда допускались только старейшины, а затем в разные стороны были разведены галереи и переходы, многие из которых заканчивались различными зданиями с высокими круглыми куполами. Здесь были и библиотека, и обсерватория, и музеи с артефактами, и даже места для отдыха с бассейнами и кабинетами массажа.

Охранник, облаченный в белый мундир, провел мужа и жену по одной из галерей в помещение для хранения предметов искусства.

- Я скажу вашему отцу, что вы ожидаете его, он подойдет, как только освободиться,- обратился охранник к Анне и покинул помещение, даже не прикрыв за собой дверь. Да это и не требовалось, здесь в Шамбале все друг друга знали и уважали, работали, как один слаженный механизм. А если, вдруг этот механизм давал сбой, совет выносил строгое наказание, чреватое потерей памяти. От частичной – исчисляемой несколькими днями или неделями, до полной, с возвращением человека, вздумавшего осуществить что-то нехорошее, назад, во Внешний мир. Таким ресурсом обладали в Шамбале. Виновный оказывался за пределами города, ничего не помня о своей прошлой жизни.

- Как думаешь, сколько времени у нас есть до прихода твоего отца? – с намёком спросил Джек, ласково поглаживая руку своей жены.

- Даже не думай об этом! – сморщив нос, ответила Анна. – Ты же не настолько соскучился по мне, чтобы делать «это» здесь, среди древних рукописей и артефактов?

Она посмотрела в его глаза и поняла, что именно «настолько»!

- К тому же я все еще зла на тебя из-за твоей «миссии Жозефина»! – добавила она и, вынув свою руку из большой ладони мужа, и отправившись вглубь комнаты, принялась ходить вдоль стеллажей. Джек вздохнул, глядя ей вслед, а затем молча достал из своей кожаной сумки, найденные ими царские регалии, чтобы отчитаться перед Николаем II.

Когда на пороге возник бывший российский император, вид у него был хмурый. Анна, погруженная в изучение древних книг, мельком взглянув на отца, не могла этого не заметить.

- Что случилось, отец? – она подбежала и обняла его.

Джек тоже, вынырнув откуда-то из-за застекленных полок с предметами искусства, оказался рядом с Николаем и поприветствовал его рукопожатием. Про себя отметив печаль в голубых глазах мужчины.

- Пойдемте, присядем, дети мои. Я вам всё расскажу,- заметил император, двигаясь в соседнюю комнату для переговоров, с круглым стеклянным столом и деревянными стульями. Анна и Джек двинулись следом за ним. На ходу, мужчина успел обронить:

- А как же держава и бриллиант?

- Пусть остаются в хранилище, скоро ученые их изучат на предмет подлинности,- ответил Николай II более бесстрастным тоном, чем ожидал Джек. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что подобные вещи, при виде которых лично у него «загораются» глаза – здесь лежат без надежной охраны. И к тому же им с Анной пришлось через многое пройти, чтобы раздобыть эти артефакты.

- В мире происходят странные вещи, которые под силу остановить только нам,- начал разговор император, после того, как сел во главе стола, а муж с женой оказались по обе стороны от него. Он развернул карту, которую все это время держал в руках и положил прямо перед собой, чтобы Анна и Джек тоже смогли её видеть.

- Во-первых – лей-линии, соединяющие Европу и Северную Африку полностью исчезли,- вздохнул отец Анны, водя пальцем по карте. – Это, как вы сами понимаете – очень плохо для энергии Меркаба, поддерживающей порядок вещей во Вселенной. Именно поэтому, нам нужны истинные «звездные» камни. Если окажется, что сапфир и алмаз, найденные вами настоящие, то вам придется доставить их в Марсель и Карфаген. Во Франции, в аббатстве Сен-Виктор уже ожидают вас вместе с сапфиром. А вот в Северной Африке, вам предстоит найти среди руин времен древнего Карфагена, монастырь и одного из наших хранителей, чтобы передать ему алмаз.

- Но не хватает рубина из твоей императорской короны,- перебила отца Анна, разглядывая карту. – Ведь, как я понимаю, чтобы «звездная дорога» вернулась, нам необходимо замкнуть треугольник.

- Все верно, дочь моя, - согласился император. – И вот тут начинаются странности. О своей принадлежности к древнему роду я ничего не знал, до событий, последовавших за революцией в России. О короне мне было известно лишь то, что Советское правительство продало её за границу, в Нью-Йорк в 1919 году. А затем она появилась в Великобритании, в Шотландии, если быть точнее. Далее след её перемещений – потерялся. Корона больше не всплывала ни на одном из лондонских аукционов. Она просто бесследно исчезла. Но это ещё не самое страшное. Как я уже вам говорил – регалии младше камней, которые в них были вставлены. Я всегда хотел вернуть и державу, и корону и скипетр себе, чтобы хранить то, что дорого моему сердцу и истории России, здесь, в Шамбале. Но камни – вот что самое важное! – император вздохнул и, переведя дух, продолжил. – Старейшины повергли меня в шок тем, что отыскав корону, мы обнаружим, что рубин в ней – фальшивый!

Джек и Анна во все глаза уставились на Николая II.

- Помнишь ли ты,Анастасия,- обратился император к дочери. – Графа Ивана Серебрянского?

- О, разве я могу забыть его! – мечтательно ответила Анна, возведя глаза к потолку.

Джек настороженно взглянул на жену.

- Он часто гостил у нас в имении на Красной поляне,- поясняла она, чувствуя, что краснеет от неловкости, поймав на себе ревностный взгляд мужа. – Мы вместе с ним и братом катались на лошадях. Он учил нас охоте и рыбалке.

- Отлично! – с сарказмом выпалил Джек. – Этот Иван Серебрянский, он, что твоя первая любовь?!

- Я была совсем девчонкой, а ему было двадцать пять! Сейчас я понимаю – это лучший возраст: молодость, но в тоже время – ум и опыт. А тогда он казался мне милым, потому что уделял много внимания, но старым,- принялась оправдываться Анна, чувствуя, как потеют её ладошки.

Царь сокрушенно смотрел на зятя и дочь. Было видно, что у них огромная любовь, ведь они постоянно ревновали друг друга.

- Знала бы ты тогда что ему больше ста лет, ты бы вообще приняла его за древнего старика,- осторожно заметил Николай II.

- Что?! – воскликнул Джек, огоньки ревности в глазах которого, тут же перестали полыхать. Он и Анна внимательно разглядывали улыбающегося царя.

- Да-да, дети мои – ему больше ста лет. Он – шамбалиец. Его знал и мой старший брат, и отец, и дед. Он жил здесь, лишь иногда появляясь во Внешнем мире, чтобы присматривать за царскими семьями. После каждой коронации нового правителя, он доставал из регалий подлинные камни и заменял их подделками. А затем возвращал камни в Шамбалу. Мы-то все думали, почему в роду у графа Серебрянского все сыновья так похожи друг на друга. И все Иваны. А это оказывается – один и тот же человек. Просто здесь время течет по-иному, вот он и старел намного дольше.

- Да, я помню, он всегда был скрытен,- заметила Анна. – Часто исчезал…вот черт! – не удержалась от своего любимого словца девушка. – А где же сейчас Иван Иванович Серебрянский? Почему я его ни разу здесь не видела?

- Может, потому что мы не так часто бываем в Шамбале? – предположил Джек. Он задумался. Ведь, когда они с Анной не выполняют задания царя, мотаясь по лей-линиям, по свету, они занимаются строительством домика в Бутане, за пределами Шамбалы. Они решили, что хотят растить своих будущих детей и стариться вместе, именно там.

- Потому что его здесь нет,- ответил Николай II. – По словам старейшин – ему надоело жить так долго. Он вообще решил умереть, как можно быстрее, потому и отправился служить во Французский Иностранный легион( 8 – Французский иностранный легион – войсковое соединение, входящее в состав сухопутных войск Франции, комплектуемое преимущественно из иностранцев. В начале двадцатого века, из-за войн в Алжире, снискал нехорошую славу).

- Да уж, я бывал в пустыне недалеко от Марокко и видел, как легионеры мрут, как мухи,- заметил Джек.

- Но зачем ему всё это нужно?! – удивилась Анна.

- Долгая жизнь успевает надоесть. Ты пресыщаешься ею. Вот и Иван Серебрянский, по всей видимости, устал. А что может быть лучше для русского, которому все надоело, чем не иностранный легион?- продолжил царь, поправляя складки на своей белоснежной тунике.

- И что о нем известно? В какой части света он находится? – спросил Джек.

- И жив ли он вообще?! – выпалила Анна и снова поймала на себе ревностный взгляд мужа.

- Как бы ему не хотелось умереть – он хранитель. И старейшины считают, что и он, и истинный рубин могут быть где-то в Северной Африке. В том же Марокко, или скажем в Алжире. Но это не проверенная информация. Внутренний круг утверждает, что из-за революции, он мог не успеть поменять камни в регалиях.

- Во всех трех возможно и нет, но в короне – мог успеть,- заметил Джек.

- Если так, то нам нужно отыскать корону и проверить рубин на подлинность,- добавила Анна. – А куда нужно доставить камень?

- В Египет. Установить в соответствии со звездной картой в храме Осириса, в Абидосе. Что усложняет задачу, ведь это нужно сделать в один определенный день, иначе лей-линии не восстановятся. Об этом я расскажу вам позже. Сейчас агенты совета пытаются отыскать корону в Европе. Как только её след обнаружится – я сразу же отправлю вас туда. А из Европы в Африку, вам придется добираться, как простым людям – на корабле, из-за поврежденной «звездной дороги».

- Я думаю, мы справимся,- улыбнулся и подмигнул жене Джек.

- Вот тут и второе препятствие, которое меня пугает – грустно заметил Николай II, сложив руки в «замок». – Камни ищут треклятые немецкие нацисты из сообщества Туле. Их тайная организация, которая носит название – Орден Камней уже наделали много бед в Европе. Еще немного и они узнают о том, что собой представляют лей-линии. Не доведи Господь, они смогут ими воспользоваться и проникнуть сюда, в Шамбалу!

- Мы этого не допустим! – громогласно воскликнул Джек. – Я смог бы с ними разобраться, я ведь не такой добрый, как многие жители города. А задание с короной можно поручить кому-то другому,- выдвинул он предположение. – К тому же приближается война, мы все здесь об этом знаем, я был бы гораздо более полезен, если бы попробовал предотвратить её.

- Мы сами сможем предотвратить войну,- спокойно заметил император. – Как утверждают наши люди во Внешнем мире – она начнется с убийства какой-то важной персоны. Мы отправим нашего лучшего агента, чтобы этого не произошло. А вам с Анной, нужно заняться короной и рубином. Вы так замечательно перевоплощаетесь в различных людей, оставаясь при этом незамеченными, что совет от вас просто в восторге! Кстати, Джек, так как артефакт связан с Египтом и в древних рукописях о нём часто упоминается, по его следу идут не только нацисты, но и твоя старая знакомая – египтолог,- добавил Николай II, при этом украдкой взглянув на дочь. Настала её очередь ревновать мужа.

- Изабель МакНил?! – воскликнул Джек.

Царь утвердительно кивнул.

- Помниться ты упоминал о своем знакомом египтологе,- прошипела Анна,- но ты не говорил, что она женщина!

- Ну, она – не женщина,- ответил Джек, стараясь сдержать улыбку. – Она, скорее девушка, потому что немного младше нас с тобой. Просто она очень умная и занимается раскопками с самого детства.

Император понимал, что зять совершает ошибку, повествуя Анне о своей знакомой подобным образом.

- От того, что вы периодически гостите в моем доме – вы тоже неплохо сохранились,- попытался вмешаться царь, но рука его дочери уже нащупывала, что-то в своих карманах, чтобы швырнуть это в мужа.

- Между вами что-то было? – допытывалась у Джека Энн.

- Нет! – обескуражено ответил он. – Она всего лишь девчонка, хоть и чертовски умная! К тому же вместе с ней по всем её археологическим раскопкам путешествует её пёс – огромный английский дог. А он никого к ней и близко не подпускает! Мужчин, так вообще, по всей видимости, недолюбливает!

- Ладно,- смягчилась Анна, передумав бросаться в мужа всем, что под руку попадёт.

- Кхм-Кхм, как продвигается твоё обучение? – перевел тему разговора император, обращаясь к дочери.

В свободное от путешествий и строительства дома время, Анна изучала науки во Внутреннем круге.

- Неплохо – ответила она и улыбнулась отцу. – Можно сказать что то, что я знала о травах до визита в Шамбалу – была лишь малая часть моих знаний. Но все равно до доктора Волкова – мне далеко.

- А в восточных языках она вообще сильно продвинулась,- заметил Джек. – Я уже даже почти не замечаю её британо-ирландского акцента!

Анна звонко рассмеялась, глядя на мужа. В его глазахтут же вспыхнуло желание. Ей сейчас же захотелось оказаться с ним рядом под одеялом из тонких бутанских тканей.

- Что ж, - сказал Николай II, сворачивая карту лей-линий, - можете быть свободны, пока эксперты исследуют ваши находки. Огромное вам спасибо!

Дважды повторять не было смысла, они побежали домой, на ходу бросив: - Не стоит благодарности – это наша работа!

***

Яркое солнышко пробивалась сквозь заснеженные пики гор. Глядя на эти безумно красивые вершины, можно было ощутить мороз до самых кончиков пальцев. Но окруженная со всех сторон Гималаями Шамбала сияла на солнце хрустальными бликами домов и мостов, сохраняя вокруг себя неизменно теплую погоду. Благодаря вечному лету здесь росли всевозможные растения, деревья и сельскохозяйственные культуры. На зеленых пастбищах паслись тысячи горных животных и не меньшее количество одомашненных. Бурлящие водопады превращались в реки, которые в свою очередь плавно перетекали в голубые озера. Возле одного из таких озер, на ковре из луговых трав вперемежку с пахучей лавандой расположилась на пикник Анна со своей семьёй.

«Неудивительно, что я с детства обожаю, запах этого фиолетового цветка – он прямо символ рода, символ удивительной Шамбалы», - думала Энн, разглядывая веточку лаванды, сидя при этом на подстилке. Украдкой она посматривала на Джека, который вместе с её дедушкой пытался распалить костёр, чтобы жарить шашлык. Они уже полностью были укутаны дымом, и отчаянно махали большими плоскими тарелками, чтобы создать тягу. Ветреная погода была редкостью для Шамбалы.

Ее старшая сестра Ольга, вместе со своим женихом, болтали о чем-то милом на берегу, опустив босые ноги в озерную воду.

Таня и Маша бегали по полю следом за огромным сенбернаром и его палкой.

Мама спускалась от дома вниз по лужайке, держа в руках огромное блюдо с пирожками.

А она вот так просто сидела и наслаждалась моментом. Семья рядом. Пускай все они выглядели младше, чем она сама, но Анна все-же снова привыкла к тому, что не одинока в этом мире. А еще теперь у неё есть Джек. В отличие от её семьи, они с мужем решили, что будут жить во Внешнем мире, но никто не смог бы запретить им гостить здесь, в Шамбале столько, сколько они сами того захотят.

Костер, наконец, разгорелся, и семья собралась вместе, чтобы потрапезничать и поболтать обо всем. Не хватало лишь отца, он был на собрании Внутреннего круга.

- Когда вы планируете пожениться? – спросила Анна у старшей сестры.

Ольга с нежностью во взгляде, посмотрела на своего жениха, который являлся одним из ведущих ученых в городе.

- Хоть времени у нас более, чем достаточно,- ответил вместо девушки жених, сжимая и поглаживая при этом её руку,- но как можно быстрее!

- Понимаю,- игриво протянул Джек, глядя на Анну.

Девушка покраснела под его взглядом, осознав, что он имеет в виду.

- Дедуля, угощайся,- сказала Маша, протягивая Николаю I мамин пирожок. Тот, поблагодарив внучку, принял из её рук угощение. В этот момент сенбернар Маши подкрался сзади девушки и стащил из общего блюда воздушное лакомство.

- Вот жулик! – воскликнула она. Все засмеялись, а пёс закрыл мохнатой лапой своё лицо, будто бы извиняясь.

- Я просто обязана это сфотографировать! – воскликнула Анна, немедленно достав маленькую цифровую камеру и сделав несколько снимков.

Когда ей в первый раз показали, что фотоаппарат может работать без фотоплёнки, да ещё и иметь столь миниатюрный размер – она растерялась. Но теперь, она не представляла жизни без него! Да, технологии Шамбалы намного опережали те, что были во Внешнем мире.

- Никак не привыкну к тому, что снимки цветные, да еще их можно сразу посмотреть,- заметил Джек, наклонившись к жене, и заглядывая на изображения в её камере.

- Отец идет! – заметила Таня.

Все обратили свой взгляд в сторону холма, с которого спускался царь. Его ноги, обутые в сандалии, наподобие древнегреческих, тонули в высокой зеленой траве. Стоит отметить, что многие люди из Внутреннего круга одевались в белые туники и сандалии. Остальные же носили сшитые бутанцами вещи, настолько удобные, что во многом опережали моду Внешнего мира тридцатых годов. Вот Джек и Анна полюбили джинсовые брюки и майки, вроде тех, что носили боксеры на ринге. При этом неизменным предметом гардероба девушки были различные шляпы. Её дед, так же как и отец носил туники, а мать и сестры любили хлопчатые платья, которые спереди были короче, чем сзади и оголяли их стройные щиколотки и ноги чуть ниже колен.

Николай подошел к жене, и, наклонившись, поцеловал её в щеку.

- Здравствуй, папа,- затараторили наперебой дочки царя.

Он кивнул, обводя взглядом семью, и присел на подстилку рядом с Александрой.

- Что говорят во Внутреннем круге, когда нам с Анной отправляться на задание?- спросил Джек у тестя.

- Нужно немного обождать, по этому поводу толком ничего неизвестно,- ответил бывший император. В это время жена намазывала для него на булочку сливочное масло. А его отец Николай I, налил всем бутанского вина.

- Давайте не будем о делах,- заметил он. – А поднимем бокалы за то, что семья собралась здесь и сейчас.

Насладившись прекрасным вином, Николай II все же продолжил говорить на серьезные темы:

- Анна, тебе необходимо обратиться за помощью к твоему старому знакомому Кендриксону. Как говорят наши агенты – он может догадываться, где находится корона.

- Но, отец, - заметила девушка,- он считает, что я погибла, выполняя задание для МИ-6!

- Что ж, придется рассказать ему часть правды, чтобы он поделился с тобой информацией, которой владеет. Тебя он знает, больше он никому не доверится.

- И как же я воскресну?! – воскликнула дочь, при этом шляпа на её голове подпрыгнула. – Для него это станет настоящим шоком!

- Мы придумает тебе легенду, не волнуйся,- спокойно ответил отец. – Время есть. Чтобы все хорошо изучить, проверить и подготовить, нам понадобиться не меньше полугода. К тому же, дитя моё, ты же не хочешь пропустить свадьбу своей сестры?

- Ни за что на свете! – оживилась девушка, подмигнув при этом Ольге и её жениху.

- Что насчет сапфира и бриллианта «Орлов»? – поинтересовался Джек у императора. – Ученые провели анализ?

- Да,- ответил Николай и выждал паузу, наслаждаясь ожиданием со стороны всех присутствующих. – Они подлинные!

Все выдохнули с облегчением.

- Еще раз, благодарю вас, дети мои, за помощь,- кивнул царь Джеку с Анной. – Вы уверенны, что хотите оставаться агентами во Внешнем мире? – добавил он.- Вы будете продолжать стариться быстрее, чем мы.

Муж и жена переглянулись и оба подумали об одном и том же.

- Мы не представляем свою жизнь без приключений и путешествий, отец!- воскликнула девушка. – Мы понимаем, что здесь царит порядок и идиллия, но знать, что такое «звездная дорога» и быть запертыми в одном, пусть и прекрасном городе – это не для нас.

- К тому же мы всегда сможем вернуться сюда уже старенькими, и пожить подольше в своё удовольствие,- добавил Джек.

Николай II рассмеялся.

- А как там дела у Вивьен? – спросила у мужа Александра.

- Прекрасно, - ответил царь, улыбаясь и жуя булку. – Благодаря нашим ученым она не только научилась летать, но и осваивает потихоньку телекинез!

- Да-да, - подтвердил жених Ольги. – Я сам видел, как она смогла взглядом перенести блох с козы, на рубашку моего друга ученого, который её сильно нервировал! Вот смеху-то было, когда он стал прыгать и чесаться, не понимая, в чем же дело! Позже она призналась мне, что сделала это, чтобы проучить его. Тот видимо сильно на неё давил!

- Бестия - а не девчонка,- заметил Джек.

- Зато с хорошей наследственностью,- ответил Николай II.

Бутан – королевство, о котором и по сей день мало, что известно. Оно затерялось где-то в Гималаях между Тибетом и Индией. Сами жители называют его Королевством Громового Дракона, а себя – дракпасами. Дракпасы испокон веков хранят тайну о Шамбале, находящейся в самом сердце Бутана. Часто бутанцы посещают Шамбалу. Шамбалийцы делятся с ними своими знаниями, новейшими технологиями, электричеством, а дракпасы в свою очередь обеспечивают город своей текстильной продукцией, винами, продуктами питания и многим другим. Самым главным хранителем в Бутане является король Джигме. Он же король-дракон. Он, как и жители Шамбалы умеет пользоваться лей-линиями, и с лёгкостью перемещаться в пространстве. Старшая дочь короля-дракона – Вивьен, унаследовала эту способность. Увидев её возможности, а также жажду к знаниям, девочку стали обучать волшебству, как бы сказали во Внешнем мире, или науке, как сказали бы жители Шамбалы.

Такие разные люди, таких разных эпох, сидели на берегу озера и были единым целым. Джек, одесский еврей, дожаривал мясо и обменивался любезностями с бывшими российскими царями. Жених Ольги, двухсотлетний ученый, показывал своей невесте, её маме и сестрам, как ловить рыбу. Анна, все-время поправляя шляпку, от невесть откуда, взявшегося теплого ветра, и фотографировала этих людей, свою семью.

Глава 2

Глава 2.

Лондон. Великобритания. Штаб-квартира МИ-6. Осень 1934 год.

Капитан королевского флота в отставке Джордж Смит Саллинг сидел в своем кабинете в компании бессменного помощника Голиафа Кендриксона. Тот, в свою очередь, пользуясь авторитетом у начальника, вальяжно развалился в гостевом кресле и попивал собственноручно приготовленный коктейль «сухой мартини».

- Мой Бог, Кендриксон, ещё даже одиннадцати нет, а ты уже выпиваешь,- заметил шеф, отрывая взгляд от кучи бумаг на столе.

- Нужно успеть напиться, пока не настала очередная война,- заметил помощник, доставая из полупустого бокала оливку и бережно кладя её в рот.

- Что ж, не желаю знать, что творится в твоей башке,- Саллинг хмыкнул. – Радует, что ты хотя бы усы сбрил, теперь смотришься моложе и серьёзней!

- Вы прекрасно знаете причину, по которой я это сделал. Я всё еще горюю за милой мисс Уилсон,- ответил Кендриксон, опустошив бокал и направившись к мини-бару шефа за очередной порцией вермута.

Стоит отметить, что Голиаф Кендриксон питал отцовские чувства по отношению к молодому агенту МИ-6 – Энн Уилсон. Известия о её гибели оставили на душе у этого рыжего и пухлого человечка неизгладимое чувство вины. Поэтому он, много лет, отпускавший свои отвратительные огромные усы, сбрил их в одночасье, поклявшись, никогда их больше не отпускать в память о своей протеже.

В это время секретарь Джорджа Смита объявила по коммутатору, что к нему посетитель.

- Пусть войдет,- ответил в динамик начальник.

Через минуту дверь отворилась, и на пороге кабинета появился писатель Рафаэль Сабатини. Черный строгий костюм, как всегда безукоризненно выглажен, пронизывающие, удивительно синие глаза на смуглом и уже немолодом лице, взгляд, и правильной формы нос, который гармонировал с изогнутой и решительной складкой его губ. Не узнать автора «Одиссеи капитана Блада» было невозможно.

- Вы только посмотрите, кого кошки намыли! – простодушно воскликнул Кендриксон, усаживаясь назад в гостевое кресло, из-за чего писатель неловко топтался у двери. – По какому поводу? Насколько я знаю, нам сегодня не требовался переводчик.

Смит Саллинг, не обращая внимания на помощника, вышел из-за стола и подошел к господину Сабатини, поприветствовав его рукопожатием.

- Прошу, присаживайтесь, - он указал на стул рядом со своим. – Я ждал вас ещё вчера.

- Прошу прощения, мистер Саллинг, у меня были неотложные семейные дела,- извинился Сабатини.

Кендриксон вытянул шею в ожидании продолжения, что за семейные дела были у писателя, однако продолжения не последовало, и Сабатини просто молчал, высоко вскинув волевой подбородок, в ожидании того, что скажет ему Джордж Смит.

- У меня для вас задание,- приступил сразу к делу начальник британской спецслужбы. – Сэр Роберт Чизгрэм, восьмой герцог Баллингворт, граф Ворнби, член Тайного совета и кабинета министров бесследно исчез три дня назад. Мы подозреваем его в…

Со стороны гостевого кресла послышался хруст. Это Кендриксон тщательно пережёвывал лёд из коктейля.

- Кендриксон, – прорычал Саллинг и хлопнул ладонью по столу. – Прекрати это делать, немедленно!

- Прошу прощения, сэр,- ответил помощник, и, громко проглотив замороженную воду, уставился на начальника.

- Так вот… о чем я говорил? – не сразу вспомнил Саллинг. – Ах, да! Сэр Роберт Чизгрэм пропал три дня назад. Он покинул свое поместье в сопровождении водителя и секретаря. Но в Лондон они так и не прибыли.

- Почему этим делом не занимается Скотланд-Ярд? – спросил, недоумевая Рафаэль Сабатини.

- Понимаете, дело весьма щекотливое,- осторожно пояснял Саллинг, теребя бумажки на столе. – Сэр РобертЧизгрэм, с недавних пор известен расточительством и пристрастием к карточным играм, мы подозреваем его в связи с германской разведкой. Нужно все сделать тихо и без ненужной огласки.

- Понятно, - ответил писатель. – Что требуется от меня?

- Как доложила разведка, доверенный помощник сэра Чизгрэма был замечен в неоднократных визитах в замок Гваннертор…

- Тот самый замок с отвратительной репутацией, сэр?! – подал голос Кендриксон, перебивая начальника. Как бывший военный, обладающей военной выправкой и привыкший следовать уставу, Смит Саллинг потерял терпение. В конец озверев, он схватил со стола массивную чернильницу и бросил её в помощника. Та угодила ему прямо в круглый выпирающий живот, обтянутый клетчатый жилетом, отпрыгнула от него, словно мячик, и оказалась на полу, забрызгивая всё вокруг чернилами.

- Прекрати меня перебивать! – перешел с официального тона на рёв начальник.

- Требую компенсацию в размере семи фунтов, на химчистку моего жилета,- простодушно заметил Кендриксон, оглядывая место поражения чернилами.

Смит Саллинг возвёл руки к потолку, в душе прося у Всевышнего помощи, вытерпеть своего пусть и гениального, на недалёкого помощника.

Рафаэль Сабатини, спокойно наблюдал за происходящим в кабинете. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он был человеком настолько невозмутимым от природы, словно родился британским аристократом. Хотя англичанином он был лишь наполовину, благородных, но не обладавших большой семейной родословной кровей.

- Ты всё прекрасно знаешь и о замке, и о помощнике сэра Чизгрема, и о пропавшей короне, - перечислял Смит Саллинг, понемногу успокаиваясь, обращаясь к Кендриксону. – Или выйди вон, из кабинета, или – сиди, молча! – сказал, как отрезал шеф.

- Пойду, налью себе еще выпить,- бросил, вставая с кресла Кендриксон, и не обращая никакого внимания на пятно на полу, переступил через чернильницу.

Саллинг хлопнул ладонью по столу, а писатель решил вмешаться:

- Простите, сэр, но о какой короне идет речь?

- Корона – это дело второстепенное,- вздохнул и перевёл взгляд на господина Сабатини начальник разведки. – Ваша задача отыскать, не привлекая к себе внимания, сэра Чизгрэма. Как я уже говорил, мы подозреваем его в связи с германской разведкой. Все пути ведут в Гваннертор. Этот шотландский замок давно был использован арендатором в качестве гостиницы, но в последнее время там очень мало постояльцев из-за печальной репутации замка.

- Что вы имеете в виду? – переспросил писатель.

- Поговаривают, что в гостинице обитают призраки,- спокойно ответил Саллинг.

- Призрак дамы в белом, ууууу….- завыл Кендриксон, потягивая сухой мартини.

В этот раз, не обратив на помощника никакого внимания, Смит Саллинг продолжил:

- Это по вашей части, господин Сабатини. Я в существование духов не верю. Мое дело, подтвердить: связан сэр Чизгрэм и его помощник с этим замком, или нет.

- Когда необходимо приступить? – невозмутимо спросил Рафаэль Сабатини.

- Немедленно,- отчеканил начальник спецслужбы, вставая из-за стола и протягивая писателю руку, давая понять о том, что аудиенция закончена. – Можете взять с собой Кендриксона. Он очень хороший аналитик, а вы как человек творческий можете что-то важное упустить.

- Я думаю – это лишнее,- Сабатини взглянул на захмелевшего помощника, развалившегося в кресле с зияющим пятном от чернил на жилете. – Постараюсь оправдать возложенные на меня надежды.

***

Выполненный в тюдоровском стиле, готический замок Гваннертор притягивал взгляд и одновременно имел вид места, довольно зловещего. Серые башни и высокие дымовые трубы, нуждающиеся в ремонте, хранили многовековую историю поместья. Экипаж Рафаэля Сабатини проехал к центральному входу по изрядно запущенной, заросшей сорняком и сухой травой подъездной аллее. Старые покореженные деревья, покрытые мхом из-за влажного климата Шотландии, угрюмо нависали над крышей замка, не пропуская солнечный свет своими раскидистыми кронами. Даже будучи человеком, не страшащимся спиритуализма, по телу писателя невольно пробежал озноб.

- Господин Сабатини, позвольте вашу сумку,- весело протараторил Кендриксон, махнув рукой, чтобы отпустить экипаж.

Как не отнекивался писатель, руководство МИ-6 прикрепило к нему Голиафа, выполнявшего роль его слуги. Сейчас он был этому очень рад, поскольку поместье оказалось довольно жутким, а наличие придурковатого спутника успокаивало. Да и для самого Кендриксона это путешествие было словно глоток свежего воздуха, после нескольких лет проведенных взаперти в промозглом Лондоне.

Несмотря на то, что Гваннертор считался гостиницей, дверь перед ними никто не открыл.

Оказавшись внутри просторного, но обветшалалого холла, спутники заметили человека в углу, на ресепшене.

Сказать, что этот человек выглядел довольно мрачно – это не сказать ничего. Он был маленьким, лысым, с лицом похожим на совиное. Острый нос напоминал клюв ночной птицы, а глубоко посаженные черные глаза, с нависшими над ними кустистыми бровями, с интересом уставились на посетителей. Щуплое, искореженное артритом тельце было облачено в серый костюм времен эпохи регентства,(9- Эпоха регентства в Англии 1811-1830гг.) из-под фрака выглядывал небрежно повязанный белый шейный платок.

- Добро пожаловать в Гваннертор,- сказал человек без единой эмоции на странном лице. – Меня зовут мистер Грюсом(10-Gruesome – с англ. отвратительный, ужасный).

- Почему-то я не удивлён,- откашлявшись в кулак и вплотную придвинувшись к Сабатини, заметил Кендриксон.

- Меня зовут Рафаэль Сабатини,- представился писатель. – Я бы хотел снять номер для себя и своего слуги в вашей гостинице на пару дней.

Один мускул на лице мистера Грюсома дрогнул, выдавая в нем любопытство.

- Вы, сэр – известный писатель. Что привело вас в шотландскую провинцию?

- Работа над новым романом, естественно, - скучающим тоном ответил Сабатини. – Об этом месте ходят легенды. Они и заставили меня приехать сюда и проникнуться тайной замка в поисках вдохновения.

- Это уж точно – легенды,- вздохнув, ответил мистер Грюсом. – Из-за печальной славы замка, у него стали слишком часто меняться арендаторы. Возможно, скоро придётся полностью свернуть гостиничный бизнес. Денег на уплату налогов совершенно не хватает. За последний месяц в замке не было ни одного проживающего. Все боятся призрака «дамы в белом». А сегодня, на удивление, вы уже второй постоялец.

- Позвольте поинтересоваться, а кто первый? Кто будет гостить в доме рядом со мной? Я просто переживаю, чтобы это не оказались вездесущие репортеры, вечно сующие нос в мою личную жизнь,- сказал писатель и подмигнул человеку на ресепшене.

- О, нет, я не думаю, что это репортёр. Это молодая дама, с собакой. Она – оценщик. Каталогизирует замки Шотландии. Возможно, после её работы и Гваннертор удачно «пойдёт с молотка», - все так же бесстрастно ответил управляющий.

- Понятно. Что ж это радует. Я бы хотел просторный номер с большими окнами и смежной комнатой для моего слуги,- вернулся к делу Сабатини.

- Думаю, номер 205 вам подойдет,- ответил мистер Грюсом и принялся записывать данные в гостиничную книгу. – Что ж, номер на двое суток. С вас двести шестьдесят фунтов и двадцать пенсов, пожалуйста.

Кендриксон, уже успевший развалиться на сумке Сабатини,громко присвистнул.

- Довольно крупная сумма,- заметил писатель.

- Что ж, мы терпим убытки и зарабатываем на спросе и предложении, как можем,- ответил мистер Грюсом, и, на совином лице появилось нечто похожее на улыбку. – К тому же завтрак и ленч включены в стоимость. А двадцать пенсов – мои чаевые, если позволите.

Сабатини молча расплатился, про себя подумав, что в МИ-6 удивятся подобным расходам и решат, что он, как известная личность, захотел провести операцию с роскошью, к которой привык.

- Следуйте за мной, я вас проведу к вашему номеру, - сказал мистер Грюсом, пряча деньги в нагрудный карман и выходя из-за стойки ресепшена.

Он поднимался по ступеням, застеленным некогда дорогим ковром, прихрамывая. Было видно, что каждое движение тела, пораженного артритом, давалось ему с трудом.

- Почему у вас в гостинице нет ни портье, ни носильщика,- поинтересовался Сабатини у Грюсома, поднимаясь следом за ним.

Кендриксон нёс наверх тяжелую сумку писателя, пыхтя и прихрюкивая от собственной неповоротливости, и был огорчен этим фактом как никто другой.

- Все с тех же соображений экономии. Радует, что осталась горничная, она же кухарка, - ответил управляющий.

Некогда светлая галерея с большими окнами, украшенными витражами, сейчас нагоняла тоску. Окна были заколочены, витражи не чищенными. Царил полумрак, освещаемый лишь лампадками, висящими на стенах, многие из которых моргали, оповещая о том, что скоро перегорят. Атмосфера царила нагнетающая.

Но номер оказался на удивление светлым – с большим закругленным вверху окном. Лишь призрачные деревья затейливыми ветвями царапали по стеклу от усиливающегося к вечеру ветра. В номере была большая кровать с балдахином, журнальный столик, диван с повидавшим виды напольным бра. В углу находился камин, как и полагалось шотландскому замку.

- Если хотите – я разожгу камин за двадцать пенсов,- предложил Грюсом.

- Спасибо, не стоит, - ответил писатель и бросил в сторону покрывшегося по́том от подъема по лестнице с тяжелой сумкой в руках Кендриксона, насмешливый взгляд синих глаз, - Этим займется мой помощник.

- Как пожелаете. Ленч будет подан в столовой внизу через час,- ответил управляющий и удалился, прикрыв за собой дверь.

- Даже не мечтайте об этом! – воскликнул Кендриксон, как только дверь за мистером Грюсомом закрылась. – Я не стану прислуживать вам, когда никто не видит!

- Кажется ты шотландец по-национальности,- заметил Сабатини, осматривая комнату.

Кендриксон утвердительно пробурчал в ответ.

- Так тебе ли не знать,- продолжил писатель, осторожно проводя рукой по обоям рядом с камином, - что и у стен есть «уши».

На этот аргумент у агента МИ-6, бойкого на язык, не нашлось других слов как сказать:

- Пожалуй, разожгу камин.

Когда через час Сабатини в сопровождении Кендриксона спустился в столовую, по размерам больше напоминающую зал для торжеств, за одним из столиков в углу, около камина, сидела молодая женщина в полном одиночестве.

Светлые волосы девушки волнообразно обрамляли лицо с красиво очерченными скулами. Кожа была смуглой, то ли от природы, то ли от загара, что не свойственно для британской леди, отметил про себя писатель. Аккуратный носик украшали веснушки, а глаза цвета орешника прекрасно гармонировали с цветом кожи, но не с её белыми кудрями. Необычная красота. Нестандартный женский портрет завершала её одежда: рубашка, наподобие мужской, белые шорты и высокие гольфы. Она смотрела своими большими карими глазами прямо перед собой, и в то же время, казалось, что мыслями она где-то далеко.

- Омрай макес. (11 – Awrightmuckers – шотландское приветствие) Ленш сегодня - фиш-энд-чайпс(12 Fish&chips – рыба и картофель-фри) и яйца по-скотландски, - раздался голос с местным акцентом, невесть откуда, взявшейся кухарки. Женщина была сухопарой, с редкими седыми волосами, собранными в пучок, и глазами, глядящими в разные стороны. Кендриксон даже подпрыгнул от неожиданности:

- Что она сказала, черт побери?!

- Кажется, огласила меню,- не потерял самообладания Сабатини.

- Я спрошу у леди, нужна ли ей компания, если да – подайте блюда за её столик, если нет – накройте соседний,- распорядился он, стараясь не смотреть на кривоватую шотландку.

Та кивнула, и сказала что-то вроде okay.

- Я, конечно, извиняюсь, но либо я - не шотландец вовсе, либо сказались годы, прожитые в Лондоне,- семеня за Сабатини, бормотал Кендриксон. – Ни слова не разобрал из того, что она сказала.

- Добрый вечер, мисс,- поприветствовал незнакомку за столиком писатель. – Меня зовут Рафаэль Сабатини, а это,- он указал на помощника,- мой слуга – Толстяк.

Кендриксона совсем не удивило его новое прозвище. Он ожидал чего-то подобного от Сабатини.

Девушка, лишь улыбнулась уголком рта и стала пристально разглядывать двух мужчин перед собой. Конечно, Изабель узнала знаменитого автора. А вот его слуга, вполне мог стать прототипом одного из его комичных персонажей.

- Позвольте нам присесть за ваш столик и скрасить ваше одиночество? – продолжал писатель.

- Пожалуйста, присаживайтесь,- ответила Изабель после некоторой паузы.

Сабатини понял, что она хорошо воспитана, раз не задает вопросов по поводу того, что слуга собирается отужинать за одним столом со своим нанимателем.

- Я – Сильвия Росси,- представилась именем матери девушка.

- О, так вы моя землячка! – воскликнул Сабатини. – Буэно сэра,- перешел он на итальянский язык. – Что такая милая девушка делает в подобной дыре?

- Я бы не назвала это место – дырой, синьор,- перешла на язык, которым владела в совершенстве Изабель. – Это прекрасный шотландский замок. Шедевр конца пятнадцатого века. Я работаю на английскую компанию « Стоун энд бразерс», каталогизирую замки. Гваннертор – не первая моя работа.

Впервые Рафаэлю Сабатини не нашлось, что ответить.

- Если пожелаете, я покажу вам уже готовые каталоги,- продолжила говорить Изабель уже по-английски, при этом по-особенному выпятила губки. Этим жестом она тотчас покорила Кендриксона.

- С удовольствием посмотрю,- честно ответил писатель.

Кухарка принесла блюда для джентльменов, и столовую заполнил запах жареной рыбы.

- С удовольствием вам покажу, - добавила Изабель, как только шотландка удалилась.

Кендриксон не раздумывая ни секунды, принялся за еду. Рафаэль Сабатини потерял аппетит.

- Позвольте спросить, господин Сабатини, - продолжила Изабель,- а что вас привело сюда?

- Работа над новым романом, мисс Росси, - ответил писатель, ковыряя вилкой рыбную котлету.

- Я так понимаю, что на «Скарамуччо» (она по-итальянски назвала роман автора - «Скарамуш») - это не будет похоже,- рассмеялась девушка.

- Вы первая, кто вспомнил именно об этом моём романе! – воскликнул Сабатини. – Я уж думал, что навсегда буду заклеймен, как автор «Одиссеи».

- Я была на премьере оперы Дариюса Мийо - «Бедный матрос». Сюита « Скарамуш» навсегда завоевала моё сердце. Вот это поистине великое произведение! А о вас я узнала гораздо позднее,- Изабель продолжила ставить писателя «на место». И снова этот жест губками.

- Вы напоминаете мне одну мою хорошую знакомую,- заметил Кендриксон, жуя картошку.

Изабель понравился известный писатель, особенно его глаза – такие синие, как море. Понравился и его смешной помощник, облаченный в черный и белую продольную полоску костюм-тройку. Но эти двое могли помешать её планам, поэтому ей пришлось разговаривать с ними, немного грубее, чем ей хотелось бы, чтобы оттолкнуть.

- Мне кажется, вы имеете в виду нашу общую знакомую, мой монохромный друг,- обратился Сабатини к помощнику. Одной фразой намекнув, что Сильвия Росси манерой общения напоминает Энн Уилсон, и в присущей писателю форме, высмеял полосатый костюм Кендриксона.

Мисс Росси не смогла сдержать улыбку.

- Если позволите, я отлучусь ненадолго,- сказала она. – Схожу за каталогами.

- Но вы не доели свой ленч! – воскликнул Кендриксон. – Могу вам с этим помочь,- тут же добавил он.

- Спасибо, мистер… хм, Толстяк,- замялась девушка. – Но я доем его в своем номере,- и она, забрав тарелку, с почти нетронутым ужином, удалилась к себе, на ходу заполняя комнату запахом своих свежих духов.

- Милая особа,- заметил Кендриксон, когда Изабель ушла. – Странная, но милая.

- В этой гостинице все очень странные,- добавил писатель.

Глава 3

Глава 3.

Сумерки очень быстро накрыли замок Гваннертор и его обитателей. Рафаэль Сабатини сидел на диване в своем номере и смотрел, как потрескивают поленья в камине.За стенкой мирно похрапывал Кендриксон. Каталоги мисс Росси писателю понравились, но казалось, что сама девушка делает все для того, чтобы как можно меньше рассказывать о себе. Да и вообще, она хотела произвести отталкивающее впечатление. Но Сабатини было не так легко провести. Он понимал, что мисс Росси, что-то скрывает.

В отличие от Кендриксона, писатель не собирался спать. Не за этим он здесь. Сабатини решил дождаться полуночи, чтобы исследовать замок.

Через какое-то время он услышал звук приближающегося экипажа. Только звук этот исходил не со стороны подъездной аллеи, куда выходили окна его номера, а со стороны внутреннего дворика. Сначала он подумал, что сон пытается им овладеть и звук ему просто почудился, но стремглав бросившись в комнату, в которой спал помощник, он выглянул в окно. Краем глаза, он заметил черный экипаж без огней, который быстро растворился в воздухе, или точнее, где-то в стенах замка. Кендриксон продолжал похрапывать во сне, и писатель даже протёр глаза, проверяя, все ли в порядке с его зрением. Но вдруг, произошло то, что разбудило даже помощника.

Вой! Ужасный, леденящий душу собачий, или скорее волчий вой! Он разносился по замку, отталкивался о каменные стены и усиливался. Холодный озноб пронесся по спине писателя. Добавляла ужаса, картина за окном: искореженные деревья царапали ветками по стеклу, от сильного ветра, который свистя вместе с лаем, проникал внутрь сквозь каминную трубу. Светила полная луна.

Даже Кендриксон подпрыгнул на кровати, от этого зловещего воя. На нём была маска для сна, которую он сорвал с себя резким движением пухлой руки. Увидев писателя рядом со своей кроватью, он удивился, и часто моргая, уставился на него. Сабатини, в свою очередь, рассмотрев помощника, немного расслабился. На голове Кендриксона красовался белый ночной колпак, украшенный сверху большим помпоном.

- Что это за звук?! – прокричал помощник. При этом трясся головой так, что помпон подпрыгивал в разные стороны.

- Если бы я знал, - ответил писатель, стараясь сохранить самообладание. Он еще ни разу в жизни не испытывал два таких разных чувства одновременно: страха и смеха.

- Что это на тебе надето? – добавил он, во все глаза, уставившись на Кендриксона.

- Что вы имеете в виду? – спросил тот, и, нащупав колпак, продолжил: - Ах, это… Замки такие холодные и старые. Я боюсь простудить уши и подхватить блох.

Как только он это проговорил, ночник на его прикроватной тумбочке погас. Комнату освещал лишь полный лунный диск, сквозь высокое окно замка.

- Что за черт?! – воскликнул писатель, и пошел к смежной, со своим номером, двери. Помощник, кряхтя, вылез из своей кровати и отправился следом.

- У меня есть фонарик,-говорил Сабатини, откуда-то из глубины комнаты. Из-за отсутствия освещения, он практически растворился в полумраке. Камин потух от сильного ветра.

Страшный лай повторился, и компаньоны замерли, кто - где стоял, боясь пошевелиться. Кендриксон даже икнул от страха.

