Седьмой царевич. Том 4 и 5.

Глава 1

— Щиты! Держать строй! — сержанты отрядов Выживших драли глотки, но больше для боевого духа, чем для отдачи команд. Каждый из стоящих в плотных рядах и так точно знал, что ему делать.

Войско последней армии живых двигалось словно единый организм, выполняя поставленную задачу. Сдержать, не дрогнуть, выиграть время. Дать время мне, их последнему командору, нанести решающий удар.

Орды нежити, паразитов, захвативших нашу технику, и их повелителей из живого металла окружали последнюю армию людей со всех сторон. Под толпами врагов не было видно земли — тысячи ног втоптали даже память о траве и лесе в грязь, а небеса закрывали тучи саранчи, драконьих скелетов и летучих мышей.

Все остальные человеческие армии давно пали. Первое бедствие лишило нас авиации и танков. Чудовищные паразиты, прозванные Железной Чумой, поглотили всю технику. Любая машина, от«Оки» до «БелАЗа» и танка, становилась лишь продолжением тела монстра. Верные стальные кони превращались в жаждущих плоти мимиков.

Некроманты лишили нас не только дома, но и посмертия. Стёрты с лица земли города, а последние подземные убежища стали крематориями. Безмолвными печами, в которых люди сжигали себя сами, лишь бы дать превратить себя в очередных зомби.

Спустя годы мы познали врага и могли бы справиться с любым из них. По отдельности. Но они накатывали волнами, словно прилив кровавого океана, в котором тонули все надежды. Однобедствие за другим, наслаиваясь друг на друга, не оставляя времени на передышку.

Последняя горстка одарённых со всех краёв старого света объединилась для этой финальной битвы, от которой зависела судьба израненного мира. Мы не хотели победить — мы уже забыли, что такое хотеть. Мы не желали выжить — жизнь давно потеряла смысл. Мы шли мстить. Ибо лишь месть за разрушенный мир толкала нас вперёд, заставляя двигать ноги.

Первый удар нежити, как всегда, был самым страшным. Но мы разучились бояться. Те, кто давал волю страху, давно кормят червей. Ровные ряды паладинов прогнулись, сотни пали замертво, но каждый перед гибелью успел упокоить по десятку зомби, вампиров и прочей низшей нечисти.

— Атака! — самоубийственный приказ разнёсся над полем боя.

И строй живых качнулся вперёд. Казалось, это мимолётное движение тут же будет погашено очередной волной нежити, но нет.

Чудовищные паразиты, вросшие в танки и вертолёты, давя ряды нежити, обрушились на нас со всех сторон. Давно кончились снаряды и топливо, а потому они били собственными телами, закованными в потрёпанную броню. Выкованную и отлитую на наших заводах! Но строй вырывался из смыкающихся стальных тисков.

Строй сделал шаг вперёд. Ещё один. Ещё...

За каждый метр последняя армия живых платила сотнями жизней. Но каждый из нас знал, за что шёл на такую жертву. В ход шло всё: рунные слова древних, стихийные проявления хаоса, даже запрещённая до последнего магия души.

Твари, казалось, почувствовали исходящую из центра строя угрозу. Навалились всей силой. Но никто из нас не дрогнул. Поражённые паразитами вертолёты, напавшие сверху, напоролись на заградительный огонь магического прикрытия. Гигантские големы плоти были порублены на части паладинами, вооружёнными золотыми мечами порядка, а простую нежить втоптали в землю латные сапоги штурмовой пехоты.

И снова строй сделал шаг вперёд. И ещё один.

Со своего места я видел: ещё час такой битвы — и от нашей армии не останется никого. Но так было надо. Эта безумная атака — единственный шанс добраться до того, кто ведёт эту орду нежити. Добраться и нанести единственный удар, в который все маги во главе со мной вложат все свои силы.

Последние силы.

Вот упал сержант первой роты, человек, деливший со мной хлеб этим утром. Но сколько таких смертей я уже видел? Устал считать. Устал сожалеть. Устал помнить.

Половина армии выживших пожертвовала собой, чтобы дать нам шанс добраться до предводителя нежити, самозваного бога смерти. И сейчас бойцы гибли, отдавая жизни за каждый метр к трону самопровозглашённого бога, стоящему на вершине плывущей над землёй пирамиды.

— Зачем вы сопротивляетесь неизбежному? — проскрежетал скелет из живого металла.

Трёхметровая металлическая статуя с четырьмя руками. Нижняя пара сжимала египетские регалии власти, а верхняя направляла орды, восседала на троне. В его груди, между стальных рёбер медленно мерцало, словно билось, ядро силы.

Высший лич Древних, чья армия оживших мертвецов покинула свои пирамиды и смешалась столпами поднятой нежити, паразитами и прочими монстрами, закрывавшими всё от горизонта до горизонта. Всё, что осталось от нашего мира.

Вместо ответа я закончил сплетать стихии, выплеснув остатки сил в одном заклинании. Лич лишь лениво повёл рукой, и над армиями мертвецов возникла едва заметная зелёная плёнка. Вызванные нами водопады лавы, обрушившиеся на ряды героев и воителей прошлого, что давно должны были обрести покой, стекали по поставленной им защитной плёнке.

Застывшая лава создавала преграду. Она не могла спасти жизни, но выигрывала доли секунды, чтобы продвинуться дальше.

— Нет ничего, кроме смерти, — безразлично проскрежетал лич, когда, наконец, ударило моё заклятье.

Зерно Хаоса, удерживаемое в изнанке миров лентами золотых символов Порядка, возникло прямо внутри сидящего на троне скелета. Разрывая его грудную клетку и обволакивая смесью всех стихий ядро падшего бога.

— Ничто не изменится, — прошептал лич, чьё извращённое заклятье начало терять силу. Лишённый эмоций монстр уже много раз подвергался уничтожению, многие храбрые герои и хитроумные убийцы отдали жизни, чтобы оборвать его существование. Но он всегда возвращался с новыми силами. Даже атомная бомбардировка не решила проблему окончательно.

Рухнув на землю, скелет распался на куски, но в глазницах металлического черепа всё так же горел ровный зелёный свет не-жизни. Хотя это и выиграло нам столь ценное мгновение.

Толпы мертвецов, лишённые подпитки, споткнулись, замедлились и попадали на колени. Чудовищные големы плоти и костяные драконы разваливались на куски, словно куклы, у которых отрезали ниточки. Но остальные твари лишь начали сильнее бесноваться, ощутив ослабевший поводок.

Воспрявшие духом паладины разили тварей Знаками Древних, золотые символы вплетались в рисунок боя, ударные волны крошили толпы неприятеля. Горящие рунными словами наконечники копий били на сотни метров, с одинаковой лёгкостью пронзая окостеневшие тела, бронежилеты мёртвых и танковую броню.

Сотня архимагов, истинных гениев двух и трёх стихий, обрушила силу своего сродства, создавая ледяные вихри, в которых снежинки бритвенно-острыми лезвиями кромсали врагов. Цунами из лавы, сжигающие и накрывающие собой целые армии. Песчаные бури, поднимающие гигантские валуны и возвращающие мёртвых туда, где им самое место — под землю.

Лучшие из дуэлянтов сошлись в поединках, уничтожая рыцарей смерти и малых личей, ещё удерживающих контроль над телами и душами. Беснующиеся в рядах неприятеля паразиты ломали стройные порядки, давя хозяев. Но нежить продолжала наседать незнающей усталости, страха и боли толпой.

О да, мы знали, что этот последний для всех нас бой не может ничего решить. Лишь отсрочит неизбежное. Но каждая отданная жизнь, каждая пролитая капля крови шла на реализацию нашей цели.

Спешно взбежав по последним ступеням к трону, я поднял череп лича — ключевой артефакт, требующийся для завершения ритуала. За каждый из кусочков мозаики Ликвидаторы расплачивались тысячами жизней. Мы разграбили сотни пирамид и потратили десятилетие, чтобы добраться до этой точки. Оставалось лишь уничтожить филактерию, но вместо этого я направил все силы, знания и подготовленные компоненты для проведения ритуала.

Само мироздание сопротивлялось вложенной в моё заклинание воле. Моей воле. Но она оказалась крепче, и мир вздрогнул, словно тугая струна порвалась где-то за горизонтом.

И в этот момент в десяти шагах передо мной, за троном, открылся портал, и появилась серая дымка, за которой виднелись отсветы костра с единственным человеком — седым стариком с неаккуратной опалённой бородой. Хранитель Баланса, бессердечная тварь, обрёкшая наш мир на погибель ради спасения нескольких других.

— Ваша битва в этом мире окончена, — прозвучало со всех сторон. — Вы выдержали экзамен. Пора идти дальше.

Очередной мой кошмар сбылся, но я лишь улыбнулся, и по телу пробежала дрожь предвкушения. И пусть сейчас перед нами предстал тот, кто решал судьбу даже не человечества, а десятков миров, у меня не оставалось никаких сомнений, никакой паники. Лишь твёрдая решимость и цель, до которой остался последний шаг.

Заклятье, пронизывающее пространство и время, начало впитывать силу.

— Вы выполнили свой долг. Здесь больше нечего защищать. Уходите. Ваша награда ждёт вас, — поднимаясь от костра, повторил Хранитель. — Этот мир разрушен. В нём не осталось ничего и никого. Вам пора отправиться дальше.

В этом проклятый и одинокий старик был прав. Нашу планету разодрали на куски. Из восьми миллиардов осталась лишь последняя тысяча, щедро залившая своей кровью подступы к пирамиде.

А все наши враги и товарищи, кумиры детства и легенды, подчинённые искажённой силе Порядка, стали рабами Лича. На всей планете не осталось ни единого укромного уголка, в котором можно было бы жить.

— Мы сделали свой выбор, — улыбнувшись лишь губами, сказал я, и череп падшего бога в ладони рассыпался в пыль.

Следом пошли бесценные артефакты, добытые нами в мирах-испытаниях и содержащие искры божественности. А последними, улыбаясь сквозь слёзы и держась за плечи друг друга, осели прахом воители и воительницы, добравшиеся до зарождения божественной искры в собственной душе.

Каждый сделал этот выбор добровольно, отказываясь от посмертия и отдавая все накопленные силы моему ритуалу. И я уже следовал за своими братьями. Тело немело, я рухнул на колени, чувствуя, как ноги оборачиваются пылью. Нестерпимая боль вонзилась в нервы, расщепляя их на атомы и выкачивая всю жизненную силу, но сознание оставалось кристально чистым — я до последнего контролировал ритуал перерождения.

— Меняя баланс мира, вы лишь обрекаете его на скорейшую гибель, — прекрасно видя, что делают искры из его костра, сказал Хранитель. — Любое вмешательство нарушит Баланс и ускорит его падение. Вы сделали всё, что смогли. Мне жаль. Пора двигаться дальше.

Я знал это. Всегда знал и лишь подтвердил десятилетиями исследований и сражений. Пока мир оставался в хрупком Балансе, всемогущие силы Порядка и Хаоса не обращали на него внимания. Но стоило лишь немного пошатнуться — и наступал конец.

Но мы не просто так решились на эту самоубийственную миссию. Оставалась призрачная тень надежды, даже когда разум твердил, что больше ничего нет. И мы выбрали ещё один шанс. Вернуться в ключевой момент нашей истории, чтобы изменить всё.

— Это наш мир, наши души и наш выбор, — в последний раз выдохнул я, и изо рта вылетело облачко серой пыли. Я уже чувствовал, как исчезаю в неумолимых потоках времени. Словно алмазный круг стирает с меня слой за слоем вместе с кровавым потом, лишая контроля над стихиями и силами закона. Не осталось ни зрения, ни слуха.

Лишь наше решение и решимость.

Спасти этот мир. Наш мир.

Глава 2

Момент перехода ударил по всем органам чувств, словно взрыв гранаты под ногами. Голова раскалывалась, в глазах стояла полная темнота, в ушах звенело и гудело, а тело не подчинялось командам. Старая и молодая душа столкнулись, борясь за контроль над телом, и меня буквально разрывало от переполнявших эмоций и ощущений. Воспоминания прошлого и будущего смешались в хаосе. Образы мелькали перед глазами в абсолютном беспорядке.

«...Рюрик признан виновным в измене родине и покушении на императорский престол», — с неподдельным злорадством произнёс толстый лысоватый мужчина в пафосном чёрном костюме с золотыми лацканами и воротником. При появлении этого воспоминания меня бросило в дрожь от жуткой ненависти к оклеветавшим меня тварям и продажным чиновникам. Было ясно — их кто-то купил!

«...за заслуги перед отечеством и государем именем его императорского величества, роду Святослава Рюрика присваивается княжеский титул...» — вспыхнули в памяти золотые хоромы нового императорского дворца. Шестиметровые потолки и колонны в три обхвата. Красная ковровая дорожка, ведущая к пустующему трону. Когда это было? Или только будет? Почему императора нет в зале?

«...с сообщниками приговариваются к смертной казни, через испытание!» — снова предстала эта отвратительная жирная рожа перед мысленным взором. — «Его мать, как неодарённая, будет отключена от аппаратов жизнеобеспечения».

Ярость, бушующая в моей молодой душе, всколыхнула воспоминания в старой, и они нашли точку соприкосновения.

— Убью!.. — хрипло выдохнул я, и воспоминания отступили вглубь, оставляя лишь леденящую ненависть к подставившим меня и моих товарищей уродам.

Мне нужно было ещё хотя бы пять минут, чтобы прийти в себя, но времени больше не осталось. Сквозь звон в ушах до меня донёсся отчётливый цокот когтей по камням. Пока осторожный, тихий... Но тварь явно была уже рядом и готовилась к рывку.

Отбросив лишние воспоминания и рассуждения, я сосредоточился на данном моменте, просто пытаясь осознать своё положение. Зрение и слух возвращались слишком медленно. Пришлось даже дать самому себе звонкую оплеуху, чтобы окончательно прийти в сознание.

Вокруг простирались заросшие куцей растительностью развалины, с останками бетонных зданий, рёбрами стен, торчащими из нагромождения обломков. Почти голые камни, среди которых можно было разглядеть лишь редкие лишайники и пробивающиеся сквозь щели травинки.

С первого взгляда было тяжело понять, где именно я нахожусь, а воспоминания всё ещё представляли собой мешанину из ярких обрывков и тусклых выцветших картинок. И всё же сложить два плюс два я оказался способен.

Казнь. Испытание. Руины.

Меня насильно заставили активировать обелиск испытания пирамиды древних. Первая развилка. Ключевой узел, который может решить всё.

Железная Чума вышла именно из этих руин. Но раз я здесь, значит, пирамиду уже вскрыли. Уже поздно? Нет, плевать. Сейчас главное — другое. Испытание. Это было десять лет назад... Что я о нём вообще помню?

Тихий цокот дал понять, что и это сейчас пустяк.

Я резко обернулся, выискивая опасность, но тварь хорошо умела мимикрировать, сливаясь с местностью. Обегая взглядом обломки, я анализировал ситуацию с максимальной для текущих возможностей быстротой.

Испытанием это называется не просто так: меня закинуло в него без оружия и доспехов. Смертельный приговор не терпел толкования. Но судьи, вынесшие торопливый вердикт по подложным доказательствам, не могли забрать у меня всё. Оставили обувь и одежду, удобную и, вероятно, мою, а не каторжную.

В голове тут же всплыли непрошеные воспоминания о том, что схватили нас спящими, в кадетской части, которую мы считали вторым домом. Пришли неожиданно, когда ничто не предвещало беды. А после — скорый на расправу полевой суд вместо дворянского, без нормального адвоката и доказательств. Ярость вспыхнула с новой силой — и за себя, и за мать, которую собирались отключить от ИВЛ, и за товарищей, которых отправили сюда вместе со мной. Ещё пятерых.

Нет! Отставить! Пока это не важно. Не сейчас. Где-то рядом притаилось насекомое-охотник, нападающее из засады. Для него я слишком крупный, а потому он ждёт, пока я отвернусь или ослаблю внимание. Чтобы одним наскоком нанести смертельную рану и вновь отступить в руины.

Не закрывая глаз, я потянулся к стихиям в своём теле и с раздражением понял, что они спали, все до единой. Это память души нашёптывала, что мне подвластны как четыре первостихии, так и производные, дающие в результате доступ к самой разрушительной — абсолютному Хаосу или неконтролируемой ядерной реакции.

Придётся осваивать их заново, и, хотя я знаю все тонкости и секреты развития и подпитки стихий, на это уйдут месяцы, если не годы. А мне нужно оружие здесь и сейчас!

На миг прикрыв глаза, я обратился к единственному надёжному сосуду — собственной мечущейся душе. Она всё ещё не обрела чётких очертаний, дёргалась, словно пыталась найти верную форму, но на обеих — и на молодой, и на старой — были одинаковые выжженные символы древних. Сейчас разобрать можно было лишь два.

Щит и меч.

Но мне было этого достаточно.

Тварь, заметившая, как я замер и прикрыл глаза, решилась на атаку. Серой молнией, закованной в прочный панцирь, она бросилась на меня меж камней, и я едва успел создать Символы. Еле заметное золотое свечение возникло перед левой рукой, и монстр со всего разбега врезался в воплощение прозрачного щита с округлой верхней кромкой и квадратным низом.

Меня покачнуло, энергетический конструкт в виде щита рассыпался золотыми искрами, но рассерженная сколопендра отлетела назад. Толщиной в две моих ноги и длиной почти в два метра, она рассчитывала покончить со мной одним ударом. И её восьми челюстей, каждая с ладонь, вполне было для этого достаточно. Тело скрывал прочный хитиновый панцирь, который невозможно пробить обычным холодным оружием — только из автомата или дробовика.

К счастью, язык древних создавал пусть и мимолётные, но действенные орудия. Их использование в прошлой жизни было для меня столь естественно, что я даже не задумывался, в каком жесте сложить пальцы для создания печати. Они выходили сами собой. Так что, когда сколопендра свернулась клубком, ощетинившись острыми когтями, чтобы скрыть голову и направление атаки, а затем резко прыгнула, я оказался готов.

Шаг в сторону, и на мгновение возникший в правой руке меч-хопеш своим серповидным лезвием разрубил тварь на две неравные половины. Во все стороны полетели ошмётки когтей и брызги белой крови. Насекомое отчаянно застрекотало, начало извиваться в попытке схватить меня за ногу, я же просто сделал пару шагов вбок и, выждав удобный момент, нанёс добивающий удар.

На мгновение наступила тишина, прерываемая лишь предсмертными судорогами, когда сколопендра царапала когтями по бетонным обломкам. Воспоминания будущего подсказывали, что это ненадолго. Вскоре сюда со всей округи слетятся её сородичи, чтобы попировать останками, а значит, мне лучше оказаться в этот момент как можно дальше.

Ведь напавшая на меня тварь была ещё детёнышем, вероятно, вылупилась несколько дней назад. С кем-то уже нашедшим себе панцирь я мог и не справиться.

Осталась только самая малость — понять, куда двигаться. Хотя прямо сейчас это неважно. Главное — отойти на пару сотен шагов в любом направлении и следить, чтобы рядом не было куч мусора и развалин, в которых могут скрываться хищники. А заодно избегать крупных валунов, остовов машин и других обломков.

Хотя про машины я погорячился. Какие тут могут быть машины? Впрочем, в прошлой жизни я тут был всего пару дней десяток лет назад и мало что помнил. А в этой жизни вообще впервые попал в Испытание. Как и пятеро моих товарищей.

Придётся узнавать этот мир заново и делать это резко.

Что я знаю? Я в Испытании, на территории, вырванной из иной реальности, радиусом в сто километров. Его можно пережить, дотронувшись до обелиска в центре. Но в прошлый раз из шести приговорённых вернулся лишь я и двое соратников, оставшихся со мной до конца. Тех, что пожертвовали собой ради победы над самозваным богом смерти. Десять лет сражений плечом к плечу. Я опирался на них и доверял как самому себе. И сейчас мне предстояло вновь спасти их, а затем и всё человечество.

Направление... я поднял голову и нашёл едва заметную золотистую линию, уходящую в небо. Её источник, Обелиск древних, скрывался за горизонтом. Единственный надёжный ориентир, к которому будет стремиться каждый. Вот только дойдут до него не все. Так я помнил...

Вокруг лежали руины ранее развитой высокотехнологичной цивилизации. Кучи раскрошившегося бетона, обломки стекла и торчащие из земли скелеты металлоконструкций. Толстые, насквозь проржавевшие балки с рыжими потёками. Многие со следами срезов, будто их кто-то грыз, хотя это так и было.

Между кучами мусора пролегла потрескавшаяся от времени дорога, верхний слой которой превратился в пыль, но не сумел зарасти нормальным лесом даже спустя годы после Падения. Почему? Ответ на этот вопрос скрывался у меня за спиной, где тело поверженной твари уже рвали на куски две огромные сколопендры, активно цапаясь между собой. А к ним на запах мяса уже бежала третья.

Выросшие до размеров куда больше человеческого, эти паразиты сохранили свою природу и, пока были «маленькими», активно жрали всё, что встречали на пути, и стремились к экспансии, чтобы потом найти своё место и стать территориальным хищником, прячущимся в скорлупе.

И всё бы ничего... Из воспоминаний ненаступившего будущего я помнил, что раковинам они предпочитали технику, с которой срастались, да так хитро, что могли применять все приборы, орудия и амуницию.

Мы называли их Железной Чумой. Ведь без должного контроля даже один выводок паразитов мог лишить человечество танковой армии. Как они получились? Как появились на свет? Сейчас было совершенно неважно. Пока они были внутри испытания, для мира угрозы не представляли. Но раз я здесь, значит, этих монстров-насекомых уже кто-то выпустил наружу.

К счастью, с молодыми тварями я в состоянии справиться в одиночку. Даже теми скудными средствами, которые у меня оставались на руках.

Пока я бежал в сторону маяка, пытался сложить в голове общую картину, но душа всё ещё металась, выдавая из воспоминаний лишь отрывочные яркие образы. Мелькали человеческие лица, сливаясь в неразличимом калейдоскопе. Появлялись и гасли картины боёв за города-миллионники, рейды и прохождение испытаний. Жаль, не складывались в общую картину, оставаясь лишь фрагментами. А мне крайне важно было вспомнить, где именно я встретил друзей.

Оглядевшись, понял, что кроме направления на обелиск других ориентиров у меня нет, а привязка к пейзажу почти бесполезна из-за его однообразия. Развалины выглядели совершенно одинаково. А обломки одного небоскрёба от другого отличались лишь торчащими из бетона балками и перекрытиями.

Это испытание почти стёрлось из памяти, а буря эмоций, сплетавшаяся из обиды, разочарования и ярости, касалась недавних для молодой души и этого тела событий, мешала сосредоточиться и решать настоящую проблему. А потому их надо было просто пережить, пропустить через себя и выплюнуть.

Два месяца назад я был обычным парнем, об аристо слышавшим только по телевизору и из интернета. Никаких способностей или забот, главная проблема — в какой вуз поступать. Но всё пошло под откос, когда в остановку, где я стоял с матерью, врезался джип какого-то уличного гонщика.

Я тогда едва успел оттолкнуть маму и незнакомую девчонку лет семнадцати и сам упасть, попав под колёса, а не размазавшись по бамперу. Но свою жатву этот придурок собрал. Трое погибших, пятеро раненых. Я в реанимации, мама в коме.

Самое отвратительное, что водитель избежал наказания, его быстро определили по фото очевидцев —зарвавшийся мелкий боярчик, без титула, но в звании поручика и с непомерной гордостью оттого, что его мамашу трахнул какой-то князь лет двадцать назад.

В этот момент я мог бы возненавидеть всю аристократию разом, из-за одного конкретного ублюдка, да только после попадания в больницу выяснилось, что я сам бастард князя Пожарского. И хоть не принято всех мерить по себе, я-то таким уродом явно не был. Как и большинство истинных аристократов.

Не удержавшись, хмыкнул и покачал головой. Странно чувствовать, что это одновременно было и только недавно, и треть жизни назад. Сколько усилий было потрачено на то, чтобы найти и наказать того поручика? Притом что он просто выполнял приказ, ведь родство с князем лишь для меня было неожиданным.

Кто-то отчаянно хотел устранить меня, вычеркнуть из уравнения, лишить законных прав. И подложный суд, по которому меня обвинили в покушении на трон и императора, а после отправили на верную смерть, был лишь одной из попыток. Не убить, так хоть лишить любых перспектив роста.

В прошлый раз я добрался до парня и даже прикончил его. Так что буря ненависти потихоньку улеглась. Вот только позже выяснил, что у этого идиотского и кровавого теракта, а иначе я его назвать не мог, был заказчик. Кто-то достаточно высокопоставленный, чтобы отмазать исполнителя и подстроить так, чтобы его устранили моими руками.

Я начал расследование и поднимался всё выше, но закончить так и не сумел, остановился где-то на уровне министров и князей, входивших в первую десятку сильнейших. Под подозрение подпадали даже император и его сыновья. Вот только потом это стало совершенно неважно. Очередная группа самоуверенных идиотов ринулась в Испытание и открыла врата в наш мир.

Если с первым бедствием мы справлялись, уничтожив почти всю технику, то второе, в виде оживших мертвецов, сохранивших связь со стихиями и символами древних, обрушилось на нас словно каменная лавина. Каждый погибший становился новым солдатом армии мёртвых, и мы жгли тела, иногда ещё живых, слушая вопли и стихающие стоны. Не всегда была возможность добить тяжелораненых.

Приходилось так... сжимая до хруста зубы и до крови кулаки. Жертвуя родными и близкими, чтобы на день, на час отодвинуть гибель всего человечества.

И мы бы справились. Вероятно.

Тогда погибла вся верхушка в большинстве стран. Те, кто привык побеждать не задумываясь, оказались перед более сильным противником и сгинули в первых рядах.

Те, кто в панике спрятался в своих бункерах и крепостях — продержались дольше, но и они умерли, не выдержав осады. Не ведающие усталости, использующие собственные тела как накопители, сжигающие себя в стихийных заклинаниях и разрывающие саму реальность символами древних, мертвецы разрушали любые укрепления. Им нужно было лишь время, и его у них хватало с избытком.

Спасались те, кто не сидел на одном месте, кто сражался, постоянно убегая. И становился сильнее с каждой стычкой. Кто, наплевав на запреты и условности, вскрывал пирамиды одну за другой, ища выход в Испытание, в котором можно было бы жить. Ну или хотя бы выживать легче, чем у нас.

Увы, каждое из них, каждый осколок миров, собранный древними в своей жуткой коллекции, представлял собой побеждённый и разрушенный мир. Или по крайней мере порабощённый, полностью подвластный воле зеленокожих гигантов, создателей символов, опирающихся на саму реальность. Или, как утверждали некоторые, древние были теми, кто нашёл язык, описывающий внутренние механизмы мироздания и способный их менять.

Мы проходили испытания одно за другим, я лично уничтожил несколько таких карманных реальностей, завершив их существование. И получил за каждую из них новые силы, а главное — символы древних. Но не у всех проходило гладко. И одна из групп проиграла в полном составе, распечатав пирамиду, в которой покоился Бог смерти.

Которого я всё же прикончил. Мы прикончили. Ведь без поддержки друзей и любимых у меня ничего бы не вышло. А теперь у нас всех есть второй шанс.

Выуживая один факт за другим, я чувствовал, как успокаиваюсь. Как разум вновь начинает работать мерно и уверенно. Я одновременно понимал, что это будущее ещё не наступило, его ещё можно избежать, а значит, оно было нереально. И в то же время отодвигал недавние события, ведь уже пережил их и давно.

Осталось лишь засевшее в груди жгучее требование справедливости. Даже не чувство, а понимание необходимости. Я обязан выяснить, кто за этим стоит, и покарать уродов, сделав с ними то же, что они собирались сделать со мной.

Пока ещё было время. Была возможность. А значит, нужно действовать.

Я выдохнул, внезапно осознав, что бегу уже минут тридцать, не чувствуя усталости. Молодое тело, привычное к нагрузкам и марш-броскам, позволяло многое. Но это было неправильно. Силы нужно экономить, ведь то, что мне удавалось избежать сражений — лишь следствие того, что насекомые сталкивались друг с другом, а не действовали сообща. Иначе бы на меня уже напали и не один раз.

Покрытые гладкой хитиновой бронёй, щедро укреплённой металлом, который они поглощали на протяжении всей жизни, монстры двигались значительно быстрее человека. Два десятка коротких, заканчивающихся прочными тридцатисантиметровыми когтями лап несли хозяина с одинаковой лёгкостью что по горам мусора, что по дорогам. А в рывке твари развивали скорость до сорока километров в час, оставляя шанс сбежать от них только на технике, которая могла быть заражена.

Я посмотрел на горизонт, за которым скрывался маяк-обелиск, и зажмурился. Был ещё один вариант. Тупых в моей группе не было. Каждый из приговорённых обладал даром, иначе бы его просто не пустило в испытание. Большинство справится с парой насекомых. Возможно, даже с тремя-четырьмя. Если они не нападут одновременно. А так и будет, как только твари поймут, что не справляются в одиночку.

Значит, нужно идти наперехват. Право или лево?

С одной стороны, должна быть милая чернобровая девушка, горячая и несдержанная, постоянно требующая к себе внимания и заслуженно им пользующаяся. Пусть и ростом метр с кепкой. Родители её не пощадили и назвали Ханной, что для России вообще не характерно. А вот в нашем отряде она значилась исключительно как Хана. Потому что била без промаха и была отличным снайпером.

С другой стороны — тюфяк и весельчак, который стал старшим рядовым лишь потому, что был исполнительным. Несмотря на возраст, выматывающие упражнения и то, что питались мы в одной столовой, он умудрялся сохранять полноту. Позывной у него был соответствующий — Туча.

И выбирая из этих двоих, я без сомнений свернул направо. К парню.

Потому что Хана, хоть и была девушкой, но оставалась одарённой с пробуждённым символом Стрела. У неё был хоть какой-то шанс прикончить нападавших без моей помощи. А вот Туча...

До обелиска оставалось километров семь-десять. И расстояние между нами было соответствующее. Так что я рванул наискосок. Опыт прошлого и молодое тело в сумме давали невообразимый эффект. Я больше получаса не снижал темпа. Да ещё и сумел рыться в воспоминаниях и пробуждать в душе символы древних, а когда увидел вспышку за очередными обломками, даже поднажал.

— Отстаньте! — услышал я запыхавшийся голос Тучи, и когда выскочил из-за осевшего здания, увидел, как на мгновение появился золотой купол. Всего на пару секунд он отрезал замершего в защитной стойке парня от пары тварей, наседавших с разных сторон. Насекомые отлетели назад, но тут же вскочили на лапы, а обезоруженный парень ничего не мог им сделать.

На полном ходу я создал Щит и протаранил первую тварь, откинув её в золотой вспышке на несколько метров, и тут же рванул к другой. Символ меча сплёлся на автомате, сам собой, и в правой ладони появилась длинная полоса золотого света. Всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы разрубить монстра напополам.

Добивать я его не стал, пусть мучается. Вместо этого поспешил на выручку к Туче, который едва успел создать купол прямо перед тварью. Ему даже пришлось присесть, чтобы уместиться в крохотную полусферу. И неважно, что она могла выдержать даже прямое попадание танкового снаряда, что толку, если держалась она не больше пары мгновений? С контролем у него пока были проблемы.

— В сторону! — рявкнул я, занося клинок. Туча послушно завалился набок, и золотое лезвие, разбрызгивая белёсую кровь, рассекло чудище вдоль.

— Свят, я так рад тебя видеть! — чуть не в слезах выкрикнул парень, поднимаясь. — Ещё бы чуть-чуть и всё...

— Сохраняй дыхание. Побежали! — подхватив его под руку и помогая втянуться в нужный темп, сказал я. — Двадцать километров за полчаса, выдержишь?

— Ненавижу бегать, — простонал Туча, но заданный мной темп сохранил. Теперь нужно было лишь дотянуть до Ханы, девушка может справиться и без нас, но главное — что вдвоём они продержатся дольше и без моей помощи. Осталось лишь притащить владеющего Куполом неуязвимости к обладательнице Стрелы.

А затем спасти оставшуюся тройку. Ведь это мои люди. Мои соратники.

