Сделай сам - 3

Пролог.

Завершившийся 1907 год был важен для меня и далеко не для меня одного не только прекращением Первой русской революции, но и целым рядом иных событий, среди которых ключевыми, как по мне, следовало отметить два.

Первое – это окончание формирования блока Антанты в составе Франции, России, Великобритании. Всё! Начиная именно с этого года, Германии дали чётко понять, что именно она со всеми своими многочисленным планами и желаниями осталась в гордом меньшинстве. Возможности былого политического лавирования немцев между двумя полюсами силы в Европе – Лондоном и Санкт-Петербургом, ушли, помахав на прощание ручкой.

Второе – это согласование владельцами крупнейших банков мира решения о создании Федеральной Резервной Системы. Да-да! Той самой ФРС, которая, поначалу притворившись дойной коровой экономики Соединённых Штатов Америки, на самом деле в конечном итоге загнала под свою пяту экономику всего мира.

Таким вот образом два из трёх основных шагов к началу Первой мировой войны оказались сделаны. Ибо, что Антанта, что ФРС никак не смогли бы просуществовать относительно долго в мирное время.

Ведь та же Антанта являлась именно что военным блоком, у существования которого обязана была иметься веская причина. То есть иметься определённый грозный визави, к противостоянию с которым следовало готовить свои военные силы в частности и экономику страны в целом. Иначе бы и смысла в ней не стало очень быстро.

ФРС же изначально планировался, как инструмент для неудержимого печатания денег. Что в мирное время, несомненно, тут же привело бы к гиперинфляции и обрушению курса доллара США.

Но вот в военное… В военное время валютные биржи закрывались, а курсы валют по отношению к золоту замораживались на день остановки торгов. То есть появлялась возможность напечатать десятки миллиардов не обеспеченных золотом долларов, выдать эти самые доллары в кредит воюющим странам, чтобы те в свою очередь приобрели на них американские товары и тем самым обеспечили эти бумажки своими государственными обязательствами, выраженными уже в золоте.

По сути хитромудрые банкиры придумали легализованное ограбление казначейств всех ведущих стран мира с одновременным созданием денег из воздуха. Однако без начала мирового противостояния, сработать данная система уже никак бы не смогла.

Да, год или два продержалась бы на внутренних займах самим себе и оболванивании населения Америки путём продажи людям облигаций. А после всё равно банально сложилась бы, как карточный домик, поскольку по своей сути являлась финансовой пирамидой, способной существовать лишь в случае печатания всё новых и новых «бумажек» за счёт получения обеспеченных реальным золотом твёрдых обязательств. Своё же государственное золото в США закончилось как раз в минувшем 1907 году. Последние крупицы ушли на погашение долгов правительства тем самым частным банкам.

Теперь же оставалось выполнить лишь третий шаг – дать достойный повод для начала войны. И тут мне виделось возможным разыграть уже свои карты, разложив их на чужой шахматной доске.

Что? Скажете это не по правилам? Туз не может бить ладью?

Да кому интересны эти самые правила, если речь идёт о спасении своей страны и своего народа? Как говаривал в относительно схожей ситуации Шри Сумбаджи[1] – «К чёрту кодекс!».

Правда, его глас тогда прикончили, застрелив из пистоля. Но да никто не мешает мне вздеть прежде бронь и самому вооружиться с ног до головы, чтобы мой голос был услышан. В переносном смысле этих слов, конечно.

А потому, настало время показать себя во всей красе и поломать столько чужих планов, сколько выйдет. Зря я что ли столько лет готовился и впахивал, вместо того чтобы сибаритствовать в своё удовольствие, удовлетворившись тем, что уже успел заработать?

[1] Шри Сумбаджи Ангриа – один из пиратских баронов в фильме «Пираты Карибского моря».

Глава 1. Есть ли у нас план?

Прогуливаясь с супругой и полуторагодовалым сынишкой по перрону незнамо уже какой по счёту железнодорожной станции на нашем пути, я раскланивался со всеми встречными поперечными, кто, подобно нам, покинули свои вагоны, дабы размять ноги. Но, в отличие от всех прочих, как я полагаю, был здесь единственным, кто прикидывал, каким бы образом можно было с гарантией уничтожить данный конкретный состав. Так. Чисто теоретически. Чтобы понимать, как и что виделось возможным такому делу противопоставить.

И, стоило отметить, идей по данному поводу в моей голове зарождалось как раз вагон и маленькая тележка. Ведь если в тех же США уже потихоньку начали входить в обиход пассажирские вагоны клепано-сварной цельнометаллической конструкции, то вся находящаяся перед моими глазами роскошь была произведена почти 15 лет назад исключительно из ценных пород дерева. Потому в случае подрыва, пожара, схода с рельс, обстрела из пулемётов или чего ещё подобного всё это великолепие обещало превратиться в натуральную могилу для своих пассажиров.

Причём не абы каких пассажиров, а максимально высокопоставленных, в чью компанию нашему скромному семейству Яковлевых вышло затесаться в данной поездке. Разве что брательник так и продолжал «прозябать» в Штатах, следя за постройкой наших новых заводов и параллельно обучаясь всевозможным строительным премудростям у мастеров своего дела, пока имелось время и таковая возможность.

Всё же в этом году обучение в институтах и университетах России было решено возобновить после нескольких лет повсеместной отмены занятий в связи с революционными событиями в стране. И нам с Лёшкой кровь из носа следовало появиться в аудиториях своих Альма-матер, дабы впоследствии не поиметь на свои головы проблем с возобновлением получения высшего образования.

- Ваше величество, - приподняв в приветствии свою шляпу, обозначил я лёгкий поклон вышедшему прямо перед нами из своего вагона Николаю II.

- Ваше величество, - тут же изобразила книксен моя дражайшая половинка, не забыв при этом расплыться в улыбке.

Это мне, сухарю в молодом теле, все эти верноподданнические ужимки и прыжки давным-давно опротивели, так как шли вразрез с прежними жизненными принципами. Но положение, что называется, обязывало. Приходилось переступать через свою гордость и соответствовать моменту. А вот супруга была рада вполне искренне.

Конечно! Прежде-то ей видеть императора на расстоянии вытянутой руки не приходилось. А уж о том, чтобы перемолвиться с ним парой фраз – и подавно. Как же! Такое событие!

- Александр Евгеньевич, Надежда Павловна, - подчёркнуто вежливо кивнул в ответ Николай Александрович, видимо «сбежавший» от своего многодетного и постоянно гомонящего семейства, поскольку оказался в гордом одиночестве, не считая нас. - Как вам нравится поездка? - дабы развеяться беседой ни о чём с более-менее интересными личностями, поинтересовался у нас явно заскучавший в дороге монарх. Иначе не стал бы с нами говорить, а просто вежливо поздоровался бы, да и отправился себе дальше. А так он дал понять, что мы можем сопровождать его на променаде.

- Шик, блеск, красота. Комфорт опять же на высшем уровне! - не покривив душой, оценил я, как наличие электрического освещения во всех вагонах, так и существование паровой системы отопления наряду с системой принудительной вентиляции. Правда, последняя имелась лишь в вагонах, где располагались члены императорской фамилии. Удовольствие-то было вовсе не дешёвое по нынешним временам. Но и в нашем вагоне 2-го класса ехать было тоже более чем приемлемо. Это ведь был вагон 2-го класса императорского поезда!

Обычно этот самый императорский поезд для дальних поездок, на котором мы ныне путешествовали, состоял из 11 вагонов. Изредка к нему цепляли двенадцатый – или дополнительный багажный, или дополнительный пассажирский, в зависимости от ситуации. Но в этот раз количество тягаемых паровозом вагонов возросло до чёртовой дюжины.

А всё я! Плохиш!

Что я, просто так что ли отдаривался аж четырьмя дорогущими автомобилями императорской семье?

Как бы не так! Ведь в качестве ответной услуги нами нижайше было испрошено у государя поспособствовать в продвижении данных автомобилей в среде его «тусовки». Причём не только на словах, но и на деле!

А как иначе мне бы вышло попасть в те самые «охотничьи угодья», в которые я так стремился пробраться, дабы привнести в этот мир чуточку своей собственной справедливости наравне с определённым хаосом? В том-то и весь цимес, что никак!

Всякое, конечно, случалось в жизни. И те же монархи, порой, уставая от всего крутящегося вокруг них общества, сбегали от сопровождающих, чтобы погулять по тому или иному городу, как обычный обыватель. Недавно вон, король Румынии на сутки потерялся, заплутав в лесу, когда решил побыть один.

Седых волос немалому числу людей подобное, конечно, прибавляло. Но, кому-кому, и императорам и королям чужие седые волосы зачастую не были интересны вовсе. Своих, что называется, хватало.

Потому, чисто теоретически, я мог бы отловить столь интересных мне персон просто на улице. Вот только на подобное действо у меня грозила уйти почти вся жизнь. Никто ведь не мог предугадать, когда тому или иному монарху взбредёт в голову просто прогуляться в своё удовольствие. Отчего приходилось самому создавать условия для организации нашей встречи.

Именно по этой причине я сделал всё возможное, чтобы мы и навязались откровенно всей семьёй на данную поездку, в качестве алаверды предоставив ещё 2 бронированных лимузина, которые ныне покоились на прикреплённых к составу железнодорожных платформах.

Правда, конкретно эти машины мы предоставили Романовым не насовсем, а на попользоваться в процессе летнего отдыха, дабы параллельно они сделали им определённую рекламу. Причём одного из этих лимузинов мы должны были лишиться как раз в процессе проведения рекламной акции.

- Но? - тем временем, видимо, заметив что-то этакое в моём взгляде, одной только интонацией предложил мне продолжить мысль собеседник.

- Но в качестве императорского поезда он, как по мне, уже никуда не годится. - Окинув взглядом все вагоны, насколько только хватало расстояния, я принялся уточнять, - Вы же однажды уже побывали в железнодорожной катастрофе и должны прекрасно помнить, что стало с теми деревянными вагонами, - напомнил я Романову о сходе с рельс состава аж 20 лет назад, когда императором являлся ещё Александр III.

- Да. Такое не забудешь, - как-то отстранённо кивнул государь, видимо, уйдя на время своими мыслями в воспоминания о тех событиях.

- А ведь техническая мысль тем временем уж точно не стояла на месте. Те же американцы уже начали осваивать технологию производства куда более крепких и надёжных вагонов, выполненных исключительно из стали. Тогда как мы на своём заводе в Харькове, уже лет пять как изготавливаем бронированные поезда и дрезины. Тут, уж простите, сам Бог велел задуматься о заказе новейшего добротно забронированного и максимально крепкого цельностального состава для перевозки вас и ваших близких, - выдал я на гора.

А чего время зря терять? То, что мы находимся как бы в отпуске, не должно мне мешать подыскивать дополнительную работёнку для ХПЗ. А то после завершения войны с Японией, боевую железнодорожную технику у нас как-то резко перестали покупать.

Люди и производственные мощности при этом, конечно, не простаивали. И паровозы, и автомоторисы, и трактора завод изготавливал в достойных объёмах, даже не смотря на несколько прошедших на нём крупных стачек.

Но нам кровь из носу требовалось постепенно перенимать передовой опыт и отходить от «деревяшек», чтобы не отстать от мира на очередные десятилетия. И почему бы первым заказом чего-то подобного было не стать новому императорскому составу? Престиж опять же какой-никакой для предприятия. Что отнюдь немаловажно!

- Хм, - окинув вслед за мной своим взглядом вагоны, задумчиво хмыкнул император, которому, видимо и хотелось, и кололось. Хотелось, понятное дело, получить описываемые мною куда более безопасные вагоны. Кололось же финансирование подобного приобретения из своего кармана. Ведь, кто бы что ни думал, но лишних личных средств у императора не сильно-то и много водилось. Что ни говори, а ежегодных трат, связанных с содержанием двора и семьи, имелось у него с избытком. А тут ещё я, искуситель, вылез со своим очередным предложением, явно тянущим на миллионные затраты. - Вы полагаете, что блиндирование вагонов нам действительно необходимо? Всё же поезд – это не автомобиль. Побольше будет. - Предпринял он попытку убедить хотя бы самого себя, что пока и на таком составе поездить ещё можно.

- Я всё же полагаю, что необходимо, - решил настоять на своём. - Ведь если даже исключать вариант возможного подрыва на фугасе, - а я знал, что его отца и деда не единожды пытались укокошить именно путём закладки фугаса под железнодорожные пути следования царских поездов, - современные пулемёты не оставят ни малейшего шанса на выживание пассажирам деревянных вагонов.

- В каком смысле? - тут же подобрался император, чей взгляд из блуждающего стал весьма цепким и хмурым.

- Просто я в пути от безделья прикидывал, как легче всего было бы организовать нападение на подобный состав, - принялся пояснять свою мысль, отмечая, как вокруг у всех присутствующих на перроне уши начали чуть ли не шевелиться в попытке повернуться в нашу сторону. - И пришёл к выводу, что самым простым способом было бы подкатить в самый последний момент к железнодорожному полотну полдюжины крытых телег, в которых размещалось бы по 2 станковых пулемёта в каждой, да и расстрелять разом из дюжины подобных «машинок смерти» все пассажирские вагоны проходящего мимо поезда. Уж поверьте мне на слово, та плотность огня, что сможет создать дюжина творений господина Хайрема Максима, не оставит никому из пассажиров ни малейшего шанса на спасение. Ленты-то там можно сшить и на 500 и даже на 1000 патронов, так что в процессе им даже перезарядка не потребуется. Превратят вагоны в дуршлаг за считанные секунды. Достать же нынче пулемёты, даже станковые, вполне возможно любому частному лицу. Были бы средства. Я себе домой, к примеру, две штуки прикупил. Правда, не нашего изготовления, а выделки завода Виккерса, что помогло мне обойти закон о запрете приобретения оружия отечественного армейского образца.

- Зачем? - слегка опешил от такого откровения монарх, мгновенно припомнив, что наш дом так-то находится как раз напротив Зимнего дворца. Он сам не единожды проходился по нему своим взглядом, когда рассматривал окрестности в окно своего рабочего кабинета.

- Чтобы было, - пожал я плечами в ответ. - Мало ли что в жизни может приключиться. Вот, к примеру, повадился к нам некоторое время назад стучаться в двери некий господин из городской управы. Всё ему что-то приходилось не по нутру во внешнем виде нашего семейного гнёздышка. Как не придёт, всегда очередную бумаженцию с претензией и штрафом приносит. И вот, представьте себе, стучится он опять недели две назад. А я в это время как раз прилаживаю один из пулемётов к подоконнику ближайшего к нему окна. Ну, дабы не гонять никого к двери, открываю я, значит, окно, навожу на этого самого господинчика свой пулемет, звучно так передёргиваю затвор, загоняя патрон в патронник и смотря на него своим прищуренным глазом через прицел, мило так интересуюсь, что ему, окаянному, от нас опять понадобилось.

- И как? Ответил? - явно заинтересовался Николай Александрович, с трудом сдерживая одновременно не наигранное удивление, определённое негодование на мои действия и… улыбку.

- Он тогда, конечно, больше икал, чем говорил. Но, да. Ответил - сделав драматическую паузу, расплылся я в слегка хищной улыбке. - Ничего! Ничего ему, как тогда выяснилось, от нас не было нужно. Просто адресом ошибся. И клятвенно меня при этом заверял, что более не будет ошибаться этим самым адресом. Никогда!

- А вы что же? - подтолкнул меня к продолжению повествования царь, когда очередная сделанная мною пауза подзатянулась.

- А что я? Естественно, вошёл в положение. Мало ли кто может ошибиться! Все мы люди, все мы человеки. И после попросил этого самого человека, раз уж он всё равно находился под рукой, пройтись туда-сюда по улице, чтобы я смог проверить, насколько легко отслеживать потенциальную мишень из моего пулемёта. Углы-то обстрела надо было понять. А минуты через две искренне поблагодарил его за помощь и закрыл окно. Что уж там с ним потом было, то мне не ведомо.

- Негоже так поступать с государственными служащими, - смог-таки подобрать цензурные слова, дабы охарактеризовать мои выкрутасы, император. Хотя было видно – сам с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться от души. - И давайте сейчас сделаем вид, что это была байка.

- Как скажете, - тут же проявил я верноподданнические чувства, безоговорочно приняв предложенные правила игры.

- И пулемёты свои вы всё же, будьте добры, от окна убрать, - тем временем продолжил наставлять меня на путь истинный Николай II.

- Всенепременно, - вновь склонился я в лёгком поклоне, принимая его правду. - Сразу, как вернусь домой, так и отставлю в сторонку. В прихожую поставлю. Чтоб, значит, первым всех гостей встречал своим суровым видом. И человечка рядом посажу. Бывалого. А то и двух. На всякий случай.

- Пусть так, - тяжело вздохнул мой собеседник, понимая, что законными методами он не мог мне запретить владеть таким оружием. Больно уж дырявым являлось отечественное законодательство в этом плане. - А за что хоть придирался к вашему дому описываемый вами господин?

- Тут я могу лишь предполагать, что из-за большой любви к деньгам, - позволил я себе пренебрежительно фыркнуть. - Кто-то явно выплатил ему или же его руководству немалую сумму, чтобы он нам время от времени портил жизнь. Больно уж многим мы потоптались по мозолям, выстроив в столице уже три десятка пятиэтажек и продолжая возводить очередные современные доходные дома с комфортными и доступными для мастерового люда квартирами. Многие рантье на этом фоне получили грандиознейшие скандалы со стороны своих жильцов и в конечном итоге потеряли очень немалые деньги, будучи вынуждены пойти на значительное уменьшение собственных цен.

Да, не будь ситуация в стране в последние годы столь напряжённой в плане движения революционных масс, фиг бы кто сбавил цены. Однако же страх за свою жизнь победил жадность. И те, кто самолично управляли своими жилищными активами, в конечном итоге прислушались к всё более и более ропчущей толпе квартиросъемщиков. А следом за ними пришлось подтянуться и всем прочим. Так сказать, под давлением масс и обстоятельств.

Таким вот образом нам вышло хоть в чём-то облегчить жизнь простых рабочих и служащих столицы. Всяко плюсик пошёл в карму. Глядишь, когда-нибудь зачтётся где-нибудь потом.

- Вот как? - непритворно удивился государь. - До меня когда-то доводили информацию, что ваша семья выкупила солидные участки земли в Санкт-Петербурге. Но я полагал, что вы устроите на них очередные заводы с фабриками.

- Нет. В этот раз мы сочли необходимым позаботиться о простых людях и потому взялись за жилищное строительство, а также за устройство двух ремесленных училищ. Ведь мало построить самый современный завод. Для него ещё требуется найти или же воспитать надёжные кадры. Что мы и озаботились заранее осуществить, издавна имея планы устроить в России весьма крупное автомобильное производство.

- Похвально, - Николай Александрович не смог не признать факта нашей заботы о его подданных. - Кстати об автомобилях, - кинул он взгляд в сторону показавшейся впереди железнодорожной платформы с закреплённой на ней одной из машин. - Вы всё же уверены, что готовы расстаться с подобной красотой, фактически подарив лимузин совершенно незнакомым вам людям?

- Что? Жаба задушила, так как они не станут очередным подарком твоей семье? Или кто-то из многочисленной родни пожелал обзавестись таким же лимузином на шару? - подумал я про себя. Вслух же произнёс совершенно иное. Кое-что высокопарное! - Престиж страны дороже любых денег! Всё равно, ещё только начиная разрабатывать данный автомобиль, мы с отцом сразу понимали, что окупить все затраты на разработку и последующее производство не сможем ближайшие лет пять, а то и все десять. Хорошо если по итогу выйдем в ноль.

- Неужели? - с немалым удивлением воззрился на меня собеседник.

- Да, ваше величество. Дело именно так и обстоит, - для большей убедительности покивал я головой. - Товар ведь, что ни говори, вышел действительно штучный. Уникальный! Можно сказать, произведение искусства мира автомобилестроения! Мы ведь при всём желании не сможем производить их свыше дюжины штук в месяц. Банально нет достаточно подготовленных специалистов на нашем и смежных производствах, чтобы превысить эту цифру. При этом, как минимум, в ближайшие 3-4 года более никто в мире не сможет построить нечто хоть близко схожее. Потому мы просто обязаны использовать это время, дабы поселить в головах сильных мира сего одну простую мысль – качественный и безопасный автомобиль класса люкс – это исключительно «Русь Превосходство». Тогда никто не посмеет даже подумать о том, что Россия является сколько-то отсталой страной в плане развития техники и технологий! Ни англичане с их священной коровой судостроения, ни немцы с их точным машиностроением и грандиозной химической промышленностью, ни бельгийцы с их многочисленными оружейными фабриками, ни французы с этими новомодными аэропланами, в развитие которых они вцепились всеми руками и ногами. Никто!

Во я выдал, блин! Патетика аж из пор по всему телу сочилась, небось! И, главное, все, кто меня слышал, действительно прониклись. Можно сказать, сорвал продолжительные и не смолкающие аплодисменты. Император аж руку пожал от избытка чувств. Что он, не человек что ли? Ему ведь тоже на «монархической сходке» хочется прихвастнуть чем-то, помимо размеров страны. И тут мы, Яковлевы, такие все красивые и умные. Потому уровень благосклонности к нашему семейству в глазах государя, было пошедший вниз после нашего навязывания на совместное путешествие, вновь пошёл вверх.

Эх, знал бы он при этом, что именно я провожу внутри машин и для чего в реальности я их тащу в такие дали, сам бы тут же удавил меня на месте собственными руками.

Но он не знал, сколь нагло я его использую для прохождения границ и таможен без всякого досмотра! Хе-хе три раза от меня за это!

Глава 2. Баден в Бадене.

Вернувшись по просьбе вагоновожатого обратно в своё двухместное купе, мы с супругой молча уставились в окно, чтобы проводить взглядом «начавший отъезжать вокзал».

Жена, должно быть, переваривала ощущения от первой и столь близкой встречи с самим императором. А я просто прокручивал в голове, кого именно можно было «отработать» в скором времени. Ведь здесь и сейчас я знать не знал, и ведать не ведал, кто именно из интересующих меня персон окажется на месте.

Куда мы все вообще держали путь?

О! Держали мы свой путь в город контрастов! Где только-только приехавший богатей и уже погрязший в бедности бедолага могли проживать в соседних гостиничных номерах.

Тот же Достоевский когда-то наведывался в него с торчащими из карманов пачками денег, а после уползал «побитым пёсиком» обратно в Россию, пребывая при этом в долгах, как в шелках.

Вот так вот, господа! Оказывается, наш литературный светоч был заядлым игроманом, просаживавшим в карты и рулетку не то что деньги, а даже всю одежду, вплоть до исподнего! Такие вот курьёзы там случались. Да.

Но отнюдь не одними лишь своими отелями, целебными водами и казино был знаменит сей город! Нет-нет-нет. Имелась у него и своя уникальная функция, ориентируясь на которою, я и постарался попасть в состав императорской свиты.

Нередко мне встречались в интернетах высказывая, прославляющие невиданную работоспособность товарища Сталина и одновременно порицающие праздность российских монархов, многие месяцы проводивших в морских прогулках, загородных дворцах, да всевозможных курортах. То есть первый постоянно впахивал, не поднимая головы, а вторые только и знали, что развлекались, манкируя своими обязанностями по управлению государством.

И никто из тех, кто высказывал подобные мысли, даже не пытался осознать одного простого факта! Удалённость от чужих глаз и, вроде как, нахождение на отдыхе предоставляли королям и императорам разных стран возможность неофициально встретиться с глазу на глаз и тихонько «обкашлять» те или иные острые моменты, что с завидной регулярностью возникали, как в мире в целом, так и между их странами в частности. «Обкашлять» без всяких посредников навроде министров иностранных дел со многими прочими лицами, чьи взгляды и слова с интересами не всегда соответствовали ви́дениям самих монархов.

Вот одним из излюбленных мест «неофициальных встреч» сильных мира сего уже не первое десятилетие и являлся курортный городок Баден, что располагался в Великом герцогстве Баденском, в 1871 году влившимся в Германскую империю.

Германская империя была нашим врагом, скажите вы? И не только нашим?

Да в ней почти всё семейство, как российского императора, так и английского монаршего дома, проводили по пару месяцев в году! В одно и то же время, между прочим! И по странному стечению обстоятельств вместе с ними гостями этого городка становились короли и королевы Румынии, Италии, Греции, Испании, Болгарии, Дании, Швеции, Норвегии. Немцы с австрийцами опять же мгновенно материализовывались на горизонте в этот период. Понятное дело – вполне себе конкретные немцы с австрийцами из числа Гогенцоллернов и Габсбургов. Ибо простые смертные в это время до определённых вилл не допускались на расстояние пушечного выстрела. Всех их ещё на полпути разворачивала обратно очень вежливая, но очень многочисленная охрана. А уж количество шныряющих тут и там филёров самого разного подданства вообще возрастало в геометрической прогрессии.

Вот что-что, а сохранять свои, великосветские, тайны и секретики от чужих ушей и глаз представители наиболее именитых домов Европы уж точно желали. Как и сохранять право отдыхать исключительно в своём кругу.

При этом времена на дворе стояли всё ещё совершенно непуганых идиотов! И это после стольких громких убийств и покушений на представителей власти, имевших место по всему миру за последние годы! И не поймешь что это – фронда или просто глупая индифферентность.

К чему это я всё веду?

Да к тому, что, за исключением семейства российского императора, по прибытию в город торжественно проследовавшего от вокзала к месту размещения на шикарных бронированных лимузинах, все остальные высокородные гости Бадена лета 1908 года пользовались для своих поездок исключительно кабриолетами. А то и вовсе конными экипажами. Открытыми опять же!

Об этом я узнал уже сам, когда, прибыв на место назначения, со временем смог лично оценить средства передвижения всех этих особ. Но и прежде располагал подобной информацией, поскольку заранее расспросил великого князя Михаила Александровича, маскируя свой интерес под исключительно коммерческие цели.

Да даже используй они обычные лимузины вместо кабриолетов! Что с того? Бронёй-то те автомобили похвастать уж точно никак не могли. Это ведь именно мы являлись пионерами в данном начинании! Вот и легковушка эрцгерцога Франца Фердинанда, на которой он порой гордо рассекал по городу, являлась великолепнейшим подспорьем для вашего покорного слуги.

- Вот ведь, скупердяй, - едва не сплюнул я в приоткрытое окно спальни нашего с Надей гостиничного номера, оценив, на чём изволит разъезжать по Бадену наследник Австро-Венгрии, который в этом году тоже прибыл в германский Баден, отдав ему предпочтение над тем, что располагался близ Вены. Видать, в этом году местные лечебные воды были более лечебными, нежели родные для него. - А ещё императором быть собирается! Позор, да и только!

Если для кого другого Де Дион-Бутон 30/50 h.p. выступал вполне себе достойным выбором, так как был тем самым DAC «Family», только французской сборки, то для столь значительной монаршей особы выбор смотрелся откровенно сомнительным. Уж чем-чем, а люксовым автомобилем эта машина точно не являлась. Твердый бизнес-класс по нынешним временам и не более того. Мог бы и на «Русь Империал» разориться, между прочим!

- Ты чего там бурчишь? - поинтересовалась супруга, занятая облачением нашего малыша – Олега Александровича, в костюмчик для прогулок. Мы как раз собирались пройтись по Лихтентальской аллее и после отправиться полюбоваться, как Старым замком, так и Новым замком местных герцогов, пока папа́ с мама́ потихоньку встраивались в местное общество толстосумов и аристократов.

Вообще, изначально прикидывая своё очередное «мокрое дело», я исходил из того факта, что в одиночку мне с ним будет не совладать. Алиби-то требовалось иметь железное! А присутствовать и тут, и там одновременно, мне уж точно никак не выходило. Вот и уступил ведущую роль в европейской рекламной компании нашего нового товара отцу.

Именно ему предстояло провести пиар наших броневиков класса «люкс» среди императоров, королей, великих князей и всевозможных герцогов из числа персон отдыхающих в Бадене. Я же ехал вместе с ним, так сказать, хвостиком. Ну и заодно мы, естественно, везли на полноценный отдых своих дражайших вторых половинок. Да и вообще всё семейство! Иначе жесточайший домашний скандал нам уж точно был бы обеспечен.

