Седьмой царевич 2

Глава 1

После обследования ангаров мы нашли одну почти неповреждённую двухмоторную яхту, кучу разных мелочей и даже пару контейнеров с добром. Их следовало вначале разобрать, а затем сдать на продажу. Но оставались вещи, которые не получится откложить и на которые нельзя забить, даже если у тебя вдруг появляется собственный полуразрушенный порт.

И одними из них, безусловно, были занятия у нашего скрытого командированного князя, отвечавшего за обучение знакам и юриспруденции. Правда, прямо посреди занятия нас огорошили неожиданными новостями.

— Сегодня парламент утвердил новый закон, согласно которому на всей территории империи будут сформированы дворянские и боярские дружины, которые будут осуществлять помощь и поддержку внутренним войскам и милиции. А также некоторым другим подразделениям.

— Разрешите вопрос? — подняла Аня руку. — Разве это обязательно?

— Для специальной группы – да. Но не беспокойтесь, все прекрасно понимают, что пускать в патрули девушек, особенно красивых и на курорте, будет себе дороже, — улыбнулся Филипп. — Так что вам достанется в основном бумажная работа в центральном отделении милиции Сочи. У них тоже рук не хватает. Да и зарплаты, сами понимаете. Что же до мужчин, вам будет выдана униформа и спецсредства.

— Кто возглавит нашу дружину? — уточнил я.

— Формально старшим по званию буду я, — спокойно ответил преподаватель. — Так как вам не положено подчиняться людям ниже вас титулом, а так никакого ущерба не будет. К тому же это практика и опыт, которые никогда не бывают лишними.

— А что нам делать, если мы столкнёмся с преступниками или диаспорами? Кавказцы за своих горой стоят.

— Я думал отложить эту тему, но раз об этом зашёл разговор… Во многих регионах России единственной реально действующей социальной лестницей становится армейская и дворянская службы. Из-за количества поступающих на дворянские факультеты нашим комиссиям приходится распределять их по вузам. В частности, в наш филиал академии будет перечислено от пяти до пятнадцати человек. По результатам успеваемости в первом полугодии.

— А зачем их перераспределять? — недовольно спросила Наташа. — У нас здесь и своих хватает. Абхазов, армян, грузин…

— Не будь расисткой. Национальные группы свойственны всем, при сохранении меньшинства. Тем же русским, в Америке и Европе, — строго сказал правовед. — И для недопущения создания землячеств и дедовщины будет перераспределение. Увы, это связанные вещи. Научно доказано, что малые народности при больших группах начинают объединения для продвижения своей позиции со стороны силы. Проблема только в том, что это справедливо и для их внутренних отношений: вместо того чтобы рассуждать о себе как о единой, пусть и малой нации, они говорят о родах, тейпах и даже семьях… что с этим делать, пока ответа нет.

— Мы-то тут при чём? Мы же не виноваты…

— Естественно, нет, это не наказание, — ответил Филипп Анатольевич. — А если вы хотите, чтобы в вашу группу попали только отличники, нужно соответствовать этому требованию и показать по результатам полугодия лучшие показатели как в экзаменах, так и в региональных и всеимперских соревнованиях. Ну и, конечно, представление на рождественском балу.

— От нас переводов не будет? — уточнила Аня, которая, похоже, не оставила идею перебраться в более престижное заведение.

— Если есть желание, по результатам сессии вы можете попасть в московский или столичный университет. Но чтобы держаться в общем рейтинге, придётся постараться, — заметил преподаватель. — Вашей группе будет немного легче, учитывая двух князей. Но принимая во внимание общую необустроенность филиала, в рейтинге мы просядем.

— А что за региональные и имперские соревнования? — уточнил я.

— Хороший вопрос, ваша светлость. В первую очередь могут отличиться и заработать дополнительные баллы спортсмены, претендующие на звание мастера спорта России, мастера спорта международного класса и олимпийского резерва. Это верхние потолки, и, насколько я знаю, среди вас таких выдающихся деятелей нет, — преподаватель обвёл нас взглядом. — Так что остаются соревнования по категориям.

— Чувствую, много баллов наша группа не наберёт, — мрачно проговорил Саня.

— А плаванье входит? У меня КМС есть! — неожиданно подняла руку Аня.

— Хорошо, это тебе в плюс, — довольно кивнул преподаватель. — Что же до остальных, у нас будут отборочные в Краснодаре. Сможете выбрать то, в чём сильны лично вы, и поучаствовать. Для молодых людей есть спарринги в форме смешанных единоборств в полном контакте.

— Против профи биться — только грушей работать, — отмахнулся Саня.

— А для князей отдельно напоминаю, что их титул – это не только земли и деньги, но в первую очередь обязанность соответствовать глубокому доверию, — чуть повысив голос, сказал Филипп. — К счастью, у нас хватает тренерского состава по армейскому рукопашному бою, чтобы подготовить вас к промежуточным соревнованиям. Для получивших дворянский статус участие обязательно.

— Господин преподаватель, а если у меня нет возможности покидать город? — спросил я. — Или это будет приказ свыше?

— Проведение соревнований будет подтверждено документально, в том числе приказом от имперской канцелярии. Любое обязательное участие дворянского и боярского сословия регламентируется указами императора, — поняв мою проблему, ответил Филипп. — Ещё есть вопросы? Нет, тогда возвращаемся к нашей теме.

На парах мы разбирали особенности подсудности разных сословий внутри Российской Империи прошлого и сегодня. И разница была колоссальной. Мы скорее относились к военным на государственной службе, со всеми вытекающими.

Любые дела с участием бояр и дворян разбирал не общий уголовный или административный суды, а военно-дворянский. В зависимости от степени вины – от гарнизонного, при мелких нарушениях, до центрального имперского. В любом случае ничего хорошего за нарушение законов нам не светило, но в период неразберихи такая условность могла послужить причиной как двойной подсудности, так и освобождения.

Правда, меня беспокоили не юридические вопросы, а то, что чуйка регулярно давала о себе знать. Я даже пересел в перерыве подальше от окна, но всё равно, появлялось ощущение, что с секунды на секунду мой отпуск закончится. Приходилось постоянно покачиваться из стороны в сторону.

— Самый простой способ не оказаться перед судьёй — не нарушать законов империи, — сухо говорил преподаватель, чертя таблицу с подразделениями. — Однако, если вы вынуждены их преступить, помните, что есть особые обстоятельства. Вернее, одно — исполнение приказа вышестоящего командира. Кадет Карлсон, что вы ёрзаете будто на шило сели?!

— Прошу прощения, господин преподаватель, что-то я себя нехорошо чувствую, — ответил я, вскочив, хотя причина была совершенно в ином. — Разрешите выйти в медчасть?

— Всё настолько плохо? Идите, только принесите мне заключение.

— Так точно, — ответил я, быстро выйдя из помещения. Стоило оказаться за бетонной стеной, как меня тут же отпустило, а это значило только одно, кто-то всерьёз открыл на меня охоту. И даже не особенно приходилось гадать кто именно. Вряд ли граф Баранов-Тараканов успокоился, после моего звонка. Боярина Житова он уже приказал устранить, теперь настала моя очередь.

Но ведь это не значит, что в эту игру можно играть одному?

Пройдя по коридору, я свернул на лестницу, но не пошёл в медчасть, а поднялся на верхний этаж и начал внимательно осматривать окна напротив. Благо выбор мне предстоял элементарный. Аудитории располагались так, что стрелять в них можно было лишь с крыши здания администрации или из номеров отеля Москва, в котором я уже несколько раз был.

Пляжный сезон заканчивался, отдыхающих почти не осталось, так что мало кто был готов снимать номер не с видом на море, а во внутренний двор и дорогу. Так что…

— Попался, уродец, — хмыкнул я, увидев открытое окно на четвёртом этаже. Теперь нужно было решить, как поступить с неудачливым киллером. Прикончить его самому, сдать СИБ или силовикам.

Если первое, то опять придётся объясняться или заметать следы. В принципе ничего сложного, можно проникнуть через окно на первом этаже на пожарную лестницу, подняться, вскрыть замок и, воспользовавшись неожиданностью, прикончить козла. В крайнем случае просто выкинуть его из окна вместе с винтовкой, и пусть потом разбираются, почему он решил выйти прогуляться с четвёртого этажа.

Сдать СИБ? Ребята отработают цель, сумеют показать себя ещё и награды получат. Всё в плюс. Силовикам, находящимся под премьером? Такой подарок, для налаживания отношений. Может, и сработает. Только что мне выгодней?

Правда, пока думал, вернулся к словам куратора, и хмыкнув отправился обратно в аудиторию, прямиком к Филиппу.

— И в чём у вас дело, кадет. На медицинскую справку это не очень похоже, — недовольный тем, что его прерывают, спросил преподаватель, когда я протянул ему бумажку с объяснением ситуации. — Вы уверены?

— Совершенно, — коротко ответил я, чувствуя, как прицел неприятеля шарит по аудитории в попытке достать меня. — Если дадите разрешение, я справлюсь сам.

— Кто бы вас отпустил, — поджав губы, проговорил Филипп. — Группа, самостоятельная работа, выпишите из уголовного кодекса все пересекающиеся статьи. Кадеты Серебряный и Карлсон за мной.

— Ваше сиятельство, если нам поручат патрулирование улиц, то мы будем в не меньшей опасности. Только там о ней знать не будем, — посетовал я, поняв, что меня не хотят допускать к устранению киллера. — Я пойду с вами для подстраховки.

— Никакой подстраховки не понадобится, — сурово ответил Филипп Анатольевич. — Одно дело утихомирить пьяных дебоширов и смотреть за улицами, другое – лезть на подготовленного киллера. Оставайтесь здесь, в глухой зоне.

Преподаватель быстро сбежал по ступеням, а я сел у стены на лавочку и начал думать, что именно чувствую по этому поводу. С одной стороны — почему нет? Пусть делают работу за меня, я только за. Если есть вариант отдохнуть, вместо того чтобы бегать и пахать, почему нет?

С другой — я не воспринимал происходящее как что-то особенное или опасное. Вот если бы у меня не было предвиденья собственной смерти, тогда да, можно было бы дёргаться от каждого шороха или громкого карканья ворон. Обезопасить свои занятия, а заодно размяться, это одно. Участвовать в полномасштабной военной операции против крупной террористической группы – совсем другое.

— Слушай, а что случилось-то? — не выдержав, спросил Саня. — С чего Анатолич нас с занятий вывел?

— Да так, ерунда. Я снайпера заметил, — походя ответил я. — Сидел на четвёртом этаже в Москве, напротив нашего корпуса.

— Ты ведь шутишь? — нахмурился князь Серебряный. — Вань, это вообще не смешно, и юмор у тебя дурацкий.

— Да какое шучу? — подняв бровь, я повернулся к одногруппнику. — Хочешь сам посмотреть? Из окна в коридоре всё прекрасно видно, только по центру не высовывайся, а то пристрелят ещё ненароком.

— Нет уж, спасибо, я на такое не нанимался, лучше здесь посижу.

— Ну, твой выбор, — ответил я и продолжил просчитывать варианты. А потом, не выдержав, подошёл к ближайшему окну на площадь. Ого, похоже, группа СИБ у нас прямо в здании дежурила. А может, Филипп просто собрал всех, кого мог, вон, даже вахтёр бежит с дубинкой наперевес.

— Да блин, они же его спугнут! — недовольно поморщился я. — Потом придётся бегать, искать… Ну или не придётся.

— Ты куда собрался? — спросил Саня, когда я сбежал на пролёт. — Тебе же сказали тут оставаться.

— Не собираюсь оставлять уроду шанс побега, — холодно ответил я. — Хочешь, можешь присоединиться, заодно копьё отработаешь.

— Я как-то… — нахмурился парень, и я только пожал плечами. Времени кого-то уговаривать у меня не было. Сбежав на первый этаж и не останавливаясь, я схватил ветровку и, накинув капюшон на голову, вышел на площадь перед зданием администрации. Бежать вслед за направившимися к главному входу преподавателями не было никакого смысла, поэтому я рванул к намеченному окну.

Пока бежал через крохотный парк, подобрал несколько камней. С ходу разбил стекло и, открыв окно, влез на лестничную клетку между первым и вторым этажом. Теперь оставалось только… не успел… Мы столкнулись на третьем. Убийца, заметив приближающуюся к гостинице толпу, тоже предпочёл воспользоваться лестницей.

Не ожидавший такого развития событий, он растерялся на мгновение и только потом потянулся к пистолету. Но мне этого времени хватило, чтобы метнуть зажатый в руке камень. Враг попробовал зарыться, пригнулся, уходя от броска, но вместо этого лишь получил удар в лоб, а не в грудь.

Падая, он всё же вытащил пистолет, но я уже закончил формирование толчка, так что ударной волной киллера оттолкнуло, вжало в стену и выбило из лёгких воздух. А когда действие знака закончилось, он рухнул на пол и, только начав подниматься, уже вскинул пистолет, но я уже был рядом.

Схватил ствол, большим пальцем ставя на предохранитель, и одновременно выворачивая, пытаясь сломать указательный палец. Но мужик оказался не промах, выпустил оружие, ударил меня головой, чуть не скинув с лестницы, а затем достал второй ствол, куда компактнее первого. Я едва успел отскочить за угол, когда на площадке загрохотали выстрелы, эхом разлетаясь по этажам.

От попаданий посыпалась штукатурка и куски краски, но у любого компактного оружия есть один большой недостаток – малый боезапас. У меня же в руках оказался представитель какого-то зарубежного военпрома. Квадратный, но лёгкий, да ещё и с глушителем. А ещё у него явно было больше патронов в магазине.

Спрятавшись за углом, я снял куртку, скомкал её и бросил левой рукой, одновременно падая так, чтобы оказаться в секторе обстрела. Получилось даже лучше, чем я ожидал. Киллер на автомате пустил две пули в куртку, а когда заметил меня, боёк сухо щёлкнул о пустое место. Поняв, в чём дело, он тут же попробовал броситься за укрытие, но первая же пуля прострелила ему колено.

— Патроны считать надо, — наставительно заметил я, не собираясь подниматься к врагу, который, судя по звуку, уже поменял магазин. — Кто тебя послал?

— Это я тебя пошлю. В ад!

— Э нет. Вряд ли. Ты ранен, истекаешь кровью, а мне даже стрелять больше необязательно, достаточно дождаться пока подмога тебя живьём возьмёт, — рассмеялся я, контролируя лестницу. — Ну так что, кому мне быть благодарным за пристальное внимание к моей скромной персоне?

— Да что ты вообще за урод такой? — прорычал киллер, явно пытаясь отползти и перебинтоваться. — Что это было? Как ты меня… чем?

— А тебе что, не рассказали? Бедненький. Сколько хоть тебе за меня заплатили? Ты там как, кровью уже хорошо истёк или мне ещё пару минут подождать?

— Это моё дело, — прорычал мужчина, сейчас было важно, чтобы он поверил, будто я ничего не собираюсь делать. В идеале, отложил пистолет и начал перевязывать ногу, но на такую благосклонность судьбы я не рассчитывал.

Вместо этого как можно тише поднялся, встав на перила и уперевшись спиной в шахту лифта. Скользко, но другого выхода нет. Не подниматься же по лестнице на том уровне, где меня ждут. Можно было и в самом деле дождаться, пока придёт подкрепление, да вот беда, нормального оружия я у них не видел. Знаками владел только Филипп. Оружие разве что у Петра Алексеевича, и то наградное.

Если напорются на киллера, могут пострадать, попадут в больничку, занятия сорвутся. Ну его. Лучше уж я сам.

Я выглянул из-за укрытия на метр выше, чем меня ждал враг, и пока он поднимал руку я успел выстрелить трижды. Пули с чавкающим звуком вошли в кисть, пробив её в нескольких местах. Неудавшийся киллер заорал благим матом, пытаясь пережать рану. Я же подошёл ближе и пнул второй пистолет вниз по лестнице.

— Ты уже никуда не убежишь, и это отлично. Полежи здесь, подумай о своём поведении. А чтобы тебе легче было… — я прострелил ему второе колено, а затем навёл ствол на плечо. — Каким инвалидом предпочитаешь быть? Безногим, или без ещё и безруким? Это хуже смерти.

— Тварь! Что ты за тварь?! — взревел мужчина.

— Я? О, нет-нет. Это ты тварей не встречал, а я их навидался предостаточно. Но если хочешь, могу подарить тебе быструю и лёгкую смерть, только скажи, кто тебе меня заказал.

— Я не знаю! Не знаю, ясно?! Я просто получил стандартный заказ. Через абонентский ящик на почте. Без предоплаты.

— Что ж вы не страхуетесь-то. А вот умрёшь ты, а ты умрёшь, что твоя семья получит? Не думал о них? — спросил я, и в это время с лестницы сверху раздался топот. — Последний шанс. Кто заказал?

— Не знаю! Кто-то из смотрящих! — зажимая руку закричал киллер. — Больше некому. Никто не знает эту схему.

— Отлично, меня устроит, — кивнул я, пустив ему пулю в лоб. Вытер рукоять пистолета, спусковой крючок, положил трофей на пол. Затем быстро прошёл по карманам, достав из бумажника все деньги, и прислонился к перилам, спокойно дожидаясь, пока сверху спустятся свои.

— Никому не двигаться! Руки вверх! — раздался громогласный голос Филиппа, мельком высунувшегося на лестницу и тут же спрятавшегося за угол.

— Всё в порядке, ваше сиятельство. Киллер не ушёл, — громко ответил я.

— Карлсон? Какого чёрта ты творишь?! — зло спросил куратор, выглянув на лестницу ещё раз и оценив картину, смачно выругался, пополнив мой словарный запас местных идиом. — Что здесь произошло?

— Убийство во время самообороны, — спокойно ответил я, показав на валяющийся пистолет. — Ничего не смог поделать.

— Что? Какая, к чёрту, самооборона?! Ты ему голову прострелил, Иван! Как это понимать?!

— А, тут всё просто, он и так бы умер от кровопотери, — пожал я плечами. — А так он успел поделиться важными сведениями. Что его наняли какие-то смотрящие через абонентский ящик до востребования. Кто именно – он не знает. Ящик в здании почты.

— В каком городе? Какое отделение? Это ты спросить, как я понимаю, забыл? — зло бросил Филипп. — Какого чёрта ты сюда вообще попёрся?

— У меня скорее к вам вопрос, зачем вы с безоружными охранниками полезли в гостиницу. Да ещё и с главного входа. Хотя я вам предельно точно дал понять, что киллер отслеживает площадь.

— Затем, что они караулили в холле и должны были просто сообщить, когда он выйдет, — бросил Филипп, складывая нож. — И что мне теперь с телом делать?

— Вы уже были в номере? Что нашли?

— Не твоего… не вашего ума дело, ваша светлость, — мрачно проговорил куратор. — Ты только что обеспечил мне кучу бесполезной бумажной работы, а себе наряд вне очереди. Будешь драить аудиторию после занятий. Вопросы?

— Никак нет, — усмехнувшись, вытянулся я. — У матросов нет вопросов.

— Ты сухопутное… — заметил Пётр Алексеевич, поднявшийся снизу и слышавший окончание нашего спора. — Твою дивизию, это ещё что?

— Киллер, угрожавший безопасности вашего кадета и моего подопечного, — спокойно ответил Филипп. — Он оказался прав, к большому моему сожалению. В номере мы нашли собранную снайперскую винтовку…

— А можно мне забрать прицел? — тут же воодушевился я.

— С какой, прости, стати? — возмутился завкаф.

— Ну чтобы в следующий раз проще было рассматривать откуда в меня целятся, — честно ответил я. — А то неудобно. Я только по открытому окну и угадал.

— А следующий раз будет? — мрачно поинтересовался Пётр Алексеевич, переводя взгляд с меня на куратора и обратно.

— Боюсь, что не обойдётся, — нехотя ответил Филипп. — Если это крупный размещённый заказ на нашего князя, то, скорее всего, покушения будут повторяться. Либо до тех пор, пока его не убьют, что вероятнее, либо пока не перемрут все остальные киллеры. Что вряд ли.

— Да всё со мной нормально будет, — пожав плечами, сказал я. — Но прицел бы не помешал.

— Нет. Пошёл учиться! — почти хором ответили наставники, и мне ничего не оставалось, как горестно вздохнуть и шагать вниз. Зато в кармане стало тяжелее на несколько сотен долларов, и можно было сходить с Аней в какой-нибудь ресторан.

Хотя… ситуация в целом была не слишком приятной. Раз на меня открыли охоту, прикончили Житова и объявили награду, значит, придётся контролировать не только себя, но и близких. Из которых у меня только подруга и одногруппники. Надо продумать протоколы на случай похищения, закладывания бомбы и прочего…

С другой стороны…

— Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться?! — спросил я, выглянув из-за пролёта ниже. — Мы будем проходить меры по охране привилегированных лиц и высшего командного состава?

— Карлсон, летел бы ты отсюда… — тяжело вздохнул завкаф. — Да, будем через два курса. А что?

— Могу я подготовиться и сдать экзамены экстерном? Мне как раз пригодится в ближайшем будущем. Да и группе будет не лишним. Раз уж такие обстоятельства.

— Пошёл бы ты… в академию. Скажи всем, пусть ждут в аудитории, подойду — сделаю объявление.

Глава 2

Если не сложно, поддержите, пожалуйста, книгу лайком и комментарием, на старте это очень помогает. Спасибо и приятного чтения!

----

— Ваш одногруппник принёс нам радостные вести, — сообщил Пётр Алексеевич, убедившись, что всё на месте. — Только что был устранён киллер, покушавшийся на жизнь князя. И это хорошая новость. Плохая в том, что вряд ли это последнее покушение, а потому вам нужно будет пройти спец предмет, который мы планировали на третий курс.

— А как же остальная учёба? — спросил Паша.

— Очевидно, что она продолжится, просто кроме обычных общеобразовательных предметов, которые вы должны получать, мы начнём спецкурс. Это не отменяет ничего из того, что вам необходимо пройти, экзамены будут прежними.

— Ну спасибо, Ванька, удружил, — скосил на меня взгляд дембель.

— На здоровье, потом ещё спасибо скажешь, — усмехнулся я.

— Проблема только в том, что у нас нет преподавателя, который будет вас гонять, — продолжил тем временем завкаф. — Я свяжусь с ним и согласую график занятий. А пока… Филипп Анатольевич, сможете провести базовый экскурс.

— Это не мой профиль, с точки зрения образования. Но работать в этой сфере мне пришлось и не один год, — сказал Филипп, занимая место за кафедрой. — Думаю, ни для кого из присутствующих не станет секретом, что я долгое время проработал в ФСО — службе, охраняющей высших должностных лиц.

— Расскажете, что там было? — с неподдельным интересом спросил Паша.

— Обязательно, но не в этот раз. Пока разберём базовые принципы осмотра территории на предмет опасности. Вы должны приучить себя, что противник может атаковать в ситуациях, являющихся для вас повседневными. Это может быть нападение в магазине, взрыв на парковке или отравление. С последним мы вам никак не поможем. Это надо учиться различать привычную еду по запаху и цвету, а вот с осмотром можно поработать прямо сейчас.

Преподаватель подо шёл к окну и показал на гостиницу.

— Не так давно в здании напротив произошли нехарактерные изменения, посмотрите на него и скажите, почему они могут быть подозрительными. — дал задание Филипп Анатольевич. — Итак, есть идеи?

— А эти изменения внутри или снаружи? — нахмурившись спросила Аня.

— Я вспомнил, там окно открыли, — ответил Саня, который слышал моё объяснение.

— Да, в самом деле, открытое окно для этой гостиницы может и является странным. Скажи, почему? — подтолкнул его преподаватель, но парень лишь сдвинул брови и замялся. — Хорошо, кто может мне ответить, в чём странность открытого окна? Да, Анна Петровна.

— В том, что обычно в гостинице окна не открывают. Там стоят кондиционеры, так что внутри поддерживается всегда одна и та же температура, и проветривать не надо, — бодро ответила девушка. — А значит, и смысла открывать окно нет.

— Всё правильно. Кроме того, в большинстве номеров ставни заклеивают или блокируют, чтобы не нарушать вентиляцию. Следующий вопрос, почему для вас, занимающихся в аудитории третьего этажа, нужно обращать внимание на этажи с третьего по седьмой, а вот выше и ниже можно почти не обращать внимания?

— Если только не сидеть у самого окна, — уточнил я.

— Именно! Карлсон прав, а потому на вопрос отвечать не будет, — удовлетворённо кивнул Филипп. — У кого-нибудь есть предположения? У вас даже подсказка есть, если находится ближе к стеклу, шанс попасть по вам будет даже вне этого сектора. Ну же…

В этот раз задумались все, да так, что слышно стало, как в мозгах скрипят шестерёнки. Но придумать ничего не могли, даже дембель, который с оружием вроде как был знаком, не смог сформулировать задачу.

— Может нарисовать схему, для наглядности? — спросил я, и преподаватель махнул мне в сторону доски. Как всегда, инициатива наказуема. Подойдя, я схематично набросал наш главный корпус, здание администрации и гостиницу. Потом обозначил примерные размеры окон, расчертил этажи и обозначил угол.

— Хорошая схема, только здесь размер окон больше, а напротив меньше. И расстояние укажи, — посоветовал преподаватель. — Ну что? Диспозиция на доске, осталось только её объяснить. Есть предположения? Нет? Иван, отвечай.

— Если не учитывать кривизну земли и гравитацию, а на таких малых расстояниях ими можно пренебречь, пуля летит по прямой. С этажей ниже она не может попасть в сидящего за партами по умолчанию. С равного этажа и этажей выше, строго в соответствии с обозначенным углом. Чем дальше сидеть от окна, тем меньше угол. Самое безопасное место – у дальней стены, туда попасть можно только с равного этажа и на один выше. Если прислониться к стеклу, то вас могут застрелить прямо с улицы.

— Всё верно, садись, — кивнул Филипп Анатольевич. — Так что открытие окна на четвёртом этаже может быть подозрительным. А вот опасным оно становится, если вы заметили за ним какой-то блик, свет на уровне человеческого роста или у подоконника. Ну и если вы видите там стрелка, тут думаю даже объяснять не надо.

— Так это если мы в аудитории сидим, а если по улице гулять, что, на все открытые окна смотреть? — нахмурился Саня. — Так можно кукухой поехать.

— То, что у вас паранойя, не значит, что за вами не следят, — усмехнулся преподаватель. — Если вы гуляете по одним и тем же маршрутам… Во-первых, не советую, меняйте их каждый день, так чтобы было сложнее выбрать позицию для снайпера. А во-вторых, да, маршрут должен быть вам настолько знаком и изучен, чтобы вы могли легко найти нехарактерные отличия.

— Слушайте, ну кто на нас охотиться будет? — недовольно спросила Дёмина. — Это вон, князей проблема, раз на них покушаются.

— Для спецгруппы это обязательный курс, по которому вы будете сдавать экзамен. К тому же пятнадцать минут назад в гостинице был обнаружен и убит киллер, который оставил свою винтовку, именно целясь в наши окна, — ответил Филипп, вызвав на лицах учащихся смесь непонимания и страха.

— А почему в нас, а не в здание администрации? — уточнила Аня. — Там мэр.

— Если мы рассматриваем исключительно в качестве цели для теракта, то да, в данный момент градоначальник — фигура предпочтительная, — согласился преподаватель. — Но я знаю, что вы уже обсуждали недавнюю попытку похищения князя Карлсона и убийство боярина Житова. Серебряный и Дёмина вполне могут являться вторичными целями. Остальным это информация тоже может пригодиться для выживания. Но, надеемся, больше таких случаев не повториться.

— Слушайте, не хотите в другой вуз перевестись? — недобро посмотрев на нас с Саней, проговорил Павел. — Столько проблем из-за двух придурков.

— Ты нарываешься, хочешь побыть грушей или просто забыл вступительный экзамен? — скучающим голосом спросил я, уперев щеку в ладонь. Правда, с того момента я усиленно питался мясом, и не только грудками куриными, но главное — нарастил почти десять килограмм, что являлось моей гордостью.

— Да иди ты, беспредельщик… — пробормотал Павел отворачиваясь.

— Спарринги дело хорошее, сегодня обязательно проведём. Но вначале опишите мне, на что нужно обращать внимание при входе в помещение, если вы предполагаете, что там может быть бомба, — перейдя на следующую тему, спросил Филипп Анатольевич.

— На непривычные и нетипичные вещи, — подняв руку, ответила Аня.

— Всё верно. А на какие? — уточнил преподаватель.

— На натянутую поперёк дороги проволоку и торчащие из земли усики, — хмыкнул Павел, явно не рассчитывая, что угадает с ответом.