Вдруг Сабатини, зажег свой фонарь, но лучше от этого не стало. Свет от фонарика успел выхватить из тьмы не только пухлую фигуру помощника, облаченного в ночной колпак и белую мужскую ночную рубашку, с оборочками, но и диван с напольным бра. А напольное бра – вело себя довольно странно. Оно медленно перемещалось по комнате, само по себе, в сторону потухшего камина. Мужчины не сговариваясь, перекрестились и наперегонки выбежали в холл. Пробежав несколько метров, они сбили кого-то маленького и выронили фонарь. Как только Сабатини отряхнулся и поднял фонарик, он увидел стройную фигурку мисс Росси. Писатель помог девушке встать, а Кендриксон запутавшись в своей рубашке, выкарабкивался сам. В руках у Изабель тоже был фонарик и еще какой-то маленький предмет. Она посветила вокруг себя и смогла рассмотреть писателя одетого во все черное, и его слугу, который к тому моменту уже успел подняться на ноги.

- Господин Сабатини, хм… Толстяк,- она как-то странно взглянула на Кендриксона, удивленная не меньше писателя его комичным внешним видом. – Что вы здесь делаете?

- Вероятно, то же самое, что и вы, мисс Росси,- ответил Сабатини. – Испуганные волчьим воем и отсутствием освещения, решили покинуть свой номер.

- Это не…,- начала было Изабель, но вовремя запнулась. Она поняла, что на страхе писателя можно сыграть и, отвадить его, вместе со слугой, подальше от этого дома. Поблагодарив саму себя за сообразительность и за некоторые предметы, которые она успела прихватить с собой, она спокойно отчеканила: – Возможно – это призрак.

Удивленные спокойствием Изабель, мужчины уставились друг на друга. Они не могли похвастаться подобным самообладанием в данный момент.

- Вы хотите сказать, что призрак замка Гваннертор реален? – осторожно спросил Сабатини.

- Реален? Пожалуй, не совсем то, что характеризует бестелесную оболочку. Но если хотите, вы можете вместе со мной это проверить,- все так же спокойно, предложила девушка.

- Что ж – это, пожалуй, лучше, чем оставаться без света в комнате, с двигающимся бра,- заметил Кендриксон.

- Что вы сказали? – переспросила Изабель, всматриваясь в упитанного слугу, облаченного в ночную сорочку.

- Я сказал, что в нашем номере двигаются предметы,- повторил Кендриксон.

- А в каком вы номере? – осторожно поинтересовалась Изабель.

- В двести пятом.

От внимания Сабатини не ускользнуло странное поведение мисс Росси и её заинтересованность их с Кендриксоном комнатой.

Изабель двигалась вглубь замка, а писатель с помощником шли следом. Все они напряженно молчали. Неприятный звук исходил лишь от завывающего ветра и старых ступенек, по которым они стали спускаться вниз, туда, где у замка, по всей видимости, имелся цокольный этаж.

- А где же мистер Грюсом и кухарка? – бормотал писатель.

- Кухарка живёт в поселке, а мистер Грюсом, вероятно уже привык к странностям в доме,- заметила Изабель, исследуя взглядом, насколько позволяли фонарики, пространство вокруг себя.

- Он такой же жуткий, как и этот особняк,- заметил Кендриксон, наступая мягкими тапочками из овчины на скрипучую лестницу.

- Первым моим желанием было подарить ему расческу,- сказала девушка.

- Но, позвольте, мисс Сильвия, он же лысый!

- Не для волос, а для его кустистой моноброви,- вероятно, девушка улыбнулась, хотя в темноте этого не разглядишь.

- Я хочу вас обнять,- признался Кендриксон, пытаясь подавить смешок.

Но вскоре ему стало не до смеха. Маленький предмет в левой руке у Изабель ожил, заморгал красными лампочками и издал неприятный электронный звук.

- Что это?! – воскликнул Рафаэль Сабатини.

- Господин писатель – вы меня удивляете,- ответила девушка. – Насколько мне известно, вы являетесь мистиком и спиритуалистом! Вы должны знать, что это за предмет.

Она протянула мигающеекрасными огоньками устройство господину Сабатини.

- Это - счетчик ЭМП,- писатель смотрел на предмет, оповещающий о присутствии где-то совсем рядом потусторонней энергии.

- Все верно – это счетчик электромагнитного поля,- подтвердила догадку писателя Изабель. – Понимаете, по долгу службы, я не в первый раз сталкиваюсь с паранормальными явлениями в шотландских замках.

Кендриксон громко охнул.

- И что обозначают мигающие огоньки? – замогильным голосом проговорил он.

- Что где-то совсем рядом может быть дух.

- У меня мороз по коже от этого дома,- сказал побледневший помощник.

Они оказалась в холле, уровнем чуть ниже первого этажа. Сквозь стены просачивался какой-то странный звук, будто лязг металлических цепей, какими в средневековье сковывали узников. Внезапно, висящие на стенах лампадкизамигали и снова потухли. Счетчик ЭМП сходил с ума и пронзительно визжал. А в конце арочного длинного коридора появилась светлая женская фигура. Она медленно приближалась, будто плыла по воздуху.

- Призрак «дамы в белом»! – взвыл Кендриксон, и, обняв Сабатини за плечи, повис на не менее испуганном писателе.

Привидение приближалось, и о каменные стены замка, эхом отдавался завывающий женский плач.

Пытаясь отделать от толстяка, Рафаэль попятился прочь из этого холла. Но помощник плотно уцепился за Сабатини.

- Мисс Росси, бежим отсюда! – только и успел крикнуть писатель, пока Кендриксон, не закрыл пухлыми ладонями его лицо. При этом Сабатини чуть не выронил свой фонарь, а помощник орал от страха, словно самка орангутанга в брачный период.

Фонарь все же выпал, когда они вдвоём убегали наутёк. Оказавшись в своем номере, они закрыли дверь на ключ и тряслись от страха до самого утра.

***

С наступлением рассвета, Кендриксон осознал, что спит в постели господина писателя. А тот в свою очередь, расхаживал по комнате взад-вперед. На лице отобразилась гримаса усталости от бессонной ночи.

- Вы, сэр – не джентльмен, однако,- заметил помощник зевая. – Оставили мисс Росси одну, даже страшно представить, что с ней могло случиться!

- То же самое, могу сказать и о вас,- ответил писатель. – Но я почему-то уверен, что она бежала следом за нами. Я мог бы поклясться в этом, если бы вы не закрывали мне лицо своими руками. В любом случае, спустимся к завтраку и поговорим с ней.

- Вы намерены остаться здесь?! – подпрыгнул на кровати Кендриксон. – Я думал, что мы сейчас же отправимся назад в Лондон!

- Не говори глупостей. С этим местом что-то явно не так. Но ты ведь военный аналитик. Ты разве веришь в призраков?

- До сегодняшней ночи я был Scepticus maximus(13 – Scepticus maximus – самый большой скептик).

- А вот я, кажется наоборот. Мы участвуем в деле об исчезновении человека,- перешел на шепот писатель. – А призраки не похищают людей. Да, с этим домом, что-то явно не так, и мы просто обязаны выяснить, что именно.

Спустившись к завтраку, Рафаэль Сабатини обнаружил мисс Росси за прежним столиком. Взглянув на девушку мельком, он успел отметить про себя, что она удивленна его присутствием здесь не меньше, чем он её.

Кендриксон стоявший позади писателя дернул его за рукав и тихо произнес:

- А вдруг – это уже не мисс Сильвия. Вдруг её подменили призраком?

- Не мели ерунды.

- Гуд морнинг, макес- шотландский акцент кухарки, снова появившейся внезапно, заставил компаньонов подпрыгнуть на месте. После этой ночи, нервы обоих итак были на пределе, а тут еще эта странная женщина. – На завтрак овсянка и яйца.

- Мы будем сидеть за столиком с мисс Росси, - стараясь подавить в голосе волнение, ответил писатель, направляясь к Изабель.

- Ай! – ответила та, что видимо, означало - «да, хорошо».

- Даже не понятно, на кого она смотрит, когда говорит,- пробормотал помощник, имея в виду кухарку. Глазами она напоминала хамелеона.

- Доброе утро, мисс Росси,- поприветствовал девушку писатель, присаживаясь напротив. Кендриксон просто кивнул и молча сел рядом. – Я был удивлен, увидев вас сегодня на прежнем месте.

- Почему же? – спросила она улыбаясь. – Вы думали, что меня похитил призрак?

Кендриксон судорожно сглотнул. Девушка будто прочитала его мысли.

- Я должен извиниться за наш, с помощником побег. Просто я посчитал, что вы уедете из замка, в связи с тревожными событиями этой ночи, - продолжил Сабатини.

- Я думала о вас также,- призналась Изабель. – Я бежала следом за вами. Но, как я уже говорила, Гваннертор – это не первый мой замок с привидениями, и я намеренна, занести в свой каталог, всё, что здесь происходит. А почему остались вы?- с нажимом спросила она, что было похоже на игру с её стороны. От пытливого взгляда писателя это не скрылось.

- По той же причине. Я намерен написать роман, в котором будет история этого мистического замка.

- А в книге появится главная героиня? Скажем молодая женщина, оценщик, которая ничего не боится? – очаровательная улыбка заиграла на щеках Изабель.

Писатель понял её намёк и, улыбнувшись, ответил:

- Определенно. А еще там будет трусливый писатель и его недалёкий помощник!

Они посмотрели на Кендриксона, который сегодня был явно не в духе, разглядывая с умным видом потолок, и засмеялись. Кухарка принесла завтрак, и далее разговор проходил в непринужденном русле.

Выходя из-за стола, девушка попросила у кухарки добавки, и, унося её с собой, на ходу спросила у Сабатини:

- Можно мне сегодня вечером зайти к вам в номер, чтобы изучить его?

- Всегда, пожалуйста, мисс Росси,- ответил писатель.

Когда она уходила, Рафаэль Сабатини готов был биться об заклад, что слышит игру итальянской мандолины, вторящей её плавным шагам.

Днем, убежденный в том, что Кендриксон уснул беспробудным сном, писатель решил прогуляться и осмотреть поместье снаружи. Кендриксон же, уверенный в том, что писатель ушел, решил проявить инициативу и прогуляться по замку, производя кое-какие подсчеты.

Спускаясь к выходу, и насвистывая незатейливую песенку, Сабатини наткнулся на управляющего. Тот, сгорбившись, чинил электрическую проводку на первом этаже. Он был весьма удивлен тем, что писатель не бросился наутек из этих мест, но еще больше он был удивлен хорошему настроению постояльца.

- Добрый день, мистер Грюсом! – поприветствовал управляющего широкой улыбкой Сабатини.

- Добрый день, господин Сабатини,- ответил тот, а затем подобие улыбки на его лице сменилось обычным равнодушием. – Остаётесь еще на одну ночь?

- А то и на две! – воскликнул писатель и открыл парадную дверь.

- Вам хорошо спалось? Ничего не тревожило?- вслед писателю спросил управляющий, поднимая от удивления, вверх свою густую монобровь.

- Кроме призрака женщины в белом – все просто прекрасно! - воскликнул Сабатини, и, замявшись на пороге, отступил назад:

- Кстати, у вас есть время рассказать мне историю о привидении в стенах этого замка?

- Вы что действительно столкнулись с призраком этой ночью? – часто моргал маленькими глазами мистер Грюсом, отложив своё занятие и потирая больную спину.

- А что же в этом такого? Вы же сами говорили, что духи отпугивают постояльцев!

Увидев растерянность на лице управляющего, писатель добавил:

- Вы здесь живете? Вас не смущает бесплотная оболочка, гуляющая по замку и прочие странности?

- Какие странности вы имеете в виду? – мистер Грюсом уставился на Сабатини.

- Ну, лязг цепей, доносящийся из подвала, к примеру.

- Я стараюсь не выходить из своей комнаты ночью. Вас интересует история призрака? – продолжил замогильным голосом управляющий.

- Если не затруднит - я готов вас послушать.

- Да что тут рассказывать…- вкрадчиво продолжил Грюсом. – По преданию, два шотландских клана воевали между собой. Однажды, глава одного из них похитил единственную дочь другого и заточил в подвале. Девушка провела под землей, в полной темноте, несколько лет, пока не преставилась. С тех пор из подвала часто доносился металлический звон цепей, как будто она все еще жива и просит отпустить её. Стук – я слыхивал частенько. Но самого призрака девицы, никогда не видел. Если хотите, можете поинтересоваться подробностями этой истории у мисс Росси. Она нашла кое-какие записи в Гваннерторе,- закончил управляющий и, кряхтя, продолжил свою работу.

- Выходит, в замке все же имеется подвал,- сам себе пробормотал Сабатини, выходя на улицу.

Его счастье, что он не заметил, каким жутким взглядом провожал его мистер Грюсом.

Несколько раз, обойдя поместье, Сабатини, наконец, нашел то, что искал. Под окнами, которые выходили во двор, была старая широкая дверь, в которую спокойно могли заезжать и выезжать машины. На ней висел массивный амбарный замок, да только пытливый ум писателя тяжело было переоценить: замок был натерт до блеска! Им явно частенько пользовались. А трава, ведущая от замка к лесу, была примята колесами.

Вернувшись в свой номер, он хотел было разбудить Кендриксона и рассказать ему об увиденном, но прилег на кровать, и неожиданно для самого себя уснул.

За окном уже стемнело, когда писатель все же смог открыть глаза. Сбрасывая с себя остатки сна, он громко ойкнул, увидев перед собой нависшую физиономию Кендриксона. Подсвечивая снизу светом фонарика свое лицо, он выглядел зловеще пугающим и корчил при этом жуткую гримасу. Писатель готов был схватиться за сердце в любую секунду, но тут Кендриксон нажал на тумблер и потушил свет на приборе.

- Я нашел ваш фонарик,- сказал он простодушно, протягивая его писателю.

- Черт бы тебя подрал, Кендриксон! – прокричал Сабатини, вырывая фонарик из его руки. – Зачем ты меня так пугаешь?!

- У меня и в мыслях ничего подобного не было, - не соврал помощник. Просто он был таким чудны́м человеком. – Я должен вам кое-что сказать!

- И что же? – спросил, уже полностью проснувшись, Рафаэль. Он встал и принялся расправлять свой костюм, в котором уснул.

- Ухо лорда,- прошептал Кендриксон.

- Что? – переспросил писатель, напрягая слух.

- Ухо лорда,- повторил чуть громче помощник.

- О чем ты бормочешь, черт бы тебя побрал? - непонимающе уставился на него Сабатини.

- Вы сами мне говорили, что и у стен могут быть «уши». Вот я и припомнил легенду про то, что в шотландских замках часто делают потайные помещения, именуемые «ухом лорда». Обычно это скрытая ниша под столовой, а то и целая комната. Самое любопытное, что я, кажется, нашел в неё вход.

- Немедленно веди меня туда!

Писатель шел следом за Кендриксоном, который, направившись к гостиной с диваном и камином, успел зажечь спичку.

- Самое время разжечь камин! Может, еще и присядем рядышком у огня, и книжки друг другу почитаем? – сыронизировал Сабатини.

- Дело не в этом,- обиженно ответил помощник. – Все дело в сквозняке!

Внезапно из-за дубовой панели в углу вырвалась струйка воздуха и потушила спичку. Напарники переглянулись и без промедления принялись ощупывать панель. Через несколько минут заметили ручку, спрятанную глубоко под выцветшими обоями. Не сговариваясь, они принялись одновременно тянуть её на себя. Раздался треск старого дерева, и, планка на стене рассыпалась, открывая взору потайную дверь. Как только с дверью, после нескольких манипуляций было покончено, и кругленькое тельце Кендриксона протиснулось вслед за Сабатини, они побрели по хитрым коридорам тайного помещения. Здесь было темно, дорогу приходилось подсвечивать фонариком, а к лицу и телу постоянно прилипала паутина. Писатель только и успевал чертыхаться и сбрасывать её с себя, в то время, как помощник, громко дышал ему в затылок. Вдруг, истошный крик Кендриксона, заставил Рафаэля вздрогнуть.

- Что случилось?! – прокричал он, освещая дико орущего помощника светом от фонаря.

С плеча толстяка спрыгнула огромная крыса и скрылась во мраке.

- Это всего лишь крыса,- надменно заметил писатель, пытаясь придать своему лицу бесстрастное выражение. И тут же повернулся, чтобы двигаться дальше. На уровне его глаз засветились два красных огонька – тоже чьи-то глаза. Испуганный возглас вырвался из его уст. Зубы Кендриксона застучали от страха. Сабатини чуть не выронил фонарь, и тут это нечто улетело, хлопая кожаными крыльями.

- Летучая мышь,- выдавил из себя писатель, перекрестившись.

Парочка двинулась дальше, но, не успев пройти и двух метров, увидела перед собой странный предмет. Он представлял собой электродвигатель с кольцевым магнитом посередине.

- Что это? – озадаченно спросил Сабатини.

- Если не ошибаюсь – то это генератор магнитного поля,- заметил Кендриксон. Если его включить, он может перегружать блок питания в замке. Вот почему мигали лампочки.

- А металлические предметы вроде нашего бра, он может двигать?

- Если он достаточно мощный, то вполне.

- Что ж, это место понемногу начинает терять всю свою сверхъестественность,- заметил писатель, осматривая прибор.

- Интересно – кто и для чего его здесь установил?

- Нужно проследить, куда ведут провода,- ответил Кендриксон.

Так они и поступили. Коридор постепенно вел их вниз, а паутины теперь было гораздо меньше. Здесь явно кто-то бывал совсем недавно. Кто-то из плоти и крови.

Изабель настойчиво стучала в дверь с табличкой 205, но ей никто не открывал. Тогда она толкнула её, та поддалась, и девушка вошла. В номере никого не было. Она решила быстро исследовать помещение и уже нашла потайной вход, когда откуда-то из-за стены послышались крики Кендриксона. Изабель включила свой фонарик и отправилась следом.

Сабатини и Кендриксон оказались у двери в подвал, к которой привели их провода.

- Если я правильно ориентируюсь, то мы вчера были где-то рядом, только с другой стороны. Я возвращалсяза вашим фонариком, фрагменты на стенах очень похожи, - заметил помощник.

Писатель надавил на тяжелую дверь, которая цепляя камни, приоткрылась, пропуская мужчин вперед. Двигаясь дальше, едва дыша, они заметили еще одну странную конструкцию, похожую на проектор, какой бывает в кинотеатрах. И хотя он был выключен, догадка о природе появления «дамы в белом», созрела в светлой голове Сабатини.

Далее они двигались на цыпочках, исследуя подвальные помещения замка. Здесь было влажно и пахло плесенью из-за старинных каменных стен. По мере своего продвижения, они все отчетливее слышали металлический стук. Двигаясь навстречу шуму, напарники заметили небольшую дверь в стене и решили открыть её. Замка́ на ней не было, и, она легко открылась. Внутри оказалось маленькое складское помещение, полностью набитое какими-то коробками, многие из которых были пусты, лишь примятое сено на дне, говорило о том, что в них недавно что-то лежало. А в некоторых находились антикварные книги, монеты, и вазы, место которых на аукционе «Сотбис», а не в душном подвале старого замка. Присвистнув, Сабатини уставился на Кендриксона:

- Вот почему от этой гостиницы отпугивают посетителей. Это просто логово контрабандистов.

- Интересно, а управляющий в курсе? – осторожно заметил Кендриксон.

- Думаю что да, не зря же он поселил нас в номере, в котором сами по себе двигаются предметы.

- А как же мисс Росси? Она тоже в курсе?

- Не знаю, но мы должны это выяснить. А вот лорд Чизгрем, которого мы ищем, вполне может быть к этому причастен,- проговорил Сабатини.

- Может и корона, которую выкрали немцы, спрятана где-то здесь,- предположил Кендриксон, осторожно изучая содержимое коробок.

- О какой короне идет речь? И почему к этому должны быть причастны немецкие граждане? Насколько мне известно, Британия поддерживает Германию, да и сама Герцогиня Йоркская - Елизавета явно симпатизирует национал-социалистам.

Кендриксон обернулся по сторонам, а затем заговорчески проговорил:

- Речь о короне Российского Императора Николая II. Русские продали её американцам в 1919 году, а те в свою очередь хотели продать её на одном из британских аукционов. Ирландские покупатели передали её на экспертизу оценщику из Глазго. Да только того, вместе со всей его семьей убили эти треклятые бюргеры. А корону забрали, и с тех пор её никто не видел.

- Что в ней такого особенного? – спросил Сабатини, помогая Кендриксону осматривать коробки.

- Дело в том, господин писатель, вы возможно и не в курсе, но наша протеже Энн Уилсон, упокой господи её душу, в своей миссии в Тибете, раскрыла преступную деятельность немецкого сообщества Туле. Это оккультная организация. Они хотят править миром, благодаря темным силам. Я в это не особо верил, но Анна отдала свою жизнь в противостоянии с ними. Она собрала какие-то магические камни и не дала немцам заполучить их. Камни, якобы открывают путь в другой мир. Ходят слухи, что рубин, венчающий российскую корону, обладает схожими свойствами. Поэтому многие его ищут.

- Что ж, могли бы поведать мне об этом раньше,- заметил писатель, открывая последнюю коробку. Короны в ней не было.

- А что бы это изменило? Хотя мне ничего толком неизвестно о природе и происхождении этих артефактов, но вряд ли они вернули бы нам мисс Уилсон,- грустно заметил Кендриксон.

Мужчины покинули помещение, аккуратно прикрыв за собой дверь. Они двинулись дальше, когда вой, пронзительный, жуткий вой, тот же, что они слышали прошлой ночью, повторился. Напарники побелели от страха. Не произнося ни звука, они попытались продолжить свой путь. Но, то ли дело в каменных стенах Гваннертора, то ли звук стремительно приближался. Скептицизм мужчин мгновенно испарился. Кендриксон, уже почти бежавший, за Сабатини, начал молиться. А писатель бормотал, что у него скоро свадьба и он не намерен здесь умирать. Далее путь разветвлялся, будто они оказались в лабиринте. Впереди виднелась каменная лестница ведущая вверх. Как только Кендриксон бросился к ней, он увидел наверху огромного черного пса, глаза которого, как ему в тот момент показалось, пылали красным огнями, а из огромной зубастой пасти вырывался дым.

- Адский пёс! – прокричал он и тут же грохнулся в обморок.

Сабатини хотел было помочь Кендриксону, но осознав, что пёс бежит прямо на него, бросился наутёк по одному из мрачных коридоров. Он двигался очень быстро, не разбирая дороги, ощущая затылком злобное дыхание преследователя. Наконец он оказался в более-менее светлом помещении, похожим на небольшой ангар. В помещении находились люди и несколько больших печатных станков, за одним из которых и спрятался писатель. Поскольку станки громко работали, издавая неприятный металлический стук, его присутствия здесь никто не заметил. Адский пёс куда-то испарился. Вдруг, рядом с Рафаэлем возникла стройная фигура Изабель.

- Что вы здесь делаете, мисс Росси?- спросил писатель, удивленно уставившись на неё.

- Простите меня, господин Сабатини,- сказала она, сжимая что-то в руке.

- За что? – удивился он еще больше.

- За это,- она подняла огромный булыжник и стукнула им писателя по голове. Тот отключился, так и не успев осознать, что происходит.

- При других обстоятельствах, мы могли бы подружиться,- прошептала она, с сожалением разглядывая Сабатини. Но они с помощником рушили её планы. Теперь ей нужно было как-то оттащить их отсюда подальше, потому что, разыскивая это тайное место и этих людей, она запаслась приличным количеством динамита, намереваясь разнести здесь всё к чертовой матери!

Глава 4

Глава 4.

Быстро произведя подсчеты в голове, Изабель оттащила размякшего писателя туда, где лежал без сознания его помощник. Но оглядев толстяка, она поняла, что с ним ей явно не справиться. Придется отказаться от идеи с динамитом. Ей просто необходимо всё здесь обыскать, как можно быстрее, а потом позвонить в Скотланд-Ярд, пусть сами разбираются с этими фальшивомонетчиками. Видимо и в замке Гваннертор её ожидал очередной тупик.Тайный Орден Камней, принадлежавший к сообществу Туле, и его жуткий глава – опередил её.

Она повернулась, чтобы идти, как вдруг перед ней возник огромный черный пёс. Он сел на пол и уставился на неё с жутким видом. Из пасти шел пар.

- Что с тобой, Лекса? Тебе холодно? – она подошла к собаке и погладила её по голове. – Мне тоже. А может быть ты голоден? Обещаю, когда выберемся отсюда, я устрою для тебя самый незабываемый ужин из бараньих потрохов!

Пёс сменил гнев на милость и зажмурился от удовольствия.

- А ты все-таки до чёртиков напугал этих двоих,- заметила девушка, улыбаясь, и разглядывая лежащих на полу писателя с помощником. – Но нужно спешить, пока они не очнулись.

Пёс потянул её куда-то за штанину.

- Что такое, Лекса? – Изабель последовала за своим псом. После многочисленных коридоров и переходов, она оказалась в полуподвальном помещении, где было сухо, и свет проникал, лишь сквозь купол наверху. Девушка поняла, что это дальняя часть замка, самая длинная стена которой выходила прямиком к лесу.

Дверь была приоткрыта и из неё доносились звуки «Парсифаля» Вагнера (14- «Парсифаль» - опера-мистерия немецкого композитора Рихарда Вагнера.).

Осторожно заглянув внутрь, Изабель еле смогла сдержать возглас удивления. На столе, рядом с работающим граммофоном, лежала императорская корона. В углу, на полу, сидел связанный и изрядно замученный человек. А над ним склонился, скривив губы в тонкую полоску её давний враг, и человек, которого она так долго искала – альбинос из Ордена Камней. Человек, который убил её отца, её мать, подругу и слуг. Человек, который растоптал её жизнь! О, как же она мечтала ему отомстить! Сейчас ей представилась такая возможность. Но в отличие от этого уродливого альбиноса, она не была убийцей, и, обдумывая как ей лучше поступить, просто присела на пол, притянув к себе пса, и вслушиваясь в разговор в комнате.

- Я понятию не имею, где искать Ивана Серебрянского,- блеял мужчина на полу, который явно принадлежал к британской аристократии. – Я знаю, лишь то, что он служил в Иностранном легионе.

- Завтра вечером я отправляюсь на раскопки в Египет, и если до утра ты не вспомнишь деталей, то все, что с тобой происходило до этого, покажется тебе раем на земле. Ты понял меня, английская трусливая свинья?

И в подтверждение своих слов, он вынул из-за пояса брюк массивный кожаный хлыст и, взмахнув им, попал по уху англичанина. Ухо мгновенно увеличилось в размере, покраснело и запульсировало. Мужчина взвыл от боли.

- Я знаю только, что он служил где-то в Северной Африке, -захлебываясь от слёз говорил тот. – Я даже не знаю, жив ли он, и при нём ли рубин, я клянусь вам герр Нагель.

- Мне нужен этот камень! – заорал альбинос и уставился на корону. – Без него – это жалкая груда металлолома!

Он взмахнул рукой и отшвырнул корону. Та упала, и, покатившись, оказалось рядом с дверью.

План созрел в голове у Изабель. Она кивком головы, показала собаке, чтобы та принесла корону. Лекса, опустился к полу на передних лапах, выстави вверх свой зад, прокрался к артефакту, схватил её зубами и вернулся к девушке.

«Времени в обрез, - думала Изабель, - нужно выбираться отсюда побыстрее. Я найду рубин, и уж тогда за все отомщу тебе, герр Нагель. Встретимся в Египте!» И они с Лексой стремглав пустились по коридорам замка.

Спустя полчаса издевательств над бедным лордом Чизгремом, альбинос решил поднять выброшенную им в гневе корону с пола. Однако так и не смог нигде её обнаружить. Он дико взвыл и бросился к своим людям. Те остановили печатный станок, выслушивая тираду босса, и качая головами.

- Отправляйся к мистеру Грюсому! – он схватил первого попавшегося под руку немца. – Спроси у него, кто гостит в отеле!

Только он успел вымолвить это, как послышались сирены полицейских машин. Управляющий сам вбежал в помещение, со стороны улицы.

- Клянусь – я не вызывал! Это не я!- громко вопил он, стараясь перекричать приближавшийся гул сирен.

Форт французского иностранного легиона: 7 км от Орана, Алжир, Северная Африка.

Легионер Шойко вбежал в командный пункт с особым распоряжением. Полковник Луи Магрэ, что-то обсуждавший с фельдфебелем, с интересом уставился на сержанта.

- Разрешите доложить, mon chef,- отрапортовал Шойко, прислонив руку к кепи на голове.

-Разрешаю, - устало ответил Магрэ, капельки пота блестели у него на лбу. – Что там у вас еще случилось? Очередной легионер умер от малярии? Или берберы опять поднимают восстание?

- Нет, mon chef. Мы перехватили какой-то зашифрованный сигнал, с подводной лодки у берегов Гибралтара,- отчеканил легионер.

- Так передайте его шифровальщикам, пускай дешифруют его,- удивился полковник. – А с чьей подлодки сигнал?

- Не имею представления,- признался Шойко. – Да и шифровальщики уже работают над расшифровкой. Но у них ничего не выходит. Говорят, что они раньше с таким не сталкивались, и нет нужных ключей.

- Что за черт, - выругался Магрэ, и, переглянулся с фельдфебелем.

- Я сейчас же позвоню в Париж. Пусть пришлют специалистов. Это все? – добавил он и посмотрел на сержанта.

- Да, mon chef,- снова замер в стойке Шойко.

- Вольно, и, проваливай,- ответил полковник.

Дважды повторять сержанту не было нужды. А Луи Магрэ задумался о том, как же сильно он устал, и как ему надоела эта африканская жара.

Неделю спустя. Лондон.

На Трафальгарской площади собралось огромное количество жителей королевства. Прямо над куполом церкви Святого Мартина, завис в воздухе, ожидая отправки огромный немецкий пассажирский дирижабль « Граф Цеппелин». Он был оснащен пятью моторами «Майбах», оболочкой для размещения газа под давлением, гондолой с рубкой управления, пассажирскими каютами со спальными местами, кухней, почтой и умывальными комнатами. Оставалось только сбросить тросы и пятьдесят пассажиров, и столько же человек экипажа отправятся по воздуху в Новый Свет.

Среди пассажиров были британские аристократы, немецкие чины и даже индийский раджа с семьёй. По этому случаю, в немецком посольстве, рядом с площадью, устроили светский раут. Кого здесь только не было: от герцогов до маркизов, от писателей до композиторов. Суданские, персидские, индийские вельможи в своих национальных нарядах. Король Саудовской Аравии Абдул –Азиз и, даже парочка индийских сикхов в большущих тюрбанах.

Был здесь и Рафаэль Сабатини с невестой, а также Кендриксон, которого он, как боевого товарища решил прихватить с собой. Шишка все еще видневшаяся на голове писателя до сих пор причиняла ему дискомфорт.

В центре зала для торжеств расположился огромный шведский стол, ломившийся от всевозможных закусок. Официанты разносили бокалы с шампанским. Громко играла музыка.

Невеста писателя, которая должна была в скором времени стать его второй женой, обратилась к Кендриксону, когда они заняли пустой столик:

- Где же ваша жена, мистер Кендриксон?

- Она пожелала остаться дома. У нас ведь пятеро детей, дел невпроворот,- ответил он, набивая рот едой.

- Я узнаю о тебе все новые и новые подробности! – воскликнул Сабатини, но тут за их столик присели сикхи – двое смуглых индусов. Мужчина и женщина. Оба в огромных тюрбанах-дастарах на голове. Писатель деликатно откашлялся, намереваясь попросить эту пару пересесть за соседний столик, но Кендриксона эти двое явно заинтересовали, и он обратился к ним с вопросом:

- Позвольте, любезные, а это правда, что все сикхи носят свою смерть на голове?

Невеста писателя сначала удивленно посмотрела на жениха, потом на Кендриксона, а затем перевела взгляд на индусов.

- Все верно, мистер, - ответил мужчина-сикх, на чистом английском, - наш дастар – это наш саван(15-Саван - одеяние из белой ткани для покойника.). Когда мы погибаем в бою – наши соплеменники разматывают его и накрывают нас.

Женщина-сикх молча кивнула. Что-то смутно знакомое было в её взгляде, подумал Сабатини. Он посмотрел на Голиафа и понял, что тот, думает о том же.

- А я еще я ненавижу тебя за то, что заставил меня водрузить на голову этот тяжеленный тюрбан,- добавила она «на хинди», обращаясь к мужчине сикху.

Её голос тоже показался писателю знакомым, хотя он и не понимал, о чем она говорит. Пускай он и был переводчиком при МИ-6, но только в европейской языковой группе.

- И с кем же вы воюете? – продолжил спрашивать Кендриксон.

- Я слышал о боевом искусстве сикхов,- добавил он.

- Оно называется шасторвидия. Мы применяем его против неверных,- ответил индус.

- Даже против своих соплеменников, которые используют индуизм, против нашей религии, - добавила его женщина, и достала из-за пояса женских шаровар стальное метательное кольцо, края которого были наточены столь остро, что в одну секунду она смогла разрезать яблоко, лежащее на столе на шесть равных частей.

Кендриксон резко поднял стакан и хлебнул воды, а Сабатини лишь судорожно сглотнул и обратился к часто моргающей невесте:

- Дорогая, принеси мне таблетку. Что-то голова разболелась.

Женщина, молча, встала из-за стола и, не оглядываясь, пересекла зал, слегка задевая танцующих.

Сикхи дружно засмеялись, как только невеста Рафаэля удалилась.

- Расслабься, Кендриксон, - сквозь улыбку сказала женщина-сикх. – Это я – Анна.

Но Кендриксон испугался еще сильнее, даже побелел и схватился за сердце.

- Я что, теперь буду видеть призраков каждую неделю до конца своих дней?… - протянул он, поворачиваясь к писателю.

Тот вглядывался в лицо женщины и постепенно приходил в себя.

- Нет, Голиаф – сдается мне, что это все-таки не призрак. А самая настоящая, живая мисс Уилсон,- заметил он, вставая и направляясь к девушке.

- Миссис Уилсон,- поправил его мужчина-сикх. – А я Джек. Джек Уилсон. В прошлом Джек Смит. Помните меня? – обратился он к Кендриксону.

Тот принялся протирать глаза. Пока он это делал, Сабатини ощупывал Анну, не веря в реальность происходящего.

- Но как?! – воскликнул он.

Девушка привстала, и писатель тут же обнял её.

- Мы думали, что ты погибла!

Слёзы появились на глазах Рафаэля.

- Все хорошо, господин Сабатини, - Энн успокаивала его, потирая ему плечи.

Кендриксон тоже подскочил со своего места, едва не опрокинуввсей своей массой стол. Он также принялся обнимать Анну.

- Прекратите! – резко прервал их Джек. – Сядьте на свои места. У нас к вам серьезный разговор.

Мужчины послушно сели за стол.

- Так вы что теперь муж и жена? – спросил Кендриксон.

- Так и есть,- ответил Джек.

- А к чему этот маскарад? – продолжал он, теперь налегая на шампанское.

- На приёме много немецких агентов. Плюс где-то здесь бродит наш старый знакомый из немецкой экспедиции - журналист Хёден. Он освещает отправку в Нью-Йорк «Графа Цеппелина»,- пояснила Анна. – Для всех вокруг мы должны оставаться мертвыми. Это ясно? Вы должны пообещать мне, сохранить нашу встречу и наш разговор в тайне.

- Со мной все просто,- заметил Кендриксон. Я – могила, мисс… ой, простите миссис Уилсон. Но вот, господин Сабатини – писатель, знаете ли, к тому же, собирается жениться во второй раз. А его невеста из любознательных женщин.

Рафаэль недовольно рассматривал Кендриксона, размышляя, куда бы подальше его послать.

- Я не могла больше мучить неведеньем господина Сабатини,- улыбнулась Анна. – И решила рискнуть и встретиться с вами двумя, надеясь на вашу сознательность.

Вдруг музыка стихла, и все присутствующие двинулись на балкон, чтобы полюбоваться видом отправляющегося дирижабля.

- Давайте пройдем в сад, на заднем дворике. Он тонет в людском, шуме и так мы сможем спокойно поговорить,- сказала Анна, вставая из-за стола.

По пути Кендриксон успел схватить разнос из рук официанта со всеми стоящими на нём бокалами.

Когда невеста Сабатини вернулась в зал, столик за которым они сидели, оказался пуст. И женщине ничего другого не оставалось, как войти в людскую толпу, наблюдавшую за дирижаблем.

Расположившись на укромной лавочке в саду, Сабатини не мог не заметить:

- Кажется, я видел среди гостей Её Королевское Высочество герцогиню Елизавету, с двумя прекрасными дочурками: Лиллибет и Мэгги(16- Лиллибет и Мэгги – Королева Великобритании Елизавета II с 1952 года по сей день, и Принцесса Маргарет.). Когда-нибудь, одна из них может стать Королевой Великобритании!

- А пока, выпьем за здоровье Короля Георга! – поднял бокал Кендриксон. Всем остальным ничего не оставалось, как поднять бокалы с шампанским вместе с ним.

- Кстати, Анна, приходиться ему двоюродной племянницей, - не удержался Джек.

Кендриксон и Сабатини во все глаза уставились на него.

- Но как?! Я ещё от новости, о её чудесном воскрешении не успел оправиться! - воскликнул писатель.

- Анна Уилсон, бежавшая из приюта в Дублин, - пробормотал Кендриксон. – Пропавшая дочь Романовых…. Анастасия…?! - он вспомнил её досье и соотнес факты.

Рафаэль взялся за шишку на голове и чуть не упал на лавочку.

- Именно поэтому, мне крайне важно знать, что произошло с короной моего отца,- перешла к делу Анна.

- Как теперь мне с этим жить…- бормотал писатель.

- Не вздумай использовать это в своих книжонках,- заметил Кендриксон.

Сабатини с презрением цокнул языком.

- Мы сами не в курсе того, что произошло с короной. А для чего вам она? – спросил писатель.

- Мы собираем царские регалии по всему миру, чтобы сохранить их для потомков,- спокойно ответил Джек. – Так что же, в графстве Гваннертор короны не оказалось?

- Откуда вам об этом известно?! – удивился писатель. - Последнее что я помню, так это то, как меня огрела по голове эта девчонка,- Сабатини показал свою шишку. – А затем я очнулся в окружении полицейских. Правда она сама же их и вызвала, сославшись на то, что в замке орудуют фальшивомонетчики и контрабандисты. Нам с Кендриксоном еще долго пришлось оправдываться в Скотланд-Ярде.

- А что это была за девчонка?

- Сначала она представилась итальянкой Сильвией Росси. Но, как, впоследствии, выяснилось, она назвалась именем матери. На самом же деле её зовут Изабель МакНил и она …

- Египтолог,- закончил фразу вместо писателя Джек.

- Вы и о ней знаете?! – воскликнул Сабатини. – Вы точно больше не работаете на МИ-6?

- Нет,- спокойно ответил Джек. – Мы работаем сами на себя.

- А как она выглядит, эта мисс МакНил? – неожиданно спросила Анна.

Джек лишь покачал головой, глядя на жену.

- Ну, у неё очень красивая, хотя и необычная внешность. Такой знаете симбиоз южанки, с бронзовой кожей и карими глазами, и светлые волосы северянки с веснушками на вздернутом носике,- поделился своим впечатлением писатель.

Энн смогла лишь фыркнуть и презрительно уставиться на Джека.

- Ревнует меня,- спокойно заметил он. – Я немного знаком с мисс МакНил.

Мужчины сочувствующе закивали.

- А её английский дог все еще с ней, он жив? – спросил Джек.

- Проклятая собака! – взвыл Кендриксон и перекрестился. – Я думал, что это дьявольский пёс из самой преисподние!

- И главное управляющий вскользь заметил, когда мы заселялись в гостиницу, что за день до нас, приехала девушка с собакой. Но мы её, ни разу с псом вместе не видели, и как-то упустили этот факт из виду,- оправдывался Сабатини. – А она видимо решила этим воспользоваться и прогнать нас, из без того, неспокойного замка. Оказывается её отец, профессор МакНил был убит немцами только лишь потому, что у него временно хранилась российская корона. Мисс МакНил возможно и обнаружила её неделю назад в Гваннерторе, но мы об этом ничего не знаем. Мы с Кендриксоном корону не видели.

- И пролежали около часа на холодном каменном полу в подвале,- добавил Кендриксон.

Джек улыбнулся, представив себе эту картину, а Анна как-то странно на него взглянула и, приняв из рук Кендриксона протянутый ей бокал шампанского, резко осушила его.

- Ясно одно, что немцы по-прежнему с этим связаны. Они использовали генераторы магнитного поля и постановку Карла Шойбаха, которая создавала образ призрака, чтобы отвадить постояльцев подальше от замка. В подвале мы нашли кое-какие предметы искусства и печатные станки для изготовления фальшивых денег. Вот почему мы слышали странный металлический грохот под землей. Управляющий был в курсе и получал из всего этого хорошую выгоду.

- А еще в подвале был обнаружен полуживой сэр Чизгрэм, на поиски которого, мы собственно и отправились в графство,- добавил Кендриксон, делая приличный глоток шампанского. – Его личный помощник не только предал свою страну и своего босса, но и придумал, как заманить его с помощью долгового шантажа в замок. Там его пытал один бюргер – герр Нагель, который хотел выяснить место нахождения старого знакомогосэра Чизгрэма, и такого же заядлого карточного игрока – Ивана Серебрянского.

Анна и Джек переглянулись.

- А для чего ему нужен этот человек. И кто такой герр Нагель? – настойчиво спросил Джек.

- Для чего – пока неясно. Возможно, это как-то связано с короной императора. А личность герра Нагеля покрыта тайнами. Говорят, что он член общества Туле и мистического Ордена Камней,- ответил Сабатини.

- Также он, как утверждает сэр Чизгрэм – альбинос,- заметил Кендриксон. – Если встретите такого бюргера – не ошибетесь.

Подул ветер, и, не смотря на то, что стояла теплая октябрьская погода, все поёжились. А люди внизу на площади лишь сильнее закричали вслед удаляющемуся дирижаблю.

- Что ж спасибо за информацию, - сказал Джек. – Нужно найти мисс МакНил.

Анна снова пристально посмотрела на мужа. Ревность к Джеку из-за этой женщины начинала сводить её с ума.

- Нам же нужно добыть всю информацию? – ретировался Джек.

- И куда же вы намерены отправиться на поиски мисс МакНил? – заметил Кендриксон.

- Ну, куда же еще может отправиться египтолог?! Да еще если у неё на хвосте немцы и МИ-6?!– воскликнул Сабатини.

- Верно, сэр,- улыбнулся Джек, понимая, что девушка направляется в свою стихию – в Египет. – У нас по пути, в Марселе еще одно дело, там мы её и попробуем догнать.

- Это в принципе невозможно. Завтра и паромы через Ла-Манш не будут отправляться, и дороги до Марселя будут перекрыты жандармами,- деловито сказал Кендриксон. – В город с визитом пребывает король Югославии Александр I Карагеоргиевич.

Джек и Анна странно посмотрели друг на друга. У обоих возникло нехорошее предчувствие.

- У нас есть альтернативные пути для передвижения,- в конце концов, сказала Анна и подмигнула мужу.

- Что ж тогда выпьем снова за короля Георга! – воскликнул Кендриксон, раздавая последние бокалы с разноса.

- И за прекрасную женщину, невесту господина Сабатини,- добавила Энн.

- Спасибо,- ответил писатель. – У меняпогиб сын, жена ушла, и вас я потерял, миссис Уилсон. Если бы не моя невеста - Кристина, я бы в конец обезумел от горя!

Затем он огляделся по сторонам: - Кстати, а где моя невеста?!

Джек улыбнулся:

- Наверняка наслаждается зрелищем в ночном небе! Не волнуйтесь, мы уже уходим, и вы спокойно сможете её отыскать.

- Но позвольте! Раз уж с вами всё в порядке, и вы живы, и женаты, в конце концов - жизнь начинает налаживаться! Только хотелось бы знать, как можно с вами связаться, где вы живёте? – спросил писатель.

Муж с женой необычно переглянулись и что-то обсудили на языке, которого ни Сабатини, ни Кендриксон не понимали. Затем Джек что-то написал на клочке бумаги, протянул писателю.

- Там адрес нашего друга, короля Бутана – Джигме. Через него мы сможем получать корреспонденцию от вас.

- В Бутане?! Вы что, остались там жить?! – удивился Кендриксон.

- Ну, можно и так сказать,- ответила Анна и снова подмигнула мужу.

Сабатини только спрятал бумажку в нагрудный карман, а когда поднял голову, ни Анны, ни Джека рядом уже не было. Ветер усилился, подгоняя дирижабль «Граф Цеппелин» над лондонским Тауэром.

Глава 5

Глава 5.

Воспользовавшись лей-линиями, Джек и Анна уже на рассвете посетили аббатство Сен-Виктор, в Марселе, оставив волшебный сапфир в надежных руках монахов. Первые шаги по восстановлению «звёздной дороги» между Европой и Африкой, были сделаны.

Отправившись в порт, их ожидал неприятный сюрприз: пристань была переполнена огромным количеством людей. 9 октября 1934 года, Франция праздновала двадцатилетнюю годовщину отправки французских войск из Марселя, воющих на стороне Сербии.

Главный причал был полностью перекрыт. Для празднования торжества, морем, ожидалось прибытие короля Югославии – Александра I Карагеоргиевича.

Отложив пустые затеи по поиску корабля для отплытия к берегам Африки, муж и жена нашли свободное местечко в одном из марсельских кафе.

- Я переживаю, Анна,- сказал Джек, после того, как официант обслуживающий их столик удалился. – Внутренний круг предупреждал, что убийство высокопоставленной личности, может спровоцировать начало нового военного конфликта в Европе. А то и в Мире! Такое уже случалось – после убийства Франца Фердинанда(17 – Франц Фердинанд – эрцгерцог австрийский, убийство которого стало формальным поводом для начала I мировой войны.).

