Седло или Трение, как искусство

Глава 1

— Ну почему? — простонала Ленка, слезая с велотренажёра и промакивая полотенцем шею. — Почему этот пластмассовый монстр ни разу меня не натёр? А мой «Стелс» прошлым летом после тридцати километров довёл до такого состояния, что я неделю ходила, как ковбой после трёхдневного рейда.

Катя, синхронно завершавшая свой часовой заезд, хмыкнула и ткнула пальцем в седло тренажёра:

— Смотри. Широкое, мягкое, с выемкой посередине. Как диван. А у твоего «Стелса» — узкий треугольник, жёсткий, как совесть отличника.

— Но у всех нормальных шоссейников такие же! И они жалуются. И даже специальные трусы с памперсом… — Ленка понизила голос, хотя в зале, кроме них, оставались лишь двое качков, увлечённо рассматривающих свои бицепсы. — Памперс, Кать! Взрослые женщины покупают подгузники, чтобы ездить на велосипеде!

Катя усмехнулась, слезая и поправляя лямку топ-бра. В зеркальной стене отразились две спортивные фигуры в облегающих лосинах: ничего лишнего, всё на своих местах и даже чуть больше благодаря регулярной езде.

— Слушай, а давай разберёмся? — предложила Ленка, делая глоток из воды бутылки. — Это проблема велосипеда? Или проблема тела? Потому что тренажёр не натирает. Значит, может быть велосипед, который тоже не натирает? Или мы просто… неправильно трёмся?

Последняя фраза повисла в воздухе с лёгким эротическим шлейфом. Девушки переглянулись и одновременно прыснули.

— Давай сначала погуглим, — предложила Катя, доставая телефон. — Вдруг там уже всё придумано.

Они уселись на скамейку в фитнес-баре и за пять минут перерыли кучу форумов. Натирало по разному, но почти у всех, кто долго крутил велосипедные педали. К тому же, Ленка первой наткнулась на страшное.

— Кать, смотри, — прошептала она, тыча экраном. — «Велосипед и перекрут яичка». Тут мужик написал: упал с велосипедом на кочке, ударился мошонкой о передок седла, потом катался дальше, а через несколько часов боль стала невыносимой. В больнице сказали — перекрут. Яичко не спасли.

— Ужас какой, — Катя побледнела.

— Пишет, что после операции до сих пор ездит, но теперь только с анатомическим седлом и в специальных трусах. И всем мужчинам советует не терпеть боль. А у нас, у женщин, ничего такого нет. Максимум — натирание.

— Точно, — подхватила Ленка. — А мы просто подбираем удобное седло. Кстати, про это тут тоже пишут. Говорят, проблема натирания почти всегда — неправильная ширина седла под твои седалищные кости. Надо измерять сит-бон.

— Сит-что?

— Расстояние между костями. Женщины шире в тазу, чем думают производители дешёвых седел. Идём в веломагазин! — Ленка вскочила. — «Велодром» на Пушкинской. Там продавцы божественные. Особенно один.

— Ах вот оно что! — Катя игриво толкнула подругу локтем. — Ты, значит, уже знала, к кому мы пойдём?

— Я знала, у кого спросить про сёдла. А прочее — твои фантазии.

Примерно через час, переодевшись в джинсы и лёгкие блузы (но под которыми всё ещё угадывалась тренированная форма), они вошли в магазин. Запах новой резины, пластика и смазки ударил в нос, как афродизиак для велогиков. Рядами стояли сверкающие рамы, похожие на скелеты диковинных животных, а с потолка свисали колёса, словно чётки гигантского велосипедного божества.

— Добрый вечер, девушки. Консультация нужна?

Он появился из-за стеллажа с грипсами. Высокий, с лёгкой небритостью, которую обыгрывали дизайнерские очки в тонкой оправе. Футболка с логотипом Campagnolo обтягивала плечи — не перекачанные, но рельефные, как горный марафон. И улыбка — та самая, от которой у Кати занемели подколенные сухожилия.

— Здравствуйте, — Катя попыталась сохранить деловой тон. — У нас теоретический вопрос. Мы занимаемся на велотренажёре — и никаких проблем в зоне… — она запнулась, — седалищных бугров. А на обычном велосипеде — сплошное натирание. Знаете, это когда уже не крутишь педали, а думаешь: «Господи, скорее бы до дома и в ванну».