А главное — мой выбор.

--\\--

Дорогие читатели, если вам что-то не понравилось или вызвало непонимание -- напишите пожалуйста в комментариях. Это поможет мне сделать книгу лучше. а вам -- прочитать более полную и интересную историю!

Глава 3

Марафонский забег не дался Туче так же легко, как мне. У него не хватало дыхания, поэтому мы не разговаривали, и всё это время я старался пробудить выжженные на своей душе символы древних. Последние пару километров я буквально тащил Тучу на себе, а потом и вовсе бросил, когда до нас донеслись крики и звуки битвы.

— Сдохни, тварь! — яростно орала Хана, забравшаяся на бетонную гору.

Девушка никак не могла отучиться от аналогии с луком, хоть настоящее оружие ей никогда не требовалось. Соединив пальцы вытянутых вперёд рук, она отвела назад правую, и на её пальцах вспыхнуло золотое сияние. Миг, и возникшая прямо в воздухе стрела пробила спешащую к ней сколопендру насквозь, вырвав струйку белой крови.

На монстре было уже несколько дыр, но он всё никак не успокаивался: нервные центры оставались не задеты, а с другой стороны уже подбиралась другая сколопендра, и она была не одна. Меж камней я заметил сместившуюся тень. Минимум три чудовища.

— Ко мне! Быстро! — на бегу скомандовал я, перерезая дорогу притаившейся в засаде сколопендре. Та, почти не различимая в обломках, дёрнулась в сторону, но хопеш с одинаковой лёгкостью рубил сталь, бетон и живую плоть. — Уходим!

— У меня высота! — попыталась возразить девушка, но в этот момент на неё набросился первый, израненный монстр. Хана без раздумий спрыгнула с холма, на котором я и нашёл её в прошлой жизни. Вернее, её останки.

Преследовавшую девушку тварь я сбил ударом щита, а затем без сожаления разрубил на части. Соратница попыталась что-то сказать, возможно, даже поблагодарить, хотя, скорее всего, просто намеревалась спросить, чего я так долго. Но я ей такой возможности не дал. Схватил за руку и побежал назад, к Туче. И успели мы как раз вовремя. На парня наседало сразу три сколопендры, а он, окончательно истощённый, только и мог, что хватать воздух ртом, сидя на бетонной крошке, и раз за разом создавать над собой Купол.

— Левого! — приказал я, отпуская девушку, и тут же создал Щит. С разбегу врезался в одну из тварей, ударил мечом по второй. Неудачно — монстр успел в последнюю секунду отскочить в сторону, ведь моё внимание было рассредоточено на несколько целей. Но второй удар настиг его уже в следующую секунду.

— Да сколько их?! — воскликнула Хана, расстреливая тварей в упор. Догонявшие нас насекомые едва не отхватили своими жвалами девушке её упругую задницу, но Туча вовремя успел поставить Купол, закрыв её буквально в последний момент, так что тупая морда твари впечаталась в защитную сферу в паре сантиметров от тела. А уже в следующее мгновение монстру между глаз-точек воткнулась стрела.

Насекомое отлетело на полметра и упало, в конвульсиях сворачиваясь калачиком. Похоже, Хане всё же повезло, и она попала в один из нервных центров. Не став рисковать, я потратил несколько секунд, чтобы добить её с гарантией, а потом переключился на оставшихся. Три удара, три располовиненных многоножки.

— Всё? Отбились? — тяжело дыша, спросил Туча.

— Как бы не так! Подъём! — резко скомандовал я, протягивая руку, которую товарищ принял без промедления. — Пора идти.

— Куда? Мы же только встретились? Втроём мы точно с ними справимся.

— Если их будет пять, может, даже десять — да, справимся. Но если их будет под сотню, то вряд ли, — покачав головой, ответил я. Будь у меня хоть часть прежних сил, я бы и сам всех тварей раскидал, но даже из алфавита древних для рабов, вернее, для господ рабов, фараонов и прочих правителей, сейчас в моём распоряжении было всего два символа. Из ста пятидесяти. Ещё три «угадывались», но оставались недоступны.

В прошлой жизни я не только вызубрил весь алфавит, но и сумел освоить начертание слов и даже фраз. Та же бомба «солнце», которой я прикончил архилича, представляла собой первозданный хаос, заключённый в кольца фраз порядка. Идеальное равновесие, от которого я сейчас безумно далёк.

Чтобы изменить будущее, придётся освоить всё заново, в кратчайшие сроки. А для этого первым делом нужно спасти всех своих бойцов. И движет мной не человеколюбие, хотя я своих не бросаю, а потому что для вскрытия обелиска нужны все шестеро.

— Поторапливайтесь. У маяка будет безопасная зона, — сказал я, помогая Туче идти. — Доберётесь до неё и ждите остальных. Думаю, в течение пяти-шести часов я смогу собрать всех.

— В смысле, «доберётесь»? — ошарашенно уставилась на меня Хана. — Ты что, собираешься нас бросить?

— Без обид, но Туча мой темп не выдержит, — покачал я головой. — Вместе вы выживите, только на месте не стойте, пока не доберётесь до обелиска. Иначе сожрут. Работайте стандартной двойкой. На нём прикрытие, на тебе отстрел...

— Не учи учёную, — обиженно вздёрнула носик Хана. — Вали уже, мы справимся.

— Удачи! — выдохнул под конец Тимофей, когда я, кивнув, сорвался с места.

До обелиска пять километров, и, если мне повезёт, все должны быть ещё живы. Пусть неприятно, но Гроза, которая в прошлый раз добралась до обелиска сама, в спасении не нуждается. Да, она будет изранена. Но двое других просто умрут.

Я сжал зубы и помчался со всех сил. С Грозой мы были вместе больше десяти лет вместе. Переживали взлёты и падения. Развивали стихии. Когда посчитали, что начали справляться со вторым бедствием, поженились и даже отпраздновали. Правда, из медового месяца получились лишьвыходные... но мы всерьёз планировали завести детей.

Не уверен, что из нас вышли бы хорошие родители, но это было и неважно. Мы вместе добрались до финальной битвы, и был крохотный шанс, что её отпечаток души тоже пробудился во время перехода в испытание. Тогда никаких проблем не будет. А если нет? Если её узловой момент ещё не настал?..

— Шевелись, черепаха... — прошипел я сам себе, ещё больше ускоряясь и не в состоянии принять единственно верное решение. С гарантией спасти девушку и бросить двух других, пожертвовав призом за чистое прохождение испытания? Или всё же плюнуть на неё и двигаться по плану? Ведь она выживет... должна выжить...

К чёрту! Я отказываюсь выбирать из такого дерьма! Если выбора нет, я сделаю невозможное. Покрайней мере, для этого тела. Мне всего лишь нужно наплевать на все законы физики и ресурсы тела. Заодно совершить прыжок на несколько ступеней развития, отринув логику балансированного развития между стихиями и знаками. После придётся за это расплачиваться, но я готов.

Бежать ещё быстрее я не мог, не в этом теле. Вот только это ограничение совершенно не касалось используемых паладинами слов закона. В прошлом-будущем я в совершенстве освоил их все, но сейчас на отпечатке моей души едва проступали символы, которые можно было сложить лишь в один.

Щит, меч, копьё, стрела, доспех — Воин. Самая базовая форма, которую это тело не использовало ни разу. Без подготовки за это придётся расплачиваться, и сурово. Скорее всего, я надолго застопорюсь в развитии стихийной магии, ведь собью баланс на корню. Но сейчас это было не принципиально.

Первые два символа сплелись мгновенно, на чистых рефлексах. Тело и мозг привыкли к ним и давно использовали. Но дальше пошло с трудом. Боль была такой, словно я выжигал их калёным железом на собственной душе. Хотя на самом деле я просто пробуждал их, объединяя две половинки.

Сквозь стиснутые зубы не просочилось ни звука. С огромным трудом я даже не сбавил темпа, пусть и пришлось сморгнуть проступившие от боли слёзы. А пальцы сами собой закончили первое рунное слово, окутав моё левое запястье причудливой вязью.

Миг, и на мне появляются доспехи, на поясе меч, в руках копьё и щит, а за спиной лук. А в следующую секунду всё это исчезло, сливаясь в единую бронированную фигуру.

Я вырос на добрый метр, шаги стали тяжёлыми, так что бетонная крошка под ногами подрагивала при каждом приземлении. Но главное — ноги стали длиннее на десяток сантиметров, что позволило мне ускориться почти в два раза, вырывая у судьбы драгоценные секунды и даря призрачный шанс на то, что моя задумка выгорит.

Единственным минусом стало то, что из простого бегуна, который не особенно шумел, я превратился в гиганта, топающего громче слона. Теперь меня просто невозможно было не заметить; с десяток тварей сопровождали меня, прячась в тенях и сливаясь с обломками, а одна из сколопендр даже смело выскочила прямо на меня.

Не снижая темпа, я чуть подпрыгнул и приземлился ей на голову закованным в свечение ботинком. При увеличении роста в полтора раза моя масса выросла в пять, и почти полтонны веса пришлось на голову твари, радостно распахнувшей мне навстречу свою пасть и ложночелюсти. Кровавые ошмётки разлетелись в разные стороны, но я сбил концентрацию, воплощение воина развеялось, и я чуть не упал.

Пришлось заново создавать руническое слово, окончательно загубив развитие стихий на следующие полгода. Разве что начать с земли, закопавшись по горло, чтобы меня поили из чайника. Или опуститься метров на двадцать с аквалангом и сидеть там безвылазно на протяжении нескольких суток.

С освоением воздуха проблема была куда серьёзней. Это надо осваивать костюм-крыло, прыжки с парашютом или полёты на дельтаплане неделями. А на это нужно не только время, но и деньги. Которые ещё где-то раздобыть нужно.

Хуже только со стихией огня. Некоторые могли себе позволить надеть пожарный комбинезон с кислородным баллоном, обложиться деревом и жечь его, пока дух огня внутри не насытится достаточно, чтобы пробудиться. Ну или жить у жерла вулкана.

Мысли о будущих проблемах даже как-то приободрили. Время и деньги, если удастся выбраться отсюда, закрыв испытание вчистую, у меня будут. Хотя прорыв тварей придётся останавливать иначе.

Выскочив на дорогу, по которой должна была идти Настя, я сразу заметил небольшое облако тумана, в котором то и дело мелькали сколопендры, сталкиваясь друг с другом и гневно щёлкая жвалами. Сразу десяток тварей носился на пятачке в несколько метров. Гроза точно была там, а значит, не время рассусоливать.

Разбежавшись, я подпрыгнул, оттолкнулся от ближайшего холма обломков и двумя ногами влетел в границу тумана. Поднятая мной ударная волна сдула стихийную магию, отбросила в стороны сколопендр и вскрикнувшую девушку, а оказавшихся в эпицентре монстров и вовсе сплющила.

Не останавливаясь ни на мгновение, я подскочил к ошарашенной Грозе, сейчас стоявшей в самом начале своего пути, подхватил её на руки и бросился прочь. Скорость сейчас важнее эффективности, тем более что всех тварей этого мира всё равно не перебить. Они тут хозяева, и их тут миллиарды. Единственное, что сдерживает рост их популяции — отсутствие еды. Но вырвавшись в наш мир, они эту проблему решат, перейдя на человеческую диету.

Рывок. Ещё рывок. Твари оказались далеко за спиной, но до обелиска было ещё километра два, когда я понял, что не могу больше сохранять концентрацию. Пробуждённые символы пылали на душе огнём, саднили, отзываясь фантомной болью в груди и вполне реальной в голове.

Пришлось скинуть воплощение и, пробежав ещё с сотню метров, чтобы не потерять равновесие из-за инерции, поставить Настю на землю. Однако она не спешила отпускать мою шею, за которую держалась, и я наконец сумел разглядеть девушку, ради которой рискнул всем.

Довольно высокая, меньше меня всего на голову, стройная и в то же время фигуристая блондинка смотрела на меня искрящимися весельем голубыми глазами. Знает или нет? Чувствует то же, что и я, или это просто фантомы прошлого?

— Ты мой герой, — совершенно серьёзно сказала она и, подумав, чмокнула меня в щёку. — Бежим?

— Да, нельзя останавливаться, — чуть заторможенно ответил я. Это что сейчас было? Она тоже помнит, или просто благодарна за спасение?

Нет! Не о том думаю! Ещё двое. Нужно спасти их.

Настю я довёл почти до самого обелиска, где нас встретила пара Тучи и Ханы. Злые, уставшие, но живые и без травм. Я уже сумел сделать больше, чем мог, но этого всё равно было недостаточно. Когда я бросился дальше, девушка попыталась следовать за мной, но я лишь отмахнулся.

— Ждите здесь! — приказал я и вновь ускорился. Сколько времени я потратил на обход? Минут двадцать? Слишком много. Но я не мог поступить иначе. И сейчас должен был наверстать упущенное.

В третий раз я активировал форму Воина. Острая боль пронзила виски, тактично намекая, что кто-то тут в край офигел использовать фразы древних, чтобы просто быстрее бегать. Но я сумел абстрагироваться и выжать из себя абсолютный максимум.

Проблема была лишь в том, что я понятия не имел, где искать двух последних бойцов. В прошлый раз они не выжили, а у меня не хватило сил и умения отправиться на их поиски. Мне хватило вида обглоданного тела Ханы, того, что меня самого чуть не сожрали, необходимости защищать раненую Грозу и не способного атаковать Тучу.

В этот раз всё было иначе. Уже иначе. Я справлюсь. Должен справиться.

Золотой колосс нёсся по руинам, оставляя за собой едва заметные искры. Каждый шаг отдавался эхом, отпечатываясь глубоко в бетонной крошке. Не снижая темпа, я крутил головой в поиске подсказок, где могут скрываться товарищи, и лишь это позволило мне обнаружить двух парней, уперевшихся спинами в торчащий из обломков остаток пятиметровой стены.

Костя Алабаев, чёрный кучерявый гигант с Кавказа, в генах которого была щедро намешана греческая и чеченская горячая кровь, был облачён в мерцающий доспех света. Держал в руках обломок какой-то железяки и пытался отмахиваться ею от наседающих сколопендр. Готовый биться до последнего настоящий воин, которому воплощение подошло бы куда больше, чем мне.

А вот рядом съёжился невысокий парень с бежево-коричневыми волосами, по которому я вообще не стал бы скучать. Я даже как-то забыл, что именно он тогда погиб во время испытания. Филькин Филипп, брат того самого урода, что врезался в остановку, убив несколько ни в чём не повинных людей, и чуть не прикончил меня.

Но братья не в ответе друг за друга, как и дети не в ответе за своих родителей. А соучастником он не был. Просто лишним свидетелем, которого решили устранить вместе с нами. К тому же прямо сейчас он был мне нужен. А ещё он был ранен; оборванным рукавом Филипп перетянул окровавленную ногу выше колена.

Разбег, и я повторяю трюк, использованный с Грозой. Прыгаю в толпу тварей, приземляясь двумя ногами на одну из гигантских сколопендр. Монстров разметало созданной воплощением ударной волной. Попавшую под сапоги тварь сплющило, и белёсая кровь фонтанами брызнула во все стороны, вырываясь из панциря вместе с внутренними органами и мозгами.

— Свят! Живой! — радостно крикнул Алабаев, с трудом удерживающий базовый доспех, но всё равно умудрившийся вонзить острый обломок железяки прямо в пасть подвернувшейся твари. Челюсти сколопендры с жутким скрежетом сомкнулись, и орудие Кости сократилось на добрых двадцать сантиметров.

— Уходим! Я прикрою! — приказал я, создавая в руке меч. Пусть я и умудрился добраться до них вовремя, я шумел так, что теперь нас будут преследовать твари со всей округи. А у нас на руках раненый, и время по-прежнему играет против нас. Ведь там, вне испытания, оно тоже тикает, хоть и чуть в ином темпе. И где-то в краснодарской больнице лежит моя мама, которую могут отключить от ИВЛ. Так что счёт шёл на минуты.

— Держитесь по центру, — сказал я, отбивая атаку твари, что притаилась в засаде. Пожалуй, они привыкли к иной добыче, мелкой и юркой, которую можно сожрать за один присест или, по крайней мере, убить. И получать отпор им совершенно не нравилось.

Но кого это волнует? Воплощённый золотой щит принял на себя удар длинных когтей, отливающих металлом, и распался золотыми искрами. Но тварь отбросило на несколько метров, после чего я с лёгкостью её добил хопешом.

— Эк ты ловко! — с улыбкой проговорил Алабай, буквально тащивший на себе Филю. — А ведь раньше вроде копьём пользовался...

— У меня пять знаков, — походя отмахнулся я.

— А не шесть? — удивлённо выгнул бровь кавказец, по виду давно уже тянувший скорее на молодого человека, чем на парня. Согласно уставу дворянского училища, он каждый день брился, иначе бы челюсть заросла густой кучерявой бородой. Произнесено это было с такой уверенностью, что я сам невольно задумался. Даже отвлёкшись, заглянул вглубь себя, но шестой символ оказался столь размыт, что почти неразличим среди полутора сотен других, бывших наследием прошлой жизни.

— Не останавливаемся, — буркнул я, вновь создавая меч и одним взмахом перерубая тварь, вытянувшую свои жвала меж камней.

В прошлом Алабай погиб, и теперь было ясно как — сражаясь до последнего как истинный воин. Может, брось он Фильку и рвани напрямую к обелиску, сумел бы выжить. Но он был не таков. Точнее, есть не таков. И мне очень грело душу, что в этот раз друг выжил.

Если бы не поджимавшее время и твари, что постоянно норовили отхватить кусочек, я бы даже мог вздохнуть с облегчением. Но с каждой минутой сколопендр становилось всё больше, пока мы чуть не застопорились, оказавшись в полном окружении. Позади десятки монстров дрались за тела умирающих сородичей, пожирая их ещё живьём. По бокам в развалинах прятались, перебегая от укрытия к укрытию, другие. А дорогу вперёд преградило шесть крупных молодых тварей, спина одной из которых уже была покрыта характерными наростами.

— Ладно, — цокнув, проговорил я. — В последний раз...

Начал активировать плетение, но уже на третьем символе пальцы подвели, и узор распался, пройдя по рукам болевой отдачей. Тело не было готово к такому перенапряжению. Но я с самого начала знал, на что шёл.

Меч. Щит. Доспех... срыв. Пальцы сводит судорогой, боль такая, что воздух со свистом выходит из лёгких. Меч. Щит...

Закончить мне не дали. Твари рванули вперёд в едином порыве, будто сговорившись. Хотя это было невозможно. Просто каждая из них хотела вонзить жвала в тёплую податливую плоть и насытиться, чтобы перейти на следующую эволюционную стадию.

— Танкую! — видя, что у меня проблемы, крикнул Алабай и, активировав доспех, встретил несущуюся первой сколопендру в рукопашном бою. Доспех мигнул, принимая чудовищный удар. Бойца сдвинуло назад, оставляя на бетонной крошке следы от ботинок, но он устоял. А главное, выиграл мне необходимое мгновение.

Полоса света разрубила стелющуюся возле земли тварь, отделив голову от тела, но та будто не заметила потери, промчавшись мимо и врезавшись в камни. Даже когда монстр перевернулся, лапы всё ещё продолжали дёргаться по заложенной программе.

Взмах меча, и вторая тварь лишается большей части отростков по правой стороне вместе с третью тела. Следующую я принял на щит, отбросив в сторону только для того, чтобы перерубить четвёртую пополам. Базовые навыки отзывались охотно, не срывались и не тормозили.

Проблема была лишь в том, что на протяжении последних нескольких часов я бессовестно эксплуатировал своё тело, и оно уже было на пределе. Пальцы сгибались в печатях всё хуже. Рисунок боя, сложенный из коротких, резких выпадов, становился слишком легко читаем. Враги всебольше загоняли меня в оборону.

— Нет! Помогите! — взмолился Филькин, которого цапнули за вторую ногу. Я отвлёкся на крик, о чём тут же пожалел. Две крупных твари набросились на меня с разных сторон, и пришлось отступить, позволяя им столкнуться в воздухе, чтобы потом отбить атаку щитом и закончить их никчёмные жизни длинным резом, расчленившим их на неровные части.

— Уйди! Уйди! А-А! — крик Фили был такой громкий, что его невозможно было пропустить. Но прежде чем обернуться, я прикончил ещё одну тварь, наседавшую на меня и угрожавшую сбоку Алабаю. А когда посмотрел на Филькина, было почти поздно.

Надо отдать парню должное, он сражался за свою жизнь до последнего. Даже не сумев создать приличный конструкт, он бил сколопендру, пожиравшую его ногу, голыми руками. И добился успеха, ведь теперь на каждой из его рук висело по твари, всасывающих конечности, словно гигантские спагетти. Был в этом лишь один плюс — они все были на одной линии.

Рывком приблизившись к Филиппу, я широко замахнулся, создавая хопеш, и рассёк всех трёхмонстров разом. Спасая если не руки, то, по крайней мере, жизнь однокурснику. Вот только даже уже будучи мёртвыми, насекомые продолжали двигать челюстями, перемалывая кости и плоть.

— Держи его! — приказал я, понимая, что Филькин слишком дёргается, и мне не удастся сделать всё филигранно. Костя даже не стал переспрашивать, схватил окровавленными руками однокурсника, и я отсёк повреждённые обрубки. — Перевязывай, быстро. Я покараулю.

— Будет сделано, — кивнул Алабай и без всяких раздумий разорвал рубаху на лоскуты. Через три минуты, за которые я разделался ещё с шестью монстрами, Филькин затих. Возможно, от того, что потерял слишком много крови, а может, от болевого шока. Но Костя справился, парень ещё был жив.

— Побежали. Если сумеем донести его до Обелиска, пока жив — это всё кончится.

Отвечать Алабаев не стал, лишь кивнул и взвалил парня на спину. А спустя всего пару сотен метров сколопендры резко отстали. До обелиска было рукой подать, меньше километра.

Вот только дорогу нам преграждал странный металлический агрегат, величиной с деревенский одноэтажный дом.

Взрослая особь была разбужена шумом и выползла на охоту.

Глава 4

Сложно было понять, чем раньше был этот пошарпанный кусок металла, особенно учитывая, что я даже не представлял, на каком уровне развития находилась вымершая века назад цивилизация. Но больше всего он напоминал двухэтажный автобус с крохотными окнами и едва сливающимися с поверхностью лапами, каждая из которых достигала двух метров в сложенном состоянии.

— Обходи справа, я слева, — понимая, что пробежать вдвоём не получится, сказал я Косте и сам начал смещаться в указанном направлении, внимательно наблюдая за тварью. Всё же эволюция – удивительная и причудливая госпожа. Сотворить такое…

Вероятно, когда-то эти существа были вроде раков-отшельников и прочих членистоногих, прячущих свои мягкие тельца под прочным панцирем чужих ракушек. Но прошли века, а может, и миллионы лет, и эти существа научились врастать в иные укрытия, полностью мимикрируя под них.

Насколько я помнил, паразиты, названные Железной Чумой, проходили три стадии развития. Из метрового полупрозрачного яйца, закопанного в нескольких метрах под землёй, вылуплялась небольшая личинка, если метровую тварь можно так назвать. Больше всего напоминавшая нашу сколопендру.

Она росла до тех пор, пока питалась, не гнушаясь металлами и камнями, которые дробила своими мощными челюстями. Но в первую очередь предпочитала биологическую пищу, растения и белки. Именно поэтому развалины города неизвестной цивилизации никогда не зарастут лесом, тут сжирают всё подчистую, оставляя лишь крохотные стебельки и редкую траву.

Как только масса твари перерастает определённый рубеж, её собственный хитиновый панцирь лопается, выпуская наружу отвратительные отростки, ищущие к чему бы присосаться. При этом в нашем мире эти монстры предпочитают прочную военную технику, но не ограничиваются ею. Сколько людей погибло, просто подойдя однажды к своей машине, когда та внезапно раскрывала пасть и кидалась на бывшего владельца.

Твари накрепко срастались с механизмами в единое целое, заполняя своими телами всё свободное пространство, но техника начинала работать лишь лучше. Пока оставались снаряды, танки били точно в цель, вертолёты выпускали ракеты и скидывали бомбы. Истребители… ярким воспоминанием был случай, когда в штатах паразит захватил собой стратегический стелс-бомбардировщик, а потом сбросил ядерные бомбы на проводившую зачистку армию.

Так вот. Монстры ухаживали за своим панцирем, выравнивали вмятины, убирали сколы, выращивали заново утерянные компоненты, пожирая металлы. И сейчас передо мной стояла какая-то техника, сгинувшая давным-давно и при этом выглядящая будто недавно сошла с конвейера.

Выглядело это посреди разрушенного города уже достаточно странно. К тому же тварь выдавали прижатые к туловищу, но припорошённые бетонной крошкой, а потому различимые, гигантские клешни и десяток лап. Монстра это не смущало, вероятно, из-за размера. Впрочем, понятия не имею, почему он до сих пор пытался прятаться.

— На счёт три – беги, — достаточно громко, чтобы Костя недоумённо обернулся на меня, сказал я, а затем ещё повысил голос. — Раз. ДВА. ТРИ! БЕГИ!

Алабай зло выругался, но послушно рванул в противоположную от меня сторону. А тварь, заметившая, что добыча ускользает, ринулась к ближайшей цели — ко мне.

Молниеносный удар клешнями с такой скоростью вспорол воздух, что щелчок ударной волной сбил меня с ног, хотя я и успел отпрыгнуть. Перекувырнувшись через плечо, я вскочил на ноги и едва смог прикрыться щитом, ведь монстр тоже не замер на одном месте, а понёсся на меня.

Учитывая длину лап и их количество, убежать от подобной твари было нереально. Вместо жвал у неё была настоящая пасть, полная острых, словно иглы, зубов. Эволюционировав, она приобрела не только гигантские размеры и дополнительные конечности, но и лёгкие, так что через секунду меня обдал жуткий рёв, а волна смрада чуть не свалила с ног.

Глаза заслезились, и я едва успел заметить мчащуюся ко мне клешню. Меч появился в ладони почти сам, даже сводившие судорогой пальцы справились с печатью. И золотое лезвие встретилось с чудовищной клешнёй, рассекая её вдоль. Я словно с помощью овощечистки картошку «раздевал». Только вот толстая кожура, состоящая из хитина и металла, отлетевшая от клешни, чуть не сломала рёбра, сбила меня с ног и протащила пару метров. Словно удар ломом получил.

Повезло, что не ожидавшая такого поворота событий тварь взревела от боли и отдёрнула конечности. Но порыв страха был секундным, за ним последовала животная ярость, и монстр бросился ко мне, намереваясь избавиться от надоедливой мелюзги любыми средствами. Раздавить. Расплющить. Перекусить. Сожрать.

Она щёлкала зубами и клешнями, стремительно приближаясь, а я неожиданно понял, что выхода как бы и нет. Мне от этой туши никак не сбежать. И уж тем более не защититься. Единственный вариант – рубить её изо всех сил, слой за слоем, пробиваясь к туловищу.

— Держись! — неожиданно услышал я крик Насти, и перед мордой твари появился плотный белёсый туман. А следом металлический панцирь пробило несколько золотых стрел. Взбешённый появлением новых противников монстр взревел, начал крутиться на месте и очищать лапами морду от тумана, но тот будто прилип.

— Сюда! — позвал Туча, вышедший из-под защиты обелиска, и, больше не раздумывая, я рванул к товарищу по прямой.

Дезориентированная тварь начала крушить всё вокруг, едва не задев меня клешнёй и подняв облако бетонной пыли. А когда вторая лапа оказалась в непосредственной близости от меня, я не удержался и рубанул по самой узкой её части, по сочленению. Да так удачно, что конечность рухнула, а монстр взвыл фальцетом, переходя на инфразвук. В последнюю секунду беснующаяся тварь чуть не затоптала меня, но я успел юркнуть к Тимофею, а он создал купол.

Столкнувшись с непреодолимой преградой, тварь отступила, чтобы напасть вновь. Но когда оставшаяся клешня с грохотом обрушилась на бетон, нас там уже не было. Рванув что есть мочи, мы подбежали к обелиску и чуть ли не прижались к нему спинами.

— Уверен, что тут безопасно? — затравленно спросил Туча, когда паразит всё же избавился от тумана, сдув его своим криком, и уставился на нас.

— Полностью, — как можно убедительнее сказал я, но тоже вздрогнул, когда тварь рванула в нашу сторону. Когда на тебя несётся чудище весом под сотню тонн и размером с дом, у кого угодно начнут дрожать коленки. Правда, я смог этого избежать, но девушек винить не мог. Настя прижались ко мне, не отводя взгляда от твари.

Где-то метров в трёх от нас, когда монстр вот-вот уже готовился нас раздавить, неожиданно перед ним встала золотая преграда и послышался жуткий скрежет и хруст ломаемой плоти, ведь паразит не успел затормозить. Увы, он всё равно выжил, хоть теперь и хромал на половину лап.

— Я могу расстрелять его, издали, — неуверенно предложила Хана.

— Без толку. Он слишком большой, — отмахнулся я, позволив себе выдохнуть. — Осмотрите друг друга на предмет ранений. А мне нужно с этой каменюкой разобраться.

— Разобраться с чем? — выгнув бровь, поинтересовалась Хана. — Я, конечно, знала, что ты задрот и отличник, но не слышала, чтобы ты ещё и доктор-археолог. У нас на курсах про обелиски говорят лишь то, что это реликвии древних…

— Символы которых мы носим на своей душе, после инициации, — продолжил я заученную фразу, а затем повернулся к гигантскому камню. Всё же они захватывали дух, даже если видишь в тысячный раз.

Уходящий к небесам шестигранник, словно пронзал их золотым лучом. По чёрному монолиту медленно текли яркие, неувядающие символы, проступающие будто из глубин. Волшебный, невозможный артефакт древних, служащий одновременно маяком, стражем и защитником.

— По сети гуляет слух, — тихо начал я, — что Древние, бывшие прошлой цивилизацией, уходящие из нашего мира на ледниковые периоды, создавали подобные карманные миры для развлечения и демонстрации собственного величия.

— Какое может быть величие на развалинах? — недовольно фыркнула Хана.

— Целый мир, проигравший горстке древних и павший к их ногам, — прокомментировала Настя, так и не отошедшая от меня дальше, чем на шаг. — Вот примерно такое величие. Они как британцы, что тащат в свой музей ценности со всего мира, а потом выставляют словно трофеи.

— Ага. Ирония в том, что пирамиды, которые они не смогли спереть из Египта, сами к ним теперь пришли, — поддержал шутку Алабай. — Хотя вроде пару обелисков они до этого вывезли.

— Именно, — кивнул я, продолжая осмотр.

— Ой, какая прелесть! — неожиданно восхитилась Хана, но она стояла вне поля моего зрения, а специально обходить и смотреть, что именно она посчитала милым в этом мире, я не стал. Захочет — сама покажет.

— Собираешься вытащить нас раньше срока? — поинтересовался сидящий рядом Тимофей. Он с трудом восстановил дыхание после марш-броска.

— Да, попробую, — кивнул я, не став говорить, что цель у меня куда глобальнее.

Нужно было перекрыть выход из этого мира, раз и навсегда. Чтобы ни один придурок не мог открыть врата повторно и выпустить местных паразитов вначале в пирамиду, а затем и в наш мир. Задачка не тривиальная, тем более что Хана была правда: я ни разу не профессор истории, алфавит древних я знал и даже читать на нём худо-бедно умел, но всё, что касалось инженерии утерянной цивилизации – не мой профиль.

— Если не поторопимся, он умрёт от кровопотери, — напомнил Костя, склонившийся над Филькиным.

— Придётся его разбудить, — тяжело вздохнул я, ловя глазами символ «дом». Успел положить на него ладонь, до того как золотой значок погрузился в глубину чёрного камня. Символ вздрогнул и замер.

— Так! Слушаем меня! Видите символ, который я держу? Он есть на каждой грани. Встаньте, положите на него ладонь и держите.

— Филя не встанет. У него только одна нога осталась, и он слишком слаб, — покачала головой Настя. — Его придётся держать.