— Именно! Одна из чётких примет, как могут быть устроены самодельные взрывные устройства – это растяжки, сбросы и нажимные пластины. Всего не перечислить, но есть стандартные вещи, от которых не уйти, — начал объяснять Филипп. — Когда вы входите в помещение, нужно обращать внимание на то, как легко открывается дверь, не мешает ли вам что-нибудь, нет ли в проходе проволоки или лески…

— Точно долбануться можно… — скуксившись проговорил Саня. А ведь это мы даже не начали ещё разбирать нажимные устройства и с дистанционным взрывателем!

— А как защититься от бомбы, которую через окно подкинули, и она по сигналу снаружи срабатывает? — уточнил я. — Пока в комнату не войдёшь, ты её не увидишь, а враг может наблюдать за квартирой со здания напротив. Дожидается, пока открывается дверь, и жмёт. Взрыв направленного действия — конец.

— Для этого, если есть возможность, нужно проводить в начале внешний осмотр помещения. Если нет такого варианта, вешать плотные шторы, чтобы сквозь них не было видно входа и происходящего внутри. Если и это недоступно — вешать одеяло или полотенце на дверной проём, чтобы не подавать противнику световой сигнал.

— Как страшно жить!.. — вздохнула Наташа.

— Позднее мы с вами рассмотрим типичные схемы взрывных устройств, детонаторов, систем активации и прочего. К слову, в распоряжении ФСО, а теперь СИБ, достаточно спецсредств, подавляющих сигналы на всех частотах, для обнаружения бомбы. Но вам они пока не потребуются. Дальше…

Сегодня до примеров из жизни так и не дошло, хотя на мой взгляд, это было бы самым интересным. До конца пар нам рассказывали о методах и местах размещения взрывных устройств. Что, по-моему, было не очень актуально. По крайней мере, для меня, учитывая чувство близкой смерти. А остальным пока ничего не грозило. Вроде.

На самом деле переход из состояния перманентного отпуска в пусть небольшое, но напряжение, не прошёл незамеченным и оказался слишком резким и неприятным. Понятно, что основным заказчиком являлся граф Баранов-Тараканов, но до него у меня вариантов добраться пока не было.

И дело не только в том, что я не хотел нарушать условия пари. Хотя в основном именно это. Просто я не знал, где его можно найти. Место жительства, какие-нибудь конференции, которые он сто процентов посетит. К тому же глупо лезть на него безоружным, а пронести автомат или пистолет в аэропорт не выйдет.

Как вариант, можно использовать разрешение на ношение гражданского оружия, взять тозик, прицел, цельнометаллическую пулю. Да, с дальностью будет не очень, но если хорошо выбрать место и время. Но опять же, охрана, пути отхода. Потом уголовное преследование. Мне оно надо? Там на самооборону точно не свалить.

— О чём задумался? — окрикнула меня Аня после занятий.

— Ты всерьёз решила переводиться из Сочи? — спросил я совершенно про другое.

— А что, уже скучаешь без меня? — улыбнувшись, поинтересовалась девушка. — Я правда думаю, что надо отсюда выбираться, и если будет такая возможность. В идеале попасть в МГИМО, на дворянский факультет. Там, говорят, есть практика в Лондоне и Париже. Даже в Нью-Йорк можно съездить по обмену!

— Ну да, шикарные перспективы, — хмыкнул я.

— Вань, на хату идёшь? — лениво спросил Саня, приобняв Наташу, которая чему-то хихикала. То ли шуткам, то ли таким неказистым приставаниям.

— Не сегодня, — отмахнулся я. — Гуляйте. Если что я буду громко стучать и топать, чтобы вас не спугнуть.

— Лучше просто не входи на второй этаж, — попросил Серебряный и удалился с подругой, повисшей на плече.

— Не сдадут они сессию нормально, — вздохнула Аня. — Хотя им и не надо. Тройки им автоматом поставят, землю плодородную ему дали. А то, что её надо обрабатывать, комбайны покупать, трактор, семена, удобрения…

— Да, похоже, накрылась идея с контрабандой, — хмыкнул я.

— А вот тут я с тобой не согласна! Нужно только починить лодку и попробовать её в деле. Доберёмся вдоль берега до Турции, закупимся всяким добром и обратно. Будем массовыми челноками, нужно только узнать, какая у неё максимальная грузоподъёмность и сколько можно загрузить. Если хоть полтонны, и на дизель не слишком потратимся…

— Уже есть идеи, что закупать? — с интересом уточнил я.

— Да много всего можно! Колготки, сапоги, кофе или сигареты. Мало ли… надо только походить по рынку, поспрашивать почём они берут, записать. Я у папы осторожно спрошу, в каком городе можно закупиться, у него товарищи подобным занимаются, так что, почему нет? — улыбнулась Аня.

— Хорошо. Спроси, — согласился я. Не то, чтобы у меня не хватало денег на жизнь, но на нормальное обустройство пристани точно не оставалось. Тут ведь, как и с участками Сани, нужно вложить кучу денег, прежде чем они начнут приносить какой-то доход. А юмор в том, что на самом деле сотня гектар в трёх разных местах это не то чтобы много. Документы я получил, но нужно ещё съездить и всё проверить.

— Извини, я сегодня домой, — увидев хмурого капдва, сказала Аня и не скрываясь жарко меня, поцеловала. — До завтра, любимый!

— До завтра, — махнул я девушке, которая уже упорхнула к родителю.

Пётр Алексеевич же смотрел на меня… ну пусть не как на врага народа, но как на источник серьёзных проблем. И я его прекрасно понимал. Если на меня открыта охота, значит, и доченька его в опасности, а этого он допустить не мог. Но пока молчал. Может, потому что несчастья обходили меня стороной, а может, потому что я не раз продемонстрировал, что будет с теми, кто мне мешает.

— Карлсон, вот ты где! — окрикнул меня Филипп Анатольевич. — Ты мне должен объяснительную с полным раскладом. Или хочешь, чтобы тебя в военный гарнизонный суд вызывали? Можно устроить.

— Скажите, ваше сиятельство, а кто такие смотрящие? — как ни в чём не бывало спросил я. — А то несостоявшийся убийца их упоминал.

— Часть иерархии воров в законе, — на автомате ответил Филипп, а затем нахмурился. — Ты что это задумал, Иван? А ну, пойдём, напишешь при мне объяснительную, что и как происходило. Подробно!

Спорить я не стал, тем более что мне и самому нужно было у него многое расспросить, но наш скрытный князь-куратор на все вопросы отвечал уклончиво или вообще отмалчивался, будто воды в рот набрал.

— Как думаете, кто из врагов графа Баранова мог его так подставить, что сдал подчинённого на расправу? Я про боярина Житова.

— Не знаю откуда у тебя такие сведения, но это и не суть важно. Граф – птица высокого полёта, с простыми смертными почти не пересекающаяся. И враги у него соответствующие, — спокойно ответил преподаватель. — Так что не думай об этом.

— Значит, у кого-то из его врагов точно есть телеканалы и газеты, — проговорил я, на секунду задумавшись.

— Смысл обсуждать? Он неприкасаемый даже для СИБ и силовиков, — пожал плечами Филипп. — А охраняют его почти так же хорошо, как президента. Так что тут я за тебя спокоен, даже близко не подберёшься. Пиши давай.

Я не спорил, просто параллельно с тем, как катал отчёт, думал о вариантах.

— Брось эту затею. И со смотрящими и с графом, это ситуация безвыходная, остаётся только надеяться, что киллер соврал и других профи не будет, — посоветовал Филипп Анатольевич, будто и в самом деле рассчитывал, что я оставлю всё просто так.

Вообще, я не люблю интриги. Всегда предпочитал действовать в лоб. Куда проще и эффективнее пристрелить плетущего против тебя заговор, чем распутывать паутину. Как говорится – не плодить сущностей и врагов. Но иногда приходилось действовать извилистыми путями. Как сейчас.

Вначале я зашёл в банк, где обнаружил, что в мою ячейку заглядывали. Всё осталось на месте, и оружие, и деньги, но одна из кассет была повёрнута не тем боком, которым я её клал. Управляющий на это с готовностью ответил, что приходили сотрудники СИБ, показали ордер, а в этом случае банк не может скрывать никакие данные и вещи клиента. Ладно, вернули и вернули.

Дальше я пошёл к Абраму, который вначале просто не очень рад был меня видеть, а потом, когда узнал, что я собираюсь делать, начал махать руками и ругаться на смеси иврита и русского. При этом великий и могучий явно побеждал по количеству фразеологизмов. Уговорить он меня так и не смог, зато продал одноразовые диски и конверты к ним. А я переписал четыре кассеты на одну болванку, чтобы потом скопировать её десяток раз. Проверил – всё работало.

— Послушайте, ваше сиятельство, князь наш дорогой, могу я как-то уговорить вас не ходить в мой ломбард? — взмолился Абрам, когда я начал писать на конвертах получателей, ориентируясь по адресам газет и журналов, что нашлись в магазинчике.

— Воспринимай меня просто как щедрого клиента, которого нельзя обманывать, — ответил я, не отрываясь от работы. — К слову, ты можешь мне её сильно упростить, если расскажешь, где можно найти в Сочи смотрящих и где бандиты проводят сходки.

— Ну клиент так клиент, — отмахнулся Абрам, делая вид, что вторую часть фразы просто не услышал.

— «Привези мне, батюшка, чудо-юду страшную, лохматую, здоровенную, для утех сексуальных», — усмехаясь проговорил я, заклеивая очередной конверт.

— Чего? — ошалело посмотрел на меня скупщик краденого.

— Анекдот такой есть. Купец спрашивает у дочерей, что им привезти, и одна вот так ответила. Он тоже возмутился и не понял. Не положено говорит такое, — ответил я, переходя к следующему диску. — А та ему отвечает: «Хорошо, пойдём длинным путём. Привези мне, батюшка, цветочек аленький». Вот так и мы, пойдём другим путём.

— Я ничего отправлять не буду и ничего не знаю, честное слово!

— Ну отправлять-то явно надо с главпочтамта, заказными, чтобы точно дошли. Так что тут я с тобой согласен. Но можно было и упростить мне задачу, — ответил я, заклеивая последний из дисков и беря целую стопку квадратных писем. — Счастливо. Никуда не пропадай. Я к тебе на днях ещё загляну!

— А можно не надо? — без особой надежды спросил он, но я лишь махнул рукой.

А ещё через полтора часа из главного отделения почты во все сми, которые я нашёл, особенно в скандальные и чернушно-жёлтушные, ушли диски с видео и надписью «Дочь графа Баранова насилуют убившие её воры в законе».

Посмотрим, насколько ему важна его репутация, и не отменит ли он после этого сделку со всеми присутствовавшими на видео. А то, что на самом деле никакого изнасилования не было, а наоборот это она их соблазняла, сейчас никого уже не волнует.

Мне же оставалось только ждать реакцию.

Глава 3

— Кадет Серебряный! Вам не интересны основные стойки АРБ, и вы готовы продемонстрировать нам всем своё умение?! — рявкнул капдва, когда Саня в очередной раз опустил руки и прямо напрашивался на оплеуху. Занимались мы в полной защите, потому и бить должны были не сдерживаясь.

— Никак нет, господин преподаватель, — подобравшись выкрикнул парень, но было уже поздно. Сегодня Петру Алексеевичу явно было не до жалости к нам.

— Кадет Карлсон, покажите своему одногруппнику, что значит армейский рукопашный бой! — приказал завкаф, упорно называющий меня первой фамилией, и я нехотя встал напротив Сани.

— Руки подними, а то в ухо получишь, — тихо проговорил я, и убедившись, что он понял и даже принял какое-то подобие стойки, обозначил связку и трёх ударов, по колену, по корпусу и в голову.

— Жёстче! До него никак не дойдёт, где он оказался. Не покажешь ты, придётся учить мне…— пригрозил капдва, который из-за массы вообще удар рассчитывать не умел. Всё ему казалось слегка и чуть-чуть, надо ли говорить, что ребятам это было на грани?

— Сожмись, — порекомендовал я, а затем отработал двоечку. По почке и тут же, когда он опять опустил руки, в голову. Парня отбросило, и он рухнул на маты. Тут не спасли ни мягкий жилет, ни шлем. Подойдя ближе, я протянул руку. — Подъём, боец!

— Кто не будет держать руки, будет получать по шее и ушам! А теперь повторять за мной… — убедившись, что все его слушают, приказал капдва, и занятия продолжились.

Для многих из наших, особенно для девушек, они были сродни экзекуции, но я воспринимал их скорее, как развлечение, забавный отдых и общие тренировки. Не только потому, что каждый день перед занятиями пробегал пять километров по пляжу, а потом плыл обратно, но и помня, как приходилось тяжело кадетам в тех мирах смерти, куда я не раз попадал.

А тут никаких тварей, никаких смертельных ловушек или испытаний. Да что там! У нас за первую половину полугодия никто не умер! Отчислилось всего пара человек, поняв, что дворянство это не для них. Хотя, возможно, причина была больше в покушениях на мою жизнь, которые повторялись. Естественно, безуспешно, и не только потому что я такой красавчик и чувствую смерть, но и потому что эффект от скандала набирал обороты.

— Ладно, делись давай, тебя Наташа бросила? — спросил я у Сани, когда мы после душа переодевались.

— Сплюнь и постучи, блин! — дёрнулся парень. — Нет, нормально всё.

— Ну да, конечно. Если уж ты перед капдва решил выпендриться и наполучать от меня. Колись, не орех.

— Да мелочь. Фигня реально, — отмахнулся Серебряный, но натолкнувшись на мой взгляд, тяжко вздохнул. — Помнишь, как мы познакомились? На экскурсии в Питере?

— На память не жалуюсь. Ты тогда ещё на дворян гнал, — усмехнулся я, глядя, как парень скривился. — Сейчас взгляды изменились?

— Ой, лучше не напоминай, — бросил Саня, натягивая футболку. — Короче, я тогда с одной компанией тусил.

— Говори прямо — с сектой, да, если что я в курсе.

— Тебе рассказывать или нет? — обиделся одногруппник, и я махнул рукой. — В общем, там девушка была, она меня и позвала. Крутая, говорит хорошо, а выглядит как конфетка. Выглядела… в общем, было тогда нападение на дом этих ребят, её и старшего убили, коттедж сожгли. А вчера я её фото в газете увидел, как её какой-то жирный кавказец сношает. И так противно стало.

— Ясно, понятно. То есть первая влюблённость из головы не ушла? — хмыкнул я. — Вы хоть спали с ней?

— Да нет, какое, — вновь отмахнулся Саня. — Я тогда кем был? Неудачником из Сочи, у которого родители «не вписались в рынок». Это теперь я целый князь! Отец вон недавно ездил землю смотреть, говорит, деньги нужны, чтобы всё заработало, но в целом почва плодородная, по два урожая снимать можно будет. Только там куча всего нужна. Техника, семена, работники… даже не знаю, что делать.

— Потом решишь, это теперь твоё, как-нибудь разберёшься, — хмыкнул я. — Лучше расскажи, что там с сектой этой? Может, слухи какие-то были, или вы в Краснодар ездили? Может, с тобой ребята после того случая связывались?

— А тебе-то это зачем? Я думал, ты во всё такое не веришь, — удивлённо посмотрел на меня Саня. — Девушка у тебя тоже всем на зависть, или решил, что тебе её мало?

— Ну, во-первых, реально интересно. Там были такие идеи, правильные, — не моргнув глазом соврал я. — Да и вообще, надо всегда кругозор расширять. Так что?

— Да ну их в пень… как меня по телику показали, так каждую неделю приходят. То на гитаре у подъезда играют, то просто под дверями оставляют записки. Приглашают вернуться в «семью Луны» как они это называют, — ответил Серебряный. — — Правда, с того времени, как эти фотки появились, девчонок не видно. Не знаю почему.

— Слушай, принеси завтра записку с адресом? Вдруг захочется их проведать, — решил я, и парень неуверенно кивнул.

То, что секта перестанет лезть в Сочи после исчезновения одного-единственного филиала, я даже не рассчитывал. Это была гигантская сеть, в которой подсаживали на наркоту, девушек делали секс-рабынями, а потом продавали их бандитам для переправки заграницу. Многомиллиардный бизнес, кто от такого откажется? Тем более что в Сочи можно было сделать удобную перевалочную базу.

Что бы им помешало вывозить людей из центрального порта, или вообще Новороссийска? Естественно, куда большее количество разных служб и свидетелей. Переведённый черноморский флот, и полноценная военно-морская база.

А Сочи, прямо скажем, бешеной популярностью не пользовался. Особенно Хоста, не говоря уже об Адлере, который мало того что деревня деревней, так ещё и половину поселения занимают болота и частные территории. Был бы там обустроенный порт, преступники точно предпочитали его. Но чего нет, того нет.

Вот и выходит, что своими выкрутасами я сильно подпортил всю схему по продаже рабов, но вообще, даже краем не задел наркоторговлю и сексуальное рабство. До того, как были опубликованы видео, разошедшиеся по всем новостям. Вначале их опубликовали только самые скандальные сми, потом поднялась волна возмущения и распространения…

Жаль, что хитрожопый Баранов в очередной раз сумел использовать это себе на пользу. В думе уже обсуждали вопрос о защите чести и достоинства аристократии, согласно которому любой их нарушивший должен был выплатить крупный штраф. Удивительно, что раньше до этого не дошли, но сейчас был такой удобный момент. Бедная погибшая девочка, чей моральный облик после смерти очерняли… тьфу.

Но и меня это коснулось, пройдя по самому краю. Во-первых, покушения реально стали менее частыми. У бандосов начались какие-то разборки, и им стало почти не до меня. Во-вторых, в Сочи официально приехала целая делегация следователей, который должны были найти причины произошедшего. Пришлось преступникам спрятаться под шконку. Ну и в-третьих, мне пытался устроить выволочку батюшка.

Сетовал на то, что надо было всё у меня забрать, а не давать мне шансов испортить какую-то там комбинацию, что с данного момента доказательства изымаются. Что если я ещё раз кого-нибудь убью, даже в виде самообороны, пойду под трибунал…

К слову говоря, я на звонок отвечал, как раз стоя над тремя неудавшимися киллерами, хотя скорее просто дебилами, что решили заработать деньжат и прирезать меня прямо у подъезда. Что сказать, они подавились собственными ножами, даже Длань использовать не пришлось.

А так… дни проходили насыщенно, но не сильно откладываясь в памяти. Я постепенно начал привыкать к Сочи. В море плавал не ради удовольствия, а для тренировки. Плюс пятнадцать — становилось холодно. Аня всё чаще задерживалась у меня допоздна, и я был этому искренне рад.

— Так, и что это? — неуверенно спросила девушка, когда я положил перед ней на стол коробочку.

— Открывай, — кивнул я, в предвкушении.

— Что? ох ты... Ваня, я… нет, так нельзя, — протянула девушка, когда увидела содержимое. — Я на несколько лет тебя старше. И вообще, это неправильно. Я же уехать хочу… а ты… Вань, не пойми меня неправильно…

— Ну ты хоть достань, примерь. Я же тебя не замуж зову, — хмыкнул я, довольный эффектом. Девушка потянула кольцо, нахмурилась, потянула сильнее, и вместе с картонкой выудила кружку.

— Ты придурок малолетний! — вскочив, крикнула она со слезами на глазах и бросила посуду на пол. Та разлетелась на сотни осколков, а в центре блеснула связка ключей. — Я-то думала, ты серьёзно, а ты прикалываешься?! Вот, значит… значит… что?

— Наорала, испортила такую хорошую вещь, — вздохнул я, наблюдая за тем, как девушка присела на корточки и, убрав часть осколков, подняла ключи. — Ну, в принципе, дело твоё, можешь оставить и уходить в любой момент.

— Блин, прости, пожалуйста, — переминаясь с ноги на ногу, ответила Аня, — Я подумала… а ты…

— Да, сложный прикол получился, — вздохнул я, подойдя ближе. — Это тебе, чтобы ты могла приходить и уходить, когда тебе захочется. Я помню про твоё желание уехать как можно дальше, и я не против. У каждого свой путь, но часть мы можем пройти вместе. Если захочешь.

— Я… угу… — проговорила Аня и несмело шагнула ко мне в объятья. Разговаривать о чём-то ещё было глупо, так что мы просто наслаждались друг другом, а потом девушка попросила, чтобы я отвёз её домой. Только вот, подойдя к машине, я почувствовал, что с каждым шагом ближе к смерти.

— Как тебе вариант сегодня доехать на такси? А то днём машина барахлила, — будто вспомнив, хлопнул я себя по лбу и, придержав девушку, отступил на безопасное расстояние.

— Думаешь, уже поломалась? — неуверенно проговорила Аня, и в этот момент снизу появилась искра. Я едва успел схватить подругу и прыгнуть за клумбу, как раздался взрыв, выбивший стёкла в соседних подъездах. Во всю выли сирены, слышались крики испуганных людей, я же помог Ане подняться и отряхнуться.

— Боже… господи… — хватая воздух ртом, бормотала девушка. Я же, приобняв её, осматривал окрестности в поисках того, кто это сделал.

Днём взрывчатки не было, значит, закинули, пока мы были наверху. Сработано чисто. Скорее всего, подрывник сидит сейчас себе спокойненько в кафе напротив или лежит где-то на эстакаде на Навагинской, дожидаясь пока приедет милиция. Или вообще уже шагает отсюда.

Денег за сегодняшнее он точно не получит, если не дурак свинтит как можно дальше. А вот если на него надавят, может попробовать снова. И тут вопрос скорее ко мне, как я сумею себя от подобного обезопасить. Если что, чёрные шторы на окна я повесил сразу после покушения снайпера.

— Ты как, отдышалась? — спросил я, обнимая девушку.

— Да. Да… — ответила она выпрямившись. — Боже, как нам повезло, если бы машина не начала барахлить и… как ты вообще понял, что взрыв будет?

— Искру под днищем увидел. Похоже, они контакты не до конца запаяли, — ответил я. — Ну зато вопрос, как добираться до дома, решился — сегодня точно на такси.

— Шутник, блин, — ударила меня кулачком девушка. — Тебя же чуть не убили, снова! Ты это понимаешь?

— Ну так не убили же? Ты рядом, квартира цела, а машина… легко пришло, легко ушло. Чего о ней думать? Теперь, правда, придётся покупать новую.

— Как у тебя всё легко и просто. Это даже успокаивает, — несмело улыбнувшись, ответила Аня. — Только тебе же не будет вечно везти…

— Никому не будет. Но следователи авось поймают тех, кто этим занимается.

— Говорят, коммунисты выступают сильно против монархии, — заметила девушка. — Что вновь появились бомбисты, которые пытаются бороться против угнетения трудящихся. Вернуть время СССР.

— Брось, ерунда это, — ответил я, легко отмахнувшись. — Люди сами выбрали развал союза, так что теперь его обратно не вернуть.

— Мне папа рассказывал, что ничего они не выбирали, наоборот, большинство проголосовало за сохранение СССР, а депутаты и олигархи просто проигнорировали результаты референдума и всех обокрали. — серьёзно ответила Аня. — Так что, всякое может быть. Если опять будут бомбисты…

— Это просто борьба за ресурсы и деньги, ничего больше, — ответил я. — Просто кому-то очень не нравится, что мне достался порт.

— Так может продать его, от греха подальше? — спросила, заглядывая мне в глаза, девушка. — Он твоей жизни точно не стоит.

— Продать… а знаешь, это неплохая идея, — подумав, улыбнулся я, только вот мысли прорвались наружу, и оскал вышел такой, что девушка отшатнулась. А думалось мне в этот момент о том, что можно организовать аукцион, и потребовать, чтобы покупатель явился для подписания лично.

Правда, потом пришло понимание, что у графа Баранова-Тараканова достаточно людей и денег, чтобы просто послать очередного посредника. Обидно. Но должен же быть способ, который выманит его сиятельную жопу в Сочи? Нужно сделать что-то такое, чтобы у него не осталось вариантов. Только придумать его…

— Слушай, а может мне умереть? — задумчиво проговорил я.

— Чего? — испуг на лице девушки остался, а вот его причина изменилась. — Ты в своём уме? Что за глупости ты говоришь?

— Да не по-настоящему. Устроить представление и пригласить на него всех заинтересованных лиц, — продолжил рассуждать я. — Правда, враги могут и не приехать, тогда всё будет зря.

— Хватит нести чушь, я тебя совсем не понимаю… — обиженно проговорила девушка. — Что ты такое задумал и зачем?

— Да, ты права, глупости, — вздохнул я, вновь оглядываясь, на конце улицы, наконец, появилась первая машина с мигалками. — Ладно, пойдём к такси. Не сидеть же тут, пока следователи всё облазят.

— А как же показания? Мы же должны всё рассказать! — убеждённо сказала Аня.

— Ты видела что-то подозрительное? — подняв бровь, посмотрел я на неё.

— Кроме твоей невозмутимой рожи – нет! — фыркнула девушка, но потом задумчиво пожевала губу и, наконец, сказала. — Вообще, да. Помнишь, в кафе сидел мужчина в светлой панамке и футболке?

— И что? сегодня плюс девятнадцать.

— В ноябре?! — не скрывая ехидства, сказала девушка. — Это у вас, в северных землях за полярным кругом девятнадцать жара, а у нас осень. И даже туристы в панамках в это время года не ездят. Да они не продаются сейчас! Максимум бейсболки.

— А ведь, верно, — я зажмурился, пытаясь вспомнить того мужчину. Да, сидел такой, пил чай или кофе… Может быть он простым отдыхающим? Легко. Но это так же легко и проверяется. — Идём.

— Но… — Аня почти не сопротивлялась, когда я потащил её через улицу, к ближайшему такси. — Ты уверен, что это правильно?

— На сто процентов. Тебе ещё заниматься, — ответил я, дал денег таксисту и поцеловал её на прощание. — Как доедешь, обязательно позвони. Договорились?

— Хорошо, — кивнула Аня, и я захлопнул дверцу жёлтой Волги.

Подождав пока машина скроется за поворотом, пошёл к кафе, где посетители и персонал столпились, глядя на горящие обломки машины. Без труда опознал официантку, работавшую на улице, и направился прямо к ней.

— Девушка, добрый день, — сказал я, встав так, чтобы загородить ей вид. — Вы обслуживали мужчину в панамке, футболке и шортах. Долго он сидел в кафе?

— Что? — не понимая, о чём вообще речь, переспросила официантка, но я человек не ленивый, повторил вопрос полностью. — А, ну он забавный, да. Второй день уже приходит и сидит подолгу, газеты читает.

— Не представлялся? Панаму и очки снимал?

— Да я как-то не обращала внимания. Слушайте, а что это вы вопросы задаёте, молодой человек, на сотрудника органов вы не сильно похожи, — уперев руки в бока, сказала девушка. — И вообще, вы мне работаете мешать! В смысле наоборот…

— Сотрудники вас опросят, это без проблем, я вам же участь хотел упростить, чтобы в участок не забирали, — сказал я, заставив официантку нахмуриться. — Ещё раз. Он шляпу снимал? Очки? Цвет глаз или волос видели?

— Да нет, не снимал он панаму… вроде. Слушайте, я занята была!

— Он вам деньги давал? Какого цвета были волосы на руках?

— Я больше на деньги внимания обращала. Хотя погодите… светлые, светлые у него руки. Были. Не то что незагорелые, а даже не видно волос, — воодушевившись ответила официантка. — А ещё и из-под панамки тоже волос не торчало, по крайней мере, я не видела.

— Лысый, что ли? — удивился я, вспоминая мужчину. Поджарый, но не перекаченный, возраст определить из-за очков и шапки почти невозможно, но никакой дряблости я не заметил. Почему он сидел в кафе, а не лежал в здании эстакады? Чёрт его знает, потом разберусь. Но похоже, в этот раз на меня решил поохотиться профи.

В этот момент милиция, наконец, приехала, наглазелась на огонь, и один из сотрудников подошёл к толпе зевак.

— Кто-нибудь видел что-нибудь подозрительное? — устало крикнул он, не особенно надеясь на ответ. — Есть свидетели?

— Вот эта девушка! — позвал я, показав на официантку, а сам шагнул в сторону, потому что в этот момент у меня зазвонил телефон. — Слушаю!

— Твоя баба у нас. Приезжай через полчаса на седьмой склад… — начал угрожать хриплый голос в трубке. Чтобы не сорваться, я сжал кулак, и ногти впились в ладонь, но выдохнул и с улыбкой на лице перебил его.

— Вы у меня машину взорвали, придурки, — сказал я как можно более беспечным тоном. — А заодно последнее такси увели. Так что приехать смогу не раньше чем через час.

— Твои проблемы. Полчаса. Позовёшь СИБ или ментов, она умрёт, — ответил голос в трубке, и связь прервалась.

