Сделка с особым условием

Глава 1

Дождь лил как из ведра, и я с трудом различала дорогу в вечерних сумерках. Только бы лошадь не подвернула ногу! Издалека уже доносились смутные звуки погони: лай собак и гиканье, которым всадники понукали лошадей.

Высокие громады камней соткались из темноты настолько внезапно, что я даже не поверила своим глазам, хотя их и искала. Никто не знает, кто воздвиг их и для чего. Однако в мире едва ли можно найти человека, не слышавшего об этом чуде — круге из гигантских валунов, изюминке графства и месте, обросшем сотней легенд.

Ради одной из них, прочитанной в старинном фолианте несколько лет назад, я сюда и направлялась. В ней говорилось о том, что волшебные существа, обитающие по ту сторону реальности, могли помочь людям. Естественно, не бесплатно.

Если бы этот фолиант не прятался и не охранялся так тщательно, я бы нипочем не поверила, что это может быть правдой. Но сейчас я была готова ухватиться за любую, даже самую призрачную, надежду.

Спешившись, я подбежала к краю круга и, не решаясь переступить невидимую границу между "снаружи" и "внутри круга", прокричала в темноту:

— Я хочу заключить сделку!

Ответом была тишина. Я облегченно и в то же время разочарованно выдохнула. Жаль, что сказки остались сказками... Зато не встречусь с неведомой жутью.

Подождав еще какое-то время, я развернулась, чтобы снова взобраться на лошадь и попытаться спрятаться от погони. И тут за спиной раздался прохладный, чистый мужской голос:

— Вы знаете условия?

Резко обернувшись, я едва не упала от удивления — в круге гигантских валунов виднелась человеческая фигура, казавшаяся крошечной на их фоне. Она стремительно двинулась ко мне,и спустя пару мгновений передо мной стоял высокий темноволосый мужчина с ярко-зелеными глазами — не такого цвета, как у обычных людей, а насыщенного, глубокого изумрудного оттенка. Альв! Или эльф, или фейри — у волшебного народа было много имен.

Губы мужчины растянулись в тонкой улыбке, и я вдруг радостно, светло улыбнулась в ответ — словно получила щеночка в подарок на Рождество.

— Так это правда! — прошептала я.

— Правда, правда, — усмешка на лице незнакомца стала более явной. — Ну что, объяснять условия или сначала упадем в обморок?

— В обморок некогда, — деловито отозвалась я, — за мной погоня. Объясняйте условия.

— Хорошо, — он прислонился плечом к шершавому каменному боку и вкрадчиво произнес:— У вас есть желание — я его исполню, но с условием. Например, вам нельзя будет произносить слово "батон". Нарушите — и я заберу то, что для вас дороже всего.

— Душу? — возопила я и зачем-то прижала руки к груди, хотя никто не знал доподлинно, где в человеке расположена душа.

— Ну-ну, не нужно путать, — укоризненно отозвался мужчина. — Душа мне без надобности, у меня есть своя. Я заберу то, что на момент нарушения условия будет для вас самым дорогим — собачку, или молодость, или богатство...

—Только если я нарушу условие, — уточнила я. — А каким оно будет?

Альв окинул меня оценивающим взглядом.

— Вы не должны улыбаться, — медленно отозвался он. — Думаю, это условие подойдет.

— Совсем? — переспросила я, пытаясь представить, как долго я смогу не улыбаться.

— Ухмыляться, смеяться и саркастически кривить губы дозволено, — милостиво разрешил мужчина. — Нельзя именно искренне, радостно улыбаться. Так, как вы улыбнулись, увидев меня. Признаться, я был польщен!

Топот копыт раздался ближе.

— Хорошо, — я решительно подняла на него глаза. — Я согласна.

— И что же вы потребуете взамен? — полюбопытствовал мужчина. — Отыскать сбежавшую собачку? Наколдовать платье для бала? Поправить внешность? Хотя вроде бы и так нормально.

— Помогите мне вернуть трон, — перебила его я. — Кроме того, мне нужна защита. За мной гонятся и будут пытаться схватить или даже убить. Я хочу, чтобы вы защищали меня, помогали и выполняли приказы... — я потерла лоб, пытаясь вспомнить, что еще нужно предусмотреть. Вроде все, если что-то забыла, потом добавлю.

— Хорошо, — в глазах мужчины возник легкий интерес. — Что ж, предлагаю подписать документ, — словно фокусник, он извлек из рукава длинный список, который раскатался почти до земли. Однако там было написано всего несколько строчек — как раз то, о чем мы только что говорили.

— Положите руку на бумагу и произнесите свое имя, — альв внимательно следил за мной взглядом, — если не передумали.

Помедлив всего мгновение, я прижала ладонь к свитку и проговорила:

— Я, Александрина Шерринговер, заключаю сделку с...

— Йенненхольмом Стормхольдом, рыцарем Зимнего Двора, — подсказал альв.

— ...с Йенненхольмом Стормхольдом, рыцарем Зимнего Двора, — повторила я. — Если я нарушу условие, пусть он заберет у меня самое ценное, кроме души, — я особо подчеркнула последние слова.

Выразительно закатив глаза, мужчина положил руку на свиток и произнес лишь одно слово: «Подтверждаю!»

Тут же на пустом месте снизу проступили написанные затейливой вязью имена — его и мое — и свиток, засветившись, рассыпался в воздухе тысячей сверкающих искорок.

Вовремя. Первые всадники как раз достигли вершин холмов и увидели меня. Воздух наполнился лаем собак и торжествующими воплями. «Словно на охоте: джентльмены загнали дичь», — невольно поморщилась я.

— Так каким же будет ваш первый приказ, принцесса? — в голосе мужчины послышалась легкая насмешка. — Убить их?

Я бросила на него загнанный взгляд.

— Откуда вы узнали, что я... Хотя неважно. Приказываю вам запутать их.

— Запутать? — альв недоуменно уставился на меня.

—Да, — терпеливо повторила я. — Вы же такое умеете? Пусть они бродят кругами до рассвета, а потом отправляются в Лангден. А потом толком не помнят, где были и что видели.

— Понял, — Йенненхольм медленно кивнул и щелкнул пальцами. Тут же глаза первого всадника, бывшего уже совсем близко, на миг съехались в кучу. Он начал лихорадочно оглядываться, а потом и вовсе осадил лошадь. Остальные последовали его примеру. Потоптавшись на месте, всадники недоуменно посовещались, и вскоре вся кавалькада повернула назад. Меня они явно не видели — их взгляды слепо перебегали с одного валуна на другой, не задерживаясь на моей фигуре.

Я облегченно выдохнула и прижала ладонь ко лбу, а потом и вовсе прислонилась к холодной громаде камня позади. После пережитого напряжения накатило облегчение, и я едва держалась на ногах. Альв же все время молча стоял рядом, с легким интересом разглядывая развернувшееся перед ним представление, словно все это не было делом его рук.

—Теперь, Йенненхольм, — я поморщилась, — можно просто Иен? Слишком непривычное имя.

— Наши имена древнее, — равнодушно отозвался альв. — Иен, так Иен.

— Иен, — продолжила я и едва сдержалась от того, чтобы вежливо ему улыбнуться — все-таки хорошие манеры въелись слишком глубоко. Нет, нужно что-то придумать, а то я не продержусь и дня. — Найдите мне подходящий ночлег. В каком-нибудь доме, а не под кустом, пожалуйста, — продолжила я.

— Как пожелаете, — изумрудные глаза ярко сверкнули, губы дрогнули в легкой улыбке, и тут же из ниоткуда задул ветер. Он принес снежинки, которые кружились, танцевали и наконец опали, явив соткавшегося из снежного вихря коня с прозрачно-льдистыми глазами. Я шарахнулась в сторону, больно приложившись боком о каменный валун, и замерла, не решаясь пошевелиться.

— Кто это? — пораженно произнесла я, хотя все и так было понятно: это — волшебный снежный конь.

— Его зовут Иней, — Иен любовно похлопал коня по ослепительно-белому боку, и тот ткнулся ему в плечо. Не тратя больше времени, мужчина подхватил меня за талию, заставив слабо охнуть от неожиданности, и усадил на спину своей лошадке. Сам он легко вспрыгнул позади.

— Вас одну он не повезет, — пояснил альв. — Вернее, повезет и будет катать, пока не упадете и не расшибетесь.

Я поежилась и вцепилась в снежно-белую гриву. Иен сидел на коне без седла и поводьев, отчего мне стало еще неуютнее — все-таки, если бы можно было держаться за седло, я бы чувствовала себя увереннее. А тут за что мне держаться? За малознакомого человека, который вовсе не человек, и за гриву вредного коня, который может укатать до смерти?

— А моя лошадь? — вспомнила я.

— Слишком медленная, — бросил Иен. Он щелкнул пальцами, после чего моя гнедая кобылка тут же целеустремленно потрусила прочь. — Пусть идет к жилью, кто-нибудь ее подберет.

Кивнув, я больше не спорила, и мы с невероятной скоростью понеслись вперед. На удивление, на снежном коне почти не трясло, но земля проносилась под копытами с дикой скоростью. От мельтешения замутило, и я закрыла глаза. На талию легла рука, придерживая — у меня не было возражений, главное, не упасть с этого чудовища. Более того, нечаянно открыв глаза, я тут же снова зажмурилась и уже сама схватилась за руки мужчины. Согласна повысить его статус от малознакомого до хорошо знакомого, если это даст мне право покрепче в него вцепиться! Иен только еле слышно хмыкнул над моим ухом и пришпорил свою зверюгу.

Глава 2

Как ни странно, спустя какое-то время я начала медленно проваливаться в сон — сказывались усталость и напряжение. Сегодня я весь день провела в седле, а вчера ночью сбегала, так что поспать совсем не удалось. Перед глазами, как в калейдоскопе, проносились лица и фигуры — они кружились, кружились и складывались в огромного шахматного коня, на которого нельзя было садиться, иначе расшибешься...

— Приехали, — прохладный голос над ухом вырвал из полудремы, и я резко открыла глаза. Мы остановились перед полуразваленным двухэтажным зданием с покосившимся забором — вероятно, некогда процветающая, а сейчас заброшенная ферма.

Спрыгнув, Иен снял меня с коня, и тот растворился в воздухе, как мираж в пустыне. Лишь искрящиеся снежинки осыпались на землю и тут же растаяли, да простучали, удаляясь, невидимые копыта.

— Какой красивый, — зачарованно произнесла я, глядя в пустоту, на то место, где еще совсем недавно стоял белоснежный конь.

— Могу подарить, — неожиданно предложил Иен, и я бросила на него подозрительный взгляд. — Всего за одну улыбку, — и он сам тонко улыбнулся, как демон-искуситель.

Я тут же сделала постное лицо и отвернулась. Надо же, на пару минут я совсем забыла об этом дурацком условии! Нужно что-то делать, иначе я не продержусь и двух дней — все-таки привычка улыбаться, хотя бы из вежливости, была атрибутом каждого воспитанного человека. Нелегко будет от нее избавиться. К тому же я уверена, Иен сделает все возможное, чтобы я проиграла, и будет специально меня провоцировать. Не знаю, как — может, притащит целую корзину котят или на что у него еще хватит фантазии — но что-то он точно предпримет.

Вздохнув, я смерила вымощенную разбитыми камнями дорожку, ведущую к главному входу в дом, скептическим взглядом. Идти вперед у меня не было ни малейшего желания.

— Вы предлагаете мне ночевать здесь? — бросив на потемневшую от времени ферму еще один взгляд, я нехотя направилась к дверям. Подождав, пока Иен откроет их передо мной, я зашла внутрь и тут же чихнула — в воздухе, потревоженном нашими движениями, повисли мириады пылинок. Пол комнаты был покрыт грязью и обломками мебели, в дыру на крыше заглядывала луна, и под ней собралась огромная лужа.

— Может, так лучше? — Иен на миг прикрыл мои глаза ладонью, горячей и широкой. А когда отнял ее, я увидела опрятный, немного старомодный зал гостиницы — с зелеными ковровыми дорожками, деревянной конторкой и звонком на ней. Я зачарованно подняла взгляд — крыша была совершенно целой. В центре потолка, там, где минутой ранее красовалась дыра, висела люстра из матового стекла с десятком свечей, истекающих бараньим жиром.

— Так, что-то консьерж тут нерасторопен, — Иен направился к конторке и пару раз стукнул по блестящему железному звонку. Раздалось мелодичное звяканье, и мне на мгновение показалось, что, повинуясь его приказу, из служебных помещений в глубине зала сейчас выбредут полупрозрачные призраки горничных, скелет-консьерж в форме и фуражке на лысом черепе и тучный хозяин в полуистлевшем костюме и с горящими в темноте, алчными глазами.

— Надо же, никого нет, — Иен пожал плечами, отчего я невольно выдохнула, и сделал приглашающий жест в сторону лестницы. — Тогда прошу.

Я первая двинулась вперед по ступенькам, расправив плечи и стараясь не показывать, как мне страшно. Коридор второго этажа был застелен все той же зеленой ковровой дорожкой, слегка вытертой посередине. По обе стороны тянулись ряды одинаковых дверей. Я бросила на своего спутника вопросительный взгляд, и он толкнул первую попавшуюся.

Номер за дверью не блистал роскошью, но был чистым и опрятным — кровать под старомодным балдахином, ширма в углу и завешенное вышитыми шторами окно. Миленько, простенько, по-деревенски — сойдет для принцессы в бегах.

— Спасибо, — я прошла вглубь комнаты и развернулась к мужчине. — Теперь слушайте мой второй приказ, Иен, — я помедлила, собираясь с мыслями, и негромко начала: — Ваша реакция быстрее, чем у людей, так ведь? Вы сможете увидеть, почувствовать или предугадать, что я собираюсь улыбнуться, еще до того, как это произойдет, верно? По малейшему движению мышц, по выражению лица, по тону голоса...

Не сводя с меня настороженного взгляда, Иен неохотно кивнул.

— Я приказываю вам, — продолжила я, — приказываю… ударить меня по лицу, как только вы подумаете, что я вот-вот улыбнусь, — я поморщилась. — Только несильно.

— Я предпочел бы этого не делать, — осторожно отозвался Иен. — Это не доставит мне удовольствия.

— Какая разница, что доставит вам удовольствие, а что нет? — Я надменно выпрямилась. — Выполняйте приказ!

— Слушаюсь. — На его лице промелькнуло раздражение, тут же сменившееся пустым, ровным выражением. — Что-то еще?

— Да. — Я обернулась и, заглянув за ширму, обнаружила там медную сидячую ванну, из тех, что были в ходу во времена моей бабушки. — Найдите мне горничную! — надежда принять ванну после всех волнений сегодняшнего дня грела не хуже самой ванны. Я посмотрела на свои грязные руки с содранной кожей — поранилась, когда слезала с дерева, сбегая из поместья вчера ночью. Ванна мне просто необходима!

— Боюсь, что это невозможно. — Иен пресек мои мечтания на корню, и я бросила на него недоуменный взгляд: как это невозможно? Он же наколдовал из ничего волшебного коня, неужели не может достать мне обычную горничную, да пусть даже криворукую?

— На ближайшие сто миль вокруг нет ни одного человеческого существа, кроме вас, — пояснил мужчина. — Только дикие собаки и кролики. Могу сделать вам горничную из собаки!

Он щелкнул пальцами, и в центре комнаты возникла рыжевато-пегая девушка в криво сидящей форме горничной. Я, вскрикнув, отшатнулась от нее, и девушка припала к полу, скаля желтоватые зубы. Ее руки были покрыты редкими темными волосками, а в глазах не было даже проблеска мысли. Поежившись, я сделала шаг назад и еще один в сторону, поближе к Иену. Если что, спрячусь за него, и пусть его горничная его же и кусает.

— Приказать вашей новой горничной набрать ванну? — светским тоном осведомился Иен, облокотившись на косяк. Его явно забавляла вся эта ситуация.

— Уберите ее! — взвизгнула я, когда горничная вдруг с рычанием бросилась на меня, намереваясь вцепиться в юбку. Иен тут же щелкнул пальцами, и девушка-собака пропала, словно ее и не было.

Я обессиленно прислонилась к стене. Он что, мстит за то, что я приказала ему не позволятьмне улыбаться? Думал, за пару дней выиграет сделку, а теперь злится, что это не получится?

Меж тем Иен отлепился от косяка и подошел ко мне.

— Если вам что-то нужно, просто скажите, а я буду думать, как это осуществить, — вкрадчиво произнес он. Ванна вдруг до краев наполнилась горячей водой, от которой шел пар. — Что-то еще?

Я лишь покачала головой. Усталость навалилась со страшной силой. Мне хотелось, чтобы он просто ушел и оставил меня в покое.

— Полагаю, руки у вас гнутся под обычным углом, так что самостоятельно вам даже не выбраться из этого наряда. — С этими словами мужчина развернул меня спиной к себе и принялся споро расстегивать ряд пуговичек на платье.

— Что вы себе позволяете? — взвизгнула я и отпрыгнула, едва не перевернув ширму, словно он был собакой-горничной, снова вознамерившейся меня цапнуть.

Покачав головой, альв поцокал языком:

— Не нужно воспринимать меня, как мужчину, я ведь не человек. Однако, если вам понравилась ваша горничная, я могу ее вернуть.

Содрогнувшись, я отрицательно помотала головой и с мрачным видом развернулась к нему спиной. Через минуту весь ряд пуговиц был расстегнут, и его ловкие пальцы принялись за шнуровку корсета. Я буквально чувствовала, как лицо заливает краска — вот поганец!

— У вас тут семь слоев одежды, как у капусты, — негромко произнес Иен. — Не надо так переживать.

Это разозлило меня еще больше — не может делать свое дело молча и не добавлять комментариев в чашу моего позора? Да и вообще, он соображает, что говорит? Как я могу не переживать, если сейчас мы нарушаем все писаные и неписаные правила приличия?

— Спасибо за помощь, можете быть свободны, — произнесла я сквозь стиснутые зубы, когда со шнуровкой было покончено, и спину захолодил ночной воздух. — Дальнейшие планыобсудим завтра.

— Как скажете. Спокойной ночи, — невозмутимо отозвался альв, после чего я наконец услышала стук закрывшейся двери и выдохнула, прислонившись лбом к стене.

Он, конечно, прав, под платьем у меня корсет и нижние юбки, а под корсетом рубашка до пят из плотной ткани. Но все равно, позволять мужчине — пусть даже он и не совсем человек — увидеть собственное белье было чем-то немыслимым. Не говоря уже о том, чтобы он помогал расстегивать одежду и расшнуровывать корсет! Если об этом кто-то узнает, любая девушка осудит меня за подобное легкомыслие и будет права. Но что я могла сделать? Не спать же в платье, в самом деле. Тем более, я уже сутки в нем.

Тут я вспомнила, что завтра нужно будет как-то одеваться. А руки у меня по-прежнему гнутся под обычным углом, что значит, сама я не справлюсь. Мрачно побросав одежду на пол, я забралась в ванну — топиться.

После побега, погони и поездки на волшебном коне горячая ванна оказалось как раз тем, что нужно — блаженно размокнув, я едва не улыбнулась и тут же подавила порыв. Как же тяжело себя контролировать! А ведь раньше, когда это было можно, мне казалось, что я человек серьезный и неулыбчивый.

На хрустящем, пахнущем свежестью покрывале лежала новая накрахмаленная ночная рубашка. Облачившись в нее, я на миг задумалась — а это все настоящее или иллюзия? Впрочем, какая сейчас разница? Главное, что у меня появилась помощь. И настоящий шанс выбраться из всей этой ситуации победителем и вернуть то, что полагается мне по праву рождения.

С этими мыслями я легла в мягкую постель и закрыла глаза. За окном кто-то выл — может, моя бывшая горничная, а может, кто-то другой, но меня это не беспокоило. Иен рядом и обязан защитить меня от всего, а значит, можно спокойно спать.

Немного беспокоило то, что рано или поздно я нарушу условие. Такой хитрый альв, как он, найдет способ заставить меня сделать это, несмотря на все предосторожности. И тогда он заберет у меня то, что для меня дороже всего. Что же это будет?

«Не буду пока об этом думать», — решила я. Все равно у меня не было другого выхода, кроме как заключить сделку. Без помощи Иена меня уже везли бы обратно, со всем почтением перебросив через седло, и через пару дней я стала бы законной супругой принца Фердинанда.

Я передернулась от отвращения, вспомнив его темные волосы, зачесанные на рано наметившуюся лысину, потные холодные пальцы и глаза навыкате, как у жабы. Нет, все что угодно, только не это! Образ принца так крепко засел в голове, что я с большим трудом смогла переключиться на что-то другое, и только тогда медленно провалилась в сон.

Усталость последних суток дала знать, так что утром я никак не могла вырваться из крепких объятий Морфея. По комнате уже сновала Мари, гремя чайником, а моего носа коснулся восхитительный, опьяняющий запах свежих булочек с корицей.

— Мари, как вкусно пахнет, — пробормотала я сквозь сон и сладко потянулась. Губы начали сами собой складываться в довольную улыбку, как вдруг...

— Ау! — Я подпрыгнула и, схватившись за щеку, ошарашенно уставилась на зеленоглазого брюнета, с невозмутимым видом сервировавшего столик. — Что вы себе позволяете?! — схватив первую попавшуюся подушку, я запустила ее в мужчину, но он ловко перехватил ее до того, как она попала в столик, разметав по полу чайник, чашки и тарелки с едой.

— Доброе утро. — Иен отвесил мне изящный поклон и легко, неуловимо улыбнулся. — Прошу прощения, пришлось выполнить ваш приказ. Может, отмените его?

— А, точно, забыла. — Я медленно отняла ладонь от щеки и недовольно поморщилась — рука у альва была тяжелая. — Не отменю.

— Хорошо, — невозмутимо отозвался тот. — Сегодня прекрасная погода, не хотите ли прогуляться?

— Пожалуй, нет, столько дел, совершенно нет времени на праздные прогулки, — светским тоном отозвалась я и внезапно заорала во всю мощь легких: — Какого черта вы делаете в моей комнате?!

— Вы же просили подготовить завтрак. — Иен заломил бровь и обвел сервировочный столик рукой. — Прошу: чай, кофе, булочки с маслом, джем и яичница-глазунья.

— Откуда вы все это взяли? — ошарашенно произнесла я.

— Вам ни к чему забивать голову такими мелкими деталями. — Мужчина лишь отмахнулся. За руку выдернув из постели, он одним движением набросил на меня халат, как фокусник — ткань на шляпу с кроликами, затянул пояс и толкнул на стул, после чего подвинул его к столу. Все это заняло менее секунды. Я сначала взяла в руки чашку и лишь потом поняла, что случилось.

— Впечатляет. — Я смерила его испытывающим взглядом. — Надеюсь, вы сможете также проявить себя в серьезных делах.

— Раз уж вы заговорили о серьезных делах, — Иен извлек из воздуха второй стул и расположился напротив, — может, просветите меня, что довело вас до того, чтобы связаться с альвом?

— Вам нужно знать только то, что я вам сообщу, — мрачно отозвалась я и принялась намазывать булочку маслом. Лучше сначала понаблюдаю за ним, а потом решу, стоит ли он моего доверия. Куснув булочку, я блаженно зажмурилась — вкуснота! Особенно если вспомнить, что вчера у меня маковой росинки во рту не было.

— Вы же знаете, что я не способен врать? — мягко поинтересовался Иен и изящным жестом придвинул к себе вторую чашку.

— Совсем? — удивилась я. — Как же вы живете?

— Людям сложно поверить, что такое возможно, — в его тоне мне послышалась насмешка. — Однако весь наш народ так живет. И я правдиво сообщаю вам, что вы можете мне довериться.Так будет проще.

Я погрозила ему пальцем руки с зажатой в ней булочкой.

— Это вы говорите, что не врете и вам можно доверять, — нравоучительным тоном отозвалась я. — Но это еще требуется проверить.

— Испытайте меня, — Иен забросил в рот сразу половину булочки и проглотил, почти не жуя. — Спросите что угодно, и я отвечу правду.

— Зачем вы заключили со мной контракт? — спросила я.

— Потому что вы принцесса, — тут же отозвался Иен. — Мне стало интересно. И еще — не думаю, что эта сделка займет много времени. Быстренько разделаюсь с ней и займусь следующей.

— Другими словами, надеетесь, что я долго не выдержу и нарушу условие? — задумчиво протянула я.

— Что я, не работал с людьми? — фыркнул Иен. — Обычно в пятнадцать лет все думают о принцах да бальных платьях, а про самоконтроль и не вспоминают.

— Мне семнадцать, — оскорблено отозвалась я.

Он махнул рукой:

— Выглядите младше. Однако, боюсь, мы даже имен друг друга не успеем запомнить, как придет время расставаться.

— У вас такая плохая память, что вы до сих пор не запомнили мое имя, Иен? — невозмутимо осведомилась я и добавила: — Вам следовало бы придумать другое условие — скажем, что я не должна на вас злиться. Тогда у меня действительно было бы мало шансов. Прошу вас удалиться, у меня много дел, и мне некогда развлекать вас разговорами, — я повелительно махнула рукой.

Дела у меня были, и очень важные — мне было неуютно сидеть перед ним в халате, тогда как он сам был одет в брюки и сюртук, словно собрался куда-то с утренним визитом. К тому жехотелось причесаться и вообще привести себя в порядок.

