Сдаётся Земля, недорого!

ПОСОБИЕ ДЛЯ АРЕНДОДАТЕЛЕЙ

От автора

В основе обмена данными лежит шифрование и раз фабула произведения неразрывно связана с последствиями (как будет известно не всегда благоприятными) передачи информации на большие расстояния, неплохо было бы зашифровать часть трафика, проходящего между читателем и книгой посредством визуального или аудиального контакта.

Зашифровать книгу целиком автору не позволил издатель, наивно утверждая, что осилить роман от корки до корки должны более 1% читателей, что уже на 1% превосходит самый оптимистичный прогноз, предложенный автором. В таком случае под прицел попадает раздел, именуемый в читательских кругах, как: «Момент, чтобы отвлечься и сходить на кухню за чем-нибудь вкусненьким», короче говоря - название глав.

Главы первой части книги посвящены самому актуальному из старых способов кодирования сообщений – Азбуке Морзе.

Ниже представлен пример с кириллическими символами, лёгший в основу нашей кодировки:

Любителям зубрить всё наизусть, предлагается картинка, в которой наглядно вырисовывается «связь» кодов с начертанием букв для быстрого запоминания:

Запасайтесь терпением, мы начинаем!

•−−• •−• −−− •−•• −−− −−•

«Последний оставшийся на Земле человек сидел в комнате, в дверь постучали…»

Фредерик Браун.

Шел две тысячи кхм… кхм… цатый год. Секретному бюро независимых астрофизиков удалось обнаружить летящий на Землю гигантский метеорит. Размер метеорита совпадал с масштабами Луны, а полет его описывал траекторию, напоминающую фразу «Go to Hell», адресованную землянам. Эта информация мгновенно была передана секретному правительству, а те, в свою очередь, приняли единственное верное решение: «Если что-либо угрожает нашей безопасности, то взорвите это к чертовой матери!»

Лучшими учеными по подрывным делам и космонавтике были выполнены расчёты скорости полета метеорита и количества необходимой взрывчатки. В результате нехитрых подсчетов было выяснено, что осколки от взрыва метеорита не только уничтожат Землю, но и потревожат парочку соседствующих планет. Такой расклад не удовлетворил ни ученых, ни тайное правительство, ни даже их жен. Было принято решение приступить к плану «Б» – эвакуации жителей планеты. Искать место для эвакуации долго не пришлось, ею стала планета Р307, которую уже давно приметили пригодной для обитания. А вот с транспортом возникли проблемы. За оставшиеся до столкновения с метеоритом десять лет, реально было построить лишь десять спасательных ковчегов, по одному на каждый год. Все построенные ковчеги могли вместить около двух с половиной миллиардов человек. Но даже эта цифра не удовлетворяла запросам, ибо количество людей в три раза превышало её показатели, плюс благодаря конвенции «О запрете использования электрического света после девяти вечера» демография Земли била все немыслимые рекорды.

Исходя из сложившейся проблемы, возникла крайняя необходимость сокращения численности населения. В мире животных с этой задачей справлялись естественный отбор и борьба за существование, в мире людей придумали налоги.

К несчастью, одного повышения налогов оказалось маловато, вследствие чего было решено провести повторное заседание тайного правительства, на котором утвердили следующее:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН ПО ЭКСТРЕННОМУ СОКРАЩЕНИЮ НАСЕЛЕНИЯ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ

1) Бактериологический геноцид – половина традиционных для каждого народа блюд намерено заражались вредоносными бактериями, употребление которых приводило к эпидемиям; таким образом, с лица Земли были искоренены все гурманы, ибо в космосе не до излишеств.

2) Развязывание войн между странами – этим нехитрым способом искоренили все конфликты среди враждующих народов, а тех, кто выжил, принудили принять гражданство «миролюбивых стран».

3) Ужесточение мировых законодательств с введением повсеместной смертной казни. Таким образом, смогли истребить всех потенциально опасных людей, оставив в живых лишь правильных, добропорядочных граждан.