- Мелковат, говорю, ныне европейский аристократ пошёл. Не могут себе нормальную машину прикупить даже. Точнее говоря, не столько нормальную, сколько соответствующую их статусу. - Это я, конечно, загнул. У нас в России иные князья влачили едва ли не жалкое существование. Разорившихся и захудалых древних родов имелось в избытке. Но должен же я был проявить патриотизм и похаять местных! Вот и хаял! Тем более реально имелось за что.

- Саша, давай говорить откровенно. С теми деньгами, которые умудрились заработать вы с отцом, вам вообще все будут казаться бедными. Поэтому не стоит их судить столь строго, - махнула она рукой в сторону окна, у которого я стоял, имея в виду всех, кто находится за ним. - Уж насколько мой самый старший брат является состоятельным человеком, так даже он пребывал в изрядно раздавленном состоянии, как только в полной мере осознал финансовые возможности Яковлевых. До сих пор, небось, не отошёл.

- Будет вести дела с нами честно, и сам столь же состоятельной персоной станет, - на всякий случай «слил» я готовность поддерживать во всяких финансовых начинаниях нашего главного семейного банкира. Всё же сколь бы богатой ни считалась наша нынешняя «промышленная империя», без куда более солидных средств, что могут аккумулировать в своих руках лишь банки, нечего было и мечтать о претворении в жизнь действительно грандиозных проектов.

Ведь что такое тот же мой будущий отечественный заводик по производству жалких полусотни тысяч автомобилей в год? На самом деле – мелочь пузатая на фоне тех гигантов, которые выстраивал Советский Союз. И лишь за свой семейный счёт вести подобные строительства не представляется возможным. Особенно на фоне того, когда в твой карман то и дело желают залезть всякие министерства с ведомствами и монарх в придачу.

Так что свой понимающий и довольный жизнью банкир был необходим, как воздух. Потому в ближайшие 2-3 года мы собирались подмять под себя если не весь банковский сектор Детройта, то значительную его часть, «посоветовав» своим поставщикам открыть счета именно в нашем банке.

И пусть Детройт, конечно, ни разу не Нью-Йорк с его колоссальными финансовыми активами, свой кусок американского финансового пирога мы отрезать собирались. В том числе по этой причине я не трогал американских банкиров, пока они не трогали меня.

На данный момент времени богатые США мне были жизненно необходимы для зарабатывания на их внутреннем рынке огромных барышей, с последующим выводом этих средств для финансирования строек в России. По сути, я уже сейчас делал всё то же самое, что Штаты делали с Россией, начиная с 90-х годов XX века. Просто пока в сильно меньшем масштабе и вполне себе законно. Но этот самый масштаб я собирался лишь увеличивать из года в год.

Плюс мир в Европе мне требовался, конечно же. Куда уж без него? Оттого и находился сейчас здесь, чтобы сотворить то, что было мне по силам осуществить, ради его сохранения.

Количество претензий разных стран друг к другу это вряд ли сможет сократить. Но вот перевести вектор приложения ряда деструктивных сил в сторону от границ России и ряда её интересов, виделось вполне возможным делом.

Отныне оставалось лишь проверить на практике, сработает ли моя очередная задумка или всё окажется без толку и ничто не остановит начало конца текущего мироустройства.

Зря я, что ли, за свой счёт тащил в такие далёкие дали пару новых лимузинов в качестве наживки и давным-давно прикупленный пистолет Маузер С-96 для непосредственной работы?

Именно пистолет! Не винтовку! Особенности данного курортного городка легко и непринуждённо позволяли отработать по цели и из короткоствольного оружия.

Числясь неофициальным механиком при «выездном гараже» российского императора, я спокойно проводил большую часть времени, прогуливаясь со своей семьёй по местным великолепным паркам, аккуратным улочкам и натоптанным горным тропинкам, поскольку техника пригляда моего не требовала вовсе.

Но если кто другой наслаждался окружающими видами и свежайшим горным воздухом, не говоря уже о ничегонеделании, то я раз за разом подмечал возможные места организации засад.

А таковых тут было море! Выбирай – не хочу!

Мало того, что весь город, как и пригород, утопали в зелени, львиную долю которой составляли рослые деревья и густые, но заботливо ухоженные, кустарники, так ещё дороги в гористом Бадене изрядно петляли, что предоставляло мне богатейший выбор из великого множества доступных для стрельбы мест.

И если мы – простые смертные богачи, проживали в шикарнейших отелях центра города, то монаршие особы селились на отдельных пригородных виллах, зачастую являвшихся их собственностью, из которых порой выбирались в местный центр жизни. В то же знаменитейшее казино «Курхаус», к примеру. Которое так-то было официально закрыто аж в 1872 году из-за запрета азартных игр на всей территории Германии. Но для «своих» оно открывало свои двери, когда то было нужно. Или же в театры, не говоря уже о знаменитейших термах и купальнях «Фридрихсбад», где, поговаривают, и Николай 2 нет-нет, да «блистал» порой своей пипиркой перед всевозможными смешливыми барышнями.

И дорог от этих самых вилл до этих самых заведений здесь имелось мало. Да не просто мало, а всего по одной от каждой. Потому залечь на пути следования конкретного человека оказалось более чем просто. В этом плане охрана мышей вообще не ловила за неимением должных печальных прецедентов и потребных сил. Расстояния-то были не сказать что малыми и воткнуть соглядатаев через каждый метр – нечего было даже мечтать.

Вот как раз это я и собирался исправить. В том смысле, что создать прецедент. Который заодно сподвигнет остальных поскорее озаботиться собственной безопасностью и прикупить у нас лимузин-другой. Стрельба и зайцы, господа! Стрельба и зайцы!

Потому, пока мои родители в день «Хэ» встречали в заранее подготовленном месте прибывающих высокородных гостей, а супруга отправилась выгуливать сынишку, я, сказавшись траванувшимся, дождался пока все уйдут, прихватил заранее подготовленную плетёную корзину для пикника, запер двери своего номера и после улизнул из отеля, чтобы «встать на номер».

Откуда я мог вообще знать, на какой вилле остановилась моя цель, и, соответственно, какой дорогой он поедет?

Да всё оттуда же! Приглашения-то на промоакцию являлись именными. И, используя втёмную своего бывшего командира, а через него всю императорскую семью, мы с отцом за несколько дней разузнали, кто и где изволит проживать. А время действа, понятное дело, указывалось уже в приглашении.

В приглашении, проигнорировать которое вряд ли согласился бы хоть кто-нибудь, ибо я сыграл на банальной человеческой жадности, убедив родителей, что нам будет выгодно расстаться с одним из двух рекламных автомобилей, разыграв тот в лотерею среди всех прибывших участников.

Учитывая, что ценник в 250 тысяч рублей за наш новейший лимузин являлся чувствительным даже для монархов, я рассчитывал, что мало кто сможет себе позволить проигнорировать подобный подарок судьбы. И не прогадал!

- А вот и ты, - прошептал я самому себе, скрываясь за разросшимися придорожными кустами и разглядывая в бинокль, что в появившейся на дороге машине едет именно тот, кто мне нужен. Не один, конечно, едет, а с сопровождением. Вот только, что мог сделать в данном случае какой-то напыщенный адъютант? Да ничего! Вот вообще ничего! Это же был не подготовленный телохранитель, заточенный на высматривание засад. А так, «слуга в военной форме». - Но да теперь уже всё. Поздняк метаться, карапузики, - заключил я, отложив бинокль в сторону и покрепче вжимая в плечо пристёгнутую к рукояти пистолета деревянный кобуру-приклад, который превращал С-96 в этакий лёгкий карабин. Самозарядный и скорострельный карабин, что немаловажно!

Дождавшись же, когда авто при прохождении очередного крутого, почти под 180 градусов, поворота, заметно сбросит скорость прямо перед моей позицией, за какие-то три-четыре секунды отстрелял все 10 патронов чётко в конкретную персону. После чего, бросив на месте преступления пистолет с заботливо спиленными номерами, ужиком принялся отползать подальше в лесные заросли, в которых повсеместно утопал этот дивный городок.

И никакой адъютант даже не предпринял попытку кинуться за мной в погоню! Он так и остался в автомобиле, нервно и эмоционально кудахтая у остывающего тела эрцгерцога Франца Фердинанда, да размахивая на эмоциях руками.

Да, и вновь я не использовал давным-давно прикупленную снайперскую винтовку, решив приберечь ту для несколько более жирной добычи, охота на которую обещала стать куда как более проблемной. Во всяком случае, к такому заключению я пришёл, собрав воедино всё, что можно было знать об организации ежегодной охоты германского кайзера.

Прибить-то его на ней было мне вполне по силам даже сейчас. А вот впоследствии по-тихому уйти, могло уже не получиться. Я же, блин, не диверсант какой матёрый, а инженер-технолог со своими принципами. Потому там требовалось прежде много что обдумать и даже осмотреть на месте. Пощупать, так сказать, своими ручками, прежде чем приступать непосредственно к делу.

А прозвучавшими здесь и сейчас выстрелами я очень сильно надеялся обеспечить себе доступ в охотничьи угодья Вильгельма II. Ведь только дурак отныне мог проигнорировать обеспечение своей безопасности в пути. Всё же из десяти выпущенных пуль, штук семь я совершенно точно вогнал в грудь наследника австро-венгерского престола. Плюс отношения Берлина с Веной чуть «напрёг», что было ой каким не лишним фактором в моём воззрении.

Теперь дело оставалось за оставлением ложного следа, для чего я ещё из России привёз с собой несколько сотен листовок с воззванием «истинных венгерских патриотов» к освобождению своей родной земли от пяты Габсбургов.

Привёз, между прочим, как и пистолет с патронами, и бинокль, в якобы автомобиле российского императора, который уж точно никто, находящийся в здравом уме, не стал бы обыскивать при прохождении границы. В то время как я, взвалив на себя роль механика, имел к нему постоянный доступ в течение всего времени нашего путешествия. Вот так-то! Тру-ля-ля!

Скандал, конечно, разразился знатный!

С листовками, правда, вышло так себе. Распространить их массово и при этом незаметно в центре города у меня никак не вышло. Больно много неприметных, но при этом изрядно глазастых господинов рыскали там постоянно, высматривая всякую крамолу и опасность для своих подопечных.

А вот на окраинах разбрасывать оные «крики души революционеров», скрываясь от взглядов местных жителей за деревьями и, конечно, временно напяленной на лицо маской, вышло относительно легко. И уже оттуда редкие экземпляры, что не попали в руки споро набежавших в Баден сыскарей из «Гехейме Статсполицай» или, проще говоря, из тайной государственной полиции Австро-Венгрии, не говоря уже о местных германских кадрах той же направленности, просочились в места отдыха многочисленных гостей города и в конечном итоге стали достоянием общественности.

Да. Пришлось вот втихаря подкладывать отдельные листовки тут и там, имитируя тем самым их поступление куцым ручейком с окраин, да активно участвовать в распространении слухов. Благо курортников тут было ныне подавляющее большинство – раза в 3 больше, чем самих городских жителей. Десятки тысяч человек! И потому шушукались все только в путь. Никто им запретить подобное никак не мог. Люди-то всё были очень состоятельными.

Таким вот образом очередное дело было сделано. И теперь уже никто не смог бы обвинить очередного серба в данном конкретном убийстве, что, так-то стало официальной причиной начала Первой мировой войны.

Придётся кукловодам озаботиться теперь иной причиной, ежели они желали получить Двуединую монархию союзником Германии в планируемой общеевропейской бойне. Получить ту в целости и сохранности, а не одну лишь Австрию, к примеру. Ведь вся эта страна теперь держалась единым куском лишь на авторитете нынешнего императора – Франца Иосифа, которому уже стукнуло 78 лет. 78 ё-моё!

Прибей же теперь кто ради разжигания конфликта того же Карла Франца Иосифа – внучатого племянника нынешнего монарха и следующего претендента на престол Австро-Венгрии, монархия в этой империи могла бы очень быстро и закончиться. Поскольку помимо него в строю оставался бы лишь его младший брат – Максимилиан, едва достигший 13-летнего возраста.

Такой, что называется, страну в руках не удержал бы точно. Очень такую раздираемую огромным количеством внутренних противоречий страну. Не просто ж так я сделал ставку на венгерский след.

А машину мы всё же разыграли. Ведь новость об убийстве эрцгерцога дошла до ушей собравшихся на лотерею персон далеко не сразу. Выиграла её какая-то итальянская графиня, как я понял, американского происхождения, только-только ставшая этой самой графиней лишь благодаря папиным деньгам и пустым карманам её нынешнего мужа.

На чём всё и завершилось лично для меня.

Объект был ликвидирован. Орудие преступления – сброшено. Листовки – распространены. Хаос – посеян. Теперь-то уже можно было и немного отдохнуть с семьёй, не отвлекаясь на сторонние дела-заботы.

С чем, правда, оказались не согласны представители семьи Романовых, очень срочно засобиравшиеся обратно домой. Впрочем, как засобирались срочно покинуть этот замечательный городок и иные европейские монархи. Видать, решили перебдеть да отсидеться по своим «манорам» в ожидании развязки разбирательств.

Ну и заказы на бронированные авто к нам тут же посыпались скопом. Жить хотелось так-то всем! Оставшийся же лимузин, по совету императора, мы предложили выкупить в рассрочку его двоюродному брату. По-совместительству являвшемуся принцем Уэльским. Тем самым принцем, которому, как я понимал, в скором времени предстояло стать королём Великобритании и Ирландии – Георгом V. А может быть и не предстояло. На его счёт я ещё ничего не решил. Что называется – время покажет.

Глава 3. Тернистые пути.

И вновь, точно так же, как в первый год получения высшего образования, я был вынужден пропустить первые дни нового учебного года в «Санкт-Петербургском политехническом институте». Но если в прошлый раз мы с папа́ оказались заняты рекламой автомобильной техники отечественным военным при проведении теми Курских манёвров, то теперь уже совсем другую технику мы не рекламировали, а сдавали с рук на руки заказчику.

Причём, не абы какому заказчику, а самому германскому кайзеру – Вильгельму II. Прекрасно зная, что подобные машины уже имеются у его русского и британского кузенов – Николая и Георга, он, являясь весьма тщеславным человеком, не смог не возжелать того же.

Как же! У них есть, а у него нет! Непорядок! Кайзер он или погулять вышел? Плюс, как назло, никто в самой Германии ничего подобного не производил. Даже близко приблизиться не смог! А нужда в бронированном автомобиле достойном королей, как оказалось, имелась уже прям сейчас.

Вот и клюнул на предложенную нами акцию - 3 бронированных автомобиля по цене 1, взамен на своё высочайшее дозволение нашему семейству построить свой автомобильный завод на территории Германии, против чего прежде активно выступали наши многочисленные местные конкуренты, поддерживаемые самим Вильгельмом.

Кто-то скажет, что я совсем скорбным на голову стал. Строить завод на территории будущего врага, чтобы тот в войну им вовсю пользовался!

Ну, во-первых, я как раз и занимаюсь нынче тем, что пытаюсь эту самую войну предотвратить вообще-то. Во-вторых, германский рынок автомобилей побольше будет, чем российский, уже вот прямо сейчас. И на нём нам просто необходимо закрепиться ради будущих продаж! В-третьих, критичные узлы и агрегаты машин мы будем завозить из той же Франции, а то и из России. Чтоб, значит, без нашего прямого участия данный завод превратился в простаивающий цех с дорогостоящим сборочным оборудованием. И не более того.

Да и вообще! Требовалось же мне что-то ценное запросить взамен на скидку, чтобы не выглядеть навязывающимся интересантом! Плюс у де Диона тут уже давно контакты с местными компаниями налажены были. Вот мы на троих с нашим дорогим Жюлем Альбертом, да с местным семейством Крейеров – владельцев марки машин «Адлер», и сговорились о взаимодействии, чтоб, значит, «Опель» сильно потеснить. Уж больно шустро тот стал подминать под себя весь местный рынок.

А я в свою очередь подгадал изготовление этих самых «скидочных» лимузинов так, чтобы отгрузка произошла никак не ранее 1 сентября.

Почему именно в это время?

Да потому что именно в сентябре кайзер откладывал все дела в сторону и, прихватив с собой за компанию сыновей, да ближайших соратников в правительстве из числа сторонников «партии войны», наведывался в «Охотничий домик Роминтен».

«Домик» этот представлял собой натуральный двухэтажный деревянный дворец, выстроенный в норвежском стиле из огромных тёсанных брёвен на каменном основании, являвшимся одновременно цокольным этажом.

Более того! Его и построили изначально в Норвегии по заказу Вильгельма II, а после разобрали и перенесли в Восточную Пруссию в регион известный как «Роминтер Хайд» или «Красный лес» по-нашему.

И, скажу я вам, это место оказалось просто вау! Прям, Беловежская пуща местного разлива. Природный заповедник, как он есть.

Что, как всякий понимающий человек мог тут же просечь, многократно играло мне на руку в осуществлении моих не самых законопослушных планов.

Да, жизнь при этом тут велась вполне себе активная. Три поселения, одно из которых имело железнодорожную станцию, вносили свою лепту в засилье данных территорий людьми. Но сотни, если не тысячи гектар не тронутых шикарных лесных угодий, многочисленные озёра и устройство под боком монаршей «охотничьей резиденции», превратило эти самые поселения в туристическое место. Даже гостиницу поставили в наиболее крупном из них – «Гросс Роминтене». Ибо на неё имелся спрос! Так-то! Стало быть, и лишних людей здесь постоянно хватало, что в будущем очень сильно могло мне помочь затеряться среди них. Ну или хотя бы не сильно-то отсвечивать.

Как нас с отцом вообще допустили сюда всех таких красивых?

Так мы выказали готовность побыть не только владельцами крупнейшего мирового автомобильного консорциума, но и простыми механиками на побегушках, что передадут свой опыт обслуживания притараканенных нами уникальных автомобилей местным кадрам. Водить, опять же, столь тяжёлый броневик местным следовало подучиться у постигших данную науку мастеров.

И пусть на мастеров мы так-то не тянули. Всё ж больше ездили на заднем пассажирском сиденье своих семейных лимузинов. Определённые навыки таки имелись. Особенно у меня – прошедшего войну с Японией водителем броневика. Потому легенда оказалась не натянутой на глобус совушкой, а вполне себе удобоваримой.

Причём это не являлось чем-то уникальным. Сейчас, пока ещё не оформился окончательно привычный всем принцип управления автомобилями, какие только конструкции не появлялись на рынке. С четырьмя педалями, с пятью и даже с девятью! Девять педалей, ё-моё! И ведь люди покупали! Потому и услуги заводских инструкторов пользовались стабильным спросом. На чём я и сыграл.

Правда, на саму «кайзеровскую заимку» нас не пустили. В том смысле, что пожить. И так там места едва хватало для размещения всех тех, кто прибыл вместе с Вильгельмом за нумером 2. Так что селиться пришлось как раз в гостинице. Что оказалось даже сильно лучшим вариантом, так как организовать за нами постоянный присмотр даже не подумали.

Типа, ну живут там два каких-то русских фабриканта, удостоившихся великой чести предстать пред очи ажно самого кайзера при сдаче в его гараж новых автомобилей, и нехай живут. Так, всего-то один-два топтуна за нами наблюдали изредка. И на этом всё. В то время как в охотничьих угодьях вовсю шерстили егеря. Очень такие суровые егеря, знаете ли.

Я на них не единожды натыкался, когда в свободное от работы время выдвигался из посёлка в ближайшие леса на тихую охоту с лукошком и ножом наперевес.

А как ещё я смог бы разведать подходы к тому месту, где были воздвигнуты многометровые вышки, с которых высокородные охотнички и стреляли оленей с косулями, загоняемых под их выстрелы специально обученными людьми?

Да никак! Только топча местные леса с болотами своими ножками!

Благо хоть винтовку вышло припрятать, оставшись никем не замеченным. Я её родимую покуда скрывал в одном из ящиков с запасными частями к автомобилям, которых набралось немало. Можно сказать – на все случаи жизни собрали запас. Благо рессоры оказались достаточно длинными, чтобы сделать для них тару под размер изрядно залежавшейся у меня винтовочки. Вот и хранилась она до поры до времени в сарайчике вместе со всеми прочими деталями.

А границу она вовсе пересекала, будучи упрятанной под пассажирским сиденьем одного из автомобилей, которые никто не посмел вскрывать для осмотра. Всё же малый императорский герб, нанесённый на их двери, отпугивал от них таможенников, словно ладан чертей. Никто не посмел сунуть внутрь свой любопытный нос.

Я же, обкатывая автомобили по местным дорогам перед их окончательной сдачей заказчику, присмотрел себе неприметную рощу, кои были раскиданы сотнями тут и там, где впоследствии, при очередном пробном выезде, и прикопал неглубоко завернутую в промасленную холстину винтовку.

Потом скинул в другом месте оказавшийся лишним деревянный ящик потребных габаритов. А после, отправляясь за грибами, выбрал себе местечко, где за последующие 8 дней потихоньку устроил полноценный тайник.

Поработать ножками при этом, конечно же, пришлось. Да и нервы играли будь здоров! Чуть ли не ежесекундно опасался наткнуться на хитрый взгляд какого-нибудь местного шпика, выглядывающего из-за дерева как раз в тот момент, когда я обустраивал схрон. Но обошлось.

Теперь же оставалось лишь выждать время, да подготовить себе подобающий маскировочный костюм навроде кикиморы. Для чего я даже собрал полноценный гербарий из листьев местных деревьев, чтоб с цветами маскировки, значит, не ошибиться.

Да! Стрелять вот прямо сейчас, в мои планы не входило, дабы не наводить на себя подозрения во всём нехорошем. А то кто-то мог бы и подметить тенденцию гибели от рук неизвестного стрелка персон императорских кровей как раз в момент моего присутствия неподалёку.

Ведь, как известно, первый раз можно принять за случайность, второй – охарактеризовать совпадением, а вот третий уже превратится в закономерность. И жить мне после этого, боюсь, придётся не так долго, как того хотелось бы.

Так что заботливо подготовленная и упакованная винтовка с глушителем улеглись в прикопанном ящике до лучших времён, а я, выдохнув, завершил свои обязанности по передаче знаний с опытом сотрудникам кайзеровского гаража, да и убыл с чистой совестью домой вместе с папа́.

Дома как раз завершалась подготовка устава и процедуры оформления картеля «Продпаровоз» в качестве акционерного общества, что должно было контролировать внутри страны цены и распределение квот на все продаваемые в России паровозы. И наш ХПЗ играл в нём одну из ведущих ролей, поскольку являлся крупнейшим из всех в плане своих возможностей по ежегодному объёму выпуска таковой продукции.

А так как плевать против ветра в данной ситуации мы пока себе позволить никак не могли, пришлось и нам присоединиться к этой махине по высасыванию денег из казны.

И ведь поделать с этим ничего не виделось возможным! То же производство вагонов, рельс, стали, чугуна, угля уже не первый год контролировалось отдельными синдикатами с картелями. Про оптовую торговлю зерном, сахаром и чаем тоже даже говорить не приходилось. Там всё давно и без остатка было поделено без нас.

Да чего далеко ходить! Мы, Яковлевы, вовсе являлись самыми натуральными монополистами в деле изготовления тракторов и автомобилей. Во всяком случае, в России. Ибо было глупо считать конкурентами отдельные фабрики, что пытались хоть как-то протиснуться на этот рынок, изготавливая по пару десятков своих машин, а после откровенно проваливаясь с ними из-за низкого качества выделки при высочайшей цене.

В общем, монополии и картели – это, конечно, нехорошо для государства, не говоря уже о конечном потребителе. Однако же деваться нам тут было некуда. Наживать себе врагов среди заводчиков ещё и на этом фронте, мы уж точно не желали. А что до вылезающих в связи с этим проблем государства… То была забота «государственных мужей», но уж точно не какого-то отдельного инженера-технолога, то бишь меня.

Впрочем, не только проделывать очередную дыру в кармане государственного бюджета предстояло нам. Ждали своего часа, а также нашего с отцом возвращения, и куда более радостные события.

Что называется, непрерывное и своевременное финансирование могло творить чудеса даже в отечественном судостроении. Так, даже двух лет не прошло с момента закладки, как уже был подготовлен к спуску на воду корпус броненосного крейсера «Яковлев»! Что с учётом российских реалий и революционной ситуации 1906-1907 годов можно было считать почти что подвигом занятых на его постройке кораблестроителей.

Мы изначально предполагали, что будем закладывать его в большом каменном эллинге «Балтийского завода», однако там слегка подзастрял корпус последнего отечественного эскадренного броненосца – «Императора Павла I», отчего пришлось согласиться на его постройку в схожем по габаритам эллинге Галерного островка. Всё равно более нигде в России построить бы его не вышло. Слишком уж здоровым он выходил, ежели судить по старым кораблестроительным меркам. Причём здоровым, что по водоизмещению, что по физическим габаритам. Он даже выпирал за пределы эллинга на десять метров по носу и корме, столь длинным оказался.

И вот уже наступал момент, чтобы разбить бутылку о его форштевень, да отправить корпус на последующую достройку уже на плаву. Как говорится – ждали только нас. Не просто же так корабль гордо нёс такое название!

Выделенные на его постройку 17 миллионов рублей сделали своё дело, позволив увековечить нашу фамилию в анналах отечественного военно-морского флота. Не одним ведь только грекам – Авероффам, профинансировавшим, кстати, всего-то 1/3 часть постройки схожего крейсера для Афин, бравировать подобным достижением. Мы тоже заслужили так-то! Потому, пока мы ехали домой, мама́ вовсю готовилась стать крёстной матерью сильнейшему крейсеру Российского Императорского Флота.

Да, пусть его прототип вовсю проходил сдаточные испытания у берегов Туманного Альбиона, нам уже были известны, как его недостатки, так и недостатки того же «Дредноута». И это в полной мере оказалось учтено в постройке «Яковлева». Что и обещало сделать его наиболее зубастым из всех наших крейсеров.

Так, вместо пары 9-футовых дальномеров, на нём предполагалось установить полдесятка 15-футовых. К той паре, что размещались в боевых рубках, добавлялись по одному в каждой башне.

Из состава паровых турбин исключались те, что отвечали за экономичный крейсерский ход. Больно уж паршиво они показали себя на новейшем английском линкоре, постоянно выходя из строя, отчего машинная команда «Дредноута» в конечном итоге научилась обходиться без них и сами англичане на новых кораблях их не планировали ставить. Это в свою очередь позволило нам заблаговременно снизить общий вес турбин крейсера аж на 130 тонн! И удешевить, конечно.

Фундаменты и подкрепления палуб для размещения башен орудий главного калибра дорабатывались опять же сразу при строительстве по результатам совершенно провальных пробных стрельб головного корабля серии.

Весящий тонн 20 таран убрали нафиг с носа, как откровенный пережиток прошлого. Благо, кто денежку платил, тот музыку и заказывал, не смотря на поднявшийся в Адмиралтействе вой по невинно «убиенному» тарану.

Да и по мелочи много чего оказалось доработано или же изменено. Навроде новейшего материала того же настила верхней палубы, который у крейсера английской постройки уже начал трескаться и крошиться, хотя корабль ещё даже не закончил приёмо-сдаточные испытания.

Конечно, будь на то моя воля, на отечественных верфях заложили бы куда более достойные корабли вместо этого трёхбашенного недоразумения с полудюжиной 10-дюймовых пушек, который являлся слишком мощным и дорогостоящим для броненосного крейсера и слишком слабым на фоне новейших полноценных линейных крейсеров англичан.

Но, увы, влезать совсем уж напрямую в этот бизнес и при этом не поссориться с тем же императором, а также целым рядом великих князей, виделось невозможным делом. Потому приходилось мириться с поступлением на флот таких вот слегка «недолинейных» крейсеров, которые, впрочем, выходили всё же помощнее изначального проекта.

- О чём задумался, сын? - прервал папа́ моё молчаливое созерцание проносящихся за окном нашего купе пейзажей.

