Секира царя Колоксая

Пролог

Секира царя Колоксая

Пролог

Златокудрый бог солнца Хорс, совершив свой дневной путь по небосводу, остановил волшебную колесницу и не спеша ступил на зелёную траву-мураву. Улыбнулся застенчивой Вечерней Заре, привычно передавая ей поводья. Вечно юная и прекрасная богиня терпеливо ждала, пока брат распряжёт лошадей и делилась последними новостями. Хорсу нравилось слушать её нежный голос, нравилось, как она смеётся. Он не перебивал Вечерницу и не задавал вопросов, зная, что позже всё уточнит у братьев. Устало потирая шею, бог положил сбрую на траву и вместе с сестрой повёл златогривых коней в синюю степь Млечного пути.

Остров Буян постепенно наполнялся вечерней тишиной. Лёгкий ветерок пробежал по ветвям мирового дерева и, запутавшись в резных листьях, там и уснул. Тихо журчала молочная река, словно напевая колыбельную старшим зверям и птицам. Только единожды сонно зыкнула пчелиная матка. За ней встрепенулась птица Сирин и, спрятав голову под крыло, крепко уснула. А на небе приветливо вспыхнули яркие звёзды…

Чёрная тень появилась ниоткуда, вытянулась в тонкий волос и скользнула к земле. Живой дуб, словно предчувствуя беду, качнул ветвями. С одной стороны плавно полетели вниз золотые листья. С другой - посыпалась пыльца с цветов-серёжек. И снова тишина, но уже не добрая, а тревожная. Змеёй извиваясь среди высокой травы, тень скользнула от дуба в сторону, туда, где угрюмо лежал Алатырь-камень. Несмотря на сумерки, он был хорошо виден издалека. Чёрная нить, обвиваясь вокруг, устремилась вверх - быстро и осторожно, не касаясь самого камня. Увидев своё отражение в блестящем, гладком, как зеркало, металле, тень остановилась. Она едва заметно раскачивалась, словно любуясь собой, потом стремительно рванулась вверх. А достигнув рукояти меча, воткнутого в камень, стала преображаться: быстро утолщалась и причудливо меняла форму. И вот уже чёрный сгусток, отчётливо напоминающий человеческую руку, любовно огладил рукоять. Послышался слабый жалобный звон. Мгновение – и меч взмыл вверх, легко покидая каменный плен. На зеркальном лезвии грустно вспыхнули и погасли растерянные звёзды, от тревоги качнулся остророгий месяц. А на Мировом древе проснулись вещие птицы и закричали. Бросились к Алатырь-камню мудрая змея Гарафена и старшая птица Гагана и, потрясённые, замерли: меч-кладенец исчез.

Глава 1

Глава 1

Месяц спустя. Мирквид – королевство альвов

Близился к концу лютень – третий месяц зимы. И хоть морозы по-прежнему трещали по ночам, а снегопады упрямо укутывали землю в надоевшую снежную шубу, всё живое отчётливо понимало: скоро весна. Это ощущалось и по увеличившемуся светлому дню, и по солнцу, всё чаще появляющемуся на небе, и по снегу, охотно тающему под тёплыми лучами. Весна идёт!

Радомир Володарович с тоской подумал, что в родной Тарсии сейчас вовсю празднуют Масленицу. Гуляют, поют песни, катаются на санях, а ещё пекут блины, так похожие на солнце. В животе жалобно заурчало, и мужчина виновато глянул на своего попутчика, тот лишь понимающе хмыкнул в ответ. Всадники ехали несколько часов без остановок, поэтому порядком устали и проголодались. Однако близилась метель, и лучше бы к её началу оказаться за надёжными стенами города. Черноволосый мужчина зябко поёжился, оглядываясь по сторонам: одни деревья да сугробы, и, на первый взгляд, ни души кругом. Ни звука, только мягкий топот копыт да треск замёрзших веток. Но даже если бы Володарович не был волхвом, то всё равно почувствовал бы, что эта нелюдимость – обман и за ними давно наблюдают. Ведомо кто – альвы. Пошёл третий день, как всадники въехали в лес Мирквид, предъявив охранные грамоты стражам Южных ворот. Те тщательно изучили свитки, несколько раз проверили их на подлинность, но всё-таки пропустили. Теперь волхвов ждал Элимейс – главный город альвов.

Проехав ещё несколько вёрст, Радомир заметил, что лес стал реже, и переглянулся с молчаливым товарищем. Тот кивнул на остроконечные башни со сверкающими шпилями, только что взметнувшимися над вершинами деревьев:

- Элимейс!

- Мы проехали сохранную межу, – догадался Володарович.

Такую магическую защиту альвы ставили на все свои города, особенно в последние годы, когда отношение людей к бессмертному народу изменилось в худшую сторону.

- Менгир засыпало снегом, - пояснил товарищ, указав на неприметный сугроб в стороне.

Волхвы, не сговариваясь, пришпорили лошадей. По расчищенной дороге ехали быстро и даже весело. Радомир проговорил простенькое заклинание, приводя одежду в порядок. Услышал такой же шёпот рядом, но посмотреть не успел: у городских ворот показалась стража. Четверо альвов придирчиво оглядели гостей, тоже проверили охранные грамоты. Удостоверившись, главный страж вернул пергамент одному из прибывших мужчин:

- Мы рады вновь видеть тебя в Элимейсе, Лан ис-Короуш!

Волхв почтительно склонил рыжую голову:

- И я благодарен небу и богам, позволившим мне посетить сей прекрасный город ещё раз.

Альв повернулся к другому страннику:

- Приветствуем и тебя, Радомир Володарович!

Мужчина вежливо кивнул в ответ:

- Для меня великая честь увидеть прославленный Элимейс.

- Мы рады добрым гостям, - страж протянул ему грамоту.

Наконец, под неусыпным оком охраны волхвы въехали в город. Эти пристальные, кусаче-недоверчивые взгляды заставляли нервничать и ждать нападения со спины. Однако, обернувшись, Володарович увидел, как альвы запирают ворота и спокойно возвращаются на свои места. Тогда и он смог выдохнуть и оглядеться.

От увиденного захватило дух, и если бы не Лан, который бывал здесь много раз, Радомир простоял бы долго, веселя прохожих своим ошалевшим видом. А так товарищ незаметно подстегнул не только своего жеребца, но и соседского и шёпотом велел двигаться следом. Он уверенно показывал дорогу к дворцу альвийского владыки, напомнив тарскому волхву о срочности их дела. Ехали быстро, тем не менее Володаровичу хватило даже этого времени, чтобы оценить величие и великолепие альвийской столицы. Он любовался совершенными по красоте зданиями из белого камня, разноцветными витражами, сверкающими в солнечных лучах. А тоненькие, посеребрённые инеем деревца, которые обрамляли Элимейс, придавали ему совершенно сказочный, волшебный вид.

- То ли ещё будет, - хмыкнул Лан Ис-Короуш, правильно оценив приглушённое оханье за спиной, и оказался прав.

Увидев дворец повелителя Кахарона, Радомир на мгновение потерял дар речи. Он не раз слышал о мастерстве альвийских зодчих, но то, что предстало перед ним, превзошло все ожидания. Здание было похоже на застывшее мраморное кружево. Оно размещалось на холме в центре города и вместе с ним словно росло, тянулось вверх. Высокие башни и башенки, соединяющиеся арками, колонны и балюстрады из розовато-белого мрамора, полукруглые балкончики – всё плавно перетекало друг в друга, соединяясь в причудливые, неподвижные узоры.

- Впечатляет, правда? – Лан понимающе усмехнулся. – Я тоже в первый раз стоял здесь с открытым ртом на потеху местным.

Словно в подтверждение его слов, неподалёку прошёл альв, весело поглядывая на людей и пряча улыбку в кулак. Радомир фыркнул, тут же стирая с лица изумлённое выражение, однако украдкой продолжал всё разглядывать, даже когда их встретили и повели к правителю.

Шаги эхом разносились по высоким коридорам, теряясь в сводчатых потолках, пока тарс молча следовал за стражниками. Молчал и его товарищ, в очередной раз понимая, какая пропасть лежит между ним и бессмертным народом, живущим тысячелетия.

На фресках, украшающих стены, волхвы видели великие битвы прошлого. Для смертных они давно стали легендами, а вот в стенах дворца можно было встретить живых участников тех войн. На одной из картин среди альвов Володарович неожиданно заметил людей. Одна из фигур привлекла его особое внимание. Это был Горислав Леский - далёкий предок Радомира, прославивший их род на всё Черногорье. Мужчина почувствовал непривычное волнение и трепет, словно родич взирал на него с немым вопросом: «Я отдал жизнь за свою землю, а что сделал ты?»

- Радомир! – позвал Лан, заметив, что приятель остановился.

Володарович в последний раз бросил взгляд на великого предка, шумно выдохнул и ускорил шаг, догоняя остальных.

Альвийский владыка Кахарон уже был оповещён о приезде гостей. Он отменил все дела и принял прибывших сразу, понимая, что волхвы такого высокого порядка явились в Элимейс не просто так. Когда странники вошли в тронный зал, их уже ждали. На высоком кресле восседал красивый альв (а некрасивых здесь и не бывает!) с белыми длинными волосами. Лицо молодое, однако в зелёных, как листва, глазах скрывался такой ум, столько накопленных знаний, что с лихвой хватило бы на жителей целого города. Кахарон внимательно следил за приближением волхвов. Одного из них, миконца из рода Короуша, он знал лично, второго – из далёкой Тарсии – видел впервые, но владыке уже доложили, что именно он - ученик Веролюба.

- Добро пожаловать в Элимейс!

Гости поклонились в ответ, протягивая свиток от Верховного волхва. Пока Кахарон читал письмо, Радомир обратил внимание на других альвов. Те сидели на полукруглой скамье, никак не выдавая своего отношения к происходящему: ждали реакции владыки. И всё-таки одного из присутствующих тарс узнал – Ланрасул. Они виделись позапрошлым летом во дворце маг’ярского князя Светигоя, на свадьбе княжича Честимира и тарской княжны Яронеги, которую и сопровождал волхв вместе с альвийкой Нимфириель. Светловолосый мужчина с небесно-голубыми глазами тоже узнал Володаровича. Это было ясно по вскинутой голове и пренебрежению, мелькнувшему на красивом лице. Альв больше ничем не выдал себя, лишь что-то шепнул соседу справа. Радомир встретил внимательный взгляд необычного фиалкового цвета, но не отвёл глаза. Он догадался, кто это – Лунхар, ближайший друг и соратник владыки Кахарона, а ещё тот самый знаменитый дед Нимфириель. Об этом альве уже сейчас ходили легенды.

Кахарон дочитал послание Верховного и с нескрываемым удивлением посмотрел на волхвов:

- Как такое возможно?

Остальные альвы встрепенулись и стали непонимающе переглядываться, не ожидая от своего правителя такой порывистости. А тот удивил ещё больше, когда стремительно поднялся с трона, взмахнув серебристо-серыми полами одеяния.

- Срочно вызовите хранителей элимейских архивов, - велел он помощникам и на ходу позвал присутствующих: – Всех прошу в Тихий зал.

Лунхар догнал Кахарона и вопросительно посмотрел на него. Тот молча протянул послание Верховного волхва. Пока остальные альвы усаживались за большой овальный стол, владыка с главным советником задержались у входа, обмениваясь первыми впечатлениями.

Удобно устроившись на стуле, Радомир с удивлением обнаружил рядом с собой Ланрасула. Особенно впечатлила вежливая улыбка.

- Вот так встреча... Боишься меня, смертный?

- С чего бы это?

- Я имею полное право убить тебя, - прошептал альв, всё так же мило улыбаясь.

Тарс спокойно пожал плечами:

- Если бы хотел, давно убил бы. Поэтому ещё раз: с чего мне тебя бояться?

Ланрасул больше не улыбался. Тогда Володарович сам склонился к нему:

- И раз уж ТЫ заговорил об этом… Твоя дочь в городе? Я хочу с ней увидеться.

- Совсем обнаглел, смертный? – прошипел альв, обращая в их сторону заинтересованные взгляды.

Тарс кивнул собственным мыслям:

- Значит, в городе.

За стол наконец сели Кахарон и главный советник, привлекая внимание собравшихся. Ланрасул тоже выпрямился, но не утерпел: всё ещё таивший обиду за дочь, напоследок пригрозил тарсу:

- Только посмей подойти к Нимфириель!

По ухмылке Радомира было понятно, что ещё как посмеет. Альв не сводил с него ненавидящего взгляда, пока не заметил странную тишину вокруг. Опомнившись, он извиняюще улыбнулся владыке и едва заметно кивнул Лунхару, выражая своё предельное внимание к державным делам.

- Случай более чем странный, должен признать. За мою долгую жизнь я не слышал ничего подобного. И понимаю обеспокоенность нашего друга Веролюба... - начал альвийский владыка, и дальше стало не до личных распрей.

Примерно через два часа Кахарон объявил об окончании встречи и задумчиво глянул на волхвов:

- Вы, должно быть, устали с дороги. Я буду рад предложить вам своё гостеприимство.

- Благодарю, - немного поспешливо ответил Володарович. – Но мы уже приняли любезное приглашение почтенного советника Ланрасула остановиться в его доме.

Владыка глянул на застывшего после этих слов альва и одобрительно кивнул:

- Что ж, Ланрасул, я полностью поручаю наших гостей тебе. Они не должны нуждаться ни в чём.

Советник не посмел возразить:

- Да, мой повелитель.

Пока Кахарон о чём-то расспрашивал иноземных гостей, Лунхар подошёл к нервничающему другу:

- Что случилось?

- Тарс хочет увидеть Нимфириель.

- Я так и понял, - альв улыбнулся.

Ланрасул искоса глянул на него:

- Не вижу повода для веселья, - и вдруг оживился. - Ты собрался в свою библиотеку, не так ли?.. Забери мою дочь из города.

Главный советник согласно кивнул:

- Хорошо. А ты будь спокоен и рассудителен. Ничего не должно случиться с людьми, пока они в твоём доме.

Ланрасул тяжело вздохнул:

- Я знаю.

- Где сейчас Аренлие?

Альв в первый момент удивился такому неожиданному вопросу.

- Навещает подругу. Вернётся завтра к вечеру.

- Какую подругу? – Лунхар не сдержал смешка. – Руанае?

- Да, - мужчина подозрительно посмотрел на своего приятеля и по совместительству тестя.

- Моя дочь опять обвела тебя вокруг пальца, - главный советник кивнул для пущей убедительности. – Сегодня в Найрахе конные состязания. А на днях Руанае забирала из мастерской новую сбрую.

Ланрасул побледнел, хотя, казалось, куда уж больше, и так словно снегом обсыпан.

- Лунхар, сколько раз я тебе говорил, что ты плохо воспитал свою дочь?

- Много, - признал тот, - но, видишь ли в чём дело: Аренлие я воспитал хорошо, а вот разбаловал её ТЫ после вашей свадьбы.

К ним подошёл один из советников, и мужчинам пришлось прекратить бессмысленный и бесполезный спор. Когда Ланрасул освободился и повернулся к неожиданным гостям, собираясь сопроводить их в свой дом, тех в зале уже не было: воспользовавшись моментом, Володарович ушёл, понимая, что это его единственный шанс беспрепятственно увидеть Нимфириель. На синдарине альв ругался долго и вдохновенно, под тихий смех Лунхара.

…

Радомир оставил Лана в доме альвийского советника разбираться с вещами и слугами, а сам направился по припорошенной снегом дорожке вглубь сада. И вновь невольно залюбовался красотой дома и белоснежными шапками деревьев, гадая, не обошлось ли здесь без ворожбы?

Медленно кружились снежинки, солнце уже спряталось за густыми серыми облаками, погрузив лес в тревожное ожидание. Ничего не говорило о приближающейся буре, но взгляд сам собой прикипал к хмурившемуся небу. Было тихо, только снег поскрипывал под сапогами волхва. Потом стих даже этот скрип: мужчина остановился, глядя куда-то в сторону.