— Не выйдет, расстояние между гранями большое, — возразил я, держа знак пальцами. — Хотя есть другой способ. Тащите его сюда. Филин! Подъём! Открой глаза, ты нам нужен!

— А-а! Нет… нет, прошу! Просто дайте мне умереть… — простонал парень, которого подтащили к моей грани и задели одну из разломанных и обглоданных костей.

— Послушай меня! Хочешь умереть — твоё право. Я тебя останавливать не буду. Но неужели ты хочешь остаться здесь, чтобы твари медленно пожирали тебя, кусочек за кусочком? — спросил я, и его лицо исказилось гримасой природной паники.

— Нет-нет-нет. Прошу, добейте, — заливаясь слезами, произнёс он.

— Никто здесь тебя добивать не станет. Выполни один приказ, и мы все отправимся домой, слышишь? — подтащил я рыдающего инвалида к грани и опустил знак на уровень его глаз. — Прижмись к нему щекой и держи. Не сможешь — придётся ногой держать.

— Иди к чёрту, Свят! — сквозь слёзы выругался Филин. — Это всё из-за тебя! Если бы не ты, если бы не мутил воду…

— Мы всё равно не станем тебя добивать, — не поддался я на провокацию. — Не выполнишь задачу – просто застрянешь здесь навсегда. Ну вернее, пока до тебя не доберутся монстры. А дома тебя ждёт медикаментозная кома, добрые медсестрички и гарантированное обслуживание. Может, даже будут оказывать дополнительные услуги.

— Что? О чём ты, придурок?

— Как говорил один гусар, даже если у меня останется лишь один палец, я всё равно буду мужчиной. А у тебя всё нормально, ещё и нога на месте.

— Пошёл ты, Свят! — зло выкрикнул парень.

— Не смешно, — осуждающе покачала головой Настя и присела рядом с Филей. — Если ты считаешь, что всё из-за Святослава, разве тебе не хотелось бы отомстить?

— КАК?! У меня не осталось рук! Я ни один символ не смогу создать!

— Для создания символов, пальцы не нужны, просто начертание будет слишком медленное для военного применения, — пожала плечами девушка, а затем, отобрав у меня символ, махнула рукой, чтобы я ушёл к другой грани. — Но если ты останешься здесь, то Святослав выйдет из Испытания, доказав свою невиновность. Он останется безнаказанным, никто даже брату твоему ничего не расскажет, а так у тебя будет шанс. Крохотный, но будет.

Я почти не вдавался в то, что она говорила. Отыскал на новой грани нужный мне символ и, поймав его пальцами, начал собирать цепочку из прочих нужных знаков. Ведь моей задачей было не просто попасть домой, а заблокировать выход в этот мир навсегда.

Увы, я знал всего два способа сделать это. Первый — в самом деле заблокировать выход, перекрыть его, введя последовательность отключения перехода. Это был самый лучший вариант, но, увы, он срабатывал в момент введения, а значит, мы останемся здесь навсегда. Умирать таким изощрённым способом мне не хотелось.

Второй вариант в данном свете выглядел предпочтительней — сменить привязку входа и выхода.

Испытания древних были для рас, использующей язык мироздания в повседневной жизни, чем-то вроде развлечения. Игровые арены, размером с целый мир. И они непременно ломали свои игрушки. Насколько я помнил, не было ни одного нормального мира, в который бы оставался проход.

Возможно, и были исключения, но я о таких не слышал. А учитывая предназначение карманных миров, режим действия у обелисков был соответствующий. Добеги до флага, захвати точку и прочие не особенно интеллектуальные задачи для молодёжи. Но главное, в зависимости от режима, действовали и второстепенные условия.

Сейчас обелиск работал в режиме «эстафета до точки». Все попавшие в Испытание ставились на открытой местности, на одинаковом расстоянии от обелиска и соревновались, кто первый доберётся до центра.

Я же перенастраивал его в режим «домашняя локация владельца».

Наверное, с точки зрения древних, это было бы наглым захватом собственности. Но учитывая, что все они давно сдохли, меня это совершенно не волновало.

Дом, точка — владелец, запись владетеля, сменить по праву крови…

Символ крови мигнул несколько раз и исчез, возвращаясь в глубины обелиска и заставляя меня ловить их заново и собирать всю цепочку. Надо запомнить. Не то, что при ошибке символы разлетаются, это очевидно, а то, что где-то есть тот, кто куда более родственен древним по крови. Возможно, даже в нашем мире.

Дом, точка — владелец, смена по праву силы.

— Свя-ят!.. — окрикнула меня Настя, и, оглянувшись, я увидел сидящую на бетоне, спиной к нам, зеленокожую фигуру. Исхудавшая и одичавшая, она всё равно принадлежала одному из древних. По крайней мере, на фресках в древнем Египте боги изображались именно такими. Правда, у меня не было ни капли раболепия перед начавшей оглядываться и подниматься величественной фигурой.

— Стой, ты куда?! — раздался позади удивлённый голос Ханы.

Оторвав ладонь от обелиска, я смело шагнул за периметр защитной формации и ударил мечом до того, как удивляющийся гигант сообразил, что происходит. Несколько секунд обезглавленное тело ещё стояло, покачиваясь. Кровь с мерными толчками выходила из его шеи, но потом рухнуло, словно спиленное дерево, подняв облако пыли.

Шагнув к нему, я наклонился и приложил руку к артерии, смачивая в чёрно-зелёной крови гиганта. Эти твари тысячелетиями держали в рабстве сотни миров, разрушая их по собственному желанию. И даже на нашей Земле, создавали культы имени себя, используя даже фараонов в качестве рабов и надсмотрщиков.

И то, что многие люди были не лучше, а этот конкретный древний вполне мог оказаться последним разумным из их расы, вообще меня не останавливало. Архилич был из их племени. А я должен был заботиться о своих.

— Попался, пушистик! — весело выкрикнула Хана, и я, наконец, поймал её взглядом. Довольная девушка держала на руках какой-то комок шерсти.

— Это что у тебя такое? — озадаченно спросил я, готовясь в любую секунду нанести удар.

— Котёнок! — радостно сказала девушка, взяв существо ладонями с боков и показывая его мне на вытянутых руках. — Крупноват, надо вычесать и помыть, но зато посмотри какая милаха!

На меня смотрели гигантские, больше чем на половину мордочки, глазки без зрачка. Маленький розовый носик дёргался, чуть подрагивая. Рот, тоже небольшой, таким если и укусишь, то немного, да ещё и словно созданный для улыбки. Бывает у котов такой прикус, будто они постоянно улыбаются. Четыре лапы, довольно короткие, с крохотными, но различимыми пальцами. Длинный, закрученный, словно у обезьяны, полосатый хвост.

И в целом я бы сказал, что это просто какая-то разновидность приматов. Если бы не два «Но». Во-первых —очень странные уши, аж на половину головы. Словно чебурашка, которому уши неаккуратно обкромсали ножницами. А во-вторых… Ну, он был розово-голубым!

— Ты уверена, что ЭТО котёнок? Где ты его вообще взяла? — с сомнением спросила Настя.

— Это существо может быть крайне опасно, — предупредил я. — Например, ядовито. Не просто же так он выживал в этих развалинах до нашего прихода.

— Как такая милаха может быть опасна? — Хана прижала к себе животное. — Это даже не обсуждается. Он мой.

— Как любая яркая змея, например, или рыбы, предупреждающие о своей опасности яркой расцветкой. Если что животные тоже могут быть ядовиты, тот же утконос, — начал перечислять Туча, но девушка лишь фыркнула и ушла к своей грани.

— Ладно, под твою ответственность. Продолжаем работать. Всем быть готовым к переходу! — скомандовал я, положив смоченную в крови ладонь на мигающий символ «Владыка». Прошло несколько секунд, прежде чем символ загорелся ровным золотым светом, а кровь на моей ладони резко высохла и осыпалась струпьями, не оставив и следа.

Я вновь собрал цепочку из символов, но на сей раз никаких проблем и возражений не возникло, меня назначили владельцем территории, и, наконец, приписка сменилась, символы вспыхнули, разлетелись в стороны, а затем закружились в хороводе.

— Все держат знак дома? — спросил я и, дождавшись, пока перекличка закончится, продолжил. — Переход через три. Два. Пошло…

Знаки древних на обелиске вспыхнули нестерпимым золотым светом, и я инстинктивно прикрыл лицо ладонью, чуть не оторвав вторую от камня. Вот только при всём желании из этого ничего бы не вышло, меня словно приклеили к его поверхности суперклеем, а затем кружащиеся символы резко остановились и устремились к моей руке.

Всего миг, и они поползли по коже, оставляя ожоги, от которых хотелось выть. А затем меня словно заклеймили раскалённой стальной полоской, спиралью, обхватившей руку. Боль была нестерпимой, но я не мог даже пошевелиться. Казалось, она всё длилась и длилась, даже не минутами – часами и днями… На месте окровавленных ожогов появились грубые красные шрамы, затем они разгладились, оставляя размытые отметины, но и они расползлись, почти сливаясь под волосами с обычной кожей.

А потом мы вывалились в нашу реальность. Небольшой внутренний зал пирамиды древних, пять на пять метров. Раньше он освещался светом обелиска, сейчас же находящиеся в нём спешно включали фонари, выхватывая из темноты фигуры друг друга и наши. Нас выкинуло прямо перед отрядом армейских следователей, что и отправили нас на верную смерть в Испытание.

— Лейтенант, какого дьявола происходит? Почему они здесь? — тряся всеми тремя подбородками, гневно спросил судья. Напыщенный жирдяй в чёрной походной мании с золотым воротником. — Вы должны были их отправить ещё пять минут назад!

— Так, мы и отправили, ваше высокоблагородие, — растерянно ответил военный, глядя на нас.

— Ух, чтоб я ещё хоть раз… — скрючившись от тошноты, проговорила Настя. — ненавижу порталы.

— Немедленно отправить приговорённых на испытание! — в ярости выкрикнул судья. — Я сказал…

— Довольно! — резко оборвал я мужчину, обращая на себя всеобщее внимание. — Мы уже вернулись с него. Или вы настолько ослепли, что не видите даже этого?

— Неуважение к суду? Очень хорошо! Вы будете приговорены… — начал было толстяк, довольно потирая отёкшие ручки.

— Дважды не расстреливают, — сказал я, заслоняя товарищей. — Даже если ты продажная мразь, совершившая подложный приговор, он уже исполнен. Хочешь второй раз попробовать повесить того, чья верёвка оборвалась? Испытание пройдено, мы невиновны. Или, по крайней мере, достаточно сильны, чтобы пройти его всем вместе.

— Угроза? Угроза военному чиновнику при исполнении! Вы все слышали?! Будете свидетелями.

— Или не будут, — сказал я, выступая вперёд и заслоняя товарищей, правда, они тут же встали со мной плечом к плечу. — По праву дворянской крови, праву одарённых и первородства, я заявляю, что испытание пройдено и приговор исполнен. Любой, кто захочет оспорить моё слово, будет вызван мной на суд чести, как лжец и клеветник.

— С тобой? Слишком много «чести», — выделив последнее слово, проговорил судья. — В Испытание его! Всех их!

— Не выйдет, ваше высокоблагородие. Обелиск погас, — глухо проговорил один из военных, держа автомат под рукой.

— Что значит погас? Где это видано, чтобы они гасли?! — брызжа слюной, заорал маленький толстый человечек, считающий себя большим из-за должности. Он настолько уверился в своей правоте, что отказывался видеть реальность.

— Обелиск погас, потому что испытание пройдено, — спокойно соврал я. Объяснять, как ситуация обстоит на самом деле, я не собирался. — Отступите или погибнете как напавшие на аристократов.

— Вы с ума сошли? Вся империя будет против вас! На вас спустят всех собак и загонят как бешеных животных! — расхохотался судья.

— Только если они как-то узнают о произошедшем, — спокойно ответил я, создавая на левой руке щит. — А учитывая, что вы совершили подлог, скорее всего, вы никому ничего не рассказывали. Так что ваши разорванные тварями трупы вряд ли кому-то что-то докажут.

Глава 5

— Взять их! Немедленно! — приказал судья, и служащие суетливо схватились за оружие, ровно до того момента, как я активировал Воина. Короткая передышка позволила сделать это почти без боли. Главное же было — обойтись без лишних жертв. А когда перед тобой возвышается золотой трёхметровый гигант, а у тебя в руках обычное оружие, как-то само собой переосмысливаются слова «долг» и «опасность».

— Бросьте ваши пукалки, пока выполняете приказы, никто вас не тронет, — пророкотал я и сам удивился, каким низким и трубным стал мой голос. Хотя, возможно, дело было в уникальной акустике пирамиды. Закричи я сейчас — и все в этом зале, наверно, оглохли бы.

— Сейчас тебя повяжут и… Вы что делаете, олухи?! — обернулся судья, до которого, наконец, начала доходить объективная реальность. А когда я прицельно потянул к нему руку, мужчина, неожиданно резво для своей комплекции, рванул в сторону выхода, бессвязно причитая: — Нет-нет-нет!

— Стоять! — рявкнул я, и все находящиеся в зале вжались в пол, схватившись за уши. Все, кроме судьи, которому мой крик, кажется, придал второе дыхание. Чертыхаясь про себя, ведь продажный чиновник мог быть единственным, знавшим заказчика, я пошёл следом, с грохотом раздвигая обломки и вынужденно сгибаясь почти вдвое.

Пирамида не выдержала переноса в наш мир, проход частично обвалился, и места, в которых человек мог пройти, не наклоняя головы, для Воина оказались слишком узки. Я даже подумывал развеять боевую форму, но в этот момент, со стороны улицы послышались хлопки выстрелов. Получить пулю, когда так близко к цели, совершенно не хотелось, так что я предпочёл подойти к каменной двери и поднять её, водружая на место.

Оказавшись снаружи, я увидел, как полностью довольный собой судья подбегает к роскошной статусной машине. От капота он ещё пару раз пальнул в меня и повернулся, чтобы открыть дверь.

Добежать я не успевал никак, а потому решил действовать проще. С лёгкостью выломал булыжник размером с человеческую голову. И уже размахнулся, чтобы швырнуть в машину, как та, неожиданно и для меня, и для чинуши, извернулась и, открыв пасть-капот, отхватила ему половину туловища, с отвратительным хрустом ломая рёбра.

Камень с визгом пробил капот в ту же секунду. Взревевшая тварь, отбросив в стороны свои лапы, молниеносно повернулась ко мне и оскалила бритвенно-острые клыки. Такими, пожалуй, и воплощённую броню пробить можно, но я не собирался так рисковать. Подхватил с земли огромный кусок лестницы, блок весом килограмм в двести, и, приноровившись, метнул его в салон авто.

Раздался яростный визг, и только что перерождённый монстр, у которого даже клешнёй ещё не отросло, бросился в атаку, в попытке одним рывком достать меня и прикончить. Но я успел увернуться в последний момент, и паразит на полном ходу врезался в каменные склоны пирамиды.

Не давая врагу опомниться, я обрушился сверху. Но тварь, словно блоха, отпрыгнула в сторону. Ударная волна от приземления всё равно достала её, швырнув на землю. Я же для надёжности выломал ещё один кусок лестницы — каменную ступеньку с сечением в сорок сантиметров и длиной под двести. И этой импровизированной дубиной огрел поднявшегося монстра.

Гранит не выдержал нагрузки и треснул, но твари тоже досталось: её сплющило, лапы подкосились. Кто-то другой мог бы сказать, что она сдохла, но я слишком хорошо помнил всю опасность этих существ. Размахнувшись как следует, я вонзил обломок ступеньки в двигательный отсек, а затем свёл кулаки над головой и, словно молотом, добавил по импровизированному колу сверху, вбивая его в землю.

— Что это за хрень? — раздался испуганно-удивлённый мужской голос от выхода из пирамиды. — Что вы сделали с нашим транспортом?

— Потом, — отмахнулся я и шагнул к истекающему кровью, булькающему, но ещё цепляющемуся за жизнь судье. — Кто вас нанял?! Скажи, кто тебя нанял и обещаю, я вызову скорую!

— Н-нет… — с кровавым пузырём вырвалось изо рта.

— Клянусь, я вызову сюда врача!

— В-всё равно… У-убьют, — прохрипел судья, боявшийся своих нанимателей больше, чем немедленной смерти. Глаза его быстро стекленели, потеряв фокус, и я понял, что продажный чинуша мёртв. Правда, всё ещё оставались его помощники.

— Выходите наружу! Все! — скомандовал я, оглядываясь и развеивая форму Воина. — И оружие прихватите, может пригодиться.

— Что здесь случилось? — спросила Настя, выглядывая из-за двери, и тут же натолкнулась глазами на развороченную технику. — А, понятно…

— Жалко «Чайку», хорошая машинка, — вздохнул Костя, тащивший на загривке бесчувственного Филю.

— Телефоны есть? Надо вызвать скорую, — сказал я, обыскивая карманы судьи. Нашлась позолоченная коробочка с гравировкой двуглавого орла и надписью "ЦарьФон" на крышке. Вот только сам телефон оказался помят и согнут почти пополам. Ни на нажатие на экран, ни на кнопки он не реагировал.

— Сдох, — мрачно констатировал я, засовывая трубку в карман. Надо будет потом отдать её техникам, пускай достанут список звонков и контактов. — Кто знает, на кого работал судья?

Служащие, которым вернули почти всё оружие, столпились вокруг тела. На лицах скорбь и страх. Но стоило на них посмотреть, как мужчины сразу отводили взгляды. Прямо здесь? Это же чистейшая уголовщина, тогда их придётся всех убить. Да и их, скорее всего, вообще в курс не ставили, как рядовых исполнителей. Так что не только опасно, но и бесполезно. Мороки больше.

— Вызывайте скорую… — решил я идти другим путём. — Где ваши машины?

— Здесь не ловит. Сети нет, — ответил старший следователь. — Сюда мы на трёх авто ехали. Теперь два осталось…

— Сдохшая «Чайка» — личная тачка? Откуда её пригнали? — поинтересовался я, пытаясь понять скорость распространения заразы.

— Это служебная машина, как и «Газель». Брали из местного гаража, городского, — ответил всё тот же мужчина.

— Ладно, хоть так, значит, пока далеко не ушло, — пробурчал я, поднимаясь. — Тело надо доставить в морг. Пострадавших – в больницу. А нас – в ближайшее отделение дворянского суда.

— У нас к вам никаких претензий нет, — скороговоркой заметил помощник судьи. — Валентин Исаакович просто проверку проводил, а тут его тварь цапнула. Каждый из нас готов свидетелем быть, что вы совершенно ни при чём.

— То, что у вас нет ко мне претензий, не значит, что у меня к вам их не найдётся, — возразил я, не собираясь отказываться от ниточки, ведущей от судьи. — И не дай бог ваши подельники успели отключить мою мать от ИВЛ, я вас всех в асфальт закатаю.

— Не стоит, право слово, — защищающе выставив перед собой ладони, сказал старший. — Мы всего лишь исполнители. Водители, охранники… не больше. Нам никогда даже не сообщали, куда ехать, до последнего момента. Только вот мы всё же на службе его величества, а угрозы служащим… Давайте мирно разойдёмся?

— Эй! Ты чего, успокойся! Пушок, перестань! — вскрикнула Хана, и отвлёкшись от следователей, я увидел, как «милаха», которого девушка притащила из другого мира, шипит и вырывается, крохотными, но острыми коготками разрывая рукава её куртки.

— Что с ним такое? — настороженно спросил я, в упор глядя на животное.

— Я его в машину хотела отнести, но он будто взбесился... — растерянно сказала девушка. — А отхожу – всё нормально. Может, он просто технику не любит?

— Ну, поводов у него может быть предостаточно. Но я бы поставил на другое, — произнёс я и бесцеремонно забрал у одного из служащих укороченный автомат. Мужчина дёрнулся, когда я протянул руки, но не отстранился и не стал сопротивляться. Правда, и помогать тоже не спешил, так что мне пришлось снимать с него ремень самому.

— Ты чего задумал? — спросила Настя, когда я передёрнул затвор. Теперь уже напряглись все, следователи тоже суетливо взялись за оружие, хоть и не спешили наводить его на нас. — Считаешь, что тут может быть больше одного паразита?

— Не проверим, не узнаем, — пожал я плечами. — Ну что, от какой машины твоя животинка беситься начинает?

— От микроавтобуса, — с готовностью кивнула Хана, еле удерживающая беснующееся существо у груди.

— Если он тебя до крови расцарапает, может пойти заражение, так что поаккуратнее с ним, — строго предупредила Настя, смотревшая на монстрика с явным подозрением.

— Кто-то к машине подходил? — спросил я, убедившись, что все свои рядом.

— Я Филю положил… вот же чёрт! — бросился к однокурснику Костя.

— Назад! — рявкнул я, прижимая автомат к плечу, но Алабай, будучи воином от волос до костей, уже метнулся к распахнутой двери и вытащил инвалида. Мне оставалось лишь недовольно поморщиться. Над исполнением приказов придётся поработать… хотя с другой стороны, будь он другим, не ввязался бы в эту заварушку и не оказался со мной в Испытании.

Активировав щит, я подошёл вплотную к машине и, прикрываясь им, поддел капот мушкой АК. Поддался он не с первого раза, но когда открылся, всем присутствующим предстало отвратительное зрелище: двигатель со всех сторон окружала пульсирующая гора мяса, уже поглотившая радиатор и постепенно отращивающая новые конечности.

— Эта техника всё… — констатировал я. — Боюсь, уже никуда не поедет. Посмотрим последнюю.

Машина сопровождения, новый блестящий внедорожник, наследник заслуженного 469того «козлика», оказался на удивление чист. Ни под капотом, ни на днище тварь я не заметил даже при тщательном осмотре.

— Интересно, а тварюшка на эту машину, как отреагирует? — спросил я сам себя и нашёл глазами Хану. Ну вернее, её задницу, торчащую из кустов. — Хана, в чём дело?

— Пушистик вырвался и сбежал. Куда-то сюда… — раздосадовано проговорила девушка, шарящая между ветками. — Я точно видела, что он сюда шмыгнул.

— Только этого нам не хватало… — выругался я, даже примерно не представляя к каким последствием это может привести. Не станет ли это бедствием ещё хуже, чем Железная Чума? Что, если эти милые создания разносят какую-то заразу, или сами ей являются? — Всем искать монстра, я пока займусь паразитом!

Народ послушно ринулся в кусты, а я воплотил меч и, стараясь ничего не повредить в автомобиле, начал планомерно вырезать «опухоль». К сожалению, конструкт держался лишь один удар, так что через несколько минут пальцы уже начало сводить судорогой от частого создания печати. Но я умудрился филигранно вырезать большие куски плоти, вообще не задев двигатель и трансмиссию. Правда, машина всё равно уже лишилась поглощённых тварью радиатора, аккумулятора и большей части электроники.

— Так. Ну, в принципе, должна поехать… — пробормотал я, осматривая результаты своей работы.

— Пуа? — раздался любопытный голосок за мной, и, обернувшись, я увидел Пушистика. Существо сидело на задних лапах, поджав передние к груди, и с неподдельным интересом смотрело меня своими огромными глазами.

— Эй, народ! Хватит по кустам шариться! — окрикнул я остальных, не отводя взгляда от непонятного монстрика, и на всякий случай переложил ладонь на рукоять автомата. Было в нём что-то необъяснимо пугающее и странное. И как любую угрозу я бы предпочёл его вначале изучить, а потом устранить. Но…

— Нашёлся милаха! — воскликнула Хана, вновь прижимая существо к груди. — Можно мы его оставим? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Тц. Ладно. Под твою ответственность, — наконец сдался я. — Но в клинике мы его сдадим на проверку. У кого ключи от уазика?

— Вот! — даже спорить не стал один из помощников судьи.

— Хорошо. Оружие и телефоны мы вам оставим, а вот внедорожник придётся реквизировать и забрать ваши удостоверения — чтобы мы точно знали, кого благодарить за сегодняшнее. Нам нужно срочно в больницу, так что извиняйте, времени нет, — сказал я, собирая документы.

Было видно, что это мужчинам не по душе, но они как выбрали линию полного подчинения, так от неё не отклонялись. Возможно, так их учили: при столкновении с явно могущественным аристократом прекратить все попытки сопротивления и ожидать возможности передачи службе с соответствующими полномочиями.

Но тогда странно, что они вообще в подобное ввязались. Хотя вспомнив происходившее тут буквально пару часов назад, я вообще не удивился, почему они были так уверены в себе. Ведь их было больше, вооружённые, а перед ними — просто подростки с одним-двумя символами, да ещё и нестабильными.

— Рекомендую добровольно отправиться в следственный комитет и написать явку с повинной, — сказал я, забираясь в машину. — Потому что мы точно молчать не станем. А так облегчите свои души, а заодно срок скостите.

— Мы были абсолютно уверены, что исполняем свой долг в соответствии с законом, — не моргнув и глазом, заявил старший помощник. — Подчинялись приказам вышестоящего руководства, на ком и лежит личная ответственность.

— Вот такой версии и придерживайтесь. Особенно если выяснится, что послал вас на это какой-нибудь князь… великий, — язвительно усмехнулся я, махнув им из окна.

Туча, как самый крупный и отлично водивший машину, сел за руль. Алабай по схожей причине – на кресло штурмана, я же вполне уместился между девушками на заднее сиденье. Если бы не окровавленное тело Фили на наших коленях и не вырывающийся из рук Ханы монстрик, вообще была бы почти идиллическая картина.

— В центральную больницу. Гони что есть сил!

— Принято, шеф, — бодро отсалютовал Тимофей и вдавил педаль газа до упора. Вот чего было у парня не отнять, так это неукротимой любви к жизни. Несмотря на свой позывной, ему, казалось, каждая секунда была в радость. Еда, самая обыкновенная, превращалась в «вкуснотищу», которую он смаковал. Повседневное вождение машины — в удовольствие от свистящего в приоткрытых окнах ветра и проносящихся мимо деревьев. А главное — он заряжал этим всех присутствующих.

Даже я на мгновение забыл, в какой глубокой заднице мы оказались, и непроизвольно улыбнулся.

Вот только реальность от этого никуда не делась. Спустя несколько минут езды мы напоролись на военный блокпост. Десятка два солдат с автоматами, и зачем-то с миноискателем, проверяли машины. К нам тоже заглянули, но увидев тело, лежащее на коленях, и перепачканное удостоверение одного из помощников судьи, тут же пропустили, не став даже вопросов задавать. А зря.

— Нужно понять, как далеко зашло заражение паразитами, — озабоченно проговорила сидевшая по правую руку от меня Настя. — Мы должны его купировать.

— Люди не идиоты, проверки уже пошли. Пост же не просто так стоит, — отметил я. — Но раз была заражена техника из гаража судейского корпуса, значит, в городе уже точно паразиты. Они плодятся, как только набирают достаточно биомассы, а в нашем мире её полно. Повезло ещё, что яйца откладывают лишь взрослые особи, которые сумели врасти в панцирь.

— Вот только машин везде полно, не говоря уже о военной технике, — мрачно прокомментировала Настя, показывая мне телефон одного из служащих, разблокированный. — Сеть появилась, так что смотри сам.

А посмотреть было на что. Около месяца назад, почти сразу после того, как меня сбила машина, отправив маму в кому, случился прорыв из пирамиды. Тысячи паразитов живой волной разбежались в разные стороны. Одновременно с этим произошёл сильный электромагнитный импульс, уничтоживший бытовую электронику в половине края.

Для устранения угрозы призвали всех прошедших аттестацию дворян и бояр. Наша группа относилась именно к таким, и пусть у меня не было пробуждённой души, мы справлялись. Впрочем, не сильно лучше, чем остальные. И я бы даже поставил графу Краснодарскому твёрдую пятёрку. Вот только он привлёк для устранения угрозы армию.

— Техника с трёх регионов, — уточнила подруга, увидев, что я дочитал очередную статью. — Около десяти тысяч военных. Выходит, что на данный момент заражено несколько сотен танков, БТРов и прочей техники.

— Если они проворонили осмотр перед возвращением в гаражи, может, и больше. Хватит одной-единственной особи, на территории танкового полка, чтобы заразить всю технику, — машинально барабаня по телу Филькина пальцами, проговорил я. В голове отчаянно пульсировала мысль, что мы теряем время, но машина и так мчалась на максимально возможной скорости, не соблюдая никакие правила.

Быстрее было бы разве что на вертолёте. Но где его взять? Хотя нет. Теперь у меня был ещё один способ перемещения, только в одну конкретную точку, с каждой минутой удаляющуюся от нас. Благодаря выжженной на моей коже и душе фразе, на языке Древних, я в любой момент мог переместиться в Испытание. Прямо к обелиску. А оттуда, при желании, мог выйти из пирамиды.

Мысли чуть сместились, и я пропустил мимо ушей рассуждения Насти о том, что нужно срочно привлечь губернатора, местных князей и вообще всех одарённых к проверке техники и поиску кладок с яйцами. Это было и без того понятно. Только вот не ясно, как нам такого внимания добиться.

Меня же больше интересовал вопрос времени. В испытании мы провели больше двух часов, возможно, и три. Увы, отслеживать было не по чему. Но вот снаружи, в нашем мире, прошло всего пять-десять минут. Хорошо бы этот вопрос потом проверить, но если всё сойдётся, то вместо обычной затычки, как я задумывал, можно было получить полигон, на котором время течёт в десятки раз быстрее.

Сложно даже представить, какие это открывало перспективы. Начиная от самых элементарных — уйти на полчаса и как следует отоспаться, заканчивая возможностями по производству, обучению и всему остальному.

Я буду стариться в десять раз быстрее? Да вообще плевать. Все мы умрём, а если ничего не сделать — молодыми. Так что использование карманного мира сразу стало краеугольным камнем будущей повестки. Единственная проблема — точка выхода. Вряд ли её можно изменить, разве что выломать и таскать с собой обелиск. Хм… на самосвале возить? В принципе, тоже можно.

— Алло, ректора будьте добры! — вырвал меня из задумчивости голос Насти. Девушка первой сообразила, что шесть подростков-кадетов могут обратиться лишь к своему непосредственному руководству, ректору военного училища, а заодно майору и титулованному дворянину. — Пётр Алексеевич, добрый день…

— Вы где шляетесь, мать вашу?! Хотите за самовольное оставление части под суд пойти? — раздался разгневанный ор на той стороне, да такой громкий, что Настя сморщилась и отодвинула трубку от уха, а Тимофей непроизвольно дёрнул рулём, отчего мы все чуть не полетели в кювет.

— Ваше высокоблагородие, нас похитили и пытались убить. У нас на руках тяжелораненый, едем в госпиталь, — скороговоркой выпалила Настя, и на той стороне раздался свист втягиваемого воздуха. Но крика не последовало.

— Доклад по форме, — глухо приказал майор.

— Группа, представившаяся нам следователями по особо важным делам, перехватила патруль, с требованием поддержки против монстров, — начала рассказывать Настя, о событиях, которые совершенно вылетели у меня из головы. — При приближении к краснодарской пирамиде нас взяли в кольцо, разоружили и объявили о проведении следственного эксперимента, загнав к обелиску.

— Кто был ответственным?

— Старший военный судья Валентин Исаакович Воровайкин, — зачитала девушка приготовленное мной удостоверение. — Эм, как его вообще на должность с такой фамилией взяли?

— А ты людей по фамилии не суди, Яблунина, — сухо заметил ректор, и девушка притихла. — Что дальше было?

— Приговорив к смерти через испытание и угрожая жизни родственников, нас заставили активировать обелиск, — продолжила Настя. — Очевидно, рассчитывали, что мы там все останемся, но мы вернулись. Все. Только Филю пожевало. Везём в больницу.

— Так. Вы прошли испытание? Все шестеро? Так… — проговорил ректор, надолго замолчав. — Хорошо. Аттестацию вы прошли, увольнительные я вам выпишу, сразу после больницы – в училище. Ясно?!

— Так точно, — покосившись на меня, ответила Настя и положила трубку. — У нас пока имени нет, мне показалось, что это самый простой способ добраться повыше. А ректор может и губернатору позвонить, и старые контакты поднять.

— Вот только резко ограничит нас в свободе действий, — возразил я. — Нужно получать не просто аттестацию, а статус вольного отряда Ликвидаторов.

