Седьмой вектор

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Особенности бытия некромантов

С самого детства Септима гордилась семьей, в которой родилась. Эта гордость не была связана, как у многих потомков древних и чистокровных родов, с длиной родословной или с наличием в ней особо выделившихся среди прочих магов предков. В семье Вектор, которая, к слову, имела более чем трехтысячелетнюю историю, было принято гордиться сегодняшними достижениями, к которым относились как многочисленность членов семьи, так и их одаренность, степень продвижения по пути развития магических и не совсем наук. Кстати, для членов клана Вектор испокон веков науки не делились на магические и маггловские, и если какой-либо сквиб из членов этого многочисленного семейства вносил существенный вклад в развитие, казалось бы, далекой от магии области, его все одно почитали наравне с отличившимися в магических направлениях волшебниками. Девизом семьи было «вектор направлен в будущее». Понятно, что данный девиз появился не так уж и давно, как и очередное имя рода, или скорее прозвище – чуть более тысячи лет назад. Все-таки за столь длительный период времени, который охватывали родовые летописи, основные ценности семьи и общества претерпели неоднократные и существенные изменения. Впрочем, прозвища, как и само понятие фамилии появились в Греции относительно недавно и до этого имели сугубо географическую привязку, в редких исключениях отражая вид деятельности рода. Индивидуальными фамилиями или прозвищами в основном награждались особо отличившиеся индивидуумы, и прозвища эти отражали суть деяния. Так Герпий, получивший у потомков прозвище Злостный, был одним из талантливейших химерологов, который на дурака без учителя да еще в столь юном возрасте, когда ему не исполнилось и пятидесяти, полез самостоятельно экспериментировать в некромантии, магии души и артефакторике, в которых на тот момент понимал не более ученика. И, как и многие гениальные ученики, сотворил то, что мастера его времени считали невозможным. И этим он мог бы прославиться в кругу семьи как основоположник новой теории, но Герпий, мало того, что ухитрился угробиться в процессе своих экспериментов, так и лабораторные записи его были растащены за пределы семейного круга, что собственно, после ряда опытов дилетантов-недоучек и привело к появлению зловещей славы «черного некроманта», расколовшего душу.

Веер даров семьи Вектор раскинулся широко. Под официальной маской лучших нумерологов, арифмантов и рунологов, а этими направлениями в совершенстве владели все члены семьи, включая сквибов, скрывались уникальные по силам своих талантов и накопленных веками знаниям менталисты, артефакторы, ритуалисты, демонологии, спириты и медиумы, а главное – некроманты. Это был основной дар, проявляющийся минимум у одного члена семьи в поколении. Дар некромантии был непростой и для раскрытия требовал от мага как знания множества смежных дисциплин, так и наработки обширной практики. Собственно, столь яро превозносимая склонность к безобидным математическим дисциплинам и близкая по значению фамилия появилась как раз в период начала гонений на некромантов, которых, с какого-то перепугу, маги стали обвинять во всех своих бедах, хотя именно некромантам чаще всего и приходилось справляться с последствиями не системной дикой волшебы недоучек, возомнивших себя химерологами, демонологами или ритуалистами. Уже к середине восемнадцатого века простой маг-обыватель не видел разницы между этими дисциплинами, смешивая в своем сознании их в единый непонятный комок «темных искусств», кои надлежало непременно запретить. Именно в тот период произошло последнее из переселений семьи. И главный оплот рода Вектор был перенесен в небольшой закрытый домен на островке в Эгейском море, а вилла в предместье Афин стала представительством семьи и школой-домом-мастерской для рунологов и нумерологов.

***

К счастью или несчастью главный родовой дар в Септиме раскрылся достаточно ярко, чтобы патриарх рода не стал торопиться с поиском выгодного жениха для девочки, с целью укрепления союзнических связей.

Вообще, все девочки рода могли быть обучены в зависимости от одаренности и собственного желания, как и желания их родителей до любого достижимого уровня, но, покидая семью, обязаны были пройти ритуал и дать клятвы, стиравшие те знания, которые считались тайной рода. Поэтому для всех девочек, начиная с семи лет, не реже раза в год проводилось тестирование на дары и умения. Ведь даже в такой семье не было гарантии, что одаренный захочет развивать свои таланты, от ленивых девочек избавлялись даже охотнее, чем от бесталанных. Хотя, избавлялись – не правильное определение. Невесту из семьи Вектор готовы были оторвать с руками. Все браки тщательно обговаривались, мнение невесты и жениха обязательно учитывалось. И хотя о взрывных характерах необученных дочерей дома Вектор в Греции, Турции и Малой Азии ходили легенды. Но никто не роптал, ведь ссориться со столь влиятельной и многочисленной семьей, дочери которой не несли на себе проклятий и гарантировали рождение многочисленного и талантливого потомства желающих не было.

Родившаяся в самое благоприятное для некроманта время, на исходе Первой мировой войны, когда уровень сырой некроэнергии в эфире достигал пиковых значений, 28 июля 1918 года у внука действующего главы рода, Септима в первые же годы продемонстрировала недюжинные способности сразу к трем родовым дарам: некромантии, ритуалистике и менталистике. К семи годам стало ясно, что и упорный характер девочке тоже достался семейный. Естественно, оставшись на домашнем обучении (к слову, в Греции, за исключением пары министерских ремесленных школ, никаких учебных заведений младшего и среднего уровня не было, в отличие от высшего, где Греция блистала, как ни одна другая страна в Европе и Малой Азии), уже к пятнадцати годам достигла в основных дисциплинах звания ученика. Образование Септиме давали максимально разнообразное, ожидая от нее в дальнейшем успешного и длительного развития, ведь продолжительность жизни магов, активно практикующих ритуалы и пропускающих через себя большие массы энергий, напрямую зависит от их трудолюбия. Так родной прадед Септимы стал главой рода в свои двести сорок три года вовсе не потому, что его отец умер от старости, просто тот обожал экспериментировать на стыке демонологии и артефакторики, и родня не всегда успевала предотвратить катаклизмы. Так и скончался грандмастер-артефактор Фебос Вектор на триста двадцатом году жизни в результате неудавшегося эксперимента, сдерживая неожиданно сильный прорыв с нижних планов.

Конечно, в семье было достаточно родственников старше Главы, но они обычно сами отходили от родовых дел, уходя в чистую науку. Септима из таких долгожителей больше всего любила общение с Аполлоном Вектор, отшельником, изучающим магглов (да, дедуля годами жил на своей вилле в одиночестве, раз в десятилетие «приглашая» к себе в гости на пожизненное исследование магглов с отклонениями в психике. Каждый раз выпуская по окончании «каникул» в маггловском, а иногда и магическом мире бестселлер по психологии) и который категорически отказывался называть свой точный возраст, но по оговоркам помнил Крит еще Кандией. Жить дедушка Ап собирался еще долго, так как считал, что, несмотря на мощнейший в семье дар эмпата и менталиста лишь начал исследование тайн движения человеческой души. Кроме Септимы Аполлон Вектор привечал только свою единственную оставшуюся в живых внучку Сиф, черноволосую и черноглазую полукровку с каким-то магиком (в семье поговаривали, что чуть ли не с демоном, но Септима не верила), основными направлениями исследований которой были тонкие планы. Дедушка Ап утверждал, что Сиф может разговаривать с ним на любом расстоянии, но, как и все маленькие «липучки», непременно норовит почаще докучать ему своими приездами. Хотя Септима видела, что тот всегда безмерно рад видеть свою «не от мира сего» внучку.

***

К двадцати одному году Септима получила звание подмастерья по трем основным дисциплинам и паре сопутствующих. В отличие от маггловских, магические звания сначала присваивались, на основании общей готовности теоретической базы и наличия исследований и практических навыков, а затем подтверждались практикой, критерии которой для каждого направления были весьма отличны. И, если получение звания по большей части дисциплин, тем, которые имели свои Палаты и Гильдии, фиксировалось ими документально, и документ этот выдавался на руки соискателю, то подтвержденное звание отражалось в ауре мага и могло по желанию самого мага быть продемонстрировано внешним эффектом, который опять же разнился от вида направления. Так менталисты могли заставить свои глаза светиться серебряным светом, демонологии – фиолетовым, спириты и медиумы – желтым. Градация уровня званий характеризовалась оттенком и интенсивностью. Большинство же дисциплин позволяло генерировать некий аналог запаха или реже звука. Проявлялись и гасились эти атрибуты мастерства по желанию мага, и все случаи обязательной демонстрации своих достижений были строго регламентированы. Те же некроманты Вектор не торопились, согласно указу Министерства магии Греции при входе в зал Совета открывать свой дар. Как и во многих других государствах, строгость людских законов компенсировалась необязательностью их исполнения.

Реки крови, полившиеся на землю как следствие начала захвата Европы фашистами дали юной Вектор широчайший выбор прохождения своей практики. Приставленный куратор от семьи раздражал ровно до того момента, как насмотревшись на гекатомбы, организованные фашистами в Восточной Европе юная некромант чуть не сорвалась. При нормальных условиях работы некроманта не предусмотрены встречи с бездумно и неэффективно разлитыми океанами сырой некроэнергии, из которых, через чернейшие ритуалы, доступные не носителям дара, выкачивается лишь малая доля энергии, а большая загрязняет землю. Видеть, как в результате необоснованного садизма, гибнет еще не родившаяся природа на несколько десятилетий вперед, было невозможно больно. Убрать и запечатать все последствия криво проведенных жертвенных ритуалов было не под силу даже большому кругу из двадцати восьми некромантов, собрать который было не реально, ведь на всю Европу Мастеров на данный момент было не более восьми. Первые два года полевой практики Септима посвятила расчету ритуалов и созданию накопителей для сбора некроэнергии большой плотности с больших площадей. И пусть начальные результаты были откровенно слабыми, и пришлось отвлечься на реальные военные действия на родине, но позже, Септима Вектор не только подтвердила свое звание подмастерья некромантии, менталистики, ритуалистики, артефакторики, рунологии и нумерологии, но и своими изобретениями дала мощную заявку на мастера по данным дисциплинам.

Время активных боевых действий весной-летом 1941 года дало неплохую практику по боевой магии, которой раньше девушка не особо уделяла внимание, не планируя стоять на острие атаки, но фашисты, подбирающиеся к беззащитной родне дали мощный стимул к развитию этого направления. Последующие четыре года вылились в непрекращающуюся практику по ментальным наукам и ритуалам. В период оккупации маги не могли напрямую вмешиваться в дела магглов, хотя и было известно, что среди руководства фашистов встречается немало магов из вассалов и союзников Гриндевальда, и самого его регулярно можно было встретить в ставке фюрера, но МКМ не признавало, что Вторая мировая война имеет отношение к магам, официально ее считали чисто маггловской. К моменту окончания войны и снятию оккупации на территории Греции фактически не было фашистов. Потомки древних магов разума тихо ликвидировали угрозу, просто превратив врагов в послушных марионеток. Союзнические войска, подошедшие с освободительной операцией, получили некоторое количество кукол и Конфундус на дорожку. А в Италии и Германии в последующее десятилетие неожиданно прервались несколько слишком амбициозных родов, возжелавших знаний и силы, накопленных не ими. Выглядевшая слишком незлобливой внешняя политика магической Греции не позволила грекам укрепиться в МКМ, даже не смотря на нанесенный урон радикалам из Германии и Италии. Пролезший под шумок в самый пик выяснения отношений между магическими странами на пост Президента МКМ Дамблдор активно поспособствовал политической изоляции России, Греции и многих других восточно-европейских стран. Что характерно, Турция сделала вид, что она в МКМ никогда не состояла и просто самоизолировалась. Так из МКМ, некогда охватывавшей интересы 1/5 магических государств, организация превратилась в глашатай от силы двадцатой части магического населения планеты.

Но Септиме было не до политических разборок, она дорабатывала ритуалы и расчеты по накопителям некроэнергии. Начиная с 1947 года, после испытаний в Белоруссии вся Восточная Европа, Малая Азия и Северная Африка начали использовать разработки юного мастера некромантии Септимы Вектор. То, что из-за политического раскола, страны нового урезанного МКМ отказались от методов потенциально вражеских государств, и вместо этого стали укреплять магические барьеры на своих границах, было приравнено новыми союзниками Греции к великой глупости, ведь последствия таких катаклизмов, как великая война приведут к длительной разбалансировке экосистемы – упадет рождаемость, засохнут крупные леса, пропадут многие виды растений и животных. Сырая некроэнергия была полезна только некромантам и то, в определенные периоды жизни.

Работа с сырой некросилой не могла не сказаться на репродуктивной функции молодой некромантки. Как и когда-то у ее отца и матери у Септимы возникла потребность дать новую жизнь подобному себе. К началу 1948 года все расчеты были закончены, потенциальный отец был определен, и в октябре 1948 года Септима Вектор произвела на свет следующее поколение некромантов рода Вектор, дав ему имя Виктор, как ознаменование победы над последствиями глобальной войны. Все таки Вторая мировая, признанная таки магами обновленного МКМ в том числе и магической, унесла рекордное количество жертв за последние несколько тысячелетий. С такими исходными данными Виктор должен стать очень сильным боевым некромантом. Как и в каком направлении ему правильно развиваться, чтобы не просто стать атакующей силой завоевательной армии, но и найти свое место в мирное время, Септима не знала. Но знала, что семья всегда придет на помощь, на то она и семья.

***

Двадцать лет радости и надежд пролетели как один день. Виктор, мамина гордость, лучший за пару столетий в большинстве наук, самый сильный и талантливый в основных дарах семьи, но так и не нашедший равновесия для своей, хлещущей через край силы после длительных переговоров отправлялся в Россию к наставнику. Отправляя кровиночку за три девять земель Септима, наладив бесперебойную связь с любимым сыном, приступила к составлению планов по дальнейшему росту. Как мать, она должна показать достойный пример сыну, а у нее еще не все мастерства подтверждены.

Рассмотрев критерии признания мастерства по всем своим дисциплинам, Вектор поняла, что действовать предстоит от общего к частному. Так как самые жесткие требования были по мастерству некромантии – найти и подготовить до уровня ученика семерых способных магов, то все остальные звания можно будет подтверждать как сопутствующие. Да и заказы на те же самые ритуалы параллельно основной работе брать никто не запрещал. Проблема была только одна – в Греции ей делать было нечего. Всех потенциальных греческих некромантов отслеживали еще с семи лет и заманивали на индивидуальное ученичество. И это еще, если ребенок был не из семьи потомственных некромантов. Так что, оставаясь на родине, стать полноценным мастером Септиме грозило лет через четыреста.

***

Первый, кого со своими сомнениями посетила Септима, был дядюшка Гектор. На самом деле он был ее двоюродным дедом, но маленькая Вектор привыкла называть этого моложавого энергичного мужчину, что приезжая из своих вечных экспедиций всегда дарил малышке Септи экзотические сладости, дядюшкой. Когда Септима изучала ритуалистику, именно дядюшка Гектор своими советами наталкивал на самые нетривиальные, но оптимальные решения, именно он научил маленькую девочку смотреть на ритуалы, как на сложные, но интересные головоломки, где любые исходные можно заменить для получения нужного результата.

Став старше Септима поняла, что слабый как боевик-некромант, но с развитым даром ритуалиста и простого боевика Гектор мог, основываясь только на опыте и интуиции быстрее, чем кто-либо усмирить пошедшее в разнос от неправильных ритуалов место силы, сжечь, часто с летальным исходом для владельцев любое проклятье, отыграть обратно длительное смертельное проклятие. Невысокий и жилистый, этот довольно слабый маг обладал поистине нескончаемой жизненной энергией и оптимизмом, невероятной изворотливостью, самоубийственным упорством, а так же потрясающими знаниями в области практической географии, повидав большую часть мира воочию.

- Септи, малышка, дети, это не ко мне. Я видел издалека этих монстриков, я их боюсь, - дядюшка смеялся, дурачился и шутил всю дорогу, пока Септима пыталась растолковать ему суть своей проблемы поиска учеников. Только согласившись на совместную подводную рыбалку женщина получила порцию нужной информации, - Для тебя безопасна только Западная Европа. Во всех остальных странах есть свои мастера, и ты для них – конкурент, но там тебя семья не прикроет. Если к союзникам по последней войне, то официально примут на работу, а учеников получишь по остаточному принципу. Да, не у всех свои династии сохранились, но те же болгары скорее подставят под Статут, который они то ли блюдут, то ли нет. У поляков будешь ждать до маково заговенья, они стравливают нас и русских, а сами турков нанимают. Чехи и венгры своих сохранили, там ловить нечего.

А вот в Западной Европе на волне дамбилизма и антигриндевальщины повырезали всех, кто не успел сбежать. Ну, про Италию с Германией ты и сама знаешь. Только запуганные они всем «темным» до энуреза. Так что, если рассчитываешь официально работать, то не выйдет. А так, партизаня, как мы в сороковых, то как раз в школах самый урожай и соберешь. Только подумать надо хорошо, в какую школу ехать. Тебе бы с твоей направленностью Дурмстранг или Хогвартс подошли. Бобатон французский, там все стихийники, неуютно будет, да и учеников найти сложно.

Обжаривая в масле с приправами стейки из тунца и наблюдая как дядюшка Гектор крутит и режет забавные маленькие рулетики из пропалённого на костре угря и вареного риса (явно подцепил рецепт в своих странствиях) Септима пыталась представить себя школьной учительницей. Авантюризм и бесшабашность старшего родственника были столь заразительны, что казавшаяся поначалу гиблой авантюра, приобретала в глазах молодого мастера все бОльшую привлекательность.

- В Дурмстранге неприкаянные личными учителями талантливые детки из Болгарии (чтоб сгорели все, предатели), Чехии, Германии, остальные не подойдут… Там твоих уже разобрали. – Меж тем продолжал вслух размышлять Гектор, - А вот в Хогвартс со всех Оловянных остовов сильных детишек свозят и не позволяют переводиться в континентальные школы. Там и ирландцы, и шотландцы учатся, кто увернуться не успел, всех под себя подгребли. И директор с учителями там самые для тебя подходящие, слепые кутята-недоучки, - дядюшка вновь заливисто расхохотался и, подпрыгнув с наколдованной лежанки, закружил Септиму в танце.

Нарезвившись и нахохотавшись, родичи-заговорщики приступили к позднему ужину, набрасывая план скорейшего покорения Септимой новой вершины.

***

- Куда ты спешишь, торопыга, - было первое, что услышала Септима от своего прадеда, когда рассказала о своей задумке. И может она и потупила бы взгляд на достаточно резкую отповедь патриарха рода, если бы из под насупленных смоляных бровей не искрились смехом глаза-оливы, выдавая полное одобрение главы семьи планам молодежи.

- Так ты поможешь с подтверждением легенды? - с таким же хитрым фамильным прищуром и без всякого пиетета перед старшим, обратилась к деду ведьма.

- А то как же, - рассмеялся черноволосый гигант, которому на вид никто не дал бы и сорока лет. – Это будет первостатейная шутка, забрать себе из Великобритании, прямо из логова рыжего таракана всех потенциальных мастеров. Ты, детка, там смотри, если встретишь других даровитых «темных», - слово «темных» дед сказал с такой ехидцей, что Септима прыснула в кулак, как девочка, - то тоже не брезгуй, подучи, а кого можно, всех к нам переправляй. А я Гектора, Аполлона и Геру озадачу, они учебники и методички для просветления темных «светлых» наклепают, чтоб позанимательней, и чтобы для взрослого закаменевшего разума этих вырожденцев не понятно было. Будешь нести свет Тьмы в души подрастающих магов Британии. – И дед запрокинул лицо, хохоча во все горло.

На подготовку шутки века, как назвал ее дедушка, ушло больше года. И вот, в середине августа 1971 года перед воротами Хогвартса стояла, в ожидании сопровождающего, молодая ведьма усредненной по всем показателям наружности. Мантия ее силуэтом напоминала те, что были в моде в прошлом году во Франции. Легкий загар выдавал в ней приезжую из более солнечных, чем туманный Альбион мест, а добротный зачарованный, но весьма изношенный саквояж, женщину скромного достатка, но безусловно практичную и основательную. В кармане мантии лежал аттестат на имя Септимы Вектор 1948 года рождения о сдаче в министерстве Греции экзамена на уровень ЖАБА, а так же сертификат гильдии нумерологов и арифмантов о присвоении Септиме Вектор уровня подмастерья в обеих дисциплинах. Кроме того, там же находились и рекомендательные письма от директора министерской школы в Афинах, где та восторженно отзывалась о ней, как о преподавателе арифмантики для среднего звена (дед просто попросил, и ему не смогли отказать) и, заработанное потом и кровью письмо от директора Бобатона о превосходных успехах мадемуазель Вектор в преподавании нумерологии старшим классам французской школы (пришлось потратить год на вколачивание в пустые головы стихийников основ нумерологии. Ловить там действительно было нечего – брали в эту французскую элитную академию исключительно потомков магиков со стихийными дарами. Портить своим обучением ничего не портили, но и особо не развивали, скорее академия существовала для адаптации и ассимиляции потомков магиков в среду утративших сродство со стихиями магов, этакий институт благородных девиц).

Наконец ворота открылись и перед удивленной Вектор предстал неряшливый сквиб.

ЧАСТЬ 1 ХОГВАРТС, ИЛИ ЛУЧШИЙ СВИНАРНИК ДЛЯ ПОИСКА ЖЕМЧУГА

Старые семьи и темные дары

Чтобы попасть в кабинет директора от главных ворот замка потребовалось пройти не меньше, чем по двадцати лестницам и почти тридцати коридорам. Лишь спустя двадцать минут кортеж из сквиба и ведьмы достиг страшненького голема в форме горгульи перекрывавшего вход в директорскую башню. Сквиб дышал с хрипами и утирал пот со лба. «Странные порядки в этой школе, - подумала Септима, - вместо крепких охранников или умелого в магии дворецкого прибывших встречает дряхлый и абсолютно бесполезный в случае нападения старый сквиб, который еще и выглядит тем еще клошаром. Или это такая тактическая хитрость?»

Расположившись на жестком стуле перед возвышением с троноподобным креслом, на котором восседал местный царь, и, пригубив слишком крепкий горчащий чай, настойчиво предложенный хозяином кабинета, Септима уже полчаса внимала прочувственной речи директора Дамблдора о Свете (именно так, с большой буквы), который несет в мир самая лучшая школа магии в мире, о крепкой семье преподавателей Хогвартса для которых ученики должны стать единственными детьми, так как, отвлекаясь на собственную семью учитель уже не может посвящать всего себя учебе. Параллельно некромант отслеживала регулярные атаки легилименции директора, пытаясь определить уровень противника. Будь она дома, уже давно бы вскипятила мозги этому дилетанту, но сейчас основной задачей был сбор и анализ информации, так что улыбаемся и киваем с видом идиотки.

- Пойми, девочка моя, я ведь могу так обращаться к тебе, все таки, я значительно старше и мудрее, - ответ директору, действительно выглядевшему стариком, и это при том, что он директор школы магии и ему всего девяносто лет, да папа старше, что говорить о деде, был не нужен,- это в Бобатоне учителя могут просто приходить, отработать урок и уйти обратно домой. Хогвартс же не просто школа, Хогвартс – это семья. Все учителя – братья и сестры, мы все называем друг друга по именам, - как самую сокровенную тайну, понизив голос,поведал Дамблдор, - мы не просто учим, мы живем школой, не покидая ее, кроме как на каникулах. Ты должна обязательно попробовать эти лимонные дольки. Я считаю их самым замечательным изобретением человечества, - вазочка с желтыми мармеладками настойчиво толкнулась в локоть ведьмы. Перебить горький вкус чая было бы заманчиво, но Септима обоснованно не доверяла хозяину кабинета, так что, взяв для приличия пару конфет, незаметно переместила их в один из пустых карманов в браслете-кобуре-патронташе, предназначенном для волшебной палочки и метательного оружия и скрытым манжетой мантии.

Резкое отступление от темы слегка взбодрило ведьму, но уже через пять минут продолжившегося вещания о величии островной магии над всеми остальными, ибо она светла как в первый день творения, от Септимы начал ускользать смысл речи директора, взгляд ее на некоторое время расфокусировался, пока мозг пытался проанализировать зигзаги мыслительного процесса оратора. Очередная попытка директора проникнуть в мысли соискателя на должность профессора встретила «белый шум», а Вектор, увидев усмешку в бороде Дамблдора, решила не разочаровывать горе-манипулятора и продолжила изображать из себя зомби. И не прогадала.

- Септима, почему ты уволилась из Бобатона и хочешь устроиться в Хогвартс? – тон директора резко изменился, вопросы он стал задавать четко и быстро.

- В Бобатоне нумерология изучалась только факультативно, а арифмантики не было вообще. Эти бездари не могли освоить даже азов, да и платили мало. В Хогвартсе полная ставка и две дисциплины, есть шанс на арифмантике подготовить будущих нумерологов. – с таким же пустым лицом выдала легенду Септима.

- Почему ты уехала из Греции? – столь же быстрый и повелительный следующий вопрос.

- Там таких как я много, вакансий мало. Министерская школа заключала только временные контракты.

Допрос, а как иначе это назвать, длился не долго. Вектор не успела выдать и половины заготовок, как директор откинулся на спинку своего трона и, задумавшись на минуту, взмахнул узловатой палочкой и к Септиме на чайный столик подлетел свернутый в рулон пергамент.

- Что ж, я убедился, что твоя квалификация соответствует высокому званию профессора школы чародейства и волшебства Хогвартс и готов заключить с тобой контракт. Пока на год. Это будет твоим испытательным сроком, все таки опыт преподавания у тебя еще слишком мал. – Тонкие, напоминающие паучьи лапы пальцы директора затеребили его бороду. – Если без нареканий отработаешь год, то контракт будет продлен.

Развернув и вчитавшись в свиток с контрактом, Септима чуть не выпала из образа. Перед ней на столе лежал не больше и не меньше, чем бессрочный рабский контракт лично с Альбусом Дамблдором, запрещающий действовать и злоумышлять против А.П.В.Б.Дамблдора, разглашать любыми способами любую информацию, на которую поставит запрет А.П.В.Б.Дамблдор, подчиняться всем приказам А.П.В.Б.Дамблдора, наградой за исполнения которого через год службы, что не отменяло дальнейшего служения, было место профессора арифмантики и нумерологии в школе чародейства и волшебства Хогвартс со всеми причитающимися профессору привилегиями. К слову, наличие личных учеников относилось именно к привилегиям, так что в первый год работы о них можно было забыть. Фактически, не будь Септима магически сильнее Дамблдора, не владей она ментальными науками на уровне почти мастера, то стала бы она бессловесным рабом директора, который даже семью на каникулах не смог бы завести, да и с родней, скорее всего, порвала бы.

И вот здесь Вектор очень обрадовалась, что директор перехитрил сам себя, отставив стул для соискателя более чем на пять метров от своего кресла, и не мог полностью проконтролировать и выражение лица Септимы и ее манипуляции со свитком.

Вектор внутренне посмеялась, что первая практика ментальных наук нашла ее сама, да еще и так быстро. Максимально сконцентрировавшись, влиять ментально на Дамблдора Септима опасалась, скорее всего у него в кабинете понатыкано различных определителей, ведьма начала невербально и без помощи концентратора менять текст контракта, якобы бездумно водя по нему пальцем. Основная сложность была в том, что при реальной правке текста необходимо было оставлять иллюзию старого варианта. Когда взопревшая ведьма достигла конца свитка и вставила в него невидимыми все необходимые дополнения, директор был уже на взводе, то ли считая Септиму тупой как пробка, что при ее специализации было бы странно, то ли подозревая ее в попытке противодействия его воле.

- Ох, директор, хоть артефакт-переводчик и помогает, но такой длинный текст для не носителя языка, ах…, это слишком затратно магически, – отмазки умнее придумать за столь короткое время не удалось, но, судя по тому, как расслабились мышцы лица Дамблдора, ему прокатило, - я обещаю, что с первого аванса закажу зелья и выучу английский в совершенстве. – Септима подмахнула правленый текст, истинную природу которого в ближайшие двадцать лет не увидит никто, кроме мастеров и выше менталистики, а, судя по ее наблюдениям, Дамблдор едва дотягивал до ученика.

С умным видом, подхватив отлевитированный к нему контракт, директор, не глядя, поставил на нем свою размашистую подпись. Все, Септима мысленно выдохнула. В силу своих даров, она четко ощущала все свои обязательства. Так вот, с первого сентября 1971 года Вектор была обязана обучать мелких паразитов на магии Хогвартса арифмантике, а тех, кто что-то из себя представляет как маг, и нумерологии на старших курсах. По-возможности защищать школу и учеников от внешних и внутренних угроз (здесь стоило разобраться, но без взгляда изнутри это было бы бесполезно). Брать индивидуальных учеников, как она и предполагала изначально, было можно только спустя год преподавания. Что ж, сбор информации тоже работа, да и сопутствующие навыки, как показала «беседа» с директором в условиях маг. Британии могут развиваться по экстремуму.

Заселившись в новые покои и лично озаботившись их защитой и конфиденциальностью, Септима, разложив походную лабораторию зельевара, проверила состав директорских конфет и своей крови.

В крови, как и предполагала Вектор, уже почти ничего не осталось. Как опытный некромант, она всегда отслеживала поступающие в желудок и легкие вредоносные вещества и ускоряла их выведение из организма. По остаточным элементам, а так же учитывая поведение директора и собственные порывы, Септима определила, что в чае и воздухе находились вещества, расслабляющие и затрудняющие умственную деятельность, что с учетом ментальной обработки должно было отключить критическое мышление напрочь. В конфетах было плохо сваренное и от этого весьма токсичное зелье истины. Чего-то подобного они с родичами и ожидали, но не на столь дилетантском уровне.

***

Первый год в Хогвартсе был… скучным. Директор устроил в школе тараканьи бега. Стравливая факультеты, он заранее подсуживал своим фаворитам. Удивительно, но среди учеников не было никого способного к существенному развитию, да и среди обладателей родовых даров (Септима к ним не подходила, но статистику вела) все были ленивыми слабосилками, тратить на которых время и усилия – это не уважать себя. Тот же Сириус Блэк, потенциальный боевик-некромант и малефик, не только не развивал свои врожденные способности, но и, судя по тускнеющей ауре, активно подавлял их. Такое не могло не отражаться на поведении, что при отсутствии дисциплины ума (было такое ощущение, что мальчик не практикует даже элементарной медитации) приводило к регулярным вспышкам агрессии или не менее истерической веселости. Вектор негодовала. Если директор и плетет какую-то свою интригу, то куда смотрят родственники? Признаки вырождения родовых даров наблюдались у восьмидесяти процентов представителей древних родов. Еще пара поколений в праздности и отрицании своей магии и они станут не сильнее магглорожденных, а то и клеймо Предателей крови заработают.

После прощального пира директор собрал всех учителей на собрание, которое внешне больше напоминало клуб сплетниц, а по сути, было выдачей приказов на нераспространение информации. Так всем профессорам и остальному персоналу было запрещено распространяться о милых шалостях компании Блэка и Поттера, небольших ошибках (надо дать мальчикам и девочкам второй шанс) отдельных студентов разных факультетов, совершивших серьезные правонарушения, а то и мелкие преступления, рассмотрением которых занимался директор лично. Дамблдор не постеснялся затребовать, и, что более удивительно, получить воспоминания профессоров об избранных моментах, свидетелями которых они стали. По окончанию бесконечного собрания, уже ближе к рассвету, когда Септима устала изображать из себя бодрствующую ведьму, она неожиданно получила приказ задержаться. Удивительно, но к ней на столик вновь была направлена памятная вазочка с лимонным мармеладом и приказом угоститься. Далее, согласно уже опробованного сценария, следовал допрос, основной целью которого было определение уровня лояльности нового учителя. Продемонстрировавшую покорность, безынициативность, но и знание основ ментальных наук, дабы не быть зачисленной в совсем уж бессловесные рабыни, как МакГонагалл и Синистра, Септима с удивлением узнала, что, благодаря ходатайству Дамблдора, теперь является гражданкой маг.Британии и обязана безвыездно прожить на территории своей новой родины не менее пяти лет «и не благодари меня, девочка моя, кто, как не я, считающий всех своих подчиненных своими детьми, должен помочь им всем обрести истинный дом и семью, которой с этого момента для тебя является Хогвартс». Слова «благодарности» застряли в горле некромантки. На предложение помощи в поиске жилья на лето «мои чудесные выпускники, семейная пара Уизли, сдают одну из комнат своего коттеджа не дорого, ведь они так стеснены в средствах, у них недавно родился первенец и Молли снова в ожидании», Септима «на белом глазу» ответила, что раз теперь она стала британкой, то ей необходимо узнать новую родину получше и путешествие по стране ей в этом поможет. Деревянной походкой с первыми лучами солнца потомок великого рода некромантов, менталистов и рунологов покинула кабинет директора Дамблдора, чувствуя настоятельную потребность в отрезвляющем холодном душе, так как события предыдущей ночи казались ей бредом.

***

Лето 1972 года Септима провела максимально эффективно. Периодически мотаясь в Лондон для подтверждения легенды о ее постоянном проживании в Британии, женщина завела самые различные знакомства, став вхожей как в круг ремесленников из древних и не очень родов, что дало ей стабильный приработок и доступ к свежей информации, так и в круг чистокровных буржуа, стремящихся занять места среди древнейших и благороднейших. Несколько раз Вектор была представлена и самим древнейшим и благороднейшим. Так у нее завязалась интересная переписка с молодым лордом Ноттом, который сначала заказал сложные исследования по расчету совместимости с будущей супругой, а потом, под клятвы о неразглашении, расчет и помощь в проведении ритуала бракосочетания. Постепенно Септима становилась известной в узких кругах ритуалисткой и мастером по возведению нестандартной защиты жилища. А уж якобы контрабандой завезенные артефакты защиты греческого производства раскупались как пирожки, не смотря на завышенную втрое цену (вообще-то эту мелочевку юная Вектор клепала в свободное время буквально на коленке). Конечно, большую часть времени Септима проводила в родном поместье, уж кому-кому, но не «слепым лаймам» отследить родовые порталы Вектор. Родичи, ознакомившись с предоставленной Септимой информацией, срочно редактировали учебные методички и пересматривали планы дальнейших действий. Малышка Септи принесла в родной дом свежую струю, взбодрившую старшее поколение и переполошившую среднее.

- Главное не перейти грань, когда наше вмешательство сочтут экспансией, - ограничил энергию родственников Глава семьи.

***

На распределении 1972 года Септима внимательно вглядывалась в будущих учеников. То, что среди них есть и ее будущий ученик было неоспоримо, но вот его личность ввергла профессора в ступор. Как могли представители такой семьи как Блэк довести своего ребенка почти до выгорания? Регулус Блэк казался прозрачным, аура мальчика пылала готовыми к раскрытию дарами, при том, что рахитичное телосложение и сероватая кожа выдавали либо последствия голодовок, что для богатой семьи было нонсенс, либо попытки ритуалами задавить дары, что тоже не вязалось с декларируемым семейством Блэк следованием традициям предков.

Следующие месяцы для новоназначенного профессора Вектор превратились в ходьбу по минному полю с целью подобраться поближе к будущему ученику. Мальчик был недоверчив, пуглив и упрям в своих заблуждениях. Стоило его только заманить на занятия арифмантикой, как он, закрывшись в себе, просто стал демонстрировать великолепные знания в данной науке в рамках одобренного министерством учебного плана, не проявляя никакого интереса к предлагаемой дополнительной литературе. То, что мальчика обучали дома было понятно сразу, все таки семья Блэк была одной и самых влиятельных в маг.Британии. Но то, что ребенка так упорно загоняли в рамки, что тот сам стал ставить их себе, рушило будущее сильного мага, который без развития просто сжигал себя изнутри, сокращая продолжительность жизни вместе с не раскрытым потенциалом.

Помощь, как ни странно, пришла в лице светловолосого веснушчатого однокурсника Регулуса Блэка Бартемиуса Крауча-младшего. Очень домашний, закомплексованный, невысокий мальчик имел невероятную для британских волшебников тягу к знаниям, хотя, к огорчению Вектор, кроме зачаточного дара менталиста не обладал никакими подходящими для развития методиками семьи Вектор способностями. Но мальчик удивил. Присоединившись к группе, изучающих арифмантику после рождественских каникул, юный Крауч не только за неделю догнал программу, но и сам проявил интерес, а позже увлек и Регулуса Блэка дополнительной литературой, с цепкостью бульдога вцепившись именно в семейные методички, разработанные для «лаймов».

***

На втором курсе Хогвартса не предусматривалось изучение ни арифмантики, которую проходили на первом курсе, кто в виде математики, как маггловоспитанные, кто виде арифмантики (чаще как контроля и углубления знаний, так как эту науку, как и чистописание было принято преподавать в магических семьях с семи лет), ни нумерологии, занятия по которой начинались с третьего курса, и то, только по выбору студента. Тем удивительней Септиме было видеть в своем классе, появившихся к концу первой недели учебы второкурсников факультета Слизерин Регулуса Блэка и Бартемиуса Крауча-младшего. Буквально просочившись в полуприкрытую дверь, Барти, волокущий за собой за руку Регулуса, выдал явно заготовленную тираду:

- Мастер, могу ли я и мой друг и дальше пользоваться Вашей личной библиотекой и получать ответы на появившиеся вопросы? – решительно выпалив столь радикально высказанную просьбу, мальчик разом сдулся и только просительно поглядывал из-за пшеничной челки на задумавшегося преподавателя.

- С чего ты взял, что я мастер? – прервала неуютную паузу Вектор, давая себе время на обдумывание ситуации.

- Но как же, я на каникулах читал, все признаки говорят, что Вы – мастер. Я сам не вижу ауры, но настроил артефакт. И он однозначно показал, что Вы – мастер, - только сказав это, Барти сообразил, что артефакт из семейного хранилища был взят без спроса. И, если профессор поинтересуется у отца, то сидеть Барти не сможет все следующие каникулы, - Простите, я не хотел нарушать Ваши личные границы, но мне было важно знать, - весь напор покинул Крауча, он понимал, что его здоровье, а возможно и жизнь повисла на волоске.

- Тащи свой артефакт, змеёныш, и после этого я решу.

Артефакт, вытащенный из кармана мантии, и впрямь был интересным. Основанный на ментальной магии и немного некромантии, он не показывал четко дар, но давал направление на вектор и силу развития. То есть, используя его опытный маг мог определить свойство дара и вычленить тройку наиболее вероятных, да еще и определить уровень развития. Это был очень опасный артефакт явно британского производства, к счастью слишком старый, чтобы кто-то из ныне живущих местных магов мог его повторить.

- Я так понимаю, что артефакт ты взял без спроса? – почти утвердительно спросила Септима.

- Да, - плечи мальчишки опустились еще больше.

- Какова вероятность обнаружения его отсутствия в ближайшие четыре года? – вопрос для Вектор был не праздным. Оставлять такой инструмент в руках потенциальных фанатиков Света, а, прожив в Британии два года, Септима поняла, источник деградации и деменции в стране был именно Хогвартс, где училось и учится большинство магов Британии.

- Минимальная, если Вы не скажете отцу. Я взял его из дальнего хранилища, туда уже лет тридцать никто не ходил. Отец говорит, что там все «темное» и нужно бы сдать это в Министерство, но как объяснить, что в светлой семье хранилась такая мерзость, – к удивлению Вектор, в процессе своей речи, ребенок распалялся. Для него сохранность наследия была явно важнее, чем для главы семьи. Решение оформилось моментально.

- Вы оба получаете статус моих личных учеников, даете все полагающиеся клятвы, и все тайны и секреты наших родов остаются только между нами. Согласны?

Крауч усиленно закивал, Блэк, с опозданием на пару секунд тоже вяло кивнул.

- И нечего кривиться, мистер Блэк. Для Вас, в отличие от вашего приятеля, это ученичество жизненно необходимо.

С этого дня обучение-лечение почти задавленных даров Блэка пошло семимильными шагами. Для маленького Крауча тоже нашлось немало векторов развития, от менталистики и рунологии, до нумерологии и теоретической ритуалистики. Начальная досада на то, что пришлось взять в ученики довесок в виде слабого как магически, так и физически сына министерского работника, ратующего, как и большинство британских магов за торжество Света, быстро прошла под напором искреннего интереса мальчика, его трудолюбия и усердия в постижении нового. Для Регулуса, как ни странно толчком к ускорению развития послужила начавшаяся травля его старшим братом, объявившим себя борцом с «тьмой», к которой причислял всю свою семью и факультет Слизерин. Ради защиты от неадекватного родственничка, Регулусу пришлось ускорить изучение рун и ритуалистики, так как его щиты против заклятий старшего брата были пока не плотнее бумаги. Перед летними каникулами было решено не ставить пока в известность родителей мальчиков об их ученичестве. И, получив план занятий на два месяца и специальные связанные тетради для переписки с учителем, юные маги отправились домой.

Из странных или скорее забавных событий нового учебного года, было появление студента-ликантропа на занятиях нумерологии. Сначала Септима отнеслась к попытке обучить темную кроваво-тотемную химеру дисциплине, требующей не только навыка оперирования числами, но и умения их чувствовать и прорицать их изменчивость со здоровым скепсисом. Но, спустя пару месяцев, могла сказать, что своеобразный опыт директора с выращиванием под постоянным давлением ритуалами, зельями и нравственными императивами (иначе говоря, под псевдо-ментальной коррекцией, ибо прямой ментальной коррекции ни один, даже самый ущербный оборотень не подвластен) ликантропа породил новое с точки зрения психологии существо, пусть и способное к обучению дисциплинам, большинство из которых раньше считались недоступными его сородичам, но при этом потерявшее большую часть самоидентификации и способностей, присущих ликантропам. Дедушка Ап будет счастлив получить это существо, но не раньше, чем эксперимент Дамблдора закончится. Ни переходить дорогу директору, ни соваться в процесс незаконченного эксперимента Септима не собиралась, отслеживая лишь следствия нахождения в школе столь неоднозначного объекта в статусе студента.

***

Два года ученичества прошли относительно спокойно. Септима нарадоваться не могла на скорость и качественные показатели развития мальчиков. Так Регулус смог достойно, для своего возраста развернуться как ритуалист, явно претендуя на звание ученика летом после сдачи СОВ. Немного отставали некромантия с уклоном в спиритизм и демонология, что было связано с подавлением даров в детстве. Барти стал очень сильным теоретиком, а упорство и трудолюбие позволили ему не только развить талант менталиста до уровня ученика, но и, к удивлению Вектор достигнуть того же результата в некромантии, дара к которой у него сроду не было. Судя по всему, теоретическая база по всем темным дисциплинам покорится этому «бездарному слабосилку» на уровне подмастерья не позже чем через четверть века, если не сбавит напор. И он, хоть и не сможет подтвердить практикой все дисциплины, но за счет опыта и упорства, если и не станет самостоятелен по всем направлениям, то, как ассистент, будет востребован у многих мастеров, а то и грандмастеров.

После Рождества 1975 года активность Дамблдора сильно возросла. Через подвластных ему учителей и учеников он начал «клеить ярлыки» на наиболее сильных, родовитых и талантливых учеников. Так многие наследники древних родов, учащиеся на Слизерине вдруг стали уже готовыми или потенциальными «темными магами», угнетающими маггловоспитанных, а все грифиндорцы были разом записаны в освободителей угнетенных и носителей Света. На этом фоне, пошатнувшаяся дисциплина никого из учителей и учеников уже не интересовала. Все добивались какой-то мифической справедливости, вкладывая в это понятии каждый свое. Барти и Регулус тоже не избежали своей доли внимания от преподавательского коллектива во главе с директором, но с честью перенесли давление и были признаны «вещью в себе», что несколько снизило накал пропаганды, льющейся на подростков, подобно сточным водам большого города. Это было бы смешно, если бы не было так грустно, одним детям ежедневно твердилось, что они зло во плоти, а другим давалась индульгенция на любые выходки, так как их превозносили, как будущих спасителей мира. Покупались на дешевую пропаганду не многие, но и этого было достаточно в условиях подросткового интерната, чтобы снежный ком из подростковых протестов, максимализма суждений и отсутствия понятия полутонов затягивал все новых участников. Безобразные драки и разборки стали реальностью школы. Дети начали сбиваться в стаи, ведь одиноко идущий представитель факультета Слизерин или Гриффиндор однозначно становился жертвой нападения студентов факультета антагониста. Не избегали агрессии в свой адрес и «вороны» с «барсуками».

На свой пятый курс оба мальчика вернулись крайне измотанными, что учитывая ставшую совсем уж редкой переписку с Септимой, вызывало уже серьезное беспокойство. Поводы к унынию и истощению у них были разные, хотя причина была одна, обострение политической ситуации в стране. Радикалы становились все радикальней, что «темные», что «светлые». У Блэков, рассорившись с семьей из дома ушел наследник Сириус, теперь на его младшего брата оказывалось двойное давление, при том, было абсолютно непонятно, какой результат хотят видеть родственники мальчика, так как все посулы шли от отрицания. У Барти тяжело заболела мать, а отец неожиданно решил, что только он сможет побороть «тьму» в маг.Британии. Он сутками не появлялся дома, стремясь ускорить свое продвижение по службе, чтобы бОльшая власть, дала ему больше возможностей искоренять Зло. До родного сына и жены ему не было дела. На мать Барти было необходимо взглянуть, а вот с Регулусом было сложнее. Септима все больше убеждалась в мысли, что ребенка придется похищать после его пятого курса. Его родители показали себя не договорноспособными. И доказательством этому служил личный опыт Вектор. Активно практикуя ритуалистику и создавая индивидуальные артефакты, естественно под клятвы, Септима была вхожа в большинство домов богатых чистокровных семейств. Во избежание втягивания себя в политическое противостояние двух нелегальных, в общем-то, фракций, Вектор позиционировала себя как младший член сильного греческого клана, разрешившего ей небольшую, четко ограниченную рамками практику по ритуалистике, а так же реализующего через нее артефакты своих мастеров без согласования в министерствах. Данные деяния попадали под определение контрабанды, но карались для членов древних родов не более, чем штрафом в двадцатую часть стоимости оказанной услуги или проданного артефакта, утаенной от официальных каналов продажи, курируемых министерствами. Так вот, Вектор не раз консультируя своих клиентов по проклятиям и необходимым для их снятия или хотя бы уменьшения вреда ритуалам, описывала наиболее характерные симптомы сильных родовых проклятий. Большинство этих симптомов четко прослеживались на женщинах семьи Блэк, но из всех них и их родственников к Септиме обратился только наследник Малфой, ища помощи для своей супруги Нарциссы, в девичестве Блэк. Обследование показало, что над Нарциссой, как и над Регулусом в детстве проводились ритуалы, только не отложенного проявления, как у мальчика, а подавления даров. Для девушки, перешагнувшей рубеж в двадцать один год, вернуть утраченное уже не представлялось возможным, но сгладить последствия после длительного лечения и с условием постоянного ношения артефактов все же удалось. Но даже после явного улучшения самочувствия Нарциссы никто из семьи Блэк так и не обратился за помощью.

На рождественских каникулах 1976 года по просьбе профессора Вектор Барти младший организовал ее встречу с матерью. Та, как ни странно, узнав историю их взаимоотношений, полностью одобрила решение сына стать учеником, и дала свое благословение, закрепив его письменно, на дальнейшее участие Септимы Вектор в судьбе своего сына как учителя и наставника. Состояние еще молодой женщины было ужасным. По не понятным Септиме причинам, эта и так не блиставшая здоровьем ведьма отводила на себя все проклятья, направленные на мужа и сына. Свое право на самопожертвование она отвоевывала с пеной у рта, считая его неотъемлемой частью брачного договора. Себя она уже похоронила, но хотела лучшей доли для сына. Со слезами на глазах мать и сын прощались, оба они вверяли судьбу Барти младшего в руки его учителя, не надеясь на отца.

Сразу после сдачи СОВ Регулус и Барти, взяв только самые памятные и нужные вещи, порт-ключом отбыли в Грецию для подготовки к поступлению в Критскую академию магии.

***

Как ни странно, но скандала по поводу пропажи двух несовершеннолетних наследников древних семей сразу после отъезда их из Хогвартса не было. Замял ли дело Дамблдор или сами семьи были не заинтересованы в полоскании их грязного белья не известно, но факт оставался фактом – о пропаже подростков ни в прессе, ни в кулуарах не было сказано не слова. Сидя на первом перед началом нового учебного года педсовете, Вектор внутренне торжествовала. Оба мальчика поступили в самую лучшую «темную», как их называют в отсталой части Европы, академию. Блэк на направления ритуалистика и спиритизм, а Крауч на теоретическую некромантию. Мальчишки были в восторге, что не преминули вылить на своего учителя посредством парных блокнотов. Раскрытия их инкогнито бояться не следовало, ибо Критская академия магии была полностью закрытым заведением, и информацию о своих студентах и преподавателях не выдавала никогда.

Сидя за преподавательским столом первого сентября, Вектор тщательно вглядывалась во всех первокурсников и не находила никого, сколь бы то ни было интересного.

Неделю спустя, уже готовясь считать этот год пустым, Вектор, к своему ужасу увидела в дверях класса нумерологии торжественно входящего третьекурсника факультета Рейвенкло Гилдероя Локхарта, судя по ауре, потенциально сильного менталиста и спирита, про которого уже успела наслушаться от коллег, как о самом ужасном ученике набора 1975 года.

Позолоченные черепки

Студент Локхарт, сам о том не подозревая, вырабатывал в профессорах неведанные ими способности к глубокой медитации, постижению дзена и смирению. Даже своим гордым молчанием, мальчик мог довести любого учителя до нервного тика. Уверенность подростка в своей уникальности и гениальности была поистине непрошибаемой. Как к нему подступиться Вектор не знала. Вариант отказаться не рассматривался, дар спирита без развития однозначно сведет мальчика с ума.

Считавшийся полукровкой, Локхарт был «темной лошадкой». Его мать, волшебница-полукровка, не нашедшая себе место в магическом мире, состояла в браке с обеспеченным магглом и имела двух старших дочерей сквибов, к которым относилась весьма прохладно. В то же время, Гилдероя, не унаследовавшего никаких фамильных черт ни от отца-магла, ни от матери-полукровки, обожала всеми фибрами души, взращивая эго мальчика до астрономических значений. Еще со школы женщина фанатично увлекалась сильными колдунами современности, не разделяя направления силы, по словам библиотекаря мисс Пинс, юная ведьма не раз подвергалась взысканиям за преследование и приставание к наследникам чистокровных родов. После школы миссис Локхарт часто посещала конференции и семинары по различным направлениям, где был свободный доступ для зрителей. За девять месяцев до рождения Гилдероя, его мать посетила расширенный коллоквиум прорицателей в Норвегии, крайне сомнительное сборище, где могли отметиться, как барды из боевых скандинавских магов, так и недобитки из Аненербе, разыскивающие новых пророков.

***

1977-78 учебный год запомнился Вектор как самый тяжелый год в ее не самой короткой жизни, как до, так и после событий, именованных Септимой не иначе как «приручение золоченого павлина».

Традиционный метод воспитания подростков «кнут и пряник» с Локхартом не работал. Понятие «кнута» у него отсутствовало совсем. Сталкиваясь с малейшим давлением или притеснением, юный маг впадал в тяжелую депрессию и закатывал показательные многочасовые истерики, что удивительно, абсолютно искренние. Мальчик ожидал одобрения всех его поступков, считая себя правым во всем, а любые свои высказывания гениальными. При этом дураком он отнюдь не был. Интеллект был у него на высоте, что Гилдерой и демонстрировал на всех уроках, получая оценки не ниже «выше ожидаемого».

Септима не хотела врать ученику, но ближе к Рождеству вынуждена была капитулировать, другого способа эффективного воздействия на мальчика она не нашла. Так, заманив Локхарта в ученики обещанием, что сила его будет больше, чем у директора (не уточняя направления развития), Вектор кнутом сделала шантаж, что откажется от негодного ученика и сотрет ему память об их уроках, и тогда Гилдерой вернется к начальному уровню при котором известности и славы ему не видать как своих ушей.

Тщеславный ребенок работал на износ весь зимний триместр, что не помешало ему после пасхальных каникул возжелать известности, ведь, по его мнению, за четыре месяца при его гениальности он не мог не сравняться с самим Мерлином.

Ужас Вектор, узревшей с утра пораньше в первое майское воскресенье процессию из Локхарта, торжественно следовавшего по коридору к большому залу, сопровождаемого восхваляющими его достоинства призраками, был неописуем. Септима успела буквально в последний момент перед тем, как шествие будет видно принимающим пищу студентам и профессорам разогнать приведения, и за ухо оттащить юного гения. По дороге в свой класс ведьма, как мантру мысленно повторяла: «Счастье, что ребенок не полноценный некромант, способный к поднятию нежити, а всего лишь спирит, иначе у жителей замка был бы реальный шанс регулярно лицезреть шествия скелетов или зомби с ближайшего кладбища». Не меньше часа профессор вдалбливала грезящему признанием Гилдерою, что столь ранняя демонстрация не закрепленных еще успехов может привести к зависти окружающих и скатыванию вниз контроля силы у самого юного мага. До следующего учебного года мальчик был нейтрализован. Выданные профессором упражнения он, под угрозой деградации, обещал выполнять по учебному плану, как и отчитываться о своих успехах через парный блокнот.

***

Четвертый и пятый курсы студента Локхарта чуть не довели до ранней седины его личного учителя. Септима никогда не была склонна к предсказаниям, но за эти два года дар предвидения неприятностей, которые с завидной регулярностью приносил в ее жизнь юный спирит-менталист развился у Вектор до уровня рефлекса. Отслеживать златокудрую голову в общественных местах замка вошло у профессора нумерологии в привычку. Так как чувства самосохранения у Гилдероя было еще меньше, чем у безбашенных гриффиндорцев, Септиме пришлось развиваться и как артефактору, тратя много денег на материалы и сил на изготовление артефактов для защиты юного мага от его же даров. Гилдерой лез в память профессоров, и только артефакт, отключающий его сознание при ответной легилименции спасал его от коррекции памяти. Не имея возможности управлять сознанием студентов (клятву не использовать навыки ментальной коррекции поведения на людях во время обучения Септима взяла еще при заключении ученического договора), Локхарт тренировался на фамильярах, призраках и полтергейсте. Идя по следам магических отдач получаемых учеником, Вектор навесила на ошейник кошки завхоза ментальный артефакт, препятствующий внешнему воздействию, сфотографировала всех учителей-анимагов в их анимагических формах и прочитала подробную лекцию Гилдерою. Так же пришлось трижды на примерах объяснять особенности магической связи маг-фамильяр и зависимости этих особенностей от вида фамильяра, срока его привязки и силы хозяина. А в защитный амулет вплести легкий Круциатус, бьющий по ученику при попытке влиять на разум фамильяра сильного мага, но идею переприручить феникса директора себе, Локхарт так и не оставил. Ментал Вектор качался семимильными шагами. Наличие внешних магических связей, даже скрытых магами, определялось ведьмой уже на раз.

Счастье, затопившее некромантку, когда утром, следующего за сдачей СОВ дня к ней в личные апартаменты ввалился рыдающий Гилдерой, поносящий всех членов министерской комиссии, принимавшей экзамены и поставивших ЕМУ, великолепному Гилдерою оценки «удовлетворительно» по зельям, ЗоТИ, травологии и истории, было полным и радужным. Не рассматриваемая до этого момента возможность покинуть Хогвартс в виду повышенных амбиций пятикурсника, уверенного, что станет лучшим за столетие учеником лучшей школы волшебства, приобретала в уязвленном несправедливостью разуме Гилдероя повышенный приоритет. План нейтрализации стихийного бедствия по имени Гилдерой Локхарт кристаллизовался в мозгу Вектор моментально. Мелкого паразитика нужно срочно сплавлять к дедушке Апу, иначе все профессора и она сама в первых рядах с ним свихнутся. Еще два года этого гиперактивного неврастеника школа просто не выдержит.

Так как ничего странного, что сильный менталист и спирит узнал закрытую информацию об итоговых оценках, которую огласят лишь через три недели, одна из которых придется уже на каникулы Септима не видела, то сразу поверила в истинность информации и искренность горя (все эмоции Гилдероя всегда были искренни, даже если не были хоть сколько-нибудь логически обоснованы) пятикурсника и приступила к ОЧЕНЬ важной беседе.

Идея уехать из Британии и перебраться на континент, где у него появится больше возможностей развивать свои дары, не пришлась Локхарту по душе. Блистать мальчик хотел среди знакомых магов. И, если бы не подспорье в виде невозможности продолжать на старших курсах обучение по четырем дисциплинам, то вряд ли Вектор удалось бы уговорить Гилдероя на смену формы обучения и страны проживания. Мальчик, как Дон Кихот был готов воевать со всем миром за свое право стать рыцарем без страха и упрека на просторах родных островов.

На убеждение тщеславного подростка, что индивидуальное обучение сразу у нескольких учителей – это привилегия, доступная не всем ушло все время до отъезда на каникулы. В плюсе было только то, что явившись через неделю в поместье Локхартов Септима застала уже готового к поездке Гилдероя и пачку подписанных его матерью документов на передачу опеки над сыном Аполлону Вектор. В дедушке Апе «малышка Септи» была уверена, но, перед активацией порт-ключа все-таки надела на Локхарта пару новых амулетов, во избежание, все таки возможности мальчика растут.

***

Распределение первокурсников первого сентября 1980 года все профессора, не найдя за столом Рейвенкло примечательной золотистой макушки, встретили с небывалым воодушевлением. Профессор Вектор тоже пребывала в радостном ожидании ровно до того момента, пока взгляд ее не упал на только что распределившегося в Гриффиндор чернокожего коренастого мальчика с тяжелым зыркающим по сторонам взглядом беспризорника.

Том Ловер появился на занятиях арифмантики для маггловоспитанных в конце первой недели сентября и, судя по тому, как от него отсели не только немногочисленные студенты Рейвенкло и Хаффлапффа, но и его софакультетники по Гриффиндору, мальчик так и не нашел не то что друзей, даже приятелей.

На первом занятии стандартно проводилась проверочная работа, целью которой было определить размер пропасти, отделяющей студента от приемлемого для Хогвартса уровня оперирования числами. Исходя из результатов теста, Септима распределяла детей на группы, где они либо просто наверстывали недостающие знания, либо получали азы нумерологии, чтобы к окончанию второго курса могли ответственно подойти к выбору дисциплин на третий. Наблюдая за классом, учитель обратила внимание, что уже через пятнадцать минут чернокожий гриффиндорец перестал пытаться вчитываться в текст и отложил перо в сторону.

- Мистер Ловер, я вижу, что вы уже закончили отвечать на тест. Раз вам нечего больше написать, сдайте мне свой формуляр, - несколько резче, чем планировала, сказала Вектор. Все-таки мальчик производил крайне отталкивающее впечатление, как своим непрезентабельным видом, так и поведением и манерами.

- Да, мэм, - равнодушно пробормотал ребенок и, положив пергамент на стол учителя, направился к выходу из класса.

- Я вас не отпускала, мистер Ловер, - Септима невербально заблокировала двери, пытаясь вчитаться в абсолютно нечитабельный почерк первокурсника, - подойдите к моему столу и сядьте на табурет, - дождавшись, когда мальчик «нога за ногу» доплетется до учительского стола, профессор, бросив отвлечение внимания на свой стол, зафиксировала взгляд ребенка и потребовала, - разбирать ваш почерк я не намерена. Вы смотрите мне в глаза и отвечаете на вопросы. Понятно?

Мальчик, прикипевший взглядом к недовольному взгляду профессора, нервно сглотнул и кивнул.

- Что ж, начнем, …

Дети уже давно покинули учебный класс, а профессор Вектор все так же сидела за своим столом, уставившись в противоположную стену.

***

Септима мерила кабинет своих апартаментов шагами уже минут двадцать. Воспоминания, отправленные час назад дедушке Апу не выходили из ее головы. Как можно было так издеваться над ребенком, давая надежду на обретение семьи и снова отбирая?

Мать свою Том почти не помнил, отца не знал совсем. Осиротев в четыре года, он оказался в семье отчима, мать которого оформила над ним фостер-опеку, получая немалые деньги от муниципалитета, что для экономически тяжелых времен было существенным подспорьем. Фактически семья из четырех человек (отчим, его мать, Том и его сводный брат) жила на это пособие, что не мешало старшим родственникам заставлять работать маленького Тома по дому и ухаживать за своим младшим братом. Гармонии в семье это не добавляло и, когда пришедший в подпитии отчим избил шестилетнего Тома, а на следующий день не смог встать с постели из-за неизвестно откуда возникших на его теле множественных гематом, то бабка окрестив его «темным выродком» перестала пускать мальчика на порог. Лишь спустя месяц маленького Тома забрали с улицы и поместили в новую фостер-семью. Сценарий, который повторялся почти каждые полгода, как будто Том был проклят, выглядел следующим образом: доброжелательно-настроенная семья забирала маленького Тома, откармливала, приодевала, и, спустя пару-тройку месяцев, признав его необучаемость и «тупость» начинала использовать для тяжелых работ. В одной из семей Ловера заставляли полоть в многочисленных теплицах, где выращивались овощи на продажу, в другой, убирать в лошадиных стойлах и свинарниках, в третье он клеил этикетки на контрафактную продукцию, а в девять лет его стали использовать для передачи доз наркоманам. Там он и получил свое первое ножевое ранение от слишком нервного клиента. То, что бывшие воспитатели, не успевшие его своевременно сплавить в следующую семью и перегнувшие палку, получали по заслугам, никак не умоляло их вины перед мальчиком, и когда очередному «родителю» пришло в голову использовать мальчика как экзотическую игрушку, нелепо наряжая, а скорее раздевая и передавая как лакея для прислуживания на яхты обеспеченных белых, Том не сдержался. Что именно с ним случилось, он и сам не помнил, так как очнулся в подвале заброшенного дома на Эрбус Драйв в Вулидже. Но, найдя газету недельной давности, он по слогам, но сумел прочитать, что в районе Уайатт Пойнт на яхте мистера Д произошел пожар, в котором сгорели как хозяева, так и все гости яхты, пожарные прибыли с опозданием, так как тушили многоквартирный дом на Эрбус Драйв, в котором Том опознал дом своих последних опекунов, при пожаре в котором тоже не обошлось без человеческих жертв. Решив, что при таком раскладе его еще долго не будут искать, Том Ловер остался в этом приюте маргиналов.

То, что Том не обычный ребенок в течение следующего года в ночлежке на Эрбус Драйв в Вулидже поняли все постояльцы. Мальчик не был агрессивен, но если он чего-то действительно сильно хотел, то он это получал. Ему приносили еду. Когда он, только появившись, захотел научиться читать не по слогам и писать, то нашлись желающие его обучать и те, кто принес газеты и карандаши. Поначалу были вспышки агрессии к мальчику, особенно этим отличались подростки и молодежь, но получив отлуп, кто в виде самопроизвольно возникших синяков, а кто и виде полосы неудач, от ребенка отстали. Нищие, в отличие от своих благополучных сограждан обладали неплохой интуицией и готовы были поверить в любую подтвержденную практикой примету, слишком часто для представителей дна общества невнимательность и неучтивость к таким эфемерным понятиям как удача и неудача могла стать фатальной для жизни.

Ловер не был нахлебником. В этом странном сообществе он занял свою важную для жителей городского дна нишу. Том стал предсказателем. Он чувствовал, когда будет полицейская облава и всем нужно уйти поглубже в подвалы, а то и в канализацию. Принимая серьезные решения или перед важными делами жители ночлежки всегда приходили к Ловеру. Покидав камушки, поводя в пыли птичьими перьями или крысиными хвостами, мальчик давал реально ценные советы.

Относительно сытый и спокойный год закончился, когда в апреле 1980 года подвалы Вулиджа сильно затопило обильным паводком и большинство жителей ночлежки на Эрбус Драйв оказались в полицейском участке. Оттуда Тома отправили в интернат для трудных подростков, побег из которого мальчик пытался совершить вплоть до конца июля, когда к нему прибыл преподаватель из Хогвартса. Волшебный мир встретил ребенка не ласково. Официально признанный магглорожденным сиротой, Том оказался в самом низу пищевой цепи, и это после того, как его уважали за его дар пусть и среди нищего, но вполне оформленного сообщества, где он занимал место ближе к верхушке. А факт того, что после закупки учебников и прочих магических приблуд, его вернули в его тюрьму, предупредив, что побег или использование волшебства отследят волшебники и его все равно вернут, уронил авторитет будущих преподавателей в минус. А ведь Том хотел учиться. За всю свою короткую жизнь в школу он проходил в общей сложности не более года, так и не преодолев планки второго класса начального уровня. Почему все его опекуны считали его умственно-отсталым Ловер понять не мог, ведь учась в ночлежке, он смог освоить и беглое чтение и письмо, пусть и в основном печатными буквами и только карандашом (а вы найдите в подвалах ручку?), математику на уровне сложения и вычитания и даже основы латыни и древнегреческого, был у них один сумасшедший нищий, декламировавший Плутарха в оригинале.

Со сверстниками в Хогвартсе мальчик боялся сходиться. Ежедневно наблюдая слишком активное, а порой и агрессивное поведение гриффиндорцев, Том, обоснованно опасался своего проклятия, и с ужасом ждал, когда вся эта агрессия обрушится на него, а позже, когда обидчики окажутся в лазарете, на него набросятся взрослые маги. Дураком Ловер не был, и в то, что он со всеми сможет справиться, не верил. Так и жил вторую неделю, в ожидании катастрофы, которая поставит точку в его короткой жизни.

Вектор же, в свою очередь, видела усиливающееся с каждым днем напряжение некроэнергии вокруг первокурсника-гриффиндорца и судорожно искала способ предотвратить взрыв.

***

В пятницу, после урока арифмантики, бывшего у первого курса Гриффиндора, по счастью, последним, Септима задержала Ловера, и, запечатав класс от прослушки и прочего наблюдения, приступила с нелегкой миссии просвещения и вербовки нового адепта темных искусств.

- Мистер Ловер, прежде всего, хотела бы извиниться перед Вами за то, что неделю назад позволила себе не только оценить ваши знания по арифмантике, но и немного просмотреть историю вашей жизни в вашей же памяти, - выражение лица Тома было бесценно. Три чувства, попеременно, как в калейдоскопе сменяющие друг друга на лице подростка, создавали гротескную маску, которая сделала бы честь и венецианским мастерам: злость, испуг и недоумение, переходящее в полноценный испуг. – Успокойтесь, - жестко продолжила Вектор, - оглашать, полученную информацию я не собираюсь. Более того, в Британии легилименция считается незаконной, и если Вы предъявите мне обвинения, то меня как минимум оштрафуют, да и возможность дальнейшего преподавания окажется под вопросом. Вам понятно? – Ловер нервно сглотнул и кивнул.

- Что ж, продолжим. Я, как профессор школы разделяю ваши опасения относительно возможного вреда, который Вы, не умея себя контролировать, можете непреднамеренно нанести окружающим. Но, в отличие от остальных профессоров, я могу помочь Вам с этой проблемой. А теперь главный вопрос. Хотите ли Вы, зная, что ваши дары в магии темные, как их считает министерство маг.Британии, развивать их, рискуя подставиться под Азкабан или заблокировать их амулетами, об отработке стоимости которых нам еще предстоит говорить, да и риск проявления даров будет расти вместе с вашей силой, что, как Вы понимаете не гарантирует сохранения тайны? – мальчик замер, глядя на Септиму осоловевшим взглядом. Та уж подумала, что переборщила с давлением или выразилась слишком непонятно для одиннадцатилетнего беспризорника языком, как мальчик отмер:

- А что у меня за дары? Вы можете рассказать о них подробнее? А в других странах к ним как относятся? Там они так же запрещены? – Том подбирал слова очень осторожно и каждое предложение проговаривал медленно, но Вектор заранее запаслась терпением и теперь благодушно и с радостью слушала выводы этого талантливого мальчика.

- Кто назвал тебя тупым? – экспрессивно высказалась Септима, поняв, что все, что хотел, Ловер уже сказал, - Да они сами идиоты! Ты самый сообразительный, а возможно и самый умный мальчик одиннадцати лет из всех, кого я встречала.

Том зарделся. Никогда в жизни он не получал столь искреннюю похвалу.

- Начнем с того, что ты однозначно не магглорожденный. Как минимум один из твоих родителей принадлежал к древнему темному роду, но не британскому. Сложно сказать из какой части Африки твои корни, но в процессе обучения можно будет определить более точно. Твоими дарами является шаманизм, это умение договариваться с силами природы и духами, собственно из-за духов это направление магической науки и было признано в некоторых европейских странах «темным», и спиритизм, наука общения с духами, вызов и управление ими. Возможно, что со временем проявится и часть возможностей из некромантии, для шаманов Африки это было естественным путем развития, но раскрывалось в зависимости от обучающих техник и склонностей самого мага. – Ровно, как взрослому рассказывала Вектор. – Далеко не во всех странах эти способности считают темными. Маг.Британию можно назвать наибольшим антагонистом темных искусств, что хоть и началось не так давно, менее века назад, но уже существенно влияет как на уровень образования и силы местных магов, так и на свободу и комфорт их жизни, – сама не заметив, Септима перешла к неформальному общению с учеником, что как ни странно привело к тому, что Ловер расслабился и стал воспринимать информацию позитивнее. – Так ты готов осваивать свои дары или наследие предков так страшит тебя, что ты будешь счастлив провести остаток жизни со связанной и заблокированной большею частью твоей магии? – тоном змея искусителя вещала Вектор.

- Я хочу учиться, но боюсь причинить вред, - потупил взор мальчик.

- Если бы ты этого не боялся, то я никогда не предложила бы тебе стать моим личным учеником. – торжественно провозгласила Септима, протягивая Тому свою руку, - Готов ли ты Том, стать учеником Септимы Вектор и …

Слушая древнюю клятву ученичества и ощущая потоки силы, окутывающие его и профессора, Том Ловер впервые в жизни почувствовал, что такое семья. И пусть это и не была полноценная семья, а лишь узы наставничества, но Том знал, что вся эта забота не просто слова, а реальность, что теперь он может не бояться отправки в исправительный интернат, что, если и будет принуждение, то оно будет направлено только на его будущее благо. Мальчик ощущал выросшую за его спиной стену, стену, которая оборонит от внешних бурь и даст опору для будущих действий.

***

Личное ученичество Тома Ловера легло тяжелым бременем на плечи Септимы Вектор. Если бы не материальная и моральная поддержка семьи, то ведьма могла бы и не сдюжить. Все таки, даже стоимость материалов для сдерживания уже почти раскрытого (и это в одиннадцать лет) дара шамана с уклоном в некромантию, была не по карману большинству магов. Из Греции Септима получала свитки с выписками по уникальным артефактам, от Гектора приходили выписки по ритуалам, один из которых, после многочисленных расчетов Вектор провела с Томом для предотвращения слишком быстрого и глубокого сращивания с миром духов. Под специфику Ловера писались отдельные методички, мальчику советовали активнее учить древние языки и укреплять теоретическую базу. В медитации этот «юный гений» проваливался непроизвольно на любом скучном предмете. Септиме пришлось лично заниматься с Томом естественными науками, историей и языками. Ребенок практически поселился в ее библиотеке. На резкие высказывания на педсовете о непомерных отработках Ловера декана Гриффиндора, Вектор вспылила в ответ, что если к ней на факультет попал беспризорник, не умеющий даже нормально писать, то это не повод ставить за все нечитаемые эссе «удовлетворительно». И надо быть благодарной тем, кто пытается исправить огрехи воспитания мальчика, чем заслужила одобрительные взгляды и всемерную поддержку прочих профессоров. Что, к слову очень помогло, когда Ловер уговорил плодоносить какое-то темное растение. Только постоянные отсутствия Дамблдора, занятого противодействием Волдеморту и зашоренность МакГонагалл в совокупности с лояльностью декана Спраут не дали данной сенсации покинуть избранные кулуары Хогвартса, собственно остановившись на двух профессорах, Вектор и Спраут, которой и досталась вся слава чудо-герболога.

***

Первые два курса своей учебы маленький черный чертенок заглатывал знания как призовой удав, не забывая проверять их качество у личного учителя. Каждое лето проводя в Греции, мальчик становился все более самостоятельным и уверенным в себе. На третий год было однозначно решено, что прорицание и УЗМС слишком опасны для нестабильных даров Тома и, для специализации он выберет руны и нумерологию.

Первое сентября 1982 года учитель и ученик встречали с радостью и полные энтузиазма. Ровно до тех пор, пока на скамью Гриффиндора не опустился худой мосластый рыжий мальчик по имени Уильям Уизли.

Слишком много рыжих и Тонкс-не-Тонкс

- Привет, я Билл, Билл Уизли, - и обаятельная улыбка, осветившая веснушчатое лицо.

Том был взбешен, Том был удручен, Том не знал, что делать. Ловер видел зачатки темных даров у мальчишки, видел, что их развитию не просто не уделяют внимания, но и пытаются задавить. Как истинный адепт магических искусств он обязан был взять мальчика под покровительство и представить учителю, но как тринадцатилетний сирота, он ревновал, ревновал своего учителя к этому счастливому мальчишке из многодетной семьи, где, хоть и отрицали тьму, но, как могли, любили всех своих восьмерых детей.

Не выдержав напряжения, Том Ловер в первый же вечер прибежал к Септиме Вектор в ее личные апартаменты.

- Иногда ты бываешь слишком умным, - сидя в кресле и гладя непослушные кудряшки ученика, примостившегося на скамеечке у ее ног, ворковала Вектор, - но вот мудрости тебе, пока не достает, - улыбнулась учитель, - неужели, ты думаешь, что если Билл станет одним из нас, то любви и взаимовыручки в семье станет меньше?

Септима подняла расстроенного мальчика, усадила его в кресло и пристроила возле локтя чашку чая.

- Скольких Вектор ты знаешь? – лукаво спросила наставница.

Мальчик задумался на минуту и выдал: - Нас много. Много больше, чем я знаю?

- Да, нас много, и все о тебе знают, - постучав указательным пальцем по широкому смуглому лбу, Септима поставила на чайный столик вазу с фруктами и тарелку с печеньем, - Ешь, давай, - Вектор потрепала ученика за предплечье, - И все помогают. Не у всех одна фамилия, но все по духу семья. По возможности я знакомлю тебя с твоей семьей. – Септима как-то по-девичьи хихикнула, - Как думаешь, если в семье появляется новый человек, то чего-то хорошего прибавляется или убавляется?

- Извини, я – дурак, я не понял сразу, - Ловер снова опустился на скамейку и снизу, как побитый щенок заглянул в глаза самому дорогому человеку. – Конечно, я приведу его, я не подведу и стану достойным членом рода.

- Ой, замолчи, - прервала высокопарные речи наставница, - Когда готов будет, сам придет. Не торопи. Но и не мешай. – сдвинула брови строгий учитель.

***

На арифмантике малыш-Билли показал прекрасные результаты среди чистокровных магов, и профессор Вектор сразу предложила ему дополнительную литературу, которая поможет в выборе дальнейшего направления в учебе.

Книги по нумерологии захватили юного Уизли. А когда к ним добавились и книги по конструированию заклинаний, то ребенок был потерян для общества. МакГонагалл и Спраут шипели рассерженными кошками, а Флитвик лучился довольством, чем изрядно злил Вектор, так как невольно стал конкурентом за талантливого ученика.

Протоптать тропку к будущему наставнику Биллу помог смиривший гордыню и свою ревность Том. Подросток реально был готов взять на себя ответственность за новых членов семьи Вектор, как и «подтянуть их на буксире» в деле освоения новых знаний.

Юный Уизли пришел к профессору Вектор под конвоем Тома Ловера, чтобы узнать истинную историю своего рода.

- Ты же наследник, Уильям, как мог твой отец скрыть от тебя историю вашего рода? – Септима была искренне шокирована. Для любого представителя древнего рода, знание истории своей семьи являлось первой преподаваемой наукой. То, что Артур, нынешний глава проклятого рода Уизли, пренебрегает своими прямыми обязанностями, взбесило чистокровную ведьму. – Ваш род зародился в Ирландии, и восходит к династии Уи Нейл, славной своей многочисленностью и разветвленностью. Много верховных королей Ирландии среди своих корней могли опираться на род Уи Нейл. Но были и позорные времена, когда, оставленный на хранение котел Дагды род Уи Нейл, переродившийся в веках в род Уи Злей не смогли, или скорее не захотели сохранить. Приравняв историческую реликвию, отданную им на хранение, к сокровищам собственного рода, тогдашний глава решил разделить его в равных долях на всех своих семерых детей, дабы достаток, дарованный артефактом, распределился по всем потомкам рода. Разбив котел, используя молот гоблинской работы, предок рода Уизли навлек на себя проклятье Дагды, а передав осколки котла своим детям, передал им и проклятие крови предателей, обязанных хранить наследие Дагды, но не сберегших и присвоивших его себе по частям.

Уи Злей нарушили клятву вассалов и предали своего «бога», утратив его наследие, но у них еще был шанс, если бы они придерживались остальных клятв. Но, испугавшись наказания, Уи Злей бежали из Ирландии в Англию, сменив имя рода на Уизли. Из семерых братьев к тринадцатому веку в живых остались лишь потомки седьмого, самого младшего брата, которому на момент раскола котла не исполнилось и трех лет. Какое-то время силы осколка котла Дагды давали благополучие семье Уизли, но шло время, и, не поддержав последнего верховного короля Ирландии в борьбе против англо-нормандских завоевателей, а выступив в этом походе на стороне англичан, род Уизли лишился благословения покровителей, и сила его стала утекать. Первое, что потеряли предатели, было финансовым благополучием, на протяжении веков дарованным осколком реликвии – котла Дагды. Позже и все поля, и скот, принадлежавший семье предателей, перестали плодоносить. К началу семнадцатого века род Уизли стали считать беднейшим английским родом. Но, вместо того, чтобы восстановить честь и верность ирландским правителям, чем искупить тяжесть измены, род Уизли стал промышлять на английских землях сначала грабежом и похищением чистокровных невест, ибо память о былом величии древнейшего чистокровного рода не позволяла им опуститься до брака с недостойной девушкой. А потом, когда количество недовольных английских лордов, пострадавших от ирландских разбойников стало критическим, то и сделать ремесло убийства своим родовым. Что однажды, для не гнушавшихся насилием над захваченными не слишком знатными магичками, не могло не привести к убийству кровного родича, бастарда, родившегося от одной из изнасилованных фрейлин благородной леди Малфой. Смерть юноши, не достигшего совершеннолетия наложила печать предателя крови на убившего его родича из рода Уизли.

Похищенная в том рейде девица оказалась не праздна. Еще до помолвки, отдавшись своему будущему жениху, дева из рода Малфой, насильно связанная с одним из Уизли и потерявшая желанное дитя, совершила ритуальное самоубийство, наложив проклятье на род разбойников и похитителей, стОящее роду Уизли усиления печати и окончательного отторжения и бойкота всех представителей магической аристократии Британии.

Как ни странно, но некоторые чистокровные девицы из слишком строгих семей находили определенную романтику в разбойниках-похитителях. Так вполне добровольно сбежали к представителям семьи Уизли и девица из семьи Блэк и девица из семьи Пруэтт, родня которых, опасаясь клейма предателей, была вынуждена изгнать своих дочерей из рода.

- Так вот, Билли, грех братоубийства конечно тяжел, но искупаем со временем. И, если бы на семье Уизли не лежала печать предательства своих ирландских покровителей, то род давно очистился бы, но нежелание признавать ошибки предков, не дает членам рода достойно развиваться как магам и приводит к ранней деградации как магии, так и умственной деятельности членов семьи.

- Есть ли возможность искупить вину? – проникшись экскурсом в историю своего рода, спросил Билли.

-Да, но мало достижимая в одиночку – собрать все осколки котла Дагды и вернуть их в Ирландию, где вновь сплавить их в единый котел. Думаю, что многочисленность семьи Уизли – это намек ее бывших покровителей, что сплотившись можно решить столь глобальную задачу. Хотя это лишь наиболее вероятный вариант снятия печати, поддерживаемый ведущими ритуалистами и нумерологами, исследовавшими этот вопрос. Проблема в том, что воля семьи должна быть крепка и едина, а при нынешнем главе никто не ставит на то, что искупление свершится в ближайшее время. Слишком уж неоднозначно зарекомендовали себя Уизли как женихи, вот и получают невест, что берут управление семьей на себя, и первое, что те делают, отбрасывают самый действенный способ снятия проклятия.

- Но если мама узнает, что нужно делать, она…

- Нет, Уильям, твоя мама, как и мать Артура, прекрасно знает, что нужно делать, но, будучи англичанкой, пытается искоренить из своих детей дух Ирландии. Скажи, что это не так, и что в вашей семье не поносят ирландцев, как источник угроз и неприятностей?

Билли вспомнил, что при общей нетерпимости между матерью и бабушкой Цедреллой, именно ирландский вопрос примирял их в общей ненависти. В детстве Билли думал, что ирландцы – это такие дементоры, которые отбирают все хорошее. Мальчик вынужденно кивнул и остался с опущенной головой.