В десяти саженях белела беседка, а внутри на круглой скамье сидела девушка. Длинные рыжие волосы рассыпались по её спине, несколько прядей соскользнули с плеча, прикрывая лицо. Альвийка ещё не заметила приближение волхва или не обратила внимания: на шее тарса красовался новый амулет с соколиным глазом, защищающим от любого ментального вторжения. А может быть, она просто зачиталась, судя по раскрытой книге на коленях. Володарович не сдержал удивлённого хмыканья и, скрестив руки на груди, заметил:

- Ну и место для чтения ты выбрала! Метель вот-вот начнётся.

Девушка резко вскинула голову, недоверчиво разглядывая приближающегося мужчину:

- Колдун?

- Он самый, – волхв отвесил шутливый поклон.

Нимфириель всё ещё не в силах поверить своим глазам, медленно спустилась по ступеням вниз и пошла навстречу:

- Ты здесь?.. Что привело тебя в Элимейс?

Тарс поморщился от официоза в её голосе, однако ответил по всем правилам.

- Я счастлив, что моя дорога привела меня сюда, ибо нет других городов, сравнимых по величию с этим, – он обвёл рукой окружающее пространство.

Теперь уже нахмурилась альвийка, но тем не менее кивнула:

- Элимейс славен своими жителями. И открыт тем, кто идёт с добром в сердце и светом в душе. Тебе здесь всегда рады, Володарович!

- Благодарю, моя прекрасная госпожа! Да осветят звёзды твои дороги!

Нимфириель нахмурилась ещё больше, помолчала, а потом не выдержала:

- Что ты несёшь?

- А ты? – Радомир вскинул бровь и, выждав немного, уже куда теплее улыбнулся: - Давай ещё раз!.. Я не видел тебя больше года и рад нашей встрече, альвийка!

Девушка улыбнулась в ответ, протягивая руки:

- Неужели скучал?

- Ага, мечтай! – усмехнулся мужчина, бережно сжимая прохладные ладони.

Они не спеша направились к дому.

- Ты по делам здесь?

- Да. Мы прибыли в столицу утром и сразу отправились во дворец к Кахарону. Только-только освободились.

- «Мы»? – уточнила девушка.

- Я путешествую не один, Ним. Со мной ещё один волхв. Он, кстати, в доме нас дожидается.

Альвийка кивнула, а внутри задрожал тревожный звоночек.

- Что-то случилось?

Радомир умоляюще глянул на неё:

- Нимфириель, мы с дороги: устали и голодные, как собаки. Давай ты сначала побудешь радушной хозяйкой, а после мы поговорим.

- Конечно-конечно! – спохватилась девушка, прибавляя шаг. – Что это я, в самом деле?

А в богато обставленном зале их ждал не только невозмутимый Лан ис-Короуш, но и подоспевший хозяин дома, нервно вышагивающий из угла в угол.

- Успел-таки? - Ланрасул зло глянул на Володаровича.

Тот с невинным видом развёл руками:

- Прости, не знал, что ты захочешь лично проводить нас. Увидев тебя с достопочтенным Лунхаром, я не решился отвлечь вас от державных дел.

Ланрасул отчётливо понимал, что над ним издеваются, но придраться не мог. Проклятый смертный не давал ни одного повода вышвырнуть его из дома. А ещё приказ Кахарона!.. И ведь не объяснишь владыке, почему он не хочет видеть волхва в своём доме. Иначе придётся рассказать и про охоту на дочь и про охоту дочери на этого жалкого человечка. А самое неприятное – придётся давать объяснения, почему они с Лунхаром допустили подобное.

Альв смерил мужчину презрительным взглядом и отвернулся.

- Вилиан, - он позвал слугу, - проводи наших гостей в свободные покои.

- И вели накрыть стол, - это уже вмешалась Нимфириель.

Ланрасул посмотрел на дочь:

- Милая, пройди в мой кабинет, - потом кивнул застывшему слуге: - Выполняйте распоряжение госпожи.

Альв покинул зал, за ним вышли и гости. Нимфириель тревожно смотрела вслед волхвам, поднимающимся по лестнице, и жалела, что мама уехала: Аренлие вмиг успокоила бы разбушевавшегося мужа. А Ланрасул был очень зол, девушка видела это и без своего дара.

Мужчина с обманчиво спокойным видом поглядывал в окно на начавшуюся метель. Едва дочь опустилась в кресло, спросил:

- Что он хотел от тебя?

- Я не знаю. Мы ещё не успели поговорить.

- Очень хорошо, - кривая ухмылка мелькнула на губах альва. – Собирайся, Нимфириель, ты уезжаешь из города.

- Что? Почему?

Ланрасул прищурился:

- Ты знаешь почему. Сегодня вечером вместе с дедом ты поедешь в «Соловьиные заросли».

- Но на улице метель.

- Она не продлится долго.

Нимфириель обиженно глянула на родителя.

- На какой срок ты гонишь меня?

Тот тяжело вздохнул:

- Я не гоню, милая. Я за тебя беспокоюсь. Как только эти люди покинут Элимейс, ты вернёшься.

- Мы с волхвом Радомиром больше не враги, - напомнила девушка. – Он признал свою ошибку и извинился.

- Поэтому тарс ещё дышит, - зло прошипел в ответ Ланрасул. – Но с каким удовольствием я воткнул бы в него свой меч!

Нимфириель испугалась за колдуна.

- Я никуда не поеду!

Альв долго смотрел на дочь, потом сказал только одно слово:

- Поедешь.

И девушка от бессилия сжала кулаки. Даже дед не спорил с Ланрасулом, когда тот начал говорить так: тихо и с нечитаемой улыбкой на лице. Ибо хорошо знал, чем чревата ярость этого альва с обманчиво невинным взглядом. Дроу не просто так во время Третьей альвийской войны называли его Смерть с добрыми глазами.

- Как скажешь, отец. Но прошу, позволь мне поговорить с нашими гостями перед отъездом. Пожалуйста!

Ланрасул собирался отказать, однако заметив умоляющие перепуганные глаза единственной дочери, через силу согласился. Наверное, Лунхар прав: он излишне добр к своим самым дорогим женщинам. Альв прикрыл глаза и взмахом руки отпустил Нимфириель.

А мысли уже были с Аренлие. Значит, любимая жена, нарушив его запрет, снова участвует в зимних скачках? И, скорее всего, собирается признаться после, когда причин для волнения у него уже не будет. Однако!.. Ланрасул криво усмехнулся, а в голове тем временем начали зреть планы сладкой мести.

Радомир ничуть не удивился, узнав про внезапный отъезд девушки.

- Я поэтому и торопился. Знал, что твой отец запрёт тебя подальше от меня.

Нимфириель лишь развела руками. Мужчина улыбнулся, кивнул на кресло и, когда она устроилась, протянул тряпичный свёрток.

- Держи. Это дядька Волин передал.

Альвийка уже знала, что внутри. Осторожно развернула ткань и восхищённо ахнула, разглядывая небольшой кинжал:

- Ты даже не представляешь его ценность, колдун!

- Представляю, - возразил Радомир и пояснил: – Это - клинок из мифрила, весьма редкого вида серебра. Он прочнее стали, к тому же светится при приближении нечисти, - волхв усмехнулся, заметив изумлённый взгляд ведуньи. - Думаешь, я согласился бы везти в Мирквид неизвестно что?

- Ты?.. Пожалуй, нет, - девушка вздохнула и призналась: – Я думала, Волин забыл о нашем договоре.

- Волин? Забыл? – тарс фыркнул. – Плохо ты его знаешь.

Он удобно устроился в кресле и наблюдал, как Нимфириель проводит пальчиками по мерцающему клинку, её зелёные глаза сияли почище изумрудов.

- Как там Волин? – спросила девушка.

- Жив-здоров… Женился.

- Да ты что!

- На Тишке.

Нимфириель вспомнила маленькую повариху из обоза, пристально глянула на волхва. Тот с хитрой улыбкой на губах кивнул.

- Сына растят… Назвали Цедедой.

Альвийка закрыла глаза. Значит, не прошли просто так встречи Тишки с маг’ярским дружинником. Она вспомнила улыбчивого парня с золотистыми волосами, его робкие ухаживания за молодой вдовой и первую любовь. К сожалению, жизнь Цедеды оборвалась в Долине туманов во время битвы с гаравайскими наёмниками, пытающимися захватить тарскую княжну. Тогда многие сложили головы. Но сейчас сердце Нимфириель грела мысль, что у маг’ярца остался сын. Она не сомневалась, Волин достойно воспитает этого малыша. Володарович ободряюще сжал девичью руку.

- Я был у них. Из мальчика вырастет хороший воин… Как и его отец. Помяни моё слово!

Ведунья улыбнулась.

- Я рада за Волина и Тишку. Ты передашь им мои поздравления и подарки?

- Ним, с радостью бы. Но я вряд ли отсюда поеду домой.

И это вернуло девушку к сегодняшним событиям.

- Так что ты с волхвом Ланом делаешь в Элимейсе?

Володарович вздрогнул, вырываясь из собственных мыслей и воспоминаний, и, не сдержавшись, с привычной ехидцей заметил:

- Как ты плавно повернула нашу беседу.

Нимфириель склонила голову набок:

- Я тебя накормила, напоила?.. Рассказывай!

А Радомир, в свою очередь, пытливо поглядывал на ведунью:

- Честно говоря, я думал, это ты мне что-нибудь расскажешь.

- Что именно? – не поняла та.

- Ты ничего странного не чувствуешь?.. Ты же ведунья, как-никак.

- А что я должна чувствовать?

- Что-нибудь!

- «Что-нибудь» я чувствую постоянно, - сухо ответила альвийка.

- Ну-у-у, - колдун замялся. - Как же?.. Ты должна была…

Нимфириель какое-то время наблюдала за ним, потом сказала:

- Из твоего мычания мне остаётся сделать только один вывод: ты приехал ко мне, потому что соскучился.

- Ну и гонору в тебе! – фыркнул Володарович.

Девушка хихикнула, глядя на его возмущённую физиономию.

- Довольно баловства. Рассказывай, а то начну строить догадки сама.

Колдун отбросил шутливый тон, устало потёр руками лицо и словно постарел на лет десять.

- Меч Перуна пропал.

Альвийка ненадолго замолчала, соображая, о чём он говорит:

- Это который хранится в Верхнем мире или, как вы говорите, на острове Буяне?

- Хранился. Уже нет.

- Что значит «уже нет»?

- Украли.

- Как?

- А кто его знает как! Никто никогда не крал на Буяне. Все считали это невозможным, – мужчина махнул рукой. - Ну, вот и досчитались…

Нимфириель задумалась:

- А кто украл? Для чего?

- Хорошие вопросы, альвийка! – похвалил колдун. – Только ответов на них пока нет.

- Но это Верхний мир, где живут боги. Неужели его обитатели не нашли пропажу?

- На мече особая защита, скрывающая его и нового хозяина.

Ведунья с волхвом помолчали немного.

- Значит, вы с Ланом ищите меч Перуна?

- Не только мы.

- А есть какие-нибудь следы, зацепки?

- Где? На острове Буяне? – Володарович иронично глянул на девушку. – Смертных туда не пускают. К тому же вероятнее всего меч здесь, в Яви.

- Почему?

- В день похищения в нескольких местах наблюдали странные миражи и видения.

- Где?

- Юг Гетаи, царство Тикариис и ещё пара мест на побережье Тёмного моря, - Радомир взмахнул руками. - Самое интересное – везде ворожба под запретом. Кто мог там «ходить»?.. Добавь к этому несколько восставших кладбищ.

- Ожившие мертвецы?

- Да. Тикарийцы своих умерших хоронят в пещерах, вот и получили «подарочек», - тарс упёрся локтями в колени, положив подбородок на сцепленные пальцы. – В общем, странно всё.

- Значит, волхвы проверяют эти места? И вы с Ланом тоже?

- Да, мы едем в Гетаю. Лан ис-Короуш не просто волхв, он ещё и следопыт, ищейка. Если нападёт на след - из-под земли достанет. Ну, а я наполовину гетаец: и страну знаю, и язык, и родичи на юге есть.

- Это понятно. А у нас вы что делаете?

Радомир улыбнулся:

- Неужели ты думаешь, что волхвы такого высокого порядка будут разъезжать по Черногорью и искать следы ворожбы? Для этого хватает обычных кудесников, – он склонился к девушке. - Понимаешь, Ним, мы просмотрели все рукописи, где упоминается меч. И есть кое-что непонятное. Меч Перуна или меч-кладенец по сути своей не такая уж нужная вещь. Это больше символ. Символ власти, могущества, принадлежности к царским родам. Пользоваться им… - тарс неопределённо повёл плечом, - себе дороже. Представь клинок две сажени длиной и весом три пуда. Захочешь кого убить им – так проще придавить, чем зарубить.

- И?..

- И тем не менее его украли с острова. Пошли на такой риск! – Володарович задумчиво глянул на альвийку. - Сделал это не обычный человек, ведь не каждому под силу достать меч из камня. Кто он? Зачем ему кладенец? Мы ищем любые упоминания о мече у других народов Черногорья. Сама знаешь, иногда одна и та же история у альвов и людей рассказывается по-разному, с любопытными дополнениями.

Девушка согласно кивнула:

- Нашли что-нибудь?

- Пока нет. Но владыка Кахарон обещал помочь. Ваши хранители уже перетряхивают архивы и библиотеки. А завтра мы с Ланом присоединимся. Очень надеюсь на него.

- Почему?

- Ним, ты меня слушала вообще? – усмехнулся колдун. – Лан – ищейка. Это его дар.

- А какой твой дар? – вдруг поинтересовалась альвийка.

Мужчина искоса глянул на неё:

- Никакого. Я обыкновенный волхв.

«Врёт», - подумала Нимфириель, а вслух спросила:

- Ты вернулся в Храм Триглава?

Тарс смущённо потёр нос:

- Скажем так, я на домашнем обучении.

- Это как?

- Без обид, Ним, но это наши храмовые дела, - Володарович поднялся. – А сейчас пойдём: я познакомлю тебя с Ланом.

Второй волхв вежливо улыбнулся при их появлении. Высокий, стройный, с горделивой осанкой, мужчина спокойно ждал, что ему скажут. А Нимфириель почему-то подумала, что в школу волхвов отбирают не только по магическим способностям, но и по миловидности. Лан ис-Короуш не был тарсом, и дело даже не в одежде и поведении. Если южане, как правило, поголовно кареглазые да черноволосые, то у этого волхва были золотисто-рыжие волосы и ожидаемо голубые глаза.

- Из Микона? – догадалась альвийка.

Мужчина улыбнулся, согласно кивая.

- Род Короуша, моя госпожа.

Времени до приезда Лунхара оставалось всё меньше. Пока обсудили пропажу меча с Ланом, пока Радомир рассказал альвийке новости про общих знакомых из Тарсии, прошло чуть больше часа. И когда слуга попросил Нимфириель спуститься вниз, она расстроилась.

Волхвы пошли вместе с девушкой. Советник Лунхар был более сдержан, чем Ланрасул. Ожидая, пока Нимфириель переоденется, он поинтересовался у гостей:

- Сколько времени вы будете в Элимейсе?

- День или два.

Альв кивнул:

- Возможно, вас заинтересует один документ из моей библиотеки.

- Какой? – оживился миконец.

- Я привезу его, - пообещал Лунхар. – Это связано с мечами Велунда.

Радомир задумчиво пригладил волосы:

- Тёмный кузнец?

Альв надменно улыбнулся краешком губ (вот от кого эта улыбочка у Нимфириель!):

- Хорошо знаешь нашу историю, волхв?

Володарович немного подумал:

- По меркам смертных, пожалуй, хорошо. По вашим – вряд ли.

Лунхар даже не думал разубеждать его. Он повернулся к внучке, спускающейся по лестнице:

- Ты готова?.. Тогда в дорогу!

Нимфириель неловко улыбнулась волхвам, махнула рукой и вышла из дома. А Радомир вдруг вспомнил их предыдущее прощание в Седой Горе и с некоторым облегчением усмехнулся. Выходит, дело не в сухости и безразличии, а в том, что прощаться ведунья попросту не умеет.