- Да вот. Грущу. - Моя моська в этот момент явно не походила на физию всем довольного человека, потому я и не стал убеждать родителя в том, что полон энтузиазма.

- По поводу? - отложив в сторону книгу, которую он читал, проявил интерес мой отец.

- По поводу неготовности российского общества к автомобилизации, - соврал я о своих мыслях. Точнее говоря, не столько соврал, сколько, не желая хаять флот, озвучил те, что также вызывали у меня лишь грусть, печаль, тоску.

- Да. Есть такое дело, к сожалению, - не смог не согласиться со мной папа́. - Двенадцать лет уже прошло со времён той самой нижегородской выставки, на которой мы представили первый образец нашей «Руси», а воз практически и ныне там.

- Угу, - поддакнул я. - И это в то время, когда количество машин в США идёт уже на сотни тысяч штук, да и в Европе тоже подступаются к подобному значению. Вон, даже немцы согласились на устройство нами завода на их земле. И не какого-то там мелкого сборочного цеха, а полноценной сборочной линии с конвейерным производством! Тысяч десять машин в год такая сможет выдавать, опираясь на наше с Де Дионом французское двигателестроение, - постройку самых главных агрегатов мы не желали развивать ещё хоть где-нибудь за рубежом. И так с лихвой хватало уже имеющихся мощностей. - А ведь прежде немцы до последнего момента считали нас «убийцами» своего отечественного автопрома и ни в какую не желали идти на сотрудничество. Но ведь прозрели! Пусть даже не без пинка со стороны кайзера. Наши же всё слепы по сей день. Сколько мы там тех же DAC-ов смогли распродать за последние 3 года?

- Чуть более двух тысяч, - понимая, насколько сильно я тут прав, тяжко вздохнул глава моей семьи и тоже уставился в окно задумчивым и грустным взглядом.

Что ни говори, а с подобными объёмами продаж кашу было не сварить. Ведь мы на уже строящихся мощностях планировали выпускать под 50 тысяч штук ежегодно. То есть в 50 раз больше, нежели теоретически мог бы потребить внутренний рынок России. А это были столь великие деньги, что, будучи замороженными в невостребованном товаре, могли бы привести к банкротству даже нас! Вот нет пророков, блин, в своём отечестве! И хоть ты тресни! Что тут будешь делать?

В том числе по этой причине нам требовалось максимально возможно развивать наши зарубежные заводы, чтобы за счёт прибылей с них раз за разом компенсировать потенциальные потери в России.

Причём, что лично для меня было смешно в складывающейся ситуации, в начале XXI века всё было в точности наоборот. До тех пор покуда я не ушёл на пенсию в своей прошлой жизни, мне вышло ознакомиться с очень интересной информацией о распределении прибылей в одной автомобильной компании.

Как я тогда выяснил, из более чем десятка принадлежащих ей европейских заводов, лишь 2 являлись прибыльными. В том числе находящийся в России, на котором я трудился в тот момент. И вот эти вот 2 завода не только покрывали за счёт своих прибылей все убытки 8 оставшихся, но также сверх того генерировали прибыль, которую было бы не стыдно предоставить к ознакомлению акционерам.

Ух, как мы тогда с мужиками скрипели зубами, сравнивая те же зарплаты у нас и у тех, с убыточных европейских заводов. Как можно было понять, нам в России платили в 4-5 раз меньше, нежели тем, там.

Да и цена машины на нашем рынке могла быть на треть меньше, если бы из нашего завода не старались выкачать деньги в столь громадных объемах.

Обидно было, в общем, нам до слёз.

Такому положению вещей, помимо забугорных владельцев, вечно радовалось разве что руководство АвтоВАЗа. Ведь только из-за этого их продукция оставалась конкурентоспособной по цене и потому востребованной в определённой мере.

Веди же «западники» у нас дела относительно честно, кирдык пришёл бы тольяттинскому гиганту, к гадалке не ходи. Особенно с тем уровнем некомпетентности руководства и повального воровства, что процветал на нём даже к концу моей прошлой жизни.

Как там говаривал в своё время руководитель службы безопасности ВАЗ-а? Всё, что воруется с завода не железнодорожными составами – меня и мою службу не интересует! Как-то так.

Потому и получали мы Жигули по цене Рено во Франции или же Тойоты в США, где они стоили даже дешевле, чем в самой Японии. Чего я всем сердцем желал избежать в своей выстраиваемой автомобильной империи!

Не в том плане, чтобы наши машины опять же стоили в США, дешевле, чем у нас. А в том плане, чтобы отечественный автомобиль производился вне условий повального воровства и был доступен населению. Воть!

Глава 4. Всё, что ни делается… ведёт к депрессии. Часть 1.

Вот уж не думал я и не гадал, что мне вновь придётся махаться врукопашную со всякой дворовой шелупонью, в очередной раз отыгрывая этакого очень-очень злого Бэтмена.

А, поди ж ты! Вынудили, сволочи! Что называется, словами делу помочь не удалось и в ход пошли иные доступные аргументы. Физические!

Я хоть и старался поддерживать своё тело в приличной кондиции, да и от драк никогда не бегал, но уж точно не являлся мастером кулачного боя. А в последние годы и вовсе никакой практики не случалось в моей жизни. Стрелять – стрелял, а вот сходиться нос к носу с кем-либо не приходилось. Тут и аукнулось сие упущение сполна.

- Н-на! - попытался влепить мне в скулу свой кулачище заросший бородой мужик, к которому у меня имелся ряд вопросов, и которого после пары дней поисков нам вышло отловить на задворках одного из наших доходных домов.

Как можно было понять, едва начавшийся разговор у нас не задался практически сразу, после чего в ход пошли кулаки.

- Ух! - это уже я выдохнул, едва успев прикрыть голову согнутой в локте рукой. В этот импровизированный блок и прилетел сумевший покачнуть меня удар.

Попытка провести в ответ джеб, на удивление, увенчалась успехом. Вот только лицу, в которое врезался мой кулак, казалось, было наплевать на это.

Причём именно лицу, а не человеку!

Уж больно много следов былых драк оно несло на себе. Нос был сплющен в районе переносицы, да вдобавок заметно свёрнут набок. Левой брови практически не существовало, столь сильно её сбили когда-то. А правая колосилась волосками лишь наполовину, опять же явно пострадав давно от чьих-то кулаков. Причём не единожды! Зубов опять же наблюдался явный недостаток в воняющей гнильцой и чесноком пасти.

Потому мой не сильно мощный «спортивный» удар оказался проигнорирован вчистую, и в моё левое ухо тут же прилетела знатная оплеуха. Противник ведь – не груша, не стоял на месте так-то. И шустро бил в ответ. Подлец такой!

Да-а-а… Кулаками махать – это тебе не из пистолета стрелять. Тут надо чётко осознавать свои физические возможности с кондициями, чтобы рассчитывать на достойное выступление.

Я, как тут же выяснилось, их не знал в потребной мере. Ну, или же самонадеянно полагал вполне себе достойными. Зазнался, зазвездился, короче говоря. Потому и полетел кубарем на землю. Больно уж рука у моего визави оказалась тяжёлой. Хотя бил тот уж точно не профессионально, а размахивая своими граблями откровенно по-деревенски. Разве что в кулак перед ударом не плевал. Но мне, увы, и этого хватило.

- Держите его, братцы! Уходит! - выкрикнул Иван – один из моих бойцов, так сказать, последнего набора.

Помотав головой, чтобы прекратить возникшее было головокружение и противный звон в пострадавшем ухе, я только и смог понять, что вчистую слил наш первый и единственный раунд «активных переговоров» с этим мрачным мужиком, после чего в дело вступили мои телохранители, до поры до времени маячившие в сторонке. Не хотел, блин, нагнетать атмосферу изначально. Для чего оставил их поодаль. За что и поплатился, дурачок.

И, походу, пора мне уже отказываться от этой практики. Пусть лучше вечно нависают над душой, но находятся всегда рядом. Так поспокойней будет жить и им, и мне.

- Хэк, - лихо разогнавшись, влетел в мощного, но тяжеловесного, улепётывающего мужика не менее тяжеловесный, но более шустрый Михаил – из числа моих «старичков» со спортивным прошлым.

- А-а-а! Кха! - а это уже донеслось до нас со стороны беглеца, не пожелавшего общаться с нами тет-а-тет. Именно с такими звуками он и встретился с землёй. - Убивають! - едва только рухнув, буквально взвыл он чуть ли не фальцетом, что никак не вязалось с его внешним видом.

Вот честное слово! Человек может покинуть деревню, но деревня уж точно не покинет человека. И знаменитая крестьянская прижимистость уже не первый год доводила мама́ буквально до белого каления. Она ведь у нас в семье была ответственна за весь жилищный фонд. Оттого и сталкивалась с этим делом на постоянной основе, параллельно выслушивая жалобы дворников и наших управляющих домами.

Желая облагодетельствовать простой народ созданием для него достойных условий проживания, мы не до конца учли все статьи имеющегося жилищного законодательства империи. Ну и жуликоватости отдельных персон.

Как очень скоро выяснилось, по законам Российской империи квартиросъёмщик имел полное право без дозволения рантье, то бишь нас, пересдавать арендуемую жилую площадь бессчетному числу субарендаторов. Иными словами говоря – создавать полноценные ночлежки с трехуровневыми нарами в наших квартирах. И даже организовывать натуральные бордели в них! Чем многие рабочие из числа вчерашних крестьян, кому сильно повезло снять в наём наши недорогие социальные квартили, уж больно сильно принялись грешить. Не в тех домах, куда мы заселяли изначально именно своих рабочих, а в последующих, что шли под заселенье всем желающим.

В результате, эти новенькие дома очень споро превращались в какие-то бомжатники с повсеместно выбитыми стёклами подъездов, стыренными лампочками и даже выдранной медной проводкой. А нормальные жильцы, помучавшись с полгода-год, в конечном счёте принимались подыскивать себе иные варианты мест проживания, тем самым освобождая свои квартиры для устройства очередных хостелов самого низкого пошиба! Что мама́ уж точно не устраивало. Да и нас всех остальных – тоже. А полиция при этом лишь руками разводила – мол, имеют право по закону. И хоть ты тресни! Даже взятки не помогли разрешению ситуации. Опасалась полиция лишний раз трогать мастеровой люд после почти трех лет революционных волнений. Даже если повод имелся!

Квартиры при таком подходе, понятное дело, в одночасье разворовывались, засерались всякой грязью с нечистотами и вдобавок заселялись на постоянной основе всевозможной насекомой живностью, бороться с которой не имело никакого смысла, так как эту «армию членистоногих» жильцы пополняли ежедневно.

Особенно страдали туалеты с ванными комнатами, которые никто из съёмщиков койко-места не считал нужным вычищать своими силами. Кое-где фаянс, ежели не был украден, пардон за подробности, совершенно скрывался под толстым налётом говн. В иных же квартирах на месте скомунизженного унитаза оставалась торчать просто труба, в которую человеку следовало попасть при оправлении своих естественных физических надобностей, а после протолкнуть всё вышедшее из него палочкой куда-то вглубь, чтобы оно упало ниже.

Короче говоря, промахивались в этом деле многие, отчего по всей квартире, парадной и дому стояла не выветриваемая сногсшибательная вонь общественного туалета.

А кое-кто специально этим делом занимался, скумекав, что нормальные жильцы со временем съезжают и можно на освобождающейся площади ещё поднять деньжат.

И нынешний «клиент», как раз был из таких вот деятельных деятелей, что почитали себя сильно вумными.

- Ну что, набегался, болезный? - поднявшись с земли, я подошёл к лежащему на земле мужику, который глазами загнанной в угол крысы взирал исподлобья на меня и моих людей.

- Не смей меня трогать, барчук! Я свои права знаю! Я закон не нарушал! - прорезалось в нём резко желание продолжить наш было прерванный ударом кулака разговор. - А коли тронешь, тебе же худо выйдет! Иль запамятовал уже, как всего год назад вы все на цыпочках ходили, да боялись в сторону нашего брата смотреть! - напомнил он мне о волнениях народных, да стрельбе, что весьма часто раздавалась на улицах столицы вплоть до середины 1907 года. Причём стреляли-то тогда не в воздух, а всё больше в зажиточных граждан. Когда из революционных побуждений, а когда и с целью ограбления. Вот и стращал теперь меня этот кадр, видимо, надеясь взять на испуг.

Вообще, он такой непонятливый был у нас отнюдь не первым. Дело пару тройку раз уже доходило до того, что мне с моими ребятушками приходилось отлавливать по тёмным подворотням особо самоуверенных уникумов, да пересчитывать им ребра с параллельным чтением нотаций о необходимости проявления уважения к чужой частной собственности.

По-другому банально не понимали! Слова проносились мимо их ушей со скоростью гиперзвука, не затрагивая мозг. Деньги просто застилали им глаза! Вынуждали вот работать вечерним офтальмологом на добровольных началах. Будто у меня других дел мало!

А после сеанса «мануальной терапии» именно такие – отметеленные нами сволочи, шепчась по углам, ещё активно жаловались недалёкому народу из числа только-только приехавших на заработки, что баре совсем оборзели. Сами типа зарабатывают несметные барыши на сдаче жилья простому люду и живут с этих средств припеваючи, а трудовому человеку запрещают честно заниматься тем же самым. В общем, разжигали классовую ненависть. Кто сдуру и затаённой обиды, а кто и специально раскачивал общество.

Об этом я знал точно, поскольку информаторов из числа местных жителей у меня за многие годы набралось изрядно. Деньги на их подпитку требовались небольшие. А вот слухи они порой доставляли дюже интересные.

И как прикажете после такого продолжать делать людям что-нибудь хорошее? Ведь всё желание побыть социалистом пропадает, когда сталкиваешься с толпой внушаемых и откровенно недалёких обывателей, живущих лишь своим микроскопическим мирком и не желающим увидеть всю картину в целом. Пусть хотя бы в масштабах одного своего дома! Ведь эти даже гадили прямо там, где жили!

Нет, это не Великая октябрьская революция создала Шариковых. И уж, конечно, не профессор Преображенский. Шариковы существовали в огромных количествах задолго до того. Просто не имели нынче Маузера в руках и кожаных тужурок с мандатами в карманах. Да и маскировались удачно под обычных людей. Поправочка! Под обычных жуликоватых людей.

Но бедных подвальных котиков уже не первый год вовсю душили в промышленных масштабах, выделывая из их шкурок шапки с муфтами. Нелегально, конечно. Ведь выдавали их впоследствии при втюхивании лохам едва ли не за бобров.

Впрочем, индустрия подделки мехов в России вообще и в Санкт-Петербурге в частности цвела и пахла, как весенний луг. Образно выражаясь. Ведь запахи в занимающихся подобным делом подпольных мелких мастерских витали соответствующие. Однако же на этом деле всякие мошенники ежегодно поднимали миллионы рублей чистой прибыли! Побольше, чем все производители паровозов вместе взятые! Вот так-то, ё-моё! И думай после этого, чем выгоднее заниматься, блин.

Я бы не удивился, узнав, что этот, лежащий перед нами, перец также промышляет чем-то подобным. Типаж, знаете ли, соответствовал на все 100% своими воззрениями и поведением.

- Да кому твоя жалкая жизнь нужна, чтобы руки о тебя ещё марать, - показательно сплюнул я ему под ноги. - Не думай о себе слишком много. Ты всего лишь мелкая тля, что решила, будто имеет право мешать жить другим действительно нормальной и достойной жизнью.

- Да я жильё даю народу! - с чего-то вдруг воспрянул духом этот «боевой крыс», даже слегка подавшись ко мне в попытке привстать на согнутых локтях, но тут же был возвращён в прежнее положение моими не дремлющими более телохранителями. Точнее лёгкими тычками их ног.

- Нет, паря. Тут ты что-то явно путаешь. Это мы, моя семья, даём жильё народу. А такие, как ты, паразитируя на нашей добродетели, низвергают народ до состояния безропотной скотинки. Ибо то, во что в итоге превращаются квартиры, иначе чем хлевом назвать никак нельзя. И знаешь, что особо некрасиво получается при этом? - присев на корточки, я вопросительно взглянул ему в глаза. - Все шишки за жуткую антисанитарию и прочее непотребство городские власти скидывают на голову моей семьи. Тогда как нам, хочешь – верь, хочешь – нет, вообще некогда заниматься ещё и этими мелочами. Но и проигнорировать их никак нельзя. Всё ж государство! Понимать надо!

- И…? Что теперь? - переварив таки своим мозгом мои слова и поджав губы, отчего его бородища заметно встопорщилась, поинтересовался наш нечистоплотный на руку арендатор.

- Теперь ты найдешь для всех своих жильцов новые места проживания за те же деньги, что сам с них брал. Договоришься с ними всеми о переезде. Произведешь за свой счёт ремонт во всех разгромленных ими квартирах и после этого расторгнешь договора аренды, - спокойно проговорил я, хотя хотелось просто дать с ноги по этой наглой роже. Тут, что называется, сразу было видно – не пойдёт на «сделку со следствием». Скорее выкинет чего такого нехорошего.

И, о чудо, мои мысли подтвердились какую-то минуту спустя.

Сперва тот, вроде как, удручённо кивнул, сдаваясь под напором наших аргументов. Потому, позыркав в нашу сторону угрюмо, потихоньку и как-то даже степенно поднялся с земли. Сделал вид, что отряхивает свой пиджак. А сам тем временем сунул руку в карман и, на удивление быстро выхватив револьвер, выстрелил в меня и Мишку. В Ивана выстрелить уже не успел, тот, хоть и с опозданием заметным, но среагировал-таки на опасность и вдарил со всей дури кулаком прямо в челюсть стрелку. Да так удачно вдарил, что челюсть хрустнула, а сам мужик мгновенно поплыл и осел на землю. Потому третьего выстрела у него не вышло.

Но нам двоим хватило и уже свершившихся. Хватило не чтоб отдать Богу душу. А чтоб принять решение по данному не пробиваемому словами организму.

Спасибо моей лёгкой паранойе и чёткому пониманию для чего необходим бронежилет. Поддетые под пальто анатомические кирасы, выполненные на заказ по нашим меркам из 3-мм стали Гартфилда, успешно сдержали свинцовые пули, выпущенные из дешёвого 9-мм короткоствольного револьвера.

- Что с этим делать? - закончив отрабатывать ногами по уже даже не воющему телу, поинтересовался заметно запыхавший Михаил. И это, блин, телохранитель! Ё-моё!

Вместо того, чтобы оберегать меня от действий возможных сообщников этого доморощенного стрелка, он принялся остервенело месить того ногами, совершенно не обращая внимания на окружающее пространство. И как с таким вот людьми оберегать своё жилище с жизнью? И этот ведь один из лучших у меня на службе! Мрак! Как есть мрак!

- Придётся показательно наказать этого урода, - слегка кривясь от небольшой боли в пострадавшем боку, в который угодила пуля, принял я решение. - Чтоб прочим неповадно было. Да и урок всем этим самым прочим будет на будущее. Пусть боятся, стервецы.

- И? Делать-то чего? - потребовал мой человек более точных инструкций.

- Вяжите его и тащите в машину, - развернувшись, направил я свои стопы к нашему оставленному в стороне авто. - Придётся нам прокатиться загород в какой-нибудь глухой лесок.

В результате поспасть ближайшей ночью в своей постельки мне не пришлось, а на следующий день в тот же самый лесок свезли ещё семерых столь же хитровывернутых арендаторов, что превращали наши квартиры в натуральные свинарники.

Единственное, эти семеро оказались в своё время достаточно разумными, чтобы внять моим словам и взяться за исправление ситуации, не доводя до греха. Но и всякие нехорошие слухи они также параллельно принялись распространять. Вот и пришла мне в голову идея, как их лучше всего наказать и одновременно приструнить, да привязать к себе. А после применить по назначению там, где мне надо.

- Копай, - зябко поёжившись от осенней промозглой утренней свежести, я выбрал из целой кучи сваленных тут же лопат всего одну и бросил ту к ногам развязанного любителя стрелять в меня драгоценного, после чего указал стволом пистолета на участок земли, которому вскоре предстояло стать могилой. - А вы все смотрите. И думайте, - на этот раз обратился я уже к насильно собранной тут же семерке прежде вразумлённых персонажей.

На мне к этому времени уже была надета неприметная одежда и полноценная балаклава, полностью скрывающая лицо, дабы никто точно не мог бы впоследствии показать, что это был именно я. Хотя голос мой они, похоже, все узнали. Но да голос к делу не пришьёшь. Не те сейчас технологии на вооружении правоохранительных органов. Деревянная дубинка для выбивания правды из подозреваемого – она куда надёжнее какой-то там голосовой записи на плёнке. Хотя и плёнок никаких покуда нет.

Естественно, копать «стрелок» не пожелал, отчего мне пришлось зарядить один патрон в отобранный у него вчера револьвер, протянуть тот стоявшему ближе всех прочих ко мне арендатору и путём угрозы физической расправы заставить того выстрелить в левую ногу уже приговорённого мною к смерти индивида.

После этого работа потихоньку пошла. Естественно, под скулёж и причитания раненного, наскоро перевязанного его же собственной рубахой, пошедшей на эрзац-бинты.

Так мы и морозили свои седалища ещё почти три часа, пока могила не была откопана на должную глубину.

- Связать его и заткнуть рот кляпом, - бросив к ногам семерки мужиков верёвку, указал я пистолетом на вылезшего из могилы запыхавшегося «несмышлёныша». И когда под очередные причитания того всё было выполнено, я приказал сбросить его обратно в яму. - А теперь вы, - обвёл я стволом пистолета откровенно трусящих соучастников. - Тоже берёте лопаты и закапываете его там.

- Но… Он же живой, - переглянувшись со своими соседями, проблеял тот, кому я прежде вручал револьвер.

- Так в этом и вся суть, господа, - слегка склонил я голову набок. - Это не я, это вы лишите его жизни. Причём совершенно бесчеловечным способом. Если, конечно, не желаете и сами присоединиться там к нему, - показательно качнул я направленным в их сторону пистолетом.

- Ну… нельзя же так! Не по-христиански это! - спустя минут пять очень неспешного закапывания в час по чайной ложке с постоянным оглядыванием в мою сторону, не выдержал один из «могильщиков».

- Что же, - смерил я его тяжелым взглядом. - Нельзя так нельзя. Можешь облегчить его страдания, - вынув из кармана всё тот же трофейный револьвер, я бросил тот по направлению к обнаружившемуся доброхоту. - Возьми весь грех смертоубийства только на себя. Все остальные, полагаю, в этом деле тебя только поддержат. Но и отвечать перед законом, случись кому проговориться, придётся лишь тебе одному. Или ты уверен в молчании собравшихся тут собратьев по несчастью? - На сей раз мой взгляд прошёлся по оставшейся шестёрке, каждый из которых тут же опускал свои глаза в землю. - Я бы на твоём месте ни капельки не верил этим наглым рожам. Сдадут тебя. Не сегодня, так завтра. Как пить дать сдадут.

- И всё равно нельзя так, - поджав губы, самый смелый или же самый совестливый из всех поднял-таки револьвер и, явно преодолевая себя, нажал спусковой крючок, предварительно прицелившись куда-то вглубь могилы.

- Щёлк, - «сказал» разряженный револьвер. - «Щёлк, щёлк, щёлк», - продолжил повторять он раз за разом, поскольку абсолютно все его каморы были пусты.

- Отойди от них и встань там, - указал я «стрелку» место рядом с собой. После чего забрал у него револьвер и показательно для всех зарядил его патронами. - Теперь что касается вас шестерых, - обратился я к остальным, кладя револьвер на землю. - Ты, - ткнул я в первого попавшегося стволом своего ПЯМС М1900, - берёшь револьвер и стреляешь в приговорённого к смерти, - мотнул я головой в сторону могилы, чтобы тот точно не ошибся. А то мало ли у кого как логика сработает. Особенно в столь стрессовой ситуации. - Потом отдаешь револьвер следующему, и тот тоже делает один выстрел. И так по кругу. И не смотрите на меня побитыми шавками. Либо так, либо продолжите закапывать его живьем. И пошустрее действуйте. Пошустрее. Не ровен час, я решу, что данная могила и двоих принять сможет, если не троих, - показательно повел я стволом пистолета в их сторону.

Таким вот образом полудюжина мужиков, решивших нажиться на практически благотворительной программе моей семьи, призванной снизить градус социальной напряженности в столице, стали соучастниками жуткого убийства. Шесть выстрелов раздались один за другим чётко вглубь могилы. Никто не попытался даже повернуть ствол против меня. А я, не будь дураком, прибрал тот револьверчик и после поведал про такие две науки, как дактилоскопия и баллистическая экспертиза. После чего продемонстрировал им свои руки затянутые в добротные кожаные перчатки. В общем, и кровью их всех повязал, и преподал хороший урок, и уточнил, что могу поспособствовать их посадке в тюрьму, случись что нехорошее с их стороны по отношению ко мне.

Жёстко ли я поступил?

Да!

Жестоко ли?

Ещё как!

Возможно ли было с ними поступить как-то иначе?

Точно нет!

В их сердцах должен был поселиться не просто страх передо мной. Там был обязан свить своё гнездо полноценный ужас, чтобы одна только мысль о каких-либо действиях против меня, вызывало у них неконтролируемое мочеиспускание, как минимум.

Что же касается покойничка, то насмотрелся я подобных личностей ещё в бандитские 90-е в Тольятти. Гнилые людишки и с сильно уязвлённым чувством собственного величия. Ядерная смесь!

Такие жадные, самоуверенные и откровенно недалёкие индивидуумы потом всегда приходят мстить, будто у них иных планов в жизни не имеется. Привыкли быть в своих деревнях, посёлках, районах – нужное подчеркнуть, главной силой и задирой, а, вливаясь в городское общество, понимают, что они вообще никто. Вот и ломается у них вся психика, отчего подобные персоны ради того, чтоб доказать всем окружающим, что они-то на самом деле о-го-го и э-ге-ге какие крутяшки, идут на всё, чем прочие брезговали. Вообще на всё! И на убийство тоже! Чтоб потом за рюмкой водки поведать о своей неимоверной крутости.

И зачастую заканчивают свою жизнь, получая ножом в спину. Или пулю в ту же спину. Но прежде умудряются изгадить жизнь других людей. Не потому что злодеи там какие опереточные, а просто из-за осознания собственной никчёмности на общем фоне.

И от того, что в этой жизни они, оказывается, являются не теми, кто право имеет, а всего лишь тварями дрожащими. Вот и пытаются подняться по «преступной социальной лестнице» ради возвеличивания собственного эго.

Понятное дело, что мне за спиной такие кадры были не нужны. Зато были очень сильно нужны такие, как несостоявшийся стрелок. С одной стороны, он был готов взять грех на душу, как и всю ответственность. Что было хорошо. С другой же стороны, он был готов пойти на преступление. Тяжкое преступление! То есть гниль внутри уже имелась. Но такая, контролируемая остатками совести.

Вот именно такие люди мне и были необходимы в США, в качестве «менеджеров среднего звена» в той «Русской мафии», которую я там планировал развить под своим непосредственным присмотром и контролем. Не тем же мелким шакалятам с Колтовской слободы, которых я когда-то сплавил в Штаты, было отдавать подобные позиции в иерархии будущей полноценной организованной преступной группировки! Нет! Тут требовались люди иного склада ума и характера. Да и в будущий руководящий состав будущего же профсоюза рабочих наших американских заводов его можно было смело внедрять, так как он всё же являлся обычным работягой с Балтийского завода.

Оставалось лишь договориться об обязанностях и соответствующей оплате. Но, полагаю, 300 рублей в месяц для начала должны были его приятно впечатлить и удивить. А там, глядишь, и сам в процесс вольётся. Всё же человек рисковый, предприимчивый и не белоручка во всех смыслах этого слова. Полезный человек, короче говоря, при грамотном его применении.