— Отдавать вас милиции, чтобы вы на курорте отдыхали? — хмыкнул я, оскалившись так, что люди в толпе отшатнулись. — Ну уж нет. Сам, всё сам.

Глава 4

Хорошо быть опытным, ещё лучше предусмотрительным. Хоть всего и не подгадаешь, но с прошлого раза я подготовился и добавил в схроны всю необходимую одежду и амуницию. Даже потратил время, чтобы перекрасить белые хлопчатобумажные строительные перчатки в чёрный цвет, чтобы не светиться.

Да, как-то не сообразил о том, что единственное такси, оставшееся у места взрыва, может оказаться подставой. Мой косяк. Не отнекиваюсь. Правда, её с тем же успехом могли похитить у дома родителей, утром перед учёбой и т. д. Так что тут вопрос не в том, кто виноват, а в том, что делать. К слову, кто виноват, тоже надо бы разобраться и достать каждого из этих тварей.

Немного напрягало то, что город я до конца так изучить и не успел, где этот склад находится, представлял только примерно. Время было очень ограничено, а значит, до тайника на окраине добраться я не успею. Остаётся только рюкзак, закопанный у хаты, доставшейся нам от покойного Житова.

Но главное, что там же стоит мой запасной транспорт, о котором я тоже позаботился. Долго думал, что именно взять. Дешёвое, незаметное, достаточно быстрое и мобильное. Автомобиль? Мотоцикл? Выбор неочевиден с первого взгляда, пока не добавляете последнее условие – достаточно тихий, чтобы подъезжать к опасным местам и не объявлять о своём присутствии.

Мотовелосипед, или попросту мопед с педалями. Совершенно бесполезная фигня на большей части России, из-за холодов, снега, дождя и прочего. Но в Сочи… О, тут ситуация менялась в корне! Когда самое страшное, что тебе грозит – это плюс пять и дождь, начинаешь по-другому смотреть на транспорт. А ещё, лично для меня, у него было несколько неоспоримых плюсов, одно из которых – манёвренность.

Так что, заведя двигатель, я вскочил в седло и зажал газ, пуская мопед по дворам, где никакая машина проехать не могла. Наверное, люди в квартирах не раз матерились, слыша дребезжание крохотного мотора, но меня это нисколько не волновало, потому что часики тикали.

Я старался держаться подальше от крупных дорог, сокращал путь везде, где мог, и с уверенностью сказал бы, что даже пытайся меня кто-нибудь выследить, гарантированно потерял из виду в первые минут пять. Другой вопрос, что меня точно будут ждать на месте, но это уже их проблема, а не моя.

За пятнадцать минут до конца обозначенного времени я въехал в складской район за мясокомбинатом. Гаражи, ангары, какой-то самострой. Плохое освещение на улицах и большая путаница с нумерацией зданий. Переключившись на педали, я заехал в один из тупичков, переоделся во всё чёрное (уже коробками покупал), и спокойно начал осматривать окрестности, пока не наткнулся на несколько странностей.

Первая: я не видел никакой охраны. Не было ни бойцов, которые ходили бы между гаражами, ни дозорных. Или они настолько хорошо маскировались, что я их не видел, но с моим опытом такое пропустить почти невозможно. Второе: найденное здание, одно из немногих кирпичных строений в квартале, выглядело заброшенным, с выбитыми окнами и едва держащимися на петлях воротами. И третье: пользуясь биноклем, я осмотрел его со всех сторон, внутри не было ни огонька.

И здесь либо была какая-то очень хитрая подстава, либо мне впервые встретились бандиты и похитители, которые ведут здоровый образ жизни и не курят. Последнее из области чистой фантастики, особенно учитывая, что похитители должны нервничать и курить ещё чаще, так что этот вариант я отмёл. Полежал на одной из соседних крыш, подумал, рассмотрел все возможные версии. Как вдруг зазвонил телефон.

— У тебя пять минут, мразь. Опоздаешь, отрежем ей палец! — гнусаво пообещал голос в трубке.

Чтобы мой голос казался встревоженным, я несколько раз быстро вдохнул и выдохнул, прежде чем ответить.

— Да у вас тут с нумерацией чёрт ногу сломит! Объясняй, куда ехать! — проговорил я, стараясь казаться испуганным, но при этом не слишком кричать, чтобы не привлекать внимания.

— С Донской, налево, от мясокомбината… — начал говорить похититель, но меня его слова совершенно не интересовали, я вслушивался в посторонние звуки. Женские вопли и стоны, эхо, шумы, треск камней или гравия под ногами. И всего этого не было. То есть совсем.

— Налево от центра или к центру? — уточнил я, поняв, что в гараже или развалюхе такой акустики нет. Значит, говоривший сидит в одном из жилых домов неподалёку, там, где есть телефонная линия. Вот ему повезло, что я с сотовым. Ну или не повезло, потому как он, в отличие от меня, привязан к трубке.

Только вот вывод из этого вполне однозначный. В здании похитителя нет. Зато может быть Аня, связанная, лежащая с кляпом во рту и со взрывчаткой вокруг пояса. Почему я сделал такой вывод? Очень просто — они взорвали мою машину с дистанционного устройства, значит, и здесь могли поступить так же.

Но раз его нет в здании и сидит он в полной безопасности, на удалении в жилом доме, и у него тоже есть существенный минус — сектор обзора. Одна из стен от него полностью скрыта, так что и увидеть меня он не сможет даже с биноклем.

— Дайте мне с ней поговорить. Умоляю! — попросил я, спускаясь с гаража и мелкой трусцой приближаясь к зданию. — Я всё сделаю, как вы скажете.

— Нет! Три минуты, и мы отрежем её палец! — рявкнул в трубку похититель и отключился. Как раз в тот момент, когда я уже добрался до заброшки и, подтянувшись на руках, осторожно заглянул в тёмный провал окна на первом этаже.

В центре разрушенного зала стояло несколько бочек и стул с примотанным к нему человеком. Пожалуй, торопись я, и в самом деле мог бы не обратить внимания на другую одежду, Аня сегодня была в любимой джинсовке, но с коротким рукавом, а тут длинный. И юбка не чёрная, а синяя, пусть и темно. Да и волосы короче. А главное – фигура вообще не шевелилась, что для человека невозможно. Если он жив.

Манекен или труп? Мне в принципе без разницы, главное, что не Аня. Значит, меня пытались развести. Но не факт, что девушку просто не держат в каком-то другом месте. Подумал немного, поморщился от осознания того, что сейчас мне может влететь. Внутренне обрадовался тому факту, что выволочка от капдва или, что ещё хуже, от Марины Геннадиевны страшит меня больше десятка автоматчиков, и набрал домашний номер семьи Ани.

Но вместо ответа услышал только длинные гудки. Вплоть до обрыва связи. Могло их не быть дома всех? Вполне. А ещё могла быть авария на линии. Чёрт его знает, проверять сейчас бесполезно. Время очень ограниченно.

Пошарив по зданию напротив биноклем, я понял, что определить, в какой квартире сидит подрывник, мне так просто не удастся. А значит, придётся ловить его на живца. Главное — сделать всё правильно и рассчитать время. Опять звонок, пожалуй, даже вовремя.

— Минута! — раздался гнусавый голос. — Она уже лишилась пальца и сейчас лишится второго!

— Стойте! Я уже вижу дом! Я прямо сейчас! — крикнул я, оббегая здание между гаражами. Сдёрнул балаклаву с головы, выпрыгнул на улицу и помчался со всех ног к заброшенному складу. — Я уже почти на месте, подождите!

— Чего ждать, а?! Сейчас мы с ней позабавимся! — в предвкушении проговорил собеседник. — Ей конец!

— Я вот уже почти. Пять секунд. Четыре… — заговорил я, сбивая его собственный отсчёт, если он был. — Три!

На три я широко распахнул дверь, дёрнув её на себя, но вместо того, чтобы бросаться внутрь, прыгнул в сторону, стараясь оказаться за углом. В полёте нажал на кнопку сброса и в ту же секунду прогремел взрыв.

Урод не пожалел динамита и бензина, грохнуло так, что прохудившаяся крыша подлетела на несколько метров, а кирпичную кладку разметало по сторонам. Меня спасло только то, что я успел укрыться рядом с фундаментом и заранее готовил знак, активировав его и погасив ударную волну. И всё равно меня засыпало штукатуркой, обломками кирпича и прочей дрянью. Здание буквально развалилось, крыша прикрыла сверху горящие обломки, а ко мне подкатилась обезображенная деревянная голова без лица.

Манекен. Даже удивительно и хорошо, что урод использовал не человека. Повезло, наверное. Значит ли это, что передо мной профессионал, убивающий только цели? Нет, конечно. Сомневаюсь, что лишние жертвы его остановят, просто за них не платят и вероятность обнаружения при пропаже нескольких людей выше.

Но профессионал — это тоже хорошо. Даже отлично. Потому что он гарантированно придёт проверить, что работа выполнена. Не один, понятно, в толпе зевак, под прикрытием, но придёт.

Убедившись, что меня не видно от жилых домов, я отполз за угол, сбросил с себя чёрную водолазку и рюкзак, и уложил их так, чтобы с первого взгляда казалось, что человека засыпало обломками, а сам забрался на ближайшую крышу гаража и стал ждать, что будет.

Люди стягивались к пожарищу, будто мотыльки на свет лампы. Не прошло и пяти минут, как возле здания образовалась небольшая толкучка. Подходить слишком близко никто не спешил, но и уходить не собирался. А бензин, что был в бочках, продолжал полыхать. Я же внимательно осматривал всех с помощью бинокля, пока не заметил гладко выбритого мужчину.

Лет тридцати, поджарый, в нормальной, по сочинским меркам, одежде для этого времени года – клетчатой рубахе, накинутой безрукавке и бейсболке, он почти ничем не выделялся. Но зная на что обратить внимание, я не мог ошибиться. Ни одного волоса на руках. Пожалуй, он даже не выбритый, а вообще – провёл себе эпиляцию всей растительности на теле. Не удивлюсь, если брови и ресницы у него накладные. Профи… который выделяется на фоне остальных точно так же, как и обычный любитель.

Слишком экономные движения. Слишком цепкий взгляд. Слишком быстрая реакция на опознание рюкзака и водолазки. Секунды не прошло, как он начал оглядываться по сторонам в моих поисках. И жест, которым он сложил руки на груди, сунув правую под безрукавку. Явно за оружием.

Мнда. Пожалуй, не знай я, куда смотреть, мог бы и пропустить, но сейчас это лицо никогда не забуду. Оставалась самая малость. Не убивать же его в толпе зевак? Подожду, пока народ начнёт расходиться… ан нет, он тоже не дурак и всё понял, двинулся вместе с парочкой, прикрываясь их телами.

Обидно, досадно, ну да ладно. В конце концов, я был к подобному развитию событий готов. Он не отдавал никаких сигналов, не махал руками, не звонил. Вообще сотового я не заметил. Скорее всего, работает один и держит Аню в жилом доме. Осталось только проследить за ним и подловить.

Так что я ускорился, перепрыгивая по крышам, пробежал вслед за подрывником, а затем, когда он оказался в паре метров от недавних зевак, ударил по нему знаком, отбросив между гаражами. Девушке этот Толчок поднял юбку, она взвизгнула, заставив парня отвлечься, а я тут же перебежал за их спинами и успел к тому моменту, как киллер достал ствол. Вторая ударная волна вдавила его в землю, выгнула руку под неестественным углом, а когда тот очухался, ему в челюсть уже летел кирпич.

Как этот лысый урод сумел сориентироваться и уйти от удара, я не понял. Слишком быстрая реакция, молниеносная и недоступная обычному человеку. Уже пригибаясь, он направил в мою сторону пистолет, и я едва успел спрятаться за угол, когда по стене застучали выстрелы. И надо сказать почти беззвучно, хотя у короткого пистолета не было глушителя, такую дуру я бы ни за что не пропустил.

Я подпрыгнул, собираясь залезть на крышу, чтобы сбить врага с толку, и в этот момент у меня зазвонил телефон. С незнакомого городского номера. Всё решалось за секунды, фактора неожиданности уже не было, так что я взял трубку и одновременно, с помощью зеркальца, посмотрел за угол. Лысый пятился, держа проход на мушке.

— Да?! — ответил я, пытаясь сообразить, кому понадобился в поздний час.

— Что-то случилось? У тебя голос обеспокоенный, — спросила Аня, и у меня будто камень с души свалился. Правда, в голове тут же родилось несколько десятков вопросов, но я их решил отложить.

— Всё нормально. Я тебе перезвоню. Ты дома?

— У нас с телефоном что-то, я от соседки звоню, — ответила девушка. — У тебя точно всё хорошо?

— Да. Завтра поговорим, — сказал я улыбнувшись. — Пока.

Я нажал отбой, и одновременно с этим раздался выстрел, разбивший моё карманное зеркальце. Вот же... меткий засранец. И быстрый. Потому что за те секунды, пока мы разговаривали, он умудрился пятясь пройти десяток метров и уже скрывался за гаражами. Была вероятность, что он ждёт меня с той стороны, а потому я всё же запрыгнул на крышу и побежал, перепрыгивая узкие проходы и практически не скрываясь. Да и сложно это, когда даже мягкие кроссовки стучат по тонкому железу, как по барабанам.

Пробежал до конца, выглянул, быстро спрятавшись назад, и только потом осознал, что в проходе валяется безрукавка. Убийцы же нигде не было. Свинтил? Спрятался между гаражами? Я крутанулся оглядываясь и чудом успел заметить появляющуюся над крышей лысую макушку.

Выстрелили мы одновременно. Только вот он не успел до конца забраться, стрелял из неудобного положения и не видел меня целиком. Мне же пришлось стрелять в падении, чтобы не представлять из себя ростовую мишень. В результате его пуля просвистела мимо моей головы, в считанных сантиметрах, а моя ударилась в край крыши, срикошетила и попала ему в лысую голову.

Противник рухнул вниз, а я спрыгнул с другой стороны и выглянул из-за угла, чуть не схлопотав пулю в корпус. Он как-то умудрился понять, где меня ждать, и почти подловил. Но в результате до меня донёсся едва слышимый, но очень страшный для каждого стрелка звук. Глухой щелчок.

Я выстрелил, ещё не видя куда именно. Заставляя противника вздрогнуть и потерять драгоценное время, нужное ему для перезарядки. Вот только ему было наплевать, он будто вообще не боялся. Присел, спокойно меняя магазин. В этот момент мои пули его и догнали. Три, одна за другой. Корпус-корпус-плечо. Хотел в голову, но он резко рухнул в сторону.

Промажь я в третий раз, пожалуй, был бы уже мёртв, но эта пуля впилась ему в сустав, и уже заряженный пистолет выпал из рук. А следующая не потребовалась.

— Сорок шестой не справился, — прошептал он, захрипел, изо рта у него раздался едва различимый хруст, а затем глаза убийцы закатились, а на губах проступила розовая пена. Он задёргался и всего через несколько мгновений умер.

— Да ну нафиг, — ошарашенно проговорил я, подойдя ближе и пнув тело. Потом проверил пульс. Нет, точно мёртв, с гарантией.

Представить себе, что обычный убийца ради верности нанимателю покончил с собой. Нет. Не верю. Пока народ не столпился, я быстро обшарил тело. Найдя три запасных магазина к пистолету. Само оружие внешне напоминало ПММ, но после быстрого осмотра стало понятно, что оно в корне отличается. А уж когда я подобрал гильзу и заглянул внутрь, стало очевидно, что ничего подобного я не встречал.

Внутри гильзы остался странного вида штырь, торчащий дальше горлышка. Похоже, именно он и выталкивал пулю, запирая пороховые газы внутри. И всё для того, чтобы снизить шум от выстрела. На корпусе пистолета никаких номеров или названий, даже клейма завода. Но всё выполнено на качественном уровне.

Такое оружие выдавало нанимателей убийцы с головой, даже сильнее его реакции и поведения. Не может обычный киллер заполучить себе такие игрушки. Не должен. Значит ли это, что на меня открыли охоту спецслужбы? Если так, можно особенно не дёргаться, государство, когда это жизненно необходимо, умеет быть безжалостно.

Если придётся, они взорвут весь институт. Только вот зачем? Достаточно «найти» доказательства, которые они раньше «потеряли», объявить меня в международный розыск, а потом отправить по мою душеньку отряд спецназа. Эффект будет гарантирован. Вывод? Меня пытаются устранить тихо. Или потому что могут противодействовать СИБ, или это не официально, и кто-то из верхушки решил подзаработать.

Я даже могу угадать с первого раза заказчика. Хоть и не представляю, каких денег стоит такое устранение. В любом случае это уже совсем не уровень шпаны в подворотне и даже не снайпера на соседней крыше. При таком раскладе мой отпуск может неожиданно оборваться.

Ключей от машины или квартиры я на теле не нашёл. Зато оторвал бровь – реально приклеена. Но когда уже уходил, обратил внимание на ссадины, которые оставил точно не я. Идеально ровные круги по периметру черепушки. И я ведь подобное видел. Правда, заросшее с тех пор шерстью и прыгающее по трубам и крышам с моим рюкзаком.

— Ну что, сорок шестой. Похоже, пора найти тринадцатую.

Глава 5

Забавная вещь: когда тебе кто-то не нужен или не нравится, ты легко натыкаешься на него в городе, ещё и не раз на дню, а вот когда наоборот он нужен… В тот вечер я обезьяну так и не нашёл. Хоть и в ноябре ходили фотографы с питомцем, предлагавшие одну мутную фотку по цене номера в отеле. А на следующий мне стало немного не до того, вызвали на кафедру, где я имел неудовольствие видеть Сергея.

— Ну здравствуй, твоё сиятельство, — мрачно улыбнувшись, сказал он, позволяя оценить полномочия. Ведь в кабинете кроме нас никого не было. В военном вузе, где, вообще-то, должны не самые последние чины сидеть. Как говорится, умному будет достаточно, а дураку и объяснять бесполезно.

— А вы не торопились, — спокойно ответил я, садясь напротив. — Зато теперь видно, как боретесь с терроризмом.

— Хотите признаться в совершении теракта? — чуть насмешливо спросил представитель неназванного ведомства.

— Хочу сообщить о том, что не видел ни одного вашего сотрудника, когда меня пытались убить и взорвать. Дважды за день.

— Спасибо, я передам им вашу похвалу, — с каменным лицом ответил чекист. — Значит, они выполняют свою работу хорошо.

— А, понял, у нас с вами просто разное понимание слова хорошо, — не собираясь сдаваться, ответил я. — Если для вас два взрыва в центре города, при которых только чудом удалось избежать жертв, — это хорошо, тогда, конечно, никаких вопросов.

— Так, никто не пострадал. Не теракт, а буквально мелкое хулиганство, — хмыкнул Сергей. — Хлопок, можно сказать. А вот убийство, совершённое пока неустановленным человеком из неустановленного пистолета ПММ, — это дело крайне серьёзное, требующее всестороннего и обстоятельного расследования.

— Очень надеюсь, что оно таки состоится, и вы найдёте этот пистолет и даже отследите его до людей Кусаки. А потом раскрутите эту цепочку, заодно захватив рабо- и наркоторговлю. Может, и в самом деле арестуете злодеев. Главное в ходе расследования не выйти на самих себя.

— Мне неинтересно рассуждать о пустых домыслах, — отмахнулся Сергей. — Есть труп, есть свидетели. И всё указывает на подростка лет восемнадцати.

— Ох ты ж… подростка. Да, сочувствую я вам. Придётся же всех подростков в Сочи опрашивать. Прямо как те сотрудники милиции, которые вчера снимали у меня показания во время обхода жильцов… после того как у меня взорвали машину. Можете, к слову, взять копию у них. Думаю, они подтвердят, что сделали всё вовремя.

— Вряд ли они их так тщательно хранят, могут и потерять, — лишь на мгновение задумавшись, ответил чекист.

— Ну если так, то и доказательств никаких искать не надо, верно? — усмехнувшись проговорил я. — К чему тогда весь этот фарс? Демонстрация власти? И толку от неё, если приходится идти на бесполезные грязные ходы?

— Бесполезные? — в этот раз Сергей даже позволил себе улыбнуться.

— Конечно! Только подумайте. Вы. Лично! Прессуете кадета провинциального отделения мелкой военной академии. У которой даже собственного общежития нет! — всплеснув руками, проговорил я. — Не олигарха. Не наркобарона. Даже не как его… смотрящего, вот! А вчерашнего школьника! И как вам? Не обидно?

— На руках этого, как ты его назвал, вчерашнего школьника, больше трупов, чем у многих наркобаронов. Мы таких называем дикими беспредельщиками и массовыми убийцами. Не маньяками, заметь. Хотя, на мой взгляд, и это уместно.

— Когда один хороший человек убивает плохого, количество плохих людей не меняется. Чтобы оно сократилось, достаточно прикончить двух, — не смог сдержать я оскала. — Только на самом-то деле именно этим вы и должны заниматься. Наказывать воров, убийц, работорговцев… ну и дальше по списку. Только бездействуете.

— Вот значит, что ты делаешь, по-твоему. Караешь преступников?

— Я учусь, на первом курсе. К соревнованиям вот готовлюсь, — чуть поуспокоившись, ответил я. — А ещё у меня вчера машину взорвали, ни с того ни с сего. Придётся новую покупать.

— Тебе бы для начала права получить.

— Вот! Тоже нужное дело. Так что некогда мне. А вы о каких-то мифических массовых убийствах, — улыбнулся я. — Лучше займитесь делом. Подрывника опознайте. Найдите, на кого он работал, и кто уже не в первый раз отправляет убийц на охоту… за вчерашними школьниками.

— Мы сами прекрасно разберёмся, что нам делать и что у нас в приоритете. И остановить массового убийцу – не самая плохая цель.

— Только вот и её у вас нет, потому что занимаетесь вы совсем другим. К слову! А куда ваши сотрудники делись? Вначале террористы из Абхазии, потом падёж киллеров со всей России, теперь вот подрывник. К слову, вы же не просто так пришли. Он из ваших, я правильно понимаю?

— Понятия не имею, о чём ты.

— А знаете, я вам даже верю. Ну почти, — усмехнулся я, видя, как глаза чекиста становятся как две льдинки. — Только вот, по словам свидетелей, подготовка у сорок шестого была слишком хорошая. Как и снаряжение.

— Если это намёк…

— Какие между нами могут быть намёки? Уверены, что никто из вашего ведомства не работает на противоположную сторону, против вас? Больше того, против меня, что особенно неприятно.

— Всё ещё не понимаю, о чём вы.

— Да ну? Это вам сказали, что он не из ваших, или вы просто мне врёте? — я с удивлением понял, что он искренне возмущён моими словами. Решение пришло почти мгновенно. Выставив перед собой ладонь, я взял во вторую платок и достал из рюкзака патрон к пистолету. — А такие тоже у всех есть? На рынке купить можно?

Сергей взял патрон, и несколько секунд смотрел на пулю, после чего начал задумчиво перекатывать её между пальцами. Зажал подушечками и без всяких тисков и оборудования разобрал на части, заглянув внутрь.

— Вот-вот. Я вообще не думал, что такое бывает. Полностью бесшумный патрон, — покачав головой, проговорил я. — У скольких людей есть такие? Кто вообще в курсе? Может у кого-то танки свои есть? До вчерашнего дня, грешным делом, я даже думал, что у нас взаимовыгодное сотрудничество. Руками одного не конкретного вчерашнего школьника вы устраняете одну угрозу, а в случае чего на него можно всё скинуть и тем самым подточить позицию другой проблемы.

Сергей молча поднялся и уже собирался уйти, но остановился прямо перед дверью.

— Если бы некоторые из нас не поддерживали малолетнего отморозка, его бы давно задержали, или вовсе устранили. Но ему удивительно везёт с покровителями.

— Ну последнее вряд ли, а вот арестовать… к слову, а вы совершенно случайно не знаете, где и когда проходит сходка криминальных авторитетов, которые нанимают киллеров? — сделав невинные глаза, спросил я. Несколько долгих секунд, казалось, что чекист меня просто пошлёт или рассмеётся в голос.

— Им принадлежит Жемчужина, — наконец ответил Сергей. — Об остальном – не в курсе, бандитами занимается МВД, а не мы. Удачи.

— Спасибо? — не до конца поняв, что сейчас произошло, удивился я.

Ничего не ответив, чекист вышел с кафедры, оставив меня в полном недоумении. Это меня что, благословили на устранение организованной преступности в Сочи? Вопрос, мягко скажем, интересный. Надо разведать. Теперь Абрам не отвертится.

— Кадет Карлсон, что вы здесь забыли? На кафедре идёт кварцевание от сезонных бактерий и вирусов! — в кабинет зашёл возмущённый Пётр Алексеевич, и я чуть не заржал в голос. Ну да, кварцевание. Хорошая причина всех выгнать.

— Так, меня вызвали, вот сижу, жду. Дезинфицируюсь, — разведя руками, ответил я. — А кто приказ отдал?

— В смысле, кто? — нахмурился капдва. — Вы как к старшему по званию обращаетесь, курсант? А ну, смирно!

— Есть, смирно, товарищ капитан второго ранга, — вытянувшись, с улыбкой ответил я. И смешила меня не только вся ситуация с чекистом, но и мрачный взгляд, который на меня бросал преподаватель. — Разрешите идти?

— Нет. Стой, — придержал меня завкаф. — Скажи мне, Ваня, что за фигня происходит? Дочка сказала, что у тебя вчера машину взорвали.

— Так обычно дело. Красноармейцы балуются, свергают монархию, пока она не окрепла. — не особенно размышляя, ляпнул я. — Вон, Саню тоже шлёпнуть пытались. И не раз, так что суровая норма жизни.

— Если ты имеешь в виду тот случай со снайпером, то это не особенно похоже. И считать, что тогда пытались убить его, а не тебя — сомнительно, — мрачно произнёс Пётр Алексеевич. — Это, не говоря уже о том, что ты участвовал в разборках с террористами с применением пограничного крокодила. Вообще, ни разу не шутки.

— Прекрасно это понимаю, но сделать ничего не могу. Просто я очутился не в то время и не в том месте, — пожав плечами, ответил я. — Ехал на заключение договора, а попал на разборки. Сам не знаю, как так вышло.

— Да уж верю, что не знаешь. Было бы тебе хоть тридцать, ещё б поверил, что можешь дозвониться до сослуживцев и поднять вертушку, а пока ты кто?

— Князь, — уверенно улыбнулся я, заставив мужчину задуматься.

— Вот что. Мне плевать, что с тобой будет, это твоё дело по жизни. Но ты ставишь под угрозу мою дочь. Если с ней что-то случится, мне плевать, кто ты, я тебе глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Понял меня?

— Так точно. Как не понять, вы знатный любитель физиологической выдумки, товарищ капитан второго ранга, — улыбаясь от уха до уха, отвечал я, не забывая вытянуться по струнке.

— Слушай, Карлсон, будь человеком. Расстанься с ней. Побереги стариковские нервы, — прорычал капдва. — Она у меня одна, кровиночка. А ты и себя загубишь, и её под монастырь подведёшь. Что тебе стоит?

— Не вам, и даже не мне выбирать, с кем она будет, — серьёзно ответил я. — Она уже достаточно взрослая, чтобы сама выбрать свой путь. Ну и на вашем месте я бы так не напрягался. Она же отличница. После первого полугодия переведётся, это я, обалдуй, тут останусь на ближайшие лет пять-семь.

— Хорошо бы… — проговорил Пётр Алексеевич. — Свободен.

— Есть! — козырнул я и вышел из кабинета чуть ли не строевым шагом. Посмотрел на часы. Большая перемена уже заканчивалась, а значит, со всеми делами придётся разбираться после. Но когда пришёл на математику, с удивлением понял, что все наши столпились у первой парты.

— Что происходит? — поинтересовался я, заглядывая Ане через плечо.

— Наташа откопала где-то журнал зарубежный и читает, — ответила моя девушка. — Получается смешно.

— О вот, ещё новость. Мая селендар энд. Это в смысле конец календаря, — перевела Дёмина. — Пишут, что, как это, таинственная цивилизация сделала календарь, ещё несколько тысяч лет назад. Настолько точный, что учитывает вообще всё! Был расписан по дням на сотни веков, а в две тысячи двенадцатом году он заканчивается!

— Может, у них просто каменные таблички закончились? — проговорил я как можно беспечнее, вглядываясь в нечёткую фотографию. — Ну или подумали, что нечего делать такой длинный, ближе к делу новый выбьют.

То, что фото в цвете, угадывалось только по краям, где виднелись листья и голубое небо. В целом же на картинке была серая гранитная плита, на которой были выбиты символы. Очень много символов, внешне напоминающих те, что я видел на скрижали во дворце и сам использовал. Только кроме прямых рубящих линий тут добавлялись небольшие овалы.