— Угу, сразу княжеской дружины, — саркастически фыркнула Хана, продолжавшая возиться с питомцем. Тот на удивление успокоился, глядя своими гигантскими глазами-прожекторами на проносящийся за окном пейзаж.

— Да, было бы неплохо, — кивнула Настя, требовательно посмотрев на меня. — Для этого всего-то нужно, чтобы кто-то подтвердил родство.

— Что? Родство с кем? — Хана заинтересованно посмотрела на нас, глаза её расширились, став почти нормального размера. — Его? Погоди, нас, что, пытались прикончить, потому что Свят чей-то сыночек?!

— Бастард, — спокойно ответил я, стараясь вспомнить, говорил ли я кому-то об этом, или у Насти просыпается память будущего, как и у меня.

— Это дела не меняет. Ты сам говорил, что пусть отца не знал, но у тебя аж шесть знаков при инициации выпало. Так что он был как минимум князь, — привела свои доводы Настя. — Нужно только статус подтвердить.

— В порядке очереди, — уклончиво ответил я, понимая, что девушка во всём права. Если подтвердить княжеское достоинство и доказать степень родства, то это снимет большинство наших проблем. Только вот непонятно, кто против нас играет, и чем это может обернуться. Так что обращение за помощью к ректору звучит вполне логично.

До больницы мы добрались меньше чем за час. Хотя Филиппу это не особенно помогло. Когда его перегружали на каталку суетящиеся санитары, он ещё был жив, даже дышал самостоятельно, но после того, как он лишился трёх конечностей из четырёх – точно не боец. Жизнь мы ему спасли, что уже само по себе было чудом.

Проводив парня взглядом, я направился к регистратуре.

— Добрый день, у меня мама тут лежит, на ИВЛ. Екатерина Николаевна Краснова, — сказал я с сомнением посмотревшей медсестре.

— В таком виде? — брезгливо подняв брови, спросила женщина. — Вы же весь в крови.

— А, это не моя, — отмахнулся я. — Но, если дадите халатик накинуть сверху, буду благодарен. Так в какой палате?

— Ох, прошу прощения, кажется, он вам не понадобится. Полчаса назад её перевели в другую больницу, — просмотрев записи в компьютере, сказала медсестра.

— Что? Куда?!

— Эм, секунду… почему-то у меня не указано.

— Чей был приказ? — сжав кулаки до белизны костяшек, спросил я.

— Лечащего врача, Станислава Викторовича…

— Где он?!

— Отбыл с больной на скорой помощи. Кажется… — съёжившись от моего напора, проговорила медсестра.

— Телефон его, быстро! — приказал я, держа в одной руке разблокированную трубку, а в другую непроизвольно положив на автомат. Женщина немедля продиктовала номер, и я его набрал. Вот только гудков не было, вместо этого меня сразу перекинуло на запись автоответчика.

«Номер абонента заблокирован и более не обслуживается. Просим прощения за доставленные неудобства, ваш ЦарьФон».

Глава 6

Меня словно поленом по голове огрели — в глазах всё посерело, а мир на миг поплыл. Я совершенно растерялся, не понимая, что делать. Куда бежать, кого хватать? Мои враги, в прошлой жизни ограничившиеся лишь судилищем, временным лишением меня всех титулов и достоинств, теперь пошли ва-банк и похитили мою маму. В этом не было никаких сомнений.

— Нужно немедля заявить в полицию. О похищении пациента и пропаже доктора. Пусть их объявят в розыск, — видя моё подавленное состояние, предложила Настя. — Мы вынудим их принять заявление, и тогда…

— Что тогда? — горько усмехнулся я. — Они мобилизуют все силы и будут искать одну-единственную карету скорой помощи? В то время, когда весь край начинает разрывать на части Железная Чума?

— Как ты сказал? — вскинулся Тим. — Чума?

— Да как ты её не называй… бедствие! — отмахнулся я и, зажмурившись, глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Нет, заявление мы напишем, обязательно. Но вряд ли это что-то изменит.

— Только скажи — я братьев подниму. У меня родня большая, вывезем! — не без гордости вставил Алабаев.

— Спасибо, боюсь, придётся этим воспользоваться. Есть у тебя родственники в управлении уголовного розыска Краснодара?

— Эм. Тут нет. Но я позвоню отцу, спрошу, — чуть замявшись, ответил Костя, который не рассчитывал, что я сразу соглашусь на его помощь. Вот только сейчас я был готов на любые методы.

— Мне нужно поговорить с владельцем больницы, — возвращаясь к стойке регистратуры, сказал я. — Или с главой службы безопасности.

— У нас клиника, а не охранное агентство, — робко улыбнулась медсестра.

— Что ж, значит, с владельцем. Наберите ему прямо сейчас и объясните ситуацию. Если не поверит, можете сказать, что вас взяли в заложницы и собираются убить, если он промедлит, — произнёс я и для наглядности положил автомат на стойку.

Угрожать девушке просто так не хотелось, но сейчас каждая секунда была на счету, так что я срезал все углы, которые мог. Пока регистратор звонила своему начальству, а Алабай отцу и родственникам, Настя смогла связаться с дежурным оператором полиции.

— Да, похитили, совершенно верно. Екатерина Николаевна Краснова, из городской центральной больницы, вместе с машиной скорой помощи и всем оборудованием. Нет, на звонки не отвечает, она в коме. Да, вместе с ней исчез доктор. Нет, понятия не имею. Свидетели есть, это было минут сорок назад. Никаких сведений о переводе.

— Девушка, что вы от нас вообще хотите? Пропажу мы рассматриваем в течение трёх суток. Погуляет и вернётся… — раздался усталый голос в трубке.

— Она в коме! Если бы она очнулась и гулять пошла, все были бы только счастливы! — вырвав у Насти трубку, не сдержался я. — А просим мы объявить план-перехват и проверять выезжающие из города скорые. Их сложно не заметить. Знаете, такие белые машины с большим красным крестом на боку?!

— Молодой человек, понимаю ваше горе, но хамить не надо. У вас трагедия, у нас статистика. Разберёмся, конечно, но делать будем всё по правилам. Приезжайте в отделение, напишите заявления, мы его примем, рассмотрим в течение трёх дней и…

— Уже через полчаса поздно будет! — резко ответил я и, понимая, что так ничего не добиться, передал трубку обратно Насте, потому что как раз в этот момент из лифта вышел импозантный мужчина в шикарном деловом костюме и небрежно накинутым поверх плеч докторском халате. Судя по всему, этот халат никогда в жизни не использовался по назначению.

— Ну и что у нас тут происходит? — расслабленно спросил он. — С полицией уже связались?

— Да, как раз говорим по телефону.

— О нет, я о том, чтобы вызвать оперативную группу по обезвреживанию заложников, — холодно, одними губами улыбнулся директор больницы. — Вы же именно этим нам угрожаете, верно? Захват заложников.

— То есть то, что один из ваших сотрудников похитил женщину, украл вашу машину скорой помощи и скрылся в неизвестном направлении, вас совершенно не волнует? — от такого отношения я даже растерялся. — Ладно, если бы вам было на людей плевать, но это же ваша собственность, машины скорой, как я слышал, штука не дешёвая. Особенно с оборудованием для вентиляции лёгких.

— Какая неотложка пропала? — едва заметно нахмурившись, повернулся к медсестре директор.

— Семнадцатая, Константин Васильевич. Которая новая, — быстро заглянув в компьютер, сказала регистратор.

— Станислав совсем обалдел, что ли? — раздосадовано проговорил директор, а потом, совершенно не обращая на меня внимания, достал трубку из кармана и набрал какой-то номер на быстром вызове. — Лёня, да, здравствуй. Выходные отлично, а вот рыбалку отменить пришлось, но там такая попалась жопа, что ну её эту рыбалку. Ага, нет, потом обсудим. Я к тебе по делу. Да, слушай у нас тут ЧП, один из лечащих врачей совсем с катушек слетел и решил угнать скорую. Ага, с пациенткой вместе. Думаешь, тётка могла подбить?..

— Она в коме, никого она подбить не могла! — не выдержал я.

— Тише, молодой человек, без вас разберёмся, — прикрыл трубку директор. — Слышал? Ага, да, понятия не имею, зачем ему это. Но машина новая, семнадцатая из полугодовой поставки, та, которая полный фарш. Да, почти сто тысяч золотых стоит фиговина, в лизинге у нас. Думаешь, можно будет как форс-мажор списать? Без суда не выйдет? Жаль-жаль… ладно, а что тогда с поиском? Маячок? Хорошо, жду…

Чем дольше я слышал этот спокойный и беспечный разговор, тем больше у меня всё кипело внутри. Хотелось в прямом смысле прострелить ему колени. Для мотивации. Но в то же время я прекрасно понимал, что это никак не ускорит процесс. Мне нужно было что-то принципиально другое, ведь во время разговора собеседник директора прямо сказал, что маячок на машине отключили.

Это само по себе говорило о многом. Во-первых, тот, кто занимался похищением, знал о наличии маячка, где он находится и как его вырубить, не останавливая оборудование жизнеобеспечения. Такое с наскока не делается. Тут готовиться надо, иметь опыт и соответствующие навыки.

А значит, во-вторых, это профессионал и точно не доктор. Возможно, врач, конечно, гений-многостаночник, разбирающийся и в анатомии, и в технике. И чтец, и жнец, и на дуде игрец. Но верилось в это с трудом. Следовательно, сюда должен был приехать какой-то спец, который и провернул всё это. Или целая команда.

— У вас же есть камеры в больнице? — оглядевшись, я показал на торчащий в углу объектив. — Записи с них можно посмотреть?

— Спросите у директора, пожалуйста, — робко покосившись на начальника, проговорила девушка. — Я тут не в курсе.

— Хорошо… — выдохнул я и подошёл к директору — По камерам можем угонщиков посмотреть, чтобы быстрее было?

— Нет никаких записей и камер, это муляжи-пугачи, — чуть прикрыв трубку, недовольно ответил мужчина, и мне оставалось только выругаться про себя. Ну да, конечно, зачем делать качественно, если это не спасёт? В то же время нас на телефоны снимали сразу несколько человек, включая сотрудников.

— Слушай, я отцу ситуацию объяснил, он сказал, что позвонит дяде двоюродному… — начал перечислять цепочку родственников Костя, но даже по его лицу сразу стало понятно, что эффект если и будет, то нескоро.

— Спасибо, друг, — я похлопал Костю по плечу. — Будем думать дальше.

— Ректор? — напомнила Настя, и я, кивнув, взял у неё телефон.

— Что у вас опять случилось, кадет? — устало спросил командующий учебного заведения, и я в подробностях описал происходящее. На что получил лаконичный ответ: — Ждите.

И всё, гудки…

Как ни странно, от этого спокойного короткого приказа на душе стало чуть легче. Военные – не гражданские, у них другой взгляд на мир. Есть задача, есть приказ, его нужно исполнять, а не обсуждать или рассматривать.

Пока шли выяснения и ожидание, я не стал тратить время. Сходил в ближайшее отделение полиции, написал заявление. Убедился, что его приняли, вписали в журнал корреспонденции, и только после этого вернулся в клинику, где меня ждала новая вводная: Настя решила поднять скандал и связалась со всеми возможными СМИ.

И ей даже удалось вытащить к центральному входу несколько репортёров с камерами. А стоило мне появиться в её поле зрения, как меня тут же втащили в круг прессы.

— Святослав Иванович, это правда, что вашу мать похитили? — не дав мне даже вздохнуть, спросила ведущая местного канала.

— Да. Около трёх часов назад похитили мою маму, находившуюся здесь и лежащую в коме. Вместе с ней пропал лечащий врач и карета скорой помощи. В данный момент власти отказываются возбуждать дело и начинать поиски, в связи с небольшим количеством прошедшего времени. По закону у них есть трое суток. Но каждый из слушателей и зрителей должен себе представлять, что это время для человека, живущего исключительно благодаря искусственной вентиляции лёгких — верная смерть.

— Дирекция больницы уже обратилась в полицию о краже их скорой?

— Увы, я этого не знаю, — честно ответил я. — В последний раз, когда я видел управляющего, он разговаривал с сотрудниками безопасности.

— Простите за вопрос не по теме, но вы выглядите будто с передовой, — поинтересовался другой журналист.

— Так и есть. У нас в команде ранило одного человека, мы доставляли его в больницу. А тут такое.

— Ваш товарищ ранен? Как это произошло? Администрация Краснодара утверждает, что опасность миновала и все монстры уничтожены.

— Я не уполномочен говорить от имени какого-либо органа. Как аристократ, получивший только аттестацию и не восстановивший титул отца, я могу сказать лишь за свой отряд — мы занимались зачисткой. Той самой, что служит защите граждан нашей великой империи…

— Прошу прощения, нам нужно отойти, — требовательно потянула меня за плечо Настя. — Ректор звонит.

— Извините, остальные вопросы позже. Пётр Алексеевич, это Святослав, есть какие-то новости? — тут же переключился я на телефонный звонок.

— Во-первых, никакой публичности больше. Это внутреннее дело военных, — с плохо скрываемым гневом произнёс ректор. — Так что закройте рты и сидите тихо!

— А во-вторых? — сдержав раздражение, спросил я.

— Ты меня по поводу прессы услышал или нет? Понимаю, пропала твоя мать, но ты сейчас подставляешь таких людей, что потом мало не покажется, — резко ответил ректор. — Во-вторых, мне удалось связаться с гарнизоном Краснодара и попросить досматривать на блокпостах все машины скорой помощи. Если они ещё не выехали, но шанс не слишком велик.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Тоже думаю, что уже уехали. Но после того, как они за нами послали продажного судью, понятно, что у них вообще никаких тормозов нет. А вот связей хватает.

— С судьёй тоже больше вопросов, чем ответов. Откуда вы взяли, что он был судьёй? Может, он просто мошенник.

— Мы изъяли у судьи и нескольких его подчинённых телефоны, паспорта и удостоверения. Мне кажется, они настоящие.

— Когда кажется, креститься надо, — буркнул ректор. — Привезёте, проверим.

— Безусловно. Но думаю, большая проблема не в их документах, а в моих, — ответил я, и в трубке прозвучало странное покашливание. — Я в курсе, что врезавшийся в нас на остановке Филькин был трезв. А сегодня произошло сразу два покушения. Это не может быть просто так, это не ошибка и не совпадение. У нас брать было нечего, значит, дело в отце. А раз так, скорее всего, мне пытаются помешать получить боярское достоинство. Если я его всё же получу, это лишит их дальнейшей мотивации.

— Нет, — прозвучавшее наконец на той стороне слово, было тяжёлым и припечатывающим. Будто на голову свалился танк.

— Вы что-то знаете, — догадался я. — Можете сказать, в чём дело?

— Не по телефону. Возвращайтесь в училище и сразу ко мне, — устало произнёс ректор и положил трубку.

— Что он сказал? — нетерпеливо спросила Настя, заглядывая мне в глаза. — Что-то удалось узнать? Да не молчи ты уже!

— Он в курсе. Только непонятно чего. Поехали, времени у нас не так много. Оглянувшись, нашёл Алабая, Хану и Тучу, показал им жестом, что собираемся.

Просочиться мимо прессы не удалось, но я и сам не особенно стремился выставлять своё горе напоказ. Но надо признать, это оказалось достаточно эффективно, когда мы вышли к внедорожнику, нас уже ждала полиция. Которая вежливо, но жёстко потребовала сдать оружие и предъявить документы на авто.

Документы мы и в самом деле показали. Четыре удостоверения детей боярских — низшего из возможных титулов в линейке бояр. По сути, это означало, что мы аристократия без титула. И в обычной ситуации от этого вполне могли отмахнуться, и всё же у нас было чуточку больше прав и обязанностей, чем у обычных людей.

Например, право на ношение огнестрельного и холодного оружия.

— Какого чёрта вы тогда нас дёргаете, господа? — мрачно спросил лейтенант полиции Висюлин. — Обращайтесь в ваши, аристократические структуры.

— Такого, что удостоверения выданы не по рождению, а по аттестации.

— А-а, бастарды… — понимающе протянул второй полицейский, на что тут же получил от своего напарника удар локтем под рёбра и закашлялся.

— Он не имел в виду ничего такого, ваши благородия, — поспешно сказал лейтенант. — Значит, ваша мать – гражданская, а вы аристократ? А отец кто?

— Это я и пытался выяснить. До того, как мать похитили.

— Так может, отец вмешался? Решил вернуть лю… любимую? — откашлявшись, спросил полицейский.

— Нет, это сильно вряд ли. Скорее уж кто-то, кому он перешёл дорогу, или с кем у него общая собственность, — отрезал я, не став рассказывать, что в прошлой жизни мои подозрения падали в том числе и на особ королевской крови. Жаль, что выяснить толком ничего не удалось, а потом резко стало не до того.

— Ладно, по заявлению мы отработаем, — без особого энтузиазма отозвался Висюлин. — Как только будет информация, вам сообщим. Просьба лишь не обострять ситуацию и не контактировать с прессой.

— Мы прошлый месяц работали в поле, с вашими, — заметила Настя. — Так что знаем о пропажах людей. Их родственники всё равно начнут говорить, рано или поздно. Так что ищите лучше, а то я такую волну подниму!..

— Волна поднимется сама. Я не хочу конфликта и скандала, я просто хочу, чтобы мне вернули маму. Но ради этого я готов на любой скандал, если понадобится.

— Ладно, мы вас поняли, — поморщился лейтенант. — Всего доброго.

— И вам, — кивнул я, залезая на заднее сиденье. Остальные уже ждали внутри, не меняясь местами с прошлой поездки. — Двинули…

— Как думаешь, они и в самом деле её найдут? — спросила Настя, пока мы ехали по городу. — Есть шанс?

— Нет. Боюсь без вариантов, — тяжело вздохнул я и помассировал переносицу. — Не потому, что они некомпетентные или плохо работают, просто это не их профиль, это раз, они больше по бытовым преступлениям, которых в сотни и тысячи раз больше. И если бы не полиция, мы бы утонули в хаосе. А два — вы знаете, что будет в ближайшие дни. Пропажа одного, пусть и безумно важного для меня человека, на фоне остальных трагедий просто потеряется. А если они и это начнут замалчивать, это станет катастрофой.

— Думаешь, скоро паразиты появятся в городе? — спросил Алабай, и почти одновременно с этим спокойно сидевший на коленях у Ханы питомец громко зашипел, провожая взглядом припаркованную машину.

— Тормози! — скомандовал я, и Туча среагировал мгновенно. Взвизгнули шины, машина пошла боком и, покачнувшись, встала на месте. Гроза выскочила первой, я вторым, и через двадцать секунд мы уже стояли возле авто, на которого среагировала пучеглазая мартышка. — Хана, тащи своего зверя, надо проверить!

— Вы что, совсем обалдели?! — выругался ехавший за нами и чуть не врезавшийся мужик. Он явно хотел ещё что-то добавить, но в этот момент я небрежно поправил автомат на плече, и водитель резко расхотел ссориться, шумно вдавив газ в пол.

— Пушистику явно не нравится эта машина, — сказала Хана, которая умудрилась где-то достать для своего зверька специальные носки на лапы, чтобы он меньше царапался. Чем ближе она подходила, тем больше зверь шипел и дёргался из стороны в сторону, пытаясь убежать.

— Интересно девки пляшут… — произнёс я, внимательно осматривая машину. С внешней стороны никаких признаков не было. Может, тварь только заняла новую скорлупу? — Туча, прикрой щитом. Вскрываем.

— Принято, — кивнул наш толстячок, поднимая руки, и в этот момент из ближайшего дома выбежала молодая женщина, лет тридцати, растрёпанная и в домашней одежде.

— Это моя машина! Что вы себе позволяете?! — закричала она, но я уже не слушал. Если ошибёмся, проще потом выплатить компенсацию за ремонт.

Увы, мы были правы.

Стоило поднять капот, как на меня бросилась только начавшая врастать в механизмы тварь. Ложно-челюсти щёлкнули в воздухе, но я успел создать щит и монстра отбросило назад. А в следующую секунду он сдох, пронзённый стрелой Ханы и моим мечом. Сработано было быстро и чисто.

За исключением разве что толпы ошалелых прохожих, которые уже начали снимать всё на свои телефоны. Не обращая на них никакого внимания, я лёг на асфальт. Всё, как и предполагал — днище проедено насквозь. Но куда важнее другое, прямо под машиной был открытый канализационный люк.

— Твою же мышь… — выдохнул я поднимаясь. — Твари двигаются по канализации. А если так, значит, они уже могут быть в любой точке города.

--\\--

Питомец Ханны

Нужны ли к каждому новому монстру иллюстрации?

Дорогие читатели, на старте книги мне очень нужна ваша поддержка, и я буду благодарен за неё в любой форме, будь то комментарии или лайки. Если есть возможность кинуть награду — спасибо! Если нет — ничего страшного.

Глава 7

— Что именно непонятно в словах «никакой публичности»? — голос ректора практически не повысился, но было ясно: он в ярости и почти готов меня ударить. К слову, и у меня было похожее состояние, держался на пределе, пальцы сами собой сложились в знак меча, который я не активировал лишь огромным усилием воли.

— Ваше высокоблагородие, — буквально по слогам произнёс я. — Понятия не имею, о чём вы говорите, да мне особенно и не интересно. Прямо сейчас для меня важны лишь две вещи: где моя мать, и какого чёрта всё это завертелось.

— Ах вот как? Не интересно тебе?

— Пётр Алексеевич, он же ничего такого не хотел сказать… — попробовала вступиться Настя.

— Молчи, Яблунина, это ты вообще всю кашу с прессой заварила, — мрачно посмотрел на ученицу майор. — Так что теперь не остановишь. Пять репортажей! Пять! За последние полчаса. Мне уже раз десять звонили — и из управления военным округом, и из департамента по делам аристократии. Я вообще единственный, кто вас прикрывает.

— И мы вам за это крайне благодарны, — сдержавшись, ответил я. Понимание, что ректор воспринимает нас исключительно как подростков, не оправдывало ни его покровительственный тон, ни нашу ссору, и всё же он и в самом деле был едва ли не единственным, кто по-настоящему заботился о воспитанниках училища.

В прошлой жизни под его крылом мы провели больше трёх лет, и к выпуску уже были полноценными профессионалами в своей области. Правда, не столько за счёт преподавателей, сколько благодаря постоянным турнирам и вылазкам. Монстры не давали никому покоя, а когда первое бедствие, было уже всё равно, окончили мы училище или нет. Но главное он тогда сделал — научил нас выживать.

— Что вам известно о моём отце? — решив перевести разговор на другую тему, спросил я. Ректор напрягся, а затем махнул рукой.

— …выйдите все, — приказал он и, дождавшись пока мы окажемся наедине, подался вперёд, положив локти на стол. — Что тебе известно?

— Не так много. Он был из аристократии, вероятно, самого верхнего толка. Возможно, даже великий князь. Умер ещё до моего рождения. Ну и то, что его звали Иваном, очевидно. Мама редко о нём говорила.

— Иван Васильевич Пожарский, князь Сочинский. Так его звали, — проговорил, глядя на меня ректор. — Не буду скрывать: твоё происхождение — одна из причин, почему изначально тебя приняли в училище. У него была, мягко скажем, не лучшая репутация. Массовый убийца, поджигатель, кровавый маньяк… Впрочем, заодно отличный боец, одарённый, сумевший освоить на тот момент наибольшее количество знаков, и неглупый командир.

— Он был какой-то знаменитостью? — удивлённо спросил я. Само признание ректора повергло меня в шок. Как так вышло, что в прошлом цикле, я так и не поговорил с ним по душам? Впрочем, тогда и маму не похищали.

— В очень узких кругах. Но он был вхож, в том числе, и в императорский дворец. Хотя большего я не знаю. Твоя мать… до сих пор тяжело об этом говорить — она проиграла конкуренцию моей дочери. Уверен, ни Иван, ни моя Аня о беременности твоей матери даже не подозревали. Ну а потом… сначала Аня, а через пару дней и Иван погибли. От твоего отца даже тела не осталось.

— Плевать, если честно. Я его никогда не видел. А вот то, что он мне проблем столько создал на пустом месте…

— Да. Переходим к проблемам, — кивнул ректор. — Есть у меня догадка, кто может за всем этим стоять. Хотя, на самом деле, круг довольно велик — оттоптался твой отец на множестве ног. Начиная от зачистки бандитских группировок, заканчивая ссорами с главами иностранных держав.

— И как они могли о нас с мамой узнать, если мы сами были не в курсе, кто он?

— По тестам крови, — ответил Пётр Алексеевич, пожав плечами. — Самое вероятное —они засветились где-то в базе, и им пришёл сигнал. Ну или по фото: уж больно ты отца напоминаешь, почти точная копия, только ростом повыше. Вообще, это сейчас не так важно.

Тут я с ним был в корне не согласен, это было ещё как важно. Если по тестам крови — значит, кто-то имеющий прямой доступ к базе одарённых России. А если по фото — тогда да, сложнее, но опять же непонятно, откуда они могли появиться. Вроде был у меня аккаунт в социальной сети, но даже моя молодая душа о нём не вспоминала, давно был заброшен и не использовался.

— Вопрос: кому твоя смерть была бы выгодна. Или, скорее, кому станет поперёк горла появление наследника Ивана, — недобро усмехнулся ректор. — И вот тут утешительных новостей для тебя нет. В первую очередь — это супруги Серебряные. У них с твоим отцом был совместный бизнес. Вернее, у нас — я тоже входил в учредители, как и Аня. После её смерти мне досталась почти треть. Но они умудрились провернуть пару афер с акциями, размыли мою долю до пары процентов.

— То есть они на подлости не поскупятся?

— Князь в принципе нормальный мужик, воевал не один год, верой и правдой служил императору и до сих пор на хорошем счету и в генеральских погонах. А вот жена его… та ещё змеюка. Не будучи одарённой, она за мужа держится как пришитая, но при этом —карьеристка, каких свет не видывал. Умудрилась стать министром по делам аристократов, сама будучи из простого рода.

— И… если я заявлю о своём праве на наследство?

— Они лишатся почти половины своей доли в компании «ЦарьФон», их основном активе, — кивнул ректор. — А ещё гостиницы на черноморском побережье, вернее, целого комплекса в Хосте. Им твой отец владел по праву дворянского гектара.

— «ЦарьФон»… — проговорил я и, подумав, достал поломанный телефон в золотом корпусе. — Это того судьи, который засунул нас в Испытание.

— Батарейку и сим-карту вынул? А то они могут и при выключенном сжечь, — тут же отреагировал Пётр Алексеевич и, забрав у меня трубку, вырвал заднюю часть, совершенно не церемонясь. — Теперь поспокойнее будет. Значит так. Я предлагаю следующее: выждать, пока они выдвинут свои требования, а после согласиться на отказ от имущества. Так жизнь твоей матери будет в безопасности. И от тебя они отстанут.

— Пока ещё есть шанс её найти.

— Боюсь, уже нет, — вздохнул ректор. — Не хотел тебе говорить, но за городом нашли машину скорой помощи, сгоревшую. Доктор остался внутри с прострелянной головой. Матери там, естественно, не было.

— Вот же уроды… — выдохнул я, сжимая кулаки. — Значит, Серебряные?

— Скорее всего, но доказательств нет и не будет, — покачал головой Пётр Алексеевич. — Тебе придётся с этим смириться и просто ждать.

— Может быть, да, а может, и нет. Если им так важна их собственность, то можно сделать иначе, — после паузы сказал я. — Не собираюсь отсиживаться в задних рядах и отдавать решение в чужие руки. Если нельзя ударить прямо по ним, надо заставить их действовать быстрее.

— И что ты собираешься делать? Наталья — министр по делам аристократов, все базы ДНК под её контролем. Так что ты никому ничего не докажешь. Если это она, то вообще просто перестраховывается. Могла бы ничего не делать, пока ты не предъявил бы доказательств о родстве, а потом затянуть суд до скончания времён.

— Только если у вас не осталось какой-то памятной вещи, которая принадлежала бы моему отцу.

— Моё слово — против её. При этом я окажусь в крайне уязвимом положении, могут и училище закрыть, — возразил Пётр Алексеевич. — Рисковать пятью сотнями парней и девчонок (только в этом году!) ради того, чтобы начать сомнительную тяжбу? Прости, но нет. Я тебе ничего не должен.

— Вы совершенно правы. Ничего, — тут же согласился я. — Но и ждать не стану.

— А что ты сделаешь? Даже если бы у тебя были все силы и умения твоего отца — убить министра и генерала это не выход. Ты станешь врагом империи.

— Даже не думал об этом. Но раз она министр, значит ,нужно всего лишь подняться ещё на ступень выше. Обратиться напрямую к императору, — пожал я плечами.

— Не многие во всей империи заслужили такой почести. Обратиться к императору напрямую… И уж точно такой привилегии нет у тебя. У твоего отца, может, и была, но мы возвращаемся в начало — это ещё нужно доказать.

— Разве нет других способов?

— Ох, ну ладно. Давай порассуждаем. На личную аудиенцию могут рассчитывать министры, генералы вооружённых сил и специальных формирований, главы боярских и дворянских законодательных собраний. Ты в какую-то из этих категорий входишь? Нет. Как и я, — с саркастической ухмылкой проговорил он.

— А больше никто?

— Ну почему же. Победители всероссийских турниров, герои войн и вооружённых конфликтов, представленные к высшей государственной награде — Алмазному Кресту, — перечислял без особого энтузиазма ректор. — Но всё это настолько далеко, что пока ты добиваешься хоть чего-то из вышеперечисленного, похитители точно выдвинут свои требования.

— А те, кто закрыл испытание?

— На местном уровне, после доказательств, вы, конечно, станете знаменитостями, но не настолько, чтобы к императору заявиться. Пусть таких команд и немного, но вы не единственные, кто прошёл испытания древних. Такие случаи регулярно встречаются и даже имеют собственное подразделение — Ликвидаторы.

— Нет, вы не поняли. Мы не только его прошли, мы его закрыли, — пояснил я, заставив ректора нахмуриться. — Совсем закрыли. Обелиск выключен, больше оттуда никогда ни одна тварь не вылезет.

— Как выключен? — не понимая, проговорил Пётр Алексеевич, а потом до него дошло. — Лёня!

— Да, ваше высокоблагородие? — почти мгновенно заглянул в кабинет его первый помощник. — Что сделать?

— Немедля свяжись с полковником Носовым… хотя нет, отбой, я сам свяжусь — быстрее будет. А ты, ты… на вот, найди спецов. Чтобы вытянули из телефона все сведения, только так, чтобы они не пропали и не стёрлись. Может, тут такая программа стоять, — сказал он, передавая обломки золотой трубки. — Важно. Срочно.

— Понял, сделаю, — тут же кивнул капитан и вышел из кабинета. А Пётр Алексеевич достал свой мобильный, совсем не такой помпезный, но тоже «ЦарьФон», в металлическом корпусе со следами царапин, и набрал номер.

— Сан Саныч! Здравствуй, дорогой, — спокойно, даже весело поздоровался ректор. — Да, рад тебя слышать, как дела? Сразу к делу? Ну можно. Твои ребятки после того, как к пирамиде ездили, совершенно случайно внутрь не заходили? Нет? А, говорят, завалило там всё… И сильно? Не уточнял?

С той стороны голос был скорее раздражённо-уставшим, но из вежливости собеседник отвечал быстро и по делу.

— В общем смотри, есть у меня сведения, что обелиск умудрились выключить. Нет, не байка и не шутка. Да, отправь, будь добр. Кто отключил? Да есть тут один умелец, прямо передо мной сидит. Нет, может, ошибается, но врать не станет. Ага, жду, — договорил Пётр Алексеевич и положил трубку. — Сейчас направляйся в казармы, переоденься, приведи себя в порядок, а когда новости будут, я тебя к себе вызову.

— А с паразитами что? Они ведь по канализации перемещаются, нужно тревогу объявлять, а то весь город под ними всего за пару дней окажется.

— Об этом можешь не думать. После вашей выходки и видео, на котором тварь из машины выпрыгивает, вся городская управа на ушах стоит, — отмахнулся ректор. — Если мы понадобимся — вызовут. А пока иди отдыхай.