- Лопаты можете оставить себе на память. Чтобы каждый раз, смотря на них, в ваших мозгах наступало просветление и понимание, с кем можно шуточки шутить, а кто этих самых шуточек не понимает совершенно, - как только землю на могилке хорошенько притоптали, обратился я к шестёрке мужиков. - Город в той стороне, - махнув пистолетом в нужную сторону, уточнил направление, поскольку подвозить их всех обратно, точно не планировал. - За два-три часа своими ножками дойдёте. Ну и советую держать язык за зубами, даже если этих самых зубов осталось не сильно много у кого. Сами понимаете, это ведь не я, это вы совершили преступление. Вам за него и отвечать по всей строгости закона, случись кому по пьяни проболтаться. Или же не по пьяни, а просто от природной глупости и скудоумия. Что же касается тебя, - обратился я к последнему соучастнику, - идём со мной. Есть нам о чём поговорить с тобой. И, полагаю, наш разговор тебе придётся по душе.

С этими словами я направил свои стопы в сторону оставленных в полукилометре отсюда на лесной дорожке машин и трущихся подле них телохранителей. Делать из своих людей непосредственных соучастников убийства мне даже в голову не приходило. Всё же они являлись телохранителями, а не чистильщиками какими. И такими должны были оставаться впредь. Тёмные же делишки я покуда брал только на себя, при этом стараясь обходиться вовсе без непосредственных свидетелей моих действий.

Да, при этом мысли определённой направленности в головах у них зародиться были просто обязаны. Дураками-то они точно не являлись. Но мысли и чёткие факты – это две большие разницы. Отчего и приходилось покуда пачкать руки самому, хотя меня и воротило внутренне от столь поганых действий. Но, ежели не я, то кто? Вот то-то и оно!

Глава 5. Всё, что ни делается… ведёт к депрессии. Часть 2.

- Сволочи! Гады! Убийцы! - донесся снаружи изрядно приглушённый бронёй автомобиля голос, и в пассажирское окно нашего семейного лимузина прилетело тухлое яйцо. И хорошо, что лишь яйцо, а не саквояж начинённый «адской машинкой». Видимо, пока ещё ситуация не дошло до критической точки. Но всё, по-видимому, к тому шло.

- Кому это они кричат? Нам что ли? - непритворно удивилась Надя, даже ойкнув от неожиданности и испуга, хотя атаковали наш транспорт лишь с моей стороны.

Мы как раз всей семьёй выезжали на двух машинах, держа курс к Галерному острову, где сегодня был запланирован торжественный спуск на воду корпуса крейсера «Яковлев». Мама́ с папа́ ехали в первой машине, отчего яйцеметатель не успел их подловить, и весь его невеликий боекомплект достался нашему с супругой лимузину.

Благо этот октябрьский день выдался дождливым, и к моменту нашего прибытия на верфь машина должна была несколько очиститься. А ведь ещё каких-то пять минут назад я поминал этот самый дождь последними словами. Больно уж сильно он зарядил. Тогда как мокнуть не хотелось совершенно.

- Ага, - индифферентно подтвердил я, с ленцой рассматривая, как густая вонючая жижа стекает по пуленепробиваемому стеклу. Привык уже к подобному непотребству. За последние пару месяцев уже раз десять так закидывали. Мерзавцы!

Правда, прежде предпочитали поджидать меня или отца у нашего столичного завода, в стенах которого располагалось также конструкторское бюро. А потому наведывались мы с ним туда постоянно.

И ведь даже не пальнёшь в ответ! Мигом вонь поднимется куда большая, нежели, несомненно, ныне шла от размазанных по машине остатков стухшего яйца.

- А…? Почему убийцы? - с недоумением воззрилась на меня супруга. - Ты что…? Кого-то убил? - с вытаращенными глазами и шёпотом поинтересовалась у меня Надежда, разве что кулачки при этом не сжав у груди от избытка чувств.

И вот что ей прикажете ответить? Правду? Так вряд ли поверит. Подумает, что зло смеюсь над ней. Хотя на войне-то японских солдат убивал. Было дело. И об этом она точно знала. Остальные же мои «художества», должны были остаться лишь моей персональной маленькой тайной. Потому ответил ей другую правду, имевшую непосредственное отношение к происходящему.

- Денег хотят, вот и нагнетают атмосферу, - всё же скривился я слегка моськой лица, наблюдая за тем, как в нас летит ещё один протухший подарочек. - Много денег. Очень много денег! Потому всячески испытывают на прочность нашу с папа́ стойкость. Надеются, что мы сорвёмся и наделаем делов, которыми нас впоследствии можно будет прижать к стенке, дабы диктовать свои условия.

- И за что они хотят от нас денег? - махнула лапкой куда-то себе за плечо моя благоверная. Мы к этому моменту уже прибавили скорость и отъехали достаточно далеко от дома, отчего «метатель» скрылся с наших глаз долой. Вот она и указала общее направление нахождения обсуждаемых персон.

- Пока ещё ни за что. Так как ничего покуда не закончено постройкой, соответственно и изменений материальных нет. Но тех, кто при запуске в эксплуатацию ряда наших проектов потеряют огромные прибыли, это, как ты сама можешь судить, не останавливает. Пытаются на нас давить со всех сторон уже сейчас, чтобы мы отступили. - Как мне уже было известно, конкретно данные эпизоды являлись лишь мизерной частью компании, направленной на срыв строительства гидроэлектростанций. Ребятушки из нашей постепенно формируемой и расширяемой службы безопасности успешно отловили несколько «низовых фигурантов», да поспрашивали хорошенько этих деятелей. Потому, откуда росли уши, я уже прекрасно знал.

Заказные статьи в жёлтой прессе, громко анонсированные грядущие судебные тяжбы с владельцами потенциально затапливаемых земельных участков, распространяемые в обществе всевозможные нехорошие слухи о катастрофических последствиях строительства – едва ли не новый всемирный потоп прогнозировали, такие вот неприятные выходки всяких нанятых за копейки босяков. Церковь и ту подключили за мзду! Ведь под затопление могли попасть ряд старых погостов. Всё это было звеньями одной цепи. Больно уж сильно взыграло ретивое у тех, кто так или иначе пролетал мимо солидных доходов в результате начала заметного развития гидроэлектроэнергетики в России.

Рыбопромышленники, заранее опасающиеся схлопывания своего бизнеса на Волхове, подняли громкий хай опять же. Даже разные представители административного аппарата империи повякивали время от времени в сторону нашей семьи. Но так, с опаской и оглядкой. Ибо те, кто надо, знали, что царь в доле с нами. И потому слишком громкое вяканье могло быть чревато очень быстрой отставкой, или же отправкой на Сахалин для продолжения службы уже там.

Да и финны что-то сильно возбудились вследствие того, что одна из будущих ГЭС оказалась размещена на территории Великого княжества Финляндского, а с их Сеймом это дело не «попилили по-братски», просто поставив перед фактом, что сей электростанции быть и «доить» её будут другие люди. Но там пока что с ними вели беседы в кулуарах. Мол, не шумите, мол, расходитесь. И вообще – у вас на территории рек больше, чем людей живёт. Ищите схожие с Вуоксой, да ставьте там такие же точно ГЭС, коли денежки имеются. В общем, пока всячески отбрыкивались от них без нашего непосредственного участия. И то хлеб!

- И …? Что же делать? - как-то неуверенно уточнила Надя, которую к такому жизнь уж точно не готовила. У неё даже нижняя губа слегка задрожала, и глаза заблестели от накапливаемых слёз. Человек вообще склонен слегка теряться, попадая в незнакомую ситуацию. А тут ещё гормоны принялись шалить, поскольку мы ожидали очередное пополнение в семействе. Отсюда и реакции такие – эмоциональные.

- Не поддаваться на провокации, да продолжать работу, - пожал я плечами в ответ. - А как намеченное строительство успешно завершится, так заказчики всего этого бедлама и ответят за всё рублём. Очень таким солидным рублём. Разорим всех и каждого к чёртовой матери! Тогда вот и отольются кошке мышкины слёзы. Уж в этом будь уверена!

- Это ты что же, меня сейчас с крысой сравнил? - раздался со стороны дражайшей вопрос, заданный с заметно истеричной интонацией.

- Спокойно, Саня, - проговорил я самому себе, подняв глаза к небу. Точнее к потолку автомобиля. - Это просто женская логика. Ты знаешь, что тебе не дано её понять. Поэтому просто смирись и терпи. Так надо. Бог и тот терпел. А кто ты такой на его фоне?

- Так, значит, всё же сравнил!

В общем, в одночасье я оказался самым виновным человеком во всём мире. Чуть ли не дышал не так, как полагается. И лишь осознание того, что, не смотря на тысячу и одну проблему, дела потихоньку всё же как-то спорятся, позволяло мне сохранять душевное равновесие на уровне повыше плинтуса. Вон, тот же новейший боевой корабль флоту был построен не без нашего активного участия. Хоть и несколько «кастрированный» по своим боевым характеристикам на фоне зарубежных аналогов. Это да. Эх. Грусть-печаль-тоска.

Вообще, подобное действо, как спуск корабля 1-го ранга на воду, всегда являлось очень крупным праздником и в обязательном порядке проводилось в присутствии не только морского министра с командующим флотом, но и самого императора. И со всеми тремя, ни мне, ни папа́, честно говоря, не хотелось бы ныне сталкиваться.

Больно уж хороший аппетит разыгрался у данных персон в свете утверждения в прошлом году новой отечественной кораблестроительной программы. Совершенно не коррелирующий с финансовыми возможностями страны.

150 миллионов рублей! Стописят, ёлки-моталки! Именно столько им, как оказалось, не хватало для полного счастья, чтобы профинансировать постройку четвёрки первых полноценных российских дредноутов. И почему-то кто-то полагал, что мы, Яковлевы, и тут сподобимся помочь. Причём на сей раз не, чем сможем, а всем! Будто мы эти деньги на деревьях выращиваем! Тогда как у нас уже каждый рубль был расписан аж на 2 года вперёд!

- Красивый всё же будет крейсер, как достоят! - довольно произнёс Степан Осипович под активное кивание головой находящегося тут же контр-адмирала Эссена[1]. - Удачно вы тогда настояли на внедрении турбин и второй кормовой башни орудий главного калибра, - обозначил адмирал «прогиб» в сторону моей скромной персоны. - Именно это позволило нам не отстать от тех же британцев, - слегка преувеличил он, поскольку английские линейные крейсера типа «Инвинсибл», вооружённые восемью 305-мм орудиями на фоне наших полудюжины 254-мм у «Яковлева» и его систершипов, всё же оказались не только позубастее, но и пошустрее узла на два. Это стоило признать, как очевидный факт. Хотя те же немцы с французами на нашем фоне поотстали знатно, заложив одновременно с нами крупные крейсера морально устаревших проектов, потеряв на их постройке, и время, и деньги. Но тут речь шла о наших новых кораблях, и потому всё прочее покуда можно было отбросить в сторону.

После полагающегося молебна и под звуки бравурного марша, выдаваемого флотским оркестром, мама́ успешно разбила бутылку шампанского о корпус корабля, и тот вполне себе штатно сошёл из эллинга в воды Невы.

На чём мы с отцом и поспешили бы свалить обратно домой, дабы улизнуть от нежелательных для нас бесед с людьми, которым чревато отказывать, хоть в услугах, хоть в деньгах. Однако это был день нашей любимой женщины, ставшей главной фигурой намеченного празднества. А мама́ у нас желала поблистать в высшем обществе, побыв героиней дня, так что мы, мужчины семейства Яковлевых, были вынуждены смиренно принять свою участь и оказаться в цепких лапках алчущих наших ресурсов людей.

Впрочем, сдаваться без боя мы с папа́ уж точно не планировали. Ибо собственных планов имелось в избытке. И сдвигать их на когда-то потом, уж точно не собирались. Потому приходилось спрыгивать с темы деликатно – с доводами и фактами.

- А ведь мог быть куда лучше. Но да кто будет слушать с должным вниманием какого-то там пехоцкого прапорщика, имеющего своё, совершенно неавторитетное, мнение, - не принял я правил навязываемой игры, давая понять, что всяческим елеем меня не пронять. Зубки истинного капиталиста у меня прорезаться уже успели, хотя только-только стукнул 21 год.

- Мог бы, - оказался вынужден ответить согласием Макаров. - Но, не мы одни решаем, - развёл он руками, тем самым давая понять, что даже ему во флоте не подвластно очень многое, ибо адмиральское лобби никто не отменял. Ну, никак нельзя было игнорировать тех, кто заседал в Морском техническом комитете, Морском генеральном штабе и вообще в Морском министерстве на разных руководящих должностях. А там у очень многих с лихвой хватало собственных воззрений на устройство кораблей и флота.

Иностранные кораблестроители опять же суетились «у дверей», чуя деньги, словно кровь акулы.

Короче говоря, интересантов с собственным уникальным мнением, как оно должно быть, имелось в избытке. И от них всех я сам отличался лишь тем, что располагал определённой возможностью распоряжаться немалыми собственными средствами. А так-то был не краше прочих, если не сказать похуже.

- Это-то понятно, - солидно так кивнул я головой в ответ. - Однако, если технические задания на наши новые линкоры разрабатывали те же самые люди, мне уже становится не по себе за будущее Российского Императорского Флота.

- Эх, Александр Евгеньевич, - тяжело вздохнул адмирал. - А вы всё не меняетесь. Как были изрядно ершистым, так таковым и остались.

- На том и стоим! - улыбнувшись в ответ, довольно хмыкнул я, чем вызвал очередной тяжкий вздох со стороны своего собеседника. - И, дабы сразу расставить все точки над «i», скажу прямо, Степан Осипович. Тот ужас и кошмар, который уже утвердили к постройке в качестве наших новых линейных кораблей, мы финансировать не будем. Ибо не желаем иметь с этим изначально провальным проектом ничего общего. Как я полагаю, мой отец именно это сейчас и объясняет его императорскому величеству, - кивнул я головой в сторону двух общающихся тет-а-тет мужчин, что шагов на десять-пятнадцать отдалились в сторонку от всех прочих гостей, принявшись о чём-то шептаться.

О чём это я так неуважительно отзываюсь? Да о тех самых линкорах типа «Севастополь», что были построены для РИФ в реалиях моей прошлой жизни. Ох, неспроста западные военные моряки так и не смогли отнести их, ни к линейным крейсерам, ни к полноценным линкорам, обозвав в итоге кораблями уникального типа – «балтийский линкор». Вроде как и линкор. Но… балтийский какой-то. Не для океанских просторов, короче говоря, кораблик выходил.

Очень хорошо вооружённые – чего не отнять, того не отнять; очень паршиво забронированные; неплохие бегунки по максимальной скорости хода, но ужасно валкие в штормовую погоду. Мотало на волнении их с борта на борт просто чудовищно.

Они подходили отечественному флоту лишь по одной причине – являлись этаким компромиссом между двумя классами кораблей, поскольку построить и те, и другие мы себе позволить никак не могли. Потому и вышел столь неоднозначным результат скрещивания ежа с ужом.

Ну и в затягивающемся льдами мелководном Финском заливе они могли шастать за счёт невеликой для таких гигантов осадки и носовой оконечности ледокольной формы. Хотя последняя не сильно-то и помогла в итоге. Зимой всё равно ходить потребно было с мощным ледоколом во главе отряда.

Да, эти корабли пережили аж две мировых войны. Что было, то было! Но в ПМВ практически не совершали боевых походов, а во времена ВОВ применялись исключительно в качестве плавучих артиллерийских батарей. Реальных же морских сражений с вражескими одноклассниками в их истории так и не случилось. А для таких ролей, пардон, хватило бы и старых броненосцев, что нынче сохранились почти все.

Причём, насколько мне было известно, некогда Николай II имел схожий со мной взгляд на состав флота. Устаревающие броненосцы имеются в товарных количествах? Вот их-то нам и хватит с головой! Так он поначалу рассуждал.

Не принимал душой потребность в новых капитальных кораблях. Бюджет страны и так являлся сильно дефицитным, а тут ещё огромные деньжищи моряки просили на обзаведение «новыми игрушками».

Однако, со временем моряки всё же продавили императора и тот махнул рукой. Мол, стройте. Только! Денег нет! Ищите сами! Вот и стали подбираться к нам на мягких лапках, чтобы, значит, не спугнуть.

- Как я понимаю, вы находитесь в курсе всего происходящего процесса не без подсказок со стороны господина Кази, - совершенно верно предположил Степан Осипович. И, получив в ответ мой утвердительный кивок, продолжил. - Михаил Ильич, конечно, фигура. И за долгие годы общения вам вышло убедить его в жизнеспособности именно вашего воззрения на те или иные вопросы, связанные с флотом. В том числе на вопросы проектирования кораблей. Случались у нас с ним изрядно интересные дискуссии на сей счёт в былые года, да. Даже жалко, что он начал сильно сдавать в последнее время. Но что ж поделать! Возраст… Я и сам давно уже не мальчик. А уж он… Но о своём былом заводе он печётся до последнего, как я погляжу. Это ведь он убедил вас заказать постройку серии новейших судов на Балтийском и Адмиралтейском заводах? - вильнул хитрый адмирал в сторону, поняв, что в лоб меня не взять и требуется фланговый манёвр.

- Истинно так, - не стал скрывать я данный факт. - Действительно, уговорил он нас с отцом. Хотя у тех же англичан заказ вышло бы получить и дешевле, и быстрее.

О чём это я вообще говорю? О каких таких судах, для постройки которых потребовалось обеспечивать работой аж две крупнейшие верфи столицы?

Да вот случилось мне тут прослезиться как-то, подсчитав, во что мне выльются все «детройтские хотелки».

Учитывая одну только минимальную цену в 85 рублей за билет 3-го класса у «Русского Восточно-Азиатского общества», суда которого ходили из Либавы до Нью-Йорка, общая сумма перевозки в Штаты трёх сотен тысяч работников и членов их семей выходила за пределы 25 миллионов. И это только за преодоление Атлантики! Плюс ещё примерно столько же необходимо было заплатить за проезд по территории России до порта убытия, за пропитание в пути, а также за доставку людей непосредственно в Детройт. На всё про всё не менее пятидесяти миллионов, ё-моё!

Заводской комплекс, блин, обходился нам во столько же! И даже подешевле!

Учитывая же, сколь великое количество иммигрантов ежегодно прибывало в США, оставалось только поражаться, насколько огромные деньги на самом деле крутились в этом бизнесе. Миллиарды! Чёртовы миллиарды!

Немудрено было, что крупнейшие пароходные компании год за годом могли себе позволить строить быстроходные и прожорливые в плане потребления топлива лайнеры и при этом не разоряться в пух и прах.

И я, чтоб сэкономить столь немалую деньгу, решил пойти по их пути! Только не в том плане, что строить быстроходные и прожорливые огромные лайнеры для собственной судоходной компании, дабы побороться за «Голубую ленту Атлантики»[2] ради привлечения новых клиентов, а в том плане, что строить экономически эффективные суда исключительно для внутрикорпоративных перевозок.

И не просто суда, а теплоходы!

Ведь дизельные двигатели обещали дать не только солидную экономию на топливе – лишь за счёт этого затраты по эксплуатации судов сокращались более чем вдвое, учитывая нынешние цены на уголь и мазут. Так ещё отказ от огромных угольных бункеров и, конечно же, тяжеленных паровых котлов с запасами сотен тонн воды, высвобождали место с грузоподъёмностью для размещения дополнительных пассажиров или же товаров. Ведь каюты 3-го класса повсеместно являлись разборными, позволяя при необходимости превращать жилое пространство в полноценный грузовой отсек за считанные дни. А суда, соответственно, из чисто пассажирских лайнеров в сухогрузы с небольшим количеством кают 1-го и 2-го классов в центральной надстройке.

Туда – людей, обратно – грузы для своих заводов и не только. Профит, блин! Тот самый профит, которого всё никак не могли добиться отечественные судовые транспортные компании, не способные существовать без государственных дотаций.

У нас же были свои интересы и тут и там, отчего наш будущий не сильно великий транспортный флот обещал не простаивать без дела или грузов ни минуты.

Мы даже уже заказали Нобелю разработку и постройку соответствующих судовых машин мощностью в 1100-1200 л.с., пара которых вполне себе могла бы двигать по волнам судно водоизмещением в 10 тысяч тонн со скоростью в 11-12 узлов. А большего нам было и не надо!

И ныне на выбранных нами верфях уже закладывали или же накапливали материалы для закладки разом четырех корпусов потребных нам судов.

Но, блин, и тут не обошлось без появления обиженных засранцев!

Понятное дело, что строить подобные суда экономически эффективно было бы, если не за бугром, то на одной их черноморских верфей. Поближе к основному источнику материалов – стали. Однако Кази оказался убедителен, языкастый чёрт. Пусть даже и пришлось нам согласиться несколько переплатить. Столичные, блин, цены, понимаешь! Кусаются, заразы, только так!

И тут, нежданно-негаданно, мы упёрлись в нездоровое противостояние с теми французами и бельгийцами, что контролировали металлургическую отрасль России!

Ух, как там мусье перевозбудились, прознав, что мы не собираемся брать их металл для постройки подобных судов, планируя обойтись исключительно собственными силами. Точнее говоря, силами нашего «Донецко-Юрьевского металлургического общества». Прям взвыли от творящейся несправедливости, поскольку этот наш заказ являлся в настоящее время самым массовым на всех российских верфях, пока не заложили новые линкоры.

Правда, эта самая несправедливость творилась исключительно в их головах, поскольку лично мы считали всё это дело справедливым и до последней запятой соответствующим имеющимся между нами негласным договорённостям, поскольку поставляли сталь для собственных нужд. Для постройки судов, что станут основой нашей собственной судовой компании!

Но это была только наша правда, и потому нам начали вставлять в колёса палки ещё и эти крендели из синдиката «Продамет»[3].

А разговор наш с адмиралом в этот день завершился пшиком. То есть ничем. Что называется – плохо, когда наши желания не совпадают с нашими возможностями. Однако, ничего тут не попишешь. Свободных средств в кубышке просто не имелось. Самим оборотных средств едва-едва хватало впритык.

А продавать на рынке акции своих «несущих золотые яйца» предприятий, ради претворения в жизнь чаяний господ флотских офицеров, мы уж точно не являлись дураками. Тем более, что изменять проект линкоров согласно моим мыслям, никто бы не подумал. Так что нафиг мне это всё не сдалось.

Возможно, сильно после, года через четыре, мы и могли бы себе подобное позволить, учитывая гипотетические прибыли по результатам запуска в работу всего, что ныне возводилось. Но до того прежде следовало ещё дожить. Чему желали бы помешать уж больно многие завистники и злопыхатели. Понимание чего настроения нам с папа́, понятное дело, не добавляло. Да ещё и с флотскими теперь рассорились немного, блин. Отчего мой родитель с его болезненным патриотизмом да военно-морским прошлым по возвращению домой вовсе впал в депрессию, решив даже поискать истину на дне бутыли. Уж больно сильно он распереживался от всего случившегося.

[1] Эссен Николай Оттович – начальник Морских сил (командующий) Балтийского флота с 1908 года.

[2] Голубая лента Атлантики – переходящий приз, который присуждается тому или иному лайнеру за рекорд скорости при пересечении Северной Атлантики.

[3] Продамет – крупнейшее монополистическое объединение в металлургической промышленности Российской империи. Контролировало до 90% всей выделки и реализации чугуна, железа, стали и изделий из данных материалов.

Глава 6. Всё, что ни делается… ведёт к депрессии. Часть 3.

- И что ты обо всём этом думаешь, сын? - поинтересовался папа́, после того как мы с ним уговорили на двоих да под приличную закуску почти целый штоф настоянной на меду вишнёвки[1], параллельно делясь друг с другом деталями своих бесед, имевших место на спуске крейсера.

- А что тут думать? - пожал я плечами, прекрасно зная, что новые линкоры всё равно начнут строить, с нашей помощью или без неё. - Снова будут выпускать государственные облигации на очередные сотни миллионов рублей. Да и строительство, как всегда, затянется на многие годы.

- Ну да, ну да, - соглашаясь со мной, пьяненько так покивал головой отец, после чего, приподняв в знак салюта очередную рюмочку наливки, влил новую порцию алкоголя внутрь себя. - Однако, меня больше интересовало твоё мнение по поводу возможности нашего участия в сим начинании.

- Если нам и выйдет что-то подбросить на бедность отечественному флоту, то не ранее, чем через четыре года, - с полминуты поискав на потолке ответ, выдал я своё видение ситуации. - И это ещё при условии, что у нас с запуском новых многочисленных заводов всё сложится, как надо! А там, либо станет со временем полегче в плане наличия свободных средств, либо всё вообще посыплется разом и везде. Тогда нам вовсе станет не до помощи России в целом и РИФ-у в частности.

Уж больно задачи мы перед собой поставили грандиозные. Как бы не надорваться! Такое комплексное строительство, что мы затеяли только тут, на родине, не считая американских и немецких проектов, было в новинку для России. Потому без постоянных пробуксовок и без постоянных внесений изменений в ранее утверждённые планы не обходилось ни одного месяца. Что, понятное дело, не способствовало сохранению душевного равновесия, ни нашего, ни всех прочих участников сего действа. Все были на нервах, чего уж тут скрывать. А мы ко всему прочему вдобавок балансировали на грани финансовой стабильности.

Нет, о тотальном банкротстве речь уж точно не шла. Так-то определённый жирок у семьи имелся, даже если не принимать во внимание акции наших предприятий, кои мы уж точно не желали упускать из своих рук. Те же облигации военного займа аж на целых 111 миллионов рублей всегда можно было реализовать за 75-80% от их стоимости. Непременно нашлись бы желающие на этом деле заработать пару десятков миллионов.

Но нам-то это было ни к чему! Терять аж 20-25 миллионов рублей на ровном месте! При том, что самим сейчас на прожитьё вполне хватало! Да и родители уже решили, что данные ценные бумаги станут приданным для моей сестры, чтобы та могла жить на проценты по ним, вообще не зная бед. Тогда как нам с братом ещё предстояло поработать на своё наследство. Очень так изрядно поработать!

- Тут ты, конечно, прав, - вновь согласно кивнул головой отец, и было потянулся к графину, дабы вновь наполнить свою рюмашку, но остановил руку на полпути, видимо, решив, что с него на сегодня хватит. - Проект нашей личной промышленной империи всегда должен стоять на первом месте. Ведь если даже мы со всеми своими возможностями и расположением властей не сможем его реализовать сейчас, то уже никто не сможет себе позволить осуществить что-нибудь подобное. Во всяком случае, в обозримом будущем.

В этих словах папа́ действительно была изрядная доля правды, ежели не учитывать возможность появления такого государства, как СССР.

Ни одна из ныне существующих именно отечественных частных финансовых группировок, включая синдикаты, не смогла бы потянуть такой проект, оцениваемый нами никак не менее чем в 200 миллионов рублей за всё про всё. Отчего я в своих расчётах и брал срок возможного вспомоществования родному флоту не ранее чем через 4 года.

Да и иностранные инвесторы вряд ли могли заявиться к нам с чемоданами денег наперевес ради устройства в России десятков новейших промышленных предприятий, способных подвинуть на мировом рынке европейские и американские промышленные товары. Этого-то как раз им всячески хотелось избежать! Потому у нас в империи угольная, металлургическая, нефтяная отрасли и много чего ещё находились почти полностью под контролем иностранного капитала.

Не создавай они у нас искусственный дефицит сырья, не устанавливай на внутреннем рынке страны огромные цены на всё, что контролируют, не разоряй целенаправленно своих российских конкурентов, мы уже давным-давно завалили бы весь европейский рынок очень дешёвыми товарами своей выделки, которые уничтожили бы соответствующие национальные производства во всех иных странах. Чего они все, понятное дело, изрядно страшились. Да, речь тут шла не о товарах высокой переделки, вроде тех же автомобилей или, к примеру, механических часах. Но чугун, сталь, керосин, мазут, цемент. Да те же паровые котлы и даже паровозы мы могли бы отгружать всем желающим по куда более низким ценам, чем они обходились покупателям в той же Франции, Бельгии, Голландии, Швеции, Испании, Италии или где ещё в мире.

Так что в этом плане мы с отцом смело могли кричать, купаясь в фонтанах Нижнего парка, – «Никто кроме нас!». Ибо именно так и обстояло дело.

