Сэдзо: Падение Королей. Том 2

События произошедшие в "Сэдзо: За гранью смерти. Том 1"

История повествует о маленьком мальчике, чьё рождение ознаменовало перелом целой эпохи. Рождённый после междоусобицы в клане, на рассвете нового столетия в 1600 году, столь долгожданный мальчик стал божьим даром для Оды и Юмико, отца и матери. Но его уродливая мутация стала камнем преткновения для консервативных кругов. Выстроив тщательный план, Оду Сэдзо заманили под предлогом в ловушку. Его лишили титулов и владений, обвинив в измене интересам и предательстве. Верховный совет шаманов вынес приговор. В январе 1607 года Сэдзо Ода был обезглавлен. Совет направил на ликвидацию клана Сэдзо группу инквизиторов, которую возглавил Минамото Мотонари.

Группа напала ночью. Все члены клана — от маленьких детей до стариков и больных — были вырезаны под ноль, а поместье клана Сэдзо было сожжено дотла. В ту ночь лишь маленькому мальчику Магацу и его матери Юмико удалось спастись. Бежав в город, они переночевали в постоялом дворе, а утром двинулись в порт. На корабле они отправились в южный город Акэноми, являвшийся громадным городом, в котором так важно было затеряться. Первое время Юмико устроилась в лавку со специями, а Магацу, видя проблемы матери, отправился работать в порту.

Три года дались тяжело, но всё же настал день десятилетия Магацу. Мама обрадовала сына, сказав, что они уедут далеко на север, где их больше никто не побеспокоит, но и этому было не суждено сбыться. Спустя время к семье пришли выбивать долги, и в наказание Юмико нанесли удар ножом. В Магацу в тот день загорелась небывалая злость, и, схватив два мясных тесака, он набросился на ростовщика, жадно и с животной яростью убив его.

Магацу, подхватив мать, бросился с ней в бега, но за ними уже мчались подручные того ростовщика и солдаты города. На последних метрах Магацу остановил наследник клана Акамо Нару. Он без труда разбил Магацу, но что-то вырвалось из него — огненные разрезы окутали улицу, разрезая солдат. Поняв, что случилось, мать, которую он тоже задел, скомандовала ему бежать. Он нырнул в туннели и бежал прочь столько, сколько мог. Упав, он уже собирался умереть, но голос внутри командовал ему, что делать, и Магацу через сопротивление выполнял его приказы. Шли месяцы, и Магацу адаптировался и учился выживать в этих туннелях.

После очередной вылазки он нарвался на ловушку двух падших духов. Духи проломили его телом стены и принесли Магацу к огромной крысе, что называла себя Крысиным Королём. Магацу не мог прийти в себя, и тогда сущность, что была в нём, взяла контроль над телом Магацу. Договорившись с сущностью о взаимовыгодной помощи, сущность бросилась на поверхность, устраивая резню в одном из пабов, для восстановления тела путём поглощения негативных эмоций.

Когда тело было восстановлено, а сущность вернула контроль Магацу, между ними впервые состоялся настоящий разговор. Голос назвал себя Куромой и объяснил простую вещь: с самого рождения они делили тело, вот только полный контроль был у Магацу, а Куроме оставалось лишь наблюдать за ним. Магацу принял это не потому, что смирился, а потому, что у него не осталось выбора. Вместе они спустились глубже в туннели, туда, где был заточён Крысиный Король, и нашли то, ради чего сотни крыс отдали свои жизни, докладывая наверх, — первую печать, запечатанную под городом. Магацу и Курома сорвали её и поглотили заключённую в ней силу. Тюрьма содрогнулась, крысиные глаза, следившие за ними всё это время, замолчали навсегда. Теперь решение оставалось за Королём.

Обратный путь на поверхность пролегал через другой мир. Воздух гудел, камни отзывались непривычным гулом, а трещина, оставленная сорванной печатью, разошлась дальше, чем рассчитывали Магацу и Курома. Сигнал с нижних ярусов города дошёл и до Совета Шаманов — и там его восприняли как объявление войны. На толчок отреагировала Суми Такадэ, одна из сильнейших бойцов Совета, которую отправили решить вопрос раз и навсегда.

Она опоздала с ответом на один вопрос. В тот день, когда Суми прибыла в Акэноми, Нару Акамо, наследник клана, управляющий Акэноми, стоял на городской площади и читал горожанам речь как правитель. Суми за месяц спланировала операцию, и они выдвинулись в бой; прибыв к тронному залу Короля, они увидели уже потрёпанного Магацу. Король на своём пике сил бросился на солдат и Суми, что вызвало в Магацу ярость. В бреду он увидел вместо Суми его мать и бросился на Короля. Покончив с ним, Магацу невольно разбудил то, что было древнее самого Короля, — Императора. Пробуждение стёрло разницу между охотником и добычей: гигант одним движением руки разметал и Нару, и площадь, и весь порядок, который город пытался сохранить. Акэноми погрузился в хаос, тысячи тварей хлынули из теней вместе с пробудившимся колоссом, а над городом нависла кровавая тьма конца света.

Посреди этого хаоса Магацу столкнулся с Нару впервые не как жертва, а как равный. Старые обиды, унижение, вина и злость выплеснулись между ними прежде, чем оба поняли: пока они меряются силами, Император превращает город в руины. В битве между Нару и Магацу победил Магацу, но ценой потери левой нижней руки. Нару остался лежать в луже крови. Магацу и Суми Такадэ — те, кому полагалось убить друг друга, — сражались с гигантом бок о бок. Голова Императора рухнула на площадь, подняв столб пыли, но само тело, потерявшее контроль, продолжало крениться, грозя похоронить под собой уцелевшие кварталы. Суми Такадэ стояла среди обломков с окровавленными по локоть руками, без паники, только расчёт: вес, угол падения, сколько силы ещё осталось в теле. Благодаря этому расчёту тело Императора рухнуло на каменные шипы Суми и не нанесло ещё больше повреждений. Битва была выиграна.

Нару был отстранён и изгнан Советом на север. Суми в наказание получила управление Акэноми, а брат Нару, Рэн Акамо, — пост командующего.

Разбитый и потерявший веру в себя, Нару имел при себе лишь письмо от отца с именем Мусаки. Ему пришлось искать этого человека — ведь тот был последней надеждой. Долгие поиски привели к тому, что он лишь выслушал тонны оскорблений и издёвок в адрес Мусаки. Потеряв последнюю надежду, он встретил Дайдзи, который сказал, что он гораздо лучше и поможет с обучением Нару. Идя к его школе, на пути их встретил тот самый Мусаки. В издевательской форме Мусаки быстро расправился с Дайдзи и забрал Нару на обучение к себе. С ним Нару прошёл путь очищения, переосмысления и поиска нового себя. Долгие и трудные испытания начали закалять его дух.

В то же время Магацу, не оставляя попыток спасти мать, готовился к нападению на тюрьму, в которой её держали. Он прорвался туда под покровом ночи, но всё выглядело слишком легко, и, как и следовало ожидать, вместо матери его уже ждал новый глава корпуса инквизиции Минамото. В камере завязался бой, и Магацу, понимая безысходность своего положения, устроил огромный выброс энергии. Этот выброс уничтожил тюрьму и ближайшую округу, нанеся Акэноми новый тяжёлый удар. Минамото выжил, спасённый Суми издалека в последний момент, а обессилевший Магацу еле унёс ноги.

Прячась в одном из подвалов, Магацу встретил лекаря Мию. Та, не боясь его уродства, помогла ему, что застигло Магацу врасплох. Магацу с Мией дошли до старой лавки, где работала его мама; там она закончила его лечение и была вынуждена уйти. Магацу одолело странное чувство, и он решил пойти по пятам за Мией. С одной из крыш он заметил, как на хрупкую Мию напали двое. Даже не задумываясь, Магацу бросился на помощь к ней, разделавшись с ними. Магацу забрал Мию обратно к себе. Так прошло некоторое время.

После победы над Императором люди начали собираться в культистские кружки, которые почитали Магацу, а Минамото устроил на них охоту, вырезая еретиков. В конечном итоге Магацу всё же нашли, и ему пришлось бежать вместе с Мией. Магацу попросил Мию бежать первой, а сам остался позади задерживать преследователей. Добежав до дыры в стене, Магацу простился с Мией и обрушил этот проход, оставив Мию снаружи, а сам остался принять бой. Магацу на пределе сил разделался с несколькими десятками солдат, но в бою с Минамото проиграл.

Минамото заключил Магацу в подземную камеру. Там он рассказал, что охота за Магацу была для него личным делом, и он всё это время хотел выместить на нём всю свою злобу за смерть своей семьи от рук отца Магацу. Минамото рассказал, что лично видел казнь его отца и участвовал в уничтожении клана Сэдзо в тот день.

Минамото покинул Магацу, но тело того уже начинало источать жар. Вырвавшись, Магацу выбрался на улицы, где уже бесчинствовала Суми Такадэ, будто сорвавшись с цепи. Она встретила не мальчишку с проклятыми руками, которого помнила, а того, кто перестал убегать.

— Я бегу последние четыре года, — сказал он вслух, чтобы услышали все. — Сегодня я не побегу.

Три оставшиеся руки вспыхнули, и он бросился вперёд. Он пообещал вслух, что вернётся к Мии и матери живым, и она, смеясь, обрушила на него белое пламя. Он не собирался умирать. Бой измотал обоих до предела, но именно Суми, а не Магацу, в итоге не смогла подняться сама — тело содрогалось судорогами.

Магацу уже был нацелен на то, чтобы покончить с Суми, но его остановил появившийся Нару. Нару объявил, что Суми теперь под стражей клана Акамо и арестована им. Магацу наблюдал, как солдаты уносят Суми на носилках из-за спины Нару. Видя разруху вокруг, злость в Магацу вновь начала разгораться, но Нару попросил отпустить девушку — и этой девушкой оказалась уцелевшая Мия. Магацу обнял её, а следом упал, полностью обессилев.

Нару объявил о независимости Акэноми, а сам стал его новым военным лидером. Магацу впал в кому на несколько дней. Придя в сознание, он увидел Нару, который искал союза с ним и просил о помощи, но Магацу отказал ему чётким ответом, оставив Нару ни с чем.

А прочитать первый том вы можете здесь: https://author.today/work/578663

Глава 1. Мрачная погибель

Величественная «Тень Монарха» рассекала залив, взламывая зеркальную гладь. На её тяжёлых парусах, алых, как пламя зари, развевался чёрный двуглавый дракон.

– «Валерион, вот ты мне рассказывал историю своего рода, уже не один раз,» – Горн сидел напротив принца и не спеша обматывал рукоять своего огромного молота свежей кожей. – «Но я так и не смог понять, куда всё же делись эти крылатые змеи с вашего герба?»

Принц едва заметно улыбнулся, глядя, как огромные и неуклюжие пальцы друга ловко управляются с кожей.

– «Друг мой, драконы попросту вымерли.» – Валерион произнёс это так буднично, словно речь шла о погоде. Он взял со стола тяжёлый золотой перстень с печатью и начал крутить его между пальцами. – «Легенды гласят, что пять тысяч лет назад великие змеи раскололи мир надвое, создав земли нашего королевства. Люди пытались с ними воевать, но вечно терпели неудачу, пока полторы тысячи лет назад Эйнар Укротитель, первый из рода Блэкфорт не подчинил их своей воле.»

Горн хмыкнул, проверяя баланс молота. – «Но всё же не может быть так просто, верно?»

– «Именно. Он уничтожил драконье гнездо, что находилось в землях на востоке за морем и подчинил своей воли тех змеев, что склонились при виде Мрачной погибели, а те что отказались подчиниться вожаку, сгорели в его праведном огне. Те земли были разорваны на множество островов, что после прозвали землями Йорка.» – Валерион поднявшись, подошёл к графину и наполнил чашу вином. Красная жидкость блеснула в свете ламп.

– «А каков же был этот вожак?»

– «Дракон Эйнора был слишком тяжёлый и редко поднимался ввозду, но когда он оказывался там, порывы ветра от его крыльев сдували всё, что оказывалось на земле»

– «Звучит монструозно, но всё же, как такие существа вымерли? Это же не мыши какие-то, а целые огнедышащие твари.»

– «На драконов всегда любили заглядываться чужаки. – Валерион взял чашу с вином и облокотившись на спинку смочил горло. – «Известно, что после свадьбы наследного принца Ренлана Великолепного и принцессы Айрис из рода Тардариан.» – Валерион сделал глоток и замер, глядя на вино, словно видел в нем отблески. – «Одрик, отец Айрис, был хитёр как городская крыса. Он выкрал яйцо у дракона, что принадлежал принцу Ренлану. Он выращивал его в тайне долгие годы от всех, а когда Ренлан прознал об этом, дракон уже вымахал до чудовищных размеров. Отец Айрис знал, что Ренлан безумно любит его дочь и настроил Ренлана выступить против его отца Райса Огнедышащего.

– «И сын пошел на отца?» – Горн перестал возиться с молотом и поднял взгляд. Эта часть истории сжимала его нутро.

– «Пошел. Тардариан обещал поддержку, но когда армии сошлись на земле, а драконы – в воздухе, этот старый лис бросил Ренлана. Пока сын и отец рвали друг другу глотки в небесах, Одрик ворвался в драконье гнездо и выкрал все оставшиеся яйца.»

Валерион сжал чашу так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– «Райс убил собственного сына. И сжёг его вместе с драконом. А когда понял, что его предали и лишили будущего... он прилетел в крепость Тардарианов и превратил её в пепел. Вместе с яйцами, вместе с Одриком и вместе со всей надеждой нашего рода.»

В каюте повисла тяжелая тишина. Горн медленно поднял свой молот, ощущая его привычный вес.

– «Получается, из-за одного предательства ты теперь ходишь по земле, а не покоряешь вершины?»

– «Получается так.»

Валерион подошел к окну, за которым уже виднелись огни Акэноми.

– «А если бы у тебя появился дракон?» – Горн встал за его спиной, как верная тень. – «Что бы ты сделал первым делом?»

Принц обернулся. В его глазах не было задора. Только холодный, расчётливый блеск.

– «Я бы сжёг столицу дотла. Вместе со всеми этими тварями из Совета, что пропитали город воровством и предательством.»

– «Даже для меня это слишком жестоко.»

– «Это жестоко, но справедливо. Мы живём под гнётом этих мерзких шаманов, что возомнили, будто они могут до скончания времён держать власть над королевством в своих руках.»

– «Я думал вы... ты не очень...» – мысли и так сбивались в кучу, но тут Горна ещё и перебили.

– «Да, моя семья то ещё осиное гнездо, но если бы на одну проблему стало меньше, может быть, и с ними дела шли куда лучше.»

Горн хотел что-то ответить, но дверь каюты распахнулась. Вбежавший солдат с бледным как смерть лицом перебил его мысли.

– «Мой принц! Флот Акэноми преградил путь. Они требуют, чтобы мы немедленно покинули их воды!»

Тяжёлый взгляд Горна упал на солдата. Он перехватил молот поудобнее, стальная рукоять блеснула в его кулаке.

– «Кто посмел перечить воле его Высочества?» – его голос прозвучал как рык. – «Я сейчас им головы поотрываю.»

Он шагнул к выходу, но рука Валериона легла ему на плечо.

– «Горн, не глупи. Сейчас я выйду сам. Посмотрим, хватит ли у них смелости сказать это мне в лицо.»

– «Как прикажете, ваше Высочество.»

Выход из каюты сопровождался тяжёлыми шагами Горна. Холодный морской ветер гулял по палубе, насвистывая за собой тоскливую мелодию.

Услышав этот грохот, матросы судорожно обернулись. Воин в чёрных доспехах, расписанных серебром, рассекал потоки ветра перед собой. Морской бриз трепал его русые волосы, отблескивавшие златым под лучами солнца, а зелёные глаза, будто изумруды, сверкали ярче всех. За лучшим воином королевства шёл тот, кому боялись перечить даже самые отбитые отморозки и великие господа, способные одним росчерком пера вершить чужие судьбы. Скала под двести двадцать сантиметров роста, каштановые волосы, спадающие на плечи, и аккуратно выстриженная борода — будто к ней приложили руку с десяток лучших мастеров. В руке он нёс молот, который было не под силу оторвать от земли сильнейшим бойцам, а на поясе держал огромнейший двуручный меч, способный разрубать толпы врагов.

И точно гром посреди лета, разверзся голос Горна:

– «Склоните головы перед его Высочеством принцем Валерионом, или более не сможете удержать их на плечах!» – воины Валериона тут же расступились, преклонив головы. Их примеру покорно последовали и солдаты с патрульного корабля Акэноми. Над заливом пронёсся обрывистый шёпот растерянности, перебиваемый лишь тяжёлым дыханием Горна.

– «Рад знакомству с столь бравыми воинами, что осмелились остановить мой корабль, но какова причина столь безрассудной храбрости?» – несмотря на свой высокий статус, Валерион никогда не чурался вести непринуждённые беседы с людьми разных сословий.

– «Ваше Высочест...» – резкий кашель в горле перебил патрульного, который в самых жутких кошмарах не мог представить себе подобную встречу.

– «Не переживай. Вот, возьми,» – Валерион опустил руку и снял с пояса флягу с водой, протянув её стоящему напротив солдату. – «Всякое бывает. Переведи дух, и мы продолжим.» – испив из фляги, солдат шумно выдохнул, собрался с духом и начал:

– «Ваше Королевское Высочество, спасибо вам большое и простите меня. Указом военного правительства города Акэноми и его правителя, господина Нару Акамо, вам и любым другим военным судам вход в гавань отныне и до отмены указа закрыт.»

Уверенное лицо Валериона сменилось на лёгкое удивление. – «Что, прости? Принцу и наследнику престола запрещено зайти в город, принадлежащий Короне его Величества?»

– «Вы всё правильно поняли. Прошу вас покинуть воды Акэноми и не разжигать пустой конфликт.»

– «Вот как...» – удивление на лице принца плавно сменилось лёгкой, опасной игривостью. – «Рон, подай мне мой меч.»

Едва Валерион отвернулся, Горн резко перехватил канаты, связывающие корабли, намотал их на кулаки в один оборот и с рёвом дёрнул на себя. Его чудовищной силы хватило, чтобы содрогнулся боевой корабль — от неожиданного толчка экипаж охраны пошатнулся, а некоторые и повалились на дощатую палубу. Отбросив тросы, Скала единым махом переступил через борт на чужое судно.

– «Ваше Высочество, остановите его!» – дикий страх охватил патрульного, который беспомощно полз на спине по палубе. Горн тяжело поставил ногу ему на грудь и высоко занёс молот, как тут двое солдат, успевшие подняться на ноги, судорожно навели на него арбалеты.

– «Отпусти его, иначе мы выстрелим в тебя!» – они отчаянно пытались звучать уверенно, но паника не покидала их ни на долю секунды.

– «Стрельни в меня,» – ухмыльнулся великан, – «и увидишь, как быстро я раздавлю вашего дружка, а затем ваши бездыханные тела раскидаю по разные берега залива.» – воздух вокруг замер и затвердел. Одно лишнее движение могло привести к мгновенной резне. Размяв затёкшие кисти, Валерион лениво обернулся.

– «А впрочем... не сегодня.» – сделав скучающий вид, принц окликнул друга:

– «Не горячись, Горн. У нас вдруг появилось срочное дело в столице.» – Горн тут же обернулся, убрал ногу с груди несчастного и, даже не глядя, левой рукой поднял его за шиворот.

– «Отметишь этот день как свой второй день рождения,» – пробасил он, а следом перешагнул обратно на палубу «Монарха» и последовал за Валерионом.

– «Капитан!» – звонко крикнул Валерион.

– «Да, Ваше Высочество!»

– «Без остановок взять курс на Столицу.» – подняв с бочки спелое яблоко, Валерион направился вглубь корабля. – «Друг мой, не отставай. У нас ещё много дел.»

«Тень Монарха» развернула паруса, удаляясь от гавани Акэноми, а город в это время нескончаемо вёл подготовку к грядущей войне. Городской гарнизон спешно укомплектовывали обычными горожанами. Солдаты патрулировали улицы и помогали с восстановлением разрушенных кварталов, а суда с зерном и оружием без конца стекались в порт. В это же самое время Нару вёл очередное военное совещание.

– «Таким образом, если мы успеем нарастить запасы, то город сможет продержаться в осаде около года. Отчёт окончен,» – командующий флотом вернулся на своё место за столом.

– «Если на этом всё, то совещание объявляю закрытым.» – Нару поднялся со стула, собрав в руки бумаги по ситуации в городе. Командующие стали покидать кабинет, и лишь Рэн, поднявшись, окликнул брата.

– «Брат, я всё понимаю, но у нас проблема.»

– «Ох, проблемы... Последнее время я не слышу ничего, кроме проблем. Что на этот раз?» – голос Нару был тяжёлым и усталым. Он работал на пределе возможностей, но из последних сил держал удар.

– «Твоя пламенная речь на площади о независимости была воистину потрясающей, но за одиннадцать дней ты так и не встретился с городским советом.»

– «Чёрт...» – Нару убрал волосы с лица, смочил пересохшее горло водой и вернулся в разговор. – «Хорошо. Когда они хотят встретиться?»

– «Прямо сейчас. Они с самого утра ожидают тебя в зале.»

– «Что ж, пойдём к ним.» – Нару сдвинул важные военные документы, убирая их подальше от лишних глаз. Взяв с собой кувшин воды, он проследовал за Рэном.

В то же время в зале городского совета шли нескончаемые дебаты.

– «Этот юнец слишком много себе дозволяет!»

– «Господин Акито, юнец, может, и дозволяет себе много, но ведь город готовится к войне.»

– «Вот именно, господин Харуто! Он решил, что может заявиться сюда как к себе домой и развязать войну, которая никому из нас и даром не нужна!»

– «Господин Акито, это ведь действительно его дом... Но не могу не согласиться: идея с войной пахнет скверно.»

Спор был прерван – тяжёлые двери распахнулись, и в зал вместе с Рэном вошёл Нару. Члены совета тут же замолкли, но со своих мест не поднялись. Нару, не обращая внимания на этот жест, прошествовал в конец стола.

– «Господа, рад видеть здесь каждое почтенное семейство нашего прекрасного города. Прошу прощения, что не посетил вас ранее, дел было слишком много.» – закончив, Нару отодвинул стул и присел к остальным.

Тяжёлое заседание, начавшееся ещё в обед, затянулось до самого заката. Совет душил вопросами, требуя гарантий для своего серебра.

– «Если на этом всё, то заседание может быть окончено,» – устало произнёс Нару.

– «Вы уж простите, но это наше собрание, и не вам объявлять его закрытым! Вы так и не ответили: какова итоговая цель вашего мятежа?»

– «Командующий Нару, извините, что отвлекаю,» – вмешался Рэн. Его тон был почти оскорбительным для глав семей, но сейчас этот манёвр был необходим. – «Нам нужно экстренно закончить. Мы выбились из графика, а впереди ещё множество дел.»

– «Благодарю, Рэн. На остальные вопросы я отвечу позже. Совещание окончено, прошу покинуть зал.» – с явным недовольством на лицах члены городского совета один за другим покинули помещение.

Рэн вышел следом за ними на улицу, где у крыльца его встретил командующий флотом.

– «Смотря на их кислые морды, вижу, что беседа прошла не лучшим образом,» – с ухмылкой заметил командующий.

– «Не зря мы не подпускали их к Нару раньше,» – буркнул Рэн, заставив собеседника рассмеяться.

– «Хах! И что же эти толстосумы там учудили?» – командующий достал флягу, сделал глоток вина и протянул её Рэну, но тот покачал головой.

– «Они думают лишь о своих финансовых потерях. До судьбы Нару и будущего города им дела нет.»

– «И Нару после всех наших отчётов ещё и слушал этих идиотов несколько часов? Низкий ему поклон за такое терпение.»

– «Только разговор этот ничего не дал, лишь забрал драгоценное время... Нару не спал уже двенадцать дней. Я ложусь — он работает. Я встаю — он уже на ногах. Поначалу я думал, что он просто мало спит. Но от солдат, которые даже глубокой ночью носят его поручения, я узнал, что он не ложится вовсе. Перебивается пятиминутками отдыха прямо в кресле...» – Рэну было тяжело говорить об этом. На фоне старшего брата он чувствовал себя бесполезным, словно не дорабатывал и делал слишком мало.

Вдруг их разговор прервал незнакомый мужчина, поспешно подошедший к крыльцу:

– «Прошу прощения, что вмешиваюсь, но мне нужно срочно встретиться с господином Нару!»

– «И вы меня простите,» – резко отрезал Рэн, – «но даже если бы вы были самим королём, я бы вас сейчас туда не...»

Договорить он не успел. Прямо перед лицом Рэна с оглушительным звоном разлетелся глиняный кувшин, упавший откуда-то сверху. Все вздрогнули и синхронно задрали головы кверху. Окно кабинета Нару на втором этаже было распахнуто настежь.

– «Рэн, беги к нему! Я здесь разберусь!» – крикнул командующий флотом.

Рэн сорвался с места и вихрем взлетел по каменной лестнице. Распахнув ногой двери кабинета, он замер от ужаса. Нару лежал на полу среди разбросанных отчётов, бледный, без сознания.

– «Стража! Срочно лекаря сюда!»

– ✦ –

• • • Конец главы • Продолжение следует • • •

– ✦ –

Бонусное дополнение:

Королевская династия Блэкфорт — одна из древнейших династий государства. Изначально признанная завоевателями, за века она почти полностью стёрла память о своём заморском происхождении. Первые её короли прибыли с холодных земель на востоке и принесли с собой собственные устои и традиции. Лишь южные земли сумели сохранить культурную идентичность и не подверглись этому покорению — оттого имена, системы управления и уклад жизни на севере и юге до сих пор так разительно отличаются друг от друга.

Все истории о драконах давно стали легендой. На сегодняшний день нет ни одного доказательства, способного подтвердить, что эти твари когда-либо существовали на самом деле. Легенду, что рассказывал Валерион, при дворе пересказывают и вовсе без единого упоминания драконов. По этой версии сын, одурманенный чужим влиянием, действительно пошёл на отца, а отец, одержав победу, убил его — и действительно сжёг замок Тардарианов дотла, вот только сделали это не крылатые твари, а самые обычные солдаты с факелами в руках.

Какая из версий ближе к истине — сгорел ли замок Тардарианов в драконьем пламени или в пламени куда более человеческом — не знают даже придворные летописцы. А те немногие, кто мог бы дать точный ответ, давно нашли свой покой под землёй.

А ознакомиться с главами из первого тома вы можете здесь: https://author.today/work/578663

Глава 2. Тихое утро

Утрення суета Акэноми и пение птиц по истине завораживающая картина. Люди куда то спешат, торговцы открывающие свои лавки, солдаты и рабочие, что чинят дома и стены, но даже такое прекрасное утро можно было испортить.

Сон Магацу с матерью, что сидела в слезах, оборвался резко, выдернув его из темноты истошными криками, доносившимися с улицы. Воздух в комнате казался свежим и приятным, но снаружи вовсю бушевала толпа. Тяжело поднявшись, он накинул лишь широкие серые штаны и с голым торсом, широким шагом направился к выходу.

Едва распахнув дверь, Магацу замер. Прямо посреди улицы бурлила толпа безумных культистов. Один из них, оголтелый мужчина с диким взглядом и мёртвой хваткой, вцепился в рукав платья Мии. Он тряс её, как тряпичную куклу, и брызгал слюной, крича на всю округу:

– «Ты не достойна нашего бога! Такие, как ты, должны умереть в очищающем пламени нашего БОГА!»

Мия пыталась вырваться и успокоить его, но её лицо побелело от страха и выдавало её панику. В груди Магацу словно повернулся раскалённый штырь. Шагнув вперед, он пригвоздил культиста тяжелым, леденящим душу взглядом.

– «Если ты прямо сейчас не отпустишь её,» – голос Магацу прозвучал как подземный гул, заставивший толпу притихнуть. – «Я оторву тебе руку. Немедленно.»

Культист вздрогнул, его пальцы судорожно разжались. Выпустив рукав девушки, он с безумным взглядом переключил внимание на Магацу и сделал шаг в его сторону.

– «Мой Бог, мы рады видеть вас и благодарны..» – но договорить фанатик не успел. Магацу, сокрушительным ударом ноги в грудь впечатал его обратно в толпу, заставив остальных культистов повалиться на землю, как домино.

Мия, тяжело дыша, тут же подбежала к Магацу, ища у него защиты. В этот же миг кулаки Магацу вспыхнули ярким, яростным огнём. Увидев пылающее пламя и оценив масштаб угрозы, культисты мгновенно растеряли весь свой пыл и поклонились своему богу. Трусливо переглядываясь и подбирая помятого вожака, толпа начала спешно отступать, пока полностью не растворилась в переулках.

Огонь на руках Магацу медленно погас и он резко обернулся к Мии.

– «Ты не должна была так рисковать! Зачем ты вообще вышла к ним?!»

– «Я... я всего лишь хотела сходить на рынок,» – тихо, оправдываясь, ответила Мия, поправляя измятый рукав. – «Купить в дом хоть какой-то еды.»

Магацу тяжело вздохнул, стараясь унять бушующий внутри гнев.

– «Я пойду с тобой.»

Мия удивлённо приподняла брови, и на её губах промелькнула робкая ухмылка: – «Неужто ты так сильно за меня переживаешь?»

– «Я просто хочу помочь,» – сухо отговорился Магацу, отводя взгляд. – «К тому же мне нужно купить доски, чтобы наконец заделать дыру в нашей крыше.»

– «Тогда, может, зайдём в лавку к плотникам?» – предложила Мия. – «И просто закажем у них ремонт? Они придут и всё сделают.»

– «Я справлюсь сам,» – говоря серьёзно с некой застенчивостью .

Они уже собирались идти, но Мия вдруг остановила его, протягивая тканевый плащ. – «Погоди. Надень плащ.»

Магацу недовольно насупился: – «Неужто ты так сильно стесняешься моего вида?»

– «Глупый,» – мягко вздохнула девушка. – «Этот плащ просто скроет тебя от лишнего внимания . Мне не нужны новые драки.»

Спорить Магацу не стал. Накинув плащ, он последовал за ней. На рынке они быстро скупили необходимые припасы и мешки с едой, после чего отправились к торговцу древесиной. Магацу лично отобрал десять тяжёлых двух метровых дубовых досок.

Пожилой ремесленник, оценив объем и вес покупки, вежливо улыбнулся:

– «Уважаемый, за небольшую плату наши люди могут помочь вам донести этот груз до дома. Одному ведь не поднять.»

Вместо ответа Магацу отдал плащ Мие. Его верхние руки уверенно и легко обхватили огромную стопку дубовых досок, а нижняя правая рука спокойно подхватила тяжёлые мешки с продуктами.

Посмотрев на обомлевшего ремесленника, Магацу хладнокровно произнес:

– «Мастер, вам всего лишь показалось.»

Оставив продавца стоять с разинутым ртом, они двинулись обратно. Но стоило им завернуть на свою улицу, как у Магацу внутри всё похолодело. Возле их дома снова тёрлась толпа культистов, а входная дверь была распахнута настежь.

– «Жди меня здесь и не двигайся,» – скомандовал Магацу.

Он аккуратно опустил доски и мешки на землю и размашистым шагом направился к дому, грубо раздвигая плечами шепчущуюся толпу. Зайдя внутрь, он застал отвратительную картину: один мародёр нагло рылся на полках, а второй по локоть залез в сундук с личными вещами Мии.

Ярость мгновенно затопила разум. Магацу мертвой хваткой схватил первого культиста за спину и с силой вышвырнул его в дверной проем – тот с криком вылетел на улицу, пересчитав костями камни на дорожке. Второй грабитель испуганно обернулся, но Магацу уже настиг его. Схватив подлеца за туловище, он с треском вышвырнул наружу и его.

Выйдя во двор на крыльцо, намереваясь закончить с ними, но, окинув взглядом улицу, вдруг похолодел. Мии на прежнем месте не было.

Забыв про двух побитых мародёров, он судорожно завертел головой и заметил, как двое фанатиков утаскивают сопротивляющуюся девушку в тёмный зазор между домами.

Магацу рванул туда на пределе своих сил пробивая своим телом толпу фанатиков не замечая их. Тот культист, что стоял у Мии за спиной, даже не успел понять, что произошло – Магацу схватил его за шиворот и с такой силой швырнул назад, что тот протёр спиной грязную землю. Второй, стоявший прямо перед испуганной девушкой, продолжал держать её за руки. Магацу мёртвой хваткой вцепился ему в волосы, с силой прижал затылком к стене дома и мощным ударом правой руки пробил ему голову, мгновенно убивая на месте.

Не теряя ни секунды, Магацу развернулся к первому, который только пытался подняться. Он подлетел к нему, рывком поднял за волосы над землёй.

– «Магацу, не надо! Прекрати!» – в ужасе закричала Мия.

Но было поздно. Правая рука Магацу, налитая чудовищной силой, с глухим треском пробила грудь культиста насквозь. Окровавленное тело обмякло в его руке. А с кулака стекала кровь.

Толпа на улице намертво замолкла. Магацу обернулся к глазеющим фанатикам и яростно взревел:

– «Свалили отсюда немедленно! Или вы все сдохнете прямо здесь и сейчас!»

Культистов сдуло ветром за секунду. Тяжело дыша, Магацу взял Мию на руки и унёс в дом, плотно закрыв за собой дверь. Внутри повисла звенящая, душная тишина, которую прекратила Мия.

– «Ты не должен был этого делать!» – со слезами на глазах выкрикнула Мия, её всю трясло. – «Ты убил их!»

– «Ты ничего не понимаешь,» – глухо ответил Магацу, пытаясь очистить руки от крови.

– «Да что тут непонятного?!» – обиженно воскликнула она, по щекам покатились слезы. – «Тебе просто плевать на мои слова! Тебе всё равно о чём я тебя просила!»

И тут Магацу не выдержал. Он резко повернулся к ней, и его голос сорвался на оглушительный, отчаянный крик: – «Да потому что я испугался! Испугался, что мог потерять тебя!»

Мия замерла в глубоком шоке. Слова застряли у неё в горле. Она перевела взгляд на его дрожащие руки, но обида и пережитый страх взяли верх. Ничего не сказав, девушка развернулась и поспешно ушла на второй этаж, где была её постель.

Спустя двадцать минут, когда наверху всё утихло, Магацу тихо поднялся по лестнице. В руках он нёс поднос с горячей, свежеприготовленной едой и свежим чаем. Он аккуратно поставил поднос на тумбочку возле кровати, где Мия лежала, с головой укутавшись в одеяло. Тихо вздохнув, Магацу так же безмолвно ушел вниз. Мия выбралась из-под одеяла и потихоньку всё съела, тихо проплакав от переизбытка эмоций и сама не заметила, как уснула, так и не дождавшись его возвращения.

Тем временем в кабинете губернатора Акэноми обстановка оставалась напряжённой. Нару, всё ещё бледный и не до конца восстановившийся после обморока, сидел за рабочим столом, когда в кабинет зашёл солдат.

– «Мой командующий, к вам гость.»

Нару устало потер переносицу:

– «Впускай. В последнее время меня уже никто не удивит.»

Дверь отворилась, и в кабинет массивной походкой зашёл Магацу. Рэн, стоявший у окна, среагировал мгновенно – с металлическим звоном он выхватил меч из ножен и встал в боевую стойку перед братом.

– «Я пришел за помощью,» – спокойно, проигнорировав выпад Рэна, произнес Магацу.

Рэн тут же вспылил, его глаза налились злостью:

– «Помощи?! Ты отказал Нару, когда он просил тебя о помощи! Ты не имеешь права просить нас о чем-либо! Убирайся от сюда!»

– «Я пришёл просить не как воин,» – твердо ответил Магацу, глядя прямо на Нару. – «Я пришёл как обычный горожанин к правителю этого города. Мне нужно несколько солдат для защиты моего дома.»

Рэн язвительно ухмыльнулся, не опуская клинка: – «Надо же! Великий Магацу не может защитить сам себя? Зря мы, выходит, надеялись на твою силу, раз ты от кучки бродяг отбиться не в состоянии.»

Магацу медленно перевёл взгляд на Рэна, и в его глазах блеснула опасная искра:

– «Если у вашей городской казны есть лишние деньги на завтрашние похороны полусотни человек... что ж, тогда я разберусь сам.»

– «Рэн, опусти меч и успокойся,» – тихо, но властно приказал Нару. Брат недовольно подчинился, со свистом убрав оружие. Нару посмотрел на гостя. – «Солдаты нужны для защиты девушки? Для Мии?»

– «Да. Только для её охраны. Большего я не прошу.»

– «Хорошо. Подожди, пожалуйста, за дверью,» – кивнул Нару.

Когда Магацу вышел, Рэн тут же набросился на брата: – «Нару, ты с ума сошел?! У нас каждый человек на счёту, гарнизон трещит по швам, у нас нет лишних людей!»

– «Рэн, послушай меня,» – спокойно парировал Нару, оперевшись на стол. – «Мы не можем позволить себе иметь внутреннего врага вдобавок к внешнему, который идёт с севера. К тому же, давай будем честны: если Магацу сейчас сорвётся, мы даже вдвоём со всем гарнизоном не сможем его остановить. Культисты мешают не только ему, но и нам, и если Магацу пойдёт против нас, то кульстисты на его стороне, лишь развяжут волны кровопролития. Лучше сейчас сохранить этот хлипкий мир и дать ему людей, чем начать внутреннюю войну, которая сожжёт Акэноми дотла.»

Рэн недовольно поджал губы, понимая, что брат абсолютно прав.

Нару вышел в коридор, где его тихо ожидал Магацу. – «С тобой отправятся пять человек постоянной охраны. Они будут караулить твой дом круглосуточно.»

– «Благодарю тебя, Нару.» – Магацу кивнул и стремительно покинул здание.

На следующее утро Мия проснулась от непривычного, мерного грохота, доносившегося с улицы. Спустившись на первый этаж, она заметила, что постель Магацу пуста – на своём привычном месте в столь ранее утро, его не было.

В недоумении Мия открыла дверь и вышла во двор. То, что она увидела, заставило её застыть на крыльце. Вокруг дома чётким строем стояли регулярные солдаты Акэноми. Часть из них бдительно патрулировала периметр, отгоняя редких зевак, а двое других старательно поднимали и подавали тяжёлые дубовые доски наверх, где на крыше вовсю работал Магацу.

Мия ошарашенно захлопала глазами:

– «Магацу... Кто эти люди и что здесь вообще происходит?!»

Услышав её голос, Магацу ловко спрыгнул с крыши прямо перед ней, вытирая пот со лба.

– «Я почти закончил с крышей. Дыру от валуна я залатал и теперь она даже не будет течь.»

Мия ласково улыбнулась. Без лишних слов она подошла ближе и крепко, со всей теплотой обняла его, прижавшись к его мокрому телу.

– «Какой же ты дурак... Ладно, управишься за то время, пока я готовлю завтрак?»

– «Постараюсь,» – ответил он, и в его голосе впервые за долгое время послышались мягкие нотки.

Спустя час Мия вынесла большой дымящийся котелок и расставила тарелки на деревянном столе прямо во дворе. – «Магацу, спускайся! И парней зови!» – звонко крикнула она.

Магацу спустился с крыши, удивлённо посмотрев на количество еды.

– «Пусть солдаты тоже садятся,» – с улыбкой добавила Мия, заметив его замешательство. – «Тут на всех с лихвой хватит. Никого голодным не оставлю.»

На лице Магацу впервые за эти дни появилась теплая, искренняя улыбка. Он махнул уставшим стражникам, и они, сложив оружие, с благодарностью поспешили к столу. В этот солнечный день, сплочённые общей работой, они все вместе сели завтракать.

– ✦ –

• • • Конец главы 2 • Продолжение следует • • •

Глава 2.1. Тёмная ночь

Закончив уборку, Магацу лёг на кровать. Не успев толком закрыть глаза, он тут же провалился во тьму – и череда событий уже запустила своё колесо.

Открыв глаза, он увидел, как тьма начинает меняться. Над головой сгущались тучи, тяжёлые и низкие, будто небо решило лечь на крыши города. Внизу, за гранью узнаваемого, пылал незнакомый ему город – чужие крыши, чужие купола, чужой запах гари, въедающийся в горло даже во сне. Он видел силуэт, до жути похожий на собственный, – тот стоял неподвижно на самом краю обрыва и смотрел, как одна из двух исполинских башен, венчавших город, медленно, будто нехотя, кренится и рушится на дома внизу. Крыши лопались одна за другой, поднимая волну пыли, щепок и криков, которые обрывались слишком быстро, чтобы быть настоящими. Силуэт не шевелился. Он просто смотрел, как та же участь ждёт вторую башню – и тут стена огня, ревущая и белая в основании, промчалась перед самыми глазами Магацу, стерев видение дотла, будто кто-то одним движением руки захлопнул книгу.

Открыв глаза вновь, он увидел знакомые стены – снаружи. Акэноми. Городские ворота стояли распахнутыми настежь – впервые за долгие месяцы осады, – и в них строем входили войска: чужие, безликие, ровно шагающие, будто их вели не приказы, а один на всех метроном. Магацу двинулся следом, но никто из них его не замечал, будто он был не человеком, а сквозняком между рядами, тенью без права голоса. Он шёл по улицам, которые узнавал и не узнавал одновременно – та же брусчатка, та же лавка на углу, но воздух был неправильным, будто город донашивал чужую кожу. Он видел одно и то же снова и снова: вошедшие фигуры разоружали солдат Акэноми, вырывая мечи и копья из рук, что даже не пытались сопротивляться, – а среди них, сцепив руки за спиной, спокойно расхаживал Рэн. Его голос звучал буднично, почти скучающе, будто он раздавал указания по уборке урожая, а не по капитуляции города, который защищал ценой стольких жизней.

Магацу свернул к своему дому. Дверь была приоткрыта – ровно настолько, чтобы впустить внутрь полосу серого света. Внутри – ни звука, ни запаха жизни, ни единой души. На столе стояла нетронутая кружка, покрытая тонкой коркой пыли, будто здесь не жили уже годами. Полка со специями, которую он сам чинил, стояла пустой. Пусто, как в выпотрошенной раковине, из которой давно вынули всё, ради чего она вообще существовала.

Пока он блуждал по комнатам, окликая имена, на которые никто не отзывался, что-то чёрное, бесформенное, метнулось из темноты дальнего угла и схватило его за грудки – одним рывком, без предупреждения, вышвырнув обратно на улицу. Магацу ударился о брусчатку, прокатился несколько метров и вскинул голову, всё ещё не понимая, откуда взялась хватка, тяжёлая и холодная, как могильная плита.