— Нет же! Вот здесь написано, что Майя предусмотрели всё, просчитали по звёздам и вывели, что в эту дату календарь закончится. Будет конец света. А двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года будет великий катаклизм, и всё закончится! — радостно перевела Наташа, заставив меня неприязненно поморщиться.

— Иван, в чём дело? — спросил Саня.

— На знаки посмотри, — кивнул я в сторону фото, а сам двинулся за парту. Вот это сходил в отпуск. На полную человеческую жизнь. Как же.

Ну хранитель, ну падла бородатая. Тоже мне, божество судеб, испытаний и перерождения. Двенадцать лет. Да я за это время толком нифига не успею! Ни детей настругать, ни вырастить их… у меня, можно сказать, даже молодость толком не настанет, всего тридцатник исполнится. До зрелости ещё двадцать лет… Как тут можно какие-то планы строить?

— О чём задумался? — спросила Аня, садясь рядом за парту.

— О конце света, — со вздохом проговорил я, и девушка, вначале подняв брови, потом звонко рассмеялась. И так хорошо стало от этого незамутнённого веселья. В самом деле, какой там может быть конец света? Ну настанет и настанет. Я тут всего пару месяцев, и даже отдыхая, начал осваиваться, а что будет через десять-двенадцать лет!..

— Вот, теперь ты улыбаешься, — довольно сказала Аня. — Сам понял, какую глупость сморозил? Не будет никакого конца света.

— Ага, ты ещё скажи, что магии не существует, — с лёгкой иронией ответил я.

— Ой, я так люблю магию. Меня папа в цирк московский возил, так там фокусники реальную магию творили. С исчезновениями! — с придыханием описывала девушка. — Я даже после этого сама пыталась карточные фокусы осваивать, но маленькая была, не хватило мелкой моторики и усидчивости. А сейчас даже в магазинах есть наборы юного фокусника, самому ничего придумывать и делать не надо. Купил и используй. Там и плащи зеркальные, и шляпы с цветами, и палочка раздвижная… в общем, на любой вкус.

— Да, когда мир полон чудес, жить интереснее, — улыбнулся я.

— Точно! Я, конечно, не увлекаюсь всякими этими спиритическими сеансами и гаданиями на картах. Но некоторые их любят. У Наташи вон целых три колоды есть, — кивнула она на подругу. — Если хочешь, пойдём спросим, она нам погадает. А ещё есть астрология и… да много чего.

— А потом приходит безжалостная тварь наука и разбивает все детские мечты о суровые законы физики, — сказал я, откинувшись на спинку стула. Вообще, двенадцать лет — это очень много, если ты хорошо знаешь своё дело. А если за тобой ещё и самая большая империя с колоссальным запасом ядерного оружия, то пережить апокалипсис уже вполне реально. Сужу по собственному опыту.

А значит, что? Значит, для начала стоит выиграть долбанный конкурс царевичей. Перестать отлынивать и начать заниматься им всерьёз. О чём мы там говорили? Тот, кто добьётся самых выдающихся успехов, тот и станет наследником? Каких успехов можно добиться в этом захолустье?

— Что бы мне такого сделать, чтобы прославиться и заработать много-много денег? — задал я вслух риторический вопрос.

— Ты же говорил, что у тебя есть деньги? — с удивлением спросила Аня.

— Есть, около двенадцати тысяч долларов. Но разве же это деньги, — отмахнулся я, заставив девушку выпучить глаза. — А ещё ваучеры… надо понять, что с ними делать, и мешок рублей… но это всё реально мелочи.

— Мелочи… — повторила Аня, а потом закрыла лицо ладонями. — Мелочи… знаешь, Вань, я иногда просто выпадаю с тебя в осадок. Не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьёз. На эти деньги же можно целую квартиру купить! В центре!

— Кто-то мечтал о больших заработках в крупной компании. На хороших должностях. — напомнил я. — А квартира просто останется бесполезным активом. Может, она, конечно, сильно подорожает в последующие годы, но не настолько, чтобы стать богатым. Максимум – не умереть от голода. Но мы говорим о заработке.

— Ты же понимаешь, что это риски? Ты можешь потерять всё. Нужно контролировать покупку и сбыт на каждом этапе. А потом, если вдруг оно заведётся, братки попробуют отжать. А ты хочешь на это поставить все деньги? — с сомнением спросила Аня.

— Хочу. Да пожалуй, что так. Деньги должны работать, а не лежать мёртвым грузом. Но есть одна большая проблема. Я не могу выезжать из города.

— Чего? — удивлённо посмотрела на меня девушка. — Ты под арестом?

— Так получилось, — легко ответил я, пожав плечами. — Поэтому нужно продумать схему, при которой риски минимизируются там, чтобы в случае проблем, они бы возникали только здесь, на этой стороне.

— Ох. То есть ты это всерьёз? — нахмурилась девушка.

— Более чем. Я поехать не могу, так что нужно покупать что-то дорогое, но не слишком объёмное. Например… — я окинул взглядом аудиторию, потом вспомнил, как ходил по рынку, расспрашивать про цены, но ничего не шло в голову. Да ещё и телефон, как назло, сбил меня, пиликнув сообщением о списании средств.

Я так и замер, глядя на монохромный сигнал. А ведь это отличный вариант. Дорогие, не слишком массовые, компактные. Лучше были бы, пожалуй, только драгоценные украшения. Но их и так полно и тоже завозят контрабандой.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — повернувшись ко мне, спросила Аня.

— Если мы сможем уронить цену, пусть не в два раза, но хоть наполовину, это будет настоящая бомба!

— Только вначале надо бы понять, как их закупать и где. К счастью, на дворе не девяностые и почти всё можно найти в интернете! По крайней мере, официальные сайты мобильных компаний точно есть, — уверенно сказала девушка. — Так, осталось только понять, у кого можно сесть на модем, чтобы узнать.

— Хорошо. Я обеспечу безопасность здесь, в городе, а ты постарайся, чтобы до приезда в Сочи всё было чисто. Если купить по пятьдесят долларов, будет примерно двести штук. Минус расходы. Такое количество груза даже в мою яхточку без труда поместится.

— Тебе придётся взять кого-то, кто смыслит в мореплавании.

— Саня! — громко крикнул я, и парень тут же повернул голову в нашу сторону. — Хочешь денег бате на машину заработать?

— Глупый вопрос, конечно, хочу. А что делать надо?

— То, что уже обсуждали в Хосте. Только теперь не болтать, а делать. Деньги есть, яхта есть. Нужно доплыть из пункта А в пункт Б и вернуться без происшествий.

— Ну, в принципе у меня зачёты и так есть. Могу хоть на следующей неделе, — пожал плечами одногруппник. — Только вначале надо с Анатоличем договорится. Сам же понимаешь.

— Да без проблем. Как раз и решим этот вопрос. — кивнул я, и после математики мы заявились на кафедру.

— Что вы хотите сделать?! — с удивлением посмотрел на меня куратор.

— Устроить небольшую регату, до Стамбула и обратно. Две недели максимум. В зачёт общих дисциплин, — сказал я, придумав историю с яхтой. — Мы же черноморская академия, а у нас даже в программе выхода на большую воду нет.

— Большая вода… — хмыкнул Филипп и покачал головой. — Отпустить князя Серебряного одного я не могу. Тем более с двумя девушками. Вы учащиеся, и мы за вас отвечаем. Так что нет. Разве что и в самом деле устроить проведение дополнительных экзаменов на местности, с ориентированием, вычислением курса… но это больше по части Петра Алексеевича. А вот и он, кстати. Господин заведующий кафедрой, не уделите нам немного своего времени?

— …куда ты собралась? В какую Турцию? — зарычал капдва, да так, что стёкла вздрогнули, а девушка вжала голову в плечи. — Совсем ума лишилась с этими авантюрами? Вначале этот, а теперь? Думаешь, я тебя на блядушки отпущу?!

— Папа, это совсем не то, что ты подумал! У нас серьёзное предприятие! — попыталась оправдаться Аня. — К тому же я на это училась! Это моя специальность, и я знаю, что делать!

— Нет! Всё! Никакой Турции! — отмахнулся капдва.

Но просто так сдаться – не наш вариант. Аня поговорила с мамой. Та снова поговорила с отцом. Прошло два дня, и он, заклёванный любимыми женщинами так, что начала появляться лысина, согласился. Правда, совсем не на те условия, о которых мы в первый раз говорили.

— Я с ней сам поеду, — мрачно сказал Пётр Алексеевич, не собирающийся оставлять дочь без гиперопеки. — Один раз. И не на яхте ни на какой, а на пароме. На машине. Если всё, как вы рассказываете, нам багажника хватит. Потом выйдете в море, перегрузим, и потом уже своим ходом дойдёте до Хосты. Мы заберём себе четверть. Это моё последнее слово. Всё ясно?

— Хорошо, четверть от прибыли, и мы договорились, — протянул я руку, и тот нехотя её пожал.

Если бы я тогда знал, какие наценки можно делать, я бы просто отдал деньгами…

Глава 6

Иногда нет ничего хуже, чем ожидание. Аня с Петром Алексеевичем уплыли на пароме в пятницу вечером и должны были вернуться в воскресенье ближе к полуночи. Мы же – на трофейном катере. Когда я назвал его яхтой, на меня так посмотрели, будто в душу плюнул.

— Нам повезло, что он в хорошем состоянии, — сказал Саня, проверяя его перед спуском на воду. — Дырок нет, днище гнутое, но не сильно. Если далеко в море не отходить – всё нормально будет.

— Слышу сомнение в голосе я твоём. В чём дело?

— Так это речной катер, а не морской. У моего отца такой же был, пока продать не пришлось, — пояснил Серебряный. — Слушай, как ты вообще решил идти в Черноморскую, когда сам в лодках ни бум-бум?

— А ты знаешь какую-то другую академию в Сочи? Нет? Ну вот я тоже, — спокойно ответил я. — Вообще, я море люблю, и солнце… и то, что скоро декабрь, но мы в ветровках, а не пуховиках.

— Так, температура по-другому ощущается… хотя, ты же из Питера. Тогда да, но странно, что ты лодками не увлекался, там же тоже море есть, хоть и холодное, — непонимающе посмотрел на меня Саня.

— Лучше катером займись. А мне ещё шины заготовить, к парому стыковаться.

— Не стыковаться, а швартоваться… да понял я, понял. Посмотрим, как тебе будет на практических занятиях в следующем году, — недовольно пробурчал Саня.

К вечеру воскресенья мы уже болтались на волнах в открытом море. И надо сказать, что несмотря на укачивание, а это было очень непривычно, я остался в восторге от открытого моря, которое уходило за горизонт.

Последнюю тысячу лет я провёл на плоском куске земли, изрезанном рвами, окопами и колючей проволокой. В окружении семи колец стен и мобильных крепостей. Под постоянными волнами всевозможных тварей я ни разу не смог выбраться из этого непрекращающегося кошмара.

А море, когда оно появлялось, приносило с собой либо элементалей, не убиваемых обычным оружием, либо чудовищ, что лезли из глубин сплошным потоком. И это ещё не худший вариант. Однажды к нам пыталось прорваться такое, что подымалось выше самых больших стен и небоскрёбов. И единственное, что нас спасло — начало вторжения из иного мира, когда исполины столкнулись друг с другом… Правда, добивали их всё равно мы. Я лично отрезал одному голову резонансом…

Море… даже когда под вечер оно чуть разбушевалось, и нас начало ощутимо бросать по волнам, я не чувствовал никакой опасности. А вот Саня то и дело проверял спасательный жилет, повторяя, что уже далеко не лето и, даже просто рухнув в воду, можно замёрзнуть за полчаса, а до берега отсюда вплавь не доберётся даже чемпион.

— Огни! — заметил я, когда стало уже совсем темно, часов семь.

— Да, это должно быть они, главное, чтобы мимо не проплыли. — ответил Саня, заводя двигатель. Посмотрев в бинокль, я убедился, что это и в самом деле то же грузовое судно, которое мы провожали два дня назад.

— Готовь покрышки! — скомандовал я, правя к парому. Судно скорость сбавлять не собиралось, так что нам пришлось двигаться параллельным курсом, дожидаясь пока Аня с отцом не выглянет из-за борта. Несколько раз мы чуть не сталкивались, но покрышки оказались достаточно удобным инструментом и пружинили, отталкивая нас.

— Что-то их долго нет, — проговорил я, когда мы продержались минуты три. Неспящие пассажиры с интересом рассматривали нас через окна и иллюминаторы. — О, наконец-то. У вас всё нормально?!

— Да! Закупились на всё! — крикнула Аня, свесившись через край. — Принимайте посылочки! Держи ровнее.

Это было проще сказать, чем сделать. Пусть не шторм, но заметное волнение на море было, да ещё и делать всё приходилось на ходу, удерживая курс и скорость. Так что я почти пропустил момент, как с парома начали спускать на верёвке пухлую клетчатую сумку. Та отчаянно болталась, норовя залететь меж бортов, так что приходилось держать впритык, балансируя, чтобы не врезаться. За первой пошла вторая и…

— Есть! Третья готова! — довольно сообщил Саня, отвязав верёвку. — Давай следующую!

— Всё. Больше нету, — ответила девушка, и я ошарашенно посмотрел на клетчатые сумки. — До встречи на берегу! До завтра!

— Всего три? — удивился я, но девушка уже скрылась за бортом. Как назло ещё и волна пошла, отбросила нас в сторону.

— Зато они тяжёлые, — заявил Серебряный, укладывая сумки на дно.

— Лучше держи на сиденьях, чтобы не промокли, — решил я, направляя лодку по компасу и направлению парома. По звёздам я ориентироваться не учился, тем более что они часто разные от мира к миру. А сверяться с ЖПС пришлось только у берега, чтобы случайно не уплыть в Абхазию.

В результате швартовались мы почти в полной темноте, что очень соответствовало духу контрабандистов, но вообще неудобно. Надо обязательно поставить себе какой-нибудь маяк или, по крайней мере, освещение провести.

— Готово! — крикнул Саня, заканчивая привязывать судёнышко к пирсу. Я осторожно подал ему один из баулов, потом переложил два других на бетонную плиту, обесточил катер, и только после этого вылез сам. Разбирать сумки было решено уже в Сочи, а для этого Серебряный взял у отца машину, армейский неказистый УАЗ. Самое то по горам гонять.

Погрузились, доехали, выгрузились на хате. Всё заняло около полутора часов. Из-за серпантина, и потому что властям было явно не до того, чтобы освещать улицы. На всей дороге из Хосты в центр горело фонарей десять, от силы. Да и те уже в пределах условных городских районах.

Зато, когда приехали, с облегчением плюхнулись, я на кресло, Саня на диван. Надо сказать, домик ещё не развалили, но было уже близко, всё же общественный статус жилья делал приходящих безответственными, и только введённые правила позволили не превратить его в бомжатник.

Сумки теперь стояли, между нами, и я, наконец, решил заглянуть в одну из них. После чего нахмурился и начал перебирать содержимое.

— Твою дивизию, это что за фигня? — мрачно пробормотал я, глядя на непонятные символы на одинаковых некрасивых коробках. Открыл одну, вроде телефон, по крайней мере похож, но точно не кирпич, как у меня. Пришлось повозиться, чтобы найти соответствующие надписи, и те на самих устройствах. — Самсук… Нокиа… меня начинают терзать смутные сомнения относительно всего этого добра.

— Может, в других сумках иначе? — приободрил меня Саня, но когда он залез в самую тяжёлую, между коробок нашёл буквально пакет с мотками какой-то проволоки. Мелкие бусы, я вначале подумал, что золото и камни, проверил – нет, стекло и медь. — Вань, кажись, нас кинули.

— Погоди горячиться, вначале разберёмся. — остановил я одногруппника и набрал Ане домой. — Добрый вечер, Марина Геннадиевна, Аня с Петром Алексеевичем уже вернулись? Можно ей трубочку передать?

— Привет! Слушай, там так здорово, мы всего по двум городам проехали, базары там словно… — посыпалось на меня как из рога изобилия. Аня восторгалась песчаными пляжами, яркими вывесками, одеждой. Да так, что не давала мне и слова сказать.

— Я рад, что тебе понравилось путешествие. Только объясни мне, что вы привезли и сколько денег потратили на это? — сумел вставить я, когда у девушки закончилось дыхание. — Не хочешь же ты сказать, что в этих трёх сумках больше двенадцати тысяч?

— Ну, вообще-то, чуть больше, — обиженно ответила девушка. — Я уговорила папу и наши деньги все взять. Так что мы кровно заинтересованы в том, чтобы всё продалось и как можно быстрее. Если получится, через неделю ещё раз поедем.

— Ладно. Разберёмся завтра. Спокойной ночи, — пожелал я, и, дождавшись ответа и признания в любви, повесил трубку. — Итак, здесь все мои деньги, теперь надо понять, почему и что с этим делать.

— Прямо все? — уточнил Саня. — Да, попали…

— Посмотрим… — ответил я, решив не делать никаких поспешных выводов. Вообще, деньги ещё были, и не мало, но исключительно в рублях. — На сегодня всё. Я здесь буду спать, чтобы не спёрли. А завтра к себе перенесу.

— Так, может, сейчас? Потом я домой, — предложил Серебряный, и, подумав, я согласился. Тем более что после починки двери я её укрепил швеллерами.

Спалось мне не то чтобы плохо, но тревожно. А в понедельник утром…

— Ты издеваешься? Я столько всего сделала, цену сбивала до минимума, глазки строила, а ты… вы, обвиняете меня… неблагодарные! Всё! Я всё сказала! — фыркнула Аня, когда я потребовал объяснений.

— Слушай, может, они тебя с капдва кинуть решили? — спросил Саня.

— Это крайне глупо, пытаться кинуть того, кто приносит деньги, да ещё и регулярно, — ответил я, глядя вслед Ане. — К тому же… нет, сомневаюсь. Может, мы просто что-то не так поняли. Надо будет после занятий спросить.

Пары сегодня были несложные, я с интересом слушал местную современную историю, копался в своей головушке, сравнивая с тем, что помнил, и в целом оно было плюс-минус километр рядом с одним из первых моих миров. Там мне даже удалось дожить до старости. Правда, пришлось уехать из страны и жить в горах в поисках возвышения. Но это сейчас к делу не относилось.

После большого перерыва, на уроке танцев меня ждал настоящий сюрприз. Нас поставили парами и начали показывать па, которое предстояло выучить так, чтобы отскакивало от зубов, когда я чуть не выругался вслух.

— …и шаг назад, кисть вперёд. На меня смотрим! — рявкнула преподавательница. — С места не сходить. Вот, так! Назад влево, чуть вперёд… в одной плоскости, на меня смотрим!.. чуть назад вправо, вперёд, назад! И, повторить.

Ну кричит и кричит. Бывает. Только вот стоя на месте, нам предстояло выписывать движения точь-в-точь как в черчении символов. Я даже зажёг первую золотую линию, прежде чем символ сломался. А ещё в аудитории находился Филипп, часто выступающий в роли партнёра для нашей преподавательницы. И он очень, ОЧЕНЬ, тщательно смотрел за каждым движением и реакцией учеников.

— Могу я поинтересоваться, что за фигнёй мы занимаемся? — спросил я, подойдя к нему в перемене. — Это уж очень напоминает начертание.

— Думаешь? — улыбнувшись, ответил СИБ-овец. — Даже не знаю, не могу сказать ничего конкретного. Нам просто спустили инструкции, и мы их исполняем.

— Не могу сказать, что я вот вообще ни в одно слово не верю. Приказ есть, как скажешь. Но разве могут те, кто «не приносил императору клятву», творить их?

—Мне о подобном ничего не известно, — прямо сказал Филипп. — Но ты же понимаешь, что наше государство не единственное не планете?

— Значит, попытка вычленить шпиона, у которого символ начнёт работать? И как вы это определите? Умеете видеть творимые символы?

— А ты умеешь? — тут же переспросил преподаватель, но я покачал головой. — Вот и я нет. Но прекрасно могу отслеживать реакцию. И если бы среди вашей группы был хоть кто-то способный сотворить стрелу, даже просто начать её, я бы это отметил. А так, обычное студенческое раздражение и скука.

— Почему стрела? Разве не у каждого свой символ?

— Ты спрашиваешь больше, чем я знаю, — пожав плечами, ответил Филипп. — И вообще, не хотите ли рассказать о давлении на вас со стороны МВД?

— О каком ещё давлении? — нахмурился я, но потом сообразил. — А, тот случай на кафедре. Разве вы такие вещи не санкционируете?

— Проще сделать и просить прощения, чем просить разрешения и получить отказ. Стандартное правило, которое действует безотказно. Так что нет, они успели осуществить свой план, пока я был в отъезде. К слову, мы выяснили, что за получением вами конкретных участков рядом с горным заповедником и в Хосте стоит верхушка МВД. Что вы им пообещали взамен?

— Сказал, что так они могут насолить Баранову, и что не буду выкидывать их визитку. Вот она, да, — протянул я кусок картона. СИБ-овец, достал из внутреннего кармана пиджака телефон, чем тут же привлёк моё внимание.

— Не смотри на меня так, у тебя свой есть, — спокойно проговорил он, вбивая номер в книгу контактов. — Ещё и новее.

— Значит, мой новее? Сильно? — уточнил я.

— У тебя новинка этого года, а моему уже три. Да в чём дело-то? — спросил он наконец. — Какие-то проблемы?

— А сколько такой телефон стоит? — уточнил я.

— В Москве около сотни долларов, в Питере чуть дороже, может, сто двадцать. А… вот вы за чем плавали.

— Я за территорию города не выплывал, — тут же ответил я. — Находился в прибрежной зоне.

— Спорный вопрос, где считать морскую границу именно Сочи, а где России. Но пусть будет так. Хотя в следующий раз, если понадобится, советую всё же согласовывать такие путешествия заранее. Чтобы нам не приходилось в спешке отслеживать телефон и высылать пограничников.

— Так. Только не говорите, что за нами следили боевые пловцы на дрессированных дельфинах, потому что никаких катеров и кораблей я не видел.

— Нет, всё проще, они опоздали на точку рандеву. Пока искали кто ближе, пока согласовывали с пограничной службой, пока… в общем, они приплыли через полчаса-час, поискали, а потом мы их уже отозвали на базу, — не стал лукавить Филипп.

— Что-то мне кажется, что развитие технологий куда перспективнее, чем символы, — проговорил я нахмурившись. — Их чертить не надо, нажал на спуск и вперёд.

— Когда князь Серебряный освоит наконец свой знак, мы перейдём к следующему элементу, масштабированию, и всё сразу станет понятно. Хотя думаю, вам и без подсказок ясно, что это значит, — с улыбкой ответил Филипп.

— Хотите сказать, что один и тот же символ может иметь разную силу, в зависимости от размера? — проговорил я, вспоминая, как на церемонии женщина, усыпившая весь зал, махала рукой. Да, там чертила так чертила…

— Всё немного сложнее, но общий принцип именно такой. А ещё их можно масштабировать и в обратную сторону, чтобы сократить расстояние и увеличить скорость начертания. Если приноровиться, это будет похоже на дрожание кончика пера. По крайней мере, именно на это я рассчитываю. Но пока, увы, такой точности на автоматизме добиться не могу.

— А смысл делать маленький знак, если в нём не будет достаточно силы?

— Как я и сказал, всё немного не так. Плавность, точность, скорость и размер – все параметры важны. Некоторые утверждают, что ещё есть «нажим», но пока и этого мне не удалось повторить. Увы, — с плохо скрываемым раздражением ответил преподаватель. — В остальном же — тренировки, тренировки и ещё раз тренировки.

— Большим копьём можно будет пробить танк?

— Думаю, да. Главное — не увлекайтесь занятиями вне зала, — посоветовал Филипп.

— Понял, спасибо! — воодушевлённо ответил я и отошёл.

Так, значит, то, что я делал — не финальная форма знака, а лишь вариация, ещё и не самая хорошая. Её можно улучшить, напитать силой… я уже дошёл до двери, когда сообразил, что преподаватель так технично съехал с пояснения за скрижаль. А может, он и сам был не в курсе? Но я то был. А значит, у других стран тоже есть свои скрижали. И те, кто их держит. Вывод? Генри – мудак. А батюшка не то идиот, который повёлся на развод иностранного агента, не то просто решил избавиться от лишних детей.

Нет, я допускаю, что он мог быть сторонником теории крысиного короля. Чтобы в ведре осталась только одна крыса, которая сожрёт остальных. И пожалуй, в идеальном мире такое могло бы сработать, но в реальном... На каждого кто-то воздействует, а если ты не заботишься о своих одарённых, это будут делать твои враги.

Даже меня пытаются постоянно использовать как разменную монету, хотя я и уехал в провинциальный городишко подальше от дворцовых интриг. У них, конечно, не выходит, а все, кто пытался, получили по зубам или остались с носом. Но это не делает ситуацию менее поганой.

— Вань, ты куда? — вырвал меня из задумчивости Саня. — С девушкой своей поговорил уже? Что делать будем?

— Как раз сейчас её захватим и пойдём выяснять цены, — вынырнув из собственных мыслей, сказал я. — Тебе, кстати, не нужно к Нате?

— Не сегодня. Дела важнее, — отмахнулся парень, на что мне оставалось только пожать плечами. Аню мы встретили на выходе, она как обычно относила журналы в деканат. Что поделать, староста.

— Пойдём разбирать, что вы такое набрали и что там за проволока, — сказал я, когда девушка остановилась в паре метров от меня, надув губки и сложив руки на груди. — Обижаться будешь, если всё сойдётся. А пока чувство, что вас сильно надули.

— Проволока? Какая ещё… вы что со Сваровски сделали, идиоты? — глаза Ани округлились, она тут же подалась вперёд. — Где сумки?!

— У меня в квартире. Так что, идём?

— Идём, конечно! И не дай бог вы их побили или поцарапали, там каждый кулончик под тысячу рублей стоит! — схватив меня под руку, причитала девушка. Вот только что была обиженкой, а теперь тащила меня словно паровоз, не замечая сопротивления редких прохожих.

— Значит, эти стекляшки ценные? — с сомнением посмотрел я на неё, когда мы выгрузили изделия из проволоки и стекла. — Ты же понимаешь, что это не драгоценные камни и не золото?

— Конечно, понимаю, это бижутерия. Но очень дорогая и знаковая. Я её у продавца чуть ли не с руками оторвала. За каждый доллар торговалась, — ответила Аня.

— И поэтому они валяются кучей, только проложенные бумагой? — уточнил я.

— Ну вот такая особенность. Мы ещё много времени потратили, потому что приходилось искать выход на поставщиков, и это почти всегда было невозможно. Так что торговалась как за свою жизнь. Придётся что-то придумать, может, продадим чуть дешевле, — пожав плечами, ответила девушка.

— Да уж, то, что придётся дешевле продавать, даже не обсуждается, — проговорил я, окинув взглядом превращающуюся в склад квартиру. — Ладно. Есть у меня идея, кому это сбыть. Остаётся вопрос только в цене. Напиши мне на бумажке, сколько и что стоило, и в каком количестве есть, возьму по одному экземпляру.

— Вот смета, у меня всё уже записано! — с гордостью ответила Аня, положив передо мной тетрадку. Позиций было около десятка, если просто перемножать столбцы, получалось ровно все деньги и ещё крапуль сверху.

— Ждите здесь, сортируйте, я скоро вернусь, — приказал я, а сам отправился к Абраму, который так рад был меня видеть, что чуть не плакал от счастья. Всё господа вспоминал, глаза к потолку возводил.

— Боже, за что мне такое. Я же просил у вас, князь, не появляться больше в моей лавке! У неё уже складывается плохая репутация. А что я буду делать, если вас в ней убьют, а меня нет? Это же конец для любого дела!

— Я бы сказал, что тебе стоит не об этом беспокоиться, но как знаешь, — ответил я, с улыбкой, выкладывая собранные образцы на стол. — Сможешь оценить?

— Долларов за сто возьму, — чуть помявшись, ответил скупщик.

— Телефон? — уточнил я.

— Всё вместе. И телефон, и мелочёвку.

— Э нет, так не пойдёт. Тут один телефон долларов сто двадцать стоит. А это, как ты её назвал, не мелочёвка, это бижутерия от Сваровски, и она стоит денег, — сказал я, показав на серёжки и брошку.

— Ну, может, в магазине оно столько и стоило, но сейчас точно нет, — отмахнулся скупщик. — Вид не товарный, упаковки нет, а стекляшек я могу из Китая тонну заказать.

— Товарного вида нет, говоришь… — спросил я, задумавшись. — Это всё?