— Понял, спасибо, — ответил я поднимаясь.

Так и сделал, уже через двадцать минут был чист, в новой полевой форме и свежем исподнем. Кто бы что ни говорил, но одно в армии хорошо: тебя всегда оденут, обуют и найдут чем занять. Если, конечно, всё нормально и в армии, и в государстве.

Но были и свои неоспоримые минусы, ведь я не успел даже завалиться на койку и ответить на вопросы толпы однокурсников, как меня снова вызвали к ректору. И никакие споры или отмазки не подействовали бы. Правда, я и сам не особенно к этому стремился. И всё же — в армии ты себе не принадлежишь. Даже если это кадетское училище.

Пока шёл от казарм до главного корпуса, мимо крытых полигонов, с которых доносилась стрельба и виднелись всполохи магии, заметил, как во двор въезжает пара бронированных внедорожников.

Есть такая поговорка: «Офицер бегать не должен, ведь этим в мирное время он вызывает у подчинённых смех, а в военное – панику». И как бы военный, выпрыгнувший из бронемобиля, ни пытался соблюдать это неписаное правило, в главный корпус он буквально влетел. За ним едва поспевали адъютанты.

Учитывая полковничьи погоны и то, что ректор также звонил какому-то полковнику, напрашивался вывод — это за мной. Ну или, по крайней мере, ко мне. А когда я подошёл в ректорскую, увидел стоящих у двери помощников, охранявших вход, и услышал возбуждённые голоса.

— Петя, не елозь мне своими наградами! У меня самого орденов целый шкаф! — горячился полковник. — Если мы эти дряни закрыть сумеем НАВСЕГДА, у нас же как минимум двенадцать бригад высвободится! Парни гибнуть перестанут почём зря!

— Ты мне лапшу на уши не вешай, сам не маленький, всё осознаю, — услышал я голос ректора. — Только вот отдать тебе этого умельца никак не смогу. И не почину тебе, и он воспитанник мой, я за него головой отвечаю. Перед богом, государем и отечеством.

— Да никто его от титьки твоей не отрывает. Если всё так, как ты говоришь, мы тебе запросто генеральские лампасы выбьем! Или хочешь, поставим над Ликвидаторами присматривать? Тем более, в их отрядах половина — твои же бывшие воспитанники.

— Ты сам сказал, МОИ воспитанники, — с нажимом проговорил Пётр Алексеевич. — И я за них головой отвечаю, а потому никто никого не заберёт без его согласия. Тем более что парень себе на уме. Не всё так просто… Ну и беда у него, которую мы не решили.

— Погоди… это что, тот, чью мать мы искали? — куда тише спросил полковник. — Ну, засада… И что ты предлагаешь?

В этот момент в кабинет вошёл Леонид и удивлённо посмотрел на меня, потом на гостей. Прислушался…

— Ты какого рожна здесь забыл, кадет? Тебя вызывали? — строго посмотрел на меня капитан.

— Так точно, вызывали, — кивнул я. — Вот, жду, пока они закончат.

— Ага, — проговорил он и направился прямо к двери. Адъютанты его, по всей видимости, знали, потому препятствовать не стали. — Пётр Алексеевич, есть первая информация по телефону. Вот. И ещё кое-что… там за дверью кадет Краснов стоит. Звать?

— Зови, — ответил ректор, и меня чуть ли не втолкали в его кабинет. Когда я оказался внутри, Пётр Алексеевич, нацепив на нос очки, просматривал какие-то документы, сравнивая их со своим телефоном. — Тц… Есть. Плохо, но ладно.

— А это у нас и есть тот самый закрыватель Испытаний? — с интересом проговорил Александр Александрович Носов. — И как же тебе это удалось, кадет?

— Ваше высокоблагородие? — повернулся я к ректору, но тот лишь пожал плечами, оставляя решение на моей совести. Подумав несколько секунд, я не нашёл никакой правдоподобной версии. — Увы, это тайна рода, и нарушить я её не могу.

— Чего? Какая тайна рода? Ты чьих будешь?

— Сын князя Ивана Пожарского, — спокойно ответил я, но затем добавил: — Незаконнорождённый. Но при всех силах.

— Да мне плевать при каких ты силах. Герман, Николай! — окрикнул полковник, и в дверях тут же появилось двое адъютантов. — Не будешь по-хорошему, сделаем по-плохому. Взять его.

— Не советую, — поджав губы ответил я, но военные уже направились в мою сторону. Оставалось всего пара секунд на принятие решений или применение дара. Так что я без сомнений использовал форму Воина.

И тут же ударился головой о недостаточно высокий потолок, сбив люстру и обрушив вниз облако штукатурки.

— Не советую, — прогудел я ещё раз, но все в кабинете и так стояли как вкопанные. — Это секрет моего рода, и раскрыть его я могу лишь императору лично.

Глава 8

— Князь, — поднявшись и уперевшись в стол сжатыми до белизны кулаками, пророкотал Пётр Алексеевич. — Прошу вас немедля покинуть мой кабинет. Немедленно.

— На всякую силу найдётся большая сила, — парировал я, оборачиваясь к двери, но мне преградили дорогу адъютанты. — В сторону. Я предупреждал.

Замешкавшихся военных попросту отшвырнуло в стороны. Я не стал усердствовать, просто моя масса была как минимум вчетверо больше, чем у них обоих, так что мужчины разлетелись в стороны, едва устояв на ногах. А вот дальше начались проблемы: в дверь-то я тоже не проходил. Пришлось снять форму Воина, но в самую последнюю секунду. Промелькнула даже мысль, что адъютанты бросятся на меня в этот момент, но обошлось.

Я уже думал, что теперь не услышу, о чём будет идти разговор за закрытыми дверями, но неожиданно капитан, выполнявший обязанности помощника, подозвал меня жестом и нажал на кнопку селектора.

— Слушай… он весь в отца, такой же безумец, — донёсся недовольный голос ректора. — Знал я, что его может с катушек сорвать…

— Ты сейчас шутишь, что ли? Этот сопляк напал на старшего по званию! — возмущённо сказал полковник. — Не подчинился приказам! Его под арест надо!

— Кхм. Сан Саныч, ты ничего не попутал? Привык, что все в твоём расположении по струнке ходят? Так ведь он не просто не твой подчинённый, он к тебе вообще никакого отношения не имеет. А мой приказ он исполнил в точности, вышел, — хмыкнул Пётр Алексеевич. — Но вообще, так даже лучше. Теперь ты сам всё видел.

— Да. Золотой гигант, прямо как Зигфрид, — нехотя отозвался полковник. — Ещё и в девятнадцать лет. Гений, будь он неладен… А кто его отец-то?

— Убийца, маньяк, псих… основатель Ликвидаторов.

— Погоди, это сын Сергея?

— А он тут при чём? Серый — директор и командующий, а создателем был Иван Васильевич. Князь Пожарский. Он отряд созвал, когда был кризис власти восемнадцать лет назад. Ну помнишь, когда убили Василия Первого? — произнёс ректор, и я напрягся, пытаясь вспомнить, о чём вообще речь, но потом мысленно отмахнулся, решив не ломать голову, а прочитать на досуге в интернете.

— Погоди-погоди, это когда наших обвиняли в убийстве короля Англии и его прямого наследника? — изумления в голосе полковника было не меньше, чем у меня. — И что, это они провернули?

— Понятия не имею, но по датам сходится. Тогда много лидеров погибло. Но не в этом суть. Теперь ты понимаешь, с чем имеем дело?

— С психопатом, который может выйти из-под контроля и которому мы ничего сделать не сможем? Да уж, приехали… К счастью, он такой не один, те же Ликвидаторы с ним запросто. Справятся, — задумчиво проговорил полковник. — Вызовем графа и…

— У него секрет закрытия Испытания, ты не забыл? А я их породу знаю, будет сопротивляться до последнего. Вольнолюбивые придурки, — тяжело вздохнул Пётр Алексеевич. — К счастью, выход есть. Ты же не использовал свой звонок императору? Ну, за то освобождение заложников?

— Это ты сейчас пошутил так? Тратить единственную привилегию на этого… постой. Ты ведь мне специально позвонил? Николай попросил имение, Димка новый титул, и только мы с тобой… Ах ты, старый хрен, а ещё другом называешься!

— Сам понимаешь, это единственный шанс. Если бы мы его мать спасли, ещё куда ни шло, а так — надо действовать сейчас.

— Погоди, выходит, ты свой звонок уже использовал? И на что, позволь спросить?

— Впустую, — в голосе ректора слышалась вселенская боль. — Хотя, может, и нет — посмотрим потом. В общем, это сейчас к делу не относится. А по поводу звонка императору… сам же знаешь, если это важно для империи, его и восстановить могут. А то и сверху чего накинуть. Михаил Васильевич не самодур.

— Ну, тут поспорить можно… — хмыкнул полковник. — Ладно.

В этот момент связь неожиданно прервалась, и я посмотрел на капитана, вопросительно подняв бровь.

— Дальше нас уже точно не касается, — спокойно заметил военный. — Советую вам, кадет, собирать вещи и готовиться к перелёту. Такие вопросы по телефону не решаются, так что, скорее всего, вас вызовут на допрос. И не на один.

— А команде моей? Они тоже участвовали в Испытании.

— Хорошее уточнение, но прежде вас всех тут допросят, будьте готовы, — после паузы сказал Леонид Сергеевич. — Всё, одна нога здесь, другая там.

Со сборами вышло неловко. Все и так были готовы. Вещей у нас личных почти не было, большая часть документов хранилась в канцелярии, так что к моменту, когда меня снова вызвал ректор, тактические ранцы были собраны у всей пятёрки. Вот только в расчётах своих капитан ошибся, и сильно. Свита полковника уехала из расположения училища через несколько минут, а вот сам он остался.

— Готовы? Что ж, отлично, самолёт будет ждать на полосе, — сказал ректор, складывающий в аккуратный портфель какие-то папки. Документы в бумажном виде — явно что-то либо важное и секретное, либо очень старое. — Лёня сказал, что ты отделение тоже подготовил, и это правильно. Но сегодня формальности отменяются. Поехали.

Во дворе нас уже ждал старенький служебный микроавтобус училища. Видавший лучшие годы и много раз латанный, с несколькими слоями шпаклёвки — боевыми шрамами, которые свидетельствовали о нерадивых водителях-курсантах.

Товарищи, которых я, как мог, подготовил морально к поездке, в присутствии ректора и полковника вели себя словно мышки, и ничем не напоминали буйных подростков с кучей проснувшихся сил. Хотя в последнем у меня возникали закономерные сомнения. По крайней мере в отношении Насти.

Девушка вела себя слишком по-взрослому. Действовала так, будто наперёд знала, что именно можно и нужно делать, но при этом старалась не выделяться. И взгляд её был полон не то флирта, не то признания. Хотелось прямо спросить, что она помнит и что задумала, но я сам боялся прослыть психом.

— Гроза. — проговорил я, достаточно громко, глядя при этом одновременно и за окно, и на неё. Девушка тоже посмотрела наружу, и это лишь больше раззадорило мои сомнения. Если бы она помнила — должна была откликнуться на свой позывной, хоть и приобретёт она его лишь спустя несколько лет. А сейчас…

— Да нет, вроде небо чистое, — наконец проговорила она. — Всё будет хорошо, нормально долетим.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнувшись ей в ответ, сказал я.

Настя была уникальным для этого времени двуединым магом огня и воды. Противоположность стихий не позволяла ей осваивать простые формы, так что у девушки пока выходил только туман. Но я твёрдо знал, что в будущем это изменится, и она станет одной из главных ударных сил нашего отряда.

Ведь чистые стихии — это не только просто и понятно, но ещё и… довольно слабо. Как пример — магия огня. Первое заклинание, которое изучали одарённые этой стихии, — веер пламени или пылающие руки. По сути, это просто всплеск огня в небольшом конусе. И этим всё сказано — ни прожечь что-то, ни поджарить. Максимум — опалить волосы и заставить отшатнуться, хотя и это полезно.

Следующая базовая форма — поток или струя огня, это уже куда более полезная штука, просто потому что она бьёт в конкретную точку, и тут профессионал может сотворить настоящее зло, сузить и сильно разогнать поток, создав высокотемпературную горелку, которой даже сталь можно прожигать. А учитывая, что маги второй-третьей ступени могли держать её устойчивой на расстоянии в двадцать метров, уже вполне сойдёт за оружие.

С водой чуть получше, всё же вода — это стабильная стихия, ей можно создавать плотные объекты. Желательно при этом находиться рядом с их источниками – реками, озёрами или, по крайней мере, открытым краном, но даже базовые формы, вроде водного щита или стены уже неплохо могли защитить от вражеских магов и даже мелкокалиберного оружия.

Но двуединая магия… о-о-о, это совсем другой разговор! Туман — вообще ничто по сравнению с кипящим гейзером, струями перегретого пара с температурой в пару тысяч градусов, способным сварить тебя целиком за считаные мгновения. И не спасёт от этого никакая броня или доспех. Ну, кроме полного стихийного или механизированного.

Главное же, что у девушки было нераскрытое сродство с воздухом, которого она сама почти не ощущала, потому что никогда не воспринимала его отдельно от себя. Но именно оно позволяло ей контролировать положение тумана. После она научится и натренируется создавать грозовой фронт в несколько десятков километров, способный испепелить настоящую армию. Всех жахнет… но потом.

Это совершенно не значит, что базовые стихии бесполезны. Совсем нет. Просто они становятся по-настоящему эффективны лишь на высоком уровне владения. Воздух — ощутимые иллюзии и полная невидимость, которую можно определить лишь датчиками давления. Вода — цунами, смывающие города и страны. Земля — трясения.

Огонь — вот тут было интереснее, но самое сложное и опасное заклятье огня было одновременно и почти самым простым. Искра — базовая база, способность создать огонёк на кончиках пальцев, чтобы что-то поджечь. И в то же время единственное, против чего пасовали все армии мира без исключения. Архимаг огня был в состоянии зажечь любые горючие материалы на расстоянии в двадцать километров. И когда я говорю любые — это значит абсолютно. В том числе и герметично упакованные, например, внутри патронов и снарядов. Страшная сила, против людей. И почти совершенно бесполезная против тварей.

Увы, в этом мы убедились на собственном опыте, когда архимаг огня, незабвенный Раджа-Аль-Саиб, пал смертью храбрых, защищая вновь созданную Аравию. А затем возродился в качестве зомби, у которого остался доступ ко всем формам и своему аспекту. Сколько хороших парней и девчонок погибло, прежде чем я до него добрался и упокоил уже навсегда. Забавно, что его пришлось кремировать. Жил в огне и ушёл в огне.

— О чём задумался? — спросил меня Туча, сидящий через ряд.

— Да вот думаю, куда вы «Пушистика» дели, — не став вдаваться в свои мысли и воспоминания, ответил я. — Уверен, учёные империи будут рады исследовать столь ценный и интересный образец.

— Сплюнь! — гневно посмотрела на меня Хана. — Он у меня в переноске. Я ему одеяльце там постелила, и он так уютно устроился, зарылся, словно в норке! А ещё он очень чистоплотный, я когда его в душ носила, он сам мылся, и дела свои тоже делал в слив. Вот.

— Угу. Слишком чистоплотный, — с сомнением заявил Тимофей. — Клянусь, я видел, как это существо прикрывалось и искало те клочки ткани, которые ты вычесала из его шерсти. Это не нормально, говорю тебе.

— Вы просто все завидуете, что он прибежал ко мне, а не к вам, вот, — вздёрнув носик, ответила Хана. И в этот момент у меня в голове что-то щёлкнуло, словно давно выпадавшая из общей картины деталь, наконец, встала на место.

— Погоди, сам прибежал? — переспросил я. — В какой момент? Пока вы шли по улицам к обелиску?

— Да нет же, когда мы уже сидели у его подножия и вас ждали. Я заметила, как он между обломками по норам шныряет. Ну знаешь, как брошенная кошка. У меня таких три было, подбирала на улице, выхаживала, потом находили добрые руки и отдавали. В деревнях часто хороших кошек, к месту приученных, не хватает. Так что, и заработать не выйдет, но и не пропадут они там. Еда опять же всегда в наличии — птички, мышки.

— Ох, ё… — прикрыв глаза, пробормотал я. — Вот это мы попали.

— Да в чём дело-то? Чего тебе опять не нравится? — недовольно спросила Хана. — Не собираюсь я Пушистика бросать. По крайней мере, пока не выясним, что с ним делать. Ну или с ней. Осмотреть я его не смогла — не даётся. Но зато мы проверили, что он всеядный.

— А ты бы как среагировала, если бы тебя подобрали трёх-, хотя, нет, учитывая его размер, — пятиметровые великаны, утащили куда-то, потом раздели догола и начали рассматривать? — с плохо скрываемой ухмылкой спросил я.

— Ты меня с этой помесью кошки и обезьяны не сравнивай. Я всё же человек!

— Угу, а вводные мы слушаем жопой. Что я говорил, когда мы к обелиску бежали? Что подойти к нему могут лишь разумные, — пришлось напомнить мне.

— Не помню, чтобы ты это говорил, — нахмурилась Хана. — Да и какая разница. Сразу же видно, что ты ошибаешься.

— Да? А ну, давай вместе подумаем. Оно подошло к обелиску, так? У него была одежда, пусть и странная для нас. И, к слову, это в мире, в котором цивилизация давно рухнула, а растут лишь клочки травы. То есть они научились не только собирать её, но и обрабатывать, и плести из неё ткань, как люди в средневековье.

— Брось, это же бред, — отмахнулась Хана, но по её лицу стало понятно, что она не может выбросить мои слова из головы. — Ведь бред же?

— Никому о Пушистике ни слова. Если будут спрашивать — это такая домашняя обезьянка, просто она болеет, а розово-голубая, потому что ты её нечаянно помыла своим шампунем для волос, с краской, — после раздумий сообщил я. — Что с ней делать и как отправить обратно, подумаем на досуге.

— Ты хочешь вернуть Пушистика ТУДА? — вытаращив глаза, спросила девушка. — Даже если бы он был больным заразным зверем — ни за что! Там же настоящий ад! А если они ещё и разумны, это вообще, всё равно что обречь невинных на долгую смертную казнь.

— А что ты предлагаешь? Вытащить их на нашу сторону? Ну так вперёд, только если мы не совладаем с кризисом, у нас как раз будет то же самое, что и в их мире. Паразиты просто сожрут всё до асфальта, да и ими не побрезгуют.

— Погоди, ты сказал «вернуть»? — вмешалась в разговор молчавшая до этого Настя. — Хочешь сказать, что это возможно? Разве обелиск не выключился? Нас же поэтому в столицу везут, как героев, закрывших проход в Испытание.

— Ну, он на этой стороне выключился, на той он работает вполне стабильно, — немного помявшись, ответил я. — Большего не скажу, но попасть туда всё ещё возможно, как и обратно. Маяк в полном порядке.

— Но ты его заблокировал? Как? Хотя неважно как, важно, что ты сделал это не до конца, — задумалась Хана. — Ты сможешь повторить этот трюк ещё раз? А десяток?

— Думаю, смогу, только для этого нужны определённые условия. Включая прохождение тех самых Испытаний. А они могут быть самые разные, и далеко не такие простые, как то, что мы прошли.

— Это было простое? — в голос возмутился Алабай, который тоже слушал вполуха, а теперь повернулся к нам всем корпусом.

— Тише, кадеты, — раздался голос ректора с переднего сиденья. До этого мы переговаривались вполголоса, так что особенно можно было о конспирации не беспокоиться, но Костя просто в своей обычной манере оказался самым громким.

— В общем, об обезьяне ни слова. В остальном — разберёмся, — сказал я, и товарищи нехотя отвернулись, лишь Настя, сидящая рядом, требовательно смотрела на меня. — Что?

— Ты сможешь закрыть другое Испытание?

— Только изнутри и только при прохождении. Вообще, могут быть и другие условия, не тривиальные, но в принципе — могу.

— Хорошо, это главное, — кивнула девушка и едва заметно расслабилась.

До аэропорта мы добрались за полчаса, а вот дальше — словно в сказке: нас пропустили без досмотра и проверок, чуть ли не по красной дорожке, к частному судну, небольшому, но, судя по двигателям и хищной компоновке, быстрому. А когда мы попали внутрь, казалось, даже наши старшие поразились роскоши.

— Добрый день, дамы и господа, — сказал улыбающийся мужчина лет тридцати пяти, встречавший нас у самого трапа. — Меня зовут Георгий Победоносцев, я командир этого судна. Приветствую вас на борту и прошу прощения за доставленные неудобства. Однако вам придётся немного потесниться и подождать, буквально пять-десять минут.

— Решили поработать автостопом и взять кого-то прицепом? — недовольно посмотрел на него Пётр Алексеевич.

— Мы ждём княжича Романа Александровича и его сестру Юлию, из рода Серебряных, — нисколько не смутившись, ответил пилот. — Мне предписали доставить их в столицу, как и вас.

— Ну что ж, поездка перестаёт быть томной, — хмыкнул Пётр Алексеевич. — Грузимся, не ждать же их у трапа.

----

Хана со своим питомцем Пушистиком.

Глава 9

Когда к самолёту подъехал блестящий белоснежный лимузин с золотыми узорами и фигуркой чайки на капоте, я подумал, что в принципе, княжеские детки живут очень даже неплохо. А уже следующая мысль, не буду скрывать: пусть дети и не в ответе за родителей, но взять их в заложники и отдать только после возвращения мамы — вполне справедливо.

Сможет ли меня кто-то остановить? В воздухе – точно нет. На земле? Я пока освоил только самую базовую форму, но судя по разговору старших чинов, она уже впечатляющая для этого времени. Увы, прогресс подталкивают именно кризисы и войны. А уж апокалипсис заставляет приспосабливаться как ничто другое.

Минусы тоже были вполне очевидны. Этот поступок поставит меня вне закона, усложнив как возвращение матери, так и подготовку к будущим проблемам. Сделает врагом государства, которое я собирался защищать не только из патриотических чувств, но и из своего сугубо меркантильного интереса — не буду же я сам бегать по всей стране и выискивать каждую заражённую машину?

К тому же дети точно были не в курсе, что творят их родители. Не то чтобы они мне нравились, вместе с молодой душой и гормональным всплеском подросткового тела я получил ещё и непрошеный всплеск недавних воспоминаний. Достаточно ярких, чтобы в памяти появилась Юлия Серебряная, в облегающем спортивном костюме.

Не так давно их сиятельства решили поучаствовать в городском турнире, который команда нашего училища выиграла с разгромным счётом. Так что шапочно мы были даже знакомы. По крайней мере, здоровались на стадионе. А теперь…

— Скажи, а вашему роду название дали за то, что они имеют отношение к купле-продаже? — увидев мою задумчивость, спросила у вошедшей княжны Настя.

— Чего? — на секунду растерявшись, произнесла Юлия.

— А, понимаю, для тебя слишком сложно? Вы фамилию рода, как Иуда заработали? На тридцати серебряниках, за которые Христа продали? — не моргнув и глазом, переформулировала моя подруга, после чего уже севшая было княжна вскочила, сжав кулаки.

— Я тебя сейчас по салону размажу, сучка крашенная! — взъярилась она.

— Во-первых, это её натуральный цвет, а во-вторых, нам ещё лететь, — попытался я погасить перепалку, но княжна уже начала сплетать Длань — универсальный символ —одновременно и пресс, и стена, и инструмент к принуждению. В общем, хорошая многофункциональная штука, крайне полезная в разных ситуациях. Был у неё лишь один недостаток — скорость плетения, потому как действуя почти в два раза медленней, я уже держал золотистый клинок у горла княгини. — Сядь… те. Пока что. Поговорим по прилёту.

— Немедля развейте символ, иначе это будет считаться нападением на княжеский род. — стараясь держать себя в руках, произнёс Роман Серебряный.

— Позвоните родителям. Чтобы у вас не было неожиданностей, — сказал я и, дождавшись, пока княжна вернётся к своему креслу, сломал печать. Откат прокатился по нервам, но я лишь встряхнул пальцы, избавляясь от секундной боли. — Спасибо за участие, но больше, пожалуйста, так не делай.

— Ты же всерьёз думал их похитить, а в случае сложностей — убить, — пожала плечами Настя. — Так что я решила разом несколько проблем. Угрозы нет, они нас не бесят, и в следующий раз будут думать.

— И создала новые проблемы, — покачав головой, ответил я. Несколько минут прошли в тишине; брат с сестрой делали вид, что не обращают на нас внимания и мило общаются, но стоило самолёту взлететь и набрать высоту, как Юлия пошла припудрить носик. А заодно обратилась к стюарду и получила телефонную трубку. Всё же решила последовать моему совету.

Но это было нормально. Она и в самом деле могла быть не в курсе. А вот когда она вышла из кабинки чуть побледневшая и куда более настороженная, то шёпотом переговорила с братом, и они оба пересели на кресла ближе к эвакуационному люку. Не самые комфортабельные, между прочим. Зато под ними были парашюты.

— Надеюсь, вы своими выходками мне всё не испортили, — мрачно проговорил Пётр Алексеевич, подойдя к нашим креслам. — Вы же понимаете, что пока не выпустились, я ваша нянька, и вы подставляете не себя, и даже не меня, а всех курсантов училища, что под моей ответственностью?

— Хотел бы я сказать, что мы больше не будем, ваше высокоблагородие, но лучше пообещаю как можно скорее выпуститься из вашего славного заведения, — со всем уважением ответил я.

— И куда подадитесь? Дворы подметать? Или на срочную службу? — усмехнувшись, спросил ректор. — Вы ребята талантливые, не спорю, можно даже сказать — выдающиеся, как пузыри на бетоне. Вот только пузыри имеют свойство лопаться. От гордости, глупости и наивности. Училище — это не просто качественное образование, но и большая дружная семья. Где вы ещё могли из желторотых первогодок стать младшими сержантами всего за несколько месяцев?

Тут он был не совсем прав. Настя уже на втором курсе. Костя Алабаев хоть и мелкий, но наследственный дворянин, его учили обращаться со знаками ещё с первых классов. Хана — бунтарка по своей природе, которая, к всеобщему раздражению очень любит животных, а ещё она пацанка, сбежавшая из дома и яростно пытавшаяся доказать всему миру, что «девушка-снайпер» — это звучит гордо.

Туча… ну тут сложнее, но, когда мы познакомились, он уже был старшим рядовым и командовал звеном. Блин, а ведь это действительно было совсем недавно. Для меня — жизнь назад, а тут — всего несколько месяцев. Оставался только я, но даже без памяти будущего и накопленных знаний — у меня шесть символов, полученных при инициации, и четыре спящих аспекта.

А то, что до пробуждения я не мог использовать и часть этой силы, и уж тем более не мог вкладывать её в рунные слова и фразы, — совсем другой разговор. Теперь же я разом получил скачок в развитии на пару лет, и если сосредоточусь только на символах Древних, вскоре смогу получить из Воина — Ратника, а там и до Паладина недалеко.

Сделает ли это меня самым сильным? В короткой перспективе — да. На длинной дистанции — точно нет. Начертание — это магия Порядка, контролирующая процессы мироздания. Если очень грубо — как константы в математике или команды в программировании. Вот только все переменные заранее определены, и ты не в состоянии их никак изменить. Лишь использовать по своему усмотрению в чётко заданных рамках.

Меч всегда останется мечом. Просто может быть длинным, словно копьё, оставляющим длинны след и так далее. Как форма воина это лишь совокупность пяти символов, из которых он состоит.

Стихийная магия — порождение хаоса. Чистая энергия, содержащаяся во всём сущем от кажущихся мёртвыми камней, до ярчайших звёзд. Поддаётся ли она каким-то законам? Разве что Эйнштейновской теореме перехода энергии в массу и обратно. Да и то не всегда. Любые формы, размеры, условия — всё, что маленький человеческий мозг в состоянии представить, а сродство со стихией воплотить.

И самая чистая из форм, которые я знаю и понимаю, — деление атомов в термоядерном взрыве. Правда, тут нужны все четыре стихии, и просто прорва энергии на старт. А ещё есть проблема в расстоянии, ведь практически невозможно в точности представить то, что находится вне зоны твоей прямой видимости, а зону поражения даже минимальным ядерным взрывом никто не отменял.

Так и получалось, что единственный шанс использовать нечто по-настоящему мощное — синергия, абсолютный баланс между стихийной и символьной магией. Баланс между идеальным, холодным, неизменным Порядком и неустойчивым, вечно меняющимся Хаосом.

— Спасибо за заботу, — наконец сказал я, когда ректор уже собирался уходить. — Вы правы, училище даёт нам очень много. И я, пожалуй, с удовольствием отучился бы положенное время. Но, к сожалению, у меня его нет.

— Ты умереть торопишься, что ли? — нахмурился Пётр Алексеевич.

— Скорее, хочу успеть получить от жизни всё, что в моих силах. А заодно сделать так, чтобы этот мир продержался как можно дольше. Не для кого-то абстрактного, кого я даже в лицо не видел. Для своих, — кивнул я на товарищей, и ректор лишь покачал головой.

— Точно псих, — тихо проговорил он, садясь в кресло. Им с полковником симпатичная стюардесса уже налила янтарную жидкость в ребристые стаканы, и на яблочный сок она что-то не сильно похожа была.

Жаль, что они могут расслабляться только так, если вообще расслабляются.

— Ты сейчас всерьёз? — развернувшись ко мне, спросил Туча. — Ну, про конец света? Вырвавшиеся паразиты — это, конечно, проблема, но восемнадцать лет назад и не такое было. Люди тоже думали, что всё, конец. Один ядерный конфликт между Индией и Пакистаном чего стоит. А ещё, говорят, одновременно с появлением пирамид и испытаний, сами Древние в наш мир проникнуть пытались.

— Не пытались, а вошли, — наставительно поправил его Алабаев. — Да только что-то у них там не сработало. И они оказались под столицей с голой жопой. Вообще без всего, и пёрли через обелиск на протяжении почти трёх месяцев, пока их тактичками не закидали. У меня отец там был, на передовой.

— Герой, — не стал спорить я, и Константин гордо улыбнулся.

— Кстати, мы скоро будем к Аркаиму подлетать, — заметила Хана. — Каждый раз, как столицу вижу, поражаюсь, а ведь всего двадцать лет назад начали отстраиваться.

Спустя пять минут все, кроме разве что экипажа и княжеских детей, прильнули к иллюминаторам. Ведь восхититься было чему.

Внизу, словно гигантский серебряный серп, брошенный на бархатное ложе земли, раскинулся Новый Аркаим, столица Российской империи. Из окна она казалась живым существом, застывшим в момент роста: на широком, тучном основании кипела жизнь, сверкали иглы небоскрёбов из стекла и хромовой стали, оплетённые паутиной скоростных магистралей, где неслись, сверкая фарами, потоки машин. Изумрудные пятна фешенебельных парков манили тенистыми аллеями. Это был фасад империи, её глянцевая витрина, кричащая о прогрессе.

Но стоило приглядеться, и иллюзия начинала трещать по швам. Чем ближе к внутренней части полумесяца, тем стремительнее менялся пейзаж. Небоскрёбы сникали, уступая место особнякам из тёмного, векового камня, а затем и вовсе расходились, давая простор гигантским поместьям. Здесь не было места суете. Здесь царила тишина, купленная силой и неприличными деньгами. Воздух, казалось, был гуще и пах не выхлопами, а кипарисом и влажным мхом. Но и это было лишь иллюзией.

— Великие!.. — выдохнул Туча, прилипший к стеклу. Его голос дрожал от благоговейного ужаса. — Смотрите, у них даже на крышах гербы! Или во внутренних дворах…

Он был прав. На плоских кровлях дворцов или в центрах идеально подстриженных лужаек красовались геральдические символы такого размера, что их без труда можно было опознать из самолёта. Это были не просто украшения — это были знамёна, брошенные на землю, заявления о власти, видимые из космоса.

— Годуновы, Авдеевы, Серебряные, Морозовы… — наперебой сыпали фамилии товарищи, словно играя в игру «угадай клан». — А вон там, смотри, дворец Романовых!

С последним утверждением я бы поспорил. Дворец? Это слово пахнет позолотой, музыкой вальса, шелестом платьев на балу. То, что проплывало под нами, не имело к этому никакого отношения.

