Седой

Глава 1

В раскаленном воздухе пахло ржавчиной, паленой шерстью и дешевым порохом.

Первое, что я почувствовал, была тупая, невыносимая боль в затылке, как будто мне со всей силы приложили к нему чугунный утюг. Я попытался вдохнуть, но мои легкие сразу же были забиты мелкой едкой пылью, которая заставила меня разразиться приступами спазматического кашля. Я перевернулся на бок, прижав ладони к твердой, потрескавшейся земле, которая буквально дышала жаром.

Глаза у меня горели, как будто в них плеснули кислотой. Едва сумев приоткрыть веки, я увидел перед собой серую каменистую пустыню, простирающуюся до самого горизонта, где мерцал Мираж. Небо над моей головой было странного грязно-желтого оттенка, без малейших следов облаков.

« Где я нахожусь ? Какого дьявола в пустыне ? » - пронеслось у меня в голове.

Последнее, что я помнил из своей нормальной, человеческой жизни, это тусклый свет монитора, чашка остывшего кофе и бесконечный отчет по логистике, который я должен был сдать до утра. Я был простым горожанином, менеджером среднего звена, самая большая опасность в жизни которого заключалась в том, чтобы пропустить метро или положить слишком много соли в яйца. И вот теперь я лежал посреди раскаленного ада, и мое тело казалось совершенно чужим.

Я посмотрел на свои руки. Это были не мои пальцы — мозолистые, покрытые старыми шрамами, с налипшей грязью под ногтями. Кожа была загорелой от солнца и ветра, а на моем запястье чернела грубая, наполовину стертая татуировка, изображающая кричащий череп. Я был одет в пыльный и поношенный кожаный жилет поверх старой рубашки, прочные штаны из ярдовой парусины и высокие сапоги со шпорами, которые тихо щелкали, когда я двигал ногами.

Рядом, в пыли, лежала широкополая шляпа. Автоматически, повинуясь какому-то глубоко укоренившемуся и чуждому мне рефлексу, я протянул руку к своему правому бедру. Моя ладонь естественным образом легла на потертый приклад тяжелого револьвера, покоящегося в низкой кобуре, висящей на поясе.

- Эй, Седой ! Ты там умер или просто загораешь ? — раздался возле моего уха хриплый прокуренный голос.

Я вздрогнула и резко обернулась, едва не потеряв равновесие под новой волной головной боли. Ко мне приближался коренастый, сухощавый мужчина лет сорока. На его лице постоянно было хмурое выражение, а левый глаз пересекал глубокий белый шрам. Он был одет примерно так же, как я, но на его поясе за спиной висел внушительный карабин с потертым прикладом, а на талии болталась огромная фляга.

Мой мозг мгновенно выдает странную, готовую информацию, которая всплывает из глубин моего подсознания, как спасательный круг. бирюк. Руководитель группы. Наемник. Безжалостный, но справедливый ублюдок.

С этим именем в мою голову хлынул целый поток чужих воспоминаний. Меня называли седым. Точнее, это было мое прозвище в группе, полученное из-за преждевременно выбеленных прядей на висках. Я был наемником, стрелком, человеком без прошлого и будущего, который продал свой талант убийцы за горсть патронов-местную валюту. Мир вокруг меня был результатом какой — то древней катастрофы-цивилизация рухнула, оставив после себя только бескрайние равнины, редкие города-поселки и закон сильнейшего. Это был настоящий Дикий Запад, только рожденный на руинах утраченных технологий.

- Грисон, черт возьми, я что, разговариваю сам с собой ? — Одинокий волк подошел еще ближе и слегка толкнул меня носком сапога в плечо. — Как долго эта чертова штука со взрывом будет тебя держать ? Вставай, у нас мало времени. Грохот раздался на много лье вокруг, скоро сюда приползут все падальщики каньона.

Я сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как мой язык буквально прилипает к небу.

— Вода… — кивнул я. Мой собственный голос показался мне чужим — слишком низким, с характерной хрипотцой.

Волк хихикнул, снял с пояса флягу и протянул ее мне. Я схватил ее — руки действовали сами по себе, с идеальной точностью — и жадно напился. Вода была теплой, с сильным привкусом железа и химикалий, но для меня в тот момент она была нектаром богов. После трех больших глотков я заставил себя остановиться. Память тела напомнила мне : в пустыне не следует пить много сразу, иначе это перевернет ваш желудок.

— Спасибо, - я вернул тыкву и, опираясь на валявшийся рядом оторванный бетонный блок, поднялся на ноги.

Мир дрогнул, но устоял на ногах. Размеры этого тела были внушительными, мышцы вздулись от знакомой тяжелой силы. Это был не мой дряблый офисный скелет, а настоящий инструмент выживания, закаленный годами походов и драк.

— С головой все в порядке ? — спросил Волк, осматривая меня своим единственным здоровым глазом.

— Гужу. Но я смогу выстрелить,-ответил я, пораженный тем, как легко слетали с моих губ эти короткие и резкие фразы. Внутри меня все еще вопил от ужаса тридцатилетний Московский логист, но внешне я оставался невозмутимым наемником.

— Тем лучше. Потому что Мак и Док уже заканчивают обезвреживать зверя, который послал тебя валдингом. Иди и помоги им, нам нужно разбить лагерь.

Волк повернулся и пошел к небольшому холму. Я подобрал шляпу с пола, встряхнул ее на колене и надел на голову, сразу почувствовав немного большую защиту от палящего солнца. Затем я глубоко вдохнула, подавляя панику в груди. « Ладно,-подумал я. — Живой. Это главное. Если это сон, то он слишком подробный. Если я сошел с ума — я разберусь с этим позже. А пока нужно просто делать то, что делает этот седой, прежде чем меня поймают».

Я следую за шефом. Обойдя нагромождение серых глыб, я увидел место недавнего боя. На полу, в луже густой, почти черной крови, лежала туша гигантского существа. Она напоминала чудовищную помесь кабана и броненосца — размером с хороший 4х4, покрытая костяными пластинами и ощетинившаяся редким жестким шелком. Из его пасти торчали длинные клыки, загнутые кверху. Из рваной раны на боку зверя, вероятно, вызванной взрывом гранаты, все еще вырывался легкий дымок.

Возле туши суетились двое мужчин. Один — огромный, широкоплечий негр с густой бородой, одетый в фартук из толстой кожи поверх куртки наемника. Это был Мак, наводчик и одновременно главный механик группы. В руках он держал тяжелый тесак, с помощью которого пытался приподнять одну из костяных пластин на спине существа.

Другой — худощавый, невысокий мужчина в круглых очках с толстыми стеклами, которые придавали его глазам непомерно большие размеры. Мы называли его док. Скорее всего, у него никогда не было настоящего медицинского образования, но он мог зашить рану или извлечь пулю в любом состоянии. В настоящее время он осторожно сливал желтоватую жидкость из желез мертвого зверя в небольшую стеклянную колбу.

— О, так посмотри, как наша Спящая красавица соизволила проснуться ! — рявкнул Мак, заметив меня. Он вытер лоб тыльной стороной руки, оставив на коже жирный след черной крови. — Ну и башка у тебя, Гризон. Этот придурок швырнул тебя так сильно, что ты отлетел на три метра, ударившись головой о камень. Я думал, что мне придется разгребать твои мозги от камней.

— Вы долго будете ждать,-пробормотал я, подходя ближе и рассматривая существо с невольным трепетом. В моем родном мире таких зверей видели только в фильмах ужасов. Здесь это была обычная дикая природа, с которой приходилось считаться.

— Рад, что с тобой все в порядке, мой друг, - тихо произнес Док, не отрывая взгляда от своего занятия. — У тебя наверняка сотрясение мозга, зрачки расширены. Но твой череп цел, я проверил его, пока ты лежал. Ты будешь жить. Конечно, если ты будешь вести себя глупо в следующем бою, я не дам за твою жизнь ни одного ржавого гвоздя.

— Что это за хрень? — спросил я, кивнув на тушу.

Мак удивлённо посмотрел на меня:

— Ты в порядке, Серобородый? Память потерял, что ли? Это бык-камнеед. Редкая тварь в этих краях, обычно они держатся подальше, в Мёртвых землях. Но этот, должно быть, совсем отощал от голода, раз напал на наш лагерь. На рынке в Оазисе-3 с него голыми руками снимут броню. Местные кузнецы делают из неё отличные доспехи — легче стали, но пуленепробиваемые не хуже.

— Понял, — кивнул я, стараясь не выдать своего невежества. Мне нужно было быть предельно осторожным. Если они поймут, что в теле их товарища сидит чужак из другого мира, то в лучшем случае решат, что я сошёл с ума, и бросят меня в пустыне, а в худшем — Док вскроет мне череп, чтобы посмотреть, что там не так.

— Хватит болтать, — оборвал их Волк, который в этот момент осматривал горизонт в старый бинокль, обмотанный изолентой. — Мак, возьми те пластины, которые ты уже снял, и брось их в кузов. Док, собирай свою алхимию. Нам нужно добраться до Оазиса-3 до заката. Ночью в этих каньонах делать нечего, если только вы не хотите встретиться с ночными охотниками.

Наёмники тут же замолчали и задвигались с поразительной синхронностью и скоростью. Я тоже не стал сидеть сложа руки — подхватив тяжёлый мешок с уже вырезанными костяными пластинами, я потащил его к нашему транспорту, припаркованному чуть поодаль и укрытому камуфляжной сеткой под скальным выступом.

Транспортом оказался старый, сильно модифицированный пикап, собранный, судя по всему, из трёх разных машин прошлого. Огромные колёса с глубоким протектором, кабина, сваренная из толстых листов железа, с узкими прорезями вместо окон, и открытый кузов, в котором на специальной турели был установлен крупнокалиберный пулемёт «Максим» — потрёпанный, но явно ухоженный и смазанный. Рядом стояли два громоздких угловатых мотоцикла с широкими шинами. Местные «кони», работающие на каком-то вонючем заменителе топлива.

Мы быстро погрузили добычу. Я устроился в кузове рядом с Маком. Волк сел за руль пикапа, а Док запрыгнул на один из мотоциклов. Второй мотоцикл был прицеплен к грузовику на жёстком фаркопе — видимо, раньше я сам на нём ездил, но после сотрясения мозга Вольф не рискнул сажать меня за руль.

Двигатель грузовика взревел тяжёлым, натужным басом, изрыгая клубы чёрного дыма, и наша маленькая кавалькада тронулась в путь, поднимая облака жёлтой пыли.

Машина подпрыгивала на ухабах, и каждый толчок отдавался в моей голове глухим гулом. Я сидел, прислонившись к борту, и делал вид, что дремлю, прикрыв глаза козырьком кепки. На самом же деле мой мозг лихорадочно работал, анализируя ситуацию.

Итак, я — главный герой исекая. Клише, как дешёвые книжки в мягкой обложке, которые я просматривал в метро по дороге на работу. Но в книгах у героев обычно есть замки, магия или, на худой конец, гарем из прекрасных эльфов. А что есть у меня? У меня тело наёмника в мире, где человеческая жизнь стоит меньше глотка чистой воды. Вокруг меня — руины, радиация или бог знает что ещё, бандиты, мутанты и постоянная борьба за выживание.

«Надо сваливать», — твёрдо решил я. «Как только мы доберёмся до этого Оазиса-3, мне нужно будет осмотреться, забрать свою долю за этого зверя, найти какой-нибудь тихий уголок и осесть там. Стать фермером, чинить технику — у меня всё-таки есть диплом инженера, пусть он и заржавел за годы работы в логистике. Это лучше, чем ловить пули лбом ради чьих-то интересов. Пусть этот Одинокий Волк и его команда найдут себе другого мертвеца».

Эти мысли прервал Мак. Он сидел напротив меня, лениво перебирая ремни пулемётной ленты и протирая патроны промасленной тряпкой.

— Эй, Седобородый, — тихо сказал он, перекрикивая шум двигателя. — Что-то ты сегодня совсем притих. Обычно после хорошей заварушки ты без умолку треплешься о том, какую выпивку закажешь в баре «У Старого Флинта».

Я приоткрыл один глаз и постарался придать лицу как можно более безразличное выражение.

— Голова раскалывается, Мак. Как я и сказал, мне крепко досталось. Не до разговоров сейчас.

— Да-да, — ухмыльнулся великан. — Главное, чтобы к вечеру ты снова был на ногах. Волк сказал, что в Оазисе нас ждёт крупное дело. Сам старик Флинт вызвался быть посредником. Говорит, пахнет деньгами, которых наш отряд не видел весь прошлый год. Если всё выгорит, мы обновим двигатель на нашей малышке и купим нормальные патроны заводского производства, а не это самодельное дерьмо, которое даёт осечку через раз.

— Посмотрим, — коротко ответил я и снова закрыл глаза.

Во мне крепла уверенность, что это «крупное дело» — мой шанс. Я получу свою долю за «камнееда», откажусь от нового контракта по состоянию здоровья и останусь в городе. Наёмники — свободные люди, никто не держит их силой. Волк, конечно, поворчит, но держать калеку или ненадёжного бойца у него не в правилах.

Дорога заняла около трёх часов. За это время пейзаж почти не изменился — всё те же выжженные холмы, каньоны и редкие скелеты мёртвых деревьев, похожие на костлявые пальцы, тянущиеся к небу. Пару раз вдалеке я замечал полуразрушенные строения из бетона и ржавого железа — остатки прежней цивилизации, наполовину погребённые в песках.

Наконец, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая пустыню в кроваво-красные тона, грузовик стал сбавлять скорость. Мы въехали в узкое ущелье, за которым открывалась довольно просторная долина.

В центре долины, у подножия высокой скалы, лежало поселение. Это был Оазис-3. На первый взгляд он напоминал огромную хаотичную свалку. Город был окружен высокой стеной, собранной из обрезков листового металла, старых автомобильных кузовов, кусков бетонных плит и колючей проволоки. По углам стены возвышались грубые сторожевые вышки, на которых виднелись силуэты охранников с винтовками. Внутри периметра теснились одноэтажные здания, построенные из тех же подручных материалов, над ними поднимались тонкие струйки дыма от очагов.

Центром города, судя по всему, была огромная водонапорная башня, старая и покрытая ржавчиной, но тщательно укрепленная десятками опор. Жизнь кипела именно вокруг нее.

Грузовик подъехал к массивным воротам, сваренным из двух половинок какого-то железнодорожного вагона. Охранник на вышке, узнав машину Вольфа, лениво махнул рукой, и ворота со скрипом открылись, пропуская нас.

Оазис-3 встретил нас шумом, гамом и целым букетом резких запахов — навозом, дешевым алкоголем, жареным мясом неизвестного происхождения и нечистотами. Горожане выглядели колоритно и в то же время отталкивающе. Одетые в лохмотья, кожаные куртки и грязные плащи, многие носили повязки на глазах или имели явные признаки мутаций и шрамы на лице. Почти у каждого на поясе висел нож или револьвер. В глазах местных читался закон силы.

Мы проехали по узкой пыльной улице, распугивая редких пешеходов и мутировавших кур — ощипанных птиц с двойными клювами, — и остановились у длинного приземистого здания из серого камня. Над входом покачивалась вырезанная из куска автомобильного капота вывеска с грубо намалеванной надписью: «У Флинта».

— Мы на месте, парни, — скомандовал Волк, заглушая двигатель. — Мак, Док, займитесь добычей. Отнесите обшивку к забору на заднем дворе, торгуйтесь до последнего. Серобородый, ты со мной. Посмотрим, что тут есть, к тому же Док сказал, что тебе нужно держаться в тени.

Я молча выпрыгнул из грузовика. Мои ноги слегка подкосились, но я сдержался. Головная боль почти прошла, осталась только тупая тяжесть в затылке. Я поправил шляпу, проверил, легко ли мой револьвер скользит в кобуре — чисто механический жест, который мое новое тело выполнило безошибочно, — и последовал за одиноким волком в салон.

Внутри царил полумрак, который приятно контрастировал с жарой снаружи. Пахло несвежим пивом, табачным дымом и прогорклым потом. За деревенскими столиками сидело несколько групп — в основном вооруженные угрюмые мужчины, которые едва окинули нас тяжелым взглядом, прежде чем вернуться к своим кружкам. Здесь у нас вошло в привычку не совать нос в чужие дела, если мы хотим дожить до утра.

За стойкой бара, сделанной из спиленного вдоль ствола огромного дерева, стоял пожилой мужчина с пышными усами и левой рукой, замененной деревянным протезом. Это был Флинт.

- А, Волк ! — пискнул трактирщик, вытирая мутное стекло грязным кухонным полотенцем. — Живой. Тем не менее мне сказали, что вас съел пожиратель камней на дальней дороге.

— Он еще подождет, старина, - волк подошел к стойке и тяжело оперся на нее ладонями. — Мы привезли его шкуру. Вернее, его таблички. Мак ведет переговоры о них с Краузе. Налей нам чего-нибудь питьевенького, а не твоего обычного яда для завивки кишок. И позвони клиенту, если он еще здесь.

Флинт понимающе кивнул, сунул руку под прилавок и достал запыленную бутылку из темно-зеленого стекла без этикетки. Налив в два граненых стакана темную жидкость с сильным привкусом, он наклонился к волку и тихо произнес :

- Клиент наверху, в частном кабинете. Он ждет тебя уже два часа. Отличный парень, Волк. Настоящие финансы. Он платит чистым золотом и довоенными консервами. Но, судя по всему, дело должно быть жарким, как хвост скорпиона.

Волк взял свой стакан, осушил его одним глотком, даже не поморщившись, и повернулся ко мне :

— Седой, стой пока здесь, следи за залом. Если кто — то начинает злиться-ты знаешь, что делать. Я собираюсь поболтать.

— Понял,-кивнул я.

Я взял свой бокал, отошел к свободному столику в дальнем углу салона, спиной к стене — так, чтобы видеть весь зал и входную дверь. Эта позиция была идеальной для наемника, и мое тело выбрало ее автоматически.

Смочив губы варевом, я чуть не закашлялся — это был какой-то дикий местный бренди, обжигающий горло, как жидкий огонь. Но тепло приятно растеклось по моему животу, окончательно развеяв последние следы сотрясения.

Я сидел и внимательно осматривал зал. Мой план приобретал четкие очертания. Через минуту спустится Волк, объявит детали контракта. Я выслушаю, а затем, когда мы вернемся к грузовику, я спокойно скажу ему, что выхожу из игры. Я возьму свою долю за пожирателя камней — Флинт упомянул, что Мак сдает тарелки, так что деньги будут. Для начала этого будет достаточно, чтобы снять комнату прямо здесь, у Флинта, или посетить небольшой домик на окраине. Потом я договорюсь с местным кузнецом или механиком. С моими земными знаниями в области логистики и базовой инженерии я быстро стану незаменимым человеком в этом бизнесе, и мне больше не нужно будет каждый день рисковать своей шкурой.

Прошло полчаса. Дверь салуна открывалась и закрывалась, впуская новых клиентов. Атмосфера была сонной и беззаботной, пока на лестнице, ведущей на второй этаж, не раздались шаги.

Первым спустился Одинокий волк. Его лицо, обычно каменное, теперь выражало крайнюю степень беспокойства. За ним шел мужчина, который заметно выделялся из массы местных бомжей. На нем было чистое дорогое пальто из плотной ткани, хорошие кожаные туфли, а под пальто виднелась рукоятка изящного автоматического пистолета — редкого и дорогого оружия в тех краях, где большинство ходило с исправленными стволами и старыми револьверами. Лицо незнакомца было бледным, умным, и в его глазах мелькнул затаенный страх.

Волк направился прямо к моему столу. Незнакомец следовал за ним, испуганно оглядываясь по сторонам. В тот же момент Мак и Док вернулись в салун, приятно попыхивая табаком — они уже успели отпраздновать свою выгодную сделку с продавцом.

— Все здесь, - тихо сказал Волк, садясь за стол. Незнакомец сел рядом, свернувшись калачиком. Мак и Док подтащили стулья и сели напротив.

— Ну что, шеф ? — вполголоса спросил Мак, уставившись на волка преданным взглядом. — Краузе дал триста гильз и ящик патронов 9-го калибра для пластин. Мы настроены позитивно. Какой жирный гусь нас ждет?

Волк бросил взгляд на незнакомца, затем положил свои тяжелые руки на стол.

— Познакомьтесь, пожалуйста. Это мистер Харрис,-представил он своего спутника. — Он представляет торговую гильдию центральных секторов. И у него есть для нас контракт, от которого мы не можем отказаться.

— И почему же тогда ? — фыркнул док, протирая очки краем рубашки.

— Потому что он платит пять тысяч гильз чистым золотом. Половина-авансом.

Мак зашипел. Даже у меня, несмотря на мое твердое решение уйти, на мгновение перехватило дыхание. Пять тысяч — по местным меркам это было астрономическое состояние. За такую сумму можно было купить небольшую деревню с ее жителями или прожить несколько лет в достатке, ни в чем себе не отказывая.

— Где же тогда афера ? — спросил я, нахмурившись. — За такие деньги обычно просят принести голову местного дьявола на блюде.

Волк посмотрел на меня с легким одобрением — седой всегда все видел правильно, ясно.

— Афера в том, — ответил Волк, — что мы должны сопровождать конвой Мистера Харриса через каньон Морт. Груз : медицинское оборудование и редкие антибиотики со старых военных складов. Торговая гильдия очень хочет получить этот груз.

- Мертвый Каньон ? — Мак нахмурился, его веселое лицо мгновенно ожесточилось. - Шеф, но это территория « стальных стервятников". Эти придурки никого не пропускают. Они зарежут нас просто для развлечения, даже не говоря о таком грузе.

— « Стервятники " в настоящее время заняты войной с южными бандами, — поспешно вмешался Харрис, его голос слегка дрожал, но он отчаянно пытался казаться убедительным. — Наши разведчики сообщили, что их основные силы ушли на юг. В каньоне остались только небольшие передовые посты. Если мы двинемся в путь прямо сейчас, налегке, на быстрых машинах — мы преодолеем это за два дня. Мои люди уже подготовили три бронированных багги с грузом. Не хватает только надежного сопровождения, которое умеет стрелять и знает тактику. Вы лучшие в этом бизнесе.

Наемники обменялись взглядами. В воздухе повисла тяжелая тишина. Пять тысяч гильз привлекали своей доступностью, но риск был смертельным.

Для меня это был идеальный момент. План работал как часы.

Я сделал глубокий вдох, положил ладони на стол и спокойно произнес, глядя одинокому волку прямо в глаза :

— Звучит заманчиво, ребята. Но я - пас. На этот раз без меня.

Воздух, казалось, застыл от мороза. Мак застыл с открытым ртом, док медленно сдвинул очки на нос, и только Вольф нахмурился еще больше, его единственный глаз опасно сузился.

— Это почему так, Серый ? — медленно, с угрожающей вежливостью спросил шеф. — Ты всегда отказывался уклоняться от хорошей драки, особенно когда на кону столько денег.

— Прибытие Пожирателя камней оказалось сильнее, чем я думал, — солгал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно. — У меня до сих пор кружится голова, нарушена координация. В таком состоянии я буду обузой в каньоне. Я подвергну вас всех опасности, в том числе и себя. Я беру свою долю за сегодняшнее чудовище и остаюсь здесь, в Оазисе. Мне пора прекратить эту кочевую жизнь. Я хочу сосредоточиться на мирном деле.

Мак издал удивленный возглас :

- Ты ? Мирное дело ? Но ты не способен ни на что, кроме как стрелять из револьвера и убивать, серый ! Какая муха тебя укусила ?

— Мое решение не подлежит обжалованию — -отрезал я, вставая со стула. - Волк, отдай мне мою долю за тарелки, и мы оставим наши долги. Удачи в каньоне.

Вольф подробно рассказал мне об этом. В его взгляде читалось разочарование, но также и понимание — наемник, потерявший уверенность в своей руке, стал нежитью во время миссии. Он медленно сунул руку в карман пиджака, достал из него небольшой кожаный мешочек, отсчитал несколько увесистых металлических дисков и положил их на стол перед собой.

— Твоя доля, серый. Семьдесят гильз. Уходи с миром. Если ты передумаешь до завтрашнего утра — мы будем у Флинта.

— Я не передумаю,-я протянул руку, чтобы забрать монеты.

И именно в этот момент тишина салона была нарушена оглушительным грохотом.

Деревянная входная дверь разлетелась вдребезги, и кто-то ввалился в комнату : один из часовых, дежуривших у дверей оазиса-3. Его грудь была разорвана тяжелым порывом, изо рта шла пена, смешанная с кровью. Он упал на грязный пол, вздрогнул и отключился.

С улицы раздались крики ужаса, за которыми последовала беспорядочная стрельба и характерный, ни с чем не сравнимый рев мощных взревывающих двигателей.

— Что это за хрень, черт возьми ?! - Мак вскочил, опрокинув стул, и тут же вскинул свой карабин.

В салоне началась паника. Клиенты разбежались во все стороны, некоторые заползли под столы, другие попятились к заднему выходу.

Я замерла, мое сердце бешено колотилось. Рефлексы наемника сработали быстрее мысли — я мгновенно опустился на одно колено, защищаясь за тяжелым дубовым столом, и вытащил свой револьвер из ножен. Пистолет лег, как письмо на почту, в мою ладонь, и мой большой палец автоматически взвел курок.

Дымовой гранатомет влетел в салон через разбитое эркерное окно, наполнив комнату едким сернистым дымом. И сразу после этого ворвались люди.

Это были не простые бандиты. Они были одеты в одинаковые черные кожаные куртки, украшенные нашивкой в виде стального крыла на плече, их лица были скрыты страшными респираторами, а в руках они держали современное автоматическое оружие.

— «Стальные стервятники"! — закричал в ужасе Мистер Харрис, пытаясь заползти под стол. — Они нашли меня ! Они пришли за мной !

- Заткнись, енот ! — рявкнул Волк, открывая огонь из своего карабина прямо сквозь дымовую завесу. С каждым выстрелом он убивал одного из нападавших.

Завязалась хаотичная, ожесточенная битва на очень близком расстоянии. Воздух был насыщен грохотом выстрелов, криками раненых и звоном разбитого стекла. Мак поливал входной отсек своим тяжелым оружием, удерживая противников снаружи. Док, укрывшийся за стойкой бара, хладнокровно вел ответный огонь из своего пистолета.

Один из нападавших в черной маске бросается прямо на наш стол, направив свой автомат на Вольфа. Я и не думал. На размышления офисного логиста не было времени. Моя правая рука поднялась сама по себе, подъем достиг центра груди нападавшего.

Пан !

Тяжелая пуля 45-го калибра выбила струю крови из груди бандита и отбросила его назад на улицу. Отдача сильно ударила меня по руке, но я удержал оружие, сразу же направив дуло на следующую цель.

«Черт возьми, я только что убил человека !» — пронеслась безумная, паническая мысль на периферии моего сознания, но мое тело продолжало действовать безукоризненно. Я перекатился за соседний столб, уклоняясь от ответного шквала, который разнес наш стол в щепки.

— Мы проходим через заднюю дверь ! — заорал Волк, бросая гранату в сторону двери. - Серый, защити Харриса !

Взрыв гранаты на секунду заглушил выстрел противника. Вольф схватил торговца за воротник, бледный как смерть, и потащил его к двери в задней части салона. Док и Мак отступили спиной к залу, продолжая стрелять без перерыва.

Я бежал последним, всадив по пути еще две пули в силуэты, появляющиеся из дыма. Мы свернули в узкий коридор, ведущий на задний двор салуна, и Флинт, который, несмотря на свою деревянную ногу, двигался на удивление быстро, плотно запер за нами дубовую дверь с тремя защелками.

— Бегите через подвал к каньону ! — крикнул нам старик, размахивая старым двуствольным ружьем. — Я буду удерживать их, пока смогу ! Это мой город, сукины дети, я не оставлю их в таком виде !

— Спасибо, Флинт, - коротко бросил Волк.

Мы быстро спустились по крутой лестнице, ведущей в темный подвал салуна, откуда начинался узкий подземный ход — очевидно, вырытый Флинтом как раз для такого случая.

После нескольких минут безумной гонки в темноте, задыхаясь от пыли и испытывая недостаток кислорода, мы выбрались наружу через замаскированный люк на дне высохшего ручья, далеко за городскими стенами оазиса-3.

Над городом поднимались густые клубы черного дыма. Оттуда все еще доносились звуки взрывов и пулеметных очередей. Было очевидно, что Оазис-3 попал под быстрый и подготовленный удар большого отряда.

Мы задыхались, распластавшись на камнях. Мистер Харрис дрожал всем телом, обхватив голову руками. Вольф стоял во весь рост, мрачно глядя на умирающий город.

Я сидел на корточках, держась за обожженную пороховыми газами руку. Мой великолепный безопасный план мирной жизни фермера превратился в пепел вместе с Оазисом-3 менее чем за десять минут.

Волк медленно повернулся ко мне. В его глазах не было насмешки — только суровая, горькая реальность этого мира.

— Ну Что, Серый ? — тихо спросил он, вытирая лоб. — Твоя идея о мирной жизни в Оазисе, похоже, отменяется. «Стервятники " уничтожили город. И они специально приехали за Харрисом и его грузом. И поскольку мы были с ним — теперь они не остановятся перед тем, чтобы изрубить на куски любого, кто близко или далеко связан с этим делом. Нам назначили премию, мой друг. И в одиночку на этих просторах ты не выживешь. Ты бы даже дня не продержался.

Я посмотрел на дымящиеся руины города, затем на свой верный револьвер, в стволе которого осталось всего три патрона. Больше нет способа повернуть вспять. Моя прошлая жизнь осталась на Земле, а эта, новая, только что грубо ткнула меня носом в грубую правду : здесь нельзя просто захотеть и перестать быть наемником. Чтобы выжить и иметь право на мирную жизнь, нужно сначала заставить этот мир считаться с тобой.

Я медленно выпрямился, вложил револьвер обратно в ножны и уставился на одинокого волка.

— Похоже, ты прав, шеф,-глухо произнес я, чувствуя, как внутри меня окончательно засыпает перепуганный менеджер и просыпается неумолимый серый. — Контракт по-прежнему в силе ?

У волка была короткая кошачья улыбка :

- Действительный, Седой. Действительный. Завтра на рассвете мы отправляемся в каньон Морте. И да помогут нам старые боги, ибо новые, несомненно, прокляли нас.

Глава 2

Непрекращающийся, гнетущий звон все еще звучал у меня в ушах. Воздух за пределами оазиса-3 казался чище, но дым от горящего лагеря, поднимающийся над скалами густым черным шлейфом, упорно преследовал нас, напоминая, что прежней жизни больше не существует. Точнее, ту иллюзию покоя, которую я успел нарисовать в своей голове всего несколько часов назад.

Мы сидели в глубоком овраге, изрытом древними паводками. Вокруг нас громоздились серые, изъеденные временем глыбы, как будто мы их пожрали, надежно скрывая нас от посторонних взглядов, идущих с трассы. Пыль, поднятая нашей безумной гонкой, постепенно оседала на наших плечах, лицах и липкой от пота рубашке.

Я сидел, прислонившись спиной к шершавому камню, тупо уставившись на свои руки. Мои пальцы все еще дрожали — не от страха, а от избытка адреналина. В моем родном мире, там, за границей незаметного межпространственного скольжения, опрокинутая чашка кофе считалась катастрофой библейских масштабов. Здесь я только что хладнокровно, почти не задумываясь, всадил пулю в живое существо. И что было самым ужасающим, так это то, что я не чувствовал никаких угрызений совести. Мое новое тело, этот грубый, закаленный в боях организм Седого, воспринимало убийство как обычную, рутинную работу. Нажимаешь на спусковой крючок — цель падает. И точка, конец. Никакой лишней комедии.

- Жив, чертов логист.… — пробормотал я сквозь зубы, пробуя новое слово на вкус. В этом мире это звучало как бред сумасшедшего.

— Что ты там рычишь, седой ? — Мак тяжело рухнул рядом со мной, заставляя мелкий гравий жалобно хрустеть под его внушительной массой. Великан осторожно положил винтовку на колени и принялся осматривать казенную часть. — Они серьезно надрали тебе задницу. Ты хотел уйти на пенсию, а теперь разговариваешь сам с собой.

- Ничего, Мак. Мысли вслух, — Я вынул револьвер из ножен и открыл ствол. Три пустых жилых помещения. В него попали три гильзы. Я вытряхнул их прямо на ладонь. Они с грохотом падали на камни, тускло поблескивая в лучах заходящего солнца. Из кармана жилета я вынул три патрона — тяжелые, самодельные, с неправильной свинцовой головкой. Память тела направляла мои пальцы : один за другим патроны вставлялись в патронники, ствол защелкивался на месте с сухим яростным щелчком.

— Нам повезло, что Флинт владеет этим проходом, - начал док. Он сидел чуть дальше, на корточках, и тщательно протирал свои круглые очки отворотом своего грязного пальто. Без них его глаза казались маленькими и уязвимыми, как у крота, вытащенного на свет. — Если бы не его предусмотрительность, « стервятники » раздавили бы нас прямо в зале. Они шли прямо к цели. Хладнокровно. Это не простая помощь ради наживы или шлюх. Они знали, за кем идут.

Док повернул голову к мистеру Харрису. Тот сидел, прижавшись в самой глубокой тени под нависающей скалой, обхватив руками колени. Его дорогое пальто было перепачкано глиной, а его ухоженное лицо имело бледность, граничащую с зеленью. Он был похож на человека, который всю свою жизнь отдавал приказы из чистого и прохладного кабинета и вдруг оказался на бойне, где сам стал дичью.

— Они... они не должны были знать,-выдавил из себя Харрис. — Маршрут держался в строжайшем секрете. Оборудование... антибиотики... это чистая прибыль для Совета Гильдии ! « Стервятники " никогда не заходили так далеко на север. Это безумие !это безумие!

— Безумие полагать, что на просторах можно что — либо спрятать, когда на кону столько денег, - Одинокий волк стоял на самом краю оврага, прильнув к щели между двумя глыбами. Его единственный здоровый глаз был прикован к прицелу. - Город горит. Судя по их действиям, они полностью зачищают ее, чтобы не оставлять свидетелей. Краузе, Флинт... все, кто видел вас или видел нас, вероятно, уже мертвы.

При упоминании о Флинте что-то вызвало у меня короткое внутреннее покалывание. Старик, который всего полчаса назад наливал мне ядовитый самогон и подмигивал своими пышными усами, остался там, в дыму и пламени, со старым двуствольным ружьем в руке. Он защищал свой дом. Мой воображаемый дом, который я хотел построить в Оазисе, сгорел вместе с ним.

- Волк, что с нашими транспортными средствами ? — спросил я, поднимаясь на ноги. Мое тело двигалось плавно, без обычной утренней скованности. Сотрясение мозга почти прошло, оставив лишь легкую сухость во рту.

— Наш грузовик припаркован на заднем дворе, прямо у выхода из проезда,-опустил подзорную трубу Волк и повернулся к нам. На его лице не было паники — только холодный и жесткий расчет. — « Стервятники " входили через главные ворота. Если они не полные дураки, то уже выставили часовых по всему периметру, но задний двор Флинта касается технической зоны скал. Есть шанс, что машина цела. Но идти туда пешком через открытое пространство-это самоубийство.

— Тогда давайте подождем наступления темноты — - предложил Мак, похлопывая по прикладу своей винтовки. — В темноте мы как дома. « Стервятники " привыкли сражаться на открытых пространствах, на своих багги. В этих скалах ночью они сломают себе лапы.

— Ночью выйдут Ночные охотники, Мак, - мягко напомнил Док, и Геан заметно помрачнел. Судя по всему, « Ночные охотники » были местной фауной, встреча с которой не сулила ничего хорошего даже тяжеловооруженным наемникам.

Я подошел к волку и заглянул в трещину. Отсюда Оазис-3 был виден как на ладони. Над стенами из металлолома поднимались языки огня. Время от времени раздавались глухие хлопки — взрывались бочки с горючим или боеприпасами. В дверных проемах мелькали черные силуэты нападавших. Они действовали слаженно, как хорошо обученная армия, а не как хаотичная шайка мародеров.

« Куда, черт возьми, я упал... » — подумал я в сотый раз. — Никаких законов, никаких прав. Только закон сильнейшего и Калибр твоего оружия. » Но вместе со страхом во мне просыпалось волнение. Не тот, который испытываешь, когда играешь в видеоигру, а первобытный, дикий инстинкт выживания. Мое земное « Я « кричало: "Беги, спрячься под камнем ! » , в то время как седой наемник во мне холодно оценивал расстояние до ближайшего укрытия и направление ветра, которое могло подтолкнуть дым к нам.

— Седой, - положил руку мне на плечо Волк. — Ты сказал, что выходишь из игры. Твое право. Твои семьдесят гильз все еще у меня дома. Но сейчас мы в одной лодке. Если мы не доберемся до грузовика, « стервятники » будут преследовать нас до рассвета. Ты будешь с нами, пока мы не выберемся из этого сектора ?

Я посмотрел на одинокого волка, Мака, который ободряюще кивнул мне, и испуганного Харриса. Выбора не было. Один в этой пустыне, без припасов, без транспорта, с тремя десятками патронов в кармане, я стал бы жалкой добычей для местных мутантов или мишенью для первого патруля.

— Я в деле, волк,-ответил я, и мой голос, к моему изумлению, прозвучал спокойно. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не избавимся от этих черных масок. Но деньги оставь себе. Это будет полезно, если нам придется покупать патроны вместо тех, что были выпущены.

— Хороший выбор, - Волк изобразил скупую улыбку. — Тогда слушайте план. Солнце зайдет через полчаса. Сумерки на просторах короткие — минут пятнадцать, не больше. Как только начнет темнеть, мы отправимся к скалам. Мак, ты идешь впереди, прикрываешь Харриса. Док — закрой ход, осмотрись со всех сторон. Мы с Гризоном наступаем на флангах. Наша задача — пересечь техническую зону оазиса, проверить грузовик и, если он исправен, повернуть на юг, к Мертвому каньону. Это единственное место, где их подвижная техника потеряет свое преимущество.

— А как насчет багги Харриса ? — спросил Мак. — Он сказал, что груз на нем.

— Забудь о багги, - отрезал Волк. — Если они припарковались на главной площади, « стервятники » уже захватили их. Наша задача — спасти собственные шкуры и доставить клиента живым. Живой Харрис — это наши пять тысяч гильз. Мертвый Харрис — это еще один труп в пустыне.

Незнакомец в плаще судорожно сглотнул слюну, но спорить не стал. Он понимал, что его жизнь теперь полностью зависит от этих четырех свирепых головорезов, которых он нанял.

Время тянулось с невыносимой медлительностью. Каждый звук, каждый крик, доносившийся из горящего города, заставлял нас вздрагивать. Я сидел там, прислушиваясь к звукам пустыни. Ветер изменил направление, и теперь до нас доносился резкий запах гари и еще чего — то-сладковатого, отвратительного. Запах горящей плоти. Я попытался заблокировать это восприятие, сосредоточившись на механических жестах : проверил шнуровку на ботинках, поправил ремень кобуры, обратил внимание на собственное дыхание.

Сумерки опустились на пустыню внезапно, как будто кто-то накинул на желтое небо тяжелое серое одеяло. Колеблющийся туман рассеялся, уступив место резкой, пронзительной прохладе. Пустыня не знала полумер : днем она обжигала вас до костей ; ночью она замораживала вас.

— Пора, - вполголоса скомандовал Вольф.

Мы продвигались в очереди, придерживаясь подножия скал. Передвигаться по каменистым осыпям было мучительно. Каждый шаг требовал предельной концентрации — одна неправильно поставленная подошва, один катящийся камешек могли выдать нас. К моему удивлению, с моим телом все было в порядке. Мои ноги сами находили устойчивые точки опоры, колени пружинили, смягчая неровности рельефа. Я двигался бесшумно, как тень, держа револьвер в опущенной руке.

Мы обогнули скалистый мыс, чтобы добраться до технической зоны оазиса-3. Здесь располагались бывшие мастерские, свалка металлолома и очистные сооружения. Все это напоминало груду ржавого железа, на которой теперь плясали зловещие отблески пожара. Главный лагерь горел чуть дальше, но даже сюда долетали искры.

Вольф поднял руку, приказывая остановиться. Мы застыли за остовом старого автобуса, наполовину зарытого в песок.

Впереди нас, метрах в пятидесяти, угадывался силуэт нашего фургона. Она припарковалась под навесом из гофрированного железа, именно там, где мы ее оставили. Внешне машина казалась неповрежденной, но вокруг суетились два силуэта в черных куртках. Один из бандитов освещал себя фонариком, осматривая самосвал, другой медленно осматривал окрестности с автоматом на плече. Они явно не ожидали, что кто-то из выживших решит вернуться, прямо в пасть врагу.

— Двое, - прошептал Мак, прижавшись лицом к плечу Вульфа. — Мы не можем спуститься по ним бесшумно, у них есть автоматы. Если мы откроем огонь, вся стая прибежит.

— Надо их приманить, - так же тихо ответил Вольф. - Один должен пойти проверить шум, другого мы ликвидируем на месте. Рыжий, ты можешь обойти их справа, через груду металлолома ?

Я посмотрел на скопление ржавых труб и автомобильных рам, тянущихся вдоль обрыва. Место было темным, заваленным мусором, но в нем можно было спрятаться.

— Готово,-кивнул я.

— Как только окажешься на месте — дай мне знак. Я отвлекаю их, - Вольф сжал мое плечо. — Будь осторожен. Если они поднимут тревогу, мы мертвы.

Я сделал глубокий вдох, укрощая свое бешено колотящееся сердце, и выскользнул в темноту. Передвигаться среди ржавого металлолома было настоящим мучением. Острые края утюга беспрестанно норовили вцепиться в мою одежду, под ногами периодически скрипел измельченный оксид. Я медленно продвигался вперед, останавливаясь после каждого шага, прислушиваясь к голосам бандитов.

— ...говорю тебе, здесь нечего делать, — донесся до меня хриплый голос одного из « мусорщиков». - обычная наемная сволочь. Двигатель старый, дизельный, весь смазанный. Начальник велел проверить, нет ли ящиков из обоза. Здесь пусто. Просто шкура зверя в мусорном баке.

— Ладно, заканчивай, - ответил второй. - Пойдем, присоединимся к остальным. Ребята Флинта нашли в погребе бочку со старым виски, надо успеть туда, пока они все не опорожнили.

Они собирались уходить. Это разрушило наш план. Если бы они присоединились к основным силам, они могли бы унести или сжечь грузовик. Мне нужно было действовать немедленно.

Я был примерно в десяти ярдах от них, спрятавшись за огромной ржавой шестерней промышленного механизма. Мой револьвер казался тяжелым, металл приклада приятно холодил мою ладонь. « Ни техники, ни логистики, — приказал я себе. — Только закон порошка. Стреляй первым или умри" »

Я осторожно поднял с земли маленький ржавый болт и взмахнул рукой. Рефлексы рыжего наемника подсказали мне правильную траекторию. Я повернул болт в сторону, противоположную моей, нацелившись на стопку пустых консервных банок у стены мастерской.

Тик-так-Тин.

Звук внезапно прозвучал очень громко в тишине. Бандиты мгновенно напряглись. Тот, кто держал лампу, резко повернул ее на себя, направив луч света в сторону шума. Второй взвалил свой автомат на плечо, взяв сектор обстрела наизготовку.

— Ты слышал ? — робко спросил первый. — Там кто-то есть. Крысы из салуна могли пройти через задние двери.

— Иди посмотри, - коротко бросил человек с автоматом, прикрывая своего напарника.

Бандит с лампой медленно подошел к ящикам, вытаскивая пистолет из ножен. Он шел, повернувшись ко мне спиной, полностью сосредоточенный на темноте перед собой. Второй остался сидеть перед капотом грузовика, внимательно глядя в ту же точку. Оба представили мне свои фланги.

Я медленно поднял револьвер, совместив прицел с затылком автоматчика, стоявшего у машины. Расстояние-около восьми метров. Для Ру это было детское расстояние. Мой большой палец мягко, без малейшего шума поднял собаку.

В этот момент со стороны Вольфа раздалось короткое, легкое шипение. Это был сигнал.

Автоматчик в грузовике кивнул на свисток, но не успел среагировать. Я плавно нажал на спусковой крючок.

Пан!

Грохот взрыва в замкнутом пространстве убежища показался оглушительным. Пуля 45-го калибра вошла бандиту точно под лопатку. Его швырнули вперед, он сильно ударился грудью о капот грузовика и сполз на землю, выронив свой автомат.

Первый бандит, тот, что с лампой, испуганно вскрикнул и попытался обернуться, но из темноты со стороны автобуса уже метнулась огромная тень. Мак в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и изо всех сил ударил противника прикладом винтовки на уровне головы. Раздался глухой треск, лампа выпала из рук бандита, покатилась по полу, освещая брызги крови на ржавом металле, а затем погасла.

Все было закончено за три секунды.

- Быстрее ! - Вульф выскочил из своего укрытия, попутно схватив Харриса за руку. - Мак, заводи машину ! Док, проверь трупы, возьми боеприпасы и оружие ! Рыжий, в башню, живо !

Я не стал ждать, пока меня спросят снова. Подбежав к задней части грузовика, я легко запрыгнул в самосвал, едва не поскользнувшись на покрытом кровью корпусе каменного месива. Мои руки естественным образом легли на спусковой крючок крупнокалиберного пулемета Максима, установленного на башне. Стальная защита водяного охлаждения была холодной, но механизм работал плавно — Мак ухаживал за своим оружием так, как ухаживал бы за любимой женщиной. Я повернул пулемет в сторону главных улиц оазиса, откуда уже доносились испуганные крики и топот — все-таки была слышна наша стрельба.

Кабина грузовика содрогнулась. Двигатель кашлянул, выплюнув облако голубоватого дыма, но со второй попытки взревел надтреснутым голосом, наполняя воздух тяжелой вибрацией. Нам повезло — « стервятники " не успели повредить проводку или перекачать топливо.

— Всем внутрь ! — крикнул док, вскакивая на подножку кабины и передавая захваченные автоматы Маку. Самого дока и Харриса Волк грубо затолкал внутрь кабины, где имелось хотя бы смутное подобие блиндажа.

— Держись, Чену ! — крикнул Мак из окна кабины, и грузовик резко сорвался с места, его колеса заскользили по каменистой почве.

Мы выскочили из укрытия мастерских как раз в тот момент, когда из — за угла ближайшего здания выскочила группа « стервятников » - четыре человека, вооруженных автоматами. Увидев отъезжающий автомобиль, они, не задумываясь, открыли огонь.

Пули с треском ударились о металлические стенки лотка, высекая искры. Одна из них с пронзительным свистом срикошетила от щита моего пулемета, осыпав меня мелкими металлическими осколками.

— Ах нет, ублюдки, теперь моя очередь ! — рычу я, беря нападавших в прицел.

Я нажал на курок. Максим ответил глухим, ритмичным ритмом, который заставил вибрировать весь мой мост. Оружие буквально плясало в моих руках, но его тяжелый прицел удерживал его на линии огня. Шквал тяжелых пуль пронесся по пыльной улице, поднимая снопы земли и вырывая тела бандитов. Двое сразу упали, остальные отступили за защиту стен.

Грузовик тяжело перевалился через сбитые задние ворота технической зоны, сминая остатки колючей проволоки, и вырвался на открытое пространство долины. Мак вымогал у старого дизеля все, на что тот был способен. Машина подпрыгивала на ухабах с такой силой, что мне пришлось мертвой хваткой вцепиться в прицел пулемета, чтобы не быть сброшенным со съемочной площадки.

Позади нас Оазис-3 оставался гигантским пожарищем. Но радоваться было рано. В бинокль, который Вольф передал мне через иллюминатор на крыше каюты, я увидел, как от главных ворот лагеря отделилось несколько светящихся точек. Маяк.

- Волк ! — крикнул я в иллюминатор. — На нас идет охота ! Три... нет, четыре машины ! Похоже на их легкие багги. Они догонят нас через несколько миль, мы слишком тяжелые !

— Держи их на расстоянии, Чену ! — раздался из кабины голос шефа, перекрывая гул двигателя. — Мы идем к каньону ! Главное-продержаться до сужения, там они не смогут обойти нас с флангов !

Я опустил бинокль и снова взялся за пулемет. Пустынный ветер хлестал меня по лицу, срывая шляпу, которую мне пришлось поглубже надвинуть на глаза. Вокруг нас царила полная ночная чернота, нарушаемая только светом фар преследователей и бледным призрачным сиянием двух лун, пробивающихся сквозь ядовитые облака.

Вражеские багги приближались с ужасающей скоростью. Это были легкие конструкции, собранные из труб, оснащенные мощными двигателями, разработанные специально для гонок по дюнам. На первой машине был установлен крупнокалиберный пулемет, который уже начинал корректировку огня.

Первые трассирующие пули прошли далеко над нашими головами, прорезав ночную тьму зелеными светящимися бороздами. Затем один из залпов ударил по полке, заставив меня опустить голову.

- Давай, Чену, покажи им земное гостеприимство ! — подбодрил я сам себя, имея в виду головную машину, которая двигалась вдоль нашего правого фланга.

Я стрелял короткими контролируемыми очередями по три - четыре патрона, как мне советовал седой (мудрый). Пулемет работал без сучка и задоринки, с лязгом выплевывал гильзы, выстилавшие дно лотка. Мне удалось взять под обстрел первый багги — пули разбрызгали лобовое стекло и, кажется, задели водителя. Машина резко вильнула в сторону, на полной скорости врезалась в огромный валун и взорвалась ярким огненным шаром, на короткое время осветив преследователей.

Три оставшиеся машины тут же рассредоточились, уходя с линии огня и пытаясь взять нас в клещи.

В этот момент наш грузовик сильно тряхнуло. Мы входили в узкое ущелье Мертвого каньона. Продуваемые ветром стены из черного камня высились по обе стороны от нас, скрывая небо. Пространство сузилось до такой степени, что Багги больше не могли маневрировать — теперь они были вынуждены следовать прямо за нами прямой очередью, выставив себя под прицел моего пулемета.

Но начались проблемы и для нас. Дорога в каньоне была завалена каменными глыбами. Мак был вынужден поднять ногу, чтобы не повредить подвеску и не проколоть шину.

- Чену ! У меня кончились патроны в обойме ! — крикнул я в иллюминатор кабины.

Через иллюминатор показалась рука Дока, протягивающая мне тяжелую металлическую коробку с новой лентой.

- Лови, лови ! Это последняя Фабричная Лента, после нее все будет как дома ! — выкрикнул он.

Я хватаюсь за коробку, держа пулемет одной рукой. В этот момент преследующий нас багги подошел почти вплотную — примерно в двадцати ярдах от нашего бордюра. Из его иллюминатора вышел бандит с портативным гранатометом.

- Черт возьми, черт возьми ! — воскликнул он.

Я бросил коробку на дно лотка, взвел затвор пулемета, дослав последний патрон из старой ленты, и нажал на спусковой крючок, целясь прямо в силуэт наводчика.

Стрельба. Мой пулемет издал короткое " тук » и замолчал — лента была пуста. Но этого единственного патрона достаточно. Пуля попала бандиту в плечо в тот самый момент, когда он нажимал на спусковой крючок гранатомета. Выстрел прогремел над головой, граната просвистела над нашей кабиной и взорвалась где-то впереди на камнях, вызвав небольшой обвал.

Но сам багги не остановился. Водитель, поняв, что у меня закончились боеприпасы, бросился на нас, надеясь повредить нашу заднюю палубу или перевернуть машину. На такой скорости в узком каньоне это было бы фатально для них обоих.

Времени перезарядить пулемет не было. Я опустил прицел, вынул из ножен свой тяжелый револьвер и, перегнувшись через край площадки, начал стрелять в лобовое стекло багги в упор.

Бам! Бам! Бам!

Три удара подряд. Тяжелые свинцовые пули, выкованные на скорую руку кузнецами пустыни, обладали ужасающей останавливающей силой. Они разбили вдребезги бронированное стекло багги. Водитель, получив множественные травмы лица и груди, потерял управление. Автомобиль свернул на обочину, ударился колесом о стену каньона, перевернулся в воздухе и с ужасающим грохотом покатился по камням, превратившись в груду искореженного металла.

Последняя, третья машина преследователей, проехавшая чуть дальше, резко затормозила, понимая, что в узком каньоне, столкнувшись с бронированным грузовиком с сумасшедшим стрелком, у них нет никаких шансов. Они повернули назад.

Грузовик проехал еще около мили по извилистому коридору каньона, пока Вольф не приказал Маку остановиться в глубокой скальной нише, скрытой от дороги естественным навесом.

Двигатель замолчал. Установилась оглушительная, гнетущая тишина, нарушаемая только потрескиванием остывающего двигателя и моим тяжелым, прерывистым дыханием.

Я без сил упал на дно бункера, прямо на выдернутые гильзы и твердые костяные пластины пожирателя камней. Мои руки дрожали так сильно, что я с трудом вложил револьвер обратно в ножны. Все мое тело болело от напряжения и ушибов, полученных во время этой безумной гонки.

Дверь каюты открылась, и из нее вышел Солитер-Вульф. Он посмотрел на меня, затем на поврежденную заднюю дверь грузовика, изрешеченную пулями, и понимающе кивнул.

— Ты хорошо поладил с ними, Грей,-сказал он, протягивая мне руку, чтобы помочь встать. Я не думал, что при таком сотрясении можно так точно уложить свинец. Ты спас нам жизнь. Если бы эта граната попала в мусорный бак, мы бы все сейчас лежали здесь.

Я взял ее за руку и с трудом выпрямился. Весь мой цинизм, все мои земные планы тихой фермы казались мне теперь детской, глупой сказкой. Этот мир не делал скидок на происхождение или образование. Здесь ты либо стрелок, либо труп.

— Они не отпустят, Вольф,-глухо произнес я, вытирая отворотом рукава пот и грязь с лица. — Ты видел, как они действовали. Они не простые мародеры. У них есть организованность, дисциплина и хорошее вооружение. Они перекроют все выходы из каньона.

— Я знаю, - лицо Вульфа казалось высеченным из камня в тусклом свете. — « Стальные стервятники " никогда не отказываются от того, что начали. Теперь это личное. Они потеряли людей, потеряли машины. Они будут искать нас по всей пустыне.

Остальные вышли из кабины. Док тут же принялся осматривать мака — у великана была слегка поцарапана щека осколком стекла, но он только помотал головой. Мистер Харрис сидел на подножке автомобиля, уткнувшись лицом в ладони. Он весь дрожал.

— А что теперь ? - спросил док, накладывая повязку на лицо механика. - Вернуться в оазис невозможно. На юг, к центральным секторам, через каньон — там, скорее всего, нас уже ждут заграждения. Мы застряли.

Вольф хранил молчание, повернувшись ко мне. В его единственном глазу читался немой вопрос. Он видел, что Грей изменился. Стал спокойнее, сосредоточеннее, а его тактические решения во время боя в мастерских были слишком точными для простого наемника, привыкшего стрелять во все стороны.

Я подошел к краю мусорного бака и посмотрел на черные стены каньона, уходящие ввысь. В моей голове, где-то на стыке воспоминаний Московского логиста и опыта пустынного наемника, начала складываться новая картина. Я не умел строить лазерные пушки или собирать ядерные реакторы из консервных банок. Мое высшее инженерное образование было теоретическим, и годы, проведенные в логистической компании, научили меня только одному : анализировать маршруты, оценивать риски и находить слабые места в любой системе.

И в настоящее время эта система была против нас. Но у любой системы есть свои уязвимости.

— Вольф, - позвал я шефа. — Ты говорил, что « стервятники " ушли воевать на юг, а в каньоне остались только небольшие передовые посты ?

— Так говорил Харрис, - краем глаза Вульф наблюдал за молчаливым торговцем.

— Если это так, - продолжил я, чувствуя, как слова сами собой складываются в четкий и логичный план,-они не смогут покрыть каждый метр этого каньона. Они установят посты на ключевых перекрестках и возле источников воды. Их главная сила-скорость и подвижной состав. Но здесь, в скалах, ночью они слепы так же, как и мы. Мы не будем пытаться прорваться фронтом на юг. Это предсказуемо. Они ждут, когда мы присоединимся к цивилизации, к центральным секторам, где Харрис надеется спрятаться.

— И что же ты тогда предлагаешь ? Мак закатил большие глаза.

— Мы отправимся в самое сердце Мертвого каньона, через старые заброшенные шахты, о которых говорили гиды,-ответил я, вспоминая обрывки чужих воспоминаний Грея. — Там дороги чертовски опасны, грузовику будет трудно проехать. Но их багги они точно не пропустят. Мы проведем там день, запутаем следы, а затем нанесем удар по их флангу там, где они меньше всего этого ожидают.

Вольф долго смотрел на мои слова, взвешивая их. Затем на его лице появилась свирепая, хищная улыбка, та самая, которую я видел в салуне.

— Ты действительно изменился с того взрыва, серый,-тихо сказал он. — Раньше ты бы просто предложил пробиться в бой или клюнуть, прежде чем умрешь. А теперь ты говоришь как настоящий командир. Мне нравится твой план. Шахты старого сектора... это безумие, мы можем сгнить там или наткнуться на подземных тварей. Но « стервятники", конечно, туда не сунутся. Они слишком дорожат своими машинами.

Вождь повернулся к остальным :

- Ребята, вы слышали, серый. Два часа отдыха. Док, проверь запасы провизии и воды. Мак, Проверь двигатель, чтобы он не заглох в самый неподходящий момент. Харрис ... ты, встань и помолись, чтобы этот логистический кошмар серого сработал. Потому что в противном случае-твои золотые гильзы пойдут на наши гробы.

Я снова опустился на дно бункера, прислонившись спиной к пулеметной турели. Ночь над мертвым Каньоном была холодной и тихой. Я вытащил из кармана один из нетронутых предметов — тяжелый металлический диск с неровными краями. Семьдесят гильз для пожирателя камней. Мой стартовый капитал для новой мирной жизни, которая так и не смогла начаться.

Я подбросил монету в воздух. Она поймала ослепительный свет обеих лун, перевернулась и с легким звоном упала мне на ладонь.

"Хорошо, - подумал я, закрывая глаза и погружаясь в нервный, легкий сон наемника. - Ферму мы построим позже. Во-первых, нужно выжить».

Глава 3

Сырость заброшенных шахт старого сектора пронизывала вас до костей. Она не имела ничего общего с той бодрящей прохладой, о которой мечтаешь в сорокаградусную жару на просторах. Это была мертвая, замкнутая влага, пахнущая известняком, разлагающейся органикой и застарелым моторным маслом, которое впиталось в скалу десятилетия назад.

Наш грузовик медленно полз по главной галерее, почти задевая боками скалистые выступы. Мак выключил основные фары, оставив включенными только слабые противотуманные фары, обмотанные желтой изолентой. Их слепящие лучи выхватывали из абсолютной темноты прогнившие деревянные опоры, которые под тяжестью свода прогибались и угрожающе скрипели всякий раз, когда тяжелая машина взбиралась на очередную выбоину.

Я сидел в мусорном баке, натянув шляпу пониже, чтобы ледяная капля, падающая с потолка, не попала мне на шею. Мой револьвер лежал у меня на коленях. Рядом, присев, как сыч на ящики с боеприпасами, дрожал Харрис. Торговец выглядел как осужденный, которого ведут на эшафот. Впрочем, учитывая окружающий пейзаж, он был не так уж далек от истины.

— Послушай, Белый, - позвал Мак из кабины, приоткрыв задний иллюминатор. — Разве твои » проводники " по твоей старой памяти не говорили, как глубоко была вырыта эта яма ? Мой датчик температуры масла начинает барахлить, и если мы застрянем здесь, даже "мусорщики" не придут нас хоронить.

— Держись на главной галерее, Мак,-ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. - Мины сквозные. Они были построены до катастрофы для добычи железной руды. Нам нужно пройти три мили под землей, чтобы выйти в Южный тупик каньона. Главное-не сворачивать в боковые дворы. Там, как я слышал, начинаются проблемы.

— Проблемы уже начались, - глухо прозвучал из темноты голос Дока. Он сидел на левом фланге, держа наготове свою старую винтовку. - Посмотрите на стены.

Я поднял фонарик, который мы взяли у сбитого « мусорщика», и направил узкий луч на скалу. На сером известняке появились глубокие параллельные борозды. Как будто какое-то огромное и невероятно могущественное существо царапало камень своими пентадактильными когтями, оставляя на камне прямые и глубокие шрамы. Местами по этим бороздкам свернулась темная, почти черная слизь, которая слабо мерцала в свете факела.

— Это не орудия труда шахтеров, - заметил док, поправляя очки. — И никаких следов обвалов тоже. Кто-то живет в этих дырах. И судя по размерам отметин, этот « кто-то » может разрезать наш грузовик пополам.

При этих словах Харрис издал жалобный звук и съежился еще больше.

— Мистер Харрис, - я приблизился к торговцу, грубо схватив его за плечо и заставив посмотреть мне в глаза. — Сейчас самое время поговорить откровенно. « Стальные мусорщики " стерли с лица земли целый город из-за вас. Они бросили свои элитные силы в погоню за вами. Обычные антибиотики и довоенные бинты столько не стоят. Что у вас в ящиках ? За что нам платят пять тысяч патронов ?

Харрис колебался, его бледные губы дрожали, он попытался отвести взгляд, но я сжала пальцы сильнее, чувствуя, как под жесткой кожей наемника перекатываются бугристые мышцы. Этот человек скрывал информацию, которая могла стоить нам жизни, и мое терпение, истощенное постоянным страхом и реальностью других людей, в конце концов лопнуло.

— Слушай меня внимательно, офисный галстук,-тихо, но отчетливо пробормотал я, бессознательно используя интонации моих бывших земных боссов, помноженные на твердость Белого. - Оазис-3 стерт с карты. Флинт мертв. За нами внимательно следят. Если ты сейчас же не скажешь, во что мы вляпались, я лично высажу тебя здесь, в этой темноте, и ты пойдешь и побеседуешь со зверями, которые оставили эти следы на стенах. Ты понял ?

Мой порыв возымел действие. Харрис судорожно вздохнул, вытер нос рукавом своего грязного плаща и начал бормотать приглушенным, испуганным голосом :

— Это... это не просто лекарства. На бывших складах " Конклава-7 », в центральных секторах, мои люди нашли нетронутый контейнер с биорегенеративным субстратом. Довоенный военный проект. Проект "Феникс". Есть ампулы с сывороткой, способной излечить самые серьезные лучевые поражения, восстановить поврежденные ткани и... продлить жизнь. Настоящее зелье преображения для тех, кто обладает властью.

Голова одинокого волка показалась в проеме кабины. Он внимательно прислушивался к нашему разговору, и его единственный глаз зловеще поблескивал в темноте подвала.

- Сыворотка бессмертия ? — усмехнулся волк, но его голос не выдавал никакого удивления, только горькую и глубокую иронию. - Старик Крауцер, лидер « стальных мусорщиков", вот уже три года умирает от рака легких. Весь сектор знает, что он ищет способ отсрочить встречу с дьяволом. Вот почему его спецназовцы с таким рвением взялись за дело. Они охотятся за лекарством для своего лидера.

— Если Краузер получит этот контейнер, его банда станет вечной чумой для этих земель, — добавил док. — Он уже наводит ужас на три сектора, и с помощью этой сыворотки его амбиции достигнут небес.

— Пять тысяч патронов, - заметил Я Харрису. — Совет вашей гильдии недооценил себя. Эта дрянь стоит в десять раз дороже. Миллион патронов, не меньше. Вы наняли нас в качестве пушечного мяса, чтобы мы перевезли этот груз через территорию разъяренного синдиката, зная, что за нами придет вся их армия !