Перед ним стояла тварь – не меньше трёх метров ростом, с четырьмя чёрными крыльями за спиной, сложенными неподвижно, как у надгробного ангела, что слишком долго ждал своей молитвы. Она не издавала ни звука. Она просто смотрела на него – если то, что скрывалось под капюшоном тьмы вместо лица, вообще можно было назвать взглядом.

В кулаке Магацу вспыхнуло пламя, жадно облизывая костяшки. Он собрал всю волю, что у него оставалась, в один-единственный удар и вложил в него всё, на что был способен, – но кулак остановился на полпути, будто впечатался в стену, которой не было мгновение назад. Тварь перехватила его руку одним движением – без усилия, без спешки – и погасила огонь, точно фитиль двумя пальцами. А затем подняла Магацу над землёй, так легко, будто он весил не больше сорванной ветки, и вторым движением провела клинком сквозь его грудь – насквозь, без сопротивления, будто плоть была не плотнее тумана, – и тут же впечатала обмякшее тело обратно в брусчатку.

Боли не было. Только тишина, слишком полная, чтобы быть настоящей, и где-то на самом дне этой тишины – свет. Не огонь, не рассвет – просто свет, ровный и тёплый, как в комнате, где давно не бывает ничего плохого.

Дорога снова сменилась. Не было ни башен, ни войск, ни клинка сквозь грудь – только комната, тихая и обжитая, пахнущая сухими травами, и она сидела у окна с шитьём на коленях. Вся в слезах, она подняла голову.

– «Магацу...»

Он шагнул к ней, и мир вокруг начал рваться по швам, как ветхая ткань на локте, – а в прореху ворвался чужой звук: крик с улицы, настоящий, живой, тянущий его назад – в тело, в комнату, в утро.

Глава 3. Белая гавань

Белая гавань Столицы встречала прибывающие корабли привычным шумом, криками чаек и ослепительным блеском безупречно вытесанного камня. Запах города, который стоит уже тысячу лет и намерен стоять ещё столько же.

«Тень Монарха» входила в столичную гавань на рассвете. Белый город поднимался из тумана, как мираж – ярусы мраморных террас, шпили соборов, мосты, перекинутые между домами на высоте двадцати метров. Даже бывалые моряки замирали, глядя на это величие.

Белая гавань прозвана не просто так. Камень набережных светлый, почти молочный, добытый на севере при нынешнем короле Магнусе II Мирном. В ясную погоду он светился изнутри, как будто каждая плита помнила солнце и отдавала его обратно. Новоприбывшие всегда замирали на борту, глядя на эту стену белого камня с башнями и флагами – белый дракон на синем полотне с одной головой, на которой сидит корона, а в лапах своих держит молот.

– «Вот мы и дома» – сказал Горн наконец.

– «Да.. Дома» – согласился Валерион. – «Отправляйся-ка ты отдохнуть, Горн. Ты заслужил этот отдых. Встретимся позже».

Коротко кивнув, Горн сошёл на берег. Сам же Валерион взял Йохана – управленца, что распоряжается финансами принца, молчаливого человека с вечно подтрёпанной книгой, и двух верных солдат из гвардии рыцарей ночи и направился в казармы легиона ночи.

Солдаты вернулись из похода раньше принца на две недели. Валерион всегда уходит последним, и этот раз не стал исключением. Казармы жили своей послевоенной жизнью. Увидев принца, солдаты вскочили, приветствуя своего командующего.

– «Вольно. Я пришёл вас проведать.»

Валерион прошёлся по казармам. Он знал каждого в лицо, те были ему как дети, о которых он не забывал заботиться. Гуляя по казармам, он спросил у одного, как его рука, которую зацепило стрелой, у другого – добралась ли его семья домой. Йохан шёл следом и делал пометки в книге.

Пройдя каждого, на выходе из лагеря Валерион остановился.

– «Йохан, остаёшься здесь.» – он передал ему запечатанный конверт. – «Семьи погибших взять под опеку и выплатить пятикратное жалование. Раздайте всё сегодня, не тяни до завтра.»

Йохан кивнул. Одного из гвардейцев Валерион оставил с ним, а сам отправился во дворец.

Дворец возвышался до небес, а у дворцовых стен Валериона ожидал Первый меч короля Дариан Лучезарный, Маршал-командующий гвардии Белых знамён короля.

– «Ваше Высочество, я несказанно рад видеть вас на ногах и в добром здравии.» – Дариан встретил принца с распростёртыми объятиями.

– «А я то как тебе рад, брат мой» – Валерион встретил его ответными объятиями и вместе с Дарианом и своим гвардейцем заходил внутрь дворца.

Распахнув двери, пред ними предстали гвардейцы Белых знамён по обе стороны коридора, стоящие в несколько рядов, встречая принца.

– «Слава его Высочеству принцу Валериону!» – гвардия в один голос прокричала приветствие, заставив ставни тысячелетнего замка задрожать. А следом, обнажив мечи, создала арку из клинков до самого конца коридора.

Валерион склонил голову перед гвардейцами, хотя это и было нарушением всех правил поведения, но тем самым он отдавал им своё почтение.

Пройдя гвардейцев, Валерион обратился к Дариану.

– «Дариан, как мой отец? Только честно» – принц был встревожен, что было сложно не заметить.

– «Верховный врачеватель крайне обеспокоен ухудшением здоровья короля, а королева-мать не покидает короля даже по ночам.» – Валерион окончательно поник от услышанного, но понимал, что годы отца берут своё.

– «Дариан, тогда вопрос немного иного характера.»

– «Да, мой принц?»

– «Какова основная задача королевской гвардии Белых знамён?» – задавая вопрос, лицо Валериона менялось на глазах и вовсе не в лучшую сторону.

– «Задача гвардии – защита короля, его интересов и его семьи любой ценой.»

– «А как гвардия определяет своего короля?» – принц не прекращал, не достигнув своей цели.

– «После смерти короля маршал королевской гвардии преклоняет колено перед истинным наследником и вместе с королевской гвардией клянётся сложить головы за его Величество.»

– «И что же гвардия думает об истинном наследнике?»

– «Гвардия поднимет десять тысяч знамён и провозгласит вас своим королём.»

Валерион долго смотрел на него. Потом хлопнул Дариана по плечу.

– «Значит, договорились.» – принц улыбнулся и дальше проследовал к отцу уже молча, и больше они к этому не возвращались.

У покоев отца пахло лекарствами. Этот запах появился давно и с тех пор никуда не уходил.

Верховный врачеватель встретил Валериона у дверей – невысокий, в тёмном халате.

– «Его величество ожидал вас, принц.»

– «Как он?» – Врачеватель промолчал, а следом:

– «Его Величество ждёт вас», – повторил он, и Валерион вошёл один.

Мать сидела у кровати – прямо и не сгибаясь. Она услышала звук двери и подняла голову, а там увидела сына. Она подскочила и молча бросилась в объятия. Она не плакала, старалась не плакать и сдерживать слёзы, но те всё равно капали на плечо Валериона.

– «Я так тебе рада, и он будет рад. Побудь с ним, он тебя очень ждал, а я пока отойду.»

Мама вышла, а отец лежал на высоких подушках. Когда-то при виде его комнаты становились меньше – его мощь и аура присутствия подавляла и заставляла заткнуться даже самых злейших врагов. Сейчас он казался гораздо меньше, а состояние его было ужасным.

Услышав шаги, отец открыл глаза.

– «Сынок, это правда ты?» – на глазах некогда великого воина покатились слёзы. Он улыбнулся – и тут же закашлялся. Долгий и сухой кашель с хрипом. Отец прикрывал рот платком, но, убирая его, Валерион успел заметить кровь на ткани.

Валерион сел рядом и ждал, пока отец придёт в себя.

– «Поход закончен, отец», – сказал он, когда отец поднял на него глаза. – «Мы их разбили.»

– «Расскажи, пожалуйста.» – отец убрал платок, откинулся на подушки. В глазах была живость – не та, что от здоровья, а та, что от желания знать.

– «Нам пришлось наступать на них в ущелье. Они встали в несколько рядов и закидывали нас метательными топорами. Пробиться там было невозможно, и тогда нам пришлось использовать хитрость. Огненные копья – нас спасли. Мы шли черепахой из щитов, и когда подошли на ударное расстояние, авангард ринулся на них, отвлекая, а из задних рядов полетели копья с взрывчаткой. Это ужасное и очень опасное оружие. Оно не стабильно, и с десяток человек мы потеряли своих от этого оружия. Но по итогу мы победили.»

– «Ты вернулся живым и принёс победу», – сказал отец. – «Никто до тебя не мог взять то ущелье, а ты смог. Значит, всё сделал правильно.» – Валерион не был уверен, что поступал правильно, но спорить с отцом не стал.

Отец смотрел на него долго и внимательно, как смотрят, когда хотят запомнить напоследок. Принц видел в его глазах пустоту, в которой догорал тусклый огонёк.

– «Ты стал другим», – сказал он наконец. – «Ты сильно изменился. Раньше бегал голозадый по дворцу и ослеплял блеском своих волос. А сейчас я вижу перед собой великого воина и мудрого правителя. Но для меня в душе ты останешься тем самым чудесным ребёнком.»

– «Папа... я готов быть кем угодно» – грусть, радость и скорбь захватывали принца, но тот не должен был падать духом перед отцом.

– «Хотел бы увидеть Аврору. Понимаю, что невозможно. Но очень хотел бы увидеть этот прекрасный цветочек ещё раз.»

– «Отец, я...» – отец перебил сына.

– «Передай ей вот это.» – отец слабо кивнул на прикроватный столик.

Там лежали два предмета. Венец из белого золота с алыми рубинами и изящный меч из дамасской стали.

– «Венец, чтобы помнила, кто она. Меч – чтобы могла за себя постоять.» – отец закрыл глаза на секунду. – «Красота и сталь. Одно без другого не работает.»

Валерион взял оба предмета и аккуратно положил себе на колени.

– «И ещё», – отец открыл глаза. – «Двое твоих младших братьев и твоя сестра. Я знаю, что между вами. Я всё знаю. Наша семья не самая дружная.» – пауза. – «Но когда меня не будет – они всё равно останутся тебе роднёй. Помни об этом.»

– «Помню, отец.»

– «Нет.» – отец покачал головой. – «Обещай мне, что сделаешь всё, чтобы сохранить их жизни, и лишь когда клинок войдёт тебе в грудь, тогда я освобождаю тебя от клятвы.»

Он снова закашлялся. Валерион сидел и ждал, пока приступ пройдёт. Взял его руку – сухую и лёгкую.

– «И не забудь о матери. А теперь иди, – сказал отец, когда кашель утих. – У тебя ещё много забот, не трать время на старика.»

– «У меня есть время.»

– «Иди, время много не бывает» – повторил отец. – «Мне хватит.»

Валерион встал. Посмотрел на него ещё раз – запоминая, как тот запоминал его.

– «Я ещё вернусь.»

– «Знаю,» – сказал отец. – «Знаю, сынок.»

– «И я сделаю всё, чтобы ты увидел внучку.» – Отец улыбнулся, и дверь закрылась за Валерионом.

Верховный врачеватель ждал в коридоре. Валерион остановился рядом и говорил тихо, даже не глядя на него.

– «Сделайте всё для него. Сделайте так, чтобы мой отец не мучился. Любой ценой, но чтобы он не страдал от боли.»

– «Хорошо, ваше Высочество.»

– «Сделайте всё.»

Закончив, принц направился к выходу. В дверях коридора его ждала мать.

– «Ты надолго?» – спросила она.

– «До вечера обещаю вернуться.» Она кивнула, посмотрев на него ещё секунду.

– «Я горжусь тобой, мой мальчик.» – мама ещё раз обняла его, и Валерион ушёл.

У дворцовых ворот его ждали трое. Первым шагнул вперёд гвардеец в белом плаще – молодой, рыжеватый, со свежей ссадиной на скуле и выправкой человека, которому объяснили стоять здесь, и он стоит.

– «Ваше высочество. Гвардеец Аллан, Белые знамёна. Маршал-командующий Дариан приказал сопровождать вас и держаться рядом.» – Он кивнул на второго, постарше, с тёмными волосами и спокойными глазами. – «Это Рихард. Мы оба для вашей защиты.» Рихард коротко поклонился. Третьим стоял Брайн – рыцарь гвардеец с корабля, широкоплечий, с заживающим шрамом на подбородке, который он трогал всякий раз, когда молчал дольше минуты. Увидев принца, приложил кулак к груди.

Валерион оглядел всех троих и улыбнулся.

– «Аллан, Рихард – рад видеть. Брайн, рад, что вызвался помочь сегодня, отдыхать явно не торопишься.»

– «Дома наотдыхаюсь, ваше высочество.»

– «Фанатичный человек, живёт своим делом.»

Он вышел за ворота, и столица шагнула навстречу всем своим утренним шумом.

Доспех он не снял. Чёрные пластины, расписанные серебром – тонкие узоры по наплечникам, витая нить по краю нагрудника, чешуя на локтях. Боевой – с царапинами похода, с потемневшим металлом у застёжек. Прохожие косились – узнавая принца. Таких в столице немного: чёрные доспехи с серебром – это не городская гвардия и не купеческая охрана. Все знали принца, и никто бы не посмел напасть на него.

Валерион подмечал взгляды, кого знал – приветствовал. Он смотрел, как живут люди, как дышит город.

– «Значит так», – сказал он, обращаясь к солдатам. – «Сначала к лавкам. Потом в Мучной квартал. Потом я найду Горна, а вы уже будете при деле. Аллан, ты когда последний раз был в Мучном?» Аллан моргнул – не ожидал вопроса.

– «Ну... в детстве, ваше высочество. Я оттуда.»

– «Отлично. Будешь знать, к кому идти первым.»

Первую лавку нашли через два квартала – хлебная, с горячими булками прямо у входа. Запах стоял такой, что Брайн остановился сам, без команды. Взяли несколько мешков. Потом свернули к рыночному ряду, где торговали крупами и сушёными фруктами. Потом ещё в одну лавку, где хозяйка дала сдачи медяком больше и долго извинялась, а Валерион сказал, что ничего страшного, вернул сдачу, не беря обратно, и спросил, как у неё дела с поставками после весенних дождей – она не ожидала вопроса и ответила на удивление охотно, минуты три обсуждали посевы.

На четвёртой остановке Брайн переложил мешок с плеча на плечо, потом попробовал другое плечо.

– «Ваше Высочество, – немного неловко обращаясь к принцу. – Рук не хватает.»

– «Это да.» – вздохнул принц и обвёл взглядом улицу.

На перекрёстке у вывески стояли двое городских стражников – переминались, поглядывали на голубей. Принц направился к ним. Увидев его доспехи, солдаты резко вытянулись и выпрямились по стойке.

– «День добрый.» – хитро улыбаясь, он приветствовал солдат.

– «День добрый», – осторожно отозвался старший.

– «Вижу, вы скучаете.» – Валерион кивнул на мешки у его людей. – «Не поможете донести до Мучного квартала? Час работы, не больше.»

Стражники переглянулись.

– «Не можем оставить пост, господин. Без приказа нельзя, с нас потом три шкуры снимут... – Старший осёкся, поняв, что, возможно, говорит с кем-то, кому не стоит так объяснять. – То есть – нам не поверят, что был повод, да и не положено так.»

– «Понимаю, – сказал Валерион совершенно серьёзно, почесав лоб. – А если повод будет?» – закатывая глаза, хитрая улыбка не покидала его.

Он снял с пальца кольцо. Белое золото, наследный перстень, что стоил тысячи таких солдат, и протянул старшему.

Тот сначала взял. Посмотрел повнимательней, и его глаз зацепился. Посмотрел ещё раз, внимательнее, и следом поднял глаза.

– «Это же белое золото... а это герб...»

– «Имперским Столичным Легионом командует принц Торвин,» – сказал Валерион. – «Мой средний брат. Покажете кольцо – он поймёт, что вы были при деле, а не просто ушли с поста. При следующей встрече вернёте, я не тороплюсь.»

Стражник держал кольцо так, будто оно могло укусить.

– «Но как же... оно же стоит кучу золота...»

– «Это всего лишь кольцо. Их у меня несколько.» – Это было неправдой, но успокоить надо было. – «А как вас зовут?»

– «Гаку», – выговорил старший, всё ещё глядя на кольцо. – «А он – Рэй.» Валерион чуть склонил голову.

– «Гаку и Рэй. Вы с юга, что ли?»

– «Из деревни вблизи Куросаки, ваше высочество.»

– «Хорошие края.» – Он взял у Брайна один из мешков и сунул Гаку. – «Тогда пойдём. Расскажете мне про Куросаки по дороге – я там был один раз, лет десять назад, и почти ничего не помню.»

Гаку, кажется, не ожидал ничего подобного. Но мешок взял.

Теперь их было пятеро. По дороге в Мучной квартал Валерион купил у уличного торговца два мешка яблок и раздавал их детям – не останавливаясь, на ходу, просто протягивая. Дети брали сначала осторожно, потом наперебой. Один мальчишка побежал следом, нагнав их в надежде на второе. Валерион дал два яблока и несколько серебряных монет за упорство и старания. У сапожника взял пару браслетов из тёмной кожи, у старухи с лотком – три мотка верёвки с узорными кистями. Спросил, сама ли плетёт. Та ответила, что сама, уже сорок лет. Он сказал, что видно – и не солгал, качество и вправду было потрясающим.

Рихард шёл чуть сзади и всю дорогу с интересом наблюдал за поведением принца. Аллан – рядом с принцем, явно пытаясь понять, как это у него выходит – просто разговаривать с людьми, будто он не в замке живёт, а на тех же улицах, что и остальные.

Мучной квартал начинался там, где белый камень кончался.

Мостовая здесь была из простого булыжника – местами выбитого, местами вовсе замощённого деревянными плашками. Дома жались друг к другу, делили стены и дворы. Из окон тянуло варёной капустой и старым маслом. Дети гоняли тряпичный мяч прямо посреди улицы и уступать дорогу не торопились.

Валерион остановился у входа в квартал и обернулся к пятерым.

– «Отсюда и до конца улицы – всё раздать. Всем подряд, без разбора.

– «А как быть, если будут просить добавки?» – уточнил Аллан.

– «Давай. Пока есть что давать.»

– «А если всё кончится?»

– «Значит, докупите ещё, пока каждый не получит.» – Валерион достал мешочек, полный монетами, и отдал Аллану. – «Вот. И обязательно, чтобы никого не обделили.»

Брайн уже раскрывал первый мешок. Гаку и Рэй переглянулись – не первый раз за утро – и молча встали рядом.

– «Ваше высочество, – сказал Рихард негромко, – «Вы дальше один?»

– «Я здесь знаю каждый переулок. Горн вырос в этом квартале – я с ним сюда ходил ещё мальчишкой. Так что не волнуйся.» – он хлопнул его по плечу. – «Если через два часа не вернусь – ищи у третьего дома в тупике за кузницей. Там живёт его мать.»

– «А если вы там будете живы и здоровы?»

– «Тогда тоже приходи. Там вкусно кормят и рады каждому.»

Рихард позволил себе едва заметную улыбку, а Валерион уже шёл в глубину квартала.

Улочки петляли, сужались, ныряли под переходы между домами. Пахло дымом и свежим деревом – кто-то чинил крышу. Ребятня смотрела вслед незнакомцу в чёрных доспехах с любопытством, без страха. Один мальчишка лет пяти шёл следом шагов двадцать, молча, а потом отстал.

Тупик он нашёл с первого раза.

Дом в конце – деревянный, с маленьким огородом за низкой оградой. На верёвке сохло бельё. На подоконнике стоял глиняный горшок с какой-то зеленью.

Валерион постучал.

За дверью послышались быстрые и лёгкие шаги.

– «Кто там?»

– «Валерион.»

Пауза – секунда, не больше. Потом дверь распахнулась.

Мать Горна была невысокой – Валерион возвышался над ней на две головы – с тёмными волосами, собранными за ухо, и руками, которые всю жизнь что-то шили, стирали или месили тесто. Она увидела его и сразу забыла про дверь.

– «Живой!» – Она шагнула вперёд и обняла его – крепко, обеими руками, не обращая никакого внимания на доспех. Потом чуть отстранилась, взяла его лицо в ладони, осмотрела, как осматривают возвращённую вещь. – «Вот же, похудел. Вы чего, там совсем не едите?»

– «Ели. Просто плохо и не всегда успевали.»

– «Заходи скорей, буду откармливать.»

Горн сидел за столом у окна – ноги вытянуты, кружка в руке. Увидев принца, Горн поднял бровь.

– «А быстро ты. Говорил до вечера, а управился до обеда.»

– «Садитесь оба!» – мать уже была у печи. – «Пирожки как раз поспели. Ягодные. С черникой.»

– «Матушка, – сказал Горн, – «Он только с дороги...»

– «Именно. С дороги, не поевший.» – она поставила тарелку. Потом вторую. Потом налила чай из глиняного чайника с отбитой ручкой, который Валерион помнил ещё с тех лет, когда сам был вдвое меньше.

– «Ешьте.» – и они ели.

Пирожки были такими, какими и должны быть пирожки в таком доме – горячие, с поджаристой корочкой, с начинкой, которая капала на пальцы. Валерион съел три и не заметил. Горн – пять и заметил, но не остановился.

Мать сидела напротив и слушала. Горн рассказывал – как всегда в её присутствии, аккуратно, вырезая самое страшное и оставляя то, от чего можно улыбнуться. Про коня, который отказался переходить понтонный мост и пришлось его уговаривать яблоками полчаса. Про то, как однажды ночью весь лагерь подняли по тревоге из-за лося, который зашёл к кашеварам.

– «А Валерион что?» – спросила мать.

– «Валерион лично пошёл лося прогонять, – сказал Горн. – «В одной рубахе и с ложкой.»

– «С ложкой?»

– «Ближайшее, что было под рукой», – сказал Валерион абсолютно серьёзно.

Мать засмеялась – искренне, прикрыв рот ладонью. Горн довольно кивнул.

Чай допили медленно. За окном квартал пел своим чудным голосом: скрип колеса, смех детей, чья-то перебранка через двор.

Когда поднялись, мать не сразу их отпустила. Пошла за занавеску и вернулась с двумя свёртками – тяжёлыми, перемотанными верёвкой.

– «Вот.» – протянула обоим. – «Пока вас не было – сшила кольчуги. По старым меркам, но вы не сильно изменились.» – она критично оглядела Горна. – «Ты разве что поперёк немного.»

– «Матушка.»

– «Я просто замечаю.»

Горн принял молча. Валерион развязал верёвку, развернул краешек – мелкие кольца, плотного плетения, ровные ряды. Работа явно не на один месяц.

– «Вы одна это делали?»

– «А кто ещё? Зимой делать нечего – вот и делала.» – она сказала это просто, без всякого надрыва, как говорят о само собой разумеющемся.

Валерион сложил кольчугу обратно и посмотрел на неё.

– «Спасибо вам. Правда, большое спасибо за всё.»

– «Не за что. Главное – возвращайтесь живыми, это для меня лучшая благодарность.»

Она проводила их до порога. Обняла Горна – долго, крепко, уткнувшись в него. Потом обняла Валериона.

– «Береги его, пожалуйста,» – шепнула негромко. – «Он у меня один.»

– «Знаю,» – тихо шепнул Валерион. – «Берегу так, как он бережёт мою жизнь.»

Она кивнула, выпустила его и отступила назад.

Они вышли в тупик. Солнце уже поднялось – наливное и плотное, дневное. Горн шёл рядом, свёрток под мышкой, и молчал. Валерион тоже. Где-то за углом слышны были голоса – его люди всё ещё раздавали еду и купленные вещи.

– «Хорошие пирожки,» – сказал Валерион наконец.

– «Всегда были, есть и будут», – с улыбкой ответил Горн.

Они повернули за угол и вышли на улицу – довольные и с набитыми животами.

– ✦ –

• • • Конец главы 3 • Продолжение следует • • •

Глава 4. Цитадель

Цитадель Совета не терпела гостей. Это чувствовалось в самих стенах – серый камень без единого украшения, узкие окна с решётками, коридоры, в которых шаги звучат слишком громко, будто бы ты находился не в дворце, а в тюрьме.

У входа Валериона и Горна встретили рыцари Ордена Серых Воронов – четверо, в серой броне, будто железные люди. Орден охранял Цитадель столько, сколько Валерион себя помнил и подчинялся он лишь тем, кто обитал внутри. Рыцари были молчаливы, а их лица были спрятаны в стальных шлемах. Один из четверых отступил в сторону, указывая путь. Остальные без слов встали рядом.

– «Они всегда такие весёлые?» – шепнул Горн, пока они шли по коридору.

– «Всегда», – ответил Валерион, не понижая голоса. – «Говорят, при посвящении им удаляют чувство юмора. Вместе с гландами».

Мраморный зал встретил их не торжественно, а скорее по-деловому, что, пожалуй, было честнее. Несколько кресел сдвинуты не совсем ровно. На одном из столов – раскрытые свитки, придавленные кубком с недопитым вином. Кто-то работал здесь совсем недавно и поспешил принять представительный вид. Двое советников стояли у окна из которого падал свет прямиком в центр зала. Остальные уже сидели – все в одинаковой степени готовности.

Семеро самых скрытных существ. Валерион обвёл их взглядом – не торопясь, давая себе время рассмотреть каждого.

Они не были стариками в привычном понимании этого слова. Да, у большинства из них поседели волосы, у кого-то лицо избороздили глубокие морщины, но в них чувствовалась особая сохранность – как в старом дереве, которое давно перестало расти и просто стоит, твёрдое как камень. Глаза у всех семерых были живые, проницательные. Совет питался чужими жизнями – не в переносном смысле. Об этом тайно шептались, но не говорили вслух.

Первым поднялся тот, что сидел в центре, – высокий, прямой, с серебристыми волосами, зачёсанными назад, и руками, в которых не было ни старческой слабости, ни суетливости. Он поднялся так, как поднимаются люди, привыкшие к тому, что на них смотрят.

– «Ваше высочество,» – голос его был ровным и глубоким. – «Ваш визит – неожиданная честь для нас».

– «Стараюсь не давать вам заскучать», – сказал Валерион.

Он остановился перед столом.

– «Как прошёл поход?»

– «Удачно. Но я не за этим».

Он повернулся к Горну. Тот подошёл и достал из-за спины свёрнутое полотно, а следом положил его на стол перед советниками.

Полотно медленно развернулось – тяжёлая ткань, чуть влажная от морского воздуха. Белый двуглавый орёл на тёмном фоне. Мятежное знамя Акэноми.

Шестеро посмотрели на знамя с одинаковой настороженной внимательностью – читали, оценивали. Седьмой почему-то не смотрел на знамя. Седьмой – немолодой мужчина с прямой спиной и скулами, но всё же выбивался из толпы. Тот смотрел на столешницу перед собой. Правая рука лежала на подлокотнике. Пальцы медленно сжимались – почти незаметно. Почти...

Валерион не подал виду, что заметил.

– «Что это?» – спросил тот, что был в центре.

– «Знамя. На корабле, который остановил нас у Акэноми, был точно такой же, когда я туда хотел зайти. Они не подпустили меня и близко к причалу». – Валерион слегка склонил голову. – «Двуглавый орёл. Независимое королевство юга. Звучит интересно».

– «Это невозможно,» – сказал один из советников справа, худощавый, с тёмными глазами. – «Наш человек на юге должен был немедленно сообщить».

– «Ваш человек, как я узнал, пропал и молчит уже три недели,» – сказал Валерион. – «Я проверил перед визитом и не нашёл ни одного донесения».

Тишина стала другой. Более напряжённой.

Центральный повернул голову к седьмому – тому, кто смотрел в стол.

– «Лорд Акамо. Вам что-нибудь об этом известно?»

Лорд Акамо поднял голову. Лицо – выверенное, непроницаемое, отточенное за долгие годы. Только в глазах его что-то мелькнуло и исчезло раньше, чем можно было что-то разглядеть.

– «Мне нечего сообщить Совету», – ровно произнёс он.

Центральный на секунду замолчал. Потом снова повернулся к принцу.

– «Совет рассмотрит эту ситуацию. У нас есть люди, способные навести порядок на юге».

– «Неужто, сам Хирото Акамо?»

– «Да».

– «Интересно, дядя пойдёт усмирять племянника. С удовольствием на это погляжу.» – Валерион взял со стола ближайший кубок, повертел его в руках. Вино было тёмным, почти чёрным. Поставил и обратно. – «Одна к вам просьба. Когда будете разбираться, делайте это аккуратнее. Ваши прошлые победы на севере пришлось переименовывать дважды, а летописцы, говорят, уже устали бумагу переводить.»

Валерион театрально кивнул и направился к выходу. Горн молча последовал за ним.

У дверей Валерион остановился, словно что-то вспомнив.

– «Да. Вино все-таки хорошее. Не зря с юга вёз». – следом за издёвкой, двери закрылись.

Несколько секунд в зале царила тишина.

Затем центральный советник медленно поднял кубок и сделал глоток. Поставил кубок назад и без всякого выражения посмотрел на закрытые двери.

Лорд Акамо уже поднимался.

– «Прошу прощения,» – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и вышел через боковую дверь.

За ней начинался узкий коридор с одним факелом у поворота. Там уже ждал человек у стены.

Лорд Акамо остановился перед ним.

– «В бумажке поручение», – сказал он. – «Выполни его любой ценной».

Мужчина не кивнул и ничего не ответил. Просто слегка склонил голову – и этого было достаточно.

Уже к вечеру, ужин был накрыт в малом зале. Свечи, стол из тёмного дерева, запах тушёного мяса и трав, чуть-чуть корицы из какого-то соуса. Уютно, если забыть, кто сидит за этим столом.

Валерион вошёл и сразу всё понял.

Торвин сидел во главе стола – на отцовском стуле с резными подлокотниками и гербом на высокой спинке. Он не просто сидел – он что-то живо рассказывал Родерику, чуть наклонившись вперёд и жестикулируя. Родерик слушал и кивал. Элиан тихо смеялась. Мать сидела справа от Торвина с бокалом в руке и смотрела на детей с выражением человека, который давно научился радоваться мелочам.

Потом мать подняла глаза и увидела в дверях Валериона.

Она улыбнулась – тепло, с облегчением.

Родерик тоже обернулся и тут же попытался встать. Элиан уставилась на старшего брата – оценивающе, быстро, как умеют только младшие сестры.

Торвин не встал. Закончил фразу, которую говорил Родерику, и только потом повернулся.

– «Брат», – входя в комнату, сказал Валерион. В его голосе была особая теплота, за которой ощущалось что-то острое, как нож под шёлком. – «Вижу, ты молодец. Стол накрыл, всех развлекаешь. Только вот отца сегодня не будет – зачем же стул греть?»

Торвин откинулся на спинку кресла – неторопливо, с видом человека, которого эта реплика не застала врасплох.

– «Если вдруг, тебе отбили голову, или ты забыл, то я по прежнему Верховный советник и второй человек во всём королевстве. И где мне сидеть – я решаю сам.» – Он указал на место рядом с Элиан. – «Садись. Поешь наконец.»

Валерион посмотрел на указанный стул. Потом медленно огляделся.

У стены стоял свободный стул – простой, без резьбы, явно принесённый кем-то из слуг про запас.

Он взял его за спинку одной рукой.

Ножки застучали по дубовому полу. Медленно. С таким скрипом, что Родерик невольно поморщился. Валерион протащил стул через весь зал – не торопясь, давая каждому в полной мере насладиться звуком, – и поставил его на другом конце стола, напротив Торвина. Ровно. Аккуратно.

– «А я Верховный маршал, но мы же собрались здесь не для того, чтобы статусами хвалится» – Валерион уселся ровно, расправив плечи.

Горн, до этого момента стоявший у стены с видом человека, прикидывающего расстояние до ближайшего выхода, сделал шаг к двери, намериваясь смыться.

– «Горн, – сказал Валерион, разворачивая салфетку. – Сядь рядом со мной».

Горн остановился. Посмотрел на свободное место рядом с принцем. Потом на Торвина. И в те доли секунды осознавал во что его впутывают.

Торвин отложил нож в сторону.

– «Это семейный ужин, упёртый ты баран» – сказал он. Голос был ровным, но в нем появился тот холод, который Валерион помнил с детства, – гром перед грозой. – « Это не ваша жратва у костра. Твоему человеку здесь не место.»

– «Именно,» – согласился Валерион. – «Семейный ужин. Горн – мой брат по оружию. По-моему, это именно тот, кто достоин сидеть за семейным столом.» – Он посмотрел на Горна. – «Садись, я сказал.»

Горн молча сел, не встревая в это представление, но осторожностью человека, который садится на бочку с порохом, зная, что фитиль уже горит.

– «Маршал командующий Дариан», – не повышая голоса, произнёс Торвин.

Дариан, как командующей королевской гвардии стоял у стены охраняя покой королевской семьи. – «Выведи его отсюда, немедленно».

– «Ваше Высочество», – спокойно сказал Дариан, словно докладывал о погоде. – «Кодекс запрещает мне выполнять приказы одного принца в ущерб интересов другого.»

Торвин долго смотрел на него. Потом медленно, с неприятной аккуратностью положил обе руки на стол и начал подниматься из кресла.

Щелчок.

Один, но очень чёткий металлический щелчок.

Торвин остановился, медленно поворачивая голову.

Валерион сидел всё так же – слегка откинувшись на спинку стула, свободно, как человек, которому очень даже комфортно. В правой руке он небрежно, как будто это была обычная вещица, которую можно держать за ужином, держал кавалерийский арбалет. Небольшой, из тёмного дерева, с коротким болтом в пазу.

Направлен через стол прямо на Торвина.

Родерик медленно опустил вилку. Элиан взяла его за руку под столом – Валерион это видел. Мать не сказала ни слова. Она сидела прямо, с бокалом в руке, и смотрела на старшего сына. Лицо её было непроницаемым.

– «Сядь», – произнёс Валерион. – «Один раз. Просто поедим все вместе. И всё».

– «Что ты себе позволяешь, – процедил Торвин сквозь зубы. – Ты поднял арбалет за столом, идиот. Ты понимаешь, что делаешь?»

– «Понимаю. Вот и прошу тебя сесть».

– «Ты ведёшь себя как ребёнок, у которого отобрали игрушку...»

– «Торвин. Сядь.»

К Валериону бесшумно подошёл Дариан – сбоку, осторожно. Протянул руку.

Валерион секунду смотрел на него и вложил в его руку арбалет.

– «Последствия разберём потом,» – сказал он и взял хлеб, переломил его пополам. – «А сейчас нас ждёт ужин. Тушёное мясо пахнет замечательно, мама всегда знала, как накрыть стол. Приятного аппетита вам всем, мои дорогие.»

Пауза.

Родерик наклонился к Элиан – что-то шепнул. Она дёрнула плечом, явно стараясь не засмеяться.

– «Приятного аппетита,» – сказал Родерик вслух, с абсолютно серьёзным лицом.

– «Приятного,» – добавила Элиан, не глядя на Торвина.

Мать поставила бокал. Взяла приборы. Ничего не сказала – просто начала есть, как будто вся предыдущая сцена была обычным делом за этим столом, которое давно перестало удивлять.

Торвин постоял, а следом медленно сел, с тем особым достоинством человека, который делает это по собственному решению, а не потому что его заставили, и если вы думаете иначе – это ваша проблема.

За столом стало тихо, та тишина, что бывает когда наконец начинают есть.

Родерик спросил Горна о походе осторожно. Горн ответил коротко. Потом чуть длиннее. К середине ужина они уже говорили нормально. Элиан вставила что-то о лошадях – у неё была своя точка зрения на лошадей, и она её не скрывала. Горн оказался с ней согласен.

Мать за весь ужин не произнесла ни слова о братьях, об арбалете, об отцовском кресле. Она ела, слушала детей и изредка подкладывала на тарелки, пока те не замечали.

Торвин молчал. Но ел.

После ужина зал пустел – слуги убирались, свечи догорали. Мать ушла к отцу, Элиан – следом.

Валерион поймал Горна у дверей.

– «Гонца сегодня. Личная ответственность на тебе.» – Он говорил негромко, но чётко. – «Аврора и Элин пусть собираются и едут в столицу. Немедленно. В сопровождение, чтобы поставили лучших рыцарей Гвардии Ночи, не меньше трёх десятков. Дорога должна быть чистой и спокойной.»

Горн посмотрел на него. И без лишних слов всё понял.

– «Сделаю,» – сказал он и вышел.

– «Валерион.»

Родерик стоял в двух шагах и подошёл негромко – умел так ещё с детства. Он обнял брата крепко, тепло и так по-настоящему.

Валерион ответил искренней взаимностью.

Родерик смотрел на него – внимательно и прямо,и собирался, что-то сказать.

– «Рад, что ты вернулся.»

– «Спасибо, и я рад тебя видеть.»

– «Но брат. Ты всё же сегодня перегнул.»

Валерион помолчал.

– «Знаю.»

– «Он старается прикладывая все силы, страна при нём начинается расцветать, а то что произошло сегодня. Он этого тебе не забудет.»

– «Я знаю и это.»

– «Поговори с ним. Пожалуйста.»

– «Хорошо. Я поговорю с ним.» – Валерион сжал его плечо. – «Встретимся ещё, но на этот раз без арбалетов, обещаю тебе.»

Родерик усмехнулся – быстро, едва заметно.

– «Договорились.»

Они обнялись ещё раз, и Родерик ушёл. Валерион постоял ещё секунду и направился в тронный зал.

Ночь уже легла на дворец. В тронном зале свечей не зажигали, и лунный свет падал через высокие стрельчатые окна ровными полосами падал белый, холодный свет Он ложился на плиты пола, на колонны, на трон в дальнем конце.

Трон был из белого камня – большой, с золотыми узорами по подлокотникам и спинке, с гербом наверху. Днём он смотрелся торжественно. Ночью, в лунном свете, – почти живым. Слишком белым, слишком тихим.

Торвин стоял перед ним. Не двигался – просто стоял и смотрел, и в этом взгляде было что-то такое, что Валерион не понимал.

– «Ты его взглядом сейчас прожжёшь,» – сказал он, подходя.

Торвин не обернулся.

Они стояли рядом в полной тишине. Лунный свет медленно двигался по полу настигая их.

– «Если тебе нечего сказать,» – произнёс наконец – «уходи отсюда.»

– «Из тронного зала?»

Торвин обернулся.

– «Из столицы. Тебе здесь нечего делать.»

Валерион посмотрел на трон. Помолчал какое-то время.

– «Пока я жив, Торвин,» – сказал он тихо, – «ты не будешь сидеть здесь спокойно.»

– «Я это исправлю,» – ответил Торвин. Без крика, без злости. Тихо – что было, пожалуй, хуже всего остального.

Валерион посмотрел на него ещё секунду.

Потом усмехнулся – коротко, без издёвки, почти по семейному.

– «Удачи тебе, брат.»

И пошёл к выходу.

Шаги звучали в пустом зале, пока не стихли за дверью. Торвин остался один – с троном, лунным светом и своим ответом, который уже был дан.

Утро пришло с запахом лошадей и холодного железа.

В казармах Ночного Легиона давно не спали. Тюки были увязаны, кони осёдланы, строй выровнен ещё до рассвета – солдаты не ждали напоминаний. Они видели принца. Видели, как он ходил по казармам неделю назад. Понимали: раз он пришёл, значит, скоро снова в путь.

Валерион медленно, не торопясь, прошёл вдоль строя. Остановился у одного, похлопал по плечу. Перекинулся парой слов с другим. У третьего спросил, как рука, – тот махнул, мол, срослось.

Горн ждал у ворот с лошадьми.

Когда все было готово и строй замер, Валерион вышел вперёд. Позади осталась столица – белые стены, гавань, дворец, тронный зал с лунным светом и братом, который уже что-то для себя решил.

Впереди было совсем другое.

– «Нас ждёт Акэноми», – сказал Валерион. Негромко, но в утреннем воздухе его голос был отчётливо слышен. – «Собираемся дома. Берем людей. Идём».

Он повернулся, вставил ногу в стремя и сел в седло, а колонна двинулась вперёд.

– ✦ –

• • • Конец главы 4 • Продолжение следует • • •

– ✦ –

Бонус: Иерархия Королевского Совета

Король – глава государства и верховный правитель, за которым остаётся последнее слово в любом споре.

Верховный советник – правая рука короля; координирует ведомства, ведёт стратегическое планирование и переговоры от имени монарха. Второе лицо в государстве.

Верховный маршал – главнокомандующий армией: военные кампании, укрепление границ, инспекции гарнизонов и назначение старших офицеров. Высший военный чин королевства.

Верховный канцлер – глава королевской канцелярии, хранитель государственной печати, ведёт указы и дипломатическую переписку. Главный юрист и дипломат страны.

Верховный казначей – контролирует доходы и расходы казны, налоги и чеканку монеты. Отвечает за экономическую стабильность государства.

Верховный адмирал – командует флотом, охраняет морские границы и торговые пути. Равен по рангу маршалу, но властвует над морем, а не сушей.

Маршал-командующий королевской гвардии – личная охрана короля и дворца, порядок в столице, контроль городских ворот.

Глава 5. Час ноль

Кабинет Нару занимал угол старой ратуши. Широкий стол, придавленный по углам книгами, бутылью, и чем попало, чтобы карта не сворачивалась. Окна с видом на гавань. Свечи, которые давно никто не менял.

Хирото Акамо вошёл один. Без охраны и свиты. Он остановился в дверях и тщательно оглядел комнату..

– «Всё как у твоего отца. Тот тоже придавливал карты чем попадётся под руку, вместо того чтобы заказать нормальные грузики.»

– «Главное, что оно работает.»

– «Вот и он так говорил.» – Хирото прошёл вперёд, не дожидаясь приглашения, он сел напротив. Взгляд скользнул по карте, задерживаясь на пометках укреплений, на цифрах гарнизона в углу.

– «Впечатляет. За месяц ты многое успел.»

– «Мотивации было больше, чем времени, так что довольствуюсь тем, что имею.»

– «Узнаю тебя.» – Хирото усмехнулся – и в этом было что-то настоящее. – «Племянник, буду честен. Я не для того плыл сюда, чтобы хвалить твои укрепления.»

– «Я уже догадался об этом.»

– «Тогда давай без церемоний.» – Хирото подвинулся немного вперёд, сложив руки на столе. – «Я предлагаю тебе забыть последний месяц. Полностью, как будто его не было. Сложи оружие, открой город – никто не пострадает, даю тебе слово. Поедешь со мной в Цитадель, извинишься перед Советом, дашь ритуальную клятву – и всё закончится. Тихо и без крови.»

Нару посмотрел на него долгим взглядом.

– «Закончится,» – повторил он. – «Как в прошлый раз?»

– «Прошлый раз был наградой за твои проступки. Я знаю, что все тогда вспылили, но это не повод устраивать войну..»