Хотя, так-то мы, естественно, огромное количество оборудования заказывали на зарубежных заводах. У нас-то подобное пока ещё никто не изготавливал. А с тем же штатовским «Вестингаузом» мы вовсе заключили долгосрочный договор на много-много лет вперед, что на рынке США, что в России.

Помимо того, что мы стали устанавливать на наши автомобили их генераторы и стартеры, именно эта компания разработала специально для нас электромоторы для множества станков, а также проект гидротурбин и вообще всей электротехнической начинки будущих ГЭС. Да и соответствующее производство полного цикла они обязались воздвигнуть в России в указанном нами месте. Естественно, недалеко от наших будущих заводов.

С чего мы вообще физически начали постройку своего отечественного Детройта на минималках? Полагаете, что с закладки ГЭС на Волхове?

В общем-то, логично было так предположить. Не спорю.

Однако, нет!

Ни одного камня в основание плотины или здания электростанции положено до сих пор не было. Сейчас там всё ещё велись подготовительные работы по устройству потребных вспомогательных строительных мощностей. Благо хоть проект закончили и утвердили, что само по себе уже тянуло на настоящий подвиг.

Причём проект не только самой ГЭС, но и полноценного современного промышленного города вокруг неё. С кварталами многоэтажных жилых домов, парками, школами, дорожными развязками, мостами, пристанями, заводами и фабриками. И много чем ещё! С центральной канализацией, системой отопления и водопроводом конечно, ё-моё!

Даже в столице такого уровня социального комфорта не имелось до сих пор практически ни у кого!

Работа тут была проделана, конечно, адова. Десятки архитекторов и ведущих отечественных строительных контор подняли на нас весьма немалые деньги за это время. Но оно того стоило!

Впрочем, если к постройке гидроэлектростанции пока ещё не приступали, кое-что всё же уже было сделано в физическом плане.

К примеру, не без активной помощи привлечённых флотских специалистов подорвали те каменистые пороги, что сохранились бы ниже будущей Волховской ГЭС.

От них так и так пришлось бы избавляться с целью облегчения судоходства по реке. И лучше это было сделать до начала грандиозной стройки, для осуществления которой ныне нашими собственными усилиями производилось огромное количество спецтехники.

Тех же самосвалов, самосвалов-бетоновозов, просто бортовых грузовиков, бульдозеров и экскаваторов с кранами затеянная нами стройка обещала поглотить огромное количество и не подавиться.

И всю эту далеко не самую совершенную технику к тому же требовалось где-то обслуживать, кому-то ремонтировать, как-то обеспечивать расходными материалами и запчастями. Что всё вместе выходило очень дорого. Ну прямо очень! Однако без неё мы бы погрязли в этой стройке на многие-многие годы.

Так, судя по предварительным расчётам, одного только грунта с камнями предполагалось поднять и вывезти куда-либо в сторонку порядка 1 миллиона тонн! И это только в районе устройства плотины Волховской ГЭС! Плюс завезти обратно ничуть не меньшее количество всяческих стройматериалов.

Решали мы сейчас ещё одну проблему, помимо реалий отсутствия дорог и невеликого объёма производства тяжёлой строительной техники! Людей, способных её грамотно эксплуатировать и обслуживать, так-то имелось с гулькин нос. И все работали на прочих наших стройках, которые никто не отменял. Новых же специалистов требовалось готовить за свой счёт с нуля многими и многими сотнями!

Делиться с ними уже наработанным опытом, давать теоретические и практические знания, зарплату всё это время выплачивать, в конце концов! А как же без зарплаты? Без зарплаты никак, коли договор уже подписан! Мы ведь готовили их для себя, а не для дяди! Потому без договоров было не обойтись, чтоб никто от нас потом не свистанул на сторону работать! Вот и приходилось раскошеливаться уже прямо сейчас, тогда как отдачу от них виделось возможным начать получать не ранее чем через полгода.

А обучать за свой счёт на протяжении многих месяцев почти 2000 человек – это просто караул! Так только на одну зарплату этим людям мы тратили по 100 тысяч рублей в месяц. В месяц! Уму непостижимо, если так подумать!

Плюс аренда помещений для занятий, плюс учебные пособия для них, плюс учебные машины и отвлечение от непосредственных обязанностей наших инженеров, техников, механиков, водителей, дабы те учили новичков множеству премудростей.

И ведь на фоне будущих затрат даже это всё казалось сущим мизером!

Учитывая всё это, а также необходимость предварительного устройства твердых подъездных дорог, накопление запаса той же стальной арматуры и гравия с песком, а также топлива и продовольствия для тысяч будущих строителей, один только подготовительный этап обещал завершиться лишь в грядущем году, когда и можно будет приступить непосредственно к масштабным строительным работам.

С чего же мы начали тогда, помимо устройства первых временных жилых бараков и всяческих хранилищ со складами? А начали мы с постройки новейшего нефтеперерабатывающего предприятия. Первого в стране и мире именно такого типа!

Как мне было хорошо известно, Кириши также располагались на берегах Волхова. А всякий автолюбитель, кто прожил хоть сколько-то в Санкт-Петербурге образца XXI века, прекрасно знал такую компания, как «Киришинефтеоргсинтез».

Но сейчас Кириши представляли собой крохотную деревеньку на 20 с небольшим дворов. И вряд ли им отныне предстояло получить себе в качестве градообразующего предприятия завод переработки нефти.

Почему, спросите вы?

Да потому что под надзором ведущих специалистов строительной конторы Александра Вениаминовича Бари, наверное, наиболее инновационной в стране, всего в четырех километрах ниже по течению от будущей ГЭС уже заканчивалось активное строительство огромных нефтехранилищ и бензинового завода.

Я тут специально указал – бензинового, поскольку на всех прежних предприятиях схожей направленности процессы переработки нефти протекали так, чтобы основным продуктом выхода являлись керосин с мазутом. Здесь же нам предстояло в куда большем объёме получать из нефти именно что автомобильный бензин, опять же с мазутом, потребным, в том числе, для выделки новейших автомобильных покрышек путём его перегонки в технический углерод. А керосин уже шёл по остаточному принципу, хотя во всё ещё солидных количествах. Благо и его было куда девать.

И конкретно этому строительству была одна причина – рыночные цены на бензин, ставший в последние годы весьма ценным экспортным товаром, столь сильно скакнули вверх, что нынче доходили до 12 копеек за литр при оптовой закупке! А в розницу – даже до 30! При том, что литр мазута обходился в 1,5 копейки, а сырая нефть, понятное дело, была того дешевле!

При условии, что полностью гружёный 5-тонный грузовик нашего производства сжирал под 50 литров на 100 вёрст пути, экономика всего нашего предприятия не получалась экономной. Ведь, если учесть, что по военной науке подобный грузовик, мотаясь туда-сюда, мог накатать за день до 150 вёрст, выделять ежедневно аж 9 рублей на каждую машину на одно лишь только топливо – выходило слишком накладно даже для нас. Машин-то мы предполагали применять тут аж под 1000 штук! Потому и требовалось нам иметь свой собственный бензин в товарных количествах и по значительно более удобоваримой цене, дабы в ноль не разориться при строительстве.

Да и после ту же столицу требовалось снабжать недорогим бензином, чтобы наши автомобили тупо покупали для совершения ежедневных поездок, а не в качестве доказательства состоятельности владельца.

На наших конкурентов в нефтяном бизнесе положиться в этом деле не представлялось возможным совершенно. Им цены на бензин были до лампочки – лишь бы денег это дело приносило им в карман побольше. Благо там пока сцепились меж собой Нобели с Ротшильдами, выясняя, кому должна принадлежать вся эта отрасль в России, и на наши мелкие поползновения они не сильно-то обращали внимание. А мы и сами не высовывались особо! Лишь готовились к рывку да обгону всех и каждого, постепенно собираясь с силами.

А параллельно с возведением предприятия нефтехима, завершали перенос из Германии прикупленного там целиком, так сказать – в сборе, специализированного шарикоподшипникового завода, именовавшегося прежде «Первым автоматизированным предприятием по производству стальных шаров».

Очень уж вовремя он оказался на грани разорения после смерти своего создателя и последующих действий конкурентов.

Не только его уникальное оборудование, но и принадлежащие заводу патенты обошлись нам всего в 900 тысяч марок или 423 тысячи рублей по действующему курсу. И оно того явно стоило! Ведь без собственного массового производства шариковых и роликовых подшипников не могло идти даже речи о создании полноценного отечественного автопрома.

Кто бы что ни думал, но это наше приобретение стало очень важным шагом к обеспечению национальной технической безопасности. Прежде-то в России не существовало специализированного подшипникового завода. Если какое предприятие и делало подобные изделия для собственных нужд, то в штучных количествах и по умопомрачительной себестоимости. Я точно знаю! Мы ведь поступали точно так же у себя!

Правда, функционировать в полной мере этот самый подшипниковый завод мог начать уж точно не сегодня и не завтра. Что ни говори, но мало было получить само оборудование. На нём ещё следовало научиться работать. Причём, понятное дело, не нам самим, а нанятым рабочим.

А ведь создать подшипник – это вам не молоток в кузнице отковать. Совсем другие требования к материалам, к точности обработки, допускам и вообще аккуратности выделки. Чего у ежегодно перебирающихся в крупные города вчерашних крестьян, ищущих заработка в развивающейся промышленности, в головах зачастую не укладывалось совершенно. Приходилось, когда вкладывать словом, а когда и силой вбивать.

Вот так и жили мы сейчас на многочисленных вулканах, постоянно прислушиваясь, где там может бахнуть очередной «Везувий».

Но, что-то мои мысли убежали не в ту степь. Тряхнув изрядно потяжелевшей от количества выпитого головой, в которой ни с того ни с сего принялись ворочаться мысли по несколько иным темам, я постарался вернуться к разговору о месте флота в нашей жизни. Точнее, в жизни нашего семейства Яковлевых.

Честно скажу! Будь на то моя воля, вообще не дал бы ни копейки на строительство линкоров! Даже в долг!

Всё понимаю! Линкор сейчас – как ядерное оружие в моё былое время. Это не только статус страны на мировой арене, но и наличие развитой производственной базы, способной создавать столь сложные изделия. Развитие, короче говоря, страны, плюс рабочие места и солидные деньги, вброшенные в экономику. Куда ни посмотри – всё польза государству.

Но в то же самое время, как и у всякого иного вооружения, эволюция у подобных кораблей не могла не состояться. А анонсированные планы Германии и Великобритании по старту гонки военно-морских вооружений, позволяли мне утверждать, что лет через пять начнут лепить на стапелях уже супердредноуты. С гораздо более мощными орудиями, толстой бронёй и солидной скоростью хода! И что тогда прикажете нам делать? Вновь судорожно искать очередные сотни миллионов на постройку теперь уже супердредноутов?

А не дешевле было б подождать?

Да, понимаю, это мысли лишь мои – человека из будущих времен. Того, кто точно знает некий ход событий. Точнее говоря, логику развития событий. И потому легко мне рассуждать в подобной мере. Другие-то о том пока не размышляют даже, блин. Но ведь обидно за державу, что вскоре выкинет огромные миллионы рублей практически впустую, ё-моё! И ничего поделать с этим мне не выйдет!

Поняв, что я себя опять загоняю, решил хотя бы сегодня махнуть на всё рукой и сам разлил нам с папа́ очередную порцию очень неплохой наливки.

- Ты знаешь, батя, - приподняв рюмку, я пьяно посмотрел на неё, любуясь игрой исходящего от ламп света на хрустальных гранях и переливами насыщенного красного цвета самого напитка, - правы были братья Стругацкие. - С этими словами я опустошил рюмашку, махнув ту разом, словно водку.

- Стругацкие? Это кто-то из твоих знакомых студентов? - повторив действо вслед за мной, захрустел крепеньким корнюшончиком отец. - И в чём же они были правы?

- Трудно быть богом, батя. Очень трудно. А ещё накладно. Наливай! - залихватски махнул я рукой под звонкий звук падения на пол выроненной папа́ серебряной вилки.

[1] Вишнёвка – сладкая вишнёвая настойка крепостью в 18-20 градусов.

Глава 7. Богатые тоже плачут.

Это я, конечно, спьяну выдал. Да-а-а-а. Папа́ хоть и был уже почти в стельку, но мигом нашёл в себе силы степенно подняться со своего стула, подойти ко мне по замысловатой криволинейной траектории и отвесить такой подзатыльник, что я мгновенно нырнул своим «светлым ликом» прямиком в салат.

Салат, между прочим, был любимым! Оливье! И не какого-то там царского рецепта с шейками раков и перепелиными яйцами, а самым что ни на есть советским! Пролетарским! Куда более вкусным! С колбасявичусом!

А после мне принялись читать столь нудную лекцию о возгордившихся юных глупцах и богохульничестве, что я не выдержал и попросту начал клевать своим вымазанным в салате носом, пока отец бухтел про «космические корабли, бороздящие просторы Большого театра». Или это я ему, пребывая в пограничном полусонном состоянии, начал пьяно задвигать про покорение космоса в ответ на его нотации? Мол, всё детство мечтал стать космонавтом.

Не припомню уже точно.

Очень уж коварной оказалась вишнёвка! Очень! Вроде как компотик пьёшь приятно так согревающий тебя изнутри. А потом как хренак! И ты уже в зю-зю!

Да и я вот в этом самом теле прежде на всякий алкоголь не налегал особо. Потому и соответствующей закалки у моего молодого организьма не имелось. А выпили мы так-то по 0,7 на брата, между прочим! Вот и развезло на слишком молодые дрожжи.

- Ну как? Очухался? О том, чтоб вознестись, мыслей больше нет? - встретило меня утро следующего дня чьим-то осуждающим голосом и жутким сушняком. Хорошо хоть вчерашняя выпивка оказалась высочайшей пробы, а не шмурдяком каким, и голова почти не болела. Так, только слегка поддавливало в висках.

- Вознестись? - откровенно говоря, не понял я услышанного. После чего, прищуриваясь, попытался разглядеть, с кем вообще имею честь общаться спросонья. Всё же утро было явно раннее. А на дворе уже вовсю хозяйничала поздняя осень. Что в условиях Санкт-Петербурга означало лишь одно – кромешную темень за окном.

- Вознестись, вознестись, - покивал в ответ головой родитель, выглядящий в свете не сильно яркой настольной лампы весьма угрюмо. - Или, скажешь, что это не ты вчера вел пространные речи о том, чтобы построить огромный реактивный снаряд и улететь на нём за пределы неба?

- Реактивный снаряд? - нахмурился я, пытаясь сообразить, что папа́ имеет в виду. - Ракету что ли космическую?

- Её самую. Ракету, - вновь кивнул он головой, давая мне понять, что занесло меня вчера в моих словах весьма изрядно.

- Ну, на этот счёт ты можешь не переживать, - отмахнулся я устало и рухнул головой обратно на такую мягкую и такую приятную подушку. - Еще лет тридцать имеющиеся у человечества технологии нам точно не позволят ничего подобного, даже если мы будем сильно-сильно вкладываться в развитие потребных для того отраслей. Так что и впредь буду по старинке ползать по нашей грешной земле, не отрываясь от неё особо.

- И даже на новомодном аэроплане не захочешь в небо подняться? - явно не поверив сразу в моё «исправление», закинул папа́ удочку о новомодном увлечении всяческих «героических первопроходцев пятого океана».

-Уж точно не на этих этажерках, которые сейчас постоянно бьются где-то во всяких там Франциях, - тут же принялся я убеждать отца, что точно не самоубийца. - Вот как появятся на свет надёжные цельнометаллические образцы, да с несколькими двигателями, тогда ещё подумаю, наверное, над этим. А пока, увольте. Нас и тут, на земле нашей грешной, весьма неплохо кормят. И потому никаких небов нам даром не надо.

- Хорошо! - аж прихлопнул в ладоши явно обрадованный фактом моего разумения отец, отчего у меня в голове слегка прострелило. - И больше так не надирайся, сын! Разве что в моей компании. А то ещё брякнешь где-нибудь чего-нибудь этакое. Позора потом не оберемся. Да и с церковью проблемы нам опять же ни к чему. Уже имеющихся с головой хватает.

Это да. Наше родственное сближение со староверами и противостояние с духовенством по вопросу стройки ГЭС, не снискали нам славу добропорядочных христиан.

Поносить всякими нехорошими словами, нас, конечно, не поносили. Но… недолюбливали нынче, в общем. Тем более что, когда на нас началось определённое давление со стороны верующей братии, мы не ринулись замаливать свои многочисленные грехи в ближайший храм, да ещё раскрытым кошельком вперёд. Вот уж нет уж!

Хотя могли бы! Чего от нас, по всей видимости, и ждали. Ведь не было секретом то, что далеко не все святые отцы жили в аскетизме. Иные вовсе являлись теми ещё стяжателями. Да такими, что те же церковники времен «бандитских 90-х», которые за денежку немалую освящали бандитам их шестисотые Мерседесы, могли бы показаться истинно святыми людьми.

Да, в империи, увы, уже везде, во всех сферах жизни, хватало откровенной гнили, предательства и расхлябанности, бороться с которыми в одиночку нечего было даже мечтать.

Мы со своими трепыханиями в этом плане больше походили на тот самый аспирин, который не убивает болезнетворные микробы, но уже хотя бы притупляет боль и снимает где-то воспаление. До становления же «пеницилином» российского общества нам с папа́ было ещё чапать и чапать. И то лишь в моих мыслях.

Вот! Говорю же! Общество было банально больно! И даже я, став частью его верхних кругов, успешно заразился излишним самомнением. Но вроде как не нарциссизмом! Что уже было неплохо!

Только вот лечение кровопусканием, как это случилось в известном мне ходе истории, хотелось бы всё же избежать. Ну или хотя бы произвести его как-то контролируемо что ли. Без всяких ампутаций «лишних членов».

Эх. Мечты, мечты, мечты.

С такими невесёлыми мыслями я вылез из-под теплого одеяла и отправился приводить себя в порядок, прежде чем возвращаться к себе домой. Похоже, пьяного меня родители не стали передавать на руки супруге, оставив на ночь у себя, потому и проснулся я в их квартире, а не своей.

Стало быть, совсем скоро меня должна была ожидать домашняя головомойка, именуемая в простонародье семейным скандалом. Ещё и при походе в ванну пальчиками левой ноги ударился о косяк, едва не взвыв от боли! Во всяком случае, слёзы из глаз брызнули – так сильно саданулся. Благо хоть прибывший ко мне хромающему наш семейный доктор успокоил – не перелом, а лишь ушиб солидный, но трёх пальцев сразу. Потому в свой институт я сегодня не попал, хотя и так немало пропустил занятий с начала учебного года.

Однако, увы, на этом беды не закончились. Не сильно задавшийся с самого утра день уже к полудню принёс очередные неприятные известия. Умер старик Кази. Ушёл из жизни всего спустя месяц после смерти своего старшего брата, на похоронах которого мы лично виделись с Михаилом Ильичом в последний раз.

Хоть я и понимал, что мы тут все не вечны, но этот древний динозавр за годы нашего знакомства успел стать слишком важным человеком в моей жизни, чтобы я не смог не принять это слишком близко к сердцу. Вот и принял. Потом ещё вдобавок принял на грудь для успокоения нервов.

Пришлось откладывать вообще все дела и, активно прихрамывая, срочно выдвигаться к его небольшому особнячку на Васильевском острове. Необходимо было поддержать его семью, как чисто по-человечески, так и в финансовом плане.

Они, конечно, не бедствовали. Капитал какой-никакой имели. Да и небольшая верфь, которой в последнее время управлял его зять, являлась вполне себе прибыльным предприятием. Но… больше внимания – не меньше. А от нас уж точно не убудет.

Отец, правда, чуть меня там наповал не убил, дав вдове и дочери Михаила Ильича обещание добиться у адмирала Макарова дозволения переименовать строящийся ныне на Балтийском заводе линейный крейсер в «Капитана Кази».

Почему чуть не убил? Да потому что я прекрасно понимал, что вновь придётся разоряться. Просто так, за красивые глазки, никто подобный шаг нам не одобрил бы. Всё же почёт весьма немалый! Даже для столь заслуженного человека, каким являлся Кази! Это же целый линейный крейсер, а не эсминец там какой! Но слово-то уже было дадено!

Забегая чуть вперед, скажу, что это дело в конечном итоге стоило нам обмена многомиллионных облигаций военного займа, срок погашения коих истекал в 1909 году, не на хрустящие рубли, а на новые облигации государственного займа – уже долгосрочные.

С одной стороны, вроде как, не потеряли ничего. С другой же стороны, почти 54 миллиона рублей дополнительного оборотного капитала нам в тот момент стали бы не лишними. Отнюдь не лишними!

Вот так и будь, блин, благородным доном исключительно себе в убыток. Как всегда!

И не надо говорить, что кто-то тут изрядно мерзкий, меркантильный и добра не помнящий. Просто делать требовалось слишком много всего, а денег лишних и не лишних тоже не имелось ни шиша в кармане. К тому же ведь не только для себя старался в общем смысле, для России тоже как-никак!

Новость же о том, что сгорела наша первая столичная специализированная автозаправочная станция, свалилась нам с папа́ на голову, стоило только вернуться домой.

Был ли то умышленный поджог или просто чей-то непотушенный окурок не туда упал – мы пока не знали. Но обидно было так и так. До слёз!

Благо хоть ни на одно соседнее здание пожар не распространился. А то ведь, что ни год, то я в газетах находил статьи о гибели в пожарах целых городов, да с тысячами жертв!

Лет пять назад Казань, к примеру, вся сгорела до фундаментов. Два года как дотла сгорела Сызрань. А летом, вон, едва весь Двинск не вспыхнул, словно спичка, но отделался потерей лишь предместий да промзоны.

Дома-то большей своей частью по России до сих пор всё были деревянными! Включая те, что возвышались по окраинам столицы. Да, да! Чего-чего, а бревенчатых бараков и усадеб в Санкт-Петербурге до сих пор имелось видимо-невидимо. Так что тут у нас пожар считался бедствием похуже наводнения.

Не сильно у нас ладились дела и с новой техникой. О чём поведал наведавшийся ближе к вечеру в гости Андрей Платонович Нагель. Отец куда-то укатил ещё часу в шестом и потому принимал я нашего именитого гонщика у себя в квартире.

Стыдно признаться, но нам с ним всё как-то не удавалось пересечься уже почти год как. То я весь в делах и разъездах, то он покоряет очередные гоночные маршруты и сердца десятков тысяч поклонников по всему миру.

Вот и минувшим летом он стал победителем грандиознейшей международной гонки Нью-Йорк – Париж, прошедшей по территории США, Канады, России и Германии с финишем в столице Франции!

Правда победителем его признать смогли лишь совсем недавно – когда, наконец, спустя 2 месяца после прибытия экипажа Нагеля в Париж, финишировала итальянская команда, а французы вовсе выбросили белый флаг, наглухо сломавшись где-то в паре тысяч километров от финишной черты.

Все эти годы, с нашей первой встречи, он так и оставался нашим главным заводским гонщиком, неизменно щёлкая по носу своих и наших конкурентов. Где бы он ни появлялся, первый приз непременно уходил в его руки. Вот и сегодня он только-только возвратился из Франции, с официальной процедуры награждения, после чего сразу поспешил наведаться на завод, дабы сдать очередной кубок в формируемый нами музей, и уже оттуда рванул к нам домой.

- И как вам новая машина? Достойно себя показала в пути? - проявил я отнюдь не праздный интерес, обращаясь к своему вечернему гостю, с большим удовольствием расположившемуся рядом с дарящим приятное тепло и умиротворение камином, в очаге которого потрескивали берёзовые полешки.

О чём это я вообще вел сейчас речь? О какой такой машине?

О! Это был наш новый флагман в люксовом сегменте!

Поскольку бронированный лимузин за четверть миллиона рубликов всё же мало кто мог себе позволить, мы, прекрасно это понимая, также выпустили на рынок модель «Русь Монарх». Так сказать, «гражданский» вариант автомобиля, выполненного на тех же самых агрегатах, что и броневик, который, однако, обходился клиентам почти в 10 раз дешевле. Правда, лишь за голое шасси. Без учёта кузова, который заказчикам предполагалось приобретать самостоятельно у разных именитых кузовных ателье. Что, в общем-то, являлось стандартным подходом к делу у всех производителей автомобилей класса люкс.

Именно на таком автомобиле, естественно, специально подготовленном для покорения бездорожья, Нагель и одержал свою очередную победу, оставив всех прочих конкурентов далеко позади.

Беда с этой нашей новинкой состояла лишь в том, что мы никак не могли удовлетворить пожелания уже имеющихся клиентов в плане скорейших поставок «Монарха», поскольку производственные мощности столичного завода были сильно ограничены и ещё сильней загружены работой. Ведь большинство стапелей оказалось занято под сборку техники для грядущей стройки. Плюс штучные броневики. А увеличивать масштабы предприятия не имело смысла, так как через год-другой всё производство грузовозов обещало вовсе съехать в возводимый нами Яковлевск. Так что тратить деньги на постройку даже временного цеха не хотелось совершенно. Всё же цех – это вам не просто стены. Это ещё и электростанция, и краны, и станки, и много чего ещё сверх того. Лишние на данный момент траты.

- Выше всяких похвал! - тем временем, пока я опять ушёл в думы о деньгах, расплылся в улыбке этот любитель скорости и достижений. - Новый двигатель оказался настоящим чудом! Мощный, тяговитый, надёжный! Работает – как шепчет! Не зря столько лет и средств ушло на его доработку. Совсем не зря! Он того точно стоил! Однако, я приехал к вам сегодня по другому поводу, - заметно дёрнул щекой Андрей Платонович.

- Не хвастаться заслуженным кубком? - на всякий случай уточнил я, почувствовав неладное и внутренне воззвав к небесам, чтобы я ошибся.

- Не хвастаться кубком, - отрицательно покачал головой Нагель. - Наш опытный грузовик. Трёхосный. Десятитонник, - уточнил он на всякий случай, поскольку с трёхосными грузовиками мы экспериментировали в классах разной грузоподъемности. - В общем, он сейчас лежит в Ждановке, - скривился наш шеф-пилот, словно от зубной боли, поскольку, среди прочего, на нём висело также руководство всеми испытательными выездами новой техники. - На её дне, точнее говоря, - ещё больше не успокоил он меня. - Вместе с частью Мало-Петровского моста, который и рухнул под его весом.

- …ть! И это, блин, всего лишь вторник! - не сдержавшись, выругался я, от души саданув при этом кулаками по подлокотникам своего кресла. - Какого хрена он там оказался? Ведь русским языком всем было сказано – на деревянные мосты ни в коем случае не соваться!

- Как мне поведали, сегодня проверяли действие тормозной системы при полной нагрузке автомобиля. Вот она и отказала как раз в тот момент, когда наш грузовик стал подъезжать к мосту, - устало махнул рукой Андрей Платонович, которому такие новости сразу по возвращении на родину тоже были, как серпом по причинному месту. - Водитель, опасаясь опрокинуться, поостерегся входит в поворот на уже набранной скорости. Вот и вынужден был ехать прямо, покуда не затормозил двигателем, слава Богу, никого не подавив при этом. Однако же к моменту полной остановки машина уже оказалась на деревянном настиле моста. Тот под такой тяжестью и разломился почти сразу. Всё же 22 тонны нагрузки – это о-го-го! Да и настил тот был давно уже гнилым.

Да, 22 тонны полного веса – это действительно было о-го-го по нынешним временам. Для автомобиля. Тут и 5-тонные грузовики по всему миру разошлись чуть более чем парой-тройкой тысяч экземпляров. В основном в США, где их выделывали массово на «Петербилде». А мы уже вовсю ваяли вдвое более грузоподъемное шасси!

И кто мы после этого? Дураки?

Нет! Не скажите! Ибо всё просчитано до муллиметра! Ну, почти, как показало нынешнее неприятное событие.

Зачем мы вообще взялись за такое шасси? Причина у меня была всего одна. Надо! Вот и все дела.