— Я не знал, что они нападут так быстро ! — попытался оправдаться Харрис. — Мы просто должны были доставить контейнер в Нью-Рино. Там нас будут ждать силы Совета. Вы бы получили свои деньги и ушли !

— Заткнитесь оба, - резко оборвал нас Волк. Он поднял руку, призывая нас к тишине, и потянулся к уху. - Мак, выключи двигатель. Быстро.

Грузовик плавно остановился. Мак выключил зажигание,и тяжелый рокот дизеля затих, оставив нас в абсолютной, кристально чистой тишине шахты. Было слышно только, как с потолка капает вода : плуф... плуф... плуф...

но за этим знакомым звуком скрывалось что-то еще. Странный, ни на что не похожий звук, исходящий из темноты впереди нас в туннеле. Это не было ни скрежетом, ни сухим лязгом костей. Словно сотни жужелиц щелкали лапками по каменистой почве, приближаясь к нам.

— Что это, черт возьми, такое ? — прошептал Мак, его рука инстинктивно легла на ручку стартера.

— Не заводись, - так же вполголоса приказал ему Волк, выбираясь из кабины на площадку к пулемету. - Шум мотора привлечет их еще больше. Док, Белый — приготовьте оружие. Харрис-забирай свои коробки и перестань там возиться.

Я осторожно встал, опираясь коленями о край мусорного бака. Револьвер в моей правой руке казался естественным продолжением моего тела. Левой рукой я взял лампу, но не зажигая ее, чтобы не выдать наше положение слишком рано.

Скрип приближался. Теперь к этому добавилось тяжелое прерывистое дыхание и странный влажный щелкающий звук. Память Белого молчала — этот наемник никогда еще не спускался так глубоко в заброшенные шахты старого сектора. Но мое земное тактическое мышление логиста работало на полную катушку, оценивая замкнутое пространство. Туннель узкий. Двигаться задним ходом с тяжелым грузовиком-самоубийство, мы застряли бы на первом повороте. Единственный выход - двигаться вперед, через то, что сейчас приближается к нам из тьмы.

— Серый, включай, - приказал Волк.

Я нажал кнопку на лампе, направив мощный луч белого света прямо в ось туннеля.

То, что поймал луч света, меня ошеломило. Метрах в тридцати от нас, заполняя почти все пространство рубки, шевелилась какая-то живая масса. Это были существа, отдаленно напоминающие огромных сколопендр без глаз, но с бледными, почти человеческими телами, покрытыми костяными наростами. Каждая мерзость была полутора метров в длину, украшенная десятками сегментированных острых лап, которые скрежетали, разрывая известняковую породу. Но что было ужаснее всего, так это их головы — чудовищные, слепые, с огромными вертикальными прорезями, ощетинившимися рядами маленьких острых, как иглы, зубов.

В местной терминологии их называли "подземными копателями « или просто »слепыми гнилушками". Они реагировали на вибрацию и тепло. И свет нашего фонарика, хотя они были слепы, потревожил их чувствительные терморецепторы.

Ужасы замерли на секунду, их пасти открылись одновременно, издав пронзительный, ультразвуковой свист, от которого у меня заложило уши. Затем они бросились на нас, быстро маневрируя лапами по стенам и потолку туннеля.

- Огонь ! — завопил Волк.

Самосвал превратился в филиал ада. Пулемет Максима в руках шефа разразился тяжелым, яростным лаем. Огненная вспышка, вырвавшаяся из ствола, на мгновение ослепила меня, но я заставил себя сосредоточиться. Тяжелые пулеметные пули разрывали бледные тела зверей на части, разбрасывая по стенам туннеля фонтанчики густой зеленоватой слизи.

Док стрелял из своего карабина, хладнокровно и методично, убивая тех тварей, которые пытались обойти нас через потолок. Я тоже вступаю в бой. Мой револьвер стучал сухо, с резкой отдачей, которая обычно входила в мою обойму. Каждый выстрел был прикосновением. Я целился в сочленения их костяных кирас, разрушая их структуру.

Но их было слишком много. Они прибывали непрерывным потоком, не обращая никакого внимания на потери. Одна из сколопендр, увернувшись от пулеметной очереди, тяжело рухнула с потолка прямо на капот грузовика. Его челюсти заскрежетали о металл, оставляя глубокие зазубрины. Она подползла к лобовому стеклу, где сидел Мак.

- Мак, будь осторожен ! — закричал я.

Я перегнулся через борт мусорного бака, вытянул руку, вооруженную револьвером, и послал две пули в упор в его деформированную голову. Его пасть распахнулась в беззвучном крике, слюна хлынула на стекло, и существо рухнуло, как мешок, под колеса автомобиля.

- Мак, заводись ! Мы должны прорваться, пулемет их не задержит ! — заорал Волк, отсекая залпами новую волну нападавших.

Двигатель грузовика ревет. Тяжелая машина рванулась вперед, сминая под своими колесами тела ползучих существ. Грузовик бросало из стороны в сторону, колеса скользили по липким объедкам, но Мак упорно жал на акселератор.

Я едва удерживал равновесие в мусорном баке, продолжая стрелять только одной рукой. Патроны в стволе были на исходе. Я нажал на защелку, высыпал гильзы прямо под ноги и потянулся к карману за новыми. В этот момент грузовик сильно ударился о массивную тушу. Мои пальцы соскользнули, и горсть патронов рассыпалась по дну ящика, затерявшись среди гильз.

— Проклятый ! — воскликнул я.

Прямо передо мной, на правом фланге свалки, приземляется большая сколопендра. Его белое сегментированное тело выгнулось, готовясь к прыжку, его вертикальная щель открылась менее чем в полуметре от моего лица, обдав меня тошнотворным запахом тухлого мяса.

Времени на перезарядку не было. Я схватил револьвер за ствол, превратив его в тяжелый кастет, и со всей силы опустил массивный приклад на голову твари. Раздался сухой хруст кости. Ужас пошатнулся, но не упал, его острые лапы впились в кожаный рукав моей куртки, разрывая плотную ткань и пронзая мою плоть. Я почувствовал острую, обжигающую боль — их слюни были ядовитыми.

— Уходи, падаль ! — вынырнул из темноты бункера док. Его длинный охотничий нож блеснул в лучах лампы. Точным, рассчитанным движением он перерезал зверю горло под его костяной пластиной. Существо обмякло и опрокинулось за борт.

— Спасибо, док,-выдохнула я, сжимая свою раненую руку. Кожа горела, как после кислотного ожога.

— Мы это увидим позже, держись ! — крикнул док, возвращая свою винтовку.

Грузовик продолжал свой безумный рывок. Мак ехал вслепую, ориентируясь только по стенам туннеля, которые то сужались, то расширялись. Мы сокрушали зверей десятками, но они продолжали падать с потолка, хватаясь за мусорный бак. Вольф уже расстрелял половину ленты из пулемета, стальной ствол оружия раскалился докрасна, воздух вонял горелым машинным маслом и обугленным мясом.

Наконец впереди показался слабый серый свет. Основная труба расширялась, открывая выход в огромный заброшенный зал подземного хранилища. Там, на полуразрушенных путях, лежали остовы старых вагонов, а в потолке зияла огромная дыра, через которую просачивался спектральный свет двух пустынных лун.

— Выход впереди ! — крикнул Мак из кабины. — Но там обвал, Волк ! Я не перехожу черту !

Грузовик въехал в помещение депо и резко затормозил, подняв облако вековой пыли. Путь вперед был прегражден обрушившейся бетонной плитой и нагромождением валунов. Сзади из туннеля все еще доносился писк преследующих нас сколопендр — они не собирались отпускать свою добычу.

Вольф спрыгнул с помоста, осматривая осыпь.

- Мак, док-за мной ! Нам нужно отодвинуть эти балки в сторону, иначе мы застрянем здесь и будем съедены ! Грисон, ты остаешься у пулемета ! Прикрой нас !

Не говоря ни слова, я перешагнул через борт самосвала и встал у турели "Максима". Моя раненая рука ужасно болела, пальцы плохо слушались меня, но я нажал на спусковой крючок здоровой рукой, опираясь на штатив предплечьем.

Из туннеля начали появляться первые существа. Они почувствовали открытое пространство и рассредоточились по залу депо, пытаясь окружить грузовик.

Я открыл огонь. Пулемет снова задрожал в моих руках, выплевывая свинец. Я водил стволом из стороны в сторону, отсекая ужасы парней, которые отчаянно пытались вручную отодвинуть тяжелую железную балку, загораживающую выход. Мак вжал свои массивные плечи в бетонный блок, его лицо побагровело от напряжения, вены на шее вздулись.

— Еще немного, еще чуть-чуть ! — крикнул док, помогая ему использовать железный прут в качестве рычага. - Грисон, держи правый фланг, они проходят через вентиляцию !

Я повернул пулемет вправо. Действительно, из старой ржавой решетки на стене хранилища непрерывным потоком лились более мелкие, но чрезвычайно быстрые экземпляры. Они прыгали по крышам вагонов, приближаясь к нам со скоростью гоночных багги.

Мой залп разнес вдребезги первый вагон, похоронив под собой с десяток тварей. Но боеприпасы к пулемету таяли на глазах. Полоса становилась все короче и короче.

« Если они не расчистят завал в течение тридцати секунд, мы мертвы», - холодно подсчитал мой внутренний Логистик. Без паники. Только сухой математический расчет вероятностей, который показал, что наши шансы на выживание быстро приближаются к нулю.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Сверху, из огромного пролома в потолке хранилища, раздался пронзительный, вибрирующий рев. Это был не свист сколопендр. Это был глухой, пронзительный скулеж крупного хищника из Верхнего Мира.

В бухте появилась гигантская фигура. Это был Лев Песков — самый опасный мутант просторов, внешне напоминающий огромную безволосую кошку с костяными пластинами на спине и длинным хвостом, заканчивающимся ядовитым жалом. Обычно эти существа охотились на поверхности, но, похоже, шум боя и запах крови заманили его в это подземное убежище.

Лев тяжело рухнул с метровой высоты прямо в центр зала хранилища, раздавив под собой двух сколопендр. Его огромные лапы без труда вспороли их костяные панцири. Мутант зарычал, взмахнул хвостом, разрубив третьего зверя пополам, и уставился своими желтыми, фосфоресцирующими в темноте глазами на кишащую массу подземных нор.

Для подземных существ появление наземного хищника стало шоком. Они переключили свое внимание с нашего грузовика на нового, гораздо более грозного врага. Сколопендры с шипением бросились на Льва, пытаясь накрыть его своими телами и ужалить до смерти. Последовала ужасная и кровопролитная битва титанов Нового Света. Лев рвал их когтями и зубами, копатели вгрызались в его костяную броню.

- Ну же, давай ! — заорал Мак.

Тяжелая балка скрипнула по камням и откатилась в сторону, открывая узкий, но достаточно широкий проход, чтобы пройти.

- Грисон, прыгай в кабину ! — крикнул Волк, карабкаясь на подножку.

Я бросил пулемет, в котором осталось не более пяти патронов, и позволил себе соскользнуть в мусорный контейнер. МАК уже был за рулем. Резко включив первую передачу, он нажал на акселератор. Грузовик взревел, пронесся через обломки обрушения, грубо встряхнув нас на прощание, и выскочил из полуразрушенных ворот депо на улицу, в ночную прохладу Южного каньона.

Позади нас, в глубине скал, все еще доносились приглушенные звуки ужасающей битвы между мутантами. Но мы были свободны.

Машина катилась по узкому скалистому уступу. Там, наверху, освобожденный от подземных сводов, простирался необъятный простор ночного неба. Две луны — одна большая, грязно-белая, другая маленькая, зеленоватого оттенка-заливали каньон своим спектральным светом. Нам удалось ускользнуть от преследования "стервятников" и пережить кошмар заброшенных шахт.

Мак сбавляет скорость, возвращая грузовик в более спокойный темп. Мы ехали по дну пересохшей реки, защищенные высокими стенами каньона от внешнего мира.

Волк забрался обратно в мусорное ведро и тяжело опустился рядом со мной. Он выглядел усталым, его куртка была измазана зеленой слизью от копателей, но его единственный глаз смотрел на меня с глубоким уважением.

— Какая чертова драка, - выдохнул шеф, доставая из кармана старую тыкву. Отпив глоток, он протянул его мне. - Держи, Седой. Ты это заслужил сегодня. Твой план с минами ... он был безумным, но сработал. « Стервятники " сейчас обыщут весь северный сектор, в то время как мы уже на юге. Мы выиграли с запасом минимум двенадцать часов.

Я взял тыкву из своей раненой руки. Боль уже утихла, уступив место неприятному онемению — док, сидевший рядом со мной, успел наложить на рану повязку, пропитанную сильно пахнущим антисептиком, взятым из его запасов.

— Это только начало, лук,-ответил я, делая большой глоток теплой и горькой жидкости. — « Стервятники " поймут, что мы их поймали, как только не найдут наши трупы на дорогах. Краузер не отстанет от погони. Пять тысяч гильз для этой сыворотки... теперь я понимаю, что это цена нашей жизни.

Я посмотрел на Харриса. Торговец сидел в углу помойки, обнимая свой драгоценный железный чемодан, с которым ему удалось не расставаться во время всей этой подземной суматохи. Его лицо постепенно возвращало свой нормальный цвет, но в его глазах все еще сохранялся ужас.

— Мистер Харрис,-позвал я его. — Когда мы прибудем в Нью-Рино, ваша гильдия не заплатит нам и пяти тысяч.

Торговец поднял голову, пораженный :

— Но мы же договорились... Волк подписал контракт !

— Контракт касался сопровождения обычного медицинского конвоя,-спокойно, но твердо отрезал я. — Вы скрыли информацию о « стальных стервятниках " и характере груза. Из-за вашей лжи Оазис-3 погиб. Из-за вашей сыворотки мы чуть не стали пищей для подземных копателей. Новая цена : десять тысяч золотых гильз. Половина — по прибытии, другая половина-через месяц. В противном случае этот чемодан случайно выпадет из корзины на следующем ухабе.

Харрис открыл было рот, чтобы возразить, но наткнулся на тяжелый взгляд одинокого волка, который сидел рядом, положив руку на приклад пулемета. Мак из кабины тоже одобрительно хрюкнул, поддерживая мою инициативу.

- Хорошо... - выдавил из себя Харрис, морщась под нашими взглядами. — Я... я поговорю с Советом гильдии. Они согласятся. При условии, что вы доставите меня живым.

— Мы вас высадим,-кивнула я, прислонившись спиной к выступу и закрыв глаза.

Мой земной разум окончательно капитулировал перед реальностью этого мира. Я больше не был логистом из Москвы. Я был седым. Наемник, который умел рассчитывать риски, ценить патроны и выживать там, где цивилизация превратилась в прах. И у меня появилась новая цель. Не просто найти тихий уголок и построить ферму, но заработать достаточно денег и сил, чтобы никогда и никто не смог поджечь мой будущий дом.

Грузовик мирно покачивался на ухабах, унося нас все глубже в Южный Каньон, навстречу новым опасностям выжженного мира. Охота продолжалась, но теперь мы знали цену нашей добыче.

Глава 4

Южный выход из Мертвого каньона встретил нас глухой, удушливой тишиной предрассветного часа. Обе луны уже скрылись за горизонтом, оставив после себя лишь узкую полоску грязно-зеленого свечения на Западе, а солнце еще не успело взойти, чтобы снова превратить эту землю в раскаленную печь. В течение этого короткого промежутка просторы казались мертвыми. Воздух был застывшим, неподвижным, словно боялся пошевелиться и привлечь внимание тех, кто все еще бродит в темноте.

Наш грузовик, который Мак прозвал « железной ласточкой», бесшумно катился по дну пересохшего русла. Двигатель работал на самых низких оборотах, глухо и пронзительно урча. Мак вручную затянул глушитель, обмотав его несколькими слоями асбестовой ткани, чтобы подавить лишний металлический лязг. В этот момент мы были уязвимы, как никогда раньше. Заброшенные шахты остались позади, но мы вышли на открытое пространство, где любая пылинка под колесами могла стать нашим смертельным приговором.

Я сидел на правой стороне мусорного бака, свесив одну ногу внутрь. Моя левая рука, укушенная подземным копателем, была надежно перевязана чистой довоенной повязкой, взятой из запасов Дока. Жжение почти прошло, уступив место тупой, ноющей боли, которая, однако, не мешала обращаться с оружием. Я вытащил из жилетного кармана старую масляную пробирку и принялся методично чистить механизм своего револьвера. Щелчок-щелчок — ствол вращался ровно, без запинки. Мышечная память серого напоминала : на просторах песок - твой главный враг после бандитов. Промах в бою стоит жизни.

— Серый, - тихо позвал док, усаживаясь напротив. В руке он держал карточку — пожелтевший, потертый лист плотной бумаги, на котором довоенные типографские линии переплетались с грубыми пометками, сделанными химическим карандашом. - Посмотри сюда.

Я приблизился к нему, стараясь производить как можно меньше шума. Харрис, сидевший в углу мусорного бака, наконец заснул, прижавшись к своему железному сундуку. Его дорогой плащ окончательно потерял всякий респектабельный вид, превратившись в грязные лохмотья, но сам торговец, казалось, начал понемногу приспосабливаться к спартанским условиям.

— Вот мы и здесь, - сказал Док, указывая пальцем на точку у самого основания каньона. — Это русло реки приведет нас на равнину смерти. Нью-Рино находится в пятидесяти милях отсюда с высоты птичьего полета. Но мы не можем идти по прямой. Это открытая пустыня, « мусорщики " заметят нас за десять миль из-за пылевого шлейфа. Кроме того, на тридцатой Миле дороги есть старый мост через ущелье гремучей змеи. Если они умны — а они есть — они уже построили там заграждение.

В отверстии крыши кабины показалась голова одинокого волка. Он поправил свою широкополую шляпу и выплюнул остатки жевательного табака за борт.

— Мост - это ловушка, - коротко бросил командир. — Справа - отвесные скалы ; слева-пятидесятиметровая пропасть. Если на той стороне будет хотя бы один крупнокалиберный пулемет, нас превратят в дуршлаг еще до того, как мы успеем развернуться.

— Есть ли какой-нибудь обходной путь ? — спросил я, внимательно изучая карту. Мой земной аналитический ум немедленно приступил к построению логистических цепочек, оценивая расстояния и рельеф местности.

— Да, - док провел пальцем тонкую, едва заметную извилистую линию к западу от моста. - Бывшая перегонная тропа. Она проходит через пересохшие солончаки. Почва там твердая, пыли очень мало. Но дорога вьется между скалистыми выступами, и в ней легко заблудиться. Кроме того, солончаки-это территория « диких собак ». Небольшая шайка мародеров, но их много и они голодны.

— « Дикие собаки " — это сволочь, - сделал Волк пренебрежительный жест. — В качестве оружия у них есть только старые кремневые ружья и луки с отравленными стрелами. Если мы поедем на грузовике, они не посмеют приблизиться. Главное-не останавливаться. Мак, как у нас обстоят дела с топливом ?

Из кабины донесся приглушенный голос механика :

- Командир, бак заполнен на две трети. Заменитель оазиса горит плохо, он дымится, но Ласточка стреляет. Это дойдет до солончаков, но на обратный путь или маневры ... я бы на это не рассчитывал. Нам нужно чистое дизельное топливо, иначе двигатель заглохнет через сорок миль.

Я посмотрел на спящего Харриса. Этот парень обещал нам десять тысяч гильз, но его обещания в настоящее время стоят меньше, чем литр дизельного топлива в нашем баке. Нам нужен был четкий, кропотливый план, где каждый шаг был рассчитан с точностью до секунды.

— Послушайте меня — -сказал я, привлекая внимание волка и Дока. Во мне определенно включился режим начальника отдела логистики, отвечающего за доставку сложного груза через зону боевых действий. — Мы не пойдем прямо через солончаки. И мы тоже не пойдем прямо к мосту. Мы разделяемся.

Волк поднял свой единственный глаз, пораженный :

- Разделиться ? Ты упал на голову, серый ? Нас уже четверо с половиной одноглазых, и ты хочешь разогнать отряд ?

— Сначала послушай, командир — -спокойно ответил я, сдерживая раздражение. — « Мусорщики " ждут тяжелый и громоздкий грузовик. Они знают, что мы выехали из оазиса на машине Флинта. Если они устроили засаду у моста, их наблюдатели наблюдают за большой дорогой. Мы крепко привязали мой старый мотоцикл. Это работает ?

— Байк цел, - бросил Мак из кабины. — Я проверил цепь и свечи, пока вы сражались в шахтах. В его баке хватит бензина на несколько часов.

— Прекрасно — -продолжил я. — Кто-то садится на велосипед и едет впереди в качестве разведчика. В миле от грузовика. Цель : подобраться к мосту скрытно, через скалы, и оценить обстановку. Если ничего нет — подаем сигнал ракетой или зеркалом, грузовик проносится мимо на скорости. Если есть засада — разведчик привлекает их внимание, направляя их к соляным заводам, в то время как грузовик мчится по перегонному пути. « Мусорщики " на своих тяжелых багги бросятся на соло-байк, думая, что это мы пытаемся прорваться.

Волк замолчал, взвешивая мои слова. Док медленно кивнул, соглашаясь с логикой рассуждений.

— В этом есть смысл,-произнес Доктор, поправляя очки. — Мы создаем ложную цель. Для "мусорщиков" несущийся во весь опор одиночный мотоцикл будет выглядеть как попытка Харриса сбежать со своей охраной. Они отвлекут их внимание. Но кто возьмет велосипед ? Это билет в один конец, серый. Если тебя прижмут к скалам, никто не придет тебе на помощь.

— Я пойду, - ответил я, не задумываясь. Мышечная память серого сохраняла навыки сумасшедшего вождения по барханам, и мое земное « Я » понимало : если я останусь в кузове грузовика, мои шансы погибнуть в мостовой ловушке будут намного выше. Кроме того, одиночный маневр давал мне хоть какую-то иллюзию контроля над ситуацией. — Это мой план, и моя задача-воплотить его в жизнь. Кроме того, я лучше стреляю с одной руки, чем Мак из пулемета.

— Наглый, - усмехнулся Волк без злобы, но с одобрением в голосе. - Хорошо, Серый. Ты победил. План хорош. Мак, отцепи байк. Серый, возьми рацию Флинта — она старая, толку от нее мало, максимум пять миль, но этого хватит, чтобы связаться с грузовиком. Если увидишь « падальщиков " — не будь героем. Дай координаты и двигай к соляным заводам. Мы заедем за тобой с другой стороны, недалеко от заброшенной насосной станции.

Десять минут спустя грузовик остановился на развилке русла. Мак и Док быстро отцепили угловатый мотоцикл, покрытый ржавчиной и пластинами с шипами. Этот местный автомобильный ужас работал на дикой смеси спирта и бензина, издавая при запуске характерный скрежещущий звук. Я вскочил в седло, перекинул ремень карабина, который мне одолжил док, через плечо и проверил рацию на своем поясе.

— Удачи, чувак, - Мак похлопал меня по плечу своей большой, гигантской рукой. — Если ты умрешь, моя маленькая Ласточка, я вытащу тебя из-под земли.

— Я сделаю все возможное, чтобы вернуть его в целости и сохранности, Мак, — выдавил я из себя улыбку.

Я резко повернул ручку газа. Бекан ответил свирепым ревом, извергая голубоватое пламя из своей короткой выхлопной трубы. Я отпустил сцепление, и машина подпрыгнула на месте, подняв небольшое облачко пыли. Грузовик остался позади меня, медленно двигаясь за мной, в пределах моей прямой видимости.

Первые несколько миль прошли на удивление легко. Пустынный ветер, который уже начинал прогревать, хлестал меня по лицу, срывая остатки сна. Я уверенно вел машину, чувствуя, как мои колени прижимаются к тяжелой, вибрирующей раме машины. Это было странное, дикое ощущение свободы, смешанное со смертельным страхом. Насколько хватало глаз, простиралась мертвая, бесконечная равнина, ощетинившаяся острыми каменистыми пальцами. Земля была покрыта белой коркой соли, которая хрустела под шинами, как сухой снег.

«От офиса с кондиционером до загаженного кабака посреди постапокалиптического ада»,-пронеслось у меня в голове. «Если бы кто-нибудь рассказал об этом на работе, они бы приняли меня за сумасшедшего». Но здесь это была моя реальность. И я должен был сыграть свою роль до конца.

Примерно через полчаса скалы начали сужаться, образуя глубокое ущелье рычащей змеи. До моста нам оставалось меньше мили. Я сбавил скорость, переведя двигатель на холостой ход, и поехал вдоль самого края скалистого уступа, прячась в тени огромных глыб.

Перед нами показался мост. Это было грандиозное и одновременно жалкое зрелище. Довоенная постройка из толстых стальных ферм, частично проржавевшая, соединяла два края глубокой пропасти, где на дне угадывались острые камни. Мост выглядел заброшенным, но мое тактическое зрение наемника сразу заметило некоторые странности.

На другой стороне ущелья, прямо у въезда на мост, возвышался старый дорожный указатель. За ним, искусно скрытый маскировочной сеткой цвета скал, угадывалась угловатая форма тяжелого бронетранспортера. Неподалеку, в небольшой траншее, укрепленной мешками с песком, виднелось длинное дуло крупнокалиберного пулемета. Вокруг толпились какие-то типы в черных куртках. «Стальные стервятники".

Засада. Мой план был мудрым : они перекрыли единственный цивилизованный путь в Нью-Рино. Если бы мы столкнулись с грузовиком лоб в лоб, они бы расстреляли нас прямо посреди моста, как мишени на стрельбище.

Я выключил двигатель "Ла Бекана", спрятав его за скалистым мысом, достал рацию и нажал на микрофон.

- Волк, это белый. Получи меня? на.

Радио сухо зашипело, затем хриплый голос командира прорезал статический шум :

— Ты хорошо слышишь, Белый. Как дела на мосту? на.

- Полная засада. Бронетранспортер и крупнокалиберный пулемет на другой стороне. Они ждут нас. Повторяю : мост заблокирован. Пройдите по пастушьей тропе, сверните к соляным заводам. Я начинаю отвлекающий маневр. Встретимся у водокачки. На.

- Понял, парень. Осторожно. Не попадай в поле зрения пулемета. Конец передачи.

Я убрал рацию, сделал глубокий вдох и проверил карабин. План вступал в решающую фазу. Теперь мне нужно было заставить «стервятников» поверить в то, что они позволили своей добыче ускользнуть.

Я вскочил на подножку, включил зажигание и, не прячась, спрыгнул со скал, чтобы броситься прямо на открытый участок, ведущий к мосту. Резко повернув ручку газа, я помчался вперед, издавая как можно больше шума.

На базе бандитов тревога была подана мгновенно. Я увидел, как черные силуэты сжались в окопе, как ожила маскировочная сетка бронетранспортера.

- Эй, сукины дети, посмотрите на меня ! — крикнул я, хотя они, очевидно, не могли меня услышать из-за рева двигателя.

Расстояние до моста сокращалось на полной скорости : четыреста метров, триста, двести…

Татата-та ! — рявкнул крупнокалиберный пулемет на другой стороне ущелья.

Тяжелые пули начали вонзаться в соленую корку дороги передо мной, поднимая снопы белой пыли и каменных осколков. Одна из пуль прошла так близко, что я почувствовал ее тепло на коже своего лица. Отдача от выстрелов эхом разнеслась по ущелью, перекрывая рев моего барабана.

Этого было достаточно. Они заметили меня и открыли огонь. А теперь займись побегом.

Я резко поворачиваю вправо, почти касаясь пола коленом. Машина взвизгнула, шины заскрипели по солончаку, и я снова набрал скорость, но не по той дороге, по которой приехал, а резко повернув на запад, к лабиринту скальных колонн, ведущих к соляным заводам.

В зеркало заднего вида я увидел, что маскировочная сетка окончательно сорвана с броневика. Тяжелая колесная машина взревела мотором и покатилась по дамбе, бросаясь в погоню за мной. За ней последовали два легких багги, ранее скрытые в складках местности. Они попались на удочку. Они решили, что этот одинокий байкер был разведчиком конвоя, пытающимся направить их по ложному следу.

Я мчался по лабиринту скал на полной скорости. Здесь дорога превратилась в узкую извилистую тропинку между огромными каменными шпилями, уходящими ввысь. Солнце наконец показалось из-за горизонта, и его первые лучи окрасили скалы в зловещий пурпурный цвет.

Преследователи не теряли темпа. Легкие багги «стервятников " были построены для этих гонок преследования. Они уверенно шли по моему следу, время от времени отстреливаясь короткими автоматными очередями. Пули стучали по камням вокруг меня,усеивая мою куртку осколками.

«Надо заманить их поглубже,-думал я, лихорадочно оценивая повороты. — Дать Вульфу и Маку время увести грузовик как можно дальше».

Я петлял зигзагами среди скал, используя каждый выступ, каждое сужение тропы, чтобы сократить расстояние. Мое тело работало на пределе своих возможностей. Мои руки налились свинцовой усталостью, раненая ладонь кровоточила под повязкой, но я упрямо сжимал руль.

Впереди показался крутой подъем, заканчивающийся узким проходом между двумя массивными глыбами. Позади них начинался крутой спуск к солончакам. Если мне удастся прорваться через этот проход, я смогу уйти на дистанцию — тяжелая бронетехника «стервятников» застрянет там, и багги придется поднимать на ноги.

Я заставил Ла Бекана прочитать его последний отчет. Машина взлетела на подъем, подпрыгнула на выбоине и с грохотом пронеслась между блоками.

Но на спуске меня ждал сюрприз.

Почва там была мягкой, покрытой толстым слоем зыбучего песка из солончаков, который внешне ничем не отличался от твердой корки. Переднее колесо фургона мгновенно увязло в этой грязи. Руль был насильно вырван из моих рук.

Мир вокруг меня перевернулся. Меня выбросило из седла, я пролетел несколько метров по воздуху и со всего маху упал на мягкий едкий песок, скатываясь вниз по склону. Бекан перевернулся на бок чуть выше по склону, его заднее колесо все еще продолжало бешено вращаться в пустоте, пока двигатель не заглох, и он не заглох.

Я лежал, лежа в пыли, пытаясь отдышаться. Мои легкие казались набитыми цементом,перед глазами плясали красные всполохи. С трудом перевернувшись на живот, я сплюнул соленую грязь и потянулся к ножнам. Револьвер все еще был там, но полностью засыпан мелким песком. Винтовка Дока приземлилась в трех метрах от него.

Уже сверху, со стороны прохода между каменными блоками, доносился торжествующий рев моторов преследователей. Первый багги « стервятников " появился в проеме, медленно спускаясь по склону. В нем сидели три человека — водитель и два стрелка с автоматами. Они увидели меня, распростертого на земле, и водитель победоносно просигналил.

« Ну, вот и готово, логист, - рассеянно подумал я, глядя на приближающуюся машину. - Охота окончена. Твой первый и последний контракт" »

Но я не собирался опускать руки без боя. Моя правая рука, повинуясь инстинктам Седого, нащупала на поясе нож — длинный и тяжелый кинжал с зазубринами, который я взял у бандита, убитого в Оазисе. Я сжимаю ручку, готовый дорого продать свою жизнь.

Багги остановилась в десяти метрах от меня. Стрелок на переднем сиденье, высокий парень с шеей, украшенной татуировкой в виде крыла, лениво перешагнул через борт машины и двинулся ко мне, держа свою штурмовую винтовку наготове для стрельбы.

— Так что посмотрите на эту маленькую Пиаф, которая на нас падает, - хихикнул он, обнажив свои испорченные зубы. — Это действительно седой из волчьей стаи. Тот самый стрелок, который застрелил наших парней возле мастерских. Итак, Грисон, где твой грузовик ? Где Харрис ? Ты собираешься все рассказать прямо сейчас, или мы собираемся немного испортить тебе кожу ?

Я молчу, медленно опускаясь на колени, пряча нож за бедром. Мой мозг лихорадочно искал выход, но математика была против меня : трое мужчин с автоматами против раненого наемника с ножом на открытой местности. Вероятность выживания: ноль процентов.

И вот тогда просторы в очередной раз доказали, что у них есть свои законы.

Из укрытия ближайшего скального столба, расположенного чуть ниже по склону, раздался пронзительный, завывающий вой. Это был не волчий вой — в нем слышались зловещие, почти человеческие интонации, переходящие в истерический смех.

« Дикие Собаки".

Бандиты на багги мгновенно напряглись. Стрелок с татуировкой резко обернулся, направив винтовку на шум.

Из скал, как призраки, выскакивали силуэты. Это были местные налетчики с соляных равнин. Они выглядели дико : одетые в шкуры мутантов, их тела были выкрашены белой солью, а на головах у них были черепа пустынных собак. В руках они держали грубые копья, луки и старые каменные ружья. Их было много — не менее двадцати — и они продвигались с поразительной быстротой и бесшумно, окружая багги « стервятников".

- Мародеры ! - крикнул водитель багги, хватаясь за руль. — Назад, назад, назад ! Их целая стая !

Завязалась короткая, но ожесточенная стычка. « Стальные стервятники " открыли огонь из своих автоматов, кося передними рядами нападавших. Но « дикие собаки " не знали страха — они неслись прямо на них, заваливая машину стрелами и самодельными гранатами, сделанными из бутылок с зажигательной смесью. Одна из бутылок попала прямо в салон багги. Машина мгновенно вспыхнула ярким ревущим пламенем. Стрелки закричали, выпрыгивая из горящего салона, падая прямо под копья налетчиков.

Воспользовавшись хаосом, я откатился в сторону, схватил валяющуюся на песке винтовку доктора и бросился к своему перевернутому мотоциклу.

Мое тело действовало на чистом адреналине. Я уперся ногами в землю и изо всех сил толкнул тяжелый мотоцикл вверх. Седина во мне проклинала все соленые почвы на свете, но мотоцикл снова встал на колеса. Я вскочил в седло, молясь всем известным богам, и нажал на стартер.

Двигатель кашлянул, выплюнув облачко дыма, но со второй попытки яростно взревел. К счастью, переднее колесо вылезло из зыбучего песка.

Я повернул ручку газа и помчался вниз по склону, прочь от места резни. « Дикие псы « были слишком заняты потрошением бронированного багги » стервятников " и погоней за оставшимися машинами, чтобы обратить внимание на одинокого байкера, мчащегося на полной скорости в сердце солончаковых равнин.

Дорога через солончаковые равнины превратилась в ровный белый Мираж. Солнце поднялось высоко, и его свет, отражаясь от белой корки соли, слепил глаза, несмотря на широкие поля моей шляпы. Обжигающий воздух обжигал мои легкие, раненая рука онемела, но я упрямо держал курс на юг, ориентируясь благодаря редким каменистым ориентирам на карте доктора.

Примерно через час после этой безумной гонки впереди показался силуэт старой водонапорной башни и разрушенного кирпичного здания. Это был наш сборный пункт, заброшенная насосная станция.

И там, под навесом полуразрушенной стены, укрытый от солнца и посторонних глаз, стоял наш грузовик. Живой и невредимый.

Я выключил двигатель мотоцикла прямо у обочины и буквально позволил себе сойти с сиденья на землю. Больше никаких сил.

Мак и доктор немедленно подбежали ко мне. Гигант схватил меня под мышки, чтобы помочь сесть, в то время как Доктор тут же принялся осматривать мою повязку, по пути доставая из своей сумки чистую воду.

— Ты жив, ублюдок ! - радостно воскликнул Мак, похлопав меня по здоровому плечу. — Мы уже думали, что поедем за тобой. Со стороны оврага послышались выстрелы. Твоя рация умерла около десяти миль назад.

— А как насчет грузовика ? я кивнул, жадно выпивая воду из докторской фляги.

— Мы проехали, - сказал Волк, вылезая из кабины, его лицо было покрыто слоем белой соленой пыли, но взгляд оставался довольным. — Твой план сработал как нельзя лучше, Гризон. « Стервятники " на мосту пустились в погоню за тобой, оставив след пустым. Мы тихо свернули на перегонную тропу и обошли их по дуге. Ни одного выстрела не было произведено.

Харрис высунул голову из-за мусорного бака. Он посмотрел на меня с нескрываемым восхищением и даже легким испугом.

— Вы... вы действительно добились успеха, - тихо произнес торговец. — Вы закатали Краузера и его засаду в муку. Я думал, мы погибли.

Я выпрямился, опираясь на борт грузовика. Усталость постепенно уходила, уступая место привычной холодной уверенности. Мы выиграли этот раунд. Мой первый конвой, хотя он состоял всего из одной машины и одного сумасшедшего байкера, успешно преодолел первый, самый опасный, вражеский заслон.

— Слишком маленький, чтобы радоваться, - говорю я, вытирая лоб. — « Стервятники " на палубе скоро поймут, что мы их поймали. Кроме того, на соляных равнинах между ними и « дикими собаками » будет драка. это задержит их, но ненадолго. Мы должны продолжать идти. МАК, Что с топливом ?

— Мы нашли здесь две бочки с чистым дизельным топливом, - широко улыбнулся механик, указывая на самосвал, где теперь стояли новые железные баки. — Из старых запасов, но сохранившихся собственноручно. Теперь наша кокотка сможет долететь до Нью-Рино и обратно.

— Отлично,-заметил Я одинокого волка. Лидер группы стоял, скрестив руки на груди, и внимательно меня слушал. Я понял, что больше не просто выполняю его приказы, но и сам формирую стратегию нашего продвижения. И Волк, похоже, не видел в этом ничего плохого. В этом суровом мире ценилось не подчинение, а результат. Однако результат был вопиющим — мы были живы, груз цел, а враги остались лежать позади нас в пыли.

— Итак, Грисон, - подошел Волк и протянул мне мою маленькую кожаную сумку с гильзами, которую я оставил в салуне. — Твоя доля. И она очень похожа на то, что была выиграна на сто процентов. Каков наш следующий шаг, тактик ?

Я взял маленький пакетик, чувствуя приятную тяжесть металла, и сунул его в карман жилета. Мой воображаемый дом на окраине оазиса был сожжен, ферма все еще оставалась мечтой, но у меня была эта команда, у меня был этот бронированный грузовик и сыворотка стоимостью миллион гильз в мусорном ведре. И мы рассчитывали доставить его к месту назначения любой ценой.

— Наша следующая остановка-Нью-Рино,-ответил я, запрыгивая в кузов грузовика. — Заряжайте пулемет, ребята. Охота продолжается, но с этого момента мы устанавливаем правила игры.

Грузовик взревел обновленным, чистым голосом дизельного двигателя и тронулся в путь, оставив позади заброшенную насосную станцию. Мы направлялись на юг, через белый Мираж соляных равнин, к развязке нашего первого, но далеко не последнего контракта в этом выжженном мире.

Глава 5

Засоленные почвы дышали холодом. К полуночи белая корка под нашими ногами, слепившая глаза и плавившаяся от дневного жара, превратилась в ледяной панцирь. Обжигающий ветер пустыни налетал резкими, пронзительными порывами, неся с собой мелкую соленую пыль, острую, как стекло. Она просачивалась под воротник моей куртки, скрипела на зубах и заставляла мою раненую руку болеть с удвоенной силой.

Мы разбили свой лагерь в глубокой, продуваемой ветрами впадине между тремя скалистыми опорами, похожими на зубы какого-то ископаемого чудовища. Место было выбрано волком. С тактической точки зрения он был безупречен : если бы мы разожгли костер, его не было бы видно с дороги, а стены из плотного песчаника защищали нас от сквозняка. Но мы не разводили огня. В ночной пустыне любой дым или искра - маяк для тех, кто охотится в темноте.

« Ни обогревателей, ни чая,-думал я, прижимаясь под пыльным пальто серого и стуча зубами от холода. — Дома я бы просто увеличил температуру обогревателя и открыл свой ноутбук. А там вершина комфорта-сухой паек непонятного происхождения и глоток теплой воды со вкусом ржавчины».

Я сидел на каменистой глыбе, положив револьвер на колени. Я уже разобрал оружие на насосной станции, очистив каждую песчинку в стволе, но привычка проверять механизм каждые полчаса теперь прочно засела в моем подсознании. Мой большой палец медленно поднял и опустил собаку — чистый сухой щелчок успокоил мои нервы.

Рядом со мной, прислонившись к боку грузовика, тяжело дышал Мак. Гигант спал одним глазом, так и не выпуская из рук своего ружья. Доктор устроился чуть дальше, разложив на коленях свои маленькие медицинские флакончики и пытаясь при ярком свете двух лун определить уровень жидкости в ампулах. Нам повезло — « стальная Ласточка " была скрыта под маскировочной сеткой, и в темноте ее угловатый силуэт полностью сливался со скалами.

— Серый, - тихо позвал доктор, не оборачиваясь. - Ползи сюда. Аккуратно.

Я осторожно встал, следя за тем, чтобы шпоры моих сапог не стучали о камни, и присел на корточки рядом с доктором.

— Что там, черт возьми, происходит ? С рукой все в порядке, твоя мазь действует — -пробормотал я.

— Дело не в твоей руке, — доктор кивнул в сторону кабины грузовика, где укрылся Харрис. - Посмотри на нашего "гуся с золотыми яйцами", он уже почти два часа не спит. И он ведет себя странно.

Я прищурился, вглядываясь в сумрак кабины через разбитое боковое стекло. Харрис сидел на пассажирском сиденье, свернувшись калачиком. Его железный чемодан покоился у него на коленях, но торговец не просто прижимал его к себе, как раньше. Он приоткрыл крышку - всего на сантиметр-и оттуда просочилось слабое спектральное свечение. Это не был обычный свет от фонарика или экрана довоенного прибора. Свет был пульсирующим, нежно-фиолетового, почти сиреневого оттенка. И этот свет ... двигался. Как будто внутри контейнера дышало живое существо.

Но самым странным было само поведение Харриса. Он что-то бормотал. Тихо, едва слышно шевеля губами, склонился над контейнером, как будто вел с ним разговор. На его бледном лице читалось выражение, в котором смешались религиозный ужас и безумная, фанатичная решимость.

— Он делает это каждую ночь, когда думает, что мы спим, — прошептал доктор. — Я заметил это еще в Оазисе. Это не просто « биорегенеративный субстрат », серый. В этом есть что-то еще. И Харрис так же боится этого груза, как и « падальщиков". но он не может с ним расстаться.

— Ты думаешь, он что-то скрывает от нас ? — я сжала веки, чувствуя, как закипает профессиональная подозрительность логиста. Если груз нестабилен или опасен, это полностью меняет маршрут и риски.

— Он скрыл от нас половину правды, это точно, — кивнул Доктор. — Проект "феникс" ... я слышал о нем в центральных секторах. До войны ученые пытались создать не просто лекарство, а биологическое оружие на основе модифицированных клеток. Если у этой сыворотки будут побочные эффекты, мы доставим в Нью-Рино не спасательную, а смертельную капсулу.

Я собирался встать и устроить Харрису новый мучительный допрос, но в этот момент бесшумно возникший из темноты со стороны входа в углубление появился силуэт одинокого волка. Вождь возвращался со своего наблюдательного пункта на вершине скалы. Его лицо было мрачнее грозовой тучи.

— Заканчивайте свои разговоры, - коротко бросил Волк, усаживаясь между нами. — У нас проблема. И серьезный.

— « Падальщики"? - Мак мгновенно проснулся, его винтовка с сухим щелчком легла в его ладони.

— Хуже, - покачал головой Волк. — На равнине смерти начался танец костров. Линия аномалий отклонилась на север. Вся дорога заблокирована ионизирующими бурями. Если мы отправимся туда на машине, электроника сгорит ко всем чертям, а сами мы обуглимся прямо в салоне. Нам придется оставаться здесь по крайней мере до полудня завтрашнего дня, пока шторм не утихнет.

Я почувствовал, как по моей спине пробежала дрожь. Пляска огней - это были те аномалии пустыни, о которых я читал во фрагментах памяти серого, но никогда не видел собственными глазами. Наследие катастрофы. Блуждающие поля нестабильной энергии, способные извергаться посреди чистой пустыни, обжигая все живое и превращая металл в пыль. Сам мир воздвигал барьеры, мешая нам достичь нашей цели.

— Значит, мы застряли в этом логове ? — спросил я, оценивая ситуацию. — Позади нас солончаки с « дикими собаками«, перед нами поле аномалий, а по пятам »мусорщики". Об идеальной логистике и говорить нечего.

— Нам просто нужно переночевать, серый, - спокойно ответил Волк. — « Мусорщики " тоже не идиоты, они не станут пересекать засоленные почвы ночью, особенно зная, что там бродят мародеры. Главное-охранять периметр. Серый, твоя очередь заступать на пост. Ты поднимаешь меня на вершину Восточного столба. Открой глаз. Если заметишь малейшее движение в темноте — не стреляй, дай знак по рации.

— Понял, - я встал, поправил шляпу и проверил докторскую винтовку, которую я до сих пор не вернул ее владельцу. Оружие было более надежным, чем мой револьвер, на дальних дистанциях.

Я направился к скале. Подниматься по крутому обрывистому склону в полной темноте было не совсем удовольствием. Моя раненая рука неприятно подергивалась при каждом резком движении, но я упорно цеплялся за выступы песчаника, пока не достиг небольшой плоской вершины скалистого выступа.

Отсюда открывался потрясающий и одновременно ужасающий вид на равнину смерти.

Вдалеке, в пяти милях к югу, ночную тьму прорезали огромные спектральные световые столбы. Они поднимались от Земли к ядовитым облакам, переливаясь всеми оттенками фиолетового, синего и ядовито-зеленого. Вот и танец огней. Колонны медленно двигались по пустыне, извиваясь, как живые змеи. Пол под ними, казалось, светился сам по себе, и до моего слуха доносилось глухое низкочастотное жужжание, заставляющее лязгать зубы. Воздух на вершине скалы пах озоном, как перед сильной грозой, и волоски на моих руках встали дыбом от избытка статического электричества.

« Как красиво,-рассеянно подумала я, прислонившись к камню и наблюдая за этим фантастическим зрелищем. — Естественный спецэффект Затерянного мира. Жаль только, что этот спецэффект может испарить человека за секунду" »

Я опустил взгляд на нижние подходы к нашему лагерю. Засоленные почвы в отблесках неестественного мерцания казались огромным смертоносным ледяным полем. Все было спокойно. Никакого движения, никаких маяков преследователей. Я расслабился, опустил винтовку и сделал глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце.

И вот тут мое земное внимание привлек какой-то странный шум.

Это не было ни грохотом аномалии, ни свистом ветра. Это был сухой, едва слышный скрежет металла о камень, исходивший ... снизу, с самого дна впадины, где стоял наш лагерь. Но не со стороны входа, который охранял Вольф, а с противоположной, отвесной и вертикальной скальной стены.

Я мгновенно напрягся, лежа на животе и устремив взгляд через край пропасти.

То, что я увидел, леденило мне кровь.

Вдоль почти вертикальной стены, используя сложные альпинистские захваты и веревки, молча спускались люди. Их было четверо. Они были одеты в те знаменитые черные куртки « стальных стервятников », но это были не обычные штурмовики. Их лица были скрыты непрозрачными масками без прорезей для глаз – без сомнения, оснащенными ночными видоискателями или тепловизорами из другой эпохи. В руках они держали короткие карабины с глушителями.

Они обошли наши посты. Они не проезжали через ЛЕ-Салар на машине. Они бросили свои машины, обошли ущелье по верхнему ярусу скал и теперь спускались прямо на спящую группу, взяв отряд на абордаж. Это были элитные элиминаторы Краузера. Ночные охотники.

Я протянул руку к радиоприемнику, висевшему у меня на поясе, чтобы предупредить Вольфа, но мой палец замер на кнопке передачи. Если бы я заговорил, они бы услышали шипение воздуха. Расстояние до ближайшего ликвидатора составляло около пятнадцати метров. Они действовали согласованно, как единый механизм. Один уже коснулся ногой земли, прямо у борта грузовика, второй остался висеть на веревке чуть выше.

« Нет времени", - холодно просчитал мой внутренний тактик. Радио - это потеря трех секунд. За это время первый Успеет перерезать горло Доку или Максу в их спальных мешках».

Я отложил рацию, схватил карабин Дока, приставил приклад к плечу и поймал в прицел голову первого ликвидатора. Он уже вытаскивал нож из-за пояса, приближаясь к спящему Максу. Нет времени на колебания. Моя миролюбивая личность окончательно растворилась в ночной прохладе пустыни.

Я осторожно нажал на спусковой крючок.

Винтовка ответила сухой короткой детонацией – док использовал боеприпасы с уменьшенным зарядом, специально разработанные для бесшумной стрельбы в скалах. Пуля попала ликвидатору прямо в затылок. Его маска разлетелась вдребезги, тело обмякло и без звука рухнуло на соляную корку, прямо на спальный мешок гиганта.

- БАМ ! Макс мгновенно отпрянул, его рефлексы сработали в совершенстве. Увидев упавший на него труп, он не закричал, а просто перекатился в сторону, уходя с возможной линии огня, и вскинул винтовку.

Атака штурмовиков перестала быть незаметной. Трое оставшихся ликвидаторов, поняв, что их заметили, открыли шквальный огонь из своих бесшумных карабинов. Звуки выстрелов напоминали сухое шуршание листьев, но пули были вполне реальными. Они с треском врезались в бок грузовика, разрывая маскировочную сетку.

— Засада !засада! Сзади !сзади! - крикнул я сверху, продолжая стрелять из винтовки.

Второй удар – и повисший на веревке солдат отцепился, тяжело падая на камни. Но двое других уже спрыгнули на землю и укрылись за колесами грузовика. Они открыли огонь вверх, в мою сторону, заставив меня прижаться головой к скале. Пули начали откалывать куски песчаника прямо перед моим лицом, осыпая меня каменной пылью.

Внизу в полной темноте завязался ужасный и хаотичный рукопашный бой.

Вольф, выскочивший из своего укрытия у входа, открыл огонь из своего пистолета, пытаясь обойти грузовик с фланга. Но ликвидаторы были профессионалами. Один из них бросил дымовые гранаты в Вольфа, наполнив углубление густым едким дымом, который в бледном лунном свете напоминал зловещий туман. В этом тумане ночные прицелы солдат давали им колоссальное преимущество.

Я услышал крики, звуки ударов и яростную ругань Макса.

- Серый, слезай ! Они лезут в кабину к Харрису ! - крикнул док оттуда, где он находился, в глубине дымовой завесы.

Я бросил карабин – в узком пространстве между машиной и валунами длинный ствол был просто помехой – я вытащил свой тяжелый револьвер и позволил себе практически покатиться по каменистому склону, не обращая внимания на камни, разрывающие мою одежду и кожу.

Я упал на дно впадины прямо в облаке дыма. В воздухе пахло гарью, порохом и солью. Видимость была нулевой – не более полуметра. Я продвигался на ощупь, ориентируясь по звукам борьбы.

Прямо передо мной в дыму материализовался силуэт. Черная куртка, непрозрачная маска с фосфоресцирующими зелеными окулярами тепловизора. Ликвидатор. Он направлялся к кабине грузовика, его оружие было наготове. Он заметил меня на долю секунды слишком поздно – его устройство, несомненно, было на мгновение ослеплено жаром горящего двигателя автомобиля.

Но этой доли секунды мне вполне достаточно.

Я сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и своей перевязанной левой рукой схватил ствол его карабина, отклоняя его в сторону. Оружие бандита сухо треснуло, очередь вонзилась в землю, подняв маленькие гейзеры соленой пыли. Солдат оказался невероятно сильным – он резко развернулся, ударив меня локтем в челюсть. В моей голове взорвались звезды, мой рот наполнился соленым привкусом крови, но я удержал его руку.

Мы обнялись в смертельном рукопашном бою. Это был тот интимный и жестокий бой лицом к лицу, которого я так боялся в своих мыслях. Здесь нет ни тактики, ни логистики – только примитивное желание сокрушить врага, прежде чем он сокрушит тебя.

Ликвидатор попытался дотянуться до ножа у меня на поясе. Я почувствовал, как его пальцы вцепились в мой жилет. Память Грея подсказала мне решение : я резко рванулся вперед, ударив солдата лбом прямо в его зеленый окуляр-маску.

Щелк.

Пластик маски треснул, бандит вскрикнул от боли – обломки устройства, несомненно, впились ему в глаза. Он на секунду ослабил свои объятия, шатаясь назад.

Этого было достаточно. Я поднял правую руку, вооруженную револьвером, направил тяжелый ствол прямо в разорванную маску противника и спустил курок.

БАМ !

Выстрел в упор прозвучал эхом, как взрыв гранаты. Отдача едва не вырвала оружие из моих пальцев, тело ликвидатора обмякло и тяжело рухнуло на меня. Я грубо оттолкнул его, с трудом дыша и вытирая чужую кровь со своего лица. Мое сердце колотилось как бешеное, адреналин выжигал последние остатки моего страха. Я только что убил человека лицом к лицу, чувствуя его дыхание и силу. И внутри меня не было ничего, кроме холодной, хищной пустоты. Я определенно поседел.

Из дыма, с другой стороны грузовика, появляется Вольф. Его левая рука была покрыта кровью – солдату, должно быть, удалось дотянуться до нее ножом, – но в правой он держал свой карабин.

- Седой ! Ты жив ?ты жив? — крикнул командир, осматривая окрестности.

— Жив,-выдохнул я, перезаряжая револьвер, нащупывая его в дыму. — А как насчет остальных ?

— Минус четыре, - Мак появился из тумана, таща за воротник последнего ликвидатора. Он был еще жив, но его ноги были неестественно вывернуты — гигант сломал ему позвоночник голыми руками во время боя. — Эти сукины дети чуть не добрались до Харриса. Док осматривает этого труса В каюте.

Мы бросились к кабине грузовика. Дым постепенно рассеивался под порывами ночного ветра, поднимаясь к небу.

Дверь каюты была широко открыта. На полу, среди осколков стекла, сидел Харрис. Он не был ранен, но его трясло от сильного нервного срыва. Металлический контейнер лежал на сиденье перед ним, широко открытый.

И то, что мы увидели внутри, заставило отступить даже Волка, который, однако, видел и других.

Внутри контейнера, в специальных хромированных корпусах, действительно находились стеклянные колбы. Но они были пусты. Точнее, жидкости, о которой говорил Харрис, — биорегенеративного субстрата — в нем не было. Вместо этого вся внутренняя поверхность портфеля была покрыта странной фиолетовой, живой массой. Она напоминала светящийся мицелий или колонию инопланетных микроорганизмов, которые медленно пульсировали в такт невидимому сердцу. И от этой массы во все стороны тянулись тонкие светящиеся нити, которые врастали... прямо в кожу рук Харриса.

Торговец был биологически связан с этим грузом. Его вены на запястьях светились таким же фиолетовым сиянием, а под кожей лица перекатывались странные маленькие бугорки.

— Что это за грязь, Харрис ?! - Волк шагнул вперед, подняв карабин и целясь торговцу прямо в лоб. — Ты сказал, что везешь лекарство ! Что это за биологическая чума ?!

Харрис поднял на нас глаза. Его зрачки были полностью расширены, занимая всю радужную оболочку, и в них плясало то же фиолетовое свечение, которое мы видели на равнине смерти. Он улыбнулся-дикой, безумной улыбкой человека, потерявшего всякую связь с реальностью.

— Это... это спасение, Волк, - прошептал торговец, его голос изменился, стал более серьезным и вибрирующим. — « Феникс " - не лекарство для Краузера. Это семя нового мира. Сыворотка преображает нас. Он делает нас частью простора. Аномалия… танец огней... они не убьют нас, если мы примем субстрат. Они станут нашим домом. Краузер хочет стать богом этого нового мира, а совет Гильдии хочет продать это семя тем, кто готов заплатить миллионы. И я… я всего лишь курьер, который понял истинную ценность груза.

— Он сумасшедший — - констатировал док, подходя ближе и изучая светящиеся вены на руках Харриса со смесью ужаса и профессионального любопытства. — Это заражение довоенной паразитической формой жизни. Субстрат использует свое тело в качестве инкубатора. И судя по всему, процесс уже необратим. Если мы доставим его в Нью-Рино, эта мразь сбежит.

Я стоял там, прислонившись спиной к краю плато, слушая этот бред, который на моих глазах превращался в кошмарную реальность. Мои планы относительно мирной жизни фермера только что рухнули. Мы не просто перевозили лекарства или простое лекарство для старого бандита. Мы несли биологическую бомбу, которая могла нарушить весь баланс сил на просторах.

И « стальные стервятники " это знали. Ликвидаторы, лежащие у наших ног, были только Авангардом. Краузер мобилизовал бы все свои силы, чтобы завладеть этим « семенем бессмертия".

— И что нам теперь делать, тактик ? - Волк повернулся ко мне. Его единственный глаз выжидательно смотрел на меня. В этой критической ситуации, когда старые правила наемников больше не действовали, команда снова ждала решения от меня — от человека с земным складом ума, способного охватить всю картину целиком.

Я посмотрел на сияющего Харриса, на трупы ликвидаторов в дыму, затем перевел взгляд на равнину смерти, где вдалеке продолжали танцевать гигантские фиолетовые колонны танца костров. Воздух становился все холоднее, а запах озона все сильнее.

— Мы не едем в Нью-Рино,-спокойно говорю я, убирая револьвер в кобуру. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, как контролировать эту гадость. Совет Гильдии предал нас, Харрис предал нас, а « стервятники " хотят нашей смерти. Это уже не просто контракт на пять тысяч патронов. Это война за наше собственное выживание.

Я подошел к Харрису, резко схватил его за подбородок, заставив его посмотреть на меня своими фиалковыми глазами.

— Послушай меня внимательно, семя Нового Света,-медленно проговорил я. — Ты будешь сидеть в этой каюте и делать то, что я тебе скажу. Если твой мицелий начнет шевелиться — я сам сожгу его вместе с твоим мозгом. Мак, заводи ласточку. Мы углубляемся в солончаки. Мы переждем бурю там, среди скал « диких псов". Враги ждут нас на юге, поэтому мы идем на Запад. Мы снова запутаем следы.

Волк ничего не сказал, но его короткий кивок означал его согласие. Мак со скрытым облегчением бросился за руль, док принялся быстро собирать наши вещи, а я запрыгнул на подножку грузовика, заняв место за пулеметной башней.

Ночные огни аномалий продолжали плясать на горизонте, отражаясь в белой соли простора. Наша команда наемников уходила все дальше и дальше от цивилизации, погружаясь в самое сердце зарождающегося кошмара погибшего мира. И я знал, что этот путь будет долгим, кровавым и ужасно трудным. Но у меня больше не было выбора. Охота продолжалась, и теперь дичь была готова диктовать свои условия.

Глава 6

Белый туман уступил место серой растрескавшейся глине пустыни. « Железная Ласточка " двигалась вперед ровным шагом, но в кабине и трюме царила такая тяжелая тишина, что даже рев работающего с наддувом дизеля казался благословением.

Мы двигались на Запад уже двенадцать часов, прокладывая безумную кривую вокруг бушующего шторма танца огней. Аномальные фиолетовые вспышки молний все еще лизали горизонт позади нас, но здесь в воздухе больше не пахло озоном. Теперь от него пахло тем, к чему я почти привык : вечной пылью, ржавчиной и отчаянием.

Я сидел в мусорном баке, держась за раненую руку. Док снова наложил повязку, но предупредил меня, что если фиолетовые пары, исходящие из контейнера Харриса, каким-то образом связаны с токсином из подземных захоронений, обычные антисептики не помогут. Моя кожа вокруг укусов почернела, приобретя странный голубоватый оттенок, но мои пальцы по-прежнему слушались безукоризненно. Я считал патроны. Сорок два для винтовки Дока и всего двенадцать тяжелых свинцовых пуль для моего револьвера. Весь мой контракт « на миллион » теперь сводился к этой жалкой горсти свинца.

Харрис сидел напротив, привязанный цепью к цоколю пулемета. Он больше не кричал и не бился в конвульсиях. Его глаза вернулись в нормальное состояние, но парень выглядел совершенно опустошенным. Светящиеся нити, которые росли из его контейнера под его кожей, были сухими и напоминали серые мертвые корни старого дерева. Контейнер был закрыт, но я с трудом ощущал незаметную вибрацию, которую он излучал.

— Мы уже идем ! — проворчал Мак из кабины, сбавляя обороты двигателя. - Командир, взгляни на горизонт. Правильно ли это, надежда ?

Я встал, держась за край мусорного бака, и нахмурился. Перед нами, у самого подножия темных, изрезанных каньонами гор, возвышалась гигантская громада.

Это был шахтерский город Эсперанс — одно из немногих сохранившихся чудес Старого Света. Над серой равниной куполообразно возвышалась колоссальная полусфера из довоенного армированного пластика и сверхпрочного стекла. Время и песчаные бури превратили купол в мутный желтоватый Панцирь, покрытый тысячами трещин и ржавчины на листовом металле, но он все еще держался. Внутри купола угадывались силуэты сборных бетонных жилых блоков, соединенных между собой ржавыми подвесными мостками и лабиринтами труб. Ржавые коновязи и огромные дымоходы обогатительной фабрики. Этот лагерь ничем не напоминал хаотичную свалку, подобную той, что была в Оазисе-3. Это был настоящий промышленный форпост, живущий по своим, гораздо более строгим законам.

— Надежда, - тихо произнес док, протирая очки. — Последний оплот союза горняков. Здесь правит совет золотоискателей. Если мусорщики осмелятся туда сунуться, они будут иметь дело с обычной охраной и довоенными башенками. Отличное место, чтобы забыться.

— Или идеальная ловушка, если Совет узнает, какую контрабанду мы везем в бункере, - Одинокий волк вылез из люка и встал рядом со мной. Его единственный глаз критически осматривал приближающиеся городские ворота. - Грисон, твой план привел нас сюда. Но помни : мы не любим наемников в Эсперансе. Они впустят нас только потому, что Мак знает местного мастера очистных сооружений. Оружия в поле зрения нет. Мы ведем себя как простые водители, потерявшие свой караван в пустыне.

— Понял,-кивнул я. Мой земной разум лихорадочно анализировал новое местоположение. Логистика пустыни требовала перерыва. Нам нужны были боеприпасы, чистая вода и, самое главное, информация. Нужно было понять, как далеко Краузер расставил свои сети.

Грузовик подкатил к массивным шлюзовым воротам купола. Две половинки огромной стальной пластины, усеянные гидравлическими поршнями, медленно поползли в стороны с ужасающим скрежетом. Нас встретил патруль : шестеро мужчин в одинаковых серых комбинезонах из плотного брезента, вооруженные безукоризненно ухоженными довоенными винтовками. На их головах покоились тяжелые шлемы с фарами. Настоящая регулярная армия, а не мародеры в звериных шкурах.

- Выключите двигатель ! — рявкнул начальник патруля, поднимая руку. — Кто вы такой, черт возьми ? Откуда вы взялись ? В Эсперансе введено осадное положение из-за шторма на юге.

Волк проворно выпрыгнул из мусорного бака, выставив руки на всеобщее обозрение ладонями вверх.

— Отделение одинокого волка, - спокойно представил командир. — Мы пришли с севера, из оазиса-3. Мы столкнулись с тяжелым ударом. Наш караван был растерзан падальщиками возле Мертвого каньона. У нас было достаточно времени, чтобы спасти Ласточку и несколько остатков шкуры камнеломки. Нужен ремонт, полный и несколько дней отдыха. Техно-мастер очищения может подтвердить мою лицензию на дочернюю компанию.