- Но что-то можно сделать? Я не хочу как отец, или дед, или дядя Биллиус стать сначала чудаком, над которым все смеются, а потом и вовсе сумасшедшим, - Билл весь съежился, но взгляд поднял вполне ясный и уверенный.

- Можно и нужно. Тебе, для начала нужно много учиться. Вне зависимости, какой путь выберешь ты, отречься от семьи, уйдя в другую или в одиночку попытаться совершить невозможное, но знания и умения пригодятся тебе на любом из них.

***

С этого дня исчез жизнерадостный весельчак Билли Уизли и появился хмурый и задумчивый Уильям, глотающий знания, пропадающий в библиотеке и много размышляющий над книгами по истории и ритуалистике.

В последний вечер перед началом второго триместра в апартаменты профессора Вектор тихой тенью просочился еще больше осунувшийся, чем перед каникулами ребенок.

- Профессор, наверное это не правильно, но я хочу уйти из семьи, - очень тихо, глядя себе под ноги проговорил рыжик, - на каникулах я следил за родителями, бабушкой и дедушкой, дядьями и, я понял, что говоря всем вокруг, какая мы дружная семья, они говорят не правду! Бабушка не любит дедушку и маму. Дяди, они реально сумасшедшие, мама их терпеть не может, как и дедушку. Даже вслед папе, она смотрит так, как будто он щенок, нагадивший в комнате. Говоря, что любит нас, мама никогда не помнит наши любимые блюда и книжки. Она никогда не читает нам книжки. И не учит ничему. Читать и писать меня и Чарли учила бабушка, говоря, что мы не должны опозорить ее семью. Считать учил дядя Биллиус, пока еще мог внятно говорить. Он и теперь дает книжки, но иногда совсем непонятные. А мама, мама, она… - по щекам первокурсника уже давно бежали дорожки слез, голос становился все менее разборчивым и прерывистым, под конец, мальчик уткнулся в живот, обнявшей его Септиме и разревелся, уже не скрываясь.

- Тихо, тихо, глупенький. Куда ты торопишься. Кто сказал, что все решения в жизни нужно успеть принять за один год? – Вектор гладила вздрагивающую от рыданий спину.

- Но мама сказала, что тьма во мне сильна и ее надо выжечь, и, что связывание не помогает, я становлюсь слишком сильным. И, … она сказала, что пусть я стану сквибом, как ее кузен, но останусь на стороне Света, - от слез голос Билли охрип.

- Кто и когда должен будет выжечь твою тьму? – в голосе Вектор, против ее воли зазвенели льдинки.

- Я слышал только, что летом и директор Дамблдор поможет, потом мама пошла в кладовку и мне пришлось убежать. Я боюсь. – На профессора уставились заплаканные невозможно голубые глаза, в которых плескался страх и надежда.

- Не бойся, я тебя в обиду не дам. Если решишь принять у меня личное ученичество, то я всегда смогу защитить тебя. Но, Билл, возможно семья не одобрит этого. Подумай до конца года. Как учителю, мне больно смотреть, как губят талант, но для тебя семья может оказаться важнее знаний и силы.

***

За неделю до начала летних каникул в класс нумерологии решительно постучал и, получив разрешение, вошел Уильям Уизли.

- Профессор Вектор, Том Ловер сказал, что Вектор – это темная семья, где все учатся и готовы учить. И все друг другу помогают. Это правда? – вызова во взгляде маленького гриффиндорца хватило бы на весь факультет храбрых.

- Да, Том сказал правду. – Септима обозначила улыбку уголками губ.

- Тогда, я прошу принять меня и моего брата Чарли в семью Вектор, – выпалил рыжий воробушек, высоко задрав подбородок.

- Прям сразу и в семью? – улыбка на лице ведьмы стала более явной, - А твой брат Чарли, что думает об этом, или ты решил за него?

- Я говорил с ним на пасхальных каникулах. И раньше. Он видел, что я подслушиваю взрослых, и сам стал подслушивать. Он услышал, что он – нелюдь, и что его надо крепче связать и запечатать, и, не смотря на чистку памяти, Чарли опять «собрал» птицу и, что артефакты уже не справляются, надо магическую тварь посильнее, но Чарли может ее почувствовать и подчинить. Что надо отослать его к дяде Людовику на следующий год, хотя тот может нанести ему вред. – Протараторил Билли. И задыхаясь, продолжил, - дядя Людовик, он совсем больной, он меня постоянно схватить пытается и за попу щиплет. На него все кричат. Мы с Чарли его боимся. Чарли не хочет к Людовику. Он хочет убежать из дома. Пожалуйста, возьмите Чарли к себе в семью. Я все-все сделаю, только не бросайте его, - казалось, что вся храбрость утекла с последними словами рыжего первокурсника, но не успела Септима подобрать слова для ответа, как Билли, съехав по креслу, опустился перед ней на колени.

Внутренне костеря себя за не свойственную некроманту мягкотелость, но и понимая, что для маленьких темных магов в семье, пропагандирующей Свет и при этом не гнушающейся темными ритуалами, жизни не будет, Вектор прикидывала возможности изъятия не одного, а минимум двоих малолетних мажат от их законных опекунов.

- Я постараюсь помочь вам с братом, но на первой неделе каникул ты должен притвориться хорошим светлым магом, пообещай мне, а я дам тебе блокнот для связи со мной, – решилась Вектор.

***

В первых числах июля 1983 года газеты маг.Британии пестрели кричащими заголовками о нападении оборотней на дом многодетной семьи Уизли в Девоншире, и пропаже трех сыновей семейства. Скандальные журналисты, первые прибывшие на место, после нападения наперебой вещали, что следы были только одного оборотня и, судя по ним, дети ушли в лес добровольно. Никаких разрушений, о которых в Аврорате кричала матриарх семейства, видно не было, а судя по времени подачи заявления, саму пропажу детей родители заметили ближе к обеду, тогда как следы указывают, что дети ушли из дома не позднее полуночи предыдущего дня. Детей искали. На протяжении следующих трех месяцев ориентировки были даны не только в магических, но и в маггловских газетах. Но все было тщетно. Трое мальчиков бесследно растворились в куцых лесах южной Англии.

А семья Вектор, в довесок к потенциальному боевику-демонологу и спириту Уильяму получила химеролога-некроманта Чарльза десяти лет отроду и восьмилетнего Феба Гидеона Пруэтта, искренне считающего себя Уизли. Мало того, что у мальчика был редкий и уже активный дар эмпата, направленный на ядовитые растения и животных, относящихся к темным тварям и явная склонность к некромантии и ментальной магии, так еще, он являлся сыном погибшего в 1981 году Фабиана Пруэтт и неизвестной чистокровной ведьмы, определить которую, не имея в доступе биоматериала ее близких родственников не представлялось возможным. Так что, все три мальчика были приняты в род Вектор с отречением от рода Уизли двоими старшими. И учеба началась.

Ловер, попытавшийся взять под покровительство юное рыжее пополнение был немедленно отправлен к дедушке Апу, а мальчишками-бывшими Уизли, стараясь давать им видеться почаще, занялись профильные специалисты. Билли гоняла лично Септима, не забывая проведывать мнительного Ловера, который в компании с Локхартом представлял собой взрывоопасную смесь. Аполлон был счастлив. Столь различные и сильные «духом» мальчики (ага, бараны упертые, да еще и с отклонениями в психике), регулярно громящие его дом не могли не заинтересовать Сиф. Нарисовавшись в доме деда в середине июля, полу-ведьма-полу-дух, ко всеобщему удивлению, просидела на месте больше месяца, и лишь отбытие Тома Ловера с Септимой в школу послужило сигналом и к «истаиванию» на нашем плане бытия стихии по имени Сиф. Как сообщал дед Ап, аж «пустив петуха» от счастья, Гилдерой был безутешен. В Сиф юноша нашел идеал учителя и дамы сердца в одном лице. Только Сиф, со слов Локхарта, могла вдохновить юного мага на свершения уровня Мерлина. Аполлон явно готовил новый мозголомный трактат, а Гилдерой, щедро снабжал его материалом.

***

За исключением очередного витка нагнетания антагонистических настроений и откровенной травли отдельных личностей, к которым, к удивлению профессора Вектор, стал относиться и юный профессор зельеварения Северус Снейп, ставший с этого года деканом Слизерина (что было немыслимо для педагога с почти отсутствующим стажем), сменив на этом посту Горация Слагхорна, ушедшего в отставку, 1983-1984 учебный год начался и окончился довольно спокойно. Недавний студент Северус, негласно, со слов директора, считающийся личным учеником Дамблдора (вот фиг знает какие у них взаимоотношения, но уж мастером-зельеваром Снейп точно стал без участия Альбуса, но и хрен с ними, мараться о лидера «Света» желания ни у кого из профессоров не было), после «пинка» «учителя», вполне сносно возглавил не самый простой факультет и худо-бедно наконец-то влился в коллектив учителей Хогвартса.

Том Ловер радовал Септиму трудолюбием …(упертостью и твердолобостью).

***

После продуктивного лета 1984 года в Греции, где на текущий момент, кроме молодого пополнения семьи, оставались не только удачно пристроенные практиканты Блэк и Крауч, но и абсолютно дурной студент выпускного курса Локхарт, стремящийся вырваться из закрытого индивидуального обучения на простор экстерната, Септиме хотелось тишины и покоя. Но беспокойный златокудрый менталист и спирит ухитрялся даже на расстоянии не оставлять своего первого учителя без своего повышенного внимания, забрасывая ее через все доступные виды коммуникации вопросами и идеями. После оглушительного успеха новой книги Аполлона Вектор «Влияние взаимопроникновения тонких планов и физического окружения на способности и их характер у спиритуалистов», Локхарт решил, что для большего возвеличивания своей музы необходимо не только совершать в ее честь подвиги, но и иметь их достойное описание, дабы как можно больше магов прониклись благоговением к прекраснейшей Сиф, во имя которой все эти подвиги и совершаются. Доверить кому-либо, кроме Апа, но это явно не его тематика, столь ответственное дело Гилдерой не мог, поэтому к своим занятиям он добавил искусство риторики и наработку литературного стиля, который и оттачивал, отсылая бесконечные послания всем, кто не успевал увернуться.

***

Опустившаяся на скамью стола Хаффлпаффа первого сентября последняя, из распределенных к барсукам, первокурсница привлекла всеобщее внимание переливающимися как калейдоскоп разными цветами волосами. Рассмотреть ауру этого светофора не представлялось возможным, но, первое, что зацепило Вектор то, что у девочки была странная фамилия Тонкс. Это однозначно не могло быть фамилией Нимфадоры, скорее говорящая кличка, так как девочка с ярко выраженным как минимум одним родовым даром в одиннадцать лет даже полукровкой быть не могла, только чистокровная, да еще и из семьи, где на протяжении не менее двадцати поколений занимались выверенной селекцией.

Чтобы все-таки прочесть ауру девочки, Вектор на первом занятии арифмантики выдала детям не общий, а ступенчатый тест. И, пока юная хаффлпаффка спокойно решала легкие задачи, Септима сканировала девочку. Что ж, то, что девочка чистокровная и раньше не вызывало сомнений. Мятежная дочь рода Блэк Андромеда, мать Нимфадоры, вышедшая замуж за магглорожденного Тонкса, надула всех, включая мужа. То, что мать из Блэков определялось однозначно, вот только ритуалы, проводимые над девочкой чуть ли не с момента зачатия еще в утробе матери не имели ничего общего с ритуалами семейства Блэк, достаточно знакомыми Септиме по Сириусу, Регулусу и Нарциссе. Более того, без длительного детального исследования Вектор не могла определить направленность ритуалов, это однозначно было не связывание и не подавление, действие имело более сложную геометрию. Из даров, кроме метаморфизма, что есть однозначное указание на дар мага крови, проглядывали намеки на дары ритуалиста и малефика, на которые, похоже, и приходилось основное воздействие проводимых с девочкой ритуалов, что было странным, так как воздействовать на магов крови ритуалами было бесполезно, с малым совершеннолетием в четырнадцать лет такие маги сбрасывали любые наведенные путы, еще и в ответ по связи шарахнуть сырой магией могли.

Прикармливая, потихоньку любознательную малышку методичками и книгами семейства Вектор, Септима аккуратно исследовала и расплетала наверченные на ребенка обряды и обязательства. Да, то, что казалось хитровывернутыми ритуалами, при детальном рассмотрении оказалось сетью, сплетенной из «добровольных» обязательств девочки, данных под действием древних обрядов. Определить все обряды, особенно примененные в период беременности не получалось, но то, что часть из них имеет отношение к укрощению полукровок демонов просматривалось. Септиме очень нужны были советы дядюшки Гектора и Сиф, и, как бы не самого Главы рода. А пока, мастер-некромант начала планомерно, слой за слоем снимать слепок с ауры и накрученных на нее потоков маленького метаморфа.

***

Два года ушли на создание достоверной химеры-копии девочки. Подвижки случились летом 1985 года, когда Септиме все-таки удалось встретиться с Сиф и показать ей воспоминания и созданные проекции Нимфадоры. Именно Сиф увидела отсутствие на модели части необходимых для подобного вида энергетики узлов, которые были скрыты самыми ранними ритуалами. В следующем учебном году, развив в себе интуитивное магическое зрение отпечатков воздействия тонких планов, Септима, чуть не ослепнув и не померев от хронических мигреней, все-таки составила более полную модель, для создания химеры-копии, завязанной на накопитель рода Вектор, подзаряжающий копию и транслирующий все изменения, происходящие с ней. И как оказалось очень вовремя.

***

Подмену Нимфадоры провели в середине июля, а уже в конце месяца от копии поступил сигнал о новом обряде.

Плотность линий «добровольных» клятв на проекции химеры привела в ярость всех участников авантюры с подменой ребенка.

- Если бы девочка была чуть слабее, то эти манипуляции сделали бы ее зомби, - в сердцах воскликнул Аполлон, который до этого был настроен весьма негативно к эксперименту родственников, так как был поклонником естественного течения истории и предпочитал иметь дело с готовым результатом чьих-то действий, воспринимая их как вызов своему гению.

- Или мне кажется, или действительно каждый последующий обряд становится все менее искусным и более кондовым. Как будто тот, кто их проводит, не видя результата плетений, начинает бить молотком по основным нервным узлам, - почесал подбородок дядюшка Гектор.

- Думаю, что скрытое невидимым осталось приемникам, - задумчиво прошелестела Сиф.

- То есть, ты хочешь сказать, что кто-то начал эксперимент с ребенком-метаморфом еще в утробе, но, с какого-то момента продолжил его другой? – спросил Глава рода.

- Да, - ответила Сиф, - в девочке кровь верного слуги Предвечной. Даже капля этой крови дает защиту от смертных. Только кровные родственники могут не бояться последствий при введении изменений в дары Предвечной, если действуют во благо и с ее благословения. А они, как ты говоришь, дедушка, - обратилась к Апу Сиф, - пошли в разнос. Если оба ее родителя живы, я буду очень удивлена. – Сиф вновь уплыла мыслями в тонкие планы, но хотя бы физически осталась на месте.

- Получается, что мы, подменив девчонку, спасли этого горе-ритуалиста от, как минимум, сумасшествия, а то и смерти, - огласил свое видение ситуации Гектор.

- Не факт, ты же знаешь, что откат можно перенаправить. А этот горе-ритуалист, каким бы дилетантом не был, должен осознавать опасность работы с таким материалом как маг крови, - подала свой голос молчавшая до этого Гера.

Именно Гера стала куратором и учителем юной Нимфадоры в клане Вектор. После длительного и перемежающегося очистительными обрядами объяснения, девочка дала все полагающиеся клятвы ученика. И с тех пор хвостиком ходила за величественной, как древняя статуя, наставницей, куда бы та ни шла.

***

В последних числах августа 1986 года состоялся семейный совет, на котором в присутствии и с полного одобрения Нимфадоры было принято решение совершить обратную подмену и продолжить обучение на третьем курсе Хогвартса студентки Тонкс. Решающими доводами стали для Септимы – опасения, что новое похищение после тройного исчезновения Уизли может привлечь внимание и стать причиной более тщательного расследования, а для самой Нимфадоры стало принципиальным узнать, кто из родственников и зачем начал далеко не безобидную серию опытов над своим потомком.

В целом 1986-1987 учебный год был хоть и эмоционально насыщенным (тот же Ловер в свой последний год в Хогвартсе рядом с любимым учителем метался, выбирая дальнейшие направления развития, и злился, что теперь будет видеть Септиму только на каникулах, а Нимфадора то хвостом ходила за Вектор, то забивалась в труднодоступные места замка и сутками переписывалась с Герой. В общем два самых социально неадаптированных ученика, на фоне гормональных пиков, выдавали максимум неадеквата в поведении), но в остальном, как учителю, принес Септиме уверенность и удовлетворение от хорошо сделанной работы. Благодаря навыкам интуитивного зрения Сиф, создание артефактов, как для Ловера, так и для Нимфадоры уже не представляли собой такую трудную задачу, как раньше. Оба ученика впитывали знания как губки и радовали осознанным пониманием. Даже Том, впавший было в эйфорию от резко возросшего дара прорицания, справился сам с минимальной внешней помощью. После рождественских каникул, Ловер заявил, что следующий год он проведет в горах в обители оракулов, но не как ученик, а как послушник – временный слушатель. Были у оракулов и пифий и такие курсы, нацеленные не на раскрытие, а на стабилизацию дара, путем усмирения разума и развития объемной геометрии вероятностей. Второй и третий триместры парень усиленно изучал многомерные пространства, астрологию и маггловскую высшую математику. Нимфадора параллельно с нумерологией изучала с Септимой маггловские химию, анатомию и медицину и магическую колдомедицину.

***

Лето 1987 года для семьи Вектор было богато на события. В первых числах июля Барти Крауч защитился на звание подмастерья как в менталистике, так и в некромантии, сразу получив предложение преподавать в министерской школе в Афинах основы теории некромантии на условиях трехлетнего контракта, что для двадцатипятилетнего иностранца было наивысшим признанием заслуг. Не успели отгреметь радушные греческие торжества по поводу Барти, как Регулус озадачил семью своей новостью. Тихушник Рег уже почти три года как был помолвлен с юным талантливым нумерологом, но при этом не слишком сильной ведьмой из младшей ветви раскидистого рода Вектор, Офелией Лива. Задержка со свадьбой была обоснована смертью в Англии матери Рега Вальбурги, но, видя как вся семья собралась на праздник Барти, Регулус не выдержал и потребовал немедленной свадьбы, тем более, что срок траура уже истек. Праздновали со всем греческим размахом целую неделю, дружками жениха были Барти Крауч, Билли Вектор (бывший Уизли) и Феб Пруэтт, посаженной матерью Регулус выбрал Септиму. От решения немедленно ехать в Англию и принимать главенство над родом Регулуса отговорил Ловер, который хоть и не был признанным пророком, но пользовался заслуженным доверием среди семьи и к его мнению, принимая важные решения, прислушивались. К слову, после свадьбы Блэка, Том задержался на острове, заявив, что ни за что не пропустит триумфа «золоченого павлина».

И действительно, всего через две недели все жители поместья проснулись от звуков, разносящихся повсюду гимнов, прославляющих Гилдероя и его музу Сиф, а все стены общих комнат оказались украшены постерами книги Гилдероя Локхарта «Духи на дорогах», вышедшей одновременно на трех языках, включая английский. То, что печатать в маг.Британии свою первую книгу Локхарту пришлось за свой счет нисколько не уменьшило его триумфа, ведь в Германии и Австрии, где и происходили события книги, а так же в Греции, где автор был известен, как начинающий и перспективный, хоть и излишне эпатажный спирит и колдомедик-менталист, книгу раскупали моментально. Гилдерой сиял как Солнце, вытребовав в качестве подарка для личного потребления семейные рецепты изготовления зубного порошка «улыбка Кербера» и бальзама для волос «Афродита», юный ментал сшибал всех встречных концентрированными волнами счастья и любви. Народ ходил по острову пьяный без вина, а праздничные кушанья были по большей части пересолены, но это не уменьшало всеобщей радости, ведь Локхарта, не смотря на все его закидоны, любили все женщины старше двенадцати. Перед своим отъездом к оракулам, Ловер отловил Локхарта и строго и серьезно, глядя ему в глаза, сказал: - Гилдерой, пиши, ты – талант, только, умоляю, во имя семьи и твоей бесподобной Сиф, не ври, пиши только правду. – Это звучало, как предсказание, и Гилдерой, согнав со своего сознания флер эйфории, серьезно кивнул, но для себя оставил лазейку, что можно в предисловии и послесловии указать, что ему это «привиделось», «поведал призрак прадедушки» или сослаться на такой же достоверный источник. В конце концов, не может же он не опубликовать хотя бы как сборник анекдотов те байки про вампиров, йети и троллей, что насочинял в своих по большей части довольно скучных и однообразных путешествиях по Германии и Австрии.

Праздник Гилдероя длился почти месяц, во время которого юный спирит, общаясь с новой родней, убедился, что как колдомедик, он не выдержит постоянной практики и ограничений, накладываемых клятвами. Самый приемлемый для него вариант был и дальше путешествовать по западной Европе, где с опаской относились к адептам темных искусств, но при этом, слыша, что он британец, обучавшийся в Греции после пяти лет Хогвартса, нанимали его с удовольствием, даже не прося рекомендаций. А уж работы там хватало, главное, на чем настаивала Септима и Аполлон – это, чтобы он трезво соотносил свои силы и размер проблемы, а в случае аврала, вызывал по срочному амулету Гектора. В маг.Британию по совету того же Ловера, Локхарт пока не собирался заявляться лично.

***

Четвертый и пятый курс Нимфадоры были отмечены интенсивным изучением маггловских наук. Та же биохимия была необходима ей для развития метаморфизма и магии крови и требовала максимальной концентрации. Большим подспорьем было то, что ее отцом считался магглорожденный Тед Тонкс, который мог, как прислать нужную книгу, так и проконсультировать письмом. В основном, важны были не его помощь, а прикрытие ею, когда во время занятий с другими профессорами всплывали специфические знания девочки. Септима пристроила к своим апартаментам дополнительную химико-анатомическую лабораторию, защищенную от всех видов наблюдения, где юная метаморф могла проводить свои опыты в химии, биологии, а позже и в химерологии.

Немного напрягало отсутствие активности по проведению обрядов над регулярно обновляемой и отправляемой дважды в год на каникулы «домой» химерой-копией Нимфадоры, пока Гера не провела параллель с малым совершеннолетием. Вспомнив старые байки о необученных магах крови, особенно девочках, старшие маги пришли к заключению, что Блэки просто испугались ответки на свои действия от искореженной их стараниями девушки-метаморфа, потенциального мага крови и теперь ожидают ее хода. А, не дождавшись, скорее всего, начнут действовать опосредованно.

И первая активность пришлась на весенний триместр пятого курса Нимфадоры, когда на разговор о профориентации ее вызвала не декан Спраут, а директор Дамблдор со своим заместителем. Целый час директор пытался убедить юную хаффлпаффку в необходимости вступить в ряды Аврората, дабы искоренять Зло, используя ее уникальные способности метаморфа (из которых, к слову, за последние три года Нимфадора демонстрировала только смену колера волос). МакГонагалл добавляла красок в нарисованную Альбусом картину. Нимфадора кивала, демонстрировала дебильный взгляд, а вечером, через сквозной артефакт отправила воспоминание Гере Вектор, как своему учителю.

На шестом курсе, «обоюдным» желанием матери и дочери Тонкс, Нимфадора была лишена занятий на продвинутых курсах рун и нумерологии, взамен которых в расписании встали дополнительные часы ЗоТИ и УЗМС.

***

Еще не успев отбыть на каникулы после своего пятого курса, Нимфадора была нагружена тройным объемом занятий по окклюменции от Септимы, напрочь отшибающим желание бунтовать.

В конце июня в резиденции Вектор состоялся очередной совет с участием Нимфадоры.

То, что за предыдущие года так и не была найдена причина странного поведения старших представителей семьи Блэк в отношении к юным магам этой семьи, было признано обоснованным в виду того, что детей Блэк на время каникул эвакуировали в поместье Вектор либо совсем, как Регулуса, либо с подтасовкой, как Нимфадору, что было признано безусловно правильным, в виду последовавших после эвакуации событий. Толчком к возобновлению расследования, было признано желание Дамблдора видеть Нимфадору в рядах Аврората. После выкладок аналитиков семьи Вектор и однозначной фразы: - Не будешь тупить, а будешь внимательна, то узнаешь. – от Ловера, Нимфадора рвалась в маг.Британию. А пожелание напоследок от Тома поставить щиты на мысли, вызвало неподдельный энтузиазм в изучении окклюменции юным метаморфом.

Шестой и седьмой курсы Нимфадоры были довольно нервными. На занятия к Септиме нужно было пробираться как на боевые выходы – под чарами невидимости и с хроноворотом в обнимку. Аластор Муди, специально приглашенный Альбусом для дополнительных занятий боевой магией с Нимфадорой, под предлогом выстраивания грамотного режима учебы и физических нагрузок, поминутно контролировал расписание и внеучебные занятия девушки. И до этого довольно скудные приятельские отношения с соучениками сошли на нет, под пристальным вниманием калечного аврора. Нимфадора брала немыслимые еще пару лет назад высоты в искусстве окклюменции и актерском мастерстве, но так и не получила ответ, зачем и кому в Аврорате нужен неуклюжий необученный метаморф.

***

На лето после седьмого курса пришлось остаться в маг.Британии. Нимфадору почти без экзаменов по протекции Муди приняли в школу авроров. Как девушке, жить ей разрешили дома, но, якобы для ее же безопасности на руку был закреплен неснимаемый браслет. Кроме заявленной функции экстренного портала в Мунго при существенной угрозе здоровью, артефакт, как выяснила Септима, обладал еще и функцией «маячка», постоянно отслеживая не только местонахождение стажера Тонкс, но и все кастуемые ее официальной палочкой заклинания. Так же браслет содержал принудительный портал в три неизвестных места, активирующийся дистанционно с другого артефакта и две капсулы с сильным сонным зельем, сигнал на впрыскивание которого, тоже подавался извне. Первым делом Вектор заменила сонное зелье физраствором. Далее подвесила к прочим скрытым артефактам девушки отмычку от браслета, сделанную буквально за десять минут из подручных материалов. Чуть больше времени понадобилось на сооружение обманки, артефакта, который на час изменит локализацию браслета на то место, где будет находиться сам. Сложнее всего было организовать еженедельный медосмотр будущего аврора, проведение которого было признано более чем оправданным, в силу того, что за неполную экзаменационно-ознакомительную неделю в Аврорате Нимфадора дважды засекала воздействие на себя зельями и трижды артефактами управляющего действия. Все воздействия были пока слабыми и явно пробными, Нимфадора демонстрировала средние показатели сопротивляемости, но исключать возможность сильного воздействия с пробоем ментальных щитов или накопительный эффект поликомпонентных зелий, на которые не было рассчитано имеющееся всегда при себе противоядие, было нельзя.

Септима организовала недалеко от Хогсмида ненаходимый схрон для встреч с ученицей. Нимфадора же налегла на менталистику, надеясь развить свой уровень легилимента до невербального считывания поверхностных мыслей окружающих, слишком уж много заинтересованных в ней без видимой причины «доброхотов» образовалось вокруг девушки.

ЧАСТЬ 2 ШАХМАТЫ С ДЖОКЕРОМ

Игры седого паука (он же рыжий таракан)

Традиционное собрание педагогического коллектива перед первым сентября 1991 года было не традиционно долгим. После получаса привычного словоблудия о Свете и Тьме в исполнении директора вместо решения текущих вопросов, Дамблдор, в своей обычной витиеватой и малоинформативной манере, но, что необычно, повелительным тоном поведал о болезни бывшего преподавателя маггловедения, а ныне ЗоТИ Квиррелла, замечать и обсуждать которую НЕ НАДО, «мальчик и так стесняется». Так же в этом учебном году в Хогвартс приезжает Мальчик-который-выжил Гарри Поттер, восхищаться подвигом которого ДОЛЖНЫ все преподаватели, ведь «мальчик несомненно будет талантлив в чарах и полетах, как его мать и отец. Возможно его можно будет взять в команду по квиддичу уже на первом курсе», хотя, «конечно факультет Слизерин и его декан могут иметь отличное мнение, это только закалит юного героя, если, ко всеобщему обожанию, он получит и небольшое количество критики». Так же от директора прозвучал ряд довольно странных и не логичных поправок к школьным правилам: - Так как Гарри воспитывался за пределами магического мира, он выглядит и думает несколько иначе, чем потомственные маги, но, мы НЕ ДОЛЖНЫ резко поправлять его суждения, ведь это может ранить психику ребенка. Со временем, имея правильных друзей, он все узнает, но пока мы ДОЛЖНЫ создать в школе понятную ему обстановку. У магглов сейчас демократия, они уверены в равных возможностях всех и каждого и мы не будем их разубеждать, наоборот, каждый магглорожденный студент должен знать, что его силы и возможности равны силам и возможностям чистокровных, хвалите их чаще, чтобы они поверили в свою силу, особенно это касается окружения Гарри Поттера.

Септиму не особо интересовала политическая ситуация в маг.Британии, официальный вестник магического министерства «Ежедневный пророк» содержал обычно еще меньше информации, чем речи Альбуса, поэтому Вектор лишь изредка проглядывала его по диагонали и не видела смысла в поднятой десять лет назад буче по поводу смерти какого-то темного мага и тем более «подвига» Мальчика-который-выжил. Но увидев на ужине первого сентября сначала за преподавательским столом Квиринуса Квиррелла, под нелепым тюрбаном, напичканным кучей по большей части взаимоисключающих друг друга скрывающих чар, зелий и амулетов, под которым угадывалась паразитического типа сущность, по характеру поведения напоминающая частично одушевленную химеру; а затем, обратив внимание на знаменитого в узких кругах Гарри Поттера, от которого за версту несло некроэнергией, Септима поняла, что гнилая британская политика не дождавшись ее внимания, пришла в школу сама. То, что тропку протоптал и дорожку постелил именно директор, сомнений не вызывало. Удивляла лишь самоуверенность Великого Светлого Мага, который на глазах не только магглорожденных детей, но и наследников древнейших родов и преподавателей организовывает странный спектакль, отчетливо разящий самой, что ни на есть черной некромантией.

***

Материальная иллюзия цербера в кабинете на третьем этаже, относящаяся к высшей трансфигурации опасности детям, разве что кроме психологической, но это на совести создавшего ее, не представляла.

Просканировав Поттера на первом же уроке математики для маггловоспитанных, Вектор увидела лишь локализованную в области лба мальчика аномалию, фонящую некроэнергией. Кроме аномалии, изучение ауры затрудняли искажающие отклик чар, напичканные кучей функций очки героя, внешне выглядящие как старые потрескавшиеся и вышедшие из моды окуляры, а по факту, чуть ли не симбиот-паразит маленького мага. Но четко угадываемая функция распознавания не только вида чар, направленных на героя маг.Британии, но и определения их авторства на время охладила исследовательский зуд Вектор.

Квиррелл со своей химерой опасения пока не вызывал, но следящую метку на него Септима на всякий случай поставила.

***

Задержка с отъездом на рождественские каникулы связанная с нелепыми поручениями Дамблдора оказалась как нельзя кстати. В первый же день каникул еще до обеда Вектор уловила сильный шлейф силы Инферно ведущий к заброшенной части замка. Отыскать источник эманаций удалось без труда. В одном из пыльных неиспользуемых классов обнаружилось «зеркало желаний» - запрещенный в маг.Британии и почти не используемый в прогрессивном мире из-за моральной и технической отсталости артефакт вампирского типа. Но в рунную цепочку данного артефакта было внесено дополнение. Как известно, подобные артефакты создавались некромантами-демонологами как сейфы, с помощью демонолога в зеркало подселялся слабый демон иллюзий, способный при фиксации взгляда вытянуть магию или парализовать незваного гостя, а некромант с помощью настройки доступа свой-чужой формировал в пространственной складке карман для хранения. Неудобство зеркал было как в том, что любой из почивших предков мог запретить потомку доступ к карману, так и в том, что со временем ценность зеркал снижалась, информация о зеркалах-сейфах разошлась по миру и воры стали все чаше портить дорогостоящее имущество по принципу «так не достанься же ты никому». Так вот, данное зеркало ничем бы не отличалось от своих товарок, если бы на уровне чуть выше метра, по поверхности зеркала не были нанесены невидимые обычным взглядом руны, с помощью которых некроманты преобразовывали часть энергии зеркала, создавая тот самый карман. Судя по рунам (довольно примитивным и очень не экономичным – количество откаченной у демона энергии сильно ослабит его, а размер кармана получится не более пары литров), владельцем сейфа становится тот, кто его создаст.

Установив на раму, класс и в ближайших коридорах следилки с сигналками, Септима отправилась к себе в апартаменты, надеясь, что дичь, на которую ведет охоту директор, клюнет как можно раньше.

Сигнал пришел тем же вечером ближе к полуночи. Возле зеркала обнаружился Поттер с куском «погребального савана» в руках и, что отражалось лишь в магическом зрении тонких потоков, активно поглощающий энергию Инферно своим «лобным накопителем». Краем глаза отслеживая процесс подзарядки, Вектор рассматривала саван. Артефакт оказался весьма проработанным и многофункциональным, и что еще удивительней, явно местного производства, хотя и очень древним. Кроме стандартного скрыта от нежити, данный саван делал мага невидимым перед всеми существами, обладающими как собственной, так и остаточной (как те же умертвия) магией. Заряжался он стандартно некроэнергией, а вот служить мог, пока не разрядится любому магу. Простояв возле зеркала не менее часа, Поттер закутался в саван и утопал в сторону гриффиндорской башни. Видимо это еще не конец.

Цикл с подзарядкой шрама и откачкой энергии из зеркала продолжался еще пять дней. Правда на следующую ночь первокурсник притащил с собой рыжего сквиба, с каналом подпитки от самого Поттера, и тот от эйфории от встречных потоков разноплановой энергии чуть не двинулся умом, благо быстро прискакал директор и, вырубив предварительно Гарри, оттащил рыжего к себе, а вернувшись, покопался в памяти национального героя и отправил этого зомби в башню досыпать. На завтраке мальчики выглядели как обычно, а на ночную подзарядку Поттер вновь пришел один. Последние два дня ставший традиционным ежедневный ритуал из невидимости наблюдала не только Септима, но и Дамблдор, который в предпоследний день, уходя вслед за Гарри, робко бросил от дверей чары распознавания скрытых пространств (довольно ловкие, к слову, и завязанные на кровной, но не родственной связи с Поттером, иначе вообще бы не сработали). На следующий день, как только мальчик отбыл свой положенный час у зеркала, скинув маскировку около него появился директор. Разразившись привычной словесной пургой и выпроводив ребенка спать, этот таракан достал из кармана малый некронакопитель и упаковал его в зеркало. После чего, трансфигурировав ближайшую парту в тележку, загрузил на нее зеркало и, бодро бросая по ходу движения чары определения наличия людей, кряхтя покатил свой груз вон из класса. Судя по следящим меткам на раме, укатил он его на первый этаж заброшенной части замка, аккурат под комнату с иллюзией цербера.

***

Второй и третий триместры прокатились довольно вяло. Отмашку на активные действия дал Дамблдор, обошедший в последний день переводных экзаменов прогулочным шагом всю посещаемою часть замка и предупредивший всех встречных о своем отбытии в Министерство Магии не менее, чем на сутки. Что и с кем он там собирается делать ночью, не оглашалось, но все встречные кивали с очень серьезными лицами. Вектор же стоило усилий не рассмеяться.

Судя по активности деканов, спектакль должен был начаться в запретном коридоре третьего этажа в районе отбоя. Заранее проинспектировав декорации, Септима выяснила, что под иллюзией цербера расположен люк с полосой препятствий для уровня первокурсников, которая, вот же сюрприз, заканчивается как раз в комнате на первом этаже, куда оттащил «зеркало желаний» с накопителем внутри главный режиссер театра абсурда. Видимой опасности не наблюдалось, да и деканы явно готовились страховать приключенцев, вот только еле живой от оттока энергии в химеру, но все еще таскающийся по коридорам школы Квиррелл вызывал опасения на интуитивном уровне. Судя по диагностике, все связи, включая и учительскую, кроме связи с духом химеры истончились почти в ноль, то есть непричинение вреда ученикам уже не являлось для него императивом.

За час до отбоя, Вектор устроилась в наколдованном кресле под чарами невидимости в комнате с зеркалом. От нечего делать, сканируя пространство. В дальнем от зеркала углу обнаружилась точка привязки портала. На двери из лабиринта были прикреплены слабенькие сигнальные чары на чью-то кровь. Дамблдор явно собирался контролировать финал спектакля. Что ж можно побыть просто зрителем. Ждать пришлось почти два часа.

Первым из лабиринта появился бедняга Квиррелл и сразу же залип на зеркале. Но даже такому ослабленному магу как он не стоило большого труда оборвать канал откачки магии от зеркала-вампира. Следующие минут двадцать Квиринус развлекал Септиму разговорами со своим альтер-эго под тюрбаном. Вектор, на всякий случай бросила поближе к зеркалу заготовленную ловушку для духов. И вовремя.

Из лабиринта появился весь исцарапанный Поттер. Пока в комнате разворачивалась наипошлейшая сцена со связыванием ребенка, сопровождаемая пафосной чушью комментариев, явно потерявшего нить рассуждений Квиррелла, в углу тихо открылся портал и из него вышел Дамблдор под чарами невидимости. Квиринус подтащил Гарри к зеркалу, развязал мальчика и размотал свой тюрбан, под которым оказалась довольно уродливая и топорно сделанная химера. Без тюрбана стало видно, что внедрение было произведено крайне неудачным и обоюдоболезненным способом, что не предусматривало ни выживания мага, ни длительной псевдожизни для химеры. Кто бы не совершил этот акт вандализма, он однозначно убийца, так как Квиррелл не жилец. Пока Вектор мысленно поражалась жестокости химеролога-недоучки, Гарри, усилием воли достал накопитель из зеркала, а потерявший остатки разума Квиррелл, в рукопашной попытался его отобрать у ребенка. Дамблдор наконец-то оживился и кастанул на катающихся по ступеням магов какие-то сложные чары из связки магии крови и огня. А вот это он сделал зря. Материальные порождения Инферно может и боятся огня, хотя и не всякого, но вот огрызок привязанного к химере духа от этих чар только озверел, разом вытянув из бедняги Квиринуса остатки не только магических, но и жизненных сил, превратив того в мумию и порвав поводок, привязывающий его к химере хаотично заметался по комнате, громя встречающиеся на пути материальные препятствия. На счастье ребенка, Поттер оказался полностью скрыт мумией Квиррелла и дух, придя в себя, кинулся к вполне видимому в тонких планах Дамблдору. Тот, не оценив порыва к слиянию, замахал палочкой, аки ветряная мельница. Септима, незаметно перемещая и активируя ловушку для духа, наблюдала за дилетантскими потугами некроманта-недоучки отогнать от себя злобную инфернальную сущность. Вектор болела за директора, так как не рассчитывала ловушку на столь сильного духа и надеялась, что вредный старикашка достаточно его ослабит, чтобы ей самой не пришлось напрягаться.

Финальная сцена выглядела эпической и скрасила впечатление единственного зрителя от предыдущего действия: Поттер почти не дышит и явно без сознания от ужаса, придавлен мумией Квиррелла, Дамблдор в обмороке от магического истощения, дух, победно зависает над беспомощным директором и… со свистом втягивается в ловушку.

Подойдя к Альбусу и убрав ловушку душ в карман, Септима нажала ногтем за ухом директора, дабы обморок плавно сменился крепким сном, и белобородый паук не вмешался раньше времени в дела занятой некромантки, решившей, наконец, удовлетворить свое любопытство. Начертив на ровной части пола руническую вязь, Вектор, убрав и испепелив труп бывшего учителя ЗоТИ и сняв очки с первокурсника, уложила Поттера в центр рисунка и активировала руны. Трижды обойдя вокруг инсталляции и внимательно рассмотрев в разных спектрах проявившиеся энергетические потоки, уделив особое внимание шраму, скастовав на него несколько специфичных проявителей, Септима затерла все свои следы, водрузила на героический нос геройский атрибут и… была вынуждена споро ретироваться, так как некий носатый чернявый статист, не выдержав ожидания, стал активно ломиться в дверь со стороны лабиринта.

***

К удивлению Вектор директор оклемался уже к ужину следующего дня. Поттера зачем-то продержали в Больничном крыле под чарами медицинского сна аж три дня, вплоть до прощального пира, на котором Дамблдор порадовал всех желающих очередной порцией славославного бреда, превознося неназванные заслуги первокурсников Гриффиндора, и назначил их героями и победителями Кубка школы. Минерва дебильно повизгивала от восторга, Северус неискренне скрипел зубами и зыркал из под бровей. Идиотизм ситуации достиг апогея. Занавес. Антракт.

Если так пойдет и дальше, отправлю вместо себя под обороткой дедушку Апа, вот кому это может понравиться.

***

Летом удалось на три недели подменить Нимфадору химерой. Девочка реально устала, но не опускала рук. С Аполлоном, Гектором и Герой они чуть не каждый день прокручивали события этого года. То, что шла психологическая обработка и не только ее, но и еще нескольких новобранцев было понятно. Непонятно было, чего от них хотят добиться, потому как, было слишком опасно дать воздействиям закрепиться на Нимфадоре, а по действиям других курсантов понять ничего не удавалось, видимо закладки прописывались на длительную перспективу, да и не факт, что всем одинаковые. Попытавшись хитростью добыть информацию у матери, Нимфа столкнулась с такой ответной злобой, что единственный вариант был разыграть подростковый бунт и быстро срулить на постой в казармы. Собственно через неделю проверок на лояльность с зельями и артефактами, именно оттуда и удалось провести подмену.

Не найдя Сиф и не смея отвлекать Аполлона, Септима пошла со своими вопросами к Главе рода. Показав воспоминание о сканировании Поттера, а так же продемонстрировав ловушку душ, почти полный мастер некромант склонила голову, ожидая решения старшего.

- Ну и что ты ждешь от меня? То, что из мальчика с даром некроманта делают батарейку и одноразовое оружие, ты и без меня видишь. То, что какой-то английский темный маг лишил себя посмертия и добровольно разобрал себя на энергетические ингредиенты и, судя по полученному куску таких батареек еще не меньше пяти, ты тоже видишь. Здесь решать тебе. Мальчика учить или забыть – решать тебе. Батарейки собирать или не собирать – решать тебе. Вот за информацию о Дамблдоре – спасибо, будем искать ренегата, больно уж он не похож на самоучку. Слей мне все воспоминания о нем. И возьми шкатулку, чтобы впредь сразу сливать. Иди, работай, не отвлекай старика. – И черноволосый красавец-атлет, лет тридцати на вид, перемахнув подлокотник кресла, унесся в сторону закрытого архива, к которому у Септимы пока не было допуска.

***

То, что не стоило забывать про золоченого павлина, даже не смотря на то, что он уже был подмастерьем и почти официально перешел под патронаж Сиф, Септима поняла на очередном собрании коллектива горе-педагогов Хогвартса 25 августа 1992 года. Представляя нового учителя ЗоТИ, Альбус Дамблдор лучился счастьем и самодовольством. Такой подставы не ожидал от него никто из учителей. Гилдерой Локхарт блестел золотыми звездами на бирюзовых шляпе и мантии и блистал бриллиантовым блеском улыбки и локонов прически, уложенной в стильном беспорядке, оглядывая своих бывших учителей и соучеников (это, если кто не понял, про Снейпа) победным взглядом, пока не наткнулся на взгляд Септимы Вектор.

«- Я убью тебя, поганец, - транслировала в ментал красавчику Гилди скромная учитель нумерологии, от чего цвет лица вышеозначенного красавца стремительно портился, - после ужина сразу ко мне, только так, чтобы никто не видел!»

***

Этот!... Это, чудо природы! Да, иначе только удушить. Он, Гилдерой, решил, что главный подвиг, это воспитать себе учеников. Примеры у него были перед глазами: бесподобная Сиф и прекраснейшая Септима. А увидев величественную Геру, возящуюся сразу с тремя учениками, он убедился, что только столь большое для него лишение свободы, как воспитание будущих поколений великих магов, станет тем подвигом, что сможет приблизить его к божественному идеалу.

- Аид-прародитель! Какого Мордреда ты и свои сборники анекдотов про йети включил в учебные пособия? – выплеснув основной негатив, спросила Вектор.

- Я, как учитель, собираюсь одарить своих учеников полным объемом своей мудрости, включая сарказм и чувство юмора, – с гордостью, хоть и весьма пощипанной первым учителем, вещал этот курёнок.

- Ты хоть со старшими с кем-нибудь посоветовался?

- А как же, я Апа спросил, он меня в Хогвартс и послал.

- Идиот, Ап занят был все лето с Нимфой, он не мог тебя сюда послать, если только иносказательно. А Ловер что сказал? – для Септимы оставалась малая надежда, что появление Гилдероя в маг.Британии хоть чем-то обосновано.

- Этот мужлан пообещал мне стрёмную славу и опыт в обмен на время и память, - сморщил нос красавчик.

- И ты после такого предсказания поехал в Хогвартс? Ты совсем дебил?

- Ты тоже думаешь, что не стоило сюда приезжать? Но ведь ты здесь? Ты мне поможешь? – вот как был мелким паразитиком, так и остался. Бросился в ноги и уткнулся в колени.

- Убью! Или сам убьешься. Да когда ж ты повзрослеешь. За каждый свой год жизни должен будешь! – Волосы на голове Септимы Вектор образовали наэлектризованный шар диаметром с метр и, даже такой самовлюбленный эгоист, как Локхарт понял, что клятву надо дать.

***

Первого сентября Локхарт сиял избирательно. Больше всего радости транслировалось Северусу Снейпу, у которого от столь агрессивного осчастливливания пропадал аппетит. Ко всеобщему удивлению, деканы Спраут и Флитвик демонстрировали умиротворение, тогда как МакГонагалл, выглядела объевшейся лимонами. Дамблдор пытался держать марку, но непредусмотренные реакции подконтрольных магов его явно волновали. Мелкий паразитик Гилди со своими дарами ментала и спирита мог поставить на уши не только Хогвартс, но и всю маг.Британию, а учитывая его эго…

Септима бдила и очень надеялась, что золоченый засранец будет единственной ее головной болью в текущем году. Но, как говорят магглы, «не срослось». На распределяющую табуретку села белобрысая потомок сидов. - …, слов нет, совсем нет, - не съехать в обморок Септиме помогла многолетняя сноровка, да и опыт практикующего некроманта не способствует отключению сознания в стрессовых ситуациях. - …, нет слов, одни эпитеты и связки! К Флитвику? Да что он может? Там же геноцид будет… А у меня еще где-то бродит некро-модифицированное чудовище Поттер.

***

Обрабатывая Лавгуд во время тестов по арифмантике, Септима ощущала себя сапером на минном поле. Девочка была монстром. Ей на хер не сдалась ни одна из местных дисциплин. Ребенок-сид чисто на интуиции щелкал любые задачки или чары. И ей было скучно-о… Девочка явно планировала социализироваться, вот только проблемы, вызванные этой социализацией, решать придется учителям, и не факт, что обойдется без жертв, возможно кровавых.

Идея свести ее с Поттером была из разряда отчаянных. Но повода для их сближения пока не наблюдалось.

На Хэллоуин Дамблдор как обычно устроил представление, вот только почему с кошки завхоза всем запретили снимать оцепенение, было не понятно, вроде завхоз ничем не провинился, или это было направлено против Поттера, на которого попытались повесить вину?

Локхарт еженедельно прибегал жаловаться, что тупые бритты не понимают его искрометного юмора и, за исключением единиц, не хотят учить настоящую магию, а ведь он постоянно дает намеки. И как ни странно, но из Рейвенкло его понимали и ценили только двое – это Лавгуд (кто бы сомневался) и шестикурсница Клируотер. Больше всего понимающих адептов подмастерье-спирит обнаружил на тихом Хаффлпаффе, несколько адептов нашлись и в Слизерине, а вот Гриффиндор блистал антиталантами, «либо дубы, либо дуры». Именно Гилдерой заставил Септиму обратить внимание на тихую первокурсницу Гриффиндора Джиневру Уизли. Для Вектор, после Персиваля, близнецов и Рона, Уизли перестали представлять интерес, как и в любом магическом роду, где не уделяют внимания развитию даров, Уизли вырождались, и ждать от этого поколения чего-то выдающегося уже не приходилось, все сливки сняли Вектор. Но Локхарт однозначно заявлял, что на девочку накинут «поводок» (ментальная-обрядовая практика, позволяющая с согласия реципиента управлять его действиями и ограниченно передавать в обе стороны магические и жизненные силы), а еще она совсем не могла сдерживать эмоции, которые прорывались у нее спонтанными сглазами. Юные слизеринки вполне обосновано, уже дважды отправляли младшую Уизли в больничное крыло, а вот незащищенные магглокровки и полукровки Гриффиндора явно нуждались в помощи колдомедика, оказывать которую, как ни странно, никто не торопился. Впрочем, к декабрю девочка стала терять в силе и вынуждена была угомониться. Скорее всего, вмешался поводырь, так как никаких дополнительных проклятий, кроме выдающегося букета семейных не появилось.

То, что в Больничном крыле Помфри собирает коллекцию из оцепеневших учеников, Септима узнала только в марте, когда с уроков нумерологии пропала Пенелопа Клируотер. Пенни не обладала темными дарами, но была старательна, умна и способна как к точным наукам, так и полету фантазии. То, что девушку оставили под заклятием, осознавать и видеть все, но не иметь возможности двигаться возмутило Вектор безмерно. Этой же ночью студентка была переправлена в Грецию, а на ее месте остался простой голем. Уже на вилле Вектор выяснилось, что полукровка по отцу, после его смерти, девушка оказалась в полной власти его сестры, которая, чтобы не выделять положенного по завещанию приданного, как могла, очерняла репутацию племянницы и подталкивала ее к браку с недостойным магом или магглом и отказу от содержания и наследства. Девушку приняли в семью, благо ее способности, хоть и не выходили за средний для Греции уровень, относились к культивируемым в семье и вполне еще могли развиваться. Голем в Больничном крыле был доработан и «умер» от истощения в апреле 1993 года, а нерадивой тете был сделан непрозрачный намек о вреде жадности и могуществе континентальных темных магов, заинтересованных в ее племяннице.

Но, заранее подстраховавшись, еще до конца первого месяца весны, Дамблдор, с помощью лорда Малфоя и Совета попечителей школы разыграл очередной акт трагикомедии под названием «оболганный директор отправляется в ссылку». Временно исполняющей обязанности директора назначили МакГонагалл. Которая, за последующие два с половиной месяца существенно просела как в магии, так и в здоровье. Это же какой упертой овцой нужно быть, чтобы, не смотря на явный откат за ненадлежащее исполнение обязанностей, так и не снять заклятие со студентов. А если бы Крируотер и правда умерла, то быть бы Минерве как минимум инвалидом.

***

Последний акт спектакля в этом году был заявлен громко. На второй день, после сдачи последнего экзамена старшекурсниками на стене напротив двери в женский туалет третьего этажа появилась полуметровая надпись красной краской готическим шрифтом зловещего содержания. МакГонагалл, не иначе, как по распоряжению Великого Светлого (ну, не сама же она такая дура без инстинкта самосохранения?), объявила эвакуацию студентов, назначенную на завтра, трижды повторив, что не рассчитывает увидеть «похищенную» Джинни Уизли живой. Экипировавшись солеными фисташками, Септима под чарами скрыта обосновалась рядом с надписью сразу после ужина.

На этот раз ждать не пришлось даже до отбоя. К дверям женского туалета направлялись Гилдерой Локхарт под «конвоем» Рона Уизли, державшего две палочки и Гарри Поттера. Пройдя вслед за тройкой недоумков и просканировав помещение туалета, Вектор с удивлением обнаружила на подоконнике скрытую чарами миниатюрную фигурку, при ближайшем рассмотрении, оказавшуюся той самой «похищенной» Джинни Уизли. Не исследованность локации и отсутствие данных о реальном местоположении директора заставили Септиму оставаться в режиме пассивного наблюдения, не предпринимая попыток привлечь внимание золоченого придурка, возжелавшего исполнить роль заложника у двух недоучек.

Пока Септима пыталась найти в поведении Гилдероя рациональное зерно, Гарри Поттер прошипел на змеином языке пароль, и одна из раковин для умывания, взлетев под потолок, открыла темный и воняющий канализацией лаз, уходящий почти вертикально вниз. Цветастого павлинчика почти тот час же столкнули туда (ну, сам напросился), следом, без всякой страховки прыгнули Поттер и Уизли. Вдогонку за ними усвистела, так и не снявшая чары скрыта, Джинни Уизли. Вектор аккуратно спускалась, опираясь на вихревые потоки по ненормально широкой канализационной трубе. Что-то декорации в этом году подкачали, или чувство юмора Дамблдора окончательно протухло?

Неспешность Септимы чуть не стоила ей билета в первый ряд. Только боевые рефлексы позволили женщине парировать двойной удар придурка Рона, застывшего почти прямо пред ней и его невидимой сестрицы, выпустившей такой же невидимый луч заклятья из-за плеча стоящего спиной к действию в дальнем конце коридора Поттера направленные в опешившего Гилдероя. То, что первокурсница кастовала достаточно сильный Обливиэйт для Вектор не было сюрпризом, ведь девочкой через поводок управлял довольно сильный колдун. Совесть за перенаправленное в Рона заклинание ее тоже не мучила, «что желаешь дальнему, получи ближнему», может маленькая эгоистка и приобретет необходимый опыт. Так что и взрывное от Рона Уизли пришлось принять на щит его сестре. Дабы не демаскироваться, Септима, проходя мимо Локхарта стукнула его семейным откатным отбойником (заклятие полезное, но дюже неприятное для реципиента и затратное для накладывающего чары, созданное специально для зарвавшихся юнцов. Отключает память на произвольный период, но во сне, заставляет снова и снова переживать события, давая возможность изменять свои действия, до тех пор, пока родовая магия не признает, что решение оптимально) и споро юркнула за завал, который стараниями на этот раз младшей Уизли все таки стал образовываться в узком коридоре.

Перескочив начавшийся камнепад, Вектор увидела след улепетывающей в только ей известном направлении рыжей девчонки и недоумевающего Поттера, стоящего перед развилкой коридоров. Как только мальчик определился с направлением (к слову, совсем иным, чем резво ускакавшая рыжая коза), Септима, активировав боевой режим, двинулась за Гарри.

Поплутав по пахучим коридорам не меньше получаса, Поттер напоролся на змеиный выползок невероятных размеров. Подскочив, чуть ли не до потолка, Гарри, сначала застыл столбом (не, ну герой же не может так реагировать на потенциальную опасность?), а затем бочком приблизился к сброшенной какой-то уникально крупной химерой шкуре, потыкав в нее пальцем.

- И как, мягкая? – на раздавшийся из темноты голос, Гарри вздрогнул и стал озираться, а, не найдя никого, ответил:

- Не очень.

- Значит старая, - вновь раздалось из темноты.

- Кто ты? – робко спросил ребенок, водя вокруг себя палочкой.

- Возможно подельник. Ты как, готов поделиться трофеем? – очень саркастично, куда там Снейпу, вопросил невидимка.

- А что ты можешь предложить? – нет, Гарри не был совсем уж необразованным магглом и понимал, что все потусторонние сущности, к которым он заранее отнес нынешнего собеседника, не были гриффиндорцами, скорее они относились к слизеринцам и, принцип «услуга за услугу» им был наиболее понятен.

- Умничка, - вот такого искреннего восхищения Поттер просто не мог предположить и растерялся. – Ты не останешься в накладе, поверь. Но начнем мы с клятвы о неразглашении. Согласен? – мелкий кивнул, - повторяй за мной…

Паразитик, как и предполагала Септима, пытался юлить и изворачиваться, чем заработал, сам не зная об этом, немалое количество баллов у своего будущего учителя. Но, как только клятва была произнесена, Вектор, немного картинно (все таки Локхарт в учениках не мог не повлиять и на учителя), сбросила своеобычную мантию и предстала перед потенциальным учеником-пока подельником в своем боевом доспехе.

То, что увидел Гарри, повергло его в шок. Рослая девушка с золотистыми вьющимися волосами, упакованными как в сетку в странный крупно-ячеистый головной убор, состоящий из металлических цепочек с камнями в местах соединений, верхняя часть тела которой была облачена в простую блузу без рукавов, присобранную на плечах двумя фибулами (если бы освещение было лучше, то Гарри мог бы увидеть, что блуза вся заткана рунами, вышитыми нитками в тон). Юбка чуть выше колен на первый взгляд казалась вся состояла из кожаных полосок с прожженными на них рунами, прикрепленных к широкому заниженному поясу, содержащему многочисленные пространственные карманы с зельями, палочкой, жезлом, кинжалом и метательными ножами, но при внимательном взгляде, было видно, что между кожаных полос проглядывает дымчатая ткань, в которой специалист бы опознал сильный артефакт заживляющего действия. Высокие сапоги из глянцевой кожи на небольшом каблуке плотно облегали икры и переходили в кожаные же наколенники. На плечах незнакомки Гарри увидел металлические составные наручи с налокотниками, а предплечья, включая запястья, были украшены кожаными браслетами. В руках у красавицы была смутно знакомая необычная волшебная палочка. Далеко не сразу, сопоставляя вид палочки, манеру речи и голос, Гарри опознал в прекрасной валькирии преподавателя нумерологии, которая единым движением убрала в карман на поясе свою мантию.

Кастанув несколько определяющих чар на шкуру химеры и определив ее, как тридцатилетний выползок василиска не моложе восьмисот лет и прикинув стоимость и способы разделки, Септима, усадив Гарри на трансфигурированный табурет, приступила к разделке, а заодно, параллельно и к лекции о химере и пользе, которую с нее можно поиметь. После краткой лекции, Вектор спросила, в каком виде Поттер желает получить свою долю от выручки за трофей, на что мальчик надолго ушел в себя (Септима успела все упаковать и прибрать следы их пребывания в коридоре), явно прикидывая варианты и выдал на гора:

- Я плохо понимаю в ценах, Вы остановите меня, если лишнего попрошу, но я хотел бы, чтобы на каникулах у меня была хорошая еда хотя бы два раза в день, чтобы к школе на третьем курсе у меня была теплая одежда по размеру. Чтобы, если можно, то хотя бы на месяц уехать от дяди и тети, пусть даже и в деревню какую, коров пасти, но чтобы без драк, голодовок и постоянных плевков в спину, - во время изложения требований, мальчишка разошелся не на шутку и теперь почти всхлипывал, явно представляя, что со дня на день окажется у таких ненавистных опекунов, которые, как оказалось, скорее относятся к категории тюремных надзирателей.

Наверное за время жизни в маг.Британии, Септиме нужно было привыкнуть к таким выкрутасам, чего стоили истории Блэков и Краучей, Уизли и Пруэтт, Ловера, но, вспоминая свою семью, женщина каждый раз ужасалась окружающей ее на островах жестокости. Помимо воли, Вектор обняла мальчика и позволила, уткнувшись в ее плечо, выплакать свою обиду на этот мир, и не педагогически гладить вихрастую макушку и шептать на ухо «Ш-шшш».

***

Успокоился Гарри на удивление быстро, не прошло и пяти минут, как мальчик поднял уже сухие глаза и спросил:

- А теперь мы пойдем спасать Джинни?

Септима улыбнулась и, развернувшись на выход из тупика, загадочно произнесла:

- Только при условии, что ей действительно нужна наша помощь. Согласен? – мальчик кивнул, - тогда молчи и следуй за мной, я брошу на тебя чары незаметности. Все вопросы потом. – Гарри снова кивнул, и маленькая процессия двинулась по известному только Вектор маршруту.

Пройдя по лабиринту труб, местами заполненных водой по щиколотку, и по их виду, не предназначенных для передвижения людей, учитель и ученик оказались в широком тупиковом коридоре с ровным полом и круглой дверью диаметром под три метра в торце. Дверь была украшена по периметру изображениями двух змей, вместо глаз которых были крупные изумруды-накопители. Вектор видела дверь только в магических потоках, простым зрением она не определялась, а вот Гарри явно видел ее во всем великолепии. Но насторожило Септиму то, что чуть ли не под самой дверью, так же скрытая заклинанием, сидела первокурсница Уизли и теребила в руках связной артефакт, через который, в видимом Вектор энергетическом спектре шел отток ее магических сил. Девочка строчила как дятел тому, кто был на той стороне связи, но, к сожалению, суть посланий определить у Септимы не получалось. Связь была скрыта от менталиста. Вектор, подхватив Поттера, отступила за поворот и, наложив комплекс чар от обнаружения и подслушивания, стала растолковывать Гарри обстановку, как она ее видит:

- Видишь ли, Гарри, похоже, что на пустую блесну хотят поймать знатную рыбу, – малыш насторожился и со всем вниманием уставился на Септиму своими невозможными глазищами, - ты видишь круглую дверь? – снова кивок, - Я ее вижу с трудом, а остальные не видят совсем, но очень хотят, - удивленно вздернутые брови Поттера транслировали в эфир вопрос, - там за дверью – химера-василиск. – Рот Гарри изобразил идеальный круг, - Да, тот самый, что вывел Салазар Слизерин и привязал к школе для защиты. И этот василиск – страж. Из учеников школы он никого и никогда НЕ убивал и НЕ калечил. Если бы это было не так, то, судя по рунным цепочкам на входе, его бы испепелило, а он, судя по всему был жив как минимум тридцать лет назад, исходя из наличия выползка. А раз он внутри, то он?

- Не виновен, - шепотом сказал Гарри.

- Не виновен, но кто-то хочет убить его твоими руками, - «Как?», читалось в глазах ребенка, - василиск хоть и химера, но он – змея. Ты говоришь со змеями. Дар редкий, но не уникальный. Дураков-змееустов, кидающихся в бой с древним стражем, легитимно живущим на источнике, таком могущественном как Хогвартс, не найти. Но, можно найти обходной путь. Обманом, заставив ученика и стража вступить в бой. – Септима внимательно следила за мельчайшими отголосками эмоций Гарри, но видела лишь чистые открытые на всеобщее обозрение чувства. – Если ученик будет уверен, что василиск опасен, то кто-то из других стражей замка обязан будет оказать ему помощь. Зная Дамблдора и его паранойю, он пошлет к тебе феникса. Хоть птица и является одним из стражей замка, но за долгие годы соседства со старым интриганом немного утратила истинные ориентиры. Помощь феникса – это помощь последнего шанса, после нее не выживают. Что бы он не принес собой, для тебя это будет мизерикордия – последний удар, который, даже будучи отсроченным, непременно приведет тебя к гибели. А для Дамблдора феникс даст доступ во все места, где он побывал. Как ты понимаешь, для кого-то василиск ценен как страж, а для кого-то как гора дорогих ингредиентов. – Лицо профессора скривилось в саркастической улыбке, - Так что ты решил? Кому ты хочешь помочь, себе выжить или директору стать богаче?

- Но Джинни, она ведь там? – лицо мальчика скривилось, и целая череда мыслей и чувств прошла по мимике ребенка, - или нет? Где она? – решительно спросил Гарри Поттер.

- Правильный вопрос, - тоном демона-искусителя проговорила Септима, - я дам тебе возможность в течении минуты видеть магические потоки, потом у тебя будет болеть голова. Посмотришь на меня, себя и за угол в большой коридор. Потом продолжим.

Мальчик напрягся, но, когда Вектор кивнула, что все готово, моментально уставился на нее, затем осмотрел свои руки и ноги и тут же выглянул из-за угла, оглядев весь коридор очень тщательно.

- Там кто-то сидит возле двери, - прошептал Гарри.

- Да, Джинни ждет, когда ты придешь ее спасать и откроешь двери, чтобы притвориться «принцессой в беде». Гарри, мне жаль, но, она делает все это осознанно. Девочка очень хочет тебе понравиться, но не видит границ реальности. Ради привлечения твоего внимания Джинни уже прокляла больше тридцати учеников. Если бы Дамблдор не защищал ее, она бы вылетела из школы, но будучи уверенной в своей безнаказанности, мисс Уизли и дальше будет калечить окружающих в попытках воплотить в реальность свои мечты. Гарри, ты уверен, что можно оправдать ее эгоизм, ведь в конечном итоге ее целью являешься ты. Она непременно захочет изменить тебя под свои представления об идеале и искалечит уже тебя.

- Но что мне делать? – решительность в голосе героя сменило отчаяние и робкая надежда. Надежда получить хороший совет. Поттер поднял взгляд с пола и уставился в глаза профессору.

- Не знаю как Вы, юноша, но я бы оставила юную мисс наедине с ЕЕ демонами, а сама отправилась бы в тот коридор, где и началось ваше героическое шествие, где и ожидала бы помощи компетентных взрослых. – На последних словах, Вектор заговорщицки подмигнула мелкому гриффиндорцу. Уходя, Септима краем глаза видела в коридоре, ведущем к двери в Тайную Комнату вспышку красного цвета, очень похожую на ту, в которой появлялся феникс Хогвартса.

Когда Поттер и Вектор достигли завала из камней, выбитых заклятием Уизли из потолка подземелья, учитель предложила временно заблокировать часть воспоминаний Поттера, из-за его неспособности противостоять считыванию воспоминаний, способы которых есть у ментальных магов, таких как Вектор, Дамблдор и Снейп. После клятвы, что в течение месяца снимет с Гарри блок на память о событиях в Тайной комнате, Септима заблокировала все воспоминания, начиная от «боя» в предбаннике и, аккуратно оглушив ученика и уложив его на кучу камней, отколотых от потолка действиями мисс Уизли, Септима отправилась через трубу и женский туалет в свои апартаменты, пытаясь успеть доспать, пока руководство школы не войдет в разум или, что более вероятно, не впадет в еще больший неадекват.

***

На завтраке Септима не застала ни МакГонагалл, ни остальных деканов и школьной колдоведьмы. Участвовавших во вчерашней постановке детей тоже не было видно. Срочная эвакуация была отменена профессором Синистрой, которой мало кто поверил. Паника среди студентов нарастала как снежный ком. Информационный вакуум был прекращен появлением за обедом Дамблдора, объявившего, что угроза устранена, все пострадавшие студенты выздоравливают в больничном крыле, а героический герой Поттер опять спас магический мир, за что ему баллы и кубок школы Гриффиндору. МакГонагалл скромно мялась за левым плечом своего идейного лидера, хотя никто так и не объявил о смене директора. Похоже, быть Минни тем козлом отпущения, что словит все откаты и проклятия.

Изображая из себя дремлющую в кресле тушку, Септима, навострив уши, слушала последние новости. Детишки наконец-то разъехались на каникулы, а директор собрал педагогический коллектив, чтобы пропесочить за проколы и выплеснуть бочку другую своей желчи на ни в чем не повинных, кроме доверчивости Великому Светлому Магу горе-учителей этой ущербной во всех смыслах школы. Не особо стесняясь в выражении своего раздражения, Альбус костерил Локхарта, впавшего в беспамятство (Септима внутренне погладила себя за прозорливость) и отправленного на лечение в Мунго (откуда тот сразу же был отправлен по месту приписки в Грецию), Снейпа, что не проследил за гиперактивными второкурсниками Гриффиндора, один из которых потерял память аж за два года, а второй пролежал колодой все действие, и теперь не у кого спросить, что собственно случилось и почему у первокурсницы пропал магический дар.

- Альбус, а ты уверен, что угроза от Ужаса Слизерина устранена? И что, на следующий год дети не подвергнутся опасности?– очень вовремя и к месту задала вопрос Минерва МакГонагалл.

- Минни, девочка моя, неужели ты могла подумать, что я, вернувшись в школу, не нашел решение проблемы. Нигде в Британии нет более безопасного места, чем Хогвартс. Я гарантирую, что школа как была, так и будет самым защищенным местом для юных магов во всем мире, – от пафоса белобородого пустозвона скривились все учителя, кроме Минервы, видимо у нее уже выбило все пробки и связка того, что заменяет ей мозг с рацио была прервана совсем, - но мы не должны допустить, чтобы маленькая Джиневра лишилась сил. Все, кто могут помочь девочке, обязаны оказать ей помощь. Септима, помнится, у тебя были родственники в Греции, весьма сведущие в темных искусствах. Возможно, ради общего блага, ты можешь попросить их помочь ребенку.

Опа, вот это поворот, этот мудозвон что, пытается через меня вербовать родню или собирает на меня компромат? Вектор аж опешила на секунду от такой прямолинейной наглости, но моментально собравшись, как ни в чем не бывало, ответила:

- Альбус, как ты можешь, ведь ты сам настоял, чтобы я оборвала все связи со своей родней, опорочившей себя связью с темными искусствами еще при начале нашего сотрудничества. Конечно, я больше ни с кем из них не общалась! – Пырясь со всей идеологической праведностью на лидера Света и краем глаза отслеживая реакцию остальных учителей, Септима умилялась слюноточивому предвкушению Снейпа. Вектор давно подозревала, что стоит только поманить и мальчишка побежит за запретными знаниями, не глядя на идеалы Света, не доработал с ним что-то Великий Светлый.

Дальше планерка скатилась в банальную говорильню, где каждый открещивался от какой-либо ответственности и предлагал все менее жизнеспособные прожекты. Улыбка «доброго дедушки» прилипшая к лицу мудозвона, говорила о его удовлетворении ходом дискуссии.

Лето надежды героя

К концу третьего дня пребывания у Дурсли, Гарри разуверился в силе волшебства. Если в прошлом году ему хотя бы предоставили нормальную комнату вместо чулана, то в этом его изоляция достигла апогея. Решетки на окнах, запертая на несколько замков дверь, изъятый сундук. Как ухаживать за совой при отсутствии возможности выпускать ее, чистить клетку и кормить? Видимо Дурсли решили уморить и его и Хедвиг. На четвертый день, Поттер, морально готовый к бунту, услышал сначала настойчивый звонок в дверь, потом разговор на повышенных тонах, а затем и скрип ступеней, ознаменовавший визит в его комнату знакомой по Хогвартсу особы.

- Ну, что, Гарри, готов ли ты прогуляться в обществе своего будущего учителя? – с явным намеком, не сразу понятым Поттером, сказала профессор нумерологии.

Тупым Гарри не был, намек, содержавшийся в словах, указывал на наличие у них с профессором Вектор общей тайны. Знаний о магии, Поттер подчерпнул немало, несмотря на навязчивую цензуру Грейнджер и преподавателей, понимание, что если преподаватель назвал себя Учителем, то это высокий уровень ответственности, накладываемой обоюдно как на ученика, так и на учителя. Присмотревшись к малознакомому преподавателю, претендовавшему на уровень учителя, Поттер на интуитивном уровне (а своей интуиции, не раз битый ребенок, доверял больше, чем кому бы то ни было) почувствовал, что за ней он готов следовать везде и всегда, так что единственным возможным ответом было:

- Да, мэм, конечно, но у меня может не оказаться достойного сопровождать Вас костюма. – Гарри замер посреди комнаты на вытяжку, левой рукой указывая на шкаф с одеждой, чтобы Учитель сама оценила гардероб.

Внимательно оглядевшись в комнате и заглянув во все шкафы и тумбочки, Септима прохладным голосом сообщила:

- Петунья, какая же ты свинья. У твоего племянника нет ни одного выходного костюма. Ты хуже, чем серв. Как можно, воспитывая наследника древнего рода, не предоставить ему даже минимум необходимых вещей? – Гарри уже готов был сгореть от стыда, когда увидел, что профессор подмигнула ему, но обернувшись к тетке, снова строго взглянула на нее. – Решетки с окон чтобы убрали немедленно. Запоры на дверях тоже. Верните ребенку его вещи. Немного одежды я ему куплю, но имей в виду, узнаю, что мальчика запирают, заставляют работать больше, чем по уборке за собой и рукоприкладствуют и репутация и благосостояние вашей семьи сильно пошатнутся. И я не Дамблдор, второго шанса не дам. Ты все поняла? – Септима посмотрела прямо в глаза Петуньи, жестким ментальным посылом впечатывая приказ в ее отупевший мозг, - и боровам своим скажи, что здоровье нужно беречь, - с намеком закончила Вектор.

Выйдя из дома и отойдя в ближайший глухой тупик, пара из учителя и ученика исчезла почти беззвучно, чтобы появиться в совсем другом месте.

***

Этот день позже Гарри сравнивал с Днем Рождения, которого у него никогда не было. Началось все с похода за одеждой, которую ему купили в двойном экземпляре всю, вплоть до трусов. Дальше был плотный обед в итальянском ресторанчике, после которого Гарри с помощью Вектор вспомнил все заблокированные раньше в его памяти события окончания второго курса. До самого ужина, на который они отправились в ресторан французской кухни, и который, как и положено в праздничный день, закончился кусочком вкуснейшего шоколадного торта, будущие учитель и ученик проговорили о правильном питании и режиме дня, о занятиях спортом и учебе, об обязательных к изучению книгах. Септима заключила с Поттером предварительный ученический договор с испытательным сроком в месяц, за время которого, Гарри смог бы доказать, что достоин стать учеником Вектор и нести на себе как полноту обязанностей, так и достоинство прав ученика настоящего Мастера. От открывшихся перспектив у Гарри так кружилась голова, так что обсуждение прикладных направлений развития его даров было решено отложить на потом.

Теперь мальчик каждый день был сыт. Завтрак в специальной коробке ему приносила сова. Часто к завтраку прилагались временные (не больше, чем на две недели) копии книг, которые нужно было прочитать и написать по ним эссе. Объем сочинений учителя не интересовал, важно было понимание Гарри написанного и интерпретация этих знаний для жизни ребенка. На обед Поттер отправлялся в небольшое семейное кафе в пятнадцати минутах ходьбы от Тисовой, договор с хозяйкой которого заключила Вектор. Кроме полноценного комплексного обеда, Гарри забирал из кафе судки с ужином на вынос, которые аккуратно складывал в зачарованную учителем сумку, попытка отобрать которую заканчивалась для вора электрическим разрядом. Такое же заклинание было наложено и на все другие ценные вещи Поттера, что по-первости очень злило его туповатого кузена, получавшего болезненные разряды по несколько раз в день. От попыток прямой физической агрессии Вектор тоже его защитила, надев на руку тонкий браслет. Пока браслет находился в плотном контакте с кожей, любой желающий нанести мальчику физический вред в радиусе десяти метров начинал терять свои жизненные и магические силы. Так дядя Вернон, в конец разозлившийся из-за жалоб своего свиноподобного сына, и планировавший во что бы то ни стало наказать племянника за неповиновение, подойдя (а вернее подползя исключительно на силе воли) вплотную к Гарри, смог лишь ухватить того за кроссовок и захрипеть. Тетя Петунья с причитаниями и с большим трудом все-таки оттащила своего мужа от пугающего своей безмятежностью племянника и вызвала неотложку, диагностировавшую гипертонический криз и сердечную недостаточность. Следующую неделю дядя провел в больнице, а Дадли на строгой диете, которая к счастью никак не коснулась Гарри.

***

Тридцать первое июля в этом году подкралось неожиданно. Обычно Гарри с тоской ждал еще одного дня рождения, подарков на который ему не полагалось, но не в этот раз. Отправляя вчера через парный блокнот очередной тест по выданным учителем книгам, Поттер ожидал решения о его полноценном ученичестве, ведь за прошедший месяц, мальчик понял и осознал сколь глубока разница между преподаваемыми в Хогвартсе начальными знаниями по ограниченным министерством Магии маг.Британии дисциплинам и объемом реально изучаемых в магическом мире наук. Всю ночь мальчик ворочался, ожидая вердикта профессора Вектор, и стук совы в окно в предрассветных сумерках, если и удивил Гарри, рассчитывавшего получить ответ через блокнот ближе к обеду, то не помешал немедленно впустить незнакомую птицу и отвязать послание с ее лапы.

К огорчению мальчика, сова была от Гермионы. В своем письме девочка сетовала, что не может его пригласить в гости или навестить сама, так как уезжает с родителями во Францию, хотя и понимает, как плохо живется ему у Дурсли, но высылает ему подарок и ждет, когда они встретятся в поезде первого сентября.

Распечатав коробку с подарком, Гарри с недоумением воззрился на книгу «Лучшие ловцы в квиддиче за последние сто лет» и маленькую пироженку, на упаковке которой было указано, что данное кулинарное изделие содержит всего восемьдесят калорий на сто грамм веса. Поттер попытался припомнить, рассказывал ли он Гермионе, что на каникулах Дурсли его почти не кормят, получалось, что да, и не раз. Зачем отправлять голодному товарищу низкокалорийное пирожное, которого не хватит даже на один укус? Она действительно не понимает или это такой злобный сарказм?

Размышления Гарри прервал очередной, на этот раз вполне знакомый почтальон. Семейная сова Уизли принесла большой пакет, содержащий пару открыток: от Рона, с надписью «С Днем рождения, читай газеты и ты удивишься!» и от близнецов, с вылетевшей пыльцой, от которой у Гарри почернело лицо. Приложенный к открыткам пакет с подарками Гарри распаковывал очень осторожно. На первый взгляд большой шоколадный торт в яркой коробке со звездами выглядел вполне безобидно. Но после открытки близнецов и подарка Гермионы, аппетит как-то пропал и Поттер, закрыв коробку, убрал ее в сундук, намереваясь показать учителю Вектор.

Как и предполагал Гарри, предложение отдохнуть в августе в летнем трудовом лагере в Греции пришло ближе к обеду. Чего не ожидал мальчик, так это того, что кроме записки в блокноте, рекламный буклет об отдыхе в Греции Дурсли принесет и строго выглядевшая дама из комитета по делам несовершеннолетних. Подслушивая разговор «грымзы» с четой Дурсли, Гарри хихикал в кулак. Оказывается, трудовой лагерь предусматривал работу не меньше восьми часов на солнцепеке по сбору сезонных фруктов, не кондицией которых и предстояло питаться подростку. То, с каким энтузиазмом родственники согласились отправить Поттера на плантации на весь месяц до конца каникул, окончательно определило их судьбу и место в жизни маленького мага. А небольшая доза дезориентирующего зелья помогла им подписать все необходимые бумаги на отказ от всех прав на опеку над племянником.

Первого августа прямой авиарейс Лондон-Афины уносил волшебника в новую жизнь. С собой юный маг, по совету будущего учителя, взял только самое необходимое, поместившееся в небольшом рюкзачке. Все учебники и конспекты, а так же, к большому удивлению Гарри, его волшебная палочка, остались в так и не разобранном сундуке в доме Дурсли. Сову, после внимательного осмотра, профессор Вектор, заковыристым движением палочки, прогнала прочь, сказав, что ЧУЖИЕ шпионы нам не нужны. Торт от Уизли и вовсе был молча испепелен.

***

Путешествовавший впервые на такие большие расстояния, Гарри прилип к иллюминатору, и весь перелет таращился в просветы облаков, пытаясь определить по карте, где они пролетают. В результате, по прилету в Афины мальчик был выжат как морально, так и физически. Слишком яркое солнце только добавило дискомфорта, так что большую часть пути на электропоезде Поттер банально проспал, проснувшись лишь за двадцать минут до прибытия. Глядя на раскинувшееся перед ним море с палубы маленького катера мальчик уверился, что он либо спит, либо все таки попал в настоящую сказку. Ни цвет воды (бирюзовый), ни цвет прибрежных скал (жемчужных с зелеными кляксами растительности) не напоминал виденные им в учебниках маггловской школы репродукции.

- Мы уже за пределами маггловских территорий. Добро пожаловать в главный анклав семьи Вектор, – улыбнулась Септима, обхватив мальчика за плечи.

- А есть еще анклавы семьи? – игриво спросил подросток.

- Конечно, как ты думал? Вектор – древнейший род на этой земле, нам принадлежит восьмая часть магических земель Греции и Малой Азии. Общая численность семьи перевалила за шесть тысяч, а если считать «негласных» (вассалов и слуг, не имеющих прав голоса на собраниях), то и вовсе за тридцать тысяч.

- Ух ты, - Поттер даже и не ожидал, что ему может предложить помощь настолько могущественный клан. По меркам Британии – это…, да не было в маг.Британии ничего сопоставимого. Самым многочисленным английским кланом считали Уизли, который в общей численности на данный момент насчитывал не больше пятнадцати членов. В Шотландии, где испокон веков, в силу природных и геополитических особенностей, семьям приходилось объединяться, были кланы из тридцати, а то и сорока членов. Но шесть тысяч? Это не укладывалось у мальчика в голове.

- Гарри Поттер, - торжественно проговорила Септима, - хочешь ли ты стать частью семьи Вектор, став учеником Септимы Вектор, правнучки главы семьи и Мастера Некромантии, Ритуалистики и Менталистики? – Поттер от неожиданности полученной информации потерял дар речи и только и мог, что открывать и закрывать беззвучно рот, - Или тебе перечислить еще и те дисциплины, в которых я являюсь подмастерьем или полноправным учеником? – с заметной ноткой стервозности добавила Вектор.

