Седьмая доля

Часть первая Сердоликовый бог Глава 1 Чёрная радуга

Часть 1

СЕРДОЛИКОВЫЙ БОГ

Глава 1 Чёрная радуга

Чёрная радуга

Выпила сердце птицы,

Которая не захотела

Наземь садится...

Сергей Муценко

Апрельское утро выдалось на редкость холодным и пасмурным. С севера и востока, со стороны Лосиного острова, потянулись к центру огромного города низкие грозовые тучи. Зачастил дождь.

Захар поднял воротник плаща и огляделся. Хвоста не было. За серой паутиной дождя не промелькнула ни одна тень. И всё же, на душе Захара было неспокойно. Чёрная радуга. Тяжёлые, иссиня-чёрные, багровые по краям дуги казались приклеенными к грязной холстине неба. Радуга была похожа на изогнутое тело гигантской змеи, смертельной петлёй охватившей город.

«Неужели, снова?» — подумал Захар, пряча в карманы озябшие руки. Чёрная радуга не впервые появлялась над городом. Явление, само по себе до чрезвычайности редкое, было несомненным знамением. Грозным, таинственным, не предвещавшим ничего доброго. И всякий раз при её появлении в городе происходило что-то недоброе, нехорошее. Люты, попритихшие было в прошлые годы, теперь явно активизировались. Покушения и убийства, грабежи и рейдерские захваты. Что же будет на этот раз?

Миновав Звёздный бульвар и стремнину Останкинского проезда, Захар выбрался на аллею Космонавтов и снова взглянул на небо. Радуга поблекла, но всё ещё подавляла своею мрачною красотой.

У служебного входа в музей Космонавтики Захар остановился и поднял руку. Камера тотчас считала код на его ладони и тайная дверь, декорированная под серый карельский мрамор, немедленно отворилась.

— Светлого дня, мастер! — приветствовал Захара дежурный страж, случившийся в коридоре. Он был одет в синий комбинезон с вороном на шевроне.

— Добра и света, Иона, — отозвался Захар, минуя дежурного.

В конце коридора послышались приглушённые голоса, и Захар устремился на этот шум.

За мутными стеклянными стенами общей комнаты угадывалось несколько силуэтов. Захар толкнул неплотно прикрытую дверь и шагнул внутрь помещения. Спорили двое: седовласый маг Велисарий и старший витязь Фома. Спорили горячо и самозабвенно. При их диспуте присутствовал и третий персонаж — светловолосый юноша в голубой форме послушника. Он со скучливым интересом рассматривал защитные руны на потолке комнаты.

— А, Захар, — обернувшись к вошедшему, воскликнул Фома. — Видел уже? Четвёртый раз за год! Каково?! Совсем обнаглели люты.

— Светлого дня! — поприветствовал Велисарий Захара, склоняя седую, расчёсанную на пробор, голову. — Брат Фома несомненно прав, утверждая, что знамение чёрной радуги несёт граду неисчислимые беды. Однако, не могу утверждать наверное, что причастен к сему событию сам Лют или кто-то из его челяди. Вот, помню, в аккурат перед отречением императора Николая...

— А почему вы решили, что чёрную радугу устроили люты или кто-то ещё? — неожиданно вступил в спор светловолосый юноша. — Разве, не может это быть вполне обычным природным явлением? Да, редким. Но, обычным, естественным.

Только теперь Захар разглядел юношу повнимательнее. Помимо светлых соломенных волос, он имел тонкий, с горбинкой нос, васильковые насмешливые глаза и подбородок, украшенный косым розовым шрамом.

«Умён, дерзок, смел», — сделал короткий вывод Захар.

— Чёрная радуга, мой юный друг, конечно, может возникнуть и сама по себе, — сказал Захар, снимая с себя изрядно намокший плащ и водружая его на вешалку. — Однако, на кануне Змеева дня, вряд ли это случайность.

— Змеев день! — тихо воскликнул юноша. — Верно! Как же я мог забыть?! Ведь, завтра же, восьмое апреля! Змеев день, день возрождения Тарха!

— Вот именно, — горячо поддержал Фома. — Для лютов возрождение Тарха — возрождение солнца, приход весны и конец власти сумрака.

Разговор о чёрной радуге прервал голос Дары, прозвучавший из селектора связи:

— Всем светлого дня! Захару Рюмину и послушнику Даниилу велено немедленно прибыть в чертог командора.

Захар вопросительно взглянул на юношу, щёки которого мгновенно зарозовели. Послушник нервно поправил упавший на лоб вихор и одёрнул свою голубую куртку.

Захар сделал ему знак следовать за собой и первым вышел из общей комнаты.

Перед дверью в чертог командора застыли в карауле сразу четверо стражей. Предусмотрительная мера, если считать, что боевики Люта рыщут по всему городу. После последней стычки отделу пришлось и вовсе тайно перебираться из Столешникова сюда, в музей Космонавтики.

Стражи приветствовали Захара кивком головы, а на послушника посмотрели строго и подозрительно.

— Это — со мной, — бросил им Захар и отворил массивную скрипучую дверь.

Помещение, которое превратили в чертог командора, ещё недавно представляло музейный запасник, где вдоль стен теснились стеллажи с космической всячиной. Предметов, знакомых Захару, было в новоявленном чертоге, лишь два: чеканная голова ворона на синем фоне — символ мудрости и зоркого ока, и огромный экран, подвешенный высоко от пола. На экране жарко и радостно сияло солнце.

— Светлого дня, друзья, светлого дня! — поприветствовал вошедших командор отдела магической безопасности. Седовласый поджарый старец с пронзительным насмешливым взглядом. — Однако, день сегодня, по правде сказать, и не светлый, и не добрый. — произнёс он, поднимаясь из-за обширного приземистого стола.

— Вы о чёрной радуге, экселенц? — спросил Захар, ища взглядом, куда бы присесть. На глаза ему попалось большое, странного вида кресло, из которого к полу свисали разноцветные провода и трубки. Захар признал в нём сидение космонавта. Пристроившись на край этого музейного раритета, Захар приготовился внимательно слушать.

Послушник так и остался стоять посреди комнаты, теребя в руках какой-то листок.

— Чёрная радуга подождёт, — произнёс командор и, взяв со стола пульт, переключил картинку на экране. — У нас убийство. Похоже, ритуальное. Вот, взгляните.

На экране, сменяя одна другую, стали возникать фото. Квартира, сплошь заставленная старинной мебелью; человек, лежащий на полу с неестественно вывернутой головой; зеркало в ветхой массивной раме, перечёркнутое каким-то размашистым, небрежным рисунком.

Приглядевшись к рисунку, Захар распознал в нём смутно знакомый символ: треугольник с квадратиком на макушке.

— Это — знак Дыя! — Не удержался от возгласа послушник. — Бога богатства и благополучия.

— Верно, — согласился Захар. — Это, и в самом деле, знак Дыя. Только, как он связан с убийством?

— А вот это, други мои, вам и предстоит выяснить, — объявил командор. — Езжайте на Якиманку. Адрес и данные на убитого я скину вам на телефон.

— Так мне с собой этого школяра брать? — с некоторым недоумением спросил Захар, покосившись на смущённую физиономию Даниила.

— Отныне он наш сотрудник, — охотно пояснил командор. — Отрок, дай-ка сюда грамотку, чего ты её в руках теребишь? Мне о тебе командор Власий звонил. Отзывался лестно, а всё же, хочется и в грамотку заглянуть.

Даниил протянул командору свиток с печатью и почтительно опустил вихрастую голову.

— Ого! — воскликнул командор, едва развернув свиток. — Прикладная магия — отлично! Киберволхование тоже на высоте, а вот, по магической криминалистике всего тройка. По что так, отрок?

— С химической магией у меня ещё со школы как-то не задалось, — пробормотал Даниил.

— Надо подтянуть, — с необходимой строгостью произнёс командор и положил грамотку на край своего стола. — В нашем деле без знаний криминалистики никуда. Вот тебе и случай, чтоб подучиться. Возьмите с собой на место преступления Гаврилу следопыта, — обратился командор теперь уже к Захару. — Пусть снимет ментальный слепок убитого и все оккультные метки.

Глава 2 Знак Дыя

Как-то раз сидел Дый в своём небесном чертоге и решил поглядеть, как там внизу, на земле, люди живут.

Попросил Стрибога разогнать ветром тучи — и ужаснулся, увидав беззакония, убийства, разбои, грабежи.

Е. Глушко; Ю. Медведев «Русские легенды и предания»

На Якиманку оперативная группа прикатила на зачарованном автомобиле, который в четверть часа преодолел повседневные столичные пробки. Дом, в котором случилось убийство, как две капли воды походил на стоящие рядом с ним многоэтажки. Различие было лишь в одном — в его дворе собралась небольшая озабоченная скорбным событием толпа.

Когда Захар, его новый напарник и сутулый, тщедушного вида следопыт Гаврила, покинули машину, к ним тотчас устремился коренастый полицейский с погонами капитана.

— Кто такие, откуда? — бесцеремонно произнёс он, подходя к троице неизвестных.

— А вас не учили здороваться, капитан? — хладнокровно заметил Захар и извлёк из кармана удостоверение с головой ворона на обложке.

— А, магбезопасность пожаловала, — со вздохом протянул полицейский. — Разрешите представиться, капитан Соболев, участковый.

— Доложите обстановку, капитан. — потребовал Захар. — Когда и при каких обстоятельствах произошло убийство?

— Обстановка кислая, — поморщился участковый. — Не поймёшь, как вошли, не поймёшь, что взяли. Ни следов, ни зацепок. Наши следаки покрутились тут, да уехали. Глухарь, говорят.

— А убитый? Что можете сообщить о нём?

— Федоркин Алексей Иванович, — с готовностью сообщил участковый. — Пенсионер. Жил одиноко, замкнуто. В прошлом, известный археолог. В последнее время коллекционировал всякую рухлядь. Не квартира, а Третьяковская галерея.

— Кто нашёл убитого?

— Сосед. Горохов Илья Егорович. Бывший военный. Приятель убитого.

— Вот как, — Захар вынул из кармана блокнот с ручкой и старательно записал услышанное. — А где сейчас гражданин Горохов?

— Дома, где ж, ему быть, — невесело усмехнулся участковый. — После инсульта он дальше туалета не путешествует.

— Ну, что ж, капитан, — закрывая блокнот, произнёс Захар, — пойдёмте, покажете всё на месте.

На площадке, перед квартирой номер семнадцать, тихо разговаривали двое: сержант с сонной физиономией и пожилой плотный гражданин, тяжело опиравшийся на ходунки.

— А вот, и Егорыч, — указал на пожилого гражданина капитан.

— Горохов Илья Егорович, — самолично представился инвалид, — подполковник в отставке. А вы, товарищи, должно быть, из следственных органов.

Захар кратко назвался сам и представил своих спутников.

— Скажите, Илья Егорович, — обратился к инвалиду Захар. — Вы были другом убитого и, должно быть, часто бывали в его квартире?

— Так точно, — по-военному ответил Горохов. — Мы с Лёшей давно приятельствуем. У меня и ключ от квартиры имеется. Годы, знаете ли, а мы с ним бобылями живём. Вот, друг за дружкою и приглядываем.

— А с коллекцией гражданина Федоркина хорошо знакомы?

— Конечно, — охотно подтвердил инвалид, — Лёша коллекционер был заядлый. Весь его инвентарь я наперечёт знаю.

— Тогда, может быть, вы скажете, не пропало ли чего из квартиры убитого? — спросил Захар, снова доставая из кармана блокнот и ручку.

— Как же не пропасть, — печально вздохнул Горохов. — Пропало. Божок пропал сердоликовый — Дый. Лёша его особо ценил и хранил в потайной нише в секретере.

— А как вы поняли, что украли именно его?

— Так ведь, знак же был нарисован на зеркале, — пояснил Горохов. — Кровью нарисован, я это сразу понял. И полиции об этом сказал, тем, что до вас были. Только им, кажется, это не показалось важным.

— Ясно, — вздохнул Захар. — А описать божка сможете?

— Фигурка сантиметров пятнадцать, — морща лоб, произнёс полковник. — Вырезана из красного сердолика. Весьма искусно, надо сказать. Лёша привёз её с раскопок лет двадцать назад и говорил, что она дохристианской эпохи. Собственно, её фото и описание имеется в альбоме. Лёша ко всем своим экспонатам был до чрезвычайности щепетилен.

— Альбом, говорите, — задумчиво произнёс Захар, — давай те ка, зайдём в квартиру и посмотрим всё вместе с вами.

Захар толкнул незапертую дверь и пропустил инвалида вперёд себя.

В квартире коллекционера, несмотря на включенный свет, было сумрачно и неуютно. Повсюду, занимая каждый квадратный дюйм, теснились старинные вазы, статуэтки и свёрнутые в рулоны толи ковры, толи древние гобелены. На полу, на крохотном свободном пространстве, белел изломанный контур, обрисованный вокруг тела убитого. Само тело успели отвести в морг.

— Как же я ментальный слепок сделаю без убитого? — проворчал Гаврила.

Захар и сам был раздосадован поспешностью полицейских. Как известно, все магические метки на месте преступления лучше всего снять в первые же часы. И больше всего их остаётся на потерпевшем.

— Альбом вон там, на секретере, — подал голос пенсионер.

Захар и двое его сотрудников кое-как протиснулись к секретеру, а отставной полковник остался в прихожей. На ходунках ему попросту негде было развернутся в этом музейном запаснике.

— Ого, да это же, восемнадцатый век, Франция! — воскликнул послушник Даниил, жадно разглядывая секретер. — Настоящий Людовик!

Захар взял с лакированной полки секретера увесистый кожаный альбом и принялся перелистывать страницу за страницей, пока не нашёл нужную. Сердоликовый бог был запечатлён с трёх ракурсов. Фигурка и в самом деле искусно вырезанная, являла собой божка в виде бородатого старца со строгим добродушным лицом.

Под фото ровным каллиграфическим почерком было выведено:

Статуэтка-оберег «Бог Дый». Найдена на раскопе городища Перынь (Новгородская обл.) 12.06.2018. Предположительно 7 — 8 век, дохристианский период.

— А где зеркало с нарисованным знаком? — спросил Захар, обращаясь к оставшемуся в прихожей участковому.

— Справа от окна, — немедленно отозвался тот. — Я её скатёркой завесил. Как-никак, в доме покойник образовался.

Захар сдёрнул с зеркала тяжёлую скатерть и подозвал Гаврилу, со скучающим видом разглядывающего бронзовую наяду с внушительным бюстом. При виде символа, небрежно намалёванного чем-то бурым, следопыт оживился.

Он склонился к зеркалу и особым манером, как-то по-собачьи, обнюхал загадочный треугольник.

— Кровь, — убеждённо констатировал он. — Только, не человечья. Куриная.

— Гляньте, что я нашёл! — воскликнул послушник, поднимая с пола длинное чёрное пёрышко, испачканное на конце.

— Кровь чёрного петуха, — задумчиво произнёс Захар.

— Или курицы, — подхватил Гаврила. — Смотря, какой заговор здесь исполнен. В лаборатории я смогу сделать точный анализ.

Он раскрыл свой чёрный кожаный саквояж и, достав из него контейнер и скальпель, принялся соскабливать со стекла засохшую кровь.

Глава 3 Человек и змея

Змея со двора — быть беде, а во двор — к радости.

Народная примета

Пока Гаврила занимался соскобом, Захар обратился к томившемуся в прихожей участковому:

— А что говорят свидетели, капитан? Может, видели кого постороннего перед убийством.

— Никого, — категорично отозвался тот. — У нас тут чужаку незамеченным не пройти. Постоянно кто-то на детской площадке отирается. Да и камеры наши следаки проверили первым делом.

— Свидетелям могли глаза отвести, — вмешался в разговор Даниил. — А камеры зачаровать. Пустяковое дело для мага программиста.

Участковый на эту тираду ничего не ответил. Лишь вздохнул и покачал головой.

— А ничего необычного возле дома не происходило? — не слишком рассчитывая на успех, спросил Захар.

— Да, вроде, ничего, — неуверенно произнёс участковый. — Разве что, история со змеёй.

— Со змеёй?!

— Никитка, мальчик из третьего подъезда, рассказывал матери, что видел змею. А его мать всем сразу и растрезвонила. Можно сказать, целую панику подняла.

— Что за змея? Где её видел мальчик? — нетерпеливо спросил Захар, выхватывая из кармана блокнот.

— Не могу знать, — пожал плечом участковый. — Мало ли, что может придумать подросток, чтобы напугать родителей и не пойти в школу.

— Мне нужен этот мальчик, капитан. Разыщите его немедленно, — в голосе Захара послышались тревога и нетерпение.

— Слушаюсь, — в недоумении козырнул участковый и окликнул сержанта, скучающего за дверью. — Дёмин, мухой лети в третий подъезд и тащи сюда пацана из девяносто шестой квартиры. Никиткой его зовут.

— Неужели, та самая ехидна, Захар? — тихо спросил Гаврила, пряча контейнер в саквояж. — Если это так, то здесь побывал именно Лют. Любит он таскать с собой эту гадину.

— Похоже на то, — вздохнул Захар.

— Дядя Захар, — обратился послушник к старшему группы. — А кто такой этот Лют? Почему, большинство магических преступлений в Москве связано именно с ним и его людьми?

Захар строго посмотрел на послушника.

— Во-первых, не дядя, а мастер. — поправил он. — Во-вторых, никто не знает, кто такой Лют. Даже, из челяди мало, кто видел его в лицо. Не удивлюсь, если нет никакого Люта. Придумали тёмные эту сказку, чтобы было на кого злодейства свои списать.

— Как это, нет? — возразил послушник. — У них же, по всей стране боевые группы, обряды, символика. Даже мы прячемся от них по всему городу.

— Это верно, — вынужден был признать Захар. — Сила у них большая. И деньги, и власть под ними. Да и их тёмная магия нам не подвластна.

— Но ведь кто-то должен управлять всем этим, — настаивал на своём послушник. — Наверняка, это — Лют.

— Поживём, увидим, — вздохнул Захар. — Может быть, ты и прав.

Разговор был прерван появлением мальчика из девяносто шестой квартиры. О его приходе доложил возвратившийся вместе с ним сержант. Решив, что мальчику нечего делать на месте убийства, Захар сам вышел на лестничную площадку.

Свидетелем оказался лопоухий упитанный мальчуган в серой пятнистой куртке.

— Вы тут главный? — строго спросил он Захара.

Захар молча показал ему удостоверение с эмблемой ворона.

— Круто! — оценил свидетель. — А вы и вправду охотитесь за оборотнями и вампирами?

— Иногда, — улыбнулся Захар. — Говорят, ты видел сегодня змею? Где? Когда?

— А вы смеяться не будете? — взглянув исподлобья, спросил мальчуган.

— С чего ты взял, что я буду смеяться?

— Мамка велела, чтобы я никому не рассказывал, а то, засмеют, — пояснил свидетель.

— Обещаю: никто смеяться не будет, — заверил свидетеля Захар.

— Тогда слушайте, — мальчик огляделся по сторонам и тихо продолжил. — Выхожу это я утром из своего подъезда.

— Утром? Во сколько?

— Рань, часов в восемь, — уточнил мальчуган. — Мамка меня в школу выперла. Иду значит я. Дождь, холодрыга. А тут дядька этот к первому подъезду подходит.

— Дядька?! Так ведь не было никого на камерах? — спросил из-за плеча Захара капитан. — Может, ты, Никитка, чего-то путаешь?

— Ничего я не путаю, — насупился мальчуган. — Дядька в сером плаще. Подошёл к подъезду и остановился. Забормотал что-то. Тут и появилась эта змеюка. Прямо с трубы водосточной шасть и, прямо к мужику этому. Я испугался и за детский домик спрятался. А когда дядька ушёл, я домой утёк и всё рассказал мамке.

— А саму змею ты разглядел? — не удержался от вопроса Захар. — Какая она?

— Здоровенная, метра три. Со спины чёрная, а снизу, с брюха, то ли, красная, толи жёлтая. С испугу не разобрал. Да, вот ещё, — вдруг вспомнив, добавил Никитка. — У неё в пасти что-то блеснуло, когда она подползла к дядьке.

— Блеснуло?!

— Да, что-то металлическое, — подтвердил свидетель.

— Металлическое, — задумчиво повторил Захар. — А сам дядька? Каким он показался тебе? Молодым, старым? Толстым, худым?

— Этого не скажу, — покачал головой Никитка. — Дядька в плаще был. На голове капюшон. А вот шёл он не как молодой. Хромал.

— Хромал?!

— Не то, чтобы сильно, — уточнил Никитка. — Но, ногу он подволакивал. Это, факт.

Захар поблагодарил юного свидетеля и, вручив ему шеврон на липучке, отправил домой.

— Что скажете, капитан? — обратился к участковому Захар, когда свидетель убежал, радостно вопя и прыгая по ступеням.

— Чудеса, — не скрывая скепсиса, произнёс тот. — Никто этого чужака не заметил, даже камеры. Ни как вошёл, ни как вышел. Может, насочинял пацан? Никитка любит пофантазировать.

— Может и так, — задумчиво произнёс Захар. — Вот только, и змея, и хромота — приметы, присущие тому, кого мы называем Лютом.

— Ну, хорошо, — нехотя согласился участковый. — А как же, этот тип проник в квартиру? Следов взлома не обнаружено.

— Ключи. Он открыл квартиру ключами, — высказал свою догадку Захар.

— Ключи? Да откуда их мог взять убийца?

— Их принесла змея, — развил свою версию Захар. — Лют пустил её первой. Змея поднялась по водостоку, проникла в приоткрытое окно или через шахту вентиляции. Затем, задушила жертву, нашла ключи и вернулась с ними к хозяину. Помните, Никитка говорил, что в пасти рептилии что-то блеснуло?

— Мать честная! — хлопнул себя по лбу участковый. — Ключей-то при обыске не обнаружено. Неужто, и в правду змеюка их утащила? Тогда, понятно, почему дверь то была закрытой.

Дверь квартиры скрипнула и на площадку, припадая на ходунки, выбрался отставной полковник.

— Я могу быть свободен? — осведомился он. — Сердце расшалилось. Хотел прилечь.

— Да, конечно, Илья Егорович, ступайте. Спасибо за помощь. — Захар пожал крепкую руку пенсионера. — Один только вопрос: кроме вас кто-то ещё знал о божке?

— Нет. Никто. Хотя, постойте, — встрепенулся полковник. — Был у Лёши аспирант. На раскопы они вместе с ним ездили. Кажется, Давыдов его фамилия. Имени, увы, не припомню. Вот он, вполне мог знать о Дые.

— Ещё раз спасибо, — поблагодарил Захар и записал фамилию аспиранта в блокнот.

Из квартиры, один за другим вышли Гаврила и Даниил.

— Надо в морг ехать, — сказал Гаврила, прикрывая за собой дверь. — Здесь больше ничего интересного.

— А что насчёт заговора? — поинтересовался Захар. — Ментальный слепок остался?

— Вполне отчётливый. Даже, не пытались его стереть. Заговор был на приворот силы.

— Так я и думал, — задумчиво кивнул Захар. — Значит, всё-таки, курица.

— Курица, — подтвердил Гаврила. — Теперь сила божества подчиняется тому, кто провёл обряд.

— Ладно, Гаврила, езжай в морг и постарайся выяснить, как именно был убит потерпевший. Сдаётся мне, что его задушила змея.

— Змея?!

Захар коротко пересказал услышанное от недавнего свидетеля.

— Значит, всё-таки, Лют, — мрачно подытожил Гаврила. — Это он всюду с этой гадиной шастает.

Захар только пожал плечом. Попрощавшись с товарищами, Гаврила направился к дверям лифта. Проводив взглядом сгорбленную фигуру следопыта, Захар обратился к участковому и сержанту.

— Всё, что вы здесь услышали про змею, про заговор и про Дыя, вам придётся забыть, — сказал он и вынул из кармана самую обыкновенную зажигалку.

Он поднял её и, держа перед собой, произнёс низким протяжным голосом:

— Смотрите на огонь, только на огонь.

Когда вспыхнул оранжевый огонёк и заплясал на сквозняке, Захар заговорил всё тем же протяжным голосом:

Яр-огонь,

гори ясно, не охолонь!

Сожги, спали все слова, все мысли,

От ближних дум память очисти.

Гой!

Когда прозвучало последнее короткое слово, огонёк погас, и Захар убрал зажигалку в карман. Оба служителя закона стояли в полном оцепенении с одинаковыми отстранённо-озадаченными выражениями на лицах.

— Пойдём, — коротко обратился Захар к изумлённому Даниилу и первым направился к двери лифта.

— Круто, мастер! — с искренним восторгом заявил послушник, когда лифт вздрогнул и остановился на нулевом этаже. — А долго они будут в ступоре находиться?

— Минут пять. Дольше заговор забвения держаться не может. А вас, разве, не обучали подобным чарам?

— Практики было мало, — с явным сожалением признался послушник. — В основном, зубрили до посинения.

— Правильно, что зубрили. Бывает так, что нужно за секунду сориентироваться в обстановке и произнести нужный заговор. Будешь вспоминать, да прикидывать, тебя либо жизни, либо души лишат.

Послушник задумался и молчал весь путь до припаркованной у подъезда служебной машины.

— Мастер, — спросил он, когда Захар усаживался на водительское сиденье. — А как Гаврила смог определить, что кровь не человечья, а куриная? Он ведь только её понюхал.

— Гаврила — бывший вампир, — с видимой неохотой сказал Захар. — Для него распознать чья кровь — раз плюнуть.

— Вампир? Так ведь, такие как он служат Люту!

— И он когда-то был среди лютов.

— Почему же, он с нами?

Захар печально вздохнул.

— Давно, много лет назад, у Гаврилы была девушка, — произнёс он, тяжело роняя слова. — Любимая девушка. Она знала о пороке Гаврилы и позволяла ему в моменты голода пить свою кровь. Однажды он выпил слишком много. Девушка умерла. Бог знает, что он перенёс после этого. Вот тогда-то Гаврила и пришёл к нам. Умолял, чтобы мы убили его или избавили от порока.

— А разве можно перестать быть вампиром?

— Нет, но можно вовремя купировать приступы.

— И вы ему доверяете? — с нескрываемым сомнением спросил Даниил.

— Командор ему верит, — ушёл от прямого ответа Захар. — А ты чего уши развесил? Прыгай в машину. Нам ещё на Птичий рынок нужно успеть.

— На Птичий рынок?!

— Именно, — подтвердил Захар. — Чёрная курица — редкий товар. В супермаркете её не найдёшь. Это та ниточка, мой юный друг, за которую мы и потянем.

Глава 4 По следам чёрной курицы

Подготовить чёрную курицу к ритуалу должен сам волхв, заведомо читая над нею нужные заговоры. Кормить, поить и холить чёрную курицу должно обильно в течение трёх дней до заклания.

При усечении головы чёрной курицы кровь с шеи надобно собрать в сосуд, лучше глиняный или исполненный из человечьего черепа. Во время главного заговора волхв должен начертать пером заветную руну пером чёрной курицы, обмакнув его в кровь. Остаток крови следует выпить всю, без остатка.

Из наставлений волхва Богумила

Из отчёта старшего следопыта ОМБ Демидова Г.А.

При обследовании тела гражданина Федоркина А.И. на его шее обнаружена странгуляционная полоса шириной от 6 до 7 сантиметров. Однако, причиной смерти потерпевшего является не следствие асфиксии, а обширный инфаркт миокарда, спровоцированный резким выбросом адреналина. Посмертный ментальный слепок потерпевшего сохранил отчётливые фрагменты испуга и ужаса.

На одежде гражданина Федоркина А.И. (на вороте пижамы) обнаружена чешуйка красного-оранжевого цвета, предположительно оставленная рептилией Pseudechis porphyriacus, или чёрной ехидной.

Примечание:

Чёрная ехидна — змея, достигающая 3 м длины. Имеет ярко-чёрную спину и красное брюхо. Ядовита. Яд рептилии опасен для человека, но не гарантирует летального исхода.

Пока Захар и Даниил добирались до Птичьего рынка, небо над Москвой распогодилось. Из-за поредевших унылых туч выглянуло солнце и на многочисленных апрельских лужах заискрились и заплясали весёлые зайчики. Остановив машину на плотно заселённой стоянке, Захар проинструктировал своего юного напарника:

— Смотри в оба, но с расспросами ни к кому не лезь. Рынок — это вотчина лютов. Почуют чужаков, могут и на тот свет спровадить.

Даниил угрюмо оглядел тесные ряды павильонов, точно пытаясь определить, где скрывается неведомая опасность.

— И ещё, — продолжил Захар. — Делай вид, что ты — мой племянник и обращайся ко мне «дядя Захар». Не дай бог, ляпнешь что-нибудь по уставу. Усёк?

— Усёк, — деловито кивнул послушник.

— Тогда, за мной, — тихо скомандовал Захар и уверенно зашагал мимо громадного комплекса «Садовод» вглубь территории рынка.

Павильон с живностью располагался за длинными шумными вещевыми рядами. Проходя мимо развалов с пуховиками, футболками, обувью и нижним бельём, Захар явственно ощутил тяжёлую и тёмную ауру этого места. Здесь буквально витал запах больших шальных денег, алчности и мздоимства.

— Смотрите, ма.., то есть, дядя! — послушник легонько толкнул Захара в бок и указал подбородком на один из прилавков.

Захар скользнул взглядом по груде толстовок, курток и кепок. Весь товар был исключительно чёрным и везде: на рукавах, на груди, на козырьках кепок отчётливо виднелся один и тот же символ — оскаленная морда волка. Выполнена она была мастерски. Объёмная, серо-серебристая волчья морда казалось, вот-вот щёлкнет громадными клыками и огласит окрестности жутким воем. Возле развала толпилась группа подростков, с шумным восторгом разглядывающих круглые чёрные значки всё с той же оскаленной волчьей пастью.

В душе Захара вспыхнуло отчаянное желание схватить торговца за шиворот, встряхнуть и крикнуть прямо в лицо: «Ты что же, паскуда этакая, не видишь, чем торгуешь?! Волчья пасть — символ самого Люта! Символ алчности, порока и смерти! А ты это детям, гадина!»

Захар едва сдержался и мельком взглянув на снулую, безразличную физиономию торговца, отвернулся и зашагал дальше.

— Почему его не арестуют вместе с товаром? — злобным шёпотом спросил Даниил, когда развал с волчьими мордами остался далеко позади.

— Здесь их территория, — также шёпотом отозвался Захар. — Местная полиция и префектура кормятся от подачек рынка. Случись любая проверка, торговцев либо предупредят, либо, отмажут.

— Так они скоро оружием начнут торговать, не унимался послушник.

— Они и торгуют, — в тон своему напарнику ответил Захар. — И оружием и наркотиками. Пока, правда, из-под прилавка. Лютам ведь всё равно, на чём заработать деньги.

Павильон «Птичий рынок» встретил оперативников приглушённым лаем, кудахтаньем и особым стойким запахом, который производили сотни и сотни животных. Несмотря на своё птичье название, павильон был заставлен вольерами с собаками, кошками, кроликами. Длинными матово сияющими рядами теснились здесь аквариумы с тропическими рыбами и террариумы с экзотическими заморскими тварями.

Послушник зачарованно разглядывал диковинных разноцветных рыбок, хамелеонов и черепах, совершенно не обращая внимание на пристальные взгляды нескольких угрюмых личностей, бродящих между рядами.

— Нас заметили, — шепнул на ухо Даниилу Захар.

— Кто? — также шёпотом спросил Даниил, не отрывая взгляда от аквариума с вуалехвостами.

— Местная охрана. Скорее всего, почуяли чужаков. Разделимся: ты оставайся здесь и любуйся рыбками, а я пройду в птичий сектор. Посмотрим, кто из нас заинтересовал их больше.

Послушник едва заметно кивнул, и Захар неторопливо направился к дальнему концу павильона, откуда доносилось непрерывное кудахтанье и пение кенаров. Три угрюмых тени немедленно двинулись за ним.

Сектор, где торговали птицей, носил гордое, помпезное название «Голубиный рай». Голубей здесь и в самом деле было великое множество. Сизые почтари, мохначи с пижонскими клёшиками на лапах, гордые турманы. Вольеры с курами и петухами располагались сразу за многочисленными клетками с тропической экзотикой: попугаями, кенарами и райскими птицами.

Не отвлекаясь на тропическую пестроту, Захар направился прямо к куриным вольерам.

— Чем интересуетесь? — немедленно возник перед ним услужливый продавец в синем переднике. — Могу порекомендовать китайских шёлковых. Только вчера доставили из Поднебесной. Вот, прошу вас.

Он с неожиданным проворством нырнул в дверцу вольера и ловко поймал маленькую лохматую курочку. Захар не сдержал улыбки, глядя на забавное существо, совершенно не похожее на обычных сельских сородичей.

— Нет, нет, — запротестовал Захар, когда торговец попытался сунуть ему в руки отчаянно бьющую крыльями птицу. — Мне бы чёрную курочку. И, обязательно здешней, русской селекции.

— Вот как?! — по лицу торговца скользнула едва уловимая тень испуга. — С чего вы взяли, что у меня есть чёрная курица?

Торговец театрально развёл руками.

— Ну как же, — приязненно улыбнулся Захар. — Мой приятель именно у вас дня три-четыре назад сторговал чёрную курицу. Неужто, забыли?

— Три дня назад? — торговец сделал шаг назад и упёрся спиной в решётку вольера.

— Именно, именно, — наседал Захар. — Ладная такая курочка. Одно загляденье.

— Эй, уважаемый, — проскрежетало над самым ухом Захара. — Шёл бы ты дальше, пока есть чем. У нас тут сильно любопытных не любят.

Захар обернулся к говорящему и изобразил возмущение.

— Я не с вами разговариваю, а с продавцом, — заявил он с должной надменностью, успев хорошо разглядеть своего оппонента.

Рост ниже среднего. Жилист. Взгляд острый, колючий. Одет в костюм мышиного колера. Левый отворот пиджака чуть оттопырен, должно быть, наплечной кобурой. «Опасен. Чрезвычайно опасен», — сделал быстрый, но очевидный вывод Захар.

За спиной жилистого возвышались двое его товарищей. Огромные и мрачные как платяные шкафы.

— Муха, — обратился один из них к жилистому. — Этот гнус сильно на легавого смахивает. Я его рожу видел, когда магбезопасность шмон устроила на Варварке. Они тогда Кощея с его кодлой на чёрной мессе накрыли.

— Вот как?! — жилистый зловеще улыбнулся и метнул руку за отворот пиджака.

Захар был готов к подобному повороту событий. Не дожидаясь, пока Муха выхватит оружие, он нанёс короткий точный удар открытой ладонью в нос своего противника. Снизу-вверх. Так как учил мастер Иона. С той нужной силой, чтобы не убить, а лишь парализовать врага, вывести его из неминуемой схватки. Жилистый вскрикнул, опрокидываясь на набегающих сзади громил. Из его разбитого носа густо хлынула кровь. От боли и ярости он замычал, затряс головой и, всё же выхватил чёрный маленький пистолет.

Захар отреагировал молниеносно и, прежде чем Муха успел выстрелить, перехватил его руку и резко вывернул. Раздался сухой треск выстрела и где-то наверху звякнуло стекло, разбитое пулей. Захар с силой рванул запястье, сжимавшее пистолет и с размаху ударил его о стальную стойку вольера.

Муха взвыл и выронил пистолет.

В этот момент что-то тяжёлое обрушилось на голову Захара. И он, судорожно глотая воздух и, ничего не видя от боли, стал падать куда-то вниз и вбок, обрушиваясь в чёрную, вспыхивающую кровавыми всполохами бездну небытия.

Захар очнулся от чего-то холодного и влажного, текущего по лицу и шее. Он с огромным усилием приоткрыл глаза и увидел испуганное лицо Даниила и его нервные руки, сжимающие бутылку с водой.

— Слава Богу, мастер, — пробормотал тот, помогая Захару подняться на ноги.

— Чем это меня? — прохрипел Захар, хватаясь дрожащей рукой за прутья вольера.

— Один из этих горилл хватил вас по голове кастетом, — произнёс послушник, всё ещё пытаясь помочь Захару удержаться на непослушных ногах.

Захар огляделся и с удивлением обнаружил всех троих неприятелей лежащими на полу. Лишь торговец, перепуганный насмерть, и всё ещё сжимающий в руках китайскую курочку, стоял, прислонясь спиной к решётке вольера.

— А этих двоих кто уработал? — не скрывая недоумения, спросил Захар.

— Сон-трава, — послушник вынул из-за пазухи пузырёк, наполненный мутной жидкостью. — Сам собирал в ночь на Ивана-Купала, сам заговор накладывал. Достаточно несколько капель человеку на лицо брызнуть.

— Сильная вещь, — похвалил Захар. — И долго действует твой настой?

— Трудно сказать, — пожал плечом Даниил. — Я его только один раз испытал. Мы с пацанами в сад за яблоками залезли, а тут сторож. Ну я с испугу ему в лицо и плеснул. С полчаса он потом продрыг.

— Полчаса, — задумчиво повторил Захар. — Вполне хватил, чтобы убраться с рынка.

Он обернулся к обомлевшему от страха торговцу и произнёс как можно более дружелюбно:

— Кто в течение недели покупал у вас чёрную курицу? Если не ответишь, пущу порчу на всё твоё куриное царство. По миру голодранцем пойдёшь.

Угроза благосостоянию попала точно в цель. Торговец ещё больше затрясся и быстро-быстро заговорил:

— Третьего дня был человек от Люта. Забрал курочку и ушёл. Больше я ничего не знаю.

— И часто Лют посылает за чёрными курами?

— В этом году это в четвёртый раз.

— Понятно, — задумчиво произнёс Захар. — А теперь, дружище, тебе придётся забыть всё, о чём я тебя расспрашивал.

Захар вынул из кармана зажигалку и перед глазами торговца вспыхнул оранжевый огонёк.

Глава 5 Артефакты

Вся историческая наука древнѣйшихъ времжнъ человѣчества базируется на найдѣныхъ разнымъ образомъ вещесвтвенныхъ объектахъ, причжмъ большая часть этихъ находокъ тщательно скрывается. Почѣму? Часть находокъ убѣдительно свидѣтельствуетъ, что человѣчество на Землѣ имѣетъ гораздо болѣе древнѣйшую исторію, чѣмъ принято считать «офиціальной наукой», вотъ и вдалбливаютъ въ мозги, начиная со школьной скамьи, то «происхожденіе человека отъ обезьяны», то про дикіе безграмотные племена, насѣлявшіе земную территорію, особѣнно это касается насъ, Славянъ.

Славянскіе Артефакты начала Бытія. В.И. Говоровъ, Лѣта 2014.

— Значит, чёрных куриц было четыре, — задумчиво произнёс командор и посмотрел умными печальными глазами на троих сотрудников, вызванных в кабинет: Захара, послушника Даниила и следопыта Гаврилу.

— Верно, четыре, — подтвердил Захар. — И чёрных радуг тоже было четыре. И никакое это не совпадение.

Командор согласно кивнул.

— И что же вы думаете, други, обо всём этом? — спросил он, повернув лицо к изображению солнца на огромном экране.

— Можно, я? — по-ученически взметнул руку послушник и заговорил, не дождавшись одобрения командора. — Похищенный сердоликовый божок — образ Дыя. Образ богатства и благополучия. Обряд, проведённый на крови чёрной курицы — обряд обретения, приворота. Он нужен лишь для того, чтобы божок признал нового для себя хозяина. А что, если чёрная радуга, тоже обряд. Только, на этот раз обряд инициации, пробуждения бога Дыя?!

— Что ж, отрок, возможно, ты прав, — признал командор. — У тёмных волхвов множество таинств неведомых нам. Но, если чёрная радуга и в самом деле способна пробудить силу Дыя, люты приобретут огромные богатства и станут ещё сильней.

— Не забудьте, экселенц, про остальные радуги, — напомнил Захар. — Возможно, инициацию прошли ещё три артефакта. Надо бы разузнать, какие именно древние вещи, наделённые силой, попали к Люту.

— Знамо дело, какие, — пробормотал Гаврила. — Лютам надобны власть, сила и здоровье для блуда и прочего непотребства. Вот в эту сторону и надо искать.

— Верно, — согласился со следопытом Захар. — Знать бы только, какие артефакты могут дать человеку власть, здоровье и силу.

— По-настоящему сильных артефактов не так уж много. — снова заговорил командор. — Свою мощь магический предмет накапливает веками и, даже, тысячелетиями. Я уже дал распоряжение региональным отделам провести ревизию во всех крупных музеях. Особенно, в их запасниках.

— Верно, — согласился Захар. — В запасниках хранятся сотни тысяч предметов дохристианской эпохи. Большинство из них никогда музеями не выставлялось.

— А почему? — спросил Даниил, явно удивлённый заявлением мастера. — Разве, там не было чего-нибудь интересного.

— Напротив, отрок, — невесело улыбнулся командор. — В запасниках пылятся уникальные экспонаты. Только, многим в нашей стране не хотелось, чтобы их видели люди. Например, не хочет этого церковь.

— Церковь?!

— Именно, — кивнул командор. — В доктрине православия говорится, что до христианства на Руси царили тёмные века невежества и язычества. И только крещение принесло с собою свет истины и процветания.

— Но, ведь это не так! — возмутился послушник. — Командор Власий рассказывал об удивительных открытиях в магии, травознании, врачевании, полученных тысячи лет назад! А Чандарская плита?! Древнейший артефакт с объёмной картой Сибири! А Вологодский диск со схемой ядерного реактора?!..

— Плита, диск, — проворчал Гаврила. — Где они сейчас? — вопросил он и тут же ответил на свой вопрос. — Нету! Исчезли прямо из мест хранения. Так же, как и Ачинский жезл и тысячи других артефактов. Кому-то они оказались нужнее наших музеев.

— Не трудно догадаться, кому, — подытожил Захар. — Теперь надо бы выяснить, что пропадало из музейных хранилищ за последние пару лет и что особенно ценного там осталось. Для этого нужен специалист. Да такой, чтобы мог помочь нам не слишком официально. Лишний шум нам не нужен.

— Специалист, — задумчиво повторил командор и пристально посмотрел на Захара. — Есть такой специалист. И обретается здесь, в столице. Некто Вилкас. Адам Карлович Вилкас.

— Литовец?

— По отцу, — уточнил командор. — Мать у него белоруска. Вилкас — крупнейший специалист по дохристианской славянской культуре.

— И где же его найти?

— В ГИМ. В Государственном историческом музее. Если, конечно, не уехал на очередные раскопки. А я немедленно свяжусь со всеми секторами, где есть музеи древностей и хранилища артефактов.

Сказав это, командор выключил солнце на экране и тотчас появилась большая, разукрашенная цветными символами карта России. Командор сделал несколько пассов рукой и приблизил европейскую часть страны.

— Пойдём, — Захар толкнул в плечо засмотревшегося на карту послушника. — Нам надо успеть застать Вилкаса в музее до конца рабочего дня. Иначе, придётся бегать за ним по всей столице.

Сославшись на занятость, Гаврила уклонился от поездки в музей. Бывший вампир не любил бывать в людных, хорошо освещённых местах.

Глава 6 Специалист по древностям

Перун-камень — он же громовая стрела называем. Того камня боятся демоны, а носящий его не убоится напасти и беды и одолеет супротивников своих, хотя б и сильнее были они.

«Старинные травники» в пересказе Забелина И. Е.

Ответ на запрос Отдела магической безопасности о похищенных артефактах.

Из экспозиции Новгородского музея похищен амулет «Громовая стрела», представляющий из себя неолитический кремниевый наконечник копья, заключённый в медный футляр с восьмиконечным крестом. Длина амулета — 8,1 см, ширина — 3 см. Предположительно, являлся культовым предметом, принадлежавшим верховному волхву северного предела Велимудру.

Смотритель Пскова и Новгорода мастер Фрол Афанасьев.

Известие о краже в Новгородском музее настигло Захара и его юного напарника в пути. Пока зачарованный автомобиль нёс их по стремнине проспекта Мира, Захар прочёл вслух присланное на телефон сообщение.

— Не тот ли это Велимудр, духовный лидер славянского ренессанса в Новгороде?! — буквально воскликнул послушник, выслушав сообщение до конца. — Если амулет принадлежал именно ему, тогда в нём заключена немалая сила. Хорошо бы узнать, какая именно.

— Сейчас узнаем, — заверил его Захар, направляя машину с широкого шумного проспекта на патриархальную Сретенку.

Миновав Большую Лубянку и Театральный проезд, автомобиль свернул на узкую безымянную улочку и припарковался на платной стоянке.

— Отсюда пройдёмся пешком, — сообщил Захар послушнику Даниилу. — Заодно, проверим, нет ли хвоста.

Юноша вылез из машины и с провинциальным интересом огляделся по сторонам.

— Ух, ты, — тихо воскликнул он. — Это же, гостиница Метрополь! А там, дальше, музей Войны 1812 года! Вот бы туда, хоть одним глазком. А рядом с музеем — Нулевой километр!

— Вот поймаем Люта с его подельниками, тогда я тебе сам все московские достопримечательности покажу. — пообещал Захар. — А пока нас ждёт встреча со специалистом по древностям.

Захар, как и большинство закоренелых москвичей, ни разу не был в Историческом, откладывая музейный визит на лучшие времена. Они так и не наступили. Уже перед фасадом здания, решённого в русском теремном стиле, Захар испытал удивительное чувство исходящей от здания силы. Мощной, могучей и первобытной. Её излучали те сотни и тысячи предметов, что хранились внутри: в экспозиции и, особенно, в запасниках.

Когда Захар и послушник Даниил оказались в парадных сенях, на них с расписных сводчатых потолков, арок и колонн буквально обрушилось всё сказочное великолепие громадного здания.

Юный помощник Захара был так очарован буйством и торжеством красок, что совершенно позабыл о цели визита и, задрав голову, жадно рассматривал ростовые фигуры русских князей, царей и императоров.

Чтобы не привлекать внимания предъявлением удостоверений, Захар купил два билета: взрослый себе и студенческий Даниилу.