Патрульный внимательно осмотрел наш грузовик, задержав свой взгляд на пробитых пулями бортах и на крупнокалиберном пулемете Максима, стыдливо спрятанном под грязным брезентом. Затем он заглянул в мусорный бак, где мы сидели с Доком и сдержанным Харрисом. Цепь, удерживающая торговца, мы успели спрятать под ящиками.

— Оазис-3, говоришь ? - патрульный нахмурился. — До нас дошли слухи, что оазиса больше не существует. Мусорщики сожгли его до основания.

— Совершенно верно, - согласился я, стараясь говорить хриплым, усталым голосом, как и подобает избитому жизнью стрелку. — У нас как раз было время, чтобы подтянуть ноги к шеям. Там больше нечего ловить.

Начальник патруля колебался еще минуту, затем повернулся к контрольной панели на стене шлюза.

— Хороший. Свернете. Плата за вход — двадцать гильз или эквивалент топлива. Хранить оружие в ножнах и чехлах. Любой выстрел внутри купола — смертная казнь за падение в вентиляционную шахту. Вы поняли это ?

— Да, босс, - Волк отсчитал монеты из нашего скромного запаса и протянул их солдату.

Двери шлюза закрылись перед нами с глухим и герметичным стуком. Внутри купола воздух был совсем другим. Он был теплым, влажным и тяжелым, пропитанным стойким запахом озона, машинного масла и дешевого табака. Но самое главное — не было ветра. Это ощущение ровного спокойствия после стольких дней, проведенных в пустыне, казалось противоестественным, почти пугающим.

Внутренняя Надежда напоминала гигантский муравейник. Под полупрозрачным сводом купола теснились серые бетонные коробки довоенных жилых блоков, соединенные между собой ржавыми подвесными мостками и лабиринтами труб. По улицам, залитым слабым светом редких ртутных ламп, двигались сотни людей — в основном угрюмые рабочие в грязных комбинезонах, тянувшие вагоны с рудой или тюки с провизией. Жизнь здесь подчинялась неумолимому ритму заводских сирен, которые каждые два часа оглашали город протяжным жалобным воем.

Мак уверенно вел грузовик по узким улочкам нижнего яруса, заваленным промышленными отходами, пока мы не остановились перед длинным низким зданием, увенчанным вывеской : "ржавый поршень. Еда и напитки". Напротив здания возвышался необитаемый дом из серого бетона, с выбитыми окнами и надписью « собственность Совета ».

Я посмотрел на этот пустой дом, и во мне снова шевельнулось это первое желание моего земного « я". Вот так. Идеальное место. Прочные стены, крыша над головой, защита купола и постоянная охрана. Мы могли бы остаться там, устроиться на обогатительную фабрику, ремонтировать не знаю какие транспортеры — потому что с моим земным образованием я бы быстро разобрался в этих примитивных механизмах. Жить спокойно, без постоянного страха получить пулю в спину на очередной пыльной трассе.

— Седой, встряхнись, - Волк вывел меня из задумчивости, похлопав по плечу. - Перестань крепить этот бетонный гроб. Помоги Максу разгрузить остатки плит для скалолазания. Мы должны продать их в местном магазине, пока у нас есть время. Док останется в машине, охраняя Харриса и его "грибницу".

Мы быстро переносим костные пластины в магазин, расположенный на первом этаже общежития. Хозяин лавки, Барт, маленький лысеющий крепыш в засаленном кожаном фартуке, долго вертел тарелки в руках, теребил их ржавым ножом и недовольно ворчал.

"Среднего качества, Волк, - пискнул торговец. - Панцирь обожжен, похоже, в него попал взрыв. За все это я даю вам сто пятьдесят гильз. И это из уважения к твоим прошлым подвигам».

- Сто пятьдесят ? — Мак сделал угрожающий шаг вперед, его огромные кулаки сжались. — Мы чуть не погибли в шахтах из-за этого зверя ! Это как минимум триста рабочих гильз !

— В городе чрезвычайное положение, парень, - Барт даже не улыбнулся под взглядом гиганта. — Цены на металл и броню упали, все боятся шторма. Забирайте все сто пятьдесят или убирайтесь к своим проклятым землям.

— Возьми их, Волк,-тихо сказал я командиру. — У нас сейчас нет времени на сплетни. Нам нужно чистое дизельное топливо и боеприпасы. Сто пятьдесят гильз - это тридцать галлонов топлива и две 9-миллиметровые пачки.

Волк коротко кивнул, соглашаясь с моей логикой. Барт высыпал на прилавок горсть увесистых металлических дисков. Я взял свою долю — тридцать гильз, которые тут же присоединились к моей кожаной сумке к предыдущим семидесяти. Ровно сто гильз. Мой личный капитал. Моя цена за свободу, которая всегда оставалась недосягаемой.

Мы повернулись к грузовику. Док сидел на подножке, его лицо было бледным.

— Волк, серый... иди сюда, - тихо позвал доктор.

Мы заглянули в мусорный контейнер через заднюю дверь. Харрис лежал на боку, тяжело и прерывисто дыша. Его рубашка была разорвана на груди, и там, чуть выше сердца, под кожей отчетливо просвечивал люминесцентный фиолетовый контур. Он напоминал сложную, геометрически правильную микросхему, от которой во все стороны расходились капилляры, набухшие фосфоресцирующей жидкостью. Но самым ужасающим было то, что контейнер, стоявший рядом, теперь был совершенно сухим. Живая фиолетовая масса, которую мы видели ночью, полностью мигрировала внутрь человеческого тела.

— Процесс ускоряется, - док поправил очки дрожащей рукой. - Субстрат использует тепло и энергию своего тела. Если эта структура закроется, Харрис перестанет быть человеком. Он превратится в ходячий передатчик этой аномальной энергии. Мы должны избавиться от них, Волк. И об этом чемодане тоже.

- Избавиться от него ? — Глаза Харриса внезапно открылись. Фиолетовый блеск в его зрачках стал тусклее, но его взгляд был абсолютно осознанным и пугающе холодным. — Вы не можете ... избавиться от меня. Если вы выбросите контейнер или убьете меня, совет Гильдии узнает об этом через биометрический маяк, установленный в корпусе. Они аннулируют контракт. У вас не будет права ни на какие гильзы. И «падальщики " все равно найдут вас. Я нужен краузеру. Живой или мертвый.

Я подошел ближе, опираясь на колени, и посмотрел на него сверху вниз.

— Послушай меня внимательно, курьер,-прорычал я, чувствуя, как во мне закипает холодная ярость серого. — Мне плевать на Совет вашей гильдии. И на Краузера мне тоже наплевать. Мой дом сгорел два дня назад из-за твоих секретов. Если эта фиолетовая грязь под твоей кожей начнет представлять угрозу для моей кожи, я лично вырежу ее из твоего сердца, независимо от того, есть маяк или нет. Ты понял меня ?

Харрис ничего не ответил, только горько усмехнулся и снова закрыл глаза.

— Хорошо, - Волк выпрямился, лицо его было суровым. — Мы останемся здесь до вечера. Мак, займись машиной, Заправься чистым дизельным топливом, которое мы купили у Барта. Док, ты останешься с Харрисом, дай ему снотворное, чтобы он не устраивал нам яркого шоу для местных патрулей. Серый — ты со мной. Мы идем в бар к старине Флинту ... вернее, к его местному аналогу. Надо прислушаться к тому, что говорят в городе.

Мы с волком двинулись по узкой улочке нижнего яруса в направлении центральной площади надежды. Воздух под куполом становился все более удушливым, над нашими головами ревели заводские сирены, заставляя вибрировать ржавые металлические конструкции. Мой земной разум продолжал фиксировать детали : городская система вентиляции работала на полную мощность, фильтры были явно забиты, а на стенах бетонных зданий виднелись следы недавних беспорядков и свежие пулевые отверстия. «Они ввели чрезвычайное положение не только из — за шторма,-подумал я. — Внутри надежды зреет ее собственное восстание».

Мы вошли в салун «Мутный глаз» — грязное прокуренное заведение, расположенное в подвалах старого жилого блока. Внутри царил полумрак, пахло дешевым контрабандным алкоголем и вареной соевой кашей. Десятки шахтеров сидели за примитивными столами — хмурые, усталые люди с серыми от угольной пыли лицами. При нашем появлении разговоры на мгновение стихли, наемникам здесь явно не рады, но Вольф гордо прошел к стойке и положил на дерево две гильзы.

— Два чистых спирта, приятель,-бросил он бармену-одноглазому старику с латунной искусственной челюстью.

Бармен, не говоря ни слова, налил мутную жидкость в два граненых стакана. Волк одним глотком выпил свой, затем наклонился к стойке и тихо спросил :

— Что нового на южной дороге, Гектор ? Говорят, что «падальщики» полностью упали на голову.

Старый бармен сплюнул на пол и принялся вяло вытирать стойку грязным кухонным полотенцем.

— «Падальщики " — это только половина зла, наемник,-тихо ответил он, окидывая взглядом сидящих в зале шахтеров. - Краузер сосредоточил две трети своих сил в направлении каньона мертвых. Они установили заграждения на всех дорогах. Они ищут какой-нибудь конвой. Но самое неприятное не в этом.

— Ну и что тогда ? — спросил я, делая глоток из своего бокала. Напиток обжег мне горло, как жидкий термитный заряд.

— Совет горняков надежды вчера получил ультиматум от Краузера, - понизил тон бармен до шепота. — Он требует, чтобы мы выдали всех иностранцев, прибывших с севера за последние два дня. Если Совет откажется, «мусорщики» обещают перекрыть воду для обогатительной фабрики со своих насосных станций на юге. А без воды надежда умрет через неделю. У нас, конечно, есть купол, но почти нет внутренних источников.

Я встретился взглядом с волком. Наше двенадцатичасовое преимущество, которое мы заработали в шахтах, быстро уменьшалось. Краузер действовал масштабно и беспощадно. Он не просто искал нас на пустоши — он сжимал нас в тисках, используя города и ресурсы в качестве рычагов давления.

— А как насчет совета ? — спросил Волк, его рука инстинктивно опустилась на приклад под пальто.

— А ты что думаешь по этому поводу ? — горько усмехнулся Гектор. - Совет по делам несовершеннолетних - это не благотворительная организация. Им плевать на наемников и бродяг. Они уже разместили внутренние патрули штурмовиков на нижнем уровне. Они ищут грузовик Флинта. Твой грузовик, Волк. На твоем месте я бы убрался из города немедленно, до того, как замки будут окончательно заблокированы.

В этот самый момент сверху, со стороны улицы, раздался протяжный вой сирены. Но это не был обычный заводской сигнал тревоги. Это была внутренняя сирена городской тревоги.

В салон с шумом ворвался Мак. Его лицо было бледным, а на куртке виднелись свежие брызги крови.

- Волк, Седой ! Выходи, быстро ! — прорычал великан, перекрывая гул зала. — Патруль Совета наткнулся на нашу куропатку ! Док успел завести двигатель, но они загоняют нас в угол на заднем дворе !

Мы с волком бросились к выходу, на бегу обнажая оружие. Мой револьвер скользнул в мою руку с обнадеживающей фамильярностью, мой большой палец держал собаку на взводе. Все мои мечты остаться здесь, в этом тихом и пустом доме под куполом, окончательно рухнули. Надежда была не спасением, а еще одной ловушкой, которая захлопнулась прямо за нами.

Мы вышли на узкую улочку нижнего уровня. Тусклое свечение ртутных ламп придавало всему окружающему зловещий и нереальный вид. Со стороны заднего двора ночного убежища доносились звуки беспорядочной стрельбы и рев дизеля "железной Ласточки".

- Мак, Серый-за мной ! По подвесным мостам мы идем кратчайшим путем ! — приказал Волк, подбегая к ржавой железной лестнице, ведущей на верхний уровень жилых блоков.

Мы бежали по узким металлическим полам, которые вибрировали и колебались под нашими шагами. Внизу, на улицах, уже царил хаос : рабочие в панике бежали в свои укрытия, а со стороны главных ворот шлюза разворачивались тяжелые бронированные машины совета с установленными на крышах прожекторами. Их ослепительно белые лучи метались по стенам купола, выхватывая из темноты силуэты беглецов.

Мы вышли на техническую площадку, расположенную прямо над задним двором приюта.

Внизу картина была критической. Наш грузовик застрял в узком тупике между двумя бетонными стенами. Док сидел за рулем, отчаянно пытаясь развернуться с помощью этого тяжелого транспортного средства на пространстве, большом, как носовой платок в кармане. Колеса катились по разбитому асфальту, извергая облака черного дыма. Перед грузовиком трое патрульных членов Совета в серых комбинезонах непрерывно поливали лобовое стекло грузовика из своих автоматических винтовок. Бронированные стальные листы, сваренные маком, еще держались, но лобовое стекло уже покрылось густой сетью трещин. Из кузова грузовика хлынули странные фиолетовые вспышки — Харрис, очевидно, потерял контроль над своим « мицелием » из-за страха, и контейнер начал излучать нестабильную энергию.

— Стреляй по колесам их бронетранспортера, который блокирует выход ! — крикнул Волк, взваливая на плечо свой карабин.

Я присел на одно колено, опершись локтем о ржавые перила платформы. Около двадцати метров отделяло нас от патрульных внизу. Моему револьверу не хватало точности винтовки, но тяжелые свинцовые пули калибра .45 творили чудеса на таком расстоянии. Я навел прицел на силуэт нападавшего с борта, который как раз пытался бросить горсть гранат в кузов грузовика.

БАМ !

Тяжелая пуля попала ему прямо в плечо, отбросив его назад к бетонной стене. Горсть гранат выскользнула у него из рук и покатилась по земле, прямо под колеса их собственного бронетранспортера, припаркованного у выхода из тупика.

Через секунду раздался оглушительный взрыв. Оранжевая вспышка на мгновение ослепила меня. Бортовой броневик был поднят в воздух, одно из его огромных колес оторвалось и со свистом покатилось по улице, в то время как сам автомобиль опрокинулся набок, полностью заблокировав выезд для патрульных... но и для нас тоже.

- Мак, серый-вниз, быстро ! - Волк вскочил по веревочной лестнице и соскользнул в кузов грузовика.

Мы с маком нырнули вслед за ним, едва не сломав ноги о бортики машины.

- Док ! Отойди, отойди ! Через стену магазина Барта ! — заорал я в люк кабины. — Это тонкий листовой металл, Ласточка разбивает его вдребезги !

Док услышал меня. Грузовик взревел, переключая задний ход, и на полном ходу врезался в стену убежища. Ржавые металлические листы и деревянные балки разлетелись вдребезги с ужасным грохотом. Машина буквально протаранила магазин бакалейной лавки, подняв облако пыли и старого мусора, и выехала на противоположную улицу среднего уровня.

Патрульные корабли Совета остались позади, загнанные в тупик обломками их собственного бронетранспортера, но тревога по всему городу только усилилась. Нужно было добраться до главных ворот шлюза, прежде чем борт полностью заблокирует купол.

- Мак, в башню ! — крикнул Вольф, занимая место рядом с доком в кабине. - Серый, прикрывай наши тылы !

Я остался в мусорном баке, рядом с Харрисом, который корчился в конвульсиях. Фиолетовое свечение, исходящее от его груди, стало настолько интенсивным, что проникало сквозь толстую ткань его пиджака, наполняя все плато призрачной и тревожной ясностью. Воздух вокруг торговца буквально вибрировал, и волоски на моих руках снова встали дыбом под действием статического электричества.

Грузовик мчался по главной улице Надейды, разгоняя редких прохожих. Впереди нас, примерно в двухстах ярдах, уже были видны стальные громады шлюза. Они спускались медленно, со скрипом домкратов, преграждая нам путь к свободе. Оставалось не более полуметра свободного пространства.

— Не тормози, док ! Жми на газ ! — кричал Вольф из кабины.

Еще одна колесная машина совета с установленным на крыше крупнокалиберным пулеметом выехала из бокового переулка, чтобы преградить нам путь. Пулеметчик уже направлял ствол в нашу сторону.

Мак в башне проделал безупречную работу. Наш Максим начал лаять яростным, непрерывным треском. Сильный порыв пронесся по кабине вражеской машины, разрывая металлический лист и стекло. Автомобиль потерял управление, свернул в сторону и на полном ходу врезался в бетонную опору подвесного моста. Мост с грохотом рухнул, погребя пулеметчиков под тоннами ржавого железа.

Путь к шлюзу был свободен, но дверное полотно было опущено почти до пола. Свободное пространство не превышало одного метра. Наш грузовик с его высокой кабиной и башенкой просто не проходил мимо.

- Пригнись ! — крикнул Я Маку, хватая его за куртку и увлекая на дно мусорного бака, прямо на мешки с гильзами.

В этот самый момент Харрис, лежащий рядом с нами, издал пронзительный, почти ультразвуковой крик, который перекрыл даже рев дизеля. Фиолетовая структура на его груди вспыхнула ослепительным, яростным светом. Волна чистой, нестабильной энергии вырвалась из его тела и со всей силы ударила в опускающуюся стальную пластину.

Произошло нечто невероятное. Довоенная тяжелая сталь в точке удара мгновенно меняла структуру. Он не растаял — он превратился в серую рассыпчатую пыль, похожую на высохшую глину. Под воздействием энергии Феникса металл просто потерял свои молекулярные связи.

Долю секунды спустя наш грузовик на полном ходу врезался в эту разбитую вдребезги дверь. Железная Ласточка легко пролетела сквозь стальную пыль, разбрасывая вокруг себя облака серой пыли, и вырвалась наружу, из купола надежды, в ночную прохладу опустошенного простора.

Мы мчались на полной скорости по серой равнине, удаляясь от ярко освещенного купола города, где все еще завывали сирены тревоги.

Я лежал на дне мусорного бака, тяжело дыша, не сводя глаз с Харриса. Фиолетовое свечение на его груди постепенно угасало, уступая место знакомой темноте ночи. Торговец был без сознания, лицо бледное, как полотно, из носа текла тонкая струйка темной крови. Но он был жив. И эта биологическая бомба внутри него только что спасла нам жизни, превратив довоенную сталь шлюзовой двери в пыль.

Вольф вылез через люк кабины и оглянулся назад, на уменьшающийся вдалеке силуэт надежды. Затем он перевел взгляд на меня, затем на Харриса. В его единственном взгляде больше не было сомнений — только холодная, расчетливая решимость.

— Твой план с городом провалился, серый, - тихо сказал он, вытирая пот со шрама на лице. — Но эта дрянь внутри Харриса ... она только что доказала, что стоит каждого пенни из десяти тысяч гильз, которые нам обещали. Теперь Краузер перевернет все вверх дном, чтобы заполучить нас. Больше некуда бежать. Придется принять эту войну на его условиях.

Я медленно поднялся, поправил шляпу и сунул револьвер — в стволе осталось всего три пули — в кобуру. Мой воображаемый дом под куполом остался позади меня, разрушенный и недостижимый. Моя мирная фермерская жизнь была прервана на неопределенный срок. Но паники во мне больше не было. Только сухой расчет и ярость человека, у которого только что в очередной раз украли его мечту.

— Мы идем в мертвый Каньон, волк, - ответил я, не отрывая глаз от черных стен гор, поднимавшихся на горизонте. — Мы перекрываем дороги, ведем с ними партизанскую войну по нашим собственным правилам. Если Краузеру нужно это семя, пусть он придет и заберет его в наши руки. Но цена будет измеряться не гильзами, а трупами его собственных нападавших.

Грузовик неуклонно вилял по колеям, унося наш маленький отряд наемников все дальше в глубь выжженного мира, к развязке нашего первого контракта, далеко не последнего. Охота продолжалась, но теперь мы знали, что наше оружие способно пробить даже самую прочную довоенную сталь.

Глава 7

Черные стены смертоносного каньона надвигались на нас, как Челюсти гигантской каменной ловушки. « Железная Ласточка " ползла по дну извилистого оврага первой. Двигатель работал на полных оборотах, выплевывая густые облака сине-серого дыма из выхлопной трубы. Чистое дизельное топливо, которое мы с таким трудом нашли в Эсперансе, быстро заканчивалось — пробитая осколком питающая магистраль сочилась по всему пути, и мак с трудом заделывал рану на дороге кусками сырой резины и проволокой.

Я сидел на дне бункера, прислонившись спиной к пулеметной турели, пытаясь сдержать жар, который сотрясал все мое тело. Я бредил. Моя левая рука, укушенная подземной родинкой, так распухла, что рукав моей кожаной куртки прорезал плоть. Кожа от запястья до локтя была покрыта ужасной паутиной фиолетовых прожилок, которые слабо, едва заметно пульсировали в такт моему бешеному сердцебиению. Токсин подземных зверей вызвал безумную химическую реакцию с остаточной энергией, которой Харрис напичкал нас у шлюзов надежды.

"Логистик, блин...-рассеянно подумала я, глядя на свои воспаленные пальцы. — Ты просто хотел маленький тихий домик. Сад, чистый воздух, никаких выстрелов. И все же вот ты гниешь заживо посреди каменного мешка, неся в своем мусорном баке сумасшедшего мутанта».

Рядом со мной, в старой палатке, лежал Харрис. Торговец вернулся к нему два часа назад, но это был уже не младший бухгалтер торговой гильдии. Он лежал неподвижно, молча уставившись в черное небо каньона. Ее кожа стала полупрозрачной ; отчетливо были видны ее люминесцентные фиолетовые сосуды. Нити « Феникса " окончательно вросли в его тело, превратив его нервную систему в живую антенну.

— Грисон, Держись, парень, - док присел рядом со мной на корточки, держа в руках сломанный шприц и флакон с мутной жидкостью. - Обычный морфий на тебя больше не действует. Твоя кровь меняет свою структуру. Эта фиолетовая штука... она не убивает тебя, но восстанавливает твои клетки. Точно так же, как у Харриса. Разве что у него дома процесс начался через контейнер, а у тебя — через укус крота, вдохнувшего эту довоенную биомассу.

— Сделай... сделай что — нибудь, док,-икнула я, чувствуя, как мой язык буквально прилипает к теплому небу. — Мне нужно подержать револьвер. Если « стервятники " догонят нас сейчас, я даже не смогу вооружить собаку.

Док медленно поднял голову, смочил грязное кухонное полотенце остатками спирта и приложил его к моему воспаленному предплечью. Огонь на мгновение погас, сменившись ледяным оцепенением.

— Единственное, что я могу сделать, это затормозить процесс путем охлаждения, — тихо произнес врач. — Нам нужны чистые антибиотики из центральных секторов. Те самые, которые Харрис обещал нам в начале путешествия. Но мы не доберемся до Нью-Рино. Вольф только что принял радиосигнал с южного пограничного поста. Наша сделка сорвана, Грисон. Полностью.

Я заставил себя сесть, укрощая тошноту и головокружение.

— Что это значит-облажался ?

В крышке кабины показалась взлохмаченная голова одинокого волка, покрытая слоем угольной пыли и соли. Его единственный здоровый глаз зловеще поблескивал в полумраке каньона.

— Вот что это значит, - отрезал шеф. — Совет Торговой Гильдии Нью-Рино только что передал на открытой частоте : они аннулируют наш контракт. Они официально объявили Мистера Харриса государственным преступником, укравшим опасные довоенные технологии. За наши головы назначена награда в три тысячи патронов, как за соучастие. Живые или мертвые.

- Что ?! — Харрис резко выпрямился на месте, его цепь жалобно звякнула о металл мусорного бака. Его фиолетовые зрачки расширились от ярости. - Это невозможно ! Это Совет… это они приказали мне забрать контейнер из анклава-7 ! Это их проект !

— Похоже, твои боссы испугались, Харрис, - Волк изобразил горькую улыбку, выплевывая свою табачную стружку. — Они видели, что Краузер мобилизовал всю свою армию. За пять тысяч патронов Гильдия не собирается воевать со « стальными стервятниками". Им проще сдать тебя и этот контейнер Краузеру, чтобы сохранить свои торговые пути. Мы все одиноки, ребята. Без денег, без поддержки, с разбитым грузовиком и целым синдикатом хулиганов по пятам.

— Идеальный расклад, - вырвалось у меня с сухим, лающим кашлем. Мой земной аналитический ум, несмотря на лихорадку, тут же принялся восстанавливать картину ситуации. - Логистика предательства. Когда риски превышают прибыль, посредник всегда избавляется от исполнителей. Для них мы всего лишь товар, списанный в убыток.

— Вот именно, седой, - волк вылез из кабины в трюм и тяжело опустился на ящик с боеприпасами. — И теперь Краузер следит за нами не просто так, как за беглецами. Он знает, что Гильдия умыла руки. Он знает, что нас некому взять под свое крыло. Его передовые отряды уже вошли в смертельный каньон с юга. Они теснят нас на двух фронтах. На севере-Эсперанса, где у разрушенных ворот нас ждут патрули совета, на юге — коммандос Краузера.

- Волк, Ласточка клин клином вышибает ! — раздался испуганный крик Мака, доносящийся из кабины.

Двигатель грузовика несколько раз судорожно чихнул, выпустил в воздух плотное облако черного дыма и погас с ужасающим металлическим скрежетом. Машина по инерции проехала еще несколько метров и остановилась, врезавшись передним бампером в огромный завал из камней на дне оврага. Затем наступила вибрирующая, гнетущая тишина смертоносного каньона.

Мак выпрыгнул из кабины, сорвал крышку и тут же отпрянул назад — из-под крышки вырывался густой белый пар, пахнущий горелым железом.

— Все, мы добрались, - гигант со злостью ударил кулаком по радиатору, оставив на нем глубокую вмятину. - Поршень заклинило. Наше синтетическое топливо из оазиса и соленая пыль довершили работу двигателя. Эта ласточка больше никогда не полетит.

Мы застряли посреди смертельного каньона. Без колес. С минимальным запасом боеприпасов. И с врагами, которые с каждой минутой приближались к нам.

— Мы уходим в пещеры, - волк тут же пришел в себя. — Мак, сними пулемет с турели, разбери треногу. Док, возьми медицинскую сумку и боеприпасы. Седой... ты можешь идти ?

Я медленно встал, опираясь здоровой рукой о бортик мусорного бака. Мои ноги казались ватными, мир вокруг меня колебался, но я упрямо сжимал приклад своего револьвера. Память Гризона кричала : »Если ты пойдешь под камень — ты больше не встанешь".

— Я справлюсь,-ответил я, перешагивая через край и осторожно спрыгивая на каменистую почву. Свою раненую руку я прижал к груди, засунув пальцы под ремень жилета, чтобы приглушить вибрацию при ходьбе.

Мак двумя движениями снял тяжелый пулемет Максима с башни, перекинул его через свое массивное плечо, как простой деревянный бревно, и схватил коробку с боеприпасами. Док помог подняться Харрису, который едва держался на ногах — « Феникс » требовал от него слишком много энергии, истощая человеческий организм до предела.

Мы поднялись по узкой, едва заметной козьей тропинке, петляющей между черными вертикальными стенами. Наш верный грузовик, наша "железная Ласточка", вытащившая нас из-под огня оазиса-3 и шлюзов надежды, остался там — брошенный, безжизненный остов ржавого железа, наполовину засыпанный пылью каньона. Вместе с ней оставалась и последняя надежда на быстрое и легкое спасение.

После примерно получасового подъема, столь же мучительного, сколь и утомительного, когда мои легкие уже горели от нехватки воздуха, а перед глазами кружились серые круги, тропа вывела нас на небольшое каменистое плато. Здесь, в глубокой нише из песчаника, скрывался вход в старое заброшенное железнодорожное депо — часть тех шахт старого сектора-то самое, где мы форсировали проход прошлой ночью, но расположенное намного выше дна каньона.

Внутри хранилища царил полумрак. Пахло вековой пылью, сухим пометом пустынных летучих мышей и ржавчиной. На поврежденных рельсах стояли две деревянные платформы для перевозки руды ; их колеса смертельно увязли в известняке.

— Поставь здесь охрану, - Волк указал маку на входную амбразуру, откуда открывался отличный вид на дно каньона внизу. - Мак, установи пулемет на этой плите. Если увидишь движение внизу — не экономь на пулях. Нам нужно выиграть время, чтобы Грисон пришел в себя.

Доктор помог мне сесть на кучу старых полусгнивших мешковин в углу хранилища. Я откинул голову назад, прижавшись затылком к холодному камню скалы. Лихорадка, охватившая меня, стала невыносимой, фиолетовые вены на моей руке теперь отчетливо просвечивали сквозь грязную повязку.

— Харрис, - позвал я торговца, который устроился напротив, обхватив руками колени. Его взгляд был устремлен в темноту пещеры. — Твоя ... твоя сыворотка. Проект "Феникс". что он на самом деле делает с человеком ? Почему моя рука светится, как твоя грудь ?

Харрис медленно повернул голову в мою сторону. Его лицо казалось безжизненной маской в сумерках, но фиолетовый свет в его глазах пульсировал постоянно и безмятежно.

— Он подходит нам, Гризон,-тихо ответил он, и его голос снова задрожал от того ужаса, от той непостижимой глубины, которую я слышал на солончаках. — Перед войной ученые поняли, что планета умирает. Радиация, токсины, изменение климата... человеческое тело в его обычном виде не могло выжить в новом мире. "Феникс" не является лекарством. Это эволюционный катализатор. Он перестраивает генетический код, заставляя клетки поглощать излучение окружающей среды и тяжелую энергию из канализации, превращая ее в источник жизненной силы.

- Эволюция ? — горько улыбнулся Доктор, прикладывая холодную салфетку к моему лбу. — Мальчик мой, посмотри на себя. Ты превращаешься в гребаный фосфоресцирующий гриб ! Твои органы выходят из строя, ты живешь только за счет этой ненормальной энергии. Это не эволюция, это паразитическое перерождение.

— Вы судите устаревшими категориями прошлого мира, доктор, - Харрис покачал головой, и на его губах появилась фанатичная, странная улыбка. - Старый мир мертв. Оазис-3 сгорел, Надежда гниет под его пластиковым куполом. Выживут только те, кто сможет принять канализацию в себя. Грисон... твой организм сопротивляется, потому что твоя воля слишком сильна. Но ты и так на пределе. Если ты не примешь изменений, твое сердце просто не выдержит этого жара.

Я посмотрел на свою левую руку. Фиолетовые нити под кожей доходили почти до моего плеча, медленно продвигаясь к груди. Каждая пульсация отдавалась эхом в моей голове глухими ударами тяжелого молота. Мое земное сознание взывало о помощи, требуя врачей, стерильных операционных и современных лекарств, которых просто не существовало в этом прокаленном мире. Но седой наемник во мне холодно оценивал ситуацию : если этот "Феникс" - единственный способ выжить и сохранить свою руку, у меня нет выбора. Мне придется принять правила этой игры, какими бы дикими они ни были.

— Как ... как это остановить или контролировать ? — спросил я, уставившись прямо в светящиеся зрачки Харриса.

- Контролировать, мы не можем. Только веди, - ответил торговец, наклоняясь ближе. - Субстрат реагирует на сильные эмоции. За волю к жизни. До бешенства. Если ты направишь это тепло на выживание, твои клетки быстрее восстановятся. Но помни : возврата не будет. Ты никогда больше не будешь обычным человеком. Твоя кровь будет светиться в темноте, и аномалии в канализации увидят в тебе одного из своих.

— В любом случае, пути назад нет, — вырвалось у меня, сопровождаемое горьким смешком. — Обычный московский человек умер в тот момент, когда я очнулся в пыли оазиса-3. Мне больше нечего терять.

В этот момент со стороны входа в депо раздался сухой металлический щелчок — Мак взвел затвор автомата Максима.

- Командир, командир ! Движение внизу ! — тихо крикнул великан, не отрываясь от прицела. — Три багги « стервятников " вынырнули на дно каньона. А за ними идет их тяжелая бронетехника. Тот самый, с моста у оврага шумной змеи. Они нашли наш грузовик. Осматривают обломки.

Волк вскочил на ноги и пополз к выходу, прильнув глазом к щели между каменными блоками. Я, превозмогая ужасную боль в плече, тоже встал и, шатаясь, подошел к Маку, опираясь здоровой рукой о деревянную платформу вагона.

Внизу, на дне каньона, в трехстах метрах под нами, копошились черные силуэты нападавших. Они окружали заброшенную « железную Ласточку". Один из бандитов, кажется, начальник отряда в длинном кожаном капюшоне и одноглазой маске с красными глазами, внимательно рассматривал следы наших сапог, идущие вверх по козьей тропе. Он поднял руку, указывая указательным пальцем прямо на наши камни.

— Они идут сюда, - тихо сказал Волк, проверяя патроны в своем карабине. — С безжалостным холодом, как ищейки по следу. Дюжина мужчин. У них есть преимущество в огневой мощи и боеприпасах. Наш "максимум" - наш единственный козырь, но если они обойдут нас через верхний этаж, как ночные штурмовики на соляных заводах, нам конец.

— Они не обойдут, - я вытер отворотом рукава холодный пот со лба, чувствуя, как багровый жар в груди вдруг сменился ледяной, рассчитанной яростью. Мой земной аналитический разум снова заработал на полную мощность, используя последние ресурсы моего умирающего сознания. - Тропа здесь только одна. Справа — отвесный обрыв, слева-пропасть. Вход в это хранилище — идеально узкое место в системе. Мак держит пистолет-пулемет наготове. На таком расстоянии их багги не смогут поднять свои пушки достаточно высоко, чтобы заглушить его выстрел. И пехота двинется в одну шеренгу, подставляя себя под каждый залп.

— Но у них же есть броневик, Грисон, - напомнил доктор, проверяя затвор своей винтовки. — На его крыше установлена довоенная крупнокалиберная пушка. Если они ограбят его и выстрелят в нашу нишу, этот потолок рухнет нам на головы.

Я посмотрел на тяжелый бронетранспортер внизу. Машина только что развернулась на небольшом участке земли, направив свой длинный стальной стержень вверх, в сторону нашего плато.

— Броневик не успеет выстрелить,-сказал я, чувствуя, как фиолетовые нити на моей руке вдруг вспыхнули ярким пульсирующим светом. Тепло в моей груди локализовалось, превратившись в плотный сгусток энергии, готовый хлынуть наружу. Я вспомнил слова Харриса : "субстрат реагирует на бешенство. Направь это тепло".

Я сделал шаг вперед, выйдя из тени хранилища прямо на открытую техническую площадку в скале, на глазах у преследователей внизу.

- Грисон, куда ты идешь ?! Вернись ! — закричал Волк, пытаясь схватить меня за куртку, но я увернулся.

Я стоял на самом краю пропасти, глядя вниз на черные силуэты « стервятников ». Ветер из каньона хлестал меня по лицу, срывая шляпу, которая улетела в пустоту, но я даже не заметил этого. Моя левая рука полностью горела ярко-фиолетовым огнем, бинты обуглились и превратились в пепел, обнажив измененную, покрытую фосфоресцирующей чешуей кожу наемника. Это уже была не человеческая рука — это было оружие из канализации.

Командир « стервятников " внизу заметил меня. Он поднял руку, отдавая приказ пулеметчикам бронетранспортера, и длинная стальная часть ствола медленно начала нацеливаться на мою фигуру.

— Давай, сукин сын, старайся, - прорычал я, чувствуя, как фиолетовая ярость « Феникса » полностью пронизывает мое существо, стирая остатки лихорадки и боли.

Я вытянул вперед свою раскаленную добела левую руку, нацелив правую ладонь на тяжелую броню « стервятников". я не знал, как это работает механически, у меня не было инженерных формул для этого процесса, но во мне жила четкая тактическая цель: устранить угрозу до того, как она возникнет не уничтожай мой отряд.

Вспышка !

Из моих пальцев вырывается гигантская дуга разветвленной фиолетовой энергии, похожая на огненный шар из исчезнувшего мира. Она прорезала триста метров парада сухим, оглушительным треском, оставив в воздухе стойкий запах озона и горелого камня, и ударила точно в крышу блиндажа « стервятников », как раз в основание пулеметной башни.

То, что произошло, идентично тому, что произошло у шлюзовых ворот надежды. Усиленная довоенная сталь машины в месте удара мгновенно превратилась в серую, ломкую пыль. Энергетическая волна « Феникса " разрушила молекулярные связи металла за доли секунды. Тяжелое орудие бронетранспортера оторвалось с ужасающим лязгом и упало на землю, а затем боекомплект машины взорвался.

Раздался оглушительный взрыв. Со дна каньона поднялся внушительный огненный гриб, осколки брони полетели во все стороны, со свистом рассекая редкие кусты на скалах. Два багги из » стервятников", припаркованных поблизости, немедленно загорелись под действием распыляемого топлива, превратившись в факелы.

Штурмовики Краузера запаниковали и рассыпались, спасаясь от огня и обломков скал, которые этот взрыв начал осыпать дождем. Их скоординированная засада, их элитный карательный отряд были уничтожены одним ударом за секунду.

Я тяжело выдохнул, и фиолетовый огонь на моей руке постепенно погас, оставив лишь слабое, призрачное свечение под моей поврежденной кожей. Мои ноги снова подкосились, и я упал на колени, задыхаясь и упираясь ладонью в каменистый пол платформы. Но лихорадки больше не было. Тепло ушло, уступив место ошеломляющей, холодной ясности ума и невероятной физической силе, которая теперь пульсировала в каждой мышце моего нового тела. Реконструкция была завершена. Я выжил.я выжил.

Волк медленно подошел ко мне, присел на корточки и посмотрел на мою фиолетовую руку, затем перевел взгляд на дымящиеся руины бронетранспортера на дне каньона. В его единственном взгляде больше не было удивления — только суровое, суровое понимание того, что баланс сил на просторах только что навсегда изменился.

— Ну, Чену... - тихо произнес командир, помогая мне подняться. — Похоже, что наша сделка с торговой Гильдией действительно окончательно разорвана. Но нам больше не нужны их грязные пять тысяч раковин. С такой силой в тебе мы сами решим, кто будет править этим сектором. Нас продолжают преследовать, чувак, но теперь Краузеру придется горько пожалеть, что он выбрался из своего логова.

Я медленно вложил револьвер обратно в ножны, чувствуя, как безукоризненно слушаются пальцы моей поврежденной левой руки, готовые к новому бою. Мой воображаемый дом на окраине оазиса был сожжен, ферма осталась мечтой, но у меня был этот отряд, у меня был пулемет « Максим » и мощь "Феникса", способного пробить довоенную сталь. И мы собирались пройти этот мертвый каньон до конца, уничтожая любого, кто встанет на нашем пути к свободе.

— Заряжай пулемет, Мак, - спокойно сказал я, отступая в тень заброшенного склада. — Это только первая застава-передовая. У нас впереди долгий путь мести. И Краузер заплатит за каждую сожженную скорлупу по нашему контракту.

Грузовик был потерян, сделка сорвана, но наш отряд наемников под предводительством человека из другого мира только что выиграл свою первую крупную битву в Мертвом каньоне, заставив выжженную землю содрогнуться перед лицом новой, ужасающей силы.

Глава 8

Дым от распыленной бронетехники лениво поднимался из Мертвого оврага, смешиваясь с серыми предрассветными сумерками. На каменистом плато у входа в заброшенное депо приятно пахло горелым железом, озоном и прокаленным пластиком.

Я сидел на ржавой оси вагона, опершись локтями о колени, и внимательно рассматривал свою левую руку. Его кожа изменилась. Она больше не была воспаленной или гнилой — лихорадка прошла, оставив после себя только странную серую матовую текстуру, напоминающую чешую пустынной гадюки. Тонкие фиолетовые прожилки «Феникса " глубоко врезались под кожу, защекотали, но я ощущал их присутствие даже в страхе — как будто по моей руке постоянно протекал невидимый ледяной ток. Достаточно было мне сжать кулак, и этот поток радостно отзывался в моих пальцах, готовый по первому приказу превратиться в разрушительную арку.

« Ну вот и все, Сергей логист,-подумал я с нарочитой грустью. — Из менеджера по транспорту за последние тридцать лет ты определенно превратился в ходячее довоенное оружие. Больше отчетов, больше налогов. Только калибр, порох и фосфоресцирующие прожилки».

— Держи, тактик, - док протянул мне чистую тряпку, пропитанную остатками технического спирта, и кусок вяленого мяса мутанта. — Я больше не буду лечить твои щипцы — медицинская наука здесь бессильна. Твои показатели в норме, пульс как у тренированного спортсмена, а кровь... ну, она больше не течет от укусов. Теперь ты официально относишься к категории « вне человеческого разумного ».

— Спасибо, Док, - я взял мясо, по вкусу напоминавшее старую подошву, обильно посыпанную солью, и принялся его жевать. Мой организм требовал калорий с ужасающей силой — перестройка клеток поглотила все мои внутренние резервы.

Рядом, прислонившись к стене хранилища, сидел одинокий волк. Он чистил свой карабин, методично протирая казенную часть промасленной тряпкой. Его единственный глаз смотрел в мою сторону с уважением, в котором сквозило понятное недоверие. Жители пустошей привыкли ко многим вещам — к мутантам, аномалиям, бандам, — но человек, способный одним щелчком пальцев уничтожить бронетранспортер, заставлял содрогаться даже опытных ветеранов.

— « Падальщики " отступили туда,-бросил Мак. Гигант сидел у пулемета Максима на краю площадки, медленно поводя стволом из стороны в сторону. — Те, кто выжил после твоего фейерверка, Гризон, сели на неповрежденный багги и поехали на юг. Но они вернутся. Краузер не простит нам потери броневика и пушки.

— Они просто так не вернутся, Мак, - положив приклад, Вольф посмотрел на карту. — Теперь мы для них больше не просто караван с грузом. Мы представляем собой смертельную угрозу. И хуже всего то, что торговая гильдия Нью-Рино уже передала по радио уведомление о розыске против нас. Три тысячи гильз для наших голов-это слишком большой кусок для любой падали в этих краях. Сюда соберутся все профессиональные охотники за головами от сюда до южных морей.

— Логистика пустошей, - я выплюнул твердое волокно на камни. — Мы застряли в пещерах без транспорта. Надо двигаться, пока овраг полностью не перекрыт. Пешком через скалы далеко не уйдешь — Харрис едва волочит ноги. Каков план, командир ?

Вольф указал пальцем в глубь пещеры, туда, где рельсы узкоколейной железной дороги исчезали в абсолютной, непроглядной тьме скального массива.

— Эти пути ведут ко второму техническому горизонту старых шахт,-сказал он. — Там есть проходной туннель, который ведет к заброшенной складской платформе "анклав-9". это примерно в пяти милях к западу отсюда. Платформа была заброшена после катастрофы, но ходят слухи, что там все еще есть старые дрезины с ручным приводом, возможно, даже довоенные танки, работающие на батарейках. Если нам повезет — мы найдем колеса. В противном случае — мы будем ждать по крайней мере сутки под защитой железобетонных стен, куда не проедут багги.

— Мины так мины, - вздохнув, док поднял свою медицинскую сумку. — Главное, чтобы там не наткнулась еще одна стая подземных копателей. Твое фиолетовое шоу, Гризон, эти пещеры могут не выдержать второго раза — потолок рухнет.

Мы быстро собрали нашу скромную добычу. Мак закинул тяжелый пулемет Максима на плечо, док взял Харриса за руку. Торговец был похож на нежить — его кожа стала окончательно серой, а фиолетовые вены на груди налились ровным тусклым светом. Он шел молча, выставив вперед ноги, как автомат, полностью поглощенный своим внутренним диалогом с остатками проекта « Феникс ».

Мы углубились в туннель. На этот раз я был впереди. Моя левая рука служила отличным естественным светильником — достаточно было мне слегка напрячь мышцы, и фиолетовые прожилки начинали светиться ярче, выхватывая из темноты ржавые рельсы, гнилые деревянные шпалы и вековую пыль.

Пещера была глубокой и на удивление сухой. Не было ни капли, как на первом уровне раскопок, только мертвая, звенящая тишина. Мои сапоги мягко ступали по пыли, я предусмотрительно обмотал Чаттертон вокруг своих шпор, чтобы не производить лишнего шума. Мой земной разум, освобожденный от лихорадки, работал четко и методично. Я анализировал углы поворотов, высоту сводов, отмечая места возможных обвалов. Седой наемник во мне контролировал каждый звук, держа правую руку на рукояти револьвера.

Примерно через два часа непрерывного марша, когда воздух в туннеле стал совершенно удушливым и пахнущим ржавым железом, рельсы уперлись во внушительные, довоенные, толстые стальные герметичные двери. Двери были приоткрыты — одна из створок слетела с петель во время катастрофы и застряла, оставив узкую щель шириной метров пятьдесят.

Я осторожно заглянул в трещину, просияв рукой.

За дверями открывался огромный подземный зал складской платформы "анклав-9". это было грандиозное инженерное сооружение из прошлого мира : высокие бетонные опоры уходили в невидимый потолок, вдоль стен тянулись многоярусные стеллажи, заполненные железными ящиками ржавые и полусгнившие деревянные поддоны. В центре зала, на разветвленной сети путей, стояло несколько железнодорожных платформ и — к нашему облегчению-внушительный узкоколейный технический тепловоз. Она выглядела угловатой, бронированной, с тяжелыми железными пластинами на кабине и мощным бульдозером спереди. Настоящая подземная колесница прошлого.

— Ласточка номер два — - тихо пробормотал Мак, протискиваясь в дверной проем вслед за мной. Его глаза округлились от восторга при виде Локомотива. - Командир, смотри ! Это серийный дизель-гидравлический Локо « Крот". Его двигатель-миллионер, он может крутиться с любым дерьмом. Если в его баках останется хоть немного консервов, мы сможем прорвать любую преграду на путях !

— Не кричи, Мак, - Вульф резко перехватил механика за плечо, увлекая его в тень захлопнувшейся створки. Командир поднес бинокль к глазам, всматриваясь в полумрак огромного зала. — Мы здесь не одни.

Я мгновенно присел на корточки, прижавшись спиной к холодному бетону стены, и заставил собаку посмотреть на меня еще раз. Мои фиолетовые вены на руке тут же погасли — я научился гасить свечение, просто расслабляя мышцы, чтобы не выдать нашего положения.

В зале платформы царила мертвая тишина, но сквозь запах ржавчины и пыли мое тонкое обоняние наемника уловило едва уловимый, свежий запах... дорогого табака. И еще — легкий, едва слышный металлический щелчок, раздавшийся со стороны одного из верхних этажей стеллажей справа от нас.

— Охотники, - одними губами произнес Вольф, бросив на меня взгляд. — Профи. Они не искали нас в овраге. Они рассчитали наши маршруты по старым картам торговой гильдии и устроили засаду прямо здесь, у единственно возможного выхода из шахт. Три тысячи гильз делают людей невероятно хитрыми.

Я прищурился, вглядываясь в темноту стеллажей. Мой земной аналитический разум немедленно составил карту угроз. Платформа огромная, там полно укрытий. Если они сидят на верхних этажах, у них есть колоссальное преимущество с точки зрения видимости и углов обстрела. Мы, внизу, в их власти. Нам нужно было заманить их, заставить раскрыться, прежде чем они откроют огонь в упор.

- Сколько их всего ? — прошептал док, удерживая Харриса, который осторожно сполз по стене на пол.

— Минимум двое, - тем же глухим голосом ответил Мишка. - По одному на полки справа, сектор Б-4. Второй, вероятно, прикрывает левое крыло от кабины локомотива. Они ждут, когда мы выйдем на открытое пространство вестибюля.

— Я отвлеку их,-сказал я, чувствуя, как фиолетовый ток в моей левой руке снова начинает приятно пульсировать, требуя выхода. — Мишка, как только они откроют по мне огонь — ты и Макс пристрелите пулеметчика возле паровоза. Док, держись сзади.

— Красненький, Не валяй дурака, - нахмурился Мишка. — Их пули - это не ОКР «мусорщиков". Профессиональные охотники используют довоенную броню. Твоя фиолетовая чешуя, возможно, их не остановит.

- Остановят они их или нет, еще посмотрим, — огрызнулся я, чувствуя, как адреналин прогоняет остатки усталости. — Главное - не стоять на месте. По моей команде.

Я глубоко вздохнула, укрощая сердцебиение. Мой план был прост, но смертельно опасен — классическая мишень, служащая приманкой, которую мы уже использовали возле моста, но теперь в замкнутом пространстве.

Внезапно я выскочил из-за распашной двери, совершив безумный и долгий кувырок по пыльному бетону терминала, и укрылся за старым ржавым железным ящиком, расположенным в пяти метрах от входа. Шагая, я резко сжимаю левый кулак, и моя рука вспыхивает ярким, ослепляющим фиолетовым светом, превращая меня в идеальную мишень в полумраке холла.

Ту-ту-ту-ту ! - зал терминала мгновенно взорвался грохотом выстрелов.

Охотники действовали профессионально. Очередь из автоматической винтовки, выпущенная с верхней полки справа, прошла точно через то место, где я только что ехал. Тяжелые довоенные пули без труда пробили старый ржавый железный ящик, за которым я укрылся. Одна из них с неприятным шипением пробила мой кожаный жилет, разорвав плотную ткань, но застряла в модифицированных мышечных волокнах моего левого плеча, не причинив серьезного вреда — «Феникс» сделал мое тело невероятно плотным, способным поглощать кинетическую энергию малых калибров.

Второй стрелок, как и предсказывал Мишка, открыл огонь из кабины локомотива. Его пули с треском ударились о бетон стены рядом с дверями, не позволив Мишке и Максу высунуть головы.

— Я вижу тебя, ублюдок ! — раздался сверху, с полок, насмешливый голос. — Твоя светящаяся рука-отличный маркер, Красильщик ! Гильдия не сказала нам, что ты стал цирковым явлением. Но три тысячи гильз не воняют ! Сдавайся, и мы отправим тебя быстро, без лишних мучений !

Я сидел за дырявым ящиком, задыхаясь. Мое левое плечо неприятно ныло, но фиолетовый ток в моей руке быстро локализовал рану, вытолкнув наружу раздавленный кусок свинца. Он беззвучно упал на бетон.

"Цирковой феномен, говоришь ? — - подумал я, и во мне снова поднялась волна холодной расчетливой ярости. — Что ж, я устрою тебе настоящее шоу, наемник».

Я не стал стрелять из своего револьвера — расстояние было слишком велико, а точность плачевна. Вместо этого я снова сжимаю кулак, концентрируя всю энергию «Феникса» в своей ладони. Мой земной разум мгновенно рассчитал траекторию : правая полка опиралась на массивные железные опоры, которые со временем и сыростью сильно проржавели у основания. Если бы я разрушил эти опоры, вся многотонная конструкция рухнула бы на отмель вместе со стрелком.

Внезапно я вышел из-за ящика и вытянул светящуюся руку вверх, целясь точно в основание первой несущей опоры полки Б-4.

Вспышка !

Интенсивная фиолетовая дуга, сопровождаемая сухим треском, прорезала полумрак холла и ударилась о железную опору. Металл в месте удара мгновенно превращался в серую хрупкую пыль, теряя молекулярные связи. Больше не выдерживая веса сотен ржавых ящиков, установленных на верхних этажах, огромная тридцатиметровая железная конструкция ужасно качнулась и медленно начала заваливаться набок.

— Что это, черт возьми, такое ?! — истошно завопил охотник сверху.

Полка рухнула с грохотом падающего с неба дома. Тонны ржавого довоенного железа, ящиков и металлолома лавиной обрушились на пол терминала, подняв гигантское облако вековой пыли, которое полностью скрыло Правый сектор вестибюля. Охотник, сидевший на вершине, был сброшен вниз вместе со строительством, погребенный под обломками собственного укрытия.

Воспользовавшись хаосом и поднятой пылью, Медведь и Макс немедленно приступили к действиям. Колосс в два прыжка преодолел дверной проем и открыл ураганный огонь из своего пулемета "Максим" по кабине локомотива, откуда стрелял второй истребитель. Тяжелые борта нашего "Максима" буквально вспороли броневые листы кабины паровоза, превратив ее в дуршлаг.

Второй стрелок попытался выбраться из кабины, чтобы укрыться за осями, но медведь продемонстрировал потрясающую эффективность своего карабина — его меткий выстрел достиг наемника, когда он еще был в воздухе. Тело бандита упало, как мешок, на рельсы и обездвижило.

Все было закончено менее чем за полминуты. Пыль постепенно оседала, оседая на наших плечах и оружии. В зале терминала снова воцарилась тишина, нарушаемая только глухим скрежетом, доносившимся из-под обломков рухнувшей полки справа.

Я медленно поднялся, убирая револьвер в кобуру, и направился к груде обломков. Моя левая рука продолжала слабо светиться, помогая мне ориентироваться в поднятой завесе пыли.

Среди искореженных железных балок и разбитых ящиков лежал первый охотник. Его ноги были непоправимо зажаты под массивной плитой, а изо рта текла тонкая струйка крови. На нем был отличный дорогой бронежилет довоенного образца и тактический шлем с разбитым прицелом ночного видения. На его поясе чернела эмблема элитного синдиката наемников «Черный скорпион " — профессиональных ликвидаторов южных секторов.

Я остановился над ним, глядя на него сверху вниз своим холодным взглядом с оттенком раздражения.

— Так что, наемник — -тихо сказал я, и мой голос зазвучал с той характерной вибрирующей, пурпурной глубиной. — Три тысячи гильз все еще не воняют ?

Ле шассон поднял на меня испуганный взгляд, затуманенный болью. Его губы дрогнули, он попытался протянуть руку к пистолету у себя на бедре, но я просто положил свой ботинок ему на руку, заставив кости хрустнуть.

— Кто... кто ты такой, мерзавец ? — икал он, кашляя кровью. — В бюллетене гильдии было сказано... простой наемный убийца из шайки медведя. Ты не человек... ты аномалия.

— Называй меня как хочешь,-я наклонилась ближе, прижимая здоровую руку к колену. — Скажи мне, кто еще придет за нами ? Сколько охотников Гильдия мобилизовала по радиосети ?

«Все... все банды в этом секторе, - с усилием выдавил истребитель, его глаза начали остекленевать. — За три тысячи гильз ... золотом ... мы будем искать вас под каждым камнем. "Черные Скорпионы" развернули три отряда. Один ... один здесь, двое других заблокировали выходы из наземного терминала. Ты не можешь убежать, мутант. Вы заперты под землей. Краузер и Гильдия... они в любом случае заберут то, что находится в этом портфеле».

Он в последний раз вздохнул, его голова бессильно упала на камни, а взгляд окончательно потух. Охотник за головами был мертв.

Вольф и Мак подошли к барьеру. Механик уже осмотрел локотрактор и теперь радостно потирал руки, несмотря на свежую пыль на лице.

- Грисон, жаворонок номер два в рабочем состоянии! — радостно ревет Мак. — В баках есть чистое довоенное дизельное топливо, консервация сработала на славу. Двигатель завелся на четверть оборота, я проверил давление — гидравлика держит ! В этом бараке мы сможем пробить любую дверь и любое заграждение на путях!

— Отлично, Мак, - я повернулся к одинокому волку. Шеф стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на тело убитого « Скорпиона». - Вольф, ты слышал. Выходы на поверхность заблокированы еще двумя отрядами профи. Если мы выйдем с локотильщиком вот так — они обстреляют нас из гранатометов прямо на выходе из туннеля.

— У тебя есть новый логистический план, тактик? - Вульф посмотрел на меня своим единственным глазом. В конце концов он признал мою роль стратега отряда.

Я подошел к бронированному локотроллеру, поднялся по стальной лестнице в кабину и посмотрел на приборную панель. Все в нем было примитивным, но надежным : тяжелые рычаги управления, массивный тормозной маховик и огромный манометр давления пара и гидравлики. Мой земной аналитический разум мгновенно связал карту шахт дока с техническими возможностями этого подземного танка.

— Рельсы этой узкоколейной железной дороги не сразу выходят на поверхность, — сказал я, указывая пальцем на схему путей, нарисованную на стенке кабины локомотива. - Туннель продолжается дальше на Запад, проходя под руслом Мертвого Каньона, и выходит прямо в вентиляционный сектор скрытой долины Грин-Вэлли. Это изолированное поселение, о котором говорил док. Проход туда перекрыт старыми бетонными плитами со времен катастрофы. Охотники считают, что эта дорога мертва, поэтому они устраивали засады на обычных автомобильных выездах.

— Но наш трактор оснащен большим бульдозером для расчистки завалов! — повторил мою мысль Мак, его глаза блестели от возбуждения. — Мы сможем пробить эти плиты на полной скорости!

— Именно, Мак,-кивнул я. — Мы не выйдем на поверхность там, где нас ждут. Мы проломим стену Зеленой долины и окажемся внутри поселения до того, как охотники поймут, куда делся Локомотив. Это наш единственный шанс замести следы и выиграть время, чтобы прийти в себя и решить, что делать с Харрисом и его фиолетовой чумой.

— План безумный, - док подошел к кабине, ведя Харриса за руку. — Сверлить бетонные плиты довоенным Локомотивом… это может привести к тому, что мы сами врежемся в кабину при ударе. Но другого выхода действительно нет. « Скорпионы " не оставят нас в покое.

— Займите свои места — - приказал Вольф, запрыгивая в кабину позади меня. - Мак, командуй. Док, запри Харриса в техническом отсеке на корме. Серый — оставайся со мной у смотровых щелей. Смотри внимательно. Если на рельсах есть старые ловушки — твоя фиолетовая рука будет нашим главным калибром.

Паровоз содрогается. Мощный двенадцатицилиндровый дизель, существовавший в прошлом мире, ответил мощным, ровным грохотом, от которого задрожал весь бетонный пол терминала хранения « анклав-9 ». струя чистых белых искр вырвалась из выхлопной трубы на крыше, и наш подземный бронированный автомобиль медленно, но уверенно покатился по асфальту. рельсы, набирая скорость.

Глава 9

Массивное стальное лезвие паровоза серии "Крот" врезалось в вековую осыпь с ужасающим, оглушительным скрежетом.

Удар был настолько сильным, что меня швырнуло вперед, прямо на приборную панель кабины. Мое измененное плечо отзывается тупой болью, и мои зубы чуть не прикусили губу. Все вокруг погрузилось в густое облако серой бетонной пыли и щебня. Двенадцатицилиндровый дизель истошно завывал, оси бешено вращались на ржавых рельсах, выбрасывая снопы искр, но подземный бронированный танк упорно продолжал двигаться вперед. Довоенные плиты, закрывавшие вентиляционный сектор скрытой Зеленой долины, больше не выдержали — они покрылись глубокими трещинами и с грохотом рухнули наружу, увлекая за собой Локомотив.

Мы вышли из темноты правого туннеля в яркий зеленый свет, такой вкусный, что я судорожно закрыл глаза, привыкшие к Вечному полумраку пещер и серым тонам солончаков.

Локомотив проехал по инерции еще около тридцати метров по старым путям, утопавшим в густой траве, и со скрипом остановился. Дизель несколько раз кашлянул и замолчал. Тяжелая тишина, царившая в каюте, была нарушена кашлем Макса и Дока.

— Со всеми все в порядке ? — кивнул я, отрывая лицо от стального листа и вытирая серую пыль со щек.

Моя левая рука непроизвольно сжалась в кулак. Фиолетовые прожилки под чешуйчатой кожей вспыхнули, реагируя на пережитый стресс, но я быстро заставил себя расслабиться, приглушив это опасное свечение. Внутренний Логистик требовал, чтобы я немедленно оценил ситуацию вокруг нового « пункта доставки ».

— Кажется, я жив, - повторил Мак, сплевывая на пол кабины густую бетонную кашу. - Ласточка номер два держалась молодцом. Но двигатель, похоже, был вырван из глушителей. Мы не пойдем с ней дальше. Это была его последняя поездка.

Я высунул голову через смотровую щель бронированной кабины. Мои глаза округлились, и у меня перехватило дыхание. На мгновение мне показалось, что я сошел с ума от лихорадки и чудом вернулся на Землю, в нормальный, довоенный мир.

Мы находились в гигантской изолированной чаше каньона, защищенной со всех сторон отвесными гладкими скалами, возвышающимися почти на сто метров. Сверху долина была покрыта естественной каменной аркой, что делало ее абсолютно невидимой с поверхности Зеленой долины — настоящего скрытого кармана Пустошей.

Но что было самым поразительным, так это то, что было внутри. Там росла трава. Настоящая трава, вкусная, зеленая, а не засохшие кустики солончаков. В центре долины весело текла чистая горная река, вытекавшая из расщелины в скале, а вокруг простирались аккуратные прямолинейные грядки, на которых росли различные сельскохозяйственные культуры. Чуть дальше возвышались несколько аккуратных деревянных домиков и ветряные турбины, широкие лопасти которых мирно вращались, ловя теплый ветерок. Воздух здесь был влажный, прохладный и пахучий... плодородная земля. Запах, который я никогда больше не надеялся почувствовать после того, как проснулся в пыли оазиса-3.

- Имя Бога… — док медленно протер очки краем пальто и снова водрузил их на нос. - Значит, это Зеленая Долина. Я думал, что рассказы бродяг об этом месте были простыми историями для пьяных наемников в салунах. И она существует. Настоящий рай посреди раскаленного ада.

— Рай, в который мы только что ворвались на сорокатонном бронепоезде, разрушив их стену, - мрачно заметил одинокий волк. Командир уже держал в руке свой карабин, осторожно открывая тяжелую стальную дверь каюты. - Оружие на ремне, ребята. Помните : мы здесь чужие. И мы нарушили их покой.

Мы осторожно выбрались из Трактора, спрыгнув прямо в высокую сочную траву. Из технического отсека Мак и Док осторожно вывели Харриса. Курьер был без сознания, фиолетовые нити на его груди светились очень тускло — « Феникс » перешел в режим гибернации, исчерпав все энергетические запасы человеческого организма.

Наш отряд сделал не более десяти шагов к ближайшему дому, когда из-за деревьев и пристроек Зеленой долины бесшумно появились люди.

Их было не менее двадцати. Это не были ни бродяги из оазиса, ни штурмовики в черной коже. Местные жители были одеты в чистые и прочные комбинезоны из плотного серого хлопка. На их лицах не было никаких следов мутаций или шрамов — только яростная и спокойная решимость мужчин, готовых защищать свой дом до последнего патрона. Они держали в руках оружие, которое остановило отряд коротким жестом волка : охотничьи ружья довоенной постройки, карабины и даже несколько тяжелых арбалетов с металлическими стрелами.

Высокий крепкий старик с роскошной седой бородой, одетый в толстую кожаную жилетку поверх чистой рубашки, шагнул вперед. На его поясе, в закрытой кобуре, покоился старый, безукоризненно начищенный револьвер. Его зовут Томас — декан Зеленой долины. Моя память о сером молчала, но земной аналитический разум логиста мгновенно прочитал его статус по тому, как он держался уверенно, и по тому, как другие жители слепо блокировали стрельбище по его первому знаку.

— Кто вы и почему вы разрушили нашу дверь ? — Голос декана звучит серьезно и громко, отражаясь эхом от Скалистых стен долины. — В Зеленой долине не любят наемников. Мы не участвуем в войнах в пустошах и не принимаем контракты Торговой Гильдии. Возвращайтесь тем же путем, которым пришли, пока мы не превратили вас в удобрение для наших грядок.

Волк шагнул вперед, осторожно подняв руки с открытыми ладонями, чтобы показать, что его карабин висит на ремешке.

— Мы не стремимся к войне, Томас, - спокойно ответил командир. — Я одинокий волк. Это мой отряд. Мы пришли с севера. Наш караван уничтожен « стальными стервятниками", Оазис-3 сожжен. Наши головы выставлены на торги по всей пустоши. Нам нужен перерыв. Всего на несколько дней. У нас есть раненые. Мы заплатим за еду и воду.