- Я. Нет, да, конечно, безусловно.

Поняв, что несколько перестаралась с пафосом, Септима похлопала мальчика по спине и сказала, - Не трусь, вместе всегда выгребем, - и, развернув ребенка лицом к себе, серьезно спросила, - так ты с нами?

- Да, - от понимания важности и торжественности момента у Гарри сперло дыхание и он еле смог протолкнуть сквозь горло короткое слово, но весь его вид и мысли транслировали окружающему миру его полную решимость стать если не лучшим, то достойным членом древнего клана.

- Молодец. Вот мы и дома, - как-то буднично и по-домашнему завершила столь трудный и значимый для мальчика диалог Вектор.

Оглянувшись вокруг, Поттер, с удивлением обнаружил, что за своими переживаниями не заметил, как катер пришвартовался к большому, на весь горизонт остову, изобилующему лесами, холмами и невысокими строениями из природного камня.

***

Комната, выделенная Гарри в доме Септимы была по площади не меньше всего домика Дурсли. Отгороженная полупрозрачным пологом спальная зона кроме кровати содержала еще и шкаф для одежды и трюмо с большим зеркалом для личных вещей. В основной части комнаты располагались кушетка, два стола, один низкий – обеденный, стоящий около кушетки, другой высокий – письменный, рядом с которым стояло шикарное кожаное кресло, резной книжный шкаф и подобие канделябра, где вместо свечей вокруг торшера кружились матовые светящиеся шары, которые можно было перемещать по своему желанию по всему периметру комнаты и которые, после того как их гасили простым заклинанием, возвращались обратно к торшеру. На стыке основной и спальной зоны была резная дверь, ведущая в персональную уборную с душем и раковиной, а из нее, через арку и в ванную, размеры чаши которой позволяли сделать по паре гребков во все стороны. Заглянувшая узнать, как разместился ее ученик Септима, была неприятно удивлена скудностью гардероба мальчика. Кроме купленных ею же вещей, в шкафу одиноко висел один, явно уже ставший маленьким комплект школьной формы Гарри.

- Видимо твоя учеба начнется с покупок, достойных твоего статуса вещей и управления финансами, - грустно сказала Септима. – пойдем, познакомлю тебя с дядюшкой Стиллом, он, хоть и не сильный маг, а как их называют в маг.Британии – сквиб, но все, что связано с финансами, статусом и стилем – это его конек.

Новоиспеченный дядюшка оказался на вид тридцатилетним щеголеватым франтом, облаченным в льняную пару оливкового цвета с лимонной шелковой рубахой и светлыми кожаными мокасинами. Подхватив нового племянника под локоть и предупредив, что может немного «болтать», Стилл активировал порт-ключ, чтобы оказаться прямо возле входа в главный филиал банка Гринготтс в Афинах.

Афинский филиал банка не уступал, а скорее превосходил лондонский и по размеру и по роскоши. А уж, если учесть окружающие строения, которые в Афинах, в отличие от Лондона, представляли собой патио кафетериев, окруженные мраморными резными колоннами и увитые декоративным виноградом беседки с фонтанами и статуями, изредка перемежающиеся магазинами (вся специализированная торговля велась в отдельных переулках, отходящих лучами от главного проспекта, задача которого была дать отдых и насладить вкус посетителей), то лондонскую Кривую аллею можно было сравнить с местными трущобами, которые Гарри пока не видел.

К удивлению мальчика на Банковской площади разместились здания не только известного ему банка гоблинов, но и не менее помпезное здание «Злат-кредит-банка» гномов из восточных земель и «Псеглав-ойг», как понял Поттер, являвшегося основным местным банком.

Стилл повел его к Гринготтсу, разумно предположив, что как британец, Гарри хранит деньги именно в нем. Первая неприятность встретила их у стола администратора зала, отказавшегося вызывать из Лондона управляющего делами рода Поттер даже при условии, что единственный наследник рода теперь проживает в Афинах. На предложение списаться с управляющим и уточнить уже его мнение, а пока, на первое время, выдать единственному наследнику рода кошелек, привязанный к ученическому сейфу Гарри для мелких покупок, гоблин, щеря зубы в неприятной улыбке, так же ответили отказом. Но дядюшку Стилла такое поведение, казалось, вовсе не обеспокоило. Подойдя к низкому для человека, но оказавшемуся довольно удобным для тринадцатилетнего подростка столику для клиентов и выложив на него высококачественный плотный пергамент и перо прямо перед Поттером, Стилл Вектор заговорил учительским тоном:

- Твой сегодняшний урок начнется несколько раньше, чем я думал, но, надеюсь, будет не менее ценен для тебя, ведь будет основан на твоем личном опыте, - лукаво улыбаясь мальчику начал наставник, - как ты уже знаешь из истории, в отличие от других банков, в том числе тех, офисы которых мы видели на Банковской площади, платящих своим вкладчикам проценты за хранение денег и помогающих осуществить доходные вложения на основании индивидуальных договоров между банком и клиентом, банк Гринготтс, основанный лишь в 1474 году в Лондоне и исполнявший в основном функцию посредника при продаже драгоценных камней и металлов, а так же изделий из них, в 1865 году перешел в полное владение расы гоблинов и был включен, как часть мирного соглашения между британскими магами и гоблинами, заключенного после кровопролитной столетней войны, обескровившей как британских магов, так и гоблинов. Полный перечень двухсторонних уступок нас в данный момент не интересует, но суть соглашения, касающаяся банка предусматривала контроль гоблинов над всеми финансовыми потоками магической Британии посредством единой магической валюты – галлеон, магам в то время это не казалось существенной уступкой. Выпуск валюты осуществляли гоблины, обмен маггловских денег на магические осуществляли гоблины. Конечно, никто бы не мог запретить натуральный обмен (которым и пользовались многие века магические рода), поэтому, для привлечения средств старых родов в соглашении был указан номинал стоимости галлеона относительно основных драгоценных металлов. Так за каждый галлеон, хранящийся в твоем ученическом сейфе гоблины обязаны предоставить тебе его эквивалентную стоимость в золоте, закрепленную в том самом мировом соглашении от 1865 года, то есть две сотых тройской унции, - Стилл временно прервал свою лекцию, чтобы убедиться, что все сказанное было записано и дошло до сознания ученика, - тебе все понятно, Гарри?

- Да, дядюшка, - преданно подтвердил подросток. Поттер очень внимательно не только слушал безусловно информативную лекцию нового родственника, но и смотрел за изменением выражения лиц ближайших к их месторасположению гоблинов-клерков, и постепенно вытягивающиеся зеленые морды не могли не радовать юного мага.

- Так вот, вернувшись к условиям наследования и использования для своих нужд средств, кои предки наследника древнего рода посчитали нужным сохранить в нейтральном, относительно всех дальнейших конфликтов и прочих внешних факторов банке, ты, как тот самый наследник, должен руководствоваться как параграфом четыре, главы об установлении независимости банка Гринготтс Мирового соглашения, так и главой восемь Уложения о наследовании древних родов. Как ты, надеюсь, помнишь, Уложение гласит, что Наследник, оставшийся сиротой и перешедший по контракту полного ученичества в древний род, насчитывающий не меньшее, чем у Наследника количество поколений, считается членом рода Учителя, а, следовательно, если Учитель является гражданином иной страны, то и Ученик получает как минимум двойное гражданство. Как гражданин Греции ты, согласно Мирового соглашения можешь потребовать перевести все свои средства из банка Гринготтс, где они хранились пока ты был гражданином маг.Британии в любой другой банк по месту гражданства, - на этих словах, сказанных негромким менторским тоном сбледнули с лица все присутствовавшие в пустом от клиентов зале гоблины, доказав, что слух у них намного более острый, чем у людей, - так как галлеоны принимают к оплате только в магической Британии, ты имеешь право затребовать эквивалентную сумму золотом. При этом банк обязан обналичить тебе все хранящиеся у них деньги, не зависимо из ученического или основного сейфа. Согласно Уложению, дальнейшим управлением средств должен заниматься твой Учитель, обучая тебя в процессе финансовой грамоте.

Это был не просто шах и мат, это был полный разгром. Гоблины стояли или сидели с лицами приговоренных к казни. Лишь один из младших клерков метнулся в сторону внутренних помещений банка, но, судя по ухмылке дядюшки Стилла, проводившего его прищуренным взглядом, все дальнейшие действия гоблинов смогут только лишь усугубить их участь, но никак не повлияют на решение семьи Вектор вывести деньги из показавшего себя неблагонадежным банка. Дядюшка переменил позу и продолжил урок, как ни в чем не бывало:

- Сейчас ты под мою диктовку напишешь свое первое официальное требование о возврате тебе незаконно используемых средств.

- Но позвольте, - вдруг раздался истеричный голос осмелевшего старшего клерка,мистер Поттер является гражданином маг.Британии, как и его опекун. И он не давал разрешения на перевод средств.

- Вы, многонеуважаемый гоблин можете сколько угодно апеллировать к местечковым указам вашего министерства и Визенгамота, но есть международные признанные законные акты, к которым и относится Уложение о наследовании древних родов, в котором четко определены условия опеки над несовершеннолетними наследниками, оставшимися сиротами. – Высказав эту мысль, Стилл Вектор потерял всякий интерес к гоблинам и принципиально обращался только к Гарри то надиктовывая ему официальные бумаги, то объясняя суть осуществляемых действий.

Дальнейшее напоминало избиение младенцев. Прибывший в афинское отделение банка управляющий рода Поттер попытался было качать права, но был послан за приходно-расходными книгами рода Поттер и всеми прочими документами, подтверждающими вложения и изъятия материальных ценностей рода в сейфы Гринготтса. Так же, Гарри составил документ, требующий выдачи любых письменных волеизъявлений членов своего рода, начиная от первого вкладчика.

К концу второго часа пребывания в банке, рука Гарри почти онемела. Даже школьный опыт написания эссе не слишком помогал, так как писать нужно было много и аккуратно, после каждой помарки или ошибки приходилось всю страницу переписывать заново.

Наконец этот ад закончился, и Гарри сам не помня себя, пулей вылетел из дверей мраморного здания. Уже на улице, сидя в одном из патио и поедая салат из морепродуктов, Поттер спросил Стилла:

- Я ничего не понял, где теперь мои деньги? Кто ими управляет? И чего, собственно мы добились?

- О, мой юный ученик, - благодушно улыбаясь, медленно проговорил Вектор, откинувшись на спинку плетеного кресла и попивая лимонад из высокого бокала, - мы сделали первый решительный шаг, заблокировав нашим недоброжелателям возможность доступа к твоим финансам. А вот после того, как мы получим все полагающиеся документы… - на лице дядюшки расцвела предвкушающая улыбка, - тогда мы сможем определить всех недоброжелателей поименно и назначить кару каждому по делам его. Да, так всегда поступали члены нашей семьи. Запомни, малыш, ничего не дается одномоментно и даром. Если хочешь получить наилучший результат, иди к нему последовательно. Каждый шаг – работа, но этот шаг приближает тебя к успеху, но только, если он продуман. А деньги? Конечно, ты получишь все и сполна..- последняя фраза из уст нового родича прозвучала с ноткой пренебрежения, - а пока для покупок нам хватит той мелочи, что я захватил из дома.

Ходить по магазинам со Стиллом Вектор было нисколько не легче, чем посещать банк. Пусть писать больше не приходилось, но выбирать, примерять, прицениваться и торговаться Гарри пришлось учиться ударными темпами. К концу дня Поттер стал обладателем солидного гардероба, часть которого еще только предстояло пошить, набора канцелярских товаров, достойного лорда, массы кожгалантерейных атрибутов, из которых оценёнными юным магом были только чемодан с пространственными чарами и школьная сумка с чарами облегчения веса и сегментирования (оказывается, волшебники придумали разграничивать пространство сумок по видам хранящегося имущества, так на одно отделение был наложен стазис, препятствующий порче пищи и прочих органических веществ, на другом были наложены чары чистки и глажки, любая испачканная вещь, после нахождения в этом отделении становилась чистой и не мятой. Там были и другие, не менее полезные функции, осознать полезность которых у мальчику не хватило сил).

***

Удивительно, но учеба доставляла Гарри в основном радость и удовольствие. Большинство дисциплин, не связанных с магией, такие как языки, география и история прекрасно изучались с помощью зелий и специальных мнемо-кристаллов. Ментальные науки были хоть и не простыми, но очень интересными, особенно после знакомства с дядюшкой Апом и Сиф. Неземная красавица с отрешенным взором резко ткнула в лоб малька своим тонким пальцем, изобразила им какую-то странную фигуру, некуртуазно выругалась по-гречески на криворуких самоучек и попросила передать Септиме, что накопитель с некроэнергией она ей перешлет в менее органическом виде. Гектор, который занимался с Гарри ритуалистикой, магической географией и магозоологией, вызвал у мальчика щенячий восторг. Байки, коими тот перемежал лекции стали для юного мага аналогами мифов о подвигах героев древности. И, если бы не занятия с Септимой, то Гектору была бы отведена роль Бога, а так, он остался всего лишь Героем, пусть и недостижимым пока, но лишь пока. Септима же, сама не замечая, заняла пьедестал божества мальчика. Именно о таком учителе ребенок и мечтал всю свою короткую жизнь. Он даже намекнул ей, что хотел бы стать Вектор, а не Поттер, но Септима со свойственным ей тактом сказала, что Гарри и как Поттер всегда будет членом семьи Вектор, если сумеет развить и приумножить свои дары, как и гласит девиз их семьи. Гарри старался не посрамить честь новой семьи изо всех сил, впервые в жизни видя заинтересованность взрослых состоявшихся магов в нем и их радость его успехам.

Чуть менее любимым, но как понимал мальчик, необходимым навыком был навык управления финансами. Дядюшка Стилл, как и обещал, пошагово вел его к успеху в делах. Ничего особенно трудного в данной науке не было, и, наверное, при других обстоятельствах, Гарри был бы рад новым знаниям, но, за время знакомства с магическим миром мальчик привязался к своим друзьям Уизли и знание о том, что пользуясь его финансовой неграмотностью, а так же с попустительства Альбуса Дамблдора, эти люди, казавшиеся ему образцом добродетели тратили его деньги как свои причиняло мальчику душевную боль. Аннулируя со следующего учебного года договоры на оплату обучения в Хогвартсе Рона, Джинни и близнецов за счет средств из своего сейфа, а так же ежемесячные выплаты в размере ста галлеонов, а в августе пятисот (которые в этом году еще не были перечислены на счет семьи Уизли), Гарри оплакивал свою дружбу, ведь если за дружбу платят деньги, то это уже и не дружба совсем.

После длительных необычных для Поттера переговоров, где обе стороны в основном обменивались бумагами официального вида, большую часть которых Гарри приходилось либо писать, либо читать, в том числе и как часть обучения, почти все средства со счетов Поттеров в Гринготсе перекочевали в «Злат-кредит-банк» гномов, выбор на который пал по причине наибольшего количества отделений по всему миру, в том числе и в маг.Британии. Небольшое отделение на Цветочном бульваре в Лондоне (равно как и отделения в Эдинбурге, Дублине, Кардиффе и Йорке) гарантировало конвертацию любых мировых валют в галлеоны для осуществления необходимых расчетов на территории магической Британии. В Гринготсе пришлось оставить нетронутым один из родовых сейфов, на который были завязаны выплаты по патентам и акциям предприятий, находящихся на территории маг.Британии, а так же тот, что содержал «скрытое» даже от гоблинов наследственное имущество (коим чаще всего являлись запрещенные книги и артефакты), открыть который можно будет только став главой рода Поттер, т.е. не раньше семнадцати лет, посредством родовой кровной магии. Родовые книги, в том числе и по той самой родовой магии, по счастью, содержались в другом сейфе и были перемещены в Афины, где с ними начали знакомить наследника.

С удивлением, Гарри узнал, что существует трастовый счет «Мальчика-который-выжил», основой которого послужила компенсация от министерства магии Великобритании, за использование как мемориала коттеджа в Гордиковой лощине, разрушенного в роковую ночь тридцать первого октября 1981 года и на который изредка поступают благотворительные взносы на имя Гарри Поттера-Мальчика-который-выжил. Распорядителем траста является Альбус Дамблдор, который недрогнувшей рукой раздает разрешения на снятие средств не только с трастового, но и с ученического счета Гарри Поттера. Кроме семьи Уизли активными пользователями средств являлись и являются Аластор Муди, Элфиас Дож и сам Альбус Дамблдор. При этом, Муди снимает деньги ежеквартально относительно небольшими суммами в пятьсот-восемьсот галлеонов, в то время как Дож за раз может обналичить до пяти тысяч без всякой видимой системы, а в период с 1986 по 1990 год снял в общей сложности всего тысячу галлеонов маленькими суммами, которые с 1991 года вновь увеличились на порядок. Сам Дамблдор снимал значительные средства регулярно, порядка трех тысяч в квартал, кроме того, по его распоряжению были открыты неограниченные кредиты в ряде лавок по продаже ингредиентов, артефактов и одежды. Вот последнее и доконало выдержку Гарри. Увидев трехзначные счета за одежду, подписанные Дамблдором к оплате неизвестным волшебникам и вспомнив выданные ему к первому и второму году обучения в Хогвартс жалкие двадцать галлеонов на весь годовой гардероб, мальчик без всякого сожаления подписал судебную претензию по возмещению нецелевого расхода с трастового фонда, составленную Стиллом для международного магического суда. Сцепив зубы, чтобы не заорать вслух, Поттер не сразу обратил внимание на необычайно хмурого Стилла Вектор, подшивающего пакет документов для суда, а когда обратил, то услышал непривычно озабоченный голос наставника:

- Знаешь, Гарри, меня пугает беспардонность, с которой тебя фактически обирали. Это говорит, что, либо тебя собирались держать в неведении, что маловероятно, ведь рано или поздно ты бы набрался жизненного опыта достаточно, чтобы заинтересоваться своими финансами, или на коротком поводке, что очень гадко звучит, либо все причастные были уверены, что ты не доживешь до совершеннолетия, - немолодой, молодо выглядевший сквиб окинул мальчика внимательным взглядом, - все это мы должны обязательно рассказать Септиме и главе рода, а ты должен быть еще более осторожен. Мы наступили не просто на мозоль, мы всеми ногами влезли в термитник, и ответные меры не заставят себя ждать.

Если Гарри думал, что примерка и выбор одежды – это долго и муторно, то он сильно ошибался. Стоило Стиллу исполнить свое обещание и ознакомить с результатами финансовых проверок главу рода и Септиму, как было моментально принято решение сделать для мальчика полный доспех с полным набором родовых артефактов, который превратит Поттера в самого защищенного мальчика не только Британии, но и Европы. Ежедневно, не по разу, в комнаты, где занимался Гарри заявлялись мастера артефакторы и рунологи, проверяя его ауру в различных эмоциональных состояниях, измеряя его конечности и рассчитывая динамику роста.

- А что ты хотел, малыш? – ехидно улыбалась Септима, - даже на взрослого, достигшего пределов физического роста и стабилизировавшего магию делать полный доспех труд, доступный не каждому мастеру, а уж о подростке и говорить нечего. Не был бы членом семьи Вектор, никто бы не взялся за такую работу. Во всем магическом мире не более пяти семей могут позволить детские индивидуальные доспехи.

Гарри бросало то в жар, то в холод. Гордость от ощущения общности со столь великим кланом перемежалась со стыдом за свою беспомощность, ведь только его приняли за своего, а ему уже понадобилась защита высшей пробы, одни проблемы от него. Видя подавленность ребенка, каждый новый родич норовил подбодрить его на свой лад. Больше всех, как ни странно, преуспел в деле успокоения дядюшка Гектор, принесший забавную, по его мнению, новость из Англии. Заявившись как раз к окончанию урока с Септимой, он, театрально-пафосно вопросил племянницу:

- А что это ты, Септима, накрутила на доме несчастных магглов Дурсли, что нападение на их пустующий дом грабителей стало новостью дня для всех британских как маггловских так и магических СМИ?

***

Из предъявленных к обзору газет учителю и ученику стало ясно только, что события двадцать шестого августа 1993 года наделали много шума в Литтл Уингинге и даже заслужили свое место в общебританских новостях обоих миров. Рассказ Гектора, совершившего, по его словам, несколько подвигов в процессе составления реальной картины происшествия был более детальным. По его сведениям, Артур Уизли, нелегально подключив к сети магического пороха камин по адресу 4, Тисовая, Литтл Уингинг и не проверив не только его работоспособность, но даже наличие в маггловском доме подходящего для перемещения камина, вместе с тремя своими младшими сыновьями попытался перенестись по указанному адресу. Внятно, ни журналистам, ни в Аврорате мистер Уизли не смог сообщить, с какой целью он совершил противозаконное подключение и пытался самоубиться сам и убить своих детей, используя не проверенный камин, которого при проверке не оказалось вовсе (у магглов, живущих по этому адресу вместо камина был лишь его электрический аналог, никак не годный для перемещений). Собственно из невнятного воя мистера Уизли авроры и журналисты смогли узнать только тот самый адрес, перемещение по которому и закончилось для инициатора и его сыновей столь трагически. К счастью, все четверо представителей рыжей семейки остались живы, и, с незначительными травмами, как то, оторванная рука Рона и нога мистера Уизли выпали из ближайшего камина дома, принадлежавшего к несчастью не ведьме, а сквибу миссис Фигг. Сама миссис Фигг в это время находилась возле дома 4 по Тисовой улице, охранная сигнализация которого, включенная, отправившимися в отпуск на континент Дурсли, не только послала вызов в местное управление полиции и включила звуковую сирену, но и, к удивлению местных жителей, запускала фейерверки из искр, на которые прибыла команда авроров, опознав в них сигнальные чары вызова. Так что в отсутствие хозяйки семейство Уизли в неполном составе в доме миссис Фигг встретили все ее тринадцать полу-низлов во всем своем злобном неприятии чужаков. Не разобравшись в ситуации, близнецы сделали попытку угостить котиков своими шуточными конфетами. К их удивлению, один из котов съел предложено лакомство, но, как только у него горлом пошла кровь (конфеты были рассчитаны на людей, а не низлов), оставшиеся коты бросились на близнецов. Растерявшаяся сквиб, вернувшаяся как раз к началу баталии, не сразу сообразила за кем бежать и истратила последнюю маленькую щепотку пороха на связь через камин с «Норой», домом семейства Уизли, адрес которого хорошо был знаком миссис Фигг. Явившаяся из камина ничего не понимающая Молли Уизли в фартуке и с поварешкой с ходу определила опасность для своих кровиночек и с криком, посрамившим и баньши, бросилась лупить поварешкой котов, превращающих ее сыновей в фарш. Миссис Фигг, вооружившись кочергой, вступилась за милых котиков. Закипевшее сражение, а вернее издаваемые его участниками нечеловеческие как по громкости так и по амплитуде крики, привлекли внимание авроров, которые решили, что чары вызова сбойнули из-за атаки нежити (а как еще можно интерпретировать нечеловеческие звуки, раздающиеся из-за закрытых дверей соседнего дома) и, бросив стандартные чары отвлечения внимания для магглов и запрета перемещения для магов на соседний участок, вызвали подкрепление.

Подкрепление, прибывшее в расчетные пятнадцать минут и снесшее двери строенным взрывным заклинанием, застало уже финал драмы. Миссис Уизли, вспомнив, что она все-таки ведьма, успела сменить половник на палочку и вовсю разбрасывалась непростительными и просто темными заклинаниями (родовая память Пруэтт взыграла в потомке исконно темного рода), норовя попасть по увертливым пушистым противникам и периодически попадая по неспособным к самозащите телам своего мужа и сыновей. Миссис Фигг, признав торжество магии, отсиживалась за кухонной дверью. По всей комнате летали заклинания, кошачья шерсть, сами кошки, которые казались сгустками ртути, так хаотично, быстро и непредсказуемо они передвигались не только по горизонтальным, но и вертикальным поверхностям, а пол, для полноты картины был залит кровью и украшен четырьмя окровавленными кучами, напоминающими мешки с мясом. Просочившиеся вслед за аврорами вездесущие журналисты заполыхали колдоаппаратами и зашуршали перьями. Первые статьи, вышедшие в экстренном выпуске, изобиловали поистине душераздирающими подробностями. Даже несколько последовавших репортажей не смогли избавить Молли Уизли от славы детоубийцы и кровавого мясника.

Наложенные шокированными аврорами заклинания на миссис Уизли смогли остановить вакханалию. Но, из-за того, что вызвать колдомедиков получилось лишь через двадцать минут, каминного пороха не было, а три активации портала в св.Мунго были произведены до снятия антиаппарационного барьера (авроры тоже люди и могут перенервничать), что было принято дежурной бригадой за ложный вызов, и пришлось вручную аппарировать всех пострадавших, возможность восстановить руку Рону и ногу Артуру была утеряна. Отца и сыновей Уизли с большим трудом смогли привести в себя. Большая кровопотеря, у одних в результате расщепа, у других от травм полумагических существ так же затруднила выздоровление, не говоря уже о срикошетивших заклинаниях матриарха семьи. Фред лишился слуха, а у Джорджа неизлечимо повредились голосовые связки.

Кроме всех прочих неприятностей семейства Уизли, на них еще и наложили несколько штрафов от Министерства, за незаконное подключение камина и нарушение Статута секретности, от Аврората за создание общественно опасной ситуации (Молли могли бы и в Азкабан забрать, но родственники отказались подавать на нее в суд, а Дамблдор заступился, указав на нервный срыв при виде окровавленных сыновей и мужа) и от св.Мунго за ложный вызов и опять же, создание общественно опасной ситуации (миссис Уизли, как только ее выпустили из Аврората, рванула в больницу, где устроила грандиозный скандал с истерикой и швырянием заклинаний, когда поняла, что некоторые повреждения ее сыновей и мужа так и останутся недолеченными в виду ее импульсивных действий, затруднивших лечение).

На этом фоне известие о побеге из Азкабана Сириуса Блэка, будь он хоть трижды последним наследником древнейшего рода прошло почти незамеченным. Но въедливый Гектор по своим каналам все-таки поинтересовался возможными последствиями столь беспрецедентного события, а узнав, что министр Фадж, то ли с перепоя, то ли с перепуга направил на охрану Хогвартса две дюжины дементоров, озадачил родственников необходимостью защиты Гарри еще и от этой пакости.

Касаемо самого Сириуса Блэка, то данные, добытые Гектором и известные Септиме были не однозначны. То, что Сириус был шафером на свадьбе родителей Гарри и, возможно, крестным-наставником самому мальчику ни о чем не говорило, на фоне того, что в период учебы Сириус был психически нестабилен (откровенно буен и психован), а уж после одиннадцати с лишним лет плотного общения с дементорами о его вменяемости говорить без полного обследования в специализированной клинике не приходилось.

Пока тридцать первого августа юный Поттер в компании с Гектором и Стиллом Вектор закупали все необходимое к учебе на третьем курсе (палочку, к слову, мальчику сразу по приезду изготовил лучший семейный артефактор – глава рода Октавиус), в поместье шло совещание о мерах безопасности мальчика.

- Ребенок, безусловно, один из самых сильных потенциальных некромантов Европы. Он потомок Певерелл, а значит, связан с английской землей, но это можно отложить года на четыре-восемь, да и артефакторика у него в крови. Септима, обучай его дальше. Защиту нужно усилить по-максимуму, мне не нравится интерес к ребенку Блэка и Дамблдора, будь настороже и всегда на связи. Для большей защиты, я объявлю мальчика своим личным учеником. Не вибрируй, девочка, я не увожу его у тебя, лишь даю большую защиту и обещаю несколько уроков артефакторики, они ему пригодятся лет через пять.

***

- Нас разделили для практики и меня прикрепили личным стажером к Аластору Муди, - частила Нимфадора, судорожно отхлебывая из керамической кружки чай с чабрецом, - он использует меня в основном как подай-принеси, но, - тут девушка передернула плечами, хотя в комнате было сухо и тепло, - Септима, мне кажется, что меня демонстрируют определенным магам, как куклу. Мы приходим в незнакомые места, Муди начинает разговор, а меня гоняет, то подай что-то, то трансфигурируй, а то и покажи класс. Он постоянно норовит организовать мне неожиданный учебный поединок. И так и зыркает своим настоящим глазом. А среди его приятелей были и менталисты, а один точно химеролог. Он так смотрел, а потом потребовал показать изменение руки.

Было видно, что юная метаморф действительно напугана, но Вектор ничем не могла помочь, кроме срочной эвакуации в Грецию.

- Нет, - девушка, выпив чаю и вывалив на Учителя все свои страхи явно подуспокоилась, - я останусь. Чувствую, что ответ где-то рядом. Все воспоминания я передала, пергамент в секретном кармане всегда при мне, как и портал. Выкручусь. Дом мой в Греции, а здесь работа. Мама мне это очень хорошо показала. Я узнаю правду и вернусь, выучусь и стану нормальным метаморфом и химерологом. – Бледность лица Нимфадоры неожиданно усилилась, под глазами залегли круги, а из-под губы показались здоровенные клыки. – Ха-ха-ха. Страшно?

- Фу, - Септима отмахнулась левой рукой, еле удерживая в правой чашку с фруктовым чаем, - напугала, засранка. – И уже серьезно, - раз решилась, держись девочка. И помни, мы всегда рядом.

И еще долго в тишине маленькой комнаты без окон черноволосая худощавая девушка сидела, уткнувшись в плечо статной женщины, которая успокаивающе похлопывала ее по спине.

***

Уплюхавшись со своими греческими наставниками и семейными нравоучениями, Гарри ничуть не удивился, что проснулся ближе к обеду. Испугаться, что он опоздал к поезду на Хогвартс, ему помешал жизнерадостный голос Гектора, возвестивший, что пора вставать, завтракать и получать очередную порцию семейных наставлений, а доставит его в Хогсмид, прямо к прибытию экспресса из Лондона сам Октавиус. Преисполнившийся гордости от оказанной ему главой рода чести, Гарри не только проглотил всю пищу и наставления, но и смог вычленить из них намеки на правильное поведение и уклонение при разговорах с директором от некоторых тем, артефакты ему в помощь. Ранний обед, обнимашки, поцелуи, наставления от многочисленной новой родни. Аппарация с Октавиусом, одевшемся в честь посещения немагического мира в удлиненные шорты, яркую рубаху и открытые сандалии, самолет Афины-Лондон и пара перемещений каминами промелькнули мгновенными кадрами кинопленки.

Оказавшись в сумерках на платформе Хогсмида, Гарри быстро смешался с выходящими из вагонов школьниками. Чемодан с кровной привязкой был сразу, по прибытию поезда, закинут в вагон, чтобы посредством домовиков очутиться уже в спальне мальчиков Гриффиндора третьего курса.

Великий светлый против натиска тьмы

Не успел приветственный пир окончиться, как к Поттеру, сидящему чуть в стороне от своих прошлогодних приятелей, притрусила МакГонагалл с категоричным приглашением на чашечку чая к директору Дамблдору. Не в первый раз оказавшись в директорском кабинете, мальчик не стал крутить головой, а вежливо поздоровавшись с профессором Дамблдором, опустил очи долу, как учил его дядюшка Ап.

- Гарри, мальчик мой, ты нас всех очень напугал своим исчезновением из дома опекунов, - зажурчал в привычно доброжелательно-многословной манере директор, - где же ты был целый месяц?

- Ну как же, - уверенно заговорил Поттер, подняв взгляд до уровня переносицы собеседника, - я ездил в Грецию. Разве Дурсли не сказали, что сами подписали согласие на мою поездку?

- М-да, Дурсли… Очень странно. Никто не ожидал, что они захотят послать тебя на континент. И сами уехали, и все еще не вернулись, - казалось старик говорит сам с собой, но, наблюдая из-под ресниц, Гарри заметил, что под очками глаза Дамблдора цепко следят за выражением лица и мимикой самого Поттера, - И как же ты попал в Грецию? Да еще и один, без взрослых?

- На самолете, дядя Вернон подписал доверенность, чтобы меня пустили на борт.

- Да, са-мо-лет, это железная птица, которая поднимает магглов в небо. Но Гарри, это очень опасно, самолеты часто падают, они очень ненадежны. Ты должен поклясться мне, что больше никогда не полетишь на самолете. – Чувствуя, как нагрелась невидимая серьга-артефакт, защищающая от ментального воздействия, Гарри понял, что директор вложил в свои слова сильный ментальный посыл.

Юный маг преданно смотрел на переломанную, и похоже не раз, переносицу директора, директор же пытался поймать взгляд Поттера, чтобы закрепить внушение и ожидал, если не клятвы, то хотя бы первичного обещания, через которое можно будет закрепить и клятву, в ближайшее время. Но мальчик молчал: - Я жду, Гарри, - напомнил о себе Дамблдор.

- А? Чего, директор? – с непониманием спросил этот…, Поттер (только сейчас Дамблдор смог осознать и оценить ту степень отвращения, с которой эту фамилию произносил Северус Снейп. Пожалуй сейчас, проговори он все это вслух,в голосе директора было бы не меньше яда).

- Гарри, мой мальчик, ты должен пообещать мне, никогда не летать на самолетах, - Дамблдор постарался сказать эту фразу как можно более участливым тоном, но чувствовал, что его терпение на исходе (как же Северус терпит этих упрямых магглокровок?).

- Но я не могу, - искренне удивился Поттер, - сейчас все летают на самолетах, и они не такие уж и опасные. Если бы они были такими опасными, то на них не летал бы несколько миллионов человек ежегодно.

- Но я же не летаю, - прибег к последнему аргументу Дамблдор, надеясь, что его авторитет сыграет на его стороне.

- Так у Вас феникс есть, да и многие старенькие люди, как я слышал, боятся летать, но Вы не бойтесь. Мой мастер вот не боится, хотя у него уже и правнучка есть. – От жизнерадостного тона мальчика у Альбуса заныли зубы.

- И кто же твой мастер? – не веря ни единому слову ребенка, спросил Дамблдор.

- Мастер-артефактор Октавиус Родосский (было у главы Вектор и такое смешное прозвище, закрепившееся за ним среди новых турков лет двести назад).

- Кажется я что-то слышал об этом маге, - медленно проговорил директор, мысленно перелопачивая свою память и не находя нужных данных, - он должно быть из тех варварских земель, что откололись от цивилизованного магического общества после войны с Грин-де-Вальдом?

- Ну, тогда он уже почти отошел от дел, - шокировал Дамблдора Поттер, - а до этого, он был очень знаменитым артефактором. Его работы славились по всей Южной Европе и Ближнему Востоку. Это же он создал «Цепь Ассахха» (артефакт блокирующий все ментальные способности и превращающий его носителя в открытую книгу для всех мало-мальски сведущих менталистов).

После этих слов директору стало немного не по себе. Конечно, какой-то артефактор из отсталой страны вряд ли сможет что-то противопоставить Альбусу Дамблдору на Британских островах, где он царь и Бог, но ведь не первый год Министерство не может найти и зачистить источник распространения эффективных артефактов континентального производства, распространяемых среди местного обеспеченного населения. Альбус и сам был бы не против прибрать к рукам столь умелого мастера, но все его попытки выйти на изготовителя регулярно проваливались. А объявленная охота на «темные» артефакты, к которым приравняли все, что не прошло сертификацию министерства, как будто только добавила ажиотажа вокруг необнаружимых светлыми (да и «темными» проверяли, что уж говорить) чарами Аврората «поделок» неизвестного мастера.

- И где ты с ним познакомился, мальчик мой? Ведь ты сказал, что ездил в Грецию с магглами, - сдерживаться от грубой легилименции и простого срыва на грубость удавалось все сложнее.

- Нас на экскурсию возили в Афины, тех, кто работал хорошо. Я хорошо работал, ведь тетя Петунья всегда заставляла меня ухаживать за садом. Даже в самую жару. Так что я – привычный. Вот и отправили для поощрения. А там дядька этот странный. Говорит, хочешь учиться делать вещи, что будут помогать людям. Я и согласился. Это ведь хорошая профессия. Я и контракт заключил, магический, все честь по чести. Пока не выучусь, Учитель за меня отвечает. Он может меня даже из школы забрать на ИНДИВИДУАЛЬНОЕ обучение, но это только если мне здесь будет опасность угрожать. А пока, я задания выполнять должен и на каникулах отчитываться. Вот. – Гарри, казалось совсем запыхался от произнесения столь длинной речи, но, на самом деле, мальчик старался не давиться от смеха, глядя, как уважаемый директор морщится от последствий попытки проникновения в память ученика некроманта. Во время своего эмоционального выступления, Поттер «нечаянно» взглянул в глаза директора, который немедленно воспользовался этим, рванув в разум и память реципиента, не обращая внимания на взвизгнувшую интуицию.

- А как же ты попал в Хогвартс, Гарри, ведь никто не видел тебя ни на вокзале, ни в поезде? – если бы директор не сидел, он бы точно упал, только вековая выдержка позволила Альбусу Дамблдору сохранить подобие достоинства и не распластаться на кресле после ответного удара от ментального артефакта.

- Меня мастер прямо к каретам перенес. Я на поезд опоздал, вот он и подкинул поближе к конечной точке маршрута. – Поттер очень старался, чтобы его слова звучали невинно, но легкая издевка все-таки прозвучала в интонации.

- Но ведь межконтинентальные порталы должны быть зарегистрированы в Министерстве Магии, как мог ты, законопослушный гражданин магической Британии воспользоваться незарегистрированным порталом. Ты обязан сообщить мне, как своему опекуну, кто именно передал тебе запрещенный портал и, я требую, чтобы ты сдал его мне сейчас немедленно, - Дамблдор протянул свою исчерченную морщинами и пигментными пятнами руку через стол.

Хлопая глазами, Гарри смотрел на протянутую руку, напоминающую ему лапу гуля и пятился вместе со стулом ближе к выходу: - Сэр, - аккуратно, как к душевнобольному обратился Поттер, - никакого портала не было, мы прилетели на самолете.

- Этого не может быть, - громче, чем нужно воскликнул старый волшебник, опуская затекшую в ожидании компромата конечность, - ты говоришь, что проспал, - уличающее наступал на мальчика директор, - но, если бы ты отправился из Афин сегодня, даже рано утром или ночью, то ты все равно не успел бы добраться до вокзала Кингс-кросс ко времени отправления. – Дамблдор откинулся на спинку своего кресла с выражением полного удовлетворения, что загнал врунишку в ловушку, но Гарри, с видом святой невинности, тут же опроверг победу в споре:

- Да там лететь-то всего четыре часа с досмотром. Если бы Хогвартс-экспресс делал хотя бы одну остановку, я смог бы на него сесть по пути следования. А так пришлось дожидаться вечера, когда он в Хогсмид приедет. – И голос, и лицо ребенка выражали искреннюю обиду, усомниться в которой было невозможно. (Гарри действительно был обижен, узнав, что даже маггловскими способами добраться от Лондона до окрестностей Хогвартса можно было меньше чем за три часа.)

- Кхм, хорошо Гарри, я понял, что при пересечении границы, ты закон не нарушил, но, - директор многозначительно помолчал, ожидая реакции ребенка, но Поттер оставался все так же безмятежен, - прежде, чем заключать магический контракт ты мог бы посоветоваться со мной.

- Зачем?

- Кхм, мой мальчик, - гаденыш либо издевается, либо действительно не понимает важности таких магических действий, как контракт, - заключать магические договоры в твоем возрасте очень опасно, тебя могут обмануть и принудить к противоправным действиям. Как твой магический опекун, я обязан следить за чистотой твоих намерений и не дать попасть тебе в тенеты Тьмы, - директор воздел к потолку указательный палец, акцентируя свою мысль. На Гарри, впрочем, ни слова, ни жест не произвели задуманного впечатления.

- Эм, я не очень понял то, что Вы сказали, директор, но я очень внимательно прочитал контракт. Меня все устроило. Мастер учит меня и обеспечивает физический и личностный комфорт, - последние слова мальчик явно проговаривал с трудом, не до конца улавливая их смысл, который для Дамблдора звучал похоронными колоколами. Физический и личностный комфорт предусматривали не только предоставление ученику защитных артефактов от физических и ментальных атак, но и установку на ребенка сигнальных чар, которые (как очень надеялся директор, блокировались Хогвартсом) сигнализировали учителю о попытках атак на ученика, что могло бы привести к тому самому индивидуальному обучению, предусматривающему разрыв всех прочих ученических обязательств.

- Кхм, - Альбус не находил слов. Столетний манипулятор был выбит из колеи столь стремительным развитием событий. Ему необходимо было обдумать дальнейшие ходы, с учетом новых обстоятельств, но и прекращать разговор, не выяснив всё возможное про сложившуюся ситуацию было рано, - Кхм, мальчик мой, ты же понимаешь, что мастер, кхм, Октавиус? – Альбус поднял взгляд на Гарри и тот согласно кивнул, - не зная об ограничениях нашего министерства, может попытаться обучить тебя темных наукам? – Дамблдор безуспешно пытался поймать взгляд, демонстративно клюющего носом Поттера, чтобы направить на него ментальную волну «отрицания Тьмы», отработанную им за последние двадцать лет до автоматизма.

Не дождавшись никакой видимой реакции, директор продолжил свою обличительную речь:

- Гарри, какие книги давал читать тебе твой, как ты говоришь, учитель? Чему учил он тебя? – Альбус все повышал и повышал голос, нагнетая атмосферу, - упасть во Тьму так легко, но твой ли это путь? Что сказали бы твои родители, узнав, что ты доверился не тому человеку? – склоненная голова и расслабленная поза мальчика начинала всерьез нервировать директора, - Гарри, - выкрикнул он, почти на пределе своих связок.

- Ой, кажется, я задремал, - приподнял голову, но не взгляд Поттер, активно потирая свое лицо ладонями.

- Кхм, - Дамблдор глотнул остывшего чая, чувствуя, что для его голосовых связок столь длинный монолог аукнется, если не принять специальное зелье. Задумавшись, а осталось ли то зелье в его запасах, и заказал ли он пополнение собственной аптечки Северусу, Альбус еще несколько раз прочистил горло, - Кхм, кхм, мой мальчик,

- Ой, - вдруг, не к месту, оживился ребенок, - у меня тут с самолета, леденцы от кашля остались, кажется, Вам нужны, - и Поттер с детской непосредственностью высыпал на стол перед директором горсть мятных конфет в прозрачных фантиках, - извините, день был длинный, я устал. Можно я пойду спать?

Глянув в окно на абсолютно черный небосвод без признаков заката и, понимая, что толку от дальнейшего разговора с засыпающим Героем не будет, Альбус махнул рукой в сторону выхода, добавив напоследок:

- Я вынужден проверить твои вещи на предмет «темных» книг и артефактов, надеюсь, ты понимаешь необходимость этой меры. А пока идет проверка, ты можешь одолжить личные вещи у своего друга Рона.

«Ага, ага», размышлял Гарри, спускаясь к горгулье по винтовой лестнице и семеня дальше, по коридорам к гриффиндорской башне: «Спасибо учитель Вектор за заклинание привязки чемодана, а то и вправду пришлось бы пользоваться грязными трусами и зубной щеткой Рона Уизли». С трудом переставляя ноги, юный гриффиндорец дошагал до башни и, проговорив, услышанный на ужине пароль на автопилоте прошмыгнул в спальню, где вызвал по кровной привязке свой новый чемодан и, не утруждая себя вечерним душем, лишь переодевшись в пижаму, рухнул в постель.

Рон Уизли смачно храпел на всю комнату, а то и на весь этаж. Желание дождаться предателя Поттера и высказать ему все накипевшее, было сломлено усталостью помноженной на переедание во время пира.

***

А в директорской башне до рассвета не гасли свечи, пытаясь разогнать туман в мыслях Великого Светлого Мага. Как, ну как, он мог упустить Героя из под своего контроля. И кто, магглы Дурсли. Вот уж от кого Альбус Дамблдор не ожидал осечек. Ведь столько лет те выполняли даже не прямые указания, а легкие, усиленные менталом намеки. А что, может в этом и проблема? Дурсли стали слишком внушаемы, и теперь любой маг с сильной волей может оказать на них влияние. Надо найти время их проведать, когда Фигг сообщит об их приезде. Да, но что делать с Гарри. Учитель, маг-артефактор из Греции. Перетянуть его на свою сторону? Но для этого нужно иметь рычаги влияния. Это требует времени. Блеф с Мастером может и не пройти, только ухудшив ситуацию. А пока, натравить на мальчика Трелони? Вот только тот, к досаде директора не записался ни на прорицания, ни на УЗМС. И кто надоумил его выбрать руны и нумерологию. Надо объяснить Минерве, как вредны руны и нумерология хорошему ловцу квиддича. Там ведь нужен талант и интуиция. А что может развить интуицию лучше прорицаний. Хотя, Минерва терпеть не может Сибилл.

О, придумал! Первые три недели третьекурсники будут ходить на все дополнительные уроки, дабы выбрать наиболее подходящие для развития их даров. Вот! Вызову Минерву прямо с утра, пусть переделает расписание и оповестит все факультеты.

Глянув на часы, показывающие пять тридцать утра, директор Дамблдор подумал, что утро можно уже считать начавшимся, и, в конце концов, не ему же одному мучиться мигренью после общения с несносным Поттером, пусть и его декан познает все прелести воспитания Избранного, и вызвал патронусом профессора МакГонагалл в свой кабинет.

О Сириусе Блэке и его возможной охоте на надежду магического мира директор даже не вспомнил, занятый более важными думами.

Магическая зоология и практическая некромантия

На завтраке первого учебного дня к удивлению всех старост не хватало заместителя директора. Так что, без расписаний остались не только гриффиндорцы, которые привыкли получать его по остаточному принципу, но и остальные факультеты, не привыкшие к забегам в спальни между завтраком и первой парой, и от того нервничающие больше обычного.

***

Для Поттера день начался с дикого вопля Рона Уизли, обнаружившего, что Гарри спокойно спит в своей кровати, тогда как он, Рон, страдает от немыслимых лишений. Потрясая пустым до локтя левым рукавом собственной пижамы и колотя ногой по своему старому сундуку, не содержащему ни одной новой вещи, а лишь старые поправленные магией и маминой штопкой мантии, Рональд Уизли пытался протолкнуть сквозь свое единственное горло все накопленные за лето претензии, возникшие к Герою магической Англии как можно быстрее, захлебываясь и брызжа во все стороны слюнями. К недоумению Гарри, и неудовольствию всех остальных соседей по общежитию, коим не посчастливилось стать свидетелями данной сцены, красноречие младшего сына семьи Уизли, если и развивалось за последние пару лет, то однозначно в минусовую сторону. Рон орал, орал громко. Он обвинял Гарри в том, что лишился денег, шмота и руки. По его словам, Поттер был виноват в том, что вся семья Уизли увязла по уши в долгах, а матери приходится штопать их одежду. И все это из-за неблагодарного ублюдка Поттера, который подстроил им ловушку в Литтл Уингинге.

Пережив первую акустическую атаку бесноватого соседа по спальне, Гарри, посмотрев на часы, оттолкнул бывшего друга с дороги и помчался в уборную, приводить себя в порядок, уже оттуда дослушивая отголоски истерики.

К удивлению сокурсников и всех, кто слышал утренние вопли младшего Уизли, на завтрак вслед за Поттером подтянулся и Рональд, притащив на буксире мало что понимающую Грейнджер и попытался устроиться рядом с героем маг.Британии. Злобно зыркнув в сторону рыжика, Гарри демонстративно пересел, оставив между собой и Роном четверых второкурсников.

Из-за запоздавшего расписания, завтрак затянулся и Рон Уизли снова начал закипать, некрасиво краснея и потрясая обрубком руки.

- Да как ты мог, Гарри, мы считали тебя своим братом. А из-за тебя пострадали Фред и Джордж, а папа не смог заплатить штраф.

Гарри выдал свою самую недоуменную гримасу, что только разозлило рыжика: - Я из-за тебя теперь без руки, и неизвестно, смогут ли мне сделать хороший протез. Ты должен заказать мне самый лучший. – Рон поднялся со своего места, и, подойдя вплотную к Поттеру, уже брызгал слюной в его лицо.

- Я. Тебе. Ничего. Не должен. Как и твоей семье, – раздельно, как для идиота, громко проговорил Гарри. На самом деле, он был взбешен выступлением сокурсника, и только выдержка, полученная на занятиях окклюменцией с Учителем, позволяла держать в узде, норовящие вырваться на свободу эмоции.

Чем бы закончилась эта перепалка, неизвестно, но как раз в этот момент к столу Гриффиндора подошла его декан, чтобы вручить измененное расписание. А, так как настроение и самочувствие с утра у нее оставляли желать лучшего, то Уизли, Поттер и все прочие потеряли голос от одного ее взгляда.

***

Выданное расписание было, по меньшей мере, странным и нелогичным, но взгляд, которым наградила своих учеников профессор МакГонагалл, не способствовал озвучиванию вопросов. Весь третий курс с надеждой посмотрел на Грейнджер, девочку, любопытство которой отключало режим самосохранения, но та, казалось, была всем довольна.

Первый день принес Гарри знание, что трансфигурация и чары ничуть не изменились, разве что стали чуть сложнее, а история и маггловедение были, безусловно, самыми ненужными предметами для маггловоспитанного мальчика, изучавшего в семье Вектор нормальную, а не урезанную до одних гобблинских восстаний британскими магами магическую историю островов.

Требование декана посещать все предметы, без учета выбранных на протяжении трех недель, дабы, как она выразилась, укрепиться в своих силах или откорректировать потребности, согласно возможностям, Гарри взбесило, особенно учитывая саркастичный взгляд профессора в его сторону. МакГонагалл однозначно приближалась в личном рейтинге Поттера к врагам из стана нейтралов.

Задержавшись после нумерологии на третий учебный день, Гарри просто напросто расплакался в мантию своего Учителя.

- Я не могу так, - всхлипы перемежались пока только бессвязными восклицаниями, и Септима просто придерживала вздрагивающую спину подростка, - что они от меня хотят? Трелони эта, какой такой темный шлейф тянется за мной и пачкает тленом всех окружающих.

- Тш-шш. Успокойся, малыш, выпей чаю с ромашкой и мятой. Да, тебя провоцируют. Ты стал слишком независим. Но не к этому ли ты стремился? Вот, возьми новые книги для изучения. Жду тебя в субботу.

Пятница прошла бы спокойно, если бы не новый учитель ЗоТИ. Римус Люпин с первого взгляда производил очень положительное впечатление, но через некоторое время, двойственность его натуры начинала вызвать напряжение, не позволяя Гарри расслабиться в его обществе. То, что с учителем было что-то не в порядке, Поттер понял сразу, но вот что именно, пока осталось для мальчика загадкой. Практический урок с боггартом вызвал скорее раздражение, чем радость, как у большинства его сокурсников. Собственные страхи мальчик относил к той личной категории, доступ к которой нужно было заслужить, а никак не выставлять их на всеобщее обозрение. И даже то, что в последний момент, учитель заслонил Гарри собой и тем самым не позволил страху мальчика вырваться на свободу, никак не реабилитировало его. Несвязное бормотание профессора о боязни именно страха, Поттер попросту пропустил мимо ушей.

Выходные так же не принесли покоя. Запланированный поход к Учителю Вектор пришлось отложить, так как за Гарри по пятам следовала младшая Уизли. Что именно делает в школе для магов сквиб Уизли, потерявшая магию на своем первом курсе (по словам Дамблдора, в результате несчастного случая), было непонятно никому. Джинни ходила на уроки выборочно, по желанию. Практических заданий от нее никто из учителей не требовал. Но, судя по данным колдомедиков, шансов вернуть магию у девочки не было совсем. Тем не менее, директор дал ребенку второй шанс.

Для Поттера Джинни Уизли стала навязчивым приведением. Она могла в любой момент подойти к Гарри и начать рассказывать, как сложно ее семье жить после травм, полученных в Литтл Уингинге Артуром, близнецами и Роном. Затем она могла начать вещать, что герой Поттер мог бы спасти ее от сквибства, женившись на ней. А уже через час требовать исполнить магическую помолвку, без которой из нее Магия якобы тянет силы, и объявлять на всю гриффиндорскую гостиную, что именно Гарри, отвергая существующую только в ее голове помолвку, вытягивает из нее магию. То, что Джинни несла полный бред, было понятно всем чистокровным магам, но магглокровки и часть полукровок встали на сторону обиженной и оскорбленной девушки.

Особенно усердствовала Гермиона Грейнджер, требовавшая какого-то абстрактного уравнивания сил чистокровных и магглорожденных магов, как пример которого, почему-то, должен был выступить именно Гарри, заключив помолвку с Джинни Уизли, которая в свою очередь непременно вернет девочке магические силы.

- Гермиона, - как-то спросил Гарри в гостиной Гриффиндора после очередного публичного спича отличницы, - а ты сама готова поделиться своей магией? У тебя ее больше чем у Уизли. Рон, если он станет твоим женихом или мужем, сможет стать сильнее и, возможно, что в Мунго ему смогут помочь, если и не отрастить руку заново, то предоставить приемлемый вариант протеза.

Все присутствовавшие при диалоге гриффиндорцы вцепились взглядами в магглокровную заучку.

- Что ты говоришь, Гарри, Рону отказали ведущие колдомедики Мунго, - судя по визгливым интонациям девицы, она понимала, что ее загнали в угол.

- Но если ты отдашь свою магию, то Рону могут помочь, чем больше личная сила мага, тем выше шанс на приживление колдопротеза. Ведь ты сама ратуешь за равенство возможностей. Вот и подари ему возможность иметь руку.

- Я…, я, помогу ему. Я помогу ему вспомнить все, что он забыл. Под моим руководством он выучит все для второго и третьего курса. Он сможет колдовать правой рукой и со временем он сам сможет восстановить вторую руку. Вот, – удивительная девочка во время своего монолога не только смогла сформулировать оправдание своего малодушия, но и поверить в возможность реализации своих идей на практике и теперь смотрела на окружающих незамутненным праведным взглядом.

- Принято, - вяло отреагировал Поттер. Для мальчика такая метаморфоза была непривычна и выбивала из колеи.

- Свидетельствую, - так же вяло отреагировал Невилл, кажется, сам удивившись своим словам.

Гриффиндорцы, оглушенные новостями, расползлись по спальням, а Гарри, наконец-то, смог сбежать из башни для отчета учителю Вектор.

***

Следующие два ознакомительных урока прорицания Поттер прогулял, заработав минус двадцать баллов для своего факультета и посчитав их достойной карой для декана Гриффиндора, которая собственно их и назначила.

УЗМС так же не привлек внимания юного артефактора. Отсиживаясь на галерке, Гарри стал свидетелем проявления агрессии диких гиппогрифов к Рону Уизли и Драко Малфою. Глядя на поведение этих вечных антагонистов, Поттер заподозрил их в близком родстве, поскольку столь единообразные нелогичные действия не могли придти в головы нормальным людям. Дразнить диких опасных животных в присутствии двадцати свидетелей – это диагноз. То, что травму получил только Малфой, было просто случайностью, Уизли напрашивался не меньше. Хагрид, как мог, оттолкнул идиотов, но отсутствие опыта сыграло с ним злую шутку, и полувеликан просто не успел уследить за всеми животными и детьми. Конечно, Рубеус сам был виноват в том, что притащил на урок не одно, а несколько существ повышенной опасности, но и тот, кто поставил его преподавать, должен был хотя бы на начальных этапах контролировать своего протеже.

Скандал, последовавший за травмой единственного наследника Малфой, как развлек учеников, так и сократил ознакомительные недели, прервав непривычный для Хогвартса марафон.

Наконец-то Гарри смог посвятить все свое внимание тем дисциплинам, что его интересовали.

Как прошел остаток сентября и октябрь мальчик даже не заметил, углубившись в ознакомление с рунными алфавитами и нумерологические расчеты, перемежающиеся с индивидуальными консультациями Учителя Вектор. Лишь укоризненный взгляд Грейнджер, частенько сверливший Поттера в библиотеке или по дороге к спальням мальчиков намекал, что он ведет себя иначе, чем ожидали от него окружающие.

***

Гермиона изо всех сил пыталась одновременно нагнать разрыв в знаниях, образовавшийся из-за ее отставания, вызванного окаменением в прошлом году, вытянуть, оказавшиеся неожиданно сложными новые дисциплины на отличные оценки и заставить Рона Уизли уделять внимание урокам, больше, чем время на списывание у нее домашнего задания. Особенно остро девочку задевали успехи Поттера. После лета, Гарри подтянул чары, и теперь профессор Флитвик чаще хвалил именно его, не обращая внимания на старательно тянущую руку Гермиону. Это было вдвойне обидно, так как программу по чарам девочка нагнала, а некоторые неудачи в практике были связаны с ее повышенной нагрузкой. То, что, в отличие от декана Гриффиндора, профессор Флитвик не собирался делать скидки талантливой ученице, очень обижало бывшую отличницу, привыкшую за два года быть лучшей.

Второй, еще более обидной проблемой стали новые предметы. На прорицаниях, которые Гарри перестал посещать сразу, как только окончились ознакомительные недели, профессор Трелони вместо поощрительных баллов за ее вопросы, выдавала Гермионе обидные сентенции об отсутствии у девочки духовности и прочих способностей, позволяющих прозревать будущее. Но ведь это полная чушь, любой навык можно наработать, имея знания и желание его развивать, но вредная учительница, раз за разом, отказывалась признавать правоту Грейнджер.

Маггловедение раздражало узостью мышления преподавателя, которая, казалось, и не была ни разу в мире магглов. Каждый урок заканчивался перепалкой между профессором Бербедж и Гермионой. Сама профессор не пыталась всерьез оправдаться или настоять на своей правоте, сжимая методички министерства Магии в худых руках, но вот сокурсники, записавшиеся на курс ради обязательной аттестации для работы в министерстве, с каждым разом все более хмуро провожали взглядами, считавшую себя одержавшей победу над закостенелыми магами Грейнджер.

Руны, вызубренные за лето наизусть, тоже подкинули неприятный сюрприз. Их значения не просто менялись в зависимости от символов, стоящих до и после них, но и могли сильно отличаться в зависимости от материала, на котором они выполнены и способа их нанесения, к которым относились так же сила и пол мага, время года и положение звезд. Вот последние заявления вообще отказывались укладываться в голове Гермионы. Девочка не понимала, чем руны вышитые на ткани в полночь могут отличаться от вырезанных в камне в полдень. Ответ учителя, что все это магия и всех нюансов до сих пор не познали даже великие Мастера рунологии, больше полагающиеся на интуицию, показался отличнице насмешкой. Она пришла сюда учиться, значит должна получить от учителя готовые знания. Совет профессора Бабблинг заняться практической рунологией и начать публиковаться в журнале «Юный рунолог» по мнению Грейнджер был издевательством над ее умом и стремлению к академическим, а не прикладным знаниям. В будущем Гермиона видела себя известным ученым, а не ремесленником, зарабатывающим сикли, натирая мозоли простым трудом.

На нумерологии, которую Гермиона посчитала аналогом маггловской математики, и вовсе произошел конфуз. Уверенная в своей правоте мисс Грейнджер начала доказывать ошибочность некоторых аксиом нумерологии, основываясь на знании геометрии средней школы, но профессор Вектор, моментально перешедшая на терминологию магглов вдруг взялась сравнивать выводы теорем Эвклидовой геометрии и геометрии Лобачевского, показывая узость плоскостного видения пространства, свойственного древним магглам, ограниченным трехмерным видением проекций. Резолюцию над так и не разгоревшейся полемикой поставила профессор:

- Мисс Грейнджер, вы либо молчите и учитесь, либо покидаете наше общество, дабы и дальше нести ваши незрелые представления уровня начальной школы таким же ограниченным умам.

И ужас, Гарри, как и другие студенты, посещавшие этот предмет молчали и с осуждением смотрели на признанную заучку, не пытаясь заступиться за нее. А к концу урока их группу к тому же разделили на две: начальную и продвинутую. К своему бесконечному возмущению, Гермиона оказалась в начальной, а услышав, что Поттер оказался в продвинутой, не смогла сдержать злые слезы.

***

Гарри же за первые два месяца учебы разучил множество оглушающих и лишающих голоса чар. И, если первое время, накладывая на Рона «силенцио», Поттер и испытывал легкие угрызения совести, то уже через месяц, видя на лицах соседей по спальне облегчение после насильственного усыпления Уизли на излете его очередной обвинительной речи, перестал стесняться и договорился со своей совестью, благо различных «печенек» от уставших от буйного нрава рыжика соседей он получал не мало. Невилл всегда был рад объяснить непонятную тему по гербологии, а Дин с Шеймусом всегда готовы были подержать, а то и навалять Рону, когда тот впадал в раж, все таки, для Гарри, даже без руки рослый и ширококостный Уизли был серьезным противником в рукопашной драке.

Так же легко приструнить Джинни не получалось. Пользуясь тем, что она девочка и физические меры воздействия на нее вызовут негодование большинства учеников, младшая Уизли повсюду лезла к Поттеру с изъявлением своих чувств. Бедный Гарри был вынужден ходить в сопровождении вечно стенающей девицы, возомнившей, что он одним движение руки избавит ее от всех проблем. Мальчик терпел, мальчик прокачивал силу воли и тренировал окклюменцию, и надеялся, что пытка не продлится слишком долго, благо учитель Вектор разрешала задерживаться в ее комнатах для выполнения дополнительных заданий и, мысли о караулившей его часами в холодных коридорах Хогвартса младшей Уизли грели его надкусанное этой семейкой эго. Даже Дамблдор, дважды вызывавший Поттера к себе для увещевательных бесед не смог поколебать уверенность подростка в своей правоте.

***

Толчком к активным действиям ученика и учителя явился квиддический матч, на котором Гарри чуть не выпили дементоры, прорвавшиеся во внутренние щиты Хогвартса. Поняв, что этих порождений некроманта-недоучки никто не контролирует, Септима впала в гнев, ведь, если бы не защита ее семьи, то слабые амортизационные чары директора привели бы к тому, что Поттер, в лучшем случае провел бы неделю в больничном крыле со сломанными конечностями, а в худшем, досрочно ушел на перерождение.

Если директор не озаботился защитой учеников, то этим придется заняться учителям. Так думала профессор Вектор, перебирая в уме кандидатов в будущие помощники. Внимательно присмотревшись к коллегам, особенно к учителю ЗоТИ, которого привычно не замечала, слишком уж часто менялись они на данной должности и откровенно не блистали ни педагогическими, ни профессиональными талантами, Септима с ужасом поняла, что рядом с детьми с сентября живет и работает оборотень. Восстановив в памяти время учебы Люпина в Хогвартсе, Вектор вспомнила сомнительный эксперимент директора по адаптации темной твари к жизни среди волшебников. Если этот эксперимент и можно было считать удачным, то очень условно. Люпин, что удивительно дотянул все семь курсов, но, не смотря на отличные результаты пятого, в последние два года почти не продвинулся и большинство оценок получал в память о тихом воспитанном отличнике. На седьмом курсе на экзамене по нумерологии недооборотень не появился, иначе его отменный аттестат был бы разбавлен в лучшем случае «Удовлетворительно». Скандалов, связанных со временем учебы в школе оборотня Вектор не помнила, да и за прошедшее время с выпуска тот сильно изменился как внешне, так и магически, потеряв не меньше половины в силе, так что, ничего удивительного, что Септима его с трудом признала. Была ли маской незаметность и незначительность Люпина, Вектор не знала и не собиралась разбираться, считая, что даже «прирученной» темной твари не место рядом с детьми.

Определившись предварительно с командой, и набросав вчерне план по защите и делюпинизации школы, Септима решила совместить предварительную разведку с практическим уроком некромантии для своего ученика.

***

Тихой ноябрьской ночью, выйдя под скрывающими чарами за пределы замковых стен, Вектор и Поттер застыли посреди большой поляны недалеко от кромки Запретного леса.

- Гарри, ты как? Получилось активировать магическое зрение?

- Да, - мальчик изо всех сил вглядывался в небо, чуть выше верхушек деревьев в направлении, указанном Учителем.

Септима произнесла заклинание-манок, и трое дементоров показавшись над деревьями, стали снижаться на поляну. Мальчик смотрел, как будто в замедленной съемке, как черные фигуры, ясно видимые на свежевыпавшем снеге, приближаются к Учителю, вышедшему на несколько шагов вперед Гарри. Вот они сблизились на расстояние трех метров и от Септимы веером разошлись красные лучи, испепелившие кошмарных тварей на месте. Поттер стоял ледяной потной статуей. Ужас сковал все члены мальчика и не намеревался их отпускать, пока не услышал спокойный голос Септимы:

- Ну, что, все рассмотрел?

- …, - голос еще не вернулся к Гарри, но мимика была достаточно живой, чтобы изобразить большинство испытываемых им эмоций.

- Да уж, нежные детки нынче пошли, - усмехнулась Вектор, потрепав мальчишку по голове, - думаю, что под угрозой повторной демонстрации ты вспомнишь все, - весело оскалилась Учитель, а Гарри, покраснев, уткнулся взглядом в свои ботинки.

Разбор и анализ увиденного занял у Поттера целый месяц, так что первый его некротический амулет, защищающий от порождений Тьмы (ну, от дементоров точно защищал) был закончен и получил одобрение Учителя на Рождественских каникулах, которые они оба решили провести в замке.

***

Септима же, загрузив учебой своего шилопопого ученика, приступила к реализации планов по нейтрализации темных тварей в окрестностях школы. В качестве помощников-подельников, после длительного анализа с привлечением родни, годными были признаны только декан воронов Флитвик и рунолог Бабблинг. Обрабатывать их долго не пришлось. Флитвик, как полукровка скинул все чары директора уже давно и подчинялся ему, опасаясь расовой дискриминации, что не мешало профессору чар действовать по своему усмотрению на благо школы и ее учеников. Бабблинг, происходившая как и Вектор из древнего, хотя и захиревшего рода, тоже оказалась не без сюрпризов, а после длинного и вдумчивого разговора с Септимой, согласилась в обмен на несколько очистительных ритуалов и контракт на обучение войти в семью Вектор, благо от ее семьи не осталось никого, кроме древней выжившей из ума прабабки, помешанной на чистоте крови, и запрещающей Батшеде выходить замуж и заключать любые договоры без ее разрешения. Такое пополнение семьи Октавиус признал практичным, так что, осчастливив этим будущую сестру или племянницу, Септима приступила к реализации ПЛАНА.

Две недели Септима с Батшедой вырезали руны защиты от темных тварей по всему периметру школьной территории и на всех внешних выходах из тайных ходов (карту которых Вектор изъяла у завхоза, да и сама, подшаманив ритуалами, добавила парочку). Флитвик, в ночь новолуния, пользуясь своей связью с Хогвартсом как декан, напитал руны силой и подключил полученный конструкт к охранным чарам школы. То, что после всех ритуалов вместо истощения, профессора получили магический заряд бодрости явно указало на благорасположение полуразумного артефакта, коим безусловно являлся Хогвартс. Оставалось только ждать.

***

К удивлению Вектор, которая заранее разузнала, что Снейп варит антиликантропное зелье для Люпина, однозначно гасящее все желания животной половины псевдо-оборотня и позволяющее ему просто переждать его «критические дни» не впадая в животное безумие, толкающее ликантропов охотиться на теплокровных, в том числе и разумных, Люпин, в первое же полнолуние вылез из лаза в Визжащей хижине в своей второй ипостаси и потрусил в сторону маггловских ферм, отстоящих на значительное расстояние от Хогсмида. Менять что-то в планах Септима не планировала и, укрывшись скрывающими чарами, направилась вслед за странным преподавателем.

А тот, встретившись на половине пути к поселению магглов с явным анимагом в форме собаки, затеял сначала дурашливою возню, а потом эти придурки попытались пробиться в овчарню, закрытую на ночь. Видимо, мозгов у анимага не превращаться в человека около ликантропа в полнолуние хватило, но визги и лай привлекли фермера, который, не размениваясь на «пацанские» разборки просто выстрелил дробью несколько раз из-за слегка приоткрытой двери своего дома, почти сразу захлопнув ее, не давая ополоумевшим от боли шавкам добраться до себя и своей семьи. Финальную точку в противостоянии поставила картечь, выпущенная из приоткрытого окна на втором этаже. Скуля и поджимая лапы, парочка условно-разумных рванула в сторону Хогвартса. Септима, наблюдавшая за ними со стороны, пыталась соотнести имеющиеся сведения с увиденным. Пазл не сходился. Ликантроп не был совсем уж безумен и одержим жаждой убийства, тогда, почему его понесло к ферме. Неужели он не понимал, что капля его слюны может превратить в одержимого любого человека. А анимаг? Кто в здравом уме будет потворствовать, а то и активно участвовать в «шалостях» оборотня?

Медленно бредя к школе, Вектор перебирала все данные на Люпина и его друзей. Уже входя в периметр Хогвартса, некромант вспомнила, что Люпин был близким другом Поттера-старшего и Блэка, а, судя по родовым дарам, Блэк мог стать и анимагом, и метаморфом. Наиболее близкий для анимагии темной семейки считался Гримм. Да, похож. Та подзаборная шавка, скакавшая вокруг овина определенно имела некоторое сходство с Гриммом. То есть, я видела беглого азкабанского сидельца? Идея бежать и ловить была задавлена в зародыше, ведь ни за голову, ни за живую тушку Сириуса Блэка никто не предлагал вознаграждения, так зачем корячиться, сам сдохнет или влетит в ловушку, если это не очередная профанация британского министерства.

Прогулка на свежем воздухе и чистая совесть позволили Септиме спокойно проспать до обеда, благо уроков в этот день не было. Появившись на ужине, Вектор отметила озабоченный вид директора и намекающие на необходимость разговора гримасы Флитвика. Многозначительно моргнув декану воронов, Септима приступила к поглощению плотской и духовной пищи. Чтение поверхностных мыслей позволило определить, что для детишек все ночные события остались за кадром и только некоторые преподаватели были озабочены исчезновением Люпина. Основная же масса школьных педагогов и старшекурсников была напугана бегством дементоров, видимые симптомы которого все, кто привык использовать магическое зрение, имели возможность наблюдать. Уже к обеду ни одного черного плаща на горизонте Хогвартса не было видно, и это пугало, ведь, если кто-то отогнал дементоров, этот кто-то пугает намного больше. Внутренне усмехнувшись, Септима отправилась в гости к Флитвику.

Полугоблин распахнул двери в свои апартаменты еще до того, как Вектор приблизилась к ним на метр. Низкорослый профессор удачно обустроил свою гостиную. Для большинства магов эти пуфики и кушетки показались бы неудобными, но для Септимы они были родным антуражем. Скинув верхнюю мантию, Вектор устроилась на одной из кушеток и, взяв с подноса кубок с вином, настроилась выслушать хозяина помещений со всем возможным вниманием.

- Септима, прости полукровку, привык к такому обращению, - неожиданно смутился от привычного обращения Флитвик.

- Будет тебе, Филиус, не думаю, что в наших долгих дружеских отношениях нужно что-то менять и, тем более, посвящать в твои, безусловно, как всегда гениальные выводы, кого-то, кроме троих заинтересованных лиц, - лукавая, но открытая улыбка Мастера-некроманта, позволила напряжению в комнате слегка развеяться, - Бадшеда в курсе. Через пару лет, а то и раньше, Хогвартсу придется искать нового преподавателя рун, нечего девочке делать в этом клоповнике.

- Сама то, что здесь делаешь, - уверенный, что его бурчание не услышат, спросил оппонент.

- А ты не догадался? – Вопрос застал полугоблина врасплох, и он не успел ничего ответить, - учеников и новых членов рода набираю. Для древних родов обновление крови очень важно, - всю серьезность высказывания портил пафосно наставленный в потолок указательный палец женщины.

Флитвик посмотрел в глаза, на палец, и снова в глаза Септиме и рассмеялся. Смех тут же подхватила Вектор.

- Насмешила, - Филиус наконец-то смог расслабиться, - я уж было перепугался. Что ж ты такого в защиту наворотила, что дементоров, кого не развоплотило, того прямиком до Азкабана подбросило? Надо же, Мастер-некромант не меньше, - говоря это, Флитвик осторожно поглядывал из-под бровей за ставшей неожиданно пугающей старой знакомой, но, не видя ничего опасного, продолжил, - и что же делает Мастер на ставке преподавателя нумерологии?

- Как и сказала, ищу учеников. Не множь сущее без причины, Филиус. Я ни тебе, ни школе не враг. Вот Дамблдор, тот может нарваться. Но мне международные скандалы ни к чему. Получу свое и уйду. Хорошее у тебя вино. Тосканское? – и, щелкнув пальцами, Вектор призвала из своих апартаментов тарелку с козьим сыром, виноградом и медом с берегов родной Греции. – Только закуски вы на своих островах подбирать не умеете. Угощайся. Все свое, из дома прислали.

Маленький профессор, зацепив серебряной шпажкой кусок сыра и виноградинку и, обмакнув получившуюся тарталетку в мед, зажмурился от удовольствия и поспешил подлить даме и себе белого тосканского вина. Дальнейший разговор тек праздно и доставил собеседникам обоюдное удовольствие. О бывшем профессоре ЗоТИ не было сказано ни слова, да и не заслужил он высочайшего внимания двух ученых, философов и гурманов.

***

Увлекшись созданием своего первого настоящего артефакта от темных тварей ментального вида атаки, Гарри несколько выпал из активной школьной жизни. В частности он стал часто забывать посещать квиддические тренировки, тем более, что, после первых двух осенних игр учебного сезона, наступило зимнее затишье, и следующая игра должна была состояться только в апреле. Тем неожиданней для Поттера стало нападение на него капитана сборной Гриффиндора, случившееся в середине декабря в субботу перед обедом в гостиной башни Гриффиндора.

- Поттер! – Крик прозвучал настолько громко, что Гарри, только что спустившийся из своей спальни, после почти успешной попытки вычислить четвертый вектор воздействия для своего артефакта, споткнулся на последней ступени и сфокусировал взгляд на очень злом, грязном и мокром Вуде, Вуде, лицо и руки которого демонстрировали третью степень обморожения. Вуде, который был окружен такими же грязными, замерзшими и нуждающимися в помощи колдомедика членами квиддичевской сборной.

- Как ты посмел пропустить третью по счету тренировку? – продолжил голосить капитан, а ученик некроманта и менталиста попытался профессионально оценить степень физических повреждений и психической адекватности, стоявших напротив него подростков, которые провели, судя по всему не меньше шести часов на открытом воздухе, да еще летая на скоростях. По мнению мальчика, всем шести школьникам требовалась немедленная помощь колдоведьмы, а Вуду, однозначно не помешал бы и специалист из отделения душевных недугов.

- Какого Мордреда, ты молчишь? – разошелся Вуд. У него уже начинала вылетать пена изо рта, а лицо, кроме обмороженных щек и носа полыхало багровым цветом.

Медленно отступая по лестнице обратно в спальни, Гарри активировал сигнальный артефакт среднего уровня опасности, требующего врачебной помощи. Бросившийся на Поттера рослый семикурсник был откинут щитом семейного артефакта Вектор. Сидящая с книгой в гостиной Гермиона, запричитала, что нужно немедленно вызвать старосту, так как Гарри напал на капитана команды. Видя, что Оливер, после падения не двигается, Поттер поднял пустые руки вверх и спокойно сказал:

- Всем не двигаться! Гермионе – заткнуться! Помощь колдомедика я уже вызвал. Вуд был неадекватен. – Гарри и сам не чувствовал столько уверенности, сколько хотел показать. Внутри он был напуган чуть ли не до мокрых штанов, но его противники, к счастью не обладали эмпатией и дали выиграть третьекурснику пять минут форы, которой хватило на появление в гостиной профессора Вектор и мадам Помфри.

Вуд исчез на носилках следом за медиковедьмой, потребовавшей так же появиться в Больничном крыле всех остальных участников утренней тренировки, а Поттер ускользнул в вотчину Вектор.

То, что данный демарш не останется без последствий, Септима объяснила своему ученику в трех предложениях. Желание летать, сильно подточенное неадекватным поведением капитана квиддической сборной было внимательно проанализировано, пересмотрено с учетом шкалы приоритетов и поставлено на место. Так что вызов к декану на следующий день не стал для Гарри неожиданностью.

Минерва встретила Поттера в своем кабинете в присутствии Вуда и двух загонщиков команды, образовавших за ее спиной своими массивными фигурами защитную полусферу. Гарри сесть не предложили. Даже стула на его стороне не наблюдалось.

- Мистер Поттер, я разочарована вашим поведением, - начала декан, поджав губы, - вы проявляете безответственное пренебрежение мнением своего уважаемого опекуна в части рекомендуемых им к изучению предметов, далее,.. - повысила голос профессор, видимо ожидая от провинившегося ученика оправданий или отповеди, - вы пренебрегаете тренировками в команде по квиддичу, куда вас, надеясь на родовые таланты, направили ловцом вопреки Уставу школы. Вы подводите свой факультет, возложивший на вас надежды на получение Кубка школы!

Декан замолчала, видимо считая паузу в своем монологе, акцентом, без которого тупые школьники не смогли бы понять, в чем именно видится их декану основная вина учащегося. Поттер же, воспользовавшись паузой, приблизился к столу декана и положил на него пергамент.

- Что это? – возмущенно воскликнула МакГонагалл, глядя на записку, как на мусор.

- Мое заявление об исключении меня из команды, - пробормотал Гарри, тем не менее глядя прямо в глаза профессору, - меня очень испугал Вуд. Его методы тренировок не кажутся мне приемлемыми. Я жить хочу, по меньшей мере, - выкрикнул в лицо декану щуплый третьекурсник, - не знаю, каким ловцом был мой отец, но у меня нет зимней униформы квиддичиста, я не знаю никаких чар против холода и дементоров. Я простой третьекурсник, пытающийся выучить обязательную программу. И я просто не успеваю все. Я пришел в школу учиться, а квиддич отнимает слишком много времени. И, значит квиддич обойдется без меня. Ведь меня, в отличие от многих не подтянут летом репетиторы. У моих опекунов-магглов хватит ума в очередной раз запереть все мои учебники в чулане, так что, учиться я опять смогу только в школе. Все. Я решил. Ищите нового ловца, я больше не играю в квиддич. – Поттер припечатал своим маленьким кулачком пергамент к столу декана и, гордо подняв голову, вышел из кабинета.

Беззвучно раскрывающую и закрывающую свой рот, в попытке протолкнуть хоть какое-то слово, профессора МакГонагалл, Гарри уже не видел.

***

То, что у Поттера была его мантия-невидимка (правда почищенная от всякого магического «мусора», вроде следилок Септимой уже в школе), чудесным образом, вместе со старой палочкой, учебниками и сундуком, оказавшаяся в его спальне на второй день учебы, спасло его рождественские каникулы. Оставшиеся в школе на каникулах Уизли, устроили натуральную «охоту на Гарри» и ему приходилось постоянно пользоваться родительским артефактом, чтобы пробираться к Учителю, где он и проводил большую часть времени. После зачета по антидементорскому артефакту, Гарри приступил к естественной анимации, науке непростой как с точки зрения контроля, так и морали.

Для Поттера, использовать теплокровного живородящего для опытов по-началу показалось не сложным. Вот только выбор конкретного кандидата в подопытные показал все его слабости. Тренироваться на людях, Гарри посчитал неуместным и опасным, с чем Септима согласилась, кошек Поттеру было жалко, оставались крысы. Где найти бесхозную крысу. И тут, Гарри вспомнил о любимце своего «лучшего друга» Рона Паршивце. Для старой облезлой крысы пара опытов с дальнейшей эвтаназией стала бы безусловным благом. Соорудив подходящую клетку для грызуна, ученик некроманта выкрал ничего не подозревающего питомца младшего Уизли из его кровати, где тот проводил большую часть времени, и перенес узилище будущего подопытного материала в лабораторию при апартаментах Учителя.

Септима, уже давно считавшая Гарри вполне самостоятельным, заглянула в лабораторию только спустя неделю, когда мальчик пришел за помощью, признав, что у него появились затруднения.

Вот чего она не ожидала увидеть, так это анимага в клетке.

Забрав подопытный материал себе на исследование, Вектор вернула его только спустя три дня, со словами:

- Малыш, это нарушит наш график ученичества и может подорвать твое хрупкое душевное здоровье, - взгляд учителя Вектор Гарри мог интерпретировать как максимально гнусный и предвкушающий. Многочисленные родичи Вектор приучили мальчика к любым неожиданностям, по большей части неприятным, так что единственно возможный выход удовлетворить свое любопытство и не разочаровать Учителя был кивок согласия. – Ты сам решил, – еще один кивок Гарри, на этот раз более уверенный.

- Ты уже знаешь, кто такие анимаги. Сегодня я научу тебя их распознавать, как в человеческом, так и в животном виде.

Урок был трудным, но интересным, хотя и не приблизил Поттера к разгадке загадочного поведения Вектор.

- Что ж, теперь попробуй свои знания на этой крысе, - Гарри хотелось ударить себя по лбу, ведь разгадка лежала на поверхности.