- Дорогой, не волнуйся, Внутренний круг этого не допустит,- шепотом успокаивала его Анна, с вожделением уставившись на ароматный клубничный круассан на тарелке перед ней. Как же она скучала по французской выпечке!– Скорей всего агенты из Шамбалы уже здесь. Они смогут предотвратить покушение. Да и вообще, мне кажется, ты зря волнуешься – ничего не будет. Это всего лишь дружеский визит главы одного государства к другому, в честь годовщины.

- Ошибаешься, дорогая,- с нажимом ответил Джек. Он был сильно взволнован, а потому заказал две чашки кофе, отнекиваясь от уговоров жены, хоть что-нибудь съесть. – Этот визит носит политический характер – речь об объединении Балкан с другими странами Европы, в борьбе с зарождающимся нацизмом.

- Прекрати портить мне настроение,- ответила Анна, кусая воздушную французскую булочку. – Лучше поделись своими предположениями, где может находиться корона? Она у Ордена Камней?

- Доберемся до Африки, найдем Изабель и выведаем у неё все, что она знает.

- У мисс МакНил,- поправила его жена, не в силах совладать со своей ревностью. Она никогда её не видела, но была уверенна, что та – красавица. И от этого страдала самооценка Анны. – Раз девчонка ищет Серебрянского, значит, рубин в короне не настоящий. Как думаешь, для чего ей все это?

- Немцы убили её родителей, и тоже охотятся за артефактом. Скорей всего она хочет им отомстить. Насколько я понимаю, она их просто ненавидит! А ещё она ненавидим ирландцев, так что тебе, придётся придумать, как избавиться от своего акцента,- добавил Джек, допив первую чашку кофе.

- А ирландцев-то за что?! – Анна была удивленна.

- Потому что именно ирландцы принесли в её дом корону императора, а вместе с ней – беду, свалившуюся на её семью.

- Странная девчонка, - заметила Энн, доедая круассан, и, попивая кофе с палочкой корицы.

Со стороны пристани раздался артиллерийский взрыв. Народ вокруг оживился и заполнил проезжую часть. Тут же появились жандармы, разгонявшие толпившихся зевак.

- Что происходит? – Джек был обеспокоен и схватился рукой за карман, в котором лежал его кольт.

- Все нормально. Это всего лишь салюты,- успокаивала его жена, гладя по руке. – Видимо корольЮгославии прибыл. Если хочешь, можем пойти и посмотреть процессию, вместе с остальными горожанами. Могу даже на камеру всё заснять.

- Вот на камеру – не стоит. Вдруг кто-то заинтересуется её устройством. Как мы будем объяснять посторонним, что их технологии, ещё не доросли до нашего уровня.

Анна согласно кивнула.

- А вот проследить за передвижением короля – просто необходимо! - выкрикнул Джек, вставая из-за стола и схватив жену за руку. На ходу он засунул гарсону в карман жилетки деньги за ланч, со словами: - Сдачи не надо!

Когда удивленный официант развернул банкноту, то даже присвистнул – у него в руках было целое состояние.

Пытаясь протиснуться сквозь шумную толпу, Джек и Анна, смогли разглядеть кортеж короля Югославии. Тот находился метрах в двухстах от них. Неприятное чувство сковало желудок мужчины, и тот лишь сильнее прижал руку к карману с пистолетом. Пробиваясь вперед, он всё время оглядывался по сторонам. Анна казалась спокойной, однако в душе, она разделяла тревогу мужа.

Рядом с королем, в открытой машине ландо, с большими окнами, широкими подножками во всю длину, и откидным верхом в задней части кабины, сидел министр иностранных дел Франции Луи Барту. Автомобиль двигался очень медленно, вероятно для того, чтобы репортеры и публика, смогли лучше рассмотреть гостя. Стекла в машине были опущены, а охрана кортежа, вопреки правилам безопасности, насчитывала всего несколько человек кавалеристов. Конники шли следом.

- Что-то не так! – воскликнул Джек, проследив за взглядом Александра I. Было очевидно, что тот, сильно нервничает. Не раздумывая ни секунды, мужчинабросился к кортежу короля. Однако люди, перекрыли ему путь по улице Ла Канебьер.

И тут раздался выстрел. А за ним еще один, и еще один. После первого выстрела, толпа ахнула, и, голоса стихли, настолько, что было слышно, как пули одна за другой, разрезают влажный воздух города.

Джек, а следом за ним и Анна, пробирались к дороге, с такой скоростью, на которую были способны, как вдруг, прямо перед ними, появился целый табун неуправляемых лошадей. Испуганные выстрелами, они сбросили наездников из охраны и мчались стремглав, куда глаза глядят, с громким ржанием, и, поднимая клубы пыли на марсельской дороге. Мужу с женой пришлось остановиться, и ждать, пока уляжется пыль. Продолжив свой путь, они почти добрались до машины короля. Анна приложила руку ко рту, пытаясь подавить немой возглас. Король Югославии, лежал на спине, задыхаясь, выпятив глаза и раскинув руки. Луи Барту, который находился рядом с ним, тоже был тяжело ранен. Конный офицер с саблей, бросился вслед за убийцей, разгоняя обезумевшую от выстрелов толпу. Следом бежали полицейские, тоже стрелявшие киллеру вслед, некоторые пули, которых ранили ни в чем не повинных простых горожан. Воспользовавшись суматохой, над мертвыми делегатами, склонился репортер с видеокамерой. Джек уже находился на расстоянии прыжка от машины. И тут Анна разглядела своего знакомого, шамбалийца, доктора Волкова, который, с другой стороны улицы, пытался пробраться сквозь творящуюся сумятицу вокруг, к кортежу короля. Одной своей мощной ручищей, Джек схватил репортера за рубашку и откинул на несколько метров от автомобиля. И тут на него один за другим стали нападать жандармы с дубинками, а доктора Волкова, который уже был совсем рядом с телом Александра I, с правой стороны от машины, остановил его камергер. Забыв о докторе, Анна бросилась на помощь к мужу, сумев оттащить его от вошедших в состояние безумной эйфории полицейских, и радуясь в душе, что Джек не успел достать свой пистолет.

- Здесь доктор Волков, - шепнула мужу Анна, осматривая его, на наличие повреждений. – Нужно помочь ему!

Всему помешала развязавшаяся вокруг драка. Какие-то люди, окружили автомобиль короля, полицейские и свита главы Югославии пытались прогнать их. Чуть дальше по мостовой, лежал весь в крови убийца, которого ударом саблей по голове, остановил офицер конной полиции. А затем затоптала перепуганная толпа. После тщетных поисков, обессиленные, побитые и грязные, Анна и Джек, провожали взглядом прибывшую на место санитарную машину. Но доктора Волкова по-прежнему нигде не было видно.

Два дня спустя, когда стало очевидным, что король Югославии и министр финансов скончались от полученных ранений, муж и жена покинули Марсель на пароходе, отправляющемся к берегам Алжира.

***

Всё утро, Анна мучилась расстройством желудка, разыгравшимся из-за морской болезни. Джек пришел с тарелкой супа, к ним в каюту.

- Ну как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он, глядя на измученную девушку. – Хочешь поесть?

- Нет, уж, спасибо,- ответила Энн, обнимая металлический тазик. – Только прошел очередной приступ тошноты.

- Да уж, это тебе не по лей-линиям прыгать, - заметил Джек, грустно улыбнувшись. – К качке на корабле нужно привыкнуть.

- Как думаешь, будь у нас при себе камень, возвращающий к жизни, или лекарства из тибетских трав, мы смогли бы помочь королю и министру?

- Что-то эти травы тебе самой не сильно помогают,- заметил мужчина, отставив тарелку и присаживаясь рядом с Анной. – Кто тому же, ты утверждаешь, что видела в толпе доктора Волкова. А он самый лучший специалист из Шамбалы. Раз даже ему не удалось оживить короля, то нам с тобой и подавно. Интересно, куда же он подевался? И где были хваленные твоим отцом агенты, которые должны были предотвратить покушение?

- Как только вернемся в Шамбалу, обязательно его об этом расспрошу,- только и успела сказать девушка, пока её не настиг очередной приступ рвоты.

Джеку оставалось лишь ласково поглаживать её по голове.

- Кстати, убийца тоже скончался в госпитале,- заметил он.

- Туда ему и дорога,- ответила жена, вытирая салфеткой рот. – Я так и не поняла – это был македонский террорист или чехословацкий?

- Скоро узнаем, в любом случае – это нацистская организация заказала убийство короля.

- Думаешь, война не за горами? Это и есть её начало? – спросила Анна, и тут же почувствовала очередной спазм в желудке.

Джек пошел в ванную, и, намочив полотенце, прислонил его ко лбу измученной жены.

- Я в этом даже убеждён, - а затем добавил, глядя на извивающуюся, словно абориген в танце, Анну: - Знаешь, дорогая, я, пожалуй, прогуляюсь по палубе, подышу воздухом. Поговорим об этом позже.

- Все мужики – слабаки,- выдавила она, когда дверь каюты за ним закрылась. И Анна снова склонилась над тазиком.

К вечеру девушке стало легче, и она решила подняться на палубу, чтобы почувствовать кожей соленый морской бриз. До прыжков по линиям-лей, ей нравились морские путешествия. И даже сейчас, несмотря на плохое самочувствие, она в душе радовалась, что линии соединяющие Европу и Африку разорваны, а она имеет возможность насладиться синевой Средиземного моря.

Анна любовалась закатом и первыми звездами, попутно разыскивая глазами, среди прочих пассажиров, своего мужа. Наконец она увидела его широкую спину. Джек облокотился на перила и беседовал с моряком, девушка успела разглядеть полосатую тельняшку оппонента, выглядывающую из-за мощной фигуры мужа.

Подойдя поближе, и взяв Джека под руку, Анна не поверила своим глазам. Моряком оказался её наставник, шамбалиец, и человек, которого она потеряла из вида в Марселе – доктор Алексей Волков.

- Тебе получше, дорогая? – ласково посмотрел на неё Джек. Девушка кивнула. – Посмотри, кого я встретил!

- Здравствуй, Анна,- сказал Волков.

- Здравствуйте, доктор,- ответила она и, с недоумением посмотрела на Джека, как бы требуя объяснений.

- Доктор Волков отправляется в Африку. В Шамбалу, он возвращаться, не намерен,- сказал муж, осуждающе глядя на человека напротив.

- Я, видите ли, боюсь, что после того, как я провалил задание, Внутренний круг сотрет мою память. Я все равно окажусь где-то во Внешнем мире, только уже совсем не приспособленный к выживанию,- опустив голову, ответил Волков.

- Что произошло в Марселе?! – удивилась девушка. – Где остальные агенты?

- Видишь ли, Анна, других агентов не было, - еще более удрученно заметил Волков. – Был только я. И я не справился.

- Вы можете пройти к нам в каюту, чтобы рассказать обо всем более детально и без посторонних? – спросил Джек.

- Думаю, да. Корабль давно лег на курс, да и никто особо не заметит моего отсутствия.

В каюте у Анны и Джека, доктор поведал им, что задание показалось шамбалийцам простым, агенты круга, не подтвердили, что есть предпосылки к теракту. Но врача и бывшего морского офицера, Волкова, все же, отправили в Марсель, приглядеть за тем, как проходит визит короля Югославии. Первая странность, которая бросилась доктору в глаза – французы отказались от помощи британской полиции, для охраны высокопоставленных персон. Следующая странность заключалась в том, что все вокруг, считали предстоящее покушение всего лишь слухами, но все-таки, подстраховались и сочли прибытие короля морем на эсминце – более безопасным. Но сразу по прибытии в порт, запретили югославской охране покидать борт корабля. Все происходящее дальше, вообще напоминало какой-то сюрреализм – машина была слишком открытой, медленно двигалась, сопровождение было слабо вооружено. Когда доктор пытался добраться, до истекающего кровью монарха, чтобы вылечить его, с помощью новейших медицинских разработок – его просто откинули в сторону. Он ударился головой о бордюр, и потерял сознание. А когда пришел в себя, карета скорой помощи, уже увезла пострадавших. Но он отправился в военный госпиталь, на поиски Александра I, нашел его, а вот пробраться внутрь так и не смог. Охрана попросту не пустила его. Необходимое для лечения время, было безнадежно утрачено – король Югославии и французский министр – скончались. Даже камнем, дарующим жизнь – Волков не успел воспользоваться. В то же самое время, умер и напавший на них Владо Черноземский – убийца, из хорватских националистов, которым оказывала поддержку Германия.

- Сами понимаете, что меня ждет дома, если я туда вернусь,- грустно заметил Волков. – Поэтому я записался в члены экипажа корабля и доктора по совместительству. Бегу подальше от Европы.

- Вот уж не думала, что вы – трус, доктор! – воскликнула Анна.

- A la guerre comme a la guerre (18 - А ля гер ком а ля гер – на войне, как на войне). Вы еще слишком молода, моя дорогая,- заметил Волков и достал из кармана брюк платок, чтобы протереть, заблестевшую от пота лысину на голове. – Вы и понятия не имеете, чем все может обернуться.

- Как я понимаю, король Югославии стал мишенью, чтобы не было объединения Балкан с Европой. А Луи Барту – тоже не случайная цель – он хотел объединить Францию с Италией, которая, по всей видимости, собирается примкнуть к Германии,- заметил Джек.

- Да, так и есть, мой друг,- ответил Волков.

- А мы могли бы что-то предпринять?! – воскликнул мужчина. – Ведь, возможно не зря мы с Анной оказались в Марселе именно в этот день. Вечная энергия Меркаба привела нас.

- Я бы вам не советовал лезть во все это. Может не зря, а может и зря. Я так долго живу, что иногда мне кажется – Меркаба не всегда правильно управляем людьми. Занимайтесь-ка лучше своим делом. Попомните моё слово, даже Внутренний круг не справиться с новым конфликтом. Да он и с предыдущими конфликтами не сильно справлялся. Что может горстка бессмертных, слегка наивных людей, хоть и опережающих свое время, против новых вооруженных формирований, исчисляемых миллионами душ?!

Анна и Джек сокрушенно переглянулись.

- Поэтому – я в Африку! – Волков повеселел. – Заберусь в такую дыру, где меня мама родная не сможет отыскать!

- А ведь ваша мама вполне на это способна,- заметил Джек, криво улыбнувшись, - она одна из глав Внутреннего круга.

Тут уж и Анна не смогла сдержать улыбку.

- Может быть, вы смогли бы помочь нам с нашим заданием и вам простят ваш промах?! – осенило девушку. – Мы тоже будем путешествовать по Африке.

- Что ж, предложение стоит того, чтобы его рассмотреть,- ответил доктор. – Ну, мне пора,- заметил он, и, попрощавшись, покинул каюту.

Джек напряженно уставился на дверь. Анна обняла его сзади и провела языком по уху, а затем слегка прикусив мочку.

- Кажется, кто-то почувствовал себя лучше,- заметил он, повалив её на койку и целуя в шею.

- И вполне готов снять с тебя накопившееся напряжение,- промурлыкала Анна, зарывшись руками, в волнистые волосы мужа, и как можно крепче притягивая его к себе.

Внезапно корабль качнуло. Девушка быстрым движением, сложила руки перед своим ртом. Не в силах бороться с тряской и охватившей её тошнотой, она с усилием выбралась из-под внушительной фигуры своего мужа и бросилась в ванну.

- Прости, Джек,- послышалось из-за двери, а потом оттуда стали доноситься лишь квакающие звуки.

Форт иностранного легиона. Оран.

Полковник Луи Магрэ, склонился над газетными сводками, освещающими убийство в Марселе югославского короля. Подавив в себе желание, послать все к чертовой матери, он отправился в расположение части. Каково же было его удивление, когда он застал своих солдат, занимающихся неконтролируемым мордобоем. В казарме повсюду валялись подушки, рассыпанные игральные карты и пустые бутылки из-под вина. Не заметив появления полковника, сержант Шойко, держал за глотку увесистого солдата с физиономией отъявленного бандита:

- Я тебя научу играть в баккара, Чалый! – воскликнул он и ударом кулака по носу, послал того в нокаут.

- Что здесь происходит?! – взревел полковник. Он почувствовал, что еще чуть-чуть, и старая, залеченная малярия, вновь даст о себе знать.

Солдаты в одно мгновение замерли. Кто-то из них даже икнул. Остальные стояли как истуканы. Форма была изрядно помята, местами порвана, местами заляпана то ли кровью, то ли красным вином. По казарме летал пух от подушек, разорванных в клочья.

- Мне кто-нибудь ответит, что здесь происходит?! – повторил Магрэ, выступая вперед. – Вы что играли в карты на деньги?!

- Никак нет,- несмело подал голос один из солдат из-за спины второго.

- Кажется, сейчас я, научу вас играть в баккара! – прокричал полковник, косо посмотрев на Шойко. Тот стоял по стойке смирно, высоко подняв голову. – Вы все отправляетесь из гарнизона на гауптвахту! В пустыню!

- А можно мне отправиться в оазис Эль-Голеа? – спросил Шойко.

Оазис пользовался самой дурной славой во всем легионе. Путь туда пролегал через бесконечные дюны Сахары, а также болота, с жуткими зыбучими песками. Там умирали от чумы и от постоянных набегов кочевников, так как форт был плохо укреплен. Это было самое последнее место в Алжире, куда отправляли самых недостойных солдат.

- Ты что из ума выжил?! – удивился Магрэ, уставившись на сержанта.

- Никак нет, mon chef! – уверенно заявил Шойко.

- Но, это, же верная смерть?! – полковник удивленно моргал. Затем он обвел взглядом все помещение, и вернулся к разговору с сержантом. – Из-за твоих связей – я не могу этого сделать. К тому же ты мне еще пригодишься здесь. Собственно, я тебя и искал. А ну-ка, жалкие псы, быстро навели здесь порядок и отправляйтесь к чертовой матери на гауптвахту! – повысил тон полковник, обращаясь к разношерстному сборищу.

Солдаты тут же принялись выполнять приказ, плохо владея своим вестибулярным аппаратом, из-за прилично принятого на душу спиртного и изрядного побоища.

- Пойдем со мной,- распорядился полковник, глядя на Шойко.

- Так точно, - ответил тот, уныло. Очередной план, чтобы убраться из Орана подальше, провалился.

- Ты был у капрала Вердье? – спросил Магрэ у сержанта, когда они оказались на улице.

- Да, mon chef.

- Его людям удалось расшифровать послание этой странной машины с подводной лодки?

- Частично. Я уже отправлялся к вам с известием.

- Вижу, как сильно ты спешил, - поморщился полковник, оглядываясь в сторону казармы. – Дешифровка у тебя?

Шойко кивнул.

- Чего ты ждешь, убогий!Давай её сюда! – терял терпение Магрэ.

Сержант вынул из нагрудного кармана свёрнутый лист бумаги и передал его полковнику.

Тот прямо выхватил его из рук Шойко, развернул, и пробежался взглядом по тексту. Затем он перечитал его еще раз. Потом вопросительно уставился на сержанта:

- Как давно расшифровали послание?

- Сегодня днем, mon chef,- недоумевающее посмотрел на него Шойко.

- Но прошла целая неделя, после того, как мы перехватили его с подлодки!

- С подобным устройством мы никогда не сталкивались! Радует, что хоть что-то удалось разгадать,- гордо вздернул подбородок солдат.

- Отправляйся к капралу, немедленно! – воскликнул Магрэ. – Пусть докладывает мне о каждом перехваченном послании лично и безотлагательно! И пусть соберет лучшие умы, для расшифровки! Это крайне важно!

- Так точно! – ответил Шойко и отправился на поиски Вердье. А полковник еще раз взглянул на лист с посланием:

« 9 10 1934 тевтонский меч … владо шофер подготовлен … смерть… югославии».

Глава 6

Глава 6.

Столица – порт Алжир.

Изабель сидела на белых ступенях амфитеатра и любовалась розовым закатом над Средиземным морем. Лёгкий бриз обдувал её загорелое стройное тело. Верхушки пальм, вторили колебаниям воздушных масс и успокаивали взволнованную девушку. Она кормила хобезом(19 – Хобез –арабская лепешка, наподобие греческой питы) прямо с рук, свою собаку – Лексу, и, вдыхала морской воздух. С минаретов мечетей, раздались первые звуки вечернего одана(20 – Одан- молитва-вступление), исполненные нараспев и заполняющие собой всё свободное пространство Алжира, они восхваляли Аллаха и призывали мусульман к вечерней молитве. Будучи католичкой, Изабель, однако, чувствовала звуки одана каждой клеточкой своей кожи.

- Что ж, Лекса,- сказала она, струшивая остатки крошек с рук, и нехотя вставая,- нужно идти, пока не стемнело. Может быть, в Верхнем городе нам повезёт больше.

Пёс пошел следом за хозяйкой к выходу из древнего римского амфитеатра. Путь их пролегал вдоль прекрасных белоснежных зданий, из белого камня и мрамора. Уникальная планировка города, представляла собой соединение двух его частей – Нижнего – с новыми французскими районами, и Верхнего – представляющего собой исторический центр столицы. Город-лестница – так прозвали его местные жители. Бесконечные белые ступеньки и узкие улочки, уводили Изабель все дальше от побережья.

Уже вторую неделю она жила здесь. За это время ей удалось выяснить, что человек по имени Иван Серебрянский, служит в XIII легионе, в форте Санта-Крус, неподалёку от Орана, еще одного крупного города Алжира. Но даже её знания арабского языка, которым Изабель свободно владела, благодаря частым поездкам в Египет на раскопки, не помогли ей найти проводников до расположения форта легиона. Путь из столицы занимал всего четверо суток по побережью, но там сейчас участились нападения берберов на караваны и местных жителей. Был и другой путь, через пустыню тянулась магистраль, но вот уже месяц там не прекращались кровопролитные бои между французами и арабами. Никто из местных жителей не брался сопроводить девушку. Этим вечером удача снова отвернулась от неё, и, она ни с чем вернулась в комнату, которую снимала у пожилой француженки. Разочарованная, Изабель не заметила, как уснула. А Лекса лег у её ног, положил голову на ступни и заскулил, сочувствуя хозяйке.

Утром следующего дня, наспех позавтракав, они снова отправились в старый город, где пробыли до самого вечера. Пара проводников согласилась провести девушку через пустыню, но один из них не внушал доверия, а второй запросил слишком высокую цену за услугу. Совсем отчаявшись, Изабель решила попробовать завтра, и если удача ей не улыбнется, и на сей раз, то она согласиться или на жуткого проводника, или сама отправиться в путь, и будь что будет.

Белая узкая дорожка петляла вниз, и Лекса высунув язык, бросился бежать. Изабель еле успевала за своей собакой. Вдруг они оба уловили ароматный запах пряностей. Он щекотал ноздри и одновременно возбуждал аппетит. Здесь были и едва уловимые нотки сладкой ванили и корицы, и пикантной зиры, кардамона и шафрана. Свернув за угол одного из домиков, расположенных вдоль улочки, она заметила арабский рынок – сук. Рынок уже сворачивался, вечерело, но Изабель решила пробежаться по рядам. Ковры ручной работы, пряности, сладости, ожерелья, серьги, посуда, всё из чистого золота, покрытое арабской вязью – у неё сложилось впечатление, что она попала в сказку про Алладина. Завидев иностранку в белых брюках, восточные мужчины принялись кружить вокруг, словно стая сорок, уговаривая девушку купить у них, хоть что-нибудь, каждый уверял, что она может сторговать для себя большую скидку, лишь потому, что очень красивая. Но они быстро отступали назад, когда огромный черный пёс, следующий Изабель, за по пятам, обнажал свои клыки. Купив в палатке со сладостями два кнафе(21 – Кнафе - восточная сладость из сладкой вермишели и козьего сыра) – одну для себя, а вторую для Лексы, она уже покидала сук, как вдруг ноздри снова возбудил приятный запах - запах свежесваренного кофе. Она увидела деревянную дверь и висящую над ней картонную табличку, с надписью от руки на арабском: «Лавка фараона». Пряный запах шел оттуда. Недолго думая, Изабель вошла в кофейню-саманку.

Здесь было всего два маленьких столика и прилавок с несколькими видами сладостей. Рядом с прилавком стоял небольшой чан, подогреваемый газовой горелкой. В нем варил кофе толстый усатый араб. Он был очень смуглым и потным. Одет в национальный арабский наряд – хлопчатобумажную рубаху, широкие вышитые штаны и жилет. На голове красовалась красная фетровая феска – шешия.

- Саллям аллейкум! – поприветствовал он гостью. – Кофе?

- Аллейкум ас салям, наам, шукран( 22 – Наам, шукран – «да, спасибо»), ответил Изабель.

- Говорите по-арабски? – спросил мужчина.

- Немного, - скромно ответила Изабель.

- Сегодня прекрасный вечер, - заметил араб, наливая гостье кофе.

Девушка присела за столик. Лекса сел у её ног, украдкой поглядывая на хозяина лавки. Толстяк был крайне неуклюж.

- Да, вы правы, - согласилась она. – Хотя бы не жарко.

Араб поставил чашку перед Изабель. Пес обнюхал его ногу, но не оскалился. Это означало, что перед ними неплохой человек, и, Лекса его одобряет. Мужчина даже если и испугался огромного пса, то виду не подал.

- Позвольте спросить, что вы хабиби делаете в этой части города одна? Одинокие иностранные женщины здесь бывают редко.

- Я ищу проводника через пустыню, но пока безрезультатно,- с грустью в голосе призналась Изабель.

- А куда вы направляетесь? – осторожно поинтересовался араб.

- Мне нужно в Оран,- ответила девушка, делая глоток ароматного напитка.

- Аллах услышал твою просьбу! – воскликнул толстяк, вскинул руки к потолку и упал на колени, так, что пузо под рубашкой завибрировало.

Изабель едва сделав глоток, чуть не подавилась от представшей перед глазами картины, и, фыркнув, выплюнула кофе на пол.

Мужчина, кряхтя, поднимался с колен, и девушка подбежала, чтобы помочь ему. Когда тот занял свое место на стуле, рядом с чаном, а Изабель вернулась за свой столик, араб продолжил:

- Два бедуина будут сопровождать меня в Оран. Я отправляюсь завтра утром. У нас намечается семейный праздник и мне необходимо быть там не позднее четверга. Могу взять вас с собой.

Изабель не поверила своим ушам! Наконец-то ей улыбнулась удача. Может быть, Аллах действительно услышал её!

- Это просто чудо! – воскликнула девушка. – Конечно, я поеду с вами, но, во сколько мне обойдется поездка, позвольте узнать?

Лекса оживился, глядя на хозяйку.

- Ну, места у меня в машине достаточно. Мы спокойно доберемся по шоссе до оазиса, где нас будут ожидать проводники. Запаситесь едой и водой, и тогда вам придется лишь заплатить бедуинам.

- Спасибо вам! – девушка вприпрыжку подбежала к арабу и с благодарностью пожала ему руку. – Кстати, меня зовут Изабель.

- А я – Мухаммед, но все называют меня Абу Раид(23 – Абу Раид – отец Раида),- представился араб.

- О, я знаю, что это значит. Это значит, что вашего старшего сына зовут – Раид,- улыбнулась Изабель.

- Вижу, вы знакомы с нашими традициями,- улыбнулся в ответ усатый толстяк. – Что ж, жду вас завтра после утренней молитвы здесь, в лавке.

- Я буду! И еще раз спасибо! Кстати, сколько я должна вам за кофе? – вдруг вспомнила девушка.

- За счет заведения,- снова расплылся в улыбке Абу Раид.

Изабель еще раз поблагодарила торговца, и вдвоем, с собакой помчалась домой, чтобы поскорее собраться в дорогу. Путь в комнаты сопровождался звуками вечернего одана.

***

Маленький автомобиль «Рено бебе», принадлежавший Абу Раиду, был перегружен большим количеством сумок с провизией и вещами. Сумки на заднем сиденье лежали в три яруса, скрепленные бечевкой. Там же сидела и Изабель, в окружении саквояжей. Мухаммеду за рулем, мешал его живот, и только Лекса, наслаждался поездкой – он ехал на переднем сиденье и теплые воздушные массы щекотали его влажный нос и волоски в ушах.

Так, они, спустя несколько часов езды, которые показались девушке, хуже казни египетской, по прекрасному, между прочим, скоростному шоссе дотарахтели до оазиса Абудир. Вдали виднелись Атласские горы, а сразу за прекрасными финиковыми пальмами начиналась пустыня Сахара.

В назначенном месте их уже ожидали двое проводников-бедуинов. Они были полностью облачены в бурнусы. На поясе висели огромные мечи из дамасской стали. Голову покрывали капюшоны, с тесьмой, обмотанные шнурами. Лишь глаза оставались открытыми. Один из них был очень крупным и высоким, он с легкостью справился со всеми сумками и погрузил их на верблюдов. Второй, скорее всего, был подростком, невысокого роста, меньше, чем Изабель, он очень долго не мог перекинуть тюк с водой, через седло своей лошади. Когда же ему, наконец, это удалось, он о чем-то тихо поинтересовался у своего соплеменника. Высокий бедуин сказал Абу Раиду:

- Собаки – нечистые животные. Этот, - он указал на Лексу, - должен остаться здесь.

Лекса зарычал, а Изабель с возмущением воззрилась на араба:

- Пес отправится с нами! – сказала она по-арабски.

- Об этом не может быть и речи. Даже если мы согласимся взять его с собой, то он, по всей видимости, очень стар, и может не перенести дороги.

- Да, он стар. Но к пустыне привыкший! – настаивала девушка.

- Но, как вы себе представляете это путешествие? – голос у бедуина был низким, твердым и слегка устрашающим.

Абу Раид поглядел на высокого араба и пожал плечами. А Изабель тем временем, отыскала свою самую большую сумку, и вынула из неё складное устройство, похожее на тележку с маленькими колесами. Она в несколько движений собрала устройство. Оказалось, телега крепится к спине верблюда.

- Когда мой пес устает бежать следом за караваном, он запрыгивает сюда и спокойно здесь сидит,- отчеканила она, и, виляя бедрами, прошла мимо пребывающих в недоумении арабов. Лекса потрусил следом за хозяйкой, успев рыкнуть и обнажив клыки, глядя на крупного бедуина. Маленький бедуин тем временем, подошел к большому, и, пнул своей ногой по его ноге.

- За собаку придется доплатить,- прорычал тот, потирая ударенное место.

- Разумеется,- ответила Изабель.

Когда приготовления были закончены, а машину заперли на постоялом дворе – караван отправился в путь.

Изабель к тому моменту переоделась в бежевый брючный костюм для сафари, а на голову надела пробковый шлем. На шею она повесила клетчатый платок, чтобы в случае возникновения песчаной бури, скрыть органы дыхания от въедливых песчинок. Девушка с легкостью вскочила на верблюда, тот неспешно поднялся с колен и пошел. Пес держался рядом с хозяйкой. Первое время одногорбый косо посматривал на собаку, семенящую рядом, но со временем привык.

Когда Абу Раид всё время отстававший ото всех, в конечном итоге поравнялся и с всадниками на лошадях и, с Изабель, он, запыхаясь, пробормотал:

- Позвольте мне познакомить вас, хабиби. А то мы не так уж хорошо начали свой путь, да и неловко ехать молча. Это, - обратился он к Изабель, указывая на большого бедуина - Джадир аль Ади. А это, - его младший брат Анас аль Ади, - Абу Раид указал на мальчишку.

- А меня зовут Изабель МакНил,- ответила девушка.

Арабы лишь ответили ей кивком головы.

- Чем вы занимаетесь помимо того, что перевозите людей, через пустыню? - поинтересовалась девушка.

- В основном скотоводством,- ответил Джадир, и, пустил свою лошадь галопом вперёд.

- Понятно,- вслед удаляющемуся всаднику пробормотала Изабель.

Жара понемногу стала спадать. Солнце уже давно не находилосьв зените, над пустыней постепенно стали сгущаться лиловые сумерки.

- Пора сделать привал,- заметил Джадир. – Ночи в Сахаре очень холодные. Надеюсь, вы запаслись теплыми одеялами? – он посмотрел на Изабель своими восточными черными глазами. Казалось, что взглядом он проник в её душу. «Должно быть, он чертовски красив, - подумала девушка. Интересно увидит ли она его без повязки, закрывающей лицо?»

С наступлением ночи палаточный городок был готов. Бедуины угостили Изабель чаем, но видимо её присутствие их не особо радовало. Все сидели у костра, молча. Напряжение возрастало. Неожиданно, Джадир обратился к девушке:

- Зачем вам нужно в Оран, сайи:дати (24 –Сайи:дати – госпожа) МакНил?

Изабель решила сказать правду, отчасти:

- Я ищу своего возлюбленного. Он ушел служить в Иностранный легион и без вести пропал, - девушка попыталась изобразить скорбь на лице. – Господи, надеюсь, он жив и с ним всё в порядке!

- О! Так всему причина – любовь! – воскликнул Абу Раид. – Это так прекрасно, хабиби!

- Если только жених специально не сбежал от своей любимой,- тихонько пропищал маленький бедуин Анас.

Изабель бросила на него гневный взгляд, а тот, поежившись, спрятался за широкую спину брата.

- Уверяю вас, Анас, - ответила девушка. – Он любит меня, и если бы не долг чести – никогда бы меня не оставил! А сейчас прошу меня извинить, мне нужно покормить мою собаку.

Изабель обидевшись, побрела по песку к Лексе. Она и сама не понимала, почему так себя ведет – ведь никакого жениха в Оране у неё нет. Сама придумала - сама и поверила, должно быть так это называется. Ее пес уже полностью сдружился с верблюдом и тихонько посапывал, завернувшись в его меховую шкуру. Девушка поняла, что тоже безумно устала и её сильно клонит ко сну. Завернувшись, поглубже в одеяло, она пошла к себе в палатку, на ходу подняв глаза к небу.И о, чудо! То, что она увидела, было поистине прекрасно! Миллиарды звёзд были рассыпаны по тёмному небосклону, а в центре их было целое скопление – Млечный путь. На севере ярким пятном выделялась полярная звезда в созвездии малой медведицы. Да, в больших европейских городах такого не увидишь. Да и не почувствуешь. По пустыне веял легкий муссон. Произведя кое-какие подсчеты у себя в голове, Изабель постаралась сориентироваться по звездам, запоминая путь в Оран, чтобы у неё при необходимости, была возможность вернуться в Алжир, даже если придется делать это в одиночку. С годами она не утратила способности синестезии, а наоборот развила её в себе еще больше. Сверив топографическую карту у себя в голове, и соотнеся её со звёздной, она уже точно знала, в каком направлении пролегает их путь. Ах, если бы не эти войны, ей бы даже проводники не понадобились. Усталость потянула её в палатку, где она тут же мирно уснула.

- Как думаете, она уже спит? – тихо спросил Анас у Джадира и Мухаммеда. Они втроем очень долго сидели у костра и поглядывали на палатку Изабель.

- Очень на это надеюсь,- ответил высокий бедуин и снял с себя надоевшую повязку. Перед сидящими, предстал смуглый, со слегка подкрашенными глазами мужчина, по имени - Джек.

- И я целый день мечтаю об этом,- сказал маленький бедуин и поступил так же со своей повязкой. На Джека, недовольно уставилась его жена Анна. – А она очень красивая, эта мисс МакНил,- заметила она с укоризной. – Ты преуменьшал её достоинства, говоря о ней.

- Дорогая, прекрати. Тебе еще не надоело? - ответил Джек.

- У неё такая бронзовая кожа,- не унималась девушка.

- А у тебя – белоснежная! И очень нежная, и такая – моя,- заметил Джек, наклонился и поцеловал жену в губы. А теперь, радость моя, нам необходимо все здесь собрать и поскорее переместиться поближе к Орану, благо здесь проходит линия-лей до самого форта Святой Терезы.

- Не хочу вас расстраивать,- заметил доктор Волков, пребывавший в образе Абу Раида, - но лучше отправиться дальше с рассветом, как простые смертные. Девушка может почувствовать что-то неладное.

- Бросьте, док, - ответил Джек, - мы же сэкономим время! И к тому же, вы сами видели, что твориться там, за холмами. Полным ходом идет вооруженная битва легионеров с мусульманами.

- Значит, мы их просто обойдём, - настаивал доктор.

- И потеряем драгоценное время,- стала на сторону мужа Анна. – Давайте действовать, как договаривались – каждый проводит с собой своё животное, а затем возвращается за девушкой.

- А собака?! – воскликнул Волков. – Не знаю, как вы, но я её побаиваюсь.

И он украдкой взглянул на громадину, улегшуюся на животе у верблюда.

- Мне кажется, вы ей понравились, док,- улыбнулся Джек. – Вы её и перенесете. К тому же ваши препараты и слона с ног свалят, так что все будет хорошо.

- Тогда получается, что за мисс МакНил вернешься ты, Джек?! – в бешенстве заметила Анна.

Мужчина и доктор переглянулись. Эта маленькая женщина, в гневе была страшна.

- Ладно-ладно, - сдался Джек. – Я перенесу собаку!

Перемещение заняло почти всю ночь, однако сократило путь на двое суток, и, решило проблему с повстанцами. С рассветом новый лагерь был готов. Джек и доктор пытались установить палатки на те же месте, где они стояли несколько десятков километров назад, а Анна занималась дубликатом костра. Лекса и Изабель продолжали крепко спать, а вот остальные к утру, почувствовали себя словно засохшая на солнце курага.

Изабель с полураскрывшимися глазами, пыталась умыться и почистить зубы. Она все еще чувствовала себя сонной и какой-то разбитой. Передвигаясь по лагерю, словно лунатик, она внезапно почувствовала, что что-то нет так. Вроде бы те же желтые дюны и холмы, Атласские горы виднелись на западе, палатки, костер, но в то же время, всё было по-иному.

- Доброе утро, госпожа МакНил,- громоподобный голос Джадира прервал её размышления. – Кофе?

Мужчина, на лице которого виднелись лишь глаза, протянул кружку с ароматным горячим напитком.

- Пожалуй, не откажусь,- полусонным голосом ответила Изабель и приняла кружку из его рук. – Разве здесь мы прошлой ночью разбивали лагерь? – вдруг добавила она.

Абу Раид и Анас, которые стояли неподалеку, собираясь в дорогу, остановились и переглянулись.

- Такое ощущение, будто что-то изменилось,- пробормотала девушка, делая глоток.

- Уверяю вас, госпожа МакНил, что мы находимся там же, где и вчера и всю ночь мирно спали,- спокойным тоном ответил Джадир.

- Ну что ж,- пробормотала девушка и подозвала своего пса. Тот, тоже бежал как-то странно, казалось, будто он дезориентирован. Он обнюхивал сухие кусты перекати-поля, и не находил свой запах. Услышав голос хозяйки, Лекса со щенячьим восторгом подбежал к ней.

- Пойдем, покормлю тебя, и, в путь! – сказала девушка, поглаживая его за ухом.

Караван двинулся дальше. Изабель украдкой поглядывала на своих спутников. Казалось, будто арабы сейчас попадают из своих сёдел, монотонное движение по пескам убаюкивало их. А девушка наоборот, почувствовала прилив бодрости.

- Видимо вы не очень хорошо спали этой ночью,- сказала она Абу Раиду, который ехал на верблюде по соседству с ней.

Тот замялся, но выдал:

- Просто переживаю, как бы ни нарваться по пути на повстанцев или берберов, хабиби.

- Но ведь наши проводники опытные, должны знать, как их обойти? Хотя судя по их виду, они тоже сейчас уснут…- Изабель вглядывалась в покачивающиеся спины всадников.

- Уверен, что они знают, что делают,- вздохнул Мухаммед, воскрешая в памяти прошлую бессонную ночь.

Атласские горы оставались позади и постепенно исчезали из вида. Где-то за барханами проглядывались части шоссе, по которому временно движение было приостановлено. К вечеру снова соорудили лагерь. Между собой, Джек, Анна и доктор Волков, приняли решение, больше не делать прыжков по лей-линиям, в любом случае завтра к вечеру они уже будут в Оране.

- Что обсуждаете? – позади костра появилась светлая фигура Изабель. – Вам не кажется странным, что мы не встретили по пути ни единой живой души, и ни единых свидетельств боевых действий?

Доктор, в обличии усатого араба, назидательно уставился на своих друзей.

- Мы хорошо знаем свое дело и эту местность,- спокойно ответил Джадир.

- Шукран,- сказала Изабель и удалилась. – Все равно что-то не так,- рассуждала она, семеня по песку.

- Вот не слушаете вы моих советов,- заметил шепотом Волков.

- Расслабьтесь, док, все будет хорошо,- ответил Джек в обличии бедуина. – Кому еще чая? – добавил он, поднимая вверх латунный чайник.

***

На следующий день пути, произошло то, что так интересовало Изабель. Сначала они увидели немногочисленные караваны с местными жителями, потом появились чернокожие люди из Ифириса, а затем путь по песку вообще вывел их к шоссе, по которому спокойно ехали машины. Остановив одну из них, путешественники выяснили, что дорогу открыли этим утром – легионеры подавили восстание берберов.

- А далеко ли до Орана? – спросила Изабель у курчавого француза, который был за рулём новенького спортивного альфа-ромео.

Тот, оглядел с ног до головы верблюда, который вместе с собакой стоял позади неё и ответил:

- Через пару часов доберетесь!

Он нажал на газ и исчез из вида, оставляя Изабель стоять в клубах дыма из выхлопной трубы его автомобиля.

Девушка повернулась к проводникам и, слегка откашлявшись, заметила:

- Я считала, дорога займёт более четырех дней, как же мы смогли добраться так быстро?

- У Сахары есть свои секреты, но не каждый о них знает,- коротко ответил Джадир. – А теперь по местам, давайте уже поскорее доберемся до Орана!

Город – порт расположился на отвесных скалах – между морем и солнцем, а затем расходился на километры по равнине белым пятном. Всюду виднелись высокие башни-минареты мечетей. Сновали туда-сюда моряки, торговцы, легионеры в своих кепках с белой тканью по бокам, для защиты от палящих лучей, знатные французы и безработные арабы, завлекающие людей своими дешевыми представлениями.

Проводники доставили Изабель до офиса авто на прокат.

- Ну что ж, - сказала девушка, рассчитавшись с бедуинами. – Спасибо за помощь. Желаю вам всего хорошего, а вам, - она посмотрела на Абу Раида, - поскорее добраться до своей семьи и хорошенько отдохнуть.

- Спасибо, госпожа МакНил,- ответил араб. – Я здесь пробуду довольно долго, если вам понадобиться помощь – хоть какая-нибудь, не стесняйтесь, обращайтесь,- он протянул девушке бумажку со своим адресом в Оране, - у моей семьи есть связи в легионе, в форте Санта-Крус.

- В Санта-Крус?! – удивилась девушка. – Именно туда мне и нужно! – взволнованно теребила бумажку она.

- Рад буду оказать вам услугу, хабиби- улыбнулся Абу Раид.

Джадир и Анас сосредоточенно наблюдали за Изабель.

- Кстати, не знаю, в какой гостинице вы сможете остановиться, вместе, с таким огромным псом,- добавил араб, косо поглядывая на Лексу, который уже успел полюбить своего одногорбого друга и сидел у его ноги.

- Госпожа МакНил могла бы пожить у нас, - предложил Джадир - Джек, понимая, что им необходимо наблюдать за передвижениями девушки. Во время своей вылазки в Оран на разведку, они приглядели чудесный рыбацкий домик в порту. Правда, сказав это, он искоса посмотрел на жену. Своей ревностью она могла поставить под угрозу всю операцию. ОднакоАнна была совершенно спокойна и внешне выглядела невозмутимой. – Мы будем снимать домик в порту, поскольку хотим выторговать немного рыбы для себя. Между прочим, он находится прямо под старой крепостью, которая примечательна тем, что под изрядно разрушенными террасами и башнями находится «Подземелье султана».

- Это должно мне о чем-то говорить? – удивленно изогнула бровь Изабель.

Джадир, судя по выражению глаз, которые выглядывали из-под накидки, улыбался. Девушке отчаянно захотелось сорвать её с него и увидеть красивое лицо.

- Это место примечательно тем, - продолжил он, что находится в семи километрах от Орана, прямо под фортом Санта-Крус.

Глава 7

Часть 2. Любовь и прочие неприятности.

Глава 7.

Форт иностранного легиона.

Полковник Луи Магрэ был серьёзно расстроен. Он держал в руках бумагу с очередным зашифрованным кодом, перехваченным с немецкой подводной лодки у берегов Гибралтара. Из-за этого ему пришлось покинуть свой особняк с видом на залив, и сидеть в этой душной конуре, именуемой его кабинетом. Из Франции пришли записи, кодовые таблицы, для расшифровки посланий, от двойного немецкого агента. Не хватало самого важного – ключа, который менялся ежедневно. Магрэ отчаянно разглядывал таблицу. Лицо горело, но не от жары, а от начинавшейся малярийной лихорадки. Он свернул таблетку хинина в папиросную бумагу и засунул себе в рот, с выражением лица, как у великомученика. Именно в таком виде его застал унтер-офицер, в охапке которого была красивая блондинка. Она была одета в форму легиона, а волосы на голове растрепались, потому что офицер сорвал с неё фуражку.

- Господин полковник, - обратился он к Магрэ. – Незаконное проникновение в форт,- поставил он девушку перед полковником.

«Только этого не хватало»,- обливаясь по́том, подумал Магрэ.

- Кто вы такая, и что здесь делаете, позвольте спросить? – все же выдавил он из себя.

