Седьмой царевич 3

Глава 1

— Уфф… удались, — тяжело сказала Аня, рухнув в снег и разведя руки в стороны.

— О чём ты?

— Говорю, выходные удались, — жмурясь, словно кошка от яркого солнца, ответила девушка. — На лыжах покатались, на море сплавали. Даже не знаю, о чём ещё можно было мечтать! Лучшие каникулы в моей жизни. Спасибо, что вытащил меня из центра!

— Я бы сам с удовольствием только так время и проводил! — искренне ответил я, улыбнувшись. Хоть в горах возле Сочи, кроме пары посёлков ничего не было, отдыхающие умудрялись кататься на лыжах даже по необорудованному склону. А то, что нет подъёмников решалось просто – наймом таксиста, который отвозил наверх, по грунтовым дорогам, а потом ждал внизу.

А самый шик заключался в том, что у моря, в Адлере, было плюс восемнадцать, а здесь в горах плюс два, искристый снег и яркое солнце. Идеальное место для курорта, если бы не соседство. Буквально в нескольких километрах восточнее – граница, а за ней так и не закончившаяся война за самоопределение. А с другой стороны гор – сепаратисты и террористы, не гнушающиеся отрезать головы заложникам.

Но нам не привыкать выкраивать каждую секунду спокойной жизни! Конечно, можно было неделю проваляться тюленем на пляже, изредка переворачиваясь с боку на бок. И погода позволяла. Но, во-первых, я уже привык к морю и климату побережья, и это не было чем-то необычным. А во-вторых, я точно знал, что отпуск не навсегда, и пытался получить всё то, что пропустил в прошлых жизнях.

Да и в этой время на расслабон было сильно ограничено. Неделя до Рождества. И хотя я обо всём позаботился заранее, а остальные метались словно клюнутые в жопу, оставалась куча дел, требующих внимания. Так что выкроить часы на то, чтобы скататься на поляну было сложно, но психологически необходимо.

Хорошо хоть турнир перенесли из-за компании по устранению криминала. Благо его реально начали выжигать калёным железом, что привело к очевидным для меня проблемам. Главгады стали объединяться с террористами, сепаратистами и прочими иностранными разведками. Если раньше их отправляли на курорт, со шлюхами и доставкой шашлыков в номер, то теперь убивали на месте. Это меняет мысли в головах, знаете ли.

— Спускаемся? — недовольно спросил Саня, который умудрился на втором спуске сломать лыжи и теперь грустно ждал у машин, пока мы накатаемся.

— Да, пора… — нехотя ответил я, глядя, как небо постепенно заволакивает чёрными тучами. — Нам ещё заказы забрать, а самолёт уже утром.

— Как хорошо, что ты обо всём позаботился, — обняв меня, сказала Аня, и я стряхнул с девушки налипший снег. — Я уже и вещи собрала. Платье пришлось в отдельный футляр засовывать, чтобы не помялось…

— Я помню, — с улыбкой ответил я.

— А, ну да, ты же его и заказывал, — рассмеялась девушка и вновь прижалась ко мне. — Как же мне с тобой повезло!

— На вас смотреть тошно, — морщась проговорил Саня. — Залезайте уже и поехали.

— Кажется, у кого-то день не задался. Лыжи сломал, лицо разбил…

— И всё равно лучше, чем на учёбе… — буркнул князь Серебряный, и мы рассмеялись все вместе.

— Да, друг, без Наташи ты совсем скис, — похлопал я его по плечу.

— А кто в этом виноват? Не ты ли? Заработала денег и вместо того, чтобы готовиться, смылась в неизвестном направлении.

— Если ты так называешь Турцию, то вполне известном, вон через море Чёрное, рукой подать, — махнул я, садясь за руль. Можно и это доверить водителю, но был свой кайф в том, чтобы вести неповоротливого угловатого зверя по узким горным дорогам-одноколейкам. Цивилизация о Красной поляне что-то слышала, но так, краем уха.

— Она сразу в Санкт-Петербург прилетит? На бал? — спросила Аня, севшая на штурманское кресло.

— Ага, с корабля, на бал. Вернее, с самолёта, — ответил Саня, устроившись на заднем сиденье. — Вообще, это я у тебя должен спрашивать, вы же подружки.

— А ты её парень, — легко парировала Аня.

— Да что-то последнее время не похоже…— ответил нахохлившийся товарищ.

— Ладно, потом поговорим, — прервал я начинающийся спор.

Слушать всю дорогу жалобы Сани совершенно не хотелось. Про отъезд Наташи, которая до этого вилась вокруг парня словно пчела, а теперь слиняла, никому из нас ни слова не сказав, а только выпросив отпуск в совместном предприятии, говорить тоже не было желания. Раз девушка решила уехать в новогодние праздники, вместо того чтобы справлять их с семьёй и парнем, значит, были у неё на это причины. Если Саня захочет, напряжётся, а если просто продолжит ныть, ну… это его выбор.

Стоило включить музыку, как узкая горная дорога тут же поглотила всё моё внимание, и до самого Адлера мы вообще не разговаривали. И только проехав его, я вспомнил о начинающейся стройке на моём участке в Хосте. Без лишних объяснений просто припарковался на безопасном горном выступе, и взяв бинокль, посмотрел сверху на медленно ползущие грузовики.

— Уже начали? — без вопросов поняв причину остановки, спросила Аня. — Я думала, вы полгода будете согласовывать всё.

— Там ещё куча работы, но вначале пусть построят нормальный пирс в гавани.

— Значит, всё же будешь использовать её как порт? — уточнила подруга. — Не оставил идею с контрабандой? У нас вроде и так неплохо с финансами, и в «ЦарьФоне» дела продвигаются, наконец. Никто палки в колёса не ставит.

— Когда финансовый противник неожиданно умирает при странном стечении обстоятельств, в котором виноваты обезьяны, проблемы внезапно исчезают, — ехидно заметил князь Серебряный. — Странно, правда?

— Ты же не хочешь сказать, что Ваня причастен к смерти Баранова? — хмуро спросила Аня. — Ведь непричастен, правда?

— Давайте лучше подумаем, что делать с портом, — врать не хотелось, поэтому я перевёл разговор на другую тему. — По поводу контрабанды: думаю, нет. Хватит с нас криминала, тем более что власть за него, наконец, решила взяться всерьёз.

— Ну и вопрос ты задал… — вздохнула Аня, прислонившись ко мне плечом. — С морпортом Сочи мы в легальном поле конкурировать не сможем. Никак. Так что… на что ты вообще рассчитываешь?

— Пока меня интересует пассивный доход, — уклончиво ответил я, не став вдаваться в подробности и рассказывать о звонке императора. То, что с последнего места я неожиданно переместился в середину списка претендентов на престол, удивило. Но не то чтобы радовало. Скорее немного пугало. Ведь я прекрасно осознавал, что ждёт победителя. Балы, отдых и развлечения ему точно не светили.

Работа императором… да что там, любым крупным руководителем, отвечающим даже не за миллионы, а хотя бы сотни жизней, это адский труд. Постоянная сидячая работа, тысячи документов, идущих непрекращающимся валом. Работа с десятками министров, сотнями спец представителей, генералами и шишками более мелкого разлива. Контроль, делегирование и снова контроль.

Я проходил это многократно. Сражения, достижения, мимолётная слава и потом бесконечное сидение по рабочим кабинетам, совещаниям, планёркам высшего уровня, заседаниям совета государственной безопасности. Или планетарной, имперской и… перечислять можно бесконечно.

Были среди моих, хм, ну пусть будет братьев, хотя ближе будет сокамерников или соратников по несчастью, любители бюрократии. Удивительно, но в самом деле были. Им только дай чем-нибудь поуправлять, желательно планетарного масштаба. Они тащились от хорошо составленных договоров и продуманных на тысячу лет вперёд кодексов. Я и сам, каюсь, иногда радовался отлаженным процессам, но всегда больше был по другим проблемам. Спасение и выживание – это моё. А вот эти все бумажки…

Поэтому от одной только мысли, что придётся становиться императором и волочь на хребте бюрократический аппарат вызывала дрожь в коленях и неприятные мурашки по всему телу. Но и оставлять всё как есть, без реальных рычагов власти и подготовки к возможным неприятностям опрометчиво. Второе место? Главнокомандующий?

Чёрт его знает, надо смотреть по обстоятельствам.

— О чём задумался? — возвращая меня в реальность, спросила Аня.

— Ерунда, поехали! — отмахнулся я, поцеловав девушку в макушку.

Уже смеркалось, а освещения на серпантинах не завезли, так что пришлось сосредоточиться только на дороге. Саню я высадил в центре, а подругу довёз до дома. И чем ближе мы были к пункту назначения, тем сильнее она нервничала: всё ли собрала, не забыла ли чего и так далее.

— Если что-то и забудешь, купим на месте, — успокоил я Аню, и она немного расслабилась, упав в мои объятья. Увы, продлилось это недолго. Окно над нами распахнулось, и оттуда выглянула Марина Геннадиевна.

— Ты чего там застряла? Собираться ещё! — окрикнул нас мама Ани, и засмущавшаяся девушка, клюнув меня в щеку на прощание, сбежала домой. Я же, помахав её маме, сел в машину и отправился в свой номер.

Судя по тёмному небу, на Сочи надвигался сезон тропических дождей. Принося с собой сырость и похолодание. Это не потоп — угроза красного уровня, когда внезапно поднявшиеся океанические волны смывают всё на своём пути. И только надёжные бетонные стены, тридцати метров в высоту и сорока в глубину, выдерживают эти массы. Настроение это не ухудшало, ведь даже дождь был безопасным, и единственное, чем он грозил, – банальной простудой. Ну и флегматичным поведением, больше подходящим для философских мыслей и долгого сна по утрам.

Правда, всё это мгновенно улетучилось, стоило мне подъехать к гостинице. На одной из колонн при входе грустно висела промокшая Сорока. Куртка на ней оказалась порвана и торчала клочьями, шерсть местами вырвана с кожей, а, поставив машину и подойдя ближе, я заметил, как с её лапы капает кровь.

— Тринадцатая? — окрикнул я, и с радостным воплем обезьяна спрыгнула со своего наблюдательного пункта и заковыляла ко мне. Пришлось самому подойти ближе и взять её на руки. — Это кто тебя так подрал? На собак напоролась?

— Уа… — ответила мартышка, грустно качая головой. Потом дважды ткнула в себя пальцем и сделала большой круг.

— Другие обезьяны? — понял я, и она несколько раз кивнула, изобразив улыбку, а потом прижалась ко мне. — Ладно, пошли в номер.

Пока проходил мимо консьержки, заметил её нервный взгляд. Безусловно, это могло быть связано с её работой или даже личной жизнью. Может, кто-то из клиентов нахамил, бывает. Но если можно потратить пару секунд и снять любые подозрения, надо этим пользоваться.

— Добрый вечер, — первым поздоровался я, на что девушка неуверенно и даже нервно улыбнулась. — Всё в порядке? Ничего плохого не произошло.

— Нет-нет, всё в полном… — ответила девушка, но под моим взглядом замолчала и сглотнула вставший поперёк горла ком. — Я… я не знаю.

— Вот как. Ну расскажи, милая, что произошло, пока меня не было.

— Там. У вас, несколько человек. Может, двадцать… — неуверенно проговорила она. — Я пыталась их остановить, но охрана просто отказывается.

— Спасибо, ты сделала уже достаточно, — с улыбкой поблагодарил я и положил на стол несколько зелёных сотенных купюр. — Можешь сходить сегодня в увольнительную, уверен, управляющий будет не против.

— Спасибо, — пискнула девушка и, схватив деньги, пулей вылетела из холла.

Я же спокойно вернулся в машину, достал новенькую сайгу, на которую абсолютно официально получил разрешение. Три больших бубна — барабанных магазина как на ППШ. Да, там было не пятьдесят патронов как на пистолет-пулемёте, а всего двадцать, но это уже приближалось к автоматному количеству, а учитывая калибр и универсальность, во многом такая комбинация даже выигрывала.

Две сухарки, сумки для сброса израсходованных магазинов если не будет времени совать их по подсумкам. Набитая доверху разгрузка. Многовато, пожалуй, но запас карман не тянет. Кобура с АПБ, и тройным запасом к нему. Гранаты. Теперь я был готов ко всему. Замер на мгновение, обдумывая план.

А потом, усмехнувшись, сбросил всё обратно в машину, оставив только автоматический пистолет и боезапас к нему.

Двадцать человек, а я собираюсь будто на войну с армией. После отдыха надо немного размяться, да и тонировки со знаками никто не отменял. Сыграем на двойной неожиданности. Они ждут, что застанут меня врасплох, так почему бы не дать им такую иллюзию? Пусть порадуются. В последний раз.

Первым делом я заглянул к управляющему. По всей видимости, он благоразумно покинул гостиницу, сразу, как узнал о приближающихся неприятностях. Ну ничего, потом поговорим с ним. Никуда он не денется, если вообще вернётся на своё рабочее место.

— Жди здесь, — приказал я, отпуская Тринадцатую. Тоже ведь подкинула проблем. Надо будет, а хотя… я тут же достал сотовый и выбрал из списка тех номеров, что не запоминал, охрану в питомнике. — Ало, это князь Пожарский.

— Д-добрый день, ваше сиятельство, — пробормотал охранник.

— В чём дело, что у вас там произошло? — говоря это, я вышел из лифта. Всем своим видом показывая крайнюю занятость звонком. Хотя я отмечал все детали, включая приоткрытые двери на пути к моему номеру. Три, пять. Я остановился посередине коридора. — Говорите, вам за это ничего не будет.

— Понимаете, у нас ЧП. Обезьяны будто взбесились. Ограждения поломали, все разом ринулись на границу с Абхазией, — мямлил мужчина, явно не понимая последствий для себя и заведения. — Часов пять уже как. Просто все разом бросились и убежали. Толпой.

— Погоди, хочешь сказать, что обезьян в питомнике не осталось? — задумчиво проговорил я.

Это и в самом деле могло стать проблемой. Не мирового масштаба, конечно, но, если они свалили в другую страну, с их повысившимся уровнем интеллекта… А с другой стороны, ну сколько их там? пара тысяч? Учитывая, что они даже оружие толком не освоили — просто крупная банда. Ничто в сравнении с враждебными государствами. А вот питомнику конец. Учёные разбежались, теперь и звери тоже.

Пока я разговаривал, одному из противников надоело ждать, и он приоткрыл дверь сильнее, беря меня на мушку. Я был готов в любую секунду дёрнуться в сторону, но враг ждал сигнала, и стоило мне услышать едва различимый шум рации, как я мгновенно упал, одновременно нажимая на телефоне кнопку отбоя.

Серп. Невидимая для других золотая полоса следует за движением моей кисти, с одинаковой легкостью вскрывая и деревянную дверь, и стоящего за ней киллера. И треск ломаемого дерева служит тем самым сигналом, которого все ждали. Двери распахиваются, и десяток стволов ловит меня на прицел.

Некоторые начинают палить заранее. Поливать всё вокруг свинцом, даже не удосужившись как следует прицелиться. Явно дилетанты, стрелявшие только в тире. Они умирают первыми. Магазин пустеет только наполовину, а вокруг уже валяется шесть трупов. Но остальные умнее, они стреляют, не выходя из-за укрытий.

Длань. Символ вспыхивает, на мгновение создав непреодолимую преграду, и пули отлетают назад, остановленные словно силовым щитом. Пусть это выигрывает мне всего секунду, но за это время я оставляю тыл неприкрытым и сосредотачиваюсь на второй половине противников.

Два выстрела в грудь, один в голову. Вот высунулась рука, и я не дожидаюсь, пока увижу глаза, достаточно знать рост. Лёгкие пистолетные пули не в состоянии пробить бетонные стены, но дверные косяки из дерева, и то, что кажется надёжным укрытием, – на самом деле пустота, заполненная строительной пеной и парой фанерок. Одиночный ровно между глаз.

— Ублюдок, мать твою! — раздался яростный крик, полный смеси отчаянья и гнева. Я выразил крайнюю благодарность врагу, обнаружившему себя ещё до появления, естественно, пулей в голову. Сменить магазин, я считаю патроны, не доводя до сухого щелчка и необходимости передёргивать затвор.

Длань в один конец коридора. Три выстрела по прущим врагам, серп по трусу, что скрывается за дверью, вжавшись в косяк. Три выстрела вслед за знаком. И мои пули, в отличие от врагов, пролетают ровно в тот момент, когда золотой символ рассеивается. Ведь я его вижу.

— Васян, жми его! — раздался приказ из номера рядом с моим, но никто ему не отвечает. — Кабан?!

— Кто-кто в теремочке живёт? — постучав рукоятью по косяку, проговорил я. И в то же мгновение его разносит в щепки, только я стою за капитальной плитой, и мне эти выстрелы не страшны. Блин, и для них я собирался в полном БК идти?

— Р-раа! — с рёвом вырывается из номера мужик, с пистолет-пулемётом наперевес, но я даже пуль на него не трачу.

Перехватив ствол, отвожу его в сторону, пинаю под колено заставив упасть и, вывернув оружие, вырываю его из рук. Одним щелчком отстёгиваю антабку, и вот уже незнакомый ПП смотрит в лицо своему хозяину.

— Ты ёб… — договорить он не успевает, согнувшись в три погибели от пинка в грудную клетку, выбивающего воздух из лёгких. Я же прислушиваюсь к почти полной тишине и своим ощущениям. Странно, но, кажется, опасности нет. Либо я со всеми разобрался, либо они струсили и не собираются стрелять мне в спину. Ладно, это мы решим, потом пройдя дополнительно по номерам.

— Звони старшему, — сказал я, подняв подбородок бандита стволом. Тот поморщился от ещё горячего после стрельбы металла, но спорить не стал. Даже не попытался достать пистолет, который торчал в кобуре подмышкой, рядом с карманом.

— Пахан, это… — договорить он снова не успел, но на сей раз его прервал выстрел. После чего я перехватил телефон ещё в полёте.

— Какого хера у вас творится? — явно нервничая, выпалил преступник.

— А как же поздороваться? Пожелать мне всего хорошего? — спросил я, заставив человека на том конце связи, заткнуться. — Нет? Жаль, жаль. Ну ничего. Мы вас приучим к вежливости.

— Иди к чёрту! — мужчина разразился ругательствами, но общий смысл его слов был предельно понятен.

— Я там уже был, ничего интересного, — с ухмылкой ответил я. — Забирайте свою шушеру и сваливайте из моего города. В противном случае окажетесь там же, где остальные. Я об этом позабочусь.