Продавец — на бейдже значилось «Никита» — понимающе кивнул и опёрся руками о стойку, обнажив мускулистые предплечья с тонкой татуировкой велосипедной цепи.

— Классика. Вы знаете, за десять лет работы ко мне приходили с вопросами про всё, что можно и нельзя натереть в мужском и женском теле. Одна женщина даже принесла седло со словами «оно меня изуродовало». Но вы правы: тренажёр не трёт. А велосипед трёт. И ответ вас удивит.

Ленка подалась вперёд, невольно демонстрируя вырез блузы. Никита вежливо отвёл глаза, но не слишком быстро.

— В тренажёре седло приварено намертво, — продолжил он. — Оно статичное. А на велосипеде вы движетесь, крутите педали, таз совершает микроколебания. Настоящий велосипед не едет строго вперёд, он ещё и чуть виляет. Вы — в седле — трётесь об него при каждом обороте. Сотни оборотов в минуту. Час — сотни тысяч микро-движений.

— То есть, проблема в том, что велосипед живой? — спросила Катя.

— Можно и так сказать. Но главное — в неправильном подборе седла под вашу анатомию. — Никита достал с полки странный прибор, похожий на плоский гель-пакет с мерными делениями. — Кто-нибудь из вас делал сит-бон?

— Сит-что? — переспросила Ленка, хотя уже знала, но хотела послушать из его уст.

— Сит-бон. В переводе с велосипедного — измерение расстояния между седалищными костями. У всех оно разное. И если седло узкое, кости не попадают в опорные точки, и тогда весь вес ложится на мягкие ткани. Вот вам и натирание, отёки, покалывания и… прочие деликатные ощущения.

Девушки переглянулись.

— И как это… измеряется? — осторожно спросила Катя.

Никита улыбнулся той самой улыбкой.

— Есть два способа. Первый — профессиональный, с помощью специального мата и весового распределения. Второй — народный. Садитесь на лист гофрированного картона, подложенный на что-то жёсткое. Сидите минуту, потом встаёте. Остаются две вмятины — расстояние между ними измеряете линейкой. Я могу провести экспресс-тест, если хотите. Бесплатно.

— Прямо здесь? — Ленка огляделась на другие стеллажи, где два парня с важным видом изучали тормозные колодки.

— Есть примерочная, — кивнул Никита за кассовую зону, где виднелась небольшая ширма с сиденьем из велопеноматериала.

— Идём, — решительно сказала Катя, взяв подругу под локоть. — Раз уж начали разбираться.

Примерочная оказалась тесновата для двоих, но Никита ловко отодвинул стойку с касками и принёс широкий лист упаковочного картона. Девушки оказались в полуметре друг от друга, а продавец — чуть в стороне, с блокнотом.

— Кто первая? — спросил Никита, раскладывая картон на кушетке, обитой кожзамом.

— Я, — вызвалась Ленка, — я злая, мне рожать не впервой, измеряйте.

Она села на картон: джинсы натянулись, обрисовывая всё, что обычно остаётся за кадром. Катя подавила смешок. Никита профессионально сосредоточился на секундомере.

— Минута. Сидите ровно, как на велосипеде. Корпус чуть вперёд.

Ленка подалась корпусом и вырез блузы предательски сместился. Никита деликатно уставился в потолок.

— Время.

Ленка встала. На картоне остались две чёткие вмятины, между которыми Никита приложил линейку.

— Сто тридцать два миллиметра. Вам нужно женское седло шириной от ста сорока пяти до ста пятидесяти пяти. Узкие гоночные — ваши враги.

— А Катя?

Катя присела на картон. Её посадка была более собранной, спина прямее. Через минуту Никита объявил:

— Сто десять. Вам нужно седло уже, до ста сорока.

— Так вот в чём дело! — воскликнула Ленка. — Мы с тобой просто разной ширины! А моё седло от «Стелса» — под сто двадцать.