Все странности животного стали моментально понятны. Переместив крысюка-притворщика в просторную клетку, Септима продолжила урок, показав, как насильно возвращать анимагу его человеческий вид и обратно, особо предупредив, что к магу, не имеющему пока анимагической формы применять заклинания насильственной анимагии запрещено законодательством всех стран, так как это действие непоправимо корежит психику, и закрывает этот раздел магии для изучения пострадавшим. Ибо такой маг, с большой вероятностью может навсегда остаться в животной форме. Гарри тренировался превращать крысу в уродливого толстяка средних лет и обратно, удивляясь, как вид мага напоминает крысу.

- А такое частое превращение ему не повредит?

- Конечно повредит, но не фатально, а учитывая, что он нарушил минимум три закона и в совокупности уже заслужил пятнадцать лет Азкабана, я бы отнесла твои упражнения к щекотке. В крайнем случае я возьму ответственность на себя, но на будущее, задавать такие вопросы нужно до, а не после тренировки, – судя по улыбке, Учитель не была рассержена и вполне одобряла действия своего ученика, - а теперь, неплохо было бы узнать кто он и зачем скрывался под видом фамильяра ребенка.

После этих слов, Септима достала из шкатулки небольшой флакон, произнесла на пленника незнакомое сложное заклинание и приказала: - Пей.

Пленник безропотно выпил содержимое, а на немой вопрос Гарри о наложенных чарах, Вектор ответила: - Всему свое время. Это специальное заклинание и зелье, накладывается только на ослабленных магов, частично лишенных воли. Да, именно по-этому я не мешала тебе колдовать над ним. В отличие от принятых в маг.Британии сыворотки правды и запрещенного заклинания «империус», допрашивать после которых нужно еще уметь, ведь подопытный отвечает только на заданные вопросы, да еще и юлить может, если обладает достаточной силой воли. Так вот, наш вариант настоятельно подталкивает испытуемого исповедаться во всех своих действиях, отличных от обычных рабочих и бытовых. Сейчас мы услышим историю всей его жизни. И это было бы ужасно, но есть функция пропусков и «перемотки». О, он готов, слушаем.

- Я, Питер Петтигрю, полукровка по матери волшебнице. Мать была швеей у Малкин. Я поступил на Гриффиндор, так как альтернативой был Слизерин. Там мне пришлось «дружить» с Поттером и Блэком, иначе «золотые» мальчики меня бы загнобили. Директор Дамблдор стал помогать мне деньгами и советами со второго курса, в обмен, я рассказывал ему обо всех шалостях и подслушанных разговорах на факультете. Позже он доверил мне подливать зелья в напитки или смазывать ими личные вещи софакультетников. Меня считали другом Поттера и Блэка, но они дружили со мной только под зельями, большее время считая кем-то вроде слуги. Люпин дружить не хотел. Этот оборотень пользовался незаслуженными преференциями от директора, декана и Поттера с Блэком. Он не хотел делить их со мной. Но пришлось. – Удивительно, но даже в без эмоциональном рассказе крысы, последняя фраза звучала с издевкой, - Меня все считали «подай-принеси», и даже девочки пользовались моей помощью. И я «помогал». Мазал на юбки Мери возбуждающие зелья, и к ней постоянно лезли парни с неприличными предложениями. У Салли постоянно портились перья, заменить ножик для их точки не составило труда. А прекрасная Лили теряла ленты для волос, впрочем, олень-Поттер был только рад, ему очень нравились ее распущенные рыжие лохмы. – Гарри скрипнул зубами, но сдержался. – После школы мне пришлось подрабатывать вышивальщиком, без денег и связей никуда не брали, и ни Дамблдор, ни Поттер с Блэком, укатившие в свое кругосветное путешествие, не захотели мне помочь. Но через год я снова понадобился. Поттер женился на Эванс, и за ними надо было присматривать, так что, старина Пит снова на боевом посту и на ставке у Дамблдора.

Исповедь давалась Петтигрю не легко. Горло, отвыкшее от разговоров, саднило, часто приходилось делать перерывы и поить его водой. Слушателям тоже было не сладко, особенно Гарри, узнававшему подробности жизни своих родителей со стороны их недоброжелателя.

- Подлить зелье зачатья и похоти в Хэллоуин 79 года было не сложно. Потер и Блэк так перепились, что не заметили бы ничего, а Эванс ластилась к молодому мужу. А вот дальше стало страшно. Блэк и Поттер возомнили себя воинами Света и пошли на курсы Аврората. Потом вступили в «Орден Феникса», где всем заправлял Дамблдор, не понимая, что как только их переведут в основной штат авроров, со всеми неофициальными обществами придется распрощаться, стали бегать по каким-то рейдам Ордена, намекая на свою избранность. Даже пару раз брали с собой Эванс, посидеть на «шухере». А когда подтвердилась ее беременность, неожиданно оказалось, что Поттерам грозит смертельная опасность и им надо спрятаться. Дамблдор потребовал от меня стать хранителем Фиделиуса на доме Поттеров, отказ он не принял. Тогда я стал готовиться к бегству на континент, но не успел. Слуги Волдеморта поймали меня в сентябре 81 года и выпытали адрес Поттеров. Почти два месяца я жил в ежедневном страхе, и только 31 октября стало известно, что в дом Поттеров проник Волдеморт и, убив Лили и Джеймса, развоплотился. Я был тогда в Хогвартсе, на докладе у Дамблдора. Следующих два месяца я не помню вовсе, а потом, меня в виде крысы подарили старшему сыну Уизли.

- Хозяин приходил изредка и накладывал на меня чары, замедляющие мысли. Я был почти крысой или почти призраком мага. В Хогвартсе было лучше, там бывали задания для меня, выслушивать которые разрешалось в человеческом виде. Иногда даже поесть нормально удавалось. От Билла я перешел к Перси, а от него к Рону. При Роне могло бы быть хорошо, ему всего-то надо было подружиться с Поттером, но он и то сделал через задницу! Два года еще, куда не шло, хотя ни зелье подлить, ни склонить к определенным действиям. Разве что на первом курсе. А с конца второго сплошное разочарование, хорошо хоть в августе меня в Норе оставили, а то попался бы на когти низлов Фигг. Теперь хозяин зачем-то гоняет меня по всей школе и окрестностям. Заставляя метить ограду. А я боюсь. Блэк меня по запаху на раз найдет. Уже дважды выслеживал по осени, еле сбежал.

- Смотри Гарри, так выглядит рабская метка на маге, - сказала Септима, махнув Петтигрю, чтобы замолчал, и демонстрируя движение палочкой, - видно только в магическом зрении. Приноровившись, сможешь и без заклинания видеть.

***

Петтигрю в результате выпустили в Запретный лес, стерев память о последних двух неделях. Шансов выжить у него было один к тысяче, если сможет побороть зов рабской метки, ведь анимагов теперь барьер не пропускал и рядом с ним так же бился над входом его враг Блэк. На вопрос о мести предателю родителей, Гарри ответил, что не видит в этом смысла. Родители сами приняли это решение, а двенадцатилетнее заточение в анимагической форме с сознанием крысы можно приравнять к тюремному сроку. Да и шансов на «долго и счастливо» у Петтигрю с его рабским статусом не было.

Для дальнейших тренировок Гарри пришлось отлавливать крыс. Чтобы не налететь на магического фамильяра, Септима показала нужные чары, но и это не улучшило ситуацию. Крыс в замке было бессовестно мало. Промучившись пару недель, Поттер, от отчаяния, попросил домовиков Хогвартса поймать для него несколько крыс, и был тут же осчастливлен целой дюжиной. «Я – дурак».

Разместив улов в лаборатории, Гарри, с самым счастливым настроением прибежал в гостиную факультета, где, не смотря на позднее время, его дожидалась Гермиона, наэлектризованные волосы которой, как и ее мечущие молнии глаза, говорили о крайней степени бешенства. Следующие пятнадцать минут запомнились всем студентам алознаменного факультета. Ничего нового для Поттера Грейнджер не сказала. Она орала о том, как она устает на своих предметах, как устает объяснять программу Рону Уизли, который не ценит ее помощи, что Гарри ей совсем не помогает, пропадая где-то целыми днями, да еще и не говоря где. Что Поттер перестал посещать тренировки по квиддичу, а МакГонагалл требует, чтоб Гермиона повлияла на своего друга.

- Все сказала? – постаравшись успокоиться, сказал Гарри.

- …, - Гермиона не сразу нашлась с вербальным выражением возмущения, набирая в легкие воздух для дальнейшей дискуссии, и Поттер успел наложить на нее «силенцио», - а теперь, послушай меня, - мальчик был максимально серьезен, и Грейнджер, против воли, пришлось его выслушать, - ты сама взвалила на себя никому не нужные обязательства, а теперь пытаешься, не в первый уже раз, сделать виноватым другого. В отличие от тебя, я ничего не обещал и ничего не должен, в том числе и отчитываться тебе где и с кем я провожу свое время. Заявление на выход из команды по квиддичу я подал декану еще в начале декабря, так что, если и надумаю посетить тренировки, то это будет только мое решение. И да, судя по твоему поведению, моя, именно моя, Гарри, дружба тебе не нужна. А нужен тебе герой на ниточках. Бесишься ты оттого, что я отказался плясать под твою дудку. Так вот, мне такой как ты друг тоже не нужен, поэтому избавь меня от своих истерик, - высказавшись, Гарри, ровным упругим шагом поднялся по лестнице в спальни и, оглянувшись на прощание, легким движением руки, снял чары с бывшей уже подруги. Дядюшка Стилл бы мной гордился, такую речь без подготовки выдал, да и финальное дефиле было достойным.

Еще пару недель, Грейнджер изображала поруганную добродетель, но Гарри не обращал на нее внимание и девочка замкнулась в себе, отстав заодно и от Рона, который с радостью забросил учебу, отдавшись любимым занятиям.

***

Директор стал часто отлучаться из школы, пропуская трапезы, присутствовать на которых раньше считал своей основной обязанностью, наравне с еженедельными педсоветами. Зато активизировалась ранее не вылезавшая из своей башни профессор Трелони. Она повадилась подходить к Гарри во время приема пищи и вещать на весь зал о неверности пути, на который вступил мальчик и который непременно приведет его к ужасной и мучительной гибели. Первое время Гарри старался не обращать на нее внимание и даже подшучивал с сокурсниками, но через неделю, когда наиболее экзальтированная половина одноклассниц начала громко шептаться за его спиной, Поттер не выдержал и пришел к Учителю.

- Учитель, Септима, скажите, у Трелони есть дар? Она постоянно предсказывает мне смерть на пути ученичества у вас. – Гарри уткнулся взглядов в ковер, дожидаясь вердикта. Но первое, что он услышал, был смех Учителя.

- Нет, конечно, у Трелони нет ни капли дара. Если бы он у нее был, то она бежала бы прочь от тебя, ведь судьба некроманта в руках у Смерти и самого некроманта. Тот, кто пытается проникнуть в эту тайну может потерять право на посмертие. Ни один истинный предсказатель никогда не свяжется с некромантом. А эта дура как-то и мне нагадала несчастье и увечья.

Поттер стоял посреди комнаты, и вся поза его выражала гнев. Еще чуть-чуть и случится стихийный выброс, все-таки подростки слишком возбудимы.

- Хочешь, мы ее проучим? – ухмыльнулась Вектор.

- Да!

К этому ответу можно было поставить не меньше пяти восклицательных знаков. Ну, по крайней мере, крушить все вокруг ребенок не будет, да и мотивация для нового урока, пусть и не совсем по программе, будет достойной: - Тогда слушай, запоминай и записывай. Духи, в отличие от приведений, привязываются не к месту своей смерти, а к эмоционально акцентированному на них человеку. Неоднократно бывало, что привязка осуществлялась к немагу. В таком случае, человек быстро терял духовные и физические силы, сходил с ума и умирал. Для мага привязка духа не столь фатальна, так как легко диагностируется любым магом темной направленности с уровнем от ученика, а удаляется одним-двумя ритуалами. О них чуть позже, когда ты выучишь виды привязок. Так вот, прелесть нашей ситуации в том, что, даже если кто-то увидит привязку духа, то, в рамках законодательства маг.Британии, скорее выдернет себе язык, чем скажет, что видит ее, – восторженные глаза ребенка были приятным бонусом учителю и гарантом хорошего усвоения материала.

Гарри действительно был талантлив. Не прошло и трех дней, как за профессором Трелони уже следовал на редкость сильный дух, тянувший у женщины магические и физические силы и добивающий ее, и так расшатанную, психику. Было ли жалко коллегу Сибилл Септиме? Да ни сколько. Мелочная паразитирующая на жалости окружающих полу-сквиб, пригретая директором для каких-то своих комбинаций, вызывала у Вектор только брезгливость. Трелони так хотела открыть свой третий глаз, что ж прямой контакт с астралом ей теперь был обеспечен, вот только время было ограничено, а судя по тому, что Поттер тренировал второй уровень привязки, до весны профессор прорицания вряд ли доживет, даже с посторонней помощью.

***

Дамблдор удивил. Видимо, ему позарез нужен был доступ в Хогвартс либо для анимагов, либо для темных тварей, и он попытался убрать защитные руны с периметра школы. Новость о том, что директор Хогвартса с тяжелыми травмами и магическим истощением оказался в Мунго, была опубликована в «Ежедневном пророке» в первую субботу марта. Читая эту желтую газетенку за завтраком, МакГонагалл схватилась за сердце, Спраут почесала затылок, большинство учителей начали проглядывать следующие страницы в поисках драматических подробностей, а Флитвик моргнул, намекая на приватный разговор.

- Многое мне не известно, но, - полугоблин многозначительно поднял в потолок указательный палец, придерживая остальными широкую чашу со слабоалкогольным красным вином. Разговор на этот раз проходил в апартаментах Вектор, и к столу было подано охлажденное сладкое красное вино и твердый сыр с восточными сладостями. Пахлава и чурчхела полностью завладели вниманием и левой рукой профессора чар, - вчера, за час до полуночи чары просигнализировали мне, что кто-то пытается разрушить наши прекрасные руны от нежити. И он настроен весьма решительно, потому что начал не с банальных заклинаний уничтожения, типа «бомбарда», а сразу с «земного тлена» из арсенала некромантов. Всего ударов было три: «тлен», зелье уничтожения следов кровных ритуалов и, Вы будете смеяться, банальное «экскуро». На этом атака прекратилась, и я, движимый любопытством, направился к Запретному лесу, где, собственно, и была попытка прорыва, - Филиус сделал значительную паузу в повествовании, смачно откусив и прожевав турецкий шедевр кулинарии и запив его вином, - Я просто настаиваю, чтобы Вы сдали мне рецепт этого божественного десерта или хотя бы адрес его изготовителя, чтобы и я смог по желанию лакомиться, и угощать гостей.

Септима рассмеялась от искренности полугоблина и пообещала организовать ему регулярную доставку сладостей из Турции.

- Естественно, мерзкого вандала на месте уже не оказалось, хотя магический оттиск очень уж напоминал нашего «Светлейшего» директора. На месте диверсии я обнаружил след динамичного портала, по всей видимости в Мунго, но, так как отслеживать его не стал, то и не поручусь точно, а так же многочисленные следы копыт кентавров. Прогулявшись до стойбища, я был одарен знаниями, что: «позор Луны разорвали на месте, а псевдоразумные в животной форме оба сбежали», но трутся рядом с оградой Хогвартса. Если Вам Мастер нужны эти анимаги, то, за вознаграждение кентавры готовы их изловить. – Закончил свое повествование Флитвик.

- Да кому они сдались, даже вознаграждения за них никто не заплатит, - махнула рукой Септима и ухватила с блюда последнюю пахлаву. С Люпином было покончено, кентавры не умеют лгать, просто недоговаривают и нагоняют тумана. Петтигрю и так не жилец, а Блэк, судя по всему, совсем тронулся умом в Азкабане.

***

Дамблдора мы увидели спустя восемь дней с происшествия. Флитвик между делом поделился информацией, что ни входные ворота на территорию, ни горгулья в директорскую башню, директора не пропустили. На территорию школы он попал через деканский камин МакГонагалл и сейчас обустраивается в комнатах около гриффиндорской башни. В каком статусе и надолго ли, было не понятно, но деканов он гонял к себе, как не каждый помещик слуг.

МакГонагалл с каждым днем выглядела все хуже, казалось, годы отыгрываются на заспиртованной вобле вдвойне. За деканом Гриффиндора часто следовала медиковедьма, покинув свою вотчину. Снейп так же превысил свой уровень инфернальности, появляясь в Большом зале не чаще раза в пару дней, распугивая студентов посеревшим лицом и уже откровенно воняя запрещенными в Британии ингредиентами.

На уроке нумерологии, Грейнджер не смогла решить довольно легкую задачу и закатила истерику. Умиротворяющий бальзам не подействовал, и девочку пришлось провожать в Больничное крыло. Как часто случалось в последнее время, мадам Помфри сопровождала декана Гриффиндор и на месте отсутствовала, пришлось активировать камин в Мунго. Септима, как учитель сопровождала несовершеннолетнюю ученицу. Хай, поднявшийся при обследовании третьекурсницы тянул на пятибалльное землетрясение. У девочки нашли хроноворот, которым она, судя по симптомам, пользовалась с начала учебного года. Указавшая статус крови студентки, как магглорожденной, Вектор, была подвергнута допросу с пристрастием. Диагноз был однозначным – сильнейшее перенапряжение магических каналов с вероятностью потери магии. Физические характеристики говорили об изношенности организма до уровня пятидесяти-шестидесяти лет, и была вероятность угасания репродуктивной функции. Девочку определили в палату интенсивной терапии и прогнозировали не менее, чем двухмесячное лечение. Услышав заключение колдомедиков, Гермиона забилась в таком паническом припадке, что, ее вынуждены были насильственно усыпить. Крики о том, что ей непременно нужно учиться только на отлично и сдать не меньше десяти СОВ очень впечатлили свидетелей, так что совет Вектор пригласить для консультации менталиста не был проигнорирован, а нашел мощнейший отклик в сердцах присутствовавших, включая и лечащего врача новой пациентки. Хроноворот был изъят работником отдела тайн по описи для анализа.

Вернувшись в Хогвартс, Септима узнала, что Больничное крыло обрело своего пациента в лице декана Гриффиндора, впавшего в магическую кому (ну, что бы ты там, Минерва, не обещала Альбусу, но в первую очередь, ты декан на контракте у Хогвартса, со всеми вытекающими).

На следующее утро «Пророк» вышел с сенсационной статьей о губителях грязнокровок в Хогвартсе, а от Попечительского совета прислали троих наблюдателей.

***

Расследование двигалось медленно, и было понятно, что копают не столько под МакГонагалл, сколько под Дамблдора, и шансов у наблюдателей немного, слишком уж хорошо окопался этот паук в школе, да и сетями своими опутал многих.

Так бы все и кончилось ничем, если бы Рону Уизли на уроке УЗМС не померещилась в дальних зарослях его крыса Паршивец, о пропаже которой он и думать забыл, но вот, вдруг, неожиданно вспомнил (знал бы Дамблдор, как сработает его закладка, так сам бы удалил не только ее, но и носителя).

Третьекурсник, метнувшийся в чащу Запретного леса, естественно привлек не только внимание Хагрида и учеников, но и присутствовавшего наблюдателя от Совета Попечителей. Под громкие крики детей, лесничий, сопровождаемый пыхтящим, с непривычки к забегам, но упорным лордом Паркинсоном, побежал вслед за Уизли, мчавшимся на всех скоростях к логову акромантулов. Петтигрю, а это был именно он, не собирался совершать экзотическое самоубийство, но следующий параллельным курсом Блэк, в его анимагической форме не давал отклониться с траектории. Так цепочкой из крысы, Уизли, Хагрида и Паркинсона, будущая добыча и была загнана в западню, охотившимся Гриммом. Поняв, что попал в самое гнездо ядовитых пауков, Питер перекинулся в человека и выхватил палочку у Рона Уизли. Рон от испуга завизжал так, что отпугнул ближайших пауков. Попытавшийся скастовать огонь с ущербной палочки Уизли, Петтигрю был остановлен воплями и тушей Хагрида, вставшего на защиту бедных зверушек. Паркинсон от испуга выдал одномоментно и залп на вызов авроров и мощнейшее «инсендио», спалившее десяток деревьев по курсу. От взмаха ручищи Хагрида, Петтигрю улетел метров на двадцать вперед, и, хотя это и спасло его от огня Паркинсона, но не спасло от ядовитых жвал акромантулов, которые, хоть и перепугались огня, но не до отключения инстинктов. Увидев, что крыса превратилась в мужика, который почти сразу был укушен огромным пауком, Рон Уизли потерял сознание, что собственно и спасло ему жизнь, так как акромантулы акцентируются при нападении на движущиеся объекты. Паркинсон, видя бесславную кончину неизвестного мага, благоразумно не подпускал к себе ни пауков, ни Хагрида, отстреливаясь огненными всполохами. К счастью, на время комиссии, патрули авроров в Хогсмиде были усилены, и, прибывшая на вызов бригада из десяти магов положила конец трагикомедии, унеся с поля боя труп Петтигрю, бессознательного ученика и потрепанного, но не сдавшегося лорда Паркинсона. Место битвы было отмечено маячком, чтобы позже наведаться в логово опасных тварей, они же дорогостоящие ингредиенты бОльшим составом и лучше экипированными, все таки, добыча обещала быть не малой.

Вернувшихся героев в Хогвартсе уже почти похоронили, и кортеж с двумя телами произвел сильное впечатление на учеников и оставшихся членов комиссии. Лорд Паркинсон, под влиянием родительских чувств, накатал такую визу в Визенгамот, что было проще закрыть Хогвартс и открыть школу в другом месте. А после опознания одним из авроров трупа как кавалера ордена Мерлина Питера Петтигрю, официально мертвого уже двенадцать лет, а, по словам очевидцев, скакавшего через буераки буквально час назад, в Хогвартс подтянулись сотрудники ДМП и невыразимцы. Благодаря показаниям Рона и Перси Уизли скандал набрал просто астрономические обороты. Анимаг-преступник в спальне мальчиков, среди которых Избранный. Даже дамские журналы выдали по статье, кто о неприемлемости педофилии в закрытых интернатах, кто о пренебрежении при проверке фамильяров детей. Дамблдор всеми силами отбрехивался от любых обвинений в некомпетентности, валя все на декана Гриффиндора, благо та была скрыта в Мунго и, в силу своего положения (магическая кома), не могла оправдаться.

Керосину в огонь утихшей было дискуссии подлил опубликованный «Пророком» в интерпретации Риты Скитер допрос Рубеуса Хагрида, рассказавшего о всех своих опасных питомцах с момента поступления в Хогвартс, благо модифицированное зелье правды было предоставлено Отделом тайн без указания источника его получения. На заседании Визенгамота Дамблдора лишили председательства и места в законодательно-судебном органе. Пересмотр дела Блэка прошел скромно, и не вызвал вала публикаций в прессе. Тихие похороны Минервы МакГонагалл, скончавшейся, так и не придя в сознание (уж больно многие желали ей после оправдательных статей Альбуса Дамблдора всяческих несчастий, вот и наложились на, и так обоснованный откат, стихийные проклятия большого количества магов и ведьм), прошли на общественном кладбище в Гордиковой лощине. Рвавшуюся на похороны любимого декана Гермиону опять пришлось усыпить. Менталист, работающий с ней был в ужасе от того мусора, что на основе мельчайших, и вполне допустимых к магглорожденным закладок, генерировала потенциальный менталист. Девочка сама себя зомбировала до полной утери критического мышления. Термин ментальный обскур появился спустя год именно благодаря его исследованию мисс Грейнджер. Как ни рвалась отличница обратно в Хогвартс, но вернуться в него у нее не получилось. Лечение затянулось из-за сопротивления самой пациентки, которая, обладая ментальным даром (что уникально для магглорожденной), постоянно вела борьбу со своим лечащим врачом. Не будучи волшебниками, родители Гермионы не могли отказать такому настойчивому целителю, как герр Крауч, происходившему из главной ветви Краучей в Германии (и очень дальнему родственнику британских Краучей), и мисс Грейнджер уже в июне переселилась в Бёрн, где мастер менталистики продолжил свою работу. Целители клиники Св.Мунго, временно выступившие магическими опекунами пациентки, так же подписали свое согласие, видя, что своими силами им не справиться. К слову, пять лет спустя мировой общественности была представлена юная и подающая надежды менталистка фрау Гермиона Крауч, достойный ученик своего мужа и образец классической немецкой жены, с поправкой на карьеру и магию.

Возвращение же Дамблдора в Хогвартс на должность директора прошло тихо и незаметно для общественности. Для посвященных не было секретом, что Альбус Дамблдор славился тем, что привязывал все рабочие и служебные контракты не к должности, а к себе лично, в том числе и международные договоренности по Тремудрому Турниру. И, для несчастного министра выбор стоял так: либо потерять почти весь преподавательский состав школы и опозориться на международном уровне, так как Турнир уже был согласован, а без Дамблдора он не мог быть проведен, либо искать компромисс. Этим компромиссом и стала малая клятва, которая почти ничем не ограничивала Альбуса, но давала ему возможность и дальше числиться временным директором школы, разве что, массовых жертвоприношений учеников не проводить (Ха-ха) и соблюдать минимум ограничений. Правда и прав данная клятва почти не давала. Этакий «свадебный генерал», Альбус мог восседать во главе стола, раздавать поручения деканам, вот только подчиняться ему было сугубо добровольной инициативой условных подчиненных, что развязывало руки тем, кто реально от Дамблдора не зависел. Будучи уверен, что смог опутать своими сетями всех учителей и основных деятелей Попечительского совета, Альбус праздновал победу, не подозревая о формировании третьего фронта.

***

Июнь в Шотландии выдался весьма прохладным, и большинство студентов готовилось к экзаменам либо в классах, либо в закрытых от ветра внутренних двориках замка. Гарри не был исключением. Сидя на скамейке в окружении покрытых бутонами розовых кустов, по центру закрытого маленького дворика, вход в который показала ему Луна Лавгуд, которая, собственно, и примостилась возле него, используя колени мальчика как спинку, на которую опиралась, Поттер вздрогнул, услышав рядом хлопок трансгрессии.

- Дилли велено проводить мистера Поттера к директору, - ушастый домовик, облаченный в наволочку с гербом школы, требовательно протянул свою сухую лапку в сторону Гарри.

- Дилли, я иду с мистером Поттером, - непререкаемым тоном сказала Луна.

- Директор Дамблдор сказал привести только мистера Поттера, - выдал прислужник.

Гарри, переглянувшись с подругой, и увидев ее решимость отстаивать свое право быть рядом с ним силой, сказал: - Дилли, без мисс Лавгуд я никуда не пойду. Ты можешь перенести ее под чарами невидимости, но если ее не будет в кабинете, я сразу уйду.

Домовик был уже не молод, и мог сам принимать решения, исходя из статуса работников школы и формулировок их приказов. Щелкнув пальцами, он сделал девочку невидимой. Затем, схватив детей за руки, переправил их в кабинет директора, переместив Гарри чуть вперед себя, а невидимую Луну чуть сзади.

- Временный директор Дамблдор, Дилли доставил студента Поттера, - сказав так, и не дожидаясь ответа, домовик удалился с хлопком.

- Гарри, мальчик мой, как твои дела, как подготовка к экзаменам, - пока директор журчал и совершал множество мелких движений, мешая концентрации, Гарри, из под ресниц, внимательно осматривал изменения, произошедшие с кабинетом, за время, что он в нем не был. Казалось, блестящих движущихся приборчиков значительно поубавилось. Точно исчезли курильницы по периметру комнаты, ранее расточавшие сладковато-горький аромат. Исчез пушистый ковер из центра комнаты, сейчас каблуки школьных туфель стучали по гладким каменным плитам пола. Шкафы выглядели полупустыми – книг явно убавилось. Кабинет производил впечатление временного пристанища.

Напрягал Поттера высокий силуэт, прячущегося в левом алькове человека, наблюдающего за мальчиком, мелькнувший на фоне бархатных занавесок. Сделав несколько шагов назад к входной двери и, отпихнув туда же невидимую Луну, Гарри ответил директору:

- Остался только практический экзамен по трансфигурации. Мы его будем сдавать министерской комиссии через неделю.

- Да, да, как я мог забыть. Бедная Минерва, - ненатурально вздохнул Альбус, - но, я вызвал тебя, желая обрадовать. Это будет, безусловно, хорошая новость для тебя, ведь теперь тебе не придется ехать к ненавистным маггловским родственникам. У тебя появился самый настоящий магический крестный, который заберет тебя на лето к себе, - и Дамблдор, как цирковой конферансье, отодвинул бархатную портьеру и указал обеими руками на стоящего за ней высокого длинноволосого брюнета, - Сириус Блэк, лучший друг твоего отца и твой магический опекун с сегодняшнего дня.

Директор так и лучился предвкушением и довольством, а Поттер пытался вспомнить все, что знал об этом фигуранте. Да, другом отца он был, как и крестным, но связь была оборвана 31 октября 1981 года, когда опеку над младенцем, Блэк променял на погоню за предателем. А затем и вообще непонятная история с арестом и препровождением в Азкабан. Решив сыграть под дурачка и проверить Блэка на ментальные закладки, Гарри задал главный вопрос:

- А где Вы были все эти годы, мистер Блэк, - вербального ответа Поттер не слушал, для ученика менталиста были важны мысли и чувства оппонента. И он их услышал. Раздражение, что приходится тратить время на уговоры строптивого ребенка. Злость на Дамблдора, отказывающегося говорить, где прячется «крыса». Все это, как открытая книга, читалось в памяти и мыслях бывшего аврора, утратившего, за время отсидки в Азкабане все ментальные блоки. Чувства были искренними и не наведенными.

- Теперь мы всегда будем вместе, иди ко мне, Сохатик, - эти слова Блэка дали отмашку на старт для ученика некроманта. Не глядя, Гарри рванул ручку двери директорского кабинета. Двойную оглушалку от Дамблдора и Блэка встретил мощный щит, вербальная формула которого была произнесена звонким девичьим голоском.

Ухватив Луну за руку, Поттер поволок ее на лестницу, на ходу накладывая на дверь в кабинет директора все запирающие чары, которые смог вспомнить. Луна, переложив палочку в левую руку, добавила от себя незнакомых Гарри заклинаний.

Выбежав из-под горгульи, дети метнулись в сторону покоев профессора нумерологии. Лестницы стелились им под ноги, и, спустя всего пять минут, ребята оказались в личных апартаментах Вектор. Не тратя времени на рассказ, Гарри опустил щиты, чтобы Учитель смогла прочитать последние события.

- За пределами школы сразу активируй портал, Септима выдала Гарри маленькую ракушку, - «Остров», покрутит знатно.

- Я с Гарри, - выставив вперед ножку и подбородок, решительно сказала блондинка.

Септима внимательно вгляделась в глаза девочки и продолжила, обращаясь уже к личной домовушке, - Эпси, детей и меня к воротам, потом вернешься и заберешь вещи мистера Поттера и мисс Лавгуд из их спален и переправишь их в мои апартаменты под защиту.

Рывок, и студенты с учителем оказываются рядом с главными воротами. Толчок по воротам, и профессор Вектор лебедью выплывает за пределы Хогвартса, а за ней, как утята спешат ученики. Дальше детишек ожидала межконтинентальная мясорубка, способная измолоть в фарш слабого мага, но двоих недоограненных самородков, ждала только сильная болтанка, выбросившая зеленолицых британцев в солнечном атриуме островного поместья семьи Вектор.

Сама же Септима, взмахнув палочкой, уничтожила все следы перемещений Поттера и Лавгуд, и направилась в Хогсмид, забрать заказанный сверхпрочный пергамент телячьей кожи, изготавливаемый только семейством Паркинсон и несколько других местных «эндемиков».

Вернувшись из деревни, нагруженная тремя сумками с необходимыми ингредиентами, не подлежащими уменьшению, профессор застала переполох в замке. Все искали пропавшего Поттера. Про Лавгуд и исчезнувшие из спален вещи студентов никто не вспомнил. Письмо, пришедшее с полярной совой (оставшейся в школьной совятне), подписанное Гарри и извещающее, что он дома и просит его не беспокоить, так как он сильно испугался и ему нужно прийти в себя, поставило точку в поисках. А обещание сдать трансфигурацию на не «ниже ожидаемое» умилило всех дам-преподавателей. Через полторы недели профессора покинули старинный замок, а с ними и Септима Вектор, прихватившая с собой проверенный на следилки и вредилки багаж своих подопечных. Сундук с первой палочкой Гарри Поттера, как обычно, остался не распакованным, на этот раз в спальне мальчиков Гриффиндора.

Какой еще турнир?

Родная Греция встретила Септиму ярким солнцем и двумя сниджетами, подпрыгивающими и радостно голосящими.

Загоревшего до черноты с выгоревшим чубом Гарри, Септима, до поры до времени, сплавила дядюшке Гектору. С обгоревшей до красноты индейцев беловолосой Луной так быстро справиться не получилось. Девочка требовала встречи с любимыми Гилди и Пенни. Переправив ребенка к дядюшке Апу, самопровозглашенная наставница почувствовала себя счастливой. Теперь юная Лавгуд не ее проблема.

***

Для Гарри это лето побило все рекорды, затмив предыдущее, которое до того он считал лучшим в своей жизни. Десять дней солнца, пляжа и фруктов в компании Луны и местных подростков позволили мальчику отпустить постоянное напряжение последних месяцев в школе. Поттер чувствовал себя одним из пиратов Питера Пена, когда взрослых просто нет, а фея Дин в лице строгой, но улыбчивой кирии Эи требует только вовремя спать и кушать. Не успели подростки заскучать, как появилась величественная Септима, закинувшая Гарри сначала к Гектору, таскавшему его по интересным местам исторической Греции и Малой Азии, где Турция открыла для Поттера свои секреты, навсегда покорившие юного некроманта и артефактора. Демоны на службе артефакторов вдохновили «испорченную» маггловским воспитанием фантазию. Теперь Гарри рвался скупить и изучить все ментальные и псевдоодушевленные артефакты. Затем, спустя всего пару недель, мальчиком занялся глава семьи Вектор.

Октавиус поразил Гарри широтой и необъятностью своих взглядов. Что бы ни интересовало шилопопого подростка, на все у главы рода уже был ответ. С ним, Гарри мог обсудить новинки маггловских технологий и найденные мальчиком в Кемере рукописи и артефакты. Сам Октавиус оценил необыкновенную удачливость Поттера, который, всего лишь прогулявшись по заштатному рынку, ухитрился наткнуться на истинные сокровища. Рукопись на псевдодревнешумерском, мимо которой прошел бы любой, уважающий себя маг, оказалась обманкой, которая, после окунания в проявляющее зелье стала списком трактата Локусты, довольно мирным для ее традиционной деятельности, и содержащим больше дюжины рецептов как способствующих, так и излечивающих от кишечных колик. На пару недель пришлось передать эстафету воспитания юного адепта в руки зельеваров семьи. Пока Гарри самостоятельно не сварил и не опробовал на подопытных обезьянах все составы, разучив параллельно медицинские диагностические чары, ребенок не успокоился.

Зато, после общения с зельеварами и колдомедиками, Гарри, по непонятной для остальных, но естественной для него логике стал вгрызаться в демонологию, засыпая Октавиуса миллионом вопросов. Септима, сунувшаяся было через две недели забрать своего ученика, наткнулась на полное непонимание и отторжение обоих. Оставив мелкого Поттера под ответственность главы рода, и, убедившись, что и Лавгуд нашла свою нишу в семье и не нуждается в опеке, профессор Вектор безмолвно отбыла на внеочередное собрание педагогического коллектива школы волшебства Хогвартс, где узнала требующие осмысления и обсуждения в кругу семьи новости.

***

Тремудрый турнир трех школ был бы безопасным соревнованием, участвуй в нем академические учебные заведения, дающие детям полинаучные знания и навыки. Но, даже Хогвартс, бывший когда-то аналогом такой академии, но ставший под руководством Дамблдора и с благословения министерства магии Британии средней школой, дающей в лучшем случае базис для дальнейшего образования, уже на порядок отставал от требований средневекового турнира. Что говорить о Бобатоне, где в последние триста лет во главу угла встала бытовая магия, зельеварение и сродство стихий. Да, для французской школы, где упор делался на магиков и их адаптацию в мир магов, а так же на магов с короткой родословной, без ярко выраженных даров, участие в возрожденном турнире могло стать грандиозным провалом, но, на фоне угасающей славы Хогвартса, директриса Бобатона резонно посчитала свои шансы конкурентоспособными и пошла ва-банк. Дурмстранг, несомненно бы стал фаворитом Турнира, если бы не откровенно провальный пробританский директор болгарского происхождения Каркаров, что за десять лет директорства, слил в унитаз многие наработки своих предшественников и ухитрился сократить программу института на треть, убрав наиболее «темные» направления магии. То, что данный фрукт стал во время развала единства Варшавского договора компромиссной фигурой для руководства межнациональной школы, говорило знающим, что Дурмстранг либо прекратит свое существование в ближайшее время, либо директора все-таки сменят и школу возродят. Для северной школы, как ни странно, провал на турнире мог бы стать билетом к возрождению, не удивительно, если большинство студентов будут сливать участие на наиболее слабого.

Согласование заданий и прочих условий проведения Турнира происходило в министерских кулуарах. Активно участвовали при этом как британское и французское министерство, так и болгарское, пытавшееся напоследок доказать свою значимость, активно пихая в чемпионы своего национального кандидата. Каркаров шел прицепом, но все понимали, что случись оказия, и его сольют первым.

Половина августа прошла в пустопорожних разговорах и активном тренинге преподавателей на патриотизм Хогвартсу. Если бы не возможность общения с родными и учениками через блокноты, то Септима бы уже бросалась на стены и выклевывала глаза коллегам.

***

Первого сентября, приехавшие на Хогвартс-экспрессе дети были встречены ливнем и грозой. Первокурсники, едва не потонувшие на озере, с ужасом озирались в холле, где их подхватила декан Спраут. Набор в Хаффлпафф в этом году стал рекордным по количеству поступивших. Гарри, устроившийся, как обычно в стороне от своих одноклассников, слушал славословия директора, косясь на притихшую за своим столом Луну. Подросток постоянно уплывал мыслями в воспоминания летнего отдыха, и мысли его с каждой минутой становились все более откровенными и недостойными джентльмена. Дамблдор, попытавшийся с помощью легилименции выяснить, где пропадал очередное лето подотчетный герой, натолкнулся на такую розовую кашу в мозгах у подростка, что вылетел из нее, не дожидаясь отклика от ментального щита. Тем не менее, после праздничного ужина, Поттера, как обычно призвали на ответ в башню директора. Сопровождала мальчика на этот раз профессор Синистра, ставшая с этого года деканом Гриффиндора. Томный взор и расфокусированный взгляд говорили, что с большой вероятностью Аврора последует путем предшественницы и не долго будет возглавлять беспокойный факультет.

- Мальчик мой, - от приторного тона и похабного обращения у Гарри разболелся зуб. Скривив лицо, Поттер бросил укоризненный взгляд на директора, - Что-то не так, Гарри? - Дамблдор аж оторопел от такого откровенного проявления чувств.

- Все в порядке, директор, - попытался взять себя в руки ребенок, правда, не слишком успешно, - зуб стрельнуло.

- Да. Я хотел попенять тебе на несоблюдение наших договоренностей, - с отеческой укоризной начал вещать Дамблдор, - мы ведь договорились с тобой, что ты побережешь мою старость и не будешь больше летать на этих опасных самолетах, - конечно, никаких договоренностей не было, но Альбус, используя свои связи, организовал тотальный досмотр во всех аэропортах Британии. Гарри Поттер не вылетал и не возвращался ни одним рейсом, по крайней мере, под своим именем и внешностью. И это можно было поставить ему в вину, чтобы использовать в дальнейшем.

- Так я и не летал, - радостно выдал мальчик, - я ездил к Учителю на поезде по Евротоннелю. Это так захватывающе. Двадцать минут поезд едет по подземному тоннелю, проложенному под Ла-Маншем…

- Все-все, я понял, что тебе понравилось, - ворох вербальных и ментальных впечатлений заполнил не только уши, но и мозг опытного легилимента, не успевшего вовремя отключиться от потока эмоций ребенка, - но, тем не менее, с твоей стороны, это было очень безответственно, покидать защищенный дом твоих родственников и уезжать в неизвестность, не предупредив ни меня, ни своего крестного. А ведь он так хотел пообщаться с тобой. Даже подарки подготовил за все время отсутствия, - старик был уверен, что для любого ребенка слово подарок выступит катализатором положительных эмоций.

- ..? – Гарри продолжал смотреть в переносицу директора.

- Сириус хочет наладить контакт с тобой. Для этого он даже снял дом в Хогсмиде. Но, так как дядя не подписал тебе разрешение на посещение деревни, то ты не сможешь с ним увидеться минимум до рождественских каникул. Но, если ты попросишь, я, так и быть, разрешу тебе навещать крестного по выходным, - подмигивая и улыбаясь как рождественский дед, выдал этот … клоун.

- Нет, - Поттера пугала как перспектива встречи с бывшим крестным, так и долг за нее перед седобородым козлом.

- Ну, как же. Сириус так ждет встречи с тобой. Он уже оформил все документы на опеку и на рождественские каникулы ты отправишься к нему, - Дамблдору казалось, что последние аргументы должны были вызвать энтузиазм мальчика, но, к его удивлению, Поттер полностью закрылся в ментальном плане и, выставив щиты, категорически отказался как от предложения директора, так и от дальнейшей дискуссии. И под предлогом больного зуба убежал в Больничное крыло.

***

Оставшись один в кабинете, директор крепко задумался: - Что же пошло не так, Фоукс, - привычно обратился он к своему бессловесному собеседнику, - почему мальчик совсем отбился от рук? Он стал слишком самостоятелен и эгоистичен. И все это должно быть произошло на моих глазах, ведь в школу приехал вполне канонный Герой. Открытый, добрый и наивный ребенок, попав в сказку, сразу полюбил всем сердцем Хогвартс, такие чувства не подделать. И в друзьях у него оказались правильные дети, верный идеалам Света Рон Уизли и легкоуправляемая магглорожденная девочка, с помощью которой было так удобно корректировать поведение «Золотого трио». Когда же все начало разваливаться? – Погрузившись в себя, Альбус перебирал события с начала учебы Героя, и нашел первую точку, где планы Великого Светлого волшебника дали сбой, - конечно, события в Тайной комнате. Гарри тогда не только не смог попасть в тайные подвалы Слизерина, но и не нашел Джиневру, которая в результате собственного упрямства и глупости потеряла магию.

То, что мальчик отказался помочь мисс Уизли вернуть магию, отдав свою, Альбус считал естественным и правильным. Ведь герой не мог остаться без магии, неизвестно как повели бы себя ритуалы, проводимые над ним с детства. Далеко не факт, что накопленный для философского камня Дамблдора резерв просто бы рассеялся. Слишком велика вероятность, что став сквибом, мальчик одновременно бы стал и некро-бомбой, взорвавшей как минимум Хогвартс с окрестностями. Именно в этот момент Альбус и потерял нить управления Гарри. Одобрение поведения ученика заставило утихнуть насторожившуюся было интуицию. Дальше больше, мисс Грейнджер, возжелавшая стать жертвой науки и загнавшая себя на этом пути, перестала не только быть источником информации о мыслях и действиях Поттера, но и почти не поддавалась коррекции (да-да, даже столетние маги, мнящие себя Великими, не могут предусмотреть всех своих ошибок. Все закладки ложились на Гермиону, как и положено, но, из-за постоянных скачков во времени, срабатывали они произвольно, да еще и имели нехилый накопительный эффект, с которым и пришлось разбираться герру Краучу), большая часть, предназначенных для Поттера посылов уходила в сторону Рона Уизли, которого эта девица, возомнившая себя педагогом, попыталась подтянуть до уровня третьего курса. Так Герой остался без опеки, а навязчивое внимание Джинни способствовало только скорейшему отдалению Гарри от своего бывшего окружения.

Теперь и ресурс в виде Грейнджер и полного доверия семье Уизли был потерян. Как вернуть, и стоит ли возвращать, Уизли в близкий круг Поттера было не понятно. Если Джинни, как девочка, да еще давя на жалость, имела неплохой шанс вписаться в процесс дальнейшего воспитания героя, все-таки в четырнадцать лет подростки падки на проявления к ним чувств (Да, надо подсказать девочке как откорректировать линию поведения), то Рон может играть только на контрасте. Решено. Гарри будет участником турнира. Рон его окончательно предаст, а Джиневра поддержит и станет единственным лучиком света в царстве общего остракизма, это директор обеспечит.

***

День приезда иностранных делегаций многих застал врасплох. Гарри и Луна, обменявшиеся как раз накануне, изготовленными под присмотром Учителя, артефактами, наслаждались взаимной радостью, ощущающейся через ментал и эмпатию. Джинни злилась от невозможности подловить неуловимого Поттера, а Рон, от необоснованных, по его мнению, претензий старосты и однокурсников на потерю баллов. Сама Септима просто не считала это событие значительным и вспомнила о нем только после утреннего объявления директора.

Мерзнувшие на холодном ветру и потерявшие стройность ряды хогвартских студентов производили на наблюдателей жалкое впечатление. Мелкий гриффиндорец Криви с колдоаппаратом, сновавший, словно сниджет по лужайке перед главным входом в замок, скрашивал скуку. Вектор, с сожалением отметила отсутствие даже намека на темные дары у данного студента, а ведь, с каким удовольствием она бы преподнесла такой подарок дядюшке Апу. После такого презента, старик бы непременно помолодел лет на двадцать. Вроде у парня был младший брат, надо к нему внимательней приглядеться, если не темный дар, то хотя бы маленькое психическое отклонение? Мысль о двойном сюрпризе любимому родственнику перестала казаться Септиме такой уж абсурдной. Как минимум двоих магов можно будет спасти от британского мракобесия. А какая это будет шалость, Глава оценит. Давно она не тренировалась в киднеппинге.

Наконец появились французы, с опозданием всего на пять минут, что можно было посчитать за фальстарт, ведь ждать от француженок, да еще и девушек (в большинстве своем) точного прибытия, по меньшей мере – моветон. Синеющими в суровом шотландском климате бабочками, бобатонки проскользнули в замок. Мужская часть студентов Хогвартса, не успевшая разглядеть французских гостий, издала разочарованный стон. Который, почти сразу сменился на восхищенный свист, при взгляде на поднимающийся из мелководья Хоглейка корабль Дурмстранга. Спортивно выглядящие ребята в полувоенной форме, с накинутыми на одно плечо, явно форменными медвежьими дохами удачно (для себя) контрастировали с высокой, но слишком худой фигурой своего директора, по кончик носа закутанного в шубу из кудрявой длинноворсной белой козы, отороченную горностаем. Кроме излишней худобы, богатство отделки и мехов Каркарова портил торчавший из всего этого великолепия крючковатый нос и угрюмый взгляд из-под бровей. Видимо Дамблдор тоже приревновал, эпатажные наряды и выдающийся нос были его прерогативой. Здоровался, обнимался и даже целовался (исключительно в рамках традиций прибывшей школы. Французы тоже целуются при встрече, но ты попробуй дотянуться до щек полувеликанши), директор Хогвартса со своим северным коллегой раза в три дольше, чем с француженкой, но, если и понесла чья-то репутация потери, то только у директора Дурмстранга. Студенты института демонстрировали хорошую закалку, выдержку и дисциплину.

Не смотря на указание Дамблдора, пожелавшего рассадить приезжих среди студентов Хогвартса, в Большом зале выставили два дополнительных небольших стола для студентов гостящих школ, между студенческими и учительским, вывесив над ними знамена Бобатона и Дурмстранга. Директора сели за расширившийся учительский стол.

Привычное жужжание Дамблдора на двадцатой минуте его пафосно-нудного выступления прервал лязг цепей посеребренной клетки, упавшей, как всем показалось прямо с потолка и заключившей в себя одну из студенток Бобатона. Нереально красивая блондинка забилась в узком пространстве, ударяясь локтями о перекладины клетки, а потом, завизжав на ультразвуке, трансформировала свою голову в птичью. Бросившись к пострадавшей, мадам Максим, в первую очередь обеззвучила свою подопечную.

- Что? Как? Кто? – не сразу сориентировался в ситуации оглушенный Альбус.

Это был звездный час Филча. Желчный завхоз годами штудировал устав Хогвартса и законы Визенгамота, натирал цепи и прочие средства физического ограничения и наказания нарушителей. И вот, теперь не только вся школа, но и приезжие видят торжество справедливости. Подойдя к клетке и отстранив жестом полувеликаншу, мистер Филч начал свою коронную речь:

- Эта девица, - для наглядности Аргус ткнул в клетку своим артритным пальцем, - посмела в Большом зале презреть вековые традиции и законы Британии и применила к благонравным чистокровным магам мерзкий животный приворот. Будь она чистокровной колдуньей, и направь она свои чары на менее знатного ученика, то это можно было посчитать оказанной высшей низшему милостью (на этом моменте многие полукровки и отпрыски не слишком знатных родов напряглись и начали переоценивать свои симпатии), но она, будучи по законам Британии лишь полуразумным существом, посягнула на честь и достоинство магов, среди которых большая часть несовершеннолетние отпрыски чистокровных фамилий.

Несокрушимой скалой Закона, Аргус Филч стоял перед преподавательским столом, ожидая суда директора, который был близок к панике. По всем статьям, завхоз был прав и чистокровные маги это понимали, но (да он бы сам этих вейл всех вырезал под корень, но нельзя), дипломатия. Принимая законы в Визенгамоте, Дамблдор меньше всего рассчитывал, что они будут применены против него. Как глава Хогвартса и в недавнем времени (и как рассчитывал Альбус в ближайшем будущем) Визенгамота, единственно, что мог законно объявить Дамблдор, это немедленная смерть или опозоривание (а под этим определением в законах крылись весьма нелицеприятные действия) с дальнейшей высылкой для иностранцев. Но Флер Делакур была дочерью помощника министра магической Франции и любое действие, направленное во вред этой тупой курице, будет квалифицировано политиками как предлог как минимум к разрыву отношений между странами. Только многолетние интриги во власти спасли директора от международного скандала и позора (а также то, что Филч, все-таки был всего лишь сквибом, и воздействовать на него было проще, чем на мага). На сглаживание ситуации ушел весь оставшийся вечер и ночь, так что, разжигание Кубка огня пришлось отложить на следующий день, благо министерские прихлебатели, задействованные в турнире, испугались не меньше, и не препятствовали Великому магу править историю.

То, что несколько студентов, среди которых были и иностранные, обладают достаточной защитой от ментальной магии директора Хогвартса, даже подкрепленной силой источника школы и легендарной палочки, Дамблдор не предполагал. А, оказавшиеся в касте избранных студенты, посчитали, что скрыть до времени скандальные знания равнозначно уберечь себя от опасности прямого столкновения с Великим британским магом Дамблдором. Вот только использовать полученный компромат собирались все к своей и своих семей выгоде. Часы величия Светлого мага начали тикать, о чем он, привыкший сам держать за мягкие места политически значимых магов, и не подозревал.

***

Скомканный финал встречи школ-участниц Турнира мало кто отметил, но вот следующий день, ставший эпохальным, позже разбирали по минутам.

Начать стоило с завтрака, на котором директор Дурмстранга неожиданно возжелал познакомиться с местным Героем Гарри Поттером. После представления Герою и приличествующих моменту обшаркиваний, как то, рассматривание шрама и щупание подбородка юного Героя, Каркаров направился на выход из зала, но, не дойдя буквально пары шагов, рухнул и забился в конвульсиях. Что показательно, из его студентов помощь ему оказывать никто не торопился. Мадам Помфри, к которой эльфы, по распоряжению Дамблдора доставили пострадавшего, не смогла поставить диагноз точнее, чем: - Возможно откат магии?

Доставленный в Мунго, директор Дурмстранга был подвергнут ряду унизительных процедур, ибо далеко не все забыли подвиги пожирательской молодости помилованного сторонника Неназываемого. Продержав для подробного обследования, к своему удовольствию, колдомедики больницы св.Мунго спустя неделю выпустили Игоря Каркарова с диагнозом «Снижение скорости иммунного ответа магического ядра на внешние перепады магического фона», а попросту - симметричный ответ на злонамеренные чары, растянутый во времени, в народе именуемый откатом. То, что поганцу прилетела ответка хотя бы за часть его грехов, праздновали в отделении проклятий всем старым коллективом. И то, что последствия ответного проклятия колдомедикам удалось устранить, нисколько их не печалило, ибо зная мстительный и упертый характер болгарина, вероятность нарваться на те же грабли исчислялась для него неделями, если не днями. Собственно, даже поспорить никто не успел, как иностранный пациент, спустя всего один день, вернулся в обитель исцеления и скорби, ибо идей как именно обследовать и лечить данного пациента у врачей всех направлений было более, чем достаточно. Для Каркарова пребывание в св.Мунго должно было стать чередой незабываемых впечатлений от неусыпной заботы участливых британских колдомедиков, так как Луна Лавгуд, подарившая Гарри защитный артефакт, на который и нарвался, пытавшийся проклясть Поттера Игорь, обладала несравненными талантами как в чарах (про проклятья молчим), так и была безусловным лидером в части безграничной фантазии. Так что, симптомы, с которыми мадам Помфри направляла директора Дурмстранга на лечение в Мунго были разнообразны, до конца турнира грозили ни разу не повториться, чем повсеместно радовали отечественных эскулапов.

***

После отправки Каркарова в Больничное крыло, дурмстранговцы на удивление быстро самоорганизовались и, через старост, договорились на выборочное посещение уроков, все-таки, большинству из них предстояло сдавать выпускные экзамены. К обеду страсти, казалось, немного утихли, но, именно на обеде произошел очередной скандал. Самый низкорослый, что ничего не говорит о его силе, дурмстранговец объявил о возможности кровной мести близнецам Уизли, которые до этого тихо, благо отсутствие речи у одного, а слуха у другого, способствовало тишине, продолжали свои вредительские разработки на ниве приколов, и таки нарвались. Не имея возможности протестировать свои изделия на учениках родного факультета, так как успехи братцев в эпистолярном жанре не могли сравниться с их прежним умением забалтывать, а денег, чтобы предложить испытателям у них не было, близнецы решили переключиться на иностранцев. Невысокий светловолосый юноша с задумчивым взглядом показался экспериментаторам легкой добычей. На обычное предложение угоститься сладостями, парень не повелся, и рыжие применили вызнанную у приезжих хитрость. От предложения «преломить хлеб» во имя дружбы иноземец, в силу своих традиций не смог бы отказаться. То, что, после сканирования их новой разработки, несостоявшийся подопытный, прихватив братцев силовым захватом, потащит их в Большой зал, парни не ожидали.

Объяснив на хорошем английском языке суть своих претензий педагогам Хогвартса и судьям турнира, юноша предложил как виру, взять неумных близнецов в рабство на десять лет в свою семью, как альтернативу кровной мести всему роду Уизли, так как по традициям славянских магов, отравив преломляемый хлеб, ответчики поставили себя на уровень кровных врагов, а, как узнал Межеслав, семья у преступников большая и было бы жестоко распространять месть на всех непричастных.

Удар для Дамблдора был сокрушителен. Дать возможность объявить кровную месть на турнире – высокая вероятность потерять, если не преданность, то жизни (кто их знает, этих темных славян), лояльной директору семьи. Запретив же месть министерским законом, как он запретил кровную месть для граждан маг.Британии, директор, еще до начала турнира, поставил бы себя в крайне уязвимое положение, попирателя традиций. Единственный выход, видимый многомудрому политику, заключался в забалтывании проблемы. Но, даже если бы ситуация происходила без сотен свидетелей, добиться ожидаемого результата Альбусу бы не удалось, так как наследник древней семьи Вуич, Межеслав был полностью защищен от ментальных и гипнотических воздействий и после пространной речи директора Хогвартса, слово в слово повторил свои претензии к братьям Уизли. Загнанный в угол директор, вынужден был вызвать отца несовершеннолетних студентов для урегулирования щекотливого вопроса с главой семьи.

То, что дальнейшие разборки происходили кулуарно в кабинете директора Хогвартса, ничуть не уменьшило ажитации, возникшей в Большом зале. Тотализатор, в отсутствие братьев Уизли, взял на себя их приятель Ли Джордан, хотя самые большие ставки Слизерина и Рейвенкло прошли мимо, уйдя на факультет умников, где давно готовилась альтернатива директорским прихвостням. Вызванные, спустя сорок минут в директорский кабинет с уроков младшие Уизли, не смогли принести прямых новостей, объяснив жестами, что с них взяли клятвы, как бы не непреложный обет, но пищу для ума понимающим в традициях подкинули. В тотализаторах добавилось новое событие – близнецы Уизли тихо доучатся этот курс, а на следующем не появятся. Все клятвы и тайны были понятны тем, кто был знаком с семейством Уизли. Трусливый глава – Артур был только рад сплавить подальше неуправляемых отпрысков, пусть даже и в рабском статусе, вот только существовала неуправляемая стихийная сила под именем Молли, от которой и хоронились клятвами неразглашения все причастные. Ставя по двадцать галлеонов в обоих тотализаторах на отсутствие Фреда и Джорджа на седьмом курсе, Поттер внутренне ухохатывался, представляя грядущую реакцию матриарха рыжего семейства. Близнецов Гарри было не жаль, они еще с позапрошлого года начали путать берега от, предоставляемой им директором вседозволенности, и, если бы не ранения, то уже во всю тестировали бы свою вредительскую продукцию на младшекурсниках. Единичные случаи прошлого года, когда в гостиной Гриффиндора стали появляться ничейные сладости, а попробовавшие их дети, оказывались в Больничном крыле, быстро приучили студентов львиного факультета к осторожности, а предлагающих попробовать конфетку близнюков быстро вычислили как диверсантов и пару раз массово отметелили.

***

На ужин директор Хогвартса спустился в не самом благодушном настроении. Две бессонные ночи и огромные объемы магии, пропущенные через себя, на грани полного истощения, измотали немолодого уже колдуна. Лишь необходимость выбора чемпионов заставила Альбуса собраться с силами, тогда как хотелось запереться в башне и отдохнуть минимум неделю. В противоположность бледному директору, деканы Спраут и Флитвик второй день просто-таки фонтанировали силой и прекрасным настроением. Лишь Северус Снейп выглядел хуже Альбуса, производя впечатления инфернала не первой свежести, поддерживая реноме учителя.

Пергамент Дурмстранга засиял именем Виктора Крама и, судя по отсутствию удивления и недовольства среди студентов северо-европейской школы, этот результат был заранее обговорен и предусмотрен. Чемпионка Бобатона Флер Делакур была выставлена не так явно. После ее объявления, студентки французской школы проявили массу эмоций, вот только директриса свела на нет все интриги, уверенно зааплодировав своей фаворитке. Теперь Альбусу нужно было максимально сконцентрироваться, чтобы не упустить момент и вовремя запечатать кубок.

Ведь не зря Тремудрый турнир переименовали в Кубок Трех Школ. Хогвартс, бывший когда-то академией, изначально состоял из четырех школ, ставших позже, после упрощения и унификации учебной программы факультетами. Дамблдор, желая протащить на турнир Поттера непременно четвертым, непредусмотренным правилами чемпионом, что по расчетам директора должно было привести к изоляции студента, вызванной общим мнением об обмане, провел два сложнейших ритуала, а предстоял еще и третий. Первым был ритуал, признания Поттера совершеннолетним и передачи ему полномочий его, Альбуса представителя на турнире, как магический опекун Гарри на период учебы в Хогватсе, директор мог позволить себе такую откровенную подтасовку, не спрашивая мнения мальчика. Данное действо позволяло Дамблдору самому бросить заявку в кубок, но контракт перенаправить на студента. Вторым стал ритуал, что откатил организационно-учебные формации Хогвартса к тем, что были в начале семнадцатого века, когда за Хогвартсом еще было закреплено звание академии и факультеты имели свои отдельные направления и числились отдельными школами. Этим, он дал возможность участвовать в турнире представителям от каждого факультета, в ограниченности своей не понимая, что откатив ритуалом время для школы на достатутный уровень, не только сделал недействительными все законы, касающиеся школы и ее программы обучения за последние триста с лишним лет, но и, фактически низложил свои права директора до уровня завхоза. Не почувствовал поражения в правах Дамблдор по той причине, что, Хогвартс, будучи не просто зданием, а ограниченно-разумным артефактом, после изменений начал в первую очередь поиск и усиление привязки для наиболее значимых должностей, а именно деканов. Если с Хаффлпаффом и Рейвенкло проблем не возникло, так как их деканы соответствовали требованиям и были полноценными мастерами как минимум в одном направлении магии, то Синистра, как декан Гриффиндора не соответствовала высоким требованиям Основателей. Не обнаружив предыдущего декана среди магов, Хогвартс вернул Дамблдору его старую должность, признавая за ним соответствующую силу, но и ожидая достаточное количество личных учеников, ведь тот, покинув в свое время пост декана, перестал их брать.

В отличие от Дамблдора, которому по части учеников была сделана скидка на время прерывания деканства, Снейпу, который за двенадцать лет преподавания в статусе Мастера двух дисциплин так и не удосужился взять ни одного ученика, снисхождения не перепало, и откат от замка немилосердно ударил по профессору. Будучи прагматиком и агностиком, а так же очень целеустремленным человеком (читай бараном упертым), Северус Снейп, потеряв одномоментно больше половины сил, засел за книги и стал варить усовершенствованные восстанавливающие зелья. Прободрствовав первую ночь после проведенных директором ритуалов, Снейп, так и не получив к вечеру следующего дня от зелий ожидаемого эффекта, попытался уйти в запой, помешал которому факультетский призрак Кровавого барона. Объяснив, с применением нецензурной лексики девяти прошедших веков, всю глубину падения в невежество нынешнего поколения деканов, попутно озвучив источник проблем «тупого полукровки, не иначе как Мордредовым повелением, получившего силы и мастерство, достойные декана Слизерина, да только ума не взыскавшего», как отсутствие достойных учеников, числом не менее двух на каждое мастерство, древний дух плюнул и растворился в стене апартаментов Снейпа. А Северус, презрев желание если не напиться, то хотя бы выспаться, задумался над кандидатами в ученики. То, что личный ученик, это много больше, чем студент школы, Снейп понимал, вот только мерзостным своим нравом, он ухитрился отогнать от себя многих способных студентов, а искать учеников только на своем факультете «чванливых и спесивых», это себя не уважать. Уж своих змеек декан знал досконально. В таком настроении Северус Снейп и появился на эпохальном ужине.

После объявления Седрика Диггори Большой зал взорвался валом аплодисментов, поддерживаемым в основном студентами его родного факультета. Шестикурсник Хаффлпаффа безусловно не был бесталанен, но, в пределах школы были кандидаты лучше. Вновь покрасневшее пламя деканы встретили с заметным напряжением.

- Гарри Поттер, - это имя, вылетевшее из кубка, на время оглушило и лишило голоса большинство школяров. Начавшиеся перешептывания и возмущенные вопли студентов прервал новый красный всполох кубка, который изо всех сил, судя по магическим всполохам, видимым сильным магам и всем деканам, пытался предотвратить директор Дамблдор. Впрочем, безуспешно (ни сил, ни полномочий на проведения третьего ритуала у декана Гриффиндора не было, источник Хогвартса теперь не был только его вотчиной и не поддержал ритуал, ущемляющий в правах другие школы академии Хогвартс).

- Уорден Брамс, - с заметной задержкой прочитал Альбус.

Рослый семикурсник Рейвенкло поднялся со своей скамьи, и, подойдя к Поттеру и положил ему на плечо свою широкую ладонь сказал: - Пойдем, что-ли, к чемпионам, малец?

Гарри, застыв сурикатом посреди гриффиндорской скамьи, открыл было рот, но, тут из кубка, под очередные красные искры и нервный вздох директора вылетел очередной пергамент.

- Кассиус Уоррингтон, - на выдохе проговорил директор. И шестифутовое чудовище из Слизерина двинулось в их сторону.

Так в окружении двоих амбалов, на фоне которых и без того невысокий четверокурсник Поттер смотрелся и вовсе ребенком, Гарри вынужден был последовать в комнату чемпионов для дальнейшего инструктажа, где первым делом прислонился к стене рядом с дверью (ноги держали плохо), предоставив право пересказывать события в зале своим старшим товарищам. Влетевшие, спустя пару минут директора и представители министерств, казалось, не нуждались в объяснениях, сея смуту и хаос взаимных обвинений и фантастичных предположений, не обращая внимания на чемпионов. Прооравшись и убедившись, со слов Крауча, что перевыборы устроить можно, но не нужно, так как они никак не скажутся на уже заключенных с чемпионами контрактах, а только добавят шестерых новых, магически обязанных участвовать в соревнованиях студентов, все присутствующие, наделенные властью, с гастрономическим интересом уставились на директора Хогвартса, внутренним чутьем опытных бюрократов, определив виновника ситуации. Альбус же, как наиболее опытный из них и просчитавший дальнейшее развитие событий сделал неожиданный ход. Оглядевшись вокруг, и найдя взглядом Поттера, метнулся к нему и, ухватив за предплечья, срывающимся от переполнявших его эмоций голосом, вопросил: - Гарри, ты кидал свое имя в кубок?

Успокоившийся за время скандала мальчик, чуть вновь не начал метаться, но собрав свою волю, выдавил из себя: - Какой кубок?

- Кубок Огня. Тот, из которого вылетело твое имя. – Дамблдор явно ждал другого ответа на свой вопрос.

- А можно его сюда принести? – Говорил Гарри серьезно, но вот хлопающие длиннющими ресницами, огромные зеленые глаза создавали картинку обиженного олененка. И прежде, чем Альбус нашелся с ответом, Брамс с Уорингтоном уже внесли табурет с кубком в тесную комнатушку.

- Спасибо, - мило улыбнулся розовеющими щеками Поттер, - как некоторые знают, я ученик мастера-артефактора. И первое, чему научил меня мой мастер – познавать суть артефактов, настроив магическое зрение, - пока говорил, Гарри снял очки и расфокусированным взглядом уставился на Кубок, потом повел глазами, как по линии до болгарского чемпиона и снова вернулся к кубку. Знающие маги сразу определили активированную способность видеть магию и притихли. Три линии от кубка взгляд мальчика проследил до чемпионов, а вот четвертая сначала скользнула к директору Хогвартса, а потом, Поттер стал внимательно рассматривать видимую только ему нить связи между Дамблдором и собой. Несколько минут спустя, мальчик продолжил изучение линий, приведших на этот раз прямо от кубка к чемпионам Рейвенкло и Слизерин.

- Что ты увидел, мальчик? - добродушно спросила низким грудным голосом директриса Бобатона, она питала слабость, как к маленьким талантам, так и к хрупкой красоте, сошедшимся в этом милом ребенке.

- Связи, мадам, - вежливо ответил подросток, - прямая коричневая к Виктору – контракт с Дурмстрангом, голубая к Флер – Бобатон, желтая к Седрику, она не общая как нить Хогвартса, она только к Хаффлпаффу, такие же, только синяя и зеленая у Уордена и Кассиуса. А вот четвертая нить, которая красная, как Гриффиндор ведет к профессору Дамблдору, после обвязки вокруг которого, от его живота отходит красно-бело-черным вектором. То есть не двухсторонней связью, а как бы только от него ко мне. Я не все еще понял, мне надо с Учителем посоветоваться. Но сам я не бросал бумажку с именем и не думал даже участвовать в Турнире, - последние слова договорить уверенным тоном у Гарри не получилось. Опасение быть высмеянным чужими взрослыми магами вернули мальчика во времена Дурсли, поэтому договаривал он тихой скороговоркой.

- Дамблдор! – прорычала мадам Максим во всю силу своих полувеликанских легких, - Какого Мордреда вы здесь творите?

Для директора Хогвартса ситуация была патовая. Все присутствующие маги смотрели на него с осуждением. Сил на массовый Обливиэйт или другой вид коррекции сознания просто не было. Заболтать прожженных бюрократов и прочих присутствующих даже с применением Силы и старшей палочки не представлялось возможным. Мозг Великого Светлого Волшебника работал на максимальную отдачу, как вдруг, мир перед глазами Дамблдора мелькнул и тут же выключился. Альбус Дамблдор впервые в жизни упал в обморок. Диагностические чары показали знающим магам удручающую картину физического и магического истощения, лежащего в нелепой позе колдуна, исключающего приведение его в сознание элементарным Энервейтом. Вызванная колдоведьма транспортировала своего патрона в Больничное крыло, а высокопоставленные волшебники остались наедине с извечным вопросом:

- И что будем делать, господа? – озвучила его опять же мадам Максим, как истовая последовательница легендарной Жанны Д`Арк.

- Как же так? Что делать? Дамблдор... – заголосил трубным гласом очнувшийся от ступора глава отдела магических игр и спорта Бэгмен.

- Силенцио, Ступерфай,- взмахнула палочкой в сторону паникера директриса Бобатона.

- Пусть мистер Поттер пока советуется со своим Учителем, а нам придется пересматривать все этапы Турнира с учетом шестерых чемпионов. Я ведь правильно понимаю, чемпионы не согласятся скооперироваться попарно? – Легкий налет надежды был смыт в считанные секунды. Каждый из чемпионов, кроме Поттера, задрал подбородок к потолку, демонстрируя волю к победе. И, враз погрустневший глава Департамента международного магического сотрудничества Бартемиус Крауч, направил свои стопы на выход, обдумывая на ходу варианты корректировки испытаний.

- Эм, прошу прощения, - вступил в дискуссию студент Рейвенкло, - так в чем состоит задача первого тура?

- Предполагалось, что это будет практическая задача на смекалку с высоким уровнем опасности, позволяющая чемпионам продемонстрировать все их навыки, полученные на УЗМС, ЗоТИ, чарах и трансфигурации. Использование знаний по другим дисциплинам не возбраняется, - выдал на прощание Крауч.

***

Пару дней, пользуясь отсутствием директора, Гарри провел у Септимы. Мальчика трясло. Оказаться чемпионом смертельно опасного турнира в четырнадцать лет для некроманта-недоучки стало большим стрессом. Вектор по пять раз на дню связывалась с родней в Греции. Все прогнозы были весьма оптимистичны. Да, Дамблдор, пользуясь своей силой и властью, принудил Гарри к участию в чемпионате. Узы, отходящие от Дамблдора к Поттеру однозначно трактовались как приказ, отдаваемый взамен всем прочим двухсторонним связям. Так что, даже формальное исполнение этого приказа давало мальчику свободу от обязательств учебы и проживания в маг.Британии и прочих клятв и обязательств, заключенных всеми предками Гарри, с перенаправлением откатов по неисполненным обязательствам на Альбуса Дамблдора. Нужно было только дойти до финала, после чего Гарри становился свободным от заключенного его родителями магического контракта на непременное обучение в Хогвартсе все семь лет. К тому же Септима Вектор могла оказывать своему личному ученику всестороннюю помощь в прохождении испытаний. Осталось только выбрать один из трех оптимальных способов решения задачи, выработанных членами семьи Вектор. Первый, попирающий гордость Гриффиндора и репутацию директора предполагал проведение перед каждым этапом соревнования публичного ритуала отказа от опеки и представительства директора на турнире. Опасность ритуала заключалась в том, что срабатывал он только при условии недобросовестного исполнения своих обязанностей опекуном. И стопроцентную гарантию давал при условии наличия злого умысла у опекуна по отношению к опекаемому. Дамблдор же славился своим извращенным талантом демагога, способного перекрасить черное в белое и обратно не только в сознании оппонентов, но и в своем собственном, ведь для трансфигуратора-иллюзиониста с развитым ментальным даром, самообман был естественным состоянием.

Второй способ предполагал участие в соревнованиях, но без излишнего энтузиазма. Безусловно, отсутствие воли к победе приведет к наказанию по контракту, но, малый возраст и очистительные ритуалы сгладят большую часть негативных последствий, хотя, рассчитывать на полное восстановление можно только к семнадцати годам. Третий способ казался самым безопасным для мальчика. Его Учитель, брала на себя откаты от контракта и настраивала аварийные порталы, которые должны были сработать в случае критической опасности. Как личному Учителю, Септиме не грозили фатальные последствия, так как в ее с Гарри договоре, именно она выступала гарантом его личной безопасности. Но, был один изъян, порталы эвакуировали при условии критической потери жизненной или магической энергии, не учитывая ментальный и психологический фактор. То есть, если Гарри в результате гипотетической атаки получит травмы психики, то откат на Учителя будет значителен, не говоря уже о не сработавшем портале.

Поттеру было страшно. На каждом направлении его и Учителя ожидали опасности. Объяснения Септимы, что без потерь невозможно пройти по жизни, не слишком успокаивали. Решение принимать ему:

- Я решил, Учитель, - мальчик прикусил нижнюю губу, чтобы унять дрожание подбородка, - мы будем использовать все три способа, оставив третий на самый крайний случай. Да, я понимаю, что проводя перед каждым туром ритуал отказа, я, наверняка, получу Кубок школы, как самый непопулярный ученик. Я готов. Не я это начал. Но и участвовать не отказываюсь, просто, надеюсь, что весь вред, нанесенный мне на соревнованиях падет на Дамблдора, подставившего меня вместо себя. А порталы будем использовать только в самых крайних случаях.

- Тогда нам придется серьезно пересчитать ритуалы, - подмигнула решительному ребенку повеселевшая Септима. В таком раскладе шансы на успех повышались. А решимость Гарри пойти против системы Хогвартса и его директора не могла не радовать мстительную натуру темной колдуньи.

***

На третий день со дня выбора чемпионов, Поттер был вынужден вернуться в гриффиндорскую башню. Мало того, что это был понедельник, и мальчику все равно пришлось бы посещать занятия со своими сокурсниками, так еще и Дамблдора выписали из больничного крыла, и уж он бы не простил своему карманному герою самоизоляции и не посещения трапез в Большом зале, в котором, собственно и разгорелся очередной скандал.

Рон Уизли, вставший сегодня раньше обычного и уже успевший посетить кабинет директора, где Великий чародей Дамблдор подробно объяснил Рональду подоплеку событий предшествующих четырех дней, с трудом дождался появления Поттера на завтраке. Не успел Гарри сесть на привычное место, как к нему ринулся рыжий, размахивая ложкой, которой так и не успел притронуться к овсянке и сосискам.

- Да как ты смеешь, предатель, садиться на скамью славных гриффиндорцев? Ты, - ложка, направленная в грудь Поттера в представлении Уизли была рыцарской перчаткой, если не кинжалом, - обманом проник на турнир, не рассказав нам как. Ты не достоин представлять наш факультет на турнире.

Старшекурсники Гриффиндора, собравшиеся возле Поттера и Уизли, согласно загудели, вовремя заглушив уже совсем несвязные претензии Рональда, которого покинуло красноречие.

- Да, Поттер, как ты преодолел возрастное ограничение? – агрессивно накинулась на него новый капитан квиддической команды факультета Анжелина Джонсон.

- Никак, - спокойно ответил Гарри, - мое имя в Кубок забросил профессор Дамблдор, сделав меня своим представителем на турнире, не спросив моего согласия. Я думал, за три дня об этом уже всем стало известно.

Если среди старшекурсников, ошарашенных прямым подтверждением участника, ходящих по Хогвартсу слухов, пошли только перешептывания, то рыжий четверокурсник, посчитавший себя вымпелом справедливости, но не найдя достойных словесных аргументов, выступил вперед и попытался нанести сокрушительный удар кулаком в лицо ненавистного выскочки. К огорчению Рональда, для Гарри нападение исподтишка было привычно по общению с кузеном Дадли и его компанией, так что уклонился Поттер чисто на инстинктах и просвистевший над его головой кулак угодил прямо в горло стоящего за Гарри семикурсника. Потерявший способность говорить и соображать от боли юноша, взмахнул рукой с палочкой в невербальном заклинании, раскидывая как кегли всех сгрудившихся вокруг пригнувшегося Поттера студентов. Альбус, до сего момента с удовольствием наблюдавший за разворачивающейся сценой, схватился за левую половину груди и сполз со своего импровизированного трона. Откат за неисполнение обязанностей декана больно ударил по и так находящемуся на испытательном сроке Дамблдору. Вызванная колдоведьма не знала, как разорваться, патрон явно требовал внимания, но дюжина детей из дома Гриффиндора с разной степенью тяжести ранениями, включая весьма тяжелые, притягивали ведьму путами первейшей клятвы целителя, пусть и не полной как у колдомедиков, но достаточной, чтобы принять пост в Хогвартсе. Вынужденно занявшаяся здоровьем студентов мадам Помфри не заметила, как внимательно к ней приглядывалась профессор нумерологии. Для квалифицированного колдомедика вылечить детей после физических травм не составило бы ни труда, ни времени, но Помфри так рвалась к директору, что часто игнорировала диагностику, залечивая детям только смертельно опасные травмы. То, что каждое недолеченное повреждение отражалось на здоровье Дамблдора, Помфри не замечала. Для Вектор же главной задачей было здоровье Поттера, который, выбравшись из кучи покалеченных студентов Гриффиндора, как ни в чем не бывало, направился на выход из Большого зала. Рванувшая было за ним Джинни Уизли, наткнулась взглядом на своего покалеченного братца и осталась в зале.

Пара недель прошла спокойно. Дамблдор отдыхал в больничном крыле вместе с избранными гриффиндорцами, включая Рона Уизли. Гарри все свободное время обитал в апартаментах Вектор, участвуя в разработке новых ритуалов. Младшая Уизли безуспешно пыталась стать тенью Поттера, каждый раз, то теряя его в переплетениях хогвартских коридоров, то замирая перед ложными дверями, обманутая мантией-невидимкой. Септима же сновала челноком между уроками, Гарри и окрестностями Хогвартса. Именно там, в Запретном лесу, Вектор набрела на клетки с шестью самками драконов на кладках. Наблюдая за нетипичным поведением драконологов, основной обязанностью которых должна быть защита драконьих кладок, но вместо этого, то один, то другой маг бросался атаковать яйца, мастер-некромант посчитала использование инстинкта драконих защищать свое потомство жестоким и неэтичным.

Драконы были доставлены из одного австрийского малого питомника, чаяниями Мордреда, не иначе, попавшего после Второй Мировой Войны в ведение западно-европейской коалиции, ранее бывшего частью европейского заповедника по восстановлению редких видов рептилий, базирующегося в пространственной складке магической Болгарии, что де факто все еще имело силу, но де юре оспаривалось министерством Австрии. Болгары очень чувствительно реагировали на запреты Австрии контролировать разведение и вывозить на территорию заповедника молодь драконов из австрийского питомника, а австрияки, со своей стороны требовали предоставлять часть прибыли от утилизации драконов в свою пользу. Вся восточная Европа, обеспокоенная восстановлением численности чешуйчатой братии и, собирающая через благотворительные фонды средства для этого была возмущена позицией магической Австрии, узурпировавшей себе все права на молодь пяти видов драконов, разведением которых и занимался питомник.

Вектор внимательно «задокументировала» все нарушения обращения с редкими видами драконов и направила свои воспоминания главе рода.

Гарри же готовился к ведению переговоров с помощью собственноручно изготовленных артефактов. К его удивлению, на территории школы довольно часто мелькал Сириус Блэк, магическим образом, находящий его в переплетении коридоров школы. Гарри, не менее мастерски уходил от преследования, пока не был загнан в угол. Послушав увещевания и угрозы «крестного», требовавшего непременного участия Поттера в турнире и следования мальчиком всем рекомендациям «Великого Светлого Мага Дамблдора», Гарри задал единственный интересовавший его вопрос:

- Как ты меня так точно находишь?

Не слушая ответной пафосной чуши про связь крестного с крестником, мальчик просканировал поверхностные мысли и, без зазрения совести наложил на, не ожидавшего нападения Блэка, парализующее, а затем и заклятие забвения и, забрав из кармана мантии пергамент с картой Хогвартса, потрусил по своим делам.

***

На первом этапе турнира болгарская ложа для почетных гостей неожиданно для всех выросла в три раза. Список желающих присутствовать на соревновании стал неприятным сюрпризом как для дурмстрангского чемпиона, так и для организаторов турнира. Крам, решивший, с согласия сторон, умертвить самку дракона, которая достанется ему на испытании, за треть стоимости, извлеченных с нее ингредиентов, не был готов увидеть на трибунах попечителей и владельцев драконьего заповедника. Каким бы отбитым спортсменом не был Виктор, но слова отца о юридической казуистике, связанной с драконьим заповедником и питомником в Австрии, юноша помнил, и встревать в политические разборки желания не имел. Для Крауча же ситуация была вполне однозначной. Если хоть один из драконов или их яиц пострадает, то международный скандал неизбежен. Мысленно пробегая по пунктам договора с австрийским питомником, глава департамента магического сотрудничества маг.Британии с унынием заключил, что вся ответственность как бы он не хотел этого, ляжет на организаторов турнира, среди которых не последнее место занимал и он сам. Метнувшись к палатке чемпионов, Бартемиус Крауч попытался донести до студентов важность сохранения целостности яиц и жизни драконов, но, в виде ограниченности времени, не слишком преуспел.