От созерцания царственных особ послушника пришлось оторвать силой и увлечь в первый экспозиционный зал, который значился как «Эпоха праобщины, ранний и средний палеолит». Зал, сплошь уставленный стеллажами с утварью древнейших людей, был лишён пышной помпезности сенного чертога и не вызвал у Захара ровно никакого интереса. Он бегло оглядел немногочисленных посетителей и остановил взгляд на фигуре смотрительницы, одетой в чёрную форменную куртку и сидящей на стуле. Это была пожилая женщина, смотрящая на вверенное ей пространство с отрешённым вниманием.

— Добрый день, — улыбнулся ей Захар и подошёл ближе.

— Вы хотите заказать экскурсию по залу? — осведомилась смотрительница, несколько оживляясь.

— Нет, нет, — заверил её Захар. — Мы с племянником проездом в Москве. — кивнул он на послушника, рассматривающего доисторический бивень. — Решили навестить родственника. Вилкас Адам Карлович. Может, знаете, где его разыскать?

Морщинистое лицо смотрительницы заметно потеплело, и она поднялась со своего стула.

— Адам Карлович, — повторила она произнесённое Захаром имя. — Ну, как же, это наш сторожил. Большая умница. Он сейчас должен быть в пятом зале. Пойдёмте, я провожу вас.

Захару не слишком понравилась перспектива быть разоблачённым родственником, но делать было нечего. Смотрительница засеменила к выходу из зала праобщин и Захар, сделав знак Даниилу, устремился за ней.

— Адам Карлович готовит экспозицию по родовому укладу скифов, — сообщила смотрительница, не сбавляя шага. — Будет жутко интересная выставка с интерактивными обрядами и, даже, жертвоприношением виртуальных быков, лошадей и коз.

— Мы с племянником проездом в Москве, — напомнил Захар. — Вряд ли, успеем.

— Жаль, очень жаль, — пробормотала смотрительница. — А вот и Вилкас. Адам Карлович, это к вам, — воскликнула она, обращаясь к высокому статному старцу, склонившемуся возле витрины.

Старец выпрямился и посмотрел на пришельцев с внимательным интересом.

— Ваши родственники, — прокомментировала смотрительница.

Тонкие брови Вилкаса слегка вздрогнули, но недоумения на лице так и не появилось. Захар подмигнул послушнику и тот понял, подхватил под локоток замершую от любопытства послушницу и увлёк в сторону, симулируая интерес по поводу бивня, увиденного в её зале.

Захар изобразил на лице извинительную улыбку и представился, предъявив удостоверение с головой ворона на обложке.

— Магбезопасность, — усмехнулся Вилкас. — А я то и в самом деле поверил в родственников. Мало ли, может быть, объявился внебрачный сын. — он с ироничной усмешкой кивнул на Захара. — В молодости, знаете ли, я вовсе не был монахом. Впрочем, что за надобность привела вас в обитель древностей?

— Взгляните на это фото, — Захар вынул из кармана телефон и активировал изображение сердоликового божка.

— Откуда это у вас? — взглянув на снимок, спросил Вилкас. — Судя по всему, вещица древняя, век, эдак восьмой. Выполнена прекрасным мастером. Изображает одного из богов славянского пантеона.

— Дыя, — подсказал Захар.

— Возможно, — поиграв тонкими подвижными губами, согласился Вилкас. — Вполне возможно. Если бы вы принесли мне эту фигурку вживую, я смог бы сказать и больше.

— Вживую уже не получится, — Захар свернул изображение и убрал телефон. — Фигурка похищена у одного из коллекционеров, а сам он убит.

— Убит?! Неужели, из-за этой безделицы?

— Считается, что фигурка Дыя имеет огромную сакральную силу и при инициации может дать хозяину невиданные богатства.

— Вот как? — лицо Вилкаса озарила ироническая усмешка. — Впрочем, сотрудникам вашего ведомства виднее. А как фамилия этого коллекционера? Может быть, я был с ним знаком?

— Этот вопрос вы сняли у меня с языка, — в свою очередь улыбнулся Захар. — Коллекционера звали Алексеем Ивановичем Федоркиным.

— Федоркин, Федоркин, — морща высокий лоб, повторил Вилкас. — Как же, помню, — просиял он. — Археолог. Копал, кажется, под Новгородом. Лично не знаком, но наслышан.

— Кража фигурки Дыя была, похоже, не единственной, — продолжил Захар. — В одном из музеев похищен амулет, известный как «Громовая стрела». Что можете сказать об этом?

— Об этом могу сказать значительно больше, — невесело улыбнулся Вилкас. — «Громовая стрела» — весьма известный артефакт. Найден в 1953 году в Неверском раскопе Новгорода. Является одним из символов двоеверия. Если он действительно украден, то это невосполнимая потеря для музейного дела.

— Только для музейного?

— А, вы снова о мистике? — с некоторым раздражением произнёс Вилкас. — Да, считается, что подобные амулеты предотвращают от удара грозы, пожара и лечат от всех болезней.

— От всех болезней, — задумчиво повторил Захар. — А верно ли, что амулет принадлежал волхву Велимудру?

— Это — лишь предположение, гипотеза, — сухо заметил Вилкас. — А я, знаете ли, учёный и привык опираться только на факты.

— Да, да, конечно, только на факты, — в тон ему повторил Захар. — Так вот, кража двух артефактов в купе с убийством, это строго научный факт.

Вилкас внимательно посмотрел на Захара и, подумав о чём-то своём, кивнул.

— Да, конечно, кража и, особенно, убийство — всё это просто ужасно, — произнёс он уже без особенного апломба. — Но вы ведь пришли ко мне не только затем, чтобы сообщить мне об этом.

— Верно, не только за этим, — кивнул Захар. — Меня интересуют известные вам артефакты, наделённые магической силой. Желательно, дохристианской эпохи.

— Даже, не знаю, — развёл руками Вилкас. — Ну, вот, разве что, многоликий идол с рязанского городища. Алатырь-камень. Там же, под Старой Рязанью.

Захар вынул из кармана блокнот и принялся записывать каждое произнесённое слово.

— Серп Мары, — продолжал перечислять Вилкас. — Агриков меч, науз Чернобога...

— Что, простите? — переспросил Захар, услышав незнакомое слово.

— Науз — это особо сплетённый узел из шерстяной или льняной нити, — охотно пояснил Вилкас. — Каждому божеству соответствует свой науз. Науз Чернобога, как считается, сплетён из жил самого Индрика. Тот, кто разгадает секрет его плетения, обретёт власть над всем пекельным миром.

— Вот как, — задумчиво произнёс Захар. — Власть над силами Преисподней. Пожалуй, прекрасная приманка.

— Приманка?!

— Да, Адам Карлович, приманка, — улыбнулся Захар. — Что если, подбросить злодею этот самый науз и попытаться спровоцировать его на кражу?

— Да в своём вы уме, милейший?! — воскликнул Вилкас. — Здесь, знаете ли, государственное учреждение, а не барахолка, чтобы устраивать облавы и ловить воров и карманников.

Бесцветные глаза специалиста по древностям гневно вспыхнули.

— Во-первых, мы ловим не карманника, — веско произнёс Захар. — Мы ловим убийцу. Во-вторых, музей должен быть крайне заинтересован в его поимке, ибо охотник за артефактами рано или поздно, доберётся и до ваших реликвий. И, наконец, третье, — Захар сделал паузу и продолжил: был убит ваш коллега, господин Вилкас.

После последней фразы Вилкас сник и посмотрел на Захара без давешнего афронта.

— Ну, хорошо, — неохотно кивнул он. — Если вы всё согласуете с моим руководством, можно будет попробовать. Науз Чернобога хранится в особом сейфе и не экспонировался ещё ни разу. Выставлялась лишь его копия.

— Нет, копия не годится, — покачал головой Захар. — Наш охотник сразу же заметит подмену. Нужен только оригинал.

Вилкас молча вздохнул и всплеснул руками. Этот жест Захар воспринял как вынужденное согласие и произнёс так, чтобы не услышали вошедшие в зал посетители:

— А теперь, Адам Карлович, поговорим о деталях.

Часть 2 Науз Чернобога Глава 1 Охота на живца

Чернобоже гой! Во поре нощной, Во зиме седой, во глуби мертвой, В Мариной воде, в закрадном суде, Во рати смертной, во сече лихой, Где черны воды, где Влесовы ходы, Где навии есте, а живота несте, Величайся Боже во ино днесь хоже, А в нощи стороже, гой Чернобоже! Гой!

Славление Чернобогу

Из отчёта оперативной группы «Нева» от 8 апреля с.г.

На запрос ОМБ о г-не Давыдове, связанным с потерпевшим Федоркиным А.И., выяснено следующее: Давыдов Аркадий Львович, уроженец г. Гатчина, найден мёртвым в своей квартире по адресу: Санкт-Петербург, ул. Бела Куны, 25, кв. 138 сотрудниками полиции 29 марта с.г. Причина смерти — асфиксия и паралич сердца. На теле г-на Давыдова А.Л. обнаружены множественные следы физического воздействия.

Командор группы «Нева» Акинфий Колесник

Подготовка к задуманному заняла несколько дней. Медлительность и несговорчивость министерства культуры, в ведении которого находился ГИМ, ввергли Захара в состояние раздражительности и уныния. Каждый день, каждый час Лют и его челядь могли нанести очередной удар, убить невинного человека, украсть и активировать очередной артефакт, а министерские бюрократы не могли поставить на ходатайстве о наузе Чернобога нужную закорючку.

Наконец, все формальности были согласованы, и Захар вместе с послушником Даниилом помчались в музей, чтобы самолично проверить, как устраивается ловушка для похитителя.

В предыдущие дни техники из отдела успели наставить в залах музея зачарованных камер и магических мин. Все двери и коридоры были заблокированы на выход с помощью тайных рун. И всё же, на душе Захара было не покойно. Силён противник. Не почуял бы наведённых чар. Тогда его в музей и калачом не заманишь.

Прямо перед входом в здание музея красовался громадный щит с объявлением о выставке. Среди прочего, на нём изображался тот самый науз Чернобога с рекламной подписью: «желающим предоставляется возможность развязать копию легендарного науза. Победителя ждёт годовой абонемент во все залы ГИМ».

— Вот бы попробовать, — мечтательно вздохнул Даниил. — Целый год можно было бы сюда бесплатно ходить.

— А не боишься пробудить тёмные силы? — то ли в шутку, то ли всерьёз спросил своего помощника Захар.

— Это же, копия, — отмахнулся послушник. — Настоящий науз, наверняка, под семью замками.

Юноша оказался прав. Настоящий науз разместили под внушительным куполом из банковского стекла. Постамент, куда была выложена реликвия, охраняли два охранника в штатском. Грозные и неприступные как две гранитные кручи. Когда Захар и его спутник вошли в зал, охранники как по команде сдвинулись, образуя несокрушимую стену. Захар предъявил удостоверение, и стена нехотя расступилась.

Науз Чернобога лежал на бардовой атласной подушке, отороченной серебряными кистями, и смотрелся вполне эффектно. Затейливо сплетённый из толстых чёрных жгутов, он, казалось, излучал какую-то злую заповедную мощь.

На стекле защитного купола имелась табличка, прочтя которую Захар узнал следующее:

«Науз Чернобога». Найден ладожской экспедицией 2003 г. при раскопе городища в пойме реки Любши. Экспонат датирован VII в. и считается одним из древнейших артефактов ранней Руси.

Утолив своё понятное любопытство, Захар и его юный помощник устремились к копии артефакта. Её не охранял никто. Копия науза лежала на столике поодаль от постамента и была доступна для всех желающий попытать счастья в обретении заветного приза. Даниил не устоял от искушения и взял науз в руки.

В этот момент в сводчатом проёме, гулко топая по мозаичному полу, показался озабоченный Вилкас. Он торопливо прошёл мимо громадного экрана, на котором беззвучно скакали скифские всадники, мимо каменных скифских баб с надменными лицами и плоскими вислыми грудями.

— А, вот и вы, — не слишком дружелюбно поприветствовал он Захара и его помощника, останавливаясь в шаге от них. — Битый час вас жду. Выставка вот-вот начнётся, а вас всё нет.

— Не беспокойтесь вы так, Адам Карлович, — попытался успокоить его Захар. — Возле каждого входа дежурят наши оперативники. Несколько сотрудников будет и среди посетителей. Всё под контролем.

— Под контролем, — нервно усмехнулся специалист по древностям. — Вам легко говорить, милейший. А науз Чернобога выдан министерством под мою ответственность. Мою, а не вашу!

— Господин Вилкас, если что, меня тоже вывернут наизнанку, — пообещал Захар. — А теперь, давайте пройдём с вами в комнату охраны. Нечего тут отсвечивать. — А ты, — обратился он к Даниилу, — постарайся затеряться среди посетителей. Наблюдай, слушай, запоминай. Если, обнаружишь что-либо подозрительное, дай знать.

— Как?

— Например, потереби ухо.

— Ясно, — кивнул послушник. — Ухо, так ухо. А что, если сам Лют пожалует?

— В зале будет Фома и двое его ребят, — коротко пояснил Захар. — Они своё дело знают. Сам в драку не лезь.

В коридоре послышался приглушённый шум голосов и топот множества ног.

— Началось, — буркнул себе под нос Вилкас. — Идут первые посетители.

Пока Захар в сопровождении угрюмого хранителя древностей пробирался к комнате охраны, зал быстро наполнился желающими поглазеть на редкостный артефакт.

В комнате охраны, помимо дежурного, дремлющего возле дюжины мониторов, находился и специалист по технической магии. Увидев входящих в комнату Захара и Вилкаса, он приветливо помахал рукой и пожелал светлого дня.

— Как наши дела, Матвей? — осведомился Захар, присаживаясь к мониторам.

— Пока всё спокойно, — по-волжски окая, ответил специалист. — Попыток заморочить систему наблюдения или снять защитные чары не было.

Захар задумчиво кивнул и приник к монитору, на котором с хорошего ракурса был виден купол, охранники и сам науз Чернобога на бордовой подложке. На соседнем мониторе можно было наблюдать столик с копией артефакта. Его окружало гораздо больше посетителей, чем постамент с настоящим наузом.

— Устроили балаган, — не удержался от реплики Вилкас, наблюдая за тем, с каким азартом посетители один за другим пытаются развязать хитроумный науз.

Прошло не менее трёх часов, но никому из посетителей так и не удалось завладеть вожделенным призом. Науз Чернобога, точнее, его копия, никак не хотел выдавать своего секрета. Разочарованно покачивая головами, посетители один за другим отходили от стола и их место тотчас занимали новые соискатели.

— Не хотите ли кофе, мастер? — спросил вдруг Матвей, доставая из рюкзачка внушительного размера термос и несколько пластиковых стаканов.

Захар и дежурный охранник с удовольствием приняли предложение, Вилкас холодно отказался.

Именно в этот момент Захар увидел на мониторе неладное, происходящее в зале. Сквозь толпу зевак, окруживших столик с копией, пробирался человек в сером плаще. Человек как человек, только люди, попавшиеся на его пути, шарахались от пришельца в стороны. Захар увидел и Даниила, отчаянно дёргающего себя за ухо.

— Тревога! — воскликнул Захар, расплескав протянутый ему кофе.

Он выхватил из внутреннего кармана маленькую плоскую рацию и, едва сдерживаясь от возбуждения, нажал на клавишу вызова.

— Фома, приём! Мужчина в сером плаще, — буквально крикнул Захар, с нарастающим беспокойством глядя на то, как человек в сером неумолимо приближается к артефакту.

— Вижу, — сквозь шум эфира донёсся голос Фомы. — Идём на перехват.

Однако, перехвата не произошло. Человек в плаще уже подошёл к постаменту. Двое дюжих охранников попытались преградить ему путь, но он с какой-то немыслимой, непостижимой лёгкостью отшвырнул их в стороны. При этом плащ незнакомца распахнулся, и Захар успел разглядеть широкий пояс, охвативший торс странного посетителя. Пояс, разделённый на секции, был опутан тонкими проводами.

— Взрывчатка! — вырвался у Захара короткий, исполненный ужаса, возглас. — Фома, это — террорист! Уводи из зала людей.

В зале между тем началась паника. Несколько посетителей, увидевшие пояс со взрывчаткой, с воплями бросились врассыпную. Человек в плаще никак не отреагировал на крики и мечущихся рядом с ним посетителей. Он странной деревянной походкой подошёл вплотную к стеклянному куполу и обхватил его своими руками.

Камеры приблизили лицо террориста, и Стас отшатнулся от монитора. Это было иссини — серое лицо мертвеца. Неподвижные остекленевшие глаза слепо смотрели куда-то в пространство. Человек в сером опустил руку под плащ и в тот же миг на мониторе ярко и яростно полыхнуло.

Глава 2 Нежить

Возьми осинову ветвь, отеши орясину, воткни еретнику в чрево поганое, в сердце окаянное, схорони в болоте смердящем, чтобы его ноги поганые были не ходящие, скверные уста не говорящие, засухи не наводящие...

Из наставления об упокоении заложных покойников

Холодея от ужаса, Захар выбежал из комнаты охраны и устремился туда, где гудело и неистовствовало ослепительно яркое пламя. Вилкас, бледный, с трясущимися от проклятий губами, бросился вслед за ним.

— Мастер! — метнулся к Захару послушник. — Это был мертвец! Заложный покойник!

— Где Фома? — на бегу крикнул Захар и тотчас остановился, словно споткнулся о невидимое препятствие.

Фома, почерневший от пламени, лежал на полу. От его волос и одежды валил густой плотный дым. Двое бойцов, кашляя от угара, сбивали со своего командира языки огня. В зал, всё ещё переполненный посетителями, вбежал охранник с красным огнетушителем.

— Разойдитесь! — выкрикнул он, обращаясь к мечущейся толпе, и устремился к постаменту, объятому пламенем.

В ту же секунду пенная струя ударила в самую середину огненного смерча и очень скоро всё было кончено. Гул пламени прекратился. Острые злые языки огня стали сникать, съёживаться и исчезать под хлопьями пены.

Захар упал на колени и подхватил голову Фомы, остро чувствуя запах копоти и горелой кожи. Фома был ещё жив, но его лицо, чёрное, обугленное, стало неузнаваемо. С лопнувших, сочащихся кровью губ сорвался короткий стон, и Захар разобрал едва слышную фразу:

— Это — не взрывчатка. Это — напалм. Напалм...

Голова Фомы вздрогнула и безжизненно повалилась набок.

— Мастер, — донёсся до Захара встревоженный голос послушника. — Науз Чернобога! Он, похоже, сгорел.

Захар бережно уложил голову погибшего на каменный пол и поднялся. Возле постамента уже суетились двое опомнившихся стражей и обезумевший Вилкас. Стражи оттащили обугленный остов террориста в сторону, разгребли хлопья пены. Стеклянного купола, защищавшего артефакт, на месте не было. Он, расколотый надвое, валялся в нескольких шагах позади постамента. Сам постамент выгорел до середины и всё ещё чадил струйками дыма.

Специалист по древностям бросился в этот чад и принялся торопливо шарить руками в ещё не остывшем пепле, надеясь найти там хоть что-то от легендарного артефакта. Наконец, поняв тщетность своих усилий, он выпрямился и завопил, воздев чёрные, испачканные сажей ладони:

— Это — вы, это, всё — вы, колдуны проклятые! Если бы не ваша глупая идея, науз Чернобога был бы сейчас цел.

— Во-первых, мы — не колдуны, а сотрудники магбезопасности, — холодно поправил его Захар. — Во-вторых, науз Чернобога теперь уж точно не достанется Люту и его челяди. И, наконец, в-третьих, — голос Захара дрогнул. — Спасая артефакт, погиб человек. Хороший светлый человек.

Вилкас выслушал эту тираду, устало махнул рукой и побрёл к выходу из опустевшего зала. На полпути его нагнал Даниил и протянул копию науза.

— Держите, господин Вилкас, — сказал он. — Я его в карман сунул, когда пожар начался.

Вилкас принял совершенно не пострадавшую копию и только покачал головой.

После поминальных слов и минуты молчания, командор устало опустился в своё кресло и все остальные, присутствующие на совещании, последовали его примеру и расселись на стулья и табуреты.

— Что известно о личности, уничтожившей артефакт? — спросил командор, когда в чертоге наступила рабочая тишина.

— По анализу ДНК удалось установить имя покойника, — шамкая губами, сказал Гаврила. — Некто Сафонов Игорь Евгеньевич по кличке Бобёр. Умер, предположительно, в середине марта этого года от огнестрельных ран в грудной полости. Две пули калибра девять миллиметров обнаружены мной при вскрытии.

— В середине марта? — переспросил командор. — Эту дату тоже дали анализы ДНК?

— Да что там анализы, — нехорошо усмехнулся Гаврила. — Его кровь во внутренних органах уже кристаллизоваться стала. Я эту стадию на ощупь и на запах определяю.

— Постойте-ка, — вмешался в доклад следопыта Захар. — Не тот ли это Бобёр из Чертановской ОПГ? Они, помнится, с Лютом и его челядью на ножах были.

— Верно, — подтвердил Иона, занявший после гибели Фомы должность старшего витязя. — В прошлом году у чертановских с людьми Люта резня получилась. По всей Москве находили трупы. Думаю, и сейчас нет между ними мира.

— Тогда понятно, кто направил в музей покойника, — задумчиво произнёс командор. — Чертановские. Узнав, что науз может достаться Люту, они решили сжечь артефакт.

— Заложный покойник — это не солдат, — не удержался от возгласа Даниил. — Его нельзя куда-да направить, отдав приказ. Тут нужен колдун. Очень сильный колдун.

— Или ведьма, — поддержал Захар своего юного напарника. — Помнится в колоде у чертановских была ведьма. Кажется, Алиса. Нет, нет, Анфиса, — поправил он сам себя.

— Анфиса?! — встрепенулся вдруг маг Велисарий, дремавший во время разговора о заложном покойнике. — Уж не та ли это ведьма, что погубила цесаревича Николая?

Громкое, знаете ли было дело. Как-никак, наследник престола.

— Вряд ли, это та самая, — мягко сказал Захар. — Со времён цесаревича минуло больше ста лет.

Довод, похоже не убедил старца, который и сам давным-давно разменял второе столетие. Велисарий лишь покачал седой головой и, облокотившись подбородком о посох, блаженно прикрыл глаза.

— А меня вот что интересует, — подал голос Иона. — Как этот зомби вообще попал в зал. Во всех коридорах дежурили наши. Не заметить такого персонажа они просто не могли: от него должно было смердить на версту. Да и на камеры покойник этот нигде не попал.

— Похоже, он проник с запасного хода, — подытожил Захар. — О котором администрация музея в лице Вилкаса нам не изволила сообщить.

— Сговор? — предположил Иона.

— Вряд ли, — покачал головой Захар. — Науз Чернобога для Вилкаса — это реликвия, за которую он готов был сам кинуться в пекло. Да и что общего может быть у специалиста по древностям с чертановским ОПГ?

— А вот это, Захар, тебе и предстоит выяснить, — веско произнёс командор. — Найди подходы к чертановским и узнай, кто именно направил в музей труп Бобра, начинённый напалмом.

— Командор, — поднялся со своего стула Иона. — Чертановские сейчас злые после разборок с Лютом. — Негоже Захара вдвоём с мальчишкой, — он кивнул в сторону мгновенно вспыхнувшего от такой аттестации Даниила, — отправлять к ним в логово. Под горячую руку могут их на ремни порезать. Дозвольте мне сопровождать мастера. К тому же, я знаю, где чертановские тусуют по вечерам.

— Добро, — после недолгого раздумья произнёс командор. — Езжайте втроём. И постарайтесь вернуться целыми. Довольно нам сегодня смертей.

Глава 3 Пул энд бир

Настоящая бильярдная игра требует от игроков тактичности, вежливости, терпения и главное сдерживания отрицательных эмоций.

Этикет или неписанные правила игры в бильярд

Местом дислокации чертановских оказался бильярдный клуб «Пул энд Бир», расположенный на юге столицы в стороне от шумных проспектов. Хорошо зная маршрут, за руль служебной машины сел Иона и домчал оперативную группу до места за четверть часа.

— Днём в клуб может зайти любой, — сообщил Иона, паркуя автомобиль на полупустой стоянке. — А вот вечером пускают только своих. Охраны как таковой нет. Да и зачем она, если здесь постоянно трётся дюжина бойцов со стволами и перьями.

Захар первым вылез из машины и огляделся. Клуб располагался в пристройке многоэтажки и не поражал своей респектабельностью. Единственным видимым достоинством заведения была приятная близость живописного парка.

— Говорят, в парке есть несколько прудов, куда бандиты сбрасывают свои жертвы, — озираясь вокруг, произнёс Даниил.

— Верно говорят, — подтвердил Иона. — У чертановских разговор короткий: если кого-то нужно убрать, придушат до полусмерти и топят в пруду. С них и взятки гладки — мало ли, зачем человек в воду полез. Обычно за год тут несколько таких утопленников находят.

— Весёлое местечко, — усмехнулся Захар. — И всё же, придётся познакомится с любителями бильярда поближе.

Толкнув стеклянную дверь, Захар вошёл в тускло освещённое заведение. Ничего неожиданного он здесь не увидел. Десяток больших столов, над которыми свисали конусы светильников: по три над каждым столом. На зелёном сукне матово белела россыпь шаров.

К новым посетителям из глубины зала устремился распорядитель, облачённый в красный жилет и белоснежную сорочку, поверх которой алел галстук-бабочка.

— Как желаете провести время? — осведомился он бархатным голосом. — Пирамида, карамболь или американка? Могу организовать профессионального напарника. За отдельную таксу, разумеется.

— Спасибо, напарника не нужно, — вежливо улыбнулся Захар. — Мы с приятелем вдвоём покатаем. — Он кивнул на Иону.

— А молодой человек? — спросил распорядитель, переводя взгляд на послушника.

— Он с нами, — заверил распорядителя Захар. — Если можно, принесите юноше мороженого, а нам с приятелем минералки.

Захар, лучезарно улыбаясь, извлёк из кармана купюру, и она тотчас исчезла в ловких пальцах распорядителя.

Когда красный жилет растворился в сумраке, Иона тихо произнёс, обращаясь прежде всего к Захару:

— В зале кроме нас ещё пятеро. Наверняка кто-то из них, чертановские. Если начнётся махач, бегите к выходу, я прикрою.

Захар и сам уже посчитал посетителей. Четверо играли парами. И ещё один катал шары в одиночку. Должно быть, это и был профессиональный напарник за отдельную таксу.

Пока отосланный распорядитель обретался у бара, Захар, Иона и Даниил вооружились киями, выставленными длинной шеренгой возле стены. Захар подошёл к одному из пустующих столов и, собрав шары в треугольник, жестом пригласил Иону разбить пирамиду. Тот с видимым удовольствием приложился к столу, выставив локоть и хлёстким ударом начал партию.

— Хороший удар, поздравляю, — произнёс подошедший распорядитель.

Он катил перед собой маленький сервировочный столик с заказанным мороженым и минеральной водой.

— Может, чего ещё изволите, господа? — спросил он, останавливая столик в метре от бильярдного стола. — Есть свежайшее пиво с раками.

— Вот что, милейший, — обратился к нему Захар, посылая «свояка» в дальнюю лузу. — Нам бы с вашим бугром перетереть по одному дельцу.

— С бугром?! — на постной физиономии распорядителя изобразилось крайнее удивление.

Захар вплотную подошел к обладателю красного жилета и, поставив черенок кия на носок его ботинка, с силой надавил на него. Распорядитель вскрикнул и попытался высвободить ногу, но Захар лишь сильнее надавил на кий.

— Что вам угодно, господа? — визгливым шёпотом взмолился распорядитель. — Не знаю я никаких бугров.

В этот момент четверо игроков, играющих парами, заметили нештатную ситуацию и с киями наперевес устремились на помощь распорядителю.

— Эй, бакланы, — заревел один из них, громадный бородатый детина в чёрной кожаной куртке. — Валите, пока зубы на месте.

— Нельзя ли повежливее, приятель? — бросил ему Захар, отпуская распорядителя на свободу.

— Что?! — взревел бородатый, услышав про вежливость. В порыве ярости он с хрустом сломал о свою могучую грудь деревянный кий и с двумя обломками в руках двинулся на Захара.

— Засунь им в очко по черенку, Глыба, — посоветовал соратник бородатого, высунув из-за его плеча хищную оскаленную физиономию.

— Мы пришли поговорить с вашим бугром, — отступая на шаг и взяв кий на изготовку, крикнул Захар.

— Наш бугор с покойниками не разговаривает, — прорычал бородатый и, шумно сопя, устремился в атаку.

Захар успел отскочить в сторону, но рваный край сломанного кия всё-таки оцарапал его щёку. Бородач снова поднял своё оружие, но опустить его на голову Захара уже не успел. Иона стремительным ударом своего кия выбил сначала один обломок из рук здоровяка, а затем и другой. Бородатый взревел как берсерк и бросился на нового противника, сжав громадные кулаки. Иона легко и с небрежной грацией уходил от града чудовищных ударов. Зачарованные схваткой, трое приятелей бородатого не лезли в драку, а лишь подбадривали своего вожака нецензурными репликами.

Однако, когда Иона нанёс толстым концом своего кия серию коротких точных ударов в челюсть, в лоб и переносицу здоровяка и тот рухнул, сокрушив стол, трое зрителей тоже бросились в битву.

Замелькали кулаки и кастеты. С визгом рассекая воздух, взметнулись бильярдные кии. Схватка длилась недолго. Троих аборигенов, избитых и матерящихся оттеснили к бару и обезоружили.

Однако, триумф был временным. Громко и отчётливо прогремел выстрел, и все замерли, повернув головы на источник звука. В проёме двери, расположенной в дальней стороне заведения, стояли двое. Из-за яркого света за их спиной нельзя было увидеть лиц. Лишь силуэты. У одного из силуэтов была поднята рука с дымящимся пистолетом.

— Хватит шуметь, мальчики, — произнёс томный певучий голос. Женский голос.

Захар опустил свой кий и с удивлением увидел, как к месту недавней схватки грациозно и неторопливо приблизилась необыкновенно красивая женщина в чёрном декольтированном платье с длинной сигареткой в руке. Волосы незнакомки были черны как ночь и густым потоком ниспадали на её плечи. За её спиной тотчас вырос человек с пистолетом. Беззвучный и стремительный как сама смерть. Его лица в сумраке было не разглядеть.

Красивая женщина с насмешливым интересом осмотрела место баталии и троих незнакомцев.

— Клоп, Грыжа, Цыган, — обратилась она к аборигенам у барной стойки. — Отнесите Глыбу в ванную и приведите его в порядок. А вас, — обратилась она к Захару и его спутникам. — Приглашаю выпить со мной Мартини.

— Фиска, а может сразу их придушить? — вытирая кровь с разбитой губы, прохрипел один из любителей бильярда. — Больно борзые пацаны.

— Для тебя, Цыган, я не Фиска, а Анфиса Павловна, — грозно бросила красавица нарушителю этикета. — Здесь я решаю, с кем пить, а кому удавочку на шею накинуть. Пойдёмте, господа в мой кабинет. Посудачим.

Она грациозно повернулась на высоких каблуках и направилась к светящемуся в сумраке дверному проёму. Захар замешкался, любуясь на превосходную фигуру Анфисы Павловны и тотчас почувствовал, как в его спину ткнулось твёрдое дуло пистолета.

— Не пялься, гнида, — услышал он шипящий, лишённый дружелюбности голос. — Будешь дёргаться — пристрелю.

Пожав плечом, Захар направился в сторону светящейся двери. Рядом, подгоняемые всё тем же пистолетом, топали Иона и Даниил. А вот телохранитель Анфисы Павловны вовсе не топал. Он хромал, тяжело подволакивая правую ногу. Хромой! Сердце Захара забилось как сумасшедшее. Неужели?! Нет, не может быть! Захар обернулся и успел разглядеть рябое, покрытое оспинами лицо, прежде чем телохранитель ударил любопытствующего рукоятью пистолета по шее…

Глава 4 Разговор с ведьмой

Чтобы распознать ведьму, надобно большой палец правой руки привязать к большому пальцу левой ноги, а палец левой руки привязать к пальцу правой ноги. Между связанными руками и ногами надобно продеть шнур и опустить предполагаемую ведьму в воду. Если, она не тонет, то признать виновной. Ибо, вода как чистая стихия, отказывается принять к себе тех, кто служит нечистой силе.

Наставления из трактата «Суд божий»

Когда Захар оправился от нестерпимой боли и радужных кругов в голове, он ощутил себя сидящим в кресле возле банкетного столика с напитками и закуской. После сумрака, царящего в игровом зале, помещение, в которое привели трёх пленников, было освещено слишком уж ярко.

— Живой? — с тенью сочувствия произнёс где-то рядом чарующий голос. — Ты уж, прости, мил человек нашего Рябушку. — Честь мою девичью бережёт. А ты, поди, пялился на меня. Вот и получил поделом. Ничего, синяки и ссадины мы мигом излечим.

Захар заморгал, привыкая к яркому свету и тотчас увидел, как женщина в чёрном склоняется к нему, предъявляя роскошное декольте и протягивая длинную и тонкую руку. Пальцы красавицы скользнули по ноющей от боли шее, по саднящей царапине на лбу. В голове Захара вспыхнул и рассыпался искрами светящийся шар и ему показалось, что он слышит негромко произнесённые слова, разобрать которые не сумел.

В следующее мгновение боль, дурнота и головокружение разом прекратились, и Захар выпрямился в кресле, совершенно не понимая, что с ним произошло.

— Так лучше? — спросил чарующий голос.

— Благодарю вас, — произнёс Захар, не в силах оторвать своего взгляда от пронзительных насмешливых глаз красавицы.

— Вот и славно, — Анфиса Павловна отняла свою руку от пылающего лица Захара и отстранилась. — Впредь будьте осмотрительны с незнакомыми дамами. А теперь, к делу.

Она отошла к пустующему креслу и села, положив ногу на ногу.

— Так что вы хотели сообщить бугру? — спросила хозяйка помещения, беря со столика высокий бокал с золотистой жидкостью. — И учтите, малейшая ложь и одному из ваших товарищей Рябушка прострелит колено.

Захар невольно обернулся на стоящих возле двери Иону и Даниила. Чёрное дуло пистолета в руке рябого телохранителя поворачивалось то к одному, то к другому.

Анфиса Павловна сделала изящный глоток и вопросительно посмотрела на Захара.

Чтобы прояснить ситуацию с самого начала, Захар медленно, чтобы не нервировать человека с пистолетом, вынул из кармана удостоверение и кинул его на стол.

— Магбезопасность, — задумчиво произнесла Анфиса Павловна, теребя в пальцах ножку бокала. — Не знала, что в вашей организации так популярна игра в бильярд.

Захар решил начать разговор с главного и посмотреть, как будет реагировать на новость дня красивое насмешливое лицо ведьмы.

— Нас интересует один из ваших людей, — сказал он. — Некто Сафонов Игорь Евгеньевич по кличке Бобёр.

— Бобёр, — тихо повторила красавица. — Был у нас такой человечек. Только вот пропал он, как в воду канул. Уже месяц его никто из наших не видел.

— Нашёлся ваш Бобёр. Сегодня он устроил пожар в Историческом музее.

— В музее?! — удивление Анфисы Павловны показалось Захару искренним. — Бобрик отродясь в музеи не хаживал. Всё больше по кабакам да борделям. И почему ему взбрело в голову устроить пожар?

— Вот это я и хотел бы услышать от вас, — Захар буквально впился глазами в лицо предводительницы одной из самых жестоких банд.

— У меня?! — рука с бокалом прижалась к вырезу декольте.

Захар снова не почувствовал фальши. Похоже, Анфиса Павловна была и в самом деле удивлена. Впрочем, ведьма могла и скрыть свои чувства мороком.

— Дело в том, что гражданин Сафонов явился в музей совершенно мёртвым, — пояснил Захар. — Из него кто-то сделал заложного покойника и направил в музей, чтобы уничтожить один из выставленных артефактов.

— Заложный покойник?! — на лице ведьмы возникла болезненная бледность и её красивые губы дрогнули. — А артефактом был, часом, не науз Чернобога?

— Он самый, — подтвердил Захар. — Науз сгорел полностью. При пожаре погиб наш сотрудник.

— И вы решили, что заложного покойника направила я, — ведьма со стуком поставила бокал на столик, расплескав янтарную жидкость.

Захар промолчал, подтверждая этим догадку Анфисы Павловны.

Ведьма вскочила с места и, ломая руки, заметалась по комнате. Захар молча наблюдал за этими эволюциями, отмечая про себя перемены, возникшие во внешности женщины. Теперь это была не изящная, уверенная в себе красавица, а настоящая фурия с лицом, искажённым гримасой страха.

— Не может быть, этого не может быть, — бормотала она, казалось, совершенно забыв о посторонних, находящихся в комнате.

— Очень даже, может быть, — в унисон ей произнёс Захар. — Гражданин Сафонов был убит двумя выстрелами из пистолета ориентировочно месяц назад. А сегодня он припёрся в музей изрядно начинённый напалмом.

— Напалм? Что это? — рассеянно спросила Анфиса Павловна, думая о чём-то своём.

— Вязкая горючая смесь, — охотно пояснил Захар. — Ею американцы уничтожали вьетнамских партизан.

— Господи, при чём здесь партизаны?! — в сердцах воскликнула ведьма. — Я и в самом деле хотела украсть науз Чернобога. Увести его из-под носа лютов. Украсть, но не сжечь!

— Вот как?! — изображая удивление, произнёс Захар. — И, зачем же он вам? Захотели властвовать над пекельным миром?

Лицо ведьмы сморщилось как от оскомины.

— Не говорите глупостей, господин из магбезопасности, — бросила она зло. — Тот, кто подчинит себе науз Чернобога, навсегда утратит светлую часть души. Иметь власть над сущностями тёмного мира может только тёмный колдун, давно утративший душу.

— Тогда, зачем он вам?

— Исключительно для того, чтобы он не достался Люту.

— Науз уничтожен и теперь точно не достанется Люту, — подытожил Захар. — Но, почему-то я не вижу радости на вашем лице.

Ведьма устало опустилась в кресло. Она выглядела измождённой и постаревшей.

— Я не понимаю, что произошло там, в музее, — произнесла она после недолгой паузы. — Люди Люта не могли уничтожить науз, а я никаких заложных покойников туда не отправляла.

— Может, кто-то хотел вас подставить, прислав в музей именно вашего человека? — предположил Захар.

— Кто? — пожала плечами Анфиса Павловна. — Кроме Люта никому такого не надо.

— Может, питерские? — подал голос рябой телохранитель. — Они в последнее время к нам с серьёзными предъявами лезут.

— С питерскими я разрулила, — отмахнулась ведьма. — Да и не их это почерк.

— Тогда, кто же? — задал резонный вопрос Захар.

— А вот это, господин хороший, я и сама хотела бы знать, — лицо Анфисы Павловны возвратило свой лоск и свежесть, словно и не было на нём недавней растерянности и страха.

— Я предлагаю союз, — сказала она, пружинисто поднимаясь в кресла.

— Союз?!

— Да, именно, союз, — твёрдо произнесла ведьма. — У нас есть общий враг — Лют. Поодиночке с ним справиться будет трудно. Вместе — есть шанс.

— Союз магбезопасности с криминалом — это что-то новое, — невесело усмехнулся Захар. — И что же нам даст такая коллаборация?

— Как это, что?! — сделала удивлённый вид Анфиса Павловна. — Вы будете действовать по закону, мы — вне закона. Союз, так сказать, меча и орала.

— Заманчиво, — покачал головой Захар и, разом отринув нахлынувшие сомнения, хватил себя кулаком по колену. — Союз, так союз, — решительно произнёс он. — Надеюсь, кровью скреплять не будем?

— Вздор это, насчёт крови, — отмахнулась ведьма. — Иное слово покрепче крови. Твое, например, мастер Захар.

Захар вздрогнул, услышав своё имя, но посчитал излишним спрашивать у ведьмы, откуда оно ей известно. Секундное замешательство Захара развеселило Анфису Павловну.

— Как видишь, мастер, и мы кое-что умеем, — звонким голосом произнесла она. — А, чтобы наш союз не закончился пустым разговором, дам вам в помощь своего человечка. Рябушка, — обратилась она к своему телохранителю. — Поедешь с мастером и его людьми. Теперь ты за них масть держишь.

Рябой метнул на своих подопечных свирепый взгляд и нехотя убрал пистолет.

— Доверяй, но проверяй, — усмехнулся Захар. — Хотите иметь глаза и уши в наших делах?

— Разумеется, — не стала отпираться Анфиса Павловна. — Раз мы теперь союзники, то я должна знать о каждом совместном шаге. И помни, мастер, Рябушка за вас теперь и в огонь и воду, но, если придётся, всех троих на перо посадит.

Произнеся это, Анфиса Павловна лучезарно улыбнулась и взяла со стола бокал.

Захар понял, что аудиенция закончена и поднялся со своего кресла.

Когда четверо мужчин, теснясь в проходе, выходили из ведьминой обители, Даниил на мгновение задержался и спросил, обращаясь к хозяйке комнаты:

— А это вы погубили цесаревича Николая?

— Невежливо напоминать даме о её возрасте, — пожурила послушника ведьма. — Впрочем, отвечу. Николя погубила не я, а любовь к скачкам. Он неудачно упал с лошади. Если бы я оказалась рядом, то спасла бы Николеньку. Кстати, он очень был похож на тебя — такой же пылкий и дерзкий.

Когда Даниил покинул наконец чертог чародейки, даже в сумраке бильярдного зала было видно, как пылает его лицо.

Глава 5 Средь ясного неба

Для того, чтобы уберечься от грома, необходимо зажечь громничную свечу, выбросить во двор лопату, использовавшуюся для приготовления хлеба, а есть надобно заплесневевший или поеденный мышами хлеб.

С. М. Толстая «Славянская мифология»

Едва новые союзники прошли до средины зала, двери заведения распахнулись и с улицы ввалилась толпа. Она грозной лавиной растеклась по предбаннику. Впереди, вооружённые битами и монтировками, маячили трое: Клоп, Грыжа и Цыган.

— Ну что, бакланы, — завопил чернявый любитель бильярда по кличке Цыган. — Посмотрим, какого цвета ваш ливер.

Толпа сзади одобрительно загудела. Над головами взметнулись кулаки с зажатыми в них цепями и пиками арматуры.

— Ша, братва! — проревел рябой соглядатай. — Анфиса не велела им пускать кровь.

— Фиска мне не указ, — возопил Цыган. — Её сходка не короновала. А значит, баба нам не авторитет.

Наверное, тон и произнесённые слова были выбраны оратором не слишком удачно. Рябой сделал стремительный шаг и коротко взмахнул правой рукой, в которой всё ещё сжимал пистолет. Пистолетная рукоять с хрустом ударила Цыгана в ухо. Тот покачнулся и с грохотом рухнул на пол.

Толпа шумно зароптала и двинулась вперёд, но Рябой вскинул руку и дважды выстрелил в потолок, призывая собравшихся к тишине.

— Пацаны, — сказал он в наступившем молчании. — Того, кто будет хвост поднимать на Анфису Павловну, я закопаю лично.

После короткого, но внятного вступления, он продолжил, держа пистолет наготове:

— Эти трое пришли сказать про Бобра. Все знают, что он не вернулся с разборки месяц тому назад.

— Верно, — раздалось из толпы. — С лютами тогда у нас тёрки были. Они, паскуды, и замочили Бобра.

Толпа снова загудела.

Рябой сделал нетерпеливый жест пистолетом, призывая к молчанию.

— Лют сварганил из Бобра ходячего покойника и устроил кипиш в музее. Теперь мусора предъявляют нам за порчу имущества.

— Мочить Люта! — раздался отчаянный вопль. — Пора эту гниду в расход пускать. Сколько наших пацанов по беспределу зажмурили?!

— А кого конкретно ты собрался мочить, Кочан? — обратился к активисту Рябой. — Никто того Люта в глаза не видел. А вот эти трое, — он кивнул на Захара и его товарищей, — помогут нам найти его логово. Вот тогда и поквитаемся с этим волчарой. На куски порежем.

Снова воцарилась тишина. Кулаки с зажатыми в них цепями и арматурой медленно опустились.

Не говоря больше ни слова, Рябой двинулся вперёд, как ледокол расчищая дорогу. Захар, Иона и Даниил последовали за ним. Никто из толпы не бросил им вслед ни угроз, ни проклятий.

Когда все четверо вышли из сумрака бильярдной под синь тихого апрельского вечера, Рябой вынул из кармана и протянул Захару небольшой предмет из тусклого чёрного пластика.

— Это — для связи, — коротко пояснил он. — Работает на закрытой частоте.

Только теперь Захар как следует разглядел Рябого. Лицо его, покрытое множеством розовых угловатых шрамов, являло собой уродливую маску с прорезью безгубого рта. Захар не смог сдержать гримасы брезгливой жалости и Рябой жутко усмехнулся.

— Что, не нравлюсь? — прохрипел он. — Это — привет от Люта. Его люди заминировали машину Грифа, нашего бугра. Я за рулём был. Грифа на куски, а меня вот кое-как сшили. С тех пор Анфиса вместо Грифа масть держит.

— Я гляжу, не всем это нравится, — вставил Захар.

— Не всем, — согласился Рябой.

Внезапно, с совершенно ясного неба раздался оглушительный гром. Захар вскинул голову и увидел над освещёнными косым вечерним солнцем многоэтажками радугу. Наливаясь тяжёлой чернотой и ртутным сиянием, она грузно повисла над онемевшим от ужаса городом. Откуда ни возьмись, прямо среди небесной лазури возникло грязное рваное пятно. Спустя минуту оно оформилось в серую волью морду. Вспышка молнии на мгновение озарила оскаленную волчью пасть и Захару показалось, что морда ожила и издала неслышный протяжный вой. Снова раздался гром.