– «Наградой?» – Нару наклонился вперёд, и в голосе впервые прорезалось что-то острое. – «Меня лишили звания. Клинка. Имени клана. Отправили в изгнание – за то, что я защищал этот город. Это была награда, дядя? Тогда мне жаль тех, кого Совет действительно наказывает.»

Хирото молчал секунду. Потом покачал головой – медленно, без раздражения.

– «Это было решение Совета, Нару. Не моё.»

– «А выполнять его приехал ты.»

– «Потому что если приеду не я – пришлют кого-то, кому всё равно, сколько народу сгорит при этом. Кому всё ровно на тебя. Я с твоего рождения с тобой нянчился и всегда тебя любил, но эта война никому не нужна.» – Хирото развёл руками – широко, почти беспомощно. – «Я здесь именно потому, что хочу, чтобы обошлось без этого.»

– «И я ценю это, правда. Я благодарен тебе за всё.» – Нару покачал головой. – «Но я больше не подчиняюсь их решениям. Никаким. Это закончилось, дядя. Закончилось в тот день, когда меня вышвырнули на север как побитую собаку без клана.»

– «Нару, я прошу тебя, пойми. На нас на всех надвигается нечто большее, чем ты можешь представить. Страна долгие годы варилась в своём бульоне, но чан на грани выкипания. Блэкфорты начнёт резню и лишь приблизят неизбежное, так не глупи хотя бы ты. Ты не идиот. Остановись.»

– «Дядя, я не отступлю. Они сделали свой выбор, я сделал свой и победит тот, кто поистине прав и достоин остаться в живых.»

Хирото долго смотрел на него. Потом вздохнул, этот разговор был попросту бесполезен.

– «Из тебя бездарный правитель, Нару. Не потому что ты слаб или недостаточно умён. Потому что ты слишком зол и горд, чтобы думать дальше следующего дня.»

– «Город стоит уже месяц,» – ответил Нару. – «Снабжение налажено. Гарнизон обучен. Люди работают, торгуют, спят по ночам спокойно – впервые за долгое время. По-твоему, это и есть бездарность?»

– «Мудрый правитель,» – сказал Хирото ровно, без злости, – «не обрекал бы свой народ на голодную смерть ради собственной гордости. Сколько ты продержишься в осаде, Нару? Месяц? Три? У тебя есть план на год? Этот месяц тебя никто не трогал, вот ты и простоял месяц, а что дальше?»

Нару промолчал и не нашёл, чем ответить сразу.

Хирото поднялся и подошёл к окну. Он смотрел молча, глядя на гавань – там на горизонте уже проступали силуэты прибывающих кораблей.

– «Я не хочу этого, Нару. Правда не хочу.» – голос стал тише. – «Я буду ждать колокольного звона до полуночи. Если колокола Акэноми промолчат – ровно в полночь город вспыхнет. Это то, что их всех ждёт.»

– «Решил угрожать мне на моей же территории?»

– «Это лишь предупреждение, да и не посмеешь ты мне что либо сделать.» –Хирото обернулся. В лице не было ни злобы, ни торжества – только усталость человека, которому осталось сказать последнее. – «В отличие от Совета, я хочу, чтобы вы знали, чего ждать. Подумай до полуночи. Серьёзно подумай.»

Он направился к двери. У выхода остановился, не оборачиваясь.

– «Передавай привет Рэну. Помню его ещё вот таким.» – он показал рукой высоту чуть выше стола и следом вышел.

Стражи расступились перед ним так же тихо, как впустили.

Нару показал рукой солдатам выйти. И тогда он остался совсем один. Свечи горели всё так же тускло, а Нару склонившись над картой, тяжело задумался о сказанном ему.

Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал тихо, но в наступившей тишине он показался оглушительным.

Нару стоял у стола, глядя на карту, но не видя её. Грузики – книги, бутыль, старый подсвечник – вдруг показались ему насмешкой. Он снял один, потом второй, разгладил угол карты, который заворачивался. Сделал это машинально, просто чтобы занять руки.

В коридоре послышались быстрые шаги. Дверь открылась без стука.

Рэн вошёл и сразу остановился. Он умел читать брата по лицу лучше любого – и сейчас он видел всё: усталость, загнанность, и ту тень, которая залегла под глазами за последнюю неделю.

– «Он дал нам время?» – спросил Рэн тихо, не приближаясь.

– «До полуночи,» – ответил Нару, не оборачиваясь. – «Если колокола не зазвонят – город сгорит.»

– «А если зазвонят?»

– «Тогда мы сдаёмся. Я еду в Цитадель. Извиняюсь. Приношу клятву. И всё начинается заново.»

Рэн подошёл к столу. Положив ладонь на край, напротив брата.

– «И ты веришь, что это «заново» будет другим?»

Нару наконец обернулся. В его глазах не было надежды – только холодное, горькое понимание.

– «Нет. Не верю. Но он дал мне выбор. И я должен был его услышать.»

– «Ты уже сделал выбор, брат. Ты сделал его, когда не стал отказываться от мятежа. Ты просто не хочешь в этом признаться.»

Нару усмехнулся – сухо, без веселья.

– «Ты всегда был слишком проницательным, Рэн. Это раздражает.»

– «Я знаю. Это семейное.»

Они замолчали. Свечи догорали, и тени по стенам стали длиннее.

– «Что будем делать?» – спросил Рэн наконец.

Нару посмотрел на карту. На пометки, которые он делал ночами. На цифры гарнизона, на линии укреплений, на заштрихованные участки – возможные пути отступления. И вдруг он понял, что смотрит на всё это уже не как командующий, а как человек, которому терять нечего.

– «Готовимся к худшему,» – сказал он ровно. – «И надеемся на лучшее. Как всегда.»

Рэн положил руку ему на плечо, сжав его. Не говоря ничего – просто был рядом.

– «Если у нас время до полуночи, то я буду с тобой рядом. Где бы ты ни был.»

– «Я знаю. Спасибо.»

Рэн кивнул и вышел так же тихо, как вошёл.

Нару остался один. Провёл пальцем по линии, где на карте был обозначен порт. По кораблям, по складам, по тонким нитям улиц. Город, который он поклялся защищать, лежал перед ним на столе – плоский, безжизненный, нарисованный на пергаменте.

Но за окном он был живым. И горел сейчас не на карте.

Он поднял глаза к потолку, как будто мог увидеть через камень и крышу то небо, которое уже начало заливаться заревом. Потом снова опустил взгляд – и начал собирать карту.

Было ещё время. До полуночи – почти четыре часа. Четыре часа, чтобы подготовиться. Или чтобы попрощаться.

К закату объединённая флотилия стояла на воде сплошной чёрной линией. Мачты смотрелись как частокол на горизонте. Хирото вернулся на свой флагман, и больше от него не поступало никаких сигналов. Только молчаливые корабли, ждущие отмашки.

Перед тем как отдать последние приказы, Нару зашёл в другое крыло ратуши – к Суми Такадэ.

Он почти бессознательно выбрал путь через внутренний двор, где рос старый клён. Мокрые от дождя листья темнели в сумерках, и ветер качал их, будто пытался стряхнуть воду, которая всё равно не уходила. Нару остановился на секунду, глядя на дерево. В детстве он любил сидеть под ним, читая старые книги отца. Тогда мир казался куда проще.

Он вздохнул и пошёл дальше.

В руках у него была корзинка: белые и фиолетовые розы вперемешку, а под ними, в плотной тряпице, свежая утренняя малина с каплями влаги на ягодах. Он купил их на рынке ещё на рассвете – до того, как пришёл Хирото, до того, как мир начал стремительно рушиться. Тогда ему казалось, что это просто подарок. Теперь корзинка весила больше, чем следовало.

Домашний арест Суми мало напоминал арест. Светлая комната, широкая кровать, окно с видом на сад. Решётка была, но искусно вплетена в узор ставен – её замечали не сразу. Нару помнил, как настоял на этих условиях: она не преступница, она просто... сломалась. И ей нужно было время, чтобы срастись заново.

Он постучал – два раза, коротко.

– «Войдите» – раздался из-за двери голос. Тихо, но ровно.

Он вошёл.

Суми стояла у окна, спиной к двери. На ней была светлая рубашка навыпуск – простая, почти домашняя, без всяких украшений. Волосы распущены, падали на плечи лёгкими волнами. Он не видел её такой – уязвимой, без брони, без той стальной осанки, которую она носила как вторую кожу. Впервые он подумал: а ведь она ещё очень молода.

Она обернулась, услышав шаги. Сначала увидела корзинку. Потом – его.

– «Розы...» – в голосе мелькнуло что-то мгновенное, почти детское, такое, чего он раньше не слышал в её голосе. – «Какие красивые... Ты сам собирал?»

– «Я бы хотел сказать, что собственноручно обрезал шипы,» – улыбнулся Нару, – «но, боюсь, тогда ты бы меня не узнала. Я купил их утром. »

Она усмехнулась – легко, искренне, будто и не сидела под арестом последние недели.

Она пересекла комнату быстрее, чем он успел поставить корзинку. И вдруг – поцеловала его. Прямо в губы. Коротко, неожиданно, будто это было самым естественным продолжением слова «розы».

Нару застыл. Руки так и остались сжимать ручки корзинки. Сердце пропустило удар.

Суми отстранилась через пару секунд, отступила на пол шага, прижала ладонь ко рту. Глаза широко раскрылись, и на щеках проступил румянец – не от смущения, а от собственной смелости.

– «Ой...» – моргнула она. – «Будем считать, что это... за подарочки.»

Нару медленно поставил корзинку на стол. Руки немного дрожали – и он позволил себе это, потому что она всё равно видела.

– «Малина в это время года... Где ты вообще такую достал?» – спросила она, пытаясь перевести разговор на что-то безопасное, но голос всё равно чуть дрожал.

– «У меня есть свои секреты. Не все же их тебе раскрывать.» – Нару улыбнулся, улыбка была мягкой, почти застенчивой. Он сел напротив неё. – «Как ты себя чувствуешь?»

Суми опустилась на стул. Взяла одну ягоду малины, покрутила в пальцах, разглядывая её, как будто в ней была тайна.

– «Лучше, чем за последние годы,» – ответила она. Голос был тихим, но уверенным. – «Этот арест... самое прекрасное, что со мной случалось за долгое время. Никто не приказывает. Никто ничего не ждёт. Всё просто... тихо и спокойно.»

Она отправила ягоду в рот. Закрыв глаза на секунду.

– «А снаружи ты всё ещё командующий?»

– «Всё ещё. У меня был разговор с дядей, Хирото. Он приплыл с ультиматумом ко мне.»

Суми открыла глаза. Взгляд стал серьёзным, почти пронзительным.

– «Ты собираешься сдаваться?»

– «Нет.»

– «Тогда что ты собираешься делать?»

Она смотрела на него так, как смотрят на человека, которому верят – даже когда он сам не знает, как быть.

– «Ждать до полуночи,» – сказал он. – «А там... увидим.»

Суми взяла ещё одну ягоду, но не съела. Просто держала в пальцах, глядя на неё.

– «Ты боишься?» – спросила она вдруг, не поднимая глаз.

Нару не ответил сразу. Он смотрел на её руки – на то, как она держит малину, как её пальцы почти не дрожат. Она была сильнее его сейчас. И это было странно успокаивающе.

– «Боюсь,» – сказал он наконец. – «Но не того, что умру. Боюсь, что не смогу защитить этот город. Их всех. Тебя.»

Суми подняла глаза. Улыбнулась – тихо, без прежней игры.

– «Ты уже сделал больше, чем кто-либо мог. Запомни это, Нару. Что бы ни случилось через час или завтра – ты был там. Ты не сбежал. И это главное.»

Она положила малину обратно в корзину, накрыв ладонью его руку, лежащую на столе.

– «Иди,» – сказала она. – «Ты нужен своим людям. А я буду здесь, ждать, с розами и малиной, и знать, что ты делаешь то, что должен.»

Нару накрыл её ладонь своей. Посмотрел на неё – на тени под глазами, на припухшие губы, на улыбку, которая была почти счастливой.

– «Я вернусь,» – сказал он. – «Как только смогу.»

– «Я знаю. Ты всегда возвращаешься.»

Он поднялся. Уже у двери оглянулся: Суми сидела с ягодой во рту и улыбалась так, будто весь разговор был лишь фоном для этой малины. Но глаза у неё были серьёзными.

Он вышел. В коридоре ждала тишина, и свечи ещё горели, хотя до полуночи оставалось уже меньше часа.

К вечеру Акэноми превратился в крепость.

Нару смотрел на чёрную линию флотилии. Вспоминал слова дяди: «Ты слишком зол и горд». Может, он был прав. Может, всё это – ошибка, за которую заплатят другие. Но отступать было уже поздно. Даже если он ошибся – он должен довести дело до конца.

Тридцать тысяч солдат заняли позиции. Пятнадцать тысяч – в порту, две тысячи из них заняли позиции на двадцати кораблях. Семь тысяч – у северных ворот. По две с половиной тысячи – на западной и восточной стенах. Две тысячи – патрулями по улицам.

Нару с Рэном поднялись на сторожевую башню в порту. Отсюда был виден весь город: огни за спиной, тёмная бухта впереди и неподвижная флотилия на горизонте.

– «Время?» – спросил Рэн.

– «Без четверти.»

Они стояли молча. Где-то в городе играла музыка – кто-то решил, что перед концом света лучше будет по танцевать.

– «Странно как-то,» – сказал Рэн, не отрывая взгляда от линии кораблей. – «Город ждёт конца света, а внизу кто-то пляшет.»

– «Может, поэтому и пляшет.»

Полночь пришла тихо. Флотилия не двинулась. Минута. Другая. Третья.

– «Может, это просто слова...» – в голосе Рэна скользнула осторожная надежда. – «Может, он просто хотел нас попугать, и теперь...»

Город ударил сам.

Сначала – глухой удар где-то в районе амбаров, в центре, такой силы, что воздух дрогнул даже на башне. Через несколько секунд – второй, дальше, у самой кромки складского квартала. Потом третий, четвёртый – южнее от ратуши, потом снова в центре, и они уже не поддавались счёту, потому что начали идти один за одним почти без пауз, будто кто-то методично шёл по списку и поджигал фитиль за фитилём.

Над крышами вставало зарево – не одно, сразу несколько, в разных концах города, и они быстро сливались в одно сплошное оранжевое месиво. Деревянные крыши кварталов горели охотно, огонь перепрыгивал с дома на дом быстрее, чем кто-либо успевал бежать с вёдрами.

Колокола – не те, что ждал Хирото, уже другие, тревожные, рваные – забились вразнобой сразу с нескольких башен. Поздно. Намного позже, чем должны были.

А потом рвануло прямо под ними – в порту.

Один корабль вспыхнул. Потом, почти сразу, ещё три – серией, как будто заряды были связаны одной нитью. Огонь жадно схватился за паруса, перекинулся на соседние суда – там, где борта стояли тесно, пламя перешло само, без всякой помощи. Кто-то на палубе кричал, прыгал в воду. Бочки с маслом для светильников взрывались с сухим хлопком, добавляя огню новую жизнь каждый раз, когда казалось, что он начал стихать.

Снизу, с улиц, докатился рёв – не крик одного человека и не двух, а гул сотен голосов сразу, тот звук, который издаёт толпа.

Нару держался за перила, и весь город разворачивался перед ним сразу – пожары в центре, горящие мачты в гавани, фигуры, мечущиеся по причалам, дым, который поднимался отовсюду, как будто сама земля под Акэноми решила выдохнуть огнём.

Ниже, у дальнего края складского квартала, там, где должны были стоять караульные у малых ворот, не было видно ни одного огня факела – только тёмный провал в стене, ворота приоткрыты, и никого рядом. Туда никто не бежал и оттуда никто не выбегал.

Дым качнулся, закрыл этот участок стены целиком, и больше Нару не успел разглядеть ничего.

– «Нару!» – Рэн схватил его за плечи, тряхнул раз, другой. Слова не долетали.

Ноги подогнулись сами. Нару опустился на колени прямо на холодный камень башни, пальцы соскользнули с перил.

Город горел – теперь по-настоящему, целыми кварталами, и гул снизу не утихал, а только нарастал, обрастая новыми криками, новым треском, новыми взрывами где-то совсем рядом с амбарами.

А в глазах его была только пустота – и этот гул, далёкий и одновременно повсюду, гул хаоса, который обрушился на город.

– ✦ –

• • • Конец главы 5 • Продолжение следует • • •

Глава 6. Мятеж

За окном третий день шёл дождь – это был не ливень, а тот занудный, методичный дождь, который идёт сутками и за время успевает надоесть всем, даже тем, кто радовался первому дню. Крыша держалась. Магацу возился с ней две недели назад – тремя руками это оказалось куда быстрее, да и помощь солдат была как раз к стати. Теперь дождь стучал по новой черепице ровно, без той капели в углу, к которой все успели привыкнуть и без которой стало как-то непривычно тихо.

– «Слышишь?» – сказала Мия, прислушиваясь. – «Тихо как-то.»

– «Хорошо тихо или плохо?»

– «Хорошо.» – она улыбнулась и вернулась к рису.

На ужин был простой рис, немного вяленой рыбы, но благодаря золотым рукам Мии, это было удивительно вкусно. После ужина в доме стало совсем уютно – за две недели это слово перестало казаться чужим в применении к их жизни. Магацу переехал на второй этаж к Мие, а первый переоборудовали для жизни солдат.

У входа, под навесом, где дождь не доставал, сидели пятеро солдат. Двое играли в кости на спички, и младший методично продувал старшему уже третий вечер подряд, что не мешало ему каждый раз садиться играть снова с прежней уверенностью. Третий чистил оружие – не потому что оно было грязным, а потому что дождь нагонял скуку, а скука требовала занятия для рук. Четвёртый дремал, привалившись к стене, накинув капюшон.

Пятый, самый молодой, держал в руках деревянную дудку – подарок Мии, после того как он два дня ходил вокруг неё, не решаясь попросить научить.

– «Только не это, Хироши » – сказал чистивший оружие, не поднимая головы.

– «Это народная песня.»

– «Это пытка.»

Парень набрал воздуха и заиграл – ту же мелодию, что играл уже неделю, неизменно сбиваясь на третьей ноте. Дремавший у стены не открыл глаз, но скривился. Игроки в кости синхронно застонали.

– «Третья нота, я же говорил,» – сказал старший игрок Хван, не отрываясь от костей. – «Опять.»

– «Я почти попал.»

– «Почти не считается.»

Парень начал заново – и снова сбился на той же ноте, теперь уже под общий хохот.

Дождь стучал по крыше. В доме горела лампа. Всё было спокойно – настолько спокойно, что когда пол под ногами вдруг качнулся, никто сразу не понял, что это.

Сначала это был не звук, а ощущение – через пол, через посуду на столе, через кости, замершие на полпути к столу в чьей-то руке. Лёгкая дрожь, как будто где-то очень далеко что-то очень тяжёлое легло на землю.

Потом – удар. Глухой, тяжёлый, такой, что миска с рисом подскочила и опрокинулась, а лампа на крюке качнулась, бросив тени метаться по стенам.

Все замерли. Дудка пискнула и затихла.

– «Гроза?» – неуверенно спросил Хироши с дудкой, глядя на небо.

– «Гроза так не толкает дом,» – сказал чистивший оружие Акито, уже на ногах.

Второй удар. Ближе. На этот раз дрогнули стены, и с полки упала кружка – со стуком и звоном осколков.

Магацу был у двери раньше, чем понял, что встал. Три руки сработали как одна – две распахнули створку, третья поймала Мию за плечо, удерживая её от окна, к которому она дёрнулась первой.

За окном, над крышами на востоке, небо горело. Не рассветом – рывками, неровными вспышками, одна за другой, как будто кто-то очень большой методично разжигал гигантские фонари по всему горизонту.

– «Это явно не гроза,» – сказал Магацу. Голос был немного волнительным.

Третий взрыв. Четвёртый – почти сразу за третьим, и теперь они уже не считались отдельно, слились в череду, в рваный, нарастающий ритм, и зарево с каждым разом становилось шире, заливая половину неба оранжевым.

– «Мия.»

Она уже вывернулась из-под его руки.

– «Там люди, Магацу.»

– «Мы даже не знаем, что это.»

– «Мне всё равно что это!»

И она была уже на улице – под дождём, который вдруг показался не таким уж сильным на фоне того, что творилось над городом.

Магацу выругался – коротко, сквозь зубы – и бросился за ней.

– «За ними!» – крикнул кто-то из солдат, и пятеро уже сыпались наружу, разбирая оружие в движении – никто не дожидался команды, команды и не требовалось.

Дудка осталась лежать на полу, забытая, рядом с перевёрнутой миской риса.

Дождь хлестал в лицо, пока они бежали – Мия впереди, не оглядываясь рвалась на помощь, Магацу за ней, остальные растянулись цепочкой следом. Улица, ещё минуту назад тихая и сонная под дождём, превратилась в коридор паники: люди выбегали из домов в одном белье, кто-то тащил детей, кто-то – спасал вещи, которые бросали через десять шагов, понимая, что бежать с ними невозможно.

– «Магацу!» – крикнул Акито сзади. – «Куда она?!»

– «Туда, где самый ад!»

Это было правдой. Мия бежала на звук – туда, где взрывы шли чаще, где зарево разливалось шире. Туда, где было хуже всего.

Первый дом они увидели на повороте – крыша провалилась внутрь, как будто кто-то наступил на коробку. Стена треснула сверху донизу. Из проёма, где раньше была дверь, валил дым, густой и низкий, прижимающийся к земле.

Мия не остановилась – рухнула на колени прямо в грязь у завала и начала разбирать обломки руками. Доска, ещё доска, кусок черепицы, который порезал ей ладонь, но она этого даже не заметила.

– «Здесь кто-то есть! Помогите мне!»

Хироши и Хван бросились к ней. Акито и Юмо разбежались в стороны – проверять соседние дома. Магацу присел рядом, отбросил две доски одним движением свободной руки.

Под обломками лежал мужчина, без сознания, рукав разорван, а на плече – серая вышивка, знак, который Магацу узнал сразу. Тот самый знак, что был на одежде людей, пытавшихся убить Мию две недели назад.

Он замер на долю секунды.

Мия уже тянула мужчину на себя, не глядя на рукав, не глядя ни на что, кроме того, что человек был жив и нуждался в помощи.

Магацу выдохнул – резко, через нос – и убрал балку, прижимавшую ноги мужчины. Поднял его – легко, как сноп – и передал Хвану.

– «Неси его к нам, а дальше сюда.»

Хван кивнул, не задавая вопросов, и потащил раненого прочь.

Они шли дальше так – от дома к дому, от завала к завалу. Мия искала людей, Магацу держал развалины на себе, пока людей доставали. Где-то горело, где-то просто рухнуло, где-то вообще не было понятно, что здесь раньше был дом. Город гудел – не одним звуком, а сразу всеми: треском огня, грохотом обваливающихся стен, криками, которые сливались в один сплошной гул, в котором отдельные голоса было уже не различить.

Магацу разбирал завалы – три руки делали то, как никогда были полезны. Мия перевязывала, останавливала кровь голыми руками, кричала кому-то нести воду, кому-то – нести того, кто не может идти. Солдаты сновали между ними и относительно безопасными дворами, превращёнными в импровизированные пункты сбора раненых.

Никто уже не спрашивал, кто культист, кто солдат, кто просто горожанин. Огонь был одинаковым для всех.

Они вышли на широкую улицу, ведущую к складскому кварталу – и здесь зарево было ярче всего. Целый ряд складов и амбаров горел изнутри, пламя вырывалось из узких окон под самой крышей, как из печных труб. Воздух здесь был другим – тяжёлым, маслянистым, с горьким привкусом, который оседал на языке.

– «Это пороховые склады,» – сказал Акито, остановившись. В голосе звучала паника и дрожь. – «Здесь слишком опасно. Магацу, нам нужно...»

Он не успел закончить.

Мия уже бежала вперёд – туда, где внутри горящего здания несколько человек пытались оттащить от стены упавшую балку. Под балкой кто-то был – слышен был крик, тонкий, детский.

– «Мия, стой!» – крикнул Магацу.

Она не остановилась. Не услышала – или услышала и не смогла остановиться, потому что там был ребёнок, а для неё это всегда значило, что останавливаться нельзя.

Магацу рванулся за ней – но между ними оказались люди, толпа, кто-то хватал его за руку, прося помочь, и эти полторы секунды, эта пара шагов, которые он потерял, оказались той самой разницей.

Мия добежала до балки. Упала на колени. Вместе с двумя мужчинами вцепилась в край, пытаясь поднять дубовую балку.

Балка пошла вверх.

И в этот момент перед ними внутри, произошёл ещё один пороховой взрыв. Единым движением, выбрасывая пламя, обломки камня, доски, всё, что было внутри, единым облаком, которое расширялось со скоростью, не оставляющей времени на мысль.

Магацу был рядом и видел эту долю секунды – белую вспышку, контур Мии на её фоне, чёрный силуэт на фоне ослепительного света – и в следующий момент, выкладываясь на полную, он уже был там.

Три руки – все три – схватили её одновременно: за плечи, за пояс, за то, что попалось под пальцы. Он грубо схватился и отшвырнул её из-под надвигающегося огня с такой силой, что она пролетела несколько метров и врезалась в землю далеко за пределами того, что должно было сейчас обрушиться.

Сам он остался на её месте не успев выбежать.

Взрывная волна ударила его в спину – горячая, плотная, как удар кулака размером со стену. Он почувствовал, как его спину сжигало заживо – и в следующую секунду сверху, с тяжёлым нарастающим грохотом, начала падать крыша.

Последнее, что он успел увидеть – Мия, лежащая на земле, поднимающая голову, её лицо в свете пожара, рот, открывающийся в крик его имени.

Потом – тьма, тяжесть, и звук, который не закончился, а просто перестал что-либо значить.

Мия закричала – и крик утонул в грохоте.

Там, где секунду назад стоял Магацу, теперь была гора обломков – горящих, дымящихся, оседающих с медленным, страшным скрипом камня по камню.

Она бросилась туда, ничего не видя сквозь дым и слёзы, и начала разгребать завал голыми руками – теми самыми руками, которые час назад тащили чужих людей, а теперь дрожали так, что она едва могла удержать даже маленький обломок черепицы.

– «Магацу!» – Голос сорвался, превратился в хрип, а её рану на руки прижигал и обжигал жар исходящий от обломков. – «Магацу!!»

Акито и остальные подбежали через несколько секунд – но даже им, при виде того, что осталось от стены и крыши склада, на мгновение не хватило слов.

– «Разбираем,» – сказал Акито наконец, и голос был жёстким, потому что мягкого сейчас не было места. – «Все. Живо.»

Они начали разбирать завал, но оттуда последовали новые взрывы. Солдаты понимая опасность, резко переключились на Мию, схватив её со всех сторон и утаскивая дальше от опасности, под её душе раздирающий хриплый вой.

Дождь продолжал идти – слабый теперь, почти незаметный на фоне жара, поднимавшегося от обломков, – и над городом, в сотнях мест одновременно, продолжали гореть пожары, складываясь в одно общее, бесконечное зарево, под которым происходило слишком многое, чтобы кто-либо мог уследить за всем сразу.

Нару не помнил, как спустился с башни.

Он помнил только спину Рэна, которая то появлялась, то исчезала в дыму, и звук собственных шагов. Внизу, на уровне улиц, запах гари был гуще, плотнее, он оседал на языке и забивал горло. Кто-то бежал мимо, кто-то кричал, кто-то тащил на себе раненого, но Нару не различал лиц. Только отблески, тени, мелькание света и тьмы в огненном хаосе.

– «Штаб цел» – сказал Рэн, когда они остановились у крыльца ратуши. – «Но толпа уже собирается у ворот. Люди думают, что мы их бросили.»

Нару поднял голову. Стены ратуши стояли, но в нескольких домах рядом уже горели крыши. А на площади, теперь была не толпа – было море. Тысячи лиц, освещённых пожаром, тысячи голосов, слившихся в один, которого он не мог разобрать.

– «Они требуют выйти,» – сказал Рэн, следя за его взглядом. – «Требуют открыть ворота. Сдаться. Говорят, что ты предал их.»

Нару молчал. Он не мог сказать, что это неправда. Потому что в глубине души он сам боялся, что именно так и было.

– «Стража оцепила штаб» – продолжил Рэн. – «Но их мало. Толпа растёт. Если мы не сделаем что-то прямо сейчас, они прорвутся.»

– «Что?» – голос Нару был сухим, чужим. – «Что я могу им сказать? Что я ошибся, но они должны мне верить? Что я вновь их предал?»

– «Ты не ошибся и никого не предавал» – сказал Рэн твёрже, чем хотел. – «Ты не мог знать о диверсантах. И если ты сейчас покажешь слабость, это будет только хуже.»

Нару поднял глаза на брата. В них была та же пустота, что и на башне, но теперь в ней зажглось что-то тёмное, тяжёлое.

– «Что ты предлагаешь?»

– «Мы должны выйти. Поговорить с ними. Показать, что командир здесь, на месте, с ними. Иначе они решат, что мы уже сдались или сбежали.»

Нару кивнул. Собрал в груди воздух, как собирают воду, когда не знаешь, когда сможешь напиться снова, и шагнул к воротам.

Ворота раскрылись.

Толпа ахнула – сначала тихо, потом громче, и на миг в этом звуке была надежда. Кто-то крикнул: «Он вышел!» Кто-то закричал: «Он должен ответить!»

Нару поднял руку, и площадь затихла не сразу, но тишина пришла – та опасная тишина, в которой каждый звук кажется выстрелом.

– «Я здесь,» – сказал он. Голос срывался, но он говорил громко. – «Я не сбежал. Город горит, и я вижу это так же, как и вы. Но если я сдамся сейчас – они войдут, и тогда всё, что мы построили, всё, за что мы сражались, сгорит дотла. Я не прошу у вас прощения. Я прошу времени. Дня. Одного дня, чтобы собрать силы и дать отпор.»

Толпа загудела. Кто-то крикнул: «Ты лжёшь!» – и голос потонул в шуме. Кто-то плакал, кто-то проклинал. Но надежда ещё теплилась – тихо, почти неуловимо, как искра в мокрых углях.

А потом из глубины толпы раздался новый крик: «Ратушу! Они прячутся за стенами, пока мы горим! Поджигайте их!»

Искра погасла.

Площадь взорвалась движением. Кто-то побежал к зданию, кто-то швырнул горящую палку в ставни, и уже через секунду деревянные рамы занялись, выбрасывая в ночь новые языки пламени. Стража попыталась оттеснить нападающих, но их было слишком мало, слишком много лиц, слишком много рук, тянущихся к стенам, к факелам, к той последней черте, за которой уже не было возврата.

– «Нару,» – сказал Рэн. – «Что делать?»

Нару смотрел, как горит его штаб. Как люди, которых он клялся защищать, сами поджигают его дом. И в этот миг он понял, что если он не остановит их сейчас, то проиграет не только битву, но и войну.

– «Подавить мятеж силой» – сказал он. Тихо. – «Повторяю: подавить мятеж силой. Переломить хребет восстанию и задавить его на корню.»

– «Но брат, это же наши люди, мы не можем так!»

– «Я приказываю тебе, немедленно отдай приказ на подавление мятежа» – повторил Нару. – «И пусть Бог рассудит нас, если мы ошиблись.»

Приказ разнёсся по цепи. Солдаты сомкнули щиты, подняли мечи, и через мгновение первые ряды толпы наткнулись на стену оружия. Кто-то упал, кто-то закричал, но движение не остановилось – оно просто изменило направление.

Толпа отхлынула от ворот ратуши, но не ушла. Она затаилась в переулках, за углами, за стенами горящих домов, и в её молчании Нару услышал то, что не мог заглушить ни один приказ: он стал врагом для тех, кого хотел спасти.

А ратуша уже вся горела.

Пожар в ратуше тушили до самого утра. К рассвету в здании не осталось ни одного целого окна, дым чернильными струями поднимался к небу, смешиваясь с серой пеленой дождя, который так и не прекращался. Нару сидел на обломках у главного входа и смотрел, как солдаты разбирают завалы. Лицо у него было спокойным – слишком спокойным для человека, который потерял всё, что только мог.

– «Удалось вынести карты,» – сказал Рэн, подходя сзади. – «И несколько сухих свитков, а так же Суми была эвакуирована в безопасное место. Наши потери – катастрофические. Подсчёт ещё ведётся и ближе к концу для я представлю тебе отчёт.»

– «А что с толпой?»

– «Рассеялись. Те, кто не попал в месиво, разошлись по домам. Завтра, может быть, снова соберутся, но пока тихо.»

Нару ничего не ответил. Он смотрел, как солдат срывает с почерневшей стены обгоревший кусок знамени – белый орёл, чудом уцелевший в огне.

– «Не смотри,» – сказал Рэн. – «Мы найдём новое место. В порту, например, или ближе к уцелевшим казармам. Город ещё не сдался. И мы не сдадимся им!»

– «Я знаю,» – сказал Нару. – «Знаю, что не сдался. Но я не знаю, сколько ещё таких ночей мы сможем выдержать.»

Он поднялся. Стянул с себя закопчённый, мокрый плащ, и бросил его на обгоревший камень. И пошёл вперёд – мимо развалин, мимо раненых, мимо тех, кто смотрел на него с ненавистью, с надеждой, с мольбой – не разбирая лиц.

– «Куда ты?» – крикнул Рэн.

– «Проверю внешние посты» – ответил Нару, не оборачиваясь. – «И может быть, узнаю, что нам оставил мой дядя, пока мы здесь жгли сами себя.»

– ✦ –

• • • Конец главы 6 • Продолжение следует • • •

Глава 7. Путь домой

Оттащив Мию от завалов, Акито решает увести Мию в безопасное место. По городу начали расходиться первые волны мятежа, было неизвестно к чему они приведут.

– «Госпожа Мия, нам нужно уходить от сюда и как можно скорее»

– «Нет! Я не брошу его. Никогда!» – Мия кричала и брыкалась, пытаясь вырваться.

Из-за домов уже доносились крики толпы, Хироши отправился посмотреть обстановку, но было уже поздно. Хироши выглянул за угол, и в тот же миг лезвие вылетело из темноты. Он даже не успел вскрикнуть – меч вошёл ему в живот. Убийца толкнул его ногой, выдёргивая клинок, а тело Хироши рухнуло на землю.

– «НЕТ, ХИРОШИ!» – солдаты по выхватывали мечи и бросились на нападающих.

Более не мешкая, Акито подхватил Мию, закинув к себе на плечо и тут же бросился в сторону их дома, пока остальные держали толпу.

Город превратился в лабиринт огня и криков. Узкие улочки, по которым они ещё утром ходили спокойно, теперь дышали жаром и гарью. Где-то слева рухнула стена, и облако пыли накрыло их с головой, заставив закашляться. Мия пыталась вырвать у него из рук, но Акито усилил хватку, не давая выбраться из его рук.

– «Прошу вас, не мешайте мне спасти вашу жизнь.» – сказал он, и голос его был хриплым, но твёрдым. – «Нам нужно уйти как можно дальше от опасности.»

Она не ответила. Её лицо было белым, как пепел, а глаза смотрели в одну точку – туда, где остался Магацу. Она всё ещё пыталась вырваться, развернуться, побежать обратно, но Акито держал её крепко, почти больно.

– «Он жив» – сказал он, хотя сам не был уверен. – «Он гораздо сильнее чем может показаться и так просто не покинет вас. А вот если мы вернёмся, то мы умрём зря. Поймите это!»

Мия моргнула. В её глазах блеснула искра – не надежды, скорее отчаянной решимости.

– «Хорошо» – сказала она, но её голос дрожал. – «Спусти меня, так мы будем быстрее.» – Акито поверил ей и спустил на землю.

Они двинулись дальше. Те кто остались позади, прикрывали тыл – оттуда уже доносились крики и лязг оружия. Акито с Мией оказались вдвоём, пробираясь через дым и обломки.

Впереди, за поворотом, что-то мелькнуло. Четыре тени на фоне горящего дома.

Акито резко остановился, прижал Мию к стене и зажал ей рот ладонью. Она дёрнулась, но он шепнул:

– «Тихо.»

Они прислушались. Голоса доносились отчётливо – громкие, уверенные, с хрипотцой.

– «...Мизинец, сказал, если ратуша займётся, то наша работа будет выполнено.»

– «А если сопляк одумается? Вдруг он решит договариваться?»

– «Не решит. Мизинец сказал, что он слишком горд. Он будет давить до последнего, а пока он давит – мы поднимем народ. Он сам себя закопает.»

Акито перевёл взгляд на Мию. Она замерла, и в её глазах читалось то же, что и у него: эти люди – часть того, что случилось сегодня. Часть взрывов, паники, того, что Магацу лежит под завалами.

Он отпустил её, Акито понимал, что это ближайший путь к безопасности и начал действовать. Акито вытащил меч и неспешно направился в их сторону. Лезвие вошло в спину первого мятежника между лопаток, пронзая его насквозь. Из его рта хлынула кровь, а он тут же свалился замертво.

Остальные трое тут же оступились назад.

– «Тварь, ты что наделал?!» – сказал один из них, выхватывая нож. – «За братана, я долго буду над тобой издеваться!»

Акито, достал из тела меч, выставив его перед собой. Мятежник с ножом рванулся вперёд, замахиваясь сверху. Акито оттолкнул его ногой в живот. Следующий уже замахнулся цепью в голову Акито, сшибая с головы стальной шлем.

– «Да сдохни ты!» – крикнул четвёртый, замахиваясь мечом.

Акито заблокировал удар мечом. Мятежник всё сильнее стал давить на него сверху, но Акито удалось отвести скрещённые мечи в сторону ударив правым локтем прямиком в челюсть мятежнику. Перехватил меч двумя руками, Акито ударил наотмашь оставляя не глубокую рану на груди. Мятежник зашатался, но его спас следующий удар. Всё та же цепь на этот раз ударила по открытому лицу Акито оставляя глубокую ссадину на правой щеке.

Акито стоял один против троих. Тот, что с кинжалом уже поднялся справа от него.

– «Что же ты неугомонный такой, солдатик» – закончив, мятежник с цепью бросил свой удар вновь, обхватывая ей меч Акито. В этот же миг, мятежник с мечом уже стал и бросился на него. Акито отпустил свой меч, а мятежник уже занёс свой меч над головой. В последнюю секунду, Акито хватает его руки, отводя их в сторону, а сам головой начинает бить мятежнику в лицо. Руки мятежника ослабли и меч выпал из них сам собой, но Акито продолжал бить его, пока не почувствовал резкую боль в правом боку.

Акито бросил мятежника и повернув голову увидел ка сзади ему вонзили кинжал. Он оттолкнул от себя того с кинжалом, а сам не контролируемо пошатался назад.

– «Вот и всё, мудак. Слишком много ты себе решил позволить»

Акито шатаясь расстегнул свой латный нагрудник, полностью оставив себя без стальной защиты. Мятежник с кинжалом, же приближался всё ближе.

– «Хахаха, видели, парни? Да он кажись уже башкой тронулся.»

Акито наполнив рот кровью, брызнул ему прямо в лицо. Мятежник потерял возможность видеть, а сам Акито прыгнул на него, сбивая с ног на землю. Он сел ему на живот и нижней частью латного нагрудником стал бить по лицу. Всё это время, мятежник с цепью бил того по спине, пытаясь помочь своему, но Акито закончил, встав с груди мятежника. Его руки и нагрудник были в крови, а тот что остался снизу больше не двигался .

– «Кто ты мать твою такой!?» – мятежник погрузился в панику. Он попытался остановить его, вновь ударив цепью, но на этот раз Акито поймал её рукой и накручивая на руку цепь он приближался всё быстрей.

Бросив последние попытки, мятежник отпустил цепь и бросился бежать, но Акито уже был позади. Он накинул ему на шею цепь, начав душить его. Мятежник корчился, в последней агонии он вытащил небольшой нож, и стал им бить в правую ногу Акито, но послышался хруст и тело мятежника рухнуло на землю.

Мия вышла из-за стены и смотрел на Акито с выпученными глазами.

– «Я больше ни одного слова в упрёк не скажу» – обронила Мия всё ещё в полном недоумении.

– «Благодарю вас, госпожа, а теперь, пройдёмте в дом» – Мия подхватила его меч и побежала к нему.

Забрав свой меч. Они двинулись дальше, оставляя тела за спиной. Акито шёл, почти не замечая боли – адреналин глушил её, превращая в глухую, фоновую пульсацию. Мия шла следом, иногда оглядываясь, но теперь уже не пытаясь вернуться.

Дом они нашли быстро. Дверь была цела, но рядом с ней валялась разбитая кружка.

Акито втолкнул Мию внутрь и задвинул засов. Потом прислонился спиной к стене и закрыл глаза на секунду. В груди болело, правы бок горел, но он был жив. И она была жива.

– «Теперь ждём,» – сказал он. – «Пока всё утихнет. Или пока кто-то не найдёт нас.»

Мия опустилась на пол, обхватив колени руками. Она дрожала – тихо, почти беззвучно. Акито не знал, что сказать. Он просто сел рядом и стал ждать.

Снаружи город продолжал гореть.

Пока Акито и Мия запирались в доме, в другой части города Нару шёл по улице, которая ещё вчера была главной торговой артерией Акэноми. Теперь она была усеяна обломками, битым стеклом и лужами воды, в которых отражалось зарево пожаров. Дым поднимался отовсюду, смешиваясь с утренним туманом.

Нару остановился у перекрёстка, где догорал опрокинутый прилавок. Рядом лежало тело – женщина, укрытая чьим-то плащом. Он не стал смотреть на лицо. Не нужно было.

– «Докладывай,» – сказал он, не оборачиваясь. За его спиной стоял командующий флота.

– «Мятеж подавлен. Очаги сопротивления локализованы в трёх кварталах, но и их уже зачищают. Потери немалые, но точных цифр пока нет.»

– «А гражданских?»

– «Много. Но это неизбежно, когда они сами лезут на мечи.»

Нару ничего не ответил. Он смотрел на дым, на руины, на солдат, которые выносили из-под обломков тела – своих и чужих.

– «Что с флотом Хирото?»

– «Стоит на месте. Ни одного движения с полуночи. Его корабли даже не приблизились к гавани.»

Нару повернулся. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с горьким пониманием.

– «Он ждал» – сказал он тихо. – «Он знал, что мы взорвёмся изнутри. Ему не нужно было даже атаковать.»

– «Возможно» – согласился командующий. – «Но это даёт нам время. Пока они не двинулись, мы можем перегруппироваться и сделать свой ход.»

– «Время? – Нару усмехнулся, но усмешка вышла сухой. – «У нас есть время только для того, чтобы похоронить мёртвых и подсчитать, сколько осталось живых. А потом они придут. И мы встретим их тем, что уцелело.»