Не дожидаясь ответа, я бросил трубку и выключил телефон. Но номер запомнил, теперь надо будет его отследить. Набрал местный СИБ, сообщив об очередном покушении, и спокойно направился в свой номер. Ну как спокойно, проверив на наличие взрывчатки и закладок, но в этом смысле оказалось всё чисто, через установленную по моему заказу бронированную дверь они пробиться не смогли.

Остаток вечера прошёл в хлопотах. Нужно было съездить к ветеринару, который сначала отказывался зашивать Сороку. Потом побеседовать с графом, занимавшимся расследованиями связанных со мной угроз безопасности. Наконец, собрать чемодан и чехол с костюмом, пошитым на заказ. Не ехать же в нём?

— Ты остаёшься здесь, не обсуждается, — сказал я обезьяне, держа её за шкирку. Сорока обречённо опустила лапы и хвост. — И не пытайся меня разжалобить, там минус пятнадцать, нечего тебе делать в такой холодрыге: хвост отвалится, умрёшь от переохлаждения.

— А у меня бананы есть, — заметила одногруппница, которую на бал не позвали, и которая согласилась посидеть с обезьяной. Тринадцатая, тут же оживившись, потянулась за угощением.

— Отлично. Продалась за еду, — хмыкнул я, передавая животинку с рук на руки. — Спасибо, как вернусь, заберу.

— Да не за что, я животных люблю, мне в радость! — улыбнулась девушка, но деньги на питание и уход взяла.

— Пассажиров, ожидающих вылет Сочи — Санкт-Петербург, просим пройти на посадку, — донеслось из динамиков, и, попрощавшись с друзьями, мы двинулись к досмотру, но, если все пошли через общий коридор, мы с Саней через ВИП. И это было не прихотью или показухой.

— Оружие, наркотики, валюта выше нормы? — спросил охранник на досмотре.

— Только оружие, — неожиданно для него ответил я, достав кобуру. — Табельное, вот документы.

— Мы вынуждены просить вас сдать его до приземления. Оружие будет храниться в кабине пилота, опечатанным и будет вам возвращено сразу после посадки, — буднично проговорил мужчина, пробежав глазами по документам. В конце, заметив приписку, прокашлялся и добавил: — Ваше сиятельство.

— Без проблем, — пожав плечами, ответил я. Кобуру и магазины опечатали, и при мне передали улыбчивой стюардессе. После чего мы, наконец, прошли досмотр и оказались в общей зоне, правда, задерживаться не стали. Встретились с Аней и тут же отправились на посадку.

Мелочиться я не стал, в конце концов, в отпуске я или где? Надо получать удовольствие, поэтому оплатил ВИП-места и себе, и Ане. Предлагал и Серебряному, но он решил сэкономить, обосновав это тем, что пассажиры экономкласса прилетают одновременно с випами, только гораздо дешевле.

— Здорово как! — проговорила моя девушка, устраиваясь поудобнее. — Первый раз в этом зале лечу.

— Думаю, не последний, — улыбнулся я.

— Добрый день, я ваша стюардесса Лика, если что-то понадобится, смело зовите меня, — наклоняясь так, чтобы мы могли рассмотреть все её плюсы, сказала девушка лет двадцати. Обращалась она явно ко мне, и её ничуть не смущало наличие подруги рядом.

— Спасибо. Мы учтём, — хмуро сказала Аня, и стюардесса тут же ретировалась. — Вот же…

— Всё в порядке. Чуть больше уверенности во мне, — погладил я её по руке.

— Прости, я… ладно, неважно. Зря я так, — вздохнула Аня, отвернувшись к иллюминатору.

В это время зажглось табло «пристегнуть ремни» и самолёт, вздрогнув, начал набирать разгон. А стоило шасси оторваться от земли, как позади раздались гневные выкрики и наша стюардесса, наблюдавшая за тем, что происходит с сиденья у стены, закричала в проход.

— Немедленно сядьте! Это опасно!

— А ну, заткнулась, девка! — рявкнул кто-то позади, и несколько бородатых крупных мужчин, опираясь о кресла, проталкивали себя к кабине пилота.

— Всем оставаться на своих местах, иначе сдохнете! — рявкнул один из бородачей, замахнувшийся на вжавшуюся в сиденье девушку. — Мы летим в Турцию!

Продолжение раз в неделю, по средам, но лайки и комментарии мотивируют писать быстрее. Надеюсь войду в норму до продолжения раз в два дня.

Глава 2

— Да что ж вы, уроды, никак не успокоитесь… — со вздохом пробормотал я и оглянулся. Если их всего трое, то не проблема, а вот если больше и они начнут палить в салоне… Пусть у меня и не было оружия, разобраться с несколькими несложно.

Знаки могли решить вообще всё, мгновенно. Два взмаха рукой — два трупа. Вот только государственная политика – не показывать их. Ну или не оставлять свидетелей. Для обывателя магия должна оставаться сказкой и слухами, в которые никто не верит. Но и это не большое осложнение. А вот то, что в хвосте ещё несколько алах-бабахов, и, по крайней мере, один из них с поясом смертника, — уже напрягает.

Как напрягает и то, что они умудрились толпой проникнуть на самолёт с оружием и взрывчаткой, а я свой табельный пистолет сдал. Потом обязательно поинтересуюсь у нашего СИБ, как они такое проворонили.

Надо отвлечь террористов, хотя можно и наоборот, привлечь. Хорошо бы одного из тех, на ком пояс. Но сойдёт и этот, с пистолетом.

— Эй, бородач, а обед сегодня во сколько? — громко позвал я, вызвав недоумение не только у врагов, но и у соседей по салону.

— Тебе что, жить надоело, сопляк? — с яростным рычанием приблизился ко мне мужчина, замахиваясь здоровенным кулаком для удара. — Героем себя перед девкой почувствовал, сосунок?

Незаметно для окружающих я отстегнулся и вытянул ремень на максимум. А когда урод оказался рядом, перехватил его кулак, дёрнул на себя, и тут же обмотал ремень ему вокруг шеи. Прыгнул на второго, ударом локтя выбив у того из ладони детонатор, отбил умелый, но медленный выпад в голову и уже собирался отправить его в нокаут, когда всё пошло не по плану.

— Стой! — раздалось сзади, а потом самолёт тряхнуло так, что почувствовали все.

Меня отбросило назад, вместе с террористом, и в полёте я едва успел подставить ему колено, на которое он со всего размаху влетел челюстью, мгновенно отрубившись. Осталось всего трое, но они уже перестали быть главной проблемой. В салоне поднялся жуткий ветер, словно мы попали в ураган, и, оглянувшись, я увидел, что в хвосте образовалась здоровенная дыра.

Спустя всего мгновение раздался тревожный вой сирен, с хлопаньем раскрылись экстренные лючки, из которых вывалились маски, а затем раздался многоголосый вой. Хорошо хоть напуганные пассажиры оказались пристёгнуты, и теперь не мешались в проходе. Пусть их и мотало из стороны в сторону.

— Во имя А… — донеслось до меня сквозь вой ветра, один из террористов поднял руку с детонатором, и стало совсем не до сантиментов и осторожности.

Серп! Знак срезал кисти самоубийцы вместе с детонатором, и вместо восхваления он взвыл не своим голосом. Трое обезврежены… а нет, пятеро, ещё двое валяются с пробитыми телами. Как раз в том же направлении от Сани, где и появилась дырка.

Похоже, не я один решил погеройствовать, только вот наш юный и не в меру храбрый друг использовал своё копьё, пробив насквозь не только террористов, но и обшивку лайнера. Теперь перепугавшийся результата Серебряный вцепился в подлокотники, зажмурился и вжался в кресло, предоставив разбираться с остальным мне. Ну спасибо, удружил.

Длань. Поднявшего пистолет террориста отбросило обратно по салону, впечатав в стенку с дырой, да так удачно, что свист на мгновение прекратился. Первый гад, шею которого я обмотал ремнём, наконец выпутался, потянулся за стволом. И я пнул его по голени, заставляя рухнуть рядом. Чуть поднялся и добил, вложившись всем весом в удар локтем, который проломил тому нос и вбил его в череп.

Подхватив пистолет из ослабшей ладони, я повернулся к оставшимся преступникам, и в этот момент самолёт лёг на крыло, совершая экстренный разворот. Всех, кто был не пристёгнут, кинуло на правый борт, я едва сумел уцепиться за кресло и поймал на мушку одного из врагов, упавшего животом промеж сидений.

Тот поднял голову как раз, чтобы получить пулю в лоб. Непрекращающиеся крики сменили тональность, когда другой преступник начал забираться прямо по пассажирам, наступая на них ботинками и используя, как ступени. Но стоило его голове подняться над креслом, как я выстрелил. Минус три.

Где ещё один? Точно помню, был. Может, затаился?

— Внимание пассажирам, самолёт идёт на экстренную посадку, всем занять свои места! Экстренное приводнение! — раздалось из динамиков, и мне стало не до шуток. Если лайнер сейчас рухнет в воду, меня будет швырять по салону словно мячик, и лёгкими травмами я не отделаюсь.

Добив закрывающего дыру в хвосте бабаха, я вскарабкался в своё кресло. Аня помогла, схватив меня за руку и притянув к себе что было сил. Через минуту мне удалось застегнуть ремень, и в этот момент самолёт выровнялся.

— Всем наклониться вперёд и прикрыть голову! — рявкнул пилот, и почти сразу за этим последовал мощный удар. Самолёт подскочил на волнах, словно каменный блинчик, пролетел несколько сотен метров и ударился ещё раз, всех тряхнуло. Орали дети, женщины и большая часть мужиков.

Признаюсь честно, я тоже кричал. Правда, не от страха. Такого адреналина у меня не было даже во время вчерашней схватки. Это вам не американские горки, это гораздо круче! На четвёртый раз самолёт рухнул в воду не совсем удачно, погрузившись вначале хвостом, который мгновенно оторвало. Крики стали паническими, но, оглянувшись, я вдруг понял, что вижу в проломе берег. Похоже, мы сели параллельно земле и сейчас…

Следующий удар наглядно продемонстрировал, почему нужно соблюдать правила безопасности. Меня кинуло вперёд так, что ремень глубоко врезался в живот. И если остальные пассажиры упёрлись руками в кресла спереди, то меня приложило плечом об угол. Приятного мало, хоть ничего страшного и не произошло. Перелома нет, только сильный ушиб. Зато самолёт окончательно затормозил и даже тонуть не собирался.

Выглянув в иллюминатор, я увидел пляж и разбегающихся в стороны людей. То же было и с другой стороны. А оглянувшись… вот ты где, дружок.

— Эй, бабах! — крикнул я, и выбирающийся из самолёта, по обломкам террорист затравленно оглянулся. Лицемерный испуг того, кто ещё недавно грозился взорвать всех, был даже смешон. Он попытался сбежать, но пуля всегда быстрее. Они догнали его у самого обломка хвоста, после чего бородач рухнул за кромку самолёта и раздался запоздалый взрыв, поднявший тучу брызг.

— Экипаж желает вам приятного полёта и прощается с вами, — неожиданно раздалось из динамиков. — Просим всех покинуть салон.

При этих словах боковые люки с хлопком отвалились и прямо из борта начали надуваться жёлтые спасательные горки. Где-то недалеко уже слышался вой сирены, кажется, к нам спешили все экстренные службы разом. Но особой нужды в этом не было, ведь когда я поднялся с кресла и помог встать Ане, стало понятно, что пилоты умудрились не только плавно посадить самолёт, но и завести его в русло реки, где взрослому воды было по колено.

И, наконец, понявшие, что худшее уже позади, люди разразились аплодисментами. Пожалуй, в такой ситуации более чем заслуженными.

— Блин, у нас же багаж весь в воде, платье, наверное, безнадёжно испорчено… — с тоской проговорила Аня.

— Горжусь тобой, после такого крушения ты о платье беспокоишься, — улыбнувшись, поцеловал я девушку в макушку. — Пошли, не будем мешать спасателям.

— Прости, я просто… как мы теперь доберёмся до бала? Всё, он для нас перечёркнут? — пробормотала она, — Или, думаешь, его отложат?

— Из-за нас? — искренне рассмеялся я. — Это вряд ли.

Спустившись сами, мы помогли другим, а затем просто отошли в ближайшее кафе, чтобы не мешать медицинским работникам и спасателям. Там и без нас образовалась такая толпа, что не протиснуться. Машины к самой воде спускались, и даже вечно наглые таксисты с железнодорожного вокзала не брали деньги с пострадавших. Хотя по правде таких было немного. К чести пилотов. Ну и я постарался самую малость.

— Слушаю, — ответила на входящий вызов Аня. — Да, мам, всё в порядке, мы целы. Да, всё хорошо сидим, кофе пьём. Нет, не опоздали... Ну чего ты начинаешь?

С улыбкой я смотрел, как моя девушка успокаивает родственников, когда у меня самого зазвонил телефон.

— Да?

— Слышу, у вас всё в порядке, — донёсся до меня спокойный, но усталый голос графа Комаровского. — Что там произошло?

— А, террористы попробовали захватить борт и…

— Да плевать мне на них! Какого чёрта самолёт вообще упал? У вас там в прямом эфире интервью на мосту снимают, и все говорят о том, что хвост оторвался не из-за террористов! — прорычал глава местного СИБ, да так громко, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. — Никакого взрыва не было! И свидетели утверждают, что дыра появилась сама собой! Вы совсем поехали? Решили использовать знаки…

— Тише, пожалуйста, мы не одни, — оборвал я его, увидев, как Саня, до этого очень гордый собой, съёжился в кресле. Аня же недоумённо переводила взгляд с меня на друга и обратно.

— Так найдите место, с которого можете со мной нормально говорить!

— Я понять не могу, это вы так пытаетесь переложить ответственность на нас за то, что террористов вовремя перехватить не нашли? Мы их устранили, спасли полторы сотни жизней. Не за что! — сдержавшись, сказал я.

— Так это и не наша задача, а бывших ФСБ, конторских, — даже удивился Комаровский. — Мы не за это отвечаем. И вообще…

— Э нет, подождите. Как удобно. И за что же тогда? За безопасность аристократов? Так, нас сейчас чуть не взорвали в воздухе.

— За то, чтобы вы ваше сиятельство, и ваши товарищи, не творили дикой фигни, — оборвал меня граф. — И сейчас вы напортачили. Похоже, кто-то снимал видео. Так что отрабатывайте. Через пятнадцать минут подъедет федеральный канал и возьмёт интервью у первых лиц, бывших на борту. У вас, князь. Не подведите.

— Послушайте, я не хочу светиться перед камерами, — попробовал возразить я, но в трубке уже послышался гудок. — Блин. Ладно.

Оглядевшись, я увидел, что некоторые из пассажиров уже начали разбирать чемоданы. И судя по одежде, не только пассажиры. На что и обратил внимание товарищей. А когда они отправились проверять, чтобы у наших вещей не отросли ноги, сам пошёл на мост, откуда телевизионщики снимали общий план рухнувшего лайнера.

Несколько минут на меня почти не обращали внимания, но затем один из пассажиров чуть не ткнул в меня пальцем.

— Вот! Вот он стрелял в салоне и чуть нас всех не убил! — чуть не кричала дородная женщина.

— Добрый день, — с улыбкой поздоровался я, когда камеры повернулись в мою сторону. — Князь Пожарский, к вашим услугам.

— Ваше сиятельство, вы были на этом злополучном рейсе?! — тут же подскочило ко мне несколько репортёров, тыча в лицо микрофонами. — Расскажите, как всё прошло? Говорят, именно вы стреляли в салоне.

— Не буду скрывать, стрелял. Согласно новогоднему требованию его императорского величества, каждый аристократ обязан бороться с преступностью в России, — спокойно проговорил я, всё так же скромно улыбаясь. — Это наш долг. И несмотря на крушение, я считаю его исполнение крайне важно.

— Некоторые говорят, что террористы требовали просто отвести самолёт в Турцию. Что не представляло угрозы рейсу или пассажирам.

— Именно поэтому трое из них были в поясах смертников, — позволил себе усмехнуться я. — К счастью, пилоты спасли лайнер и сумели посадить его без жертв. За что все мы должны и говорим им спасибо. Такой профессионализм заслуживает всяческого уважения, и именно их, а не меня или случайных пассажиров вы должны опрашивать. Я со своей стороны готов лишь похлопать. Они молодцы.

Чтобы не быть голословным, я тут же показал на одного из пилотов в белой рубашке и громко, отчётливо похлопал в ладоши. Некоторые из журналистов и в самом деле отправились вниз, но другие остались на мосту, не желая лишаться хороших фонов.

— И всё же. Ни один из террористов не выжил. Разве устраивая стрельбу в самолёте, вы не поставили под угрозу всех? — ехидно спросила интервьюер. — Говорят, что в салоне произошло нечто необычное.

— Аж хвост отвалился.

— Именно! — подхватила мои слова девушка, даже не задумавшись.

— Если надо объяснять, то не надо объяснять, — улыбнулся я, заставив девушку нахмуриться. — Ничего необычного не произошло. Каждый исполнял свой долг. Сейчас же предлагаю вам сосредоточиться на настоящих героях. А не пробовать в очередной раз сделать слёзовыдавливающую депрессивную историю. Не ищите скандалы там, где можно увидеть подвиг.

Репортёр обиделась, даже особо не скрывая этого. На чём разговор и закончился. В результате уже через несколько минут, отсняв общие планы, репортёры спустились вниз. Подъехавшим все-имперцам я сказал примерно то же самое, не став ссылаться на взрывы или что-то ещё, что не подтвердит экспертиза.

В том, что у людей «федеральное» и «имперское» уживалось в мозгу рядом, не было ничего необычного. С объявления о реорганизации прошло всего полтора года, и смена названий ещё не прижилась в умах. Даже сотрудники путались, когда я спрашивал полицейские они или милиционеры.

— Мы нашли чемоданы, — довольно сказала Аня, когда я закончил с интервью и спустился к ним. — Осталось новые билеты купить.

— Не промокли? — удивился я, глядя на пластиковые коробки с колёсиками.

— Да там воды по колено. — отмахнулся Саня. — Добираться как будем?

— Когда деньги есть, почти любая проблема превращается в задачу, — хмыкнул я и достал телефон. И уже через полчаса мы снова были в аэропорту. Билетов на эконом не было в принципе, но на вип-места, учитывая, что они в десять раз дороже обычных, пустовали. В последний момент вспомнил, что надо забрать табельное и хорошо, что с этим проблем не возникло. Вновь до прохождения паспортного контроля.

— Прошу вас сдать оружие на время перелёта…

— Э нет, это мы уже проходили, — покачал я головой. — Буквально пару часов назад. Так что вынужден настоять, чтобы оружие было со мной. Все разрешения у меня есть, можете запросить.