4) Регулирование естественного прироста населения – отныне пары, желающие вступить в брак и завести ребенка, должны были получить на это специальное разрешение, пройдя тысячи инстанций. Этим способом удачно сдерживался рост рождаемости, так как большинство теряло желание размножаться еще на стадии сбора документов.

Таков был план, бестолковый и непредсказуемый, как эскимос, советующий папуасу не обгореть на солнце.

Но как это часто бывает план "слегка перевыполнили", в итоге из рассчитанных для эвакуации двух с половиной миллиардов населения в живых осталось всего полтора.

Настал день эвакуации, и все полтора миллиарда оставшегося населения планеты с комфортом разместились в девяти кораблях «Ковчег». Они бы с еще большим комфортом разместились в десяти кораблях «Ковчег», но так вышло, что десятый по счету корабль сломался…

−−• •−•• •− •−− •− •−−• • •−• •−− •− •−•−

Космодром

Полчаса до эвакуации

Две недели до падения метеорита

Генерал чудовищно злится.

– Я чудовищно зол! – кричал генерал, хаотично размахивая конечностями. – Как это произошло? Куда вы смотрели? Какого цвета шторы? – благодаря контузии генерал часто терял нить повествования.

– Сэр, все жители распределены в девяти кораблях, следовательно, в десятом корабле больше нет нужды, – отчитывался низкорослый человек в очках.

– Как это нет!? А где мы будем проводить ежегодный чемпионат по водному биатлону? Я приказываю починить десятый корабль!

– Сэр, но починка займет не один день, а вылет состоится уже через полчаса, какой идиот захочет здесь оставаться?

Из коридора послышался громкий шум. Генерал выглянул за дверь, чтобы убедиться, не застрелился ли кто-нибудь. Так сложилось, что окружающие генерала люди рано или поздно заканчивали жизнь самоубийством. Почему они это делали, можно было только догадываться.

– Алексей, будьте аккуратнее, – доносился суховатый голос из коридора, – Это же водородные стержни, один удар – и последует цепная реакция, тогда мы точно взлетим на воздух! – раздраженно ругался пожилой человек в халате.

Этот недовольный старик – мой высокообразованный работодатель, а я его лаборант. К слову, он бы со мной и возиться не стал, но сестра моего дяди, то есть моя мать, перед смертью взяла с него обещание сотворить из меня человека, что дядя и сделал, отдав меня на попечение лучшего друга. Поэтому я здесь. Меня зовут Алексей, и это я только что чуть не взорвал в коридоре водородную бомбу.

« – Да ладно вам», – говорю я, весело посматривая на своего наставника. – Если бы что-то пошло не так, мы бы уже давно об этом узнали.

– Ты безумец! Безумец! – рассерженно возразил профессор, забрал у меня колбы и семенящими шажками устремился вглубь по коридору.

Генерал с широко поднятыми бровями наблюдал за всем, что происходило в коридоре.

– Кажется, я нашел того, кто нам нужен! – басом проговорил он человеку в очках и, распахнув дверь настежь, перегородил мне дорогу.

– Вот наш будущий герой! Истинный храбрец! – торжественно объявил генерал, после чего так сильно похлопал меня по плечу, что я на секунду представил, будто стал жертвой агрессивного нападения разъяренного гиппопотама.

– Молодой человек, вы разбираетесь в двигателях? – подправив очки, поинтересовался низкорослый человек.

В последний раз мне задавали подобный вопрос ещё на экзамене по двигателестроению. Тогда я ответил отрицательно и не был допущен к экзамену. В этот раз я рискнул испытать свою судьбу:

– Конечно, разбираюсь!

Очкарик продолжал смотреть на меня, а генерал смотреть на него, не понимая, чего тот так долго тянет. Возникла неловкая ситуация, и я принял решение основательно снять все сомнения о моей компетентности в познании двигателей.

– Скажу вам больше, я их создал! – после услышанного очкарика судорожно передернуло, а генерал заулыбался, словно чеширский кот, которому вместо чая налили полную кружку настойки валерианы.