С высоты открывался вид не на дворец, а на форт, на цитадель. Грозная, звездообразная крепость, будто сошедшая со страниц учебников по фортификации начала позапрошлого века, но отстроенная недавно. Глухие, отвесные стены, способные выдержать прямое попадание снаряда, сухие рвы, превращённые в сады-лабиринты с единственной, очевидно, тропой, ведущей к смерти. По какой бредовой прихоти правящая семья решила превратить своё родовое гнездо в такой оплот паранойи?

Но когда наш лайнер, заложив вираж, пошёл на снижение к аэропорту, расположенному где-то на самом кончике серпа, все эти вопросы вылетели из головы.

Внутренний край полумесяца представлял собой нечто немыслимое — сплошную, колоссальную стену. Она тянулась на многие километры, описывая идеальную дугу, и была обращена вогнутой кромкой внутрь, в сторону некой точки на горизонте, которую при посадке было уже не разглядеть.

Она не была похожа на обычное оборонительное сооружение. Слишком высока, слишком массивна, слишком технологически сложна. Всё слишком. По её гребню бегали огни патрульных машин, а с внутренней стороны угадывались артиллерийские установки, скрытые шлюзы, мощные бастионы.

Одно стало очевидно с первой же секунды: люди отчаянно хотели от чего-то защититься. Но парадокс заключался в том, что они построили свою блестящую столицу в опаснейшей близости от этой угрозы.

Причина такому безумству была очевидна даже мне прошлому. Там, в центре долины, которую полукругом охватывала столица, стоял временный дворец императора. Символ его силы и власти. А ещё единственный в России обелиск, находящийся вне пирамиды. Место, где проводили инициацию.

Именно здесь, в бутафорских стенах из гипсокартона и пеноблоков, претворяющихся мрамором и гранитом. Под сводами, украшенными великолепной мозаикой, напечатанной на натяжных потолках. Стояло одно из главных сокровищ нашей страны. И одновременно одна из самых опасных угроз.

Любой, кто дотрагивался до обелиска императора, считался прошедшим испытание, просто так, сразу. И в награду ему давалось столько символов, сколько могла выдержать та капелька крови Древних, которую он унаследовал.

Но за всё приходилось платить, и раз в полтора года обелиск активировался, погружая долину в Испытание. Уже не для шести кандидатов, для всей империи. И лишь слаженная работа одарённых и военных помогала избегать жертв, которые в противном случае исчислялись бы десятками миллионов.

За восемнадцать лет с первого вторжения, когда в этот мир попытались пробиться Древние, эта равнина была щедро напоена кровью. Да так, что на ней с огромным трудом росла трава. Деревья не приживались. Те куцые аллеи, которые вели к временному дворцу — были высажены уже взрослыми, прямо в привозной земле.

Потому что за полтора года ни одно дерево не успевало вырасти достаточно высоко, а голая, как тарелка, степь, могла раздражать многих аристократов. Да и самого императора, скорее всего, бесила.

Он не мог отказаться от преимущества, что давал обелиск всей империи, но и терпеть угрозу не мог. А как человек не глупый, сегодняшний правитель прекрасно понимал: если у тебя есть слабость, нужно обратить её в силу или, по крайней мере, сделать вид, что происходит всё именно так, как ты решил.

Вот и появилась такая аномалия, прекрасная, кишащая жизнью, сующая в глаза лоск и блеск стекла столица. Мегаполис, возникший вокруг городища, которому было больше четырёх тысяч лет. Теперь, конечно, от культурного и исторического памятника ничего не осталось. Но за всё приходится платить.

— Спасибо за то, что были с нами. Надеюсь, полёт вам понравился, — вежливо улыбаясь, проговорил вышедший из кабины пилот. И когда мы уже начали подниматься, извиняясь, преградил нам дорогу: — Первыми выходят княжич и княжна Серебряные, их уже ожидают.

— Ну ничего себе, — выглянув в окно, присвистнул Тим. — Вот это я понимаю, эскорт. Они бы ещё танк подогнали.

Тут он был прав: за парочкой пожаловала целая моторизированная рота. При этом я говорю не просто об БМП и солдатах, а о полноценных доспехах с экзоскелетами. Пятеро из сотни вооружённых до зубов бойцов были облачены в такую броню, что делало их на две головы выше. Человек десять, даже в мешковатой форме, выглядели словно переростки-бодибилдеры, с бугрящимися под противоосколочными костюмами мышцами — бойцы, прошедшие боевую химеризацию. Ну и бронетранспортёры с двадцатимиллиметровыми автоматическими пушками тоже со счетов сбрасывать не приходилось.

— Кажется, твоя угроза подействовала, — усмехнувшись, сказал я Насте.

— Скорее уж твоё «позвоните родителям», — фыркнула в ответ девушка.

— Ну, зато теперь ясно, что они относятся к нам крайне серьёзно.

Даже, пожалуй, чересчур. Такую армаду, особенно если в доспехах — одарённые с боевыми символами или маги, даже мне будет одолеть непросто. Нет, я, конечно, могу выкрутиться, а в крайнем случае сбежать, активировав связь с испытанием. Только вот в этом не было никакой нужды. Я прилетел добровольно и продолжил провокацию Насти тоже не просто так.

Что бы они там ни думали, Серебряные сейчас показывали не силу, а страх. Призвав в аэропорт боевое крыло дружины, они буквально признавались в том, что есть причина для конфликта и они готовы применять оружие.

Глупо. Повелись на провокацию, как дети. Скорее всего, сработал материнский инстинкт Натальи Серебряной, той самой, что министр по делам аристократов.

Мог ли её муж быть не в курсе дел, которые супруга проворачивала за его спиной? Теоретически – мог. Крайне вряд ли, но чем чёрт не шутит. Так или иначе — они показали себя, а значит, я на правильном пути. И если мне придётся выступить против всей империи, чтобы спасти мать — так тому и быть.

----

Новая столица Российской империи. Аркаим.

Глава 10

Процессия Серебряных укатила сразу, не задерживаясь. И выглядело это достаточно забавно, почти как бегство. И от кого? От вышедшей из самолёта группы из двух заслуженных ветеранов и пятёрки младших сержантов?

Даже то, что за нами приехали старые и достаточно обшарпанные «газельки»-микроавтобусы не испортило мне начавшего подниматься настроения. Если есть цель — значит есть с чем работать. А дорогу осилит идущий.

— Грузимся, — скомандовал ректор, и сам подал пример, забравшись в самый потрёпанный авто. И этот шаг был вполне продуманный, показывающий, что его высокоблагородие майор смиренно принимает всё, что ему даёт империя.

А мы? В данный момент мы являлись просто кадетами, да ещё и подчинёнными Петра Алексеевича. Выпендрёж тут вообще неуместен. Тем более что выпендриваться перед правителем империи, в которой ты живёшь, — это всё равно что пытаться облаять слона. Ему это будет совершенно безразлично, а ты лишь потратишь время.

Едва мы залезли внутрь, как микроавтобусы тронулись, и несмотря на внешний вид, двигались они плавно и почти бесшумно. Правда, и дорога до дворца, а мы ехали именно туда, была идеально ровной. Никаких заплаток или стыков, словно скатерть постелили, или ковровую дорожку раскатали.

Рассказывать о мёртвой долине вокруг единственного комплекса зданий, было особенно нечего. Гигантское поле, уходящее с двух сторон за горизонт, и ограниченное лишь стенами новой столицы. Ветер гулял, создавая в высокой траве настоящие волны, напоминавшие морские.

И только высаженные вдоль пути аккуратными аллейками деревья напоминали, что мы не в монгольской или донской степи, а рядом с древним городом. Реки, если здесь когда-то и были, теперь сровняло с землёй. Ни одного овражка или ямки. Хотя кое-где виднелись едва заметные холмики. Порывшись в воспоминаниях, я определил их как испытанные доты и дзоты, увы, совершенно бесполезные против той угрозы, что скрывалась в центре долины.

— А когда следующее Испытание? — спросил я, когда заметил уже третий встречный грузовик, в кузове которого виднелись какие-то кресла и свёрнутые ковры.

— Дней двадцать, — немного нервно ответил Туча, тоже заметивший странность. — Мы на него не попадаем. Точно тебе говорю, не сегодня.

— Они говорят «ночей», — не к месту заметил Алабаев.

— Кто «они»? — приподняв бровь, спросила Хана, которая как раз убедилась, что Пушистик надёжно уснул.

— Ликвидаторы и Защитники, — пожав плечами, ответил Костя. — Предки мои из последних были. Ну, мама из ликвидаторов, а отец… в общем он сюда не выбрался.

— Чего, блин? — удивлённо воскликнул Туча. — Я же его на поступлении видел.

— А, не... это дядя Арсен. Кремень мужик, как отец мне. Будущий глава рода, — не без гордости произнёс Алабаев.

Дальше его пытали попеременно Тимофей и Ханна. Я думал о своём, стараясь выстроить в голове будущий разговор с императором и княжеской четой Серебряных. Настя тоже молчала, не вмешиваясь в споры. Но краем сознания я всё же отмечал необычную судьбу Кости.

Рождённый после первого Бедствия, он стал ребёнком, которого заносили внутрь испытаний. Возможно, единственным. И уж точно одним из немногих, кто выжил. Самое абсурдное и впечатляющее — испытание, проходящее раз в полтора года, открывалось не только для нашего мира, но и ещё для одного, о котором толком ничего было неизвестно.

Просто, потому что никто из нас, людей, рождённых в этом мире, не мог попасть на ту сторону. И никто из них — рождённых за второй гранью, не мог попасть к нам. Но встречались в Испытании.

Первые несколько циклов это держалось в строжайшем секрете. Но умным достаточно и намёков, так что главы дворянских родов скоро сообразили, что высокотехнологичные доспехи, оружие и техника появляются у императора не из воздуха, а в результате обмена с той стороной. Им нужны были редкоземельные металлы, уран и плутоний. Иногда куда более простые вещи — зерно, в больших количествах, и прочая долго хранящаяся еда. А иногда этот союз приводил к странным последствиям.

Костя как раз был одним из таких. Внезапная влюблённость одарённой девушки из гордого кавказского рода, и храброго воителя с той стороны. Роман, продлившийся чуть меньше девяноста дней, в которые они вместе отбивали потоки тварей, стремившихся вырваться в наш мир и уничтожить всё живое.

— Хорошо, что они почти никогда не добираются до нашей границы, — заметил Костя. — И хорошо, что наше правительство давно сняло эмбарго на нанесение тактических ядерных ударов.

— Хочешь сказать, что каждый новый сезон начинают с ядерки? — не веря переспросила Хана. — Это же пипец, как вредно! Там радиация должна быть — вмиг без костюма РХБЗ поджаришься.

— Так, испытания каждый раз разные, — пожав плечами, ответил Алабаев.

— Как и в пирамидах, — кивнул я. — А с отцом что?

— Ну, мать говорит, что она после родов несколько раз меня брала с собой в испытание, когда уже безопасно было. Что он радовался, приносил всякие мелкие подарки, а потом ей просто сказали, что он умер. Мне тогда четыре было, но я этот момент хорошо помню. Её лицо тогда… — Костя поморщился, отворачиваясь к окну. — В общем, погиб он, во время одного из бедствий, они там постоянно, а не как у нас. Маме достался кулон с фоткой, а мне какое-то благословление.

— Какое-то? — уточнила Ханна.

— Понятия не имею, что это значит, — пожал плечами Алабаев. — Да и плевать мне. Вот дядя Арсен — отличный мужик, и рядом всегда, и поможет, если надо, и научит. А этот, ну его… любовь любовью, но разве не понятно сразу было, что затея обречена на провал? Он же к нам прийти не мог. Да и мы к нему тоже.

— Получается ты дитя двух миров? — озадачился Туча. — А если, ну знаешь, попробовать тебе на ту сторону перейти?

— Да брось. Зачем мне это? Да и родился-то я в этом мире, — отмахнулся Костя, которому явно продолжение разговора не сильно нравилось. Честно сказать, мне от отца тоже достались только проблемы, так что я совершенно не горел желанием встречаться с его старыми друзьями. Тем более что именно они похитили мою маму, единственного близкого человека, что у меня оставался.

—К дворцу подъезжаем, — сказала Настя, вырвав меня из задумчивости и одновременно меняя тему для разговора. — Надеюсь, всё нормально пройдёт.

— Я тоже. Иначе придётся развязать маленькую, но кровопролитную войну.

— Я с тобой, — проговорила девушка, положив ладонь поверх моей. — Но желательно всё же обойтись без крови. И уж точно без войны.

— Знаю, — только и ответил я, не став убирать руку. Через минуту машины остановились перед центральной лестницей, и у нас невольно перехватило дух. Пусть временный дворец и был подделкой, исполнена она была на высочайшем уровне.

Само это место дышало скорбью по тысячам жизней, положенных с обеих сторон. Пропитанное кровью тысяч людей и миллионов монстров, оно по праву считалось самым жутким и завораживающим местом в империи. За восемнадцать лет, прошедших с первого вторжения, эта равнина была так щедро напоена кровью и болью, что земля будто окаменела от ужаса.

И на этом мрачном пьедестале стояло оно — здание-иллюзия, дворец-обманка. Его фасад, ослепляющий белизной и отполированным до зеркального блеска камнем, был бутафорией. За тонкими плитами мрамора скрывался пеноблок, а величественные колонны, казавшиеся монолитными гранитными исполинами, были полыми гипсокартонными муляжами.

Под сводами, украшенными великолепной, сложнейшей мозаикой, скрывалась обычная потолочная плёнка с цифровой печатью. Всё здесь кричало о фальши, но кричало так громко и так уверенно, что ложь становилась убедительнее правды.

Широкие золочёные врата вели не в зал, а в длинную, затемнённую галерею. Воздух здесь был густой и неподвижный, пахнущий озоном от скрытых систем безопасности и сладковатым ароматом дорогих духов, маскирующих запах пота и страха.

Стены были отделаны съёмными панелями из тёмного дерева, в котором тонули массивные рамы с пейзажами и портретами предков — копиями, разумеется. Сейчас, при подготовке к очередному бедствию, оригиналы сняли и вывезли, и там, где размеры рам не совпадали, оставались выцветшие следы.

Под ногами мягко пружинил ковёр цвета старой крови, поглощающий любой звук. Шаги по нему были беззвучны, будто ты уже стал призраком. Единственным источником света были узкие светильники, встроенные в пол, чьи лучи выхватывали из тьмы детали: идеальную резьбу на фальшивых панелях, холодный блеск глаз на портретах. Эта галерея была предназначена для одного — подавить, ослепить и подготовить гостя к главному.

В первый раз, на инициации, зал не произвёл на меня такого гнетущего впечатления, и сейчас разумом я понимал, что и для чего сделано, но чувства обманывались и кричали о том, что передо мной истинное величие, требующее беспрекословного подчинения.

Шестиугольный, как и само сокровище империи, идеально выверенный зал, был лишь оболочкой для Обелиска. Гиганта, уходящего на десяток метров вниз под пол, и вверх. Мы могли видеть лишь часть его, а археологи, впервые обнаружившие обелиск в городище Аркаима, и вовсе откопали лишь верхушку. Тогда серую и мутную, но сейчас по чёрной, словно бескрайний космос, поверхности бежали золотые символы Древних.

Некоторые я без труда узнавал, сам пользовался не один десяток раз. Для того чтобы различить другие, часто находящиеся словно в глубине, приходилось тщательно присматриваться и угадывать контуры. Третьи же были и вовсе словно специально превращены в непознаваемые фигуры диковинных зверей или птиц.

Но это было нормально. Почти. Ведь кроме золотых символов на обелиске обнаружились и редкие, но хорошо видимые зелёные символы. Искажённый язык магии порядка, которым пользовался архилич, которого нам так и не удалось победить. Могло ли такое случиться, что он пришёл не из пирамиды, а из этого испытания?

Раньше эта мысль меня не посещала, а теперь пронзила словно молния. Если это так, то ничто не поможет. Нет никакой перспективы. Нет толка в том, чтобы закрывать испытания в пирамидах. Просто нет.

Я должен был решить эту головоломку и чем быстрее, тем лучше. Но прямо сейчас моя цель иная, и отвлекаться от неё нельзя. От этого зависит жизнь мамы. Остальное можно решить позже.

«Или сбежать», — проскользнула в голове предательская мыслишка. Если нет возможности победить, нужно знать, когда пора отступить. И ведь если подумать, у меня даже было куда.

Мир паразитов — крайне опасный для нормальных людей, но одарённые, если им оказывать необходимую поддержку, там вполне могут освоиться. Да, без техники, но противник понятен. Мы сможем его победить. Отодвинуть границы от обелиска, достаточно, чтобы можно было жить. Начать охотиться на паразитов, отбить город, а там, чем чёрт не шутит, и весь остальной мир. Главное, чтобы лич не забрался к нам…

Плохая мысль. Малодушная. Трусливая. Сбежать. Увести тех, кто дорог. Спрятаться и плюнуть на остальной мир. Поменять одну трагедию на другую. Но как крайний вариант. Нет. Я уже всё для себя решил. Мы сумеем победить, только нужно успеть закончить с одной проблемой, до появления новой.

Вначале разберёмся с похитителями. Потом с паразитами, а дальше и с зомби справимся, и лича обратно в саркофаг загоним.

Когда я очнулся от мыслей, мы уже прошли галерею и зал обелиска и вошли в зал для приёмов.

Это была идеальная, до мельчайших деталей, копия одного из залов Эрмитажа. Тот же паркет, та же позолота на лепнине, те же хрустальные люстры, отражающиеся в отполированном до зеркального блеска полу. Те же барельефы и мозаика.

Золото и мрамор. Возможно, даже настоящий. Кровавая ковровая дорожка, ведущая в центр гигантского помещения с потолками, находящимися на высоте семи метров, чтобы увидеть гербы на них, приходилось задирать голову.

Но здесь, в этом месте, его великолепие казалось жутковатым. Он был безжизненным, стерильным, как фотография. Не хватало духа истории, надышанного поколениями, не было теней в углах. Яркий, ровный свет софитов, скрытых в карнизах, не оставлял тайн.

Это была не копия, а чучело прошлого, многовекового величия, поставленное здесь для одной цели: напомнить, что империя всё ещё сильна, всё ещё прекрасна и всё контролирует. Именно здесь император, восседая на точной копии трона своих предков, принимал послов и героев, дотронувшихся до Обелиска.

Удивительно, но прямо сейчас он восседал на престоле, в окружении своих слуг, помощников и лакеев. Хотя возле него и не было никого ниже губернатора, генерала или министра. Чуть ближе к нам стояло несколько высокопоставленных и очень богатых просителей. А возможно героев, что показали себя в прошлом и удостоились этой чести.

Войдя в зал, мы автоматически стали последними. И по виду полковника с майором, ждать своей очереди нам придётся довольно долго.

Не знаю, с чего я вообще решил, что к императору вызвали лишь нас, и он примет кадета и его попечителя сразу, по первому требованию. Скорее всего, наоборот – нам страшно повезло, что в расписании правителя империи появилось крохотное пятиминутное окошко, и он согласился вписать туда наши имена.

А уж когда я вслушался в то, что говорили просители, понял, что моя проблема, пусть и самая важная для меня лично, для остальных покажется сущим пустяком.

Послы бывших южных республик, вновь влившиеся в состав империи после ядерной войны, жаловались на наплывы мутантов с территории бывшего Пакистана. Большинство мутантов являлись просто облучёнными больными людьми. Угрозу они представляли в первую очередь для самих себя. Воровали, пытались грабить, когда видели беззащитных жертв. Несли с собой заразу и неустроенность.

Но были и другие. В попытке выжить обе державы, в которых в прошлом жило под два миллиарда человек, не стеснялись в способах и испытывали любые методы. Включая нестабильные штаммы химеризации. Люди, вместо того чтобы стать суперсолдатами, вырождались в жутких мутантов, редко сохранявших полноценный разум. Но даже звери, если они достаточно сильны, могут представлять опасность. Эти же существа, которых людьми можно было назвать лишь с большим трудом, имели разум десятилетнего ребёнка, и злобу ста взрослых.

В последние несколько недель нападения на деревни и села происходили регулярно, требовалось вмешательство военных, которых император стянул к столице. И послы губернаторов очень просили оставить им хотя бы пару дивизий. Или разрешить собрать собственное вооружённое ополчение.

Выслушав их мольбы, император пообещал подумать. Но даже мне, с другого конца зала, было видно, что он либо совершенно равнодушен к их бедам, либо считает жертвы необходимыми в свете будущего испытания.

— Слушай, а если всю технику сейчас к столице стягивают, это выходит, и паразиты из нашего испытания могут быть здесь? — неожиданно толкнув меня в бок, спросил Тимофей. — А если они в самый разгар боевых действий обращаться начнут?

— Это будет жопа, — тихо прокомментировала Настя, и тут я с ней был совершенно согласен. Одна проблема наслоится на другую, оборона может не выдержать, и когда фронт посыплется, мы с теплотой будем вспоминать редкое исчезновение людей от одиночных паразитов.

Следующая проблема, с которой обратилась группа военных, касалась вышедшего из-под контроля эксперимента. Двадцать лет назад вышедшего, если я правильно понял. Полуразумные обезьяны куролесили в районе Абхазии, устраивая погромы и поджоги. А несколько недель назад было замечено даже нечто напоминающее вооружённое формирование из горилл.

Просьба была простая: разрешить использование бронетехники и авиации для решения этого вопроса раз и навсегда. Вот только свидетельства были одиночные, жертвы малочисленные, а горная местность всегда осложняла любые военные действия и могла привести к затяжной операции. Правда, ответ меня удивил.

— …император милостиво разрешает вам применение любых средств после того, как ваши части исполнят свой долг на передовой, — проговорил один из министров, и я увидел, как скривились лица просителей. Стойко выдержал лишь один, остальные, когда с поклоном отошли и отвернулись, чуть не вслух ругались матом.

— А какие потери при прохождении испытания? — поинтересовался я у Тучи.

— От двух до пятнадцати тысяч человек, — невозмутимо ответил товарищ. — Обычно меньше, но бывает и полная жопа. Но зато среди мирных потерь нет. Почти.

Две тысячи для государства, в котором проживают больше двухсот пятидесяти миллионов — это не так чтобы много. Но и немало. Теперь понятно, почему у них такие лица. Кто-то из этих просителей может вовсе не пережить испытание, вместе с вверенными ему войсками.

— Кавалер ордена Николая Чудотворца, дважды герой империи, майор Пётр Алексеевич Буйнов, — объявил конферансье, и нас пригласили подойти ближе. Правда, вперёд к императорскому трону вышел лишь ректор и, нисколько не сомневаясь, встал на одно колено.

— Встаньте, — раздался тихий приказ. — Говорите.

— Ваше императорское величество, прошу прощения, что пришлось воспользоваться правом героя полковника Носова, — произнёс Пётр Алексеевич и замер в поклоне, дожидаясь, пока правитель махнёт ладонью, разрешив продолжать. — Моя прошлая просьба, о сохранности некой Екатерины Красновой… боюсь, она была нарушена. Женщину похитили прямо из больницы, машину скорой помощи, в которой её увезли — сожгли, лечащего врача пристрелили.

— Вы хотите сказать, что некто посмел ослушаться приказа императора? — проговорил один из помощников. — Или считаете, что самодержец не исполнил своего слова?

— Ни в коем случае, я бы не посмел, — вновь склонился ректор. — Однако, если позволите. На её сына было совершено покушение, довольно топорное и в то же время изощрённое. Некий судья выездной военной канцелярии, приговорил её сына, Святослава Ивановича Краснова и его товарищей по команде, к казни через Испытание. Новое, только открытое в нашем крае.

— И у вас есть доказательства вашим словам? Если дети пропали и след остыл…

— Прошу прощения, но дети не пропали. Вот они, за моей спиной. Они прошли Испытание, все шестеро вернулись обратно. Более того, пользуясь своими дарами, они сумели справиться с продажным судьёй и даже изъяли у него телефон, — медленно, не совершая резких движений, майор достал поломанный корпус и извлёк из него сим-карту. — Здесь список всех совершенных звонков и переписка.

— Вы желаете обвинить кого-то конкретного? — раздался новый голос от трона. К сожалению, мне было не видно, кто именно говорил, вообще не рекомендовалось поднимать голову, пока не разрешат.

— Боюсь, что так. На этом телефоне есть переписка с вашей супругой, генерал, — сказал Пётр Алексеевич, и зал взорвался тысячей шепотков. Возмущение всё нарастало, уже начали раздаваться гневные оклики и обвинения в клевете. А затем всё мгновенно стихло, и я услышал спокойный, сухой голос.

— Эти обвинения слишком серьёзны. Надеюсь, что и доказательства соответствующие, а не косвенные, — проговорил император. — В противном случае вам не сносить головы.

— К сожалению, судья умер и не может дать показаний. Но у меня есть список звонков, переписка и свидетельства выживших, — вновь склонившись, сказал ректор. — Поэтому я и привёл их с собой. А ещё, потому что Святослав сумел закрыть Испытание, дезактивировав обелиск.

— И он здесь? Пусть подойдёт. Можешь поднять глаза, юноша.

Стоило мне выпрямиться, как я столкнулся взглядом с сидящим на троне правителем. Ещё достаточно молодой, не старше сорока пяти, но уже с сединой в волосах и на висках. Не по годам крепкий мужчина, в церемониальной мантии, аккуратно наброшенной поверх удобного, но от этого не менее стильного чёрного делового костюма. Он был до синевы выбрит, предельно собран, и в то же время чувствовалось, что император в своей тарелке.

Ответственность за сотни миллионов человек не тяготила его, а лишь поддерживала. Он точно знал, что нужно делать, или, по крайней мере, был уверен, что знал. И в то же время где-то в глубине его серо-голубых глаз я заметил шевельнувшееся смятение. Узнавание.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного, ведь он мог быть знаком с моим отцом лично. Что меня поразило, так это следующие его слова.

— Вы приехали зря, майор. Но я понимаю, что вас побудило так действовать. И всё же, обманывать меня, да ещё во время просьбы героя – не стоило, — проговорил император. — Что до вас, юноша. Как любил говаривать мой отец: делай, что должно. И вам придётся поступить именно так. Княжич Пожарский, я требую от вас отречения от наследия своего отца, от его фамилии и любых притязаний. И тогда вы останетесь целы, а империя сделает всё от неё зависящее, чтобы поддержать вас и спасти вашу семью.

— Если так надо, я без сомнения отрекусь от рода Пожарских. Я никогда им не был и не стану, даже если меня так называть. А моя мать стоит любого титула, — без капли сомнения ответил я. — Что до отца, которого я никогда не видел…

— Но разве это будет справедливо? — неожиданно даже для меня спросила Настя, и в тронном зале наступила гробовая, звенящая тишина.

Глава 11

— Ваше величество, нижайше прошу прощения за свою ученицу, — не без кряхтения склонился Пётр Алексеевич. — Она всего на втором курсе и пока не прошла достаточно уроков этикета. Обещаю, что после возвращения мы обязательно займёмся её обучением.

— Допустим. А что скажет Краснов? Разве не он прямой командир этой нахалки? — с превосходством спросила женщина, вышедшая из-за трона. Она выглядела едва на тридцать, хотя, судя по приколотому к платью гербу, перед нами была княгиня Серебряная. — Разве не он должен за неё извиняться и нести наказание?

— Мои соратники — не слуги, а друзья. Но я также считаю, что Анастасия не права, — ответил я, и княгиня победно улыбнулась, а в толпе чиновников прозвучали одобрительные возгласы. Но я ещё не закончил: — Справедливость либо есть, либо нет. Требовать или просить о ней бессмысленно.

Одобрительно галдевшие секунду назад писари и послы замолчали так резко, что казалось, было слышно, как их языки втягиваются в жопы. Княгиня же расплылась в ещё большее хищном оскале и победно стрельнула глазками в сторону императора. Но тот, к всеобщему удивлению, не только сохранил бесстрастное выражение лица, но даже слегка улыбнулся. Правда, смотрел не на меня, а куда-то сквозь.

— Я, названный императором всероссийским княжичем Святославом Ивановичем Пожарским, отказываюсь от рода Пожарских, от всех связанных с этим титулов и притязании, — не моргнув глазом произнёс я, и вот тут щека императора дёрнулась. Едва заметно, но его улыбка увяла. — Как сказал император, так и будет.

— Правильно! — тут же поддержали несколько аристократов. — Слово императора — закон!

Таких подлиз было не много, некоторые побоялись, другие оказались достаточно умны, чтобы сообразить, что я отказался от рода Пожарских, но не от своего отца. Пусть я его и не знал ни дня, но это не повод от него отрекаться. Родители бывают разные, их не выбирают, и даже если жить с ними невозможно — просто быть благодарным за своё появление необходимо.

И если честно, мне было почти наплевать, что именно решит Романов. Он уже дал своё слово и сейчас может либо потребовать дальнейшего отречения от отца, если это ему критично. Но какая ему разница?

Наталья Серебряная уже праздновала победу, не в силах сдержать эмоций. И даже её муж, князь Александр, в военном мундире с генеральскими регалиями, выглядел удовлетворённым и успокоившимся. Пока не прозвучал голос императора.

— Я принимаю отречение Святослава Ивановича Краснова от рода Пожарских. Род будет признан исчезнувшим и вычеркнут из бархатной книги, — проговорил Михаил Васильевич Романов. — Справедливость… она всегда была и остаётся правом сильного. Для слабых справедливость — милосердие. Так кто ты, Святослав?

— Разойдитесь, — проговорил я, и товарищи, услышав мою фразу, тут же подались назад, после чего я активировал форму Воина. — Такой демонстрации силы достаточно? Или мне вызвать на дуэль тех, кого я подозреваю в похищении моей матери?

Внимательно наблюдая за лицами супругов Серебряных, я увидел целую бурю эмоций. У Натальи в глазах лишь на секунду мелькнул испуг, но в следующий миг лицо её исказила гримаса ненависти, рождённая из зависти и страха. А вот Александр лишь подобрался, готовясь к возможной схватке. Всё же он в первую очередь был крайне опытным и достойным военным, а потом уже князем.

— Хм. Знание знаков и умение их использовать не есть сила, — спокойно проговорил император. — А вот готовность их применить — другое дело. Но справедливость ли это, о которой говорила кадет… Яблунина?

На последних словах правитель лишь немного задержался, пока ему подсказывали фамилию моей соратницы через микронаушник. Теперь уже мне оставалось лишь хмуриться. Справедливость — штука относительная. То, что для одного истина в последней инстанции, для другого — вопрос спорный. И даже факты можно трактовать.

В наступившей давящей тишине никто не хотел высказаться или обратить на себя внимание. Вспыхнувшую неприязнь между мной и княжеским родом Серебряных можно было ощутить физически. Я по глазам Александра видел, что он готовится к бою, к применению символа копья, что довольно разумно при борьбе с Воином. Оружие длинное, с возможностью выпадов, можно держать гиганта на расстоянии.

Из-за этого напряжения я чуть не пропустил появившегося рядом с императором мужчины, который принёс планшет с включённым экраном, что-то быстро продемонстрировав. После чего государь едва заметно вздохнул и покосился на Серебряных. Хватило поднятого пальца, как трон обступило сразу несколько министров и советников, спорящих друг с другом. Но стоило императору принять какой-то решение, как они все замолкли.

— Краснодарский обелиск испытаний уснул. Это подтверждают свидетели и видеозаписи. Какое отношение к этому имеешь ты?

— Моя команда прошла испытание без потерь, благодаря чему я сумел отключить его, завершив, — прогудел я, стараясь сдержать голос, но получилось всё равно как из громкоговорителя. Что на фоне спокойного и даже тихого голоса государя выглядело комично-страшно. Словно я пытался запугать присутствующих.

— Ты сможешь закрыть другие испытания?

— Зависит от испытания, — пожав плечами, ответил я. — Но пройти мы их сможем, это безусловно. Только нужен будет шестой член команды. Да и проблемы у нас сейчас совершенно иного плана.

— Как ты закрыл испытание?