— Самый частый сценарий, — кивнул Никита, убирая картон. — Женщины покупают универсальные узкие сёдла, потому что они красивые и лёгкие, а потом страдают. Или берут мужские: они вообще противопоказаны из-за более узкого носа и агрессивной формы. Правильно подобранное седло, как хороший бюстгальтер: вы о нём забываете сразу после первой минуты.

— Вы прямо поэт, — улыбнулась Катя.

— Велосипедная инженерия для разума и тела, — развёл руками Никита. — Показать модели?

— Покажите, — ответила за обеих Ленка, а затем добавила, сощурившись: — Только вы, Никита, показывайте не только картинки. А то вдруг мы опять ошибёмся.

Продавец вышел в торговый зал и через минуту вернулся с тремя седлами, похожими на расплющенные бобры. Одно — чёрное матовое с гелевой вставкой, второе — синее с огромной выемкой посередине, третье — карбоновое, аэродинамичное.

— Попробуйте посидеть. Вот здесь, на тренажёре-стапеле.

Он привёл их к металлической раме с педалями и регулируемым подседелом. Ленка первой оседлала синее седло: села, взялась за руль и сделала несколько имитаций педалирования. Её бёдра задвигались в такт воображаемой поездке.

— Мягко, — произнесла она. — И главное — ничего не давит. Кать, иди сюда.

Катя заменила подругу. Когда она наклонилась к рулю, Никита поправил высоту седла: его руки легонько коснулись её бёдер, правя посадку.

— Чуть нос вниз опустить, — сказал Никита тихо, наклоняясь к креплению. — Женщинам часто нужно небольшое наклонение вперёд, чтобы не давило на переднюю зону.

Катя почувствовала его дыхание у виска. От него пахло хорошим кофе и чуть-чуть — маслом для цепей. Очень специфический, но почему-то возбуждающий мужской запах.

— Спасибо, — выдохнула Катя. — Кажется, подходит.

Ленка, стоя в двух шагах, прищурилась с понимающей улыбкой.

— Никита, а можно вас на минуту? Нам с Катей посовещаться, — пропела она.

Продавец отошёл к кассе. Как только он скрылся за стеллажом, Ленка схватила подругу за плечи.

— Ты что, не видишь? Он на тебя смотрит как на последнюю модель Pinarello! И ты на него, как на горный спуск с уклоном двадцать процентов!

— Он просто консультант, — попыталась отбиться Катя, но щёки её горели.

— Ага. Консультант, который знает расстояние между твоими седалищными костями. Это уже ближе, чем большинство мужчин узнают о женщине в первый месяц знакомства. И потом, мы же читали про мужиков и их риски. А у нас их нет. Мы можем позволить себе немного… шалости.

— Лен, прекрати.

— Ни за что. Смотри: проблема решена. Сёдла есть. Но я хочу, чтобы мы ушли отсюда с полноценной консультацией. — Ленка понизила голос до шёпота: — Я схожу выберу себе трусы с памперсом, а ты останешься: якобы допросишь его про новые модели рулевых выносов. А там уже как пойдёт.

— Это глупо.

— Это велосипедный детектив, Катя. Иногда трения бывают хорошими. Не только на велосипеде.

Ленка чмокнула подругу в щёку и упорхнула к стойке с амуницией, оставив Катю одну у стапеля.

Никита вернулся, неся в руках две шайбы для регулировки.

— А где ваша подруга?

— Изучает гелиевые вкладыши. — Катя заправила прядь волос за ухо, что у неё было признаком волнения. — Скажите, Никита, а у вас есть более продвинутый способ проверки седла? Ну, чтобы не только картон, но и… динамику? Я хочу быть уверена. Да, нам, женщинам не грозит перекрут и, в этом смысле, гораздо проще, чем мужчинам. Но седло должно быть идеальным.

Никита удивленно взглянул на Катю, помедлил секунду. Потом его ресницы дрогнули в почти неуловимом жесте, и он тихо сказал:

— Есть. Только это не демонстрируется в часы работы. И требует… полного контакта с седлом. Я имею в виду, вы садитесь, я веду велосипед по комнате — и вы сами чувствуете, трёт или нет. Но это после закрытия.

Катя посмотрела на часы. До закрытия оставалось сорок минут.