Иен тут же встал и вежливо поклонился:

— Как скажете, принцесса, — по-видимому, он и вправду не собирался запоминать мое имя.

— Вот поганец, — еле слышно пробормотала я себе под нос и состроила невинный вид в ответ на его острый взгляд.

— Мелкая козявка, — отчетливо расслышала я под дребезжание укатываемого сервировочного столика.

— Вы что-то сказали? — с озабоченным видом переспросила я.

— Ничего важного. Надеюсь, что вам понравился завтрак, — любезно отозвался Иен, остановившись у дверей.

— Бывало и хуже, — я окинула комнату рассеянным взглядом. — Выдвигаемся через час, будьте готовы.

Нервно дернув бровью и молча кивнув, он покинул комнату и я, поздравив себя с тем, что довела до белого каления невозмутимого альва, наконец-то смогла спокойно переодеться.

Этот момент я вчера тщательно обдумала перед сном — при должном старании у меня должно получиться одеться без посторонней помощи. Надев корсет задом наперед, я тщательно зашнуровала его на животе и перекрутила на спину. Если честно, он сидел не так плотно, как обычно, а нижняя рубашка под ним сбилась на одну сторону. Кое-как расправив рубашку, я приступила к платью. Пуговицы пришлось застегивать на спине на ощупь, и количество пуговиц и петель почему-то не совпало. Ну и ладно, главное, что платье удалось застегнуть, пусть оно и сидит немного криво. И совсем мне не нужен этот тип, я и сама справилась!

Донельзя гордая своими успехами, я скрутила волосы в узел, закрепила его шпильками и спустилась. Ничего, что шпильки воткнулись не до конца и торчат из пучка — главное, что все держится!

Ждавший внизу Иен окинул меня расширившимися глазами.

«Как он впечатлен, что я справилась без него!» — довольно подумала я. Наверное, думал, что я позову его, а я оделась совсем сама!

Тут мои размышления прервал осторожный вопрос:

— Скажите, принцесса, сегодня мы направимся в людное место?

— Да, — недоуменно отозвалась я.

— Хорошо, хорошо, понятно, — протянул Иен, пару раз кивнул и вдруг согнулся пополам от хохота.

Я смотрела на него, опешив и не вполне понимая, чем вызвано такое веселье.

— Прекратите ржать, как лошадь! — не выдержав, крикнула я и топнула ногой для пущего эффекта.

— Прошу прощения, — прошептал Иен, вытирая выступившую в уголке глаза слезу и без сил прислоняясь к стене. — Я не могу позволить вам показаться на людях в таком виде. Хоть вы и не приказывали помочь вам, но вы также и не приказывали обратного. Так что, разрешите действовать на свое усмотрение.

С этими словами он подошел ко мне и — раз! — дернул платье, и оно превратилось в другое, темно-синее, новое и выглаженное; два — щелкнул пальцами у головы, и волосы рассыпались по плечам, чтобы тут же быть собранными в крепкий и изящный узел.

Молниеносного "три" не последовало — альв все так же аккуратно, как и вчера, перешнуровал корсет и застегнул пуговицы на платье.

— Так-то лучше, — удовлетворенно отозвался он и повел рукой в воздухе. Передо мной соткалось зеркало, в котором отразилась хрупкая девушка с золотисто-русыми, убранными в изящную прическу волосами и синими глазами, оттененными превосходно сшитым, элегантным нарядом. — Теперь с вами не стыдно показаться в приличном обществе.

— Спасибо, — оскорблено отозвалась я. — Только больше не смейтесь надо мной, как сумасшедший.

— Только если вы обещаете не одеваться самостоятельно. Я найду вам горничную, как только мы доберемся до города, клянусь!

Я молча кивнула, поняв, что извинений за неуместный смех от альва не дождешься.

— Так куда мы держим путь? — сменил он тему.

— В Хайпорт, — отозвалась я и вышла из здания, в котором мы провели ночь. Оно тут же скукожилось и из респектабельной, слегка старомодной гостиницы превратилось обратно в полуразрушенную ферму. — Нам нужно сесть на корабль и попасть в Эгорию.

— Как пожелаете, — Иен щелкнул пальцами, и перед нами снова появился вчерашний конь. Иней, вспомнила я. Шагнув к нему, я было протянула руку, чтобы погладить, как мужчина перехватил ладонь и подсадил меня на спину коню, прошипев что-то про "лишние пальцы". Я схватилась за лошадиную шею, с трудом удерживая равновесие, и животное недовольно переступило с ноги на ногу, не желая катать меня без своего хозяина.

— Что вы сказали? — переспросила я, сдерживая улыбку.

— Ни к чему вам пачкать пальцы о моего коня, принцесса, — любезно отозвался Иен и, как и вчера, устроился верхом позади меня.

— Вы же не можете врать? — уточнила я. Альв явно пробормотал что-то другое.

— Но я могу перефразировать, — выкрутился тот и пришпорил Инея, отчего конь сорвался вскачь прямо с места.

Глава 3

Хайпорта мы достигли где-то через два часа. Проезжая через деревни, Иен придерживал коня, чтобы его дикая скорость не привлекла внимания, а я могла немного передохнуть от бешеной скачки и ненадолго открыть глаза. Жаловаться и просить его ехать помедленнее я не собиралась — не доставлю вредному альву такого удовольствия. К тому же время и правда поджимало.

Едва по обеим сторонам дороги возникли первые городские здания из сероватого кирпича, Иней и вовсе перешел на шаг, что дало нам возможность обсудить дальнейшие планы. Редкие прохожие бросали на нас недовольные взгляды. Хорошо одетые господа, но почему-то не в карете, а на одном огромном, снежно-белом скакуне без седла и уздечки вызывали у них смутные подозрения.

Откуда-то издалека доносился крик чаек, и в воздухе стоял тот самый неуловимый запах моря, свойственный всем портовым городам.

— Нам нужны билеты на корабль, который в ближайшее время отходит в Эгорию, первого класса, пожалуйста, — повернувшись к Иену, перечислила я, — еще паспорта, багаж на пару недель...

— Я могу достать из воздуха все, что вам угодно, в багаже нет нужды, — перебил Иен и в доказательство своих слов извлек из воздуха темно-синюю шляпку с белой вуалью, которую тут же нахлобучил мне на голову.

— Пассажиры первого класса, путешествующие без багажа — это очень подозрительно, — отозвалась я, недоверчиво притрагиваясь к шляпке.

Иен кивнул, принимая мои аргументы. Я уловила его движение краем глаза, так как сидела на коне боком.

— Но самое главное, — произнесла я и для важности подняла палец вверх. — Слушайте меня внимательно: самое главное — нужно срочно пообедать! Найдите кафе.

По губам альва скользнула легкая улыбка, и он негромко отозвался:

— Ваше желание для меня — закон, принцесса.

— Вот так бы сразу, — довольно отозвалась я, предвкушая роскошный обед. Закажу все меню, как же хочется есть! И вафли, и пирожные, и блинчики...

Вскоре мы добрались до центральных улиц города, где прогуливалась приличная публика. Иен помог мне спешиться и махнул рукой, после чего его конь деловито потрусил прочь.

— Куда он ускакал? — поинтересовалась я, пока Иен увлекал меня в сторону гостеприимно распахнутых дверей ресторана. Из них доносился звон приборов и долетали аппетитные запахи.

— Найдет безлюдное место и исчезнет, — отозвался мужчина.

— Везет вам, альвам, — вздохнула я. — Все так просто! Одежду наколдовали, конь сам появляется, когда нужно. Еда утром тоже была ненастоящая? — догадалась я.

Иен молча кивнул, с любопытством оглядываясь по сторонам. Наверное, тоже был в этом городе впервые.

—То-то так сильно хочется есть, — грустно отозвалась я.

— Порой забываю, что вам, людям, нужна еда из настоящих продуктов, приготовленная сложным и муторным способом, — задумчиво произнес Иен, шагая рядом. — Было бы проще, если бы вы могли просто поглощать чистую магическую энергию.

Я только хмыкнула в ответ. Да, а еще было бы проще, если бы мы жили по тысяче лет, как альвы, не болели и не старели — но чего нет, того нет. Кстати, а правда ли они столько живут? Нужно будет спросить, если к слову придется.

Мы вошли в распахнутые швейцаром двери и уже через минуту сидели за столиком у окна. Ресторан был небольшой, уютный и очень мне понравился. Повсюду были расставлены горшки с цветами и почему-то фарфоровые куклы — наверное, такая особенность заведения. Я вдруг осознала, что первый раз обедаю вне дома, в кафе, а не ем что-то, приготовленное королевским поваром. Утренний наколдованный завтрак не считается, его, получается, и не было.

Приветливая официантка принесла меню, и я принялась за изучение, тут же столкнувшись с главной дилеммой голодного посетителя: что выбрать? Хотелось заказать абсолютно все. Наконец, Иен не выдержал. Выдернув меню из моих рук, он скороговоркой пробормотал заказ.

— И еще вафельки, — угрожающим тоном добавила я, и альв тут же внес их в наш заказ.

Официантка, которая переминалась с ноги на ногу, ожидая решения, бросила на Иена благодарный взгляд и умчалась, впрочем, тут же вернувшись, чтобы вручить нам стопку газет и журналов. Гостям заведения полагалось читать их, дабы скрасить ожидание. Я выудила из пачки дамский журнал, а Иен со скучающим видом принялся изучать свежую газету. Впрочем, через минуту его взгляд из скучающего стал изучающим, а затем он посмотрел на меня поверх газетного листа и с выражением зачитал:

— Разыскивается сумасшедшая мисс Кавендиш, сбежавшая из психиатрической клиники. Приметы: молодая девушка семнадцати лет, с синими глазами и русыми волосами, среднего роста. Считает себя принцессой, не опасна, но с детства живет в иллюзорном мире и искаженно воспринимает реальность. Просим сообщить о ее местонахождении за крупное вознаграждение.

Мои пальцы конвульсивно сжались, смяв журнальную страничку.

— Негодяй! — прошипела я, ненавидяще уставившись на скатерть. — Сначала захватил мою страну, а теперь объявил меня чокнутой!

Иен дипломатично молчал, не пытаясь расспрашивать.

Мне тут же начало казаться, что посетители странно на меня косятся, а кто-то и вовсе вперил немигающий взгляд, притаившись за цветочным горшком. Резко развернувшись, я перевела дух. Пристальный стеклянный взор принадлежал всего лишь кукле, которые в кафе были расставлены повсюду.

— Вы можете меня замаскировать? — я перевела взгляд с куклы на Иена.

— Могу, — подавшись вперед, он оперся рукой на подбородок и окинул меня изучающим взглядом. — Что-нибудь неприметное, — предложил он. — Скажем, вот так, — он провел рукой перед моим лицом и удовлетворенно прищурился. — Так-то лучше, совершенно неприметная внешность!

Я слегка скисла — какой девушке захочется становиться блеклой дурнушкой? Добавлю это на ваш счет, принц Фердинанд!

Впрочем, поданные блюда вернули мне благодушное настроение. Забыв о прививаемых с детства правилах, что девушка должна есть, как птичка, я с аппетитом разделалась с заказанным пирогом и вафлями.

— Нам нужна легенда, — подавшись вперед, я с энтузиазмом принялась рассуждать вслух. — Будь вы женщиной, притворились бы моей компаньонкой, и все было бы гораздо проще. Вы не можете превратиться в женщину?

Иен, поперхнувшись чаем, бросил на меня загнанный взгляд.

— Тогда я не смогу в должной мере вас защитить, принцесса, — осторожно отозвался он и промокнул губы салфеткой. — Женское тело гораздо слабее.

Я разочарованно нахмурилась. Признаться, идея нарядить его в платье в отместку за то, что сделал из меня дурнушку, была очень заманчивой, но безопасность важнее.

— Тогда будете моим дядей, — решила я и мстительно добавила, — дядей-алкоголиком, опустившемся пропойцей, который сопровождает племянницу к родственникам. Пусть у вас будет красный нос, бутылка в руке, и от вас постоянно несет алкогольными парами.

— Зачем обязательно алкоголиком? — уязвлено отозвался мужчина.

— Для достоверности, — охотно пояснила я. — Чем больше мелких деталей, тем ярче образ. К тому же кто поверит, что принцесса связалась со столь неподходящей компанией?

— Тогда, может, и вам быть не благопристойной племянницей, а содержанкой?

Теперь пришла моя очередь давиться: такие темы в приличном обществе не было принято поднимать, пусть все и знали, что девушки на содержании существуют.

— Никто даже не подумает, что принцесса станет притворяться содержанкой. Розовые румяна, красная помада, роскошные платья со смелыми декольте, спереди напихаем ваты, — развивал свою тему Иен.

— Какой ваты, — прошипела я, — что вы несете?!

— Всего лишь создаю образ с мелкими деталями, — Иен с видом невинной овечки развел руками, — для полной достоверности.

Я раздраженно швырнула в альва вилку и тут же успокоилась, спустив пар. Ударившись о его грудь, прибор со звяканьем свалился на пол.

— Боюсь, что не смогу исполнить настолько сложную роль, — чопорно произнесла я. — Будем действовать по плану "Племянница и дядя-алкоголик".

— Ваше нежелание принять мои идеи ранит в самое сердце сильнее этой вилки, дорогая племянница, — Иен подобрал прибор и положил на край стола. — Тем более что я высоко ценю ваши таланты и не сомневаюсь, что вы блестяще справились бы с ролью содержанки.

Я взяла в руку лежащий на скатерти столовый нож и повертела его в пальцах, окидывая мужчину задумчивым взглядом.

Тот подавил усмешку и внезапно сменил тему:

— Итак, дорогая племянница, как же вас зовут?

Я пожала плечами и равнодушно отозвалась:

— На ваше усмотрение.

— Тогда Вайолетт, — медленно произнес он, глядя мне в глаза. — Мисс Вайолетт…— его взгляд упал на спасенную с пола вилку, — Форксон. Позвольте представиться, мистер Иен Форксон.

Хотя Иен и вывел меня из себя, но после вкусного обеда препираться не хотелось. Поэтому его руку после окончания трапезы я приняла довольно благосклонно, и мы вышли на улицу. Прямо у входа кто-то додумался оставить роскошный открытый экипаж, заваленный кучей чемоданов и коробок, которые сторожил слуга в ливрее с гербом. Я уже раздумывала, с какой стороны удобнее обойти экипаж, как Иен вдруг открыл передо мной дверцу и, подав руку, усадил внутрь.

— Ваш экипаж подан, дорогая племянница, — пояснил он на мой ошарашенный взгляд, усаживаясь напротив. — Вот это, — мужчина обвел коробки, — ваш багаж, хотя я до сих пор не понимаю, зачем женщинам нужно столько барахла, а вот это, — он подал мне увесистые, новенькие книжечки в жестком переплете, — паспорта мисс Вайолетт Форксон и мистера Иена Форксона. И билеты на пароход "Принцесса морей", который отходит через три часа. Трогай! — крикнул альв кучеру, и мы медленно двинулись с места.

— Как вы успели? — восхищенно прошептала я.— Вы же все время были со мной! Ау! — щеку вдруг обожгло ударом, и я прижала к ней ладонь.

— Отмените этот дурацкий приказ, — почти простонал Иен, добела сжимая одной рукой другую, словно хотел ее оторвать. Мы как раз медленно проезжали мимо немолодой пары — женщина охнула, прижав руку ко рту, а джентльмен, покраснев, закричал нам вслед, потрясая тростью:

— Как можно так обращаться с женщинами! Сударь, остановите экипаж, я вас проучу!

Кучер подхлестнул лошадей, и карета, прибавив ходу, быстро оставила негодующих прохожих позади.

— Пожалуй, это была не самая хорошая идея, — признала я, виновато оглядываясь. — Хорошо, тогда останавливайте меня как-нибудь по-другому. Но вы не должны позволять мне улыбаться, это приказ, — жестко добавила я.

— Как прикажете вас останавливать? — иронично отозвался уже успокоившийся Иен. — Оторвать голову?

— Вы должны меня защищать, так что голову оторвать не сможете при всем желании, — любезно напомнила я. — Придумайте что-нибудь безопасное. Можете зажать мне рот рукой, или издать резкий звук, или отвлечь как-то еще... На ваше усмотрение.

Иен только молча кивнул. Меж тем мы прибыли на пристань. Я закрутила головой, разглядывая причал, большие корабли, маленькие корабли и совсем уж утлые лодчонки, снующие меж своих крупных собратьев. Все было ужасно интересно, и я не желала упустить из виду ни одной детали.

Иен вышел из кареты и взял на себя руководство носильщиками. Кучер, крупный брюнет в светлом пиджаке, меланхолично жевал травинку, бездумно глядя перед собой. Интересно, он человек или тоже временно превращенная зверушка, как моя горничная?

— Позаимствовал сенбернара у одного прохожего, — шепнул мне на ухо подошедший Иен. — Чрезвычайно благодушное животное!

— Только потом верните, — строго отозвалась я.

Проходящий мимо носильщик уставился на меня круглыми глазами и чуть не свернул шею. Отойдя довольно далеко, он оглянулся еще раз и тут же свалился, обо что-то запнувшись. Неужели Иен сделал меня такой страшной, что это вызывает такую неоднозначную реакцию? Другой носильщик, подошедший посмотреть, что случилось с его товарищем, тоже нечаянно оглянулся на меня и так и застыл, открыв рот, и в него тут же врезался пробегающий мальчишка, которых всегда полно в порту.

— Дайте мне зеркало, — простонала я, не глядя протягивая руку, и в нее вложили что-то холодное и тяжелое.

Мысленно приготовившись к худшему, я раскрыла зеркальце и с содроганием взглянула на свое отражение. Мое лицо тут же стало похожим на лица грузчиков — такой же изумленно открытый рот и круглые от удивления глаза. И было отчего: черты лица не изменились, но вот все остальное! Пепельно-платиновые, сияющие на солнце волосы, невероятно фиолетовые глаза, которых просто не бывает у людей — так вот почему Иен назвал меня Вайолетт!

— Что вы наделали? — холодея, я прижала зеркальце к груди и затравленно оглянулась. — Это, по-вашему, неприметная внешность? Не привлекающая внимания? Да на меня уже все пялятся!

— Зато никто не узнает в вас Александрину, — пожал плечами Иен. — И самое главное — в объявлении указаны именно ваши приметы, а блондинку с фиолетовыми глазами никто не разыскивает.

— Не стройте из себя святую невинность, вы сделали все специально! У людей такой внешности не бывает, вы же не первый день в нашем мире! — произнесла я обвиняющим тоном и швырнула ему зеркальце, которое Иен невозмутимо поймал и прокрутил меж пальцев, отчего оно растворилось в воздухе.

— Могу переделать, — с легкой улыбкой предложил он.

— Поменяйте цвет глаз, этот слишком ненатуральный. А волосы пусть останутся, — малодушно добавила я и отвернулась, делая вид, что не вижу его понимающей усмешки. Посмотрела бы я на девушку, которая на моем месте отказалась бы от того, чтобы кардинально поменять свою внешность и примерить тот цвет волос, о котором всегда мечтала!

Иен провел рукой перед моим лицом, и я, горестно вздохнув, попрощалась с завораживающими фиалковыми глазами. Альв подавил улыбку и подал мне руку — наши вещи погружены, можно подниматься на борт.

"Принцесса морей" была франкийским судном, и вся команда состояла из франкийцев. От их мягкого говора у меня в голове всплывали не самые приятные воспоминания — захват замка и последующие три месяца. Понимаю, что именно эти люди ничего плохого мне не сделали, но все равно по спине почему-то пробегал противный холодок. Хотелось скорее уйти в каюту и закрыться на три замка. Вдобавок ко всему, мне не нравилось название корабля — "Принцесса морей". Фердинанд наверняка пустил по моему следу ищеек, и они вполне могут решить, что столь тщеславная особа, как я, обязательно купит билеты на корабль с соответствующим названием.

Однако, сколько я ни окидывала взглядом пристань, ничего подозрительного разглядеть не удалось, и я немного расслабилась и смогла оглядеться. Корабль был по-настоящему роскошным — сверкающий позолотой и хрусталем холл первого класса, расстеленные повсюду ковровые дорожки, лакеи в белоснежных форменных мундирах, ловко выполняющие малейшие желания пассажиров.

— Признайтесь, дядюшка, — шепнула я подошедшему Иену, — вы согласились на контракт со мной, потому что захотели попутешествовать с комфортом, не так ли?

— Вы меня раскрыли, дорогая племянница, — тот шутливо поднял руки вверх, признавая поражение.

Так мы и стояли — у перил, замерев и наблюдая, как берег медленно удалялся, и пролегшая между ним и кораблем полоска воды становилась все шире. Я никогда не покидала Эггерион, и теснящиеся в груди ощущения были весьма противоречивыми — и легкая щемящая тоска, и предвкушение чего-то нового, и некоторый трепет.

Иен не произносил ни слова, за что я ему была очень благодарна, но в конце концов мягко оторвал мою руку от перил и перебросил через свой локоть.

— Пойдемте в каюты, племянница, — негромко произнес он, увлекая меня в коридор. — Ветер крепчает, к тому же уже пора переодеваться к ужину.

Я безропотно пошла за ним, про себя радуясь, что на таком роскошном корабле, безусловно, найдется горничная, готовая по первому звонку прибежать и зашнуровать на мне корсет и застегнуть платье.

После отплытия времени на то, чтобы переодеться перед ужином, было совсем немного, и я поспешила в свою каюту. Она состояла из двух комнат: выходящей в коридор гостиной и спальни с огромной кроватью, на которой могли бы с комфортом разместиться целых десять принцесс. С головой зарывшись в шкаф, я выбрала бледно-сиреневое платье с вышитыми фиалками — как дань моему обретенному и тут же потерянному цвету глаз — и попросила зашедшую горничную помочь со сборами.

Она ловко упаковала меня в платье и соорудила простую прическу, умело подвив несколько выбившихся прядей у лица. Все это время девушка без устали восхищалась их цветом, и я не могла не согласиться — гладкие платиновые пряди выглядели благородно, делая мое обычное лицо с тонкими чертами интереснее и взрослее. Брызнув на запястье капельку жасминовой воды, я вышла из каюты, вполне довольная собой, и двинулась в сторону салона.

Глава 4

Общество, собравшееся на ужин, было воистину блестящим. Слева от меня сидели преисполненные сознанием собственной важности гиспанский посол с супругой, возвращающиеся на родину из Нового Света. Напротив подкручивал пышные усы прусский граф в великолепном военном мундире, бросающий заинтересованные взгляды на тощую блондинку — франкийскую оперную певицу, сопровождаемую компаньонкой. Певица же стреляла глазками в мрачного восточного принца то ли из Судана, то ли из Иордана, представившегося довольно неразборчиво. На дальнем краю стола разместились именитый ученый в сбившемся набекрень галстуке и, наконец, одетый как клоун виконт, путешествующий для собственного удовольствия. Я развернула салфетку и вежливо поздоровалась, изображая примерную племянницу.

Салон первого класса, обставленный с соответствующим шиком, радовал глаз позолотой и вазами со свежими цветами. Лакеи принялись принимать заказы на ужин и обносить всех шампанским. Иен, помня о своей роли, взял с подноса сразу два бокала и лихо опрокинул в себя, чем заслужил одобрительный взгляд посла и неодобрительный — его супруги.

— Какая прекрасная погода, господа, — жена посла, синьора Гризельти, говорила по-франкийски с роскошным, мягким акцентом.

— Очень подходит для морского путешествия, — поддакнула певица, мадемуазель Бовинер, блондинка в мелкую, как у болонки, кудряшку, и призывно улыбнулась восточному принцу.

— Холодно и сыро, — не разделил ее энтузиазма принц, возвращающийся домой после получения европейского образования в университете и, наверное, мечтающий о жаре и сухости родных краев.

Разговор было затух, но тут же возобновился, когда ученый, занимающийся насекомыми, начал увлеченно рассказывать о том, какие прекрасные экземпляры встречаются в жарких странах, где климат благоприятнее для членистоногих и чешуйчатокрылых. От воодушевления он так сильно дергал себя за галстук, словно пытался на нем повеситься, и то и дело хватался рукой за заляпанные стекла очков.

Едва в его разговоре возникла пауза, синьора Гризельти снова попыталась вернуть разговор в более интересное русло.

— Милочка, куда вы держите путь? — неожиданно обратилась она ко мне. — Наверное, первый раз покинули дом? Вы так грустны, что у меня сердце разрывается! — и дама прижала руку к своей необъятной груди.

— Благодарю за заботу, мадам, — отозвалась я, судорожно размышляя, что бы придумать. — Я действительно первый раз уехала из дома.

— Моя племянница едет к родственникам, — радостно объявил Иен и сцапал с подноса еще один бокал шампанского. — Вернее, к жениху, но это — тсс! — тайна! — громким шепотом, так что слышал весь корабль, произнес он. Я закатила глаза и тут же сообразила, куда он клонит.

— Дядя, я же просила вас не говорить об этой помолвке, — скорбно отозвалась я. — Мы с женихом совсем незнакомы, и не нужно постоянно напоминать мне о предстоящем браке.

— О, вы, наверное, помолвлены по указу родителей? — мило прощебетала певица. — Это так романтично!

— Да, мы были помолвлены с Альфонсо еще до нашего рождения. — отозвалась я.