– Я знал, что из яйца кукушки когда-нибудь вылупится такой орел! – ознаменовал генерал, после чего опять хотел похлопать меня по плечу, но я успел увернуться, и вся порция аплодисментов по инерции досталась очкарику.

– Сынок, на тебе лежит важная миссия по спасению человечества, – продолжил он. – Видишь тот корабль, – генерал подвел меня к окну и указал огромным пальцем на «Ковчег – 10». – Починишь его двигатель, получишь в награду звезду героя галактики!

– Что-то я раньше не слышал о такой награде?

– Я тоже, значит, ты будешь первым, а это куда почетнее!

– Мне придется лететь одному, а что, если я потеряюсь в огромном космосе? – продолжал упираться я, усомнившись в надобности своего участия этом мероприятии.

Оклемавшийся после мощного удара очкарик сообразил и вовремя вмешался в наш диалог.

– За это не переживайте, главное запустить двигатель, а система автоматического управления сделает все за вас!

Выслушав его реплику и взвесив все плюсы, я согласился на это предложение. Рассуждение моё было таково: полечу один, сам себе хозяин, вокруг все удобства, море еды, выпивки, никакого тебе режима, никаких моральных ценностей – рай.

После того, как я дал утвердительный ответ, генерал и очкарик с чувством выполненного долга устремились в сторону своего корабля. Я остался на месте, и, провожая их взглядом, думал только об одном:

– Зачем нам нужен генерал?

Армия давно расформирована, с кем теперь воевать? Хотя кто знает, может, то место, куда мы скоро полетим, вовсе не дружелюбное. Или просто не нашлось смельчака, который сообщил бы генералу о том, что тот уже пять лет назад как уволен в запас и списан с резерва.

Настал час икс, и девять кораблей начиненные людьми, один за другим стартовали с поверхности Земли. Я вышел на улицу и стал наблюдать за этой картиной: пылающие девять огней на небосводе, раз за разом пересекающие все новые и новые слои атмосферы. Если учесть, что отныне я получил безграничную свободу действий, то огни ракет скорее знаменовали праздничный салют в мою честь.

Вернемся к реальности. Через две недели сюда свалится огромных размеров метеорит, и всех нас…, хотя нет, всего меня разнесет на атомы, поэтому необходимо как можно скорее чинить двигатель и валить отсюда.

Я незамедлительно направился к оставшемуся кораблю. Стоя у самого подножия корабля «Ковчег-10», понимаешь, насколько его размеры колоссальны. Он как стальной бог, заграждающий собою солнце. Он велик и могуч.

– А не украсть ли мне этот корабль? – закралась в голову навязчивая мысль. – Отключить автопилотирование, взяв штурвал в свои руки?

Я буду, как знаменитый пират Эдвард Тич, наберу себе разношерстную команду из бродяг с разных уголков Вселенной и буду бороздить просторы космоса, наводя ужас и страх на всех, кто встретится нам по пути.

– Решено, отключаю автопилот!

Для этого пришлось покинуть корабль и направиться в командную рубку космодрома, ведь только из нее можно было удаленно перепрограммировать настройки корабля.

Космодром

Командная рубка

Я с легкостью переключился на ручное управление, осталось последнее - выяснить, что же случилось с двигателем и почему он не запускается? Так как выявлять поломку для меня было проблемой, то еще студентами мы разработали кустарную программку, способную самостоятельно сканировать и определять причину поломки. В былые времена за использование этой хакерской утилиты могли отчислить, наложив крупный штраф, но теперь меня некому остановить!

Я достал установочный микрочип и вставил его в разъем. Компьютер распознал внешний носитель, автоматически запустив программное обеспечение. Вот именно с этого момента и начались мои проблемы. Сначала мой виртуальный помощник нашёл причину неисправности, указав на неё. Затем, как раболепствующий слуга перед своим хозяином, он решил самостоятельно исправить поломку. К такому поведению я отнесся одобрительно, так как отпала нужда копаться в коде самостоятельно. Вот чего я не ожидал, так это того, что после устранения неисправности бракованная программулина вздумает провести аппаратное тестирование работоспособности! Стоило этому произойти, как все четыре двигателя загудели, и корабль, мой будущий пиратский фрегат, проявил инициативу, и покинул причал родной бухты, не взяв на борт своего капитана.