- Меня зовут Изабель МакНил, господин полковник. Я всего лишь ищу своего жениха. Его зовут Иван Серебрянский. Я хочу знать, все ли с ним в порядке, жив ли он. Он должен служить здесь, - жалобно сказала девушка, глядя на Магрэ глазами полными слёз.

- Мадмуазель, МакНил… - начал, было, полковник, но у него случился приступ лихорадки, ноги подкосились и он упал на пол. Офицер подбежал к нему, пытаясь помочь встать. Но Магрэ оказался тяжелее солдата, и тот принялся звать на помощь. Подмога прибыла, и солдаты унесли полковника, в суматохе напрочь позабыв про Изабель.

Сержант Шойко, получил приказ от еле живого Магрэ, которого несли в лазарет, забрать послание и таблицу, и передать дешифраторам. Он резко отворил дверь кабинета, и замер на пороге, громко присвистнув:

- Ну и ну!

За столом полковника сидела белокурая девушка, деловито погруженнаяв изучение документов. При этом её длинные стройные ноги, в военных ботинках лежали на крышке стола. Кожа девушки была золотисто-бронзового цвета, скулы высокими, носик аккуратно вздернутым, а глаза цвета орешника, оторвались от бумаг и с интересом уставились на Шойко.

- Я - совершенно не против, чтобы вы были моим новым полковником,- заметил он, снял фуражку с головы и поклонился. – Откуда вы, милый ангел?

И действительно, свет из окна обрамлял белоснежные локоны девушки, создавая эффект нимба на голове.

- Из Шотландии,- улыбнулась Изабель.

- В таком случае я понимаю, за что боролись шотландцы против англичан – чтобы тем не достались сокровища, вроде вас!

- Но я наполовину итальянка! – засмеялась девушка.

- С этим проще – теперь я понимаю Наполеона, за то, что он создал государство Италия!

Изабель засмеялась, напрочь, позабыв о том, что сидит в чужом кабинете - кабинете полковника иностранного легиона.

- Меня зовут Мариуш Шойко,- представился солдат.

- Изабель МакНил,- ответила девушка.

Солдат подошел к ней вплотную, и поцеловал руку. Их взгляды встретились. Сержант выглядел помятым, и неотесанным. Лицо было заросшее неаккуратной щетиной. Правда, у Шойко оказались удивительные ярко-синие глаза. Он напомнил Изабель о её недавнем знакомстве с писателем Рафаэлем Сабатини, обладателем таких же чарующих синих глаз. Но она вспомнила, ради чего находится здесь.

- Скажите, пожалуйста, Мариуш, как мне узнать судьбу одного человека, который должен служить здесь, в Оране? Где могут быть списки рекрутов?

Шойко облокотился кулаком о стол, нависая над Изабель.

- Понимаете милая, несмотря на то, что вы проникли сюда, скорее всего незаконным путем, и я как солдат, должен был бы вас задержать, как джентльмен, я вам отвечу: списки есть. Но, главной причиной, почему иностранцы вербуются во французский легион – это инкогнито. Другими словами, мужчины, попадая сюда, могут придумать себе любое имя, и никто не спросит у них удостоверения личности. Некоторые, являются бывшими российскими аристократами, безденежье и нужда заставляют их записаться в легион. Некоторые – в прошлом заключенные. После десяти лет службы у них появляется шанс начать новую жизнь, и иметь неплохую пенсию. Хотя десять лет – это довольно долгий срок. И если человек, которого вы ищете все ещё жив, если его еще не доконала малярия, тиф, желтая лихорадка или клинки берберов – то, скорее всего о нем знают и так, без всяких списков.

- В Алжире мне сказали, что этот человек жив и служит в форте довольно давно, - ответила Изабель, снимая ноги со стола и наклоняясь поближе к сержанту.

Шойко даже захотелось в этом момент её поцеловать.

- Позвольте узнать его имя, дорогая. Возможно, я с ним знаком, - на одном дыхании сказал солдат.

- Его зовут Иван Серебрянский. Слышали о таком?- как можно мягче спросила девушка.

Повисла пауза, длинной в несколько секунд, но для Изабель она показалась вечностью. Шойко отстранился и поинтересовался:

- А зачем вы его ищете?

- Он мой жених. И, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу сразу – он не сбежал от меня – долг чести завел его в легион!

Сердце Изабель едва не выпрыгивало из груди. Ведь говоря об этом человеке, как о своем возлюбленном, она не имела ни малейшего представления о том, как тот выглядит и чем живет. Вдруг, ему вообще больше пятидесяти лет, он женат и у него трое детей. Было бы странно, если бы красотка отправилась на другой континент ради недостойного её мужчины. Правда мисс МакНил даже не догадывалась, что Ивану Серебрянскому уже более ста лет, хотя выглядит он на тридцать пять и довольно недурен собой.

- Насколько я знаю Серебрянского – у него не так уж много чести! Он заядлый картежник и кутила.

- Так вы его знаете?! – девушка от радости подпрыгнула в кресле.«Как он выглядит?» - едва не вырвалось у неё.

- Он мой хороший товарищ,- улыбнулся Шойко.

- Какое счастье! Мне повезло, что я встретила вас! Вы могли бы как-то провести меня к нему?

- Я бы не сказал, что вам повезло,- заметил с иронией в голосе легионер. – Хотя, смотря с какой стороны на это посмотреть,- добавил он и замолчал.

Пауза затянулась.

- Так вы мне поможете? – потеряла терпение Изабель.

- Или вы – поможете мне,- ответил Шойко. – Как вы оказались в форте? Все-таки незаконно сюда проникли?

- Да, через мыс над «Подземельем султана».

Он снова задумался.

- В чем дело? Где мой жених? – девушка стала теребить сержанта за рукав униформы.

- Милая мисс МакНил – ваш жених находится в оазисе Эль-Голеа, в самом центре пустыни Сахара, на границе с Тунисом. У вас мало шансов, добраться туда живой и невредимой. Поэтому я не уверен, что вам повезло.

- Но, как? Почему?

- Он был наказан за плохую службу и переброшен в пустыню.

На глазах у Изабель появились слёзы.

- Не стоит отчаиваться, дорогая! – Шойко взял её за руку. – Мне самому позарез необходимо попасть в Эль-Голеа! Поэтому мы может помочь друг другу – вы покажете мне, как проникли в форт, а я проведу нас к оазису!

Девушка выдохнула, и, неожиданно для самой себя обняла Шойко.

- Спасибо,- ответила она, и, осознав, что тот, поглаживая её спину, спускается руками вниз, ретировалась и отошла. - Но почему вы не можете покинуть форт? Вы ведь не заключенный? Солдаты спокойно получают увольнительные и выходят в город.

- Только не я. Я курирую один проект, и, полковник Магрэ не отпускает меня от себя ни на шаг.

- Не тот ли проект, что лежит у него на столе? – Изабель потянулась к бумажкам.

- Это закрытая информация, мисс МакНил. Хотя я осознаю, что вы успели всё тут рассмотреть, но вряд ли что-либо поняли,- сказал сержант, пытаясь взять лист бумаги из рук девушки.

- Да? Ну что ж, ладно,- спокойно ответила она. – Тогда вы должно быть в курсе о предстоящем нападении на форт Бойард завтра в 13:00.

- Что вы сказали?! – голос капрала, возникшего у дверей кабинета полковника, заставил Мариуша и Изабель вздрогнуть от неожиданности, и замереть на месте.

- В зависимости от того, что последнее ты услышал, Вердье,- нашелся Шойко.

Сержант был в подчинении у капрала, и вместе с его командой занимались расшифровкой посланий с немецкой подлодки.

- Я был у полковника в лазарете, он послал меня за вами сержант, а также за выяснением личности этой особы, - Вердье указал на Изабель. – Теперь я уверен в том, что она чья-то шпионка! – он приблизился и схватил девушку за руку.

- Нет, я не шпионка, я всего лишь ищу своего жениха Ивана Серебрянского! – воскликнула она, вырываясь из железной хватки капрала. – Моё имя – Изабель МакНил…

- Тогда откуда у вас информация о нападении на форт Бойард?! – он принялся трясти её.

Шойко даже стало жалко прекрасную незнакомку. Он раздумывал над тем, каким предметом потяжелее, огреть капрала по голове, и сбежать вместе с девушкой из форта, прямо сейчас. Однако ему тоже стало интересно, как она смогла прочесть шифрованное послание.

- Я - ученый. По профессии вообще-то египтолог, но у меня есть особый дар, - гордо вскинула подбородок Изабель. – Я обладаю способностью к синестезии.

Вердье перестал её трясти. Он и Шойко уставились на девушку, ожидая пояснений.

- Я вижу цифры и буквы иначе, чем простые люди. Например, я знаю, что семерка фиолетовая, и на вкус, словно козий сыр.

Эта фраза, вызвала у легионеров еще большее недоумение. Изабель тем временем освободилась от цепких пальцев капрала, и, вздохнув, стала расхаживать по кабинету.

- Ну, как вам объяснить… Это такой нейрологический феномен. Таких людей как я мало, но все же, они есть. В пространственной форме, синестезия представляет математику не в линейной последовательности, а в форме трехмерной карты. Это карта у меня в голове.

Она подошла к столу и взяла кодовые таблицы. Затем её взгляд устремился куда-то в пространство, а рукой она принялась описывать дугу в воздухе, словно дирижировала оркестром. При этом она стала бормотать: «так семерка фиолетовая, ноль- зеленый, Т – коричневая, но не такая, как пять….»

Капрал снял фуражку и почесал затылок.

- Восемь плюс четырнадцать…. Н соответствует Р, - продолжалаИзабель. Затем повернулась к легионерам и уже нормальным тоном обратилась к ним: - Если сегодня двадцать второе октября, одна тысяча девятьсот тридцать четвертого года, то слово из таблицы – HERBSTTAD, подставляем 26 букв к цифрам шифра, правда, там немного не в том порядке следуют буквы,- вскинула она палец вверх, - однако, получается довольно читабельная фраза на немецком – двадцать третье тринадцать часов форт Бойард!

- Какого дьявола… Что это было? - выдавил из себя Вердье, а сержант тихо присвистнул. Они разглядывали девушку будто диковинку.

- Шойко! – капрал перевел взгляд на легионера, - ты и эта особа, немедленно отправляетесь вместе со мной к полковнику Магрэ!

***

Тем временем Анна и Джек находились в рыбацком домике на одной его половине, а напротив, сидел пёс Изабель, с довольно угрожающим видом. Он охранял сумки своей хозяйки.

- Ну и как нам обыскать её вещи? Как мы узнаем, при ней корона императора, или нет? – спросил Джек у жены, при этом, не отводя взгляда от собаки.

- Думаю, нужно сходить на рынок, и купить ему вкусных мясных костей. А в еду подсыпать снотворное доктора,- заметила Анна.

- Пожалуй, я схожу,- ответил муж. Пес явно отдавал предпочтение верблюдам и женщинам.

По пути на рынок, на оживленной площади Орана, Джек увидел несколько мужчин. Судя по выправке – это были военные, хотя одежда на них была штатской. Мужчины о чем-то расспрашивали местных жителей. И тут Джек разглядел главного в этой группе – альбиноса! Сомнений быть не могло – это немцы из тайного общества, они ищут Изабель и Серебрянского! Мужчина стремглав бросился назад к домику, напрочь, позабыв о костях для Лексы.

***

Полковник сидел на койке и разглядывал Изабель. После того, как ему поведали о том, что девушка, расшифровала код, за несколько минут, а его команда билась над идентичными – неделями, то Магрэ сразу почувствовал себя лучше. Будто само провидение послало её, и малярия начала отступать.

Сержант и капрал стояли по обе стороны от Изабель.

- Дорогая моя, мадемуазель МакНил,- разлился трелью полковник. – Синестет вы, или нет, но теперь вы гостья форта Санта-Крус. Будете помогать нам, расшифровывать послания этой вашей мистической «Энигмы».

Капрал уже успел вручить ей некоторые, из предыдущих шифровок, исходя из одной из них, прямым текстом описывалась роторная шифровальная машина.

- Так я вам пока не нужен, господин полковник? – спросил Шойко. – Я могу быть свободен?

- Глаз не спускай ни с него, ни с мисс МакНил, - низким голосом с нажимом, обратился Магрэ к Вердье.

Капрал рассказал, как застал этих двоих в его кабинете. Они явно что-то замышляли.

- Но, господин полковник! – взмолилась Изабель. – Я гостья или пленница?! Я не могу здесь остаться, меня в городе ждет мой пёс. Обещаю вам, что вернусь сюда завтра.

- Капрал, выделите для мисс МакНил отдельную комнату и приставьте охрану. А я позвоню в штаб, предупрежу о форте Бойарде.

- Так точно, господин полковник, - отрапортовал Вердье.

- Располагайтесь, мадмуазель,- почти по-отечески обратился он к Изабель, однако, останавливая взглядом все её молчаливые протесты. И, кряхтя, принялся вставать с постели: - А ты, Шойко, - ткнул он сержанта пальцем в грудь, - покинешь форт только ногами вперёд!

- Я об этом и мечтать не смею,- прошептал он, опустив голову.

Глава 8

Глава 8.

Настроение у Луи Магрэ было возвышенным – он шел на поправку. Передав сообщение о форте Бойарде, он уже примерял на свой китель очередную звезду. А тут еще и новые рекруты! Помимо всякого отребья, с утра в форт записались настоящие военные! Отличное начало дня и пополнение для легиона, учитывая, что половина отправленных им в пустыню бездельников, так и не вернулась обратно.

Девчонка - синестет, ставшая его козырем, под угрозой того, что больше не расшифрует ни одного кода, выпросилась в город, чтобы забрать свою собаку и личные вещи. Полковник в итоге сдался под её натиском, и отправил в сопровождении капрала и еще двоих солдат.

- Лекса! – воскликнула Изабель, и огромный черный пёс бросился в её объятья, едва не сбив с ног.

Два брата бедуина, находящиеся неподалеку, с удивлением уставились на девушку, которая оказалась у домика в сопровождении солдат легиона.

- Все в порядке, госпожа МакНил? – спросил по-арабски Джадир, подойдя к ней.

- Не совсем,- на том же языке ответила она. – Меня не отпускают из форта, пока я не помогу легиону с одним делом. С трудом я упросила полковника, разрешить мне забрать личные вещи и Лексу,- она погладила собаку за ухом и притянула к себе.

- Но вы ведь этого хотели – быть рядом с женихом? Он ведь в форте? – продолжил араб.

Легионеры взволновано посмотрели на собеседников, явно не понимая сути разговора. Капрал принялся торопить девушку.

- Там его нет,- расстроенным голосом ответила она. – Но есть человек, который знает, где его искать. Мне нужна ваша помощь, - взмолилась Изабель. – Не знаю, могу ли я вам доверять, в любом случае – выбора у меня нет. Вы должны присмотреть за моими сумками, пожалуйста. С собой я возьму лишь самое необходимое. Я заберу у вас вещи, как только найду способ выбраться из Санта-Крус.

- Вам нужны проводники? – спросил араб.

- Они мне просто необходимы. Мне нужно отправиться в Сахару, в оазис Эль-Голеа.

- Там находится ваш жених?

- Да.

- Мадемуазель МакНил,- вмешался озадаченный Вердье, понимая, что диалог затянулся,- прошу вас поспешить!

- Мы поможем,- ответил Джадир, и обнял девушку на прощание. Этого она точно не ожидала. Его объятья были стальными и теплыми. И хоть по-прежнему его лицо было закрыто, Изабель испытала особый трепет по отношению к этому мужчине. Но главным было совсем не это, а то, что Джадир незаметно вложил ей в руку свёрток.

- Что будем делать? – спросила Анна у Джека, снимая платок с лица, как только Изабель ушла.

Джек осмотрел сумку девушки и под подкладкой нашел корону.

- Мы знаем, где находится Серебрянский. Это место как раз на границе с Тунисом. А там до Карфагена – рукой подать. Заберем его камень, оставим в древнем месте силы бриллиант «Орлов»и отправимся в Египет. Времени в обрез, сама знаешь, нужно установить рубин в день зимнего солнцестояния в Самайн(25 – Самайн –Хеллоуин – День всех святых, начало зимы) и только в полдень и только в этот високосный год, иначе придется ждать еще четыре года!

- Как бы я этого не хотела, как бы ни ревновала тебя, - ответила Анна, – но мы не можем бросить Изабель одну. Нужно забрать её с собой. Тем более, что немцы из Ордена камней уже здесь.

- Я тоже это понимаю, но что будет, если мы не успеем? С мисс МакНил мы не сможем часто перемещаться по «звездной дороге»! У неё могут появиться вопросы.

- В любом случае, мы должны поступить правильно, Джек!

- Я согласен с тобой,- признал поражение мужчина. – Как думаешь, почему её держат в форте? Что такого она знает?!

- Вот это тоже необходимо выяснить. В любом случае ты передал ей наперстянку и, когда она вернётся к жизни – мы её обо всем расспросим.

***

Надоедливый полковник занимался новобранцами, а Изабель и Мариуш, прогуливались по хвойному лесу, на территории форта. Лекса бежал рядом и приносил хозяйке палочки. Сержанта он невзлюбил сразу, и как только оказывался рядом с его ногой, рычал и клацал зубами.

- За что он так вас ненавидит? – спросила девушка.

- Кто? Ваш пёс? – ответил Шойко, косо поглядывая на Лексу.

- Да нет же, - улыбнулась Изабель. – Полковник Магрэ!

- А…- протянул тот. – Ну, это длинная история. Я всеми способами старался ему насолить, чтобы он отправил меня подальше из форта Санта-Крус, желательно в Эль-Голеа, но он, все время только повышал меня в звании. А все потому, что высшие чины, в свое время, составили мне хорошую протекцию.

- Понятно, - сказала Изабель, и, остановилась, оглядываясь по сторонам: - У меня к вам серьёзный разговор,- она перешла на пониженный тон.

- Слушаю вас,- наклонился к девушке Шойко, и при этом получилось так, что она, оказалась, зажата между его руками и стволом дерева. Как же приятно от неё пахло! Белоснежные локоны обрамляли загорелое лицо, дыхание участилось, из-за чего, высокая грудь равномерно поднималась и опускалась. Тяжело смотреть ей в глаза, хоть они и были чарующе прекрасными!

Не обращая внимания, на щекотливую позу, в которой пребывала, Изабель продолжила:

- Есть способ убраться отсюда сегодня же.

Сержант сощурил глаз в ожидании.

- Мои друзья-бедуины оставили мне одно средство, которое замедляет сердечный ритм настолько, что человек кажется мертвым, пульс не прощупывается.

- А можно мне двойную порцию?! – улыбнулся Шойко.

- Начинаю понимать полковника. Вы какой-то странный, сержант,- ответила девушка и продолжила: – Доза итак расчитана на одного человека. Бедуины не знали о том, что я собираюсь бежать из форта, да еще и с вами. Так что, да поможет нам Господь Бог, чтобы это средство вообще сработало! Пробудем мёртвыми всего несколько минут.

- Тогда я просто обязан напоследок поцеловать вас,- заметил сержант.

Позади мужчины послышался рык собаки. Шерсть на спине у Лексы стала дыбом.

Шойко убрал руки и отошел от девушки на довольно приличное расстояние. И тут её взгляд упал в сторону плаца, на котором выстроились вновь прибывшие солдаты. На фоне всякого сброда, отчетливо выделялись несколько солдат - все как один подтянутые, высокие, светлые. Особенно один… Сердце девушки при взгляде на этого человека, уже перестало биться. Она побелела от страха, и стала оседать.

- Что с вами? – Шойко успел подхватить Изабель. Даже Лекса участливо заскулил, не обращая внимания на то, что хозяйка в руках у этого солдафона.

- Этот человек… - прошептала она и рукой указала в сторону плаца. Новобранцами оказались немцы из ордена, во главе с альбиносом. – Я его знаю. Этот человек ищет Ивана Серебрянского! Возможно и меня, но скорее всего он не знает даже, как я выгляжу.

Мариуш обернулся и посмотрел в сторону, куда указывала Изабель. Благо хвойные деревья укрывали их. А рекруты стояли под безжалостными лучами африканского солнца. Полковник орал на вновь прибывших во всю глотку:

- Печально было бы, если б сюда привезли нормальный людей, потому что вы все здесь подохнете! Rompez! (Разойтись – фр.)

- Так и знал, что вы не являетесь невестой Серебрянского! – догадался сержант, глядя на красотку в своих руках.

- А что он старый и некрасивый? – приподняла голову девушка, постепенно приобретая естественный цвет кожи.

- Да нет. Он молод и очень даже хорош собой, насколько я, как мужчина, могу судить,- усмехнулся Шойко. – Просто зная его, я был крайне удивлен, что он не раструбил на весь форт о своей прекрасной невесте!

Девушка попыталась освободиться из его рук, но сержант все еще прижимал её к себе.

- Так кто вы на самом деле такая и зачем вам Серебрянский?

- Если коротко, то вот тот человек – альбинос, - она снова показала на удаляющегося новобранца,- убил моих родителей. Они немецкие нацисты, из тайного общества. Мой отец, как и я, был египтологом. А убили его лишь потому, что у него хранилась одна вещь, которую я благополучно увела у Нагеля прямо из-под носа, несколько недель назад. У Серебрянского должна быть часть этой вещи,- девушка вздохнула. - Как бы сильно мне не хотелось отомстить альбиносу, но сначала я должна разгадать древнюю тайну, описанную еще на египетском папирусе. Иван Серебрянский в опасности, вы поможете мне добраться до него раньше немцев? – глаза цвета орешникамолили о помощи.

- Только, если вы не боитесь умереть, моя дорогая,- ответил Шойко и попытался прижать её к себе, но тут же, ощутил на своей ноге всю прелесть укуса английского дога.

***

Вечером, в кабинет полковника Магрэ влетел легионер:

- Господин полковник! Вы должны это видеть! – запыхавшись, прокричал он.

На улице, у одной из белоснежных стен форта, лежали дваокровавленных тела. Одежда на них была изодрана в клочья, а рядом сидел черный пес и свирепо скалился, не подпуская к телам никого из солдат. Присмотревшись, Магрэ заметил, что на земле лежат бездыханные Шойко и Изабель.

Выругавшись так, что у легионеров, собравшихся здесь, покраснели уши, полковник заметил: - Должно быть, пёс на этой адской жаре, подхватил бешенство и загрыз свою собственную хозяйку!

- Что прикажете делать? – спросил один из солдат.

- А пульс кто-нибудь прощупал?

- Да, господин полковник. Фельдфебель сделал это. Пульса нет! – ответил солдат.

- А где сам фельдфебель?! – переспросил Магрэ.

-Кхм,- откашлялся кто-то в кулак.

- Его ответили в лазарет, чтобы зашить разорванную задницу и поставить уколы, господин полковник, - ответили ему.

- Что ж, бездельники, - снова выругавшись, продолжил Магрэ, - оставьте пока их как есть. Утром пристрелим собаку, а этих бедолаг - похороним,- он вздохнул и почувствовал, как закружилась его голова. Не до конца вылеченная малярия, снова давала о себе знать.

Последняя экскурсионная группа, покидала мыс, на котором располагался форт Санта-Крус. Осматривать пещеру, под названием «Подземелье султана» на закате – было чем-то сродни экстремального развлечения. Мало того, что история подземелья гласила о мавританском полководце, приковавшего к стене свою неверную фаворитку, здесь еще было навалом всяких тварей – пауков, летучих мышей, сороконожек и ужей. О, в какой же ужас пришли гид и богатенькие туристы, когда из пещеры выбежал, и, бросился прямо на них огромный черный пес, а затем растворился где-то в полумраке. Еще долго они отпаивали друг друга настойкой мелиссы и коньяком, после того, как следом за псом появились двое арабов, полностью завернутые в бурнусы и, несущие на руках окровавленные тела. Через мгновение они тоже исчезли.

***

- Ну что ж! Выпьем за наш побег! – сержант Шойко держал в руке целую бутылку молодого красного вина.

Он сидел прямо на песке в окружении двух бедуинов, и, Изабель, которая к этому моменту, уже успела переодеться в свой костюм для сафари. Сержант отметил про себя, что девушка стала еще прекрасней! Лагерь беглецов был разбит за городом, они собирались в путь.

Шойко протянул бутылку Изабель.

- Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, - ответила она.

Сержант повернулся к бедуинам, те тоже отрицательно закачали головами.

- Они же мусульмане,- заметила Изабель.

- Черт, забыл! – воскликнул Шойко и добавил: - Что ж, мне больше достанется!

- А чего мы ждем? – спросила Изабель у Джадира.

- Ни чего, а кого! Скоро увидите, госпожа МакНил,- ласково ответил тот. Девушка испытывала неописуемый трепет, когда находилась рядом с этим восточным мужчиной.

Чтобы скоротать время ожидания, Шойко достал из своей небольшой поклажи, которая висела за его спиной – балалайку. Для Джека и Анны – этот человек стал настоящим испытанием на прочность. Под музыкальный аккомпанемент и почти допитую бутылку вина, наконец-то появился грузовик с прицепом для животных. За рулем его сидел Мухаммед.

- Абу Раид! – воскликнула Изабель. – Что вы здесь делаете?!

- Позаимствовал автомобиль у своих родственников и везу вас в оазис Эль-Голеа, хабиби. Попробуем добраться из Орана до Константины по скоростному шоссе!

- Но у меня не хватит денег, чтобы расплатиться с вами со всеми! – со слезами на глазах сказала девушка.

- У меня хватит, дорогая, - ответил Шойко, пытаясь обнять её. Но услышав щелчок зубов Лексы, отошел. – За годы службы в легионе, я слегка разбогател, а тратить-то и некуда!

- Хоть вы и пьяны, мой друг, но я вынуждена согласиться с подобной щедростью. Когда я окажусь дома – выпишу чек на ваше имя!

После погрузки в автомобиль, разношерстная компания отправилась в путь. Абу Раид, Джадир и Анас – сидели в застекленной кабине. А Изабель и, уснувший у её колен Шойко – вместе с животными. Лекса устроился рядышком с любимым верблюдом.

- Я же вам советовал, оставить этот маскарад и рассказать девушке правду, частично,- заметил доктор Волков, в обличие Абу Раида, ведя грузовик. – Или вообще самим доделать начатое. Даже не знаю, зачем ввязался во всё это!

- Вы долго путешествовали по миру, а еще вы - врач. Лучший в Шамбале! Вы нужны нам,- заметила она, опустив голову на плечо мужа. – Да и оставлять девушку с нацистами?

- А может быть она сама захотела насладиться местью? Вы её спрашивали вообще, видела ли она их?

- Я уверенна, что видела, они поступили на службу в форт. А чтобы расправиться с ними, у нас еще будет время. Наслаждаться местью лучше постепенно, если делать это сразу – эффекта не будет,- отчеканила Энн.

- Оказывается моя жена – жестокая женщина,- заметил Джек, улыбнувшись уголком рта.

- Ладно, уж,- сдался доктор Волков. – А что будем делать с Иваном Серебрянским завтра утром, когда он выспится и прохмелеет?

- В каком смысле? – в один голос спросили муж и жена и вопросительно уставились на доктора.

- Пффф… - выдавил из себя Волков и чуть не бросил руль. – Отправляясь на задание, вы хоть изучили дело Серебрянского? Фотографию его видели?

- Видели, но… о, Господи! – до Анны, наконец, дошло.

- Что такое? – переспросил Джек, хотя в душе́, он уже все понял.

- Нас с мужем он не видел в Шамбале. Мы попали туда после его исчезновения. А вы, док – покрепче приклейте усы!

Рядом с Изабель в прицепе ехал самый настоящий граф Иван Серебрянский, а вовсе не сержант Мариуш Шойко.

Глава 9

Константина встретила путешественников прохладной погодой. Низкие грозовые облака, нависшие над городом висячих мостов, однако не укрыли от глаз всю его красоту. Расположенный на скалах, посреди зеленой, буйной растительности, он казался сказочным оазисом в великой пустыне. На протяжении веков Константина была центром торговли и объектом нашествий, привлекая арабов, генуэзцев, венецианцев, евреев и османских турок. На границе города расположились глубокие ущелья и природные арки, а сам он пересечен тремя мостами, один из которых носит название Великий, потому как тянется над ущельем на несколько километров.

Но путь наших авантюристов уводил их дальше на восток. Покидая белые домики с красной крышей, мечети с высокими башнями-минаретами, римские руины, по одному из мостов над пропастью, Анна загрустила, вспомнив о Шамбале. Алжирская Константина удивительным образом напомнила ей о доме, где теперь жила её семья.

Но времени для тоски совсем не было, да и впереди ждала лишь бесконечная пустыня. Нагруженный тюками с провизией и водой, их караван двигался по песчаному морю. С первыми лучами закатного солнца, был организован привал. Под веселые аккорды балалайки Серебрянского, путники быстро расправились с ужином, и, пили чай из суданской розы, сидя у костра.

Доктор Волков, старался держаться особняком, без конца проверяя, не отклеились ли его усы, дабы русский граф не смог узнать его. Но графу было не до этого. В Константине он купил себе лошадь, и успел запастись приличным количеством спиртного, так что практически не просыхал. После чего у него появлялись матримониальные поползновения в сторону Изабель. Но девушка, уже который день, игнорировала Серебрянского. Все её девичьи воздыхания были направлены в сторону Джадира. Что, конечно же, не могло, в свою очередь, не волновать Анну, пребывающую в образе молчаливого младшего брата араба.

- Джадир, - обратилась к бедуину Изабель, наслаждаясь чаем,- я так и не спросила у вас, что это было за средство, останавливающее на время сердцебиение, которое помогло нам с сержантом Шойко бежать из легиона?

- Это было средство, сделанное на основе травы наперстянки,- ответил он. – Мы давно знакомы с Абу Раидом. У него в Алжире не только кофейная лавка, он также является местным лекарем.

Джек бросил взгляд на толстого доктора, сидящего немного поодаль. – Но само средство сделал для вас мой брат Анас – он является учеником Абу Раида, и знаком со многими лекарственными травами.

- Что ж, спасибо вам, Анас,- с благодарностью в глазах Изабель посмотрела на Анну. Та кивнула в ответ, грешным делом размышляя о том, чтобы стало бы с мисс МакНил, если бы она превысила необходимую дозу.

- Позвольте спросить, госпожа МакНил,- обратился к Изабель Джадир. – Почему вас не выпускали из форта? Что такое вы знаете?

- Да ничего особенного. Просто я – синестет.

- Что это значит? – удивился он.

- Как ученый – я бы сказала, что моё умение – псевдонаучное и является полной чушью. Однако оно не раз помогало мне высчитывать координаты, где стоит проводить раскопки, да и древние символы с моей способностью читаются легче. Все дело в том, что при синестезии, математические формулы складываются у меня прямо в голове в многомерную карту.

- Это полезное умение,- заметил Анас.

- Да, в форте получали зашифрованные послания с немецкой подводной лодки. Их дешифраторам потребовалась неделя на расшифровку, а мне всего лишь несколько минут,- гордо вскинула голову и сложила губки Изабель.

Анна проследила за взглядами мужчин, которые во все глаза уставились на девушку. Она со злостью сжимала и разжимала свои кулаки.

- Я возможно и помогла бы легионерам, если бы это не было принуждением с их стороны,- продолжала она. – Я уже была в Алжире, когда прочитала во французской газете об убийстве короля Югославии. Так вот представьте моё удивление, когда мне показали шифровку недельной давности, где было закодировано послание о нападении! А ведь я отплыла из Марселя за день до этих печальных событий!

- Ваш талант действительно мог бы помочь легиону,- грустно заметил Джадир и как-то странно посмотрел на брата. Он хотел спросить о чем-то еще, но Изабель перевела тему разговора.

- Можно мне задать вам личный вопрос, Джадир? – девушка смотрела на бедуина, не отрываясь, в ожидании ответа. Тот лишь кивнул.

- Скажите, вы женаты?

Анну поперхнулась чаем от неожиданности, а Серебрянский резко перестал играть на балалайке. Повисла напряженная тишина. Джек тянул время, косо поглядывая на жену, не зная, что ответить, такого прямого вопроса не ожидал никто. Все присутствующие видели, что Изабель оказывает знаки внимания Джадиру, и в пути старается держаться к нему поближе, но лишь потому, что он позиционировал себя, как главный в их путешествии.

- Да, госпожа МакНил – я женат, - наконец ответил Джек, краснея под взглядами Анны и графа.

- И у меня целая куча маленьких племянников! – добавила его жена, стараясь не выйти из образа.

- А как же ваш жених?! – напомнил с иронией в голосе Серебрянский. – Если вы так уж сильно соскучились по мужским объятьям – я в вашем полном расположении, мой ангел!

Изабель посмотрела на него в упор. Он, возможно, был бы ей симпатичен, с его синими глазами, светло-русыми, слегка волнистыми волосами и довольно подтянутым телом, если бы не так настойчиво увивался за ней. А вот Джадир, со своей холодностью и укрытым лицом, наоборот привлекал её все сильнее.

- Вы сержант – просто пьяница и балагур! – в сердцах воскликнула девушка и встала. – И простите меня, Джадир, за мой нескромный вопрос,- добавила она, уходя, и, подзывая к себе Лексу. Покачивая бедрами, Изабель удалялась по пескам Сахары.

Тишину у костра разбавил Серебрянский:

- Это ваше право, профессор! – крикнул он девушке вслед и заиграл на балалайке какую-то душещипательную мелодию. Джек даже посмотрел на него с благодарностью. Впервые за их совместный путь, музыкальное сопровождение его не раздражало.

На следующий день Изабель поднялась с рассветом. Она все еще ненавидела себя за прямоту и боялась попадаться кому-либо на глаза. Девушка прошлась по лагерю в поисках своего пса, но не смогла его отыскать. Даже рядом с её верблюдом Лексы не было. Не громко подзывая его, чтобы никого не разбудить, Изабель наткнулась на Серебрянского. Мужчина только что проснулся и вышел из своей палатки. Из одежды на нем были лишь брюки. Девушка смогла разглядеть накачанные руки и кубики пресса на его животе. Он был довольно широкоплечим и почти таким же высоким, как Джадир. При одном взгляде на него, девушка ощутила волнение и неловкость.

- Доброе утро, сержант,- пробормотала она, отворачиваясь. – Вы не видели моего пса?

- Я только что проснулся, профессор,- резче, чем ему хотелось, ответил граф и отправился за водой, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Удивившись подобному отношению, всегда любезного с ней сержанта, Изабель отправилась гулять по песчаным дюнам, с целью отыскать Лексу. Несколько раз, спустившись и поднявшись по песку, она, наконец, смогла разглядеть следы своего любимца. Следуя по ним, метров через сто, она увидела на горизонте, на самом верху песчаной дюны, Лексу в компании женщины в красном! Ветер развивал её огненные волосы и подол длинного шелкового платья. На фоне желто-оранжевых песков и рассветного солнца, эта женщина, с фигурой «песочные часы», выглядела, словно роза пустыни. Пёс гавкнул, увидев хозяйку, и женщина в красном обернулась. Встретившись с Изабель взглядом, она резко спрыгнула с бархана вниз. Мисс МакНил побежала к этому месту так быстро, насколько ей позволял песок под ногами. Добежав, она осмотрелась по сторонам, посмотрела вниз. Но женщины нигде не было видно, следы её тоже обрывались здесь. Рядом сидел лишь черный английский дог.

Дальнейший свой путь по пустыне группа продолжила в нагнетающем молчании, лишь изредка прерываемым хлюпаньем бутылки вина, к которому с завидной периодичностью прикладывался Серебрянский.

Анна плохо себя чувствовала. Её снова стала мучить тошнота, и Джек предложил ей поменяться животными с доктором.

- Возможно, жара так на тебя влияет,- заметил Волков, пытаясь вскарабкаться на арабского скакуна девушки.

- Возможно,- ответила та.

Джек лишь с тревогой поглядывал на жену, сидевшую теперь на верблюде.

- Может у вас есть чудодейственное средство? – поинтересовался он, когда они продолжили путь.

- Я уже взяла у доктора лекарство. Скоро все будет хорошо,- тихо сказала она. – Просто нужно покончить со всем этим как можно быстрее. Дома буду, как новенькая.

Анна посмотрела вслед Изабель, которая немного вырвалась вперед.

- Мне так надоела эта одежда, в которую я завернута!- словно ребенок возмущалась она. – И эта девчонка мне тоже надоела!

Как только Энн проронила эту фразу, Изабель тут же исчезла из вида. Она, вместе с верблюдом провалилась под песок.

- Я понимаю, мисс МакНил тебе не понравилась с самого начала, еще до вашего с ней знакомства, - заметил Джек, припустив свою лошадь галопом, отправляясь к девушке на выручку. - Но не растворять же её в воздухе! – бросил он на ходу.

Доктор осуждающе посматривал на Анну.

- Я что-то пропустил? Каким еще искусством, ты овладела в Шамбале?

- Клянусь, док. Это не я,- испуганно ответила Анна и поспешила следом за всеми.

Серебрянский вырвался вперёд, обогнав Джека и уже слез со своей лошади. Он стоял посреди высокого бархана рядом с Лексой, не прекращающим громко лаять, и чесал затылок.

- Что там?! – крикнул Джек и спешился с лошади рядом с ним.

То, что издалека казалось природным песчаным холмом, на деле оказалось совсем иного свойства. Из дюны торчал металлический кусок крыла самолета с нарисованным красным солнцем.

Из-под песка, с ревом пытался выбраться верблюд Изабель. Девушка же оказалась в салоне железной птицы. На согнутых трясущихся ногах, она посмотрела на животное, которому в данный момент ничем не могла помочь, и принялась исследовать мрачное место, в котором оказалась. На вид это был старый кузов самолёта и первое, что смогла разглядеть девушка – огромное количество насекомых, копошащихся повсюду. Подавив крик, она стала аккуратно продвигаться вглубь и, к своему ужасу, наткнулась на высушенный труп человека. От этого ей сделалось дурно, и она истошно закричала.

Услышав из-под земли крик Изабель, компания еще усерднее принялась разгребать песок. Общими усилиями, удалось вытащить застрявшего верблюда и открыть проход в самолет. Им оказался японский военный истребитель времен Мировой войны.

- Что он делает здесь, посреди Сахары? – удивился Серебрянский, пролезая внутрь.

Следом за ним, спускался Джек.

- Понятия не имею, господин Шойко,- ответил он.

Как только граф спустился, к нему в объятья тотчас бросилась испуганная мисс МакНил. Он прильнул к ней всем своим телом и почувствовал сладкий запах её духов. А она почувствовала терпкий запах его мужского одеколона.

- С вами все в порядке, профессор?! Вы целы?!

- Я цела, но там – мумифицированные трупы! – указала девушка трясущейся рукой в сторону кабины.

- Я думал, что мумии – это по вашей части,- заметил он, улыбнувшись.

- Да, но… - стушевалась Изабель. – Эти намного моложе! С подобными я дел не имела.

Позади Серебрянского возникла крупная фигура Джека. Девушка тут же высвободилась из объятий графа.

- С вами все хорошо, госпожа МакНил? Ничего себе не сломали? – спросил мужчина.

- Все в порядке. Помогите мне выбраться отсюда, скорее!- потребовала она у Джека.

Со своим ростом и силой, он в несколько движений поднял девушку на поверхность. Его счастье, что он не видел, каким взглядом смотрел на него Серебрянский.

- Как вы, госпожа МакНил? - тут же подбежал доктор и принялся её осматривать.

- Все в полном порядке, Абу Раид. Несмотря на то, что я наткнулась на парочку мумий и полчища насекомых разного рода.

Чтобы достать верблюда пришлось снять с него груз, и теперь Анна пыталась повесить сумки назад. Лекса был рядом, но увидев хозяйку, подбежал к ней, виляя хвостом.

- А вы подружились с моим псом,- сказала Изабель Анне, пребывающей в образе бедуина, поглаживая Лексу за ухом.

Та лишь кивнула в ответ. Видеть, как все вокруг носятся с этой тощей блондинкой, было выше её сил.

Как только Джек с графом вылезли из самолета, караван двинулся дальше.

- Спасибо, что помогли мне выбраться,- заметила Изабель, поравнявшись с Джадиром. – Кстати, что это был за самолет?

- Вам нужно спросить у господина Шойко, думаю, он лучше в этом разбирается,- заметил бедуин, слегка отстранившись.

Изабель вздохнула и посмотрела на сержанта, который в это самое время, на ходу, распечатывал бутылку водки. Тот, как девушка уже успела заметить, неплохо понимал по-арабски и тут же ответил:

- Это был японский четырехместный Фарман, времен Войны, насколько я успел разглядеть.

- Что ж, понятно. Но что он здесь делает?

- Япония и Франция были союзниками. Каким-то образом его могло занести сюда, во французские колонии.

- Очень интересно,- ответила девушка и посмотрела назад. Лекса устал бежать по песку и залез в тележку.

Серебрянский хлебнул водки и предложил Изабель:

- Хотите?

- На сей раз, пожалуй, не откажусь,- устало проговорила она и протянула загорелую руку к бутылке в руках у графа.

- Теперь я знаю ваши вкусы, профессор,- заметил он, с легкой ухмылкой на лице. – А я-то, дурак, пытался соблазнить вас вином!

Изабель фыркнула, но, все-же отпила из бутылки и улыбнулась.

- Возможно, я видела женщину в красном, - заметила она, как бы невзначай.

Эту фразу расслышали все, несмотря на то, что находились на приличном расстоянии от девушки.

- Что вы имеете в виду, профессор? - спросил Серебрянский, делая глоток, и, передавая ей бутылку.

- Сегодня на рассвете, когда я искала Лексу, я разглядела женщину в красном платье. Она стояла на одном из барханов, рядом с моей собакой.

- Скорее всего - это был мираж, профессор,- предположил граф.

- Я же вас предупреждал, по поводу вашего маскарада,- прошептал Волков Анне.

- Я плохо себя чувствовала, и решила прогуляться на рассвете, и сделать несколько снимков пустыни, - тихо ответила она. – Если вы не заметили, доктор, то я тоже женщина и люблю носить платья. Благо рядом пролегала «звездная дорога» и я смогла переместиться, чтобы девчонка меня не заметила. А вообще, если бы не она, мы бы давно уже были в Карфагене!

Тот лишь цокнул языком.

- Кстати, док, вы не задумывались о том, что если человек, путешествующий с нами все-таки Серебрянский, то возможно и рубин все это время находиться у него?

- И наш путь в оазис Эль-Голеа бессмысленное мероприятие, – тихо предположил Джек, ехавший рядом.

- Не хочу давать советов, но нам стоит обыскать его вещи,- шепотом заметил Волков.

Через пару километров пути неожиданно подул ветер. Но не со стороны моря, а откуда-то из пустыни. Настоящий суховей. Дело близилось к вечеру, необходимо было делать привал, а тут такой сильный встречный ветер. Джек остановил свою лошадь и посмотрел на мужчин. Те, будучи знакомы с пустыней не понаслышке, ответили ему взглядом полым понимания.

- Разворачиваем караван! – прокричал он.

- Что случилось? – не понимала Изабель.

Ветер усиливался, и постепенно начинало шуметь в ушах.

- Нужно постараться вернуться к самолету, чтобы спрятаться в нём! – прокричал Серебрянский, подгоняя своей лошадью, верблюда Изабель.

- Но зачем, что происходит?! – все еще не осознав масштаба происходящего, не унималась девушка. При этом гнала по пескам своего одногорбого, как можно быстрее.

- Подул хамсин – ветер Сахары! Начинается песчаная буря, и очень сильная! – стараясь перекричать обезумевшие потоки ветра, вопил Абу Раид.

- О, Господи! - продолжала торопить маленькой плеточкой, запыхавшегося верблюда девушка.

Чтобы ускориться, Джек своим клинком срезал несколько мешков с провизией с караванных животных. Позади, на довольно приличном расстоянии формировалась стена из песка, высотою в десятки метров. И хотя у путешественников еще было достаточно времени в запасе, страх оказаться в эпицентре пыльной мглы, подгонял их.

Глава 10

Потоки песка и пыли стремительно догоняли караван. Шансы добраться до Фармана, чтобы укрыться в нем, были ничтожно малы, но группа все-же смогла разглядеть бело-красное крыло, торчащее из песчаного бархана. И в этот момент буря настигла их.

Откопав вход, и укрыв животных всеми покрывалами, что у них были, путешественники по одному спускались внутрь четырехместного самолета. Все это сопровождалось жуткими порывами ветра и песком, нещадно бьющего по лицу. Изабель не смогла спасти даже клетчатая косынка, которую она на ходу повязала так, что оставались видны лишь её глаза. Их жгло от кварцевых песчинок. Будто тысячи иголок кололи их. Проникнув в самолет, она взглянула на уже спустившегося в салон Абу Раида. Что-то с ним явно было не так! Но что же? Точно! Из-под носа Мухаммеда исчезли усы! Изабель моргнула несколько раз и принялась протирать глаза. Когда она, наконец, смогла видеть, усы Абу Раида находились на прежнем месте. Что за черт? Что с ней происходит в этой пустыне?! Вдруг она почувствовала резкий запах перегара и одеколона Шойко, и, тяжелая рука, опустилась ей на плечо.

- В тесноте да не в обиде, верно, профессор? – заметил он.

- Почему вы стали называть меня профессором? – удивилась девушка. – И отодвиньтесь от меня, сержант! – настойчиво добавила она. Даже Лекса, испуганный песчаным вихрем, вплотную прижался к хозяйке, но продолжал рычать на мужчину.

- Маленькая эгоистка, - сказал Серебрянский, отодвигаясь, насколько это было возможно. – Я тоже не хочу сидеть на сороконожках! И вообще, идите к своим мумиям!