— Наследственный дар, от которого невозможно отказаться, — позволил я себе широкую улыбку. Просто потому, что эти мои слова вывели из себя не только Серебряных, но и нескольких других аристократов. Лёгкое постукивание пальца по подлокотнику трона, и вновь перед ним советник с планшетом, какие-то отчёты, выкладки.

— А настоящие? — прочёл я по губам вопрос, и снова недовольный взгляд на Наталью. — Министр по делам аристократов, подойдите.

Советники закрыли от меня императора и Серебряную, и единственное, что я видел хорошо — её ухо, которое то краснело, то бледнело, становясь словно бумага. Перечить правителю она не смела, хотя видно было, что очень хотела, но приходилось больше смотреть и слушать, а когда короткий разговор закончился, выглядела совершенно вымотанной и уставшей.

— Святослав, подойдите, — приказал император, и я снял форму воина, встав перед троном. — Княгиня, вам слово.

— Я искренне извиняюсь за то, что имеющие ко мне отношения люди, проявили ненужную инициативу. Вы совершенно законно защищали себя, что привело к их смерти. Однако я не имею никакого отношения ни к покушению на вас, ни к пропаже вашей матери, — высказалась Наталья. — Это их решения и действия, не мои и не моего супруга или детей. Род Серебряных тут ни при чём.

— Я видел вашу переписку с продажным судьёй, поэтому я вам не верю, — как можно спокойнее ответил я, хотя пальцы сами сплетались в символе меча, чтобы отсечь её симпатичную головку.

— Это была его инициатива. Не моя. И вы, кажется, выжили и прикончили того, кого вы назвали продажным без всяких доказательств. Этот вопрос уже решён. А к пропаже вашей матери я не имею никакого отношения. Это факт.

— Княгиня, меньше лукавства… — тихо сказал Михаил Романов.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, но я говорю чистую правду. Да, возможно, мы доплачивали лечащему врачу Катерины, чтобы он сливал нам данные. Да, меня не раз посещала мысль о нейтрализации угрозы, но не для себя лично, а для всей империи, и вы сами видите его необузданную силу! Он даже не кланяется как положено! Может и не сейчас, но он обязательно станет угрозой.

Государь хмыкнул, и уголки его губ дрогнули, но по лицу было непонятно, согласен он с Серебряной или осуждает её.

— Даже самый верный пёс цапнет, если его пинать и морить голодом, — заметил один из министров. — А человек — если пытаться убить его или навредить его близким.

— Ваша правда. И всё же, к пропаже матери этого молодого человека я не имею никакого отношения, — продолжила настаивать Серебряная.

— Упорствуете, — проговорил император, и от этого его спокойного тона женщина вздрогнула. — Что же, как верно заметил юноша: как я скажу, так и будет. А раз вы продолжаете гнуть свою линию, в то время как Святослав исполнил моё указание, мы поступим следующим образом. На колено.

Я на секунду замялся, не поняв сначала, что это был приказ мне, а затем, подумав и вспомнив, что от этого зависит, опустился перед троном. Его величество, наоборот, поднялся и сплёл пальцы в печати меча. На мгновение захотелось активировать хотя бы доспех, но я понимал, что это лишь иррациональный страх.

— Властью, данной мне от рождения, силой в моей крови, предками, что смотрят за нами с небес, я признаю тебя, Святослава Ивановича, потомком Древних, — громко объявил он, опустив клинок поочерёдно на оба моих плеча. В отличие от полоски стали, которую можно спокойно положить на живую плоть и ничего не произойдёт, конструкт из золотого света, едва коснувшись одежды, глубоко прорезал её, чуть не достав до плоти. — Встань же, князь Рюрик!

— Благодарю вас, ваше величество, — проговорил я в замешательстве, когда весь зал разразился аплодисментами.

— Закрытие испытания — само по себе достойный награды подвиг, — отмахнулся правитель, вновь заняв своё место на троне. — То, что несмотря ни на что, ты не отказываешься от предков — уважаемо. А сила, которую ты продемонстрировал, достаточна для получения княжеского статуса и без родственных связей, которая у тебя есть. Однако помни, род Пожарских распущен, и всё, что было в прошлом, осталось в прошлом. Забудь об этом.

— Моя мать. Покушение, — проговорил я, взглянув в глаза императору.

— Да, любви между вашими родами нет и вряд ли когда-либо наступит. Но война мне тут не нужна. Ни сейчас, ни через полгода, — строго проговорил император. — Посему, между вашими семьями должен быть мир, или, по крайней мере, вооружённый нейтралитет. А чтобы его обеспечить… у тебя же в команде пять человек?

— Пять одарённых, ваше величество. А что?

— Для закрытия испытаний нужно шесть. Так что последней станет княжна Юлия.

— Ваше императорское величество, молю, не надо! — рухнув на колени, произнесла Наталья. — Мы ни при чём! Мы в похищении не замешаны.

— Сейчас это не важно. Вы покушались на его жизнь, глупо это отрицать. Вы создавали угрозу там, где её нет. За что и поплатились, — спокойно ответил государь. — Недаром издревле существовал институт почётных заложников. Заодно это станет для вас прекрасной мотивацией поучаствовать в расследовании и отыскать следы как можно быстрее. После того как вернёте ему мать, сможете вернуть дочь. Если она захочет.

— Что? — ошарашенно пробормотала Наталья и перевела взгляд с правителя на меня.

— Дальше. Так как твой отец, будучи ещё простым человеком, а не князем Пожарским, участвовал в создании фирмы, семья Серебряных выплатит полную компенсацию в размере тридцати процентов от стоимости акций, которая была пятнадцать лет назад.

Княгиня, которая аж пунцовой стала от начала фразы, к концу ощутимо выдохнула.

— Это будет, как выразилась твоя подруга, справедливо. Ведь он не принимал участие в развитии бизнеса, а лишь заложил его основы, — продолжил государь. — Подготовьте оценку, все документы на передачу и не забудьте о налогах при дарственной.

— Конечно, ваше императорское величество, — склонилась Серебряная.

— Ну и последнее. Раз род Пожарских угас, их фамильные земли освободились и должны быть переданы в казну. Но не пустовать же им? Как раз достойная награда и надел для нового княжеского рода Рюриков, — уже откровенно усмехнулся Михаил Романов, и тут Наталье крыть было нечем. — На этом закончим.

— Благодарю и прошу прощения, ваше величество, — склонил голову я, и правитель недовольно нахмурился, но махнул ладонью, чтобы я продолжал. — У меня есть сведения, что техника, принимающая участие в зачистке Краснодарского прорыва, была заражена паразитами. Если Железная Чума затронет танковые войска или авиацию, это может быть причиной падения фронта.

— Железная Чума? Почему я впервые об этом слышу? — недовольно обернулся к министрам Михаил Романов.

— Пока были лишь единичные случаи, ваше величество, ничего серьёзного, — проблеял один из чиновников в мундире с эмблемой внутренних войск. — Пропало несколько десятков человек, обнаружено и уничтожено под сотню устаревшей техники, в которой так называемые паразиты пробовали спрятаться. Всё под контролем.

— Пятьсот человек только в Краснодарском крае, — поправил я министра. — А в технике они не прячутся, они врастают в неё и через несколько дней начинают преобразовывать под себя. Они не разумны в привычном нам понимании, но могут использовать любые механизмы, включая танковые орудия, ракеты и пулемёты.

— Пятьсот. Ну слушайте, у нас от поножовщины в бытовых ссорах умирает больше. А по поводу техники, это же полный бред. Где это видано, чтобы насекомое срасталось с машиной? Ну будут они использовать как панцири, ничего страшного, обнаружим и изведём.

— При всём уважении, министр, вы не были в том испытании и не видели того, что видел я и моя команда. Да и среди ликвидаторов уже есть сведения об отрастивших клешни и пасти бетономешалках и грузовиках. Это не единичные случаи, и нам повезло, что пока нет заражённой армейской техники.

— Оценить угрозу, выявить все возможные источники, провести полный осмотр всей техники в военных частях. Тотально, а не выборочно, — немного подумав, начал отдавать приказы император. — Как раз перед бедствием, лишним не будет. По готовности докладывать. За выявление и предоставление видеодоказательств премировать… в размере шести месячных окладов. Вопросы?

— Никак нет, ваше величество, — ответило сразу несколько военных чинов.

— Хорошо. На этом… погодите. Князь Рюрик, скажи мне, ты можешь закрыть Испытание, или нет? Без увиливаний, — прямо посмотрел на меня Михаил Романов.

— Пройдём любое, ваше величество. Закроем всё, что сможем, — честно сказал я. — Последнее зависит не от нас, а от Испытания и моей совместимости. Но Железная Чума, на мой взгляд, угроза куда серьёзнее, чем кажется. И обычные люди с таким справиться не смогут. Разве что изобретать что-то на коленке.

— Не надо ничего выдумывать. Просто вверить эту задачу ликвидаторам в частях, — высказался молчавший до этого Александр Серебряный. — Они сумеют справиться с любой угрозой. Не в одиночку, так отрядом. А до тех пор, пока идут проверки, достать все снаряды и ракеты из техники. Держать их отдельно. Танк без снарядов и патронов не страшнее бульдозера. Разве что броня крепче, но знакам древних это безразлично.

— Здравая мысль, генерал, — кивнул правитель, и я с ним был совершенно согласен. — В таком случае оставляю это на ваше усмотрение. Свободны.

— Прошу прощения, князь, на пару слов, — не успел я отойти, как меня подхватила под локоть Наталья Серебряная. — Понимаю, приказ императора, ослушаться нельзя. Но наш род и в самом деле не имеет никакого отношения к похищению вашей матери. Можно сказать, что нас, наши ресурсы, просто использовали, да ещё и попытавшись навредить как нам, так и вам.

— Вы же не удивитесь, если я скажу, что не верю вам.

— Нет, не удивлюсь. И говорю я с вами не потому, что хочу переубедить. По большому счёту мне ваша судьба уже безразлична, его императорское величество в мудрости своей решил все наши возможные разногласия одним росчерком пера, — не без сарказма в голосе проговорила Наталья.

— Если вы вдруг решили, что я по какой-то глупой причине забуду, что вы пытались меня убить, пусть и чужими руками — сильно ошибаетесь. Я знаю, что Филькин не просто так врезался в остановку, где стояли мы с мамой. После чего она впала в кому, а я на месяц потерял память. Также я видел вашу переписку с судьёй. И к слову, я его не убивал, его сожрал один из монстров, захвативший внедорожник. Так что доверия между нами нет и не будет.

— Да плевать мне на доверие, — фыркнула Наталья. — Но, если с головы моей девочки упадёт хоть волос, я добьюсь того, чтобы вас казнили, или прикончу вас лично. Несмотря на ваши уникальные способности и происхождение, юноша.

— Работа ликвидаторов — суровое занятие. Вредить ей намеренно я не стану. Но если она будет неаккуратна, если у неё не хватит силы воли или знаний… или мою мать не найдут в течении месяца…

— Только попробуй, щенок! — оскалилась княгиня. — В порошок сотру!

— Попробуй. Я раздавлю тебя как таракана. Твой муж может и в силах сопротивляться, но недолго. Вы оба живы лишь потому, что так решил император. Но если моя мать окажется мертва, или вы приложите недостаточно усилий для её поисков, меня уже ничто не будет сдерживать.

Глава 12

— …распишитесь здесь, здесь и здесь, — проговорил чиновник министерства финансов, кладя передо мной стопку бумаг. — После этого оформление будет завершено, и вы вступите во владение надела земли в Хосте со всеми строениями и организациями. А также получите компенсации за долю в компании «ЦарьФон» — двадцать пять процентов в ценах на первое января две тысячи пятого года.

— Каков шанс, что род Серебряных решил честно выплатить всю соответствующую компенсацию? — поинтересовался я, глядя на кипу документов и понимая, что у меня даже шанса разобраться в них нет. Это надо поднимать бухгалтерию за те годы, если вообще сохранилась, все договора, юридические записи…

— Знаете, ваше сиятельство, я позволю себе небольшое суждение вслух, — глядя на меня, осторожно сказал чиновник. — Если бы вы были простолюдином, мне следовало бы составить докладную записку о клевете на княжеский род. Если бы вы с рождения воспитывались в аристократической среде, я бы посчитал, что вы пытаетесь настроить администрацию императора против министра Серебряной. Если вы считаете, что они лжецы и могут отказаться от своих слов, данных при императоре, это достаточные основания для расследования в отношении их рода. Оскорбление, которое вполне может привести к дуэли между главами родов.

— У меня к ним нет никакого доверия…

— А это не важно, ваше сиятельство. Главное, что им доверяет его императорское величество. Если хотите разбирательства — ваше право. Но, мне кажется, они не посмеют на такой откровенной мелочи, совершенно прозрачной, пытаться что-то выгадать. И вам туда смотреть не советую, опозоритесь.

— Что ж… Спасибо! — кивнул я и, пододвинув к себе папку, начал подписывать все документы подряд, и даже это заняло почти полчаса.

— Отлично, поздравляю вас, ваше сиятельство, — улыбнулся чиновник, кладя передо мной тонюсенькую прозрачную папку, в которой красовались свидетельства на собственность с позолотой, рельефными гербами и восковыми печатями.

С данного момента я становился собственником внушительной части побережья в Хосте, на котором уже была построен крупный гостиничный комплекс из нескольких корпусов, с большим лодочным причалом или, скорее, малым морским портом. Огромные деньги. Но был нюанс: я не являлся владельцем фирм, находящихся на этой территории.

Разницу мне тоже доступно объяснили: я ими не управляю, к доходам с них не имею никакого отношения, и единственное, что я могу — расторгнуть договора на аренду. Потому что изменить стоимость тоже не выйдет, она согласована на пятьдесят лет. А разрывать соглашение — значит выплачивать компенсации, которые в разы больше доходов за весь срок окончания договора.

— И кто владеет этими компаниями? — устало спросил я, убедившись, что ничего сделать с этим нельзя.

— Вам тех, что по документам, или конечные бенефициары? Так или иначе всё сводится к роду Серебряных. Но об этом никаких распоряжений император не давал.

— Потрясающе, — буркнул я, прикидывая варианты. В принципе можно было пойти путём конфронтации, например, перекрыть отелям воду и электричество. Запретить въезд и выезд по территории, находящейся рядом. А может проще просто выплатить компенсацию… но надо смотреть их бухгалтерию или, по крайней мере, налоги.

Вот только на всё это у меня просто не было времени. А деньги нужны были здесь и сейчас. И в этом плане компенсация за акции «ЦарьФона» была вполне приятной.

Пятьсот тридцать тысяч золотых, или полмиллиарда с гаком обычных рублей — огромные деньги, на которые можно построить целый квартал. И в то же время для моих целей этого могло не хватить. Потому что — следующее свидетельство.

Княжеский мандат, обязующий собирать дружину, содержать её и оберегать свои владения. На собственные доходы, которых у меня было мал мала меньше. В сравнении с богатствами рода Серебряных у меня вообще ничего не оставалось. И думать не стоило набрать дружину, сравнимую по силе. Там только механизированной брони было три штуки, не говоря уже о прочей технике.

А мне это было очень нужно. Пусть не сейчас, но в ближайшей перспективе, чтобы пережить падение империи, а ещё лучше — предотвратить его. Ведь всегда легче сражаться вместе с кем-то, чем в одиночестве.

Я спас троих товарищей в испытании. Ну, ладно, по факту двоих. Но осталось ещё десять героев, что в прошлом цикле сумели зажечь в себе искры божественности, пройдя испытания древних. И заклятье возвращения души на них действовало иначе, чем на меня. Я до конца не был уверен, остались ли у них хоть какие-то воспоминания и навыки, или лишь ощущения, а для будущих планов это было критично. И пожалуй, настал момент, когда необходимо было разрешить этот вопрос раз и навсегда.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил Тимофей, когда я позвал друзей и мы остались втроём. — Что-то случилось?

— И да, и нет. Скорее, важнее то, что будет дальше.

— Хочешь обсудить планы? — выгнула дугой бровь Настя.

— Можно и так сказать, — произнёс я, пытаясь понять, как начать столь неоднозначный разговор. Но затем решился выложить всё как есть. — Вы помните, что с нами будет в будущем?

— Помним? — удивлённо посмотрели на меня оба.

— Погоди, чего? Помним? То есть не знаем, не предполагаем, а именно помним? — растерянно засыпала вопросами Настя. — Если бы ты сказал — «знаем», это можно было списать на дар предвиденья или пророчества.

— Или на гениальное планирование. В духе Шерлока Холмса, — поддержал её Тимофей. — А с «помним» всё куда однозначной.

— Я — нет, — взглянув мне прямо в глаза, сказала Настя, и Туча тоже кивнул. — А ты, выходит, помнишь?

— Это сложно объяснить… — поморщился я.

— Да чего уж проще. Для того чтобы что-то помнить, надо вначале это пережить или увидеть, — не дав мне сменить тему, протараторила девушка. — Ты либо формулировку смени, либо говори как есть!

— Хм-м. Ладно. Я был там, через десять лет. Поэтому можно сказать, что помню. И вы тоже были. А потом вернулся, вернее, моя душа. Мы сделали это вместе.

— Хочешь сказать, что через десять лет, мы что-то сделаем, и это как-то повлияло на нас нынешних? — не поверив моим, словам произнёс Тимофей, и я непроизвольно нахмурился, путаясь, что дальше говорить. Ведь если они не помнят, тогда что?

— Погоди, получается, ты взял меня в команду и так настаивал на присоединении, потому что мы были знакомы в прошлой жизни? — нервно усмехнувшись, спросила Настя. — А я-то думала, что тебе нравлюсь…

— Мы стали командой до того, как я вспомнил. И нравишься ты мне независимо от этого, — честно ответил я. — Воспоминания появились, когда нас закинуло в Испытание.

— Странно как-то, — Тимофей сцепил руки на груди и ещё больше нахмурился. — Я кучу книжек прочитал, там попаданцы вспоминают себя, как только появляются в новом времени или мире. Или когда тело получает какую-то травму.

— Может, это как раз мой случай. Меня же убить пытались, вместе с мамой. Когда Филькин старший въехал на внедорожнике на остановку, — сопоставляя факты, проговорил я. — До сих пор смутно помню, что было до этого момента, а тогда вообще травматическую амнезию словил.

— Ну а сейчас у тебя бред начался, — отмахнулась Настя, хоть было видно, что она сердится всё больше. — Раз ты из будущего, почему не знаешь, куда делась твоя мать? Или почему не предотвратил покушение?

— Потому что будущее не предопределено, и я его уже изменил. Мы вышли из Испытания вшестером, в прошлый раз только мы трое выжили. Судья тогда взял над нами верх, ты была сильно ранена, мы с Тимом едва стояли на ногах. Хана, Алабай и Филька — погибли. Я согласился на отречение от всех притязаний, и меня оставили в покое. А княжеский титул получил только лет через пять, когда началось третье бедствие, и вся верхушка уже была мертва.

— Третье? Выходит, до этого было ещё два? — удивилась Настя.

— Первое — Железная чума, которую мы обязательно должны либо завершить, либо сильно замедлить. Оно уже началось — паразиты уже вырвались на свободу и начали захватывать технику, которая нам очень пригодится во время следующих волн.

— Так, а какое тогда второе? — заинтересованно посмотрел на меня Тимофей.

— Зомби. Не просто мертвецы, а сохранившие все свои навыки и дары, что были при жизни, — не став скрывать от товарищей, ответил я. — Оно и само по себе тяжёлое. Мёртвые солдаты, которые умеют обращаться с оружием и техникой. Воскресшие маги, управляющие стихиями. Паладины и воины, творящие символы порядка. Но если мы лишимся танков и авиации, будет ещё хуже.

— Да уж, представляю. Это сколько проблем… и сколько можно избежать, если заранее знать, что делать и куда прийти, — закивал Тимофей. — А ещё можно делать ставки на турниры и спорт! Ну или ещё на что-нибудь из этой серии.

— Тут не выйдет, я несколько иным был занят, так что про ставки и спорт вообще ничего не знаю.

— Не о том ты думаешь, — перебила Настя наши рассуждения. — Что, если мы не сами решили дружить, а за нас это сделали те самые души из будущего? Как там Свят сказал? Воспоминания или ощущения? Вот я и раньше чувствовала близость и теплоту, а если это не моё? Если это навязанное?

— Погоди, ты о чём вообще? — растерялся я. — Послушай, я же говорю тебе, мы встретились и начали вместе…

— Да-да, до того, как твоя душа пробудилась. А если наши ощущения появились раньше? Я вот не помню, понравился ты мне сразу или нет. Вот не помню! — раздосадовано сказала, чуть не выкрикнула Настя. — Что, если мои чувства не настоящие?

— Уверен, что настоящие. Но я тебя в любом случае торопить не собираюсь, — сказал я, разведя руками. — Как и бросать или отталкивать. Просто буду себя вести, как и раньше, оставляя выбор за тобой.

— Ну ты, конечно, и свинья, Свят! — надувшись, сказала девушка. — Ты мужчина или кто? Возьми на себя ответственность!

— В отношениях всегда нужны двое, если это не онанизм.

— Мне кажется, я тут лишний, — прикрыв глаза ладонью, проговорил Тим. — Может, вы свои любовные дела и предпочтения наедине обсудите?

— Нет! Мы вообще не будем это обсуждать! — Настя развернулась и быстро пошла к ожидавшим машинам.

— Наверное, зря ты всё рассказал, — провожая её взглядом, сказал Туча. — Теперь проблем не оберёшься…

— Я должен был знать наверняка, — вздохнул я, разведя руками. — Насколько было бы проще, если бы вы помнили хоть часть того, что произойдёт. Тогда и остальным было бы гораздо легче объяснить.

Тимофей ничего не сказал, лишь покачал головой, и мы пошли следом за Грозой. Получалось, что путь будет куда тяжелее, чем я надеялся. Каждого из выживших, которых я помнил по прошлой жизни, придётся агитировать с нуля. Сближаться, доказывать, что мы нужны друг другу. А ведь некоторые сейчас могут быть нашими врагами.

Почти половина из оставшейся десятки – на других континентах. В России только Кормилица и Знаменосец. Девушка откуда-то с Дальнего Востока, кажется, из Удмуртии, а парень из прошлой столицы – Москвы. Ещё трое – из Северной Америки, двое из Китая, по одной из Африки и Южной Америки, а последний я даже не помню откуда. Европа?

Нас сблизило выживание и постоянные сражения за близких в экстремальных условиях. Но если таких условий не будет, совсем не факт, что мы снова сойдёмся. Больше того, если наши окажутся достаточно сильными, чтобы дожить до третьего бедствия, возможно, мы и вовсе окажемся врагами.

Это ставило под вопрос основные принципы, которые я для себя установил при перерождении. Что важнее — предотвратить бедствия, или оставить всё как есть, чтобы встретиться с товарищами? Очевидно, первое. Но в то же время — а хватит ли у меня сил и времени, чтобы создать нечто, способное уничтожить лича?

— Закончили с документами? — спросил Пётр Алексеевич, когда мы вернулись в микроавтобус, и я показал свидетельства. — Отлично, ваше сиятельство, поздравляю с получением титула. И напоминаю, что среди кадетов училища все равны. А потому ты для меня всё так же младший сержант.

— Об этом нам тоже стоит поговорить, ваше высокоблагородие. Боюсь, нет у меня ни времени, ни возможности оставаться в училище на постоянной основе.

— Это что ещё за выкрутасы? Или считаешь, что тебе учиться больше нечему? — с раздражением посмотрел на меня ректор.

— Так может, он на службу государеву поступить хочет? — поинтересовался сидящий рядом полковник Носов. Настроение у него было приподнятым, ведь его величество решил, что повод для приёма оказался важным и право звонка восстановили обоим героям. — Что скажете, ваше сиятельство.

— Скажу, что уже служу отечеству, и другой службы мне не нужно, — ответил я, постучав пальцем по папке с подтверждением боярского достоинства. — Я вынужден собрать свою дружину, для того чтобы предотвратить наихудшее. Ни в рамках училища, ни в армии, подконтрольный командованию, я сделать этого не сумею.

— Значит, ликвидаторы, — понимающе кивнул Носов. — Разумный выбор.

— И мне придётся забрать с собой Настю и Тимофея. Ну и Костю с Ханой, если они захотят.

— Даже не думайте, ваше сиятельство, — поджав губы, проговорил Пётр Алексеевич. — Вам, князю, я приказывать формально не имею права, если вы того не хотите. А вот остальные — мои кадеты, которые к выпуску не готовы. И не будут, в следующие пару лет. Я не позволю им так рисковать своими жизнями.

— Нет у нас пары лет. Даже пары месяцев нет, — возразил я. — Вы сами видите, как всё развивается. Если мы не удержим фронт, через пару недель по всей стране будут паразиты, способные заразить всю технику. Это станет той соломинкой, что может переломить хребет империи.

— Нет, нет и ещё раз нет, — строго сказал ректор. — Даже не обсуждается. Своих кадетов я не отдам. Они погибнут в первой же серьёзной схватке.

— Мы, вообще-то, тут сидим, — недовольно проговорила Настя. — И это обоих касается. Мы не чья-то собственность. И вообще, я ещё не решила, хочу я куда-то из училища идти или нет.

— Вот! — показав на неё, сказал Пётр Алексеевич. — Подростки! Но говорит всё кадет Яблунина верно. Она не ваша собственность, князь. А слуга императора и кадет моего училища, так что никуда они не пойдут.

— А если они сдадут все экзамены, экстерном? — спросил я, заставив нахмуриться преподавателя. — Это же нормальная практика, приходят и сдают всё, что есть по программе, потом практические испытания, полигон.

— Пусть мы и готовим специалистов, а не старших офицеров, на это всё равно уйдут годы. Пусть даже собрались люди крайне талантливые, но требовать от них невозможного нельзя, — пожал плечами ректор.

— И всё же? Если они сдадут?

— Ну если сдадут, то почему бы нет. Только это нереально.

— В таком случае, как насчёт прямой договорённости. Я забираю свой взвод, готовлю их сам и с помощью учебников, и через тридцать дней мы сдаём экзамены. Если всё нормально, выдаёте нам офицерские свидетельства, нет — остаёмся в училище все вместе, вплоть до выпуска.

— Нормально — это как раз, если вы НЕ сдадите, — хмыкнул ректор. — Что скажешь, Сан Саныч?

— Нужно время от времени молодым да ранним крылышки подрезать, чтобы мудрее были. Да и опыт, — с хитрой улыбкой проговорил полковник Носов. — Соглашайся, почему нет? Только ведь сами говорили, что за месяц твари успеют расплодиться. И бедствие начнётся.

— Верно! Я подготовлю свои мысли по поиску паразитов, на первых стадиях обычных команд технического обслуживания, при поддержке одарённых, достаточно. А значит, у нас две недели. Хватит.

— Да никому не хватит, — покачал головой ректор. — Это же чистой воды авантюра! Согласен.

— Договорились, — пожал я протянутую руку. — Так, господа и дамы, я предлагаю вам резко поумнеть и набраться опыта. Вместе. Как смотрите на предложение?

— Звучит интересно. Почему нет? — пожала плечами Хана.

— Вызовы я люблю, — улыбнулся во все тридцать два зуба Костя. — За!

— Тимофей? — спросил я, и товарищ кивнул, особенно не заморачиваясь. — Отлично. Настя?

Девушка продолжила дуться и сидела на заднем кресле, сложив руки на груди. Пауза затягивалась, постепенно становясь всё менее уместной, и наконец подруга не выдержала, всплеснув руками.

— Ой, да ладно-ладно! С вами я!

— Спасибо, — я почувствовал, словно камень с души свалился. — Осталось только шестого члена команды найти.

— Зачем? — ехидно поинтересовался Пётр Алексеевич. — Она вас уже в самолёте ждёт. Ты же сам выторговал себе заложницу, вот на обратном пути и пообщаетесь.

Глава 13

— Знаешь, две дующиеся женщины в одном салоне — это перебор, — толкнув меня локтем, тихо заметил Костя. — Вы с Настюхой, что, поцапались?

— Скорее, не договорились, — вздохнул я, покосившись на подругу. Пока летели, я взял планшет и старался записать всё, что помнил, про паразитов, их повадки, как лучше искать и нейтрализовать.

На самом деле правил было не так много: полная проверка автомобилей, как внутри, так и снаружи, особенно двигательного отсека и места мехвода. Осмотр лучше всего проводить с помощью палок с зеркалами, но для военной техники и танков — тщательный и тотальный контроль. Также хранить отдельно боеприпасы, заряжая только перед выездами и опять проверки.

В идеале, можно было ставить камеры и датчики на каждый танк, самолёт или вертолёт, но в текущих условиях это было нереализуемо и с этим приходилось смириться. Оставалось надеяться на то, что младший офицерский состав будет дрючить рядовых и старшин до полного соблюдения новых правил техники безопасности.

Армейские части и дружины таким образом могли оставаться в относительной безопасности. По крайней мере, пока на гражданке не разведётся столько паразитов, что не будет возможности с ними справляться силами внутренних войск и полиции. И тут наступали большие проблемы, потому как заставлять всех проверять свои машины…

— Нереально… — я не заметил, как начал вслух сам с собой рассуждать. — Ладно, на постах ГАИ, при въезде и выезде из города… Но ведь насекомые пока не выросли могут и по трубам канализационным ползать, и по ливнёвкам. Доверять самим гражданам осматривать свои авто? Их ремни пристёгивать за пятьдесят лет не научили, а тут под капот заглядывать дважды в день. Нет, это безнадёга.

— Чего сокрушаешься? Признаёшь, что с экзаменами не справиться в столь кроткий срок? — не без ехидства поинтересовался Пётр Алексеевич, и я передал ему планшет с подготовленными записями, а потом объяснил собственное виденье ситуации, не стесняясь того, что мы в самолёте далеко не одни.

— И в чём проблема? — удивился полковник. — Постов должно хватить для начала, а когда выловим всех монстров, что по деревням и сёлам разбежались, можно будет в городе тотальную проверку устроить и всех перебить.

— Точно, ещё же деревни… — тихо простонал я и, выругавшись, начал заново думать, как можно справиться с этой напастью. — Паразиты растут крайне быстро, откладывают яйца на глубине от полутора до пяти метров. В кладке больше десятка яиц, которые за считаные часы превращаются в новых паразитов. Те, вылупившись, отправляются на поиск пищи. В идеале белковой, но с одинаковой лёгкостью они жрут вообще всю органику: траву, кустарник, деревья.

— Значит, за сутки их количество может вырасти в десять раз? — с недоумением спросил полковник Носов. — Но их же не такие толпы.

— Слава всем богам, что нет. Яйца откладывают лишь половозрелые особи, занявшие раковину. В нашем случае — технику, — ответил я. — По этой причине своевременная профилактика может остановить железную чуму в корне. Если не дать тварям укореняться в технике и уничтожать при первом же обнаружении, эпидемия заглохнет. Только вот проблема в том, что время уже упущено, и куда они разбежались непонятно.

— У нас с самого начала действуют оперативные группы, даже вас для расследования и предотвращения проблем призывали, — заметил ректор. — Так что пропажу людей отслеживают. Как и автомобили со следами крови. Но по большому счёту это не поможет. Масштаб бедствия не очень понятен, процедура осмотра техники слишком сложная и трудоёмкая. У государства таких мощностей нет.

— Можно собак привлечь к поиску, — предложил Костя, покосившись на сидевшую отдельно Хану, которая опять возилась со своим Пушистиком. — Ну, служебных. Это же хищники, большие животные, они должны пахнуть.

— А ведь, верно, нужно связаться с кинологами и пограничниками, пусть выделят собак для поисков, — чуть не стукнул я себя по лбу, ведь применяли такой способ, правда, не слишком эффективно. К тому моменту, как начали проводить тотальные проверки, было уже поздно, и паразиты с удовольствием жрали и собак, и патрульных, пополняя свои запасы биомассы для откладывания новых яиц.

— Собаки? Ну можно, — задумчиво проговорил ректор. — Но это не так просто, их вначале нужно на запах натаскать. Время потребуется.

— Его у нас как раз и нет, — пробормотал я, смотря на Хану, и девушка, почувствовав мой взгляд, оторвалась наконец от Пушистика.

— Что ты на меня так смотришь?