Я выбежал на улицу, но было уже слишком поздно. В лицо ударил мощный поток горячего воздуха, знаменующий прощальный поцелуй турбин корабля, после чего тот плавно набрал высоту и улетел в космос, как ранее поступили его предыдущие девять собратьев.

Космос

Сотни тысяч километров от Земли

– Хорошие новости сэр, «Ковчег-10» запущен и уже покинул внешние слои атмосферы! – четко отрапортовал штурман.

– Отлично! – возбужденно изрек генерал, – Только как вы об этом узнали, я уже два часа смотрю в иллюминатор, и не вижу ничего, кроме звезд и темноты!

Генерал отодвинул фуражку, почесал лоб и стал еще пристальнее вглядываться в просторы бескрайнего космоса.

– На «Ковчеге-10» установлен маячок, с помощью которого мы следим за каждым его передвижением.

– Гениально! Напомните, чтобы я наградил вас за это изобретение.

– Сэр, маячки отслеживания – это стандартная комплектация всех кораблей.

– Не льстите себе, лучше скажите, когда он сможет нас догнать?

– Сейчас произведу расчет времени, – штурман нахмурил брови и стал блуждать руками по сенсорной панели бортового компьютера. – Ничего не понимаю, – растеряно добавил он. – Какой-то сбой в системе автопилота, корабль стремительно сносит с курса!

Точка, на оси координат указывающая на перемещение корабля, отклонялась от прописанного заранее маршрута, и, судя по траектории движения, в скором времени должна была пересечься с Луной.

– Плохие новости сэр, если корабль не поменяет маршрут или хотя бы не снизит скорость, то через 35 секунд его ждет неминуемое столкновение с Луной.

– Не понял, ты хочешь сказать, что корабль решил прихватить с собой Луну? Зачем она ему сдалась?

– Нет, сэр, похоже, автопилот корабля «Ковчег—10», дал сбой и теперь движется в направлении Луны.

– В направлении Луны? Значит, Луна тоже куда-то движется?

– Да, сэр, Луна движется по орбите вокруг Земли.

– Как такое произошло!?

– Сэр, Луна является спутником Земли и всегда движется вокруг её орбиты.

– Тогда в чем проблема?

– Проблема в том сэр, что «Ковчег-10» в ближайшее время произведет столкновение с Луной.

– Подожди, ты хочешь сказать, что корабль сбился с курса и теперь на огромной скорости летит в сторону Луны?

– Да, сэр, именно это я и хочу сказать.

– Так чего ты сразу об этом не сказал! Сколько времени до столкновения?

– Сейчас посмотрю. Столкновение корабля с Луной произошло 5 секунд назад, связь потеряна.

– Не может быть! – трагично выдохнул генерал. – А ведь он только-только начал мне нравиться, у него были все перспективы, чтобы стать нашим героем…

– Да сэр, это был смелый человек.

– Человек? Я говорю о корабле! У него еще такой номер созвучный: девять…, нет десять или одиннадцать, не помню, одним словом – чётный!

– Но сэр, как быть с тем юношей?

– Ах да, совсем про него забыл. Сообщи всем на следующем собрании, что в его честь мы проведем торжественную панихиду.

Корабли землян продолжили следовать по маршруту в направлении планеты P307, я продолжал следовать по маршруту туда-обратно в направлении планеты Земля, но самым интересным в тот момент был маршрут движения Луны.

После мощнейшего апперкота в виде корабля «Ковчег-10», естественный спутник нашей планеты не выдержал, сошел с орбиты и, приобретя неимоверную скорость, отправился блуждать космос, ища приключений на свой глубокий кратер. Поиски затянулись ненадолго, спустя какое-то время лучший друг Земли столкнулся с худшим ее врагом, а точнее с тем самым метеоритом, который летел, чтобы уничтожить все живое. Так как габариты Луны совпадали с габаритами метеорита, то после удара они разлетелись в разные углы галактики подобно бильярдным шарам на столе.