— Погодите, это же вы князь Пожарский? Я видела интервью, — тут же воодушевилась проверяющая.

— Тот самый который самолёту хвост оторвал? — ехидно спросил охранник.

— Вась, ну ты что, всерьёз в этот бред веришь? — фыркнула в ответ женщина, но затем вернулась к документам. — Всё в порядке, я сообщу на борт о вашем статусе.

— Благодарю, — я с облегчением забрал оружие, хоть и в опечатанной кобуре, и в этот раз никто не смог испортить нам поездку. Даже орущие дети, от которых было никуда не скрыться, кричали как-то фоном. А ведь отгорожены мы были только шторкой. Может, сказывался белый фон, от шума двигателей, а может, мирное посапывание выпивших соседей по залу, которым предоставили на выбор виски и коньяк. И Саня к ним присоединился.

Аня тоже уснула, положив мне голову на плечо, но без всякого алкоголя, наверное, просто перенервничала. То, что для других приключение, у меня — рядовая среда. Но в этом и плюс обычной жизни, даже небольшое потрясение может остаться навсегда в памяти, а у кого-то и перевернуть мировоззрение. Может, некоторые из пассажиров злополучного рейса больше никогда не будут летать? Или вдруг они начнут скидываться в фонд детей беженцев или на медицинскую помощь военным. Кто знает?

Через два с половиной часа мы в штатном режиме приземлились в аэропорту Санкт-Петербурга, где нас встречала обычная промозглая погода, дождь со снегом и ветер с залива.

— Божечки, как здесь люди вообще живут? — кутаясь в куртку и запахивая капюшон, пробормотала Аня.

— А мне регулярно предлагают вернуться, — хмыкнул я, выходя на трап. — Нет уж, лучше Чёрное море, чем Балтика.

— Князь Пожарский? — встретил нас прямо у лестницы мужчина в пальто, под которым виднелся строгий деловой костюм. — Управление СИБ прислало нас за вами.

— Отлично, значит, нас встречает не только отравительная погода, — с облегчением сказал я. — Я с двумя товарищами, и нужно ещё чемоданы забрать.

— Не волнуйтесь, мы этим займёмся, прошу в машину.

— Спасибо, — кивнул я, и через три минуты мы уже покинули здание аэропорта. За окном было склизко и мерзко, а в салоне тепло и сухо. И только странное нервное предчувствие не давало мне покоя.

— А разве мы не должны были заселиться в гостиницу возле Зимнего? — тихо спросила Аня, и я, вздохнув, потянулся к кобуре.

Глава 3

Как так вышло, что я не проверил документы? Ну мало ли кто нас мог встретить, тем более что узнать о бронировании авиабилетов не очень сложно. Для спецслужб – вообще пустяк. И не все они работают на императора. Те же конторские, в число которых входит Сергей. И если именно они нас перехватили…

— Любезные, мы свернули не туда, у нас забронирована гостиница у Зимнего, — постучав по стеклу, сказал я.

— Нам приказали отвезти вас в Царское село, — не оборачиваясь заявил охранник с переднего сиденья.

— Кем приказано? Может, предъявите документы? — спросил я, и охранник наконец удивлённо обернулся.

— Вы меня забыли? — задал вопрос он, и теперь уже мне пришла пора хмуриться. Один из тех, кто меня готовил к отправке? Может, служащий дворца, с которым царевич общался до моего прихода?

— Последние полгода были очень насыщены, из головы всё вылетело, так что нет, не помню. А мои друзья тем более. Вы из СИБ? Документы есть?

— Кхм. Конечно, — пожав плечами, ответил он и протянул через ряды корочку. — Только какая разница, ваше в… сиятельство? На таком уровне можно подделать всё что угодно. Поэтому ваш отец меня и прислал. Видно, просчитался.

— Бывает, — спокойно ответил я, достав собственное удостоверение, чтобы проще было сравнивать. Печать та же, разве что едва заметно смазана, но это нормально. Фотографии довольно свежая, но не новая, да и сама бумага, несмотря на обложку, заметно потёрта. Впрочем, это вообще ничего не значит, мне паспорт распечатали за полчаса, и все документы задним числом оформили.

— Что сказал пригласивший нас погостить? — стараясь не вдаваться в проблему, спросил я. Если его величество решил испортить мне конспирацию, лучше выяснить это заранее. Сделать я с этим всё равно ничего не смогу, если ему блажь в голову стукнет, он может просто во всеуслышание объявить о происходящем.

— Для князей первого десятка и их сопровождающих будут выделены апартаменты в реконструированных покоях Летнего дворца, — как ни в чём не бывало произнёс сотрудник внутренней службы. — Также вы были приглашены на закрытый ужин только для княжеских родов первой десятки.

— Ого, какая честь, — усмехнулся я, прекрасно всё поняв.

— Круто! Мы встретимся с самим императором? — воодушевился Саня.

— Боюсь, вы в десяток не попали, ваши успехи весьма хороши, но дотянули только до сотни, — поспешил расстроить его СИБовец. А я, поднапрягшись, всё же вспомнил, где его видел, но мельком. Даже мой донор этого парня замечал лишь изредка и никогда не общался подолгу.

— Да блин, — пробурчал Серебряный, отворачиваясь к окну. Хотя смотреть там было особенно не на что. Старинные здания остались далеко позади, и окружали нас либо серый новодел, либо лишившиеся листвы деревья. А сверху всё это поливало серым же дождём и припорошило снегом. Скука и уныние, а не культурная столица.

Зато через полтора часа, почти столько же сколько мы летели, въехали в Царское село, и тут сразу стало веселее. Похоже, предприимчивые олигархи и предприниматели решили, что нужно находиться как можно ближе к новой власти, и городок бурно перестраивался, обрастая особняками и крытыми территориями, но не выше третьего этажа. Выглядело это несуразно и аляповато, а чем ближе к дворцу, тем больше становилось у таких домов, колонн и позолоты.

— Надеюсь, потом всё это снесут, — поморщился я.

— Что снесут?

— Весь этот новодел, косящий под старину. Вряд ли у них выйдет хоть что-то приличное, — пояснил я, махнув за окно.

— Это только на окраинах. В исторической части всё прилично, — уверенно заявил охранник, и через несколько минут нам удалось убедиться в этом лично. Судя по изредка встречающимся многоэтажкам, здесь тоже были жилые районы, но сейчас от них почти ничего не осталось. Зато парки с вечнозелёными елями и действительно красивые здания с круглосуточной подсветкой, создавали атмосферу сказочного королевства.

— Да, вы были правы, здесь гораздо лучше, — не стал спорить я, когда нас подвезли к одному из трёхэтажных зданий с лепниной и колоннами, куда уж без них.

Машина подъехала под стеклянный навес возле входа, где нас уже встречали носильщики, улыбчивые горничные и даже управляющий. Мгновенно окружив вниманием и заботой, которые должны были показать не только наш статус, но и заведения, в которое мы прибыли. Пожалуй, именно так должны встречать диктаторов из восточных стран и западных сенаторов.

И если для меня, после пятисот лет правления, это было чем-то само собой разумеющимся, то вот Аня испуганно прижалась ко мне, а наш князь Серебряный откровенно поплыл от обильного женского внимания. А ведь на балу будет в разы хуже, там-то у многих дам вполне конкретные планы.

— Слюни подбери, — хмыкнув, толкнул я локтем товарища. — Спасибо за гостеприимство. Наши номера уже готовы?

— Безусловно, ваше сиятельство, — с поклоном ответил управляющий. — Позвольте нашим горничным проводить вас.

— Благодарю, — с улыбкой кивнул я, подав руку Ане. — Идём.

— Как здесь красиво! — не сдержавшись проговорила девушка, ошарашенно глазея по сторонам.

Как бы она ни старалась не выдавать волнения, ей это не удалось. И немудрено, потолки под четыре метра, широкие коридоры, устланные ворсистыми коврами, картины, явно не напечатанные, а нарисованные от руки. Украшения под позолоту. Могу поспорить, что тут даже в номерах… ну да, естественно, золотые унитазы. Хорошо хоть без подсветки, это был бы явный перебор.

Нас развели по отдельным номерам, и если друзьям достались однокомнатные, у меня была полноценная квартира. Со спальней, гостиной и двумя санузлами. Роскошь, пожалуй, на той верхней грани, где она ещё остаётся приемлемой, а не переходит в разряд аляповатости и гротеска. Стоило оглядеться, как в дверь постучали, привезли багаж.

— Господин, вам просили передать, — консьерж, чуть поклонившись, протянул мне двумя руками конверт .

— Благодарю, — с лёгкой улыбкой ответил я, принимая письмо, одним движением вскрыл его. Ну кто бы сомневался, приглашение на семейный ужин, с припиской: «Оружие оставь в номере». Интересно, это признание прошлых заслуг и опасности или просьба не наводить суету? В любом случае время стояло текущее, я даже уже немного опаздывал из-за смены самолёта.

— Мне нужно в императорскую резиденцию, — подняв трубку, сообщил я.

— Конечно, ваше сиятельство, машина уже ждёт вас внизу, — мило проворковала девушка с той стороны. Блин, а я ведь надеялся, что они будут сверять документы и пропуска, а я так совсем опоздаю и пропущу семейное мероприятие. Подумав, не стал даже переодеваться. Костюм на бал ещё отгладить надо, да и не будут же все выряжаться на закрытое мероприятие. Так что поехал в рабочей одежде, в смысле коктейльный пиджак, футболка и джинсы, которые носил на переговорах. Судя по плохо скрываемому удивлению персонала, они думали, что я во фраке поеду.

Впрочем, это вообще не их дело, так что я не обращал внимания ни на полные мёда, ни на ошарашенные взгляды. Оружие, как и просили, оставил в номере. Во-первых, оно не слишком уместно. А во-вторых, я сам ходячий арсенал. Если что просто использую знаки.

От гостиницы до дворца ехать было всего пять минут, и только по парковой зоне на небольшой скорости, что в очередной раз показывало статус. А на мой взгляд, просто тратило время, моё и водителей. Впрочем, в дипломатии без таких намёков не обойтись, каждый должен знать своё место ещё до момента встречи.

— Всего хорошего, ваше высочество, — пожелал мне охранник, открыв двери авто и держа надо мной зонтик. — Дальше вы сами.

— Если бы, — хмыкнул я, видя, что меня уже встречают. Похоже, батюшка-император решил брать пример с английских монархов, поставив караулить гренадёров, не ниже двух метров, в парадных мундирах. Для кого-то лишь традиция, а для других, ну да, опять показатель статуса. У меня от него скоро глаз дёргаться начнёт.

По той простой причине, что всё это показное вообще не коррелировало с реальной властью семьи. Возможно, здесь, в Царском селе, она и была абсолютной, и то сомневаюсь, а вот по стране ситуация была, мягко скажем, шаткая. И вряд ли хоть кто-нибудь из властителей дум и капиталов не в курсе происходящего. Об этом я размышлял, пока шёл через множество дверей, у которых караулили ряженные. И, наконец, оказался в огромном зале, посреди которого стоял и единственный стол, накрытый на десять персон. И свободный стул был через одно место от императора. Понятненько.

Кроме пяти подростков тут были глава СИБ, собственной безопасности и какая-то женщина, сидящая слишком далеко, чтобы являться кем-то близким для семьи. Увы, я её не узнал, как и остальных, кроме Лебедя и Василия. Мужчины в костюмах тройках, от чёрной классики до вышитого под хохлому. Женщина в вечернем платье с довольно откровенными вырезами. Они что-то тихо обсуждали, хотя и тарелки были опустошены наполовину, кажется, я успел ко второй смене блюд.

— А вот и наш последний участник, — усмехнулся Василий первый, махнув рукой на свободный стул. — Долго же тебя пришлось ждать.

— Бывает, — пожав плечами и не став оправдываться, я сел за стол.

— Ты бы хоть извинился за опоздание. — проговорил, нахмурившись, молодой мужчина, сидевший по правую руку от императора. Я с огромным трудом вспомнил этот голос, я ведь слышал его всего один раз, а владельца узнал лишь по волосам – кажется, старший сын и наследник, Александр. Вот только с совершенно другим лицом.

— Тише, дети. Ещё успеете поругаться, — недобро усмехнулся Василий. — Теперь, когда все в сборе, я хотел бы подвести итоги вашего маленького спора в прошлом году. Можете начинать.

— Благодарю, ваше императорское величество, — промокнув губы салфеткой, поднялась со своего места женщина. — Начнём с выбывших…

Мне это было совершенно неинтересно, в отличие от блюд на столе, в конце концов, я ел семь часов назад, до вылета. А потом лишь перехватил кофе. Так что оглянулся, понял, что обслуживающего персонала тут не будет, и взял себе всё, что приглянулось, набрав закусок.

— …на шестом месте царевич Василий Второй, выбывший из-за обращения к Виндзорам.

— Довольно тупой поступок, не думаешь, сынок? — задался риторическим вопросом отец. — Мало того что к иностранцам, так ещё и нашим открытым врагам решил переметнуться.

— Я хотел их использовать и кинуть… — попытался оправдаться сидевший дальше всего от императора, но тот лишь отмахнулся.

— Пятое место, царевич Леонид, решивший скооперироваться с князьями Морозовыми и подписавший с ними тайный брачный договор.

— Как видишь, ничего тайного в нём не было. Но раз подписался, женишься на Юльке, — хмыкнул Василий.

— Четвёртое место, царевич Алексей, выбывание из-за вскрывшихся соглашений по передаче государственных земель в обмен на долю в нефтяной компании.

— Соглашение мы аннулируем, а компания вполне пригодится, так что даже могу похвалить, если бы не способ получения, — кивнул император.

— Третье место, царевич Иоан, — женщина улыбнулась, явно вспомнив что-то хорошее. — Был на грани выбывания, из-за возможного соглашения с графом Барановым через посредников. Однако вследствие смерти последнего, а также свидетелей, группы других интересантов, бандитов, случайных прохожих и прочих…

— Вообще, я раздумывал, не стоит ли мне тебя выкинуть, за массовые убийства, — посмотрев на меня почти в упор, проговорил император. — Но потом мне показали дела умерших, и список улик, все косвенные. Так что, ты не выбыл, но и капитала у тебя кот наплакал. Дальше.

— Второе место, царевич Михаил, присвоивший себе участок на Урале, на котором позже было найдено золото.

— Тоже весьма спорное место, сынок, — сцепив пальцы в замок, проговорил император. — Но способ одобряю. Учёные в нашей стране получают слишком мало, и твоя догадка сойтись с профессором Уткиным и потом заявить дворянские права на кусок гор Северного Урала довольно остроумна.

— И убивать почти никого не пришлось, — гордый собой сказал сосед напротив. — А денег хватит на несколько поколений.

— Безоговорочное первое место, цесаревич Александр…

— Садись, об этом он сам с удовольствием расскажет. А ты, Лёша, слушай и мотай на ус, как надо было сделать, — улыбнувшись проговорил Василий. — Тебе слово, сын.

— Я заключил опцион на акции нефтяной компании, при условии, что они резко вырастут в цене, — уверенно сказал молодой мужчина. — После чего получил официальное разрешение на командировку от отца и отправился в турне по Саудовским странам.

— Погоди, я слышал об этом в новостях! Так этот кризис – твоих рук дело? — вскочил с места Лёха. — Ты же там толпу народа сжёг на хранилищах! Корабли потопил! Он же международный террорист, отец! И ты его нам в пример ставишь?!

— Сядь и успокойся. Рядом с тобой тоже не ангел сидит. Сколько он перебил, Надежда? — кивком указав на меня, спросил Василий.

— По нашим подсчётам сто двадцать три человека, — тут же ответила женщина. — Число красивое, цифра страшная.

— Главное, что правила не были нарушены, — продолжил император.

— Да? А то, что он выехал не только из города, но и из страны? Вроде как уговор был сидеть в том месте, куда дартс прилетел, — недовольно заметил Михаил, который, похоже, единственный всё делал строго по договорённости. — А так можно что угодно себе напридумывать, главное — согласовать…

— Именно, — с ухмылкой кивнул Василий. — Главное — договориться с тем, кто устанавливает правила, или самому стать таким. Вы будущие наследники империи! Реальная политика и реальные действия никогда не совпадают с декларируемыми целями, и вы это должны понимать. Быть выше тупых масс.

— Если только вам не нужно эти массы вести за собой, — тихо заметил Лебедь.

— Им не нужно. Для этого есть премьер и его люди, — тут же отсёк попытку обсуждения Василий. — Наша же задача, опираясь на власть капитала, создать прочные сословия, которые смогут взять в кулак все органы и ветви управления. Все, начиная от местных Законодательных собраний до Государственной думы.

— В идеале вообще избавиться от выборных депутатов, — проговорила, улыбаясь, женщина. — На них слишком сильно влияет мелкий капитал, всякие предприниматели, владельцы заводов и агрокомплексов. Ох, прошу прощения, ваше величество.

— Ничего страшного, ты сказала всё верно, — выпрямившись в кресле, ответил государь. — В этой борьбе нет места плебейским понятиям и принципам. Каждый из вас должен это чётко понимать.

— Мы продолжаем соревнование? — с удивлением посмотрел на отца Михаил. — Разве это не конец? Александр победил по всем статьям, это очевидно.

— Соревнование продлится до тех пор, пока я жив. Но вместо подковёрной борьбы и ядов я обозначу чёткие правила, по которым будет выбран наследник. Власть – единственное, что важно. Сконцентрируйте её в своих руках как можно больше. Любые методы и средства. Но! Единственное условие – не убивать своих!

— А можно более конкретно? — поморщившись спросил я. — Свои – это кто?

— Ты совсем офигел, Вань? Решил продолжить резню? — с плохо скрываемым испугом спросил Михаил.

— Те, кто сейчас находятся в этом зале, — сухо ответил император. — А также наши супруги, дети, если процесс затянется.

— Прошу дополнить этот список стратегическими партнёрами, — сказал Александр, переведя взгляд с меня на отца.

— Да не собирался я никого убивать, если ко мне лезть перестанут, — отмахнувшись сказал я. — В принципе я здесь вообще для того, чтобы отказаться от этого глупого конкурса. Денег на жизнь мне теперь хватает. Сочи меня устраивает куда больше, чем Питер. Так что пусть дерутся два главных кандидата, а я понежусь на берегу.

— Боюсь, не выйдет, — так же тихо, но уверенно проговорил Лебедь. — Мы обнаружили, что иностранные разведки уже взяли всех присутствующих на карандаш. Они знают ваши истинные личности. Пока деятельность цесаревича Александра не доказана, но уверен, они рано или поздно свяжут её с ростом благосостояния. А с гибелью господина Генри, у нас нет возможности вернуть ваши лица без операции.