Выступавший первым Крам откровенно слил свой первый тур. Доставшаяся ему венгерская хвосторога была слишком агрессивна, чтобы юноша смог успокоить ее за отведенные двадцать минут, да и готовился действовать он совсем по другому сценарию. Француженка, вышедшая второй, заслуживала уважения. Не потревожив ни дракона, ни яйца, она, с помощью вейломагии усыпив драконицу, похитила золотое яйцо, но, напоследок получила сильнейшие ожоги от проснувшейся ящерицы (так как вместо того, чтобы споро убираться из опасной зоны, эта фифа решила прогуляться до выхода модельной походкой, за что и получила, так как ор комментатора и трибун все таки проникал на арену, пусть и немного приглушенно).

В это время, удивленные чемпионы Хогвартса наблюдали за проведением простейшего ритуала отказа от опекунства мистером много имен Дамблдором студента Гарри Джеймса Поттера, ввиду недобросовестного исполнения оным опекуном своих обязанностей, среди которых числилось и делегирование полномочий чемпиона на турнире. Охренение действиями маггловоспитанного четверокурсника у троих чистокровных магов длилось не слишком долго, благо момент не располагал. Каждый из них решил не распространяться об увиденном, и позже хорошо подумать над ситуацией, которая не просто воняла, а смердела. Дамблдор всегда считался защитником магглорожденных и прочих угнетаемых в маг.мире Британии, особенно он выделился со своим Орденом Феникса в Первую магическую войну, после которой началось возведение на пьедестал Мальчика-который-выжил, априори считавшегося протеже и Учеником директора. Но вот, стоит перед ними мальчик, который заявляет, что не только не является Учеником Дамблдора, но и не видел от «Светоча» ни капли Света. Директор открывался с новой стороны, и сторона эта была неприглядной изнанкой. Взять хотя бы потерю магии младшей Уизли или пропажу из школы грязнокровки Грейнджер.

Тем не менее, несмотря на шок, студенты Хогвартса выступили вполне достойно. Для начала, слизеринец Уоррингтон просто оглушил специальными чарами своего дракона, а достался ему украинский железобрюх, и будет проклят тот, кто посчитает, что победа над самым крупным и агрессивным драконом была легкой. Дальше, рассылая чары материальных иллюзий, юноша прошел к кладке, где, найдя поддельное яйцо, немедленно отступил. Вот только для тупой бронированной скотины весом в шесть тонн, иллюзии стали преградой не более, чем на пять минут. Оправившаяся от дезориентации дракониха, бросилась на похитителя, и Кассиусу пришлось показать все семейное мастерство охотника на темных тварей в двадцатом поколении. Результатом явилась мертвая дракониха, на которую Уоррингтон, согласно традициям и правилам Турнира ритуально (благо Поттер, проводивший ритуал еще был на памяти) заявил свои права и нетронутая кладка яиц. Приз, в виде золоченого яйца, слизеринец так же продемонстрировал судьям.

Брамс оказался хитрей и умней, а может китайский Огнешар не обладал и половиной того арсенала, что его предшественница. В любом случае, на трансфигурацию и иллюзии рейвенкловца дракониха купилась, и гонялась за ними все время, что ушлый школяр потратил на похищение трофея. Подкосила Уордена аномальная для дракона длина пламени китаянки, которая, даже с двадцати метров, ухитрилась существенно подпалить чемпиона. Хуже всего стало то, что, увидев улепетывающего похитителя, молодая дракониха в гневе потоптала часть собственных яиц. А увидев результат, впала в ярость, после которой, даже опытные драконологи вряд ли смогут вернуть ее к норме.

Диггори, которому досталась достаточно флегматичная шведская разновидность драконов, смог обмануть ее чарами незаметности на себя и трансфигурацией неживое в живое на камни, что дало юному хаффлпаффцу значительную фору и реальный шанс на первое место.

Последним выступал Поттер, которому повторно (непонятно с чего) досталась, разозленная Крамом венгерская хвосторога. Активируя одним за другим амулеты, Гарри успокоил животное, усыпил его бдительность, настроил на контакт. Подойдя на расстояние пяти метров и, вызвав громкие крики на трибунах, благо заглушающий щит поставил заранее, мальчик начал нашептывать-напевать катрены-песни. Дракониха потихоньку впадала в медитативный транс и пропустила ребенка к кладке, внимательно следя за его действиями. Поттер, взяв золоченое яйцо, поднес его к страшной морде. Дракон, выпростав язык, облизал яйцо и, наклонившись к ребенку, дыхнул на него теплым паром. Уходя с арены, Гарри чувствовал себя счастливым и здоровым. Дыхание дракона добавило мальчику сил и уверенности в себе.

***

Конечно, судьи были недовольны прохождением испытания, поставив высший бал Диггори, по поводу остальных чемпионов разгорелся откровенный скандал. К удивлению Поттера, аутсайдером оказался не он, а Уоррингтон со Слизерина, которого костерили изо всех сил министерские чиновники и директор Дамблдор. И только мадам Максим хохотала от души, ставя змеенышу девять баллов из десяти, акцентируя внимание на знание юношей традиций и правил турнира. Вторым ренегатом для комиссии стал Уорден Брамс. Официально предъявить ему было нечего, но факт порчи трети яиц редкого для Европы вида дракона, похоже, сильно давил на карман министерства, так что, вопреки логике, первую и вторую снизу таблицы строчки заняли Брамс и Уоррингтон. Вроде как Брамс еще и позволил себя подпалить. К своему удивлению, Гарри оказался на третьем месте, после Седрика и жареной Делакурицы. Позиция Крама, единственного из чемпионов, так и не забравшего яйца с подсказкой о втором туре, была признана комиссией четвертой. Как болгарин будет стартовать во втором туре, не зная как и куда, видимо не слишком интересовало финансово потерпевших товарищей.

Седрик лучился от гордости. Взять первый приз не пострадав, да ему теперь любая девица не сможет отказать, знай выбирай. Родителям на подарок тоже нужно намекнуть, ведь престиж семьи стоит «незначительных» трат.

Кассиус Уоррингтон был счастлив. Стоимость побежденного дракона не только перекрывала возможный приз турнира, но и позволяла рассчитаться с долгами рода, даже немного галлеонов останется. Юноша готов был торговаться за стоимость каждой чешуйки рептилии насмерть, ведь это давало его родне шанс на свободу и безбедное существование. А если министерские начнут притеснять Уоррингтонов, то есть возможность переехать либо в Ирландию, где есть дальние родичи, либо вообще в Восточную Европу. Сам Кассиус мечтал оказаться за пределами западных границ, там, где не действовала жесткая министерская цензура.

Крам от всей души желал выбыть из этого, казавшегося всего-то пару месяцев назад плевым, турнира. Лесом политические амбиции отца. Похоже, хватка главы семьи была сильно преувеличена и, для Виктора вариант полагаться только на себя стал приоритетным. Предложение закрепиться в магически отсталой, но еще на что-то годной державе, уже не казалось заманчивым. То, что маг.Британия в целом была страной ретроградов-маразматиков и отступников-магглолюбцев никак не умаляло нахождение в ее пределах вот таких вот Уоррингтонов, сохранивших родовые дары и способности и не ставящих ни во что пришлых реформаторов. Нафиг, нафиг. В Праге есть прекрасная Академия, куда молодой Крам уже подал предварительно документы. Даже если отец будет против, то матушка всяко поддержит. Так что, Прага. Быстрей бы отмучиться здесь.

Флер и Уорден пока ни о чем не думали, находясь на длительном лечении в Больничном крыле у мадам Помфри под действием усыпляющих зелий. Все таки, многочисленные ожоги спины, ягодиц и ног, полученные от магических существ не излечивались одним взмахом волшебной палочки и грозили оставить память о себе в виде несводимых шрамов.

Гарри Поттер же зализывал стресс, поглощая в немереных количествах сладости в апартаментах профессора Вектор, тогда как в гостиной дома Гриффиндор активно праздновали его третье место в турнире, признавая, что Поттер – истинный гриффиндорец, раз сумел обойти слизеринца и рейвенкловца. Сириус же, пожелавший поздравить и поощрить подарками участие Гарри в турнире, оного так и не нашел, как не смог и вспомнить где и когда потерял столь нужную сейчас «Карту Мародеров».

***

Известие о Святочном бале подняло популярность чемпионов Хогвартса на недосягаемую высоту. Большинство студенток школы были готовы на всё, лишь бы оказаться парой того, кто украсит все обложки магических таблоидов. Основная охота шла, конечно, на смазливого «барсука», но и Брамс, вышедший из лазарета за пару недель до бала, был атакован не меньшей стаей прихорошившихся старшекурсниц. У Уоррингтона и Поттера в силу непривлекательной внешности и темной ауры первого и юности и неоднозначной репутации второго, преследовательниц было значительно меньше, но, они отличались меньшей адекватностью и склонностью к условностям. За неделю до бала всех поклонниц Гарри встречал парализующим, а Кассиус отрепетировал такой оскал, что по убойной силе он производил не меньший эффект. Крам спасался, отсиживаясь на своем корабле, а Флер кусала в карете локти, так как недвусмысленно зажатая в угол в первый же день по выходу из Больничного крыла, была вынуждена дать согласие на сопровождение здоровенному хамоватому студенту Рейвенкло, даже имя которого от испуга не запомнила.

***

В середине декабря, среди ночи в покои Септимы вломился невменяемый Гарри. Заикаясь на каждом слове, подросток рассказал, что какая-то мразь пытается наслать ему видения через магию крови. После успокоительного отвара, Ученик и Учитель сели анализировать ситуацию.

- Мы каждый год проводим обряды отсечения плоти, что однозначно не позволяет влиять на тебя физически и ментально через магию крови, - начала Септима, - значит, ты где-то подставился. Вспоминай!

От спокойного и уверенного голоса Учителя Поттер расслабился и стал спокойно перебирать все происшествия с начала года. Вот оно:

- Сразу после окончания первого испытания ко мне подошел Рон Уизли с подпевалами и ударил в нос. У меня потекла кровь. Я ее остановил, но отречения не проводил, - возможная подлость бывшего друга все еще расстраивала подростка, - больше случаев не было. На «Обливиэйт» у меня амулеты.

- Проведи ответку, - спокойней, чем обычно сказала Учитель, - это уже не твой друг, а возможно он им никогда и не был, учитывая историю его семьи. Ты не должен винить себя в чужой подлости. Мальчик не раз демонстрировал свою натуру. Ты так хочешь положить свою жизнь, пытаясь перевоспитать его на примере твоей гибели?

Вектор смотрела на Поттера с сочувствием, но при этом говорила с сарказмом. Гарри был зол. Но, задумавшись на минуту, чтобы проанализировать свои чувства, понял, что зол он именно на себя, неспособного отринуть детские навязанные привязанности и двинуться дальше.

- Проведу, - уверенно сказал юноша, - а еще нужно проанализировать тот бред, что пытались насовать мне в голову. Поможете? – Кошачья умильная мордашка скрывала истинную боль осознавшего очередное предательство подростка.

- Конечно, - улыбка Септимы была доброй и искренней, с легким налетом предвкушения охотившегося хищника. Вектор за своего котенка была готова драться кроваво, и Гарри это чувствовал.

Выуживая из памяти, обученного закрываться от внешних воздействий ученика, ментальную шелуху насланных видений, Вектор составляла карту движения потенциальной куклы белобородого кукловода и, ее не радовал планируемый финал. Слишком много затертых лиц – марионетки, которых можно заменить. Качественная заглушка на потенциально-реальные координаты мест событий. Судя по подготовке, старый паук хочет сымитировать воскрешение Ужаса Британии 1981 года, подставив Гарри под удар. Зачем? Возвыситься самому, победив или, как в турнире, выставив на бой ребенка пророчества. Все это требовало осмысления и обсуждения с семьей, о чем Септима и сообщила Гарри, посоветовав сконцентрироваться на реальных целях, ближайшая из которых была намечена на зимний солнцеворот.

В полночь на 22 декабря Гарри провел ритуал отвержения враждебного, который на астрономический год формировал над проводящим ритуал отражающий купол защиты от всех злонамеренных деяний магов, слабее призывающего. Минус был в одном, если маг, совершивший злонамеренные действия был сильнее заклинателя, то его откат мог быть поглощен магическим фоном без ущерба магу, или, при условии использования в ритуале или его подготовке слабого мага, упасть полностью на помощника. Так собственно и произошло с Рональдом Уизли.

22 декабря младший Уизли не вышел к завтраку. Охваченные предбальной лихорадкой студенты дома Гриффиндор не обратили бы на этот факт внимания, если бы мадам Помфри, вместе с семенящей за ней Авророй Синистрой не стали судорожно пересчитывать студентов львиного факультета. Воспринявшие этот демарш как шутку, студенты Гриффиндора старались скрыться от навязываемого контроля. Дамы, теряя достоинство и разум, носились за шутниками. В результате на обеде, пересчитав таки студентов они догадались проверить дортуары, где и обнаружили впавшего в магическую кому Рона Уизли, которого немедленно переправили в Больничное крыло, что, к слову, не дало никакого эффекта. Отправлять мальчика в св.Мунго, помня наказ Дамблдора, Помфри не собиралась, заморозив ребенка чарами стазиса, хогвартская колдоведьма посчитала свой долг выполненным. То, что через ее слабые чары откат все-таки настигал виновного, женщина не чувствовала. Дамблдор ощутил дискомфорт от нового незначительного отката, но привыкнув за свою долгую карьеру преподавателя и директора, что во имя бОльшего можно пренебречь меньшим, привычно отмахнулся от периферийного фантомного зуда и продолжил перебирать книги в библиотеке Малфоев, доступ к которой получил, шантажируя зарвавшегося аристократа, в поисках причин падения уровня своей магии.

***

Пары чемпионов, открывающих Святочный бал, в Большой зал запускала окончательно дезориентированная профессор астрономии, она хоть и не была признана Хогвартсом деканом факультета Гриффиндор, но, взяв на себя фактическую, пусть и формальную, опеку над юными львятами, была признана замком помощником декана с соответствующими полномочиями и ответственностью, что регулярно выливалось, в пусть ослабленные, но откаты за небрежение обязанностями самим деканом Дамблдором.

Выступавшие впереди всех Седрик Диггори с Чо Чанг, никого не удивили. Гонку преследования за первого в списке чемпиона выиграла самая коварная. Следовавшие за ними Делакур с Девисом выглядели несколько обескуражено. Не настолько, как Синистра, но достаточно близко. Поттер с Лавгуд вызвали множественные ухмылки, хотя и выглядели и вели себя более чем презентабельно. Крам сопровождал симпатичную шестикурсницу с Хаффлпаффа, впрочем, не уделяя своей спутнице внимания больше минимально необходимого.

Фурор произвело появление Уоррингтона, сопровождающего первую красавицу Слизерина, семикурсницу Оливию Виникус, младшую дочь чистокровного семейства, претендующего на звание Древнейшего, благо тридцать поколений предков-волшебников, как и прирученный источник сырой силы, были подтверждены, дело осталось за благословением Магии. Такая девица не могла придти на бал с несогласованным с главой рода кандидатом, что разом подняло рейтинг Кассиуса среди аристократов на десяток пунктов не меньше. На его фоне Брамс выглядел много скромнее, сопровождая на бал свою сговоренную невесту – софакультетницу с пятого курса (до выхода Брамса из больничного крыла, одним из популярных пари было, бросит ли его Сесилия Кафф). Но для Уордена, семья которого, по уровню благосостояния могла поспорить с ведущими аристократами, сохранить внешность после ожогов от дракона не составило труда, как и верность невесты, разделявшей желание семей соединить связи и финансы в единый непобедимый конгломерат.

Фотографы безостановочно слепили своими вспышками чемпионов и присутствующих знаменитостей. Директора и деканы с гордостью взирали на своих подопечных. Гораций Слагхорн, не пригласить которого просто не могли в виду обширности его связей, задумался о возвращении к преподаванию, слишком многих потенциально сильных и влиятельных учеников его преемник на должности декана Слизерина игнорировал, а то и вовсе отталкивал. А ведь Гораций мог бы огранить эти бриллианты и ввести их в высший свет маг.Британии, не без выгоды для себя, но это как раз было понятно.

Септима же развлекалась, трансфигурируя внешность замороженных заклинанием в самом начале бала Персиваля и Джиневры Уизли, которые, по окончанию вальса чемпионов, планировали с помощью артефактов и чар, напасть на Гарри и его спутницу, но так фонили злостью в ментале, что не могли не привлечь ее внимание. Собственно, именно после того, как, считав эмоции и поверхностные мысли брата и сестры Уизли, Вектор и обездвижила их и накинула чары незаметности. Профессор, поддавшись магии праздника, решила развлечь гостей оригинальными скульптурами. Немногие опоздавшие к началу гости были приятно удивлены оригинальными вешалками для мантий в форме рыжего высокого лепрекона и одетой в розовое платье с оборками ушастой эльфийки с рыжим чубом.

Сразу после бала, на остаток каникул Септима, прихватив Поттера и Лавгуд, отправилась в Грецию, где дети отметили Новый год, накупались и натренировались, каждый по своей специальности, а Луна еще и устроила эпатажную для британской аристократки экспедицию по всем друзьям и новым родственникам. Впрочем, у греков гостеприимство было в крови, поэтому встречали маленькую блондинку везде радушно и норовили задержать на-подольше. Полторы недели пролетели как один день.

Что удивительно, отсутствие не только Лавгуд, которая, как кошка ходила везде, где хотела и когда хотела, но и Поттера не привлекло внимания администрации школы. Одной из причин ослабления внимания за Мальчиком-который-выжил было то, что директор, теряя магию, пусть и медленно, но неотвратимо, большую часть времени отсутствовал в школе, а остальной персонал, привыкнув действовать по его приказам, не стремился без надобности проявлять инициативу. И лишь только смерть студента в больничном крыле за день до возвращения нашего трио вызвала реальный переполох, в котором все прочие новости потеряли актуальность.

В ночь на седьмое января 1995 года, не приходя в сознание, под чарами стазиса умер Рональд Уизли неполных пятнадцати лет отроду. Это событие не могло не отразиться на декане, его помощнице и колдоведьме. Так Альбус получил-таки свой инсульт, Аврора – магическое истощение, а Поппи – потерю трех четвертей магических сил. Не имея возможности помочь своему патрону, полусквиб Помфри была вынуждена обратиться в больницу святого Мунго, где и диагностировали массовый откат за смерть студента.

Как ни пытался министр, в виду возможного внешнеполитического кризиса, замолчать ситуацию, но в СМИ просочилось достаточно информации, чтобы вероятные и фантастические версии заполонили страницы печатных изданий как маг.Британии, так и сопредельных стран, включая заинтересованную через турнир Болгарию. «Смерть ученика Хогвартса по вине школьной администрации» стало наиболее частым заголовком в газетах. Молли Уизли, обезумевшая от очередной потери, на этот раз безвозвратной, давала интервью направо и налево, понося бывшего покровителя последними словами, несвойственными дочери чистокровного семейства и потомственной аристократке. Дамблдор оправдаться не мог в силу объективных причин – инсульт временно парализовал левую часть тела бывшего директора, и речь его была невнятной, а струйка слюны, сочащаяся с уголка рта, не добавляла ни харизмы, ни доверия слушателей. Оставалось надеяться, что второй этап турнира перетянет на себя внимание общественности.

Интерлюдия. Северус Снейп – 1

Северус Снейп с детства был нелюдимым мальчиком, с крайне специфичным набором интересов, не способствовавших нормальному общению со сверстниками, впрочем, ни друзей, ни приятелей среди взрослых у него так же не было. Он рос, как говорят современные магглы, социофобом, и мог бы вырасти в социопата, если бы не навязчивая потребность в поклонении. Возможно, эта потребность образовалась из ежедневного наблюдения за матерью, которая истово пыталась добиться благосклонности грубого и пьющего отца, который регулярно ее оскорблял и поколачивал. Северусу доставались лишь крохи материнского внимания, и то, с каждым годом все меньшие. После его поступления в Хогвартс, Эйлин Снейп, казалось, и вовсе забыла, что у нее есть сын. Первым идолом для юного мага стала алхимия. Блистательная наука, сочетающая в себе трансмутацию и зельеварение, манила своим величием. То, что мастером-алхимиком ему не стать Северус понял к третьему курсу, найдя в Запретной секции школьной библиотеки мемуары Десмонта Певерелла, где тот подробно описывал критерии отбора учеников для занятий алхимией, так же аргументировано указывая как лучше использовать отсеянных кандидатов, для наилучшего их дальнейшего развития. Осознав свою неспособность к алхимии, и, найдя свои характеристики среди потенциальных мастеров зельеварения, юный Снейп признал собственную ничтожность относительно недостижимого идеала и поклялся себе приложить максимум усилий для достижения вершины на стезе, уготованной ему легендарным алхимиком. Звание самого молодого Мастера зельеварения не тешило самолюбие юного полукровки, а лишь доказывало юноше, что направление его стремлений имеют правильный вектор. Следующей ступенькой в развитии Северус видел получение звания Грандмастера, но для этого необходимо было надолго покинуть Британию, к чему Снейп был пока не готов, в виду наличия на островах острого личного интереса, имеющего рыжие волосы и зеленые глаза.

К счастью ли, к горю, но будучи еще ребенком, Снейп таки стремился к социализации. То, что чаще всего эти стремления не выходили за рамки подглядывания за соседями, было неудивительно для нелюдимого, но любопытного ребенка. Конкуренцию ему составляла длинношеяя блондинка, старше года на три, живущая на соседней улице. То, что двое детей сконцентрировали свое внимание на самой яркой девочке рабочего городка было не удивительно, ведь Лили Эванс была не только сестрой любопытной блондинки, но и неинициированной ведьмой из семьи простых магглов, что для оторванного от магического мира Северуса было как манна небесная. Борьба за внимание рыжеволосой ведьмы шла с переменным успехом. Петунья действовала силовыми методами, уводя с игровой площадки сестру за руку и жалуясь родителям. Тогда как Северус заманивал девятилетнюю адептку тайными знаниями, увлекая ее на пустырь за городом для приватных бесед. Лили же порхала как мотылек между своей маггловской семьей и тайным другом, объяснявшим причины странностей, происходящих с ней. Для юного Снейпа Лили стала солнцем, вторым, после алхимии идолом для преклонения. Мальчику было важно ввести ее в мир магии. Но, очередной удар Север получил уже в Хогвартс-экспресс. Общительная и контактная, Лили познакомилась с будущими первокурсниками Гриффиндора и легко отказавшись от дружбы Северуса, упорхнула на факультет к новым знакомым. Мечты о единстве и духовной близости поблекли, но привычная парадигма служения Идеалу сработала и на этот раз. Снейп, не обращая внимания на насмешки сокурсников со Слизерина и оскорбления и нападки гриффиндорцев, продолжал поклоняться и служить своему Идолу.

Когда, к концу пятого курса, Северус начал осознавать себя как самостоятельную личность и попытался хоть как-то расширить сферу своего общения, то встретил жесткий отпор от Лили, не желавшей делить своего ручного репетитора с хитрыми слизнями, а потом и вовсе получившего в поддых от верных клевретов рыжеволосой гриффиндорки. Унижение и понимание того, что для Лили, это лишь способ вернуть его верность на еще более уничижительных условиях, вытолкнуло, спящую до того родовую гордость на поверхность, заставив высказать накопившийся негатив. Запал пропал уже к вечеру, но гордая девица так и не приняла искреннего раскаяния своего рыцаря. Для Снейпа ситуация была знакома. Любое восхищение было возможно лишь на расстоянии. Ранимый подросток посчитал, что проще поклоняться отвергнувшей возлюбленной, чем вновь испытать обман приближения и муки публичного отвержения. Лили стала Идолом, иконой на которую молятся по определенным дням и про которую не вспоминают всуе. С тех пор у Северуса Снейпа не было друзей. Только редкие приятели, оппоненты в научных журналах, да коллеги по работе.

После смерти, поклоняться Лили стало намного проще, чем после ее свадьбы с Джеймсом Поттером, мнение об умственных способностях которого у Снейпа было самым негативным. Смерть была к лицу рыжеволосой гриффиндорке, смыв с ее светлого лика грязные разводы мелочности, алчности и мещанства, присущие живой девушке, но истаявшие на идеальном образе. Когда директор Дамблдор сообщил, что в школу поступает Гарри Поттер, Северус даже не сразу понял о ком речь. Сын Лили, его Идола. Он не должен был существовать, ведь своим существованием, мальчик напоминал о несовершенстве объекта поклонения.

Первый курс Гарри Поттера Северус Снейп пытался унизить потомка оленя-Поттера, но удовольствия от этого не получал, мальчик разительно отличался от своего горе-папаши поведением, а Снейп, видя, что его действия радуют директора, начал искать способ свернуть эту неудачную травлю без ущерба для собственной репутации.

Весь второй курс несносного потомка Поттеров, Северус старался не замечать мальчишку, но эмоции через раз таки прорывались сквозь хлипкую преграду самоконтроля. Казалось, мальчишка самим фактом своего существования выводил из себя взрослого мужчину, считавшего себя уравновешенным и адекватным, но только не когда в сфере его внимания оказывался юный гриффиндорец, что одним своим видом срывал все оковы благопристойности и самоконтроля.

Третий год учебы раздражающего ребенка неожиданно принес облегчение. Никакого подкожного зуда и раздражения при взгляде на мальчика больше не ощущалось. Поведение подростка стало на удивление выдержанным и зельевару не приходилось прилагать нечеловеческих усилий для игнорирования объекта раздражения, да и не раздражал его уже юный Поттер, ну, если только немного, по-привычке.

***

Головомойка, устроенная призраком факультета Кровавым бароном своему декану, запомнилась Снейпу надолго, а учитывая особенности его памяти, то, скорее всего, навсегда. Месяц потребовался Ужасу подземелий, чтобы смирить свою гордыню и, после длительных «принюхиваний», согласиться таки на ученичество в зельях третьекурсницы с Рейвенкло и второкурсника с Хаффлпаффа, атаковавших его чуть ли не с первого своего занятия. Назойливые детишки источали столько счастья, что их будущий Учитель начинал ощущать признаки подступающего диабета.

На боевку легко подобрались Нотт с родного факультета и гриффиндорка Джонсон, хоть и взявшая напором, но, при оглашении клятв оказавшаяся более чем серьезной.

Размышляя о своем мастерстве в менталистике, запрещенном в маг.Британии и так и не подтвержденном международной комиссии, Северус, тем не менее, оценивал потенциал возможных учеников из состава бывших и нынешних хогвартских студентов и с удивлением опознавал в них любимых учеников нумеролога Вектор. Припоминая профессора во времена своей учебы, он констатировал, что Септима собирала вокруг себя самых талантливых и перспективных. Но вот вспомнить, куда делись Регулус Блэк или Барти Крауч после сдачи СОВ так и не получилось. Они, как будто исчезли и никто их не искал. А ведь были на редкость способными студентами. Северус по новому взглянул на скромную учительницу нумерологии и ужаснулся. Женщина, не привлекающая к себе внимание, была слишком сильна магически. По косвенным признакам, автоматически отслеживаемым двойным шпионом, Вектор превышала по силе самого Дамблдора, а возможно и Темного лорда, хотя тот и не любил демонстрировать всю свою силу, ограничиваясь разовыми акциями запугивания. Что такая магичка делала в школе? Опасно ли это для студентов? Вопросов было много, а приемлемых ответов нет. Делиться своими мыслями Снейп побоялся даже с казавшимся лояльным и вменяемым в общении Флитвиком, продолжая накапливать наблюдения, и надеясь, что они рано или поздно перейдут из количества в качество, и позволят сформироваться жизнеспособным выводам.

***

Проснувшись утром после святочного бала и заказав эльфу кофе, декан Слизерина попытался вспомнить, что же вчера заставило его интуицию дрожать как натянутая струна. Слизнорт? Поведение бывшего декана Слизерина и профессора зельеварения действительно вызывало недоумение. Не прошло и часа с начала бала, как немолодой маг, до этого лишь лениво интересовавшийся изменениями, произошедшими в Хогвартсе, со времен его работы, вдруг начал активно искать общения с профессорами и членами Попечительского совета, параллельно одаривая своими фирменными улыбками наиболее успешных учеников. Решил вернуться? Похоже. Но для утвержденного самим Хогвартсом декана змеиного факультета опасности он не представляет, пусть и дальше интригует, здесь ему ничего не светит.

Дамблдор? Его почти не видно в школе с начала турнира, который он сам же так активно продвигал. Где и зачем он пропадает? На балу директор накинул на себя чары гламура. Да и последний месяц Великий чародей выглядел не очень. А ведь Хогвартс всегда поддерживал своих директоров. Большинство из них пересекали свой двухсотлетний рубеж вполне бодрыми магами, а те, кто не пренебрегал своим здоровьем и магическим развитием, радостно справляли и трехсотлетний юбилей. И, хоть Северус и не чувствовал пока от Дамблдора непосредственной опасности, но все же, поставил себе на вид непременно обсудить ситуацию директора (а является ли Дамблдор все еще директором Хогвартса?) с деканами Рейвенкло и Хаффлпаффа.

Сидя в удобном кресле и по одному перебирая в своей памяти всех, с кем пересекся на святочном балу, Снейп наконец нащупал момент натяжения нервов. Септима Вектор. Вот она сидит через одного человека слева от него за преподавательским столом и, казалось, бездумно глядя на входные двери, водит по салфетке указательным пальцем, изредка приподнимая руку, как бы указывая на дверь. Вот, спустя время, Северус видит две скульптуры, обрамляющие вход в Большой зал и служащие вешалками для теплых мантий припозднившихся гостей. Вряд ли кто-то приглядывался к ним, но в омуте памяти, куда пришлось вытягивать нить воспоминаний, чары рассеивания внимания уже не так сильно действовали, и профессор смог рассмотреть в оригинальных статуях узнаваемые черты Джиневры и Персиваля Уизли. Проверяя зал после бала, Снейп статуй при входе не помнил, значит, их уже расколдовали. А ведь скандал рыжие не подняли, возможно, кроме трансфигурации, к ним были применены еще и ментальные чары, помешавшие запомнить происшедшие с ними события. Определенно, разговор с коллегами-деканами назрел. Но действовать надо тихо. Будь на месте Уизли менее раздражающие субъекты, Северус может и привлек к данной ситуации внимание, да хотя бы того же Дамблдора, но не с этими беспардонными от оказываемого им покровительства директора рыжими.

***

Но намеченный разговор пришлось отложить из-за свалившегося, буквально на голову, из камина Малфоя. Этот напыщенный павлин выглядел чересчур взволнованным, но пытался сохранить свою привычную маску невозмутимости (и кого он здесь хочет ею впечатлить?), с ходу налетел на Снейпа с претензиями относительно безопасности нахождения в школе своего умственно ущербного наследника.

То, что Драко взял все самое, далеко не лучшее, от представителей двух древнейших и благороднейших родов видно было невооруженным глазом. Малфоевская изворотливость (и трусость) в сочетании с блэковской напористостью (тупой и несвоевременной упертостью) приправленные семейной вседозволенностью дали уникальный результат. В нынешнем поколении магов по части неудач в селекции с Малфоями могли поспорить разве что Уизли, но там активно шел естественный отбор и был небольшой шанс, что хоть кто-то из многочисленных отпрысков рыжего семейства сможет вырасти в приличного мага.

Петушившегося по делу и без дела, и сливающегося при первом же серьезном давлении, Драко жалко не было. Вопреки немногочисленным слухам, никаким крестным ему Снейп не был, родословной не вышел. По его мнению, если что и могло научить единственного отпрыска белохвостых павлинов выверенному поведению, так это собственный негативный опыт. Так что, после длительных уговоров и не менее длительных возлияний, слегка помятый Люциус был выдворен в Малфой-менор, но настроение на серьезные разговоры пропало окончательно.

Причины беспокойства Сиятельного лорда за целостность тушки своего ущербного наследника стали ясны после того, как Снейп пригляделся к поведению юного блондинчика, который направо и налево очернял репутацию непредусмотренного регламентом Турнира слишком юного чемпиона Гриффиндора. В своей деятельности, Драко, не только не чурался использовать наиболее грязные методы, подкупая журналистов и предоставляя им на обозрение реальное и мнимое «грязное белье» гриффиндорца, но и, проявляя не свойственную факультету Слизерина прямоту, оставляя однозначные следы, указывающие на его авторство как заказных статей, так и слухов, неумело, но активно запускаемых среди учеников Хогвартса.

Прикинув, чем реально грозит наследнику Малфоев такое поведение, Северус, с удивлением понял, что все слишком агрессивные недоброжелатели или просто докучливые маги, доставлявшие многочисленные неприятности юному герою, за последние полтора года практически оставили мальчишку в покое, занятые своими резко обострившимися проблемами. Взять ту же Трелони, которая по слухам активно предсказывала Поттеру смерть и несчастья и слишком явно настаивала на следовании им предначертанной предсказаниями судьбы, что оказалась в Мунго с неснимаемым проклятьем. Да и Уизли с «пропавшей» Грейнджер больше не цепляются за Золотого мальчика Гриффиндора, поглощенные своими неудачами. «Интересно, чем Поттеру не угодила Миневра МакГонагалл, уж она-то всегда на людях превозносила юного героя? Неужели тоже кулуарно угнетала маленького поганца? Да и история, ставшая международным анекдотом с Каркаровым и его сглазами-откатами. Неужели тоже Поттер? Очень похоже».

Сам ли школьник неожиданно развил в себе неведомую способность к воздаянию, или его мифический наставник, о котором небрежно заикнулся на летнем собрании Альбус Дамблдор, и который до текущего момента не вызывал у Снейпа ни интереса, ни потенциального уважения поспособствовал? А ведь было что-то такое, связанное с Грецией и Темными искусствами, или это не оттуда? И почему Северусу приходится напрягать свою, ранее казавшуюся идеальной память, чтобы вспомнить, когда и в каком контексте упоминались наставник Поттера, Греция и Темные искусства? Почему-то все вместе кажется связанным между собой и очень настораживает такая непривычная забывчивость у мастера-менталиста?

В этот момент Снейпу в подсознании послышался звон серебряных бубенчиков и приторно-сладкий запах, вызывающий видение голубых мерцающих искр и светящейся белизной бороды, прямо на глазах трансформирующейся в просто седую неухоженную паклю. «Дамблдор. Все это с его подачи!».

Подавив привычную ярость, каждый раз возникающую при мысли о «Дорогом Учителе» и мысленно набросав срочный план, как то, окоротить активность юного Малфоя в сторону Поттера, упирая на предчувствие неприятностей его отцом. Да и себе самому, запретить проявлять открытую агрессию, а вместо этого, присмотреться к национальному достоянию маг.Британии внимательно и беспристрастно, Северус Снейп решил дотошно, по крупицам, проанализировать все события и ощущения, связанные с Дамблдором за последние тринадцать лет. Работа предстояла колоссальная, но двойного шпиона подгоняло предчувствие не только утекающего сквозь пальцы времени, но и зарождающееся опасение собственной выживаемости в грядущих событиях.

ЧАСТЬ 3 ВСЕ ПО-ВЗРОСЛОМУ

Турнир. Второй этап и образование третьего фронта

То, что водный этап в глубинах Хоглейка будет проходить в феврале, удивило всех, кроме министра, который и ускорил проведение соревнования своей волей. Для политика, угодившего в щекотливую ситуацию, проблемы подростков, которым предстоит заплыв в ледяной воде, не казались существенными. Ответственными за организацию были назначены Людо Бэгмен и Перси Уизли, как самые безмозглые и исполнительные. Впрочем, надежда Фаджа, что доминирующие качества исполнителей взаимно уравновесятся и результат будет приемлемым, растаяла по прибытию министра в Хогвартс. С трибун, построенных прямо над озером, не было видно ничего, кроме волн и ледяных торосов на водной глади, зато изрядно сквозило, так, что чары обогрева слетали за минуту. Поинтересовавшись, что же за сокровища спрятали организаторы в глубине, министр моментально проклял свой интерес, как и подписанное им собственноручно разрешение действовать самостоятельно при подборе трофеев. Находящихся в заложниках в деревне русалок шестерых подростков, среди которых оказалась и одна несовершеннолетняя француженка, за пятнадцать минут до начала этапа вызволить не представлялось возможным. То, что Бэгмен с Уизли даже не предусмотрели экстренной эвакуации как заложников, так и чемпионов, уже не казалось чем-то значительным. Фадж в уме начал формулировать тезисы речи о своей невиновности и искать крайнего, на которого и переведет всю ответственность за несомненный сегодняшний провал.

Пушка отсалютовала начало этапа, и чемпионы прыгнули с мостков в ледяную воду. Начался отсчет, особенно тревожных для министра и безмолвно присутствующего, временно выписанного из Мунго для участия в судействе Дамблдора, минут.

Первым со своей заложницей вынырнул Крам. Хоть и не имевший возможности разгадать загадку яйца, болгарин, обретший неожиданную фору в виде своей анимагической формы акулы, не растерялся и ринулся на поиск, преследуя остальных чемпионов и, обогнал их на обратном пути. Следом показалась голова Уоррингтона, еще более уродливого, чем обычно в свете использования на себе трансфигурации. Меньше, чем через минуту показался и чемпион Рейвенкло Брамс, бледно зеленый от магического истощения и с многочисленными царапинами, он, тем не менее, как и ранее Уоррингтон аккуратно уложил на мостки, возле хлопочущей колдоведьмы свою невесту, медленно поднялся следом.

В этот момент все внимание переместилось на озеро, где метрах в ста от самой дальней трибуны вода вспенилась и показалась окровавленная без пары пальцев тонкая рука. За ней появилась голова вейлы, которая сразу же пронзительно закричала по-французски: «Риэль! Спасите Риэль!». По тому, как резко голова Делакур ушла под воду, даже самый недалекий маг мог бы догадаться, что чары француженка наложить не успела и кроме неизвестной Риэль помощь, безусловно, требуется и самой чемпионке. Пока организаторы беззвучно открывали и закрывали рты, с трибун для почетных гостей сорвалась вейла, в полете приобретая боевую форму птицы, и ринувшись к месту, где последний раз виднелась голова девушки, нырнула в озеро. Попытавшихся было организовать тотализатор «Умеют ли птицы плавать, и вынырнет ли хоть одна их них, или потонут обе», близнецов, одним взглядом заткнул невысокий дурмстранговец. А вылетевшие спустя три минуты на метлах двое мужчин военной выправки, сопровождавших французскую делегацию, раскинувшие силовую сеть в месте, где ушли под воду мать и дочь Делакур поставили точку в спорах и панике, вытащив изрядно израненных, но живых женщин.

От спасательной операции зрителей отвлекло почти одновременное появление над поверхностью воды обоих оставшихся чемпионов. И если Диггори всплыл метрах в трехстах от судейской трибуны и медленно приступил к буксировке своего бессознательного груза (судя по виду чемпиона, магических сил у него уже не осталось). То Поттер с Лавгуд, поддерживающие с двух сторон совсем еще маленькую беловолосую девочку, вылетели из воды внезапно метрах в ста позади Седрика и его заложника и, легко заскользили по водной глади как по льду, за минуту обогнав хаффлпаффского чемпиона. Гарри, хоть и был вымотан, но умело держал заклинание, а Луна, как обычно, была готова в любой момент подхватить его, если другу понадобится помощь. Спустя полминуты, оттолкнувшись от спружинившей под их ногами воды, дети выпрыгнули на помост прямо перед судьями. Магглорожденные кричали про какую-то доску для серфинга, маговоспитанные безуспешно пытались припомнить заклинания или зелья, дающие подобный эффект, а Септима улыбалась. Сидя среди зрителей, гречанка вспоминала, как летом Гарри обучал свою подружку любимому «детскому» заклинанию, которым обожали пользоваться все подростки на острове, ведь естественные волны для немагического серфинга в окрестностях случались крайне редко, вот и тренировались дети скользить, нырять и выныривать, а то и вовсе «раскачивать» волну с помощью магии.

Диггори добрался до помоста лишь спустя пять минут, превысив лимит на три минуты. И, если бы не внимательная декан Спраут, ушел бы под воду прямо под судейской трибуной, так как магических сил у юноши не осталось, а последние физические он потратил на забрасывание на мостки своей заложницы, а лесенки, чтобы подняться без магии просто не было.

Шум за столом судей грозил перекрыть радостные крики болельщиков. Людо, размахивая руками и наклоняясь то вправо, то влево громогласно восхищался магглами, изобретшими такие замечательные доски, на которых втроем можно скакать по воде. Каркаров требовал немедленной дисквалификации всех чемпионов Хогвартса, так как они нарушили правила, используя изобретения магглов, а лучше вообще посадить их в Азкабан за нарушение Статута секретности. Перси Уизли пытался навести порядок и вернуть судей к голосованию, в чем, впрочем, не преуспел, так как ему активно мешал, размахивающий руками и всем корпусом Бэгмен, да и мадам Максим, сыплющая ругательствами и пакостными сглазами в виновного, по ее мнению, в плачевном состоянии бобатонской чемпионки, Людо Бэгмена, периодически промахивалась, попадая в молодого работника министерства. Людо же, подтверждая поговорку, демонстрировал, что он не просто дурак, а еще и везучий дурак, так как почти все сглазы, направленные на него уходили либо в «молоко», либо в сидевших рядом с ним Дамблдора и Уизли, с которым еще до начала этапа благоразумно поменялся местами министр Фадж. О чем мычал Дамблдор, никто не понял, да и не прислушивался, впрочем, возможно тот просто пытался безуспешно защититься от шквала заклятий, безостановочно генерируемого полувеликаншей. И лишь Фадж тихо отсиживался с краю, накрывшись щитом, и надеялся, что пронесет и про него не вспомнят.

***

До середины мая в Хогвартсе, как, впрочем, и во всей магической Британии царило непривычное спокойствие. Скандал с французской чемпионкой быстро замяли, не без помощи золотых галлеонов, и газеты вновь наполнились обсуждением нарядов дам на балах и прочих рядовых событий маленького закрытого мирка маг.Британии. Филиус Флитвик, временно назначенный исполнять обязанности директора не жаловал лишний шум, отвлекающий от учебы, и неожиданно быстро прекратил большую часть межфакультетских распрей. Конечно, остались несколько одиозных личностей, шипевших вслед своим неприятелям реальным или мнимым, но шумные потасовки прекратились, так как зачинщиков стали отправлять на сутки в холодный карцер на хлеб и воду. Драко Малфой, пожаловавшийся на произвол и.о. директора своему декану с ужасом узнал, что карцер – одно из самых мягких наказаний рекомендованных Уставом Хогвартса и не применялось оно только по устному запрету Дамблдора, ежегодно накладываемому на всех работников школы, имеющих право их назначать.

***

Драко чувствовал себя самым несчастным чистокровным наследником на свете. Растеряв большинство соратников и сочувствующих, наследник Малфой не знал, куда выпустить накапливающийся все больше с каждым днем негатив. В отсутствии Грейнджер и шестого Уизли задираться с Поттером стало бесполезно. Бывший всегда готовым отстаивать честь своих прихвостней гриффиндорец, с начала третьего курса стал заметно спокойней, ухитряясь осаживать Драко одними словами. А позже, сойдясь с Лавгуд, и вовсе стал опасен для подколок. Эта белобрысая рейвенкловка осаживала наследника благородного рода еще острее, а попытка исподтишка применить к ней злонамеренные чары и вовсе закончилась для Драко неделей в больничном крыле.

Близнюки Уизли, несмотря на увечья, наваляли Драко и его клевретам, да еще и мстили потом, то подкладывая отравленную еду и питье, то карауля в темных переходах. Хорошо, что с ноября их стал осаживать этот страшный русский. Седьмая Уизли, мало что девчонка, так еще и сквиб, задираться с которой, это уронить свою репутацию ниже некуда, хотя мелкая гадина постоянно следила за всеми и вынюхивала чужие секреты. Радовало лишь то, что большую часть своей энергии эта мелочь тратила на Гарри Поттера, хотя пару раз чувствительно задела и наследника Малфоев. Драко пришлось выложить десяток галлеонов, чтобы рыжая пакость дала слово не докладывать директору о нарушении им школьных правил.

Попытка задеть остальных грязнокровок с четвертого курса Гриффиндора и вовсе провалилась, те, после первых же слов, молча закатали рукава и рванули в рукопашную, полностью ингорируя правила магических дуэлей. Спас слизеринцев тогда профессор Флитвик, сняв со всех участников драки по десять баллов, но позволив сохранить достоинство чистокровным магам.

Еще и декан лез со своими миротворческими увещеваниями, как будто для наследника древнего рода Малфой были важны слова какого-то полукровки. В то, что папА, чувствуя угрозу Драко от Поттера, просил остеречь наследника от опрометчивых действий, юный Малфой не поверил. Но к требованию присмотреться к судьбам недоброжелателей Поттера, проговорившись, декан добавил сведения, что у гриффиндорца в Греции есть могущественный покровитель. Это настораживало и требовало проверки и анализа. Драко решил временно затаиться и внимательно присмотреться к событиям в школе.

***

Дамблдор же, угодивший обратно в св.Мунго, сразу по окончании второго этапа турнира привлек этим внимание к себе не только учеников школы, но и ее преподавателей. Влияние Великого Светлого на учителей уменьшалось, пропорционально разнице в магических силах, которые у бывшего директора утекали как в песок. Первой почувствовала изменения в себе декан Хаффлпаффа Помона Спраут. Для нее удивительным стал тот факт, что не только ее барсучки, но и студенты остальных факультетов стали выглядеть для немолодой женщины более «выпукло», как будто проявившись из плоских монохромных картинок в реальный мир, и, обрели свои радости и горести, находящие в щедрой душе потомственного герболога и просто очень участливой ведьмы немалый отклик. Невилл Лонгботтом с удивлением получил предложение на личное ученичество, на которое безуспешно намекал предыдущие три года.

Роланда Хуч, как игривая кобылка постоянно трясла головой и тихо разговаривала сама с собой. Отправленная на лечение в св.Мунго, она через неделю прислала заявление на увольнение. Присланный замещать ее молодой, отчисленный из академии аврората после травмы аврор Смит яро взялся подгонять уровень безопасности полетов к своим несколько завышенным на основе собственного опыта нормам.

Призрак профессора Биннса просто растаял во время очередного урока на глазах тридцати второкурсников. И никто не заподозрил в его изгнании почувствовавшего свободу от тотального контроля юного гриффиндорца, получившего от Учителя добро на небольшой эксперимент.

Северус Снейп тоже не остался в стороне. Еще с начала турнира молодого мастера не по-детски «колбасило», выворачивая его, казалось упорядоченный мозг наизнанку. Переоценка моральных ценностей зельевара происходила болезненно, больше всего напоминая симптомами периодически возникающую маггловскую кессонную болезнь. Святочный бал и последовавшая за вторым этапом турнира госпитализация Дамблдора дали дополнительные сильные толчки, болезненно бьющие как по самолюбию гордого слизеринца, осознавшего, что многими его поступками и суждениями управляли извне, так и ставшие причиной длительной мигрени и пары микроинсультов (благо организм мага намного крепче маггловского) от восстанавливающихся причинно-следственных связей, тянувших за собой приглушенные, а то и вовсе затертые воспоминания.

Видя изменения, происходящие или не происходящие (что было особенно обидно, так как доказывало, что некоторые «коллеги» все эти годы действовали по своей воле и он, Северус, оказался слабее не только Вектор, подозреваемой зельеваром чуть-ли не во владении совместными силами Мордреда и Морганы, но и Флитвика, всегда казавшегося дружелюбным по отношению к замкнутому и немногословному декану Слизерина) с преподавательским составом, Снейп пополнял свою коллекцию досье на профессоров и директора. А к апрелю, он определился с будущими доверенными контрагентами. Ведь безоговорочного доверия, в силу сложившихся обстоятельств (а как иначе, его не просто не приняли в свой круг, но и намека не дали на возможность вырваться из паутины директора), он не мог испытывать ни к кому.

***

Направляясь в пятничный вечер с бутылкой огневиски в личные покои профессора чар, Снейп с трудом давил в себе обиду. Декана Слизерина разрывали два противоположных чувства. С одной стороны, его возмущало, что кто-то из его бывших педагогов, а ныне коллег, находясь при ясном рассудке и видя рабскую покорность зельевара, не предпринял попытки помочь начинающему, но безусловно талантливому менталисту восстановить его статус кво. С другой стороны, Северус признавал, что столь незначительная личность, как он, не раз попадавшая в унизительные и жалкие обстоятельства, не заслуживала помощи, на которую судьба зельевара никогда не была щедра, а если и предлагала, то платить приходилось вдвойне, или как с Альбусом за иллюзию помощи продаваться чуть ли не в рабство. Значит, он заслужил такую судьбу.

Оказавшись в уютной гостиной личных покоев Флитвика, Снейп пил бокал за бокалом, всё не решаясь начать продуманный разговор. Ему не хватало небольшого толчка, и, наконец, расслабившись от выпитого, он, вместо серьезных переговоров с возможным торгом, захлебываясь эмоциями, высказал все накопившиеся претензии, опасения и страхи, скопившиеся в его душе за последние месяцы.

Проснувшись субботним утром в своей постели с больной, но пустой головой, Северус почувствовал небывалое облегчение, что смог поделиться всем наболевшим с бывшим учителем и такой же всепоглощающий стыд за свое поведение, больше подходящее эмоциональному подростку, а не уважаемому профессору магической школы. То, что все его мысли и чаяния нашли живейший отклик у Флитвика, сходу предложившего провести переговоры со Спраут и постараться привлечь на свою сторону Вектор и Бабблинг сняло здоровенный камень с души желчного мизантропа, не знавшего, как заручиться поддержкой у вменяемой женской части коллектива, что превалировала в школе. Теперь осталось только ждать, что в нынешней ситуации уже не казалось таким изматывающим действием.

***

- Нужно решить проблему с деканством на Гриффиндоре.

Это фраза, сказанная сразу после приветствий на «тайном собрании заговорщиков», проходившем после отбоя в воскресенье во всё той же гостиной Флитвика, была произнесена грудным голосом декана Спраут. Инертная и вялая, ко всем, кроме своих барсучат, ранее, любительница грядок сейчас пылала энтузиазмом во весь свой немалый объем.

- Как думаете, коллеги, - тихо обратился к присутствующим Филиус Флитвик, - да, спасибо Септима, это та самая турецкая пахлава, угощайтесь, - широко развел руки маленький профессор, обводя стол, накрытый к чаю и заставленный тарелками с непривычного вида маленькими пирожными, - Альбус все еще сохранил за собой пост директора школы?

Взгляд прищуренных черных глаз полугоблина переместился на профессора нумерологии.

- Директора? Точно нет, – уверенно ответила женщина. - Декана, да. К тому же, судя по последствиям, находящегося на испытательном сроке.

- Но как же, - удивленно воскликнул мистер Фоули, новый преподаватель трансфигурации, второй сын из младшей ветви нейтральной чистокровной семьи, - ведь Дамблдор столько лет сначала возглавлял Гриффиндор, был заместителем директора, а затем и директором школы. И, несмотря на его неоднозначную репутацию в определенных кругах и недовольство Попечительского совета, оставался сильнейшим магом, поддерживаемым магией основателей? Что же случилось? – Уже тише продолжил несколько суетливый, от оказанного ему доверия молодой профессор.

- Дерек, не горячись, - постарался успокоить своего бывшего студента декан Рейвенкло, - когда именно Дамблдор превысил свои полномочия, возомнив себя высшей инстанцией, и из реальной жизни перешел в созданную им самим иллюзию нам не известно. Но, ясно видно, что разрушаться иллюзия начала с началом турнира, – тут полугоблин, подмигнув черным глазом, достал из под стола несколько внушительного размера фолиантов и постучал по ним острым ногтем, - Внимательно ознакомившись с полными правилами Турнира волшебников и с Уставом Хогвартса, я увидел лишь одну возможность провести на турнир больше трех чемпионов, и эта возможность доступна только одновременным волеизъявлением всех четырех деканов, а я лично не участвовал в подобных ритуалах, либо директору, который своей властью может изменить школьные правила, хоть и в строго оговоренных пределах.

В наступившей следом за сенсационным высказыванием Флитвика тишине, тихие фразы, сказанные профессорами себе под нос прозвучали вполне четко:

- А что с Синистрой? А Минерва?

- Что за ритуал провел Дамблдор, и чем нам это грозит?

- И кто же теперь директор?

Улыбаясь во все свои сорок зубов, профессор Флитвик, ткнув указательным пальцем в потолок, произнес:

- Минерва была слишком уперта и предпочла, как и Аврора страдать от откатов, вместо того, чтобы включить голову. Результат, - Филиус обвел печальным взглядом присутствующих, - смерть Минервы и явные проблемы с магией у Синистры. Вот только Аврора не является признанным мастером, что согласно Уставу – обязательное требование для декана, вот и страдает девочка по остаточному принципу и по собственной глупости. Дамы, Помона, я к тебе обращаюсь, надо бы девочку как-то изолировать из школы и показать целителям.

Судя по синхронности откатов на Синистру и Дамблдора, именно его и признал замок деканом Гриффиндора. Да, - опередил он поднимающийся шум, - все происходящее указывает на то, что Альбус провел ритуал возврата, отменив большинство министерских указов в области образования, обратив Устав школы к достатутным временам. Что априори упраздняет должность директора до функции кастеляна, ныне переименованного в завхоза. Так что директора у нас сейчас нет, и не будет, пока Совет деканов не примет иного решения единогласно. А я вот всем доволен, при условии, что и на месте главы дома Гриффиндора увижу адекватного мага. Какие будут предложения друзья? – Филиус сиял ярче Люмос Максима.

- А у профессора Фоули есть мастерская степень? – В полной тишине вопросил ехидным голосом Снейп, благодаря практике двойного шпиона, первым пришедший в себя, не считая созерцательную Вектор, практически не участвующую в дискуссии.

- Конечно, это же основное требование для профессора основных дисциплин Хогвартса. – Искренне удивился Дерек Фоули, чье назначение в силу занятости Дамблдора прошло посредством экзамена в министерстве в присутствии членов Попечительского совета, и заключения с ними же преподавательского контракта.

- Что у Вас с учениками, юноша? – Чопорно, но с лукавой надеждой во взгляде спросила Спраут.

- Как только получил мастерство, стал подтягивать своего племянника, и хоть он и пожелал продолжить свою карьеру в Аврорате, но степень подмастерья все таки получил под моим руководством.

Дерек потянулся к чашке и прихватил пирожное, слишком уж напоминала эта странная, но доверительная беседа экзамен на мастерство, который тридцатилетний рейвенкловец сдавал в гильдии всего каких-то три года назад.

- Что скажете, Септима? - Потирая свои когтистые ручки, спросил Флитвик.

- Надо поторопиться. Простейший ритуал, при условии недееспособности и отсутствия в замке предыдущего декана и перед нами новый глава славного дома Гриффиндор. – Чуть нахмурившись, женщина продолжила, - вот только лишить Альбуса возможности преподавать трансфигурацию старшим курсам мы не можем, все-таки его опыт…, да и ученики у него были, хоть и немного и в молодости. К тому же, вовлеченность в турнир, скорее по малой клятве… Филиус, посмотрите на все возможные привязки по турниру и уставу, не удивлюсь, если этот паук пристегнул себя во все щели, где нет реальной ответственности. Это его, конечно, ослабит, отгородив от источника Хогвартса, но поможет ему обрести хотя бы частичную неуязвимость, как сотрудника.

- Решено, - весомо изрек Флитвик, - ты, Дерек, становишься деканом Гриффиндора и набираешь максимально возможное количество учеников. Пока подбирай тех, кого реально в ближайшее время сделать хотя бы подмастерьями. Нам нужен твой вес, бери хоть иностранцев.

- Если не афишировать, то у меня есть потенциальный мастер. Но экзамен придется сдавать на континенте, - увидев заинтересованные алчные взгляды коллег, Вектор охладила их пыл, - Под клятву о неразглашении!

Крутящий головой и дезориентированный учитель Фоули смог выдавить из себя только два вопроса, козами, скакавшие в его голове: - Где и когда?

***

Неделя прошла в судорожной подготовке. Кроме бесчисленного сонма условностей, ослабляющих связи действительного для Хогвартса декана Гриффиндора, профессорам-заговорщикам необходимо было отвлекать внимание непосвященных в «заговор» Авроры Синистры, Аластора Муди, Френсиса Дожа, нового преподавателя истории магии, и завхоза Аргуса Филча, не говоря уже о сновавших вокруг представителях министерства, прессы и Попечительского совета, закрыть доступ в школу которым мешал проходящий Турнир волшебников.

В понедельник за завтраком профессор Фоули сверкал всеми регалиями декана Гриффиндор и пугал окружающих инфернальным цветом лица и темнотой подглазьев. Большая часть педсостава вместо кофе употребляла бодрящее зелье и умиротворенно растекалась в своих креслах довольная от успешно выполненной работы. Целых четыре студента со столов Гриффиндор, Хаффлпафф и Рейвенкло поедали преданными взглядами своего нового Учителя и Наставника, ожидая не позднее окончания года освоить минимум анимагию, а там… У каждого в мечтах маячили свои вершины, в покорении которых им обещал помочь такой замечательный мастер.

Аврора Синистра делала безуспешные попытки выплыть из тумана, окутавшего ее сознание. Приказ директора следить за дисциплиной на факультете Гриффиндор нарушал ее и так хрупкое душевное равновесие, но и невозможность его выполнения не приносила освобождения опутанному клятвами разуму. Девушка медленно сходила с ума от противозначных императивов, но строгое воспитание не позволяло ей показать слабость и обратиться за помощью. Добросердечная декан Хаффлпаффа изобретала все новые способы доставки в больницу св.Мунго профессора астрономии, но, как оказалось, прямой запрет директора добровольно обращаться к любому колдомедику, делал задачу герболога трудновыполнимой.

Поппи Помфри завтракала у себя в больничном крыле, зарекшись выходить к общему столу. Вопросы, да и само присутствие коллег в зоне видимости вызывали у немолодой колдоведьмы приступы мигрени, не купирующиеся обезболивающими зельями.

Аргус Филч, расправив плечи, восседал за столом, потеснив Хагрида. С начала ноября завхоз чувствовал изменения в себе и в замке. Эльфы стали легче призываться и старательней выполнять работу, отпала необходимость бегать по этажам, все проблемы и нарушения возникали в голове старого сквиба, как будто он видел их собственными глазами. А когда, доведенный до бешенства хулиганскими выходками пятикурсников Гриффиндора, он попытался, как обычно неудачно, снять баллы с факультета, неожиданно колба с рубинами в холле стала активно мелеть. Новая власть не ударила в голову старика. Он затаился, понимая, что слишком опасно показывать возросшую значимость. Вот только осознание, что теперь-то он приведет замок в порядок, бодрило старого сквиба больше игристого вина, медленно, но верно превращая затюканного старика в уверенного в себе, хоть и пожилого, но полного сил и внутреннего достоинства джентльмена. А уж вернувшиеся телесные наказания и карцер, это просто, ум-м…

***

Нимфадора была безусловно и безоговорочно счастлива. Предложенные Учителем Вектор два месяца каникул от опостылевшей каторги в Аврорате стали царским подарком. Ничего полезного за полтора года своей стажировки юная метаморф так и не высмотрела, а хождение в патрули под присмотром Муди прекратилось с началом учебного года в Хогвартсе, куда ее «наставника» на должность профессора ЗоТИ «переманил» директор Дамблдор, что, впрочем, не отменяло еженедельных отчетов и, ставших редкими, таинственных заданий с условно-регулировкой опасностью от «бдительного начальника». Тонкс все сложнее становилось контролировать себя, чтобы не показать свой истинный уровень подготовки, который, хоть и не так часто, как хотелось бы, но регулярно укрепляла аврор-стажер во время своих отгулов с помощью нелегальных порталов в Грецию. Вызванная в Убежище в середине апреля, Нимфадора была готова к неприятностям, но предложение, отправиться на обучение мастерству трансфигурации, оставив в Аврорате голем, вызвало бурю восторга.

Квартету деканов ничего не стоило организовать доступ в Хогвартс ученице одного из них, так Тонкс стала регулярно заглядывать к профессору Фоули, который, в отличие от МакГонагалл, доступно объяснял казавшиеся сложными плетения, приносил древние фолианты по анимагии, метаморфизму, химерологии и трансмутации, которыми девушка зачитывалась до ночи, вскакивая спозаранку, чтобы продолжить чтение. Мастер, с вниманием подходил ко всем, возникающим у юной метаморф проблемам. Где не мог помочь, в силу своего опыта, писал на континент коллегам и бывшим наставникам. Так к середине июня, Нимфадора, сама не понимая как, оказалась в мраморном зале Высшей Академии магии в Цюрихе с приглашением на сдачу мастерского экзамена по трансфигурации.

Звание Мастера Тонкс обмывала с Септимой и Дереком, так теперь она могла называть своего наставника. Невысокий и не по-британски экспрессивный брюнет, Фоули искренне радовался успеху Нимфадоры и как мог открещивался от значительности своего вклада в него, отдавая все лавры Вектор. Искренний восторг и восхищение её талантом подкупили юного аврора, так что тост на брудершафт, предложенный осмелевшим от вина профессором, девушка приняла с удовольствием, а еще большее удовольствие получила, целуясь со своим недавним наставником. Где и когда исчезла в коридорах старинного замка Септима Вектор, не заметили ни Тонкс, ни Фоули, но рассвет они встречали в самом романтическом месте древней школы – на Астрономической башне.

***

Дамблдор же, выписанный в начале мая из Мунго, и подлеченный физически, но не магически, презрев свою гордыню и забыв на время о неприятии Тьмы, инкогнито отправился в знаменитую своим разнообразием методов диагностики и лечения швейцарскую клинику магических недугов. Там на первой же консультации мастер-ритуалист, проведя подробную диагностику, рассказал какие именно, как часто и с какими последствиями, мнящий себя Великим, маг совершил ошибки. И нет, никакие козни врагов здесь не причем. Во всем винить нужно только себя, свою самоуверенность, невнимательность и, что обиднее всего безграмотность (а ведь Альбус считал себя умнейшим магом современности). От желания немедленно рвануть в Англию и задушить поганца Малфоя, который, в силу своего происхождения, не мог не видеть хотя бы части проблем в их истинном виде, пришлось отказаться, так как, как бы не было обидно «Величайшему чародею», но он не был уверен, что даже с легендарной палочкой, в своем нынешнем состоянии справится с главой сильного и древнего рода, коим Малфой безусловно являлся.

Узнать, что Хогвартс больше не защищает тебя как раньше и по большинству параметров ты уподобился среднему магу, для привыкшего к своей исключительности Альбуса, стало настоящей пыткой. Как не комбинировал условия талантливый трансфигуратор-иллюзионист, Дамблдор не мог придумать способ обрести вновь былое величие, силу и магическую защиту. Единственное, что могло вернуть ему полную власть над Хогвартсом – это смерть всех остальных деканов. Причем смерть должна наступить не от его рук, ибо уж кого, а деканов Хогвартс защищает истово и в первую очередь от их коллег. Альбус еще помнил свою попытку проклясть коллегу Блетчли, бывшего деканом львов во времена начала карьеры в Хогвартсе молодого Альбуса, окончившуюся для самого Дамблдора неделей в больничном крыле, хорошо хоть Помфри к тому моменту уже попалась к нему на крючок, и официальной причиной было названо пищевое отравление. Привлекать для столь деликатного поручения Муди было слишком опасно – либо сразу откажется, либо посадит на такой крюк, что вовек не откупишься. Если бы речь шла только о Снейпе, Аластор помог бы с радостью, но Флитвика и Спраут отставной аврор, похоже, искренне уважал.

В процессе прохождения унизительных, по мнению Альбуса, очистительных процедур, называемых малым кругом ритуалов и воззваний, Дамблдор все больше укреплялся в своей ненависти по отношению ко всем чистокровным магам из древних родов, и его и так достаточно радикальный начальный план по укреплению и увеличению своей власти в маг.Британии становился все более экстремистским. Роясь в библиотеке Малфой-манора, экс-директор несколько раз натыкался на упоминания различных ритуалов и воздействий «темной» направленности и, как обычно тщательно запоминал проявления Зла, подлежащие дальнейшему искоренению. Теперь, пользуясь неплохой памятью и обширной библиотекой клиники, Дамблдор начал набрасывать этапы плана, в котором Темный Лорд не просто тихо воскресает на маггловском кладбище и, ведомый, вложенными в него установками пару-тройку лет копит силы и сеет смуту, готовя почву для Великой битвы Света и Тьмы. Нет, теперь ему придется с первых же дней начать кровавый террор мирных жителей, первыми жертвами которого станут ученики и учителя Хогвартса. А для того, чтобы не насторожить деканов, воскрешение лучше утаить. Гарри Поттер, назначенный Альбусом на роль жертвы еще до своего рождения должен будет или умереть, или сойти с ума, все равно от рук мальчишка уже отбился. А там, может, чем Мордред не шутит, пока Мерлин спит, удастся и его учителя-артефактора к себе привязать во имя мести за ученика. Схема уже отработана на Снейпе. Для усиления позиций, Тому нужно будет вернуть из Азкабана его сторонников, а Альбусу обработать их предварительно. Попасть в Азкабан для Верховного чародея, пусть и отстраненного (но это временно) легко, но план по освобождению нужно тщательно проработать, особенно в части помощников, одному Дамблдору такую авантюру не вытянуть.

Под сокрушающие вздохи лечащего колдомедика, сетующего на то, что пациент сам способствует снижению результативности ритуалов, Альбус Дамблдор, закончивший черновые наброски Плана, гордо покинул клинику, отказавшись еще глубже погружаться во Тьму ритуальной (запрещенной, хотя и только на бумаге, в маг.Британии) магии. Так первого июня 1995 года за завтраком вся школа могла любоваться на Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, восседающего на своем золочёном троне в центре преподавательского стола и оглядывающего Большой зал с видом полководца, оценивающего готовность своего войска к битве.

***

Первый этап подготовки прошел почти удачно. Муди и двух его верных подручных из Аврората, Кингсли Шеклболта и Нимфадору Тонкс, удалось убедить в необходимости воплощения Темного Лорда в телесной оболочке, без которой было бы невозможно его окончательное упокоение. Аластор согласился курировать третий этап турнира в Хогвартсе, расчищая дорогу Герою пророчества к кубку-порталу, который и перенесет Поттера к месту его предполагаемой (по мнению Аластора) битвы. Изначально изображать пропавшего Петтигрю или другого одиозного пожирателя, вроде Беллатрикс Лестрейндж должна была Тонкс, используя свои возможности метаморфа, но тут-то и выяснилось, что контролировать свое превращение в полной мере эта недометаморф не может. Альбус внутренне посетовал на жесткость и силу ограничителей дара девушки, которые он помогал накладывать, и которые теперь мешали использовать ее дар во благо Свету. В результате решено было, что верного последователя Темного лорда изобразит из себя Кингсли под обороткой кого-нибудь их нынешних азкабанских сидельцев, а Тонкс, при необходимости подменит Шеклболта уже на его основной работе, благо у того, стараниями Муди, все задания носили удаленный от министерства характер.

Посетить Азкабан для экс-Верховного чародея Визенгамота, но все еще Великого колдуна не составило труда, как и заменить живых заключенных големами, благо опыт Сириуса Блэка 1993 года был вполне успешен и взят на заметку. Вот только не учел Великий чародей того, что изможденные пожиратели будут изо всех сил сопротивляться трансфигурации. В отличие от Блэка, ни Лестрейнджи, ни Долохов, ни прочие приверженцы Тома Реддла не ожидали от Дамблдора ничего хорошего и не желали отдавать свои тела в его полное владение. Альбусу пришлось использовать все свое красноречие, подкрепляя его силой, чтобы убедить матерых сидельцев в искренности своих намерений. Но и это, как оказалось, не помогло. Прибыв в конечную точку аппарации, Дамблдор обнаружил, что трое Лестрейнджей и Долохов с Руквудом (вернее трансфигурированные из них статуэтки) в специальной сетке для транспортировки артефактов отсутствуют. Из всего улова в руках у злополучного «рыбака» остались только Мальсибер, Треверс и пятерка бесполезных малознакомых идиотов из внешнего круга. При этом Мальсибер выглядел так, что в пору хоронить, а остальные пускали слюни, демонстрируя полную утрату мозгов. Ну, и какой террор без Беллатрикс-неистовой Блэк. Чуть исправляла ситуацию только срезанная заранее прядь смоляных волос, упрятанная в нагрудный карман мантии. Да и остальных было проще упрятать в стазис, используя только их волосы для оборотки. Впрочем, перед этим их надо было хотя бы немного отмыть и привести в относительных порядок. Альбус вызвал верного Снейпа, не сомневаясь в крепости наложенных на него клятв.

***

Северус, увидев один полутруп и шесть похоже поцелованных дементорами тушек, изрядно воняющих и не поддающихся идентификации в виду многолетних наростов грязи, воззрился на уже почти бывшего патрона с видом укоризненного мученика:

- И что прикажете с этим делать, Альбус? – декан Слизерина продемонстрировал свое фирменное выражение лица, подняв левую бровь, - На ингредиенты, уж простите, пустить не могу, нынче за это Азкабан светит, а я слишком законопослушен. А хоронить, вроде рано еще.

- Не смешно, Северус, - Дамблдор был явно не в духе, - приведи их в порядок хотя бы физически и готовь основу под оборотное зелье. Вряд ли от них самих выйдет какая-либо польза.

Процедив указания сквозь зубы, директор направился на выход из сырого подвала.

- И где я буду варить зелья? – бросил в спину «патрона» Снейп.

- Держи. Многоразовый порт-ключ из Хогсмида. Пароли «Хогсмид» и «Яма», - в руку Снейпу прилетел небольшой деревянный кулон, - только запри эти тела по отдельным камерам, мало ли что… - и звонкие набойки на каблуках Дамблдора часто застучали по ступеням.

Накинув очищающие чары, Северус с немалым удивлением опознал в своих подопечных Пожирателей смерти внутреннего и внешнего круга, числившихся в сидельцах Азкабана. Из всех весьма условно присутствующих, Снейп был хорошо знаком только с Мальсибером, учившемся с ним на одном курсе, которого в ставку Лорда притащил собственный отец, и который ничем особенным не выделился, разве что кроме наличия метки, ну, не считать же за достойное деяние «темного» мага наложенное на шестом курсе на наглую и языкастую гриффиндорку Мери МакДональд «Империо», заставившее ее танцевать Кан-Кан в заброшенном классе. Трэверса и Джагсона он помнил, как закомплексованных, и от того довольно жестоких парней, стремящихся доказать свою крутость через унижение слабых, а четверых оставшихся, совсем еще «зеленых» пацанов Северус видел лишь мельком на общих собраниях.

Диагностика показала, что кроме Мальсибера к сколько-нибудь осознанной умственной деятельности никто из «беглых» арестантов способен не был. Рассадив в прямом смысле бездушное «мясо» по камерам и призвав на помощь в их кормежке привязанного Хогвартсом к нему домовика, Северус приступил к детальному обследованию бывшего сокурсника. Шанс привести в порядок тело и душу молодого еще мужчины был, но был он весьма призрачным. Вызовы судьбы Снейп всегда встречал грудью, вот и сейчас, наметив план, зельевар, оставив Рейнальда в самой комфортной камере, аппарировал в Хогсмид, чтобы не только сварить банальное укрепляющее для «мяса», но и заручиться, пусть и невольной, поддержкой коллеги Вектор для приведения в порядок единственного условно живого пациента.

Финал турнира или большой феерический пшик

Очередной обед в Большом зале Хогвартса ознаменовался падением директора Дурмстранга, проходившего с видом «я князь, и все вы здесь холопы» между столами Гриффиндора и Рейвенкло. Привычно подлетевшая Помфри, планировавшая, как обычно переправить проблемного пациента в Мунго, наткнулась на осуждающий взгляд Дамблдора.

- Поппи, думаю, что мы можем оказать помощь уважаемому коллеге и в нашем школьном лазарете.

Как только процессия из медиковедьмы, Дамблдора и Каркарова скрылась за дверями, заработал тотализатор за столом Рейвенкло, а студенты Дурмстранга постарались побыстрее покончить с трапезой, дабы отписаться в школу, что нужен новый сопровождающий. Оптимистов, веривших, что из рук Дамблдора выйдет все тот же Каркаров, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Крам, сидящий с краю стола даже не пытался сделать вид, что переживает за соотечественника.

Радость Дамблдора объяснялась просто. Появилась возможность взять материал для оборотки достаточного значимого Пожирателя смерти, неоднозначной репутации.

Эта… самка собаки Белла Блэк по мужу Лестрейндж успела провести ритуал отсечения потерянной плоти. И как он мог подумать, что эта еле живая немочь не свалится надолго без сил после насильственной трансфигурации и аппарации без палочки. Нет, все эти неубиваемые мутанты-аристократы – есть абсолютное зло. После стольких лет Азкабана не только сбежать от него, но и добраться до своих маноров, провести ритуалы. А ведь Альбус предупреждал. Да он прямо говорил предыдущему министру, что нужно выжечь все гнезда «темной заразы» Адским пламенем. Если бы все поместья чистокровок были разрушены, то и ритуалы незаметно проводить им было бы негде. Тех же Малфоев контролируют, как и остальных, оставшихся на свободе. Все без толку. Все сам.

Теперь еще и следить, чтобы Каркаров не пришел в себя, но и оставался жив. Ну, в этом можно было положиться на Помфри. Вот только не забыть убрать его в нужный момент, а то неудобно выйдет.

***

Информацию о побеге из самой «охраняемой» десятком оставшихся дементоров тюрьмы, Фадж изо всех сил скрывал, надеясь, что финал турнира перетянет на себя основные эмоции читателей и прочие новости пройдут фоном, на последних полосах газет. Стремясь придать большей значимости турниру и превознести министерство маг.Британии с собой во главе, министр пошел на беспрецедентные меры, пригласив освещать последний этап турнира иностранных журналистов, выписав им пусть и ограниченный, но карт бланш.

И те не преминули воспользоваться шансом. Не ожидавшие такого ажиотажа работники департамента магического сотрудничества были вынуждены выдать визы почти ста представителям иностранных СМИ, пожелавшим лично присутствовать при финале рядового в общем-то события. Количество следящих и сканирующих артефактов ввезенных в страну за неделю превышало весь прошлогодний лимит. Остановить паломничество или прекратить ввоз было невозможно, так как на время проведения международных соревнований маг.Британия была вынуждена подчиниться международным законам. И хоть МКМ и установила серьезные ограничения, но для Британии и они были вольницей.

В день последнего этапа Дамблдор с ужасом разглядывал бейджи представителей прессы, среди которых превалировали «восточные варвары», изгнать которых, после недальновидного решения министра было невозможно. Еще больший ужас внушали, летающие повсюду, как сниджеты, артефакты для съемки. А менеджеры ведущих медиа-компаний уже договаривались с чемпионами на разрешение привязать эти следилки к их аурам для непрерывной трансляции.

Попытавшись отстоять «право на частную жизнь» чемпионов, директор наткнулся на волну непонимания. Публичность, да еще и щедро оплаченная для участников турнира была не просто приемлема, еще и желательна. Что говорить, если и Поттер, отрицающий свою славу и известность был в первых рядах заключивших контракт на съемку в онлайн-режиме.

Это был сильный удар для Великого Светлого. Ведь он готовился сгладить все возможные углы и недокрутки плана, покопавшись в голове лишенного на время испытания всех артефактов и наверняка дезориентированного подростка.

Директору пришлось занять свое место на судейской трибуне и надеяться только на умения и удачливость исполнителей своих планов.

***

Нимфадора, считывая двадцатого июня следы магических воздействий и память голема, была очень удивлена. Нет! Она была ошарашена размахом и сюрреализмом замысла Дамблдора. Пройти в лабиринт вместе с Муди и «вырубить» пятерых чемпионов турнира, расчищая дорогу к кубку для Поттера. Это был не просто бредовый план, он отчетливо попахивал полным маразмом составителя.

Еще большим бредом казался спектакль на кладбище, где Кингсли (вот уж не думала, что он настолько зомбирован) должен под обороткой изобразить пожирателя и провести обряд с ПОТЕРЕЙ плоти для воскрешения Волдеморта, чтобы после его окончания, Гарри смог убить лорда на дуэли.

Когнитивный диссонанс, накрывший Нимфадору, впитавшую память голема, напугал окружающих. Прибывшие поздравить девушку со сдачей на мастерство Гектор и Гера Вектор замерли, прислушиваясь к интуиции, а затем разразились гомерическим хохотом. Все-таки оба обучались элементам предвидения и, не имея дара прорицания, все же могли чуть-чуть приподнять завесу будущего, тем более при таком удачном для семьи раскладе.

- Малышка, кого я могу отловить, чтобы заменить и присутствовать на этом представлении? – прохохотал Гектор.

- Проведу обоих и замаскирую, если не будешь ржать как конь и демаскировать меня, - прошипела Септима.

- Малыш Ловер как раз успеет прибыть на финал пьесы, - ехидно прохихикала Гера. Что уж она не поделила с молодым чернокожим шаманом Септиме было неизвестно, но детская попытка лишить приемного родича интересного зрелища, учитывая, что тот являлся талантливым предсказателем, выглядела не страшнее лишения сладостей, при не запертом буфете,- сам придет, предупреждать не будем. – Гера, осознав мелочность и бесполезность своих планов, вновь обрела величественность богини.

Долго злиться на беспардонных родственников у почти обританившейся гречанки не получалось, тем более, что Нимфа, разобравшись в ситуации включилась в общее веселье и уже повисла на шее Гектора мультицветной обезьянкой, шепчущей ему на ухо варианты шалостей и каверз, пришедшие ей на ум, под его одобрительное похмыкивание и похрюкивание.

И лишь когда все успокоились и выпили чаю, последовал непривычно чувственный рассказ Нимфадоры про замечательного мастера Фоули, по результатам которого Гера вытирала платочком несуществующие слезы, а Гектор сжимал вполне реальные кулаки. Коллеге Дереку явно нужна была поддержка и Септима начала нахваливать старшим родственникам молодого британского мастера.

***

Раздумывая, стоит ли его активное участие в последнем этапе турнира планируемых дивидендов, Гарри каждый раз приходил к выводу, что нет. Дядюшка Стилл крепко вбил в наследника древнего рода Поттер правила ведения финансов и данный проект в его глазах по уровню риска превышал самые смелые венчурные инвестиции. А ведь на кону стояло не просто здоровье и магия, но и жизнь юного мага.

Подросток нервно мерила шагами периметр шатра, размышляя, что, несмотря на уверенность в себе и в своей новой семье, он был бы не прочь получить порцию позитивного настроя или реальных подсказок. К его сожалению, весь прошедший день Гарри был в перекрестье внимания студентов, преподавателей и журналистов, не имея возможности перекинуться и парой фраз с Учителем. Несколько успокоила юного мага только пойманная напоследок ободряющая улыбка и кивок от сидящей на трибуне Вектор. Вчерашняя беседа за поздним ужином в покоях преподавателя вызывала больше беспокойства, чем уверенности. То, что Ловер на островах и «не даст мелкому угробиться», безусловно обнадеживало. Но отсутствие четкого плана напрягало. Резко отдернув полог, в шатер перекормленной осой в обтягивающем полосатом костюме ворвался Бэгмен. Что там верещал этот переполненный дурным энтузиазмом ушибленный бладжером распорядитель, Гарри не слышал, торопясь развернуть и прочитать впорхнувший вместе со сквозняком ему в ладонь маленький кусочек пергамента. «Следуй за своей удачей и интуицией. Я на подстраховке. Т.Ловер» было выведено знакомым округлым почерком, ниже была небольшая приписка «Я рядом. д.Гектор». Не улыбаться, читая эти строки, не получалось. Теперь юный маг окончательно успокоился и собрался. Незримая поддержка родственников, бросивших свои дела и примчавшихся ему на помощь, вернула юному магу уверенность в своих силах. Из шатра Поттер выходил с высоко поднятой головой.

Яркие софиты ослепили, оркестр, грянувший что-то бравурное – оглушил, а лживо-участливому и восторженному Бэгмену, так и норовившему притиснуть Поттера к своему пузу, парню так и хотелось без прикрас и без магии вдарить в нос или глаз, но пока что было не время. С языка гриффиндорца все же успела сорваться пара фраз из обсценной лексики до того, как включились следящие артефакты и на шести повисших в воздухе перед трибунами экранах показались чемпионы в мельчайших подробностях. Небывалое в маг.Британии зрелище вовремя отвлекло внимание от побагровевшего сверх меры главы департамента спортивных игр.

Раздался свисток (куда дели пушку?), затем второй, и Поттер потрусил к открывшемуся для него входу. Привычно проведя ритуал отречения от опекуна, который на этот раз стал достоянием не только избранных чемпионов, но и всего Хогвартса и гостей школы, мальчик неспешно двинулся к центру лабиринта, внутренним чутьем угадывая направление.