Таким образом, метеорит больше никому не угрожал, а планета Земля была благополучно спасена. Жаль только, что об этом не знали ни земляне, покинувшие ее, ни землянин, оставшийся на ней.

Планета Земля

Центральный городской аэропорт

– Заводись птичка моя, ну же! – выкрикивал я, запуская двигатель пассажирского Боинга 747—200, предназначенного для дальних авиаций.

Поясню, когда в панике спасаешь свою жизнь, в голову приходят разные мысли. Например, раздобыть самолёт с большим объёмом топлива, загрузить в него продукты питания и летать над планетой, пока её не уничтожит какое-нибудь космическое тело, после чего найти уцелевшее место и катапультироваться в него на парашюте.

Почему на парашюте? Ответ очевиден, мне вряд ли удастся посадить такую махину, как Боинг! Нет, в пилотировании я не новичок, налетал приличное количество часов и даже где-то в куртке валяется членский билет клуба авиалюбителей... но сравнивать пассажирский самолёт с двухместным Airbus E-Fan по меньшей мере абсурдно.

Благо паника во мне утихала, а вместе с ней и эта безумная идея. Я вышел на улицу, сел на шасси самолёта и стал рассуждать.

– Все ракеты, корабли и прочее, что могло бы подняться в космос, либо превратилось в рухлядь, либо уже в космосе.

– С другой стороны, – отвечал я сам себе немного изменчивым тоном, – уборщик как-то шепнул мне, что на заброшенной военной базе осталась одна межконтинентальная ракета, которую ещё не успели утилизировать. Что если приделать к ней спасательную капсулу и запустить на какую-нибудь планету?

– Бред какой-то! – оппонировал я своим мыслям и навсегда закрыл эту тему.

Рассуждать вслух с самим собою было моей главной отличительной особенностью. Порою воображаемый диалог мог довести до безумных поступков, например, таких как этот.

– Говорят, друзья не бросают в трудную минуту, но, когда ценой этой минуты является их жизнь, тебя бросят все. Кроме юмора. Этот весёлый попутчик по жизни со мной и в горе, и в радости, и в метро, и в постели, в зоопарке и на скамейке, дома и на работе – долбаный ангел хранитель!

Вот и на опустевшей планете, он был единственным, кто согласился составить мне компанию. И как компаньон, имеющий все права на собственное мнение, он предложил мне следующую сумасшедшую теорию: «Если сил больше нет бороться, то хотя бы умри достойно!»

А ведь действительно, через две недели сюда упадёт метеорит. Путей противостоять ему, нет, путей спастись от него тоже. Так почему оставшееся время не потратить на то, чего я не позволил бы сделать себе в привычной жизни?

Проще говоря, с этого момента в действие вступил наш грандиозный план, под кодовым названием «Четыре П»: прикалываться по полной программе.

Он, видно, в ссоре с головою,

Видно, сам себе он враг,

Надо ж выдумать такое — во дурак!

Король и Шут

Коротко из дневника «4П»

14—13 дней до ПМ (Падения метеорита): Ничего особенного, разрабатывал приколы на все оставшиеся 12 дней.

12—11 дней до ПМ: Всегда мечтал принять участие в автомарафоне «Париж-Дакар» (добираться до столицы Франции пришлось на всё том же двухместном Airbus E-Fan, что заняло пять часов драгоценного времени. Клянусь, если мне выпадет шанс пожить чуть подольше, я научусь летать на истребителе Су-37). Повторюсь, времени у меня мало, да и навыков управления багги-автомобилями тоже, поэтому несколько моих марафонов прошли под заголовками:

«Париж – забор»;

«Париж – указательный знак»;

«Париж – дерево»;

И наконец «Париж – река», в котором я чуть не погиб.