Джек и Анна тем временем укрыли разложившиеся тела японцев брезентом и, насколько могли, расчищали салон от насекомых.

Над самолетом бушевала буря, его трясло, но внутри было относительно спокойно, а когда зажгли фонарики еще и светло.

Абу Раид выругался по-арабски и добавил:

- Мы забыли наверху воду!

Все огорченно уставились в пространство.

- Могу предложить вам вино,- не растерялся Серебрянский, и, похлопал рукой по своей объемной сумке, с которой не расставался.

- Давайте его сюда! – вырвалось у Изабель.

- Пожалуй, в нынешнем нашем положении – это не харам(26 Харам – грех по-арабски)! - неожиданно воскликнул Анна, не выходя из образа.

Джек удивленно посмотрел на жену, но принялся с ней вдвоем за бутылку красного. Изабель и Абу Раид решили, что будут пить белое вино. Серебрянский достал закуску и водку для себя.

- Скажите, сержант,- обратилась к графу Изабель. – А почему вы так сильно хотите попасть в оазис Эль-Голеа?

- Не ваше дело, - огрызнулся захмелевший Серебрянский.

Девушка надула пухлые губки, но вдруг вскрикнула и замерла. По её плечу что-то ползло.

- Что это?! – она боялась пошевелиться, но пыталась повернуть голову и посмотреть. – Что на мне сидит?! Это змея?

- Нет. Это - Myriapoda,- улыбнулся доктор, потянувшись к её плечу. – Многоножка. И она вполне безобидная.

- Снимите её с меня, скорее!

Он снял насекомое и спокойно его рассматривал.

- Гадость,- заметила Изабель, глядя на огромную красную многоножку в руках Абу Раида. Анне тоже от одного её вида сделалось плохо, и она пыталась подавить в себе приступ тошноты.

После нескольких глотков вина, всем стало намного легче. На насекомых обращал внимание лишь Лекса. Он обнюхивал их мокрым носом и закапывал лапами, в просачивающийся сквозь щели в кабине самолета песок.

Серебрянский достал балалайку и принялся наигрывать незамысловатые мелодии.

- А ведь балалайка – это типичный русский инструмент, - улыбнулась захмелевшая Изабель. – Вы случайно не русский, сержант Шойко?

Джек, Анна и Волков замерли в ожидании ответа сержанта.

- Нет. Я венгр. Но знаю много русских слов…

Далее он заговорил по-русски:

« Я бы хотел раздеть вас догола, профессор, намазать майским мёдом и словно медведь, слизывать его с вашего обнаженного тела…»

- Господин сержант,- откашлявшись, ответила Изабель. – Помимо того, что я являюсь синестетом, я еще владею семью языками, один из которых – русский!

Стоит добавить, что все это девушка произнесла на русском языке.

Арабы сидели, молча, делая вид, что ничего не понимают, хотя Джеку трудно было подавлять смех, так и нарывающийся громогласно вырваться наружу. Анна лишь крепче сжимала его руку. Серебрянский покраснел.

- Венгерским, к сожаленью не владею, так что можете говорить, что хотите! Кстати, когда мне было двенадцать, к нам в Глазго приезжал венгерский цирк. И цыган по имени Лекса, подарил мне моего будущего пса!

- Так вот почему у него такая не типичная для собаки кличка,- заметил Серебрянский.

Анне в этот момент стало дурно. Мысли в голове проносились вихрем. Она вспомнила тот день, когда вместе с младшим братом тоже посетила венгерский цирк. В тот же вечер её брат пропал. Джек знал об этой истории и понял, что творится на душе у жены, и теперь он сжимал её руку, как можно крепче, пытаясь оказать поддержку.

Буря бушевала. Песок засыпал пол самолета. Верблюды наверху издавали неприятные звуки.

- Надеюсь, животные переживут эту ночь,- заметил Джадир.

- Да уж, на вас лица нет, - заметила Изабель. – Вы так за них волнуетесь!

- Так… - протянул Серебрянский, переводя внимание на себя. – Нужно как-то скрасить суровый вечер. Давайте споем песню, которую должен знать каждый из нас?

- Как насчет Марсельезы(27 – Марсельеза – гимн Франции, созданный в годы Великой французской революции)? – предложил Абу Раид.

И мелодия потекла. За ночь, под бушевавший, сверху песчаный вихрь, качающий старый самолет, было спето немало замечательных песен. Абу Раид исполнял баритоновые партии, Джадир гудел басом, Изабель брала высокое сопрано, Анас заливался тенором, а Серебрянский – водкой.

Буря утихла лишь к обеду следующего дня. С жутким похмельем и на затекших ногах, путешественники по одному выбирались из самолета. Джек сразу направился к животным. Его конь и лошадь Серебрянского, а также верблюд Изабель, были напуганы, но пережили пыльный ураган. А вот конь Волкова и верблюд Энн – бесследно исчезли. Будто животных вовсе и не было. Песок растворил их следы. Так же под барханами оказалась похоронена большая часть оставшейся провизии и воды.

Пока Джек с доктором рыли песок вокруг самолета, в поисках сумок, граф предложил похоронить двух японских летчиков. По-человечески придать их тела земле, так сказать. В данном случае - песку.

С первым телом справились быстрее. Нога второго летчика, застряла между рычагом управления двигателем и видавшей виды деревянной коробкой. Серебрянский приложил немало усилий, чтобы вытянуть японца, упершись при этом ногой об ящик. Старая древесина треснула под его весом, и его взору открылось содержимое коробки. Мужчина громко присвистнул.

- Что у вас там, сержант? – спросила Изабель, которая, не смотря на отвращение от запаха разложения, все же помогала графу.

- Идите и сами посмотрите, профессор,- заключил Серебрянский, полностью открыв ящик.

Изабель заглянула в него, и ахнула. Перед ней лежали золотые российские червонцы, суммой приблизительно на несколько тысяч фунтов стерлингов.

- Кажется – мы разбогатели! – воскликнул граф. – У меня после этой ночи как раз освободилось место в сумке.

- Нужно сказать остальным,- заметила девушка.

- Не мелите ерунды – мы не обязаны им ничего говорить. Если бы я не предложил похоронить японцев – мы бы никогда не узнали о золоте! Нас здесь только двое, никто не увидит!

- Говорите за себя, сержант, я перед этими людьми в долгу. Их помощь для меня - неоценима! – произнесла Изабель.

- Эта ваша честность…- сдался Серебрянский.

- Лучше быть честным человеком, чем таким, как вы, - злорадно заметила девушка. – Теперь еще больше понимаю полковника из форта – за вами просто необходимо присматривать. За некоторые ваши действия, мне просто стыдно, сержант.

- Заткнитесь, профессор,- спокойно ответил граф.

Изабель моментально вспыхнула от подобного к ней обращения и отправилась к остальным, чтобы рассказать о найденном ящике с русским золотом. Серебрянский выругался на самого себя, и принялся вытаскивать тело японца.

Когда коробку достали на поверхность, все просто, молча, стояли и рассматривали её содержимое.

- Как думаете, откуда у японцев российские золотые червонцы? – спросила у Серебрянского Изабель. Как бы ей ни хотелось избегать общения с этим человеком, но он, был выходцем из Европы, и в отличие от арабов, мог что-то знать.

- Когда я был на фронте, ходили слухи о том, что японцы, хоть и являются союзниками Франции и России, все же умудрялись перевозить российское золото за океан. Занимались пиратством так сказать. Империя платила им за вооружение, а в ответ могла не досчитаться миллионов патронов! – ответил граф.

- Вы воевали в Великой войне?! – удивилась Изабель, и, даже стала уважать сержанта.

- Было дело. Там я оставил лучшую часть себя,- признался граф. Знала бы она, что он еще и в русско-японской войне участвовал, да что там, он даже гусаром был! Но, как девушке это объяснишь?

- А в каких войсках?

- Это уже не ваше дело, профессор,- отрезал Серебрянский.

Изабель обиделась. Хорошее отношение к Шойко испарилось так же быстро, как и появилось.

- Так что будем делать с монетами? – спросил Джек, чувствуя возрастающее напряжение вокруг.

- Разделим поровну и заберем с собой, естественно,- ответил граф.

Спорить с ним не стали. Золото поделили, трупы закопали. С помощью сухих веток с кустарника перекати-поле умудрились даже соорудить не могилках небольшие кресты. И караван продолжил свой путь. Анне пришлось пересесть в седло к Джеку, Волков занял верблюда Изабель, из-за того, что он был слегка полноват, и не мог ехать на одной лошади с Серебрянским. Как ни упиралась девушка, ей пришлось сидеть рядом с графом. Всем было тяжело, особенно так сильно перегруженным животным. Поэтому путь до оазиса увеличивался. Благо на следующий день, пустыня постепенно сменилась полупустынной местностью. Песка понемногу становилось меньше. Появлялись камни и первые кактусы, стапелии, верблюжьи колючки и другие кустарники. Серебрянский и Джек часто сверялись с картой. До форта в оазисе Эль-Голеа было еще далеко, а вода уже заканчивалась. Не хватало не то, чтобы напоить лошадей, но и для людей её было в обрез.

Серебрянский, прикончив очередную бутылку вина, расхаживал взад-вперед по лагерю, который к вечеру разбили путники.

- Пойду, прогуляюсь,- изрек он, наконец.

- Нам будет прямо не хватать запаха вашего одеколона, вперемежку с перегаром,- заметила Изабель, фыркнув при этом.

- Ну, вы и язва, профессор! – взорвался негодованием граф. – Вместо того, чтобы сидеть без дела и смотреть, как другие занимаются ужином, могли бы пойти со мной и помочь! И собаку свою можете прихватить с собой!

- Чем же, сержант мы будем заниматься? – с иронией в голосе заметила девушка, однако направляясь за ним. Лекса потрусил следом.

Джек, Анна и Волков переглянулись, когда парочка покинула пределы лагеря.

- Самое время осмотреть сумку Серебрянского,- сказал доктор. – Он ушел без неё.

- Я схожу и посмотрю, - ответил Джек. – А вы с Анной продолжайте заниматься костром.

Так и поступили. Волков с тревогой поглядел на девушку. Выглядела она не лучшим образом. Он подошел к ней, приподнял бурнус и посмотрел на её лицо. Оно приобрело серый оттенок, под глазами залегли синяки.

- Тошнота по-прежнему мучает вас, миссис Уилсон?

- Да, - ответила Анна. – Ни мои, ни ваши лекарства почему-то не помогают. А вы ведь лучший доктор Шамбалы!

- Боюсь, вам нужен специалист иного рода,- сквозь улыбку сказал Волков.

- Что вы имеете в виду, док? – удивилась девушка.

- Вот не слушаетесь вы моих советов! Ведь с помощью лей-линий мы бы уже давно были бы на месте назначения. К чему этот бессмысленный вояж? Пора сказать Серебрянскому, что мы знаем, кто он и забрать камень. А вас вообще отравить домой. Вам в вашем положении необходимо больше отдыхать! – возмущался Волков.

- В каком еще положении…? – начала, было, Анна, но закрыла рот рукой, в миг всё осознав. К ним возвращался Джек. Судя по выражению его лица, рубина в вещах Серебрянского не оказалось.

- Не говорите пока ничего моему мужу,- тихо взмолилась она, глядя на доктора.

Тем временем Серебрянский ходил от одного кустарника к другому. Изабель, молча, шла за ним, не понимая причины столь странных передвижений. Наконец, он сорвал две подходящие ветки, соединенные между собой. И теперь он ходил из стороны в сторону, выставив эти палки вперед. Пес бежал рядом и все обнюхивал. Изабель удивленно вскинула бровь, ведь Лекса недолюбливал сержанта. И тут, до неё, наконец, дошло, чем он занимается.

- Сержант! – рассмеялась она. – Вот уж никогда бы не подумала, что вы сторонник лозоходства!(28 – Лозоходство – биолокация – группа парапсихологических практик, декларирующая возможность обнаружения скрытых предметов, обычно расположенных под землей, таких как полости, источники воды, залежи полезных ископаемых, «геопатогенные зоны», «линии магической силы» и т.п. с помощью лозы, специальной рамки, маятника или иных приспособлений).

Изабель не догадывалась, конечно, что искать воду в пустыне не так сложно человеку, который живет на свете более ста лет и владеет магическими знаниями Шамбалы. Лозоходство было лишь прикрытием. Он уже заприметил небольшой оазис и воду, благодаря волшебным свойствам лей-линий. Но простому смертному оазис удалось бы увидеть, лишь через несколько десятков метров.

- Смейтесь, смейтесь, профессор! – ответил Серебрянский. – Я же не смеюсь над вашей синестезией!

Изабель на это нечего было ответить. А граф продолжил:

- Бедуины в курсе, что Серебрянский вам не жених?

- Нет.

- Так все-таки, зачем вы ищете моего приятеля?

Поразмыслив немного, Изабель решила рассказать некоторую правду. Но, утаить стоимость рубина, который она ищет, поскольку проныра сержант не внушал ей доверия. Хотя, в нем и было что-то благородное, что-то что невозможно было объяснить словами, но алкоголь постепенно это в нем убивал.

- Вы знаете, что я – египтолог. На раскопках в Абидосе, в одном из храмов комплекса Осириса, я нашла один древний рисунок и письмена, датируемые двухтысячным годом до нашей эры. С помощью «Книги мёртвых», мне удалось кое-что узнать. Существует энергия, именуемая Меркаба. Она как бы следит за мировым порядком, окутывая собой всю планету. И если эта энергия в каком-то месте разрушается, случаются непредсказуемые последствия: войны, революции, природные катаклизмы. Египтяне давно это знали, как и прочие древние цивилизации. Просто они прятали правду за именами Богов и своей религией. Я даже книгу об этом написала,- рассказывала Изабель, следуя за Серебрянским. – Может этим я сделала только хуже, и спровоцировала немецких оккультистов искать тоже, что и я.

- А что вы ищете? – не отрываясь от своего занятия, спросил граф.

- Это камень. Он очень древний, однако, венчал одну из царский регалий. Помните, я рассказывала вам, что моих родителей убили за предмет, который у них хранился? – вздохнула она.

- Как я мог о таком забыть, профессор?- сочувствующе улыбнулся Серебрянский.

- Это была та самая корона! Теперь мне нужно найти камень и судя по древним рукописям, правильно установить его в одной из пирамид храмового комплекса Осириса. Это может показаться полным бредом, но мне кажется это просто необходимо сделать, чтобы восстановить энергию Меркаба!

- Да уж, смахивает на бред! – воскликнул граф.

Но девушка уже вошла в состояние блаженной эйфории, и не могла остановиться:

- Я еще не до конца расшифровала иероглифы, но кое-что меня смущает. Там говорится, что восстановить энергию и познать её, сможет лишь человек, который трижды умирал! Это странно, но возможно по прибытии в Каир, мне удастся докопаться до истины. И только потом я могу спокойно отомстить за смерть родителей!

- Ну… - протянул Серебрянский, стараясь скрыть удивление от того, насколько, близка к истине, Изабель. – Вы профессор, точно ку-ку! – и покрутил пальцем у виска.

- Сами вы – ку-ку! – обиделась девушка. – Ищите тут воду в пустыне!

- Вы вообще преследуете какую-то призрачную цель! –воскликнул граф, на время отложив соё занятие. – А еще вам мерещатся какие-то женщины в красном! И не пойму, каким боком ко всему вашему рассказу, ваш жених! Вы хотя бы делали вид, что любите его! А дома вас кто-то ждёт?

Лекса принялся рычать на Серебрянского.

- Не ваше дело, сержант! – в сердцах бросила Изабель. Пес, увидев настроение хозяйки, чуть ли не брюзжал слюной на графа.

- Или вы уже успели по уши влюбиться в этого бедуина, вашего проводника?

Изабель подошла и, пнула ногой Серебрянского.

- И собака у вас странная! – продолжал он, потирая стопу. – И вообще вы меня раздражаете, профессор!

Выпалив все это на одном дыхании, граф не мог отделаться от мысли, что именно её странность, так привлекает его. Она внешне и внутренне не такая как все женщины, которых он встречал за свою долгую жизнь. Хотя может быть сказывалось и то, что он не имел дел с женщинами уже более двенадцати лет. Он сам от них отказался, выбрав путь, который закончил бы поскорее его столь долгую жизнь.

- Почему вы стали так резки со мной, сержант Шойко?! – Изабель уставилась на него непонимающим взглядом. В нем читался и вызов, и горечь одновременно.

- Бутылку вина назад, я пытался быть любезным,- немного смягчился граф и посмотрел в эти прекрасные карие глаза.

Но эти глаза мужчину уже не видели. Они смотрели куда-то позади него. Разговаривая и ссорясь, они дошли до места, откуда невооруженным взглядом просматривался оазис.

- Это что, очередной мираж?! – девушка указала в сторону, где виднелись верхушки пальм, освещаемые закатным солнцем.

- Нет, профессор,- ответил, оборачиваясь, Серебрянский. – Я тоже это вижу! Методы геолокации сработали - мы нашли воду! А вы не верили в моё лозоходство.

- Это Эль-Голеа?! – воскликнула она.

- Нет, этот оазис меньше и его нет на карте! – выкрикнул граф, оказавшись рядом ней и на радостях, несколько раз подбрасывая её в воздухе. Она была такой легкой, словно пушинка. Серебрянский не успел заметить, как английский дог, подбежал к нему сзади, за что, и поплатился своими штанами.

Глава 11

Уже стемнело, и близилось к полуночи, когда путешественники перенесли свой лагерь к оазису. Расположенный около естественного небольшого пруда, окруженный финиковыми пальмами и вечнозелеными кустарниками, он выглядел словно островок рая посреди безжалостной пустыни. Животные с жадностью пили воду. Лекса бросился купаться, обрызгивая всё вокруг. Джадир и Абу Раид, напившись воды, напрочь позабыли, что являются мусульманами, откупорили бутылку вина сержанта, и, праздновали чудесное спасение. Анас в этом участия не принимал, он пил чай.

Вооружившись сумкой с женскими предметами туалета и небольшим махровым полотенцем, Изабель рискнула искупаться. Удалившись ото всех на приличное расстояние, и, спрятавшись за пальмами, она наспех скинула с себя одежду и ступила стройной ногой в прохладную воду. Быстро помыв волосы и искупавшись, она обернулась в крохотное полотенце, чтобы слегка просохнуть, пока почистит зубы. Как вдруг из-за кустов появился темный мужской силуэт. Испугавшись, девушка выронила зубную щетку, но не смогла проронить, ни звука. Она просто-напросто замерла. К ней приближался высокий широкоплечий мужчина, одетый в бедуинский бурнус. Лицо закрывала повязка. Вокруг было темно, лишь полумесяц светил на небосводе. Изабель попыталась разглядеть появившегося будто бы, из ниоткуда, восточного мужчину.

- Джадир, это вы? – робко спросила она.

Мужчина кивнул в ответ, практически поравнявшись с ней. В руках у него был цветок, похожий на водяную лилию. Он протянул его Изабель.

Девушка выдохнула с облегчением и, приняла цветок из его рук.

- Я хочу вас поцеловать,- низким голосом полным вожделения, сказал он по-арабски.

- Но ведь вы женаты? – попыталась было возразить Изабель, однако тот уже навалился на неё всей мощью своего мускулистого тела.

- А у вас есть жених,- севшим голосом, сказал мужчина, приподняв повязку, и накрывая ею девушку, прямо с головой. Затем принялся жадно её целовать, так, будто не целовал никого, уже целую вечность. Для Изабель это был первый в жизни поцелуй. Ей не с чем было сравнивать. Но это показалось ей настолько прекрасным и естественным, что она зажмурила от удовольствия глаза. Она даже стала издавать новые для себя звуки, похожие на мурчание кошки. Бедуин жадно проникал своим языком к ней в рот, при этом лаская крепкими руками её полуобнаженные ягодицы. Девушка вспыхнула от стыда, но вырваться из его объятий не могла. Да и не хотела. Хоть и понимала, что это неправильно по отношению к миссис аль Ади. Но жена оставалась для неё неизвестной, а этот мужчина готов был взять её здесь и сейчас, и она бы ему это позволила. Её тело уже давно было готово, более того, оно этого требовало. Упругая грудь поднялась выше, аккуратные соски стали твердыми. Араб почувствовал её желание и готовность, несмотря отделявшего его от этого прекрасного тела, маленькое полотенце. Но он выругался про себя, и резко отстранился. Изабель почувствовала холод и одиночество, и боялась открыть глаза. А открыв их, поняла, что мужчины рядом больше нет. Он исчез так же внезапно, как и появился. О том, что он не был плодом её воображения, свидетельствовал лишь цветок водяной лилии. Трясущимися руками, Изабель оделась и побрела в лагерь. Там уже все спали, даже её пёс в обнимку с верблюдом.

Проснулась девушка позднее, чем обычно, и с приподнятымнастроением. Заложив цветок за ухо, она вышла из палатки. По лагерю распространялся ароматный запах. Джадир сидел у костра и варил кофе. Девушка не знала, как себя с ним вести, но цветок в волосах, должен был намекнуть мужчине, что она не забыла вчерашнюю ночь и, возможно им стоит об этом поговорить. Сделав несколько шагов, она наткнулась на бедуина в бурнусе. И это был не Анас! Ведь Анас невысокого роста и совсем еще мальчишка, а этот араб загородил собой солнце.

- Привет, профессор! - поздоровался бедуин, снимая платок с лица.

На Изабель смотрел своими синими глазами сержант Шойко. Лицо его, как и у арабов было загорелым от постоянного пребывания на палящих африканских лучах.

- Что это у вас в волосах застряло? – сказал он небрежно и, потянулся к цветку за ухом у девушки. Изабель отпрыгнула от него, словно её ужалила пчела.

- А почему вы так одеты, сержант? – в растерянности выдавила она из себя.

- Вы что забыли, как вчера ваш пёс разорвал на мне единственные брюки? – граф улыбался уголком рта. – Джадир был так любезен, что одолжил мне свой запасной бурнус. По-моему мне идёт, как считаете?

В ответ он услышал что-то непереводимое. Возможно сказанное на шотландском суржике. Ругательство, скорее всего. Изабель пошла прочь большими шагами, бросив на ходу цветок, и растоптав его стройной ногой.

Ну и что ей теперь делать? Как вести себя с обоими этими мужчинами? Ведь она даже не знает, с кем из них целовалась прошлой ночью! Слава Господу, что незнакомец вовремя остановился, потому что она отдалась бы ему тотчас. А потом что же? Если бы она забеременела и не знала от кого? Ужас! Изабель тысячу раз была в пустыне на раскопках, но именно здесь, с ней творилось черт знает что! Хотя, роди она ребенка с удивительными синими глазами, вопрос об отцовстве отпал бы сам собой. Девушка даже улыбнулась, призадумавшись, как бы она держала на руках своё дитя. Но быстро отогнала от себя подобные мысли. Ничего кроме поцелуя – не было. И не будет впредь. И нет – это был не сержант. Ночной незнакомец спросил о женихе! Она боялась себе в этом признаться, но Шойко почему-то стал вытеснять из её головы образ идеального Джадира.

Изабель вела себя отчужденно, и за завтраком не проронила ни слова. Когда запасы воды были пополнены, а лагерь свернули, караван двинулся дальше. Девушка, молча, села на лошадь позади Серебрянского, и была погружена в свои мысли.

Через несколько часов было решено сделать небольшой привал. Огненный солнечный шар находился в зените, а изнуряющая жара не позволяла нормально дышать. Путники чувствовали себя уставшими, словно всю ночь грузили товар в доках. Анне было тяжелее всех. Токсикоз из-за беременности, грозился перерасти в лихорадку. Но она решила пока не сообщать Джеку эту новость, искала более подходящий момент. Да и страх того, что он отправит её домой, заставлял её держаться.

Сверившись с картой, Серебрянский заметил:

- Мне знакома эта местность – к вечеру мы могли бы быть в Эль-Голеа!

- Что значит, могли бы? – удивился доктор.

- Прямо идти опасно – там начинаются зыбучие пески и болотные топи,- ответил граф.

-Вы в этом уверенны, господин сержант? – спросил Джек.

- Я абсолютно уверен. Бывал здесь пару раз,- настаивал Шойко.

- В трезвом состоянии, я надеюсь? – не смогла удержаться от саркастического замечания Изабель, присевшая прямо на песок, поодаль ото всех.

Взгляды присутствующих устремились на неё.

- Вы начинаете меня раздражать, профессор! – воскликнул Серебрянский.

- Это чувство взаимное,- огрызнулась она. – Меня раздражает ваша заносчивость, резкость и … ваш… одеколон! – подобрала нужное слово Изабель. Теперь, когда она ехала на лошади вместе с ним, этот запах буквально врезался ей в нос.

Она была почти уверенна, что ночной поцелуй у неё был не с этим человеком. От того пахло Джадиром, а не хвойным безобразием сержанта.

- Ну, вы и язва, профессор! Мне жаль беднягу, который станет вашим мужем! – бесился граф.

- Мне кажется, вы отлично подошли бы на эту роль, господин Шойко,- не удержался от замечания Абу Раид.

Джадир громогласно рассмеялся и добавил:

- Это как раз та женщина, которую вы заслуживаете. Думаю, госпожа МакНил смогла бы отвадить вас от ваших пьянок!

Изабель фыркнула после слов араба и отвернулась. От Джадира подобного предательства она не ожидала.

Когда солнце стало понемногу спускаться, путешественники отправились дальше. Послушавшись Серебрянского, они обошли топи. Дорога к оазису заняла чуть больше времени и сил. Поравнявшись с Джеком и Анной, Волков тихо сказал:

- Не люблю давать советов – но времени совсем в обрез. Нужно сказать сержанту о том, что мы знаем, кем он является на самом деле.

- Вообще-то док, вы любите давать советы,- улыбнулся Джек.

- Да – люблю,- стушевался доктор. – Даже не знаю, почему решил так сказать, что не люблю! Тем не менее, не знаю, зачем нам вообще в оазис, да еще и в обход.

- Раз камня при графе нет, думаю, он спрятал его где-то в форте, в Эль-Голеа,- предположила Анна.

- Вполне вероятно,- согласился с ней муж. – Меня больше волнует, что будет с мисс МакНил, когда она не сможет найти в оазисе своего, якобы жениха?

- Прямо носитесь с ней, как с принцессой,- съязвила Энн. – Но черт бы меня побрал! Мне она тоже начинает нравиться!

***

Аметистовые сумерки медленно опускались над возвышенностями. Впереди виднелись невысокие желтые горы. Дорога пролегала по вади – пустынной впадине, которая раньше была руслом реки. Привал решили сделать, у горного массива. За ним в нескольких километрах уже должен был находиться форт Эль-Голеа.

Спешившись с лошадей, едва успев начать приготовления для ночевки, путники услышали топот копыт. А затем послышался крик нескольких приближающихся голосов. Голоса были мужскими, и явно настроенными враждебно. Они выкрикивали кричалки на местном диалекте, как индейцы, выходящие на охоту. Оказавшись вблизи лагеря, их стало возможным рассмотреть: это были берберы, скорее всего тунисские джерба, известные своей агрессией против французских колонизаторов. Их было восемь человек, и настроены они были воинственно, даже по отношению к людям в бурнусах.

Когда их вожак, пронзил своим взглядом всю группу людей, он плотоядно уставился на загорелую блондинку в белых брюках, которая стояла чуть поодаль. Недолго думая, пустив скакуна галопом, он подхватил девушку, перебросив через седло. Молниеносно, Джек достал из-за пояса свой кинжал, запрыгнул на своего коня, и попытался броситься следом, но дорогу ему перегородили остальные берберы. Они понимали, что добыча останется вожаку, а в лагере итак есть чем поживиться. Анна достала спрятанное глубоко в шароварах заточенное до блеска метательное кольцо сикхов, а свой клинок, бросила доктору Волкову. Тот, несмотря на лишний вес, на лету подхватил его, и, бросился в атаку на противника. Серебрянский застонал от боли, сковавшей его сердце, когда услышал крик Изабель, а Лекса бежал следом за конем бербера, лаял, но угнаться не мог. Граф тем временем пытался найти в сумке свой нож и пистолет, напрочь, позабыв о похмелье. Он с легкостью запрыгнул на свою лошадь, благо в этот момент, Джек прикрыл его от клинка противника, отбив удар, и, давая возможность Серебрянскому броситься следом за вожаком.

В лагере происходила настоящая резня. Но благодаря своему кольцу, Анна смогла уложить замертво двоих берберов. Бросив его в одного из них, и, перерезав ему глотку, она вытащила кольцо из его шеи, и, едва успела повернуться, как на неё на скаку набросился следующий. Умело увернувшись, она подрезала его коня, и, когда тот, падая, сбросил всадника, добралась и до него. Да, беременность и страх за своё потомство, сделали из неё жестокого человека. К тому же это был тот тип врагов, с которыми невозможно вести переговоры. Тут либо ты их, либо они тебя. Затем она принялась помогать Джеку и доктору, хотя те итак неплохо владели холодным оружием. Последний бербер, выбил из рук её мужа клинок, и уже готовился нанести смертельный удар, но Энн кинула в него кольцо, и, к сожалению, оно лишь царапнуло его по руке. Однако дало возможность Джеку достать его кольт. Прицелившись, он выстрелил врагу в сердце и, тот замертво свалился со своего скакуна. Выстрел эхом пронесся по горам. Но Серебрянский едва мог его услышать, он, словно одержимый, преследовал вожака похитившего Изабель.

Лошадь графа уже изрядно запыхалась, но ему удалось сократить расстояние до бербера. Еще немного, и он его нагонит. Скакун противника, тоже устал. Это было заметно. Вожак никак не ожидал того, что его станут преследовать. Преодолев перевал, Серебрянский смог догнать его, и, ударом ноги, выбил того из его седла. Изабель полетела следом за бербером и сильно ударилась ребрами о камни. Застонав, она попыталась подняться, но, чья-то крепкая рука, уже притянула её к себе. Она почувствовала на шее холодную сталь клинка.

- Отпусти её! – крикнул Серебрянский, наставив на него пистолет. Но бербер лишь кровожадно ухмылялся, закрываясь девушкой, словно живым щитом.

Оказавшись на земле, Изабель успела набрать в ладонь камней, и, сейчас, рискуя собственной жизнью, бросила эти камни в лицо берберу. Тот схватился за лицо той рукой, которой прижимал к себе девушку, громко завопил, пытаясь очистить глаза от пыли и камней. Освободившись, Изабель бросилась к Серебрянскому, но тот оттолкнул её подальше от себя, целясь в бербера. Однако противник, несмотря на жжение в глазах, с криком бросился в атаку, высоко подняв свой длинный клинок. Отодвигая Изабель, граф не успел воспользоваться пистолетом, и бербер выбил его из рук Серебрянского. Уворачиваясь от клинка, и толкая подальше девушку, он размышлял, как обезоружить противника, с помощью своего небольшого ножа. Все вышло случайно, когда бербер слегка оступился на неровной земле, и потерял равновесие. Этого хватило графу, чтобы черкануть ножом клинок противника. Послышался скрежет стали, и оба орудия угодили куда-то за камни. Тело Изабель ныло, голова ничего толком не соображала, а тут еще и сержант все время толкал её по больным ребрам. И она как-то оказалась между двумя мужчинами. Теперь была очередь бербера оттолкнуть её, поскольку он пошел на Серебрянского врукопашную.

- Что вы швыряетесь мной, будто я волан для бадминтона?! – воскликнула она, едва не упав.

- Не сейчас, профессор,- голова Серебрянского просунулась из-под руки навалившегося на него всей массой бербера. Они так и катались по пыли и камням, попутно избивая друг друга кулаками.

Когда в очередной раз, голова графа смогла протиснуться откуда-то из-под противника, он выдавил из себя:

- Что вы стоите, найдите мой пистолет и помогите же мне, скорее!

Еле передвигая ногами, девушка пыталась найти в сумерках оружие сержанта. В конце концов, отыскав его, она направила его в спину берберу, нависшему над Шойко. Но выстрелить никак не решалась. Во-первых, они постоянно двигались, и девушка боялась случайно подстрелить Шойко, а во-вторых – у неё не хватало смелости, чтобы спустить курок и выстрелить в человека.

Драка двух мужчин со стороны напоминала игру, однако кулаки Серебрянского были избиты в кровь. Засунув пистолет за пояс брюк, Изабель принялась искать кинжал или нож. Быть может, так ей удастся помочь сержанту. Пока она искала в потемках холодное орудие, граф изловчился, оказавшись сверху противника и с силой ударил того головой об огромный валун, находившийся поблизости. Ярость по отношению к вожаку достигла своего пика. И Серебрянский, словно маньяк, продолжал бить его головой о камень снова и снова. Бербер уже не подавал признаков жизни, когда рядом с сержантом возникла Изабель.

- Остановитесь! Он мёртв! – воскликнула она, едва не падая в обморок.

Но граф еще несколько раз ударил голову противника о камень, прежде чем смог выпустить её из своих рук. Тяжело дыша, он сидел на нём, не шевелясь, и не проронив ни слова. Когда же он, наконец, встал, то, не раздумывая, подбежал к Изабель, и, слегка прижал к себе, боясь чересчур надавить на неё и сделать больно.

- Клянусь вам, профессор, что я бросил пить! Никогда больше не хочу подвергать вашу жизнь опасности!

Затем немного отстранился, чтобы ощупать её. Изабель смотрела на него преданным взглядом. В нем больше не было раздражения и невысказанных амбиций.

- Здесь больно? – ласково спрашивал Серебрянский, поглаживая её рёбра.

- Немного,- выдавила она из себя. – Вам тоже, должно быть больно? – она взяла его избитые руки, и насколько позволял наполовину сформированный лунный диск, разглядывала их.

Граф, взглядом, полным доверия и нежности, осмотрел её с ног до головы, а затем, не обращая внимания ни на что больше, кроме Изабель, притянул её к себе и поцеловал. Поцелуй был нежным, и полным любви. И девушка ответила на него. Сомнений больше не было, это был именно тот поцелуй вчерашнего незнакомца. Правда вчера в нем было больше желания и страсти, а сегодня это был поцелуй нежности и утешения.

С трудом, Серебрянский смог оторваться от её полных губ, и произнес:

- Нужно собираться в путь. Возможно, в лагере необходима наша помощь!

Изабель послушно кивнула.

- Где Лекса? – с волнением в голосе, проговорила она, следуя за Серебрянским. Тот не выпускал её рук из своих.

- Он бежал следом за тобой, но отстал. Не волнуйся, Изабель, мы найдем его!

Девушка тяжело вздохнула. Они нашли нож и клинок. Обошли тело бербера, стараясь подавить в себе эмоции, которые оно вызывало.

- Ты сможешь скакать одна? – спросил Серебрянский, предлагая ей свою лошадь. Сам же привел под уздцы коня вожака.

- Да, смогу,- ответила девушка, и граф помог ей залезть в седло. Сам запрыгнул на скакуна, и, они стремглав поскакали к лагерю.

Когда они добрались, там никого не оказалось, кроме окровавленных тел берберов. Но были припрятаны необходимые вещи и тюк с водой. Ни сумки графа, ни сумки Изабель, среди вещей не было.

Быстро пересчитав тела, лежащие во мраке ночи, Серебрянский заметил:

- Семеро! Наши друзьяарабы со всеми расправились.

- А почему же они покинули лагерь? – обеспокоенно проронила Изабель.

- Скорее всего, отравились за нами. По крайней мере, я на это надеюсь.

- Я не верю в то, что они могли нас бросить! – воскликнула девушка. – Но почему мы не встретились с ними, когда возвращались сюда? – она взялась за голову, которая сильно разболелась. Ей нужна была её собака и её вещи, среди которых императорская корона.

- Здесь в вади и скалах много сухих русел, являющиеся теперь дорогами. Мы запросто могли с ними разминуться в темноте,- успокоил Изабель граф.

Он подошел к ней и обнял:

- Нужно возвращаться назад. Форт в той же стороне. По пути мы отыщем наших бедуинов. У них основные сумки и верблюд. Они не могли далеко уйти. Сможешь ехать?

- Я не настолько неженка, как вы считаете, сержант! – прежняя Изабель возвращалась.

Граф поцеловал её в висок.

- Но мне холодно, - капризно добавила она.

- Узнаю своего профессора,- улыбнулся Серебрянский. – Наконец-то отходите от шока!

Он смыл кровь с себя и слегка обтер влажной тряпкой Изабель. Нашел для неё теплые вещи, и они двинулись в путь.

***

Преодолевать дорогу среди скал ночью, было тяжелым испытанием. Темно, ветер жутко завивает, где-то наверху, а холод пронизывает каждую клеточку тела.

Изабель не переставала думать о своем псе. Как он там? Надежда, что он вместе с бедуинами и любимым верблюдом, придавала ей сил двигаться дальше.

Наконец-то они оказались на более-менее равнинной местности. Спать хотелось просто безумно.

- Может, сделаем привал? – предложил Серебрянский, поглядывая на уставшую девушку.

- Нет, все нормально. Едем дальше,- ответила она, однако, зевнув. – Далеко ли до оазиса?

- Совсем чуть-чуть,- успокоил её Серебрянский. – Меньше мили(29 – Миля – 1,609 километра).

И тут они услышали звук набата, распространявшийся эхом по долине.

- Что это?! – испугалась Изабель.

Граф потянул коня за уздцы, весьма норовистого, следует отметить, и остановил его. Серебрянский стоял и прислушивался к звукам колокола: три коротких звона, три длинных, и, снова три коротких.

- Сигнал SOS! – воскликнула девушка.

- Кто-то напал на форт! – согласился граф. – Скорее всего, это кочевые берберы, с которыми мы сегодня познакомились.

- Мне казалось, что французские власти, уже давно подчинили эти племена себе и, используют их в своей армии. Но оказавшись в Алжире, понимаю, что все не совсем так.

- Да, существуют целые легионы, состоящие из берберов. В основном они все неплохо зарабатывают на службе у Франции. Но есть и те, кто противится и поднимает восстания. Особенно здесь, на границе с Тунисом.

Серебрянский передал фонарик, которым время от времени пользовался в пути, и, передал его Изабель. Та приняла его из рук сержанта с вопросительным выражением лица.

- В оазисе всего два десятка солдат, и несколько местных семей. Если на форт напали, нельзя просто так туда соваться, нужно отправиться за подкреплением. Здесь начинается более-менее густонаселенный район. Попросим помощи у тунисских легионеров.

- А что делать с фонариком?

- Будешь светом подавать сигнал SOS!

Глава 12

Звуки набата расслышали не только Серебрянский с Изабель, но и Джек, Анна и доктор, находясь противоположной стороны оазиса. Поиски пропавшей парочки, усложнялись тем, что приходилось делать это ночью. Даже Лекса, который вернулся к ним в лагерь, не мог отыскать след хозяйки, из-за присутствия огромного количества посторонних запахов. Колокольный сигнал бедствия,заставил путешественников отправиться в сторону форта на помощь.

Оказавшись в оазисе, у Анны сжалось сердце от боли. Белые домики местных жителей, выполненные из песчаника, были разгромлены. Повсюду валялись трупы: не только смуглых мужчин метисов, но и женщин с детьми. Форт находился в глубине поселка, на возвышенности. Оттуда с некоторой периодичностью доносились звуки выстрелов. Спрятав своих животных, друзья, крадучись, подбирались ближе. Благо, до рассвета было еще далеко. Однако напавших на форт людей, теперь можно было узнать. Судя по их одежде – это были те же самые берберы из племени джерба. И помимо своих клинков, они были вооружены огнестрельным оружием. Легко различив сидящих в засаде, Джек знаками показывал жене и доктору, следовать за ним к южной части форта. Её сторожили лишь трое берберов. Подойдя сзади, шамбалийцы быстро расправились с ними. Снова послышались звуки перестрелки с основной стороны здания.

- Как нам проникнуть внутрь? – тихо спросила Анна.

- Кажется, за кустами я видел дверь, ведущую в погреб,- ответил Джек, и повел за собой остальных.

Внутри форта было всего несколько человек. Два унтер- офицера, один капрал и один раненный рядовой, а из местных семья метисов и еще один мужчина с дочкой. Берберов было в три раза больше. Они уже почти взяли форт, так как силы были неравны.

- Есть еще пулемёты?! – Джек влетел в помещение с поднятыми вверх руками.

Анна и Волков поступили также.

- Кто вы такие и как сюда проникли?! – воскликнул унтер-офицер Вуйчик, направляя оружие в их сторону.

- Мы пришли на помощь, - ответил Джек по-французски, спустив с себя наполовину бурнус. – Так есть пулеметы, или нет?

Секундная пауза, Вуйчик опустил оружие, а капрал ответил:

- Полно, вон там в углу посмотрите!

Там было не только полуавтоматическое, но и автоматическое оружие, и немалый комплект патронов. Новые силы вступили в бой, чтобы отстоять форт.

Волков первым делом занялся раненным. Анна оказалась между Джеком и девочкой - метисом лет семи. Они была напугана и пряталась за папу, который в это время пытался перезарядить оружие. У Энн на глазах проступили слёзы. Кажется, она переоценила свои возможности. Будущее материнство - тяжелое испытание длинною во всю жизнь. Ей бы сейчас лежать в постели и попивать теплый чай, а не сидеть на каменном полу форта, отстреливаясь от берберов.

- Все будет хорошо, не стоит бояться, - с теплотой в голосе сказала она девочке.

Та посмотрела на Анну, и, судя по её виду, немного успокоилась. Затем девушка повернулась к мужу:

- Джек, мне нужно тебе сказать кое-что важное!

В этот момент она прицелилась из ружья, и выстрелила. Муж посылал пулеметные очереди направо и налево, высунув оружие из узкого окошка. Не останавливаясь, он заметил:

- А другого времени у тебя не нашлось?!

- Это на тот случай, если мы не доживем до рассвета,- с печалью в голосе сказала Анна, высовываясь в окно, и, делая очередной выстрел. – Я беременна, Джек!

- Что?! – воскликнул мужчина. Из-за непрекращающегося грохота он подумал, что ослышался.

Внезапно, все стихло, как раз в тот момент, когда Энн громко выкрикнула:

- Я беременна!

Звонкий голос прорезал тишину, повисшую в воздухе. Казалось, даже офицеры форта были ошеломлены. Раненый солдат приподнял голову. А Джек, не раздумывая, бросил пулемет и крепко обнял жену. Слезы хлынули из его глаз. Он так и стоял, обнимая её и плача, даже когда снаружи начался усиленный штурм форта.

- Так я не пойму, ты рад?! – воскликнула Анна, пытаясь отстраниться.

- Безумно, дорогая! Просто ситуация в которой мы оказались, довольна щекотливая,- пробормотал он, вытирая слезы. – Как давно ты знаешь?

- Доктор Волков на днях меня просветил,- замешкалась Анна. – Мог бы и сам заметить, по моему недомоганию,- с укоризной добавила она.

- Я с вами обоими потом разберусь! – Джек бросил испепеляющий взгляд в сторону дока. Тот даже поежился от этого взгляда.

- Когда это случилось? То есть где мы зачали малыша? – радовался мужчина, глядя на жену.

- Судя по всему, в Шамбале. Я даже чувствую, себя по-иному! Мне кажется, это будет необычный ребенок! – едва не выронив ружье, ответила Энн.

- Не хочу мешать вашим семейным делам, - прокричал озадаченный всем происходящим капрал. – Но мы все еще нуждаемся в помощи! Кажется, нас штурмуют!

По-прежнему пребывая в шоке, от радостной новости, Джек схватился за свой пулемет. И теперь он стрелял с еще большим энтузиазмом. Перестрелка продолжалась до рассвета, форт устоял, хотя стены были изрешечены во многих местах, внутри все были целы.

Наступил рассвет, и послышались выстрелы со стороны холмов, а через несколько минут все стихло. Джек выглянул в окно. К форту приближались люди на лошадях во французских мундирах. Восходящее солнце светило огнем в их белые спины. Во главе двух десятков вооруженных легионеров, гордо шествовали Серебрянский и Изабель.

***

Оставшихся в живых, и взятых в плен берберов, допрашивали всё утро. В конечном итоге, военные выяснили, что тех вооружили странные белые люди, которым нужен был лишь разгромленный форт. А племени джерба предложили поживиться всем, что есть в оазисе, включая сам Эль-Голеа. Как только белые люди, во главе с самым необычным из них – альбиносом, поняли, что прибыло французское подкрепление, они сели в свои вездеходы и испарились. Тунисские легионеры отправились по их следу, но догнать не смогли.

Волков в два счета поставил на ноги тяжелораненого солдата. За что тот, остался в огромном долгу перед ним. Доктор лишь попросил военных служивших в форте, не раскрывать их инкогнито перед остальными. Джек, Анна и он – должны оставаться арабами. Офицеры, не задавая вопросов, согласились.

Унтер-офицер Вуйчик тем же утром связался с Алжиром, рассказывая о нападении на форт, и, требуя дополнительных сил от легиона. Изабель, радостно встретив своих проводников, первым делом спросила, где её пес. Но ответом ей был его лай, доносящийся издалека. Абу Раид вывел верблюдов из укрытия, а рядом бежал Лекса. Завидев хозяйку, он стремглав бросился к ней. Оставшиеся в живых семьи метисов, расположили гостей у себя. Волков продолжал лечить и их тоже. Джек и Анна помогали в форте.