— Вот паскуда, — зло сплюнул Рябой. — Небо и то испоганил. Не по понятиям это. Найдём Люта, отдай его мне. Живым закопаю и осиновый кол вобью, чтобы не вылез, гнида.

В этот момент ожил служебный телефон, и Захар ничего не ответил на тираду Рябого. Сообщение от дежурного было кратким: «Немедленно прибыть в чертог командора».

— Начальство? — осведомился Рябой.

Захар кивнул и сделал знак Ионе и Даниилу садиться в машину.

— Я на своей тачке поеду, — сообщил Рябой и, тяжело припадая на левую ногу, заковылял к ярко разукрашенному джипу, похожему на киоск с мороженым.

Захар проводил его задумчивым взглядом и направился к служебной машине.

В целях безопасности транспорт оставили за несколько кварталов от аллеи Космонавтов и ещё с четверть часа петляли по окрестным улицам, пока не добрались до музея. Хвоста не было.

— А вы неплохо зашкерились, — похвалил Рябой, останавливаясь возле потайной двери, указанной Захаром. — Я бы ни за что не додумался искать вас в музее.

— У Люта везде свои люди, — сказал Захар, подставляя ладонь под лазерный сканер. — Возможно, и отсюда придётся съехать.

Вслед за Захаром свои метки предъявили и Даниил с Ионой. Однако, потайная панель, замаскированная под серый мрамор, так и не отворилась.

— Тревога! — металлическим голосом ожила система оповещения. — У входа обнаружен преступник, объявленный в розыск. Дежурной группе витязей срочно на выход!

— Мне, похоже, не рады, — буркнул Рябой, и его рука метнулась за отворот пиджака.

В тот же миг потайная панель бесшумно скользнула в сторону и из открывшегося прохода наружу выскочили трое дежурных стражей. Все они были в шлемах и держали в руках прозрачные щиты и дубинки-шокеры. Стражники сразу же окружили Рябого, успевшего выхватить пистолет.

— В чём дело, ребята? — спросил Иона своих подчинённых. — Кто отдал приказ задержать этого человека?

— Я, — раздался спокойный голос и из прохода вышел сам командор. — Есть пара вопросов к этому господину.

У Рябого отобрали оружие и, подталкивая дубинками, препроводили за командором в его чертог. Захар, Иона и Даниил поспешили следом за арестованным.

Когда вся процессия оказалась внутри чертога, командор, не говоря ни слова, включил большой монитор, висящий на стене и сделал приглашающий знак располагаться для просмотра. Оперативники расселись на стулья в полном недоумении. Рябой и трое его охранников остались стоять посреди комнаты.

На экране замелькали кадры, и Захар сразу же узнал двор того самого дома, где был убит коллекционер Федоркин.

— Эту запись буквально пару часов назад прислал участковый Соболев, — объяснил происхождение видео командор. — Въедливый оказался мужик. Помимо дворовых камер, которые были заморочены, он проверил видеорегистраторы на машинах. На одном из них он обнаружил то, что вам будет интересно увидеть.

Кадры пустынного утреннего двора оживились появившейся из подъезда фигурой. Это был мужчина в сером длиннополом плаще. Его голову прикрывал капюшон. Мужчина, двигаясь как-то неуклюже, спустился по ступеням и устремился по тротуару. Он шёл, явно торопясь и заметно подволакивая ногу. Наконец, он остановился и огляделся вокруг, словно ожидая чего-то.

— Змею ждёт, — пояснил командор. — Именно в этот момент его и приметил мальчик-свидетель. А теперь, стоп! — сам себе скомандовал командор и остановил кадр, на котором лицо незнакомца стало хорошо различимым из-под капюшона.

Командор увеличил изображение и сердце Захара замерло: на кадре отчётливо стали видны шрамы на лице и рот-прорезь. Захар повернулся к Рябому и вопросительно посмотрел на него.

Глава 6 Главный подозреваемый

Яйцо для обкатывания должно быть только свежее, из курятника, где есть петух. Даже при непродолжительном хранении зародыш «засыпает» и обряд может оказаться не эффективным. Яйцо нельзя мыть и протирать. Посуда, которая используется в ритуале, должна быть прозрачной и гранёной. Ибо, каждая грань даёт свою информацию. Сосуд, применяемый при обкатке, нельзя использовать ни для каких иных целей.

Наставление из «Древнерусского целительства»

Жуткое лицо Рябого побледнело, безгубый рот дрогнул.

— Подстава! — зло прохрипел он. — Ментовская подстава. Не был я ни в каком дворе. Падлой буду, если брешу.

— Вы, гражданин, не падлой будете, а заключённым в зоне строгого режима, если станет доказанной ваша причастность к убийству коллекционера Федоркина.

Командор говорил строго и чётко, вбивая слова как гвозди.

— Мокруху на меня хочешь повесить, начальник?! — вскинулся Рябой. — Не знаю я никакого коллекционера. Да и про змеюку ты зря базаришь. С детства не терплю ни змей, ни лягушек.

Рябой с неистовой силой оттолкнул двух охранников, но третий молниеносным выпадом ткнул арестанта дубинкой между лопаток. Раздался сухой электрический треск и Рябой, судорожно хватая воздух открытым ртом, упал на колени.

— Уведите его, — приказал витязям командор. — Пусть пока посидит в узилище.

Когда стражи вывели едва передвигавшего ноги узника из чертога, командор вопросительно посмотрел на Захара.

— Что скажешь, мастер? — спросил он задумчиво.

Захар помедлил с ответом.

— Как-то не складывается картинка, — сказал он после недолгой паузы. — Слишком всё гладко с доказательной базой. Сначала ходячий мертвец из колоды чертановских, а потом и главный подозреваемый на блюдечке с голубой каёмкой.

— А по мне так всё очевидно, — пожал плечами Иона. — Покойника могла направить в музей и Анфиса Павловна. Ведьма она, похоже, сильная. Узнала про науз Чернобога и поспешила опередить Люта. Да и с коллекционером Рябой мог провернуть дельце. В конце концов, камера регистратора именно его физиономию зафиксировала.

— То-то и оно, — задумчиво произнёс Захар. — Все камеры во дворе были заморочены, а одна, словно нарочно, осталась включенной. Да и змея эта. Рябой, похоже, не врал, когда говорил, что терпеть не может рептилий. Я ему, почему-то, верю.

— «Верю, не верю» к делу не подошьёшь, — сказал командор резонно. — Против Рябого — факты, и его придётся отдать под суд.

— Если мы так поступим, чертановские объявят нам войну, — сделал простой и очевидный вывод Иона. — А это — два десятка бойцов и весьма сильная ведьма.

В чертоге воцарилось молчание. Каждый из присутствовавших пытался осознать ситуацию и найти хоть какой-то разумный выход.

— А что, если обкатать Рябого яйцом? — спросил вдруг Даниил, обращаясь к озадаченному командору.

— Яйцом?!

— Да, да, яйцом! — горячо подтвердил Даниил. — Если Рябой действительно с детства боялся змей, яйцо непременно это покажет.

— А ведь верно! — просиял командор. — Яйцо не обманешь — оно снимает ментальный снимок лучше любых заклятий. Молодцом, отрок! В скором будущем вижу тебя не подмастерьем, а истинным мастером.

От подобной похвалы Даниил зарделся, а командор нажал на кнопку селектора и велел незамедлительно прибыть в чертог дежурного следопыта.

Дежурным следопытом оказался Гаврила, однако, годного для ритуала яйца, в его арсенале не обнаружилось. Пришлось ждать до глубокой ночи, пока нарочным не доставили с подмосковной заимки пару свежих, только что снесённых яиц.

Когда для обкатки всё было готово, в чертог командора явился долгожданный Гаврила с неизменным кожаным саквояжем.

— Ни днём, ни ночью покоя нету, — пробубнил следопыт, водружая саквояж на стол командора.

— Ничего, ничего, Гаврила, — попенял ему командор. — Вампирам, пусть даже и бывшим, ночью спать не положено.

Стражники привели в чертог заспанного, всклокоченного Рябого и усадили на деревянный стул.

— Пытать будете? — с жуткой усмешкой спросил Рябой.

Ему никто не ответил. Все с усталым вниманием наблюдали за тем, как Гаврила вынимает из саквояжа берестяную флягу и простой гранёный стакан. Наполнив водой из фляги стакан, следопыт протянул его подозреваемому.

— Держи крепко, не расплескай, — проинструктировал Рябого Гаврила.

— Что это? — с подозрением разглядывая прозрачную жидкость спросил главный подозреваемый.

— Вода, — коротко ответил Гаврила. — Чистая вода.

Сказав это, следопыт извлёк из саквояжа шкатулку тёмного дерева и распахнул крышку. В шкатулке забелели два куриных яйца.

Подозреваемый вопросительно посмотрел сначала на Гаврилу, потом на командора.

— Сейчас в присутствии свидетелей, — командор кивнул на присутствующих в чертоге Захара, Иону и Даниила, — будет проведён съём вашего ментального слепка.

— Это зачем ещё? — настороженно произнёс Рябой. Стакан в его руке дрогнул.

— Затем, чтобы определить ваши тайные страхи и затаённые мысли.

— И этого будет достаточно, чтобы снять с меня предъяву насчёт мокрухи?

Командор утвердительно кивнул.

— Тогда валяйте, — решительно произнёс Рябой. — Читайте потаённые мои мысли.

Гаврила извлёк из саквояжа толстую амбарную свечу, вплавленную в неуклюжий бронзовый подсвечник и молча зажёг её.

Захар и прежде присутствовал при обкатывании яйцом, но то были лечебные процедуры или снятие мощной порчи. Обряд по съёму ментального образа он видел впервые.

Взяв яйцо из футляра в правую руку, Гаврила обошёл подозреваемого и, встав за его спиной, принялся описывать быстрые круги вокруг взъерошенной шевелюры Рябого. При этом он едва слышно читал заклятия. Захар смог разобрать только несколько фраз:

… «Яйцо катаю, мысли читаю… Что было, что будет, с чем сердце прибудет»…

Весь обряд не занял и двух минут. Гаврила забрал стакан у подозреваемого и, поставив его на стол, с величайшей аккуратностью разбил о его край яйцо. Когда белок и желток плюхнулись в воду, следопыт поднял стакан на уровень своих глаз и, медленно поворачивая его, буквально впился в надтреснутые морозные грани немигающим взглядом.

— А здоровьишко у вас, милейший, неважное, — прошамкал Гаврила. — Весь белок вверх всплыл.

— Что можно сказать по делу? — теряя терпение, спросил командор.

— По делу, так по делу, — бывший вампир опустил стакан с разбитым яйцом на стол и стал загибать длинные костлявые пальцы. — Во-первых, жутко боится змей, ящериц и прочих рептилий, во-вторых, ни к одному убийству за последние полгода подозреваемый не причастен, в-третьих, страстно влюблён в роскошную брюнетку неопределённого возраста. И, наконец, в-четвёртых, кто-то тёмный уже снял с подозреваемого ментальную маску, а, стало быть, вполне мог создать двойника.

После слов следопыта возникла напряжённая пауза, которую прервал командор.

— Отдайте гражданину оружие, — произнёс он, как показалось Захару, с видимым облегчением. — От лица всего отдела и от себя лично приношу извинение за оказанное вам недоверие.

— Да ладно, начальник, всё по понятиям, — произнёс Рябой, принимая от стражника свой пистолет. — Скажи лучше, где мы эту падлу искать будем?

— Ментального двойника мог создать только сильный тёмный колдун, — заявил Гаврила, гася огонёк свечи. — Боюсь, не обошлось здесь без специального артефакта.

— Артефакта? — переспросил командор. — Что ж, вполне может быть. А какой из известных артефактов заточен на изменение внешности?

— Как это, какой?! — вскочил со своего стула Даниил. — Многоликий идол, конечно.

— Рязанский многоликий идол?! — Командор озабоченно посмотрел на присутствующих. — Но, нам не сообщали о его хищении.

— Это вовсе не значит, что его на самом деле не спёрли, — резонно вставил Рябой.

— Немедленно составлю запрос в Рязанский исторический музей, — решительно сказал командор, но Захар остановил его:

— Не нужно запроса. Лучше разобраться на месте.

— Верно, — поддержал Иона. — Едем в Рязань и сами посмотрим на этого идола.

Часть 3 Многоликий идол Глава 1 Дорожное приключение

Ведающий должен входить в туман в белых одеждах. Обращаться к туману нужно с почтением и поклоном, угостить его белым молоком. Заклятия нужно речь без резких движений, криков, громкого голоса.

Славянская традиция

Пока собирались в поездку в старинную, овеянную былинами Рязань, ночь уступила место бодрому весеннему утру. Помимо Ионы и Даниила Захар решил взять с собой и Гаврилу. Следопыт мог пригодиться на тот случай, если в историческом музее и в самом деле побывали грабители.

Сославшись на тесноту в служебной машине, Гаврила напросился пассажиром к Рябому. Тот не был против такого соседства. После обкатки яйцом и возвращения доброго имени, Рябой проникся расположением к следопыту.

Первой на проспект Мира выкатила машина ОМБ. Следом за ней, на почтительном расстоянии, приклеился разноцветный силуэт джипа. Бессонная ночь и бурные события прошлого дня пудовой тяжестью навалились на Захара. Пока мелькали за стёклами машины московские многоэтажки, он ещё держался, а когда Иона вырулил на Новорязанское шоссе, Захар словно свалился в бездонную пучину тревожного сна.

Снились ему то чёрная волчья морда на синем небе, то мечущийся в агонии Фома. Фома что-то кричал и тряс Захара за руку. Тряс так сильно, что Захар пробудился от короткого тяжёлого сна.

За руку его действительно трясли. Только, это был не погибший Фома, а совершенно живой послушник.

— Мастер, проснитесь! — кричал на самое ухо Даниил. — Рация. Вас вызывают.

И в самом деле, в нагрудном кармане неистово трещал зуммер рации. Захар непослушной рукой выхватил ребристый, тёплый на ощупь гаджет и включил его на приём.

— Алло, начальник! Алло! — раздался скрипучий голос Рябого. — У меня на хвосте два репья. Прицепились ещё в столице. Не знаю, кого пасут: вас или меня.

— Попробуем разделиться, — сразу решил Захар. — Мы уйдём на Бронницы, а ты дуй прямо по трассе. Посмотрим, за кем последует хвост.

— Принято, — отозвался Рябой. — Что делать, если они на рожон полезут? Валить?

— Хотя бы одного нужно взять живьём и выяснить, чьи это люди.

— Выясним, — зловеще пообещал Рябой. — Хотя, козе понятно, что это привет от Люта.

Рябой отбился, и Захар посмотрел на своих товарищей.

— Слышали? — спросил он.

Иона и Даниил кивнули.

— Если это хвост, их нельзя тащить до самой Рязани, — сделал очевидный вывод Иона.

— Верно, — согласился Захар. — Если поедут за нами, уведём в сторону и попытаемся оторваться.

— А если, не получиться оторваться? — спросил Даниил, пытаясь разглядеть преследователей через узкое заднее стекло.

— Тогда примем бой. И помните, люди Люта не должны узнать о цели нашей поездки. Даже, если нам придётся погибнуть.

Последнюю фразу Захар произнёс обыденно, стараясь не придавать ей должного пафоса. Ответом ему было сосредоточенное молчание.

На развилке у Софьино Иона свернул с магистрали и, нырнув под эстакаду, вывел машину на старую Рязанскую трассу.

Потянулись минуты напряжённого ожидания.

— Хвост! — сообщил Иона, косясь на зеркало заднего вида. — Чёрная «Ауди». Похоже, одна.

— Значит, всё-таки, разделились, — задумчиво произнёс Захар.

— Это значит, что пасут они нас с самого начала, — закончил его мысль Иона.

— С самого начала?! — воскликнул Даниил. — От самой обители?! Мастер, необходимо сообщить командору, что база в музее Космонавтики отныне небезопасна.

Захар уже и сам понял, какой опасности подвергнется тайная обитель ОМБ, если люди Люта узнают о её нахождении. Он выхватил из кармана мобильник и набрал короткое сообщение.

В этот момент Иона бросил взгляд в боковое зеркало.

— Берегись! — крикнул он и резким движением руля рванул машину вправо, к обочине. Гравий из-под колёс зло забарабанил по днищу.

Захар обернулся и с ужасом увидел через заднее стекло, как из окна «Ауди» высунулся человек в чёрном. Автомат в его руках вздрагивал, выплёвывая свинец.

Из-за рёва двигателя и барабанной дроби о днище, выстрелов слышно не было. Захар бросился к Даниилу и изо всех сил прижал его к сиденью. Вовремя: две пули, размолотив заднее стекло, ударили в лобовое. Оно разом треснуло и покрылось частой причудливой паутиной.

Иона зло выругался и крутым поворотом руля вернул машину на твёрдый асфальт.

— Что делать, мастер? — крикнул Иона, снова закладывая вираж. — На трассе они нас как цыплят расстреляют.

Захар лихорадочно перебирал варианты, как избавиться от висевшей на хвосте смерти. По установленному канону сотрудникам отела не разрешалось носить ни огнестрельного, ни холодного оружия. Любое убийство, даже и отпетого негодяя навсегда травмировало светлую половину души, калечило карму. Однако, были в арсенале витязей и магов иные способы защиты и нападения.

— Есть ли рядом с дорогой река или пруд? — крикнул Захар, обращаясь к Ионе.

— Есть, — сразу же отозвался тот. — Километрах в пяти, на въезде в Бронницы, пруд, а за ним и Москва-река.

— Жми туда, — приказал Захар.

— Морок хотите вызвать? — не поднимая головы с сиденья, прокричал Даниил.

Захар не ответил, а лишь похлопал смышлёного парня по плечу.

Ещё одна пуля преследователей шикнула над головами и разнесла в дребезги зеркало заднего вида. Осколки посыпались на приборную панель и плечи Ионы. Ни на секунду, не отвлекаясь от дороги, он нервно смахнул их на пол.

— Пруд! — вскричал он, кивая головой куда-то влево.

Захар и сам уже увидел серебристую полоску воды. Он опустил боковое стекло и, протянув руки в сторону водной глади стал негромко, нараспев, читать заклинание:

— Батюшка — туман, где твой брат дурман?

Где мой сват морок?

Хочу, чтобы он помог.

Вызови мне, туман, его,

Помощника моего…

Заклинание было длинным и сложным. Однако, нельзя было ошибиться ни словом, ни душевным стремлением. Дважды автоматные пули с лихим визгом проносились в опасной близости, но Захар не прервал заклятия. И, когда машина неслась уже возле самой фиолетовой водной глади, по недвижному зеркалу водоёма прошла мелкая рябь и над разогретой солнцем поверхностью заклубился туман. Он вихрем закрутился над серединой пруда и понёсся в сторону трассы.

— Получилось! — выкрикнул Даниил, с суеверным восторгом глядя на стремительно приближающийся белёсый вихрь.

Через мгновение туманный морок заволок трассу и стало решительно ничего не видно. Где-то позади раздался отчаянный визг тормозов и глухой короткий удар.

— Точно в молоке едем, — озабоченно произнёс Иона, сбрасывая скорость и окончательно останавливаясь.

В наступившей тишине откуда-то из тумана послышался длинный протяжный гудок клаксона.

— Нужно развеять морок, — произнёс Захар. — Туман, похоже, избавил нас от хвоста. А теперь, не ровен час, какой-нибудь водила на трассе шею себе свернёт.

— Разрешите мне, мастер, — воскликнул послушник. — Я умею вызывать ветер.

— Валяй, — устало бросил ему Захар и выбрался из машины.

Даниил выскочил из машины и тотчас исчез в густом плотном тумане. Из непроглядного марева послышалась негромкая песня, больше похожая на стон.

— Надо бы вернуться и посмотреть, что стало с машиной, из которой стреляли, — словно прочитав мысли Захара, сказал Иона.

Он тоже выбрался из машины и тщетно пытался разглядеть что-нибудь на дороге.

— Опасно, — вздохнул Захар. — Что, если кто-то из людей Люта остался в живых? У них оружие и приказ нас уничтожить.

— А ты уверен, мастер, что это люди Люта? — задал резонный вопрос Ионы.

— Кто же ещё?!

— Например, Цыган с его подпевалами, — высказал предположение Иона. — Уж больно сурово Рябой с ним обошёлся тогда, в бильярдной.

— Ладно, проверим, — согласился Захар. — Только не лезь на рожон, Иона. Не хочу потерять ещё одного старшего витязя.

Туман вдруг заметался, распался на белые лохматые клочья, и они весело закружили в налетевшем порыве ветра. Через минуту морок рассеялся, осыпался крохотными капельками росы.

Посреди дороги стоял мокрый от росы и счастливый от удачно выполненной ворожбы послушник.

— Молодец, — скупо похвалил его Захар. — Оставайся здесь, возле машины, а мы с Ионой вернёмся и посмотрим, кто в нас стрелял.

Глава 2 Кровавая трапеза

— Упырей, — отвечал очень хладнокровно незнакомец. — Вы их, Бог знает почему, называете вампирами, но я могу вас уверить, что им настоящее русское название: упырь; а так как они происхождения чисто славянского, хотя встречаются во всей Европе и даже в Азии, то и неосновательно придерживаться имени, исковерканного венгерскими монахами, которые вздумали было все переворачивать на латинский лад и из упыря сделали вампира. Вампир — повторил он с презрением, — это все равно, что если бы мы русские, говорили вместо привидения — фантом или ревенант!

Алексей Толстой «Упырь»

Чёрная «Ауди» обнаружилась сразу за поворотом дороги. Видимо, не вписавшись в тумане в этот самый поворот, машина выскочила на обочину, ударилась в штангу дорожного знака и перевернулась в кювет. Машина лежала на правом боку и была похожа на выброшенную морем касатку. Лобовое стекло выскочило при ударе и было густо залито кровью водителя. Сам он вывалился грудью на капот и был, очевидно, мёртв.

Возле разбившейся машины уже остановились несколько авто и трое мужчин стояли на обочине, возбуждённо переговариваясь.

«Только свидетелей не хватало», — выругался про себя Захар и прибавил ходу.

— Что случилось, граждане? — громко спросил он, подходя к очевидцам.

— Да вот, аудиха в поворот не вписалась, — охотно ответил один из троих мужчин. — Должно быть, из-за тумана.

— Из-за тумана?! — изобразил удивление Захар.

— Туман со стороны пруда принесло, — пояснил второй очевидец. — А потом, глядь, и нету никакого тумана. Чудеса, да и только!

— Чудеса, говорите, — серьёзно кивнул Захар. — А это уже по моей части.

Он вынул из кармана удостоверение и продемонстрировал свидетелям происшествия эмблему с головой ворона.

— Во избежание разглашения государственной тайны вам, граждане, необходимо забыть обо всём увиденном. Внимательно посмотрите вот на этот предмет.

Захар продемонстрировал свидетелям зажигалку и зажёг крохотный голубой огонёк.

Спустя минуту все трое свидетелей с отрешёнными лицами как по команде развернулись и направились к своим машинам.

— Мастер, — позвал Захара Иона. — Стрелок, похоже, живой.

Захар убрал в карман удостоверение, зажигалку и спустился в кювет. Иона озабоченно разглядывал неподвижное тело человека в чёрном. Тело было придавлено машиной, но подавало слабые признаки жизни.

— Надо бы приподнять машину и вытащить стрелка, — задумчиво произнёс Захар. — Вдвоём нам этого не сделать. Эх, жаль я отпустил свидетелей.

— Может, позвать сюда Даниила? — предложил Иона.

— Не надо никого звать, — раздался голос послушника.

Юный помощник проворно спустился с дороги в кювет.

— Я где приказал тебе оставаться? — с напускной строгостью произнёс Захар.

— Я подумал, что может быть, вам нужна помощь, — кротко отозвался послушник.

— Наряд вне очереди тебе обеспечен, — сурово отчеканил Захар. — Ладно, раз уж решил помочь, тащи раненого, пока мы будем держать машину.

— Раненого?! — воскликнул Даниил, уставившись на неподвижное тело.

Захар не удостоил его ответом. Вдвоём с Ионой они упёрлись в крышу и с упорством борцов сумо опрокинули машину к откосу.

Раненый слабо вскрикнул, когда послушник выволок его из-под борта машины. Было похоже, что позвоночник этого бедолаги сломан или раздроблен. Травма страшная и, возможно, несовместимая с жизнью.

Отпустив машину, Захар и Иона подошли к раненому. Тот стонал, его руки мелко и непрерывно вздрагивали. С разбитого лица струилась густая тёмная кровь.

Захар опустился на колени и сказал, чётко выговаривая слова:

— Если вы ответите на наши вопросы, мы немедленно вызовем врача.

— К чёрту! Всё к чёрту! — прохрипел раненый. — Мне нечего вам сказать.

— Почему же, нечего? — возразил Захар. — Четверть часа назад вы пытались убить нас. Зачем? Кто приказал? Лют?

— Я не могу ничего ответить, — с усилием произнёс стрелок. — Если я скажу вам, он убьёт мою жену и ребёнка.

— Кто он?! — вскрикнул Захар. — Ну же, отвечайте! Даю, слово, что сделаю всё, чтобы с вашими близкими ничего не случилось!

Раненый бессильно покачал головой. Вдруг его плечи конвульсивно вздрогнули, он судорожно всхлипнул, глотая собственную кровь. Через секунду человек в чёрном затих и больше не проявлял никаких признаков жизни.

— Похоже, врач ему больше не нужен, — вздохнул Иона.

Он быстро обыскал труп стрелка и бросил рядом с ним на траву пистолет и запасную обойму для автомата. Самого автомата поблизости не нашлось.

— Что думаешь? — спросил Иону Захар. — Чьи это люди?

— Люта, конечно, — без сомнения заявил Иона. — Блатные не будут брать в заложники никого из близких своего кореша, чтобы тот кого-то шлёпнул. Это — не по понятиям. И вот ещё что.

Иона перевернул труп на спину и закатал рукав чёрного плаща. Прямо на левом запястье стрелка чернела оскаленная волчья морда.

— Это — боевик Люта. Его гвардеец, — пояснил Иона. — Похоже, подписался на убийство не ради денег, а из-за страха за близких.

— Похоже, — согласился Захар. — Одно мы теперь знаем точно — люты выследили нас и пытались убить.

— Они и раньше с нами не церемонились, — усмехнулся Иона.

— Раньше они избегали прямых столкновений. Раньше мы охотились на них. Теперь, похоже, наоборот.

Иона хотел что-то возразить на эту реплику, но в этот миг затрещала рация.

— Начальник, алло, начальник! — прохрипел искажённый помехами голос Рябого. — Эти паскуды начали в нас стрелять. Вашего следопыта ранили. Пришлось ответить.

— Живых взяли? — прокричал в рацию Захар.

— Нет. Оба — жмуры. Не сдержался, прости начальник. Накипело на этих сук.

Захар уныло покачал головой.

— Что с Гаврилой? — спросил он упавшим голосом. — Как серьёзно он ранен?

— В шею и плечо, — немедленно отозвался Рябой. — Обе раны навылет, но потерял много крови. Если не довезём до больнички, кончится. Тут ещё одна засада, начальник, у моей тачки эти псы два колеса пробили.

— Ясно, немедленно выезжаем к вам, — прокричал Захар, — скинь мне ваши координаты по навигатору.

Время показалось Захару резиновым, пока зачарованный заклятием автомобиль летел, не снижая скорости по улочкам Бронниц, нырял под эстакаду развязки и нёсся по Ново-рязанскому шоссе. Наконец, возле обочины замаячили две машины: чёрная «Ауди», точно такая же, как та, что лежала в кювете у старой трассы, и размалёванный джип Рябого. Возле них, мигая синими и красными огнями, присоседились два канареечных авто: минивен скорой помощи и полицейский пикап.

Рация снова ожила голосом Рябого:

— Начальник, я вас вижу. Проезжайте на сто метров дальше по трассе. Мы с вашим следопытом в лесу.

Иона кивнул, давая понять, что слышал слова Рябого и, сбросив газ, объехал место недавней стычки. Захар успел разглядеть множество пробоин на заднем бампере джипа и вдребезги разбитое лобовое стекло чёрной «Ауди». Обе машины были обнесены красной лентой и возле каждой околачивался постовой. Санитары с постными лицами пронесли что-то чёрное на носилках.

Проехав сто метров от места происшествия, Иона остановил машину. Даже, если бы полицейские увидели этот манёвр, то вряд ли обратили на это внимание. Мало ли, приспичило водителя по нужде.

Из машины вышли Захар и послушник. Иона остался за рулём.

Беглецы обнаружились за кустом боярышника, невдалеке от дороги.

— Сюда, — позвал Захара и его спутника Рябой, высунув голову из-за густой листвы. — Похоже, кончается ваш приятель.

Гаврила и в самом деле был плох. Раны на его шее и плече были туго перебинтованы и уже не сочили кровью, но лицо раненого было смертельно бледным, а губы посинели и сжались в ровную тугую полоску.

— Надо его срочно в операционную, — с возрастающим беспокойством сказал Захар. — Ближе всего, в Бронницы.

— Не надо в больницу, — прошептал умирающий.

— Как это, не надо?! — воскликнул Захар. — Вам необходимо немедленное переливание крови.

— Вот именно, немедленное, — едва слышно пробормотал Гаврила. — До больницы не довезёте.

— Что же делать? — в полной растерянности произнёс Захар. — Не можем же мы стоять и смотреть, как вы умираете.

— И не нужно просто смотреть, — буквально простонал раненый. — Дайте мне крови, желательно, первой группы. Миллиграммов сто пятьдесят — двести.

— Как это, дайте? — не понял раненого Рябой.

Гаврила жутко улыбнулся, обнаружив тонкие прямые клыки.

— У меня первая группа, — шагнул к раненому Даниил. — Нате, дядя Гаврила, пейте.

Он закатал рукав своей куртки и, опустившись перед бывшим вампиром на колени, протянул ему тонкую загорелую руку.

— Он что же, упырь? — крестясь дрожащими пальцами, тихо спросил Рябой.

— Вампир, — отворачиваясь от кровавой трапезы, ответил Захар.

— Но, среди ваших не может быть никого из тёмных.

— Это долгая история, — ушёл от объясненья Захар.

— Ну вот, — раздался окрепший голос Гаврилы. — И не надо теперь никакой больнички. Отлежусь маленько в теньке и можно двигаться дальше.

Захар обернулся на говорящего. Тот был по-прежнему бледен, но в глазах появился жизненный блеск, а губы, испачканные свежей багровой кровью, заметно порозовели.

Захар посмотрел на Даниила и заметил, как того колотит мелкая дрожь.

— Ты в порядке? — спросил он, хлопая парня по плечу.

— В порядке, — кивнул тот. — Испугался немного.

— Спасибо, отрок, — приподнимаясь на локтях, поблагодарил своего спасителя Гаврила. — А вот сладкого тебе надобно есть поменьше. А то, не кровь у тебя, а сахарный сироп.

Сказав это, Гаврила тщательно облизнул свои губы. Захара невольно передёрнуло от отвращения, а Рябой истово перекрестился.

Глава 3 Одержимые бесом

Одержимого бесом чаще всего выдают глаза. В них мелькает что-то холодное, злое, пугающее. Подобный взгляд может быть у кого угодно: у соседа, у друга, у неизвестного человека, … у тебя самого.

Н. Костюк, эзотерик, кандидат философских наук

Раны, полученные Гаврилой, оказались не слишком опасными, да и заживало всё на бывшем вампире как на доброй собаке. Следопыт категорически отказался показываться врачам и в доказательство своего сносного самочувствия самостоятельно добрёл до машины.

— Куда едем, мастер? — спросил Иона, когда пассажиры расселись по авто.

— В Рязань, куда и ехали, — отозвался Захар.

Иона с сомнением посмотрел на раненого, но возражать не стал. Он включил зажигание, и машина понеслась по нагретой утренним солнцем трассе.

Как только за окнами замелькала бодрая апрельская зелень, на телефон Захара пришло сообщение. Он достал из кармана гаджет и прочёл следующее:

Срочно!

Всем сотрудникам ОМБ по Москве и области. Сегодня, в 7.40. произошло вооружённое нападение на центральный чертог. Нападение было отбито стихиями огня и ветра, однако дальнейшее пребывание отдела по нынешней локации представляется невозможным. В настоящее время осуществляется эвакуация сотрудников и оборудования в резервный чертог. Координаты расположения будут высланы командирам групп на зачарованной частоте.

Командор Московского ОМБ Еремей Калина

Захар перечитал сообщение вслух и вздохнул. Четвёртый раз с начала года отдел был вынужден менять свою дислокацию. И на этот раз, похоже, по его, Захара, вине. Нужно было с самого начала предположить, что за чертановским шалманом люты могли установить слежку.

— Не переживай, мастер, — успокоил его Иона. — Из всякого события всегда можно извлечь пользу.

— И какую же пользу можно извлечь из нынешних нападений? — угрюмо спросил Захар.

— Во-первых, у нас на сегодняшний день пока нет потерь, — с невозмутимым спокойствием констатировал старший витязь.

— А во-вторых?

— Во-вторых, люты начали на нас охоту, а значит, нам не надо будет искать их по всей Москве. Сами явятся, туда, куда нужно.

— Засада?

Иона кивнул, не отрывая взгляда от несущейся навстречу дороги.

— Засада — идея богатая, — поддержал Рябой. — Заманить эту сволоту и размазать как манную кашу по тарелке. Только вот крошить этих паскудников позвольте братве. С вашими колдовскими штучками нам их под корень не извести. Больно уж вы за чужой ливер переживаете.

— Своими руками наши сотрудники убивать не могут, — согласился Захар. — В крайнем случае мы используем силу стихии. Огонь, вода или ветер сами решают, достоин ли человек смерти.

— А если стихии решат, что Лют не достоин смерти? — усмехнулся Рябой. — Пусть гуляет и дышит носом?

На этот вопрос Захар не ответил. Он и сам не знал, останется ли верен обету, если доведётся встретиться лицом к лицу с Лютом. Живым воплощением зла, алчности и жестокости.

Прервало душевные терзания Захара сообщение Ионы о скором въезде в Рязань. В самом деле, вдоль дороги замелькали маленькие нарядные домики частной окраинной застройки.

— Встань в паре кварталов от музея, — велел Захар Ионе.

Тот сосредоточенно кивнул, глядя на экран навигатора. Музей, в котором экспонировался многоликий идол, назывался Историко-архитектурным и находился на территории рязанского кремля.

Зачарованный автомобиль, не обращая внимания на светофоры и пробки, в пять минут домчался от окраин до центра города. Несмотря на довольно раннее время, все улочки в историческом центре были заполнены туристами, а на стоянках некуда было бы припарковать даже велосипед.

Всё же, Иона мастерски сманеврировал и занял крохотное свободное пространство у ограды Ильинской церкви.

— В музей мы пойдём вдвоём с Даниилом, — заявил Захар. — Снова сыграем дядю с племянником. Иона, — обратился он к старшему витязю. — Двинешься следом, посмотришь — нет ли в толпе соглядатаев.

— А я? — возмутился Рябой. — Мне что, в машине с упырём вашим тусить?

— Ваша внешность, дружище, слишком приметна, — напомнил Захар. — Да и за раненым присмотр нужен.

— Учтите, у меня третья группа крови и резус самый что ни на есть отрицательный, — предупредил Рябой, обращаясь прежде всего к Гавриле.

— Больно надо, — обиженно прошамкал следопыт, поправляя сбившуюся повязку на шее. — Твою кровь я не то, что пить, нюхать не стал бы: сплошной холестерин и сивушный остаток.

Несмотря на нелестный отзыв о своей крови, Рябой несколько успокоился.

— Из машины не высовываться, — строго приказал Захар, обращаясь к Рябому и следопыту.

— А если, приспичит по нужде? — не скрывая недовольства, спросил Рябой.

— Не приспичит, — Захар сделал несколько пассов над головой Рябого и произнёс заговор одержания.

Пройти на территорию Рязанского кремля, где и располагался музей, можно было миновав знаменитый кирпичный мост, именуемый Глебовским. Войдя на мост, Захар и Даниил оказались перед величавой, взметнувшейся шпилем в самые облака, колокольней. Даниил остановился и задрав голову, стал разглядывать жёлто-белые портики, колоннаду и ангелов с золотыми трубами.

— Ты лучше, по сторонам смотри, — шепнул ему на ухо Захар. — Среди туристов вполне могут быть люди Люта.

Даниил стрельнул взглядом по пёстрой толпе, топающей по дорожке, и не увидел никого подозрительного.

— Нет тут никого из челяди, — тихо произнёс Даниил. — Одни студенты, да бабушки с внуками.

— А ты, что думаешь, на Люта одни головорезы работают? Нет, брат, в его свите полно обычных на вид людей.

— Как же их распознать?

— Для этого нужно заглянуть к ним в душу. Если человек жаден, труслив и склонен к пороку, он и есть кандидат в люты. Даже, если напрямую с самим Лютом и его челядью человек при этом никак не связан.

На дорожке, заполненной туристами, возникло внезапное оживление. С пол дюжины подростков в пёстрых футболках и шлемах, рассекая толпу, неслись по на электрических самокатах. Пешеходы торопливо расступались, посылая вдогонку самокатчикам проклятия и угрозы.

— Вот с чего начинается верный путь к лютам, — вздохнул Захар. — С элементарного неуважения к окружающим.

Кавалькада самокатчиков стремительно приближалась, и Захар решил остановить одного из них для нравственного внушения. Он сделал шаг и замер, увидев на миг глаза самокатчика. Холодные, злые, жестокие.

— Берегись! — крикнул он Даниилу, увидев в правой руке подростка блеснувшее лезвие.

Даниил ловко нырнул под клинок и толкнул самокатчика в бок. Тот пошатнулся и упал на дорожку вместе с самокатом. Второй самокатчик вильнул в сторону и избежал столкновения с упавшим. В его руке Захар тоже разглядел жало стального лезвия.

В это мгновение ещё один подросток пронёсся мимо Захара и, целя в шею, рубанул наотмашь коротким клинком. В последнее мгновение Захар успел вскинуть руку и лезвие рассекло рукав куртки.

— Мастер, сзади! — раздался яростный крик Ионы.

Не оборачиваясь, Захар прыгнул в сторону и успел разглядеть сразу две стремительных тени. Проскочив мимо, оба самокатчика развернулись и, зло скалясь, устремились к Захару. Однако, нанести удар они не успели. В воздухе что-то свистнуло, и налётчики один за другим свалились со своих самокатов.

Захар оглянулся на Иону и увидел, как витязь, широко расставив ноги, вращает что-то круглое на верёвке.

Получив отпор, налётчики вскочили на свои самокаты и разом затерялись в толпе. Напоследок кто-то из них выхватил сумку у обомлевшей от страха женщины.

— Мастер, ты цел? — Иона бросился к Захару и его спутнику.

— Я в норме, — соврал Захар, чувствуя, как саднит и сочит кровью порезанная рука.

— А что это за штуковина, дядя Иона? — не скрывая своего восторга спросил послушник.

— Ах, это? — Иона протянул парню резиновый шар на прочном шнуре. — Американские ковбои называют это устройство «боло». Если приделать на другой конец второй шар, то этим орудием можно стреножить буйволов. Незаменимая вещь в хозяйстве.

— Вещь действительно незаменимая, — признал Захар, нянча пораненную руку. — Похоже, кому-то очень не хотелось, чтобы мы дошли до Исторического музея живыми.

— Да, с гостеприимством здесь, похоже, не очень, — согласился Иона, убирая боло в свой бездонный карман. — Это надо же, мальчишек подписать на убийство! Сколько им лет? Тринадцать? Четырнадцать?

Иона покачал головой.

— Давайте-ка, поспешим в музей, — предложил Захар, не поддержав беседу о несовершеннолетних преступниках. — Сдаётся мне, что сегодня нас ещё ждут сюрпризы.

Глава 4 За семью замками

Так называемый Многоликий идол был обнаружен при раскопе старого рязанского городища в 1878 году. Находка представляет собой фрагмент (примерно половина) полой бронзовой антропоморфной фигуры. Очевидно, целая формы представляла собой погрудную четырехликую фигуру. Сохранился фрагмент фигуры в фас, с выпуклым носом, циркульно намеченными глазами, улыбающимся ртом, где видны зубы, местами между ними сквозные отверстия. Правая и левая стороны лица — профили. Длина предмета — 95 мм, длина лица — 55 мм. На левом плече у основания шеи имеется дефект литья — потек металла. Предполагается, что артефакт является ранним славянским языческим идолом и имеет связь с ритуалами смены обличия знахарями и колдунами.

по материалам А. Власовой «Ветры истории»

В отличие от своего именитого столичного собрата, рязанский музей не отличался столь нарочитой великодержавностью. Был он бел, светел и чист. От всего его облика веяло стариной и милой сердцу провинцией.

К музейному входу, решённому в виде белокаменного крыльца, Захар и его спутники прошли не таясь, ибо конспирация была уже ни к чему. В том, что напавшие подростки имели отношение к Люту, никто и не сомневался. Лют часто использовал несовершеннолетних для мелких шалостей: рэкета, грабежей и краж. Среди челяди таких подростков называли «волчата» и всерьёз побаивались их предельной жестокости. Волчат наверняка направил к музею тот, кто хорошо знал, зачем нагрянули оперативники ОМБ в Рязань.

Первым на каменные ступени музейного комплекса ступил Захар, за ним последовал Даниил, а вот Иона остался возле крыльца, зорко вглядываясь в лица и глаза посетителей.

— Предъявите абонемент, граждане, — вежливо, но сурово потребовала билетёрша, закрывая проход своим внушительным торсом.

Захар взмахнул перед лицом изумлённой женщины служебным удостоверением и спросил:

— Будьте любезны, где находится ваша администрация?

Билетёрша от растерянности не нашла слов и произвела сложную жестикуляцию, из которой стало ясно, что администрация находится в здании неподалёку.

Захар коротко поблагодарил немногословную блюстительницу билетного распорядка и покинул крыльцо. Иона и Даниил поспешили за ним.

Административное здание располагалось в двухэтажном особняке с затейливым крытым крыльцом и старинными чугунными пушками возле входа. Увидев статную даму неопределённого возраста, спускающуюся с крыльца, Захар устремился к ней. Очки и папка, которую дама прижимала к груди, выдавали в ней ответственную сотрудницу музея.

— Здравствуйте, — останавливаясь перед дамой, произнёс Захар. — Я — сотрудник отдела магической безопасности. Вот мои документы.

Захар протянул даме раскрытое удостоверение и та, близоруко щурясь, внимательно ознакомилась с ним.

— Что вам угодно? — спросила она наконец. — Мы сотрудников ОМБ в последнее время не вызывали.

— Меня интересует один из экспонатов музея, — сказал Захар, пряча удостоверение в карман.

— Какой именно?

— Многоликий идол.

От Захара не ускользнула тень смятения, скользнувшая по лицу ответственной музейной работницы.

— Почему вас интересует именно он? — спросила она, нервно теребя папку. — В музее числятся сотни уникальных объектов. К примеру, в этом месяце открылась экспозиция крестьянского быта…

— К чёрту крестьянский быт! — теряя терпение, оборвал даму Захар. — Что с многоликим идолом?

— Ничего особенного, — слишком поспешно заверила музейная дама. — Идол в настоящее время находится на плановой реставрации.

— Где именно он находится? — наседал на неё Захар, предчувствуя нехорошее.

— В мастерской у нашего реставратора Крупенникова Ильи Егоровича, — бледнея и заикаясь, произнесла ответственная работница.

— Можете провести меня и моих товарищей в мастерскую? — спросил Захар, беря даму под локоть.

— Мастерская находится в доме причта, — торопливо пояснила сотрудница. — Это рядом с церковью Святого духа. Только, Ильи Егоровича сейчас нет.

— Где же он?

— Вторую неделю на больничном. Да что, собственно…

— Идёмте в этот ваш дом причта, — перебил сотрудницу Захар. — Надеюсь, ключи от мастерской у кого-то имеются?

— Ключи?! — ответственная сотрудница побледнела ещё заметнее. — Нет, ключи были только у Ильи Егоровича и в областном министерстве культуры. Вы поймите, там же уникальные экспонаты. Каждый из них опечатан и находится в сейфе.

— Пойдёмте, — поторопил Захар. — С сейфом мы разберёмся.

Насмерть перепуганная сотрудница провела Захара и его товарищей мимо музейного здания, где на крылечке собралась чахлая очередь из желающих приобрести билет.

Здание причта стояло особняком возле старинной церковки с двумя шатровыми шпилями. Сам дом причта представлял собою добротное строение в два этажа. Больше всего он походил на купеческие хоромы, которые встретишь в любом старом городе центральной Руси.

— Прошу вас, сюда, — показала музейная дама на деревянное резное крыльцо. — Только, я всё же не понимаю: как вы попадёте в мастерскую, не имея ключа, да ещё и откроете сейф? Идол там находится, можно сказать, за семью замками.

Захар проигнорировал вопрос музейной работницы, а лишь вежливо подтолкнул её впереди себя.

Мастерская реставратора Крупенникова находилась на первом этаже здания и об этом свидетельствовала обсиженная мухами скупая медная табличка на обшарпанной деревянной двери. Когда Захар принялся деловито осматривать дверь, в коридоре появилась сгорбленная старческая фигура в рабочем фартуке.

— Не надо ль чего, Марья Ильинична? — осведомился старик, обращаясь к музейной сотруднице.

— У вас, часом, топорика не найдётся? — спросил мастерового Захар.

— Топорика? Как не быть, — охотно отозвался работник. — А вам для какого дельца?

— Савелий, помоги товарищам дверь в мастерскую открыть, — обратилась к старику музейная дама. — Илья Егорович забюллетенил, а ключ оставить забыл.

— У Егорыча известная болезня, — усмехнулся старик. — Похмель называется. А ну-ка, уйдите со света.

Мастеровой вынул из-за пазухи побитую ржой стамеску и уверенно шагнул к двери. Лезвие инструмента он просунул в дверную щель, повозил им, поддевая замочное жало и с победным кряканьем рванул дверь на себя.

— За семью замками говорите, — грозно взглянул на совершенно растерянную сотрудницу Захар. — Посмотрим, как насчёт сейфа.