Глава 2

Глава 2

В поместье «Соловьиные заросли», находившееся к северу от Элимейса, альвы прибыли ближе к полуночи. Метель давно стихла, и на небе ярко горела луна, освещая большой дом. По изогнутым фронтонам и острым шпилям, укрытым снегом, и по очертаниям, повторяющим изгибы реки, каждый встречный узнал бы жилище альвов: только они так умело и красиво сочетали свои постройки с природой. Деревья укутались в белые одеяла, заросли ветлы и снежника вдоль речных берегов тоже надели пушистые шапки. А вот весной здесь было раздолье для соловьёв, которые и дали название поместью.

Лунхар - Высший альв - заранее магически известил о своём приезде, поэтому, несмотря на поздний час, навстречу прибывшим выбежали слуги. Конюх подхватил взмыленных лошадей, заботливо похлопывая их по часто вздымающимся бокам, и повёл к конюшне. Лунхар услышал тихое фырканье своего жеребца и на несколько мгновений задержал взгляд на удаляющихся фигурах, потом обернулся на непривычно молчаливую внучку.

- Устала? Тебе нужно согреться и отдохнуть.

Нимфириель, благодарно улыбнувшись, почти сразу отправилась в свои покои. Прошедший день был богат на события и впечатления, и сейчас ей больше всего хотелось остаться в одиночестве, чтобы ещё раз всё переосмыслить. В комнате уже растопили камин, приятное тепло ласково укутало вошедшую девушку. Она присела в кресло, с усталой ленцой наблюдая за языками пламени, а в чашке стыл травяной чай. После дороги несильно, но заныли руки и ноги, и ведунье пришлось искать зелье, снимающее боль, иначе вряд ли получилось бы уснуть.

Вскоре суматоха, вызванная приездом хозяев, улеглась, стало тихо: слуги ушли спать, а дед, вероятнее всего, заперся у себя. Нимфириель прислушалась к сонному дому, тяжело вздохнула и тоже направилась в спальню.

А утром, когда небо окрасилось в серебристо-серый цвет, она вошла в библиотеку.

- Доброе утро, дедушка!

Лунхар сидел за столом и листал старинный фолиант, задумчиво хмуря брови.

- Доброе утро, милая, – лёгкая улыбка скользнула по его губам. Альву нравилось, когда Нимфириель так к нему обращалась. – Отдохнула?

- Более чем. А ты? - девушка стала рядом. – Нашёл что-нибудь?

- То, что и собирался найти, - кивнул дед, - хотя моё чутьё подсказывает, это не то.

Альвийка внимательно посмотрела на него:

- Наши гости рассказали мне о случившемся. Признаться, я в замешательстве. А что ты думаешь об этой истории с мечом Перуна?

- Разное. Но пока слишком мало сведений, чтобы делать выводы. Одно могу сказать, человек с добрым умыслом не стал бы красть в Высшем мире.

Нимфириель согласно кивнула:

- Радомир говорил, что это оружие смертным не под силу.

И она коротко поделилась тем, что узнала от колдуна. Лунхар слушал и с интересом смотрел на внучку, а в конце спросил:

- Что у тебя с этим тарсом?

- Ничего, - спокойно ответила ведунья. - Почему ты спрашиваешь?

- Ты по-другому к нему относишься, нежели к остальным мужчинам. И с его стороны я заметил расположение к тебе.

Нимфириель улыбнулась:

- Год назад, играя на одной стороне, мы с колдуном стали терпимее друг к другу. Наша вражда в прошлом. К тому же, когда бьёшься спина к спине, без расположения и доверия как-то трудновато.

Лунхар отодвинул фолиант и откинулся на спинку кресла:

- Я понимаю. И поверь, как никто рад, что тебе больше не угрожает такой опасный противник. Но вы могли просто расстаться и забыть друг друга. А волхв напросился к вам в гости, зная о неприязни Ланрасула, лишь бы увидеться с тобой.

- Ты намекаешь, что Радомир влюблён в меня? – недоверчиво спросила альвийка и первая рассмеялась: – Только не он! Этот колдун не из тех, кто завоёвывает женщин томными вздохами и обожающими взглядами. Он резок, напорист и умеет добиваться своего. Если бы я приглянулась ему, то, поверь, уже разделила бы с ним ложе.

Альв усмехнулся.

- Ну ладно, с человеком понятно. А что насчёт тебя? Тебе он нравится?

Деду Нимфириель доверяла, поэтому ответила честно:

- Должна признать, какое-то время после возвращения из Маг’яра я испытывала к этому мужчине некую привязанность... Хотя знаешь, дедушка, рядом с ним трудно оставаться равнодушной. Радомир попеременно то злит, то восхищает, - альвийка улыбнулась. - Была ли я рада увидеть его вчера? Была. Но я не чувствовала тех переживаний и страстей, о которых читала в книгах и слышала от других: у меня не перехватывало дыхание и не щемило в груди, не заплетался язык и не было беспричинного смущения. Другие мужчины тоже привлекают моё внимание, миконец Лан, например, - она ненадолго задумалась. - Наверное, пока мы с Радомиром враждовали, то успели настолько изучить и узнать друг друга, что уже не сможем просто забыть.

Лунхар скептически выгнул бровь:

- Может и так, время покажет... Что ж, вернёмся к украденному мечу. Твой волхв прав: это оружие не для битв. Но раз его выкрали, значит, есть другое применение. Какой-то ритуал, возможно. Это всё-таки волшебный предмет, и сила в нём сокрыта немалая.

И он, осенённый очередной мыслью, тут же направился к книжным полкам. Нимфириель молча наблюдала за дедом, однако думала о своём: что-то зацепило в его фразе про ритуалы, но этих ритуалов было так много – самых разных, порой непонятных и неоправданных. Ведунья подошла к окну и, наблюдая за унылым пейзажем, пыталась отрешиться от земного и довериться собственной интуиции… Ритуалы с мечом. Обряды. Заклинания. Хм-м-м… Все за раз и не вспомнишь. Но и меч-то непростой!

За спиной недовольно скрипнуло кресло. Нимфириель обернулась: это Лунхар вернулся на место и уже листал очередную книгу. Девушка не стала мешать и тихонько вышла. Целый день она занималась хозяйственными делами, запретив отвлекать деда. Лишь разрешила позвать к обеду, однако альв отказался.

Он не появлялся до самого вечера. Тогда ведунья велела отнести ужин в библиотеку и сама пошла следом. Мужчина никак не прокомментировал суетившихся слуг, однако хмурые брови говорили сами за себя. Внучка на это мило улыбнулась и села в его любимое кресло. Заметила на столе небольшую стопку перевязанных книг. Смотрелась она простенько, однако альвийка почувствовала магическое плетение: скорее всего, сейчас эти книги были защищены лучше, чем сокровища дракона.

- Ты уезжаешь? – спросила она.

- Да, хочу застать волхвов, - Лунхар принюхался к аппетитным запахам и присел за столик у окна.

- Нашёл что-то?

Дед пожал плечами, не отрываясь от еды:

- Не уверен, но показать стоит, - и посетовал. – Мы слишком мало знаем.

Нимфириель откинулась в кресле, невольно вскидывая взгляд, и улыбнулась. Напротив висел портрет, на котором в полный рост была нарисована молодая, красивая женщина с вьющимися рыжими волосами и ярко-зелёными глазами… Такими же, как у Нимфириель. Бабушка Зоремира! Понятно, почему дед всегда садился сюда: чтобы видеть её. Портрет был удачен во всех смыслах. Несомненно, талантливый мастер идеально подобрал момент, чтобы запечатлеть молодую женщину. Зоремира словно только что заглянула в комнату: внимательный и одновременно весёлый взгляд, улыбка на приоткрытых губах, само положение тела, казалось ещё мгновение – и женщина сойдёт с полотна. Ощущение присутствия получилось настолько сильным, что ведунье померещились дрогнувшие ресницы. Она растерянно моргнула и украдкой тряхнула головой, однако Лунхар заметил.

- Нравится?

Теперь они вдвоём смотрели на портрет.

- Очень! Бабушка такая…

- Красивая?

Нимфириель немного подумала:

- Живая.

Мужчина усмехнулся:

- Это верно. На Зоремиру было не просто приятно смотреть - на неё невозможно было не смотреть. Она притягивала всех: альвов, гоблинов, людей. Твоя бабушка всегда удивляла, могла из обычного похода да ближайшей лавки с лентами устроить грандиозное приключение… Как же она порой выводила меня из себя!

Альвийка улыбнулась: воображение услужливо нарисовало Лунхара, брызжущего слюной и потрясающего кулаками перед носом Зоремиры.

- Ты хотел бы, чтобы она была другой? Спокойнее, степеннее?

- Спокойнее? – переспросил альв, потом хмыкнул: - Это была бы уже не Зоремира.

Не сговариваясь, они снова посмотрели на картину. Потом Лунхар налил вина внучке и себе.

- Моего увлечения обычной человечкой многие не понимали. Не то чтобы были против, просто не понимали… Пока не встречались с ней. Тогда все вопросы отпадали. Зоремира была удивительная! Неповторимая!..

Нимфириель замерла, заметив, как восхищённый, сияющий взгляд деда сменился грустной улыбкой.

- Тебе сильно не хватает её, - эта был не вопрос, а утверждение.

- У меня есть вы, - альв допил вино и вышел из библиотеки.

Девушка осталась одна. Её дар ведуньи позволял прочувствовать всю любовь и всю боль Лунхара. И она чувствовала. Сердце щемило от чужой тоски и муки. И от нежности, которой с годами не стало меньше.

Уже поздно ночью, когда дед давно уехал, Нимфириель ворочалась в постели и не могла уснуть. Мысли то и дело возвращались в библиотеку, где стены украшали семейные портреты. Там, среди могущественных Высших альвов, была одна единственная смертная женщина, которая вобрала в себя весь мир Лунхара. Деда было жалко. Нимфириель не понаслышке знала, что у него много поклонниц. Ещё бы - богатый, знатный, лучший друг владыки. Только надеялись они зря: в сердце мужчины до сих пор жила рыжеволосая вредина с раскосыми изумрудными глазами и веснушками на носу.

Альвийка вспомнила историю, когда Лунхар, выведенный из себя, действительно отлупил свою своенравную возлюбленную. К тому же, если верить рассказам, крапивой! Понятное дело, после такого сидеть не представлялось возможным, и девушка бесцельно бродила по городу. За это время умудрилась вляпаться в очередную историю: спасти какого-то вельможу и чуть не выйти за него замуж. А когда Лунхар отыскал её в очередной раз, то вместе с перепуганной Зоремирой, отбивающейся от «жениха» саблями, альву вручили и сабли, и корзину с ядовитыми змеями, и старинную рукопись, непонятно как оказавшуюся в доме местного змееуста. Кстати, надо бы у деда спросить: что стало с теми змеями? Их, как свиток, не свернёшь и не засунешь на полку.

Нимфириель улыбнулась своим мыслям, и в тот же миг что-то внутри дрогнуло, словно задели невидимую струну. Сердце на несколько мгновений заколотилось, разгоняя кровь, тёплая волна пробежала от макушки до пальчиков на ногах. Почти сразу же вернулось обычное спокойное состояние, но ведунья слишком доверяла своей интуиции, чтобы пропустить такое. Зевнув, она решила утром заглянуть в библиотеку и посмотреть тот свиток сама, раз уж дед уехал.

Девушка даже представить не могла, что прочтёт в той рукописи утром и к каким событиям это приведёт.

Глава 3

Глава 3

Две седмицы спустя. Граница княжеств Микона и Гетаи

Приграничный постоялый двор – место особое. А постоялый двор на порубежье Микона, где правил князь-колдун, и Гетаи, отвергающей всё магическое, - вдвойне необычное. За столами сидели альвы: серые, лесные, даже один из лунных. Они тихо переговаривались и как будто не замечали остальных постояльцев. В дальнем углу устроились осторожные оборотни, вздрагивающие при каждом громком звуке. А с другой стороны как раз буянили гоблины: горланили, хохотали, азартно стуча кубками по столу, - вести себя по-другому они попросту не умели. На втором этаже в отдельных комнатах торговались гномы и обычные смертные, в том числе и гетайцы, потому как княжеские законы – это одно, а торговая прибыль – это совсем другое. И в «чистой», без магии Гетае так же, как и в Тарсии, и в Миконе ценились альвийские мечи, а гетайки красовались в украшениях, изготовленных лучшими гномьими мастерами.

Радомир и Лан обедали на втором этаже в снятой на ночь комнате. Они тихо переговаривались, обсуждая недавнюю поездку в Элимейс, и решали, как быть дальше. В какой-то момент тарс недовольно глянул в окно: опять пошёл снег, а уже середина березосола (март – Прим. авт.). Значит, снова придётся месить дорожную коломуть, зябнуть сырыми днями и надеяться, что не придётся ночевать на холодной земле. Мужчина передёрнул плечами и поднялся:

- Пойду гляну: привели наших лошадей от кузнеца или нет.

Лан кивнул, дожёвывая пирог:

- Угу. А потом вместе сходим за припасами.

Радомир, не дослушав его, шагнул в тёмный коридор. Равнодушно прошёл мимо охранников, топтавшихся у некоторых дверей, и ступил на лестницу, ведущую вниз.

Он узнал альвийку сразу, несмотря на то, что она стояла боком и о чём-то расспрашивала хозяина постоялого двора. Старый миконец терпеливо отвечал гостье, даже улыбался, на глаз прикинув стоимость её наряда и оружия, а потом махнул в сторону лестницы, мол, разбирайся сама. Нимфириель глянула в указанном направлении, заметила колдуна и приветственно помахала. Тот, скрестив руки на груди, насмешливо наблюдал за приближающейся девушкой.

- Даже не знаю, что думать, Ним!

- Что так? Фантазии маловато? – в тон ему ответила ведунья.

Мужчина какое-то время молча разглядывал её. И девушка не выдержала первой:

- Понятно: мы гордые, спрашивать ни о чём не будем. Да?.. Ну и ладно! Я сама скажу, - она склонила голову набок. – Я кое-что нашла, и вас это точно заинтересует.

- Что? – Володаровича впечатлил уверенный тон девушки.

- Мы можем поговорить без свидетелей? – попросила та, с сомнением глянув на людей в общем зале. – И давай позовём ищейку. Не хочется два раза одно и то же пересказывать.

Тарс кивком указал наверх и пошёл первым.

- Не называй Лана ищейкой: обидится, - предупредил он девушку. - А обиженный Лан – это очень скучно. Он молчать может месяцами и нисколько не страдает при этом, а я от тоски подыхаю.

Альвийка понимающе кивнула и вошла в распахнутую дверь. Миконец, увидев её, даже не скрывал удивления.

- Объясни, – попросил он Радомира.

Тот пожал плечами:

- Сам пока ничего не понимаю, но давай послушаем, с чем к нам пожаловала эта красавица.

Нимфириель сбросила плащ и, пока волхвы усаживались за стол, налила себе воды.

- Насилу вас догнала.

- Зачем? – поторопил её колдун.

Альвийка вытащила из рукава небольшой свиток:

- Я отыскала в дедовой библиотеке одну интересную рукопись.

- Советник Лунхар привёз в Элимейс всё, что смог найти, - возразил Лан.

- Верно. Он показал вам книги, где упоминаются волшебные мечи, - девушка кивнула и пояснила: - А в этом свитке описывается история одной войны, даже не войны, а последней битвы. И есть интересная приписка... – Нимфириель нахмурилась. - Мысли об этой рукописи не давали мне уснуть, я еле дотерпела до утра. Если бы не дедова защита от воров, точно пошла бы в библиотеку ночью.

Пока Лан заинтересованно расспрашивал про магическое плетение и его привязку к солнцу, точнее к его отсутствию, Радомир напрягся, пристально глядя на ведунью: её чутью он доверял безоговорочно.

- Показывай!

Но как только мужчина протянул руку, альвийка спрятала свиток за спину.

- Взамен ты выполнишь мою просьбу.

- Рад, не соглашайся, - зашептал опомнившийся миконец. - Если бы всё было так просто, она сразу сказала бы, чего хочет.

Тарс с усмешкой глянул на нахохлившуюся Нимфириель:

- От неё так и так не отделаешься. Эта альвийка упёртая, как баран.

Девушка недовольно сморщила носик и укоризненно глянула на шушукающихся волхвов:

- Неприятно, когда тебя обсуждают в твоём же присутствии.