Изабель проспала до самого вечера. Её вещи доставили прямо сюда. В одной из сумок, в потайном кармане, гордо сияла бриллиантами царская корона. Затем она приняла ванну, любезно предложенную ей благодарнымиместными жителями. И хоть поврежденные ребра все еще немного ныли, она почувствовала прилив сил. Выглянув в окно белого домика, девушка увидела своего пса, играющего на улице с темнокожими детьми. В дверь настойчиво постучали. Изабель подбежала, и распахнула её. На пороге стоял Серебрянский. Он был одет в белый офицерский мундир, который хорошо оттенял загорелое тело и большие синие глаза. Тело его источало привычный запах хвойного одеколона, но запаха перегара от него больше не исходило. На гладко выбритом лице сияла обворожительная улыбка.

«А у него, оказывается еще и ямочки на щеках», - отметила про себя Изабель.

- Я принес вам ужин, профессор,- мужчина протянул ей тарелку с бобовым рагу.

- Спасибо, но я не голодна,- ответила Изабель. Сама того не осознавая, она посылала страстный взгляд Серебрянскому. Тот не раздумывая, швырнул тарелку на пол. Она разбилась, расплескав по полу некрасивой кляксой рагу. А граф заключил девушку в свои объятья.

Он целовал её долго и томно, зарывшись одной рукой в её белокурые влажные локоны. Его язык проникал так глубоко в её рот, что девушка поначалу испугалась, но быстро поняла, что сама отвечает сержанту тем же. Будто она хочет съесть его целиком. Целуя Изабель, он осторожно перемещал её в сторону небольшой кровати с соломенным матрасом. Его руки уже ласкали её тело, попутно обнажая его. Серебрянский едва подавил в себе вздох, полный вожделения, когда его взору, девушка предстала в одном лишь нижнем белье. Темные маленькие соски выглядывали из-под кружевного полупрозрачного лифчика. Лицо Изабель слегка покраснело от стыда, но голову она не опустила, и руками не закрывала свое прекрасное стройное тело. Она с вызовом смотрела на сержанта, который второпях пытался сорвать с себя одежду. Тяжелее всего было справиться с брюками. Его фаллический орган уже давно пребывал в возбужденном состоянии и отчаянно пульсировал. Справившись, он предстал перед ней полностью нагим. Изабель с восхищением рассматривала его мускулистое тело и набухший член.

- Только будь со мной понежнее,- выдавила она из себя, пытаясь снять кружевные белые трусики. – Это у меня впервые.

- Ваш жених, оказывается – джентльмен,- шутка вырвалась у Серебрянского случайно, и, он попытался быстро поцеловать девушку, но было уже поздно. Запал исчез. Изабель вспомнила о том, что привело её в Эль-Голеа. И хоть они оба знали, что никакого жениха у неё нет - она здесь по делу! Проклятая пустыня и одиночество! Она ненавидела себя за то, что игнорируя правила приличия, хотела отдаться этому мужчине! А Серебрянский ненавидел себя за свой обман, и, за свой длинный язык.

- Он здесь, в оазисе?! – воскликнула девушка, оттолкнув от себя графа. Тот стоял обнаженным, не шевелясь и опустив голову.

- Я вас спрашиваю, сержант, он здесь?! Он жив?! – повторила она, пытаясь одеться, но руки не слушались её. Тело трусило одновременно от возбуждения и злости. Она ненавидела Шойко, так быстро влюбившего её в себя, и ненавидела саму себя, за то, что с ним позабыла о своей миссии.

- Да,- в конце концов, выдавил из себя Серебрянский. – Он здесь. Сейчас оденусь и проведу вас к нему.

Они стояли на закате на глинистой почве офицерского кладбища, в самой восточной точке оазиса. За обрывом снова начиналась полупустынная местность. Стояли, и, молча, глядели на могилу с именем: «Иван Серебрянский, русский легионер 1896 – 1932гг.»

Когда Изабель, наконец, смогла отойти от шока, она принялась колотить своими маленькими кулачками сержанта:

- Вы знали! Вы всё это время знали, что он мёртв! Он умер целых два года назад! Что вы за человек-то такой, сержант?!

- Я не мог вам сказать, Изабель. Вы сами должны были увидеть его могилу,- оправдывался он, пытаясь поймать её за руки. – Встретив вас впервые – я уже не мог с вами расстаться! Я влюбился в вас с первого взгляда! Моей целью был оазис, по одной причине – я был разочарован жизнью. Я настолько ею пресытился, что хотел разделить судьбу местных легионеров. Они здесь умирают то ли от насекомых, то ли от лихорадки, то ли от набегов кочевников. Но влюбившись в вас, Изабель, я понял, что хочу жить! И хочу провести с вами как можно больше времени! А то и всю жизнь! Я даже бросил пить, ради вас! – мужчина, наконец, смог схватить её за руки и притянуть к себе.

- Уберите от меня свои руки! – воскликнула она, пытаясь вырваться. – Я ненавижу ложь! Весь путь сюда был бессмысленным! Я никогда не узнаю, где камень!

- Тогда я должен признаться вам еще кое в чем,- начал, было говорить, Серебрянский, но Изабель, вдруг вскрикнула от боли, и, схватившись за ногу, стала оседать.

Мужчина успел подхватить её. Девушка мгновенно побелела, а из её туфли выбежал и бросился наутек толстохвостый белый скорпион.

Без промедления, граф подхватил Изабель на руки и бросился бежать к форту. Он не замечал ничего вокруг, думая лишь как о том, чтобы как можно быстрее добраться до своей сумки, чтобы не дать девушке умереть. Он пробежал мимо лающего на него Лексы, и, удивленных, Джека и Анну. Быстро положив девушку на кровать, в предоставленной для него комнате, он принялся рыться в своих вещах в поисках лекарства.

Муж и жена ворвались следом за ним. Энн принялась ощупывать пульс Изабель.

- Она мертва,- выдавила Анна из себя упавшим голосом. – Быстро зови Волкова! – обратилась она к мужу. - У него должен быть камень, возвращающий к жизни, которым он не смог воспользоваться в Марселе!

Джек выбежал из домика на поиски доктора. А Серебрянский тем временем отыскал нужный флакончик в своей сумке, оттолкнул Анну и влил содержимое в рот Изабель, приоткрыв его нажатием руки.

Пески, желтые бесконечные пески вокруг. Куда не взгляни - лишь барханы и синее небо. Так вот какая она, смерть,- думала Изабель. Внезапно посреди песков появилась женщина в красном.

- Я умерла? – спросила у неё Изабель.

Та встряхнула головой, рыжие локоны рассыпались по белоснежным плечам.

- Тебя укусил желтый толстохвостый скорпион. Его яд смертелен,- сказала она.

- Можно мне хотя бы попрощаться со своим псом?! – взмолилась девушка.

- Но я ведь не сказала тебе, что ты умрешь,- ответила женщина в красном. – Ты будешь жить, Изабель…

Над девушкой обеспокоенно склонились Джек, Анна, Волков и Серебрянский. Изабель лихорадило и, она что-то едва бормотала в бреду. Но она была жива! Удивительно, но лекарство графа вернуло её к жизни.

- Ты будешь жить,- шепнула ей Анна и повернулась к Серебрянскому. – Что это вы ей дали?!

- А вы в состоянии понять? – спросил граф.

- Ах, бросьте Иван Иванович,- заметила девушка. – Мы давно знаем, что вы – шамбалиец!

- Я тоже догадывался, что вы не те, за кого себя выдаете,- ответил граф. – Волкова я узнал практически сразу, полагаю, как и он меня!

Доктор кивнул: - Давно не виделись, Серебрянский.

- Как поживает ваша мама? – спросил у доктора, улыбнувшись граф.

Тот лишь пробурчал в ответ, что-то невнятное.

- Волков – житель Шамбалы. Это мне известно, - продолжил Серебрянский. – Но кто вы?! – он с интересом рассматривал Джека и Анну.

Джек подошел к жене и снял с её головы накидку, из-под которой, высыпались пышные рыжие локоны.

- Это Анна – дочь императора Николая, - победно произнес он.

Сначала граф был в замешательстве, а затем признал в женщине, стоявшей перед ним, дочь российского императора, которую помнил еще молодой девчушкой.

- Княжна Анастасия, ваша светлость!- Серебрянский бросился к девушке, чтобы поцеловать её руку.

- Иван Иванович,- улыбнулась она. – Я давно уже не княжна.

- Вы так изменились, дитя! – воскликнул он.

- Вы тоже не тот, каким я помню вас с детства. И кстати, я уже давно не дитя, - она ласково посмотрела на мужа. – Знакомьтесь – это Джек Уилсон – мой муж!

Мужчина развернул свой бурнус, и протянул руку Серебрянскому, чтобы обменяться рукопожатием. Затем граф повернулся к Анне и заключил девушку в свои объятья:

- Где же ты столько лет пропадала, Анастасия?

- Теперь она – миссис Анна Уилсон. И кстати, мы ждем ребенка! – громоподобное замечание Джека, заставило всех вздрогнуть. Настала его очередь ревновать.

- Что ж, - сказал Серебрянский, отступая на два прилично больших шага от девушки. – Очень рад за вас.

Затем он задумался, и небрежно бросил:

- А к чему ваш бедуинский маскарад?

Волков попытался было что-то сказать, но Джек, резким взмахом руки, пресек его попытку. Он все еще был зол на него и на жену, поскольку те утаили от него восхитительную новость о его предстоящем отцовстве. Мужчина перешел прямо к делу:

- Пока вы тут прохлаждались среди Атласских гор и песков Сахары…

- Звучит довольно парадоксально – прохлаждался среди песков,- перебил его граф, прикладывая к голове Изабель, мучавшейся от лихорадки, мокрое полотенце.

- Помолчите, Серебрянский! – оборвал его Джек. – Так вот, нас прислали восстановить поврежденные лей-линии, связывающие Европу и Северную Африку. У нас есть алмаз «Орлов», который нужно доставить в Карфаген, но, также нам нужен настоящий рубин из императорской короны, который, по всей видимости, находится у вас! И времени осталось совсем мало – до осеннего солнцестояния тридцать первого октября в полдень. Иначе энергия Меркаба не восстановится в ближайшие четыре года.

- Да – да, - наплевательски заметил Серебрянский. – Я уже догадался. А вы шамбалиец? – добавил он, ехидно.

- В некотором роде, да,- спокойно ответил Джек.

- Так вот будет вам известно – все предопределено. Установите вы камень, или нет – войны и разрушений – не избежать!

- Я понимаю, - вступила в диалог Анна. – Вы слишком долго живете на этой планете. Вы пресыщены жизнью. Вы устали от неё. Но здесь, все еще есть много хороших вещей и людей, ради которых стоит жить! Пожалуйста, помогите нам, черт побери! - не выдержала она.

Серебрянский с любовью во взгляде посмотрел на спящую Изабель, и тяжело вздохнул.

- Ладно,- сдался он. – Я должен присмотреть за профессором. Встретимся на рассвете, на офицерском кладбище и я отдам вам рубин.

- Не люблю давать советов… - начал, было, Волков, но все присутствующие с укоризной уставились на него.

- Да мы все знаем, что любите! – вырвалось у Анны.

Тот слегка замялся, но продолжил: - Так вот, нельзя терять больше ни минуты. Я побуду с мисс МакНил, а вы отправляйтесь за рубином прямо сейчас.

Серебрянский стоял рядом с Анной, и, наблюдал, как Джек копает лопатой его собственную могилу. Как только мужчина уперся в деревянный ящик, граф спокойно заметил:

- Нужно открыть гроб. Рубин у покойника в нагрудном кармане.

- Какого черта, Серебрянский?! – бесился вспотевший и уставший Джек, бросив лопату. – Я думал, гроб пуст! Кто там лежит?!

- Рядовой Мариуш Шойко, полагаю. Тот человек, с которым мы поменялись личностями, следуя на пароме к берегам Африки. В Эль-Голеа, он уже служил под именем Иван Серебрянский. И мне и ему, так было проще сохранять инкогнито.

- Ну, вы, однако и пройдоха,- озадаченно уставился на графа мужчина. Сплюнув, он снова взялся за лопату.

- Я даже не догадывался, что у этого венгра неплохие связи в Оране. Когда он умер, я решил спрятать алмаз здесь, ведь меня перебрасывали в форт Санта-Крус. Там я планировал влачить жалкое существование, а вместо этого меня, как Шойко, повысили и облегчили службу в форте.

- А зачем же вы так рвались в Эла-Голеа, Иван Иванович? – спросила Анна, заглядывая в гроб, который уже вскрывал её муж.

- Думал, что здесь меня уж точно постигнет смерть. Но для начала хотел убедиться, что монастырь в Карфагене, хранителем которого по сей день являюсь я, находится в целости и сохранности. А потом я встретил Изабель, и теперь уже и сам не понимаю, для чего я здесь.

- Так вы влюбились, граф? – просил Джек, открыв, наконец, крышку, и выпуская наружу смрадный запах. Ему даже пришлось прикрыть лицо рукой, чтобы хоть как-то дышать. Тело, пролежавшее на жаре два года, оставляло желать лучшего. Жуки-могильщики плохо выполнили свою задачу. Анна вообще резко спряталась за графа, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Быстро ощупав карман военной формы мертвого легионера, Джек извлек наружу огромный рубин, грани камня засверкали в лучах заходящего солнца.

- Да,- ответил Серебрянский, нежно похлопав Анну по спине. – И как только мисс МакНил почувствует себя лучше, я ей всё о себе расскажу.

- И о Шамбале? Не стоит посвящать во всё это посторонних. Не каждый человек сможет понять и принять вашу природу, – удивилась Анна. – К тому же вы являетесь хранителем, ваше место в Карфагене.

- А вы ведете себя, как сумасшедший! - добавил Джек, отдавая рубин Серебрянскому. Тот наотрез отказался:

- Делайте с камнем то, что считаете нужным.

Без раздумий, Джек спрятал камень в карман и принялся закапывать могилу.

- Я принял решение рассказать профессору правду, а также сделать ей предложение руки и сердца. Мне наплевать, что будет с Шамбалой и с миром, я хочу состариться и умереть рядом с этой женщиной, - резюмировал Серебрянский.

- Что ж, с одной стороны я вас прекрасно понимаю,- проронил Джек, украдкой взглянув на жену. Та уже «метала молнии» глазами.

Глава 13

Проснувшись с рассветом, Изабель поняла, что находится не в своем домике. Но её пес, лежал в ногах. Увидев, что хозяйка проснулась, он приподнял голову и зевнул. Рядом на полу, были настелены одеяла, на которых, похрапывая, спал Абу Раид. Оглядевшись по сторонам, она увидела тазик с водой и полотенце, которое служило ей компрессом. Голова звенела, но девушка не спеша встала. Наступив на ногу, она почувствовала, что та болит. Изабель наклонилась и рассмотрела место укуса. Она готова была поклясться, что её укусил скорпион, яд которого – смертелен. Но почему же, она до сих пор жива?! Как Абу Раиду удалось вылечить её?! У девушки закружилась голова от всего пережитого, и она снова присела на кровать. Будто почувствовав, что она проснулась, на пороге возник Серебрянский:

- Доброе утро, - несмело улыбнулся он. – Как спалось?

- Вы еще спрашиваете?! – девушка была в гневе. – Сначала я узнала, что Серебрянского нет в живых уже целых два года, а затем и сама едва не умерла от укуса ядовитого скорпиона! Как, кстати Абу Раиду удалось меня вылечить? – Изабель в недоумении почесала голову.

- Это не я вас вылечил,- подал голос Мухаммед, проснувшись от голосов, он лежал на одеялах, приоткрыв один глаз. – Это сержант.

Девушка удивленно моргала и смотрела то на него, то на графа.

- Но как?!

- Вы правы, профессор, скорпион был ядовит, но не смертельно,- заметил Серебрянский, присаживаясь на кровать рядом с Изабель. – У меня были с собой лекарства на подобный случай, я ведь давно живу в Африке. Лихорадка прошла, да и жар спал тоже, - добавил он, поцеловав её в лоб.

Девушка оторопело уставилась на него.

- Что вы себе позволяете?!

- Всего лишь проверяю, нет ли у вас температуры,- ласково ответил Серебрянский.

Лекса лениво поглядывал на графа, ожидая дальнейшей реакции хозяйки.

- Что ж, - сдалась Изабель. – Спасибо, что вылечили меня.

- Всегда, пожалуйста,- мужчина погладил её руку. – Кстати, мне нужно будет с вами серьезно поговорить,- добавил он.

- О чем же? – Изабель удивленно вскинула бровь.

- Вы поправляйтесь, профессор. Поговорим об этом в Карфагене.

- В Карфагене?! – еще больше удивилась Изабель.

- Ну, вам же нужно в Египет. А там хороший порт. Отправиться морем – лучший способ!

- Жених мертв… - обиженно надула губки девушка. Рядом лежал Абу Раид, который, как она думала, не знает истинных причин её отчаянного путешествия. – Камня тоже нет… -прошептала она.

- Зато здесь побывал ваш знакомый немец – альбинос. И кажется, он собрал небольшой отряд. Как бы я хотел потолковать с ним, быть может, он завладел камнем… - осторожно сказал Серебрянский. – Нам стоит разобраться с ним, в конце концов.

- А может быть, мисс МакНил вообще не стоит с ним встречаться,- подал голос Абу Раид, вставая. – Это опасный человек!

- В Карфаген, так в Карфаген! – воскликнула Изабель, вскочив с кровати, и в ту же секунду вскрикнула от боли в ноге. Серебрянский подхватил её и усадил на место. Черный пес рычал на него до тех пор, пока он не убрал от девушки свои руки.

***

Караван двигался сквозь горы и небольшие финикийские поселки. Дорога была хорошей, и уже к вечеру следующего дня красавец-городКарфаген должен был показаться на горизонте.

- Меня убивают эти мухи! – воскликнул Джек, отгоняя от себя назойливых насекомых.

- А меня убивает то, что вы оставили бо́льшую часть нашего золота в форте Эль-Голеа! – воскликнул Серебрянский, поравнявшись с ним. Ему пришлось ехать на черном норовистом жеребце бербера, поскольку свою покладистую лошадку он отдал Изабель.

- Им нужны деньги для восстановления укреплений,- заметил Джек. – К тому же по закону, мы должны были отдать французскому правительству часть клада, который находился на их территориях.

- Говорите за себя! Я Франции ничего не должен! Я уже весь долг этой стране выплатил, прослужив в легионе! – продолжал возмущаться граф.

Изабель лишь косо поглядывала на этого мужчину. И чем он ей так понравился? Почему её так неодолимо влекло к нему? Он такой эксцентричный и заносчивый, но в тоже время такой мягкий, иногда даже воспитанный! А еще он дважды спас ей жизнь! Понятно, почему она возомнила его своим рыцарем на белом коне. Только теперь он скачет на вороном, а его белый скакун и не конь вовсе, а лошадь. И она у неё, у Изабель.

- А зачем вам в Карфаген, сержант? Вы же сами хотели остаться в оазисе? – сказала она вслух.

- Ну, это было до того, как я решил на вас жениться, профессор - улыбнувшись, ответил Серебрянский.

- Пфф,- рассмеялась Изабель. – Ну, что вы за человек-то такой! Вы точно не русский?!

Анна, Джек и Волков уставились друг на друга, словно врачи после консилиума, приняв решение, что больному уже пора бы знать правду.

- Вы как балаганный петрушка – всё превращаете в фарс! – продолжала девушка, злясь и не замечая странных взглядов вокруг себя.

- Это никакой не фарс. Я действительно хочу на вас жениться! – воскликнул граф, сделав вид, что он обиделся, и слегка припустив коня. – И чем скорее тем, лучше! Доберемся до Карфагена – я вам все расскажу!

К вечеру, разбив лагерь и поужинав, компания принялась обсуждать план дальнейших действий. Делалось все полушепотом, пока Изабель ушла выгуливать собаку.

- Что вы сказали профессору, зачем вам в Карфаген?- спросил Серебрянский у Анны с Джеком.

- То же, что и док – теперь, когда мы разбогатели, наймем лодку и вернемся в Алжир морем, - ответила девушка.

- Так вы не намеренны, сопровождать профессора в Египет?

- А как мы ей объясним подобный интерес? К тому же осталось всего четыре дня, чтобы установить рубин в Абидосе,- рассуждал Джек. – Мы опередим её, используя лей-линии, а вы граф, если хотите, можете делать с мисс МакНил, все что хотите, только не дайте ей провалить нашу миссию.

- Предлагаю воспользоваться лей-линиями сегодня ночью, чтобы сократить путь до Карфагена.

- Приготовлю для мисс МакНил свой особый чай,- заулыбался Волков, и принялся рыться в своей сумке.

Изабель гуляла с Лексой и наслаждалась ночной прохладой. Вот-вот вдали, через несколько миль покажется море, уже ощущается его соленый вкус на губах. На небосводе, в привычном порядке, расположились созвездия. Девушка давно их изучила и уже знала, куда приведет её Плеяда звезд. Ребра уже практически не болели. Нога все еще ныла, но это не мешало ей думать и считать. Вскоре они с Лексой вернулись в лагерь, и пес первым делом побежал спать под теплый бок верблюда. У костра сидел Серебрянский, как будто ждал её.

- Не спиться? – спросила она, присаживаясь рядом.

- Хочу выпить с вами чая, профессор, - ответил он, протягивая девушке дымящуюся кружку.

Она с благодарностью приняла кружку из его рук. Граф посмотрел по сторонам, в поисках её пса, и, заметив его спящим в шерсти верблюда, поцеловал девушку в ухо, спрятанное за белоснежными локонами.

- Почему вы не оставите меня в покое? Почему не даете оплакать моего жениха? – тихо спросила она, глядя Серебрянскому прямо в его глаза.

- Никакой он вам не жених! Вам нужен лишь камень, который, как вы считаете, был у этого человека!

- А это не так?! – воскликнула девушка. – Если вам что-то известно, почему вы не поделитесь со мной?

Он быстрым движением притянул её к себе, подталкивая сделать глоток чая, и, поглаживая по спине.

- Некоторые вещи просто так не объяснить – их нужно показать! Поэтому я отвечу на все ваши вопросы, профессор, в Карфагене,- он, немного подумал, и добавил: - После того, как женюсь на вас!

Изабель попыталась отстраниться, но у неё ничего не получилось, хватка Серебрянского была стальной.

- А если я откажусь,- промямлила она, чувствуя его дыхание и видя, как приближаются его губы. Он нежно поцеловал её, не отрывая взгляда своих синих глаз от её рта.

- Ты скажешь «да», Изабель,- оторвавшись от неё, и, пытаясь совладать со своим желанием, простонал граф. – Потому что ты влюбилась в меня, так же сильно, как и я в тебя. Со мной ты забываешь обо всем на свете – и о своей мести, и о псевдоженихе и даже о Джадире. Не знаю, что тебя могло привлечь в этом…,- он пытался подобрать нужное слово,- молчаливом верзиле, но сейчас ты понимаешь, что я лучше!

- Значит, Изабель – не профессор,- заметила она, нежно проводя рукой по его шее. – Ты точно больше не пьешь спиртного?

- Ни грамма! – честно ответил Серебрянский, подталкивая девушку, чтобы та допила чай, и одновременно млея от её прикосновений.

Когда она уснула в его объятьях, он со вздохом встал, пытаясь совладать с чувствами, которые она в нем пробудила, и пошел с ней на руках, по лей-линиям к условленному месту, рядом с Карфагеном.

Теплый морской бриз щекотал ноздри Изабель, заставляя проснуться. Так не пахнет ни хвоя, ни цветы, ни травы, ни какие-нибудь иные растения или вещества. Это был именно запах моря, запах - его особой подводной флоры и фауны.

Изабель вышла из своей палатки и оглянулась. Она готова была биться об заклад, что вчера ночью они разбили лагерь в совершенно другом месте! Она чувствовала, что Средиземное море рядом, но не так близко. Песчаный суховей шарк, тяжело спутать с бризом. Что же происходит, как так получилось?! И откуда у неё ощущения, будто её во сне кто-то нёс на руках?! Лагерь был собран. Оставалась лишь её палатка. Джадир, как обычно, сидел у костра: готовил завтрак и варил кофе.

- Доброе утро,- сказала Изабель, подойдя к мужчине. Тот лишь кивнул в ответ. – Мы не двигались ночью в сторону Карфагена?

- Как это возможно, госпожа МакНил? – спросил он.

- Только если мы все страдаем лунатизмом,- позади Изабель появился Серебрянский.

- Очень смешно, сержант! – взорвалась негодованием девушка. Она обернулась и увидела на гладковыбритом лице графа обворожительную улыбку, обрамленную ямочками на щеках, и немного стушевалась. – Просто у меня такое ощущение, будто наш вчерашний лагерь остался где-то позади…

Изабель обвела взглядом окружающих их пейзаж, и ей показалось, будто растительности тоже стало больше. Её пес бегал от пальмы к пальме и обнюхивал их.

- Даже Лекса ведет себя странно… - заметила она.

- Госпожа МакНил, прошу, позавтракайте,- услужливо предложил тарелку с кашей Джадир. – Уже все поели, пора двигаться дальше.

- Хорошо, - согласилась Изабель. Серебрянский присел рядом, чтобы выпить кофе. – Как скоро мы прибудем? – спросила девушка, без особого энтузиазма поглощая еду.

- Через пару часов,- спокойно ответил граф.

- Что?! Как?! – Изабель едва не подавилась. – Я думала лишь к вечеру! Судя по путеводной звезде…

- Звезды – очень далеко, хабиби! – крикнул откуда-то из-за её палатки Абу Раид, доставая колышки. – Они иногда искажают реальность!

Карфаген был центром древнего финикийского государства. Сейчас он представлял собой лишь руины, некогда великого царства в пригороде Туниса. С мыса, вдали, пролегала скоростная трасса, ведущая в столицу, до которой всего лишь рукой подать. Своего рода музей под открытым небом - таким являлся Карфаген. Массивные городские стены протяженностью в несколько километров были полуразрушены. С высоты птичьего полета виднелись искусственные гавани и огромная башня, также окруженная белой стеной. Башня была цитаделью и называлась – Бирса. Домики местных жителей, театр, остатки рынка - были местом паломничества и прогулок для туристов. Они сновали туда-сюда со своими гидами. Основные постройки города ушли глубоко под землю, из-за песков пустыни и постоянных арабских набегов. По настоянию властей, город не стали возводить заново, дабы его многовековая история не была утеряна навсегда, а создавала впечатление путешествий во времени. Здесь лишь построили несколько гостиниц на окраинах, чтобы и туристы, и археологи смогли приводить себя в порядок и отдыхать.

Изабель, и не отстающий от неё ни на шаг Серебрянский, отделилась от остальной группы. Её арабские проводники отправились устраиваться в гостинице и узнавать о судах, которые в ближайшее время отплывают и в Алжир, и в Каир. Но судя по охватившей девушку эйфории – в Египет она уже не спешила. Она оказалась в своей стихии, среди древностей.

Изабель стояла на плотном каменном выступе, покрытым желтым песком, и усердно работала археологическими инструментами – долотом и кисточкой. Рядом вели свои раскопки многочисленные кучки ученых.

- Может быть, попробуем лом?! – предложил граф, любуясь её стройным силуэтом.

Девушка обернулась, и, со злостью в голосе обратилась к мужчине:

- Почему вы не оставите меня в покое, вы что боитесь, что я сбегу?! Так вот – я не сбегу, пока не получу от вас ответов, которые вы обещали мне дать здесь, в Карфагене!

Серебрянский широко заулыбался:

- Я всего лишь не могу понять, почему вы здесь копаетесь? Неужели вы, профессор не устали с дороги? Позвольте, я проведу вас в гостиницу! А сам спокойно отправлюсь в муниципалитет!

- Это еще зачем?! – Изабель удивленно вскинула бровь. Пот тек по её лицу, из-под пробкового шлема. В брюках для верховой езды было довольно жарко, пускай они и были светлыми. Она готова была отправиться в гостиницу, но что-то здесь её неумолимо влекло, как будто она искала какой-то ответ, связанный с Меркаба.

- Как зачем? Чтобы мы наконец-то могли пожениться прямо здесь, в Тунисе!

Серебрянский подошел к ней вплотную, выбросив из её рук инструменты. Благо её пес отправился вместе со всеми на постоялый двор. От этого животного следует поскорее избавиться, если он хочет целовать свою будущую жену где, и когда вздумается! Серебрянский положил её, освободившиеся руки себе на плечи, и поцеловал Изабель со всей страстью, на которую был способен. И хоть ласки графа, нравились девушке все больше и больше, она чувствовала себя грязной и потной, а потому поспешно отстранилась.

- И тогда вы ответите на все мои вопросы? – спросила она, лукаво заглядывая ему в глаза.

- Абсолютно! – искренне ответил Серебрянский.

- Что ж, разрешаю вам провести меня до гостиницы!

Поднимаясь по холмам, в сторону временного жилища, Изабель оглянулась, и будто бы зависла в пространстве.

- Что случилось?! – спросил граф, с тревогой взяв её за руку.

- Нужно отдохнуть и завтра вернуться в древний город,- пробормотала девушка. – Кажется, я не там искала…

- Что вы имеете в виду, профессор? – Серебрянский удивленно уставился на Изабель.

- Карфаген – древний город. Цивилизация, создавшая его, намного старше римской. Лишь спустя сто лет после финикийцев, Юлий Цезарь, воздвиг по подобию Рима, тот Карфаген, руины которого мы видим сейчас. То есть – на семи холмах! А здесь, если вы внимательно приглядитесь – их восемь! Кажется, я знаю, куда отправлюсь завтра! Только почему-то никто из археологов и не подумывает вести раскопки именно там! Странно… Что ж, я буду первой!

Серебрянский напряженно сглотнул. Откуда обычный человек, смог разглядеть то, что дано лишь избранным?! Хотя Изабель синестет – возможно этим объясняется её наблюдательность?

***

Часы на стене в комнате Изабель пробили девять вечера. Её проводники разбрелись по своим комнатам, под предлогом усталости. Завтра они отплывали на старой шхуне «Клодетт» к берегам Алжира, точнее его одноименной столицы. Увидев это полуразвалившееся судно, весь остов которого прогнил, а посадка была на полдюйма ниже ватерлинии, Изабель лишь помолилась, чтобы её проводники добрались домой целыми и невредимыми. Глядя на подобные суда, думается, что путь через пустыню – не так уже плох.

К берегам Нила в то же раннее утро, отходил прекрасный пассажирский пароход «Гасконец», но девушка решила пока повременить с отплытием в Каир и заняться раскопками здесь. Серебрянский целый день провел в муниципалитете, а вернувшись, сообщил радостную новость. Французское правительство дало добро на его брак с мисс МакНил.

«Раз уж мне предстоит стать его женой, что, в конечном счете, не так уж плохо…»,- размышляла Изабель. «Он красивый, статный, и мог бы всегда сопровождать меня на раскопки…. И потом, действительно можно сказать, что я влюбилась в него, то почему бы мне не навестить его прямо сейчас?»

Она лежа рассуждала, представляя свою будущую жизнь в качестве миссис Шойко, пока не поняла, что достигла предела в отчаянном желании увидеть Мариуша. А быть может и не только увидеть, но и чувствовать, целовать, купаться в тепле его объятий. Девушке хотелось понять, что значит полная близость двух людей, прочувствовать страсть до конца! Вдруг, ей не понравится, и она передумает выходить за него? Что в этом такого, в конце концов, она взрослая и вполне самостоятельная женщина, а еще далеко не бедная. Решено, она оправляется к сержанту в номер! Изабель наспех надела халат поверх ночной сорочки, и вышла в коридор.

Перед ней, в конце коридора отворилась дверь, и, неизвестная женщина, словно привидение выплыла из номера Джадира. Она, не оглядываясь, поспешила к ступеням, и, стала спускаться вниз, к выходу из гостиницы. Неизвестная была одета во всё черное, а волосы на голове, в лучах лампадок, горели медным цветом!

- Что за черт? – подумала Изабель, и, на цыпочках двинулась следом за рыжей женщиной.

Путь пролегал через тропический сад, так что мисс МакНил смогла прятаться за пальмами, чтобы оставаться незамеченной. Проходя мимо постоялого двора, навстречу к незнакомке выбежал пес Изабель, дружелюбно завиляв хвостом. Женщина погладила Лексу по голове, а затем что-то прошептала ему, и пёс удалился. Двигаясь следом, как можно тише, Изабель подозвала к себе свою собаку. Тот, со щенячьим восторгом уставился на свою хозяйку, готовый залаять:

- Тише, мой хороший,- погладила его за ухом девушка. – Кто это был?

Она понимала, что пёс ей не ответит, и приказала:

- Веди меня по её следу.

Женщина в черном, была довольно беспечна. Она даже не догадывалась, что за ней следит Изабель со своим догом. Незнакомка направлялась в старый Карфаген, и скрылась во мраке ночи как раз за восьмым холмом, который так заинтересовал мисс МакНил.

- Ну и ну,- прошептала девушка, глядя на Лексу. – Какого черта здесь происходит?

Они ходили вокруг развалин белой стены, пока пёс не учуял запах неизвестной женщины. Запах вел к глухой части стены, похожей на дверь. Изабель несколько раз обвела её взглядом, а затем начала исследовать руками. Наконец, ей удалось нащупать какой-то выступ. Нажав на него, дверь поддалась, пропуская девушку внутрь. Едва ступив ногой за порог, Изабель провалилась куда-то под пески. Лекса успев слегка заскулить, упал следом.

- Анна, дорогая! – воскликнул Джек, увидев на пороге древнего храма свою жену. – Я же просил тебя остаться в номере! Ты должна беречь нашего будущего ребенка!

Женщина в черном, тряхнула своими густыми рыжими волосами:

- Вечерние прогулки ещё никому не навредили, они наоборот полезны для здоровья! Это я тебе, как врач говорю,- сообщила она, воинственно уперев руки по бокам.

В древнем храме, который находился под землей, собрались доктор Волков, Джек и Серебрянский. Посреди зала находился огромный алтарь, в центре которого, только что был установлен алмаз «Орлов».

- Теперь можно спать спокойно,- вздохнул Волков. – Бриллиант на месте, рубин у Джека с Анной и они успевают доставить его в Абидос.

Энн подошла к мужу, тот ласково притянул её к себе. Все четверо уставились на камень, засиявший в алтаре молочно-белым светом.

- Иван Иванович, как же вы собираетесь жениться на Изабель, если ваше место, как хранителя, здесь, в Карфагене? – поинтересовалась Анна у Серебрянского.

- Этот вопрос уже решен – Алексей Александрович займет моё место,- как всегда, спокойно ответил граф.

- Доктор Волков? – удивилась девушка.

- Да, миссис Уилсон – я решил сменить Серебрянского на посту хранителя! Мне нельзя возвращаться в Шамбалу, боюсь, что совет лишит меня моих воспоминаний, за то, что я провалил миссию в Марселе! – воскликнул доктор.

- А как же ваша мама, док?! – спросил Джек, едва сдерживая ухмылку, готовую вот-вот сорваться с губ. Все вокруг знали, как Волков её боится. Он даже совет Внутреннего Круга боялся меньше, чем свою собственную мать.

Пухленький и воспитанный доктор, выругался по-русски, используя для этого отборный мат!

Изабель прокравшись по темному коридору, гладила своего пса и наблюдала за происходящим в храме. Как же ей хотелось плакать и кричать! Они все, все её обманывали! Как же они могли так с ней поступить?! Кто они такие?! Почему выдавали себя за других людей?! Наконец-то она увидела Джадира без повязки, закрывающей его лицо. И да, он, несомненно, красив! Но сержант красивее. Только сержант вовсе не сержант, а самый настоящий русский граф Серебрянский! Воскресший русский граф, поправила саму себя девушка. А она, наивная дурочка, влюбилась в него без памяти так быстро, и так глупо! Во всем виновата проклятая Сахара! Но нет, Изабель не сошла с ума в этих бескрайних песках! Наоборот, все стало на свои места: и женщина в красном – это был не мираж! А переодетая бедуином незнакомка. И звездная карта, и необычное поведение Лексы, и отклеившиеся усы Абу Раида, и то, как хорошо её проводники знали дорогу – все это было огромной мистификацией! Люди в храме, явно были какими-то волшебниками! Они использовали доверчивую девушку! Но зачем? Для чего им нужна была она, Изабель? Ради короны – но та на месте, в сумке, она проверяла. Девушка стала слушать разговор дальше.

- Серебрянский, когда вас поженят с мисс МакНил? – спросил Джек. – Мы хотели бы после того, как все это закончится присоединиться к вашему празднованию.

- Профессор наверняка захочет после Карфагена отправиться в Египет. Там и встретимся,- предложил граф.

- Вы должно быть не в курсе, но девушку преследуют,- серьезным тоном заявила Анна. – И это не только немецкие нацисты из тайного ордена, которые убили её мать и отца. Это еще и агенты МИ-6, которым стало известно, что мисс МакНил выдавала себя за другого человека и искала корону моего отца в замках Шотландии!

- Я со всем этим разберусь,- более взволнованно, чем хотелось бы, ответил граф. – А вы, доктор, почему не желаете поучаствовать вместе с мистером и миссис Уилсон в восстановлении «звездной дороги»? – добавил он, переводя тему.

- Я не смог спасти короля Югославии даже обладая камнем жизни,- безрадостно ответил тот, - что уж говорить о лей-линиях! Я лучше останусь здесь и присмотрю за храмом. Кому-то же нужно это делать, верно?

Анна и Джек кивнули.

- Возможно, в Шамбале после этого вас смогут простить,- заметила девушка.

- А камень жизни до сих пор у вас? – украдкой спросил Серебрянский.

- Да, а что?! – удивился Волков.

- Видите ли, мое лекарство не способно помочь при насильственной смерти. Я подумал, зачем вам камень здесь, в Карфагене, может быть, вы одолжите его мне? Обещаю, как только жизни Изабель ничего не будет угрожать, я верну его вам, или в Шамбалу,- Серебрянский пытливо уставился на доктора.

Тот несколько разнервничался и похлопал себя по карману, видимо, камень все это время лежал там, а затем как можно тверже ответил:

- Граф – это исключено!

- Ну что ж, - не стал настаивать Серебрянский. – Как вам будет угодно, Алексей Александрович!

О, как должно быть они все смеялись над ней, Изабель, когда она заподозрила, что сержант может оказаться русским! Оказывается – они все русские! Правда, не ясно, что это за государство такое – Шамбала! Но у неё есть целая жизнь, чтобы выяснить это. А Джадир? Как должно быть было весело ему, когда она, Изабель, стала испытывать к нему некую симпатию, а он, оказывается, был женат, и не на ком-нибудь, а на вот этой женщине, с рыжими волосами и до боли знакомым акцентом! Все время, путешествовавшей бок о бок с Изабель. И что значит: корона принадлежала её отцу?! Может пойти к ним и обо всем расспросить?! Нет уж, лучше собраться и уплыть на рассвете подальше! Она будет скучать лишь об одном человеке – обладателе прекрасных синих глаз! Скорее всего, она ему небезразлична, это ясно, но неужели так трудно было рассказать правду о том, кем он является сразу? А не ждать свадьбы?

- Кстати, Джек, тем временем заговорила Анна. – Корону в конечном итоге нужно будет забрать у мисс МакНил и передать отцу. Ты ведь немного с ней знаком, как считаешь, она способна принять всю правду, или лучше забрать корону тайно, а потом, не спеша, подвести её к нашей реальности?

- Нут нечего даже думать! – воскликнул Серебрянский, перебивая ответ Джека, - я расскажу своей будущей графине всю правду! Она сможет её понять!

- Вы действительно влюбились, Иван Иванович,- улыбнулась Анна. – Что ж достойный выбор, хочу вам сказать.

« Джек, Джек…» - это имя всплыло в сознании у Изабель. «А не тот ли это Джек, который много лет назад интересовался у неё об энергии Меркаба. Она тогда еще была аспиранткой на археологическом факультете в Сорбонне, а все высмеивали её научные идеи, о происхождении древних цивилизаций?Возможно это он… Что за чертовщина здесь происходит? А Серебрянский? Он что действительно оживил её? Яд скорпиона на самом деле был смертелен? Но как графу удалось это сделать?!»

Голова гудела, как все мошки канализации. Изабель уже не хотела ответов, она лишь хотела убраться из этого места как можно скорее. Если МИ-6 её ищет, то в Англии ей делать нечего, нужно подождать пока все утихнет. Стоит посетить свой особняк в Каире, за которым присматривает старый итальянец-дворецкий.

Глава 14

Серебрянский трижды постучал в номер к Изабель, прежде чем войти. Он весь светился от счастья. Как только они поженятся, он сможет рассказать ей всю правду о себе и о Шамбале, и даже предложит ей отправиться вместе с ним в затерянный город. Граф уже представлял то огромное количество вопросов, которое обрушится на его голову из уст прекрасной миниатюрной блондинки, но был к этому готов. Хотя больше всего, он ждал того дня, а точнее ночи, когда сможет наконец-то полностью завладеть душой и телом Изабель.

Прокрутив ручку, дверь не поддалась. И внутри было слишком тихо. Серебрянский спустился на рецепшен, чтобы поинтересоваться, не выходила ли на прогулку мисс МакНил. «Должно быть, с самого утра отправилась на раскопки»,- подумал он, представляя её лежащую на песке с маленькими лопатками и кисточками. На ресепшене ответили, что мисс МакНил сдала номер еще на рассвете и на такси, вместе с вещами отправилась на пристань.

Словно безумный, Серебрянский побежал на постоялый двор за своим конем, и проверить заодно, есть ли там Лекса. Хотя уже заранее знал, что его там не окажется. По пути ему встретился Джек – вопросительное выражение застыло на его лице.

- Она сбежала! Сбежала от меня! – бросил на ходу граф. Привычного спокойствия в голосе, как ни бывало.

Наспех оседлал коня, он пустил его галопом в сторону пристани.

Оказавшись на месте, граф увидел удаляющийся по водной глади, пароход «Гасконец». Судно уже скрывалось за горизонтом. Спрашивая у работников доков, поднималась ли на борт красивая блондинка с огромным черным псом, он получал утвердительные ответы. Взявшись за голову, Серебрянский едва не зарыдал. Выходит, Изабель он не нужен. Она просто провела его вокруг пальца и уплыла туда, куда и собиралась.

Каир. Египет. Два дня спустя.

Едва Изабель переступила порог своего дома в пригороде Каира, ей навстречу выбежал дворецкий – пожилой итальянец, с проседью на висках:

- Синьорина МакНил!Почему вы без предупреждения? Я не ожидал, что вы появитесь дома до зимы!

- Господин Делато, я ненадолго, соберусь в экспедицию, и вы меня не скоро увидите! Денег на все хватает? Вы наняли слуг, чтобы помогали вам по хозяйству? – разбросав по дому чемоданы,спросила Изабель.

- Я живу один, в этом не было надобности. Я же говорю, что не ожидал вас так скоро, синьорина МакНил!

- Тогда сделайте теплую ванну сначала для меня, а затем для Лексы, господин Делато! Я буду в библиотеке! – крикнула Изабель, взбегая по ступенькам.

- Кстати, к вам приходили двое мужчин, представились агентами британских спецслужб. У вас неприятности, Изабель? Что вы на этот раз натворили?

- Как они выглядели? – девушка застыла на лестнице.

- Ну, один в возрасте, но довольно подтянутый. На худом лице светились одни лишь синие глаза. А второй, обладатель дурного вкуса и редких тараканьих усиков, Кендриксон, кажется, так его звали.

- О чем они говорили? – взволнованно спросила Изабель.

Дворецкий собирался было ответить, но в дверь неожиданно постучали. Как только итальянец её отворил, перед ним и мисс МакНил, стоящей на ступенях, возникли люди в военной форме. Один, из них был альбиносом.

На западном берегу Нила, в порту прекрасного египетского города Гиза, возраст которого исчислялся тысячелетиями, находилось много второсортных питейных заведений. И пусть вас не смущает, что на плато, над городом, возвышались величественные пирамиды во главе с пирамидой Хеопса и Сфинксом, разрезавшие безоблачное темно-синее вечернее небо своими острыми желтыми пиками. В доках всё было, как обычно. Драки, воровство и прочие пороки. Из забегаловки «Веселая мертвецкая», прямо на улицу, выливали то ведра, с какой-то вонючей вязкой массой, то вышвыривали в доску пьяных завсегдатаев, решивших пустить в ход кулаки или ножи. Как раз в тот момент, когда вышибала был занят очередным разбушевавшимся клиентом, ко входу подошли двое. Джек назидательно посмотрел на жену, которая выпросилась пойти сюда вместе с ним. Благо она переоделась в английскую военную униформу, спрятав длинные волосы под кепи. И теперь походила на салагу-солдата, следующего за своим капитаном. Все труднее становилось спорить с беременной женщиной, во взглядах которой, по отношению к собственному мужу, стал проявляться чистой воды антисемитизм. Джек загородил своей широкой спиной проход в помещение, в котором плотный белый дым от сигарет стоял столбом, не решаясь войти, а тем более провести за собой жену.

- Ну что ты встал, как вкопанный! Тащи свою ашкеназскую жопу внутрь! – прошипела Анна. (30 – Ашкеназы - субэтническая группа евреев, сформировавшаяся в Центральной Европе).

- Не знаю, сколько месяцев твоей беременности сможет вынести моя еврейская задница,- проговорил мужчина, и окончание фразы потонуло в человеческом гуле, он вошел в «Веселую мертвецкую».

Здесь сидели и плевали прямо на пол персонажи всех мастей. Поскольку Египет находился под протекторатом Соединенного Королевства, а фактически был его колонией, здесь обитали английские солдаты и моряки, в основном такелажники, рулевые и просто матросы. Также было полным-полно французских беглых легионеров, суданских торговцев и прочего сброда – воров, убийц и мародеров.