Томас холодно осмотрел наш потрепанный отряд, устремив свой взгляд на Макса, который упрямо тащил на плече пулемет Максима, и на Дока, держащего бледного Харриса. Наконец его взгляд остановился на мне.

Я стоял немного в стороне, прижимая левую руку к груди. Но полностью скрыть это было невозможно — матово-серая змеиная чешуя на предплечье и тускло мерцающие фиолетовые прожилки, просвечивающие сквозь прорехи моего разорванного жилета, полностью выдавали мою измененную природу.

При виде моей руки жители долины испуганно зашептались ; несколько стрелков одновременно вскинули винтовки, целясь мне прямо в грудь.

— Мутант, - нахмурился декан, его рука легла на приклад револьвера. — Вы принесли в нашу долину заразу выжженных земель. "Феникс" ... или как, черт возьми, они называют эту чертову фиолетовую гниль на юге. Это из-за таких типов, как вы, аномалии движутся ! Уберите пол !уберите пол!

Ситуация становилась критической. Цепочка поставок нашего спасения упиралась в глухую стену местного изоляционизма. Если бы они открыли огонь, мы, конечно, могли бы взять с собой нескольких человек, но в ограниченном пространстве долины без укрытий наш отряд был бы уничтожен в одну минуту. Я должен был действовать не силой, а разумом. Земным разумом человека, умеющего договариваться и находить компромиссы.

Я сделал шаг вперед, осторожно отстраняя волка, и посмотрел декану прямо в глаза. Мой взгляд, измененный с серого, теперь обладал странной магнетической силой.

— Послушайте меня, Томас,-сказал я, и мой голос задрожал от той глубокой пурпурной интонации, которая заставила декана вздрогнуть. — Вы правы, вы правы. Я изменился. Моя рука-результат моей встречи с тем, что вы перевозили в мусорном баке. Но я не зараза. Я контролирую эту силу. И мы пришли сюда не для того, чтобы грабить или убивать.

Я указал здоровой рукой на обрушившиеся плиты туннеля позади нас.

— Мы заблокировали этот проход Локомотивом. Охотники за головами и штурмовики Краузера считают, что этот путь мертв. Они ищут нас на автомобильных дорогах. Зеленая долина в безопасности, пока мы тихо остаемся в тени этих скал. Но если вы отправите нас обратно в каньон пешком, они найдут нас прямо у ваших дверей. И тогда они поймут, что здесь есть проход. Они приедут сюда на своих багги. Они сожгут ваши грядки, выведут вас на чистую воду и поработят ваших людей. Это то, чего вы хотите ?

Мои слова попали точно в цель. Томас замер, анализируя тактическую ситуацию, которую я только что ему нарисовал. Жители долины посмотрели друг на друга — логика моих рассуждений была очевидна и ужасающа. Изоляция Зеленой долины держалась в секрете. Если « стервятники " узнают о существовании этого скрытого рая, долина перестанет существовать.

— Ты умеешь говорить, парень, - медленно произнес староста деревни, убирая руку с револьвера. — Ты не похож на обычного наемника, чьи мозги были бы напудрены порошком. Кто ты такой ?

— Меня зовут серый, - ответил я, поправляя воротник куртки. — И я просто хочу выжить. Так же, как и вы. Дайте нам два дня. Доктор поставит нашего курьера на ноги, мы переоденемся, перестроим наши ряды и отправимся пешком через западные перевалы скал, не привлекая к себе внимания. Мы не оставим никаких следов. А в обмен... в обмен Мак поможет вашему механику запустить ветряные турбины, я слышал, одна из них застряла ?

Я заметил, что одна из дальних ветряных турбин на холме на самом деле не вращалась, ее лопасти были печально опущены вниз. Для землянина это была простая мелочь, но для местных жителей — пустая трата драгоценной энергии на очистку воды.

Томас долго наблюдал за мной, затем бросил взгляд на разрушенный тепловоз и наконец тяжело вздохнул.

— Согласен. Два дня, Волк. Всего два дня. Если через сорок восемь часов вы не покинете долину, мы сами спустимся к вам, шторм это или не шторм. Поселитесь в старом сарае у ручья, на опушке. Не приближайтесь ни к клумбам, ни к жилым домам. Оставьте свое оружие в сарае. Каждый ваш шаг будет контролироваться.

— Понятно, Томас, - коротко кивнул Вольф. — Спасибо.

Жители долины медленно опустили ружья, но не спешили расходиться, продолжая недоверчиво следить за нами, пока мы тащили Харриса к указанному месту.

Старый сарай оказался обширной деревянной постройкой, пахнущей сухим сеном и зерном. Было тепло и сухо. Мак осторожно положил пулемет на солому, док разложил свое медицинское оборудование на старом верстаке, а мы с Вольфом уложили Харриса на мягкий слой сухих листьев.

— Ну ты и молодец, серый, - восхищенно покачал головой Мак, присаживаясь на охапку сена. — Я выдал шефа за мальчишку. Я думал, мы все умрем в этой зеленой траве. Так откуда же взялись эти выражения у тебя дома ? « Логистическая цепочка«, » слабое место системы " ... раньше ты придирался к каждому слову, а теперь говоришь, как гребаный профессор довоенных институтов.

— Взрыв Пожирателя камней прочистил мне нервы, Мак, - уклонился я от прямого вопроса, садясь в углу сарая и прислоняясь к деревянной стене. — Главное, что мы получили передышку. Док, как поживает Харрис ?

Доктор как раз заканчивал осматривать курьера. Он повернулся ко мне, и его лицо выражало высшую степень беспокойства.

— Он стабилен, но эта стабильность пугает,-тихо сказал он. — Процесс восстановления в его организме завершен. « Феникс " полностью интегрирован в его организм. Харрису больше не нужна еда или вода в обычном смысле этого слова. Его клетки черпают энергию из контейнера, который сейчас пуст. Он превратился в ходячую батарею. Но его человеческое сознание ... я не знаю, что у него осталось. Он спит, а потом шепчет довоенные координаты на юг.

В этот момент дверь сарая тихо скрипнула, и вошла молодая женщина.

Ей было около двадцати лет, она была одета в чистый белый халат поверх клеенчатой телефонной трубки и держала в руке деревянный поднос с кувшином чистой воды и миской свежих овощей — роскошь, за которую в Оазисе-3 перерезали бы горло, даже не заглянув туда думать. думать. Ее звали Элен. Она была местным врачом и дочерью деревенского старосты Томаса по совместительству.

При виде ее Мак и Вольф инстинктивно напряглись, но молодая женщина спокойно подошла к верстаку Дока и поставила поднос. Его лицо не выражало никакого страха перед наемниками — только профессиональное любопытство врача, впервые столкнувшегося с чем-то, пришедшим из внешнего мира.

— Мой отец поручает вам передать это, - тихо сказала она, ее голос был мягким и удивительно чистым. — Вот чистая вода и свежая репа. Это поможет вашему раненому.

— Спасибо, Мисс, - вежливо склонил голову док. — Я доктор Илья. И это наши ... боевые товарищи.

Элен не ответила, ее взгляд был устремлен на меня. Я сидел в тени, но фиолетовые прожилки на моей руке продолжали тускло мерцать, отражаясь в его темных глазах. Она медленно подошла, полностью игнорируя предупреждающий жест волка, и присела рядом со мной на корточки.

— Твоя рука, - тихо произнесла она, протягивая пальцы, но не касаясь поврежденной кожи. — Это не обычная мутация, вызванная радиацией пустошей. Я видел обожженных, их кожа гниет и покрывается язвами. И ты… структура твоих клеток изменилась. Она кажется живой. И здоровая.

— Проект "Феникс",-ответил я, стараясь говорить спокойнее. - Военно-биологическая программа или катализатор эволюции. Мое тело приняло мутации после укуса подземной твари. Теперь я... такой.

— Невероятно, - покачала головой Элен, на ее лице появилось выражение глубокой задумчивости. — Мой дед был довоенным биологом. Он оставил много записок здесь, в библиотеке Грин-Вэлли. Он писал о проекте "Феникс". В нем говорилось, что ученые пытаются создать человека, способного жить в условиях изменяющейся планеты, без куполов и фильтров. Но проект был закрыт из-за высокой смертности подопытных. Ты один из немногих, кто выжил. Твоя иммунная система должна быть уникальной.

— Моя иммунная система просто очень хотела жить, Элен, - грустно улыбнулась я. — Так же, как и я сам.

Молодая женщина встала, все еще пристально глядя на меня.

— Я принесу несколько мазей из запасов моего деда. Они помогут снять остаточное онемение в мышцах. Мой отец дал вам два дня, но если вы поможете нам починить очиститель воды на средней ветряной турбине, я думаю, он согласится продлить ваше присутствие. Наш механик стар, его глаза плохо видят мелкие детали, и без чистой воды долина начнет высыхать.

— Я помогу, - подал голос Мак, вставая с соломы. — В металлоломе я разбираюсь не хуже довоенных мастеров. Покажите мне вашу ветряную турбину, Мисс.

Элен кивнула и вышла из сарая вместе с Максом, оставив нас под присмотром двух охранников, дежуривших у входа.

Время текло мирно и лениво. Первый день в Зеленой долине был похож на сон. Я сидел у окна сарая и наблюдал за тем, как Мак возился с механизмами ветряной турбины на холме, периодически заставляя его громовой смех разноситься по всей долине. Местные жители постепенно привыкли к нашему присутствию, стражники у ворот больше не держали пальцы на спусковом крючке, а Томас даже разрешил Доку собирать чистую траву, чтобы готовить собственные отвары.

С наступлением темноты ветряная турбина на холме наконец оживает. Его широкие белые полотнища начали размеренно поворачиваться, ловя прохладный ночной ветер, и до нашего слуха донеслось глухое ровное урчание работающего гидравлического насоса. Долина обрела свою воду.

Я сидел на пороге сарая, глядя на заходящее солнце, окрашивающее скалы Зеленой долины в мягкие золотистые тона. Моя левая рука-мутант больше не причиняла мне боли — мази Хелен действительно оказали свое действие, вернув мышечным волокнам прежнюю эластичность. Фиолетовые нити светились устойчивым, спокойным светом, как будто они переняли ритм этой спокойной жизни.

« Может быть, дело в этом ? — размышляю я, чувствуя, как во мне зарождается надежда. - Томас благодарен за ветряную турбину. Хелен проявляет интерес к моим изменениям. Если мы поладим, я могу остаться здесь. Стать их хранителем, их тактиком. С моей фиолетовой силой я смогу защитить эту долину от любого нападения "стервятников". к чему мне эта кочевая жизнь, к чему боеприпасы и кровь ? Здесь есть трава, есть вода, есть дом».

От этих мыслей меня отвлек Одинокий волк. Он бесшумно подошел, сел рядом со мной на деревянную балку и протянул мне свой бинокль.

— Не расслабляйся, тактик, - мягко произнес командир, его голос развеял мою иллюзию мирной жизни, как дым. — Посмотри на верхний ярус южных скал. Там, за пределами нашей арки.

Я взял бинокль, прижал его к глазам и обвел взглядом вершину отвесной скалы, закрывавшей зеленую долину на юге.

В сумеречных лучах, на самом краю скалистого выступа, отчетливо вырисовывались три силуэта. Они не были ни разграбителями солончаков, ни жителями долины. На них были длинные черные кожаные плащи, а в руках одного из них тускло поблескивала длинная довоенная снайперская винтовка. « Стальные стервятники". Разведчики Краузера.

Они нас нашли. Они не прошли через туннель, они прочесали нагорье каньона по следам нашего Локомотива и теперь смотрели сверху прямо на наш "скрытый рай". Они оценивали обстановку, подсчитывали наше оружие и намечали маршруты штурма.

— Они назовут свои основные силы,-глухо произнес я, возвращая бинокль волку. Фиолетовые нити на моей руке мгновенно вспыхнули ярким, яростным светом, отвечая на новую угрозу. Мой наземный логистический план снова столкнулся с безжалостной реальностью пустынных земель. Мирная жизнь в Зеленой долине была невозможна. Пока Краузер жив, пока синдикат охотится за » Фениксом", каждое место, где мы решим остановиться, станет мишенью и превратится в пепел.

— Да — - мрачно кивнул Волк, засовывая бинокль в карман плаща. — До рассвета они приведут сюда свои багги и пехоту. Снайперы обезвредят часовых Томаса, а затем нападавшие спустятся по веревкам прямо на огороды. Эта долина обречена на гибель, Гризон. Если мы останемся здесь, мы похороним этих мирных людей вместе с их травой и чистой водой.

Я медленно встал, поправляя ремень ножен своего револьвера. Во мне больше нет сомнений, больше нет колебаний мелкого офисного служащего. Осталась только холодная, расчетливая ярость наемника, у которого только что в очередной раз украли мечту о доме.

— Мы не позволим им поджечь это место, Волк, — сказал я, глядя на черные силуэты разведчиков на скале. — Мы уедем этой ночью. Но мы не будем убегать. Мы пойдем им навстречу. Мы устроим засаду на верхних тропах до того, как их основные силы успеют развернуться. Это наш последний контракт с этой долиной. Мы будем защищать зеленую долину, даже если для этого мне придется испепелить своей пурпурной рукой весь гребень этого мыса.

Глава 10

Ночь опустилась на зеленую долину без малейшего шума. Под естественным каменным сводом долины темнота казалась плотной, ощутимой, словно пропитанной влажной прохладой горного потока и запахом свежей земли. Ветряные турбины на холмах методично, едва слышно скрипели, рассекая свежий воздух своими лопастями. Лагерь спал, не подозревая, что на камнях над их головами уже взвилась пружина чужой ловушки.

Я стоял у приоткрытой двери старого сарая, вглядываясь в черную стену обрыва. Фиолетовые вены на моей левой руке спали, но легкий холодный ток все еще пульсировал внутри моего предплечья.

"Итак, Сергей,-мысленно обратился я к своему земному "я". — Время полумер закончилось. Ты просчитывал риски на бумаге, прокладывал маршруты для грузовиков. Теперь твой груз - это человеческие жизни, а маршрут проходит через вертикальную стену в полной темноте».

— Все готово, стратег, - доложил появившийся из темноты позади меня Вольф. Он двигался бесшумно, как настоящий хищник Пустошей. На его плече висел карабин, а все металлические петли его снаряжения были надежно обмотаны тряпками и изолентой. - Мак закончил заводить мотор. У него нет времени на треногу, он будет носить ее на ремне. Док проверил припасы. Все началось до того, как нападавшие Краузера начали спуск.

- Харрис остается ? — спросил я, оборачиваясь.

— Томас позаботится об этом, — мрачно отозвался Вульф. - Шеф запер его в своем подвале под ратушей. Сказал ли он, что если парень начнет светиться или заниматься ерундой, он лично всадит ему пулю в голову. Для Грин-Вэлли Харрис-проклятие. И для нас тоже.

Я кивнул, проверяя, легко ли мой тяжелый револьвер скользит в кобуре. Из оставшихся у меня тридцати шести патронов я быстро вставил двенадцать обратно на пояс. Винтовку Дока я вернул ее владельцу — в узких скалистых ущельях длинный ствол только мешал бы маневрированию.

Мы выскользнули из сарая в темноту ночи, стараясь не шуметь. Но как только мы обогнули массивный деревянный водозабор у ручья, из тени пустынного тополя с густыми ветвями вышла фигура в сине-сером треухе.

Елена. В руках она держала прочную походную сумку с довоенными медицинскими эмблемами, а на спине у нее висело короткое охотничье ружье. Его темные глаза в полумраке смотрели на нас с холодной решительной твердостью.

— Так куда же вы направляетесь посреди ночи, наемники ? — спросила она тихо, почти шепотом. — Папа думает, что вы спите в сарае под присмотром часовых. Но я отравил часовых снотворным чаем. Они проснутся только в полдень.

Вольф мгновенно нахмурился, его рука легла на приклад винтовки :

- Мадемуазель, мы уходим. Ваш " рай " находится под прицелом. « Стервятники " уже на скалах. Если мы останемся здесь до утра, Краузер спалит Грин-Вэлли дотла ради курьера. Мы уводим их отсюда. Идите домой и скажите своему отцу, чтобы он укрепил баррикады возле туннеля.

— Ты не уводишь их далеко, Волк, - сделала шаг к нам Елена, ее взгляд остановился на мне. — Вы поднимаетесь наверх, по тропинкам. Я видел, как Грей в сумерках разглядывал Южную скалу в свой бинокль. Вы хотите устроить засаду на верхнем уровне. И я пойду с вами.

— Исключено — -отрезал я, чувствуя, как фиолетовые жилки на моей руке на мгновение вздрагивают от раздражения. — Ночные каменистые тропы - это не прогулка по огороду. Там, наверху, есть элитные ликвидаторы синдиката. Они стреляют при малейшем шуме. Ты будешь только обузой.

— Я знаю эти скалы лучше, чем кто — либо из вас, - спокойно возразила молодая женщина, поправляя ремешок своей сумки. — Мой дед исследовал каждый метр верхних плато. Я знаю скрытую тропу койота — единственный проход, который ведет прямо к задней части Южного утеса, минуя открытые участки, подверженные воздействию снайперов. Без меня вы подниметесь по главному коридору и получите пулю в голову с первого уступа. Кроме того, Вашему серому по-прежнему требуется медицинская помощь, если его « Феникс » снова решит сжечь ему вены.

Вульф бросил взгляд на меня, затем на Дока. Доктору оставалось только изобразить жест, поправляя очки. Логика Елены была железной — без проводника ночное восхождение по незнакомым вертикальным стенам превращалось в слепую русскую рулетку с отрицательными шансами.

— Хорошо, - выплюнул Вольф застрявшую между зубами травинку. — Ты идешь в центре, сразу за Доком. Не выставляй себя напоказ. Если нас подстрелят — ложись под камни и не высовывайся. Серый, ты проходишь мимо. Твой измененный глаз видит в темноте лучше нас. И если понадобится, твоя рука будет нашей карманной артиллерией.

Мы направились к южной стене каньона. Елена уверенно вела нас по лабиринту огромных скальных глыб, скопившихся у основания утеса. Вскоре она указала нам на узкую, едва заметную даже вблизи, трещину в черном песчанике, наполовину скрытую густым колючим кустарником. Это была тропа койота. Он представлял собой извилистый вертикальный разлом в скале шириной всего в метр.

Восхождение началось без преамбулы. Нам пришлось карабкаться, опираясь спиной об одну стенку разлома, а ногами - о другую. Каждый шаг требовал усилий. Воздух внутри скального кармана был замкнутым, пахнущим сухим камнем и пылью предков. Моя раненая рука работала с удивительной точностью — матово-серые чешуйки делали мою ладонь невероятно цепкой поверхностью ; мои пальцы буквально впивались в малейшие неровности песчаника, не чувствуя ни малейшей усталости.

"Изменения в структуре тканей, - анализировал мой земной разум, пока я упирался ногами в темноту. — "Феникс" увеличил плотность мышц и сухожилий. Я двигаюсь быстрее и тише, чем раньше. Это уже не просто адаптация, это функциональная реструктуризация, ориентированная на выживание" »

Позади нас Мак тяжело, но ритмично сопел. Великан тащил свой тридцатикилограммовый "Максим" по широкой полоске парусины, и его выносливость вызывала искреннее восхищение — обычный человек умер бы с первых десяти метров такого подъема. За ним шли Док и Елена, а замыкал очередь единственный Волк, постоянно контролирующий тыл.

Мы поднимались около часа. Стенки разлома постепенно начали раздвигаться, и над нашими головами снова разверзлось непостижимое ночное небо Пустошей, усеянное редкими зеленовато-грязными облаками.

Я осторожно перешагнул через небольшой плоский скалистый выступ и тут же упал на живот, неподвижно застыв в тени огромной неустойчивой глыбы.

Мы находились на верхнем уровне Южного утеса, примерно в восьмидесяти ярдах над зеленой долиной. Здесь долина внизу казалась маленьким, слабо освещенным колодцем. Но самое главное — мы прибыли на широкое каменистое плато, которое тянулось в сторону Мертвого каньона.

Впереди нас, метрах в пятидесяти, у самого края обрыва, угадывались силуэты наших преследователей.

Их было шестеро. Трое нападавших в черных кожаных куртках возились вокруг массивной треноги — устанавливали тяжелый довоенный полевой арбалет или лебедку, чтобы спустить штурмовые тросы в долину. Чуть дальше, укрытый скалистым мысом, неподвижно лежал четвертый. Длинный тонкий ствол его снайперской винтовки был направлен вниз, в темноту Зеленой долины. Двое других расхаживали по периметру плато, небрежно размахивая стволами своих автоматических винтовок. Они наблюдали за единственным цивилизованным подъемом из каньона, полностью уверенные, что их тыл защищен отвесной стеной.

— Вот мы и здесь — - прошептала Елена, приподнимаясь на локтях рядом со мной. Ее дыхание было затруднено, но в ее глазах не было паники. — Видишь вон то скопление обломков слева ? Это бывшая шахтная вентиляционная труба. Если мак установит там пулемет, он будет доминировать над всей поверхностью плато. У них не будет никаких шансов укрыться.

"Разумно, - сказал Волк, присаживаясь на корточки рядом со мной, чтобы оценить тактическую карту. - Серый, твоя очередь. Снайпер - твоя главная цель. Если он поймет, что происходит, он спустит нас одного за другим. Я и Док займем левое крыло. Мак, как только Грей даст залп, поливай их лебедку свинцом».

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри меня снова закипает та же холодная фиолетовая ярость. Я медленно пополз вперед по твердым камням плато, прячась в тени скальных выступов. Моя левая рука начала заряжаться ледяным, отягощающим током. Фиолетовые прожилки под моей чешуей загорелись ровным спектральным светом.

Расстояние до стрелка сокращалось : сорок метров, тридцать, двадцать...

Стрелок « стервятников " пошевелился. Он прильнул глазом к прицелу своей винтовки и что-то прошептал в рацию на плече :

« ... Первый, это третий. Лебедка установлена. Готовы вывести первую группу через десять минут. Внизу все спокойно. Злоумышленники, по-видимому, спят в сарае. Часовые у ворот не двигаются с места. »

« Ты ошибаешься, третий", - подумал я, останавливаясь за небольшим беспорядочным валуном всего в пятнадцати ярдах от него. — Твой контракт только что был расторгнут».

Я не использовал свой револьвер. Звук выстрела на этом открытом плато немедленно поднял бы остальных на ноги. Я резко сжал левый кулак, концентрируя энергию "Феникса" на кончиках пальцев, и вытянул руку вперед, целясь точно в затылок стрелявшего.

Вспышка !

Тонкая фиолетовая вспышка, острая, как игла, с едва слышным сухим щелчком расколола ночную тьму. Он вошел точно в основание черепа стрелка. Его тело коротко дернулось, винтовка выпала из его рук и со звоном покатилась по камням, а сам ликвидатор отключился, так и не поняв, откуда пришла смерть. Энергия "Феникса" просто обуглила его нервную систему за миллисекунду.

— Что за... - один из патрульных « стервятников », обходивших периметр, заметил фиолетовую вспышку и резко обернулся, вскинув автомат. - Атакуй ! Злоумышленники на съемочной площадке !

Но закончить он не успел.

Позади меня, со стороны вентиляционной трубы, раздался тяжелый, ураганный рев пулемета Максима. Мак открыл огонь. Сильные порывы нашего подземного танка буквально сметали плато с лица земли. Пули 45-го калибра разрывали черные кожаные куртки бандитов, ломали стальные фермы их лебедок и поднимали снопы гранитной пыли со скал.

Трое нападавших на треногу немедленно упали, сбитые первой лентой пулемета. Лебедка ужасно скрипнула, прежде чем сломаться пополам, штурмовые тросы засвистели, убегая в пустоту Зеленой долины.

Двое оставшихся патрульных продемонстрировали ошеломляющую профессиональную реакцию. Они не обратились в бегство, но мгновенно бросились на камни, уклоняясь от пулеметного огня, и открыли ответный огонь из своих автоматов. Пули с треском врезались в нашу беспорядочную глыбу, разбрасывая гранитные осколки на волка и меня.

- Док, прикрой нас ! — крикнул Волк, сворачивая вправо и открывая огонь из своего карабина. С каждым выстрелом он пригвождал одного из бандитов к Земле.

Я тоже не оставался без дела. Материально-техническое обеспечение ближнего боя требовало немедленной ликвидации последнего очага сопротивления, прежде чем они смогут вызвать подкрепление по радио. Выскакивает из-за блока, делая быстрый рывок вперед. Мои ноги, усиленные « Фениксом", продвигали меня со скоростью бегущего гепарда.

Один из выживших » стервятников", здоровенный парень в шлеме с закрытым маской лицом, экран которого был разбит, заметил меня, когда я на бешеной скорости таял над ним. На его лице отразился первобытный ужас ; он увидел, что моя рука вся светится фиолетовым светом, а зрачки расширены и изменены. Он попытался направить ствол своей винтовки на меня, но я был быстрее.

Я одним прыжком сократил дистанцию, левой рукой схватил винтовку за ствольную коробку и просто сжал пальцы.

Скручивания.

Толстая сталь оружия подверглась воздействию энергии "Феникса" и мгновенно превратилась в хрупкую серую пыль. Штурмовая винтовка нападавшего буквально разлетелась в щепки в моих пальцах. Бандит вскрикнул и отступил, но я не оставил ему ни единого шанса. Правой рукой я вытащил свой тяжелый револьвер и в упор всадил ему две пули в грудь. Отдача привычно ударила меня в плечо, тело нападавшего расслабилось и рухнуло на камни плато.

Последний преследователь был добит метким выстрелом Дока из вентиляционной трубы.

Наступила внезапная оглушительная тишина. Плато Мертвого каньона погрузилось во тьму, нарушаемую только ярким светом двух лун и слабым сиянием моей левой руки. Все шестеро ликвидаторов Краузера были мертвы. Наша засада сработала безупречно — мы уничтожили Авангард синдиката, не потеряв ни одного человека с нашей стороны.

« Это чисто ! » - крикнул Мак, отпуская спусковой крючок автомата. Дуло « Максима " слегка дымилось в прохладном ночном воздухе.

Волк и Док быстро подошли к телам, методично начав обыскивать карманы и подсумки. Для наемников Пустошей добыча была вопросом выживания.

"Хороший улов,-удовлетворенно усмехнулся Волк, демонстрируя три пачки ухоженных довоенных патронов калибра 7,62 и две ручные гранаты. — У этих парней было чертовски много вещей. Краузер действительно послал своих лучших ищеек».

Я подошел к краю обрыва и посмотрел вниз, на зеленую долину. Долина мирно спала. Звуки нашего пулеметного боя, приглушенные высотой и скальными стенами коридора, доносились до них лишь как отдаленное слабое эхо, которое местные жители, вероятно, приняли за просто грохот надвигающейся с юга грозы. Мы защищали их дома. Наш договор с этой долиной был полностью выполнен.

— Серый, - Элен подошла ко мне ближе. Она держала в руке рацию, снятую с тела стрелка. Его лицо было серьезным. - Послушай это.

Радио в его руке тихонько потрескивало, треск статического электричества позволял расслышать низкий, хриплый и невероятно властный голос, от которого у меня инстинктивно свело желудок. Это был голос самого Краузера, лидера « стальных стервятников ».

« ...Третий, это первый. Почему ты не отвечаешь ? Доложи обстановку на плато. Вторая штурмовая группа на багги уже въехала в южный сектор каньона. Мы получим ваши координаты через двадцать минут. Приготовьте лебедку для генерала. Конец передачи».

Мы с волком обменялись взглядом. Наша победа на съемочной площадке была лишь временным перерывом. Основная армия синдиката была уже в каньоне, всего в двадцати минутах езды от нас. И они прибывали в полную силу, готовые прочесать каждый метр этих скал.

— Двадцать минут, - вполголоса произнес док, поправляя очки. — У нас нет времени спускаться обратно и снова идти через перевалы. Они загонят нас в угол на тропах.

— Мы не спустимся,-ответил я, чувствуя, как фиолетовый ток в моей руке снова наполняется холодной, ровной уверенностью. Мой земной аналитический разум логиста мгновенно перенастроил Маршрут выживания группы. — Охотники думают, что мы в ловушке в долине или бежим на юг. Но мы на самом верху. На верхней полке. И у нас есть рация снайпера.

Я посмотрел на одинокого волка :

— Волк, помнишь, ликвидатор на терминале говорил, что « Черные Скорпионы " развернули три отряда ? Мы уничтожили одного из них под землей, двое других следят за выходами на поверхность, недалеко от Южной дороги.

— Я помню это, - волк прищурил глаз. — И к чему ты клонишь, тактик ?

— В том — то и дело, что « стальные стервятники » и « Черные Скорпионы » -это две разные банды, - выдавил я улыбку, чувствуя азарт умного игрока, нашедшего лазейку во вражеской системе. — Они не подчиняются друг другу. Они оба охотятся за нами ради награды Гильдии и сыворотки. Если сейчас мы передадим по рации стрелка ложные координаты для группы Краузера, направив их прямо на засаду « черных Скорпионов » у Южной дороги…

Волк на секунду застыл, его пасть медленно открылась в изумленной, а затем и свирепой улыбке.

— Ты хочешь настроить их друг против друга ?

— Точно, командир,-кивнул я, забирая рацию из рук Елены. — Мы создадим для них логистический тупик. Пусть две крупнейшие банды в секторе разорвут друг друга на части в темноте Мертвого каньона, думая, что сражаются с нами. Тем временем наша группа спокойно пересечет верхнее плато на запад, в направлении нейтральных земель, о которых говорил доктор. Мы уйдем, не сделав ни единого выстрела, пока они будут считать трупы своих нападавших.

— Отлично, ты сукин сын, - Мак радостно хлопнул себя по ляжкам, едва не выронив свой пулемет. - Серый, ты просто дьявол ! Поставить Краузера на борьбу со "Скорпионами" ... они проведут там всю ночь, сжигая тонны свинца !

Я приложил рацию к губам, нажал на пресс-конференцию и постарался придать своему голосу хриплые, испуганные интонации застреленного Стрелка, которые я запомнил благодаря тонкому слуху серого :

- Один, здесь трое ! Фас! Чужаки ... чужаки прорвались к южной скале ! Они уезжают на тяжелых багги по Южной дороге, направляясь к передовому посту « Скорпионов"! Повторяю : они прорывают позиции « черных Скорпионов"! Нам нужна помощь, они ... пссш-гхррр…

Я резко отпустил пресс-папье и изо всех сил швырнул радио на камни плато, раздавив его каблуком ботинка для большей убедительности. Ложный сигнал передавался по радиоволнам. Пружина ловушки была отпущена, но теперь она должна была замкнуться на тех, кто ее установил.

Вдалеке, на дне Мертвого каньона, раздался нарастающий рев десятков мощных двигателей. Мы увидели, как яркие фары багги "стервятников«, направлявшихся к нашему плато, резко свернули в сторону и на полной скорости помчались на юг — туда, где у Южной дороги стояли элитные эскадрильи » черных Скорпионов". несколько минут спустя ночная тишина каньона была нарушена глухими залпами далеких пулеметов и взрывами гранат. Наш план сработал. Две банды вступили в смертельную и хаотичную схватку, полностью убежденные, что уничтожают нас.

— Пора уходить — - тихо произнесла Элен, глядя на далекое пламя боя со смесью облегчения и восхищения. — Ты спас мою долину, серый. Благодарю. Но твой путь лежит дальше. И я… я возвращаюсь к своему отцу. Мое место здесь, с моими огородами и чистой водой. И твое место... похоже, теперь ты действительно являешься хранителем этого запустения.

Я посмотрел на девушку, чувствуя, как фиолетовый огонь на моей руке окончательно погас, оставив только ровное приятное тепло. Моя мечта о маленькой мирной ферме в Зеленой долине улетучилась, но во мне больше не было горечи. Я понял главное : в этом выжженном мире нельзя просто спрятаться под куполом или за скалами. Чтобы получить право на отдых, нужно сначала изменить этот мир, истребив тех, кто превращает его в ад.

- Прощай, Элен,-ответил я, склонив голову. — Позаботься о Долине. И мы позаботимся о том, чтобы Краузер никогда больше не появился у ваших дверей.

Мы продвигались по широкому каменистому плоскогорью в одну шеренгу на Запад, все глубже погружаясь в ночную Пустошь.

Глава 11

Грохот далекого боя в Мертвом каньоне окончательно затих за нашими спинами только к трем часам ночи. Стравленные нами «Стальные Стервятники» и «Черные Скорпионы» перемалывали друг друга с упорством взбесившихся механизмов, даруя нам драгоценные часы. Но Пустошь не прощает расслабленности. Стоило одной логистической петле затянуться на шее врагов, как перед нами тут же возникла новая.

Мы шли по верхнему скальному плато, уходя все дальше на запад. Скальный настил под ногами постепенно сменялся старым, растрескавшимся асфальтом довоенной эстакады. Это была заброшенная транспортная артерия «Анклава-9» — четырехполосное шоссе, воздвигнутое на гигантских бетонных опорах прямо над бездонными расселинами гор. Время, эрозия и тектонические сдвиги Катастрофы превратили дорогу в лоскутное одеяло: местами полотно ухало вниз огромными провалами, из которых торчали ржавые прутья арматуры, местами было завалено скелетами довоенных автомобилей, превратившихся в труху от времени и кислотных дождей.

Я шел впереди, слегка оторвавшись от группы. Моя левая рука больше не лихорадила — фиолетовый ток «Феникса» тек ровно, упруго, наполняя мышцы неестественной силой. Я не использовал свет, чтобы не превратиться в мишень для случайных бродяг. Мой измененный глаз Седого приспособился к ночной тьме: мир вокруг виделся в странных, контрастных серо-стальных тонах, где малейшее тепловое излучение выделялось легким размытым контуром.

«Итак, Серега, — рассуждал я про себя, аккуратно переступая через глубокую трещину в асфальте. — Физически ты уже почти терминатор местного разлива. Но по сути — обычный беглец. Транспорта нет. Патронов — по паре обойм на ствол. И самое главное — наш груз».

Я обернулся. За мной, тяжело дыша, шел Мак. Великан упрямо тащил на плече свой «Максим», обмотанный брезентом, отказываясь бросать пулемет даже на крутых подъемах. За ним двигался Док, бережно поддерживая под руку Харриса.

С курьером произошло то, чего я опасался меньше всего, но что логически вытекало из его состояния. Он не остался в погребе у Томаса. Сила «Феникса» внутри него среагировала на мой энергетический выброс на плато. Когда мы спускались к сараю, чтобы забрать вещи перед выходом на плато, Харрис уже ждал нас у ручья. Он просто проломил дубовую дверь погреба Томаса голыми руками — точнее, превратил ее в труху своей фиолетовой энергией, как до этого ворота Надежды. Жители Грин-Вэлли были слишком напуганы, чтобы удерживать его. Теперь Харрис следовал за нами словно привязанный, его взгляд был пустым, но ноги переставлялись с четкостью швейцарских часов.

— Седой, стой, — раздался сзади тихий, хриплый голос Одинокого Волка. Командир, замыкавший шествие, поднял руку, приказывая отряду замереть.

Я мгновенно упал на одно колено, укрываясь за остовом довоенного минивэна, покрытого толстым слоем ржавчины. Правая рука привычно легла на рукоять револьвера, левая — замерла, готовая выпустить фиолетовый заряд.

Волк бесшумно подполз ко мне, тяжело отдуваясь. На его лбу блестели капли пота, смешанные с дорожной пылью.

— Впереди засада, — одними губами произнес командир, указывая стволом карабина вперед по ходу эстакады. — Метрах в двухстах. Там стационарный пост. Похоже, остатки какого-то старого таможенного терминала. И они выставили капкан.

Я прищурился, активируя тепловое зрение своего измененного глаза. Действительно, впереди, там, где эстакада сужалась, переходя в бетонный створ тоннеля сквозь очередную скалу, угадывались силуэты. Старый блокпост, сложенный из мешков с песком и бетонных блоков. Но тепловой контур показал кое-что поинтереснее.

Там не было людей. Точнее, живых людей там не наблюдалось. Внутри блокпоста и на обочинах дороги дрожали слабые, ровные тепловые сигнатуры механического происхождения. Батареи. Генераторы.

— Это не «Стервятники» и не охотники, Волк, — тихо сказал я, передавая ему бинокуляр Дока, который я прихватил с собой. — Посмотри на контуры. Это автоматическая система обороны. Довоенная застава Анклава, которая до сих пор функционирует.

Волк прильнул к окулярам, долго вглядывался в темноту, а затем грязно выругался сквозь зубы.

— Проклятье… Автономный терминал «Центурион-4». Три турели с круговым обзором. Наверняка заряжены бронебойными тридцатого калибра. И лазерные растяжки по всему полотну дороги. Если мы сделаем еще шаг вперед, эти железные суки превратят нас в фарш за две секунды. Из этого тоннеля нет другого выхода, Седой. Справа — скала, слева — обрыв в сто метров. Мы уперлись в тупик.

К нам подполз Док, ведя за собой Харриса. Узнав о турелях, доктор помрачнел еще сильнее, поправляя свои круглые очки.

— «Центурионы» — это кошмар для любого бродяги, — прошептал Док. — Они работают по биометрическим датчикам. Для них любой, у кого нет довоенного армейского чипа Анклава — это нарушитель, подлежащий немедленной ликвидации. У нас нет таких чипов. Обойти их по скалам невозможно, там отвесный гранит.

— Значит, придется пробиваться, — Мак опустил пулемет на асфальт, тяжело дыша. — Седой, твоя фиолетовая клешня сможет испарить эти турели, как ты сделал с броневиком в каньоне?

Я посмотрел на свою левую руку, затем перевел взгляд на блокпост впереди. Мой земной аналитический ум логиста мгновенно принялся просчитывать риски и вероятности.

— Расстояние слишком большое, Мак, — покачал я頭 головой. — До броневика в каньоне было метров тридцать по прямой, и я стоял на возвышении. Здесь до первой турели не меньше двухсот метров открытого асфальта. Моя дуга просто рассеется в воздухе на такой дистанции, не причинив железякам вреда. А пока я буду бежать к ним, их датчики засекут мое тепло за секунду. Скорость пули выше скорости моего бега, какими бы мутациями меня ни наградил «Феникс». Нам нужен другой план. Логистический обход системы.

— И какой же? — Волк посмотрел на меня с ожиданием. Отряд окончательно привык к тому, что человек из другого мира находит выходы из самых безнадежных капканов Пустоши.

Я лег на живот, вглядываясь в тепловые контуры блокпоста. Система была автоматической. А у любой автоматической системы, созданной человеческими руками — даже военными инженерами прошлого, — есть свои алгоритмы работы. Узкие места, которые можно использовать.

— Любая автоматическая турель работает по принципу приоритета целей, — начал я, чувствуя, как слова сами складываются в четкую, логичную тактическую схему. — Сначала датчики фиксируют движение, затем тепловой контур определяет биологический объект, после чего компьютер наводит стволы и открывает огонь. Если объектов несколько, система распределяет огонь или атакует самый крупный и горячий.

— И что из этого следует? — спросил Мак, перебирая пулеметную ленту.

— Из этого следует, что нам нужна ложная цель, которая перегрузит их процессоры на несколько секунд, — ответил я, указывая пальцем на скопление довоенных автомобилей на обочине эстакады. — Там стоит старый армейский бензовоз. Его цистерна пуста, но топливные баки, судя по тепловому контуру, до сих пор содержат остатки высохшего суррогата. Если мы толкнем этот бензовоз под уклон дороги в сторону блокпоста, он покатится сам. Дорога идет немного вниз перед самым тоннелем.

Волк прищурился, улавливая суть моего плана:

— Бензовоз покатится. Турели зафиксируют движение огромного металлического объекта и откроют по нему огонь, думая, что это штурмовая машина.

— Именно, — кивнул я. — Они начнут расстреливать бензовоз. От их бронебойных пуль остатки горючего в его баках вспыхнут, создав гигантский тепловой всплеск. Это ослепит их инфракрасные датчики минимум на десять-пятнадцать секунд. И в этот момент, пока система будет пересчитывать координаты и очищать матрицы от перегрева, мы сделаем свой ход.

— Кто «мы»? — Док настороженно посмотрел на меня.

— Мы с Волком, — я посмотрел на командира. — Мак остается здесь, прикрывает нас из пулемета на случай, если турели все-таки развернутся. Док охраняет Харриса. Мы с Волковым бежим сразу за бензовозом, используя его массу как живой щит. Как только машина врежется в блокпост и взорвется, я окажусь на дистанции прямого удара. Моя фиолетовая рука сделает все остальное с их центральным процессором.

План был безумным, граничащим с самоубийством, но математика выживания в Пустоши не оставляла нам других вариантов. Либо мы стоим здесь и ждем, пока нас настигнут «Стервятники», либо рискуем всем в этом бетонном коридоре.

— Мне нравится этот логистический кошмар, Седой, — Волк жестко ухмыльнулся, проверяя затвор своего карабина. — Давненько я не бегал наперегонки с взрывающимися бензовозами. Мак, Док — помогите подтолкнуть эту груду железа.

Мы бесшумно подобрались к старому довоенному бензовозу. Машина была огромной, угловатой, покрытой толстым слоем ржавчины, но ее колеса, к нашему счастью, не вросли в асфальт — солончаковый ветер Пустоши веками выдувал песок из-под протектора.

Мак уперся своими гигантскими плечами в задний борт цистерны, Волк и Док налегли по бокам. Я помогал своей левой, измененной рукой. Стоило мне напрячь мышцы, как фиолетовый ток налился невероятной мощью. Металл под моими пальцами жалобно застонал, и многотонная махина бензовоза с сухим, ржавым скрежнем стронулась с места.

Машина медленно покатилась по пологому уклону эстакады, постепенно набирая скорость. Скорость росла: пять миль в час, десять, пятнадцать…

— Пошли! — скомандовал я Волку.

Мы с командиром рванули следом за бензовозом, прижимаясь к его правому борту, укрываясь за массивными железными колесами цистерны от прямого обзора блокпоста. Мои ноги, усиленные «Фениксом», двигались плавно, без усилий, подстраиваясь под ритм катящейся машины. Волк едва успевал за мной, его дыхание стало частым и хриплым, но ветеран упрямо держал темп.

Бензовоз преодолел первую сотню метров открытого участка.

Тут-тут-тут-тут! — темноту перед тоннелем моментально разорвали яркие, вспышки довоенных пулеметов. Автоматический терминал «Центурион-4» ожил.

Три тяжелые турели, установленные на бетонных опорах блокпоста, синхронно открыли огонь по приближающемуся бензовозу. Звук их выстрелов был сухим, частым, похожим на треск разрываемой плотной ткани. Тяжелые бронебойные пули тридцатого калибра начали с легкостью дырявить ржавую сталь цистерны. Осколки металла и куски старой резины полетели во все стороны. Несколько пуль со страшным визгом отрикошетили от асфальта прямо у моих ног, осыпав сапоги искрящейся крошкой.

Цистерна бензовоза гудела от попаданий, словно гигантский колокол. Но машина упрямо продолжала катиться вперед по уклону, ведомая силой тяжести и тактическим расчетом человека из другого мира.

До блокпоста оставалось пятьдесят метров. Сорок. Тридцать…

Очередная пулеметная очередь турелей пробила топливный бак бензовоза, расположенный прямо под кабиной. Сухая, концентрированная довоенная химия, оставшаяся на дне бака, мгновенно сдетонировала от раскаленных бронебойных пуль.

Раздался оглушительный взрыв. Яркий, ослепительный огненный шар взметнулся над эстакадой, полностью поглотив кабину бензовоза. Машина превратилась в пылающий факел, который на полной скорости со всего размаха врезался в бетонные блоки заставы Анклава.

Произошел гигантский тепловой всплеск, о котором я говорил. Инфракрасные датчики «Центурионов» мгновенно ослепли от яростного пламени взрыва. Их стволы начали хаотично водить из стороны в сторону, выплевывая пули в белый свет, теряя координаты целей в сплошном облаке огня и черного дыма.

— Наш выход, Волк! — заорал я, вырываясь из-за горящего борта цистерны.

Я совершил безумный, длинный прыжок вперед, преодолевая последние пятнадцать метров разделявшего нас пространства. Моя левая рука полностью вспыхнула ярким, пульсирующим фиолетовым светом. Внутри предплечья закипела ярость «Феникса», требуя немедленного выхода.

Я приземлился прямо на обломки бетонного блока блокпоста, прямо перед первой турелью. Механический ствол пулемета, ослепленный дымом, как раз начинал медленно разворачиваться в мою сторону, его оптические линзы датчиков тускло светились красным под слоем копоти.

— Пошла вон, железяка! — прорычал я, вытягивая светящуюся ладонь вперед и касаясь пальцами стальной станины турели.

Вспышка!

Гигантский фиолетовый разряд сорвался с моих пальцев. Толстая довоенная оружейная сталь в месте контакта мгновенно превратилась в серую, хрупкую труху, теряя свои молекулярные связи. Турель со страшным металлическим скрежетом переломилась пополам и рухнула с бетонной опоры на землю, ее внутренние механизмы коротнули, выплеснув сноп синих искр, и навсегда затихли.

Волк в это время сработал не менее эффективно. Используя секундную слепоту системы, он подбежал ко второй турели сбоку и точным, выверенным движением закинул ручную гранату, которую мы сняли с убитого штурмовика на плато, прямо в технический отсек управления роботом.

Раздался короткий, глухой взрыв. Вторую турель разнесло на куски, обломки шестеренок и сервоприводов засыпали асфальт.

Оставалась третья, последняя турель, установленная на самом верху свода тоннеля. Ее датчики, расположенные выше уровня дыма от бензовоза, начали постепенно очищаться от перегрева. Красный луч ее лазерного целеуказателя скользнул по бетону и замер точно на груди Одинокого Волка. Командир застыл, не успевая укрыться за обломками блокпоста. Пулемет турели начал быстро раскручивать стволы, готовясь выдать смертельную очередь в упор.

Времени на размышления логиста не было. Моя правая рука выхватила тяжелый револьвер сама, мушка поймала оптическую линзу датчика турели на высоте пяти метров. Большой палец взвел курок за долю секунды.

Бам!

Тяжелая свинцовая пуля сорок пятого калибра, сделанная кузнецами Оазиса, ударила точно в центр стеклянной линзы датчика. Оптика робота разлетелась вдребезги. Лишенная зрения, турель выдала длинную, беспорядочную очередь по потолку тоннеля, выбивая куски известняка, заклинила механическим приводом и замерла, испуская тонкую струйку белого дыма.

Автоматический терминал «Центурион-4» был полностью уничтожен. Капкан на дороге был взломан.

— Чисто! — выдохнул я, опуская револьвер и тяжело садясь на обломок бетонной плиты. Моя левая рука постепенно гасла, фиолетовые нити уходили глубоко под чешуйчатую кожу, оставляя приятное, расслабляющее тепло. Жар внутри меня окончательно подчинился моей воле.

Волк подошел ко мне, тяжело дыша, и протянул руку, помогая подняться. Его единственный глаз смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

— Знаешь, Седой… — тихо сказал ветеран, утираю пот со шрама на лице. — Если бы мне кто-то неделю назад сказал, что я буду штурмовать терминал Анклава с помощью ржавого бензовоза и светящегося наемника, я бы лично пристрелил этого сказочника. Твой логистический обход сработал на все сто. Ты спас мне шкуру. Вторично за эту ночь.

— Мы в одной лодке, Волк, — ответил я, пряча револьвер в кобуру. — Нам нужно двигаться дальше. Мак, Док — давайте сюда! Путь открыт!

Через минуту из темноты эстакады показались фигуры наших товарищей. Мак тащил пулемет, его лицо сияло от гордости за наш успех. Док вел Харриса, который продолжал идти своим ровным, автоматическим шагом.

Мы вошли под своды бетонного тоннеля. Здесь царил абсолютный мрак, защищенный от внешнего мира толщей скалы. Дорога внутри тоннеля была чистой, без завалов и провалов асфальта.

Я шел впереди, снова подсвечивая себе путь левой рукой. Мой земной аналитический ум продолжал анализировать карту. Тоннель шел строго на запад, постепенно понижаясь. Согласно записям деда Элен, этот путь должен был вывести нас к заброшенной довоенной подземной станции метро или технической ветке, которая вела прямиком к нейтральным землям за пределами Мертвого каньона. Там, где власть Краузера и Торговой Гильдии заканчивалась, уступая место хаосу свободных секторов.

— Харрис, — позвал я курьера, который шел рядом со мной. Его фиолетовые глаза в темноте тоннеля казались двумя призрачными светлячками. — Координаты, о которых ты шептал в сарае. Что там, на юге? Куда на самом деле просил тебя доставить контейнер Совет твоей гильдии?

Харрис медленно повернул голову ко мне. Его лицо больше не выражало фанатичного безумия — оно было спокойным, сосредоточенным, а голос прозвучал с той самой глубокой, вибрирующей интонацией «Феникса»:

— Бункер «Анклава-13», Седой. Координаты 34-45. Там находится главный распределительный узел проекта «Феникс». Там довоенные инкубаторы, которые способны масштабировать этот субстрат на весь сектор. Совет гильдии хотел использовать бункер, чтобы подчинить себе всю экосистему Пустоши. Но теперь… теперь бункер ждет нас. Твоя кровь и моя жизнь — это ключи от его ворот. Мы должны дойти туда, Седой. Только там ты сможешь окончательно понять, кто ты теперь такой.

Я промолчал, но его слова тяжелым грузом легли на мое сознание. Мой воображаемый мирный дом окончательно превратился в далекую, недосягаемую звезду на горизонте.

Глава 12

Спуск по заброшенной технической ветке подходил к концу, когда бетонные стены тоннеля начали резко расступаться, уступая место ржавому, искореженному каркасу старого мира. Запах сухого камня и смазки, к которому мы привыкли под землей, внезапно сменился тяжелым, удушливым ароматом паленой резины, дешевого табака и гниющего мяса. Мы выходили на поверхность, но это была уже не чистая, ухоженная изоляция Грин-Вэлли. Это были Внешние сектора — ничейная земля, где заканчивалась власть синдикатов и начиналось царство дикого сброда.

Ветка вывела нас к огромному карьеру старого горно-обогатительного комбината. Солнце уже поднялось над рваными скальными краями котлована, заливая все вокруг жестким, грязно-желтым светом, от которого глаза резало, словно в них плеснули песком. Прямо у выхода из тоннеля, на широкой бетонной платформе довоенного погрузочного терминала, раскинулся укрепленный лагерь.

Это был аванпост «Шакалов» — одной из самых отвратительных и безжалостных банд свободных секторов. Весь терминал был обнесен частоколом из ржавых рельсов, обмотанных колючей проволокой. Внутри периметра теснились грубые палатки из шкур мутантов и брезента, а в центре площади, у ржавых цистерн, стояли три ухоженные, тяжело бронированные колесные машины: две легкие штурмовые багги с установленными на турелях спаренными пулеметами и массивный трехосный грузовик-скаут с шипованным таранным бампером. Настоящая находка для отряда, оставшегося без колес.

Я лежал на животе за обломком бетонного перекрытия у самого края тоннельного створа, прижав левую, измененную руку к груди. Фиолетовые нити под серой гадючьей чешуей затаились, но внутри мышц упруго пульсировало ровное, хищное тепло. Мой измененный глаз Седого работал четко, фиксируя каждую деталь лагеря внизу.

«Итак, Серега, — хладнокровно рассуждал мой земной аналитический ум логиста. — Ситуация простая. Транспорта нет, патронов — кот наплакал, вода в наших флягах на донышке. Впереди — тридцать километров выжженной пустыни до координат бункера "Анклава-13". Пешком мы там просто высохнем до состояния мумий. Нам нужны эти машины. Нам нужны их запасы. Логистика выживания требует зачистки этого узла».

— «Шакалы», — тихо сплюнул Одинокий Волк, опустившись на корточки рядом со мной. Его единственный здоровый глаз зловеще блестел из-под полей шляпы. — Твари еще те. Охотятся на караваны бродяг, жрут мутантов, не брезгуют и человечиной. Договариваться с ними бесполезно. Нас тут человек пятнадцать-двадцать, судя по количеству палаток.

— Пятнадцать, — поправил я его, не отрываясь от прицела. Мое тактическое зрение четко считало тепловые контуры. — Восьмеро спят в центральном брезентовом бараке после ночной попойки. Двое копошатся у движка грузовика на площади. Один сидит на смотровой вышке у ворот, лениво поводя стволом старой винтовки. Еще четверо сидят у костра на кухне, жрут какую-то дрянь.

— Идеальная диспозиция для внезапного налета, — подал голос Док, аккуратно протирая очки краем плаща. Рядом с ним сидел Харрис, его фиолетовые зрачки ровно светились в тени тоннеля, парень по-прежнему оставался в режиме живого автомата, готового выполнять мои приказы. — Но если они успеют поднять тревогу и запрыгнуть за пулеметы багги, они разнесут наш выход из тоннеля в щепки. Каков план, тактик?

Я лег удобнее, упираясь локтями в крошащийся бетон. Мой земной разум мгновенно построил тактическую карту налета. Нам нельзя было ввязываться в затяжную перестрелку на открытом пространстве платформы. Нужно было обезглавить их оборону за первые секунды, лишив возможности использовать тяжелое оружие машин.

— Нам нужна одновременная ликвидация трех ключевых точек, — тихо, но отчетливо произнес я. — Первая точка — снайпер на вышке. Он держит под обзором весь лагерь. Волк, это твоя цель. Твой карабин сработает чисто.

Командир молча кивнул, досылая патрон в патронник и беря вышку на прицел.

— Вторая точка — барак со спящими бандитами, — продолжил я, косясь на Макса. Великан сидел чуть позади, бережно удерживая на коленях свой тяжелый пулемет Максима на брезентовом ремне. — Мак, твоя задача — как только Волк снимет часового, ты выходишь на уступ платформы и выдаешь длинную, плотную очередь прямо сквозь брезент их центрального барака. Не давай им проснуться и выскочить наружу.

— Сделаю в лучшем виде, Седой, — оскалился великан, его огромные пальцы привычно легли на гашетку. — Сквозь этот брезент мои пули пройдут как сквозь масло.

— Третья точка — площадь с машинами и механиками, — я посмотрел на свою левую, измененную руку. Фиолетовые нити тут же отозвались, наливаясь ярким, пульсирующим светом. Ярость «Феникса» внутри меня была полностью под контролем, послушная каждому тактическому расчету. — Механиков у грузовика и четверых у костра я беру на себя. Я скачусь по техническому желобу для руды прямо к цистернам. Дистанция — метров сорок, моя фиолетовая дуга накроет их всех за один залп. Док, ты остаешься на прикрытии, охраняешь Харриса и добиваешь тех, кто попытается дернуться. По моей команде.

Мы замерли, превратившись в слух. Время словно замедлило свой ход, каждая секунда ожидания давила на виски глухими ударами сердца. Ветер Пустоши лениво гонял клочья ржавой колючей проволоки по бетонной платформе внизу.

— Волк, давай, — шепнул я.

Командир Грин-Вэлли плавно нажал на спуск.

Хлоп! — карабин Волка выдал сухой, резкий выстрел.

Часовой на вышке у ворот даже не успел вскрикнуть. Тяжелая пуля попала ему точно в грудь, выбей фонтанчик крови. Бандит покачнулся, перевалился через деревянные перила настила и мешком рухнул вниз, тяжело ударившись о ржавый капот одной из багги.

Нападение началось.

Мак мгновенно шагнул вперед, выходя на самый край бетонного уступа платформы. Великан уперся ногами в обломки плит и прижал приклад пулемета к плечу.

Трах-трах-трах-трах! — наш «Максим» зашелся яростным, непрерывным лаем.

Тяжелые очереди сорок пятого калибра буквально разрезали брезент центрального барака пополам. Внутри палатки поднялся дикий, предсмертный вой, беспорядочные выстрелы самопалов штурмовали потолок, но выйти наружу не смог никто — Мак хладнокровно и методично заливал свинцом каждый квадратный сантиметр укрытия, хороня бандитов под обломками их собственного логова.

Используя этот оглушительный грохот, я оттолкнулся ногами от бетона и со всего размаха прыгнул в ржавый технический желоб для спуска руды, уходящий вниз к площади.

Я несся по железному коридору со скоростью гоночного болида, со свистом рассекая горячий воздух. Мои сапоги выбивали искры из ржавых листов обшивки, но страха не было. Был только сухой, математический расчет времени до контакта. Левая рука полностью вспыхнула ярким, ослепительным фиолетовым светом, энергия «Феникса» закипела в ладони плотным, тяжелым комком.

Двое механиков у грузовика и бандиты у костра наконец-то сообразили, что происходит. Но всё пошло не так гладко, как планировал мой внутренний логист. Самый крупный из бандитов у костра — одноглазый громила в куртке из шкуры пустынного волка — оказался ветераном. Вместо того чтобы паниковать, он рыбьим нырком ушел за бетонное основание костровища и рванул на себя рычаг, торчавший из земли.

Вуууух! — над площадью взметнулась густая, ревущая стена пламени. «Шакалы» оборудовали периметр костра скрытыми огнеметными форсунками, подключенными к старой цистерне с мазутом.

Струя жидкого огня ударила прямо в устье рудного желоба, из которого я вылетал. Раскаленный воздух забил легкие, перед глазами все поплыло от дикого жара. Одежда на мне мгновенно занялась, а инерция прыжка несла меня прямо в эпицентр этого огненного ада.

В этот момент «Феникс» внутри моего тела отреагировал сам, без моего сознательного приказа. Фиолетовые нити под чешуйчатой кожей левой руки яростно пульсировали, высасывая избыточное тепло из воздуха. Моя измененная рука буквально впитывала энергию пламени, превращая ее в чистый электрический потенциал. Я не сгорел — я налился такой сокрушительной мощью, что кости затрещали.

Я вылетел из огненного облака, словно фиолетовый метеор, и с грохотом приземлился в центре площади, расколов подошвами сапог старый бетон.

— Пора спать, уроды! — рявкнул я, и мой голос прозвучал с пугающим утробным эхом.

Я вскинул левую руку, раскрывая ладонь веером. Накопленная энергия взрывом сорвалась с пальцев.

БРА-А-АМ!

Гигантская, ветвящаяся дуга фиолетовой молнии, усиленная поглощенным огнем, ударила в площадь. Громилу у костра вместе с его бетонным укрытием буквально разнесло на куски. Энергетическая волна веером прошлась по механикам у грузовика. Их автоматы в руках мгновенно потеряли молекулярные связи, осыпавшись на землю серой, хрупкой трухой, а сами бандиты рухнули замертво, с обугленными масками вместо лиц.

Но из дыма, со стороны дальних палаток, выскочили еще трое. Они были под завязку накачаны местной боевой химией — их глаза были налиты кровью, изо рта шла пена. Не обращая внимания на трупы товарищей, они открыли ураганный огонь из тяжелых автоматических дробовиков.

Бум! Бум! Бум! — тяжелая картечь защелкала по площади.

Одна из пулевых очередей срезала меня по касательной. Крупный свинец пробил плечо здоровой правой руки, отбросив меня назад на ржавый борт багги. Револьвер выпал из пальцев, катясь по бетону. Боль была адской, мир вокруг начал стремительно темнеть. Один из химических штурмовиков, издав дикий рев, уже бежал ко мне, занося над головой тяжелый мачете.

— Седой, пригнись! — донесся сверху яростный крик Волка.

Из тоннельного створа, прыгая через три ступени, скатился Док. Его карабин работал без остановки. Две пули доктора остановили бегущего на меня громилу, заставив его споткнуться, но двое оставшихся бандитов переключили огонь на самого Дока. Пуля из дробовика разнесла его очки в дребезги, осколки вонзились в лицо, и доктор, обливаясь кровью, упал на колени.

Ситуация висела на волоске. Наш безупречный налет превращался в кровавую баню в замкнутом пространстве карьера.

В этот критический момент из кузова застрявшего в тоннеле локомотива медленно вышел Харрис. Его фиолетовые зрачки горели ярким, ровным, почти неземным светом. Он не бежал. Он шел плавным, размеренным шагом, полностью игнорируя свистящие вокруг пули. Вокруг его тела воздух дрожал от статического электричества, а трава на обочине дороги мгновенно чернела и рассыпалась пеплом под его сапогами.

Один из бандитов вскинул дробовик, целясь Харрису в упор, и нажал на спуск.

Бум!

Но картечь не долетела до курьера. В полуметре от его груди пули словно врезались в невидимую, плотную стену фиолетовой энергии, потеряли скорость и со звоном посыпались на бетон. Харрис медленно поднял руку, указывая пальцем на стрелявшего.

Вспышка!

Тонкий, фиолетовый луч прошил грудь бандита насквозь, оставив в ней аккуратную, оплавленную дыру. Труп рухнул навзничь. Последний оставшийся в живых «Шакал», растеряв всю свою химическую доблесть, в ужасе бросил оружие и попытался бежать в сторону скал, но точный выстрел Одинокого Волка с платформы настиг его у самого частокола.

Наступила внезапная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь глухим шипением пробитого радиатора одной из багги и тяжелым дыханием Макса на платформе наверху.

Налет был завершен. Мы победили, но цена этой победы едва не оказалась роковой.

Я кое-как поднялся, зажимая раненое правое плечо левой, измененной рукой. Фиолетовый ток внутри предплечья тут же отреагировал, направляя тепло к новой ране. Кровь остановилась почти мгновенно, мышцы начали стягиваться, возвращая руке подвижность. «Феникс» внутри меня окончательно закрепил свои права на это тело.

Док сидел на бетоне, утирая кровь с лица. К счастью, осколки очков лишь поцарапали кожу вокруг глаз, не повредив зрение. Он тяжело дышал, но уже тянулся к своей медицинской сумке.

— Ну и ну… — прохрипел доктор, нащупывая запасные очки в кармане и натягивая их на нос. — Седой, твой план чуть не отправил нас к праотцам. Этот мазутный огнемет в смету не входил.

— Логистическая погрешность, Док, — выдохнул я, помогая ему подняться. — Главное — все живы. И машины целы.

Мак и Волк быстро спустились на площадь. Великан бережно опустил пулемет на землю и восторженно осмотрел трехосный грузовик-скаут. Машина действительно не пострадала от моего финального взрыва — весь основной удар фиолетовой дуги пришелся на костровище и легкие багги.

— Заливай солярку, Мак! — скомандовал Волк, его лицо было жестким. — Док, Седой — быстро потрошите их палатки. Забирайте все, что горит, стреляет или можно сожрать. Мы подняли слишком много шума, сюда скоро стянутся все стервятники округи.

Мы действовали как единый, слаженный механизм. За какие-то десять минут мы полностью очистили лагерь «Шакалов». Трофеи были богатыми: три канистры чистой воды, два цинка ухоженных довоенных патронов для наших стволов и исправная рация дальнего действия с рабочими аккумуляторами.

Я запрыгнул в просторный закрытый кузов грузовика-скаута последним, захлопывая за собой тяжелую бронированную дверь. Мак выжал сцепление, включил передачу, и наш новый подземный танк с ревом сорвался с места, проламывая шипованным бампером остатки частокола и вылетая наружу, на просторы Внешних секторов.

Мы неслись по разбитому асфальту старого тракта, уходящего на юг, сквозь бескрайнюю выжженную равнину. Горячий ветер Пустоши снова бил в смотровые щели кузова, но теперь мы были под защитой толстой брони и на быстрых колесах.

Я сидел на деревянной скамье кузова, привалившись спиной к борту, и крутил в руках трофейную рацию дальнего действия. Мой земной ум логиста продолжал анализировать ситуацию. Мы вырвались из Мертвого каньона, запутав следы и оставив врагов уничтожать друг друга в темноте скал. Мы захватили тяжемый бронированный транспорт и пополнили запасы до максимума. Логистическая цепочка нашего прорыва к бункеру «Анклава-13» была выстроена идеально.