Прусский граф бросил на меня заинтересованный взгляд. Вероятно, за свободной девушкой он побоялся бы ухлестывать, боясь скомпрометировать ее и ненароком влипнуть в брак, а вот помолвленная представляла уже меньшую угрозу. Посол медленно надирался, пользуясь тем, что его супруга увлеклась беседой, и чем меньше на подносе оставалось бокалов, тем краснее становилось его лицо.

Изобразив должную скорбь по поводу нежеланного брака, я было довольно улыбнулась — теперь никто не будет гадать, почему я хожу с похоронным видом — как Иен вдруг резко выбросил руку и зажал мне рот.

Беседа замерла, пассажиры потрясенно уставились на нас.

— Племянница, у тебя же аллергия на горох, как ты могла забыть, — выкрутился Иен и отнял ладонь. — Унесите! — скомандовал он официанту, только что поставившему передо мной отбивную с гарниром из зеленого горошка.

— На фасоль, дядюшка, но спасибо вам за заботу, — я забрала тарелку обратно. — Если бы вы не налегали на шампанское, то помнили бы такие вещи.

— А что мне еще остается, вдовцу, только топить свое горе в вине, — скорбно произнес Иен и бросил печальный взгляд на певицу. Та тут же заулыбалась, узнав, что место миссис Форксон свободно. Я же смутно подумала, что нужно дать Иену титул. Негоже принцессе, пусть и инкогнито, путешествовать с простым "мистером". Пусть будет барон, решила я. Их все равно так много, что всех никто не помнит, и нас вряд ли уличат в обмане. Самой мне пока придется путешествовать без титула — если Иен барон, то мой " отец", его "брат" — граф, исамостоятельный титул мне не полагается.

Остаток вечера прошел без происшествий. Синьор Гризельти, так и не успев прикончить последний бокал шампанского на подносе, был отконвоирован в каюту грозной супругой. Прусский граф сел было играть в карты с рассеянным ученым, но тот внезапно обнаружил цепкую память и холодный расчет и обыграл его три раза подряд, каждый раз виноватоулыбаясь. В конце концов, граф раздраженно одернул мундир и отошел к певичке, которая рассеянно перебирала пальцами клавиши фортепьяно. Принц курил сигару, сидя на диване, аего липкий взгляд то и дело перебегал со спины певицы на меня и обратно. Вероятно, блондинки привлекали его особое внимание.

Наконец, Иен отвел меня в каюту. Попрощавшись, я как можно быстрее приготовилась ко сну и забралась в кровать. Спать хотелось просто неимоверно. Казалось, усталость наваливается с такой силой, что я уже не могу ей противостоять и вот-вот усну прямо на полпути к кровати. Едва голова коснулась подушек, я тут же провалилась в сон.

Корабль страшно качало, и мне казалось, что я скачусь с кровати. Наверное, я все же упала, и Иен понес меня обратно — я чувствовала его руки, слышала шаги, ощущала щекой жесткую ткань пиджака.

— Иен, — шепотом произнесла я и он отозвался:

— Тсссс.....

Качка сменилась противным ощущением падения, и — бултых! — ледяной, мокрейшей водой, под которую я ушла с головой. Дернувшись, я вынырнула на поверхность, и меня тут же накрыла волна. Вынырнув во второй раз, я что есть силы завопила:

— Иен!!

Всплеск — и прямо перед тем, как сверху упала следующая волна, я почувствовала на своей талии его руки. Вынырнули мы уже вместе, и он тут же поднял руку вверх, крепко прижимая меня другой. Повинуясь его движению, вода под нами поднялась столбом и мягко опустила нас на палубу корабля, оставив мокрый след на ковровом покрытии.

Я сползла на пол, судорожно кашляя. Не теряя времени, Иен подхватил меня на руки и быстрым шагом бросился к каютам. Мы прошли мимо дежурных, сладко дремавших в коридоре, и уже через минуту я оказалась в теплом, совершенно сухом одеяле на собственной кровати.

Я подняла взгляд на мужчину. Полностью одетый и мокрый до нитки, он, тем не менее, выглядел невозмутимым, словно ничего не произошло. Меня же всю трясло — и от холода, и от переживаний.

— Ну так что, — произнес он нейтральным тоном и щелкнул пальцами, отчего и его, и моя одежда оказались совершенно сухой, — может, расскажите, как вы оказались в океане?

— Я спала и проснулась оттого, что меня бросили в воду, — честно отозвалась я.— Я сначала подумала, что это вы.

— Я? — изумился Иен.

—Да, потому что... — я прижала руку ко лбу, пытаясь вспомнить, — потому что перед этим меня кто-то нес, у него был такой жесткий пиджак...

Иен присел на кровать рядом со мной и поднял мое лицо за подбородок.

— Глаза какие-то странные, зрачки расширены, — констатировал он. — Похоже, вам подсыпали снотворное.

Мне тут же снова со страшной силой захотелось спать. С трудом подавив зевок, я откинулась на постель и закрыла глаза. Уже проваливаясь в сон, я почувствовала, как кровать прогнулась под тяжестью еще одного тела.

— Мне не понравились ночные купания, — пояснил Иен. — Поэтому я посторожу, чтобы вас не выкинули за борт еще раз.

— Хорошо, — пробормотала я. — Спасибо, что спасли меня.

Его ответа я уже не услышала.

Глава 5

Я просыпалась несколько раз и снова проваливалась в зыбкую трясину сна, не в силах выбраться. Мне все казалось, что пока я сплю, некто без лица, но в жестком пиджаке ворвется в комнату и снова выбросит меня в море. Но я, тем не менее, не могла проснуться. Каждый раз, когда я открывала глаза, Иен гладил меня по голове и что-то говорил, и я засыпала дальше, успокоенная его присутствием. Наконец, я медленно пришла в себя и обнаружила, что больше не засыпаю.

Открыв глаза, я со стоном приподнялась в кровати. Голова раскалывалась, и от света, заливающего комнату, резало глаза.

— Это вы? — хрипло спросила я, увидев темную фигуру в кресле.

Иен невозмутимо читал книгу, забросив ногу на ногу и покачивая носком лакового ботинка. Я заметила, что он успел переодеться и выглядел свежее майской розы.

Поднявшись, альв подал мне стакан воды, и я выпила его в два глотка. В горле першило. Наверное, наглоталась морской воды при вчерашнем вынужденном купании. Или простыла, что тоже вероятно.

— Сколько времени? — уже нормальным голосом спросила я и села в постели. На грудь мне упала светлая прядь, запутанная и жесткая от соли.

— Три часа пополудни, — отозвался Иен, окидывая меня нечитаемым взглядом. — Как вы себя чувствуете?

— Ужасно, — честно ответила я.

— Выглядите так же, — "подбодрил" Иен и извлек из-за спины чашку с чем-то черным. — Пейте, будет легче.

— Что это? Почему так воняет? — я подозрительно принюхалась.

— Кофе, крепчайший, самый лучший кофе, который нашелся на этой посудине, — оскорбленно отозвался мужчина, как будто варил напиток собственноручно.

Я взяла чашку и сделала первый глоток — ну и горечь, хоть бы сахару положил!

— Я сказал, что вам нездоровится, — доложил Иен. — К вам очень рвались горничная и почему-то синьора Гризельти, но я никого не пустил. Поздравляю, — радостно добавил он, — теперь они исполнились самыми черными подозрениями по нашему поводу, потому что я торчал здесь весь день, чтобы с вами в таком состоянии ничего не случилось.

Я только махнула рукой — репутация вымышленной Вайолетт Форксон меня ничуть не беспокоила.

— Будьте добры, позовите горничную, — блеклым голосом попросила я. — Я хочу одеться. Давайте встретимся в салоне через пару часов, обговорим все... события.

Иен молча кивнул и вышел, а я наконец поднялась с постели. Тело ломило от долгого лежания в одной позе, а к зеркалу я боялась даже приблизиться. Наверняка оно отразит нечесаного гоблина с красными глазами.

Затем я придирчиво осмотрела простыни. Вдруг Иен оставил "улики"— темные волосы, часы, платок с монограммой или сразу лист бумаги с надписью "Мы спали вместе!"? Однако ничего такого не обнаружилось и, успокоившись, я отправилась за ширму переодеваться. Мысль, что Иен мог "воспользоваться моим бессознательным состоянием", как пишут в бульварных романах, мне даже в голову не пришла. Он же, в конце концов, не опереточный злодей!

Пришедшая горничная наполнила ванну, помогла мне отмыть волосы и принесла завтрак. Намазывая масло на булочку, я напряженно размышляла: кто мог подсыпать снотворное и потом забраться в мою каюту ночью? Только пассажир первого класса или кто-то из обслуги. Это явно был мужчина — женщина не смогла бы донести меня до перил и перебросить через них, даже такая крепкая, как жена посла. Да и ткань пиджака, которую я запомнила, была очень колючая, шершавая, женщины такое не носят. На вчерашнем ужине все дамы были одеты в шелковые платья, а шелк мягкий и скользкий.

Закончив завтрак, я решительно двинулась по направлению к салону, по пути постучав в дверь каюты напротив, которую занимал "дядюшка". Через минуту он присоединился ко мне в салоне первого класса. Не в том, где мы вчера ужинали, а в меньшем, отделанном голубыми шелковыми обоями. Мне он почему-то нравился больше другого, розового и помпезного.

В такой час в салоне никого не было: все предпочитали отдохнуть перед ужином. Подозвав лакея, Иен распорядился, чтобы мне принесли еще кофе.

— Спасибо, но я уже не хочу спать, — отозвалась я, но все-таки машинально обхватила чашку обеими руками.

— Итак, к каким вы пришли выводам? — спросил Иен, потягивая свой чай.

— Мне кажется, это был мужчина. Пассажир первого класса либо кто-то из персонала, — осторожно отозвалась я.

Иен кивнул, соглашаясь с моими выводами:

— Да, снотворное вам подсыпали, скорее всего, за ужином, а сделать это мог либо пассажир, либо стюард. Ну, или повар на кухне, — с сомнением добавил альв, и я согласно кивнула. Несколько пассажиров ели одинаковые блюда, откуда повар мог знать, какую я возьму тарелку? — С этого дня буду лично проверять всю вашу еду, чтобы такого больше не повторилось. Скорее всего, это кто-то из пассажиров, — продолжил мужчина. — Вы заметили, какая униформа у работников?

— Точно, — потрясенно отозвалась я. — По обеим сторонам груди у них металлические значки с эмблемой корабля. Если бы это был кто-то из прислуги, я бы поцарапала об эти значки все лицо!

— Постарайтесь вспомнить хоть что-то, — попросил Иен. — Любая деталь может помочь.

Автоматически поднеся чашку к лицу, я вдохнула аромат и поморщилась — слишком крепкий, не люблю горечь. В голове всплыла размытая картина: шатающийся пол, крепко прижимающие меня руки и запах: травяной, горьковатый... Полынь!

— Иен, — невидяще глядя перед собой, прошептала я, — от него пахло полынью, очень сильно!

— Полынью? Вы уверены? — озадаченно переспросил альв. — Получается, этот человек съел ужин, а потом зажевал пучком полыни, аки козлик?

Я возбужденно подскочила:

— Может, он выпил лекарственный сироп с травами! Или в его шкафу завелась моль, и горничная переложила вещи веточками полыни. А может, это его любимый парфюм — сейчас в моде самые странные ароматы, а не только цветочные, особенно для мужчин.

Это было сущей правдой. Например, в прошлом сезоне в магазинах продавали парфюм с запахом табака, и от всех придворных тогда разило, как от пепельницы...

— Предлагаю вам сегодня же понюхать всех пассажиров, — вполне серьезно предложил Иен.

— Вы шутите? — возмутилась я.

— Нет, что вы, — невозмутимо ответил тот. — Если есть малейшая возможность найти покушавшегося, нужно ей воспользоваться. Может, когда вы подойдете к несостоявшемуся убийце, он занервничает и сам себя выдаст. В конце концов, разве вы не хотите его поймать? В следующий раз я могу не успеть!

Это напомнило мне кое о чем:

— А как вы узнали, что со мной что-то случилось, и меня нужно спасать? — полюбопытствовала я.

— Услышал, когда вы меня позвали, — отозвался альв. — Я всегда услышу вас, где бы вы ни были. Так что, если на вас будут покушаться, постарайтесь сначала позвать меня, а потом терять сознание.

Вот оно что…

— У вас есть какие-то догадки — кому вы могли настолько сильно помешать? — спросил Иен. — Может, вы уже встречались с кем-то из пассажиров раньше?

— Догадок нет, — мрачно отозвалась я. — Есть уверенность. Тот, кто напал на меня — всего лишь исполнитель. — Я устало опустилась в кресло. — Заказчик — принц Фердинанд. Если вы читаете газеты в своей волшебной стране…

— Альвхейме, — подсказал Иен.

—…в Альвхейме, — согласилась я, — то слышали, что три месяца назад на нашу страну напали франки. Армию вел принц Фердинанд — ненаследный принц, младший брат дофина. Подкупленные генералы увели войска на север, и армия Фердинанда не встретила никакого сопротивления. Они спокойно домаршировали до загородного поместья, где я ожидала коронации, перебили всю стражу и с поддержкой премьер-министра захватили власть в стране. Другие знатные семьи принц не тронул, и поэтому смог добиться поддержки местных аристократов. К тому же он тринадцатый в очереди наследников на престол по ветви моего дяди, младшего брата отца. Вот почему его притязания на трон не были приняты как вторжение иноземцев, а, скорее, как межродственные распри в королевской семье. Кто-то даже обрадовался. Ведь многие считают, что мужчина будет править лучше женщины. Впрочем, на меня у него были свои планы: Фердинанд собирался взять меня в жены и придать своему правлению законный статус. Поэтому он запер меня в загородном поместье и начал подготовку к свадьбе, а я сбежала за пару дней до торжества.

— И почему же он предпринял попытку убийства? — поинтересовался Иен. — Было бы логичнее вернуть вас во дворец и все-таки жениться.

— Не знаю, — задумчиво отозвалась я. — Люди, которых он отправлял в погоню ранее, действительно пытались лишь пленить меня. Это первая попытка убийства. Может, передумал жениться, — я пожала плечами и встала. Задумчиво блуждающий взгляд остановился на мужчине.

— Знаете, — ласково произнесла я, и альв вздернул бровь, — я так и не поблагодарила вас за свое спасение. Позвольте обнять вас! — с этими словами я протянула к нему обе руки.

— А, — мигом догадался альв, — меня вы тоже подозреваете? Что ж, обнюхивайте на здоровье, дорогая племянница, — и он тут же вскочил и заключил меня в объятия.

Я вдохнула — от него пахло бергамотом и чем-то цитрусовым. Ткань его пиджака была не колючей, а лишь слегка шероховатой. Рука мужчины осторожно легла мне на талию, и во все стороны от нее разбежались толпы мурашек. Я озадаченно вскинула на него глаза, и ...

— Кхе-кхе, — отчетливо раздалось от двери.

Иен тут же сориентировался и прижал меня так крепко, что я пошатнулась, и принялся причитать, раскачиваясь из стороны в сторону:

— Как же вы меня напугали, дорогая племянница! Совсем не жалеете седины своего дядюшки! Зачем вы прыгнули в море? Вы ведь еще так молоды, у вас вся жизнь впереди!

Я отстранилась и кротко отозвалась:

— Простите, дядюшка, я упала.

— Что? Вы бросились в море? — раздался пораженный возглас, и к нам быстрым шагом приблизилась взволнованная мадемуазель Бовинер, франкийская певица. — Милая, зачем же?! Неужели ваш жених настолько ужасен, что вы готовы покончить с собой, лишь бы избежать этого брака?

— Благодарю за беспокойство, мадемуазель, но я и вправду упала, — отозвалась я и бросила раздраженный взгляд на Иена, который продолжал причитать о своих сединах. Притом что выглядел он от силы лет на двадцать пять, и никаких седин у него не было и в помине. — Хорошо, что дядюшка это увидел и быстро меня вытащил.

— Вы сами спасли ее, это так благородно! — воскликнула певица, прижимая руки к пышной груди и глядя на Иена обожающим взглядом. — Вы мой герой! — от избытка чувств женщина бросилась ему на грудь, и он одними губами прошептал поверх ее головы: "Вот как нужно благодарить!"

Я лишь выразительно закатила глаза и пошла к себе. Как оказалось, я так дорога мадемуазель Бовинер, что никто не знает, насколько велика будет ее благодарность за спасение моей жизни. Так что не буду мешать Иену получить ее.

Однако он объявился в моей гостиной довольно быстро. Неужели блондинка-франкийка с точеной фигурой и ангельским голоском не в его вкусе?

— Я придумал, как всех проверить, — без вступления произнес альв, облокачиваясь на дверной косяк. Я отложила книгу и приготовилась слушать. — Нужно устроить танцы! Прекрасный повод приблизиться ко всем пассажирам.

— Хорошая идея, — согласилась я.

Иен пробормотал несколько обескуражено:

— Ну вот, я думал, вы будете возражать, и подготовил целый ворох аргументов.

— Представьте, что вы их произнесли и убедили меня, — я было лукаво улыбнулась, но тут же оказалась с зажатым ладонью ртом.

— Так вот, — сразу же отпустив меня, как ни в чем не бывало продолжил Иен, — попросим музыкантов сыграть вальс, в нем партнеры стоят довольно близко. А вы попытайтесь определить, кто пахнет полынью и больше всего похож на вчерашнего любителя побродить по ночам. Танцевать вальс вы, я полагаю, умеете?

— Конечно, — кивнула я и тут же спросила: — А если кто-то не станет танцевать? Я же не могу пригласить мужчину сама, я должна дождаться приглашения.

— Поверьте, вас пригласят, — он окинул меня оценивающим взглядом, от которого мне захотелось поежиться. — А если кто-то вдруг воздержится от танцев — не мне вас учить!

— О чем вы? — непонимающе переспросила я.

— Что, все-таки мне? — переспросил Иен и вздохнул: — Все забываю, что вам еще пятнадцать...

— Семнадцать, — поправила я.

—... и вы ничего не смыслите.

— В чем я ничего не смыслю? — возмутилась я. — Выражайтесь нормально, без намеков!

— Делаете так, — невозмутимо продолжил альв. — Идете мимо, потом — ах! Какая неловкость, я оступилась! — он картинно взмахнул руками и осел в кресло. — И падаете прямо на объект. Тот вас поймает, но не торопитесь обретать внезапно утерянное чувство равновесия. Сначала со слезами на глазах поблагодарите своего героя за спасение, а потом уже позвольте ему помочь вам встать на ноги. Это даст достаточно времени на то, чтобы почувствовать, не несет ли от него полынью.

— Да вы что, издеваетесь?! — зашипела я. — Я не собираюсь вести себя, как... как...

— Как женщина? — подсказал Иен.

— Как глупая женщина! — наконец нашла я подходящее слово.

Альв лишь хмыкнул:

— Поверьте мне, ни один мужчина, на которого упадет хорошенькая женщина, не посчитает ее глупой. Давайте начинать! Потренируетесь пару раз, до ужина еще есть время, — скомандовал он, и я, вздохнув, подчинилась.

Получалось у меня откровенно ужасно — все-таки я не привыкла притворяться, хоть Иен и называл это не притворством, а "женскими хитростями". Как-то до сего дня мне не нужно было прибегать к уловкам. Довесок в виде трона обеспечивал гораздо больше внимания, чем мне было необходимо.

— Лучше не говорите "ах", у вас получается как-то фальшиво, — терпеливо объяснял Иен. – И падайте медленно, изящно, а не как куль с мукой.

Я упала медленно, он подхватил меня и прокомментировал:

— Уже лучше! Теперь смотрите на меня томным взором. Не таким, словно у вас болит зуб, а завлекающим, и нежно говорите: "Спасибо, сударь".

— Я сейчас вас стукну, — нежно пообещала я и выпрямилась. — Как вы предлагаете мне привлечь кого-то, если я даже улыбнуться не могу? Вы представляете, насколько это сложно — не улыбаться в обществе? Я же нарушаю все правила негласного этикета!

— Конечно, сложно, — согласился Иен. — Поэтому я и выбрал это условие!

Наконец, Иен объявил, что больше практиковаться не имеет смысла — все равно лучше не будет. Остается только надеяться, что под влиянием момента все получится лучше. По-хозяйски забравшись в мой гардероб, он выудил платье, которое мне тоже нравилось больше других — на одной бретельке, с узкой талией и шелестящей, расшитой сотнями сверкающих бабочек юбкой.

— Розовый — не ваш цвет, — заявил альв. По щелчку его пальцев платье мигом окрасилось глубокими аквамариновыми тонами.

— Я хочу розовое! — произнесла я из чистого упрямства. Мне не нравилось, что он распоряжается и пытается контролировать даже мою внешность.

— В розовом будете похожи на моток сахарной ваты, — не согласился Иен.

— Мне нравится розовый, и я пойду в нем, — я топнула ногой. — Без розового платья с места не сдвинусь!

Глава 6

— Дорогая, вам так идет голубой цвет, — проворковала синьора Гризельти, а певица только бросила на меня взгляд исподлобья и отвернулась. — Надеюсь, вы отбросите глупые мысли и больше не станете сводить счеты с жизнью! — добавила она шепотом, от которого затряслась люстра. — В конце концов, никто не может заставить вас выйти замуж против воли. Вы еще встретите достойную кандидатуру! — и женщина обвела стол хищным взглядом в поисках "кандидатуры", отчего прусский граф подавился супом и испуганно закашлялся.

— Спасибо, синьора, — заученно повторила я. — Но я всего лишь поскользнулась и упала за борт. Так хорошо, что дядюшка спас меня!

По-видимому, франкийка успела разболтать свои домыслы о моей якобы попытке самоубийства всему кораблю.

— Ах, дорогая племянница, если бы я мог как-то развеселить вас! — Иен смерил меня скорбным взглядом. — Может, устроим танцы? Ваш жених, как я слышал, ненавидит шумные вечера. Возможно, это последняя возможность повеселиться!

— Танцы, танцы! — мадемуазель Бовинер захлопала в ладоши и даже подпрыгнула на сиденье, отчего ее мелкие кудряшки затряслись. — Ах, Иен, вы так умны, какая блестящая идея!

«Уже "Иен"— отметила я про себя. — Быстро же вы движетесь к цели, мадемуазель, прямо семимильными шагами! Уже обращаетесь друг к другу по имени».

Идея была принята на ура. Стюарду был отдан приказ подготовить малый бальный зал — на палубе первого класса имелось целых два подходящих помещения.

Штатные музыканты заиграли вальс, и мы смогли составить четыре пары. Первым меня пригласил, как ни странно, ученый, который постоянно спотыкался, но все-таки смог не наступить мне на ноги. Впрочем, удивляюсь, как он видит хоть что-то через свои очки...

Подняв взгляд, я заметила, что за толстыми стеклами скрываются глаза глубокого, чистого цвета молодой зелени. Бедняга, если бы не нелепая манера одеваться и не огромные очки, он выглядел бы вполне презентабельно!

От мужчины удушающе пахло какой-то химией. Наверное, проводил опыты или заготавливал своих любимых жуков. С чистым сердцем вычеркнув ученого из круга подозреваемых, я сделала реверанс и отошла к дивану, где ко мне тут же подошел принц.

Он двигался на удивление хорошо и молчал на протяжении всего танца. Странно, а я почему-то думала, что восточного человека не интересуют европейские вальсы и мазурки... От принца пахло модной в этом сезоне фрезией, так что он тоже был вычеркнут из списка.

Третий танец я танцевала с послом, от которого пахло только алкоголем. Четвертый — с прусским графом, опускавшим сальные намеки и притискивающим меня так близко, что я с трудом совершала танцевальные па. Тоже не то... От него пахло табаком, причем каким-то на удивление вонючим, и я еле сдерживала желание поморщиться.

Оставался только виконт. Но тут синьора Гризельти громогласно пожаловалась на боль в ногах, и танцы немедленно свернули. Виконт, обмахиваясь рукой, удалился в сторону балкона. А Иен, который уже успел перетанцевать со всеми дамами, сделал мне большие глаза и дернул головой в ту же сторону.

Обреченно вздохнув, я потащилась за виконтом. Почему по контракту слушаться должен Иен, а на деле подчиняюсь я? Как-то неправильно получается...

Небо было совершенно черным, и его уже обсыпали яркие звезды. Виконт, раскуривающий папиросу, бросил на меня удивленный взгляд:

— Мисс Форксон? Вы не простудитесь?

— Нет, что вы, — нежно произнесла я и направилась к нему. — В зале так душно, я вышла подышать свежим воздухом.

Кроме нас, на балконе никого не было. Мне пришла в голову запоздалая мысль, что если это преступник, он может запросто вытолкнуть меня за перила. Глупости, Иен рядом! «Случись что, он меня вытащит», — успокоила я себя и сделала еще шаг.

Виконт же озадаченно посмотрел на папиросу в своей руке. Всю его фигуру уже окутал вонючий, плотный дым, совсем не похожий на свежий воздух, которым я якобы собралась дышать.

— Ой! — я "неожиданно" потеряла равновесие и упала прямо на руки виконту. Папироса, к счастью, улетела в море, и зловонный дым перестал прибывать. — Я такая неловкая, простите! — подняв голову, попыталась принюхаться, но от сигаретного дыма у меня полностью отшибло обоняние. Нужно подождать, пока ветер не унесет эту вонь!