Серебрянский опрокидывал одну рюмку черного рома за другой, закуривая свое пьянство крепкой французской сигаретой «Капораль», и, попутно успевая играть в макао(31- Макао или баккара – азартные карточные игры, в которой на руки, банкомет выдает по две карты). Любимая балалайка висела за плечами. Компания, собравшаяся с ним за одним столом, напоминала выходцев из сумасшедшего дома - грязные, небритые, в одежде, которая видимо ни разу не знала стирки. У того, кто ввиду своей небритости, выглядел, словно черт из табакерки, изо рта торчала спичка, второй ковырял в желтых, от жевательного табака зубах, собственным перочинным ножиком, третий, судя по акценту - грек, был обладателем сиплого пропитого голоса.

- Давай мне третью карту! – прикрикнул банкомету пьяный Серебрянский. Банкометом был грек.

- Держи, старина, хоть и не положено! – ответил тот, протягивая карту.

- Я выиграл! – воскликнул граф, выкладывая три карты одного достоинства на стол. – У меня фулл хаус! Эй, официант, почему я вижу дно у своей рюмки?! Тащи сюда еще бутылку, чертового рома!

- Старина, мы играем в макао, а не в покер! – прорычал сквозь зубы небритый, едва не уронив изо рта грязную спичку.

- Ты хочешь обвинить меня в том, что я играю не честно?! – моментально вспыхнул граф, ударяя кулаком по столу.

- Он хочет сказать, что для игры в баккара, достаточно двух карт,- низкий громоподобный голос, ворвался из ниоткуда.

Джек, обладатель этого тембра, повернул свободный стул к себе и присел. Анна, переминаясь с ноги на ногу, стояла позади него. Глядя на общество, окружавшее Серебрянского, ей хотелось намазать своё лицо дёгтем, чтобы придать ему несвежий вид, соответствующий сложившемуся положению.

- Джек, дружище! – воскликнул граф. – А ты здесь, каким ветром?!

Он с интересом уставился на мужчину и на мальчишку в британской форме, позади Джека, признавая в ней княжну. В знак приветствия, лишь коснувшись своей фуражки. Желтозубый оглядел двух опрятно выглядевшихнезнакомцев, ехидным взглядом, сплюнув при этом на пол. Из-за чего Анне показалось, что её сейчас снова стошнит. Но девушка старалась держать себя в руках и плотно обвила руками спинку сиденья мужа.

- Нам нужно поговорить с глазу на глаз,- серьезным тоном обратился к Серебрянскому Джек.

- Если вы не заметили, то у меня тут намечается небольшой конфликт интересов,- процедил сквозь зубы Серебрянский, вглядываясь в разношерстную компанию за столом.

Джек достал из накладного кармана куртки толстую пачку английских банкнот и бросил их на стол:

- Этого должно хватить, для того, чтобы ваши приятели отпустили вас с миром.

Грек, желтозубый и небритый, уставились на деньги, словно кобра, завидевшая кролика. Резким движением руки, Джек поднял под локоть Серебрянского и повел к выходу, попутно оглядываясь, не отстала ли жена, которая семенила следом. Оказавшись снаружи, Серебрянский выпалил:

- Как, черт возьми, вы меня нашли?!

- Зная ваши пристрастия к азартным играм и алкоголю – это было несложно,- прорычал Джек, оглядывая опустившегося ниже некуда графа с ног до головы.

- Хотя и пришлось проверить дюжину забегаловок, вроде этой,- добавил Анна.

- Не пристало вам княжна, да и еще и в вашем положении… - начал, было, Серебрянский, но Джек схватил его под грудки и припёр к стенке, так что балалайка, висевшая за спиной графа грустно завыла:

- Изабель в опасности! Наши друзья из МИ-6 доложили, что её забрали с собой, в качестве пленницы немецкие нацисты из «Общества камней»! Мисс МакНил нуждается в нас!

- Она бросила меня одного в Карфагене, хотя просил её руки и хотел ей открыться! Я ей не нужен! – защищался граф.

- Еще как нужны! И именно вы, и именно сейчас! Ты бы здесь не ошивался, Серебрянский, если бы не знал, что за девушкой могут прийти! – Джек настаивал, не убирая рук с ворота рубашки графа.

- Иван Иванович, ей действительно нужна наша помощь! – взмолилась Энн.

- Так вот и помогайте ей сами! Вам ведь все равно необходимо быть в храме Осириса завтра в полдень! – Серебрянский, хоть и отнекивался от любимой, но из-за страха за её жизнь потихоньку начал трезветь.

- Когда Изабель вас бросила, вы отправились по лей-линиям сюда, в Каир! Почему именно сюда?! Ведь вы могли выбрать любое место на планете, чтобы влачить свое жалкое существование! – с напором давила на Серебрянского Анна, наставив на него указательный палец. – Если, вы негодяй, этакий бросили нас, и поступили, таким образом, то только ради того, чтобы быть ближе, к женщине, которую любите! И не говорите, что это не так!

Видя, что граф понемногу начал приходить в себя, Анна, для полной уверенности, в том, что он осознает смысл сказанных ею слов, отвесила ему звонкую оплеуху.

- Дорогая, но зачем?! – удивился Джек, и даже слегка ослабил хватку, видя, как исказилось от боли и удивления лицо графа.

- А ты вообще заткнись, если не хочешь искать самостоятельно свою крайнюю плоть, оставшиеся семь месяцев моей беременности! – девушка повернулась к мужу.

Мужчины во все глаза смотрели на разъяренную миссис Уилсон.

- Но я ж еврей… - прошептал муж.

- А Анна, точно княжна?! – подавил вздох удивления Серебрянский, пытаясь отыскать мужскую солидарность во взгляде Джека.

- Еще немного, и я стану думать, что она нацистский агент,- замешкавшись, заметил мужчина.

- Так вот, когда вы сбежали следом за мисс МакНил, - продолжила Энн, слегка успокоившись. – Мы обнаружили следы присутствия её и её пса, в подземном храме в Карфагене. Скорее всего, она в тайне наблюдала за нами и слышала наш разговор. Как бы вы поступили, Иван Иванович, узнав, что все кому вы доверяете – вам лгут? В особенности человек, которого вы успели полюбить?!

Джек убрал от Серебрянского свои руки, и тот стоял, потупив голову, полностью протрезвев.

- Где она сейчас? – спросил граф, сжимая и разжимая кулаки. Вены на висках пульсировали, выдавая его волнение и полное осознание происходящего.

- Двое агентов, из МИ-6, - начал Джек, и добавил, взглянув на Анну, которая все еще тяжело дышала, от выданной ею тирады. – Хорошие знакомые моей жены – преследуют нацистов. Те, по всей видимости, отправляются в Абидос.

- А Изабель - их ключ в достижении цели, - догадался Серебрянский.

Муж и жена кивнули в ответ.

- Так что же мы все еще стоим возле этого притона?! – воскликнул граф. – Нужно срочно спасать мою будущую жену!

Приступить к поискам Изабель в тот же час, им помешали пьяные знакомые графа, которые шумно вывалились из дверей «Мертвецкой».

- Как хорошо, что вы все еще здесь,- процедил желтозубый, глядя на друзей, стоявших в углу. Одним движением руки, он достал свой перочинный ножик.

Плечи Джека, опустились, когда он взглянул на эту пародию, на джентльменов:

- Я что мало вам заплатил? – с издёвкой заметил он.

- Люди вы я вижу приличные,- осипшим голосом от дешевых сигарет и выпивки заметил грек. – Вдруг у вас еще что-нибудь полезное при себе имеется!

- Вы не представляете, с кем связались,- надменно улыбаясь, сказал Джек, и переглянулся с Анной и Серебрянским. От одного только взгляда на жену, его передернуло. В данный момент, она в одиночку смогла бы правиться со всеми тремя.

Прошло не более минуты, как второсортная компания, тяжело дыша и еле шевелясь, валялась на земле рядом с питейной, в какой-то вязкой луже.

Глава 15

Абидос. 500 миль к югу от Каира.

Агент Кендриксон и Сабатини, к утру оказались у стен храмового комплекса Осириса. Кендриксон истекал по́том, вокруг него кружили мухи, постоянно кусая его. Он тяжело дышал, и расчесывал зудящие волдыри. Им пришлось добираться через пустыню всю ночь, из-за чего даже у писателя под глазами залегли темные круги.

- Я больше не могу, - жалобно простонал агент, вытирая лицо о свое плечо, облаченное в яркую, цветастую рубашку. На голове красовался пробковый шлем, с защитной сеткой от москитов, которым он почему-то не воспользовался. Выглядел он словно американский турист, приехавший на сафари.

Рафаэль же, держался более стойко, и оделся соответственно – в национальную белую рубаху до пят из хлопчатобумажной ткани поверх коротких штанов. Голову его венчала фетровая ермолка – лебда. Точно так же были одеты и двое их проводников египтян.

- Потерпите, Кендриксон, мы уже почти на месте,- заметил писатель. – Нам осталось обойти стену и добраться до Коптского монастыря. Миссис Уилсон сказала, чтобы мы ждали их караван там.

Тяжело вздохнув и щелкнув плетками своих верблюдов, мужчины стали пересекать Храмовый комплекс.

Пока Кендриксон и Сабатини ехали поездом из Каира до Эль-Бальяны, немецкая группа использовала свои вездеходы, и уже находились в Абидосе. Помимо немцев, здесь вели раскопки представители разных групп ученых – египтологов, археологов и спелеологов. Затеряться среди огромного количества людей и древних полуразрушенных построек не составляло труда.

Вся территория Храмового комплекса обнесена сплошной стеной из необожженного кирпича, которая в некоторых местах, достигает до пяти метров в ширину. Присмотревшись к ней повнимательней, можно заметить высотные перепады и её «волнообразность».

Еще на пути к комплексу, следует отметить, что рельеф местности слегка выпадает из общего рельефа окружающей пустыни. Возможно, это связано с многочисленными более ранними раскопками, возможно, пустынные пески скрывают древние сооружения, все еще ожидающие своих исследователей. А может быть, это провалы в нулевые подземные этажи. Но пытливый ум, глядя на перепады стен, скорее всего, свяжет их с последней версией.

Справа от Главных ворот, из толщи песка проглядывает часть гранитной стелы с картушем Мен-Маат-Ра, принадлежавший фараону Сети I.

Еще одна вещь, привлекала внимание ученых, исследовавших комплекс. Это «окна» в периметре стены. Подобные технологические приемы уже были использованы во многих древних храмах, но их форму и уклон внутрь, можно было объяснить технологией направленного естественного освещения внутренних помещений. Но в случае с оградительной стеной храма Осириса - направление уклона «окон» выполнено с точностью до наоборот, цель такого приема оставалась неясна.

При первом взгляде на фрагменты известняковых конструкций, которыми усеяна вся территория Храмового комплекса Осириса, создается впечатление, что некий комплекс построек был разрушен намеренно.

Лишь только ступив ногой за стену, у Центральных ворот, перед глазами возникает огромный храм – храм Обезьяны. Рядом с этим местом становиться как-то не по себе. Здесь не поют птицы, и отчетливо слышится звук льющейся воды, хотя для того чтобы это выяснить, здесь и собрались спелеологи, но подземных пещер с водными артериями – ими до сих пор не было обнаружено. Мусульмане считают это место «проклятым», из-за давления, которое оно оказывает на психику.

Сам же храм Осириса, расположился у противоположной стены, параллельно храму Обезьяны. Он был столь же высок, и так же хорошо сохранился. Но в отличие от второго, вход в него до сих пор не был обнаружен. Именно в эти дни, там вели раскопки нацисты.

Покидая Храмовый комплекс, оказываешься у Коптского монастыря(32 – Коптский монастырь – оплот христиан Египта), который, был воздвигнут на фундаменте какого-то древнего храма и содержит в своем основании древние блоки и кирпичную кладку из иловых кирпичей. Монастырь находился здесь неспроста.

С трудом вдыхая жаркий воздух пустыни, Кендриксон и Сабатини добрались до монастыря, на радостях решив разбить лагерь и ожидать появления Анны и Джека. Их удивлению не было предела, когда из него спокойным прогулочным шагом, вышли супруги Уилсон, мужчина в военной форме, монах и слегка прихрамывающий огромный черный пес.

Когда агенты МИ-6, следящие за домом госпожи МакНил, заметили подозрительных людей, беспардонно к ней вломившихся, они, вооружившись, бросились на помощь. Но все произошло слишком быстро. Военные забрали отчаянно упирающуюся девушку с собой, а в доме, остались лежать истекающие кровью дворецкий и пёс Изабель. Сабатини решил преследовать похитителей, но прямо у дома наткнулся на Анну Джека. Они объяснили, что знают, куда нацисты забрали мисс МакНил, и что ей ничего не сделают, пока она не отыщет нечто очень важное в Абидосе. Затем миссис Уилсон дала какое-то лекарство и дворецкому, и Лексе, прежде, чем вызвать скорую помощь для пожилого мужчины. Дворецкий остался в госпитале, ну а пса, всё еще прихрамывающего от полученного пулевого ранения, Анна решила забрать с собой.

Какое-то время, мужу и жене, пришлось объяснять агентам, что дело весьма личное, для них обоих, и что правительство Королевства не должно ничего об этом знать, а им самим лучше во все это не ввязываться. Но те настойчиво заявили, что помогут спасти мисс МакНил, как друзья семейной пары, а не как агенты. Тогда Анна рассказала частичную правду о том, кем они с Джеком являются и для чего им нужен рубин и царская регалия. Кендриксон быстро смирился с происходящими событиями и еще долго вводил писателя в курс дел.

- Как вы так быстро здесь очутились?! – крикнул Кендриксон, удивленно уставившись на людей, идущих к ним навстречу. – Вы же говорили, что у вас еще осталось одно дело в Каире!

- Когда все закончится – мы постараемся вам все объяснить,- сказал Джек, поравнявшись с ними. – Позвольте представить, обратился он к мужчинам. – Его сиятельство граф Иван Серебрянский, но ввиду его сомнительной жизненной позиции в последние несколько лет, можете обращаться к нему просто по имени. Именно из-за него мы задержались в Каире.

Граф лишь с возмущением посмотрел на Джека, но кивнул агентам.

- А это мистер Кендриксон и господин Сабатини – известный писатель,- добавил мужчина.

- Нет, не так! – затрусил усами, которые снова начал отпускать Кендриксон. – Специальный агент Голиаф Кендриксон, и его помощник – старина Сабатини!

Всем эта фраза явно подняла настроение, но только не Рафаэлю:

- Черта с два! Я никогда не был, и не буду твоим помощником! Почему ты постоянно об этом твердишь?! Посмотри на себя – из-за твоей яркой безвкусной рубашки, людям приходится щуриться! Кто поверит, что в то, что ты мой начальник?!

- Но ведь это я взял вас с собой по особому поручению в Египет, - обиделся Голиаф. – К тому же вы были главным в прошлую нашу совместную вылазку.

Сабатини хотел было что-то еще ответить, но Анна сделала предупредительный выпад рукой вперед, чтобы остановить этих двоих от нелепой перепалки.

- У нас нет времени, на ваши ссоры,- сказала она. – Ровно в полдень, нужно установить рубин на одной из вершин храма Осириса, он должен указать на место, которое станет его новым хранилищем, чтобы «звездная дорога» восстановилась.

- Что еще за «звездная дорога»? – почесал затылок Кендриксон.

- Не сейчас! – перебил его Сабатини.

- Монах указал нам путь под землей, ведущий из монастыря прямо к храму,- продолжила девушка. – На протяжении сорока лет, в один и тот же день, и коптские монахи, и мусульмане, и христиане, проводят ритуалы очищения этих мест, как считается от «злых духов», обитающих в храме Обезьяны. Они знают все здешние подземные ходы. Мы с Джеком отправимся в храм Осириса, и ровно в полдень установим на крыше рубин. Ничто не должно нас отвлекать. А вы, Кендриксон, вместе с господином Сабатини и графом – должны будете спасти тем временем мисс МакНил!

- Ей схватили те самые нацисты, что убили её родителей? – с грустью в голосе спросил писатель.

- Да, - ответил Серебрянский, сжимая кулаки, стараясь не думать о том, что он с ними сделает, когда до них доберется!

- И еще одно – вы должны забрать у них корону и вернуть её нам,- добавила Анна.

- Кстати, когда вы проходили через Храмовый комплекс, не заметили, где альбинос и его команда ведёт свои раскопки? Где держат мисс МакНил? – поинтересовался Джек.

- Там слишком много снующих туда-сюда ученых – трудно сказать! – ответил Кендриксон, почесывая вспотевшую ногу. Он все еще сидел верхом на верблюде, хотя и писатель, и проводники-бедуины, находившиеся неподалеку, уже давно разминали затекшие конечности, стоя на песке.

- Что ж, не будем терять ни минуты! - воскликнул Серебрянский. – Встретимся, как только всё закончится!

- Установив камень – я постараюсь вам помочь! – добавил Джек.

- Мы постараемся помочь! – с нажимом поправила мужа Энн.

Тот очень хотел, чтобы его жена не участвовала в опасной части их дела, но постепенно стал побаиваться её.

- Мы постараемся помочь,- выдавил он из себя, боясь даже как-то неправильно взглянуть в её сторону.

***

Изабель сидела на полу в закрытой палатке, принадлежавшей тайному немецкому братству, со связанными руками и кровоподтеками на прекрасном, но ныне осунувшемся лице. Напротив неё сидел «верхом» на стуле герр Нагель, со своим кнутом.

- Как только мы откроем вход в храм – вам придется немного поработать для нас, фрау МакНил,- с издевкой в голосе говорил он.

- Вы безжалостный убийца!Вы отобрали у меня всех, кто был мне дорог! Я либо убью вас, либо разделю ту же участь, что и мои родители, но помогать вам ни за что не стану! – с вызовом бросила девушка, гордо расправив плечи, за что получила очередной удар кнутом от этого кровожадного мучителя. Резкий звук, и хлыст рассек девушке её бровь. Кровь сразу же начала сочиться и попадать в глаз. Она опустила голову, боясь пошевелиться, но крик, уже готовящийся вырваться наружу, все же подавила в себе. У неё не было страха перед смертью. Лишь об одном она жалела, что из-за науки, у неё совершенно не было времени на личную жизнь. И вот, наконец, ей встретился человек, с прекрасными синими глазами, с которым она хотела познать все прелести любви, но сделать ей это, увы, уже не суждено.

- Тот, кто владеет энергией Меркаба – владеет миром, - злобно улыбался альбинос. – Если её направить в нужное русло – она сможет сделать своего обладателя – бессмертным!

- Если эта энергия будет использована во вред – то вы не там ищете – вам в храм Обезьяны – именно там обитают злые духи,- процедила сквозь зубы Изабель.

- Я не настолько глуп, чтобы поверить в эту чушь. Я, так же как и вы, являюсь профессором, но не только в древних, а еще и в оккультных науках,- прошипел герр Нагель. – Период правления Cети I, называется «эпохой повторяющихся возрождений». Сын Сети Рамзес II завершил покорение некогда подвластных Египту территорий. Как вы думаете, что помогло ему стать Великим?! Благодаря тому, что он завершил строительство храма Осириса, или за этим скрывается нечто иное? Почему первоначально в храм вели семь дверных проёмов, по количеству святилищ, и почему по приказу Рамзеса их все заложили, кроме центрального? Неужели он так боялся бога загробного мира, что не впускал никого в святилища, или же он просто не желал ни с кем делиться энергией Меркаба?

- Да-да,- рассмеялась Изабель. – Шесть богов и шесть сторон энергии. Седьмое святилище принадлежало Сету. Осирис - бог загробного мира! Я все это знаю! Желаю вам править вечно,- и, приподняв голову, добавила:- в Аду!

За что и получила очередной удар хлыстом.

- Ты давно здесь копаешься, и довольно подробно изучила санскрит. Я успел проглядеть твои работы, - бросил он, вставая со стула и нависая над израненной девушкой. – Поможешь мне правильно установить камень, и я отпущу тебя!

- Во-первых – я вам не верю, - с трудом выдавила из себя девушка, пытаясь сплюнуть сочившуюся по губам кровь. – А во-вторых – у меня нет камня! И я не знаю, где он! У меня была лишь корона – но вы сами знаете, что она всего лишь безумно дорогая безделушка!

- Зато твой дружок Серебрянский знает, и он придет за тобой, а я получу камень!

- Иди к Дьяволу! Никто не придет за мной! – попыталась через боль, выкрикнуть проклятье Изабель и наконец-то сплюнула, прямо на ботинок альбиноса.

Тот словно садист несколько раз прошелся по ней хлыстом. Его белесую кожу покрыли алые брызги крови Изабель, и ему, по всей видимости, это доставляло огромное удовольствие.

Глава 16

Кендриксон, Сабатини и Серебрянский, спрятавшись за развалинами, целый час наблюдали, как люди герра Нагеля открывали проход в храм Осириса. Рядом был полностью оборудованный лагерь противника, повсюду сновало более десятка хорошо вооруженных солдат. Из одной из палаток вышел альбинос, полностью покрытый брызгами крови.

- Как думаете – это кровь мисс МакНил? – жалобно запричитал Кендриксон.

У Серебрянского внутри все сжалось.

- Какой ужас… - продолжал стонать агент. – Это просто преступление то, что он с ней делает! Нужно будет поймать его и передать трибуналу…

- Преступление – это твои чертовы усы и твоя рубашка! – не выдержал причитаний Кендриксона писатель. – А то, что этот человек делает с Изабель – должно караться расстрелом на месте!

- Я прямо сейчас, пожалуй, так и поступлю! – сорвался на крик Серебрянский, и, выхватив сразу два своих пистолета, попытался ринуться прямиком в лагерь.

- Стойте, граф, - схватил его за локоть Сабатини. – Нам нужен план. Нельзя просто так туда соваться, нас всех изрешетят, и мы ничем не сможем помочь бедной девушке.

- Они думают, что у меня есть то, что им нужно. Я попытаюсь потянуть время, пока что-нибудь не придумаю!

- Это глупо, - начал, было, писатель, но вдруг сосредоточенно уставился в сторону лагеря. Один из солдат вывел Изабель из палатки и повел внутрь храма. На девушке не было живого места: волосы, лицо и одежда – все было в крови. Рассеченные губа и бровь, залили багровыми пятнами её светлые шорты. Было видно, что каждое движение даётся ей с трудом, однако она старалась гордо держать осанку.

«Такая хрупкая, и такая беззащитная…» - подумал Серебрянский, все больше и больше ненавидя альбиноса.

Следом за ними вошли в храм еще пятеро солдат, включая Нагеля.

- Пора идти! – бросил на ходу Серебрянский.

Сабатини снова попытался его остановить, но у него ничего не вышло и они с Кендриксоном покинули своё укрытие, и, направились следом за графом.

Не останавливаясь, и, не замедляя шага, Серебрянский спускался по пескам - неровным, и неудобным для прогулок, однако, замечательным, для того, чтобы превосходить противника, оказавшись сверху. Он стрелял по очереди с двух пистолетов, и смог уложить сразу четверых. Когда немцы спохватились, он уже успел укрыться за полуразвалившуюся от времени фигуру богини Исиды. Кендриксон и Сабатини, поспешили следом, чтобы прикрыть графа. Писателя зацепила немецкая пуля, которая благо прошла навылет. И хоть Сабатини не был сторонником насилия, а огнестрельное оружие держал в руках, в последний раз, лишь когда был на охоте, но злость, проснувшаяся в нем, заставила его прямо-таки расстрелять ранившего его немца. Кендриксон, выглянув, из соседнего укрытия, от неожиданности ойкнул, глядя на разъяренного писателя.

- Браво, мой друг! – выкрикнул он.

На звуки выстрелов из палаток выбежало еще несколько членов тайного ордена. Но, ни их пулеметы, ни проклятья, которыми они сыпали на своих оппонентов, не остановили отчаянных товарищей, от расправы с ними. Последнего из нацистов подстрелил Серебрянский, подобравшись к нему вплотную, пока Кендриксон его прикрывал. Несмотря на тучность агента, этот человечек оказался довольно юрким, и катался по песку, словно мячик, не поймав на себя ни единой пули. Видимо его яркая рубашка, отбивая солнечные лучи, действительно ослепляла противника.

На шум, начавшийся в лагере, стали подтягиваться ученые, бросив свои раскопки. Но неожиданные союзники уже проникли в храм Осириса. Последним шел Сабатини, крепко прижав здоровой рукой, кровоточащую вторую.

Семь святилищ – семь основных ходов, не считая, сотен второстепенных. Серебрянский, забежав первым, отдалился от агентов. Внутри царила полутьма, а при Кендриксоне и Сабатини не было даже фонарика, хотя факел пригодился бы здесь куда более.

- Я начал думать, - заметил Голиаф, обращаясь к писателю, - что наши совместные миссии, заставят меня в конечном итоге облысеть от страха!

- А усы могут облысеть отдельно от головы? – попытался пошутить Рафаэль, однако ему тоже было жутковато и холодно. За то время, что Кендриксон отпускал усы, он уже наслушался столько шуток, что перестал обращать на них какое-либо внимание.

Они пробирались сквозь паутину, тьму и какой-то странный монотонный звук, будто бы все вокруг было наэлектризовано. Похожий звук дают электрические разряды, соприкасаясь с кожей. И действительно, волоски на руках встали дыбом. Внезапно, Кендриксон оступился, и всей своей массой, провалился куда-то под песок. Сабатини не успел поймать его одной здоровой рукой во мгле, он лишь крикнул куда-то вниз. Туда, куда как он считал, упал Голиаф:

- Держитесь друг! Пока не поздно, я пойду за помощью и светом!

- Дерзайте! Прометей вы мой дражайший! – раздался из глубины голос Кендриксона.

Пока агент ждал, он ощупывал место, в котором очутился. Ему показалось, что он сидит на чем-то каменном, но гладком. Рука провела по поверхности и почувствовала прикосновение какой-то материи. Стукнув по ней, ему почему-то представилась нога, забинтованная в гипс, какой ставят во время перелома костей. И тут он вспомнил, что у него в кармане завалялись спички. Кендриксон завел новую традицию помимо отращивания усов - курить трубку. Отыскав их в кармане, он достал несколько, и черкнул по коробочке. Первые две не смогли разгореться из-за влажности, которая здесь ощущалась. А третья спичка, выхватила из тьмы, святилище, в котором Кендриксон оказался. Он упал прямо на саркофаг, из-за чего тот открылся, и, на него пустыми глазницами смотрела самая настоящая мумия! Агент завизжал словно поросенок, и обжег горящей спичкой свои усы. И не стоит считать, что толстяки не умеют быстро бегать!

Тем временем египетское солнце уже почти находилось в зените, и Анна с Джеком, поднимались на высокую гранитную башню храма Осириса, выполненную в форме многоугольника. Все три башни храма были открытыми, чтобы солнечный свет проникал внутрь. И были выполнены так, что как не поставь на пьедестал рубин, он окажется в центре естественного освещения. Когда муж и жена шли по бесконечным коридорам подземелья, Лекса не отступал от них ни на шаг. И, лишь они повернули за высокие колонны, с древними рисунками и полосами времени, пёс куда-то запропастился. Анна пыталась его подозвать, но бесполезно.

- Может быть, он почувствовал, что Изабель где-то рядом?- предположил Джек. – Мы потом его отыщем, нужно сначала установить рубин.

Жена расстроено кивнула в знак согласия.

Поднявшись на высокую башню, супруги замерли. Наверху их уже поджидало четверо солдат герра Нагеля.

Храмовый комплекс вмещал в себя три больших храма Осириса, три храма поменьше, и еще множество храмов, ушедших со временем под пески, число которых тоже было кратно цифре три. Тройки собирались в шестерки, шестерки в многоугольники, многоугольники образовывали тетраэдры, тетраэдры в свою очередь формировали Цветок жизни – или бесконечный цикл перерождений, энергию Меркаба.

Ко второй башне тоже поднялись солдаты, а в третьей находился герр Нагель с Изабель. Он требовал от неё ответа, где находится подлинное место для рубина, и как запустить скрытую силу. С санскритом, покрывающим одну стену башни, ему самому было не справиться.

- Мне будет удобней, если вы, хотя бы развяжете мне руки,- сделав вид, что сдается, сказала девушка. В её голове уже сложилась картинка, пока она поднималась сюда. Но нужны были руки, чтобы все просчитать. Возможно, у неё даже появится шанс сбежать.

Поколебавшись немного, альбинос развязал девушке руки. Что, в конце концов, может случиться? Он превосходит её в силе и жестокости, а она всего лишь хрупкая девчонка.

«Храм Осириса – это тетраэдр, семь этажей, семь святилищ… семерка фиолетовая… три точки… тетраэдр складывается в додекаэдр…три семимерных многогранника…в семимерном пространстве строится симплекс, симплекс переходит хептеракт и семимерный политоп…» - она размышляла и водила руками, пока делала вид, что читает санскрит. Многомерное пространство сложилось, и Изабель уже знала, что они находятся не в искомой башне. Она также знала, какой путь быстрее всего выведет её из храма. Осталось только придумать, как это осуществить.

- Ну что, есть что-то?! – подгонял её Нагель, загораживая спиной узкий проем, ведущий к ступеням.

- Пока нет,- процедила девушка, боясь получить очередной удар хлыстом. Она уже просто стояла и представляла, как бы мстила за убийство родителей и любимого пса, избивая его, этим же кнутом.

В этот момент, в башню с разбега влетел Кендриксон, повалив герра Нагеля на пол своим крупногабаритным телом. Агент, все это время бежал по коридорам храма, не оглядываясь, просто наугад. Ему казалось, что мумия ожила и преследует его.

Еще не совсем осознав, что произошло, но, тем не менее, заметив, что альбинос дезориентирован, и пытается снять с себя какого-то толстого человека, Изабель бросилась бежать из башни. У Нагеля получилось выбраться, и, он стал преследовать жертву. Кендриксон кряхтя и охая, встал, и тоже собрался бежать, но увидел на полу хлыст и поднял его. У выхода из башни, начинался полумрак, и оккультист снял со стены свой факел, чтобы видеть путь. Однако подсвечивал он не только себе, но и агенту, двигающемуся следом.

Серебрянский тем временем расправился с двумя нацистами во второй башне, и, забрав у них факел, продолжал поиски Изабель. Как вдруг к нему с лаем подбежал Лекса и куда-то показывал. Граф погладил пса и бросился следом за ним. А Анна и Джек держали на прицеле нацистов из первой башни, те в свою очередь наставили на них свои пистолеты.

- Ровно полдень! – воскликнул Джек, на секунду переводя взгляд на наручные часы.

- Позвольте нам поставить рубин в отверстие! – выкрикнула Анна, глядя на солдат. – Вашему командиру это так же необходимо, как и нам!

Нацисты переглянулись, и один сказал другому по-немецки, чтобы тот сходил за Нагелем.

- Пока он придет, будет поздно! – с обидой в голосе выдавила из себя девушка, продолжая сжимать пистолет в руке и направляя его, то на проходившего мимо неё солдата, то на остальных, находящихся напротив.

Солнечные лучи освещали открытую башню своим светом, заставляя всех присутствующих щуриться. «Может быть, это шанс, чтобы начать перестрелку?» – подумал Джек. Но немцев на одного человека больше, да и Анна была беременна. Он не мог так рисковать жизнью и здоровьем своего будущего ребенка!

Так они и стояли в ожидании, когда приведут Нагеля. Никто не решался выстрелить первым, а солнце понемногу продолжило ход.

Изабель бежала в темноте и просчитывала ходы. Ей не давал покоя рисунок, который она только что увидела на стене в башне. На нем было изображено солнце, находящееся в зените. Его держал в руках Осирис. И три звезды из Плеяды выстроились в ряд. Девушка, выбежала из темного туннеля в зал с колоннами, подсвечиваемый где-то сверху солнечными лучами и остановилась. Она решила подняться на искомую башню. Изабель проводила подсчеты в голове, и не заметила, как появился Нагель.

- Что, решила сбежать, сука! Сейчас я тебя проучу! – крикнул он, ощупывая пояс, чтобы достать кнут, но его не оказалось на месте. Тогда альбинос вынул из военной формы свой пистолет.

Девушка от страха, забыла, что нужно дышать. И тут из тьмы выплылафигура Кендриксона.

- Толстяк?! – Изабель удивилась настолько, что ей показалось, что звук пронизывающий весь это храм – создает галлюцинации. Недаром многие египтологи сходили с ума, а большая часть археологов вообще зациклены на проклятье всякого рода гробниц.

Агент наставил на Нагеля свой пистолет и выстрелил. Но случилась осечка. Убийца развернулся, и с кровожадной улыбкой смотрел на него. Кендриксон нажал на спусковой крючок еще раз, и снова ничего. Видимо закончились патроны после уличной перестрелки. Но, не растерявшись, он достал подобранный им хлыст, и, правда, неумело, но все же, воспользовался им, попав альбиносу по руке, в которой был зажат пистолет. Тот скорчился от боли, и выронил его. Оружие скользнуло за колонну, во тьму. Нагель набросился на Кендриксона и принялся его душить. Физически агент хоть и был крупным, но совершенно не натренированным, чего не скажешь о худощавом, но все же, жилистом немецком оккультисте.

- Помогите мне, мисс МакНил… - прохрипел, задыхаясь, агент, постепенно выводя девушку из оцепенения.

Что здесь делает помощник господина Сабатини? И откуда он знает её настоящую фамилию? Изабель напряженно думала, мысли были хаотичны, но одна уже назревала, вот только не упустить бы её. Что сказал её дворецкий? «Двое агентов – высокий, синеглазый и второй с усами…Кендриксон, кажется…» Рафаэль Сабатини агент спецслужбы Его Величества? Но его слуга Толстяк был без усов… однако усы – это такое дело…

- Кендриксон?! – решила проверить свою догадку девушка, когда тот уже смог, кое-как убрать руки альбиноса со своей шеи, и теперь они дрались за то, кому достанется хлыст.

- Да, мисс! – крикнул агент в ответ. – Поживее! Ударьте чем-нибудь тяжелым эту Белоснежку!

- Но я не умею драться! – воскликнула девушка, в поисках каких-нибудь камней или отколовшихся кусков плит.

- У меня для вас хорошие новости – самое время научиться!

И тут герр Нагель больно ударил Кендриксона тяжелым военным ботинком, прямо по коленям, как раз в то момент, когда Изабель, отломив кусок колонны, нашла кое-что получше – «маузер» нациста.

Агент не смог подняться, а альбинос отошел от него, и хотел забрать свой кнут, но повернувшись, увидел, как девушка наставила на него пистолет.

- Мисс МакНил, вижу у вас все под контролем,- выдохнул Кендриксон, хватаясь за колени.

Но руки девушки дрожали. Она не умела стрелять и вообще боялась огнестрельного оружия. Нагель это понял, и, решил подобраться к ней поближе и забрать свой «маузер».

- Ты же хотела отомстить,- говорил он, медленно приближаясь. – Вот он твой шанс! Хочешь, я расскажу, как я убил твоих родителей, и что при этом чувствовал?

- Мисс МакНил – не раскисайте! Он хочет вывести вас из себя! – поддерживал девушку Кендриксон.

- Ничего! Я не чувствовал абсолютно ничего! – рассмеялся альбинос. – Твои родители были жалкими – он приближался.

- К черту, мисс МакНил – он слишком далеко зашел! Стреляйте, убейте его! – Кендриксон пытался ползти.

Но на глазах Изабель выступили слезы, от болезненных воспоминаний детства. Слезы застилали ей глаза, руки тряслись. Она зависла на месте.

- Знаешь, что твоя мать сказала за секунду до смерти? Чтобы я не трогал тебя! – злорадствовал Наггель. – А я намеренно разрядил обойму пистолета в девчонку, которая, как я думал, была её дочерью!

Изабель не могла вымолвить ни слова. Бедная Мэг – дочь кухарки! Девочка была её лучшей подругой.

Кендриксон все никак не мог подняться, видимо альбинос сломал ему коленные чашечки.

- Что станешь делать, сучка? – Нагель уже был совсем близко.

- Нажмет на спусковой крючок, и… бац! – вопил агент.

- Ты такая же слабая, как и твои родители! – альбинос уже был на расстоянии вытянутой руки.

- Ты ведь сможешь, сможешь, Изабель! Стреляй, стреляй! Кончай с ним! В морду ему дай, а потом выстрели, если хочешь! – Кендриксон понимал, что не успеет доползти, а Нагель вот-вот заберет у мисс МакНил пистолет. Секунда, и так и произошло. Только Нагель не просто выхватил «маузер» из рук, застрявшей где-то в своем подсознании девушки, но еще и, развернув его дулом в живот Изабель, трижды нажал на курок. Изабель упала, и в этот момент раздался грубый мужской крик «Нет!», сопровождаемый собачьим лаем.

Лекса выбежал на свет и бросился на альбиноса. Свирепый оскал и его зубы сомкнулись на руке нациста. Тот пытался избавиться от собаки, и, изловчившись, выстрелил псу в голову. Альбинос откинул от себя обмякшее тело собаки и, не смотря на обезображенную руку, целился в графа, который был в таком бешенстве, что думал, что сейчас сойдет с ума! На его глазах оккультист застрелил любовь всей его жизни, а он опоздал всего на несколько секунд!

Из другого коридора появился солдат, и, прикрывая альбиноса, стал палить по Серебрянскому. Граф едва успел спрятаться за колонну. Нагель вместе с солдатом побежали по темному коридору прочь.

Кендриксон, наконец, дополз до тела Изабель и Лексы, и печально посмотрел в лицо графа, искаженное от душевной боли утраты.

***

- Может быть, мы все вместе опустим оружие на счет три? - предложил Джек, чувствуя, как затекла рука. По лицам нацистов тоже было очевидно, что они устали так стоять. – Мы в любом случае дождемся вашего главаря. Я даже лично вручу ему камень – солнце перевалило за полдень – от рубина теперь никакого прока!

Те переглянулись, и один из них посчитал:

- Айнс, цва:й, дра:й, - и пистолеты одновременно были опущены.

Джек немного расслабился и посмотрел на жену. Она явно злилась, хоть и выглядела уставшей. Их миссия провалилась. Не помогли ни лей-линии, ни искусства, которыми они овладели в Шамбале, ни изученные ими древние карты – они провалили свое дело, точно так же, как и доктор Волков. Возможно им теперь самое место в Карфагене рядом с ним.

Мужчина подошел и взял жену за руку, оказывая ей безмолвную поддержку.

Через некоторое время в башню ворвался Нагель, в сопровождении солдата. Рука альбиноса кровоточила, но казалось, он этого не замечал. Анна даже отвернулась. Вид обезображенной руки, вызвал в ней отвращение, но она поняла, что это дело рук, а точнее зубов Лексы. Она лишь надеялась, что с псом все в порядке.

- Кто вы?! – первое, что просил Нагель, глядя на Джека с Анной.

- Мы хранители камня, который вам так нужен,- прорычал Джек.

Альбинос наставил на них свой пистолет, его солдаты поступили так же. Муж и жена гордо вздернули головы и продолжали держаться за руки.

- Давайте камень сюда! – приказал он. – Это, как я понимаю, нужное место, дающее овладеть энергией!

Он посмотрел на отверстие посреди башни, сделанное специально под рубин.

- Камень больше не укажет настоящий путь! Это нужно было сделать в полдень, а уже час дня! Энергия Меркаба не откроется вам,- рассмеялся громоподобным смехом Джек.

- А кто сказал, что мне нужна энергия «Цветка жизни»? – облизнулся Нагель. – Камень также открывает силу темной энергии – Хаммакаба. Надеюсь, слышали о «тьме египетской» или о десяти казнях египетских? Давайте сюда камень!

Он сардонически засмеялся, от чего его отвратительное белесое лицо, стало выглядеть ещё ужасней.

Джек даже не пошевелился, чтобы выполнить приказ Нагеля.

- Как такой белоснежный человек снаружи, может быть таким черным внутри? – не удержалась от замечания Анна.

Кривая улыбка Нагеля сползла с лица, и он попытался схватиться за свой кнут, но понял, что тот так и остался лежать в одном из святилищ. Он с особой жестокостью, начиная с самого детства, избивал всех, кто издевался над тем, что он альбинос.

- Я сейчас выстрелю тебе прямо в голову, сука! – взревел он, и подошел к девушке вплотную, наставив на неё «маузер». Джек молниеносно направил на Нагеля свой «кольт».

- Казнь первая: наказание кровью, - твердо проговорила Анна, отбросила руку Джека, и сделала шаг вперед, отчего дуло пистолета альбиноса уткнулось ей прямо в лоб.

Джек стоял в полном недоумении. Казалось, в растерянности находились все в этой башне, даже Нагель. Он отступил на шаг.

- Казнь вторая: нашествие жаб,- голос девушки стал еще тверже, и она снова сделала шаг вперед. Руку с зажатым в ней пистолетом, она расслабила. Направлять на альбиноса не стала. Все ждали, что будет дальше. А она просто шла вперед к краю башни и оттесняла Нагеля, все-время находясь под дулом его «маузера».

- Казнь третья: нашествие кровососущих насекомых, наказание пёсьими мухами, мор скота…

Джеку стало казаться, что его жена обезумела из-за своей беременности. Ведь он не замечал, как от одного только взгляда Анны нагревается пистолет Нагеля.

После девятой перечисленной казни «тьма египетская», «маузер» альбиноса раскалился, чуть ли не до красна, и тот выронил его. Рука была повреждена и Лексой, и Кендриксоном, поэтому он не сразу понял, что произошло.

Со стороны лестницы послышался топот и голоса людей.

- Как ты это сделала, тварь? – воскликнул Нагель, глядя то на девушку, которая оттеснила его к самому краю, то на оказавшийся, на мраморном полу раскаленный пистолет. Первой мыслью Анны было сбросить главного оккультиста их братства с башни. Благо выступы на ней были невысокими. Но шум, доносящийся из храма, отвлек её.

Когда она повернулась, то увидела в дверном проеме Изабель. Девушка вся была покрыта засохшей кровью, но на белой рубашке расплылось свежее огромное алое пятно в самом центре. Изабель направила пистолет, который одолжила у Серебрянского, на альбиноса. Позади неё показался и сам граф со своим вторым пистолетом, и Сабатини, и еще какие-то люди.

Нагель, не отошедший от первого потрясения, успел лишь проронить:

- Я же убил тебя…

И девушка нажала на курок. Она все нажимала и нажимала, разряжая пистолет до последнего патрона. Пули пролетали рядом с Анной и со свистом поражали цель. С последним выстрелом, все ещё живой альбинос, накренился и упал с семиярусной башни.

Наконец-то Изабель смогла это сделать! Наконец-то она отомстила за смерть родителей! Гордая, за саму себя, и не чувствуя ни капельки жалости и сострадания, она посмотрела вниз. Среди желтых песков бело-красным пятном, лежал тот, кого с трудом можно было назвать человеком. Изабель повернулась лицом ко всем. Её друзья уже держали на мушке всех нацистов.

Глава 17

Рафаэль Сабатини вместе с людьми, подоспевшими на помощь, прямо с раскопок, увели солдат из братства вниз по лестнице. На ходу писатель лишь кивнул Изабель:

- Рад видеть, что с вами все в порядке, мисс.

Та лишь натянуто улыбнулась в ответ.

Джек смотрел во все глаза, то на Анну, то на мисс МакНил, в её окровавленной одежде.

- Какого дьявола, ты так рисковала?! – наконец прикрикнул он на жену. – Я в жизни так не боялся за тебя и за нашего будущего ребенка!

Сказав это, он едва не упал. Нервы действительно были на пределе.

- Как раз в ребенке все и дело,- спокойно ответила Анна. – Кажется, это весьма необычный малыш, которого мы, судя по всему, зачали в Шамбале. Он каким-то образом помог мне поступить именно так.

- Значит, ты хочешь сказать, что он еще в утробе управляет тобой? – поразился Джек.

- Именно. И благодаря этому я почувствовала в себе силу, которой прежде не обладала! Кажется, я смогла одним только взглядом нагреть металл пистолета Нагеля до красна! – нервно засмеялась она.

Тут Джек посмотрел на Серебрянского, обнимающего Изабель.

Граф уже успел забрать свой пистолет из её трясущихся рук. Но девушка всё никак не могла прийти в себя.

- А что случилось с вами, мисс МакНил? – участливо поинтересовался Джек, глядя на алое пятно на рубашке. – Судя по всему, ранение у вас серьезное. Вы потеряли много крови…

- Нагель нанёс ей смертельную рану,- ответил граф, еще крепче прижимая к себе Изабель.

- Я была мертва несколько минут,- выдавила из себя мисс МакНил. – И смерть - это не так страшно, как все считают!

- Но как вы смогли оживить её, Иван Иванович?! – воскликнула Анна. – Ведь вы сами говорили, что ваше лекарство не способно помочь при насильственной смерти, к коей относятся и пулевые ранения!

Серебрянский улыбнулся, на секунду отодвинув от себя девушку, и полез в карман. В руке сверкнул всеми своими гранями волшебный сапфир, дарующий жизнь.

- Ах, ты старый проныра, Серебрянский! – громогласно рассмеялся Джек. – Ты спёр камень у доктора Волкова прямо из-под носа! Я сам не справился бы лучше!

Он даже пару раз хлопнул в свои огромные ладони.

- Лекса тоже был ранен, - добавила Изабель. – Сержант помог и ему!

- Все это конечно очень весело,- язвительно заметила Анна, бросив в сторону мужа испепеляющий взгляд. – Но мы опоздали – уже половина второго. Как нам теперь узнать путь, который отбросит солнечный свет, через рубин? Как восстановить «звездную дорогу»?!

Изабель отошла от Серебрянского, чтобы осмотреться.