Я включил рацию, настраивая ее на сканирование частот Торговой Гильдии Нью-Рино. Сквозь сухой треск статики и помех радиоэфира внезапно пробился четкий, взволнованный голос диспетчера центрального сектора:

— …Всем постам и патрулям Гильдии! Срочное сообщение! В Южном секторе Мертвого каньона зафиксировано крупное боестолкновение между силами «Стальных Стервятников» и ликвидаторами «Черного Скорпиона». Обе банды понесли колоссальные потери в живой силе и технике. Лидер «Стервятников», генерал Краузер, тяжело ранен в результате подрыва его командной машины. В секторе объявлен наивысший уровень опасности. Чужаки на грузовике Флинта из Оазиса-3 ушли в западном направлении. Повторяю: чужаки ушли на запад, их координаты утеряны…

Я коротко ухмыльнулся, выключая рацию. Наш тактический маневр со стравливанием банд сработал даже лучше, чем я ожидал. Краузер ранен, его армия обескровлена, а «Черные Скорпионы» больше не представляют угрозы, зализывая раны после ночного побоища. Мы полностью вывели из игры двух крупнейших хищников этого сектора.

— Ну что, тактик, — Волк выбрался из кабины через внутренний люк кузова и сел рядом со мной, протягивая мне флягу с чистой, прохладной водой из трофеев «Шакалов». — Похоже, твоя логистическая петля окончательно затянулась на шее Краузера. Мы чисты. До координат бункера Харриса осталось не больше тридцати миль. Дорога впереди пустая, патрулей Гильдии здесь нет.

Я сделал большой, жадный глоток чистой воды. Жар внутри моей левой руки окончательно утих, оставив лишь легкое, приятное покалывание под чешуйчатой кожей. Перестройка организма завершилась полностью — я научился использовать силу «Феникса» как обычный рабочий инструмент, без боли и лихорадки.

— Это только половина пути, Волк, — ответил я, возвращая флягу командиру и глядя на Харриса, который продолжал сидеть в углу кузова со своими светящимися фиолетовыми глазами. — Настоящие проблемы начнутся, когда мы доберемся до ворот бункера «Анклава-13». Мы не знаем, что ждет нас внутри. И мы не знаем, как закрыть эту капсулу со смертью до того, как ее фиолетовое семя вырвется наружу и изменит всю планету.

— Разберемся на месте, Седой, — Волк спокойно положил руку мне на плечо. — С твоими земными мозгами и нашей наемничьей удачей мы проломим любые двери этого старого мира. Охота на нас, может, и продолжается, парень, но теперь правила этой игры диктуем мы сами.

Глава 13

Внешние сектора выпивали последние силы. Равнина Смерти, по которой наш трофейный грузовик-скаут мчался последние два часа, полностью оправдывала свое название. Здесь не было даже тех редких скальных останцев, что укрывали нас в Мертвом каньоне. Вокруг расстилался плоский, покрытый серой ядовитой коркой горизонт, над которым дрожало тяжелое, маслянистое марево. Земля была испещрена глубокими трещинами, из которых то и дело вырывались тонкие струйки пахучего серного газа.

Я сидел в кабине грузовика рядом с Маком, упираясь здоровой рукой в бронированную приборную панель. Мое измененное плечо, пробитое картечью «Шакала», больше не болело — серая чешуйчатая кожа стянулась в плотный, ровный рубец, а под ней весело бегал легкий фиолетовый ток «Феникса». Мой измененный глаз Седого фиксировал, как стрелка спидометра замерла на отметке в сорок миль в час. Старый дизель скаута работал ровно, пожирая трофейное горючее с аппетитом здорового хищника.

«Тридцать миль позади, Серега, — хладнокровно подсчитывал мой внутренний логист. — Мы вошли в квадрат 34-45. Конечная точка маршрута. Здесь заканчиваются все дороги старого мира. Дальше — только то, что скрыто под землей».

— Подъезжаем, тактик, — хрипло произнес Одинокий Волк, протискиваясь в кабину через внутренний люк кузова. Командир прильнул к смотровой щели, его единственный здоровый глаз опасно сузился. — Мак, сбавляй обороты. Впереди технический сектор.

Я прищурился, включая тепловое зрение. Прямо по курсу, посреди бескрайней серой глины, выросла гигантская круглая воронка — остатки довоенного карьера или обрушившейся шахты. На самом дне этой воронки угадывался массивный железобетонный портал, глубоко уходящий в толщу скальной породы. Это и были внешние ворота бункера «Анклава-13».

Но периметр воронки не был пустым. Мой глаз мгновенно выхватил ровные, геометрически правильные контуры тепловых сигнатур, расположенные по всему верхнему краю котлована. Это были не люди. И не автоматические турели вроде тех, что мы взломали на эстакаде. Контуры были крупными, массивными, испускающими тяжелое, стабильное тепло работающих ядерных батарей прошлого.

— Минное поле «Паук-6», — подал голос Док, заглядывая через мое плечо из кузова. Доктор уже успел наложить на лицо свежие повязки вместо разбитых очков и теперь пользовался старым карманным моноклем. — Довоенный комплекс активной защиты периметра. Видишь те круглые металлические полусферы на сваях? Это прыгающие осколочные мины с акустическими датчиками. Стоит машине спуститься по склону воронки, как датчики зафиксируют вибрацию грунта, и мины вылетят на высоту человеческого роста. Каждая такая игрушка содержит три килограмма термитной крошки. Они прожгут броню нашего скаута как пергамент.

— И обойти их нельзя, — Мак плавно нажал на тормоз, останавливая грузовик у самого края воронки. — Склон крутой, дорога идет строго по центру, прямо через их сектора обстрела. Мы опять в тупике, Седой. Твоя фиолетовая рука до них отсюда не дотянется.

Я открыл бронированную дверь кабины и спрыгнул на горячую серую землю. Горячий ветер Пустоши мгновенно швырнул мне в лицо пригоршню едкой пыли. Я подошел к самому краю обрыва, рассматривая лагерь бункера.

Из кузова грузовика медленно выбрался Харрис. Курьер больше не нуждался в поддержке Дока. Он шел ровно, его фиолетовые зрачки светились ярким, пульсирующим светом, а измененные вены на шее и груди налились ровным сиреневым сиянием. «Феникс» внутри него окончательно проснулся, почувствовав близость своего главного гнезда. Харрис подошел ко мне, замер у края воронки и уставился своим пустым взглядом на железобетонный портал внизу.

— Они ждут нас, Седой, — тихо произнес курьер, его голос прозвучал с той самой глубокой, вибрирующей ультразвуковой частотой, от которой у меня заложило уши. — Центральный компьютер бункера зафиксировал наше приближение. Проект «Феникс» требует воссоединения. Но защитные системы периметра не подчиняются субстрату напрямую. Они запрограммированы довоенными генералами. Им нужен протокол «Допуск-А».

— Протокол «Допуск-А»? — я повернулся к нему, сузив глаза. — И где нам взять этот протокол, Харрис? Из твоей пустой башки или из твоего сгоревшего чемодана?

— У меня есть биометрический ключ, — Харрис медленно поднял свою правую руку. Кожа на его ладони лопнула, обнажая сложную, проросшую прямо сквозь кости фиолетовую структуру, напоминающую металлическую микросхему старого мира. — Совет гильдии скопировал этот код с довоенных носителей в Центральных секторах. Но чтобы датчики минного поля считали этот ключ, я должен подойти к центральному терминалу управления, который находится вон в той бетонной будке у самого въезда в карьер. Прямо посреди минного поля.

— Это самоубийство, — Волк подошел к нам, держа карабин наготове. — Стоит тебе сделать шаг на склон, как акустические датчики поднимут мины в воздух. Тебя испарит до того, как ты успеешь поднять свою светящуюся ладонь к терминалу.

Мой земной аналитический ум логиста мгновенно включился на полную мощность, отсекая лишние эмоции. Ситуация была классической задачей по преодолению опасного логистического узла с известными параметрами угроз.

— Акустические датчики реагируют на массу и частоту вибрации, — произнес я, чувствуя, как фиолетовый ток в левой руке начинает упруго наливаться силой. — Они настроены на тяжелую технику или шаги бегущего человека. Если объект движется плавно, бесшумно и обладает минимальной массой, система может пропустить его или среагировать с задержкой в несколько секунд.

— И кто у нас обладает минимальной массой и бесшумным шагом? — Док скептически посмотрел на меня через свой монокль. — Уж точно не Мак со своим «Максимом» и не наш бронированный скаут.

— Я пойду, — ответил я, глядя на бетонную будку терминала. — Мои новые мышцы, измененные «Фениксом», позволяют мне двигаться с поразительной легкостью. Я могу контролировать каждый шаг, распределяя вес тела так, что соляная корка даже не хрустнет. К тому же, моя левая рука может выдать короткий электромагнитный импульс. Если какая-то мина все-таки решит прыгнуть, я смогу закоротить ее взрыватель на взлете.

— Седой, это безумие, — Волк покачал頭 головой, но в его глазу читалось понимание того, что другого пути действительно нет. — Если ты ошибешься хоть на дюйм, термит выжжет этот склон вместе с тобой.

— Ошибок не будет, командир, — я жестко ухмыльнулся, проверяя, легко ли ходит мой револьвер в кобуре. — Мак, Док — остаетесь в машине. Волк — держи сектор обствела на случай, если из бункера вылезет кто-то еще. Харрис — идешь строго за мной, шаг в шаг. Не дышать, не дергаться, смотреть только мне в спину. Понял?

Курьер молча кивнул, его фиолетовые зрачки коротко мигнули в знак согласия.

Я сделал глубокий вдох, усмиряя сердцебиение. Земной менеджер Серега внутри меня окончательно затих, уступая место хладнокровному стратегу Пустоши. Я шагнул через край воронки, ставя подошву сапога на крутой склон.

Земля под ногами была мягкой, покрытой тонким слоем серой пыли и соляной окалины. Я двигался плавно, перекатывая стопу с пятки на носок, словно довоенный диверсант или дикий хищник на охоте. Мое тело, усиленное «Фениксом», слушалось меня безупречно: колени пружинили, гася малейшие колебания грунта, центр тяжести был смещен вперед. Харрис шел следом, его шаги были автоматическими, пугающе бесшумными, словно он вообще не касался земли.

Мы прошли первые десять метров. Слева и справа от нас, наполовину занесенные песком, высились круглые металлические полусферы мин «Паук-6». Их акустические датчики — небольшие латунные решетки на верхней части корпусов — тускло блестели в лучах желтого солнца. Мне казалось, что я слышу, как внутри этих железных коробок едва заметно тикают старые механические реле, настраиваясь на наше тепло.

Воздух в воронке был неподвижным и душным. Каждый вздох давался с трудом, пот заливал глаза под полями шляпы, но я не смел поднять руку, чтобы вытереть его. Любое резкое движение могло стать фатальным.

До бетонной будки терминала оставалось метров пятнадцать. Дорога делала крутой изгиб, проходя прямо между двумя массивными полусферами мин, расположенными всего в метре друг от друга. Настоящее игольное ушко системы защиты.

Я аккуратно занес ногу, чтобы преодолеть этот рубеж, как вдруг под моим сапогом соляная корка грунта жалобно, отчетливо треснула. Мелкий камешек покатился вниз по склону, со звоном ударившись о металлический корпус левой мины.

Щелк! — внутри полусферы мгновенно сработало механическое реле.

Латунная решетка датчика повернулась в мою сторону, и из нижней части корпуса мины со страшным шипением вырвался сноп белых искр. Вышибной заряд сработал. Металлическая капсула «Паука» со свистом вылетела из земли, поднимаясь на высоту человеческого роста прямо передо мной. Ее раскрывающиеся лепестки-стабилизаторы начали разворачиваться, готовые выплеснуть тонны раскаленного термита.

Времени на размышления не было. Секунда — и нас с Харрисом просто испарит.

Моя левая рука выкинулась вперед сама, быстрее мысли. Я резко сжал кулак, концентрируя всю фиолетовую энергию «Феникса» на кончиках пальцев, и выдал короткий, направленный электромагнитный импульс прямо в летящую капсулу мины.

Дзинь-бззз!

Тонкая фиолетовая искра прошила корпус «Паука» насквозь. Внутренний электронный взрыватель мины мгновенно закоротило, выплеснув облако сизого дыма. Капсула потеряла инерцию, ее лепестки бессильно сжались, и тяжелая железная коробка со стуком упала на асфальт у моих ног, так и не успев взорваться. Термитный заряд остался заблокированным внутри.

— Быстро! — выдохнул я Харрису, совершая быстрый, плавный рывок вперед, к дверям бетонной будки.

Мы ворвались внутрь терминала управления в тот самый момент, когда остальные мины на склоне, зафиксировав вспышку энергии, начали синхронно поворачивать свои датчики в нашу сторону. Но внутри бетонного бункера мы были в безопасности — толстые железобетонные стены довоенного дота надежно защищали от осколков.

Внутри будки царил полумрак. На массивной железной стойке высился главный пульт управления периметром: ряды тумблеров, матовые зеленые экраны дисплеев и круглая биометрическая панель с эмблемой Анклава в центре. Экран терминала тускло светился, на нем горели крупные красные буквы довоенного интерфейса: «ПЕРИМЕТР БЛОКИРОВАН. ОЖИДАНИЕ ПРОТОКОЛА ДОПУСКА».

Харрис подошел к пульту без колебаний. Он поднял свою измененную правую руку и с размаху прижал светящуюся фиолетовую ладонь, из которой торчали костяные нити-микросхемы, прямо к биометрической панели терминала.

Произошло короткое замыкание. Зеленый экран дисплея бешено замигал, строчки довоенного кода начали стремительно сменять друг друга. Фиолетовая энергия Харриса буквально вливалась в электронные мозги системы, принудительно переписывая алгоритмы защиты.

Через пять секунд раздался протяжный, металлический звуковой сигнал, и буквы на экране сменились на зеленые: «ПРОТОКОЛ ДОПУСК-А ПРИНЯТ. КОМПЛЕКС АКТИВНОЙ ЗАЩИТЫ ОТКЛЮЧЕН. ПРИВЕТСТВУЕМ, ГЕНЕРАЛ».

Снаружи, на склонах воронки, круглые полусферы мин «Паук-6» синхронно втянули свои датчики обратно внутрь корпусов и тускло погасли, возвращаясь в режим глубокой консервации. Путь для нашего грузовика был полностью открыт.

Я достал рацию и нажал на тангенту:

— Волк, это Седой. Минное поле отключено. Спускайтесь вниз, прямо к воротам. Компьютер нас принял.

— Понял тебя, парень. Отличная работа. Выдвигаемся, — отозвался командир.

Через пару минут наш тяжелый грузовик-скаут с ревом спустился по крутому склону воронки и остановился прямо у железобетонного портала бункера «Анклава-13». Мак заглушил двигатель, и тяжелый рокот дизеля смолк, оставив нас в абсолютной тишине подземного котлована.

Мы все собрались у массивных гермоворот. Это были две гигантские стальные плиты толщиной не менее полуметра, усеянные гидравлическими поршнями и стопорами. В центре ворот красовалась огромная цифра «13», наполовину разъеденная ржавчиной и временем.

Харрис стоял впереди. Его состояние после взлома терминала начало резко ухудшаться. Фиолетовые нити на его груди горели теперь прерывисто, судорожно, а сам курьер тяжело дышал, из его рта шла тонкая струйка темной крови. «Феникс» внутри него требовал подключения к главному распределительному узлу бункера, высасывая последние остатки человеческой жизни из его организма.

— Открывай… Седой… — прошептал Харрис, его фиолетовые глаза начали медленно закатываться. — Мой код… больше не держит систему. Компьютер требует физического присутствия ключа внутри шлюза. Если мы не войдем сейчас… ворота заблокируются навсегда.

Я посмотрел на Одинокого Волка. Командир молча кивнул, перехватывая карабин поудобнее. Мак встал рядом, готовый в любой момент вскинуть свой пулемет. Док приготовил медицинскую сумку. Мы подошли к панели управления шлюзом ворот.

Харрис протянул свою измененную руку к считывающему устройству ворот. Стоило его костяным нитям коснуться пазов, как внутри гермодверей раздался тяжелый, утробный гул довоенных механизмов. Мощные гидравлические поршни сдвинулись с мест со страшным скрежетом, стопоры вылетели из пазов, и гигантские стальные плиты ворот «Анклава-13» начали медленно, со скрипом поползти в стороны, открывая нам путь внутрь.

Из открывающегося шлюза на нас хлынул поток холодного, стерильного воздуха, пахнущего озоном, старой электроникой и застарелым консервантом довоенных лабораторий. Но этот воздух не был мертвым. В глубине темного коридора бункера угадывалось слабое, ритмичное фиолетовое свечение, точно такое же, как на равнине Смерти во время Пляски Огней. Главное гнездо проекта «Феникс» ждало своих гостей.

Мы вошли внутрь шлюза. Тяжелые стальные ворота за нашими спинами тут же начали медленно закрываться со страшным скрежетом, отсекая наш отряд от внешнего мира Пустоши и запирая нас внутри этого подземного склепа погибшей цивилизации.

Коридор бункера был огромным, облицованным белыми пластиковыми панелями, которые от времени пожелтели и потрескались. Под потолком мерно мигали редкие аварийные лампы, заливая все вокруг тусклым, тревожным красным светом. На стенах виднелись довоенные плакаты с лозунгами Анклава и схемы уровней бункера.

— Мы внутри, — тихо произнес Док, его голос эхом разнесся по пустому коридору. — Уровень радиации в норме, системы жизнеобеспечения бункера работают в автономном режиме. Настоящее чудо техники.

Но радоваться было рано. Не успели мы пройти и пятидесяти метров по главному коридору, как Харрис, шедший впереди, внезапно издал пронзительный, ультразвуковой крик и упал на колени, обхватив голову руками.

Фиолетовая структура на его груди вспыхнула ослепительным, яростным светом. Волна чистой энергии сорвалась с его тела и ударила во все стороны, заставив аварийные лампы под потолком мгновенно лопнуть со страшным звоном. Коридор погрузился в полную темноту, нарушаемую лишь бешеным фиолетовым сиянием, исходящим от самого курьера и от моей левой руки.

— Что с ним?! — крикнул Мак, вскидывая пулемет.

— Перегрузка! — Док бросился к Харрису, пытаясь удержать его, но курьер резко оттолкнул доктора с невероятной силой. Док отлетел на несколько метров и сильно ударился спиной о пластиковую стену.

Харрис медленно поднялся на ноги. Его человеческое лицо окончательно потеряло остатки мимики, превратившись в безжизненную, светящуюся маску. Фиолетовые нити «Феникса» проросли сквозь его шею, добравшись до самых висков. Его зрачки полностью исчезли, замененные сплошным фиолетовым огнем. Он больше не был курьером Харрисом. Субстрат проекта «Феникс» полностью подчинил себе его тело и разум, превратив человека в живой инструмент своей воли.

— Проект… воссоединен… — произнес Харрис, но это был уже не человеческий голос. Это был хор из тысяч вибрирующих, механических голосов, которые эхом отражались от стен бункера. — Центральный инкубатор готов к запуску. Но вы… вы больше не нужны, наемники. Вы выполнили свою логистическую задачу. Вы доставили ключи к вратам. Теперь вы подлежите утилизации как отработанный материал старого мира.

Из темноты коридора впереди нас раздался тяжелый, мерный топот металлических ног. Центральный компьютер бункера, подчиняясь воле переродившегося Харриса, активировал внутреннюю систему безопасности.

В блеклом фиолетовом свете из темноты начали выплывать массивные, угловатые силуэты довоенных штурмовых роботов-часовых Анклава. Это были гигантские двухногие машины, закованные в толстую стальную броню, с установленными вместо рук спаренными пулеметами калибра 50-мм и лазерными излучателями. Их круглые сканеры-глаза синхронно зажглись зловещим красным светом, фиксируя наш отряд как нарушителей периметра.

— Назад! К грузовику! — рявкнул Волк, открывая огонь из своего карабина прямо по стальной броне переднего робота. Пули бессильно отскакивали от довоенного металла, высекая снопы искр.

— Ворота закрыты, Волк! Бежать некуда! — заорал Мак, вскидывая пулемет Максима и выдавая длинную, яростную очередь по сенсорам наступающих машин.

Ситуация стала смертельной. Мы оказались заперты в узком бетонном коридоре шлюза между закрытыми стальными воротами и наступающей армией тяжелых штурмовых роботов, ведомых безумным мутантом. Мой земной логистический план прорыва к бункеру привел нас в самую идеальную ловушку погибшего мира.

Но страха снова не было. Внутри меня, прямо в центре груди, закипела та самая леденящая, фиолетовая ярость Седого, послушная моему земному тактическому уму. Я посмотрел на измененного Харриса, который стоял в окружении роботов, излучая нестабильную энергию «Феникса».

— Ну уж нет, курьер, — прорычал я, выходя вперед и заслоняя собой раненого Дока. — Наш контракт еще не окончен. И утилизировать нас ты замучаешься.

Я полностью сжал левый кулак, и моя рука вспыхнула таким ярким, яростным фиолетовым светом, что весь коридор бункера озарился призрачным сиянием нового мира. Внутри моих мышц пульсировала сокрушительная мощь довоенного проекта, готовая ломать сталь роботов и выжигать электронные мозги центрального компьютера.

Глава 14

Красный аварийный свет довоенных ламп, уцелевших на дальних стыках шлюзового коридора, смешивался с бешеной, ядовито-фиолетовой пульсацией, исходящей от переродившегося Харриса. Стены бункера «Анклава-13» вибрировали от тяжелого, гидравлического шага штурмовых роботов-часовых. Двуногие бронированные чудовища выплывали из темноты, наводя спаренные пятидесятимиллиметровые пулеметы прямо на наш отряд.

«Логистический капкан, Серега, — хладнокровно зафиксировал мой земной разум, пока тело Седого автоматически занимало боевую стойку. — Сзади полуметровая сталь гермоворот. Спереди — довоенная армия зачистки. Время на размышления — ноль. Вероятность выживания в открытом стрелковом бою — менее двух процентов. Нужно ломать саму структуру их атаки».

— Утилизация? — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как фиолетовая ярость «Феникса» внутри моей левой руки разгоняется до предела. Серая гадючья чешуя на предплечье тускло заблестела, наливаясь сокрушительным электрическим потенциалом. — Посмотрим, у кого из нас тут истек срок годности, курьер.

Первый робот-часовой Анклава завершил наведение. Красный луч его оптического сканера замер на моей груди. Его пулеметные стволы начали раскручиваться с характерным, нарастающим свистом.

ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ! — коридор шлюза мгновенно утонул в оглушительном грохоте.

Но это стреляли не машины. Мак на долю секунды опередил электронные мозги робота. Наш пулемет Максима зашелся яростным, непрерывным лаем. Тяжелые пули сорок пятого калибра сплошным потоком ударили в верхний броневой щиток ведущей машины. Довоенная армированная сталь выдержала, пули рикошетили во все стороны со страшным визгом, осыпая стены искрами, но этот свинцовый шквал сбил прицел робота. Очередь его пятидесятимиллиметровой пушки ушла выше, разнеся в щепки пластиковую обшивку потолка прямо над нашей головой. На нас посыпались обломки кабелей и изоляции.

— Седой, бей! — заорал Волк, непрерывно паля из своего карабина по оптическим линзам второй машины, заставляя ее сервоприводы испуганно дергаться.

Использовав эти две секунды выигранного времени, я оттолкнулся ногами от бетонного пола. Мои мышцы, перестроенные субстратом, выдали такой мощный толчок, что я буквально полетел по воздуху, преодолевая десятиметровое расстояние до первого робота-часового в один затяжной прыжок.

Я приземлился прямо на массивный стальной бронеколпак машины, гася инерцию удара коленями. Робот глухо застонал гидравликой, пытаясь дотянуться до меня своими короткими манипуляторами, но было поздно. Я со всего размаха опустил левую, полностью светящуюся фиолетовым огнем ладонь на его центральный блок оптического наведения.

— Закоротись, железка! — прорычал я, вливая всю накопленную ярость «Феникса» прямо в электронные потроха машины.

БРА-А-А-ЗЗЗ!

Ослепительная фиолетовая вспышка на секунду осветила весь коридор бункера. Толстая сталь бронеколпака в месте контакта мгновенно превратилась в серую, хрупкую труху, теряя свои молекулярные связи. Мой энергетический заряд лавиной прошел сквозь разрушенный металл, выжигая кремниевые платы центрального процессора и взрывая ядерные батареи робота изнутри. Машина коротко дернулась, ее красные сканеры навсегда погасли, и гигантский трехтонный остов со страшным грохотом повалился набок, полностью блокируя узкий коридор для двух других роботов, шедших следом.

Я спрыгнул с остывающего броневика обратно на бетон, тяжело дыша. Левая рука приятно покалывала, поглощая остаточное статическое электричество взорванной цепи. Путь вперед был временно перекрыт грудой металлолома, но и роботы не могли дотянуться до нас своими пушками сквозь эту стальную баррикаду.

Однако радоваться было рано.

Из темноты завала, прямо сквозь искореженные стальные ноги уничтоженного робота, бесшумно вытекла фигура Харриса. Фиолетовое семя внутри него окончательно уничтожило его человеческую природу. Он двигался неестественно, плавно, словно парил над полом. Его фиолетовые глаза горели с такой яростью, что воздух вокруг его головы шел мелкими оптическими волнами от перегрева.

— Ошибка, Седой, — прозвучал хор из тысяч вибрирующих голосов из его открытого рта. — Ты уничтожил внешнюю оболочку. Но система бункера неделима. Вы не выйдете отсюда живыми.

Харрис резко взмахнул правой рукой. С его пальцев сорвалась тяжелая, плотная волна фиолетовой энергии — куда более концентрированная, чем мои хаотичные молнии. Эта волна чистой силы ударила мне точно в грудь.

Удар был такой мощи, что меня буквально снесло с ног. Я пролетел назад через половину коридора, сильно ударился спиной о бронированный борт нашего грузовика-скаута и рухнул на бетон, шумно выплевывая изо рта темную кровь. В груди словно разорвался термитный заряд, измененные ребра жалобно хрустнули, а фиолетовые нити на руке испуганно замигали, теряя стабильность.

— Седой! — Док бросился ко мне, на ходу вытягивая из сумки ампулу с сильным довоенным стимулятором, который мы забрали у «Шакалов».

Курьер медленно приближался к нам. Роботы-часовые за его спиной начали методично распиливать лазерными резаками остов своей уничтоженной машины, расчищая себе проход для финальной атаки.

— Нам нужно уходить с этой линии огня, — Волк подхватил меня под мышки, помогая подняться. Его лицо было бледным, единственный глаз лихорадочно шарил по стенам шлюза. — Седой, твой измененный глаз… ищи технические лазы! В любом шлюзе Анклава должны быть вентиляционные или кабельные шахты для обслуживающего персонала!

Я пересилил дикую боль в груди, заставляя свой измененный глаз сфокусироваться. Мир снова стал серо-стальным. И прямо за ржавым корпусом старого распределительного щита на правой стене коридора я увидел то, что искал. Слабый тепловой контур пустоты. Прямоугольный лаз технической вентиляции шириной около метра, закрытый тяжелой железной решеткой.

— Там! За щитом! — прохрипел я, указывая пальцем на стену.

Мак не заставил себя ждать. Великан в три шага преодолел расстояние до щита, уперся своими огромными ручищами в железную коробку распределителя и с диким ревом вырвал ее из стены вместе с болтами и кусками бетона. За щитом открылся зев вентиляционной шахты. Железную решетку лаза Мак просто выбил одним ударом своего тяжелого сапога.

— Док, забирай Седого и лезь первым! — скомандовал Волк, занимая позицию у входа в лаз и вскидывая карабин. — Мак, прикрывай! Выдавай остатки ленты по ногам Харриса, не давай ему подойти!

Док грубо толкнул меня внутрь узкого, квадратного металлического короба вентиляции. Я полез на четвереньках, превозмогая боль в сломанных ребрах, цепляясь за стыки листов железа своей левой, чешуйчатой рукой. Серая кожа на ладони обеспечивала идеальное сцепление с металлом, я буквально тащил свое тело вперед на одной руке, освобождая место для доктора.

Сзади меня, в коридоре шлюза, раздался адский грохот. Мак расстреливал последнюю пулеметную ленту «Максима». Сухой, частый стук пулемета смешивался с яростными фиолетовыми вспышками и ультразвуковым ревом Харриса. Роботы-часовые наконец-то проломили баррикаду своего уничтоженного товарища и открыли шквальный огонь из пятидесятимиллиметровых пушек вдогон отряду.

— Пошла! Пошла лавина! — донесся глухой, испуганный крик Макса, который буквально протискивался в узкий зев вентиляции вслед за Доком, бросив свой пулемет в коридоре — протащить тридцатикилограммовую махину в метровый лаз было физически невозможно.

Замыкающим шел Одинокий Волк. Командир запрыгнул в лаз в самый последний момент, когда очередь робота-часового уже разнесла бетонный косяк входа в вентиляцию, осыпав его спину градом раскаленных осколков.

Мы ползли по узкой железной трубе в полной темноте. Лаз уходил круто вниз, петляя среди массивных бетонных перекрытий бункера. Металл короба гудел и вибрировал от далеких выстрелов и взрывов, которые продолжали сотрясать шлюзовой отсек «Анклава-13». Харрис и его механическая армия зачистки не собирались оставлять нас в покое, они начали прочесывать технические уровни.

Примерно через пятьдесят метров безумного ползка, когда мои легкие уже горели от спертого, пыльного воздуха, короб вентиляции оборвался глубокой вертикальной шахтой. Я не успел затормозить и со всего размаха рухнул вниз, пролетев метра три в абсолютной темноте.

Я упал на кучу старого, полусгнившего пластика и грязных воздушных фильтров. Падение выбило из меня последние остатки воздуха, измененные ребра снова отозвались вспышкой дикой боли, но я устоял, не потеряв сознание. Сверху на меня по очереди повалились Док, Мак и Волк. Наш отряд наемников превратился в кучу малу в глубоком техническом колодце.

— Все живы? — Док первым пришел в себя, поспешно нащупывая свой монокль на лице.

— Вроде да, — проворчал Волк, поднимаясь на ноги и осматривая наше новое укрытие. — Но мы глубоко под землей, парни. Это технический этаж обслуживания фильтров. И отсюда нет обратного пути наверх.

Я медленно поднялся, опираясь левой, измененной рукой на бетонную стену колодца. Стоило мне сжать кулак, и фиолетовые прожилки под чешуей снова загорелись ровным, призрачным светом, выполняя роль нашего единственного фонаря в этой подземной могиле.

Мы находились в просторном, низком помещении, заставленном гигантскими ржавыми цилиндрами довоенных воздушных фильтров. Стены были сложены из грубого, необработанного бетона, повсюду тянулись пучки толстых кабелей и ржавых труб. Воздух здесь был неподвижным, холодным и пах мертвой, столетней сыростью. Логистическая цепочка нашего прорыва окончательно оборвалась. Мы были заперты на нижнем техническом уровне бункера без транспорта, без тяжелого оружия и с минимальным запасом патронов.

— Седой, иди сюда, — тихо позвал Док, раскладывая свои инструменты на плоской крышке одного из фильтров. — Ложись. Твои ребра трещат, а «Феникс» внутри тебя тратит слишком много энергии на регенерацию. Тебе нужен стимулятор, иначе твое сердце просто остановится от перегрузки.

Я послушно лег на ржавое железо. Док быстро разрезал остатки моей рубахи ножницами. Моя грудь была покрыта огромным, зловещим фиолетовым синяком — след от энергетического удара Харриса. Но под кожей уже начинали проступать те самые тонкие, светящиеся капилляры, которые я видел у курьера. Субстрат внутри меня форсировал перестройку, защищая жизненно важные органы от разрушения.

Док точным движением вогнал длинную иглу довоенного шприца-тюбика мне прямо в плечо здоровой руки. Армейский стимулятор «Шакалов» подействовал мгновенно. По венам словно плеснули жидким огнем, боль в груди мгновенно утихла, сменившись удивительной, искусственной бодростью. Мое тактическое зрение снова стало четким, а фиолетовые нити на руке налились стабильной, упругой силой.

— Спасибо, Док, — я сел, поправляя ремень кобуры. Мой револьвер по-прежнему был со мной, полностью заряженный. У Волка и Дока оставались их карабины, но патронов к ним было не больше десятка на ствол. Мак остался с одним тяжелым тесаком на поясе — его «Максим» остался в коридоре шлюза.

— Нам нужно найти центральный инкубатор проекта «Феникс», — подал голос Одинокий Волк, внимательно изучая довоенную схему технических уровней, которую он успел срисовать со стены шлюза на кусок мешковины. — Согласно схеме, этот этаж фильтрации напрямую соединен с кабельными коллекторами, которые ведут в святая святых бункера — в Центральный сектор лабораторий. Именно туда стремится Харрис. Если он успеет запустить инкубаторы, фиолетовая биомасса заполнит все вентиляционные шахты и вырвется наружу, на поверхность Пустоши, через те самые воронки карьеров.

— И тогда Выжженные земли поглотят весь сектор, включая Грин-Вэлли и остатки Надежды, — добавил Док, убирая шприц. — Мы должны уничтожить инкубатор до того, как Харрис завершит подключение.

— Уничтожить? — Мак удивленно вскинул брови. — Командир, но как мы уничтожим довоенный инкубатор без взрывчатки? У нас осталось всего две ручные гранаты, которые мы сняли со «Стервятников» на плато. Ими только крыс в этих углах пугать.

Все повернулись ко мне. Моя левая, измененная рука продолжала тускло светиться в темноте пещеры, напоминая о том, что главный калибр нашего отряда теперь всегда со мной. Мой земной аналитический ум логиста мгновенно принял эту вводную, выстраивая новую стратегию финального удара.

— Двух гранат мало для бетона, Мак, — спокойно сказал я, поднимаясь на ноги и чувствуя, как сила стимулятора бурлит в моих жилах. — Но их вполне достаточно, чтобы разрушить систему охлаждения ядерного реактора бункера. Согласно логике довоенных военных объектов Анклава, любой такой бункер питается от автономного термоядерного генератора, расположенного на самом нижнем ярусе. Если мы перекроем подачу хладагента в активную зону реактора, компьютер объявит аварийную эвакуацию и запустит протокол самоликвидации объекта. Бункер просто испарится вместе с инкубаторами, Харрисом и его роботами.

Волк долго смотрел на меня, его единственный глаз опасно сузился. В его взгляде мешались страх перед моей новой сущностью и глубокое уважение к моему земному уму, который видел тактическую картину шире любого наемника Пустоши.

— План в духе Седого, — тихо произнес командир, на его губах появилась жесткая, хищная ухмылка. — Взорвать ядерный реактор бункера, находясь внутри этого самого бункера… Настоящий нож в спину для проекта «Феникс». Но как мы выберемся отсюда после запуска самоликвидации? Компьютер заблокирует все шлюзы.

— На схеме есть аварийный дренажный канал для сброса сточных вод, — я указал пальцем на нижнюю часть его куска мешковины. — Он выходит в пересохшее русло подземной реки в двух милях к западу отсюда, далеко за пределами минного поля воронки. Этот канал открывается автоматически при угрозе затопления или перегрева реактора, чтобы сбросить давление пара. Это наше единственное узкое место системы вывода. Наш аварийный маршрут логистики.

— Тогда чего мы ждем? — Мак решительно перехватил свой тяжелый тесак. — Показывай дорогу, профессор Седой. Пора закрыть этот миллионный контракт раз и навсегда.

Мы двинулись по узкому кабельному коллектору вглубь технического этажа. Я снова шел первым, подсвечивая путь своей фиолетовой рукой. Мой измененный глаз четко фиксировал структуру кабелей: толстые, силовые магистрали вели строго вниз, к сердцу генераторного отсека.

Коллектор был извилистым и очень низким. Нам приходилось идти, сильно пригнувшись, то и дело перешагивая через пучки ржавых труб. Тишина вокруг была гнетущей, но сквозь толщу бетона до моего чуткого слуха наемника то и дело долетал глухой, ритмичный гул — Харрис уже начал запуск инкубаторов на центральном уровне, готовя биологическую катастрофу для всей планеты.

Примерно через полчаса непрерывного марша коллектор уперся в массивную стальную решетку, за которой открывалось гигантское пространство генераторного зала.

Я прильнул к решетке, замирая и гася свечение руки. Мой измененный глаз мгновенно переключился в тепловой режим.

Зал реактора был грандиозным. В самом центре огромного круглого помещения высился гигантский цилиндр термоядерного генератора, закованный в толстые листы свинца и титана. Вокруг него обвивались десятки массивных труб системы охлаждения, по которым под огромным давлением циркулировал жидкий хладагент — их контуры светились на моем внутреннем экране ярким, ледяным синим цветом.

Но зал не был пустым. Прямо у пульта управления реактором, расположенного на подвесном мостике, стоял робот-часовой Анклава. Последний защитник периметра. И его спаренные пулеметы были направлены точно на наш вход. Робот замер в режиме ожидания, его красный сканер медленно водил по залу, готовый зафиксировать малейшее движение нарушителей.

— Один, — шепнул Волк, прильнув к решетке рядом со мной. — Но позиция у него идеальная. Стоит нам открыть эту решетку, как он срежет нас прямо на пороге. Твоя рука дотянется до него, Седой? Дистанция — метров тридцать.

Я внимательно осмотрел зал, просчитывая траектории. Робот стоял на подвесном мостике, прямо под гигантской магистральной трубой подачи хладагента. Сама труба была старой, покрытой слоем ржавчины и конденсата.

— Моя дуга не долетит до робота, Волк, — тихо ответил я, чувствуя, как фиолетовый ток в руке снова наливается упругой мощью. — Но она долетит до главного клапана магистральной трубы прямо над его головой. Если я разрушу клапан, жидкий хладагент под давлением в сто атмосфер вырвется наружу. Ледяной душ мгновенно заморозит сервоприводы робота, превратив его в неподвижную железную статую, и одновременно перекроет подачу охлаждения в реактор. Две логистические задачи одним ударом.

Волк посмотрел на меня, и на его лице застыло выражение абсолютного согласия. Он понял, что земной разум Седого видит уязвимости системы там, где обычный наемник видел только толстую броню врага.

— Бей, Седой, — коротко скомандовал командир, доставая из кармана первую ручную гранату. — А мы с Максом добавим огоньку, если хладагента окажется мало.

Я глубоко вздохнул, сжал левый кулак, заставляя фиолетовые нити вспыхнуть ярким, яростным светом, и точным движением выбил стальную решетку коллектора вперед.

Робот-часовой на мостике мгновенно среагировал на шум. Его красный сканер замер на нашем лазе, пулеметные стволы начали раскручиваться со свистом, но я был быстрее.

Я высунулся из лаза по пояс и вытянул светящуюся левую руку вперед, целясь точно в массивный латунный клапан магистральной трубы над головой машины.

Вспышка!

Мощная фиолетовая дуга с сухим, оглушительным треском прорезала пространство генераторного зала и ударила точно в центр клапана. Толстый металл довоенной арматуры мгновенно потерял свои молекулярные связи, превратившись в серую хрупкую труху.

БА-А-АХ! — трубу разорвало пополам под диким давлением.

Гигантский фонтан ледяного жидкого хладагента со страшным шипением вырвался наружу, полностью накрыв робота-часового белым, морозным облаком. Металл машины мгновенно покрылся толстым слоем инея, сервоприводы робота заклинило со страшным металлическим скрежетом, пулеметные стволы замерли на полувзлете, и тяжелый трехтонный автомат Анклава превратился в неподвижную, обледеневшую глыбу железа.

Одновременно с этим на пульте управления реактором загорелись крупные красные буквы тревоги, а по всему бункеру раздался протяжный, завывающий рев сирены самоликвидации: «ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ РЕАКТОРА! АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ САМОЛИКВИДАЦИИ ОБЪЕКТА! ВРЕМЯ ДО ВЗРЫВА — ДЕСЯТЬ МИНУТ. ЭВАКУАЦИЯ ПЕРСОНАЛА».

— Нож в спину сработал, парни! — заорал я, выпрыгивая из лаза на металлический настил зала. — Мак, Док — быстро к дренажному каналу! Волк — кидай гранаты в открытую активную зону для верности, чтобы компьютер не передумал!

Волк точным движением закинул обе ручные гранаты прямо в разрушенный створ магистральной трубы, где уже начинал закипать раскаленный свинец активной зоны реактора. Раздались два коротких, глухих взрыва, и термоядерный генератор «Анклава-13» отозвался тяжелым, нарастающим гулом, от которого весь бетонный пол бункера начал мелко вибрировать. Процесс пошел. Обратного пути не было.

Мы бежали по узким техническим коридорам нижнего яруса со скоростью профессиональных спринтеров. Стены бункера вокруг нас трещали и лопались, аварийные лампы мигали с бешеной частотой, а сирена продолжала отсчитывать последние минуты жизни этого подземного склепа.

Впереди показался массивный круглый люк аварийного дренажного канала. И он уже начал медленно, со скрипом поршней, открываться автоматически, сбрасывая избыточное давление пара из системы реактора наружу. Из люка валил густой, теплый белый пар, но за ним угадывалась темнота свободного подземного русла.

— Прыгайте! Все по очереди! — крикнул я, останавливаясь у люка и подсвечивая проем своей фиолетовой рукой.

Док прыгнул первым, прижав к себе медицинскую сумку. За ним последовал Мак, издав дикий, победный клич. Волк запрыгнул третьим, на ходу хлопнув меня по здоровому плечу.

Я оглянулся назад, в темноту коридора. На дальнем конце галереи, в облаке пара и красного света ламп, соткался силуэт Харриса. Переродившийся курьер стоял неподвижно, его фиолетовые глаза горели сплошным, угасающим огнем. Он понял, что проиграл. Земной ум Седого уничтожил проект «Феникс» вместе с его главным инкубатором до того, как фиолетовое семя успело поглотить планету. Бункер «Анклава-13» стал его вечной могилой.

— Контракт выполнен, Харрис, — тихо произнес я.

Я развернулся и прыгнул в ревущий зев аварийного дренажного канала, уносясь по водному потоку прочь от погибающего бункера.

Через две минуты, когда мы уже бежали по сухому каменистому руслу подземной реки далеко впереди, за нашими спинами раздался глухой, тектонический удар. Земля под нашими ногами содрогнулась с такой силой, что мы все повалились на камни. Огромный железобетонный портал «Анклава-13» вдали схлопнулся внутрь себя, похоронив под миллионами тонн скальной породы довоенные технологии, армию роботов и фиолетовое семя бессмертия.

Я лежал на камнях, тяжело дыша и глядя на утреннее, чистое небо Пустоши, которое пробивалось сквозь расщелины подземного русла. Моя левая, измененная рука светилась ровно, спокойно, наполняя тело упругим, контролируемым теплом. Я выжил. Наш отряд победил. Мой воображаемый дом на окраине Оазиса сгорел, ферма оставалась в планах, но у меня был этот отряд ветеранов, была сокрушительная сила «Феникса» внутри и весь этот огромный, выжженный мир впереди, который теперь лежал перед нами, чистый от довоенной чумы.

— Ну что, Седой… — Волк медленно поднялся, утирая пот со шрама, и протянул мне руку. — Протокол самоликвидации выполнен. Наш контракт закрыт. Мы живы, а враги превратились в пепел. Куда теперь направим колеса нашего грузовика, командир?

Я принял его руку, уверенно поднимаясь на ноги и поправляя воротник куртки. Мой земной аналитический ум логиста уже начинал строить новые маршруты для нашего отряда наемников в свободных секторах выжженного мира.

— На запад, Волк, — ответил я, жестко ухмыльнувшись. — Туда, где дороги еще не построены. Пора нам основать свой собственный Оазис, где правила игры будем устанавливать только мы сами.

Глава 15

Внешние сектора не прощали тактических пауз. Бункер «Анклава-13» остался позади, превратившись в колоссальную братскую могилу под миллионами тонн рухнувшей скальной породы, но Пустошь не собиралась праздновать нашу победу. Наоборот, она словно взбесилась, выставив против нас свое самое древнее и безжалостное оружие.

Мы шли пешком на запад по дну пересохшего каменистого русла уже четвертый час. Трофейный грузовик-скаут, груженный чистой водой и патронами «Шакалов», остался на дне воронки у врат бункера. Взрыв ядерного генератора вызвал локальное землетрясение, и весь склон котлована сошел гигантским оползнем, похоронив нашу бронированную ласточку под пятиметровым слоем серой глины. Логистика выживания снова дала сбой, опустив нас на самую нижнюю ступень: пеший марш, ограниченный запас воды во флягах и полное отсутствие тяжелого прикрытия.

Я шел впереди, упрямо переставляя ноги в тяжелых сапогах. Фиолетовый ток «Феникса» внутри моей левой руки пульсировал ровно, разливая по телу сухую, искусственную бодрость, оставшуюся после армейского стимулятора. Мой измененный глаз Седого фиксировал, как пейзаж вокруг начинает стремительно меняться.

Серое марево горизонта внезапно исчезло, сменившись зловещей, чернильно-черной полосой, которая поднималась от самой земли до токсичных облаков. Ветер, еще полчаса назад лениво гонявший соляную пыль, резко смолк. Наступила абсолютная, удушливая тишина, от которой закладывало уши. Воздух стал горячим, сухим и пах… паленым кремнием.

«Аномальная пыльная буря, — хладнокровно идентифицировал мой земной разум, пока память Седого лихорадочно искала маркеры угрозы. — Это не просто песок. Это кремниевый шторм Выжженных земель. Мелкая, острая как бритва пыль, заряженная статическим электричеством. Она забивает фильтры, режет легкие и ослепляет любые приборы».

— Седой, стой! — донесся сзади глухой, хриплый голос Одинокого Волка. Командир догнал меня, тяжело дыша и на ходу натягивая на лицо плотную повязку, смоченную остатками технической воды. — Глянь на барометр карабина. Давление рухнуло. Это Черный Самум. Нам нужно укрытие, парень. На открытом пространстве этого русла нас просто сдерет до костей за десять минут.

Я обернулся, оценивая состояние отряда. Мак шел, сильно пригнувшись, его широкие плечи были покрыты слоем серой пыли, а в руках вместо потерянного «Максима» он сжимал тяжелый тесак. Док замыкал цепочку, его лицо под свежими повязками было бледным, а монокль то и дело соскальзывал с переносицы от пота. Харриса с нами больше не было — курьер остался в глубинах бункера, став вечной частью проекта «Феникс», но его проклятие, казалось, продолжало преследовать нас.

— Справа скальная полка! — крикнул я, указывая измененной рукой на отвесную стену русла. — Там глубокая ниша под выступом песчаника! Мак, Док — живо туда!

Мы едва успели заскочить под защиту каменного козырька, как Пустошь окончательно взорвалась.

УУУУУ-У-У-УХ! — дикий, ультразвуковой рев ветра ударил по скалам со страшной силой.

Мир вокруг нас мгновенно исчез, погрузившись в абсолютную, непроглядную тьму. Это был не обычный буран — Черный Самум принес с собой миллиарды мелких, наэлектризованных частиц кремния. Ветер швырял их с такой скоростью, что они с сухим, непрерывным свистом вгрызались в известняк нашего укрытия, осыпая нас мелкой крошкой. Статическое электричество в воздухе достигло такой концентрации, что вокруг моей левой, чешуйчатой руки начали сами по себе плясать мелкие синие искры, а волоски на теле поднялись дыбом.

Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу в глубине узкой ниши. Дышать приходилось через несколько слоев плотной ткани, но даже так едкая, сухая пыль забивала горло, вызывая судорожный, лающий кашель. Видимость упала до нуля — я не видел собственную ладонь, даже когда подносил ее к самому лицу. Мой измененный глаз Седого в тепловом режиме фиксировал лишь сплошное, ревущее красно-желтое марево шторма снаружи.

«Логистика изоляции, — думал я, прижимаясь спиной к холодному камню и слушая адский рев ветра. — Мы слепы, глухи и обездвижены. В таком шторме невозможно ориентироваться. Если мы потеряем это укрытие, мы просто пойдем по кругу, пока кремний не прорежет подошвы сапог и не забьет легкие».

Время потеряло свое значение. Минут тридцать или три часа — в этой ревущей тьме все слилось в один бесконечный кошмар. Каждый вдох давался с боем, стимулятор внутри моих жил постепенно прекращал свое действие, возвращая телу тяжелую, свинцовую усталость и тупую боль в сломанных ребрах.

И тут, сквозь яростный рев Самума, мой чуткий слух наемника уловил странный, чужеродный звук.

Это был не свист ветра и не скрежет кремния о скалы. Это был глухой, прерывистый металлический стук, доносившийся… из самого русла реки, всего в нескольких метрах от нашего укрытия. И следом за ним — тяжелое, надрывное сопение и шаги нескольких пар тяжелых сапог.

Я мгновенно подобрался, вытягивая из кобуры револьвер. Большой палец левой руки привычно лег на курок, правая рука — замерла, готовая направить фиолетовый ток «Феникса». Мой измененный глаз лихорадочно зашарил по красному мареву шторма.

Из сплошной стены черной пыли, шатаясь и цепляясь друг за друга, на наше скальное плато начали выползать фигуры.

Их было четверо. Они были одеты в рваные, иссушенные шкуры мутантов и грязные плащи, а их головы защищали грубые довоенные противогазы с длинными гофрированными шлангами. На поясах у них покачивались короткие автоматы и тесаки. Но это были не «Стервятники» и не охотники за головами. Контуры их тел на моем внутреннем экране были странными: тепловое излучение шло не из центра груди, а распределялось рваными, пульсирующими пятнами по всему организму.

«Выжженные, — пронеслось в моей голове, и внутри все инстинктивно сжалось от первобытного страха Седого. — Дикие мутанты Пустоши. Люди, чьи мозги и тела были окончательно разрушены радиацией и остаточной энергией аномалий. Они потеряли разум, превратившись в безжалостных, бродячих трупоедов, которые не знают боли и страха».

Шторм выгнал их из подземных нор. Они искали то же самое укрытие, что и мы. И их чуткие, мутировавшие ноздри, способные улавливать запах живой крови сквозь любые фильтры противогазов, мгновенно зафиксировали наше присутствие в нише скалы.

Передний Выжженный — огромный, горбатый мутант с неестественно длинными руками — замер у самого входа в нашу нишу. Он издал пронзительный, булькающий рев сквозь клапан противогаза, взмахнул тяжелым железным ломом и бросился прямо на меня в слепую тьму.

Бой завязался мгновенно — хаотичный, слепой и невероятно жестокий бой на сверхкороткой дистанции, где видимость отсутствовала вовсе, а ориентироваться приходилось только по звукам и тепловым контурам.

Я не стал стрелять из револьвера — грохот выстрела в тесной нише окончательно оглушил бы отряд. Я резко выкинул левую руку вперед, ловя тепловую сигнатуру бегущего горбуна. Фиолетовые нити под серой чешуей вспыхнули, и короткая, острая дуга «Феникса» сорвалась с моих пальцев.

Вспышка!

Яркий фиолетовый разряд прорезал черную пыль бури и ударил мутанта точно в грудь. Но произошло то, чего мой земной тактический расчет не учел. Выжженные были продуктом тех самых аномалий, на основе которых строился проект «Феникс». Мой энергетический заряд не испарил его тело, как сталь роботов — он лишь заставил мутанта попятиться, оставив на его шкуре глубокий, дымящийся ожог. Выжженный издал яростный рев, его фиолетовые прожилки на шее тоже налились тусклымсветом, и он с удвоенной силой опустил лом на мое укрытие.

Тяжелое железо со страшным скрежетом скользнуло по бетонному козырьку скалы, выбив фонтанчик искр всего в дюйме от моей головы.

Ситуация стремительно ухудшалась. Из завесы Черного Самума вынырнули еще двое тварей. Один из них, с деформированной, разросшейся челюстью, которая торчала прямо сквозь разорванную маску респиратора, прыгнул на Дока. Старый медик успел вскинуть карабин, перехватывая его поперек, но чудовищная сила мутанта смяла его оборону. Оружие со звоном отлетело в сторону, и Док рухнул навзничь, спиной на ржавые обломки вентиляционных фильтров.

Мутант навалился сверху, его когтистые пальцы потянулись к горлу врача. Док хрипел, пытаясь удержать безумную морду Выжженного на расстоянии, но его силы стремительно таяли.

— Док! — рявкнул я.

Я попытался рвануться к ним, но путь мне преградил четвертый Выжженный — жилистый, неестественно гибкий, двигавшийся со скоростью змеи. Он сделал обманный замах тесаком, заставив меня отступить на полшага, а затем резко выбросил вперед ногу. Тяжелый кованый сапог бандита врезался мне прямо в сломанные ребра.

В глазах вспыхнуло ослепительно-белое марево боли. Я согнулся пополам, хватая ртом раскаленный кремниевый воздух. В легких словно плеснули кислотой. Револьвер выпал из онемевших пальцев правой руки, со звоном исчезая в кромешной тьме пола ниши. Жилистый мутант победно зарычал, занося свой ржавый тесак для финального рубящего удара сверху вниз.

«Конец, Серега… — дикая, паническая мысль земного менеджера на секунду пробила барьеры сознания. — Ты выжил в бункере, чтобы сдохнуть в пыльной норе от рук безумного людоеда».

Но Седой внутри меня сдаваться не собирался. В тот самый миг, когда ржавая сталь тесака начала свое движение к моей шее, внутри моей левой руки взорвалось солнце. Ярость «Феникса» среагировала на смертельную угрозу с чисто механической точностью автоматических систем Анклава.

Я не стал уклоняться. Я выбросил левую, полностью покрытую чешуей руку навстречу падающему клинку.

ХРУСТЬ!

Ржавый тесак Выжженного с размаху врезался в мое предплечье. Но вместо того чтобы перерубить кость, металл словно наткнулся на наковальню. Серая гадючья чешуя оказалась прочнее довоенной брони — лезвие тесака мгновенно зазубрилось, а фиолетовый разряд, сорвавшийся с моей кожи в месте удара, лавиной пошел вверх по клинку.

Оружие мутанта в его собственной руке за долю секунды превратилось в хрупкую серую труху. Энергия «Феникса» прошла сквозь его пальцы, мгновенно выжигая нервную систему и взрывая кровеносные сосуды в его предплечье. Мутант дико взвыл, баюкая оторванную, обугленную кисть, и отшатнулся назад, прямо в бушующую стену Черного Самума снаружи.

Используя эту секунду, я перекатился вправо, превозмогая боль в груди. Мой измененный глаз четко зафиксировал тепловой контур мутанта, который продолжал душить Дока в углу.

Я сократил дистанцию в один прыжок, падая на колени рядом с ними. Моя левая, светящаяся рука мертвой хваткой вцепилась в затылок Выжженного.

— Пошел вон от старого! — прорычал я.

Я не стал тратить энергию на вспышку — я просто сжал пальцы, подпитываемый неестественной физической силой субстрата. Довоенные мышцы наемника сработали безупречно. Позвонки мутанта хрустнули под моей чешуйчатой ладонью с сухим, отчетливым звуком. Тварь мгновенно обмякла, ее когтистые лапы соскользнули с горла Дока, и тяжелое тело мешком завалилось набок.

Док судорожно, со свистом вздохнул, хватаясь за шею. Его лицо было покрыто черной копотью и кровью мутанта, но глаза за линзами уцелевшего монокля смотрели на меня с диким, неверующим облегчением.

— Живой… — прохрипел доктор, кое-как приподнимаясь на локтях. — Ну и хватка у тебя, Седой. Ты ему череп как гнилую репу раздавил.

С другой стороны ниши донесся победный рев Макса. Великан окончательно расправился со своим горбуном — его тяжелый тесак глубоко вошел в грудную клетку твари, прекращая ее биологическое существование. Волк стоял у самого входа, его карабин дымился. Последний, жилистый Выжженный, который пытался сбежать после потери руки, лежал на камнях русла, срезанный точным выстрелом командира в спину сквозь пелену бурана.

Все четыре мутанта были мертвы. В нише снова воцарилась относительная темнота, нарушаемая лишь безумным ревом Черного Самума снаружи.

Мы сидели на полу, тяжело дыша. Наша идеальная тактическая зачистка лагеря «Шакалов» сменилась этой хаотичной, грязной бойней на ощупь. Измененное плечо правой руки, пробитое картечью еще на площади, снова заныло, а сломанные ребра горели настоящим огнем.

— Все целы? — Волк подошел к нам, перезаряжая карабин на ощупь в темноте. Его плащ был разорван на плече, но сам ветеран, кажется, не пострадал.

— Рука… рука в порядке, — отозвался Док, поднимаясь с пола и бережно ощупывая свою шею. — Но моя медицинская сумка уничтожена, Волк. При падении мутант раздавил последние ампулы со стимуляторами. Больше у нас нет запасов армейской химии. Если радиация этих тварей или кремниевая пыль Самума проникнет в наши раны — мы загнемся через пару дней без чистых медикаментов.

Я сел на обломок скалы, чувствуя, как фиолетовый огонь на моей руке постепенно угасает, оставляя лишь тупое, ноющее онемение во всем теле. Действие стимулятора окончательно закончилось, забрав с собой остатки искусственной бодрости. Земной логист внутри меня лихорадочно искал выход из этого тупика, но параметры уравнения были критическими: шторм запер нас в пещере, транспорта нет, припасы на исходе, медицинская поддержка уничтожена, а Пустошь вокруг кишит Выжженными.

— Мы не сможем сидеть здесь до утра, Волк, — тихо сказал я, вытирая рукавом кровь со щеки. — Эти мутанты шли целенаправленно. Их стая где-то рядом в каньоне, Самум выгнал их из нижних нор. Если мы останемся здесь, к рассвету в эту нишу сползутся десятки таких тварей. И тогда нас просто задавят массой в этой темноте. Нам нужно двигаться сквозь бурю. На запад. К нейтральным землям.

— Двигаться сквозь Черный Самум без ориентиров — это самоубийство, Седой, — Волк мрачно покачал頭 головой. — Мы потеряем тропу в первые же сто метров, ослепнем от кремния и упадем в какую-нибудь расселину.

— Ориентиры есть, — я поднял свою левую, измененную руку. Фиолетовые нити под серой чешуей снова загорелись ровным, пульсирующим светом, но теперь этот свет вел себя совершенно иначе. Он начал мелко, упруго вибрировать, вытягиваясь тонкими, светящимися стрелками в западном направлении — туда, где за пределами воронки продолжали бушевать остаточные электромагнитные поля взорванного бункера и Пляски Огней. Мой «Феникс» внутри тела работал как живой, биологический компас погибшего мира, реагируя на изменения энергетического фона Пустоши. — Моя рука чувствует направление шторма. Она улавливает угасающий фон реактора и ведет меня строго по технической оси старого тракта. Я буду вашими глазами. Свяжемся одной веревкой, Мак идет замыкающим, держит Дока. Волк — страхует фланги. Мы прорвем этот шторм.

Волк долго смотрел на мою светящуюся руку, затем перевел взгляд на тела убитых мутантов в дыму и, наконец, тяжело вздохнул, убирая карабин на ремень.

— Ладно, тактик. Твоя взяла. В очередной раз. Доставай веревку, Мак. Пора нам показать этой буре, кто здесь настоящий хозяин.

Мы связались плотным капроновым фалом, который Мак умудрился сохранить на поясе. Расстояние между нами было не больше двух метров — в этом ревущем аду большая дистанция означала потерю визуального контакта. Я шег первым, выставив левую, светящуюся руку вперед словно факел нового мира. Фиолетовые нити под чешуей горели ровно, уверенно указывая путь сквозь сплошную стену черного кремниевого песка.

Мы вышли из ниши скалы прямо в самый эпицентр Черного Самума.

Удар ветра едва не сбил меня с ног, кремниевая пыль мгновенно облепила плащ и шляпу, превращая нас в движущиеся серые статуи. Но страха больше не было. Был только сухой, математический расчет каждого шага и холодная ярость человека, который упрямо шел к своей цели сквозь любой ад выжженного мира. Мой земной аналитический ум вел отряд на запад, обходя провалы асфальта и скрытые завалы скал, ориентируясь только по магнитной вибрации внутри моих собственных измененных жил.

Мы шли сквозь ревущую тьму бури около двух часов. Это было мучительное, полуслепое движение на грани человеческих возможностей. Но постепенно рев ветра начал стихать. Черная стена кремниевой пыли впереди начала редеть, распадаясь на отдельные серые струйки, и сквозь нее начали пробиваться первые, нежные лучи настоящего, чистого рассвета Пустоши.

Шторм уходил на восток, унося с собой тьму и Выжженных.

Мы вышли на широкое, плоское каменистое плато, за которым открывался потрясающий вид на Западные сектора. Здесь не было серой ядовитой глины Равнины Смерти. Впереди, до самого горизонта, раскинулась бескрайняя, холмистая пустыня, покрытая золотистым песком и редкими зелеными кустами пустынного аквамарина. Воздух здесь был чистым, прохладным и свободным от серных газов. Мы прорвали Черный Самум и вышли к границам нейтральных земель.

Я упал на колено прямо на золотистый песок холма, тяжело дыша и пряча револьвер в кобуру. Моя левая, измененная рука постепенно гасла, фиолетовые нити уходили глубоко под чешуйчатую кожу, оставляя приятное, расслабляющее тепло. Мы выжили. Наш отряд наемников преодолел последний катаклизм восточных секторов.

Волк подошел ко мне, плавно опустился рядом на песок и снял свою широкополую шляпу, подставляя лицо прохладному утреннему ветру. Его единственный глаз смотрел на меня с глубоким, искренним уважением.

— Ну что, Седой… — тихо произнес командир, протягивая мне флягу с последними глотками чистой воды. — Мы сделали это. Прорвали Самум, уничтожили бункер, стравили банды. Наш первый контракт окончен полностью. Теперь мы на нейтральной земле. Здесь нет Гильдии и нет «Стервятников». Мы свободны.

Я взял флягу, сделал большой, жадный глоток чистой воды и посмотрел вперед, туда, где на горизонте вставало огромное, чистое солнце нового дня. Мой воображаемый дом на окраине Оазиса сгорел, ферма оставалась мечтой, но у меня был этот отряд преданных ветеранов, была сокрушительная сила «Феникса» внутри и вся эта огромная, неизведанная земля впереди, где мы собирались построить свой собственный, новый мир по нашим правилам.

Глава 16

Рассвет над нейтральными землями не был похож на те кроваво-красные, удушливые рассветы, к которым я привык в Центральных секторах. Здесь, за границей выжженных равнин, солнце поднималось медленно, окрашивая холмы в мягкие, золотистые тона. Воздух больше не пах ржавчиной или серными газами. Он был чистым, прохладным и удивительно свежим, с едва заметным привкусом сухой полыни.

Мы шли уже несколько часов, спускаясь с каменистого плато в обширную, изрезанную холмами низину. Логистика нашего пешего марша приближалась к критической отметке. Последние капли воды из трофейной канистры «Шакалов» были выпиты еще на вершине холма. Мое измененное тело, подпитываемое «Фениксом», справлялось с нагрузкой, но обычные человеческие организмы моих спутников были истощены до предела. Мак шел молча, его могучие плечи уныло опустились, а Док то и дело спотыкался на ровном месте, тяжело опираясь на плечо Одинокого Волка.

