Седарбрук

Глава 1

Солнце клонилось к горизонту, наполняя извилистое шоссе тёплым золотистым светом. Ярко-красный кабриолет мчался сквозь вечернюю прохладу, а бодрая музыка из радио контрастировала с мрачными мыслями водителя — Кайла Миллера, криминального журналиста.

Внезапно радио зашипело. Музыка потонула в помехах, и сквозь треск пробился голос. «Кайл, ты меня слышишь?» — голос хриплый, со знакомой глуховатой интонацией. Это Алан Синклер, его пропавший напарник.

«Тебе нужно... Найди девушку, которая живёт в конце улицы... в городке Седарбрук... штат Индиана... что-то не так... Ты знаешь, что делать...».

Голос оборвался. Снова заиграла весёлая мелодия, словно ничего и не произошло.

Тормоза взвизгнули. Кабриолет остановился, подняв облако дорожной пыли. Кайл вырубил радио и вслушался в тишину, но она лишь усилила тревогу. Только ветер свистел в зеркалах заднего вида.

Последний раз он видел Алана неделю назад. Они обсуждали то дурацкое дело в Южной Дакоте. Как же называлось то место? "Старая сельдь", кажется. Дыра, где воняло рыбой и машинным маслом.

Пока Кайл проверял машину после попытки угона, Алан исчез, словно растворился. Без звонков, без записок. С тех пор — ни слова. До этого момента.

Это всё усталость. Усталость и нервы. Разве голоса из ниоткуда бывают реальными? Скорее всего, это просто иллюзия, игра истощённого разума. Или... всё-таки нет?

Кайл пытался списать всё на воображение, но где-то в глубине души знал: решение уже принято. Он едет в Седарбрук.

Кайл тяжело выдохнул, до боли сжимая руль, словно пытаясь удержаться за остатки здравого смысла. Разум сопротивлялся, но пути назад не было. Седарбрук ждал.

Глава 2

Пейзаж за окном сменился, и впереди показался Седарбрук. Идиллический вид городка странным образом противоречил напряжению, которое Кайл ощущал физически. Кабриолет миновал знак: «Добро пожаловать в Седарбрук. Население: 2 441 человек». Сладкий аромат цветов и свежескошенной травы ударил в ноздри — резкий контраст с привычным смогом мегаполиса.

Седарбрук был типичным провинциальным городком. Вокруг в изобилии росли кедры, их густые ветви отбрасывали пятнистые тени на воды Клир-Крик. Ручей лениво извивался через центр города, уходя куда-то вдаль. По берегам ручья раскинулся старинный парк с пустыми качелями.

Кайл припарковал машину у обочины и глубоко вздохнул. Поправив галстук, он вышел на улицу. Тишина здесь казалась почти осязаемой, нарушаемая лишь редкими шагами прохожих. Взгляд Кайла тут же зацепился за столб, обклеенный листовками. Жирный шрифт кричал о беде: «ПРОПАЛА. Сара Бейкер, 20 лет».

Он вчитался в описание: «Светлые волосы, веснушки, карие глаза. Рост 5 футов 6 дюймов. Если вы видели её, позвоните...». С фотографии на него смотрела очаровательная девушка. В её глазах читались теплота и ранимость. Улыбка была открытой и беззаботной. Так улыбаются люди, которые не знают, что это фото может стать последним.

Кайл потёр щетину, пытаясь стряхнуть наваждение. Это просто снимок. Он отвёл взгляд, но чувство тяжести в груди не исчезло.

Вдруг дверь здания с выцветшей вывеской «Уилсон и сын. Похоронные услуги» отворилась. На крыльцо вышел мужчина в старомодном тёмном костюме. Коротко стриженные седые волосы, лицо, изборождённое усталостью. Он достал платок, медленно протёр круглые очки и поднял голову. Их взгляды встретились.

В глазах гробовщика не было ни приветствия, ни враждебности — только глухая пустота. Мужчина коротко кивнул и, не проронив ни слова, скрылся внутри.

На двери осталась висеть табличка: «Джордж Уилсон». Кайл мысленно поставил галочку, пока не зная, зачем.

***

Расследование он решил начать с местной закусочной — эпицентра всех сплетен. Дверной колокольчик звякнул, возвещая о его приходе. Внутри пахло крепким кофе и выпечкой — запах, знакомый каждому, кто бывал в американской глубинке.

К нему лёгкой походкой подошла молодая светловолосая официантка. Фартук перепачкан мукой, на бейджике имя: «Хелен».

— Я вас раньше не видела, — её голубые глаза заискрились любопытством. — Вы приезжий? Что привело вас в нашу глушь?

— Я журналист, Кайл Миллер, — ответил он, стараясь звучать дружелюбно. — Пишу об исчезновении Сары Бейкер. Вы знали её?

Улыбка мгновенно исчезла с её лица, словно кто-то выключил свет.

— Конечно... — голос девушки дрогнул. — О, бедная Сара.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В кафе вошёл — или, скорее, ворвался — крепкий блондин в кожаной куртке. Он тяжёлым шагом направился к стойке и встал вплотную к Кайлу, нависая над ним.

— Ты чего к моей жене пристал? — прорычал он. — Я видел, как ты на неё пялился.

Хелен испуганно отпрянула:

— Эрик, прекрати! Пожалуйста! Это журналист, мистер Миллер. Он приехал из-за Сары.

Мужчина смерил Кайла тяжёлым, оценивающим взглядом. Напряжение повисло в воздухе, густое и вязкое.

— Журналист, значит? — фыркнул Эрик, но отступил на шаг. — Не суй нос куда не следует, писака. И держись подальше от моей жены.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. В кафе воцарилась тишина.

— Простите его, — прошептала Хелен, нервно теребя край фартука. — Он... он просто очень ревнивый. И все на взводе из-за Сары. Мы работали вместе. Знаете, в последние дни она выглядела счастливой, но... как-то странно. Будто что-то скрывала. А потом просто исчезла.

Кайл достал блокнот.

— Вы знаете кого-то, кто может помочь? Где её родители?

— Грейс и Рэй... Они живут на Сосновой улице, в самом конце, у парка. Мать совсем плоха, говорят, она почти потеряла рассудок от горя.

— Спасибо, — кивнул Кайл.

Он уже собирался уходить, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. К его столику подошла женщина. Её седеющие волосы торчали во все стороны, напоминая перья, а старый свитер был покрыт катышками. Но самым странным было то, что она прижимала к груди чучело совы, баюкая его, как младенца.

Шум кафе словно отступил. Кайл слышал только её сиплое дыхание. От женщины пахло пылью и старыми книгами.

— Белый рыцарь совершает путешествие к тёмным силам? — спросила она. Голос звучал скрипуче, с нотками безумия и угрозы.

Кайл моргнул.

— Простите?

— Я слышала, ты спрашивал о Саре. — Она подошла ближе, её глаза лихорадочно блестели. — Моя сова знает, где она.

Кайл, привыкший к городским сумасшедшим, решил подыграть. Осторожность не помешает.

— И что же говорит твоя сова?

Женщина улыбнулась, обнажив неровные зубы, и погладила стеклянные глаза чучела.

— Сара в доме у дороги. Ты найдёшь её, но не там, где ищешь. Надвигается тьма, но свет ещё может пробиться. — Она наклонилась к самому уху Кайла и прошептала: — Время течёт медленнее, чем ты думаешь.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и побрела к выходу, бормоча что-то себе под нос.

— Кто это? — спросил Кайл у подошедшей Хелен.

— Кэтрин, — вздохнула официантка. — Мы зовём её «Совиная леди». Не обращайте внимания, она безобидная, просто... не в себе.

Кайл смотрел на закрывшуюся дверь. Безобидная? Возможно. Но её слова засели в голове словно заноза.

«Белый рыцарь»? Слишком пафосно для парня в помятом пиджаке.

«Дом у дороги». В Седарбруке все дома у дороги. Это бессмыслица. Или метафора?

«Время течёт медленнее».

Кайл захлопнул блокнот. Журналистский опыт подсказывал, что это бред сумасшедшей. Но инстинкт — тот самый, что привел его сюда, — шептал другое. Иногда именно те, кого считают безумцами, замечают детали, скрытые от «нормальных» людей.

Он не мог позволить себе гоняться за призраками, но и игнорировать зацепки — тоже. Совиная леди дала ему загадку. И если он хочет найти Сару, придётся играть по правилам этого города.

Путь лежал на Сосновую улицу. К родителям.

Глава 3

Кайл вышел из кафе. Вечерняя прохлада Седарбрука тут же обрушилась на него, вымывая из лёгких запах кофе и старой пыли. Городок, казавшийся мирным при свете солнца, теперь дышал скрытой тревогой. Холодный воздух бодрил, возвращая ясность мысли. Блокнот в кармане тяготил — там уже появились первые имена и странные пророчества.

Дом Бейкеров стоял в конце улицы — типичный коттедж с белым забором. В сумерках некогда ухоженный сад выглядел сиротливо: цветы поникли, а дорожки уже подернулись сорняками. В окнах горел тусклый свет. Казалось, даже воздух вокруг дома пропитан тяжелой тишиной.

Кайл постучал. Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Опухшие глаза и дрожащие губы выдавали в ней Грейс Бейкер. Казалось, эта женщина выплакала все слезы, но продолжала ждать.

— Вы нашли её? — выдохнула она, не дожидаясь приветствия.

Кайл сочувственно покачал головой:

— Нет, мэм. Я журналист, меня зовут Кайл Миллер. Я расследую исчезновение Сары. Позволите задать вам несколько вопросов?

Плечи Грейс опустились. Разочарование, казалось, заполнило всё пространство между ними.

— Конечно... Проходите, Миллер.

Внутри царил идеальный, почти стерильный порядок. Со стен на Кайла смотрела Сара. С десятков семейных портретов она улыбалась той самой беззаботной улыбкой, которую он уже видел на плакате. Каждое фото било наотмашь.

— Сара исчезла три дня назад, — начала Грейс, тяжело опускаясь в кресло. — Ушла к друзьям и не вернулась. Полиция обыскала всё, но... ничего. Она ведь такая добрая, тихая. Почему она?

— Миссис Бейкер, — Кайл наклонился вперед, стараясь говорить мягко. — Я знаю, как вам больно. Но любая деталь, даже самая незначительная, может помочь. Был ли кто-то, кто конфликтовал с ней? Кто-то чужой?

Грейс отвела взгляд, её пальцы нервно перебирали край платка.

— Все её любили. Но... за несколько дней до исчезновения я видела в окне мужчину. В старой джинсовой куртке. У него были грязные, растрёпанные волосы и такой взгляд... угрожающий. Я чувствовала, что он наблюдает за нами. Рэй сказал, что я всё выдумала, но я знаю — он там был!

В этот момент в прихожей раздались тяжелые шаги. В гостиную вошел высокий широкоплечий мужчина с седеющими волосами и заметным шрамом над бровью. На нем был строгий, идеально выглаженный костюм — словно броня, в которую он заковал себя, чтобы не сломаться.

— Еще один стервятник? — голос Рэя Бейкера звучал хрипло. — Хотите нажиться на нашей беде?

— Рэй, пожалуйста... — прошептала Грейс.

Кайл поднялся:

— Я здесь не ради сенсации, мистер Бейкер. Я хочу найти правду. Если вы поможете мне понять, какой была жизнь Сары, шансов будет больше.

Рэй сел рядом с женой, но остался напряженным, как натянутая струна. Когда Грейс снова упомянула человека в джинсовой куртке, он резко отвернулся к окну.

— Это паранойя, Грейс. Город пуст, чужаков здесь нет.

Кайл почувствовал, как между супругами пробежала искра напряжения. Рэй не просто не верил — он отказывался верить.

— А что насчет близкого круга? У Сары был парень?

— Дэн Бриггс, сын начальника полиции, — ответил Рэй, и в его голосе проскользнуло пренебрежение. — В последнее время он вел себя странно. Дерганый какой-то, рассеянный.

— А ещё она работала, — добавила Грейс. — Помогала Антлерам. Присматривала за их сыном, Робертом. Ему двадцать три, но у него особенности развития... Сара была единственной, кто находил с ним общий язык.

Рэй помрачнел ещё сильнее:

— Антлеры — это те, кто держит этот город за горло. Ричард держит ферму, мотель и половину города. Сара жалела Роберта, но вот его брат, Патрик... Тот еще скользкий тип. Непредсказуемый.

Грейс вздрогнула:

— Патрик всегда смотрел на меня так, будто знает какую-то ужасную тайну. Сара его боялась, я чувствовала это.

— Секреты были и у неё, — Рэй встал и жестом пригласил Кайла следовать за ним. — Пойдемте. Кое-что покажу.

Комната Сары встретила их тонким ароматом лаванды. Здесь всё осталось нетронутым: постеры групп на стенах, ровно расставленные книги. Рэй подошел к комоду и выдвинул верхний ящик. Среди аккуратных стопок белья лежало нечто инородное — ожерелье с крупным голубым топазом.

Кайл осторожно взял его. Камень холодил ладонь. Вещь была дорогой, вызывающе дорогой для официантки из провинции.

— Она не говорила, откуда это?

— Нет, — Рэй скрестил руки на груди. —Мы думали — подарок Дэна. Но у помощника шерифа нет таких денег. Она начала носить его и сразу стала скрытной. Запиралась здесь, часами сидела у окна, смотрела в пустоту. На вопросы отвечала: «Всё хорошо, мама». Но глаза... в них был страх.

Кайл достал камеру и сделал снимок украшения. Вспышка на мгновение выхватила из полумрака комнату.

— Вы упоминали её подруг — Шерилин и Лору. Могли они знать об этом подарке?

— Возможно, — Грейс стояла в дверях, вытирая глаза. — Пообещайте, Миллер... пообещайте, что найдете её.

Кайл убрал камеру и протянул Рэю визитку.

— Я сделаю всё возможное.

Он выходил из дома, чувствуя на себе взгляды Бейкеров. Теперь у него была целая сеть зацепок: ревнивый сын начальника полиции, «хозяева города» Антлеры и таинственный даритель дорогого ожерелья. И где-то в этой паутине прятался человек в джинсовой куртке, который просто смотрел в окна.

Глава 4

Кайл ехал по тихим улицам, и с каждым поворотом дома становились всё богаче, а заборы — выше. Фамилия Антлер в Седарбруке была не просто звуком, она была брендом. Молочная ферма, земли, мотель — казалось, этому клану принадлежит сам воздух в городе. Мысль о том, что к исчезновению Сары может быть причастна местная элита, холодила спину. В таких местах деньги часто покупают молчание.