***

Альбус Дамблдор потел на судейской трибуне. Муди и Тонкс должны были быть уже внутри, пропуск он им дал, как и право воздействовать на чемпионов. Только для их блага! Но Великого Светлого беспокоила интуиция. Анализируя причины беспокойства, директор вспомнил о Скитер, репортерше, жадной до жареных фактов, которой он когда-то пообещал море сенсаций. То, что он не смог ей их обеспечить было объективной реальностью. Но вот в то, что эта дамочка, дорвавшись до горячих фактов, не вывернет их наизнанку, да еще и во вред ему, великому магу, казалось сомнительно. Интуиция подсказывала, что публичный скандал почти неминуем. Нужно удержать информацию от внимания СМИ, во что бы то ни стало.

Чар конфиденциальности было множество, но настолько мощные, завязанные на большую площадь, выполнить в одиночку, даже со старшей палочкой, не представлялось возможным. Но могли помочь накопители магии, разложенные по периметру заговариваемой территории. Изготовить накопители можно было легко и быстро, используя источник Хогвартса. Но нужны были драгоценные камни, которых к счастью на присутствующих привилегированных гостях было достаточно. Небольшой проблемой являлось незаметное изъятие этих самых драгоценностей, но в этом, сами того не подозревая помогли журналисты, раскинувшие в воздухе смотровые экраны, оттянувшие все внимание зрителей. Конечно жаль, что все верные соратники либо недоступны, либо заняты и придется все делать самому, но Альбус с детства был искусным иллюзионистом.

Объяснив прочим судьям насущную необходимость временно их покинуть, чем вызвал необъяснимый приступ веселья, Дамблдор оставил замещать себя профессора Синистру, а сам сошел с судейской трибуны и, в тени, накинув на себя чары незаметности начал планомерно продвигаться по рядам приглашенных зрителей, извлекая из ювелирных изделий драгоценные камни, заменяя их на материальные временные иллюзии. Что не извлекалось, приходилось заменять целиком, всем изделием. Особенно трудоемкими оказались слабенькие артефакты, которых было немало. Это действие занимало неожиданно много времени, ведь при передвижении необходимо было не только колдовать, но и не сталкиваться ни с самими зрителями, ни с разносчиками еды и напитков. Да и колдовство давалось с каждой минутой все труднее, сказывалось отсутствие привычки и элементарная физическая и магическая усталость.

***

Осознание того, что если бы не клон, то «наставник» Муди совместно с «добрым директором» Дамблдором подставили бы ее под магический откат за нападение на чемпионов, придало Тонкс силы и разбудило ярость берсерка. И только вбитое годами тренировок в семье Вектор хладнокровие, заставило девушку продумывать каждый последующий шаг. Так, зная основные ухватки отставного аврора, можно было прогнозировать его действия по нелетальному устранению студентов.

Лицо Нимфы скривилось в коварной усмешке, достойной племянницы неистовой Беллы Блэк. Не только «наставник» следил за Нимфадорой, но и она не менее внимательно следила за ним и анализировала все его действия и привычки.

Зная, что первая четверть пути на всех направлениях лабиринта относительно безопасна, несколько школьного уровня чар от профессора Флитвика вряд ли остановят чемпионов, Тонкс приступила к реализации своего коварного плана. Не особо веря в силу недавнего стажера, Муди отправил Нимфадору на встречу с Седриком и Флер, оставив себе Крама, Уоррингтона и Брамса. Так-что именно к Краму и направилась метаморф в первую очередь. Продемонстрировав дурмстанговцу «нечаянно» показавшийся из-под края мантии-невидимки иллюзорный весьма узнаваемый протез когтистой лапы, полностью скопированный с протеза Муди, девушка настроила юношу на «постоянную бдительность».

Удаляясь от коридора первого чемпиона, Нимфадора слышала, как лидер турнира вступил в активное противостояние с Муди, выявив его присутствие специальным заклинанием. Судя по звукам, там летали отнюдь не петрификусы и экспеллиармусы.

Следующая провокация ожидала Кассиуса Уоррингтона, который, по словам комментатора, рвался вперед довольно активно. Нимфадора появилась перед ним на достаточном, чтобы не быть прицельно поджаренной огненными заклинаниями, расстоянии в образе лича. Лич атаковал чемпиона излюбленными связками экс-аврора вербально, громко выкрикивая заклинания. Тонкс слегка смещала прицел, давая возможность слизеринцу выскользнуть из-под подлых чар, но при этом явно демонстрировала враждебные намерения. Так что, когда в бой вступил реальный Муди, Кассиус был готов ему противостоять. Долго любоваться на достойную дуэль, лишившегося ряда преимуществ Аластора и не стеснявшегося использовать семейные разработки юного слизеринца, от которого еле успела удрать, пользуясь преподавательскими привилегиями внутри лабиринта, Дора не могла. Даже знаменитая мантия-невидимка Поттеров не смогла бы обеспечить девушке полную неуязвимость при такой интенсивности атак.

Скользнув в параллельный коридор, в глубине которого только показался Уорден Брамс, метаморф приобрела черты своей одиозной тетушки и, намотав на палочку прядь курчавых волос Беллатрикс, направила ее на юного ворона, сказав «Бомбарда». К чести юноши, тот не растерялся, но заклинание «Ридикулус» было явно не в тему. Рассмеявшись безумным звонким смехом, «Белла» чувственно произнесла: - Империо, пойдем со мной, мальчик. – И растворилась среди кустов, прихватив с собой чемпиона Рейвенкло.

***

То, что творилось на трибунах, потерявших после этих слов с экранов одного из чемпионов, было трудно описать. Невеста Брамса упала в обморок. Его отец громко требовал немедленной эвакуации сына, а Дамблдора не было среди судей. Сидящая на его месте Синистра, открывала и закрывала рот, не произнося ни звука как гипоксичная рыба. Бледный, как снег министр маг.Британии спрятался за спины своих телохранителей и безуспешно пытался вызвать все экстренные службы Аврората, но антиаппарационный щит Хогвартса мешал служителям порядка прибыть к месту вызова, наводя панику уже в самом министерстве магии. Не видя поддержки, вконец ополоумевший от страха Фадж начал громогласно требовать от окружающих защиты своей драгоценной персоны от сбежавших из Азкабана государственных преступников, чем привлек к себе внимание британской части журналистов, ни сном, ни духом не знавших, ни о каком массовом побеге из самой охраняемой тюрьмы. Вопросы от, как по волшебству материализовавшихся рядом с министром, не взирая ни на какой запрет аппарации, служителей пера и пергамента посыпались как из рога изобилия, грозя похоронить под своим весом как министра, так и всех остальных невольных заложников судейской ложи.

Громкие крики прервали, начавшуюся на трибунах вакханалию. Кричали поклонники Крама и Уоррингтона. Причем первые от разочарования, а вторые от восторженного ужаса. Да, все волшебные турниры испокон веков были организованы по примеру римлян и рассчитаны на кровавые зрелища. Вот и сейчас, оторванная взрывом нога болгарина грозила юноше фатальной кровопотерей открывшейся бедренной аорты, тогда как развороченная грудь противника слизеринского чемпиона, явно указывала на несомненную летальность ранения.

Многочисленные поклонники Крама требовали его немедленной госпитализации. Тогда как истовые последователи кровавых колизейских драм свистели и улюлюкали, мешая судьям разобраться во всеобщем хаосе. Крама спасло наличие в гостевой ложе болгар множества магозоологов, которые, хоть и не были профессиональными колдомедиками, но в силу своей профессии привыкли моментально реагировать в критических ситуациях, коие частенько возникали при работе с непредсказуемыми бронированными монстрами. Сразу трое суровых мужчин средних лет призвали летающие артефакты и, используя чары поиска, рванули в глубь лабиринта, минуя наземные ловушки. Спустя пару минут, все желающие могли наблюдать на экране дурмстранговского чемпиона оказание ему первой помощи и транспортировку юноши к медицинской палатке.

В это время экран слизеринца Уоррингтона демонстрировал появление рядом с ним, как из воздуха, Уордена Брамса. Юный рейвенкловец был несколько дезориентирован Конфундусом, брошенным Дорой (Империо она кричала исключительно на публику) и неожиданным для чемпиона перемещением в незнакомый коридор. Грезивший о карьере колдомедика Брамс, уже ассистировавший несколько раз в приемном покое св.Мунго, моментально оценил ситуацию и приступил к лечению своего соперника, начисто проигнорировав остывающее тело его противника. К удивлению болельщиков, после оказанной помощи, Кассиус смог продолжить испытание, и юноши по обоюдному согласию, после рукопожатия, разошлись на следующей развилке.

***

В то же время, пропустивший все события, транслировавшиеся с экранов, Дамблдор, полностью поглощенный своей миссией, продолжал свое дело одновременно радуясь тому, что динамичность действий отвлекает магов от проводимых над их имуществом манипуляций, и злясь на то, сколь экспрессивно достойные члены магического сообщества выражают свои эмоции, вскакивая со своих мест и производя множественные телодвижения, мешающие, в свою очередь, манипуляциям великого чародея.

***

Лабиринт для третьего этапа был не просто выращенной неволшебной изгородью, формирующей запутанные проходы. Нет, магический лабиринт учитывал множество параметров и не позволял чемпионам встретиться раньше последней четверти, как, впрочем, и использовать заклинания для прохождения сквозь стены. «Читерство» Нимфадоры, воспользовавшейся мантией Смерти, взятой у Гарри и своими правами организатора, предоставленными Дамблдором, чтобы переместить Брамса на помощь Уоррингтону отразилось на чарах многофункционального артефакта, которым на время и стал лабиринт, после выращивания его истинным гербологом, зачарования мастером чар и обработки ритуалами Вектор. Вейла, иммунная к большинству чар, но чрезмерно уязвимая к тварям и их гибридам, первая, выбралась за пределы первой четверти лабиринта, где и столкнулась не только с соплохвостом, который мог бы стать концом турнира для самоуверенной девицы, но и с чемпионом Хаффлпаффа. Увидев незнакомую химеру, француженка застыла соляным столбом. Седрик, не раз имевший дело с мерзкими выкидышами химеролога-недоучки Хагрида, мгновенно заключил тварюшку в силовой кокон, не позволяющий той использовать привитые криворуким идиотом возможности, схватил опешившую бобатонку за руку и рванул вперед. Сил в кокон он вбухал много, но больше, чем на три минуты его все равно не хватит, поэтому бежать как можно дальше от разъяренной боевой химеры было не трусостью, а разумным поступком, без специального снаряжения и артефактов вступать в прямой конфликт с бронированным монстром было равнозначно самоубийству.

***

Поттер шел, методично и неспешно уничтожая ловушки и появлявшихся в зоне его видимости монстров. То, что оставшаяся четверка чемпионов скооперировалась попарно, мальчик не знал, но уверенность старших родичей подпитывала его силы. Сфинкс со своей загадкой, завершавший вторую четверть лабиринта не стал для подростка непреодолимым препятствием, ведь, хоть юный Поттер и не был студентом Рейвенкло, но логику и рациональное мышление он постигал с лучшими учителями. Септима и Стилл Вектор могли бы гордиться своим учеником.

Избегать опасности от магической флоры, мальчик научился на втором курсе. Живя в одной спальне с Невиллом, Поттер не мог не признать силу волшебных растений, а, будучи с раннего детства обязанным работать в саду тётушки Петуньи, Гарри никогда не приуменьшал значимости и немагической флоры. Схрон, от тени туевых кустов, защита от вторжения, обеспеченная колючками шиповника и малины, сквозь которые даже злющие коты мисс Фигг не лезли, да и декоративные взрывающиеся огурцы были теми еще сигнальными чарами. Пробираясь среди дикой растительности третьей четверти лабиринта, мальчик чувствовал себя как дома у Дурсли.

Существо, выскочившее из-за поворота, похожее на дементора, было испепелено Поттером огненным заклинанием до его опознания, благо, чары подростка не подвели и, что бы это ни было, развеялось. А тоннель, что, казалось, уходил за горизонт, вдруг резко сократился, выводя всего через пару шагов на широкую поляну, в центре которой стоял постамент с кубком, светящимся собственным светом.

Интуиция взвыла, заставляя трижды перепроверять шаги, Поттер не торопясь огляделся, не выходя из коридора. И не зря. Совсем рядом, в неглубоком отнорке притаился крупный акромантул, размером с пони. Гарри настроился и, выскочив на свободное пространство, почти беззвучно проговорил два самых страшных слова в магической Англии «Авада Кедавра», тогда как второй рукой раздавил, сгенерированный чуть раньше туманный шарик с зеленым окрасом, скрывшем цвет луча непростительного заклятья. Громко прокричав вслед заваливающемуся пауку «Арания Экзими», с ошибками в ударении и неправильным движением палочки, Поттер надеялся получить индульгенцию за просто «неправильное» произношение заклятия. Теперь, для подростка было необходимо заполнить память палочки больше, чем на десять заклинаний, не позволяя аврорам определить, что именно было применено с помощью специального заклинания просмотра последних чар. Доказывать, что применял третье непростительное только к пауку, у мальчика не было желания.

К кубку самый младший чемпион подходил как к взведенной мине. Сияние его настораживало. Рывок в районе пупка, для схватившего кубок Гарри был ожидаем, вот только длительность перемещения указывала вовсе не на судейскую трибуну, находившуюся объективно не дальше километра.

***

Гарри Поттер исчез со своего экрана, но тот не потух, продолжая транслировать пустой постамент. Погасший, после эвакуации чемпиона, экран Крама загорелся, демонстрируя небольшую площадку перед судейскими трибунами. Пустую площадку. Текли минуты, но ничего не менялось. Пустой постамент на экране Поттера и пустая площадка перед судьями. Замерли зрители и судьи. Даже поклонники кровавых зрелищ, что до этого кричали и улюлюкали, требуя показать Крама в лазарете и покойника в коридоре Уоррингтона стихли, предвкушая новое зрелище.

Спустя пять расчетных минут, магия лабиринта стала эвакуировать остальных чемпионов. Первой на означенную поляну пред судьями выпала деморализованная нападением дьявольских силков француженка в рваной форме и слегка подкопченная собственными заклинаниями. Следующим из опасного лабиринта выбросило смелого хаффлпаффца, неосмотрительно ввязавшегося в бой с гигантским пауком, и уже успевшего получить первую травму. К счастью хоть тут школьная колдоведьма не оплошала и быстро обработала рану, так же дав проигравшему чемпиону выпить противоядие. Для осторожного слизеринца, усыпанного золой с ног до головы, и методично уничтожавшего до этого момента с помощью огненных заклятий гербологические посадки декана Спраут, оказаться перед судейской трибуной было не так радостно. Зато, появившийся следом рейвенкловец, почти сдавшийся перед воплощением своих страхов был вполне доволен. Все в удивлении оглядывались в поисках победителя.

Именно в этот момент Дамблдор отвлекся на непривычную тишину и, попытавшись обернуться к экранам, неосторожно зацепил рукой один из артефактов мистера Паркинсона.

Внезапно возникший из воздуха директор Хогвартса изрядно озадачил почтенного мага, но, увидев, что великий чародей вооружен палочкой, а второй рукой держит фамильный кулон Паркинсонов с крупным рубином, а на поясе уважаемого, условно, и только до текущего момента, мага висит открытый кошель со сверкающими в его недрах драгоценностями, лорд Паркинсон, преисполненный гордости и смелости, после прошлогоднего подвига битвы с акромантулами, воскликнул во всю силу своих немалых легких: - Держи вора!

Альбус, не ожидавший попасться как малолетка на воровстве конфет, забыл от неожиданности о благородстве своей миссии и призвал своего огненного фамильяра, исчезнув во всполохах пламени феникса. Чем крепко озадачил сидящих на привилегированных местах представителей уважаемых чистокровных семейств, включая светлых и нейтралов. Маги стали осматривать свои украшения и артефакты, с ужасом осознавая, что их банально ограбили. В самом защищенном месте магической Британии. В Хогвартсе! И кто? Директор школы!

***

Переполох на трибунах на время отвлек внимание зрителей от возникшей нестандартной ситуации, когда турнир вроде как бы окончен, а чемпиона все еще нет.

Сам же новоявленный, пока только самому себе победитель, скатившись с высокого надгробья и ушибшись при этом коленом, затаился в разросшихся кустах неухоженного и явно давно заброшенного кладбища. Оглядываясь вокруг, Гарри все больше удивлялся сюрреалистичности антуража. Кладбище, по ощущениям явно маггловское, уж это ученик некроманта мог определить на раз, было давно заброшено. По всему видимому небольшому надо сказать периметру, окруженному иллюзией тумана, стояли иллюзорные же компактные склепы и надгробия самой, что ни на есть готичненькой тематики, подписанные различными именами представителей семьи Реддл. На том, с которого скатился бравый гриффиндорец, была эпитафия некоему Тому Реддлу, умершему в 1943 году в возрасте тридцати восьми лет. В центре просматриваемого пространства, на небольшом свободном от могил пятачке стоял громадный котел, не меньше трехсот литров в объеме.

Пока подросток разглядывал декорации предстоящего представления, на противоположной от него стороне «сцены» раздались шорохи, и появился, пригибающийся от тяжести своей ноши закутанный в черный плащ человек. С трудом волоча, небольшую на взгляд мальчика корзину, незнакомец, не доходя пары метров до котла, поставил свой груз на землю и выхватил из ножен на предплечье волшебную палочку.

- Покажись! – шипящий голос раздался не от незнакомца в плаще, а из оставленной им корзины.

Гарри естественно промолчал.

- Найди мальчиш-шку и привяжи к статуе! – повелительные интонации голоса из корзины вызывали интерес подростка. Для взрослого мага, переноска была маловата, а голос был хоть и высокий, но явно не детский. Неужели там голем, но почему он тогда указывает магу?

Тот, что в плаще начал махать палочкой, и довольно быстро определил местонахождение прячущегося Поттера. Кусты, за которыми скрывался подросток, исчезли и таинственным злодеям открылся вид на сидящего на корточках поцарапанного, но решительного юнца.

- Гарри Поттер, - радостно прошипел «некто» из корзинки.

- Ну да, я это. А ты кто? – Поттер был зол. Не зная, продолжается ли еще испытание и соответственно трансляция его действий на экран, Гарри не понимал, как далеко он может зайти, защищая свою жизнь.

Слушая пафосную чушь о величие недовоскресшего Волдеморта, подросток медленно успокаивался. Похоже автором данного квеста были уже не организаторы турнира, а персонально Дамблдор, который наверняка побеспокоился о приватности этого междусобойчика, так что, в случае чего, можно использовать весь свой арсенал, не боясь быть обвиненным в жульничестве, а то и вовсе нарушении законов маг.Британии. Гарри выискивал глазами, отлетевший в процессе падения с «надгробия», артефакт переноса, он же кубок победителя. Гектор обещал, что шоу не продлится слишком долго, но боль в колене сильно подправляла внутренний хронометраж юного мага.

Когда в сторону подростка синхронно понеслись лучи связывающего заклятья от мага в плаще и взрывного из корзины, Поттер не сдержал себя. Набросив невербально площадный защитный купол, опустошивший скрытый артефакт, Гарри шарахнул отталкивающим заклинанием на корзину.

Последовавший шмяк, звон бьющегося стекла и двухголосый вой однозначно обозначил для юного мага правильность его действий. А наконец-то высмотренный и приманенный кубок, поставил финальную точку в этой пьесе абсурда, в которой чемпион турнира далее не собирался принимать участие. Рывок портала, и гриффиндорец мешком вваливается на площадку перед судьями турнира.

Награждение непричастных и наказание невиновных, а также то, что осталось за кадром

Выпавший из воронки портала, в самый драматичный момент зарождающейся на трибунах паники, Поттер моментально оказался в окружении судей и примкнувших к ним авроров. На подростка посыпался град вопросов, начиная с того, где он так долго пропадал и, заканчивая, а не состоял ли он в сговоре с директором Дамблдором? Гарри только хлопал глазами, не зная кому отвечать и как реагировать на творящийся вокруг него бардак. От необходимости отвечать на вопросы его избавил оркестр, грянувший торжественный марш и перекрывший своим звучанием весь прочий гам. Бэгмена, попытавшегося оттащить чемпиона в сторону, быстро оттеснили авроры, а мадам Помфри, рыпнувшуюся было к победителю турнира, опередил профессор Снейп, набросив на подростка длинный ряд диагностирующих медицинских плетений. Для Септимы, через ее связь с учеником было очевидно, что кроме небольших царапин и легкого испуга с мальчиком ничего не случилось, поэтому она осталась на своем месте, не пытаясь усугубить царящий вокруг младшего чемпиона хаос.

Когда, к радости всех присутствующих, марш благополучно отгремел, и воцарилась относительная тишина, к чемпиону пробился министр Фадж, охрана которого моментально освободила достаточное место для его выступления. И хотя, сам министр был несколько деморализован беспорядком, царившим на портальной площадке, он все же смог собраться с силами и произнести положенный поздравительный спич. Без накладок, как обычно не обошлось. В заготовленной, на случай победы юного гриффиндорца, речи была часть про заслуги учителя и наставника юного чемпиона – директора школы Хогвартс, орденоносца и т.д. и т.п. Альбуса много имен Дамблдора. Начав говорить про наставников, Фадж сообразил, что превозносить Дамблдора несколько преждевременно, в виду крайне странного происшествия на гостевых трибунах, и, откашлявшись быстро перестроился на деканов и учителей лучшей школы в мире, что и доказала победа в турнире именно ее ученика. Все нестыковки в речи и недопрозвучавшие, но расслышанные теми, кто был внимателен, хвалы директору сгладило, последовавшее за ней вручение победителю денежного приза. Улыбаясь для колдографов и принимая удачные для съемки позы, министр торжественно передал бархатный мешок с призом юному победителю.

Гарри, попозировавший колдографам пару минут с министром и призом, был аккуратно оттеснен к трибунам, где был удачно перехвачен Септимой Вектор, опередившей вновь рванувшего к Поттеру Бэгмена. А в свете софитов блистал, почувствовавший себя в своей стихии, министр магии маг.Британии, выплескивая на ни в чем не повинных слушателей получасовую оду, восхваляющую лучшую в мире школу, находящуюся в лучшей в мире стране, под управлением лучшего в мире министра. Озвучены были и имена организаторов столь замечательно возрожденного турнира, среди которых ожидаемо не оказалось Дамблдора, но было множество незнакомых широкой общественности имен работников министерства и их родственников, якобы оказывавших повсеместное содействие международному мероприятию. Под конец получасового восхваления министра большинство зрителей уже не понимали, кого они чествуют, победителя турнира или никому не известных организаторов соревнований во главе с министром.

- Кто такие Милн и Линоу? – спрашивали на гостевых трибунах.

- Это племянники Фаджа, - отвечали приближенные к политическим кулуарам маги.

- И что они сделали для турнира? – вопрошали не разбирающиеся в политике волшебники.

- Родились в семье Фаджа, а для турнира, слава Мерлину, ничего. Благодаря нашим чинушам и Дамблдору, здесь и так наломали дров больше, чем надо, - отвечали немногочисленные сведущие в политике и допущенные до высших эшелонов власти представители оппозиционных министерству родов.

Основной шум начал смещаться в сторону Хогвартса и Хогсмида. Гости покидали мероприятие, стремясь к общественным каминам, а студенты, резко уставшие, от схлынувшего адреналина, плелись в факультетские спальни. Мадам Помфри с помощью местных домовиков левитировала пострадавших чемпионов в больничное крыло. Иностранцы скрылись в своих временных общежитиях. А мрачный декан Слизерина все оглядывал пустеющие трибуны, размышляя о своей дальнейшей нерадостной судьбе в условиях эпатажного поведения бывшего патрона, ведь как ни крути, а именно Дамблдор наложил вето на расследование деяний Снейпа в рядах Вальпургиевых рыцарей. С одной стороны, потеря Дамблдором влияния гарантировала Снейпу свободу. А с другой стороны, эта свобода могла оказаться ограниченной пятью шагами вдоль стен камеры в Азкабане.

Авроры, с помощью Хагрида и Спраут пробрались к трупу неизвестного мага, атаковавшего слизеринского чемпиона, и опознали в нем Шизоглаза Муди, отставного аврора и ярого последователя идей Дамблдора. Квалифицировать смерть одиозного волшебника было не так-то просто. Если бы не эпатажная выходка директора с исчезновением после объявления его вором и не огромное количество заявлений на утерю родовой ювелирки от достойных представителей магического сообщества, то Уоррингтону могло бы грозить разбирательство, а то и вовсе Азкабан. Но ситуация изначально ставшая неоднозначной, все больше указывала на наличие в школе преступного сговора, участниками которого были Муди и Дамблдор. Отправив тело Аластора Муди в стазис, авроры и сопровождающие их сотрудники Хогвартса двинулись к школе, рассчитывая воспользоваться одним из школьных каминов. Почти достигнув главных ворот замка, представители правопорядка были вынуждены опустить свой груз и приготовиться к бою. Слева от ворот в тени кустов происходила совсем не дружеская перепалка, судя по голосам, между победителем турнира и его же комментатором Людо Бэгменом.

- Ты не должен был вернуться с кладбища, - громким шепотом вещал бывший знаменитый игрок, - я так старался заманить тебя в ловушку, я пытался всеми силами помочь тебе победить, чтобы ты навечно сгинул в неизвестности, самый молодой ловец столетия! Я все сделал, чтобы оправдать доверенное мне поручение, но нет, ты вернулся, чтобы вновь топтать мою славу. Ты не должен был выжить! – Людо почти кричал.

- Мистер Бэгмен, - узнаваемый голос Поттера был напряжен, а подойдя ближе, авроры увидели, что мальчик удерживает вокруг себя мощный щит, в который безуспешно кидает заклинания известный комментатор и руководитель департамента игр и спорта министерства магии. – я не бросал свое имя в кубок и не искал славы. Но победил я честно, пройдя все испытания. То, что я выжил, не ваша заслуга, и уж точно не вам предъявлять мне претензии.

- Да как ты смеешь, мальчишка, я так старался, а теперь все бесполезно, и Дамблдор, - в этот момент глаза Бэгмена налились кровью и, наставив палочку прямо на чемпиона, он во весь голос прокричал: «Круцио».

Гарри не успел еще упасть на землю от пробившего купол мощного проклятья, как в сторону Бэгмена полетели сразу три обездвиживающих заклинания, прекращая едва начавшуюся пытку непростительным. Двойка авроров отделилась от общего кортежа, чтобы спеленать выявленного преступника и отконвоировать его в Аврорат на допрос.

Септима, все время разборок, простоявшая в тени створки ворот, протянула личному ученику фиал с укрепляющим зельем. Пусть Круцио и было снято почти мгновенно, но стресс мальчик получил изрядный. Приобняв перенервничавшего Поттера, Вектор повела его в свои апартаменты.

- Я бы вмешалась, не подоспей ваши авроры к финалу. Поверь, теперь все будет хорошо. У министерства будет виноватый, и это не Дамблдор, который хоть и дискредитировал себя необъяснимым воровством на чемпионате, но все еще остается уважаемым орденоносцем, то есть имеет определенную неприкосновенность, в силу своих былых заслуг. Министерству легче свалить большую часть вины на оболваненного идиота с промытыми мозгами, чем разбираться в истинных причинах учиненного на финале бардака. Ты согласен со мной? – Септима крепко обнимала за плечи почти сравнявшегося с ней ростом парня, а тот, молча и вяло передвигался в сторону родных комнат.

Заговорил подросток, только усевшись в уютное кресло у камина в гостиной учителя.

- Всегда. Если бы я вам не верил, то не прошел бы третий этап, не стал бы останавливаться и говорить «приватно» с Бэгменом. Так бы и был ничего не понимающим болванчиком, каким меня хотел видеть Дамблдор. – Мальчик, а сейчас это был именно мальчик, не смотря за зелье, тихо всхлипнул и уткнулся в мантию обнявшей его Септиме.

Учитель Вектор размеренно укачивала своего перенервничавшего ученика, а тот, уплывал в мир грез, всем своим существом ощущая тепло и защиту, что может дать лишь мать.

***

Только утром, проснувшись на мягком диване в кабинете учителя Вектор, Гарри вспомнил, что так и не рассказал ей о событиях, произошедших на кладбище, куда юного чемпиона перенес перенастроенный портал.

- Учитель, - допивая свою чашку чая после плотного завтрака, начал Гарри, - когда портал перенес меня из центра лабиринта, я не сразу оказался возле трибун.

- Я знаю, - ласково погладила ученика по непослушным вихрам профессор нумерологии, - Том Ловер заметил активность на маггловском кладбище и, кхм, можно сказать и так, проявил интерес. – Септима по-девченочьи захихикала, отставив свою чашку. – Не знаю, о чем он поспорил с Герой, но на турнир не приехал, хотя и был в Англии.

- А что там дальше было? – навострил уши юный приключенец.

- Как бы тебе помягче сказать, - задумалась Вектор, - в корзинке был одушевленный голем, взращенный на крови и поэтому имеющий псевдоразум.

- Как мы делаем для Нимфадоры? – задало вопрос проснувшееся в Поттере любопытство.

- Примерно так.

- А на чью кровь он был заклят? Кого он должен был подменить? Он ведь не был похож на человека? – вопросы горохом сыпались из любознательного ученика.

- Теперь и не узнаешь, - вздохнула Септима, - когда ты откинул его, то кукла угодила в заготовленные для ритуала зелья. Флаконы разбились и повредили оболочку, уж больно по-дилетантски она была изготовлена, что сразу начала разлагаться. Ловер только и успел, что обездвижить живого подельника и поймать вылетевший из куклы дух. Когда Том закончил с духом, от голема осталось только дурно-пахнущее пятно, идентифицировать которое не представлялось возможным.

- Том его поймал? А что за дух? И подельник этот? И что за ритуал? – в глазах Гарри горел энтузиазм исследователя и легкая обида, что все самое интересное произошло на кладбище без него.

- Дух Том, конечно, поймал, как допросит, обещал рассказать, ты же знаешь его, Ловер никогда не спешит и всегда получает лучший результат. – Вороша волосы Гарри, Септима улыбалась, вспоминая такого ершистого, но очень целеустремленного темнокожего и почти уже взрослого ученика, – А подельником оказался аврор Шеклболт, коллега Нимфадоры. Он служил Дамблдору в надежде на протекцию. Старик обещал парня чуть ли не министром сделать, – рассмеялась гречанка.

- А что в этом смешного? Этот Шеклболт, что, тупее Фаджа?

- Не думаю. Но он чернокожий. Для нынешней маггловской демократии он был бы самое то, но для закостенелых традиционалистов маг.Британии… Даже не знаю, что должно произойти, чтобы местные замшелые ретрограды приняли бы такого министра. Если только возрождение Волдеморта, да и то не факт, что это что-то для них изменит. Они ведь его могут и не заметить.

Похихикав и наевшись восточных сладостей впрок, Гарри отправился в гостиную своего факультета. Оттягивать и дальше свое «триумфальное» чествование было чревато травматизмом, для сбежавшего Героя, а Септима направилась в учительскую, разведать свежие новости.

***

В учительской шум стоял до небес. Непричастные к «заговору третьего фронта» учителя с пеной у рта отстаивали невиновность Дамблдора, а о смерти Муди высказывали уж совсем дикие предположения, вплоть до необходимости срочно изолировать всех слизеринцев, организовавших заговор против заслуженного аврора в отставке. Перед вошедшей Септимой предстала картина, где в небольшом алькове с чайным столиком и парой кресел, милейшая декан Спраут ободряюще похлопывает по спине и подливает чай хмурому зельевару, а профессора рун, чар и трансфигурации, скучковавшиеся на диване перед камином у левой стены, не обращая внимание на окружающий бедлам, обсуждают статью в свежем «Вестнике трансфигурации». В центре же композиции, вскочив со своих стульев, бушевали сторонники директора.

- Филиус, что вы молчите? Вы обязаны выступить в защиту Альбуса и оградить учеников от слизеринского произвола! – воскликнул новый преподаватель истории Френсис Дож, племянник лучшего друга Альбуса Дамблдора и верный сторонник идей Света.

- Дорогой Френсис, зачем же так кипятиться? Не вы, ни я не являемся аврорами, и не нам вершить суд. Коллеги, давайте дождемся официальных вердиктов, и не будем рубить с плеча, – маленький миротворец Хогвартса не зря считался самым неконфликтным из деканов, он всегда был склонен к компромиссу в критических ситуациях.

Но истинный адепт Света не мог просто так сдать позиции: - Чарити, хоть вы скажите, как мы все обязаны Альбусу. Только он может спасти всех магов, когда Тьма возродится и Тот-кого-нельзя назвать восстанет вновь! – Дож патетически возвел взгляд в потолок, поэтому не видел ни обалдевшего от этого спича взгляда Бербидж, ни открывшейся двери в учительскую, через которую вошли трое авроров и один невыразимец.

- А вот отсюда поподробнее мистер Дож, - раздалось от дверей. Как видно новоприбывшие обладали отменным слухом.

- Я, да, я, - начал заикаться профессор истории.

- Да вы, - выступил вперед один из авроров. – Я, старший аврор Долиш, хотел бы знать способы спасения магов Британии от тьмы, которые будет применять мистер Дамблдор, а так же подробно всё известное вам о возможном возрождение мага, именуемого Волдемортом.

Тишина, наступившая следом за словами аврора Долиша, была абсолютна. Даже Снейп перестал страдать в своем углу, присоединившись к общему ох** офигению. Дож опорожнил свой кишечник и стёк на пол, изображая из себя прикроватный коврик.

- Это даже не скунс, это следующая ступень эволюции трусов, не желающих отвечать за свои слова, - сказала совсем юная преподаватель факультатива по бытовым чарам, вынуждено включенного в программу школы после ликвидации, в виду отсутствия преподавателя факультатива по прорицаниям, Эмма Брай.

- Эмма, милая, иди к нам, я налью тебе чаю, там слишком плохо пахнет, - властный голос декана Хаффлпаффа разрезал образовавшуюся в учительской тишину.

- Благодарю, декан Спраут, - вежливо приветствовала новую компанию, резво переместившаяся девушка, подставляя под чайник свою чашку.

- Северус, предложи даме сладости, - приказала Помона, трансфигурируя девушке кресло, слева от кресла зельевара.

Снейп, очнувшись от своих переживаний, принялся исполнять этикетную роль, оттаивая на глазах.

- Кхм, - ожил от оцепенения старший аврор Долиш, - мы собственно пришли, чтобы опросить преподавателей на предмет возможного соучастия в противоправной деятельности Альбуса Дамблдора во время турнира, а так же выяснить, что вам известно о действиях профессора ЗоТИ Аластора Муди во время третьего этапа турнира.

Аврор внимательно вглядывался в лица учителей. Больше всего внимания уделяя бледному профессору Снейпу.

- Северуса не отдадим, - яростно произнесла декан Хаффлпаффа.

Одновременно с ней вскинулся и декан Рейвенкло.

Долиш оценил расстановку сил и не стал нагнетать обстановку.

- И не собирался, - примирительно выдал он, демонстративно разведя пустыми руками, - Скунса заберем, больно он говорливый. Еще кого сдать желаете, господа профессора? – елейно-язвительным тоном продолжил волшебник, слегка склонив голову в поклоне.

- Синистру в Мунго заберите, – сухо сказала Помона, - ей обеты перед Альбусом мешают за помощью обратиться. Я уж и так и этак ее пыталась сподвигнуть на обследование, а все не то. Может хоть вашим произволом вправят девочке мозги.

Во вскочившую в боевую стойку профессоршу астрологии влетела пара ступерфаев, загубившая полет адепта Света на лету.

- И мадам Помфри было бы не плохо на профобследование направить, - тихо добавила профессор Бабблинг, - со зрением у нее беда, - пояснила, попавшая в фокус всеобщего внимания ведьма, - не видит проблем учеников без указания директора. Жаль ее, почти сквиб же уже, - Бадшеда сложила ручки домиком, а затем достала батистовый платочек, отороченный кружевами и демонстративно приложила его к лицу.

Все авроры разом отступили от потенциального источника информации, признав в нем реальный источник неприятностей. Сценка с «чистокровной девой в беде» была знакома многим, и они интуитивно осознавали размер бездны возможных проблем, которые настигнут их, если кто-то посмеет расстроить чистокровную леди.

- Мы забираем этих двоих, - быстро проговорил аврор Долиш.

- Как же так, - не вовремя выступила Бербидж, - они же ничего не сделали?

- Вас, дамочка, я тоже приглашаю на приватный разговор в Аврорате. – жестко произнес старший аврор.

Чарити сомлела в кресле, позволив посчитать это за согласие и переместить ее безвольную тушку камином к дознавателям в министерстве.

***

После отбытия авроров с задержанными, а так же, не произнесшего ни слова невыразимца, в учительской наступила абсолютная тишина.

- Что ж, коллеги, - спустя несколько минут возвестил декан Флитвик, - предлагаю для дальнейшего обсуждения переместиться в мою гостиную.

Маги, без лишних разговоров поспешили на выход. Лишь мисс Брай, в недоумении хлопала своими длинными ресницами над округлившимися в замешательстве большими голубыми глазами. Тем не менее, девушка, собравшись, поспешила за остальными профессорами, уносящими с собой возможность узнать несомненно интересную информацию, но была перехвачена, возникшим как из воздуха профессором чар с вопросом, готова ли она дать клятву о неразглашении всего услышанного на будущем собрании. Эмма была не только правдива, но и ужасно любопытна, так что, клятву дала без вопросов.

Рассевшись по удобным диванам и креслам в гостиной Флитвика, заговорщики радостно приветствовали в своих рядах нового члена «тайного заговора профессоров».

***

А в это время Том Ловер вдумчиво допрашивал так неожиданно и удачно попавший в его руки дух лорда Волдеморта. Молодой шаман отличался повышенной дотошностью к деталям, так что для несчастного духа ближайшие дни, а то и недели должны были показаться вечностью.

Амбициозный аврор Кингсли Шеклболт был заперт во вполне комфортабельном подвале арендованного маггловского дома. И все бы ничего, если бы великий, но не слишком опытный в захвате в плен авроров шаман, не забыл бы снять с плененного служителя закона чары немоты и обездвиживания. Для Кингсли, время, проведенное им рядом с недосягаемой едой и питьем, показало всю никчемность и тщетность его бытия. За три дня безмолвного и неподвижного заточения, унижающего достоинство молодого аврора, Кингсли переосмыслил всю свою жизнь, с разочарованием констатировав бессмысленность своих чаяний и вредность амбиций. Так Том, не приложив никаких усилий и даже сам не подозревая об этом, настроил своего пленника на откровенный разговор без всяких запугиваний и зелий. И явившись как раз вовремя, чтобы предотвратить критическое обезвоживание Шеклболта, Ловеру оставалось только направлять поток откровенности аврора в нужное шаману русло.

***

Еще пару недель назад, Том, отдыхавший от неожиданно выплеснутых на него необоснованных и неоформленных претензий коллеги Гилди, в родовом доме Вектор в Афинах, был выдернут из своей неги повышенной активностью старших родственников. Первой на глаза Ловеру попалась Гера. Ее-то он и попытался расспросить о творящемся переполохе, но, обычно величественная и прямолинейная в своей уверенности и правоте колдунья, вдруг, стала юлить и кокетничать как девица на выданье. Зная Геру, как сильного мастера и уважаемого в семье профессионала, Том посчитал такую манеру общения оскорбительной, о чём и не преминул высказаться. Уже позже, в своей комнате, вспоминая во всех подробностях этот разговор, Ловер и верил и не верил, что привлек внимание этой богини не просто как талантливый приемный родственник, но и как мужчина, возможно даже желанный. Том метался как в клетке в своем разуме, не зная, принял ли он ничего не значащие слова за знаки внимания или именно ими они и были? Слишком часто его била жизнь, чтобы он был готов впустить кого-то в свою душу и сердце. Хотя, именно для семьи, он всегда был открыт, но сегодня смог почувствовать, что в глубине его души все так же живет маленький недоверчивый сирота, боящийся сильных привязанностей. А еще, Том понял, что если кто-то и проломит корку его отчуждения, то это будет именно Гера. Она была для темнокожего приемыша богиней и идеалом женщины. Гера Вектор никогда не преподавала никаких наук юному Ловеру, но всегда присутствовала на семейных советах, тепло смотрела и ласково трепала его черные кудри. Неужели эта богиня опустится до злых шуток над обожествляющим ее Томом. Что же ему делать?

Том был очень целеустремленным и рациональным человеком, потому, спустя всего пару дней, отправился на виллу дядюшки Апа, где и смог получить ответы на свои вопросы.

То, что Гера его старше, Том знал и раньше. Для него это было одной из причин безмолвного преклонения перед своей богиней. Но то, что, за две сотни лет, Гера так и не нашла себе спутника по душе, зазвучало фанфарами в пламенном сердце мавра. Аполлон Вектор видел всех людей насквозь и его рекомендации целебным бальзамом пролились на душу темнокожего шамана. Осталось дело за малым. Он справится. Он будет осторожен и методичен, цель заслуживает любых приложенных усилий. Да, в себя Ловер верил всегда, и он не подведет.

Если активность части семейства Вектор переместилась в Британию, то и Том отправится туда же.

Прибыв в Бат (у каждого есть своя любимая точка портала, а Том любил море и тепло), Ловер, настроившись на родственников, локализовал их в пределах Хогвартса-Хогсмида. Вывалиться на головы родни было не самым лучшим вариантом, так что, Том, разузнав, с помощью местной магической прессы о дате финального испытания Тремудрого турнира волшебников, в котором участвует юный родич семьи Вектор, сел за гадания, разумно предположив, что внеплановый слет родни на туманные острова был вызван именно этим событием.

Все расчеты и видения Тома показывали ему одну и ту же точку для приложения сил и сдвига ситуации в свою пользу. И эта точка находилась в кустах, рядом с полуразрушенным особняком в викторианском стиле, около которого и должны были произойти ключевые события в современной истории магической Британии. Ловер не пытался сопротивляться предназначению, как недоумок Гилди, поэтому, как и предсказывала ему интуиция и его дар, залег среди развесистой и давно не стриженной растительности, ожидая дальнейших событий.

И события не заставили себя ожидать. Незнакомый Ловеру чернокожий колдун весьма посредственно наложил чары иллюзий на близлежащее кладбище, создав инфернально-готичный антураж. Приволок здоровенный котёл и, наполнив его на половину объема водой, вновь отправился к покинутому особняку. Поттер появился на подготовленной сцене неожиданно как для Ловера, так и для местного режиссера. Как отметил Том, Гарри хватило времени, чтобы прийти в себя и подготовиться к атаке. Тому не хотелось демаскироваться. Но его желание спокойно досмотреть подготовленный спектакль слегка поколебалось с появлением названого родича. Шаману оставалось надеяться, что юный некромант, как обычно станцует по краю и уберется прочь, перестав мешать видеть вероятности грядущего. (*для тех кто не помнит, предсказатели не видят судьбы некромантов)

Так собственно и случилось. Как только события на полянке перешли в активную фазу, Гарри, приманив кубок-портал, переместился туда, где ему, по всей видимости, и было самое место, чем избавил провидца от помех, накладываемых самим присутствием некроманта.

С отбытием Поттера, захват почти улизнувшего духа и колдуна-слабосилка уже не представляли проблем. Том, переместил свой улов в заранее подготовленный дом, дабы подробно разобраться в творящихся в маг.Британии безобразиях. А иначе квалифицировать действия, невольным зрителем которых Том оказался, у Ловера не получалось. Безобразия они и есть.

***

После допроса духа Волдеморта и доверительной беседы с аврором Шеклболтом, Ловер понял, что с точностью до буквы может назвать длинное имя великого кукловода, раскройщика трагичных событий, творившихся на остовах Британии последние шестьдесят лет, как и предсказать возможные последствия этой подрывной деятельности. И, как бы не хотелось Тому в одиночку преподнести своей даме сердца прекрасный приз в виде бесхозного крестража и попутного низвержения с пьедестала Великого Светлого мага всея Северо-Западной Европы, но Ловер был достаточно рационален, чтобы понимать, что его бесславную гибель богиня может и не оценить. Что-что, а бороться с ветряными мельницами в одиночку было слишком глупым подвигом даже для бывшего гриффиндорца. Гектор, по счастью еще не покинул Шотландию и был доступен для разговора, как и любимый учитель Септима Вектор.

Получив координаты тайного убежища рядом с Хогсмидом, Том аппарировал к подземному бункеру, где его встретили не только Гектор и Септима, но и юная метаморф. Обмен информацией не отнял много времени, каждый из докладывающих только подтверждал догадки остальных родичей, так что, план был согласован тут же, как и утвержден состав команды для изъятия некромантской приблуды из разваливающейся лачуги сгинувших в Лету Гонтов. Небольшой спор разгорелся по поводу дальнейшей судьбы аврора Шеклболта, Дора горела желанием заобливиэйтить продажного гада до детского возраста. Септима, помнившая неуверенного в себе, но трудолюбивого хаффлпаффца, не нашедшего друзей на факультете, но не терявшего надежду найти их в академии Аврората, куда юноша стремился всеми своими силами, была за отправку Кингсли в Германию к герру Краучу, уже набившему руку на особенностях ментальной магии директора Хогвартса.

- Я согласен, что Кингсли надо лечить, - поставил точку в споре Ловер, - но лечить в Греции у Аполлона. – Видя недоумение в глазах родни, Том пояснил, - там не столько ментальные закладки, сколько расшатанная психика. Как ни странно, но к ментальным воздействиям аврор Шеклболт довольно устойчив, чего не скажешь о самом простом психологическом воздействии. Парень слишком ведомый и слишком верит авторитетам.

Списавшись по двустороннему пергаменту с Апом и договорившись встретиться вечером для уточнения планов в Хогвартсе в покоях Септимы, команда заговорщиков разошлась по своим делам.

Пахучие сенсации от Риты Скитер и не только

В башне Гриффиндора с утра стоял невообразимый шум. Еле дотянувшие до отбоя перенервничавшие на финальном этапе турнира дети и подростки вчера отключились, едва дойдя до своих кроватей. Но с утра, отдохнув, почувствовали бешеный прилив энергии и любопытства, который только набирал силу из-за отсутствия победителя турнира в своей спальне. Перевозбужденные умы, склонных рубить с плеча последователей храброго Годрика уже нарисовали в своем воображении сонм кровавых сцен, объясняющих отсутствие гриффиндорского чемпиона в своей постели. Слухи уже готовы были выплеснуться в коридоры Хогвартса и поглотить учеников остальных факультетов, как полотно с картиной «Полной дамы» отодвинулось, и потерянный герой явил алчущей общественности свой лик.

Следующий час Гарри запомнил как свой самый большой кошмар. Его трепали за руки, спину и щеки, оставляя синяки. Его качали на руках, норовя подкинуть повыше и уронить на каменный пол или прочие твердые детали интерьера. Наконец, его пытали идиотскими вопросами, на большую часть которых, подросток просто не знал, что ответить. Спасло Гарри то, что время завтрака было ограничено, и гриффиндорцы решительно отправились поглощать пищу плотскую, полагая, что духовная, в виде Поттера, в ближайшую неделю от них никуда не денется.

***

И лишь Джинни Уизли вяло семенила за шумной толпой софакультетников. Весь вечер, сбивая ноги, девочка искала своего кумира, чтобы приободрить и поздравить того с победой, ведь профессор Дамблдор убеждал девушку, что только ее поддержка Героя во время турнира поможет ей сблизиться со своим многолетним кумиром и вернёт её магию. Утром Джинни первая оказалась в гостиной, но рослые старшекурсники оттеснили ее от Гарри, когда тот вошел через внешний вход. Надежда на «долго и счастливо» таяла как снег весной. Поттер даже не обращал внимание на рыжеволосую третьекурсницу, проводя кучу времени с её белобрысой ровесницей с Рейвенкло. Джин пыталась бороться за свое. Не имея возможности насылать сглазы, девочка пользовалась одноразовыми дешевыми артефактами. Но те легко блокировались защитой чистокровной наследницы Лавгуд, да еще и присылали ответки рыжей гриффиндорке, от которых приходилось избавляться в больничном крыле, так как даже мало-мальскую отмену Джиневра не могла скастовать. Так плетясь в хвосте шумной гурьбы учеников алознаменного факультета, через которую тринадцатилетней невысокой девочке так и не получилось протолкнуться поближе к чемпиону, Джинни Уизли и вошла в парадные двери большого зала.

***

К концу завтрака за учительским столом было почти пусто. Кроме нового учителя полетов и, сидящих с краю стола лесника и завхоза не было никого. Привыкшие к тому, что директор Дамблдор именно в конце общешкольных трапез объявлял основные новости, школьники пребывали в растерянности. Тут еще и опоздавший «Пророк» добавил масла в огонь разгорающегося недоумения. Шепотки и редкие возгласы с мест привели к тому, что студенты разных факультетов все же снизошли до обмена информацией. Оказывается в школу из Хогсмида приходили авроры. И они были в учительской, из которой вышли под чарами невнимания, но кто-то из рейвов все-таки заметил с помощью родового артефакта, что авроры конвоировали то ли двоих, то ли троих задержанных. Студенты загудели. Количество арестованных и непременно отправленных в Азкабан профессоров множилось с каждой минутой. Лидировал, как обычно мрачный декан Слизерина. По мнению большинства студентов, его как минимум уже поцеловал дементор, а как максимум, он организовал общебританский заговор и уже захватил и министерство и «Пророк», который именно потому и не вышел к завтраку, а к обеду непременно захватит и Хогвартс.

***

В обед слухи немного поутихли. Семикурсники, продолжавшие сдавать экзамены на ЖАБА, заверяли, что видели и Снейпа и Флитвика в составе экзаменационной комиссии. Долго расстраиваться гриффиндорцам и прочим «поклонникам» Ужаса подземелий не пришлось, наконец, с опозданием на несколько часов, но, и потяжелевшим на несколько страниц в школу добрался экстренный выпуск основного всебританского ежедневника.

«Ежедневный пророк» вышел с ошеломляющей обывателей сенсацией о побеге из Азкабана самых одиозных из последователей Того-кого-нельзя называть. Рита Скитер изливалась с первой страницы газеты об ужасах, что творили Пожиратели смерти в Первую магическую войну. Вспомнили и о сбежавшем пару лет назад Сириусе Блэке, знаменитом убийце магглов и крестном отце юного чемпиона турнира волшебников, который, хоть и был признан невиновным, но приходился Беллатрикс Лестрейндж кузеном.

Сама новость о победителе Тремудрого турнира затерялась где-то на восьмой странице, между описаниями условий содержания узников в Азкабане и небольшой статьей о нелицеприятном поведении директора Дамблдора на гостевых трибунах. Вообще, о Дамблдоре писали осторожно, явно ожидая официальных комментариев представителей власти, но Фадж пока отмалчивался, ссылаясь на секретность расследований Аврората и Отдела тайн. Рита же подогревала интерес читателей, обещая в ближайших выпусках раскрыть все тайны директора школы и организаторов международных соревнований. Легкий намек на не безгрешность недавнего начальника отдела магических игр и спорта Людо Бэгмена был достаточно прозрачен.

За гриффиндорским столом двое студентов выглядели, как мешком по голове прихлопнутыми. Невилл Лонгботтом и Гарри Поттер пустыми глазами смотрели на первую страницу газеты, где на движущихся колдографиях корчились, скованные кандалами Пожиратели смерти, арестованные в том страшном для подростков 1981 году. Гарри, подняв взгляд, увидел такой же потерянный Невилла.

- Пойдем, - за руку потащил из-за стола сокурсника за собой новоявленный единомышленник.

Лонгботтом пошел следом за героем, не сопротивляясь и не задавая вопросов.

Естественно, Гарри привел приятеля к учителю Вектор. Септима встретила дезориентированных парней горячим чаем и восточными сладостями, и немедленно кинулась успокаивать более нервного Лонгботтома.

- Так ты говоришь, что в Мунго твои родители лежат уже тринадцать лет? – Вектор была потрясена черствостью британских целителей, позволяющей им либо не оказывать помощь, тем, кто мог бы её получить в других странах, не так фанатично следующих «светлому» пути, либо отказывающим в законной эвтаназии безнадежным больным, чей разум покинул своих носителей окончательно. – А какие проявления активности ты наблюдал у родителей в последнее время, - в Септиме включился модус исследователя.

- Они почти не говорят, но делают то, что им приказывают. Мама, - мальчик, а сейчас перед Вектор был именно мальчик, придавленный своим горем и ищущий толику понимания и сочувствия в окружающих, - она, каждый раз гладит меня по голове и сует в руки фантики от конфет, - Невилл склонил голову и замолк, пряча лицо в ладонях.

- Не тушуйся, здесь все всё понимают и не осудят. Тебе надо выговориться, а мне понять. – теплые слова и ласковые поглаживания прорвали плотину, копившегося годами горя, и, Невилл заговорил взахлеб.

Чем дальше слушала Септима, тем больше понимала, что британцы, те еще уроды. Годами наблюдать за мучением проклятых явно темномагическим проклятием людей и не пытаться реально им помочь! Ведь достаточно было переправить пострадавших за пределы «чистеньких» магов МКМ, в Южную или Восточную Европу, чтобы разобраться и помочь этим «безнадежным» больным. Так нет, качали деньги из и так небогатой вдовы, готовой отдать все свое состояние, чтобы вернуть к жизни единственного сына с невесткой.

- Невилл, - ласково взлохматила челку мальчика профессор нумерологии, - если твои родители все еще живы, значит проклятье может быть обратимо, – увидев недоверие и настороженность во взгляде подростка, Септима добавила, - что ты скажешь, если я предложу тебе перевезти родителей в госпиталь Асклепия в Афинах, это в Греции. Немедленно излечения не обещаю, но то, что там могут применить методов больше, чем разрешено министерством магии Британии, точно.

- Я готов, вот только бабушка, она может быть против. – робкая улыбка так и рвалась выступить на круглом лице, но взращенная годами неуверенность брала верх.

- У вас в поместье есть родовой камень? – строго спросила профессор. А после робкого кивка продолжила, - Ты проходил ритуал малого совершеннолетия?

- Нет, - недоумение подростка было вполне искренним.

- То есть, твоя бабушка не объяснила тебе, что с четырнадцати лет ты, как единственный наследник при недееспособных родителях можешь взять на себя право и обязанности частично решать за род?

Округлившиеся глаза были ответом.

- Книги я дам, но и у тебя дома такие должны быть. Они даже лучше подойдут, так как объяснят особенности ритуала именно вашего рода. Помолчи. – видя вскинувшегося в неприятии юного наследника, приказала Вектор, - Ты, и только ты можешь решать, как ты будешь жить дальше. Пытаться вылечить родителей всеми возможными способами? Принять на себя ответственность за род? Или остаться ребенком под опекой своей бабушки, которой то ли гордость, то ли «светлость», то ли страх мешают переломить ситуацию. Ты меня понял? – Септима немного надавила на мальчишку голосом.

После минуты молчания, рослый для своих лет подросток, гордо вскинул голову и проговорил: - Благодарю за помощь, профессор Вектор. Буду рад принять от Вас копию указанной книги и адрес клиники.

Перед Септимой и Гарри стоял уже не неуверенный в себе тюфяк-герболог, но наследник древнего рода друидов.

- Обращайся, - тепло сказала Вектор, - Чем смогу – помогу, а в Греции я не последний человек, да и род мой древний и многочисленный в стороне стоять не будет. И не волнуйся, сочтешься тем и когда сможешь.

После этих слов из Лонгботтома будто выпустили воздух. Парень на глазах сдулся и вяло опустился в кресло: - Спасибо. Я запомнил.

Дальнейшее чаепитие плавно перетекло в ужин, благо у Септимы не было сегодня экзаменов, а мальчишки, разговорившись, уже во всю потрошили ее библиотеку в личном кабинете. Так и просидели до отбоя на персидском ковре возле камина, попивая цветочный сбор.

***

На следующее утро «Пророк» порадовал читателей очередной сенсацией. Не успел профессор Флитвик, негласно назначенный деканами на роль глашатая педагогического состава, взять слово, чтобы успокоить студентов, маявшихся от безделья в информационном вакууме, как совы спикировали к своим респондентам с новой порцией печатных сенсаций.

«Альбус Дамблдор – вор?», «Экс-аврор Муди пособник краж или тайный террорист, убивающий школьников?», «Заговор профессоров в старейшей школе, кто учил наших детей?». Заголовки на первой странице газеты явно указывали на то, что часть «секретной» информации из Аврората таки просочилась наружу и министр не собирается брать на себя мнимые и реальные грехи теперь уже окончательно бывшего директора школы Альбуса Дамблдора.

Чтобы привести к порядку разбушевавшихся студентов, деканам пришлось приложить немало сил.

***

Не то, чтобы Люциус Малфой желал полного главенства над магической Британией, но и упустить свой шанс возвыситься за счет унижения старых кумиров просто не мог. Сидя на трибунах для почетных гостей и воочию лицезрев, как позор Дамблдора, так и скандал с победителем, который почти удачно замял Фадж, хитроумный лорд прикидывал варианты своего триумфального возвращения в большую политику. Вернувшись домой, сиятельный лорд дважды пересмотрел в думосбросе события эпохального вечера, не забыв и моменты, предшествовавшие вознесению на пьедестал «золотого мальчика Гриффиндора». Выводы лорда Малфоя были однозначны. Для Фаджа кредит как доверия, так и финансов был перекрыт. Эта карта ушла в отбой. Копать под Дамблдора пока повременим, старик хитёр и еще может, как свой фамильяр восстать из пепла, а вот к движению внутри профессоров Хогвартса надо внимательней присмотреться. Похоже, в школе образуется новая сила, с которой придется считаться. И Снейп уже не может быть достоверным источником информации, так как явно угодил в сети нового игрока, нити к которому ведут в Хогвартс.

Налив огневиски в снифтер наполовину, Люциус разом отхлебнул треть. Всё слишком запутано. Беглецы из Азкабана, как бы не начали свою игру. Сейчас их сдерживает отсутствие Лорда, вот и сидят по поместьям и берлогам, пытаясь восстановить здоровье. Долохов, тот еще РУССКИЙ, со своим национальным колоритом и широкой русской душой. А уж безумная Белла была бы для лорда Малфоя вдвойне некстати. По счастью та, пока ограничивается редкими «тайными» от Люциуса визитами к Нарциссе.

Медленно цедя золотистый напиток, хитроумный блондин строил сложные планы. В первую очередь необходимо было усилить свое влияние на Хогвартс. Должность председателя в Попечительском совете Люциус потерял после скандала пару лет назад, но из попечителей Дамблдор его убрать не смог, слишком много жертвовали Малфои на школу. А сейчас и вовсе положение Альбуса сомнительно, чем не время вернуть позиции. Вот только совет деканов, вставший, похоже, во главе школы, низложив директора было сложнее заинтересовать. Нынешние деканы, хотя Снейп пока был под вопросом, не искали личных выгод и благ, значит лорду Малфою нужно было сформировать свое предложение именно на благо школы и образования. В каком-то смысле это было и легче и труднее. Легче, так как в библиотеке Малфой-менора сохранилось множество раритетов, включая дневники бывших директоров и профессоров школы, да и связи Люциуса могли помочь, те же независимые экзаменаторы были вполне прикормлены, ну, до определенного уровня. А вот нынешнее министерство может доставить немало трудностей.

***

После побега Дамблдора, Северус начал волноваться за судьбу Мальсибера. Не то, чтобы он был готов рисковать собой из-за старого, еще школьного, приятеля, но где-то в глубине заскорузлой души скреблось легкое чувство неправильности. Ведь мог помочь, но не стал. Одному прыгать порталом в «Яму» Северус считал слишком гриффиндорским поступком, но и кого привлечь в столь откровенную авантюру для мастера-зельевара оставалось загадкой. Выход нашелся неожиданно, не иначе с Поттера налиняло. Бродя, по-привычке, по ночным коридорам Хогвартса, он встретил провожавшую в гриффиндорскую башню пару студентов профессора нумерологии.

- Септима, - прошипел почти в самое ухо только отошедшей от картины, закрывающей вход в общежитие львятника женщины, надеясь если не испугать ее, то хотя бы дезориентировать. Но все коварство змеиного декана ушло в «молоко».

- Северус, - спокойно откликнулась профессор Вектор, - не согласитесь составить мне компанию в дегустации свежих сыров, присланных мне из Греции? Естественно под соответствующие напитки. – нагло ухмыльнулась гречанка.

- С удовольствием, - ответил мрачный зельевар, осознавший, что в очередной раз с этой женщиной он потерял ведущую роль.

В гостиной Вектор было прохладно и приятно пахло благовониями, не столь приторными, как в будуаре Нарциссы Малфой и не столь удушливыми, как в апартаментах покойной Трелони. Запахи словно дарили иллюзию свободы и неги, так мог пахнуть дом на побережье теплого моря. Северус почти потерялся в этом облаке мечты, забыв о своих планах на будущего подельника и опасностях предстоящей миссии.

- Вы что-то хотели обсудить со мной? – Вектор, с мягкой улыбкой протягивала зельевару пузатый бокал маслянистого вина.

На столике перед Снейпом уже были выставлены тарелки с сырами, фруктами и незнакомыми сложными закусками. Поднеся к лицу бокал и, инстинктивно, вдохнув пряный аромат муската и каких-то незнакомых фруктов, Северус сделал большой глоток, оказавшегося свеже-терпким вина и, слегка расслабившись, потянулся за канапе.

- Ты слишком зажат, Северус, - строго произнесла Вектор, – тебе надо чаще отдыхать.

Переход на ты был несколько неожиданен, но не неприемлем. Снейп залпом допил предложенное вино и, не закусывая, приступил к деловому разговору.

Узнав, что где-то в плену у бывшего директора томится невиновный и вполне способный к социализации маг, Септима с ходу согласилась участвовать в его освобождении, пообещав нервничающему подельнику серьезную силовую поддержку.

Дальнейшее Северусу запомнилось урывками, организм зельевара негативно отреагировал на резкий спад адреналина. Помнилось, что пил прекрасное вино, закусывая его божественными сырами и фруктами. И всё в жизни казалось таким простым и легко решаемым, а коллега Вектор, подливающая божественный напиток в его бокал, была самой доброй и понимающей, да и вообще, совсем. Северус никогда не доверял никому, но ей! Ей он был готов доверить все свои тайны.

- Бедный малыш, как же ты настрадался.

Проснулся Снейп в своей постели с ощущением счастья, которое не посещало его с пяти лет. Улыбнувшись, непривычными к такой мимике губами, Северус отправился в душ, надеясь, что последующий день не испортит его прекрасного настроения.

А Септима, узнав от Снейпа перечень захваченных Дамблдором узников, связалась с Гектором, предложив тому поучаствовать в авантюре.

***

Дамблдор был зол. Позорная ретирада с гостевых трибун во время третьего этапа турнира изрядно подмочила репутацию непогрешимого светлого мага. Необходимо было что-то срочно предпринять для того, чтобы, если не вернуть утраченные позиции, то, хотя бы посеять смуту среди тупого стада британских магов. Альбус и не с таких низов поднимался, а уж сейчас, имея связи и компромат на сильных сего мира, Дамблдор был уверен, что легко вернет утраченные позиции. И пусть Хогвартс с его магической поддержкой пока остался недоступным, но он и как глава Визенгамота на многое способен, вплоть до инициации внесения изменений в Устав Хогвартса. Осталось всего лишь вернуть себе законное место главного законодателя, с чем Альбус был намерен немедленно разобраться, не без поддержки старых соратников. Нужен был сильный ход, и Дамблдор знал мага, способного его просчитать.

Старый друг и соратник Элфиас Дож принял Альбуса вполне радушно, предоставив тому комнаты для отдыха и свежую прессу к позднему завтраку. Пресса Дамблдора не порадовала. Писали про него пока осторожно, но именно пока. В ближайшие дни стоило ожидать лавину грязи. Фаджу надо было срочно указать его место, но идти без подготовки в министерство, это нарываться на неприятности. Свой приход нужно было правильно обставить. Для этого и был нужен Дож, незаменимый аналитик и незаметный подстрекатель, всегда способный организовать нужную реакцию на подстроенные им же события.

О, обиженный на всех магов за их небрежение к его персоне и злопамятный школьный приятель, чистокровный в пятнадцати поколениях, но не аристократ, Дож был для Альбуса «золотым тельцом». Прекрасно зная психологию чистокровных магов, Элфиас с легкостью играл на их страхах и предрассудках. Несмотря на несомненные таланты «друга», опасности от него Альбус не чувствовал, Дож был хорошим тактиком, но никаким стратегом, так что, в вопросах долгосрочного планирования всегда полагался на старого школьного приятеля, взлетевшего после окончания школы по карьерной лестнице в недосягаемые выси, недоступные простому трудяге, хоть и накопившему своим талантом немалый капитал, работая на амбициозного товарища.

Плохо было то, что действовал Элфиас слишком медленно, хотя и эффективно, но сейчас была важна скорость. А скорость – это еще и большие деньги, которых у Альбуса было не много. После блокировки счетов Поттера «гребанным наставником из Греции» и ограничений, наложенных Блэком на доверенность Дамблдора, источником пополнения счетов ордена Феникса были небольшие пожертвования сочувствующих и личный счет экс-директора Хогвартса. Конечно, большинство бездетных соратников писали завещания в пользу ордена, но достаточно обеспеченных среди них были единицы. От той же Минервы, орден наследовал небольшой домик в шотландской глубинке, за который еще и начали тяжбу ее братья-сквибы, да полупустой сейф в Гринготтсе, с парой сотен галлеонов. Вот, на что эта кошка старая спускала свое школьное жалование?

Элфиас предлагал удачные комбинации, но оплачивать их надо было немедленно. В активе Альбуса, кроме полупустого родового сейфа были только собранные на третьем этапе турнира драгоценности чистокровок. Но передать их в качестве оплаты – однозначно засветиться. Пришлось дополнительно разрабатывать схему сбыта родовой ювелирки мелочных чистокровок. Дож ликовал, но и максимальный куш обещал не раньше, чем через неделю. Пришлось пожертвовать частью прибыли во имя скорости и сплавить маггловским антикварам треть добычи. Зато, Элфиас, уже через день смог организовать достоверное нападение «Пожирателей» на Годрикову лощину и в частности старый дом Дамблдоров, где в подвалах «отдыхали» «сбежавшие» Пожиратели смерти, используя в оборотке их же личины. Уж очень Альбус переживал за пленников, оставленных на попечении зельевара, в лояльности которого с недавнего времени Великий светлый начал сомневаться.

***

Компания авантюристов Вектор в количестве двух единиц, дополненная Снейпом и прибывшим на острова, желающим, во что бы то ни стало, реабилитировать свою репутацию перед божественной Сиф, Локхартом взялась за перенастроенный на множественное перемещение портал в «Яму». Северус с сомнением посматривал на «милашку Гилди», опасаясь возможных проблем от «звездного», да, что там, от полностью «звезданутого» мальчика, но Гектор успокоил его, взяв ответственность за действия Локхарта на себя. Гектору Снейп доверял, слыша, как тот планирует захват неизвестно где расположенного дома. Уровень подготовки и немалый опыт грека впечатлил бывшего боевика Темного лорда.

Как только разведчики-диверсанты оказались в скрытых катакомбах, то сразу разделились на две команды, одна из которых рванула на осмотр-зачистку подземелий, а вторая наверх, для определения местоположения объекта и прикидок по дальнейшей эвакуации недееспособного груза и, чем Мордред не шутит его возможной обороне. Вот только все планы пришлось срочно править, так как, как только первая группа вскрыла камеру Мальсибера, а вторая, подошла к выходу из подвала, снаружи загрохотали взрывы и на дом и его окрестности был установлен антиаппарационный купол. Гилдерой с двойным усердием рванул открывать камеры с остальными заключенным, кидая на них незнакомые Снейпу чары, с каждой последующей камерой морщась все больше. Закончив, со своей нетрадиционной диагностикой, Локхарт одним взмахом переместил все пускающие слюни тела в коридор. Одновременно с этим в подземелья спустилась Септима. Окинув взглядом выставку тел, она в удивлении приподняла бровь:

- От как? Все те же лица. И кто же тогда нас атакует сверху? – судя по взгляду, вопрос был адресован зельевару.

- Могу только предположить, что Альбус использовал таки оборотное зелье с их волосами. Кто под оборотным, я не знаю. – Четко доложил Снейп, понимая, что не время язвить и выеживаться.

Произошедшие дальше события заставили Северуса совсем иначе взглянуть на «златокудрого павлина». Глядя, как разом преобразившийся при этих словах популярный среди домохозяек писатель плотоядным взглядом смотрит на бывших заключенных, и ледяным тоном выдает, - В этих душ нет, - Локхарт махнул на всех, кроме Мальсибера, - можно использовать как куклы, - Северус почувствовал мурашки, побежавшие по разом вспотевшей спине. А уж следующая фраза, сопровождающаяся слегка безумной улыбкой сытого людоеда совсем добила надорванный шаблон мировоззрения мастера зелий, - Это будет весело!

- Будь аккуратен, личей нам не надо, достаточно инферналов, - деловой тон Вектор, слегка приглушил отчетливо отдающее безумием веселье Локхарта. – Потянешь в одиночку?

- В пределах десятка, - отмахнулся тот.

- Тогда не мешаю. Кого призовешь?

- Средних духов Хаоса. – На губы Гилдероя вновь наползла безумная усмешка.

- А обратно отправить сможешь? – с явным скепсисом спросила «школьная учитель нумерологии».

- Рядом с тобой, несравненная, можно и попробовать. – Блеснул своей разрекламированной ослепительной улыбкой Локхарт. - Ты же приберешь в случае чего за глупым учеником? Когда еще удастся попробовать такое? – и, после легкого кивка и тягостного вздоха Септимы, бросился чертить на полу сложный узор из рун и ритуальных схем, легко меняя мел, выхватываемый, казалось, прямо из воздуха, на собственную кровь, привычным жестом надрезанного пальца, и прочие незнакомые, но очень интересные зелья, не глядя доставаемые из кармашков скрытого под мантией пояса.

Спустя несколько минут, за поднимающимися магами ровным строем шли готовые к бою боевые химеры с телами бывших упиванцев и призванными духами в начинке.

- Гектор? – вопросительно взглянула на родича Септима.

- Периметр укрепил, но эти ушлепки, разогнав по домам жителей и подпалив парочку сараев, рвутся именно к нам. Авроров не вижу, купол, по моим прикидкам довольно большой, поставлен артефактом и поглощает все чары призыва помощи. – старший Вектор тоже был весьма лаконичен.

- Тогда на выход, мои смелые воины! – встав в пафосную позу и взмахнув рукой, громко проговорил Локхарт, - зрители жаждут зрелищ. – глаза Гилдероя сверкали от вырывающегося через них безумия.

Входная дверь открылась, и через нее, прикрываясь щитом вышли бывшие узники в потрепанных арестантских робах. Живые защитники прильнули к окнам, оставаясь внутри дома. Нападавшие были в черных плащах, но лица их не были скрыты масками, шокируя окружающих зевак, схоронившихся за заборами и дверями близлежащих домов, обликом беглых преступников, большие колдографии которых были размещены на передовице позавчерашней газеты. Все зрители, включая и нападавших впали в ступор, когда напротив известных лиц в черных плащах, выстроились те же лица в потрепанной Азкабаном одежде. Минута промедления стоила вторженцам тактического преимущества, сходу лишив их двоих магов, сраженных режущими проклятьями. Потери дали толчок к мобилизации «оборотней», ответивших залпом Авад, которые, к изумлению атаковавших не нанесли никакого ущерба немертвому воинству. От наших приключенцев требовалось лишь держать мощные щиты, да успевать уклоняться или выставлять материальные препятствия перед шальными Авадами, ибо окна с внешней стороны были непроницаемы для взглядов. Бой продлился недолго. Неуязвимость «команды в робах» стала не только тактическим, но и психологическим преимуществом, позволив раскатать противника по брусчатке в считанные минуты.

Пока Гилдерой спешно готовил ритуал изгнания под строгим взором наставницы, Гектор, внимательно оглядел окрестности, по-особому прищурясь и сказал:

- Поселение магическое, сильно южнее Хогсмида, ближе к океану, чем к проливу. Чтобы снять барьер, нужно деактивировать артефакт, который я не вижу. Значит, пойдем под невидимостью к границе воздействия. Кто тащит тело?

Для Северуса такая деловитость и спокойствие были внове. Все же Пожиратели действовали более эмоционально. Одна Белла могла нагнать ужас только своим демоническим смехом. Вот только принижать эффективность командной работы родичей Вектор зельевару не хотелось, поэтому, Северус сопоставив вид из окна и интерьер дома, выдал наиболее вероятный ответ:

- Годрикова лощина. Скорее всего, дом Дамблдоров. – Да, в детстве мать как-то раз водила его на экскурсию по легендарному поселению. И, хоть больше всего времени было уделено кладбищу, с его историческими памятниками прошлого тысячелетия, но и по деревне они успели прогуляться, где любопытный мальчик успел приметить особенные места, к которым отнёс и родовой дом тогдашнего директора Хогвартса, Альбуса Дамблдора. – Мальсибера я понесу сам.

- Сразу домой или в твое хогсмидское убежище, Септима? - кивнув Снейпу, по-простому спросил Гектор.

- В убежище, - уверенно ответила Вектор, - Северусу лучше побыстрее оказаться в своих подземельях, чтобы организовать алиби. А нам, решить куда в первую очередь направить это тело, - указала на Мальсибера мастер-некромант, теперь Северус видел это отчетливо. Напрягшемуся зельевару, Септима бросила, - либо сразу в клинику, либо менталисту на правку. Там наверняка патология на патологии. Вылечат твоего приятеля, не волнуйся.

Снейп, только сейчас осознавший, что задерживал дыхание, накинул на себя и свой живой груз чары незаметности, и пристроился в конец колонны диверсантов, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пару десятков минут спустя, миновав место побоища, с еще стонувшими умирающими незнакомыми магами, теряющими на глазах принятое обличье, и с лежащими без движения бывшими пленниками, Северус переместился порталом на окраину Хогсмида и резво двинулся к замку, даже не думая ослушаться разумных советов.

***

Спустя три дня, с окончания турнира, и европейская пресса разразилась градом хулительных статей. Очерняя разом и Турнир, который надо было похоронить в веках, а не вытаскивать на всеобщее обозрение эту древнюю воняющую трупами плесень, и Хогвартс, как школу-инициатора возрождения турнира, не сподобившуюся даже нормально организовать чемпионат, а с присущей бриттам изворотливостью, еще и протащить на соревнование троих дополнительных чемпионов, что даже не пожелали следовать современным демократичным и толерантным правилам обращения с редкими видами магических существ. Плевок в сторону слизеринского чемпиона, был им милостиво проигнорирован, в виду непопулярности на британских островах континентальной прессы и эйфории юноши от своего возросшего авторитета среди местных магов, подкрепленной золотом, полученным за проданные ингредиенты с побежденного дракона.

Дамблдора поливали помоями с удвоенной силой, определив как основного виновника позора старейших европейских школ и инициатора их низложения. Колдографии бывшего директора, обкрадывающего пришедших посмотреть на турнир аристократов, занимали не меньше пары страниц. На них была видна вся гамма чувств, от непонимания, до осознания и решительности побега Альбуса. За каждый снимок-воспоминание французские, болгарские, германские и русские газеты платили полновесным золотом, так что, качество и достоверность были подкреплены экспертизой независимых мастеров ментальной магии, коих в прочих странах пока еще не вывели.

Дамблдор, по-привычке понадеялся на закрытость от иностранной прессы магической Британии и гордо проигнорировал «гнусные наветы» недоброжелателей с континента, не учтя, что на время третьего этапа турнира, министр Фадж фактически открыл границы, как для корреспондентов, считай шпионов, так и для обоюдного потока информации, который, не сдерживаемый цензурой хлынул в маг.Британию смывающим все на своем пути штормом.

***

Масла в огонь подлил и британский «Пророк», опубликовавший за день до возвращения студентов из Хогвартса интервью с Молли Уизли, которая только от Риты Скитер узнала, что не увидит на летних каникулах своих близнецов, попавших в рабство к «восточному варвару». В отличие от своей обычной практики, в этой статье, Рите пришлось не додумывать, а урезать слишком резкие высказывания бывшей Пруэтт. Молли развернулась не на шутку, игнорируя увещевания законного супруга. Мать, потерявшая младшего сына, пережившая потерю магии любимой дочерью и смирившаяся с физической неполноценностью мужа и двоих детей, не выдержала очередного удара. Безденежье реальное, а не показное как раньше, не добавило склочной ведьме всепрощения, и на читателей лился поток откровенной грязи, смешанной с реальным компроматом на «досточтимого» директора. Молли несло, а Рита искусала половину дорогущего самопишущего пера в предвкушении целой серии разоблачительных статей.

Но на этом, конкретно для Дамблдора проблемы не ограничились. Со второй полосы Ежедневного пророка на него глядели с колдографий мертвые лица наемников Дожа и азкабанских сидельцев, пускающих слюни на пороге его родового дома в Годриковой лощине. Мало того, что наемники не смогли уничтожить улики, так они еще и засветились под обороткой одновременно с бывшими заключенными (неужели Снейп настолько гениален, что сумел привести их в порядок?) в стычке на пороге дома Дамблдора, видеть которую могли все соседи и прохожие. Немного скрашивало ситуацию то, что Элфиас всегда брал с исполнителей Непреложный обет и раскрыть своих нанимателей те не могли даже под пытками и зельями. Но само место боя могло навлечь дополнительные подозрения на Верховного чародея. Чем дальше раздумывал над сложившейся ситуацией Дамблдор, тем больше понимал, что его загнали в патовую комбинацию и жертвовать придется чем-то значимым. К брату Альбус всегда относился как к ресурсу, но ресурсу ценному, кровь, она не водица, а среди магов, эта поговорка обретала больший смысл. Вот только сейчас момент требовал не простой жертвы, и какой-то пешкой откупиться не получится, придется переводить вину на Аберфорта, благо его репутация позволит и не такое.

***

Скандальное интервью Молли Уизли всколыхнуло всех студентов и учителей в Хогвартсе. Только ленивый не ткнул пальцем в детей рыжего семейства. Дополнительные пересуды вызвало то, что ни сам Дамблдор, ни министр Фадж, ни ДМП с Авроратом не дали пока еще никаких комментариев по поводу правдивости «фактов», коими обличала недавняя верная соратница общеизвестного сторонника Света и Великого чародея. В большинстве своем, школьники, не привыкшие без руководящего слова властей, самостоятельно интерпретировать столь неоднозначные новости впали кто в ступор, а кто и в беспричинную ажитацию. Считавшие себя последователями идеи Света не хотели верить в наличие пятен на репутации своего кумира, но и источник сведений: «Пророк» и миссис Уизли, которая с семьей всегда безоговорочно поддерживала директора Хогвартса, да и пострадала не мало от сторонников Тьмы, кто-то из старших еще помнил, что Уизли потеряли троих сыновей, то ли украденных Пожирателями, то ли загрызенных оборотнями, было непривычно подвергать сомнению. Наиболее критично настроенная часть студентов, преимущественно Слизерина и Рейвенкло, активно обсуждала наличие и реальный размер «зёрен истины» в этом, по большей части, казавшемся бредом воспаленного воображения потоке эмоций ведьмы, сдобренном «грязными» фактами о деятельности Верховного чародея. Вот эти искатели к обеду и додумались устроить допрос беззащитной перед ними сквибке Уизли.

Спасло от тотально потрошения сознания Джинни отбытие иностранных гостей, в числе которых были и её старшие братья. Ускользнув от толпы, ринувшихся к воротам замка студентов, девушка отправилась бродить по наиболее заброшенным коридорам старинной школы. Гладя ладошками каменные стены и, изредка замирая перед прекрасными витражами, Джиневра понимала, что прощается с волшебным замком навсегда. Кто бы что не думал, но дурой младшая Уизли не была. После утраты магии, девочка два года потратила на поиск решения своей проблемы. Обнаружив, что открытая библиотека Хогвартса не сможет ей помочь, Джинни исхитрилась получить пропуск в Запретную секцию, но и там, если и попадались намеки на способы возврата магии, утраченной посредством темного артефакта, то, даже имейся к ним подробные инструкции, мисс Уизли не стала бы пытаться, так как результат был не предсказуем, а дорога в Азкабан за чернейшее колдовство с человеческими жертвоприношениями была однозначна. На этом фоне святая уверенность родителей, что Дамблдор им поможет и главное для нее – верить в его гений и избранность Гарри Поттера, выглядела крайне странно и нелогично. Да и избранность Мальчика-который-выжил с каждым месяцем становилась все более условной. Живя с ним в одной башне и часто видя его между уроками, Джинни понимала, что пропасть между созданным в детском сознании рыцарем и реальным подростком разрастается на глазах. Этот настоящий, а не сказочный мальчик не отдаст свою жизнь и магию, чтобы спасти влюбленную в него малознакомую рыжую девочку.