Как бы я ни старался предотвратить Первую мировую войну, я всё же допускал возможность её начала, чего бы я ни предпринимал со своей стороны в плане нивелирования «видимых угроз».

Ведь, с одной стороны, она действительно началась из-за сильных разногласий действующих монархов наиболее развитых государств Европы. Все они желали, либо расширения своих владений за счёт колоний и завоеваний, либо распространения своего влияния на ещё большую часть мира, чем имели. А возможностей для того оставался сущий мизер! Следовательно, за этот самый мизер и сцепились. Над исправлением чего я ныне и «работал», потихоньку выбивая из «колоды карт» этих самых «королей» вместе с их мировыми хотелками.

С другой же стороны, монархи, несомненно, являлись лишь этаким знаменем в руках «партий войны», что имелись во всех ведущих странах мира и желали нажиться да возвыситься на очередном кровопролитии.

Даже Николай II в известной мне истории не смог от этой чести отбояриться, поскольку его сильно-сильно прижали внутренние политические противники, требуя защиты православных на Балканах. Откажись он тогда вступиться за тех же сербов, и буржуазная революция в России могла бы вспыхнуть уже в 1914 году.

Сейчас-то, конечно, у императора России положение было куда как более стабильным и даже значительно более сильным, чем тогда. Но вместе с тем он сам лелеял планы стать царём для всех славян. Даже не болел, а откровенно наслаждался панславизмом! И ныне, полагая за собой изрядную силу, как военную, так и политическую, мог вполне себе взбрыкнуть, случись какая-нибудь серьёзная провокация против «братских стран».

К тому же лично мне было совершенно неясно, что именно предпримут воинствующие члены этих самых «боевитых партий», случись неожиданно взойти на престол совершенно новым людям – тем, кого они ещё не обработали в достаточной мере.

Будут ли они пытаться всячески форсировать события или же окажутся вынуждены приступить к новой долговременной осаде этих «новых метёлок» с целью дальнейшего склонения тех именно на свою сторону. То было терра инкогнита.

Потому, как бывший пионер, я желал быть готовым. Готовым, к любому развитию событий.

Именно по этой причине значительные силы нашего столичного автомобильного конструкторского бюро уже более года как были брошены на разработку шасси тяжёлого грузовика, вдвое большей грузоподъёмности, нежели имела наша нынешняя пятитонка. Благо удачно опробованный 12-литровый двигатель в 150-180 лошадок уже имелся в «закромах родины». А это было чуть ли не полдела!

Вот кто-то скажет – «Нафига?».

И в чём-то будет даже прав. Ни те дороги, ни те мосты, что ныне связывали города, деревни, сёла, веси уж точно не предназначались для проезда по ним столь тяжёлой техники.

Накатанные грунтовые дороги, непременно, расползались бы в грязевое месиво, а мосты банально разрушались бы под колёсами таких машин.

Именно по этой причине в молодом СССР, которому дороги достались от империи, изначально делали ставку на 1,5- и 3-тонные грузовики максимум. А уже после, по мере развития дорожного строительства, постепенно начали переходить на что-то более грузоподъемное.

Но мы-то сейчас сталкивались с нехваткой, в том числе, водителей, механиков и производственных возможностей. Потому в целях обеспечения той же грядущей стройки грузовиками нам и приходилось делать ставку на гораздо более грузоподъёмные образцы, каждый из которых мог бы заменить собой, как минимум, 2 машины более низкого класса.

Но даже это было лишь одной стороной монеты!

Другой же стороной являлась военная направленность создания нашего 10-тонного монстрика.

Прекрасно понимая, что в существующих реалиях мы никак не сможем выдать своей русской армии тысячи великолепных танков, я сделал ставку на создание основы не столько бронетанковых, сколько механизированных войск. Ведь далеко не сразу бои ПМВ перешли в стадию грандиозных окопных сражений. В первые полгода там все стороны активно применяли тактику манёвренной войны, сходясь друг с другом в чистом поле, так сказать.

И вот пришла мне как-то мысль, что БТР-ы, вроде 152-ых[1] советских, да с посаженными в их нутро стрелками, вооружёнными пистолетами-пулемётами, могут стать залогом нашего успеха как раз в эти самые первые месяцы войны.

Всё же шквальный автоматный огонь, ведущийся из-под брони по многочисленной пехоте на открытой местности, являлся такой силой, которой нынче нечего было противопоставить ни одной армии мира.

Ни противотанковых ружей, ни противотанковых пушек, ни гранат, у тех же немцев на вооружении не имелось. А бить прямой наводкой по БТР-ам из дивизионных пушек – значит подставлять эти самые пушки под ответный пулёметный и пушечный обстрел. Короче, сильно чревато.

Да и колёсный эрзац-танк на той же базе никто нам создавать не запрещал. Что-что, а 76-мм горная пушка в его кузове легко бы поместилась вместе со своим расчётом и боекомплектом.

А о такую технику, произведённую и применённую хотя бы парой тысяч штук, сломали бы свои клыки не только австрияки, но и немцы.

Однако все наши прежние машины для подобной роли не годились – слишком были изначально примитивны, вот и начали работать пару лет назад над «техникой победы», чтобы получить в итоге нечто напоминающее советский ЯАЗ-210[2], являвшийся предтечей первого КрАЗ-а.

К тому же, проведённая мною предварительная теоретическая оценка себестоимости производства и общей надёжности колёсного БТР, по сравнению с гусеничной техникой, представляли глазам куда более приятные цифры, нежели создание с нуля за свой счёт ещё и полноценной танковой отрасли.

Так что стремиться нам точно было к чему в этом плане!

Но как же это всё нам, блин, накладно выходило! Теперь ещё и мост поломанный на нас повесят, несомненно! И никому, блин, не пожалуешься на судьбу злодейку! В жилетку не поплачешься! Всё сам, да сам! Опять и снова!

[1] БТР-152 – советский колёсный бронетранспортёр с колёсной формулой 6х6, созданный на основных агрегатах грузового автомобиля ЗИС-151

[2] ЯАЗ 210 – советский крупнотоннажный 3-осный грузовой автомобиль, выпускавшийся Ярославским автомобильным заводом с 1951 по 1958 годы.

Глава 8 Владелец заводов, без газет и пароходов. Часть 1.

Воспользовавшись древней, как сам мир, истиной – «Не помогаешь? Не мешай!», я посчитал возможным для себя надолго улизнуть из дома. Не просто так! А по делам! Аж в США потребовалось мне учапать поскорее! Дабы, наконец, слегка отдохнуть от семейного счастья вообще и от детей в частности.

Всё равно, пока ребятня была совсем мелкая и несмышлёная, мне им дать банально было нечего, кроме должного содержания, да редкого катания на коленях, когда я не был чем-то занят даже дома. А так-то занятым я был с утра до вечера все дни недели напролёт. Что, естественно, бесило Надю и по поводу чего мне то и дело выдвигали всяческие претензии. Необоснованные, между прочим!

Зимой супруга родила дочку, и мы вдруг оказались вынуждены забыть про ночной сон. Жена – понятно дело, чтобы кормить лялю по первому зову, а я, так, за компанию, чтобы ей не скучно было и не обидно просыпаться лишь одной.

В общем, вымотался я за эту зиму и весну изрядно. А куда деваться было? Спать в отдельной комнате? Ну-ну! Привет очередной скандал! Потому пришлось превозмогать для сохранения семейного уюта. Тем более что против всяких там сторонних кормилец для ребёнка выступал уже я сам.

Как результат – ночью спишь урывками. С утра – на учёбу. Следом с института – прямиком на завод. Причём не всегда на один из наших. Приходилось так-то заезжать и к Нобелям, и на верфи, и на десятки прочих предприятий, что изготавливали оборудование для возведения ГЭС да разных фабрик близ неё. Технические проблемы, просрочки поставок, отсутствие производственных материалов, согласование внесения сотен изменений в конструкции и много чего ещё стали моими вечными спутниками. Везде, вот вообще везде, требовался глаз да глаз!

В воскресенье же нередко требовалось съездить на стройплощадку к начавшему потихоньку формироваться Яковлевску или ещё куда. На отца ведь это всё было никак не скинуть. Он и так постоянно мотался между столицей и Харьковом, а также пропадал во Франции с Германией, где мы также готовились к расширению бизнеса как раз в этом году.

Так что на свою семью времени оставался сущий мизер, что нет-нет, да приводило к «недопониманиям» в семье. Если бы не всякие нанятые няньки-гувернантки и мама́, меня, боюсь, вообще бы сгрызли до костей. А я ведь тоже не железный так-то!

Потому мне даже пришлось втихую изрядно раскошелиться, чтобы за денежку договориться с профессорами о досрочной сдаче экзаменов за 2-й курс, дабы не размазывать их с апреля аж до конца июня. Благо это дозволялось делать на вполне себе официальном уровне во всех высших учебных заведениях страны.

В результате, успешно «отстрелявшись» по всем предметам уже к началу мая, я всех обнял, поцеловал, пообещал вернуться вскоре, да усвистал на поезд до Либавы, где меня ожидала каюта 1-го класса на новейшем пароходе «Россия». Точнее не меня, а нас. Отец – он тоже задолбался малость отыгрывать роль Фигаро и поспешил всем сообщить, что отправляется со мной в Америку.

Да, в тех же США нам предстояло капитально поработать. В чём в чём, а в этом-то никто не сомневался ни секунды. Но вот на переходе через океан… Вот это был для нас реальный отдых! Благо с парохода, почти как с подводной лодки, было никуда не деться.

Этот самый пароход уже год как бегал по маршруту Либава-Роттердам-Нью-Йорк, отчего был хорошо известен нам, так как именно на нём мы постоянно оптом выкупали все места 3-го класса с целью перевозки первых партий «рабочих мигрантов» для своих американских заводов.

К сожалению, собственную товаро-пассажирскую трансатлантическую линию мы планировали открыть не ранее конца этого года. Банально пока что не было судов. Сейчас первый из заказанных нами теплоходов только-только вышел на пробу машин и обещал встать в строй как раз через полгода в лучшем случае. Благо морской порт Либавы зимой не замерзал и потому позволял нам начать оперировать по морям-окиянам на круглогодичной основе.

А до того вот приходилось отдавать немалую деньгу в чужой карман, чтобы не потерять ещё большие средства. Ведь запуск нашего новейшего американского автомобильного завода был запланирован на середину лета. Но что такое станки и конвейерные линии без подготовленных должным образом людей? Пшик! Ничего! Куски железа!

Вот мы уже на протяжении почти целого года и перевозили своих будущих сотрудников в США, где те активно проходили производственную практику на наших прочих автомобильных предприятиях. Кто на DAC-е, кто у Смита, кто у Олдса. Разве что Лиланда с Фолкнером не трогали в этом плане. Не те у них были масштабы и не та специфика.

Уже под 8 тысяч человек смогли туда доставить за шесть рейсов. И ныне тоже 1400 вчерашних крестьян убывали совместно со мной искать себе жизнь посытнее, да получше.

Всё же мы там выплачивали на руки своим неквалифицированным работникам по 1,5 доллара в день, что являлось эквивалентом 70 рублей с копейками в месяц. И это повторюсь для не квалифицированных работяг! Для вовсе ничего не смыслящих в слесарном и токарном деле, а годных только «крутить гайки» на конвейере.

Да, мы при этом вычитали там и за обед, и за жильё в общаге, и за билет туда, предоставляемый им изначально в рассрочку на 2 года. Но, так… По-божески. Не грабя. Для своих. Считай, по себестоимости.

И, как я знал, народ не то чтоб был особо счастлив. Всё же работа на конвейерной линии была действительно адовой. Ничуть не лучше, чем в угольном забое. По семь потов за смену с каждого сходило. Но и уж точно не роптал.

Никто их в плане денег не обманывал. Нагайкой не стегал. Права не ущемлял. Подношений наши мастера смен и участков не требовали – за этим мы следили строго, так как в реалиях российской фабричной жизни это была едва ли не норма, которую простые работяги жутко ненавидели. Работы опять же всегда – валом! Никто впустую не простаивал. Значит и зарплату за простой никто снижать не думал. Знай, крути свою «шарманку», чтоб точно заработать свою денежку.

А уж на фоне реальных деревенских заработков для батраков в 3 – 5 рублей за тот же самый месяц, мы их практически забрасывали «золотом» прям с ног до головы. Плюс помогали с осуществлением денежных переводов в Россию для оставшихся там семей. И люди то ценили сильно.

Но нынче, в свете грядущего запуска в эксплуатацию и постепенного выхода новейшего завода на свою полную мощность, нам предстояло сильно так ускориться с переброской рабочих кадров. О чём мы также ехали говорить на месте с тем же Генри Фордом.

Возможно, следовало нам попридержать слегка коней с запуском завода. А то ведь тысяч десять пар прямых рабочих рук нам точно не хватало, чтоб закрыть хотя бы одну смену. Пришлось уже сейчас планировать снимать их с прочих предприятий, в перспективе аж вдвое уменьшая производство там машин.

Но первым, кто перехватил нас по прибытии, оказался Сэмюэль Смит. Ставший, между прочим, аж трижды «королём» в Детройте.

«Король грузовиков», «лесной король» и «мебельный король». Вот кем он стал со временем благодаря сотрудничеству с нами. Как растворимый кофе! 3 в 1, хе-хе! У иных реальных королей титулов имелось меньше!

Правда причина нашей очередной встречи вышла вовсе уж печальной. Выяснилось, что прибытие очередного «русского десанта» в Детройт оказалось омрачено известиями о смерти одного из наших местных компаньонов. Всего за десять дней до нашего приезда, когда мы уже вошли в воды Атлантики, скоропостижно скончался от сердечного приступа бывший мэр города – мистер Уильям Коттер Мэйбери.

Хуже того! Он скончался, не оставив после себя наследников! И принадлежавшие ему 5% акций DAC теперь могли уйти на сторону – в руки благотворительной организации, которой он при жизни завещал вообще всё своё имущество. А оттуда уже кому угодно.

В общем, седых волос в одночасье прибавилось у всех. Тем более что именно Уильям Мэйбери отвечал за всё юридическое сопровождение работы нашей «весёлой компании» автомобилестроителей.

Хорошо хоть сама юридическая контора «Мэйбери, Лакинг, Эммонс и Хелфман», в которой он являлся старшим партнёром, никуда не исчезла и три прочих её совладельца уже выразили полнейшую готовность продолжать наше юридическое обслуживание на прежних условиях.

Ещё бы они отказались при таких-то ежемесячных отчислениях с нашей стороны!

- Это, конечно, не катастрофа. Но повозиться придётся, - охарактеризовал случившуюся трагедию Сэмюэль, когда мы с ним уединились для приватного общения в салоне его лимузина. - Я уже наведывался к руководству фонда, что претендует на получение акций нашего завода, и могу сказать одно, добровольно расставаться со столь доходным активом они не желают.

- Но ведь в соответствии с имевшимся у нас договором, мистер Мэйбери не имел права распоряжаться своими акциями каким-либо образом в пользу третьих лиц, за исключением близких родственников, предварительно не предложив их к выкупу нам, - привел наш единственный стоящий аргумент папа́.

- Только это и позволяет нам хоть как-то надеяться на возможность получить эти самые акции законным путём, мистер Яковлев, - чуть скривился Смит. - Он ведь их не продавал фонду и не отдавал в дар. А завещал. Потому у противоположной стороны имеются все основания считаться добросовестным получателем данных акций. В общем, уже сейчас могу вам гарантировать, что без судебного разбирательства здесь точно будет не обойтись. Уж поверьте мне. Но вот сумма, которую нам придётся выплатить за акции, коли суд вообще встанет на нашу сторону, будет напрямую зависеть от того, сколь много мы заплатим непосредственно судье. Он ведь может присудить к возмещению, как рыночную стоимость данных бумаг, так и номинальную. А не мне вам рассказывать, что разница там может идти в 20-30 раз, если не более!

Ну да. Реальной рыночной стоимости наших акций мы не знали, поскольку не выставляли их на биржу. И даже не собирались этого делать. Но те, к кому попал пакет ценных бумаг, ранее принадлежавший почившему мэру Детройта, вполне себе могли попробовать выбросить его на рынок. И не факт, что мы успели бы выкупить его весь целиком и полностью вперед иных интересантов. Бизнес-то у нас выходил сильно прибыльным и потому много кто желал бы в него влезть.

- Вы можете взять решение этого вопроса на себя, мистер Смит? - спустя пару минут поинтересовался отец, после того как мы обсудили с ним данный щепетильный момент на русском и пришли к выводу, что эти акции следует уступить Сэмюэлю. Всё же прежде мы удачно наложили свою лапу на часть акций ранее принадлежавшие Кейсу. И наш партнёр вполне мог затаить на нас определённую обиду по данному поводу. Его-то мы тогда не пригласили поучаствовать в той сделке. - Взамен мы не будем претендовать на их полный или же частичный выкуп в свою пользу, и вы сможете увеличить свою долю владения заводом с пятой части до четверти. - Да и таких денег, честно говоря, у нас сейчас уж точно не имелось. А потому в сложившихся обстоятельствах нам было легко и даже выгодно показать себя добропорядочными и не жадными компаньонами.

- Приятно иметь с вами дело, господа! - тут же мгновенно расплылся в улыбке наш собеседник. - Я, конечно же, так и так сделал бы всё от меня зависящее, чтобы никто лишний не влился в наш «закрытый клуб». Но на озвученных вами условиях, я вовсе вырву эти самые акции из чужих рук вместе с мясом и кровью, если то потребуется. Уж в этом можете не сомневаться! Уж где-где, а в Детройте моё имя значит много и для многих! И в связи с этим возникает ещё одни немаловажный вопрос. Как бы нам ещё выкупить у вдовы Кейса оставшиеся 25% акций? - закинул он удочку по поводу прочих ценных бумаг, вопросительно уставившись на нас.

- Нашей семье было бы достаточно ещё 10%, чтобы гарантированно сохранить за собой контроль над нашим главным детищем, дорогой Сэмюэль, - быстро переговорив со мной, озвучил тому наши чаяния папа́. - Всё же право управления 5% акций мы вынужденно передаём директору завода на всё время его трудоустройства. И потому по итогу именно в наших руках сохранялось бы лишь 55% акций предприятия. На остальное мы не стали бы претендовать. Но лучше б с этим было бы повременить. Сами понимаете – на носу запуск нашего крупнейшего завода и дополнительных забот сейчас нам стоит избегать.

- Тогда и этим вопросом займусь тоже. Как раз придётся поработать в долгую. Мгновенно это точно не решить, - удовлетворённо кивнул Смит, удостоверившийся, что русские партнёры готовы делиться если не полнотой власти, то деньгами уж точно.

Да, при этом его голос в совете директоров «Детройтской автомобильной компании» не становился решающим. Но, положа руку на сердце, следовало признать, что его собственных сил едва хватало на управление «Smith Motor Company» и бизнесов по деревообработке, отчего он и не стремился стать главным держателем акций DAC.

Но вот солидный пакет ценных бумаг этого предприятия желал иметь только для того, чтобы получать умопомрачительные выплаты по итогам года.

Правда, закрепить все достигнутые договорённости дружеским обедом не вышло. Сперва мы были заняты доставкой и размещением новоприбывших законтрактованных работников, а после тут же полетели на встречу с нашим новым полноценным партнёром.

- Господа Яковлевы! Рад! Очень рад вас видеть! - принялся активно трясти наши с отцом руки тот самый Генри, что мистер Форд, когда мы устало плюхнулись в гостевые кресла в его новом рабочем кабинете.

Если переход через Атлантику прошёл относительно спокойно, позволив нам с папа́ прекрасно отдохнуть от множества забот и насладиться откровенным ничегонеделанием под пристальным присмотром целой толпы телохранителей, то процесс отправки огромнейшей толпы неграмотных крестьян из Нью-Йорка в Детройт выпил из нас все соки.

Зря! Вот зря я, хренов альтруист, предложил свою помощь в этом нелёгком деле нашим, специально нанятым для того, «проводникам», каждый из которых отвечал за свою сотню подопечных. Лучше бы не лез не в своё дело! Всё же людям за то зарплату платят очень так приличную. Но, блин, взыграло нутро советского человека – непременно помочь ближнему своему добраться до необходимого тому адреса.

Короче говоря, ещё в порту Нью-Йорка сорвал голос, озверел и чуть не принялся размахивать своими кулаками налево и направо, раздавая тумаки, так меня достали эти «искатели лучшей доли», которые ничего не понимали, что вокруг творится, и, главное, при этом не желали даже слушать знающих людей. Всё больше перекрикивали друг друга, полагая найти истину в максимальной громкости своего гомона, как то привыкли делать у себя в деревенских общинах с незапамятных времён. Ну чисто детский сад на выгуле, но только с угрюмыми бородатыми мужиками вместо карапузов. Ужас и кошмар!

Потому ещё и здесь, в Детройте, пришлось помочь с распихиванием их по грузовикам с автобусами, что были поданы специально для перевозки их к общежитиям.

Вот и приехали на завод «Ford Motor Company» совсем разбитыми, пусть и трясущимися в предвкушении, как всё хотелось нам обоим тут увидеть.

- И мне приятно, мистер Форд! И видеть вас, и слышать русскую речь, - отметил я огромнейший прогресс в его овладении родными мне языком.

- Да, последовал вот вашему совету и насел на изучение русского, прекрасно понимая, кем именно мне придётся руководить на протяжении многих лет и перед кем отчитываться, - коверкая слова и со страшным акцентом, обозначил он едва заметный поклон в мою сторону, тем самым признавая за мной и моей семьёй «право сюзерена» в нашем общем деле. Ишь ты, понятливым каким он срочно стал, как мы мечту его осуществили! Сделали полноценным совладельцем и партнёром, дав определённую свободу действий в плане претворения своих задумок в жизнь!

- Тем лучше для нас всех, поскольку мне, вот честное слово, вообще некогда учить английский. А общаться нам необходимо будет плотно! - удовлётворённо кивнул я в ответ, за что тут же получил очень неодобрительный взгляд со стороны папа́.

- Насколько я могу судить, у вас сейчас в России идёт схожая стройка? - простёр он руки в стороны, давая понять, что имеет в виду завод, в стенах которого мы ныне находились. - Потому и дел, как у вас говорится, невпроворот?

- Да помасштабней несколько… В разы, - судя по выражению лица собеседника, мне вышло изрядно его удивить. - Мы ведь там сразу целый город строим! Со всей потребной инфраструктурой. На сотню тысяч жителей! Для начала! Плюс свой транспортный флот, плюс прочие дела извечно требуют внимания. Так что некогда вздохнуть порой, не то, что полиглотом становиться. Вот к вам хоть вырвались на отдых. И то хлеб!

- На отдых? - вновь не сдержал лица мистер Форд, прекрасно зная, что такое запуск производства нового товара на новом оборудовании, да с параллельным обучением тысяч новых людей. На DAC-е мы уже всё это проходили. Только там масштаб был поскудней. Так что ни один здравомыслящий человек, понимающий, что тут к чему, такое дело отдыхом не назовёт уж точно. Скорее уж поименует Адом, как он есть.

- По сравнению с тем, что сейчас творится там, - махнул я рукой на восток в сторону России, - поверьте мне, на отдых.

- Понимаю, - внимательнейшим образом поразглядывав меня с отцом с минуту в полной тишине, прикрыл глаза действительно всё осознавший Генри. - И с чего бы вы пожелали начать свой отдых? - усмехнулся он по-доброму, приняв мою игру.

- Естественно, с осмотра нашего конечного продукта! - потянувшись в кресле разом всеми конечностями, я выдохнул и нашёл-таки в себе силы подняться из него, чтобы идти в цех. - Как у нас в России говорят, раньше сядешь, раньше выйдешь!

- Простите? Куда сядешь? - по всей видимости, ещё не до конца проникшись тонкостью русского языка, на всякий случай уточнил мой собеседник, что я имею в виду.

- В тюрьму конечно! - словно неразумному ребёнку, пояснил я ему тут же, не кручинясь. Опять же под осуждающий взгляд отца, давно уже привыкшего к моим подобным фразочкам и словечкам. - Куда же ещё!

- А, может, лучше без тюрьмы обойдёмся? - совсем запутался в моих словах бизнеспартнёр, посматривая, то на меня, то на папа́ с какой-то затаённой настороженностью.

- Сам не хочу! - махнул я рукой, тяжело вздохнул и ничего более не поясняя, направился к выходу из директорского кабинета. - Идёмте мистер Форд! Похвастайтесь своими достижениями! А заодно покажете завод. Но так. По-быстрому. Вникать в мельчайшие детали будем после.

- Одну секунду, Александр Евгеньевич! - с величайшим трудом выговорил он окончание моего отчества. - Сперва предупрежу людей, чтоб всё расставили как надо и после не мешали нам, - потянулся он к установленному на столе телефону.

Глава 9. Владелец заводов, без газет и пароходов. Часть 2.

Как вообще в мыслях среднестатистического обывателя должен происходить процесс разработки конструкции нового автомобиля и постройки мощностей для его последующего производства?

Должно быть, где-то так:

Сперва инженерам выдают техническое задание. Мол, будьте добры, господа-товарищи, выдать на гора такой-то и такой-то результат. Чтоб оно ездило, было внешне пригожим и привлекало покупателей. И чтобы подешевше в производстве обходилось, непременно!

Получив задачу, работники умственного труда днями, месяцами и годами, не поднимая головы, рассчитывают параметры с конструкциями, да подготавливают тонны чертежей, как отдельных компонентов автомобиля, так и машины в целом, пока не получают удобоваримый результат.

Потом под этот самый результат заказывают производственную линию, с которой и начинают сходить готовые автомобили.

Всё! Готово! Легкотня! Всего три пункта получилось, в пару строчек каждый!

На деле же… На деле дело обстоит совсем-совсем не так.

Сперва те, кто принимают изначальное решение – то есть генеральные заказчики, которые при этом далеко не всегда являются прямыми инвесторами, банально бьют друг другу морды у себя там – наверху. Порой отнюдь не в иносказательном смысле этих слов, а в самом что ни на есть прямом. Ибо шишки эти, зачастую, обладают ну очень нескромным самомнением, и каждый полагает себя правым. Только себя! А за свою правду можно и кулаками помахать! Не то что слово грубое сказать «партнёру».

За что у них идёт борьба? Да, как всегда! За деньги, положение и власть!

Кто-то желал получить контроль над самим процессом производства, чтобы потом выкручивать всем прочим руки, как путём подбора поставщиков, так и путём распределения продукции.

Так, к примеру, в моё время было в СССР, где шла вечная борьба не только между республиканскими комитетами партии за «свои» автомобильные заводы, но и между военными с Минавтопромом.

Последние всегда желали дать скорейший результат народу – всё равно какой, лишь бы быстрее, проще, подешевше, тогда как первые в лице товарища Гречко[1] и потом Устинова[2] хотели подгрести под себя все инженерные кадры с заводами-спутниками и после очень долго разрабатывать шедевр.

Нет! Не так! ШЕДЕВР автомобилестроения!

Чтоб, значит, было как в том бородатом анекдоте – в итоге выходил не «самолёт», а «паровоз».

Ибо «паровоз», и в народном хозяйстве, и в обороне – штука дюже полезная. А «самолёт» – одно сплошное баловство и только.

Именно их стараниями почти за 20 лет конструкторских работ на свет родился советский автомобиль Иж-2126[3] «Ода», он же «Орбита», что так и не взлетел, хотя планировался изначально шедевром технической мысли. Но проиграл и Москвичу, и Жигулям.

Другие желали получить огромнейшие фонды на строительство, в которых можно было погреть свои собственные лапки. Да так желали, что аж кушать не могли!

Чего, блин, только стоила эпопея с постройкой в СССР завода КамАЗ!

Да по ней можно было смело снимать целую серию шпионских остросюжетных боевиков, которые заткнули бы за пояс всю Бондиану вместе взятую!

Там ведь, в этом проекте, отметились и наследили вообще все, кто только мог! В реальности, а не понарошку! И британская МИ-6, и американская ЦРУ, и французская разведка с контрразведкой, и родное КГБ, не говоря уже о денежных мешках со всего света. Политики в той стройке было больше, чем технической работы!