10 дней до ПМ: Решил поностальгировать, во-первых, по военной технике, которую запретили конвенцией «О запрете военной техники», а во-вторых, по нефти, которая после прекращения войн почему-то стала никому ненужной.

Нефтью я наполнил бочки и расставил их на крыше, а в качестве военной техники сообразил использовать танк, который после нескольких лет простоя успел изрядно проржаветь. Исходя из чего, весь день был потрачен на подготовку танка к предстоящей стрельбе.

9 дней до ПМ: Пока пристреливал пушку, превратил в руины парочку рядом стоящих зданий. Стреляя по бочкам, понял, что совершил ошибку, когда поставил их слишком близко. От попадания снаряда в центральную бочку все остальные разнесло взрывной волной. Расставлять заново было лень. Да и некогда.

8—7 дней до ПМ: По плану должен был глушить рыбу авиационными бомбами, но случайно набрёл на секретную лабораторию учёных. Видимо, они так торопились эвакуироваться, что побросали все как есть. Почти девяносто процентов секретных изобретений относится к категории смертельного оружия. Это логично, учёные очень кровожадные люди, ведь у них такая бледная кожа, что кровь им нужна по анатомическим соображениям.

Порывшись во всех этих смертоносных штуках, я нашёл весьма занимательную вещицу: "Поисковик всего живого". Название конечно банальное, иногда мне даже кажется, что некоторые гениальные вещи не увидели свет исключительно благодаря таким вот названиям. Поэтому я назвал устройство биолокатором! Биолокатор – это аппарат, позволяющий при помощи частоты биополя живого существа определить его местонахождение в любой точке земного шара. Сдаётся мне, что с его помощью учёные выискивали и собирали людей по всей нашей планете перед эвакуацией.

Ещё я отыскал станцию под названием «Воздушный щит». Оказывается, существует технология, позволяющая создать вокруг планеты невидимую защитную плёнку, похоже, этой разработкой учёные планировали отгородиться от падения метеорита, но в какой-то момент передумали, посчитав её ненадёжной.

Также там были: плазменная пушка, нейтронный пистолет, боевые квадрокоптеры, черепаха-разведчик и много всего до такой степени технологичного, что самое время было задуматься о душе.

6—5 дней до ПМ: Я нахожусь на самой высокой точке Гималаев. Нет, у меня никогда не возникало мечты покорить Эверест, просто появилась задумка похоронить здесь вождя мирового пролетариата.

Самая высокая точка мира выбрана неслучайно, во-первых, великий склад ума предполагает величественные вершины, во-вторых, мне некомфортно, когда где-то на Земле лежит труп, выставленный на показ, а в-третьих, на Эверест поднимались такие удобные фуникулеры, что не воспользоваться ими было моральным преступлением. Погрузив тело в вырытую снежную яму, я как полагается, приступил к чтению некролога.

Так вышло, что по иронии судьбы в это же самое время, где-то далеко в космосе, с точно такими же почестями, хоронили меня самого.

Космос

Центральный корабль беженцев

Генерал ведет похоронную речь.

– Этот человек в нелегкое для всех время взял на себя ответственность за благополучие всей цивилизации…

Земля

Вершина Эверест

– …и пусть методы его были жестки и негуманны, но кто бы поступил иначе…

Космос

Центральный корабль беженцев

– …никто, кроме него! Его качества достойны примера: мужество, храбрость, отвага…

Земля

Вершина Эверест

– …завышенное самомнение, равнодушие к окружающим, хитрость – все это не делает чести, но лишь благодаря им ему удалось стать…

Космос

Центральный корабль беженцев

– …одним из нас – обычным жителем планеты Земля! А теперь объявляется минута молчания!

Земля

Вершина Эверест

Не теряя ни единой минуты, я решил завязать с похоронами и по полной оторваться все оставшиеся мне дни.

4—1 день до ПМ: Творил что хотел.