«Итак, Серега, — хладнокровно анализировал мой земной разум. — Колес нет. Воды нет. Мы на ничейной территории. Но именно здесь, согласно старым картам, которые Док изучал в подвале Надежды, находится изолированный анклав, скрытый от внешнего мира — Скрытая долина, или Грин-Вэлли. Единственное место в радиусе пятидесяти миль, где есть чистая вода и земля, на которой можно хоть что-то вырастить».

— Седой, глянь-ка туда, — тихо, сорванным от жажды голосом произнес Волк, останавливая меня рукой.

Я прищурился, включая тепловое зрение своего измененного глаза. Прямо по курсу, между двумя гигантскими, сросшимися у вершин холмами, угадывался узкий, извилистый проход. Настоящие скальные ворота. Но самое интересное заключалось в том, что из этого прохода веяло влажным, прохладным воздухом. Мой глаз четко фиксировал ровный синий контур — температурный след бьющего из земли источника.

— Мы на месте, парни, — обернулся я к отряду, и фиолетовые нити на моей левой руке коротко, одобрительно мигнули под чешуей. — Грин-Вэлли прямо за этими скалами.

— Слава богам Пустоши, — пробормотал Док, бессильно опускаясь на колени прямо в сухую траву. — Если бы мы прошли еще милю, я бы остался здесь в качестве дорожного указателя.

— Рано расслабляться, Док, — Волк перехватил свой карабин поудобнее, проверяя затвор. — Скрытые поселения в этих краях живут обособленно. И чужаков с автоматами они не ждут с распростертыми объятиями. Седой, ты идешь первым. Твоя светящаяся рука — это, конечно, плохая маскировка, но твоя земная говорильня вчера спасла нас от "Шакалов". Попробуй договориться и с местными.

Мы медленно вошли в узкий скальный проход. Стены ущелья взмывали вверх метров на тридцать, полностью закрывая солнце и погружая нас в приятную, прохладную тень. Дорога под ногами, веками вымываемая древними паводками, была гладкой и каменистой.

Через пятьдесят метров извилистый коридор скал внезапно оборвался, и перед нами открылся вид, который заставил даже угрюмого Макса замереть с открытым ротом.

Это была гигантская, изолированная со всех сторон чаша долины. Она напоминала скрытый оазис посреди бесконечного выжженного ада. На дне долины весело журчал чистый горный ручей, вытекавший из глубокой расщелины в скале. И вокруг этого ручья кипела настоящая, мирная жизнь. Земля была разбита на ровные, ухоженные грядки, на которых зеленели какие-то сельскохозяйственные культуры. Повсюду высились аккуратные одноэтажные дома, сложенные из местного песчаника и дерева, а на вершинах холмов мерно вращали своими широкими лопастями ветряки, качая воду из подземных горизонтов. Воздух здесь был влажным и пах… цветущей землей. Запах, который я полностью забыл с тех пор, как очнулся в чужом теле стрелка.

Но наша иллюзия мирного рая продолжалась недолго.

Не успели мы сделать и десятка шагов по сочной зеленой траве, как из-за ближайших построек и кустов аквамарина бесшумно выросли люди.

Их было не меньше пятнадцати. Это не были мародеры в шкурах или штурмовики в черной коже. Местные жители были одеты в чистые, добротные комбинезоны из плотного серого хлопка. Но в руках они держали ухоженное, исправное оружие — охотничьи ружья довоенного образца, карабины и тяжелые арбалеты. Они мгновенно рассредоточились по периметру, беря наш уставший отряд в плотное кольцо. Пальцы стрелков лежали на спусках.

Вперед вышел рослый, крепкий старик с окладистой седой бородой, одетый в плотный кожаный жилет поверх чистой рубахи. Его лицо было суровым, высеченным из камня, а на поясе в закрытой кобуре покоился тяжелый армейский револьвер. Староста поселения.

— Стоять, чужаки, — его низкий, раскатистый голос эхом отразился от скал долины. — Вы пересекли границу Грин-Вэлли. Здесь не место для наемников, бродяг и солдат синдикатов. Поворачивайте назад, пока мы не превратили вас в удобрение для наших грядок. У вас тридцать секунд, чтобы убраться из долины.

Волк медленно поднял руки ладонями вперед, показывая, что его карабин висит на ремне: — Мы не ищем войны, старик. Я — Одинокий Волк. Это мой отряд. Мы пришли с востока. Наш грузовик уничтожен, мы пешком прорвали Черный Самум. У нас раненые. Нам нужна только вода и пара дней отдыха. Мы готовы заплатить или отработать.

Староста критически осмотрел наш побитый отряд. Его взгляд задержался на изможденном Доке, на Максе, который упрямо сжимал свой тяжелый тесак, и, наконец, остановился на мне. Я стоял чуть впереди, и скрыть мою левую руку было невозможно — серая чешуйчатая кожа и тускло пульсирующие фиолетовые нити «Феникса» выдавали мою измененную природу с головой.

При виде моей руки среди защитников долины поднялся испуганный ропот. Несколько стрелков синхронно вскинули ружья, целясь мне прямо в грудь.

— Мутант, — староста нахмурился, его ладонь легла на рукоять револьвера. — Вы принесли с собой проклятие Выжженных земель. «Феникс»… Я знаю, что эта фиолетовая зараза делает с людьми на юге. Вы превратите нашу долину в радиоактивную гниль. Убирайтесь немедленно, или мы откроем огонь!

Ситуация висела на волоске. Логистическая цепочка нашего спасения уперлась в глухую стену страха и изоляционизма. Если начнется перестрелка, на открытом пространстве травы нас просто перещелкают как мишени в тире. Мне нужно было действовать разумом — земным разумом человека, который умеет договариваться и управлять рисками.

Я сделал шаг вперед, аккуратно отодвигая Волка в сторону, и посмотрел старосте прямо в глаза. Мой измененный фиолетовый взгляд Седого теперь обладал странной, приковывающей силой.

— Послушай меня, отец, — спокойно произнес я, и мой голос прозвучал с той самой вибрирующей, глубокой интонацией, которая заставила старосту вздрогнуть. — Ты прав. Я изменился. Моя рука — это результат встречи с довоенными технологиями. Но я не зараза. Я полностью контролирую эту силу. И мы пришли сюда не для того, чтобы грабить или убивать. Мы принесли вам безопасность.

Староста удивленно сузил глаза, но револьвер не вытащил: — Безопасность? От четырех оборванцев без колес? Не смеши меня, мутант.

— Вы сидите в этой чаше скал и думаете, что скрыты от всего мира, — продолжил я, чувствуя, как слова сами складываются в четкую тактическую схему. — Но Черный Самум сдвинул границы аномалий. Выжженные выползают из своих нор на востоке. «Стальные Стервятники» и «Черные Скорпионы» ведут войну всего в тридцати милях отсюда. Рано или поздно их разведчики на багги наткнутся на этот проход. И что тогда? Ваши охотничьи ружья не удержат бронированный скаут. Ваша изоляция — это иллюзия, которая лопнет при первом же налете.

Я указал рукой на один из дальних ветряков на холме, лопасти которого уныло висели без движения.

— У вас проблемы с энергией. Твой средний ветряк заклинило, я вижу это отсюда. Без него ваши насосы не могут качать воду на дальние грядки, и долина начнет засыхать через месяц. Мой механик Мак, — я кивнул на великана, — может починить этот ветряк за пару часов. Он довоенный мастер. А я… я со своей фиолетовой рукой могу стать вашим щитом. Дай нам два дня. Всего сорок восемь часов. Мы починим вашу технику, перегруппируемся и уйдем через западные перевалы, не оставив следов для синдикатов. Это выгодная сделка, староста. Чистая логистика: вы получаете рабочую воду и защиту, мы — глоток воды и отдых.

Староста долго молчал, переглядываясь со своими людьми. Логика моих рассуждений была железной, а предложение починить ветряк попало в самую уязвимую точку их общины. Наконец, он медленно убрал ладонь с кобуры и тяжело вздохнул.

— Ты умеешь говорить, парень, — проворчал старик. — Непохоже на обычного наемника, у которого вместо мозгов пороховой нагар. Меня зовут Томас. Я староста этой общины. Ладно. Два дня, Волк. Только два дня. Если через сорок возникнет хоть одна проблема — мы пристрелим вас сами. Размещайтесь в старом деревянном сарае у ручья, на самой окраине. К жилым домам и грядкам не приближаться. Оружие оставить в сарае. За каждым вашим шагом будут следить.

— Договорились, Томас, — Волк коротко кивнул. — Спасибо за гостеприимство.

Жители долины медленно опустили ружья, но расходиться не спешили, провожая наш отряд настороженными, настороженными взглядами.

Старый сарай на окраине оказался просторным деревянным строением, пахнущим сухим сеном, зерном и старым деревом. Здесь было тепло и сухо. Мак со скрытым облегчением сбросил свой тяжелый тесак на солому и буквально рухнул рядом. Док принялся аккуратно раскладывать свои уцелевшие склянки на старом верстаке у окна, а мы с Волком устроились на мягкой подстилке из сухих листьев.

— Ну ты даешь, Седой, — Мак восторженно покачал головой, вытирая пот со лба. — Раскатал старосту как пацана. Я думал, мы тут все в эту зеленую траву и ляжем. Откуда в тебе эти словечки? «Логистическая цепочка», «уязвимая точка»… Ты раньше кроме мата и команд ничего не знал, а теперь говоришь как гребаный профессор из довоенных институтов.

— Взрыв камнееда прочистил мозги, Мак, — уклонился я от прямого ответа, садясь в углу сарая и прислонившись спиной к деревянной стене. — Главное — мы получили передышку. Нам нужно использовать эти два дня по максимуму. Мак, отдохни часок и займись их ветряком. Нам нужно показать, что мы держим слово.

— Сделаю в лучшем виде, тактик, — великан оскалился в широкой улыбке. — В железе я разбираюсь не хуже довоенных роботов. Починим им воду.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тяжелая, свинцовая усталость наконец-то берет свое. Моя левая рука больше не пульсировала, фиолетовые нити ушли глубоко под чешую, оставляя лишь приятное, расслабляющее тепло. Стимулятор полностью вышел из организма, и теперь каждый сустав ломило от перенесенного напряжения. Но внутри меня впервые за все это время зажегся слабый огонек надежды.

«Вот оно, Серега, — думал я, засыпая под мерный шум горного ручья за стеной сарая. — Идеальное место. Защищено скалами, чистая вода, мирные люди. Если я помогу им с инженерией и тактикой, Томас разрешит мне остаться. Я повешу свой револьвер над камином в одном из этих каменных домов. Буду чинить ветряки, выращивать репу, забуду про патроны, кровь и Выжженных. Моя мирная жизнь начнется здесь».

Проснулся я ближе к вечеру от тихого, деликатного скрипа дверных петель сарая.

Я мгновенно открыл глаза, моя правая рука автоматически легла на рукоять револьвера — рефлексы Седого сработали быстрее мыслей. Но стрелять не пришлось.

Внутрь сарая вошла девушка. Ей было года двадцать пять, на ней был чистый белый халат поверх брезентового комбинезона, а темные волосы были аккуратно собраны в хвост. В руках она держала большой деревянный поднос, на котором высился кувшин с чистой, прозрачной водой и миска со свежими, настоящими овощами — роскошь, за которую в Оазисе-3 перерезали бы горло без раздумий. Ее лицо было серьезным, умным, а в глазах светилось профессиональное любопытство медика.

При ее появлении Волк инстинктивно подобрался, но девушка спокойно прошла мимо него к верстаку Дока и поставила поднос.

— Отец просил передать это, — тихо, но уверенно произнесла она. Ее голос был мягким и чистым, без той хрипоты, что отличала всех жителей Пустоши. — Здесь чистая вода и свежая репа. Поможет вашему раненому. Меня зовут Элен. Я местный врач. И дочь Томаса.

— Спасибо, мисс Элен, — Док вежливо наклонил голову, тут же потянувшись к кувшину с водой. — Я — доктор Илай. А это наши… боевые товарищи.

Девушка не ответила Доку. Ее взгляд был полностью прикован ко мне. Я сидел в тени угла, но фиолетовые прожилки на моей левой руке, среагировав на появление чужака, тускло зажглись, просвечивая сквозь прорехи разорванного кожаного жилета. Элен медленно подошла ближе, совершенно игнорируя предупреждающий жест Одинокого Волка, и опустилась на корточки прямо передо мной.

— Твоя рука, — тихо произнесла она, протягивая пальцы, но не касаясь измененной кожи. — Это ведь не обычная мутация от радиации Выжженных земель. Я видела тех, кто пострадал от штормов. Их кожа гниет, покрывается язвами, они теряют разум. А у тебя… структура клеток изменилась. Она выглядит живой. И очень плотной.

— Результат проекта «Феникс», — ответил я, стараясь говорить тише, чтобы не пугать ее. — Довоенный эволюционный катализатор. Мое тело приняло изменения после укуса подземной твари. Теперь я… такой. Ходячая аномалия.

— Удивительно, — Элен покачала頭, на ее лице появилось выражение глубокой задумчивости. — Мой дед был довоенным биологом. Он оставил после себя много записей здесь, в библиотеке Грин-Вэлли. Он писал о проекте «Феникс». Говорил, что ученые пытались создать человека, способного жить в условиях меняющейся планеты, без фильтров и куполов Надежды. Но проект закрыли из-за стопроцентной смертности подопытных. Их сердца просто не выдерживали энергетического жара. Ты — первый, кого я вижу живым после такого заражения.

— Мое сердце оказалось на редкость упрямым, Элен, — грустно улыбнулся я. — Как и мой разум.

Девушка поднялась, бросив на меня еще один долгий, пронзительный взгляд.

— Я принесу некоторые мази и экстракты из запасов деда. Они помогут снять остаточное онемение в мышцах и затормозить распространение фиолетовых нитей, если процесс еще продолжается. Мой отец дал вам два дня, Седой. Но если твой механик действительно починит наш очиститель на среднем ветряке, я поговорю с ним. Нам нужны люди, которые разбираются в технике старого мира. Наш собственный механик слишком стар, его глаза плохо видят мелкие детали, а без чистой воды долина начнет умирать.

— Мы сделаем это, Элен, — твердо сказал я. — Мак уже на холме. Слово наемника.

Девушка коротко кивнула и вышла из сарая, оставив нас под присмотром двух часовых, которые караулили у дверей.

Время потянулось спокойно и лениво. Первый день в Грин-Вэлли казался настоящим сном. Я сидел у окна сарая, наблюдая за тем, как Мак на холме возится с механизмами ветряка, периодически оглашая долину своим зычным смехом. Местные жители постепенно привыкали к нашему присутствию, часовые у дверей больше не держали пальцы на спусках ружей, а Томас даже разрешил Доку набрать чистой травы у ручья для его отваров.

К вечеру ветряк на холме наконец-то ожил. Его широкие белые лопасти мерно, с легким свистом завращались, ловя прохладный ночной ветер, и до нашего слуха долетел глухой, ровный гул работающего водяного насоса. Долина получила свою воду.

Я сидел на пороге сарая, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало скалы Грин-Вэлли в нежные, золотистые тона. Моя измененная левая рука больше не болела — мази Элен, которые она принесла пару часов назад, действительно помогли, вернув мышечным волокнам прежнюю гибкость и убрав ноющее онемение после стимулятора. Фиолетовые нити светились ровно и спокойно, словно приняв мирный ритм этой долины.

«Может быть, это действительно мой шанс, — думал я, чувствуя, как внутри растет уверенность. — Томас благодарен за ветряк. Элен проявляет ко мне искренний интерес как врач. Если я останусь здесь, я стану их стражем, инженером. Моя фиолетовая сила защитит этот рай от любого налета. Зачем мне эта кочевая жизнь, зачем патроны и кровь? Здесь есть дом».

От этих мыслей меня отвлек Одинокий Волк. Он подошел бесшумно, присел рядом на деревянную балку порога и молча протянул мне свой бинокль.

— Не расслабляйся, тактик, — тихо, почти шепотом произнес командир, и его слова мгновенно развеяли мою иллюзию мирной жизни как дым. — Посмотри на верхний ярус южных скал. Там, за пределами нашей арки.

Я взял бинокль, прижал его к глазам и направил на вершину отвесного утеса, который закрывал Грин-Вэлли с южной стороны.

В предзакатных лучах солнца на самом краю скального обрыва четко вырисовывались три силуэта. Это были не мародеры солончаков и не жители долины. На них были черные кожаные плащи, а в руках у одного из них тускло блестела длинная снайперская винтовка довоенного образца с мощной оптикой. «Стальные Стервятники». Разведчики Краузера.

Они нашли нас. Они не пошли через заваленный тоннель, они прочесали верхние плато каньона по следу нашего локомотива и теперь смотрели сверху прямо на наш «скрытый рай». Они оценивали обстановку, считали наши стволы и прокладывали маршруты для штурма.

— Они вызовут основные силы, — глухо произнес я, возвращая бинокль Волку. Фиолетовые нити на моей левой руке мгновенно вспыхнули ярким, яростным светом, отзываясь на новую угрозу. Мой земной логистический план снова столкнулся с безжалостной реальностью Пустоши.

Мирная жизнь в Грин-Вэлли была невозможна. Пока Краузер жив, пока синдикат охотится за «Фениксом» и нашей бандой, любое место, где мы решим остановиться, станет мишенью и превратится в пепел. Наше присутствие здесь принесло в эту мирную общину смерть.

— Да, — Волк мрачно кивнул, пряча бинокль в карман плаща. — До рассвета они подтянут сюда багги и пехоту. Снайперы снимут часовых Томаса на воротах, а затем штурмовики спустятся по веревкам прямо на грядки. Эта долина обречена, Седой. Если мы останемся здесь до утра, мы похороним этих мирных людей вместе с их травой и чистой водой. Наша передышка окончена.

Я медленно поднялся, поправляя ремень кобуры своего револьвера. Внутри меня больше не было сомнений, страха или колебаний офисного клерка. Осталась только холодная, расчетливая ярость наемника, у которого в очередной раз отобрали мечту о доме.

— Мы не дадим им сжечь это место, Волк, — сказал я, глядя на черные силуэты разведчиков на скале. — Мы уйдем ночью. Но не сбежим на запад. Мы пойдем им навстречу. Устроим засаду на верхних тропах утеса до того, как их основные силы успеют развернуться. Это наш последний контракт с этой долиной. Мы защитим Грин-Вэлли, даже если для этого мне придется испарить всю вершину этого утеса моей фиотовой рукой. Пора собирать парней.

Глава 17

Ночь опустилась на Грин-Вэлли внезапно, словно кто-то задул огромную довоенную лампу над чашей скал. Под естественной каменной аркой долины воцарился глухой, плотный мрак, сквозь который пробивался лишь ровный, едва слышный скрип лопастей среднего ветряка, который Мак так бережно починил днем. Поселение спало. Мирные фермеры Томаса не знали, что на вершине южного утеса уже сидят снайперы Краузера, готовые превратить этот скрытый рай в выжженное пепелище.

Я стоял посреди темного сарая, проверяя механизм своего тяжелого револьвера. Щелк-щелк. Барабан вращался идеально. Фиолетовые нити на моей левой руке спали, но под серой змеиной чешуей упруго, горячо пульсировал накопленный потенциал «Феникса».

«Итак, Серега, — хладнокровно рассуждал мой земной разум логиста. — Ты хотел тишины. Хотел жизнь без выстрелов, грядки с репой и чистую воду. Но логистика выживания проста: ты не сможешь вырастить ни одного куста, пока те, кто хочет твоей смерти, смотрят на тебя сверху через оптический прицел. Чтобы бросить оружие, нужно сначала сделать так, чтобы его некому было против тебя поднять».

— Все готовы, тактик, — Волк бесшумно вынырнул из тени у двери.

Командир был собран и мрачен. На нем был его изношенный кожаный плащ, все металлические бляхи ремней на подсумках были намертво замотаны грязной изолентой, чтобы не выдать нас лишним звоном. За спиной висел верный карабин. Мак и Док ждали чуть поодаль, проверяя свои короткие тесаки и подсумки с патронами. Наш «Максим» остался в шахтах, грузовик был раздавлен оползнем, так что этот бой нам предстояло принять на сверхкороткой дистанции, лицом к лицу, используя только ручное оружие и мою фиолетовую руку.

Мы скользнули из сарая в темноту, прижимаясь к деревянной обшивке водозабора. Но не успели мы сделать и пяти шагов в сторону южного склона, как из тени раскидистого пустынного тополя бесшумно соткался стройный силуэт.

Элен. На ней был плотный серый комбинезон вместо дневного белого халата, за спиной висел короткий охотничий карабин ее деда, а на поясе покачивалась вместительная брезентовая сумка с медицинскими эмблемами. Ее темные глаза в полумраке смотрели на нас с холодной, абсолютной решимостью.

— Далеко собрались, наемники? — тихо, почти шепотом спросила она. — Мой отец думает, что вы спите под присмотром часовых у ворот. Но часовых я напоила отваром сонной травы из запасов деда. Они проснутся только к полудню.

Волк мгновенно нахмурился, его ладонь инстинктивно опустилась на рукоять ножа:

— Мисс Элен, идите домой. Нам некогда играть в прятки. Наверху «Стервятники». Если мы не снимем их снайперов до рассвета, к утру сюда спустится вся карательная армия Краузера. Мы уходим из долины, уводя их за собой.

— Вы не уводите их, Волк, — Элен сделала шаг ближе, и ее взгляд остановился на моей светящейся фиолетовой руке. — Вы идете наверх, на утес. Хотите устроить засаду на их передовой отряд. И без меня вы там покойники. Вы полезете по главному кулуару, который простреливается сверху каждым паршивым тепловизором. Я знаю Скрытую тропу Койота. Единственный лаз в скалах, который выведет вас прямо в тыл их снайперской заставы. Я иду с вами как проводник. И как врач.

— Исключено, — отрезал я, чувствуя, как фиолетовый ток внутри предплечья недовольно вильнул от раздражения. — Скальные тропы ночью — это не прогулка по огороду. Там профессиональные убийцы синдиката. Ты будешь только обузой, Элен.

— Обузой? — девушка упрямо вскинула подбородок, и в ее голосе прозвучал металл, унаследованный от старосты Томаса. — Этот скрытый рай — мой дом, Седой. Мой дед строил эти ветряки, мой отец сажал эти грядки. Я не дам «Стервятникам» сжечь Грин-Вэлли только потому, что четыре наемника испугались взять с собой девчонку. К тому же, твоя фиолетовая рука… Если «Феникс» внутри тебя снова решит устроить перегрузку, только я знаю, какие экстракты из записей деда смогут затормозить этот жар. Пошли. Время уходит.

Волк переглянулся со мной, затем коротко посмотрел на Дока. Старый медик лишь развел руками, поправляя повязку на лице. Логика Элен была безупречной: без проводника ночное восхождение на незнакомые вертикальные кручи превращалось в слепую рулетку со стопроцентным смертельным исходом.

— Ладно, — Волк сплюнул травинку. — Идешь в центре, прямо за Доком. На рожон не лезть. Если начнется стрельба — падай под камни и не отсвечивай. Седой — ты первый. Твой измененный глаз видит тепловые контуры в темноте лучше нашего. Пошли.

Мы двинулись к южной стене каньона. Элен уверенно вела нас через лабиринт гигантских валунов, скопившихся у основания скалы. Вскоре она указала на узкую, едва заметную даже вблизи расщелину в черном песчанике, наполовину скрытую густым колючим кустарником. Это и была тропа Койота. Она представляла собой извилистый, вертикальный разлом в породе шириной едва ли в метр.

Подъем начал выжимать из нас все соки с первых же метров. Нам приходилось карабкаться вверх, упираясь спиной в одну стену разлома, а ногами — в другую. Воздух внутри скального кармана был спертым, тяжелым, пахнущим вековой пылью и сухим пометом пустынных летучих мышей. Мое измененное тело, усиленное «Фениксом», справлялось с нагрузкой с поразительной легкостью: серая чешуйчатая кожа на ладони делала пальцы невероятно цепкими, я буквально вгрызался в малейшие неровности камня, не чувствуя усталости.

«Изменение мышечной структуры, — фиксировал мой земной разум, пока я переставлял ноги в темноте. — Плотность сухожилий возросла, координация идеальная. Проект "Феникс" действительно адаптирует меня под этот чертов мир».

Сзади тяжело, но ритмично дышал Мак. Великан двигался на чистом упрямстве, его мощная фигура полностью заполняла пространство узкого разлома. За ним шли Док и Элен, замыкал цепочку Волк, непрерывно контролирующий тыл.

Мы карабкались около часа. Стены разлома постепенно начали расступаться, и над нашими головами снова раскинулось бездонное, холодное небо Пустоши с редкими, грязно-зелеными облаками.

Я аккуратно выбрался на плоский скальный карниз и тут же упал на живот, замирая в тени огромного валуна.

Мы находились на верхнем ярусе южного утеса, на высоте около восьмидесяти метров над Грин-Вэлли. Отсюда долина внизу казалась маленьким, тускло мерцающим колодцем. Но главное — мы вышли на широкое, каменистое плато, которое тянулось в сторону Мертвого каньона.

Впереди, метрах в сорока от нас, у самого края обрыва, угадывались силуэты препределей.

Их было шестеро. Трое штурмовиков в черных кожаных куртках возились у массивной треноги — они устанавливали тяжелую лебедку со стальными тросами для быстрого спуска штурмовых групп прямо на грядки долины. Чуть поодаль, укрывшись за каменным выступом, неподвижно лежал четвертый. Длинный, тонкий ствол его снайперской винтовки довоенного образца был направлен вниз, в темноту Грин-Вэлли. Еще двое расхаживали по периметру плато, лениво поводя стволами автоматов. Они караулили единственный цивилизованный подъем из каньона, полностью уверенные, что их тыл надежно защищен отвесной стеной скалы.

— Мы на месте, — шепнула Элен, поднимаясь на локти рядом со мной. Ее дыхание было частым, но в глазах не было паники. — Видишь ту кучу обломков слева? Это старая шахтерская вентиляционная выработка. Если Волк и Док займут позицию там, они перекроют всю площадь плато. У «Стервятников» не будет шансов укрыться.

— Разумно, — Волк опустился рядом со мной, оценивая тактическую карту. — Седой, твой выход. Снайпер у обрыва — твоя главная цель. Если он успеет сообразить, что происходит, он перещелкает нас одного за другим. Мы с Доком берем левый фланг. Мак — страхует Элен. Как только дашь залп — мы зачищаем площадь.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри снова начинает закипать та самая расчетливая, фиолетовая ярость. Я медленно пополз вперед по жестким, холодным камням плато, укрываясь в тени скальных выступов. Моя левая рука начала наливаться тяжелым, леденящим током. Фиолетовые нити под серой чешуей зажглись ровным, призрачным светом.

Расстояние до снайпера сокращалось: тридцать метров, двадцать, пятнадцать…

Снайпер «Стервятников» пошевелился. Он прильнул к оптическому прицелу своей винтовки и что-то тихо сказал в рацию на плече:

— …Первый, это Третий. Лебедка установлена. Готовы к спуску первой штурмовой группы через десять минут. Внизу все тихо. Наемники, похоже, спят в сарае. Часовые на воротах долины не двигаются.

«Ошибаешься, Третий, — подумал я, замирая за небольшим валуном всего в десяти метрах от него. — Твой контракт только что аннулирован».

Я не стал использовать револьвер. Звук выстрела на открытом плато мгновенно поднял бы на ноги остальных пятерых штурмовиков. Я резко сжал левый кулак, концентрируя всю фиолетовую энергию «Феникса» на кончиках пальцев, и вытянул руку вперед, целясь точно в затылок снайпера.

Вспышка!

Тонкая, острая как игла фиолетовая молния с сухим, едва слышным щелчком прорезала темноту ночи. Она вошла снайперу точно в основание черепа. Его тело коротко дернулось, винтовка выпала из рук и со звоном покатилась по камням, а сам ликвидатор затих, так и не успев понять, откуда пришла смерть. Энергия «Феникса» просто выжгла его нервную систему за миллисекунду.

— Что за… — один из патрульных «Стервятников», расхаживавших по периметру, заметил фиолетовую вспышку и резко обернулся, вскидывая автомат. — Нападение! Чужаки на плато!

Но договорить он не успел.

Волк и Док из вентиляционной выработки открыли одновременный, слаженный огонь. Карабин Волка и винтовка Дока защелкали частыми, точными выстрелами. Двое штурмовиков у лебедки упали сразу, срезанные первыми пулями. Стальная тренога со страшным скрежетом покачнулась и рухнула в пропасть, увлекая за собой тросы.

Оставшиеся двое патрульных проявили поразительную профессиональную реакцию. Они не побежали, а мгновенно упали на камни, уходя от огня Волка, и открыли ответную стрельбу из своих автоматов. Пули защелкали по нашему валуну, осыпая меня и Элен осколками гранитной крошки.

— Мак, держи Элен! — крикнул я, перекатываясь вправо.

Логистика ближнего боя требовала немедленной ликвидации последнего очага сопротивления до того, как они успеют передать по рации наши точные координаты основным силам Краузера. Я выскочил из-за валуна, совершая быстрый рывок вперед. Мои ноги, усиленные субстратом, несли меня со скоростью бегущего мутанта.

Один из выживших «Стервятников», рослый штурмовик в шлеме с разбитым забралом, увидел меня, приближающегося к нему с бешеной скоростью. На его лице застыл дикий, первобытный ужас — он увидел мою полностью светящуюся фиолетовую руку и измененные, расширенные зрачки. Он попытался развернуть ствол автомата в мою сторону, но я был быстрее.

Я сократил дистанцию в один прыжок, моей левой, измененной рукой перехватил его автомат за ствольную коробку и просто сжал пальцы.

Хруст.

Толстая оружейная сталь под воздействием энергии «Феникса» мгновенно превратилась в хрупкую серую труху. Автомат штурмовика буквально рассыпался в моих пальцах на мелкие осколки. Бандит вскрикнул, отпрянув назад, но я не дал ему уйти. Правой рукой я выхватил свой тяжетый револьвер и в упор всадил две пули ему в грудь. Отдача привычно толкнула плечо, тело штурмовика обмякло и повалилось на камни плато.

Последнего преследователя добил точный выстрел Волка со стороны выработки.

Наступила внезапная, оглушительная тишина. Плато южного утеса снова погрузилось во мрак, нарушаемый лишь блеклым светом двух лун и тусклым сиянием моей левой руки. Все шестеро ликвидаторов Краузера были мертвы. Наша засада сработала идеально — мы уничтожили авангард синдиката без единой потери с нашей стороны.

— Чисто! — выдохнул Волк, выходя из выработки и перезаряжая карабин на ходу.

Мы с Доком быстро подошли к телам убитых, принимаясь методично потрошить их подсумки. Для наемников Пустоши трофеи — это вопрос выживания.

— Хороший улов, — Волк удовлетворенно хмыкнул, демонстрируя три пачки ухоженных довоенных патронов и две ручные гранаты. — Краузер действительно отправил сюда своих лучших ищеек.

Я подошел к краю обрыва и посмотрел вниз, на Грин-Вэлли. Долина спала спокойно. Звуки нашего короткого боя, приглушенные высотой и скальными стенами разлома, долетели туда лишь слабым, далеким эхом. Мы защитили их дом. Наш контракт с этой долиной был выполнен полностью.

— Седой, — ко мне подошла Элен. Она держала в руках рацию, снятую с тела убитого снайпера. Ее лицо было серьезным. — Послушай это.

Рация в ее руке тихо шипела, сквозь треск статики пробивался глубокий, хриплый и невероятно властный голос, от которого у меня внутри все инстинктивно сжалось. Это был голос самого Краузера, лидера «Стальных Стервятников».

— …Третий, это Первый. Почему молчишь? Доложи обстановку на плато. Вторая группа штурмовиков на багги уже вошла в Южный сектор каньона. Будем у ваших координат через двадцать минут. Подготовьте лебедку для генерала. Конец связи.

Я переглянулся с Волком. Наша победа на плато была лишь временной передышкой. Основная армия синдиката была уже в каньоне, в каких-то двадцати минутах езды от нас. И они шли огромной силой, готовые прочесать каждый метр этих скал.

— Двадцать минут, — тихо произнес Док, поправляя очки. — Нам не успеть спуститься обратно и уйти через перевалы. Они зажмут нас на тропах.

— Мы и не будем спускаться, — ответил я, чувствуя, как фиолетовый ток в руке снова наливается ровной, холодной уверенностью. Мой земной аналитический ум логиста мгновенно перестроил маршрут выживания отряда. — Охотники думают, что мы заперты в долине или бежим на юг. Но мы сейчас на самом верху. На верхнем плато. И у нас есть рация снайпера.

Я посмотрел на Одинокого Волка:

— Волк, помнишь, ликвидатор в терминале говорил, что «Черные Скорпионы» выставили три отряда? Один мы уничтожили под землей, два других караулят выходы на поверхности, у Южного тракта.

— Помню, — Волк сузил глаз. — И к чему ты клонишь, тактик?

— К тому, что «Стальные Стервятники» и «Черные Скорпионы» — это две разные банды, — ухмыльнулся я, чувствуя азарт умного игрока, который нашел уязвимость в системе врага. — Они не подчиняются друг другу. Они обе охотятся за нами ради награды Гильдии и сыворотки. Если мы сейчас передадим по рации снайпера ложные координаты для группы Краузера, направив их прямо на засаду «Черных Скорпионов» у Южного тракта…

Волк замер на секунду, его рот медленно открылся в изумленной, а затем хищной улыбке:

— Ты хочешь стравить их между собой?

— Именно, командир, — кивнул я, забирая рацию из рук Элен. — Мы устроим им логистический тупик. Пусть две крупнейшие банды сектора рвут друг другу глотки в темноте Мертвого каньона, думая, что воюют с нами. А наш отряд в это время спокойно переждёт день в долине, пустит корни, пока они будут считать трупы своих штурмовиков. Мы получим свою жизнь без выстрелов, пока они стреляют друг в друга.

Я поднес рацию к губам, нажал на тангенту и постарался придать своему голосу хриплые, испуганные интонации убитого снайпера:

— Первый, это Третий! Нападение! Чужаки… чужаки прорвались через южный утес! Они уходят на тяжелых багги по Южному тракту, в сторону заставы «Скорпионов»! Повторяю: они идут на прорыв через позиции «Черных Скорпионов»! Нам нужна помощь, они… пшшш-хррр…

Я резко отпустил тангенту и с размаху швырнул рацию на камни плато, раздавив ее каблуком сапога для пущей убедительности. Ложный сигнал ушел в эфир. Пружина капкана была отпущена, но теперь она должна была ударить по тем, кто ее взвел.

Вдалеке, на дне Мертвого каньона, послышался нарастающий рев десятков мощных двигателей. Мы увидели, как яркие лучи фар багги «Стервятников», шедших к нашему плато, резко вильнули в сторону и на максимальной скорости понеслись на юг — туда, где у Южного тракта затаились элитные отряды «Черных Скорпионов». Через несколько минут ночную тишину каньона разорвали далекие, глухие раскаты пулеметных очередей и взрывы гранат. Наш план сработал. Две банды сошлись в смертельной, хаотичной схватке, полностью уверенные, что уничтожают нас.

— Пора спускаться обратно, — тихо сказала Элен, глядя на сполохи далекого боя со смесью облегчения и восхищения. — Вы спасли мою долину, Седой. Спасибо. Пойдемте, отец должен знать, что угроза миновала.

Мы медленно спустились по тропе Койота обратно в Грин-Вэлли. Спуск дался тяжелее подъема, уставшие мышцы гудели, но прохладный воздух долины и журчание ручья подействовали на нас как бальзам.

У ворот сарая нас уже ждал Томас. Староста не спал, он стоял, скрестив руки на груди, окруженный несколькими вооруженными фермерами. Увидев свою дочь невредимой, старик заметно расслабился, хотя его лицо по-прежнему оставалось суровым.

— Элен рассказала мне, что произошло на плато, Волк, — медленно произнес староста, подходя ближе и останавливая свой взгляд на мне. — Вы уничтожили их передовой отряд и увели основную армию Краузера в сторону солончаков. Вы спасли Грин-Вэлли.

— Мы просто выполняли условия нашей сделки, Томас, — спокойно ответил я, пряча револьвер в кобуру. Фиолетовые нити на моей руке окончательно погасли. — Мы починили ваш ветряк, убрали угрозу с утеса. Теперь у нас есть законное право на отдых.

Томас долго смотрел на меня, затем перевел взгляд на крутящиеся лопасти ветряка на холме и, наконец, протянул мне свою жесткую, мозолистую ладонь.

— Право на отдых вы заслужили, Седой. И не только на два дня. Грин-Вэлли умеет помнить добро. Нам нужны такие люди, как вы — те, кто умеет думать головой и держать оружие. Оставайтесь. Тот пустующий каменный дом на окраине, у водокачки… Можете занять его. Нам нужны инженеры и тактики, чтобы этот рай оставался скрытым навсегда.

Я принял его рукоять, чувствуя, как внутри меня наконец-то расслабляется тот самый испуганный московский логист. Вот оно. Победа. Мой тактический маневр со стравливанием банд сработал идеально. Враги уничтожают друг друга в каньоне, синдикаты потеряли наш след, а мы получили легальный статус жителей этого скрытого оазиса.

Каменный дом на окраине долины встретил нас прохладой и тишиной. Это было крепкое довоенное строение с толстыми стенами из песчаника, глубоким сухим погребом и настоящим камином в центральной комнате. Мак и Док сразу же принялись обустраивать жилье, раскладывая наши скромные трофеи по полкам, а Волк устроился в кресле у окна, лениво потягивая чистую горную воду из глиняной кружки.

Следующие три недели превратились для меня в ту самую жизнь без выстрелов, о которой я мечтал с первого дня своего попадания.

Я просыпался рано, с первыми лучами солнца, но теперь меня будил не рев форсированных дизелей или грохот взрывов, а пение редких пустынных птиц и мерный гул водяного насоса. Я не трогал револьвер. Мое оружие висело на гвозде у входной двери, мирно собирая пыль. Вместо этого я брал в руки довоенные инструменты и вместе с Максом проводил дни на холмах, перебирая генераторы ветряков, настраивая распределительные узлы очистителей воды и выстраивая новую, эффективную систему логистики подачи воды на дальние грядки долины. Мой земной инженерный и аналитический ум нашел здесь идеальное применение. Жители долины быстро перестали коситься на мою фиолетовую руку, начав уважать Седого за его ум и золотые руки его механика.

По вечерам к нашему дому часто приходила Элен. Она приносила новые экстракты трав и довоенные медицинские журналы своего деда. Мы сидели на пороге каменного дома, наблюдая за тем, как луны Пустоши заливают долину своим призрачным светом, и разговаривали часами. Она рассказывала мне о лоре этого мира, о Катастрофе, уничтожившей прежнюю цивилизацию, а я — аккуратно, стараясь не выдавать своего земного происхождения, делился с ней знаниями о логистических системах и принципах построения крупных городов прошлого. Между нами росло странное, теплое доверие, которого я никогда не испытывал в своей прошлой, офисной рутине.

— Твоя рука полностью стабилизировалась, Седой, — тихо сказала Элен в один из таких вечеров, аккуратно касаясь пальцами серой чешуйчатой кожи моего предплечья. Фиолетовые нити под ее ладонью отозвались мягким, ровным и очень приятным теплом. — Экстракты деда помогли завершить перестройку. «Феникс» внутри тебя больше не пытается сжечь твое сердце. Он стал частью твоей экосистемы. Ты больше не наемник, Седой. Ты — житель Грин-Вэлли.

— Спасибо тебе, Элен, — ответил я, глядя на ее чистое, освещенное лунным светом лицо. — Я действительно нашел здесь то, что искал. Свой покой. Свой дом.

Мир казался идеальным. Охота была окончена, враги далеко, а жизнь текла размеренно и счастливо. Но Пустошь никогда не оставляет свои жертвы в покое надолго. Идиллия нового мира была лишь затишьем перед новой, куда более страшной бурей.

В конце третьей недели, когда я как раз заканчивал настройку главного распределительного клапана на среднем ветряке, ко мне на холм тяжело, задыхаясь от бега, поднялся Одинокий Волк. Его лицо было бледным, а в руке он сжимал ту самую трофейную рацию дальнего действия, которую мы сняли со «Стервятников» на плато.

— Седой, спускайся, — тихо, но с пугающей серьезностью произнес командир. — Срочно. Рация ожила. И то, что я услышал на частотах Торговой Гильдии, тебе очень не понравится.

Мы быстро спустились в наш каменный дом. Док и Мак уже сидели у стола, на котором шипела и трещала рация. Из динамика прибора, пробиваясь сквозь сплошные помехи статического электричества, доносился знакомый, хриплый и невероятно властный голос раненого генерала Краузера:

— …Всем выжившим отрядам синдиката! Говорит Первый! Наш обманный маневр на южном тракте завершен. «Черные Скорпионы» полностью уничтожены, их базы перешли под наш контроль. Но чужаки переиграли нас в Мертвом каньоне. Они пустили ложный след. Генеральная разведка синдиката только что перехватила биометрический маяк контейнера Харриса. Он фонит в квадрате заброшенной Грин-Вэлли. Повторяю: чужаки сидят в Скрытой долине. Краузер лично возглавляет карательный корпус. Тридцать багги и тяжелые штурмовые огнеметные машины выдвигаются к их координатам. Наша задача — выжечь Грин-Вэлли дотла, уничтожить каждого жителя, а мутанта Седого доставить в логово живым. Мы выступаем на рассвете. Конец связи.

В комнате воцарилась гробовая, леденящая тишина. Мерный гул водяного насоса за окном теперь казался тиканьем часового механизма бомбы, которая готова была разнести наш скрытый рай на куски.

Мой прекрасный, безопасный мир без выстрелов рухнул за одну секунду. Логистический расчет Краузера оказался глубже и безжалостнее. Они не просто поверили в нашу ложь — они использовали время нашей передышки, чтобы полностью уничтожить своих конкурентов «Скорпионов», перегруппировать силы и теперь шли огромной, неостановимой армией прямо к нашим воротам. Они выследили нас по остаточному излучению Харриса, которое въелось в мою измененную кровь.

— Они идут сюда, Седой, — Волк медленно поднял глаза на меня. Его единственный глаз смотрел с суровой, жесткой решимостью ветерана, который понимает, что бежать больше некуда. — Тридцать машин. Огнеметы. Они просто сожгут эту чашу скал вместе со всеми грядками, ветряками и людьми Томаса. Наша жизнь без выстрелов официально окончена, парень. Мир Пустоши не дал нам скидок.

Я медленно подошел к гвоздю у двери, снял свой тяжелый револьвер, привычным движением отряхнул его от пыли о колено и вставил в кобуру на бедре. Моя левая рука мгновенно отозвалась на это действие — фиолетовые нити под серой чешуей вспыхнули ярким, яростным и невероятно плотным огнем, заставив воздух в комнате пахнуть озоном. Ярость «Феникса» внутри меня была полностью готова к новой войне.

Мой земной аналитический ум логиста моментально перестроился с мирной инженерии на жесткую военную стратегию выживания.

— Мы не дадим им сжечь Грин-Вэлли, Волк, — спокойно произнес я, и мой голос прозвучал с той самой фиолетовой, вибрирующей глубиной, от которой задрожали стекла в окнах каменного дома. — Мы приняли их воду, мы приняли их дом. И теперь мы выполним наш последний контракт с этой долиной. Но мы не будем сидеть здесь как дичь в капкане и ждать штурма. Мы пойдем им навстречу. Встретим их карательный корпус на дальних подступах к Мертвому каньону. Перекроем узкие дороги, устроим им партизанский ад по нашим правилам. Если Краузер хочет мою фиолетовую руку, пусть попробует забрать ее из самого центра ядерного взрыва, который я ему устрою.

Я повернулся к Максу и Доку:

— Мак, собирай все трофейные гранаты и патроны, что мы сняли со снайперов. Перебирай наши старые автоматы. Док — готовь медицинскую сумку, доставай последние отвары Элен. На рассвете мы выступаем на тропу возмездия. Охота на нас продолжается, парни, но теперь эта армия Краузера поймет, что они идут воевать не с обычными беглецами, а со смертью, которую они сами породили.

Глава 18

Рассвет застал нас на дальней границе внешних скал, защищавших Грин-Вэлли. Золотистый песок нейтральных земель здесь плавно переходил в уродливые, истерзанные тектоническими сдвигами расщелины, которые местные проводники называли Глоткой Дьявола. Это было узкое дефиле — извилистый скальный коридор длиной чуть больше мили, зажатый между отвесными стометровыми стенами из черного, крошащегося базальта. Единственная транспортная артерия, по которой карательный корпус генерала Краузера мог подойти к скрытой долине.

Я лежал на самом краю скального уступа, нависающего над южным въездом в Глотку. Мой измененный глаз Седого работал в максимальном тактическом режиме, сканируя серое марево горизонта впереди. Внутри моей левой руки упруго, тяжело пульсировал фиолетовый ток «Феникса». Серая змеиная чешуя на предплечье тускло поблескивала, поглощая первые лучи холодного солнца.

«Итак, Серега, — хладнокровно выстраивал логистические схемы мой земной аналитический разум. — Против нас — тридцать багги и тяжелые штурмовые огнеметные машины. Настоящий бронированный кулак, созданный для лобового штурма и выжигания площадей. Нас — четверо ветеранов. Но Глотка Дьявола — это идеальное узкое место системы. Здесь их численное преимущество превращается в их главное логистическое проклятие. Они выстроятся в длинную, неповоротливую кильватерную колонну. И как только первая и последняя машины будут заблокированы, вся эта армия превратится в запертых в тире мишеней».

— Седой, все готово, — тихо произнес Томас, подползая ко мне по жестким камням.

Староста Грин-Вэлли вопреки моим уговорам отказался сидеть в долине и ждать исхода боя. Вместе с ним на скалы поднялись пятеро лучших стрелков общины — суровые, молчаливые мужчины с ухоженными довоенными карабинами. Они поняли мою логику: защищать Грин-Вэлли у ее собственных ворот бессмысленно, штурмовые огнеметы синдиката просто превратят чашу скал в духовку. Единственный шанс выжить — встретить врага здесь, на дальних рубежах.

— Мои люди заложили трофейные гранаты «Шакалов» под основание вон того шаткого скального козырька на въезде, — Томас указал рукой на массивную каменную арку, нависающую над дорогой. — Провода выведены на подрывную машинку к Максу. Стоит первой багги пересечь черту, и мы обрушим тонны базальта прямо им на головы.

— Отлично, Томас, — кивнул я, переводя взгляд в глубь каньона. — Мак держит центральный сектор. Волк и Док заняли позиции на противоположной стене ущелья, у них отличные углы обстрела для средних дистанций. Наша задача — не просто остановить их. Мы должны уничтожить их командную структуру в первые же секунды боя. Краузер ранен после Мертвого каньона, но он лично возглавляет этот корпус. Ищите глазами его тяжелую машину.

В этот момент со стороны равнины до нашего слуха долетел низкий, нарастающий гул, от которого каменистый уступ под моими локтями начал мелко, противно вибрировать. Рев десятков мощных, форсированных дизелей.

На горизонте показалась туча желтой пыли, которая стремительно приближалась к Глотке Дьявола. Карательный корпус синдиката «Стальные Стервятники» шел на полной скорости, уверенный в своей безнаказанности и превосходстве.

Впереди колонны неслись три легкие, маневренные багги разведки, утыканные шипами и оснащенные спаренными пулеметами. За ними, тяжело переваливаясь на ухабах разбитого тракта, шли основные силы: бронированные грузовики с пехотой, колесные платформы с крупнокалиберными пушками и — самое страшное — две гигантские штурмовые огнеметные машины, прозванные «Адскими гончими». Это были бывшие довоенные карьерные самосвалы, обшитые толстыми листами железа, на крышах которых высились гигантские баки с мазутом и форсунки пневматических огнеметов, способные выплескивать струи жидкого пламени на пятьдесят метров вперед.

В самом центре этой железной лавины двигался массивный колесный бронетранспортер с тремя антеннами на крыше и эмблемой синдиката — стальным крылом на броне. Командная машина Краузера.

— Идут как на параде, — хрипло прошептал Волк в мою рацию на поясе. Его голос сквозь треск статики был ледяным. — Думают, что в этой глуши их некому встретить. Седой, первая багги заходит в створ. Давать отмашку Максу?

— Подожди, Волк, — ответил я, сжимая левый кулак. Фиолетовые нити под чешуей мгновенно отозвались, наливаясь ярким, пульсирующим светом. Ярость «Феникса» внутри меня была полностью сфокусирована, готовая вырваться наружу по первому тактическому расчету. — Пусть зайдут поглубже. Нам нужно, чтобы в ловушку попали первые три машины разведки и головная «Адская гончая». Если мы обрушим арку слишком рано, огнеметы останутся снаружи каньона и смогут маневрировать.

Колонна «Стервятников» начала втягиваться в узкое горлышко Глотки Дьявола. Рев их двигателей внутри скального коридора стал оглушительным, эхо многократно усиливало этот металлический грохот, превращая ущелье в ревущую турбину. Пыль из-под их огромных колес мгновенно поднялась вверх, ухудшая видимость, но мой измененный глаз в тепловом режиме четко видел каждую деталь.

Первая багги пронеслась под каменной аркой. За ней — вторая, третья. И вот в створ ворот медленно, со скрипом гидравлики, начала заходить первая штурмовая огнеметная машина. Ее огромные колеса высотой в человеческий рост с легкостью сминали валуны на дороге.

— Мак, давай! — рявкнул я в рацию.

Справа, на противоположной стене ущелья, Мак со всего размаха опустил рычаг старой довоенной подрывной машинки.

БА-А-А-Х!

Оглушительный взрыв потряс всю Глотку Дьявола. Связка трофейных гранат «Шакалов», заложенная под несущую опору скальной арки, сработала идеально. Гигантский базальтовый козырек со страшным скрежетом переломился пополам и лавиной обрушился вниз. Тысячи тонн черного, тяжелого камня рухнули прямо на въезд в каньон, поднимая гигантское облако серой пыли.

Головная штурмовая огнеметная машина «Адская гончая» не успела затормозить. Многотонная махина со всего размаха врезалась в этот падающий каменный занавес. Базальтовые глыбы смяли бронированную кабину грузовика как жестянку, огромный бак с мазутом на крыше лопнул со страшным свистом, и тонны горючей смеси выплеснулись на раскаленный двигатель.

ВУУУУХ! — устье каньона мгновенно превратилось в гигантский, ревущий костер. Яркое оранжевое пламя взметнулось до самого верха скал, полностью блокируя въезд для оставшихся двадцати пяти машин синдиката. Колонна Краузера была разорвана пополам. В ловушке внутри Глотки Дьявола остались три багги разведки, уничтоженный огнемет и командный бронетранспортер генерала, который успел проскочить опасную зону за секунду до обвала.

— Огонь! — скомандовал Волк по рации.

Скалы вокруг ловушки моментально ожили. Стрелки Томаса и наш отряд открыли ураганный, скоординированный огонь с двух сторон ущелья. Довоенные карабины фермеров и винтовка Дока защелкали частыми, точными выстрелами, выбивая пулеметчиков на турелях багги разведки. Бандиты в черных куртках падали на колеса своих машин, даже не успевая понять, откуда прилетает свинец.

Мак, укрывшись за валуном на среднем ярусе, хладнокровно закидывал зажатые в тупике машины самодельными зажигательными бутылками с мазутом, которые мы успели приготовить в Грин-Вэлли. Одна из бутылок попала точно в салон второй багги. Машина мгновенно вспыхнула, штурмовики с криками выскакивали из горящего салона прямо под пули Волка.

Но командный бронетранспортер Краузера не был легкой мишенью. Тяжелая трехосная машина, закованная в толстую довоенную броню, резко развернулась на пятачке земли. На ее крыше зашевелилась массивная башня автоматической пушки калибра 30-мм. Пулеметчик синдиката, укрытый за бронещитком, открыл ответный, шквальный огонь по нашим позициям на скалах.

Трах-трах-трах-трах! — тяжелые снаряды начали с легкостью скалывать куски базальта с нашего уступа.

Один из стрелков Томаса, молодой парень, не успел пригнуть голову. Тяжелый снаряд разнес его укрытие в щепки, осколки камня вонзились ему в лицо, и он с глухим стоном повалился на песок платформы. Док из своего укрытия попытался подползти к нему, но очередная очередь пушки прижала доктора к земле, выбивая фонтаны гранитной крошки всего в дюйме от его повязок.

— Седой, подави эту пушку! Она нас тут всех перещелкает! — заорал Волк в рацию, уходя от ответного огня за скальный выступ.

Логистика ближнего боя требовала немедленного уничтожения этого центрального узла обороны врага. Дистанция до бронетранспортера Краузера была метров сорок — предельная зона для прямого удара моей измененной руки.

Я поднялся во весь рост на самом краю обрыва, полностью игнорируя свистящие вокруг снаряды. Моя левая рука вспыхнула таким ярким, яростным фиолетовым светом, что вся Глотка Дьявола озарилась призрачным сиянием нового мира. Внутри моих измененных мышц закипела сокрушительная мощь «Феникса», подпитываемая яростью человека, у которого в очередной раз пытались отобрать дом.

Пулеметчик на бронетранспортере заметил мою светящуюся фигуру на скале. Он начал быстро разворачивать длинный стальной ствол пушки в мою сторону, красный луч лазерного целеуказателя скользнул по моей груди.

— Не успеешь, генерал, — прорычал я, вытягивая светящуюся руку вперед и раскрывая ладонь веером точно в сторону командной машины.

Я направил всю энергию «Феникса» не в хаотичную молнию, а в плотную, сфокусированную кинетическую волну фиолетового огня, используя принципы перегрузки молекулярных связей, которые я открыл в бункере.

БРА-А-А-М!

Ослепительная фиолетовая дуга со страшным, похожим на удар грома треском сорвалась с моих пальцев и ударила точно в центральную башню бронетранспортера. Толстая довоенная армированная сталь в месте контакта мгновенно превратилась в серую, хрупкую труху. Автоматическая пушка вместе со станиной и пулеметчиком со страшным скрежетом оторвалась от корпуса и рухнула на землю, ее внутренние механизмы коротнули, выплеснув сноп синих искр.

Энергетическая волна прошла насквозь через разрушенную башню внутрь десантного отсека машины. Внутри бронетранспортера сдетонировал боезапас тяжелых снарядов.

Раздался оглушительный взрыв. Яркий огненный гриб взметнулся со дна Глотки Дьявола, разорвав командную машину Краузера пополам. Боковые бронелисты отлетели во все стороны со страшным визгом, сшибая остатки частокола на обочине дороги. Центральный узел управления карательного корпуса синдиката был полностью уничтожен за одну секунду.

Штурмовики Краузера на уцелевших багги, увидев гибель своего генерала и уничтожение командной машины, потеряли остатки дисциплины. На заставе началась паника. Они бросали оружие, разворачивали свои легкие машины на узком пространстве ущелья и отчаянно пытались прорваться обратно на юг, сквозь горящие обломки огнеметной «Адской гончей», уходя прочь от Глотки Дьявола.

— Отступают! Они бегут! — радостно заорал Мак со своего холма, вскидывая тесак вверх.

Стрелки Томаса выдали вслед убегающим бандитам финальный, победный залп. Бой был окончен. Наша засада в Глотке Дьявола завершилась абсолютным тактическим триумфом нашего отряда. Мы разгромили передовой кулак карательного корпуса синдиката, уничтожили их лидера Краузера и заставили остатки его армии в панике бежать обратно в Центральные сектора.

Я тяжело выдохнул, и фиолетовый огонь на моей руке постепенно угасал, оставляя лишь приятное, ровное тепло под чешуйчатой кожей. Ноги слегка подогнулись от перенесенного напряжения, и я присел на обломок скалы, тяжело дыша и вытирая рукавом холодный пот со лба. Мои сломанные ребра благодаря мазям Элен и силе регенерации больше не беспокоили меня — перестройка организма полностью адаптировала меня под такие сверхнагрузки.

Томас подошел ко мне, бережно придерживая раненого парня, которому Док уже успел наложить плотную профессиональную повязку на лицо. Староста Грин-Вэлли посмотрел на дымящиеся, разорванные руины бронетранспортера внизу ущелья, а затем перевел взгляд на мою фиолетовую руку. В его глазах больше не было страха перед мутантом — только глубокое, искреннее уважение к тактику, который спас его общину от неминуемой гибели.

— Ты действительно сделал это, Седой, — тихо, сорванным голосом произнес старик, протягивая мне свою жесткую руку. — Ты обещал стать нашим щитом, и ты сдержал слово. Карательный корпус Краузера уничтожен. Грин-Вэлли спасена.

Я принял его руку, уверенно поднимаясь на ноги и поправляя воротник куртки:

— Мы просто выполнили условия нашего контракта, Томас. Ваш ветряк работает, ваши враги превратились в пепел. Теперь долина действительно в безопасности. «Стервятники» еще нескоро оправятся после потери генерала и своего лучшего штурмового отряда. Они больше не сунутся в этот сектор.

Волк и Док спустились со своей скалы на дно ущелья, принимаясь методично осматривать обломки командной машины Краузера на предмет уцелевших трофеев. Для наемников Пустоши этот процесс был таким же естественным, как дыхание.

— Седой! Иди сюда! — крикнул Волк из облака дыма у разорванного корпуса бронетранспортера. — Тут есть кое-что интересное. Твой фиолетовый залп прожег броню, но сейфовый отсек генератора в задней части кабины уцелел.

Я спустился по тропе Койота вниз на дно Глотки Дьявола. Вокруг пахло гарью, мазутом и жженой кожей. Мак уже возился у искореженного металлического ящика, встроенного в обшивку машины Краузера. Одним мощным ударом своего тяжелого тесака великан сорвал заклинивший замок сейфа.

Внутри ящика, укрытый от огня толстыми листами свинцовой изоляции, лежал небольшой довоенный кейс из темно-синего углепластика. Он был заперт на кодовый электронный замок, экран которого тускло светился, отображая логотип оборонного ведомства прошлого мира и надпись: «ПРОЕКТ ФЕНИКС. АРХИВЫ ЦЕНТРАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ».

Я протянул левую, измененную руку к кейсу. Стоило моим чешуйчатым пальцам коснуться углепластика, как фиолетовые нити под кожей коротко, упруго мигнули, вступая в резонанс с электронным замком. Экран кейса на секунду замигал синими искрами, замок сухо щелкнул, и крышка кейса медленно приоткрылась сама.

Внутри кейса лежали три неповрежденные стеклянные ампулы с чистым, прозрачным фиолетовым субстратом — тем самым биорегенеративным веществом проекта «Феникс» в его первоначальном, довоенном стабильном виде, без мутаций и паразитарных форм, которые погубили Харриса. И рядом с ними покоился старый довоенный электронный планшет с картами и схемами.

Я взял планшет здоровой рукой и включил экран. Довоенный интерфейс ожил, отображая подробную карту Центральных и Южных секторов Пустоши. И в самом центре Южного сектора, в квадрате 12-08, ярко мигала крупная красная точка, над которой горела надпись: «ГЛАВНЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ КОМПЛЕКС АНКЛАВА-1. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИНКУБАТОР СТАБИЛИЗАЦИИ».

— Тень прошлого, — тихо произнес Док, заглядывая через мое плечо и поправляя свой монокль. — Седой, Краузер не просто искал курьера Харриса, чтобы вылечить свои легкие. Он владел картами центральных лабораторий. Он собирался найти главный инкубатор Анклава-1, чтобы использовать этот стабильный субстрат для создания собственной армии бессмертных штурмовиков. Эти три ампулы в кейсе — образцы для стабилизации. И они теперь у нас.

Волк подошел ближе, его единственный глаз внимательно изучал светящийся экран планшета:

— Это меняет все, тактик. Краузер мертв, но его планы остались в этом кейсе. Торговая Гильдия Нью-Рино и остатки синдиката перевернут всю Пустошь, если узнают, что архивы Центрального управления Анклава находятся в руках нашего отряда. Мы больше не просто наемники, выполнившие контракт. Мы владеем ключами от будущего этого мира.

Я медленно закрыл крышку синего кейса, чувствуя, как приятная тяжесть трофея возвращает мне былую, холодную уверенность логиста. Мой воображаемый мирный дом в Грин-Вэлли оставался за моей спиной — защищенный, мирный и свободный от врагов. Я выполнил свое обещание Томасу и Элен. Но я понимал, что моя собственная история в этом теле не может закончиться на грядках с репой. С этой картой в руках и стабильным субстратом в кейсе у нашего отряда появился новый, грандиозный и невероятно опасный маршрут. Настоящая логистическая цель нашего существования в этом выжженном мире.

— Мы возвращаемся в Грин-Вэлли, Волк, — спокойно сказал я, передавая кейс Максу на сохранение. — Подлатаем одежду, заберем наши припасы, попрощаемся с Томасом и Элен. Наша жизнь без выстрелов в долине окончена. Но этот планшет указывает путь к главному комплексу Анклава-1 на юге. Там находятся ответы на все наши вопросы. И там мы сможем окончательно решить, как использовать эту силу «Феникса».

Глава 19

Резкий запах пороховой гари, горелого мазута и раскаленного базальта медленно выветривался из Глотки Дьявола, уступая место пронзительному, чистому ветру с нейтральных земель. Мы возвращались в Грин-Вэлли пешком. Томас и его стрелки бережно, стараясь не трясти, тащили на импровизированных носилках из брезента своего раненого товарища. Парень тихо стонал, баюкая иссеченное каменной крошкой лицо. Док шел рядом, на ходу придерживая сползающий монокль грязными от пороха пальцами и бормоча под нос латинские медицинские термины. Мак шел чуть поодаль, его могучая фигура казалась еще массивнее в лучах полуденного солнца. Великан бережно, словно величайшую драгоценность мира, прижимал к груди трофейный синий кейс из углепластика. Внутри этого куска довоенного пластика покоились три ампулы стабильного «Феникса» и личный электронный планшет покойного генерала Краузера.

Я шел замыкающим, баюкая левую, покрытую серой чешуей руку. Фиолетовые нити под кожей полностью погасли, затаились глубоко в измененных мышечных волокнах, оставляя после себя лишь легкое, ленивое тепло. Мой внутренний логист Серега хладнокровно подводил итоги операции в уме: карательный корпус «Стервятников» разгромлен, их лидер превращен в обугленный кусок мяса внутри разорванного бронетранспортера, Глотка Дьявола надежно завалена тоннами базальта. Скрытая долина спасена.

Но радоваться было рано. В суровой логистике выживания Пустоши уничтожение одного крупного лидера синдиката всегда означало лишь одно — в системе образуется колоссальный вакуум власти. И другие хищники, помельче или покрупнее, попытаются заполнить его в кратчайшие сроки, перерезая глотки каждому, кто окажется на их пути.

Мы миновали узкий скальный проход, служивший естественными воротами, и снова вышли в цветущую чашу долины. После черного, удушливого и закопченного базальта Глотки Дьявола Грин-Вэлли казалась нереальным, призрачным видением, рожденным лихорадкой. Зеленая сочная трава мягко пружинила под подошвами тяжелых сапог, средний ветряк мерно, с легким свистом крутил своими широкими лопастями на холме, а чистый горный ручей весело журчал, неся прохладную воду к ухоженным грядкам.

Жители общины, завидев наш отряд, начали медленно, настороженно выходить из своих каменных домов. На их лицах мешались дикий страх, робкая надежда и неверующее облегчение. Они услышали, как затих грохот пушечных выстрелов в ущелье, и поняли: чужаки победили.