Сейф, однако, не подкачал. Массивный и неприступный как рыцарский замок, он занимал едва ли не четверть от всей мастерской и своим монументальным видом вызывал невольное уважение.

— С этой зверюгой я вам не помощник, граждане, — сообщил Савелий, увидев деловой интерес Захара и его спутников к сейфу. — Её Егорыч завсегда сам закрывал, потому как заначку там свою прятал.

— Какую заначку? — не поняла сказанного Марья Ильинична.

— Известно какую, — пожал плечами Савелий. — К портвейну да к водочке Егорыч неравнодушен. В последнее время, правда, на самогонку налёг. Может, от сивухи этой и занедужил.

Захар внимательно осмотрел массивную рукоять для набора шифра и два замочных отверстия.

— А вы, по случаю, не знаете шифра? — спросил Захар у Савелия.

— Отчего же, не знать? — хитро усмехнулся старик. — Одна тысяча семьсот восемьдесят девять. Дата штурма Бастилии. Егорыч помешался на французской революции. Как маханёт пару лафитников, так и давай «Марсельезу» орать. У нас с ним на этой почве едва мордобоя не приключилось. Я сам то, за просвещённую монархию выступаю.

Захар взмахом руки заставил мастерового умолкнуть и в наступившей тишине набрал озвученный код из четырёх цифр. Есть! Кодовый механизм негромко щёлкнул. Оставалось разобраться с механическими замками.

Из-за сутулой спины мастерового выглянул Даниил.

— Может, заговором попробуем? — предложил он. — У меня и свечка имеется с алтаря.

Он с готовностью вынул из кармана тряпицу и продемонстрировал огарок толстой свечи.

— Отчего ж, не попробовать, — согласился Захар. — Только, для обряда надобна чаша с чистой водой. Савелий, есть какая-нибудь посудина?

— Сей минут! — пообещал Савелий и проворно выбежал из мастерской.

— Вы и в самом деле считаете, что способны открыть замки с помощью заклинаний?! — с нескрываемым скепсисом спросила Марья Ильинична. — Это же, шаманство какое-то.

— Вы забываете, сударыня, кто мы, — наставительно произнёс Захар.

В мастерскую, держа перед собою эмалированный таз, вернулся Савелий.

— Таз чистый, не сомневайтесь, — сообщил он. — А водица колодезная, с подворья.

— Годится, — одобрил Захар. — Ставьте посуду на стол и отойдите к двери.

Савелий исполнил всё в точности. Убедившись, что ничья тень не падает ни на таз с водой, ни на сейф, Захар принял у Даниила свечу и достал из кармана зажигалку. В воцарившемся молчании Захар зажёг крохотный трепетный огонёк, запалил свечку и, держа её над водой, произнёс громко и нараспев:

— Все замки скрывающие, все замки запирающие

Ключ ломает, разбирает, да в прах превращает.

Всё, что спрятано, да скрыто было,

Пусть открывается, да проявляется,

Пока воск выливается.

Гой!

Произнеся заклинание трижды, Захар погасил свечу и передал её Даниилу. Музейная работница смотрела на Захара скептически и хотела что-то сказать, но Захар остановил её жестом. Он опустил руку в таз и поднял со дна восковую фигурку, в которой можно было узнать примитивный ключ, точно слепленый детской неумелой рукой. Захар направил фигурку на дверцу сейфа и, предельно сосредоточившись, повернул восковой ключ. Оба замка щёлкнули разом, и дверца сейфа нехотя отворилась.

— Ловко! — похвалил Савелий. — Вам бы, товарищи, в цирке с этим номером выступать.

Захар ухватился за тяжёлую стальную дверцу и распахнул сейф. Он был совершенно пуст, если не считать пустого стакана и засохшего бутерброда с кружочками колбасы.

Увидев пустоту сейфа, Марья Ильинична едва не лишилась чувств.

Глава 5 Фальшивое письмо

Надышавшись дыма зажженных семян белены, я был охвачен необыкновенным возбуждением, меня пронзило странное состояние блаженства, происходившее от совершенно безумного впечатления невесомости ног, увеличившихся в объеме и отделившихся от тела. В то же самое время я почувствовал себя опьяненным мыслью о том, что лечу.

Густав Шенк, токсиколог

Захар внимательно осмотрел унылую пустоту сейфа, словно исчезнувший идол мог затаиться где-то в пыльном углу.

— Господи, что ж теперь будет?! — всхлипнула совершенно подавленная сотрудница. Многоликий идол — это же бесценный экспонат! Можно сказать, реликвия!

— Скажите, а как часто подобные экспонаты поступают на реставрацию? — спросил Захар.

— Что вы, — взмахнула рукой Мария Ильинична, — раз в десять лет. Не чаще.

— И что же, подошёл срок?

— Представьте себе, нет, — с уверенностью заявила музейная дама. — Недели три назад пришло распоряжение из главка о том, что многоликого идола необходимо подготовить к комиссии ЮНЕСКО.

— Распоряжение?! А как оно к вам попало?

— По почте, конечно, — пожала плечами сотрудница. — Заказным письмом.

— Письмо мы, конечно же, проверим, — пообещал Захар. — Хотя, я почти уверен, что оно липовое.

— Липовое?! Да что вы такое говорите?! — возмутилась ответственная сотрудница. — Письмо официальное, с печатями и обратным адресом.

— Печати, — усмехнулся послушник. — У Люта такие возможности, что он мог бы поставить и гербовую печать Ватикана.

— Лют?! Вы сказали Лют, молодой человек? — руки сотрудницы задрожали, и она выронила папку. — Неужели, этот негодяй действительно существует?! Я думала, что всё это газетные выдумки.

Захар сурово посмотрел на своего помощника.

— Скажите, а в поведении вашего реставратора не было в последнее время ничего необычного? — спросил Захар, чтобы поменять тему.

— Как ни быть? Было, — ответил за сотрудницу Савелий. — Перед тем, как уйти в запой, то есть, на бюллетень, — сразу поправился мастеровой. — Он с неделю ходил сам не свой. Ни с кем ни здоровался, нёс всякую ахинею. И главное — ни разу «Марсельезу» не спел.

— А что пил ваш приятель в последнее время? — поинтересовался Захар.

— В последние пару дней, что я его видел, Егорыч пил какой-то шмурдяк, — сказал мастеровой убеждённо. — Исключительно вонючий шмурдяк. От него то у Егорыча крыша и съехала.

— Зачарованное зелье! — воскликнул Даниил, но сразу же осёкся, увидев гнев в глазах шефа.

— Что это значит, «зачарованное»? — испуганно спросила Марья Ильинична. — Отравленное?!

— Хуже, — вздохнул Захар. — Зачарованное зелье накладывает на человека чары повиновения. Под их действием он не может противиться чужой воле и сделает всё, что потребует от него колдун или волхв.

— Например, отдать колдуну многоликого идола, — едва вымолвила музейная дама.

Захар ничего не добавил к её предположению. Вывод был и так очевиден.

— А где проживает ваш реставратор? — спросил Захар.

— В отделе кадров наверняка есть адрес Ильи Егоровича, — с готовностью отозвалась ответственная работница.

— Не надо отдела кадров, — вмешался Савелий. — В Рыбацкой слободе он живёт. Проезд речников, дом 10.

Захар вынул из кармана свою неразлучную записную книжку и тщательно записал адрес гражданина Крупенникова, а ещё он взял из сейфа стакан и брезгливо понюхал. Запах оказался сладким, пьянящим и смутно знакомым. Захар упаковал вещдок в пластиковый пакет и отдал на сохранение Даниилу. Попрощавшись с сотрудниками музея, Захар и его юный помощник покинули мастерскую.

Иона, дежуривший у выхода из здания, немедленно сообщил:

— Тёрлись здесь двое. Взгляд у них нехороший, мутный. Пора бы нам отсюда валить.

— А мы здесь, собственно, закончили, — успокоил его Захар и коротко рассказал о похищенном идоле.

Иона невесело покачал головой.

— Тогда понятно, как Лют обратился в Рябого, — сказал он задумчиво. — Инициировав идола, этот злой гений может теперь принять любой облик. Даже и одного из нас.

— Куда мы теперь, мастер? — спросил Даниил.

— Как это, куда?! Проезд речников, дом 10. Пора нам познакомиться с господином Крупенниковым. Хотя, вряд ли мы застанем любителя «Марсельезы» в живых.

С оставленной возле церковной ограды машиной ничего худого не произошло. Рябой и Гаврила также никуда не делись и мирно беседовали, ёрзая на сиденьях.

Увидев Захара и его спутников, Рябой выскочил из машины.

— Наконец то, начальник, — жутко улыбнулся он. — Ты давай, снимай своё заклятие, а то у меня пузырь лопнет.

Захар сделал небрежное движение над головой Рябого и тот стремглав помчался в сторону общественного туалета.

Захар предложил Гавриле выбраться из машины и размять ноги, но бывший вампир категорически отказался выйти под солнце. Тогда Захар взял у Даниила пакет со стаканом и сам сел в машину.

— Посмотри, что за зелье и какое на него наложено заклинание, — сказал он, протягивая пакет следопыту.

Гаврила приоткрыл пакет и небрежно повёл носом.

— Белладонна, — уверенно заявил он. — Говоря по-нашему, «сонная дурь». Заклятие на подчинение. Наложено тёмным, очень опытным колдуном.

Захар угрюмо кивнул. Всё, что сказал Гаврила, подтверждало его худшие мысли.

К машине, блаженно щурясь под апрельским солнцем, вернулся Рябой.

— Неплохо было бы червячка заморить, начальник, — бодро заявил он, обращаясь к Захару.

— В самом деле, мастер, — поддержал Рябого Иона. — Третий день без нормальной еды. Боюсь, надолго нас так не хватит. Да и раненому пища требуется.

Последний аргумент возымел действие, и Захар согласился.

«Чёрт с ним, с пьяницей — реставратором, — подумал он. — Если убит, то покойник может и подождать, а если и жив, то навряд ли трезв для серьёзного разговора».

— Иона, посмотри по навигатору, где здесь приличное кафе, — попросил Захар старшего витязя.

— Я вам и без навигатора скажу, — заявил Рябой. — Тут рядом есть нормальный кабак. Мы в прошлом году туда к рязанским на стрелку ездили. Хавка отменная, рекомендую.

— Что ж, отведаем местной кухни, — согласился Захар, только сейчас почувствовав поистине зверский голод.

Дождавшись, когда машину покинет Гаврила, Захар наложил на неё заклятие неприметности и вся команда устремилась за новоявленным гидом. Последним, как всегда, шёл Иона, внимательно глядя по сторонам.

Обещанный кабак и в самом деле оказался неподалёку. Кафе «Избушка» — так называлось заведение. Кафе встретило пятерых проголодавшихся мужчин затейливым чугунным крыльцом и унылой очередью у входа.

— В чём дело, граждане? — осведомился Рябой. — Почему не дают трудящимся хлеба и зрелищ?

— Закрыто на спец обслуживание, — пояснили из очереди.

— Придётся восстановить социальную справедливость.

Рябой пробрался к двери и обрушил на неё свой пудовый кулак. Дверь жалобно загудела, но осталась запертой. Пришлось повторить призыв.

Наконец, дверь кафе распахнулась и из неё показалась гневная физиономия администратора.

— Что вы себе позволяете, граждане?! — грозно произнесла физиономия. — Сказано ведь: закрыто на спецобслуживание. Губернатор области с часу на час должен пожаловать.

Рябой схватил администратора за лацканы пиджака и выволок из двери.

— Вот что, уважаемый, — предельно вежливо произнёс Рябой. — Или ты, паскуда, пускаешь людей в кабак и кормишь от пуза или произойдёт несчастный случай с травмами, несовместимыми с жизнью.

— Ах, это вы! — администратор побледнел и подбородок его мелко затрясся. — Не признал. Лицо у вас до крайности изменилось. Что ж, милости просим. Только прошу вас не стрелять в потолок как в прошлый раз. Лепнина, знаете ли, ручная работа.

— Всё будет тихо, как на погосте, — пообещал Рябой. — А ну, народ, заходи, — обратился он к очереди.

Глава 6 Магическое число

В глухой лесной чащобе устраивались капища, посвященные Уду: в дно водоема забивались в виде овала колья с фаллическими символами. В ночь полнолуния неплодная женщина заходила по пояс в воду и, поглаживая руками головки кольев, молила о чадородии. Такое омовение было непременно тайным, о нем не знал никто, кроме ведуна.

А. Абрашкин «Русские боги»

Внутри кафе царили полумрак и прохлада. Посредине зала вошедших встретила белоснежная русская печь, украшенная сияющими гирляндами. На правах знатока Рябой повёл оперативников в отгороженную комнатку, где гостей ожидал стол, сервированный на четыре персоны.

— Это — люксовое купе. Оно забронировано для губернатора, — возмутился было распорядитель, но Рябой поднёс к его носу сжатый кулак и инцидент был исчерпан.

— Не журись, служивый, — похлопал распорядителя по плечу Рябой. — Лучше вели своим девочкам притаранить ещё один стул и всё, что положено. Мы сегодня на пять рыл гуляем.

Распорядитель удалился, качая головой и бормоча ругательства. Через минуту к люксовому купе устремились сразу три стройных официантки в цветастых сарафанах и кружевных фартуках. Одна из них несла стул, вторая недостающие приборы, а третья, широко улыбаясь, раскрыла блокнот для записи заказа.

— Что угодно господам в качестве закусок и аперитива? — пропела официантка, поигрывая карандашиком. — Могу предложить мясную нарезку, рыбное ассорти, а из горячительного, водку в графинчике, коньяк дагестанский и фирменную калиновую настойку.

— Бухла не надо, — отмахнулся Рябой. — Мы тут, вроде как, на работе. А вот пивка холодненького, это, пожалуй.

На первое все, кроме Гаврилы, дружно заказали борщ со сметаной, на второе — жаркое в горшочке, а на десерт блинчики со сладкой начинкой.

— Дочка, — позвал официантку Гаврила. — Мне бы кусок телятинки с кровью.

— Вам запечь или поджарить?

— Сырую, красавица, сырую, — уточнил следопыт. — И крови, крови побольше.

Озадаченная официантка удалилась в сторону кухни, откуда уже разносились пряные запахи мясных соусов и горячего хлеба.

Когда принесли пиво в высоких запотевших бокалах и разложили на столе закуски и поджаренный хлеб, Захар решил подвести итоги прошедших суток.

— Итак, — произнёс он, пододвигая к себе бокал с густой пенной шапкой, — у Люта новый артефакт, способный изменять его внешность. Кроме него, божок Дыя, дающий неограниченное богатство и «громовая» стрела, обеспечивающая защиту от чужой ворожбы. Три артефакта. Три. А чёрных радуг было уже пять! Никто не видит несоответствия?

Ожидая ответа своих товарищей, Захар с удовольствием пригубил прохладного свежайшего пива и закусил ломтиком ветчины.

— Чего же тут не заметить? — усмехнулся Рябой, смахивая с губ золотистую пену. — Дурню ясно, что Лют поимел пять артефактов, а не три.

— Знать бы, какие именно, помимо тех, трёх, — поддержал Иона.

Захар сделал ещё один неспешный глоток и почувствовал лёгкое блаженство в голове и теле.

— А давайте прикинем, друзья, какие качества могли быть Люту необходимы кроме богатства, защиты от волшебства и способности менять облик, — предложил он.

— Если бы не сгорел науз Чернобога, Лют получил бы власть над пекельным миром, — задумчиво произнёс Иона, теребя в руках нетронутый вспотевший бокал.

— Не сразу, — вмешался Даниил. — Вы позабыли, дядя Иона, что науз нужно было не только активировать, а ещё и распутать.

— Бог с ним, с наузом, — махнул тощей рукой Гаврила. — Сгорел и сгорел. Кроме богатства и защиты от колдовства Люту надобно оружие. Да такое, чтобы на него никто хвоста не смог бы поднять.

— И что же это за оружие? — спросил Захар.

— Серп Мары, например, — предположил Даниил. — Или, Агриков меч.

— Серп Мары, серп Мары, — задумчиво повторил Захар. — А не про него ли говорил нам профессор?

— А это что за персонаж? — поинтересовался Рябой.

— Специалист по древностям.

— Вот у него и надо было спросить обо всех этих колдовских штучках, — пожал плечами Рябой.

— Спрашивали уже, — вздохнул Захар. — Это он по нашей просьбе устроил выставку, где и сгорел науз. Теперь к нему и на километр не подойти.

Рябой понимающе покивал.

— А сколько всего Люту надобно артефактов? — спросил вдруг Иона. — Семь, восемь, двенадцать? Или это не имеет значения?

— Ещё как имеет! — воскликнул Даниил. Он немного захмелел от крепкого пива и говорил громче обычного. — Магическое число у волхвов — семёрка! Вспомните про семь небес мироздания, про семь идолов на славянских капищах, про семь цветов радуги, наконец!

— Ты ещё вспомни про цветик-семицветик, — усмехнулся Рябой.

Однако, Захар не разделил его сарказма.

— Семь цветов радуги, — задумчиво произнёс он. — А помните, друзья, чёрная радуга вначале была просто серой. А потом становилась всё черней и черней, словно у радуги всякий раз отбирали остаток цвета. Я думаю, Даниил прав: Люту нужно семь артефактов, семь долей одного целого.

— И осталось Люту обрести только две доли из семи, ведь чёрных радуг было уже пять! — плеснув пива на скатерть, возбуждённо произнёс Даниил.

— И что будет тогда? — спросил Иона.

— Лют станет непобедим, а все радуги станут чёрными.

Со стороны кухни послышалось оживление и к люксовому купе снова направились сразу три официантки. Лучезарно улыбаясь, они держали перед собой подносы с горшочками и тарелками, исходящими паром. Проворно расставив снедь на столе, девушки пожелали приятного аппетита и грациозно удалились.

Глядя им вслед, Рябой произнёс задумчиво:

— На месте Люта я бы спёр такой артефакт, чтобы меня на всех баб хватало.

— Есть такой, — беззаботно заметил Даниил, уплетая из тарелки наваристый борщ с горкой сметаны. — Где-то под Смоленском.

— Что значит, под Смоленском? — не понял послушника Захар. — В каком-нибудь районном музее?

— Почему, в музее? — не переставая работать ложкой, спросил Даниил. — В озере.

— В озере?!

— В озере, — подтвердил Даниил. — Только вот, не помню в каком. Название там необычное, короткое.

— Знаю я это озеро, — произнёс Гаврила.

Он задумчиво поковырял вилкой в сыром ломте мяса, принесённом ему из кухни, и произнёс едва слышно:

— Озеро называется Дго. Там, на острове есть камень священный. Женщина, если ей бог дитя не даёт, должна посидеть на этом камне, а после искупаться голышом в озере возле деревянного идола. Это и есть Уд.

— А ты то откуда знаешь про озеро и про остров? — не удержался от вопроса Захар.

— Возил я туда свою Настеньку. Не могли мы с ней детишек зачать. Может, потому, что я не такой как все. И ведь, понесла она, да только не суждено ей было родить.

Гаврила не сказал больше ни слова. Заметив, как дрожат руки вампира, сжимающие вилку и нож, Захар отвёл взгляд от следопыта.

— А сколько километров до того озера? — спросил Рябой, отодвигая от себя пустую тарелку. — Как я понимаю, нам предстоит туда ехать.

— Верно, — подтвердил его догадку Захар. — Только, прежде повидаемся с любителем «Марсельезы».

— От Рязани до озера Дго семьсот километров с хвостиком, — сообщил Иона, построивший маршрут в навигаторе.

— Значит, к вечеру будем комаров кормить на берегу озера, — бодро сказал Рябой, опустошая горшочек с тушёным мясом.

— Не будем, — убеждённо сказал Гаврила. — Нормальная дорога там только от Смоленска до Пржевальского. А дальше лучше пешком.

— Пешком?! — переспросил Иона, разглядывая карту по навигатору. — Так ведь там же сплошные леса!

— Леса, — подтвердил Гаврила и поправил повязку на пораненной шее. — А ещё, овраги и топи зачарованные. Нужен будет проводник. Без него в лес не сунешься.

— Проводник, — задумчиво повторил Захар. — Придётся отправить запрос в Смоленский предел магбезопасности. Пусть обеспечат проводником.

Не теряя времени, он достал свой телефон и отправил шифровку смоленским коллегам.

Через четверть часа, когда к столу подавали горячие блинчики с киселём и сбитнем, пришёл краткий ответ:

Проводника по имени Ефим найдёте в Переселье. Улица Парковая, дом 15.

Дозорный Смоленского предела Кондрат Постник

Часть 4 Капище Уда Глава 1 Зоркость ворона

Проводится обряд на убывающей Луне. Для обряда нужен железный гвоздь и молоток. Надобно отыскать «мужское» дерево: клён или каштан. Найти сучок и, обхватив его пальцами, прочесть заговор: «Корни твои внизу, голова твоя наверху. Слабость моя в зрачке пусть останется на твоём сучке. Снимаю с себя, вбиваю в тебя. Гой!» Слегка вбить гвоздь в наговоренный сучок. По истечение трёх дней прийти к дереву и вынуть гвоздь. Закопать гвоздь под деревом.

Старинный славянский обряд для улучшения зрения

За сытный изысканный обед за всю компанию расплатился Рябой, оставив щедрые чаевые. Когда оперативники покинули «Избушку» и направились к машине, Захар заметил перемену в поведении следопыта. Бывший вампир выглядел подавленным, усталым, опустошённым. И это, наверняка, не было последствием полученных ран.

— Может, вам лучше остаться здесь, в Рязани? — обратился Захар к следопыту. — Подлечитесь и вернётесь в Москву.

— Нет, — покачал головой Гаврила. — Я должен поехать с вами. А там будь, что будет.

Захар только вздохнул, увидев обречённую пустоту во взгляде раненого.

Прежде, чем отправляться к озеру Дго, необходимо было разыскать запойного реставратора и задать ему пару вопросов по поводу пропавшего идола. Хотя, ничего путного от этого разговора Захар вовсе не ожидал. Если подельники Люта и оставили гражданина Крупенникова в живых, то наверняка стёрли все следы в его памяти.

Указанный Савелием Проезд речников оказался в пяти минутах от исторического центра города, и оперативники без труда нашли дом с номером 10. Это оказалась ветхая пятиэтажка серого кирпича. Возле одного из подъездов на лавочке в тени могучего клёна Захар приметил пару старушек и сразу же устремился к ним.

— Доброго дня, красавицы, — поздоровался он, подходя к старушкам. — Не подскажете, как мне найти Крупенникова Илью Егоровича?

Старушки с пристальным недоверием посмотрели на Захара, а потом и на его товарищей, стоявших поодаль.

— А ты кто же будешь Егорычу? — строго осведомилась одна из старушек. — Родственник или собутыльник?

— Скорее, родственник, — ответил Захар.

— Опоздал ты, родственник, — произнесла вторая старушка, разглядывая Захара с нескрываемым осуждением. — Потоп Илюха, допился до чёртиков и потоп.

— Как потоп?! Когда?

— Третьего дня потоп, а выловили из речки только вчера, — охотно пояснила первая старушка. — Говорят, возле пристани куралесил. Сначала песни орал, а потом с пристани и сиганул в воду. Только его и видели.

— И где он теперь? — спросил Захар, изображая крайнюю озабоченность.

— Как это, где? В морге, конечно. Семьи у Егорыча не было. Стало быть, государство хоронить будет.

Захар поблагодарил словоохотливых старушек и вернулся к товарищам.

— Какие планы, мастер? Едем на осмотр тела? — спросил Иона, узнав про гибель реставратора и про морг.

— Надо бы осмотреть, — задумчиво произнёс Захар, — да не хочется терять времени. Вряд ли, узнаем от трупа что-нибудь новое.

— Верно, — поддержал следопыт. Он зябко поёжился от солнечных лучей, падающих на его бледное худое лицо и добавил: — Тело не менее суток пробыло в воде и ментальный снимок делать бессмысленно. А то, что утопленник был одурманен зельем из белладонны мы и так знаем.

Захар согласился с доводами следопыта, хотя и понимал, что тот боится, как бы его не отправили в морг на осмотр тела и под этим предлогом не оставили здесь, в Рязани.

— Хорошо, — произнёс Захар после некоторого раздумья. — В морг мы не едем. Попросим провести экспертизу местных коллег. А теперь, друзья, отправляемся к озеру Дго. Сдаётся мне, что нам надо поторопиться.

Когда машина с оперативниками выехала из Рязани и понеслась по шоссе в сторону Москвы и Смоленска, Даниил задал вопрос, который давно витал в воздухе:

— Мастер, а почему мы так спешим? Почему вы считаете, что нам непременно нужно нестись к озеру Дго? Может быть, артефакт уже давно похищен челядью Люта?

— Во-первых, спешим не мы, а Лют, — терпеливо объяснил Захар, рассеянно глядя на зеленеющие поля вдоль дороги. — Во-вторых, именно этот артефакт Лют вряд ли будет похищать и перевозить в Москву.

— Это ещё почему?

— Артефакт бога Уда как-то связан с самим озером. Возможно, он не будет обладать полной силой, если его извлечь оттуда.

— Так значит, Лют захочет активировать артефакт прямо там, на озере! — воскликнул Даниил. — Вот бы его там сцапать во время ритуала!

— Не спешите, мой юный друг, — улыбнулся Захар. — Всё это лишь мои предположения, гипотезы. Вполне может быть, что прокатимся мы впустую.

— Это вряд ли, — подал голос Гаврила. — Я удивлюсь, если артефакт уже не активирован Лютом. Как-никак, неограниченная мужская сила. Шутка ли?!

— И всё-таки, почему Лют так торопится с этими артефактами? — спросил Иона, лихо обгоняя очередное авто.

— Не знаю, — честно признался Захар. — Возможно, это связано с сакральными датами.

— Погодите-ка, а когда возникла первая радуга? — спросил вдруг послушник, озарённый какой-то своей идеей.

— Кажется, в январе, — ответил Захар.

— Точно, 22 января это было, — подтвердил Иона. — Тогда ещё жуткий мороз был. И вдруг, радуга. Я потому так точно и запомнил.

— 22 января?! — воскликнул Даниил. — Так это же — лютов день! Лютень! Вот вам и первая радуга!

— Ну, хорошо, с лютовым днём понятно, — согласился Захар. — А к какому дню Лют подготовит нам последнюю, седьмую радугу? Это ведь не простой должен быть день, а знаковый.

— Верно, есть такой день, точнее, ночь, — с уверенностью сообщил Даниил. — Ночь на Ивана Купала.

— Ночь на Ивана Купала, — повторил Захар и у него нехорошо защемило сердце. — Ночь, когда просыпается вся нечисть и открываются двери в пекельный мир!

— Интересно, какую пакость затеял Лют, если и в самом деле собирается призвать потусторонние силы? — спросил Иона, до предела разгоняя несущуюся по шоссе машину.

— Дураку ясно, что Лют хочет устроить коронный шухер и одним махом закопать по беспределу всех, кто ему мешает: и вашу магбезопасность и нашу кодлу, — сделал неутешительный вывод Рябой.

— Поживём, увидим, — вздохнул Захар. — До Ивана Купалы уйма времени. Ещё посмотрим, кто кого закопает.

Когда проезжали место недавнего инцидента с лютами, Рябой буквально впился глазами в обочину, но обе машины, изрешеченные пулями, уже эвакуировала полиция.

— Жалко тачку, — вздохнул Рябой. — Только неделю на ней поездил.

— Дядя Рябой, а почему ваша машина была так разукрашена? — спросил его Даниил. — Я в кино много раз видел, что у бандитов машины чёрные.

— Не моя это тачка, — охотно пояснил джентльмен удачи. — У одного мажора подрезал. Нахамил мне, паскуда, насчёт внешности. А такое прощать нельзя. Только ты, парень, не называй меня больше бандитом, — прибавил он, морщась от произнесённого слова. — Я — законник.

— А кто такой законник, дядя Рябой?

— Тот, кто следит за воровским благом, чтобы не было беспредела и всё шло по понятиям, — строго, тоном школьного учителя объяснил Рябой.

Лекцию о воровском этикете прервал Иона.

— Над нами птичка, — заявил он. — То ли, дрон, то ли, маленький вертолёт.

Захар опустил стекло и высунул голову. В лицо наотмашь ударил ветер. Сухой, горячий, наполненный запахом бензина и нагретого колёсами и солнцем асфальта. Высоко в безоблачной синеве и в самом деле маячила маленькая серебристая точка.

От скорости и сильного ветра глаза Захара заслезились, и маленькая серебристая точка расплылась, потеряла чёткие очертания. Захар втянул голову в кабину и обратился сначала к Ионе с просьбой сбросить немного скорость, а потом к Даниилу.

— У тебя, помнится, была водица заговорённая, — сказал он послушнику.

Юноша кивнул и достал из-за пазухи плоскую берестяную флягу.

Захар вылил в горсть немного водицы, промыл ею глаза и зашептал заговор:

На море-окияне, на острове Буяне,

Стоит шест, на том шесте сидит ворон,

Он всё видит, всё примечает.

Тако же бы и мне видеть за версту и боле.

Так тому и быть. Гой!

Повторив текст заговора трижды, Захар снова высунул голову из окна и без труда нашёл в небе серебристую точку. После заговора глаза Захара обрели зоркость ворона. Мысленным усилием он приблизил удалённый объект. Это и в самом деле был вертолёт. Маленький двухместный «Робинсон», очень похожий на стрекозу. Никаких опознавательных знаков на вертолёте не было и это усилило подозрение Захара по поводу его принадлежности.

— Похоже, эта птица по нашу душу, — заявил Захар, возвращая голову внутрь кабины.

— Что будем делать, мастер? — спросил Иона, снова прибавив скорость.

— Нельзя, чтобы они поняли, куда мы едем, — ответил Захар. — Нужно спрятаться и сменить машину.

— Сменить машину, — усмехнулся Рябой. — Пшено — вопрос! Цинкану братве и они нам любую тачку подгонят.

— Хорошо, — согласился Захар. — Только не такую цветастую, как та, твоя. Нам нужно быть до крайности неприметными.

Глава 2 Дождь и пламень

Для долгого обильного дождя надобно провести «паханье реки». «Пашут реку» вдоль берега плугом только бабы, а погоняет их баба беременная. Для пущего успеха впереди плуга нужно пустить нагую девушку пятнадцати лет, украшенную цветами и лентами.

«Вызывание дождя в Полесье», Толстая С. М.

Рябой не подкачал. После короткой переписки с Анфисой Павловной он жутко улыбнулся и сообщил:

— Всё в ёлочку, будет нам козырная тачка. Пацаны пригонят её на крытую заправку возле Климовска. Там мы и пересядем.

— Крытая заправка, — повторил Захар. — Ловко. Так и в самом деле можно оторваться от вертолёта.

Через полчаса немыслимой гонки по запруженной машинами автостраде Иона пригнал авто к съезду на Климовск. Рябой с удовольствием принял на себя роль навигатора и экипаж без труда добрался до места обмена. Едва видимый в высоте, вертолёт всё это время следовал по пятам и теперь все сомнения о его намерениях улетучились окончательно.

Заехав под плоскую прямоугольную крышу заправки, Иона остановил машину возле колонки с девяносто пятым бензином. Здесь же, чуть поодаль от колонки, стоял чёрный угрюмый автомобиль с тонированными стёклами и двое сопровождающих: Клоп и Цыган. У Цыгана элегантным шёлковым шарфом на манер чалмы была обмотана голова. Захар сразу же вспомнил жуткий удар Рябого пистолетной рукоятью и невольно поморщился.

— Здорово, братва лихая! — выбравшись из машины, приветствовал встречающих Рябой.

Несмотря на недавнюю потасовку, любители бильярда сердечно обнялись с законником. Клоп протянул ему ключи от машины.

— Ты это, Рябой, не держи зла за Фиску, — растроганно произнёс Цыган. — Я ж, не со зла. Она — баба правильная, но без короны масть держит.

— Разберёмся с лютами, коронуем, — отмахнулся Рябой. — Пшено вопрос.

— Говорят вас люты по беспределу прямо на дороге кончить хотели? — спросил Клоп.

— Было дело, — отозвался Рябой. — Люты к нам от самой Москвы на хвост упали. Двоих я завалил, двоих — они.

Рябой кивнул в сторону Захара и его команды. Бандиты посмотрели на бывших врагов с нескрываемым уважением.

— Пора, — напомнил Захар. — Нельзя дать повода лютам для подозрения.

Иона отдал ключи от служебного авто и поспешил занять место в новой машине. Захар плюхнулся на пассажирское кресло, а Диниил, Гаврила и Рябой оккупировали обширную заднюю часть авто, соседствующую с громадным багажником.

Наскоро попрощавшись с Клопом и Цыганом, оперативники выкатили из-под обширной крыши заправочной станции и понеслись в сторону Климовска, чтобы сделать разворот и вернуться на трассу.

— Зверь-машина! — одобрил авто Иона. — Только, боюсь, топлива жрёт как танк.

— Пшено вопрос, — отозвался на это замечание Рябой. — Пацаны должны были полный бак заправить. До Смоленска по любому достаточно.

— Что там с вертолётом? — спросил Захар. — Ну-ка, юноша, гляньте, где наш почётный эскорт.

Даниил бросился к встроенному в крышу люку и, приоткрыв его, впился глазами в небо.

— Кружит над заправкой, — доложил послушник. — Похоже, получилось их обмануть.

— Отлично, — облегчённо вздохнул Захар. — Продолжай следить за противником.

— Господи! — воскликнул вдруг Даниил. — Они пикируют! Они атакуют заправку!

Плюнув на конспирацию, Захар опустил боковое стекло и по пояс высунулся из машины. Заговор зоркости всё еще действовал, и он отчётливо увидел, как из брюха пикирующего вертолёта выдвинулась пулемётная турель и тотчас принялась с неистовой торопливостью выплёвывать десятки и сотни пуль.

Подъезжавшая к заправке машина вдруг окуталась ярким белёсым пламенем. Затем взорвался один из топливных резервуаров, и вся заправочная станция исчезла в сполохах мгновенно вспыхнувшего бензина.

«Зажигательными бьют, сволочи», — с тоскливым отчаянием определил Захар.

— Что там? — спросил Иона, услышав гул и грохот со стороны станции.

— Люты взорвали заправку, — прокричал Захар, продолжая наблюдать за вакханалией пламени.

Из бушующего огня выскакивали крохотные фигурки и падали, сражённые ливнем пулемётных очередей.

— Разворачивай! — проревел Рябой.

— Как разворачивать?! Здесь движение одностороннее!

Иона затормозил и свернул на обочину.

— Разворачивай, — поддержал Рябого Захар. — Там, на заправке, люди. Возможно, кому-то ещё можно помочь.

Иона потряс головой и выполнил приказ. Лихо развернув огромную машину, он направил её обратно, к пылающей станции. Встречные авто шарахались в стороны, давая путь сумасшедшим. Когда до пылающей заправки осталось не более сотни метров, Иона резко затормозил.

— Дальше нельзя, — твёрдо заявил он.

Вертолёт всё ещё кружил над пожарищем, добивая немногих выживших. Бормоча что-то невнятное, Рябой выскочил из машины и устремился к багажнику. Захар рванулся за ним.

— Что ты собрался делать? — бросил он законнику, когда тот распахнул багажную дверцу.

— Хочу поквитаться за Клопа и Цыгана, — рявкнул Рябой. — И только попробуй мне помешать.

Поперёк багажника, едва не упираясь в стенки, лежал гроб. Зелёный бархатный гроб, обитый лентами и кистями. Рябой поднял крышку и извлёк из домовины самый настоящий ПЗРК.

— А ну-ка все в сторону! — скомандовал он Захару и выскочившим из машины Ионе и Даниилу.

Когда все отбежали к обочине, Рябой взвалил ПЗРК на плечо и вышел на середину дороги. Увлечённые кровавым побоищем, с вертолёта не сразу заметили неожиданную угрозу. Рябой встал на колено и, прицелившись, выстрелил. Ракетный выхлоп ударил в асфальт и дымный шлейф окутал дорогу, машину и самого законника.

Когда дым немного рассеялся, Захар успел увидеть, как вертолёт нырнул в сторону, пытаясь увернуться от неминуемой смерти. Однако, ракета, оставляя за собой отчётливый дымный след, настигла его и ударила в хвостовую балку.

Вспышка, раскат короткого взрыва и серебристый убийца, всё ещё вращая винтами, рухнул на склон дороги. Раздался скрежет и новый взрыв.

Рябой поднялся с колена и, покачиваясь словно пьяный, подошёл к машине.

Захар забрал у него дымящуюся трубу ракетного комплекса и бросил в кусты.

— Хватит на сегодня смертей, — сказал Захар. — Займёмся живыми. Там, в огне, могут быть раненые.

— Но, как мы пройдём через пламя?! — произнёс Рябой, глядя на всполохи и дым, окутавший всю территорию заправки.

— Иона, Даниил, вставайте в цепь, — приказал Захар. — Будем собирать дождь. Одному мне не справиться.

— Дождь?! — изумлённо воскликнул Рябой. — Так ведь, на небе ни облачка.

Не удостоив законника ответом, сотрудники ОМБ взялись за руки и приготовились произносить заклятье на дождь.

— Погодите, — раздался голос Гаврилы.

Бывший вампир выбрался из машины и присоединился к своим коллегам. Первым произнёс заклятие сам Захар. Низким грудным голосом он ни то, проговорил, ни то, пропел:

— Принеси, Стрибоже, тучу тёмную, тучу водную, тучу плодную

Из-за дремучего леса, из-за высокой горы, из-за широкой реки,

Из-за моря-окияна, с острова Буяна.

Так тому и быть! Гой!

Трое товарищей Захара подхватили заклятие, и все вместе повторили его ещё одиннадцать раз. Рябой в недоумении глядел то на четырёх мужчин, взявшихся за руки, то на совершенно синее небо.

Как только последнее заклятие растворилось в воздухе, откуда ни возьмись налетел жуткий холодный ветер, наполненный тяжёлыми дождевыми каплями.

— В машину! — скомандовал Захар и все, кто стоял посреди дороги, бросились к авто.

Едва все пятеро оказались внутри автомобиля, с неба с рёвом и грохотом обрушился дождь.

— Вы, похоже, перестарались, — пробормотал Рябой, глядя на библейский водопад за стёклами машины.

Однако, его опасения были напрасными. Дождь, ливший не более трёх минут прекратился также внезапно, как и начался. Немного помедлив, Захар вышел из машины и посмотрел в сторону заправки. Там, окутанные клубами пара, виднелись заправочная зона с рухнувшей от пожара крышей, здание кафе с разбитыми стёклами и развороченный взрывом топливный бак. Сбитый ракетой вертолёт лежал поодаль, уткнувшись смятой кабиной в землю. Возле него чернела взрытая винтами земля.

Сквозь клубы пара Захар увидел, как из здания кафе, испуганно озираясь, выходят люди. «Успели, — подумал он. — Хоть кого-то уберегли».

Возле Захара возникла массивная фигура Рябого.

— Забрать бы пацанов, похоронить по-человечески, — хрипло произнёс он.

Захар только покачал головой.

— Сейчас здесь будут пожарники и полиция, — сказал он и в ту же секунду послышался вой серены и вдалеке замелькали огни мигалок.

— Ты прав, начальник, пора валить, — тоскливо вздохнул Рябой.

Они вернулись в машину. Иона, не дожидаясь приказа, включил двигатель, развернул авто и вырулил на опустевшую трассу.

Глава 3 Пасечник

Чтобы пчёлы не болели и приносили обильный мёд, нужно принести жертву водяному: в ночь на Преображенье бросить в воду мёд, воск и первый рой, заточённый в мешок. Пасеку лучше ставить возле реки, чтобы водяной охранял пчёл.

Мифы древних славян

До самой Смоленской области ехали молча, каждый по-своему переживая произошедшее на заправочной станции.

— Дядя законник, — первым нарушил молчание Даниил. — А зачем в багажнике гроб?

— Мы держим под собой кладбище и бюро похоронных дел, — со вздохом ответствовал Рябой. — Прибыльный, между прочим, бизнес. Да и всякие игрушки в гробу возить безопаснее — мусорам западло туда нос совать.

— А я слышал, что вы мертвецов в Чертановский пруд бросаете, — со всем возможным почтением произнёс Даниил.

— Брешут, — отмахнулся Рябой. — Если наши кого на перо и поставят, то мы хороним терпилу по-человечески. И могилку в хорошем месте и венки за наш счёт. Ну а если, гнида какая конченная, то можно и в пруду утопить.

После исчерпывающего объяснения вопросов у послушника больше не возникало.

Когда вдалеке засияли на солнце купола смоленских церквей, Иона свернул с Минского шоссе на дорогу, ведущую к городку Демидов. Дорога до городка оказалась сносной, чего не скажешь о той, что вела дальше, через Верхние Моховичи, Заборье и Бакланово до Переселья. Здесь скорость передвижения упала до черепашьей и возникло серьёзное опасение застрять до самой ночи в одной из ям и промоин. Впрочем, убогость местного шляха компенсировалась величественными панорамами вековых лесов и обширных васильковых озёр.

До крохотного посёлка Переселье усталые путники добрались под вечер, когда багровый диск солнца повис над макушками корабельных сосен. Отыскать на единственной улочке посёлка дом с номером 15 оказалось минутным делом. Опрятный домик оказался крайним по левой стороне от дороги и буквально утопал в зелени.

На шум двигателя с огородной стороны вышел кряжистый бородатый мужичок в синем траченном временем халате. На его голове имела место широкополая шляпа с откинутой на тулью пелериной. В руке мужичок держал курившийся чахлым дымком дымарь.

Мужичок с прищуром посмотрел на выбравшихся из автомобиля пришельцев и подошёл ближе.

— Пчёлки вот зароились, — вместо приветствия заявил он. — Чуть солнышко пригрело, они и на крыло встали.

— Светлого дня, — первым поздоровался Захар, как бы показывая хозяину свой статус среди нежданных гостей.

Хозяин смерил его хитрым пытливым взглядом.

— Кто такие будете, добрые люди? — спросил он. — Чего ради пожаловали в глухомань нашу? Чай, не комаров местных кормить?

Захар вынул из кармана удостоверение и протянул хозяину. Тот только крякнул, увидев эмблему ворона.

— Третий день вашего брата поджидаю, — сообщил он. — Не больно вы торопились.

— Почему, именно третий день? — не понял Захар. — Мы только сегодня…

— Три дня тому приехали в посёлок дурные люди, — перебил его мужичок. — Я о том весточку голубиную отправлял в Смоленск.

— Весточку?! И что же это были за люди?

— Четверо на чёрной машине, похожей на вашу, — охотно пояснил мужичок. — Проводника они искали на озеро.

— Нашли?

— Как не найти? Нашли. Лукьян их повёл за большие деньги. Дрянной мужичонка. За дурман и злато душу продаст.

— А почему вы решили, что эти люди дурные? — спросил озадаченный сообщеньем Захар.

— Пчёлки мои их всласть покусали, — улыбнулся хозяин. — Они дурных людей за версту чуют.

— Вот здорово! — не удержался от возгласа Даниил. Нам бы таких пчёлок! В момент бы всех лютов на чистую воду вывели.

— А что эти четверо? — вернулся к основной теме Захар. — Что им нужно на озере?

— Ясно что, — покачал головой хозяин. — Капище Уда. В последнее время много стало любителей мужские дела поправить. Ещё и девок срамных с собою везут.

Хозяин сплюнул в сердцах и истово перекрестился.

— Вы сказали, что с ними проводник пошёл, — напомнил Захар. — Лукьян, кажется.

— Верно, пошёл, а обратно всё ещё не вернулся, — сообщил хозяин. — Не случилось ли лиха.

— Почему вы так думаете?

— Лукьян не взял с собой подношенья для Макоши, — объяснил своё беспокойство хозяин. — Ни конфетки, ни пряничка. Я ему мёд предлагал, а он только смеётся, да пачкой денег трясёт. Вот, и дотрясся, похоже.

— А нас вы сможете к капищу Уда сопроводить? — спросил пасечника Захар.

— Отчего же, не сходить, коли люди хорошие, — сразу же отозвался хозяин. — Вот, повечеряете, отдохнёте, а с первыми петухами и тронемся. Марфа моя поди уж и стол собрала.

— Дяденька, а это вас Ефимом кличут? — спросил Даниил, когда гости гуськом потянулись к хоромам пасечника.

— Кому Ефим, а кому и Ефим Степанович Бортник, — с преувеличенной солидностью произнёс хозяин.

В горнице, куда первым вслед за хозяином вошёл Захар, а потом и все остальные, было светло, уютно и пахло только что испечённым хлебом. Посреди большой ухоженной комнаты стоял длинный стол, застеленный льняной вышитой скатертью.

— Марфушка, принимай гостей, — с порога обратился к хлопочущей возле плиты светловолосой женщине хозяин.

Ладная проворная Марфа светло улыбнулась гостям и, вытерев руки о передник, произнесла звонким девичьим голосом:

— Милости просим, люди добрые. Третий день вас ожидаем. Я уж и хлебца испекла и пирогов с творогом. А вы всё не едите. Знать, дорога была нелёгкой?

— Это верно, хозяюшка, дорога и в самом деле была не лёгкой, — с поклоном ответил ей Захар, с удивлением отмечая, что стол накрыт на семь человек, включая хозяев.

— — Марфа моя немного ведьма, — заметив его взгляд, шепнул на ухо Захару пасечник.

— Умыться с дороги можно в ванной, — сообщила Марфа. — Я вам всем приготовила по полотенцу. Ефим, проведи гостей.

Когда освежённые и оделённые рушниками гости вернулись в горницу, стол уже был готов. Посредине, на кружевной скатерти возвышался самовар. Настоящий, не электрический. Он сиял медными начищенными боками и извергал из себя тонкие струйки пара. По обе стороны от самовара размещались огромные блюда с пирогами, сложенными горкой и источающими добрый горячий дух. В двух берестяных туесках желтел прозрачный янтарный мёд, в большой глиняной миске белела сметана.