Лан хмыкнул, однако глаза опустил. А ведунья посмотрела на колдуна.

- Так что ты решил?

Мужчина задумался. Что она может попросить у него? Понятно, что не золото. Нечто, связанное с ворожбой? Нимфириель постоянно расспрашивала про школу Триглава и про его учёбу там. Или?.. Радомир прищурился: альвийка скажет прилюдно попросить прощения за то, что он столько времени гонял её по Черногорью? Вряд ли. Он извинился, она приняла извинения, поставив точку в той истории. Что тогда?..

От раздумий Володаровича отвлёк желтоватый свиток, покачивающийся в воздухе.

- Он тебе нужен или нет?

- Ладно, Ним. Надеюсь на твоё благоразумие и здравый смысл, - тарс хлопнул себя по колену. - Обещаю, я выполню твою просьбу, если эта рукопись нам действительно поможет.

В воздухе мелькнула руна, скрепляющая клятву. Только после этого альвийка, не скрывая торжествующей улыбки, развернула свиток.

Волхвы знали синдарин, поэтому переводчик не потребовался, но над рукописью они просидели долго. За окном уже начало смеркаться, в коридоре всё чаще слышались чужие шаги: это торгаши расходились, завершив дела, а постояльцы, наоборот, возвращались в свои комнаты на отдых.

- Копьё? - Радомир задумчиво посмотрел на Лана.

Тот пожал плечами и обратился к ведунье:

- Не до конца разобрался с припиской. Разве она подходит к основному тексту?

Нимфириель понимающе кивнула:

- Я тоже заметила это несоответствие. Такое чувство, будто эти строки вообще не отсюда, они даже по стилистике отличаются.

- По чему отличаются? – не понял миконец.

- Не забивай себе голову этим, - отмахнулась девушка, – просто поверь. У меня вообще была мысль, что этот свиток писали два человека.

- «Была»? – Лан пристально глянул на девушку. – Что тебя переубедило?

- Почерк тот же. Без всяких сомнений свиток написан одной рукой.

Радомир всё это время молчал, разглядывая рукопись и прислушиваясь к товарищам, потом заметил:

- Странный какой-то свиток. Не пойму: то ли кожа, то ли папирус.

Лан прикоснулся к шероховатой поверхности:

- Больше похоже на кожу.

- Чью?

К ним присоединилась Нимфириель, тоже поглаживая свиток:

- Я думаю, драконья.

Мужчины промолчали, соглашаясь с ней. Радомир медленно отошёл к окну:

- Одно совершенно точно: здесь действительно описывается бой Перуна и Велеса, а значит, речь идёт именно о том самом мече… Или копье?

Лан пожал плечами и спросил:

- Всё-таки обряд?

- Выходит, что так.

Миконец, потирая подбородок, наблюдал за довольной альвийкой, сворачивающей рукопись:

- И что же ты хочешь за свою помощь, девица?

- Возьмите меня с собой.

- Что? Зачем? – на два голоса вскричали волхвы.

Нимфириель повела плечиком:

- Я уже который месяц сижу без дела… Мне скучно.

Радомир нахмурился:

- Альвийка, одумайся! Это не прогулка. Мы столкнулись с лиходеями, которые, ко всему прочему, являются сильными ворожбитами… Скучно ей! – мужчина фыркнул и красноречиво указал на дверь. – Домой к отцу с матушкой!

Девушка не шелохнулась, но по опасному блеску глаз было понятно, что просто так она не уступит. В разговор вклинился миконец:

- Радомир прав, красавица. С нами опасно.

- Лан, я наёмница. Мне ли не знать про опасности? А добавь к этому три года охоты, которую мне устроил наш общий друг, - пальчик указал на помрачневшего колдуна. – Как думаешь, меня испугают трудности?

- Ним, ты едешь домой! – последовал категоричный приказ.

Володарович привык, что дома его побаивались и слушались с первого раза. Однако девушка рядом без страха заглянула в потемневшие от гнева глаза волхва, ласково коснулась его широкой ладони и улыбнулась.

- Послушай меня, пожалуйста! Во-первых, я ведунья и наёмница неплохая, и пригожусь вам в дороге. Во-вторых, как оказалось, эта история касается и нас, альвов, ведь рукопись на синдарине. Поэтому мы тоже заинтересованы…

- Нет.

-…Мы тоже заинтересованы в благополучном исходе дела, - упрямо договорила девушка.

- Это опасно!

- Колдун, ну я же не неженка. Ты знаешь это как никто.

Вот этот довод оказался неудачным: мужчина, вспомнив прошлое, зло засопел. Нимфириель предвидела это, поэтому не испугалась и продолжила уговаривать, сначала используя серьёзные причины, потом пустила в ход женское кокетство. Однако Володарович был крепким орешком. В какой-то момент он пригрозил:

- Мне твоего батюшку сюда вызвать?

- Оставь моего отца в покое, – повысила голос девушка. – Тебе же здоровее будет.

Радомир вскинул руки в примирительном жесте:

- Так, Ним, давай не будем ругаться. Я сказал – ты услышала. Мы едем без тебя, – волхв поднялся со стула. - Хочешь – переночуй здесь, но утром ты едешь домой. А я вернусь – и тебе первой всё расскажу. Обещаю!

- Колдун!.. – ведунья вскочила, однако мужчина уже вышел из комнаты.

Девушка упала на стул, расстроенно глянув на Лана. Тот извиняюще улыбнулся:

- Не обижайся, Нимфириель, но тебе не место с нами. Ведь мы сами не знаем, с кем имеем дело. А люди, видно, серьёзные, раз с самого Буяна меч смогли украсть.

- Тем более я вам пригожусь. Я же ведунья!

Миконец не хотел обижать альвийку, зная их злопамятность, поэтому свалил всё на Радомира. В конце концов, это он в своё время захотел увидеться с Нимфириель.

- Мне-то что... Пусть решает Рад.

Ведунья оживилась: значит, Лан ис-Короуш не против её компании, осталось уговорить Володаровича. И девушка выбежала из комнаты. Она нашла Радомира во дворе. Тот как раз осматривал подковы своего жеребца.

- Колдун…

- О-о-о, опять ты! – прошипел мужчина сквозь зубы.

Альвийка замерла перед ним с таким грозным видом, что Радомир невольно усмехнулся.

- Вот же упрямица!

- Я хочу поехать с вами!.. Подумай: а если это неспроста? Если это веление высших сил? Ведь именно я нашла свиток. Я вспомнила о нём.

Мужчина тяжело вздохнул и подошёл ближе. Взял девушку за руки, как она совсем недавно, заговорил спокойно и откровенно:

- Знаешь, Ним, если бы мы ехали дальше на восток или на север, я бы тебя взял, правда. Ты хороший товарищ. Но наш путь лежит на юг, в Гетаю. Не мне тебе говорить, как там жалуют альвов. В клетку захотелось?

Ведунья сжала губы так, что они побелели, и, помолчав немного, сказала:

- Я полуальв. Меня выдают только уши, а их невидно, - она показала на красный платок на голове.

- Тебя выдаёт отсутствие ума, - с усмешкой возразил тарс и повёл лошадей в конюшню.

Нимфириель не отставала.

- Я переоденусь в традиционный наряд гетаек. Они все носят платки.

- Да тебе хоть мешок на голову надень, ты всё равно привлечёшь внимание.

- Правда? – заулыбалась ведунья, поправляя волосы кокетливым, извечно женским движением.

Радомир заметил это и, сплюнув в сердцах, пошёл за водой. Когда он вернулся, альвийка всё ещё крутилась неподалёку. Мужчина мученически застонал.

- Ним, отстань по-хорошему. Иначе свяжу, запру в комнате и правда вызову деда или отца.

Но девушка упорствовала.

- Я понимаю, что путешествие опасное. Я справлюсь.

Мужчина покачал головой, молча сделал свою работу и пошёл в дом к Лану.

Миконец не удивился, когда следом за тарсом в комнату просочилась альвийка, даже улыбнулся. А вот у Володаровича от её непрекращающихся уговоров уже сводило зубы и дёргался глаз.

Нимфириель понимала: заставить она не может, только уговорить.

- …Вряд ли кто меня заподозрит. А если заподозрит, вы прикроете, - продолжала она убеждать, пока не особо успешно.

- Зачем нам лишние тяготы? – шипел Радомир.

- А представь, что с вами отказались говорить. Я ведь смогу незаметно посмотреть их думы…

Лан ис-Короуш, прислонившись к стене, с интересом наблюдал за происходящим, но даже он не мог точно сказать: кто кого переубедит.

- А воздыхателей твоих гонять кто будет?

- Каких воздыхателей? У меня их нет!

- Появятся, - уверенно заявил Володарович. - Мы же будем в Гетае. Там мужики на красивых баб смотрят только с одной целью - соблазнить.

- Ты драматизируешь.

Тарс растерянно моргнул, споткнувшись о незнакомое слово, потом выругался.

- Слушай, ты надоела этими учёными словечками.

- Так я же учёная.

- Вот и умничай здесь. А мы уж там как-нибудь по-нашему, по-простому.

И Нимфириель, видя, что уговоры не помогают, стала давить.

- Колдун, ты мне слово дал. Забыл?

- Я же не думал, что ты за мной потянешься! – тарс зло зыркнул на неё.

- Слово есть слово. Держи, раз обещал!

Радомира уже основательно трясло от ярости, а руки чесались отлупить эту упрямицу.

- Я дал, я и назад заберу! Да кто ты такая, чтобы я перед тобой оправдывался?

Сказал зло, ядовито, намеренно желая обидеть, причинить боль, заставить Нимфириель уехать. И пускай потом мстит, гоняя его по околицам. Не привыкать! Главное, что будет живая и невредимая!.. Чего мужчина совсем не ожидал, так это распахнутых глаз и повисших на ресницах слёз. Он осёкся на полуслове, удивлённо глядя на альвийку. За три года вражды Радомир столько всего наговорил ведунье, но она не заплакала ни разу, а сегодня… Нимфириель, опомнившись, быстро отвернулась и, будто бы поправляя волосы, смахнула слезинки с глаз, даже не догадываясь, что творится в душе колдуна. На Володаровича никогда не действовали женские слёзы, ни настоящие, ни искусственные. Он искренне не понимал, почему остальные мужчины так их боятся. А сейчас испугался сам. Оказалось, что куда хуже рыдающей девушки - девушка, старающаяся не заплакать.

Альвийка вздрогнула, когда колдун присел рядом.

- Нимфириель, пойми, я же не просто так не беру тебя с собой. Мы сами не знаем, куда едем. Может оказаться, что на ходу придётся менять все планы. Да какие, к шишам, планы? У нас даже плана нет! Мы едем наобум!

Радомир ждал её ответа, а ответа не было. Только сжались кулаки на коленях, обтянув кожей тонкие косточки.

- Ним…

Он не договорил, буквально кожей чувствуя, как вырастает стена между ними, как отгораживается ведунья, прячется за знакомой маской равнодушия и безразличия. И это вдруг оказалось невыносимым.

- Собирайся. Чёрт с тобой! – не выдержав, рявкнул колдун.

- Рад, – Лан непонимающе глянул на товарища, – зачем?

- Затем!

Радомир и сам толком не понимал, почему согласился. Он устало потёр переносицу и глянул на притихшую ведунью. Та боялась пошевелиться, до конца не веря собственным ушам. Колдун прошипел:

- Выезжаем завтра на рассвете. Успеешь собраться – поедешь. Нет – ждать не будем.

И ушёл из комнаты, громко хлопнув дверью. Лан со вздохом повернулся к оживившейся альвийке:

- И что с тобой делать, скажи на милость?

- Помоги советом: где можно в это время купить нормальное гетайское платье?..

К ночи всё было готово. Нимфириель с помощью миконца быстро нашла необходимое: одежду, обувь, и обновила запас снадобий и трав. А между делом они успели присмотреться друг к другу. Лан ис-Короуш полностью оправдывал своё имя, которое в переводе означало «добрый». Спокойный, улыбчивый, редко повышающий голос мужчина старался решать вопросы тихо и по возможности мирным путём. Но девушка догадывалась, что при необходимости миконец, не задумываясь, достанет оружие, и рука его не дрогнет. Не за добрые глазки этот волхв получил седьмой порядок.

К позднему ужину миконец и альвийка спустились вместе, общаясь как старые знакомые. Радомир уже сидел за одним из столов в общем зале и явно был не в духе. Сожалел ли он о своём решении? И да, и нет. Мужчина понимал, что ведунья пригодиться им, и не только своим даром. Что след действительно может привести к альвам и кто, как не она, тогда поможет им? И в то же время, если с Нимфириель что-то случится, её родичи его уничтожат. Да он сам себя не простит!.. Володарович хмуро глянул на спускающуюся по лестнице парочку, но промолчал. Решение принято. Нечего сейчас идти на попятную.

Пока мужчины налегали на сытный ужин, альвийка потягивала травяной отвар вприкуску с сушеными ягодами земляники. А потом и вовсе отвлеклась, разглядывая вновь прибывших гостей. Хозяин постоялого двора, подливая Лану квас, недовольно глянул на девушку и тихо поинтересовался:

- А что сестрица ваша не ест?

Миконец застыл, с прищуром поглядывая на Нимфириель:

- Сестрица?.. – голубые глаза хитро сверкнули. - А как вы догадались, милейший, что это моя сестра?

- Так что тут непонятного? – удивился мужчина. – Схожи вы. А разве нет?

Лан усмехнулся:

- Да-да, вы абсолютно правы. Это моя сестра.

- Так что не ест-то ничего, спрашиваю?

- Стан свой стройный бережёт, - волхв допил квас.

Хозяин двора скептически глянул на «стройный стан»:

- И так одни кости… Немочь.

Он, ворча, пошёл к стойке, где уже топтались новые постояльцы. А миконец поставил локти на стол и, удобно устроив подбородок на сцепленных пальцах, долго разглядывал девушку.

- Ну что, сестрица, хозяин, между прочим, нам услугу оказал. С этого момента ты - моя сестра, младшая и горячо любимая. Хоть не будет кривотолков, что с нами делает незамужняя девица, - это Лан ответил на немой вопрос Радомира. Потом вновь глянул на задумавшуюся альвийку: - И ещё… Тебе нужно другое имя.

Ведунья вопросительно посмотрела на колдуна. Тот согласно кивнул:

- Услышав «Нимфириель», любой дурак поймёт кто ты и откуда. Имя нужно придумать как можно скорее, чтобы мы успели привыкнуть.

Миконец вдруг просиял:

- А что тут думать, Рад? Глянь на эти рыжие волосы! Огнеяра! И только так!

Девушка вздрогнула:

- Как?

- Огнеяра! – Лан склонил голову набок. – Красивое имя, кстати. И тебе подходит. А, Рад?

Колдун, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на растерянно улыбающуюся девушку. Потом вздохнул, поднимаясь со своего места:

- Мне всё равно. Огнеяра так Огнеяра.

…

Ранним утром они встретились у конюшни. Володарович критическим взглядом осмотрел девушку, вышедшую из дома, и не нашёл к чему придраться: к нему действительно приближалась гетайка. В соседнем княжестве, которое славилось своими табунами, все женщины умели ездить верхом, поэтому часто носили штаны, но, в отличие от мужчин, сочетали их с длинной, до колен, туникой. Альвийка знала это и правильно подобрала наряд: чёрные шерстяные порты, заправленные в высокие сапоги, такая же туника с длинными рукавами, закрывающими кисть до пальцев, а сверху тёплая накидка с капюшоном.

- Доброе утро, Огнеяра! – приветствовал спутницу Лан.

Девушка кивнула:

- И тебе, брат!

Миконец улыбнулся и вслед за товарищем цепким взглядом пробежал по ведунье. Светло-зелёный платок надёжно скрывал не только острые альвийские уши, но и рыжие, привлекающие внимание волосы, а при необходимости и часть лица девушки, оставляя открытыми только глаза.

- Да ты красавица, сестра, даже в платке.

Нимфириель польщённо улыбнулась:

- Спасибо!

Лан выгнул бровь, дав понять, что это был не комплимент.

- Лицо закрой.