Под это дело в том же США кого-то сильно подсидели в их правительственной верхушке. И не только там! В разведке тоже!

А сколько забугорных фирм – производителей станков и оборудования, чуть не пошло по миру, едва не разорившись из-за подковёрных игр всяческих спецслужб! Там кто-то вроде даже застрелился из директоров, не выдержав давления со стороны «шпиёнов».

Вот так! И это были лишь прелюдия к началу выдачи задачи на проектирование! Так-то!

Потом, когда вверху всё порешали меж собой, инженеро́в уведомляли, что они все уже опаздывают с выдачей итогового результата на 2 года минимум и потому обязаны сдохнуть, но завершить всё прям сейчас! Край – завтра! В самом-самом крайнем случае – послезавтра!

Но вот беда! Не то что закончить, а даже начать проектирование автомобиля, никак нельзя, не понимая, на каком оборудовании, с помощью каких инструментов, из каких материалов, где именно и кто начнёт их собирать. То есть первым делом должен быть готов завод!

Завод, который вхолостую ждать не может, пока там кто-то будет что-то проектировать!

Как результат, всё начинают делать параллельно второпях. И проектируют завод, и подгоняют под его возможности саму машину, и нагибают всех поставщиков, чтоб выдавали то, что нужно, а не что те могут выдавать.

Что всё вместе, в свою очередь, учитывая вечное внесение изменений тут и там, а также перетягивание множества канатов между ведомствами, стоит тонн сожженных нервных клеток тысячам вовлечённых в процесс людей, а также времени и денег. Очень много времени и очень много денег!

То есть в результате всё становится полностью противоположно пожеланию высокого начальства, кое, от бессилия хоть что-то изменить, принимается рвать и метать активно, выискивая всех виновных, да наказывая всех подряд.

Как хорошо, что мы, блин, с Фордом не такие! Мы, блин, сами с Генри технари! Ведь будь оно иначе – так, как было в моей прошлой жизни, фиг бы мы с ним построили такой завод всего за пару лет и с адекватными вложениями! Скорее разругались бы все вдрызг, да разорились бы на радость местным конкурентам. Но! Хрен! Им! Всем! Вот так!

- Вот они! Красавицы! - открыто улыбаясь, Форд простёр руку в сторону выставленных в одну линию сверкающих полированными кузовами автомобилей.

Причём, нам здесь представили на суд не только новенькие Форд-Т, название которых я ещё год назад утвердил, не думая и сразу, понадеявшись… На что-то в общем понадеявшись. А вдруг прокатит магия слова, и они при мне тоже разойдутся общим числом в 15 миллионов штук, если не большим! Хотелось бы на этом заработать ажно почти целый миллиард долла́ров! Что я, блин, дурак, чтоб не хотеть такого счастья для себя?

Так вот, помимо четырёх Форд-Т, выполненных в разных кузовах, здесь также выставили мне на обозрение лишённый кузова Oldsmobil «Tour», бюджетную версию DAC опять же в разных кузовах, а также 1-тонный грузовичок Форд-ТТ, который, в иной истории Генри Форд весьма ошибочно очень долго не желал производить на своих заводах. Лишь решение совета директоров заставило его тогда пойти на подобный шаг, в результате чего на свет появился самый популярный городской развозной фургончик 1910-1920-х годов. Мы же сотворили его сразу, чтобы закрыть всю нишу легких грузовичков грузоподъёмностью от четверти тонны до полутора, учитывая все уже производящиеся модели.

- Позвольте, угадаю! Унифицированы по частям и агрегатам? - кивнул я головой на строй, обращаясь к нашему с папа́ сопровождающему.

- Совершенно верно, мистер Яковлев! - довольно улыбнулся собеседник, оценив мою догадливость. - Всё сделали именно так, как вы и хотели реализовать внутри компании, готовя документы на создание консорциума «General Motors Company»!

История развития автомобилестроения вообще очень странная и интересная штука. Много чего случалось в ней. Но конкретно меня и конкретно сейчас интересовала та её глава, которая касалась взаимозаменяемости агрегатов у разных моделей и даже марок автомобилей.

Ведь что было поначалу во всём мире? Немецкие, французские, английские и американские автомобили производились на одних и тех же агрегатах. Двигатели, КПП, оси, колёса – всё было едино и производилось по одним и тем же чертежам, либо же закупалось разными фирмами у одного производителя.

Потом, уже ближе к 1910-ым годам начался процесс создания чего-то своего, уникального. Все, как один, пожелали выпендриться перед потенциальными клиентами, а заодно обойти патенты конкурентов. В результате чего на рынке очень быстро возник такой пёстрый зоопарк машин, снабжать который запчастями не представлялось возможным совершенно. Да и просто ремонтировать в какой-нибудь сторонней мастерской – тоже. Во всяком случае, за приемлемые деньги. Нюансы-то конструкций разных никто не отменял. А лезть в совершенно незнакомый тебе двигатель – было сильно чревато окончательным выводом того из строя. Что на фоне редкости такой профессии, как автомеханик, приводило к быстрому «списанию» авто в утиль.

Так начался реальный хаос необъятного многообразия, который закончился к концу 1920-х годов, когда на рынке утвердились несколько крупных консорциумов, принявшихся делиться внутри себя на автомобильные марки по любому кошельку. Тогда вновь появилась взаимозаменяемость многих автомобильных агрегатов среди автомобилей вроде как разных марок и даже разных ценовых категорий.

К чему я это всё веду? Да к тому, что спроектированный Фордом автомобиль уже заранее был ориентирован нами на возможность взаимозаменяемости этих самых агрегатов, как с продукцией DAC, так и с машинами выпускаемыми Олдсом.

Вспомните хотя бы ту же советскую ВАЗ-овскую классику, что многими моделями производилась на одной платформе, на одних и тех же агрегатах, но чей ценник плавал чуть ли не в полтора раза в зависимости от комплектации! Что уж было говорить про европейских и американских автопроизводителей! Все в итоге встали на этот путь развития, как экономически и технически целесообразный. Нынче мы просто стали первыми в этом «благородном деле» сбережения своих ресурсов.

Да, учитывая то, что наши конкуренты ныне не зевали и, имея желание встать с нами вровень, потихоньку сами собирались в нечто большее, чем отдельные небольшие фирмочки, мы в прошлом году договорились-таки со всеми прочими акционерами наших американских предприятий официально объединиться в «General Motors Company». Этот шаг нам в перспективе позволял, оставляя известную степень свободы директорам отдельных заводов – чего они все очень сильно желали, дабы реализовать свои технические новации, определять для них всех общую стратегию развития на много лет вперед. Не пятилетки если, как в СССР, то уж трёхлетки совершенно точно!

И первыми реальными ласточками этой самой стратегии стали представленные моему вниманию автомобили.

- Мотор в два с половиной литра вышел? Да? - припоминая нашу давнюю беседу на сей счёт, поинтересовался я у Форда, одновременно заглядывая в раскрытый капот ближайшего ко мне Форд-Т.

- Да. Поменьше сделать не рискнули, чтобы и мощность сохранить приемлемую, и обеспечить многотопливность агрегата, - подтвердил Генри, присоединившись ко мне в осмотре «стального сердца».

Вообще, этот двигатель мы проектировали изначально на основе моей прежней конструкции, как хорошо показавшей себя в плане надёжности при эксплуатации, так и в плане продуманной дешевизны его производства. Просто, если грубо говорить, данный новый движок был соответствующе уменьшен по сравнению с прототипом во всех своих размерах, включая габаритные и весовые, чтобы стать малолитражным.

Естественно, малолитражным по меркам этого времени, тогда как лет через сто 2,5 литра будет, несомненно, полагаться весьма крупным рабочим объёмом для мотора легковушки. Во всяком случае, в подавляющей части мира уж точно.

- И, как? На чём работает, помимо бензина? - уточнил я момент с топливом, который был отнюдь не праздным.

Это в крупных городах автолюбители могли найти себе бензин любого качества, не сильно напрягаясь. А вот во всяких маленьких селениях и в сельской местности вообще с бензином было пока очень туго. Всевозможных фирменных сетей автозаправочных станций пока нигде не наблюдалось так-то.

Вот тут-то и выходила на сцену наша ставка на неприхотливость в топливе нашей новой бюджетной машинки. В угоду чему даже была принесена часть мощности мотора.

Официально он выдавал 22 лошадиные силы, хотя с таким объемом мог бы достичь и 30-ти даже на плохеньком бензине. Но нам была нужна неприхотливость с тяговитостью на низах, поэтому работая над ним, сознательно пошли на определённые жертвы.

- Лигроин переваривает без затруднений. Особенно если его хотя бы слегка развести бензином, - первым делом упомянул именно этот продукт крекинга нефти Форд, поскольку лигроина получали очень много и его любили фермеры, позволившие себе приобрести трактора Кейса. В отличие от того же мазута, он не так сильно вонял, меньше загрязнял внутренности мотора и трактор на нём куда легче запускался. Потому вне крупных городов именно эта горючая жидкость встречалась весьма часто. - А вот керосин мотор способен потреблять сравнительно успешно лишь в южных штатах, где всегда тепло. И то потом потребно куда чаще разбирать мотор, чтобы проводить чистку цилиндров и поршней от образующегося на них нагара.

Да, эта беда мне была известна ещё с прошлой жизни. Те же тракторные двигатели 1930–1950-х годов, которые вроде как работали на керосине, требовали для своего питания не тот керосин, что жгли в лампах для освещения жилищ, а керосин специальных сортов – тракторный, для двигателей внутреннего сгорания. Куда более чистый от всяких там тяжёлых примесей! И если кто-то путал при поставке и заправке осветительный с тракторным, потом механики такого «путальщика» быстро находили и с помощью подручных средств, давали человеку всячески понять, насколько тот неправ в своей ошибке. Били, короче говоря, аккуратно, но сильно.

Это ведь у нас тут движок был мелкий, с относительно лёгкими деталями. А там моторы были в 9-10 раз крупней и тяжелей. И всё сплошная чугунина, которую требовалось разбирать вручную, зачастую, в чистом поле. Без всяких кранов, лебёдок и тому подобного. И не дай бог уронишь на ногу деталь какую! Трындец такой ноге тогда придёт!

- Ага! Отлично! И малый расходный бачок, смотрю, в конструкцию внедрили! - отметил я знакомую мне ёмкость под топливо, поскольку сам же её и предлагал когда-то. Ведь именно с её помощью я полагал за минимальные деньги избежать большой беды, всплывшей в своё время при эксплуатации каноничного Форд-Т.

Теперь при въезде в гору, водитель мог легко вручную переключиться на питание мотора именно из этого бачка, вместо того, чтобы разворачивать автомобиль на 180 градусов и пытаться въехать в горку задом – чтобы поступающее только самотёком топливо из основного бака попадало-таки в карбюратор, и машина не глохла намертво на середине склона. Вот такой была тогда эксплуатационная цена доступности автомобиля Форд-Т в плане его стоимости!

- Да. Внедрили, - важно покивал Генри. - Соединять переходной трубкой с основным баком его не стали, как, соответственно, и добавлять ручной насос для подкачки израсходованного топлива, как это реализовано на некоторых автомобилях наших конкурентов, а просто указали в инструкции по эксплуатации, что этот бачок надо заправлять отдельно от основного бака. Дёшево и просто вышло. Плюс технологично.

- Хм. А тут у нас что? Поставили такой мотор и КПП в наш DAC? - оторвавшись от изучения Форд-Т, перешёл я к более крупному автомобилю.

- Да! Тем самым создали ещё более бюджетную версию, нежели у нас имелась прежде. Что идеально для такси, к примеру! - принялся пояснять своё решение мой «экскурсовод». Он ведь у нас до сих пор числился директором DAC, вот и реализовал в металле одну из некогда высказанных мною вумных мыслей на сей счёт. - Грузовички опять же развозные с ним куда экономичнее получатся. Силёнок такой вес тягать новому мотору хватит. Особенно по городским улицам и не торопясь. А потребление топлива снизится раза в полтора по сравнению с нынешним 4-литровым агрегатом, что, согласитесь, немаловажно для любой коммерческой техники. В цене, опять же, выигрыш получается почти в 100 долларов с машины.

- Ага, и потому среди обычных покупателей мгновенно обнаружится немало страждущих приобрести с виду вроде как более премиальный для них DAC «Family», но подешевле и поэкономичней, чем стоящий на конвейере сейчас, - понимающе покивал я головой. - Вы всё верно сделали, Генри. Этот спрос мы с вами тоже обязаны удовлетворить. Под это дело будет куда легче провести давно напрашивающееся определённое снижение розничных цен на наши DAC-и. Чтоб конкуренты, значит, взвыли посильней.

Вообще, подобный подход – ставить на внешне выглядящие дорого машины не сильно мощные моторы, сейчас во всём мире так-то был распространён. Причём, что в США, что в Европе.

Дорог-то с хорошим твёрдым покрытием имелось с гулькин нос, так что гонять желающих имелось сильно мало. Большей части потребителей было вполне достаточно добраться из точки «А» в точку «Б». И если это можно было проделать с должным комфортом, но за меньшие деньги… То почему бы собственно не поркуа бы па?

Большой блок двигателя. Маленький блок. Их плюсы, минусы и знаки равенства. Пусть подобного рода разговоры станут нормой в среде автолюбителей США задолго до появления их знаковых маслкаров[4]! А я же постараюсь заработать, что с тех, что с этих. Лишь бы отдавали предпочтение изделиям наших заводов. А то тут помимо Buick-а ещё какой-то Franklin[5] резко «выскочил из табакерки», сбыв за пару лет под 5000 своих автомобилей. Однако же звоночек, блин!

- Именно так, - принялся поддакивать довольный мистер Форд. - А здесь у нас, извольте видеть, идёт унификация по КПП, колёсам, фарам, приборам, рулевому управлению, частично по рессоре и всякой прочей фурнитуре, - ткнул он пальцем в Oldsmobil. - Всё это я взял для своей машины прямиком с неё, не изменяя, а подстраиваясь под уже готовые решения.

- И что же вышло тут у нас в итоге по деньгам? - похлопал я по капоту ближайшего фордика, как только оценил масштаб проделанной работы. Отец же в это время лишь довольно улыбался. Ему всё тоже нравилось пока.

- Предварительные расчёты дали следующий результат. При достижении расчётных годовых производственных возможностей в 125 тысяч штук в одну смену, мы сможем предлагать их покупателям по 555 долларов за самый бюджетный образец, - простёр он руку в сторону двухместного кабриолета. - Городской же четырёхдверный седан выйдет самым дорогим в линейке и сможет уходить по 1055 USD.

- И сколько с этой суммы будет падать к нам в карман? - задал я едва ли не самый важный вопрос. Ведь автомобилизация США – автомобилизацией США, но мне-то с этого всего проекта в итоге нужны были живые деньги для решения своих задач. Всё остальное выступало инструментами. И только!

- Не менее 100 долларов с каждой проданной машины, - сказал, как в прорубь прыгнул, мистер Генри Форд. И тут же срочно зачастил, мечась своим взглядом с меня на папа́ и обратно. - Сами понимаете, не тот класс техники, чтобы можно было сверху класть бо́льшую норму прибыли!

Ага! Как же! Не тот класс! Рассказывай кому другому про доступный класс, дорогой товарищ! Небось, решил тут под шумок наш Oldsmobil похоронить, протиснувшись именно в его ценовую нишу, чтобы единолично править балом! Ишь, какой хитрец!

В моём недавнем прошлом или в мировом не скором будущем самым жадным в этом плане был как раз производитель «народных автомобилей».

Так стоило только на новой машине появиться шильдику «VW», как 3000 евро следовало тут же выплатить владельцам данного товарного знака. 3000 евро, блин! С любой машины этой марки! Что с люксового «Туарега», что с самого бюджетного«Поло»! Одинаково! Ибо такса такова! И это в то время, когда Судзуки, для примера, брали где-то в пять раз меньше за всё то же самое!

Поэтому в ответ на озвученные мне 100 долларов я, не скрываясь, скривился всем своим лицом.

- Мистер Форд. Дорогой мой человек. Мы столько получаем с реализации ещё более бюджетных Oldsmobil «Tour»! А здесь мы всё же выше классом технику производить намерены, - обвёл я руками вокруг себя в попытке охватить завод. - Поэтому давайте для начала будем ориентироваться на ценник того же Buick Model «10», как нашего ближайшего конкурента в этом ценовом сегменте. Он, как мне помнится, сейчас в Нью-Йорке отпускается минимум по 1000 долларов за двухместный кабриолет, - указал я рукой на самый недорогой вариант нашего Форд-Т. - Значит, если вычесть стандартные 100 долларов интереса дилера и 100 долларов потребных для доставки по железной дороге с завода-изготовителя, у нас выходит аж целых 800 USD, что получает их завод. На целых 245 долларов дороже нашего автомобиля! Это несерьёзно!

- И, что вы предлагаете? - заметно так напрягся Генри, понимая, что в этом плане я получу поддержку многих совладельцев GMC. До денег были жадны все они.

- Я предлагаю не губить столь резко наших добрых конкурентов, чтоб не навлечь на себя гнев антимонопольного комитета, и добавить к озвученному вами нашему первоначальному интересу ещё 145 долларов сверху. Пусть наша машина при отпуске с завода стоит не 555, а 700 долларов в минимальной комплектации, - придавил я взглядом порывавшегося что-то сказать в ответ Форда. - Хотя бы на ближайшие год-два! - поднял я руку, останавливая было собравшегося возразить мне собеседника. - Поймите, дорогой мой человек, заметное финансовое превосходство по цене над конкурентами мы при этом всё равно получим. Но, во-первых, не сделаем свои машины марки DAC излишне переоценёнными в глазах общественности. Во-вторых, не сманим целевую аудиторию у господина Олдса. И, в-третьих, заработаем при этом аж в 2,5 раза больше денег, которые мне, очень-очень-очень, блин, нужны для финансирования новых строек.

- О каких новых стройках идёт речь? - тут же сделал стойку мистер Форд. - Вы собираетесь финансировать создание ещё подобных этому заводов?

- Нет. Не в ближайшие лет пять – уж точно, - успокоил я его в том плане, что не хочу плодить очередных конкурентов нашего с ним детища, кое ему теперь следовало всячески холить и лелеять, а также развивать по мере сил. - Но, сами подумайте, дорогой мой Генри. Машины уже есть. И с каждым новым годом их становится всё больше. А всей должной инфраструктуры для них, как не было, так до сих пор и нет. И кто, если не мы, сможет обеспечить фирменными топливозаправочными станциями покупателей наших автомобилей? А магазины запчастей? А те же самые разборки уже битой или аварийной техники, откуда потом можно продавать подержанные запчасти в полцены? Да и по поводу создания асфальтовых дорог уже нам намекали из правительства.

- В каком плане намекали? - нахмурился на этом моменте собеседник.

- В том плане, что неплохо бы их устройство было профинансировать из частного кармана. Конкретно – из кармана автомобилестроителей, раз уж их изделия, как на то активно жалуются власти многих крупных городов, своими шинами только и делают, что разрушают имеющиеся дороги. И как, пардон, при существующих реалиях прикажете отказываться нам от столь необходимой прибыли? Вот то-то же! Никак! - не дав тому ответить, я сам дал удовлетворяющий меня ответ. Ибо нефиг возражать, когда мне так нужны деньги!

[1] Андрей Антонович Гречко – министр обороны СССР с 1967 по 1976 гг.

[2] Дмитрий Фёдорович Устинов – министр обороны СССР с 1976 по 1984 гг.

[3] Иж-2126 – советский и российский автомобиль малого класса, 5-дверный хэтчбэк.

[4] Маслкар (мускулистый автомобиль) – класс автомобилей, существовавший в США в 1960-1970-х годах. Представляли собой недорогие, но мощные двухдверные седаны и купе, способные развивать высокие скорости на прямых участках дорог.

[5] Franklin – популярная марка американских автомобилей начала XX века. Их отличительной особенностью были двигатели воздушного охлаждения, в том числе 4-х и 6-цилиндровые. Фирма обанкротилась в 1934 г.

Глава 10. Лихие нулевые! Часть 1.

- Деньги, деньги, дребеденьги. Позабыв покой и сон. Делай деньги, делай деньги. А остальное всё - дребедень, - намурлыкивал я себе под нос строчки из песенки «История о мальчике Бобби» да в задумчивости вертел в руках адресованное мне письмо, которое подбросили прямо в мой гостиничный номер, где я проживал уже не первый день. Далеко не первый!

Общая экскурсия по всем нашим новым предприятиям, складам, речному порту, транспортным судам, жилым кварталам, подъездным путям, что были за 2 года созданы с нуля для обеспечения всем потребным крупнейшего автомобильного завода в мире, затянулась аж на 3 недели.

Мне было очень интересно вникнуть здесь во всё! Залезть в каждый угол. Сунуть палец в каждую щель. Оценить работу каждого станка. Разобраться в узелках взаимосвязей складывающихся логистических цепочек. Поговорить с работниками, чтобы понять их реальные настроения и, как часто говорили в будущем – настроенность на результат. Тем более, что всё это отнюдь не простаивало, впустую пожирая мои деньги, а уже сейчас функционировало в той или иной мере, обеспечивая своей работой или же продукцией те же DAC, SMС, OMW, Cadillac и Peterbilt. И года за два обещало выйти если не на все 100% своей потенциальной мощности, то на ¾ от этого значения – уж точно.

Всё же получение всех 100% отдачи от расчётных возможностей того или иного промышленного оборудования являлось недостижимым результатом даже в том будущем, которое я успел застать.

На исходе моей прежней жизни великолепнейшим показателем у производственников считалось достижение практического показателя в 85-87% эффективности от теоретически возможного. Но стремиться в любом случае нам всем требовалось к лучшему, тем не менее, принимая во внимание реалии, от которых было не уйти. Ведь реалии – они такие, всегда окружают тебя, как бы быстро ты ни пытался бежать вперёд.

Вот и сейчас я держал в руках очень такое действенное напоминание о том, что наши желания и реальность нередко друг с другом не коррелируют. Я, видите ли, хотел спокойно развивать тут своё дело и зарабатывать на этом умопомрачительные деньги. А кто-то, мне покуда неизвестный, желал срубить на мне бабла на шару. Во всяком случае, так могло показаться с первого взгляда. И наши взгляды, соответственно, не совпадали.

- Занятные слова. Сами сочинили? - хмыкнул сидевший рядом со мной в одном из кресел Евсей Дмитриевич Муромцев, официально являющийся владельцем первого в Детройте действительно солидного таксомоторного парка – «Detroit Cab Company». В его распоряжении, страшно сказать, находилось аж 25 автомобилей! И даже для 300-тысячного Детройта это до сих пор считалось очень большим показателем! Ближайший его конкурент, к примеру, владел всего пятью машинами. А прочие всё больше были частниками. Козлевичами местного разлива.

- Нет. Просто старая добрая пиратская песенка пришла мне вдруг на ум, - зеркально хмыкнул я ему в ответ. - О нездоровой любви к деньгам.

- Пиратская и добрая, говорите? - в удивлении приподнял брови мой гость.

- По крайней мере, поучительная, - немного дополнил я, впрочем, не вдаваясь в подробности. - Пришла вот на ум, как только суть послания стала мне ясна.

Честно говоря, чего-то подобного я ожидал уже давно. Даже странно было, что прежде нас не пытались как-либо «нагнуть» или ограбить. Всё же целью мы являлись действительно лакомой. Но, видимо, только сейчас у кого-то хватило наглости, смелости, самоуверенности и Бог знает чего ещё, чтобы поставить мне натуральный ультиматум.

Мне! Ультиматум!

Самоубийцы какие-то, честное слово!

Хотя, да. Понять их было можно. Ведь настоящего меня на самом деле вообще никто не знал.

- Да. Понимаю. Неприятная писулька, - слегка скривился Муромцев, бросив неприязненный взгляд на зажатый в моих руках лист бумаги.

- Послушайте, Евсей Дмитриевич. Неужели тот, кто мне его послал, действительно полагал, что я знаю английский язык? Или же, наоборот, он точно знал, что я язык не знаю и буду вынужден обратиться к кому-нибудь за помощью для перевода? - наконец, задал я мучавший меня вопрос этому ничем не примечательному человеку, который уже три года как находился на нашей службе.

Переселившись нашими стараниями в Детройт и проживая тут на постоянной основе, он занимался лишь одним – сбором, анализом, структурированием и аккумулированием информации обо всех местных криминальных элементах. Ну и о политических силах тоже. А также об их взаимосвязи и взаимодействии.

Всё же сплочение двух этих «кружков по интересам» уже начинало хорошо просматриваться, не смотря на то, что мафия, как организованная структура, принялась вить здесь своё гнездо всего-то как лет 5-7, не более того.

Чего только стоило вскрытое газетчиками с год назад жульничество на последних выборах в конгресс, когда местные «доны» с городскими чиновниками всячески поспособствовали срочному оформлению гражданства многим тысячам, как законных, так и незаконных мигрантов из Италии, чтобы те успели проголосовать за кого надо! То есть за того, кто заплатил за эти голоса немалые деньги местным мафиози.

И как я чётко знал, сто лет пройдёт, но ничего в этом плане в США не поменяется! Лишь станет только хуже! Помимо всевозможных мигрантов в число электората войдут ещё и «оживающие» на время проведения выборов покойнички. Мигранты с того света, блин! Хе-хе! Чес-слово, смех сквозь слёзы, что ни говори.

- Я не понимаю, Александр Евгеньевич, - нахмурился в ответ на мой вопрос наш соглядатай, некогда являвшийся не каким-то там Эрастом Фандориным или же Джеймсом Бондом, как кто-то мог бы там себе нафантазировать, а обычным филёром в столичной полиции. - Вас во всём случившемся волнует только это? Не сам текст письма? Не указанные в нём угрозы сжечь ваши предприятия и убить вас, если не будет уплачен выкуп? - Он прекрасно знал содержание послания, поскольку перевёл мне его на русский язык. Сам-то я там поначалу только цифры понял, да общую недружественную направленность, учитывая прилагающиеся к тексту запугивающие каракули.

Отцу показывать не стал – ему своих проблем хватает. Как раз сейчас налаживает связи с действующими властями города и штата, пытаясь слишком много им не обещать взамен на дружественное отношение. А то ведь обдерут как липку. Хищники капитализма, блин!

Вот я и вызвонил к себе нашего местного «крота», как человека, изначально вовлечённого во всё такое – не совсем законное. Разве что со знаком «+». А ведь уже имелись те, кто был со знаком «–». Но их черёд вливаться в это дело покуда ещё не пришёл.

Мы вообще с папа́ несколько таких спецов, вроде Муромцева, у наших сил правопорядка увели когда-то, да расселили их по самым крупным городам США. Так сказать, внесли свой вклад на вырост. Чтобы было кому руку на пульсе городской жизни держать и вовремя докладывать о всяких шевелениях в наш адрес. И вообще не упускать из виду интересные моменты. Всякие.

Причём идею эту выдал мой отец. Не я! Не зря когда-то давно у меня зародились подозрения в его адрес. Видать, действительно отнюдь не простым флотским офицером тащил он службу в РИФ. Но что-то там не склеилось в итоге. Пришлось вот стать миллионером с моей помощью, хе-хе! Чтоб, значит, нынче самому распределять «разведчиков» туда, куда нам надо и потребно.

Конкретно же Муромцева определили в Детройт за то, что хорошо знал польский язык, так как сам был родом из Варшавы. А поляков здесь имелось очень много. Да и польских евреев хватало с лихвой. Английский же он выучил уже здесь за годы пребывания, чему местные власти вообще активно способствовали, открывая специальные языковые школы для мигрантов всех мастей. И ныне, как я точно знал, наш ставленник грыз в меру сил гранит науки итальянского языка. С трудом. Но грыз! Ибо для дела было надо!

Теперь настало вот ему время поработать, так сказать, по основной специальности на пользу мне.