— Нет, конечно. Вот телефон, его же надо русифицировать, а то у него из знакомых мне языков только английский. Кто его покупать в таком виде будет? Да и без коробки, без гарантии. А стандарты связи какие? А как у мобильного оператора его подключать? Они же сами телефоны продают, им чужие брать не выгодно.

— Ясно, понятно, — проговорил я, убирая всё в рюкзак. — Значит, вначале придётся ещё вложиться.

— Что, на складах случайно нашли груз кантрабанды? — усмехнулся Абрам, но, увидев мою кислую мину, всплеснул руками. — Что, сами завезли? Ох…

— Без паники. Я как-нибудь разберусь.

— Так это же надо найти покупателей, точки сбыта, доказать, что всё законно…— начал перечислять Абрам, и у меня от его занудства аж голова разболелась. Так что, махнув на прощание, я побрёл домой, благо было недалеко, буквально через дорогу. А пока шёл, обдумывал его слова, ведь говорил-то он всё правильно.

Не добравшись до квартиры, свернул к роспечати.

— Скажите, а где ближайшая типография? Ну, если я захочу себе что-нибудь напечатать, коробку там или…

— Купи газету… — посмотрев на меня поверх очков, сказала женщина. На что я молча положил пятьдесят рублей в приёмник. — В Краснодаре. Нам всё оттуда привозят. Ну или из Москвы…

— Ясно, понятно, спасибо, — ответил я, забрав уже привычную газету с лаконичным названием «Купи-продай». Пока поднимался к себе на чердак, в голове начал вызревать план.

— Ну что? — чуть ли не хором спросили Аня с Серебряным.

— Мы будем делать свой собственный магазин телефонов, — решительно сказал я. — Со своим брендом и консультантками.

— Чего? — выпучившись посмотрел на меня Саня. — Зачем?

— Затем, что если будем это продавать оптом, то потеряем процентов десять. Так что нам нужно будет сделать коробки, упаковку, снять на месяц помещение и подать объявление о продаже… хотя нет, объявление можно подать хоть завтра, оставим мой сотовый, будем собирать заказы.

— Понятно, что в розницу будет дороже, но это же за прилавком стоять… или пары прогуливать. Ты же не отдашь продавщице на хранение столько добра – тут же стащат и сбегут! — нахмурилась Аня.

— Тогда даже проще. Магазин нам не нужен. Нужна реклама и громкое название. А телефоны мы будем доставлять покупателям, потому что у нас магазин с доставкой на дом. Для ленивых.

— Не для ленивых, а для статусных. Это же сотовые телефоны и Сваровски, а не какой-то мусор китайский, — тут же поправила меня девушка. — И название должно быть соответствующим. «Лакшери стайл», например. И слоган: "Вы заслуживаете особенного".

— Да ну, непонятная какая-то фигня. Давайте лучше назовём СочиСеть! Цены просто обалдеть! И сразу поставим товары со скидкой, так хоть продадим всё.

— Ага, со скидкой, — фыркнула Аня. — С постоянной. Так чтобы на неё сразу клевали. Магазин на диване. Только у нас на рекламу денег нет.

— На телек, может, и нет, а вот на газету хватит, — приободрившись сказал я. — Значит так. Сейчас составим объявление, завтра я спрошу, как зарегистрировать фирму, и будем действовать.

— А какое объявление-то?

— Оба. Чего мелочиться? Надо будет только ещё пару телефонов к местному оператору подключить, чтобы вы тоже могли отвечать на звонки, — решительно проговорил я.

— А можно я Наташу привлеку? — чуть потупившись, спросил Саня.

— Нужно. Но получать она будет процент с продаж, как и остальные. А с прибыли только те, кто в этом участвовали напрямую, — ответила вместо меня Аня. — Так будет справедливо. Мы будем брать товар на реализацию, и получать деньги только с того, что продали сверху.

— В смысле? У кого брать? У самих себя? — негодуя спросил Серебряный.

— Я вложил в товар двенадцать тысяч баксов, ездили мы за ним на моей лодке и прикрывать от органов тоже буду я, если что. А какой твой вклад в это дело?

— Так, мы же вместе плавали… — нахмурившись проговорил парень.

— Вместе, поэтому я и согласен отдавать тебе всю прибыль с продаж, которую ты сделаешь, — ответил я, набросав на бумажке цены. — Вот это уже со скидками, так что умножай и можешь продавать как есть. Но если мы хотим заработать, нужно сделать всё по уму. С коробками, брендом и так далее. Это тоже денег стоит. К тому же надо съездить в Краснодар, найти одновременно дешёвую и качественную типографию и заказать там упаковку, инструкцию на русском, перевод… потом нужно найти программистов, которые сделают перевод ПО…

— Да понял я, понял. Мороки столько… лучше я просто продавать буду. Хотя, знаешь, есть у меня знакомый парень, программист. Мы с ним в компьютерном клубе познакомились. Может, он чего подскажет.

— Отлично. Тогда договорились. Поздравляю вас с началом нового предприятия «Лакшери-Сочисеть»!

Глава 7

Как можно заказать по телефону типографию и создание коробок? Я вначале думал, что вообще без вариантов, никак, а значит, придётся кому-то ехать в Краснодар, но решил сперва уладить проблему с начинкой. А для этого пошёл на кафедру информационных технологий и спросил про самого выдающегося студента.

Каково же было моё удивление, когда на совещании фирмы Саня привёл того же парня, чьи контакты мне дали в деканате.

— Знакомься, это Илья, программист. А это Ваня, наш директор, — сказал Серебряный, рухнув на диван.

— Очень приятно, — кивнул пухлый парнишка лет девятнадцати. — Я так понимаю, что вам нужно телефон перепрошить?

— Если это означает смену всех надписей и шрифтов на русский, то да, — кивнул я, выложив на стол несколько трубок. — Не знаю, насколько это сложно, но проблема в том, что денег у меня особо нет, могу предложить процент от прибыли или оплату рублями. Пока по-другому никак.

— Вообще я рубли тоже уважаю, — слегка улыбнулся парень, присев на стул. — Но лучше возьму себе одну из труб, которые вы продавать собрались. Заодно транслит сделаю. Только вот работы тут вагон. Телефоны разные, модели тоже, это ведь нужно рыться в оси, меняя кодировку, и при этом так, чтобы она окончательно не съехала…

— С этим, думаю, будет проще, там есть английский и турецкий, значит, можно второй заменить на русский и будет нормально.

— Если бы всё было так просто, — покачал головой Илья. — Слушайте, давайте начнём с какой-то одной модели, посмотрим, а потом можно будет двигаться дальше. По деньгам, тысячи рублей хватит.

— Фига. А губа не треснет? — спросил Саня. — Это же за месяц зарплата!

— Нормально, меня устроит, — сказал я, протянув руку для пожатия. — Когда сможешь приступить?

— Да прямо сейчас и начну, только выберите модель, которую нужно до ума довести, — ответил программист. — Логичнее брать тех, которых больше.

— И да, и нет, — покачал я головой. — Думаю, мы начнём вот с этих кирпичей, они на рынке должны быть дороже.

— Хорошо. Вам виднее, — пожал плечами Илья и забрал трубку. — Только вот ещё что, даже если я раскладку поменяю, надписи на кнопках будут те же самые. Их придётся самим как-то перерисовывать или заказывать наклейки, накладки. В общем, вы это между собой решите. А я, как закончу, вам на почту напишу.

— На почту? Зачем, можно же пешком дойти? Письмо пока на почтамт… — не сразу сообразил я.

— Я про электронную почту. У вас её нет, что ли? То есть мобилы – нормально, а почты нет?

— У меня есть, — хмыкнул Саня. — Но компа нет дома, вот и приходится в клуб ходить. Правда, мы там играем больше.

— Клуб… ходить… — проговорил я, задумался. — Значит, мне нужен компьютер.

— Да, а ещё выход в интернет. У тебя же здесь есть телефон стационарный? Нужно купить модем и подключение, тогда можно будет…

— Стоп-стоп. Я понял, что ничего не понял. Давай по порядку, а лучше скажи сколько надо денег, чтобы всё сделать?

Через несколько часов к складу сотовых добавился пузатый монитор, клавиатура и округлый блок питания. Илья с воодушевлением рассказывал, какой внутри процессор, как много памяти, две плашки по двести пятьдесят шесть мегабайт! Учитывая, как он каждое слово проговаривал, я ему невольно верил. А вот потом, когда подключили модем…

— Чего он так орёт? Это вообще нормально? — спросил я, морщась от визга, писка, коротких щелчков и шума, будто что-то сломалось.

— Ага, полностью, это он так отправляет аналоговый сигнал, — заверил меня Илья. — Ты как вообще с техникой? На ты или на вы?

— Я очень быстро учусь, если надо, — сухо ответил я.

— Ну тогда надо. Вам же как-то нужно будет заказывать, макеты отправлять, согласовывать дизайн. Надо только почту завести и…

— Показывай, — оборвал я парня, стараясь записывать всё, что мне было непонятно и что он объяснял. Вот так и появилась у меня почта 7tcar@ на двух почтовиках. И даже номер в айсикью, правда, общаться мне было не с кем.

— Можешь меня добавить, и пиши, чтоб быстрее было. Кстати, в Сочи трафик дорогой очень, если тебе что-то объёмное надо отправить или получить, проще на диск нарезать и послать по настоящей почте, но общие детали.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я Илью, расплатился и за сборку компа, и за объяснение. — Как с телефоном получится, позвони или напиши.

— Договорились, — улыбаясь сказал парень и, забрав трубу, ушёл.

А я сел искать нужные мне фирмы и через час понял, что это не безнадёжно, но очень проблематично. В Москве, Питере, даже Новосибирске или Екатеринбурге – легко, куча сайтов. В Краснодаре… а потом в голове что-то дзинькнуло, и я понял, что смотрю на проблему с неправильного угла. Ведь если можно заказывать через интернет, зачем делать это в ближайшем городе?

На дальнейшие поиски ушло несколько дней, я перебрал десятки фирм, узнавая условия, торгуясь за цены и сроки, пока наконец не наткнулся на настоящий бриллиант.

— Добрый день, это типография МоскДай? Да, хочу заказать у вас дизайн и изготовление упаковки, — устало проговорил я в трубку, набрав очередной номер. — Белая коробка, двенадцать на семь, с надписью Лакшери.

— Без проблем, сколько тысяч вам нужно? — вежливым голосом поинтересовалась консультант. — Извините, но у нас тиражи только от одной тысячи штук…

— Ничего, тысячу я куплю, только у меня нет дизайна. А ещё нужна внутренняя перегородка для удержания телефона. Инструкции на русском языке и лист гарантийного талона. Полный комплект.

— Для каких моделей? Хотите взять типовую инструкцию или будете верстать макет сами? — быстро и сноровисто уточняла детали девушка. Речь её длилась, я продолжал отвечать на вопросы, ни на что особенно не рассчитывая, но к концу разговора мне неожиданно пришло письмо, за ним картинка с внешним видом коробки, а на следующий день примерный макет.

Когда я уже обрадовался, что вот оно, все мои проблемы решены, стало понятно, что нет. Они только начинаются. И в первую очередь нужно было как-то заменить все кнопки на телефонах. Потому что продавать их с наклейками или переводками — лютый шлак. Подойдёт для нижнего ценового сегмента, где всё по скидке, но это лишь позволит нам держаться на плаву, а не получать прибыль. Значит, нужно идти дальше и искать фирму, способную сделать гравировку. Нашёл. Всё?

Ха-ха. Три раза. Нет. Можно было разобрать телефон полностью. Достать кнопки, отослать их для гравировки. Оплатить, получить, собрать обратно, и всё это никак не походило на формулу быстро разбогатеть на технике. Тем обиднее было наблюдать за Аней, которая свою бижутерию продала буквально в первые дни и неплохо наварилась, даже обеспечив нам небольшую денежную подушку.

— Послушайте, мы, конечно, можем сделать вам кнопки для телефонов на заказ, литьё мы давно освоили, но они у вас выйдут золотые. Это нужно массовое производство. — отговаривал меня очередной менеджер. — Легче под лазер целиком телефон класть.

— У нас в городе его нет, предлагаете всю партию к вам на завод отправлять?

— Мы других вариантов не видим. Это будет значительно дешевле…

И вот тут у меня в голове щёлкнуло второй раз. Дешевле, это не про нас. Золотые – про нас! Понты дороже денег, а сочинец без понтов — это беспонтовый сочинец! Картина тут же перевернулась, и я начал рыть в другую сторону. Искать контакты фирмы, которая могла бы сделать не пластиковые, а металлические кнопки и корпуса.

— Ванечка, ты чего, они же будут тяжеленые, — хлопая своими шикарными ресницами, спросила Аня. — Как их таскать с собой?

— Никто не говорит про настоящее золото. Алюминий, титан и позолота. Мы будем продавать их не по сто долларов, и даже не по триста! — воодушевлённо проговорил я. — Пятьсот. Тысяча и это не предел!

— Да кто их за такие деньги купит-то? — фыркнул Саня. — Ищи дураков.

— Найдём, — улыбнулся я. — Главное — правильно подать!

Ещё почти две недели ушло на то, чтобы пришли готовые изделия, на то, чтобы пересобрать несколько десятков телефонов, а затем я решился на отчаянный шаг. Денег не осталось. От слова совсем. Можно было сдавать технику Абраму, и с парой трубок я так и сделал, но этого оказалось мало. И теперь меня впервые с момента попадания в этот мир подгонял не только азарт, но и нужда.

Идея, как продвинуть наши телефоны, пришла неожиданно, когда мы сидели в квартире и собирали первую партию. Сами, ручками. Работа была тупая и монотонная, а потому на фоне работал телевизор, в котором как раз шло интервью с мэром города, расстраивающимся на то, что предприятия чахнут и нет новых перспектив.

— Нам нужен телек, — проговорил я, глядя на выступление чиновника.

— Так, вот же он, — не отрываясь от сборки, сказал Серебряный. — А, ты про рекламу. Сам же говорил, что денег нет, хоть на большую дорогу выходи.

— А тут они нам и не понадобятся, — решительно ответил я. — Сколько у нас телефонов готово? Пять? Отлично, этого хватит. Продолжай собирать…

Договориться о встрече с мэром, после гибели Житова оказалось не проблемой, тем более что у меня ещё оставался флёр выжившего в бойне с террористами. Так что на следующий день я уже вручал под камеры золотой телефон, с лозунгом Люксовых продуктов, доработанных в Сочи! Тот слабо улыбался, понимая, что я его просто использовал, но отказываться от пиара не стал.

— Мы рады, что при поддержке администрации в городе появилось новое высокотехнологичное предприятие и будем всячески его поддерживать! — довольно тряся мою руку и показывая золотой кирпич, ответил мэр. А на следующий день мы разместили объявление ценником.

«Золотая царская труба» — тысяча долларов. «Серебряная труба от князя Серебряного» — триста долларов. И в первый же день нас задолбали звонками. Но не про «купить», а про — «правда, а вы в самом деле князь, а чего так дорого» и так далее и тому подобное. К концу первого вечера хотелось всех послать. К концу второго – убить. На третий нам, наконец, позвонил человек и заказал доставку телефона на дом.

Я к этому тщательно готовился. Да опять были траты, куда же без этого, но другого варианта не просматривалось. Назвался груздем, полезай в кузов. Так что к назначенному месту и адресу мы приехали на чёрной волге, которую пришлось одалживать у отца одногруппника. Я, Аня и Саня. Все в строгих чёрных костюмах.

Александр постоянно ёрзал, поправляя кобуру подмышкой. То ли пытался выглядеть старше и опаснее, то ли просто было неудобно. Сейчас выяснять было некогда, ведь я с мордой кирпичом и кейсом в руке, следовал за девушкой.

Сразу стало понятно, что мы по нужному адресу. Высокий железный забор. Охрана. Здоровенные ротвейлеры на цепи. Не хватало только вышки со снайпером, но в районе, где стоял особняк, не было ни одного здания выше, так что это приемлемо.

— С оружием нельзя, — хмуро сказал охранник, перегородив нам дорогу. — Оставляйте свои пукалки, заберёте на выходе. Никому они даром не нужны.

— Ты чё… — набычился было Саня, но я остановил его движением руки. — Нет, ну а чего он? Это же наша безопасность.

— Всё нормально. Если так боятся двух подростков с макаровыми, мы их оставим, — сухо ответил я, демонстративно медленно достав ствол. — Главное дело.

— А если попробуют отжать? — нахмурился Саня.

— Тогда мы отдадим и передадим тем, кто придёт разбираться вместо нас, — спокойно ответил я, заставив напрячься уже охрану. — Не будем создавать лишние проблемы ни себе, ни окружающим.

— А вы забавные. Кейс тоже надо осмотреть, а то вдруг у вас ксюха внутри.

— Круче, — усмехнулся я, распахнув крышку, и громила замер, глядя на то, как переливаются на бархатных подушечках телефоны. — Э нет, руками не трогать, это только для клиента.

— Да ладно, блин. — расстроенно проговорил детина. — Сколько он стоит-то?

— Золотой тысячу, серебряный пятьсот, — ответил я, довольный реакцией братка. — Захотите взять себе, после старшего. Нет проблем.

— Шикарно, блин. Ладно, идите за мной, — не сдержав вздоха восхищения, проговорил охранник, и нас, наконец, пустили в трёхэтажный особняк. А стоило переступить порог, как я понял, почему нашими телефонами заинтересовались.

Есть такое понятие, цыганское барокко. Или дешёвый шик. Который ни разу не дешёвый, но нагромождение золотых вещей, от люстр до унитазов, составляет такую безвкусную мешанину, что остаётся только посочувствовать владельцу таких апартаментов. С другой стороны, а нам какая разница? Главное у человека есть деньги.

— Заходите дорогие, садитесь, — встретил нас хозяин, и при виде немолодого грузина я невольно дёрнулся к оружию, которое сдал. Я его уже встречало, тогда на парковке, когда возвращался после зачистки логова Кусаки.

— Спасибо за предложение, но мы постоим, — улыбнулся я. — У вас очень красиво, но… Готовы увидеть настоящую роскошь?

— О чём речь. Конечно! — улыбнулся хозяин особняка. И по его сигналу я раскрыл кейс.

— Наш менеджер с удовольствием расскажет, что и как, — проговорил я и отошёл чуть в сторону, представляя помощницу.

Аня тут же кивнула и начала лить так гладко, что даже я заслушался. Правда не забывал при этом оглядываться по сторонам в поисках камер, постов охраны и прочего. Похоже, я натолкнулся на одного из тех, кого собирался искать.

— Я беру всё, — наконец махнул рукой грузин. — Сколько?

— Две тысячи долларов, включая обслуживание и пожизненную гарантию. Если у вас что-то сломается, мы просто поменяем вам аппарат, — улыбаясь ответила девушка. — Если хотите сделать подарки своим друзьям или близким, любимой женщине, мы можем украсить телефон драгоценными камнями или…

— Вах, вот это разговор! Камнями? — он даже подался вперёд.

— Совершенно верно, мы не производим массовые модели, каждая из них уникальна, а с инкрустацией и гравировкой мы делаем по индивидуальному заказу. Наш дизайнер может встретится с вами, чтобы принять заказ. Но, к сожалению, в этом случае мы работаем только по предоплате, для заказа нужных драгоценностей…

— Какие ещё драгоценности и инкрустация? — чуть не зашипел Саня, когда мы вышли из коттеджа, забрав не только оружие, но и почти пять тысяч долларов наличными. — У нас же нет нифига.

— У нас и телефонов готовых нет, и фирма липовая, и вообще… — проговорила девушка пристёгиваясь. — Но если тебе хотят заплатить две тысячи баксов, с хвостиком, за пару рисунков и обращение в ювелирную мастерскую, значит, надо их брать. И ещё "клиент всегда прав" — это про нас.

— Но не всегда жив, — заметил я. — В его случае пожизненной гарантии телефон может прослужить дольше, чем он им сможет пользоваться.

— Это тоже. От трудов праведных не наживёшь палат каменных, — кивнула Аня.

— Да вы дикие вообще. Нас же за такое прикончат…

— …кадет Семёнов! А ну, пошёл вон из аудитории! — рявкнул Пётр Алексеевич не выдержав. — А ещё раз услышу на моих парах звонки, можете всей вашей компашкой на зачётах даже не появляться!

— Да понял я, понял! — недовольно проговорил Саня, забирая рюкзак, и тут же добавил в трубу: — Прошу прощения, повторите, пожалуйста, адрес…

— Вон, я сказал! — чуть не рыча проговорил наш капдва, который сегодня вёл базовую навигацию. Понять его было можно. Если в первые пару недель после подачи объявления звонков почти не было, а потом отвечали на них крайне неохотно, то по результату месяца все получили обещанные деньги и тут такое началось.

Мы выезжали продавать и презентовать свои царские люксфоны каждый день и не по разу. К середине декабря у нас набралось уже больше тридцати тысяч долларов, и при этом люди покупали по три, четыре «золотых» телефона. Не только себе, естественно, в подарок родным, близким и просто уважаемым людям.

Пару раз нас пробовали грабить. Четыре, если точно. Но по сравнению с непрекращающимися попытками устранить меня это была такая мелочь, что я даже не обратил внимания. А вот Ане пришлось натерпеться страха.

Надо отдать должное, Серебряный показал себя как настоящий мужик. Хоть и неопытный. Решил сражаться до конца. И тогда стало понятно, что лучше не сдерживаться, чтобы не допустить жертв. В результате неудавшихся грабителей я положил мордой в пол, покалечил и попросил передать всем предупреждение.

Ну а ещё на выезды презентации мы теперь ездили с калашом. Может, это, а может, сообщение для воров и грабителей, но что-то сыграло свою роль. Нас перестали останавливать, и дело постепенно начало набирать обороты. Так что когда Ане с отцом пришлось второй раз ехать за телефонами, а мне заказывать корпуса, пришлось привлекать к работе одногруппников.

Дошло даже до того, что некоторые бросали учёбу, прямо в конце четверти. И, конечно, ни мы, ни преподаватели такому раскладу рады не были.

— А нафига мне учиться, если я по сто баксов в неделю зашибаю только на звонках? — спросил дембель Павел, когда его вызвали в институт. — Чтобы закончить учёбу и мичманом на флот пойти? И с какой зарплатой? Пятьдесят баксов в месяц? Ну нафиг. Я лучше сейчас зашибать буду, не тратя пять лет.

— Отговаривать тебя не стану, это не в моих интересах, — ответил я. — Но ты пойми, всё может измениться. Те же москвичи сами начнут телефоны золотые клепать, и у нас спрос рухнет.

— Так, пока он рухнет, я себе на квартиру заработаю! — довольно ухмыляясь, ответил Паша. — Ты видел? У меня клиенты из Краснодара, Ростова, да со всей округи приезжают за нашими телефонами! Надо железо ковать пока горячо.

— Тут не поспоришь, — пришлось мне согласиться. — Но учёбу тоже бросать нельзя. Я тебе говорю, везение в любой момент может закончиться. А дальше. Ну это только твой выбор и твоя ответственность.

— Не учи учёного, — отмахнулся дембель. — Эта лафа закончится, начнётся другая. Главное, чтобы без перерывов.

Мы старались. Все понимали, что рано или поздно нас кто-нибудь попытается сожрать или просто выбросит на рынок более дешёвые телефоны. Пока в один прекрасный день в телевизоре не появилась какая-то имперская суперзвезда, небрежно державшая наш телефон в руках. И всё…

— …прошу прощения, но мы больше не можем отгружать вам корпуса, — сказала извиняющимся тоном менеджер типографии. — К нам пришли и настоятельно порекомендовали перенаправить производство. Все мощности на следующий год выкупила московская корпорация.

— У нас с вами договор подписан. С серьёзными штрафными санкциями, — напомнил я, уже чувствуя, что всё катится к чертям.

— Директор приказал выплатить их в полном объёме. Мы также вернём вам всю предоплату. — тут же ответила девушка. — Простите. Я понимаю, что это никак не вернёт вам продажи. Но… ещё раз извините.

— Ничего страшного. Мы найдём другого поставщика, — сухо ответил я, и, не дожидаясь гудков, положил трубку.

Надо было что-то делать. Уехать я не могу. Контролировать производство удалённо — тоже. Значит, нужно брать чем-то другим, вопрос только чем?

Глава 8

Я держал в руках новую газету «Купи-Продай» с глянцевой вставкой в центре. Рядом на столике лежало ещё несколько, но не местных, а из Москвы и Краснодара. А с цветного разворота на меня смотрела грудастая девушка в бикини, обнимающая золотой двухметровый телефон с крестом и короной. «ЦарьФон! Только для успешных, богатых и уверенных в себе! Позволь себе лучшее!» — гласила надпись по центру. «Индивидуальное обслуживание, уникальный дизайн, личный референт 24/7».

— Ну что, неплохо вроде получилось, — хмыкнул я, глядя на качество печати. Реклама должна была выйти одновременно по всей стране, хоть и стоило мне это почти всех денег. Ну или вообще всех, смотря, как пойдёт. Не окупится, я не просто окажусь в минусе, ещё и должен буду, потому что оставшуюся партию придётся отдавать за бесценок, а зарплату никто не отменял.

Правда, о результатах я узнаю уже позже, ведь принял принципиальное решение отвечать на звонки только в момент совершения сделки. А от самого звонка до момента оформления будут вести девушки, бывшие одногруппницы Ани, соблазнившиеся новым лёгким способом заработка.

Подруга и объяснила мне принцип клиентоориентированного подхода, как она это из учебниках узнала и поняла. Учитывая, сколько денег мы собрались драть с богатеев, иначе и не вышло бы. А беря в расчёт, что большая часть этих людей получила богатства не очень честным путём, Саня предложил сделать внутренним девизом фирмы: «Грабь награбленное!»

— Осталась самая малость, удержаться на плаву и не подохнуть в процессе грандиозной аферы, — снова улыбнулся я, поворачивая вставку. С лицевой стороны на меня смотрела моя собственная фотография в костюме.

«От князя — достойным. Покажи свой статус, никому ничего не доказывая», — смотрелось достаточно пафосно и, на мой взгляд, внимание привлекало. А внизу была приписка: «Дворянам скидка 25%, князьям – 50%» Но ещё больше мне нравилось фото на заднике вкладки.

«Общайся с достойными. Встречайся с лучшими. Хочешь стать Мисс ЦарьФон своего города и получить серебряный ЦарьФон? Пришли три своих фото на почту tsarfon и участвуй в конкурсе Мисс ЦарьФон России!» — гласили надписи, окружающие Аню в деловом приталенном костюме. В самом низу мелкими буквами было перечислено, какие именно фото и с каких ракурсов нужно скидывать. В деловом костюме, в купальнике и в вечернем платье.

Илюха запилил сайт, и теперь оставалось только ждать, придёт ли туда хоть какое-то количество фотографий. Другого способа набрать красивых девушек, способных презентовать нашу продукцию, я не придумал. Нет, предложения были. Например, от Сани: «Покажи сиськи — получи ЦарьФон». Но он никак не мог отойти от идеи СочиСеть.

Сейчас многое было завязано на ювелирные мастерские, которые должны будут выполнять индивидуальные заказы, и производство алюминиевых и позолоченных корпусов с кнопками. Если всё сработает, мы станем миллионерами, если нет, я окажусь нищим владельцем гектара леса и развалин у моря.

Но самое важное — настала пара экзаменов, и не только в академии, но и в художественной школе, которую я усердно посещал, как только выдавалась свободная минута. Ну ладно, свободные пару часов… раз в пару недель. Что поделать, заработок денег заслонил собой многие другие события, которые происходили независимо от нашего желания. А на учёбе…

— А я вам говорил, вы за мной бегать на сессии будете! — с плохо скрываемой едкой улыбкой сказал Филипп Анатольевич. — Зачёты получат только те, кто правильно даст ответы на все вопросы из лекций.

— Нам обещали автоматы, — поднял руку Серебряный, который на учёбу в последний месяц совсем забил.

— Автоматы? Легко! Могу уже завтра поставить вам неуд и ходатайствовать об отправке в строевые части. Даже без понижения в звании, — опять недобро усмехнулся преподаватель по праву.

— А есть какие-то способы получения зачёта альтернативным путём? — спросила одна из девушек, имя которой я никак не мог запомнить. Пусть их и было немного, но что мне до остальных, когда есть Аня? Отважная, в меру стеснительная девушка буквально преображалась, когда мы оставались наедине, а главное, любила меня, и мне этого было достаточно.

— Как это ни прискорбно, но способы получения зачёта кроме сдачи по билету и в самом деле есть, — было видно, что преподавателю такая перспектива не очень приятна. — Первое – это участие в краевых соревнованиях, совпадающих по датам со сдачей экзаменов. Второе — работа в дружинах, если у вас есть сопроводительное письмо от командира роты МВД. Ну и третье — победа на межвузовских олимпиадах.