- Астрологическая символика на санскрите говорит, что когда солнце проникает сюда в первый день после солнцестояния – звездный камень укажет путь,- провела рукой по надписям на постаменте девушка. – Рубин отбросит луч, который пройдет сквозь определенное отверстие в стенах храмового комплекса, - она выглянула из башни, и, посмотрела вдаль. –Определенное отверстие, в определенный час, в определенный день… И это происходит один раз в году…

- Один раз в четыре года, если точнее, поскольку этот год – високосный, - поправила её Анна. – Да уж, для древних астрономических головоломок нужен историк, ученый-математик и геодезист…

- Дайте сюда камень! – выкрикнул Серебрянский.

Джек замешкался лишь на секунду, но затем извлек огромный рубин из кармана рубашки и бросил его прямо в подставленную ладонь графа. Тот молниеносно установил артефакт в отверстие на постаменте. Солнечный свет, проходя сквозь рубин, сформировал красный луч, направленный на стену храмового комплекса внизу. Но из-за того, что солнце уже переместилось по небосводу, луч заканчивался там, где начиналась стена, и дальше не мог продолжить свой путь. Дыры в стене, и большие, и маленькие, и те, что были расположены высоко, и те, что были ниже, оставались в стороне. А их было довольно большое количество. Невозможно угадать, какая из них именно та.

- Может быть, мы воссоздадим путь солнечных лучей? – предложил Джек не смело. Хотя для него это была терра инкогнита. С наукой он не дружил.

- Ну, за несколько дней, я мог бы произвести триангуляционный расчет в каждом положении, - заметил Серебрянский, глядя на луч света. – А может быть на это потребуется гораздо больше времени…

- А мне потребуется совсем немного,- тихо произнесла Изабель, и даже смогла улыбнуться уголком рта.

- Точно! Ты же синестет… - присвистнул граф, когда все взгляды устремились на девушку.

- Но я помогу, лишь при одном условии – если вы пообещаете дать ответы, на все интересующие меня вопросы! Кто вы такие? Откуда пришли, и прочее,- голос её стал твердым, как сталь. Изабель больше не трясло. Она предвкушала очередную победу.

Шамбалийцы переглянулись. Они итак собирались открыться перед девушкой, когда все это закончится. Ведь она стала невольным участником миссии, и заслуживала знать правду.

- Мы согласны, - ответил за всех Серебрянский. – Начинайте, профессор!

Затем он быстро поправил себя:

- Но я все равно сначала женюсь на вас!

- Я не смогу так долго ждать ответов! – воскликнула Изабель. – Пока доберемся до города, пока я решу, хочу ли я вообще замуж за такого обманщика, как вы…

- Ну, насчет свадьбы – я что-нибудь придумаю, чтобы ускорить процесс,- мужчина подмигнул ярко-синим глазом своей возлюбленной. – А насчет обмана – поверьте, профессор – это было сделано из лучших побуждений, чтобы уберечь вас!

Под его формой заиграли мускулы, когда он попытался прижать к себе Изабель.

- Однако не уберегли, - с горькой насмешкой в голосе добавила она отстраняясь. Серебрянский попытался было возразить, но Анна перебила его:

- Черт вы вас побрал, голубки вы этакие! – грозно заметила она, так, что все вздрогнули, даже Джек. – Теряем время! – похлопала девушка по наручным часам.

- Итак, где мы находимся? – приступила к делу Изабель.

- В Абидосе, Эль-Бальяна, округ Кена,- ответил Джек, и, судя по устремленным на него осуждающим взглядам, его моментально озарило, что он ляпнул глупость. – Сейчас! - Джек принялся осматривать свои карты.

- Двадцать шесть градусов и сто тридцать восемь минут северной широты и тридцать два градуса и две минуты восточной долготы,- нашел он координаты Абидоса на карте Египта.

- В солнцестоянии свет под углом сорок три и шесть, - добавил граф.

- Хорошо, - ответила Изабель и принялась считать. – Мы находимся на двадцатой параллели от экватора, к тем градусам добавим долготу, затем высчитаем минуты… какое сейчас точное время? - перестала бормотать девушка, обратившись к Джеку и Анне.

- Тридцать девять минут второго,- поспешно ответили те.

- Девяносто девять минут от сорока трех и шести и получаем одну целую двадцать две сотые начиная от полудня… Какая высота пьедестала? – обратилась она вновь к шамбалийцам.

- Девять футов,- быстро посчитал Серебрянский.

- Значит три метра в системе измерения СИ, получаем косинус угла - сорок восемь и пять градусов. И луч проходит….

Многомерная картинка реальности сложилась в голове у Изабель, и она посмотрела вдаль на стену. Воображение нарисовало направление луча, проходящего через определенное окошко, далее он продолжил своё движение слева от Коптского монастыря и устремился к холму у берегов самого Нила. Там его путь заканчивался.

- Все за мной! – выкрикнула она на бегу, направляясь к проходу из башни. – И не забудьте прихватить рубин и лопату!

***

По приказу двух агентов Его Величества, оставшихся в живых, немецких солдат из ордена камней, связали и держали под стражей. Ученым и волонтерам, Сабатини рассказал о тайной операции, которую проводила Британия здесь, в Египте, и попросил всех небезразличных подданных Королевства откликнуться. Помощников оказалось довольно много. Им удалось убрать тело Нагеля, с глаз долой и, подальше от палящих африканских лучей, а также начать демонтаж нацистского лагеря.

Кендриксон сидел неподалеку от храма Осириса вместе с Лексой. Выглядел он при этом довольно жалко: лицо распухло от укусов насекомых, усы он опалил спичкой, шея была красной и пульсировала, из-за того, что его душил герр Нагель, а на ноги ему закрепили палки, импровизированные шины. Казалось, даже пёс сочувствует агенту и периодически лизал шершавым языком его курносый нос. Кендриксон как раз рассказывал своему боевому товарищу о том, как за ним гналась самая настоящая мумия. И писатель не знал, что его больше забавляет – история Голиафа, или его внешний вид.

- Твои усы, теперь, выглядят словно волоски у кота! – потешался Сабатини.

И тут мимо них пробежала Изабель с максимальной скоростью, на которую была способна. Лекса залаял и бросился следом за хозяйкой. Практически сразу за девушкой выбежали Анна, Джек и Серебрянский, осведомившись попутно, где им взять лопаты. Агенты ответили, что их полным-полно в нацистском лагере. Те прихватили инструменты и бросились по следам Изабель.

Запыхавшись от подобного марафона, мисс МакНил наконец добралась до нужного места. Здесь на песчаном холме над берегом реки она принялась разгребать руками песок. Подоспевший Джек стал помогать девушке, то и дело, работая лопатой. Оглядевшись на секунду, он заметил что граф, молча, наблюдает за ними, подпирая свой инструмент.

- Вы, кажется, совсем расслабились Серебрянский! – гневно воскликнул он. – Второй раз я не стану копать яму сам!

Изабель лишь удивленно изогнула тонкую бровь, явно не понимая, когда это Джек успел поучаствовать в раскопках, ну а граф, хоть и нехотя, но принялся за работу.

- Ты поначалу меня жутко напугал,- разговаривала с собакой Анна, поглаживая его за ухом и наблюдая за процессом. – Но потом я поняла, что ты оказывается добряк!

Собаке было по душе легкое почесывание.

- Или это наш с тобой ребенок его околдовал,- улыбнулся Джек, выглядывая из вырытой ямы.

- Ты давай пошевеливайся, если не хочешь, чтобы я с тобой развелась и оставила служить здесь при монастыре! – оборвала его пыл Энн.

- Кажется, я начинаю ненавидеть собственную жену, - пробормотал как бы, между прочим, мужчина.

Наконец они смогли докопать до окна, сквозь которое вместе с песками Сахары просочились внутрь небольшого храма.

Все это время одна и та же мысль не покидала голову Серебрянского. Он вспоминал слова Изабель о древнем послании, которое ей удалось расшифровать. В нем говорилось, что вернуть утраченную энергию сможет лишь тот человек, который умирал трижды. И именно мисс МакНил уже трижды умирала – от наперстянки останавливалось её сердце, от укуса толстохвостого скорпиона и от пуль альбиноса. Все сходилось – именно ей суждено восстановить энергию Меркаба! Но как такое может быть?! Судя по словам Изабель, посланию более четырех тысяч лет!

В храме было темно, свет просачивался лишь сквозь окно наверху, однако этого хватило, чтобы разглядеть надписи и постамент для рубина. Джек уже было собирался установить камень на то самое место, как граф рукой, остановил его. И на удивленный взгляд мужчины ответил:

- Я считаю, что это должна сделать мисс МакНил!

- Но почему? – удивилась Анна.

- Существует одно пророчество, я потом вам о нём расскажу. Просто доверьтесь мне.

Изабель озадаченно поглядывала на всех, но приняла камень из рук Джека. В её голове тоже всплыл древний рисунок, и она поняла, что имеет в виду граф.

Она несмело сделала несколько шагов в сторону постамента, пока Анна не остановила её.

- Постойте! Сделаю несколько снимков этого храма, на всякий случай!

И она достала из кармана свой миниатюрный фотоаппарат. Затем прошлась и сделала несколько цветных снимков, то и дело, ослепляя всех вспышкой.

- Что это?! – удивилась диковинной вещи Изабель, часто моргая.

- Я и об этом вам потом расскажу, ангел мой,- ласково сказал Серебрянский.

Девушка кивнула, и с согласия присутствующих установила камень в отверстие, после того, как Анна закончила фотосессию.

Послышался шум, и от давления заложило уши. Как будто гудел двигатель реактивного самолета, и они все, вместе с храмом взмыли в воздух. Но это были только ощущения, на самом деле святилище осталось на прежнем месте, под землей. Выбравшись из-под песков наружу, друзья увидели распространившиеся над землей в разные стороны красно-сине-зеленые линии. Они играли и переливались в вечернем свинцовом небе, словно северное сияние, только над пустыней.

- Aurora Borealis!(33-Аврора Бореалис- Аврора –богиня утренней зари, Бореалис – северный ветер – «северное сияние») - пытаясь подавить волнение в голосе, воскликнула Изабель.

- Как?! – воскликнула Анна, потому что перед её глазами возникла привычная для неё «звездная дорога», только очень мощная. – Ты тоже это видишь?! – обратилась она к девушке.

Ветер, взявшийся, будто из ниоткуда, трепал волосы женщин и чуть ли не рвал свободные края одежды.

Лекса отчаянно лаял, а Изабель ступила на край лей-линий.

- Позаботьтесь о моей собаке! – только и успела крикнуть она и «звездная дорога» унесла её прочь. Фразу эхом подхватили воздушные массы, а затем ветер стих.

Глава 18

- А куда пропала мисс МакНил? – удивился писатель, когда троица шамбалийцев в сопровождении черного дога, вернулась в лагерь, который разбили Сабатини и Кендриксон.

- Кажется, она отправилась путешествовать по линиям лей,- озадаченно сказала Анна.

Серебрянский лишь тяжело вздохнул.

- Что это за линии-то такие?! – воскликнул Кендриксон.

- Садитесь поудобнее, я вам сейчас многое расскажу… - начал граф, но кое-что не давало ему покоя и он спросил: - А где сейчас находиться сэр Роберт Чизгрэм, он же герцог Баллингворт?

- Поскольку подозрения в шпионаже с него были сняты, а поместье своё он давно заложил за долги, то думаю, он прибывает в своей городской квартире на Пикадилли стрит в Лондоне.

Лондон.Улица Пикадилли. Следующий вечер.

Сэр Роберт Чизгрем утроился в своем кабинете в кресле для чтения, с бутылкой бренди в руке. Наплевав на свой титул и великосветские манеры, он пил прямо из горла бутылки. Ему не давала покоя нищета, в которой он был вынужден прожить остаток своих дней.

Словно вихрь, в кабинет влетел Иван Серебрянский, предварительно сбив с ног ни о чем не подозревающего дворецкого.

В два шага он преодолел расстояние, разделяющее его с сэром Робертом, и, ударом ноги в челюсть, отбросил того на пол, вместе с креслом.

- Какого черта… - промямлил герцог, пытаясь прийти в себя и встать. Недопитый бренди разливался по полу. Как только мужчина смог совладать с собой, он приподнял голову, чтобы посмотреть на столь наглого визитера. Челюсть нещадно ныла, однако он, кажется, узнал гостя и произнес:

- Князь Серебрянский?

- Всего лишь граф, - поправил тот. Глаза светились сапфирами на загорелом и грозном лице.

- Дьявол! Отличный удар! Но, за что граф? – сэр Чизгрэм был поражен, и потирал челюсть, на которой уже багровел синяк.

- Герцог, это вам за то, что растрепались направо и налево о камне, владельцем которого я являлся! Как позвольте спросить, вы вообще о нем узнали?

- Вы были пьяны, а я проигрался в парижском казино в «пух и прах» и поэтому был вынужден искать источники срочного обогащения!

- Вы что, рылись в моих карманах?

- Да, граф, и прошу за это прощения.

Серебрянский поднял кулак над лицом герцога, и тот, даже зажмурился, представив себе силу нового удара. Однако граф передумал.

- Я решил, что вы украли рубин у какого-то индийского махараджи, поэтому не стал трогать камень, за которым мог тянуться сомнительный след, - едва приоткрыв один глаз, промямлил обедневший лорд.

- Однако «рот на замке» об увиденном сокровище, держать не смогли? – смягчился Серебрянский.

- Есть такая слабость, - выдавил из себя сэр Чизгрэм. – Только не бейте больше!

- Не стану,- улыбнулся граф. – В конце концов, благодаря вашему длинному языку, я встретил любовь всей своей жизни. Спасибо, и прощайте!

Он исчез так же быстро, как и появился. Напоминанием об этой минутной встрече, служил лишь синяк, расплывшийся у герцога на всю щеку.

***

По просьбе Серебрянского, который объявил о своем намерение найти Изабель и жениться на ней в срочном порядке, как только уладит дело с герцогом Балиннгвортом, шамбалийцы и их друзья агенты, расположились в поселении туарегов на западном берегу Нила.

О, Фивы! Некогда огромная столица Верхнего Египта, центр развитой торговли и усыпальница всех известных Царей и Цариц, включая Рамзеса II, Тутанхомона и Нефертити. На восточном берегу Нила, развернулся современный город Луксор, а здесь, в долине царей, в долине мёртвых и песках Сахары, заправляли всем синие кочевники – туареги. «Синими», дружелюбных берберов принято называть из-за их накидок – лисамов, аналогичного цвета. Поселение было большим, порядка трехсот человек. Изгнанные из Алжира, они нашли своё место здесь, среди монолитных желтых скал, песков пустыни, и плодородной речной почвы. Со стороны города мертвых, за жизнью людей наблюдали нетленные пирамиды.

Гостей туареги любили, и принимали словно королей. Они ценили туристов и путешественников за их щедрые подарки.

Пересекая упрямым шагом пески, Анна была в бешенстве. Пока кочевники показывали ей устройство своего быта, чем безумно утомили, её муж устроился на восточном ковре, курил кальян и попивал чай из суданской розы.

- Привет, дорогая! Что-то ты опять не в настроении! – улыбнулся он, глядя на приближающуюся жену.

- Я бы посмотрела на тебя, если бы ты весь день занимался верблюдами, осматривал коз, коней, и то, что они называют кухней! – на одном дыхании выпалила Анна.

- Но, ты не хотела скучать и сама вызвалась всё здесь изучить! – как только он это промолвил, то увидел нечто странное, отчего у него округлились глаза, а рука замерла на рукояти кольта.

Мимо его ковра плавным шагом прошла львица, которую сразу было тяжело заметить. Она сливалась по цвету с песком. Правда Джек успел разглядеть ошейник, украшенный камнями, и немного расслабился. Львица обошла Анну, и также не неспешно, как и явилась, пошла дальше.

- И да, еще у туарегов живет ручной лев,- выдохнула Энн, присаживаясь на ковер. – Я думала, ты пойдешь со мной! Вместо этого, сидишь тут, и попиваешь чай, как ни в чем не бывало! О, как же мне уже надоели эти пески… - тираду недовольств девушки невозможно было остановить.

- Знаешь, дорогая, я в последнее время тебя побаиваюсь, - попытался вставить фразу Джек.

- Ах, заткнись, уже! – Анна схватила свою туфельку из мягкой кожи, выполненную на восточный манер, и швырнула в мужа. Тот успел вовремя увернуться, и девушка промазала. – Лучше налей мне каркадэ! – не обращая внимания на обувь, застрявшую в горке из песка, приказным тоном добавила она.

Джек послушно исполнил её желание, но когда она отхлебнула немного чая из чашки, то поперхнулась.

- Это карма! – воскликнул мужчина.

- Ах, прекрати строить из себя буддиста! Мы оба знаем, что ты еврей! – откашлявшись, прокричала Анна, и чашка полетела в Джека, следом за туфлей. Он снова увернулся и выглядел совершенно невозмутимым.

- Между вами что, кошка пробежала?! – спросил Кендриксон, ковыляя на импровизированных костыляхпрямиком к ковру, на котором сидели муж с женой.

- Львица, если быть точнее, - улыбнулся Джек.

- Ну, тогда все понятно,- послал ответную улыбку агент.

Выглядел он гораздо лучше. За те несколько дней, что они провели у туарегов, следы красных пятен на лице и шее исчезли, да и усы стали отрастать.

- Что-то граф задерживается, - сказал он, пытаясь поудобнее устроиться на ковре.

Кендриксону и Сабатини уже приоткрыли завесу тайны мистического города Шамбала и то, чем занимаются агенты круга, во Внешнем мире. Мужчины были удивлены, но вида не подали. Писатель клятвенно пообещал, не использовать их историю, в качестве сюжета для своих будущих произведений. А Кендриксон уверил Серебрянского, что с мисс МакНил будут сняты все обвинения в шпионаже, поскольку девушка была лишь невольной участницей всех этих странных событий. В отчете перед британской разведкой, также скрыли факт местонахождения короны императора. Вместе с найденным у немцев дубликатом рубина, она отправится к своему законному владельцу.

- Да, уж, наверняка сэр Чизгрем получил от Серебрянского по полной, за свою болтовню,- усмехнулся Джек.

Граф уверял, что никогда не распространялся о рубине перед посторонними. Да и вообще перед кем бы то ни было. Просто перед самой отправкой в Алжир, в рядах французского легиона, он познакомился с герцогом в одном из казино Парижа. Вероятно именно тогда, сэр Чизгрем как-то пронюхал о камне.

Из большой палатки, предоставленной туарегами, показался Рафаэль Сабатини. Теперь он облачился в берберское одеяние, которое очень хорошо гармонировало с его синими глазами, забинтованную руку не было видно из-под одежды. На немолодом лице писателя сияла улыбка, когда он подошел к друзьям.

- Что обсуждаете? – весело спросил он.

- Как Серебрянский прыгает по лей-линиям в поисках Чизгрема и Изабель,- так же весело ответил Джек.

- Интересно, смогу ли я, когда-нибудь разглядеть эти линии…- мечтательно задумался Сабатини, поднимая из песка туфельку Анны, и передавая её девушке.

- Мне кажется, что это вполне возможно. Вы же писатель, у вас должна быть бурная фантазия,- ответила она.

- А я? – спросил Кендриксон, насыпая в трубку табак «Бонд», и пытаясь её раскурить.

Все засмеялись, так ничего и не ответив. Внезапно Сабатини обернулся. К ним шел, низко опустив голову, пес Изабель.

- Бедный Лекса,- грустно заметила Анна. – Так скучает по хозяйке, что даже возвращение к любимому верблюду его не радует!

Пес прилег рядом с ковром, устало положив голову на вытянутые вперед лапы.

- Мне тоже горестно, что придется с вами расстаться, милая Анна, - тихо произнес Кендриксон. – Поэтому я даже не хочу возвращаться домой.

- Я уверенна, что мы еще увидимся!

- Кое-что, не вяжется у меня в голове… – заговорил писатель.

- Это и неудивительно – в вашей голове не живет бабушка, которая могла бы там вязать! – перебил его Кендриксон, выпуская густое облако дыма из своей трубки.

- Ах, дружище, помолчи, я серьезно!

Кендриксон и не думал веселиться. Просто он был таким человеком. Сабатини уже подумывал сделать его своим соавтором в работе над новым романом.

- Мы обошли всё вокруг Коптского монастыря, вплоть до берегов Нила, но так и не обнаружили следов подземного храма, в котором вы оставили рубин! – продолжил писатель.

- Пророчество, которому суждено было сбыться, скрыло это священное место от посторонних глаз,- спокойно ответил Джек.

- Иначе и быть не могло. В Карфагене тоже есть храм, который никто из простых смертных не в состоянии увидеть.

- И у этого места есть свой хранитель,- подмигнула Анна мужу, вспомнив о докторе Волкове.

Она больше не злилась на Джека! Да, тяжело понять настроение беременных женщин!

- А кто будет охранять египетский храм? – спросил Сабатини.

- Эту ответственность взял на себя христианский священник,- ответил мужчина.

- Да и мисс МакНил вполне подошла бы на эту роль, если бы захотела,- заметила Анна. Она уже даже стала скучать по этой тощей, но такой умной блондинке. – К тому же, ей было бы интересно разгадать тайну мумии из храма Осириса, которая преследовала Кендриксона! – не удержалась от смеха девушка.

- Ну, хватит – эта шутка явно затянулась,- едва не задохнувшись от собственного дыма, ответил агент.

- А шутка про усы не затянулась? – смеялся Сабатини.

- Про усы я могу слушать вечно!

Все дружно смеялись и радовались прекрасному вечеру в компании друзей. И лишь Лекса грустил.

Глава 19

На рассвете Анну и Джека разбудили громкие крики туарегов. Мужчина не понимал, что стало причиной столь шумного поведения берберского племени. Он молниеносно выскочил на улицу полуголым, с клинком наготове, оставляя, нежится в постели обнаженную жену. Джек был готов защищать лагерь и всех кто ему дорог, ценой собственной жизни.

Туареги синим пятном собрались в центре поселения. Крики и возгласы не прекращались. Посередине этой обезумевшей толпы, кто-то находился. Джек стоял в расстегнутых брюках, не зная, что ему делать. Внезапно толпа расступилась, и к нему навстречу вышел Серебрянский под руку с мисс МакНил. Девушка до сих пор была в прежнем одеянии с засохшими багровыми пятнами.

- Что это значит, Джек?! – улыбался граф. – Вот так ты нас встречаешь?

Он кивнул в сторону клинка и обнаженного торса мужчины.

- Ты хочешь, чтобы моя невеста передумала выходить за меня сегодня вечером? Я вообще-то ревную!

Все это он говорил без доли злости. Поэтому Джек даже немного покраснел от его замечания.

- Я не знал, что происходит. Думал, на лагерь напали,- попытался оправдаться мужчина.

- Да ладно тебе, расслабься, - хмыкнул Серебрянский и повел куда-то Изабель. – Туареги любезно согласились организовать для нас с профессором свадьбу. Ты будешь моим свидетелем, так что позаботься о своем дресс-коде!

Когда Изабель и Серебрянский оказались наедине в одной из предоставленных им палаток, девушка расплакалась.

Граф нежно притянул её к себе, и водил рукой по её белоснежным локонам.

- Я переносилась из города в город, так быстро, что у меня закружилась голова! Мне стало очень страшно!

Он нашел её стоящую на семи ветрах у мыса Доброй Надежды на самой краю Африканского континента. Она смотрела на черное небо и плакала, потому что ей не удавалось обнаружить полярную звезду. А в южном полушарии, её попросту не было. Здесь ориентировались по звездам в созвездии Южного креста.

- Дорога, которая унесла тебя, называется «звездной» или лей-линиями, - успокаивал её Серебрянский. – Я научу тебя правильно ими пользоваться.

- Так вот почему в пустыне, менялось положение полярной звезды, когда я отчитывала расстояние. Ты перенес меня на несколько миль вперед? – посмотрела ему в глаза девушка.

- И не только я. Анна и Джек говорят, что тоже разок прыгнули с тобой, пока ты спала,- улыбнулся граф, вытирая её слёзы.

- Кто вы все такие?

- Мы жители Шамбалы. Как только мы поженимся, я возьму тебя с собой, чтобы ты увидела этот волшебный город своими глазами.

- Но почему Анна и Джек притворялись бедуинами?

- Чтобы был повод сопровождать тебя. Джек рассказал мне, что вы были знакомы раньше, и он боялся, что ты его узнаешь. А у миссис Уилсон, довольно ярко выраженный ирландский акцент, поскольку она долгое время жила в Дублине. Мистер Уилсон уверял, что ты ненавидишь ирландцев, потому они принесли в дом твоего отца злополучную корону.

- Да, это так,- согласилась девушка.

- Так что притвориться арабами, чтобы быть поближе к тебе и короне – показалось им довольно неплохой идеей. К тому же ты искала графа Серебрянского, хранителя российских реликвий. И довольно никудышного, к слову,- попытался пошутить над самим собой граф.

- Кстати о тебе. Почему ты притворялся другим человеком? – Изабель выпрямилась. Слёзы высохли. На лице читался неподдельный интерес.

- Об этом я хотел рассказать тебе после свадьбы. Я уже и наряды для нас подобрал,- попытался оставить эту тему мужчина.

Девушка отстранилась от него, и воинственно сложила руки на груди, требуя ответа. Темно-карие глаза пронизывали Серебрянского насквозь.

- Что ж, - вздохнул граф. – Но пообещай, что выйдешь за меня, даже после того, как узнаешь правду!

- Вот еще! Этого я пообещать не смогу! А вдруг, узнав правду, я возненавижу тебя?!

- Что ж, вполне весомый аргумент, - сдался граф. – Хотя вначале нашего пути я тоже не особо тебе нравился, но сумел завоевать твоё расположение. Сумею и еще раз, если понадобится.

И он рассказал ей о себе и о своем отце, которые были хранителями царских регалий, начиная с правления Екатерины II. Именно по её заказу была изготовлена Большая Императорская корона. Как житель Шамбалы, Иван Иванович – отец, не мог упустить такой роскошной возможности, чтобы установить во все три предмета искусства древние артефакты. Где, как не в царской казне, они будут находиться под надежной охраной? Но во время крымской войны, Иван Иванович- отец, заменил оригинальные артефакты, менее простыми, хоть и настоящими камнями. Чтобы в случае поражения российской империи, они не достались врагам. Но отца убили в сразу после коронации Александра II, он, граф Иван Иванович Серебрянский-младший, стал очередным хранителем. Лично участвовавший в коронациях Александра III и Николая II.

- Что-то я не могу сообразить, - промямлила Изабель. – Екатерина II умерла в 1796 году. А твой отец жил во время её правления, то так же успел поучаствовать в русско-турецкой и крымской войнах? Сколько ему было лет, когда он умер? А тебе…?

- Я родился в одна тысяча семьсот семьдесят пятом году. Мне сто пятьдесят девять лет,- стушевался граф, и добавил: - Будет, в этом году.

- О, Господи! Но как?! – у Изабель перехватило дыхание.

- Мы с отцом в основном жиле в Шамбале. А там время течет по-другому и люди практически не стареют,- грустно улыбнулся граф. – Я должен был забрать настоящие камни из всех трех регалий, но успел справиться лишь с рубином, сразу после начала русско-японской войны. Ну а потом Великая Мировая война, революция… я не смог поступиться к казне. В Шамбале меня назначили хранителем храма в Карфагене, чтобы наказать за оплошность. Но я записался в иностранный легион. Во- первых, я все-таки хотел быть поближе к храму, а во-вторых – я очень хотел умереть. Мне наскучила столь длинная и однообразная жизнь.

Он вдруг резко сел, и закрыл лицо руками.

- Неужели никто в императорской России не заметил, что ты и твой отец, практически не старели?

- Отец несколько раз женился, на простых смертных, не раскрывая своего секрета. Все вокруг думали, что потомственные графы Серебрянские просто очень похожи друг на друга. Иваны будто продолжали потомственную цепочку, хотя на самом деле это был лишь отец и я,- мужчина устало хмыкнул.

- А ты, ты был женат?! – осенило Изабель.

- Ни разу,- признался граф. – Правда у меня была любовь в юности, но я так и не решился сделать ей предложение. Потом женщины просто сменяли одна другую, пока я не оказался в легионе. Мне просто уже все наскучило. Я пресытился ими, пока не встретил тебя!

- Чем же я лучше других?! – удивилась мисс МакНил, украдкой поглядывая на графа, но, не решаясь к нему подойти.

- О! Ты сама прекрасно знаешь, что ты особенная! – воскликнул Серебрянский, и синие глаза засветились теплотой.

- Но я, как простая смертная, тоже состарюсь и умру,- добавила девушка.

- Как и я,- ответил граф. – За пределами Шамбалы я постарел на десять лет! Если захочешь, мы сможем отправиться туда вместе, чтобы жить очень долго! С тобой, я уверен, жизнь никогда не будет пресной!

- А Лексу можно с собой взять? Он уже стар, я бы хотела продлить его жизнь…

- Конечно можно!

- А можно оставить его там, а самим лишь изредка навещать его? Там будет кто-то, кто сможет о нём позаботиться? – взволнованно спросила Изабель.

- Я об этом и мечтать не мог! – улыбнулся Серебрянский. – Давно хотел избавиться от твоей грозной собаки!

Девушка лишь укоризненно посмотрела на него.

- Тогда почему ты вернул его к жизни?

- Ради тебя, конечно, ангел мой! - в глазах графа играли озорные огоньки. - Все люди в шамбале очень добры. И там живет отец Анны – последний российский император со своей женой и дочерьми!

- Как?! Они все живы?! – воскликнула Изабель, не веря собственным ушам. – Так Анна, действительно княжна?!

- Да,- спокойно ответил граф, и, взяв девушку за руки, притянул к себе.

- Боже мой… - уИзабель снова голова пошла кругом. Слишком много информации.

Серебрянский ласково шепнул ей на ухо, что любит её, и она немного успокоилась.

- А как мне тебя называть после свадьбы? Сэр? Граф? Ваша светлость?

- Ваня. Мне будет приятно, если ты станешь звать меня по имени.

Он заключил девушку в свои стальные объятья и принялся жадно целовать. Оторвавшись лишь на миг, он спросил:

- Ну что, возненавидела?

-Нет.

- Будут еще вопросы, или ты задашь их мне после свадьбы?

- О, поверь мне! У меня еще целая куча вопросов, на которые ты просто устанешь отвечать!

***

На закате, все племя туарегов, и друзья брачующихся собрались, чтобы отпраздновать это прекрасное событие. Мужчины, кроме Кендриксона, предпочитавшего кричащие рубашки, облачились в берберские бурнусы, а Анна и Изабель надели полупрозрачную национальную одежду, которую носили местные женщины. Обе были прекрасны – и Анна в черном платье, и Изабель в вишневом, с такого же цвета накидкой – сеточкой, оставлявшей открытыми лишь её глаза, подведенные арабским угольно-черным карандашом – кохли, изготовленным из сурьмы. Женщины, выглядели сногсшибательно, словно ожившие древнеегипетские царицы. Но Серебрянский видел только своего профессора! Он благодарил небеса и энергию Меркаба, за то, что те организовали ему встречу с этой необычной женщиной.

Церемония прошла по мусульманскому обряду, и когда священник разрешил молодым поцеловаться, те еще несколько минут не могли оторваться друг от друга. За что толпа людей наградила их одобрительными возгласами. Лекса, весь день, не отходивший от хозяйки, сейчас решил удалиться. Даже собака понимала, что этих двоих теперь никто и ничто не сможет разлучить!

Повсюду горели костры, готовились угощенья и варился арабский кофе со специями и без сахара. Как утверждали сами бедуины – кофе должен быть крепким, как любовь, и горьким, как жизнь. В специальных печах из обожженного кирпича готовили лепешки –хобез. Женщины приправляли их куркумой. Часть мужчиниграла на барабанах - табла, обтянутых кожей козы, часть на металлических дарбуках и бубнах. И все от мала до велика - пели арабские песни.

Джек кормил жену рисом с бараниной, политым сметаной, больше похожей на кефир, прямо с рук. Кендриксон, попытался проделать тоже самое с Сабатини, но писатель почему-то рассмеялся ему прямо в лицо, и отошел подальше. Прикованному к костылям агенту было за ним не угнаться. Граф посадил к себе на колени новоиспеченную графиню. Они еле хумус- пасту из турецкого горошка, заворачивая его в лепешку, и наблюдали за тем, как Лекса танцует вместе с детьми туарегов. Дул лёгкий ветерок и было довольно тепло. Такой была эта арабская ночь.

- А из нас вышла неплохая команда – каждый является специалистом в своем деле! – заметил Джек, когда они с друзьями все вместе собрались в одном шатре. Утром, им предстоял долгий путь домой. Поэтому они решили поболтать и попрощаться.

- Думаю, что выражу наше общее с господином писателем мнение, если скажу, что вы могли бы привлекать нас к вашим тайным миссиям, время от времени,- заметил Кендриксон, забивая в трубку табак.

- Да, уж. Возможно, нам удалось бы спасти в Марселе Короля Югославии, если бы мы попросили вас о помощи,- вздохнула Анна.

- И что теперь войны не избежать? – поинтересовался Сабатини.

- Ну, у Изабель получилось восстановить энергию Меркаба, будем надеяться, что это уравновесило силы добра и зла на планете, или хотя бы дало нам небольшую отсрочку,- с надеждой в голосе продолжила Энн. – Кстати, забыла поблагодарить вас, мисс МакНил, и извиниться, причиненные неудобства.

Девушка, улыбнувшись, кивнула в ответ. Серебрянский по-прежнему не выпускавший её из своих объятий, однако, поправил Анну:

- Миссис Серебрянская – МакНил. Или графиня. Или - Её светлость,- игривые чертики плясали в синих глазах.

- Дьявол вас побери, Серебрянский! - вскипел Джек. – Тогда обращайтесь к моей жене также, согласно этикету!

- На счет последнего – это была шутка! – поднял руки вверх граф, улыбаясь и признавая своё поражение.

- Эх, жаль, здесь нет моего любимого сухого мартини,- пробормотал Кендриксон, раскурив трубку и наблюдая за происходящим.

Джек в одно мгновение подлетел к нему, и, бросив курительный аппарат на пол, пробасил:

- Кажется, вы забыли, что в помещении находится беременная женщина!

- Прошу прощения, - стушевался агент, поражавший своей непосредственностью.

- Куда отправятся наши новобрачные? – перевел тему Сабатини.

Изабель взглянула на мужа, и, прочитав в его глазах согласие, ответила:

- Мы пока решили остаться здесь. Потом вернемся домой, в Каир. Нужно проверить, как обстоят дела у моего дворецкого. А после на раскопки.

- Рад слышать, что граф разделяет вашу любовь к путешествиям,- улыбнулся Сабатини. – Познакомившись в далекой Шотландии, я уже был уверен, что с вами не соскучишься!

- Это точно,- рассмеялся Серебрянский.

- Мне с вами тоже было очень приятно познакомиться. И с вашим помощником,- заметила девушка. – Хоть я и не догадывалась, о том, что вы можете оказаться британскими агентами. И простите, что в Гваннерторе мне пришлось ударить вас камнем по голове!

- Вообще-то - это Сабатини мой помощник! – надулся Кендриксон, но никто не обратил на его замечание никакого внимания.

- Ты стукнула Рафаэля Сабатини по голове?! – удивился граф, глядя на жену.

Та лишь, молча, сложила губки, как всегда делала, чтобы казаться еще более милой и невинной.

- Ну и ну, - присвистнул граф. Он открывал в жене все новые и новые стороны.

- Да, господин писатель две недели проходил с огромной шишкой на голове,- добавил Кендриксон.

- Зато я вызвала полицию, чтобы не оставлять вас наедине с нацистами! – оправдывалась Изабель.

- Любимая, мне придется научить тебя драться! – заметил Серебрянский. – А сейчас, я бы хотел обучить тебя кое-чему ещё…

Джек и Анна переглянулись, прекрасно понимая, о чем идет речь. Но графиня выглядела озадаченной.

- Пора делать маленького Ивана Ивановича,- пояснил он ей на ухо, отчего девушка залилась краской. – Доброй ночи, друзья! – громко сказал Серебрянский, и понес жену на руках к себе в палатку. Он несколько раз огляделся по сторонам, в поисках Лексы. И не обнаружив пса, немного расслабился, но все равно закрыл полог тента на все пуговицы.

Граф бросил жену на мягкие матрасы, раздевая её, и, не переставая целовать. Когда он полностью избавил её от одежды, принялся лихорадочно стаскивать с себя бурнус. Перед девушкой стоял прекрасно сложенный мужчина, с узкими бедрами и широкими плечами. На руках играли мускулы, пока он лишал себя остатков костюма. Взглянув на Изабель, он увидел в её взгляде теплоту и страсть.

- Мне очень нравится, как ты на меня смотришь,- сказал мужчина и замер.

- И как же? – девушка игриво вскинула бровь. Несмотря на то, что она была полностью голой, она лишалась остатков стыда рядом с этим человеком.

- Ну, точно не так, как смотрят на дряхлых стариков!

- На дряхлых ста пятидесяти девятилетних стариков! – вспомнила она.

- Почти! – поправил он её. – У меня скоро день рожденья, кстати.

- О, нет! – нарочито издевательским тоном сказала Изабель.

- Надеюсь, у тебя там всё работает? – потеряла последний стыд девушка, опуская взгляд, чуть ниже его живота.

- Сейчас сама и проверишь! – бросил он и прыгнул в её раскрытые объятья.

Граф покрывал поцелуями её упругую грудь, и ласкал пальцами маленькие темные соски, про себя отмечая, что жена слишком уж худая, и необходимо это срочно исправить. Когда его руки, наконец, добрались до её таинственного женского холмика, а сам он уже был готов взорваться, она вдруг выбралась из-под него, и уселась сверху, как на коня.

- Что это значит, Ваша Светлость? – Серебрянский был крайне удивлен.

- Я хочу быть сверху в свой первый раз с мужчиной,- прошептала она ему на ухо.

- Но обычно первый раз происходит в другом положении…

- Ты сам говорил, что я – необычная женщина. К тому же, я все подсчитала, просто доверься мне и получай удовольствие!

Эпилог.

Поместье Рафаэля Сабатини. Южный Уэльс. Апрель 1935 год.

Весна в этом году пришла в Британию рано. Стояла теплая солнечная погода, несмотря на ветер, собиравшийся в небольшие вихри со стороны Ирландского моря. Во дворе поместья бегали девочки в легких платьях с оборками и мальчишки в коротких штанишках и гольфах. Пятеро из этих сорванцов являлись отпрысками Голиафа Кендриксона. Он наконец-то взял с собой жену и детей, чтобы поздравить своего друга писателя с его бракосочетанием.

Невеста Кристина, все же дождалась этого дня, и теперь с гордостью именовала себя хозяйкой дома. А также демонстрировала людям из высшего света и широкому кругу писателей, своё обручальное кольцо.

Праздник был в самом разгаре, когда к Сабатини, что-то обсуждавшему с Бернардом Шоу(34 – Бернард Шоу – выдающийся ирландский драматург и романист. Один из двух человек в истории, удостоенный Нобелевской премии в области литературы. Известный социалист, одобрявший политику Советского Союза), подошел дворецкий, и объявил, что к нему еще посетители. Писатель распорядился, чтобы слуга впустил гостей. Он так и застыл со стаканом в руке, уже не слушая, о чем говорит Шоу, потому что увидел, кто пришел его поздравить.

У входа в гостиную стояло четверо – мистер и миссис Уилсон, а также граф и графиня Серебрянские. Мужчины были в черных смокингах, как и подобает, случаю. Они держали в руках коробки со свадебными подарками. На женщинах были надеты вечерние шелковые платья в пол. На Анне красное, которое едва скрывало беременность на последнем сроке, а на Изабель ярко-синее, видимо под цвет глаз её мужа. Было заметно, что девушка слегка поправилась, но ей это было к лицу.

Все как один, мужчины и женщины, присутствующие на рауте, завистливо посмотрели в сторону, только что появившихся красивых людей.

- Боже мой! Вот это сюрприз! – воскликнул Сабатини, полностью потеряв интерес к речам Бернарда Шоу. Он подошел к дорогим гостям, поцеловал женщинам руки и обменялся рукопожатиями с мужчинами.

- Мы совершенно случайно узнали о вашей свадьбе, и решили поздравить,- робко проговорила Изабель.

Только сейчас писатель заметил, что её полнота не обычная, а следствие беременности. Месяцев пять, не больше. Он долго смотрел на её слегка выпирающий животик, но вслух решил ничего не говорить.

- Позвольте познакомить вас с моей женой и гостями, - ретировался Сабатини.

Кендриксон тем временем находился в саду, на заднем дворе, в компании Джорджа Смита Салинга и нового агента разведки, и по совместительству, начинающего писателя Яна Флеминга(35 – Ян Флеминг – автор серии романов о супершпионе Джеймсе Бонде). Молодой человек, не сводил глаз с Голиафа, который попеременно, то курил трубку, то пил сухой мартини большими глотками, то что-то постоянно жевал.

- А что за табак для трубки вы предпочитаете? – поинтересовался Флеминг у Кендриксона.

- Бонд, табак Бонд, который продают на одноименной улице,- ответил агент.

Не успел он это произнести, как увидел Анну, впорхнувшую в сад. Девушка, заприметив друга, широко заулыбалась, но потом её взгляд упал на начальника МИ-6, который считал её погибшей. Она хотела было развернуться и уйти, но желание поговорить с Кендриксоном, оказалось сильнее порыва к бегству.

Голиаф нежно обнял подопечную, боясь случайно повредить огромный живот.

- Как я рад видеть вас, дорогая Анна! Восторг переполняет меня! – радовался он. Переполнял его не только восторг, но и количество закусок, которое он успел проглотить.

- Я что-то пропустил?! – удивлению Смита Салинга не было предела.

- Я постараюсь всё сейчас объяснить! – воскликнула девушка.

Вечером заиграла разнообразная музыка, от чарльстона до вальса. Голоса и смех, смешались в один людской гул. Смит Салинг довольствовался рассказом Анны, о том, что она несколько лет прожила в Гималаях, пытаясь оправиться от ранений и тяжелой миссии, и там же вышла замуж. Он предложил ей вернуться в МИ-6 через пару лет, а она ответила, что подумает.

Джек всячески игнорировал жену, которая в последние месяцы беременности стала совершенно невыносимой, и лишь по отношению к нему. На днях он вёз её на новеньком Мазерати по пути в Контстантину, так аккуратно, чтобы Анну не укачивало по горному серпантину над Средиземным морем. Именно там, на алжирской земле, после поездки в Шамбалу, купили себе дом Изабель и Иван. После продажи оставшегося русского золота, оказалось, что они невероятно богаты! А Анна заявила, что Джек такой медлительный, словно дохлая лошадь, и совершенно не умеет водить! И теперь целый месяц мужчина планировал скрываться, от собственной жены.

Серебрянский, разговаривая с Сабатини и Флемингом, внезапно понял, что соскучился по Изабель. Жены нигде не было видно, и он отправился на её поиски. Хоть медовый месяц давно закончился – он все еще не мог поверить в то счастье, которое обрел рядом со своим профессором. Их совместные раскопки, путешествия, обустройство дома в Алжире, её наивная детская радость от пребывания в Шамбале… «Электронная вычислительная машина!» – прыгала она и хлопала в ладоши. «Да будь такая у писателей, им бы не пришлось марать бумагу, используя печатную машинку!» « Солнечный душ?! Вот это настоящее чудо!» И, конечно же, секс… Граф думал, что ему придется учить всему невинную девушку, а оказалось, что это она его многому научила! Улыбаясь, думая об Изабель, он оказался на пороге библиотеки, и услышал её голос:

- Хоть вы и являетесь великим английским драматургом, после Шекспира, и я обожаю вашу пьесу «Пигмалион» - история Золушки на новый лад – это просто гениально! Но никто не давал вам право, унижать других людей! Тем более, что вы вращаетесь в кругу британской аристократии!

- Но в душе я сторонник Советского союза и сталинизма,- ответил хриплый мужской голос.

- Тогда это просто лицемерие,- вздохнула девушка. – Вы врете всем этим сэрам и леди в лицо, а сами ждете, не дождетесь, когда и в Британии вспыхнет революция!

- Я не сторонник революции, как таковой,- оправдывался «голос».

Серебрянский выглянул из-за угла, и увидел оппонента жены. Им оказался Бернард Шоу, с которым их сегодня познакомил Сабатини.

- Но мне очень понравилось в Советском Союзе,- говорил Шоу.

- Мой муж – потомственный русский граф, вынужденный скитаться по миру, и, не имея возможности, вернуться домой,- немного смягчилась Изабель, по отношению к писателю. Ведь в конечном итоге, он не виноват в том, что в России произошла революция, и рабочий класс пришел к власти.

- Новое правительство России – это огромный скачок в будущее! – настаивал Шоу. – Союз станет великим, вот посмотрите, графиня Серебрянская! Они смогут добывать сотни тонн угля, выкачают тысячи баррелей нефти, будут продавать миллионы кубометров газа сюда, в Европу! Поверьте мне, нужно переходить на сторону победителей!

- Я не спорю – Советский Союз – будет великой империей! – согласилась девушка. – Но что они станут делать, когда выкачают последнюю тонну нефти, или вырубят последнее дерево?

- Вы сейчас о России, или о человечестве в целом?

Изабель задумалась.Но лишь на пару секунд, потому что вспомнила о солнечных батареях на крышах всех домов в Шамбале:

- Вы правы, я о Мире в целом! Ведь Солнце даёт Земле всю необходимую энергию, но мы почему-то, полезли в её недра…

Никогда еще граф не любил свою жену так сильно, как в эту минуту!

Конец.