— Да, это проблема, — кивнул Василий Первый. — Скрижаль, содержащая символ «Облик» находится у Виндзоров, и они уже выставили свои условия. Неприемлемые, прямо скажем. За доступ наших одарённых к инициации они требуют передачи нашей скрижали. Конечно, они гарантируют, что мы сможем отправлять любое количество наследников в Лондон, для получения символа, но есть ли сомнения, что они изменят правила, стоит им завладеть нашей частью? Васька, ох сынок… ладно хоть больше наивных идиотов нет.

— Если позволите, — обратил на себя внимание глава собственной безопасности. — Наши агенты в Америке сообщают о том, что новоизбранный президент всерьёз рассматривает вторжение в Ирак. Официально – для борьбы с терроризмом. Вторым слоем идут нефтяные месторождения, пока находящиеся под контролем местного режима, а не международных корпораций.

— А какова реальная причина? — заинтересовавшись спросила женщина.

— Было обнаружено возможное местоположение Вавилонской башни. Как раз в Ираке, — ответил безопасник. — Если это правда, то во время раскопок может найтись ещё одна скрижаль.

— Сейчас американцы сильно отстают, у них нет ни одного собственного символа. Лишь обломки. А обретение полноценной скрижали – достойный повод начать войну, — спокойно заметил император. — Но открытое противостояние с ними мы пока не потянем. Нам бы с внутренними проблемами разобраться.

— А во сколько, гипотетически, будет оценена скрижаль, если её добудет один из нас? — воодушевился Михаил.

— Кажется, у тебя есть наработки? Снова геологи, или на этот раз историки? — хмыкнув посмотрел на него император. — Скрижали бесценны. Тот, кто добудет их и сумеет удержать — станет самостоятельной политической силой.

— Сумеет удержать… — Михаил нахмурился, переведя взгляд с меня на Александра. — Я всё понял, отец.

— Ну и отлично. Это будет второй и последний этап, — улыбнувшись сказал Василий. — Если кто-то другой, кроме трёх финалистов, сумеет раздобыть скрижаль, будет прощён и возвращён в число наследников. Надеюсь, теперь у вас хватит ума не связываться с нашими врагами. За наше будущее. За империю!

— За Российскую империю и императора! — подняли все бокалы, и в зале раздался тихий звон.

Глава 4

Они радовались, обсуждали свои планы и победы, а я сидел и офигевал, болтая вино в бокале. Так относиться к собственному народу… Это не просто свинство, это глупость. Нет, конечно, большинство Великих, с большой буквы, правителей считало собственный народ лишь инструментами… Не жалели потраченных жизней на достижение своих и нации целей, но…

Но эти люди всегда думали о державе в целом, и даже гибель сотен тысяч потом приводила к рождению миллионов из-за значительно улучшившейся ситуации в стране. Роста благосостояния, здравоохранения, безопасности в целом. А эти… одного деления на своих и чужих и обозначения чёткого приоритета на захват власти хватало, чтобы понять, как узко и в то же время безнадёжно отстало они мыслят.

С другой стороны, власти добиваются не достойные, а те, кто идёт ради неё на всё. Сейчас Василий воспитывает своих детей именно в такой парадигме. Сожри или сожрут тебя. Любыми методами, где устранение конкурентов и даже массовое убийство не считается чем-то плохим. Не мне жаловаться, но я никогда не убивал невиновных, а эти вполне могут. Ради выполнения цели.

И это тоже правда. Возможно, в данный момент двоевластия стране и нужен такой клан. А после, когда всё устаканится и окажется в одних руках, это можно будет исправить. Только вот и понятием аристократия, которым они пытались прикрываться, здесь не пахло. Достоинство военных, которые готовы положить свою жизнь ради страны? Нет, не слышали.

Выгодно отличался разве что Лебедь. Но и он уже выбрал сторону — императорскую семью, которая по факту была лишь перекрасившимися олигархами. А совсем недалеко, за стенами дворца и чуть дальше, по всей стране, их ненавидели почти всё. За то, что разграбили страну, заработав миллиарды на поте и крови миллионов.

— Иван, о чём задумался? — поинтересовался Александр. — А то взгляд у тебя…

— Какой? — подняв бровь, спросил я.

— Будто ты решаешь устранить всех нас или только часть, — сухо проговорил старший брат без тени насмешки или юмора.

— Я думаю, что никакая скрижаль, даже несколько, нам не помогут, если бандиты продолжат объединяться с сепаратистами, террористами и беглыми олигархами. А проблемы девяностых покажутся всем цветочками.

— Не тебе об этом говорить, — с ухмылкой заметил император. — Не ты ли развязал кровавую бойню, в которой погибло больше двадцати воров в законе? Можно считать, что я лишь поддержал твоё решение.

— Это можно было делать тихо, вначале нарастив силы, и только потом… впрочем, неважно, — отмахнулся я, поняв, что опять влезаю, куда сам не хочу. Я, блин, в отпуске в этом мире. Мне по большому счёту вообще наплевать останется эта страна в том же виде, что сейчас или схлопнется до пары городов. Главное, чтобы курорт, на котором я живу, остался нетронутым.

Иначе. Надо и в самом деле устранить их всех. Но не сейчас. Дождаться, когда недовольство властью нарастёт до максимума, и поддержать возмущённых, создать публичный образ благородного царевича, принять участие в революции, возглавить переходное правительство и в назидание казнить…

— Вот опять, — теперь куда жёстче сказал Александр.

— Просто задумался, — отмахнулся я. Может, я слишком сильно загоняюсь? Хранитель полностью выполнил мои пожелания, а то, что произошло дальше, вполне могло быть только моим выбором. С другой стороны, я не могу изменить свою природу. За тысячи лет она окончательно сформировалась и зацементировалась. Может, дело в этом? Его ставка на то, что я буду действовать, как всегда, независимо от угроз?

Товарищи по несчастью в шутку называли меня паровым катком. Те, кто немного недолюбливал – мясником. Политические игры никогда не были мне близки, и это явно не мой профиль. Для этого хватает Кукловода и Дирижёра. А я…

— Думаю, мне пора, — сказал я, поднимаясь со стула. — До завтра.

— Уже уходишь? — с удивлением бросил один из проигравших братьев. — Не хочешь больше времени провести с семьёй, со своими?

— Нет, после изменения правил мы можем собраться в любой момент, а у меня ещё дела, нужно выспаться к завтрашнему балу.

— Сядь, — поморщившись сказал Василий. — Я не хотел об этом говорить, но должен. Многие из вас меня подвели, некоторые показали себя с удивительной и неприглядной стороны. Но главное – мы одна семья. Вы должны помнить об этом. Никита погиб из-за моего попустительства, из-за того, что за ним не присматривали в должной мере, и это провал как СИБ, так и меня, как отца. Но я отомщу за него. Страшно, так чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения, что это же произойдёт с каждым, кто покусится на члена императорской семьи.

— Уже известно кому мстить? — поинтересовался Александр.

— Тем же, кто пытался убить Ивана. Исламские радикалы получили у нас на родине слишком много силы и свобод, — безапелляционно заявил Василий. — И мы покончим с ними со всеми, будьте уверены. Но вначале зачистим страну от тех, кто им может помогать, от бандитов и оппозиционных олигархов.

— Как бы это ни привело ко второй гражданской, — покачав головой, тихо заметил Лебедь. — Мы ещё с Кавказом не замирились окончательно.

— Нужно действовать решительно, жёстко и бескомпромиссно. Всеми силами, — посмотрев на него, проговорил император. — Обезопасить тылы, и потом приступить к решению остальных проблем.

А вот это было по мне. Зачистить, снести до основания, чтобы грязи не осталось. Закатать в бетон по самую макушку. Только если этим заниматься, кровью можно будет не просто умыться, а искупаться в ней целиком. Ради спасения миллионов этим не можно, а нужно заниматься.

Зачистить гнездо паразитов, даже если они в человеческом обличье. Вырезать под корень демонопоклонников, включая всех детей и подростков, что могут перенести культ. Сжечь институт, вместе с серверами и учёными, создающими искусственный интеллект, способный взять под контроль мир. Иногда даже геноцид – вполне себе выход. Пусть и отвратительный со всех точек зрения.

Для выживания человечества можно пойти на всё.

Только вот тут вопроса в выживании нет. Это просто мелкие политические интриги одного клана, захватившего кусочек власти против других. И ради чего? Власть ради власти? Это… нет, не моё. И пока у меня есть шанс не ввязываться в эту мелкую мерзость, я сделаю всё, чтобы просто жить.

Здесь не нужно спасать мир. А с остальным они вполне справятся и без меня.

— Если не против, я хотел бы переговорить, — поднявшись вслед за мной, сказал Лебедь. — Ничего критичного, просто хочу поблагодарить за наших ребят в Сочи.

— Тогда ладно, — махнул рукой Василий, позволяя нам отойти из зала вдвоём.

— И как вас угораздило сблизиться с нашей семьёй? — покачав головой, проговорил я, с усмешкой взглянув на морщинистое лицо генерала.

— Как? — Лебедь с сомнением вглядывался в мои глаза и, наконец, решился. — Скажем так, другой вариант мне не нравится ещё больше. А этот хоть понятно, к чему ведёт. К тому же меня убедили, что наследуемая власть имеет тенденцию заботиться о длительном и ответственном вложении в свою страну. И законы, продвигаемые вашим отцом, пока это полностью подтверждают.

— Например?

— Запрет на занятие официальных должностей лицам с двойным гражданством. Комитет по межгосударственному расследованию коррупции. Легализация капиталов в стране и сотрудничество по декриминализации капиталов, вывезенных заграницу. Организация дворянских дружин и… на самом деле их много.

— Только вот у Баранова было двойное гражданство.

— Всегда останутся лица, что выше закона, — поморщился генерал. — Граф был именно из этой породы. Приближённый первого президента, проложивший дорогу для императора своими инициативами.

— А это значит, что если не во втором, то в третьем поколении все аристократы станут такими лицами. Вне закона. На нас уже распространяются иные правила, нас не может судить гражданский и уголовный суд.

— Зато может военный, что куда строже, — возразил Лебедь.

— Пока да. Но это не моё дело, меня всё устраивает.

— Ой ли, — хмыкнул генерал, и я увидел в его глазах довольно хитрости и интеллекта, чтобы только играть роль тупого солдафона. — Хочу предупредить, что с февраля служба в дружинах для всех дворян будет официальной и обязательной. А учитывая ваши внезапно проснувшиеся способности и тягу, мы готовы сформировать вокруг вас Сочинское подразделение.

— Предпочту просто учиться и заниматься делами, но, если будет реальная опасность, можете на меня рассчитывать. Ну и, если угроза будет относиться ко мне, я не постесняюсь в средствах её устранения.

— Даже не сомневался, — скупо улыбнулся Лебедь. — И такая угроза точно будет. После сегодняшнего можете даже не сомневаться. А насчёт простых бандитов – с этой мелочью разберётся местная милиция.

— А что же они раньше не разобрались? За прошлые десять лет?

— Недофинансирование, — развёл руками генерал. — Теперь же, по всей стране, ушедшие на пенсию и даже в бандформирования сотрудники органов массово возвращаются на службу. Половина всех капиталов – воров в законе, это такие деньги, ради которых можно и жизнью рискнуть.

— Да уж… — этого я в самом деле не учёл. Если у людей хватит такой простой мотивации… Да, крови прольются реки. Но мне ли об этом печалиться.

— Вылеты мы уже перекрыли, банковские операции по выводу средств за рубеж, кроме некоторых экспортных корпораций, остановили, — пояснил свою мысль Лебедь. — А после такой удачной и своевременной смерти Баранова нас поддержали практически все неприкасаемые. Нам дан карт-бланш для борьбы с преступностью.

— Во время которого, вполне возможно, погибнут и сами неприкасаемые, так? — улыбнувшись спросил я. — Можете не отвечать, это станет вполне логичным ответом. Как сказал отец, зачистка тылов.

— Он и в самом деле почти с ними не связан, в отличие от премьера и половины Государственной думы с парламентом. Только вот у него свои долги, и заявление о том, что Виндзоры враги… — задумчиво покачал головой. — Буду рад, если они соответствуют действительности, а не просто слова.

— Вы хотели со мной поговорить только из-за дружины?

— По большей части да. Ну и предупредить из-за вашей способности постоянно быть в центре региональных конфликтов. Обострение террористической угрозы вы испытали на себе. Один из пассажиров, летевший с вами бизнес-классом и потом не пересевший на следующий самолёт, остался ждать парома в Турцию.

— Прямо один? У нас же гигантская граница, пересекай не хочу. Украина, Грузия, Казахстан… да та же Беларусь. А на них наши законы не распространяются.

— И на всех границах идёт строжайший досмотр, проверка документов и багажа. Долго мы такой режим не продержим, но нам и не надо. Так что – февраль. Обострение обязательно будет, а учитывая, что Сочи — это не только удобный порт, но и граница с Абхазией, там точно будут проблемы и провокации.

— Спасибо за предупреждение, генерал. И хорошего вечера, — ответил я и, кивнув, направился на выход, где меня уже ждала машина.

В номере я оказался около двух часов ночи. Хотя усталость брала своё, выкинуть посторонние мысли из головы я никак не мог. Зачем я здесь? Отдыхать? Прошло всего полгода, и не сказать, что спокойных. Но передо мной опять открываются перспективы, ведущие к власти и ответственности. Только зачем? Отдыхом это точно не станет.

Чего мне в самом деле не хватало последние пятьсот лет? Моря? Есть. Солнца? Да, в Питере его маловато, а вот в Сочи вполне хватает. Вкусная пища? Ешь до отвала, сколько влезет и ещё чуток. Деньги? Вопрос решён, на ежедневные бытовые нужды хватит с лихвой. А потом достроится гостиница и их будет ещё больше.

Лежать на пляже морским скотиком, переворачиваясь для равномерной прожарки? Хоть весь день. Хочется острых ощущений — можно воспользоваться предложением Лебедя и поучаствовать в дружине, только в тех операциях, где мои навыки действительно необходимы. Можно даже анонимно.

Что это, если не отдых? Тогда почему мне неспокойно? Почему вся ситуация вызывает такое отторжение? Может, я накручиваю себя, а может, именно потому, что никакой опасности нет и мне предстоит прожить простую и долгую жизнь, как я и хотел? А хотел ли я этого на самом деле… бойтесь своих желаний.

— Ваше величество, — чуть поклонился М.

Король Чарлз недовольно постукивал пальцем по подлокотнику трона. Сегодня именно тронный зал был выбран в качестве места встречи, что несколько забавляло М, но британские монархи были в своём праве на эксцентричность. Одна из трёх оставшихся у власти великих династий.

— Генри. Подойди, — указал на небольшой коврик перед собой король. — Ты знаешь, зачем служит это место?

— Боюсь, я никогда не бывал здесь, ваше величество.

— Этот неприметный коврик — часть церемониала по посвящению в рыцари, — едва улыбнувшись, проговорил Чарлз. — Сегодня я собирался посвятить тебя в Сэры.

— Большая честь для меня, ваше величество.

— Верно. У меня уже лежали все документы на столе, когда из Ми-6 доложили, что кто-то слил информацию по Ираку американцам. И ты даже не представляешь, откуда эта протечка. Нет, не из вашингтонского офиса. Из Москвы! — раздражённо проговорил Чарлз. — Наши непослушные вассалы откуда-то получили информацию, о которой не должен быть в курсе ни один человек на планете!

— Боюсь, я именно тот, о ком вы говорите, — произнёс М, глубоко наклонив голову. — Понятия не имею, о чём речь.

— Хочешь сказать, что это не твоих рук дело? Не ты слил вице-президенту информацию об археологических раскопках в Ираке?

— Безусловно. Я занимался именно тем, что вы мне поручили: сеял сомнения и раздоры в стане наших противников. Вскоре по Пентагону прокатятся множественные скандалы с утечкой документов. Увольнения, которые за ними последуют, позволят Ми-6 внедрить туда своих агентов. А дальше уже их работа.

— Вот как? — король вновь постучал по подлокотнику. — И ты хочешь сказать, что они сами до этого дошли?

— У них есть своя разведка, ваше величество, вполне возможно, они узнали что-то с помощью спутников, или агентурной работы. Нельзя исключать никаких вариантов.

— Ладно… — проговорил Чарлз, внимательно наблюдая за своим самым лучшим агентом, который сегодня надел совсем невзрачное лицо. — Тебе в любом случае придётся разобраться в этой проблеме, Генри. Отправляйся в Ирак и добудь нам скрижаль с раскопок. Или убедись, что её там нет.

— Боюсь, моих сил может оказаться недостаточно. Если нужно будет вынести что-то незаметно, нет проблем. Но если придётся сражаться за ценный груз…

— Хочешь сказать, что тебе нужна поддержка?

— Не помешала бы, ваше величество. Или возможность прикоснуться к скрижали ещё раз. Возможно, я сумею освоить ещё один символ?

— Ты? Не смеши меня, — небрежно отмахнулся король. — Лишь истинные императорские рода, ведущие своё начало в древности и сохраняющие частоту линии, обладают такими незаурядными способностями. Древние оставили эти символы нам, их прямым потомкам. А ты…

— Возможно, свершится чудо, раз я сумел усвоить один символ, сумею и второй?

— Если бы ты раздобыл скрижаль в Индии, у тебя была бы такая возможность, — с чувством явного превосходства усмехнулся Чарлз. — И если добудешь в Ираке. Если же ты поймёшь, что твоих сил не хватит, сможешь рассчитывать на любую помощь агентов. Действуй аккуратно, но решительно. Иди.

— Слушаюсь, — поклонился М и развернулся удаляясь. Если бы он не умел так хорошо держать себя в руках, на изменённом лице могло бы отразиться совсем не то, что он чувствовал на самом деле.

Этот молокосос, считающий себя умудрённым правителем, буквально развязывал ему руки. Удачно полученная при инициации носителя способность, практика и вот он уже вхож в покои единственного действующего монарха Европы со всей полнотой власти. Жаль, что местоположение островной скрижали известно только тому напыщенному индюку на троне. Но рано или поздно он сделает ошибку. Управляющие скрижали будут собраны, и врата раскроются.

Покинув дворец, М позволил себе широкую улыбку. Осталось совсем немного, и они вернут этот мир. Свой мир, по праву первородства.

Глава 5

— Нервничаешь? — спросил я у одёргивающей платье Ани.

— Да! И я не понимаю, почему ты так спокоен, — с обидой бросила девушка. — Это же первый рождественский бал за… я даже не знаю сколько! Императорский бал в Зимнем дворце! Такое только раз в жизни бывает.