Он развернулся и пошёл дальше, оставляя за спиной догорающий перекрёсток. Командующий двинулся следом, но Нару остановил его жестом.

– «Переноси штаб в порт. Я приду туда, как только закончу обход. И скажи Рэну, чтобы он занялся обстановкой на улицах. Мне нужна картина всего города, а не только того, что горит у нас под носом.»

Командующий кивнул и ушёл.

Нару остался один. Он подошёл к стене, обгоревшей, покрытой сажей, и провёл по ней пальцами. Камень был ещё горячим. Он убрал руку и пошёл дальше – туда, где всё ещё слышались крики, где ещё было что-то, что можно было спасти.

Рэн не любил возвращаться в места, где пахло смертью. Но сейчас ему пришлось.

Он двигался по улицам вместе с Ино. Он знал город лучше многих: он вырос в этих кварталах, знал каждый переулок и каждую лазейку.

– «Осталось два последних района, что о них сейчас известно?» – спросил Рэн, уворачиваясь от обгоревшего бревна, перегородившего дорогу.

– «В районе специй, во время взрывов постарадал Магацу. Говорят, он сейчас под завалом. Его до сих пор не достали.»

Рэн остановился посмотрев на Ино. В глазах солдата была усталость, но не было страха.

– «И ты решил, что об этом нужно рассказывать в последний момент? Покажи, где это было.»

Они свернули на улицу, ведущую к складам в квартале специй. Здесь дым был гуще, а жар – сильнее. Несколько солдат уже работали у груды обломков, разгребая камни и доски руками. Рэн подошёл ближе.

– «Что здесь?» – спросил он у старшего.

– «Нам солдаты из охраны Магацу, сказали что он там и его достать бы надо.»

Рэн оглядел завал. Это была не просто куча – это было кладбище обрушившегося здания. Балки, камни, куски черепицы – всё смешалось в одну груду.

– «Копайте,» – сказал он. – «Если там кто-то есть, мы должны его найти.»

Он хотел отвернуться, но в этот момент один из солдат крикнул:

– «Сэр! Здесь кто-то есть!»

Рэн обернулся. Солдаты начали разбирать завал быстрее, и через несколько мгновений из-под обломков показалась рука. Живая. Затем – плечо, голова, закопчённая спина Магацу.

Он выбрался сам, тяжело дыша, опираясь на три руки. Под ним, прижимаясь к ногам, сидел маленький мальчик – весь в саже, с испуганными глазами, но без единой царапины.

Магацу поднял голову. Увидел Рэна, и в его глазах мелькнуло узнавание.

– «Живой,» – сказал он хрипло. – «Чёрт побери.» – Рэн кивнул ему, не зная, что вообще сказать.

– «Что с Мией?» – спросил Магацу, и голос его дрогнул.

– «С ней всё хорошо, господин Магацу, её отвёл Акито» – сказал ему Хван.

Магацу выдохнул с облегчением. Потом посмотрел на завал, на солдат, которые всё ещё разбирали обломки.

– «Там ещё есть тела» – сказал он. – «Но они уже не дышат»

– «Мы проверим,» – сказал Рэн. – «Тебе нужно в безопасное место. И мальчику тоже.»

Магацу кивнул. Он взял ребёнка за руку – осторожно, как будто боялся сломать – и шагнул вперёд.

– «Я знаю, где дом» – сказал он. – «Я сам дойду.»

Рэн смотрел ему вслед, как он шёл по улице, прихрамывая, но не останавливаясь. Рядом с ним семенил мальчик, цепляясь за его руку. Рэн не стал ему возражать.

– «Ино» – сказал Рэн, когда они скрылись за поворотом. – «Иди за ними. Если что услышишь, то сразу записывай, я тебе скоро догоню, только явно не отсвечивай.»

Ино кивнул и двинулся следом.

Рэн повернулся к завалу. В нём, в самом центре, было что-то странное – как будто часть обломков лежала ровнее, чем должна была при таком разрушении. Будто кто-то специально уложил их сверху, чтобы скрыть что-то внизу.

– «Копайте здесь» – сказал он солдатам, указывая на это место. – «Внимательно. Медленно. И если найдёте что-то – сразу докладывайте мне.»

Солдаты переглянулись, но приказ выполнили. Рэн стоял и смотрел, как кирка за киркой, доска за доской, они разбирали завал. И в его голове уже начинала складываться картина, которую он не мог объяснить, но которая казалась правильной.

Где-то в городе продолжали гореть пожары. Но здесь, у этого завала, было тихо.

Улица перед домом была пуста. Дым и гарь, смешанные с утренним туманом, стелились по земле низко и плотно, как будто сам город выдыхал горечь прошедшей ночи.

Магацу шёл медленно. Каждый шаг отдавался в спине глухой, пульсирующей болью – там, где взрывная волна ударила его, когда он вышвыривал Мию из-под обрушивающегося склада. Он не видел своей спины, но чувствовал, как кожа натянута, как под ней будто горел раскалённый уголь. Три руки работали, но правая нижняя дрожала мелкой дрожью – она приняла на себя часть удара, когда он прикрывал мальчика своим телом.

Мальчик шёл рядом, цепляясь за его рукав. Он молчал всю дорогу, и Магацу не пытался заговорить с ним. Сейчас слова были не нужны. Нужно было дойти.

Дверь была цела. Рядом валялась разбитая кружка – та самая, что упала с полки при первом взрыве. Магацу остановился на мгновение, глядя на неё, и в груди что-то сжалось. Он поднял руку и постучал – два раза, коротко, как привык делать, когда возвращался домой.

Тишина. Потом – звук быстрых шагов, и дверь распахнулась.

Мия стояла на пороге, и её лицо было белым, как мел. Она смотрела на него – на закопчённое лицо, на обожжённые руки, на мальчика, который жался к его ноге, – и её глаза наполнялись слезами.

– «Ты...» – голос её сорвался, и она бросилась к нему, обхватив за шею руками, прижимаясь так крепко, как будто боялась, что он снова исчезнет.

Магацу вздрогнул от боли, когда её руки коснулись обожжённой спины, но не отстранился. Он просто стоял, чувствуя, как она плачет у него на груди, как её плечи дрожат от рыданий, которые она сдерживала слишком долго.

– «Ты живой» – шептала она. – «Ты живой...»

– «Тише» – сказал он тихо. – «Тише. Я здесь.»

Она отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и тут же заметила мальчика. Нахмурилась.

– «Кто это?»

– «Не знаю» – ответил Магацу. – «Он был под завалом вместо со мной. Я вытащил его.»

Мия опустилась на корточки перед мальчиком, взяла его за руки, осмотрела. На нём была одежда, которая когда-то была чистой, а теперь превратилась в грязные лохмотья, но он был цел – только несколько царапин и синяков.

– «Ты как, малыш? Как тебя зовут?» – спросила она мягко.

Мальчик поднял на неё испуганные, но уже немного осмысленные глаза.

– «Я... я Сэм. Мне семь лет.»

– «Сэм,» – повторила она, и в голосе её промелькнула тёплая нотка. – Хорошее имя, но на юге такое редко услышишь. Хочешь пить? Или есть?»

Он кивнул, несмело, и Мия тут же поднялась, забыв о своей усталости, и повела его в дом.

Магацу вошёл следом. Он хотел сказать что-то, но боль в спине стала острее, и он почувствовал, как ноги перестают держать. Он успел сделать два шага к кровати и рухнул на неё, стиснув зубы, чтобы не закричать.

Мия обернулась на звук и замерла.

– «Магацу, твоя спина...»

Она подбежала к нему, пытаясь разглядеть, что там, за лохмотьями рубашки. Ткань прилипла к коже, местами почернела от ожогов. Он даже не пытался скрыть боль.

– «Сядь» – сказала она. – «И сними рубашку. Я всё посмотрю.»

Он послушно снял её, и Мия ахнула. Вся его спина, от плеч до поясницы, была покрыта ожогами – глубокими, красными, с пузырями, которые уже начали лопаться. Левая рука была обожжена сильнее правой, кожа на ней пошла трещинами, из которых сочилась сукровица.

– «Боги...» – прошептала она. – «Как ты вообще дошёл?»

– «Как и всегда» – ответил он, сжав зубы. – «Там был ребёнок. Я не мог бросить его.»

Мия не ответила. Она уже доставала бинты, мази, воду – всё, что было в доме. Она работала быстро и умело, как делала это сотни раз, когда на её плечи ложилась чужая боль. Сейчас эта боль была его.

– «Держись» – сказала она, когда начала промывать ожоги. – «Это будет больно.»

– «Знаю» – он даже не усмехнулся. – «Делай.»

Она делала. И он терпел, не издавая ни звука, только иногда сжимая край одеяла так, что костяшки белели.

– ✦ –

• • • Конец главы 7 • Продолжение следует • • •

Глава 8. Мизинец

В доме запахло травами и йодом. Мия закончила перевязывать спину Магацу, когда в дверь снова постучали.

– «Кто там?» – спросил Акито, уже сжимая рукоять меча.

– «Свои» – раздался голос Рэна. – «Открывайте.»

Акито отодвинул засов. Рэн вошёл первым, за ним – Ино. Рэн окинул взглядом комнату: Магацу, сидящий на кровати с перевязанной спиной, Мия, которая держала в руках мокрую ткань, Акито, стоящий у стены с мечом наготове, и маленького мальчика, который сидел в углу и осторожно пил воду из кружки.

– «Вы как, в порядке?» – спросил Рэн, стараясь говорить спокойно, хотя в его глазах была усталость.

– «Будет жить» – ответила Мия за Магацу, – «Если не свалит снова в самое пекло.»

Рэн перевёл взгляд на мальчика. Тот отставил кружку и уставился на него широко раскрытыми глазами.

– «А кто этот ребёнок?» – спросил Рэн.

Магацу переглянулся с Мией.

– «Его зовут Сэм» – сказала Мия. – «Магацу вытащил его из пекла склада.»

Рэн посмотрел на мальчика внимательнее. На нём не было серьёзных ран – только ссадины и синяки. И одежда, которая была слишком тонкой для той ночи, что они пережили.

– «Сэм» – сказал Рэн, приседая перед ним. – «Ты помнишь, что случилось на складе? Как ты там оказался?»

Мальчик сжал кружку в руках и опустил глаза.

– «Я... мы с мамой пришли к папе. Он стоял на посту. Мы хотели принести ему покушать» – голос его дрожал, но он продолжал. – «Потом пришли люди в чёрном. Они... они ударили папу и затащили нас внутрь. Они закрыли дверь и чем то заблокировали её. Я слышал, как они что-то говорят за дверью. А папа, он... Мама сидела рядом с ним и он не двигался»

Мия подошла ближе, села рядом с мальчиком, обняв его.

– «Мама плакала. Она держала его за руку. А потом... потом я услышал голос. Кто-то сказал: «Мизинец, я увожу людей». И тогда всё загорелось...

Он замолчал. Слёзы текли по его лицу, но он почти не плакал – они просто катились, и он не вытирал их.

– «А потом я не помню, что было. Только как меня кто-то схватил и закрыл собой...»

Магацу опустил голову. На его лице было выражение, которое Рэн не мог прочитать – то ли вина, то ли гнев, то ли просто усталость.

– «Мизинец?» – повторил Рэн, пробуя это слово на вкус. – «Ты видел его лицо? Запомнил, как он выглядит?»

– «Нет. Я только слышал голос. Но... но я запомнил этот голос. Если я его ещё раз услышу – я узнаю.»

Рэн выпрямился и посмотрел на Ино. Тот стоял у двери, молчаливый и внимательный, и уже понимал, что этот разговор – не случайность.

– «Мизинец» – сказал Рэн, теперь обращаясь ко всем в комнате. – «Значит, он не просто бандит. Он кто-то, кто знал, что на складе есть взрывчатка. Это не случайный удар. Это спланированная акция.»

– «И он всё ещё в городе» – сказал Акито, который до этого молчал.

– «Вероятно, да. И мы должны найти его раньше, чем он снова ударит.»

Рэн подошёл к Магацу и посмотрел ему в глаза.

– «Ты как, сможешь двигаться?» – спросил он.

– «Смогу, если нужно будет,» – ответил тот хрипло.

– «Пока отдыхай. Я отправлю сюда ещё людей для охраны. А мы с Ино начнём поиски. Если Мизинец действительно кто-то из своих, он может оставить следы.»

Он направился к выходу, но у двери остановился.

– «Спасибо, что вытащили его» – сказал Рэн, не оборачиваясь. – «Если бы не ты, мы бы никогда не узнали о нём. И это могло бы стать нашей самой большой ошибкой. Может я ошибался на твой счёт»

Он вышел. Ино последовал за ним.

За ними закрылась дверь. Рэн отправился в новый временный штаб. Придя в штаб он обратился внимание на карту.

Рэн бросил взгляд на разложенную на сбитом из досок столе. Вокруг него суетились солдаты, кто-то входил, кто-то выходил, но он не обращал на них внимания. Перед ним лежала сводка, которую ему только что передал командующий. Бумага была исписана мелким, убористым почерком, и в каждой строке были цифры. Много цифр.

– «Это всё?» – спросил Рэн, не поднимая головы.

– «Всё, что успели собрать» – ответил командующий. – «Потери гарнизона – четыре тысячи двести человек. Гражданские – от тринадцати тысяч погибших. Раненых почти в два раза больше. Сорок пять тысяч остались без крова.»

– «А что запасы?»

– «Потеряли от тридцати пяти до пятидесяти процентов продовольствия. По новым нормам пайка – город продержится семь-восемь месяцев, не больше. Флот потерял шесть кораблей. Ещё два повреждены.»

Рэн молчал. Он смотрел на цифры, но видел за ними лица. Тех, кого он знал. Тех, кого уже нет.

– «Кто это мог быть, диверсанты?»

Командующий покачал головой.

– «Пока никого конкретного не поймали.»

– «Это не просто череда случайностей.» – сказал Рэн. – «Это кто-то, кто знал, где лежат заряды. Кто знал, когда их поджигать.»

Рэн сложил бумагу и убрал её в карман. Он чувствовал, как в груди нарастает холодное, тягучее чувство.

– «Он всё ещё в городе» – сказал он. – «Если он знал так много, он не мог уйти сразу. Ему нужно было увидеть результат.»

Он вышел из штаба. На улице его ждал Ино – стоял у стены, прислонившись плечом к обгоревшему камню.

– «Мы нашли того, кого искали?» – спросил Ино.

– «Ещё нет» – ответил Рэн. – «Но мы знаем, как его называют. Мизинец. Это прозвище. Значит, у него есть отличительная черта. И мы должны её найти.»

Рэн и Ино вышли из штаба и двинулись по улицам. Время шло, а зацепок не было. Люди либо боялись говорить, либо действительно ничего не знали. Рэн уже начал сомневаться, что Мизинец вообще существует.

Но удача улыбнулась ему, когда один из солдат, разбиравших завал у склада, где был погребён Магацу, нашёл обгоревший лист бумаги. Ведомость. Частично уцелевшая, но достаточно читаемая. В ней значился груз, который был доставлен на склад незадолго до взрыва. И в графе «отправитель» стояло имя клана Куромару.

Рэн сжал бумагу в руке. Клан Куромару.

– «Ино» – сказал он тихо. – «Бери четырёх человек. Мы идём в гости к главе клана Куромару.»

– «С миром?» – спросил Ино.

– «Они поверят, что да. Всё, что им нужно – это чтобы мы зашли в кабинет. Дальше я разберусь сам.»

Ресторан клана Куромару находился в центре города, на втором этаже старинного здания. Рэн вошёл с Ино, оставив остальных у входа. Их встретили вежливым поклоном и проводили в кабинет главы на втором этаже.

Харуто Куромару сидел за массивным столом, перебирая бумаги. Он поднял голову, когда дверь открылась.

– «Рэн Акамо» – произнёс он без удивления. – «Я думал, вы заняты подавлением мятежа.»

– «Мятеж – это только верхушка, господин Харуто» – ответил Рэн, садясь напротив. – «Мы нашли кое-что под завалами. Ведомость. Незадолго до взрыва, на склад поступил некий груз от вашего клана. Не могли бы вы мне объяснить, что же это за груз такой?.»

Он положил бумагу на стол. Харуто взглянул на неё, не притрагиваясь.

– «Вы зашли слишком далеко, Рэн. Вы лезите в то, что вас совсем не касается. Предлагаю следующее. Вы оставляете эту ведомость здесь и молча уходите, а я в свою очередь, прослежу чтобы впредь подобные грузы не поступали на склады.»

– «Слишком много хочешь, старая тварь» – сказал Рэн.

Он поднял руки, сложив безымянные и средние пальцы на обеих руках, и с силой пронзил собственные ладони, выпуская кровь. В тот же миг два тонких, но мощных потока крови вырвались из его ладоней и пробили головы двум охранникам за спиной Харуто. Те рухнули без промедлений.

– «Охрана!» – закричал Харуто, вскакивая.

Но Ино уже был у двери, блокируя её. Рэн перевернул стол, обрушивая его на Харуто, и начал избивать главу клана – сначала ногами, затем руками, швыряя его в стену. Харуто пытался сопротивляться, но Рэн был быстрее, сильнее, и его ярость не знала границ.

Охрана выломала дверь. Ино встретил первого с мечом, снося ему голову одним ударом, и второго – вонзая клинок в живот, вспарывая его. Тела упали слишком быстро.

– «Ты ничего не добьёшься, сопляк!» – хрипел Харуто, истекая кровью. – «Клан Акамо не переживёт такой выходки!»

Рэн поднял его за грудь и ногу, подняв над собой, он со всей силы бросил того пробивая его телом дощатый пол. Тело главы клана распласталось на обломках, а Рэн отряхиваясь направился в сторону лестницы на первый этаж..

По лестнице на второй этаж поднялось несколько человек. Рэн, не глядя, сконцентрировал кровь в две сферы и выбросил их в сторону нападающих. Сферы взорвались, превратившись в тысячи тонких игл, которые пронзили их насквозь.

Он спустился по лестнице с Ино. Харуто, опираясь на обломки, пытался подняться.

– «Убейте его!» – закричал он своим людям. – «Убейте его, трусы!»

Те выхватили мечи и побежали на Рэна. Но Рэн держал ладони перед собой, между ними уже формировалась мощная сфера из его крови. Он резко схлопнул ладони, и тончайший, невероятно острый поток крови разрезал воздух, пронзая насквозь каждого, кто приближался к нему.

Тела упали, а Рэн шагнул к Харуто.

– «Вы заплатите за это!» – крикнул Харуто в последней агонии. – Городской совет кланов объявит вам войну! Кланы никогда не забудут...»

– «Ты уже труп, старая тварь» – перебил Рэн. – «Зачем мне твои угрозы?»

Ино подошёл к барной стойке, где трясся человек. Он взглянул на него.

– «А что делать с этим?»

– «Стойте, я знаю, кого вы ищете» – заикаясь, проговорил тот. – «Мизинец. Он в порту. В рыбацком секторе. Я видел его. Прошу, оставьте меня в живых.»

Рэн подошёл, присел перед ним.

– «Если ты сказал правду, я оставлю тебя в живых. Но пока ты побудешь здесь.»

– «Трусливая мразь, ты сдохнешь как и они» – кричал Харуто, но было уже поздно. Рэн занёс ногу, напитав её кровью, и одним ударом размозжил голову Харуто, как арбуз.

Он развернулся к солдатам, которые охраняли вход.

– «Охранять ресторан до моего приказа. Никого не выпускать.»

Он вышел с Ино, направляясь к Нару. По дороге он сжал челюсти. Это было только начало.

Рэн и Ино шли молча. Город вокруг них дышал гарью и болью – где-то ещё горели дома, кто-то кричал, кто-то разбирал завалы. Но Рэн не смотрел по сторонам. Он сжимал в руке ведомость и прокручивал в голове всё, что узнал. Всё начинало складываться в картину, которую он пока не мог разглядеть до конца.

Они вошли в временный штаб – бывшее складское помещение, которое успели привести в порядок за пару часов. Внутри пахло сыростью и свежими досками. Нару стоял у карты, опершись руками о край стола. Услышав шаги, он обернулся.

– «Ты долго» – сказал он. – «Я уже начал думать, вдруг что случилось»

– «Почти» – ответил Рэн, сбрасывая с плеч грязный плащ. – «Я всё узнал, осталось лишь довести до конца.»

Нару поднял бровь.

– «Поясни.»

Рэн подошёл к столу, бросил перед братом обгоревший лист бумаги.

– «Ведомость. Со склада, где был Магацу. Груз от клана Куромару поступил незадолго до взрыва. Вот только на остальных объектов мы ничего не нашли так как всё уничтожил пожар, на этом был Магацу, благодаря которому, огонь не добрался до бумаг.»

Нару взял бумагу, пробежал глазами по строкам. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы сжали лист так, что он смялся.

– «Клан Куромару» – повторил он медленно. – «Не хватало нам проблем ещё и с главными ростовщика города, твою же мать. И ведь этот Харуто ещё мозг мне вынес на том заседание. Что же за человек такой»

– «Это ещё не всё» – ответил Рэн. – «Клан Куромару не просто доставил свой груз, некто по кличке Мизинец руководил этим всем. Под тем завалом вместе с Магацу оказался маленький мальчик, который отчётливо слышал как этому Мизинцу докладывали о происходящем.»

Нару отложил бумагу и посмотрел на брата. В его глазах мелькнуло что-то холодное.

– «Так хорошо, а ты уже был у них?»

– «Был» – Рэн не отвёл взгляда. – «Харуто Куромару мёртв. Его охрана – тоже, как и все кто находился в его ресторане. И я знаю, где искать Мизинца.»

Нару замер. В голосе его появилась сталь.

– «Ты убил главу клана, среди бела дня?! Так ещё и в его собственном ресторане на глазах у всех? Ты в своём уме?! Что ты чёрт побери наделал?.»

– «Да, я прикончил эту тварь» – просто сказал Рэн. – «И сделал бы это вновь, если потребуется. Потому что они убили наших людей. Они устроили диверсию. Подняли восстание и если бы смогли и убили бы тебя и поверь мне, если бы у них ничего не удалось, они бы вновь это сделали!»

Нару долго смотрел на него. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей. Потом он медленно подошёл к Рэну, положил руку ему на плечо и сжал его.

– «Ты перешёл все границы» – сказал он. – «И я должен был бы тебя остановить, арестовать, предать суду. Но я не сделаю этого. Потому что ты прав. Они ударили нас изнутри, когда мы ждали удара снаружи. И если мы не ответим – они сделают это снова.»

Рэн выдохнул – он не заметил, что задержал дыхание.

– «Чего?! Ты даёшь мне свободу действий?»

– «Да, это мой тебе приказ» – поправил его Нару. – «Найди этого чёртово напальчника. Выясни, кто ещё стоит за этим. И покончи с ними. Любым способом.»

Рэн всё ещё был в шоке. Он коротко кивнул и развернулся к выходу. У двери он остановился.

– «Брат, я... Спасибо тебе.»

– «Меня не за что благодарить.» – сказал Нару. – «Ты молодец, это твоя заслуга.»

Рэн вышел из штаба. На улице его уже ждал Ино и ещё десяток солдат. Он коротко кивнул им и двинулся в сторону порта. За ними замыкалась цепочка теней, готовая идти до конца.

Рыбацкий сектор встретил их запахом тухлой воды и тишиной. Здесь не горели дома, но страх осел на стенах так же плотно, как сажа на камнях. Рэн шёл по причалам, сжимая рукоять меча. Где-то в глубине тумана мелькнула тень. Он ускорил шаг.

Здание, где прятался Мизинец, оказалось старым складским сараем. Дверь была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет. Рэн вошёл без стука и сразу спросил.

– «Кто здесь та падаль, по кличке Миизинец» – сказал Рэн. Его голос прозвучал ровно и уверенно

Человек поднял голову. Он сразу же встал направившись к Рэну.

– «Мальчик, ты кто такой, не страшно ли тебе ходить по таким местам одному?»

– «Тот, кто пришёл задать пару вопросов.»

Мизинец усмехнулся, но усмешка вышла нервной.

– «Во-первых, запомни, кличка у дворовой псины, а у меня прозвище. А во-вторых...» – Рэн сразу бросил взгляд на его руки. На левой руке, вместо мизинца, у него был стальной палец.

Не мешкая более, Рэн сделал шаг вперёд. Его нога, напитая кровью, врезалась в грудь Мизинца с такой силой, что тот пробил собой несколько бочек и врезался в стену. Рэн подошёл, подняв его за горло и прижал к стене.

– «Даю тебе десять секунд на все ответы. Но если ты промолчишь или они мне не понравятся. Живым ты отсюда не выйдешь»

Мизинец захрипел. Он попытался ударить Рэна стальным пальцем, но Рэн перехватил его руку и сломал запястье.

– «Последний раз, говорю тебе, говяжья ты голова» – сказал Рэн. – «Говори всё что знаешь. Кто за этим стоит? Где, когда, почему? Всё что ты чёрт побери знаешь!.»

Мизинец выдохнул, понимая, что играть бесполезно.

– «Кланы. Всё началось с кланов. Они ненавидели вас с того момента, как вы взяли власть. Я всего лишь наёмник. Мне платили и я делал. Я не спрашивал ничего лишнего.»

Рэн посмотрел ему в глаза. Там не было лжи. Только страх.

– «Где они сейчас? Где их лидеры?»

– «Я не знаю... они разбежались после взрывов. Только Харуто остался – он был слишком самоуверен. Думал, что его не тронут.»

Рэн кивнул.

– «Ты мне больше не нужен.»

Он сжал шею Мизинца с такой силой, что хрустнули позвонки, а тело обмякло. Рэн отпустил его, и Мизинец рухнул на пол, уже мёртвый.

– «Зачистить здание,» – сказал он Ино. – «Никого не оставлять.»

Солдаты двинулись вперёд, и вскоре из глубины склада послышались приглушённые крики и лязг оружия. Рэн вышел наружу и глубоко вдохнул солёный воздух. С него капал пот, смешанный с чужой кровью. Он сжал кулаки.

– «Ино» – сказал он, когда тот вышел следом. – «Скажи охранять здание. Никого не впускать, никого не выпускать.»

Ино кивнул, и Рэн направился обратно в штаб.

– ✦ –

• • • Конец главы 8 • Продолжение следует • • •

Глава 9. Пусть звенят колокола

Рэн вошёл в штаб, и воздух в помещении будто стал тяжелее. Он был весь в пыли. Нару стоял у карты, но, услышав шаги, обернулся. Увидев брата, он на мгновение задержал взгляд на его состоянии, но ничего не сказал – только кивнул в сторону стула.

– «Садись» – сказал Нару. – «Ты выглядишь так, будто прошёл через ад.»

– «Я был там» – ответил Рэн, опускаясь на стул. Голос его был хриплым, но твёрдым. – «И я принёс тебе результаты.»

Он вытащил из-за пазухи смятую ведомость и вместе с остальными бумагами положил на стол.

– «Лидер Куромару подтверждён как виновник мятежа. Харуто мёртв, его охрана тоже. Мизинец мёртв. Он признался, что действовал по заказу кланов. Но лидеры – они разбежались. Все, кроме Харуто. Он был слишком самоуверен, думал, что его не тронут.»

Нару взял бумагу, развернул, пробежал глазами. Потом отложил и посмотрел на Рэна.

– «Что по поводу их имущества?»

– «Всё, что удалось найти. Рестораны, склады, дома, предприятия и множество остального. Всё под охраной. Но сами главы – они исчезли. Как сквозь землю провалились.»

Нару молчал несколько секунд. Потом медленно подошёл к столу и сел напротив брата.

– «Значит, они не так глупы как могли быть. Но ведь они не могли уйти далеко. Город блокирован нами и никто бы не смог его покинуть, а флот Хирото снаружи не даст покинуть город по воде. Они где-то здесь, внутри.»

– «Я знаю тоже это понимаю» – ответил Рэн. – «Но найти их – это как искать иглу в стоге сена. У них может быть тайник даже прямо у нас под носом, но чтобы его найти, о нём нужно знать заранее. Они знают каждый переулок, каждый подвал.»

В штабе повисла тишина. Где-то за стенами слышались крики, лязг оружия – город продолжал жить своей болью.

Нару встал, подошёл к окну. Посмотрел на дым, поднимающийся над крышами.

– «Всё, что ты рассказал мне, верно,» – продолжил Нару, глядя в окно на дымящийся город. – «Но пока мы ищем их вслепую, они будут на шаг впереди. Нам нужно что-то, что помогло бы перевернуть игру в нашу пользу.»

В этот момент за дверью послышались шаги. Дверь открылась без стука – медленно, плавно. В проёме стоял мужчина. На вид ему было не более 30 – гладкое, вытянутое лицо, идеальная кожа, чёрные волосы, собранные в пучок. На нём была белоснежная традиционная рубашка, идеально выглаженная и бархатистая. На ногах же у него были широкие фиолетовые штаны, будто сшитые несколько минут назад. Он стоял и смотрел на них с лёгкой, едва заметной улыбкой, как на детей, которые играют во взрослых игры.

Нару не двинулся с места. Рэн положил руку на меч, но не вытащил.

– «Кто вы и как здесь оказались?» – сказал Нару. Голос его был ровным, без напряжения, но в нём чувствовалась готовность к чему угодно.

– «Моё имя знают многие, но произносят его с опаской. Тадао Мори» – ответил гость. Голос его был низким, спокойным, а его бархатистый голос щекотал ушные каналы. – «Простите за вторжение без приглашения, но я не люблю ждать. Я люблю решать всё быстро, эффективно и без лишней мороки»

Рэн сжал рукоять меча сильнее. Тадао заметил это и мягко покачал головой.

– «Не стоит, мальчик. Я пришёл сюда для другого. Но это что-то, для вас важнее всего на свете.»

– «И что же это, господин Тадао?» – спросил Нару.

Тадао прошёл вперёд, остановившись у стола. Взял ведомость, которую принёс Рэн, взглянул на неё и положил обратно.

– «Вы ищете глав кланов. Четырёх человек, которые спрятались так глубоко, что даже ваши лучшие люди не могут их найти. Но я знаю, где они. И я могу привести вас к ним.»

– «И что вы хотите за это?» – спросил Нару.

Тадао посмотрел на него.

– «Мне нравится твой подход. За столь важную информацию, я прошу совсем не много. А именно, вы лично меня приведёте к Магацу Сэдзо. Вот и всё.»

Нару и Рэн переглянулись. Тишина в штабе стала гуще.

– «Зачем же он вам и неужели вы сами не можете с ним встретиться?» – спросил Нару.

– «Это не имеет значения для вас» – мягко сказал Тадао. – «Я приведу вас к глава кланов, а вы меня к Магацу. Я считаю это равноценным обменом. Но если вы переживаете, я даю вам слово: он не пострадает. Я просто хочу поговорить с ним. Считайте я старый друг его семьи.»

Нару смотрел на него долго. Потом медленно кивнул.

– «Хорошо. Я согласен. Но сначала – вы проводите нас к главам кланов.»

– «Безусловно» – сказал Тадао и повернулся к двери. – «Идёмте. Они недалеко.»

Они шли по разрушенным улицам. Тадао двигался уверенно, без колебаний. Солдаты замыкали цепочку, Рэн шёл чуть позади Тадао, держа руку на мече.

Они остановились у старого склада на окраине города. Внешне здание казалось заброшенным – облупившаяся краска, выбитые окна, сорванная дверь, которая держалась на одной петле. Но внутри горел свет.

Тадао толкнул дверь и шагнул внутрь. Нару и Рэн вошли следом.

И замерли.

Посреди помещения стояли на коленях четыре человека. Главы кланов Акэноми – те самые, кого они искали. Их руки были связаны за спинами, а головы опущены в мешке. За каждым из них стоял человек в чёрном с обнажённым мечом.

– «Они ваши, как и договаривались» – сказал Тадао, не оборачиваясь. – «Делайте, что считаете нужным. А я подожду»

Нару смотрел на них. Великие главы многовековых кланов, стояли так жалко на коленях. Он вспомнил взрывы, пожары, крики людей, сгоревшие дома. И в его душе не осталось ничего, кроме ледяной решимости.

– «Казнить их,» – сказал он.

Солдаты в чёрном не замешкались. Мечи поднялись и опустились, и четыре тела рухнули на пол.

Тишина. Только звук падающих тел и тяжёлое дыхание Нару.

– «Вот и всё. Даже слишком быстро» – сказал Рэн.

– «Они этого заслужили. Я вынес приговор и дальше уже Бог им судья» – ответил Нару.

Тадао улыбнулся.

– «Да... Уж он то их рассудит»

Они стояли над телами четырёх глав кланов, и Нару смотрел на их лица с пустотой в глазах. Всё закончилось. Но Тишина длилась лишь мгновение.

Где-то за стеной, в соседнем помещении, раздался приглушённый крик. Потом ещё один. И ещё – целый хор голосов, полных ужаса. Нару повернул голову. Сердце пропустило удар.

– «Что это?» – спросил он, но Тадао не ответил.

Нару бросился к двери, рванул её на себя и замер.

За ней был ещё один зал. Большой, с высоким потолком. И он был полон людей. Женщины, старики, дети – все они были в тех же позах, что и главы кланов позади Нару. За каждым из них стоял человек с мечом.

Нару обернулся к Тадао. Его голос дрожал.

– «Кто эти люди?»

Тадао вышел вперёд, встал рядом с ним и спокойно произнёс:

– «Это все члены великих кланов Акэноми. Женщины, дети, старики. Все, кто остался в городе. Вы же приняли решение казнить их. Я лишь довёл приказ до конца.»

Нару смотрел на тела детей, матерей, на стариков. В его глазах закипала ярость.

– «Я приказал казнить лидеров!» – закричал он, поворачиваясь к Тадао. – «А не их семьи! Ты совсем идиот?»

Тадао не двинулся. Он смотрел на Нару с выражением спокойного, почти отеческого терпения, и в его глазах не было ни капли сожаления. Он шагнул вперёд – и в следующее мгновение его рука, быстрая, как удар змеи, схватила Нару за челюсть и с силой вдавила его в стену. Голова Нару стукнулась о сталь, и мир на мгновение поплыл.

– «Ты наивен, мальчик» – сказал Тадао, ласковым голосом. – «Ты думаешь, что можешь выиграть войну, не запачкав руки? Что можно отрубить голову змее и оставить тело жить? Эти женщины, эти дети – они вырастили своих мужей, они воспитали своих сыновей. Они будут ненавидеть тебя до конца своих дней и передадут эту ненависть своим внукам. Если бы ты оставил их в живых – уже завтра они бы пришли за тобой. С ножами, с ядами, с предательством в каждом взгляде. Я спас тебя от новой войны. И ты должен быть благодарен.»

Рэн, увидев, что Тадао держит брата, рванулся вперёд. Он выхватил меч и занёс его для удара. Но Тадао, не отпуская Нару, поднял правую руку. Вокруг его пальцев начала сгущаться тьма, что-то плотное, живое, как будто само пространство сжималось вокруг его ладони. Рэн уже был на расстоянии удара, но Тадао ударил первым. Он выбросил руку вперёд, и чёрная волна энергии ударила Рэна в грудь с такой силой, что тот отлетел назад, пробил стену, рухнув в соседнем помещении, погребённый под обломками рваного металла.

– «Рэн!» – крикнул Нару, пытаясь вырваться.

Но Тадао держал его крепко. Он снова прижал Нару к стене и заглянул ему в глаза.

– «Ты хотел стать великим спасителем? – спросил он тихо. – «Но стать великим не проливая кровь, у тебя не выйдет .Учись принимать решения, которые не будут нравиться никому. Те, кто не может смотреть на трупы, не имеют права на власть.»

Тадао отпустил его. Нару сполз по стене, тяжело дыша, его взгляд метнулся в зал, полный тел и на брата, погребённого под обломками. Он посмотрел на лицо Тадао, который смотрел на него с терпеливой улыбкой. И в глубине души он понимал, что Тадао прав. И это понимание было хуже любой боли. Он поднялся, опираясь на стену, и посмотрел на солдат, которые стояли у дверей.

– «Уберите всё здесь» – сказал он. – «Закопайте их. Всех.»

Тадао покачал головой.

– «Не стоит беспокоиться, ваше благородство. Мои люди займутся этим. У них есть опыт в таких делах. А у нас с вами – другие дела. Вы мне обещали привести меня к Магацу. И я хочу увидеть его немедленно.»

Нару посмотрел на него долгим взглядом. Внутри него всё горело, но наружу выходил только холод. Он знал, что проиграл. Не битву, не войну – а свою душу. Но отступать было некуда.

– «Хорошо» – сказал он. – «Я отведу тебя к нему, но сначала помогу брату.»

Они вышли из склада, и воздух снаружи ударил в лицо гарью и холодом. Дым поднимался над крышами, смешиваясь с серым утренним небом.

Нару шёл впереди, Рэн – чуть позади, держась за грудь, но не отставая. Тадао двигался с лёгкостью, которая казалась неестественной. Он шёл по разрушенным улицам, как будто гулял по знакомому саду, и каждый его шаг был выверен и спокоен.

Они свернули на улицу, которая ещё вчера была полна жизни. Сегодня она была пуста. Только ветер гонял по мостовой обрывки бумаги и пыль. Где-то вдалеке слышались крики – солдаты всё ещё разбирали завалы, искали выживших, хоронили мёртвых.

– «Магацу живёт здесь?» – спросил Тадао, когда они остановились у дома с закрытыми ставнями.

– «Да» – ответил Нару. – «Он внутри. Вместе с девушкой.»

Нару бросил на него быстрый взгляд.

Нару подошёл к двери и постучал. Через мгновение дверь приоткрылась – из неё выглянул Акито с мечом в руке. Увидев Нару, он расслабился.

– «Господин Нару» – сказал он, отступая. – «Что-то случилось?»

– «Мне нужно поговорить с Магацу» – ответил Нару. – «Мы пришли не одни.»

Акито перевёл взгляд на Тадао, который стоял чуть позади, и в его глазах мелькнула тень тревоги. Но он промолчал и пропустил их внутрь.

В доме пахло травами и кровью. Магацу сидел на кровати с перевязанной спиной, рядом с ним – Мия, которая помогала маленькому Сэму пить воду из кружки. Акито занял место у стены, держа руку на мече.

Нару вошёл первым. Он приветствовал их коротким кивком.

– «Магацу, Мия. Я вижу, вы в порядке.»

– «Более-менее» – ответила Мия, но в голосе её чувствовалась тревога. – «Что привело тебя сюда?»

– «Дело в нём» – сказал Нару, оборачиваясь к двери. – «Он сказал, что знает твою семью.»

Тадао шагнул вперёд, и воздух в комнате стал тяжелее. Он улыбнулся, глядя на Магацу, и в этой улыбке было что-то странное – глубокое, древнее, как мир.

– «Ну привет, мальчик мой» – произнёс он.

И в тот же миг в сознании Магацу что-то щёлкнуло.

Его глаза закатились, тело дёрнулось, а когда он поднял голову – это был уже не Магацу. Это был Курома. Тот, кто нёс в себе сталь и ярость.

– «Магацу, что с тобой?!...» – крикнула Мия, пытаясь подбежать к нему.

Курома оттолкнул её рукой.

– «Не мешай» – сказал он. – «Если помешаешь, мальчишка лишится своего якоря. »

Мия замерла, прижав руки к груди. А Курома уже был на ногах. Его левый кулак, заряженный энергией, врезался в Тадао с такой силой, что тот вылетел из дома, рухнув далеко за пределами участка.

Курома вышел следом. Он не спешил – он шёл тяжело, но уверенно, как зверь, который наконец вышел на свободу.

Тадао поднялся. На его лице не было ни боли, ни страха. Только широкая, почти радостная улыбка.

– «Ну давай, покажи мне, чему ты научился,» – сказал он.

Курома зарычал – низко, хрипло, из самой глубины груди. Его тело начало восстанавливаться прямо на глазах, через боль, через треск костей и рвущуюся плоть. Шрамы затягивались, мышцы наливались силой.

Он вытянул левую и правую руки, и в его ладонях зажглось пламя. Когда он схлопнул ладони, из них вырвалась огненная стрела, летевшая в Тадао.

Тадао даже не дрогнул. На кончиках его вытянутых указательного и среднего пальцев загорелись сгустки тьмы. Он провёл рукой перед собой снизу вверх, и огненная стрела разрубилась надвое, потеряв всю свою ударную силу.

Тадао развёл руки по сторонам – и тьма обволокла их. Она притянула к себе остатки энергии от стрелы Куромы, а затем он схлопнул ладони и выпустил этот же поток обратно.

Курома выставил руки перед собой и ударил в ответ. Стена огня столкнулась с чёрной волной – и они взорвались, разметав вокруг себя пыль и камни. Курома шагнул назад, но выстоял.

– «Барьер, возвысься» – сказал Тадао, поднимая руки. В радиусе пятидесяти метров от него, из земли поднялись мутные стены. Они окружили их, отрезая от всех, кто смотрел на бой снаружи.

Курома замахнулся, собирая огненный шар. Он бросил его в Тадао, но тот лишь слегка покачал головой.

– «Безграничность, высвободись» – произнёс он.

И в том же радиусе тьма накрыла всё вокруг. Огненный шар Куромы рассыпался на искры, исчез, как будто его никогда и не было.

– «Ну давай же, мальчик» – сказал Тадао, и голос его звучал теперь отовсюду. – «Что ты сможешь сделать дальше?»

Курома прищурился. Он знал: техника Тадао гасит любую энергию, покидающую тело. Значит, нужно было держать её внутри. Он напряг руки – и пламя зажглось снова. Но теперь он не выпускал его. Он растягивал его по рукам до самых локтей.

Тадао одобрительно кивнул.

– «Умный мальчик. Покажи мне, как ты это используешь.»

Курома рванул вперёд. Он оттолкнулся ногой от земли, и под его ногой на секунду вспыхнула ударная подушка из пламени, подбросившая его вверх. Тадао только поднял голову – и Курома уже приземлился перед ним.

Его нога прошла в нескольких сантиметрах от лица Тадао. Тот уклонился, смеясь. Курома бил снова и снова – руки, ноги, снова руки, но Тадао уклонялся с лёгкостью, недоступной ни одному смертному.

И тогда Курома сделал рывок. Он прыгнул на Тадао, обнял его руками и сжал так, что кости хрустнули.

На мгновение Тадао замер.

Этого было достаточно.

Курома оттолкнулся от него, выставив ладонь прямо перед его лицом. В его руке вспыхнула огненная сфера – и взорвалась в ту же секунду.

Взрыв был оглушительным. Пламя и дым разметали всё вокруг. Тадао отлетел к границе своего же барьера и рухнул на землю.