С каждым словом преподавателя, лицо девушки, вначале обрадовавшейся наличию альтернативы, выглядело всё кислее. Стало очевидно, что лёгко не будет, тем более что дружины только появились и уломать капитанов, которые и так не очень рады были присутствию студиозусов на службе, ещё и на освобождение.

— Пожарский, Серебряный, останьтесь после пар, — сухо сказал Филипп Анатольевич. — У вас будет дополнительный экзамен.

— Господи, да за что! — взмолился Саня, рухнув лицом на парту.

— У меня тут один еврей то же спрашивал, — хмыкнул я, похлопав товарища по плечу. — Хочешь бесплатный совет?

— Давай, — без особого энтузиазма ответил Саня.

— Учиться надо лучше, а не забивать на все занятия.

— Можно подумать, ты не прогуливал, — закатив глаза, ответил одногруппник. — Хотя ладно, есть у меня вариант. Отец когда-то с тем капитаном работал, может, и выгорит что.

— Не советую. Ох не советую, но дело твоё, — ответил я, чувствуя, как вибрирует телефон. Юля-Ман, значилось в контактах. — В чём дело?

— У нас сайт не работает, клиенты говорят, что не могут выбрать модель! — возмущалась девушка. — Уже пять звонков с утра было!

— Ладно, я тебя понял. Как разберёмся, перезвоню, — мрачно ответил я, и тут же набрал Илью.

— …канал лёг, нас дэдосят! — даже не услышав вопрос, выпалил парень. — Я пока всё вырубил, но трафика уже на несколько тысяч набежало.

— Твою дивизию. Ладно. Делай что можешь, но сайт должен работать, иначе мы заявки не соберём.

— А ещё у нас могут быть проблемы с местным телекомом, — мрачно добавил Илья. — Мы на их сервера внутреннюю почту делали. Я посмотрел, там уже под гиг входящего. А в договоре нет за него оплаты, если мы не скачиваем.

— Ну раз нет оплаты, значит, это не наши проблемы. Всё, работай, я пойду с менеджерами пообщаюсь, — одному я указание дал, следующий: — Аня! Можешь подойти на секунду?

— Да, я уже в курсе, мне они тоже звонят. Сейчас напишу скрипт, что отвечать. — сказала девушка, не отрываясь от тетради, где формулировала для продавцов речь. — И не дай бог им потерять хоть одного клиента…

Скрипт был готов к началу следующей пары, и мы все втроём сидели и отправляли его смсками девушкам, отвечающим на звонки. За что и получили по шапке от Петра Алексеевича. Хоть он и относился к нашей работе с большим пониманием, потому что и сам должен был получить прибыль, и за дочку переживал, но занятия это не отменяло.

— Товарищи курсанты, сосредоточьтесь! Эта сессия для вас определяющая, по её результатам, после рождественского бала, будут переформированы специальные дворянские группы по всей империи, — вещал капдва с кафедры. — Если у вас есть желание попасть в ведущие вузы страны… хотя кому я это рассказываю, вы бы хоть попробовали для начала, а не просиживали штаны в Сочи.

— Можно получить зачёты автоматом? — с опаской спросил Серебряный.

— Да, курсант, вам можно. Как и князю Пожарскому с дворянкой Дёминой. Вы наш факультет закончите в любом случае, — мрачно пообещал капдва. — Если не добьётесь хороших результатов и не перейдёте в другой ВУЗ.

— Но преподаватель по юриспруденции сказал, что он автоматом ставить ничего не станет, и это наши проблемы.

— Естественно. Но он является замещающим преподавателем, и оценка за право не будет влиять на годовую аттестацию, — пообещал Пётр Алексеевич. — В диплом пойдёт оценка за весь срок обучения, и для вас это будет удовлетворительно. Если вас это полностью устраивает, вперёд.

— Разве вузу не выгодно, чтобы успеваемость студентов была выше? Ну там, краевые показатели и всё такое? — спросила, подняв руку, Дёмина.

— Это вы так спрашиваете, не хотим ли мы завысить вам оценки? Нет. Будут проверки, по итогам которых бюджет выделит финансирование. Естественно, если подлог заметят или проверят на тестировании ваши реальные знания, нам влепят штраф. Так что, дорогие мои, учитесь нормально, это и в ваших интересах. Пожарский!

— Здесь! — тут же ответил я, встав из-за парты.

— Вижу, что здесь, не отвлекайся, — сверля меня взглядом, сказал капдва. — После твоих лихих выходок на вступительных экзаменах было решено выставить тебя на городские соревнования по рукопашному армейскому бою. Будешь вместе с Семёновым и старшекурсниками представлять нашу академию. Вопросы?

— Нет вопросов, — недовольно ответил Саня, которому это право вообще не давалось. И если бы только право. После пар мы направились на закрытый стадион, где нас уже ждал Филипп Анатольевич.

— С начала наших занятий прошло больше трёх месяцев, и я уполномочен провести вам предварительную проверку освоения дара, перед аттестацией. Иван, ваши мишени. Вы должны поразить их за десять секунд. Любым способом, но только с применением знаков.

— Понял, — ответил я, глядя на деревянные манекены. Они стояли на расстоянии метров двух от друга, при этом на разной дальности. Так чтобы при всём желании стандартным знаком их было не зацепить. И тут одно из двух, либо чертить три, либо один очень большой.

— Начали! — сказал тренер, и секундомер пискнул, стартовав отсчёт. Только чтобы после того, как все три деревяшки рухнут пикнуть ещё раз. — Двадцать девять и пять. Иван Васильевич, вы не особенно торопились, верно? Может, хотите попробовать ещё раз?

— Нет уж, я всё, — делая вид, что устал, ответил я. — Такая концентрация сил…

— Я на сто процентов уверен, что вы можете лучше, — прокомментировал преподаватель. — Ладно, это ваше дело. Поднимите манекены. Теперь вы, Александр. Та же задача. Начали.

Саня взял кинжал, встал в стойку, как я показывал, и даже сумел без особых проблем поразить первую мишень. На вторую ему потребовалось в два раза больше времени, пришлось начинать заново. А третья стояла слишком далеко, и его точечный дар не позволял бить по площади, как мне. И с десяти метров он мазал как не в себя.

— Две цели из трёх, — со вздохом разочарования проговорил Филипп, покачав головой. — Мнда. Что же, вам будет полезно знать, что сегодня в государственную думу поступил законопроект, требующий лишать дворянского и боярского достоинства всех не имеющих отношения к государственной службе.

— Чего? — возмутился Серебряный.

— Именно так. Только государственная служба до пенсии будет обеспечивать переход дворянского гектара по наследству. От себя добавлю, что вариант не худший, но инициатором этого проекта стали коммунисты, которых, к удивлению, поддержали почти все остальные силы в думе.

— Ну и что? — пожал плечами Саня. — Отработаю до пенсии в МВД, проблема тоже мне, буду бумажки перебирать с девяти до шести, а после нормальной работать.

— Нет никаких проблем. Если не брать в расчёт зарплату, выслугу лет, надбавки, медицинское обслуживание и прочее, — загибая пальцы, с ухмылкой ответил Филипп. — А если вы и дальше будете так же усердно учиться, хорошо если выпуститесь в звании младшего лейтенанта. А скорее старшим сержантом. Со всеми вытекающими.

— А если станем отличниками учёбы и военной подготовки? — уточнил я.

— Не учитывая дворянское достоинство? Старший лейтенант. Но если вы покажете успехи в освоении знаков, то сможете претендовать на звание капитана. Естественно, не в форме управления ротными подразделениями, а в специальной службе имперской безопасности, ежедневно выполняющими свои обязанности.

— Так зачем вообще на службе тогда оставаться? Лучше в бизнес пойти, — пожал плечами Саня, от чего я чуть не заржал. — Что? Нафиг мне напрягаться за просто так? Пусть меня отлучат, или как это у вас называется. Мне даже знак не даётся толком.

— Это не продукты в магазине. Если присягу дал, вернуть её уже не получится, — строго посмотрел на него Филипп Анатольевич. — Её можно только нарушить или предать. А за государственную измену у нас есть отличная статья, до пятнадцати лет.

— Вы чё, издеваетесь? — не сдержавшись, крикнул Саня. — Какие нафиг пятнадцать лет? Я на такое не подписывался!

— Ожидаемо, — хмыкнув, прокомментировал я. — Ни один дурак не будет раздавать оружие, да ещё и массового поражения, без подстраховки. Особенно если его можно пронести в любое здание аэропорта или охраняемую комнату.

— Именно. Знаки — это оружие, и поэтому я призываю вас относиться к ним со всей ответственностью. Ну и помнить, что с вас государство за них спросит, — кивнул Филипп, удовлетворённый моим ответом. — По всей строгости. Так что крайне советую взяться за ум, начать учиться и тренироваться с утроенной силой. В первую очередь это нужно вам самим. Экзамен будет после нового года, до рождества. Времени мало, но оно ещё есть, воспользуйтесь этой возможностью.

— Вот подстава! — недовольно проговорил Саня и пнул угол мата. — Только жизнь начала налаживаться, а тут…

— Трудитесь, думайте и будет всё нормально. А теперь возвращаемся к упражнению. Иван, почему ты не использовал вместо трёх малых знаков один большой? — спросил Филипп Анатольевич, и мы опять углубились в начертание. Время от времени телефон в сумке вибрировал, но я старался не отвлекаться.

Пусть я и не показывал всех навыков, и скорость держал на минимуме, но мне самому было интересно развиваться в этом направлении. Тренировки я не прекращал, каждое утро бегал и плавал, к отжиманиям и подтягиваниям добавил железо. И уверенно шёл к девяносто кг. Но знаки, это была совершенно иная плоскость.

Ну не верю я, в то, что можно выучить только один знак. В том числе и потому что сам их вижу. И пусть успехи мои на этом поприще крайне слабые, но уж освоить единственный знак, которым я владею, стоит в совершенстве. А это и скорость начертания, и работа в плоскостях, и многое другое.

Но в первую очередь меня интересовала связь мощности, дальности и эффективности. Можно ли создать маленький знак с мощностью большого? Пока не получалось, но всё равно лучше, чем у Сани.

— Хорошо, на сегодня закончили, — кивнул Филипп, но выражение лица у него довольства не выражало. — Александр, тебе нужны дополнительные занятия. Если нет возможности приходить в зал – езжай в лес.

— Ага. А если не хочу — езжай в колонию, — зло буркнул Саня.

— Это будет только твой выбор, — услышав комментарий, сказал преподаватель, и в этот раз одногруппник предпочёл промолчать. А я, наконец, смог поднять вибрирующую трубку.

— Получилось? — первым спросил я, увидев номер. — Сайт поднялся?

— Нет, но я выяснил, кто нас кладёт! — сообщил Илья. — Смог пробиться до крупной ТКК в Москве. Похоже, нас решили пришить прямо на старте. Если им захочется, они весь город мусорным трафиком забьют.

— То есть нам из этого никак не выбраться?

— Вообще, есть способ. Не совсем законный, и они могут его спалить, если делают всё вручную, — довольно сообщил программист. — Но, если поставили скрипт, могут и не догадаться.

— Чем меньше я знаю, тем меньше смогу дать показаний. Действуй.

— Ты идёшь? — спросил Саня и зашагал вперёд, не став меня дожидаться. Но стоило ему распахнуть дверь наружу, как меня обожгло предчувствие смерти.

— Назад! — крикнул я, рванув к другу, который начал удивлённо оборачиваться. И чем ближе я к нему был, тем яснее проявлялась моя смерть. Схватив его за плечо, я оттолкнул товарища в сторону, всё ещё не понимая, что происходит. И только когда одногруппник наконец убрался с дороги, увидел вспышку.

На идущем через Сочинку мосту, возвышающегося над забором стадиона. Против всех правил припарковался камаз, и в его открытом кузове стоял мужик с трубой. Из которой вырвался огненный хвост, а в нашу сторону полетела ракета.

Глава 9

— В сторону! — кричал Филипп, но он явно не успевал. Не с его позицией и знаком-серпом. А вот моя позиция была почти идеальной. Ну или смертельно опасной. Всё, что я успел – вскинуть ладонь с растопыренными пальцами. И только когда ударная волна столкнулась с ракетой и перевернула её, понял, что символ сработал.

Снаряд закрутило, и он кубарем улетел в пустеющую трибуну стадиона, где он и взорвался, раскидывая пластиковые кресла и скамейки. Я едва успел рухнуть за дверь, а в следующее мгновение по стене и дверному косяку обрушилась железные шарики вместе с ударной волной.

Но на этом ничего не закончилось. Застрекотали автоматы, и на пол посыпались последние невыбитые стёкла. Работали с трёх или четырёх стволов, с позиции на мосту и снизу, от перехода. И самое отвратительное, что действовали они эффективно и профессионально. Нет чтобы оказаться безрукими придурками…

— Здесь есть пожарный выход! За мной! — крикнул Филипп и, глубоко пригнувшись, побежал к неприметной торцевой двери. Я сунулся было следом, но длинная автоматная очередь отрезала меня от преподавателя и одногруппника. Уроды хорошо контролировали свои секторы обстрела, да ещё и грамотно менялись, перезаряжая оружие. Прошло меньше минуты, а они уже выпустили по зданию под три сотни пуль.

— Меня зажали. Идите сами! — крикнул я, прячась за несущей бетонной плитой.

— Жди здесь и не высовывайся, мы обойдём! — приказал Филипп, распахнув дверь пожарного выхода. И напоровшись на бойца в балаклаве, выпустившего очередь почти в упор. Препод даже отмахнуться толком не успел, едва шевельнув рукой с зажатым в ней ножом.

Но загорелся золотой символ и в бок врага врезалось невидимое лезвие. Кровь хлынула во все стороны, с торца здания тоже загремели выстрелы, и пули теперь перекрывали нам все пути к отступлению. С каждой секундой враги продвигались всё ближе, нарезая углы и увеличивая область контроля уже внутри здания.

Создав печать, на сей раз её пришлось чертить в воздухе, я ударил волной по двери, и та отлетела от стены и повисла на жалобно скрипнувших ветвях, но в то же время этим я прикрыл себя от перекрёстного огня. Если противники не будут стрелять наобум, у меня есть крохотный шанс. Подобравшись, я стянул со спины рюкзак, кинул его в нужную сторону и тут же прыгнул следом.

Расчёт оказался верен, десятки пуль разорвали сумку в воздухе, но, когда сместились ко мне, я уже пересёк опасный участок и вновь оказался за бетонной аркой. Что есть сил рванул в сторону сжимающего рану Филипа, на ходу подкатился и, схватив его за воротник, потащил в безопасную зону.

Но стоило это сделать, как по ногам преподавателя тут же ударили в два ствола, почти не оставляя ему шансов на выживание. Были бы у меня с собой нормальные средства — стимы, реаниматоры, да хоть те же турникеты, ещё был бы шанс, но под огнём делать их из подручных средств…

— Снимай кофту, — приказал я Сане, бегло осматривая нашего пациента. Безнадёга. А я ещё и оружие в тайнике оставил. Ну хоть телефон теперь всегда со мной. — Ало! Это князь Пожарский, напали на меня и Серебряного. Наш преподаватель ранен. Да, Сочи. У них гранатомёт и автоматы. Когда будет группа поддержки? Когда? Вы издеваетесь? У нас нет пятнадцати минут!

— Я выдержу, — слабо проговорил Филипп. — Затягивай туже.

— Ещё бы, — буркнул я, помогая одногруппнику соорудить из рукавов кофты жгуты. Оглянувшись, увидел спортивные булавы, слишком большие, но достаточно лёгкие, и, просунув их под завязку, начал стягивать жгут.

— Саня, нужно проконтролировать вход, — не отвлекаясь от раны, проговорил я, но парень никак не отреагировал, пришлось повысить голос. — Саня, ты меня слышишь?! У тебя боевой символ, контролируй вход, увидишь, как что-то двигается – бей!

— У меня не получится. По куклам-то не выходит…

— Соберись! Чуть сложнее, чем с автоматом, но легче, чем в единоборствах. Просто контролируй тот сектор и… Граната, ложись! — я увидел вкатывающийся зелёный шарик и рухнул на пол, одновременно пытаясь сотворить символ, но уроды рассчитали даже слишком хорошо. Взрыв произошёл через мгновение, столкнувшись с ударной волной, но символ лишь частично отклонил осколки, многие из которых прошли по спине преподавателя, попытавшегося даже в такой ситуации нас прикрыть.

— Я нафига вам жизнь стараюсь спасти?! — рявкнул я, понимая, что теперь моя задача скорее из разряда нереальных. — Саня, не спи, если сейчас в двери кто-нибудь сунется нам конец. Просто начинай чертить знак в направлении прохода, прямо сейчас, и держи его почти завершённым, чтобы не сорвался.

— Хорошо, — не слишком уверенно сказал товарищ и, встав на одно колено, начал выводить символ копья ножом.

— Нужно перетянуть раны, зажать их до прихода помощи, — сказал я, стягивая с себя одежду. — Будет больно.

— Оставь. Бегите, — прохрипел Филипп, и мне пришлось отвесить ему пощёчину, чтобы вернуть частичку разума.

— Если собрался на тот свет, то хоть помоги нам.

— Я сделал всё, что мог, — слабо улыбнулся СИБовец. — Простите, ваше выс…

— Серп. Ударь мне по плечу серпом, — приказал я, и увидев лихорадочно безумный блеск в глазах преподавателя, повторил. — Не думай, просто бей серпом. Так надо. Скорее.

— Получай гад! — крикнул в этот момент Саня, запуская едва не сорвавшуюся технику, и почти невидимое золотое лезвие прошило деревянный наличник, судя по крику, зацепив нападавшего.

— Молодец! Так держать! — похвалил я товарища, не отвлекаясь от перевязки. Я заматывал раны Филиппа как мог, но получалось не очень. Так я только продлял его агонию, и если помощь не подоспеет вовремя, если не приедет скорая, ему будет уже совершенно всё равно. Как и нам, без возможности ответить.

— Символ. Начерти его. Направь на меня. Ты меня слышишь, князь?! Ударь меня серпом! — затянув ремни как можно сильнее попросил я. И не то боль, не то злость на ситуацию в целом сработали, но Филипп трясущейся рукой взял нож, и создал символ, который и до этого стоял у меня перед глазами. Только теперь, он отпечатался у меня в памяти, хоть пока и не горел золотом.

В этот момент с улицы раздался хлопок и сразу за ним взрыв. Огненная вспышка снесла двери, которые я прикрыл. Я успел начертить символ ладони прямо перед нами. Готовился, но защитить смог только нас троих. Две ударных волны столкнулись в воздухе, и на удивление моя победила, сметя и воздушную преграду, и потоки осколков.

— Чёрт, да нас здесь как в тире расстреляют, — сквозь зубы проговорил я.

Оружия, если таковым не считать ножи, ни у кого из нас не было. Способность Филиппа золотом не загорелась, а лишь нашла своё отражение у меня в памяти и душе. Одна удачная очередь могла отправить нас на тот свет.

И я не собирался отдавать врагу столь лёгкую победу. Подтянул преподавателя ближе к стене, но не впритык, а так, чтобы он не бросался в глаза до того, как противник сумеет войти в помещение. У людей есть привычки. И нарезать себе сектора обстрела — одна из профессиональных деформаций.

Так же как и стрельба в тёмные углы, вдоль стен, первой короткой очередью. Люди любят жаться к стенам. Любят прятаться в темноте. И профессионалов учат смотреть вниз, вверх, по сторонам, а особенно туда, куда люди могут укрыться. А потому достаточно нарушить логику противника и держаться чуть в стороне, как он, скорее всего, проведёт своё оружие мимо и не успеет отреагировать на встречный выстрел.

Если бы у меня было из чего стрелять, блин! Как я сейчас жалел, что у меня нет хоть минимального пистолета с собой. Неплохо бы иметь ружьишко, уже показавший себя тозик с разрешениями и печатями. Но и он остался лежать в квартире на полке, чтобы не создавать лишних проблем. Значит, единственный способ выжить – сыграть на опережение и сломать логику противнику.

— Держи ту дверь на прицеле, если кто-то сунется, сразу бей знаком, — приказал я товарищу, а сам, пригнувшись, перебежал к пожарному выходу. На пороге следы крови и гильзы. Посечённые осколками гранаты маты. Болтающаяся после удара дверь.

Сейчас было критически важным только одно, нанёс ли Саня серьёзный урон копьём, тот ли это человек, что ранил Филиппа, и сумел ли он отползти далеко от входа. И да, всё это было одним – смогу ли я затащить тело внутрь и разжиться хоть каким-то оружием. Выглянуть почти наверняка значило словить пулю. Не выглядывать – остаться ни с чем, даже без информации.

Главное в нашем деле что? Если у противника есть шаблон – сломать его и действовать нестандартно. Чтобы самому пользоваться лишь многократно наработанными и проверенными схемами. Надёжными, как швейцарские часы. И то, что я видел с моего угла, вполне давало шанс на успех. Просто не очень большой.

Ударив по куче пожухлой листвы, которую дворник смел к стене, я поднял настоящую завесу. Дёрнулся вперёд, ощущая быстро приближающуюся смерть, и, когда она стала неотвратима, успел юркнуть обратно. Загрохотали пули, но в процессе я сумел схватить что-то лежащее на асфальте, и только когда оказался в безопасности, понял, что это нога противника.

Воспользовавшись всем своим весом и силой ног, сделал упор на стену,оттолкнулся от неё, одним рывком и втащил тело в балаклаве внутрь. С отвратительным чавкающим звуком железные конусы разрывали тело врага, но уберечь его не смогли. Зато ударили с утроенной силой по двери, заставляя спрятаться и не высовываться.

— Больно надо, — хмыкнул я, снимая с тела разгрузочный жилет с нагрудной и спинной пластинами. Затем отсоединил пояс и повесил его на себя. И тут мне повезло, враг не пренебрегал вторичным или запасным оружием. Так что пистолет и два магазина к нему стали моей добычей. А вот в остальном всё было не очень.

Я рассчитывал на автомат, но его потеряли где-то за стадионом. Пистолет, конечно, мобильнее и даже в некоторых аспектах удобнее, но прицельная дальность у него кот наплакал. Да и не прицелиться в такой суматохе толком. Оставалось только надеяться, что кавалерия в пути. Рассчитывать на вертолёты в центре Сочи не приходилось, но я уже слышал вой мигалок и сирены.

— Держитесь, помощь близко! — крикнул я, чтобы приободрить Саню и Филиппа и одновременно стараясь спугнуть врага. Вот только вместо того чтобы ретироваться и спасать свои шкуры, они ринулись в хорошо продуманную, быструю и скоординированную атаку.

Первым в торец дома влетел снаряд из ручного гранатомёта. Взрыв раскрошил стену, подняв кучу пыли, Ударная волна была такой силы, что даже символом я не сумел её заглушить полностью. В следующую секунду в помещение влетело сразу три гранаты, две от входов, одна через выбитое окно.

Если бы Филипп видел, с какой скоростью я создаю знак, выдал бы мне пятёрку на всех экзаменах. Волна от Длани отбросила все три ребристых шарика, заставив их взорваться где-то в противоположном углу комнаты. Но в то же мгновение с обоих выходов появились враги.

Они шагнули почти синхронно. Нарезали сектора, взяли их на прицел, не рассчитывая на существенное сопротивление, и тут же за это поплатились. В группу у центрального входа Саня запустил копьё. Сметя одним конструктом сразу двоих, я же успел выстрелить трижды, вначале сбивая прицел, а потом добивая противника в голову.

Спустя всего мгновение вновь затрещали автоматы, но теперь уже направленные не на нас, бой проходил где-то на улице, орали громкоговорители приехавших машин МВД. А затем вновь раздался грохот взрыва. Похоже, у преступников вообще нет проблем с боеприпасами. Как такой бардак можно было пропустить, для меня оставалось загадкой, но сейчас я сосредоточился только на выживании.

— Держи. Ту же дверь, — приказал я и подскочил к противоположному выходу, снимая автомат с шеи ещё хрипящего врага.

Высовываться я не собирался, пусть сами ко мне идут, но неожиданно атаки со всех сторон прекратились, громкие голоса слышались всё громче и отчётливей, но если вначале в них проскальзывал смех и довольство, то чем ближе они становились, тем отчётливее в них слышались нотки страха и даже отчаянья.

— Есть кто живой?! — раздался крик из-за стены.

— Да. Князь Пожарский. Кто вы?!

— Лейтенант Евгений Патрбов. — ответил немолодой мужской голос. — Бросьте оружие, и мы войдём.

— Хорошо, только держите руки на виду, — крикнул я, а затем куда тише добавил товарищу. — Знак показывать не смей. Иначе проблем не оберёшься. Ясно? Опусти нож.

— Да чего тут неясного, — тяжело дыша, проговорил парень. — Это же подмога?

— Очень на это надеюсь. — ответил я, поднявшись и показывая пустые руки входящему представителю МВД.

— Ну и ну, что вы здесь устроили, — недовольно проговорил лейтенант. — Настоящая кровавая баня. Ещё и всю стену взрывчаткой разворотили, и половину двора.

— Вы нас ещё обвините в том, что это мы этих уродов с автоматами и гранатомётами призвали, — устало проговорил я, поднимаясь. — Нашему преподавателю нужна срочная медицинская помощь, я всё, что мог, перетянул, но остановить кровотечение полностью не смог.

— Медиков сюда, с носилками! — крикнул лейтенант, и в зал вбежало двое санитаров в белых халатах поверх повседневной одежды. До последнего я контролировал, чтобы они занимались помощью, а не вредительством. Но, кажется, у них даже мыслей плохих не возникало.

— А вас я попрошу остаться и дать подробные показания, — предупредил милиционер. — Нужно как можно быстрее разобраться в произошедшем. Это и в ваших интересах. Как только всё расскажете, сможете вернуться домой. Естественно, после того, как снимете с себя одежду убитых.

— А да, конечно, — выдохнул я, стаскивая с себя не пригодившийся, к счастью, бронник.

— …в первую очередь фио, дата и место рождения…

— Вон мой рюкзак, в нём все документы, если взрывом не разорвало. — прокомментировал я, показав на изрешеченную сумку.

Никто возражать не стал, так что вскоре и мою личность, и Санину подтвердили. После чего пошли более заковыристые вопросы, но я никуда не спешил. Не сейчас, когда преподаватель уже едет в операционную, а затем реанимацию.

— Есть предположения, кто на вас напал и зачем? — внеся наши данные в протокол, спросил лейтенант.

— Это могли быть коммунисты, я слышал, что у них на нас здоровенный зуб, — достаточно уверенно ответил Саня.

— Вы тоже так думаете? — посмотрев на меня, уточнил сотрудник МВД.

— Понятия не имею, кто это может быть, — пожав плечами, ответил я. — Даже лиц их не видел, они все в балаклавах.

— Это легко исправить, — усмехнулся лейтенант и, натянув на себя тонкие медицинские перчатки, сдёрнул с ближайшего бандита балаклаву. — Обычный бандюк, каких у нас сотни. Только вот с оружием всё совсем непросто. Автоматы — не то что можно даже по крупному блату достать, не говоря уже о гранатомётах…

А вот я с ним был совершенно не согласен. Конечно, противник мог быть просто из бритых качков. Но характерное отсутствие бровей и ресниц, да ещё и со следами-синяками, выдавало его с головой. Не делая поспешных выводов, я кивнул на соседнее тело и милиционер, не став спорить, открыл лицо второму.

— Господи, что за уроды, — пробормотал он. — Что с ними не так?

— Они убрали эпиляцией все волосы на теле, чтобы не оставлять свою ДНК, где ни попадя. Я такое уже видел. Во время терактов две недели назад. Когда на Навагинской подорвали машину. А ещё я видел такие же следы на голове у обезьяны на пляже.

— Это что, шутка какая-то? При чём тут обезьяна? — возмутился молчавший до этого Саня.

— А кажется, что я смеюсь? — мрачно спросил я. — Эти твари Филиппа подстрелили, ни за что ни про что.

— Давайте все успокоимся, и вы мне в подробностях расскажете, что за обезьяна, — предложил лейтенант. И я легко согласился.

Глава 10

— Тащ капитан, они все лысые, будто младенцы. И ведь не бритые, а именно лысые. Даже под кожей этих, как её, луковиц нет, — сказал один из милиционеров, что-то записывающий в блокнот.

— Может, их радиацией приплющило? Ликвидаторы? — предположил другой. — Я слышал, что они от радиации лысеют.

— Что, и этот? — капитан недовольно указал карандашом на того, которого я затащил в спортзал. — Ему бы в Чернобыле лет пять было. Нет, тут что-то другое.