— Ну не первый. Лет сто назад они ещё были, — меланхолично заметил я. — И ты забыла, как нам рассказывали о балах в МГИМО. Они даже в СССР проводились.

— Вот умеешь ты испортить момент, — буркнула девушка, оглядываясь по сторонам. — Ой. Ух ты…

— М? — я обернулся и с удивлением увидел, как из машины выходит потрясающая девушка в зелёном наряде. Завитые кудри спадают ниже плеч, обтягивающее вечернее платье волочится по ковру. И далеко не сразу до меня дошло, что лицо этой девушки мне знакомо. Это же…

— Наташ! — замахала рукой Аня, и та, с улыбкой помахала в ответ, но направилась не к нам, а к нервно переминающемуся Сане, который смотрел совсем в другую сторону. Дёмина подошла к нему, не окрикивая, и с улыбкой хитрой лисы ждала, пока парень обернётся.

Надо было видеть, как меняется его лицо, на котором буквально за секунды сменился испуг, непонимание, удивление, негодование, а потом радость и чуть ли не щенячий восторг. Когда он, наконец, понял, что перед ним стоит его девушка, которая уезжала не гулять на стороне, а купить себе платье, достойное её кавалера.

— Счастливец, — усмехнувшись, проговорил я. — Но мне всё равно повезло больше.

— Спасибо! — с облегчением выдохнула Аня. — А то я уже подумала, что мне тоже надо было сбежать от тебя в Турцию на недельку.

— О, так значит теперь не собираешься? А как же другой университет?

— Я… подумаю… — проговорила, чуть отвернувшись, девушка, на что мне оставалось лишь вздохнуть. То, что она сомневалась, немного било по самомнению, но я уже давно научился отпускать близких людей, иначе бы свихнулся в водовороте судеб и прошедших тысячелетий.

Поэтому, отбросив лишние мысли, я просто наслаждался мероприятием. Молодые, красивые, нарядные, воодушевлённые важностью момента люди улыбались друг другу и внутренним ощущениям. Не замечая, что рядом стоят вроде точно такие же, но с совершенно другими взглядами.

Эти подростки и молодые люди выделялись цепкими взглядами, профессиональными не искренними улыбками, расслабленными, но в то же время скупыми и выверенными движениями. Они здоровались друг с другом едва заметными кивками, понимающе ухмылялись и вели себя словно рыбы в воде.

Среди этой разношёрстной толпы я сразу вычленил и детей олигархов, и собственных братьев, тоже сохранявших своё инкогнито. Как отсутствие наследников собирались объяснить на одном из главных официальных мероприятий страны? Это ведь будет интересовать не только СМИ, но и все благородные семьи, которые хотели бы сосватать своих дочерей. Шутка ли, семь неженатых царевичей.

— Дамы и господа, императорская семья приглашает всех в бальный зал, — раздалось из динамика, раньше вещавшего об экскурсиях, и нестройная толпа аристократов хлынула через несколько входов в соседнее помещение.

Даже по походке было понятно, кто привычен к светским приёмам, а кто в первый раз на мероприятиях такого уровня. И даже учителя, пытавшиеся вдолбить в своих подопечных то, как нужно ходить, держать себя, смотреть по сторонам — всё это выветрилось, стоило молодым людям оказаться в непривычной обстановке.

— Не глазей по сторонам, но и под ноги не смотри, — напомнил я своей девушке. — Держись естественно, представь, что ты пришла в хорошо знакомый магазин канцелярии, где всё знаешь, и тебе нужны только конкретные вещи. Тетради или ручка.

— Как вообще сравнивать магазин и это!.. — нехотя сдерживаясь, проговорила Аня.

Её вполне можно было понять. Не знаю, как правительство согласовало празднование рождественского бала в зимнем дворце, а, возможно, обошлось и без вмешательства органов, просто заплатили музею сколько надо, но из зала даже не убрали копии бесценных экспонатов.

Я очень надеюсь, что оригиналов здесь не было, и они хранились где-нибудь внизу, в подвалах, в герметичных капсулах с доступом к ним только учёных исследователей. Впрочем, учитывая общий упадок и нехватку средств даже у таких важнейших учреждений, не удивлюсь, что прямо сейчас в общем доступе висят картины шестнадцатого века.

Но даже без них, залы Зимнего дворца впечатляли. Прекрасные росписи, статуи, великолепные золотые колонны, по четыре штуки за раз. Чтобы увидеть потолок, приходилось поднимать голову. Балкон по всему периметру зала и гигантские люстры по несколько сотен килограмм каждая. Обстановка вдохновляла, а наше присутствие кричало о том, что вот она, новая аристократия. Наше будущее — безусловный успех.

Даже если это была ложь, сейчас всем присутствующим хотелось в это верить. Что именно они – те избранные, которым самой судьбой, их генами предназначено стать правителями новой России. Прекрасной и великой страны.

— Это потрясающе! — не сдержалась Аня, на что мне оставалось только улыбнуться.

— Ты – самое прекрасное, что есть в этом зале, — спокойно заметил я.

— Да ну тебя, — явно польщённая толкнула меня локотком девушка.

Нет, здесь и вправду было чудесно. Видал я залы и величественней. Некоторые даже строили в мою честь, случалось, но в целом здесь было неплохо. Оглядевшись, я понял, что и картины на стенах подбирали весьма тематические, и вряд ли они висели в зале круглый год. Некоторые были слишком большими и не гармонировали с местами, на которых находились, другие, наоборот, слишком маленькие, так что стены под ними едва заметно, но отличались по цвету из-за выгорания.

Победы, великие правители, снова победы, пленные. От основания Руси до новейшей истории. Не забыли и свершения Петра Великого, и Екатерины. Не постеснялись даже приплести Сталина, хотя каким он тут макаром… Ни одной картины, которая допускала бы даже мысли в сомнениях величия России. Никакой демагогии или самокопания. Только вперёд!

Кто-то хорошо поработал над экспозицией, всё продумал, чтобы донести смысл через окружение. Пожалуй, можно даже восхититься таким тщательным подходом. Но, конечно, он не будет полным, если…

— Равнение на герб, — раздалось из динамиков. — Гимн Российской империи.

— Боже, царя храни… — затянули все присутствовавшие вслед за приятным голосом, тянущимся по залу. Да, вот это я и имел в виду. Общие ритмы, общие чувства, общие гимны. Продавливание единомыслия.

— Приветствуем его императорское величество, самодержца России, Василия Первого, — под звуки аплодисментов на балкон вышел отец и помахал рукой, дожидаясь, пока зал успокоится.

— Я рад приветствовать всех вас, достойные сыны и дочери империи. Сегодня ваш день и ваш вечер. Молодёжи, которая будет строить наше общее будущее, — по бальному залу лился мягкий, но уверенный баритон, с ним явно поработал звукорежиссёр, ведь в реальности голос сильно отличался. — Этот рождественский бал будет ежегодным и станет одной из важнейших традиций, которую закладываете вы все, вместе со мной и нашей великой родиной. Так веселитесь! Во имя Российской Империи! Ура!

— Ура! — раздались радостные крики, и помахав на прощание император вышел. А вот часть придворных осталась на балконе.

— Я думала, речь будет длинней, — удивилась Аня.

— Вероятно, у него просто слишком много дел, — пожав плечами, ответил я. — Бал — это тоже работа, одна из, как и произнесение речей, позирование перед камерами и многое другое. Пойдём к нашим?

— Да! — радостно кивнула девушка, и мы направились к стушевавшимся Сане и Наташе, которые стояли возле колонны. Как-то вышло, что мы стояли одними из первых возле балкона, и теперь нам предстояло пройти половину зала. Но мы не успели.

— Просим освободить центр зала, — раздалось из динамиков. — Сегодняшний вечер будет сопровождать народный оркестр России, под руководством…

Секунду назад, казалось, что зал слишком велик для всех нас, но стоило людям начать отходить к стенам, как места стало резко не хватать, и мне пришлось постараться, чтобы, не сталкиваясь ни с кем, двигаться дальше. И всё равно мы оказались у самого края, когда заиграла хорошо знакомая мелодия.

— Это же вступление к танцу, который мы разучивали. Мы пойдём? — не слишком уверенно проговорила Аня.

— Иначе зачем мы вообще сюда явились? — кивнул я, чуть поклонившись. — Позвольте пригласить вас на танец, прекрасная незнакомка?

— Позволяю, — гордо вскинув носик и рассмеявшись, ответила подруга. После чего мы, одни из первых, шагнули к центру зала, и музыка закружила нас в вальсе. Хорошо отточенные и разученные движения давались легко и естественно, хоть мне и приходилось вести девушку и чуть корректировать её движения.

Но организаторы были не идиотами. И открывающий танец был довольно простым, чтобы втянуть как можно больше пар. И всё равно места ещё хватало, даже с избытком. Слишком многие постеснялись, в первую очередь среди парней, которые и должны были вести в этот раз.

— Ох, это было потрясающе, — чуть задыхаясь от возбуждения и темпа, проговорила Аня, когда мелодия подошла к концу. — Как я справилась?

— Идеально! — не кривя душой, ответил я. — Как настоящая принцесса.

— Врёшь и не краснеешь. Спасибо, — улыбнулась девушка. — Что теперь? Прорываемся к своим?

— Боюсь, не выйдет, — спокойно проговорил я, глядя на двигающихся в нашу сторону. Сразу три парочки, в которых я знал только кавалеров. — Судари, сударыни. Чем обязаны?

— Да бросьте, князь, нельзя так блистать и остаться незамеченными, — усмехнулся цесаревич. — Вас мы уже знаем. Позвольте представиться, князь Александр Костров. Мои товарищи, князь Михаил Разумовский и Алексей Орлов.

— Очень приятно, господа. Князь Иван Пожарский, а это моя спутница и подруга Анастасия, — указал я на девушку.

— Просто Анастасия? Без титула? — искренне удивилась одна из сопровождающих царевичей.

— Её светлый ум и красота для меня важнее всех титулов, — спокойно ответил я, оборвав любые притязания.

— Что ж, позвольте и нам представить своих спутниц. Княжна Анастасия Берёзова, Графини Шувалова и Левашова, — поочерёдно указал Александр, начав со своей спутницы, эффектной брюнетки в синем платье, с огромным сапфиром на шее. Сложно было назвать её истинный возраст, от шестнадцати до двадцати. Но при этом смотрелась она просто шикарно, держалась уверенно и смотрела на всех присутствующих с плохо скрываемым превосходством.

— Князь Пожарский? А ведь мы о вас слышали, — улыбнувшись проговорила Настя. — Ходили слухи, что у вас возник конфликт из-за черноморской собственности с графом Барановым. С перестрелками, взрывами и героическими свершениями.

— О чём только не болтают, — спокойно улыбнулся я.

— И в самом деле, — легко согласилась девушка. — Подарите мне танец?

— Разве сейчас дамы приглашают кавалеров?

— Постоянно танцевать только с тем, с кем пришли тоже не вежливо, — заметила княжна, совершенно не стесняясь того, что держала под руку Александра. И это немного напрягало. Похоже, она была в курсе нашего большого маскарада и обладала достаточной властью и силой при дворе, чтобы игнорировать такие условности. А ещё сам цесаревич был явно не против такого поведения подруги.

— Думаю, как минимум три танца я себе могу позволить провести в приятной компании, — с улыбкой ответил я. — Если же вы не забудете о своём желании, после можете меня найти. Всего доброго дамы. Господа.

— Ещё поговорим, князь, — кивнул Александр, не слишком довольный исходом.

— Ты чего? — тихо спросила Аня, когда мы отошли подальше. — Это же князья, они явно хотели поговорить, а ты их чуть в открытую не послал.

— Им позволь, на шею сядут и ножки свесят. Если у них есть что-то важное, подойдут ещё раз, не сломаются. Ну а нет – тем лучше, у нас своих задач полно.

— Фу таким быть, — буркнула девушка, но почти сразу её настроение улучшилось, ведь мы добрались до знакомых. — Наташка, ты такая красивая, прямо вообще.

— А ты вся сияешь, аж глазам больно, — с улыбкой ответила подруга. — А вам, князь, как я?

— Не зря ездила и выбирала платье, ты в нём неотразима. Надеюсь, твой кавалер это оценит по достоинству.

— Я ценю, — смущённо буркнул Саня, который с Наташи взгляда отвести не мог, хотя в зале было достаточно эффектных девушек. И когда прошло три танца, ни один из которых мы с Аней не пропустили, одна из таких хищниц двинулась к нам.

— Не забыла, мымра, — тихо проговорила Аня, но сама же меня подтолкнула. — Иди, а то подумают ещё что-то.

— Вот тебе не всё равно, что они подумают? — подняв бровь поинтересовался я, хотя меня и самого заинтересовала такая настырность девушки.

— Ваше сиятельство, я здесь за тем, чтобы вы исполнили своё обещание, — лучезарно улыбнулась Анастасия. — Вы же человек слова?

— Больше того. Я его господин, — сухо ответил я и, демонстративно поцеловав Аню, поклонился княжне. — Позвольте пригласить вас на танец.

— Позволяю. Я уже убедилась, что вы прекрасно танцуете, так что ноги мне точно не оттопчете, — звонко рассмеявшись, проговорила она, а потом, взяв меня за руку, тихо добавила: — Не то, что ваши братья.

— Вы ставите меня в затруднительное положение. Ведь я понятия не имею, о чём вы. К тому же, похоже, вы знаете обо мне куда больше, чем я о вас, — спокойно ответил я.

— Хм, не будь мы знакомы больше пяти лет. Я бы сказала, что вы хам, ваше высочество, — с улыбкой на устах проговорила девушка, а затем, чуть ли не прижимаясь ко мне и нарушив всякие приличия, горячо прошептала: — Впрочем, мне даже нравится такая игра. Хотите начать наше знакомство заново?

— Думаю, это будет уместнее всего, — ответил я.

— Хорошо, давайте притворимся, — нисколько не смущаясь, улыбнулась девушка, пока я её кружил. — С чего начнём? С моего отца, князя Берёзова? Не станете же вы притворяться, что не знаете даже его? Богатейшего человека России?

— Мы никогда не были представлены.

— Ах, Иван, ну это уже ни в какие рамки, — покачала она головой.

— Хорошо. Миллиардер, владелец половины телекомпаний России, заправки, нефтегазодобыча, заводы… ничего не пропустил?

— А ещё он спонсировал монархическую партию во время выборов девяносто восьмого и выступал важнейшим союзником вашего отца, — напомнила Анастасия.

— Для того чтобы получить неприкосновенность и княжеский титул.

— Можно подумать, он бы не получил его просто так. Или не купил, — усмехнулась девушка. — Вот только тут злые языки всё врут. Мы обладаем этим титулом по праву. Как и знаком.

— Вот как, — я по-новому взглянул на девушку. Пять лет? Но опять же царевич её не помнил, хотя, может, они давно не виделись? В таком возрасте даже год или два могут полностью изменить человека, а пять…

— Вы не знали? Правда? Вот так сюрприз, — кажется, моё удивление даже обидело Анастасию. — Думали, что всё только из-за денег?

— Вообще не думал об этом, — спокойно пожал я плечами. — Мы же только познакомились, забыли?

— Ах, ну да, конечно, — дежурно улыбнулась девушка, а взгляд её стал озорным. — А что насчёт вас, князь?

— Я своего отца почти не знаю, так что мне не о чем вам рассказать. Что до меня лично, до признания – Иван Карлсон, кадет Сочинской морской академии. Из рук императора получил титул князя Пожарского. Надеюсь, заслуженно.

— Не скромничайте, я точно знаю, что заслужено, — рассмеялась девушка. — На самом деле о ваших похождениях уже легенды складывают. Как всего за полгода из щуплого подростка вы превратились в такого статного и мускулистого молодого мужчину. Да и взгляд ваш. Да-да, мы только познакомились. И всё же…

— Тише, — оборвал я её, обернувшись и вслушиваясь в посторонние шумы, раздавшиеся со стороны входа.

— Послушайте, я всё понимаю, но так прерывать девушку — это как минимум невежливо, — возмущённо проговорила Настя.

— Найдите свою охрану. Сейчас, — сказал я отстранившись. Хлопки, которые я едва услышал несколько секунд назад, быстро приближались, но, похоже, на фоне музыки на них никто не обратил внимания. Не это ли опасность, о которой меня так настойчиво пытался вчера предупредить Лебедь? Если так, то это предательство на самом верхнем уровне.

— В чём дело? — обеспокоенно проговорила княжна, не собираясь отходить от меня ни на шаг. — Вы что-то заметили.

— Да, блин, — бросил я оглядываясь. Нужно было срочно заканчивать этот балаган, но даже закричи я, мало кто обратить на меня внимание. Если только... Простите меня, музыканты.

Сформировав Длань, я впечатал метровый символ в спину дирижёру, бросив его на скрипачек, а их дальше в сторону виолончелистов и кого-то ещё, кого я не видел за перилами. Музыка тут же прекратилась, смешавшись в общую какофонию. Но не успел я ничего сказать, как двери первого этажа распахнулись и в них вбежал гвардеец, намериваясь предупредить... Но раздалась автоматная очередь, и он рухнул, как и несколько человек перед ним, оказавшихся в секторе огня.

— Тревога! — рявкнул я, хоть и так было понятно, что ситуация экстраординарная.

А в следующее мгновение сразу несколько тяжеловооружённых групп в полной выкладке, бронежилетах, некоторые в сапёрных костюмах, в шлемах Алтын и все как один с автоматами наперевес.

— Сидеть, дворянские выродки! — подобрав микрофон, рявкнул один из нападавших. — Дёрнетесь, и все здесь лягут! А если правительство исполнит наши условия, вы даже уйдёте отсюда живыми и нормальными гражданами. Без всей этой мути с титулами.

Глава 6

— Руки за головы! Всем сесть на пол, немедленно! — крикнул один из нападавших, и длинная очередь ушла в потолок, кроша с любовью восстановленную мозаику и лепнину. — Никому не двигаться, твари!

Паникующая толпа попыталась метнуться к выходам, но тут же попала под перекрёстный огонь. Люди, такие разумные по одному, превратились в испуганное стадо, которому отрезали все выходы. Двери оказались заперты, и перед каждой стоял заград-отряд. Мало мне было всеобщей паники, ещё и Берёзова повисла на руке.

— Мамочка…— взвизгнула девушка, прижимаясь к моему плечу.

— На пол! Быстро! — ещё раз рявкнул террорист, и люди послушно падали на колени, где стояли.

Оглянувшись, я мгновенно оценил ситуацию. Сорок террористов на балконе, окружавшем зал с четырёх сторон. По крайней мере, по пять у трёх входов. Даже будь я со своим комплектом оружия, перекрыть сразу всех не успел бы чисто физически. Пять, да даже десять – легко. Двадцать, если одну сторону прижать дланью, а по второй ударить, возможно. Больше, да ещё и в одиночку, – никак.