Но тут виконт сделал нечто весьма странное. Вместо того, чтобы послушно смотреть прекрасной даме в глаза и млеть, он вдруг заблеял какие-то извинения, а затем со скоростью света исчез в салоне. Я застыла, ошарашенно глядя ему вслед. Вот так удар по моему женскому самолюбию! В первый раз решила с кем-то пофлиртовать, а объект спасся бегством.

— Ну что? — возникший в дверном проеме Иен приблизился с обеспокоенным видом. — Получилось?

— Нет! — я обвиняюще ткнула в него пальцем. — Он сбежал! А из-за его вонючей папиросы я не успела ничего почувствовать!

— Сбежал? — непонимающе переспросил альв.

Я оскорблено сложила руки на груди. Смейся, Иен, смейся сколько угодно, из-за тебя я выставила себя дурочкой, от которой сбегают даже разряженные, как павлины, виконты!

Однако мужчина не стал смеяться, а вместо этого взял меня за руки и серьезно произнес:

— Вот дурак!

Я вскинула на него вопросительный взгляд.

— Если виконт сбежал от тебя, Вайолетт, то он настоящий, непроходимый, неисправимый тупица, — негромко произнес Иен. — Глупее не бывает! —мои губы дрогнули, а альв вдруг... подался вперед и поцеловал меня!

Его поцелуй обжег меня, словно огонь — мотылька, и точно так же ослепил и дезориентировал. В нем не было ни капли нежности — только желание, искушающее, влекущее, отчего я на мгновение потеряла голову. Одна рука мужчины забралась мне в волосы, вторая — крепко прижимала за талию, и казалось, что там, где он касается меня, остается пылающий след. Собрав волю в кулак, я оттолкнула его и...

— Кхе-кхе, — раздалось от дверей. Мы с Иеном одновременно развернулись к певице, которая бросила на нас уничтожающий взгляд и удалилась с видом оскорбленной невинности.

— Что вы себе позволяете! — вне себя от гнева, я залепила Иену пощечину, от которой он даже не поморщился.

— Вы собрались улыбнуться, — без тени раскаяния отозвался альв. — Вы же говорили, что я должен остановить вас любым способом, на мое усмотрение? Вот я и остановил.

— Говорила, — неохотно признала я и сжала кулаки. — Ну и что! Не смейте больше так делать, понятно! Вы представляете, как все усложнили?

— Не беспокойтесь об этом, — спокойно отозвался Иен.

На лице альва возникла его привычная неуловимая улыбка, от которой я слегка отвыкла за время его пребывания в шкуре "дядюшки". Иен почему-то изобразил его этаким весельчаком-балагуром и постоянно то подшучивал, то нес полную околесицу, улыбаясь при этом во все сорок зубов.

Не говоря больше ни слова, мужчина за руку потащил меня в салон, где прокричал: "Минуточку внимания!", не выпуская моей ладони.

Мадемуазель Бовинер и синьора Гризельти, шепчущиеся на диване, пронзили нас одинаковыми испепеляющими взглядами. Видимо, франкийка уже успела поделиться увиденным. Остальные просто замерли и с удивлением переводили глаза с моего пылающего лица на наши сцепленные руки.

— Господа, я хотел бы разделить с вами этот радостный миг! — слегка улыбнувшись, Иен привлек меня к себе. — Моя дорогая Вайолетт согласилась сделать меня счастливейшим человеком на земле!

Повисла гробовая тишина, в которой было ясно слышно, как у кого-то из рук вывалилась ложечка и со звоном упала на пол.

— Вы же ее дядя? — несмело напомнил посол, глядя на нас круглыми глазами.

— Семиюродный, по мачехе моей двоюродной сестры, — подала голос я, помня, что Иен не может врать, и мстительно добавила: — Седьмая вода на киселе, мы их и за родственников не считаем!

— Вайолетт, подари мне свою чарующую улыбку, и я стану самым счастливым человеком во всей вселенной, а не только на земле! — подняв мое лицо за подбородок, проворковал Иен. Я незаметно пнула его в лодыжку. Если я начну улыбаться, то он опять меня поцелует. А не остановит — наша сделка будет закончена. Вот негодяй, еще смеет просить улыбнуться!

Закрывшись веером, я спрятала лицо на груди у альва, имитируя приступ стыдливости. Наконец-то раздались неуверенные поздравления, кто-то скомандовал нести шампанское, и я под шумок стукнула Иена еще раз.

Вскоре стюарды вернулись с шампанским. Мне в руку всунули бокал, со всех сторон посыпались поздравления, на которые я опускала глаза долу и смущенно бормотала: "ах, это все так неожиданно, я не могу поверить, что все так быстро произошло!"

— Милочка, я так и знала, что он в вас влюблен, — украдкой шепнула мне на ухо жена посла. — Он все время так пристально смотрел на вас! Особенно когда вы не замечали. Прямо глаз не мог оторвать, словно слепец, который вдруг прозрел и увидел луну! — неожиданно поэтично выразилась синьора.

«Скорее, как кот, который увидел мышку», — мрачно подумала я. А затем, сославшись на усталость после тяжелого и волнительного дня, удалилась к себе.

Мне неожиданно пришло в голову, что Иен, с его слухом и реакцией, не мог не услышать, как франкийка подходит к дверям. Значит, он подстроил весь этот фарс с поцелуем и помолвкой специально!

Но зачем? Что ему нужно? Впрочем, понятно, что. Он хочет, чтобы я нарушила условие сделки! Может, альв думает, если я влюблюсь, то сама отменю приказ останавливать меня и добровольно разулыбаюсь?

«Нет уж, такого удовольствия я вам не доставлю», — хмыкнула я и вызвала горничную, чтобы та помогла мне снять платье.

Глава 7

Спустя полчаса я в полном одиночестве сидела перед зеркалом и расчесывала волосы серебряной щеткой. Платиновые пряди, синие, в полумраке каюты казавшиеся черными глаза, бледная кожа — сейчас я была похожа на сказочное существо больше Иена. Но не на добрую фею из детской сказки, а на кровожадное и хитрое создание, которыми любят пугать друг друга слуги.

В каждой местности были свои легенды и суеверия. Где-то рассказывали, что сказочный народец крадет детей из колыбелек и оставляет вместо них подменышей. Где-то — что альвы (эльфы, сиды, феи — названий волшебного народца было великое множество) — предпочитают умыкнуть молоденькую девушку или красивого юношу. Похищенные возвращались домой спустя тридцать или сорок лет, не постарев ни на день, и до самой смерти тосковали о волшебном мире, в который им уже не суждено вернуться. Известны были и сказки о том, как человек, побывав у альвов и отведав их пищи, забывал о своих родных. Во всех этих историях была одна общая черта — то, что альвы хитры и ни во что не ставят людей.

Легок на помине, альв возник в зеркале за моим плечом, предварив свое появление осторожным стуком в дверь. Я задумчиво прищурилась, не оборачиваясь — может, попросить его рассказать о своем народе? Зачем вспоминать глупые предания и зря ломать голову, если можно просто спросить?

— Прошу прощения за поздний визит, — светским тоном произнес Иен и подошел ближе, остановившись у меня за спиной. Сразу же стало заметно, что я все-таки обычный человек, а он не совсем: мои глаза лишь отражали свет свечей, его же — едва заметно светились сами по себе. — Гадаете на суженого, принцесса?

— Почему вы все-таки согласились помогать мне? — вопросом на вопрос ответила я и развернулась. Для того чтобы заглянуть альву в глаза, мне пришлось запрокинуть голову. Его губы тронула легкая улыбка, но взгляд остался серьезным.

— Вас все мучает этот вопрос, принцесса, — Иен развернул меня обратно к зеркалу и, отобрав расческу, провел ей по волосам от корней до кончиков. Светлая прядь, прежде абсолютно прямая, тут же закрутилась мягкими волнами, и альв перешел к следующей. — Продержитесь месяц, не нарушив условие — тогда я расскажу вам.

— А если я прикажу рассказать сейчас?

По контракту, альв должен был делать все, что я говорю, но прежде я старалась не злоупотреблять своей властью. Мне казалось важнее построить нормальные, пусть не дружеские, но хотя бы партнерские отношения. Однако поведения Иена сегодня, то, как он действовал на свое усмотрение, руководствуясь какими-то своими, непонятными мне причинами, несколько ослабило эту мотивацию.

— Тогда я честно отвечу, ведь я не способен на ложь, — взгляд альва встретился с моим в зеркальном отражении. На миг прервав свое занятие, он сжал мои плечи и, наклонившись к уху, еле слышно прошептал: — Только вот ответ будет абсолютно бесполезен, Ваше Высочество. Как вы уже, возможно, заметили, я умею соврать, ни произнеся ни слова лжи.

— Хорошо, — отозвалась я и перевела взгляд на серебряную ручку расчески в его руках. — Вы боитесь железа?

— Железа? — Иен снова вернулся к прерванному процессу, казалось, сосредоточив на нем все свое внимание. — Ах да, люди верят, что мы не любим честного железа. Поэтому лучший способ защититься от колдовства альвов — это обвеситься железяками с ног до головы. Спешу вас разочаровать, я уже несколько дней плыву на железном пароходе и не испытываю от этого никаких неудобств.

— А все альвы не боятся железа? — самым невинным тоном уточнила я, и он довольно хмыкнул:

— Нет, не все. Вы уже задали три вопроса. Это традиционное, магическое число, которое фигурирует во всех сказках: нужно решить три задачи, у короля всегда три сына, джин выполняет три желания... На этом предлагаю закончить допрос.

— Да вы толком ни на один не ответили, — обиженно отозвалась я. А затем, встав, отошла на пару шагов и скрестила руки на груди. Расчесанные волосы лежали красивыми волнами и переливались, словно сияя собственным светом — должна признаться, в роли камеристки Иен был бы просто великолепен!

Тот пожал плечами без тени раскаяния на лице и спросил:

— Вам удалось что-то узнать?

— Нет, — с досадой отозвалась я, вспомнив о недавнем "расследовании", если можно это так назвать. — От мужчин пахло либо табаком, либо вином, от ученого так несло химикатами, что у меня почти пропала способность различать запахи... А проверить виконта и вовсе не удалось: сперва он закурил свою папиросу, а потом и вовсе скрылся.

—Это не он, — перебил Иен. — Вы говорили, что ткань одежда была колючей, а виконт носит расшитые шелковые жилеты.

— Точно, — мне вспомнился розовый жилет, который был на виконте сегодня, и зеленый, который он надел вчера, оттенив его оранжевым шейным платком и голубым тканевым цветком в петлице. — Шелк прохладный и гладкий, он ощущается совсем по-другому.

— Значит, таким способом установить того, кто покушался на вас, не удалось, — подытожил альв и вдруг расстегнул пуговицу фрака.

— Что вы делаете? — встревоженно спросила я, на всякий случай отходя подальше.

— Приношу свои извинения, но мне придется попрать правила приличия и провести здесь еще одну ночь, — Иен снял фрак и принялся за жилет. — Пока мы не нашли того, кто на вас напал, мне лучше быть рядом. Он может предпринять новую попытку, и в этот раз воспользоваться пистолетом или ножом. Вы не успеете ни проснуться, ни позвать на помощь.

Я представила себе кривую тень, ползущую по стене, еле слышный выстрел, заглушенный подушкой, и свое лицо с аккуратной дырочкой посреди лба. Спорить тут же расхотелось. Ладно, если альв так переживает, пусть остается. Даже приятно, что обо мне волнуются!

— Если вы погибнете, я не получу своей награды, что будет весьма прискорбно, — добавил Иен, тут же разрушив затеплившиеся слабые искры расположения. Расчетливый коварный альв, да он способен думать только о своей выгоде!

— Хорошо, но утром уйдите до того, как явится горничная, — непререкаемым тоном объявила я и мстительно добавила: — И спите на кушетке или на полу!

— Но вчера я спал в кровати! — возмутился Иен.

Однако я осталась непреклонна — эта была моя месть за поцелуй и за помолвку. В конце концов альв сдался и устроился на кушетке, накрывшись покрывалом, по-прежнему в рубашке и брюках, а я легла в кровать и почти сразу провалилась в сон.

А когда утром открыла глаза, его уже и след простыл. Покрывало было чинно сложено на стуле, где его вчера оставила горничная, а кушетка ничем не обнаруживала то, что на ней всю ночь крепко спал представитель волшебного племени. И что гораздо хуже для репутации, мужчина.

Явившаяся горничная заплела мои волосы в косы и уложила их короной вокруг головы, восхищаясь, какие они гладкие и блестящие. Еще бы, после того, как Иен расчесал их вчера, не сомневаюсь, влив чуть-чуть магии, они до сих пор вились крупными кольцами и слабо пахли липой.

Выбрав утреннее платье в бледно-зеленую полоску, я вышла на палубу —хотелось немного прогуляться и подышать воздухом перед завтраком. Море сегодня было спокойным, и нос корабля бесшумно взрезал зеркальную поверхность, оставляя легкий пенистый след. Впереди, на самом горизонте уже виднелась темная, размытая полоса берега, укрытая вуалью тумана, как лицо невесты — фатой. Убери этот полупрозрачный покров — и станет виден слишком длинный нос и маленькие глазки, точнее, грязные портовые улицы и разваленные рыбацкие лачуги, но сейчас неведомая земля выглядела загадочно и прекрасно.

— Мисс Форксон, — услышала я над ухом и подпрыгнула, хватаясь за сердце. Виконт виновато улыбнулся в своей обычной манере и принялся многословно извиняться за то, что напугал меня.

— Ничего, все в порядке, — отозвалась я и еле слышно шепнула, прикрыв лицо веером: — Иен!

Он должен услышать даже такой тихий шепот — оставаться одной на палубе с возможным подозреваемым было не очень благоразумно, поэтому, надеюсь, альв поторопится и скоро присоединится к нам. Тут я заметила, что одну руку виконт держал за спиной, причем очень неестественно, и похолодела. Да у него там пистолет!

Поймав мой остекленевший взгляд, виконт растянул губы в кривейшей из улыбок. Все краски вдруг покинули его лицо, схлынув разом, как волна отбегает от берега, капля пота скатилась по мучнистой щеке, в глазах мелькнуло отчаяние и решимость — и мне в лицо уперся сжатый в дрожащей руке... букет.

— Возьмите... — проблеял он и тут же затараторил, словно боялся, что я убегу, недослушав: — Я увидел эти цветы и подумал, что они красивые, как вы, только слегка подвяли, мы ведь плывем уже три дня... То есть, цветы подвяли, а вы нет! Потому что вы прекрасны, как они были когда-то, пока не подвяли... Но если поставить их в вазу и добавить в воду уксуса и сахара, они оживут... — виконт чудовищным усилием воли заткнул словесное извержение и бросил на меня умоляющий взгляд. Его лицо из белого уже стало пунцово-красным.

— А... Да, спасибо, — я наконец отмерла и взяла букет. — Спасибо большое, мне они очень нравятся, — продолжила я на автомате и поднесла цветы к лицу, вдыхая запах.

Действительно, подвяли, но слабый аромат все еще ощущался. Руки тряслись от пережитого миг назад ужаса, и я никак не могла связать в своей голове цветы и виконта.

— Дорогая Вайолетт, вот ты где! — донеслось сбоку, и Иен поддержал меня за локоть. — О, виконт, доброе утро! — "заметил" его Иен и перевел взгляд на букет. — Вижу, вы уже поздравили Вайолетт с помолвкой, это так мило с вашей стороны!

— С помолвкой? — растерянно переспросил виконт. Я вдруг вспомнила, что он ушел из салона раньше и не застал то, как я оказалась семиюродной племянницей, годной в жены Иену.

— Можете поздравить нас! Моя дорогая Вайолетт наконец-то согласилась разорвать помолвку, устроенную родителями, и сочетаться узами Гименея с человеком, для которого она значит больше, чем все люди на свете.

Я невольно восхитилась — вот лжец! И при этом совершенно честный. Все родственники и друзья Иена наверняка альвы, и ему абсолютно плевать на людей. На фоне такого безразличия наш контракт действительно делал меня самым значимым для него человеком — хотя бы потому, что альв надеется что-то с него получить.

Виконт наконец-то обрел нормальный цвет лица и, пробормотав положенные в таком случае слова, с поклоном удалился. Я смотрела ему вслед, сжимая букет в руке. Ладонь от него потела, и хотелось выбросить цветы в море.

— Вот видите, виконт не остался равнодушен к вашим чарам, — Иен слегка прищурился от солнца, обводя взглядом горизонт. — Держу пари, вчера он удрал от смущения.

— Еще скажите, побежал за кольцами, — недоверчиво хмыкнула я, хоть мне и было приятно, что такое позорное происшествие, как побег кавалера, оказалось не столь страшным, как я думала.

— Или за цветами. Но все равно дурак, — вынеся приговор, Иен легонько дунул на букет в моей руке, и поникшие головки цветов воспряли, а потемневшие, скукожившиеся лепестки разгладились и посвежели. — Какие планы на сегодня?

— Когда мы пристанем к берегу, мне нужно найти одного человека, — отозвалась я. — Только я не знаю как. То есть, я знаю, где он живет... Но, скорее всего, там будут ждать люди Фердинанда, так что нужно найти способ поговорить с ним незаметно.

— Старый знакомый?

— Жених, — неизвестно почему, мне было неудобно в этом признаваться, словно наличие жениха было постыдным фактом. Бровь Иена взлетела вверх, почти скрывшись в тени шляпы.

— И где же этот... жених... был, когда вас заперли в поместье, как в тюрьме, и могли в любой момент убить? — в голосе альва прозвучала едва заметная насмешка. Развернувшись к нему, я запальчиво произнесла:

— Мало ли какие у него были обстоятельства! Значит, тогда он не мог прийти мне на помощь.

— Конечно, обстоятельства бывают разные, — согласился Иен и даже покивал головой. — Может, мозоль на пятке натер, или любимая черепашка издохла, мало ли в этой жизни трагедий!

Я не удостоила его ядовитую тираду ответом и лишь вздернула подбородок. Иен вздохнул, и, потерев лицо руками, произнес уже мягче:

— Не стоит надеяться на людей, которые покидают вас в трудную минуту, принцесса, потому что в следующий раз им будет еще легче предать. Но если вы считаете, что необходимо поговорить с этим человеком, то я разыщу его.

— Благодарю, — о кромки моего голоса можно было порезаться.

— Когда мы сойдем на берег, предлагаю для начала найти жилье, а потом приступать к поискам, — закончил Иен.

На это мне было нечего возразить. Действительно, после нескольких дней в пути необходимо прийти в себя и хотя бы полчаса отдохнуть в кресле, которое не раскачивается вместе с полом, и выпить чая за столом, ножки которого не прикручены к паркету.

Виконт был не единственным, кто преподнес мне сюрприз этим утром. Когда Иен тактично удалился и устроился в одном из расставленных неподалеку плетеных кресел, наблюдая за мной краем глаза, а я все еще стояла и всматривалась в даль, на меня наползло облако тяжелых, удушливых восточных ароматов с нотками фрезии.

— Доброе утро, — произнес принц своим глубоким и тягучим, как патока, голосом с правильнейшим эггерионским аристократическим выговором. — Я искал случая поговорить с вами, Ваше Высочество.

Вздрогнув, я вцепилась в перила так, что побелели пальцы, и собралась с мыслями, приготовившись возражать.

— Не переживайте, я вас не выдам, — принц правильно истолковал мое смятение, и я медленно выдохнула.

— Как вы меня узнали? — если он раскрыл мое инкогнито, то кто-то другой мог оказаться настолько же проницательным.

— Мы встречались раньше, несколько лет назад. Вы вряд ли помните, но у меня хорошая память на лица, и я запомнил ваше. Если вам некуда поехать, я могу предложить дом и защиту, — напрямик заявил принц.

— Благодарю, — я кивнула и посмотрела в его темные, как маслины, непроницаемые глаза, — но у меня есть неоконченные дела.

— Женщинам не стоит играть в мужские игры. — Мужчина покачал головой, и в его зрачках отразились солнечные блики. — А политика — игра посложнее шахмат.

— Я знаю, — согласилась я. — Только на моей стороне поля, кроме меня, не осталось ни одной шахматной фигуры, поэтому у меня нет выбора.

— Что ж, если передумаете, вы знаете, где меня искать, — принц притронулся к своей шляпе на прощанье и ушел, постукивая элегантной тростью.

Мне вдруг стало интересно, как он выглядит в своей стране. Может, носит чалму и длинный, расшитый золотом и драгоценными камнями халат? Было приятно, что он предложил мне помощь, но я не смогу ее принять. Я действительно должна попробовать сделать хоть что-то! А если проиграю, то по крайней мере буду знать, что пыталась.

Глава 8

Кромка берега стремительно росла, и через пару часов мы пристали. Город встретил нас гомоном и удушающими запахами машинного масла, рыбы и незнакомых специй — порт тут был один, для грузов и пассажиров.

— Ветрено, — произнес Иен и придержал меня за локоть на сходнях. Одной рукой я вцепилась в шляпку, а второй удерживала хлопавшую на ветру юбку, пока она не улетела на голову. Его собственный цилиндр держался на макушке ровно, как приклеенный, а полы черного плаща развевались благопристойно и лениво, дабы не огорчать хозяина внезапными рывками.

Я с облегчением наблюдала, как он дает команды носильщиками и распоряжается насчет кареты. Следовало признать, что, как и любая благородная дама, я была совершенно непригодна для столкновения с реалиями жизни и самостоятельно не смогла бы организовать даже доставку багажа. Впрочем, меня к такому никогда не готовили. Я изучала музыку, искусство, изящную словесность. А другие изучаемые предметы, пусть и довольно необычные для женщины, так же мало помогли бы в решении бытовых вопросов.

Спустя час после прибытия корабля я уже стояла в холле лучшей в городе гостиницы "Риджент" и ждала, когда Иен заполнит наши карточки. В графе "Имя" он недрогнувшей рукой написал "Мистер и миссис Форксон" и потребовал смежные номера — с дверью между ними, какие выдавались супругам.

Я подумала, что пусть альв лучше следит за безопасностью из соседнего номера, чем спит на кушетке в моем, и ничего не сказала. Подошедшие служащие в форменных фуражках унесли багаж наверх. К тому времени, когда мы поднялись в номера, горничные уже начали распаковывать вещи.

Оглядев свои комнаты — светлые, обставленные по последней моде мебелью в тонкую полоску — я счастливо выдохнула. Прекрасно, совсем как дома! Интересно, как Иен за все это платит? Проживание в таком отеле должно стоить недешево. И тут меня вдруг прошиб холодный пот: неужели лепреконским золотом?

Любой, читавший в детстве сказки, знает, что на вид оно совсем как настоящее. Но вот незадача — через какое-то время испарится из кассы, словно дым. Нужно будет спросить Иена при случае... Хотя, что я могу сделать даже если уверюсь в догадке? Денег с собой у меня все равно нет. А писать принцу Фердинанду с просьбой подкинуть наличных, раз уж он забрал у меня страну, было немного неразумно.

Сняв шляпу, я села на оттоманку и принялась задумчиво листать журнал, оказавшийся на столике. Журнал был тот же самый, что я уже читала в кафе перед отплытием, так что я разочарованно отложила его и принялась за газету. Новости... объявления… горничная разыскивает место в семье без детей... семья с десятью детьми примет на работу помощницу для уборки, готовки и присмотра за всеми детьми... списки приехавших... списки приглашенных на бал.... Списки приглашенных на бал!

В длинном перечне взгляд зацепился за знакомое имя. Рихтер фон Айхенвальд почтит своим присутствием бал-маскарад! Отлично. Мой жених будет там! Все приедут в масках, а значит, я смогу остаться неузнанной, даже если встречу знакомых.

— Иен! — я возбужденно поднялась альву навстречу, когда он появился в моей гостиной. — Мы идем на бал!

— Почему все мои задания заканчиваются балами? — пробурчал Иен и страдальчески прижал руку ко лбу. — Отчего никто не хочет пойти, положим, в музей?

— Альвы любят музеи? — озадаченно уточнила я. Как-то он не был похож на ценителя наук. — Хорошо, сегодня можем пойти в музей, а завтра на бал-маскарад! Достаньте нам приглашения и костюмы.

— Хорошо, — миролюбиво отозвался тот, услышав, что музей все-таки будет. — Могу я полюбопытствовать, зачем нам на бал?

Выслушав мой рассказ, альв больше не задавал вопросов и тут же удалился за приглашениями.

— Так быстро! — уже через полчаса я с восторгом рассматривала плотные прямоугольники бумаги, адресованные "Мистеру и миссис Форксон". — Как вы их достали?

— Профессиональный секрет, — подмигнул Иен и перекинул мою руку через свой локоть. — Задание выполнено, теперь идем в музей?

— Хорошо, — недовольно отозвалась я и на ходу схватила шляпку.

Было немного обидно, что он никогда ничего не рассказывает — словно не воспринимает меня всерьез. Хотя и так понятно, как он добыл приглашения. Наверное, увидел у настоящих гостей и наколдовал такие же.

Мои опасения не оправдались. Вместо того, чтобы идти в музей и смотреть на пыльные скелеты доисторических животных и коллекции насекомых, Иен повел меня на прогулку по городу. Моему восторгу не было предела —первый раз прогуливаюсь вот так, среди прохожих, а не в толпе охраны.