Несмотря на обильный сытный обед, Захар испытал неистовый приступ голода, глядя на все эти угощения.

— Кушайте, люди добрые, — пригласила к столу хозяйка, с неимоверным проворством разливая по чашкам заварку из пузатого чайника.

Горница немедленно наполнилась ароматами чабреца и мяты.

— Медок прошлогодний, за то прошу извинения, — произнёс хозяин, когда гости расселись к столу и взяли по пирогу с блюда.

Пасечник подвинул к себе пустую тарелочку и положив в неё ложку густого мёда, сдобрил его орехами и изюмом.

— Это для Пчелича угощение, — пояснил он и, погладив пятернёй бороду, пробормотал то ли заговор, то ли молитву.

Только после этого все приступили к трапезе. Когда руки гостей потянулись за вторым пирогом, в горницу через распахнутое оконце влетела пчела.

— Тебе чего, матушка? — спросила её хозяйка. — Чай, медком потянуло?

Однако, пчела не заинтересовалась мёдом. Она пролетела над столом и закружила над головой Рябого. Все молча уставились на побледневшего законника, замершего с ложкой сметаны в руке. Пчела опустилась законнику на плечо, посидела там пару секунд, а потом взлетела и выпорхнула в окошко.

— Радуйся, мил человек, — с задумчивой усмешкой произнесла хозяйка. — Признала тебя пчёлка. Вижу: хоть и из лихих ты людей, а душа у тебя не тёмная. Только, коростой покрылась от крови, тобою пролитой.

Дальнейшее чаепитие проходило в полнейшем молчании. Каждый размышлял о визите пчелы и словах хозяйки. После того, как блюда с пирогами опустели, хозяин пригласил гостей почивать.

— Двоим Марфа постелет в баньке, остальных размещу на сеновале, — сообщил он. — Прохладно, конечно, зато на самом, что ни на есть, свежем воздухе. Впрочем, долго спать не придётся — выходить будем засветло.

Глава 4 Паучий запрет

У древних славян существовал «запрет на пауков». Будучи слугами богини Макоши, пауки помогали Доле и Недоле плести судьбы людей. Убить паука означало обречь себя на неудачу, на то, что твоей судьбой займётся Недоля.

С сайта «Огонь духа»

Ночевать в баньке выпало Захару и Даниилу. Рябого, Иону и следопыта хозяин отвёл на открытый всем ветрам сеновал. Впрочем, вечер был тихим, тёплым и обещал спокойную, почти летнюю, ночь.

Сотворив обережное заклятие, Захар разместился на одной из широких лавок возле нетопленной печи. Другую лавку безропотно занял Даниил.

— Как вы думаете, мастер, — спросил послушник, когда наконец оба обустроились на ночлег, — а почему нам не сообщили о голубиной почте пасечника? Мы могли бы раньше прибыть на капище.

— Скорее всего, наши смоленские коллеги не увидели опасности в визите четырёх субъектов на озеро Дго. Туда за лето приезжают сотни туристов, — отозвался Захар. — За всеми не уследишь.

— Но ведь этих четверых покусали пчёлы, — не унимался послушник. — Стало быть, люди не добрые.

— Верно, — согласился Захар. — Но, это ещё не значит, что они из челяди Люта. И вообще, молодой человек, давайте-ка, спать. Сегодня у нас был трудный день, а завтрашний, может статься, будет не легче.

Даниил повозился на своей лавке, мучимый громадьём неразрешимых вопросов и вскоре засопел, провалившись в глубокий здоровый сон.

К Захару напротив, сон никак не хотел идти. Перед глазами вставали жуткие картины прошедшего дня: раздавленный перевёрнутой машиной стрелок, перекошенное лицо подростка, сжимающего нож, охваченная пламенем станция. Слишком много зла и смертей для одного дня. Слишком много…

Однако, берёзовый банный дух и стрёкот сверчка где-то за печкой сделали своё: сон навалился на Захара как снежная лавина и накрыл собой все тревоги и печали прошедшего дня.

Пасечник Ефим разбудил Захара и его юного напарника перед самым рассветом, когда звонкую хрустальную тишину уже начинали тревожить голоса ранних птиц.

— Доброго утречка! — бодрым голосом поприветствовал едва проснувшихся гостей хозяин. Сам он был свеж и деятелен.

Несмотря на недолгий сон, Захар чувствовал себя родившимся заново. От прошлой тревоги и забот в душе не осталось ни облачка. Предстоящий визит на заповедное озеро представлялся ему теперь не сложнее экскурсии. Захар с удовольствием потянулся и выбрался на свежий, пахнущий сеном и весной воздух.

Трое товарищей, спавших на сеновале, уже бодрствовали. Рябой и Иона, склонившись над бочкой, с азартом умывались, плеская друг на друга ледяной колодезною водой. Бывший вампир морщился от летевших в его сторону брызг и нехотя утирал лицо и шею смоченным в воде полотенцем. Шрам от недавней раны зарубцевался и напоминал о себе лишь розовой короткой бороздкой.

— Завтракать не будем, время дорого, — заявил пасечник. — Марфуша нам с собой кой-чего собрала.

— А куда мы так спешим, дядя Ефим? — спросил Даниил, ёжась от утренней прохлады. — До озера отсюда рукой подать.

— Не всегда, хлопец, чтобы дойти до цели, надо идти напрямки, — назидательно произнёс пасечник. — Дело у вас большое, хлопотное, а стало быть, надобно заручиться и небесной поддержкой.

— Так мы пойдём сначала к капищу Макоши?! — озарённый догадкой, воскликнул юноша. — Она ведь ведает удачей и неудачей.

— Верно, — пасечник с явным удивлением посмотрел на шалую после сна физиономию Даниила. — Ай, да отрок! — похвалил он и потрепал послушника по плечу.

Из дома, кутаясь в пуховую шаль, вышла хозяйка Марфа. В руках она нянчила увесистый дорожный мешок. Должно быть, обещанную пасечником снедь.

— И куда вас в такую рань несёт, соколики, — покачала она белокурой головкой и передала мешок мужу. — А это — для Макоши, — сказала она протягивая ему же небольшой красный мешочек, обшитый золотой нитью.

— Сахару не забыла? — принимая мешочек, спросил пасечник.

— Как можно, Ефим?! — всплеснула руками Марфа. — И сахар и веточки весенние — всё как есть, положила. — Чай не в первый раз оберег для Макоши собираю.

Через четверть часа маленький отряд покинул дом на окраине и пешим ходом устремился к чернеющему вдалеке лесу. Проснувшиеся от шума собаки затеяли весёлую перебранку, а следом за ними, точно боясь утерять своё первенство, заголосили и петухи.

На востоке робко и нерешительно занялась заря. Как только первые отчётливые лучи солнца брызнули на поля, луга, перелески, всюду вспыхнули бриллиантовой россыпью тысячи и тысячи росинок. Захар даже зажмурился, до того нестерпимым после предрассветного сумрака показался их блеск.

Вопреки ожиданиям Захара, пасечник повёл маленький отряд не к озеру, а куда-то в сторону, в обход небольшого посёлка с неприветливым названием Рыковщина. Посёлок миновали на почтительном расстоянии, не потревожив местных собак.

— Ефим Степанович, — окликнул проводника Захар. — А как мы попадём к капищу Уда? Оно, насколько я знаю, на острове расположено.

— Верно, на острове, — подтвердил проводник. — Для такого случая у меня лодка припрятана.

— Припрятана? — переспросил Даниил. — А я слышал, в здешних краях воровство не в почёте.

— Верно, отрок, — ответил со вздохом пасечник. — Так и было до недавнего времени, пока из больших городов сюда туристы не потянулись. А среди них и тёмных людей хватает. Шкодят в лесу, мусорят, а, случается, и воруют.

За разговором отряд добрёл до стоящего угрюмой стеною леса. Неприветливый это был лес настороженный. Пасечник в пояс поклонился лесу. Остальные сделали то же самое. И лес, как показалось Захару, ожил, зашумел кронами берёз и сосен.

По едва приметной тропе проводник зашагал в самую гущу молодого подлеска и пятеро его спутников поспешили за ним.

— Идите за мной след в след, — напутствовал пасечник. — Того, кто собьётся с тропки, кромешники заведут в чащу и бурелом.

После долгого блуждания по густому, едва проходимому подлеску, лес просветлел и вывел пришельцев на поляну, сплошь заросшую диким чесноком и иван-чаем. Посреди поляны возвышался столб, врытый в землю и окружённый берёзовым частоколом.

«Вот оно, капище Макоши»! — прошептал Захар, вглядываясь в искусно вырезанные на деревянном столбе черты молодой женщины. Взгляд богини был строг, но приветлив. Перед идолом располагался плоский, истёртый временем камень с остатками былых подношений.

Пасечник приблизился к капищу, извлёк из заплечного мешка завёрнутые в чистую тряпицу яйцо, пирожок и баклажку с мёдом. Своё подношение он с почтением возложил на камень и только потом достал из-за пазухи оберег, собранный Марфой. Развязав тесёмки на мешочке, пасечник запустил в него пятерню и вынул пригоршню сахарного песка.

— Макошь-богиня — славься! — истово произнёс он и тонкой струйкой принялся сыпать сахар из пригоршни обратно в мешочек, приговаривая:

— Жива память о тебе. Почтение моё прими. Помоги избавить судьбу мою от Недоли. Чтобы с Долею в дружбе жить, удачливым быть. Что желанно получать, о худом не вспоминать. Оберег на долю мне, не быть обездоленным.

С последними словами в мешочек упали и последние сахарные крупинки. Пасечник завязал тесёмки на обереге и с поклоном отошёл от идола. Захар наблюдал за этим действом с таким интересом, что не заметил, как из-за куста шиповника выскочило серое лохматое существо и с рычанием бросилось на пришельцев.

— Берегись! — успел крикнуть Иона, но зверь стремительным броском уже повалил Захара на траву и утвердил на его груди свои могучие лапы.

— Отставить, Баюн! — произнёс чей-то строгий спокойный голос и зверь немедленно выпустил свою добычу. Он прыгнул в сторону и завилял большим пушистым хвостом.

Захар вскочил на ноги и только теперь как следует рассмотрел своего обидчика. Им был огромный серой масти кавказец с чёрными подпалинами на боках и морде. Хозяин кавказца был под стать своему питомцу: высок, плечист, ладен. Одет был незнакомец в камуфляжную куртку и штаны, заправленные в армейские берцы.

— Здрав будь Ефим, — поздоровался богатырь с пасечником. — Кого это ты привёл к капищу?

— Светлого дня и тебе, Кондрат, — приветливо отозвался пасечник. — Люди то добрые. Мои пчёлки их проверяли.

— Раз добрые, тогда мы с Баюном прощения просим, — с лёгким поклоном произнёс богатырь. — Нынче по лесу не только добрые люди ходят.

— А вы видели здесь недобрых? — поинтересовался Захар.

— Людей не видел, — покачал головой Кондрат. — А вот по следам их прошёлся. Четверо чужих и один местный. Напаскудили, сучьи дети. Окурков набросали, мусора. Хуже того, паука-крестовика раздавили.

— Паука?! — воскликнул пасечник и покачал головой. — А паутину, паутину порвали?

— Как есть, порвали, — подтвердил богатырь.

— Теперь быть беде, — со скорбной уверенностью произнёс пасечник. — А куда пошли эти четверо, на остров? На капище Уда?

— Истинно так, Ефим, — подтвердил богатырь.

— Надо спешить, — обращаясь к Захару произнёс пасечник и в его голосе читалась тревога. — Если они паука, слугу Макоши, не пощадили, то это не просто плохие люди. Это — кромешники. Их надо остановить, пока они капищу не навредили.

С этим Захар полностью был согласен и маленький отряд, не мешкая, устремился к озеру, а Кондрат и его верный пёс остались охранять заповедную поляну древней богини Макоши.

Глава 5 Мёртвая кровь

Согласно приданиям вампир, он же вурдалак, обладает сверхчеловеческой физической силой и скоростью: он способен поднимать огромный вес, ударом руки пробивать бревенчатые стены. Бегущего вурдалака невозможно догнать даже верхом на лошади. Вурдалак живуч и его трудно убить клинком или пулей.

Мифы русского народа

От капища Макоши пасечник повёл отряд снова в глубину леса, но на этот раз, в сторону озера. Захар понял это, время от времени сверяя маршрут движения с навигатором. Шли не прямиком, а лавируя между оврагами и лощинами, заросшими густым и непролазным орешником.

Наконец, за сплошной стеной дремучего леса обозначила себя гладь обширного озера. В косых лучах раннего солнца озеро казалось раскалённым стальным клинком, только что выкованным невидимым великаном.

— Стойте, — произнёс вдруг Гаврила, плетущийся вслед за Захаром. — Чую мёртвую кровь где-то рядом.

Он внимательно и тревожно огляделся вокруг, понюхал на свой особый манер лесной неподвижный воздух и замер, устремив взор на холмик, небрежно обсыпанный лапником и прошлогодними листьями.

Сделав знак никому не трогаться с места, следопыт устремился к холмику. Там он осторожно раскидал листву и ветви, явно пытаясь что-то найти. Даже издали Захар увидел, как побледнело лицо бывшего вампира. Он отпрянул от своей находки и негромко вскрикнул:

— Сюда, похоже, нашёлся ваш Лукьян, господин пасечник.

Все пятеро, стоявшие на тропе, приблизились к разворошённой могиле. Среди жухлых листьев лежал мертвец. На посиневшем оскаленном лице застыла гримаса изумленья и ужаса.

— Эх, Лукьян, Лукьян, — покачал головой пасечник. — Сгубила тебя Недоля за твою жадность.

Следопыт смахнул с покойника прилипшие к его брезентовой куртке листья и Захар увидел узкий порез с запёкшейся кровью прямо напротив сердца.

— Били ножом, — констатировал Гаврила, осмотрев рану. — Удар был один и сразу насмерть.

— Бил профессионал, — сделал очевидный вывод Иона. — Даже, добивать не стал — знал, что попал точно в сердце.

Следопыт отковырнул с куртки убитого кусочек запёкшейся крови, растёр тонкими костлявыми пальцами и понюхал.

— Трое суток назад убит, — с уверенностью сообщил он.

— Ясно, — обобщил услышанное Захар. — Убили потерпевшего сразу, как только довёл до озера. Остаётся выяснить: что делали эти четверо на капище и где они в настоящий момент.

Ответ последовал немедленно. Из-за кустов, из-за стволов корабельных сосен грянули выстрелы. Один, другой, третий. Прямо под ноги Захара упало что-то чёрное, продолговатое. Граната! Захар пружинисто отскочил в сторону одновременно с оглушительным треском гранатного взрыва. Осколки веером шикнули по кустам, по стволам деревьев.

Оглушённый и сбитый с ног взрывною волной, Захар попытался подняться на ноги, но удар кованного армейского ботинка пресёк эту попытку. В голове разом вспыхнули тысячи искр и тотчас погасли. Всё погрузилось в липкую непроглядную тьму.

Прошли минуты, похожие на вечность, прежде чем Захар смог пошевелиться и приоткрыть глаза.

— Очухался, — произнёс кто-то незнакомым надменным голосом.

Захар попытался встать, но сил хватило лишь на то, чтобы привалиться спиной к шершавому сосновому пню. На этот раз удара кованным ботинком не последовало. Захар смахнул с лица стекающую со лба кровь и осмотрелся. Все его друзья лежали на траве лицом вниз и было непонятно, живы они или убиты. Нет, всё-таки живы. Вот застонал и повернул окровавленную голову Рябой. Вот пошевелил рукою Иона. Вокруг поверженного отряда стояли четверо угрюмых личностей в камуфляже. Трое держали наизготовку автоматические пистолеты, четвёртый был безоружен. Но, именно в нём ощущалась скрытая сила и холодная беспощадность.

— Светлого дня, мастер Захар, — хищно усмехнулся он. — Так, кажется, здороваются в вашем ведомстве.

Захар ничего не ответил на приветствие, только сплюнул кровь с разбитой губы.

— А вы, мастер, не отличаетесь вежливостью, — подойдя ближе, произнёс главный из напавших на отряд негодяев.

На этот раз Захар смог разглядеть его лицо. Узкое, отяжелённое рубленным волевым подбородком. У виска маленький косой шрам. Под левым глазом отёк от пчелиных укусов.

— Кто вы такой и что вам угодно? — не без труда произнёс Захар.

— Скажем так, — с холодной улыбкой произнёс ужаленный. — Один состоятельный человек попросил меня и моих коллег присмотреть за старинным капищем, чтобы такие как вы не помешали предстоящему таинству.

— И имя этого состоятельного человека, конечно же, Лют, — сделал несложный вывод Захар.

— Те, кто произносит это имя всуе, рискуют раньше времени отправиться на тот свет, — уже без улыбки произнёс наёмник.

— Так за чем же дело встало? — спросил Захар, повторяя попытку подняться на ноги.

На этот раз ему это удалось, хотя земля перед глазами стала раскачиваться на манер океанских волн.

— Не торопитесь, мастер, — с наигранным сочувствием произнёс наёмник. — Кто-то из вас и в самом деле умрёт сегодня, а кого-то хозяин захочет лично принести в жертву идолу. Например, мальчишку. Эй, Крот, — обратился он к одному из своих подручных. — Подведи-ка ко мне щенка.

Тот, кого назвали Кротом, боевик в чёрных, непроницаемых очках, наклонился и схватил за шиворот отчаянно отбивающегося Даниила.

— Отпустите парня, — вмешался было Рябой, но стоящий рядом с ним боевик коротко ударил законника ногой по лицу.

Когда Крот подвёл Даниила к своему боссу, у Захара защемило на сердце: юноша был жестоко избит. Из распухшего носа сочила кровь. Под глазом багровел огромный синяк.

— Пытался колдовать чертёнок, — трескучим голосом пояснил Крот. — Пришлось наказать немного.

Главный наёмник поцокал языком и с притворным сожалением покачал головой. Он протянул руку и погладил послушника по всклоченной шевелюре. Затем коротким движением запрокинул голову Даниила и приставил к его шее невесть откуда взявшийся нож.

— Я буду задавать вопросы, мастер Захар, а вы будете на них отвечать чётко и откровенно, — произнёс главный злодей, касаясь остриём лезвия беззащитного горла юноши. — Начнём?

Захар угрюмо кивнул, в бессилье сжимая зубы и кулаки. Однако, вопросы заданы не были. Раздался короткий свист, и стоявший возле главного злодея Крот вскрикнул и захрипел, оседая на траву. Из его горла, пробив его насквозь, торчала короткая чёрная стрела. В эту же самую секунду из густых зарослей малины метнулась серая молния. Баюн! Огромный пёс сбил с ног замешкавшегося на миг боевика и мёртвой хваткой вцепился в руку, державшую пистолет. Раздался хруст и отчаянный вопль несчастного.

Буквально мгновений оказалось достаточно, чтобы силы противника уменьшились вдвое. Однако, рано было уповать на победу. Двое оставшихся боевиков были вооружены и крайне опасны. Тот, что держал на мушке пленников стал без разбора стрелять в них из пистолета и Захар увидел, как одна из пуль опрокинула Иону, а сразу несколько достались бросившемуся на стрелявшего Гаврилу. Бывший вампир покачнулся от полученных ран, но с каким-то звериным остервенением и с немыслимой силой схватил боевика и повалил его наземь.

— Стойте! — громко и отчётливо выкрикнул главный злодей. — Стойте, или я пущу кровь вашему недоноску.

Лезвие ножа скользнуло по горлу юноши, оставив тонкую красную полосу. Этой демонстрации было достаточно, чтобы поверить в серьёзность произнесённой угрозы.

Из-за ствола дерева вышел Кондрат. Он держал в руках заряженный арбалет.

— Опусти-ка эту игрушку, парень, — холодно приказал ему оставшийся в одиночестве боевик. Его рука, сжимавшая нож, не дрогнула и остриё клинка по-прежнему держало жизнь Даниила на тонкой незримой нити.

Кондрат опустил арбалет.

— Отавь парня и уходи, — бросил боевику Захар. — Даю слово мастера, что за тобой никто не пойдёт.

— Слово?! — боевик зло хохотнул. — Я никогда не верил словам, а потому и жив до сих пор. Нет, мастер, вашего щенка я заберу с собой. Так будет надёжней.

Сказав это, он потащил послушника в чащу и вскоре исчез в густых зарослях.

Захар бросился было в погоню, но с трудом сделал лишь несколько шагов и со стоном повалился на траву. Голова раскалывалась и, всё вокруг кружилось и прыгало в безудержном танце.

— Не беспокойтесь о Данииле, — произнёс подбежавший к Захару пасечник. — Места здесь заговорённые. Далеко этот негодяй не уведёт парня.

— Он может его убить, — простонал Захар, пытаясь снова подняться на ноги.

— Не убьёт. — Уверенно произнёс Кондрат, разряжая арбалет и пряча его в заплечный чехол. — Этот нехороший человек — опытный наёмник. Он до последнего станет держать парня в заложниках и обменяет его на свою жизнь.

Захар услышал негромкий стон и обернулся. Раненый Иона, держась за ствол дерева, закрывал ладонью раненое плечо.

— Там Гаврила, — махнул он на два скрюченных тела, намертво сцепившихся друг в друга. — Похоже, «двухсотый».

Захар, пасечник и Кондрат бросились к неподвижному следопыту. Нет, Гаврила был ещё жив. Это казалось невероятным из-за пяти или шести сквозных пулевых отверстий, разворотивших всю его спину. На окрик бывший вампир приподнял голову, и все увидели его перепачканное кровью лицо и растерзанное в клочья горло мёртвого боевика.

— Испил живой кровушки напоследок, — прохрипел Гаврила. На его губах запузырилась густая тёмная кровь. — А теперь прощайте, мне пора к моей Настеньке.

Он пробормотал ещё что-то неразборчивое и затих, уткнувшись лицом в труп убитого им наёмника.

— Мастер, — позвал Захара Кондрат. — А этот, похоже, жив.

Захар отвёл взгляд от умершего вампира и посмотрел туда, где над корчившимся от боли боевиком грозно возвышался лохматый силуэт пса Баюна.

Глава 6 Трое в лодке, не считая собаки

Русалки-водяницы, Навьи потворницы, Велесовы души ходите до суши, По ветвям зелёным, по травам шелковым, Из вод выходите, да хороводите, Зеленовласы колдуйте красы Речными брегами, летними негами, Чарами чаруйте, благами даруйте О водах радейте, а лиха не дейте! Требу нашу с поклоном примите! Гой!

По прочтении требы на берег стелется лоскут полотна, а в воду бросается жмень жита и лист петрушки.

Треба к водянице, хозяйке водоёма

Захар бросил прощальный взгляд на только что умершего Гаврилу, на его бледное, перепачканное чужой кровью лицо, и отвернулся. У мастера магбезопасности было сложное отношение к этому человеку, ставшему однажды вампиром. От непонимания и брезгливости до восхищения и жалости. Сейчас Захару было искренне жаль погибшего. А ещё он понимал, что отряд лишился отличного следопыта.

Раненый боевик буквально рычал от боли, судорожно тряся изуродованной кистью руки. Выроненный пистолет валялся рядом с раненым, но тот даже не делал попыток схватить его здоровой рукой. Баюн грозно возвышался над поверженным негодяем и вряд ли позволил осуществить подобный манёвр.

— Вам будет оказана немедленная медицинская помощь, как только вы ответите на несколько коротких вопросов, — произнёс Захар, склоняясь над раненым.

— К чёрту! — прохрипел тот. — Ваш гражданский долг оказать помощь пострадавшему.

— Ты, падла, про гражданский долг вспомнил, — немедленно вмешался Рябой. — Я тебя, крыса, на винегрет порежу.

Рябой был страшен. Изуродованное давней трагедией лицо было иссиня-чёрным от синяков. Похоже, он оказал сопротивление, и наёмники жестоко избили его. Теперь законник жаждал реванша. Он щёлкнул лезвием выкидного ножа прямо перед перекошенной от боли физиономией боевика.

Захар не стал одёргивать Рябого, хорошо понимая, что тому просто необходимо выпустить пар.

— Говори, паскуда или я с тебя лоскутами кожу стану снимать, — пригрозил Рябой и отмахнул остриём ножа шмат ткани с пятнистой куртки боевика.

— Что, что вы хотите знать? — трясясь больше прежнего, выкрикнул боевик.

— Кто именно и с какой целью послал вас на озеро? — задал главный вопрос Захар.

— Клянусь, я не знаю «кто», — торопливо пробормотал раненный. — С ним имеет дела Меченый. Но ребята между собой тёрли, что все мы под Лютом ходим.

— Меченый, это тот, кто забрал нашего парня? — догадался Захар.

Раненый поспешно кивнул.

— Какова ваша цель на озере? — повторил свой вопрос Захар.

— Разведать место, где находится капище и зачистить окрестности.

— Что значит, «зачистить»?

— Разогнать паломников и туристов, а кто будет противиться, ликвидировать.

— Как вашего проводника? Кто его зарезал?

— Крот. В сердце ножом. Крот мастер бить с одного удара, чтобы терпила не мучился.

Захара покоробило от подобного человеколюбия. Он достал из взятой с собой аптечки бинт и шприц с промедолом. Всё это он бросил раненому.

Теперь надо было заняться судьбой Ионы. Старшего витязя врачевали на пару пасечник и Кондрат. Витязю разрезали рукав куртки и наложили жгут, чтобы остановить обильный поток крови из простреленного навылет плеча. Иона, бледный и мрачный, казалось, не замечал боли. Лишь крупные капли пота непрерывно стекали с его влажного лба на щёки и подбородок.

— Прости, мастер, — произнёс Иона, когда рану обработали каким-то снадобьем и туго забинтовали. — Не смог защитить вас всех от этой нечисти.

— Не журись, — Захар похлопал витязя по здоровому плечу. — Против нас играют крутые парни. Сегодня повезло им, а завтра повезёт нам. Главное, что все мы пока ещё живы. Почти, все, — поправился Захар, мельком взглянув на погибшего следопыта.

— Что будем делать с пленным? — спросил Иона. — С такою раной он будет нам только обузой. И отпускать его тоже нельзя.

— Обузой будет не только он, — вздохнул Захар. — Ты тоже вряд ли сможешь прямо сейчас броситься в погоню за Меченым.

Иона хотел было возразить, но после недолгого раздумья кивнул.

— Ты прав, мастер, — уныло произнёс он. — Вряд ли я смогу тебе серьёзно помочь. По крайней мере, в ближайшее время.

— Тогда, слушай мою команду, — произнёс Захар, обращаясь к своему поредевшему воинству. — Раненых нужно отвести в посёлок и вызвать бригаду магбезопасности из Смоленска. Эту миссию я доверяю вам, Ефим Степанович, — обернулся он к пасечнику. — Справитесь?

— А чего ж тут сложного? — пожал плечом тот. — Пойдём напрямки и через час будем у моего дома. А в Смоленск я почтаря отправлю. Но, как быть с убиенными? Похоронить бы их надо.

— Всех убитых наши сотрудники заберут в морг, а Гаврилу мы похороним здесь, возле озера. Только, не сейчас. Нужно как можно скорее догнать Меченного, пока он не расправился с Даниилом.

— Не переживай, мастер, Баюн этого бандита и в преисподней найдёт, — заверил Кондрат.

— Тогда, не будем терять времени, — решительно произнёс Захар. — Баюн, дружище, вперёд!

Пёс покосился на своего хозяина и, только когда тот одобрительно кивнул, стремительно бросился на поиски следов сбежавшего в лес бандита. Кондрат и Рябой тотчас рванули за исчезнувшей в подлеске собакой. Захар устремился было за ними, но его удержал пасечник.

— Постой, мастер Захар, — окликнул он и, сунув руку за пазуху, достал знакомый красный мешочек. — На-ка вот, возьми оберег с собой. Тебе в он больше потребен.

Захар принял лёгкую, почти невесомую вещицу и, коротко поблагодарив, кинулся догонять товарищей.

Первым удалось нагнать запыхавшегося Рябого. Законнику, страдающему хромотой, была явно не под силу лесная погоня. Он бежал тяжело, шумно дыша и спотыкаясь о торчащие из травы коряги. Когда ветки хлестали его в лицо, Рябой затейливо матерился.

Какое-то время фигура Кондрата маячила впереди, но вскоре растворилась в сплошной непролазной толчее леса.

— Кажись, отстали, — прохрипел Рябой, останавливаясь и переводя дух.

Захар прислушался. Лес вокруг тревожно гудел, должно быть осуждая нашествие беспокойных гостей. Среди этого гула Захару послышался вскрик, похожий на стон.

— Слышал? — спросил он законника. Рябой только покачал головой.

Прошло несколько долгих мучительных минут ожидания, прежде чем Захару снова почудился этот странный, исполненный отчаянья крик. Теперь Захару удалось понять направление, откуда он доносился.

— За мной! — бросил он Рябому и устремился в лесную чащу.

Не прошли они и полсотни метров, как оказались на крохотной поляне, сплошь поросшей подснежниками. Посредине поляны стоял озадаченный Кондрат, а рядом с ним, виновато покачивая хвостом, метался Баюн.

— Потеряли след? — сразу же понял Захар.

Кондрат уныло кивнул.

— Кайенская смесь, — пояснил он. — Баюн теперь и котлету с пяти шагов не учует.

В подтверждение его слов пёс громко чихнул и издал вой, полный отчаянья. Из глаз собаки брызнули самые настоящие слёзы.

— Так вот чей голос я только что слышал, — сказал Захар и потрепал пса по лохматой шее. — Значит теперь мы не знаем, куда направился Меченый.

— Скорее всего, к лодке, — уверенно произнёс Рябой.

— К лодке?

— Судите сами, — рассудил Рябой, обращаясь прежде всего к Захару. — Эти сучата пасли капище этого, как его, — законник защёлкал пальцами.

— Уда, — подсказал Захар.

— Вот именно, Уда. А где оно, собственно, находится?

— На острове. На острове Рода, — подхватил идею Кондрат.

— А на остров можно попасть лишь на лодке, — констатировал Рябой. — Значит, нужно прочесать берег и найти их лодку. Или, хотя бы, место, где её прятали.

— Стоп, а почему ты решил, что Меченый отправится на остров? — задал резонный вопрос Захар.

— У этих паскуд наверняка именно там стоянка, а значит, и жратва, и инвентарь, и боеприпасы. Такой поц, как Меченный, столько добра не бросит.

Аргумент показался Захару весьма сомнительным. Но, другого, увы, не было.

— До острова здесь недалеко, — сообщил Кондрат.

— А если, Меченый успел забрать лодку? Нам как переправляться на остров? Вплавь? — с беспокойством спросил Рябой.

— Зачем, вплавь, — удивился Кондрат. — У меня ялик спрятан у берега. Спрятан и заговорен от чужих глаз. Идёмте.

Он кликнул приунывшего пса и лёгкой бесшумной походкой лесного человека устремился в густой орешник.

Очень скоро за паутиной тонких ветвей лещины показалось озеро. Оно уже проснулось от утренней дрёмы, и над его гладью звучал бодрый лягуший хор. Ялик и в самом деле был настолько искусно спрятан в неприметном затоне, что можно было бы пройти в трёх шагах и не разглядеть его в камышах.

Кондрат засучил рукав и, став на колено, сунул руку в прошлогоднюю ряску. Вскоре он извлёк из мутной воды притопленную бечеву и потянул за неё. Ялик послушно вынырнул из камышей и причалил к берегу.

— Прошу на борт, — произнёс Кондрат, счищая пучком сухой травы налипшую на запястье ряску.

Первым принял приглашение Баюн. Пёс с тяжеловесной грацией запрыгнул в ялик и устроился на носу лодки. Вслед за собакой в посудину забрались Захар и Рябой. Последним покинул берег Кондрат. Перед тем, как оказаться на борту, богатырь произнёс негромкое заклинание и метнул в воду пригоршню зерна и какую-то сушёную зелень. Только после этого он забрался в ялик, взял со дна грубо выструганное весло и мощным рывком оттолкнул лодку от отмели. Затем, сев на скамью спиной к носу и, устроив в уключинах теперь уже оба весла, Кондрат мощными взмахами привёл ялик в движение.

Любо дорого было смотреть на стремительную мощь, с которой грёб лесной витязь. Вскоре за пеленой утреннего тумана появилась полоска суши. Она угрюмо темнела впереди непролазной лесною чащей. Прямо на глазах полоса суши разбилась надвое. Увидев немой вопрос на лице Захара, Кондрат пояснил:

— Справа — остров Аленький. Остров Рода — левее.

— Аленький — странное название, — произнёс Захар, глядя на то, как узкая сабельная гряда острова удаляется, растворяясь в тумане.

Остров Рода был куда внушительнее своего соседа. Он царственно возвышался над водной гладью и в нём ощущалась какая-то древняя затаённая сила. До берега, густо поросшего ивняком, оставалось не больше пары десятков метров, когда с острова прогремел выстрел. Потом, второй, а за ним и третий.

Кондрат тотчас налёг на вёсла.

Глава 7 Непринятая жертва

Раньше в реку не заходили купаться, пока не бросили перед собой веточку крапивы, после чего водяные и мавки в страхе уплывали.

Е. Леквиевская «Мифы русского народа»

Громада острова стремительно приближалась. Наскоро прочитав заклятие, Захар вернул себе зоркость ворона и буквально впился в прибрежные кусты и деревья. Из-за каждого ствола, из каждой тени могли раздаться новые выстрелы. Однако, ни одна ветка, ни один куст не шевельнулся, выдавая присутствие стрелка. Лес был пуст и лишь угрюмо шумел кронами могучих деревьев.

Ялик с разбегу ударился в илистый плёс и замер. Первым на берег выпрыгнул Баюн и заметался перед прибрежными зарослями. Бедолага всё ещё не мог взять следа, но с отчаянным упорством носился по жухлой прошлогодней траве.

Захар, Рябой и Кондрат разом покинули лодку и поспешили укрыться за стволами деревьев.

— Смотрите, — тихо воскликнул Кондрат, кивая куда-то в сторону.

Захар устремил свой взор в указанном направлении и увидел какой-то предмет, спрятанный в камышах. Он мысленно приблизил изображение. Лодка! Надувная лодка. Довольно большая, чтобы взять на борт четырёх пассажиров.

— Я же говорил, что этот чёрт вернётся на остров, — довольный своей правотой, произнёс Рябой.

Заметив, что Кондрат достаёт из заплечного чехла арбалет, Захар бросил богатырю:

— Живьём! Брать только живьём!

Перебегая от дерева к дереву, все трое устремились к центру острова, где располагался жертвенный алтарь — камень Рода. Стремительной тенью нёсся, утопая по грудь в лесном травостое, Баюн.

Поляна с жертвенным камнем открылась для преследователей внезапно. Сам камень, огромный серый валун, похожий на голову древнего диковинного животного, лежал посредине чистой, словно выметенной поляны. На его плоской вершине белело совершенно голое неподвижное тело.

— Даниил! — выкрикнул Захар и устремился к лежащему на камне послушнику.

В этот момент он совершенно не думал о том, что тело юноши лишь приманка и в любое мгновение из ближайших кустов может раздастся выстрел.

Но, выстрела не было. Захар остановился в шаге от бездыханного тела и у него сжалось сердце. Худое, юное тело, кровоточащее свежими ссадинами, было покрыто фаллическими символами и рунами бога Уда, похожими на латинскую букву «h». Символы и руны алели свежей, не запёкшейся кровью.

— Что это за хреновина?! — не удержался от возгласа Рябой, подбежавший к камню. — Он что же, Меченный этот извращенец, что ли? Надо же, как пацана изукрасил!

— Он принёс Даниила в жертву, — дрогнувшим голосом произнёс Захар. — Видно, решил не делиться мужскою силою с Лютом. Решил сам завладеть ею.

В это мгновение ресницы юноши вздрогнули, и он застонал. Никакой другой звук на свете не смог бы так обрадовать упавшего духом Захара.

— Жив! — Захар бросился к парню, схватил его и снял с холодного камня.

Рябой тотчас скинул с себя куртку и бросил на траву.

— Держись, держись, братан, — прогудел он, когда Даниил, уложенный на тёплое, открыл наконец глаза.

— Он… Он к берегу пошёл, к капищу, — прошептал послушник. — А потом, стрелять начал.

Даниила била мелкая нервная дрожь и это было не только следствием холода.

— Вот его одежда, — сказал, обращаясь к Захару, Кондрат.

Богатырь протянул скомканные, увенчанные гроздьями репьёв, штаны и куртку послушника. Захар попытался было помочь парню одеться, но тот решительно пресёк эту попытку.

— Я сам, — произнёс он и с неимоверным усилием приподнялся с разложенной под ним куртки.

В этот самый миг раздался яростный лай Баюна. Пёс нашёл следы своего обидчика. Оставив юношу на попечение Рябого, Захар и Кондрат бросились на лай своего четвероногого друга.

Баюн обнаружился у берега, противоположного тому, куда причаливал ялик. Пёс активно махал хвостом и тихо скулил от нетерпения. Прямо возле его лап на мягкой пологой отмели виднелась чёткая цепочка следов. Следы оставили явно босые ноги. Одежда Меченного лежала здесь же, в беспорядке разбросанная у самой кромки воды.

— В кого же, он здесь стрелял? — спросил, ни к кому не обращаясь, Захар. — Здесь больше нет никаких следов.

— Возможно, он увидел мавку, — задумчиво произнёс Кондрат. — Они не оставляют следов. Даже, в воде не отражаются.

— Мавку?!

— Мавки и водяные охраняют капище.

— А где же тогда сам Меченный? — задал резонный вопрос Захар.

На это ответил ему Баюн. Пёс метнулся в прибрежные камыши и яростно залаял, явно обнаружив что-то в их зарослях.

Захар и Кондрат, не раздумывая, устремились на лай. Достаточно было раздвинуть стоящие стеной камыши, чтобы увидеть лежащего в воде человека. Он был, без сомнения, мёртв. Лицо утопленника было скрыто мутной водой, но Захар без труда узнал в погибшем главаря наёмников Меченого.

Кондрат решительно шагнул в камыши и, подхватив мёртвого бандита под руки, выволок его на песчаный пляж. Когда он перевернул покойника на спину, Захар увидел искажённое ужасом лицо негодяя. Его мутные остекленевшие глаза были широко раскрыты, а рот оскален в предсмертном возгласе. В закленевшей руке мертвец всё ещё сжимал пистолет.

— Умер от испуга, от паралича сердца, — заявил Кондрат, внимательно оглядев тело погибшего, на котором не обнаружилось никаких существенных повреждений.

— Неужели, мавки так ужасны, что можно умереть, увидев их? — спросил Захар.

— Нет, — покачал головой Кондрат. — Мавки очень красивы. Они гораздо красивее, чем были при жизни. В старину невзрачные на вид девушки бывало топились в озере, чтобы стать привлекательнее в образе мавки.

— Так чего же, испугался Рябой?

— Он увидел то, во что никогда не верил. Не всякий разум примет явление голых утопленниц с зелёными волосами.

— Не каждый, — согласился Захар.

К берегу неверной походкой подошёл Даниил. Он был до крайности бледен и его била мелкая неуёмная дрожь.

— Убит? — спросил он, глядя на труп наёмника.

Захар покачал головой.

— Умер. Разрыв сердца, — сказал он и внимательно посмотрел на послушника.

За несколько последних дней парень перенёс такое количество потрясений, что Захар всерьёз переживал за неокрепшую психику Даниила.

— Я в норме, — уловив эту озабоченность, произнёс послушник. — Надо бы, провести очищающий обряд над камнем Рода и поставить магическую защиту над капищем.

— Обряд мы, конечно, проведём, — сказал со вздохом Захар. — А вот само капище и все фаллические истуканы находятся под водой. Что-то не хочется знакомится с местными мавками.

— Не журись, мастер, — на плечо Захара легла тяжёлая рука лесного хранителя. — Я всё сделаю сам. Мавок я не боюсь. Почитай, каждую по имени знаю. Да и колдовской грамоте с малолетства научен. А вам, поди, пора в Москву возвращаться и ловить там своего Люта.

— Верно, Кондрат, нам пора возвращаться, — кивнул Захар. — Вот, похороним Гаврилу, сдадим пленного опергруппе и укатим в столицу.

Едва он произнёс последнюю фразу, молчавший целые сутки телефон вдруг ожил коротким громким гудком: пришло срочное сообщение. Захар немедленно вынул телефон из кармана и открыл почту. Текст, пришедший от командора, был, как всегда, лаконичен:

По сообщениям СМИ и информации, полученной с места, несколько дней назад при капитальном ремонте здания в г. Муром был обнаружен артефакт, именуемый как «Агриков меч». Для установления подлинности объекта министерством культуры в Муром была направлена государственная комиссия.

Приказываю группе мастера Рюмина немедленно прибыть на раскоп и организовать охрану членов комиссии и самого «Агрикова меча».

Командор Московского предела

Ниже сообщения имела место приписка с адресом и точными координатами раскопа.

— Агриков меч, — тихо произнёс Захар, пряча телефон обратно в карман. — Вот и последнее звено, последняя доля. Теперь главное — успеть. Успеть раньше, чем в Муром пожалует челядь Люта.

Часть 5 Агриков меч Глава 1 Человек без тени

В сочельник на стол, покрытый соломой, ставили кутью, свечку и присматривались — если у одного из сидящих нет от свечи тени, это означало, что он скоро умрет.

Гадание на смерть

Бывшего вампира похоронили на берегу озера, на крутом взгорке, откуда хорошо был виден остров Рода. Остров, куда юный Гаврила привозил свою несчастную Настеньку.

С погибшими наёмниками не церемонились: накрыли их тела найденной на острове палаткой и поставили рядом шест с маяком для похоронной команды.

— Поедешь с нами в Муром? — спросил хранителя Леса Захар, когда поредевший отряд собрался в обратный путь к посёлку.

— Нет, — коротко ответил Кондрат. — Не могу Лес оставить на произвол нечисти.

— Жаль. Твоя помощь нам очень бы пригодилась.

— Храни вас всех пресветлая Макошь, — ответствовал Кондрат.

Захар пожал руку богатырю, потрепал холку Баюну и, не оборачиваясь, направился по уже знакомой тропе в сторону посёлка. Рябой и Даниил зашагали следом.

— Начальник, а что это за хреновина, Агриков меч? — спросил Рябой, едва поспевая за товарищами.

— Это тот самый меч, которым князь Пётр Муромский сразил змея, соблазнявшего жену его брата Павла, — ответил за Захара Даниил.

— Змея?!

— Ну, так в легенде назывался сам Сатана, — пояснил всезнающий юноша.

— Знатное пёрышко, — одобрил Рябой. — Раз им можно самого рогатого замочить. А откуда у этого Петра Муромского такой финорез козырный?

— Считается, что меч этот принадлежал когда-то Агрику, сыну иудейского царя Ирода.

— Неужели, того самого?

— Того самого.

— А как он попал к нам то, в Россию-матушку?

— А этого никто толком не знает, — вздохнул Даниил.

— Сейчас для нас главное, чтобы меч этот не попал в руки Люта, — веско вставил Захар. — Иначе, не миновать беды.

— Неужели, эта железка так уж опасна? — с сомнением произнёс Рябой. — Это же, не атомная бомба, в натуре.

— Ты про меч-кладенец слыхал? — спросил его Захар и сам же ответил. — Так вот, это он и есть. С его помощью Илья Муромец в одиночку крушил толпы кочевников.

— Ну, дела, — покачал головой Рябой. — А я-то думал, всё это сказки про Илью Муромца.

— Отчего же, сказки, — снова смешался в разговор Даниил. — Муромец — вполне реальный исторический персонаж. Покоится он в пещере Киево-печорской лавры.

На это Рябой не нашёл, что возразить и только ещё раз покачал головой. Судя по всему, мировоззрение смотрящего круто переменилось за последнюю четверть часа.

К посёлку добрались уже затемно. Ещё издалека, от окраины леса, Захар разглядел две машины с включенными фарами, стоящие возле дома пасечника. Это, наверняка, были оперативники из Смоленска.

Захар и его спутники прибавили шагу, хотя Рябому это далось неимоверным усилием. В конце концов, он отстал на добрую сотню метров.

Вскоре стали различимы фигурки людей, снующие возле дома. Это были и в самом деле оперативники, а одна из машин оказалась каретой скорой помощи.

Когда Захар и Даниил подошли наконец к дому пасечника, их встретил сам хозяин.

— Ну, наконец-то, — с явным облегчением произнёс он. — А то уж, хотели с спозаранку идти искать вас на острове. Догнали того бандита? Юноша то, гляжу, цел.

— Мавки его на тот свет спровадили, — не вдаваясь в подробности, сообщил Захар. — Как тут наш Иона и пленный?

— Только что обоих в скорую посадили, — махнул рукой пасечник в сторону сияющей огнями машины.

— Пойду попрощаюсь с Ионой, — бросил пасечнику Захар и направился к скорой помощи.

Увидев его, навстречу шагнул молодой худощавый оперативник, одетый в тактический комбинезон.

— Вы — мастер Захар? — осведомился он. — Светлого дня! Я — мастер Панкрат. Какие будут вводные для моей группы?

— В лесу, возле озера, найдёте троих «двухсотых». Отвезите на базу, дактилоскопируйте и снимите ментальные слепки. Хотя, толку от этого будет, пожалуй, немного. Все они — наёмники и вряд ли кто-то из них видел Люта. Координатную привязку я скинул на сервер вашего, смоленского предела.

— Будет сделано, мастер, — заверил оперативник. — Я слышал, у вас тоже потери?

— Следопыт. Очень хороший следопыт. Мы его сами похоронили.

— Командир, — послышался окрик Ионы, и Захар обернулся.

Старший витязь, бледный и осунувшийся, высунулся из открытой двери машины. Его рука, основательно перевязанная, лежала на подвязи. Раненый хотел было вылезти из кабины, но Захар жестом остановил его.

— Меченого взяли? — морщась от боли, спросил Иона.

Захар коротко пересказал ему события последних часов.