А тарский колдун, посмеиваясь, добавил:

- И капюшон натяни до подбородка.

- Думаешь, поможет? – миконец сокрушённо покачал головой и сказал: – Как-то вчера Нимфириель попроще выглядела.

- Лан, это альвийка, если ты забыл. Красота – особенность их народа. Ладно, с этим разберёмся, - Володарович глянул на девушку, уже закрывшую лицо и послушно надевшую капюшон.

Миконец тяжело вздохнул:

- Вроде ничего, – и велел спутнице. - Не снимай платок в городе. Никогда. Поняла?.. Только когда мы будем в пути.

Ведунья кивнула. Радомир тоже подошёл к ней:

- Одежда - это ещё не всё. Запомни, …Огнеяра, - он на мгновение споткнулся на её новом имени, - гетайки молчаливы и покорны. Их главная цель в жизни – удачно выйти замуж и стать любимой второй женой.

Девушка удивилась:

- Второй? – и тут же опомнилась. – Ой, я забыла, что у гетайцев по две жены.

Тарс кивнул:

- Да. В первый раз они женятся по расчёту, выбирая богатую невесту с хорошим приданым. А во второй раз ищут жену для любовных утех и удовольствий. Поэтому в Гетае очень ценятся красивые, молодые женщины. Не выставляйся напоказ. Сиди тихо, как мышка. Ни с кем не заговаривай первой. Ни на кого не смотри в упор и не спорь. Ясно?

- Хорошо. А если…

- Я сказал: молчи и не спорь, - повысил голос колдун.

- Хорошо-хорошо…

- Если что – голову опустила и бегом к нам. От нас вообще ни на шаг. Поняла?

- Да поняла я! – крикнула в сердцах Огнеяра.

И тут же охнула от боли: это Володарович схватил её за плечо и повернул к себе.

- Говорить с мужчинами тихим голосом и не огрызаться.

Лан стал рядом:

- Огнеяра, Рад прав. Начинай привыкать уже сейчас, потом хлопот меньше будет, - и осторожно предложил. - Может, всё-таки передумаешь?

- Нет, - девушка покачала головой и посмотрела на недовольного тарса. - Я всё поняла и всё сделаю правильно.

Тот, ругнувшись сквозь зубы, пошёл к своему жеребцу. Лишь на секунду глянул на товарища:

- Лан, расскажи ей немного о своей семье. Вдруг кто спросит, когда у вашей мамы день рождения.

- Миконцы не празднуют дни рождения.

- Вот и я о том же.

Глава 4

Глава 4

Трое странников, с небольшими остановками, ехали уже несколько часов. За это время им не встретилось ни души. Голая, лишь кое-где прикрытая старым, потемневшим снегом земля превратилась в лабиринт, по которому терпеливо петляли всадники, выбирая твёрдую дорогу. На одном из холмов они остановились. Пока мужчины тихо переговаривались, обсуждая дальнейший путь, девушка открыла лицо, посмотрела вокруг и нахмурилась: впереди простиралась всё та же пустая, неуютная долина.

- Огнеяра, тебя что-то тревожит? – поинтересовался миконец.

- Нет, Лан. И ты уже спрашивал это.

Волхв виновато улыбнулся:

- Я привыкаю к имени. Потерпи, хорошо?

Девушка кивнула, вновь оглядываясь по сторонам. В небе над горизонтом виднелись струйки дыма - значит, неподалёку есть селение. Альвийка махнула рукой в том направлении и спросила у Володаровича:

- Послушай, колдун, а почему…

И запнулась, увидев его лицо, перекошенное от гнева. Радомир подъехал к ведунье и буквально выплюнул:

- Какой «колдун», дура? Мы уже час, как в Гетае.

Девушка ахнула, а мужчина стиснул зубы так, что они чуть не раскрошились, потом прошипел:

- Радомир, Рад, Радим – выбирай, что нравится. Но никак иначе. Поняла?

Огнеяра кивнула:

- Извини, ...Радомир.

Волхв пристально глянул на неё и криво усмехнулся:

- Не облезла кожа на губах от моего имени?

- Нет, – тихо огрызнулась ведунья.

- Вот и славно. Поехали! Отдохнём в той деревне, - сказал тарс, разворачивая своего жеребца.

Огнеяра недовольно глянула ему вслед: да-а-а, невесело началось путешествие. Потом повернулась к миконцу, который ждал её.

- Лан, значит всё, никакой ворожбы и заклинаний?

- Даже не упоминай в разговоре. Вообще, сейчас больше помалкивай, пока не пообвыкнешься немного. Мы будем подсказывать, что делать.

Володарович тем временем остановился и стал собирать свои волосы в хвост, потом несколько раз перевязал его длинным шнурком.

- Что делает ко…Радомир? – спросила девушка, недоуменно поглядывая на тарса.

Лан шепнул:

- В Гетае мужчины носят длинные волосы и обычно связывают их или заплетают косу.

- Как горавайцы?

- Ну-у, почти, - кивнул волхв, – у горавайцев волосы вообще неприкосновенны. Там даже длина имеет значение. Здесь проще, главное - чтобы они были нераспущенные.

-А ты почему так не делаешь?

- Огня, это Рад выдаёт себя за гетайца, а не я.

Миконец тронул поводья, заставляя лошадь двигаться рысью. На солнце снег подтаял и сейчас разлетался во все стороны разноцветными брызгами.

Вскоре всадники подъехали к гетайской деревне. Здешние дома отличались от тех, которые раньше доводилось видеть альвийке. Они были сложены из камня и глины и окружены невысоким, кое-где покосившимся после зимы плетнём. В отличие от соседних княжеств, высокого частокола вокруг деревни не было. Если нападали враги, то жители обычно прятались в ближайшем лесу.

Странники остановились возле дома, который отличался от остальных большим размером. Это был местный постоялый двор или корчма, как говорили в Гетае. Огнеяра с интересом разглядывала строение, однако вовремя вспомнила напутствие товарищей и безмолвной тенью скользнула за ними в тёплое помещение, прислушиваясь к разговорам. Гетайского языка она ещё не знала, но догадаться, о чём говорит хозяин с заезжими, было несложно. К тому же её дар никуда не делся: ведунья прекрасно читала мысли корчмаря и его помощников. Хозяин, получив щедрый задаток, сам отвёл гостей наверх и любезно распахнул первую дверь. Огнеяра прошлась по предложенному покою, оценила его и кивнула волхвам, показывая, что её всё устраивает. Мужчины заняли комнату по соседству. В следующий раз ведунья увидела их только во время обеда.

- Мы с Ланом решили переночевать здесь. Через два-три часа начнёт темнеть, до следующей деревни доехать не успеем, - сказал ей Радомир. – Продолжим путь завтра утром, и если всё будет хорошо, то к вечеру доберёмся до Гутура.

Про Гутур альвийка слышала. Это был большой город, один из крупнейших на севере княжества.

- Мы же не просто так едем туда? – спросила девушка.

Тарс качнул головой:

- Нет. Нам нужно встретиться с тамошними волхвами.

Огнеяра непонимающе посмотрела на спутников, и Радомир пояснил:

- Наши братья есть везде, даже в Гетае. Только здесь они живут как простые люди и занимаются привычным ремеслом.

- Поэтому отдыхай, Огня, - посоветовал Лан. – Завтра будет трудный день.

Девушка вскоре ушла в свой покой. А мужчины ещё посидели внизу, выпили с местными ракию и послушали разговоры других постояльцев. Хозяин щедро подливал напиток всем желающим, однако волхвы ограничились одной чаркой и каждый раз вежливо отказывались, когда он вопросительно поглядывал в их сторону.

Ночью Радомир и Лан проснулись от подозрительного шума и, наскоро натянув штаны, выскочили в коридор. У стены стоял мужичок с вытаращенными глазами, едва дыша от страха. А как тут дышать, когда к горлу приставлен острый клинок? Альвийка, натянутая как струна, не сводила глаз с незнакомца. Володарович осторожно окликнул её:

- Огня?

И всего одно слово в ответ.

- Вор.

Радомир убрал клинок от горла незнакомого гетайца и выразительно глянул на девушку с непокрытой головой.

- Оденься.

Дождавшись, когда она уйдёт, повернулся к воришке.

- Что взял?

- Ничего, - тот, пользуясь моментом, затряс головой и стал оправдываться: – Это девке вашей померещилось. Клянусь!

- Один взмах – и останешься с перерезанным горлом, - предупредил Володарович. – Говори!

На шум стали выглядывать другие постояльцы, а несколько мужчин подошли ближе. Вдруг из комнаты неподалёку раздался громкий женский всхлип. Высокий гетаец с орлиным носом рванул туда. Все как по команде притихли, пытаясь разобрать слова, но тщетно. Мужчина быстро вернулся, и от его взгляда стало не по себе даже волхвам.

- Что пропало? – спросил у него Радомир.

- Браслеты жены.

Пострадавший гетаец бесцеремонно залез за пазуху вора, вытащил скрученный блестящий комок и показал всем. Володарович прищурился, разглядывая находку: помимо золота, на браслетах было много драгоценных камней. Неудивительно, что вор покусился на них. Но когда гетаец развернул и приподнял украшение, со всех сторон раздались возмущённые возгласы, а пострадавший что-то гневно затараторил на родном языке.

- Это особые браслеты, которые надевает только невеста, - Лан тихо переводил «сестре». – Оказывается, на девушку претендовали два жениха. Родители – видно, хорошие люди – позволили дочери самой выбрать мужа. Счастливчик сейчас стоит перед нами, - миконец указал на мужчину с носом, а потом перевёл взгляд на дрожащего воришку. - Но отвергнутый жених решил отомстить и нанял этого прохвоста украсть свадебные украшения. Сама понимаешь, такая пропажа испортило бы торжество.

- Как если бы исчез золотой платок у маг’ярской невесты?

- Именно, - Лан с интересом глянул на наёмницу. - Как ты услышала вора?

- Я не спала, а он громко думал.

И альвийка, потеряв интерес к происходящему, вернулась к себе, стараясь не прислушиваться к возмущениям и гневным речам оставшихся людей: наблюдать за наказаниями и казнями она никогда не любила.

Ранним утром девушка ждала друзей за накрытым столом.

- Как ты это сделала? – удивился Лан, разглядывая свежий хлеб, мягкий сыр, сваренный по секретному местному рецепту, и миски с горячей кашей.

- Это не я, брат. Это благодарность нам от хозяина. Он не хочет дурной славы ни себе, ни своей корчме.

Огнеяра не обманула. И после трапезы к ним, кланяясь, подошёл старый гетаец. Когда с благодарностями разобрались, ведунья, не скрывая торжества, посмотрела на товарищей:

- А вы меня брать не хотели.

Радомир исподлобья глянул на неё:

- И какая нам выгода с поимки воришки, кроме бесплатной еды?.. Более того, если бы постояльцы рассмотрели тебя получше, непонятно, кому пришлось бы хуже: вору или нам.

- Ты специально это говоришь.

Фыркнув, Огнеяра поднялась со скамьи и ушла наверх. Чуть погодя к ней присоединились и волхвы. В зеркале на стене альвийка заметила странные взгляды, которыми обменялись мужчины. Причём если миконец выглядел обескураженным и расстроенным, то тарс – донельзя довольным.

- Что опять не так?

И Володарович, не выдержав, рассмеялся в голос:

- Ты проспорил, Лан. С тебя десять золотых.

Миконец нахмурился, но промолчал. Девушка, уперев руки в бока, повернулась к ним:

- В чём дело? Вы спорили на меня? Рассказывайте немедленно.

После этих слов Лан ещё больше погрустнел, а у Радомира от смеха на глазах выступили слёзы:

- И ещё десять золотых!.. Клянусь, я так легко деньги никогда не зарабатывал. Лан, продолжим или хватит с тебя?

Миконец отрицательно покачал головой и с укоризной глянул на девушку:

- Огнеяра, ты только что трижды подставилась. В зале ушла из-за стола без разрешения - раз. В разговоре с нами, мужчинами, повысила голос - два. Сейчас приказывала нам - три.

Ведунья нахмурилась:

- Это что, преступление?

- Нет, но корчмарь обратил внимание.

- Вчера местные приняли меня за миконку из-за цвета волос.

- Да, - согласился Лан. – Это лучше, чем альвийка, но тоже опасно. Если красивую гетайку поостерегутся красть, опасаясь её родичей, то чужеземку – запросто, и не посмотрят на меня, брата… - мужчина заглянул девушке в глаза. - Веди себя так, чтобы никто не сомневался, что ты гетайка.

- Я постараюсь, - ведунья опустила голову.

Лан сочувственно посмотрел на неё, а вот во взгляде Радомира сквозила насмешка:

- Тебя предупреждали? … Теперь не ной. Раз ввязалась в это дело – так соберись, следи за каждым своим словом и движением.

- Я поняла.

Володарович скрестил руки на груди и тяжело вздохнул:

- Что ты поняла, Огня?.. Сапожки на тебе сегодня, поди, из медовой кожи?

- Да. Они тёплые и не промокают.

- А ничего, что мы в Гетае, а ты в альвийских сапогах?

- Но ведь здесь носят такие.

- Очень-очень-очень редко. И знающие люди, увидев их, обратят внимание и на владелицу, - выразительно сказал мужчина. – А сейчас посчитай, сколько раз ты оплошала после отъезда из Микона?

Огнеяра выругалась сквозь зубы.

- И кто ты после этого? – развеселился Радомир, сгребая в кошель проспоренные Ланом золотые монеты. – Давай скажем вместе!.. Ду-ра!

…

Гутур

Тёмное, вечернее небо подозрительно хмурилось, изредка брызгая дождём, а холодный, пронизывающий ветер разогнал людей по домам. И в этой зябкой тишине вдруг послышался стук в городские ворота. Стража подозрительно уставилась на поздних гостей. Однако прибывшие смотрели спокойно, а ещё больше - устало. Видно, давно были в дороге.

- Кто такие? – грозно спросил главный стражник.

- Странники.

- Куда путь держите?

- В Инасию, к родне. Нам бы переночевать у вас, и дальше в дорогу.

Солдаты взяли плату за проезд в город и открыли ворота, пропуская трёх всадников.

- Проезжайте.

Корчма нашлась быстро по раскачивающейся на ветру вывеске. Навстречу путешественникам выбежал невысокий мужичок, хватая за поводья фыркающих лошадей. Высокий черноволосый незнакомец коротко велел:

- Вытереть насухо, потом напоить и накормить.

- Да, господин, - конюх подхватил серебряную монетку.

- Сделаешь как надо, получишь столько же, - пообещал мужчина.

Слуга кивнул, торопливо уводя лошадей и радуясь приработку. К тому же постояльцев в корчме было немного, и он несильно притомился за день. У дверей конюшни мужичок столкнулся с поварихой, та кивнула на жеребцов, норовящих цапнуть его за руку.

-Пожаловал кто?

- Угу! Видать из господ. Глянь, какая сбруя, двадцать золотых стоит, не меньше, - глазом знатока приценился конюх и добавил: - Ты это, иди-ка в дом, Танели. Раз велели распрягать - значит, ночевать останутся и еду закажут.

Повариха, устало вздохнув, заторопилась в корчму. Новых постояльцев она заметила сразу и мысленно согласилась с приятелем: эти точно из богатеньких. Одежда хоть и неброская, но из дорогой ткани, у девицы накидка шита серебром, платок из настоящего шёлка. Боязно представить, сколько они стоят! Танели посмотрела на высоких, статных мужчин с уверенными, властными взглядами, сразу выдающими вельмож. Тот, что рыжий и с синими глазами, был точно нездешний… из Микона. Повариха пренебрежительно передёрнула плечами: недолюбливали здесь северных соседей. Другой мужчина - свой, местный. Видно, поэтому именно он и договаривался с корчмарём.

- Танели, - окликнул её хозяин, - наши гости проголодались. Собери на стол!

Постояльцы тем временем отправились в снятые покои, а повариха – на кухню. Там уже всё кипело и скворчало, молоденькая помощница с покрасневшим лицом суетилась у печи. Танели поправила фартук и тоже занялась делом.

А спустя полчаса они все вместе разглядывали трапезничающих господ. Помощница поварихи сдавленно ахнула, разглядывая девушку, открывшую лицо, чтобы поесть. Корчмарь понимающе хмыкнул:

- Хороша, да?