«Мотель Антлеров» напоминал старинное поместье, которое из жадности — или по чьей-то злой шутке — превратили в придорожную ночлежку. Массивные кованые ворота, идеальная лужайка и главный дом с колоннами, к которому примыкали жилые корпуса.

В вестибюле пахло полиролем и затхлым табачным дымом, сквозь который пробивался резкий дух хлорки. Он нажал на звонок, и резкий звук утонул в ватной тишине. На стене висел старомодный телефон, рядом лежала стопка зачитанных журналов.

За стойкой, положив ноги на стол и листая журнал, сидела девушка лет двадцати пяти. В облегающих джинсах и потертой рок-футболке она выглядела здесь чужеродно, словно случайная гостья из другого десятилетия. Но больше всего внимание привлекали её глаза: один зелёный, другой пронзительно-голубой.

— Если вы звонили в колокольчик, то зря. Одри с гриппом, а я не нанималась швейцаром, — её голос был низким и тягучим. Она оперлась локтями на стойку, звякнув массивными браслетами. — Я Шерилин Антлер. Заблудились? Или ищете кого-то?

Улыбка на её губах была заученной, но глаза оценивающе скользили по Кайлу.

— Я журналист, Кайл Миллер. Расследую исчезновение Сары Бейкер.

Улыбка тут же сползла с её лица. Шерилин выпрямилась, её поза стала напряжённой.

— Ах, да. Ужасная история. Мы были подругами. Но я ничем не могу помочь. В тот вечер я ужинала с родителями.

— И всё же, я хотел бы задать пару вопросов.

Взгляд её разноцветных глаз снова смягчился, став почти кокетливым.

— Для тебя — всё что угодно, Кайл. Спрашивай.

— Вы были близки?

— Мы всё делали вместе, — ответила она монотонно, будто читала по бумажке. — Сара была весёлой, доброй... Знаешь, она умела флиртовать как никто другой. Мужчины просто теряли голову от её «невинной» улыбки.

В её голосе проскользнула плохо скрытая зависть. Кайл сделал мысленную пометку.

— Ты намекаешь, что у неё был кто-то, кроме Дэна Бриггса?

Шерилин накрутила прядь тёмных волос на палец.

— Дэн? О, они выглядели милой парой. Но я видела, как она вилась вокруг Томаса Вудса, парню с нашей молочной фермы. Может, это ничего не значило. А может, и нет. Сара любила тайны.

— Тайны?

— У кого их нет? — она наклонилась ближе, понизив голос. — Но давай не будем о грустном. Слушай, а ты надолго здесь? В этом городе можно умереть от скуки, свежие лица — редкость.

Кайл не повёлся на провокацию. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Моя цель — найти ответы, Шерилин. Я хотел бы поговорить с твоей семьёй.

Девушка разочарованно выдохнула, но в её глазах мелькнул огонёк страха.

— С родителями? Отец не любит, когда лезут в его дела. Один человек однажды перешёл ему дорогу... теперь его нет в городе. — Она выдержала театральную паузу. — Но я позову их. Идём.

***

Гостиная в доме Антлеров подавляла своей роскошью. Тяжёлая мебель, картины в золочёных рамах и ледяной холод от кондиционера.

Ричард Антлер, крупный мужчина с властным лицом, занимал кресло так, словно это был трон. Его жена Джен, нервная женщина с уставшим лицом, примостилась на краю дивана, непрерывно крутя кольца на пальцах. А в углу, полулёжа на кушетке, находился молодой человек с бледной кожей и пустым взглядом — Патрик.

— Журналист, значит? — Ричард закурил сигару, выпустив струю дыма в потолок. — И что вам нужно, мистер Миллер?

— Я пытаюсь восстановить хронологию событий. Сара часто бывала в вашем доме, присматривала за Робертом.

— Она была нам полезна, — холодно отрезал Ричард. — Роберт к ней привязался. Честно говоря, её исчезновение... закономерно. Девочка была слишком любопытной для своего же блага.

— Ричард! — ахнула Джен. — Как ты можешь? Весь город её любил!

— Любил? — он усмехнулся, стряхивая пепел в массивную каменную пепельницу. — Очарование — это ресурс, Джен. Сара умела его монетизировать. Но она забыла главное правило бизнеса: не лезь туда, где не твой уровень.

— Вы имеете в виду себя? — прямо спросил Кайл.

— Я имею в виду, что Сара не понимала, когда нужно остановиться.

Вдруг с кушетки раздался глухой, ломкий голос:

— Ты видишь?.. Они опять перекрасили стены в фиолетовый.

Все обернулись. Патрик смотрел в пустоту, его зрачки расширились до черноты. Пальцы судорожно сжимали обивку дивана.

— Там два выхода... — бормотал он. — Труба... труба красная... там снег, который вечно падает.

— Замолчи, Патрик! — рявкнул Ричард.

— Это... это лекарства, — прошептала Джен, побелев. — У него мигрень.

Кайл узнал этот взгляд. Не мигрень. Тяжёлые наркотики. Патрик балансировал на грани реальности.

— Сара была здесь, — вдруг отчётливо произнёс Патрик, глядя прямо на Кайла. В его мутных глазах на секунду вспыхнуло узнавание. — В Пурпурной комнате. Она ушла туда, где время стоит.

— Хватит! — Ричард встал, и его массивная фигура нависла над столом. — Разговор окончен. Джен, уведи Роберта.

Только сейчас Кайл заметил в тени ещё одну фигуру. Роберт, тот самый подопечный Сары, сидел тихо, сжавшись в комок. Высокий, худощавый парень лет двадцати трёх замер, прижав локти к ребрам, словно боясь коснуться этого мира. Его рубашка была застёгнута до горла, каштановые волосы аккуратно причёсаны — полная противоположность растрёпанному, одурманенному Патрику.

— Я... я могу сказать, — неожиданно твёрдо произнес Роберт.

Джен замерла, её рука дрогнула.

— Роберт, нет...

— Я скажу.

Кайл воспользовался замешательством родителей и сел напротив парня.

— Роберт, что ты слышал?

Парень начал раскачиваться из стороны в сторону, его взгляд бегал.

— Спор. Женский голос — Сара. Мужской голос — злой. В саду.

— Что говорил мужчина?

— «Ты вмешиваешься». И ещё: «Я предупреждал». Два раза. «Я предупреждал».

— Ты узнал голос?

Роберт втянул голову в плечи, посмотрев на мать. Роберт сжался, пряча подбородок в воротник.

— Если скажу, мама расстроится. Мама будет плакать. Нельзя расстраивать маму.

Он замолчал, начав быстро шептать цифры: «Тридцать два... тридцать два...»

Джен тут же подскочила к сыну, хватая его за плечи.

— Всё, достаточно! Вы расстроили его! Уходите, мистер Миллер.

***

Кайл вышел в коридор. Сердце колотилось. Семья Антлеров была не просто странной — это был настоящий серпентарий.

Джен нагнала его у выхода. На лицо она натянула маску любезности, но в глазах застыл холод.

— Роберт — умный мальчик, но у него богатая фантазия, — сказала она тихо. — Не принимайте его слова всерьёз. И слова Патрика тоже. Ричард не любит, когда тревожат семейные дела. Последний журналист уехал с разбитой машиной.

Это была угроза, завуалированная под совет.

Кайл вернулся в вестибюль. Шерилин всё так же стояла за стойкой, лениво листая журнал. Увидев его, она усмехнулась.

— Ну как, насладился семейной идиллией?

— Да. Я решил задержаться. Мне нужен номер.

— Смело, — она бросила на стойку ключ с биркой «107». — Заполнять ничего не надо. Платишь налом — никто не узнает, что ты здесь был.

Кайл взял ключ, но не ушёл.

— Кстати, Шерилин... Где у вас находится «Пурпурная комната»?

Её рука, тянувшаяся к бокалу с водой, замерла. На секунду маска скучающей красотки треснула.

— Пурпурная? — она слишком резко поставила бокал на стойку. — У нас нет цветных комнат. Все номера серые. Отец ненавидит яркие цвета. Это, наверное, очередной бред Патрика.

— Наверное, — кивнул Кайл.

— Если тебе нужна помощь с чем-то ещё... например, найти Лору, — она вдруг сменила тему, явно желая увести разговор от комнаты. — Ищи её у папаши. Доктор Хейворд — местный костоправ и по совместительству коронер. Лора часто там бывает.

— Спасибо.

Кайл пошёл по коридору. 105, 106... Вот его 107-й. Обычные серые двери. Никаких следов фиолетовой краски. Но реакция Шерилин сказала ему больше, чем её слова.

Пурпурная комната существовала. И Сара была там.

Глава 5

Городская больница Седарбрука встретила Кайла запахом хлорки и скрипом старого линолеума. Лампы мигали, будто передавая SOS. Коридоры были пусты. На стенах висели выцветшие плакаты о пользе вакцинации.

В конце коридора темнела дверь с табличкой: «Морг / Офис коронера — д-р У. Хейворд».

Кайл постучал.

Дверь открыл мужчина, который идеально вписывался в этот интерьер. Уоррен Хейворд был худощавым, с пергаментной кожей. Его взгляд был холодным и оценивающим — взгляд человека, привыкшего иметь дело с мёртвыми, а не с живыми.

— Доктор Хейворд? — Кайл сделал шаг вперёд.

Мужчина не удивился и не испугался. Он смотрел на гостя так, как смотрят на очередную проблему, которую нужно решить.

— Да? Вы кто?

— Кайл Миллер. Журналист. Я здесь по поводу Сары Бейкер.

Повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь гудением холодильных камер за стеной.

— Я думал, полиция уже задала все возможные вопросы, — голос доктора был сухим и скрипучим.

— Полиция ищет улики, а я ищу историю. И иногда это приводит к правде быстрее.

Хейворд хмыкнул, протёр очки краем халата и жестом пригласил войти.

— Ну, раз вы ищете... заходите. Жена с дочерью зашли меня проведать, так что у нас тут импровизированный семейный совет.

В кабинете пахло формалином и холодным кофе. Обстановка была спартанской: металлические шкафы, стол, заваленный бумагами. За столом сидела хрупкая девушка — Лора. У окна, скрестив руки на груди, стояла женщина старше, с суровым лицом и такой же осанкой, как у доктора — Мэри Хейворд, его жена.

Лора поднялась, нервно теребя край светлого платья. В её карих глазах плескалась тревога, смешанная с робкой надеждой.

— Здравствуйте. Я Лора… мы с Сарой были лучшими подругами.

— Рад знакомству. Лора, мне очень нужно знать, что происходило с Сарой в последние дни.

Мэри резко шагнула вперёд, словно закрывая дочь собой.

— Шериф Бриггс знает этот город сорок лет. Если он не нашёл ответов, может, их и нет?

Уоррен сел на своё место, сцепив пальцы в замок.

— Мэри, пусть говорит. Если этот парень сможет сделать то, чего не смог Бриггс, я не буду мешать. Спрашивайте, Миллер. Но быстро.

Кайл достал блокнот.

— Лора, Сара вела себя необычно перед исчезновением?

— Она изменилась, — тихо сказала девушка, не поднимая глаз. — Стала дёрганой, скрытной. Раньше мы делились всем, но тут... Она сказала, что нашла что-то важное. Что-то неправильное.

— Она говорила, что именно?

— Нет. Но она упомянула Томаса Вудса.

Кайл быстро записал имя.

— Парня с молочной фермы?

— Да. Она говорила, что Томас «в теме». Что он связался не с теми людьми и знает слишком много о делах Антлеров. Я просила её не лезть туда, но Сара... — голос Лоры дрогнул. — Она сказала: «Если я права, это всё изменит».

Мэри фыркнула, и звук этот был полон горечи.

— Она всегда летела на свет, как мотылёк. Вот и сгорела.

Кайл повернулся к ней.

— Вы считаете, она сама виновата?

— Я считаю, — отрезала Мэри, глядя ему прямо в глаза, — что в этом городе есть двери, которые нельзя открывать. А Сара не просто открыла дверь, она попыталась её выломать.

— Сара была хорошей девочкой, — вмешался Уоррен, его голос звучал ровно, как на вскрытии. — Но она коснулась того, что гниёт под поверхностью. А гниль, молодой человек, имеет свойство заражать всё вокруг.

В кабинете стало ещё холоднее.

— Лора, — спросил Кайл, — где мне найти Томаса?

— Он работает в вечернюю смену. Обычно он у старой сторожки возле северного пастбища. Но будьте осторожны. Томас... он дикий. Не любит чужаков.

Кайл закрыл блокнот и встал.

— Спасибо. Вы дали мне больше, чем кто-либо.

Мэри проводила его тяжёлым взглядом.

— Не думайте, что вы первый, кто пытается играть в героя, мистер Миллер. На местном кладбище много свежих могил, мистер Миллер. И поверьте, далеко не все там умерли от старости.

— Возможно. Но я планирую остаться в живых.

***

Выйдя в коридор, Кайл глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от запаха формалина. Он направился к выходу, но внезапно услышал голоса. Голоса доносились из-за двери с табличкой «Доктор Стивен Финч, стоматология». Дверь была приоткрыта всего на дюйм, но эхо в пустом коридоре разносило каждое слово.

Это был не разговор врача с пациентом. Это был сдавленный, яростный шёпот.

Кайл замедлил шаг и остановился, делая вид, что изучает расписание на стене.

— ...ты думаешь, я слепая? — женский голос звенел от напряжения. — Ты вздрагиваешь от каждого шороха! Ты стал тенью самого себя, Стивен.

— Тише, Шарлотта, ради бога... — мужской голос был жалким, умоляющим. Послышался звон металла — будто кто-то в сердцах швырнул инструменты в лоток.. — Я просто устал. У меня сложные пациенты.

— Пациенты? — женщина рассмеялась, и смех этот был злым. — Не ври мне! Ты боишься. Ты прячешься, как крыса в норе. Но помни: когда корабль тонет, крыс топят первыми. Или ты забыл, что случилось с прошлым фармацевтом?

— Шарлотта, прекрати!

— Нет, это ты прекрати быть трусом! Сделай то, что они хотят, или мы оба пойдём на дно.

Послышался стук каблуков, приближающихся к двери. Кайл быстро отступил в тень торгового автомата.