— Помнишь, как твой питомец бесновался, почуяв паразитов? Даже из машины, на полном ходу, — уточнил я, и подруга нехотя кивнула. — Если его с собой в патруль брать, поиски можно будет существенно облегчить. А если взять не одного, а пару десятков, или даже сотню…

— Ты ведь шутишь? Ты же сам говорил, ну… — покосилась на преподавателей Хана. — Да и он один такой, уникальный.

— Вообще не факт. Но надо проверять, — кивнул я, уходя в свои мысли.

Всё сводилось к одному и тому же — нужно возвращаться в Испытание. И для ускорения обучения, и для отработки навыков, и, что главное, для решения проблем с паразитами. Время в том мире текло в тридцать-сорок раз быстрее, если вообще не выбираться, то за две недели для нас пройдёт полтора года.

Хотя это, конечно, нереально. По крайней мере, на первых этапах. Нужна будет питьевая вода, еда, оружие, патроны и прочие расходники. Хоть какой-то быт, оборонительные сооружения, в идеале прямо туда притащить, но кто ж даст… вообще надо понять, какого максимального размера можно предметы перетаскивать.

Если бы из Испытания можно было сделать нормальное место для жизни, то этот мир бы не пал. А значит, нам придётся заново создавать контур безопасности, а это ни разу не просто и опять приводит к вопросу — сколько утащим? Точно можно каждому взять по рюкзаку, но там будут в основном учебники, еда и вода. Оружие одарённым не сильно нужно, хотя тоже может быть полезно.

Остаётся единственный вопрос — состав группы, вернее, статус последнего участника. И хотя мне не хотелось тащить с собой Юлию, это было правильно.

— Княжна, — произнёс я, пересаживаясь на соседнее с ней кресло, не прямо рядом, а через проход, но даже от этого девушка скривилась, но всё же сумела взять себя в руки.

— Князь, — кивнула Юлия, постаравшись сделать безразличное выражение лица.

— Вы знаете, почему вы здесь?

— Потому что так приказал император, — абсолютно точно определилась для себя княжна.

— Естественно. Никто не может пойти против его воли, — серьёзно ответил я. — И всё же, знаете ли вы, почему его величество принял такое решение.

— Какая разница? — пожав плечами спросила Юлия. — Император приказал…

— Ну что же, понимаю, — вздохнул я успокаиваясь. — Но, прежде чем мы проясним наши с вами взаимоотношения…

— Вы сделали меня пленницей! Заложницей! По абсолютно ложным обвинениям!

— О, и снова вы совершенно правы. Но это лишь следствие, а для того, чтобы понять суть, нужно копнуть чуть-чуть глубже. Самую малость. Ваша мать отдала приказ убить меня и мою маму.

— Ложь, — тут же отмахнулась княжна.

— Могу предоставить вам, княжна, те же доказательства, на основе которых принял решение император. Или вы считаете, что он глупее вас? Что он не проверил доказательства и повёлся на провокацию? — спросил я, заставив девушку вздрогнуть, ведь правильного ответа тут не было. — Итак, вы здесь, потому что ваша родня пыталась убить меня.

— Насколько было бы проще, если бы им удалось, — зло выплюнула девушка.

— О да, тут я с вами совершенно согласен. Насколько вам было бы проще, если бы погиб я и моя мама. Или насколько было бы проще мне, если бы сгинул род Серебряных. Или сколько проблем исчезло бы у других государств, если бы исчезла наша империя? К счастью, никто из нас не собирается давать нашим противникам проверить подобное.

— Не сравнивай себя с императором! — возмутилась княжна.

— А, так мы теперь на ты? Отлично! — оскалился я, двигаясь к ней. — Мы здесь, потому что твои отец и мать, попытались обокрасть моего отца. А затем, узнав, что у него есть наследник, избавиться от меня и мамы. Они воры и подлые убийцы. Это ясно?

— Это оскорбление, которое можно смыть только кровью! — вместе со вспыхнувшими зелёными глазами Юли, у неё зажёгся знак Длани, но я вовремя сжал ладонь девушки, ломая рисунок. — Отпусти меня немедленно!

— Ты и есть кровь, которой смыли оскорбление, нанесённое моему роду. Ты и твоя жизнь, — сказал я, нависнув над княжной. — И что бы ты ни думала, выбора у тебя больше нет. Либо продолжать следовать правильному пути — указу императора и боярской чести, отдав себя в мои руки. Либо покончить с собой, аннулировав договорённости и развязав начало полноценной войны.

— Отдаться? Я?.. — ошарашенно проговорила княжна.

— Именно. А ты думаешь, зачем твоя мать согласилась на эту сделку? Почему не предложила вместо тебя — брата? Или это на неё не похоже? — спросил я. — Наследник должен оставаться в семье, хотя я бы предпочёл видеть его в качестве заложника.

— Так ты что, по мальчикам? — удивившись ещё больше, так что брови скрылись в рыжей шевелюре, спросила девушка.

— Что? — я нахмурился, сбившись с мысли. — При чём тут… нет! Мне девушки направятся, одна конкретная.

— Но ты же сам сказал «отдаться»… ну и, если ты князь, теперь ещё и при деньгах и силе, мама вполне могла… — недоговаривая произнесла Юля. — Я, правда, не считаю, что это правильно, есть партии гораздо выгоднее. Но если смотреть с этой стороны…

— Чего, блин? — я даже отодвинулся, понимая, сколь двусмысленно мог звучать разговор со стороны. — Под командование отдана! Под командование! На попечительство мне! Боже, как с вами, девушками иногда сложно.

— Ну да, ну да, — неожиданно донеслось из-за кресел, и над спинками поднялась белокурая голова Насти. — Сложно. Думаешь, я не видела, как ты к ней тянулся? Да вы чуть лизаться не начали!

— Чего?! — теперь уже вдвоём возмутились мы с княжной. — Не было такого!

— Так, стоп! — подняв руки, проговорил я. — У нас меньше получаса до посадки. А потом ещё три на закупки всего самого необходимого. А потому я прошу, нет, требую строгого подчинения. Пока мы на миссии, я ваш командир. Не больше и не меньше. Ясно?

— Конечно, ваше сиятельство, — фыркнула Настя, вытягивая вперёд руки, будто для связывания. — Если таковы ваши фантазии, полное и беспрекословное подчинение.

— Оу, у вас «такие» отношения?! — Юля наигранно удивилась и закатила глаза. — Ну, раз это моя судьба, и так приказал император, то у меня просто нет выхода. Я готова…

— Мать вашу за ногу, есть тут хоть одна девушка, которая ведёт себя нормально? — стукнул я себя ладонью по лбу. — Хана!

— Здесь! — вскочила соратница, но ударилась о низкий потолок и зашипела. Затем потянулась потереть голову, так что пришлось прижать Пушистика к груди, отчего его стало прекрасно видно всем в салоне.

— Ух ты! Какая прелесть! — тут же переключилась Юлия, которая как-то уж слишком быстро пришла в себя и приняла правила игры. Тут либо я чего-то серьёзно не понимаю, либо изначальное настроение было притворством, либо… на этом мысль останавливалась. Княжна тем временем умудрилась проскользнуть мимо меня и оказаться рядом с Ханой. — Какой милый котик! Какие у него глазки! А что это за порода такая? Почему он голубой? И пальцы на лапах длинные… или это не котик? Обезьянка?

— Да всё с ним в порядке, просто я его нечаянно своим шампунем помыла, — начала было оправдываться Хана, но тут заметила насмешливый взгляд и переключилась на меня. — Звали, командир?

— Да, спасибо. Мы собираемся на недельную вылазку. Нужно рассчитать количество корма для твоего питомца. Там может быть холодно, так что подбери ему несколько комплектов декоративной одежды, антиаллергенные шампуни. Только учитывай, что воду мы понесём с собой.

— А средства доставки? — включившись в обсуждение, поинтересовалась Настя.

— На своих двоих. По крайней мере, в первое время. Алабай!

— Здесь! — тут же ответил Костя, хорошо хоть не вскочил, а точно бы пробил обшивку темечком.

— Назначаю тебя временно исполняющим обязанности нач довольствия дружины Рюриков. Принимаешь?

— Так точно, — улыбаясь, проговорил Алабаев.

— Хорошо. Нам нужно оружие, деньги я тебе выделю. Пистолеты, удлинённые магазины, лцу. Одно ружьё полуавтомат. Боекомплект на семь дней.

— Гранаты? Если есть лицензия на дружину, можем взять один ленточный пулемёт. Мне бы он пригодился, — заметил Константин.

— В приоритете — продовольствие. Бронежилеты и шлемы нам вообще не помогут, осколки против этих тварей почти бесполезны, так что гранаты тоже в минус. Можно было бы взять пару огнемётов, не реактивных, а старых, которые струями бьют. Ну или если бы у нас хоть один маг огня в команде был, средних рангов.

— С меня продукты? — поняв, что до этого скоро дойдём, спросил Туча.

— Да. Воды там нет, или, по крайней мере, я не видел, она нам нужна критически. Ещё нужно учитывать, что нам придётся отдаляться от лагеря и противостоять тварям, которые могут прятаться в руинах. Не уверен, что помогут тепловизоры, но парочку нужно взять, как и контрастных прицелов. Что ещё…

— Это вы куда собираетесь? — нахмурился Пётр Алексеевич, обернувшись к нам. — Если заниматься собрались на свежем воздухе, такой арсенал не нужен.

— Секрет рода Рюриков, ваше высокоблагородие, — коротко ответил я.

— А, ну раз секрет. Тогда на поддержку можете не рассчитывать, — усмехнувшись, заявил ректор. — А без неё вы вряд ли в Краснодаре весь арсенал добудете. Если у армии просить собираетесь, тогда…

— Мы справимся, тем более что нам с Настей всё равно нужно будет наведаться в городскую управу, а затем в гильдию Ликвидаторов, — пожав плечами, ответил я.

— Это ещё зачем? — нахмурился ректор.

— Чтобы зарегистрироваться. Получить документы на право использования оружия, всё согласно требованиям к дружине. Пока мы только начали, придётся обходиться гражданскими образцами, но в ближайшей перспективе я рассчитываю на получение статуса вольной княжеской дружины…

А ещё мне нужна была медицина Ликвидаторов. Хоть об этом и не принято было говорить в открытую, но при смертельной опасности приходилось использовать вещи, которые для здоровья были не очень полезны. Боевые стимуляторы, сшиватели для ран, мгновенное кровоостанавливающее. Всё это либо было вредно для внутренних органов, либо оставляло жуткие корявые шрамы.

Но если есть выбор: остаться уродом с шрамом на пол лица или умереть, я выберу первое. И не только для себя, но и для каждого из товарищей. Тем более что среди знаков древних был Лик — крайне экзотический, но в то же время полезный символ, позволяющий менять форму костей и тканей, словно работая с глиной.

Во время войны с зомби один мой сослуживец даже научился использовать этот символ как часть хирургических практик. Он накладывал Лик, а затем пальцами слеплял края раны, сращивал кости, сглаживая осколки. И даже восстанавливал крупные сосуды и артерии. Не идеально, но куда лучше и быстрее, чем это мог бы сделать хирург. Правда, тут нужно было не только идеальное знание анатомии, но и природный талант скульптора.

А потому, в первом приближении, нам нужны были препараты Ликвидаторов.

Ещё хорошо бы пройти хотя бы частичную химеризацию. Наука, которой разрешено всё, способна на настоящие чудеса и жутчайшие кошмары. Изменение ДНК с помощью процедуры перекодирования КРИСПР 2.0 стало возможным только после массовых исследований на людях. Если уж быть совсем точным – на беженцах из поражённых ядерной войной Индии и Пакистана.

Пытались найти способ излечения лучевой болезни, рака и многого другого, что эти несчастные пёрли с собой через руины Афганистана, Казахстан и Монголию. В результате — сотни тысяч погибших, ещё больше изуродованных, покончивших жизнь самоубийством от боли и отчаянья.

И миллионы спасённых, излечившихся от рака, бесплодия, победивших лучевую болезнь и многие вирусные заболевания.

А ещё — спец войска, прошедшие направленное изменение ДНК и получившие контролируемый рост мышечной массы, скорости реакции, крепкости костей и кожи. Поговаривали даже о том, что на военных применяли технологию стимуляции мозга, для роста интеллекта.

Одним из последствий этих экспериментов стали обезьяны, способные обращаться с простейшим оружием и техникой. О которых докладывали императору во время приёма. Но по сравнению с тем, что на нас двигалось, это было вообще не проблема.

Среди аристократии химеризация считалась чем-то пошлым, низким. Тем, на что обычным людям приходится идти, чтобы получить лишь каплю сил, доставшихся боярам с остатками крови Древних, а дворянам — через родство со стихиями.

Я же считал, что они просто ханжи, не способные понять эффективность подобных усилений. Через них обязательно нужно будет пройти, когда появится возможность и время. Самый ценный ресурс, который нельзя было растрачивать впустую.

Так что стоило шасси самолёта замереть возле терминала, как мы высадились и тут же разделились. Каждая минута была на счету.

Единственное, что шло не по плану и меня раздражало – как идущие со мной девушки начали присматриваться друг к другу.

Глава 14

— Окно для вступления в ополчение — слева, — не глядя на нас и продолжая полировать ногти, проговорила симпатичная мулатка с вьющимися чёрными волосами. Одета она была в обтягивающую майку-алкоголичку, под которой проступали твёрдые соски, потому что лифчиком женщина, судя по всему, не пользовалась принципиально. За стойкой было не разглядеть, что на ней надето ниже. Но почему-то я не сомневался, что там тоже всё минималистично.

— Князь Рюрик, — сказал я, положив на стол свидетельство и припечатав его ладонью, так что несколько рядом стоящих людей вздрогнуло. Секретарь же лишь скосила глаза на меня, затем на гербовую бумагу. — К графу Краснодарскому.

— Запись для аристократов через референта, ваше сиятельство, — продолжая заниматься маникюром, сказала секретарь. — Можно записаться на следующей неделе…

— Город к тому времени уже падёт, — спокойно ответил я. — Новости про выскакивающих из машин монстров видели? Мы там в сюжетах появлялись.

— Да мало ли кто там появлялся… — лениво проговорила девушка, и потом, увидев гримасу Юли, добавила: — Ваше сиятельство.

— Просто уведомьте его, а мы пока посмотрим списки малых дружин.

— А, так вы ещё и малые, — усмехнулась женщина, положив передо мной планшет прикованный к столу длинной пружиной. — Заполняйте, я о вас сообщу.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в приёмной графа, совмещающего должности губернатора и главы местного филиала Ликвидаторов. Один из немногих в России магов стихий, сумевший подняться на ступень «архи» (или на третий ранг силы из четырнадцати). По старой традиции подсчёт начинался с самого большого числа и заканчивался первым рангом. С присвоением соответствующих титулов и достоинств, если у кандидата их ещё не было.

Это одна из причин, почему император так легко решился дать мне княжеский титул, ведь я продемонстрировал рунное слово, а не отдельный символ. Хотя и пяти знаков древних по отдельности должно было хватить, чтобы получить «графа». Так что формально я был выше человека, в чьей приёмной приходилось ждать уже полчаса.

— Его сиятельство граф готов принять вас, — вышла в коридор приятного вида девушка-референт, в деловом костюме. Тоже чёрненькая и кудрявая, как и секретарь на входе. Похоже, кадровая служба подстраивалась под предпочтения графа и учитывала не столько профессиональные качества, сколько внешние.

— Ваше сиятельство Святослав Иванович. Добро пожаловать, рад вас видеть, не ожидал что так скоро… — граф натянул дежурную улыбку, поднимаясь со своего места. Невысокий мужчина лет сорока пяти, с заметной залысиной, которую он тщетно пытался замаскировать укладкой оставшихся чёрных волос. Было заметно, что смущён переменами во внешности, ведь судя по фото некогда он обладал роскошной густой шевелюрой.

— Добрый день, ваше сиятельство. Прошу прощения за вторжение, и давайте по возрасту и без титулов. Пришлось воспользоваться формальностью, чтобы до вас достучаться.

— Ну, без титулов так без титулов, сами попросили, — хмыкнул градоначальник, плюхаясь обратно в кресло с явным облегчением. — Итак, Святослав, что вам нужно?

— Это нужно вам, а не мне, просто вы об этом пока не догадываетесь, — с лёгкой улыбкой сказал я, и граф насторожился. — Не беспокойтесь, никаких угроз, строго наоборот. Хочу помочь вам решить проблемы с паразитами, да ещё и дёшево.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно подался вперёд граф.

— Вы уже сражались с ними? Видели на что эти твари способны?

— Приходилось, но вы, кажется, говорили о решении.

— Да-да, конечно. У них несколько иная физиология, чем у наших насекомых, так что пестициды и прочие отравы на них почти не действуют, нужно разрабатывать с нуля. Огнестрельное оружие тоже не особенно эффективно. К тому же они с одинаковой лёгкостью грызут как плоть, так и бетон или сталь.

— Мне всё это уже известно, — раздражённо отмахнулся граф.

— В таком случае вам должно быть известно, что они предпочитают биомассу, в любом виде. Попросту говоря — мясо. Но не замороженное, а свежее. Не любят свет, хоть и не боятся его. При этом они почти не видны в тепловизорах, так как сохраняют температуру среды. Это я всё к чему: обычные ловушки на этих тварей не сработают. Увы. Но есть другие способы, правда, жителям они не особенно понравятся.

— Выкладывайте уже.

— Да ничего сложного. В первую очередь, нужно понимать, что твари обожают жрать металл, а вот к пвх относятся безразлично, скорее даже избегают. То есть смотрите в первую очередь в тех районах, где ливнёвки и канализация сделаны ещё в советском союзе, где неподалёку скотобойня, фермы и прочее. Нелегальные постройки, где пока не хватились пропажи…

Примерно на середине моей речи, граф нажал на кнопку селектора, и секретарь тотчас принялась печатать. Я подробно рассказал обо всех особенностях, которые знал о паразитах, их предпочтениях и повадках. Всё, что смог вспомнить.

— …в сущности, они довольно тупые. Это всё же насекомые, мозг у них недостаточно развит даже по сравнению с кошками и собаками. Информацией они не обмениваются, но могут передавать её потомству. Так что нужно тщательно проверять ловушки и вычищать всех тварей до последней.

— И опять мы возвращаемся к ловушкам.

— Да. Перекрёстки в самых тихих частях города, на почти безлюдных дорогах. Выходы из коллекторов. Ну и визуальное наблюдение, — перечислил я. — Развешивайте мясо на крюках, но помните, что железо они тоже с удовольствием кушают, а отраву учуют за километр.

— И единственный шанс их прикончить — загонные отряды из дружинников и дворян, — кивнул, скорее, своим мыслям, чем моим словам, губернатор. — Благодарю, всё проверим, что сработает — внедрим. Радостно, что такие ответственные молодые люди не перевелись в империи.

— В данный момент это всё, что мы сумели выяснить. К сожалению, для дальнейших изысканий нам нужны ресурсы.

— И сколько? — понимающе хмыкнул граф. — Назовите свою сумму, если она будет разумной, то я переведу её на ваш счёт.

— Боюсь, дело тут вообще не в деньгах. То есть, конечно, эти ресурсы можно купить, но на это уйдёт больше времени, чем будет результатов. Нам нужна цистерна питьевой воды на две тысячи литров, четыреста банок тушёнки, сто кило замороженного мяса, пятьдесят кило лапши, двадцать кило свежих фруктов и овощей, пятьдесят замороженных, тридцать банок консервированных. Самосвал дров. Каждый день, на протяжении двух недель. Подвозить нужно к Краснодарской пирамиде. На месте понадобится рота для распределения и двенадцать прочных рюкзаков.

— Откуда у вас такая армия, и где она разместится? — быстро прикинув количество людей, которых можно прокормить названным объёмом. Так и подмывало сказать, что это нам на шестерых, но я решил не усугублять ситуацию.

— Боюсь, эта информация является секретом моего рода. Но уверяю, что все исследования, касающиеся паразитов по прошествии двух недель, я вам предоставлю в полном объёме, без утаивания. Если обнаружим что-то важное — сообщим по факту.

— Мне говорили, что вы дезактивировали обелиск в пирамиде, — постучав по столу пальцем, произнёс граф. — Обманули?

— Ни в коем случае. Просто раз можно выключить, можно и включить, — пожал я плечами. — А вот чтобы закрыть совсем, нужны знания, которых в данный момент мне очень не хватает. Так что, поможем друг другу?

— Безусловно. Никакие расходы не будут чрезмерными, раз того требует ситуация.

Он, конечно, лукавил. Скажи я, что мне нужен миллиард, наверняка получил бы отказ. Да, продукты обойдутся недёшево, но потеря города куда дороже. Не в плане, что город будет разрушен, а в том, что его просто отберут у нерадивого губернатора, вместе с краем, титулом и всеми доходами.

— Значит, две недели? — на всякий случай уточнил граф, когда мы уже ударили по рукам. — Успеете?

— Постараемся, — кивнул я и, попрощавшись, направился вместе с девушками на выход. При этом отметил взгляд Юли, в котором читалось скорее оценивание, чем неприязнь. Тоже, кстати, ни разу не приятно — будто я какой-то породистый кобель на выставке, которого тщательно осматривают, взвешивая цену случки.

С товарищами мы встретились через полчаса на главной площади города. Все трое сидели прямо на рюкзаках, а праздношатающаяся толпа отчаянно делала вид, что тут никого нет. Может, так сказывались ружья, приставленные к рюкзакам, может, ухмыляющийся Алабай, с удовольствием поглаживающий новую разгрузку, а может, зверёк Ханы, которого девушка нарядила словно принцессу.

Тут и тапочки-носочки, и курточка, и даже какое-то подобие чепчика. Но самое дикое в этом было то, что одетый зверь ходил на двух ногах и с явной гордостью позировал в обновке. Ну ладно, последнее скорее привлекало людей, а не отталкивало. Родители с большим трудом оттаскивали своих чад, которые так и норовили подойти к зверьку и погладить его. Кидали еду, чтобы обратить на себя внимание.

— Он у тебя сытый, что ли, что на подачки не реагирует? — спросил я, подходя к девушке.

— Скорее обожравшийся, — рассмеялась в ответ Хана. — Я пока ему одежду искала по зоомагазинам и бутикам, его каждая продавщица покормила и не по разу.

— Всё купили? — поинтересовался я, и хозяйственный Тим передал мне планшет со списком покупок. В конце была общая стоимость, и хотя парни выбивали скидки как могли, наш бюджет просел. Не сильно, но заметно. Так мне не то что квартал не купить, даже дом себе не построить.

— Хорошо. Собираемся и двигаем, по дороге расскажу, чем у меня есть вас обрадовать. Завтра, скорее всего, весь день придётся грузчиками работать, так что сегодня разбиваем лагерь.

— Надо хоть такси вызвать… — оглядывая все наши сумки, проговорил Тим.

— Зачем такси? — искренне возмутился Костя. — Пока я сегодня оружие покупал, дядя звонил. Родственники в городе, они нас и подвезут!

— Не надо нас никуда везти. А вот пройти придётся, — ответил я, вспоминая окрестности. — Так, где тут ближайший тупик? Так чтобы лишних глаз поменьше.

— Тогда надо было на окраине встречаться, — совершенно разумно отметила Юля, которую даже за эту фразу тут же наградили несколькими недовольными взглядами.

— И выбирались бы мы из города трое суток, — парировал я, присаживаясь, чтобы накинуть на себя рюкзак. Остальные, услышав мою фразу, заметно напряглись.

— Какие трое суток? — не заметила этого княжна. — Краснодар, конечно, миллионник, но не Москва, и уж тем более не Аркаим! Тут выбираться — два часа максимум. Это если по пробкам.

Отвечать я не стал, лишь улыбнулся, помогая остальным взвалить рюкзаки. А когда все медленно начали плестись, переваливаясь, рассказал о договорённостях с губернатором. В этот раз Юлия промолчала, потому что присутствовала на переговорах. Правда, непонимание в её глазах не отступало.

— Так, встали кружочком, положили на меня руки, — скомандовал я, когда мы нырнули в широкую арку проезда, скрывавшую нас от посторонних глаз, и дождавшись, пока приказ выполнят, активировал печать на руке.

Золотые символы вспыхнули нестерпимой болью, словно меня клеймили калёным железом, но в этот раз ощущение оказалось мимолётным. Мир вокруг моргнул, на доли секунды подвернувшись серой дымкой, и вот уже мы стояли прямо у обелиска древних, посреди развалин прошлой цивилизации.

— Не отдаляться от монолита! — приказал я, когда спутники пошатнулись, пытаясь удержать равновесие. Едва успел поймать за лямку рюкзака Юлю, отдёрнув к себе, и сам рухнул на задницу, увлекая за собой друзей.

Как раз вовремя. Почуявший опасность Пушистик заверещал, зашипел, шерсть его встала дыбом, и прятавшаяся в завалах многоножка рванула вперёд, но врезалась в золотой купол буквально в десятке сантиметров от ног Алабая. Стрекоча и отчаянно щёлкая жвалами, она яростно пыталась добраться до нас, чтобы полакомиться свежим мясом.

— Знаки использовать только вне круга, — предупредил я, успев сжать пальцы Юли и сломать её печать. — Кто знает, как они воздействуют на обелиск и его защитный купол. Главное — нам здесь ничего не угрожает. Разгружаемся, готовимся, а эта пока пусть бесится. Вреда она нам не нанесёт.

— Бесит… — зло бросил Костя, сжимая цевьё ружья. — Стрелять-то можно?

— Уверен, что пуля не срикошетит? Или не взорвёт ствол, если его не до конца из защитного поля выдвинуть? — спросил я, и товарищ нехотя опустил оружие. — Именно. Пять минут на то, чтобы скинуть ненужное и собраться, затем выходим из-под купола и занимаемся расчисткой.

— Вы с ума сошли? Какая расчистка? — ошалело спросила Юля, наблюдая за тем, как группа спокойно начала разбирать вещи и перекладывать боекомплект. — Это же Испытание! Мы только что были почти в центре Краснодара, а теперь здесь! В другом мире! А вы себя ведёте, будто ничего не произошло.

— Ну, в прошлый раз мы здесь выжили, оказавшись раскиданы на десятки километров, почти в одиночку, без оружия и брони, — как бы между делом проговорила Настя, но я видел, как ей греет душу, что княжна в растерянности. — А теперь мы готовы: мы знаем, где безопасно и где враг. Так что всё будет в полном порядке.

— Не просто в порядке, всё будет отлично, потому что теперь мы, наконец, сможем начать отрабатывать знаки и навыки по полной программе! — улыбнулся я, заканчивая экипироваться. — Никакого контроля сил, можете бить и палить вовсю. Концентрация и скорость. Все готовы? Начали!

Первым ступив за пределы купола, я создал щит и отбросил беснующуюся тварь. Как раз под стрелы Ханы, которая оставила Пушистика привязанным к рюкзакам. Не успела ещё третья стрела пронзить чудовище, как оно вновь оказалось на лапах и бросилось в нашу сторону.

Резко меняя направление, тварь уворачивалась от стрел Ханы, проигнорировала меня, а вместо этого сочла слабым звеном только что вышедшего из-под защиты Алабая. А может, он, с её точки зрения, просто казался самой лакомой целью — сто тридцать кило чистой органики и без непонятных золотистых предметов.

Каково же было недоумение гигантской сколопендры, когда она на полном ходу напрыгнула на Костю, обвила своим телом его торс и попыталась вонзить жвала и острые лапы, но Доспех выдержал всё, даже без усилий. А после я срубил монстру голову, и он в последний раз сжался в смертельных судорогах и упал на землю.

— Не делай так больше, — гневно высказал я Алабаю. — Доспех древний, в нём дыр полно! Повезло, что она не знала, куда бить, и просто сжималась.

— Слушаюсь, кэп, — обиженно прогудел здоровяк, которому явно хотелось покрасоваться силой и стойкостью перед девушками. Ох уж мне эта горячая кавказская кровь. Лучше бы головой думал.

— Купол отрабатываю? — спросил Туча, заканчивая сплетать свой символ. Пусть и простой, но одной рукой на его создание у Тучи уходило больше двадцати секунд, слишком медленно для защитной техники.

— Да. Можешь начинать. Алабай, бери нож и разделывай тварь на куски. Нам нужно будет приманивать её сородичей, не тратить же на это наши продукты?

— А зачем нам их приманивать? — осторожно поинтересовалась Юля.

— Базовая тренировка, а вообще — нужно расчистить как можно большую площадь. В идеале километра полтора-два, чтобы вести наблюдение, — ответил я. — К тому же перед нами целый мир: гигантский, неисследованный, со своими тайнами, и, возможно, сокровищами. Чем чёрт не шутит.

— Думаешь, тут можно найти что-то ценное? — воодушевился практичный Туча.

— Сто процентов. Вопрос в его доступности, — пожав плечами, ответил я. — Пусть тут почти нет органики, зато есть обломки старой цивилизации. Даже эти руины города, в них может найтись нетронутое хранилище данных, например. Как люди создают капсулы времени, на случай ледникового периода или апокалипсиса, так и местные жители могли оставить нечто подобное.

— Значит, мы будем заниматься тем, что шарить по окрестностям и тренироваться? — чуть нахмурившись, спросила княжна. — Но какой в этом смысл? Мы же только время потратим. Не легче выбить обучение с лучшими инструкторами на полигоне Романовых? Говорят, там буквально творят чудеса и самых неучей превращают в гениев.

— Она не знает? — удивлённо спросила Настя, а затем улыбнулась широко и искренне. — Она не знает!

— Не помню, говорили мы при ней или нет. Время тут течёт примерно в тридцать пять-сорок раз быстрее. За день здесь пройдёт меньше часа там.

— Погодите, ты же выбил две недели… две — это, если на тридцать пять, шестьдесят… семьдесят недель! Почти полтора года! — ошарашенно проговорила княжна, и я лишь кивнул, подтверждая её расчёты. — Вы что, издеваетесь? Полтора года?! Я прокладок взяла всего несколько. Я же зарасту вся! А одежда?! А…

— Через месяц, примерно столько пройдёт до завтрашнего утра в нашем мире. Мы сможем попросить привезти всё необходимое, заодно составим подробные списки.

— Так вот зачем тебе нужно было столько продуктов… Это не для армии, это для нас шестерых… а как мы их будем хранить? Те же замороженные овощи? — поинтересовалась Настя. — Тут же ни рефрижератора, ни электричества, ни холодильника. Нужно погреб делать… только тут его не вырыть, всё в бетоне.

— А этим ты как раз и займёшься.

— Ты ведь шутишь? — неуверенно рассмеялась будущая Гроза. — Я же двуединый маг огня и воды, я могу только сварить что-то.

— Ну для начала тебе нужно научиться концентрировать воду из атмосферы. И чем больше, тем лучше, иначе нам придётся туго, — заметил я. — Ты же не думаешь, что ты свой туман просто так удерживаешь на одном мете? Иначе бы ты только пар и могла делать. В виде струи. У тебя есть дар к стихии воздуха, пусть он пока не раскрыт. А вода плюс воздух — это у нас что?

— Мороз? — не веря, пробормотала Настя. — Но…

— Пушистик, стой! — крикнула Хана, отвлекая нас от разговора. — Да как ты вообще развязался? Стой, тебе говорю!

Зверёк, под каждой верхней лапой сжимающий по консервной банке, слева с персиками, а справа с тушёнкой, и, натолкав в пасть целую кипу разноцветной одёжки, останавливаться даже не подумал. Наоборот, припустил в три раза быстрее, а оказавшись возле кучи битого бетона, затравленно оглянулся и юркнул в щель, почти незаметную на общем фоне.

— Вернись!.. — чуть не рыдая просила Хана, подбегая к груде развалин и осматривая, с какой бы стороны взяться за плиту, весом в несколько тонн. Естественно, у девушки и так бы ничего не вышло, но я её остановил, чтобы в процессе она не уничтожила едва заметные следы. — Отстань, Свят! Ну чего тебе надо…

— Смотри! — сказал я, и, подняв девушку на ноги, показал на едва заметный кружок, вырубленный в бетоне относительно недавно и ещё не успевший полностью скрыться под слоем серой пыли. — Похоже, мы нашли их дом.