- А глазища-то какие! – вторила ему повариха. - Точно изумруды сияют! Я таких не видела ни у кого.

- Говорят, у северянок бывают.

- Кто говорит?

- Да вон тот, рыжий. Я так понял, они родичи с этой зеленоглазой.

- А третий?

- Кто его знает! Не шибко-то он в разговор кидается, – буркнул хозяин. - Гонору много… А рожа, глянь, какая злая!

И служанки согласно закивали:

- Лихой человек!

- Может, он замышляет недоброе? Хочет убить своих товарищей и богатство ихнее присвоить?.. А девку эту какому-нибудь богачу на забаву продать? – увлечённо предположила повариха.

Незнакомцы за столом вдруг засмеялись, хотя сидели в другом конце зала и никак не могли слышать, о чём шептались слуги с хозяином. Перехватив хмурый взгляд черноволосого гостя, корчмарь вздрогнул и отвернулся.

- …Радомир, ты как? Долго давиться будешь?

- Не подавишься тут, - сдавленно пробубнел мужчина. – Всяк меня называли, но работорговцем ни разу.

Лан, посмеиваясь, переглянулся с Огнеярой:

- Весёлый народ тут живёт, с выдумкой.

Володарович тряхнул головой:

- Что есть – то есть.

Девушка лишь слегка улыбнулась. Лан встревожился:

- Устала?

- Скорее, следую вашим советам: сижу тихо и не смотрю по сторонам, чтобы меня приняли за свою.

- А-а-а, - миконец понимающе кивнул.

Со стороны казалось, что он всего лишь облокотился на стол, ведя беседу с товарищами, но за эту минуту Лан обшарил цепким взглядом всю корчму.

- Кто? – как бы между прочим спросил он Огнеяру. – Тот, который через три стола от нас, или те двое у стойки?

- У стойки, - и девушка перевела напряжённый взгляд на Радомира. – Мне, наверное, лучше трапезничать в своей комнате.

Володарович чуть слышно хмыкнул, но промолчал. И вообще, как заметила Огнеяра, он больше поглядывал на рыжего волхва, чем на гетайцев, в открытую пялившихся на альвийку.

Первую половину нового дня ведунья провела в корчме, пока её товарищи искали следы пропавшего меча у местных волхвов. Но врождённое чутьё подсказывало ей, что ничего они здесь не найдут. Так и вышло: Лан и Радомир вернулись ни с чем, им лишь подтвердили слухи о необычных явлениях на юге княжества, после которых гутурцы стали ещё истовее молиться своим богам о защите.

Пообедав, Лан предложил девушке пройтись. Радомир тоже пошёл с ними. Огнеяра с некоторым любопытством разглядывала городские дома, однако особого восторга не выражала. Ещё бы! После альвийского Элимейса человеческие города казались неудачной попыткой ученика повторить работу мастера. Радомир видел её снисходительную полуулыбку и немного обижался, однако он был не совсем прав. Альвийка не столько любовалась городом, сколько наблюдала за укладом жизни такой чужой Гетаи – страны без магии и ворожбы. И не понимала, зачем отказываться от помощи тех же альвов? Ведь они никогда не желали людям ничего плохого!

Мимо сновали горожане, занятые своими делами и мыслями. Огнеяра давно подметила, что практически все гетайцы смуглые, кареглазые, с длинными чёрными волосами, а вот в одежде они предпочитали светлые цвета. И ведунья чётко определяла, где жители Гутура, а где, как и она, гости. Особое внимание альвийки привлекли двое мужчин. Они были в тёмной одежде и вооружены. От незнакомцев словно веяло холодом и опасностью. Остальные горожане тоже украдкой поглядывали на них, торопливо уступая дорогу.

- Кто это?

- Охотники, - выдохнул Радомир сквозь зубы.

Девушка побледнела. Она поняла, о каких охотниках идёт речь: о тех, кто выслеживает магов. В Гетае и Горавии с недавних пор это были весьма уважаемые люди. Последнее десятилетие они действовали сообща, превратившись из разрозненных наёмников в целое братство со своим управлением и даже кодексом. Самые ярые и безжалостные недруги волшебного мира! Альвийка напряжённо поглядывала на мужчин, шагающих по другой стороне улицы. Радомир взял её за руку:

- Не бойся.

Лан немного отстал от друзей. Охотники пристально посмотрели на миконца, на что тот ответил безмятежным взглядом абсолютно невинного человека.

Отойдя на безопасное расстояние, тарс подождал приятеля и тихо спросил:

- Проверяли?

- Скользнули поисковым артефактом, - прошептал миконец и ответил на невысказанный вопрос альвийки. – Светлая стража, так они себя называют. Сами не колдуют, но пользуются нашими амулетами. Забавно, правда? Они объясняют это тем, что в борьбе с ворожбитами хороши любые средства. А потом молятся в своих храмах, прося прощение за то, что прикасались к магической скверне.

За разговором путешественники покинули центр и вышли к реке Славуте, на которой стоял город. Лан заботливо поправил капюшон альвийки, сорванный порывом ветра, на что Володарович хмыкнул и удивлённо выгнул бровь. А девушка благодарно кивнула миконцу и начала спускаться вниз по ступеням. Там была набережная, откуда хорошо просматривались проходящие большие торговые ладьи и маленькие рыбацкие лодки. Огнеяра какое-то время наблюдала за рекой, потом повернулась к волхвам.

- Славута протекает через Мирквид небольшой речушкой, где, кроме как на чёлнах, и не поплаваешь, а здесь она совсем другая… Корабли ходят.

Словно подтверждая её слова, по реке медленно двигалась ладья. Миконец стал рядом с девушкой:

- Скучаешь по дому?

- Лан, я наёмница, и занимаюсь этим не один год. Дома бываю редко. То, что вы меня застали в Элимейсе, скорее, исключение из правила.

- Неужели в этот раз твой отъезд никого не заинтересовал? – спросил Радомир.

Ведунья усмехнулась.

- А вот здесь получилось забавно. Я ведь не сразу в Микон поехала. Мама попросила кое-что передать её подруге. А уже потом я отправилась к вам.

Радомир оценил довольно выразительную гримасу на лице альвийки и фыркнул:

- Получается, Ланрасул думает, что ты в Мирквиде?

- Думал, - поправила девушка. – Теперь-то отец точно знает, куда я отправилась. Я написала письмо и ему, и деду.

- Ты понимаешь, что это сродни обману? – Володарович был суров. – Ты прекрасно знала, что в Гетаю они тебя не отпустят, поэтому схитрила.

- Радомир, не трави душу, - Огнеяра отвела глаза. - Как тебе объяснить… Иногда бывают моменты, когда ты просто знаешь, что должен это сделать.

Мужчина запрокинул голову к небу.

- Не знаю, Огня… Не знаю.

- Но ты же дал себя уговорить, - вклинился в их разговор Лан. – Хотя уступать и менять решения не в твоём характере.

Тарс нахмурился.

- А просить и вымаливать, чтобы поехать с нами, не в характере альвийки.

Они смотрели друг на друга, размышляя о недавних событиях и о своих поступках, и гадали: это случайность или чья-то воля свыше? Вдруг Лан замер, пристально вглядываясь в проплывающий мимо корабль:

- Это тикарийское судно.

- Верно, - Володарович стал рядом.

Миконец засуетился:

- Я прогуляюсь немного. А вы подождите меня в корчме.

Радомир понял: Лан что-то почуял:

- Может, вместе пойдём?

Рыжий волхв немного подумал:

- Сначала проводи Огню.

- Я с вами, - тут же отозвалась та.

- Куда? На пристань? Где куча оголодавших по женской ласке мужиков? - Радомир никогда не отличался особой деликатностью. – Руку давай!..

Лан некоторое время смотрел им вслед, потом отправился за кораблём. Стоял на пристани, слушал, вглядывался, принюхивался. Ничего необычного не было, но его что-то здесь держало. Волхв оглядел себя и недовольно хмыкнул: слишком заметный наряд, чтобы затеряться среди простых моряков. Развязывая тесёмки плаща, миконец отступил в тень…

Радомир обошёл половину местных забегаловок, пока нашёл товарища. И то, если бы не громогласное пение похабных песенок, он попросту не заметил бы Лана, сидящего среди порядком выпивших моряков. Замусоленная рубаха, волосы, заплетенные в косичку и прикрытые шапочкой, пьяный мутный взгляд – миконца было не узнать. Лан затянул очередной куплет про морского разбойника, но Володарович успел перехватить едва заметный кивок. Значит, всё шло как надо... Лану. Поэтому тарс, успокоившись, направился к выходу.

Была уже глубокая ночь, когда моряки вышли из корчмы и потянулись в сторону качающегося на волнах корабля, даже не заметив, как один из них растворился в темноте.

- …И где ты все эти песни слышал? – Радомир ждал за углом.

Лан взял из его рук небольшой жбан и выпил содержимое, через силу, давясь и обливаясь. Почти сразу же согнулся от резко накатившего приступа рвоты. Когда уже пустой желудок жалобно заныл, мужчина выпрямился:

- Золототысячник и полынь?

- Извини, это единственное, что я могу тебе здесь предложить, - Володарович непроизвольно глянул на городскую стену, где торчали странные штуки, похожие на грибные шляпки. Странные для чужаков, а здешние люди знали: это – магические маяки, реагирующие на ворожбу. Ими были утыканы стены каждого гетайского города, даже некоторые большие деревни складывались и покупали такие. Борьба с магией в Гетае дошла до исступления.

Лан проследил за взглядом Радомира.

- Не бойся. Сейчас оклемаюсь, - мужчина ещё тяжело дышал.

Спустя минут двадцать волхвы, не торопясь, шли по городской улице. Вокруг никого не было, только пробежал худой бело-рыжий кот и скрылся между домами.

- …Они идут из своей столицы Эль-Макха. В трюме - ткани и специи, как обычно. Но в последнее время тикарийские корабли отчего-то невзлюбили город Тобу и стали ходить на север через гетайский порт Саштепе.

- Что же их так напугало?

Лан прищёлкнул языком:

- Сам знаешь, корабельная братия любит приукрасить. Кто что говорит: то ожившие утопленники приходят, то странный туман наползает, в котором целые корабли пропадают, а на утро появляются без живой души на борту. Одно точно, Рад, на юге появился сильный маг, а может быть, и не один.

- Думаешь, это он украл меч-кладенец?

- Нам нужно на юг, - ответил на это приятель.

Их шаги гулко разносились по пустынной улице. Город уже спал, лишь кое-где светились одинокие огоньки. Окна в корчме были тёмные.

- Огнеяра, наверное, спать легла. Не дождалась нас.

Радомир замедлил шаг:

- Лан, твой интерес к Огнеяре перестаёт быть братским.

Миконец тоже остановился и спокойно выдержал тяжёлый взгляд товарища.

- А тебе что с того?

Володарович глубоко вздохнул:

- Давай так: я предупрежу один раз, и ты меня услышишь. Огнеяра под моей защитой. Тронешь её – руки переломаю.

Лан прищурился:

- Рад, а не слишком ли много ты на себя берёшь?

- В самый раз, - и тарс продолжил путь к корчме.

Миконец быстро догнал его:

- Может, ты сам на неё глаз положил, а?

Володарович усмехнулся:

- Лан, ты послушай себя. О чём мы вообще спорим? Огнеяра не человек, не забывай это. Не путай её дружеское расположение с чем-то большим.

- Радомир…

- Поломаю руки, - тарс повторил угрозу. – Всё, молчи: мы на месте.

Они открыли ворота и под ворчание придремавшего сторожа вошли во двор. Лан немного отстал, задвигая засов, и неожиданно поинтересовался:

- А как твоя невеста поживает?

- Семислава? – Володарович даже не сразу понял, о ком его спрашивают.

Миконец ехидно усмехнулся.

- Всё так же бледнеет и начинает заикаться, стоит с ней заговорить?

Тарс не сдержал смешка, вспоминая недавнее знакомство Лана с упомянутой девицей:

- Нет, кажись, привыкла.

- Дед счастлив, поди? – улыбнулся миконец, уже позабыв про недавнюю обиду.

- Не то слово! – Володарович хитро глянул на него. – Кстати, Велимира тоже повзрослела. Хороша девка!.. О тебе спрашивала. Ждала, что заедешь.

- Ждала? – Лан приосанился. – Что ж, можно будет и заехать. Гляди, Рад, вдруг надумаю украсть девицу, что будешь делать?

- Помогу, - хохотнул Володарович.

Так, подшучивая друг над другом, они вошли в корчму и сразу отправились спать.

Глава 5

Глава 5

В дорогу волхвы и Огнеяра отправились на следующий день. Собирались молча, желания болтать и шутить не было ни у кого: погода снова начала портиться, и путь предстоял под пронизывающим, колючим ветром. Березосол в этом году выдался на редкость холодным.

Городские ворота равнодушно захлопнулись за выехавшими всадниками, а вскоре шумный Гутур скрылся за полуголым лесом. Дорога за ночь подмёрзла, лошади шли легко, громко фыркая и стуча копытами. Мужчины ехали впереди, изредка переговариваясь. Ведунья слегка отстала, ослабив поводья и позволив гнедой кобылке двигаться в удобном темпе, что совсем не удивило волхвов, знающих, как альвы растят и готовят к службе своих лошадей.

В другой день странники наверняка одолели бы куда больший кусок дороги, но сегодня они то и дело поглядывали на темнеющее небо, понимая, что нужно искать укрытие. Тяжёлые тучи одна за другой выползали из-за горизонта, предвещая бурю. Налетевший ветер безжалостно гнул деревья к земле, а всадников заставлял прижиматься к лошадиной холке, и наконец сыпанул дождь вперемешку со снегом. Ехать стало почти невозможно.

Порядком продрогнув и вымокнув, странники остановились в первой же попавшейся деревне. Радомир договорился с одним из жителей о ночлеге и, заплатив, осторожно шагнул через порог, оценивая временное пристанище. Он не ждал чего-то особенного (чай не городская корчма), лишь бы было чисто, тепло и безопасно. Хозяин подождал, пока гости закроют дверь, и махнул в сторону горящей печи:

- Грейтесь. Сейчас на стол соберу.

В завязавшемся разговоре выяснилось, что седовласый гетаец - вдовец, схоронил жену год назад, две дочери давно вышли замуж, перебравшись к мужьям. Здоровье и силы ещё были, поэтому мужчина остался вековать в своём доме. Волхвы оценили, как споро он нарезает хлеб и раскладывает тушеное мясо. Видно, привык и научился справляться с бабской работой. Когда на столе появилась ракия, Радомир и Лан не стали отказываться, но выпили в меру, чтобы разогнать кровь и согреться.

Альвийке болезни не грозили, да и крепкие напитки она не жаловала. Поэтому девушка не стала задерживаться за столом, быстро поела и легла на полати, хотя спать было ещё рано. Володарович проводил её взглядом, тут же вернувшись к прерванному разговору. Ведунья и до этого не особо надоедала им с Ланом, возможно, поэтому он не придал значения её непривычной молчаливости. Так, отметил для себя и всё.

Однако на следующий день Радомир понял, что ошибся. Они покинули деревню ранним утром, стараясь наверстать упущенное время. Ехали быстро, лишь раз остановившись отдохнуть. И всю дорогу перед глазами мужчин была прямая спина альвийки. Капюшон, полностью скрывающий лицо, и тягучее, словно смола, молчание - казалось, с ними едет тень.

- Огнеяра, как ты? – Лан не выдержал первым.

А в ответ безликое:

- Всё хорошо, брат.

Ведунья оживилась лишь раз, когда начало смеркаться. Махнула рукой по правую сторону от дороги и сказала:

- Там большая деревня. Значит, есть корчма.

- Это Корфёз. Хорошее место, чтобы переночевать и отдохнуть, - согласился тарс.

Огнеяра не ошиблась: какая-никакая корчма в деревне имелась, пусть маленькая, бедная, но опрятная. На одну ночь точно сгодится.

Когда девушка молча поела и, так же не сказав ни слова, вышла во двор, Лан обеспокоенно глянул на Радомира:

- И часто с ней такое бывает?