— А давайте вернёмся к моему вопросу? — недовольно проговорил я.

— Простите, господин Пожарский, но всерьёз обсуждать связь между облысевшей обезьяной и группой киллеров. Нет уж, — недовольно посмотрел на меня капитан. — И вообще, вы гражданское лицо, кадет младших курсов, проходите как свидетель. Ещё разобраться надо, как у вас оказалось оружие и не превысили ли вы пределы самообороны.

— Понял, — проговорил я, усмехнувшись, и достал телефон. — Всё решаемо.

— Ну посмотрим, как вы это решите… — донеслось мне вслед, но я не обратил на сарказм никакого внимания, уже набирая заветный номер.

— Слушаю, — раздался недовольный, чуть хриплый голос главы СИБ.

— Филипп серьёзно ранен. В нас стреляли из гранатомёта. Мы положили сколько смогли, но большая часть террористов ушла, — короткими, быстрыми фразами описывал я ситуацию. — Милиция не идёт на контакт. Нужны полномочия и право действовать.

— Князь… я прекрасно в курсе ситуации, держу её на личном контроле. Оперативная группа уже подъехала, преследуют часть нападавших, — ответил Лебедь. — Как схватят террористов, приедут к вам. Послушай, Иван, будь добр, не лезь в работу профессионалов. Спешка нужна только при ловле блох, нам же нужны не рядовые исполнители, которых меняют как перчатки, а заказчик.

— Вы и без того знаете заказчика. Как и я.

— Это ещё не доказано, он может служить лишь чьим-то сторонним интересам. К тому же мы всячески пытаемся уйти от этого беспредела. На дворе уже не девяностые, — пробовал увещевать меня глава СИБ.

— Что-то незаметно. За три последних месяца на меня покушались восемь раз. Выглядит так, будто вы не только не исполняете свои обязанности, но и болеете за другую сторону. Хотите, чтобы меня прикончили, да вот никак не получается.

— Восемь раз? — на том конце послышался смешок. — Это вы, князь, лишь про тех, кого моим ребятам взять не удалось. А так семнадцать.

— Очень рад за ваших специалистов, непонятно только, почему они до сих пор не вышли на заказчиков. По крайней мере, на промежуточное звено, чтобы не было этого бардака, — недовольно проговорил я, вспоминая, где и когда могли задержать остальных. Вообще, теоретически, вполне могли отработать, просто до реальной угрозы жизни не дошло, вот я и не почувствовал.

— Потому что заказчики разные, — спокойно, но нехотя ответил Лебедь, а потом усмехнулся. — Вообще, мы должны быть вам благодарны. Уровень организованной преступности по стране сильно снизился. За вашу голову назначена такая награда, что все киллеры отправились на отпуск в Сочи. А благодаря тому, что мы знаем цель и места вашего пребывания, поймать их не составляет проблемы, в основном.

— В основном, — подчеркнул я. — Иначе бы сегодня ваш сотрудник не оказался при смерти. Это последствия ваших решений. Если вы не собираетесь действовать и искать настоящего заказчика, хотя бы дайте мне такую возможность.

— Не обсуждается. Оставайтесь на месте, — глава СИБ положил трубку, не прощаясь и не дожидаясь моих аргументов.

— Ну что, вашество? Не договорились? — с усмешкой спросил капитан. — Не расстраивайтесь, молодой человек, лучше отдохните и не мешайте работать профи.

На сей раз спорить я не стал, смысла в этом не было. Доказывать что-то, когда тебя не воспринимают всерьёз, – глупое занятие. Поэтому я решил использовать выигранное время с умом, осмотрев тела и оружие. Попытаться разобраться в происходящем и самостоятельно, и подслушав разговоры криминалистов.

Нападавших оказалось около десятка. Водитель грузовика, гранатомётчик, два автоматчика со стороны моста, пара внизу у трибуны и ещё трое со стороны восьмой гимназии. Полное превосходство как с точки зрения позиции, так и чистой огневой силы. Нас должны были раскатать в тонкий блин за первые секунды. Но я поломал их планы.

Ну и не только я. Получается, что группа поддержки СИБ прибыла на место почти сразу, из-за чего врагам пришлось эвакуироваться, оставив своих раненых и убитых. Прибытие полиции довершило разгром киллеров. Только вместо чистой победы у меня возникло чувство, что я лишь отсрочил настоящую схватку.

Во-первых, у врагов не оказалось отпечатков, кожа на пальцах представляла собой сплошную рану, а подушечки были обожжены кислотой. Во-вторых, волос не было не только на видимых местах, но и на всём теле. Ни одного волоска. В-третьих, из разговоров милиционеров я понял, что никто из убитых не числился в розыске.

Предположения были самые разные, но из наиболее реалистичных следователи высказывали версию о банде самоубийц-смертников с раком, которых облучали во время лечения, но лечение зашло в тупик.

— А что, всё складывается, они все смертельно больные. А так как ребята ещё молодые, решили оставить денег родственникам. Ну и срубить бабла по-быстрому, — сказал капитан. — Вполне логично.

— А следы на голове?

— Присоски от какого-то оборудования. Как раз может у них всех в мозгу проблема. Так что в первую очередь надо отзвониться в онкоцентр и выяснить, не пропадал ли у них десяток пациентов, — настаивал капитан.

— Я этим займусь, — кивнул лейтенант Патрбов. — Разрешите вернуться в участок и забрать с собой свидетелей?

— Конечно, иди. Тут им делать всё равно нечего, заодно снимешь показания, — милостиво разрешил капитан.

— За мной, молодые люди, — позвал лейтенант, подойдя к нам. — Проедемся, здесь недалеко. Не больше часа займёт, и я вас отпущу по домам.

— Круто, спасибо, — не сдержав ухмылки, ответил я. — У вас так со всеми выжившими жертвами киллеров поступают? Так чтобы их гарантированно добили?

— Обычно у нас такого нет, — чуть замявшись ответил лейтенант, пока мы шли до служебного уазика. — Спокойный, мирный городок. Тихий. Был… а полгода назад словно все урки с цепи сорвались. Одна массовая расправа за другой.

Я чуть не закашлялся, услышав искреннее сожаление и недоумение от сотрудника милиции. Из серии — всё же хорошо было, и зарплата, и пенсия, и социалка, но как пожар – так хоть увольняйся. Нет, мне тоже хотелось бы, чтобы была тишь да гладь, только пусть всяких уродов уберут с улицы. Если не в гроб, то, по крайней мере, за решётку.

— А что ты там про обезьян говорил? — поинтересовался лейтёха, когда мы отъезжали от стадиона.

— Говорю, что видел точно такие же метки на макаке, с которой на пляжах люди фотографируются. Только она в основном вещи воровала, а не с туристами позировала.

— Хм, а ведь осенью поступали жалобы на кражи с животными. Несколько штук, — задумчиво проговорил Евгений. — Мы даже обращались в институт по этому поводу.

— А при чём тут Черноморская академия? — удивлённо спросил я.

— Совершенно ни при чём, я про институт приматологии и их питомник в Адлере. Некоторые сотрудники для подработки берут обезьян на пляжи, хотя я слышал, что институтские с этим борются, — заметил лейтенант, выруливая на курортный проспект.

— Институт приматологии, почему я о нём первый раз слышу?

— Да не... Все знают, что он в горах за Адлером, в Шиловке, — ответил Саня.

— Все, кто здесь давно живёт, — прокомментировал лейтенант. — Питомник ещё до развала Союза у нас был, а вот сам институт только семь лет назад перебрался. Обустроили как могли, но финансирования у них почти нет. На какие-то пожертвования живут. А ведь раньше обезьян даже в космос запускали.

— В космос? — переспросил я, когда в голове потихоньку начала складываться картина. — Значит, там и эксперименты над ними проводят?

— Может, и проводят. А что?

— А то, что человек — это тоже примат, только высший. И если они сумели что-то с обезьянами сделать, то, вероятно, и с людьми сумели. Надо проверить. Обязательно.

— Это вы мне сейчас предлагаете сознательно нарушить приказ прямого руководителя? — с усмешкой покачал головой Евгений. — Нет, спасибо.

— Слушайте, товарищ лейтенант, я же вижу вам самому интересно, что произошло! В участок меня уже возили, толку с этого не было. Показания я могу вам дать в письменном виде. Тем более туда ехать час, как раз напишу! Денег на бензин опять же подкинем! — ища любые доводы, сказал я. — Если вы такое дело распутаете, быстро новые погоны получите. Разве нет?

— Если этих не лишусь… — проговорил мужчина, со скрипом сжимая руль. — А-аа, была не была. Поехали!

На заправке он за наш счёт залил полный бак и ещё пятидесятилитровую канистру, дал нам по блокноту и попросил подробно записать, что произошло. Что я и сделал, немного бурча, когда машина в очередной раз виляла на горном серпантине. Пока ехали, солнце уже начало клониться к закату. А в Адлере, кроме всего прочего, ещё и связи не было, я проверял. Но сомнения в правильности происходящего у меня начали возникать, только когда мы проехали посёлок и стали углубляться в лесной массив по плохо оборудованной дороге.

— А почему они до института нормальный путь не проложили? — спросил я, когда уазик трясся на колдобинах.

— Так там больше питомник, а обезьяны в лесу жить должны, — заметил лейтенант. — От самого института всего пара зданий да общежитие.

— А вы, похоже, много о нём знаете. Есть там приятели?

— Да нет, просто ездил пару раз, — не слишком правдоподобно буркнул милиционер, а через пару минут притормозил на обочине. — Бензин кончился, надо долить. Подождите в салоне.

— Ага… — сонно ответил Серебряный, которого от тряски разморило.

— Я ноги размять, — сказал я и, не слушая возражений, выпрыгнул из машины. Лейтенант едва заметно поджал губы, но ничего не сказал. Я же отошёл к лесу, так чтобы фары не слепили, и обошёл машину кругом. Всё ещё оставалась надежда, что всё происходящее – всего лишь обострение паранойи, но…

— Всё, едем дальше! — крикнул мужчина, закончив заливать бензин. Не подготовься я заранее, в темноте не заметил бы, как он достал ксюху. — Залезайте в машину, нечего в лесу торчать. Или по большому приспичило?

— Ага, и бумаги нет, — ответил я, тут же делая пару шагов в сторону, за ближайший ствол дерева. Милиционер напрягся, всматриваясь в темноту, секунда, другая, и вот он уже схватился за автомат.

— Сейчас подам. Отзовитесь, а то непонятно куда идти, — сказал он, прижимая приклад к плечу. Нащупав ногой камень, я подобрал его и метнул в кусты метрах в пяти. Будь мы на севере, можно было бы прятаться в сугробах, но здесь, в субтропиках России, оставалась масса вечнозелёных растений. Реакция последовала незамедлительно, короткая очередь прошила и тонкие стволы деревьев и сбила листву.

Я выпрыгнул, мгновенно чертя Длань, и ударная волна опрокинула мужчину, оттащив его на метр. К чести лейтенанта, автомат он не выпустил, но, когда знак перестал действовать, я уже был рядом. Перехватил ствольную коробку, отведя назад и блокируя затвор, придавил всем своим весом.

— А ну, отпусти! — рявкнул Евгений, с чего-то решивший, что я послушаюсь.

Вместо этого я извернулся и влепил ему лбом в переносицу. Раздался хруст ломающегося хряща и вопль боли. Хватка чуть ослабла, и я сумел вырвать из рук сотрудника МВД автомат, отпрыгнуть и заехать железным прикладом в подбородок.

Милиционер охнул и вырубился на несколько секунд, которых мне как раз хватило, чтобы отобрать оружие, вытащить ремень с кобурой и дубинкой, а наручники нацепить на самого лейтенанта. Так что когда он начал приходить в себя, ситуация перевернулась в корне, и именно я его держал на мушке. И только ничего не соображающий сонный Саня торчал у авто, переводя взгляд с меня на лейтенанта.

— Дурацкая ситуация, верно? — с ухмылкой спросил я, убедившись, что Евгений окончательно опомнился. — Я ведь про питомник даже не слышал, а вот ты, наоборот, слишком хорошо о нём осведомлён.

— Идите к чёрту, — рыкнул он, но затем мгновенно сменил гнев на милость. — Послушайте, если вы сейчас же меня освободите и вернёте оружие, я забуду об этом инциденте, и мы спокойно доберёмся до питомника.

— Да-да, я вам, конечно, верю, но есть нюанс. И заключается он в десятке выпущенных из этого автомата в меня пуль.

— В этих лесах водятся волки и медведи, я просто подумал, что в кустах дикий зверь и стрелял в него, — быстро нашёл оправдание милиционер. — С чего мне вообще в вас стрелять, это же глупость.

— Как чешете, загляденье. Пожалуй, с такими ораторскими навыками и сообразительностью даже не стало бы проблемой объяснить, что вы получили показания, выпустили нас у академии, и понятия не имеете, куда мы делись после, — ответил я, глядя на замершего мужчину. — Но есть маленький нюанс. Меня сегодня уже пытались прикончить. И по секрету скажу, не только сегодня. Но вот вашу мотивацию уловить не могу. Давайте вы её мне поясните? Нафига?

— Я понятия не имею, о чём вы, не собирался я никого убивать…

— Единственный шанс вам остаться в живых – сказать правду. Без вариантов. Итак, даю шанс подумать ещё раз. Зачем? — продолжил настаивать я. — Деньги? А те трупы у стадиона не дали вам понять, что жизнь может быть дороже.

— Не собирался я вас убивать! Это просто глупая ошибка!

— Мнда… — я чуть отвёл дуло в сторону и зажал спуск, так что щепки и каменная пыль ударили лейтенанта по щеке. — Ещё раз. На кой ляд вы собирались убить меня и моего товарища? Не врите, это бесполезно.

— Я понятия не имею!

— До тебя не доходит? Сейчас можешь умереть один ты. Или даже вообще в живых остаться. А вот если нет, если ты продолжишь упорствовать, то мне придётся прийти за твоей семьёй. Может, они, твои мать с отцом, брат или сестра… дети. Может, они в курсе, почему ты шагнул на эту скользкую дорожку?

— Пошёл к чёрту, псих грёбаный! — неожиданно взорвался матом милиционер, от его миролюбивого тона не осталось и следа. — Брату моему угрожать будешь? Матери? Больной ублюдок! Ты до них никогда не доберёшься, я тебе не позволю!

— Если ты не в курсе, на тебе наручники, а у меня автомат. Твоё удостоверение и паспорт с печатью прописки, — помахав документами, сказал я. — Всё, что у тебя есть, – это знание. Но и его я могу получить из других источников. Возникает вопрос. Зачем же мне оставлять тебя в живых? С теми тварями я церемониться не стал.

— Тварями? Да они обычные парни!

— Стоп. Ты в курсе о них. Вот это удача. Похоже, нам даже не понадобится в институт ехать, — усмехнулся я. — Сдадим тебя СИБ, а там посмотрим, что они из тебя и твоей семьи вытянут. Про тебя и этих тварей.

— Они не твари! Они… просто больны… — сквозь зубы ответил полицейский. — Они вообще ни в чём не виноваты. Это просто какой-то бред, наваждение. Ошибка!

— Рассказывай, — настойчиво проговорил я, поведя стволом.

— Мой брат тут ни при чём. Я гарантирую это! — выпалил Евгений. — Обещай, что не тронешь его!

— Я что, зверь какой? Если он сам не попытается меня убить, как ты, даже пальцем не трону. Вот тебе крест.

— Ты пообещал! — хмуро посмотрел на меня милиционер, облизав окровавленные губы. — Есть в институте профессор, Филимон Ченжерштейн. Он лечит даже самые тяжёлые психические расстройства. Возвращает к нормальной жизни наркош и просто больных людей. Он настоящее светило! И брату моему только он смог помочь.

— Так. Допустим, — проговорил я, не очень веря. — Значит, он работает в институте приматологии, изучал сперва на обезьянах, а теперь на людях? С чего ты решил, что он причастен к заказным убийствам?

— После лечения у брата остались такие же отметины на черепе. Синяки с кровоподтёками от присосок с иглами ЭЭГ, — нехотя ответил Евгений. — Но то, что профессор делает, – настоящее чудо. Он возвращает пациентам разум. И он не может быть замешан ни в чём подобном.

— Это же отлично. Раз он не замешан, то тебе и волноваться незачем. — с улыбкой ответил я, посмотрев на небо.

— Ты ему веришь? — тихо спросил Саня, подойдя ближе.

— Он, конечно, врёт, но не по поводу доктора. Тут он либо уверен в своей правоте. Либо это правда, — подумав, ответил я. — Сегодня уже поздно, чтобы задавать вопросы официально. А вот заехать в гости и посмотреть на всё своими глазами – самое то.

— Хочешь ворваться в закрытый институт с автоматом? — не веря спросил одногруппник.

— Не только с автоматом. Ещё и с пистолетом, — продемонстрировав оружие, усмехнулся я. — Если ты предпочитаешь не вмешиваться, можешь оставаться в машине, караулить нашего ценного свидетеля. А я предпочту наведаться в логово уродов, чуть нас сегодня не прикончивших, и застать их врасплох.

— Я с тобой, — уверенно проговорил Саня, повторяя чуть ли не слово в слово. — Эти козлы меня едва не убили. Надо завалиться к ним пока нас не ждут.

— Отвага — это хорошо, — кивнул я, похлопав товарища по плечу. — Он нас хоть той дорогой вёз?

— Вроде да, — оглядевшись, ответил Серебряный. — До питомника ещё километров пять, по лесу.

— Отлично, станешь моим проводником. Помоги погрузить пленника и поедем.

Прежде чем отправляться дальше, мы как следует упаковали лейтенанта, нашли вторые наручники, сцепили ему ноги, смастерили кляп и положили сотрудника внутренних органов на заднее сиденье. На некоторых кочках он пытался выть и материться, но пара носков, засунутых в рот, хорошо глушила звук.

Когда мы подъезжали к питомнику, свет горел только у входа в главное здание и над воротами, чей шлагбаум был гостеприимно распахнут. Оставлять в такой глуши машину я не видел смысла. Так что подъехал прямо к трёхэтажному зданию, которому в обед сорок лет, и припарковавшись у единственного входа, вылез из машины.

— Может, ты мне хоть пистолет дашь? — нервничая спросил Саня.

— У тебя удачный дальнобойный символ, ещё и точечный, — возразил я. — Который ты учил последние несколько месяцев. А из автомата ты сколько раз стрелял?

— Ни разу, — хмуро признал Серебряный.

— Вот, сам понимаешь. Так что пусть лучше будет у меня, — ответил я, осматриваясь по сторонам. Свет в здании горел всего в нескольких окнах, а вот в вольере ещё шумели обезьяны, кричали, то ли разбуженные нашим приездом, то ли просто в своих обезьяньих ежедневных делах. Подойдя ближе и присмотревшись, я без труда заметил характерные отметины сразу у нескольких особей. Над ними точно проводили эксперименты и лепили к черепу присоски с электродами.

— Тринадцатая, ко мне, — без особой надежды позвал я, и неожиданно одна из макак замерла, повернувшись, а затем несмело, переваливаясь, подошла к сетке. Ещё большей неожиданностью можно считать то, что я сумел различить её среди десятков других. — Ну здравствуй, воровка. Отдыхай. Теперь понятно, что мы по адресу.

— Офигеть! И правда, с отметинами, — проговорил Саня. — И что теперь?

— Пойдём искать профессора, зададим ему пару вежливых вопросов, — ответил я, поправляя автомат, — с тяжёлыми аргументами.

Глава 11

На старом обшарпанном здании не было ни одной надписи, но, к моему огромному удивлению, нашёлся охранник, смотрящий на крохотном чёрно-белом телевизоре футбол. Не заметить нас было невозможно, так что, когда скрипнув открылась дверь, он с удивлением повернулся в нашу сторону и уставился на меня. Я же достал из позаимствованного пиджака милиционера удостоверение и помахал им.

— Добрый ночер. Мы ищем профессора Филимона Ченжерштейна, — сказал я, не позволяя ему сориентироваться. — Ничего страшного, просто хотим задать ему пару вопросов. Где его можно найти?

— А… вечер. Чего вы так поздно? Скоро спать уже всем. Да и половины нету, разъехались по домам, — неуверенно проговорил охранник, не спеша впускать нас через турникет. — Завтра приходите.

— Завтра может быть уже поздно. Слушайте, по секрету большому. Только никому, ни-ни. Договорились? — заговорщицки подмигнул я.

— Конечно! Могила! — тут же ответил охранник.

— Один из пациентов профессора совсем с катушек слетел, бегал голым по Навагинской, орал, что завтра зарежет доктора. А потом в лес сбежал. Как бы он до него не добрался раньше нас.

— Да не может быть! Они же все у него спокойные, — ошарашенно проговорил мужчина и отшатнулся. — Ну, теперь-то точно.

— Кто его знает, может, сеанс пропустил, может, ещё что, — пожав плечами, ответил я. — Ну так, где его искать? Он сейчас в здании? Или вы его от психа защищать будете сами?

— Да я как-то?.. Заходите, провожу, — смутившись, сказал охранник и открыл турникет. — Может, он в комнате своей.

— А лаборатории в этом же здании? — уточнил я. — Или тут только общежитие?

— Да всё вместе, как сокращать и ужимать начали так… а где он, ассистентка его должна знать, Мариночка, — ответил охранник, ведя нас по тёмному коридору. Облупившаяся краска на стенах, из лампочек горит лишь каждая вторая, и те тускло. В целом чистенько, но бедно, и видно, что денег на ремонт не выделяли очень давно.

— А она, значит, по вечерам тут?

—Где ей ещё быть. Денег снимать даже комнату в Адлере нет. Тут люди науки живут, — ответил с грустной улыбкой охранник. — Я и сам на первом в угловой, с другого конца коридора. Тут хоть тепло. Марина! Тут к Филимону Иосифовичу пришли.

С этими словами он постучал в простую деревянную дверь и нажал на ручку. Сзади раздался удивлённый свист, и я полностью поддерживал Саню. На фоне общей нищеты института и безденежья небольшая комната выглядела настоящей сокровищницей. Только персональных компьютеров — три! А ещё куча другого оборудования, цены которого я не знал. И при всём этом – стоящая прямо здесь раскладушка, со свёрнутым в рулон бельём. Заклеенные газетами окна.

— В чём дело?! — устало спросила молодая женщина, с фиолетовыми мешками под глазами. Поверх свитера и джинсов, на ней был видавший виды белый халат.

— Лейтенант Патрбов, уголовный розыск, — вновь показал я корочки. — Сегодня на имя профессора Ченжерштейна поступили угрозы, хотим убедиться в его безопасности.

— Да вы что? — распахнула девушка глаза. — У него нет врагов! Я вас заверяю! Профессор — чистейшей души человек!

— Слушайте, не надо на меня орать, — поморщился я, поправляя автомат. — Просто отведите меня к нему, и всё выяснится.

— Конечно-конечно. Он сейчас должен быть на шестом крытом питомнике, — ответила девушка, переодевая обувку с меховых валенок, на ботинки. — Не представляю, кто может желать профессору зла. Он самый святой человек из тех, которого я знаю. Учёный, с большой буквы. Если бы не он. Да что там, некоторые говорят, что стоило бы назвать институт его именем.

— Он так много сделал? — уточнил я, следуя за ассистенткой, и та уверенно закивала. — Я уже слышал про подготовку обезьян-космонавтов.

— Это при союзе было, — со вздохом отмахнулась молодая женщина. — Когда всё развалилось, институту пришлось бежать из Абхазии, от войны. Мы чуть не потеряли всех питомцев, и только чудом сумели перевезти особей. А сейчас у нас больше двух тысяч обезьян разных видов!

— Так чем профессор занимается?

— Нейроситмуляция коры головного мозга. Это настоящий прорыв! Ему прочат за это Нобелевскую! — с восхищением говорила девушка. — Обезьяны становятся умнее, послушнее, их порог обучаемости растёт. Да что там, они начали передавать язык жестов, которому их обучили, другим особям! Это фактически передача знаний!

— Не боитесь восстания обезьян? — с усмешкой спросил Саня.

— Ой, да что вы, откуда? Это фантастика, и не слишком новая. К тому же они становятся послушней, рассудительнее. — ответила ассистент. — А некоторым наиболее выдающимся мы даже присваиваем номера в топ сто.

— Это как-то применимо к людям? У меня есть знакомый, который говорил, что его брату лечение от вашего профессора очень помогло, — вспомнил я слова милиционера, валяющегося в багажнике. — У него убрали психические отклонения.

— Что вы такое говорите, в России опыты на людях строжайше запрещены! — негодующе сказала Мариночка, но по тому, как она дёрнулась, я понял, что дело тут нечисто. Похоже, она участвовала во всех делах учёного, включая не совсем законные. — Но, конечно, если бы они применялись, это могло вернуть к нормальной жизни десятки, если не сотни тысяч людей по всему миру.

— И что же можно вылечить такой стимуляцией?

— Любые заболевания, связанные с работой головной коры. Понимаете? Любые! Но до этого ещё очень и очень далеко. Увы, — покачав головой, ответила она. — Но если его исследования подтвердят, признают мировые научные журналы и сообщество, это будет настоящий прорыв!

— Похоже, вы в него не на шутку влюблены.

— Конечно! Что? В смысле, нет. Естественно, нет. Но его работы – это просто потрясающе! — тараторила девушка, проведя нас около клеток со спящими приматами.

Мы шли мимо гигантских сеток, внутри которых были обустроены тёплые жилища-пещеры, мимо открытых, уходящих в лес вольеров.

— Сколько у вас здесь обезьян, говорите?

— Две с половиной тысячи, — не без гордости заявила девушка. — И все они нуждаются в еде и уходе. Ежегодно институту и питомнику требуются миллионы долларов финансирования. Увы, таких денег ни у кого нет. Но то, что жертвователи передают через Филимона Иосифовича, – уже гигантское подспорье.

В этот момент из темноты на нас прыгнуло нечто, в последнюю секунду зарычав и оскалив клыки, которым позавидовали бы и волки. Саня в страхе отскочил, выхватив нож. Я вздрогнул, одним движением скинув автомат с плеча. И только Марина рассмеялась, а в ответ на это закричала, заухала обезьяна за стальной сеткой, тыкая в нашу сторону пальцем.

— Не бойтесь, это они так играются, показывают чужакам свою территорию, — объяснила ассистент. — Они совершенно неопасны.

— В этом я не уверен, — пробормотал я, но автомат поставил на предохранитель и повесил обратно на плечо. — И за какие заслуги ему платят деньги? Опыты?

— Увы, это так. Приходится проводить не только те, что безвредны для приматов, но и опасны. Фармацевтические компании платят неплохие деньги за испытания лекарственных препаратов, вакцин, кремов и прочего, — со вздохом ответила ассистент. — Но мы вынуждены отвлекаться от основных исследований, чтобы спасти институт.

— Выходит, всё держится именно на нём, на Ченжерштейне? — невесело спросил Саня, оглядываясь вокруг. — А если он уедет или пропадёт?

— Да не дай бог! Сплюньте и по дереву постучите! — испугалась женщина.

— Может, мы ошиблись? — тихо спросил Саня, когда мы подходили к расположенному между вольерами небольшому двухэтажному зданию, состыкованному с клетками, в которых спали обезьяны. — И лейтёха нам наврал?

— Конечно. Конечно… — усмехнулся я, прекрасно понимая, что ситуации бывают разные. Миллионы долларов для находящегося в глуши института. Нет, всякие люди бывают, но я слабо верю в человеческую доброту и самопожертвование тех, у кого есть большие деньги. Это бедняки обычно готовы делиться последним.

С другой стороны, если это не просто деньги, а вложения. Не знаю ни одной армии или спецслужбы мира, которая не захотела бы иметь послушных сверхлюдей. А именно на такое звание тянули покушавшиеся на нас сегодня киллеры. Быстрые, с молниеносной реакцией, чётко координирующие свои действия. Единственное, чего им не хватало – нормального войскового обмундирования. Ну, может, ещё времени.

Будь у них один единственный станковый крупнокалиберный пулемёт, и мы бы ничего не смогли сделать. С помощью четырнадцатимиллиметровой дуры, стены спортзала можно было прошить не сложнее, чем бумагу. А озаботься они нормальными бронежилетами и шлемами, вряд ли пострадали бы при столкновении с воздухом, пусть и сжатым до состояния копья.

По крайней мере, деревянные манекены пробивало не всегда, хотя возможно тут дело не в символе, а в умении его применять, и косяк на стороне князя Серебряного?

— Погодите секунду, я должна убедиться, что мы не отвлечём его от опытов, — попросила Марина, попробовав остановить нас у двери.

— Мы очень тихо, — заверил я, не собираясь оставаться снаружи. — Ведите.