Поджог город и потушил его подрывом ГЭС. Нарисовал на кукурузном поле мишень, и подняв в воздух истребитель Су-37 (да, я научился взлетать на этом красавце, жаль пока только взлетать, приземляться пришлось силами катапультирования), штопором уронил его вниз на поле, имитируя игру в «Дартс». Одновременно запустил в небо миллион фейерверков. Было красиво. Особенно когда задул ветер и поджог соседнюю деревню.

Я завязал с баловством и исполнил детскую мечту. Зря потратил время, кубик Рубика мне так и не покорился.

0 дней до ПМ: Завершающий день своей короткой жизни, я провёл на лазурном побережье Франции, лёжа в джакузи и медленно потягивая вино из бутылки урожая полувековой давности.

Провожая последний день, я встретил последний закат, в последний раз насладился его нежно-алым цветом, в последний раз закрыл глаза и в последний раз заснул.

−−• •−•• •− •−− •− •−− − −−− •−• •− •−•−

Проснулся ближе к полудню.

Если посмотреть на красивый, переливающийся солнечными лучами берег пляжа, можно представить, что ты уже находишься в раю.

На мгновение я так и подумал, но больная похмельная голова доказывала обратное. Почему я ещё жив? Может, учёные ошиблись в расчётах, и метеорит пролетел аккуратно рядом с Землёй? Тогда он должен пробороздить континент Австралия. Если это произошло, то Австралия сейчас похожа на две выпуклые половинки, разделённые пополам глубокой канавой. Такая форма Австралии напомнила мнение о континенте из уст первых её переселенцев. Хотя, возможно, они употребляли и более грубые выражения.

– А что, если учёные ошиблись временем и метеорит упадёт завтра? – подумал я, – или ещё хуже, в понедельник!

Поясню, нет ничего хуже, чем умереть в понедельник.

Плохой понедельник

Однажды, ещё до конвенции «О запрете домашних животных», у меня был мопс по кличке Вольфганг Амадей Моцарт, к сожалению, выговаривать её было слишком сложно, поэтому я дал псу кличку попроще – Сальери.

В тот злосчастный понедельник, мой пёсик трагически погиб под колёсами грузовика. Этот грузовик стоял на обочине, Сальери залез под него, съел валяющийся там жёлудь, отравился и умер.

Я отнес пса к ветеринару, чтобы установить дату смерти, но оказалось, что ветеринар минуту назад сам умер. Смерть его произошла от нервного срыва, полученного при попытке разбудить ленивца, который в свою очередь погиб от испуга в момент, когда доктор неожиданно его разбудил.

Я сообщил охраннику, но бедняга так долго не вставал со своего насиженного места, что от резкого подъема получил мощное кровоизлияние в мозг, скончавшись на месте. В панике я позвонил в скорую помощь, но и те не смогли помочь, так как взяли выходной, чтобы отметить похороны безвременно усопшего главврача, скончавшегося от новости о том, что где-то в ветеринарной клинике погиб его любимый питомец, тот самый ленивец.

С тех пор я решил, что в понедельник умирают только по глупости, а все уважительные для смерти причины расписаны на оставшиеся шесть дней.

Битые сутки я просидел в ожидании падения метеорита, но ни одно небесное тело так и не соизволило свалиться мне на голову. Прождав еще один день, я и не заметил, как прошла неделя, за неделей последовал месяц, за месяцем снова день, у меня было странное летоисчисление.

Вскоре я окончательно поймал себя на мысли, что никакого падения метеорита и быть не может. Радость, ликование и веселье пришлось оставить на потом, ведь осознание того, что я сотворил с планетой за время своего предсмертного сабантуя, вызывало обратные эмоции. Вокруг все выглядело так, как будто гости славно, отгуляв вечеринку, на утро оставили тебя одного разгребать весь произведенный совместный мусор.

На восстановление прежнего вида планеты ушло чуть больше полугода. За это время я понял, что означает выражение «титанический труд». Держу пари, Титан бы этого не понял, ведь для него любой труд считается титаническим, он же Титан. Логика.