- Не очень, - ответил тот и вышел следом за ведуньей.

Володарович не нашёл её ни во дворе, ни на конюшне. Хозяйский мальчишка кивнул на ворота:

- Госпожа пошла к кузнецу.

Радомир действительно нашёл девушку в кузнице. Она стояла недалеко от входа и, словно завороженная, наблюдала за работой мастера. Высокий мускулистый гетаец увлечённо работал молотом, только искры летели во все стороны. Волхв прислонился к столбу в шаге от ведуньи:

- Огня, что стряслось?

Та чуть повернула голову, не отрывая глаз от раскалённого докрасна металла:

- Посмотри, это харалугская сталь.

- Я знаю, - сказал тарс, но не дал отвлечь себя. - Огня, ты что-то чувствуешь? Не хочешь нас пугать?

Кузнец на мгновение поднял глаза, понял, кто стоит в дверях, и кивнул, приветствуя сотоварища по школе. Володарович медленно кивнул в ответ, дав понять, что предстоит разговор. Снова посмотрел на девушку и встретил спокойный… чересчур спокойный взгляд.

- Не бойся, Радомир. Если я что-то «увижу», то обязательно предупрежу тебя и Лана.

Этот выхолощенный тон живо напомнил волхву их прошлогоднее путешествие в Маг’яр, когда они вынуждены были изображать вежливое перемирие, но при каждом удобном случае строили козни друг другу. Мужчина склонил голову набок и пристально разглядывал альвийку, ровно до её следующих слов.

- Ступай в корчму.

- Ты приказываешь мне? – не поверил он, делая шаг вперёд. – Прогоняешь как пса?

Огнеяра смерила волхва равнодушным взглядом:

- Нет, всего лишь успокоила твою совесть насчёт глупой девицы, навязавшейся на вашу голову… Теперь я могу побыть одна?

И не дожидаясь ответа, направилась к кузнецу.

Радомир молча ждал, пока ведунья беседовала с мастером, обсуждая его работу. Ждал, пока наточат её меч. Ждал, когда кузнец, проникшись симпатией к гостье, подарит ей браслет такой тонкой работы, что не посрамил бы и княжеское запястье. По ощущениям Володаровича, они проторчали в кузнице больше часа. Поэтому, когда девушка, наконец, вышла на улицу, он только что ядом не плевался от злости. Больно схватив Огнеяру за руку, тарс прошипел:

- Какого лешего с тобой творится?

- Радомир, всё в порядке.

- Всё в дерьме, а не в порядке! Если я или Лан обидели тебя, то так и скажи. Я не припоминаю ничего такого, но мало ли что.

- Нет.

- Что «нет»?

- Не обидели, - спокойно пояснила девушка, отводя взгляд.

- Слушай, а может у тебя эти… кхм-м… краски женские? – догадался тарс и тут же расслабленно выдохнул: это всё объяснило бы.

Огнеяра вырвала руку и устремилась вперёд, но мужчина не отставал:

- Хочешь, мы задержимся здесь до завтра?

Она резко остановилась, а он, задумавшись, пролетел пару шагов вперёд.

- Огня?..

- Не смей со мной говорить о подобном! Это неприлично. Даже отец не лезет с подобными вопросами, а ты мне чужой.

Радомир не выдержал:

- Это я чужой? Ты едешь со мной! Под моим началом! Если придётся, я тебя буду защищать ценой собственной жизни...

Как же он ненавидел эту её полуулыбку краешком губ!

- Интересно, кого ты боишься больше: моего деда или моего отца?

- Дура!

- О-о-о, давненько я не слышала твоё любимое словечко, – усмехнулась девушка и вошла в корчму.

…

Несколько дней спустя, Закульта

Закульта считалась вторым по величине гетайским городом. Именно она раньше являлась столицей княжества. После бесславной войны, в которой Гетая потерпела поражение, а дворец почти полностью был разрушен, новый князь перенёс столицу в Инасию. Позже Закульта отстроилась, обросла небольшими поселениями. А вот от главной крепости остались только руины, заросшие травой и кустами и облюбованные местными бродягами.

Всадники медленно подъехали к воротам, дав страже хорошо рассмотреть себя. Огнеяра, опустив голову, держалась за тарсом, всем своим видом демонстрируя смирение и покорность. Радомир в это время, поджав губы, разглядывал магические маяки на каменной стене. К счастью, его и ведунью стражники особо не трогали, приняв за своих, а вот на Лана ис-Короуша косились дольше: слишком уж непривычной была его внешность в этой части Гетаи. Миконца тщательно обыскали, а заодно глянули пожитки его спутников и, ничего не найдя, пропустили.

Отъехав подальше, Володарович шепнул побледневшей Огнеяре:

- А ты хотела свои сапоги оставить.

Альвийка промолчала. Не потому что жалела проданную обувь, всё равно не носила. Сейчас её волновало другое.

- Я плохо слышу мысли, - призналась ведунья.

- Это из-за маяков. Их здесь слишком много.

Лан обогнал друзей, шепнув:

- Следуйте за мной.

Глядя на широкую спину, по которой рассыпались рыжие волосы, девушка предложила «брату»:

- Может, тебе прикрыть голову, чтобы в глаза не бросаться?

- Ещё чего, – фыркнул Лан, но потом сказал: - Пойми, Огня, даже если я побреюсь наголо, всё равно ясно, откуда я родом. И мои попытки стать незаметным вызовут ещё больше подозрений.

А Радомир добавил:

- К тому же он отвлекает внимание от нас.

Нужная корчма находилась на другом конце города. Ехать пришлось долго, но хозяин был старым знакомым Лана и ждал его. Как так оказалось, что миконец и гетаец подружились, альвийка пока не знала. Да и не очень хотела знать, сказать по правде. Ей было не по себе: город, утыканный магическими маяками, крайне угнетающе действовал на свободолюбивую натуру альва. Ведунью не покидало ощущение клетки с прутьями, сквозь которые видны лоскуты голубого неба. Радомир чувствовал её состояние, но с вопросами больше не лез. Несколько дней после ссоры в Корфёзе они почти не разговаривали. Тарс пытался разобраться и объясниться, однако натолкнулся на такую стену непонимания и нежелания, что отступил, решив переждать «бабские обиды» и поговорить на спокойную голову.

А перед глазами наконец появилась нужная корчма. Хозяин тепло приветствовал гостей, предложив им лучшие комнаты. По горящему взгляду было понятно, что ему не терпится поговорить с Ланом. Ну и Радомир шёл в придачу. Огнеяра не стала им мешать. Сытно поев и приняв ванну, она отправилась отдыхать.

Утро выдалось пасмурным, но тёплым. Альвийка приоткрыла окно, прислушиваясь к звонкому пению птиц, лёгкая улыбка скользнула по губам. Скворцы прилетели. Наконец-то! Теперь точно уйдут зимние холода и воцарится настоящая весна.

Завтракать Огнеяра осталась в своей комнате, чтобы не привлекать ненужное внимание, а её товарищи спустились вниз. За столами шли пустые разговоры ни о чём: погода, городской базар, кто кого проклял, где обнаружили очередного мага (тема всегда популярная в Гетае). Лан с Радомиром слушали и изредка переглядывались, а ближе к полудню стали собираться. Перед уходом они предупредили девушку:

- Мы ненадолго, только передадим послание Веролюба местным волхвам.

Альвийка смотрела в окно и, казалось, не слышала, что ей говорили. Лишь кивнула в конце.

- Лёгкой дороги.

Миконец недоумённо качнул головой и пошёл догонять Володаровича, вышедшего первым. Непонятная обида девушки всё сильнее беспокоила мужчин, но разбираться не было времени. Хотелось быстрее решить дела и покинуть город.

Однако в этот раз они ошибались. Огнеяра не повернулась не потому, что была обижена. Её взгляд приковали разноцветные флаги. Альвийка хорошо знала, что это, видела такие раньше. Выходя на улицу, она понимала, что рискует, но удержаться не могла.

Когда спустя час волхвы вернулись на постоялый двор, хозяин огорошил:

- Огнеяра ушла в город, на базар.

Лан тихо выругался, а Радомир бросился к выходу. От смутной тревоги холодело нутро. Он шёл с таким хмурым лицом, что прохожие сами уступали дорогу, слышал шаги миконца за спиной, но даже не обернулся. Только бы найти! Только бы успеть!

Володарович нашёл альвийку там, где и думал найти: на городской площади, куда с утра стекался разномастный народ. Кричали торговцы, играли музыканты, ревела скотина. Но всех перекрикивал зазывала, приглашая желающих в бродячий цирк. А вокруг раскинулись яркие шатры с фокусниками и заморскими животными, канатоходцами и прочими диковинками.

Вокруг одной такой «диковинки» собралась большая толпа. В деревянной клетке с железными прутьями замер альв. Пленник был измождён и худ, белые волосы немытыми пасмами висели на спине. Он стоял в центре клетки, скрестив руки на груди. Тёмно-серое лицо с полуприкрытыми красными глазами не выражало ничего. «Из тёмных», - понял волхв. А потом увидел Огнеяру. Альвийка стояла среди зевак, предусмотрительно закрыв лицо платком, но глаза были распахнуты от животного ужаса. Радомир мысленно выругался: обернись сейчас кто на неё, точно беды не оберёшься. И вдруг заметил, как девушку качнуло. Он успел подхватить её, изображая объятья.

- А вот и я! – пропел мужчина, прижимая ведунью к себе.

Незнакомец рядом оценивающе глянул на девичью фигурку, но напоровшись на злой взгляд тарса, тут же отвернулся. Со стороны они походили на обнимающуюся парочку. Мужчина улыбался, касаясь губами платка, прикрывающего ушко девушки:

- Тихо-тихо, а то будешь рядом с ним...

В пленника полетели камни и палки. Понеслись поддёвки: «где же твоя магия?», «освободи себя, урод!» Дроу не шевельнулся. А вот Огнеяру трясло крупной дрожью, она задыхалась от ужаса, едва сдерживаясь от крика. Володарович потихоньку протискивался назад, ведя её за собой. Выбравшись из толпы, он подхватил альвийку на руки и быстро скрылся в переулке. Лан нагнал их через минут пять.

- Никто не заметил, все увлечены новой забавой, – отчитался он и встревоженно глянул на девушку: - Как она?

- Плачет.

Ведунья плакала беззвучно, но Радомир чувствовал, как она вздрагивает при каждом всхлипе. Добравшись до корчмы, он положил Огнеяру на кровать, накрыл покрывалом.

- Ты как?

И снова проклятое молчание в ответ. Волхв беззвучно выругался и вышел.

Однако через пару часов девушка, постучав, сама вошла в комнату волхвов. Те замолчали, внимательно глядя на бледное лицо с покрасневшими глазами. Огнеяра выдохнула:

- Мы должны ему помочь.

- «Мы?» - переспросил Володарович и криво усмехнулся: – Надо же! И речь вернулась, и снова «мы».

Ведунья с надеждой глянула на миконца:

- Лан, поможешь?

- Огня, не гони лошадей, - вздохнул тот. – Ты видела, какая там охрана?

- Да, конечно… охрана, - девушка задумчиво потёрла лоб.

- Просто так к клетке не подойдёшь, а магией пользоваться нельзя. Сама понимаешь, иначе горожане любоваться будут уже нами.

- Понимаю, - она снова кивнула и медленно вышла из комнаты.

Мужчины переглянулись, однако сказать ничего не успели. Альвийка вернулась обратно:

- Что ж, наверное, это разумно. Риск слишком велик.

- Слава Велесу, мозги остались при ней, - тихо заметил Радомир рыжему волхву.

Огнеяра лишь глянула на него, дав понять, что услышала, и грустно улыбнулась:

- У вас важное поручение, а мы и так много времени потеряли. Я понимаю. Поэтому поступим по-другому: вы едете на юг, ищите меч Перуна, а я остаюсь здесь.

- И что ты собираешься делать? – зло поинтересовался Радомир.

- Придумаю что-нибудь, - туманно пообещала девушка и пожелала перед тем, как выйти из комнаты: - Лан, Радомир, удачи вам. Пусть звёзды озаряют ваш путь.

Миконец с тяжёлым вздохом упёрся руками в крышку стола, потом глянул на побледневшего товарища:

- Что делать будем?

- Сначала остановим эту альвийскую дуру, а потом будем спасать дроу, чтоб его…

Глава 6

Глава 6

За окном была глубокая ночь, а они всё не расходились, планируя спасение альва.

- Его можно попытаться вытащить накануне отъезда, - Радомир размял затёкшую шею, - когда городская охрана уже расслабиться, а новая, нанятая хозяином цирка, ещё не приступит к работе.

- И никакой ворожбы, - напомнила всем Огнеяра.

- Без неё тяжело будет, - вздохнул миконец.

Его смятение понимали и волхв, и ведунья, потому что представить себя без магии – это то же самое, что представить себя без руки или ноги. Как не пользоваться тем, что твоё с рождения, что часть тебя?

- Если сработают маяки, городские ворота закроют и начнутся облавы, - Радомир выразительно глянул на товарищей.

Лан коротко кивнул, признавая его правоту. Альвийка ненадолго задумалась.

- Но если ворожить будет дроу и сработает маяк… вряд ли начнётся такой переполох. Правда?

- Это ты к чему?

Ведунья неуверенно улыбнулась:

- Пока не знаю, но мысль мне нравится.

И началось обсуждение новой идеи: кто что будет делать и как, сколько времени на это можно потратить - волхвы и ведунья увлеклись, спорили, даже порой шутили. Огнеяра загорелась идеей спасения пленника и словно ожила. Лан просто любил разные военные хитрости и теперь с азартом взялся за новую. Только Володарович был не очень весел: слишком многое в их плане было подвязано на удачу, а в таких делах он предпочитал холодный расчёт.

Однако днём именно Радомир отравился на площадь, где развлекался городской люд. Неторопливо прошёлся по шатрам, жуя только что купленный пирожок, и, наконец, остановился перед клеткой. Выслушал насмешливую речь зазывалы, язвительные выкрики многочисленных зрителей. Цирк был в городе второй день, кто хотел посмотреть на дроу, уже сделал это накануне. Теперь, чтобы привлечь народ, возле клетки стоял специальный человек, который длинной палкой тыкал и бил пленника. Счастливая толпа радостно улюлюкала, когда удар достигал цели и, наоборот, подвывала, если альв успевал отступить или уклониться. Володарович дождался, когда полетят камни, подгнившая брюква, и бросил кривой деревянный обрубок аккурат под ноги мужчины. Заметил, как тот напрягся, увидев колодку, и вернулся в корчму. Теперь оставалось ждать и уповать на сообразительность Тёмного альва.

Вечером, когда площадь опустела, пленник забился в угол клетки и, дождавшись подходящего момента, вытащил припрятанную деревяшку. В темноте дроу видел прекрасно, несмотря на то, что проклятые смертные заставляли его стоять под солнечными лучами, причиняя дополнительные мучения. Дрожащими пальцами ощупывал вырезанные альвийские руны, словно не верил, что это они. Тот, кто отправил послание, сделал это с умом: знаки были разбросаны по всей поверхности, чтобы не бросаться в глаза. И каждая руна огненным клеймом впечатывалась в мозг пленника: «Вечером и ночью колдуй. Терпи. Мы поможем».

Дроу ещё раз перечитал послание и бросил деревяшку в костёр, рядом с которым грелись охранники, выделенные городским наместником. Застывшим взглядом смотрел, как огонь облизывает сухое дерево и жадно пожирает призрачную надежду на спасение. Тёмный альв больше никому не верил.

- Что, чёрт мурзатый, замёрз? – загоготал стражник, подходя к клетке.

И тогда дроу, сам не понимая зачем, метнул в него слабенькое заклинание (на большее не хватало сил), но магический маяк рядом с цирком взвыл. Тут же выскочили ещё два охранника, быстро разобрались, в чём дело, приняли меры и вернулись в тёплый шатёр. А пленник, скрипя зубами от боли, лёг на твёрдый лежак, побитые рёбра надсадно ныли. На тонких губах мелькнула ненавидящая ухмылка: кто-то решил над ним посмеяться. Кто-то, кто знал альвийские руны.