Прошлым летом удалось выбраться к тетушке Мюриэль и, получив у нее несколько сочувствующих вздохов и пару добрых советов, заручиться содействием скандальной родственницы. А уже осенью познакомиться на прогулке в Хогсмиде с Мартином Пруэтт, бывшим кузеном матери Джинни с рождения не обладавшим магическим даром, но, благодаря своевременной финансовой поддержке семьи, неплохо устроившемся в мире магглов. Выглядел дядюшка в свои семьдесят едва на пятьдесят, и, не имея своих детей, после нескольких редких встреч и длинных разговоров с Джинни был готов принять на воспитание потерявшую магию родственницу. Главное, дядя был полон энтузиазма адаптировать племянницу к немагическому миру, и, если будет на то ее желание и способности, передать ей свой вполне прибыльный финансовый бизнес. Для Джиневры, из чистокровной, но хронически нуждающейся в средствах семьи, это предложение звучало победным маршем. Девушка была готова выложиться на полную, чтобы вылезти из бедности и обрести почву под ногами. То, что волшебный мир не даст ей в этом ни шанса, Джинни понимала. Осталось как-то убедить родителей, что было не тривиальной задачей. Но малое совершеннолетие, наступающее у волшебников в четырнадцать лет, должно было прибавить веса ее словам.

Примечание:

Для тех, кто, как и я, немного запутался в хронологии событий, привожу их перечень по датам:

1 день – Финал турнира волшебников:

Муди убит собственной глупостью и предусмотрительность «стажера» Тонкс;

Дамблдор аппарирует с фениксом с трибун, застигнутый на воровстве;

Гарри Поттер нарушает планы по воскрешению Волдеморта, уничтожив гомункула и побеждает в турнире;

Арест Людо Бэгмэна;

Том Ловер захватывает в плен бестелесный дух и Кингсли Шеклболта под обороткой.

2 день:

Дамблдор строит планы с Элфиасом Дожем;

Арест Френсиса Дожа и Чарити Бербидж , госпитализация в Мунго Авроры Синистры и Поппи Помфри;

Публикация в «Пророке» известия о побеге Пожирателей из Азкабана и намеком на странное поведение Дамблдора;

Невилл пьет чай у Септимы Вектор;

Снейп делится опасениями за судьбу Мальсибера и рассказывает о пленниках директора.

3 день:

«Пророк», не дождавшись реакции властей, вовсю поливает грязью Дамблдора и покойного Муди;

Дамблдор через Дожа продает часть украшений магглам.

4 день:

Операция по спасению Мальсибера;

И провальное нападение наемников Дожа на дом Дамблдора в Годриковой лощине;

Европейская пресса в Британии, и её разоблачающие Альбуса статьи;

Ловер допросил дух Волдеморта и Шеклболта.

5 день:

Интервью Молли Уизли «Пророку» и статья о провале нападения на дом Дамблдора;

Том Ловер в Убежище рассказывает Гектору, Септиме и Тонкс о крестраже Волдеморта;

Отъезд иностранных гостей;

Джинни прощается с Хогвартсом навсегда;

Посиделки в покоях Вектор с Ловером. План захвата крестража;

Откровения Драко.

6 день:

Отъезд студентов Хогвартса на летние каникулы и педсовет;

Операция «крестраж» в лачуге Гонтов;

Последний день Джинни Уизли в Хогвартсе;

Разговор в Убежище о дарах.

Интерлюдия. Северус Снейп – 2

Для Северуса впервые каникулы начались не с длинной нотации и приказов Дамблдора и не с его же заявки на неоплачиваемую варку так «нужных» для Ордена феникса дорогих и уникальных зелий, а с простого и короткого педсовета, где Флитвик кратко подвел итоги провального для школы года, опустившего её репутацию среди прочих европейских учебных заведений. Пока профессор чар рекомендовал коллегам собраться с мыслями и сформировать к середине июля предложения по улучшению программы, без которой школа скатится еще ниже в рейтинге, а то и вовсе попадет в зависимость от министерских чинуш, считающих даже нынешний уровень образования юных магов избыточным, Снейп вспоминал предыдущий вечер в покоях профессора Вектор.

Свежий морской запах, удобные кресла и обильный стол был привычен для небольшой гостиной учителя нумерологии, а вот незнакомый чернокожий мужчина, развалившийся в одном из кресел – нет. Хотя, порывшись в памяти, зельевар припомнил того студентом в самом начале своей карьеры. Один из учеников мастера? Возможно. Значит, относиться к незнакомцу стоит осторожно, то, что он опасен – неоспоримо.

К еще большему удивлению змеиного декана, следующим гостем, вошедшим вместе с новым деканом Гриффиндора, оказалась несуразная метаморф, не так давно окончившая Хогвартс и вступившая в Аврорат, Нимфадора Тонкс, дочь опальной сестры Беллатрикс Блэк Андромеды, вышедшей замуж за магглорожденного.

- Дора, Дерек, присаживайтесь. Вот все и в сборе. Том, - Септима указала рукой на чернокожего мага, - разузнал о местонахождении крестража местного Темного лорда, - на этом месте Снейп внутренне вздрогнул и передернулся. Столь буднично произнесенная сенсационная информация ошеломила двойного шпиона. – и я предлагаю вам поучаствовать в его иъятии. Дерек, как у тебя с окклюменцией? Есть вероятность, что ловушки настроены именно на ментал.

- Подмастерье, - ровно ответил Фоули, - в Британии не афиширую, но практикуюсь постоянно.

- С Гектором и Локхартом скоординируем действия непосредственно перед началом. Сложностей с планированием там не предвидится, но сильные маги лишними не будут, чтобы продавить защиту. Что? Ты считал, что Гектор откажется от новой авантюры? – ухмыльнулась на поднятую бровь темнокожего гостя хозяйка гостиной.

- Против Гектора ничего не имею, только за, - густым баском прогудел темнокожий незнакомец, вскидывая открытые ладони, размером в две северусовы, - но Гилди? Ты уверена, что он не выкинет опять какое-нибудь коленце, прославляющее его и его незабвенную музу, способное похерить разом все наши планы?

Септима грустно вздохнула и, кажется сама не до конца уверенная в своих словах, сказала: - Он справится. А мы проконтролируем, - видя скепсис уже в нескольких взглядах, профессор добавила, почти прошипев, - этот мелкий паразитик, как обычно присосался так, что теперь и не оторвешь. Пока сам не посчитает оконченным свой британский вояж, не отвяжется. Так что, запасайтесь терпением, господа.

Стопроцентный африканец закатил глаза и выдал на гора, елей, оросивший сухую душу зельевара: - Завалит дело – отправлю к предкам на год. Пусть постигает свое родство душ на правильном плане, со всеми сопутствующими удовольствиями. – Судя по ухмылке мавра, сопутствовать Гилдерою будут только очень пакостливые и зловредные духи.

- А можно, для непосвященных, узнать поподробнее про крестраж и источник информации о нем? – снял с языка Северуса вопрос профессор Фоули.

- Если кратко, - начал Ловер, - то, когда лохматая мелочь вывалилась из портала на кладбище Литтл Хэнглтона, то там затевался ритуал по обретению плоти, находящегося в теле гомункула Волдеморта. – на ох Фоули внимания никто не обратил, - Проводить ритуал должен был скрывающийся под обороткой Кингсли Шеклболт.

- Вы можете показать в думосбросе личину мага? – быстро среагировал профессиональный шпион. – Да и всю сцену пересмотреть не мешало бы.

- Учитель Септима, - обратился к хозяйке чернокожий гость.

Думосброс был извлечен из одного из шкафов и водружен на письменный стол. Ловер, с легкостью извлек длинную нить воспоминаний и опустил ее в чашу. Все присутствующие с предвкушением склонились над ней.

- С режиссером разобрались. Это Дамблдор, только у него был свежий биоматериал Треверса, да и основу под оборотку он мне заказывает часто. Как я понимаю, собрать остатки зелий Вы не додумались, - привычно съязвил зельевар, как только все зрители покинули воспоминание.

- Если бы там было, что собирать, то собрал бы, но, как ты видел, чертёнок изрядно напакостил напоследок. Из той каши, что не успела впитаться в землю так фонило некроэнергией, что разбирать ее на ингредиенты я посчитал бесполезным делом, - не менее ехидно ответил Ловер.

- Ну, хоть запахи и цвет зелий описать сможешь? – тоже переходя на ты и немного остывая спросил мастер зелий. – А Кингсли что сказал?

Том попытался описать всё, что видел, от количества и вида флаконов, до запахов и прочих эффектов, сопровождавших их уничтожение: - А Кингсли ничего не понял в сути ритуала, кроме того, что воскресшее тело Волдеморта легко победит на дуэли Поттер и этим исполнит пророчество. Мозги у него засраны по самое небалуйся, - резко закончил свой монолог приезжий маг.

- Еще перед своим попаданием в Мунго, - медленно, будто раздумывая, стоит ли продолжать, начал Северус, - Альбус заказывал мне две основы под зелья из не рекомендованного списка, - все присутствующие хмыкнули. То, что министерство постоянно пополняло списки запрещенных и не рекомендуемых к варке зелий, якобы опасаясь их использования в преступных целях для них было не внове. – тогда, я подумал, что директор опять увлекся созданием големов. Но сейчас, сопоставляя это с его новыми весенними заказами и событиями третьего этапа турнира, я склонен думать, что всё это звенья одной цепи.

- Ну, не томи, говори, что надумал, - не выдержал экспрессивный молодой декан Гриффиндора.

- Марионетка, - мрачно провозгласил, не лишенный театральности зельевар. – если Альбус хотел создать управляемую марионетку, то для большинства зелий было достаточно только добавить кровь кукловода и ввести их в состав питательных зелий для голема. Вот только, Дамблдор хотел наделить дух Волдеморта человеческим телом. – патетично воскликнул, считающий себя знатоком Тёмных искусств Снейп.

- Да, - грустно вздохнула Септима, - в этом и есть опасность дилетантов, они всегда не учитывают нюансов. Даже голем на человеческой крови со вселенной душой стремится сбросить контроль, что говорить о почти воссозданном теле с магическими способностями. Он что, ваш Альбус, возомнил себя Творцом? – Септима была не на шутку возмущена, - А если бы у него все получилось, то сейчас по Британии гулял бы неуправляемый магически сильный лич, без элементарных моральных норм и магических ограничений?

Пробрало всех, даже, и в особенности, Северуса, хоть и подозревавшего, но не осознававшего до конца размера возможной подставы от Великого Светлого.

- Метки, - выдохнул через силу зельевар, и, глядя на непонимающие лица окружающих, уточнил, - через метки Лорд управлял своими вассалами, - видя, что понимания в глазах слушателей не прибавилось, Снейп оголил левое предплечье, демонстрируя потускневшую магическую татуировку.

- Так вот оно, что, - Септима.

- Дай поближе разглядеть, - Ловер.

Одновременно произнесли эти фанаты истины и науки из семьи Вектор. Северус покорился неизбежности и протянул бледную руку чернокожему магу. Том, пошаманив над статичной сейчас картинкой и, задав множество вопросов, сделавших бы честь и самому Снейпу по точности и язвительности формулировок, выдал свое заключение, - пи**ец, друзья, метка рабская, что почти не позволяет отклониться от приказа. Лич, конечно, потерял бы часть магии, но метка бы все равно работала, хоть и в пол силы. Все носители этой татушки прыгали по слову «Ап» и радостно убивали, хоть магглов, хоть своих же детей. – С долей восхищения, но и с заметным ужасом выдал шаман. – Крестраж надо обезвреживать и немедленно.

- А подробнее, - выдала профессор нумерологии.

- В метке завязка на уровень экспоненты силы хозяина и раба. Снизить зависимость может превышение контроля и ментальной силы раба относительно хозяина, вплоть до нуля, но только в рамках прогнозируемого графика зависимости по силе. – привычно отрапортовал недавний ученик.

- Лорд считался непревзойденным менталистом, - грустно констатировал Снейп.

- Ой ли, - весело продолжил, раздражающий своим необоснованным оптимизмом, чернокожий маг, - среди последователей Лорда, менталистов не много, но, думаю, найдутся. Взять хоть тебя, болезный. Да для тебя, то говно, что на руке, затереть, не сложнее, чем Гарьке сниджет поймать. Не за минуту, понятно, но и проблем особых не доставит. Так, что ты-то ноешь?

Снейп ментально завис. Раньше, не имея поддержки, он не видел ни одного способа избавиться от метки, а Альбусу это было не выгодно. А сейчас? Его окружали вроде как доброжелательно настроенные к нему маги, готовые придти на помощь, вот только мрачный зельевар уже давно разучился ее принимать, да и ответные услуги могли лечь неподъемным грузом на его хилые плечи: - Дай мне время подумать, - желчно выплюнул Снейп, уже готовый к подколкам и язвительным комментариям.

К удивлению Северуса, никто не стал настаивать на очевидном решении его животрепещущей проблемы. Снейпу даже показалось, что окружающие считают его проблему надуманной и лишь указывают ему путь, по которому он сможет пройти самостоятельно и, именно поэтому не вмешиваются, давая возможность мужчине самому решить свой внутренний конфликт, сохранив видимость достоинства.

- Да не о том мы сейчас, - разрядила атмосферу Нимфадора, - давайте уже планировать изъятие крестража.

По времени операции сошлись на следующем вечере, как раз все участники будут свободны, да и школьники уже отправятся домой на Хогвартс-экспрессе. Приключенцев набралось семеро. Число оказалось значимым. Роли расписали быстро, как и порядок работы. Северус в очередной раз поразился сработанности семьи Вектор, в которую, кроме малознакомого Ловера, как оказалось, входила и Нимфадора Тонкс, к удивлению Снейпа спокойно реагирующая на свое полное имя. Только он с Фоули по-началу немного «тормозили», но в процессе дискуссии, и они вписались в общий план, легко приняв главенство более опытных магов.

***

Возвращаясь в подземелья, Северус уже предвкушал завтрашнюю битву. Да, даже за право быть просто свидетелем этого эпохального для маг.Британии события, он готов был отдать левую руку, а уж за то, чтобы поучаствовать, хоть и в массовке, Снейп разом причислил всех странных родичей Вектор в свои благодетели, включая и грубого мавра. Хотя, на Локхарта всепрощения у декана Слизерина не хватило. Тот, хоть и разительно отличался от себя во времена ученичества в школе, но и крови зельевару он попил не мало, чтобы просто простить эту «проклятую беду Хогвартса».

Бредя по извилистым коридорам родных катакомб, Снейп увидел, сидящего за доспехами с пустым взглядом Драко Малфоя. Оставить своего студента на холодном полу подземелий, не позволила совесть декана. Завернув мальчишку в теплую мантию, неопрятной кучей лежащую рядом с белобрысым наследником Малфой, Северус принес студента в свою гостиную, где, разместив на диване и сунув в руки кружку с горячим чаем, сдобренным изрядной порцией укрепляющего зелья, устроился в кресле напротив, ожидая, когда к мальчишке вернется нормальная речь.

Заговорил Драко спустя двадцать минут.

- Декан, я, - блондинчик всхлипнул и уткнулся лицом в ладони. Северусу пришлось пересесть к тому на диван и, довольно неуклюже приобнять вздрагивающие плечи подростка, – профессор, - чуть спокойней заново начал свой рассказ младший Малфой, так и не поднимая взгляда на своего декана, - на выходных я ходил домой из Хогсмида камином. Там, - мальчишку опять начало трясти, пришлось выдать ему порцию успокоительного, - тетя Белла. Она орала на меня и обещала наказывать непростительными, если я не справлюсь. А мама, она, только молча плакала. Отец, он, кажется, боится тетку и ее мужа с деверем. – Пацан опять расклеился и тихо всхлипывал.

- И на что, позволь узнать, твоя тётушка была так разгневана. Да и уверен ли ты, что твои родители не смогут защитить тебя от нее? – Что делать с информацией о Лестрейнджах, Снейп пока не знал, но в то, что белобрысый лорд бросит им на растерзание единственного наследника не верил.

- Она кричала, что и я, единственный чистокровный потомок Блэков оказался недостойным принять их наследие, не смотря на то, что какой-то маг с юга Европы снял с мамы все блоки, я родился бездарным. Что я слаб и бесполезен. Что благороднейший дом Блэков канет в Лету, если во мне не пробудятся родовые Дары. И что Темный лорд вот-вот вернется и захочет иметь в своих рядах самых сильных и даровитых волшебников, а род Блэк не сможет ему ничего предложить, кроме рабской покорности денежного мешка. Это она о папА сказала, еще так зыркнула на него. – щеки подростка покраснели, во взгляде появился гнев, а изо рта стали вылетать капли слюны.

- На твоей матери были какие-то блоки на Дар? – в Северусе несвоевременно поднял голову исследователь, да и упоминание мага с юга Европы всколыхнуло воспоминание о недавних посиделках с Вектор.

- Да, - Драко, казалось, не заметил оплошности декана, - на старшего сына леди Вальбурги и сестер мамы были наложены блоки, чтобы те, ненароком не усилили последователей Света. А Сириуса еще и сделали стерильным в четырнадцать, когда он начал бунтовать. Но в детях дары должны были проснуться при условии взаимодействия с чистой кровью, не менее, чем в десяти поколениях. Но ведь папА чистокровный, почему ни один дар Блэков не проснулся во мне? – Стон души юного слизеринца не мог не найти отклик в душе зельевара, гордившегося, что хоть на Алхимию ему, полукровке замахиваться не по статусу, но дар зельевара развернулся в недостойном, по мнению чистокровного деда потомке в полную силу.

- Драко, может твой дар не из блэковского наследия, а достался тебе от отца. – По-возможности успокаивающе проговорил Снейп, - Поговори с ним. Возможно, он немного растерялся в первый момент, увидев нежданную родственницу, но, поверь, он любит и беспокоится о тебе и не даст тебя в обиду.

Всхлипнув напоследок, Драко быстро вспомнил, что он не просто студент, но наследник древнего рода и, грациозно вознесшись с дивана, попрощался с деканом согласно этикету и удалился в свою спальню.

***

Сидя в любимом кресле возле камина и потягивая слабоалкогольное вино, Северус переваривал откровения Драко и все больше убеждался в необходимости поделиться ими именно с кем-то из Вектор, лучше всего с Септимой, ставшей за прошедшие десятилетия работы в Хогвартсе более понятной и понятливой к особенностям менталитета британских магов.

***

После педсовета, к обеду, собрав саквояж и переправив редкие ингредиенты в лабораторию своей холостяцкой берлоги в Спиннерс Энд, Снейп понял, что доза успокоительного ему не помешает, так как легкий мандраж в предвкушении опасной авантюры стал трансформироваться в нервический припадок.

К ужину декан Слизерина вышел нордически спокойным. Вежливо попрощавшись со всеми коллегами, он направился к воротам Хогвартса, чеканя шаг и по-хозяйски осматривая давно знакомые школьные коридоры.

- Северус, может подождешь нас здесь? – спросила почувствовавшая подвох в поведении Снейпа Септима.

- Ни в коем случае, - отрапортовал Снейп, - я готов.

Кивнув Гектору, Септима пригласила всех на выход, где растянула шнур портала, который одновременно должны были коснуться все перемещающиеся. Рывок, и вот они стоят в низине, рядом с еле угадывающейся дубовой аллеей, ведущей к заброшенному поместью.

Снейп во все глаза смотрел на родовой дом Темного лорда. И здесь мог расти великий темный маг. Глядя на разваливающуюся хибару, Северус чувствовал как бренность бытия, так и тщетность накопленных древними родами богатств. Ведь все они, включая не только бедного полукровку из убогого квартала промышленного городка, чей дом рядом с этой лачугой выглядел дворцом, но и потомственных аристократов из роскошных меноров, все они отдали себя в рабство нищему полукровке-бастарду. Как так? Неужели у Реддла просто хватило наглости провозгласить себя наследником, высшим над равными, равным которым он даже не был. А ведь и Дамблдор тоже не чистых кровей маг, задумался Северус. А был ли он до принятия должности директора так же силен, как стал после? А Темный лорд, не набрал ли свою силу, ставя на колени наследников и лордов древнейших родов? Снейп растерялся. Никогда раньше он не задумывался о том, что стать великим магом можно всего лишь обманув окружающих. Сначала внушить им, что силен и могуч, а потом просто отобрать у них силу и власть, которые копили их предки на протяжении поколений. Мысли эти были и сладкими, так как доказывали, что не так уж ничтожен, простой мастер зельеварения, по сравнению с великими магами. И крамольными, вызывающими стыд, от осознания узости своего мышления, не позволявшего раньше разглядеть подлог.

В себя Северус пришел от чувствительного тычка под ребра от жизнерадостного Локхарта. Тот, как ни в чем не бывало расточал направо и налево свои ослепительные улыбки и радостно делился с окружающими своими мыслями о скудоумии, наложившего защиту дилетанта. Пока Гектор с Фоули ломали периметр перед домом, Ловер, разглядев что-то доступное только ему, снял свою холщовую мантию, под которой оказалась только короткая юбочка из выбеленного льна, вся затканная рунами и несколько рядов бус, частью свисающих ниже талии и достал из кармана бубен и маленькую косточку, опознать принадлежность которой Снейп не смог.

Охранные чары на периметре пали с легким звоном и в тот же миг чернокожий маг ударил в бубен, издавая параллельно из горла низкий гул, который, как ни странно оформлялся в определенный незнакомый, но завораживающий ритм. Пару раз Том ударял по бубну зажатой между указательным и средним пальцем костью, и, тогда звук становился совсем уж низким, пробирая окружавших магов до мозга костей.

Наконец, дверь в хибару со скрипом отворилась и, сорвавшись с петель, упала, рассыпавшись в труху.

- Можно заходить, но сразу за порогом ловушки, - усталым голосом проговорил Ловер.

Первым к открывшемуся проходу рванул Гектор. Втягивая ноздрями воздух, как будто чувствовал волшебу на запах, старший представитель загадочной семьи южан запрыгнул на невысокий порожек и замер струной. К нему немедленно поспешила Септима. Северус впервые видел давнюю знакомицу в боевом облачении. Даже в Годриковой лощине, та не изменила своему образу добропорядочной британской колдуньи. Но в этот раз, опасность была оценена как высокая и мирная профессор арифмантики превратилась в легендарную греческую воительницу, одетую в легкую тунику и кожаную юбку, сплошь затканные рунными вязями. Руки и ноги златовласой, как оказалось красавицы были полностью укреплены бронзой и кожей магических животных, также подвергшихся обработке у артефактора не ниже уровня мастера. Даже на голове и волосах женщины змеился переливами плетения драгоценный артефакт, что мог отвратить не только проклятье, но и физический удар немалой силы. Снейп застыл на месте, любуясь на нереальную красоту защитных плетений столь женственного доспеха. В это время, Септима легко скользнула в мрачную гостиную дома Гонтов и начала завораживающий танец с клинками. Ловер, подошедший вплотную ко входу был напружинен и готов поддержать учителя своим бубном. Юный мавр заворожено следил за танцем. Не часто ему приходилось видеть боевой танец некроманта, исполненный с таким изяществом, но профессиональная этика диктовала свои правила. Внимательно вглядываясь в силовые потоки, Том сырой силой разгонял притянутых древними проклятыми артефактами злых духов, отправляя их обратно на тонкие планы. Гектор, шаг в шаг следовал за Септимой, разряжая как примитивные магические ловушки пропущенные, как незначительные мастером-некромантом, так и механические, пока не сработавшие, но еще способные доставить неприятности остальной команде, не столь сильных магов.

Наконец, Гектор махнул рукой, что всем можно присоединиться.

- Силен был мальчишка, жаль я его не застала. – Первое, что услышал Северус войдя в грязную темную комнату, бывшую, видимо одновременно и гостиной и столовой опустившимся магам из рода Гонт.

- Тут и склеп родовой с предками подсобил, – прогудел полуголый чернокожий колдун, - не факт, что и сам создатель смог бы приблизиться без потерь к родовой сокровищнице.

На минуту все маги замолчали, переваривая эпичность события. Вскрыть родовую сокровищницу считалось подвигом, достойным описания в мемуарах.

- Да уж, накрутил изрядно, - смахивая пот со лба, устало выдал Гектор. - Сетпи, детка, ты мне плетения потом перерисуешь для дневника?

- Конечно дядюшка, - пропела непривычным мелодичным «рабочим» голосом Септима, - хоть и не понимаю, зачем они тебе. Они, кхм… очень специфичны.

- А чтобы было, что потомкам в мемуарах отписать, а уж ссылку, куда идти, если разум над гордостью власть возьмет, я укажу, - подмигнул странный грек, явно процитировавший что-то из понятного только посвященным.

- Ты главное как Герпий не закончи, - буркнула Септима, не слишком понятно для большинства, хотя, вон Ловер и Локхарт скривились. Видимо что-то из семейных преданий-наставлений, что уже набили оскомину.

- Отдохнули? Собрались, работаем! – гаркнул Гектор, координировавший совместные действия команды авантюристов-мародеров. И все маги, вмиг растеряв веселость, направили свое внимание на временного командира.

Медленно оглядев комнату, старший из Вектор указал рукой на половицы рядом с камином. Фоули моментально трансфигурировал щипцы, что отодрали доски, открыв небольшой схрон из которого чарами левитации была извлечена шкатулка.

На первый взгляд, чар на простой деревянной шкатулке не было. Но только на первый. Как только Гектор попытался приподнять крышку, по ментальным щитам Северуса ударило потоком внушений. Подойти ближе, прикоснуться, взять содержимое в руки… Каждый следующий посыл усиливал предыдущий. Ментальные щиты гнулись и трещали под давлением. Снейп с трудом прорывался в явь, смотря, как профессор нумерологии поставила на пол рядом с вражеской ловушкой поглощающий магию артефакт и аккуратно, не дотрагиваясь даже магией, перенесла в него содержимое деревянной шкатулки. Как только крышка артефакта захлопнулась, ментальное давление резко прекратилось.

- В одиночку могла и не справиться, - поправляя артефактную сетку на волосах и внимательно всматриваясь во все еще дымящиеся руны на наручах, буднично сказала Септима. – Прав Ловер, перемудрил с защитой этот недо-Гонт.

Снейп удивленно рассматривал изменившуюся дислокацию участников опасного приключения. Ловер так и остался возле порога с поднятым боевым бубном. Фоули лежал под петрификусом, склонившейся к нему Нимфадоры, уже пославшей в профессора трансфигурации отменяющие чары. Локхарт замер за плечом зельевара, с направленной на него палочкой. На такое недоверие можно было бы обидеться, если бы Северус не видел, что незаметно для себя, оказался почти рядом с проклятым артефактом. Спокойным и уверенным в себе оставался только Гектор.

- Когда я в тебя не верил, малышка? - хрипловатым голосом сказал он. – А семь, отличное число, вот воздействие артефакта и распылилось, давая фору. Дора, Дерека надо натаскать, для подмастерья он слишком слаб.

Нимфадора кивнула, помогая своему наставнику придти в себя, а Снейп в очередной раз осознал свою слабость, ведь еще мгновенье, и он лежал бы рядом, сраженный заклятием презираемого им Гилди, который, в отличие от него не сдал позиции. И это было чертовски унизительно для самолюбия зельевара.

***

Уже в Убежище Септима внимательно осмотрела трофей. Заключенный в защитную сферу и оторванный от всех родовых защит, старинный перстень и черным камнем не выглядел столь зловеще.

- Крестраж, безусловно, - выдала свое заключение некромант, - мощный, созданный на большом всплеске эмоций и впитавший почти все чувства создателя. – Удивление в голосе Септимы заставило всех подельников стать максимально внимательными, - Что же с ним дальше стало? – удивленно продолжила некромант, - у него ведь и эмоций не осталось почти. Что это был за зомби?

Все присутствующие замерли. Кто-то вспоминал времена становления и падения Волдеморта, кто-то просто пытался представить мага, лишенного эмоций, но передернулись все. Каждый почувствовал холод предвечной на своих плечах.

- Забирай, предварительные расчеты я закончила, - Вектор захлопнула крышку экранирующего артефакта, - отдай Гере, но предупреди, что путь этого мага должен окончиться в самую длинную ночь этого года. И лучше на британских островах. Да. Так будет правильно и ко времени. Может хоть таким способом, эта проклятая своими же жителями земля немного взбодрится, - грустно продолжила Септима, - все таки за последнее столетие извратили здесь все. Дары блокируют даже в темных чистокровных семьях, мастеров по пальцам одной руки пересчитать можно. Сплошное засилье безграмотных слабосилков да малограмотных чиновников.

Северуса зацепили слова о дарах и он, за чаем и более крепкими напитками выложил всей компании свой недавний разговор с наследником Малфоем дословно, в конце концов, клятву хранить в тайне услышанное он не давал, а взамен и с ним могут поделиться интересной информацией, что собственно и случилось.

- О, теперь ясно, почему на бедного Поттера давит род Блэк. А я все не могла понять, как при живом Сириусе и, кхм, Гарри стал наследником рода, – воскликнула Вектор, - Лишившись продолжения через прямого наследника, род принял крестника последнего из Блэков живущего на островах как наследника по магии, а с учетом немалой доли крови этого семейства у Поттера, то и по крови, ведь по второй линии пока только девки. Теперь малышу придется отдуваться за два рода, если не свезет скинуть. Вот уж он обрадуется увеличению нагрузок в обучении.

- Так что? И моя маман могла начать свои эксперименты не под влиянием Великого светоча всея Британии, а по велению родовой дури? – еще более эмоционально высказалась Нимфадора.

- Я что-то такое слышал от тетушки, - тихо проговорил Дерек Фоули, слегка тушуясь после публичной демонстрации собственной слабости, - я поспрашиваю, аккуратно. И расскажу, после следующего педсовета. Он, вроде как совместно с собранием попечителей планируется? – уже к Снейпу обратился декан Гриффиндора.

- Мне никто не докладывал, но, зная Люциуса, он уже сделал стойку на смену ветра, - с легкостью «сдал» своего приятеля Северус.

Жаркое лето 1995-го

Две недели каникул до первого летнего собрания профессоров и попечителей старейшей школы маг.Британии пролетели для всех заинтересованных и не очень лиц в хлопотах и беготне. Флитвик, оставшийся в замке и оккупировавший кабинет директора, общался с портретами покойных директоров и пересматривал с мадам Пинс хранящиеся в библиотеке книги и прочие документальные свидетельства минувших веков. Спраут чуть ли не каждый день, ходила в гости к своим многочисленным приятельницам, делясь школьными проблемами и чаяниями, и получая столь же многочисленные, а иногда и дельные, советы. А главное, на клич факультета дружных откликнулись и их родственники и друзья, так что вопрос с освободившимися в результате последнего набега Аврората на школу вакансиями в профессорском составе можно будет легко закрыть вполне компетентными профессионалами своего дела, ранее отметаемыми по надуманным предлогам Альбусом Дамблдором.

Дерек Фоули просиживал по гостиным своих многочисленных «тетушек» с той же целью, попутно вызнавая тайны обуздания даров в древних чистокровных семьях. Так же молодой преподаватель делился скудностью бюджета столь замечательной школы и жаловался на попытки министерства воздействовать на учебный процесс, сильно ограничивая преподаваемые знания. Сам того не понимая, именно Фоули зародил ту волну негодования старых, но еще ух, каких бодрых «перечниц», обеспокоившихся урезанием для юных магов доступа к знаниям, волну, которая в дальнейшем и породила тайфун. Ведь не даром, все стихийные бедствия на Земле носят женские имена, вот и в этот раз, никто не подозревал, а буря уже формировалась пока-что лишь в мыслях прекрасной половины населения магического мира островов, которую, прошу заметить, не зря зовут ведьмами. В отличие от мужчин-магов, что узнавая об ограниченности современной школьной программы, в большинстве своем лишь ухмылялись довольно в усы, рассчитывая на не затратное для себя доминирование над младшими родичами просто за счет лучшего образования, для дам, невозможность похвалиться успехами своих детей, племянников, внуков и т.д., была убийственна. Дамы, не ставя в известность свои слабые половинки, ринулись плести интриги и наводить мосты. Родственники и в Аврорате и в министерстве нашлись у многих, так что, молодой Дож был признан бесперспективным, и в ближайшее время, если и не получит реальный срок в Азкабане, то уж условный с порицанием точно, что закроет ему доступ к преподаванию, дамы гарантируют. Снейп был неоднократно препарирован самообразовавшимся дамским комитетом, но после оправдательных речей Фоули, признан условно годным для работы со старшими курсами. Работа кипела.

***

Не остался в стороне и Люциус Малфой. Хотя ему, для начала пришлось выписать ума собственному отпрыску, посчитавшему, переданные через декана предупреждения блажью и произволом и попытавшемуся требовать от папА восстановления какой-то мифической, существующей только в его куцых мозгах справедливости. Новую поведенческую парадигму юному Драко пришлось буквально вбивать тростью по заду. Вскинувшуюся было Нарциссу усмирил однозначный приказ главы рода: «Не лезь!». Драко ревел белугой в своей комнате, впервые подвергнутый столь жестким телесным наказаниям, а Люциус, глядя на свою трость, с ностальгией вспоминал, как давно покойный дед нынешнего лорда так же вгонял мудрость в голову Люциуса, да и его отцу, Абраксасу, не смотря на возраст, тоже частенько прилетало. Жаль умер рано, а то, может и не вляпались бы Малфои в эту дурно пахнущую субстанцию, что неожиданно для всех аристократов-реформистов погребла под собой здравые ростки научно-обоснованных реформ в образовательной, ювенальной и судебной системе маг.Британии, когда к активному руководству, с попустительства старшего поколения пришел харизматичный Темный Лорд, что спустя несколько лет извратил понятия и превратил идеи в голословные лозунги.

Теперь же светловолосый лорд планировал не просто поднять до прежнего уровня, но и возвеличить репутацию своего рода, а начинать надо со школы. Тем более в Визенгамоте летом было затишье, а нынешнее министерство уже не казалось столь незыблемым в своей власти. Если в Хогвартсе сумели вернуть достатутные порядки, то не попытаться ли и Визенгамоту вернуть распоясавшееся от вседозволенности министерство магии под свою власть, оставив только функции контроля на маггловских территориях? Ведь тот же Отдел Тайн к министерству фактически не имел отношения. Подчиняясь раньше Палате лордов, со временем, он стал «вещью в себе», хотя аристократы по прежнему отчисляли на его финансирование часть доходов. С этим тоже неплохо бы разобраться. Как-то раньше Люциус не задумывался о фактической независимости столь значимой организации, скопившей в своих хранилищах немалые ценности. И это не деньги, а книги и артефакты, что по меркам магов ценнее в разы. Отдать контроль над ЭТИМ временщикам-чиновникам было бы недопустимо. Значит, надо налаживать нормальную работу Визенгамота, что после изгнания из него Дамблдора уже не казалось сизифовым трудом. Слепо доверяющих бывшему верховному чародею членов верховного собрания можно было пересчитать по пальцам одной руки, даже, если голоса Поттера и Блэков, по-недоразумению, так и останутся под управлением Дамблдора.

Рассматривая в мыслях как смещаются полюса силы в современной политике, Малфой понимал, что придется искать новых, более вменяемых союзников и налаживать новые связи. Хотя действовать Сиятельный планировал крайне осторожно. Все же Дамблдор оставался значимой фигурой, да и слухи о возвращении Волдеморта приходилось принимать во внимание, учитывая их источник. Темный Лорд, на пике своей популярности, слишком крепко сжал в своих руках цвет аристократии, опять же спасибо предкам за их попустительство и недальновидность, и часть родов уже почувствовали на себе последствия, когда их наследники нашли свой приют среди отбросов общества в Азкабане. Из оставшихся на свободе, после скандалов 81-го влиятельных персон, большинство будут только рады вернуться к мирным реформам, надо только снизить риски, забыть о которых все не дает старый шмель-Дамблдор. А вот бывших соратников из тупых реакционеров с наклонностями садистов обязательно нужно слить. Дамблдор непременно поможет. И ему нужны враги, как и деньги на дальнейшее развитие. Что смущало старшего Малфоя, так это сомнение в адекватности Альбуса и его договороспособности. Но альтернативной фигуры подобного масштаба пока не находилось. Да и события в Годриковой лощине, когда прямо на крыльце родового дома Дамблдоров неизвестные под обороткой атаковали беглецов из Азкабана, добавляли Малфою непонимания ситуации. Может, стоило вывести на откровенный разговор Лестрейнджей, когда он совсем недавно впервые столкнулся с ними в своем меноре лицом к лицу. Но истеричные вопли Беллы напомнили последние перед падением Лорда рейды, так что Люциус попросту растерялся. Если с кем и говорить, то с Родольфусом. Вот только как вызвать его, минуя его безумную женушку.

Но все это, были вопросы без ответов, решение которых пришлось отложить по ряду причин. А сейчас, Люциус готовил речи и дары школьному руководству, обходил с визитами прочих попечителей и планировал, как бы вызвать на откровенность старого приятеля Снейпа. Тот явно обладал бОльшими знаниями и лучше понимал сложившуюся ситуацию, вот только делиться со старым «приятелем» не спешил.

***

Вечером, предшествовавшим значимому для лорда Малфоя совместному собранию попечителей и профессоров школы, Люциус, зная, что Снейп всегда перебирается загодя перед важными событиями в школе в свои подземелья, постучал в камин декана Слизерина и был впущен в затемненную гостиную личных покоев задумчивого зельевара.

- Северус, друг мой, - начал приветственную речь велеречивый лорд, надеясь расположить к себе хозяина и настроить на откровенный диалог, - ты, как обычно все недели не отходил от котлов? – деланно удивился лорд и был очень удивлен однозначным отрицательным ответом.

- Нет, Люциус, большую часть времени я размышлял, как бездарно трачу свою жизнь, пытаясь привить любовь к тонкой и точной науке зельеварения бездарным недорослям, – и Снейп снова погрузился в свои мысли, не обращая внимание на осчастливившего его своим лучезарным вниманием лорда.

Люциус оторопел на мгновение от столь грубого пренебрежения его сиятельной персоной, но, выучка аристократа в N-ном поколении дала о себе знать, и Малфой быстро взял себя в руки, откорректировав дальнейшую беседу.

- Я тоже беспокоюсь о возможном возрождении Темного лорда, о котором Дамблдор, будь он проклят, твердит последние годы, - бросил пробный шар Люциус и не прогадал.

Снейп разразился длинной тирадой в своем стиле, о том, где он видел старого маразматика, который в угоду своим хотелкам творит Мордред знает что, пытаясь воскресить Милорда в виде безумного лича. На этом моменте по спине сиятельного лорда поползла предательская струйка пота. О Милорде, что так позорно слил все идеи и чаяния аристократов, погнавшись за сомнительным личным бессмертием и силой, превратив себя в бесчувственного зомбированного идиота, а последователей в рабов-доноров силы. После этих откровений, Малфой и вовсе старался не сползти в беспамятство. О «Великом Светлом маге», что на пути к Вечной славе не только перепутал берега, но и потерял всякое понятие о чести и достоинстве. И, что самое ужасное, они, что темный, что светлый, лишили его, великого зельевара Снейпа возможности профессионального и личностного роста и почти свели безусловный талант в могилу. И как теперь ему, посредственному в глазах этого древнейшего семейства, что упокоило Волдеморта, зельевару попроситься в ученичество к грандмастеру, если они всё о нем знают и, наверняка, презирают.

Северус продолжал брызгать слюной, ядом и своим уникальным красноречием, пока глотнув, в очередной раз из бокала с огневиски просто не отключился, тихо всхрапнув и этим доходчиво объяснив свою непривычную честность и многоречивость лорду Малфою.

После таких информационных потрясений, Люциус постарался ретироваться по-английски, тихо и незаметно. То, что «приятель» Снейп практиковал ментальные науки, Малфою было известно, но становиться подопытным настолько пьяного мага, он был не готов, закономерно опасаясь лишиться воспоминаний не только о сегодняшнем разговоре, но и о большей части своей жизни.

Бессонную ночь хогвартский зельевар ему обеспечил. Наглотавшись бодрящего эликсира, лорд Малфой засел в своем кабинете, пересматривая свои решения и будущие действия.

***

Первый по-настоящему летний педсовет, он же отчет перед собранием попечителей начался с небольшого скандала, быстро устраненного общими усилиями. На заседание рвались дамы из самопровозглашенного дамского комитета. Дам пришлось принять, ограничив участие в собрании пятью наиболее активными и значимыми в магических кругах маг.Британии особами. Ко всеобщему удивлению, шестым не предусмотренным регламентом участником, просочилась бессменная за последние сто лет независимая экзаменаторша на сдаче аттестаций на СОВ и ЖАБА Гризельда Марчбэнкс, гордо усевшаяся в самостоятельно трансфигурированное кресло и явно не планировавшая покидать избранное общество. Лорд Малфой быстро организовал домовиков школы для предоставления новоприбывшим леди чаю и булочек, чем заслужил милостивые кивки.

- Кхм, - декан Флитвик был несколько ошарашен напором немолодых ведьм, но постарался сделать вид, что все в порядке. – Мы собрались, чтобы, согласно повестке, - здесь Люциус снова набрал немного баллов у неизвестной пока, но явно не слабой силы, размножив для ввалившихся на регламентированное заседание старух свой список. – Спасибо лорд Малфой, - Флитвик сосредоточился, и теперь чувствовал себя более уверенно, - обсудить надо новые назначения, возможное расширение программы и изменения в бюджете. С чего начнем, господа и дамы? – нет, этот полугоблин безусловно был в родстве с троллями, так перескочить с темы и передать ответственность новичкам, позволив им самим разбираться в иерархии значимости между собой и старожилами.

Старуха Бойл грозно зыркнула на рыпнувшегося было нового председателя попечительского совета лорда Вейна. После переглянулась с мадам Марчбэнкс и, кивнув, предоставила слово старейшей ведьме.

- Вот, - стреляя глазами из под насупленных бровей, лаконично начала свою речь признанная не только на просторах МКМ, но и в прочих заграницах ученая дама, разослав по столу адресно по пачке пергаментов всем присутствующим, - предлагаемая дамским комитетом программа обучения будущих магов.

Тишина, установившаяся после этого заявления была абсолютной. Повинуясь требовательному взгляду матерой инквизиторши, все находящиеся в зале заседаний маги уткнулись в предложенный этим драконом в юбке новый учебный план.

- Это даже лучше того, что я хотел предложить, - отмер первым декан Рейвенкло.

- А бюджет это потянет? – прогудел уверенный в своем праве лорд Паркинсон.

- Добавим, - отрубила все возможные возражения мадам Бойл, бывшая владелицей пяти из семи животноводческих хозяйств в магической Британии и занимавшая четвертое место в неофициальном рейтинге самых богатых магов на островах, – а девочки помогут. Но, - все присутствующие маги уже другими глазами глянули на «девочек», что просто поедали членов собрания плотоядными взглядами матерых акул, - контролировать траты будет наш человек, – остановила зарождающуюся дискуссию мадам.

Расходились с собрания попечители как после мощного Конфундуса. Никто из них не помнил, как и после чьего предложения дамский комитет и независимый эксперт в лице незабвенной Гризельды вошел в постоянный состав совета Попечителей с правом вето и приоритетным правом предлагать новых профессоров. Да и согласование новой сметы расходов промелькнуло мимо их восприятия, запомнились только сияющие лица профессоров и их благодарности. И только то, что несколько профессорских должностей остались пока вакантны обнадеживало Люциуса, что он еще сможет показать свою незаменимость, ведь на прошедшем собрании он, как и остальные попечители почувствовал себя малолетним щенком под пузом матерых волкодавих из дамского комитета.

А Флитвик со Спраут потирали ладошки, и загадывали, чтобы все шло как пошло, ибо это сулило исполнение их самых сокровенных профессиональных чаяний. Фоули, понимая, что стал невинным подстрекателем нововведений старался не высовываться, боясь неодобрения. Снейп же был немного не здесь. С самого начала каникул он обдумывал брошенные то тут, то там фразы новых знакомых и осознавал, в сколь узком мирке он жил до сих пор. Мечта вырваться на свободу и получить доступ к новым, ранее запретным знаниям напрочь лишала его связи с реальностью.

***

В министерстве магии Британии так же не наблюдалось обычного летнего затишья. Министр Фадж своей интуицией прожженного продажного политика понимал, что его дни сочтены. За прошедшие недели ни Дамблдор, стремительно теряющий популярность в виду своих сомнительных поступков, ни Люциус, верный спонсор и источник информации и дельных советов, не появились в кабинете первого лица магического государства. Это не просто настораживало, это означало крах карьеры, ставшего неинтересным сильным мира сего политика. Нужно было срочно что-то предпринять, так, чтобы его выход был силен и выигрышен на фоне некоторого разброда, царившего после финала турнира. Самостоятельно продумывать сложные комбинации министр не привык, будучи компромиссной фигурой между светлым блоком директора Хогвартса и темным, возглавляемым лордом Малфоем, Фадж исполнял пожелания той из сторон, что предлагала больше благ и несла меньше проблем ему и его помощникам. И сейчас, оказавшись покинутым обоими благодетелями, Корнелиус чувствовал себя преданным, но готовым вырвать свое право на благополучие. В конце концов именно он победил на последних выборах и, значит именно его поддерживает большинство рядовых волшебников маг.Британии.

Долорес, вызванная на совещание вместе с заместителем главы Аврората Долишем, готовым «подсидеть» своего начальника, и поэтому более договорноспособным, явилась в кабинет министра моментально. Изложив свои опасения, Фадж предложил высказать свои предложения подчиненным, упирая на то, что лодку власти раскачивают извне и тонуть придется вместе, а вот выплыть на вершину они могут, скооперировав усилия. По счастью Долиш оказался достаточно здравомыслящ, чтобы упредить министра принимать к действию слишком радикальные и утопичные идеи Амбридж. Взять под управление Хогвартс было бы конечно заманчиво, но не реально. Школа всегда была независима, и только под управлением Дамблдора сдала в пользу министерских законов, принятых с подачи самого главы Визенгамота, но вот в то, что новообразованный совет деканов будет их учитывать, а не вернется к достатутной вольнице, Долиш, как и министр не верил. Из всех деканов воздействовать силовым путем можно было только на декана Слизерина, оправданного перед законом заступничеством Дамблдора. К остальным придраться было не к чему. Долли рвалась в школу собирать слухи и сеять раздор. Долиш предлагал затаиться и ждать ошибок оппонентов, считая, что Дамблдор в ближайшее время сделает свой ход и тогда, их задачей станет слегка подтолкнуть ситуацию, чтобы великий светлый снова подскользнулся, что непременно произойдет, слишком избалован он безнаказанностью, а общественное мнение уже качнулось, и не в его пользу. На этом и стоит играть. А прищемив хвост фениксу, можно и вернуть финансовую благосклонность павлина Малфоя. Вот только, преданный своим многолетним спонсором Фадж, предпочел не прислушаться к мудрым советам возможного подельника, чем очень того огорчил и оттолкнул, даже не подозревая об этом.

А Долиш, придя домой, и обмозговав все увиденное и услышанное отправил письмо Люциусу Малфою, в надежде именно в нем увидеть благодарного покровителя неглупого и информированного соратника в Аврорате. В конце концов, недаром же в министерстве говорили о щедрости беловолосого лорда, должно и Долишу когда-то повезти.

***

В островном поместье Вектор царила почти полная идиллия. Британская мелочь, еще не разобранная на индивидуальные занятия к учителям резвилась в прибое и поедала морепродукты в промышленных объемах, смешавшись с местными подростками и выделяясь пока только слишком светлой кожей. Гектор, как обычно, уже ускакал за новыми приключениями. Портила картину Нимфадора, что, осознав предубеждение британских магов к таким даровитым «темным» как она, среди которых была и ее родная мать, а вероятно и биологический отец, страдала. Сокративший контакты Фоули, добавлял печали девушке, что не предполагала причин охлаждения к себе бывшего учителя. Который день Тонкс ревела в жилетку Гере, которую беспрестанно и довольно успешно атаковал, серьезно настроенный на личные отношения Ловер. Так что вскоре Дора была отправлена со своими слезами к Апу, где напоровшись на Локхарта и раздраконенная невниманием любимой наставницы к своим проблемам метаморф, накинулась на раздражающего всех вокруг спирита, попытавшись сделать из него сходу подушечку для булавок.

Гилдерой не сразу оценил потенциал и искусство юной леди и попытался выдворить ее с территории виллы. В чем не преуспел, ибо неистовость Блэков передалась по наследству, и Нимфадора от всей своей широкой души пошла крушить все видимые препятствия, к которым относила, как естественные перепады ландшафта в виде гор и холмов, так и искусственные, такие как колонны в патио, стены в холле и самого Гилдероя. Аполлон пребывал одновременно в восторге и в ужасе. Экспрессия и сила юной родственницы восхищала, но за несколько столетий размеренной жизни он отвык от столь радикальной смены интерьера и пейзажа. А уж, когда, загнанный в угол Локхарт начал без ограничений применять свои таланты, Ап испугался, что ему в кои-то веке придется менять место обитания, так как милый сердцу и взгляду островок эти двое того и гляди, превратят в руины.

Точку в споре британского пополнения рода поставил Глава. Прибыв на виллу, Октавиус раскидал как кутят, разбушевавшихся магов и назначил дату свадьбы, огорошив этим обоих потенциальных супругов.

- Но я люблю Дерека, - выкрикнула юная метаморф.

- Ты с ним быстро заскучаешь, - как о незначительной мелочи сказал Октавиус.

- Но я хочу разобраться с причинами блокировки моих даров и вообще, - несколько сдулась под взглядом главы девушка.

- Если ты все еще не смогла свести воедино все полученные сведения, то попроси Ловера сделать тебе расклад. Данных даже избыточно. Не ищи логику там, где ее нет, - припечатал Октавиус, - да и в Аврорате тебе не место. Ты не аналитик, да и как боевик слабовата. И умения привлекать имеющиеся в шаговой доступности ресурсы ты так и не развила. Захочешь адреналина, с Гилди по миру погуляешь.

- А мое мнение Вам не интересно? – выдал оклемавшийся от «оплеухи» Главы Локхарт.

- Нет. – зарубил, готовую сорваться с губ популярного писателя высокопарную речь мастер Октавиус. – Если ты опять про Сиф, то она не человек. Она – полудемон. Восхищайся, пиши оды, или что там сейчас принято для восхваления своей музы. Но помни, для тебя она может быть только музой. Не женой, не подругой и не соратником. Не утомляй меня своей глупостью. Кто-кто, а уж ты это должен понимать.

Локхарт сдулся, опустившись на стул и разом потеряв половину своих красок.

- Нимфа, езжай в Британию, заканчивай свой цирк с Авроратом. Получай благословение или проклятие от матери, уж на что расщедрится, эта неадекватная женщина, не в обиду тебе будет сказано, но до нормальности ей далеко. Прощайся с Фоули, я слышал, ты обещала его поднатаскать в ментальных науках? – ехидно хмыкнул на юную подмастерье менталистики Октавиус. –И к концу февраля, чтобы была дома, как штык. Свадьба в марте. Геру я сам предупрежу.

- Зато вместе вам, ребятки, не будет скучно, – подвел итог воспитательной беседы неунывающий Аполлон.

***

Альбус вторую неделю работал с Аберфортом. Сложность работы заключалась в том, что на сознание брата нужно было воздействовать незаметно, чтобы все приказы старшего брата тот воспринимал как свои. В ход шли зелья, которые, по счастью, с запасом изготовил Снейп, доверять которому новую партию эликсиров, после скандала в Годриковой лощине, Дамблдор опасался, тонкие ментальные внушения, маленькие провокации и намеки. Но брат как был в детстве толстокожим и слабо внушаемым, таким и остался в старости, сбрасывая, даже не замечая внушения Альбуса. Да и действие зелий сильно притуплялись алкоголем, в неумеренном количестве потребляемым младшим Дамблдором. Мешала так же истовая вера Аберфорта в безгрешность и миролюбие младшей сестры Арианы и вину и агрессивную амбициозность старшего брата, что средний Дамблдор возвел в культ с вознесением ежедневной «молитвы» портрету Арианы. Что самое противное, это было недалеко от истины. Именно Альбус, поняв, что сила младшей сестры значительно превышает его и, с поступлением той в школу, именно ей достанутся все почести, к которым так привык Альбус, организовал «несчастный случай». Вот тогда как раз впервые «дружище» Дож и показал свой потенциал, став ценным ресурсом и соучастником будущего великого манипулятора-иллюзиониста. Если бы отец не просчитал всё и не принял вину на себя, не желая вмешательства министерства и Визенгамота в дела семьи и этим руша репутацию самого Альбуса, то всё списали бы на Ариану, да и вероятность допроса братьев была минимальной. Но отец предпочел пожертвовать собой, как и мать впоследствии, когда Альбус пытался избавиться от груза безумной Арианы. Аберфорт, оказывается, не только помнил и скорбел. Нет, он ежедневно проводил ритуал воздаяния, чем сильно бил по магии старшего брата, которую до времени хранили узы с Хогвартсом, но не теперь. Теперь, среди первоочередных задач появилась и необходимость либо убрать брата из мира живых, либо лишить его воли и памяти. Альбус и сам не заметил, как через пару дней, с момента, когда он окончательно узнал о мотивах и поступках Аберфорта, в порыве гнева, он перестарался с внушением и фактически сплавил мозги брата, делая его овощем, на подобии тех, кого поцеловал дементор. И лишь зелья, заранее введенные в кровь, позволили использовать «куклу» оставшуюся от Аба для обеления репутации великого мага и мессии магической Британии Альбуса Дамблдора.

Двадцать второго июля ближе к окончанию рабочего дня в атриуме министерства появился Аберфорт Дамблдор под личиной своего старшего брата и стал с боем прорываться к кабинету министра. Когда, на подступах к приемной, Дамблдор, которого окружающие считали Альбусом был обездвижен и связан, тот, вдруг начал изменятся на глазах множества свидетелей, хрипеть и задыхаться, извиваясь так, что травмировал сухожилия, а после посланного одним из охранников министра усиленного Петрификуса неожиданно затих, испустив дух.

На следующий день в Аврорат потекли свидетели, слышавшие как идя через коридоры министерства Аберфорт кричал, что вернет своих помощников, называя имена беглых как покойных, так и ускользнувших от правосудия пожирателей, что «Альбусу не долго осталось» и он, лучший из братьев, докажет, что именно он достоин величия, что смоет с лица «святоши» Альбуса его святость и вымажет в козьем говне. Пусть все увидят, что именно он, Аберфорт, лучший из сыновей своего отца. Свидетелей опросили по протоколу, а направленная на обыск в трактир в Хогсмиде, принадлежавший Аберфорту группа авроров обнаружила в подвале истощенного и избитого Альбуса Дамблдора, утверждавшего, что находится там уже месяц и знать не знает, ни про бойню возле дома в Годриковой лощине, ни про события на финале турнира волшебников.

В прессе, куда немедленно просочились все подробности эпического прохода Аберфорта и пленения Альбуса Дамблдора, поднялся не малый шум и полемика, временами перерастающая в банальные склоки. Сторонники Света радовались приемлемому объяснению всех неприятностей, не очерняющему светлый лик их кумира. Противники белобородого кукловода и примкнувшие к ним нейтралы, из наиболее информированных и обладающих незашоренностью мышления были недовольны, что власти в лице министра Фаджа готовы спустить это дело на тормозах, не проведя масштабного следствия. А Альбус, пользуясь своей неприкосновенностью, как экс-глава Визенгамота и экс-председатель МКМ давал показания без применения зелий и чар и готовился принимать извинения от прессы и министерства.

***

Первым темным пятном в только начавшейся светлой полосе для Дамблдора и его сторонников стало то, что в Хогвартс для него путь был закрыт. Должность директора оказалась упразднена, и, даже указом министра магии, назначить Альбуса хотя бы временно исполняющим обязанности, не получилось. Личные вещи бывшего директора домовики выставили в ближайший класс, запретив кому-либо, кроме деканов, доступ в директорскую башню, где, к слову, остались некоторые книги, артефакты и ингредиенты из запрещенных, которые были просто необходимы Дамблдору. Попытавшись устроиться в покоях декана Гриффиндор, Альбус обнаружил, что те давно и прочно заняты новым деканом и преподавателем трансфигурации Дереком Фоули, сковырнуть или перевести которого в ассистенты не представлялось возможным. И когда Альбус проглядел полноценного мастера по своей дисциплине на Альбионе, да еще и с подтвержденными учениками, один из которых (и ведь никто не говорит, кто этот юный самородок) уже успел сам защитить мастерство. Пришлось уходить из замка не солоно хлебавши. Департамент образования в министерстве тоже не обрадовал. Из оставшихся открытыми вакансий Дамблдор решительно не подходил ни на одну. Ни в маггловедении, ни в традициях магического мира бывший директор никогда особо не разбирался, нахватавшись по верхам, да и разбираться на старости лет не собирался. Союзника в замке придется искать среди утвержденного списка профессоров и прочих учителей или ассистентов, которых к новому учебному году набирали подозрительно много. На этом тоже можно было сыграть. Ведь увеличение учебной нагрузки может пагубно сказаться на здоровье подрастающего поколения.

Второй удар он получил, когда старый лорд Аббот отказался добровольно покидать насиженное место председателя Визенгамота, а попытка сместить его закончилась провалом. Денег для подкупа хронически не хватало, а давление силой и компроматом встречало активный отпор. Все же падение репутации не прошло без последствий для Великого Светлого и аристократы успели спеться в новые союзы, где наиболее уязвимые для шантажа личности отошли в тень, продолжая и оттуда поставлять союзникам финансы, предоставлять необходимые связи и сведения. Глядя на события в маг.Британии и просматривая международную прессу и в МКМ не торопились чествовать Альбуса Дамблдора и возвращать ему все посты и регалии.

Альбус злился, готовый поливать всех вокруг непростительными. Давно, привыкший к незыблемости своего авторитета лидер Света не готов был получить такого «леща».

- Начни с малого, - успокаивал его верный товарищ Дож, - твои сильные стороны в работе с людьми. Вот и набирай последователей, а они уже все сделают за тебя. В конце концов, мы с тобой уже не молоды и можем делегировать часть полномочий молодым.

Альбус был категорически не согласен что-то делегировать. Он был готов только раздавать указания. Но, раз уж так получилось, что список сторонников резко сузился, то необходимо было укрепить связи и начать расширение. Решено, «Орден феникса» вновь восстанет из пепла.

***

В первых числах августа дом на Гримо, 12 почтил своим визитом Великий Светлый маг и победитель Гриндевальда Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор в сопровождении своего бессменного товарища Элфиаса Дожа и объявил о созыве «Ордена феникса» в силу того, что темные силы набирают вес и их нужно немедленно остановить. Вякнувший было про предателя Хвоста, Блэк был заткнут одной фразой:

- Ты должен гордиться, мальчик мой, что именно твой дом станет ставкой собраний ордена, и потомки об этом будут помнить десятилетиями, если не веками. Свет победит и все, кто участвовал в этой победе, обретут вечную славу. – Стеклянные глаза Сириуса были бальзамом для души Альбуса. Момент маленького триумфа подпортил мерзкий домовик Блэков, пробубнив оскорбления, возомнившим из себя ни пойми-что грязнокровкам и предателям крови.

Возрождение подпалённого ордена и раскол в министерстве

Глядя на старый состав Ордена Феникса, Альбус тосковал. Кроме верного Элфиаса, оставшегося дома и предпочитающего не светиться лишний раз перед большой аудиторией, в запущенной и грязной гостиной старого особняка Блэков в Лондоне собралось слишком мало людей.

Помфри, все еще дезориентированная после квалификационной комиссии, лишившей бывшую колдоведьму Хогвартса ее полномочий и запретившую практику в маг.Британии, ну, это мы поправим, со временем, слуг надо награждать, это Альбус усвоил, читая мемуары древних властителей. Хотя наказать Поппи придется. Она, забирая личные вещи, не додумалась забрать и собранный с таким трудом биоматериал со студентов нынешних и прошлых, бережно хранившийся в сейфе больничного крыла, и то, что ее уводили авроры не повод, могла бы извернуться, чай не под охраной в Аврорат вели, а в Мунго на профосмотр. Дингл и Флетчер, занявшие диванчик в тени комода и так и зыркающие по сторонам, ища плохо лежащее или слабо прибитое, что можно на прощание прихватить с собой, те еще сторонники, но на безрыбье… Гестия Джонс, которую пугаются даже ее сослуживцы в Аврорате, и которая, перейди она на темную сторону сумела бы составить достойную конкуренцию безумной Беллатрикс, если не силой и умениями, то уж безумием и фанатичностью точно. Артур Уизли, притулился в углу на банкетке, тюфяк и нюня, что даже собственную бабу не смог призвать к порядку, позволив ей опорочить репутацию благодетеля. Старджис Подмор, что со своей ограниченностью мог бы перейти в категорию «мяса», вот только, будучи чистокровным выходцем из достаточно благородного и обеспеченного семейства имел немалые связи в закрытых для большинства последователей Ордена кругах и являл собой неоценимый ресурс, принося и распространяя нужные сведения.

И вишенкой на торте – Сириус Блэк. Этот отщепенец темного семейства, что любой приказ готов трактовать по-своему, наглый зубоскал и тупой эгоист. Но, с недавнего времени, как только счета Поттера перекрыли, являющийся основным спонсором официально задекларированных акций. Под него придется подстраиваться, чтобы не лишиться и оставшихся крох. И кто надоумил этого идиота поставить ограничение на доверенности, теперь на каждое снятие денег необходимо его одобрение с указанием цели и суммы финансирования.

Где взять «золотую молодежь», рвущуюся творить добро и готовую отдать за него все свое состояние и отвагу? Хотелось бы засмеяться, если бы не душили злые слезы. Срочно требовалось набирать новых членов, хоть из кого, ведь даже близнецы Уизли были недоступны, хоть и по собственной глупости.

Из нового пополнения, кроме контролируемой последние двенадцать лет и почти бесполезной, что показал прошедший турнир, Тонкс, был только Френсис Дож, дискредитированный министерством совместно с Авроратом, и к преподаванию и работе, как в школе, так и в самом министерстве не годный. Кингсли, пропавший в день третьего испытания, как и Бэгмен, пошедший в разнос после провала плана были отработанным материалом. Ни тот, ни другой, уже не вернут своих позиций. Да и Синистра стала бесполезна, как только попала к целителям. Хотя и изначально польза от нее была весьма условна. Самой большой потерей Дамблдор почитал Аластора Муди, что так бездарно умер в незначительном противостоянии с одним из чемпионов турнира.

***

Мрачный особняк на Гримо, 12 встретил Нимфадору неласково. Копоть на обоях и паутина по углам явно указывали на строптивость домового духа.

- Тихо, не шуми, не то разбудишь, - громко прошептал «кузен» Сириус.

Естественно Нимфадора, обязанная пошуметь, тут же углядела нелепую подставку под зонты в виде ноги тролля и изловчилась запнуться о нее, да так, чтобы произвести как можно больше шума.

- А-а-а, - вой раздался от близлежащей картины, занавешенной пыльными тряпками. – Грязнокровки и осквернители рода! Кого еще ты привел в дом благороднейших и древнейших Блэков, отщепенец и позор семьи.

- Заткнись или я тебя замурую, - прокричал «любящий» сын.

Девушка изо-всех сил сохраняла маску невозмутимости на лице, Доре открылась еще одна грань родственных чувств чистокровных Блэков.

- Чувствуется порода, но даже моя маман ругается не столь изощрённо, - пошутила Тонкс.

- Да уж, живу здесь год и все не могу привыкнуть к её воплям, – доверительно сообщил Сириус.

- А снять не пробовал? – то, что увидела Дора явно не требовало большой искусности. Просто родовые чары, сплетенные с основами трансмутации.

- Чары вечного приклеивания, – пафосно провозгласил этот бывший отличник и любимец профессора трансфигурации. Ну, с учетом времени и сил, вложенных мадам Вальбургой еще при жизни в столярные работы по обустройству этой сомнительной, отдающей некромантией мазни в коридоре черного хода, может и продержатся век, хотя, скорее, лет шестьдесят, не больше.

- Профессор Дамблдор? – удивленно произнесла Дора, войдя в мрачную гостиную и увидев в кресле восседающего с царственной важностью, не иначе, как подушек подложил на сиденье, чтобы выше выглядеть, бывшего директора Хогвартса, - но как? – по счастью метаморф смогла сдержать дальнейшие восклицание, вовремя заподозрив, что за то краткое время, что она добиралась до Британии, на родине произошли радикальные изменения.

- Нимфадора, девочка моя, видимо и до тебя дошли слухи, что я вор и обманщик? – лучистые глаза старика так и норовили поймать взгляд гостьи, и радостно сверкнули, увидев, как девушка привычно передергивается на свое имя, - но это не так. Все это организовал мой брат Аберфорт. Как жаль, что я не смог уберечь его от Тьмы, проникшей в его слабую душу, - притворно сокрушаясь, Альбус не оставлял попыток наладить зрительный контакт с Нимфадорой, без которого беспалочковое проникновение в разум было недоступно.

- Я не верила, - горячно вознесла Тонкс, ловко уклоняясь от прямого взгляда. Не надо директору раньше времени знать, что щиты бывшей ученицы вполне способны отразить проникновение в разум даже с помощью палочки, - я знала, что Вы не виновны, что Вас оклеветали враги, - засыпая экс-директора уверениями в своей лояльности, девушка надеялась, что тот отложит на дальнюю полку идею глубокого сканирования соратницы.

- Я рад, что ты осталась верна нашей идее, девочка моя, но теперь настали темные времена и нам, истинным последователям Света необходимо объединить усилия.

- Да, директор.

- Я возрождаю легендарный «Орден феникса», - пафос в словах Дамблдора просто зашкаливал и Нимфадоре становилось все трудней удерживать на лице восторженное выражение, - что был единственной значимой преградой перед Тьмой, несомой последователями Волдеморта. И сейчас, когда Тьма вновь готова ворваться в сердца и дома мирных магов именно мы должны стать на острие атаки против ее сил. – Вот последняя фраза Доре не понравилась, ее что, хотят использовать как пушечное мясо? Так она не согласна, уж лучше свадьба с несносным павлином, чем бездарное самосожжение во имя непонятно чего.

- Что я должна сделать? – постаралась ускорить выяснение подробностей напряженная уже почти экс-аврор.

- Ты поступаешь под командование Гестии Джонс, присматривай среди молодых авроров лояльных Свету, но, прежде чем налаживать с ними контакт, докладывай Гестии, она будет тебя курировать и помогать советами. – Альбус последний раз взглянул на эту почти отработанную девицу с промытыми мозгами и, бросив, - можешь идти, - величественно взмахнул рукой в сторону выхода.

Для Дамблдора за последние дни она не была ни первой и ни последней молодой и рьяной, что стремится быть нужной в борьбе за светлые идеалы, которые вложил им в головы многомудрый наставник. Жаль только, что раскрыть потенциал девицы, одновременно приручив его, не удалось. Все ритуалы ложились на девочку вкривь и вкось, а Анди-тупая курица не могла четко ответить, что нагородили до этого ее тупые родственнички, только и твердила, что после четырнадцати, нельзя. Как будто сам Дамблдор не понял. Он и от последствий последнего ритуала, проводимого на свой страх и риск в попытке получить генетический материал от вполне уже половозрелой тринадцатилетней полукровки рода Блэк, унаследовавшей их дары, для дальнейшего скрещивания, еле отошел, благо Хогвартс тогда помог. Теперь девчонка годилась только на «мясо», о чем, впрочем, мнящий себя великим, стратег не долго и горевал.

***

В то же время в «Норе» громыхал скандал. И пяти недель не прошло, как Молли встретила из Хогвартса только одну дочь, вместо четырех детей, уехавших в сентябре на Хогвартс-экспресс, как и эта неблагодарная мерзавка заявляет, что планирует покинуть родной дом и весь магический мир, как будто матери важна ее магическая сила, а не она сама. Дочь, которую Молли так хотела и ждала, которую баловала и лелеяла четырнадцать лет. Да что говорить, которой простила даже потерю магии и была готова посвятить ей оставшуюся жизнь. Эта дочь не оценила всех затраченных усилий и не захотела принять жертву матери, заявив, что уйдет к магглам. Это все отцовские байки про простецов и их вещички. Миссис Уизли уже была готова накинуться с проклятьями на своего супруга, когда услышала от него непривычно жесткую отповедь истинного главы рода:

- Джиневра Уизли, - начал Артур, вколачивая каждое слово как гвоздь в сознание присутствующих немногочисленных теперь родных, - ты остаешься дома, а в сентябре едешь обратно в Хогвартс и делаешь то, что тебе приказали. Так хотел Дамблдор. А он сделал для нашей семьи слишком много, чтобы игнорировать даже его намеки. Тебе понятно?

Пока Джинни искала аргументы и свою смелость в противостоянии отцу, а заодно и потерявшийся где-то голос, пришла в себя матриарх семейства. Она была не согласна отпускать единственную дочь к магглам, но и отправлять беззащитную перед другими магами кровиночку в школу, выполнять опасные миссии директора тоже не желала.

- И что же такого сделал Дамблдор, что Джинни лишилась магии, близнецы свободы, а Рональд жизни, - уперев руки в свои широкие бедра парировала Молли.

- Он оплатил учебу Джинни, Рона, Фреда и Джоржа за два года.

- Да? – начала закипать потомок боевых магов Пруэтт, - И где теперь Джинни, Рон, Фред и Джорж? – всхлипнула Молли, но не утратила своей решимости.

- Не в этом дело, - отмахнулся от нее Артур, - последние два года дети учились бесплатно. Альбус внес правки в документы, и они учились из фонда для магглокровок. Если это вскроется, то на нас наложат непомерный штраф. Поэтому мы обязаны помочь Дамблдору, чтобы наши финансы не потерпели окончательный крах. – закончил, как он считал победную речь глава семьи.

- Что? – Видимо Молли еще было, что сказать и она разошлась не на шутку, уже не замечая нечаянных зрителей супружеского скандала, а Перси и Джинни постарались уйти с линии атаки и переместиться поближе к камину и горшку с дымолетным порохом. – Помочь? Так же как с Фебом, плату на содержание которого нам так ни разу не выдал? Как же, «это же ваш родной племянник, как можно?». А то, что Альбус требовал заставить мальчика официально в одиннадцать лет признать над ним опеку директора с передачей всего имущества и прав наследования, а нам только десятую часть от денег моего отца? – Молли бывшая Пруэтт была уже свекольно-красной и брызгала слюной в своего супруга не хуже своего покойного младшего сына, вот только аргументы подбирала поубойней. – И где теперь это наследство. Гаденыш ушел и увел наших старших сыновей. – На этой тираде эмоции перевалили через край выдержки потомственной ведьмы, и Молли, выхватив палочку, начала насылать на супруга проклятья, самым безопасным из которых был Летучемышиный сглаз.

Персиваль, что и до этого старался не отсвечивать рванул к камину и унесся в Дырявый котел. Джинни, тихо и вежливо проговорив, что, пожалуй, до конца каникул погостит у тетушки Мюриэль, так же бросила щепотку пороха в камин и исчезла в зеленом пламени, резонно считая, что магические вещи в маггловском мире ей вряд ли пригодятся, а свою небольшую наличность, девушка всегда держала при себе.

***

Люциус Малфой, сидя в малом кабинете в своем поместье и читая письмо от старшего аврора Долиша, гадал, очередная ли это пустышка жадного до взяток чиновника или это – тот самый шанс, которого он ждал последние месяцы, и фамильная удачливость Мафоев не покинула достойного потомка хитроумных интриганов? Текст письма вызывал уважение истинного слизеринца своей безобидной витиеватостью, а в заверениях в почтении и пр. и пр., тонко проглядывали намеки на взаимовыгодное сотрудничество, подкрепленное со стороны аврора некой эксклюзивной информацией, постоянный доступ к которой он недавно получил, в свою очередь, от сиятельного лорда ожидалась посильная благодарность и лояльность к будущему протеже. В ответном послании лорд назначил встречу в конфидент-кабинетах элитного ресторана на Теневой аллее. После чего открыл картотеку с личными делами министерских служащих дабы освежить память и пересмотреть все связи нынешнего руководства маг.Британии.

Сам Долиш продолжал демонстрировать лояльность министру и его заместителю, с предложениями лезть перестал, но внимательно прислушивался и изредка вставлял удачное замечание. Благодаря такой тактике, на регулярных неофициальных планерках, старший аврор стал своим, и при нем Фадж мог делиться со своим заместителем интересной информацией. Так спустя всего неделю, Долиш стал свидетелем обсуждения министра с Амбридж пришедшего с утра письма от экс-директора Хогвартса, в котором тот увещевал Фаджа от надуманных обид, мешающих министру, как и прежде обращаться к Дамблдору за помощью в решении любых вопросов, как это было раньше. Долорес была решительно против возобновления сотрудничества с непредсказуемым в своих решениях экс-председателем Визенгамота, потерявшего к тому же большую часть влияния и, по словам Амбридж, пытающегося примазаться к власти через министра. Фадж колебался и явно не хотел отказываться хоть от чьей-либо из сильнейших, помощи. Притулившись на жестком стуле в углу кабинета «грел уши», да так, что они почти полыхали от напряжения, секретарь мадам заместителя министра Перси Уизли, в которого, выходя с защищенной территории кабинета Корнелиуса Фаджа, Долиш бросил связку следилок и «жучков»-шпионов разработки Отдела тайн последнего поколения.

Персиваль, не подозревая, что взят на заметку, рванул в кабинет к отцу, где сообщил Артуру о срочной необходимости встретиться с Альбусом Дамблдором, но так, чтобы никто об этом не узнал, да и папаше своему посоветовал, как исполнит просьбу сразу о ней забыть. Артур довольно бодро для одноногого нырнул в камин и выкрикнув адрес «Гримо, 12», дальше дискуссию с абонентом на том конце вел слишком тихо, чтобы Перси и чарам подслушивания удалось разобрать суть. Зато закончив беседовать, торжественно провозгласил, что Перси получит разовый допуск в тайный штаб «Ордена феникса», для чего ему через час надлежит прибыть в Лондон на площадь Гримо и стоять, ожидая провожатого в сквере напротив дома номер одиннадцать. Сам Долиш тоже решил воспользоваться приглашением и, накинув аврорский комплекс скрывающих заклятий, уже через полчаса стоял на указанном месте, а в назначенное время мог видеть, как возле Персиваля Уизли из невидимости появился бывший азкабанский беглец, Сириус Блэк и, взяв рыжего парня за руку уволок в щель между домами одиннадцать и тринадцать, где, судя по всему и находился скрытый сильными чарами «тайный штаб».

Разговор внутри дома было слышно плохо и с большим количеством помех. Но, что удивительно для старинного скрытого и явно родового дома, так это то, что родовая защита не отсекла прослушку полностью, позволив старшему аврору разобрать достаточно, чтобы понять: 1) В доме был Альбус Дамблдор, который был рад лояльности еще одного Уизли. Ага, держи карман шире, насколько знал Долиш, старший из оставшихся детей рыжего семейства был верен только себе, а лоялен всем властьдержащим без исключения. Он и Малфою бы продался, да тот такое не купит. 2) Перси советовал директору как можно быстрее и приватнее встретиться с Фаджем, т.к. Амбридж таит на Дамблдора злобу и будет противодействовать возобновлению сотрудничества. И за что ж это он так свою непосредственную начальницу не любит? 3) Юный Уизли был готов шпионить в министерстве, но при условии, что о его роли никто не узнает. Что уж он лепетал дальше было совсем не слышно, но сути дела это не меняло. Долиш знал таких крысюков, и при необходимости мог выдавить из Перси без проблем любую имеющуюся у того в распоряжении информацию.

***

Все больше раздражала экс-директора недоступность оставленного в Хогвартсе имущества. То, что тупые эльфы посчитали, что собранная директором коллекция из личного имущества учеников, переданного хоть и под давлением, но добровольно, а так же ценнейшие ингредиенты, к которым малограмотный полукровка относил и насильно отнятые части тел студентов, такие, как кровь, сперма и яйцеклетки, не являются его, Альбуса личными вещами, хоть и упакованы в купленные на его деньги флаконы, шкатулки и сундуки с расширенным пространством или стазис-эффектом, было вопиющей несправедливостью. И ведь потребовать ничего нельзя. Сейчас все сундуки спрятаны в тайниках и закляты на кровь, а начни Дамблдор качать права, и сразу встанет вопрос об их содержимом, которое показывать посторонним ну, никак, нельзя.

Доступ к тайникам можно было получить через персонал школы, вот только, перебирая кандидатуры, бывший директор отметал их одну за другой. Ни из Хагрида, ни из Филча, ни из, прости Мерлин, пришибленного бладжерами преподавателя полетов сделать настолько доверенное лицо, все одно, что вывесить объявление в Большом зале. Сами сдадут со всеми подробностями из лучших побуждений, а к Альбусу появятся очень неудобные вопросы, для которых сейчас, когда немного удалось подправить пошатнувшуюся репутацию, не время.

Вспомнив об оставшихся вакансиях, Дамблдор решил навестить Андромеду Тонкс, пусть и не являющуюся, истинным адептом Света, но в силу совместного проекта, да и семейного положения, ее можно было отнести к сочувствующим и ожидать помощи, а там и клятвы навесить, как двенадцать лет назад, после смерти Ориона Блэка. Аппарировав к невысокой каменной оградке и толкнув калитку, а вместе с ней и сигнальные чары, извещающие хозяев о неожиданном госте, Альбус проследовал по извилистой дорожке среди кустов роз, подметая облицовочные камни переливающейся лилово-малиновой мантией.

Уже сидя в мрачноватой гостиной за чашкой чая, которую без особого энтузиазма предложила хозяйка дома и, зная, что в доме кроме них никого нет, Дамблдор перешел непосредственно к делу:

- Андромеда, девочка моя, - на фырк бывшей Блэк, директор, как обычно, не обратил внимания, - как тебе должно быть известно, должность директора в Хогвартсе упразднили, и мне теперь не так просто посещать замок. Но он и подрастающее в нем поколение юных магов так важны для магического мира, что я не могу снять с себя груз контроля. В этом мне пригодится любая помощь вхожих на постоянной основе в Хогвартс, - закончил преамбулу Альбус, опасаясь, в случае затянутости вступления, быть грубо прерванным хозяйкой дома, зная нетерпеливый характер всех Блэков, - вакантны остались две ставки профессоров, по маггловедению и традициям магического мира. Ты могла бы занять любую из них. – лукаво, как он думал, подмигнул Дамблдор.

- Я, чистокровная Блэк, должна буду учить чужих детей? – раздула ноздри в возмущении Андромеда, таки Блэк.

Видя, что его предложение опять оттоптало одну из многочисленных родовых мозолей урожденных древнейших и благороднейших, Альбус предложил компромисс: - Тогда может твой муж?

- Вот к нему и обращайся, он в Мунго на суточной смене. – Прошипев это с явным намеком на грубость, изгнанная из семьи аристократка демонстративно встала, указывая на окончание визита.

Директор предпочел ретироваться, дабы не нарваться на еще более откровенную грубость. И что ей не понравилось в предложении стать профессором Хогвартса, для большинства это почетно. А может дело в том, что Альбус посетовал на бездарность Нимфадоры, а на предложение, высказанное дважды, провести дополнительные ритуалы, что частично нивелируют предыдущее влияние, отмахнулся тем, что сейчас не то время. Но не отказал же?

В таких размышлениях Дамблдор и дошел до калитки, сразу за которой аппарировал в приемный покой больницы святого Мунго. Любимая шутка Альбуса с аппарацией прямо из гостиной в этом доме была чревата расщепом или посланным вдогонку проклятьем. Нет, черного кобеля не отмоешь добела. То, что Андромеда замужем за магглорожденным не делает ее светлее остальной своей семьи.

В отделение Травм на первом этаже госпиталя вход был свободный. Там, как обычно было шумно, из палат и с кушеток в коридоре раздавались крики и стоны. Находиться здесь Дамблдору было крайне неприятно. Видеть открытые кровоточащие переломы, вывернутые под немыслимым углом конечности и развороченные внутренности для высокоорганизованного разума истинного философа, коим почитал себя директор на ряду с другими своими достоинствами, было омерзительно, как в детстве на бойне, куда однажды привел его отец, чтобы показать, как правильно выбирать животных для ритуалов. Именно с тех времен Альбус осознал насколько темным колдовством является все, требующее пролития крови. Вид забоя скота оказался для мальчика столь шокирующим, что он поклялся себе искоренить темную магию, что требует от магов совершать такие ужасные поступки.

Тед Тонкс нашелся в третьей от входа палате, и он был занят, вправляя вывих дурно пахнущему пациенту неопределенного возраста.

- Тед, мой мальчик, - начал с привычного приветствия экс-директор.

- Я занят, директор, если что-то срочное, то подождите пять минут. – не прекращая накладывать чары, пробормотал младший целитель отделения.

- Конечно, конечно, - прожурчал Альбус, отходя к дверям, - я подожду тебя в коридоре.