Дверь резко распахнулась. Из кабинета вылетела эффектная женщина в дорогом блейзере. Она прошла мимо, оставляя за собой шлейф агрессивного парфюма, и даже не взглянула на Кайла.

Журналист подождал минуту, затем заглянул в щель приоткрытой двери. Доктор Финч сидел в стоматологическом кресле, опустив голову в ладони. Его плечи дрожали.

Кайл запомнил это. Ещё один напуганный житель. Ещё одна ниточка.

Солнце уже село, окрасив небо в тревожные багровые тона. Впереди была ночь. И следующая остановка — молочная ферма Антлеров.

Глава 6

Молокозавод Антлеров встретил Кайла оглушительным шумом и влажным, тяжёлым запахом горячего молока и хлорки. Это было огромное, бездушное пространство, где люди в белых халатах казались лишь придатками к блестящим стальным цистернам и конвейерным лентам. Пар шипел, вырываясь из труб, заглушая шаги.

Кайл пробирался между палетами, лавируя среди погрузчиков, пока не заметил нужного человека.

Томас Вудс грузил ящики в фургон. Ему было около сорока, но из-за глубоких морщин и землистой кожи он казался стариком. Движения резкие, дёрганые, а взгляд — затравленный и расфокусированный.

— Томас Вудс? — громко спросил Кайл, стараясь перекричать гул машин.

Мужчина вздрогнул, едва не уронив ящик. Он медленно повернулся.

— Ну я. — Голос его скрежетал, как несмазанная петля. — Чего надо?

— Кайл Миллер, журналист. Я ищу Сару Бейкер.

При звуке этого имени лицо Томаса окаменело. Он быстро огляделся по сторонам, словно ожидая удара, и тут же снова схватился за ящик.

— Ничего не знаю, — выплюнул он... — Мне работать надо. График. Смена. Температура... Пастеризация. Упаковка.

Его голос был монотонным, лишённым интонаций. Казалось, он читает инструкцию, чтобы не думать ни о чём другом.

— Я был у коронера, — Кайл шагнул ближе, преграждая ему путь. — Лора Хейворд сказала, что вы общались с Сарой. Что вы «в курсе».

Томас замер. Его руки вцепились в пластик ящика так, что побелели костяшки.

— «В курсе»... Нет. Это неправильно. Мы... знакомы. Просто знакомы. Здесь работа. Здесь регламент. Фильтрация. Нормализация. Охлаждение.

Он прятался за этими словами, как за щитом.

В этот момент из-за штабеля коробок вырулил коренастый парень в съехавшей набок белой шапочке. У него было простое, открытое лицо, которое совершенно не вязалось с напряжённой атмосферой завода. В руках он тащил металлический бидон.

— Эй, Том! Всё в порядке? — он улыбнулся Кайлу. — Простите, сэр, не заметил вас. Я Гарри. Гарри Бреннан.

— Миллер, — представился Кайл. — Пишу о пропаже Сары Бейкер.

Улыбка сползла с лица Гарри, сменившись искренним сочувствием.

— О, Сара... Жалко девчонку. Вежливая была. Часто сюда заглядывала, всё с блокнотом ходила, вопросы задавала. Дотошная.

Кайл перевёл взгляд на Гарри.

— Вопросы? О чём?

— Да обо всём! — охотно отозвался Гарри... — Графики смен, кто когда курит, как работают холодильники... Даже про охрану у ворот спрашивала. Где слепые зоны у камер, во сколько обход. Всё записывала.

— Про охрану? — переспросил Кайл, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Зачем ей это?

Гарри пожал плечами:

— Ну, любопытная была. Говорила, что хочет понять, как всё работает. Умная девчонка.

— Заткнись, Гарри! — прошипел Томас, и в голосе его плескался ужас. — Не болтай. Здесь работа. Здесь... Температура. Давление. Стерилизация.

Томас начал раскачиваться, его глаза бегали по цеху.

— Точки контроля... Журнал учёта... Она не должна была спрашивать. Не должна.

— Вы нервничаете, Томас, — заметил Кайл. — Что Сара нашла в этих графиках?

Томас отступил на шаг, практически вжимаясь в фургон.

— Ничего! Уходите. Пожалуйста. Здесь нельзя... Здесь слушают. Пастеризация. Розлив. Отгрузка.

Гарри растерянно переводил взгляд с напарника на журналиста.

— Сэр, вы его пугаете. У Тома нервы ни к чёрту в последнее время.

Кайл понял, что больше ничего не добьётся. Пока.

— Хорошо. Если захотите поговорить без «лишних ушей» — я в мотеле у перекрёстка. Номер 107.

Он развернулся и пошёл к выходу. Спиной он чувствовал взгляд Томаса. Уже у дверей он обернулся. Гарри что-то успокаивающе говорил напарнику, а Томас стоял бледный, шевеля губами, беззвучно повторяя свой бесконечный список производственных процессов.

Кайл сел в машину и захлопнул дверь, отрезая шум завода.

В голове складывалась картинка. Сара не просто «флиртовала» с Томасом. Она использовала его или просто общалась, чтобы собрать информацию. Графики смен. Обходы охраны. Камеры.

Официантки не собирают данные о «слепых зонах» и графиках охраны просто из любопытства.

Сара Бейкер не флиртовала. Она готовила проникновение.

И судя по всему, её целью был этот завод. Или то, что Антлеры прятали в его подвалах.

Глава 7

Полицейский участок Седарбрука представлял собой приземистое кирпичное здание, втиснутое между пекарней и закрытой химчисткой. Часть букв на вывеске «POLICE DEPT.» отвалилась, оставив только покосившееся «...DEPT.». Казалось, здание само устало от своей функции. Внутри воздух был тяжёлым, спёртым — смесь запаха дешёвого табака, старого кофе и въевшейся в стены безнадёжности.

Кайл прошёл по узкому коридору в кабинет начальника. Дверь была открыта.

За массивным, заваленным папками столом сидел грузный мужчина с густыми усами и красным, одутловатым лицом. Шеф Бриггс. Он перебирал бумаги, но его взгляд был расфокусирован. Рядом с локтем, ничем не прикрытая, стояла початая бутылка дешёвого бурбона «Wild Turkey».

Кайл постучал по косяку. Бриггс поднял голову, и его глаза, налитые кровью, сузились.

— Я Кайл Миллер, журналист. Расследую дело Сары Бейкер.

Бриггс медленно откинулся в кресле, и пружины кресла протестующе скрипнули. Он не предложил сесть.

— Ещё один, — прохрипел он. — Слушай, парень. Мы прочесали каждый акр леса, каждый подвал. Девчонка исчезла. Исчезла без следа. Если ты думаешь, что найдёшь то, что пропустили мои люди, то ты либо гений, либо идиот.

Кайл вошёл и сел на стул напротив, не дожидаясь приглашения.

— Ваши люди могли искать не там. Или не то.

Бриггс усмехнулся и потянулся к бутылке, плеснув себе в грязный стакан.

— У меня нет времени на твои теории.

— А на Алана Синклера время найдётся? — Кайл бросил это имя на стол, словно козырную карту.

Рука шефа с бутылкой замерла.

— Мой коллега, — продолжил Кайл, видя реакцию. — Пропал неделю назад. Сегодня утром я поймал обрывок его радиосигнала. Он был дезориентирован, бредил. Говорил про Седарбрук и... «девушку в конце улицы».

Бриггс тяжело вздохнул и всё-таки выпил.

— Радиопомехи, — отмахнулся шеф. — Или белая горячка. Лес играет с разумом злые шутки.

— Он был вменяем до приезда сюда. Я думаю, исчезновения связаны. Я отправлю запись эфира в ФБР, Бриггс. И когда они приедут, они спросят не про Сару. Они спросят, почему ваш город жрёт людей. Хотите федералов на своей шее? Или дадите мне работать?

Угроза подействовала. Бриггс поморщился, как от зубной боли.

— Послушай, Миллер. Мои руки связаны. Этот город — паутина, где каждый кому-то сват или брат. Я не могу просто так ворошить муравейник. Но ты... ты чужак. Тебе терять нечего. Хочешь знать, кого стоит проверить? Доставай свой блокнот.

Кайл приготовил ручку.

— Эрик Джонсон. Работает грузчиком на складе. Вспыльчивый, пьёт, колотит жену. Я его задерживал пару раз, но она забирала заявления.

Кайл кивнул. Он помнил этого типа — тяжёлый взгляд, сбитые костяшки.

— Его брат, Райан Джонсон... Учитель химии. Тихий, как мышь. Но говорят, он местный Уолтер Уайт на минималках. Варит что-то покрепче аспирина.

— Думаете, он связан с наркотиками? С тем, на чём сидит Патрик Антлер?

Бриггс пожал плечами, наливая ещё.

— Думать — не значит доказать. Но химия у нас в городе гуляет забористая. Дальше... Гробовщик, Джордж Уилсон.

— Гробовщик?

— Джордж Уилсон. Гробовщик. Сара бегала к нему последние две недели. И знаешь, что странно? У неё никто не умирал. Она не заказывала венок, она просто... сидела там. Часами.

– Зачем?

– Вот это и выясни.

Кайл быстро записывал. Гробовщик, химик, дебошир.

В этот момент дверь скрипнула. В кабинет вошёл молодой офицер. Форма на нём висела мешком, под глазами залегли тени. Увидев Кайла, он замер, словно наткнулся на стену.

Бриггс даже не повернулся, просто бросил через плечо:

— А вот и моя гордость. Дэн. Офицер Бриггс. И, по совместительству, бывший парень Сары.

Дэн побледнел. Он перевёл взгляд с отца на журналиста и обратно.

— Пап, я... я просто хотел отдать отчёт. Я не знал, что ты занят.

— Так зайди! — рявкнул Бриггс, и в его голосе прорезалась жестокость. — Может, расскажешь журналисту, где ты был в ту ночь на самом деле? Потому что твоя версия с «крепким сном» трещит по швам.

Дэн сглотнул. Его руки заметно дрожали.

— Я всё сказал в протоколе. Я был дома. Спал.

Он бросил на Кайла затравленный взгляд — смесь страха и мольбы — и попятился.

— Я... я зайду позже.

Дверь захлопнулась.

Кайл посмотрел на шефа. Тот опрокинул в себя очередной стакан виски.

— Вы давите на него, — заметил Кайл.

— Я давлю на всех, Миллер. Потому что знаю: в этом городе врут все. Даже собственные дети.

Бриггс тяжело поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Иди, журналист. Проверь этих людей. Но помни: если начнёшь ворошить осиное гнездо, не удивляйся, когда тебя ужалят.

Кайл вышел на улицу. Свежий воздух после спёртой атмосферы кабинета казался спасением. Список подозреваемых пополнился. Теперь у него были имена. И ощущение, что шеф полиции Бриггс боится правды больше, чем кто-либо другой.

Выйдя на крыльцо, Кайл заметил патрульную машину. Дэн сидел внутри, уронив голову на руль. Его плечи вздрагивали. Кайл прошёл мимо, делая вид, что не заметил чужой слабости.

***

В кабинете шеф Бриггс смотрел на закрывшуюся дверь. Он налил себе полный стакан, выпил залпом и взял со стола фотографию в рамке. Снимок десятилетней давности: он и маленький Дэн на рыбалке. — Прости меня, сынок, — прошептал он в пустоту. — Я не смогу тебя защитить, если ты натворил то, о чём я думаю.

***

Кайл сел в свой кабриолет и открыл блокнот. Ручка заскользила по бумаге, структурируя хаос: 1. Эрик Джонсон. Алиби нет, склонность к насилию. 2. Райан Джонсон. Химик. Связь с наркотиками Патрика Антлера? 3. Джордж Уилсон. Гробовщик. Что Сара делала в похоронном бюро живой? И Бриггс. Шеф полиции, который боится копать под собственного сына. Или под кого-то ещё более страшного.

Глава 8

Гостиничный номер встретил Кайла душной тишиной. Кондиционер гудел, как умирающий мотор, но не охлаждал. Кайл швырнул куртку на стул. Усталость навалилась на него бетонной плитой. Он подошёл к окну и слегка раздвинул шторы, впуская в комнату полоску света от уличного фонаря.

Тишину разорвал резкий звонок телефона. Старый аппарат на тумбочке вибрировал, словно в припадке.

Кайл вздрогнул. Полночь. Кто мог знать, что он здесь?

Он медленно снял трубку. Сквозь треск помех прорвался голос — сдавленный, сипящий, словно говорившему не хватало воздуха.

— ...слушай... меня... Кайл?

Сердце пропустило удар.

— Алан?

— Тише! Не называй имен! — зашипел голос. — Я здесь... в городе. Выйти не могу. Они обложили всё.

— Где ты? Я заберу тебя! — Кайл крепче сжал трубку, костяшки побелели.

— Нет! Не смей меня искать. Приведешь хвост... Слушай. Времени нет. Ты роешь не там. Антлеры, Бриггс... они шестёрки. Просто исполнители.

— Пешки? Кто тогда главный?

В трубке послышалось тяжёлое, хриплое дыхание. Алан, казалось, боролся с паникой.

— Баба... Женщина. Зовут её «Мама». Она — паук. Она всех держит. Годами. Наркота, земля, люди — всё через неё. Сара... Сара узнала, кто она. Нашла доказательства.

Кайл почувствовал, как по спине пробежал мороз.

— Кто она, Алан? Назови имя!

— Имени не знаю... Никто не знает. Но она рядом. Прямо под носом. Кайл... — помехи заглушили слова. — Ты уже говорил с ней. Ты жал ей руку или смотрел в глаза. Вспомни!

Кайла качнуло. Он перебрал в памяти всех женщин, которых встретил за эти два дня.

— К окну подойди. Осторожно! — голос Алана дрожал. — Видишь? Напротив. Чёрный седан. Они всегда там.

Кайл метнулся к окну, прижавшись к стене, и осторожно отогнул край занавески. На противоположной стороне улицы, в тени деревьев, стояла машина. Тёмная, без номеров. В салоне на секунду вспыхнул огонёк зажигалки, выхватив из темноты тяжёлый профиль водителя.

— Они следят за тобой. Они не хотят, чтобы ты нашёл её.

— Алан, если Сара жива...

— Если она жива... то она у «Мамы». А от «Мамы» не уходят.

Связь оборвалась. Короткие гудки звучали как выстрелы в тишине номера.