Когда дым рассеялся, он поднялся Его лицо было обожжено, кожа почернела, но улыбка вновь украшала его лицо.

– «А теперь попробуй это» – сказал Курома.

Он хлопнул ладошами.

И в тот же миг десятки невидимых разрезов прошли по лицу Тадао. Они вспороли кожу, лишив его глаз заливая лицо.

Курома не останавливался и уже концентрировал энергию. Всё тело – каждая клетка, каждое сухожилие – концентрировало в себе ярость. Он выставил руки перед собой и выпустил огненный поток.

– «УМРИ!» – закричал он.

Пламя устремилось в Тадао, и Курома думал, что сможет одолеть.

Но из тьмы раздался голос:

– «Пусть звенят колокола...»

Вокруг зазвенело. Тысячи колоколов – в небе, в земле, в воздухе. И тьма сгустилась так, что стало невозможно дышать.

Поток Куромы рассеялся. Он попытался зажечь пламя в руках, чтобы осветить пространство, но тьма была непроглядной.

И тогда удар пришёл уже в него. Чёрный поток, мощный, как удар молота, обрушился на него, пробивая его сквозь барьер, вышвыривая за его пределы.

Курома рухнул на землю за пределами барьера, весь в пыли и крови. Барьер опустился. Тьма исчезла.

Из дыма вышел Тадао. Он снял с себя обгоревшую рубашку и отбросил её в сторону, обнажив мускулистое тело без единого шрама. Порезы на его лице стягивались, ожоги исчезали – кожа восстанавливалась прямо на глазах.

Он подошёл к Куроме, который пытался поднять голову, и с лёгкой, почти нежной улыбкой схватил его за голову.

– «Спи, мальчик» – сказал он.

Он оттопырил средний палец и ударил им Курому по голове.

Курома выключился. Его тело обмякло. Он потерял сознание и безжизненно лежал на земле.

– ✦ –

• • • Конец главы 9 • Продолжение следует • • •

Глава 10. Старший брат

Магацу открыл глаза. В этот раз он проснулся не один. Он чувствовал чужое присутствие в собственном теле, тяжесть, которая осела на затылке и не уходила. Контроль над ртами на щеках и второй парой глаз остался за Куромой. Он дышал через них, видел через них, и это было странно – быть одновременно собой и кем-то другим.

В комнате было тихо. Мия спала в кресле у стены, укрывшись пледом. Сэм лежал на полу на перине, подложив руки под голову. Акито стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, ожидая чего-то.

Открыв глаза, Магацу окинул взгляд по сторонам, а следом спросил.

– «Где он?»

Голос его был хриплым, но уверенный.

– «Он снаружи» – ответил Акито, не открывая глаз. – «Ждёт тебя. Сказал, что ты сам выйдешь, когда будешь готов.»

Магацу кивнул. Он поднялся с кровати, прошёл к двери, и вышел на улицу.

Тадао стоял у калитки, глядя на крыши города. Услышав шаги, он обернулся. На его лице мелькнуло что-то странное. Он смотрел на Магацу, но видел что-то другое.

– «Я не знаю, кто вы, зачем вы здесь и чего хотите» – сказал Магацу.

Тадао замер. В его глазах промелькнула тень – почти незаметная.

– «Так ты не помнишь меня...» – тихо произнёс Тадао.

– «Он ничего не помнит после пожара в доме» – ответил Курома. Голос его был грубым, с обидой, которую он не пытался скрыть.

Тадао удивлённо приподнял бровь.

– «А ты значит всё помнишь?»

– «Да» – коротко ответил Курома. – «Я не стал ему рассказывать всё, но если ты хочешь то можем. Ты расскажешь ему или я?»

– «Пожалуй расскажу я. Нужно чтобы он видел полную картину» – сказал Тадао. – «Так что расскажу я. Всё, что должен знать этот мальчик.»

Он подумал несколько минут, собираясь с мыслями, чтобы начать.

– «Твои родители долгое время не могли зачать наследника клана. На белый свет появлялись лишь девочки, и когда наконец свершилось чудо, оказалось, что твоя мать носит сразу двойню. В день родов все пророчили ей, что она не переживёт их. Твоя мать была в очень тяжёлом состоянии – вы двое истощили её до предела. В тот день твой отец был потерян и напуган так, как не был даже после смерти братьев. Он был сломлен и отчаян как никогда. Он желал спасти твою мать любыми средствами и любой ценной.»

Тадао перевёл дыхание.

– «Я был единственным кто мог что либо исправить. Выгнав всех из комнаты я запер за собой дверь. Операция был долгой и мучительной, но спустя 16 часов я открыл дверь. Отец сразу же вошёл в комнату и увидел её. Твоя мать была уставшей, но живой, а на её руках лежал маленький мальчик.»

Магацу перебил его:

– «А что случилось с Куромой?»

Тадао посмотрел на него спокойно, как на маленького и очень любопытного ребёнка.

– «Это будет не просто понять, но ты главное внимательно слушай. Лишь умелые шаманы понимают строение своего тела на сто процентов. Понимание своего строения даёт возможность восстанавливать тело, его части и повреждения. Но способность влиять и понимать строение другого существа, куда сложнее. А способность переписать и заново собрать существо внутри другого существа, до того дня считалась невозможным. И остаётся таковой по сей день.»

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– «Я пошёл на неописуемый риск. Уничтожил и собрал вас двоих с нуля. Убийство одного из детей стало неизбежной платой за жить второго.»

Магацу сжал кулаки.

– «Но почему тогда я такой? Почему я родился таким уродом?»

Курома вклинился в разговор.

– «Потому что не все его благородства такие уж благородные. Он возомнил себя творцом. Решил, что сможет создать новую ступень эволюции. Четыре глаза – чтобы шаман не пропускал ни одной детали. Дополнительные рты на щеках – чтобы произносить техники независимо от основного рта. Четыре руки – чтобы использовать несколько техник одновременно, отбиваться и нападать. И в придачу к этому – тело с повышенной плотностью мышц, костей, артерий и крови. Всё, что недоступно даже шаману.»

Магацу повернулся к Тадао.

– «Но зачем? Это же безумие!»

– «Ты был нужен этому миру» – ответил Тадао. – Вот только неожиданно для меня вторая душа тоже сохранилась. Я не выбирал, какая из двух станет главной. В рулетке судьбы именно ты стал основным владельцем тела.»

Магацу молчал. Внутри него поднималась злость и обида. Но он не дал этому вырваться наружу. Мия вышла на улицу к Магацу.

– «Магацу, всё хорошо?»

– «Да, но мне нужно побыть одному» – сказал он тихим голосом.

Мия замерла, но отнеслась с пониманием.

– «Если я понадоблюсь тебе, я сразу буду рядом» – сказала она.

Магацу повернулся к ней, подхватив правой нижней рукой за талию притянув к себе, а верхней поддерживая за голову. Неожиданно его губы, коснулись её нежных губ.

– «Ты... Так нельзя» – лицо Мии озарилось злобным, но до невозможности милым выражением лица.

– «Если останется желание поругать меня, то сделаешь это потом» – Магацу провёл рукой по её лицу и направился в другую сторону.

Пока Магацу шёл по улице, он разглядывал дома, которые восстанавливали люди, дети играющие в мяч на улице. Несмотря на все проблемы, город адаптировался к новой реальности. Зайдя в прибрежную зону он видел как обычные люди пытались помочь солдатам, а солдаты искупая вину за приказ Нару, пытались сделать всё для помощи людям.

Дойдя до нужного места, ветер дул с моря, холодными и солёными порывами. Магацу опираясь на перила, смотрел далеко за горизонт уходящей водной пелены. Пытаясь собраться с мыслями в его голове крутились слова Тадао, голос Куромы, который говорил с ним вне его головы, образ матери о которой он помнил.

– «И что же ты думаешь?» – спросил он вслух.

В ответ – лишь тишина.

Он краем глаза заметил чёрную кошку, которая сидела на пирсе и смотрела на него. Она с умилением разглядывала его, вылизывая свою шёрстку от копоти. Магацу наклонился, протягивая руку, и котёнок потянув спинку, неспешно подкрался к нему. Котёнок поместился к нему на ладонь, подняв его одной рукой. Поглаживая котёнка Магацу двумя пальцами начал почёсывать его за ушком, наслаждаясь его мурчанием.

Магацу молча смотрел на море, гладил котёнка и чего-то ждал.

– «Я не знаю» – сказал Курома, и его голос звучала некая дрожь. – «Я не знаю правильного решения. И не готов сделать этот выбор в одиночку.»

Магацу глупо усмехнулся.

– «А знаешь, я ведь злился на тебя, когда ты забрал контроль» – сказал он. – «Я был безумно зол на твой поступок. Но я видел весь бой, и я не переставал болеть за тебя, и после того, что ты сделал под конец, я был в шоке от твоего мастерства. Я был уверен в твоей победе.»

– «Не обольщайся. Он поддавался мне» – перебил Курома.

– «Что?»

– «Он произносил каждую технику вслух. Когда шаман произносит технику вслух, он снимает часть напряжения с мозга, облегчая себе использование техник. Но при этом он подставляется врагу, предупреждая его о том, что собирается сделать. За всё время битвы он ударил меня лишь дважды. Первый – когда отразил в меня мою же стрелу. Второй – чтобы закончить бой. После стрелы он поставил барьер комбинируя его с безграничностью и в неё вложил свою технику, которая отменяет чужие техники. Одним этим решением он безумно нагрузил свой мозг, ослабляя себя. Если бы то же самое решил сделать любой другой шаман-самоубийца, он бы постарался использовать это по максимуму, чтобы закончить бой за раз. Но Тадао каждый раз давал мне время показать, что я могу.»

Магацу молчал, переваривая услышанное.

– «Но как же взрыв сферы?» – спросил он. – «И то, что ты сделал с его лицом?»

– «Я действовал глупо и опасно» – ответил Курома. – «Я каждый раз корю тебя за это, но, насмотревшись на тебя, решил сделать так же. Никто в нашей семье не знает, сколько ему на самом деле лет. Наш отец говорил, что даже дед нашего отца не знал, сколько лет Тадао, и что за всё это время Тадао нисколько не постарел. Он был другом нашего рода на протяжении поколений, вот только родной семьи у него нет. Он любил играться с тобой в детстве, и я подумал, что после потери нашей семьи он окончательно потерял доброту и тепло. Я попробовал использовать его слабость. Объятие – как молния, ударившая ему в голову, сломала его на эти доли секунды. Вот ими я и воспользовался.»

Курома замолчал.

– «Но если бы он бился в полную силу, у меня не было бы ни единого шанса.»

Магацу стоял у пристани, держал на руках котёнка и смотрел на море. Всё, что он узнал сегодня – о своём рождении, о Куроме, о Тадао – ложилось в его голове кирпич за кирпичом, складываясь в картину, которую он не мог разглядеть до конца.

– «Так что если твой вопрос всё ещё актуален» – сказал Курома, прерывая тишину. – «Я по-прежнему не знаю на него ответа.»

Магацу глубоко вздохнул.

– «Брат» – сказал он. – «Он нам нужен. Он может быть ключом ко всему.»

Курома затаился и тишина эта продлилась несколько секунд.

– «Ну эй, не молчи же» – сказал Магацу.

– «Брат?» – переспросил Курома, и в его голосе прозвучало удивление.

– «Ну конечно» – ответил Магацу, и в его голосе мелькнула улыбка. – «А кто же ещё? Ты мой старший брат. Так давай же вместе возьмём и сделаем это.»

Курома молчал несколько долгих мгновений. Потом сказал:

– «Хорошо, малыш.»

Магацу подпрыгнул от радости, прижимая к себе котёнка.

– «А котика?» – сказал он. – «Давай котика заберём!»

Курома вздохнул – почти по-человечески.

– «Сегодня я добрый» – сказал он. – «Пошли уже к твоей ненаглядной. А то она там переживает.»

Магацу улыбнулся и направился обратно к дому. В руках он нёс котёнка маленького чёрного котёнка, а внутри была надежда на светлое будущее.

Магацу шёл по улице, и каждый шаг давался легче предыдущего. Воздух стал мягче, небо – светлее, хотя солнце уже клонилось к закату. Он сжимал в руках корзинку, которую нашёл у одного из причалов, и в ней, свернувшись клубочком, спал чёрный котёнок, иногда вздрагивая во сне и перебирая лапками.

Когда он подошёл к калитке, он услышал голос Мии – она разговаривала с Акито о чём-то бытовом, о завтрашнем дне, о том, что нужно купить хлеба, пока лавки не закрылись.

Магацу открыл калитку, и она скрипнула, привлекая внимание.

Мия обернулась.

На её лице сначала было напряжение – она всё ещё переживала за него, – но когда она увидела, что он цел, невредим и даже улыбается, оно растаяло. А затем она заметила корзинку.

– «Ты… ты что, не с пустыми руками? Или что это…» – она прищурилась, пытаясь разглядеть, что там, и в следующее мгновение подошла ближе, заглянула в корзинку и ахнула. – «Магацу! Это котёнок?!»

– «Он меня нашёл и я не смог ему отказать» – сказал он, и в голосе его послышалась та самая лёгкость. – «Он сидел на пристани и смотрел на меня. Я не мог его оставить.»

Она присела на корточки, аккуратно протянула руку, касаясь тёплой спинки котёнка. Проснувшись, он мило потянулся и начал тереться о её ладонь. Глаза Мии наполнились тем светом, который Магацу видел каждый раз, когда она находила кого-то, кому нужна была помощь. Или же когда смотрела на него.

– «Боже, какой он маленький… Чёрненький как маленький уголёк.» – Она подняла глаза на Магацу, и в них смешались удивление, нежность и что-то ещё, что он не мог назвать. – «Ты ему уже придумал имя?»

– «Пока нет» – он пожал плечами, но улыбнулся чуть шире. – «Может, ты придумаешь.»

Мия взяла котёнка на руки, и тот тут же свернулся клубком у неё на груди, замурлыкав громче прежнего. Она погладила его по голове, заглянув в глаза Магацу.

– «А я знаю!»

– « А ну, удиви меня»

– «Давай назовём её искорка!» – Магацу видел, как Мия была переполнена эмоциями.

– «А почему искорка?»

– «В этом большом и тёмном мире, она будет то самой искоркой надежды на счастливое и светлое будущее.»

– «Звучит очень красиво, это имя действительно ей подходит.»

Мия радостно обняла Магацу и с котёнком побежала домой.

Магацу шагнул за ней в дом, оставляя всё остальное позади. В доме рядом с ним была Мия, и в её руках лежал котёнок, который тоже теперь был частью этого дома. Он закрыл за собой дверь и подумал, что впервые за долгое время это слово – дом – не казалось ему чужим.

Вечер опустился на Акэноми мягко и незаметно, как тень. Сэм уже давно спал, укрывшись одеялом, которое Мия принесла из сундука. Искорка свернулась клубком у него на груди и тихо посапывала, вздрагивая во сне.

Магацу сидел на крыльце, глядя на звёзды, которые начинали зажигаться над крышами. В руках у него была кружка с тёплым чаем, который Мия заварила перед тем, как уйти спать. Город затихал. Где-то вдалеке слышались редкие голоса – ночные патрули, которым ещё предстояло бодрствовать до утра.

Магацу почувствовал присутствие. Подняв глаза, Магацу увидел Тадао открывающего калитку. Тадао стоял в проёме, держа в руках свёрток, от которого шёл пар. Он не выглядел уставшим – даже после всего, что случилось за день, он оставался таким же спокойным, как гладь воды в безветренную погоду.

– «Чего не спишь?» – спросил он, подходя ближе.

– «Не могу» – ответил Магацу. – «Слишком много мыслей в голове.»

Тадао сел рядом с ним прямо на землю, положив свёрток на колени. Развернув его, в нём оказался горячий, недавно выпеченный хлеб, кусок сыра и ещё что-то, от чего пахло травами.

– «Держи» – сказал он, протягивая один из кусков. – «Я знаю, ты почти не ел сегодня, а сил потратил много.»

Магацу взял хлеб, который мягко грел пальцы тёплом.

– «Свежий хлеб в столь поздний час, но откуда?»

– «Если сильно захотеть, можно и к звёздам полететь. А найти пекарню и озолотить её владельца за небольшую переработку, это совсем не сложно.»

Магацу тепло улыбнулся и они вместе начали есть смотря на звёздное небо. Где-то ещё залаяла собака, а где-то уже наступала ночная тишина . Звёзды становились ярче, а улочки ещё тише.

– «Ты всё обдумал?» – спросил Тадао, не глядя на него.

Магацу знал, о чём он спрашивает. Разговор с Куромой и его личные размышления помогли найти ему ответ.

– «Я уже всё обдумал. Всё, что ты рассказал, – это... всё же тяжело так быстро принять.»

– «Не стоит стараться это принять, – Тадао повернул к нему голову. – «Ты должен жить дальше. Ты узнал правду о своём рождении, и это не сделало тебя слабее. Оно открыло тебе глаза. Теперь ты знаешь, что не был ошибкой. Ты был выбран.»

Магацу сжал хлеб в руке.

– «Но выбран для чего?»

Тадао коротко усмехнулся.

– «Для того, что ждёт этот мир впереди. Твоя мать, твой отец, твой брат, даже я – мы все были частью этого. Но теперь выбор за тобой. Ты можешь остаться здесь, с Мией, с котёнком, с маленьким мальчиком, жить спокойно и ждать, пока мир изменится без твоего участия. Или ты можешь пойти со мной и стать тем, кем должен стать. Взять и изменить мир так как это нужно тебе.»

Магацу молчал, глядя на догорающие огни города. Внутри него поднималось странное чувство, которое он не мог описать словами.

– «А если я не хочу менять мир, что тогда?»

– «Мир придёт к тебе и сломает тебя об колено, он не спросит у тебя чего хочешь ты.»

– «Тогда, выбор очевиден. Я пойду с тобой» – сказал он. – «Но не ради мира. Я хочу спасти Мию от ужаса что навис над миром и уберечь её от этого. Я хочу спасти маму, дать шанс на хорошую жизнь Сэму и искорке. Чтобы они могли спокойно жить в этом мире.»

Тадао кивнул, и на его лице мелькнуло выражение, которое Магацу не мог прочитать – то ли одобрение, то ли что-то более глубокое.

– «Тогда завтра на рассвете я буду ждать у восточных ворот. С завтрашнего дня я начну твоё обучение. Будет сложно, будет больно и невыносимо, но если ты сдюжишь, ты станешь способен защитить всех кого желаешь.»

Он поднялся, отряхнул одежду и пошёл к калитке. Уже на выходе он обернулся.

– «И ещё, Магацу. Я горжусь вами двумя.»

Тадао отвернулся и исчез в темноте, оставив Магацу одного с тёплым хлебом в руках и мыслями, которые теперь не давали ему покоя.

– ✦ –

• • • Конец главы 9 • Продолжение следует • • •

Глава 11. Братская работа

Военный штаб Акэноми гудел, как растревоженный улей. Свет масляных ламп дрожал на грубо сколоченном столе, где была расстелена карта побережья – истрёпанная по краям, с пометками, оставленными за месяцы бесконечных обсуждений. Нару стоял во главе стола, опираясь ладонями о дерево. По правую руку от него стоял Рэн, спокойный и собранный. По левую стояли несколько командующих, чьи лица уже успели загрубеть от бессонных ночей.

– «Разведка подтвердила» – сказал один из командующих, немолодой мужчина со шрамом через всю щеку. – «Силы Канто разбили лагерь в трёх днях пути отсюда. Около тридцати тысяч. Тяжёлая пехота, обоз, осадные машины. Они не торопятся. Судя по всему, ждут подкрепления и хотят подойти к городу во всеоружии.»

– «Подкрепления с севера» – уточнил другой. – «По нашим данным, силы Верховного маршала Валериона уже движутся к южным границам. Если они соединятся – мы получим фронт с сильно превосходящими нас силами, который не удержим.»

– «Значит, у нас есть время» – сказал Рэн, постукивая пальцем по карте. – «Можем укрепить стены, стянуть резервы...»

– «Или ударить первыми» – перебил Нару.

В комнате повисла тишина. Нару выпрямился, обвёл взглядом присутствующих.

– «Если мы будем ждать, они подойдут к городу с численным преимуществом и временем на подготовку осады. Если ударим сейчас, пока они не успеют окопаться и не соединиться с Валерионом – у нас есть шанс выбить из-под них землю раньше, чем они успеют её найти.»

– «Ударить чем?» – спросил командующий со шрамом. – «У нас нет сил на полноценное сражение в открытом поле. Мы проиграем числом.»

– «Мы и не будет бить в лоб» – сказал Нару. – «Так или иначе им придётся разбить лагерь под нашими стенами, а мы же этим и воспользуемся.»

Он склонился над картой, ткнул пальцем в отметку лагеря.

– «План прост до невозможности. Мы знаем, что им придётся подойти к городу, но до того момента, мы должны отобрать лучших из лучших. Не нужно быть тактическим гением чтобы понять где они остановятся. Самое очевидное место это деревня под городом, оно одновременно и самое безопасно и идеально блокирующее подходы к городу. От нас требуется один парализующий удар, от которого, им придётся либо отступать, либо голодать под нашими стенами. И то и другое нас устраивает.»

– «Как ты собираешься подобраться к лагерю незамеченным?» – спросил другой командующий. – «У них очевидно, что будут выставлены посты по всему периметру.»

Нару переглянулся с Рэном. Между братьями пробежало что-то безмолвное – короткий обмен взглядами, понятный только им двоим.

– «Незамеченными не получится» – сказал Нару. – «Но нам это и не нужно. Нам нужно, чтобы они смотрели туда, куда мы направим их взгляд.» – «Я и Рэн спустимся со стены на тросах. Обойдём лагерь с фланга и привлечём туда всё внимание. В ночной суматохе они по началу даже не поймут сколько нас, а когда поймут, им уже будет не до нашего количества.»

Командующий со шрамом нахмурился.

– «Вдвоём? Против тридцати тысяч обученных профессионалов?»

– «Мы не собираемся вырезать лагерь» – ответил Нару. – «Нам нужно лишь стянуть всех их силы на нас, оттянув от реально важных мест. Силы, которые они смогут быстро перекинуть на нас не будут превышать и тысячи человек. А пока они будут заняты нами, вы откроется ворота и ударите по лагерю.»

В комнате повисла взвешенная тишина .

– «Можно будет ударить конницей» – понял командующий. – «И пока их силы будут заняты вами, можно будет сжечь их склады, обозы и осадные орудия.»

– «Именно» – кивнул Нару. – «Обозы, провизия, оружие, осадные орудия – всё, что способно гореть, должно сгореть за эту ночь. Всадники выйдут, сделают своё дело и вернутся в город. Мы прикроем их отход собой.»

Рэн посмотрел на брата долгим взглядом.

– «Это может плохо кончиться для нас двоих» – сказал он тихо, так, чтобы услышал только Нару.

– «Может» – так же тихо ответил тот. – «Но если не мы – кто ещё покажет им, ради чего они станут воевать?»

Рэн вздохнул и медленно кивнул.

Через неделю, силы Канто подошли к городу.

Ночь перед атакой выдалась безлунной – редкая удача, будто сами боги затянули небо тучами специально для них. Нару стоял на стене, глядя вниз, туда, где во тьме терялись очертания склона, ведущего к вражескому лагерю.

Рэн затягивал последний узел на тросе, проверяя крепление.

– «Как в детстве» – сказал он, не поднимая головы. – «Помнишь, отец учил нас спускаться со скалы у восточного мыса? Ты тогда чуть не сорвался.»

– «Помню» – усмехнулся Нару. – «А ты стоял внизу и смеялся вместо того, чтобы поймать меня.»

– «Я знал, что ты справишься. Да и не хотел быть раздавленным тобой»

Они замолчали, оба глядя в темноту перед собой. Где-то позади, среди провожающих, стояла Суми – она не подошла ближе, только смотрела на братьев, отчаянно не желая показать свой страх.

Нару перехватил трос обеими руками.

– «Готов?» – спросил он.

– «А у меня есть выбор?» – хмыкнул Рэн, повторяя старую семейную шутку, которой было больше лет, чем их совместному командованию армией.

– «Нет, конечно» – ответил Нару. – «Но всё равно спрашиваю. Из вежливости.»

В этот же миг, они одновременно шагнули со стены в темноту.

Спуск занял считанные секунды – тросы обжигали ладони, ветер бил в лицо, а внизу быстро приближалась земля, поросшая жухлой травой. Оба спружинили ногами, погасив инерцию, вслушиваясь в темноту.

Вокруг повисла тишина. Только далёкий треск угасающих костров и редкий лай собак где-то на окраине лагеря.

– «Идём» – прошептал Нару. – «Пока темнота на нашей стороне.»

Они двинулись вдоль склона, огибая посты по широкой дуге. Дважды им попадались часовые, что казались будто застывшие силуэты у столбов с факелами, клюющие носом от усталости и уверенности в собственной безопасности. Братья проходили мимо них тенями, экономя каждую каплю сил для того, что ждало впереди.

Когда до края лагеря осталось не больше сотни шагов, Нару остановился и коротко взглянул на Рэна.

– «Пора показать им, из чьей крови мы сделаны» – сказал он.

Они ворвались в лагерь одновременно, с двух сторон одной точки – так, чтобы со стороны казалось, будто нападавших куда больше, чем двое. Первый шатёр вспыхнул огнём, когда Нару ражжёг факел. Так же поступил и Рэн. Один за других восточная сторона лагеря начала разгораться. Из горящих шатров, спотыкаясь, выскакивали полуодетые солдаты, хватаясь за оружие, ещё не до конца понимая, что происходит.

Рэн двигался быстрее за счёт своей скорости он поджигал шатры в разных точках лагеря. Закончив с поджигами, Нару и Рэн приступили к второй части плана. Рэн на своей нечеловеческой скорости выкашивал движущихся солдат к местам возгорания, в то время как Нару, порезав запястье, он собрал багровую сферу. Нару в моменте замер на месте, закрыв глаза, он начал слушать откуда доносятся звуки солдат. Прикинув расположение солдат, Нару вытянул руки со сферой вверх, и там схлопнул её. Багровые брызги разошлись на рой кровавых стрел, которые по его воле направились в разные стороны.

– «Тревога!» – закричал кто-то, и лагерь мгновенно ожил – заголосили трубы, забегали факелы, из палаток посыпались солдаты, спешно натягивая доспехи.

Рэн пробегая весь лагерь, только и успевал уворачиваться от стрел Нару, которые пронзая солдата, уже двигались к следующему. Нару же двигался дальше и в какой-то момент настиг один из штабных шатров. Зайдя в шатёр, Нару увидел суматоху с бумагами.

– «Парни, я уже здесь.»

– «Убейте его!» – крикнул генерал избавляющийся от следов.

Нару не став ждать, вонзил небольшие лезвия на среднем и безымянном пальце обоих рук в ладони, а затем выпустил по две струи под сильным напором прямо в головы солдат. Шокированный генерал, выхватил меч, бросаясь на Нару. Тот же не успевая достать меч, поймал меч генерала руками.

– «Да ты больной!» – генерал вырвал меч из рук Нару, разрезая его ладони, но это и стало раковым решением.

Брызги крови Нару направил в генерал, вот только это была не простая кровь. Попав на ткань и кожу, она начала издавать пар, прожигая внешние преграды. Инстинктивно генерал бросил свой меч пытаясь стряхнуть с себя кровь. Нару нанёс удар ему прямо в грудь, заставляя упасть того напол.

– «Стой, стой, стоой! Остановись, я всё скажу!» – кричал генерал в агонии.

– «Давай же, ты своё время тянешь» – Нару повис над генералом наступив ему на грудь.

– «Что, что тебе надо, только скажи и убери эту мерзость?!»

– «Какой у вас план?»

– «Нам было сказано ждать силы принца, это всё что я знаю»

– «Спасибо за содействие» – следом Нару выхватил меч и они точным ударом в горло, прервал мучения генерала.

Рэну удалось найти Нару в этой суматохе и вместе, они вышли из палатки уже под растущий рёв тревоги. Вокруг них начало стягиваться кольцо противников – десять, двадцать, полсотни. Нару и Рэн встали спина к спине.

– «Не отставай» – бросил Нару через плечо, отбивая копьё.

– «Это тебе стоит поторопиться» – огрызнулся Рэн, разворачиваясь навстречу новому нападавшему.

Крики становились всё громче, и вместе с ними – всё гуще стягивались к месту боя новые и новые силы. Именно этого они и добивались.

С противоположной стороны лагеря, там, где темнота ещё не была разорвана факелами и криками, ворота Акэноми бесшумно приоткрылись.

Из ворот вышли всадники, ведя коней не зажигая факела, чтобы не выдать себя раньше времени. Их было около шестидесяти – не армия, но каждый знал свою задачу назубок. Впереди на вороном жеребце ехал командир отряда, суровый мужчина с обожжённой временем кожей и глазами, привыкшими видеть в темноте.

Они спустились по пологому склону, огибая холм, за которым уже разгоралось зарево далёкого боя. Гул и крики доносились приглушённо, будто из другого мира – но именно этот шум был их прикрытием.

– «Обозы у восточного края» – сказал командир, останавливая коня. – «Оружие и осадные машины дальше, за палатками командования. Работаем быстро. Наши там – одни против всего лагеря. Каждая лишняя минута – это минута, которую они выкупают своей кровью.»

Всадники разделились на группы. Первая устремилась к длинной череде повозок, груженных провизией – мешками с зерном, бочками солонины, тюками сена для лошадей. Факелы вспыхнули один за другим, и через считанные мгновения пламя перекинулось с повозки на повозку, жадно пожирая сухое дерево и солому.

Вторая группа добралась до осадных орудий – огромных деревянных конструкций, катапульт и таранов, выстроенных в ряд на краю лагеря в ожидании своего часа. Масло, припасённое заранее, полилось на дерево, и через минуту всё это сооружение превратилось в исполинский костёр, освещающий половину неба.

Третья группа врезалась в оружейный склад, разбрасывая факелы среди тюков с копьями и стрелами. Кто-то из караульных попытался остановить их – короткая стычка, звон стали, и всадники унеслись дальше, оставляя за собой ещё один очаг пожара.

Лагерь, уже охваченный паникой из-за атаки братьев с одной стороны, теперь горел и с другой. Солдаты метались между двумя угрозами, не понимая, куда бежать, кого спасать в первую очередь – людей или припасы. Командиры кричали противоречивые приказы, тонущие в общем гуле.

– «Уходим!» – скомандовал предводитель всадников, когда пламя разгорелось достаточно, чтобы больше не нуждаться в их присутствии.

Они развернули коней и помчались обратно к городу, оставляя за спиной пылающий хаос.

Нару почувствовал перемену раньше, чем услышал крики о пожаре. Ряды солдат дрогнули, внимание окружающих его солдат резко перекинулось на другую точку. Кто-то среди нападавших вдруг обернулся назад, увидел зарево над обозами, и в его глазах мелькнул ужас иного рода – не перед клинками братьев, а перед голодом, перед долгой дорогой без припасов.

– «Обозы горят!» – закричал кто-то. – «Осадные машины!»

Ряды пошатнулись. Часть солдат, ещё секунду назад окружавшая братьев плотным кольцом, начала пятиться, разрываясь между двумя направлениями угрозы.

– «Рэн!» – крикнул Нару. – «Пора уходить, пока нас не отрезали!»

Рэн не ответил сразу – он как раз разворачивался после очередного удара, и Нару увидел, как из раны на его предплечье густо течёт кровь. Рэн перехватил взгляд брата и коротко качнул головой.

Они прорубили себе путь через дрогнувшие ряды одним слаженным разворотом, и то, что мгновение назад было плотной стеной противников, превратилось в кровавое месиво разбегающихся тел. Братья рванулись прочь от лагеря, не оглядываясь, оставляя за спиной крики, пламя и хаос, который сами же и посеяли.

К тому моменту, когда они добрались до подножия стены, факелы всадников уже мелькали далеко впереди, возвращаясь в открытые ворота города. Рэн, зажимая раненую руку ухватился за спущенный трос и полез вверх первым, чувствуя, как каждая мышца горит от напряжения. Следом карабкался Нару .

На вершине стены их встретили десятки рук, помогая перебраться через край.

– «Живы» – с облегчением выдохнул командующий со шрамом, оглядывая обоих с ног до головы. – «Хвала богу.»

Нару выпрямился, тяжело дыша, посмотрел на брата.

– «Ты как?»

– «Царапина» – отмахнулся Рэн, хотя рукав его уже насквозь пропитался кровью. – «Не страшно. Переживу.»

Внизу, за стеной, лагерь Канто пылал, разрываемый двумя пожарами и хаосом, из которого некому было навести порядок в эту ночь.

На утро Нару смотрел на восходящее солнце, и в его голове уже зрели новые планы. Победа была сладкой, но он знал, что враг не простит им эту ночь. Валерион шёл с севера, Канто подтягивало резервы, а времени на отдых не оставалось. Он сжал край подоконника так, что побелели костяшки.

«Мы не можем позволить себе дать слабину» – подумал он. «Мы должны давить, пока они не оправились.»

В штабе снова собрались все те же лица, только теперь усталость на них мешалась с плохо скрываемым воодушевлением. Нару стоял у окна, глядя на восходящее солнце, окрасившее крыши города в тёплые тона. Рэн сидел рядом, с перевязанной рукой, но на этот раз с улыбкой на губах.

– «Разведка докладывает» – произнёс командующий со шрамом, входя в комнату. – «Лагерь Канто в хаосе. Часть сил уже начала отход – без провизии и осадных машин продолжать осаду бессмысленно. Мы выиграли себе время, но не известно сколько.»

Нару кивнул, не оборачиваясь.

– «Времени у нас явно не много» – сказал он тихо. – «Но начало положено. Мы должны развить наше преимущество»

Он повернулся к остальным. Лицо его, ещё вчера напряжённое от сомнений, теперь светилось решимостью.

– «Соберите командиров» – сказал он. – «Мы не будем ждать, пока они перегруппируются. Сегодня к ночи солдаты должны быть готовы.»

Один из командующих удивлённо приподнял бровь.

– «Ты хочешь продолжить наступление? Так скоро? После того, что вы двое пережили этой ночью?»

– «Именно поэтому и скоро» – ответил Нару. – «Они не ждут второго удара. Особенно так быстро после первого. Мы должны разбить их окончательно именно сейчас. Мы не можем потерять столько удачный шанс»

Рэн поднялся с места, придерживая раненую руку, но в глазах его не было и тени сомнения.

– «Он прав» – сказал он. – «Пока они зализывают раны – самое время добить. Мы сократили их численное количество, но для закрепления результата мы должны разбить их и в этом нам поможет ландшафт.»

Нару взглянул на брата с благодарностью, которую не нужно было облекать в слова. Он вернулся к карте, где уже отмечал новую точку на реке – деревни по обе стороны реки Акэ и сейчас, эта река могла сыграть ключевую роль .

Ночь ещё не наступила, а город уже готовился снова отправить своих сыновей во тьму.

– ✦ –

• • • Конец главы 11 • Продолжение следует • • •

Глава 12. Разгром

Солнце ещё не село, а Акэноми уже гудел иначе, чем обычно. По улицам маршировали отряды. Кузницы не затихали ни на минуту, и звон металла разносился над городом вперемешку с криками торговцев, продающих последние вязанки стрел и точильные камни.

В штабе царило иное напряжение – не паника, а собранность людей, которым нужно успеть слишком многое за слишком короткое время.

– «Диверсанты выйдут первыми, за два часа до темноты» – говорил Нару, стоя над картой, изрезанной новыми пометками. Бумаги, добытые им в лагере накануне ночью, лежали тут же, придавленные с одного края кинжалом. – «Их задача – часовые. Убрать их тихо, без шума и без тревоги. Если хоть один успеет закричать – весь план рассыплется.»

– «У нас есть карта расположения постов» – добавил командующий со шрамом Такамори Рю, кивая на бумаги. – «Судя по всему, они не успели перестроить оборону после прошлой ночи. Уж слишком были заняты тушением пожаров и подсчётом потерь. Часть их сил уже начала отход к реке Акэ, но основная масса всё ещё в деревне.»

Рэн, сидевший у стены с перевязанной рукой, чуть поморщился, меняя позу.

– «Значит, они всё ещё думают, что мы будем зализывать раны так же, как они» – сказал он. – «Значит, сыграем на неожиданности.»

– «Как только посты будут сняты» – продолжил Нару. – «Диверсанты подожгут восточную окраину деревни. Огонь и суматоха должны отвлечь их прежде, чем мы подойдём на расстояние удара. К тому моменту, как пламя разгорится, солдаты уже должны выйти из города и двигаться к деревне. Мы разделим их надвое. Правое крыло – со мной. Левое – с Рэном.»

Один из молодых командиров нахмурился.

– «Прошлой ночью мы ударили и отступили. Теперь мы выходим всей армией. Это другой масштаб риска.»

– «Именно поэтому мы и бьём, пока они не оправились» – ответил Нару. – «Их лагерь потерял обозы, оружие, осадные машины. Часть сил уже отошла. То, что осталось – деморализовано и растеряно. Если мы дадим им неделю, они перегруппируются, получат подкрепление Валериона и снова станут той силой, с которой мы не справимся в открытом поле. У нас есть только эта ночь.»

Рэн поднялся, всё ещё придерживая раненую руку, и обвёл взглядом собравшихся.

Диверсанты ушли из города затемно, длинной цепочкой теней, растворяющихся в сумерках между холмами. Их было немного – два десятка, отобранных за годы разведки и вылазок.

Они разошлись по одному, растворяясь в темноте задолго до того, как достигли первых постов. Часовые Канто, измотанные бессонной ночью накануне, стояли устало, опираясь на копья, то и дело проваливаясь в короткую дрёму на ногах. Это стало их последней ошибкой.

Один за другим, без единого крика, посты снимались – быстрым движением, рукой, зажимающей рот, и клинком, находящим горло в темноте. Тела аккуратно опускались наземь, чтобы издалека силуэт часового на месте не вызывал подозрений у следующего патруля.

К тому моменту, когда луна поднялась достаточно высоко, чтобы осветить очертания спящей деревни, весь восточный периметр был свободен от живых свидетелей.

Командир диверсантов, невысокий жилистый мужчина с лицом, изрезанным старыми шрамами, поднял руку, подавая сигнал. Его люди рассредоточились вдоль крайних построек, там, где хранился остаток фуража и где, судя по добытым картам, стояли временные бараки лёгкой пехоты.

Факелы вспыхнули почти одновременно – слаженно. Сухая солома под навесами загорелось мгновенно, и через считанные минуты пламя уже перекидывалось с крыши на крышу, поднимаясь в ночное небо ревущим заревом.

Крик тревоги разнёсся над лагерем прежде, чем кто-либо успел понять источник огня. Солдаты Канто выскакивали из палаток полуодетыми, хватаясь за оружие, натыкаясь друг на друга в панике. Часть бросилась тушить пожар, часть – искать врага, которого нигде не было видно.

Именно в этот момент со стороны города донёсся глухой, нарастающий гул – топот тысяч ног, бегущих по влажной от росы земле.

Армия Акэноми выступила из ворот единым потоком, разделяясь на два крыла ещё на подходе к деревне. Нару вёл правый фланг. Рэн, несмотря на рану, отказался остаться в тылу и возглавил левый.

– «Не давайте им собраться в строй!» – кричал Нару, вырываясь вперёд с обнажённым мечом. – «Бейте, пока они разрознены!»

Правое крыло врезалось в хаос горящей окраины, где солдаты Канто метались между огнём и надвигающейся угрозой. Крестьянские дома, узкие проулки, телеги, брошенные посреди дороги – всё это превращало сражение в череду коротких, жестоких стычек, где не было места слаженным построениям.

Левое крыло под командованием Рэна ударило чуть южнее, отсекая ту часть лагеря, что успела опомниться и попыталась выстроиться в оборону. Рэн работал одной здоровой рукой, но двигался стремительно и холодно – там, где другие рубили, он находил щели между щитами, пользуясь каждой долей секунды промедления. Кровь, пролитая его клинком, на мгновение будто застывала в воздухе, прежде чем брызнуть, словно сама земля замедлялась в его присутствии.

– «Держите строй!» – кричал где-то в глубине вражеского лагеря один из уцелевших командиров, но его голос тонул в реве пламени и лязге стали.

В городе, за закрытыми ставнями, никто не спал. Суми стояла у окна дома, отведённого под нужды штаба, и смотрела туда, где за холмами занималось неровное, дрожащее зарево. Она не могла разглядеть саму деревню – то отсвет на низких облаках, то разгорающийся ярче, то на мгновение тускнеющий, будто там, вдалеке, билось огромное раненое сердце.

– «Не думай о худшем» – сказала пожилая женщина, помогавшая раненым в лазарете штаба, заметив, как нервничала Суми у окна. – «Твой мужчина дюжий воин и он со всем справится.»

– «Я не думаю о худшем» – тихо ответила Суми, не отрывая взгляда от горизонта. – «Я тоже причастна к этой войне, но отсиживаюсь тут. Мне стыдно, что я взвалила всё на него и при этом, не пытаюсь ему даже помочь.»

Женщина ничего не ответила – просто протянула Суми чашку с тёплым отваром и вернулась к своим раненым, которых с каждым часом становилось всё больше: те немногие, что успели пострадать ещё во время вчерашней вылазки и теперь ждали новостей о судьбе всей армии.

Суми просидела у окна до самого рассвета, пока зарево на горизонте не начало меркнуть, растворяясь в разгорающемся утреннем свете. И только когда с восточной дороги донёсся первый гул – топот копыт разведчиков, скачущих впереди основной колонны – она позволила себе выдохнуть.

Дождь искр сыпался с горящих крыш, оседая на доспехах, на лицах, на мокрой от крови земле. Бой растягивался по всей деревне рваными очагами – там, где ещё держался строй Канто, там, где солдаты Акэноми теснили дрогнувшего противника к реке, там, где горстки перепуганных новобранцев просто бросали оружие, вскидывая руки.

Нару прорубался вглубь лагеря, чувствуя, как усталость от предыдущей ночи возвращается тупой болью в мышцах, но останавливаться было нельзя. Каждая минута промедления давала врагу шанс перегруппироваться.

Впереди группа тяжеловооружённых солдат Канто пыталась организовать стену щитов, прикрывая отход раненого офицера. Они стояли плотно, и обычный натиск здесь уже не работал.

Кто-то из молодых солдат, дрожащими руками, первым опустил меч. За ним потянулись другие – не из трусости, а из простого, животного понимания того, что сражение уже проиграно.

К тому моменту, когда небо на востоке начало сереть, деревня, ещё вчера бывшая укреплённым лагерем тридцатитысячной армии, превратилась в дымящиеся руины, усеянные телами и брошенным оружием.