Только я и был не один. Нашёл глазами замерших Саню и Наташу. Слишком далеко, почти на краю зала. Братья царевичи? Удивительно, но они держались достаточно спокойно. Даже слишком спокойно для людей, которым угрожают смертью. Нет, Михаил и двое младших запаниковали, а вот Александр с Алексеем… Наши взгляды встретились, и цесаревич коротко кивнул.

Готов действовать? Знать бы ещё, что у него за знак. Трое – уже неплохо, но всё равно мало. Не для текущей ситуации.

В толпе раздавались горестные всхлипывания, кто-то тихо подвывал, глядя на лежащие у входа тела, пытавшихся прорваться людей. Никто не учил этих людей, как вести себя при захвате заложников… а нет, похоже, некоторых учили. Сидят руки за голову, но не на коленях, а на корточках. Готовые в любую секунду как лечь на пол, так и вскочить, рванув в очевидном направлении спасения — к большому панорамному окну во внутренний дворик.

Если честно, я тоже о нём сразу подумал, но слишком очевидное направление, его должны были прикрыть в первую очередь, и не только автоматчики на балконе, но и какая-то группа на втором этаже или даже на крыше.

Вообще, ситуация абсурдная, весь свет новой аристократии собирается в одном месте, а охраны кот наплакал. Так, ещё и император не присутствует на рождественском балу, как должен был, а ссылаясь на занятость сразу уходит после начала. И вчерашнее предупреждение Лебедя. Явная подстава. Теперь бы ещё понять зачем.

— Камеру сюда! — рявкнул главарь террористов, и четверо бойцов выволокли какую-то дамочку в облегающей юбке, белой блузке и розовом пиджачке. А за ней оператора вместе с оборудованием. — Снимай!

— Д-да, конечно, — проговорила, быстро кивая, женщина.

— Если не дадут через три минуты прямой эфир, я прострелю тебе ногу, и ты будешь вести репортаж, истекая кровью, ясно тебе?

На это она даже отвечать не стала, лишь ещё раз кивнула, поправляя причёску, и взялась за ухо.

— Это ещё что? — террорист наотмашь ударил её по лицу, так что девушка упала на покачнувшиеся перила и чуть не свалилась вниз, с балкона. — Я тебя спрашиваю, что это, гадина?

— Наушник, рация. Связаться с руководством, — забормотала она, но достаточно громко, чтобы я её слышал. А вот главарю совсем необязательно было так орать. Похоже, он в курсе, что живым их отсюда не выпустят в любом случае. А значит, единственная их цель – сделать как можно более громкое заявление.

Отчаянные люди, пошедшие на отчаянные меры. Хотя все скрывают лица под балаклавами, но это им не сильно поможет. Не в самом центре, где, скорее всего, уже перекрыли все улицы. Ну, если безопасники не полные идиоты. А учитывая, что они почти гарантированно знали о будущем нападении… двойное заявление? Смотрите, наши дети тоже в опасности, но мы никому не дадим спуска?

Политические игры, за которые уже заплатили жизнями семеро. И ещё двое-трое истекут кровью до прихода помощи. Ненавижу уродов, использующих людей втёмную. Есть у нас специалисты по такому, но я не из этих. У каждого должна быть своя роль, и моя довольно проста.

— Я сказал руки за голову и сидеть! — рявкнул террорист, когда я помахал ладонью, привлекая внимание.

— Позвольте перевязать им раны? У вас будет больше живых заложников, — спросил я, не пытаясь подняться.

— Сядь, я сказал! — вскинув автомат рыкнул главарь, и в тот же момент я понял, что ошибся. Он только играл роль главаря, а настоящий, в балаклаве и бронежилете, стоял неподалёку, подошёл к нервному и что-то шепнул на ухо. Мгновение, и ствол уже опустился. — Хорошо, можешь перевязать этих придурков. Но одно лишнее движение, и я прикончу и тебя, и твою подружку, ясно?

— Да, — кивнул я и демонстративно медленно поднялся, держа руки над головой. Двинувшись по залу, я как бы случайно прошёл мимо Александра. — Твой север.

— Ладно, — коротко ответил цесаревич, сместив взгляд.

— Не разговаривать! — снова рявкнул нервный, и я сделал вид, что испугался, вздрогнул и вжал голову в плечи, так чтобы террористы не видели моего лица.

«Юг» — беззвучно, но максимально чётко выговорил я, глядя почти в лицо среднему брату. Тот коротко кивнул и словно случайно подался на полшага назад. Не слишком заметно, но так, чтобы оказаться рядом с ещё двумя довольно рослыми парнями.

— Мне нужно их осмотреть, могу я опустить руки? — спросил я, чтобы не вызывать лишних подозрений и одновременно отвлечь внимание от братьев.

— Ты и чтобы пёрнуть, меня спрашивать будешь? Работай, но так чтобы я видел, — рявкнул террорист, и я подчинился команде.

У ближайшего ко мне парня было два попадания. В ногу и в туловище. Серьёзные, без срочной помощи он не протянет и пятнадцати минут. Оценить повреждение брюшной полости я не решился, но, повернув его, увидел, что пуля не прошла навылет, а осталась в теле. Сейчас это и плюс, и минус.

— Смотри на меня. Слышишь? — я похлопал раненного по щекам, но тот лишь слабо дышал. Значит, придётся обходиться чем есть. Снял с него ремень и перетянул ногу, остановив кровотечение. Не слишком сильно, но и не слабо. Авось до скорой он дотянет без отмирания тканей. А нет, так лучше лишиться ноги, чем жизни.

— Покажи мне камеру! Не смей снимать нас, снимай заложников и только то, что я тебе скажу! Ясно, тварь?! — ругался тем временем террорист на втором этаже. Похоже, журналистка хотела взять общий план, который вполне мог помочь группе антитеррора. — Мы в эфире?

— Нет, простите, мы как раз настраиваем картинку, руководство делает что может… — быстро проговорила диктор. Она постепенно приходила в себя и, похоже, осознала, что невольно стала участницей главного в своей жизни репортажа.

— Ты, подползи сюда, аккуратно, — обратился я к ближайшему заложнику, девушке лет двадцати. Порвал рубаху парня на лоскуты и, сложив в несколько слоёв, прижал к ране. — Дави здесь, двумя руками. Понятно?

— Да, — кивнула она, ошалело оглядываясь на террористов.

— Не бойся. Если убьют, то убьют всех. Держи. Теперь его жизнь зависит от тебя. Поняла? — дождавшись кивка от девушки, я перешёл к следующему телу. Увы, тут уже ничем было не помочь, три попадания, пули прошли навылет невысокой девушки. Одна слишком близко к сердцу. Вторая возле позвоночника, похоже, именно она попала в первого парня. Третья… я даже смотреть не стал. Такое даже немедленная реанимация не вытащит. А я без инструментов — тем более…

— Мы ведём репортаж из Зимнего дворца, где во время Рождественского бала группа террористов… — начала говорить журналист, и тут же получила звонкую пощёчину. После чего перед камерой встал тот нервный.

— Мы не террористы! Мы защитники отечества и людей от гнилых поработителей. От бандитской мрази, возомнившей себя аристократией. Мы скинули их сто лет назад, но эта капиталистическая сволочь вновь полезла из всех щелей! — чуть не кричал террорист. — Настала пора вновь поднять красное знамя революции!

Мне было не до речей. Последнему повезло, хотя и не сильно. Попадание было только одно, почти в упор, в правую часть груди. Наклонившись к нему, я сразу понял, что лёгкое коллапсирует и его заливает кровью. Фигово. Нужно срочно отвести кровотечение, только нечем. Я оглянулся по сторонам.

— У кого есть ручка?! Лучше всего металлическая! — крикнул я, повернув его набок. Гравитация иногда может сделать то, что неподвластно человеку. Раненный, булькая, взвыл, но сейчас мне было совершенно наплевать на его боль и эмоции.

— У меня есть, паркер, — ответил один из парней неподалёку.

— Да мне плевать какая, главное, чтобы корпус надёжный был, — сказал я.

— А ну, заткнулись! — рявкнули сверху. — Сидеть!

Придурок. Хотя теперь понятно, почему его поставили во главу. Идейный. Такие хорошо смотрятся на картинке или баррикаде. А ещё их мгновенно сливают, когда дело сделано. Ни один из подобных вождей не проживает больше десятка лет. Обычно.

Поманив рукой парня, я дождался, пока он кинет ручку, и, поймав её, воткнул в рану, из которой тут же с бульканьем, потекла кровь. Тут я тоже сделал всё, что мог, осталось только решить, как действовать дальше. Я недаром отдавал братьям нужные мне сектора, сам смещаясь на запад. Теперь мы могли перекрыть сразу три направления, но только три. Если немедленно начать штурм, будет слишком много жертв.

Они будут так или иначе, живыми террористов никто не выпустит, и они это отлично понимают, значит, для них мы тут в роли жертвы. Кровавой жертвы новой революции. Не расстрел царской семьи, которых признали великомучениками и чуть ли не святыми, но тоже вполне неплохо.

Только в мои планы это не входит.

Продолжая делать вид, что оказываю первую помощь, я тихо, чтобы расслышали только сидящие неподалёку, спросил:

— У кого есть боевые знаки? Или ударного типа? — большинство уставилось на меня, ничего не понимая, но один парень взглянул прямо в глаза, с сомнением, но достаточно уверенно. — Сможешь взять охранников у ближайшей двери?

— Попробую, — тихо проговорил парень.

— Мы требуем освободить политзаключённых, борцов за свободу, невинных, обвинённых в государственной измене, терроризме и сепаратизме! — тем временем вещал на камеру урод. — Пять тысяч наших братьев…

— Хорошо. Тогда прямо перед моей казнью, — сказал я и, поднявшись, уверенным шагом, но держа руки на виду, двинулся в центр комнаты.

— А ну, сел! — тут же раздался приказ одного из террористов.

— Вам не нужны все заложники! Лишь дворяне, — громко сказал я. Обращая на себя ещё больше внимания. Оставалось надеяться, что им и в самом деле нужен спектакль в прямом эфире, а раз так, я мог вполне сыграть для них роль козла отпущения. — Зачем вам простые, пусть и богатые люди? Есть мы! Я, князь Пожарский, лично готов быть вашим заложником.

— Вы все наши заложники, а ты, сердобольный придурок, сейчас станешь ещё и примером. Вот что будет с теми, кто не послушает единственный голос разума! — рявкнул он, но в этот момент по залу ударил звук битого стекла. Разом все автоматы направили на разлетевшееся окно, которое я выбил первой Дланью.

— Ни с места! — рявкнуло сразу несколько глоток. Но теперь уже было неважно, действие началось.

Серп, и цепь, удерживающая громадную люстру, лопается. Монструозная позолоченная конструкция срывается вниз, но не успевает пролететь и нескольких сантиметров, как в неё бьёт вторая Длань, отбрасывая люстру на второй этаж и едва не задев журналистов, сносит главаря вместе с десятком террористов.

Толпа делится на тех, кто вскакивает, в попытке использовать на врагах знаки, и тех, кто падает на пол, чтобы не поймать пулю. Я же лишь немного смещаюсь, создав Длань прямо перед собой правой рукой и золотое свечение на мгновение останавливает поток пуль. В то же время Серп срезает высунувшихся слишком далеко автоматчиков. Раздаются захлёбывающиеся очереди. Если я неверно оценил ситуацию и меня подведут… отпуск закончится немедля.

Но справа один из террористов вспыхивает словно свечка. Александр переводит взгляд на соседнего и причудливо щёлкает пальцами. В воздухе загорается символ, похожий на сваленные в кучу щепки или искры. А затем второй противник загорается, да так ярко, что его сообщники отшатываются в сторону, забывая стрелять.

Лёха тоже не сидит на месте. Его символ куда менее эффектен, зато эффективен и прост. Царевич вворачивает кулак в воздух, одновременно сжимая пальцы, и на втором этаже возникает торнадо, сваливающее людей в кучу и подбрасывающее их в воздух. И многие другие аристократы не отстают, краем глаза я даже замечаю, как Саня, прикрывая собой Наташу, создаёт копьё, которым пробивает насквозь сразу двух врагов.

В воздухе возникают и тут же гаснут десятки символов, уничтожая врагов, но пули обрушиваются на заложников чаще. Одной очереди хватает, чтобы оборвать жизнь храброго парня, который тоже пользовался Дланью и опрокинул врагов у входа, заодно выбив двери. Уродов слишком много, чтобы закончить схватку без потерь.

Длань! Пальцы привычно выбивают чечётку, и символ застывает в воздухе, перекрыв целый сектор, и за эту секунду я создаю Серп. Размашисто, насколько позволяет геометрия Знака и длина рук. Чуть ли не метровый, он загорается в воздухе, прежде чем воплотиться. Удар сердца. Я боюсь, что ничего не выйдет… А затем всех террористов на западном балконе сметает гигантским ножом. Перерубает, оставляя глубокие рваные раны, словно от десятка мачете.

— Ваня! — раздаётся предупреждающий крик, и я оборачиваюсь, видя вспышку подствольного гранатомёта. Вот же глупость, использовать гранату в закрытом помещении! Да только мне уже не успеть сплести пальцы…

Что-то толкает меня в сторону, и я отлетаю в сторону, а на том месте, где я только что стоял, расцветает огненный цветок, разбрасывая десятки осколков. И хорошо, что большинство в радиусе поражения лежало. Но оттолкнувший меня старший брат принял почти половину заряда и теперь валялся на полу, захлёбываясь кровью.

Твою ж мать… В асфальт закатаю!

Серп прошёл по уродам на противоположной стороне, разрывая всех, кто там стоял, а затем ударила Длань. Символ не просто отбросил террористов, он вбил их в стену, вместе с оружием и продолжил вдавливать, пока я держал руку. Вдавливать, ломая им кости их же бронепластинами, сминая черепа вместе со шлемами.

Я не был в ярости, наоборот, все эмоции отступили, оставив в голове только звенящую пустоту и полную ясность. Никто из уродов не должен уйти живым. А любой, кто помешает… Длань сметает аристократов, которыми прикрываются уроды, а от тех тут же остаётся только кровавый фарш.

Серп сносит головы сразу троим, они пытаются сбежать, пытаются сдаться. Ну уж нет. Никаких вторых шансов. Длань обрушивается на пытающихся отползти по второму этажу, а затем скидывает их вниз. Одного из террористов кидает мне прямо под ноги, и я ударом пятки вбиваю ему отстегнувшееся забрало в лицо. Перехватываю автомат, вырываю из ослабших рук и добиваю.

После опустевшего магазина террористов остаётся меньше десятка. Они попрятались по углам, держат заложников и что-то орут. В зал со всех сторон врываются люди в форме и тоже что-то кричат, но я никого не слышу, мне плевать на голоса этих мошек. Серп. У прикрывшегося телом девушки урода слетает башка.

Длань. Группа спецов, пытающихся преградить мне дорогу, отлетает в сторону, и я хладнокровно, единственным точным выстрелом, сношу голову спрятавшемуся за парнем террористу. Один бросает оружие, поднимает руки вверх, и они падают вместе с отсечённой головой.

Последний с криком поднимает автомат и зажимает спуск, водя стволом из стороны в сторону, но ни одна из пуль не отдаляется больше чем на метр. Четыре длани надёжно держат их в коробке, моя и ещё троих одарённых, наконец они очнулись. А этому… Я позволяю своему символу сорваться, влетев в мужчину и две гигантские золотые ладони схлёбываются, оставляя на месте террориста только кровавую лепёшку.

Я поворачиваюсь, держа наготове законченный Серп.

Кто все эти люди? Почему они смотрят на меня как на чудовище? Почему поднимают оружие? Как они смеют поднимать оружие на МЕНЯ?

— Всем опустить стволы! Всем немедленно! — это не мой крик, это орёт Лебедь, вбегая в зал и маша руками. Он встаёт прямо передо мной, и в его взгляде я читаю страх, но ещё и решимость. Точно. Генерал. И он готов пойти на всё, лишь бы остановить кровавую мясорубку.

— С дороги, — буркнул я, и он тут же убрался в сторону, а я подошёл к дёргающемуся в предсмертных конвульсиях телу. — Зачем?

— Ты мой братишка, — хрипло ответил Александр, глупо улыбаясь. — Непутёвый…

— Сам-то… — вздрогнув, от неожиданной теплоты пробормотал я. Неожиданно в голову хлынули воспоминания, десятки чужих, но от этого не менее острых образов. Как старший брат защищал младшего после смерти матери, как, будучи детьми, Иван тянулся за ним и пытался подражать во всём, Александр же поддерживал и учил.

Твою же мать. Как так вышло?! Почему сейчас?! Почему холодный и собранный старший брат оказался самым близким человеком? Почему они рассорились?

— Прости, за всё, — проговорил я, понимая, что тому не протянуть и минуты.

— И ты… — в последний раз выдохнул цесаревич, и глаза его потеряли фокус и блеск разума. А спустя несколько секунд я прикрыл их ладонью.

— Вы знали, — повернулся я к Лебедю, и мужчина, старше моего нынешнего тела на сорок лет, отшатнулся под тяжёлым взглядом.

— Прошу, не здесь, — быстро проговорил генерал. — Мы не думали…

— Вы допустили эту бойню, — сказал я и раздражённо смахнул что-то тёплое и липкое, текущее по брови. Кровь? Когда я успел пораниться? Может…

— Всем сесть, немедленно, для вашей же безопасности, — раздалось от входа, и, обернувшись, я увидел женщину, заканчивающую гигантскую спираль. Нет-нет-нет! Не сейчас!

На плечи обрушилась непереносимая тяжесть. Веки потянуло вниз, будто к ним были привязаны пудовые гири. Но я продержался дольше, чем все в зале. Даже чем сама начертатель, рухнувшая на пол без сознания. И даже успел посмотреть в глаза вошедшему в зал Императору, который сложил руки за спиной и смотрел на меня со сжатыми в линию губами.

— Ну поздравляю… второй, — с мрачной решимостью проговорил он, и в этот момент меня окончательно вырубило.

Глава 7

Первое, что я увидел, открыв глаза, — серый потолок и одинокую тусклую лампочку в зарешеченной люстре. Её жёлтого света едва хватало, чтобы разогнать полумрак, но глаза уже привыкли, и я сумел осмотреться. Голые стены, минимальные удобства, решётка на всю стену. Знакомое место, я тут уже сидел.

После прилёта мы проезжали Эрмитаж, и до Царского села добирались около двух часов, это минимальный временной отрезок, который я провалялся в отключке. Возможно, больше... даже, скорее всего. Выходит, теракт произошёл уже вчера.