Кайл медленно опустил трубку на рычаг. Руки дрожали. Он схватился за край стола, чтобы унять дрожь.

«Ты уже с ней разговаривал».

Он метнулся к двери и проверил замок. Защёлкнут. Накинул цепочку. Затем вернулся к телефону. Палец потянулся к диску, чтобы набрать номер участка... но замер.

Бриггс? Шеф полиции, который пьёт на работе и покрывает сына? Если «Мама» контролирует город, то полиция — это её цепные псы. Звонить им — значит подписать себе приговор.

Кайл отошёл в самый тёмный угол комнаты и сел на кровать, не включая свет. В голове крутилась карусель лиц.

Кто такая «Мама»?

Грейс Бейкер? Убитая горем мать. Слишком много слёз. Идеальная маска для той, кого никто не заподозрит.

Джен Антлер? Тихая мышь за спиной тирана. Но кто на самом деле управляет Ричардом? Её предупреждение звучало как угроза.

Мэри Хейворд? Жена коронера. Холодная, как сталь. Она не боится мужа, она им командует. И она знала, что случилось с Сарой.

Шарлотта Финч? Единственная, кто выглядела в этой дыре как бизнес-леди. Она отчитывала мужа, как щенка. У неё есть хватка.

Шерилин Антлер? Молодая, дерзкая. Слишком молодая для «Мамы»? Или это идеальное прикрытие? Она ревновала Сару. Она была везде — в мотеле, в курсе всех сплетен.

А может, это администраторша Одри, которую он так и не увидел?

Кайл отошел от окна. Машина стояла неподвижно, как хищник в засаде. Он порылся в сумке и достал тяжёлый металлический фонарик — жалкое оружие против целого города.

Спать нельзя. Правила изменились. Он больше не охотник. Он — дичь.

Глава 9

Кайл не спал всю ночь. Паранойя — лучший стимулятор, но к рассвету она выжигает нервы до пепла. Когда первые лучи солнца коснулись занавесок, он не выдержал. Ему нужен был кофе. Крепкий, чёрный, способный реанимировать мёртвого.

Он натянул джинсы, проверил, на месте ли диктофон, и спустился в круглосуточный дайнер через дорогу от мотеля. Внутри было пусто, только сонная официантка лениво протирала стойку.

Кайл заказал двойной эспрессо.

— Тяжёлая ночка? — буркнула девушка, ставя перед ним чашку.

— Вроде того.

Кайл сделал глоток. Кофе показался ему странно горьким, с металлическим привкусом. Он хотел попросить сахара, но язык вдруг стал ватным. Звуки улицы — шум редких машин, шелест шин — превратились в глухой гул, словно он погружался под воду.

Стены дайнера поплыли. Последнее, что он запомнил — испуганное лицо официантки, которая даже не пыталась его поймать.

***

Когда Кайл открыл глаза, реальность показалась ему изысканным кошмаром.

Он сидел в глубоком кресле, привязанный по рукам и ногам. Веревки впивались в кожу с профессиональной жестокостью. Во рту был кляп, пахнущий пылью и сладковатыми духами.

Комната тонула в густом, липком пурпурном свете. Смесь красных и синих ламп создавала иллюзию, будто воздух стал плотным, как кисель. Сводчатый потолок уходил в тень, а в огромном камине трещали поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Напротив него, на бархатном диване, сидела женщина.

На ней было алое платье, которое в этом свете казалось почти чёрным — цвета свернувшейся крови. Лицо скрывала гладкая белая маска без прорезей для рта, создавая эффект жуткой безликости. Из-под маски выбивались иссиня-чёрные локоны. На шее мерцал крупный голубой топаз в серебряной оправе. Кайл узнал его мгновенно — точно такой же кулон он видел на фотографии в пустой комнате Сары Бейкер.

Между ними стоял кофейный столик. На нём, как музейные экспонаты, были разложены предметы: пожелтевшая вырезка с заголовком «Блудная дочь Седарбрука», старый ржавый ключ с кривым зубцом и снежный шар. Внутри шара кружились белые хлопья, оседая на миниатюрной копии городской ратуши.

Женщина сидела неподвижно, как фарфоровая кукла. Она разглядывала Кайла, слегка склонив голову набок.

— Ты проснулся, — её голос был низким, грудным, с едва заметной хрипотцой. В нём не было угрозы, скорее — холодное любопытство. — Мама говорила, что ты слабый. Но я вижу другое.

Кайл попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь глухое мычание.

— Не трать силы, — она лениво махнула рукой. — Здесь никто не говорит без разрешения. Мы в «Комнате ожидания». Здесь решаются судьбы, пока Мама спит.

Она встала и подошла к столику, проведя пальцем по стеклу снежного шара.

— Сара была милой. Но глупой. Она нашла ключ, — женщина взяла ржавый ключ и поднесла его к свету. — Ключ от двери, которую нельзя открывать. Она думала, что сможет просто войти и забрать правду. Наивная девочка.

Женщина резко повернулась к Кайлу.

— Ты ведь тоже ищешь правду, журналист? Но правда в том, что Королева стара. Её время уходит. А трон... трон не терпит пустоты.

Кайл замер. Тон её голоса изменился. В нём прозвучала сталь и затаённая, ядовитая амбиция.

Внезапно воздух в комнате дрогнул. Из динамика в углу потолка раздался треск, а затем — голос Алана. Искажённый, словно пропущенный через мясорубку:

— ...Кайл... беги... не слушай их...

Женщина в красном рассмеялась. Смех был сухим и коротким.

— Твой друг слишком много болтал. Теперь он часть хора.

Вдруг за массивной дубовой дверью послышались шаги. Тяжёлые, властные удары каблуков о каменный пол.

Женщина в красном вздрогнула. Вся её надменность испарилась в мгновение ока. Плечи опустились, голова вжалась в плечи. Теперь перед Кайлом была не заговорщица, а напуганная служанка, ожидающая наказания. Или великолепная актриса, играющая эту роль.

— Она идёт... — прошептала женщина, и в её голосе зазвучал неподдельный страх. — Мама проснулась.

Из динамика донёсся другой голос — властный, женский, от которого по спине Кайла пробежал мороз:

— Дочь моя... Ты подготовила гостя?

Женщина в красном метнулась к Кайлу. Она схватила его за подбородок, глядя прямо в глаза сквозь прорези маски.

— Слушай меня, — зашипела она, и теперь в её голосе не было страха, только холодный расчет. — Мама убьёт тебя, если ты останешься. Но ты мне нужен живым.

Она наклонилась к его уху:

— Сделай то, что не смог шериф. Найди доказательства. Уничтожь её. А я... я дам тебе оружие, когда придёт время. Жди знака Снаружи.

Шаги за дверью затихли. Ручка медленно поползла вниз.

Женщина отшатнулась от Кайла, выпрямилась и громко, подобострастно произнесла:

— Он готов к уроку, Мама!

Дверь распахнулась. В проёме возник высокий темный силуэт, окруженный ореолом света из коридора. Кайл не успел разглядеть лицо — женщина в красном нажала кнопку на подлокотнике его кресла.

Мир вспыхнул ослепительно белым, а затем схлопнулся в черную точку.

***

Кайл с криком сел на полу своего номера.

Он хватал ртом воздух, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. За окном ярко светило солнце — был уже полдень.

Сон? Бред воспалённого сознания?

Он посмотрел на свои руки. На запястьях багровели четкие, глубокие борозды от веревок. Кожа была содрана до крови.

Это было реально. И у него появился союзник. Самый опасный из всех возможных.

Глава 10

Похоронное бюро Джорджа Уилсона располагалось в старинном викторианском особняке на окраине города. Дом был слишком ухоженным: идеально подстриженный газон, свежая белая краска на перилах и витражные окна, которые смотрели на улицу, как немигающие глаза.

Кайл остановил машину в квартале от входа. Запястья под рукавами куртки саднило, кожа горела огнём, напоминая о Пурпурной комнате.

Внутри бюро царила торжественная, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием проигрывателя. Играл джаз — тягучий, меланхоличный саксофон, от которого веяло одиночеством. Воздух был тяжёлым от сладковатого запаха лилий и резкой нотки формалина, которую не могли скрыть никакие благовония.

Холл был пуст. Кайл бесшумно двинулся по ковру в сторону приоткрытой двери, откуда доносились голоса.

— ...мы уже давно встречаемся, лучик, — низкий, бархатный баритон. В голосе сквозила странная, неуместная здесь нежность.

Кайл замер, прижавшись к стене.

— Слишком давно, Джордж, — ответил женский голос. Кайл узнал его мгновенно. Джен Антлер. Та самая «забитая жена» Ричарда Антлера. Но сейчас в её тоне не было ни страха, ни покорности. Только холодная решимость. — Не сделаешь мне одну услугу?

— Всё что угодно, крошка. Ты же знаешь.

Послышался шорох одежды и тихий звон стекла — возможно, они пили вино.

— ЕГО надо убрать, — произнесла Джен, и в её голосе звякнула сталь. — Я уже всё приготовила. Я больше не могу ждать, пока он сдохнет от передозировки или в пьяной драке. Я хочу, чтобы ОН гнил в земле. В твоей земле, Джордж.

— Тише, душа моя. Такие вопросы требуют... деликатности. Особенно с его связями. Но я найду для него уютное местечко. Глубокое.

Кайл, поражённый услышанным, невольно подался вперёд. Половица под его ногой предательски скрипнула. Звук в тишине прозвучал как выстрел.

Голоса мгновенно смолкли.

Кайл понял, что прятаться нет смысла. Он шагнул в проём двери.

Джен Антлер стояла у массивного стола красного дерева. На ней было то же скромное серое пальто, что и при первой встрече, но сейчас её лицо было искажено гримасой гнева. Увидев журналиста, она мгновенно надела маску ледяного безразличия.

— Мистер Миллер, — процедила она. — Вы имеете привычку появляться там, где вас не ждали.

Она не стала оправдываться, не испугалась. Она прошла мимо него, высоко подняв голову. Кайл ощутил шлейф её духов, смешанный с запахом смерти, которым пропитался этот дом. Хлопнула входная дверь.

Джордж Уилсон остался стоять у стола. Это был высокий, болезненно худой мужчина с бледной кожей и безупречной укладкой. Он поправил манжеты своего чёрного пиджака и улыбнулся — вежливо, одними губами. Глаза за стеклами очков оставались мёртвыми.

— Неловко вышло, — мягко произнёс он, игнорируя только что услышанный разговор об убийстве. — Чем могу помочь скорбящему путнику?

— Я ищу Сару Бейкер, — Кайл решил идти напролом. — Шериф сказал, она часто здесь бывала.

Улыбка Уилсона стала чуть шире, но не теплее.

— Ах, Сара... Милая девочка. Очень любознательная. Редкое качество для нашей молодёжи. Да, она заходила. Любила слушать джаз и задавать вопросы.

— О чём?

— О жизни. И о смерти, разумеется, — Уилсон обошёл стол и встал напротив Кайла. — Но больше всего её интересовали мои «тихие постояльцы». Неопознанные трупы. Те, у кого нет имени, нет родных. Бродяги, беглецы. Она всё спрашивала, где я их закопал.

— И где же? — напрягся Кайл.

— На старом участке кладбища, за холмом. Там, где корни деревьев сплетаются так тесно, что копать трудно... — Уилсон мечтательно закатил глаза. — Не знаю даже, почему она так привязалась к трупам бродяг. Искала в них что-то... или кого-то.

Гробовщик вдруг замолчал, словно вспомнив деталь.

— Забавно, что вы спросили. Как раз после исчезновения Сары у нас появился новый «гость». Ещё один безымянный бродяга. Нашли в лесу, у ручья.

Сердце Кайла пропустило удар.

— Бродяга? — переспросил он, чувствуя, как пересыхает в горле. — Покажите мне его.

Уилсон пожал плечами, словно речь шла о выборе обивки для гроба.

— Почему бы и нет? Он всё ещё здесь. Документы оформили только утром. Пройдёмте.

Они прошли через коридор в прохладное помещение с кафельными стенами. Здесь пахло химией так сильно, что у Кайла заслезились глаза. Посреди комнаты на металлическом столе стоял простой сосновый гроб, крышка была сдвинута.

— Коронер Хейворд лично проводил осмотр, — буднично сообщил Уилсон, останавливаясь рядом. — Написал «сердечная недостаточность на фоне истощения». Обычное дело для тех, кто заблудился в наших лесах. Никто его не искал.

Кайл подошёл к гробу. Его руки дрожали, когда он заглянул внутрь.

Мир качнулся и разбился на осколки.

В гробу лежал мужчина. Его лицо было восковым, щеки ввалились, под глазами залегли черные тени, но узнать его было невозможно не узнать.

Это был Алан.

Алан Синклер. Его друг. Оператор, чей голос Кайл слышал по телефону прошлой ночью. Чей голос звучал в записи в Пурпурной комнате всего пару часов назад, умоляя не искать его.

Он был мёртв. И судя по серости кожи и запаху, который не мог скрыть даже грим — мёртв уже несколько дней.

Все звонки, все помехи, все предупреждения... Всё это было ложью. Спектаклем, который разыгрывала «Дочь» или «Мать».

— Жаль беднягу, — вздохнул над ухом Джордж Уилсон. — Молодой совсем. Вы его знали?

Кайл вцепился в край гроба, чтобы не упасть.

— Нет, — хрипло выдавил он, не сводя глаз с мёртвого лица друга. — Я его не знаю.

Он понял одну страшную вещь: единственная подпись на свидетельстве о смерти принадлежала Уоррену Хейворду. Мужу Мэри. Отцу Лоры.

Круг замкнулся.

Глава 11

Кайл вышел на слепящее солнце, чувствуя во рту привкус формалина и старой меди. Его словно пропустили через промышленную мясорубку. Смерть Алана была не просто ударом — это было послание. «Ты следующий».

Он сел в машину, но не завёл двигатель. Руки дрожали. Ему нужно было время, чтобы собрать осколки рассудка. Он доехал до парковки у небольшого сквера в центре города и вышел купить воды в автомате.

Солнце палило нещадно.

Рядом с его машиной с визгом затормозил ярко-красный кабриолет. За рулём сидела Шерилин Антлер. На ней были огромные солнцезащитные очки и шёлковый платок на шее. Выглядела как с обложки журнала, случайно заехавшая в захолустье.