Среди затихающего боя Нару почти споткнулся о тело – совсем молодого солдата Акэноми, лет семнадцати, не больше, с копьём всё ещё зажатым в застывших пальцах. Лицо парня было спокойным, будто он просто уснул посреди дороги, и только тёмное пятно, расползшееся по груди, говорило об обратном.

Нару остановился на мгновение. Он не знал этого мальчика по имени – в армии таких лиц были сотни, безусых юнцов, вставших под знамёна после падения предыдущих рубежей. Он присел рядом, закрыл ему глаза ладонью, и на секунду прикосновение к чужой, уже остывающей коже.

– «Мы найдём твою семью» – тихо сказал он себе, поднимаясь. – «Если у тебя ещё есть к кому вернуться.»

Он пошёл дальше, оставляя мёртвого мальчика позади – одного из многих, чьи имена растворятся в общих сводках потерь, но чьё лицо Нару знал, что запомнит надолго.

Рэн нашёл брата на окраине, там, где догорали остатки крайних построек. Оба были покрыты пылью, кровью – чужой и своей, но оба стояли на ногах.

– «Разделили их пополам, как и планировали» – сказал Рэн, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – «Те, кто уцелел, бегут на север, через реку. Организованного сопротивления больше нет.»

Нару медленно опустил меч, окидывая взглядом поле боя. Среди догорающих домов сновали солдаты Акэноми – кто-то добивал раненых врагов, кто-то помогал своим, кто-то просто стоял, не веря до конца, что бой закончился.

– «Сколько мы потеряли?» – тихо спросил Нару.

– «Ещё считают» – ответил Рэн. – «Но меньше, чем они. Куда меньше.»

Нару кивнул, но облегчения на его лице не было – только та особая, тяжёлая усталость, что приходит после победы, оплаченной чужими и своими жизнями.

К Нару подвели пленного – одного из немногих офицеров, взятых живыми. Мужчина был немолод, с седой щетиной и взглядом человека, уже смирившегося со своей участью. Руки его были связаны за спиной, а на виске запеклась кровь от удара, свалившего его с ног ещё в начале боя.

– «Имя» – коротко бросил Нару.

– «Какая разница» – хрипло ответил пленный. – «Убивайте и покончим с этим.»

– «Я не убиваю тех, кто уже сдался» – ответил Нару. – «Но мне нужны ответы. Ваш генерал говорил, что вы ждали здесь сил принца. Насколько близко они были?»

Пленный долго молчал, разглядывая Нару исподлобья, будто взвешивая, стоит ли жизнь короткого молчания.

– «Хах, не убивает он. Напасть на лагерь ночью, вместо честного сражения на поле, это же так благородно. И оглянись вокруг, вместо плена, моих солдат режут как свиней, пока ты, рассказываешь о том, как пленных не убиваешь.»

– «Это издержки войны, которые к сожалению, происходят и не по моей воли.»

Старик не стал слушать дальше и плюнул Нару в лицо

– «Глупый мальчишка не видивший воин. Ты, твоя армия и все кто ходят под твоей защитой, ещё сотню раз пожалеют об этом. Именно ты их тянешь в пучину и лишь когда, она затянет тебя по шею, тогда ты и поймёшь мои слова.»

Один из солдат ударил старику по затылку, на что тот лишь рассмеялся.

– «Узнайте его имя и всё что он знает. И бросьте его наконец в камеру.» – пленного уводили на его глазах, а к тому моменту, Рэн уже стоял за спиной.

– «Так ты уже успел поговорить с белым волком?» – окликнул Рэн.

– «Белым волком, а ты откуда знаешь его?»

– «Это живая легенда севера. Он участвовал во всех войнах по всему миру и перед тем как свалить его, он успел забрать 40 наших человек»

– «Он был один?»

– «У него был его отряд, но как я понял, они ушли ещё вчера на другую сторону, так что с ними у нас не сложилось познакомиться.»

Весть о разгроме лагеря дошла до города раньше, чем вернулись первые отряды. К полудню улицы Акэноми были заполнены людьми – горожане выходили встречать возвращающихся солдат, выкрикивая имена, вглядываясь в колонны в поисках знакомых лиц.

Когда Нару и Рэн въехали в город во главе колонны, встречающие расступались перед ними, а следом смыкались вновь, окружая братьев плотным кольцом ликующих голосов. Кто-то протягивал воду, кто-то – хлеб, кто-то просто тянулся коснуться их.

– «Король юга!» – выкрикнул кто-то из толпы, и клич тут же подхватили десятки голосов.

Нару поднял руку, пытаясь остановить нарастающий гул, но крики только усиливались, перекатываясь волной по улице.

– «Звучит недурно, ваше превосходительство» – тихо сказал Рэн с издёвкой, стараясь, чтобы его услышал только брат.

– «Их любовь мне нравится больше, чем их гнев» – ответил Нару с усталой улыбкой.

Они спешились у ворот штаба, и толпа, не решаясь идти дальше, осталась позади, продолжая гудеть радостными голосами. На площади уже начали разжигать костры по старой традиции, встречающей возвращение армии с победой. Дети, ещё вчера прятавшиеся по домам при звуках дальнего боя, теперь бегали между взрослыми, размахивая самодельными флажками. Где-то заиграла нехитрая мелодия, и несколько женщин, обнявшись, закружились в неровном танце прямо посреди улицы.

Суми встретила братьев у самых дверей штаба. Она не бросилась к Нару на глазах у толпы – просто взяла его за руку, крепко, будто боялась, что он снова исчезнет, стоит ей отпустить.

– «Я видела зарево всю ночь» – сказала она тихо. – «Думала, что сойду с ума от ожидания.»

– «Мы вернулись» – просто ответил Нару. – «И теперь снова вместе.»

Вечером того же дня в штабе собрались все те же уставшие, но теперь по-настоящему воодушевлённые лица. Разведчики, отправленные вслед за отступающим противником, докладывали одно и то же: остатки армии Канто отходят всё дальше на север, за реку, не пытаясь закрепиться на новых рубежах.

– «Мы выиграли себе не просто время» – сказал командующий со шрамом, склонившись над картой. – «Мы выиграли городу целую передышку. И веру в то, что мы можем победить.»

Нару стоял у окна, глядя на город внизу – на дым, ещё поднимавшийся кое-где над кровлями, на огни, зажигавшиеся в окнах домов, где сегодня ночью, впервые за долгое время, люди могли спать спокойно.

– «Это только начало» – сказал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. – «Дальше будет только тяжелее.»

Рэн, сидевший позади с перевязанной рукой, устало улыбнулся.

– «Может и будет тяжелее, но когда с нами целый Король Юга, нам нечего ботся» – сказал он.

– «Рэн, шутка не плохая, но всё же. Нам нужно быть посерьёзней»

– «Я же правду говорю. Ты наш герой. Ты поднял народ на бой и под твои приказы мы побеждаем, так почему же не дать народу символ? Сейчас время лучше некуда. Если мы сейчас начнём, до до полуночи успеем объявить тебя королём. Людям нужен конкретный символ, чтобы они понимали под чьей защитой они находятся.»

В штабе повисла пронзительная тишина. Воздух потяжелел, но никто не смел высказаться за или против.

– «Ну же, чего все языки по проглатывали, разве я не прав?»

Суми молча встала со стула, неспешно двигаясь в сторону Нару, убрав руки за спину. На расстоянии вытянутой руки, Суми склонила голову перед Нару.

– «Ваше Величество, вы проделали огромный путь и многое сделали для нас. Слова трудно описать то, насколько мы ценим вас и дорожим вами. Людям нужен символ, им нужен лидер. Им нужен король. Вы самый достойный из нас, так станьте же нашем королём и поведите нас дальше.» – не поднимая головы, Суми протянула Нару правую руку.

В штабе нависла тишина сменяющая ударами. Повернув голову на Рэна, Нару увидел как тот ритмично начал отбивать удары.

– «Король Юга» – повторяя из раза в раз под ритмичные удары.

Следом послышалось из другого угла.

– «Король Юга» – грохот от ударов усиливался.

За тем следующий.

– «Король Юга» – от человека к человеку переходя по хаотичной цепочке.

Пока это не пришло к тому, что два десятка человек в зале не начали скандировать в унисон одно и тоже.

– «Король Юга. Король Юга. Король Юга.»

Нару поднялся со стула встав во весь свой рост. Он взял протянутую руку Суми и притянул её к себе.

– «Властью данной мне вами, я принимаю на себя долг и обязанность защищать, слабых, больных и невинных. Бедных и богатых. Всех от мало до велика. Я Нару Акамо, Король Юга и защитник свободных людей, приведу нас к победе.» – зал охватил восторг, приправленный скандирований за нового короля

– ✦ –

• • • Конец главы 12 • Продолжение следует • • •

Глава 13. Королева Юга

Акэноми просыпался медленно. Утренний туман стелился по улицам, оседая на крышах и впитывая запах вчерашнего дыма, смешанный с сыростью, исходящей от реки. На стенах догорали последние факелы ночных патрулей. В казармах солдаты спали, где кто успел, прямо на земле, привалившись к стенам, всё ещё сжимая оружие, которое уже не нужно было держать.

Нару стоял на восточной стене, глядя на дым, всё ещё поднимавшийся над деревней, где ещё вчера кипел бой. Рядом с ним стоял Рэн, перевязанная рука была прижата к груди, но он не жаловался.

Они стояли молча, пока внизу на улицах не начал собираться народ. Кто-то уже выносил столы, кто-то доставал старые инструменты. Город, ещё не до конца поверивший в передышку, всё равно тянулся к свету.

К полудню на главной площади было не протолкнуться. Люди забирались на телеги, на низкие крыши лавок, сажали детей на плечи, лишь бы видеть помост, наспех сколоченный у ступеней штаба.

Когда на помост вышел Рэн, гул толпы стих сам собой, будто весь город затаил дыхание разом.

– «Жители Акэноми!» – голос Рэна разнёсся над площадью. – «Прошлой ночью мы одержали победу, которая ещё вчера казалась немыслимой. Мы разбили силы Канто, отбросив их далеко назад, и купили себе право снова спать спокойно. Но эта победа принадлежит не мне.»

Он сделал шаг в сторону.

– «Она принадлежит человеку, который вёл нас через каждую ночь этой войны. Который не прятался за спинами солдат, а шёл впереди. Народ юга нуждается в защитнике. И этой ночью в штабе мы приняли решение, которое, я знаю, разделит с нами каждый из вас.»

Он повернулся к дверям штаба.

– «Встречайте – наш первый король, его Величество Нару Акамо, Король Юга!»

Двери распахнулись. Нару вышел на помост. В свете полуденного солнца были видны свежие шрамы на лице, повязка на плече. Но держался он прямо, и в глазах его не было усталости, только твёрдая решимость.

Площадь взорвалась. Имя его выкрикивали снова и снова, волны голосов катились от передних рядов к дальним.

Нару поднял руку. Шум постепенно стих.

– «Я не просил этой чести» – сказал он. – «Но я принимаю её. Потому что вижу перед собой не толпу – я вижу людей, которые заслуживают того, чтобы за их спинами стоял кто-то, готовый отдать всё. Я клянусь вам: пока я дышу, ни один враг не пройдёт через эти стены, не заплатив высочайшую цену.»

Толпа снова взревела. Нару поднял руку во второй раз – и в жесте уже было что-то иное.

– «Но есть ещё кое-что» – сказал он, и голос казался другим. – «Говорят, любому королю нужна королева. Не для короны – для того, чтобы было, ради чего эту корону носить.»

Он повернулся к ступеням, где стояла Суми, ещё не понимая, что происходит. Нару подошёл к ней и опустился на одно колено прямо на глазах у всего города.

– «Суми Такадэ» – сказал он, и теперь голос звучал только для неё, хотя его слышала вся площадь. – «Ты была рядом с той самой минуты, когда всё это началось. Ты верила в меня, когда я сам в себе сомневался. Я не хочу быть королём один. Стань моей королевой.»

Над площадью повисла оглушительная тишина – такая плотная, что где-то на окраине было слышно, как лает собака. А потом Суми, прижав ладонь ко рту, кивнула – раз, другой – и опустилась на колени рядом с ним, обнимая его за шею.

Площадь взорвалась криками такой силы, что, казалось, содрогнулись сами стены домов.

В дальних рядах стояла немолодая торговка рыбой, вытирая слёзы уголком передника. Рядом – отставной солдат, потерявший руку ещё прошлой зимой.

– «Вот и дожили» – проговорила женщина. – «Помню, как он мальчишкой бегал по этим улицам. А теперь – наш король.»

– «Мальчишкой он бегал не так уж давно» – хмыкнул сосед. – «Но есть в нём что-то, чего не было у прежних. Он дрался рядом с нами, а не отсиживался за стенами.»

– «Дай бог, чтобы это не выветрилось, когда корона привыкнет к его голове.»

К вечеру город было не узнать. Костры горели на каждом перекрёстке. Столы, вынесенные прямо на улицы, ломились от того немногого, что удалось наскрести за месяцы войны, но никто не жаловался. Важнее еды была сама возможность собраться вместе и не бояться завтрашнего дня.

Дети носились с зажжёнными лучинами. Старики впервые за долгое время рассказывали байки без оглядки на сигнал тревоги. Где-то играли на свирели, где-то – на грубо сколоченных барабанах.

Мия стояла у одного из костров вместе с Сэмом, который, дорвавшись до свободы, носился между детьми с деревянным мечом, вырезанным ему подарок от Магацу.

– «Осторожнее!» – крикнула она ему вслед, хотя знала, что он всё равно не услышит.

Она обернулась на звук шагов – и замерла.

Магацу стоял в паре шагов, покрытый пылью дальней дороги, с рассечённой бровью и рукой, замотанной наспех. Выглядел так, будто добрался до города на одном упрямстве.

– «Ты...» – выдохнула она, бросаясь к нему. – «Что с тобой случилось?»

– «Тадао решил, что тренировки должны быть содержательными» – хрипло усмехнулся Магацу, поморщившись, когда она обхватила его сильнее, чем следовало. – «Я почти обошёлся без перелома. Это уже неплохой результат.»

– «Ты выбрал самый неудачный момент, чтобы выглядеть как мертвец» – сказала она, но в голосе было куда больше облегчения, чем упрёка. – «Ты хоть знаешь, что здесь произошло?»

– «Слышал по дороге. Нару теперь король. И, судя по всему, скоро женится.»

– «Уже сегодня сделал предложение. Перед всем городом» – Мия покачала головой, не сдерживая улыбки. – «Даже я не ожидала такого. Они такие милые вместе»

Сэм, заметив Магацу, бросил деревянный меч и с разбегу врезался ему в ноги.

– «Ты вернулся!» – закричал он. – «А дядя Курома тоже здесь?»

– «Курома всегда здесь» – ответил Магацу, взъерошив мальчику волосы здоровой рукой. – «Просто сегодня решил помолчать и дать мне повеселиться.»

Они втроём подошли к костру. Мия, не задавая больше вопросов, просто прижалась к его плечу, впервые за долгое время позволив себе не думать ни о войне, ни о завтрашнем дне.

Свадьбу решили не откладывать. Нару настоял: раз уж город наконец может вздохнуть, грех не воспользоваться этим моментом. Кто знает, сколько продлится затишье.

За день до церемонии Ино застал Нару у конюшен, где тот безуспешно пытался справиться с непослушным воротником праздничного наряда.

– «Дайте помогу, пока вы не задушили себя» – хмыкнул Ино, ловко застёгивая крючок. – «Никогда не думал, что доживу до дня, когда буду одевать короля.»

– «Я тоже не думал» – признался Нару. – «Наследником клана? Да, но чтобы самим королём. К такому меня никто не готовил.»

– «Полгода назад, вы подняли целый город на этот бой, солдаты, гражданские, купцы и все кто жили тут, доверились вам, а это многое стоит» – возразил Ино. – «Люди верят вам и в вас. Корона лишь дала закрепить уже достигнутый результат.»

Нару молчал, глядя на своё отражение в мутном зеркале.

– «Спасибо, что остаёшься рядом» – сказал он наконец.

– «А куда я денусь» – усмехнулся Ино, хлопнув его по плечу. – «Кто-то же должен следить, чтобы новый король не задохнулся в собственном воротнике.»

Церемонию провели на следующий день. Храм Святого Бога Луция, был восстановленный наспех после боёв и был украшен всем, что горожане смогли собрать: полевыми цветами, лентами, свечами вдоль каждой колонны.

Суми в простом белом платье, без вычурных регалий, шла по проходу под аплодисменты. Нару, ожидавший её у алтаря, не смог сдержать улыбки, которая совершенно не подобала торжественности момента.

– «Ты уверена, что хочешь связать жизнь с человеком, у которого чаще меч в руке, чем перо?» – тихо спросил он.

– «Я была уверена ещё до того, как ты стал королём» – так же тихо ответила она. – «Корона просто немного всё усложнила.»

Рэн, стоявший рядом в роли свидетеля, закатил глаза с обречённостью, но не сдержал тёплой улыбки.

– «Ваше Величество, готовы ли, взят в законные жёны госпожу Суми Такадэ? Готовы ли вы, пройти с ней огонь и воду, жить в бедности и достатке, в грусти и радости, и оставаться верным своей королеве?»

– «Да, я готов»

– «Госпожа, готовы ли, взят в законные мужья его Величество Нару Акамо? Готовы ли вы, пройти с ним огонь и воду, жить в бедности и достатке, в грусти и радости, и оставаться верной своему королю?»

– «Я ждала этого момента всю жизнь и да, я готова» – произнесла Суми не сдерживая радость.

– «Властью данной мне нашим Богом Луцием, объявляю вас мужем и женой, Королём и Королевой Юга.»

Пару больше ничего не сковывало и под взор толпы их губы соединились в страстном поцелуе.

Церемония была короткой – по южным традициям обмен клятвами занимал всего несколько минут. Но зал взорвался овациями такими же оглушительными, как и на площади, стоило жрецу произнести последние слова.

Праздник в честь свадьбы длился до глубокой ночи. Магацу, всё ещё покрытый заживающими синяками, но заметно окрепший, танцевал с Мией неуклюже, но с искренним удовольствием. Сэм же гонялся за котёнком между ног танцующих.

– «Ты вообще умеешь танцевать?» – со смехом спросила Мия, когда Магацу в третий раз наступил ей на ногу.

– «Тадао учил меня убивать людей, а не танцевать с ними» – хмыкнул он. – «Приоритеты были расставлены иначе.»

– «Замечательно расставлены» – поморщилась она, но не отстранилась. – «Может, попросишь его добавить пару уроков этикета?»

– «Обязательно спрошу, как только он в следующий раз попытается вбить меня в землю» – Магацу притянул её чуть ближе. – «Уверен, он оценит.»

Неподалёку Рэн, отбросив на один вечер привычную сдержанность, отплясывал с кем-то из горожанок под одобрительные крики. Нару, стоя чуть в стороне со своей молодой женой, наблюдал за этим с искренним весельем – впервые за долгие месяцы позволяя себе просто смеяться.

Утро после свадебных торжеств выдалось тихим. Город, вымотанный праздником не меньше, чем предыдущими боями, спал дольше обычного. Нару и Суми сидели вдвоём на балконе штаба, наблюдая, как солнце медленно поднимается над крышами.

– «Впервые за долгое время у меня нет ни единой заботы» – призналась Суми, положив голову ему на плечо.

– «Наслаждайся» – тихо сказал Нару. – «Не уверен, что подобное затишье случится с нами ещё хоть раз.»

– «Ты говоришь так, будто только о плохом и думаешь.»

– «Я слишком уверен в том, что это лишь начало. Но пока этот миг у нас есть – я хочу насладиться каждой его минутой рядом с тобой.»

Она улыбнулась, закрыв глаза. На несколько долгих мгновений между ними не было ничего, кроме тишины утра и тепла друг друга.

Нару не сразу пошевелился. Просто сидел, чувствуя, как её дыхание касается его шеи, как ткань её лёгкой ночной рубашки скользит по его плечу при каждом вздохе. За месяцы войны он почти разучился замечать такие вещи – слишком много крови, слишком мало тишины. Теперь же каждая мелочь ощущалась остро, почти болезненно.

Суми приоткрыла глаза и чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него. В утреннем свете её лицо казалось мягче обычного, но во взгляде уже не было той лёгкости, что была вчера на площади. Там было что-то другое – тёмное, голодное, почти осторожное.

– «Ты смотришь так, будто боишься, что я исчезну» – тихо сказала она.

– «Я смотрю так, потому что всё ещё не верю, что ты здесь» – ответил он.

Она не стала отвечать словами. Просто подняла руку и провела пальцами по свежему шраму на его щеке, потом ниже – по шее, туда, где под ключицей ещё темнел след боя. Её касание было лёгким, но Нару почувствовал, как по коже пробежала дрожь.

Он поймал её запястье, но не отстранил. Наоборот – притянул ближе. Суми подалась вперёд сама, и их губы встретились уже не так, как на церемонии – не для толпы, не для клятвы. Глубже. Медленнее. С той самой жадностью, которую оба слишком долго прятали.

Её ладонь скользнула ему под рубашку, по груди, по рубцам, которые он уже почти перестал замечать. Нару тихо выдохнул ей в губы, когда пальцы задели особенно чувствительное место, и в ответ сильнее сжал её талию, притягивая на себя. Суми оказалась у него на коленях почти незаметно – будто сама ткань платья и воздух между ними просто исчезли.

– «Мы на балконе» – прошептала она, но голос дрожал, и в нём не было ни тени протеста.

– «Знаю» – ответил он ей в губы, и рука уже забралась под край её рубашки, скользя по тёплой коже поясницы вверх. – «И мне плевать.»

Она тихо рассмеялась – коротко, хрипло, прикусив его нижнюю губу. Нару ответил тем же, уже не сдерживаясь. Поцелуй стал жёстче, глубже. Её пальцы вцепились ему в волосы на затылке, его – сжали её бедро так, что ткань натянулась. Между ними больше не было расстояния, только жар и дыхание, которое путалось.

Суми чуть откинулась назад, опираясь руками ему на грудь, и посмотрела на него сверху вниз. Волосы растрепались, губы припухли, а в глазах горело что-то, от чего у Нару перехватывало дыхание сильнее, чем от любого боя.

– «Если ты сейчас остановишься» – тихо сказала она. – «Я тебя ударю.»

Он усмехнулся – низко, почти хрипло – и вместо ответа подхватил её под бёдра, поднимая. Суми обхватила его ногами, и Нару, не отрываясь от её губ, развернулся и шагнул с балкона обратно в комнату. Дверь за ними закрылась уже спиной.

Дальше всё происходило без лишних слов. Рубашка Суми оказалась на полу первой. Его – следом. Они не торопились, но и не замедлялись – каждое касание было точным, голодным, будто оба боялись, что эта передышка закончится раньше, чем они успеют надышаться друг другом. Нару целовал её шею, ключицы, место где она всегда вздрагивала. Суми в ответ оставляла царапины на его спине и прикусывала плечо, когда его рука опускалась ниже.

Когда они наконец оказались на постели, мир сузился до кожи, дыхания и тихих, сорванных звуков. Никаких громких признаний. Только жадные поцелуи, тяжёлое дыхание и то, как Нару шептал её имя хрипло и низко, будто это была единственная молитва, которую он ещё помнил.

После, когда они лежали рядом, переплетясь ногами, а солнце уже поднималось выше, Суми провела пальцем по свежему следу укуса на его плече и тихо рассмеялась.

Она прижалась ближе, уткнувшись лицом ему в шею. На несколько минут в комнате снова воцарилась тишина – тёплая, тяжёлая, почти сонная.

Ближе к обеду, дверь в королевские покои распахнулась. В проёме стоял разведчик, ещё не отдышавшийся после долгой скачки.

– «Ваше Величество» – произнёс он. – «С севера. Знамёна Верховного маршала Валерион прошли Эдо и Куросаки.»

Улыбка на лице Суми угасла в тот же миг.

– «Сколько их и как долго ему до нас идти?» – спросил Нару, поднимаясь.

– «Точного числа нам пока не известно, но его армия насчитывает десятки тысяч солдат и вероятно превышает нашу.»

– «Значит времени у нас не много.» – переведя дух, Нару налил воду из графина в стакан, смочил горло и направил свой взор на город. – «Нужно немедленно собрать штаб, проверить боеготовность солдат и быть готовыми к любому исходу.»

– «Вас понял, я передам ваши слова лично начальнику охраны Ино и постараюсь добыть больше информации о приближающихся силах противника.» – разведчик быстро развернулся и удалился из комнаты.

Нару долго смотрел на город внизу – на дым догоревших вчерашних костров, на тихие улицы, где ещё вчера кипел праздник. Он знал, что тишина эта продлится недолго.

– «Будем дальше воевать?» – спрашивала Суми скидывая с себя одеяло.

– «К сожалению у нас нет иного выхода.» – Нару медленно повернул свой взгляд с сторону своей короле, чьё тело предстало перед ним в первородном виде.

– «Тогда знай, я буду рядом как только понадоблюсь» – Суми провела рукой по лицу Нару и развернулась, уходя в противоположное направление.

Взяв шёлковый халатик Суми, Нару быстро нагнал её и укутал в него.

– «В таком виде ты будешь ходить только со мной.»

– ✦ –

• • • Конец главы 13 • Продолжение следует • • •

Глава 14. Чёрные знамёна

Разведка оказалась права – армия Валериона подошла к Акэноми быстрее, чем кто-либо успел по-настоящему приготовиться. К исходу третьего дня после свадебных торжеств дозорные на восточной стене доложили: за холмами разбит лагерь, знамёна Чёрного дракона были видны отчётливо, а численность войска, по самым скромным подсчётам, превышала сорок пять тысяч.

Штаб собрался в полном составе ещё до рассвета. Нару стоял во главе стола, снова в доспехах – праздничные одеяния остались лежать где-то в спальне.

– «Валерион привёл свои лучшие силы» – докладывал командующий со шрамом, Такамори Рю. – «Встал лагерем в часе пути от стен. Судя по всему, он ждёт вестей от остатков Канто, чтобы соединиться.»

– «Если это случится» – мрачно заметил Рэн. – «Против нас выступит, по меньшей мере около семидесяти тысяч солдат. Такую силу мы не остановим ни хитростью, ни отвагой.»

Нару склонился над картой.

– «Значит, мы не дадим им соединиться. Если мы ударим первыми, пока Валерион ещё один, то у нас появится шанс на спасение. Им понадобится время, чтобы окопаться, а до того момента у нас есть шанс.»

Ино, стоявший у входа, качнул головой.

– «Сорок пять тысяч против нашей двадцати одной тысячи обученных бойцов и горстки новобранцев. Даже внезапность не даст нам преимущества в лобовом столкновении.»

– «Мы и не пойдём в лобовое» – ответил Нару. – «Конница ударит в стык между основными силами и обозом. Разрежем лагерь, посеем панику и отойдём прежде, чем они опомнятся. Основные силы будут готовы прикрыть отход, если что-то пойдёт не так.»

Суми, сидевшая чуть в стороне, впервые за утро подала голос.

– «А если не успеете отступить? Если излюбленный план даст осечку, то что тогда?»

Нару поднял на неё взгляд. В комнате повисла личная тишина.

– «Тогда буду надеяться на силу братьев по оружию, на свои силы, на волю случая или в крайнем случае на бога, вдруг он окажутся ко мне снисходительным» – произнёс Нару.

Но никто не улыбнулся.

Конница выступила на рассвете – три тысячи всадников, лучшие из тех, что остались. Нару возглавлял их лично, в первых рядах.

Они шли широкой дугой, обходя основной лагерь с фланга, стараясь держаться в низинах, где утренний туман ещё скрывал движение. План был прост: ударить в стык, разрезать, посеять хаос и отойти. То что они провернули уже дважды

Первые минуты всё шло по плану. Конница врезалась в неукреплённый край лагеря, опрокидывая палатки, разгоняя полусонных солдат. Крики тревоги разносились над лагерем, но паника играла на руку атакующим.

– «Дальше, стремимся в вглубь!» – кричал Нару, прорубаясь через ряды.

Но чем глубже они продвигались, тем яснее становилось – что-то не так. Сопротивление внезапно окрепло. Свежие, хорошо вооружённые ряды стягивались с флангов быстрее, чем позволяла обычная паника.

– «Ваше Величество, мы завязнем здесь!» – закричал кто-то из офицеров. – «Нужно выходить, пока не поздно!»

Вести о проблемах долетела до города быстрее гонцов – передавалась от дозорного к дозорному, пока не достигла штаба, где Рэн разбирал утренние доклады вместе с Суми.

Дверь резко распахнулась, а вломившийся солдат свалился на пол.

– «Конница попала в окружение» – мрачно доложил вбежавший солдат. – «Враг был готов и ждал именно такого манёвра от нас.»

Рэн выругался сквозь зубы.

– «Сколько войск мы можем бросить незамедлительно?»

– «Прямо сейчас не более семи тысяч могут выдвинуться» – ответил Такамори Рю. – «Но пробиться будет той ещё задачей. Если враг в действительности закрыл кольцо, то конница уже далеко от нас.»

В то время, как штаб гудел от вариантов решений, на поле боя уже сгущались тучи.

Нару развернул коня и слишком поздно понял: организованные ряды уже смыкались за спиной его конницы, отрезая путь. Вражеские силы не были застигнут врасплох. Враг дал зайти силам Нару по дальше, чтобы переварить их внутри.

– «Ино, труби сигнал чётко следовать за мной!» – скомандовал Нару.

Отчётливый сигнал приглушил обстановку, скомандовав коннице развернуться, пытаясь пробить кольцо. Началась настоящая резня. Быстрый и эффективный рейд, перерос в вязкий, кровавый бой. Нару рубил направо и налево, чувствуя, как усталость наваливается тяжелее доспехов.

Именно тогда со стороны города донёсся глухой гул – основные силы Акэноми, узнав о ловушке, пошли в атаку, чтобы оттянуть внимание и дать коннице шанс.

Первоначальный план окончательно развалился, а бой растянулся, превращаясь в хаотичную мясорубку. Основные силы Акэноми вгрызались в позиции Валериона со стороны города, пока остатки конницы Нару отчаянно пытались пробиться к своим.

Конь Нару выскочил из этой битвы и последнее что Нару увидел, так это огромного мужчину в броне, а в его руках стальной молот. В следующий миг, Нару почувствовал, как конь под ним принял всю силу этого удара. Не успев даже спрыгнуть, Нару вместе с конём ударился о землю. Так он оказался лежачим посреди вражеских рядов, отрезанный от своих.

– «Король пал с коня!» – закричал кто-то, и на этот крик, будто мухи на кровь, стали стягиваться новые силы.

Поднявшись, Нару схватил меч, разделываясь сразу с двумя противниками, но за ними снова был он. Лишь успев поднять щит, молот в ту же секунду влетел в него. Щит в руке Нару разлетелся на щепки на его же глазах, а сам он от этого импульса отлетел на несколько метров в сторону.

– «Что такое, маленький? Неужто ты мне даже не ответишь» – сказал Горн, издевательски пиная меч лежащий на земле в сторону Нару . – «Кажись, корона держалась на голове слишком хлипком.»

Сбросив с руки остатки щита, Нару подхватил лежащий рядом меч успевая заметить, как молот уже возвышаясь над его головой уже рвётся вниз. На глазах у Нару, меч разлетелся на осколки, а следом удар ноги вновь отбросил Нару, но уже назад.

– «Что такое, встать не можешь?»

После слов молот вновь занёсся над небом. Нару поднялся на ноги и над головой, выставив руки, поймал удар молота. Была слышно как его кости заскрипели, а ноги на пару сантиметров ушли в землю.

В момент удивления, Нару сбросил молот, пронзил ладони лезвиями на пальцах и разогнанной, почти кристаллизованными потоками крови ударил в грудь Горна. Но каково было его удивление, когда два потока будто стекло разбились о нагрудник. И пока Нару пытался осознать, что он сейчас увидел, молот уже соприкоснулся с его рёбрами, вновь ломая и швыряя Нару по полю битвы.

В следующий миг, под хруст костей, безжизненное тело Нару падало на землю.

Пока бой бушевал в самом разгаре, в шатре командования царила совсем иная тишина. Валерион стоял у походного стола, разглядывая карту, когда ткань шатра качнулась без предупреждения.

Валерион резко обернулся, рука легла на рукоять меча. У входа стоял мужчина в безупречных одеяниях, с лицом настолько спокойным, будто он зашёл в собственный дом.

– «О, Ваше Высочество» – произнёс незнакомец с лёгким поклоном. – «Рад нашей встрече.»

– «Я был бы рад так же, если бы знал имя своего гостя» – ответил Валерион, не убирая руки с меча.

– «Тадао Мори, Ваше Высочество.»

Валерион нахмурился, пытаясь вспомнить имя, но так и не смог.

– «И что господину Тадао нужно от меня в столь важный час?»

Тадао неспешно приблизился и извлёк из складок одежды небольшую стеклянную пробирку с жидкостью цвета тёмного янтаря. Протянув её Валериону.

– «Передайте её вашему отцу. Тело нашего короля, поражено. Я знаю о его мучениях и хочу помочь, а эта жидкость может помочь ему почувствовать прежний прилив сил.»

Валерион взял пробирку, поворачивая её в пальцах.

– «Почему я должен вам верить? И в чём ваша выгода?»

– «Ваш отец находится при смерти» – ответил Тадао спокойно. – «Если бы я желал ему гибели, мне достаточно было бы просто ничего не делать. Мне нет смысла подставляться ради того, что и так почти в моих руках.»

Он выдержал паузу, глядя Валериону прямо в глаза.

– «Вы разумный человек. Нару Акамо – не тот, с кем вам стоит воевать. Ваш настоящий враг находится в столице. И бить нужно именно туда.»

Валерион долго молчал, сжимая пробирку.

– «Смелые слова для человека, что стоит без армии за спиной.»

– «Иногда, чтобы изменить ход войны, не нужна армия» – ответил Тадао с лёгкой полуулыбкой. – «Достаточно оказаться в нужном месте в нужное время.»

Он развернулся к выходу, но у самого входа остановился.

– «Подумайте. Время у вас ещё есть. Но его не так много, как вам хотелось бы.»

С этими словами он вышел, растворившись в шуме сражения так же бесследно, как появился. Валерион ещё долго стоял, глядя на пробирку, прежде чем спрятать её за пазуху и вернуться к карте.

Нару лежал на холодной земле, задыхаясь от боли. Он видел, как Горн становился лишь ближе к нему, но сил на то, чтобы встать у него совсем не было.

– «Ну что, лже король, пора снять с тебя корону»

Замахнувшись над Нару, Горн почувствовал резкую боль в колене, а переводя взгляд и боль в голове. Вышедший солдат из рядом позади Горна, нанёс удар шестопёрой булавой сначала по ноге, а следом и в голову, сбивая Горна с толку.

– «Стой там где стоишь! Я требую по традициям юга честного боя.»

– «Что за бред. Я уже победил, а твой король или кто он тебе там, в луже крови лежит. Так с какой стати я должен дать ему честный бой если его даже ноги не держат?»

– «Я буду биться за него с тобой!»

– «Не слова больше»

Не став медлить, Горн ударил по рыцарю молотом, но тот увёл удар стальным щитом с изображённым на нём фениксе. Сразу за ударом Горна, Феникс выбил Горну левое колено. Рухнув на одну ногу, Горну пришёлся удар булавой сначала справа, а затем и слева по голове.

Не став ждать, Феникс собирался продолжить как тут Горн поймал рукой булаву, а следом правой рукой начал раз за разом бить в голову Феникса, пока сталь на его голове не разлетелась.

Когда Феникс поднял голову, Горн увидел у того полностью обожжённое лицо, но на удивление, в нём не было и грамма страха. Сплюнув кровь, Феникса за плечо кто-то остановил.

Феникс отступил на полшага. Кровь стекала по обгоревшему лицу из рассечённой брови – его собственный обмен ударами с Горном оставил след. Нару поднимался медленно, опираясь рукой о землю.

– «Ваше Величество» – выдохнул Феникс, делая шаг к нему. – «Вам нельзя...»

– «Дальше я сам» – прохрипел Нару, с трудом выпрямляясь во весь рост. Голос был сорванным, но в нём не осталось и тени слабости.

Феникс замер, глядя на короля, а затем медленно опустил шестопёр и отступил в сторону, освобождая место в кругу.

Нару потянулся к застёжкам нагрудника. Помятый, вдавленный в рёбра металл больше не защищал, а только сковывал. Он срывал застёжки одну за другой, сбрасывал нагрудник, наручи, наплечники. Тяжёлая сталь с глухим стуком падала на землю. Он остался лишь в разорванной, окровавленной рубахе, обнажив торс, покрытый свежими синяками, ссадинами и старыми шрамами.

Горн наблюдал за этим с другого конца круга. Он хмыкнул и поправил шлем, затягивая ремешок туже.

– «Ты либо безумец, либо у тебя стальные яйца» – прогудел он. – «Раздеваешься перед смертью. Достойно. Хоть напоследок покажешь себя, а не броню.»

– «Заткнись и дерись» – ответил Нару.

В следующее мгновение он сорвался с места.

Без брони он стал быстрее. Каждое движение было точным. Он бежал на Горна, разгоняясь с каждым шагом, и когда расстояние сократилось до последних метров, оттолкнулся от земли. Багровая вспышка на мгновение окутала его кулак – вся сила техники крови, что ещё оставалась в теле, собралась в один удар. Кулак пришёлся Горну прямо в висок.

Гигант пошатнулся, сделав шаг назад. Нару приземлился и уже продолжал: левый в бок, тут же правый следом, затем резкий удар правой ногой в левое колено. Горн с рёвом боли опустился на одно колено. Не давая опомниться, Нару обрушил на его голову следующий прямой удар.

Он рванулся на него снова – но на этот раз Горн среагировал. Перехватил летящий кулак левой рукой так, что кости хрустнули, а правой стиснул голову Нару и притянул к себе. Серия коротких, тяжёлых ударов лбом прямо в лицо. Мир перед глазами Нару вспыхнул белым. Кровь хлынула из рассечённой брови.

Горн дёрнул его на себя за правую руку и грудь, собираясь врезать коленом. В момент столкновения Нару всё же успел вложить последние силы в короткий, отчаянный удар – снова в голову. Гигант дёрнулся, невольно разжимая хватку, и Нару рухнул на землю.

Он поднялся почти сразу – шатаясь, но не останавливаясь ни на секунду. Он вновь разбежался и прыгнул на Горна, обхватывая ногами его шею, оказавшись лицом к лицу. Град ударов обрушился на голову гиганта, хаотично нанося удары по шлему, что ещё укрывал голову.

Горн взревел, пытаясь стряхнуть его. Огромные руки вцепились в спину Нару. Чувствуя, что хватка вот-вот сорвёт его, Нару левой рукой перехватил Горна за затылок, удерживая равновесие, а правую сложил в жёсткую, как копьё, форму ладони.

Удар пришёлся точно в узкую щель для глаз на шлеме. Кости пальцев хрустнули от напряжения, кожа содралась, но ладонь пробила преграду и вонзилась прямо в глазницу.

Гигант закричал – рёв, от которого, казалось, содрогнулась земля под ногами обеих армий. Одним рывком он отшвырнул Нару прочь и сорвал с головы искорёженный, залитый кровью шлем. Левый глаз был уничтожен полностью.

Нару поднялся на трясущихся ногах и лишь стряхнул кровь и ошмётки плоти со своей руки. Смотрел на противника без тени сожаления.

В этот момент над полем боя разнёсся протяжный, многоголосый рёв треб.

Горн замер, прижимая ладонь к развороченной глазнице. Затем, к удивлению всех, кто это видел, издал короткий, хриплый смешок.

– «Чертовски хорошо» – выдохнул он, глядя на Нару здоровым глазом. В ярости странным образом смешивалось уважение. – «Давно меня так не развлекали.»

Он повернулся к своим солдатам, поднимая руку.

– «Отходим!» – прогремел его голос. – «Приказ принца. Уходим, живо!»

Ряды Валериона начали отступать организованными группами, оставляя за собой поле, усеянное телами. Горн, прежде чем скрыться в отступающих порядках, обернулся в последний раз.

– «В следующий раз» – сказал он Нару, – «Я приду за твоей головой всерьёз. Береги её до тех пор.»

Нару стоял посреди опустевшего поля, чувствуя, как адреналин стремительно уступает место поглощающей его боли. Каждый вдох отдавался в переломанных рёбрах, лицо распухло, а ноги едва держали вес тела.

Феникс подхватил его под руку прежде, чем он успел упасть снова.

– «Вы сумасшедший, Ваше Величество» – сказал он наполовину с укором, наполовину с искренним восхищением. – «Никто в здравом уме не бросается голым торсом на бронированного гиганта.»

– «Может быть» – прохрипел Нару, позволяя себе, наконец, опереться на чужое плечо. – «Но я всё ещё жив. А это уже неплохой результат для сегодняшнего дня.»

Такамори Рю, чьи семь тысяч бойцов помогли переломить ход боя у окружённой конницы, подъехал верхом.

– «Валерион отступает по всему фронту» – доложил он. – «Приказ пришёл от него самого. Они не собираются продолжать сегодня.»

– «Значит, у нас есть передышка» – Нару медленно кивнул. – «Соберите мёртвых и помогите раненным. Мы возвращаемся в город.»

Отступающая колонна Акэноми вошла в город уже затемно – без прежнего ликования, без криков и костров. Слишком многие не вернулись, слишком многие возвращались на носилках.

Суми встретила Нару у ворот штаба. На этот раз она не сдержала себя перед толпой и бросилась к нему, осторожно обнимая, стараясь не задеть переломанные рёбра.

– «Больше никогда» – выдохнула она ему в плечо, и голос дрожал сильнее, чем ей хотелось. – «Слышишь? Больше никогда не бросайся в самое пекло вот так.»

– «Постараюсь» – хрипло усмехнулся Нару, хотя оба понимали, что это обещание он вряд ли сможет сдержать.

Она отстранилась, вглядываясь в его избитое, распухшее лицо, и в глазах мелькнуло что-то отчаянно решительное.

– «Раз уж мечом у нас не всегда хорошо получается» – сказала она тихо. – «Придётся справляться иначе. Есть люди, с которыми я должна поговорить. Правители Эдо и Куросаки давно колеблются, чью сторону им принять. Возможно, пришло время дать им повод определиться.»

Нару посмотрел на неё долгим взглядом, несмотря на боль.

– «Ты хочешь ехать туда сама?»

– «Ты выиграл нам такую возможность» – ответила Суми. – «Теперь я, постараюсь переманить их на нашу сторону.»

Он не нашёл, что возразить. Только устало кивнул.

Рэн стоял чуть в стороне. Когда Суми помогла Нару сделать несколько шагов к штабу, брат подошёл ближе и коротко оглядел его.