— Подвёл я тебя, командир, — произнёс витязь. — Ничего, заштопают меня, отлежусь дня два и примчу в Муром.

— Отлежишься столько, сколько велят врачи, — назидательно произнёс Захар, хотя и ему самому было досадно потерять такого воина перед встречей с челядью Люта.

На прощанье Захар обнял витязя и помог ему подняться в кабину скорой. Включив нервные сине-красные огни на крыше, скорая рванула с места и понеслась по грунтовке.

— Вот вы где, — раздался взволнованный женский голос, когда огни скорой помощи исчезли за поворотом.

Захар обернулся. С крыльца спустилась Марфа, закутанная в цветастую шаль. На её румяном лице виделось беспокойство.

— Ефим сказал, что убили вашего товарища, того, над кем пчёлка надысь кружила.

Марфа сложила кулачки на груди и скорбно качнула головой.

— А я ведь знала, — сказала она вдруг. — Я завсегда смерть чую. Только не решилась поведать этому, вашему. Лукьяна вот упредила, да что толку — посмеялся, да ещё и ведьмой меня назвал.

— А как вы узнали про Гаврилу, про то, что его смерть ждёт? — в некотором смятении спросил Захар.

— Когда вы уходили, рассвет забрезжил, — со вздохом пояснила Марфа. — Так вот, у этого вашего Гаврилы тени не было.

— Тени?!

— Если от рассветного солнца у человека нет тени, то и жить ему осталось самую малость.

Марфа всхлипнула и смахнула слезу круглым розовым кулачком.

— Ну, будет сырость то разводить, — пожурил жену подошедший пасечник. — Лучше бы на стол собрала, да насчёт ночлега подумала.

— Некогда ночевать, Ефим, — с видимым сожалением произнёс Захар. — Едем прямо сейчас. А вот от провианта не откажусь.

— Куда же, на ночь то глядя? — посетовал пасечник.

— В Муром.

— В Муром?! Это за какой надобностью?

Захар в двух словах, не вдаваясь в подробности, объяснил причину своей поспешности.

Поняв, что гостей не удастся оставить на ночлег, Марфа поспешила в дом собирать съестное в дорогу.

— Что ж, прощай, мастер Захар. Может, и не свидимся боле, — пасечник по-медвежьи приобнял Захара и сказал дрогнувшим голосом: — Оберег Макоши держи у сердца. Чую, настанет его черёд.

После недолгих прощаний с пасечником и разговоров с мастером Панкратом, Захар направился к машине Рябого, где уже ждали его товарищи. Даниил, умаявшись от недавних приключений, растянулся на заднем сидении и спал, положив под голову тощий рюкзак.

— Куда едем, начальник? В Муром? — осведомился Рябой, запуская двигатель.

Захар молча кивнул. Усталость, смерть следопыта и потеря Ионы лишили его последних сил.

Когда отряд был готов к немедленному отъезду, с крылечка скатилась Марфа, держа в руках увесистую корзину.

— Вот, — протянула она принесённую снедь. — Тут и повечерять, и позавтракать хватит.

Корзину принял Рябой и не удержался, обнял и поцеловал Марфу в пухлую румяную щёку. Смеясь и махая рукой, Марфа помчалась к дому.

— Да тут нам на несколько дней харчиться, — заявил Рябой, ставя объёмистую корзину рядом со спящим отроком.

Кабина немедленно наполнилась ароматами пирогов и мёда. Рябой сел за руль и от души надавил на педаль газа. Когда Захар выглянул из кабины и обернулся, дом пасечника уже исчез за поворотом дороги.

Глава 2 Дом номер 13

Издревле число 13 на Руси считалось счастливым. Оно соединяло славян со всевышним, с небесным божеством Сварогом. Число 13 приносит удачу тем, кто духовно чист. Если же человек нечист и корыстен, то оно принесет ему тьму.

Славянская нумерология

Чтобы миновать Москву с её извечными пробками, к Мурому решили ехать не по Старой смоленской дороге, знакомой ещё Наполеону, а в объезд, через Юхнов, Медынь и Черусти.

— Слышь, начальник, — нарушив долгое молчание, произнёс Рябой, не на секунду, не отрываясь от чёрной ночной дороги. — А я ведь цинканул Анфисе, что мы в Муром гоним. Стрёмно нам на всю кодлу Люта втроём переть. Анфиса обещала пацанов прислать со стволами и перьями.

Захар задумчиво посмотрел на смотрящего и кивнул. В самом деле, те гуманные методы, которыми пользовались сотрудники ОМБ, могли оказаться недостаточными в борьбе с челядью Люта. В конце концов, у чертановских свои счёты с тёмным магистром. Вот и пусть выясняют отношенья по-своему.

— Только, вот что, — произнёс Захар строго, — на Агриков меч пусть твои архаровцы зубы не точат. Это — народное достояние. А если, кто к нему руку кинет, заколдую к чёртовой матери.

Рябой с опаской посмотрел на Захара и промолчал. Смотрящий успел за прошедшие дни хорошо узнать мастера, чтобы понять, что тот говорит искренне.

От Смоленска до Мурома, если верить навигатору, было более семисот километров. С хорошей скоростью, да по пустому ночному тракту, часов пять-шесть быстрой езды. На этот раз никто не преследовал Захара и его товарищей ни по земле, ни по воздуху, и к исходу короткой весенней ночи маленький отряд достиг окраин старинного города.

— Куда теперь? — спросил Захара Рябой, когда автомобиль пронёсся мимо синей таблички с названием «Муром».

— Езжай к краеведческому музею, — скомандовал Захар, справедливо полагая, что музейное начальство как никто другой должно быть в курсе уникальной находки.

Рябой сверился с навигатором и погнал машину в центр города, на Московскую улицу, к дому номер 13.

Ближе к центру улицы города становились многолюднее, на светофорах скапливались десятки нетерпеливых авто. Город просыпался, город спешил по своим будним делам. На Московской и вовсе образовалась пробка и потребовалось не меньше четверти часа, чтобы пробиться к кварталу, где располагался музей.

Причина пробки вскоре выяснилась: перед добротным особняком под номером 13 собралась нешуточная толпа.

— Что это за сходняк? — проворчал Рябой, паркуя машину прямо на пешеходной зебре.

Захар выбрался из авто и с удовольствием размял ноги. На улице шёл мелкий унылый дождь, но толпа, казалось, не замечала ненастья. Какое-то странное возбуждение читалось на лицах людей.

— Господа, неслыханное событие! — дёргая Захара за рукав, сообщил сияющий от восторга интеллигент в промокшей клетчатой паре. — Подумать только, Агриков меч! Десятки лет его искали энтузиасты и вот, на тебе!

— Где же его нашли? — спросил Захар, искренне досадуя, что весть о находке так взбудоражила общественность.

— Представьте себе, в обычной траншее. Меняли трубопровод возле монастыря Благовещенского и нашли схрон каменный, — охотно пояснил интеллигент.

Из машины, широко и сладко зевая, выбрался Даниил. Он с недоумением оглядел особняк и столпившихся возле него людей.

— Где это мы? И что это за здание? — спросил он Захара.

— Как это, где, юноша?! — изумился интеллигент. — Это же, наш Муромский музей, а само здание — особняк купца Зворыкина.

— Зворыкина?! Того самого, что телевидение изобрёл? — с лица Даниила мгновенно исчезли остатки сна.

— Того самого, юноша, того самого. У нас и памятник Владимиру Козьмичу имеется.

Захар не стал слушать хвалебную оду муромскому изобретателю. Велев Рябому оставаться возле машины, он сделал знак Даниилу следовать за собой и устремился к дверям музея.

Несмотря на раннее время, все окна музея были освещены и внутри то и дело мелькали фигурки людей. Пробившись сквозь толпу, Захар предъявил удостоверение полицейскому, стоящему возле входа.

— Только вас здесь и не хватало, — буркнул тот, открывая дверь.

В просторном холле особняка царило оживление. Нервом собравшегося общества был высокий худой и совершенно седой старик.

— Господа, — вещал он высоким мальчишеским тенорком. — Господа, это — истинная сенсация. Подумать только, Агриков меч! Здесь, на благословенной земле муромской!

— Да покажите же его наконец! — воскликнула женщина в кружевной шляпке.

— Дайте хотя бы сделать снимки для прессы, — поддержал голос из толпы.

— Друзья мои, имейте терпение, — взмолился старец, прижимая руки к траченному молью жилету. — В настоящий момент комиссия из Москвы проводит необходимую экспертизу.

— А где, собственно, находится комиссия? — осведомился Захар и показал старцу краешек удостоверения.

— Наверху, на втором этаже, — упавшим голосом сообщил старец. — Велели не беспокоить.

— Да мы, собственно, и не собираемся беспокоить почтенную комиссию, — заверил Захар. — Мы прибыли её защищать.

Сказав это, Захар вежливо отстранил старца с прохода и, увлекая за собой послушника, устремился к мраморной лестнице, ведущей на верх.

На втором этаже не было никакого ажиотажа. Пройдя под сводчатыми потолками широкого коридора, Захар и его юный помощник оказались в хорошо освещённой комнате богато, по-купечески, украшенной росписью и лепниной. Посредине комнаты имел место стол, над которым склонились трое. По их напряжённым спинам, по негромким репликам, можно было догадаться о профессиональной принадлежности этой троицы. Это были искусствоведы. Причем, один из них показался Захару смутно знакомым.

— Таким образом, коллеги, можно утверждать, что найденный артефакт может быть датирован первыми веками нашей эры, — произнёс один из искусствоведов. — Точную дату даст радиоуглеродный анализ.

Говорящий обернулся на шум шагов, и Захар без труда узнал недавнего своего знакомца. Вилкас. Адам Карлович Вилкас, собственной персоной.

— Вы?! — произнёс специалист по артефактам, не стараясь скрыть своего раздражения. — Какого чёрта вам здесь нужно, милейший?

— Прислан охранять найденный артефакт, — как можно спокойнее произнёс Захар.

— Один артефакт вы уже уберегли, — желчно заметил Вилкас. — Вот полюбуйтесь, господа, — он сделал театральный жест, представляя своим коллегам сотрудника ОМБ. — Именно этот человек виновен в утрате бесценной реликвии — науза Черногбога. Теперь он явился сюда, в славный город Муром, чтобы погубить ещё и Агриков меч.

Услышав это, коллеги Вилкаса сомкнулись возле стола и, судя по их хмурым физиономиям решили стоять насмерть на защите ценного артефакта.

— С дороги! — потребовал Захар и решительно шагнул к столу, но искусствоведы не шелохнулись.

— Позвольте мне, мастер, — Даниил сделал шаг вперёд и в его руке блеснула игла.

В другой руке он держал длинную и тонкую нитку. Продёрнув нитку через ушко иглы, послушник произнёс нараспев:

— Как нитка в кольцо продевается, так и вы мне все покоряетесь. Тридцать три поклона — ни одного ухода! Волю вашу разрушаю, в раба обращаю.

— Что это? — бледнея прямо на глазах пробормотал один из искусствоведов.

— Заговор на подчин, — с усмешкой произнёс Вилкас. — Как только юноша дочитает заговор до конца и завяжет узелок, мы все окажемся в его власти.

— Прекратите немедленно! — ломая руки, воскликнул, второй искусствовед, но Даниил и не думал останавливаться.

— Волю вашу подчиняю, в услужение себе забираю. Как люди на коленях просят, молят, так бы вы на коленях передо мной стояли, голову склоняли. Как нить в кольце ходила, да не вышла, так и вам от рабства не сбежать! — возвысив голос, прочитал он, наматывая хвостик нитки на палец.

— Не беспокойтесь, коллеги. Уверяю вас — это чистое шарлатанство, — произнёс Вилкас, но оба искусствоведа с криками бросились прочь от стола, когда Даниил принялся скручивать узелок возле угольного ушка.

Отстранив специалиста по артефактам, Захар подошёл к столу и придирчивым взглядом осмотрел длинный узкий предмет, лежащий на куске упаковочного картона. Это и в самом деле был меч. Его лезвие, не меньше аршина длиной, заканчивалось немного выгнутым на арабский манер остриём. Меч был в удивительно сохранном состоянии, если учесть его почтенный двухтысячелетний возраст.

— Надеюсь, вы не станете реквизировать сей артефакт? — спросил Вилкас крайне обеспокоенно.

— Мне дан приказ защищать меч и вашу комиссию, — холодно пояснил Захар. — Чинить препятствий вашей работе я не намерен.

— Благодарю, — так же холодно произнёс Вилкас. — А теперь, позвольте, господин охотник за приведениями, мы с коллегами продолжим осмотр.

— Только два вопроса, господин Вилкас.

— Извольте.

— Первый: действительно ли, данный артефакт является тем самым Ариковым мечом?

— С высокой долей вероятности.

— Второй: когда и как меч будет доставлен в Москву?

— Завтра, специальной фельдъегерской службой.

— Стало быть, сегодня меч будет находится здесь, в музее?

— Это уже третий вопрос, — заметил Вилкас, но ответил и на него: — Да, в течение ближайших суток меч будет здесь, и мы с коллегами не намерены оставлять его ни на минуту.

— В таком случае, и мы останемся в здании до утра, — твёрдо сказал Захар.

Вилкас хотел возразить что-то, но откуда-то снаружи раздался протяжный душераздирающий вопль, и Захар немедленно бросился к окну. На улице перед музеем происходило что-то странное. Собравшаяся внизу толпа словно обезумела. Люди, размахивая руками, метались по тротуару и по запруженной машинами дороге. Причину паники Захар понял не сразу. Лишь когда увидел странную, ковыляющую по обочине фигуру, то и дело спотыкающуюся о бордюр, едва не вскрикнул от ужаса. Это был мертвец. Изрядно разложившийся, с провалами вместо глаз и оскаленными жёлтыми зубами на истлевшем и почерневшем лице. Мертвец, распугивая толпу, двигался в сторону музея.

Глава 3 Атака мертвецов

Однажды боги решили покарать людей, но дворовый пес, бесконечно преданный своим хозяевам, взлетел на небо и заступился перед богами за людей. Боги пощадили людей, а псу, сделав его огненным и крылатым симураном, велели и далее защищать человека. Симураны приносят людям удачу и хороший урожай, а также сопровождают отлетевшие души на Калиновом мосту, отделяющем Явь от Нави.

Славянская мифология о симуринах

— Это — не заложный мертвец! — холодея от ужаса, произнёс Захар. — Этот уже наполовину истлел. Кто-то пробудил мёртвых!

— Смотрите, мастер вон ещё мертвяки! — воскликнул Даниил, тоже подбежавший к окну.

В самом деле, от перекрёстка, где скопилось множество брошенных машин, к музею двигалось не меньше дюжины мертвецов. Их издалека можно было распознать по механической, дёрганной походке. Люди, случившиеся на пути мертвецов, в панике бежали прочь, и вскоре вся улица оказалась в буквальном смысле безжизненной.

Снизу, с первого этажа, спотыкаясь о мраморные ступени, примчался старик в траченном жилете и завопил, воздев к потолку трясущиеся худые руки:

— Последний день, господа! Вот и сошёл Господь на юдоль земную и воскресил мёртвых!

— Боюсь, что мёртвых на этот раз воскресил вовсе не Господь, — заметил Захар, глядя через окно, как мертвецы собрались возле запертых изнутри музейных дверей.

— А кто же? — упавшим голосом вопросил старец.

— Лют, — ответил за Захара Вилкас. — Заметьте, господин охотник за колдунами, как только появляетесь вы, немедленно является и какая-то нечисть. Может, вы и есть тот самый неуловимый Лют?

Захар не удосужился ответом. Он увидел, как от чёрной машины, стоящей на пешеходной зебре, отделился силуэт человека. Рябой! В руках смотрящего зловеще блеснуло воронёное пулемётное дуло. Должно быть, Рябой извлёк пулемёт из гроба, где хранились его губительные игрушки.

Встав посреди улицы и широко расставив ноги, Рябой выпустил по мертвецам длинную прицельную очередь.

Захар видел, как толпа мертвецов дрогнула. Несколько из них рухнули на тротуар. По дороге, подпрыгивая как мяч, покатилась сбитая пулями голова. Захара замутило от увиденного, но он не в силах был оторваться от этого дикого и несуразного зрелища.

Опрокинутые свинцом мертвецы один за другим поднялись на ноги и нестройной толпой двинулись на стрелка. Лишь безголовый, натыкаясь на припаркованные машины, направился куда-то в сторону. Возможно, на поиски утраченной головы.

Рябой, пятясь к машине, короткими точными очередями сшибал на асфальт одного мертвеца за другим, но они неизменно поднимались и продолжали свой натиск.

— Долго он так не продержится, — с досадой произнёс Даниил. — Надо ему помочь.

— Прежде всего, меч, — напомнил послушнику Захар. — Господин Вилкас, где ваша машина? — обратился он к бледному, но не потерявшему самообладания специалисту.

— На стоянке, в двух кварталах отсюда.

— Берите меч и вместе со своими помощниками дуйте отсюда, пока наш товарищ отвлекает мертвецов на себя.

— А вы? — настороженно спросил Вилкас.

— А мы с Даниилом прикроем вас и поможем нашему другу.

Ни говоря больше ни слова, Вилкас призвал своих смертельно испуганных коллег, и уже втроём они в два счёта упаковали Агриков меч в специально подготовленный кофр.

С улицы раздались две коротких очереди и пулемёт смолк. Захар бросился к окну и увидел, как Рябой отбивается от наседавших на него мертвецов автоматным прикладом.

— Даниил, за мной! — скомандовал Захар и устремился прочь из опустевшего зала.

Внизу, на первом этаже, не было никого, кроме того самого полицейского, что пропустил сотрудников ОМБ в музей. Полисмен был смерте6льно бледен и пистолет в его руке заметно дрожал.

— Что же это такое, граждане? Как же это? — бормотал он, отступая от двери, в которую что-то тяжело и монотонно ударяло снаружи.

— Где запасной выход из здания? — спросил полицейского Захар.

— Там, — махнул тот в сторону тускло освещённого коридора. — Аварийный выход на задний двор.

— Пойдём с нами, сержант, — предложил Захар, но полицейский упрямо покачал головой.

— Не могу без приказа оставить пост, — дрожащим голосом произнёс он.

Захар хлопнул его по плечу и, сделав знак Даниилу, бросился бегом в сторону аварийного выхода. За спиной раздался грохот упавшей двери и пистолетные выстрелы.

Дверь запасного выхода была распахнута настежь. Именно здесь спасалась бегством толпа интеллигентов с первого этажа. Их путь не трудно было проследить по обронённым шляпам, шарфам и зонтикам.

Чтобы попасть на Московскую улицу, достаточно было обогнуть здание музея и миновать маленький опрятный парк с роскошным чугунным указателем посредине. Указатель венчал двуглавый орёл, а его стрелы показывали в сторону Москвы, Рязани, Владимира и Казани. Прямо под ним маячил полуистлевший одинокий мертвец.

Почуяв живых, мертвец повернул в их сторону голый безглазый череп и протянул сморщенную костлявую руку, торчащую из синего испачканного могильной глиною рукава.

— Бежим! — шепнул Захар застывшему от ужаса Даниилу и потащил его за руку.

Через несколько секунд они были на Московской улице. Рябого наседавшие на него мертвецы уже опрокинули на тротуар и готовились к короткой неизбежной расправе.

— А ну, назад! — повинуясь скорее неистовому желанию помочь своему товарищу, крикнул Захар. — Назад или я обращу вас в пепел.

Угроза не подействовала на мертвецов. Они повернули свои безглазые лица в сторону кричащего и медленно, но неотвратимо двинулись на Захара.

— Что теперь делать, мастер? — стуча зубами, произнёс Даниил. — Я от страха позабыл все заклятья.

Захар выхватил из кармана зажигалку и щёлкнул кнопкой затвора. Вспыхнул крохотный оранжевый огонёк. Вид живого трепещущего в пламени остановил мертвецов. Но, лишь на миг. Плотной стеною они опять двинулись на Захара и его юного помощника.

Сей, Сварожич, сей!

Семь колод Огней!

Сам в полыми будь,

Сотен истин суть! — Едва слышно произнёс Захар, медленно отступая к парку.

Огнебоже! Гой!

Стани поскорей,

Сурью чисту пей,

Сорок чаш Огней Силу заимей!

Пламя зажигалки взметнулось на целую сажень, обдавая ладонь Захара неистовым жаром. Мертвецы попятились, но чья-то невидимая воля снова погнала их вперёд.

Огнебоже! Гой!

Солнце Вышнее,

Судь надежнее!

Сквозь-через меня

Ставь стену Огня!

Огнебоже! Гой!

Последние слова заклятия Захар произнёс отчётливо и громко, видя, как пламя, нестерпимо жаркое и живое, встаёт несокрушимой стеной между людьми и скопищем мертвецов.

— Берегись! — крикнул Даниил и Захар резко обернулся.

Прямо к нему двигался давешний мертвец, встреченный в парке. Мертвец всё также держал перед собой иссохшую до черноты руку, словно тянул её для приветствия. Из пустой глазницы покойника выпорхнула большая жирная муха и уселась на его лбу.

Лишь на мгновение Захар потерял концентрацию, и стена огня, созданная его заклятием, с гулом и треском лопнула.

Остановленные пламенем мертвецы ещё быстрее двинулись на людей. Они плотной массой обступили Захара и его испуганного напарника. Отступать было некуда — за спиной сотрудников ОМБ оказалась глухая музейная стена.

— Что же теперь, дядя Захар? — упавшим голосом прошептал Даниил.

— Я свяжу их дракой, а ты тикай через парк, — бросил ему Захар, выхватывая из брючного кармана выкидной нож.

Однако, драки не получилось. Над улицей, над зданием музея, над парком вспыхнули огненные зарницы и всё вокруг озарилось нестерпимым сиянием. Захар готов был поклясться, что прямо из него, из этого самого сияния, вынырнули огромные огненные крылатые псы. Они немедленно бросились на мертвецов и в считанные секунды обратили их в пепел.

— Симураны! Это самые настоящие симураны! — воскликнул совершенно ошалевший послушник.

Огненные псы исчезли также внезапно, как и появились. Захар, ещё не веря в своё спасение, огляделся по сторонам. И парк, и улица возле музея были совершенно пустынны. Лишь лежащие повсюду кучки пепла, чадящие серым дымом, напоминали о нашествии мертвецов.

— Привет, мальчики, — раздался знакомый насмешливый голос и из-за угла музея вышла Анфиса Павловна в сопровождении нескольких вооружённых громил.

— Кажется, я успела вовремя, — обворожительно улыбнулась ведьма. — А где же мой Рябушка?

— Здесь я, — раздался голос смотрящего, а вскоре и сам он появился возле музея.

Вид Рябого был жалок. Гукав пиджака оторван, от брюк остались одни лохмотья. Сам он, хромая больше обычного, опирался на пулемёт, ставя его прикладом на мостовую.

— И на пару дней нельзя оставить тебя без присмотра, — покачала головой ведьма. — Выглядишь как босяк.

— Мертвяки подрали, — кротко улыбнулся Рябой.

— А они у тебя ничего важного не отодрали? — глумливо поинтересовался один из громил. Блатные дружно загоготали.

Анфиса Павловна подошла ближе к Захару, и он увидел усталость в её красивых глазах.

— Такое колдовство не просто даётся, — словно прочитав его мысли, сказала ведьма. — Давненько я своих собачек не беспокоила. Да, чего не сделаешь ради Рябушки.

— А вы научите меня призывать симуранов? — с восторгом глядя на ведьму, спросил Даниил.

— Лет через сто, деточка, когда в настоящую колдовскую силу войдёшь.

Анфиса Павловна потрепала Даниила по бледной щеке.

— Мертвецы приходили за Агриковым мечом, — сообщил ведьме Захар. — Их, наверняка, прислал Лют.

— Где теперь меч?

— В надёжных руках. Его забрал Вилкас, Адам Карлович, специалист из Москвы.

— Вилкас, — задумчиво повторила Анфиса Павловна. — Не тот ли Вилкас, что помог вам организовать выставку, где сгорел науз Чернобога?

Захар кивнул и в его душе возникла какая-то странная, необъяснимая тяжесть.

— Похоже, Агриков меч и в самом деле, в надёжных руках, — с усмешкой произнесла ведьма. — В руках самого Люта…

Глава 4 Лют

Отрок показа ему во алтарной стене между керемидами [камнями] скважню, в ней же мечь лежаше. Князь же Петр, видев мечь, нарицаемый Агриков, и взя его.

Повесть о Петре и Февронии

— Лют?! — хором произнесли и Даниил, и Захар. — Не может этого быть!

— Отчего же, — вскинула точёные брови Анфиса Павловна. — Ещё как может. Вспомните, мальчики, что произошло в музее, когда туда припёрся покойник.

— Его прислали уничтожить науз, — всё ещё не веря в сказанное, произнёс Захар. — Мы тогда решили, что к этому причастны вы, мадам.

— Верно, — кивнула ведьма. — На то и был расчёт Люта. Давно он на меня зуб точит. И Рябушку он подставил вам как главного подозреваемого в убийстве с той же целью — направить вас по ложному следу. А теперь, прибавьте и это, — Анфиса Павловна ткнула носком туфельки кучку пепла. — Как Лют смог воскресить мёртвых?

— Науз?! — не удержался от возгласа Даниил. — Так ведь он сгорел на моих глазах!

— На твоих глазах, деточка, сгорела копия, — горько усмехнулась Анфиса Павловна.

— Чёрт побери! — только и смог произнести Захар. Вся горечь прошлых ошибок и осознание страшного провала разом навалились на него.

— Что же теперь будет, тётя Анфиса? — спросил за всех Даниил. — Против Агрикова меча нам защищаться нечем.

— Верно, — согласилась ведьма. — Против Агрикова меча нет никакой защиты. Вот только, тот ли меч достался старине Люту?

— То есть, как это? — спросил сбитый с толку Захар. — При мне Вилкас заявил о подлинности находки.

— Археология — дело тонкое, — загадочно улыбнулась Анфиса Павловна. — Меч, безусловно, подлинный. Вот только, это не Агриков меч.

— Что?!

— Эту игрушку я приобрела у одного скряги за серьёзные бабки. Пол общака, между прочим, не пожалела. Иудея, эпоха того самого царя Ирода. Штучная вещь.

— Так это вы устроили шоу с находкой века? — изумляясь всё больше, спросил Захар.

— Воспользовалась вашим методом, — усмехнулась ведьма. — Охота на живца. Только у меня охота сложилась куда удачней.

— А если Лют заподозрит подмену? — обеспокоился Даниил.

— Не сразу, — заверила его ведьма. — Я на меч уйму магических меток нанесла. Он даже светится в темноте голубым светом.

— Ух ты! — не удержался от возгласа Даниил. — Я читал об этом сиянии. Лют на него наверняка клюнет.

Эту увлекательную во всех смыслах беседу прервал один из амбалов.

— Я дико извиняюсь, мадам, — пророкотал он, тяжело ворочая боксёрской челюстью. — Сюда, кажется, мусора едут.

В самом деле, откуда-то издали послышался вой полицейской сирены. Город начинал приходить в себя после недавнего нашествия мертвецов.

— Что ж, мальчики, будем прощаться, — вздохнула Анфиса Павловна. — С блюстителями закона мне лишний раз здороваться ни к чему.

— Что теперь с Лютом? — задал самый главный вопрос Захар. — Ведь он считает, что собрал все семь долей своего могущества.

— Вот и пусть так считает, — пожала плечами ведьма. — Очень скоро он заявит миру о своём липовом могуществе, вот тогда мы с ним и поговорим всерьёз.

Сказав это, Анфиса Павловна повернулась и, сделав знак своим громилам, направилась прочь.

— Анфиса, а как же я? — воззвал к ней Рябой, тяжело опираясь на ствол пулемёта.

— Остаёшься с ними, — бросила она на ходу. — Если кто из челяди Люта на вас хвост поднимет, вали без разбора. Нам с них за наших пацанов ещё спросить надо.

Сказав это, Анфиса Павловна исчезла за углом здания. За ней, озираясь по сторонам, поспешила и вся братва.

— Лют, — покачал головой Захар, когда возле музея не осталось никого, кроме него, послушника и Рябого. — Не могу поверить, что Вилкас — это тот самый неуловимый Лют, которого мы искали несколько лет.

— Вилкас, — повторил услышанное имя Рябой. — Вилкас по-литовски, Волк.

— Волк?!

— У меня мама из Каунаса, — пояснил свою осведомлённость Рябой.

— Господи, как просто, — пробормотал Захар. — Вот откуда этот культ волка!

Полицейская сирена завыла снова, но теперь совсем близко, в сотне метров от музейного особняка.

Рябой схватил пулемёт за дуло и метнул его за груду ящиков, сваленных возле ограды. Вовремя: с дороги раздался визг тормозов и в ту же минуту в парк, обогнув здание музея, выбежало несколько омоновцев, вооружённых дубинками и щитами. Должно быть, они прибыли разгонять восставших из небытия мертвецов.

— Лечь на землю! — крикнул в мегафон старший омоновец. — Прошу граждан соблюдать спокойствие.

— Вертухаи проклятые, — пробормотал Рябой, бухаясь брюхом на прошлогоднюю траву.

Захар и Даниил последовали его примеру. Когда омоновцы окружили поверженных наземь, Захар обратился к главному:

— Офицер, я — Захар Рюмин, мастер отдела магбезопасности. Удостоверение в нагрудном кармане.

Захара перевернули на спину и охлопали по карманам.

— В самом деле, братцы, это — колдун, ети его мать, — выругался старший омоновец и подал руку Захару.

— Не колдун, а оперативный сотрудник магбезопасности, — поправил его Захар, забирая назад служебное удостоверение.

— Ладно, опер, не кипишуй, — сказал омоновец примирительно. — Нам начальство хвоста накрутило насчёт каких-то покойников, а тут вы возле музея трётесь. Кстати, а эти двое, что за субъекты? — он ткнул дубинкой на смирно лежащих Рябого и Даниила.

— Эти со мной, — коротко пояснил Захар.

— Можно вставать, начальник? — подал голос Рябой. — Боюсь на сырой земле гениталии застудить.

Захар помог Рябому подняться. Послушник встал сам.

— Так где же покойники, товарищи маги? — обратился ко всем троим старший омоновец.

— Не было никаких покойников, — пожал плечами Захар. — Массовая галлюцинация населения. Кто-то пустил по улице психотропный газ, вот людям и померещилось.

— Померещилось, — задумчиво произнёс омоновец. — А что у гражданина с одеждой? — кивнул он на изодранные в лохмотья брюки Рябого. — Уж не мертвяков ли это работа?

— Собаки, — угрюмо сообщил тот. — Насилу отбился.

— Офицер, вместо того, чтобы допрашивать нас о несуществующих покойниках, скажите лучше, не встретился ли вам подобный субъект?

Захар подробно описал внешность Вилкаса.

— Нет, этого не встречали, — покачал головой омоновец. — А вот в паре кварталов отсюда нашли двух жмуров.

— Интеллигентные, возрастом за пятьдесят?

— Верно, — омоновец озабоченно вскинул бровь.

— Как они убиты? Задушены?

— Вроде того. У каждого на шее полоса с гематомами. Должно быть, ремешком придушили.

— Змея. — Твёрдо сказал Захар. — Это была змея.

— Змея?! Отродясь такого не слышал.

— Вот что, офицер, — не стал развивать тему удушения Захар. — Объявляйте план «Перехват». Необходимо задержать гражданина Вилкаса Адама Карловича, виновного в серии убийств и краже музейных ценностей. Крайне опасен. Обладает навыками боевой магии и при задержании может на месте положить несколько человек. Запишите его приметы.

Глава 5 Шестая радуга

Славяне в древности верили, что в ночь на Ивана Купалу природа поворачивается на осень, на смерть, и поэтому праздник этот был непростым. В народе его называли «бешеной ночью», а закончиться он должен был утоплением Ваньки — чучела, изображавшего божество Купалу. Чучело Ваньки девушки наряжали в мужскую одежду и набивали его травой, причём обязательно цепляли морковку вместо мужского достоинства.

Славянские праздники и обычаи

Чёрная радуга настигла Захара и его спутников по дороге в Москву. Огромная, затмившая собою закатное солнце, она была словно пропитана тяжёлой венозной кровью.

— Активировал меч, паскуда, — прокомментировал явление радуги Рябой.

— Поторопился, Адам Карлович, поторопился, — глядя на радугу сквозь лобовое стекло машины, проговорил Захар. — Надо было повнимательнее меч изучить.

— Некогда ему было меч изучать, — вставил свою версию Даниил. — Наверняка, этого гада омоновцы обложили, пришлось спешить.

— А как же, чёрная курица? — не отвлекаясь от дороги спросил Рябой. — Я слышал, без её крови меч не станет служить хозяину в полную силу.

— Курицу Лют мог купить в любой деревне, — ответил на его вопрос Даниил, — а мог и с собой прихватить для такого случая.

Версия Даниила о том, что Люта обложили и ему пришлось спешить с активацией артефакта, подтвердилась довольно скоро. На телефон Захара пришло сообщение от командора Владимирского предела, и Захар немедленно его прочитал:

На трассе М — 12, в шести километрах от н. п. Ворша произошла попытка задержания гр. Вилкаса витязями оперативной группы. В результате столкновения погибли двое оперативников, один ранен. Преступнику удалось уйти. Ведётся преследование.

Командор Владимирского предела Кузьма Орлик

P.S. Непосредственно перед столкновением оперативниками наблюдалось появление чёрной радуги.

— Чёрт побери! — выругался Захар. — Я ведь разослал ориентировку по всем пределам. Я ведь предупреждал, что Вилкас крайне опасен!

— Ушёл? — мрачно спросил Рябой.

— Ушёл. Убил двух оперативников и ушёл.

— В Москве этого гада взять будет трудно, — произнёс законник. — У Люта в столице всё куплено: и менты, и гаишники. Ляжет на дно и хрен мы его сыщем.

— А зачем нам его искать? — подал голос послушник. — До полного могущества Люту необходимы семь артефактов. Семь, а не шесть! Значит, рано или поздно, он сам выползет на свет божий.

— Вот только, где он выползет и успеем ли мы перехватить эту гадину? — уныло вздохнул Рябой.

— Как это где?! — удивился вопросу Даниил. — Вы разве забыли про капище Уда? Артефакт не был активирован. Эта горилла, что притащила меня на остров, не смогла принести жертву. Это и понятно — здесь нужен был сильный маг.

— А ведь и верно, — подхватил идею Захар. — Не станет Лют искать дрогой артефакт. Его амбиция потребует вернуться на озеро и довести дело до конца.

— Амбиция, — криво усмехнулся Рябой. — Потенцию ему свою нужно поправить, а не амбицию. Так что, припрётся на остров, будьте уверены. Вот только, когда?

— Ясно, когда — в ночь на Ивана Купала, — без тени сомнения произнёс Даниил.

— Ивана Купала?!

— Именно в эту ночь торжествует нечисть. Самое время устроить шабаш.

Захар согласился с доводами Даниила. Во всём году не сыщется лучшей ночи для явления тёмного могучего мага. Имея в своём распоряжении науз Чернобога, Лют мог пробудить в эту ночь силы пекельного мира и с их помощью взять власть над всем сущим.

— А когда этот ваш Иван Купала празднуется? — спросил Рябой.

— Седьмого июля, — ответил всезнающий послушник.

— Седьмого июля, — повторил Рябой. — Ещё уйма времени, чтобы поймать этого гада.

— Как бы он нас не поймал, — задумчиво произнёс Захар и в то же мгновение увидел впереди на дороге нервные вспышки синего и красного цвета.

— Мусора, — констатировал Рябой. — Наверное, тоже гоняются за нашим другом Вилкасом.

— Может быть. На всякий случай, друзья, будьте готовы к неожиданностям. — Сказал Захар, ощущая смутную нарастающую тревогу.

Вспышки приближались и уже стали видны две патрульные машины, стоящие на обочине.

— Сигналят остановиться, паскуды, — проворчал Рябой, сбрасывая скорость. — Что будем делать, начальник?

— Остановимся, — решил Захар. — Если ударим по газам, могут начать стрельбу.

— А если эти мусора купленные?

— Будем действовать по обстоятельствам.

— По обстоятельствам, — буркнул Рябой. — У меня с собой даже волыны нет. Только в гробу пара игрушек.

Он надавил на тормоз и свернул на обочину к патрульным машинам. Пока Рябой останавливал свой катафалк, пока к нему гусиной походкой подходил грузный инспектор, Захар успел прочесть обережный заговор:

— Странник Лег, Светлый мой Хранитель, данный мне Родом-Покровителем в охранение, прошу, тя усердно:

Ты меня днесь просвети и от всякого зла сохрани, ко благому деянию настави и на путь праведный направи,

да будут все деяния мои да во Славу Сварога и Рода Небеснаго.

Ныне и присно и от круга до круга! Тако бысть, тако еси, тако буди!

Как только Захар произнёс последнее слово, инспектор постучал жезлом о водительское окно. Рябой опустил стекло и протянул инспектору права и страховку.

— Лейтенант Кутько, — козырнул инспектор, принимая документы и цепким взглядом осматривая пассажиров. — Будьте любезны открыть багажник.

— Багажник?! — изобразил изумление Рябой. — У меня в багажнике гроб, лейтенант. Хотите потревожить усопшего?

— Если надо, и у покойника документы спросим, — невозмутимо произнёс инспектор и жестом подал сигнал своему напарнику. Тот снял с плеча автомат и шагнул в сторону катафалка.

— Ладно, ладно, начальник, не кипишуй, — примирительно произнёс Рябой, открывая дверцу машины.

Он вылез из авто и направился открывать багажник.

— Не нравится мне этот лейтенант, — тихо сказал Захар, обращаясь к послушнику. Глаз у него не добрый.

— Эх, сейчас бы десяток пчёл для проверки, — вздохнул Даниил.

Багажник распахнулся с унылым скрипом и снаружи послышались голоса.

— Может договоримся, начальник? — пробасил Рябой. — Негоже покойника будоражить.

— Открывай, а то я тебя самого в этот гроб засуну, — грозно рявкнул инспектор.

Послышалась короткая невнятная возня, удар и возглас инспектора:

— Это — они! Гасите их всех под ноль!

Захар бросил взгляд в сторону инспектора с автоматом. Тот вскинул своё оружие, но в этот момент раздался хлопок разрыва, за ним ещё один. Дорогу и обочину мгновенно заволокло густым белым дымом.

Из клубов дыма вынырнул Рябой и буквально рухнул на кресло водителя.

— Валим! — крикнул он и с силой захлопнул дверцу кабины.

Двигатель катафалка взревел, и машина рванулась с места. В ту же секунду автомат инспектора выдал короткую и хлёсткую очередь. Пули с визгом разнесли боковые стёкла, прошили навылет кузов.

— Ложись! — Захар сгрёб замешкавшегося послушника и опрокинул его на сиденье.

Вторая очередь прозвучала уже вдогонку и пули пришлись в багажник, где стоял гроб.

— Живы, начальник? — не оборачиваясь, окликнул Рябой.

— Пока целы, — откликнулся Захар. — Что будем делать, если они за нами рванут?

Позади раздался отчётливый вой серен и голос, усиленный мегафоном:

— Водителю чёрного «Мерседеса» немедленно остановиться! В противном случае, открываем огонь на поражение.

Рябой взглянул на зеркало заднего вида, приоткрыл дверь и бросил на дорогу округлый чёрный предмет.

«Граната!» — сразу понял Захар и прикрыл собой отчаянно рвущегося к окну Даниила.

Грохот взрыва прозвучал одновременно с отчаянным визгом тормозов. Захар оглянулся назад. Через глухую дверь багажного отделения, прострелянную в нескольких местах, ничего не было видно. Тогда он выбил локтем остатки бокового стекла и высунул голову из машины. Злой промозглый ветер ударил его наотмашь.

Одна из патрульных машин стояла поперёк дороги, а вторая тщетно пыталась её объехать. Ей мешала высокая крутая насыпь.

— Оторвались, — бросил Захару Рябой. — Теперь придётся менять колёса. На этой тачке нам до Москвы не доехать.

— Что думаешь делать? — спросил Захар, возвращаясь на место.

— В Петушках есть один барыга. Краденые тачки шаманит. У него и переобуемся.

Захар поморщился от слова «краденые», но промолчал.

— Сколько нам до Петушков? — спросил он.

— Километров тридцать, судя по навигатору. Если не напоремся на мусоров, то будем на месте за четверть часа.

Часть 6 Цветок папоротника Глава 1 Монастырская трапеза

В типе русского человека всегда сталкиваются два элемента — первобытное, природное язычество, стихийность бесконечной русской земли и православный, из Византии полученный, аскетизм, устремленность к потустороннему миру.

Бердяев Н.А., 1938

До Петушков добрались без приключений. Провинциальный город, тихий и малоэтажный, встретил путешественников без интереса. Мало ли, кого носит по Владимирскому тракту из Москвы и обратно.

Барыга, о котором поведал Рябой, держал сервис на окраине Петушков, с московской стороны городка. Сервис как сервис. Большой ангар и площадка, застеленная бетонными плитами. Рябой остановил катафалк напротив больших, крашенных охрой ворот и дал знать о своём приезде долгим гудком клаксона.

Из двери, прорезанной в воротине, высунулась патлатая рыжая шевелюра и тотчас исчезла. Через минуту из двери вышел колоритный персонаж в кожаной заклёпанной куртке на голое тело и кожаных потёртых штанах. Он белозубо улыбнулся и вынул изо рта дымящуюся боцманскую трубку.

— Здорово, Ржавый, — поприветствовал персонажа Рябой, выходя из машины.

— И тебе не хворать, кореш, — ответил на приветствие владелец трубки. — С чем пожаловал в наше убожество из столицы?

— Небольшое дорожное приключение, — жутко улыбнулся Рябой. — Надобно поменять тачку.

Ржавый вразвалочку подошёл к катафалку и присвистнул:

— Дорожное приключение калибром 5,45. Похоже на АК — 74, — констатировал он. — Должно быть, с ментами краями не разошлись?

— С гаишниками, — уточнил Рябой. — Так как насчёт натурального обмена?

— Есть у меня лайба, — взъерошил рыжую шевелюру Ржавый, — только, бартер получится для меня невыгодный. Надо бы приплатить.

Рябой снова улыбнулся и приобнял барыгу за плечи.

— Ржавый, скажу тебе как родному, — проникновенно произнёс он. — Вот эти двое, — он кивнул в сторону Захара и Даниила. — Колдуны. От них сам Лют по малинам прячется. Стоит только пальцами щёлкнуть, ты будешь до конца дней под себя ходить.

Лицо Ржавого побледнело, как полотно.

— Ладно, ладно, — пробормотал он. — Уж и поторговаться нельзя. Сейчас покажу вам тачку.

Ржавый освободился от объятий Рябого и направился в сторону ангара. Вскоре большие ворота распахнулись с протяжным скрипом и обнажили большое помещение, скупо освещённое лампой, свисающей с потолка. В пустоте ангара обнаружилась одна единственная машина — видавшая лучшие времена «буханка». Она уныло зеленела в окружении самой разнообразной рухляди: разбитых бамперов, помятых дверей и разбитых стёкол.

— И за этот рыдван ты хотел взять с нас доплату? — грозно осведомился Рябой.

— Машина — зверь! — парировал Ржавый. — Вид, конечно, не элегантный, зато движок турбированный и полный привод.

— В багажнике «мерса» лежит гроб, — проникновенно сказал Рябой, разглядывая «буханку». — Если эта колымага до Москвы не доедет, тебе, Ржавый, не придётся сильно тратиться на собственные похороны. Гони ключи и документы на тачку.

Ржавый протянул Рябому ключи от «буханки».

— Документы в бардачке, — заявил он. — Желаю удачной поездки. Кланяйтесь от меня дражайшей Анфисе Павловне.

После всех политесов Рябой забрался в кабину автомобильного раритета и включил зажигание. Барыга не обманул. Двигатель «буханки» работал ровно и мощно, что вселило в Захара некоторую уверенность в дальнейшей поездке.

С окраины Петушков Рябой погнал машину в сторону Ногинска и Старой Купавны. Однако, не успел экипаж «буханки» миновать Покров с его купеческими домиками и белой колоколенкой, на телефон Захара пришло тревожное сообщение:

Чертог Московского предела подвергся атаке. Идёт бой. Люты открыто применяют стрелковое оружие и гранатомёты, не встречая противодействия со стороны полиции. Всем витязям Подмосковной окраины, волхвам и следопытам срочно прибыть на точки сбора в связи с чрезвычайной ситуацией в регионе.

Подписи не было и это обстоятельство весьма насторожило Захара. Неужели, командор ранен или убит?! Захар перечитал сообщение вслух, чтобы сообщить товарищам о недавних событиях.

— Что же нам делать, мастер? — спросил Даниил. — В московский чертог ехать опасно. Наверняка люты обложили его со всех сторон и можно попасть в засаду.

— Мы едем на резервную точку сбора, — сказал Захар.

— А где это?

— Юг Подмосковья. Белопесоцкий монастырь.

— Монастырь?! — воскликнул Рябой. — В монастыре я ещё ни разу не прятался от легавых. Он, хотя бы, женский?

— Женский, — заверил его Захар. — посмотри, где можно свернуть в сторону Ступино.

— А чего смотреть, я и без навигатора туда путь знаю, — заметно повеселел Рябой. — У меня кореш из тех мест. Вместе на зоне чалились.

Очень скоро, возле Малой Дубны, Рябой свернул с Владимирского тракта в сторону Орехово-Зуево. Дорога здесь была заметно хуже и пришлось сбросить скорость, чтобы лавировать между многочисленными выбоинами в асфальте. Несмотря на упавший темп продвижения, Захар не мог не отметить для себя, что новый маршрут существенно безопасней. Вряд ли люди Люта станут искать беглецов на просёлочной дороге, ведущей в сторону от Москвы.

Дорога до окрестностей монастыря заняла немногим более двух часов. И всё это время на лазурном апрельском небе зловещим коромыслом чернела радуга. И лишь когда вдалеке показались монастырские кресты и маковки, радуга стала блекнуть, тускнеть, растворяться в апрельской лазури. Словно убоялась являть свою черноту в божьих угодьях.