— Только очень аккуратно, — попросила Марина нахмурившись и, приоткрыв дверь, скользнула внутрь.

Я едва успел подставить ладонь, чтобы зайти следом, и непроизвольно прищурился от яркого света. Тут было светло как днём. Идеально белые стены, блестящее металлом оборудования. Кушетки с ремнями. Мониторы и огромная лупа на штативе, закреплённая так, чтобы рассматривать объект операции под увеличением. Похоже, тут проводили куда более травматичные и опасные опыты, чем я предполагал.

Прямо при нас сидящий ко входу спиной мужчина в халате и белой шапочке, что-то вбивал на клавиатуре, сверяясь с фотографиями, на которых явственно был изображён мозг, ещё находящийся в трепанированной черепной коробке. Он тихо насвистывал, сверяясь с собственными записями.

— А, Мариночка, что ты здесь делаешь? Я же отпустил тебя спать сегодня, — с удивлением проворчал профессор, когда ассистентка привлекла его внимание тихим покашливанием. — Мне ещё нужно пару часов, внести результаты исследования семнадцатого. Поразительная активность нейронов! Я бы даже сказал гиперактивность, на фоне спокойного и уравновешенного поведения. Это… А кто это?

— Добрый вечер. Мы из милиции Сочи, — сказал я, в очередной раз предъявляя чужую корочку. — Сегодня в центре звучали угрозы убийства в ваш адрес. Мужчина, полностью лысый, со следами присосок с иглами на голове.

— Что вы такое говорите. Каких присосок? — не веря, проговорил профессор и отодвинулся от компьютера. — Если вы на что-то намекаете, то имейте смелость говорить прямо, молодые люди!

— Как хотите. Сегодня произошло массовое нападение с применением гранатомётов и автоматов. В нём принимали участие лица, лишённые всего волосяного покрова. На их черепах были следы того же оборудования, которое я вижу в этой лаборатории. А результат очень похож вон на те снимки.

— Вы, простите, говорите полнейшую чушь, — сурово посмотрев на нас, ответил профессор. — Это невозможно.

— Хотите сказать, что не проводили опыты на людях? Даже на душевнобольных или наркоманах? — уточнил я, глядя мужчине прямо в серые, но удивительно живые глаза. Несмотря на то что ему было около шестидесяти, учёный не выглядел стариком, может, чуть раздавшимся в поясе из-за сидячей работы, с сединой в бороде и кучерявых волосах, но с пронзительным умным взглядом.

— Мы не проводим и никогда не проводили испытания на людях. В России это строжайше запрещено.

— А в Абхазии? — ухватившись за догадку, спросил я. — Там с этим проблем нет. Наука требует жертв, это непреложная истина. К тому же если бы вы могли помочь людям прямо сейчас, а не когда-нибудь потом.

— Возможно. В особенно тяжёлых случаях, не преступая законы божьи и дух морали, — медленно проговорил Филимон. — Но исключительно в рамках гуманитарного и общечеловеческого сострадания. Есть люди, которым нужна нейростимуляция для борьбы со смертельно опасными недугами.

— Хорошо, я вам подыграю. Чисто гипотетически, не рассматривая такую возможность всерьёз. Скольким пациентам вы провели такую стимуляцию?

— Чисто гипотетически? — подняв бровь, улыбнулся профессор. — Пяти, может, шести. При этом лишь двое смогли показать значительное улучшение без ремиссии. И всё же это настоящий прорыв. Конечно, в теории, если бы он был осуществлён.

— Вот как… — я прикрыл глаза, быстро пройдясь по сегодняшним трупам. Выходило, что их всё равно больше, чем говорил профессор.

— Не сходится, — наклонившись ко мне, заметил Саня. — Их было явно больше.

— Я очень хочу вам верить, профессор, но есть одна загвоздка. Вернее, семь, в виде трупов, что сейчас хранятся в сочинском морге.

— Мои пациенты ни при каких условиях не могли устроить резню. Это предположение просто абсурдно! — яростно возмутился учёный. — Они абсолютно спокойные и уравновешенные. Я бы даже сказал тихие. Ни одного буйного психа, которых вы описываете, у меня не было даже в теории.

— А кто сказал, что они кого-то убили? Трупы именно лысых, с присосками на черепе. Они организовали нападение на стадион восьмой гимназии.

— Ха-ха-ха, хорошая шутка. Вы ведь шутите, верно? — отсмеявшись спросил он. — Нет, похоже, не шутите. Но это просто невозможно. Это же бред. Хотите сказать, что кучка больных, где-то раздобыла оружие и напала… устроила чудовищный теракт?

— Снимки пока проявляются, но можете мне поверить, это не шутка. Как и полуразрушенный зал, в который стреляли из гранатомёта.

— Боже мой, я слышала об этом по радио! — схватившись за щёки, проговорила ассистентка. — Стрельба в самом центре, возле администрации.

— Вы не понимаете, это просто в принципе невозможно, — вздохнул профессор, протерев очки платочком. — Ну хорошо, давайте в порядке бреда предположим, что это наша реальность, а не глупый розыгрыш. Сколько из нападавших были школьниками? Стариками? Женщинами?

— Ни одного. Все мужчины, от двадцати до сорока лет. Крепкого атлетического телосложения. Явно с военным прошлым или даже настоящим, — не став скрывать очевидное, ответил я.

— В таком случае это точно не мои пациенты. Не знаю даже, почему вы подумали на меня. Очевидно, ваше первое утверждение — враньё, и никто за мной не охотится. А потому я прошу вас немедленно покинуть мою лабораторию и более не возвращаться без решения суда, — сердито проговорил профессор, но я успел заметить, как изменился его взгляд, от насмешливого и ищущего он за секунду стал озадаченным.

— У вас есть помощники, которые могли бы провести опыты без вашего участия? — спросил я, не собираясь сдаваться. — Или только Марина?

— Ещё Владлен, — тут же добавила женщина, чем заслужила гневный взгляд руководителя. — Ой, я не хотела.

— Никто не проводит опытов без меня. У них просто не хватит квалификации. А последствия таких непродуманных действий могут быть катастрофическими, — покачал головой учёный. — Нет, это просто решительно невозможно.

— Где я могу найти Владлена? — спросил я, хватаясь за соломинку. — Вряд ли к произошедшему причастна ваша ассистент. Марина, вы можете его позвать?

— Он живёт в Адлере, но сейчас должен быть тут, я видела его машину на парковке, — тут же ответила женщина, будто не видя гневный взгляд профессора. — Сейчас я его позову, подождите, пожалуйста.

— Вы только зря тратите моё и своё время, — недовольно проговорил Ченжерштейн. — Лучше бы настоящих воров и убийц ловили, а не выдумывали байки.

— Эти байки, как вы их называете, чуть не убили сегодня меня и серьёзно ранили моего преподавателя, — не сдержавшись проговорил Саня, даже не среагировав на мой дружеский тычок кулаком под рёбра.

— В чём дело? — послышался молодой, смутно знакомый голос, и в помещение вошёл мужчина около тридцати лет. Я не сразу узнал его в белом халате, но эту наглую рожу сложно было с чем-то спутать. Фотограф и ворюга с обезьянкой! А через несколько мгновений и он меня узнал.

— Стоять! — вскинув автомат крикнул я, но противник рухнул за стол, схватил заходящую в комнату девушку и толкнул её ко мне, тем самым загородившись от пуль, а затем бросился внутрь помещения. — Саня, обойди здание, я за ним!

— Понял! — крикнул товарищ, и мы рванули к противоположным дверям. В процессе я едва не порушил кучу оборудования, чудом разминулся с Мариной, вжавшейся в стену, и вылетел в коридор, в конце которого уже хлопнула деревянная створка.

— А ну, стой! — прорычал я, выжимая из мышц максимум. Пожалуй, будь это первая схватка на сегодня, я бы с лёгкостью догнал нерадивого помощника, но я в целом был вымотан, да ещё и ночь на дворе давала о себе знать. Если бы не надо было брать его живым, можно было бы стрелять через дверь, но там, вне зоны видимости, чёрт его знает, куда пуля попадёт.

Я выскочил из дверей, и даже заранее зажмуренный правый глаз не спас ситуацию, из-за яркого света в помещении я почти ничего не видел. И судя по грохоту оброненной лейки или ведра, не у меня одного была такая проблема.

Владлен отчаянно петлял между какими-то катушками, бочками, деревянными столбами и бобинами. Какой у них всех практический смысл я понятия не имел, но сейчас это было и не важно. Главное – догнать беглеца, улепётывающего от меня в сторону леса. Правда, деревья с первого взгляда показались мне уж слишком ухоженными, а кусты подрезанными, но я не придал этому значения.

Не знаю, действовал ли вор инстинктивно или учился где-то, но он ловко менял траекторию, перемещаясь зигзагами и прячась за деревьями. Не позволяя нормально прицелиться.

— Стой, стрелять буду! — рявкнул я, но преступник, а теперь никаких сомнений в этом не оставалось, лишь припустил в три раза быстрее, пригибаясь и ломясь через кусты, словно дикий кабан. — Саня, ты где?!

— Тут сетка! Не могу перелезть! — откликнулся Серебряный метрах в семи, бежавший параллельным курсом, но медленно отдаляющийся. Или, вернее сказать, что это я уходил в глубину лесопосадки.

— Вернись к профессору, я за этим! — крикнул я, кинув автомат за спину и выжимая из организма последние силы. Противник мелькал между деревьями, но появлялся буквально на пару секунд, тут же исчезая вновь. Как назло ещё и погода испортилась, закрывая луну тучами.

И всё же я догонял его. Пусть медленно, но верно. Тяжёлое дыхание Владлена слышалось всё отчётливее, когда неожиданно преступник не начал обшаривать карманы, снизив скорость. Я уже обрадовался, стараясь догнать и поймать его, но в последние секунды тот вытянул нечто из кармана и, набрав в грудь воздуха, дунул в странного вида свисток, уходящий в инфразвук.

А сразу за этим со всех сторон послышались крики и вой обезьян. Сотни проснувшихся животных метнулись к ассистенту.

— Ваагх! Взять его! — рявкнул мужчина и рванул дальше, а мне наперерез выскочила здоровенная, чёрная, как смоль, горилла. А следом со всех сторон начали прыгать самые разные обезьяны, валясь на меня словно из рога изобилия.

— Назад! — рыкнул я, дёрнув автомат, и едва успел увернуться от брошенного в голову камня. Похоже, слов они не понимали. Или слушали только своих старых руководителей и знакомых.

— Восьмой, порви его! — раздался довольный крик Владлена, и горилла, скаля здоровенные клыки и быстро ускоряясь, с угрожающим рёвом побежала на меня.

Глава 12

Обычно животные, особенно такие разумные, как обезьяны, боятся огнестрела, а потому я дал короткую очередь в воздух, но единственное, чего добился, – больше камней, шишек и палок, полетевших со всех сторон. Горилла же словно обезумела. Заревела, стуча кулаками себя в грудь, и ей ответили несколько десятков голосов со всех сторон.

Что это, безумие или выработанные рефлексы, – сейчас было неважно. В магазине меньше тридцати патронов. Запасного нет. А обезьян в округе несколько сотен, и все они настроены очень решительно и совершенно недружелюбно. Остро пожалел, что у меня нет с собой щита и копья. Но всё это произошло за доли секунды, пока я поднимал руку. Ещё две секунды ушло на знак.

И он сорвался! Из-за того, что пришлось уклоняться от монструозных лап гориллы. Я отпрыгнул в сторону, начал выводить заново, работая столько кистью. Как же, блин, неудобно, что нужно стоять на одном месте, чтобы чертить знак!

Горилла бросилась на меня, скаля зубы. Пятисантиметровые клыки щёлкнули буквально у меня перед лицом, обдав вонью из пасти, но я всё равно улыбнулся. Удивительно, на мгновение на морде зверя даже успело появиться непонимание, а затем его отшвырнуло ударной волной, ломая деревья и сметая кустарник.

Малый знак сработал. Глаза почти привыкли, и я пригнулся, вскидывая ксюху. Вёрткий гад успел отбежать метров на сто, но даже с разбросом коротыша я был абсолютно уверен в успехе. А потому задержал дыхание, вжал спуск, и буквально в этот же момент мне по голове прилетела здоровенная шишка!

Прицел сбило, пули ушли куда-то в сторону, так ещё и в волосах бежала тёплая струйка крови. Какие-то мартышки сделали то, что не сумело несколько десятков профессиональных киллеров и отморозков! Ранили меня. Меня!

— Пошли к чёрту! — рыкнул я, создав четыре больших знака один за другим. Ударные волны расходились в сторону, сметая мелкие деревца словно бульдозером. Верещащие звери разлетались как воздушные шарики, шмякаясь где-то в темноте. И из неё же, из неопадающей листвы папоротников на меня выпрыгнули гориллы.

Одна другой здоровее. Автомат? Да к чёрту автомат! Тут нужно ружьё двадцатого калибра, мелкие пульки этих мастодонтов только разозлят. Нет, убьют, конечно, но далеко не сразу, а разорвать меня в клочья этим трёхсоткилограммовым монстрам времени вполне хватит. К счастью, у меня были знаки.

— Полетай! — присев на одно колено, крикнул я и активировал знак прямо перед мордой самой шустрой твари.

Толчок подкинул вопящую и размахивающую лапами гориллу на добрых пять метров в высоту, и остальные замерли, провожая товарку удивлёнными взглядами. Я же, воспользовался секундным замешательством и рванул за убегающим преступником. Этот гад времени не терял, оторвался от меня уже на метров триста, что в условиях ночного, плохо освещённого леса – великолепный результат.

А вот шума от него было как от здоровенного лося, совершенно не разбирающего дороги. Если бы дело было утром, я бы легко его догнал, но учитывая все приключения, выпавшие сегодня на мою долю, даже чуть сокращать расстояние – это уже хорошо. Тем более у меня был богатый опыт хождения по лесу. И если бы не звери…

Даже без лиан они умудрялись прыгать с ветки на ветку, постоянно держась рядом и обстреливая меня всем, что попадётся под лапу. Создать знак – значит остановиться и дать уроду ещё пару секунд на то, чтобы сбежать. А ведь в лесу каждый холмик или крупное дерево могут служить отличным укрытием.

Как на зло ещё и гориллы снова очнулись, быстро нагоняя. Ещё и с повышенной разумностью! Дело дрянь. Я сталкивался с такими в одно из Бедствий. Разумные обезьяны, сумевшие взять под контроль человеческие технологии. Сильнее, быстрее, с лучшим зрением и почти не уступающей моторикой, которую они компенсировали увеличением орудий труда, включая размер кнопок.

Много ума для того, чтобы стрелять из того же калаша не нужно. Семилетние дети африканских племён вам это подтвердят. Так что это было настоящее испытание, в котором нас спасли только хорошо подготовленные минные поля и нестандартный подход к организации коридоров и колючих заграждений. Но это в прошлом.

Теперь же по моему следу неслось около десятка обезумевших горилл, с красными глазами и оскаленными в рёве пастями. Нужно было решать проблему немедленно.

Вопреки всем инстинктам я замер на месте. Чем сбил с толку зверей, но главное — сумел нормально прицелиться и короткой очередью спилил врага, вскрикнувшего и упавшего куда-то в овраг.

— Теперь можно и вами заняться, — усмехнулся я, чертя символ сразу перед двумя гориллами.

Они отмерли и побежали ко мне, а потом их с криками унесло прочь. Вместе с висящими на деревьях мартышками, клочьями земли и ветками. Повернулся в другую строну, вытянул руку с растопыренными пальцами, создал средний знак. Долю секунды наслаждался полётом. Обернулся к оставшимся противникам.

— И правда, сообразительные, — проговорил я, с удивлением наблюдая, как зверьё с криками, улепётывает от меня, прячась по кустам. — Пожалуй, даже умнее, чем некоторые люди. Эй, придурок, ты там жив?

Ответа мне не последовало. Но я и не особенно рассчитывал. Благо место, где он сиганул в овраг, запомнил и теперь подошёл, стараясь держаться так, чтобы между нами был ствол дерева. Пусть я и не заметил у него оружия, это ничего не значило. Пистолет вполне можно спрятать в кармане, а человеку хватит и одной маленькой пульки в голову.

— Эй, ты там живой? Я точно знаю, что ты ранен, так что, если не перевяжешься, истечёшь кровью, — громко заметил я. — У тебя минут пять, максимум десять. Потом ты отключишься, но и спасти тебя будет уже проблематично. До скорой ехать минимум полчаса. У тебя есть выбор: либо выкидываешь оружие и сдаёшься, либо умираешь.

— Ты всё равно собирался меня прикончить! — раздался хриплый крик из оврага.

— Зачем? Мне ты нужен живым. По крайней мере, пока не дашь показания, и СИБ не найдёт настоящую лабораторию, в которой готовят убийц. Ни за что не поверю, что тебе хватило на всё это соображалки. Так что мне интересен не ты, а тот, кто тебя профинансировал и предоставил подопытных…

— Я понятия не имею о чём ты, урод! Я ни в чём таком не участвовал!

— Владлен, ну что же ты так. Невиновные не бегут при одном взгляде на милиционера. — усмехнулся я. — Ну или давай, расскажи свою версию событий.

— Тут и рассказывать нечего. Я тебя запомнил, ты тот говнюк, который чуть не покалечил тринадцатую, а потом ещё и выставил меня на посмешище! Я знаю, это твои проделки! Меня чуть в тюрягу не упекли! — ругался мужчина, пока я тихонько обходил овраг. — Молчишь?! Что теперь и тебе сказать нечего?

— Почему нечего? Руки вверх, — усмехнулся я, держа Владлена на мушке. — И без глупостей, с трёх метров промахнуться невозможно. Останешься с культями вместо ладоней.

— Откуда ты, урод, на мою голову свалился?.. — с явственной обидой в голосе, чуть не ревя, проговорил неудавшийся авантюрист, при этом всё ещё сжимая пистолет.

— Отпусти ствол, медленно. Он тебе уже не поможет, — проговорил я.

В этот момент откуда-то из кустов в меня вновь полетели камни. Не прицельно, теперь звери боялись попасться мне на глаза, но этого хватило, чтобы я отвлёкся буквально на секунду. А этот слабовольный урод прижал ствол к подбородку и…

Я успел раньше. Буквально на долю секунды, но успел. Пуля прошла сквозь плечо врага, отбросила его руку, и неудачливый самоубийца отделался только ранением. Взвыл от боли и обиды, а через несколько секунд отключился и обмяк.

— Да твою же мать! Теперь мне его ещё и тащить на своём горбу?! — выругавшись, я полез в овраг, но первым делом достал ножи и распорол его одежду, чтобы соорудить из рукавов жгуты.

— Иван, ты здесь? Я иду! — раздался издали крик Сани.

— Отлично. Сюда! — позвал я, встал в полный рост и, включив подсветку на сотовом, помахал им как фонарём. Вот тоже, нет привычки… Вместо того чтобы шарашиться по лесу в темноте, мог бы использовать фонарик. Но нет, в процессе не догадался, а теперь уже поздно.

— Живой… — с облегчением выдохнул одногруппник, и тут же получил камнем в плечо. — Ай! А ну, пошли прочь! Прочь я сказал!

— Толку-то, — усмехнулся я, а затем создал знак, сметая кусты вместе с макаками. Жаль расстояние Толчка небольшое, иначе ему можно было бы придумать десятки применений. — Это их на время отпугнёт. Хватай с левой стороны, я с правой. Мне ещё ствол держать.

— У него всё же было оружие, — хмыкнул Саня, видя, как я прячу пистолет.

— Ага, этот придурок чуть не самоубился, но у него ещё есть шанс, если мы его не зашьём до того, как он от кровопотери копыта отбросит, — сказал я, проверяя, что жгуты достаточно крепко сидят. Затем перекинул его правую руку через шею, чтобы было удобней. — И, взяли…

Тащить здорового мужика по лесу – не слишком удобное занятие, даже если освещаешь себе путь фонариком в сотовом. Из плюсов – при первом же приближении луча света обезьяны ретировались, прячась в листве и по кустам. Из минусов – прогулка по корням, вывороченным стволам и ухабам не самое приятное, даже если видишь, куда идёшь. А потом мы вышли к лаборатории, и тут такое началось…

— Вы! Вы вандалы! Убийцы! Чудовища! — чуть ли не с кулаками набросилась на нас Марина. — Скольких питомцев вы убили?! Десятки! А покалечили сотни! Вы монстры! Настоящие…

— Тихо! — рявкнул я, так что женщина даже отшатнулась. — Отставить истерику, иначе мне придётся её заканчивать грубо. Ваш сотрудник причастен к гибели людей. А ваши любимые питомцы меня чуть на куски не порвали.

— Они просто животные. Невинные и безгрешные, — трясущимися руками, сняв очки, проговорил профессор. — Они ни в чём не виноваты. Наоборот, защищали одного из своих друзей и сородичей.

— Верно. Всякое животное невинно. Даже тигр-людоед, — не поддаваясь на провокацию, ответил я. — По этой логике я тоже совершенно чист, преследуя свою добычу. К слову, если вы не потрудитесь оказать ему первую медицинскую помощь, он умрёт. И это будет полностью ваша вина.

— Что? Вы в своём уме? Это же вы его ранили? — возмутилась Марина.

— А теперь передаю его на ваше попечение. Его жизнь в ваших руках. Конечно, я могу и сам его зашить, но тогда не факт, что в тюрьме у него не разовьётся заражение крови, — ответил я и скинул тело на кушетку. — Мне нужно подогнать машину, чтобы отвезти его в город. Здесь связи нет.

— Есть, — доктор нехотя показал на телефон, висящий на стене. — Код города…

— Неважно, вряд ли сюда будут перезванивать, — отмахнулся я и, взяв трубку, начал набирать записанный в телефонной книжке сотового номер. — Говорит князь Пожарский, соедините меня с Лебедем. Спит? Отлично, тогда со старшим оперативной группы в Сочи. У меня тут свидетель, который знает, как выйти на киллеров, совершивших сегодня теракт. У вас номер высветился? Да звоните на этот, связи здесь нет.

— Прошу, отойдите и не мешайте операции, — с плохо скрываемым гневом проговорил профессор, оттесняя от кушетки Саню.

— Отойди от него, князь, — махнул я. — Только убедись, что его здоровые руку и ногу пристёгнут ремнями. Заодно они пригодятся.

— Что сказали? — спросил одногруппник, сев рядом со мной.

— Оперативная группа прибудет в течение часа, так что чаёвничаем. Можешь вздремнуть пока. Вряд ли занятия отменят из-за происходящего, — ответил я и задумался о последствиях. — А мне ещё пару звонков нужно сделать…

Первым делом я позвонил Ане на сотовый, с трудом отбившись от переживающей девушки. Рассказал, что у меня всё в порядке, мелкая царапина на голове, не больше. Она мне не очень-то поверила, но немного успокоилась, и мне этого было достаточно. Вторым позвонил Петру Алексеевичу, предупредил, что на первые пары завтра могу опоздать, потому что… потому что нахожусь в далёком пригороде.

Капдва воспринял информацию пофигистически-стойко, поблагодарил за предупреждение и добавил, что скорее всего в этой четверти экзамен по праву будет проходить зачётом по результатам средних оценок. Вспомнив, как досталось преподавателю, я поинтересовался, как он. Услышал ответ и м мрачно положил трубку.

— В чём дело? — спросил князь Серебряный.

— Филипп скончался после четырёхчасовой операции. Не приходя в сознание… — ответил я и выругался сквозь зубы.

— Вот твари! А ты этого ещё собрался спасать! — Саня вскочил, но я успел поймать его за плечо.

— Не надо. Он должен жить, чтобы мы сумели добраться до настоящего виновника. Препод вообще ни при чём, скорее всего, просто попался под горячую руку. Целью киллеров были мы с тобой.

— Скорее уж ты, — дёрнув плечом и высвобождаясь из моей хватки, ответил одногруппник. — Это тебя уже несколько раз пытались прикончить. И я ни за что не поверю, что дело в телефонах.

— И правильно. Дело в порте, — спокойно ответил я. — И в наркотиках, которые через него планировали перевозить.

— Что? Каких наркотиках? — ошарашенно проговорил Саня. — Ты о чём вообще, Вань?

— А ты сам подумай. Неужели ты считаешь, что они планировали перевозить чулки и телефоны? — хмыкнул я. — Почему там были бандиты и террористы? Что они собирались делить? Зачем это Житову и его покровителям?

— Да нет. Не может быть… — помотал головой парень. — Ты гонишь!

— Подумай. Иногда это полезно, — повторил я, и поджавший губы Саня выбежал на улицу. Я же сел рядом с телефоном, так чтобы контролировать и лабораторию, и вход. Не хватало ещё, чтобы сюда явились лысые и закончили дело, избавляясь от свидетелей.

Незаметно для себя чуть задремал, но контроль не ослаблял. Одна из привычек, выработанная за годы осады в мире-крепости, помогала продержаться неделю без нормального сна. Правда, потом проваливался на сутки, а то и двое… Зато жизнь она мне спасала неоднократно.

Саня вернулся минут через тридцать, весь взъерошенный и злой. Ничего мне говорить не стал, просто сел рядом, нахохлившись и сложив руки на груди. Я тоже не горел желанием ему всё разжёвывать по второму разу. А ещё через полчаса операция была закончена и Владлена туго перевязали белыми стерильными бинтами.

— Жить будет? — спросил я, когда профессор подошёл к умывальнику. — Когда очнётся?

— Он потерял много крови, так что на вопросы в ближайшее время ответить не сможет, — сухо сказал Филимон Иосифович. — Будить специально не советую, иначе в бреду он может признаться в чём угодно.

— Кажется, вы начали догадываться о произошедшем, — взглянув ему в глаза, произнёс я. — Возможно, у вас есть предположения, где бы он мог повторить ваши исследования.

— Нигде, — поджав губы, сказал учёный. — Наше оборудование уникально.

— Хотите сказать, что он возил боевиков сюда? Готовил здесь террористов?

— Нет! Этого не было и не могло быть! О чём вы говорите, это же просто бред! — запричитала Мария, а вот по взгляду профессора я понял, что у него есть схожие мысли.

— Поделитесь вашими догадками?

— Он не мог повторить наши исследования, но мог воспользоваться их частью. По стимуляции коры головного мозга с помощью направленного излучения, — решившись, ответил учёный. — Это вредно, наши испытуемые жили не дольше трёх лет. Но на фоне стимуляции у них существенно обострилось восприятие, улучшилась мыслительная активность. Поднялся средний уровень айкью.

— На счёт айкью не уверен, но соображали они быстро и работали слаженно. Но я спросил не об этом, — напомнил я. — Владлен проводил опыты на людях, что, безусловно, аморально. Но где именно он это делал? Вы упоминали, что не совершали ничего подобного на территории России, и я даже готов вам поверить.

— В Абхазии. В старой лаборатории под Сухумом, — нехотя ответил Филимон Иосифович. — Мы использовали её исключительно для благих целей, для лечения душевнобольных, воссоединения родственников с теми, кто потерял рассудок. Дарили надежду родителям на нормальную жизнь для их детей.

— А в то время, когда свои изыскания вы проводили здесь, он ездил в Абхазию и готовил террористов. Нигде не ошибся?

— Вы ошибаетесь в самой формулировке вопроса. Так или иначе, мне об этом ничего не известно. Когда Владлен проснётся, он сам ответит на ваши вопросы, — сказал насупившийся учёный. — Возможно, он совершил ошибку, но мы здесь занимаемся спасением тысяч и миллионов жизней через исследования приматов, вакцин, вирусов… питомник не должен пострадать из-за одного оступившегося.

— Это уже решать не мне. И не вам. Впрочем, если его результаты признают успешными, боюсь, вы, наоборот, получите дополнительное финансирование, — горько улыбнулся я. — Повысить пределы человеческого организма, ускорить реакцию, облегчить боевое слаживание — то, о чём мечтает любой генерал.

— Я же вам говорил, мы здесь занимаемся спасением судеб, а облучение ведёт к повышенной смертности и сокращению срока жизни, — недовольно поморщился профессор. — Это просто бессмысленно…

— В миллионной армии всегда найдётся достаточно добровольцев, — пожав плечами, ответил я и, услышав шум двигателя во дворе, поднялся. — Не забивайте себе этим голову. А вот, похоже, и приехали люди, которые будут решать, что дальше с проектом.

— Оцепить здание! — послышался командный голос, а через секунду дверь распахнулась и в помещение ворвалась штурмовая группа в полном боевом облачении, даже с противопульным щитом. Вот только возглавлял её совсем не тот, на кого я рассчитывал.

— Иван, сдайте оружие, — впившись в меня своими колючими ледяными глазами, сказал Сергей. — Мы берём объект под свой контроль.