– «Ты выглядишь так, будто тебя переехало стадо коней.»

– «И чувствую себя примерно так же» – хрипло ответил Нару. – «Но я жив и это уже хорошо.»

Он остановился у входа в штаб и на мгновение прикрыл глаза.

– «Собери всех завтра на рассвете. Будем думать, что делать дальше. А сейчас… дайте мне хотя бы пару часов тишины.»

Рэн кивнул и отошёл, оставляя брата наедине с женой. Нару обнял Суми свободной рукой и позволил себе, наконец, почувствовать, как усталость накрывает его с головой.

– ✦ –

• • • Конец главы 14 • Продолжение следует • • •

Глава 15. Блудный сын

Столица встретила Валериона не парадом, а моросью. Белые стены, обычно слепящие на солнце, сейчас казались серыми, будто выцветшими от долгого ожидания. Гавань была забита кораблями – торговыми, военными, иностранными, а над крышами домов лениво тянулся дым из тысяч труб.

Валерион ехал один, только он и конь, идущий шагом по знакомым улицам.

За городом, на развилке, он ещё вчера отдал последний приказ.

– «Горн.»

– «Слушаю.» – обернувшись ответил он.

– «Возьми людей. Поезжай и в Блэкфорт. Проверь безопасность Авроры и Элин лично.»

Горн долго смотрел на него, не двигаясь.

– «Ты уверен, что хочешь въехать в столицу один?»

– «Уверен.» – Валерион натянул поводья. – «Если там всё, что я думаю, лишний меч рядом со мной ничего не изменит. А если я ошибаюсь – тем более незачем тебе там быть.»

– «Не нравится мне это.»

– «Мне тоже.» – он усмехнулся, коротко и невесело. – «Береги их, Горн. Это важнее, чем беречь меня.»

Горн не ответил. Просто развернул коня и увёл колонну на запад, ни разу не обернувшись. Обернись он, уже не смог бы уехать.

Теперь Валерион был один, и с каждой улицей, знакомой до последнего камня, в груди что-то сжималось туже.

Дворец встретил его тишиной стражи, склонившей головы, и взглядом слуг, которые не решались смотреть ему в глаза дольше секунды. Он прошёл прямо в покои отца, не дожидаясь доклада.

Магнус Блэкфорт лежал в постели – бледный, высохший, с кожей, будто туго натянутой на кости. Его дыхание было редким и тяжёлым. У изголовья сидела королева мать, держа его за руку. Верховный врачеватель стоял чуть поодаль, сверяясь с записями, которые давно перестали приносить хоть какую-то надежду.

– «Валерион…» – голос отца был тонким, но в нём ещё оставалась узнаваемая властность. – «Ты вернулся.»

– «Да, отец. Вернулся.» – Валерион опустился на колено у кровати. Достал из-под плаща стеклянную пробирку с мутной жидкостью и положил её на одеяло рядом с отцовской рукой. – «Это тебе.»

Лекарь тут же шагнул вперёд.

– «Ваше Высочество, что это? Кто дал вам это?»

– «Человек, у которого не было причин мне лгать.»

– «Ваше Величество,» – лекарь повернулся к королю. – «Происхождение этой жидкости неизвестно. Я настоятельно не рекомендую…»

– «Ты настоятельно не рекомендуешь мне уже полгода,» – тихо перебил его Магнус. – «И эти полгода я умираю с большей скоростью.» Он взял пробирку слабыми пальцами, повертел её на свет. – «Кто дал тебе это, сын?»

– «Он представился как Тадао Мори.»

Тень прошла по лицу короля.

– «Мори…» – повторил он почти беззвучно.

– «Ты знаешь его?»

– «Наслышан.» – король закрыл глаза, будто взвешивая что-то внутри себя, чего Валерион не мог видеть. Потом, не открывая глаз, выпил содержимое пробирки одним движением.

Лекарь издал сдавленный звук, но ничего не сказал.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. А потом дыхание короля стало ровнее. Не сразу, но было заметно.

– «Спасибо, а теперь оставьте меня.» – сказал он наконец. – «Я хочу остаться с твоей матерью наедине.»

Валерион поднялся, поклонился и спокойно вышел, чувствуя, как что-то тревожное шевелится в нём.

Вечером в большом зале накрыли стол для всей семьи и Королевского совета. Свечи горели ярче, чем обычно.

Валерион занял своё место рядом с Родериком. Торвин сидел напротив, не поднимал взгляда от тарелки дольше, чем требовали приличия.

– «Слышал, ты неплохо повоевал на юге» – произнёс Торвин, не глядя на брата. – «Жаль, что безрезультатно.»

– «Результат будет,» – ровно ответил Валерион. – «Просто не такой быстрый, как тебе хотелось бы.»

– «Быстрый результат – не единственная добродетель полководца» – вмешался Верховный казначей, сухой человек с тонкими губами. – «Хотя казне было бы приятно узнать, сколько серебра утекло в песок южных земель за этот поход.»

– «Казна переживёт войну.» – сказал Валерион. – «А вот Совет, кажется, нет – раз вместо укрепления южных рубежей вы предпочли смотреть, как я один разбираюсь с восстанием.»

– «Разбираться следовало не мечом, а словом.» – подал голос Верховный канцлер. – «Если бы с Нару Акамо говорили вместо того, чтобы посылать войска, город бы не поднял восстание вовсе.»

– «Вы уже пробовали говорить с ним.» – Торвин наконец поднял взгляд, и в нём было что-то холодное. – «Его дядя уже какой месяц держал наши корабли там и что по итогу. Исход мы узнали на днях.»

– «Было глупо отправлять его блокировать город» – Валерион встал, опершись руками о стол. – «Я похоронил своих людей под стенами его племянника.»

– «А я похоронил казну.» – казначей тоже поднялся, – «Которую вы спускаете, как воду, безрезультатно!»

Торвин встал следом, ладонь легла на рукоять, по привычки, но зал уже почувствовал, как воздух изменился.

И тут раздался звук труб.

Двери распахнулись настежь, ударившись о стены с грохотом, от которого вздрогнули даже свечи.

– «Его Королевское Величество Магнус Второй из рода Блэкфорт!»

В зал вошёл король.

Не тот высохший, бледный человек, которого Валерион оставил в постели несколько часов назад – а мужчина, каким Валерион помнил его в детстве. Прямая спина, тяжёлая поступь, глаза, полные силы. Рядом с ним шла королева, держа его под руку скорее из радости, чем из необходимости.

Зал замер. Никто не проронил ни слова – только шорох одежды, когда все, как один, склонили головы.

Магнус прошёл к своему месту во главе стола. Торвин, не говоря ни слова, поднялся и уступил ему кресло, отступив на шаг назад.

Король сел. Оглядел зал – медленно, тяжело, останавливаясь на каждом лице чуть дольше, чем требовалось.

– «Дариан» – сказал он наконец, и голос его наполнил зал без всякого усилия. – «Взять под арест Верховного казначея. За растрату и хищение серебра из казны в течение последних трёх лет. Мои люди перепроверяли казну, пока я лежал в постели. Растрата – вот истинная причина истощения казны, а вовсе не война моего сына.»

Казначей побледнел так, что стал одного цвета со свечным воском.

– «Ваше Величество, это…»

– «И Верховного канцлера» – продолжил король, будто не слышал его. – «За бездействие, приведшее к восстанию на юге, и попустительство, стоившее королевству тысяч жизней. Сотни донесений о зреющем недовольстве так и остались без ответа в вашей канцелярии.»

– «Ваше Величество, это переворот против власти»

Лишь один удар король сделал по столу.

– «Если вы забыли, то я вам напомню. Я здесь власть! Вы лишь исполнители и за каждую ошибку вы понесёте наказание.» – король резко переключил внимание на Дариана. – «Дариан, до рассвета реши остальные дела, что я тебе поручил, а так же направь письмо Хирото Акамо. Пусть он сдасться добровольно под стражу и флот вернётся в столицу.»

– «Рад исполнить любой ваш приказ.» – Дариан поклонился и увёл советников прочь. Никто более в зале не шелохнулся, пока двери за ними не закрылись.

Дальше ужин продолжался в тишине, нарушаемой только звоном приборов и редкими фразами о погоде, урожае, дороге до Акэноми – всём, что угодно, лишь бы не о том, что все только что видели.

Когда стол опустел, Магнус остановил Валериона у выхода, положив руку ему на плечо.

– «Спасибо тебе, сын.»

– «Не мне спасибо. Я лишь передал тебе это.»

– «Ему я тоже буду благодарен.» – король помолчал, глядя куда-то мимо него, в темноту коридора. – «Дай мне немного времени, и я наведу порядок в этой стране вновь. Клянусь тебе.»

– «Я знаю, что наведёшь.»

Они обнялись – коротко, неловко. А потом король ушёл в сопровождении жены. Валерион ещё долго стоял в опустевшем зале, глядя на кресло, которое сегодня дважды поменяло хозяина.

Он не знал, какие перемены грядут в будущем.

На рассвете Дариан ворвался в покои Валериона , не дожидаясь позволения войти.

– «Ваше Высочество…» – он остановился, пытаясь отдышаться, лицо его было белее полотна. – «Его Величество… короля нашли мёртвым с перерезанным горлом.»

Валерион вскочил с кровати так резко, что опрокинул стоящий рядом кувшин с водой.

– «Что?»

– «Слуга обнаружил его час назад. Он даже не проснулся.» – Дариан судорожно сглотнул. – «И это ещё не всё. Ваша мать, Родерик и Элиан – они покинули город этим же утром. Со своими людьми. Никого не предупредив.»

Валерион замер на середине комнаты, чувствуя, как земля будто на секунду уходит из-под ног.

Вчера отец смеялся за столом. Вчера отец обещал навести порядок, но каков итог.

– «Собери всю гвардию» – сказал он, и голос его прозвучал чужим даже для него самого. – «Немедленно и жди моих указаний.»

– «Она уже собрана, Ваше Высочество.» – произнёс Дариан.

Валерион посмотрел на него долгим взглядом.

– «Значит, приступаем к делу.»

– «Любой ваш приказ будет исполнен.» – ответил Дариан.

– «Тогда слушай мой внимательно.» – Валерион застегнул последнюю пряжку доспеха резким, злым движением. – «Гвардия срочно покидает столицу и направляется в Блэкфорт. Незамедлительно.»

– «А вы, Ваше Высочество?»

– «Я останусь здесь ещё ненадолго.»

Дариан хотел возразить, но что-то в лице Валериона остановило его. Он молча поклонился и покинул комнату, уводя за собой последнюю силу, на которую мог рассчитывать Валерион в этом городе.

Валерион остался один, медленно направившись в тронный зал.

Первые лучи солнца пробивались через окна, когда Валерион поднялся по ступеням и сел на белый трон – впервые в жизни. Камень был холодным даже сквозь одежду. Он сидел, глядя в пустоту зала, и думал не о короне, а об отце, каким видел его вчера – живым, сильным, обещающим порядок, которого больше не наступит.

Он не знал, сколько прошло времени, когда услышал шаги.

Торвин войдя в зал, остановился у подножия трона. Долго молча, глядя на брата снизу вверх.

– «А быстро ты пригрел место» – сказал он наконец.

– «Я никуда не спешил, Торвин. Я спокойно ждал здесь тебя.»

– «Тело отца ещё не остыло, а ты уже здесь.»

– «Да, я здесь, а вот куда ты отправил брата, сестру и мать мне не понятно.» – ровно ответил Валерион. – «Кто из нас спешил больше?»

– «Родерик с сестрой и королевой покинули столицу до моего известия» – сказал он наконец, тихо. – «И я понятия не имею, что произошло и почему.»

– «Правда, а как по мне, выглядит как спланированное убийство, которое пришлось реализовать наспех»

– «Ты принёс неизвестно что от человека, которого впервые встретил, после чего отец начал совершать странные действия.» – Торвин сжал кулаки. – «Исходя из этого, ты либо самый безрассудный человек в этом королевстве, либо самый расчётливый. И, зная тебя, я не верю в первое.»

Валерион молчал. Потому что не знал, как ответить на то, что сам не переставал спрашивать себя с той секунды, как узнал о смерти отца.

– «Мне всё равно, что ты думаешь.» – сказал он наконец. – «Отец умер не от того, что принёс ему я. Он умер с перерезанным горлом..»

– «Я разберусь с тем, что уже случилось. Судьба королевского совета, уже решена отцом. Покинь трон, я разберусь с цитаделью, а ты сможешь без проблем вернуться в Блэкфорт» – Торвин обнажил меч медленным, тяжёлым движением. – «Ты всё ровно не будешь на нём сидеть.»

Валерион поднялся, спускаясь со ступеней трона так, чтобы встретить брата на равных.

– «Тогда забери его.»

Он обнажил свой меч.

Они сошлись без слов – быстро, как люди, которым нечего больше терять друг перед другом. Клинки звенели в пустом зале, отражая лучи раннего солнца, метавшиеся по стенам с каждым выпадом. Торвин бил тяжело и точно – годы во дворце не сделали его слабее. Валерион уходил, парировал, искал брешь, которую годами знал в стиле брата – и не находил её. Торвин сильно изменился.

Они кружили по залу. Удар за ударом. Парирование за парированием, а за тем выпад. Ещё один. Пот и кровь уже смешивались на каменных плитах. Валерион чувствовал, как силы покидают его, сказывались раны, полученные в боях, бессонная ночь и то потрясение, что до сих пор не отпускало. Торвин, заметив замедление, удвоил натиск. Но развязка пришла внезапно.

Меч Торвина, поймав удар Валериона под неудобным углом, оказался тем самым шансом всё закончить. Отводя меч Торвина, Валерион ударил того локтем в челюсть, а следом делая шаг назад, кончик меча прошёлся от одного края до другого края щеки Торвина.

Торвин отшатнулся, ловя лицо ладонью. Кровь хлынула сквозь пальцы.

Валерион стоял над ним долгую секунду, чувствуя, как кровь брата стекает по подбородку и капала на белый камень. Боль была дикой – каждое движение челюсти разрывало рану заново.

Развернувшись, Валерион взял с подлокотника трона корону, которую ещё никто не успел убрать, и бросил её брату под ноги.

– «Забирай.» – сказал он, бросая корону в руки. – «Раз она тебе так нужна.»

Он развернулся и пошёл прочь из зала, оставляя за собой брата, лежащего у подножия трона с короной в руках.

Позже Валерион бесследно исчез в столице, а Торвина короновали как единственного законного наследника, оставшегося в столице.

За тысячи километров к югу, в Акэноми, Нару открыл глаза впервые за одинадцать дней.

Потолок над ним, оказался его собственной спальней, куда его, судя по всему, перенесли. Тело отзывалось тупой болью на каждый вдох, рёбра были туго стянуты повязкой, а левая рука лежала на груди неподвижно, как чужая.

– «Господи, ты очнулся.»

Суми сидела рядом – усталая, но живая, с покрасневшими от бессонных ночей глазами. Она сжала его здоровую руку так, будто боялась, что он снова уснёт.

– «Сколько часов я проспал?…» – голос вышел хриплым, едва слышным.

– «Дорогой, не часов, а одиннадцать дней.» – она улыбнулась, и её улыбка говорила о всём её облегчении. – «Ты нас всех порядком напугал.»

Суми попросила солдата оповестить остальных, а сама осталась с Нару.

Спустя двадцать минут, дверь открылась и в комнату вошли Рэн, двое командующих и следом – Тадао, чей взгляд, как всегда, оставался непроницаемым.

– «С возвращением, Ваше Величество,» – Тадао склонил голову с лёгкой, почти насмешливой почтительностью. – «Позвольте поздравить вас с удачным союзом.»

Нару непонимающе перевёл взгляд на брата.

– «Это каким таким союзом?»

Рэн лишь молча показал на Суми.

– «Пока ты был без сознания, я съездила к правителям Эдо и Куросаки. Разговор вышел не из приятных и я их долго уговаривала, но они согласились встать на твою сторону.» – она сделала паузу, будто всё ещё не веря. – «В знак согласия они тути же перекрыли пролив, а флоту Хирото пришлось отступить обратно в Канто.»

Нару медленно, с трудом приподнялся на локте, глядя на неё с недоумением.

– «Дядя ушёл так просто ушёл?»

– «Ушёл, вот только перед этим, его успели отстранить от командования из столице, но подлинно всех подробностей неизвестно.» – подтвердил один из командующих. – «Город свободен, Ваше Величество. Почти две недели.»

Нару откинулся обратно на подушку, потом снова сел – уже увереннее. Он посмотрел на Суми долгим взглядом, протянул руку и, игнорируя протестующую боль в рёбрах, подхватил её за талию и подтянул к себе.

Суми тихо рассмеялась от неожиданности, а Рэн только покачал головой с усталой улыбкой.

– «Ты сделала то, что не удалось бы мне никаким мечом,» – сказал Нару, укладывая на себя, но не выпуская из объятий.

– «Мы оба сделали то, что было нужно.» – ответила она. – «Просто каждый своим путём.»

За окном, приглушённый расстоянием и толстыми стенами, доносился шум – смех, музыка, обрывки песен. Город, который готовился к худшему, теперь праздновал.

Нару откинулся на подушку, чувствуя, как что-то тяжёлое, давило на грудь. Но сегодня город был в безопасности. И этого, впервые за долгое время для него, было достаточно.

– ✦ –

• • • Конец главы 15 • Продолжение следует • • •

Глава 16. Три сестры. Битва за Канто. Часть 1

Два месяца прошли для Акэноми не тишиной, а нескончаемой работой.

Кузни не гасли ни днём, ни ночью – молоты били по металлу с той же неумолимостью, с какой раньше плотники заколачивали окна перед осадой. На верфях латали борта последних кораблей. На тренировочных площадках новобранцы, ещё вчера бывшие горожанами и торговцами, учились держать строй под окрики ветеранов, переживших прошлые битвы

Город жил войной так же, как раньше жил торговлей весь, без остатка. Женщины катали бинты вместо пряжи, дети таскали воду кузнецам вместо того, чтобы играть на улицах, а на рыночной площади, где раньше торговали рыбой и тканями, теперь выстраивались колонны рекрутов, которых распределяли по отрядам под перекличку командиров. Люди задавались лишь одним вопросом, сколько эта война ещё заберёт, прежде чем закончится.

Нару стоял у карты, разложенной на длинном столе штаба, и смотрел на неё так, будто она могла заговорить.

Канто был нарисован грубо, но точно – три концентрических кольца, вложенных одно в другое, как капкан внутри капкана.

– «Первое кольцо» – начал Такамори Рю, обозначая линию у самой карты кончиком ножа. – «Нас встретит река и стена на возвышенности, с единственных входом. Новейшая часть укреплений, построена ещё при ныне покойном Магнусе II. Слабейшая из трёх – построена больше для отмашки.»

– «Второе кольцо» – продолжил он, скользя ножом дальше. – «Построенное около 200 лет назад и ставшее внешней стеной. Стена выше, толще, и всю ситуацию ухудшает то, что мы будем находится под постоянным перекрёстным обстрелом. Здесь уже начинаются настоящие проблемы.»

– «Хорошо, уничтожим первое, с боем пробьёмся за второе, но как с третьим?» – спросил один из молодых командиров.

– «Третье кольцо – это самая большая проблема. Стена тенется от одного конца суши до другого и будет всегда оставаться с нами» – ответил Рю. – «Стены, что втрое выше предыдущих. Толщина, которая не подвластна нам и гордость Канто – три сестры: Ацуки она же старшая сестра, что стоит в центре. Юмико она же средняя сестра, что встретит нас самая первая и Харука она же младшая сестра.»

Рю поднял взгляд на Нару, будто ожидая его решения.

– «Три Сестры» – сказал Нару, и в штабе стало ещё тише. – «Сейчас это наша главная головная боль. Возвышающиеся так, чтобы видеть весь горизонт на киллометры в даль в любую сторону. Пока они стоят – Канто знает как и чем мы живём под их стенами. Разведка, координация обороны, дальнобойные орудия – всё происходит оттуда.»

– «Взять их штурмом не представляется возможным» – сказал Рю. – «Слишком высоко, слишком хорошо защищены. Пробить их снизу не получится, забраться на стены, которые соединяют башни тоже не выйдет, у нас нет настолько длинных лестниц.»

– «Значит, будем бить, не дожидаясь, пока нас увидят слишком ясно» – Нару выпрямился, обводя взглядом собравшихся командующих. – «Первый штурм должен застать их врасплох настолько, насколько это возможно. Мы ударим одновременно с воды и суши. Флот подходит к первому кольцу по правую руку от нас, пока сухопутные силы бьют в первую линию обороны. Если флот обеспечит нас огневой поддержкой с воды, у нас будет шанс взять первую линию в кратчайшие сроки и до того как со второго кольца успеют перебросить подкрепление.»

– «А потом?» – спросила Суми, сидевшая чуть в стороне, скрестив руки. Она давно перестала быть просто советницей на этих собраниях.

– «Потом мы посмотрим, что покажет первая атака,» – честно ответил Нару. – «Мы не знаем, что уготовил мой дядя для нас. Возьмём сначала первое кольцо, а там и решим, что дальше.»

– «Ваше Величество, флот сделает всё, что будет в его силах.»

– «Надеюсь на вас, командующих Хару.»

Когда командующие начали расходиться, Нару задержал Суми у выхода из шатра.

– «Ты молчала почти всё собрание.» – сказал он.

– «Потому что план хороший.» – она посмотрела на него внимательно, будто пытаясь прочитать что-то за его спокойствием. – «Но ты сам в него не до конца веришь. Я вижу это по тому, как ты держишь плечи, когда говоришь о втором кольце.»

Нару не стал отрицать.

– «Первое кольцо мы возьмём. В этом я не сомневаюсь. А дальше…» – он затих. – «Дальше я не знаю, сколько людей мне придётся положить, чтобы добраться до тех чёртовых башен.»

– «Тогда бери первое» – сказала она тихо. – «А про дальше придумаем, как быть дальше.»

Он кивнул, хотя от этого легче не стало.

Ночью перед штурмом лагерь не спал. У костров сидели десятками солдат, чистили оружие, перематывали бинты про запас, писали письма домой на клочках бумаги, которые потом передавали гонцам – на случай, если сами уже не смогут их отправить. Молодые новобранцы держались рядом с ветеранами, как дети держатся рядом со взрослыми.

Один из таких новобранцев, парень лет семнадцати по имени Итта, сидел у костра рядом с командиром, прошедшим ещё осаду Акэноми, и молча смотрел на огонь.

– «Боишься?» – спросил командир, не поднимая взгляда от костра.

– «Да.» – честно ответил Итта.

– «Хорошо.» – командир Кай кивнул. – «Тот, кто не боится, обычно первым и погибает. Страх заставляет тебя боятся смерти.»

Итта неуверенно усмехнулся, но легче ему не стало. Он всё равно не спал до самого рассвета, глядя на светлеющее небо и слушая, как просыпается лагерь.

Атаку назначили на рассвете.

Флот Акэноми – двадцать три корабля, наспех перекрашенных, чтобы не так бросаться в глаза издалека, вышел в залив ещё затемно, идя малым ходом вдоль берега. Сухопутные силы, в количестве четырнадцати тысяч человек, разделились на два крыла и двинулись к обмельчавшей реке первого кольца одновременно с восходом. Часть направила удар на ворота, а вторая на стены.

Река оказалась не такой опасной преградой на участке первого кольца, а местами обмелевшей настолько, что штурмовые лестницы можно было ставить прямо со дна, не дожидаясь, пока солдаты набросают переправы. Защитники первой линии, оказались зелёными юнцами набранные наспех из местного ополчения.

Итта шёл во второй волне штурмовых групп, стиснув в руках меч боясь его потерять ещё до того, как отряд достиг бы рва. Первая волна поставив лестницы, уже карабкалась по лестницам, когда со стены полетели первые камни и стрелы.

– «Они боятся вас. Они не были готовы увидеть вашу силу.» – крикнул Нару. – «Смотрите, они не готовы!»

Гарнизон первой линии, набранный из горожан и окрестных крестьян, не ожидал, что удар придёт одновременно с двух сторон. Не понимая, куда бросать немногочисленные силы в первую очередь, силы начали сыпаться на всех участках. К тому моменту, как со второй линии успели заметить сигнальные огни и начать спускать подкрепление, первая стена была уже почти взята.

Итта поднялся по лестнице одним из первых, дрожащими руками перевалился через край стены – и первое, что он увидел, был ополченец не старше его самого, замерший с мечом слишком испуганный. Солдат побежал прямо на него. Итта лишь успел вытянуть меч, как тот пронзил бежавшего на него юнцы. Итта не понял, как всё произошло. Вокруг него убийства не прекращались. Сталь ударялась о сталь, ломались щиты, летели стрелы, а камень окутывала горячая кровь.

Нару наблюдал за штурмом с невысокого холма, чуть в стороне от основных сил, рядом с ним стоял Рэн, не сводя глаз с движения флангов.

– «Слишком легко.» – тихо сказал Рэн, когда первые отряды перевалили через стену, а защитники начали отступать вглубь, не пытаясь держать позицию до последнего.

– «Не легко,» – поправил его Нару. – «Просто это была слабейшая линия, и они это знали не хуже нас. Дальше будет иначе.»

Стену взяли к полудню. Потери оказались на удивление небольшими – меньше пяти сотен убитыми и ранеными на обоих флангах вместе. Когда ворота были открыты, солдаты беспрепятственно зашли в первое кольцо.

Это была коротка и как им показалось, лёгка победа.

Перегруппировка заняла три дня.

За это время Рю и командующие флотом Хару разработали новый план: вторую стены можно было взять только через ворота штурмом. На участке, где начиналось второе кольцо обороны, река была глубокой и широкой, что препятствовало удару с двух сторон. Значит, нужно было отвлечь внимание защитников – и здесь в дело должен был снова вступить флот, на этот раз не просто как поддержка, а как основная ударная сила, прикрывающая армию огнём с воды, пока те попытаются найти брешь у подножия стены.

– «Флот не сможет обойти город. Хирото увёл весь свой флот в целостности и значит уничтожит нас при попытке обойти город» – предупреждал командующий флотом Хару. – «Мне нужно четыре дня, чтобы обойти город через Куроский пролив и подплыть с другой стороны.»

– «У нас нет столько времени» – ответил Нару. – «Либо мы рискуем флотом сейчас, либо теряем вдвое больше людей на суше.»

Хару долго молчал, глядя на карту.

– «Ваше Величество, три дня максимум» – сказал он наконец. – «Флот будет готов на другой стороне через три дня. Делайте что хотите, но я не поведу флот на верную гибель.»

– «Хорошо, на кораблях останутся лишь те, без кого они не смогут идти по воде, остальные же останутся в лагере. Когда вы подойдёте к разрушенной башне на побережье, матросы взойдут на борт заменяя уставших и готовясь к бою.»

– «Благодарю вас.»

В ту ночь Нару не спал. Он сидел в шатре один, глядя на карту, пока пламя свечи не начало клониться от сквозняка, а снаружи не послышались первые звуки предрассветной суеты лагеря.

Как и планировалось, штурм второй линии начался через три дня.

Флот Хару подошёл к подножию возвышенности плотным строем, стараясь держаться как можно ближе к скалам, чтобы сократить угол обстрела сверху. Первые залпы орудий пришлись по стенам плотным огнём ядер, которых сумел заглушить горн с младшей сестры. Обратно со стен, на корабли посыпались горящие горшки с маслом.

Первый корабль загорелся через несколько минут после начала обстрела.

Нару смотрел с холма, как пламя расползается по палубе, как люди прыгают в холодную воду, предпочитая утонуть или замёрзнуть, чем сгореть заживо. Второй корабль получил пробоину и начал крениться, медленно и неотвратимо, пока не перевернулся, унося с собой десятки людей, не успевших покинуть борт.

– «Продолжайте наступление!» – кричал Рю, ведя сухопутные силы к подножию стены, пока внимание защитников было приковано к морю. – «Сейчас или никогда!»

Штурмовые группы добрались до основания второй стены и начали устанавливать лестницы, но защитники, даже отвлечённые морским боем, держали позицию плотнее, чем ожидалось. Каждая лестница, поднятая к верху стены, встречала град стрел и камней сверху; каждая группа, пытавшаяся закрепиться на самой стене, откатывалась назад, оставляя после себя тела на склоне возвышенности.

Один за другим шли новые залпы с воды – Хару приказывал бить по стенам вдоль берега, но каждое такое попадание открывало его собственные корабли для ответного огня сверху. Это был размен, в котором каждая сторона теряла людей, не получая взамен решающего преимущества.

На стене, там, где Рю лично вёл один из штурмовых отрядов, лестницы ставили уже в третий раз – первые две сбросили вниз вместе с людьми, не успевшими подняться и на середину. Рю стоял у подножия, вжавшись в скальный выступ, укрывавший от самого плотного огня, и смотрел, как его люди снова и снова пытаются закрепиться на стене и снова откатываются вниз.

– «Ещё раз!» – крикнул он, хотя видел по лицам вокруг, что «ещё раз» уже граничит с бессмысленной жертвой.

К середине дня стало ясно: вторая стена не падёт сегодня.

Нару отдал приказ отступать, но было слишком поздно для флота.

Из двадцати трёх кораблей, вышедших в бой, к вечеру вернулись семнадцать. Шесть остались в заливе – либо на дне, либо горящими островами, дрейфующими к берегу.

Среди погибших был и командующий Хару.

Его флагманский корабль получил прямое попадание в скопление пороха в тот момент, когда он лично отдавал приказ прикрыть отход остальных судов. В момент соприкосновения огня с порохом, корабль разорвало надвое. Его тело подняли из воды только к вечеру – уже холодное и размякшее, с зажатым в руке обломком поручня, за который он, судя по всему, держался до последнего.

Матросы, вытащившие его, стояли молча на берегу, не зная, что делать дальше – то ли докладывать, то ли просто стоять и смотреть на человека, который провёл их через два сражения, а теперь лежал на мокром песке с закрытыми глазами. Один из матросов, совсем ещё юноша, снял с себя плащ и накрыл им тело.

Весть о его гибели разошлась по лагерю быстрее, чем официальный доклад – из уст в уста, от костра к костру, и к тому моменту, как Рю принёс Нару полный список потерь.

Лагерь тем вечером затянуло немой тишиной, но не той тишиной облегчения, что царила шесть дней назад, когда взяли первую стену, а тишиной, в которой каждый слышал, как трещат костры и как где-то на берегу выносят на носилках очередное тело.

Нару стоял у кромки воды, глядя на остатки кораблей, которые ещё не до конца прогорели, отражая последний свет уходящего солнца рваными языками пламени на тёмной воде.

– «Мы взяли первую линию» – тихо сказал Рэн, подходя к нему сзади. – «Это уже отличный результат, ещё не всё потерянно.»

– «Мы потеряли шесть кораблей и одного из трёх командующих. Этот великий человек многое сделал для нас» – не оборачиваясь, ответил Нару.

– «Нару, я понимаю, но..» – неуверенную речь Рэна, перебил Нару.

– «Следующую атаку я поведу лично.» – он ответил спокойно и без лишних эмоций.

– «Нару, ты сошёл с ума? Любой шальной выстрел может лишить нас короля!» – Рэн вскипал от злости.

– «Акэноми не останется без короля.» – холодно отвечал ему Нару.

– «Да, если ты это про меня, но будем реалистами. Я никудышный правитель и такой же военный.»

– «Я говорил не о тебе»

Рэн замолкнул не понимая о чём говорит брат.

– «Суми носит нашего ребёнка. Я начал замечать изменения в её поведении и когда спросил напрямую, она сказала об этом сама.»

– «Боже, мой.» – услышав это, Рэн окончательно растерялся.

– «Я поведу армию лично в бой и если я не вернусь, Суми после рождения станет регентом, а ты её главным советником.»

– «Брат, нет..»

– «Мне более добавить нечего, на этом всё.»

Рэн не став перечить более, быстро покинул шатёр.

Неподалёку, у одного из костров, Итта сидел, обхватив колени руками, и молча смотрел перед собой. Тот же командир, что накануне говорил с ним, теперь молча протянул ему флягу.

– «Первый всегда самый тяжёлый.» – сказал он, садясь рядом. – «Легче не станет. Но заглушить поможет»

– «Я не хочу заглушать. Это всё не правильно.» – тихо ответил Итта.

Командир ничего не сказал в ответ – просто похлопал его по плечу и остался сидеть рядом, глядя вместе с ним в темноту, туда, где на воде догорали последние части кораблей.

Где-то за их спинами, всё ещё неприступной стены, в темноте мелькали редкие огни факелов защитников Канто – стена, которая не сдвинулась ни на пядь, стоя тёмным силуэтом на фоне гаснущего неба, и над ней, едва различимая на таком расстоянии, возвышалась одна из Сестёр – молчаливая, неподвижная, будто наблюдающая за всем происходящим с абсолютным, нечеловеческим спокойствием.

Нару смотрел на неё долго, прежде чем развернуться и уйти обратно в лагерь, туда, где его ждали доклады о потерях и решение, которое нужно было принимать быстрее.

Уже глубокой ночью, когда штаб почти опустел, а Нару остался один над картой, дверь тихо отворилась. Вошёл один из офицеров караульной службы – бледный, взволнованный, явно принёсший весть, которая ему самому не нравилась.

– «Ваше Величество» – произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – «У нас проблема в тылу. Пленный, которого взяли после битвы с лагерем Канто – тот, которого называют Белым Волком, сбежал сегодня вечером. Стража, приставленная к его камере, найдена мёртвой.»

Нару медленно поднял взгляд от карты.

– «Как это возможно? Он был под усиленной охраной.»

– «Не могу знать, Ваше Величество» – офицер покачал головой. – «Но следы ведут на юго-восток, в сторону дорог снабжения. Судя по всему, его кто-то спас извне и дождавшись возможности вытащили его.»

Нару вспомнил тот разговор со стариком в цепях, вспомнил его слова – «вы все пожалеете об этом», – произнесённые с такой холодной уверенностью, что тогда, среди дыма и хаоса боя, показались лишь бравадой обречённого пленника. Теперь эти слова звучали иначе.

– «Он предупреждал меня» – произнёс Нару почти про себя. – «В ту самую первую встречу. Я решил, что это просто злость поверженного человека.»

– «Ваше Величество?»

– «Ничего.» – Нару качнул головой, отгоняя воспоминание. – «Продолжайте.»

Он медленно откинулся на спинку стула, чувствуя, как усталость этого дня наваливается на плечи ещё тяжелее прежнего.

– «Значит, теперь у нас есть враг не только за стенами Канто» – сказал он тихо. – «Но и за спиной, на дорогах, которыми мы снабжаем всю эту кампанию.»

Он долго смотрел на карту, на отмеченные красным потери сегодняшнего дня, а затем на неровную линию дорог, тянущихся от Акэноми через захваченные земли к лагерю у стен осаждённого города.

– «Пошлите разведчиков,» – сказал он наконец. – «Я хочу знать, куда именно ушёл этот человек, и что он планирует делать дальше. Что-то мне подсказывает – это ещё далеко не последняя проблема, которую он нам доставит.»

– ✦ –

• • • Конец главы 16 • Продолжение следует • • •

Глава 17. Тяжёлая ноша. Битва за Канто. Часть 2

Глава 36. Цена

Третий штурм назначили через пять дней – ровно столько потребовалось, чтобы залечить самые тяжёлые раны, перераспределить оставшиеся силы и придумать план, который хоть немного отличался бы от двух предыдущих провалов.

На этот раз Такамори Рю предложил ударить не по всей длине второй стены сразу, а сосредоточить весь имеющийся запас осадных орудий на одном узком участке – там, где возвышенность спускалась более плавно, а сама кладка, по донесениям разведки, была слабее, чем на остальных отрезках.

– «Если пробьём здесь» – сказал он, указывая ножом на карту. – «У нас появится узкий, но проход. Его будет достаточно, чтобы завести внутрь ударный отряд. Если всё получится, то мы проделаем в бутылке отверстие, которое они не успею залатать.»

– «А если не пробьём?» – спросил Ино.

– «Мы потеряем слишком людей и последний шанс на победу» – честно ответил Рю. Он на мгновение замолчал, покосившись в сторону Нару, прежде чем добавить: – «Ваше Величество, солдаты деморализованы, а вопрос с телами по прежнему не решён.»

– «Я уже сказал своё слово.» – ровно ответил Нару. – «За лагерем должны быть сложена погребальные костры.»

– «Нас не поймут. Солдаты и так подорваны, а если мы отберём у них ещё и надежду на праведные проводы, то мы окончательно потеряем связь с армией.»

– «А что вы мне предлагаете? Тело Хару лежит уже какой день и другого выхода у нас нет.»

– «Матросы требуют отправки тела командующего в Акэноми, иначе они не отдадут его тело.»

– «Командующий Рю, не выводите меня! Вы и так знаете, что все обозы снабжения без охраны были захвачены волками на пути. Поэтому мы исходит из одного охраняемого обоза раз в два дня.» – Нару быстро захватывали эмоции. – «Я чту честь и память о наших солдатах, но выбирая между едой для живых, с перевозкой раненых в тылы и перевозкой тел в Акэноми. Я без раздумий выберу первый вариант!»

– «Вы чертовски невыносимы!» – содрогался командующий Рю.

– «Такамори Рю, вы отстранены от выполнения своих обязанностей на неопределённый срок.»

– «Вы совершаете ошибку!»

– «Ино, я приказываю арестовать командующего и поместить его под стражу.»

Ино не раздумывая взял Рю под стражу. Рю вместе в двумя солдатами вывел командующего под руки из шатра. Рэн попытался возразить брату, но тот отрезал его.

– «Рэн, прошу покинуть шатёр вместе с остальными. Более я не собираюсь ничего обсуждать.»

Рэн покинул шатёр с остальными солдатами. На протяжении дня на опушке солдаты подготавливали погребальные костры, а осадные орудия били по выбранному участку стены весь оставшийся день накануне штурма – без остановки, лишь сменяя расчёты, чтобы орудия не успевали остыть. К рассвету в каменной кладке стали появляться первые трещины, достаточно широкие, чтобы разглядеть их невооружённым глазом даже с расстояния.

Штурм начался на следующий день, как только первые лучи солнца тронули верхушки Трёх Сестёр.

Итта стоял в третьей волне – после двух штурмов его по просьбе командира перевели в отряд, который держался чуть позади основного удара, но это не спасало от того, что творилось вокруг. Он сжимал в руке меч, которым впервые в жизни забрал жизнь другого человека, и старался не думать о том, что сегодня, вероятно, придётся сделать это снова.

Весть о том, что король лично поведёт штурм, разошлась по лагерю ещё ночью, и теперь, стоя в строю, Итта то и дело поглядывал вперёд, туда, где среди первых рядов виднелась фигура Нару – без королевских регалий, в таком же простом доспехе, как у остальных, если бы не редкие взгляды, которые бросали на него солдаты вокруг.

Первая волна, состоявшая в основном из ветеранов, добралась до пролома потеряв половину от своей численности, благо трещина оказалась достаточно широкой, чтобы через неё можно было буквально хлынуть внутрь, и на мгновение всем показалось, что план Рю сработал.

За проломом их ожидала подготовленные солдаты. Армии Нару влетела в выстроенные ряды Хирото, как нож в масло. Звуки стали, разнеслись на весь город и лично Нару в авангарде первым нанёс удар. Нару выкладывался на максимум, стараясь одним ударом забирать минимум по одной жизни. Войска следующие за Нару старались продавить плотные ряды обороны, в то время как со стен на них летели камни и стрелы неумолимо забирая одну жизнь за другой.

За Нару двигался Ино, стараясь прикрывать своего короля, вот только он не поспевал за своими обязанностями. Нару на его глазах убивал одного за другим. Это давалось ему слишком легко, хотя так только казалось. Нару лишь делал вид, что ему всё равно, но на деле он чувствовал каждую рану и каждое рассечение. Стараясь перевернуть это в свою пользу, он манипулировал кровь, что покидала его тело и использовал её против врагов.

Наконец проломив плотный строй обороны, солдаты Акэноми ворвались во второе кольцо, растекаясь по узким улицам между внутренней стеной и городскими постройками, тесня защитников, которые не сбавляли свою оборону. Но каждая следующая пядь земли, давалась сложнее предыдущей.

Гарнизон, стянутый со всей длины стены к месту прорыва, встретил ворвавшихся плотными, координированными залпами арбалетчиков, засевших на крышах и в переулках, простреливающих узкий проход насквозь. Каждая улица превращалась в смертельную ловушку: продвинуться вперёд означало попасть под перекрёстный обстрел, отступить означало упереться в тех, кто ещё продолжал ломиться внутрь через тот же пролом.

Итта видел, как отряд перед ним буквально растворился за несколько минут – люди падали один за другим, не успевая даже понять, откуда прилетела стрела или болт. Он вжался в стену полуразрушенного дома, чувствуя, как камень позади него вздрагивает от ударов, и впервые за всю войну по-настоящему не понимал, что делать дальше – бежать вперёд означало бездумно умереть, бежать назад не гарантировало иного.

Ино, ворвавшийся в город одним из первых вместе с Нару, увидел, как Нару ушедший далеко вперёд, оказался отрезан от основной группы – узкая улочка, по которой король продвигался вперёд, внезапно наполнилась защитниками с обеих сторон, отрезав ему путь назад.

– «К королю!» – закричал Ино, разворачивая ближайший отряд. – «Пробивайтесь к королю!»

Несколько долгих, страшных минут никто не знал, жив ли Нару. А потом, когда отряд Ино наконец прорубился через строй защитников, они увидели его – израненного, с безграничным множеством ранений, заливающей его кровью, но всё же живого, стоящего над телами тех, кто пытался его окружить.

– «Ваше Величество,» – выдохнул Ино. – «Нужно немедленно отступать.»

– «Нельзя, мы должны запретить результат!» – отрезал своим ответом Нару.

– «С флангов нам почти перерезали единственный проход в стене и когда наши силы дрогнут, мы останемся полностью отрезанными в окружении.»

Оглянувшись, до Нару начало доходить.

Сигнал к отступлению протрубили спустя два часа после начала штурма, когда стало окончательно ясно: удержать захваченный участок невозможно.

Отход был едва ли не хуже самой атаки. Раненых выносили на себе, кого-то приходилось оставлять лежать там, а арбалетчики в это время продолжали бить в спины отступающим до тех пор, пока последние ряды не скрылись за пределами досягаемости.

К вечеру подсчитали потери – почти четыре тысячи убитыми и ранеными за один день, больше, чем за оба предыдущих штурма вместе взятых.

Ино сидел в шатре один, глядя на список имён, который писари приносили ему для утверждения – длинный, аккуратно выведенный столбец, в котором каждое имя означало письмо, которое ожидало семьи погибших. В тот вечер он поймал себя на том, что читает имена медленно, будто пытаясь запомнить хотя бы часть из них.