Нападения можно было не опасаться: альв уже доказал, что способен спасти меня там, где обычный человек бессилен. А вот посмотреть город было очень интересно. Особенно главную улицу, где продавали фигурные леденцы, конфеты, местные поделки и обклеенные ракушками и морскими звездами шкатулочки, на которые я глазела с искренним восторгом.

Иен в основном молчал, только целеустремленно тащил меня сквозь толпу и изредка рассказывал интересные истории про город и отдельные здания. С какими-то были связаны зловещие легенды, с какими-то — курьезные случаи. Оказалось, что для жителя волшебного мира он знает неприлично много о мире людей, и позволь воспитание, я бы слушала его, открыв рот.

— Я уже бывал в этом городе, — пояснил Иен, — только лет сто назад. Тогда вот эти здания были совсем новыми, — и он показал на покосившиеся каменные лавки, ушедшие в землю по самые окна.

От этих слов мне почему-то стало неуютно, словно повеяло холодком из склепа. Я все забывала, что Иен не человек — и вот одной фразой альв напомнил, что жил еще тогда, когда лес, виднеющийся на горизонте, еще не вырос. И будет жить тогда, когда этот лес превратиться в труху, а потомки забудут мое имя. Кто мы для него? Всего лишь букашки, мимолетные тени...

— А вы давно начали появляться в нашем мире? — осторожно спросила я.— У вас было много контрактов с людьми?

— Много, — отозвался Иен, задумчиво глазеющий на пакетик орехов. Наверное, размышлял, купить или не портить аппетит. В конце концов альв решительно увлек меня в сторону ресторанов. Насчет здорового питания у него был какой-то пунктик, а вредные перекусы не одобрялись. — Но вы — самая прелестная клиентка, что я когда-либо встречал.

— Вы всем так говорите, — отозвалась я, недовольная лишением засахаренных орехов.

— И каждый раз это — чистая правда, — согласился Иен и толкнул дверь в небольшое уютное заведение, на которой даже не было вывески. — Надо же! — восхитился он.— Трактир матушки Сольер еще работает! Пойдемте, попробуем лучшую паэлью в городе.

Я была не против: надеюсь, паэлья — это что-то сладкое. Когда нам принесли рисовую кашу с морепродуктами, я была немного разочарована, но пирожные на десерт немного утешили.

Вечером, засыпая в своей кровати, я думала о том, что сегодняшний день был на удивление... хорошим. Я почувствовала себя словно на отдыхе. В первый раз могу вот так вот гулять по незнакомому городу, пробовать новые блюда и не переживать о том, что обо мне подумают придворные да как они истолкуют каждый шаг! Как я ни стремилась занять причитающееся мне по праву рождения место, жизнь Вайолетт Форксон оказалось на удивление приятной.

«Может, когда я стану королевой, то смогу вернуться и так же прогуляться», — утешила себя я, стараясь не думать, что я буду уже с другим человеком, а еще со свитой и охраной.

Ожидаемо, мысли перескочили на "другого человека"— моего жениха, которого я увижу завтра. Как он меня встретит? Будет ли упрекать за что, что я проявила слабость и не спрыгнула с башни, когда армия принца Фердинанда заняла замок? Или, может, приревнует и настоит, чтобы я услала Иена подальше?

«Нет, пока где-то бродит убийца, которого так и не нашли, Иен будет рядом», — решила я. Кстати, дверь между нашими номерами на ночь осталось открытой. Альв, с его острым как у кошки слухом, услышит, если в мой номер кто-то проберется.

Те зерна сомнения, которые заронил Иен — почему Рихтер не помог мне раньше — пытались дать ростки, но я безжалостно их выкорчевывала. Мой жених — заметная персона, не мог же он просто приехать в Лангден? Да, может, и собирался, но что-то помешало, обстоятельства бывают разные. Под эти мысли я и провалилась в сон.

Подготовка к балу начинается за несколько недель, а то и месяцев до самого события. Необходимо продумать фасон платья, заказать его у модной или не очень портнихи — в зависимости от финансовых возможностей. Подобрать аксессуары: сумочку, драгоценности, веер, а для маскарада полумаску. Договориться с куафером на как можно более близкую к балу дату, чтобы он пришел и соорудил на голове что-нибудь эдакое. Если не удавалось пригласить куафюра в день бала или хотя бы накануне, то приходилось несколько дней спать сидя, оберегая сложную прическу, ну или довольствоваться тем, на что способна камеристка.

Впрочем, если у вас есть личная фея-крестная, вернее, альв-помощник, то действуют совсем другие правила. Это я поняла, когда после прогулки, обеда и дневного отдыха Иен наконец-то лениво заявил, что пора бы и собираться.

— Вот так? — предложил он и щелкнул пальцами.

Мы стояли перед большим зеркалом в гостиной, и по велению альва мое дневное платье василькового цвета превратилось в белоснежное одеяние в античном стиле, волосы локонами рассыпались по плечам, а спину украсила пара белых крыльев. Подхватив лиру, упавшую мне в руки с потолка, я перевела взгляд на Иена — в похожем наряде, но черного цвета.

— Что это за костюмы? Ангелы? А вы почему тогда в черном? — в суеверном ужасе воскликнула я.

— Ангелы, темный и светлый, которые забирают души людей, когда приходит их время,— подтвердил альв.

— Вы что, их видели? — мне стало любопытно. Вот как они выглядят!

— Нет, — разрушил мои надежды альв. — Мы можем лишь слышать их, как и вы. Только люди боятся и уговаривают себя, что это вой ветра или шелест листьев, а не хлопанье крыльев. Ну как вам костюмы, Вайолетт?

— Лучше что-то другое, а то вдруг на балу будет какая-нибудь суеверная старушка. Она от страха точно отправится к ангелам, — решила я.

Иен пожал плечами, и через мгновение передо мной стояли чопорная дама в глухом черном платье и господин в костюме с наутюженными стрелками, такими острыми, что ими можно было бы при желании порезаться.

— Гувернантка и клерк, — Иен, как конферансье, обвел наше изображение рукой. — На маскараде же нужно одеться в того, кем не являешься?

— Нужно одеться красиво! — возмутилась я. — Это же просто предлог, чтобы нарядится, как хочешь — но не осмеливаешься, боясь осуждения. Давайте что-нибудь другое.

Фей в зеленых струящихся одеяниях и коронах из цветов и листьев я тоже отвергла. Слишком рискованно, вдруг кто-то догадается, кто Иен на самом деле? Невозмутимо щелкнув пальцами в очередной раз, альв превратил меня в...

Бабочку. Переливающееся всеми оттенками фиолетового платье походило на диковинные крылья, а верхние юбки из тонкой газовой ткани трепетали от любого движения. За спиной подрагивали крылья на проволочном каркасе из той же ткани. Образ довершала полумаска, скрывающая глаза, и заколки в волосах, сверкающие россыпью камней при каждом повороте головы.

Наряд мне безумно понравился — вплоть до того момента, как я не кинула взгляд на Иена. Он был одет во фрак и черный шелковый плащ, на котором была вышита огромная паутина, паутиной же была затянута и его элегантная полумаска.

— Вы выбрали для себя костюм паука, а для меня — его обеда? — мрачно уточнила я. Надо же, при виде великолепного платья я уже было испытала к этому равнодушному эгоисту что-то, похожее на благодарность, совсем забыв про то, что он всего лишь забавляется с нами, людьми.

— Что вы, разве я смогу вас слопать, — утешил меня Иен.

— Пауки не едят своих жертв, они высасывают из них кровь.

— Только если вы будете настаивать, — учтиво отозвался мужчина. —Хотя я всегда могу превратить нас в гувернантку и клерка, эти костюмы так любят в Альвхейме! А также булочник и горничная, обувщик и белошвейка. Самые популярные образы последних сезонов! — глаза альва насмешливо блеснули.

«Заговаривай мне зубы, паук! — мрачно подумала я. — Все равно буду настороже, чтобы ты не смог высосать последние крохи радости из моей жизни, забрав "самое дорогое". Или как там написано в нашем контракте?»

Глава 9

На бал мы отправились в неизвестно откуда взявшейся белоснежной карете с гербами на дверях. Подозреваю, один из крестьян поутру недосчитается в саду патиссона. Экипажем правил рыжий кучер, а на закорках сидели рыжие лакеи.

— Ирландские сеттеры соседки, — шепнул мне Иен, щекотнув щеку паутиной маски. — Очень воспитанные.

Я все еще дулась на него за неуместный костюм и отвернулась к окну, демонстративно скрестив руки на груди.

Впрочем, когда мы прибыли на место и зашли в огромный, освещенный сверкающими люстрами зал, злость на альва поутихла. Мое платье он подобрал идеально, чему служило доказательство то, что приглашения посыпались как из рога изобилия. Бальная книжка в считанные минуты оказалось заполнена больше чем наполовину.

На маскарадах все старались скрыть свою личность, поэтому такая формальность, как невозможность пригласить даму, если джентльмен ей не представлен, тут никого не волновала. Мне даже пришлось кому-то отказать — не стоило забывать, что мы тут по делу, и нужно оставить время на поиски Рихтера. Жених тоже будет в костюме, поэтому они могут затянуться.

Невысокий мужчина в маске чумного доктора, невнятно пробубнивший из-под нее приглашение, которому я отказала под предлогом, что обещала все остальные танцы своему спутнику, обиженно фыркнул и отошел.

Проходящая мимо дама в роскошном ярко-алом платье рассмеялась и шутливо стукнула Иена по груди веером, отчего опешили мы оба. Ну и нравы тут, сплошная фамильярность и развязность!

— Да вы ревнивец, сэр Паук, — проворковала она, окидывая его оценивающим взглядом. — Почему бы не отпустить свою спутницу потанцевать?

— Прошу простить, — альв отвесил ей идеальный поклон, отчего прядь темных волос упала на его высокий лоб. — Не могу позволить своей прекрасной даме улыбаться другим мужчинам. С того момента, как мы встретились, все ее улыбки принадлежат мне.

— Кончайте паясничать, — еле слышно прошипела я.

— Разве это не так? У меня и контракт есть, —шепотом отозвался Иен.

— Да вы опутали ее паутиной ревности, — продолжала кокетничать дама, пристально глядя альву в глаза и ничуть не стесняясь моего присутствия.

— Виновен, но не раскаиваюсь, — снова поклонился Иен и под первые аккорды музыки повел меня в центр зала, к танцующим.

— Ничего, что вы просто так рассказываете всем условия нашей сделки? — я окинула его возмущенным взглядом. Он обнял меня за талию одной рукой и осторожно сжал ладонь — бал начинался с вальса, самого неприличного из танцев.

— Никто ничего не поймет, — он шагнул вперед, я назад. — Люди готовы закрывать глаза на правду, которая не вписывается в их картину мира, даже если подсунуть ее под самый нос.

— Я вижу, вы прекрасного мнения о людях, — саркастично отозвалась я. Больше мы не говорили по самой банальной причине — у меня не хватало дыхания одновременно танцевать и вести беседы.

Краем глаза я заметила даму в красном, провожающую нас задумчивым взглядом. Неужели Иен так ей понравился? То есть, он, конечно, красив: высокий, хорошо сложен, правильные черты лица и четко очерченные губы. Но не до такой же степени, чтобы глазеть на него, как на произведение искусства! Почему-то это слегка раздражало. Наверное, потому, что незнакомка вела себя несколько несдержанно, чем бросала тень на весь женский род.

Однако, когда я стояла у окна, обмахиваясь веером, а Иен ушел за напитками, женщина подошла ко мне, а не к нему.

— Я хотела предостеречь вас, дорогая, — она приобняла меня, как близкую подругу, и оглянулась через плечо. — Связываться с альвами очень опасно.

— О чем вы? — помертвевшими губами отозвалась я. — С какими альвами...

— Не нужно притворяться, — перебила она меня и судорожно стиснула пальцами свой бокал с шампанским. Он трясся так, что пузырьки роем кружились в золотистой жидкости. — Я тоже заключала контракт, —сбивчиво продолжила она. — И имела глупость полюбить того, кто помогал мне, только вот забыла, что он не человек. Им не знакомо чувство любви, — ее голос упал до едва слышного шепота. — Они совсем ничего не чувствуют, вы уже знаете об этом? Если нет, то спросите своего спутника — он ведь не может врать. А когда я нарушила условие сделки, альв забрал у меня все, что смог, и исчез — а я осталась одна в этой унылой, серой, беспросветной жизни. Больше я никогда его не видела. Советовать вам не связываться с альвами уже поздно — но, по крайней мере, не стройте иллюзий, — с этими словами она залпом допила свое шампанское и ушла.

— О чем вы говорили? — вынырнувший откуда-то сбоку Иен нахмурился, видя мое ошарашенное лицо, и протянул мне бокал пунша.

—Так, ни о чем, — пробормотала я. — О перьях. Для вееров. Страусиных.

Тут мимо с видом оскорбленного достоинства прошествовал чумной доктор — я ведь сказала, что уже приглашена на все танцы, а сама прохлаждаюсь у стены. Мой взгляд проводил его и уткнулся в смеющееся лицо того, кого мы здесь и искали — Рихтер! Он кружил в танце умопомрачительную брюнетку в зеленом и был совершенно не похож на страдающего от тревоги за невесту жениха.

— Ай! — поморщился Иен, и я осознала, что до боли стиснула его руку. Опомнившись, я ослабила захват, и мы продолжили прогуливаться по залу под ручку.

— Этот? — безошибочно определи Иен, без всякого пиетета тыкая в Рихтера бокалом с пуншем.

К моему облегчению, он не стал комментировать ни брюнетку, ни то, выглядел ли мой жених человеком, день-деньской тоскующем о находящейся в беде любимой, которому мешали броситься на ее спасение лишь ужасающие, удерживающие на месте обстоятельства.

Я молча кивнула, и к концу танца Иен безошибочно вывел меня прямо туда, где затормозила сладкая парочка. Я бросила взгляд на альва. Поняв меня без слов, он снял иллюзию, и прядь волос на моей груди потемнела, возвращаясь к настоящему цвету. Осталось лишь снять маску — и Рихтер, уже было учтиво посторонившийся, когда мы выросли на его пути, остолбенел, словно увидел привидение.

— Александрина, — произнес он спустя несколько секунд. — Что ты здесь делаешь?

Да уж, не совсем то приветствие, на которое я рассчитывала. То есть, Рихтер мог и не падать на колени, воздевая руки вверх и благодаря небо за то, что я жива... Но не изобразить хотя бы немного радости от нашей встречи было по крайней мере неприлично!

Иен подхватил спутницу герцога под локоть и куда-то ее увел, и мы с женихом остались стоять друг напротив друга. Вернув маску на лицо, я сделала было слабую попытку улыбнуться, но тут же сдержалась, вспомнив, что мне нельзя.

— Как ты выбралась? — он наконец-то отмер и затравленно оглянулся по сторонам. — Ты знаешь, что тебя ищут? Фердинанд пообещал тому, что тебя доставит, золотые горы! Идем отсюда быстрее! — он схватил меня за руку и повлек из-зала, и у меня немного отлегло от сердца. Совсем как Иен, —промелькнуло вдруг в голове. Тот тоже постоянно тащит меня куда-то за руку, как будто иначе я потеряюсь.

Рихтер меж тем вывел меня из особняка, постоянно оглядываясь, словно за нами гнались.

— Куда вы меня тащите? — я недовольно остановилась и вырвала руку. —Может, сначала поговорим?

На правах жениха Рихтер обращался ко мне на "ты", а я все не могла побороть робость и отойти от учтивого "вы".

— Ах да, прошу простить меня, — Рихтер наконец вспомнил о приличиях и отпустил мою ладонь. — Здесь небезопасно, нужно как можно быстрее уехать, — с этими словами он бросил монетку скучающему неподалеку лакею и приказал найти его карету.

Вероятно, монетка была крупной — карета выросла перед нами в мгновение ока. Если бы я точно не знала, что Рихтер человек, то заподозрила бы магическую причину такой скорости.

— Залезай быстрее, — он подал мне руку и недоуменно сузил глаза, когда я отшатнулась.

—Я не могу поехать без Иена, — наотрез отказалась я. — Давайте подождем, он проводит вашу даму до места и найдет нас. Может, пока поговорим?

— О чем? — спросил жених, нервно постукивая о землю тростью.

— Вы знаете, о чем, — спокойно отозвалась я. —Я не спрашиваю, почему вы не пришли мне на помощь ранее. Но я хочу знать — поможете ли вы мне сейчас? Вы знаете, что мне нужно. Ваша армия — единственное, с чем посчитается принц Фердинанд.

— Видишь ли, — медленно отозвался Рихтер, — когда ты была наследницей престола, ситуация была немного другая. Теперь ты хочешь, чтобы я пожертвовал войсками, поставил свою страну под удар — и все для чего? Для того чтобы ты села на трон?

— Вообще-то, по первоначальному плану на трон мы садились вместе, — ошарашенно отозвалась я.

— Не принимай этого на свой счет, Александрина, ты очаровательна, и я все так же тебе предан, — оглянувшись еще раз и убедившись, что вокруг никого нет, Рихтер вдруг схватил меня за руку и поволок к карете, стоявшей неподалеку с гостеприимно распахнутой дверцей. — Но я погряз в долгах, а Фердинанд предлагает за тебя слишком большую награду. Он ведь хочет поступить честно и взять тебя в жены, — извиняющимся тоном добавил Рихтер и впихнул меня в карету. — А рисковать всем для призрачного шанса стать королем немного... опрометчиво.

— Иен! — взвизгнула я, а Рихтер вдруг закатил глаза и упал на гравий подъездной дорожки. За его спиной с камнем в руках стоял чумной доктор.

— Быстрее! — он сдернул маску, и я с удивлением узнала виконта с корабля. Что он тут делает? — Уходим, его слуги бегут сюда!

Не задавая больше вопросов, я подала мужчине руку, и мы побежали вглубь сада. Где же носит Иена? Петляя, мы неслись среди подстриженных деревьев и наконец спрятались под густым кустом, усыпанным белыми, издающими удушающий аромат цветами.

Виконт прижал к губам палец. Мог бы и не предупреждать, я и сама знаю, что нельзя издавать ни звука. Мы ждали, пока слуги уйдут, замерев в неудобной позе, и наконец шаги вдали стихли.

Выдохнув, я выпрямилась и обернулась к виконту.

— Спасибо вам! — порывисто отозвалась я. — Вы так вовремя! Вы просто не подозреваете, как выручили меня!

— Вы покрасили волосы? — невпопад отозвался виконт, и я вспомнила, что сейчас на мне нет иллюзии.

— Парик, для маскарада, — отмахнулась я и снова принялась его благодарить: — Если бы не вы, этот бесчестный человек увез бы меня и сделал что-нибудь ужасное! Как же мне вас отблагодарить?

— Отблагодарите позже, — странным тоном произнес виконт и, вдруг метнувшись вперед, прижал к моему рту воняющую химией тряпку. Я дернулась, неосторожно вдохнула — и сад вместе с виконтом канули в звенящей, топкой, как болото, темноте.

Глава 10

Сознание возвращалось рывками. Вот я открыла глаза и увидела над собой багрово-красное небо, словно в преисподней, и снова провалилась в темноту. Вот я попробовала развернуться, потому что лежать было очень неудобно, но почему-то не смогла пошевелить сведенными за спиной руками. Нужно проснуться и позвать Иена, потому что я на корабле и похоже, меня снова опоили снотворным... А не то окажусь в пучине, холодной и жадной, и утону уже окончательно.

Наконец сознание перестало уплывать. Открыв глаза, я увидела над собой багрово-красный балдахин — "небо преисподней". Оглядевшись, я обнаружила себя в комнате, обставленной с варварской роскошью. Огромная кровать, всевозможная мебель ярких расцветок, обильно украшенная позолотой, блестящими пуговицами и кистями. Кого-то эта дикая смесь цветов — оранжевый стул, голубые портьеры, розовая оттоманка — мне напомнили. Виконт!

Вздрогнув, я вдруг вспомнила все и с трудом села. С трудом, потому что руки оказались связаны за спиной. Это было не единственным неприятным открытием: вторым было то, что на мне остался лишь корсет и нижние юбки. Груда обрезков фиолетового цвета на полу была, вероятно, всем, что осталось от моего прекрасного костюма бабочки. Над ними, как ребра скелета поверженного животного, торчали изломанные обручи кринолина. Да что этот безвкусно одевающийся тип себе позволяет! Мне так нравилось это платье...

— Иен! — свирепым шепотом произнесла я в пустоту. — Быстро спаси меня! Где тебя черти носят!

Дверь распахнулась так резко, что если бы за ней оказался Иен, я бы очень впечатлилась — но там был виконт в роскошном домашнем халате, феске и вышитых туфлях. Я чуть не задохнулась от возмущения: то есть, он считает, что мы на такой короткой ноге, что можно являться передо мной в неформальной одежде, которую позволено видеть только домочадцам? Хоть сейчас я, по сути, в белье, что еще более недопустимо, но я-то оказалось в таком виде не по своей воле!

— Как вы смеете так со мной обращаться! Развяжите меня немедленно! — вне себя от ярости потребовала я.

Виконт поставил свечку, которую нес, на столик и присел на край кровати. Вид у него был грустный, словно это не он меня похитил, а я его.

— Не могу, — отозвался он и тяжело вздохнул. — Тогда вы начнете бегать, бросаться вазами, а их и так уже мало осталось.

— Что? — в шоке переспросила я.

В сознании медленно оформилась мысль. Кто-то уже разбил все вазы, а значит, я не первая "гостья" виконта. А если в обществе до сих пор не разразился грандиозный скандал и мужчину не упекли за решетку, то...

Никто не смог пожаловаться. Он убил их.

— Что вы со мной сделаете? — пробормотала я, отползая к стене. Поведение виконта не вязалось с образом глуповатого, крикливо одетого мямли с корабля, которого я помнила, и от этого становилось еще страшнее.

— Вы же сами меня спровоцировали, Вайолетт, — все так же печально отозвался виконт и взялся за пояс халата. — Завлекли в свои сети, бесстыдная, распутная женщина, а потом сбежали. Все вы такие! — внезапно заорал он, брызжа слюной и покрываясь красными пятнами от гнева, отчего я в ужасе сжалась. — Вертихвостки, греховные создания! Насмехаетесь, играете, думаете, что я позволю так обращаться со мной?

Халат полетел в сторону — к счастью, под ним оказались брюки и рубашка.

— Я не насмехалась над вами, с чего вы взяли, — быстро заговорила я, стараясь образумить его. — Наоборот, вы так... интересно сочетаете вещи, мне всегда нравилось, как вы ярко одеваетесь...

— О, тот оранжевый жилет, который я надевал во второй вечер на корабле — мой любимый! — оживился виконт. — Шелк для него привезли прямо из Китая, он стоил, как целая карета, — и вдруг он без всякого перехода заорал: — Не заговаривайте мне зубы! Все вы одинаковые, лживые создания! Когда оказываетесь здесь, готовы произносить сладкие речи, а сами только и ждете, чтобы сбежать!

Руки у него тряслись, и он все никак не мог расстегнуть рубашку. Плюнув на застежку, виконт забрался на кровать и принялся неумолимо придвигаться ко мне.

— Иен! — во всю мощь легких завопила я.

— Иен? Это тот ваш дядя, который жених? Он не придет, я его пристрелил, — заговорщицки сообщил виконт и потащил меня к себе, ухватив за лодыжку.

— Что? — тупо переспросила я. Не может быть! Иен не мог умереть от руки вот этого... ничтожества!

«Альвы боятся железа, — вдруг вспомнила я, и эта мысль пронзила меня не хуже пули. — Пули железные. Наверное, поэтому виконту и удалось с ним справится... Он застрелил Иена, и железная пуля его убила!»

На краю глаза выступила и медленно скатилась по щеке слезинка. Все, вот и конец. Иена больше нет, и от этого меня вдруг охватило чернейшее, глубочайшее отчаяние. Сейчас виконт помучает меня, а потом прикончит, и никто никогда не узнает, куда пропала принцесса Александрина. Принц Фердинанд станет королем и продолжит творить бесчинства на моей земле. Мне вдруг стало все равно, и я даже перестала брыкаться.

Виконт подтянул меня на середину кровати и аккуратно расправил юбки.

— Так неинтересно, почему вы не сопротивляетесь? — обиженно спросил он и уселся мне на ноги. — Я думал, вы более строптивая.

Я бросила на него безразличный взгляд и закрыла глаза. Может, так ему станет совсем неинтересно, и он уйдет? А я полежу, отдохну, как-нибудь избавлюсь от веревок и тоже уйду. Даже не нужно довозить меня до гостиницы, доберусь сама!

Тяжесть с моих ног пропала. Что, правда собрался уходить? И тут в тишине раздался один-единственный протестующий возглас, легкий шорох, и вдруг — выстрел. Я широко распахнула глаза и увидела виконта, обмякшей кучей лежавшего на полу, на котором расплывается багрово-красное пятно, и стоящего над ним Иена с пистолетом в опущенной руке.

— Иен! — от облегчения я едва не провалилась в обморок, а из глаз сами собой потекли ручейки слез. — Ты жив!

— Да, — задумчиво отозвался тот и бросил пистолет сверху тела виконта. —Хотя вот этот тип очень старался отправить меня на тот свет.