Устроившись в ординаторской с очередной за сегодняшний день чашкой не слишком хорошего чая, Дамблдор приступил к разговору, начав с воззвания к лучшим качествам такого замечательного бывшего ученика, как Тонкс. Немного раздражала манера Теда поторапливать наставника. Вне работы Тонкс был покладистым и учтивым магом, знающим свое место, но, то ли совместная жизнь с Андромедой наложила свой отпечаток на характер магглорожденного волшебника, то ли эта черта открывалась, только если его отвлекали от работы, но Альбусу пришлось форсировать разговор, да и крики, просачивающиеся через прикрытую дверь не добавляли желания вести длительную беседу.

- Директор, я точно знаю, что вакансия колдоведьмы в школе уже занята. Да и не подошел бы я по квалификации. Я только по травмам специалист, а в школе и покусать могут и отравить, и проклясть, да и особенности диагностики юных магов отдельно изучают. – попытался быстрее закончить разговор Тонкс.

- Ты не понял меня, мальчик мой. Как магглорожденный, заслуживший признание в магическом мире, ты мог бы стать прекрасным учителем маггловедения. И показать, - тут настроившийся на длинную речь Альбус был грубо прерван громовым хохотом младшего целителя.

- Альбус, - несколько панибратски сказал Тед, прохохотавшись, - как Вы могли подумать, что я, отучившись и отстажировавшись в общей сложности десять лет, прежде, чем получить право самостоятельно практиковать, соглашусь поменять любимую и выстраданную работу на эту синекуру? – Чем был возмущен Тонкс, великий колдун и сам не понял. Синекура – это ведь прекрасная возможность почти ни за что получать деньги. И почему привычное уважительное отношение к своему учителю сменилось пренебрежением. Дабы не вгонять себя и собеседника в еще больший грех, Дамблдор предпочел откланяться. «От жены ему что-ли налиняло, такой же ненормальный стал.» Выходя в приемное отделение и оглядываясь, не слышал ли кто, как почтенный старец скрипит от злости зубами, Альбус увидел поднимающихся по лестнице Августу и Невилла Лонгботтом. Вид старой сторонницы навел Дамблдора на мысли о Визенгамоте и Попечительском совете. Как он мог забыть о таком ресурсе, как регент рода Лонгботтом. Это стоило обмозговать и обсудить с Дожем.

***

Выходя с Теневой аллеи, лорд Малфой был мрачен и задумчив. Конечно Долиш получил свое финансирование и обещание протекции, такими кадрами не разбрасываются, даже если они и немного себе на уме. Старший аврор был понятен и приятен. Предупредив, что подтасовывать улики и сливать расследования он не будет ни за какие деньги, максимум более лояльное отношение к указанным лордом фигурантам. А вот обмен сведениями с целью упреждения противоправной и прочей вредной для маг.Британии деятельности, это он всегда пожалуйста, так как видит себя начальником Аврората и считает, что справится с ответственностью гораздо лучше нынешнего, что совсем растерялся без указующего перста Дамблдора и Муди. А уж сведения принес на загляденье, вот только переваривать информацию в одиночку лорд Малфой боялся не справиться. Опять все упирается в сторонников.

***

Амелия Боунс была в бешенстве. Август еще не перевалил за середину, а к ней в департамент поступило уже четыре жалобы на действия Аврората. Первичное расследование показало, что виновником невозвратной порчи имущества и нанесения травм и проклятий средней тяжести во всех случаях является небезызвестная старший аврор Джонс. Эту «беду» за последние пятнадцать лет несколько раз повышали до старшего аврора, чтобы позже опять разжаловать в рядовые. Обычно приступы одержимости темными магами настигали в целом результативного аврора пару раз в год, по весне и по осени. Кто же покусал ее в этот раз, если ведьму так понесло. Скримджер порыкивал от усердия, пытаясь подобрать слова в защиту своей сотрудницы, истинной гриффиндорки и борца с темными магами (тьфу на него, гриффиндурка слабоумного, это аптекарь в Лютном, что из-под полы любовные зелья продавал у него темный маг? Да там и штраф-то всего ничего, а за погром Министерству придется выплатить немалую сумму. И это не учитывая того, что серьезно покалечены двое покупателей, вполне добропорядочных мага), не сказав ни слова по существу дел. Допросить саму Джонс было невозможно. В последней потасовке, после ее же собственной «бомбарды», на горе-авроршу свалилась гранитная плита, не пойми зачем подпиравшая стену соседнего здания. Колдомедики гарантируют, что собирать Джонс будут долго и тщательно, но кости челюсти оставят напоследок, так как наслушались оскорблений в свой адрес еще в прошлые визиты бешеной ведьмы. Из доступных источников были только парочка рядовых авроров, один из которых отличался редкостной для его профессии ненаблюдательностью, за что, собственно и загремел в команду проблемного старшего аврора, а вторая, по слухам может растянуться на ровном месте.

Аврор Томсон оправдал свою репутацию разини, а вот Нимфадора Тонкс неожиданно преподнесла сюрприз. Не будь Амелия столь опытна в дознаниях, она нипочем не заподозрила бы в этой отбитой на голову неуклюжей девице второе дно. Но иначе, чем сливом информации о бывшем директоре Дамблдоре и его незаконном формировании «Орден феникса», это было не назвать. Пользуясь тем, что покойные родственники Боунс состояли в рядах этого Ордена, Нимфадора вовсю нахваливала старательность своего нового куратора, которая приняла эстафету от предыдущего куратора Нимфы, а им был ни много ни мало покойный Аластор Муди, и теперь искореняет Зло в двойном объеме, ведь Альбус Дамблдор… Вычленяя из якобы восторженной болтовни вчерашнего стажера факты, Амелия попеременно чувствовала то жар, то озноб. Из намеков стало ясно, что бывший директор, с попустительства руководства Аврората, не раз привлекал сотрудников министерства к участию в сомнительного толка акциях. Что вербовкой сторонников Дамблдора в Аврорате сейчас занимается Джонс, придя на смену Муди, и что отрывалась она на «темных магах», так как вербовка идет медленно, не та репутация у Гестии, чтобы звать на борьбу за светлое будущее. Отпустив Тонкс с недвусмысленным пожеланием видеть ее почаще и, даже как-нибудь отужинать в тихой конфиденциальной обстановке, Амелия приступила к сортировке агентурной информации.

Утро не выспавшейся, злой и разочарованной во всем светлом, кроме племяшки Сью, ведьмы началось с надушенного конверта от лорда Малфоя. С трудом подавив первый порыв спалить его к Мордреду, Амелия все же вчиталась в ровные строки привычного для белохвостого павлина словоблудия. Добраться до конца письма помогла вчерашняя практика расшифровки «восторженной болтовни» аврора Тонкс. «Да у меня следователи шифровки так не пишут, как этот попугай-альбинос заворачивает!» Восхитилась и возмутилась глава ДМП, так и не поняв смысл двух фраз в послании Люциуса. Вместо согласия на встречу на Теневой аллее очень хотелось направить раздражающему магу повестку на допрос, но мадам Боунс славилась своей железной волей.

Масштабная перегруппировка сил, на фоне которой, самосожжение феникса могли и не заметить

Встреча с Фаджем немного развеяла, начавшуюся было апатию великого светлого мага. Сидя в привычном за многие годы наставничества, уютном кабинете и попивая медовуху, Альбус слушал, как Корнелиус так же привычно изливает ему свои беды и чаяния. Мудрый старик слушал, где нужно кивал, а иногда многозначительно хмыкал, направляя речь министра к интересующим Дамблдора вопросам. Так, узнав, что Хогвартс вновь обрел полную независимость от министерства, бывший директор посетовал, что Совет деканов взял на себя непомерный груз ответственности, на неподъемность которого, они, как опытные маги, много лет стоящие на страже благополучия общества, должны указать. Министр пожаловался, что Визенгамот, под управлением нового председателя и в отсутствии Дамблдора, отменил уже четыре принятых раньше закона, и министерская казна теперь недополучает доход, да и медленное, но неотвратимое урезание прав министра видно из последних сводок с весенней сессии, а уж, что ждать от осенней, Фадж боялся и загадывать. Дамблдор успокоил его, сказав, что с осени непременно будет больше времени уделять заседаниям, на которые не показывался в прошлом году из-за проблем со здоровьем. Но сейчас, все в порядке, да и единомышленников в составе главного законодательного органа страны у Альбуса еще достаточно, чтобы исправить ситуацию. Сам же бывший директор мысленно ругался последними словами на непробиваемого лорда Аббота, который проводил только очные заседания, отказавшись от дистанционного голосования, и даже повестки Дамблдору в клинику на континент не присылал. Необходимо было срочно встретиться с Августой и другими, дружески настроенными членами Визенгамота, чтобы ознакомиться с прошедшими мимо него изменениями и обновить связи и договоренности. И до первого сентября прорваться в Хогвартс. Недавно старик вспомнил, что кроме собственных тайников нужно почистить и тайники Помфри, тем более, в одном из них под сонными зельями все лето отдыхал Каркаров, до которого у Альбуса просто руки не дошли.

Раз протолкнуть своих ставленников на вакантные должности Альбус не смог, то, поразмыслив и вспомнив, не без помощи зелья памяти, личные дела своих бывших теперь уже подчиненных, он пришел к выводу, что не все рычаги воздействия успел испробовать. Так родился новый план, вернуть отринувшее своего пастуха стадо в стойло.

Первой ласточкой должна была стать преподаватель рун. Девица, чтящая традиции, никак не могла противиться воле старейшего в роду. И Альбус направил свои стопы к матриарху Бабблинг, двухсотлетней старухе, что безвылазно окопалась в своем поместье.

Вылетев из дверей пасторального домика старой ведьмы, Альбус зарекся иметь дела с такими раритетами. Никакие заслуги Дамблдора не брались в расчет, ибо полукровка мог их только украсть, а не заслужить. Попытавшегося давить своими регалиями победителя Темного лорда Гриндевальда и главы Визенгамота, его чуть не размазали тонким слоем по ступеням крыльца, завывая вслед, что от его иллюзий у почтенной ведьмы болит голова, о чем она непременно заявит в этот самый Визенгамот. И ведь заявила, старая перечница, чем только добавила проблем почтенному магу, одновременно рассмешив старейших представителей чистокровных родов новой шуткой.

Семейство Спраут встретило бывшего директора со всем радушием, вот только пропаганда идей Света натыкалась каждый раз на полное непонимание, и воздействия Великого колдуна легко блокировались родовыми чарами, коими, не стесняясь рекомендаций министерства, вовсю пользовались добродушные гербологи.

К Флитвику Альбус даже не подумал соваться, он сейчас не в той форме, чтобы согнуть сильного мага с примесью нечеловеческой крови, что дает ему отличный иммунитет от множества чар и зелий. Рванув к Северусу в его маггловский дом, Альбус застал только разруху и запустение, которая, к слову, всегда была свойственна жилищу нелюдимого зельевара, но на этот раз явно свидетельствовала, что в доме больше года никто не жил. Переживать крах своей карьеры зельевар предпочел в Хогвартсе, где без Альбуса оказалось неожиданно мирно и уютно, да и лаборатория в замке была не чета его подвальной клетушке. Вектор же Дамблдор не нашел, потому что вдруг обнаружил, что не знает ее адреса. Как так, ведь со всех учителей, с которыми он заключал индивидуальные контракты он собирал все данные? Сквозь туман забывчивости проглядывали какие-то намеки, что девушка иностранка, а получив гражданство, пожелала путешествовать. Ну не может же она до сих пор путешествовать, больше двадцати лет прошло. Надежда оставалась только на то, что до начала занятий на тайники в замке никто не наткнется, а в сентябре удастся выманить учителей в Хогсмид, и там под клятву выдать задание.

***

На первой приватной встрече с главой ДМП, Люциус понял, что мадам Боунс не просто хищница его уровня, эта женщина оказалась настоящей акулой и, если бы не обоюдная сильнейшая заинтересованность в сотрудничестве, то первая встреча стала бы и последней. По крайней мере, напиться после нее хитроумный лорд себе позволил без угрызений совести, давно его так не трепали и не подавляли железной логикой, защищенным разумом и аурой власти. Не к ночи вспомнился покойный бывший хозяин. И хоть метка все еще украшала предплечье блондина всея британских островов, но сказанным в пьяном угаре словам Снейпа, Малфой верил. Да и участившиеся истерики Беллы доказывали, что поиск Хозяина по метке не дает никакого отклика. Руди даже пришлось словом главы рода запереть жену в поместье, что благотворно сказалось на атмосфере в Малфой-меноре.

После ряда клятв и обязательств, а так же подписания соглашения о сотрудничестве, дело, наконец-то, сдвинулось, и стороны, обменявшись информацией, согласились, что Долиш, вполне достойный кандидат на должность начальника Аврората, и его можно привлекать не только как агента, но и как совещательный орган. Второй договоренностью стало вовлечение в союз лорда Аббота, с которым дружил еще дед Амелии и который был к ней расположен настолько же, насколько не любил Дамблдора. А не любил он его сильно. Вообще, как понял лорд Малфой, фракция дружных хаффов, на которую поглядывали свысока выпускники других факультетов, была не только дружной, но и верной, отзывчивой, и как оказалось ОЧЕНЬ влиятельной. Просто среди них, большинство предпочитали заниматься собственным делом и не лезть особо в политику. Но сейчас, с наступлением смутных времен, барсуки очень быстро консолидировали свои силы, и затесавшийся в их компанию слизеринец оказался не в привычной роли ведущего манипулятора-финансиста, а одним из членов рабочей команды.

Выслушав итоги размышлений лорда Малфоя об Отделе тайн, его возросшей независимости, неподотчетности и прочих не, лорд Аббот проникся грядущими проблемами и согласился на сотрудничество под клятвами с не совсем благонадежными членами магического общества. Позже, когда глава Визенгамота пересматривал дела Пожирателей смерти Руквуда, Долохова и Мальсибера (за него лорд не просил, но среди сбежавших и оставшихся на свободе, именно этот фигурант вызывал наибольшее недоумение), он вынужден был признать правоту лорда Малфоя. Крауч готов был засадить на пожизненный в Азкабан всех, кто хоть немного пересекался с партией чистокровных террористов даже в бытность ее просто политической партией традиционалистов-реформаторров, а уж наличие Темной метки и вовсе лишало обвиняемого в глазах «железного Крауча» права на защиту. Дела надо тихонько пересмотреть, пока не привлекая внимания общественности, но для этого нужно заменить начальника Аврората, а возможно и министра, если полезет с несвоевременным интересом. На счет самого Визенгамота, Аббот успокоил Малфоя, что Дамблдор уже нейтрализован, хоть пока и не знает об этом.

***

В конце первой недели сентября «Ежедневный пророк» вышел с анонсом на первой странице: «Образовательная реформа в Хогвартсе». «Чему будут учить наших наследников новые неопытные профессора? Комментарии Долорес Амбридж, заместителя министра», «Как скажется повышенная нагрузка на здоровье надежды нации? Вопрошает министр Фадж», «Интервью с последним директором Ховартса Альбусом Дамблдором: Детство – счастливая пора, мы не должны допустить, чтобы у учеников Хогвартса его украли, заменив на не нужные им в будущей профессиональной деятельности уроки». С колдографии в пол листа по-доброму улыбался бывший директор Хогвартса, сверкая глазами из-за очков. В газете школьная реформа описывалась как избыточная и не продуманная, ведь среди восстановленных по старым учебным планам пятисотлетней давности дисциплин были те, изучать которые могли только имеющие предрасположенность, а то и вовсе родовой дар. Среди них были Артефакторика, Ритуалистика, Боевая и Стихийная магия. При этом в статье умалчивалось, что для основной массы учеников обязательным оставался только вводный теоретический курс, а продвинутое изучение либо совсем не подразумевалось, как по той же Артефакторике и Ритуалистике, где подмастерьев индивидуально или малой группой готовил Учитель, либо предполагались факультативы, для обладающих способностями и желанием продолжить обучение. Долорес Амбридж, со свойственной ей категоричностью, требовала убрать из состава учителей сквиба, ибо, чему может научить сквиб чистокровных магов? То, что сквиб был профессором в маггловском колледже и имел приличный опыт преподавания, да и его предмет, маггловедение, не требовал от учителя магических способностей, в расчет не принималось. Нападкам так же подверглись учителя танцев, иностранных языков и Женских наговоров. Министерского работника не смутило, что все это факультативы по выбору, возмущало ее то, что учителями данных дисциплин были иностранцы. Фадж в своем интервью упирал на то, что для большинства должностей в министерстве магии хватало и четырех ЖАБА, а на многие принимали и с СОВ. А для тех, кто выбрал иную карьеру, существовали курсы при Мунго, Аврорате и индивидуальное ученичество. Министр с пеной у рта доказывал, что лишние знания затрудняют выбор и мешают более углубленно изучать выбранные предметы, к тому же могут негативно сказаться на здоровье юных магов, перегрузив их магию. Ссылался он при этом на опыт бывшей школьной медиковедьмы мадам Помфри, что для знающих, было не лучшей рекомендацией. Дамблдор мягко упрекал своих бывших учеников, что сейчас управляли школой в недальновидности, в том, что не учитывают опыт предыдущего поколения, ведь они сами росли на иных, более мягких стандартах, а теперь хотят лишить детства собственных детей и внуков.

Ученики школы, ошарашенные объемом новшеств, свалившихся на них с нового учебного года, было зароптали. Но деканы быстро навели дисциплину. А уяснив, что факультативы, на то и факультативы, что никто тебя не заставляет их посещать, та часть студентов, что предпочитала квиддич и ничегонеделание успокоилась, и продолжила спать на обязательных уроках.

Дамблдор предпринял серьезные усилия, чтобы получить новый учебный план по всем курсам через министра, и был уверен, что искаженные в статьях сведения не станут доступны широкой общественности, не подозревая, что, желая приукрасить свою значимость, Фадж несколько лукавил, говоря, что приложил к их получению существенные усилия. На самом деле, министр просто запросил данные в отделе образования, где ему, как и любому магу, сделали копии. Полемика, начавшаяся на страницах всебританского ежедневника, оказалась для экс-директора с сотоварищами неожиданной. Для начала, лорд Малфой установил некоторую цензуру, приплатив редактору, чтобы откровенно агрессивные статьи не попадали в печать. Затем мадам Марчбэнкс пригрозила тому же редактору, что за клевету и непроверенные факты будет подавать на «пророк» в суд. Эти действия быстро вернули, разгоревшуюся дискуссию в конструктивное русло. Тем более, в защиту реформы выступали маститые ученые и признанные авторитеты, против которых один экс-директор и один не слишком популярный министр не котировались.

Об угасании интереса к школьной реформе в прессе свидетельствовал, вышедший в конце сентября выпуск, с первой страницы которого скалила желтые зубы безумная на вид ведьма. Ниже были размещены колдофото Аластора Муди, грозно порыкивающего и вращающего глазным протезом и несколько кадров с разгромленными зданиями и ранеными магами. Заголовок номера гласил: «Борец с Темными силами Гестия Джонс. Кто она, реинкарнация Шизоглаза Муди, одержимая или простая сумасшедшая во власти». Дальше шли анонсы статей, среди которых интерес представляла, следующая, прямо за оправдательным комментарием от Руфуса Скримджера, статья, где, кроме заявления колдомедиков о том, что старший аврор Джонс была безумна многие годы и целители только временно купировали приступы, о чем регулярно направляли официальные справки главе Аврората, так же были представлены материалы дела, на основании которых Гестия Джонс была уволена, лишена всех своих званий и привилегий и, в виду своей неподсудности помещена на постоянное содержание в отделение для безнадежных больницы св.Мунго. Большинство читателей сделали правильный вывод, что в одном из следующих выпусков «Ежедневного пророка» они прочитают про расследование и снятие с должности главы Аврората Руфуса Скримджера.

Немного разбавила политические новости заметка о скандале в семействе Уизли. Жена министерского работника и представителя одиозного семейства, которое, тем не менее относилось к древнейшим в маг.Британии Артура Уизли Молли, бывшая Пруэтт после бегства младшей своей дочери-сквиба к магглам, собрала свои вещи и отправилась из родового дома Уизли «Нора» (колдофото прилагается) в дом своей тети, эпатажной старой ведьмы Мюриэль Пруэтт, чтобы там, по словам миссис Уизли дожидаться возвращения своих сыновей-близнецов и встреч с дочерью, которой жестокий супруг отказал от дома. Девчонку Уизли в школе помнили, и магглорожденные даже порадовались, что она смогла найти свое место вне магического мира. Многие жалели миссис Уизли, потерявшую почти всех своих детей. А большинство посмеялось над этим «скандалом в курятнике» одиозного семейства. И только Перси был крайне возмущен поведением матери, осложнившим и так непростую карьеру молодого клерка.

***

- Осенняя сессия Визенгамота объявляется открытой. И, прежде, чем мы приступим к повестке дня, я вынужден поднять вопрос об аннулировании недействительных доверенностей на представительство от семей Блэк и Поттер, а также назначить голосование за право занять освободившиеся места в Верхней палате, согласно списка древних родов. Списки соискателей перед вами, сами соискатели выступят с приветственными речами через пять минут. А сейчас, прошу посторонних покинуть закрытое заседание. – Прогудел с председательского места хорошо поставленным басом лорд Аббот. На последних словах, мощный старик вперил свой взгляд во впавшего в ступор Альбуса Дамблдора.

- Но позвольте, - очнулся Альбус, - эти доверенности заверены в Гринготтсе у поверенных родов, Вы не можете их аннулировать, – в зале зашумели. Несколько магов, среди которых была и Августа Лонгботтом, стали подавать возмущенные реплики.

- Представлять древний род в Визенгамоте может только глава рода или тот член рода или поверенный, кому глава делегирует эти полномочия. Доверенности, предъявленные мистером Дамблдором недействительны, так как обе написаны Сириусом Блэком, не являющимся ни лордом ни главой этих родов, ведь наследник Блэк так и не принял полную ответственность за свой род. – Перекрыл нарастающий в зале шум своим голосом председатель.

- Но как же, ведь Сириус – опекун Гарри. Он имеет право написать от его имени, - забормотал растерянный экс-председатель, совсем выбитый из колеи.

Уже двигаясь на выход из зала под злорадные и ошарашенные взгляды бывших коллег, Альбус чуть не расплакался от злости. Удалив его из зала, Дамблдора лишили возможности добавить в повестку дня нужные ему вопросы, и теперь, даже сохранись численный паритет голосов, голосовать будет не за что. Августа была не очень довольна предложенными Альбусом проектами законов, поэтому ждать, что она сама вынесет их на голосование, не приходится, а остальные не были посвящены в подробности, так как были согласны с общей концепцией заранее и готовы были поддержать Альбуса при голосовании, которого НЕ будет!

***

Как не пытался Дамблдор вызвать на встречу в Хогсмид бывших раньше прочно связанных с ним учителей, но ничего у него не вышло. В лучшем случае, он получал вежливые отказы от занятых магов. И скандал таки грянул. В один из морозных ноябрьских дней, когда в мед.крыле школы только схлынул аншлаг, вызванный массовой выдачей укрепляющего зелья простывшим первокурсникам, к младшему целителю Донован, выполняющей с этого года функции школьной колдоведьмы обратился домовик, закрепленный за больничной вотчиной:

- Госпожа целитель, - эльф поклонился, хлопнув ушами, - сонное зелье подходит к концу. Требуется обновить запасы, - и подал заполненный бланк на подпись.

- Но это очень сильное зелье? – удивилась молодой целитель, - мы не применяем его к детям. Да и количество? – брови девушки поползли вверх. А после ответа домовика и вовсе слились с челкой.

Оказывается все это время, в тайной комнате лазарета, закрытой на пароль был неучтенный пациент, за которым ухаживали только эльфы по распоряжению еще прошлой колдоведьмы. Представив себе умирающего без помощи целителя ребенка, Донован моментально вызвала камином дежурную бригаду из Мунго и отряд авроров со взломщиком проклятий. А когда, спустя час тайник был вскрыт, удивленным медикам и аврорам предстала иссушенная мумия еле живого бывшего директора Дурмстранга Игоря Каркарова. Пока пострадавшего переносили в Мунго, прибыли следователи из ДМП и начали опрос персонала и домовиков. Поппи Помфри срочно объявили в розыск за удержание мага и неоказание медицинской помощи. Эти обвинения в совокупности гарантировали бывшей медиковедьме реальный, а не условный срок.

Следователи и авроры обосновались в замке и теперь планомерно занялись поиском тайников, заклятых на кровь в последние пятьдесят лет. Сунувшихся было невыразимцев Совет деканов, по настоятельной рекомендации главы ДМП, к поискам не допустил. Начать решили с Больничного крыла. Содержимое первых же ухоронок сильно переполошило всех магов, ведь, среди образцов крови, слюны и спермы, найденных в ведомстве мадам Помфри попадались и те, что были изъяты тридцать, а то и сорок лет назад. Страшные для магов улики моментально актировались и запечатывались тремя печатями: школа, Мунго и Аврорат. На время ведения следствия вещдоки переправили в Мунго.

Доставленная на допрос Поппи Помфри выглядела ужасно. За полгода ведьма постарела лет на десять. Попеременно, то восхваляя Лидера Света и последнюю надежду маг.Британии Альбуса Дамблдора, то каясь за смерти и увечья, полученные по ее вине, бывшая школьная целительница не производила впечатление здоровой. Но главное из ее туманных показаний все же удалось извлечь. Все делалось по требованию директора Дамблдора, которому она, дала клятву личной верности, которую тот и подновлял ежегодно, этим сводя когда-то добрую и сопереживающую своим маленьким пациентам ведьму с ума.

Дальнейшая судьба Каркарова, как, впрочем, и многих других, попавших в жернова великих планов Альбуса Дамблдора, была печальна. Шансы восстановить мозговую деятельность были, но они были небольшие. Физически же, как и магически болгарин останется инвалидом. Начались поиски его родных и переговоры о переправке безнадежного пациента на родину.

***

Очередное собрание Ордена феникса директор начал с патетической речи. После обязательного длинного вступления о недремлющей Тьме и потерях, понесенных Светом по вине все расширяющего свое влияние затаившегося Зла, Дамблдор, повысив голос, чтобы взбодрить, задремавших соратников, воскликнул:

- Пророчество, хранящееся в Отделе тайн, укрепит силы Избранного в борьбе или станет оружием в руках его врагов, дав им возможность влиять на события. Мы должны защитить пророчество от последователей Волдеморта и дать возможность Гарри Поттеру забрать его, – кто-то с недоумением, кто-то с готовностью действовать, а кто-то и безразлично глядел на лидера ордена. Большинство членов ордена уже давно не понимали, что они делают и чего, собственно добиваются. Но, кто по привычке, кто из-за напрочь промытых мозгов, а кто и за компанию, собирались в штаб-квартире, наливались коллекционным алкоголем семьи Блэк и наблюдали за событиями вокруг. – Пока Гарри учится, мы должны организовать охрану пророчества и внимательно следить за последователями Волдеморта, такими как Малфой. – возвел палец к потолку старец, одетый сегодня в сиреневый халат и феску с серебряными звездами и кисточками.

- Я готов подежурить у входа в Отдел тайн, - вызвался Артур, которого дома никто не ждал и не кормил.

- Хорошо, - выдохнул Альбус, так как не вызовись Уизли сам, пришлось бы посылать Нимфадору. У всех остальных рабочего допуска в министерство просто не было, а посетителей на нулевой этаж не пускали, кроме как по особому распоряжению. – Остальные внимательно следите за обстановкой и докладывайте мне. Флетчер – на тебе Лютный, Дингл – собирай слухи в Косой аллее и Дырявом котле. Подмор, мальчик мой, на тебе дома знакомых, мы все верим в тебя, – как же раздражала Дамблдора эта идиотская улыбка не сходившая с круглого лица блондина. – Тонкс – на тебе Аврорат, постарайся хорошо зарекомендовать себя у нового начальника.

Тонкс не спешила просвещать директора, что по результатам дознания по Джонс, она временно отстранена от работы. Единственная ее задача сейчас, это докладывать в своей непередаваемой манере важные сведения главе ДМП, да шерстить ряды авроров, помогая наводить в них порядок. С тех пор, как Амелия Боунс догадалась, что аврор Тонкс не только не является преданной сторонницей Дамблдора и готова предоставлять сведения о его деятельности, но еще и скрывает свои способности, дамы легко нашли общий язык, и, за обещание безболезненно разорвать трехгодичный рабочий контракт Нимфадоры к февралю, та, в свою очередь помогала вылавливать неблагонадежных и зарвавшихся от власти сотрудников Аврората.

Когда все уже расходились, Дингл попросил Сириуса приютить его до утра, на что тот простодушно согласился, все не одному пить. Дингла слегка потряхивало, он уже неделю готовился к своей миссии. Давно поняв, что ранее могущественная организация превратилась в Орден неудачников, Дедалус решил удалиться на покой, на прощание сорвав большой куш. Зелье, добавленное в бокал пьяного Блэка лишило того воли, и Сириус легко подписал и устно подтвердил, что дарит дружище Динглу все, что тот захочет взять из этого дома. Не подозревая, что для магии рода Сириус уже давно не наследник, а лишь рядовой член семьи, которому дозволено жить в доме, Дедалус всю ночь наполнял мешки ценным имуществом рода Блэк. Вот только при попытке вынести их за порог, был парализован домовым духом, связан и перемещен к сердцу дома с оглашением его преступлений против рода Блэк и обращением о воздаянии. Магия откликнулась на зов, а вещи, так любовно собранные покойным вором в несколько щелчков домовика заняли свои законные места.

На следующем собрании, не увидев своего приятеля Дингла, Флетчер, подозревавший, что тот задумывает что-то опасное, стал вести себя осторожней и внимательней вглядываться в лица окружающих. Нюх старого мошенника и вора говорил ему, что пора рвать когти. В обновленном Аврорате покровительство Дамблдора не действовало, и, кроме коллекционного виски, никакого прибытка Флетчеру от этих посиделок не было. Да и Дингл пропал. Да еще и домовик безостановочно следит за ним предвкушающим взглядом, как будто, так и ждет, что старый вор ошибется. Да-а, а Дингл-то пропал. Выйдя на крыльцо Флетчер аппарировал в одну из своих берлог в Манчестере, решив пересидеть среди магглов, пока ситуация не разъяснится.

Сириус повадился таскаться в министерство. Блэку казалось, что с каждым днем дом на Гримо давит на него все сильнее, будто пытается выгнать последнего Блэка прочь, но упившийся до бесчувствия Сириус продолжал жить в тянущем его магию и жизнь доме, помня, что обещал предоставить Ордену штаб-квартиру. В Аврорате и министерской столовке было тепло и уютно, здесь можно было посидеть, поболтать со старыми и новыми знакомыми, потравить байки о его давней и короткой службе и найти собутыльников на вечер, посидеть за стаканом с огневиски в Дырявом котле или Трех метлах. Иногда пес, считающий себя человеком, думал, что было бы неплохо встретить в Хогсмиде крестника и рассказать, какими замечательными шалунами были Мародеры, но грустные мысли о погибших друзьях мешали начать поиски и приводили все к тому же стакану с крепким пойлом. Именно Сириус заметил повышенную нервозность авроров, что конечно, можно было бы списать на предстоящие рождественские праздники, если бы не несколько оброненных фраз, из которых Блэк сделал вывод, что на Рождественскую ночь намечается какая-то серьезная операция. Зацикленный за последние недели на Отделе тайн, Сириус сразу уверился, что речь о нем, и, не задумываясь о том, кто и кого будет захватывать, поспешил с докладом к Дамблдору. Альбус, привычно покивав и ничего не сказав, ушел каминов в Нору к Артуру, но всего через пять минут вернулся очень встревоженный и стал созывать оставшихся союзников.

- Кто и когда последний раз видел Артура Уизли? – без обычного словоблудия спросил Дамблдор, как только все, в том числе и Элфиас Дож собрались в гостиной дома Блэков.

Выяснив, что последним, полторы недели назад Артура видел он сам, когда тот докладывал, что видел возле Отдела тайн лорда Малфоя, беседовавшего с одним из невыразимцев, Альбус преисполнился самыми мрачными предчувствиями:

- Артур Уизли мертв, - печально возвестил лидер Ордена Света, - волшебные часы в Норе не лгут. Несомненно, он убит Пожирателями, что уже определились с датой захвата пророчества и это будет в ночь на Рождество. Мы должны опередить их.

- Я не могу, - перебил директора Старджис Подмор, - если я не явлюсь к ужину, маман лишит меня наследства, - объяснил этот вечный ребенок.

Оглядев ряды своего войска, Дамблдор изрек очевидное:

- На прямой захват у нас не хватит сил. Значит наша задача, привлечь внимание авроров и министра и выманить Пожирателей в Атриум, где схватить их будет легче, чем в Отделе тайн. Сириус и Тонкс на вас разведка. Сириус подает мне сигнал о начале операции, а Тонкс выманивает Пожирателей наверх, поднимая по дороге тревогу в Аврорате. Мы с Элфиасом и министром встречаем их в атриуме.

О том, как заманить на рождественскую вечеринку Поттера, Дамблдор с Дожем решали уже на кухне в домике Элфиаса. Дож как всегда был эффективен, вот только, отдавая ему последние камни из прошлогоднего конфиската, Альбус грустно думал, что продолжать борьбу почти не на что, да и не с кем.

Victoria nulla est, Quam quae confessos animo quoque subjugat hostes

Примечание: Victoria nulla est, Quam quae confessos animo quoque subjugat hostes— Настоящая победа только та, когда сами враги признают себя побежденными (Клавдий Клавдиан, "О шестом консультве Гонория")

Окончательное упокоение Волдеморта прошло буднично и, как и многие важные события незаметно для широкой общественности. Просто из Греции, навестить родственницу на рождественские праздники приехали статная красавица лет тридцати на вид и чернокожий коренастый мощный колдун с шапкой смоляных кудрей. Где и как они отдыхали неизвестно, но вот то, что в двадцатых числах декабря тот же чернокожий колдун с девицей-метаморфом посетили семейное гнездо темнейшего семейства на площади Гримо, могли бы рассказать портреты и домовой дух, если бы так не испугались приезжего шамана.

Проведя за руку Ловера через дырявую защиту дома Блэков, Нимфадора отправилась на кухню, где слегка укрепила сон перепившего кузена, набиравшего в огневиски смелость для предстоящей акции. Том Ловер, скинувший теплое пальто, предстал перед портретом Вальбурги Блэк в своей рабочей одежде. Заголосившую было бабу, прервал удар бубна, а спустя минуту, та уже захлебывалась словами, вываливая на слушателей все беды и несчастья, постигшие семью Блэк за последний век. Как оказалось, дурь с блокировкой даров, как Ловер уже знал, была подана, как тайна могущества древних, Томом Реддлом. Тот, после своего краткого путешествия куда-то в Ассирию, привез выбитые в камне на змеином языке таблички с описанием древнейших ритуалов, аккумулирующих силу рода для достойнейших потомков. Для этого, ритуалы надо проводить на негодных членах рода, чтобы в достойнейшем потомке они раскрылись многократно. Многочисленное на тот момент, но слабеющее дарами из-за частого кровосмешения, семейство Блэк первыми купились на эту туфту и, не перепроверив, рванулись экспериментировать. Позже подключились еще и Эйвери, Кэрроу, Селвины и Яксли. Когда опомнившиеся главы родов попытались остановить сомнительный эксперимент, одуревшие от осознания грядущего величия потомков бабы, начали скрывать свои опыты, а то и вовсе избавляться от неугодных старших, получая родовой магией по мозгам и становясь от этого еще более одержимыми. В семье Блэк, кроме старого Лорда, который не ко времени передал ответственность за род своему сыну Ориону, все остальные мужчины тоже заинтересовались. Вот только Альфард, решивший усилить определенные дары, да еще и скрестить ритуалы с вызовом демона, наворотил такое, что его все-таки выгнали из семьи вместе с Андромедой, на которой он и ставил свои эксперименты. Правда, денег выдали достаточно на безбедную жизнь, что не добавило ему ни долголетия, ни счастья. Да и Андромеда, перепугавшись позора и заключив договорной брак с магглорожденным, не многим больше выиграла.

- Так кто же мой настоящий отец? – сквозь дрожавшие губы, с трудом протолкнула Нимфадора.

- Альфард конечно, я сама смотрела и Лорд тоже, – фыркнула ведьма, - Может демона и вызывали, но ты стопроцентный человек. Вот только Анди-дура напугалась и кинулась после смерти Альфарда к Ориону, чтобы тот продолжил опыты и сковал твою «демоническую» сущность. То, что ты – метаморф, определил уже Орион. Он же пытался скорректировать изменения. Не знаю, что он там наворотил, но умер плохо, – без тени сожаления продолжила Вальбурга, - Когда Меда привлекла Дамблдора, я надеялась сплясать на его костях, но не срослось, а жаль. Хотя наблюдать угасание его разума тоже интересно, – окончательно задрала нос покойная леди Блэк.

- А Вы-то чем гордитесь? – шмыгнула носом девушка, - Тем, что сделали стерильным своего старшего сына и чуть не угробили младшего?

- Регулус жив? – воскликнула шокированная Вальбурга.

- Не вашими молитвами, - прогудел Ловер.

- Но как? Его портрет выцвел на гобелене.

- Частичное вхождение в род наставника, длительное нахождение на другом континенте, особенности практикуемой магии, обрыв магической подпитки, - начал загибать крупные пальцы чернокожий колдун, – вот, если пацан у него появится, то там, как родовая магия решит и родители. Зная Рега, может и не захотеть связываться с отсталой страной.

- Он женат? – полуобморочно спросила леди.

- Женат, три дочки, все в папу. Британию даже не вспоминает, а упомянет кто, плюется. Так что, не ждите в гости, мадам. Он востребованный сильный маг, сам заработавший себе и репутацию и деньги. Сам выбравший себе жену. Ему успели помочь в последний момент, и он это понимает и благодарен. И семьей своей считает семью наставника. А Реддл вас всех на**ал. Никакой аккумуляции в достойнейших не было. Было банальное выжигание даров у членов семьи, что в случае с Регулусом привело бы к ранней смерти, а остальным в основном на мозги шибало, – грубо закончил свою отповедь Ловер.

Когда особняк покидали деловитый колдун и девушка в растрепанных чувствах, на стене остался деморализованный портрет, перенесшей крах всех своих надежд женщины и забившийся в угол домовик, напуганный страшным шаманом, да храпящий на кухонном столе полу-сквиб, последний британский Блэк.

***

Закрытое заседание Верхней палаты Визенгамота, бывшей раньше Палатой Лордов, проходившее девятнадцатого декабря в режиме полной конфиденциальности, уже час не могло придти к решению, применять или не применять силовой метод по захвату Отдела тайн. Мнения разделились примерно поровну. Половина опасалась за сохранность старинных артефактов и прочего хабара, скопившегося в берлоге тайнюков и предлагала продолжить, зашедшие в тупик переговоры. Вторая половина, возмущенная попранием традиций, наделяющих Верхнюю Палату всеми управленческими функциями, требовала немедленных действий. Видя, что добром это не кончится, лорд Аббот был вынужден прибегнуть к последнему козырю, демонстрировать который изначально не планировал.

- Вот, господа, это подтвержденные независимыми экспертами выдержки, касающиеся нашего Отдела тайн из допроса духовной сущности, не имеющей телесной оболочки. Прошу ознакомиться, - и лорд председатель взмахом палочки размножил и выдержки и экспертное заключение.

- Что за сущность? Имя у нее есть?

- С чего бы нам читать допрос духа, чай не на спиритическом сеансе?

- Что за эксперты, я таких не знаю, – посыпались вопросы с мест.

- Это Темная магия, кто позволил? – взвыла Августа Лонгботтом.

- Силенцио, - махнул председатель на голосящую бабу. - По-порядку: Сущность – дух Волдеморта, при рождении названного Томом Реддлом, непризнанный полукровка из Гонтов, если кто не помнит, - ехидно оглядел вздрогнувших коллег лорд Аббот, хотя многие вздрагивали демонстративно, не желая выделяться из общей массы, - Допрос проводили Мастер спирит и Мастер некромант. И то, что Гилдероя Локхарта знают в Британии как популярного писателя, не умаляет его прочих профессиональных заслуг, а хобби, у кого из нас не было забавного хобби? – вовсю веселился лорд, глядя на удивленные лица собравшихся, - Эксперты-иностранцы. Как правильно сказала уважаемая Августа, - при этих словах, лорд Аббот демонстративно поклонился, не вставая, беззвучно открывающей рот красной от гнева даме, - но поверьте, я проверил их компетентность в гильдиях заранее.

По всему залу раздавался шелест страниц, перемежающийся вздохами и возгласами возмущения:

- Да как же так? – звучало чаще всего.

- Да, между магами и гоблинами было заключено соглашение, напрямую запрещающее гоблинам вмешиваться в дела волшебников, но в любом договоре можно найти лазейку. Вот и они, сначала, с помощью тонких манипуляций и удаления из общего доступа важной информации убедили Отдел тайн предпринять шаги, а потом и вовсе заявить о своей, якобы, независимости, чем перекрыли Визенгамоту доступ к делам наследования древнейших родов. Этим они подвесили огромную морковку для нечистых помыслами и желающих обогатиться сотрудников отдела. Дальше, в сороковых годах взяли в оборот харизматичного, талантливого и озлобленного на всех волшебников парня, имя которого со временем стало страшилкой. Вот только уничтожал он не только и не столько магглокровок. Его целью было ослабление и оболванивание наследников древних родов, с помощью которых Том Реддл мечтал оказаться на вершине власти. И будь юноша хоть сколько талантлив, но без помощи тех же гоблинов и Отдела тайн, у него ничего бы не получилось. Мы сами, своими деньгами и кровью финансировали террориста. Ведь, якобы замороженные в Гринготтсе деньги пресекшихся или неспособных к ведению дел родов, продолжали работать, только уже на пользу только гоблинам, из оборота ведь их никто не изымал. А после официального признания прерывания наследственной линии, о котором опять же извещал Отдел тайн, деньги отходили банку, а этим тайным мародерам доставались родовые артефакты и книги из сейфов, а если удавалось вскрыть, то и из поместий. Изредка министерству бросали кость в виде стоимости выставленного на торги пустого дома.

В зале воцарилось траурное молчание. Осознание ужаса ситуации, которую они чуть окончательно не проворонили, тяжелым грузом ложилось на плечи мудрейших представителей древнейших родов маг.Британии.

- То есть Дамблдор прав, и Тот-кого-нельзя-называть вернется? – истерически воскликнул один из верных последователь Света.

- Попытка Дамблдора возродить Волдеморта провалилась. Тот самый некромант, что позже проводил допрос духа, привлеченный чернейшим ритуалом, прервал действо, заточив дух, – ответил дуболому Аббот.

- Но как такое возможно? Чтобы провести ритуал возрождения, нужен неупокоенный дух определенных свойств, из остальных разве, что инферналов наклепать можно. Если только… У него был крестраж или, то был более гуманный способ? Что-то я не слышал, чтобы среди полукровок встречались истинные некроманты? – Ошарашил собрание своим вопросом один из старейших лордов, лорд Шафик.

Пока остальные лорды переосмысливали свое отношение к смешливому старичку, лорд Аббот продолжил:

- Да, Том Реддл создал крестраж.

- Его надо срочно найти и уничтожить! – воскликнул Шафик, - ничего хорошего из него не возродится.

- Успокойтесь, лорд, крестраж нашли и обезвредили. А упокоят Волдеморта в ближайшие три дня. Вот только, с учетом этого, как бы Отдел тайн не организовал нам с вами новый виток провокаций. Есть вопросы по существу? Нет. Тогда голосуем. Единогласно.

***

Силовой захват Отдела тайн мог бы и сорваться, если бы среди сотрудников, нынешних и бывших этой «пятой колонны» не было лояльных к партии Аббот-Боунс-Малфой магов. Планы были заранее составлены, время рассчитано, клятвы с участников взяты, а диверсанты внутри отдела ждали сигнала. Защитные артефакты были предоставлены во временное пользование старейшими семьями, да и сами главы и наследники родов заняли места во второй линии. Наверное, поэтому, появившегося неучтенного мага и заметили не сразу.

Сириус, разузнав время атаки караулил у входа и, смешавшись с атакующими проник в Отдел тайн. Увидев среди идущих впереди него магов Руквуда, знакомого ему по Азкабану, Блэк успел только последним усилием воли сжать сигнальный амулет, а затем его разум поглотила кровавая пелена. Не замечая препятствий «бешеный пес» заметался по помещениям, ища узнаваемый с первого взгляда зал с пророчествами. Остановить его просто не успели, все были заняты делом.

Труп последнего британского Блэка нашли спустя два часа, когда команда зачистки добралась до дальних стеллажей зала пророчеств. Сириус, лежал на груде стеклянных осколков и был придавлен полками. Лицо у него было синего цвета, видимо не догадался использовать даже чары головного пузыря, и в агонии уронил на себя стеллаж, добавив, в и без того вредный для здоровья воздух зала, токсичных испарений из множества разбитых шаров.

Тонкс, конечно, и не собиралась никого выманивать в атриум, но, на всякий случай, предупредив Боунс, спряталась в тени арки, как и пятерка авроров в ожидании дальнейших событий. Спустя пять минут с начала штурма Отдела тайн в атриуме на аппарационной площадке появился Альбус Дамблдор, тут же скрывшись под чарами незаметности и затаившись за фонтаном. Еще через десять минут, на той же площадке возникла высокая худая фигура в плаще с опущенным капюшоном, держащая за плечо удивленного Гарри Поттера в зимней курточке. Полыхнул камин, и из него вышел Корнелиус Фадж в сопровождении тройки авроров и почему-то Перси Уизли. Дамблдор, сбросив невидимость, прокричал на весь зал, указывая палочкой на Поттера:

- Беги ко мне, Гарри! Ты должен первым успеть за пророчеством. А ты, Том Реддл, - перевел взгляд на удерживающую подростка фигуру, - не пройдешь, пока я заступаю тебе дорогу. – Картинно вскинув палочку и невербально скастовав какое-то редкое слабое взрывное проклятье, Альбус изобразил готовность к защите. Вот только на месте Поттера с неизвестным уже никого не было. Так и не отойдя от портальной площадки, незнакомец аппарировал со своим живым грузом.

Все произошло за несколько секунд, так что, даже тренированные авроры не успели никак среагировать.

- Это был Тот-кого-нельзя-назвать? – проблеял министр, глядя на Дамблдора.

- Да, - с наигранной грустью сказал Альбус, - это был Том. И он утащил Гарри в свое логово. Мы должны немедленно объявить военное положение и арестовать всех носителей метки, даже оправданных ранее.

- И Снейпа? – глупо открывая рот, спросил совсем не то, что хотел министр.

- Да, и Снейпа. Как бы мне не было жаль Северуса, и не хотелось дать ему еще один шанс, но он не оправдал доверия и может в любой момент вернуться к своему воскресшему хозяину, если еще не вернулся. – Пафос речи намекал, что отрепетирована она была неоднократно.

Всю торжественность момента сбили аплодисменты, раздавшиеся, казалось, изо всех углов зала. Когда зрители сняли невидимость, вольные и невольные актеры увидели большую часть лордов Визенгамота, глав Аврората и ДМП в сопровождении не менее двух дюжин подчиненных, не считая прочих зевак.

- Это же Руквуд, - вдруг побледнел Дамблдор, - беглый Пожиратель смерти. Схватите его немедленно.

- Стоять, - рявкнул Долиш на авроров из свиты министра, - Руквуд оправдан. Я был на суде. А вот Вы, мистер Дамблдор проигнорировали уже две повестки вызова на допрос. Хорошо, что явились сами, после третьей был бы штраф и арест. Ничего что поздно, Амелия? – обратился Долиш к главе ДМП.

- Ради такого неуловимого фигуранта я сама с удовольствием останусь сверхурочно.

Следующее, что увидели удивленные зрители, это посеревшего и свалившегося кулем на пол Великого мага.

- Сами в отставку подадите или импичмент объявлять? – поинтересовался у Фаджа лорд Аббот.

Тел на полу стало на одно больше.

Тонкс была бы не Блэк, если бы не протолкалась к Амелии и не спросила: - Как?

- Все просто, после захвата Отдела тайн я взяла хроноворот и вернулась ко времени штурма только в атриум. Увидев все это, я отправилась в прошлое еще раз и передала лорду Абботу, Долишу и своему заместителю записки, и уже они, с помощью хроноворотов организовали зрителей. А где Гарри? – обеспокоилась мадам Боунс.

- Думаю, пойдет прямо в школу, - удивительно спокойно для текущей ситуации сказала метаморф, а видя недоумение в глазах старшей почти подруги, добавила, - даже если ему что-то и угрожало, то Ловера я предупредила, он подстрахует. Кому, как не провидцу?

***

Как и планировалось, Элфиас Дож заранее подошел к полю для квиддича, вплотную приблизившись снаружи к границе антиаппарационного барьера Хогвартса. Здесь уже лежали, сваленные в кучу старые метлы. Лишь увидев вдалеке идущие к стадиону две фигуры, Элфиас выпил заготовленное зелье, меняя свой облик на облик высокого худого маггла, и подгоняя мантию по размеру. Вот подросток, ведомый взятым Альбусом двумя часами ранее под Империо, молодым преподавателем полетов, стал разбирать списанную рухлядь, что-то тараторя про то, что это проще выкинуть, чем починить. Дож, дождавшись сигнала от Альбуса, подошел вплотную, сбросил невидимость и, крепко ухватив Поттера за правое плечо, аппарировал на площадку в Атриуме Министерства магии.

Гарри замер сурикатом, помня наставления, переданные с запиской через наставницу Вектор: «Молчи. Ничего не делай, совсем. Все будет хорошо. Насладись представлением. В школу можешь не торопиться. Ловер».

В министерстве, дождавшись, когда Дамблдор выпустит в их сторону луч заклятья, Элфиас сжал портал, лично зачарованный Альбусом и Блэком и ведущий прямо в гостиную дома на Гримо, 12. Хлопок и они стоят на ковре. Наставив палочку на мальчишку, Дож даже не успел удивиться, как потерял сознание, а затем и жизнь, подпитывая защиту дома темнейшего семейства. Домовик довольно потер ладошки, радуясь, что помог наследнику благороднейшего дома Блэк, избавив его от мерзкого старикашки, планировавшего с гадким полукровкой влезть в память наследника Гарри, а потом отравить его подчиняющими зельями, чтобы он говорил и делал, как ему велит грязный отщепенец, бывший позором директоров Хогвартса.

- Что желает наследник благородного дома Блэк, впервые посетив свои родовые стены? – проскрипел-проворковал, как это только он мог, старый домовой дух. – Выпьете чаю с дороги? – взгляд домовика был столь просительный, что добрый Гарри не мог ему отказать.

В результате в Хогвартсе, Поттер оказался только спустя два часа, сытый и довольный он радовался, что благодаря Ловеру и Лавгуд, вернее их способностям, его вряд ли потеряли. Шустрым колобком он вкатился по ступеням и сразу за дверями был обнят двумя самыми любимыми женщинами, наставницей и Луной.

***

Рождество Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор встречал в специальной палате госпиталя св.Мунго для особо опасных преступников. Вот только оценить комфорт и защищенность своего нового места обитания бывший директор смог еще не скоро. Обширный инсульт, обычно не свойственный магам в силу отличий физиологии, до конца дней приковал к постели великого чародея, парализовав большую часть тела. К облегчению и самого Дамблдора и колдомедиков, прожил в таком беспомощном состоянии он не долго. Через полгода Альбуса много имен и почти никаких регалий Дамблдора похоронили на кладбище Годриковой лощины рядом с могилой его брата Аберфорта. Регалий же вечный борец за дело Света лишился на закрытом заседании Визенгамота, ведь, для снятия показаний в мире магии не обязательно говорить. Ослабленный разум раскрыл перед штатным легилиментом ДМП все свои тайны, знай, успевай задавать вопросы. А официально низвергать бывшего Светоча не спешили, большинство обывателей за прошедший год и так успели его подзабыть, без подпитки самопиара, слава Дамблдора потухла как костер без дров.

Найденные тайники в директорской башне надолго закрепили за Альбусом славу вора, слишком много чужих родовых ценностей натащил в свое логово велеречивый колдун. А нашедшиеся в них ингредиенты, дневники и переписка помогли ДМП, при помощи греко-британской семьи Вектор, найти следы некроманта-ренегата, поставившего себе в жизни цель, извести всех британских магов. Сумасшедший старик, увидевший в юном Дамблдоре своего идейного последователя, стал не первой и, увы, не последней жертвой борца за Светлое благо, не гнушавшемся на пути к Свету никакой чернухой. Не сразу, но заметки некроманта были изучены и применялись Дамблдором по-необходимости, но исключительно с благой целью.

Разбираясь в мотивах поступков бывшего директора ни следователи ДМП, ни целители из св.Мунго так и не нашли в них логику, списав все в конечном итоге на старческое слабоумие. И только дедушка Ап, получивший полный доступ к материалам по многочисленным просьбам британских греков определил, что же сделал с собой этот способный волшебник. В детстве, именно Альбуса, его мать, истово-верующая пуританка, стремилась приобщить к Богу. Живя в Насыпном нагорье, мать водила его в маггловскую церковь, где харизматичный мальчик очень понравился священнику. Видя в нем возможного будущего пастыря душ, тот стал давать умному не по годам ребенку на ознакомление теологические трактаты, в которых Дамблдор почерпнул много интересного по части увещеваний, уговоров, направления людей в нужную сторону и подмене понятий (нет, священник и книга не учили именно этому, просто цепкий на определенные триггеры разум исследователя человеческих душ выискивал в книгах и наставлениях именно СПОСОБЫ достижения результата, так как право задавать ЦЕЛИ, считал собственной прерогативой). В Хогвартсе, начитавшись легенд и хроник о великих волшебниках, старший сын Дамблдоров выбрал своим кумиром Мерлина, чья слава не затухла в веках, и о чьих деяниях до сих пор помнят потомки. Примеряя на себя роль нового Мерлина, подросток желал стать не просто легендой, он замахнулся на большее, стать Пастырем для магов, таким, каким для магглов был их Бог. Дружба с Дожем помогала вырабатывать линии поведения на все случаи жизни. Тренируясь в манипулировании своими соучениками, Альбус не особо задумывался над последствиями, ведь, как говорила мать, кто не согрешил, тот не покается. А грех гордыни, которым страдали, по мнению Дамблдора большинство аристократов, необходимо было изжить в них. Вот магглокровки, воспитанные во вполне религиозной среде, легко шли за ним, веря, что для магического мира Альбус сможет стать Мессией. До самых трагических событий в Министерстве Дамблдор верил в свою правоту и чистоту намерений, лишь гибель Аберфорта он оплакивал искренне, ведь брат так и не покаялся, уйдя на перерождение со злобой в сердце. Альбус считал себя одновременно и пастухом и волком, что выкусывает заразу, пока она не распространилась на все стадо. И он был бы готов бороться за грешные души и дальше, если бы в атриуме не понял, что остался без паствы. Все они, кого он очищал испытаниями, предали его. Отсюда и закономерный итог. Даже Аполлон не был уверен, что смог бы исправить такие отклонения в психике и морали, даже в начале учительской карьеры директора, когда внешне стали проявляться первые симптомы.

***

Перси Уизли, стоя посреди атриума, осознавал, что карьера его сегодня закончилась навсегда. С таким послужным списком ему не устроиться даже уборщиком в кабак. Переместившись камином в Дырявый котел, он всю ночь провел в раздумьях в своей комнатушке. Ближе к рассвету юноша начал сочинять письмо родному деду по матери, лорду Пруэтту. Персиваль, от нервического напряжения так и не сомкнул глаз до самого вечера, когда получил лаконичный ответ в виде портала. Сжав фигурку топора и сказав «Портус», рыжий клерк в отставке оказался в просторном, отделанном мрамором холле, стоящим напротив мощного не старого на вид красноволосого мужчины, глядящего на Перси совсем не ласково.

- Лорд Пруэтт, - с вопросительной интонацией начал гость. А после легкого кивка, уже смелее продолжил, - Я, Персиваль Уизли, Ваш внук. Недавно мне стало известно, что в нашей семье прятали наследника рода Пруэтт, – говорить было трудно, лицо лорда не выражало никаких эмоций, - Так же я узнал, что Феб погиб еще ребенком. Его, как и моих старших братьев загрызли оборотни. Но даже если они и выжили, - зачастил, волнуясь рыжий подхалим, стараясь быстрее увидеть хоть тень эмоций, указывающую на то, будет ли его просьбы принята благосклонно, - то бегают в стае на четырех лапах. И наследника у Вас теперь нет. А я, после бегства матери и смерти отца, остался сиротой. Вы не подумайте, я не бездарь, у меня отличные ЖАБА, – не зная, что еще сказать, Перси заискивающе уставился в глаза старшему магу.

- И что ты хочешь? – так же безэмоционально спросил лорд.

- Я хочу стать Вашим наследником! – со всей возможной твердостью заявил юноша.

- Вот еще, чего не хватало, - сплюнул старый лорд, успевший за время разговора просканировать все мысли глупого отщепенца, уже прикидывающего как сжить слишком бодрого деда со свету, после того, как тот его признает, - такое как ты в род? Да лучше пусть он тогда бы прервался!

- Вот и прервется! – крикнул обманутый в своих ожиданиях рыжий. Но не успел развернуться на выход, как потерял сознание.

Есть у него наследник, думал лорд Пруэтт, левитируя бесчувственное тело в подвал, только домой не торопится, все науки заморские постигает. Может и жену там себе хорошую найдет, не то, что эти малохольные современные британки. Сердце дома приняло жертвенную кровь, плоть и магию, очистив и напитав защиту родового дома. Род Пруэтт тоже никто не назвал бы светлым, а что на счет наказания за пролитие родной крови, так старик Пруэтт давно выжег кровь воинственного рода из изменницы дочери ритуалом, откуда ей взяться в ее гнилых потомках.

Глава финальная в книге, но не последняя в жизни героев

С момента побега от Дамблдора, на семейство Лестрейндж, как горох из дырявого мешка сыпались неприятности. Родольфусу стоило всех его сил удерживать жену от активных действий, но, даже общаясь с сестрой, та ухитрилась довести Нарциссу с сыном до нервных припадков. Так что, не дожидаясь, когда Малфои откажут им от дома, Руди, словом главы рода, запер Беллу в поместье, чтобы через месяц узнать от домовиков, что та ожидает наследника. Радость была несколько подпорчена тем, что Белс рвалась в бой, а будущего ребенка считала обузой, мешающей ей показать свою удаль. Пришлось отобрать у женщины палочку и провести ряд ритуалов уравновешивания и смирения с материнством. Но, спустя всего пару месяцев, гуляющий по неведомым тропам разум бывшей Блэк выдал совсем уж немыслимое. Беллатрикс убедила себя, что беременна от своего Повелителя, и требовала от мужа и его брата всемерного почтения и преклонения. Дальше хуже, на шестом месяце, почувствовав толчки младенца, эта сумасшедшая посчитала, что носит ни много ни мало, а реинкарнацию Темного лорда, который сразу по возрождению поведет свое войско в бой на грязнокровок. До родов все успокоилось. Вот только, когда на следующий, после разрешения от бремени день, матери предъявили здорового младенца, та пришла в неистовство, заявив, что ребенка подменили, потому-что это не Темный лорд. То, что младенец был похож на Родольфуса, только ухудшило ситуацию, Белла уверилась, что ей подсовывают ублюдка Родольфуса и его мифической любовницы. Ребенка пришлось отселить, иначе Белла рвалась придушить «отродье». Так и жили, Руди с братом, младенцем и кормилицей в левом крыле, Белла под надзором домовика в правом. Хитрость сумасшедших общеизвестна и то, что ведьма вырвется на свободу, было лишь вопросом времени. Вот только никто не ожидал, что, обманом получив газеты и палочку и прочитав об окончательном упокоении Волдеморта, Беллатрикс Блэк, ибо Блэки бывшими не бывают, одной из жарких летних ночей подпалит особняк Адским пламенем, в котором спалит домовика и сгорит сама. Лорд Лестрейндж с младшим братом, сыном и кормилицей успели спастись в последний момент, выпрыгнув из окон. Потушив пожар, израсходовав всю родовую силу дома, Родольфус стоял на пепелище в недавнем времени, одного из самых защищенных поместий в маг.Британии и от всей души материл Волдеморта, поганых Блэков и всю волшебную Британию.

В Гринготтсе, разбирая, оставшееся после Беллы имущество, в ее личном сейфе, Родольфус наткнулся на чашу со смутно знакомым орнаментом. Опознав в чаше реликвию основательницы Хаффлпаффа и найдя запись, что данная чаша передана на хранение Темным лордом, Руди, плюнув на ценность находки, упаковал ее и отправил в Хогвартс. Ничего общего с покойным Волдемортом настрадавшийся из-за него маг иметь не хотел, как и с магической Британией. Спустя неделю семейство Лестрейнджей в сугубо мужском составе обживалось во французском поместье, чтобы на протяжении еще несколько поколений не появляться на островах.

***

Неожиданно для всех, в том числе и для самого Люциуса, неформальным пока лидером партии реформаторов-традиционалистов стал лорд Паркинсон. Молодому еще лорду, не разменявшему шестой десяток, но уже успевшему овдоветь и в одиночку воспитывающему единственную дочь, проблемы развития подрастающих магов были близки, как никому. Дочь – единственная надежда рода не должна подвергаться необоснованной опасности и получать лучшее образование не только дома, но и в школе. Трагические события конца третьего курса Панси подтолкнули лорда подать прошение на включение его в состав Попечительского совета, где он полностью поддерживал политику Совета деканов и Дамского комитета, искренне возмущаясь подрывной деятельностью директора Дамблдора. Второй по важности проблемой лорда, после безопасности и образования дочери, была проблема поиска будущего консорта на роль мужа Панси. Наследники родов, оставались наследниками своих родов, в которые отдавать дочь лорд не хотел, как и жениться снова для рождения наследника мужского пола, слишком привязан был лорд Паркинсон к своей леди, и ее смерть сильно по нему ударила, оставив единственную радость – Панси. Подошли бы вторые и третьи сыновья чистокровных родов, но, прошедшая война проредила многие семьи, и мальчиков, подходящего возраста и статуса практически не было. Пришлось обратить внимание на полукровок и магглорожденных. В конце концов, у Джима Поттера, женившегося на грязнокровке, получился очень сильный и даровитый потомок, да и декан Снейп, сын простого маггла, не смотря на мерзость нрава, был сильным и талантливым полукровкой. Главное было воспитать будущего родича в правильном ключе, внушив ему уважение к обычаям и традициям магического мира, что так активно пресекал не доброй памяти Дамблдор. Выбрать грязнокровку из школьников и начать ему вбивать традиции – не выход. Парень может оказаться необучаемым, или вообще не понравиться Панси. Пришлось действовать более масштабно. Переговорив с деканами и дамами из комитета, лорд, после четвертого курса дочери, на базе своего зимнего поместья на южном побережье, организовал летний лагерь для маггловоспитанных. Паркинсон готов был приносить клятвы о не причинении вреда и заманивать школьников и тех, кто еще только будет поступать в новом учебном году в Хогвартс любыми посулами, но, неожиданно для лорда, большинство детей и родителей легко согласились и на месяц поместье превратилось в огромный развлекательный парк. Четверо нанятых магов и двое добровольцев из родственников с трудом справлялись с тридцатью активными детишками от одиннадцати до семнадцати. Практика нашла одобрение среди деканов, и, как ни странно, среди чистокровных семей. Представители древнейших родов увидели в этом возрождение задушенного министерством и Дамблдором института патронажа. На лагерь предлагали пожертвования. Временные учителя, проникшись проблемами своих подопечных, предложили организовать приют для маггловоспитанных сирот и детей в тяжелых жизненных обстоятельствах. Пришедшая с грозной инспекцией Боунс, уловив посыл, подключилась сама и подключила работников министерства для раннего выявления в маггловском мире неблагополучных магов. Лорд Паркинсон искренне увлекся воспитанием детей, да так, что кроме поиска будущего консорта стал подумывать о принятии в род на правах младшей ветви парочки талантливых магглокровок.

***

Прощание Септимы с педагогическим коллективом Хогвартса вышло теплым, как и погода за окнами замка. Гарри, окончив пятый курс, решил не маяться дурью, а перебраться в Грецию, поближе к Октавиусу, ведь личное наставничество предпочтительней заочного. Ксенофилиус Лавгуд прислал в школу согласие на перевод Луны в личное ученичество. Наставником юная тихушница признала Геру, с которой их на Рождество свела Тонкс. Да и не нужно было потомку сидов школьное образование, Луна колдовала, как дышала. Под охи и ахи деканов Флитвика и Спраут о том, что теряют сразу трех специалистов, Септима усмехнулась:

- Вам как? Прислать из Греции нумеролога и рунолога, или у себя найдете?

- Если только без двойного дна, - моментально ответил маленький профессор, - хотя, - декан Рейвенкло почесал затылок, - открыть факультатив по менталистике было бы неплохо, дать детям хотя бы базовые основы окклюменции, а то, даже среди чистокровных это становится редкостью.

В окно влетела сова с большим пакетом с эмблемой Гринготтса. Вскрыв посылку, после проверки на чары, все присутствующие в удивлении уставились на простой формы чашу с искусным орнаментом.

- Ох, - всплеснула руками декан Спраут, - неужели она? Чаша самой Основательницы? – и тоже замахала палочкой, торопясь подтвердить или опровергнуть догадку. - Она, - благоговейно выдохнула Помона.

- Кхм, теперь бы еще диадему Ровены и медальон Салазара найти, и можно было бы выставлять в зале славы стенд с реликвиями Основателей

- Мы ненадолго, не расходитесь, - пропела мелодичным голосом худенькая блондинка, за руку таща своего парня на выход. Уже за дверью, Гарри спросил:

- Что ты задумала?

- Ну, мы же не можем не подарить на прощание подарки? – выгнула бровь девушка.

- Ты что-то видела? – деловито спросил Поттер.

- Попроси эльфа Блэков отвести тебя в их семейную сокровищницу в подвале дома, - потусторонним голосом стала давать указания Луна, - там есть серебряный медальон с выгравированной на крышке змеей, украшенной изумрудами. Принеси его.

Через полчаса ожидания, скрашенного взрослыми приятной беседой и легким южным вином, дети вернулись в учительскую неся…

- Не верю своим глазам, - воскликнул Флитвик, - диадема Ровены!

- И медальон Слизерина, - желчно вставил зельевар.

- Вот теперь точно в Зал славы начнется паломничество, начиная от журналистов и заканчивая студентами, - проворковала Спраут, - ой, а как подписать? Как дар Гарри Поттера и…

- Нет, - четко произнес Гарри, узнавший, что медальон, в знак высочайшего расположения, был передан Блэкам Волдемортом. - Пусть будет это, инкогнито, вот!

Все рассмеялись. Выпили еще по бокалу за возвращение реликвий, и отбывающие вежливо отправились пешком к воротам замка. Им желали счастья и удачи в Греции и махали платками. А Эмма Брай робко жалась к декану Гриффиндора, изредка бросая грустные взгляды в сторону такого мрачного и загадочного зельевара.

- Что ж, реликвии Основателей найдены, осталось теперь найти Дары Смерти, - медленно идя по траве замкового двора, пошутила Батшеда.

- А что их искать? – удивился Гарри, который, как владелец необычного артефакта, прочитал все, что смог найти про мантии-невидимки. – Мантия – родовой артефакт Поттеров. Директор ее, конечно, пытался украсть, но надолго не получилось, – начал свой рассказ под удивленными взглядами зельевара и рунолога Гарри, – палочка где-то в ДМП, она на Дамблдоре была, когда его удар хватил.

- А камень? – заворожено спросила мисс Бабблинг.

- А камень увидите на свадьбе Ловера, – ехидным голоском прожурчала Луна, – он красуется в обручальном кольце невесты.

***

Снейп лежал в шезлонге на вилле Аполлона Вектор, переваривая на теплом сентябрьском солнышке, как сытый удав, последствия неуемного гостеприимства и расточительности греческой свадьбы и проклиная свою неумеренность и любопытство. Будучи коренным британцем, он обязан был отказаться от приглашения, сделанного явно из вежливости малознакомому гостю дальнего родича, но устный отказ не поняли, а куда писать, зельевар не знал. Примчавшийся следом шилопопый растрепанный гриффиндорец, несколько прояснил ситуацию и подогрел интерес Северуса. Оказывается, для греков свадьба внучки главы рода сравни национальному празднику, и на ней ожидается несколько тысяч гостей, а так как жених, хоть и чернокожий, но британец, то всех родственно-дружественных выходцев с Оловянных островов заманивают непременно. Услышав список имен своих недавних соотечественников, Снейп проникся и решил непременно присутствовать, интересно было посмотреть на выросших вне островного традиционного воспитания Барти Крауча и Регулуса Блэка. Конечно, Локхарта видеть не хотелось, но Северус надеялся, что в такой толпе, шанс на встречу с золоченым павлином будет минимален.

Первой неприятностью, свалившейся на неподготовленного британца стало то, что свадьба будет длиться неделю, во время которой проживать он будет в гостях у Септимы, то есть вместе с вездесущим Поттером. Тот даже предложил разделить с ним его комнату. Аппарировать на виллу к Апполону в отсутствие хозяина было бы верхом хамства. От инфаркта его спасла сама Вектор, напомнив Гарри, что в пристрое вполне достойные комнаты для временного проживания, и ютиться не придется. Второй неожиданностью стало знакомство с Виктором Вектор, сыном Септимы и его семейством. До этого дня Северус считал нумеролога старшим коллегой, этакой наперсницей-сестрой или молодой тетушкой. Узнать реальный возраст молодой красавицы было, пожалуй, странно. Здесь в Греции вообще было трудно определить возраст собеседника, даже столетние сквибы выглядели молодыми ловеласами, а про магов и говорить нечего. Особую головную боль добавила супружеская пара Локхарт. Нимфадора в первый же день разыскала дорогого учителя и, невзирая на сопротивление, регулярно появлялась в ареале обитания мрачного зельевара и вторгалась в его личное пространство с грацией громамонта. Отрадой Снейпу служил только смиренно-обреченный вид златокудрого блондина, всюду сопровождавшего свою неугомонную супругу, кто бы мог подумать, что такая пара вообще возможна. За парой, на небольшом расстоянии часто следовал желтолицый и узкоглазый маг в традиционном китайском халате. Объяснила ситуацию мисс Лавгуд, также проживающая в доме Септимы.

После своей с Нимфадорой свадьбы по приказу главы рода, Гилди, как и планировал, отправился в Эмираты, там у него был интересный проект в заброшенном могильнике. Вот только Нимфа заскучала и зачастила с ним на раскопки, зомби гонять. И гоняла, пока местные не начали гонять ее, выставляя претензии за испорченные реликвии. Вот тут и выяснилось, что повышенная агрессия, следствие беременности метаморфа. Попытавшись запретить опасные эскапады, Гилдерой познал всю прелесть взрывного темперамента девиц Блэк. Так что, проект пришлось сворачивать, и, выплатив неустойку, возвращаться в Грецию, под крылышко к семье, в которой еще не перевелись родичи, способные охолонить хулиганку. Теперь пара Локхартов кочует между домами Геры, Септимы и Апа. С Гектором Гилдерой зарекся связываться после того, как два дня искал пропавшую с названым дядюшкой супругу по тропическим островам.

- А китаец, это Ли Шу, он какой-то там племянник Гектора, целитель из Тибета, - продолжала выдавать информацию блондинка, не дожидаясь вопросов, - он исследует беременность метаморфов, хочет увеличить шанс передачи дара. Вот только Дора от него шарахается. Для нее слово – ритуал, временно табу. Ловер всех предупредил, но этот, видать не понял. – Северус тоже не понял, но переспрашивать не стал, просто поставил зарубку на память, - Ли Шу очень интересно описывает практики тибетской медицины, - воодушевленно вещала девчонка, - китайские маги перед лечением вводят пациента в транс и тот сам начинает чувствовать, где у него что-то не в порядке и передает помощнику целителя, тоже погруженному в транс. Так хочется посмотреть, как это работает. А тебе разве нет, Гарри?

Только сейчас Снейп заметил, что обычно очень шумный Поттер, тихо сидит в углу, насупив брови.

- А, - очнулся от своей грусти мальчик, - я все про Невилла думаю. Он ведь так и не уговорил бабушку отправить родителей в Афины. – Северус вспомнил двух безнадежных пациентов из св.Мунго, которым сам пробовал разработать зелье:

- Августа – повернутая на Свете фанатичка, готовая сгнобить хоть всю родню, но не допустить к ним темных магов, - воспоминания о воплях старой идиотки, что гнала его прочь, обвиняя в попытке отравить кровиночек, так и стояли перед глазами, что Снейп даже не заметил, что сказал эту фразу вслух в присутствии детей.

- Не надо зря волноваться, - ответила сразу обоим Луна, - тем более, что Невилла видели в августе в Афинах в госпитале Асклепия в регалиях лорда Лонгботтома.

- Лонгботтом досрочно стал лордом? – не удержал в себе удивления зельевар.

- Мальчик хотел частично принять ответственность еще в прошлом году, - пояснила зельевару Септима, - но Августа чуть костьми не легла на пороге ритуального зала, но не впустила. А сейчас, видать либо сама сдала, либо терпение у Невилла кончилось. Да все к лучшему, мальчик сильный, справится.

Все присутствующие разулыбались и даже Снейп явил миру перекошенное лицо, означающее у него улыбку. Милоту момента испортил Феб Пруэтт, заявившийся без приглашения, но как обычно с полными руками подарков. Быстро раздав свертки детям и Септиме, этот немногословный красноголовый гигант, стоя, возвышавшийся над высоким Северусом почти на ладонь, а в плечах превосходящий еще больше, как и во время предыдущих встреч, бухнулся на колено и протянул Снейпу самый большой сверток. Зная, что принять все равно заставят, зельевар аккуратно распотрошил упаковку, чтобы чуть не потерять сознание от неожиданности. На этот раз, принесенные красноголовым упрямцем ингредиенты были из раздела не просто редких, уникальных. Чтобы вырастить эти, запрещенные в маг.Британии растения требовалась совместная работа минимум трех мастеров темных направлений, включая химеролога. Да что же он с ним делает? Не принять такой дар рука не поднимется, сколько всего можно попробовать, а если покопаться в местных библиотеках и найти что-то из старинных рецептов и … Снейп сдался:

- Я согласен. Но мне надо уладить несколько вопросов. Жду через неделю на вилле Аполлона Вектор.

Гигант полыхнул такой незамутненной радостью, что даже не имей присутствующие способностей к эмпатии, и то, почувствовали бы себя счастливыми. Мелкие паразитики засмеялись, а Септима дружелюбно улыбнулась:

- Так бы сразу. И Феб, я рада.

Да, Феб Пруэтт стал самой большой проблемой на праздниках. Как только Снейп увидел эту, возвышающуюся над прочими магами пламенеющую на солнце шевелюру, взгляд непроизвольно начал искать вторую, такую же, что всегда находилась в шаговой близости. Но вот, наваждение схлынуло, и Северус с грустью напомнил себе, что тех самых, веселых близнецов-балагуров, что одним взглядом могли остановить расшалившийся львиный прайд, нет уже пятнадцать лет. И никто не одернет задиристого первокурсника-гриффиндорца, указав ему на недопустимость столь низкого поведения для последователя великого Годрика. Гидеон и Фабиан Пруэтт были истинными рыцарями и, пока они не окончили школу, все без исключения гриффиндорцы равнялись на них в своих поступках. Жаль, что детская память недолговечна, и уже со второго курса травля «золотой молодежью» Гриффиндора слизеринца-одиночки вновь набрала обороты.

Как-будто почувствовав, направленные на него эмоции, мужчина обернулся, и у зельевара засосало под ложечкой. Тот же взгляд, те же черты лица. Не успел Северус придти в себя, как юноша уже стоял напротив него, прямо глядя в глаза. Их первая встреча закончилась ничем. Снейп поднял все щиты на разуме так, что ни тени мысли или эмоции больше не просочилось наружу. Этим же вечером британец был ошарашен внезапным визитом незнакомца в дом Септимы. Тот вошел, как к себе домой, поставил на обеденный стол большую корзину с вином, фруктами и сырами и уселся на безмолвно трансфигурированный стул. После окончания легкого позднего ужина, Феб, как приветствовали его все присутствующие, подошел к Снейпу и молча, уставился ему в глаза. Да что ж это такое. Заподозрив в молодом мужчине немого, Северус слегка приоткрыл щиты, настраиваясь на ментальное считывание, и тут же был погребен под лавиной слишком быстро меняющихся образов-вопросов. Голова заболела почти тотчас, но, привычным со школы и двойного шпионства усилием, Снейп подавил приступ и начал расшифровывать суть обращения. Такую скорость передачи мыслеобразов Северус встретил впервые. Прообщавшись с новоприбывшим пять минут, зельевар узнал о его жизни почти все.

Феб Пруэтт до восьми лет проживал в магической Британии. Уникальная особенность разума, позволила ему сохранить в памяти все события с годовалого возраста. Феб помнил, как его отец и дядя прятали их с матерью в закрытом родовыми чарами летнем домике, так как опасались, что незащищенные женщина и ребенок станут легкой добычей Пожирателей, начавших свой террор. Как в пятилетнем возрасте, его водили в Хогвартс, чтобы показать директору, а все из-за того, что Феб не говорил, а семейный колдомедик так и не нашел никаких отклонений. Помнил, как спустя несколько месяцев их убежище подверглось нападению группы умелых магов, заблокировавших любую связь и слой за слоем, вскрывших защиты. Среди нападавших был и директор Дамблдор. Именно тогда, разум Феба был впервые подвергнут корректировке, чтобы он забыл о гибели матери и о том, что у него есть живые родственники. Мальчика почти на год поселили в глухой каменной комнате в замке, где из высокого окна-бойницы было видно только небо. За этот год Феб видел только домовика, да пару раз приходила женщина-целитель. К концу года, мальчик, закончив восстановление памяти, заблокированной директором, предпринял несколько попыток побега, которые по малолетству узника окончились провалом.

В шестилетнем возрасте Дамблдор вновь изменил память ребенка, внушив ему и старшим братьям из семьи Уизли, что Феб один из них. С этого времени мальчик жил в «Норе», а Молли и Артур наблюдали, и, как только видели симптомы восстановления воспоминаний, вызывали директора. Со временем тот и сам установил график, проверяя и корректируя разум ребенка каждые три месяца. Любой другой давно бы сошел с ума, но Феб интуитивно создал в своем разуме ложную личность, на которую и ложились закладки. Вот только и себя настоящего, ребенок опасался выпускать наружу. Выяснилось все уже в Греции, спустя месяц с их с Билли и Чарли побега из Норы, когда дедушка Ап обратил внимание на сильное отставание от ровесников психического и умственного развития ребенка. Аполлон помог избавиться от ложной личности, но и сам был шокирован силой дара эмпата-менталиста. Избавившись от блоков, дар рванул вширь.

За тринадцать лет, учить Феба пробовали многие. Он даже тайно съездил в Британию к лорду Пруэтту, но даже тот не смог дольше недели выдержать тренировки внука. Нет, юный Пруэтт не был совсем необучаем, за годы развития дара, подвижки были, но к двадцати одному году, юноша освоил, дай Бог, четверть из своих возможностей. Немым Феб тоже не был. Просто особенности мышления и скорость его мыслеобразов в разы превышали возможности речевого аппарата. Для разговора, юноше приходилось прилагать огромные усилия, но и так, речь получалась неравномерная, а некоторые слова и вовсе терялись, из-за чего, малознакомые люди принимали его за умственно отсталого. В кругу родных и друзей, Феб общался мыслеобразами, которые посылал окружающим, не заморачиваясь наличием у них щитов на разуме. Естественно не всем это нравилось и, будучи эмпатом, Пруэтт старался свести свое общение к минимуму. Исключением были Септима, как наставник и почти приемная мать, Гарри, в силу своей врожденной доброты и любопытства и Луна, с которой они могли вести длительные беседы к обоюдному удовольствию. К сожалению, помочь юная сид ничем, кроме сочувствия и понимания не могла, но советовала не отчаиваться, так как потенциальный учитель скоро прибудет в поместье. Вот Феб и ждал, и дождался. А дождавшись, начал планомерную осаду потенциального наставника. И выяснив у окружающих список интересов строптивого учителя, пошел в атаку.

Купаясь в солнечных лучах, что мягким покрывалом накрыли всю террасу виллы Апполона, Северус думал, как он будет оправдываться перед новыми родичами в том, что кроме такой желанной учебы, он САМ будет вынужден, просить освободить ему время для личного ученика.

А дедушка Ап, наблюдая из окна кабинета за своим новым любимым внуком, продумывал план очередной монографии, параллельно ставя первые задачи по его адаптации. Придумал тоже! Темные искусства, темные искусства, сначала просветлим голову.

Много позже, вспоминая эти годы, Северус Снейп-Вектор понял, что семья Вектор не только помогла ему выжить в трудные для него времена, но и научила жить полной жизнью, не оглядываясь постоянно назад, и с любопытством исследователя, глядя в будущее.