Как там Аня? Вроде когда я видел её в последний раз, была жива, как и Серебряный с Наташей. В отличие от многих, кто остался в зале навсегда. Тех смельчаков, что вместе со мной выступили против террористов и цесаревича…

Стоило об этом подумать, и я непроизвольно поморщился. В голове вновь всплыли воспоминания о старшем царевиче, который спас меня от ранений, но сам погиб. Глупо и благородно. Даже слишком, учитывая, что я его вообще не знал и за брата не считал. А следующей мыслью была холодная ярость на того, кто это устроил.

Поднявшись на койке, я использовал Серп, оставляя на решётке глубокие царапины. Пожалуй, за несколько ударов можно и вскрыть её, словно консервным ножом. Но в тот же миг в коридоре замигала красная лампочка, и коротко взвыла сирена.

— Оставайтесь на месте. Попытка побега не приведёт ни к чему хорошему, нам придётся пустить газ, — донеслось из динамиков, находящихся где-то вне поля моего зрения. Ну, спасибо, что предупредили. Газ — это, безусловно, неприятно, но так я к нему хоть подготовится смогу.

— И зачем это всё? — окрикнул усталый и недовольный голос, когда я закончил разрывать наволочку и изготавливать из неё маску. — Пришёл, напакостил, испортил хорошую вещь.

Обернувшись, я увидел стоящего передо мной Лебедя.

— В прошлый раз был отец. Сейчас что, стесняется заходить в гости?

— Иван, прошу, сядь и успокойся. Мы посчитали, что пока это неоправданный риск. Судя по твоим действиям, ты мог неверно интерпретировать происходящее и… скажем так, отомстить за брата не тому.

— Неправильно интерпретировать? Да куда уж проще. Вы знали о теракте, но вместо того, чтобы его предотвратить, или сразу после начала и появления картинки ворваться и обездвижить, да тем же символом сна или газом, бездействовали.

— Боже, почему я должен отчитываться перед каким-то импульсивным мальчишкой, — вздохнул Лебедь, прикрыв глаза ладонью и помассировав переносицу. — У нас всё было под контролем…

— Де сейчас, как же! Семеро погибли сразу. У террористов было армейское и штурмовое вооружение. Но, кроме того, они готовились к массовой казни. Я едва успел, вмешавшись и приняв огонь на себя.

— Они ждали, пока мы освободим других террористов и сепаратистов. Мы могли поторговаться, протянуть время. Да нам, на самом-то деле было нужно всего ничего, пятнадцать минут, пока не очнётся наша Мокошь.

— Кто? — не сразу понял я, но, потом сопоставив факты, до меня дошло. — Та женщина с посохом, которая всех отправила в отключку? Которая была вчера на тайном семейном совете? И какого чёрта она спала?

— Ну, пораскинь мозгами, тебя никто не торопит.

— Мне это вслух делать? Ладно, допустим, она засыпает после применения своего символа, как и все в некотором радиусе. Потом просыпается, что очевидно. И? Хотите сказать, что она применяла дар незадолго до этого? Зачем?

— Затем, что всё пошло не по плану и нападений было несколько, — не сдержавшись, выпалил Лебедь. — Мы знали, что они будут. Такой повод, христианское Рождество, выступление императора, да ещё и первый имперский бал! Усилили охрану как могли и на церковной службе, и в Зимнем, и в Летнем…

— Хотите сказать, что вас подставили?

— Нас кинули. Развели как детей, — зло ответил генерал. — Нападений и в самом деле было три. Одно на церковную службу в Исаакиевском соборе. Второе на резиденцию императора, здесь. И третье — то, в котором ты принимал непосредственное участие.

— Подробности? — сказал я, всё же сев на койку.

— Если тебе это важно, то вначале напали на Царское село, напали большой группой, внушительной и казавшейся достаточно грозной, чтобы счесть главной атакой. Около ста человек с автоматами и гранатомётами. Протаранили ворота автобусом, прорвались на территорию… никто не разбирался, но после стало понятно, что с оружием был только каждый десятый, остальные — заложники, которых переодели в балаклавы и погнали на убой. Но для отражения атаки пришлось перебросить часть сил из центра.

— Твою мать… — не сдержавшись, выругался я. — Дальше?

— Дальше атаковали собор, где готовились к ночной службе, с самого утра он полон верующих, которые тогда толпились на прилегающей площади, мы ради этого даже перекрыли движение. Не помогло. Исламские террористы прорвались через оцепление, въехав в толпу молящихся на армейских БТРах. А потом открыли огонь на поражения из пулемётов и личного оружия. Погибло больше трёхсот человек.

— И вы сняли оцепление с Зимнего, рассчитывая, что это уж точно основное нападение? — пробормотал я, когда картинка в голове уже сложилась. — Это не просто провал, такое возможно только при тотальном предательстве.

— Или при конкуренции спецслужб, борющихся за власть, — мрачно прокомментировал Лебедь. — Если ещё десять лет назад у нас был политический вакуум, в котором росло всё, что можно. Сейчас наоборот, бывшее ФСБ и наша преобразованная служба достаточно окрепли, чтобы подгрести под себя всё.

— Уверены, что они имеют к этому отношение?

— Благодаря тебе у нас не осталось живых сообщников.

— Врёте. Я первым ударом придавил несколько люстрой, они пусть и калеки, но выжить должны были. К тому же главный не собирался вступать в бой, стоило мне обратить на себя внимание, как он, наоборот, затаился.

— Главный? Ты его рассёк своим знаком напополам.

— Я рассёк их подставную куклу. Клоуна, который кричал и нервничал, а главный оставался жив. Под метр восемьдесят пять, мускулистый, но не распухший, как бодибилдер, с короткой причёской, балаклава не топорщилась, — прикрыв глаза начал я перечислять детали. — Цвет глаз не различил, слишком далеко, но в бронежилете он чувствовал себя уверенно и свободно, явно носит постоянно. Военный или, как вы сказали, ФСБшник. На втором этаже был.

— Вот как? Мы ещё не до конца отсмотрели видео, разбирались с текущими проблемами. Большую часть нападавших мы сумели опознать и без подробного расследования, все они разыскиваемые террористы, — подвёл итог Лебедь. — Так что первое подозрение ложится на них и на воскресшее движение коммунистов.

— На которых так удобно спихивать всех собак, не пытаясь докопаться до истинно виновных, — усмехнулся я. — А потом ещё приплести единственного, кто спас от расстрела на балу, чтобы гарантированно смыть с себя позор провала.

— Нет. Всё гораздо хуже. Вас сделают героями. Тебя и Михаила. Ну и, конечно, Александра, посмертно. В результате похороны у него и Николая будут в один день.

— Никого не смущает, что мы непохожи на царевичей полгода назад?

— Вы с Михаилом пойдёте под своими княжескими фамилиями. А погибшим братьям уже всё равно, какой слой грима на них будет. Если надо, просто сделают глиняную маску по фото и положат сверху, — спокойно пожал плечами Лебедь.

— А я ведь говорил… Я предупреждал, что объявление об охоте на бандитов не пройдёт даром, что они объединятся с террористами и прочими отбросами! А потом ещё и денег от наших врагов получат, для финансирования, — прислонившись затылком к холодной бетонной стене, проговорил я. — Без этого гнилого симбиоза у них ничего бы не вышло. Вы им сами все карты сдали.

— Может, и так. Но они пытались переломить ситуацию, а вместо этого только объединили против себя и верующих, и аристократию, и простых людей. Жаль погибших, искренне, но лучшего повода сложно было придумать, — мрачно проговорил Лебедь. — И сейчас вся государственная пропаганда раскручивает эту историю. На всех частотах, телевизионных каналах, в газетах и журналах. Император потерял двоих своих сыновей от рук террористов. Вместе с сотнями обычных верующих. Всенародная ненависть приближается к пиковой отметке. Такого не было с семьдесят девятого, когда во всех военкоматах очереди добровольцев стояли.

— И вы используете это для внутриполитической борьбы…

— В том числе, — не стал спорить Лебедь. — Но не мы это затеяли! Такого исхода никто из нас не желал. Поверь.

— Значит, у вас очень много работы, — выдохнул я, понимая, что, если сейчас не отпущу вожжи, потом придётся пахать, закусив удила. Теперь очевидно: это не события преследуют меня, я просто в них вписываюсь. Мог бы я пересидеть? Ну тихонько забиться в угол и закрыться дланью? Вот вроде и да, но нет. Не мог бы, стерпеть такое невозможно. Не мне, не в моей природе.

— Так почему же вы пришли и докладываете, как вы сказали, импульсивному подростку, вместо того чтобы рыть носом и искать реальных виновников?

— Потому что часть видео мы всё же отсмотрели, и на нём отчётливо видно, как ты применяешь два символа. До этого у нас не было прямых доказательств, но теперь они очевидны, — произнёс, внимательно глядя на меня, генерал. — Как давно тебе удалось получить эти способности?

— О, это легко, как только покажете, какой знак у вас.

— Никакого, — с хитрой ухмылкой ответил Лебедь. — Я из идейных соображений, а не по классовому зову. Хотя сейчас уже всё смешалось. И мои дети вполне могут получить символы, как и вы.

— Неожиданно, — я даже растерялся на мгновение. — Его мне оставил полковник, после нападения киллеров с гранатомётом.

— Оставил? Значит, их можно передать после смерти?

— Не думаю, что это сработает на неодарённых. И вообще, тут всё сложнее, — ответил я, вспоминая символ, который использовал Александр. Довольно замысловатый щелчок пальцами, при котором они формируют символ за считаные мгновения. Прикрыв глаза, попробовал повторить, но ничего не вышло. Они просто не загорались. Спираль сна? Та же проблема – свечения не возникает.

— Что ты сейчас пытался сделать?

— Брат умер у меня на руках, подумал, что он мог бы передать символ мне, но нет. Вероятно, нужно куда больше выполненных условий. А может, я просто не могу использовать больше двух символов и выучить их в принципе… или ещё какие-то причины, о которых я понятия не имею.

— Секунду, — извинился генерал, недовольно поморщившись, когда у него на поясе зазвонил телефон. Ему явно было интересно самому освоить знаки, или, по крайней мере, понять принцип их перехода. Как и мне.

Чего не хватило в случае с Александром? Он умер, знак я его видел многократно и отчётливо. Полковника тоже не я убивал, он умер от рук террористов. В чём тогда разница? В том, что он применил его на мне? Получить повреждение, отчётливо увидеть знак, а после убить носителя? В таком порядке?

Обидно то, что я не получил новый символ от скрижали. Ещё обиднее, что, выходит, я не получу знаки императора и той женщины, ходячего снотворного. Потому что они не наносят повреждений. А сума вообще не используется в бою, это скорее пространственный карман. Но тогда, почему у меня есть символ Облик?

— Да, он вполне вменяем. Кидаться на вас точно не станет, — успокаивающе проговорил Лебедь. — Да, можем подняться. В течение десяти минут будем.

Генерал положил трубку и помахал куда-то в сторону, наверное, там висела камера, потому что после этого нехитрого жеста раздался глухой щелчок, и решётка отъехала в сторону. Лебедь поманил меня и, спокойно повернувшись спиной, направился к дверям, располагавшимся метрах в десяти. Сидеть в тюрьме было довольно глупо, так что я вышел следом и по дороге заглянул в другие помещения.

Не все из них пустовали. Большинство пленников спало, кто-то сидел на полу в наушниках, с завязанными глазами и скованными за спиной руками. Другие не обращали на проходящих никакого внимания. Странно, учитывая, что империя только образовалась. Это что с ними должны были сделать за последние полтора-два года, чтобы напрочь отбить всякий интерес к происходящему снаружи?

Из подземелья мы попали в обычный служебный коридор, а оттуда уже в дворцовые залы. И разница между этими помещениями была разительна. Из комнатки с потолками чуть выше двух метров, до гигантских двухэтажных залов, в которых, чтобы увидеть роспись, надо поднимать голову.

Даже мне неплохо било по психике, а каково людям менее привычным? Наверное, должно было отпечатываться на всю жизнь и подавлять, затем внушая благоговейный трепет. Не удивлюсь, если и тут кто-то из психологов поработал.

На этот раз Лебедь ввёл меня не в праздничный зал, а в крохотный кабинет, где прямо сейчас работало несколько человек, водящих вдоль стен металлической рамкой и буквально каждый сантиметр проверяя на прослушку. Перед входом он оставил телефон снаружи, бросив его в небольшую корзину.

— Долго ещё? — раздражённо спросил император.

— Уже закончили, ваше величество. Можем гарантировать, что электронных жучков в этом помещении нет, — с готовностью ответил один из спецов.

— Большего от вас и не требуется. Свободны, — раздражённо махнул рукой Василий и, дождавшись, пока все выйдут, повернулся ко мне. — Ну и мясорубку ты вчера устроил, сынок.

— Мы будем это обсуждать по второму кругу? — подняв бровь спросил я. — То, что нападений было три, а не одно, всё равно не оправдывает результат. Вы о них знали, вы могли подготовиться, вы их проворонили. Я лишь старался разгрести последствия, сохранив как можно больше жизней. Хотите кого-то обвинить в провале? Вон зеркало у стены, виновные в нём.

— И все-то у тебя виноваты, кроме тебя несчастного, — ехидно покачал головой император. — Очень удобная позиция. Взрослая.

— Моя вина в том, что я оказался недостаточно готов, и в том, что не перебил уродов раньше. И не наказал виновных, пока ещё.

— Он мне что, угрожает? — удивлённо спросил у генерала самодержец. — Сынок, ты даже не представляешь, какие проблемы мне ежедневно приходится решать. Три теракта? Да у нас за год их шестнадцать было, и это только крупных! Мелкие вовсе никто не считает, списывают на разбойные нападения.

— Это бардак.

— Это наша реальность, и она куда лучше, чем в начале века, когда в день на территории Российской империи происходило от трёх до восьми терактов. Не в год, не в месяц. В день! — с напором произнёс император. — Тогда, как и сейчас, страна вела войну на выживание. Тогда мы проиграли, и Россия чуть не перестала существовать, погрузившись в гражданскую войну, красный и белый террор, интервенцию… сейчас всё повторяется, но в миниатюре. А ты тут со своими нервами…

— Это работа правителя, вытаскивать свою страну из кризисов, — спокойно ответил я, пожав плечами. — И у нас не худший вариант. Зомби из могил не лезут, инопланетяне с небес не валятся, демоны из порталов не выходят. Всё нормально.

— Ну если так вопрос ставить, то да, могло быть хуже, — нервно усмехнулся Василий. — Есть два сценария, фантастический и реалистичный. Первый – это то, что прилетят инопланетяне и решат все проблемы за нас. А фантастический – что мы справимся сами. Увы, но нам придётся решать это самим.

— Генерал сказал, что вы уже используете ситуацию в свою пользу.

— Да, хорошая мина при плохой игре, из любой ситуации надо выжимать максимум, — проговорил император, отвернувшись, но потом, не выдержал и покачал головой. — Как так вышло… глупо… Почему он так рискнул…

— Потому что старший брат всегда должен вступаться за младших, — тихо ответил я, понимая, что это ничего не изменит.

— Но ты выжил, как и остальные. Уже хорошо. А теперь нужно найти тех уродов, что это организовали, и прикончить каждого из них. Каждого, — сжав кулаки до белизны костяшек, проговорил император. — Ты мне поможешь в этом, сынок?

— Главное во время расследования не выйти на самих себя, — горько усмехнувшись, проговорил я. — Потому что если выяснится, что эти теракты твоих рук дело или Лебедя…

— Не выяснится. Я бы даже не стал с тобой говорить, если бы не был уверен в генерале на сто процентов. Или в себе, — скривился Василий. — Я видел, что ты сделал в том зале, знаю, что ты не остановишься. А благодаря твоим способностям и знакам… Даже не знаю, когда ты стал таким, но теперь, после смерти Александра мы не можем игнорировать очевидное. Ты полетишь в Ирак.

— Нет, — оборвал я его речь. — В первую очередь я разберусь в произошедшем, поминутно. И выясню, кто это устроил.

— Скрижали ждать не будут, — нахмурился Василий. — Если их не добудем мы, их заберут американцы или британцы. А у последних как минимум две скрижали.

— Значит, пошлите туда профессиональных шпионов, государственную разведку!

— Служба только переформировывается, и часть из сотрудников точно на стороне нападавших, доверять столь важную миссию посторонним нельзя, — ответил Лебедь.

— И лучше отправить подростка?

— Который, по самым скромным подсчётам за полгода перебил больше, чем многие агенты за жизнь? Пожалуй, да, лучше, — с кривой усмешкой ответил Василий.

— Очень похоже, что вы пытаетесь меня сбагрить, чтобы замять расследование, — сказал я, чуть не добавив «единственного человека, которому, похоже, было на меня не наплевать», потому что тут же вспомнил об Ане. Нет, пожалуй, не единственного. И бросать её, ради секундной мести – глупо.

Как и глупо обманывать самого себя тем, что я сумею оставить все переживания в стороне и продолжить отдыхать.

Теперь. Спустя полгода, стало понятно, что отпуск вообще был глупой затеей. Если бы ничего не случилось, я бы сам полез на стенку, может даже в прямом смысле. Занялся бы скалолазанием или прыжками с парашютом. Просто, потому что я тот, кто я есть, независимо от тела и мира.

Паровой каток, закатывающий врагов человечества в асфальт.

— Ладно, подкинем угля, — вздохнул я, решившись. — Включите меня в группу расследования, с максимальными полномочиями.

— Как тебе будет угодно, — пожал плечами император. — Но в начале… нам нужно проститься... с детьми.

Глава 8

Речи и похороны, похороны и речи. Они смешались в одну сплошную череду, хотя для жителей империи, несомненно, оставили яркий отпечаток. Потому что речи были написаны, безусловно, талантливыми пиарщиками, а похороны стали самыми масштабными и по количеству пришедших, и по единовременному захоронению. По крайней мере, за последние пятьдесят лет.

Сами тела Александра и Николая захоронили в Петропавловском соборе, рядом с семьёй страстотерпцев. Это была гигантская церемония, на которую слетелись со всей страны и присутствовали не только первые лица нашего, но и соседних государств. Включая короля Карла и его родственников.

Одновременно с этим, чуть погодя, началось прощание с погибшими в тот день в терактах. Всех хоронили за государственный счёт, не скупясь на расходы. Проявляя таким образом сожаление за провал спецслужб и сострадание к безутешным родственникам, потерявшим своих близких.