— Он сказал, что убил вас, — я без сил прикрыла глаза и покачнулась. — Я думала, что вы и вправду умерли.

— Убить меня не так-то просто, — ответил Иен и, сев на кровать, ловко распутал веревку на моих запястьях. Я привалилась лбом к его плечу и даже не пыталась сдержать рыдания: слишком уж много всего произошло за этот вечер.

Развязав веревки, Иен без лишних слов набросил мне на плечи плащ и подхватил на руки. Я лишь ухватилась за альва покрепче, не протестуя. Идти сама я сейчас была не в состоянии.

— Виконт порезал мое платье, — пожаловалась я, пока он со мной на руках шел по коридорам, пинком распахивая двери.

— Я подарю новое, еще лучше, — пообещал альв.

— Еще он хотел убить меня, — тем же тоном добавила я.

— Оживить и еще раз прибить его не могу, но можем вернуться и попинать труп, — предложил альв, но я в ужасе замотала головой. Нет уж, лучше побыстрее выбираться отсюда.

— Может, расскажете, с чего это он решил заделаться похитителем? —спросил Иен. — Мне он ничего не рассказывал, просто молча выстрелил в коридоре и сбежал. Это меня не убило, но на какое-то время задержало.

Я, как могла связно, рассказала обо всем, что произошло с того момента, как я вышла из бального зала с Рихтером. Пока я говорила, мы успели преодолеть бесконечные коридоры и выйти из парадного входа особняка — мрачного каменного здания, окруженного темной каймой леса. За все время нам не попался ни один человек. Наверное, виконт предпочитал отпускать слуг, когда собирался кого-то убивать.

Жалко его не было ни капли: похоже, я не первая жертва. Наверное, виконт не пользовался успехом у женщин. Поэтому он начал похищать их, привозить в свое логово, обесчещивать и потом убивать. Подобный конец он заслужил — я бы даже сказала, Иен прикончил его слишком милосердно. Виконт даже не успел понять, что происходит. Попади он на скамью подсудимых, его ожидал бы суд, тюремное заключение и затем — казнь, что куда позорнее и мучительнее, чем быстрая кончина.

— Александрина, простите, что не смог прийти на помощь раньше, —неожиданно произнес Иен.

Мы стояли на крыльце, и ночной ветер пробирался даже под плотный плащ, вызывая дрожь. Я лишь покачала головой — спас, и ладно — и тут медленно осознала, что он только что впервые произнес мое имя. Не издевательское "принцесса", не фальшивое "Вайолетт", а мое собственное. От этого в груди почему-то стало тепло и немного грустно — грустно оттого, что всякие предатели, вроде Рихтера, звали меня настоящим именем, а хорошие люди, то есть альвы, должны были называть придуманным, не имеющим ко мне никакого отношения.

— Может, перейдем на "ты"? — предложила я. Я уже и так из-за волнения несколько раз обратилась к нему в неформальной манере. Он спас меня уже два раза — веский повод для перехода на "ты".

— Так будет удобнее, — кивнул Иен и тихонько, мелодично свистнул.

Из окружающего мрака тут же соткался высокий силуэт коня, казавшегося призраком в неверном свете луны. Запрыгнув в седло прямо со мной в руках, Иен взял поводья одной рукой, и умный конь понесся быстрее ветра. Я лишь покрепче схватилась за мужчину. Во-первых, чтобы не упасть, а во-вторых, потому что при такой скорости было еще холоднее, чем когда мы стояли на месте.

— Иен, а почему ты из зимнего двора, но теплый? — вдруг задала я глупейший вопрос в своей жизни.

— Ну я же живой, — от смеха его грудь заходила ходуном. — А не снеговик какой-то.

— Ну тогда ладно, — пробормотала я. — Спасибо, что снова спас меня.

— Всегда пожалуйста, — отозвался Иен и прижал меня покрепче.

Я невольно начала проваливаться в сон. Была уже глубокая ночь, чернильное небо обсыпало крупными бриллиантами звезд, и весь мир казался погруженным в дрему. Мы скакали среди предместий, где вокруг были только редкие особняки знати и местных нуворишей, окруженные густыми садами. Мне в голову пришла вторая за вечер глупейшая мысль — почему Иен так часто видит меня то в неглиже, то в ночной рубашке? — но ее я уже не стала озвучивать.

Глава 11

До гостиницы мы добрались довольно быстро, и я тут же ушла к себе, пожелав Иену спокойной ночи. Несмотря на поздний час и наполненный событиями день, уснуть не удавалось. Я все ворочалась с боку на бок, а в голове крутились мрачные мысли. Что мне теперь делать? Куда идти? Почему меня предали сначала все союзники, а потом и собственный жених?

Наверное, я совсем никчемный человек. Принцесса-неудачница. И хорошо, что не стану королевой, а то довела бы страну до полной разрухи и уничтожения.

Может, не стоит больше бороться? Пусть Фердинанд правит, у него вроде бы неплохо получается...

Я представила, как чванливый принц усаживается на трон моих предков, берет в руки скипетр, надевает на голову корону с крупными сапфирами и начинает издавать приказы, один другого глупее. А люди рыдают и проклинают меня за то, что я допустила это... От такой картины стало совсем худо.

Не выдержав, я встала, аккуратно притворила разделяющую номера дверь и заметалась по комнате. Мне было совершенно необходимо утопить печаль в чем-нибудь подходящем. Нашла!

Иен зачем-то сообщил метрдотелю, что мы молодожены — вернее, его спросили, как долго мы женаты, а он сказал, что и дня не прошло. Действительно, дня не прошло, потому что женаты мы не были. Как бы то ни было, в подарок от отеля в номер принесли бутылку шампанского в ведерке со льдом. Я в рассеянности поставила ее куда-то на стол, и теперь нашла за вазой с цветами. Лед растаял и превратился в тепловатую воду, но от этого утешительные свойства шампанского не пострадали.

С трудом справившись с пробкой, я щедро плеснула искрящуюся жидкость в свой бокал и сделала первый глоток. Иена я будить не стала: альв сегодня устал, к тому же в него стреляли, и поднимать его ради такой мелочи было бы настоящим свинством. Ну же, шампанское, раствори мои проблемы, или позволь хотя бы разрыдаться и почувствовать облегчение!

Алкоголь обладает странным свойством. Когда человеку весело, он способен сделать его еще беззаботнее. Когда же грустно, алкоголь лишь толкает в болото отчаяния и для верности топчется сверху, чтобы страдалец уже точно не выплыл. Это правило сработало безотказно, и после первого бокала я уныло подперла щеку рукой и уставилась на свое расплывчатое отражение в темной мраморной столешнице.

Как ни крути, я оказалась в тупике. Чтобы вернуться и выдворить Фердинанда из страны, мне нужна армия. Армия, достаточно тренированная и хорошо вооруженная, есть лишь у Рихтера — если бы он поддержал меня, Фердинанд бежал бы, поджав хвост. Однако Рихтер предпочел не рисковать. Я даже не винила несостоявшегося жениха, может, на его месте я бы тоже не стала ставить своих людей под угрозу. Конечно, я рассчитывала на то, что Фердинанд сбежал бы, узнав о поддержке Рихтера — однако, как оказалось, они уже успели договориться.

Что теперь делать, было непонятно. Можно было бы обратиться к другим правителям, все монархи материка в той или иной мере родственники — но кто рискнет пойти против Фердинанда? Теперь он командует и моими войсками, а значит, стал еще сильнее.

Все это моя вина... Я почувствовала, как картинка перед глазами начала расплываться, и моргнула. Родись я мужчиной... Или будь я сильнее, жестче, харизматичнее... Как жившая века назад королева, при которой страна утвердила свое превосходство на море. Или как франкийка Жанна д'Арк, которая повела за собой целое войско. А я не смогла даже уговорить собственного жениха, что должно быть под силу любой симпатичной невесте!

Я вспомнила блеклое лицо Рихтера, и в душе, вместе с негодованием, неожиданно промелькнуло облегчение. Теперь не придется выходить за него замуж! Я не чувствовала той боли, которая бывает от предательства любимого человека, потому что никогда не любила его, как и он меня. Наш брак был договорным, как это принято у знати.

Мне нужен был муж, который поможет править и укрепит положение моей страны. Ему нужна была жена с королевством впридачу, чтобы сесть на трон — у Рихтера было два старших брата, и хоть он и принц, но стать королем вряд ли сможет. Когда мне исполнилась шестнадцать лет, он и Фердинанд, который был его троюродным братом (я же говорила, что все правящие дома находятся в той или иной степени родства?), приехали к нам якобы в гости. На самом же деле это были завуалированные "смотрины".

Фердинанд показался мне немного... неуправляемым. Он старался быть любезным, но иногда в глазах принца мелькало что-то жуткое и необузданное. Как будто по зеркальной глади пруда вдруг прошли круги, ознаменовав, что там прячется крупное чудовище, от которого лучше держаться подальше... И я выбрала Рихтера — спокойного, скучного, как тарелка овсянки и, как казалось, такого же предсказуемого.

Я считала, что могу рассчитывать на него. Ведь благодаря мне Рихтер займет место, получить которое самостоятельно никак не сможет. Однако когда мне понадобилась помощь, бывший жених без колебаний решил мной пожертвовать.

Наверное, он уже нашел себе новую невесту — принцессу из какого-нибудь мелкого королевства. И сейчас клянется ей в любви так же, как когда-то мне. М-да... Не стоило мне искать опору в том, кто, подобно лиане-паразиту, и сам ищет, за кого бы ему уцепиться, чтобы вскарабкаться повыше!

Я всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, наконец-то разрыдалась. На плечо легла рука. Вздрогнув, я вскинула взгляд на Иена и тут же отвернулась, утирая слезы. Не люблю плакать при посторонних: это проявление слабости. Так, по крайней мере, мне говорила мама, величественная королева, которую никто никогда не видел не то что плачущей, а даже расстроенной — она всегда держала марку.

— Александрина, что случилось? — встревоженно спросил Иен.

— Все нормально, — сдавленно отозвалась я и, всхлипнув, неожиданно призналась: — Просто... ненавижу себя. За то, что я такая слабая, за то, что не могу никого защитить, даже себя! За то, что у меня ничего не получается... Ты знаешь, как легко принц Фердинанд занял мой престол? Очень легко! Премьер-министр и прочие лорды поддержали его. Значит, они не верили, что я стану хорошим правителем, и не посчитали нужным за меня сражаться.

— Ты же не знаешь, что они думали на самом деле, — отозвался Иен. — может, эти люди и хотели бы встать на твою сторону, но испугались за свою жизнь. Не стоит ожидать от других слишком много.

Я покачала головой:

— Я не справилась, Иен! Я должна была найти какой-то выход, но ничего не смогла сделать. Я не смогла защитить свою страну, не смогла привлечь на свою сторону людей... Я не смогла ничего, и все потому, что я женщина! И почему я не родилась мужчиной? — я сжала руки так, что костяшки пальцев побелели.

В голове царил полный сумбур. Казалось, что с предательством Рихтера пропала последняя надежда, и будущее выглядело беспросветно черным.

Иен присел рядом со мной и накрыл своей ладонью мою.

— Глупости, — отозвался он неожиданно мягко. — Кто тебе сказал, что вся знать поддержала Фердинанда? Я в это время был на той стороне, — альв сопроводил последние слова кивком куда-то вбок, и я поняла, что он был в Альвхейме, — но и то слышал, что у вас были сильные волнения. Ты же сидела взаперти, так? Фердинанд позаботился, чтобы до тебя доходили такие вести, которые выгодны ему. Те, что заставили бы тебя сдаться и смириться.

— Но мои камеристки и фрейлины... — я снова всхлипнула, — они подтвердили его слова. Я просила их узнавать последние новости и все мне рассказывать.

— А давно они тебе служат? — спросил Иен.

— Несколько лет. У меня была еще одна камеристка, но Фердинанд ее казнил.

— И после такой демонстрации остальные были готовы говорить все что угодно, лишь бы не последовать за ней, — подытожил Иен.

— Ну, наверное да, — в его словах была правота, с которой было невозможно не согласиться.

Подняв голову, я посмотрела прямо на Иена. В темноте номера глаза альва слабо мерцали, а бледное лицо резко выделялось на фоне окружающего мрака. Он был похож скорее на вампира, чем на соседа с другой стороны, как альвов называли в народе.

— Я не знаю, что теперь делать, — наконец призналась я.

Хоть я с самого начала не обсуждала с Иеном планы и лишь хотела, чтобы он исполнял приказания, но теперь мне был нужен совет. Наверное потому, что он столько раз спасал меня, и теперь я уже просто не могла не доверять ему.

— Может, мне просто оставить все, как есть? — спросила я, затаив дыхание. — Если я продолжу бороться, то прольется кровь.

— Сюзерены должны быть готовы к тому, что за них проливаются реки крови и отдаются сотни жизней, — задумчиво отозвался Иен.

— Но я не хочу, чтобы кто-то еще умирал за меня, — я помотала головой. —Хватит и тех, кого уже казнил Фердинанд.

— То есть, ты хочешь вернуть себе власть, не пролив ни капли крови, —уточнил Иен, и я кивнула. — Так не бывает, — он пожал плечами. — Хоть тебе и всего семнадцать, будущий правитель не должен быть наивным, Александрина. При любой смене власти будут жертвы. Я мог бы создать для тебя армию ледяных солдат, но ваш принц Фердинанд пошлет своих людей на поле сражения, и они пострадают.

— Что станет с Фердинандом и его людьми, меня не тревожит. Но если я верну власть с помощью магического войска, собственный народ сочтет меня ведьмой и в страхе разбежится. — Я покачала головой и залпом допила остатки шампанского в своем бокале. — И, кстати, вынуждена разочаровать тебя еще больше — мне уже восемнадцать. Позавчера исполнилось, совсем забыла отметить. Прости, — саркастически добавила я, — ты только выучил, сколько мне лет, а я осмелилась повзрослеть, — разведя руками, я попробовала подняться. Комната покачнулась, и я вместе с ней, поэтому пришлось ухватиться за спинку стула.

— Думаю, тебе пора спать, — Иен подхватил меня под локоть и отвел к кровати, аккуратно там сгрузив.

— Хорошо, — покладисто отозвалась я. Стоило закрыть глаза, как комната начала вращаться, поэтому я опустила одну руку вниз и уперлась в паркет.

— Ты что, держишься за пол? — недоуменно спросил Иен.

— Да, это наши человеческие приметы, не обращай внимания, — я, хихикнув, махнула рукой и снова схватилась за пол. — Если перед сном выпить шампанского, то нужно обязательно держаться за что-то, иначе улетишь.

Иен хмыкнул и, вернувшись, положил прохладную руку мне на лоб. Комната тут же прекратила вращаться, словно я наконец-то обрела точку опоры.

— Сейчас уснешь, — пообещал он. — Спокойной ночи, — услышала я и не успела ответить, провалившись в сон.

Глава 12

Когда я проснулась, комнату уже заливали яркие лучи солнца, а часы пробили полдень. Приподнявшись, я поморщилась и прижала руку ко лбу — голова нещадно раскалывалась, а перед глазами плыли невнятные пятна. Ох, как же плохо после этого шампанского...

На столе обнаружился остывший чай и поднос с булочками. Наверное, горничная заходила и не стала меня будить, помня, что вчера я ездила на бал и вернулась поздно.

Рядом с подносом лежала белая карточка с написанной стремительным, летящим почерком фразой "С днем рождения". Под открыткой оказалась небольшая, перевязанная лентой коробочка, открыв которую я увидела довольно необычное украшение: снежинку на тонкой серебристой цепочке, выполненную из чего-то прозрачного — вероятно, стекла.

— Она не растает, — раздалось за спиной, и я схватилась за сердце. Он точно доведет меня до инфаркта своим бесшумным подкрадыванием!

— Спасибо, — отозвалась я. — А почему она должна растаять? Она же из стекла?

— Изо льда. — Иен улыбнулся. — Собирайся, пойдем в музей.

— Хорошо, — покладисто отозвалась я.

Сама я предпочла бы остаться дома и обдумать, что делать дальше, но это можно было сделать и по дороге в музей. Говорят, на ходу думается лучше, а в голове появляются отборные, первоклассные мысли! Тем более, вчера Иен спас мне жизнь, и сегодня я была готова идти, куда ему вздумается. Хочет в музей, пойдем в музей, хочет проинспектировать жерло вулкана или городскую помойку — подожди, надену платье похуже, которое не жалко.

Так как музей это все-таки не помойка, я надела темно-синее пальто и голубое платье. Снежинка на шее довершала образ, сделав меня похожей на снежную принцессу, чему только способствовали платиновые пряди волос — перед выходом я попросила Иена вернуть морок. Вчера я пробыла в своем облике весь вечер, и теперь меня очень беспокоило то, что люди Рихтера могут меня найти. Достаточно расспросить горожан и найти случайного прохожего, заметившего, как русоволосая девушка ночью зашла в гостиницу "Риджент".

За последние несколько дней заметно похолодало, и пальто было как нельзя кстати. Ветер развевал полы платья, и шляпку пришлось придерживать рукой, чтобы она не улетела в неизвестном направлении. Цилиндр Иена все-таки слетел, но не от порывов ветра, а оттого, что на него на всем ходу врезался шаливший ребенок. Пробормотав невнятное извинение, он на всех парах понесся дальше, а за ним, словно стадо бегемотов, с шумом протопала стайка таких же мальчишек.

Иен, ничуть не рассердившись, поднял свой цилиндр и невозмутимо вернул на место, сдув невидимую пылинку.

— Иен, — задала я пришедший в голову вопрос, — почему ты никогда не сердишься? Не кричишь, не раздражаешься, даже если я делаю глупости и тебе приходится меня вытаскивать?

— Если бы я мог злиться, ты была бы мне не нужна, — непонятно отозвался Иен и улыбнулся своей неуловимой, тонкой улыбкой.

Я вдруг вспомнила слова женщины в красном с маскарада: о том, что альвы не умеют любить и физически не способны на чувства. Ох, не нужно об этом спрашивать! Проще представить, что он такой же, как я — обычный человек, а не равнодушная оболочка...

— Вы же ничего не чувствуете? — выпалила я и покраснела. Я же я не собиралась ничего спрашивать!

— Почему же, — хмыкнул Иен, и я облегченно выдохнула, — в данный момент я чувствую непреодолимое желание попасть в музей!

Я хмыкнула, но на время отложила расспросы. Иен обещал ответить на все вопросы, если я продержусь месяц и не нарушу условие. А значит, мне осталось потерпеть около двух недель, и я узнаю все, что захочу.

Перед музеем, который располагался в величественном здании с колоннами, собралась возбужденная толпа. Неужели скелеты доисторических животных и окаменелые инструменты настолько интересны людям? Я бы поняла, если бы мы шли в картинную галерею, а не в музей.

Когда мы попали внутрь, то увидели, что толпа, проникающая внутрь, тонким ручейком устремляется в одном направлении — к высоким дверям с приклеенным сбоку плакатом. Людской поток подхватил нас и понес, и вскоре мы рассаживались по скамейкам в огромном зале. Я с мученическим видом повернулась в Иену. Неужели мы будем слушать научную лекцию? Пусть он останется, а я пока погуляю по другим залам! Однако глаза альва в тот момент были прикованы к сцене, и я, вздохнув, смирилась.

Вскоре к трибуне в центре зала подошел высокий, сутулый мужчина, похожий на вопросительный знак, и начал рассказывать о чем-то монотонным голосом. Я почти заснула под его бубнение. Иен же внимательно слушал, время от времени чему-то кивая.

Попытавшись разобраться, я потонула в потоке терминов. Было понятно только, что речь идет о чем-то механическом, потому что я услышала "шестеренки". Так же говорил часовщик, когда приходил чинить большие напольные часы в моих покоях пару лет назад.

Большинство слушателей, похоже, разделяли это мнение, и вскоре послышались тихие переговоры, скрипенье скамеек, и, наконец, кто-то выкрикнул:

— Демонстрацию!

— Демонстрацию! Покажите нам свои создания! — поддержала его толпа, но ученый ничуть не обиделся, что его перебили. Добродушно усмехаясь, он поднял руку вверх, и голоса тут же стихли.

— Хорошо, —произнес он на этот раз ясно и громко. — Первый, заходи!

Дверь за его спиной, видимо, ведущая в подсобное помещение, распахнулась, и оттуда появился ассистент в костюме медного цвета. Интересно, он что-то принес?

Вокруг раздались возгласы, кто-то попытался упасть в обморок и передумал, а по залу пронесся шепоток: «Механический человек!»

Что? Я присмотрелась. Действительно, это был не человек в костюме медного цвета, а движущаяся кукла из меди ростом с человека! Лицо у создания было плоское, вместо глаз вставили темные стеклышки, а на месте носа прикрутили гайку. Двигался медный человек несколько скованно и довольно медленно, но восторгов толпы это не умалило.

Обсудив непривычный вид создания, люди принялись просить его выполнить разные команды. Ученый повторял их для механического человека, и тот послушно приседал, кружился и даже танцевал. Слушался он только своего создателя, а команды, выкрикиваемые публикой с мест, игнорировал.

Я украдкой бросила взгляд на Иена — альв пожирал медную куклу восторженным взором, словно это была самая прекрасная женщина на земле, и явно горел желанием рассмотреть поближе. Никогда бы не подумала, что волшебный народ интересуется железяками!

После окончания демонстрации люди постепенно разошлись. Мы с Иеном остались в зале одни — он хотел лично расспросить ученого. Профессор Вефферсон — так звали изобретателя — был так любезен, что ответил на вопросы альва. А затем даже подозвал своего медного человека, чтобы продемонстрировать, где у него какие шестеренки и как он двигается. Я почти не слушала, рассеянно скользя взглядом по лицу механического создания.

— А он опасен? — неожиданно для себя спросила я. Ученый, подробно объясняющий что-то Иену, поперхнулся своим ответом. — Если вы прикажете ему убить кого-то, он может причинить вред людям?

— Нет, что вы! — профессор в ужасе замахал руками вокруг головы, словно прогонял рой невидимых пчел. — Первый — это его номер и имя — совершенно мирный! Он и мухи не обидит! К тому же медь — мягкий металл, любая кухарка со скалкой сомнет его в кучу металлолома. Но он, тем не менее, весьма ценен. На основе изобретений, сделанных при его создании, можно построить еще много удивительных механизмов! Представьте себе повозку, бегущую по дороге без лошадей... Или огромную железную птицу, сильными взмахами крыльев несущую себя по небу и перевозящую грузы на гигантские расстояния! За подобными технологиями будущее, молодая леди!

— А почему вы называете его первый? — продолжила я. — Есть еще и второй?

— Был, но я его продал, — кивнул ученый и любовно погладил медное плечо своей куклы. — Одному такому же энтузиасту, как и ваш спутник, графу Альфреду Ниссаусскому.

Я вздрогнула, услышав знакомое имя.

— Он так просил, что я просто не мог отказать! — продолжил профессор. — Граф сказал, что собирается изготовить целую сотню медных людей и исследовать их возможности. Может, даже поставит шоу, где они будут жонглировать и танцевать, как в цирке! Я бы и сам таким занялся, но мне интереснее делать что-то новое.

Иен задал еще пару вопросов, и мы, наконец, вышли из здания, поблагодарив профессора и заверив, что с нетерпением ждем возможности прокатиться на его механической безлошадной повозке.

Все время, пока мы пробирались сквозь толпу, я мучительно ломала голову над одним вопросом.

— Иен, может ли человек измениться? — спросила я, когда мы наконец выбрались на спокойную улицу и альв увлек меня в сторону кафе — похоже, решил компенсировать поход в музей.

— Как правило, люди не меняются, как и альвы, — осторожно отозвался он, усаживая меня на место и садясь сам. —А что?

— Я знаю Альфреда, — пояснила я. — Мы встречались раньше. Он произвел на меня впечатление довольно легкомысленного человека, но такого, который не упустит своей выгоды. И наукой он раньше не интересовался. Как получилось, что такой человек покупает механическую куклу? Да еще и не для развлечения, а чтобы исследовать и сделать сотню таких же?

— Может, он как раз хотел поразвлечься и показать диковинку гостям, но боялся, что ученый не продаст свое драгоценное создание, если оно послужит лишь для потехи, — предположил Иен. Я не могла не признать, что в его словах есть рациональное зерно.

— Вайолетт, повтори еще раз, как его полное имя, — попросил Иен, о чем-то напряженно думая. После того, как я вернулась к платиновой шевелюре, он снова стал звать меня фальшивым именем — для маскировки.

— Граф Альфред, — недоуменно повторила я. — Из...

— Граф Альфред Ниссаусский! — Иен щелкнул пальцами, и на стол перед ними свалилась стопка газет. — Я читал о нем сегодня утром. Вот! — и альв с выражением зачитал: "Также в город прибыл миллионер и промышленник Вортон Хайерсон, который вернулся после подписания сделки на продажу пятисот тонн стали графу Альфреду Ниссаусскому. Тот собирается использовать их для строительства парохода, на котором отправится в кругосветное плавание".

— Альфред? Собирается в плавание? Зачем тогда ему медные люди, неужели в качестве матросов? Они же тонут и ржавеют? — недоуменно переспросила я.

— Похоже, пароход — полное вранье, и этот Альфред хочет построить армию железных людей, — не согласился Иен. — Сталь гораздо прочнее меди. Возможно, он нашел способ усовершенствовать механизм, чтобы они двигались быстрее.