— А что, если другие клиенты не поймут?

— Другие клиенты сейчас заняты тормозами. А через полчаса мы закроемся. И я никуда не спешу.

Никита произнёс это с такой простотой, что у Кати по спине побежали мурашки и совсем не от холода.

Ленка, обернувшись в проходе, поймала её взгляд и показала большой палец. Затем демонстративно взяла с полки самые дорогие велошорты, направилась к кассе и шепнула администратору: «Мы с подругой ещё посмотрим, вы не закрывайте ровно в семь, ладно?» — и выскользнула за дверь с криком: «Я позвоню!»

Магазин опустел. Двое механиков ушли в подсобку. Никита закрыл входную дверь на щеколду, опустил жалюзи на половину.

— Итак, — сказал он, подкатывая чёрный шоссейник с новеньким седлом — именно с тем, карбоновым, с анатомической выемкой. — Садитесь.

Катя села в седло. Лосины обтягивали её бёдра плотно, но не впивались. Никита встал спереди, придержал руль.

— Теперь делайте вращение педалями. Я буду удерживать велосипед.

Она начала крутить. Седло оказалось удивительно удобным: там, где должны были быть точки давления, ощущалась лишь лёгкая поддержка. Катя закрыла глаза, представляя летнюю дорогу. И вдруг опять подумала: как хорошо, что ей не грозит перекрут. Что бы ни случилось.

Никита перехватил руль и теперь стоял так близко, что она видела, как расширены его зрачки.

— Чувствуете трение? — спросил Никита.

— Нет, — выдохнула Катя. — А должна?

Никита улыбнулся и слегка нажал на её бедро, корректируя положение таза. Его ладонь задержалась на полсекунды дольше, чем требовала профессиональная необходимость.

— Вращайте дальше, — сказал он тихо. — Я хочу убедиться, что при интенсивной нагрузке ничего не натирает.

Катя увеличила темп. Её дыхание участилось. Седло оставалось невесомым, а вот остальное тело начало подавать совсем другие сигналы не велосипедного свойства. А Никита вдруг отпустил руль, обошёл велосипед сбоку и оказался сзади. Теперь он придерживал её не за руки, а слегка — почти неуловимо — обхватил талию.

— Смотри вперёд, — сказал он голосом инструктора по вождению, — не отвлекайся на педали.

— Я пытаюсь, — ответила Катя сдавленно.

— Плохо пытаешься.

Он приблизился вплотную, и Катя почувствовала его грудь на своей спине. Тёплую, твёрдую. Седло вдруг перестало быть главным предметом в комнате. Катя перестала крутить педали.

— Натёрло? — спросил Никита с усмешкой.

— Совсем не там, где я ожидала.

Катя развернулась на седле — это было неудобно, но она справилась. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Никита посмотрел на её губы, потом на дверь подсобки, уже давно закрытую, и прошептал:

— Знаешь, у нас тут есть второй этаж. Склад. Там стоит диван из магазина. И очень хорошее освещение для примерки… всего.

— А велосипед? — прошептала Катя в ответ.

— Велосипед подождёт. Никто не натирает, когда есть более важные способы проверки совместимости. И потом, тебе же не грозит перекрут, даже если упадёшь — улыбнулся, как бы читая её мысли, Никита.

Он взял её за руку, помогая слезть с рамы. Они оставили чудо-седло сверкать в одиночестве.

По дороге к лестнице Никита на секунду задержался, снял со стены две велосипедные каски, положил их на видное место — «Техника безопасности», — и улыбнулся так, что у Кати подогнулись колени. В этот момент в сумочке зажужжал телефон. Смс от Ленки: «Ну чё, натёрло или нет?» Катя, не глядя, набрала ответ из трёх слов: «Иду проверять дальше».

А через некоторое время, когда она сидела на мягком диване среди коробок с запчастями, а Никита, поглаживая её спину, рассказывал ей о разнице между фрикционным и гидравлическим сцеплением — совершенно на другом примере, — Ленка прислала ещё одно сообщение: «Я своё седло заберу завтра. Точнее, послезавтра. Короче, когда вылезешь из магазина. Целую. Велосипедистка».

И поставила смайлик с горящим велосипедом.