— Ты выглядишь паршиво, Миллер, — бросила она вместо приветствия, надувая розовый пузырь из жвачки.

Кайл хотел огрызнуться, но Шерилин заглушила мотор и, к его удивлению, вышла из машины. Она подошла к нему, облокотилась на капот его авто и демонстративно зевнула.

— Мне скучно, — протянула она, стягивая платок с шеи. — В этой дыре даже пошопиться негде. Ближайший нормальный бутик — в двух часах езды. А парни здесь... — она скривилась. — Либо женаты, либо идиоты, либо мои родственники. Иногда всё вместе. Ты хоть свежая кровь, Миллер. Поболтай со мной.

— Я не в настроении для светских бесед, Шерилин.

— Ой, да брось. Я же вижу, ты любишь слушать. А я люблю рассказывать. Знаешь, у стен в этом городе есть уши. А у меня — глаза.

Она огляделась по сторонам, убедилась, что парковка пуста, и продолжила, словно пересказывая сюжет мыльной оперы:

— Знаешь, мой отец крутит роман с Шарлоттой Финч.

— Женой стоматолога?

— Ага. И она требует, чтобы он решил какую-то «проблему на ферме».

— Какую проблему?

— Откуда мне знать? Я же не в семейном бизнесе. Меня держат в стороне, как фарфоровую куклу.

— Или вот Хейворды, — продолжала Шерилин, накручивая локон на палец. — Ты видел их? Мэри сорок лет, она цветет и пахнет. А старому Уоррену — восемьдесят! Он ей в отцы годится, а то и в деды. Странный брак, не находишь? Говорят, он подписал ей всё своё имущество ещё до свадьбы. Она ждёт, когда он откинется, но старик живучий, как таракан.

Она приблизилась к Кайлу, её голос стал тише. Когда она наклонилась ближе, Кайл уловил сладковатый, тяжёлый аромат её духов. Что-то знакомое кольнуло в памяти, но он не смог понять, что именно.

— А моя матушка Джен... — голос Шерилин потерял игривость, стал плоским, почти враждебным. — Бедная, забитая Джен. Знаешь Совиную Леди? Кэтрин? Она приходила к нам на днях. Орала так, что стёкла дрожали. Сыпала проклятиями на мою мать. Обвиняла её в смерти своего сына, Винсента. Ты знал, что он погиб 3 года назад. Самоубился парень. Ему было двадцать восемь. Матушка лечила его. Таблетки, сеансы...

– Твоя мать — врач?

– Да, она психотерапевт. Но безумная старуха считает, что психотерапия — это просто способ выключить человеку мозг, чтобы он не видел лишнего. Она думала, что не болезнь, а дар. Что матушка «затушила его свет». — Шерилин перестала жевать жвачку. Её лицо стало серьезным. — Перед уходом старуха посмотрела прямо на меня. Жутко так. И сказала: «Девочка с разными глазами ищет огонь. Но огонь сожрёт её». Бред, да? — Шерилин попыталась рассмеяться, но смех вышел натянутым. Она резко отвернулась, вытащила новую жвачку и принялась жевать с яростной сосредоточенностью.

Шерилин сделала паузу, сняла очки и посмотрела на Кайла. В её разноцветных глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее. Словно она ждала определённой реакции.

— Что? — спросил Кайл.

— Ничего, — она снова надела очки и улыбнулась. — Просто проверяю, слушаешь ли ты.

— А теперь самое интересное, — прошептала Шерилин. Она сняла очки. В её взгляде больше не было скуки. Только холодный расчет. — Грейс Бейкер. «Святая мученица». Я видела её у молокозавода пару дней назад. Ночью.

— Грейс?

— Да. Она стояла у служебного входа, в плаще. И указывала пальцем двум громилам на тяжелый ящик. Они смотрели на неё так, будто это сама Смерть пришла за их душами. Они боялись её, Кайл. Дрожали, как нашкодившие щенки. Странное поведение для убитой горем матери, правда?

Она усмехнулась и добавила, словно вспомнив незначительную деталь:

— Кстати, про Эрика. Он орёт на бедняжку Хелен за каждый взгляд в сторону мужчин. А сам... Ну, я видела его грузовик у бара на шоссе. Он зажимал там одну официантку. Целовались взасос. Хелен, конечно, не знает. Но в этом городе секреты долго не живут.

— Кстати, как твоя рука? — внезапно спросила Шерилин, кивнув на его запястье.

Кайл инстинктивно дёрнул рукав ниже, скрывая следы от верёвок.

— Откуда ты знаешь?

— Что? — она моргнула, словно не понимая. — Я просто заметила, ты всё время трёшь запястье. Натёр ремнём от сумки, что ли?

Она отвернулась, но Кайл видел, как дрогнул уголок её губ.

Почему она это говорит? Скучающая дурочка, играющая в шпионку? Или кто-то отправил её, чтобы направить меня по ложному следу? А может, она тестирует меня — смотрит, какие зацепки я схвачу?

Кайл сидел в машине ещё десять минут после того, как Шерилин уехала, оставив за собой шлейф выхлопных газов и сладковатых духов. Он записал всё, что она сказала, но рука дрожала так сильно, что буквы расползались по странице.

Грейс Бейкер у молокозавода. Ночью. Отдающая приказы.

Джен Антлер, «лечившая» сына Совиной Леди до самоубийства.

И Уоррен Хейворд, чья подпись стояла на свидетельстве о смерти Алана.

Круг замыкался. Но вокруг кого?

Кайл завёл машину. Коронер видел всех мертвецов этого города. Если кто-то превращал убийства в «несчастные случаи», ключ — у него.

Глава 12

Дом Хейвордов стоял на тихой улице в старом районе. Двухэтажный викторианский особняк с облупившейся краской и заколоченным окном на чердаке. Сад был запущен — сорняки пробивались сквозь трещины в дорожке, единственное дерево во дворе выглядело больным, с почерневшими листьями.

Кайл припарковался и направился к двери. Уже смеркалось. Уличные фонари едва пробивали сумерки, отбрасывая длинные, изломанные тени.

Он постучал. Резко, властно.

Дверь открыла Мэри Хейворд. На ней был строгий серый костюм, волосы убраны в тугой пучок. Увидев Кайла, она не удивилась.

— Мистер Миллер, — её голос был ровным, почти любезным. — Поздновато для визитов.

— У меня вопросы, миссис Хейворд.

Мэри на секунду задержала взгляд на его лице, словно оценивая, затем отступила, открывая проход.

— Проходите. Как раз заканчиваем ужин.

Гостиная была обставлена тяжёлой, старомодной мебелью. На стенах висели семейные фотографии в деревянных рамках. Кайл узнал молодую Мэри — красивую, с холодным, властным взглядом. Рядом с ней стоял Уоррен, на двадцать лет моложе, но уже с той же бледностью.

За массивным обеденным столом сидели Уоррен и Лора. Коронер неторопливо резал мясо на тарелке, не поднимая глаз. Лора, увидев Кайла, застыла с вилкой на полпути ко рту.

— Доктор Хейворд, — Кайл не стал ходить вокруг да около. — Я был в похоронном бюро. Видел тело человека, которого вы признали неопознанным бродягой. Алан Синклер. Мой друг.

Уоррен медленно положил нож и вилку, вытер губы салфеткой. Взгляд его оставался бесстрастным.

— Мне жаль вашей утраты, мистер Миллер. Но я не понимаю, зачем вы пришли ко мне домой.

— Потому что вы подписали свидетельство о смерти. Сердечная недостаточность на фоне истощения. Удобный диагноз для человека, который пропал неделю назад и внезапно оказался мёртвым в лесу.

Мэри прошла к столу, встала за спиной мужа, положив руку ему на плечо. Жест выглядел поддерживающим, но пальцы её сжались слишком крепко.

— Уоррен выполняет свою работу, мистер Миллер. Он не отвечает за то, что происходит в лесах Седарбрука.

— Тогда объясните мне, как тело вашего друга попало к гробовщику, — Уоррен наконец посмотрел на Кайла. Голос его был сухим, безэмоциональным. — Труп нашли охотники у ручья, в трёх милях от города. Вызвали шерифа. Бриггс попросил меня осмотреть тело — хотел убедиться, что это не очередная жертва нового наркотика, который гуляет по округе.

— Наркотика? — переспросил Кайл.

— За последние полгода мы нашли троих. Все — приезжие. Все — с признаками передозировки синтетическим веществом. Полиция считает, что кто-то использует наш лес как свалку для неудачных экспериментов.

Кайл почувствовал, как напряжение в груди немного ослабло. Уоррен говорил спокойно, почти рутинно. Слишком спокойно для человека, который скрывает убийство.

— И вы решили, что Алан — один из них?

— Я решил, что у него не было признаков насильственной смерти. Никаких ран, переломов, следов борьбы. Истощение, обезвоживание, остановка сердца. Классическая картина для человека, заблудившегося в лесу. — Уоррен сделал паузу. — Наркотиков в крови не обнаружил. Значит, просто несчастный случай.

— Просто несчастный случай, — повторил Кайл, чувствуя горечь на языке. — Журналист приезжает в город, пропадает, умирает в лесу. И никто не задаёт вопросов.

— Вопросы задавал шериф Бриггс, — отрезала Мэри. — Он провёл расследование. Ваш друг был найден без документов, без телефона. Никаких зацепок. Уоррен сделал всё по протоколу.

Кайл перевёл взгляд на коронера. Тот сидел неподвижно, сцепив пальцы на столе. Но в его глазах, за стёклами очков, мелькнуло что-то — страх? Предупреждение?

— Доктор Хейворд, — Кайл наклонился вперёд, понижая голос. — Сколько ещё таких «бродяг» вы хоронили за последние годы?

Уоррен не ответил сразу. Он посмотрел на жену, затем на дочь. Лора сидела, уставившись в тарелку, её руки дрожали.

— Достаточно, — наконец сказал он тихо. — Достаточно, чтобы знать: в этом городе есть вещи, в которые лучше не лезть.

— Уоррен! — резко одёрнула его Мэри.

Но коронер продолжал, не сводя глаз с Кайла:

— Я подписываю то, что мне говорят подписать. Я делаю вскрытия и пишу отчёты. И если кто-то считает, что неопознанный труп — это бродяга, я не спорю. Потому что те, кто спорит, сами оказываются на моём столе.

Тишина в комнате стала осязаемой.

Мэри медленно выпрямилась, убрав руку с плеча мужа. Её лицо оставалось спокойным, но глаза сузились.

— Мистер Миллер, вы получили ответ. Мой муж выполняет свою работу в рамках закона. Если у вас есть претензии, обратитесь к шерифу Бриггсу. А теперь, если вы не против, мы хотели бы закончить ужин.

Кайл не двинулся с места.

— Кто даёт приказы, доктор Хейворд? Кто говорит вам, что писать в отчётах?

Уоррен молчал. Его лицо окаменело.

— Я думаю, вам пора уходить, — холодно произнесла Мэри, направляясь к двери.

Кайл медленно встал. Он бросил последний взгляд на Лору. Девушка всё ещё не поднимала глаз, но её губы беззвучно шевелились, словно она молилась.

Мэри проводила его до порога. Когда Кайл шагнул на крыльцо, она негромко сказала:

— Мой муж — хороший человек, мистер Миллер. Но он слаб. Он подписывает бумаги, потому что боится. Боится за семью. Боится за дочь. — Она сделала паузу. — Вы ведь тоже боитесь, правда?

Кайл встретил её взгляд. В её глазах не было ни злобы, ни угрозы. Только усталость.

— Я видела много смелых людей в этом городе, — продолжила Мэри тихо. — Все они мертвы. Смелость здесь не ценится, мистер Миллер. Выживают те, кто знает, когда нужно отступить.

Она закрыла дверь, не дожидаясь ответа.

Кайл вернулся к машине. Завёл двигатель, но не поехал. Он сидел, уставившись в темноту, переваривая услышанное.

Уоррен подделывает документы по приказу. Но чьему?

«Те, кто спорит, сами оказываются на моём столе».

Алан не был первым. И не будет последним.

Кайл достал блокнот, записал:

Троих нашли за полгода. Передозировка синтетическим наркотиком.

Лес используют как свалку.

Уоррен боится. Мэри защищает семью. Лора знает больше, чем говорит.

Он захлопнул блокнот.

Завтра он пойдёт к Антлерам. У него накопилось слишком много вопросов. И слишком мало времени на ответы.

Глава 13

Главный дом Антлеров выглядел ещё более внушительно при дневном свете. Белые колонны, ухоженный газон, ощущение старых денег и власти, въевшейся в каждый кирпич.

Кайл припарковался у входа и решительно направился к двери.

Открыла Джен. На ней был светло-голубой кардиган и жемчужное ожерелье — образ идеальной домохозяйки. Но когда она увидела Кайла, что-то мелькнуло в её глазах. Не страх. Раздражение.

— Мистер Миллер. Опять вы.

— Мне нужно поговорить с вашей семьёй, миссис Антлер. Со всеми.

Джен на секунду замерла, затем холодно улыбнулась.

— Ричард на ферме. Патрик спит. Роберт... Роберт не в настроении для разговоров.

— Тогда начнём с вас.

Она не пригласила его войти. Просто отступила в сторону, давая пройти.

Гостиная была всё той же — холодной, вылизанной до блеска, пропитанной запахом дорогой мебели и скрытого напряжения.

Джен села в кресло, скрестив ноги. Кайл остался стоять.

— Ваша дочь рассказала мне о Винсенте, — начал он без предисловий. — Сыне Совиной Леди. О том, что вы его лечили.

Джен не дрогнула — лишь медленно налила воды из графина и сделала глоток.

— Шерилин слишком много болтает, — сухо заметила она. — Винсент Грей был моим пациентом. Да. Я работала психотерапевтом, прежде чем выйти замуж за Ричарда.

— И что с ним случилось?

— Он покончил с собой. Три года назад. Повесился в сарае. — Голос Джен оставался ровным, почти безразличным. — Шизофрения, депрессия, суицидальные наклонности. Я делала всё, что могла, но некоторых людей не спасти.

— Его мать обвиняла вас.

Джен усмехнулась — коротко, без тепла.

— Кэтрин Грей обвиняет всех. Она сама больна. Винсент унаследовал её безумие. Она считала, что у него «дар», что он видит «истину». На самом деле он видел галлюцинации и слышал голоса. Я пыталась ему помочь, но она мешала лечению. Отказывалась давать ему лекарства, таскала к каким-то знахарям. В итоге он сорвался.