— Железная армия... — зачарованно произнесла я. Перед мысленным взором пронеслись стройные ряды металлических солдат, которые не умирают — а значит, в их смерти никто не виноват; не боятся боли и не знают усталости — а значит, гораздо сильнее людей. Да это же идеальный вариант!

— Иен, мы едем в Приатту! — возбужденно объявила я и воткнула вилку в вафлю. — Хочу встретиться с Альфредом. Мне нужны его механические люди!

— Не факт, что наши догадки — правда, — вернул меня с небес на землю Иен, но я отмахнулась от него.

— Я чувствую, что это правда! Кому нужна сотня медных жонглеров? Альфред, при всей его легкомысленности, человек довольно приземленный. Уверена, он не стал бы тратить деньги и время на то, что не принесет выгоды.

— А если он не захочет помогать?

— Я найду, как его уговорить, — заверила я мужчину. — Пообещаю титулы, земли — да пусть хоть мой дворец забирает. Он должен мне помочь!

— Хорошо, — неожиданно согласился Иен. — Все равно других вариантов нет, почему бы и не посетить Приатту?

— Вот и славно, — я потерла руки и кровожадно нацелилась на следующую вафлю. — Поедем и разведаем все на месте!

«Все равно заняться больше нечем», — добавила я про себя. Если я сдамся, то останется только поехать к каким-нибудь родственникам. Ну или к восточному принцу с корабля, он же предлагал пожить у него. Интересно, в каком качестве?

Пожалуй, если придется, лучше остановиться у родственников, а не у принца. Например, у тетушки Марджери. Но это я всегда успею сделать, так почему бы не испробовать все варианты перед тем, как опустить руки? Тем более — в таком эгоистичном мотиве было стыдно признаться даже самой себе — я никогда не путешествовала. Родители слишком пеклись о безопасности единственной наследницы, и я ни разу не выезжала за границу и даже не покидала пределов графства. В пригороде у нас был особняк, в городе дворец. Так почему бы не попутешествовать, тем более когда со мной спутник, который по первой просьбе достает из воздуха платья, кареты и лошадей?

Днем, с Иеном, среди толпы и в теплом кафе, пропахшем сдобой, мне было легко не думать о плохом. Но ночью, в тишине спальни, меня опять охватили черные, как душа грешника, мысли.

Должна ли я так стараться? Я хочу править своей страной — это то, к чему меня готовили, это мой долг. Но нужно ли моей стране, чтобы я правила? Сколько будет жертв на пути к трону, скольких людей уничтожат железные солдаты Альфреда, если он согласится мне помочь? Имею ли я право вести армию на свою же страну и обагрить кровью улицы родного города?

Если бы моей стране угрожал неприятель, и речь шла о защите людей, я бы не колебалась ни секунды. Но сейчас, по всей видимости, эггерионцы живут обычной жизнью и не нуждаются во мне. Может, когда я чувствую непреодолимое желание настоять на своем, во мне говорит не чувство долга, а амбиции?

Тяжело вздохнув, я перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Подумаю об этом после того, как встречусь с Альфредом. Может, по пути нам попадутся путешественники из Эггериона и расскажут, как им живется с самопровозглашенным королем Фердинандом...

Глава 13

Мы должны были ехать в Приатту на поезде. Билеты достал Иен, и утром мне оставалось только собраться, дать указания горничным насчет упаковки багажа и ждать.

Выехать на вокзал предстояло рано. В последний момент я вдруг подумала, что в поезде нет библиотеки, как на корабле, и мне нужна пара книг. Наверное, смотреть в окно будет интересно, но не буду же я таращиться туда все три дня! Вскоре это надоест, хотя сейчас мне ужасно хотелось побыстрее устроиться в купе и рассматривать пейзажи.

Как бы то ни было, но мне были нужны книги. Улучив минутку, я выбежала в расположенный по соседству книжный магазин, где не глядя схватила пару книг и уже на сто раз перечитанный любимый роман. Если новинки разочаруют, я всегда могу перечитать его еще раз. "Гордость и предубеждение"— та книга, которую можно перечитывать бесконечно.

Я немного помедлила перед полкой с приключенческими романами. Нужно прихватить что-то и для Иена, а то он тоже заскучает... Интересно, какие он читает книги? Может, альв вообще не любит читать? Вряд ли — Иен так много знает, что просто обязан зачитывать до дыр талмуды в родном поместье. Наконец я выбрала учебник по механике — я запомнила, как ему понравилась лекция в музее — и "Двадцать тысяч лье под водой" Жюля Верна. Надеюсь, альв будет рад такому подарку.

Вопреки ожиданиям, когда я вернулась в гостиницу и наткнулась на расхаживающего в вестибюле Иена, его лицо было далеко не радостным. При виде меня, вошедшей в распахнутые двухстворчатые двери, в его взгляде промелькнуло облегчение.

— Как мило с твоей стороны наконец-то ко мне присоединиться, — ровно произнес альв и остановился прямо передо мной. Несмотря на равнодушный тон, его кулаки были сжаты так, что костяшки пальцев побелели, а глаза метали молнии. — А я уже решил, что тебя снова похитили, и собирался искать твою могилу в ближайшем лесу! — раздражение все-таки прорезалось в его голосе. Резко развернувшись, Иен сделал портье знак выносить наши вещи и первым вышел из холла.

Недоумевая, я вышла следом. Он что, злится? Но Иен никогда не злился и не раздражался на меня раньше! Его поведение было слегка отстраненным, а отношение ко мне ироничным, насмешливым и немного равнодушным. Меня это даже устраивало. Было приятно, что никто не пытается что-то мне запрещать, опекать и квохтать надо мной. Что это с ним?

«Наверное, боится, что меня прикончат и он не успеет получить свою оплату по сделке», — решила я.

Иен меж тем подал мне руку и усадил в белую карету, что везла нас на бал и которую потом никто не удосужился забрать из особняка. Интересно, это та же самая или просто такая же? А затем альв с отсутствующим видом уставился на тротуар. Я проследила за его взглядом — тротуар был пуст и абсолютно неинтересен. Вздохнув, примирительно положила руку ему на запястье.

— Я вышла на минутку и не отходила далеко, — заверила я, глядя в темно-зеленые, словно бутылочное стекло, глаза. — Со мной же ничего не случилось? А если бы случилось, ты бы меня спас, так ведь?

Иен качнул головой и накрыл мою ладонь своей.

— От некоторых вещей не успею тебя спасти даже я, — негромко отозвался он. — Например, от пули в голову или от клинка под ребра. Александрина, ну нельзя же так беспечно относиться...

Я перевела дух. Если начал распекать — значит, уже не злится, это я помнила еще с детских лет, когда меня отчитывали гувернантки и няньки. Теперь остается только кивать с покаянным видом, и инцидент будет исчерпан. Однако портить такое прекрасное утро нотацией совсем не хотелось. Поэтому, когда карета подпрыгнула на очередной кочке, я, картинно охнув, полетела вперед прямо в руки Иену, который сидел напротив.

Конечно же, альв поймал меня, но наконец отвлекся и замолчал. Его руки на мгновение обхватили меня за талию, зеленые глаза опасно сверкнули и тут же погасли. Я растерянно вздохнула, уловив знакомый аромат бергамота, слегка отстранилась... И Иен тут же корректнейшим образом подхватил меня под локти и водворил обратно на сиденье.

— Ну, по крайней мере, ты научилась лучше падать, — пробурчал Иен себе под нос, на что я ответила абсолютно невинным взглядом. Ничего не знаю, это все тряска! Везите меня лучше, тогда не буду падать.

— Что у тебя за кирпичи? — альв наконец обратил внимание на связку книг, и я принялась довольно перечислять свои новые сокровища:

— Вот это книга мадам Рэдклифф "Единственная наследница", она про бедную сиротку, которая нашла свою любовь...

— И оказалась единственной наследницей, я полагаю? — иронично осведомился Иен.

— Прочитаю, расскажу, — с достоинством отозвалась я. — А вот эти тебе, они про твои скучные железяки.

— Спасибо, — растерянно поблагодарил Иен, обеими руками принимая сверток, словно это была фарфоровая ваза династии Мин, а не книги. Ему что, ни разу не дарили подарки? Хотя если он всегда ведется себя так же невыносимо, как в самом начале нашего знакомства, то я не удивляюсь. —Откуда ты знаешь, что мне нравится?

— У меня есть глаза, — в доказательство я сделала большие глаза, и Иен хмыкнул. — Более того, иногда я ими даже смотрю. Кто целую неделю пытался затащить меня в музей на лекцию своего обожаемого профессора Железячкина?

— Профессора Вефферсона, — педантично поправил меня Иен, и тут уже хмыкнула я. Да он скоро повесит его портрет на стене и будет бить поклоны, как перед святыней.

— Какой-то ты неправильный альв, — задумчиво отозвалась я. — Любишь науку, не боишься железа. Говорят, что когда люди начали строить железные дороги, волшебный народ пытался помешать. Ведь альвы не в состоянии перейти через рельсы, и они не хотели, чтобы их ограничивали в перемещениях. Ты хоть в курсе, что железо вредит волшебному народу?

— Учту на будущее, — невозмутимо отозвался альв и помог мне сойти на вымощенную брусчаткой привокзальную площадь, до которой мы незаметно добрались, коротая путь за разговором.

Иен тут же занялся любимым делом — командованием. Он быстро распорядился насчет багажа, и мы прогулочным шагом отправились через вокзал на платформу. Там уже стоял огромный красный локомотив. испускающий клубы пара, словно огнедышащий дракон, которому не терпится взмыть в небеса. Ну или схомячить парочку рыцарей...

В доказательство того, что альвы боятся железа, Иен тут же перепрыгнул через рельсы и потом обратно, на что я смотрела с легкой почти улыбкой, помня об условии.

— Господин, это опасно! Прошу, сойдите с рельсов! — к нам кинулся заполошенный станционный смотритель, и альву пришлось вести себя прилично и не скакать по путям.

Вокзал был полон народу. Как мне ни хотелось размять ноги перед дальней дорогой и рассмотреть здание и площадь, Иен все-таки увел меня в вагон из соображений безопасности. В очередной раз проклиная про себя принца Фердинанда, из-за которого я даже не могу спокойно прогуляться, я мрачно устроилась на мягком, обитом бордовым бархатом сиденье вагона первого класса.

Иен взял билеты в купе первого класса на двоих, представив нас как семейную пару. Судя по всему, альв намеревался провести все три дня путешествия в моем приятном обществе. Я не возражала — за прошедшие недели я так привыкла к нему, что было бы непривычнее, окажись я вдруг в одиночестве.

Что я буду делать, когда наш контракт закончится и он умчится по своим волшебным делам? Я уже так привыкла, что рядом кто-то, кто всегда вытащит меня из любой передряги, попутно доставая из кармана платья, кареты, фальшивые документы и превращая собак в слуг. Как жить обычной жизнью после прикосновения к настоящему волшебству? Да и ехидных комментариев Иена мне тоже будет не хватать.

«Вот когда этот момент настанет, тогда и буду думать, — решила я. А пока буду просто жить и наслаждаться жизнью, насколько это возможно».

Кстати, о наслаждении: по первому требованию Иен наколдовал мне целую тарелку восхитительных, красивейших и вкуснейших пирожных, которые можно было есть без вреда для фигуры, ведь это всего лишь иллюзия. Против фальшивых пирожных он не возражал так, как против настоящих — здоровое питание было вторым любимым пунктиком альва после механизмов.

Довольно вздохнув, я откусила бок первого пирожного — шоколадного, с воздушным ванильным кремом — наблюдая, как перрон медленно уплывает вместе с провожающими, цветочниками, газетчиками и лоточниками. Мерный перестук колес был очень уютным, убаюкивающим, а тревожный свист гудка наполнял душу предвкушением новых впечатлений и неизведанных мест. Как же здорово!

Высокие, украшенные лепниной здания центра вскоре сменились лачугами окраин, а после — полями и лесами, уже тронутыми золотыми красками осени. Через какое-то время мне наскучило смотреть в окно и я принялась за первую книгу, ту самую "Единственную наследницу".

Сиротка-наследница, которая тогда еще не знала, что она наследница, нанялась в дом графа горничной. Там она тут же влюбилась в своего молодого хозяина, который тоже полюбил ее — что может быть естественней, если они предназначены друг другу судьбой? Однако, когда влюбленные, преодолев сопротивление света — довольно слабое, я бы сказала — собрались обвенчаться, то вдруг выяснилось, что девушка — давно потерянная сестра своего жениха. Это стало известно по приметному родимому пятну на ее пятке. К тому же, горничная как две капли воды походила на парадный портрет своей матери, так что никаких сомнений быть не могло. А значит, по всем людским и Божеским законам она не могла связать судьбу с возлюбленным.

Далее началась тягомотина на пятьдесят страниц текста, в которой потерянные дети, родимые пятна и родовые перстни множились со страшной скоростью. Возникало ощущение, что знать королевства собралась в одном месте и закинула детей в кучу, из которой они произвольно выбирали себе наследника. Причем не переживая, их это ребенок или нет. Дочитавшись до того, что брат наследницы был на самом деле подмененным в колыбели близнецом принца, я отложила книгу. Они что, никогда не смотрели на портрет матери? Или не видели ее лично? Как можно было не узнать горничную, если она так похожа на почившую графиню? А брат-близнец принца? Неужели граф ни разу не был при дворе и не заметил, что его сын и наследник престола как-то подозрительно похожи?

Отложив книгу, я прижала руку ко лбу.

— Интересно? — любезно осведомился Иен, но в его глазах плясали смешинки. — Полагаю, счастливые влюбленные воссоединились, несмотря на совершенно непреодолимые препятствия?

— Очень интересно, — я заносчиво задрала нос и взялась за следующую книгу того же автора. — Хочу растянуть удовольствие, так что почитаю пока что-нибудь другое.

— Очень мудрое решение, —поддакнул Иен и уткнулся в свой скучный справочник, пряча улыбку.

Вторая книга начиналась несколько лучше. По крайней мере, там не было потерянных детей. Зато была цветочница Изольда, в которую влюбился сын графа, потом сын герцога, сам герцог и, на десерт, король. Она, однако, отказывала всем, потому что любила молочника, который, конечно же, оказался потерянным графским сыном.

Однако озлобленный отказом маркиз — еще один поклонник — украл Изольду прямо перед свадьбой и запер в потайной комнате в своем особняке. Вечером он наведался к ней, в красках расписав, какую он приготовил ей участь — худшую, чем смерть, конечно же — и, довольно потирая руки и злодейски хохоча, принялся стаскивать с нее одежду. А страдалица, вместо того, чтобы огреть его канделябром, заламывала руки и рыдала, умоляя пощадить ее.

Дальше я читать не смогла и со стуком захлопнула книгу. Руки дрожали, а в памяти всплывали события трехмесячной давности — захват замка, мое заточение в собственной комнате. Принц Фердинанд, на публике такой обходительный, а на деле оказавшийся настоящим психом, словно сбежавшим из Бедлама... Нет уж, эту книгу я тоже не смогу дочитать.

Иен бросил на меня быстрый взгляд и тут же сделал вид, что страшно занят каким-то особенно увлекательным моментом в своей книге. Через некоторое время я смогла успокоиться и затолкать неприятные воспоминания в самый темный угол памяти. Там пусть и лежат вплоть до того момента, когда мне понадобится решимость, чтобы воткнуть нож в грудь Фердинанду...

От неприятных воспоминаний мне сначала стало жарко, а потом все тело начал бить мелкий озноб. Кутаясь в шаль, я бездумно скользила взглядом по пейзажу за окном, пока вдруг не почувствовала на своем лбу холодную ладонь.

— Похоже, у тебя жар, — констатировал Иен, и я подняла на него удивленный взгляд. Жар? Но я же не гуляла на морозе и не находилась на улице без шляпки, как я могла простыть?

Однако озноб все нарастал, и мне пришлось признать, что я все-таки заболела. Иен позвал горничную, прислуживающую в первом классе тем пассажирам, которые путешествовали без прислуги. Девушка в считаные минуты расстелила постель и помогла мне облачиться в ночную сорочку и пеньюар. Иен в это время вежливо удалился в другую комнату — купе состояло из двух помещений: спальни и "гостиной", в которой мы сидели до этого — с диванами друг напротив друга и столиком.

Упав в мягкую, застеленную свежим бельем постель и до носа закутавшись в одеяло, я провалилась в тяжелое забытье. Поезд мерно стучал колесами, время от времени издавая громкие свистки, где-то далеко разговаривали люди, Рихтер хватал меня за руку, чтобы за деньги вернуть Фердинанду. Я тут же вскидывалась и порывалась бежать, однако Иен каждый раз останавливал меня и укладывал обратно.

«Да он с ними заодно!» — поняла я и села в кровати.

За окном было темно, а купе заливал свет единственной свечи, перед которой сидел Иен — без сюртука, в одной рубашке и брюках.

— Вы с ними заодно, — произнесла я заплетающимся языком и обвиняюще ткнула в него пальцем. — Признавайтесь, куда вы меня везете?

— Александрина, если ты не будешь лежать, я свяжу тебя, а с больными так обращаться не рекомендовано, — Иен с силой надавил мне на плечо, и я рухнула обратно в ворох подушек. На лоб мне тут же легла мокрая, сложенная в несколько раз ткань, и туман в голове понемногу отступил.

Я решила спросить, который сейчас час, и как у меня всегда бывает в минуты волнения, вместо этого спросила совсем другое:

— Почему вы зовете меня Александрина?

— Мы же на ты, — напомнил Иен и сел на свою кровать, расположенную прямо напротив моей. — Оно подходит тебе больше, чем Вайолетт. Такое ясное и четкое, как... шестеренки в швейцарских часах, — неожиданно добавил он.

— Да вы поэт, — я почти улыбнулась, но вовремя вспомнила, что нельзя. — С шестеренками меня еще никто не сравнивал.

— И в каком гиблом обществе ты до этого вращалась? — Иен сочувствующе поцокал языком.

Потом я все-таки уснула. А когда проснулась, купе заливало солнце, такое нестерпимо яркое, что хотелось задернуть шторы. Обернувшись к окну, я поняла, в чем дело. Мы проезжали сквозь горы, сейчас, в сентябре, уже засыпанные снегом, и свет, отражаясь от белоснежной поверхности, беспощадно слепил глаза.

Иена в купе не было. Шатаясь, я поднялась. Температура спала, но все тело охватила слабость, так что я едва держалась на ногах. Впрочем, после того как вызванная горничная перестелила постель и помогла мне переодеться в простое дорожное платье — не щеголять же в ночной сорочке днем — я почувствовала себя намного лучше. Вернувшийся Иен, однако, мою инициативу не одобрил и заставил лежать на застеленной кровати, "чтобы на его совести не появился труп принцессы", как он выразился.

Пока же будущий "труп принцессы" вяло поковырялся в принесенной тарелке с завтраком и попытался почитать. Голова снова начала болеть, и сосредоточиться на книге не удавалось, хотя сегодня я не пыталась грызть плоды неуемной фантазии мадам Рэдклифф, а перечитывала "Гордость и предубеждение".

В конце концов Иен отобрал у меня книгу, не в силах смотреть, как я морщусь, пытаясь разобрать прыгающий текст, и начал читать вслух. Слушая его глубокий, обволакивающий голос, я то проваливалась в сон, то снова просыпалась. А когда в очередной раз открыла глаза, проснувшись от резкой остановки поезда на станции, Иен с невозмутимым видом дочитывал книгу уже про себя. На моем лбу вместо мокрого компресса лежала его ледяная ладонь. Настоящий подданный зимнего двора! Да его можно нанимать делать мороженое летом! С этими мыслями я крепко уснула, чтобы на следующее утро проснуться уже полностью здоровой и зверски голодной.

Глава 14

С удовольствием потянувшись и мечтая о плотном завтраке, я попыталась сесть. А когда это не получилось, удивленно распахнула глаза. Причина стала ясна тут же: на моей талии лежала тяжелая рука, а поперек бедер Иен забросил ногу. Его ладонь, которую альв, вероятно, ночью держал на моем лбу, лежала на подушке, а сам он спал в одежде и сверху одеяла.

Я замерла, боясь пошевелиться, а сердце почему-то забилось с утроенной скоростью. Наверное, последствия болезни. Рука альва лежала прямо возле моей щеки, и я, не удержавшись, вложила в нее пальцы. Интересно, сейчас она такая же ледяная, как была вчера?

Рука была сухой и теплой, и, не мешкая, крепко схватила меня. Взвизгнув, я шарахнулась в сторону, запуталась в одеяле и скатилась бы на пол, если бы Иен не подхватил меня.

Ситуация была весьма двусмысленной. Альв держал меня в объятиях, а я таращилась на него округлившимися глазами. Наконец он полностью проснулся, и одна его бровь взлетела вверх.

— Александрина? — удивленно спросил Иен, как будто такую глупость мог сделать кто-то еще, кроме меня. — Любопытствуешь?

— Проверяю, не отяготила ли я свою совесть трупом альва зимнего двора, —отозвалась я и неловко выпуталась из одеял, пытаясь подняться.

Иен хмыкнул и разжал руки, после чего я наконец смогла встать. К висящему на двери зеркалу я подходила не без внутреннего трепета, но страхи оказались напрасными. Все-таки вчера я хорошо выспалась, и отражение порадовало меня отсутствием кругов под глазами и ровным цветом лица.

Вызвав горничную, я переодевшись в удобное персиковое платье вместо мятого вчерашнего, в котором нечаянно заснула. А затем мы с Иеном чинно прошествовали в вагон-ресторан, где я впервые за последние два дня смогла поесть как цивилизованный человек, сидя на стуле и пользуясь всеми положенными приборами.

Горы уже остались позади. Красный локомотив, яркий, словно игрушка, бодро тянул состав через зеленую долину. Далеко впереди проблескивало что-то синее — вероятно, морской залив. Настроение было настолько превосходным, что я насилу удерживалась от улыбки.

На завтрак предлагали континентальное меню, и я без стеснения попросила себе дополнительную порцию. Не понимаю, как люди могут наесться одним круассаном! Мне на завтрак требовалось что-то посущественнее, вроде яичницы с сыром, и желательно сопроводить все это вафельками. Официант принес и яичницу, и вафли, что окончательно привело меня в благодушное настроение. Иен, сидя напротив, невозмутимо уплетал бутерброды и поджаренные тосты с маслом.

— А что вы едите в Альвхейме? — неожиданно для себя спросила я.

Иен секунду подумал и отозвался страшным тоном, которым в сказках говорит волк:

— Маленьких девочек, которые задают слишком много вопросов!

Я закатила глаза, и он все же ответил, посмеиваясь:

— Да все то же, что и вы. У нас же тоже растет пшеница и овощи, а на лугах пасутся стада. Так что в Альвхейме есть и хлеб, и сыр. А то, что не растет в нашем климате, всегда можно наколдовать.

— А можно мне что-нибудь попробовать? — меня разобрало любопытство. Если я правильно поняла, для Иена перемещение между мирами не составляло никаких затруднений. Неужели он откажет мне в такой малости?

Однако альв неожиданно покачал головой.

— Для тебя наша еда губительна, — пояснил он в ответ на мой разочарованный вид. — Если человек попробует хоть каплю воды или крошку еды из волшебного мира, то забудет родных и будет всю жизнь искать врата в наши земли. Лучше я наколдую что-нибудь интересное из вашего мира, — и по щелчку пальцев на столе возникла тарелка с чем-то желтым и овальным, пахнущим сладостью и хвоей.

— Манго, — тоном конферансье, объявляющего выход артиста, представил Иен. — Тропический фрукт. Наколдован, поэтому есть его можно без вреда для фигуры и собственной памяти, в отличие от волшебной еды!

Пожав плечами, я нехотя попробовала кусочек, но он вдруг оказался таким вкусным, что я тут же потянулась за следующим. Иен проводил желтый, ароматный ломтик странным взглядом, задержавшись на моих губах, и я пододвинула тарелку на середину стола. Тут же еще много! Пусть тоже ест, если хочется.

Однако альв почему-то отказался, и мы перешли к обсуждению книг. Оказалось, что Иен уже успел дочитать "Гордость и предубеждение" и составить о ней собственное мнение. Книга показалась ему сносной, что меня жутко оскорбило, и я с жаром расписывала все ее плюсы, пока по довольному виду альва не поняла, что он всего лишь подначивает меня. Наверное, на самом деле роман ему понравился. Иначе стал бы альв читать всю ночь напролет, пока не уснул прямо на моей кровати!

В самый разгар обсуждения, когда Иен с жаром доказывал мне, что мистер Дарси ничуть изменился, а всего лишь притворился, чтобы заполучить Элизабет, потому что люди не меняются, а я оскорблено агитировала его поверить в то, что настоящая любовь способна творить чудеса, над ухом вдруг раздалось тонкое покашливание.

Удивленно подняв голову, я увидела молодую особу в розовом платье, украшенном многочисленными оборочками. Сопровождающий ее официант рассыпался в извинениях за то, что на всех пассажиров не хватает столиков. И хотя железнодорожная компания ценит покой гостей, но у него нет другого выхода, кроме как посадить пассажирку к нам. Не успела я моргнуть и глазом, как девушку усадили рядом со мной.

Незнакомка потеребила жиденький рыжеватый локон и, искусно изображая скромницу, представилась:

— Люси Беллс, я еду к бабушке в Приатту, — и стрельнула глазами в Иена.