Вблизи монастырь радовал душу белизной и мощью своих средневековых стен, весёлым розовым колером колокольни. Перед запертыми монастырскими воротами Захар увидел обширную стоянку с двумя дюжинами автомобилей. Похоже, местные сотрудники ОМБ прикатили в монастырь, как только получили приказ.

Рябой припарковал буханку, вылез из машины и истово перекрестился на колокольню.

— Мастер, — спросил Даниил, с интересом разглядывая монастырские стены и маковки куполов. — А почему нас принимают в православной обители? Мы ведь для них колдуны и язычники?

— Верно, колдуны и язычники, — подтвердил Захар. — В иное время они бы нас и на порог не пустили. А теперь, мы — союзники. Один у нас общий враг — Лют и его приспешники.

В монастырских воротах отворилась дверца и из неё показалась дородная монахиня в чёрной ризе и с посохом. Она жестом позвала к себе вновь прибывших и терпеливо ждала, пока все трое приближались к ней по мощёной дорожке.

— Светлого дня, матушка, — поклонился Захар, останавливаясь в пяти шагах от монахини.

Она едва заметно кивнула и отступила в сторону, давая возможность незваным гостям пройти в дверцу.

— Ваши в трапезной собрались, — уже в спину сообщила монахиня, обнаруживая явное неудовольствие вторжением мужских особей в пределы женской обители.

Захар отметил для себя строгую ухоженность дорожек, ведущих к каменным добротным строениям. Ни одного прошлогоднего листа, ни одной жухлой травинки не приметил он, пока они продвигались вглубь территории.

— Матушка Агния велела разместить всех ваших в сестринском корпусе, — подала голос монахиня. — После трапезы вас отведут в келью.

— Спасибо, — поблагодарил Захар, — а где ваша трапезная?

— Да вот же она, перед вами, — монашка ткнула посохом в белокаменный дом с крытым крылечком.

Ещё раз поблагодарив монахиню, Захар сделал знак своим товарищам и первым поднялся по тёсанным гранитным ступеням к дверям трапезной.

Внутри помещения царил сумрак, разбавленный светом из маленьких окон, похожих на амбразуры. Посредине обширной залы имел место длинный массивный стол, вокруг которого на простых деревянных лавках сидело полтора десятка мужчин. Кто-то ел из глубоких глиняных мисок, кто-то тихо разговаривал со своим соседом.

При появлении Захара и его спутников, все сидящие за столом повернули к ним головы.

— Захар! Рюмин! — воскликнул один из трапезников. — Вот так встреча! Каким ветром занесло сюда мастера из самой столицы?

— Светлого дня, братья! — поприветствовал сидящих Захар. — Принесло меня тем же ветром, что и всех вас.

Захар узнал трапезника, окликнувшего его. Это был Еремей Окунь, мастер южного предела Московской окраины. Был он бородат, скуласт и походил своей статью на лубочного былинного богатыря.

— Слышал, упустили вы самого Люта в Муроме, — отодвигаясь на скамье и давая место вновь прибывшим, произнёс Окунь.

— Упустили, — присаживаясь к столу, признался Захар. — Зато теперь знаем, что это за птица.

Возле стола, бесшумно как летучие мыши, появились две монахини в чёрном облачении и поставили перед Захаром и его спутниками глиняные тарелки с горячим. Отдельно был подан хлеб.

Рябой повёл носом над своею похлёбкой и, не скрывая разочарования, спросил у ближней к нему монахини:

— Барышня, а нет ли чего-нибудь мясного? Жаркого или котлет?

— Мясного не снедаем, батюшка, — тонким девическим голоском ответствовала монахиня. — Грех это!

Рябой уныло поболтал деревянной ложкой густой суп и, разочарованный угощением, надломил хлеб. Даниил между тем стремительно опустошил свою тарелку и ему немедленно плеснули добавку.

Захару монастырская похлёбка понравилась. Простая и незатейливая, она была сытна, вкусна и навариста.

— Что будем делать, мастер Захар? — спросил Окунь. — Из столицы никаких вестей кроме сигнала общего сбора не было.

— Ждать, — ответил Захар, подбирая хлебным мякишем гущу со дна тарелки. — Каждую минуту могут произойти события. Лют считает, что у него теперь козырный туз в рукаве и он постарается пустить его в дело.

— Уж не про Агриков меч ты толкуешь, мастер?

— Он самый.

Захар не успел поведать Окуню об ошибке Люта. Где-то снаружи послышались крики и треск автоматной очереди.

Глава 2 Малиновый звон

Первый удар колокола приводит бесов в оцепенение, при втором ударе они в смятении бросаются во все стороны, а при третьем — исчезают

Народное поверье

Снаружи снова раздался треск автоматной очереди.

— Люты! — воскликнул Окунь и вскочил, опрокидывая тяжёлую скамью.

Вся трапезная тотчас пришла в движение. Молодые крепкие витязи выхватили припрятанные под одеждой дубинки и тяжёлые шары на длинных верёвках. Волхвы, которых за столом оказалось пятеро, схватились за свои посохи.

— И этим вы хотите отбиться от автоматов? — скептически усмехнулся Рябой.

— Ты же знаешь, что нам, сотрудникам ОМБ, запрещено применять летальные средства, — напомнил ему Захар, поднимаясь из-за стола.

Дверь в трапезную распахнулась и в неё буквально ввалился перепачканный кровью витязь.

— Люты, — коротко сообщил он. — Человек тридцать с автоматами. У нас двое раненых из дозора.

— Витязям занять периметр на стенах, — скомандовал Окунь. — Волхвам и следопытам рассредоточиться по башням.

— Что делать нам, Еремей? — спросил его Захар, когда трапезная опустела.

— При малейшей возможности пробирайтесь в Москву, — твёрдо ответил Окунь. — Сдаётся мне, что весь этот переполох из-за вас троих. Стало быть, вы не должны попасть в руки Люта.

Ни сказав больше ни слова, Окунь бросился догонять витязей, успевших покинуть трапезную. Где-то совсем рядом раскатисто ухнуло.

— Из подствольника лупят, — определил Рябой. — Что будем делать, начальник? Долго нам здесь не продержаться.

— Айда на колокольню, — отозвался Захар. — Надо бы осмотреться. Тогда и решим, что делать.

Втроём они выбежали из опустевшего помещения и замешкались, ища взглядами колокольню.

— Ложись! — крикнул им подбежавший витязь и буквально свалил Захара и его спутников на каменную мостовую.

В то же мгновение взрыв с сухим треском бахнул где-то поблизости.

— Все целы? — спросил витязь, отряхиваясь от пыли и каменной крошки. — Тогда бегите отсюда в храм или к башне. На открытом пространстве вас осколками посечёт.

Но, взрывов больше не было. Разом смолкли и автоматные очереди. Воспользовавшись этой неожиданной паузой, Захар и его друзья бросились к белокаменной колокольне, возвышавшейся над всеми строениями. Через минуту, поднявшись по крутой узкой лестнице, все трое оказались на колокольной площадке.

Здесь, на свежем весеннем ветру грузно покачивались три разновеликих колокола. С их бронзовых, начищенных до блеска языков, свисали толстые плетёные рынды. Из-за самого большого колокола вынырнула удивлённая курносая физиономия.

— А вам тут чего надобно, люди добрые? — осведомилась она.

— Что люты? — вместо ответа спросил Захар. — Много их возле монастыря?

— Много. И намеренья их темны.

Из-за колокола вышел мужчина в джинсовой куртке. Молодой, вихрастый, улыбчивый. В руке он сжимал волховской посох.

— Ух ты! — воскликнул Даниил. — Вы в самом деле, волхв?

— В самом деле, — усмехнулся мужчина.

Откуда-то снизу раздался голос, усиленный мегафоном:

— Эй вы там, в монастыре! С вами говорит майор Агафонов. У меня ордер на арест гражданина Рюмина и двух его соучастников. Отдадите их по-хорошему, никого не тронем.

— А если, нет? — раздался в ответ голос Окуня. — Неужели, на штурм святого места пойдёшь, майор?

— Даже не сомневайся. Щадить никого не будем.

Захар глянул вниз через узкое арочное оконце. Монастырь был плотно окружён омоном и людьми в чёрной одежде. Чёрные, наверняка, были челядью Люта.

Что-то взвизгнуло возле самого уха Захара и большой колокол загудел грозным и густым басом.

— Снайпер! — крикнул Рябой, и Захар немедленно спрятался за каменную твердь колокольни.

— Дурная примета — колокол побеспокоить, — с чувством произнёс волхв. — Не будет удачи этим собакам — лютам.

С каменной лестницы послышались шаркающие шаги и сопение. Наконец, на колокольную площадку выбралась уже знакомая монахиня.

— Вот вы где, — едва переведя дух, проворчала она. — Ишь, куда забрались, безбожники!

— Вы нас искали? — спросил её Захар, отстраняя монахиню от оконца.

— Искала, — недобро сверкнув очами, сообщила монахиня. — Матушка Агния к себе вас кличет. Поторопитесь.

Не дождавшись ответа, монахиня направилась в обратный путь по ступеням. Захар переглянулся с товарищами и пожал плечами. Делать было нечего — придётся идти к хозяйке монастыря.

— Идите, идите, — подбодрил их молодой волхв. — Матушка Агния — тётка умная. Может быть, придумала как вам ареста избежать. А мы уж лютов здесь попридержим, будьте уверены.

Распрощавшись с волхвом, Захар и его спутники поспешили вдогонку за топающей по ступеням монахиней.

Настоятельница Агния ждала назначенных к аресту друзей на белокаменном крыльце главного храма. Это была молодая женщина с приветливым открытым лицом. Чёрная монашеская ряса и высокий чёрный клобук на голове вовсе её не старили.

— Вот, матушка, привела, как вы велели, — произнесла монахиня и шагнула в сторону.

— Светлого дня, ваше благочиние, — поклонился ей Захар, а Рябой истово перекрестился.

— Интересно, что вы такого натворили, что за вами Лют целое войско выслал? — с грустной улыбкой осведомилась Агния. — Впрочем, Бог вам судья. Я вас вот зачем позвала, господа. В былые времена монастырь наш не раз вставал на пути ворога. И татарам давал острастку и к нашествию немцев его готовили.

Захар терпеливо кивнул, всё ещё не понимая, к чему клонит матушка Агния.

— Так вот, — продолжила настоятельница. — Возле монастыря по сей день стоят бетонные доты. Ходы меж ними обветшали от времени, но наши послушницы их с божьей помощью восстановили. Выходит, не зря потрудились.

— Вы, матушка, предлагаете воспользоваться нам подземным ходом?! — понял наконец Захар.

— Именно, — кивнула настоятельница. — Сестра Евлампия проведёт вас.

Агния обернулась и поманила рукой стоящую за её спиной монахиню. Та покорно приблизилась. К своему удивлению Захар увидел совсем юную, стройную как тростинка, девушку, облачённую во всё чёрное.

В этот момент где-то неподалёку с хлопушечным треском раздался взрыв и по каменным стенам храма хлестнуло осколками. С хрустальным стоном осыпалось выбитое взрывом стекло.

— Вам пора, — настоятельница твёрдой рукой перекрестила Захара и его товарищей.

Захар низко поклонился настоятельнице, а когда поднял голову, той уже не было на крыльце.

— Бегите за мной, — взмахнула рукой Евлампия и, подхватив полы своей монашеской рясы, припустила к угловой крепостной башне.

Захар и его товарищи метнулись за ней.

В глубине башни, прямо посредине каменного пола, зиял внушительного размера проём.

— Сюда, — поманила своих подопечных Евлампия и стала спускаться в подземелье.

Захар последовал за ней и сразу же очутился внутри мрачного бетонного пространства, скупо освещённого снаружи сквозь узкие проёмы в стене.

— Мы внутри дота, — пояснила Евлампия. — Ещё один находится прямо в поле. Туда я вас и отведу через проход. Только, будьте осторожны — потолок там низкий и можно удариться головой.

Захар глянул сквозь амбразуру дота и увидел блеснувшую серебром водную гладь и купола храмов на той стороне реки. Представив себя на секунду бойцом, припавшим к прикладу пулемёта в этом сыром, промозглом бетонном склепе, он содрогнулся. Почему-то именно образ этого бойца придал Захару решительности. Он шагнул вслед за монашкой, исчезнувшей в тёмной щели прохода и едва не вскрикнул, ударившись лбом о шершавый стальной каркас. Пришлось и в самом деле низко наклонить голову.

В проходе было темно, сыро и затхло. Путь освещал узкий пучок света от фонарика в руках юной Евлампии. Луч прорезал плотную и липкую темень, выхватывая из сумрака осклизлые бетонные стены. Позади Захара то и дело чертыхался Рябой, ударяясь затылком о бетонные выступы.

Наконец, в дальнем конце прохода забрезжил мутный неясный свет. Вскоре Евлампия выключила фонарик и вывела своих провожатых в точно такой же дот с узкими амбразурами.

— До леса здесь совсем близко, — сообщила монахиня. — С божьей помощью доберётесь до него, а там рядом и трасса на Москву.

— Спасибо тебе, красавица, — пробасил Рябой и протянул руки, чтобы привлечь к себе монахиню, но та проворно шмыгнула в тёмный проход и уже издали крикнула тонким девичьим голоском:

— Прощайте, я за вас помолюсь.

— Жалко девку, — сокрушённо вздохнул Рябой. — Как её угораздило в монастырь то податься? Не пожила ведь ещё на воле то.

Захар не стал вступать в полемику со смотрящим. Он подошёл к выходу, закрытому грубым деревянным щитом и, отодвинув его, осторожно выглянул наружу.

— Чёрт! — тихо воскликнул он, немедленно ретируясь. — В пятидесяти метрах джип и в нём двое в чёрном, — сообщил он.

— Обложили как фраеров, — зло сплюнул Рябой.

— Может, туман напустить? — неуверенно предложил Даниил. — В тумане в лес и проскочим.

— Туман увидят те, кто у монастыря, — покачал головой Захар. — Надо бы придумать что-то другое.

Но, придумывать ничего не пришлось. Со стороны монастыря раздался могучий раскат колокольного звона. Он пронёсся над речной поймой, над полями, над лесом. Низкому басу главного колокола вторили высоко и торжественно его младшие братья. Звон становился всё громче, всё напористее, заполняя собой окружающее пространство.

— Это громовое заклятие! — воскликнул Даниил. — Это тот волхв на колокольне! Его заклятие усиливает звон колоколов и теперь все, над кем властны тёмные силы, будет обречён на страдание!

Рябой нервно усмехнулся, услышав про неминуемые страдания. Однако, тёмного в его душе оказалось не слишком много, и он лишь поморщился от нарастающего колокольного гула.

Захар ещё раз выглянул из дота и увидел, как оба пассажира джипа выскочили из машины и с дикими воплями бросились прочь от колокольного звона, закрыв уши ладонями.

— Вперёд! — скомандовал Захар, выскакивая наружу.

За ним следом бросились Рябой и Даниил. Дав возможность смотрящему сесть за руль, Захар занял место рядом с водителем. Даниил плюхнулся на заднее сидение джипа.

— Ключи на месте, — радостно сообщил Рябой. — Видеть, этим гоблинам здорово по башке треснуло.

— Гони к трассе, — бросил ему Захар и в тот же миг джип, сделав крутой разворот, понёсся вдоль темнеющего невдалеке леса в сторону автострады.

Сквозь неумолкающий колокольный звон со стороны монастыря послышались хлопки разрывов и автоматные очереди.

Глава 3 Волчьи дни

Женщин лёгкого поведения в древности называли блудницами или прелюбодеицами. Кроме того, было ещё ругательное ныне матерное слово «б…». Матерным оно ранее не являлось и означало — «обман», «вздор, пустяки», «обманщик», «безумный» и потому могло использоваться даже в Церковном уставе Ярослава Мудрого:

«А ще кто зовёт чужую жену б… за срам еи 5 гривенъ золота»

И. И. Срезневский «Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам».

После побега из монастыря прошло больше двух месяцев. Грозное это было время, огневое. Люты вовсю хозяйничали в Москве, Питере и в самых крупных городах великой страны. Долгие годы они точили как ржа самые устои государственности коррупцией и криминалом. Теперь настало их время и люты обрушили ветхое здание власти. Впрочем, внешне мало что изменилось. Всё также заседала толстозадая дума, всё также реяли орлы над кремлёвскими башнями. Только теперь законы принимались под личным неусыпным контролем Люта. Несогласных с его политикой либо увольняли, либо устраняли руками челяди. По притихшим улицам городов зашагали отряды молодчиков в чёрном. Повсюду: на стенах домов, на рекламных баннерах, на стёклах машин появились оскаленные волчьи морды.

Чертог московского крыла ОМБ трижды менял своё тайное место пребывания, но люты всякий раз находили его и пытались взять штурмом. Погибли десятки витязей, многие были ранены. Скончался от ран старейший маг Велисарий, переживший смуту, нашествие Наполеона и революцию.

Но, всё это время судьба берегла Захара и его юного соратника Даниила. Излечился от недавней раны Иона и теперь маленький отряд снова был вместе. Не хватало только Рябого. Его вызвонила ведьма Анфиса Павловна и велела вернуться в бильярдную. Дела у чертановских бандитов шли в последние недели не гладко. Люты, почувствовавшие силу и власть, отжимали у блатных один бизнес за другим. Сгущались тучи и над основным детищем Рябого — похоронным агентством. Назревала большая драка.

— Жаль, что с нами дяди Рябого не будет, — в который раз посетовал Даниил, разглядывая стаю лебедей, проплывающих по глади Пресненского пруда. — Он хоть и бандит, но всё же, хороший и добрый человек.

Захар не ответил. Он загрузил последний брикет прессованного сена в электрокар и сделал знак послушнику лезть в кабину. Когда электрокар весело покатил к вольеру с жирафами, Захар задумчиво произнёс:

— Два месяца мы ждём седьмую радугу. Два месяца ничего не происходит, если не считать, бесконечные стычки с лютами. Неужели, и в самом деле, Лют оставил последнюю радугу на тот самый день?! На день Ивана Купалы?!

— Скорее уж, на ночь, — поправил Захара Даниил. — Активировать артефакт лучше ночью, когда силы тьмы торжествуют.

— Верно, — согласился Захар. — Вот только, не опоздать бы. До Ивана Купалы осталось меньше недели.

Электрокар остановился возле высокого заборчика, над которым покачивались три пятнистые шеи. Почуяв свежее сено, жирафы опустили свои любопытные мордочки, пытаясь дотянуться до электрокара.

— А ну, не балуй, — строго прикрикнул на них Даниил и, отворив решётчатую дверцу, метнул в неё одну за другой несколько брикетов плотного пахучего корма.

Захар увидел, как по асфальтовой дорожке торопится к вольеру Иона. Как и все сотрудники ОМБ, находящиеся под прикрытием, Иона был одет в синюю рабочую спецовку работников зоопарка.

— Светлого дня, мастер! — приветствовал Захара старший витязь, когда подошёл совсем близко. — Нас троих хочет видеть командор. Похоже, общий знакомый из музея снова напомнил о себе.

От Захара не укрылась бледность на лице воина.

— Как плечо? — спросил Захар.

— Сносно, — поморщился Иона. — По ночам только ноет.

Оставив электрокар возле вольера, все трое отправились к чертогу командора пешком. День был погожий, солнечный и совершенно не верилось, что над златоглавой столицей нависла тень страшной угрозы.

Чертог командора расположился в оранжерее, большом остеклённом здании, в центре которого возвышалась круглая стеклянная башня. В ярком полуденном солнце башня сияла как драгоценная хрустальная ваза. Возле входа Захар увидел двух крепких воинов в синих рабочих куртках. Они вяло и редко взмахивали мётлами, играя роли уборщиков.

— Светлого дня, ребята, — тихо, чтобы не услышали посторонние, поприветствовал витязей Захар.

В ответ ему едва заметно кивнули.

Двери оранжереи бесшумно распахнулись, и Захар с товарищами оказались в большом ярко освещённом пространстве. Здесь было влажно и остро пахло чем-то тропическим. Повсюду тесными рядами располагались экзотические растения. Сквозь них проглядывали клетки и аквариумы с редкими амфибиями и насекомыми. Под прозрачной стеклянной крышей щебетали разноцветные попугайчики и райские птицы.

— Глядите, мастер, это же, арасари! Курчавый арасари! Вот это да! — воскликнул Даниил, тыча пальцем в сторону пёстрой птички с огромным клювом, меланхолично дремлющей на ветке лимонника.

Из-за ствола шоколадного дерева, увитого шершавыми серыми лианами, вышел высокий статный старик в кожаном фартуке. В руках он держал садовые ножницы.

— Светлого дня, командор! — поприветствовал старика Захар.

— День сегодня и вправду светел, — ответствовал командор.

Он положил на клумбу садовые ножницы и смахнул ладонью пот с морщинистого высокого лба.

— Никак не могу привыкнуть к высокой влажности, — посетовал командор и тотчас перешёл к важному. — Разведчики сообщают об активности лютов в Смоленском пределе. Похоже, готовятся к встрече с тёмным магистром.

— Озеро? Снова, капище Уда? — азартно переспросил Захар.

— Похоже на то, — кивнул командор. — Челядь скупила все номера в местных отелях, оккупировала пансионаты. Готовится большой шабаш.

— Нужно срочно ехать в Смоленск, экселенс, — с готовностью произнёс Захар.

Командор снова кивнул.

— Верно, ехать нужно срочно, но пробраться в Смоленский предел сейчас будет непросто. Люты контролируют все дороги. Полиция на их стороне.

— Может, прорваться с боем? — предложил Иона. — Я смогу собрать пару десятков витязей.

— Нет, — покачал головой командор. — Мы и так понесли большие потери. К тому же, прорыв раскроет Люту все наши планы. Удар нужно нанести неожиданно, в самый неподходящий для магистра момент.

— Как же быть, — не удержался от возгласа Даниил. — Нельзя допустить инициации капища! Лют станет ещё сильнее!

— Есть у меня идея, — прищурил глаз командор и испытующе посмотрел на притихшую троицу. — Только, боюсь, она не придётся вам по душе.

Захар, Иона и Даниил переглянулись.

— Вы и в самом деле поедете к озеру Дго, — выдержав театральную паузу, сообщил командор. — Но, поедете под чужою личиной. На время вы сами станете лютами. Примете облик лютов, овладеете их привычками, лексикой.

Захар лишь застонал, представив себе перспективу стать, пусть и на время, прихвостнем своего врага, стать злым, распутным и алчным, стать изгоем для простых, нормальных людей.

— А мне идея нравится, — неожиданно произнёс Даниил. — Я стану волчонком. Жестоким, мерзким и хамоватым. Только, я совсем не умею материться.

— Научим, — заверил его Иона. — Хотя, наука эта не из самых простых.

— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул командор. — Только, поедете вы к озеру не одни. С вами будут две дамы.

— Дамы?!

— Две наших сотрудницы. Они сыграют роль проституток.

— А я, стало быть, буду их сутенёром, — обречённо вдохнул Захар.

— Именно, — подтвердил командор. — Иона сыграет роль телохранителя, а ваш юный помощник своё амплуа уже определил сам. Техотдел снабдит вас троих одеждой и всеми аксессуарами. Над внешностью тоже придётся поработать. Слишком хорошо господин Вилкас знает вас всех в лицо.

— И кто же будет сопровождать нас в качестве гейш? — спросил Захар.

— С барышнями я познакомлю вас прямо сейчас. Рада, Любава, — крикнул он громко, вспугнув стайку любопытствующих попугаев.

Спустя пару секунд перед Захаром и его товарищами возникли два юных существа. Блондинка с задорно вздёрнутым носиком и шатенка с насмешливым взглядом. Обе были одеты в синие перепачканные землёй спецовки и походили скорей на школьниц, чем на жриц продажной любви.

Захар в недоумении посмотрел на командора.

— Рада и Любава — наши лучшие ведьмы, — поспешил заверить командор. — И приворотное зелье варить умеют и магии обольщения обучены.

— Неужели? — усмехнулся Захар.

— Рада, девочка моя, покажи мастеру Захару всё, чему тебя обучили.

Рада, та, что была шатенкой, мягко, по-кошачьи, шагнула к Захару и, слегка наклонив голову, посмотрела в его глаза. Пальцы девушки скользнули по щеке мастера. Захар вздрогнул, ощущая непреодолимое, жгучее желание. Он не в силах был оторвать взгляда от лица девушки, от её губ, от локона её чудесных волос. Всё естество Захара, каждая его клеточка были охвачены огнём нахлынувшей страсти…

— Достаточно, — прозвучал откуда-то издалека насмешливый голос командора.

Захар ощутил себя стоящим на коленях перед смущённой Радой. Его комбинезон был расстёгнут.

— Извините, мастер, но я должна была выполнить приказ, — произнесла девушка и помогла Захару подняться с колен. Захар оглянулся и увидел ухмыляющегося Иону и Даниила с удивлённо раскрытым ртом.

— Думаю, дальнейшие демонстрации излишни, — произнёс командор.

— Пожалуй, — кивнул Захар, торопливо застёгивая комбинезон.

Предстоящая поездка к озеру теперь не казалась ему столь безнадёжной, как пару минут назад.

Глава 4 Пожарище

У славян убийство пчелы — большой грех, а воровство пчелиной колоды считается преступлением. Преступнику могли вспороть живот или заставить бегать вокруг позорного столба до изнеможения и смерти.

Верования и обычаи древних славян

В Смоленский предел удалось выехать лишь через сутки. Много времени ушло на подбор одежды, статусных аксессуаров и автомобиля. Пришлось повозится и с внешним видом: причёски, наколки, грим. Наконец, когда всё было готово, отряд погрузился в просторный, реквизированный на время операции, минивэн и покатил от зоопарка в сторону Минского шоссе.

За рулём роскошной машины грозно восседал Иона, преображённый до неузнаваемости. Коротко стриженный, одетый во всё чёрное, он был самим воплощением люта-боевика, безжалостного, хладнокровного убийцы. Для убедительности на щёку Ионы наклеили фальшивый ножевой шрам.

Захару, принявшему на себя роль успешного сутенёра, пришлось стать обладателем пижонского фиолетового костюма и кричащего разноцветного галстука. Волосы мастера постригли по последней моде, отмелировали и создали идеальный пробор. Последним штрихом к изменившемуся образу стали тонкие, закрученные на концах усики.

Захар сидел на пассажирском месте возле Ионы и нервно перекатывал губами тонкую коричневую сигарку. До выезда на Минское шоссе трижды встретились дорожные патрули, усиленные одетыми во всё чёрное лютами. И ни разу машину, где на лобовое стекло была наклеена волчья морда, не остановили. Однажды пожилой грузный гаишник даже взял под козырёк, завидев авто новых хозяев города.

— А мне нравится быть лютом, — заявил Даниил, когда машина миновала очередной пост. — Делай, что хочешь, бери, что хочешь. Учиться не надо, работать не надо. Красота!

Эту тираду он сопроводил отборным, забористым матом, которому его обучил Иона. Сидевшие рядом с послушником Рада и Любава, изображавшие проституток, густо покраснели.

— А вот это, никуда не годится, — пожурил их Захар, увидевший реакцию девушек в зеркало. — Вы должны засмеяться, а ещё лучше, ответить волчонку матом.

— Мы постараемся, мастер, — заверила Рада. — Пока ещё не привыкли.

Она произнесла матерное похабное слово, но так пресно, так неубедительно, что Захар только вздохнул.

Настоящая проверка произошла перед самым Смоленском. Трассу перед поворотом в старинный город перекрыли самым настоящим шлагбаумом. Останавливали и досматривали каждую машину, что создало изрядную пробку в добрую сотню метров.

Понимая свою новую роль, Захар вальяжно выбрался из авто и взмахом руки велел приблизиться одного из офицеров полиции. Тот безошибочно определил в одетом с иголочки пижоне нового хозяина жизни и, стараясь сохранить хотя бы видимое достоинство, не спеша приблизился к минивэну.

— Старший лейтенант Емелин, — представился он, небрежно козырнув.

— Слышь, старшой, — не вынимая сигары изо рта, произнёс Захар. — Я везу двух тёлочек для самого Люта. Если задержусь, то трахать будут уже тебя. Усёк?

— Как ты с офицером разговариваешь, мурло? — побагровел блюститель закона и схватился за кобуру.

— Замри! — велел ему голос Ионы.

Захар обернулся и увидел стоящего рядом витязя с чёрным пистолетом в руке. Ствол пистолета был направлен прямо в лицо старшего лейтенанта.

— Убери клешню с кобуры, — приказал Иона. — Вот так, молодец. А теперь прикажи своим псам пропустить нас вне очереди.

Полицейский бросил злобный, ненавидящий взгляд на Захара и его телохранителя, но подчинился и направился в сторону шлагбаума.

— Убедительно, — похвалил Иону Захар.

— Убедительно, — усмехнулся витязь. — Вот только, патроны у меня холостые.

— Ничего, для острастки пойдут и холостые.

От затора, петляя между машинами, приблизились две чёрных фигуры. Во всём их облике, в хищных стремительных движениях читалась опасность.

— Кто такие? — рявкнул один из них, поигрывая короткой жуткого вида дубинкой.

Его приятель сорвал с плеча автомат и щёлкнул предохранителем.

Захар хотел было ответить что-то надменное, но Иона опередил его.

— Хорошей охоты, братья! — поприветствовал он людей в чёрном, пряча пистолет в наплечную кобуру.

— Ты из чьей стаи, брат? — опуская дубинку, спросил лют.

— Из стаи Клыка.

— Клыка?! Того самого, что на прошлой неделе кончился?

— Того самого. На него колдуны ледяной туман напустили. От холода околел.

Оба люта разразились проклятиями и убрали своё оружие.

— Говорят, вы тёлок везёте Люту? — спросил один из побратимов куда более дружелюбно.

— Двух шалав малолетних, — вступил в разговор Захар. — Лют только таких и пользует.

— А ну, покажь, — хором потребовали люты.

— Только слюною не изойдите, братья, — усмехнулся Иона. — Девочки — первый сорт!

Оба люта устремились к машине, алчно вглядываясь в пассажирок на заднем сиденье. Тонированное стекло опустилось и из авто вынырнула голова Рады. Девушка надула большой белый пузырь из жвачки и тот оглушительно лопнул.

— Чего вылупились, педики? — спросила Рада и сдобрила свой вопрос отборнейшим матом.

— Ты на кого хвост поднимаешь, сучка? — взъярился один из лютов. — Да мы тебя и твою подругу прямо здесь в два смычка уделаем.

Дверь машины резко распахнулась и оттуда выскочил Даниил. В его руке мелькнул выкидной нож.

— А ну, стоять, сучьи дети! — Завопил он и щёлкнул лезвием возле самого горла возмущённого люта. — Хочешь посмотреть на собственный ливер, псина?

Оба люта попятились. Захар и прежде знал, что люты побаиваются совершенно безбашенных волчат, но убедился в этом впервые.

— Эй, малый, убери нож, — отступая, пробормотал лют, у которого с пореза на шее сочила кровь.

— Братья, пропустите нас от греха, — бросил оторопевшим лютам Иона. — У Дэна от вида крови башню сносит. Пока не завалит кого-нибудь, не успокоится.

Бормоча невнятные ругательства, люты отошли подальше от отчаянного волчонка и дали кому-то знак пропустить сутенёра и его спутников.

— Валим, пока не передумали, — шепнул Захару Иона.

Все немедленно вернулись в машину и Иона сразу же дал по газам. Водители, стоящих в очереди авто, с ненавистью провожали взглядами несущийся мимо них минивэн. Захар чувствовал целую бурю эмоций, брошенных им вслед: страх, угрозу и зависть.

Не снижая скорости, машина промчалась мимо поднятого шлагбаума и угрюмых блюстителей порядка, перешедших на сторону Люта и его челяди. Не сворачивая к Смоленску, Иона повернул вправо, на Демидов и Велиж.

Эту дорогу Захар хорошо помнил по первой поездке к озеру Дго и приготовился стоически воспринять неудобство просёлочных реалий. Однако, он был приятно удивлён переменами: ямы и колдобины исчезли, на видавшем виды асфальте зияли чёрные, блестящие на солнце, заплаты. Пару раз попались растянутые над дорогой баннеры с оскаленной волчьей мордой и надписью: «Волк победит медведя». Похоже, Лют в серьёз готовился к выборам в президенты и хотел окончательно выйти из тени.

По приличной дороге буквально за час добрались до Пржевальского и свернули на Переселье. Когда крохотный посёлок показался на горизонте, Захар увидел отчётливую чёрную кляксу на голубом небесном холсте.

— Дым! — воскликнул он. — Смотрите, дым!

Иона прибавил скорости и через минуту стали различимы крохотные домики, стоящие в ряд. Дым вылил с дальней окраины посёлка и у Захара сжалось сердце от отчётливого недоброго предчувствия.

Посредине посёлка пришлось остановиться и выйти из машины. Дорогу перекрыл пожарный расчёт. Рядом с пожарным вездеходом маячили несколько чёрных фигурок. Люты!

Захар подошёл к одному из боевиков и окликнул его:

— Удачной охоты, брат! Из-за чего переполох? Решили кому-то петуха запустить?

— Дом колдуна пожгли, — с мрачной усмешкой отозвался лют.

— Дом?! А самого колдуна?

— Утёк, зараза. Да ещё пчёл на нас напустил.

Лют зло сплюнул, и Захар только сейчас заметил багровый отёк под глазом боевика.

— А скажи, брат, как нам проехать к озеру? — спросил Захар, делая вид, что впервые очутился в здешних местах.

— К озеру? — Лют подозрительно посмотрел на Захара. — А зачем вам к озеру?

— Сам Лют приказал двух сучек подогнать к седьмому числу. Похоже, большой блудняк намечается.

— Не то слово, — усмехнулся лют. — Отовсюду шалав сгоняют. Все пансионаты под завязку забили.

Подозрительности в его взгляде заметно убавилось.

— Вот как, — озабоченно покачал головой Захар. — Надо нам поспешить, а то, придётся на улице куковать.

С этими словами он покинул собеседника и вернулся в машину.

— Вперёд, — скомандовал он и Иона направил авто в сторону в объезд стоящей посреди дороги пожарной машины.

— Мастер, а как же, дядя Ефим и его жена? — спросил Даниил, когда минивэн поравнялся с пожарищем.

— Живы, — коротко ответил Захар. — Думаю, прячутся в лесу.

Он бросил взгляд на объятый дымом остов жилища пасечника и за его чёрной руиной разглядел опрокинутые, покрытые копотью ульи. Похоже, упустив хозяина, люты разорили и сожгли его пасеку.

Глава 5 Гостеприимный дом

«Не красна изба углами, а красна пирогами»

Русская пословица

Чтобы осмотреться и подготовиться к самой важной ночи — ночи на Ивана Купала, маленькому отряду требовались легальность и место для постоя. На южном берегу озера, если верить навигатору, имелось пять оборудованных стоянок. Все они располагались на берегу озера и представляли собой естественные поляны, застроенные летними домиками для туристов. Там же можно было взять в аренду палатку и отдыхать у озера дикарём.

Однако, отыскать место для постоя оказалось не так-то просто. Ещё издали, когда стал виден поросший лесом край озера, Захар разглядел плотную разноцветную массу палаток, занявших каждый свободный дюйм побережья.

Иона присвистнул и остановил машину.

— Что будем делать, мастер? — спросил он. — От этого муравейника надо бы держаться подальше.

Захар вздохнул, запоздало сожалея, что в суматохе сборов никто не догадался взять с собою спальные мешки и пару палаток. Все понадеялись на пасечника и его радушный приём.

Размышления мастера прервал деликатный стук. Захар обернулся и увидел мужичка, стоящего возле машины. Мужичок сорвал с головы мятую, видавшую виды кепку и поклонился, едва не стукнувшись лбом о боковое стекло.

Приняв надменное выражение лица, Захар распахнул дверцу машины.

— Тебе чего надо, лапоть? — спросил он, смерив мужичка презрительным взглядом.

— Извиняюсь за беспокойство, господа-товарищи, — прошамкал тот. — Не на озеро изволите ехать?

— Ну?

— Так нету там мест. За каждую палатку чуть не на кулаках бьются. А я бы вам домик сдал. По красненькой с человечка. Ей-ей, не дорого.

Говорил мужичок округло, гладко, по-волжски окая и качая давно не стриженой головой как китайский болванчик.

— По красненькой, говоришь? — Захар небрежно сплюнул под ноги мужичку. — А как насчёт хавчика?

— Как-как, господин-товарищ? — переспросил мужичок, комкая в руках кепку.

— Как тут у вас в смысле пожрать?

— Яишенка на сале, сырок домашний, блиночки.

— Ладно, веди, Сусанин, — Захар вальяжно похлопал аборигена по пыльной спине. — Как зовут то тебя, убогий?

— Серафимом родители нарекли, — искательно улыбнулся мужичок. — Супружница Фимом кличет. Так покороче.

Мужичок сделал знак следовать за ним и косолапо засеменил по свернувшему от развилки съезду.

Дом Серафима оказался в пяти минутах от дороги на озеро, в местечке Рыковщина. Дом был большой, добротный, отгороженный от соседей высоким глухим забором.

Иона остановил машину на мощёной гравием площадке, и пассажиры с удовольствием выбрались из авто.

Из-за забора раздался глухой грозный лай.

— Разгуляй шумит, — сообщил хозяин. — Чужих почуял.

И, обращаясь уже к собаке, крикнул в сторону забора:

— Вот я тебе, шельма, замолкни немедля!

Услышав голос хозяина, пёс и в самом деле перестал лаять.

За забором послышались тяжёлые шаги и из распахнувшейся калитки появилась высокая дородная женщина в испачканном мукою переднике. Она заслонила собой проход и, уперев руки в мясистые бока, осмотрела непрошенных гостей.

— Вот, Фросенька, людей на постой привёл. По красненькой с человечка. — Торопливо представил приезжих Серафим.

Услышав про деньги, хозяйка помягчела лицом.

— Что ж вы стоите, гости дорогие, — всплеснула она крепкими как у молотобойца руками. — Прошу, прошу в дом. Только что пироги снарядила.

Она отступила в сторону от калитки и приезжие гуськом потянулись к дому. Разгуляй, огромный лохматый пёс пегой масти, грозно зарычал на процессию, но Серафим погрозил ему кулаком и тот, возмущённо вздрагивая хвостом, удалился в будку.

Хозяйка обогнала гостей, и сама распахнула перед ними дверь дома.

— Вытирайте ноги, — велела она и исчезла в дверном проёме.

Захар первым зашёл в жилище и огляделся. За прихожей, скупо освещённой оконцем, размещалась большая горница, обставленная основательной мебелью. Стол, большой и чистый, стоял посреди комнаты, окружённый деревянными стульями с высокими спинками.

— Оплата у нас вперёд, — обращаясь к Захару, сообщила хозяйка. — А то, знаете, как оно бывает, постолуются, отночуют, а потом и копеечки с них не взыщешь.

Захар, вальяжно усмехнувшись, отсчитал пять хрустящих купюр. Хозяйка поспешно сунула их в обширный карман на переднике и, масляно улыбаясь, обратилась к столпившимся в дверях постояльцам:

— Присаживайтесь, гости дорогие к столу. Отобедаем, чем бог послал. Фим, иди на кухню, режь хлеб, — бросила она супругу, выглянувшему из-за двери.

Сама она с неожиданным для её комплекции проворством начала выставлять на стол тарелки, раскладывать вилки, ложки и полотенца.

Вскоре с кухни принесли хлеб, желтоватое сало на тарелке, соленья и пироги.

— Не надо ль, чего ещё? — осведомился хлопотавший вокруг стола Серафим.

— Ступай, — бросил ему Захар. — Если чего понадобится, я кликну.

Когда хозяин исчез за дверью, Захар дал знак и все его спутники набросились на еду. Захар и сам взял тёплый ещё пирог, надломил его и понюхал. От перестоявшего теста пахло кисло и приторно. Начинки в пироге имелось совсем немного и была она неаппетитно бурой. Захар вздохнул и надкусил пресную на вкус сдобу.

— Эх, вот у дяди Ефима пироги были, это да! — вздохнул Даниил. — Пышные, да с медком.

Он отложил надкусанный артефакт и уныло посмотрел на Захара.

— Всем есть, — тихо приказал он. — Не дай нам бог обидеть хозяйку.

Рада и Любава переглянулись и обречённо взялись за выпечку. Иона отдал должное салу и солёных огурцам, большим и жёлтым как артиллерийские снаряды.

Через четверть часа хозяйка выглянула из кухни и осведомилась:

— Покушали? Вот и славно. Фим покажет вам ваши комнаты.

В горнице появился Серафим и с неуместной суетливостью стал метаться по комнате, приглашая последовать за ним. Эта суетливость не понравилась Захару. Не понравилось ему и то, что хозяин несколько раз бросил взгляд в окно. Торопливо, по-воровски.

Захар сделал знак Ионе и тот едва заметно кивнул. Снаружи дома занялся неистовым лаем Разгуляй.

— Кого там ещё принесло? — явно изображая удивление, воскликнул Серафим и метнулся к двери.

— Стоять! — грозно бросил ему Иона и хозяин замер, не решаясь сделать ни шага.

Иона метнулся за угол шкафа, стоящего возле двери и выхватил из-за пазухи короткую резиновую дубинку.

В тот же миг входная дверь распахнулась и в горницу ввалилась целая толпа лютов. Все они были вооружены кастетами и ножами. Двоих из них Иона уложил точными скупыми ударами дубинки. Третий ловко увернулся и, выхватив пистолет, успел дважды выстрелить. Однако, Иона нырнул за угол шкафа и обе пули застряли в толстых добротных дверцах.

— А ну, все побрякушки на пол! — скомандовал обладатель пистолета. — Иначе, кончу на раз-два ваших девок.

Для убедительности лют выстрелил поверх головы Любавы, и та вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Хватит! — Захар встал между стрелком и девушками. — Мы сдаёмся. В чём предъява, уважаемый? Мы на вашу стаю клык не точили.

— Хозяин сообщил нам о подозрительных личностях, — с глумливой ухмылкой заявил лют. — Вот мы и пришли посмотреть волки вы или падаль.

— Они самогонку к столу не спросили, — из-за спины люта прошипел Серафим. — Разве, не подозрительно? Да и пасечника Ефима добром вспомнили. А ведь он с колдунами знался.

— Пасечник?! — проревел лют. — А ну, ребята, вяжи их всех и ай да на озеро.

Первыми люты связали девушек, угрожая им дубинками и ножами.

Захар попытался прочесть заклятие против пут, но один из боевиков, заметив движение губ, ударил мастера по лицу кастетом. Захар увернулся от прямого удара, но острый, заточенный край кастета распорол кожу на щеке.

Худо пришлось и старшему витязю. Под угрозой расправы над девушками он бросил на пол дубинку и вышел из-за укрытия. На него тотчас обрушились удары. Били кастетами, кулаками, ногами. Иона прижался к шкафу и мастерски отражал все выпады, пока на его голову не обрушили тяжёлый добротный стул.

Витязь покачнулся и рухнул в руки своих врагов.

Захара и Даниила повалили грудью на стол, заломили руки, связали.

— Выводи их, — приказал лют с пистолетом. — Пусть вожак решает, кончать их или оставить для Люта.

— А деньги?! — послышался испуганный голос хозяина. — Ваш вожак обещал за каждого колдуна по сотне евро. А их тут, почитай, целых пять!

— Ты и девок в колдуны записал?

— Ведьмы, самые настоящие ведьмы, господин!

— Ладно, подавись, пёс шелудивый.

Последнее, что увидел Захар, когда его волокли к двери, был хозяин. Он стоял на четвереньках и торопливо собирал с пола скомканные купюры.

Глава 6 Зачарованный лес

О скором приходе гостей может сообщить прилёт сороки, клин журавлей в небе или куриная свара.

Из народных примет

Люты проволокли пленников к минивэну с явным намереньем завладеть машиной и везти пленников именно в ней.

— Ключи, — потребовал лют с пистолетом.

Захар кивнул на пребывающего в беспамятстве Иону. Не было смысла нарываться на очередной удар по лицу кастетом. Иону немедленно обыскали.

— Сизый и Хвост, — поедете с пленными, — приказал лют с пистолетом своим подельникам, отдавая им найденные ключи.

После этого эпизода толпа лютов направилась к своим авто, оставленным у съезда в деревню.

Сизый и Хвост неделикатно запихнули пленников на задние сиденья. Сами же уселись впереди и немедленно запустили двигатель. Захар понял, что судьба предоставила ему и его друзьям шанс. Небольшой шанс обрести свободу. Справиться с двумя лютами было куда проще, чем с целой толпой.

Он собрался с мыслями, перебирая в голове боевые заклятия, но его опередила Рада.

— Милый, — раздался её тонкий пронзительный голосок. — Милый, обернись! Я хочу снова увидеть твои глаза, твои губы…

Сидевший рядом с водителем лют повернул голову и замер, поражённый чарующим взглядом Рады.

— Милый, ты помнишь меня? — Голос Рады стал тихим, сокровенным и властным.

— Да, я помню тебя, — пробормотал лют. — Ты снилась мне много лет. Во сне я звал тебя Рада. Я любил тебя, Рада! Все эти годы я ждал тебя…

— Эй, Хвост, ты что белены объелся?! — Выкрикнул второй лют и на мгновение обернулся.

Этого мгновения оказалось достаточно.

— Любимый! — томным глубоким голосом окликнула его Любава и лют окаменел, поражённый в самое сердце взглядом ведуньи. — Хочешь ли ты обнять меня, коснуться моей кожи, моих волос.

— Да, любимая, больше всего на свете, — глухо отозвался зачарованный лют.

— Тогда, останови машину и иди ко мне, — приказала Любава.

Автомобиль вздрогнул и тотчас остановился.

— А теперь, выпусти меня и развяжи, — снова раздался голос Любавы. — Я хочу обнять тебя, любимый, отдать тебе свою страсть.

Лют застонал и выскочил из машины.