Кайл достал блокнот.

— У вас сохранились записи? Его дело?

Джен нахмурилась.

— Зачем вам это?

— Потому что Сара Бейкер пропала. Алан Синклер мёртв. И все следы ведут к этому дому. Если Винсент что-то знал, видел, что привело к его смерти, мне нужно это увидеть.

Повисла пауза. Джен смотрела на него, оценивающе, холодно. Затем встала.

— Подождите здесь.

Она вышла из комнаты. Кайл услышал её шаги на лестнице, скрип двери наверху.

Он огляделся. На камине стояли семейные фотографии. Ричард — грузный, властный, с тяжёлым взглядом. Джен — всегда чуть в стороне, с натянутой улыбкой. Патрик и Роберт в детстве, ещё до того, как один стал наркоманом, а другой замкнулся в себе. Шерилин не было ни на одной фотографии.

Джен вернулась с папкой. Потёртой, с пожелтевшими краями. Она бросила её на столик перед Кайлом.

— Личное дело Винсента Грея. Читайте. Но это не выходит из дома. Это конфиденциально. Я могу лишиться лицензии.

Кайл открыл папку.

Внутри были записи сеансов, написанные аккуратным, мелким почерком Джен. Даты, симптомы, назначения. Он пролистывал страницы, пока не наткнулся на одну запись, датированную за две недели до смерти Винсента.

«Пациент утверждает, что видит "Женщину в белой маске". Описывает её как "ту, что стоит за всеми". Бредовые идеи усиливаются. Галлюцинации становятся более яркими. Пациент отказывается принимать медикаменты, утверждает, что "они затуманивают правду". Рекомендую увеличить дозу антипсихотиков».

Кайл поднял глаз на Джен.

— Женщина в белой маске?

— Классическая параноидальная фантазия, — ответила Джен безразлично. — Винсент был одержим идеей, что кто-то контролирует город. Он называл эту фигуру по-разному: «Мама», «Королева», «Женщина в маске». Бред преследования.

Кайл перелистнул дальше. Ещё одна запись, за три дня до смерти:

«Пациент в крайнем возбуждении. Утверждает, что "нашёл место, где живёт фиолетовый свет". Говорит, что хочет туда вернуться, что "там всё имеет смысл". Мать забрала его из клиники против моих рекомендаций. Больше не могу нести ответственность».

Фиолетовый свет.

Пурпурная комната.

Кайл почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Он был в Пурпурной комнате, — выдохнул он.

Джен нахмурилась.

— В какой комнате?

— Не притворяйтесь. Ваш сын Патрик упоминал её. «Там, где перекрасили стены в фиолетовый». Винсент видел её. Сара была там. И я...

Он осёкся, но Джен уже смотрела на него с новым интересом.

— Вы говорите так, будто сами видели это место, мистер Миллер.

Тишина.

Внезапно входная дверь хлопнула. Волосы растрёпаны, галстук криво затянут, лицо багровое — Ричард Антлер выглядел сломленным. В руке он сжимал конверт.

— Джен! Где, чёрт возьми, Шерилин?!

Джен резко встала.

— Что случилось?

Ричард швырнул конверт на стол. Из него выпала фотография.

Кайл подошёл ближе и замер.

На фотографии была Шерилин. Связанная, с кляпом во рту, сидящая на полу в тёмном подвальном помещении. Её разноцветные глаза были широко распахнуты от ужаса.

Ричард схватил Кайла за воротник, притянув к себе.

— Это из-за тебя! Она болтала с тобой! Что ты ей сказал?! Что она тебе рассказала?!

— Ричард, отпусти его! — Джен попыталась оттащить мужа, но тот не отпускал.

— Где моя дочь?! — рычал Ричард.

Кайл с трудом вырвался, отступив на шаг.

— Я не знаю! Последний раз я видел её вчера, на парковке! Она...

Он осёкся, вспомнив их разговор. Шерилин рассказывала ему сплетни. О Грейс у молокозавода. О романе Ричарда с Шарлоттой. О Винсенте.

«Слишком много болтала», — сказала Джен.

Кайл поднял конверт. Внутри была записка, напечатанная на простой бумаге:

«Миллион наличными в старом сундуке на кладбище, на могиле Винсента Грея. Завтра в 18:00. Один. Без полиции. Или ваша болтушка станет немой навсегда».

Ричард вырвал записку из рук Кайла, перечитал её, смяв бумагу дрожащими пальцами.

— Миллион... — прохрипел он. — У меня нет таких денег наличными. Мне нужно время...

— Тогда иди в банк! — Джен схватила его за руку. — Продай что-нибудь! Заложи ферму! Это наша дочь, Ричард!

— Наша дочь, которая не умеет держать язык за зубами! — рявкнул он, но голос его дрогнул.

Кайл поднял фотографию, всматриваясь в детали. Шерилин сидела на бетонном полу. За её спиной виднелась кирпичная стена, покрытая плесенью. В углу кадра — край металлической двери с засовом. Никаких окон. Подвал или старое хранилище.

— Это не про деньги, — тихо сказал Кайл.

Ричард повернулся к нему, глаза налились кровью.

— Что?!

— Если бы дело было в деньгах, запросили бы меньше. Миллион — это сумма, которую вы не сможете собрать за день без привлечения внимания. Банки, сделки, документы. Кто-то хочет, чтобы весь город узнал, что Шерилин похитили. Хочет вас унизить.

Джен побледнела.

— Или напугать.

Кайл кивнул.

— Шерилин рассказала мне вещи, которые кому-то не понравились. Про Грейс Бейкер у молокозавода. Про... — он посмотрел на Ричарда, — про вашу связь с Шарлоттой Финч.

Ричард застыл. Его лицо из красного стало серым.

— Откуда... Она что, следила за мной?!

— Она видит больше, чем вы думаете, — ответил Кайл. — И теперь кто-то наказывает её за это. Или использует, чтобы припугнуть вас.

Джен медленно опустилась в кресло. Её руки дрожали, когда она наливала себе воды, но пролила половину стакана.

— Мы должны позвонить в полицию, — прошептала она.

— Нет! — рявкнул Ричард. — Никакой полиции! Ты думаешь, Бриггс нам поможет? Он...

Он осёкся, но Кайл закончил за него:

— Он на чьей-то стороне. Не на вашей.

Ричард не ответил. Он отвернулся к окну, сжимая челюсти.

Кайл подошёл к Джен, показывая ей фотографию.

— Вы узнаёте это место? Подвал, кирпичная кладка, металлическая дверь?

Джен всмотрелась в снимок, покачала головой.

— Нет. Таких подвалов в городе десятки. Старые дома, фермы, склады...

— Молокозавод? — спросил Кайл.

Ричард резко обернулся.

— Там нет подвалов! Только холодильные камеры!

— А на ферме?

— Есть старое хранилище для инвентаря. Но оно заброшено. Туда никто не ходит.

Кайл записал это в блокнот.

— Когда вы в последний раз видели Шерилин?

— Вчера утром, — Джен вытерла глаза. — Она сказала, что едет в город. За покупками. Не вернулась к ужину, но мы не волновались. Она часто задерживается.

— У неё есть друзья? Места, куда она ходит?

— Она ни с кем особо не общается, — Ричард фыркнул. — Считает себя выше местных. Всё время жалуется на скуку.

Кайл вспомнил их разговор на парковке. Шерилин говорила то же самое. «Мне скучно. В этой дыре даже пошопиться негде».

Но она не была скучающей дурочкой. Она наблюдала. Собирала информацию. И кто-то решил её заткнуть.

Холод сжал желудок. Это он виноват. Он не остановил её болтовню. Не предупредил, что каждое слово в этом городе — это мишень на спине.

Глава 14

Ночь опустилась на Седарбрук, превращая город в декорацию из фильма ужасов. Уличные фонари мигали, отбрасывая дрожащие тени на пустые улицы. Кайл ехал медленно, выключив фары, пока не добрался до окраины — там, где начинались фермерские угодья и заканчивалась цивилизация.

Дом Томаса Вудса оказался покосившейся одноэтажной избушкой на краю поля. Краска облупилась, крыльцо проседало под собственным весом. Из единственного освещённого окна пробивался тусклый жёлтый свет.

Кайл припарковался в стороне и пошёл пешком. Подойдя к окну, он заглянул внутрь.

Томас сидел за кухонным столом, обхватив голову руками. Перед ним стояла начатая бутылка дешёвого виски и грязный стакан. Он налил себе ещё, выпил залпом, поморщился. Его руки дрожали так сильно, что половина виски пролилась на стол.

Кайл постучал в дверь.

Томас вздрогнул, едва не уронив бутылку. Он замер, глядя на дверь, словно ожидая, что она сама распахнётся и впустит кошмар.

Кайл постучал снова. Громче.

— Томас Вудс. Откройте. Это Кайл Миллер.

Тишина. Затем скрип стула, неуверенные шаги. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось осунувшееся лицо Томаса, его глаза были красными, щетина отросла на несколько дней.

— Чего вы хотите? — голос хриплый, испуганный.

— Поговорить. Последний раз.

— Я вам всё сказал! Оставьте меня в покое!

Кайл шагнул ближе, понизив голос до холодного, властного тона:

— Шерилин Антлер похитили сегодня. Из-за того, что она болтала со мной. Сара Бейкер мертва. Алан Синклер мёртв. Следующим будешь ты, Томас, если не заговоришь. Прямо сейчас.

Томас побледнел. Его рука, державшая дверь, задрожала.

— Я... я ничего не знаю...

— Врёшь. Ты знаешь, зачем Сара приходила на завод. Знаешь, что она искала. И ты знаешь, кто за этим стоит.

Томас закрыл глаза, тяжело дыша. Затем, словно сломавшись изнутри, отступил назад, снимая цепочку.

— Входите. Быстро.

Внутри пахло затхлостью, немытой посудой и алкоголем. Томас плюхнулся обратно на стул, потянулся к бутылке, но Кайл перехватил её, отставив в сторону.

— Хватит. Говори.

Томас провёл ладонями по лицу, размазывая пот. Его взгляд метался по комнате, словно он боялся, что стены слушают.

— Сара... — начал он, и голос сорвался. Он прокашлялся, попробовал снова. — Сара приходила ко мне месяц назад. Сказала, что подозревает что-то неладное на заводе. Спрашивала про графики смен, про охрану, про холодильные камеры.

— Зачем?

— Она хотела проникнуть туда. Ночью. Искала доказательства.

— Какие доказательства?

Томас замолчал, его челюсть судорожно сжалась.

— Томас!

— Наркотики! — выкрикнул он. — Завод — это прикрытие! Молоко производим, да. Но в подсобных помещениях, в старых холодильниках... там варят синтетику. Тот самый наркотик, от которого люди дохнут в лесу.

Кайл почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Кто варит?

— Не знаю! Я никогда не спускался туда! Я грузчик, мне платят за то, чтобы я молчал и таскал ящики! Но Сара... она была умной. Слишком умной. Она нашла документы. Накладные, которые не сходились. Поставки химикатов, которых не должно быть на молокозаводе.

— И она рассказала тебе?

— Нет! Она просто спрашивала! Я пытался её отговорить! Говорил: «Не лезь туда, Сара. Это опасно». Но она не слушала. Сказала, что если это правда, то город гниёт изнутри. Что кто-то должен остановить это.

Томас схватил стакан, налил себе виски дрожащей рукой и залпом выпил.

— Через неделю она пропала. И я знал. Я знал, что она пошла туда.

— А «Мама»? — Кайл наклонился вперёд. — Кто она?

Томас покачал головой, его глаза налились слезами.

— Не знаю! Клянусь, не знаю! Все говорят «Мама». Она всё контролирует. Она везде. Но никто не называет имени. Потому что тех, кто знает и говорит, находят мёртвыми.

Кайл сжал кулаки. Ещё один тупик.

— А Грейс Бейкер? Шерилин видела её на заводе ночью. Ты тоже?

Томас вздрогнул, словно его ударили.

— Да, — прошептал он. — Я видел её. Три дня назад. Поздно ночью, я задержался, разгружал последнюю партию. Она пришла к служебному входу.

— Одна?

— С двумя мужиками. Здоровыми. Они тащили ящик. Тяжёлый. Грейс отдавала им приказы. Голос... голос у неё был странный. Она плакала и кричала одновременно.

— Что она говорила?

Томас закрыл лицо руками.

— Она кричала: «Где он?! Скажите мне, где этот ублюдок!» Искала кого-то. Мужчину. Говорила про «джинсовую куртку», про «грязные волосы». Угрожала, что её муж — единственный юрист в городе, что она всех пересажает, если не скажут.

— Рэй Бейкер — юрист? — переспросил Кайл.

— Да. Он ведёт все дела Антлеров. Контракты, сделки. Без него ничего не работает. Грейс использовала это как угрозу.

— А ящик? Что в нём было?

— Не знаю! Я не подходил близко! Но он был с завода. На боку была наклейка — наша маркировка. «Продукция».

Кайл откинулся на спинку стула, переваривая информацию.

Грейс Бейкер, «убитая горем мать», на самом деле искала кого-то. Мужчину в джинсовой куртке. Того самого, кого она видела у дома, по её словам.

Или она лгала с самого начала?

— Томас, — Кайл посмотрел ему в глаза. — Если Сара проникла на завод, куда она могла пойти? Где эти подсобные помещения?

Томас заколебался, его взгляд метнулся к окну.

— Есть старый холодильник. Номер семь. Его не используют с прошлого года. Официально он на ремонте. Но иногда ночью оттуда выходят люди. Я слышал голоса.

— Охрана?

— Один человек на ночь. Патрулирует периметр каждые два часа. В остальное время сидит в будке у ворот. Если пройти с другой стороны, через поле, можно незаметно добраться до заднего входа.

Кайл встал.

— Покажи мне на карте.

Томас достал из ящика помятую схему завода, расправил её на столе. Дрожащим пальцем указал на дальний угол комплекса.

— Вот здесь. Холодильник номер семь. Металлическая дверь, кодовый замок. Но иногда его оставляют открытым. Наверное, для своих.

Кайл сфотографировал схему на телефон.

— Если я туда пойду и не вернусь, ты расскажешь всё федералам. Понял?

Томас кивнул, его лицо было мокрым от пота и слёз.