«Какая-то она подозрительная», — подумала я, с раздражением наблюдая, как Иен любезно расспрашивает попутчицу о ее путешествии и планах в Приатте. Впрочем, тут альв представил меня, как свою супругу. Люси бросила на меня быстрый оценивающе-завистливый взгляд, и я ощутила некое удовлетворение, за которое тут же стало стыдно. Я же не настоящая жена, и Иен вправе любезничать с кем угодно, даже с этой плохо воспитанной особой...

Люси меж тем посвятила нас во все подробности своей нехитрой биографии, а затем посокрушалась, что в поезде нет пианино, потому что ее "так хвалили в пансионате" и она сыграла бы нам дивную пьеску. Меж делом девушка успела проглотить тост с маслом и запить его чашкой чая.

— Боюсь, что нам нужно вернуться в купе, — мягко вставила я, едва в ее восторженной речи образовалась небольшая пауза. — Мы давно поели и, боюсь, занимаем места и не даем другим пассажирам позавтракать.

Иен тут же поднялся, а Люси подскочила следом.

— Ой, я тоже уже закончила с завтраком, пойду с вами, — произнесла она и захихикала совсем не к месту.

С этими словами она двинулась по проходу рядом с Иеном. Я же поплелась позади, потому что места для троих не хватило, буравя спину Люси возмущенным взглядом. Как же она меня раздражает! Все угрызения совести оттого, что я отнеслась к ней предвзято, тут же улетучились.

Люси меж тем, не замолкая, болтала о том, как ей повезло, что она с нами познакомилась, и как тяжело путешествовать в одиночку. На этой фразе она добавила в голос слезу и жалобно шмыгнула острым носиком. Ох бедняжка, наверное, исстрадалась, разгуливая по поездам с чужими мужьями!

Тут Иен как-то очень ловко приотстал и, дождавшись, когда я поравняюсь с ним, привычно перекинул мою кисть через локоть. Раздражение сразу же улеглось. Пройдя остаток пути более приличествующим семейной паре манером, мы попрощались с попутчицей и нырнули в свое купе.

— Какая милая девушка, — произнес Иен и почему-то бросил на меня испытывающий взгляд.

— Да, — равнодушно отозвалась я, делая вид, что ищу что-то в сумочке. Не хватало еще выдать свое раздражение и выставить себя некультурным человеком, предвзято относящимся к окружающим!

На лице альва тенью промелькнуло какое-то нечитаемое выражение, и он тут же перевел тему на сборы. До прибытия в город оставался какой-то час, и следовало поторопиться.

Вскоре за окном замелькали фермы, постепенно уплотнявшиеся в жилые кварталы и затем сменившиеся высокими шпилями и крышами особняков в центре города. Я восторженно наблюдала на улицами, заполненными прохожими, тенистыми парками и цветными крышами лавочек. Приатта походила на пряничный городок, который изготавливали в лучшей кондитерской Лангдена весь декабрь, чтобы на Рождество распродать по отдельным домикам — а вплоть до праздника он красовался в витрине, привлекая восхищенные взгляды ребятни. Настроение, подпорченное бедняжечкой Люси, тут же поднялось. Выходя на перрон, я еле сдерживала улыбку.

Иен подхватил меня за талию и аккуратно поставил на землю, хотя я вполне могла бы спуститься сама. За спиной тут же тенью возник силуэт в розовом платье с оборочками, и бедняжка Люси затопталась на месте, не в силах самостоятельно выбраться из вагона. Иен тут же предупредительно подал ей руку, помогая спуститься, что ее почему-то слегка разочаровало.

На этом с ней не удалось расстаться, потому что она решительно не могла ни найти грузчиков, ни собрать в одну кучу все свои чемоданы. Нам пришлось помогать девушке и отправлять вещи и ее саму в особняк к бабушке. Почему же старушка не послала слугу встретить любимую внучку?

К тому моменту, когда она исчезла в карете извозчика, я снова была готова закипеть. Пока Иен руководил носильщиками и распоряжался насчет вещей попутчицы, сама она стояла рядом со мной и не переставая болтала. Речь ее лилась, как мед, наполненная восхищением городом, погодой, путешествием и всеми попутчиками (восторгаться Иеном напрямую ей не позволил некий налет воспитания).

Затем Люси начала строить планы того, как мы будем славно дружить и пригласила себя саму к нам в гости — хорошо, что я еще не знала, где остановимся, и не смогла оставить ей адрес. Вырвав напоследок обещание, что мы непременно навестим ее у бабушки, которая захочет лично поблагодарить нас за заботу о внучке, Люси наконец укатила, помахав из окошка кареты.

— В гостиницу? — спросил Иен, подсаживая меня в открытое ландо.

Так как лишние свидетели удалились, ему больше не было нужны скрываться. На минутку отлучившись в пустой переулок, альв вернулся с каретой и кучером — на этот раз тощим, нервным малым с жидкой шевелюрой и тонким подвижным носом, напомнившем мне некоторую особу в розовом.

— Такса? — предположила я и чуть не рассмеялась, услышав, что кучер — бывшая крыса. Иен бросил на меня недоумевающий взгляд, но я только махнула рукой.

Глава 15

Не знаю, откуда Иен выведал название лучшей местной гостиницы — не крыса же ему сообщила? Однако через полчаса мы уже стояли в отделанном мрамором и позолотой вестибюле отеля "Империал Ист".

За последние недели я настолько привыкла жить в гостиницах, деревенских отелях и прочих местах для общественного проживания, что мигом почувствовала себя как дома. Всего несколько минут, и чета Форксон получила ключи от смежных номеров, после чего нас со всем почтением проводили в покои на втором этаже.

Моя комната была отделана в бежевых тонах, а окна выходили на тихую улочку за гостиницей. Открыв створку, я вдохнула полной грудью. Ну улице никого не было, кроме толстого кота, разлегшегося прямо посреди мостовой. Сейчас нужно немного отдохнуть и привести себя в порядок после дороги, и можно будет прогуляться по кривым улочкам центра и пообедать в кафе. Мне уже не терпелось выйти и побродить по лавочкам, прочувствовать новый город и жизнь местных обывателей.

Для первой прогулки я выбрала зеленое платье в светлую полоску, казавшееся мне очень эффектным, и шляпку с легкой вуалью. Целый день носить в руках парасоль не хотелось, да и солнце было не таким ярким, поэтому я решила обойтись без него. Если что, Иен наколдует новый.

Легок на помине, альв постучался в дверь. Распахнув ее, я увидела его высокую фигуру в безупречном темно-синем плаще и шляпе. Интересно, почему альв, имея зеленые глаза, предпочитает носить синий, а мой гардероб больше чем наполовину забил голубыми платьями под цвет глаз? Хотя, может, ему просто нравится синий. Спрашивать бесполезно — Иен никогда не говорит ничего прямо, а только бросает загадочные фразы в своей излюбленной манере.

— Почему тебе так нравится синий? — все-таки спросила я, когда мы выходили из здания гостиницы на оживленную улицу.

— Мои родовые цвета синий и серебряный. В Альвхейме вся моя одежда такого цвета, вот я и привык, — пожал альв плечами. Я же от удивления чуть не споткнулась — надо же, этот день нужно отметить в календаре как особо важный! Иен открыто ответил на вопрос!

Прогуливаясь по городу, мы не обсуждали ни планы на ближайшие дни, ни какие-то серьезные вещи. Во-первых, нас могли подслушать, а во-вторых, в такой суматохе и толчее все равно не получится нормально поговорить. Несмотря на толпу, город мне очень понравился: было видно, что местные патроны поддерживают искусство. Повсюду были расклеены афиши с объявлениями о премьерах, балетах и спектаклях, а уличные музыканты и артисты выступали чуть ли не на каждом углу.

Когда мы подходили к мосту, мое внимание привлек уличный художник, сидевший на складном стульчике. Он продавал готовые портреты, а также предлагал прохожим нарисовать их прямо тут, за несколько минут. Отдельно были разложены уже вставленные в рамки изображения местных августейших особ — короля, королевы и наследника престола Ровены. Портреты оперных див, бывших сейчас на пике популярности, известных театральных прим и монарших особ из ближайших королевств свалили в кучу с куда более меньшим пиететом.

Что-то привлекло мое внимание. Протянув руку, я взяла в руки акварельный портрет бледной, болезненной девушки с синими глазами и медно-русыми волосами. Девушка надменно и безучастно смотрела вдаль, ее голову украшала настолько огромная корона, что, казалось, тонкая шея подломится под такой тяжестью, а руки были до локтей унизаны драгоценными браслетами. «Принцесса Александрина» — прочитала я надпись в уголке и с отвращением отбросила рисунок. Совсем не похоже!

— О, эта работа пользуется огромной популярностью! — обрадовано затараторил продавец. — Такая грустная история! Принцесса так молода, и уже тронулась умом от стыда за злодеяния своих родителей. А потом бедняжку и вовсе похитили, но принц Фердинанд был так добр, что посулил награду тому, кто поможет вернуть ее домой. Хотя, говорят, никто ее не похищал — просто девушку замучили муки совести за преступления родственников, и она сбежала, не вынеся позора.

— За какие такие преступления? — процедила я сквозь зубы, конвульсивно сжимая пальцы и мечтая ощутить под ними горло Фердинанда.

— Ну так ее семья столько лет грабила и притесняла народ Эггериона! — охотно пояснил художник. — А когда принц Фердинанд-освободитель сверг узурпаторов и их преступления выплыли наружу, принцесса тронулась умом от стыда. Все это дурная кровь, я вас скажу! В приличной семье чокнутых не бывает. Теперь принц наведет в этой стране порядок. У меня и его портретики есть, вот! — художник подсунул мне стопку других рисунков — с тщательно выписанным бравым красавчиком в орденах, совершенно непохожим на настоящего, плешивого и полноватого Фердинанда. — Ох, он так благороден! Представляете, принц не винил принцессу в преступлениях ее родителей и даже хотел на ней жениться! А она, неблагодарная, сошла с ума. Хорошо, что этот достойный молодой человек принял бразды правления и скоро станет королем — такой неуравновешенной девице нельзя доверить управление государством. Ну так что, возьмете портретик принца, мисс? Девушки его хорошо раскупают, — угодливо улыбнулся художник.

— Возьму все его портреты, — отрывисто произнесла я. — Иен!

Иен расплатился с художником, и я первая двинулась под мост, на берег реки, мрачно сжимая стопку портретов в руках. Мерзавец! Захватил власть, и теперь распускает подобные слухи! Да при моих родителях народ процветал, налоги снизили вдвое, по всей стране открывались школы и больницы. Ненавижу его, ненавижу!

Найдя укромное местечко, я от души потопталась на портретах и затем один за другим выбросила их в реку. Акварельные краски тут же поплыли, и красивое нарисованное лицо расплылось и исказилось, приобретая больше сходства с оригиналом. Догнавший меня Иен молча стоял позади.

— Это все ложь, — пояснила я, хотя он ничего не спрашивал.

—Я знаю, — спокойно отозвался альв.

— Как он смеет распространять такие мерзкие слухи о моей семье? И обо мне! Сначала захватил мою страну, а теперь объявил меня чокнутой! — я топнула ногой. А затем, не в силах больше сдерживаться, отвернулась и прерывисто вздохнула, пытаясь не разрыдаться.

— Александрина, — Иен за плечи развернул меня к себе, — мы выдворим его из твоей страны, и ты будешь сидеть на троне, чего бы это ни стоило! Обещаю. Ты мне веришь?

Он смотрел на меня серьезно и без тени иронии, и я кивнула.

— Ты же не можешь врать, — сдавленно отозвалась я. Его слова вызывали такую волну признательности в сердце, что я с трудом сдержалась от благодарной улыбки.

Иен за руку потянул меня из-под моста — поднимать настроение, как он сказал — и я послушно пошла следом. Вслед донесся горестный вопль. Наверное, художник увидел свои работы, плывущие по реке.

— Варвары! — надрывался он.— Совсем ничего не понимают в настоящем искусстве!

Я бросила за спину смущенный взгляд и ускорила шаг. Художник же не виноват, что принц распускает лживые слухи. Кстати, а где он их услышал?

— Иен, ты же читаешь газеты. Там писали про это? — спросила я.

Альв помедлил, но все-таки отозвался.

— Да. Я не хотел тебя расстраивать, вот и не говорил.

Я вздохнула. Да, читать подобные сплетни про свою семью — удовольствие ниже среднего. Но тем не менее, я должна быть в курсе того, какую игру ведет Фердинанд! Поэтому нужно сжать зубы и прочитать все-все газеты за последние пару недель.

— Принц Фердинанд — враг, — задумчиво отозвалась я. — И я должна быть в курсе его действий. Если генерал перед сражением не изучает данные о вражеском войске, потому что ему не хочется думать о плохом, сможет ли он победить?

— Хорошо, — кинул мой спутник. — Тогда давай найдем кафе, и я достану тебе все последние газеты. Изучай на здоровье, мой генерал, — он шутливо козырнул, и я хмыкнула.

Глава 16

Уже вечерело, и нам все равно следовало искать место для ужина. Наткнувшись на уютное кафе с зелеными абажурами и такими же бархатными диванчиками, мы разместились там. Ноги после целого дня ходьбы гудели, и есть не особо хотелось — по крайней мере, нормальную еду. Вот на тарелку пирожных для поднятия боевого духа я бы сейчас согласилась! Однако Иен, со своей любовью к правильному питанию, все-таки заказал нам нормальный ужин. А затем пригрозил, что если не буду питаться как следует, то скоро стану похожей на бледную немочь с портрета.

За едой мы не говорили ни о чем неприятном. Вяло поковырявшись в тарелке, я отставила ее в сторону и попросила официанта — тощего и высокого, как жердь — принести все газеты, что у них есть. Но, сто раз извинившись и согнувшись так, что он стал напоминать уже не жердь, а вопросительный знак, мужчина сообщил, что они не заказывают газет, дабы посетители не портили аппетит плохими новостями. Ведь ничего хорошего, пользительного для пищеварения, в этих газетах не напишут.

— Я схожу, — Иен, уже разделавшийся со своей порцией, промокнул губы салфеткой и поднялся. — По пути сюда видел газетную стойку, вернусь через пять минут. А ты доедай ужин. Пока все не съешь, никаких пирожных! — и альв шутливо погрозил пальцем. Я недовольно фыркнула: воспитатель нашелся!

Альв с сомнением окинул взглядом зал, словно раздумывая, можно ли бросить меня на пять минут в этом заведении. Но потом все-таки решил, что за такое короткое время я не влипну в неприятности, и вышел.

Я уже откинулась на мягкую бархатную спинку и приготовилась ждать, когда за спиной прозвучали шаги, и Иен снова материализовался возле столика. Приложив палец к губам, он поставил тарелку, полную самых разных пирожных, передо мной, и так же молча исчез.

Проводив альва удивленным взглядом — а как же здоровое питание? — я пожала плечами. А затем с удовольствием принялась за первое пирожное, песочную корзиночку с нежным тающим кремом. Второе, хрупкое, хрустящее безе с тягучей карамельной начинкой, оказалось не хуже.

В компании со сладостями время пролетело незаметно. Когда спустя несколько минут Иен опустился на диванчик напротив, от груды пирожных осталось всего одно — осилить его я оказалась уже просто не в состоянии.

— Вижу, ты не теряла времени зря, — тонко улыбнулся альв, кивая на опустевшую тарелку.

— А что мне, смотреть на них, что ли? —удивилась я.— Получилось купить газеты?

— Да, конечно, я ведь... — внезапно Иен замер на полуслове. Схватив с тарелки последнее пирожное, поднес к лицу и принюхался. — Ты это уже ела? — напряженно спросил он.

— Ну да, — недоуменно отозвалась я.— Три штуки, больше не смогла.

— Я же говорил, не есть ничего, что я не принесу лично! — прошипел альв, и его лицо странно исказилось.

— Так ты же мне их и принес! — растерянно отозвалась я. — Ты ушел, потом вернулся и поставил тарелку на стол, разве не так?

— Нет, — медленно произнес Иен. —Я не возвращался и ничего не приносил.

Его изумрудные глаза расширились от ужаса. Я похолодела — так это был не он? А кто же тогда?

— Этот человек выглядел как ты и был одет как ты, — медленно произнесла я. — Что не так с этими пирожными?

— Пойдем, — альв вдруг резко поднялся и подал мне руку. — Быстрее, пока не поздно.

Я встала и тут же рухнула обратно на стул. Ноги почему-то не слушались.

— Там был яд? — спросила я и тут же ответила сама себе: — Там был яд!

— Не стоит медлить, — альв подхватил меня на руки и быстрым, но ровным шагом направился к выходу.

Официант проводил нас озадаченным взглядом, но Иен оплатил ужин сразу после того, как заказал, так что останавливать нас причин не было. Встреченные прохожие бросали умиленные взгляды, а кто-то даже со знанием дела крякнул: "Эх, молодожены!"

Пока мы шли, на замкнутом лице альва не отражалось ни одной эмоции, отчего мне становилось все жутче и жутче. Хоть я и не чувствовала боли, но его реакция пугала сильнее собственных ощущений, а странная слабость все усиливалась.

— Что это за яд? — нервно спросила я, подняв взгляд на Иена. Руками я обвила шею альва, так что сейчас смотреть ему в лицо было не совсем удобно — мне был виден лишь край щеки и ухо. — Ты можешь достать противоядие?

— Дурманный вереск, — нехотя отозвался он. — Альвы делают из собранного с него меда веселящие напитки, но для людей его пыльца ядовита.

— А разве такой вереск существует? — удивилась я. — Никогда не слышала.

— В вашем мире — нет, — он подчеркнул "вашем". — Это яд из Альвхейма.

— Из вашего мира? Откуда он здесь? — недоуменно переспросила я.

— По всей видимости, привезли оттуда. Значит, кто-то из Альвхейма замешан. Тот, кто смог притвориться мной и принес пирожные с особой начинкой. Он ничего не сказал?

— Нет, — я медленно качнула головой, вспоминая. — Ни слова.

— Чужой облик принять просто, — пояснил Иен. — А вот подделать голос сложнее.

Внезапно он выругался на незнакомом, певучем языке — наверное, язык альвов. Я, конечно, не поняла смысла, но по тону было ясно, что это ругательство.

— Иен, ты же обещал не врать мне, — дрожащим голосом произнесла я. — Скажи, я умру?

— Для альвов пыльца дурманного вереска почти не опасна, а для людей это смертельный яд, — мрачно отозвался Иен. — И... — он помедлил, — противоядия нет.

«Противоядия нет... Противоядия нет...» — набатом простучало в голове.

— Я... умру? — с трудом произнесла я, пытаясь осознать, как это, когда тебя больше нет. День сменит ночь, зима — осень, а я этого не увижу... Как такое возможно?

Но, может, все же есть какой-то способ спастись? Иен не может лгать — и теперь я ожидала его ответа как приговора.

Он скосил на меня взгляд и медленно покачал головой из стороны в сторону. Я облегченно выдохнула и без сил прислонилась лбом к плечу мужчины. Я не умру!

На улице меж тем резко похолодало, зубы сами собой застучали, а пальцы, обхватившие шею альва, задрожали.

— Энергия утекает, поэтому тебе и холодно, — пояснил он. — Сейчас вернемся в номер и найдем тебе одеяла.

Впереди уже показался вход в гостиницу. Гуляя, мы сделали крюк и в итоге ужинали не слишком далеко, благодаря чему сейчас добрались до отеля так быстро. Иен пинком отворил дверь гостиницы и зашел внутрь. Зазевавшийся швейцар, открыв рот, уставился на то, как альв пересекает холл со мной на руках. Спохватившись в последний момент, он забежал вперед, чтобы придержать дверь на лестницу. Спустя пару минут я уже была в своем номере, и Иен отрывистым тоном звал горничных.

— За-за-зачем? — от холода я уже тряслась не переставая и все норовила прижаться к широкой груди Иена, от которой шло приятное тепло.

— Пусть наберут горячую ванну, немного согреешься, — пояснил он. — Не переживай, яд действует не так быстро, время до рассвета точно есть. Мы успеем, все будет хорошо.

Я немного расслабилась. Если Иен сказал, что шанс есть, то он меня обязательно спасет! Только, наверное, придется пить какое-нибудь мерзкое противоядие — варево из летучих мышей или даже пауков.

Я кинула взгляд на чернильно-синие сумерки за окном и еле слышно прошептала:

— Я не хочу умирать. Это так... страшно.

Иен ничего не ответил — только крепче сжал объятия.

Он был прав насчет ванны. Опустившись в горячую воду с помощью двух горничных, потому что мне едва удавалось стоять на ногах, я почувствовала, как дрожь понемногу стихает и блаженное тепло пропитывает каждую клеточку тела.

Иен удалился к себе, на ходу бросив горничным, что если они недосмотрят и я утону в ванне, то он утопит их там же. Поэтому сейчас они не решались отойти ни на секунду: подливали в воду пену с удушающим, роскошным запахом розового масла, терли руки и ноги и всячески проявляли внимание. А я повторяла про себя: «Все будет хорошо, все будет хорошо». Иен не способен врать. Если он сказал, что спасет меня, то так и будет.

Тем не менее, внутренности все равно холодели от ужаса. Ну или это проявлялось действие яда. Когда за дверью раздались шаги, а потом — осторожный стук, я с облегчением выдохнула.

— Помогите госпоже выйти, — прозвучал приглушенный дверью голос.

Горничные в четыре руки вытащили меня из успевшей слегка остыть воды и споро обтерли мягкой простыней. Спустя пару минут я уже открывала дверь ванной, облаченная в пристойную ночную рубашку до пят и шелковый белый халат.

Подхватив меня на руки, Иен разрешил горничным удалиться. Переглядываясь и пытаясь скрыть понимающую улыбку, девушки присели в книксене и ушли, прикрыв дверь.

— Напомни мне, под какими именами мы тут зарегистрировались, — обреченно спросила я.— Я могу и сама дойти, девушки бы помогли.

— Эти клуши по дороге еще пять раз бы уронили, — без малейшего проблеска раскаяния в голосе отозвался Иен и сгрузил меня на хрустнувшую свежим бельем постель. — Зарегистрировались как мистер и миссис Форксон, все в рамках приличия. Твоя репутация не пострадает, а Вайолетт Форксон все равно ввиду того, что она — особа полностью вымышленная.

Я лишь вздохнула и не стала больше возражать, наблюдая, как Иен берет небольшой чемоданчик, похожий на докторский, и что-то оттуда вынимает. Перед глазами пронеслись видения острых, безжалостных медицинских скальпелей, зажимов и почему-то мясницких ножей, и я обхватила себя руками за плечи.

— Будет больно? — произнесла я дрожащим голосом.

— Точно не могу сказать, но говорят, да, — Иен опустился рядом и ловко пересадил меня к себе на колени. От плотной ткани его рубашки тонко пахло бергамотом и цитрусом. Знакомый, успокаивающий запах... — А теперь пей.

Перед глазами возникла чашка.

— Обезболивающее, — пояснил Иен.— Заодно от него пропадет голос на несколько часов, а то на вопли сбежится полгорода.

— За что я тебя ценю, Иен, это за умение успокоить и поддержать, — саркастично отозвалась я и, двумя руками придерживая кружку, выпила до дна и только потом принюхалась.

— Это что, вино? — я подозрительно посмотрела на альва.

— С добавками, — согласился тот. — Используется в нашей медицине. А теперь считай до десяти.

— Один, два, три... — послушно начала я. На "восемь" голос сел до шепота, а "десять" я произнести уже не смогла.

Иен ссадил меня обратно на кровать и пошел к креслу, на котором стоял его "медицинский" чемоданчик. Однако вместо того, чтобы достать из него что-то ужасное, альв сбросил пиджак и повесил на спинку кресла. Следом он принялся за запонки и пуговицы рубашки, и вскоре она, белоснежная и аккуратно сложенная, упала сверху пиджака. Я наблюдала за ним расширившимися глазами, еще не совсем понимая, к чему он клонит.

— Единственный способ убрать последствия применения дурманного вереска — это поделиться энергией, — спокойно произнес Иен, направляясь ко мне, словно не разгуливал по моему номеру в полуголом виде. Его бледная кожа слабо светилась в полумраке комнаты, и под ней перекатывались гладкие мышцы. — Тогда аура сама залатает дыры, через которые утекает энергия. Только вот способ поделиться будет немного... необычным. Вернее, обычным для настоящих супругов, но необычным для фиктивных. Некоторые чересчур щепетильные особы предпочли бы смерть, так что пришлось перестраховаться и временно избавить их от возможности разговаривать и раздавать приказы.

Что? На что это он намекает? На то, о чем я подумала? Я подняла на альва округлившиеся от удивления глаза — и встретила его ответный взгляд, серьезный и внимательный. В горле тут же пересохло от паники. Похоже, я права…

Вздрогнув, я отползла на край кровати, а потом со всей силы метнула в альва подушку. Пусть только попробует приблизиться, я ему все глаза выцарапаю! Ловко увернувшись, Иен в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и потянул на себя край одеяла, которым я заслонилась, как щитом.

— Побьешь меня завтра, когда будет больше сил, — негромко произнес Иен, — а сегодня я не дам тебе умереть, — с этими словами он мягко опрокинул меня в ворох хрустящих одеял.