— Ну, что же ты, милый, иди ко мне, — позвала своего узника Рада.

Спустя считанные секунды оба люта, отпихивая друг друга, торопливо избавили невольниц от пут. Но, очарованным лютам не пришлось вкусить любовного яда. Выбравшись из машины, девушки лёгкими прикосновениями погрузили своих воздыхателей в сон и те повалились к их ногам как поваленные ветром снопы. Исполнив это нехитрое колдовство ворожеи бросились обратно в салон, но развязывать своих товарищей им не пришлось. Даниил успел прочесть заклятие против пут и все трое пленников были уже свободны.

— Девочки, вы — молодцы. Настоящие ведьмы! — не сдержал своего восторга Захар. — А теперь, валим отсюда, пока люты нас не хватились.

Иона так и не пришёл в себя после удара по голове, и Захар вынужден был занять его место за рулём. Он включил зажигание и погнал машину через посёлок, к видневшемуся вдалеке лесу.

Через минуту, когда последние заборы и крыши посёлка остались позади, Захар глянул в боковое зеркало и чертыхнулся. Люты уже неслись в погоню и вот-вот могли настичь беглецов. Захар до предела вдавил педаль газа и мощный двигатель заревел как злой рассерженный зверь.

Лес быстро приближался и казался сплошным грубо сколоченным частоколом. Но вот, вековые корабельные сосны нехотя расступились, и машина нырнула в густой первобытный сумрак. Видимость упала до десятка шагов и Захару пришлось сбросить газ, чтобы не налететь на корягу или не угодить в промоину.

Внезапно дорогу заволокло туманом. Густым и белым как молочный кисель. Захар ударил по тормозам. Ехать дальше сквозь непроглядную туманную гущу было полным безумием.

— Всем из машины! — скомандовал он и первым выскочил из авто.

Рада и Любава помогли Даниилу вытащить наружу мычащего от боли Иону.

— Куда теперь, мастер? — спросил Захара послушник.

— В лес, как можно дальше в лес.

Из тумана раздался визг тормозов, яростный мат и пистолетные выстрелы. Стрелок бил наугад, так как не было видно решительно ничего на расстоянии вытянутой руки. И всё же, опасаясь шальной пули, Захар сжал на груди мешочек с оберегом и прошептал слова заклинания:

О, Матерь Макошь! О великая Богиня!

Сопрядающая нити судеб!

Услышь нас, детей твоих взывающих к тебе!

Гой-ма! Слава!..

Не успел Захар прочесть первый стих, как в непроглядной сырой пелене тумана возникло трепетное сияние. Оно разгоралось всё сильнее, становясь зримее, реальней и ближе. Сияние было исполнено первобытной силы, но не таило в себе угрозы. Вдруг, из глубин тумана раздался лай. Грозный собачий лай.

— Баюн! — воскликнул Даниил и бросился вперёд, в туманное марево.

Лай и в самом деле показался Захару знакомым. Через минуту послушник вернулся в компании пса, богатыря Кондрата и пасечника, держащего над головой фонарь с пляшущим огоньком внутри.

— А я-то гляжу, в Лес кто-то пожаловал. Дай, думаю, туман напущу. — Улыбаясь во всё лицо, произнёс пасечник. — Ну, здравствуйте, люди добрые!

Захар с чувством обнял пахнущего мёдом Ефима.

— Не чаял ещё раз с вами свидеться, — заявил пасечник, отстраняясь от объятий Захара. — Лихие времена наступают, как есть лихие.

Словно в подтверждение его фразы раздались выстрелы со стороны дороги. Однако, пасечник не проявил должного беспокойства.

— Заговорён Лес, — пояснил он. — Марфа на совесть поколдовала.

— Всё одно, Ефим, надо убираться отсюда, — подал голос Кондрат. — А ну как люты колдуна приведут, да туман развеют.

— И то, верно, — кивнул пасечник, — бережёного Бог бережёт. Айда, за мной!

Сказав это, пасечник снова исчез в тумане. Виден был лишь мерцающий огонёк в фонаре. Маленький отряд, сопровождаемый Кондратом и его верным псом, устремился на этот свет. Иона пришёл в себя и шагал сам, поминутно покачивая головой. Под руки его держали Рада с Любавой.

Через четверть часа туман стал редеть и пропал вовсе, открыв знакомую поляну с резным столбом посредине и берёзовым частоколом.

— Матушка Макошь, прими добрых путников! — воззвал к богине пасечник и погасил ненужный больше фонарь.

На поляне, помимо частокола и жертвенного столба Захар увидел два больших шалаша, крытых лапником. Возле них пылал костёр, над которым нависал большой чёрный от копоти котёл. Возле котла, деловито помешивая варево половником, хлопотала Марфа.

Она взглянула из-под ладони на вышедших из тумана пришельцев и взмахнула пухлыми белыми руками.

— А я знала, что гостей нынче Бог пришлёт, — сообщила она вместо приветствия. — Сорока, почитай, всё утро вертелась над капищем. А это — примета верная.

— Будет тебе, Марфуша, людей с дороги приметами потчевать, — пожурил жену пасечник, — лучше бы к столу позвала.

— Да нас уже досыта накормили. — Усмехнулся Захар.

— Это кто же?

— Серафимом кличут. Накормил и, заодно, лютам сдал за вознаграждение.

— Чистый бес! — возмутился Ефим. — Недаром, с ним никто в округе и двух слов не скажет.

— Мастер, смотрите — дрон! — Воскликнул Даниил и вскинул вверх руку.

Захар поднял голову и увидел маленький юркий беспилотник стрекозой повисший над макушками сосен.

— Выследили, волчьи дети, — покачал головой пасечник. — Ничего, сквозь туман они не пройдут.

Захар заметил, как Кондрат прилаживает стрелу к своему арбалету. Тщательно прицелившись, богатырь выстрелил и через секунду дрон перевернулся в воздухе и камнем полетел вниз.

— Баюн, принеси! — Скомандовал богатырь и пёс пулей метнулся в туманную завесь.

— Что будем делать, мастер? — Спросил вполне пришедший в себя Иона. — Люты теперь знают, где мы. Наверняка, станут прочёсывать лес.

— Пустые хлопоты. — Вмешался в разговор пасечник. — Лес вокруг капища зачарован и пройти здесь сможет только очень сильный колдун.

— Есть у них такой, — с мрачной усмешкой сказал Захар. — Лютом кличут. На днях должен пожаловать из столицы.

— Уж, не в канун ли Ивана Купалы? — спросил пасечник.

— Именно, — подтвердил Захар.

— Ну, что ж, есть чем попотчевать эту гадину, — загадочно усмехнулся пасечник и погладил рукой свою опрятную бороду.

Из тумана вынырнула морда Баюна. Пёс подбежал к хозяину и положил к его ногам подстреленный дрон. На гладком чёрном боку устройства была намалёвана оскаленная волчья пасть.

Глава 7 Западня

«В полночь из куста папоротника показывается цветочная почка. Она то движется вперед и взад, то заколышется как речная волна, то запрыгает как живая птичка. Все это происходит от того, что нечистая сила старается скрыть от людского взора дорогой цвет. Потом, ежеминутно увеличиваясь и вырастая вверх, цветет как горячий уголь. Наконец, ровно в двенадцать часов, с треском развертывается цвет, как зарница, и своим пламенем освещает около себя и вдали»

Сахаров И. П. «Сказания русского народа»

Люты и в самом деле начали прочёсывать Лес. Помимо боевиков была подтянута и полиция. Призывы прекратить колдовство и сдаться в руки закона звучали вокруг зачарованного капища, но никто не смог пробиться через мощный туманный морок.

Несколько раз над заповедной поляной появлялись дроны. Теперь они летали гораздо выше и арбалетные стрелы были им неопасны. Зато, применил свои навыки в кибермагии Даниил. С помощью особенных, неизвестных Захару заклинаний, он заморочил ориентацию беспилотников и те, слепые и беспомощные, упали в лесную чащу.

— Ай, да молодец, хлопец! — искренне порадовался успеху парня Кондрат. — А меня так научишь?

— Конечно, дядя Кондрат. Только, для этого нужно зазубрить азы кибермагии и сорок пять заклинаний маг-программирования.

Богатырь только покачал головой.

Из глубины Леса снова раздался грубый, дребезжащий голос, усиленный мегафоном:

— Колдуны и ведьмы! Предлагаем вам добровольную сдачу. Суд учтёт ваше чистосердечное раскаяние и смягчит наказание. В противном случае вы будете уничтожены.

— Что будем делать, командир? — Спросил Иона, с тревогой глядя на колышущуюся стену тумана. — Когда сюда прибудет сам Лют, нам в этом заповеднике не отсидеться.

— А мы и не будем отсиживаться. Наша задача — остановить Люта. Лишить его силы, власти, могущества.

— Позвольте спросить, господа хорошие, как именно вы хотите остановить этого беса? — Вмешался в разговор пасечник. — Маловато у вас силёнок, если вы от его волчат в Лесу прячетесь.

— Сил у нас и в самом деле не много, — признал Захар. — Но, если подобраться к Люту поближе, можно нанести ментальный удар и лишить его разума. Без своего вожака вся свора перегрызётся между собой.

— Заклятие забвения, — задумчиво произнёс пасечник. — Оно, вроде бы, под запретом.

— Только, не на этот раз.

— А что будет с нами, если удастся и в самом деле подобраться к Люту и зачаровать его? Челядь всё одно, порвёт нас на клочья.

Захар промолчал и посмотрел на лица своих товарищей. Они понимали, что шансов остаться в живых практически нет. Понимали и были готовы к последней битве.

— Не надо нам лезть к чёрту в лапы, — сказал вдруг пасечник.

Захар вопросительно посмотрел на него.

— Пусть Лют сам придёт туда, где мы его встретим, как и положено, — продолжил свою мысль Ефим.

— Сам?! И чем же мы его сманим? Ещё одним артефактом?

Пасечник покачал головой.

— Ночь на Ивана Купала — особенная, — произнёс он с прищуром. — Говорят, в тайных местах папоротник этой ночью цветёт.

— Папоротник?! — Вскричал Даниил. — Вот это, да! На цветок папоротника Лют непременно клюнет. Цветок даёт силу над тёмным миром!

— Цветок папоротника — вещь редкая, — с сомнением произнёс Захар. — Неужели, и в самом деле есть такое место в здешнем Лесу?

— Как не быть, — усмехнулся пасечник. — Мы это место сами и выберем.

— Как это, сами?

— А очень даже просто. Нужно заманить Люта туда, где нам будет сподручнее с ним покончить.

— Постойте, постойте, — вмешался Иона. — Для засады необходимо крайне маленькое пространство. Такое, чтобы с Лютом не оказалось слишком много охраны.

— Есть такое место, — хлопнул себя по колену Захар. — Прямо напротив острова Рода, там, где капище, есть ещё один островок.

— Остров Аленький, — подсказал пасечник. — Место и в самом деле, подходящее. Есть там и полянка тайная. В аккурат, для такого дела.

— А как нам цветок папоротника организовать? — спросил пасечника Захар. — Да ещё так, чтобы на него пришёл полюбоваться сам Лют?

— За цветок, хлопцы, не переживайте, — подала голос Марфа. — Она сняла с огня кипящее варево и вытерла руки о расшитый передник. — Цветок я вам наколдую. Да такой, что будет получше настоящего. А теперь, давайте к столу.

Захар не стал спорить с радушной хозяйкой, да и от недавних пирогов на желудке оставались лишь изжога и тяжесть. Расставив на грубо сколоченном столе глубокие глиняные миски, Марфа снабдила каждого деревянной ложкой и рушником. Щедро и проворно разлив густое варево по посуде, она положила перед гостями нарезанный на ломти каравай.

Погрузив свою ложку в радужную от жира похлёбку, Захар с удовольствием принялся за еду. В миске оказался кулеш. Наваристый, приправленный травами и дымком. Обжигаясь и мыча от удовольствия, Захар подумал вдруг о безграничной власти женщин над сильным полом. Власти, основанной на магии еды. Самой древней и безотказной магии.

— А как мы доберёмся до острова? — Спросил вдруг Иона, протягивая миску за добавкой. — Стоит нам выйти из тумана, как на нас тут же и схватят.

— Верно, — кивнул Захар. — Поэтому, мы сами сдадимся в плен.

— В плен?!

Захар кивнул и облизнул ложку.

— В плен мы сдадимся сами себе, — пояснил он. — Для этого нам надо раздобыть форму лютов или омоновцев. Сможем это организовать, Ефим Степанович? — Обратился он к пасечнику.

— Мы сможем, — с весёлой решимостью сообщила Рада. — Заманить в Лес мужчину, дело не сложное.

— Отлично, вот и займитесь этим немедленно, — сразу же согласился Захар, нисколько не сомневаясь в мастерстве своих юных ведьм. — Иона и Кондрат, будьте готовы к встрече гостей.

Закончив с остатками трапезы, все собрались возле стены туманного марева. Воздев руки, Рада и Любава запели на два голоса:

— Семь ветров, семь сватов,

Придите ко мне,

Суженого приведите…

Они пели высокими звонкими голосами и было в этой песне что-то такое, что разрывало душу, требовало бросить всё и идти, идти на эти волшебные голоса.

Неожиданно на поляне закружили быстрые весёлые вихри и унеслись в непроглядную туманную завесь.

Прошла минута, другая, третья… Из туманного марева буквально вывалился лют с автоматом наперевес. Его глаза были безумны, губы застыли в идиотской улыбке. Ударом кулака Иона оглушил автоматчика и, пока тот валился на траву, разоружил его.

Следом за первым, из тумана вынырнул ещё один лют. Громоздкий, кряжистый, вооружённый заточенным куском арматуры. Громила плакал, по-детски вытирая слёзы большим татуированным кулаком.

Иона тем же манером уложил люта на траву и вырвал из его руки арматурину.

По сигналу Захара Рада и Любава прекратили петь.

— Этих двоих красавцев достаточно, — произнёс Захар, с неприязнью рассматривая пленников.

Лютов раздели до исподнего. Одежду первого люта примерил на себя Захар, штаны и куртку громилы попытался одеть на себя Иона, но буквально утонул в гигантском размере. Пришлось наряжать лютом богатыря Кондрата.

Пасечнику, Марфе, Данилу и двум девушкам пришлось связать руки. Связать с тем расчётом, чтобы можно было легко освободиться от пут.

Прежде чем покинуть поляну с капищем, Захар потрудился над своей внешностью: сорвал бутафорские пижонские усики и вымазал чёрной сажей мелированные пряди волос. Теперь никто из тех лютов, что ворвались в дом Серафима, не смог бы признать в нём столичного сутенёра.

— А ну, колдовское отродье, шагайте вперёд! — Скомандовал, входя в роль конвоира Захар. Для убедительности он вскинул автомат и направил его на товарищей.

Дождавшись, когда весь отряд растворится в плотной стене тумана, Захар шагнул вслед, стараясь не отстать, не потеряться в непроглядной сырой пучине.

Глава 8 Остров Аленький

Чтобы уберечь себя от встречи со змеёй, нужно взять тополиную ветку, сжечь её, а пеплом натереть подошву обуви. Также от змей мог защитить цветок вероники и Марьин корень. Очень действенным средством считался и посох из ясеня.

Из народных поверий

Путь через молочную туманную кисею показался Захару бесконечным. То и дело приходилось окликать идущих впереди, чтобы сохранить единство отряда. Наконец, промокшие и продрогшие, пленники и конвоиры выбрались из тумана.

— Стой! Кто идёт? — Раздался немедленный окрик и из-за кустов орешника выскочили трое полицейских. Два сержанта с короткими автоматами в руках и молоденький офицер.

— Я — Клык, — отозвался на окрик Захар. — Из стаи самого Люпуса. Слыхал про такого?

— Кто эти гражданские? — Спросил офицер, кивнув на пятерых связанных.

— Колдуны. Те самые, кого весь день ищут.

— Те самые? — Полицейский недоверчиво оглядел пленников. — Так ведь, их трое было.

— Разуй глаза, служивый, — усмехнулся Захар. — Вон те двое — пасечник и его жёнушка. Колдун и ведьма. Мы им дом вместе с их пчёлами сожгли, а они в лес утекли. Теперь уж, не убегут. К самому Люту их ведём на расправу.

Захару показалось, что на лице офицера промелькнуло сочувствие к пойманным колдунам. Похоже, он был не в восторге от всего происходящего.

— Я должен забрать у вас арестованных и передать органам следствия, — после короткого раздумья сообщил офицер.

— Слышь ты, легавый, — Захар подошёл вплотную к молодому офицеру. — Я сейчас твой орган отрежу и собакам скормлю. Ты на кого хвост поднял?! На самого Люпуса!

Захар увидел смятение в глазах офицера. Щёки парня запылали, и он бросил свою руку к кобуре, но один из сержантов остановил его.

— Остынь, лейтенант, — шепнул полицейский своему командиру. — У них теперь власть. В момент без погон останешься.

После минутного колебания офицер отступил в сторону, бросив на Захара ненавидящий взгляд.

— Так-то лучше, — усмехнулся Захар. — Эй, вы, чего встали, — крикнул он пленникам. — А ну, шевелите копытами.

Вскоре весь отряд был уже далеко от туманного морока и, миновав оцепление, оказался в сотне метров от берега священного озера. Здесь и в самом деле яблоку негде было упасть. Всё побережье пестрело палатками, навесами и шатрами. Повсюду сновали шумные ватаги туристов. Гремела музыка, слышался визгливый женский смех и отборная матершина.

— Заступница наша, Макошь! — Увидев и услышав всё это, произнёс пасечник. — Не попусти, защити нас от этой скверны!

Пробираясь между палаток и отпихивая с дороги полупьяных крикливых личностей, Захар и Кондрат привели «пленников» к пологому, заваленному мусором и нечистотами берегу.

— Мастер, глядите: лодка, — шепнул Даниил так, чтобы не услышал никто вокруг.

Захар и сам заприметил торчащую из камышей корму лодки. Над кормой мелькнула чья-то рыжая патлатая шевелюра.

— Эй ты, — окликнул Захар того, кто был в лодке, — греби сюда, да побыстрее. Мне нужно переправить колдунов на остров.

— Каких ещё колдунов? — Осведомился хозяин лодки и Захар увидел, что тот безнадёжно пьян.

Камыши внезапно раздвинулись и над бортом лодки показались две совершенно голые девицы.

— Эй, мальчики, идите к нам, а то наш кавалер нализался и куда надо, попасть не может.

— Непременно, — пообещал Захар и кивнул Кондрату.

Богатырь немедленно ступил в воду и, сделав несколько шагов, ухватил лодку за причальный трос, свисавший с кормы.

— Не лапай! — Прорычал рыжий верзила и потянул трос на себя.

Лодка вздрогнула и с шорохом вынырнула из камышей. Обе девицы взвизгнули, оказавшись на чистой воде, а верзила не удержал равновесия и рухнул за борт, подняв целый сноп изумрудных брызг.

Инцидент вызвал живой интерес у публики и к берегу устремились десятки зевак.

— Этого только не хватало, — пробормотал Захар.

Между тем, верзила вынырнул из мутной воды, с головы до живота покрытый илом и бурой ряской.

— Порву! — Зарычал он и бросился на Кондрата.

Едва уловимым движением кулака богатырь опрокинул верзилу и тот снова исчез под тёмной водой.

— Пацаны, чужаки Гогу бьют! — Раздалось из толпы зевак и несколько брутального вида личностей двинулись на Захара. У троих в руках мелькнули ножи, четвёртый замахнулся на мастера бутылкой. Все четверо были изрядно пьяны.

— А ну, назад, сучьи дети! — Рявкнул Захар и, вскинув автомат, дал очередь над головами воинственной четвёрки.

Толпа с воплями бросилась прочь, увлекая за собой и мгновенно протрезвевших брутальных личностей. Через минуту к убегающим присоединились и рыжий Гога с девицами.

— Без шума не получилось, — подвёл итог инциденту Иона.

Он снял с себя бутафорские путы и помог Кондрату подтащить лодку к берегу.

— Всем на борт, — скомандовал Захар. — Чем скорее мы уберёмся отсюда, тем лучше.

Через минуту маленький отряд расселся по скамьям, и лодка отчалила от опустевшего берега. Кондрат и Иона сели на вёсла, Захар, с автоматом наизготовку, устроился на корме.

Лодка была тяжёлой, неповоротливой, но два сильных гребца заставили её ходко двигаться по воде.

Остров Аленький узкой полоской маячил вдалеке и нехотя приближался с каждым взмахом двух быстрых вёсел. Стали видны отдельные деревья и кусты, плотно облепившие крутой берег.

— Правее загребай, — велел гребцам пасечник, когда лодка обогнула округлый мыс острова. — Там, в ракитах, есть где схоронить лодку.

Остров показался Захару мрачным и неприветливым. Вековые сосны молчаливо следили за непрошенными гостями, а плотный подлесок, росший до самой воды, не давал шансов пристать к чистому берегу.

Ракитник, обещанный пасечником, и вовсе шагнул с берега в прибрежную трясину и казался совсем уж непроходимым.

— Правь туда, — уверенно заявил пасечник, показывая рукой на едва заметный прогал.

Лодка нырнула в узкую щель, цепляя бортами свисающие до самой воды ветви ракит. Здесь, под плотной зелёной шалью, было сумрачно, влажно и пахло тиной. Возле лодочных бортов из тёмной, почти чёрной воды, вынырнули десятки лягушачьих голов и пучеглазо уставились на пришельцев.

— Ой, мамочка, кто это?! — вскрикнула Любава, с ужасом глядя на округлые мокрые мордочки.

— Это — лягва, — беззаботно усмехнулся пасечник. — Их тут, почитай, тысячи.

— А змеи есть? — С нарастающим ужасом спросила Любава.

— Как не быть, если столько корма? — Пожал плечом пасечник. — И ужи, и гадюки.

— Рада, Любава, не бойтесь — я знаю заговор от змей, — заверил Даниил. — Ни одна гадина на острове не останется.

Он начал истово бормотать заклинание и девушки понемногу успокоились.

Лодка продолжала дрейфовать под тенью ракит, пока пасечник не остановил её, схватившись за толстый упругий сук.

— Здесь есть проход на поляну, — сообщил он и в самом деле, среди плотной непроглядной зелени обозначилась прогалина, сквозь которую кое-как пробивался свет.

Надёжно привязав лодку к суку, пассажиры выгрузились на берег и гуськом потянулись по узкому коридору. Света становилось всё больше и больше и, наконец, перед пришельцами открылась самая настоящая лесная поляна.

— Пришли, — сообщил пасечник. — Тут нас и сам чёрт не сыщет. Полянку эту браконьеры облюбовали, да заговорили её от лишних глаз.

В глубине поляны Захар разглядел две притаившиеся в тени корабельных сосен землянки. Большие, основательные, крытые ржавыми листами железа.

— Жильё, конечно же, не хоромы, — развёл руками пасечник. — Но, как-нибудь, обустроимся. Соль, спички и крупа завсегда в землянках имеются. Браконьеры — народ рачительный.

Издалека, со стороны острова Рода, раздался громкий раскатистый грохот и на голубой небесной лазури расплылась чёрная клякса. Клякса клубилась, зловеще пучилась, пока не превратилась в оскаленную волчью пасть.

— Похоже, сам Лют прибыл, — разглядывая шедевр тёмной магии, предположил Даниил.

— Похоже, — согласился с ним мастер. — Пора и нам готовиться к его встрече.

Глава 9 Ночь на Ивана Купала

Важным атрибутом празднования ночи на Ивана Купала у древних славян являлся костёр. В его центре ставили столб, увенчанный колесом. На колесе крепили череп лошади или быка. Огонь для священного костра добывался трением дерева о дерево и только тогда считался «чистым».

Прыжки над костром считались очищением от бесовских сил, скверны и порчи. Девушкам, лишившимся девственности до замужества, не позволялось прыгать через костёр. Их называли нечестивыми, поливали водой и хлестали крапивою.

По материалам сайта «Мастерская Ярило»

Помимо двух землянок, приютивших отряд, на острове обнаружилась самая настоящая наблюдательная площадка. Обустроенная между двух сосен, она была тщательно замаскирована и использовалась браконьерами для слежки за рыбнадзором.

Захар и его помощники часами наблюдали с площадки за островом Рода, тёмной громадой маячившим в сотне метров поодаль. Были хорошо видны лодки, катера и плоты, то и дело пристающие к острову. Со стороны капища доносились гортанные крики и женский смех. В предвкушении инициации идола древнего божества Уда, люты привезли на остров десятки блудниц для ублажения похоти. Нескольких из них предназначали самому Люту.

Накануне праздника над островом Рода взметнулся огромный надувной фаллос. Розовый, исполненный с излишним натурализмом. Его утолщённое навершие тяжело покачивалось над макушками сосен.

— Тьфу, бесово отродье! — Истово возмутился пасечник, наблюдая за похабным розовым монументом. — Над святым местом надругались!

— Не переживайте вы так, Ефим Степанович, — попытался успокоить его Даниил. — В старину бога Уда тоже славили, вырезая из стволов деревьев мужские органы.

— Но, не такую же, резиновую оглоблю!

Вечер на кануне Ивана Купалы приближался. И, чем ближе был тот заветный час, когда закатные сумерки опустятся на озеро и его окрестности, тем тревожнее становилось на душе у Захара. Удастся ли заманить тёмного магистра на остров? Справится ли с самим Лютом и его челядью маленький и почти безоружный отряд?

Наконец, солнце, утомлённое длинным июльским днём, коснулось кромки дальнего леса и стало медленно тонуть в красноватой вечерней дымке.

— Внимание всем! — Обратился к своим товарищам Захар, спускаясь с наблюдательной вышки. — Близится самый главный в нашей жизни час. Час, от которого будет зависеть не только наша жизнь, но и судьба всего сущего. Если, победит Лют, стране и людям выпадут многие годы тьмы, страха и беспредела. Вы готовы, друзья мои?

— Да, мастер! — Хором отозвались семь голосов.

— Тогда, за работу! Марфа, цветок должен «зацвести» за полчаса до полуночи. Нужно опередить Люта, выманить его раньше, чем он активирует артефакт. Когда челядь высадится на остров, ей займутся Иона и Кондрат. Люта встретим мы с Даниилом. Мага могут побороть только маги.

Пока Захар говорил со своим отрядом, солнце, бросив последние прощальные блики, исчезло за горизонтом. Остров сразу же окутала непроглядная тьма и Захар вернулся на вышку. Оттуда, ярко освещённый огнями прожекторов, остров Рода был как на ладони.

Над неподвижным ночным озером грянула музыка, в чёрное небо взметнулись десятки салютов и фейерверков. Лют заранее начал праздновать свою власть над капищем, над седьмой долей скорого, невиданного могущества.

— Не торопитесь, господин Вилкас, — мрачно усмехнулся Захар, глядя на мечущиеся фигурки на соседнем острове, — посмотрим, чьё слово будет последним!

На острове Рода вспыхнули сразу несколько костров и крохотные фигурки стали перемахивать через косматые языки пламени. Даже издали было видно, что многие прыгающие совершенно нагие. Пламя жутко расцвечивало их розовые зефирные тела багряными всполохами.

— Командир! — Окликнул Захара Даниил. — До полуночи без четверти час.

— Пора! Марфа, начинайте ворожить, — крикнул Захар, не скрывая охватившего его возбуждения.

Сам он остался на вышке, внимательно наблюдая за игрищами на острове Рода.

Марфа тем временем разложила по всей поляне заранее подготовленные травы, коренья и настои в берестяных туесах. Рада и Любава споро ей помогали. Закончив приготовления, Марфа затянула долгую протяжную песнь, призывая в помощь богов.

Минуты тянулись одна за другой и решительно ничего на поляне не происходило. Как вдруг, с совершенно тихого неба раздался оглушительный гром, и яркая молния ударила в самый центр поляны. Захар обернулся и увидел, как там, куда угодило огненное жало, взметнулся невиданной красоты куст папоротника. Огромный, огненный, ростом выше взрослого человека. Своим сиянием куст озарил поляну. Все, кто был возле него, зачарованно следили, как из короны листьев поднимается тонкий стебель с тяжёлым круглым бутоном.

Когда стебель вырос на целую сажень, бутон лопнул с электрическим треском и поляну озарило новым сиянием. Оно было столь ярким, что Захар невольно зажмурился и смахнул выступившие слёзы.

Когда глаза привыкли к сиянию, Захар снова посмотрел на папоротник и увидел одинокий цветок, от каждого лепестка которого лучился чистый жемчужный свет.

Со стороны озера раздались возбуждённые голоса и плеск вёсел. Захар бросил взгляд на чёрную как смоль воду и увидел десятка полтора лодок, отчаливших от острова Рода. Все они были заполнены орущими людьми. В руках многих пылали факелы и их свет дрожал над зыбкой рябью разбуженных вод.

— Все по местам! — крикнул Захар.

Он сунул руку за пазуху и коснулся ладонью тёплого, ожившего от близкой опасности оберега.

— Пресветлая Макошь, помоги нам одолеть ворога, — прошептал Захар и быстро спустился со смотровой вышки.

Сквозь плотный строй кустов и деревьев слышались возбуждённые вопли, женский визг и пьяная матершина. Лодочная флотилия преодолела узкий пролив между островами, но негостеприимный берег не пускал лютов на сушу. Четверть часа челядь штурмовала густо заросшее побережье, пока наконец не были проделаны проходы в ракитнике и колючих кустах.

На поляну стали выскакивать полуголые мужчины и женщины. Увидев ослепительно сияющий папоротник, они замирали и сейчас же попадали либо под пудовые кулаки Ионы и Кондрата, либо под чары юных колдуний. Бесчувственные тела пасечник и его супруга торопливо оттаскивали в кусты.

— Всем стоять! — Раздался вдруг властный и грубый голос.

На поляну хлынули люди в чёрном и быстро окружили пространство вокруг ослепительно горящего папоротника. Они действовали так быстро и слаженно, что у Захара не возникло сомнений — это личная охрана самого Люта. Люди в чёрном молча вскинули автоматы и направили их стволы на всех, кто находился на поляне.

— Браво, мастер Захар! Прекрасная работа! — Послышался знакомый голос и на поляну неторопливо вышел сам Лют. Он был одет в расшитый золотом камзол. С наплечных эполет свисали тяжёлые плетёные кисти. На груди Люта покоилась украденная из Новгородского музея «Громовая стрела».

— Добрый вечер, господин Вилкас, — поздоровался Захар и сделал шаг вперёд, но один чёрных охранников быстро и коротко ударил его автоматным стволом в живот.

Захар согнулся от боли, но изо всех сил постарался не вскрикнуть, не застонать.

— Я ожидал чего-то подобного именно в ночь на Ивана Купалы, — как ни в чём ни бывало, продолжил Лют, — но, то что вы решите заманить меня на цветок папоротника, ей богу не думал. Ещё раз — браво!

Он театрально поаплодировал.

— А теперь, прощайте, мастер, — скучливым тоном произнёс Вилкас. — Мне нужно вернуться и активировать седьмой артефакт, а вами займётся моя охрана.

Сказав это, Лют развернулся и, не взглянув больше на фальшивый цветок, направился прочь с поляны.

— Стой! — Крикнул ему в спину Захар и метнул под ноги тёмного мага заговоренный камень.

Вилкас споткнулся и, нелепо взмахнув руками, рухнул лицом в колючую траву.

Яростно залаяли автоматы, но оберег на груди Захара спас его от целого роя пуль. В туже секунду Иона нырнул под автоматный ствол и один из охранников упал сражённый точным ударом в пах.

Щёлкнула арбалетная тетива и ещё один боевик, выронив автомат, рухнул с пронзённым навылет горлом.

И всё же, силы были слишком уж неравны. Иона успел вырубить ещё одного боевика, прежде чем на него обрушилось пол дюжины автоматных прикладов. Кондрат выхватил из колчана вторую стрелу, но в грудь его ударило горячим свинцом и он, выронив арбалет, грузно повалился на спину.

Откуда-то из сумрака серой яростной тенью метнулся Баюн. Он сбил стрелявшего с ног и успел с хрустом сомкнуть клыки на его горле, но и сам был в упор растерзан злой автоматной очередью.

Рада и Любава пытались заворожить охранников Люта, но из-за автоматного треска ворожба не достигла цели. Девушек вместе с пасечником и его супругой согнали в одну из землянок и приставили часовых.

Дольше всех бился юный послушник. Он метал яростные заклятия, которые на ходу замораживали лютов, обрушивали на них потоки воды, сбивали с ног внезапным порывом ветра. Но и он отступал от всё новых и новых врагов, теснивших его в центр поляны.

В конце концов Захар и Даниил остались вдвоём против чёрной стены врагов. Они стали спина к спине и приготовились к последней в их жизни битве. Фальшивый цветок папоротника, потеряв колдовскую силу, едва озарял пространство нервными всполохами, пока не погас совсем. Теперь лишь несколько факелов мешали тёмной июльской ночи упасть на землю.

Глава 10 Последняя схватка

В старину считалось, что убить тёмного колдуна можно было только осью от летней телеги. Лишить же колдуна силы полагалось «выбиванием» его крови вязовой палкой или прокалыванием левого уха. Обездвижить колдуна можно «прибив» его тень обожжённым осиновым колом. Надёжной защитой от тёмных чар колдуна являлись бузина и рябина.

Из старинных поверий

— Оставьте их мне! — Прорычал Лют и чёрные фигуры расступились перед магистром.

Вилкас вошёл в образовавшийся круг и встал в пяти шагах против Захара. От его вальяжной высокомерности не осталось и следа. Роскошный мундир был перепачкан грязью и зеленью. Но более всего Люта разозлило падение на глазах у своей челяди. Теперь он жаждал реванша. Теперь он сам желал расправиться с мастером и его подмастерьем.

— Ты испортил мне праздник, жалкий колдун! — Тихо, но грозно произнёс Вилкас. — Я лично убью тебя и твоего щенка.

Захар ничего не ответил магистру. Он вынул из-за пазухи остро отточенный и обожжённый осиновый колышек. То же самое сделал и Даниил.

Потянув носом, Вилкас поморщился.

— Осина, — с неудовольствием произнёс он. — Только не думай, мастер, что тебе удастся погубить меня этим. Для начала нужно меня найти.

Сказав это, Вилкас жутко рассмеялся и прямо на глазах разделся надвое. Затем, каждый клон раздвоился ещё раз, потом ещё и ещё. Через минуту на поляне стояло не меньше дюжины смеющихся Лютов.

— Это многоликий идол! — Воскликнул Даниил. — Это — его работа!

Захар сделал выпад, целя в ближнего к нему клона, но острие осинового колышка пронзило пустоту. Вилкас рассмеялся ещё громче и его клоны стали окружать Захара и его юного помощника.

Даниил вдруг упал наземь и стал молотить своим колышком длинные зыбкие тени, отброшенные клонами от света нескольких факелов.

Неожиданно смех Вилкаса сменился воплем и все клоны тёмного магистра разом исчезли.

— Есть! — Радостно воскликнул послушник. — Я прибил его тень! Теперь он не сможет сдвинуться с места!

Вилкас и в самом деле нелепо дёргал плечами, как будто пытался высвободить зацепившуюся за гвоздь фалду мундира.

— Ах ты щенок! — Взъярился Вилкас. — Получай!

Он метнул руку в сторону вцепившегося в колышек Даниила, и рука странным образом сузилась, вытянулась и почернела.

— Это змея! — Воскликнул Захар, и бросился было на помощь послушнику, но его путь преградило длинное стальное жало Агрикова меча. Вилкас молниеносно выхватил его из-под мундира.

— Не торопись, мастер, — произнёс Вилкас. — Твоим приятелем займётся Аспид. Он хорошо знает своё дело и никакие чары не помешают ему придушить этого маленького гадёныша. А я тем временем, прикончу тебя.

Сказав это, Лют сделал выпад, но осиновый колышек крепко держал его тень и острие клинка рассекло лишь воздух в дюйме от горла мастера. Захар успел разглядеть нервное голубое сияние вокруг остро отточенного лезвия. На секунду Захар засомневался, что в руках Люта не настоящий Агриков меч, а очень хорошая подделка.

— Адам, немедленно отпусти мальчишку! — Раздался неожиданный и хорошо знакомый мастеру голос.

Захар обернулся и увидел, как на поляну из прибрежных кустов хлынула ещё одна волна новых пришельцев. Они быстро и бесшумно окружили чёрное воинство Люта. Во главе этого дерзкого отряда выделялась ладная женская фигура. Анфиса! Анфиса Павловна! Но, как и откуда?!

— Отпусти мальчишку, Адам! — Грозно повторила ведьма.

— Анфиса?!

Вилкас на секунду опустил меч и его лицо исказило подобие улыбки.

— Да, это я, Адам, — холодно усмехнулась ведьма. — Правда, когда мы виделись с тобой в последний раз, в июне сорок второго, ты был Адольфом. И фамилия твоя звучала немного иначе: Вольф. Штандартенфюрер Вольф.

— Зачем ты пришла, Анфиса?

Голос магистра предательски дрогнул, и он взял меч в обе руки.

— Я пришла, чтобы покончить с тобой, Адам, — с внутренним надрывом произнесла ведьма. — Но, сначала, я помогу юноше.

— Не смей! — Крикнул ей Вилкас, но Анфиса Павловна в два лёгких прыжка очутилась возле поверженного Даниила, шею которого жутким чёрным воротником сдавила огромная змея.

Почуяв опасность, скарпея подняла над жертвой чёрную треугольную голову и зашипела, приоткрыв пасть. В руке Анфисы Павловны Захар увидел узкое изогнутое нечто, блеснувшее в свете факелов. Лёгкий, небрежный взмах, и отсечённая змеиная голова упала на траву.

— Убейте их! Убейте их всех! — Зарычал бывший штандартенфюрер.

Люты тотчас вскинули автоматы, но дружного залпа не получилось. Блатные, вооружённые арматурой, битами и ножами, опрокинули их. Завязалась отчаянная схватка. В призрачном факельном свете мелькали оскаленные физиономии, окровавленные лезвия, вспыхивали отчаянные выстрелы. Через минуту всё было кончено. Поляна, заваленная неподвижными скрюченными телами, представляла собою жуткое зрелище. Стонали раненые, хрипели умирающие.

Поняв, что Люту не до него, Захар метнулся к неподвижно лежащему Даниилу. С омерзением он схватил скользкое змеиное тулово и рванул на себя. Скованные смертельной судорогой мышцы рептилии не желали выпускать последней своей добычи. Хуже всего было то, что Даниил не дышал, не подавал признаков жизни.

Наконец, Захар одолел мёртвую змеиную хватку и высвободил неподвижное тело юноши. Глаза Даниила закатились и в них читался предсмертный ужас.

— Нет, этого не может быть! — Пробормотал Захар, решительно не понимая, что нужно делать.

Вдруг он вспомнил о заговорённой воде, которую всегда носил с собою послушник. Торопясь, Захар разорвал одежду на груди юноши. Вот она! Маленькая берестяная бутылочка!

Захар зубами вытянул пробку и плеснул содержимое бутылочки прямо на лицо Даниила. Через мгновение послушник судорожно вздохнул и открыл глаза.

— Мне привиделась змея, большая, чёрная, — едва слышно пробормотал он.

— Нет больше никакой змеи, — сказал Захар, помогая юноше встать.

К Захару и Даниилу, сильно хромая, подбежал Рябой. Он сжимал в руках обрез дробовика и с ног до головы был покрыт грязью и бурой кровью.

— Жив? — Спросил он, смахивая с изуродованного лица капли пота.

— Откуда вы здесь взялись? — Вместо очевидного ответа спросил Захар.

— На прощание я в ваши шмотки «жучков» насовал. Ты уж, не взыщи, мастер, так было нужно.

Рябой похлопал своею лапищей по плечу Захара и исчез в сумраке летней ночи.

Захар огляделся и увидел окружённого со всех сторон Люта. Тот взмахивал мечом, отгоняя от себя разгорячённых боем блатных.

— Ша! — Громко крикнула своим бойцам Анфиса Павловна. — Стволы и перья убрать! Я сама эту гниду кончу.

Ведьма с хищной грацией прошлась по поляне, и Захар снова увидел, как блеснуло изогнутое лезвие её диковинного оружия.

— Серп Мары?! — Тихо воскликнул Даниил. — Вот это, да!

Захар и сам узнал теперь легендарный артефакт. Долгие годы он считался безнадёжно утерянным и вот сейчас вернулся из небытия. Вернулся, чтобы прервать чью-то чужую жизнь…

— Может, договоримся, Анфиса, как тогда, в сорок втором? — Поигрывая мечом, произнёс Вилкас.

— Тогда у тебя в заложниках было два десятка крестьян, закрытых в сарае, — бросила ему ведьма. — Что предложишь теперь?

— Можешь забрать «Громовую стрелу» или сердоликового Дыя. А хочешь, я отдам тебе вот этот Агриков меч?

— Меч! — Анфиса Павловна зло рассмеялась. — Этот меч, Адам, заколдовала я. А ты даже не почуял замены. Когда-то ты и в самом деле был великим волхвом. Был до тех пор, пока жадность и власть не погубили в тебе волшебника. А теперь, прощайте, штандартенфюрер.

Едва Анфиса Павловна произнесла эти слова, Вилкас сделал отчаянный выпад и фальшивый меч едва не пронзил грудь ведьмы. Каким-то неуловимым движением она переместилась на шаг в сторону и клинок нашёл лишь ночной сумрак.

Взмахом серпа ведьма отсекла клинок от рукояти, и он косо вонзился в землю, всё ещё мерцая голубоватым огнём. Серп снова сверкнул в темноте, и голова Вилкаса вздрогнула, покачнулась и, отделившись от туловища, с глухим стуком упала к ногам магистра. Из рассечённой шеи хлестнула чёрная жижа и растеклась по золотому шитью мундира. Тело Вилкаса какое-то мгновение неподвижно стояло посредине поляны. Потом оно медленно осело и повалилось на траву. Серп Мары лишил магистра не только жизни, но и рассёк серебряные нити его души.

Над поляной воцарилась грозная гнетущая тишина. Всё замерло, даже стоны раненых смолкли в этом молчании.

— Света! Кто-нибудь, дайте света! — Воскликнул Захар, не в силах больше выносить нависшую над поляной темноту и безмолвие.

Разом вспыхнуло несколько фонарей. Кто-то поднял и зажёг брошенный в траву факел.

Тело Люта бесформенной грудой темнело на траве. Голова магистра лежала поодаль и в мёртвых неподвижных глазах отражались пляшущие зловещие огоньки.

Захар бросил последний взгляд на поверженного магистра и вместе с пришедшим в себя послушником направился на поиски Ионы и Кондрата. Старший витязь нашёлся под грудой тел. Жестоко избитый, он едва подавал признаки жизни. Богатырь же к удивлению мастера, был жив: автоматные пули не смогли пробить заговорённой кольчуги. Кондрат сидел, положив на колени мёртвого пса и беззвучно плакал, вздрагивая могучими плечами.

Даниил присел рядом и погладил лобастую голову Баюна.

— Не нужно слёз, богатырь, — раздался голос Анфисы Павловны. — Отпусти своего друга в новую жизнь.

— Новую жизнь? — Кондрат в недоумении посмотрел на ведьму.

— Твой друг погиб, защищая хозяина. Погиб как истинный симуран. Так отпусти же его в новую стаю.

Анфиса Павловна взмахнула рукой и из ночной выси, озаряя всё вокруг сиянием огненных крыльев, показалась целая стая летучих псов. Сделав круг над поляной, они стали спускаться вниз.

Тело Баюна озарилось огнём, из его спины выплеснулись два огромных крыла и оживший пёс с неожиданной лёгкостью взлетел над поляной навстречу новым друзьям. Огненная свора устроила весёлую собачью перепалку, закружила над деревьями и вскоре исчезла в небесной выси.

Все, кто был на поляне, помахали вслед симуранам.

— Вот здорово, — глядя в небо, произнёс Даниил. — Хотел бы, и я иметь такие же крылья.

Захар ничего не сказал на это юному другу. Он посмотрел на восток и увидел, как загорается робкая утренняя заря. Начинался новый июльский день.

Эпилог

Захар неторопливо пересёк маленький парк у Красных ворот и остановился против широкой и шумной Садово-Спасской улицы. За её стремниной возвышалась высотка сталинского ампира. Одна из семи. Захар поднял голову и улыбнулся, увидев на шпиле здания голову ворона – символ отдела магической безопасности. Голова медленно поворачивалась и сверкала на утреннем солнце всевидящим недремлющим глазом.

Вот уже две недели, как чертог Московского предела переехал в историческую высотку, а Захар всё ещё не мог привыкнуть к горделивой тяжеловесности здания. Не мог он привыкнуть и к совершенной легальности отдела, к тому, что не нужно поминутно оборачиваться и проверять, нет ли «хвоста». После гибели Люта многое изменилось. Москва словно помолодела, словно оправилась после долгой и тяжёлой болезни.

Захара окликнули, и он обернулся. Со стороны метро в его сторону шли двое: старший витязь Иона и мастер Даниил.

- Светлого дня! – Приветствовал Захара витязь. Иона заметно хромал, его голова была перемотана белым узким бинтом.

Захар ответил на приветствие друзей, и они вместе поспешили к пешеходному переходу.

- Мастер, а для чего нас вызвал в такую рань командор? – Спросил Даниил, когда все трое пересекли широкую улицу.

- Я думаю, командор хочет уйти на покой и ищет себе приемника. – С напускной серьёзностью произнёс Захар. - Я, пожалуй, староват для такого дела. Но, есть кандидаты и помоложе. Весь отдел гудит о том, как некий молодой маг прибил колышком тень самого Люта.

Даниил смущённо улыбнулся и любовно погладил новенький мастерский шеврон на своём плече.

Вдалеке, за высотками Московского сити прогремел гром.

- Похоже, дождь будет, - глядя на темнеющее небо, произнёс Иона.

- Похоже, - согласился Захар.

Когда все трое подошли к мраморным ступеням высотки, над Москвою повисла радуга. Чистая, яркая, самая обыкновенная радуга…