— Я не хотел, чтобы Сара... — голос сорвался. — Я пытался её остановить. Но она не слушала. Она была такой упрямой. Такой смелой.

Кайл положил руку ему на плечо.

— Она была. Теперь моя очередь закончить то, что она начала.

Он направился к двери, но Томас окликнул его:

— Миллер! Будьте осторожны. Там... там что-то не так. Ночью, когда я прохожу мимо холодильника номер семь, я слышу звуки. Не машины. Не люди. Что-то... другое.

Кайл обернулся.

— Что именно?

Томас побледнел ещё сильнее.

— Крики. Тихие, приглушённые. Как будто кто-то кричит сквозь кляп. И музыку. Странную музыку. Классическую, что ли. Она играет всю ночь.

По спине Кайла пробежал холод.

Пурпурная комната. Она не в мотеле. Она на заводе.

— Спасибо, Томас.

Кайл вышел в ночь. Завтра он пойдёт туда.

Глава 15

Кайл сидел в машине, сжимая руль побелевшими костяшками. Слова Томаса крутились в голове, не давая покоя.

Грейс Бейкер у молокозавода. Плачет и кричит. Ищет мужчину в джинсовой куртке.

«Убитая горем мать» или искусная актриса?

Кайл посмотрел на часы. Два часа ночи. Слишком поздно для визитов. Но в этом городе правила перестали работать с того момента, как он нашёл тело Алана в гробу.

Он завёл двигатель и развернулся в сторону Сосновой улицы.

Дом Бейкеров встретил его темнотой. Окна были погашены, только на крыльце горела тусклая лампочка, вокруг которой роились ночные мотыльки. Сад выглядел ещё более запущенным, чем в прошлый раз — цветы окончательно завяли, а дорожку начали захватывать сорняки.

Кайл вышел из машины и замер.

В одном из окон второго этажа мелькнула тень. Кто-то не спал.

Он подошёл к двери и постучал. Тихо, но настойчиво.

Внутри послышались шаги. Медленные, осторожные. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочку.

В щели показалось лицо Грейс Бейкер. Опухшее от слёз, с глубокими тенями под глазами. На ней был старый халат, волосы растрёпаны. Она выглядела так, словно не спала несколько дней.

— Мистер Миллер? — голос хриплый, надломленный. — Что вы... Сейчас же ночь...

— Мне нужно поговорить с вами, миссис Бейкер. Это важно.

Грейс колебалась, её рука дрожала на цепочке. Затем она медленно сняла её и отступила назад.

— Рэй спит наверху. Он принял снотворное. Не будите его, пожалуйста.

Кайл вошёл.

Гостиная выглядела ещё более мёртвой, чем при первом визите. Фотографии Сары на стенах теперь казались не просто памятью, а обвинением. Её улыбка преследовала из каждого угла.

Грейс села на край дивана, сжав руки на коленях. Кайл остался стоять.

— Миссис Бейкер, я только что разговаривал с Томасом Вудсом. Работником молокозавода.

Грейс вздрогнула, но не подняла глаз.

— Он сказал, что видел вас там. Три дня назад. Ночью. Вы искали кого-то.

Повисла тяжёлая пауза. Грейс медленно подняла голову. В её глазах больше не было слёз. Только усталость. Бесконечная, выжигающая усталость.

— Да, — выдохнула она. — Я была там.

Кайл сел напротив, достав блокнот.

— Расскажите.

Грейс закрыла лицо руками, тяжело дыша. Затем опустила их, глядя куда-то сквозь Кайла.

— Я искала его. Того человека. Мужчину в джинсовой куртке. Того, что следил за нашим домом.

— Вы сказали, что Рэй считал это паранойей.

— Рэй считает меня истеричкой, — в её голосе прорезалась горечь. — Но я не сумасшедшая, мистер Миллер. Я видела его. Несколько раз. Он стоял напротив дома, курил, смотрел на окна. На окно Сары.

— Когда?

— За неделю до её исчезновения. Потом ещё раз — за три дня. Я пыталась подойти, но он уходил. Быстро. Как будто знал, что я его заметила.

Кайл записывал.

— Вы можете описать его?

Грейс нахмурилась, вспоминая.

— Высокий. Худой. Грязные волосы до плеч, светлые, но как будто давно немытые. Джинсовая куртка, потёртая, с какими-то пятнами. Лицо... лицо я толком не разглядела. Он всегда стоял в тени или отворачивался. Но взгляд... — она передёрнула плечами. — Когда он смотрел на наш дом, в его взгляде была... жадность. Или ненависть. Не знаю.

— И вы решили, что он забрал Сару?

— А кто ещё?! — голос Грейс сорвался на крик. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Извините. Я просто... Когда Сара пропала, я сразу подумала о нём. Сказала Бриггсу. Он записал, кивнул, но ничего не сделал. Сказал, что бродяги часто бродят по городу, это ничего не значит.

— Но вы не успокоились.

— Нет. Я не могла. Я знала, что он что-то сделал с ней. Чувствовала это. Поэтому я начала искать сама.

Грейс встала, подошла к окну, глядя в темноту.

— Я расспрашивала людей. В баре, на заправке, в магазинах. Никто ничего не знал. Или не хотел говорить. А потом... потом кто-то сказал мне, что видел мужчину, похожего на моё описание, у молокозавода. Ночью.

Кайл наклонился вперёд.

— Кто сказал?

— Не помню, — она покачала головой. — Кто-то в закусочной. Хелен, кажется. Или... не знаю. Я была в таком состоянии, что плохо помню.

— И вы поехали туда.

— Да. Взяла двух рабочих с фермы Антлеров. Рэй знает Ричарда, он попросил за меня. Сказал, что мне нужна помощь перевезти вещи Сары на склад. Ложь, конечно. Но мне были нужны люди. Я боялась идти одна.

— Что произошло на заводе?

Грейс вернулась на диван, опустившись тяжело, словно все силы разом покинули её.

— Я пришла туда около полуночи. Рабочие несли пустой ящик — для отвода глаз, на случай, если охрана спросит. Я ходила по территории, заглядывала в окна, искала... хоть что-то. Хоть след.

— И нашли?

Она покачала головой, и по её щекам потекли слёзы.

— Ничего. Только пустые коридоры и запах хлорки. Я спрашивала рабочих, видели ли они кого-то похожего на этого мужчину. Они говорили «нет». Я кричала на них. Угрожала. Говорила, что Рэй — юрист, что он засудит всех, если они мне не помогут.

Голос её сорвался.

— Я была как сумасшедшая. Я плакала и орала одновременно. Требовала, чтобы они открыли все двери, все помещения. Но охранник прогнал нас. Сказал, что вызовет полицию, если не уйдём.

Кайл молчал, наблюдая за ней. Грейс Бейкер сидела сломленная, раздавленная горем. Если она играла, то делала это виртуозно.

— Вы так и не нашли его?

— Нет, — прошептала она. — Я вернулась домой ни с чем. И с тех пор... с тех пор я не знаю, что делать. Я чувствую, что Сара где-то рядом. Что она зовёт меня. Но я не могу её найти.

Она подняла на Кайла красные, воспалённые глаза.

— Вы найдёте её, мистер Миллер? Вы найдёте мою девочку?

Кайл сжал блокнот.

— Я сделаю всё возможное.

Грейс кивнула, вытирая слёзы краем халата.

— Этот мужчина... я уверена, что это он. Он забрал её. Не знаю, зачем. Не знаю, жива ли она. Но если вы найдёте его...

Голос оборвался.

Кайл встал.

— Если я найду его, вы узнаете первой.

Грейс проводила его до двери. Когда он уже выходил на крыльцо, она тихо сказала:

— Мистер Миллер... Будьте осторожны. Этот город... он не такой, каким кажется. Здесь слишком много людей, которые предпочитают, чтобы правда оставалась похороненной.

Кайл обернулся.

— Вы о ком-то конкретном?

Грейс колебалась, затем покачала головой.

— Просто... будьте осторожны.

Она закрыла дверь.

Кайл сел в машину, но не завёл двигатель. Он сидел в темноте, перебирая услышанное.

Грейс Бейкер искала мужчину в джинсовой куртке. Она верила, что он забрал Сару. Но Томас не упоминал, что она его нашла. Только что она искала и угрожала.

Вопросы множились:

Существует ли этот мужчина? Или Грейс придумала его, чтобы отвести подозрения от себя?

Если он существует, кто он? Наёмник? Наркоторговец? Кто-то из заговора?

Почему Грейс так уверена, что он причастен? Материнский инстинкт? Или она знает больше, чем говорит?

Кайл достал телефон, открыл заметки и записал:

Мужчина в джинсовой куртке:

Высокий, худой

Грязные светлые волосы до плеч

Потёртая джинсовая куртка с пятнами

Следил за домом Бейкеров

Видели у молокозавода?

Связь с исчезновением Сары???

Он посмотрел на тёмные окна дома Бейкеров. Наверху, в окне спальни, мелькнула тень. Рэй проснулся? Или Грейс стояла там, наблюдая?

Кайл завёл двигатель и медленно уехал.

Завтра он пойдёт на молокозавод. В холодильник номер семь. Туда, где, по словам Томаса, слышны крики и играет странная музыка.

Туда, где может быть Пурпурная комната.

И, возможно, Сара.

Или то, что от неё осталось.

Глава 16

Рассвет выкрасил небо в тревожные оттенки красного и серого, когда Кайл подъехал к молокозаводу Антлеров. Массивное здание из бетона и стали возвышалось над полями, его высокие трубы торчали в небо, как пальцы мертвеца.

Парковка была почти пуста — слишком рано для основной смены. Только несколько грузовиков стояли у погрузочной платформы, и одинокий фургон охраны у ворот.

Кайл припарковался в стороне, у старого ангара, и вышел из машины. Схема, которую показал Томас, была у него в телефоне. Холодильник номер семь находился в дальнем крыле, за основными цехами.

Он обошёл здание с тыльной стороны, двигаясь вдоль забора. Утренний туман стелился по земле, скрывая его силуэт. Сердце колотилось, но разум оставался холодным.

«Сара там. Она должна быть там».

Задний вход оказался приоткрытым — массивная металлическая дверь, которую кто-то забыл закрыть на защёлку. Или оставил специально.

Кайл осторожно толкнул её. Петли скрипнули, но не громко. Он проскользнул внутрь.

Коридор был узким, стены выкрашены в грязно-белый цвет, на полу — потрескавшийся линолеум. Пахло хлоркой, машинным маслом и чем-то кислым. Где-то вдалеке гудели механизмы, но здесь было тихо.

Кайл двинулся вперёд, ориентируясь по схеме. Налево, потом направо, мимо складских помещений с маркировкой «Холодильник 3», «Холодильник 5»...

Вдруг из-за угла вышел человек.

Кайл инстинктивно шагнул в тень, прижавшись к стене. Но было поздно — их взгляды встретились.

Это был Эрик Джонсон. Муж Хелен, тот самый грубый блондин в кожаной куртке, который едва не набросился на Кайла в закусочной. Сейчас он был в рабочем комбинезоне, на плече у него лежал тяжёлый лом.

Эрик замер, глаза сузились.

— Ты? — голос глухой, угрожающий. — Какого хрена ты тут делаешь, писака?

Кайл медленно поднял руки, показывая, что не вооружён.

— Ищу ответы.

— Ответы? — Эрик усмехнулся, но в глазах мелькнул страх. — Здесь нет никаких ответов. Только проблемы. Сваливай, пока цел.

— Не могу. Сара Бейкер пропала. Шерилин Антлер похитили. Я думаю, они здесь.

Эрик дёрнулся, словно его ударили.

— Ты спятил? Здесь никого нет! Это завод, тут молоко делают!

— И наркотики, — тихо сказал Кайл. — В холодильнике номер семь. Томас Вудс рассказал.

Лицо Эрика побелело. Он сжал лом крепче, костяшки побелели.

— Томас... этот ссыкло... — он прервал сам себя, тяжело дыша. Посмотрел через плечо, словно проверяя, нет ли кого. Затем шагнул ближе, понизив голос до яростного шёпота: — Слушай меня, журналист. Я не знаю, что ты думаешь, что найдёшь, но если ты сейчас не свалишь, тебя найдут мёртвым в какой-нибудь канаве. Понял?!

— Где холодильник номер семь?

Эрик замолчал. Его челюсть сжалась, в глазах мелькнула внутренняя борьба. Затем он резко развернулся.

— Пошёл ты. Я не хочу проблем.

Он зашагал прочь, но Кайл окликнул его:

— Эрик! Если там девушки, и ты знаешь, но молчишь, ты соучастник. Когда это всё вскроется, тебя посадят вместе с остальными.

Эрик остановился. Плечи его напряглись. Он не обернулся, но голос прозвучал надломленно:

— Я не знаю, кто там. Меня не пускают. Я просто грузчик, ящики таскаю. Но...

Он замолчал.

— Но что?

— Но я слышал. Ночью. Когда задерживался. Звуки оттуда. Как будто кто-то... стучит. Или царапает.

Кайл почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

— Где?

Эрик медленно обернулся. В его глазах больше не было агрессии. Только усталость и страх.

— За мной.

Они шли молча, через лабиринт коридоров. Эрик двигался уверенно, не оглядываясь. Кайл шёл за ним, готовый в любой момент бежать или драться.

Наконец они остановились перед массивной металлической дверью с выцветшей маркировкой: «Холодильник № 7. Не входить».

Эрик попробовал ручку. Заперто. Но замок был старым, кодовая панель рядом не работала — провода торчали из стены.

— Ломом, — коротко бросил Эрик.

Он вставил лом в щель между дверью и косяком, навалился всем весом. Металл скрипнул, сопротивляясь. Кайл подключился, толкая вместе с ним.

С грохотом дверь поддалась.

Внутри было темно и холодно. Запах плесени, сырости и чего-то сладковато-химического бил в нос. Эрик нащупал выключатель. Тусклые лампы под потолком замигали и загорелись.

Помещение оказалось складом. Старые стеллажи, покрытые пылью. Пустые бочки, ржавые трубы. Но в дальнем углу, на полу, стоял массивный деревянный ящик.

Обычный ящик для продукции. Ничего особенного.

Кроме того, что под ним виднелся край деревянного люка.

Кайл замер.

— Ты слышишь?

Эрик прислушался. Тишина. Затем — тихий, едва различимый стук. Снизу. Из-под пола.

Стук. Пауза. Стук. Стук.