Мимо прошёл тот же стражник, презрительно сплюнув в сторону пленника:

- Скорее бы этот балаган уехал из города. Жили бы себе спокойно, как раньше.

И дроу, просто чтобы поиздеваться, поколдовал ещё раз. История повторилась полностью: маяк - всполошённая охрана – избиение пленника. Но мужчину как прорвало, спустя десять минут ближайшие дома снова оглушил громкий звук.

- Да сколько можно?! – злой стражник в сердцах отключил маяк, ткнул неугомонного альва палкой и сел возле костра.

А пленник резко выпрямился, тут же хватаясь за больное ребро. Похоже, он начал понимать, чего добивались неизвестные, посоветовавшие ему каждый вечер ворожить.

…Уже третью ночь жители Закульты не могли нормально спать, то и дело просыпаясь от рёва магических маяков на площади. Поговаривали, что днём хозяина цирка вызвал городской наместник и предупредил о последствиях, если и эта ночь будет похожа на предыдущие. Перепуганный циркач клятвенно заверил, что подобное не повторится, потом лично намял бока чёрному от побоев дроу. Но, заметив издевательскую ухмылку, понял, что тот не остановится, а терять такую прибыльную игрушку не хотелось. И тогда хозяин, прихватив увесистый кошель, пошёл к главе городской стражи и попросил отключить на ночь ближайшие магические маяки. Когда вечером дроу уже привычно сделал пас рукой, тени послушно вздрогнули, стражники начали ругаться, а вот маяки молчали.

Сегодня горожане, наконец, спали спокойно. Даже охранник, согревшийся у костра, сладко засопел. Его напарник вообще куда-то отлучился, пообещав скоро вернуться. На площади стало тихо.

Дроу вскинул голову, заметив у ближайшего шатра тёмный силуэт, и неверяще тряхнул головой. Потому что цирковые псы молчали, а звери так реагируют только на хозяев или… альвов. Неужели в этом проклятом городе, в этом пекле есть свободный альв?

Фигура, закутанная в тёмный плащ, замерла рядом с клеткой.

- Маяки?

- Выключили, - дроу поднялся с пола.

Девушка (а голос точно был девичьим) шепнула заклинание и сняла щёлкнувший замок.

- Сложи тряпки на полу и накрой покрывалом, будто ты спишь.

Мужчина выполнил, что велели, и вышел из клетки. Очередной щелчок – и замок повис на прежнем месте. Альвы крадучись, направились прочь от цирковых шатров. Кажется, даже дышать стало легче, когда площадь осталась позади.

Неожиданно из-за облаков выглянула луна, освещая всё вокруг. Дроу первый услышал приближающиеся шаги и потянул незнакомку в тень. Но второй охранник, волей случая оказавшийся на пути беглецов, услышал шум и насторожился:

- Кто там? А ну…

Договорить он не успел, упал на землю, захлёбываясь кровью. Девушка достала кинжал из горла убитого и повернулась к мужчине.

- Помоги мне.

Вдвоём они оттащили тело в тень, спрятали среди каких-то тюков и торопливо скрылись в очередном переулке. Дроу только услышал сдавленное бормотание:

- Плохо, очень плохо. Мы опаздываем.

Он шёл за девушкой, не вмешиваясь и не спрашивая ни о чём, однако заметив впереди два силуэта, предупредил:

- Там кто-то есть.

- Это свои.

«Своими» оказались двое смертных мужчин. Причём один из них сразу же накинулся на альвийку с упрёками:

- Вы должны были прийти десять минут назад.

- Так получилось. Нас… задержали, - прошептала девушка и коротко рассказала о случившемся.

- Раз тудыть твою тудыть! - выругался черноволосый мужчина и повернулся к своему товарищу: - Мы успеем провести их через ворота?

- Уже бессмысленно, - смертный с яркими, словно пламя, волосами опустил голову. - Как только хватятся пропавшего охранника, первым делом проверят именно ворота и отправят погоню.

- Вот нельзя было без убийства обойтись? – незнакомец зло зыркнул на девушку.

Та пожала плечами:

- Он громко кричал.

Дроу не вмешивался и вообще не шевелился, понимая, что сейчас всецело зависит от этой странной троицы. Лишь догадывался, что смертные – маги, и в Закульте проездом. Тем временем рыжеволосый подтолкнул всех вперёд.

- Потом поцапаетесь. Сейчас главное - выбраться из города.

Они бесшумно шли по ночным улицам, стараясь держаться в тени и жадно прислушиваясь к каждому звуку. Но было тихо, лишь где-то в стороне журчала река.

Лан ис-Короуш замедлил шаг.

- А если попробовать уйти по Славуте? Может, удастся альвов спрятать в трюме корабля?

Радомир потёр лоб:

- Надо пробовать. Другого способа всё равно нет, - и он хмуро глянул на альвийку. - Ну, Огнеяра… Если нас схватят, я сам тебе голову сверну, радость моя неугомонная. Вечно тебе больше всех надо!

Ведунья лишь фыркнула и, схватив дроу за руку, продолжила путь. Тот, уже поняв, что находится в компании Светлого альва, освободился, однако пошёл рядом.

На пристани, несмотря на поздний час, суетились люди: не так давно причалило очередное судно, видно, задержавшееся в пути и не успевшее до заката, что было далеко не единичным случаем в Закульте. Пристань вообще никогда не спала, то принимая корабли, то отправляя их в плавание.

Миконец, оставив товарищей, отправился разузнать обстановку. А Володарович протянул вызволенному пленнику сумку.

- Переоденься.

Сам прислонился к стене, наблюдая за происходящим на причале. Рядом стояла напряжённая Огнеяра.

- Слышишь что-нибудь? – поинтересовался он у неё. - Здесь меньше маяков.

- Нет,- покачала головой девушка и спросила: - Радомир, а почему в Закульте нет охотников?

- Они больше по приграничным городам катаются. Видно, думают, что в сердце Гетаи ворожбиты не сунутся.

Тем временем дроу оделся, собрал старые тряпки и выжидающе посмотрел на волхва. Тот забрал сумку.

- Потом бросим в реку.

Лана не было больше часа. Альвы с волхвом уже передумали невесть что и не раз порывались идти на его поиски. Однако сейчас, глядя на довольное лицо вернувшегося миконца, никто не стал его упрекать.

- Нам повезло. Одна торговая ладья идёт на север, в Песчаники. Отправитесь на ней как гребцы. Огня, тебе тоже нельзя оставаться в городе, - мужчина посмотрел на ведунью, потом перевёл взгляд на дроу: – Закроешь лицо платком, скажешь, что скрываешь отметины после песчаной язвы. Постарайтесь продержаться до первой остановки. Мы поедем за вами по суше и, как только получится, подберём, - миконец повернулся к пристани. - Будем надеяться, что гребцы ещё на берегу... Рад, нам нужны двое.

Володарович понимающе кивнул и глянул на девушку:

- Если что, иди к кузнецу в Корфёз, ему можно доверять. Больше никому!

- Я поняла.

Послышался свист. Тарс вздохнул:

- Это Лан, - и велел альвам. - Сидите тихо.

Огнеяра не удивилась тому, что их записали в гребцы. Вряд ли хоть один корабельщик точно знал всех своих подначальных: слишком часто они менялись. Кого-то выгоняли за скверный нрав, кто-то сбегал сам, не вынеся тягот морской жизни, а кто-то умирал от болезней, заразившись в чужих краях. Поэтому новые люди никого не удивляли и не вызывали вопросов. Лишь бы гребли хорошо.

На торговой ладье как раз заканчивалась погрузка. Корабельщик злился, подгонял нерадивых работников. В этой беготне и неразберихе Лан и Радомир провели альвов на корабль, прикрыв собой и для вида водрузив им на плечи скрутки ткани. А потом вернулись на берег и с замиранием сердца следили за отправлением.

- Ну, давай же! Давай! – шептал Володарович. – Велес, твоей милости прошу! Не для себя, для Огни… Помоги им!

Казалось, всё это время он дышал через раз, каждую секунду опасаясь появления на пристани городской стражи. И лишь когда ладья вышла на середину реки, медленно выдохнул. Лан посмотрел на друга:

- Рано радуешься. Альвам ещё дожить надо до первой стоянки. Сам знаешь, если их найдут, то, скорее всего, захотят убить.

- Знаю. Но там, - Володарович кивнул на удаляющееся судно, - у них есть шанс на спасение. Здесь – ни одного.

Грести было тяжело. Огнеяра никогда не делала ничего подобного. Нежная кожа быстро покраснела и вздулась мозолями. Мужчина после плена тоже не выглядел крепышом, а им сейчас никак нельзя было выдать себя. Альвийка со странным нетерпением поглядывала на удаляющийся город и наконец хитро улыбнулась. Дроу бросил на неё настороженный взгляд, но не стал ничего спрашивать, помня о соседях.

Ведунья прикрыла глаза и прошептала Призыв ветра. Сначала ничего не происходило. Потом пробежал лёгкий ветерок, за ним налетел новый порыв и ещё один. От следующего - тихонько скрипнула мачта, словно намекая на спущенный парус. Корабельщик ещё сомневался, недоумённо поглядывая на небо: с вечера ничего не предвещало таких изменений. А ветер продолжал дуть - свежий, сильный и, самое главное, попутный. Грести стало намного легче, корабль весело побежал по реке, похлопывая парусом.

Альвы держались в тени, стараясь не привлекать лишнего внимания. Однако теперь у других гребцов появилось время пооглядываться по сторонам. Первым вызвал подозрение дроу: слишком странно выглядело его закрытое лицо, и вообще на фоне остальных гребцов – здоровых мужиков – он смотрелся откровенно жалко.

- Это вы новенькие? Мелкие какие-то… Вроде я не таких нанимал, и про хворь никто не говорил…

Старший из гребцов протянул руку, и альв вскочил на ноги, выразительно сжимая кулаки. Но сидящий за ним человек ловко сорвал платок и закричал:

- Тёмный альв!

Огнеяра стала рядом:

- Назад!

- Баба?!

Это почему-то напугало моряков больше, чем появление альва. На шум прибежал корабельщик и, узнав в чём дело, нахмурился. Огнеяра пригрозила:

- Хороший ветер, правда? Корабль так быстро идёт… Уберу. Грести будете до самых Песчаников.

- Она ворожея! - зашептались гребцы.

А в глазах, помимо страха, появилась ещё и растерянность. И боязно было перед магами, и ветра хотелось. Но неприязнь и страх оказались сильнее.

Альвийка тихо выругалась, когда на неё наставили амулеты с оберегами. Как дети малые, честное слово! И перевела взгляд на корабельщика. Хозяин ладьи оказался не старым ещё человеком. Судя по смуглой коже, особому очертанию губ, большому носу, он был уроженцем Тикарииса.

- Вы знаете, что было бы со мной, если бы Закультская стража вас нашла?

- Смерть, - кивнула Огнеяра.

- Тогда вы должны понимать, что у меня нет выхода, кроме как выдать вас властям.

- Если вы нас выдадите, я скажу, что мы заодно.

- Что?

Ведунья не сводила глаз с возмущённого человека.

- Я скажу, что за сто золотых вы взялись вывезти нас из Закульты. Звучит вполне правдоподобно.

- Кто тебе поверит?

- Тот, кому глянется ваш корабль или груз.

Корабельщик зло уставился на девушку.

- Брехунья!

- Я наёмница. А за этого дроу мне хорошо заплатят.

Огнеяра видела, что он ей поверил. Заикнись она о заботе и помощи ближнему, человек попросту высмеял бы её. Большие деньги были ему более понятны.

- А мне какая выгода с того?

Корабельщик хорохорился, не подозревая, что каждая его мысль известна девушке.

- Из-за ремонта ты задержался в Закульте и теперь не успеваешь в Песчаники к сроку. Доставь нас до ближайшей пристани и всё это время я обещаю тебе сильный попутный ветер.

- Ближайшая пристань через два дня.

Огнеяра кивнула и вернулась к дроу. Она понимала, что корабельщик, по сути, не дал своего согласия. Но специально вела себя так, как если бы он согласился, тем самым подталкивая его к нужному решению. Тикариец хмыкнул и велел помощнику.

- Приглядывай за ними.

- Но…

- Девка правду говорит... Северяне могут нас не дождаться.

Остальная команда смотрела на альвов настороженно и старалась близко не подходить. Ведунья спрятала горькую улыбку.

- Боятся и ненавидят.

Дроу молчал. Девушка искоса глянула на него.

- Ты можешь пока поспать. Я посторожу.

Он кивнул, прикрывая пугающие красные глаза. Огнеяра не приставала с вопросами, лишь поинтересовалась:

- Скажи хоть, как тебя зовут?

- Никак.

- Дело твоё, - пожала плечами девушка, - только я и так знаю: Дуалар.

- Откуда?

- Я ведунья, - и уже строгим голосом добавила. - Спи, набирайся сил. Боюсь, если корабельщик ради прибыли нас ещё потерпит, то его команда так просто не смирится.

Дроу послушался. Он спал до глубокого вечера, изредка вздрагивая во сне. Проснулся, когда принесли хлеб и воду. Альвийка уже взяла протянутый ломоть, незаметно проверяя его на яд и прочую гадость. Ели молча, изредка глядя на темнеющее небо. А после пришёл черёд альвийки отдыхать.

Огнеяра открыла глаза от лёгкого прикосновения. Дуалар прижал палец к губам и кивнул в сторону. Ведунья прислушалась и выдохнула:

- Они хотят утопить нас.

Альвы торопливо поднялись на ноги. Но моряки были уже рядом.

- Хватай их, братцы!

- Назад! – ведунья вскинула руки. – Иначе прокляну!

Врала. Из-за человеческой крови её ворожба была слабая, на целый корабль не хватило бы. Однако моряки этого не знали, сначала сбились с шага, но быстро опомнились. Огнеяра тихо охнула, когда рядом просвистела верёвка с петлёй. Связать их захотели!.. Альвийка не сводила глаз с раззадоренных мужиков. Ей бы сейчас хоть какое-нибудь оружие!

За бортом грозно зашумела река. Ведунья вскинула голову, осенённая внезапной догадкой.

- Водовороты!.. Поэтому вы и пришли за нами сейчас. Чтобы мы не смогли выбраться и наверняка утонули.

- Кто проболтался?

«Отвлеки их, - мысленно сказал Дуалар. – Как только минуем водовороты, прыгнем в воду и доплывём до берега. Здесь нас всё равно убьют».

Огнеяра едва заметно кивнула и заговорила:

- Никто, - она смотрела на помощника корабельщика. – Я вижу ваши мысли, знаю, о чём мечтаете и кого ненавидите…

Он фыркнул:

- Ты брешешь!

- Кто бы говорил, – альвийка ехидно ухмыльнулась. – Ах, какую историю ты для хозяина придумал!.. Напоил его чаем с дурманом, а завтра скажешь, что я наслала порчу и попыталась убить. И ты его якобы спас. Надеешься, что в благодарность тебя оставят на этой ладье корабельщиком, а потом ты отберёшь её у законного хозяина и станешь морским разбойником... Даже команду начал подбирать.

Опешили все, дроу в том числе. Моряки недоумённо переглядывались, а помощник взвыл:

- Да ты ведьма!.. – и повернулся к остальным. – Братцы, она же это специально! Смуту меж нами сеет. Проклятая! – он с ненавистью глянул на девушку.

Та отскочила, на секунду опережая лезвие ножа. Обернувшись, Дуалар увидел направленные на них копья, сквозь зубы выругался и велел ведунье:

- Прыгаем!

Он вырвал из бруса нож и нырнул в чёрную воду.

Моряки повисли на борту, выглядывая беглецов. Благо, из-за облаков ненадолго показалась луна.

- Затянет водоверть этих альвов.

- Да вряд ли… Минули их, пока ведьма болтала.

- Не минули, - один из гребцов кивнул на вращающуюся по кругу воду.

Люди жадно вглядывались, надеясь увидеть в ней альвов. Убедиться, что река забрала скверну.

- Они там! – крикнул кто-то.

Набежавшее облако закрыло луну, и снова стало темно.

- Где? – суетились люди. – В водоверти?

- Да.

- Затянуло окаянных!

- Туда им и дорога.