— Мы сделали это, Томас, — тихо произнес Волк, снимая свою широкополую шляпу и утираю пот со шрама на лице. — Враг отступил. Но нам нельзя здесь расслабляться. Краузер мертв, но его планшет уже фонит в общей радиосети. Как только остатки его банды вернутся в Центральные сектора, сюда стянутся новые силы.

— Я знаю, Волк, — староста Томас остановился у деревянного водозабора и повернулся к нам. Его старые, повидавшие многое глаза смотрели на меня с глубокой, искренней благодарностью. — Вы выполнили свой контракт сверх нормы. Грин-Вэлли в безопасности, пока этот проход завален. Идите к своему каменному дому, подлатайте раны. Элен уже ждет вас там с медицинскими запасами.

Мы двинулись к нашему дому на самой окраине долины. На пороге действительно стояла Элен. На ней снова был чистый белый халат поверх плотного брезентового комбинезона, а в руках она крепко сжимала свою походную медицинскую сумку. Ее темные глаза лихорадочно, с затаенным страхом шарили по нашим фигурам. И когда ее взгляд остановился на мне — живом, невредимом, с остывшей фиолетовой рукой — на ее бледном лице впервые за весь этот долгий день появилась слабая, облегченная улыбка.

— Живой, Седой… — тихо, почти шепотом произнесла она, делая шаг навстречу и прикасаясь пальцами к моему обгоревшему рукаву. — Я слышала эти ужасные взрывы. Думала, этот каньон рухнет вместе с вами и похоронит всех заживо.

— Нас так просто не взять, Элен, — улыбнулся я, проходя мимо нее внутрь прохладного помещения, пахнущего сухими травами и старым камнем. — Твои мази сработали отлично. Мои ребра целы, а измененная рука слушается безупречно. Пора приниматься за работу.

Мы расселись вокруг тяжелого деревянного стола в центральной комнате. Мак аккуратно, словно хрустальную вазу, водрузил в центр стола синий кейс Краузера. Док достал свой уцелевший монокль, протер его краем рубахи, а Волк положил рядом растерзанный кусок мешковины с нашими старыми чертежами и картами. Я протянул левую руку к кейсу. Стоило моим чешуйчатым пальцам коснуться углепластика, как фиолетовые нити под кожей коротко, упруго мигнули, вступая в резонанс с электронным замком. Замок сухо щелкнул, и крышка кейса медленно приоткрылась сама. Я достал довоенный электронный планшет генерала и нажал на кнопку активации на боковой панели.

Экран прибора вспыхнул ровным, голубоватым светом, заливая комнату призрачным сиянием и отображая сложную трехмерную карту Южных секторов Пустоши. Яркая красная точка в квадрате 12-08 продолжала мерно мигать, указывая точные координаты Главного научно-исследовательского комплекса Анклава-1.

— Посмотрите сюда, — я указал пальцем на светящийся экран, чувствуя, как мой земной аналитический ум логиста мгновенно выстраивает новый, глобальный стратегический маршрут. — Краузер собирался идти на юг через солончаки банды «Диких Псов». Он знал, что Торговая Гильдия Нью-Рино контролирует все восточные тракты. Но на планшете есть скрытые пометки генерала, сделанные им перед самым выездом. Похоже, остатки «Стальных Стервятников» на юге уже начали собирать новую коалицию. Они наняли мелкие банды Внешних секторов — «Стальных Клыков» и мародеров песчаных карьеров. Они выставили тяжелые заслоны на всех ключевых развилках дороги к Анклаву-1. Они ждут, что кто-то попытается прорваться к инкубаторам.

— Они ждут армию Гильдии, — Волк сузил свой единственный глаз, вглядываясь в светящиеся линии карты. — Совет Нью-Рино спит и видит, как прибрать к рукам этот стабильный субстрат, чтобы диктовать свои условия всем секторам. Если мы пойдем по их главному тракту — мы попадем под перекрестный огонь двух армий. Нас просто раздавят между молотом и наковальней. Нам нужен обходной путь. Логистический коридор, о котором никто из этих бандитов даже не догадывается.

Элен, которая до этого молча стояла у верстака в углу, обрабатывая антисептиком царапины на лице Дока, вдруг замерла. Инструменты в ее руках тихо звякнули. Она медленно подошла к столу, посмотрела на трехмерную карту Анклава-1 на экране планшета, и на ее лице застыло выражение глубокого, затаенного шока. Ее дыхание стало частым и прерывистым.

— Этот комплекс… — тихо, сорванным голосом произнесла она, указывая пальцем на красную точку в квадрате 12-08. — Я знаю это место. Это не просто заброшенная лаборатория Анклава, о которой ходят байки по Пустоши. Это Центральный сектор «Прометей». Место, где до самой Катастрофы работал мой дед.

В комнате мгновенно воцарилась гробовая, леденящая тишина. Мак замер с куском вяленого мяса в руке, Док выронил бинт, а Волк резко повернулся к девушке, его рука инстинктивно легла на приклад карабина.

— Твой дед? — переспросил я, чувствуя, как фиолетовые нити на моей левой руке коротко, упруго отозвались на эту новую информацию, наливаясь легким сиянием. — Ты говорила, что он был простым биологом, оставившим записи здесь, в библиотеке Грин-Вэлли.

— Я утаила часть правды, Седой, — Элен опустила глаза, ее пальцы судорожно сжались на кожаном ремне медицинской сумки. — Мой дед, доктор Артур Вэнс, был ведущим инженером-генетиком проекта «Феникс» в комплексе Анклава-1. До Катастрофы они пытались создать стабильный субстрат адаптации человеческого организма к условиям ядерной зимы и радиации. Но военное руководство Анклава решило использовать его наработки для создания биологического оружия — мутантов, способных выжигать целые города. Дед не согласился с этим. Перед самым началом финальных бомбардировок он тайно похитил главные коды стабилизации центрального инкубатора, сбежал на запад с группой верных людей и основал эту скрытую долину Грин-Вэлли, намертво заблокировав за собой все подземные шлюзы комплекса.

Девушка полезла в свою брезентовую сумку и достала оттуда старый, потертый блокнот в толстом кожаном переплете, усеянный аккуратными рукописными формулами, графиками и довоенными чертежами. На обложке блокнота тускло золотилась эмблема Анклава и крупная цифра «1».

— Вот они, — Элен положила блокнот на стол прямо рядом с планшетом Краузера. — Здесь полные схемы вентиляционных шахт, кабельных коллекторов и аварийных дренажных систем комплекса «Прометей». И самое главное — здесь записан мастер-пароль ручной перезагрузки центрального инкубатора. Без этого блокнота Краузер или Торговая Гильдия никогда не смогли бы запустить систему стабилизации субстрата. Они бы просто взорвали комплекс или выпустили наружу хаотичную, мутировавшую фиолетовую гниль, которая погубила Харриса в тринадцатом бункере.

Я взял блокнот в руки, бережно перелистывая пожелтевшие от времени страницы. Мой земной разум инженера и логиста мгновенно оценил колоссальную ценность этого трофея. Это был не просто дневник умершего старика — это был утерянный, ключевой элемент всей логистической системы проекта «Феникс». Недостающий ключ, который делал наш поход на юг осмысленным, стратегически выверенным и выполнимым.

— Логистика судьбы, — тихо произнес я, рассматривая детальный чертеж подземных уровней «Прометея». — Мы искали дорогу вслепую, рискуя головами, а ключ от ворот все это время лежал здесь, на мирных грядках Грин-Вэлли. Элен, твой дед оставил этот блокнот тебе с какой-то целью?

— Да, — девушка посмотрела мне прямо в глаза, и в ее темных зрачках отразился голубоватый свет довоенного планшета. — Он взял с меня клятву, что этот блокнот никогда не попадет в руки синдикатов вроде «Стервятников» или прожженных дельцов из Гильдии. Он хотел, чтобы проект «Феникс» умер вместе с ним под землей. Но теперь… теперь я вижу, что эта сила уже внутри тебя, Седой. Твоя рука, твои измененные клетки, твоя способность выживать там, где другие превращаются в пепел… Ты живое доказательство того, что наработки моего деда могут работать во благо, если их правильно стабилизировать. И я иду с вами на юг. К комплексу Анклава-1. Я должна сама ввести эти коды.

— Исключено! — Волк резко ударил кулаком по столу, заставив глиняные кружки подпрыгнуть и зазвенеть. — Мисс Элен, этот поход — не засада на утесе, где можно отсидеться за валуном. Нам предстоит пройти тридцать миль по открытой, выжженной пустыне, прорывая заслоны взбесившихся от потери генерала банд. Мы пешком, без тяжелого транспорта, патронов у нас в обрез. Вы погибнете на первом же миле солончаков от первой же случайной пули!

— Мы не пойдем пешком, Волк, — Элен спокойно, с легким вызовом ухмыльнулась. В этой ухмылке снова проявился жесткий, непреклонный характер ее отца Томаса. — На дальнем закрытом складе Грин-Вэлли, у самого подножия западных скал, до сих пор стоит старый довоенный вездеход моего деда. Тяжелый колесный скаут на солнечных батареях и чистом техническом спирту. Мой дед законсервировал его на совесть перед смертью, укрыв под маскировочными сетями. Мак сможет завести его за полчаса, если там не сгнила проводка. Вездеход полностью бронирован, исправен и готов к дальнему переходу через любые дюны. Это моя плата за участие в контракте. Вы получаете колеса и коды деда, я — иду с вами до самого центрального инкубатора. Сделка.

Я посмотрел на Одинокого Волка. Командир молчал, его единственный здоровый глаз лихорадочно просчитывал новые тактические и технические параметры уравнения выживания. Появление бронированного вездехода и полных схем комплекса Анклава-1 полностью меняло всю логистику нашего похода на юг. Это превращало суицидальный марш четырех калек в четко спланированную военную операцию с высокими шансами на успех.

— Сделка, Элен, — ответил я за Волка, протягивая ей свою здоровую правую руку. — Мы принимаем твои условия. Твой вездеход — наши колеса, твои коды — наш единственный ключ к будущему. Мы доставим тебя к комплексу твоего деда живой и невредимой, чего бы нам это ни стоило. Слово Седого.

Девушка уверенно пожала мою руку. Я почувствовал, как фиолетовое тепло внутри моих измененных жил коротко, упруго отозвалось на ее прикосновение, словно приветствуя нового участника нашего безумного отряда. Наш контракт на миллион гильз был официально перезапущен на совершенно новом, глобальном уровне.

Однако завершить наши сборы мирно нам было не суждено. Логистика Пустоши в очередной раз внесла свои кровавые коррективы.

Дверь каменного дома с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался один из стрелков Томаса. Его лицо было бледным от ужаса, а комбинезон на груди был разорван.

— Нападение! — задыхаясь, прокричал он, указывая рукой на скальные ворота долины. — «Стальные Стервятники»! Их передовой отряд разведки… Они не пошли через Глотку Дьявола! Они обошли ущелье по верхнему карнизу на легких кроссовых байках и ворвались в долину через вентиляционные шахты старого сектора! Они уже на площади! Стреляют во все, что движется!

ТАТ-ТАТ-ТАТ-ТАТ! — снаружи, подтверждая его слова, раздался яростный, сухой лай автоматического оружия, перемежающийся испуганными криками женщин и детей Грин-Вэлли.

— Проклятье! — Волк мгновенно вскочил, срывая карабин с ремня. — Мак, Док — за мной! Седой — хватай Элен и прикрывай тыл!

Мы выскочили из дома прямо в эпицентр зарождающегося кошмара. Мирный, тихий оазис Грин-Вэлли превратился в филиал ада. По сочной зеленой траве, сминая ухоженные грядки и вздымая тучи земли, на бешеной скорости неслись три легких кроссовых мотоцикла синдиката. Наездники в черных кожаных плащах и глухих масках с красными окулярами на ходу поливали дома фермеров очередями из коротких автоматов. Два каменных дома на противоположной стороне ручья уже горели — бандиты забросали их бутылками с горючим мазутом. Староста Томас с тремя стрелками отчаянно отстреливался, укрывшись за каменным основанием водозабора, но их охотничьи ружья не могли подавить мобильных и агрессивных налетчиков.

Один из байкеров синдиката заметил наше появление. Он резко заложил крутой вираж, поднимая фонтан зеленой травы и земли, и понесся прямо на наш каменный дом, непрерывно наводя ствол автомата на Элен.

— Назад, в дом! — заорал я девушке, увлекая ее за собой за толстую бетонную опору крыльца.

Тут-тут-тут-тут! — очередь бронебойных пуль штурмовика прошлась по каменной кладке стены прямо над нашей кожей, осыпав нас градом раскаленной крошки и извести.

Внутри меня мгновенно, с дикой силой проснулась та самая леденящая, фиолетовая ярость Седого. Мой земной тактический разум логиста моментально оценил скорость и траекторию движения байкера. Расстояние — тридцать метров. Он шел по прямой линии, готовясь закинуть в наше окно очередную зажигательную гранату.

Я выскочил из-за опоры крыльца во весь рост, полностью игнорируя свистящие пули. Моя левая рука вспыхнула ярким, ослепительным фиолетовым светом. Серая гадючья чешуя на предплечье налилась сокрушительной мощью «Феникса».

— Попробуй это, ищейка! — прорычал я, вытягивая светящуюся ладонь вперед.

Я не стал стрелять хаотичной молнией — я направил всю накопленную энергию в короткую, плотную и невероятно быструю дугу, целясь точно в переднее колесо несущегося на меня мотоцикла.

ВСПЫШКА!

Фиолетовый разряд со страшным, сухим щелчком прорезал пространство долины и ударил в стальной обод колеса байка. Металл в месте контакта мгновенно потерял свои молекулярные связи, превратившись в серую, хрупкую труху. Переднее колесо мотоцикла на полной скорости просто развалилось на мелкие осколки.

Байк со страшным скрежетом вонзился вилкой в землю. Наездника в черном плаще катапультой выбросило из седла. Он пролетел метров пять по воздуху и со всего размаха врезался головой в каменную стену нашего дома. Раздался глухой хруст, маска штурмовика разлетелась осколками, и он замертво повалился на траву, истекая темной кровью.

Второй байкер синдиката в это время зажал Томаса у водозабора. Его пулеметная очередь прижала старосту к земле, бандит уже вытягивал из-за пояса тяжелую гранату, чтобы покончить с обороной фермеров раз и навсегда.

Мак на платформе у верстака сработал безупречно. Лишенный своего пулемета, великан использовал то, что было под рукой. Он подхватил тяжелый довоенный лом, уперся своими гигантскими ногами в землю и со всего размаха, словно копье древнего воина, швырнул этот кусок железа через половину площади долины.

Тяжелый стальной лом пробил грудную клетку второго байкера насквозь вместе с его бронежилетом и пришпилил его к сиденью собственного мотоцикла. Машина потеряла управление, вильнула в сторону и со всего размаха рухнула в журчащий горный ручей, поднимая тучи брызг и шипя раскаленным двигателем в воде.

Последний, третий наездник синдиката, поняв, что их передовой налет полностью разгромлен за какие-то полминуты, в панике развернул свой байк в сторону вентиляционных выработок, надеясь сбежать и передать координаты долины основному карательному корпусу на юге.

— Не упусти его, Волк! — крикнул я командиру.

Волк уже стоял на колене, прижав приклад карабина к плечу. Его единственный здоровый глаз был прикован к прицелу. Ветеран выждал долю секунды, ловя в перекрестие колеблющуюся фигуру бегущего мотоциклиста, и плавно нажал на спуск.

Хлоп!

Карабин выстрелил чисто. Пуля догнала беглеца у самого входа в пещеру, попав ему точно между лопаток. Штурмовик вылетел из седла, его мотоцикл с ревом завалился на бок, катясь по каменистой осыпи, а сам бандит затих на камнях, уткнувшись лицом в сухую траву.

Все три разведчика Краузера были мертвы. Налет был ликвидирован, но на сочной зеленой траве Грин-Вэлли теперь темнели лужи черной крови мутантов и бандитов, а дым от горящих домов фермеров поднимался к естественной каменной арке долины, напоминая о том, что этот скрытый рай больше не защищен от внешнего мира.

Томас подошел к нам, тяжело дыша и опираясь на свой револьвер. Его лицо было серым от копоти, а в глазах стояла суровая, горькая решимость. Он посмотрел на трупы штурмовиков, затем перевел взгляд на меня и на свою дочь Элен.

— Они нашли нас, Седой, — тихо, но отчетливо произнес староста. — Эти твари обошли Глотку. И если этот отряд не вернется на базу, Краузер… или тот, кто занял его место, пришлет сюда всю свою армию. Грин-Вэлли больше не скрытая долина. Наша изоляция окончена.

— Именно поэтому мы уходим прямо сейчас, Томас, — ответил я, пряча свой тяжелый револьвер обратно в кобуру. Фиолетовые нити на моей руке постепенно гасли, оставляя лишь приятное, контролируемое тепло под чешуей. — Мы заберем вездеход Элен, заберем коды ее деда и уведем всю погоню за собой, к самому комплексу Анклава-1 на юге. Бандиты пойдут за нами, думая, что сыворотка у нас. Мы станем их главной целью, оставив Грин-Вэлли в покое. Подлатайте дома, укрепите верхние лазы. Мы защитим ваше поселение, даже если для этого мне придется выжечь весь этот южный сектор.

Томас долго смотрел на меня, затем крепко, до хруста костей пожал мою руку.

— Наш отряд готов, — Волк закинул карабин на плечо, его лицо выражало холодную готовность к новому переходу. — Мак, Док — быстро на склад к вездеходу! Перебирайте движок, заправляйте баки спиртом! У нас есть полчаса до того, как дым от этих байков увидят их основные патрули на равнине!

Следующие тридцать минут превратились в сплошной технический ад. Мак вместе с Элен и Томасом прорвались к дальнему закрытому складу общины. Старый довоенный вездеход деда, прозванный «Мамонтом», действительно оказался шедевром инженерной мысли прошлого мира. Это была массивная, угловатая четырехведерная махина с толстыми листами титановой брони на кабине, закрытым кузовом и гидравлической подвеской, способной преодолевать любые завалы скал. Мак быстро перебрал систему зажигания, очистил контакты от вековой пыли, залил в баки чистый технический спирт из запасов фермеров, и тяжелый многолитровый дизель вездехода отозвался мощным, ровным рокотом, от которого задрожал весь склад. Колеса были на месте, броня цела. Наша мобильность была восстановлена на совершенно новом уровне.

Мы с Доком и Волковым быстро забросили в просторный кузов «Мамонта» наши скромные трофеи: цинки с патронами, канистры с чистой водой и рацию дальнего действия. Наш отряд был готов к финальному переходу.

На рассвете следующего дня тяжелый вездеход стоял у разбитых ворот Грин-Вэлли. Все жители общины собрались на площади, чтобы проводить нас в этот опасный путь. Томас обнял свою дочь в последний раз, что-то тихо шепча ей на ухо и передавая старый довоенный компас ее деда. Затем он подошел к моему водительскому окну, его суровое лицо в лучах восходящего солнца казалось высеченным из гранита.

— Береги ее, Седой, — тихо сказал старик, протягивая мне свою жесткую руку. — Она все, что у меня осталось в этом проклятом мире. И вернитесь назад, когда этот инкубатор будет закрыт. Грин-Вэлли всегда будет вашим домом.

— Я сдержу слово, Томас, — твердо ответил я, пожимая его руку своей здоровой ладонью. — Мы вернемся. И принесем вам настоящий, стабильный мир.

Я включил передачу, Мак нажал на газ, и наш новый бронированный танк с тяжелым ревом тронулся в путь, медленно выезжая сквозь узкие скальные ворота долины наружу, на бескрайние просторы Внешних секторов.

Глава 20

Тяжелые шины «Мамонта» с глухим, утробным хрустом сминали соляную корку Внешних секторов, выдавая звук, пугающе похожий на хруст чипсов в кинотеатре. Довоенный вездеход шел на удивление плавно — его независимая гидравлическая подвеска легко глотала ухабы и ржавые провалы старого тракта. Двигатель, работающий на чистом техническом спирту Грин-Вэлли, не ревел, как старый дизель нашей покойной «Железной ласточки», а издавал плотный, уверенный свист, похожий на шипение гигантской, сытой кобры.

Я сидел на высоком водительском сиденье, намертво вцепившись пальцами в оплетку массивного руля. Моя левая, покрытая серой чешуей рука лежала на приборной панели. Фиолетовые прожилки под кожей мелко, упруго пульсировали, входя в странный резонанс с датчиками довоенной машины. Стрелка спидометра замерла на отметке в пятьдесят миль в час.

«Двадцать миль позади, Серега, — хладнокровно подсчитывал мой внутренний логист. — Мы пересекли границу нейтральной зоны. До координат научно-исследовательского комплекса "Прометей" в квадрате 12-08 осталось всего десять миль. Но именно здесь, на стыке Южного и Центрального трактов, система выставила свое главное препятствие. Самый узкий коридор солончаков».

Рядом со мной на пассажирском кресле устроилась Элен. Девушка крепко прижимала к груди потертый кожаный блокнот своего деда, Артура Вэнса. Ее лицо было бледным, но в темных глазах горела та самая непреклонная фермерская решимость.

— Впереди сужение, Седой, — тихо произнесла она, сверяясь со старым довоенным компасом. — Дорога зажата между мертвыми соляными озерами и скальными столбами. Дед называл это место Белыми воротами. Если коалиция банд выставила заслон, они перекрыли именно этот створ.

Из бронированного кузова через внутренний люк просунулась угрюмая, покрытая слоем дорожной пыли голова Одинокого Волка. Командир прильнул к смотровой щели лобовой брони.

— Они не просто выставили заслон, Элен, — процедил ветеран, его единственный здоровый глаз опасно сузился. — Рация дальнего действия ловит их ближний эфир. На стыке трактов стоят «Стальные Клыки» и остатки штурмовиков покойного Краузера. И они не сидят в окопах, играя в карты на патроны. Они развернули мобильные засады. Седой, тормози машину. Надо оценить диспозицию.

Я плавно нажал на педаль тормоза. Тяжелый двенадцатитонный «Мамонт» замер у подножия невысокого холма, подняв небольшое белое облако соляной пыли. Я открыл бронированную дверь и поднялся на крышу вездехода, укрываясь за массивным щитком спаренной пулеметной турели, которую Мак уже успел восстановить, используя патроны из трофеев «Шакалов».

Я активировал тактическое зрение своего измененного глаза. Мир мгновенно разбился на температурные сектора.

Прямо по курсу, в двух милях от нас, Белые ворота солончаков были заблокированы. Бандиты подошли к делу с размахом профессиональной армии. Они выставили в линию три тяжелых колесных броневика, перекрыв полотно старой эстакады. Между машинами были натянуты цепи и колючая проволока. Но это было лишь фронтальное прикрытие. В складках местности, за соляными барханами справа и слева от дороги, дрожали горячие, пульсирующие тепловые контуры легких штурмовых багги. Не меньше десятка машин. Они ждали, когда наш вездеход втянется в узкий створ Белых ворот, чтобы ударить с флангов и зажать нас в клещи.

— Классический мешок, — тихо произнес Волк, поднимаясь на крышу вслед за мной. — Они знают, что мы идем на тяжелой машине. Броневики остановят нас в лоб, а багги разрежут кузов с бортов из своих пулеметов. У нас нет тяжелых орудий, Седой. Наш «Мамонт» крепок, но под перекрестным огнем десяти стволов его титановые листы просто превратятся в дуршлаг.

К нам поднялся Мак. Его огромные ладони были испачканы в смазке, а за поясом чернел тяжелый тесак. Из кармана комбинезона у него трогательно торчал надкусанный кочан местной репы.

— Командир, ласточка номер три готова к драке, — прогудел великан, похлопывая по станине пулеметной турели вездехода. — Я перебрал подачу ленты, пулемет не заклинит. Одно паршиво: против этих броневиков мой тридцатый калибр — это просто горох. Разве что краску им поцарапаем. Нам нужно пробить их лобовую стену с одного удара, иначе багги сделают из нас котлеты. Причем без гарнира.

Я лег на теплую бронированную крышу, вглядываясь в тепловые контуры вражеского заслона. Мой земной аналитический ум логиста лихорадочно перестраивал тактическую карту боя, пока наемник Седой внутри лениво размышлял, сколько гильз можно выручить за металлолом от этих броневиков. Старые методы — обрушение скал или взрыв бензовоза — здесь не работали. Кругом была плоская, выжженная соляная равнина, напоминающая гигантский кусок мела. Нам нужна была новая логика атаки. И эта логика была скрыта внутри моей собственной левой руки.

В бункере Анклава и в Глотке Дьявола я стрелал хаотично, выплескивая фиолетовую ярость «Феникса» на чистом адреналине. Но за три недели мирной жизни в Грин-Вэлли, изучая записи деда Элен и тренируя контроль над мышечными волокнами, я кое-что понял. Энергия субстрата подчиняется законам баллистики. Ее можно фокусировать. Можно создавать плотный, направленный луч колоссальной пробивной силы, способный действовать как довоенное противотанковое орудие на дальних дистанциях. В общем, лазерная указка переросток, только с функцией аннигиляции.

— Мы не будем останавливаться перед их заслоном, — спокойно произнес я, поднимаясь на ноги и поправляя шляпу. Мой голос в утренней тишине солончаков прозвучал с пугающей, вибрирующей фиолетовой глубиной. — Мак, твое место за пулеметом турели. Твой приоритет — багги на правом фланге. Как только начнется заварушка, заливай их свинцом, не давай им прицелиться. Нам спецэффекты не нужны. Волк, Док — занимайте бойницы в бортах кузова, держите левый фланг. Элен — сиди на полу кабины, обними блокнот и вспоминай самые добрые слова, которые знаешь.

— А кто проломит броневики в лоб, Седой? Их там три штуки, и они не из картона сделаны, — Волк сузил глаз, глядя на мою левую руку. Фиолетовые нити под серой гадючьей чешуей уже начали медленно, зловеще разгораться, заливая крышу вездехода призрачным сиреневым сиянием, похожим на неоновую вывеску ночного клуба.

— Я проломлю, — жестко ухмыльнулся я. — Я останусь здесь, на крыше, у щитка турели. Моя левая рука побудет нашей пушкой. Я сфокусирую контракт «Феникса» и сниму их головной броневик до того, как мы пересечем черту их эффективного огня. Мак, прыгай вниз и жми на вонючку. Пора закрыть этот последний контракт отряда.

Великан радостно оскалился, обнажив крепкие зубы, и прыгнул в люк кабины. Через секунду вездеход содрогнулся. Тяжелый двигатель скаута отозвался мощным, ровным свистом, гидравлическая подвеска приподняла массивный корпус машины, и «Мамонт» сорвался с места. Двенадцать тонн довоенной стали понеслись прямо к Белым воротам солончаков, распугивая тишину.

Коалиция банд на заслоне мгновенно отреагировала на наше наглое приближение.

— Глядите-ка, у них там сигнальные ракеты! — донесся восторженный крик Мака из кабины. — Две красные! Романтика, матушка ее!

Из-за соляных барханов с ревом выскочили легкие багги штурмовиков. Они неслись наперерез нашему вездеходу, поднимая гигантские шлейфы белой пыли, похожие на хвосты огромных комет.

— Начинай, Мак! Не экономь патроны, дома новые нарисуем! — заорал я, упираясь ногами в броневые листы крыши и принимая устойчивую стрелковую стойку. Левую руку я вытянул вперед, целясь ладонью точно в центральный броневик «Стервятников».

ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ! — пулемет нашей турели под управлением Макса зашелся яростным, непрерывным лаем. Металлический звон пустых гильз, летящих на броневую крышу, звучал как безумный чечеточный мотив.

Тяжелые очереди прошлись по правому флангу нападающих. Первая багги «Стальных Клыков», попав под этот свинцовый шквал, устроила настоящее цирковое представление. Пули разнесли ее лобовое стекло, колеса лопнули, и машина резко вильнула, совершив тройное сальто назад. Она со страшным грохотом покатилась по соли, теряя запчасти и превращаясь в груду сплющенного металлолома.

— Один-ноль в пользу Грин-Вэлли! — проорал Мак.

Из бойниц кузова открыли ответный огонь Волк и Док. Доктор стрелял с одной руки, умудряясь при этом удерживать свой монокль второй. Их выстрелы сдерживали натиск левого фланга. Пули бандитов щелкали по титановой броне нашего «Мамонта» со звуком бьющегося фарфора, но довоенный скаут лишь покачивался, упрямо продвигаясь вперед.

Расстояние до Белых ворот стремительно сокращалось: миля, полмили, восемьсот метров…

Головной броневик синдиката на заслоне наконец-то сообразил, что мы не шутим. На его крыше зашевелился ствол тяжелого пулемета тридцатого калибра. Пулеметчик начал пристрелку. Первая очередь прошла высоко над моей головой, заставив меня инстинктивно пригнуть шею. Зеленые трассирующие росчерки выглядели красиво, но проверять их пробивную силу на собственной шкуре мне не хотелось.

«Время пошло, Серега, — приказал я себе, полностью концентрируясь на тактической цели и отсекая лишние мысли. — Представь, что это просто крупный логистический сбой. Забудь про страх. Направь этот жар. Сфокусируй луч».

Внутри моей левой руки закипел адский, невыносимый жар «Феникса». Фиолетовые нити под чешуей вспыхнули с такой силой, что серая кожа на предплечье стала почти прозрачной, обнажая сложную, пульсирующую структуру измененных сосудов. Я сжал ладонь в кулак, оставляя открытыми только указательный и средний пальцы, превращая руку в подобие орудийного ствола. Это выглядело как жест «детский пистолетик», только последствия обещали быть совсем не детскими. Я выстроил внутреннюю логическую линию: моя воля — это прицел, моя ярость — пороховой заряд.

До заслона осталось пятьсот метров. Пулеметчик броневика скорректировал огонь, и тяжелая очередь ударила по лобовой броне «Мамонта», осыпав мою куртку раскаленными осколками рикошетов. Одна из пуль черкнула по моему измененному левому плечу. Но серая чешуя с легкостью поглотила удар, превратив кинетическую энергию в новую порцию фиолетового тока.

— Ну что, парни, поиграем в звездные войны? — прорычал я, совершая резкий, направленный выпад левой рукой вперед.

БРА-А-А-М-М-М!

Весь мир вокруг меня на секунду утонул в ослепительной фиолетовой вспышке. С моих пальцев сорвался плотный, сфокусированный луч чистой энергии «Феникса» толщиной с хорошую довоенную пушку. Луч с сухим, оглушительным треском прорезал пятьсот метров пространства солончаков, оставляя в воздухе стойкий запах озона, и ударил точно в лобовой бронелист центрального броневика.

Произошло то, чего бандиты коалиции явно не проходили на своих инструктажах по выживанию. Мощный энергетический луч прошел сквозь броневик насквозь, мгновенно разрушив молекулярные связи металла. Тяжелая колесная машина в месте удара просто превратилась в серую, хрупкую труху, которая осыпалась на землю за долю секунды, словно карточный домик, по которому ударили молотком. Луч прошил двигатель, десантный отсек и взорвал топливные баки броневика изнутри.

Машина взлетела на воздух гигантским огненным шаром, выплюнув в небо ржавый капот. Взрывная волна была такой силы, что два соседних броневика заслона отбросило в стороны, как игрушечные модельки, порвав цепи и колючую проволоку. Центральный узел их лобовой обороны перестал существовать. Лобовая стена Белых ворот превратилась в горящую дыру.

— Святые угодники! — донесся потрясенный голос Дока из кузова. — Седой, ты что, карманный ядерный реактор проглотил?!

— Наша берет! Держись за поручни, профессура! — заорал Мак из кабины вездехода, выжимая педаль газа до упора.

«Мамонт» на полной скорости ворвался в образовавшийся пролом. Наш бронированный танк с легкостью пронесся сквозь горящие обломки уничтоженного броневика, с задорным металлическим грохотом сминая шипованными колесами остатки бандитских заграждений, и вылетел на открытое пространство Южного тракта.

Но коалиция банд не собиралась сдаваться сразу — видать, боевая химия в их жилах заглушала остатки инстинкта самосохранения. Оставшиеся в живых штурмовики на багги, завывая моторами, бросились в погоню за нами. Семь легких машин шли у нас на хвосте, непрерывно огрызаясь очередями из пулеметов.

Динамика погони на солончаках достигла своего пика. Машины неслись по белой пустыне, поднимая гигантские тучи соляной пыли. Багги бандитов были быстрее нашего тяжелого вездехода, они начали постепенно обходить «Мамонта» с флангов, пытались взять машину в кольцо и расстрелять кабину в упор.

Одна из багги «Стальных Клыков» подошла почти вплотную к моему правому борту — всего в пяти метрах. На ее пассажирском сиденье стоял рослый штурмовик, который как раз пытался закрепить на нашей броне магнитную мину. При этом он дико орал и строил мне страшные рожи через разбитое стекло своего шлема.

— Седой! Справа! Этот идиот хочет нам подарок прицепить! — прокричал Док из кузова. Его карабин сухо защелкал, но пули лишь оставляли вмятины на броне щитка бандита.

Я не стал перезаряжать револьвер — патроны надо беречь. Я перегнулся через щиток пулеметной турели крыши, вытянул светящуюся фиолетовую руку вниз и просто дружески коснулся пальцами металлического каркаса несущейся рядом багги. На такой короткой дистанции мне не нужен был луч — мне достаточно было передать импульс разрушения. Чуть-чуть «поделиться теплом».

Щелк-бззз!

Фиолетовый ток лавиной прошел по трубчатой раме багги. Вся конструкция машины под воздействием энергии «Феникса» мгновенно потеряла свои молекулярные связи. На полной скорости в пятьдесят миль в час багги бандитов просто… разобралась на ходу на мелкие ржавые детали. Это выглядело невероятно комично: колеса улетели в разные стороны, руль остался в руках удивленного водителя, двигатель со страшным скрежетом рухнул на соль, а сами штурмовики кубарем покатились по солончаку, напоминая серые мешки с мукой.

— Оцените фокус! Была машина — и нет машины! — расхохотался Мак, продолжая поливать свинцом остальных преследователей.

Его тяжелые очереди срезали вторую багги на левом фланге, разрывая шины и заставляя машину эффектно завалиться на бок. Волк и Док точными выстрелами из бойниц ликвидировали водителей двух других машин.

Оставшиеся три багги коалиции банд, посмотрев на этот филиал цирка шапито под открытым небом, поняли, что они ведут бой не с обычным вездеходом, а с настоящей мобильной крепостью, ведомой светящимся мутантом с дефектом чувства юмора. Они резко затормозили, подняв тучи белой пыли, развернули свои легкие машины обратно в сторону Белых ворот, полностью признавая свое поражение, и скрылись на горизонте. Погоня была полностью ликвидирована. Наш отряд прорвал заслон, не понеся ни одной потери.

«Мамонт» продолжал свой стремительный, уверенный полет на юг. Белое марево солончаков постепенно начало редеть, сменяясь каменистой, холмистой пустыней Южного сектора. На горизонте больше не было видно пылевых шлейфов врагов — коалиция банд была разбита и обескровлена, а Торговая Гильдия Нью-Рино потеряла наш след в белой пыли Белых ворот.

Я спустился с крыши вездехода обратно в кабину через внутренний люк и тяжело опустился на водительское сиденье. Моя левая рука постепенно гасла, фиолетовые нити уходили глубоко под чешуйчатую кожу, оставляя приятное, ровное и полностью контролируемое тепло в мышцах. Мое тело окончательно приняло правила этой игры.

Элен посмотрела на меня своими темными глазами, в которых мешались дикий восторг, облегчение и глубокое уважение.

— Ты сделал это, Седой… — тихо произнесла она, протягивая мне флягу с чистой горной водой из запасов долины. — Ты пробил их заслон одним ударом. И… это было даже как-то весело смотреть сверху. Мой дед был бы удивлен, если бы увидел, как его «Феникс» разбирает машины на запчасти.

— У твоего деда было отличное чувство юмора, Элен, раз он заставил эту дрянь работать, — я взял флягу, сделал большой, жадный глоток прохладной воды и посмотрел вперед.

Там, на горизонте холмов, уже угадывались массивные, ржавые контуры вентиляционных шахт научно-исследовательского комплекса «Прометей». До конечной точки нашего грандиозного похода оставалось не больше двух миль пустой дороги.

— Наш контракт подходит к концу, Элен, — ответил я, возвращая флягу девушке и жестко ухмыляясь. — Мы доставили тебя к воротам комплекса твоего деда.

Глава 21

Тяжелые бронированные двери Главного научно-исследовательского комплекса Анклава-1, прозванного довоенными учеными сектором «Прометей», встретили нас глухим, надменным молчанием. Комплекс располагался на самом дне глубокого тектонического разлома, и сверху его ржавые вентиляционные грибы казались обычными скальными наростами. Наш вездеход «Мамонт» замер у массивного шлюзового портала, уткнувшись шипованным бампером в вековую пыль Южного сектора. Двигатель скаута плавно смолк, издав долгий, свистящий выдох остывающего спиртового пара.

Я сидел за рулем, лениво побаюкивая левую руку. Серая змеиная чешуя на предплечье тускло поблескивала, фиолетовые нити «Феникса» ушли глубоко под кожу, оставляя приятное, контролируемое тепло. Мой измененный глаз Седого в серо-стальном спектре фиксировал, как бетонные стены портала дышат столетней стужей.

«Итак, Серега, — хладнокровно выстраивал новые логистические схемы мой земной аналитический разум. — Мы на месте. Тридцать миль выжженной пустыни позади, заслон банд на Белых воротах превращен в кучу ржавых запчастей. Мы у цели. Но этот комплекс — не просто подземный склад. Это святая святых проекта. Место, которое мой измененный организм воспринимает как родное гнездо. Настоящее возвращение в Оазис, только Оазис этот сделан из бетона, титана и довоенных тайн».

— Приехали, профессура, — прогудел Мак из кузова, протискиваясь в кабину сквозь внутренний люк. Великан бережно держал на коленях синий углепластиковый кейс Краузера, в котором тускло поблескивали три ампулы стабильной сыворотки. — Ласточка номер три доставила нас в лучшем виде. Но эти двери… Глянь на них, Седой. Тут толщина металла такая, что твоей фиолетовой указки на весь день работы хватит.

Элен медленно поднялась с пассажирского сиденья, крепко прижимая к груди кожаный блокнот своего деда, Артура Вэнса. Ее лицо было бледным от волнения, но в темных глазах горел тот самый непреклонный огонек, который помогал ей пережить ночной штурм скал.

— Мой дед заблокировал эти двери изнутри, когда уходил на запад, — тихо произнесла она, сверяясь со схемами в блокноте. — Он активировал протокол полной консервации «Карантин-9». Центральный компьютер бункера перевел все системы жизнеобеспечения на минимальный уровень автономности. Чтобы шлюз открылся, нам нужен не просто лом Макса. Нам нужен ручной ввод мастер-пароля с внешней панели управления.

Из кузова выбрались Волк и Док. Командир уже держал наготове свой карабин, осторожно осматривая периметр портала через единственный здоровый глаз. Док поправил свои новые повязки на лице и нацепил поверх них уцелевший монокль, напоминая безумного пирата из довоенных книжек.

— Внешняя панель вон в том доте справа, — Волк указал стволом карабина на небольшую железобетонную будку, наполовину занесенную песком. — Седой, проверь тепловизором. Там внутри чисто? Не хотелось бы словить довоенную лазерную растяжку прямо на пороге нашего тактического триумфа.

Я прищурился, активируя измененный спектр зрения. Бетонные стены дота светились ровным, холодным синим цветом — абсолютный ноль биологической активности. Но внутри распределительного щита панели управления дрожало слабое, прерывистое желтое пятно. Трансформатор. Генератор. Система была жива и ждала команд.

— Живой там только компьютер, Волк, — ответил я, открывая бронированную дверь вездехода и спрыгивая на прохладную землю ущелья. Горячий ветер Пустоши здесь, на дне разлома, превратился в слабое, ленивое эхо. — Пошли, Элен. Твой блокнот — наш единственный пропуск в этот подземный Оазис.

Мы бесшумно подошли к доту. Мак уперся руками в ржавую железную дверь будки и с коротким, сочным скрежетом сорвал ее с петель, аккуратно отставив в сторону, словно лист старого шифера. Внутри царил полумрак, густо пахнущий столетней известью, озоном и сухим мышиным пометом.

В самом центре распределительного щита высился массивный довоенный терминал: круглый зеленый экран матового дисплея, ряды тяжелых тумблеров и механическая клавиатура с латунными контактами. Стоило Элен переступить порог, как экран терминала замигал, и на нем побежали крупные красные буквы довоенного интерфейса: «ОБЪЕКТ АНКЛАВА-1. СЕКТОР ПРОМЕТЕЙ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ВВЕДИТЕ КОД СНЯТИЯ КАРАНТИНА».

Девушка положила блокнот на пыльную металлическую полку пульта, быстро перелистнула пожелтевшие страницы с чертежами деда и принялась методично, уверенно вводить длинную буквенно-цифровую комбинацию. Механические клавиши отзывались сухим, сочным щелканьем, которое эхом разносилось по тесному бункеру.

— Давай, мисс, не ошибись в цифрах, — тихо проворчал Мак, заглядывая ей через плечо. — А то этот компьютер как обидится, да как запустит в нас какую-нибудь довоенную отраву. Нам химических штурмовиков у костра и так на всю жизнь хватило.

— Мой дед не был убийцей, Мак, — не оборачиваясь, ответила Элен, нажимая последнюю, самую крупную клавишу ввода. — Он просто защищал свои наработки от тех, кто хотел превратить их в оружие.

Зеленый экран терминала бешено замигал. Строчки довоенного кода начали стремительно сменять друг друга, и наконец система издала протяжный, чистый металлический зуммер. Красные буквы сменились на ровные, зеленые: «ПРОТОКОЛ КАРАНТИН-9 СНЯТ. АВТОНОМНЫЕ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ПЕРЕВЕДЕНЫ В РЕЖИМ ПРИЕМА ПЕРСОНАЛА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ДОКТОР ВЭНС».

Снаружи, у портала комплекса, раздался тяжелый, утробный гул довоенной гидравлики, от которого задрожали скалы ущелья. Две гигантские стальные плиты шлюзовых ворот «Прометея» толщиной не менее полуметра медленно, со страшным скрипом и скрежетом поползли в стороны, открывая нам путь в глубины подземных лабораторий Анклава-1.

Из открывающегося проема на нас хлынул поток холодного, стерильного воздуха, пахнущего озоном, старыми кондиционерами и застарелым консервантом. Но этот воздух не был мертвым. В самой глубине темного бетонного коридора, уходящего круто вниз, угадывалось слабое, ритмичное фиолетовое свечение — точно такое же, какое я видел на равнине Смерти во время Пляски Огней. Проект «Феникс» внутри бункера приветствовал своего измененного носителя.

— Мы внутри, — Волк первым переступил порог шлюза, держа карабин наготове. — Мак, Док — заводите «Мамонта» внутрь шлюзового отсека. Не стоит оставлять наши новые колеса на виду у пустыни. Ворота заблокируем изнутри.

Через пять минут тяжелый вездеход медленно въехал под бетонные своды комплекса, полностью заполнив собой пространство внешнего шлюза. Ворота за нашими спинами закрылись с глухим, герметичным хлопком, навсегда отсекая наш отряд от выжженного мира Внешних секторов. Мы остались внутри этого подземного Оазиса.

Коридор комплекса «Прометей» был огромным, облицованным белыми пластиковыми панелями, которые от времени пожелтели и покрылись сетью мелких трещин. Под потолком мерно, с легким гудением зажглись длинные люминесцентные лампы дневного света, заливая все вокруг ровным, чистым и непривычно ярким белым сиянием. На стенах виднелись довоенные схемы уровней, знаки радиационной опасности и плакаты с патриотическими лозунгами Анклава, призывающими ученых работать на благо новой цивилизации.

— Настоящее чудо техники, — Док восторженно покачал головой, осматривая работающие вентиляционные решетки, из которых доносился ровный, тихий гул свежего воздуха. — Системы фильтрации здесь до сих пор функционируют идеально. Никакой радиации, никакого кремния. Нам бы такой купол в Надежде — мы бы горя не знали.

— Не расслабляйся, Док, — я шел впереди, держа правую руку на рукояти револьвера. Мой измененный глаз четко фиксировал, как фиолетовые нити под серой чешуей левой руки начинают упруго, мелко вибрировать. Я чувствовал, что компьютер бункера принял нас, но у любой автоматической системы прошлого были свои, скрытые алгоритмы защиты, о которых блокнот деда мог умолчать. — Элен, куда ведет этот главный коридор?

Девушка шла рядом, внимательно изучая схемы. — Это Центральный сектор «А». Он ведет напрямую к жилым блокам персонала и техническим мастерским. Главный инкубатор стабилизации сыворотки находится на третьем, самом нижнем ярусе, под энергетическим блоком реактора. Нам нужно пройти через центральную галерею.

Мы двинулись вперед по извилистому коридору. Но стоило нашему отряду миновать первый крупный поворот, как тишину подземного комплекса разорвал странный, чужеродный звук.

Это был не скрежет гидравлики и не гул вентиляции. Это был мерный, ритмичный металлический стук колесиков по пластиковому покрытию пола. И следом за ним из динамиков под потолком раздался бодрый, невероятно жизнерадостный и чистый мужской голос, записанный на довоенные носители:

— «Внимание, уважаемый персонал комплекса Анклава-1! Администрация сектора "Прометей" напоминает: чистые руки — залог успешной научной деятельности! Не забывайте проходить ежедневную санитарную обработку перед входом в стерильные зоны лабораторий! Анклав заботится о вашем здоровье!»

Из бокового технического переулка прямо нам наперерез плавно выкатился робот.

Это было удивительное и одновременно курьезное зрелище. Робот не был штурмовым часовым Анклава вроде тех двухногих монстров, что зажали нас в тринадцатом бункере. Это был довоенный автоматический робот-дворецкий серии «Универсал-3» — округлая металлическая тумба на трех колесиках, из верхней части которой торчали три гибких манипулятора, заканчивающихся резиновыми щетками, распылителями и зажимами для документов. На его хромированном корпусе красовался поблекший довоенный значок с улыбающимся лицом и надписью: «ВАШ ПОМОЩНИК СТЮАРТ». На месте головы у него мерно мигал крупный круглый объектив оптического датчика, который тут же зафиксировал наш отряд.

— Матерь божья, это еще что за чудо-юдо на колесах? — Мак испуганно вскинул свой тяжелый тесак, делая шаг назад и заслоняя собой Элен. — Волк, стрелять в него? Оно на нас едет!

— Отставить огонь! — крикнул я, присматриваясь к роботу через тактический спектр глаза.

Внутри Стюарта не было тяжелого оружия или ядерных батарей уничтожения. Это был обычный сервисный автомат обслуживания жилых блоков, который веками продолжал выполнять свои алгоритмы в пустом бункере, сойдя с ума от столетнего одиночества и отсутствия персонала.

Робот-дворецкий плавно подкатил к нашему отряду, замер в полуметре от Одинокого Волка и весело замигал своим красным оптическим глазом. Один из его манипуляторов резко выдвинулся вперед, вытянув пластиковый зажим, в котором была зажата… старая, пожелтевшая довоенная газета с заголовками о грядущих выборах президента.

— «Доброе утро, доктор Вэнс! — бодро проскрипел Стюарт сквозь динамик, и его механический голос был усеян легкими помехами статики. — Ваш утренний выпуск "Новостей Анклава" доставлен вовремя! Администрация сообщает, что меню в столовой на сегодня изменено: вместо синтетического белка вам предложены свежие соевые котлеты с витаминными добавками! Желаем вам продуктивного рабочего дня на благо нации!»

Волк замер с открытым ротом, его карабин медленно опустился стволом в пол. Единственный глаз командира округлился от изумления.

— Он… он принял меня за деда Элен? — растерянно спросил ветеран, косясь на робота. — И какие еще, к черту, соевые котлеты? Старик, твой повар сдох сто лет назад вместе со всей твоей нацией.

Стюарт никак не отреагировал на его слова. Его процессоры, запертые в бесконечном цикле довоенных алгоритмов, просто не воспринимали реальность Пустоши. Робот плавно развернулся на месте, его второй манипулятор с распылителем резко дернулся и выдал густое облако прохладной жидкости прямо в лицо потрясенному великану Максу.

Пшиииик!

— Эй! Ты чего творишь, консервная банка?! — заорал Мак, отплевываясь и вытирая лицо замасленным рукавом комбинезона. Воздух в коридоре мгновенно наполнился резким, чистым запахом лимонного антисептика и довоенного одеколона. — Оно меня побрызгало! Волк, я точно разобью эту тумбу его же собственной газетой!

— «Санитарная обработка механика завершена успешно! — радостно доложил Стюарт, мигая датчиком. — Уровень загрязнения комбинезона превышает норму на четыреста процентов. Настоятельно рекомендуем посетить прачечную сектора "Б" до начала вечерней смены. Чистота — залог здоровья!»

Мы с Доком и Элен не выдержали. В этот мрачный, суровый мир Пустоши, где каждая минута была борьбой за глоток воды и патрон, этот сошедший с ума робот-дворецкий, брызгающийся лимонным антисептиком посреди подземного склепа Анклава, ворвался с такой дикой, абсурдной долей юмора, что мы все просто покатились со смеху. Я хохотал до слез, держась здоровой рукой за многострадальные ребра. Док вытирал слезы под повязками своего монокля, а Элен, прикрыв рот ладонью, тихо и заразительно смеялась, глядя на злого, пахнущего лимонами великана Макса.

— Ну спасибо, Стюарт, — выдохнул я, утирая слезы со щек и убирая револьвер в кобуру. — Обстановка разряжена на все сто. Логистический аудит чистоты пройден успешно. Волк, не трогай его, пусть едет с миром. Он тут вместо домашнего питомца.

Робот-дворецкий, выполнив свою утреннюю программу, бодро развернулся на своих трех колесиках и покатился дальше по коридору, продолжая вещать из динамиков рекламные лозунги Анклава о пользе свежих овощей и вреде курения на рабочем месте. Его тихий стук колесиков постепенно затих в темноте жилых блоков.

Мы продолжили свой путь, но теперь напряжение, царившее в отряде с самого начала прорыва Белых ворот, полностью исчезло. Мак продолжал недовольно бурчать под нос, пахнущий как довоенный парикмахерский салон, но его тесак уже висел на поясе, а Волк шел спокойным, уверенным шагом ветерана.

Коридор вывел нас к просторной, круглой технической галерее Верхнего яруса. Здесь стены были заменены толстыми довоенными стеклами, за которыми открывался вид на гигантский подземный зал лабораторий Центрального сектора «Прометей».

Я подошел к стеклу, замирая от восхищения.

Внизу, метрах в двадцати под нами, раскинулся настоящий научный мегаполис прошлого. Десятки хромированных инкубаторов, гигантские стеклянные колбы, опутанные пучками светящихся фиолетовых кабелей, и автоматические конвейерные линии тянулись до самого горизонта зала. В самом центре помещения высился гигантский сферический реактор стабилизации сыворотки, внутри которого медленно, ровно пульсировало то самое фиолетовое свечение проекта «Феникс». Энергетическое поле было стабильным, ровным, без тех диких вспышек и ультразвукового рева, что уничтожили тринадцатый бункер. Это был контролируемый, прирученный Оазис довоенной науки.

— Мы пришли, Седой, — Элен встала рядом со мной, прижимаясь лбом к прохладному стеклу галереи. Ее темные глаза отражали фиолетовые сполохи реактора внизу. — Это лаборатория моего деда. Центральный инкубатор «Прометей».

Я посмотрел на нее, чувствуя, как фиолетовый ток в моей левой руке начинает приятно, тепло отзываться на близость реактора. — Элен, пора рассказать нам всю правду. Твой дед оставил блокнот, коды… Но что на самом деле представляет собой проект «Феникс» в его стабильном виде? Почему мое тело приняло изменения, а Харрис превратился в безумного фиолетового монстра?

Девушка медленно повернулась ко мне, опустила свою медицинскую сумку на бетонный пол галереи и открыла блокнот деда на страницах, закрытых плотными довоенными печатями оборонного ведомства.

— Слушай меня внимательно, Седой. И вы, парни, тоже слушайте, — тихо, но с пугающей серьезностью произнесла она. — До войны ученые Анклава поняли, что планета обречена. Война была неизбежна, ресурсы истощены, радиация должна была уничтожить все живое на поверхности. Проект «Феникс» создавался не как лекарство от рака и не как банальный стимулятор для штурмовиков. Дед работал над изменением самой природы человека. Стабильная сыворотка, которая находится в этом синем кейсе… Она не просто лечит раны или меняет кожу. Она перестраивает ДНК, превращая человека в новое биологическое существо, способное поглощать радиацию и тяжелую энергию аномалий, превращая их в источник вечной молодости и физической силы.

— Эволюция без куполов, — прошептал Док, его монокль тускло блеснул в фиолетовом свете.

— Да, доктор Илай, — кивнула Элен, и на ее губах появилась грустная, философская улыбка. — Но у этой эволюции был один, самый главный побочный эффект, который дед скрыл от генералов Анклава. Стабильный «Феникс» требует полной синхронизации структуры субстрата с волей и сознанием подопытного. Сыворотка — это живая, мыслящая биологическая матрица старого мира. Если внутрь инкубатора попадает человек с разорванным сознанием, полный страха, эгоизма или жажды власти — как Харрис или Краузер — субстрат воспринимает его как паразита. Он подчиняет его разум, превращая человека в безумного, светящегося монстра, ходячую аномалию зачистки.

Девушка сделала шаг ко мне и аккуратно положила свою ладонь на мою левую, чешуйчатую руку. Фиолетовые нити под ее пальцами мгновенно налились ровным, нежным и очень теплым сиянием, прогоняя остатки онемения в мышцах.

— Но если субстрат попадает в организм человека с абсолютно чистым, логичным и жестко структурированным мышлением… Человека, который умеет отсекать лишние эмоции, просчитывать риски и чья воля к жизни сильнее любого страха — сыворотка принимает его как хозяина. Она перестраивает его клетки, даруя ему сокрушительную силу контроля над энергией Пустоши, но полностью сохраняя его человеческий разум и его личность. Седой… Твой земной аналитический ум, твоя логика, твоя способность видеть структуру системы целиком — это именно то, что искал мой дед все эти годы. Ты не просто попал в это тело стрелка случайно. Твое сознание из другого мира оказалось идеальной матрицей, которую проект «Феникс» принял как своего законного командира. Ты ключ к будущему всей планеты, Седой.

Я стоял неподвижно, слушая ее слова, которые громом отзывались в моей голове. Мой земной аналитический ум логиста Сереги из Москвы судорожно переваривал эту грандиозную информацию. Всё встало на свои места. Логистическая цепочка моего межпространственного сдвига замкнулась в идеальное, математически точное кольцо. Я не был ошибкой системы — я был ее финальным решением. Проект «Феникс» выбрал меня, потому что в этом выжженном, безумном мире Пустоши только человек с чистой земной логикой и структурным мышлением мог обуздать эту разрушительную силу довоенной науки и направить ее на созидание.

— Ну что, тактик… — Волк медленно подошел ко мне, положив свою тяжелую ладонь на мое здоровое правое плечо. Его единственный глаз смотрел на меня с глубоким, абсолютным уважением. — Похоже, наш контракт на пять тысяч гильз окончательно превратился в контракт на спасение этого чертова мира. Мы доставили тебя к твоему главному Оазису. Теперь пора нам спуститься вниз, к инкубаторам, ввести коды деда Элен и запустить систему стабилизации субстрата на весь сектор, чтобы построить этот новый мир по нашим правилам. Каков наш следующий шаг, командир Седой?

Я посмотрел через стекло галереи вниз, на гигантский сферический реактор стабилизации, который мерно, ровно пульсировал фиолетовым светом нового дня. Мой воображаемый дом на окраине Оазиса сгорел, ферма в Грин-Вэлли осталась в планах, но здесь, под землей, в самом сердце комплекса Анклава-1, у нашего отряда появилась новая, грандиозная и неоспоримая логистическая цель. Настоящий финал нашего долгого, кровавого пути.

Глава 22

Спуск на нижний ярус сектора «Прометей» напоминал медленное погружение в глубоководную впадину, где вместо воды была столетняя тишина довоенного склепа. Массивный грузовой лифт, приводимый в движение гигантскими кабельными барабанами, двигался с натужным, утробным скрежетом. Тяжелая металлическая платформа, на которой легко поместился наш «Мамонт», то и дело вздрагивала, заставляя гидравлическую подвеску вездехода испуганно шипеть избыточным давлением спиртового пара.

Я сидел на капоте скаута, лениво свесив ноги. Фиолетовые нити под серой гадючьей чешуей левой руки пульсировали ровно, упруго. Они входили в полный резонанс со странным, низкочастотным гулом, который поднимался с самого дна шахты лифта. Там, на глубине пятидесяти метров под энергетическим блоком, билось живое сердце проекта «Феникс» — центральный инкубатор стабилизации.

«Итак, Серега, — хладнокровно выстраивал новые логистические схемы мой земной аналитический ум. — Двадцать две главы твоих приключений в Пустоши подошли к финальному узлу. Враги на поверхности разбиты, тайны раскрыты, вездеход заправлен. Осталось последнее — спуститься в лаборатории Центрального сектора, ввести коды деда Элен и запустить перезагрузку. Но логистика военных объектов Анклава проста: самые ценные сектора всегда охраняются самыми злыми псами. И эти псы не из плоти и крови».

— Подъезжаем, тактик, — тихо произнес Одинокий Волк, отрываясь от смотровой щели кузова вездехода. Командир проверил затвор своего карабина, его единственный здоровый глаз зловеще блестел в тусклом красном свете аварийных ламп шахты. — Мак, Док — стволы наизготовку. На нижнем ярусе, судя по картам, располагалась зона строгого режима. Там держали опытные образцы.

— Да уж, опытные образцы… — проворчал Мак, поправляя брезентовый ремень своего короткого тесака. На его плече гордо восседал Стюарт. Робот-дворецкий, отказавшись покидать наш отряд, упрямо катился следом за великаном на своих трех колесиках, а когда лифт затрясло, Мак просто закинул эту хромированную тумбу себе на загривок, словно мешок с довоенной соей. — Главное, чтобы эти образцы не умели летать и не плевались кислотой. А то лимонный антисептик Стюарта против них точно не сработает.

— «Администрация комплекса напоминает: курение в лифтовых шахтах категорически запрещено! — бодро проскрипел робот-дворецкий прямо в ухо Максу, замигав своим круглым красным датчиком. — Нарушение правил пожарной безопасности влечет за собой немедленный штраф и лишение талонов на свежие соевые котлеты! Чистота и порядок — залог нашего общего светлого будущего!»

— Слышь, Стюарт, завали дуло, а? — без злобы буркнул великан, поудобнее перехватывая робота. — И так тошно в этой дыре, еще ты про свои котлеты несуществующие талдычишь. Будет тебе светлое будущее, когда на волю выберемся.

Платформа лифта со страшным, сочным ударом опустилась на бетонные упоры нижнего яруса и замерла. Тяжелая железная решетка шлюза со скрипом поползла вверх, открывая нам путь в темноту Центрального сектора «Б».

Нас встретил мрак, который не имела права разгонять ни одна аварийная лампа. Воздух здесь был ледяным, стерильным и пах… жидким азотом, старой пластмассой и тем самым тяжелым, озоновым ароматом стабильного «Феникса». Коридор перед нами был значительно шире верхних галерей. Стены были облицованы толстыми листами матовой довоенной стали, вдоль которых тянулись гигантские прозрачные трубы с фиолетовой светящейся жидкостью. Но самое главное — пол здесь был усеян обломками.

Я спрыгнул с капота вездехода, моя левая рука мгновенно зажглась ярким фиолетовым светом, выполняя роль тактического факела.

Под моими сапогами хрустели осколки толстого бронированного стекла и куски искореженных железных рам. Это были остатки гигантских довоенных капсул гибернации, в которых ученые Анклава когда-то содержали свои опытные образцы. Капсулы были разбиты. И разбиты изнутри — толстое стекло было вывернуто наружу рваными, острыми краями, словно те, кто сидел внутри, обладали сокрушительной, нечеловеческой силой.

— Они вырвались, — тихо произнесла Элен, выходя из кабины «Мамонта» и бережно прижимая к груди блокнот деда. Ее лицо в фиолетовом свете моей руки казалось призрачным. — Во время Катастрофы, когда система энергоснабжения дала сбой, протоколы заморозки отключились. Те подопытные, чьи тела были изменены нестабильной сывороткой… Они проломили капсулы.

— И где они теперь? — Док поправил свой уцелевший монокль, испуганно озираясь по сторонам. — Сто лет в замкнутом бункере без еды и воды… Обычные люди давно превратились бы в труху. Но если этот ваш «Феникс» подпитывает клетки радиацией реактора…

— Они здесь, Док, — ответил я, включая тактическое зрение своего измененного глаза.

Мир снова разбился на температурные сектора серо-стальной гаммы. И прямо впереди, метрах в пятидесяти от нас, в широком зале центральной лаборатории, я увидел тепловые контуры.

Но это были не люди. И не Выжженные мародеры солончаков. Тепловые сигнатуры были огромными, массивными, их тела излучали ровное, пульсирующее фиолетовое тепло. Это были Измененные Первой Волны — те самые штурмовые мутанты, которых генералы Анклава пытались создать до войны. Они замерли среди разбитых приборов, их длинные когтистые лапы лениво подрагивали, ловя вибрацию пола от нашего лифта. Они были слепы, лишены человеческого разума, но их тактический слух и тепловые рецепторы были настроены на уничтожение любого живого объекта.

— Пятеро, — шепнул я Волку, гася свечение руки, чтобы не привлекать их внимание раньше времени. — Крупные твари, метра по два с половиной каждый. Кожа покрыта толстыми костяными щитками, вместо пальцев — длинные лезвия резаков. Обычные пули их карабинов просто отскочат от их брони. Это не «Шакалы» в шкурах, это настоящие довоенные танки на биологическом ходу.

— И как мы пройдем мимо них к главному инкубатору? — Мак аккуратно спустил Стюарта на пол, крепче сжимая свой тесак. — У нас вездеход, конечно, крепкий, но если эти твари начнут рвать колеса своими лезвиями, мы застрянем прямо посреди этого зала.

Мой земной аналитический ум логиста мгновенно принялся за аудит ситуации. Прорваться напролом на «Мамонте» — слишком высокий риск потери мобильности. Расстрелять их из автоматов — бесполезная трата патронов, которых и так осталось по паре обойм. Нам нужен был классический допрос системы — выявление уязвимостей в их биологическом алгоритме поведения. Мутанты создавались военными учеными Анклава. Значит, в их генетический код были встроены командные частоты или протоколы подчинения, которые дед Элен должен был записать в свой блокнот.

— Элен, — я повернулся к девушке. — Листай блокнот. Ищи раздел «Штурмовые единицы серии Цербер» или «Протоколы экстренного торможения биологических объектов». У твоего деда должны быть коды голосовых команд управления.

Девушка быстро открыла блокнот, ее пальцы лихорадочно перебирали пожелтевшие страницы под блеклым светом аварийной лампы кабины вездехода.

— Есть! — шепнула она через минуту, указывая пальцем на страницу с красной печатью «СЕКРЕТНО». — Проект «Страж-А». Биологические штурмовые единицы реагируют на частоту ультразвукового свиста центрального процессора бункера. Если подать звуковой сигнал на частоте 14 килогерц, их нервная система блокируется протоколом «Стой, нарушитель». Они замирают на месте, переходя в режим ожидания команд офицера Анклава.