Нару, вернувшись в лагерь с перевязанной головой, и более не вышел ни к одному из своих командиров в тот вечер, впервые за всю кампанию. Он просидел в шатре в одиночестве до глубокой ночи, думая не столько о провале штурма, сколько о том, что безжалостно погубил тысячи жизней. В эту же ночь, Нару подписал указ об эвакуации тел погибших.

В Акэноми тела начали прибывать через два дня.

Их везли обозами – десятками повозок, сопровождаемых угрюмыми солдатами, которые старались не смотреть людям в лица, пока ехали к местам, отведённым под захоронение. Люди выходили на улицы не для того, чтобы приветствовать победителей, а чтобы искать среди прибывших знакомые лица – мужей, сыновей, братьев, – и с каждым обозом крики отчаяния становились слышнее.

Мия стояла около дома, глядя, как одна из повозок останавливается неподалёку, и женщина, выбежавшая ей навстречу, падает на колени перед телом, укрытым грубой тканью.

Магацу вернулся домой поздно вечером. Последние месяцы он появлялся в городе редко, между тренировками с Тадао, но каждый раз, возвращаясь, находил Акэноми чуть более измождённым, чем в прошлый раз.

– «Ты видела, что творится на площадях?» – спросил он, садясь рядом с Мией.

– «Видела,» – тихо ответила она. – «Каждый день теперь так. Люди шепчутся о том, что Нару перестал появлятся перед солдатами.»

– «Что?»

– «Ты не знал?» – она посмотрела на него удивлённо. – «Нару лично повёл армию в третий штурм. Говорят, что у него были какие-то разногласия с командующим и после провала, он перестал выходить из своего шатра.»

Магацу молчал, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он понимал, что крах Нару означал бы такой риск для всего, ради чего они с Мией и остальными держались все эти месяцы.

– «Я верю в него, но боюсь, что он потерял веру в себя.» – сказала наконец Мия. – «Но я вижу, что это его выматывает. И теперь я понимаю почему – Суми ждёт ребёнка. Он боится не успеть.»

– «Он водрузил на себя бремя, которое давит на него.» – Магацу посмотрел в окно. – «От него ждут, что он будет держаться, что бы ни случилось.»

– «Именно поэтому ему и нужна помощь.» – Мия повернулась к нему, и в её взгляде было что-то настойчивое, чего Магацу давно у неё не видел. – «Ему нужен ты. Маленький, я попрошу тебя об этом впервые, используй свою силу во благо.»

– «Я не могу, Мия.»

– «Можешь.» – она взяла его за руку. – «Ты сильнейший и тебе подвластно всё на на всём белом свете.»

Магацу долго молчал, глядя на свои руки – те самые, что месяцами разучивали новые способы убивать под руководством Тадао.

– «Хорошо, я попробую поговорить с Тадао» – сказал он наконец.

Так они просидели до глубокой ночи, пока Мия не уснула у него на руках. Магацу отнёс Мию в кровать, накрывая её одеялом и целуя в лобик. Следом он проведал спящего уже который час Сэма. За долгие месяцы, он прикипел к этому мальчишке. Он не был и не будет никогда ему родным по крови, но Магацу без раздумий называет его родным ему человеком. Спустившись на первый этаж, Магацу написал письмо Тадао. Закончив, он нашёл человека Тадао, о котором знал и передал ему это письмо.

Сообщение от Тадао пришло уже на следующее утро – короткая записка, переданная через того же человека.

В письме было сказано: «Собери вещи первой необходимости. И приходи ко мне»

Магацу быстро всё понял и пошёл собираться.

Через несколько дней, Рэн смог пробиться к брату и собрал у него совещание.

– «У нас более нет сил на штур.» – говорил Ино заменяющий бывшего командующего Рю. – «Если враг решит прощупать нашу оборону, то узнает для себя страшную правду. Мы не способны сейчас даже отбить их встречную атаку. Ваше Величество, нам нужно уходить.»

– «Брат, зима на пороге.» – поддержал его Рэн, а в его голосе звучала откровенная усталость. – «Войска истощены, припасы тают, а взятие второй стены обошлось нам дороже, чем мы могли себе позволить. Я предлагаю отойти в Акэноми сейчас, перегруппироваться за зиму и вернуться весной со свежими силами.»

Нару молчал, слушая, как один за другим командующие высказываются в пользу отступления. Ни один голос не прозвучал в поддержку продолжения штурма.

– «Вы правы.» – сказал он наконец, и по штабу пронёсся едва заметный вздох облегчения. – «Мы не можем требовать от армии ещё одного штурма такой ценой. И, возможно, вы правы также насчёт меня.»

Он замолчал на мгновение, глядя на карту, где отмеченная красным линия второй стены будто насмехалась над каждым его прошлым решением.

– «Но я не уйду.» – продолжил он. – «Я останусь здесь и моя армия останется со мной.»

– «Брат, нет..»

– « Рэн, я благодарен тебе за помощь, но сейчас же. Покиньте все мой шатёр.»

Нару остался один. Прогоняя лица каждого, кого в живых уже нет, он не мог найти в себе силы даже встать со стула. Сидя так ещё несколько часов, он не заметил как провалился в сон.

На утро, его разбудил гул с улицы. Выйдя из шатра, он увидел перед собой Ино и Рэна закрывающие своим телом вход в шатёр.

– «Доброе утро, Ваше Величество. Вынужден вас расстроить, но то что вы сейчас видите – это военный переворот» – перед входом в шатёр стояло построение солдат и бывший командующий Рю.

– «По прибытию в Акэноми, дайте Суми беспрепятственно покинуть город.»

– «Мы не причиним вреда вам и вашей семье. Армия арестовывает вас лишь для того, чтобы вернуть вас домой.»

– «Могу ли я посидеть в лесу один какое-то время»

– «Да, Ваше Величество. У вас есть время до вечера.»

– «Спасибо, Рю. Рэн, Ино, расходитесь.» – не дожидаясь ответа, Нару развернулся и молча покинул лагерь в сторону леса.

Позже среди солдат пошёл слух, что Ино относил Нару какое-то письмо, которое привёз гонец в обед.

К закату Нару вернулс в лагерь попросив у Рю, возможность выступить с благодарностью для солдат. По приказу Рю солдаты построились перед импровизированной сценой – все те что ещё оставались под знамёнами Акэноми.

Нару поднялся на невысокий помост, сколоченный наспех из обломков осадных лестниц, и оглядел ряды – усталые лица, перевязанные руки, взгляды, в которых читалась не трусость, а простое, честное истощение людей.

– «Я знаю, о чём вы думаете,» – начал он, и голос его, вопреки собственной усталости и повязке, стягивающей лоб, прозвучал твёрдо. – «Вы думаете, что я сошёл с ума и вы будете отчасти правы. Чёртова стена, которая стоит позади меня, забрала уже тысячи жизней. Семьи потеряли своих мужей, отцов, братьев и детей. И это полностью моя вина»

По рядам прошёл тихий гул удивления.

– «Командующий Рю был прав, но я не послушал его и не послушал вас.» – продолжил Нару. – «Зима на пороге. Вы истощены. И я не имею права требовать от вас ещё что либо. Поэтому сегодня вечером те, кто хочет вернуться домой, начнут собираться в обратный путь с командующим Такамори Рю. Никто не назовёт вас трусами. Вы уже сделали больше, чем требовал от вас долг. Вы все останетесь в истории как герои»

Он сделал паузу, обводя взглядом ряды.

– «Но если среди вас есть те, кто верит, что мы можем закончить это – не завтра, не следующей весной, а сейчас, – я прошу вас остаться.» – Рю стоящий далеко от сцены опешил от слов Нару, которые не сходились с тем, что он обещал. – «Не ради приказа. Ради того, чтобы этой зимой в наших домах больше не появлялось новых вдов. Я не обещаю вам лёгкой победы. Я даже не обещаю, что мы победим вовсе. Но я пойду туда сам, сегодня ночью, ещё раз, и я хочу, чтобы рядом со мной были только те, кто идёт по собственной воле и отдавая себе отчёт о том, что скорее всего уже не вернётся домой живым.»

Тишина, повисшая после его слов, длилась дольше, чем кто-либо ожидал.

Итта стоял неподвижно, чувствуя, как командир Кай рядом с ним тоже не двигался – ни шага вперёд, ни шага назад.

А потом ряды начали редеть – медленно, солдаты один за другим опускали оружие и отходили назад, к обозам, готовящимся к отступлению. Никто не смотрел на оставшихся с презрением, и оставшиеся не смотрели на уходящих с осуждением – каждый выбирал по силе того, что у него ещё оставалось внутри.

Когда всё утихло, перед Нару стояло чуть меньше пяти тысяч человек.

Итта остался стоять на месте. Командир рядом с ним тоже не сдвинулся ни на шаг.

Нару оглядел их долгим взглядом чем-то похожим на благодарность, но слишком тяжёлую, чтобы облечь её в слова.

– «Этого достаточно.» – сказал он тихо, обращаясь скорее к себе, чем к строю. – «Рю, более я не возьму.»

Командующий был в ярости, но на стороне Нару остались лишь самые преданные и он ничего не мог с этим поделать

Пять тысяч солдат, оставшихся с Нару, собрались перед стенами, ожидая приказа выступать. Остальные двенадцать тысяч ушедших уже готовились к обратному пути, разбирая лагерь, грузя раненых на повозки, и в их движениях не было ни спешки, ни стыда – только усталость людей, честно выполнивших свой долг до предела.

Солдаты вокруг начали мешкать, не понимая, чего именно они ждут – приказ выступать так и не прозвучал, а Нару, стоявший впереди строя, продолжал смотреть куда-то в темноту, туда, где за лесом, позади их позиций, возвышалась старая разрушенная башня, о которой мало кто из простых солдат вообще знал.

Где-то в темноте леса позади лагеря, стояла та самая разрушенная башня – молчаливая, поросшая мхом, забытая всеми, кроме тех немногих, кто знал, что сегодня ночью именно там решится судьба этой войны.

Итта, оставшийся среди тех пяти тысяч, стоял в первых рядах, сжимая меч и глядя, как темнота сгущается над лагерем.

– «Чего мы ждём?» – тихо спросил он.

– «Не знаю,» – ответил командир Кай, глядя туда же, куда смотрел Нару. – «Но, судя по лицу короля, ждать осталось недолго.»

Лагерь замер в тишине, нарушаемой только редким потрескиванием костров и далёким шумом моря за спиной.

– ✦ –

• • • Конец главы 17 • Продолжение следует • • •

Глава 18. Озаривший небо. Битва за Канто. Часть 3

Пять тысяч стояли в темноте уже больше часа.

Никто не разговаривал в полный голос – только шёпот, только скрип снаряжения да редкое ржание лошадей где-то в тылу строя.

Ино стоял чуть позади короля, всё ещё не до конца веря в то, что произошло за последние сутки. Рю уводил домой двенадцать тысяч человек, так и не поняв до конца, обманули его или же он сам, своими руками, помог Нару найти путь обратно к себе.

– «Ты его простишь?» – тихо спросил Ино, не оборачиваясь.

– «Кого?» – так же тихо ответил Нару, не отрывая взгляда от тёмного силуэта леса.

– «Рю. За сегодняшнее утро.»

Нару долго молчал.

– «Он не сделал ничего, что нуждалось бы в моём прощении.» – сказал он наконец. – «Он попытался остановить короля, который вот-вот погубит собственную армию из упрямства. Это не измена. Это то, что я сам должен был сделать.»

Ино не нашёл, что ответить на это. Он просто стоял рядом, глядя туда же, куда смотрел его король.

Итта стоял, чувствуя, как холод забирается под доспех, а темнота вокруг с каждой минутой становится всё гуще, всё плотнее, будто сама ночь сговорилась с их ожиданием.

– «Долго ещё?» – не выдержал кто-то позади.

– «Столько, сколько нужно,» – ответил командир Кай, не оборачиваясь.

Нару стоял впереди строя, не двигаясь, глядя туда, где за лесом, позади их позиций, возвышалась старая разрушенная башня. С того места, где стояли солдаты, её было почти не разглядеть.

Он не знал точно, что задумал Тадао. Знал только одно – гонец, приезжавший к нему в лагерь в обед, привёз не просто письмо, а нечто, изменившее его настолько, что он вернулся в лагерь другим человеком – не сломленным, каким уходил, а собранным, будто нашедшим наконец опору там, где всего день назад было лишь отчаяние.

В письме, которое Ино отнёс ему в лес и которое Нару сжёг сразу после прочтения, было всего несколько строк, но их хватило, чтобы он понял: этой ночью либо всё закончится, либо не закончится уже никогда.

«То, что вы увидите этой ночью, войдёт в историю навсегда. Не ищи в этом подвох. Просто верь.

Тадао»

В лесу, у подножия разрушенной башни, Тадао закончил последние приготовления.

Магацу стоял на самой вершине руин разрушенной башни. Вокруг башни, была выжженная земля. Сложные линий и чудаковатые линии, охватывающие территорию рядом с башней, которые Тадао начертил за час. Барьер, поднятый вокруг разрушенной башни, скрывал их обоих настолько плотно, что даже лунный свет, казалось, не пробивал эту тьму.

– «Вы уверены, что я готов?» – спросил Магацу, глядя на собственные ладони, по которым шёл едва заметный мандраж

– «Я не сомневаюсь в твоей готовности, вот и не сомневайся и ты» – ответил Тадао, не отрываясь от последних штрихов на земле. – «Долгие годы ты использовал свой потенциал лишь на треть.»

– «Что ты имеешь в виду?»

Тадао выпрямился, наконец повернувшись к нему лицом. В темноте его глаза казались темнее обычного, а голос – спокойнее, чем когда-либо.

– «Сегодня, ты сможешь воспользоваться всем своим потенциалом.»

– «Хорошо.»

Магацу кивнул, чувствуя, как эти слова оседают внутри него тяжелее, чем сам огонь, который он готовился призвать.

Тадао кивнул и отступил на шаг назад, поднимая руки к барьеру, окружавшему их обоих.

– «Когда я его сниму его, весь холм озарится так, будто взошло второе солнце.» – сказал он. – «А затем, выпусти его.»

– «Я не подведу вас» – тихо ответил Магацу.

Барьер пал в полночь.

С холма, где стояли Магацу и Тадао, хлынул свет, резкий и обжигающий, будто сама ночь треснула пополам, обнажив что-то, чему не полагалось существовать под покровом темноты. Свет был виден с любой точки лагеря, с любой улицы Канто, с палуб оставшихся на воде кораблей – на мгновение весь мир вокруг стал бело-золотым, как будто над башней действительно взошло второе солнце.

Итта отшатнулся, прикрывая глаза рукой, но не мог отвести взгляд. Никто из пяти тысяч солдат, стоявших в темноте, не мог. Ино стоявший рядом с Нару издал сдавленный, изумлённый звук – он никогда прежде не видел ничего подобного, даже среди легенд, которые рассказывали о силе древних воинов.

На вершине башни, освещённой этим невозможным светом, стоял человек – но что-то в его силуэте было уже не совсем человеческим. Огонь извивался вокруг его рук, стягиваясь, сгущаясь и обретая форму – огромный, пылающий шар, который рос с каждой секундой, пока не стал размером с целый дом, отбрасывая лучи света такой длины, что они, тянулись до самого горизонта.

Магацу стоял неподвижно, держа этот шар перед собой на вытянутых руках, которые неестественно казались длиннее, его уши вытягивались, а из головы начали прорезаться длинные рога.

– «Давай,» – прошептал Тадао стоящий на земле, но этого было достаточно.

Магацу закрыл глаза на мгновение – вспоминая Сэма, Акито, искорку, вспомнил обозы с телами, тянущиеся через Акэноми, – а потом открыл их вновь тихо прошептав.

– «Я люблю тебя» – толкнув шар вперёд.

Огненная масса пронеслась над лесом, на глаза всех до кого добивали лучи свет, и врезалась во вторую стену Канто с силой, от которой земля содрогнулась даже на таком расстоянии. Каменная кладка, выдержавшая три штурма подряд, просто перестала существовать. Стена расплавилась и исчезла в облаке огня и пыли, а следом шар, не потеряв и половины своей силы, врезался в Юмико – среднюю из Трёх Сестёр, что всегда встречала любого врага первой.

Взрыв, последовавший за этим, был таким, что его услышали, казалось, во всех окрестных землях сразу.

Юмико – башня, простоявшая столетия, видевшая рождение и падение множества королей, покачнулась, будто раненый великан, а затем начала неотвратимо заваливаться набок, обрушиваясь прямо на город, который она всегда защищала.

– «Вперёд!» – крикнул Нару, выхватывая меч, и пять тысяч солдат, только что стоявших в оцепенении, разом сорвались с места.

Они бежали к проломленной стене, ещё дымящейся, ещё сыпавшей обломками, а над их головами, с башни позади, снова и снова взмывали в небо огненные шары – меньше первого, но всё ещё достаточно разрушительные, чтобы Магацу мог методично добивать оставшиеся укрепления, пока Нару вёл своих людей вглубь пролома.

Ино бежал рядом с королём, всё ещё не оправившийся от того, что видел на холме, но не позволяющий себе замедлиться ни на шаг.

– «Ваше Величество,» – крикнул он на бегу. – «Что это было?»

– «Наша победа» – коротко ответил Нару.

Харука – младшая из Сестёр – пала четвёртым ударом. Итта, бежавший в первых рядах штурма, не считал попадания, оставаясь слишком захваченным тем безумием, в которое превратился весь мир вокруг него. Гарнизон Канто, ещё вчера уверенно отбивавший каждую атаку, теперь метался в панике, не понимая, откуда исходит эта разрушительная сила и как против неё вообще можно защищаться.

Ацуки – старшая, стоявшая в центре, гордость всего Канто, – держалась дольше сестёр, будто отказываясь верить в то, что происходит вокруг, но и она не выдержала, когда третий шар подряд врезался в её основание, отправив вниз лавину камня, погребавшую под собой всех, кто ещё пытался обороняться на её вершине.

Часть защитников бежала. Часть, что самая упорная, продолжала держать позиции даже под огненным небом, но их сопротивление уже не имело значения – брешь, пробитая Магацу, была слишком широкой, чтобы её можно было заткнуть телами последних оставшихся солдат.

Ино, ворвавшийся в город одним из первых вместе со своим отрядом, столкнулся с группой защитников, до последнего удерживавших перекрёсток у разрушенных ворот третьего кольца. Их командир – немолодой офицер с седой бородой – стоял впереди своих людей, не отступая ни на шаг, хотя вокруг него город рушился в буквальном смысле слова.

– «Сдавайтесь!» – крикнул Ино сквозь шум пламени. – «Дальнейшее сопротивление ничего не изменит.»

– «Я присягал не городу.» – ответил офицер, поднимая меч. – «Я присягал Хирото Акамо. И буду держать этот перекрёсток, пока моё сердце бьётся.»

Ино не хотел этого боя, но выбора ему не оставили. Схватка была короткой и жестокой, и когда всё закончилось, Ино долго стоял над телом упрямого офицера, чувствуя не торжество, а лишь усталость и верность, которая стоит жизни.

Итта видел, как рядом с ним падают свои и чужие – уже не различая толком, кто есть кто в этом хаосе дыма, огня и криков, продолжал бежать вперёд, потому что останавливаться уже было поздно.

Двенадцать тысяч, уходящие накануне с командующим Рю, услышали и увидели взрывы из лагеря. Многие из них, не сговариваясь, развернулись и пошли обратно – не по приказу, просто потому что почувствовали: то, что их долг уплачен перед городом, но не перед Нару. Сам Рю, увидев зарево на горизонте, долго стоял неподвижно, прежде чем отдать приказ своей колонне развернуться.

– «Мы возвращаемся!» – сказал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. – «Королю нужна наша помощь»

К рассвету бой стих.

Нару одержал сокрушительную победу. Вторая стена лежала в руинах, все три Сестры превратились в груды камня, дымящиеся среди утренней мглы, а гарнизон Канто, потерявший и укрепления, и командование, и волю к сопротивлению, начал сдаваться отряд за отрядом.

Нару шёл через разрушенный город в сопровождении небольшой группы солдат, переступая через обломки и тела, пока не добрался до того, что осталось от резиденции Хирото – старого особняка у подножия Харуки, погребённого теперь под грудой камня и обгоревших балок.

Тело дяди нашли ближе к полудню – под завалом, среди прочих погибших слуг и стражи, настолько изуродованное обрушением, что опознать его удалось лишь по фамильному перстню на уцелевшей руке.

Нару стоял над ним долго, не говоря ни слова.

– «Он был прекрасным дядей и военным гением» – произнёс он наконец. – «Чёртовы войны делят народы и семьи. Брат убивает брата, а сын убивает отца.»

Ино, стоявший рядом, положил руку ему на плечо, но не осмелился что либо добавить. Некоторые победы не нуждаются в словах. Порой тишина говорит больше чем любые слова.

Позже к развалинам подошёл и Рю.

– «Ваше Величество.» – сказал он, останавливаясь напротив короля. Между ними на мгновение повисла тишина, полная всего, что случилось между ними за последние дни.

– «Я должен был вам сказать об этом раньше» – начал было Нару.

– «Не должны.» – перебил его Рю. – «Я видел чертовский огромный огненный шар над лесом. После такого объяснения уже никто не потребует.» – Рю поднял глаза на Нару. – «Но в следующий раз, Ваше Величество, потрудитесь предупредить своего командующего, прежде чем устраивать такое.»

В его голосе, вопреки словам, не было ни капли настоящей злости – только усталая, почти отеческая насмешка.

Магацу спустился с башни, когда солнце уже полностью взошло, освещая разрушенный город мягким, почти нежным светом, совершенно неуместным после ночи, которую он только что пережил.

Тадао шёл рядом, необычно молчаливый.

– «Скольких я убил?» – тихо спросил Магацу, не глядя на него.

– «Я не знаю.» – честно ответил Тадао. – «Да и незачем знать. Ты сделал то, что было нужно, чтобы эта война закончилась быстрее, чем она забрала бы ещё десятки тысяч жизней с обеих сторон. Это не делает цифру меньше, но она была бы куда больше без тебя.»

Магацу остановился, глядя на дымящиеся руины некогда неприступного города.

– «Ты говорил, что после сегодняшней ночи я уже не буду прежним.»

– «Говорил.»

– «И кем я теперь стал?»

Тадао долго молчал, прежде чем ответить.

– «Тем, кому подвластно сломать этот мир.» – сказал он наконец. – «Но ты стоишь на перепутье. Выбирая между тем, чтобы быть сильнейшим, но мучиться от одиночества и непонимания или быть с семьёй, которая тебя любит, понимает и всегда поддержит, но остаться слабым и не способным ничего изменить.»

Магацу молча принял его слова. Выйдя из леса, он остановился, глядя на город, который спас и одновременно уничтожил, понимая, что где-то далеко, Мия сейчас, возможно, ещё спит, не зная, что ночью небо над Канто горело сильнее, чем когда-либо горело за всю историю этой войны.

Возвращение в Акэноми заняло почти неделю.

Раненых везли на повозках, пленных вели колонной под конвоем, а над всей этой процессией, растянувшейся на многие километры по разбитой осенней дороге, висело странное чувство – не ликование, а тяжёлая, вымотанная тишина людей, отдавших жизни за то, что теперь называлось победой.

Итта шёл в общем строю с ранением от стрелы в боку, ничего уже не боясь и ничему уже не удивляясь. Командир Кай, шагавший рядом с ним всю кампанию, лежал на повозке рядом.

Ино ехал чуть позади Нару и Рю, наблюдая за тем, как двое, ещё три дня назад стоявшие по разные стороны переворота, теперь едут рядом почти в полном молчании людей, которым больше не нужно ничего доказывать друг другу.

Когда вдалеке показались стены Акэноми, кто-то в колонне запел – тихо и неуверенно, но песню быстро подхватили другие, и к тому моменту, как первые ряды поравнялись с городскими воротами, пело уже большинство из тех, кто остался в живых.

Город встречал их без прежнего размаха, без праздничных флагов и криков толпы, что провожали армию в поход месяцами ранее. Простые люди стоявшие вдоль улиц молча, вглядываясь в лица возвращающихся солдат – ища знакомые лица, боясь не найти, но когда находили, обнимали крепче, чем когда-либо прежде, потому что теперь знали цену каждой такой встречи лучше, чем кто-либо мог знать её до этой войны.

Суми ждала у ворот штаба, и когда Нару спешился перед ней, она не бросилась к нему сразу – просто стояла, глядя, будто удостоверяясь, что это действительно он, живой, а не ещё одно из тех видений, что мучили её все эти недели ожидания. А потом всё же шагнула вперёд и обняла его так крепко, как позволяли её собственные силы, положив его руку себе на живот, туда, где под её ладонью теперь билась ещё одна жизнь – та, ради которой он, как оказалось, всё же нашёл в себе силы вернуться.

Магацу, ехавший чуть позади колонны, отделился от неё у первого же поворота, не дожидаясь официальной встречи у ворот штаба. Он спешился и пошёл пешком, тем же путём, каким шёл когда-то, только теперь этот путь вёл его не к разбитому дому, а туда, где его действительно ждали.

Мия открыла дверь раньше, чем он успел постучать – будто почувствовала его приближение задолго до того, как он подошёл. Она бросилась к нему, не говоря ни слова, и он обнял её так крепко, как не позволял себе уже давно, чувствуя, как усталость, копившаяся месяцами, наконец начинает отступать – хотя бы на эти несколько минут, хотя бы в этом единственном месте, которое ещё оставалось для него настоящим домом.

Позади неё, из глубины дома, донёсся тихий, требовательный писк – Искорка, услышавший знакомые голоса, спешила узнать, кто вернулся вместе с Сэмом.

Позже, вечером, когда искорка свернулась клубком у очага, а дом наконец затих, Магацу и Мия сидели вдвоём на пороге дома, глядя на звёзды, которые в ту ночь казались особенно яркими после стольких дней, проведённых под дымным небом войны.

– «Расскажешь мне, что там было?» – спросила Мия тихо.

Магацу долго молчал, подбирая слова.

– «Не сегодня,» – сказал он наконец. – «Может быть, и никогда вовсе. Но без тебя, этого бы не случилось.»

Мия прижалась к его плечу, ничего не ответив, и так они сидели ещё долго, слушая, как город вокруг них медленно, шаг за шагом, начинает дышать снова.

Война за Канто закончилась.

Но где-то далеко на севере, в тени столицы, где недавно пролилась королевская кровь, уже начинала собираться новая буря, куда более тёмная, чем всё, что Магацу и Нару пережили до сих пор.

А в глубине его сознания, там, где годами дремал Курома, что-то – впервые за долгое время – беспокойно шевельнулось, будто почувствовав вкус той силы, что Магацу призвал той ночью.

– ✦ –

• • • Конец главы 18 • Продолжение следует • • •

Глава 19. Ваше Величество

Валерион прибыл в Акэноми на исходе третьего дня после возвращения армии Нару из-под стен Канто.

Его отряд шёл через ворота размеренным, уставшим шагом людей, прошедших длинный путь. Впереди, чуть склонившись в седле, ехал сам Валерион. Письмо о его поездке в город, дошло лишь за два дня до самого прибытия.

Нару вышел встретить его один у ворот штаба.

– «Валерион, рад видеть» – сказал он, останавливаясь напротив.

– «Ваше Величество, и я рад вас видеть.» – ответил Валерион с лёгкой, усталой улыбкой, спешиваясь одним движением, будто прошлой встречи армий не было. – «Простите, что не приехал раньше поздравить и помочь с Канто. У меня, как видите, тоже выдались непростые недели.»

– «Я слышал о ваших трудностях в столице» – Нару окинул взглядом Валериона, но не стал заострять внимания на его ситуации. – «Соболезную насчёт вашего отца и семейных проблем.»

Валерион изменился в лице, но Нару не решился заострять на этом внимание.

– «Об этом мы могли бы поговорить позде» – сказал Валерион тихо. – «Сейчас я хочу поговорить о деле, ради которого приехал сюда.»

Они прошли в зал собраний вместе, и когда дверь в зале закрылась за ними, Валерион, не тратя времени на долгие предисловия, протянул Нару руку.

– «Я приехал сюда заключить с вами официальный союз.» – сказал он. – «Я не рассматриваю его как временное соглашение против общего врага. Для меня это договор двух королевств, которые отныне будут стоять друг за друга, что бы ни случилось дальше. Торвин придёт сюда с войной, как я однажды и мне этот союз он никогда не простит. Я в отличие от него, хочу договориться. Наш союз не будет кровным как это любят делать все. Моя дочь никогда не была и не будет разменной монетой, но я гарантирую вам другое. Я признаю независимость юга как отдельного королевства. Со своей замечательной правящей династией, вашим укладом и традициями.»

– «Я согласен и надеюсь на искренности ваших слов.» – Нару протянутую руку крепко, без колебаний.

– «Союз двух королей положите начало новой эпохе. » – сказал он. – «Моя жена и дочь должны будут прибыть к городу к полудню, надеюсь, я могу расчитывать на гостеприимство и вашу защиту.»

– «Безусловно, ваша жена, дочь и армия буду чувствовать себя на юге как у себя дома. »

Вечером того же дня в штабе собрался совет – самый большой за всё время войны. Кроме командующих Акэноми, за столом сидели и офицеры Валериона: Дариан, Горн и несколько младших командиров, оставшихся верными ему после всего произошедшего в столице.

– «Из столицы пришли точные вести» – начал Дариан, разворачивая карту, куда более подробную, чем та, с которой Акэноми планировал штурм Канто. – «Король Торвин выступил на юг с армией в двести тысяч человек. Он не спешит – идёт основательно, укрепляя тылы по пути, но направление не оставляет никаких сомнений: он намерен покончить с обоими королями сразу, пока мы не успели объединить силы по-настоящему.»

– «А его брат?» – спросил Рю, уже вернувшийся в кресло командующего, будто ареста и переворота никогда и не было.

– «Родерик.» – ответил Дариан, – «Он ведёт пятьдесят тысяч на север, в Хорост. Официально – для поддержки мира в регионе. На деле, скорее всего, чтобы держать в узде тех, кто ещё сомневается, на чьей они стороне после смерти старого короля.»

– «Значит, у нас есть время, пока Торвин идёт к нам.» – сказал Нару, склоняясь над картой. – «Сколько людей мы можем собрать за месяц?»

Рю задумался, пробегая взглядом по спискам, которые уже приготовили писари.

– «Если стянуть силы со всех подконтрольных нам земель – Куросаки, деревень, гарнизонов, оставленных в тылу, – можно набрать до семидесяти тысяч» – сказал он наконец. – «Из них семнадцать тысяч – это наши ветераны, прошедшие через Канто и всё, что было до этого. Остальные – зелёные новобранцы, которых придётся учить на ходу.»

– «Пятьдесят три тысячи необученных против армии целого государства» – заметил один из офицеров Валериона, не скрывая скепсиса.

– «Это то, что у нас есть,» – ровно ответил Нару. – «А что у вас, Валерион?»

Валерион, до этого молчавший, наконец заговорил.

– «Пятьдесят шесть тысяч в сумме.» – сказал он. – «Десять тысяч гвардии белых знамён. Гвардия в полном составе перешла на мою сторону и остаётся под командованием Дариана. Тридцать четыре тысячи ветеранов, прошедших через всё, через что прошёл и я сам. И двенадцать тысяч новобранцев, набранных уже по рути на юг, пока я добирался до вас.»

Дариан быстро прикинул сумму в голове.

– «Сто двадцать шесть тысяч.» – сказал он вслух, без единой капли облегчения. – «Против двухсот тысяч одного лишь Торвина, не считая пятидесяти тысяч Родерика, если тот решит развернуться на юг вместо севера.»

В зале повисла тишина – та тяжёлая тишина, что наступает, когда все присутствующие одновременно понимают одно и то же и никто не решается произнести это вслух первым.

– «Этого крайне мало» – сказал наконец Валерион. – «Даже с учётом того, что моя гвардия стоит троих обычных солдат, а ваши ветераны, Нару, доказали, на что способны под Канто, этого просто мало для открытого сражения с армией такого масштаба.»

– «Тогда что вы предлагаете?» – спросил Нару.

Валерион склонился над картой, обводя пальцем линию западных земель, тянущуюся вдоль побережья к дальним рубежам королевства.

– «Я оставлю вам часть своих сил. » – сказал он. – «Двенадцать тысяч новобранцев и четырнадцать тысяч ветеранов – этого хватит, чтобы удержать Акэноми и укрепить вашу оборону, пока вы обучаете новую армию. Остальные – двадцать тысяч ветеранов и всю гвардию белых знамён – я возьму с собой на запад.»

– «Но зачем вам на запад?» – спросил Рю.

– «Потому что там ещё остались вассалы, которые были преданы лично мне и поддержат меня в столь трудный час.» – ответил Валерион, и в его голосе звучало что-то похожее на прежнюю уверенность. – «Часть из них обязаны мне лично жизнь и своим состоянием. И если я прибуду туда ещё и с армией, то они беззаговорочно поддержат именно меня.»

Нару долго смотрел на карту, взвешивая риск такого разделения сил.

– «Вы понимаете, что если Торвин ударит по Акэноми раньше, чем вы вернётесь.» – сказал он тихо, – «оставленных вами сил может не хватить.»

– «Понимаю.» – ответил Валерион без колебаний. – «Но если я останусь здесь и мы вместе будем ждать Торвина со ста двадцатью шестью тысячами против его двухсот, мы проиграем наверняка. А так у нас хотя бы есть шанс.»

Никто в зале не нашёл, что возразить на это. Совет закончился далеко за полночь, разойдясь с ощущением, что впереди – не просто ещё одна война, а самое серьёзное испытание из всех, что уже выпало на долю обоих королей.

Рэн задержался у выхода из зала, пропуская остальных. А когда настала очередь покидать зал Валериону, того остановил Рэн коротким жестом.

– «Могу я спросить вас кое о чём, Ваше Величество?» – сказал он тихо.

– «Спрашивайте конечно» – Валерион остановился, глядя на него с некоторым удивлением – они с Рэном почти не разговаривали лично за весь вечер.

– «Ваш брат убил вашего отца, или это сделал кто-то другой, воспользовавшись случаем?» – спросил Рэн прямо, без обиняков. – «Я спрашиваю не из любопытства. Если мы идём против человека, способного на такое, мне важно понимать, с кем именно мы будем иметь дело.»

Валерион долго молчал, прежде чем ответить.

– «Я не сомневаюсь в том, что моего отца убили» – сказал он наконец. – «Вот только кровь моего отца не на руках моего брата.»

– «А кого же тогда, если вы так в этом уверены?»

– «Я не исключаю того, что ваш отец, находящийся в Верховном Совете шаманов, может быть так же причастен, как и остальные члены совета.»

– «Не смей обвинять моего отца в убийстве.»

– «Вот и ты не смей обвинять моего брата в убийстве отца. Может мы не лучшие братья, но он бы никогда не стал убивать нашего отца.»

Рэн кивнул, ничего не добавив, и Валерион, коротко попрощавшись, вышел вслед за остальными.

Месяц, последовавший за этим советом, прошёл для Акэноми в непрерывной, лихорадочной подготовке.

Гонцы разъезжались по всем подконтрольным землям – в Куросаки, в деревни вдоль реки Акэ, в дальние гарнизоны, оставленные в тылу ещё во время войны с Хирото и отовсюду в город начали стекаться новые рекруты: крестьяне, рыбаки, мальчишки, едва достигшие возраста, чтобы держать оружие, и мужчины постарше, давно считавшие, что война обошла их стороной.

Тренировочные площади, ещё недавно опустевшие после ухода армии под Канто, снова наполнились шумом – звоном учебных клинков, окриками командиров, топотом сотен ног, разучивающих простейшие построения. Рю лично объезжал площадки по нескольку раз в день, останавливаясь то тут, то там, чтобы поправить хват, покритиковать стойку, а иногда – неожиданно для самого себя – похвалить кого-то из самых упорных новичков.

Среди новобранцев, прибывших в тот день, был парень по имени Микио – младший сын рыбака из деревни у восточного берега. Ему было шестнадцать, и он никогда раньше не держал в руках ничего тяжелее весла. Командир, принявший его в отряд, долго смотрел на его тонкие руки и дрожащие пальцы, прежде чем сказать:

– «Держи меч. Я покажу тебе, как не умереть в первый же день.»

Микио кивнул, сжав рукоять так, что пальцы заболели, и последовал за остальными, стараясь не думать о том, сколько таких же, как он, уже не вернулось из-под стен Канто.

Ино, всё ещё привыкавший к новой роли при короле, взял на себя большую часть организационной работы – распределение припасов, расквартирование прибывающих рекрутов, бесконечные списки, без которых ни одна армия не могла бы существовать дольше нескольких дней.

Суми, несмотря на растущий живот, вопреки настойчивым просьбам Нару поберечь себя, продолжала появляться на советах – её умение вести переговоры с правителями Эдо и Куросаки не забылось, и теперь именно она вела переписку с дальними гарнизонами, убеждая колеблющихся командиров, что южное королевство ещё способно постоять за себя.

К концу месяца армия Нару насчитывала ровно семьдесят тысяч человек – цифра, которую Рю с гордостью, смешанной с тревогой, доложил на очередном совете. Семнадцать тысяч ветеранов, закалённых в боях под стенами Канто, составляли костяк, вокруг которого выстраивались пятьдесят три тысячи новобранцев – зелёных, испуганных, ещё не знающих, каково это, когда мир вокруг превращается в дым и кровь, но уже достаточно обученных, чтобы хотя бы держать строй.

Валерион покинул Акэноми в один из последних тёплых дней уходящей осени.

Проводы вышли скромными. Валерион попрощался с женой и дочерью пообещав им вернутся. Нару лично вышел проводить союзника, а вместе с ним – Рэн, Суми и небольшая группа офицеров, успевших сдружиться с людьми Валериона за месяц совместной подготовки.

– «Двенадцать тысяч новобранцев и четырнадцать тысяч ветеранов остаются с вами как мы м договорились.» – сказал Валерион. – «Джон командует ими в моё отсутствие, но подчиняется вашим приказам напрямую. Он знает, что делать, если что-то пойдёт не так.»

– «Берегите себя.» – сказал Нару. – «И возвращайтесь раньше, чем нам обоим это будет необходимо.»

Валерион улыбнулся – той же усталой, но искренней улыбкой, с которой приехал месяц назад.

– «Постараюсь.» – ответил он. – «Хотя после всего, что случилось со мной в этом году, я перестал давать обещания, которые не могу быть уверен, что сдержу.»

Он развернул коня, уверенно держа поводья, и колонна – из ветеранов и гвардии белых знамён – двинулась на запад, вдоль побережья, туда, где ждали вассалы, чья верность должна была пройти проверку.

Нару смотрел ему вслед долго, пока последние всадники не скрылись за горизонтом, и лишь тогда позволил себе тяжело выдохнуть – впервые за весь день признавшись самому себе, насколько зыбким было это разделение сил перед лицом надвигающейся бури.

Тем временем, вдалеке от всей этой суеты, у ещё дымящихся руин Канто, Магацу и Тадао продолжали то, что для них давно перестало называться просто обучением.

Город лежал в развалинах – Три Сестры так и остались грудами оплавленного камня, а уцелевшие жители постепенно возвращались к тому, что осталось от их домов, стараясь построить хоть какое-то подобие жизни среди обломков. Магацу и Тадао расположились чуть в стороне, у подножия башни, где месяц назад разгорелось то невозможное, обжигающее второе солнце.

– «Ты изменился после той ночи. – заметил Тадао как-то вечером, наблюдая, как Магацу без видимого усилия удерживает в ладони небольшой сгусток пламени, размером не более свечи, но горящий с той же интенсивностью, что и его недавнее оружие массового уничтожения.

– «Изменился,.» – согласился Магацу, не отрывая взгляда от огня. – «Иногда мне кажется, что я способен на куда большее. Да и то, что мы нашли идеальную связь с Курумой меня не может не радовать.»

– «Это прекрасно. Значит, время двигаться дальше.» – сказал Тадао. – «Того, чему я мог научить тебя здесь, больше нет. Остальное придёт только через практику – и через то, что ждёт впереди.»

– «А что ждёт меня впереди?»

Тадао долго молчал, глядя на разрушенный город внизу.

– «Война, которая только начинается это далеко не главная проблема» – сказал он наконец. – «Торвин движется на юг. Нару и Валерион собирают армии. Их война безусловно оставит глубокие раны на теле государства, если конечно само государство останется.»

Магацу сжал пальцы, гася пламя в ладони одним движением.

– «Я готов следовать за вами» – сказал он. – «Но сначала я хочу увидеть Мию. И Сэма. Хотя бы ненадолго.»

Тадао кивнул с пониманием.

– «Тогда повидаемся с ними, а следом продолжит.» – сказал он. – «Дорога в Акэноми не близкая, но у нас ещё есть немного времени, прежде чем всё завертится снова.»

В Акэноми, в маленьком доме на тихой улице, жизнь тем временем текла своим чередом – насколько вообще могла течь своим чередом жизнь в городе, готовящемся к новой войне.

Мия занималась хозяйством с той же тщательностью, с какой раньше, до всего случившегося, занималась бы дома в мирное время – стирала, готовила, штопала одежду, но каждый вечер, укладывая Сэма спать, задерживалась у его постели чуть дольше нужного, будто боялась, что однажды вернётся в эту комнату и снова найдёт её пустой.

Сэм рос быстро, как на дрожжах. Он редко вспоминал вслух о том, что случилось с ним прежде, чем Мия и Магацу забрали его к себе, но иногда, посреди игры или обеда, замирал ненадолго, глядя в пустоту, и Мия уже научилась в такие моменты просто садиться рядом, не задавая вопросов, пока он сам не был готов вернуться в настоящее.

Искорка, названный так самим Магацу в один из первых дней после того, как котёнок появился в их доме, выросла из пушистого комка в поджарую, ловкую кошечку, которая теперь считала своей законной территорией весь дом целиком, а в отсутствие Магацу перебрался спать на подушку рядом с Сэмом, будто чувствуя, что мальчику нужен кто-то, чтобы не бояться темноты в одиночку.

По вечерам, когда Сэм засыпал, а дом затихал, Мия часто садилась у окна, глядя на дорогу, ведущую из города, по которой всегда возвращался домой Магацу, как и обещал ей когда то.

Она не знала, что в этот самый момент он уже был в пути – вместе с Тадао, вдоль дороги, тянущейся через сожжённые поля и разорённые деревни, домой, туда, где его ждали, чтобы хотя бы ненадолго забыть о буре, которая уже собиралась на горизонте где-то далеко на севере.

– ✦ –

• • • Конец главы 19 • Продолжение следует • • •