Они переглянулись.

— Помоги мне, — Кайл шагнул к ящику.

Вдвоём они сдвинули его в сторону. Тяжёлый, но пустой — просто балласт, чтобы скрыть люк.

Под ящиком действительно был люк. Деревянный, старый, с металлическими петлями и тяжёлым засовом.

Кайл присел, схватился за ручку. Засов был заржавевшим, но поддался. Он откинул его и потянул люк на себя.

Крышка поднялась со скрипом, выпуская волну затхлого, тёплого воздуха.

Вниз вела деревянная лестница, уходящая в темноту.

Стук снизу прекратился.

— Есть фонарь? — хрипло спросил Кайл.

Эрик достал из кармана телефон, включил вспышку. Слабый свет осветил первые ступени.

Кайл первым начал спускаться.

Лестница скрипела под ногами, каждая ступень грозила проломиться. Эрик шёл следом, направляя свет вниз.

Спустя двадцать ступеней они оказались в подвале.

Это было низкое помещение с кирпичными стенами, покрытыми плесенью и потёками. Бетонный пол был мокрым, в углу стояла лужа. Воздух был спёртым, пропитанным запахом затхлости и чем-то сладковатым — как испорченное мясо.

Эрик направил свет вперёд.

И замер.

Кайл шагнул вперёд, и его сердце остановилось.

На противоположной стене, прикованные тяжёлыми цепями к старым крюкам, сидели две фигуры.

Одна — Сара Бейкер. Её светлые волосы были грязными, слипшимися. Лицо бледное, щёки ввалились. На ней была та же одежда, что на фотографиях с плакатов, но теперь разорванная и испачканная. Руки прикованы над головой, ноги связаны верёвкой. Во рту — кляп.

Вторая — Шерилин Антлер. Её разноцветные глаза были широко распахнуты, полные ужаса. Тёмные волосы растрепались, на запястьях — кровоподтёки от цепей. Она тоже была с кляпом, но когда увидела свет, начала отчаянно мотать головой, издавая приглушённые звуки.

— Боже... — выдохнул Эрик.

Кайл бросился вперёд, падая на колени перед Сарой. Её глаза были закрыты, голова поникла. Он прижал пальцы к её шее, ища пульс.

Слабый. Но есть.

— Она жива! — крикнул он.

Эрик уже возился с цепями Шерилин, пытаясь сорвать кляп. Девушка задышала судорожно, хватая ртом воздух.

— Помогите... — прохрипела она. — Пожалуйста... Вытащите нас...

Кайл сорвал кляп с Сары. Она застонала, медленно приоткрывая глаза.

— Сара, — он осторожно похлопал её по щеке. — Сара, ты меня слышишь?

Её губы дрогнули.

— Кто... вы...

— Я Кайл Миллер. Журналист. Я ищу тебя. Твоя мама... она...

— Мама... — голос Сары был слабым, надломленным. Слёзы потекли по её грязным щекам. — Мама знает... она... она была здесь...

Кайл замер.

— Что?

Но Сара потеряла сознание, голова её безвольно упала на грудь.

Эрик тем временем ломом пытался сорвать крюк, к которому была прикована Шерилин.

— Нужен ключ или болторез! Эти цепи не сорвать голыми руками!

Кайл огляделся. В углу подвала стоял старый металлический стол. На нём — набор инструментов, бутылки с водой, пустые шприцы.

И ключи. Связка старых ржавых ключей.

Он схватил их и вернулся к Саре. Руки дрожали, когда он перебирал ключи, пытаясь подобрать нужный. Третий подошёл. Замок щёлкнул, цепь с грохотом упала.

Сара беззвучно осела на пол. Кайл подхватил её, осторожно укладывая на бок.

Эрик тем временем освободил Шерилин. Она рухнула ему на руки, рыдая.

— Они... они хотели... убить... — всхлипывала она. — Она сказала... «болтливых надо учить молчать»...

— Кто? — резко спросил Кайл. — Кто это сказал?

Шерилин подняла на него красные, опухшие глаза.

— Женщина. В маске. Белой маске. Она... она приходила. Смотрела на нас. Говорила, что мы «урок для других».

Кайл почувствовал, как по спине пробежал холод.

Женщина в белой маске. Та самая, что видел Винсент. Та, о ком говорила женщина в красном в Пурпурной комнате.

«Мама».

— Эрик, помоги мне поднять их наверх, — Кайл осторожно взял Сару на руки. Она была лёгкой, слишком лёгкой — истощённой.

Эрик подхватил Шерилин, и они направились к лестнице.

Но когда Кайл ступил на первую ступень, сверху раздался голос.

Холодный. Спокойный. Знакомый.

— Я так и знала, что ты не послушаешь совета, мистер Миллер.

Кайл замер, глядя вверх.

В проёме люка стояла фигура, окружённая светом сверху. Силуэт женщины.

Она медленно начала спускаться.

И Кайл увидел её лицо.

Глава 17

В проёме люка стояла фигура, окружённая светом сверху. Силуэт женщины.

Она медленно начала спускаться по скрипучей лестнице.

Кайл замер, прижимая к груди безвольное тело Сары. Эрик рядом с ним побледнел, инстинктивно отступая назад.

Ступень за ступенью фигура спускалась всё ниже, и свет фонаря Эрика наконец выхватил её лицо из темноты.

Грейс Бейкер.

Но это была не та сломленная, убитая горем женщина, которую Кайл видел несколько часов назад. Её лицо было спокойным, почти безмятежным. Волосы аккуратно убраны назад. На ней был строгий тёмно-синий костюм и кожаные перчатки. В руке — небольшой пистолет, направленный точно на Кайла.

— Положи её, мистер Миллер, — голос Грейс звучал ровно, без эмоций. — Медленно. Я бы не хотела, чтобы пуля прошла через тебя и задела мою дочь.

Кайл стоял неподвижно, его разум отчаянно пытался осмыслить происходящее.

— Вы... — голос сорвался. — Это вы. Всё это время. «Мама» — это вы.

Грейс усмехнулась — коротко, без тепла.

— Какой проницательный журналист. Алан Синклер был не так быстр. Пришлось объяснять ему долго, прежде чем он понял. — Она сделала ещё шаг вниз, пистолет оставался неподвижным. — Положи. Её. Вниз.

Кайл медленно опустился на колени, осторожно укладывая Сару на холодный бетонный пол. Девушка застонала, но не пришла в сознание.

— Вы держали её здесь, — выдохнул Кайл, поднимаясь. — Собственную дочь. Вы приковали её к стене, как животное.

— Я спасала её, — отрезала Грейс, и в её голосе впервые мелькнула эмоция — холодная ярость. — Глупая, упрямая девчонка лезла туда, куда не следует. Она нашла документы. Списки. Имена. Она хотела пойти в полицию, представляешь? В полицию!

Грейс рассмеялась — истерично, почти безумно.

— Как будто Бриггс не на моей зарплате. Как будто этот город не принадлежит мне последние пятнадцать лет.

Эрик, всё ещё поддерживающий Шерилин, прохрипел:

— Вы... вы сумасшедшая...

Грейс повернула к нему пистолет. Эрик замер.

— Осторожнее, Эрик. Ты здесь только потому, что твой брат Райан полезен мне. Химик, который варит мой товар, стоит дороже грузчика-алкоголика. Но если ты будешь мешать, я найду Райану замену.

Она снова перевела взгляд на Кайла.

— Сара нашла списки мёртвых. Тех, кого Уоррен Хейворд записывал как «бродяг» и «сердечные приступы». Она поняла, что город — это одна большая машина. Молокозавод производит наркотики. Уилсон хоронит неудобных свидетелей. Хейворд подделывает документы. Бриггс закрывает глаза. А Рэй... — её голос дрогнул. — Мой муж подписывает контракты и делает всё юридически чистым.

Кайл сжал кулаки.

— И когда Сара узнала, вы решили убрать её?

— Убрать? — Грейс нахмурилась. — Я пыталась её остановить! Я говорила ей: «Забудь. Это не твоё дело». Но она не слушала. Она сказала, что я — чудовище. Что я убиваю людей ради денег.

Голос Грейс сорвался.

— Она не понимала. Я делала это ради неё! Ради нашей семьи! Рэй — слабак, он бы никогда не смог заработать столько. А я... я построила империю. Я дала ей всё: дом, образование, будущее. И она хотела разрушить это!

— Поэтому вы заперли её здесь, — тихо сказал Кайл. — Как долго? Неделю?

— Десять дней, — холодно ответила Грейс. — Я кормила её. Давала воду. Я не садист, мистер Миллер. Я просто ждала, пока она поймёт. Пока согласится молчать.

— А Шерилин? — Кайл кивнул на рыдающую девушку в руках Эрика. — Что она сделала?

Грейс бросила на Шерилин презрительный взгляд.

— Болтушка. Рассказала тебе про Винсента. Про мои визиты на завод. Про роман Ричарда с Шарлоттой. Слишком много знала, слишком много болтала. Её нужно было проучить.

— Проучить, — повторил Кайл, чувствуя, как ярость поднимается в груди. — Вы приковали девятнадцатилетнюю девушку к стене в подвале!

— Я дала урок, — отрезала Грейс. — Чтобы остальные знали: язык нужно держать за зубами. Этот город процветает, потому что люди знают своё место. А те, кто забывают...

Она сделала паузу, усмехнувшись.

— Их напоминают. Или хоронят.

Кайл шагнул вперёд.

— Алан был моим другом. Вы убили его.

Грейс покачала головой.

— Нет. Я не убивала его лично. Это сделал мой человек. Мужчина в джинсовой куртке, как я его называла. Удобный призрак, правда? Я описала его тебе, Бриггсу, всем. Создала образ бродяги-маньяка. А на самом деле он — мой наёмник. Отставной военный, любит грязную работу.

Она наклонила голову набок.

— Алан был упрямым. Задавал вопросы. Лез в архивы. Пришлось убрать. Уоррен Хейворд подписал бумаги, Уилсон закопал тело. Всё чисто.

— Ничего не чисто! — взорвался Кайл. — Вы — убийца! Вы держите в плену собственную дочь!

— Я — мать! — взвизгнула Грейс, и маска спокойствия наконец треснула. — Я делаю то, что должна! Этот мир жесток, мистер Миллер! Слабые умирают! Сильные выживают! Я сделала себя сильной!

Она тяжело дышала, пистолет дрожал в её руке.

— Сара поймёт. Когда-нибудь. Она поймёт, что я была права. Что я защищала её.

— Она ненавидит вас, — тихо сказал Кайл. — Вы видели её глаза? Она не дочь. Она ваша пленница.

Грейс застыла. Что-то мелькнуло в её глазах — боль? Сожаление? Но через мгновение лицо снова стало каменным.

— Тогда пусть ненавидит. Но она будет жива. И будет молчать.

Она подняла пистолет, направляя его точно в грудь Кайла.

— А ты, мистер Миллер, станешь ещё одним бродягой. Уоррен напишет «передозировка». Уилсон закопает тебя рядом с Аланом. Может, вы даже встретитесь на том свете и обсудите, как провалили своё расследование.

Палец Грейс лёг на спусковой крючок.

Кайл сжал челюсти, готовясь к выстрелу.

Но вдруг позади Грейс, в проёме люка, возник силуэт.

Высокий. Широкоплечий.

— Грейс, — раздался низкий, хриплый голос. — Опусти пистолет.

Грейс обернулась, и её лицо исказилось от шока.

В свете, падающем сверху, стоял Рэй Бейкер. Её муж. На нём был измятый костюм, лицо серое, глаза красные. В руках он сжимал телефон.

— Рэй? — выдохнула Грейс. — Что ты... Ты должен спать! Я дала тебе снотворное!

— Я не выпил его, — тихо ответил Рэй. Голос его был надломленным, но твёрдым. — Я подозревал. Уже давно. Твои ночные отлучки. Твоё спокойствие, когда Сара пропала. Ты слишком хорошо играла роль.

Он поднял телефон.

— Я записал всё. Каждое слово. Признание в убийстве Алана Синклера. Признание в похищении Сары. В контроле над городом.

Грейс побледнела.

— Рэй... ты не понимаешь...

— Я понимаю, — голос Рэя сорвался. — Ты чудовище, Грейс. Ты превратила наш город в ад. Ты держала нашу дочь в подвале!

Слёзы потекли по его щекам.

— Я звонил в ФБР. Они уже едут. Через десять минут здесь будут федералы.

Грейс замерла. Пистолет дрогнул в её руке.

— Ты... предал меня?

— Ты предала всех нас, — прошептал Рэй.

Повисла тяжёлая тишина.

Грейс медленно опустила пистолет. Плечи её поникли. Она посмотрела на Кайла, затем на Сару, лежащую на полу.

— Я хотела как лучше, — прошептала она. — Я просто... хотела защитить её.

Кайл шагнул вперёд, осторожно забирая пистолет из её безвольных пальцев.

Грейс не сопротивлялась. Она опустилась на колени рядом с дочерью, протягивая руку, чтобы погладить её грязные волосы.

— Прости меня, Сара, — прошептала она. — Прости...

Сара открыла глаза. Посмотрела на мать.

И отвернулась.

Через пятнадцать минут подвал заполонили федеральные агенты. Грейс Бейкер увели в наручниках, безмолвную, сломленную.

Сару и Шерилин вынесли на носилках. Обе были живы. Истощённые, травмированные, но живы.

Кайл стоял у входа на завод, наблюдая, как скорая увозит девушек. Рэй Бейкер сидел на ступеньках, уткнувшись лицом в ладони, его плечи сотрясались от рыданий.

Эрик Джонсон давал показания агентам, указывая на подвал, на холодильник номер семь, на всё, что знал.

Город Седарбрук просыпался. Но теперь он знал правду.

Империя «Мамы» рухнула.

Кайл достал телефон, открыл контакты и нашёл номер своего редактора.

— Это Миллер, — сказал он, когда трубку подняли. — У меня история. Большая. Приготовь первую полосу.

Он посмотрел на восходящее солнце.

История Сары Бейкер и города, который держала в страхе одна женщина, наконец будет рассказана.

Но что-то всё ещё не давало покоя.

Женщина в красном. Пурпурная комната. Голос «Мамы» из динамика.

Грейс была «Мамой». Но кто была той женщиной в маске, которую видела Шерилин?

Кто была «Дочь»?

Кайл посмотрел на здание молокозавода.

История ещё не закончилась.