— Четырнадцать килогерц, — Волк нахмурился. — И как мы выдадим этот свист, мисс? У нас нет ультразвуковых довоенных свистков. Разве что Мак попробует свистнуть через дырку в зубе, но боюсь, мутантам это не понравится.

Все синхронно повернулись и посмотрели на хромированную тумбу робота-дворецкого Стюарта, который мирно мигал своим датчиком у колес Макса.

— «Администрация напоминает: музыкальное сопровождение рабочего дня повышает производительность труда на двенадцать процентов! — бодро отозвался Стюарт на наши взгляды, выдав из динамика короткий росчерк довоенного джазового мотива. — Желаете прослушать утренний марш Анклава или заказать классическую композицию?»

— Стюарт, дружище, — я опустился на корточки перед роботом, заставив фиолетовые нити на руке тускло, дружелюбно подмигнуть его оптическому датчику. — Нам не нужен марш. Сможешь выдать чистый тональный сигнал на частоте четырнадцать килогерц сквозь свои динамики? Максимальная громкость. Протокол «Экстренное торможение персонала».

Робот-дворецкий замер на секунду, его внутренние реле тихо защелкали, пересчитывая довоенные архивы звуковых частот оборонного ведомства.

— «Запрос обрабатывается… — проскрипел он, и его механический голос впервые за все время стал серьезным и плотным. — Внимание! Частота четырнадцать килогерц относится к закрытому спектру систем внутренней безопасности Анклава. Требуется подтверждение полномочий офицера связи».

Я плавно поднял свою левую, светящуюся фиолетовым огнем руку и прижал чешуйчатую ладонь прямо к хромированному порту ввода на корпусе робота. Мой энергетический потенциал «Феникса» лавиной пошел внутрь его электронных плат, принудительно переписывая протоколы допуска и транслируя мастер-коды деда Элен, которые въелись в мою измененную кровь.

Дзинь-бззз! — Стюарт коротко дернулся всеми своими тремя манипуляторами, его круглый оптический датчик вспыхнул ярким зеленым светом.

— «Полномочия доктора Вэнса подтверждены успешно, — доложил робот. — Протокол "Экстренное торможение персонала" активирован. Начинаю трансляцию сигнала».

Из динамиков Стюарта не раздался громкий рев. Наоборот, воздух в коридоре нижнего яруса мгновенно наполнился тонким, едва слышным для человеческого уха, но невероятно плотным и пронизывающим ультразвуковым писком. Звук был таким чистым, что у меня моментально заныли зубы, а в висках поднялась тупая ноющая тяжесть. Это был тот самый «Ночной допрос» системы, ломающий биологические алгоритмы врага.

В зале лаборатории впереди нас произошло нечто невероятное.

Гигантские штурмовые мутанты Первой Волны, которые уже начинали медленно разворачивать свои уродливые костяные морды в сторону нашего шлюза, синхронно замерли. Их длинные лапы с лезвиями-резаками бессильно опустились вдоль тел, костяные щитки на спинах плотно прижались к коже, а фиолетовые прожилки на их телах тускло погасли, возвращая мутантов в режим глубокой биологической консервации. Ультразвуковой сигнал Стюарта заблокировал их нервные центры за долю секунды. Они превратились в живые, неподвижные статуи прошлого мира.

— Сработало… — выдохнул Док, утирая пот с лица под повязками. — Седой, твой робот просто спас наши шкуры без единого выстрела. Логистический обход биологической защиты выполнен идеально.

— Не расслабляйтесь, парни, — я запрыгнул обратно на водительское сиденье вездехода. — Сигнал Стюарта держит их, пока батареи робота выдают мощность. Нам нужно проскочить этот зал на максимальной скорости, пока система не дала сбой. Мак, прыгай в кузов! Поехали!

Вездеход «Мамонт» сорвался с места, его тяжелый спиртовой двигатель выдал плотный, уверенный свист. Машина плавно покатилась по бетонному полу центрального зала лабораторий, аккуратно маневрируя между застывшими, огромными фигурами штурмовых мутантов Анклава. Мы проезжали всего в полуметре от их костяных лап-лезвий, и я видел, как их слепые, лишенные кожи морды мелко подрагивают от тепла нашего радиатора, но протокол безопасности Анклава упрямо удерживал их на месте. Стюарт катился на крыше вездехода, непрерывно транслируя свой тонкий ультразвуковой писк в пространство зала.

Мы преодолели опасную зону за минуту. Зал лабораторий остался позади, и «Мамонт» выкатился на широкую, круглую платформу Центрального сектора «В» — святая святых всего комплекса «Прометей».

Здесь, в самом центре огромного подземного амфитеатра, закованный в гигантские стальные опоры и опутанный тысячами светящихся фиолетовых кабелей, высился Центральный инкубатор стабилизации сыворотки. Это была колоссальная сферическая конструкция из довоенного армированного стекла и титана высотой с трехэтажный дом. Внутри сферы медленно, ровно и невероятно красиво пульсировала гигантская масса чистого фиолетового субстрата проекта «Феникс». Энергетическое поле было стабильным, ровным, заливая весь амфитеатр нежным, сиреневым светом, в котором воздух казался теплым и стерильным.

— Мы на месте, Седой, — Элен выскочила из кабины вездехода, ее пальцы судорожно сжимали блокнот деда. — Это главное гнездо проекта. Центральный инкубатор.

Мы все собрались у главного пульта управления инкубатором, расположенного на подвесном мостике прямо перед стеклянной сферой. Пульт был огромным, усеянным сотнями тумблеров, матовых зеленых экранов дисплеев и биометрических панелей Анклава. В самом центре пульта высился главный слот для ввода мастер-кодов, выполненный в виде массивного латунного замка старого мира.

— Ну что, мисс Элен, — Волк положил карабин на пульт, его единственный глаз внимательно изучал светящиеся экраны интерфейса. — Твоя очередь. Вводи коды деда. Пора нам перезагрузить эту фиолетовую махину и закрыть наш миллионный контракт раз и навсегда.

Девушка подошла к пульту, положила пожелтевший блокнот на панель и принялась методично, клавиша за клавишей, вводить длинную финальную комбинацию кодов стабилизации. Зеленые экраны дисплеев бешено замигали, строчки довоенных формул доктора Артура Вэнса начали стремительно заполнять матрицы процессора. Фиолетовая масса внутри гигантской сферы инкубатора отреагировала мгновенно — ее пульсация стала более частой, упругой, а фиолетовые нити на моей левой руке налились ярким, стабильным и невероятно приятным теплом, полностью синхронизируясь с ритмом реактора.

Но на середине ввода кодов зеленый экран центрального дисплея внезапно погас. Вся панель управления инкубатором тускло мигнула красным светом, а из динамиков под потолком раздался протяжный, металлический звуковой сигнал тревоги:

— «ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЙ СБОЙ СИСТЕМЫ СИНХРОНИЗАЦИИ! ДЛЯ ЗАВЕРШЕНИЯ ПЕРЕЗАГРУЗКИ ЦЕНТРАЛЬНОГО ИНКУБАТОРA ТРЕБУЕТСЯ ПРЯМОЙ БИОМЕТРИЧЕСКИЙ КОНТАКТ С ЖИВЫМ НОСИТЕЛЕМ СТАБИЛЬНОЙ МАТРИЦЫ ПРОЕКТА ФЕНИКС. ВРЕМЯ ОЖИДАНИЯ КОНТАКТА — ОДНА МИНУТА. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ СИСТЕМА ПЕРЕЙДЕТ В РЕЖИМ АВАРИЙНОЙ БЛОКИРОВКИ ОБЪЕКТА».

— Что это значит?! — Мак испуганно вскинул голову. — Элен, что твой компьютер хочет?! Какой еще биометрический контакт?!

Девушка медленно повернулась ко мне, ее темные глаза были полны глубокого, затаенного шока и понимания. Она посмотрела на мою левую, покрытую серой чешуей руку, на которой фиолетовые нити горели теперь ярким, неоновым пламенем.

— Он хочет тебя, Седой, — тихо, сорванным от волнения голосом произнесла она. — Мой дед создал эту систему так, чтобы запуск стабилизации мог произвести только человек, чей организм полностью и успешно принял изменения сыворотки. Твой земной аналитический ум, твоя логика, твоя измененная кровь — это финальный ключ. Ты должен положить свою левую руку на биометрическую панель инкубатора и пропустить весь энергетический потенциал «Феникса» сквозь свои вены прямо в центральный процессор бункера. Только так система завершит перестройку генетического кода субстрата на весь сектор.

Я посмотрел на круглую биометрическую панель в центре пульта, выполненную из толстого довоенного стекла, под которым угадывались золотистые контакты считывающего устройства. Фиолетовый ток внутри моей руки бурлил, требуя выхода, рвясь навстречу гигантской массе субстрата внутри сферы.

«Конечная точка маршрута, Серега, — спокойно, без единого страха зафиксировал мой земной разум. — Твой самый главный логистический контракт в этом теле. Ты прошел сквозь огонь Оазиса-3, шлюзы Надежды, засады Мертвого каньона и бурю солончаков. И все это было ради этого одного движения руки. Ложись на панель, менеджер. Твое светлое будущее начнется прямо сейчас».

Я сделал глубокий вдох, унимая сердцебиение, подошел к пульту и со всего размаха опустил левую, полностью светящуюся фиолетовым огнем чешуйчатую ладонь прямо на золотистые контакты биометрической панели инкубатора.

БРА-А-А-М-М-М!

Амфитеатр Центрального сектора «В» мгновенно утонул в ослепительном, гигантском фиолетовом сиянии, перед которым померк свет всех довоенных ламп бункера. Мощный электрический потенциал «Феникса» лавиной пошел сквозь мои вены, связывая мое сознание из другого мира напрямую с электронным мозгом центрального компьютера и биологической матрицей инкубатора.

Я не чувствовал боли. Я чувствовал невероятный, космический триумф чистой, земной логики и структурного порядка, который пробивал вековую тьму и хаос этого погибшего мира. На экранах дисплеев строчки формул деда Элен завершили свой бег, сливаясь в одну финальную, идеальную зеленую надпись: «ПРОЕКТ ФЕНИКС СТАБИЛИЗИРОВАН. ГЕНЕТИЧЕСКАЯ МАТРИЦА ОБНОВЛЕНА НА ВЕСЬ СЕКТОР. РЕЖИМ СОЗИДАНИЯ АКТИВИРОВАН. ПРИВЕТСТВУЕМ, ХОЗЯИН».

В этот самый момент гигантская фиолетовая масса внутри стеклянной сферы инкубатора изменила свой цвет. Она перестала быть ядовито-сиреневой — она налилась глубоким, чистым и мягким изумрудно-зеленым светом, излучающим абсолютный покой и жизнь. Тонкие светящиеся нити обновленного субстрата лавиной пошли по всем кабельным коллекторам и вентиляционным трубам комплекса вверх, уходя на поверхность Пустоши, чтобы навсегда изменить структуру Выжженных земель, очищая воду, восстанавливая почву и превращая этот мертвый радиоактивный мир в новый, безопасный Оазис для всего человечества.

Я медленно оторвал левую руку от панели пульта. Серая змеиная чешуя на предплечье полностью исчезла, сменившись чистой, здоровой человеческой кожей, под которой больше не было зловещих фиолетовых нитей — остался лишь едва заметный, ровный изумрудный контур силы, послушный каждому моему мысленному приказу. Перерождение завершилось полностью. Я вернул себе человеческий облик, но сохранил сокрушительную мощь стража нового мира.

Элен бросилась ко мне, обнимая за шею и плача от счастья прямо на мое плечо. Волк, Мак и Док стояли рядом, их лица светились в изумрудном сиянии инкубатора ровным, неверящим восторгом. Наш отряд наемников закрыл свой самый великий контракт в истории Пустоши.

— Ты сделал это, Седой… — прошептала Элен, вытирая слезы. — Ты спас эту планету. Проект деда стабилизирован. Теперь этот мир действительно изменится.

— Мы сделали это вместе, Элен, — улыбнулся я, обнимая ее здоровой рукой и поворачиваясь к своим верным наемникам. — Ну что, Волк, Мак, Док… Наш первый контракт выполнен полностью. Деньги Гильдии нам больше не нужны, у нас есть этот комплекс, есть бронированный «Мамонт» и весь этот огромный, очищающийся мир впереди. Пора нам вернуться в Грин-Вэлли, отстроить наш каменный дом и зажить той самой мирной жизнью фермеров, о которой я мечтал с самого начала.

— Согласен, командир Седой, — Волк жестко, но очень тепло ухмыльнулся, пряча карабин на ремень. — Пора возвращаться в наш Оазис.

— «Внимание, уважаемый персонал! — бодро проскрипел Стюарт, подкатывая к пульт управления и весело мигая своим зеленым датчиком. — Перезагрузка системы завершена успешно! Администрация комплекса сообщает: горячие соевые котлеты с витамином "С" готовы к выдаче в центральной столовой сектора "А"! Желаем вам приятного аппетита и счастливого нового мира!»

Глава 23

Изумрудное сияние стабилизированного инкубатора «Прометей» осталось глубоко под землей, но мир на поверхности еще не успел превратиться в цветущий сад. Процесс очищения Пустоши, запущенный через вентиляционные шахты Анклава-1, требовал времени. Воздух во Внешних секторах стал чище, серный смрад Равнины Смерти заметно ослаб, но серая пыль и ржавый металл по-прежнему оставались главными декорациями нашей реальности.

Наш тяжелый вездеход «Мамонт» уверенно шёл на север, обратно к Скрытой долине Грин-Вэлли. Я сидел за рулем, лениво покручивая массивный обод. Моя левая рука теперь выглядела как обычная человеческая конечность — серая чешуя исчезла, оставив лишь едва заметные, блекло-зеленые контуры под кожей, которые тепло отзывались на каждое мое мысленное усилие. Внутри меня больше не было хаотичного, сжигающего жилы огня. Сила «Феникса» полностью подчинилась холодной, структурной логике земного разума.

«Итак, Серега, — хладнокровно подводил итоги мой внутренний логист, пока колеса скаута сминали соляную корку тракта. — Главный контракт закрыт. Инкубатор перезагружен. Вездеход исправен, припасы на исходе, патронов — по одной обойме на ствол. Мы везем Элен домой, к Томасу. Но в логистике выживания есть железное правило: самый опасный момент наступает тогда, когда ты расслабляешься, думая, что все враги уже превратились в пепел».

— Седой, притормози у развилки, — тихо произнес Волк, просовывая голову в кабину через внутренний люк кузова. Командир прильнул к смотровой щели, его единственный здоровый глаз напряженно сощурился. — Рация дальнего действия ловит странные сигналы на частотах «Стальных Клыков». Они перегруппировались. И они перекрыли железную дорогу.

Я плавно сбросил скорость, останавливая «Мамонт» в тени массивного обломка довоенной эстакады. Двигатель скаута перешел на ровный, тихий холостой ход, издавая мягкий спиртовой свист.

— Железную дорогу? — Элен подняла голову от походного блокнота деда, в котором она теперь делала новые графики стабилизации почвы. — Но ведь узкоколейка Старого сектора завалена нашим локомотивом в каньоне. Зачем им рельсы?

— Речь не об узкоколейке, мисс, — Док выбрался из кузова вслед за Волком, аккуратно поправляя свой единственный монокль поверх свежих повязок. — В пяти милях к северу от Белых ворот проходит магистральная Южная железная дорога Анклава. До войны по ней возили ядерное топливо и тяжелую бронетехнику из центральных арсеналов. Пути там до сих пор целы. И судя по радиоперехвату, «Стальные Клыки» пригнали туда бронепоезд снабжения синдиката. Тот самый, который Краузер держал в резерве на дальних узлах.

— Бронепоезд? — я сузил глаза, включая тактическое зрение своего измененного глаза. — Это меняет всю диспозицию. Если они контролируют магистраль, они могут перерезать единственный чистый путь снабжения между Грин-Вэлли и Южными секторами. Они заблокируют нашу долину, лишив ее возможности торговать излишками чистой воды и овощей. Настоящая экономическая блокада. И они сделают это до того, как изумрудный субстрат успеет очистить внешние поля.

— Именно так, Седой, — Волк мрачно кивнул, проверяя затвор своего карабина. — В бронепоезде сидит полсотни штурмовиков. На платформах установлены крупнокалиберные орудия и тяжелые пулеметы. В лоб наш «Мамонт» эту железную стену не прошибет, даже с твоей новой изумрудной рукой. Нам нужно уничтожить этот состав до того, как они развернут пушки в сторону Грин-Вэлли.

— Уничтожить бронепоезд без тяжелой артиллерии? — Мак удивленно вскинул брови, вылезая из кабины. На его плече по-прежнему гордо восседал Стюарт, который мерно мигал своим датчиком. — Командир, это же не легкая багги на солончаках, которую Седой разобрал на запчасти одним щелчком. Там броневая сталь толщиной в ладонь. И патронов у нас — кот наплакал.

— «Администрация напоминает: транспортные заторы на железнодорожных путях снижают общую эффективность оборонного комплекса на пятнадцать процентов! — бодро проскрипел робот-дворецкий, выдав из динамика короткий росчерк довоенной маршевой музыки. — Настоятельно рекомендуем провести своевременную очистку путей от посторонних предметов! Чистота на рельсах — залог нашей общей безопасности!»

— Слышал, что Стюарт говорит? — я жестко ухмыльнулся, поворачиваясь к Максу и Волку. Внутри меня мгновенно включился режим руководителя отдела логистики, которому нужно устранить крупное препятствие на пути движения груза. — Очистить пути от посторонних предметов. Бронепоезд — это и есть посторонний предмет. И мы устроим ему ловушку на рельсах. Логистический капкан.

— Каков план, тактик? — Волк присел на корточки у колеса вездехода, внимательно глядя на меня. Отряд окончательно признал мою роль абсолютного командира и стратега.

Я лег на капот «Мамонта», вглядываясь в серое марево горизонта впереди. Мой земной аналитический ум мгновенно построил тактическую карту налета. Нам нельзя было ввязываться в открытый бой с тяжело вооруженным составом на равнине. Нужно было лишить поезд его главного преимущества — мобильности и тяжелых патронов снабжения.

— Бронепоезд Анклава серии «Титан» — это тяжелая, неповоротливая махина, — начал я, чувствуя, как слова сами складываются в четкую, логичную схему. — Он движется строго по рельсам. Его уязвимость — это стрелочные переводы и тормозная система. В пяти милях отсюда находится старый заброшенный разъезд «Узел-4». Там пути раздваиваются: одна ветка идет к центральным складам, вторая — тупиковая, заканчивается массивным бетонным упором у старого карьера.

— И ты хочешь перевести стрелку? — Док прищурился через монокль. — Но ведь стрелочные переводы на магистралях Анклава заблокированы автоматическими электронными замками со времен Катастрофы. Их невозможно сдвинуть вручную без лома Макса, а лом сломается о броневую сталь механизма.

— Электронные замки работают от довоенных кабельных сетей, Док, — ответил я, поднимая левую руку. Изумрудный контур под моей кожей коротко, упруго налился силой, отзываясь на мой мысленный приказ. — Моя измененная рука теперь может не просто крушить сталь. Она может транслировать стабильный импульс «Феникса» напрямую в электронные платы управления. Я смогу переписать алгоритм замка стрелки за три секунды, направив бронепоезд в тупиковую ветку карьера.

— А дальше что? — Мак азартно потер ладони. — Они врежутся в бетонный упор на полной скорости?

— Не просто врежутся, Мак, — продолжил я, сузив глаза. — Мы подтолкнем их. На «Узле-4» на параллельных путях стоят три старых довоенных вагона-цистерны, в которых до войны возили жидкий кислород для ракетных систем комплекса. Цистерны герметичны, консервация сработала на совесть. Если мы переведем стрелку так, чтобы бронепоезд на полной скорости влетел в эти цистерны…

Волк замер на секунду, его рот медленно открылся в изумленной, а затем хищной, наемничьей улыбке: — Жидкий кислород плюс раскаленный котел дизеля бронепоезда… Седой, это будет не просто авария. Это будет гигантский объемный взрыв, который превратит весь этот состав в кучу оплавленного шлака до того, как их пулеметчики успеют открыть огонь.

— Именно, командир, — кивнул я, запрыгивая обратно в кабину вездехода. — Мы лишим их тяжелых патронов и подкрепления одним ударом. Это наш последний контракт с этой бандой «Стальных Клыков». Мак, за руль. Док, Волк — занимайте позиции у бойниц кузова. Элен — сиди тихо и держи блокнот. Мы выступаем к «Узлу-4».

Вездеход «Мамонт» сорвался с места, его тяжелый спиртовой двигатель выдал плотный, уверенный свист. Четырехосная махина скаута на максимальной скорости понеслась по серой солончаковой равнине наперерез магистрали, уходя прочь от Грин-Вэлли в сторону заброшенного железнодорожного разъезда.

Дорога заняла около двадцати минут. За это время небо окончательно очистилось от остатков кремниевой пыли бури, заливая Пустошь ровным, чистым и непривычно ярким светом. Впереди, посреди плоской равнины, выросли ржавые контуры «Узла-4»: полуразрушенная диспетчерская вышка из серого бетона, лабиринт разветвленных путей и три огромных серебристых цилиндра вагонов-цистерн, застывших на параллельной ветке.

Я остановил вездеход за зданием диспетчерской, скрывая машину от прямого обзора путей. Из кузова быстро выбрались Волк и Док, заняв позиции в окнах первого этажа вышки. Мак остался у «Мамонта», прикрывая Элен и удерживая наготове Стюарта.

Я побежал к стрелочному переводу, расположенному в пятидесяти метрах от вышки. Железный механизм стрелки был огромным, закованным в массивный стальной короб с эмблемой оборонного ведомства Анклава. На верхней панели короба тускло горел красный индикатор блокировки: «МЕХАНИЗМ ЗАПЕРТ. РЕЖИМ КОНСЕРВАЦИИ СЕКТОРА».

Я опустился на колени перед коробом, сорвал левой рукой защитную крышку панели управления — металл под моими пальцами жалобно пискнул, теряя прочность под воздействием изумрудного контура, — и прижал ладонь прямо к оголенным кремниевым платам довоенной электроники.

«Давай, "Феникс", покажи им земную инженерию», — мысленно приказал я.

Изумрудный ток внутри моего предплечья налился ровной, упругой силой. Энергия субстрата лавиной пошла внутрь электронных мозгов стрелки, принудительно переписывая довоенные протоколы блокировки. Красный индикатор на панели бешено замигал, строчки старого кода начали стремительно сменять друг друга, и наконец механизм издал протяжный, чистый металлический зуммер. Стрелка со страшным, сочным скрежетом и лязгом перевелась в новое положение, направляя рельсы магистрали строго в тупиковую ветку, где замерли серебристые цистерны с жидким кислородом. Индикатор сменился на зеленый: «ПЕРЕВОД ЗАВЕРШЕН. ПУТЬ НА СЕКТОР КАРЬЕРА ОТКРЫТ».

— Готово, Волк! — крикнул я в рацию, возвращаясь бегом под защиту стен диспетчерской вышки. — Ловушка взведена!

И в этот самый момент со стороны восточного горизонта раздался протяжный, завывающий и невероятно тяжелый гудок довоенного локомотива. Земля под нашими ногами начала мелко, противно вибрировать.

Из-за поворота скального массива на магистраль выкатился бронепоезд снабжения синдиката.

Это было грандиозное и жуткое зрелище погибшей цивилизации. Гигантский бронетепловоз, закованный в толстые листы черной титановой брони с шипами и таранными отвалами впереди, шёл на полной скорости, выплевывая из трех выхлопных труб на крыше густые столбы черного дыма. За локомотивом тянулись пять бронированных вагонов: две платформы с крупнокалиберными пушками, закрытый десантный вагон с бойницами, из которых торчали стволы автоматов штурмовиков, и две тяжелые цистерны с горючим и патронами снабжения. Состав несся по рельсам со скоростью не менее шестидесяти миль в час, уверенный, что магистраль чиста до самых центральных арсеналов.

Штурмовики «Стальных Клыков» на бронепоезде заметили наш вездеход «Мамонт», частично торчавший за зданием диспетчерской. Пулеметчик на первой платформе моментально среагировал, разворачивая ствол тяжелого пулемета в нашу сторону.

ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ! — тяжелая очередь крупного калибра ударила по бетону диспетчерской вышки, выбивая фонтаны серой крошки и заставив Волка и Дока пригнуть головы.

— Держись, Седой! Они стреляют! — заорал Мак из своего укрытия.

Но состав уже преодолел точку невозврата. Бронепоезд на полной скорости влетел в створ стрелочного перевода «Узла-4».

Водитель локомотива синдиката слишком поздно заметил, что рельсы уходят вбок, в тупиковую ветку параллельного пути. Тормозная система «Титана» со страшным, оглушительным визгом и скрежетом поршней заблокировала колесные пары. Снопы синих искр вылетели из-под колес, заливая рельсы огненным дождем, но огромная инерция многотонного состава продолжала нести бронепоезд вперед, прямо на серебристые цилиндры вагонов-цистерн жидкого кислорода.

Расстояние между локомотивом и цистернами сокращалось за доли секунды: пятьдесят метров, тридцать, десять…

БА-А-А-М-М-М-М!

Столкновение было такой силы, что первые два вагона-цистерны мгновенно лопнули со страшным, металлическим ревом, словно гигантские мыльные пузыри. Тысячи литров концентрированного жидкого кислорода под огромным давлением вырвались наружу, полностью окутав раскаленный котел дизеля бронетепловоза белым, морозным и невероятно активным облаком.

Произошла моментальная, катастрофическая химическая реакция. Взаимодействие чистого кислорода с раскаленным машинным маслом, топливом и огнем топки локомотива вызвало гигантский объемный взрыв, перед которым померкли все наши прошлые засады в каньоне.

Ослепительная, огненная вспышка чистого белого цвета взметнулась над «Узлом-4» на высоту многоэтажного дома. Ударная волна колоссальной мощи пронеслась по разъезду, выбив все уцелевшие довоенные стекла в диспетчерской вышке и заставив наш тяжелый вездеход «Мамонт» пошатнуться на своей гидравлической подвеске.

Бронированный локомотив синдиката разорвало изнутри на куски за долю секунды, его многотонные стальные листы обшивки отлетели в стороны со страшным визгом, срезая ржавые столбы семафоров. Две платформы с пушками сошли с рельсов, перевернулись в воздухе и с грохотом рухнули на землю, погребая пулеметчиков под тоннами искореженного железа. Десантный вагон со штурмовиками мгновенно превратился в ревущий костер, из которого доносились дикие, предсмертные крики бандитов.

Вторая цистерна состава, груженная тяжелыми патронами снабжения и горючим синдиката, сдетонировала следом. Взрыв за взрывом сотрясали разъезд «Узел-4», превращая весь бронепоезд в гигантскую, дымящуюся и ревущую линию огня посреди солончаковой равнины. Коалиция банд «Стальных Клыков» и остатки штурмовиков Краузера были полностью ликвидированы одним точным тактическим маневром. Их экономическая блокада Грин-Вэлли была сорвана до того, как они успели сделать хоть один прицельный выстрел по нашей долине.

Наступила тяжелая, давящая тишина, нарушаемая лишь глухим потрескиванием горящего мазута и взрывами отдельных патронов в огне пожарища. Облако черного дыма медленно поднималось к чистому небу Пустоши.

Я медленно поднялся во весь рост, выходя из-за стены диспетчерской вышки. Моя левая рука была прохладной, изумрудный контур под кожей светился ровно, спокойно, полностью удовлетворенный результатом операции. Наш тактический расчет сработал на все сто процентов. Ловушка на рельсах закрылась, уничтожив главную военную силу врага в этом секторе.

Волк и Док вышли из здания вышки, их лица были покрыты слоем серой копоти от взрыва, но в глазах светился ровный, победный восторг. Они подошли к краю насыпи, осматривая руины бронепоезда.

— Ну ты даешь, Седой… — тихо, сорванным от изумления голосом произнес Волк, снимая свою шляпу и качая головой. — Перевести стрелку под носом у несущегося состава и взорвать их с помощью жидкого кислорода… Такого тактического трюка эти солончаки еще не видели. Ты уничтожил всю их южную группировку снабжения за пять секунд.

— Чистая логистика, Волк, — ответил я, пряча револьвер в кобуру. — Мы убрали посторонний предмет с путей. Теперь дорога между Грин-Вэлли и Южными секторами полностью свободна. Наша долина сможет торговать, расти и развиваться под защитой изумрудного субстрата «Феникса», не боясь налетов банд.

Мак и Элен подошли к нам со склада вездехода. Великан бережно опустил Стюарта на рельсы, и робот-дворецкий тут же весело замигал своим зеленым датчиком, оценивая обстановку вокруг пожарища.

— «Очистка железнодорожных путей от посторонних предметов завершена успешно! — бодро доложил Стюарт сквозь динамик, выдав короткий росчерк маршевой музыки. — Администрация комплекса выражает глубокую благодарность персоналу за поддержание чистоты и порядка на магистралях!

Глава 24

Дым от взорванного на разъезде «Узел-4» бронепоезда снабжения лениво уходил в ясное, очищенное небо Пустоши, но это затишье было обманчивым. Внешние сектора никогда не прощали расслабленности. Стоило одной логистической угрозе превратиться в оплавленный стальной шлак, как экосистема выжженного мира тут же выставляла новые препятствия на пути нашего движения.

Наш тяжелый четырехосный «Мамонт» уверенно шёл на север, пробивая шипованными колесами песчаные дюны нейтральной зоны. Я сидел за рулем, намертво вцепившись пальцами в оплетку руля. Моя левая рука теперь выглядела как обычная человеческая конечность — серая чешуя полностью исчезла, оставив лишь едва заметный, блекло-зеленый контур под кожей. Сила «Феникса» внутри меня полностью подчинилась холодной, структурной логике земного разума, превратившись в послушный и невероятно точный инструмент.

«Итак, Серега, — хладнокровно подводил итоги мой внутренний логист. — Главный контракт закрыт. Инкубатор стабилизирован, угроза синдикатов Краузера ликвидирована, бронепоезд Клыков уничтожен. Блокада снята. Мы везем Элен домой, к Томасу. Но в логистике выживания есть железное правило: самый опасный момент наступает тогда, когда ты думаешь, что все враги уже мертвы».

— Седой, сбавляй обороты, — резко, сорванным голосом произнес Волк, просовывая голову в кабину через внутренний люк кузова. Командир прильнул к смотровой щели лобовой брони, его единственный здоровый глаз опасно сузился. — Рация дальнего действия только что поймала экстренный шифрованный сигнал. Это не «Стервятники». Частота принадлежит регулярной гвардии Торговых Баронов Нью-Рино. Их тяжелый экспедиционный корпус зафиксировал изумрудный выброс энергии из бункера Анклава-1 и уже выдвинулся к Грин-Вэлли на трех бронированных штурмовых карах. Они идут на перехват. И они уже у входа в каньон!

— Нью-Рино? — Элен испуганно подняла голову от блокнота своего деда. — Но ведь Торговая Гильдия аннулировала наш контракт! Зачем им наша долина?

— Им нужны коды твоего деда и изумрудный субстрат, Элен, — я жестко ухмыльнулся, до упора выжимая педаль газа. Двигатель «Мамонта» отозвался яростным, надрывным свистом, гидравлическая подвеска скаута приподняла массивный корпус, и двенадцать тонн титановой брони понеслись вперед, поднимая гигантское облако золотистого песка. — Бароны Нью-Рино поняли, что Краузер проиграл. Они хотят прибрать к рукам технологию вечной молодости и очищения почвы, чтобы диктовать свои экономические условия всей Пустоши. Настоящие рейдеры в дорогих костюмах. И они выставили засаду прямо у скальных ворот Грин-Вэлли. Нам придется пробивать этот заслон на максимальной скорости.

Вездеход «Мамонт» влетел в узкий створ Глотки Дьявола со скоростью не менее шестидесяти миль в час. Скальные стены ущелья взмывали вверх на сто метров, эхо от рева нашего спиртового двигателя превращало каньон в ревущую турбину.

Впереди, всего в полумиле от нас, выход из ущелья прямо в чашу долины был заблокирован. Гвардейцы Нью-Рино подошли к делу с размахом регулярной армии: они выставили в линию два тяжелых, низких штурмовых кара, обшитых гладкой довоенной броней. На крышах машин тускло блестели стволы автоматических лазерных турелей. Между машинами была натянута стальная сеть. Настоящий тактический заслон, созданный для сдерживания тяжелой техники.

— Мак, на турель! — заорал я в люк кузова. — Волк, Док — к бойницам бортов! Элен — падай на пол кабины и не дыши!

ТАТ-ТАТ-ТАТ-ТАТ! — пулемет нашей турели под управлением Макса мгновенно зашелся яростным, непрерывным лаем, выплевывая гильзы на броневую крышу. Heavy очереди сорок пятого калибра ударили по лобовой броне первого штурмового кара гвардии. Довоенный металл выдержал, пули рикошетили во все стороны со страшным визгом, но этот свинцовый шквал сбил прицел их автоматических лазерных турелей.

Оставшийся в живых гвардеец на втором каре успел нажать на спуск. Излучатель на крыше его машины вспыхнул ярким, ядовито-зеленым светом. Мощный лазерный луч прорезал пространство каньона и ударил точно в правое переднее колесо нашего «Мамонта».

БА-А-АХ! — тяжелая шина скаута мгновенно лопнула со страшным свистом, выплеснув остатки воздуха, а сам вездеход сильно повело вправо, едва не ударив бортом о скальную стену ущелья. Руль резко выбило из моих пальцев, в глазах все поплыло от дикой вибрации.

— Держи ласточку, Седой! Держи! — заорал Мак сверху, продолжая поливать врага свинцом.

Ситуация висела на волоске. На трех колесах двенадцатитонная махина «Мамонта» не могла пробить стальную сеть заслона — мы просто застрянем прямо перед стволами их лазерных пушек. Логистика ближнего боя требовала немедленного применения моего главного калибра.

Я пересилил дикую вибрацию руля, левой рукой вцепился в приборную панель, а правую — здоровую руку — вытянул вперед через разбитую смотровую щель лобовой брони, целясь ладонью точно в основание лазерной турели врага. Изумрудный контур под моей кожей мгновенно налился сокрушительной, плотной и невероятно быстрой силой.

— Пора наводить порядок на дорогах, парни! — прорычал я.

Я направил всю энергию «Феникса» в один короткий, сфокусированный изумрудный луч колоссальной пробивной силы.

БРА-А-А-М-М-М!

Ослепительная зеленая вспышка на секунду залила всю Глотку Дьявола. Мой энергетический луч с сухим, оглушительным треском прорезал двести метров пространства и ударил точно в центральный броневой щиток головного кара Нью-Рино. Довоенная армированная сталь машины в месте контакта мгновенно потеряла свои молекулярные связи, превратившись в серую, хрупкую труху. Луч прошил двигатель, десантный отсек и взорвал литиевые батареи лазерной турели изнутри.

Машина гвардии взлетела на воздух гигантским огненным шаром, выплеснув в небо обломки обшивки. Взрывная волна порвала стальную сеть заграждения. Пролом был открыт.

«Мамонт» на трех уцелевших колесах, скрежеща голым металлическим ободом по камням тракта и высекая гигантские снопы искр, на полной скорости ворвался в этот пролом, проскочил мимо горящих руин вражеского кара и вылетел наружу, в цветущую чашу Грин-Вэлли. Третий штурмовой кар гвардейцев Нью-Рино, стоявший чуть поодаль на площади общины, увидев гибель своего авангарда и разрушение брони одним ударом руки, резко развернулся на месте, завывая моторами, и в панике бросился бежать обратно через западные лазы, полностью признавая свое поражение. Заслон был прорван. Блокада Нью-Рино сорвана окончательно.

Мак заглушил двигатель у самого водозабора, и тяжелый свист спиртового дизеля смолк, оставив нас в абсолютной, звенящей тишине долины. Наш израненный «Мамонт», потерявший колесо, но сохранивший все наши жизни, замер на зеленой траве площади.

Долина Грин-Вэлли встретила нас невероятным, ошеломленным ликованием. Изумрудный субстрат, запущенный нами через вентиляционные шахты Анклава-1, уже начал свою тихую, созидательную работу. Трава на склонах чаши стала невероятно густой, глубокого изумрудного цвета. Ручей журчал чисто, выплескивая прохладную воду на грядки, а лопасти всех трех ветряков мерно и слаженно вращались под порывами ветра. Жители общины — мужчины, женщины и дети — лавиной бросились к нашей машине, плача и смеясь от счастья.

Староста Томас стоял впереди всех. Когда Элен выскочила из кабины и бросилась отцу на шею, старик крепко прижал дочь к себе, а затем через ее плечо посмотрел на меня с глубоким, абсолютным уважением ветерана.

— Спасибо, Седой, — глухо произнес Томас, до хруста костей пожимая мою руку. — Ты пробил для нас дорогу к новой жизни. Гвардия Нью-Рино разбита.

— Сегодня Грин-Вэлли празднует! — староста повернулся к жителям общины и взмахнул рукой. — Собирайте дрова для большого костра! Доставайте лучшие запасы из погребов! Сегодня у нас Праздник Урожая и Великой Победы!

Площадь долины мгновенно превратилась в огромную праздничную площадку. Мужчины тащили из мастерских массивные деревянные столы, а женщины несли глиняные блюда со свежими овощами — сочной репой и картофелем. Из погребов были извлечены бочонки с чистым ягодным наливом.

Но главным гвоздем кулинарной программы праздника, как и следовало ожидать, стал наш хромированный робот-дворецкий Стюарт.

Мак аккуратно спустил его с крыши вездехода на землю, и робот, весело замигав своим круглым зеленым датчиком, тут же покатился на своих трех колесиках прямиком к общественной походной кухне, где поварихи как раз разжигали огромные железные жаровни.

— «Внимание, уважаемый кулинарный персонал! — бодро проскрипел Стюарт сквозь свои динамики, выдав короткий росчерк довоенного марша. — Автоматический помощник Стюарт прибыл для оптимизации процесса приготовления пищи! Технологическая карта меню Анклава на сегодня: свежие соевые котлеты с повышенным содержанием витамина "С" и калорийными добавками! Чистота на кухне — залог успешного праздника!»

Одна из местных поварих — толстая, добродушная тетка по имени Марта — испуганно вскрикнула и взмахнула огромным деревянным черпаком при виде катящейся на нее металлической тумбы с тремя гибкими манипуляторами. Но Стюарта это не смутило. Его верхний манипулятор с зажимом для документов ловко перехватил черпак из ее пальцев, второй манипулятор с распылителем выдал короткую порцию лимонного антисептика прямо на раскаленную жаровню — воздух мгновенно наполнился шипением и приятным, цитрусовым ароматом, — а третий манипулятор принялся с поразительной, механической скоростью формовать аккуратные, идеально круглые котлеты из большой миски соевого фарша, которую Марта приготовила.

— Матерь божья, да эта железка кашеварит быстрее, чем три моих помощницы! — всплеснула руками Марта, и на ее круглом лице появился широкий, неверящий восторг. — Глядите, девки, как он их переворачивает! Ни одна не пригорела!

Через десять минут над площадью Грин-Вэлли поплыл такой умопомрачительный, сочный запах жареных соевых котлет с луком и пустынной зеленью, что у Мака и Дока, сидевших за столом, дружно заурчало в желудках. Дети общины стайкой окружили Стюарта, с восторгом наблюдая за тем, как робот-дворецкий мерно мигает своим датчиком и периодически выдает из динамиков короткие довоенные шутки о пользе правильного питания и важности мытья рук перед едой. Он стал главным любимцем местной детворы.

Когда солнце окончательно покатилось за рваные края скального навеса, окрашивая долину в мягкие, багрово-золотистые тона, в центре площади вспыхнул гигантский костер. Языки пламени весело взлетали вверх, бросая яркие оранжевые отсветы на каменные стены домов и лица празднующих людей. Столы ломились от еды, кружки с ягодным наливом пенились, а смех и разговоры не затихали ни на минуту.

Наш отряд сидел за центральным столом, прямо по правую руку от старосты Томаса. Мак уже успел умять гору котлет Стюарта и теперь лениво потягивал налив из огромной деревянной кружки, довольно щурясь на огонь. Док сидел рядом, его монокль тускло блестел в отсветах пламени, а старый доктор хладнокровно вел научную дискуссию с Томасом о влиянии изумрудного субстрата на скорость прорастания корнеплодов.

Одинокий Волк сидел в глубоком деревянном кресле у самого края стола. Он не пил много — привычка старого командира наемников контролировать обстановку всегда оставалась с ним, — но его суровое лицо впервые за все это время полностью расслабилось. Белый шрам на лице больше не казался зловещим в теплом свете костра. Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Мака и Дока, и на его губах появилась тихая, грустная и очень мудрая улыбка.

— Ну что, парни, — Волк медленно поднялся, держа кружку в руке, и привлек внимание всего стола. — Похоже, это наша последняя официальная ночь у костра в качестве боевого отряда. Мы прошли долгую тропу. Начинали в пыли сожженного Оазиса-3, ловили пули в Надежде, гнили в шахтах и взрывали бункеры. Наш первый контракт на пять тысяч гильз закрыт полностью. Деньги Гильдии нам больше не нужны, да и самой Гильдии, кажись, скоро придется менять свои торговые уставы под воздействием изумрудного субстрата Седого.

Командир повернулся ко мне, его единственный здоровый глаз смотрел с глубоким, искренним уважением: — Седой, ты пришел в наш отряд после взрыва камнееда другим человеком. Ты принес с собой тактику, логику и ум, который спас наши шкуры в десятке безнадежных капканов. Ты стал нашим истинным тактическим командиром. И сегодня, здесь, под чистым небом Грин-Вэлли, я официально объявляю о роспуске отряда наемников Одинокого Волка. Охота на нас окончена. Мы заслужили свое право на покой.

Мак и Док синхронно поднялись со своих мест, высоко поднимая свои кружки. В воздухе повисла торжественная, звенящая тишина. Жители долины тоже притихли, слушая слова старого ветерана.

— За Седого! — прогудел Мак, его зычный голос эхом отразился от скал. — За нашего тактика! За счастливое будущее без выстрелов!

— За новый мир, — тихо добавил Док, салютуя мне моноклем.

Я поднялся вслед за ними, чувствуя, как внутри меня приятно, ровно разливается тепло изумрудного контура «Феникса». Земной менеджер по грузоперевозкам Серега из Москвы окончательно обрел свое идеальное, финальное умиротворение в этом теле наемника. Я нашел свою систему координат.

— Спасибо вам, парни, — сказал я, и мой голос прозвучал с той самой глубокой, вибрирующей интонацией, которая теперь вызывала у людей не страх, а чувство абсолютной защищенности и порядка. — Вы стали для меня настоящей семьей в этом выжженном мире. Без вашего мужества и верности мои логистические схемы остались бы просто красивыми рисунками на мешковине. Отряд распущен, но наша дружба останется с нами навсегда.

Мы дружно осушили кружки, и площадь Грин-Вэлли снова взорвалась одобрительными криками и аплодисментами фермеров. Праздник продолжался, музыка Стюарта становилась более быстрой и веселой, а люди пускались в пляс прямо на зеленой сочной траве ручья.

Я незаметно вышел из-за стола и пошел в сторону окраины долины, туда, где у подножия холма высился наш пустующий каменный дом с толстыми стенами из песчаника. Мне хотелось побыть в тишине, вдохнуть этот чистый, пахнущий свежей полынью воздух и окончательно осознать, что завтрашний день начнется без проверки патронов в барабане.

Не успел я дойти до крыльца дома, как сзади послышались мягкие, бесшумные шаги по траве.

Элен. На ней больше не было медицинского халата или плотного брезентового комбинезона штурма скал. Она была одета в красивое, простое платье из легкого белого хлопка — местное производство Грин-Вэлли, — а ее темные волосы свободно падали на плечи. В лунном свете двух лун Пустоши она казалась призрачным, прекрасным ангелом этого обновляющегося мира. В руках она по-прежнему держала блокнот своего деда, но теперь он был закрыт, а поверх него лежал старый довоенный компас.

— Ушел с собственного праздника, командир Седой? — тихо, с легкой ироничной улыбкой спросила она, останавливаясь в шаге от меня.

— Я не люблю шумные сборища, Элен, — улыбнулся я в ответ, прислонившись спиной к каменной опоре крыльца. — Моя земная привычка. Мне приятнее смотреть на этот ветряк в тишине и знать, что его лопасти крутятся благодаря нашей работе, а не вопреки пулям врагов.

Девушка подошла ближе, опустила блокнот на деревянные перила крыльца и аккуратно положила свою теплую ладонь на мою левую руку. Изумрудный контур под моей кожей мгновенно отреагировал, налившись мягким, нежным сиянием, полностью синхронизируясь с теплом ее пальцев. Между нами больше не было тайн, страха перед мутациями или недоговоренностей. Было только чистое, глубокое доверие двух людей, прошедших сквозь ад ради обретения своего рая.

— Мой отец сегодня официально объявил Совету общины, что Грин-Вэлли переходит на новую систему управления, — тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза, и в ее темных зрачках отражался призрачный изумрудный свет моей руки. — Нам больше не нужны старые законы изоляции. Дороги на юг чисты. Через месяц изумрудный субстрат очистит первые внешние поля за пределами Глотки Дьявола. Мы начнем строить новые поселения, торговать с Южными секторами, восстанавливать довоенные инженерные узлы. И Совет общины единогласно проголосовал за то, чтобы ты, Седой, возглавел нашу новую логистическую и оборонную службу. Нам нужен человек с твоим земным разумом, твоей логикой и твоей силой, чтобы этот новый мир рос в порядке и безопасности.

Я долго смотрел на нее, на крутящиеся лопасти ветряка на холме, на яркий костер в центре площади, вокруг которого продолжали веселиться наши верные наемники и мирные фермеры. Моя мечта о жизни без выстрелов на грядках с репой трансформировалась во нечто куда более грандиозное — в созидание новой, великой цивилизации на очищенной земле Свободных секторов. И я был готов к этой новой ответственности. Мой земной ум руководителя отдела логистики нашел здесь свою самую главную, финальную жизненную задачу.

— Я принимаю это предложение, Элен, — спокойно сказал я, накрывая ее ладонь своей здоровой правой рукой. — Мы отстроим этот каменный дом. Сделаем Грин-Вэлли центром новой торговой сети. Мак займется мастерскими, Волк возглавит внутреннюю стражу охраны путей, Док откроет настоящую довоенную больницу в лабораториях "Прометея". А мы с тобой… Мы позаботимся о том, чтобы этот изумрудный Оазис рос и процветал каждый день. Это наш новый, самый великий контракт с этим миром.

Элен тихо, счастливо вздохнула и прижалась своей головой к моей груди. Я обнял ее, чувствуя, как ровное, спокойное тепло «Феникса» внутри моих жил бьется в унисон с ее чистым сердцем.

Ночная прохлада Скрытой долины укутывала нас своим мирным саваном.

Глава 25

Изумрудные рассветы Грин-Вэлли манили покоем, но логистика глобальной безопасности не признавала отпусков. Прошло три месяца с той памятной ночи, когда наш искалеченный «Мамонт» на трех колесах, дико искря и матерясь голосом Макса, протаранил заслон гвардии Нью-Рино. За это время Скрытая долина преобразилась настолько, что ее родной дед-генерал из Анклава не узнал бы.

Мой земной аналитический ум, подкрепленный феноменальной выносливостью Макса и медицинским гением Дока, превратил общину фермеров в неприступный логистический узел. Ветряки гудели как довоенные турбины, грядки ломились от гигантской, очищенной изумрудным субстратом репы (некоторые экземпляры по размеру догоняли голову Макса), а Скрытая тропа Койота была укреплена автоматическими системами сигнализации, которые мы со Стюартом собрали из обломков бронепоезда «Стальных Клыков».

Я сидел на крыльце нашего отстроенного каменного дома, лениво покручивая в пальцах свой тяжелый револьвер. Моя левая рука была абсолютно человеческой на вид, но стоило мне мысленно отдать приказ, как под чистой кожей предплечья вспыхивал ровный, густой изумрудный контур. «Феникс» внутри меня больше не бунтовал. Он стал идеальным продолжением моей воли. Правда, иногда, когда я сильно нервничал, от моих пальцев прикуривал Мак, но это мы считали мелким бытовым бонусом.

«Итак, Серега, — хладнокровно подводил итоги внутренний логист. — Ты официально возглавил оборонную и торговую службу Грин-Вэлли. Первый караван с чистой водой успешно ушел в Свободные сектора неделю назад. Но Бароны Нью-Рино не привыкли терять прибыль. Наш прорыв Белых ворот и гибель их штурмового кара затянулись на их шее тугой финансовой петлей. И они выставили свой ультиматум. Либо мы отдаем им блокнот деда Элен и комплекс "Прометей", либо их регулярная армия стирает Грин-Вэлли с карты. Их передовая база — Цитадель на границе Южного тракта — уже забита тяжелой пехотой. Настоящий кризис менеджмента».

— Седой, — ко мне быстро подошла Элен.

На ней был ее привычный брезентовый комбинезон, но теперь поверх него красовалась ухоженная довоенная разгрузка Анклава. Ее темные глаза смотрели на меня с леденящей, сосредоточенной решимостью. В руках она держала рацию дальнего действия, которая испуганно шипела статикой.

— Разведчики Томаса докладывают: Бароны Нью-Рино завершили развертывание. Их тяжелые осадные мортиры, заправленные жидким термитом, уже наводятся на наши скальные ворота. Они не будут штурмовать Глотку Дьявола пешком, Седой. Они просто обрушат естественную арку долины, похоронив Грин-Вэлли под тоннами камня. У нас осталось не больше трех часов.

Из дома с грохотом вывалился Мак, таща за собой на ремне наш полностью восстановленный пулемет Максима. Рядом с ним весело катился Стюарт, его круглый оптический датчик мигал ровным зеленым светом, а манипулятор с распылителем был туго замотан изолентой — великан заставил его переквалифицироваться в подносчика патронов. За ними шел Волк, методично досылая патроны в карабин, и Док, хладнокровно поправляющий свой единственный монокль поверх свежих повязок.

— Мы не будем сидеть здесь и ждать, пока они закроют нашу систему вентиляции каменной крышкой, — Волк жестко ухмыльнулся, его единственный глаз зловеще блеснул в лучах восходящего солнца. — Наш отряд наемников официально распущен, Седой. Но как начальник оборонной службы ты имеешь право объявить мобилизацию. И мы готовы к нашему первому, главному выездному контракту. Тем более, Док говорит, что на их базе отличные запасы довоенного медицинского спирта.

— «Внимание, уважаемый штурмовой персонал Грин-Вэлли! — бодро проскрипел Стюарт сквозь динамики, выдав короткий росчерк довоенной армейской музыки, от которого дети общины на площади тут же принялись маршировать. — Логистический аудит Цитадели Нью-Рино выявил критическую уязвимость в их системе энергоснабжения! Настоятельно рекомендуем провести принудительный демонтаж их главного генератора! Напоминаем: мусорить на поле боя бронебойными снарядами неэстетично! Чистота — залог нашей общей победы!»

— Слышали, что Стюарт говорит? — я поднялся с крыльца, вставляя револьвер в кобуру на бедре. Изумрудный контур под моей кожей мгновенно налился упругой, тяжелой силой, заставив воздух вокруг крыльца пахнуть чистым озоном, как после хорошей подмосковной грозы. — Принудительный демонтаж. Цитадель Нью-Рино — это старый довоенный форпост связи Анклава. Он обнесен железобетонными стенами, на башнях установлены автоматические лазерные турели. В лоб на «Мамонте» мы туда не войдем, если только не хотим превратиться в кучу дымящегося лома. Но у любой цитадели есть свое узкое место системы. Их осадные мортиры работают на жидком термите, баки с которым установлены прямо на открытой платформе внутреннего двора. Настоящая бочка с порохом. Если мы прорвемся туда и бахнем по этим бакам…

— Произойдет цепная реакция, которая выжжет всю их Цитадель изнутри до того, как они успеют выстрелить по Грин-Вэлли, — подхватил мою мысль Док, прищурившись через монокль. — Но как мы попадем во внутренний двор? Ворота Цитадели заперты на магнитные замки Анклава. Ломом Макса их не расковыряешь.

— Моя изумрудная рука — это лучший мастер-ключ старого мира, Док, — ухмыльнулся я. — Мак, за руль «Мамонта». Мы восстановили его передний мост, ласточка готова к прыжку. Элен — остаешься с отцом на баррикадах Глотки, держишь резерв. Волк, Док, Мак — занимайте позиции. Наш отряд идет на Штурм Цитадели. Стюарт — за главного по тарелочкам и патронам.

Через десять минут тяжелый четырехосный «Мамонт» с ревом вылетел из скальных ворот Грин-Вэлли, поднимая гигантские шлейфы золотистого песка. Спиртовой двигатель скаута выдавал мощный, свистящий рокот, гидравлическая подвеска легко глотала ухабы разбитого Южного тракта. Мы неслись на максимальной скорости наперерез осадным силам Баронов, оставляя за собой белое облако соляной пыли.

Дорога до Цитадели заняла не больше пятнадцати минут. Старый форпост связи высился посреди серой соляной равнины как уродливый бетонный зуб. Высокие железобетонные стены были утыканы ржавой колючей проволокой, на угловых башнях мерно, зловеще водили своими линзами автоматические лазерные турели гвардии Нью-Рино. У самых ворот форпоста на открытых платформах уже стояли две гигантские осадные мортиры, их длинные стальные стволы были направлены строго в сторону Грин-Вэлли. Гвардейцы в одинаковых серых бронежилетах и шлемах с визорами лихорадочно заканчивали заправку баков жидким термитом.

— Они готовы к залпу! — заорал Волк из смотровой щели кузова. — Седой, дистанция — триста метров! Лазерные турели на башнях зафиксировали нашу ласточку! Сейчас начнется световое шоу!

ПШИИИИК-БАМ! — правая угловая башня Цитадели вспыхнула ядовито-зеленым светом.

Мощный лазерный луч прорезал пространство солончаков и ударил точно в капот нашего «Мамонта». Титановые листы довоенной брони, которые Мак укрепил осколками бронепоезда, выдержали удар, выплюнув сноп ослепительных искр, но металл мгновенно раскалился докрасна, а в кабине отчетливо запахло паленой краской и старым машинным маслом.

— Мак, держи курс! Не виляй, мы не на дискотеке! — крикнул я, открывая внутренний люк кузова и выбираясь на крышу вездехода прямо под шквал встречного огня.

Я укрылся за массивным щитком пулеметной турели. Ветер Пустоши бил в лицо, срывая шляпу (пришлось ловить ее зубами за ремешок), но я этого даже не заметил. Мой измененный глаз четко фиксировал, как гвардейцы Нью-Рино у ворот в панике разворачивают свои автоматические дробовики в нашу сторону.

ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ! — Мак на турели нажал на гашетку нашего восстановленного «Максима». Металлический звон пустых гильз, летящих на титановую крышу вездехода, создавал яростный, безумный ритм.

Тяжелые очереди сорок пятого калибра сплошным свинцовым потоком ударили по защитникам у мортир. Гвардейцы в серых бронежилетах падали на соляную корку один за другим, их регулярный, красивый строй мгновенно рассыпался под этим ураганным огнем, теряя лоск. Стюарт на крыше кузова с поразительной, механической скоростью подавал Максу новые пулеметные ленты из цинковых ящиков, непрерывно мигая своим круглым зеленым датчиком и ловко уворачиваясь от рикошетов.

— «Санитарная обработка внешнего периметра Цитадели проходит в штатном режиме! — весело вещал робот-дворецкий сквозь оглушительный грохот выстрелов. — Уровень загрязнения площади гвардией Нью-Рино снижен на тридцать процентов! Напоминаем: газоны Цитадели не предназначены для отдыха штурмовиков в рабочее время! Чистота — залог порядка!»

— Слышь, Стюарт, ты лучший подносчик патронов, которого я видел! — проорал Мак, не отрываясь от гашетки. — Только лимонами своими больше не брызгай, а то пулемет скользит!

Расстояние до главных ворот Цитадели стремительно сокращалось: сто метров, пятьдесят, тридцать…

Массивные стальные плиты ворот форпоста, закрытые на магнитные замки Анклава, высились прямо перед нашим шипованным бампером. Если мы не откроем их сейчас, «Мамонт» на полной скорости просто превратится в блин из титана и человеческого мяса о железобетон стены.

Я выскочил из-за щитка турели, пробежал по бронированной крыше вездехода вперед и в самый последний момент, когда до столкновения оставалось не больше десяти метров, совершил безумный, длинный прыжок прямо на верхний карниз ворот Цитадели. Мой земной разум на секунду замер от ужаса, но тело Седого сработало безупречно.

Мои измененные мышцы, подпитанные «Фениксом», выдали идеальный толчок. Я перелетел пространство, уцепился левой, чешуйчатой ладонью за стальную балку перекрытия ворот и повис над шлюзом, словно гигантская летучая мышь. В ту же секунду я направил всю изумрудную энергию своего предплечья напрямую в распределительный короб магнитного замка ворот, расположенный прямо под моими пальцами.

«Вскрывайся, коробка, у нас плотный график поставок!» — мысленно приказал я, вливая чистый изумрудный ток в кремниевые платы системы.

БРА-А-А-ЗЗЗ!

Ослепительная зеленая вспышка на секунду осветила весь шлюз Цитадели, заставив гвардейцев на стенах зажмурить глаза. Электронный мозг магнитного замка мгновенно коротнул, выплеснув сноп синих искр и облако едкого дыма. Мощные гидравлические стопоры со страшным скрежетом вылетели из пазов, и гигантские стальные плиты ворот форпоста под собственной тяжестью со свистом поползли в стороны.

«Мамонт» под управлением Макса ворвался во внутренний двор Цитадели на полной скорости. Бампер вездехода с веселым хрустом разнес остатки легких заграждений и мешков с песком, выплескивая облака пыли. Волк и Док из бойниц бортов открыли ураганный огонь по гвардейцам, укрывшимся за бетонными колоннами двора. Док стрелял с одной руки, умудряясь удерживать свой монокль второй, что выглядело одновременно жутко и комично.

Я спрыгнул с карниза ворот прямо на крышу движущегося «Мамонта», погасив инерцию падения коленями. Мой измененный глаз мгновенно зафиксировал главную цель — три огромных желтых бака с жидким термитом, установленные на осадной платформе прямо в центре двора. К ним уже бежал командир гвардии — рослый офицер в тяжелой броне, судорожно пытась нажать на кнопку экстренного сброса топлива.

— Конец контракта, офицер! Разгрузка отменяется! — прорычал я, выпрямляясь во весь рост на крыше вездехода.

Я полностью сжал левый кулак, заставив изумрудный контур под кожей вспыхнуть с такой сокрушительной силой, что воздух во дворе Цитадели мгновенно задрожал от статического электричества. Я вытянул руку вперед, концентрируя всю энергию «Феникса» на кончиках пальцев, и выдал один плотный, сфокусированный изумрудный луч дальнего боя точно в основание центрального бака с термитом. Настоящий гиперболоид инженера Гарина, только с земной пропиской.

БРА-А-А-М-М-М!

Яркий зеленый луч с сухим, оглушительным треском прорезал сорок метров пространства внутреннего двора и вонзился в тонкую сталь цистерны. Металл в месте контакта мгновенно потерял свои молекулярные связи, превратившись в серую хрупкую труху. Жидкий, раскаленный термит под огромным давлением вырвался наружу, смешиваясь с кислородом воздуха и искрами моего электрического разряда.

Произошла моментальная, катастрофическая цепная реакция.

БА-А-А-А-Х-Х-Х-Х! — Цитадель Баронов Нью-Рино взорвалась изнутри с таким звуком, будто лопнула сама планета.

Гигантский, ревущий огненный гриб белого и оранжевого цвета взметнулся над форпостом на высоту стометровых скал. Ударная волна колоссальной мощи разнесла железобетонные стены внутреннего двора как карточные домики. Автоматические лазерные турели на башнях со страшным скрежетом оторвались и рухнули вниз, превращаясь в оплавленный шлак. Осадные мортиры гвардии разлетелись на куски, их длинные стальные стволы со свистом улетели в солончаковую равнину, напоминая гигантские ржавые ломы.

Мак успел заложить крутой, безумный вираж, разворачивая «Мамонт» обратно к выходу из шлюза.

— Тормоза придумали трусы! — орал великан, крутя руль. — Седой, держись за уши, мы взлетаем!

Наш бронированный вездеход на полной скорости вылетел из ревущего ада Цитадели наружу, на просторы Свободных секторов. Мы успели выскочить за секунду до того, как главный внутренний купол форпоста окончательно рухнул внутрь себя, похоронив под тоннами раскаленного бетона тяжелую пехоту, пушки и амбиции Торговых Баронов Нью-Рино.

Экспедиционный корпус был полностью уничтожен. Наш первый масштабный выездной контракт оборонной службы Грин-Вэлли завершился абсолютным тактическим триумфом. Угроза долине была ликвидирована раз и навсегда.

Мы остановили вездеход в миле от горящих руин форпоста. Двигатель скаута мирно свистел, остывая под прохладными порывами ветра. Гигантское облако черного дыма медленно поднималось к чистому небу Пустоши.

Я стоял на крыше вездехода, пряча револьвер в кобуру. Моя левая рука была прохладной, изумрудный контур под кожей светился ровно, спокойно, полностью удовлетворенный результатом операции. Логистический аудит сошелся до последнего патрона.

Из люка кузова выбрались Волк, Мак и Док. Они подошли к краю брони, осматривая дымящиеся руины Цитадели. Их лица были покрыты толстым слоем серой копоти, из-за чего Док с его моноклем стал похож на закопченного филина. Но в глазах ветеранов светился ровный, победный восторг. Они поняли: мы больше не просто беглецы и не просто наемники, выполняющие чужие заказы за пригоршню гильз. Мы стали силой, способной крушить регулярные армии синдикатов и диктовать свои условия всей Пустоши.

— Ну что, начальник оборонной службы Седой… — Волк тихо, сорванным от изумления голосом произнес, снимая свою широкополую шляпу и протягивая мне флягу с чистой горной водой Грин-Вэлли. — Штурм Цитадели выполнен на сто процентов. Бароны Нью-Рино еще нескоро оправятся после такой потери. Путь для наших караванов на юг полностью открыт. Мы защитили наш Оазис. И, честно говоря, это было чертовски красивое зрелище.

Я взял флягу, сделал большой, жадный глоток прохладной чистой воды и посмотрел вперед, туда, где на горизонте холмов уже угадывались зеленые, сочные склоны нашей Скрытой долины. Наш первый том великих постапокалиптических приключений наемников подошел к своему идеальному, завершающему финалу созидания и порядка.

— Наш контракт выполнен, Волк, — ответил я, возвращая флягу командиру и жестко ухмыляясь. — Пора нам вернуться домой, отстроить наш каменный дом у водокачки, обнять Элен и начать строить этот новый, чистый мир по нашим правилам — правилам чистой земной логики, порядка и свободы. И желательно — с хорошей кухней.

Мак аккуратно водрузил Стюарта на капот вездехода. Робот-дворецкий тут же весело замигал своим зеленым датчиком, выдав из динамиков короткий росчерк довоенной маршевой музыки, которая в тишине пустыни прозвучала на редкость бодро.

— «Очистка внешнего сектора от посторонних предметов завершена успешно! — радостно доложил Стюарт. — Администрация комплекса Грин-Вэлли выражает глубокую благодарность штурмовому персоналу! Горячие соевые котлеты повышенной калорийности ждут вас в центральном жилом блоке! Счастливого нового мира, хозяин!»