Стоило немного подумать и становилось ясно, что это просто ещё один способ объединить пострадавших в общем горе и с единой целью. Но большинству было плевать, и даже те, кто мог цинично смотреть на вещи, не хотели их видеть. Тем более что появился простой и осязаемый враг и такой же простой объединитель.

Императорская семья и княжичи, в том числе Пожарский, сумели отбить одно из преступных нападений, во время которого погиб цесаревич Александр. А террористы, продолжающие бесноваться на территории страны и устроившие десяток терактов даже в день всероссийского траура, сами подписали себе смертный приговор.

В эти дни мы редко виделись с Аней и остальными. Я был занят документами, доказательствами и сотнями допросов. Как я и потребовал, мне всё это предоставили, говоря что не скрывают ничего, и многовековой опыт работы с большим объёмом документов сыграл мне на руку.

Иногда хватало одного взгляда на лист, чтобы понять, что он поддельный или просто отписка. И к сожалению, таких было слишком много. Как бы громко ни заявляла о себе императорская власть и СИБ, у них не было реальных рычагов влияния на армию и следственные органы.

Сама служба имперской безопасности была преобразована из нескольких спецподразделений, администрации президента и бывшего ФСО – федеральной службы охраны, включавшей в себя множество органов, от телохранителей и снайперов до минёров и водителей, но их тоже было не так много.

А вот прокуратура, суды, министерство внутренних дел — всё это совершенно не подчинялось императору. Более того, эти органы исполнительной власти крепко удерживались его конкурентами в виде оппозиции в Государственной думе и парламенте, и лично премьер-министром, который двигался по линии бывшего ФСБ и вполне мог претендовать на президентскую роль.

Но был один нюанс.

СМИ были в руках новой аристократии и князя Берёзова, чья дочь танцевала со мной на балу и чуть не погибла. Так что теперь все имперские каналы, все газеты и радио верещали о неспособности парламента избавить от террористической угрозы. Любые промахи, даже самые мелкие, выборной власти многократно раздувались. Любые победы, даже незначительные, усиливались чуть ли не до имперских масштабов.

Хотя осуществлялись и вполне реальные победы.

Например, за неделю было устранено сто пятьдесят воров в законе и триста их заместителей. Все, чьё местоположение было известно по прямым или косвенным уликам. Были устранены самые явные и одиозные лидеры террористического движения, которые не боялись открытого противостояния. И зря.

— Применяйте всё, что есть в вашем арсенале. Не стесняйтесь, — сухо сказал Лебедь, когда ударная группа была уже на подлёте. Я лично вызвался для участия. — Они ждут нас, и уже попрятались в бетонные норы, так что удар с воздуха ничего не даст, но вы все знаете, как действовать. Пожар, не суйся вперёд.

— Только если это будет необходимо, — спокойно отозвался я, и многие из воинов нахмурились. Ещё бы, я хоть и набрал массу, но продолжал выглядеть на возраст своего тела, восемнадцать-девятнадцать, не больше. А тут, есть такая поговорка, бойтесь не молодых и активных, бойтесь тех, кто в опасной профессии с седой бородой. Потому что до старости доживают только профессионалы.

А ещё они не суетятся и делают всё основательно. Имелись в виду, конечно, не глубокие старики, а сорок-сорок пять, ещё крепкие и здоровые мужики.

— Вперёд не суйся, позади не оставайся, посерёдке не болтайся, — дал мне последние ценные указания Сом, глава группы. — Понял?

— А главное – выполнять инструкции, как не понять.

— Смышлёный, — усмехнулся старший. — Хорошо, тогда идёшь вторым номером со Шквалом. Шквал?

— Я чё нянька? — буркнул здоровенный, под два метра мужик, лет тридцати пяти.

— Да нормально, я короба понесу, — ответил я, на что уже вся команда заулыбалась, потому как Шквал явно был пулемётчиком, а через полчаса мне пришлось увидеть, за что он получил такое прозвище. Но вначале нам не дали сесть.

— Воздух! — крикнул я, когда чувство опасности взывало, и рванул к люку.

Меня тут же попытались ухватить за лямку на бронежилете, а вертолёт дал крен вправо, под девяносто градусов, так что меня швырнуло к стене, но я успел увидеть ракету, пролетевшую прямо перед распахнувшимся люком. Надо отдать должное пилотам, они своё дело знали, но и я не постеснялся подстраховать, и вторая ракета взорвалась в воздухе метрах в десяти, ни один осколок не долетел.

— Это ты, малой? — удивлённо проговорил Шквал.

— Пожар, — уважительно напомнил мой позывной Сом.

— Огнище! — кивнул ещё один боец. — Нам бы такие в Афгане пригодились…

Дальнейшие его слова потонули в грохоте автоматических пушек и вое уходящих вниз ракет. Ущелье накрыло взрывами, да так, что через пыль и гарь было ничего не рассмотреть, но для этого у каждого на шлемах были тепловизоры. Не шухры-мухры, бывшее спецподразделение, перешедшее в СИБ полным составом со своим индивидуальным обмундированием, вооружением и техникой.

— Сесть не могу, высаживайтесь на тросах! — прогудел голос пилота в наушниках, и никто не стал спорить. Трос, страховка, карабин…

— Вы уверены? — под самый конец поймал меня за бронник Лебедь. — Это слишком опасно, ребята и сами справятся.

— Если справятся, не так уж и опасно! — усмехнулся я, отстраняя генерала, и спрыгнул вниз, только в последние метры погасил инерцию, зажав карабин. Земля приятно ударила в ноги, и я тут же отскочил к ближайшему стволу дерева, а потом наконец узнал, за что дали прозвище Шквалу.

— Контакт на десять, — рухнув за камень, крикнул боец, и пулемёт зашёлся непрекращающейся очередью. Казалось, что он просто не отпускал спуск, пока короб с патронами не опустел, но я видел, как он умело и чётко переводил ствол на разные участки, и выхватываемые из-за деревьев оранжевые точки быстро падали на землю.

— Трассерами, — скомандовал в наушнике голос Лебедя. Сразу несколько бойцов переключилось на магазины с трассерами, и по их пересечению откуда-то с небес упали ракеты, раскидав камни вместе с телами. Пять минут и живых противников не осталось, по крайней мере, на поверхности. В этой фазе мне даже пострелять не пришлось.

— Ушли под землю, работаем, — скомандовал Сом, и взвод двинулся вверх по склону. Метрах в двухстах от нас ниже и так же выше двигались другие подразделения, прочёсывая местность. Над нами кружили крокодилы, и даже самому тупому боевику было понятно — за них взялись всерьёз и навсегда.

Но нам попались не просто тупые, но и принципиальные. Замаскированный дот невозможно было заметить сверху, он прикрывал только отдельный участок дороги и полностью сливался с окружающим ландшафтом. В метре пройдёшь и не заметишь. Но они сделали ошибку – решили стрелять именно по нашей группе, и я почувствовал.

— На землю! — я рухнул за секунду до того, как над головой засвистели пули. Это была гарантированная смерть, почти стопроцентная.

— Плюху туда, — уважительно скосившись на меня, сказал Сом. — А ты ничего, князь, прямо чуйку имеешь. Вначале ракета, теперь засада...

— Оно не всегда так работает, и только на меня, — сразу предупредил я.

— Ещё бы, своя жопа ближе к телу, вот ей и чуешь, — усмехнулся Шквал, а потом от грохота вжал голову в плечи. Своевременно, после взрыва мелкие камни забарабанили по шлему и броне, так и норовя залезть за шиворот.

— Чисто, двигаем! — спустя несколько минут приказал Сом. Как я и сказал, они не суетились. А куда торопиться, когда над тобой сменяя друг друга кружат вертолёты с мощными теплоками, перекрывающими всё ущелье? Если бы эти монстры могли пролезть в узкие туннели, мы бы тут и не понадобились. Но увы.

— Есть вход, — поступил сигнал от идущей внизу группы. — Разминируем.

— Принято. Ищем, — отозвался Сом, не отводя взгляда от прицела. Мы свой туннель нашли примерно через полчаса, пришлось даже делать небольшой привал, чтобы старики передохнули. А потом в ход пошли глушилки, фонари, палки с зеркалами, щупы. Ни один придурок не полезет в тёмный туннель, который явно заминирован, без подготовки. И предосторожность оказалась не лишней.

— Сом, пусти вперёд, — проговорил я, когда сапёр обезвредил две растяжки и мину направленного действия на радиоуправлении.

— Не суетись, — покачал головой старший группы. — Если они нас уважают, то сюрпризов маловато.

— Как скажешь, — ответил я, а потом пустил Длань вглубь туннеля. Произошло с десяток выстрелов и грохот одного взрыва. А сразу за ними автоматные очереди. — Теперь можно? Они всё равно знают, что мы здесь.

— Тяж, со мной. Шквал и Пожар следом, — недовольно буркнул Сом, не став делать выговор во время операции. Хоть и понятно, что он недоволен, но твари явно уходили куда-то по тоннелям.

И вскоре стало ясно куда: траншея соединялась с естественными пещерами. Паршивая новость, на самом деле, потому что они могли тянуться на многие километры. Но и хорошая в то же время, потому что в пещерах холодно, а человек даже в одежде выделяет достаточно тепла, чтобы на всех приборах просто светиться. И тут пригодилась зарубежная и очень недешёвая техника.

Выключив фонари, мы двигались двойками, с лёгкостью вычленяя всё происходящее. А вот враги слепо шарили по стенам лучами. Нет, они не были идиотами, даже готовили ловушки, подвешивая фонари на нитках и ставя их под разными углами так, чтобы слепить. Но при этом хватало одного взгляда, чтобы понять реальное местоположение врага. Слишком разный температурный фон.

Возможно, готовься они именно к нашему прибытию, раздобудь одеял для служб спасения или приборов ночного виденья… Но они рассчитывали в первую очередь на собственное знание пещер и нашу спешку. Увы, ни то ни другое им не помогло. Тем более что впереди шёл Тяж.

Здоровенный бугай, ниже меня, но в плечах шире почти в два раза, он нёс перед собой штурмовой щит, весом кило под пятьдесят. Здоровенная дура висела на плечевых ремнях, но в случае необходимости Тяж мог удержать его и одной рукой. А там веса было под тридцать кило! Но главное, что это спасало.

— Контакт, — обозначил идущий впереди Сом, и тактические наушники проглотили треск очереди, оглушительной в замкнутом пространстве.

Сразу за ней раздался мат, я увидел летящую в нашу сторону болванку и среагировал мгновенно – дланью её отбросило обратно, да так удачно, что террористы, засевшие за очередным поворотом подземной речушки, ничего не успели сделать. Грохнуло, наш слух опять спасли «уши», и, выскочив за угол, мы обнаружили трёх корчащихся врагов.

— Кляпы, наручники! — скомандовал Сом, больше не отвлекаясь на них, и прошёл дальше. Я оглянулся лишь однажды, убедившись, что ребята прекрасно знают свою работу. Моя помощь была им нужна только постольку-поскольку. Не помешал – значит, уже помог.

И так продолжалось до тех пор, пока мне не пришлось одёргивать всю группу.

— Назад, — прошептал я в микрофон, потянув за собой Шквала. Стило сделать несколько шагов, как чувство опасности пропало, но его направление я так и не понял.

— Показалось? — с сомнением проговорил старший, выглядывая из-за штурмового щита. Пуля прилетела откуда-то из темноты, и Сом рухнул с пробитым шлемом. Его мгновенно дёрнули назад, а Тяж прикрыл его щитом.

— Вниз! — скомандовал я, тут же бросая два серпа, один за другим. Сталактиты, росшие столетиями, рухнули на нескольких участках, создав пылевую завесу, которая не сильно помешала снайперу, находящемуся в глубине пещеры.

— Ах вы суки! — прокричал Шквал, ставя пулемёт на ближайший камень, и я едва успел дёрнуть его за эвакуационную лямку, как в место, где он лежал, клюнула пуля, подняв каменную крошку и брызги воды.

— Как мы его не видим? — сквозь зубы проговорил Тяж, но высовываться из-за щита не спешил.

— Штаб, у нас трёхсотый, Сома снял снайпер, — с плохо скрываемой ненавистью проговорил радист, держащийся за поворотом. — Так точно. Шлем пробит, но дышит, крови много. Отступать?

— Да нихрена, — зло сказал сквозь зубы Шквал, и все были с ним согласны.

Я Сома не знал, так что мне просто хотелось прикончить противника. Но вот бойцы, похоже, не один год с ним служили, и то, что сейчас не бросились вперёд сломя голову лишь, говорило об их профессионализме. Двое погрузили старшего на носилки и бросились к выходу, остальные скрипели зубами, ругались, но чётко держали позиции, а спустя минут пять и вовсе успокоились. Осталась в них лишь холодная ярость и сосредоточенность.

— Шлемы. Проверим, как быстро он сможет стрелять, — сказал Тяж и ползком, буквально на коленях, прикрывая щитом всю фигуру, двинулся вперёд. Сома оттащили назад, увы, помочь ему уже было нечем. Сняли с него шлем и показали над укрытием, и, стоило пуле сбить его, тут же подняли второй.

— Две секунды. Значит, самозарядная, — с расстройством глядя на дырку в шлеме, сказал Шквал. — И пули тяжёлые. Поди свдха с бронебойными.

— Ну вот сейчас и проверим, — спокойно сказал я, сдвигаясь.

— Ты куда? — окрикнул меня Шквал, отвечающий за сохранность. Но за мной он не успел, к тому же помнил, что я его вытащил из-под пуль.

— Я самый мелкий и в профиль Тяжа легко войду, — тихо ответил я, держась за спиной у штурмовика.

— Шаг в шаг, — предупредил мужчина. — За плечи держи.

— Хорошо, — коротко ответил я, не став пояснять, что в курсе, как это делается.

Мы ползли на коленях в ледяной воде, но неумолимо приближались к противнику, и когда до поворота оставалось не больше ста метров, а тепловой след стало отчётливо видно, снайпер не выдержал. Три пули подряд раскрошили бронестекло, но нам не повредили. Только с каждым попаданиям Тяж глухо охал от отдачи, уходящей в щит.

— Стой, — потянув его за лямки, сказал я и ударил серпом по нависающим над позицией противника каменным шипам серпом. Раздался грохот, скрежет и испуганный крик, а через мгновение на вскочивший силуэт обрушилась пулемётная очередь. Похоже, Шквал не удержался и чётко попал в цель, стоило той высунуться из-за камней.

Через три минуты мы были у укрытия. Никуда не торопились, не хватало ещё из-за спешки пулю словить. И эта неспешность в очередной раз сыграла нам на руку. Враг не выдержал и пошёл на контратаку, как они считали, выждав лучший момент, когда мы с Тяжем проходили узкий участок рядом с подземным озером.

Длань! Я чертил знак, уже даже не обращая на него внимания, одними пальцами. Настолько умудрился зазубрить длину линий. Пули словно ударились в воздушную стену, на мгновение создав безопасный сектор, а затем я ударил Серпом по высунувшимся головам и снова Дланью.

А на третий раз у меня что-то сломалось. Символы не сработали, но это было не принципиально. Я просто сбросил их, стряхнув ладонь, и в этот момент щит, обитый кевларом, вспыхнул! Могу поклясться, что не было ни бутылки с зажигательной смесью, ни гранаты. Возможно, знак?

— Лишь праведные достойны рая! Вперёд! — раздался яростный крик из-за последнего укрытия, и сразу несколько человек высунулись, открывая по нам огонь. Я вновь ударил серпом, и в этот момент над камнями поднялся мужчина с таким же тепловизором, как и у нас, но из оружия у него были только пальцы, сведённые для щелчка.

Я мог бы снять его выстрелом, но должен был рискнуть. Вместо того чтобы атаковать, я поднялся из-за щита и демонстративно замер, а когда террорист использовал символ, и одежда на мне вспыхнула, тут же разнёс ему голову и не раздумывая рухнул в озеро, сбивая бушевавшее пламя.

Оно продержалось почти полминуты, в которые абсолютно прозрачная вода вокруг меня кипела. Где-то над ней грохотал пулемёт, и, к тому моменту, как я потух и выбрался, последнее сопротивление было подавлено. Меня вытащили за эвакуационную лямку.

— Ты дурной, что ли? Под мага лезть?! — ругался Шквал, вытянувший меня на берег. — А если бы там глубоко оказалось?

— Ну, вы бы меня всё равно спасли, верно? — усмехнулся я, глядя на задыхающегося от возмущения бойца. — А так, по счёту я веду.

— По какому счёту? Мы не считаем… — нахмурился Тяж.

— У меня семь! — тут же ответил Шквал, с довольной улыбкой.

— Дети, ей-богу, — прогудел штурмовик, качая головой. И, включив фонарик, присел рядом с телами террористов. — Доложите, главная цель устранена. Сейчас я его сниму и можем возвращаться. Надо будет вызвать команду, чтобы тела достали. Главный виновник террористических атак мёртв.

С этим я был категорически не согласен. Глава террористических исламских фундаменталистов? Может быть. И да, их было большинство среди устроивших теракты на Рождество. Но главный? В этом я очень сомневался…

Вот только всем нужна была громкая и быстрая победа. И её объявили. Учитывая, что Сом выжил, это было радостной новостью. Главе группы вручили орден прямо в палате госпиталя, устроив из этого всероссийское шоу.

А в это время Лебедь вёл тайные переговоры с умеренным крылом сепаратистов, которые вскоре сменили свои взгляды, и благодаря щедрости императора, и помилованиям, и массовым смертям тех, кто был не согласен. Тут уже постарались сами исламисты, вырезая друг друга целыми семьями. И многие их методами полностью поддерживали.

Я же просто удовлетворился хорошо проделанной работой. Хоть и вернулся в Сочи только в конце февраля. Где меня ждало несколько совершенно неожиданных новостей.

Во-первых, сайт с девушками, который мы сделали, не просто работал, он пользовался дикой популярностью, и мужских анкет на нём было уже не меньше, чем женских. Людям понравилась идея, что где-то в интернете можно не просто посмотреть картинки, но познакомиться с реальными людьми и даже завязать отношения. Больше того, какие-то чудаки были готовы платить деньги за рекламу на таком портале.

Во-вторых, за время моего отсутствия все заказы на ЦарьФоны был выполнены, доставлены и даже получили кучу положительных отзывов. Дороговизна и ограниченная партия сделали их сверхэлитными, так что заявки были распределены уже на два года вперёд, и это при том, что цену поднимали уже трижды.

И в-третьих, наша группа преобразилась капитально, когда я вошёл во время первой пары, решив сделать всем сюрприз, вначале даже подумал, что ошибся аудиторией. Половина лиц была незнакома. Ну ладно, смутно знакома. А первой, кто кинулся ко мне, была не Аня, а княжна Анастасия Берёзова!