Казалось бы, что оставление на подушке в моей спальне письма с угрозами физической расправы и требованием «откупных» выглядело как-то по-опереточному злодейски. Наигранно в какой-то мере даже, вот! Однако уже не первый год именно такая практика вымогательства вполне себе практиковалась по всей территории США. Не в том смысле, что письма на подушки клали всем и каждому. А просто посылали их выбранным жертвам по почте. Или же подбрасывали в жилище, как и мне.

В основном поначалу эта самая практика, конечно, процветала в среде итальянских общин. И даже получила своё уникальное наименование – «Чёрная рука», поскольку на тех самых письмах вечно криво-косо рисовали чернилами длань с ножом и без него.

Но года четыре назад эта зараза начала затрагивать и прочих жителей Штатов. Вот и до меня она, похоже, наконец-то добралась. Ведь местные газетчики успели раструбить на весь Детройт, что их «король автомобилей» и «принц автомобилей» в очередной раз заявились в город.

«Принцем», если что, меня назвали не из-за принадлежности нашей семьи к Российской империи, а потому что тут вообще было принято давать «громкие аристократические титулы» всяким интересным личностям.

Тут, в этом самом Детройте, даже ныне проживало аж несколько подобных нам «королей». «Король итальянской колонии», «король профсоюза итальянских рабочих», «пивной король». Тот же ныне покойный Джексон Кейс считался «королём молотилок».

А меня вот «принцем» обозвали, ибо папа́ жив и «царствует» вовсю!

- Непосредственно сами угрозы и факт вымогательства в этом вопросе уж точно вторичны, - тем временем покачал я головой, отвечая на вопросы Муромцева. - Ну, подумайте сами, Евсей Дмитриевич. Они что, - потряс я листком, имея в виду составителей сего послания, - не могли то же самое направить, к примеру, господину Олдсу? Или тому же мистеру Смиту? К чему было ждать именно меня? Тем более что речь идёт всего-то о каких-то 100 тысячах долларов! Тьфу, а не деньги, для обоих обозначенных мною персон! Не-е-е-т, дорогой мой человек, - протянул я ехидным голосом, - здесь дело обстоит отнюдь не в деньгах. Жо… Кхм. Печёнкой чую! Скорее, кто-то очень сильно хочет, чтобы я тут же побежал жаловаться своему отцу, а тот в свою очередь принялся бы срочно искать защитников для нас от подобных эксцессов в будущем. За себя-то папа́ вполне мог не начать переживать в должной мере, получи подобное послание он сам. Всё же боевой военно-морской офицер! И в городе это прекрасно знают. Мы когда-то приезжали сюда в военной форме и наградами светили, что называется, налево и направо. Должны были понять, что отец не прогнётся. А вот за меня, за своего сына, он точно проявил бы беспокойство. И стал бы чьим-то должником.

- Вполне возможно и такое, - подумав с минуту, вынужден был согласно кивнуть головой мой собеседник. Интрига-то была простейшая – считай, всего в 2 хода. - Или это просто первое предупреждение всем вам, владельцам автомобильных заводов, - высказал он ещё одну версию. - Вымогатели, к примеру, могли посчитать именно вас самым слабым звеном. Вот и предприняли попытку надавить с запугивания того, кого посчитали наиболее уязвимым. А там, где один коготок увязнет, вся птичка потом пропадёт. Ведь, как всем местным хорошо известно благодаря вездесущим газетчикам, все те, кто заплатил подобным вымогателям однажды, впоследствии получали очередные письма с требованием выплатить ещё большие суммы, чем в первый раз.

- То есть, если согласился заплатить один раз, то потом, как миленький, будешь платить постоянно? Правильно я понимаю? - уточнил я сей момент, который был вполне рабочим и в 90-х, и в 2000-х годах в бандитских кругах России. Да, полагаю, и не только России, но и вообще везде.

- Некоторые теперь платят постоянно. Да. Но в основном – владельцы мелких лавок, магазинчиков или салунов. От других же отставали после трёх-четырёх выплат. Видимо, прекрасно знали, сколько денег у людей припрятано на чёрный день. Иные же покупали защиту у местных донов. А кто-то вовсе отказывался платить. Царствие им небесное, - трижды перекрестился сидевший напротив меня мужчина.

- Что? Убивали неплательщиков? - положив письмо на стол, откинулся я на спинку кресла.

- Только в прошлом году 11 подтверждённых эпизода в Детройте и ближайших к нему городках. Не считая десятков получивших ранения, но выживших, - тут же выдал точную цифру Евсей Дмитриевич, тем самым давая понять, что не зря ест свой хлеб с икрой и маслом. Отслеживает чётко ситуацию на вверенной ему территории.

- И как их убивали? - не то, чтобы мне было интересно. Просто следовало знать, как теперь меня могли бы попытаться достать.

- По-разному, - пожал плечами наш карманный шпик. - Кого ночью прямо в кровати задушили. Кого ножом зарезали на улице. Кого застрелили. Пару человек вовсе динамитными шашками взорвали вместе с их домами. Здесь, если хотите знать, вообще на всё такса существует. За 10 долларов вы, к примеру, можете заказать организацию ножевого ранения своему недругу. Ногу ему прострелят за 25 долларов.

- А убийство? - тут же уточнил я, не сдержавшись.

- От 100 долларов и выше. Всё зависит от статуса цели, - совершенно буднично пояснил мне Муромцев. - За вашу жизнь, к примеру, учитывая наличие телохранителей, могут затребовать всю 1000 долларов.

- Ого! - не смог не оценить я аж такой подход. - Как тут, оказывается, всё по-взрослому.

- Да, да! По-взрослому! Как вы очень верно подобрали слово! Потому и говорю, что мы не можем относиться к этому, - кивнул знаток местного криминального общества подбородком в сторону письма, - спустя рукава.

- О! Тут вы можете не переживать! - расплылся я ну в очень многообещающей улыбке. - Подобное спускать с рук я не намерен никому. Просто людям требуется наглядно дать понять, кто именно тут может быть хозяином, а кто лишь подзаборной шавкой. Так что лучше просветите меня, кто тут вообще предпочитает преступать закон. А я подумаю, что именно нам стоит сделать с этим кем-то.

- Как скажете, - тяжко вздохнув, Евсей Дмитриевич извлёк из внутреннего кармана своего пиджака изрядно потрёпанный небольшой блокнот в кожаном переплёте и, пролистав в нем несколько страниц, принялся кратко излагать. - Перво-наперво, итальянцы. Они у нас не однородны. Мало того, что здесь они делятся на три равные общины – северян, жителей центральных регионов и сицилийцев, которые друг друга взаимно недолюбливают, так ещё и преступность у них разделена на каморру, мафию и «Чёрную руку».

- Позвольте, - прервал я «докладчика». - Разве «Чёрная рука» не является проектом мафии? - О том, что каморра и мафия – не одно и то же, я уже был в курсе. Спасибо родному российскому телевидению. Просветило в своё время хорошо о многом.

- Все утверждают, что нет, не является. Мол, акции «Чёрной руки» – это просто идентичное действо отдельных криминальных личностей, никак не связанных друг с другом. И что-то в этом даже есть. Те, из числа подобных вымогателей, кого смогли поймать за руку, действительно являлись просто мелкими мошенниками-одиночками, - принялся за пояснения Муромцев. - Но, тем не менее, защиту от действий подобных личностей продают именно «доны». Так что никак нельзя сказать, что тут всё однозначно обстоит.

- А имена этих самых «донов» нам известны? - поинтересовался я так невзначай.

- Конечно! Все до последнего! - тут же уверил меня собеседник. - Они и не скрываются особо. Плюс их не так-то тут и много! Пока что семеро всего таких авторитетных синьоров. И то на всех мест для кормёжки не хватает. У них ведь деньги, в основном, с чего в карман идут? - сам задал вопрос и сам же принялся отвечать на него Муромцев. - С незаконных лотерей и букмекерства, с продажи самодельного пива и вина, с реализации краденного, с борделей, да с торговли законтрактованными работниками, которые практически все едут из Италии в США исключительно в долг. Вы, кстати, в этом плане встали им всем поперёк горла со своей программой переселения сюда наших православных соотечественников. Ведь теперь наши люди занимают рабочие места, которые очень многие желали бы отдать итальянским мигрантам. Так сказать, именно своей кормовой базе. Потому могу предположить, что направленное вам послание от «Чёрной руки» – это дело именно кого-то из уважаемых «донов», если не их общее решение вообще.

- Азарт, блуд, сбыт ворованного и перевозка трудовых мигрантов? Это всё? - несказанно удивился я, не услышав ничего, ни про подпольные игорные дома, ни про наркотики – тот же опий, к примеру, ни про повсеместный рэкет с похищениями людей, ни про контрабанду, ни про контроль профсоюзов, чтобы через него качать деньгу из предпринимателей. - Неужто городская полиция теперь работает столь великолепно, что попросту отсутствуют возможности для совершения более тяжких преступлений? - усмехнулся я, вот ни секунды не веря в такую возможность. - Помнится, некогда мне пришлось долго и упорно отстреливаться здесь из пистолетов, чтобы просто выжить.

- Нет. В этом плане здесь всё в порядке, - отмахнулся рукой «докладчик». - Точнее говоря, наоборот. Не в порядке, так как преступность откровенно процветает. Я ведь только про итальянцев дал краткий анализ. А у нас здесь и немцы, и поляки, и ирландцы, и евреи озоруют только в путь. Но если немцы и поляки стараются заниматься чем-то более-менее солидным – контрабандой там или теми же незаконными ставками, то ирландцы и евреи держав в страхе улицы. Лютуют, порой, просто страшно! В основном несовершеннолетняя молодёжь. Грабежи, разбои, убийства, избиения, изнасилования, похищения. Это всё их поле деятельности процентов на 99 так. Я даже своим водителям строго настрого наказал при поездке на Гастингс-стрит – это местный центр торговли всей еврейской общины, - пояснил он мне за эту улицу, - ни в коем разе не сворачивать там в проулки и соседние улочки. Там молодые еврейчики вообще режут всех подряд, не зная совести и страха. В контролируемые ими трущобы даже полиция не суётся. Шанс не вернуться обратно живым – почти 100%!

- А итальянцы что же? Не буянят в этом плане? - даже удивился я такому. Что-то мне прежде никогда и нигде не приходилось слышать о том, что еврейские бандиты, оказывается, были отпетыми уличными отморозками и макрушниками, а не финансовыми мошенниками все, как один. Хотя, та же Одесса, как бы намекает, что «сыны израилевы» легко могли быть именно такими.

- Итальянцы в этом плане более цивилизованными будут, что ли. Какая-никакая, а центральная верхушка у них есть, тогда как в среде евреев существует множество мелких банд, вроде как, без единого центра управления, - принялся пояснять данный момент наш пинкертон. - Да и помнят они хорошо, как местные лет двадцать назад взбеленились в Новом Орлеане и устроили суд линча над итальянцами, убившими местного жителя. Две сотни глав семейств вышли тогда на улицы с оружием в руках, взяли штурмом здание суда, и линчевали более десятка подозреваемых в том убийстве. Кого повесили перед этим самым зданием суда, а кого просто прикладами насмерть забили или застрелили.

- И что? - подался я вперед, изрядно заинтересованный такой историей.

- И всё, - лишь пожал плечами Муромцев в ответ. - Все разошлись по домам, а трупы после схоронили.

- И никого из местных не осудили за этот самосуд? - с недоумением поинтересовался я.

- Боже упаси! Конечно, нет! - аж замахал руками Евсей Дмитриевич. - Италия тогда, кажется, какой-то официальный протест по этому поводу подавала. Но власти США плевать хотели на него с высокой колокольни.

- Хорошие законы тут, однако, - аж крякнул я от таких-то новостей. Ведь это не средневековье было, а, считай, вчера по историческим-то меркам. - Тогда чего ж они, такие боевитые, не могут справиться с этой распоясавшейся уличной заразой? - вполне закономерно возник у меня вопрос.

- Не знаю, как в других городах, а здесь, в Детройте и вообще в штате Мичиган, очень многие места в государственной системе управления ныне занимают как раз евреи. Вот они и тушат поднимаемые порой волны возмущения на доступных им уровнях власти, - развел руками мой «экскурсовод» в теневой мир Штатов. - Какими бы упырями эти уличные нехристи ни были, для них они – свои, тогда как мы, все остальные – гои. Потому полиция и бездействует в их отношении, так как её крепко держат в узде, хотя физически она способна пострелять там всех и каждого за считанные дни. А так, чтобы вы понимали, сейчас не менее половины всех преступлений в США совершают именно они. В Нью-Йорке вовсе под три четверти. И те же итальянцы только-только начинают их слегка теснить на данном поприще.

Глава 11. Лихие нулевые! Часть 2.

- Это и есть он? - надвинув поглубже на глаза кепку, уточнил я у сидящего на заднем сиденье машины Муромцева.

Мы с ним находились внутри одного из такси его компании, автомобили которой отличались от всех прочих конкурентов тем, что являли собой DAC «Family» в самом дорогом кузове – полностью крытый четырёхдверный седан.

В отличие от тех же кабриолетов с фаэтонами, запихнуть такой автомобиль в деревянный ящик, для отправки в другие города, выходило слишком дорого. Ящик приходилось заказывать вдвое более крупным, чем для упаковки машин с убираемым мягким верхом. И перевозить их выходило втрое меньшее количество на каждой железнодорожной платформе. Плюс сам по себе такой кузов стоил дороже шасси. Потому они до сих пор были относительно редки на дорогах и считались привилегированными транспортными средствами. Но и следить за кем-нибудь из такого автомобиля было куда как сподручнее.

- Да, это Фердинанд Пальма, - чуть сдвинув в сторонку занавеску, прикрывающую боковое стекло пассажирского сиденья, тут же подтвердил Евсей Дмитриевич. - Самый, как вы намедни изволили выразиться, адекватный «дон» в местном итальянском преступном сообществе. Чтобы вы понимали, прежде чем встать по другую сторону закона, он много лет прослужил в полиции Нью-Йорка на должности главы специального отдела по борьбе с итальянской преступностью, отчего прекрасно ориентируется в тонкостях ухода от возможных обвинений в незаконной деятельности. Потому рамки относительно дозволенного прекрасно знает и совсем уж грязью не занимается. Скорее даже максимально дистанцируется от этой самой грязи. Но вот финансовые махинации и политические подлоги с голосами избирателей – это его конёк. Его ведь в прошлом году собирались посадить лет на двадцать за мошенничество, как раз связанное с легализацией мигрантов. Но в итоге отпустили прямо в зале суда. Очень умный и очень скользкий индивидуум с кучей полезных знакомств. Да и легальный бизнес у него, как сами можете судить, изрядно процветает, - указал он на наименование банка, из здания которого вышел заинтересовавший меня человек, являющийся по совместительству ещё и основателем, а также владельцем этого самого банка.

Наш предыдущий разговор с моим «пассажиром» завершился на том, что я изъявил желание лично оценить всех местных криминальных шишек, прежде чем принимать по каждому из них какое-то конкретное решение. Всё же валить их всех одного за другим – без разбора, было бы в корне не верно. На их местно, несомненно, пришли бы новые люди, на которых с самого нуля пришлось бы начинать собирать информацию. А не прийти такие не могли, поскольку итальянская община отсюда никуда не делась бы – это раз. И я не смог бы сидеть в Детройте безвылазно, дабы плести свою паутину тёмной стороны общества – это два.

Я же, блин, технарь! Автомобилестроитель! А не «Крёстный отец» какой, чтобы менять свой существующий образ жизни на управление личным преступным сообществом. Сидеть здесь на постоянной основе мне было вообще некогда! Иных забот хватало с избытком! И потому сейчас я собирался лишь застолбить за собой место в местной бандитской иерархии, обозначить свою территорию со своими интересами, возможно, наладить определённое сотрудничество в некоторых сферах, да продемонстрировать потенциальным конкурентам готовность действовать жёстко, в ответ на любые угрозы в свой адрес. Тем более что до принятия в США «Сухого закона», деньги в местном криминальном бизнесе водились, по моим меркам, откровенно смехотворные. Уж точно не стоящие траты моего драгоценного времени и внимания!

Как донёс до меня Муромцев, те самые 100 тысяч USD, которые с меня желали получить какие-то покуда неизвестные архаровцы, являлись квартальным, а то и полугодовым доходом любого из местных «донов». А всякая шушера калибром поменьше о столь солидных заработках могла лишь только мечтать.

При этом для меня те же самые 100 тысяч USD являлись чистой прибылью нашей семьи всего за 1 день работы всех наших заводов. Так-то! Что называется, почувствуйте разницу!

Тут ведь абсолютно весь преступный мир Детройта в год не зарабатывал столько, сколько мы уже сейчас получали своим честным трудом! А ведь года через два наш доход обязан был удвоиться, как минимум! И нафига тогда козе баян?

Но в том-то и заключалась немалая проблема, что мне никак нельзя было пускать ситуацию на самотёк!

Во-первых, чтобы продолжать зарабатывать на наших предприятиях столь же приятные глазу суммы без всяких там эксцессов с опасениями, мне требовался покой и порядок в городе, генерирующем подавляющую часть наших доходов. Всё же промышленные диверсии ещё никто не отменял. А именно к диверсиям на наших производствах дело так-то потихоньку шло, поскольку никакими иными методами всем потенциальным конкурентам с нами было не сравняться. Любой другой вариант потребовал бы от них вложений сотен миллионов долларов в развитие своих имеющихся заводов.

Во-вторых, уже лет через 10 торговля алкоголем обещала стать самым выгодным бизнесом во всех окрестных штатах. А тут, прямо за рекой Детройт, граница Канады, где этот самый алкоголь можно было бы производить тысячами тонн совершенно легально. Город же Детройт в этом случае мгновенно превращался в идеальнейший хаб по перевалке контрабандной алкашки не только для всего штата Мичиган, но и для Нью-Йорка с Чикаго. Что в свою очередь сулило даже не миллионы, а сотни миллионов долларов ежегодной прибыли! Сотни миллионов, ё-моё! И упускать такие бешенные деньги я уж точно не был намерен. Но с целью сохранения должной чистоты собственного имени тут требовалась определённая прослойка.

Итальянцы же, наряду с ирландцами, держали здесь изрядное количество салунов и винных магазинов. То есть уже располагали выстроенной системой хранения, доставки и реализации подобного товара. В том числе в прилегающих к Детройту мелких городках. Тогда как мне заниматься этим было откровенно некогда. Да и наше, российское, народонаселение в Штатах являлось куда как более скромным в количественном плане. Особенно хоть как-то относящееся ко мне, а не, к примеру, те, что нынче проживали в том же Нью-Йорке.

Вот и приходилось ввязываться во всё это болото самому с прицелом на продуктивное партнёрство в будущем, вместо того, чтобы придать дело максимальной огласке через тех же падких на сенсации газетчиков, да пообещать выплатить за голову шантажиста, к примеру, 50000 долларов. Но лишь за голову! Без тела! И с железобетонными доказательствами вины владельца этой самой головы! А то, зная не местных «местных», можно было ожидать натурального ажиотажа по сдаче этих самых голов. Небось, мешками бы тащили, добывая те по ходу дела чуть ли не на соседних улицах в промышленных масштабах. С этих деятелей сталось бы!

- Понятненько, - проводил я взглядом итальянца, обратив внимание на то, что он не стал садиться в какой-либо автомобиль из числа припаркованных неподалёку, а отправился по своим делам пешком в гордом одиночестве. - Теперь куда ехать прикажете, господин хороший? - усмехнувшись про себя, я принялся отыгрывать роль водителя такси, под которого сейчас и маскировался.

- Прямо и через два перекрёстка направо, где почти сразу увидите винный магазин. Он-то нам и нужен, - не стал запутывать меня названиями местных улиц Евсей Дмитриевич, так как я всё равно их не знал. А забивать столь лишней информацией свою голову – просто посчитал ненужным делом. - Там штаб-квартира братьев Адамо. Вито Адамо – это мозг, а Сальваторе Адамо – кулаки.

- Так близко? - уже приблизительно зная общую особенность планировки улиц Детройта, не смог скрыть своего удивления.

- Да, господин Яковлев. Итальянцы, не смотря на определённые разногласия в своей среде, живут здесь сравнительно плотно, так что городские штаб-квартиры разных «донов» находятся очень близко друг к другу.

Так мы с ним весь день и колесили по городу, где моё внимание обращали, то на одного, то на другого человека.

Сперва были итальянские «доны» с их немногочисленными «лейтенантами», среди которых только Фердинанд Пальма, да Джо Мосери – тот самый «король итальянской общины», были признаны Муромцевым относительно договороспособными индивидуумами, тогда как братья Адамо и братья Джанолла оказались охарактеризованы в откровенно негативном ключе.

И это было плохо, поскольку именно два последних семейства контролировали половину местного рынка палёного алкоголя. Так что хотелось мне того или нет – с одной из этих двух шаек предстояло развивать сотрудничество, тогда как вторую – пускать в расход, не церемонясь. В том числе в целях устрашения оставшихся.

Ведь криминальный мир везде и всюду понимал лишь одни единственный язык – язык силы. И всё! А всякие там романтизированные взгляды на «воровские понятия» существовали лишь для оболванивания всевозможных неокрепших умов или просто дебилов. Но это в свою очередь вовсе не означало, что я сам не стану пользоваться данным методом оболванивания. Мне ведь в будущем свои собственные дебилы в качестве практически бесплатного «уличного пушечного мяса» тоже будут потребны.

После же итальянцев мне продемонстрировали тройки и пятёрки молодых людей, что то и дело попадали в зону нашей видимости по мере продвижения по городу. Ирландцы, поляки, немцы, евреи – в среде каждой из этих групп мигрантов имелись свои «короли улиц». Они-то и состояли на карандаше у нашего с папа́ человека. Ведь таксисты, набранные большей частью из числа поляков да российских евреев, получали у Евсея Дмитриевича дополнительные денежные бонусы за интересную информацию, принесённую на хвосте, которую те могли почерпнуть в течение рабочего дня. Так что сотрудники у него все, как один, завсегда были разговорчивыми с пассажирами и держали ушки на макушке, когда где-либо ждали клиента. Ну и в среде своих земляков активно «варились» конечно же! Куда уж тут без этого!

Но если немцы с поляками по большей части были охарактеризованы, как «безобидные» карманники, да форточники с медвежатниками, то немногочисленные ирландцы и многочисленные евреи поливались грязью основательно. Те же итальянцы на их фоне выглядели вовсе ангелочками какими-то.

А вечером я принялся за рассылку коротеньких записочек тем своим людям, что как раз были со знаком «–». Их тут пока наличествовало не сказать, что сильно много. К той семёрке «недобросовестных арендаторов», которых я вместе с их семьями спровадил сюда, добавилось не более полутора десятков бывших «колтовских» – все, кто не только уцелел за прошедшие годы проживания в США, но вдобавок не смог найти себя на этой «земле обетованной».

Этих брали на роль простых топтунов, курьеров, боевиков да просто в качестве того самого «уличного мяса». Всё равно на что-то большее они банально не годились. Так сказать – расходный материал в грядущих разборках.

И вот, казалось бы, под моей рукой имелось всего каких-то 22 мало на что годных «криминальных элемента». Даже скорее «полукриминальных». Вроде – капля в море. Пшик, а не количество!

Но, учитывая нынешние реалии, это уже была сила. Ведь под рукой тех же братьев Адамо ходило всего-то 6 человек, так сказать, боевого состава. А братья Джанолла вовсе полагались более всего на очень многочисленную родню, что расселилась не только по всему Детройту, но и в ближайших к нему городках. Как таковых же бойцов у них было человек восемь. Не более того. Что на фоне российских бандитских группировок 90-х годов, насчитывавших порой по несколько тысяч человек с сотнями «бойцов», смотрелось откровенно смешно.

Однако, как уже было сказано, сие являлось реалиями сегодняшнего дня. И единственное, что не позволяло вот таким вот «грандиозным» мафиозным структурам исчезнуть в один миг под атакой те же ирландцев или евреев, был фактор общины.

Да, тут каждый окучивал исключительно «свой огород». Интернационал покуда был редок. Разве что в Нью-Йорке уже начинали складываться редкие банды из представителей разных народов. Но вот в Детройте пока что царило чёткое «разделение труда» по национальному признаку. Как и разделение территорий, а также сфер влияния.

Именно поэтому в уже выстроенном и всё ещё продолжающем активно застраиваться «русском квартале», организованной преступности всё ещё не имелось. Было сунувшиеся сюда пара компашек бандитствующей еврейской молодёжи – выходцев из России, мигом огребли таких люлей от представителей рабочего класса, что вовсе забыли сюда путь. Да и мы с папа́ не оплошали в этом плане. Частное охранное предприятие «Гвардия» начало нами формироваться в одно время с отправкой первой группы рабочих. И уже сейчас насчитывало 138 чоповцев, набранных из числа ветеранов войны с Японией и бывших пограничников.

Большей частью эти люди занимались обычной охраной всех наших местных объектов, да патрулировали наш квартал, чтобы вовремя пресекать возможные недоразумения всех его новых жителей с местной полицией. Меньшей же частью – двумя дюжинами, они представляли собой самое натуральное штурмовое подразделение.

Полные «полицейские» комплекты брони, щиты, в том числе противопулевые, тараны для выбивания дверей, «демократизаторы» конечно же, как деревянные, так и резиновые – всё же в самой демократичной стране мира приходилось работать, дробовики, револьверы, пистолеты, пистолеты-пулемёты, ручные и станковые пулемёты, а также снайперские винтовки. Всё это добро имелось у них в закромах на всякий пожарный случай.

Понятное дело, что выпускать их всех таких «красивых» на улицу, чтобы они там провели повальную чистку, мы не собирались. И мы их собирали для иных целей, и сами бойцы могли не понять подобного подхода с нашей стороны. Но вот постоять за честь, свободу и имущество членов нашей семьи, обязаны были по первому зову. Потому я даже серьёзно подумывал об организации собственного похищения, с последующим натравливанием этих «псов войны» на мешающих моим планам всяких нехороших дядек.

- О! А это место я помню! - не сдержавшись, весьма эмоционально воскликнул я, ткнув пальцем в сторону очередного салуна, когда мы проезжали по Ривард-стрит. - Лет семь назад я именно здесь отстреливался от похитивших меня мафиози.

- Да. Народ этот случай помнит до сих пор, - уважительно кивнул в ответ Муромцев, хотя я его в этот момент не видел, будучи увлеченным разглядыванием памятной для меня местности. - Вы ведь тогда пять человек на тот свет спровадили! В том числе Пьетро Мирабиле, которого считали самым первым доном местной итальянской мафии. Поговаривают, что не погибни он тогда, сейчас вполне мог бы являться боссом всех итальянских бандитов в Детройте.

- Ну да, ну да, - понимающе покивал я головой, - пацан к успеху шёл, а тут, блин, я случился. Что называется. Не получилось. Не фартануло. И знаете, что я вам по этому поводу скажу, Евсей Дмитриевич? - поймал я взгляд «пассажира» в салонное зеркало заднего вида.

- Что же? - проявил тот совершенно не наигранный интерес.

- Со временем каждый в этом городе обязан будет понять одну простую истину. Яковлевы – истинные владельцы Детройта. Если не в правовом смысле этого слова, то в фактическом. И ни одна муха не будет здесь иметь право зачинать потомство без нашего на то дозволения, - сказал, как отрезал, я.

А что? У Брюса Уэйна был его Готэм, который тот раз за разом сливал на потеху всяким фрикам. У меня же будет мой Детройт, в котором будут царить закон и порядок. Мой закон! И мой порядок! На абсолютно всех уровнях местного общества и власти! Ведь, случись мне не сдюжить с изменением хода истории, необходимо было иметь достойный плацдарм для отступления. Причём не только отступления моей семьи, но и сотен тысяч прочих жителей России, которым не нашлось бы места в том же СССР. Высокообразованных и предприимчивых, смею заметить, жителей России!

- Полагаете, что сие реализуемо? - очень так тактично поинтересовался Муромцев, не охренел ли я вконец, заявляя такое.

- Время покажет, - лишь многозначительно хмыкнул я, уже прикидывая в уме, сколько своих «бойцов» смогу заселить в этот город в ближайшие год-два, чтобы затраты на них оказались экономически оправданы.