Уставший от очередного тяжелого рабочего дня, я еле доковылял до своего нового дома, с трудом вскарабкался на свой новый мягкий диван, и чуть было закрыл глаза, как по щелчку гипнотизёра в один миг лишился своего старого сознания. Как только это произошло, воображению моему предстал довольно таки странный сон.

Странный сон

Космодром

Пункт досмотра на планету Земля

У турникета стою я в костюме охранника и отмечаю подкожным штрих-кодом каждого прибывающего.

В качестве прибывающих сплошь инопланетные существа разных кровей, национальностей и форм существования. Очередь, которую образовали эти внеземные туристы, уходила глубоко в небеса, тем самым доказывая, что система предварительной записи по талончикам не смогла себя оправдать.

– Мадам, не лезьте вперед ластоногих, – сделал я замечание существу, похожему на продукт любви микроволновки и лося.

– Да как вы смеете, – заговорил электронным голосом «микролось». – Мало того, что моя планета разрушена и мне негде жить, так еще и обращаются ко мне как к женщине! Я бесполое существо, мне самому решать, как ко мне, должны обращаться! Безобразие, буду жаловаться в галактический суд о правах пришельцев!

Едва это существо успело закончить свою недовольную реплику, как вся очередь словно с цепи сорвалась: крики, визг, рык, писк, мычание, ультразвук, каждый высказывался, как мог.

Я стоял молча, с приоткрытым ртом, осознавая какая огромная ответственность сейчас лежит на моих обычных человеческих плечах. Сочувствуя самому себе, я издал громкий и протяжный вздох, из-за которого тут же привел себя в чувства. Было уже утро.

Протерев глаза и неторопливо поднявшись с дивана, я сделал кофе и стал рассуждать:

– По человеческим законам Земля – это собственность. Собственность может принадлежать только людям. Из людей я единственный представитель, посчитавший нужным остаться на Земле. Как сказал один классик: «Человек, рожденный с задом, уже пригоден для трона». Так почему этот зад не может принадлежать мне? Нет больше юристов, адвокатов, соседей снизу и всех тех, кто мог бы оспаривать мои права на такое лакомое наследство. Из чего следует, что отныне Земля – это моя индивидуальная собственность!

Так я стал единоличным хозяином лесов. Повелителем морей. Властелином земель. Королем городов и царем деревень… согласен, последний титул звучит не очень.

Как ни коронуй, а в глубине души понимаешь, что ты просто переехал из Содома в Гоморру – название другое, проблемы те же. Я по-прежнему был крохотным одиноким человечишкой на этом огромном пустующем шаре.

Мне вспомнился сон, в котором я с гостеприимством принимал на земле инопланетных жителей, и вдруг меня словно гаечным ключом по темечку:

– А ведь это сон в руку! Раз теперь мне принадлежит целая планета, почему бы взять и не начать сдавать в аренду эту простаивающую жилплощадь?

Идея, безусловно, гениальнейшая, но как сообщить о ней всей галактике? Хотя один способ все-таки есть. Неподалеку от командного пункта находился центр управления спутниками связи. Если на орбите еще остались какие-нибудь рабочие аппараты, есть вероятность перенастроить их сигнал и отправить в космос.

С этой мыслью, я добежал до входа в центр, но впервые за все время моего пребывания на космодроме наткнулся на запертую дверь. Прямо над дверью висела пессимистичная табличка: «Нет входа».

– Странно, если нет входа, зачем тогда дверь? – подумал я. Если хотите назначить двери статус важности и секретности, пишите «Вход воспрещен». Но тут же уточняйте, кому и по какой причине, в противном случае рискуете получить неприятную повестку в суд. Немного покопавшись, я взломал дверь и проник внутрь.

Космодром

Центр управления спутниками связи

В помещении царил полумрак. Посреди кабинета висела огромная сенсорная панель с таким толстым слоем пыли, что редкий ребенок сумел бы удержаться, чтобы не нарисовать на ней пальцем какую-нибудь каракулю.

После пятнадцати минут художественного творчества, я стер с экрана оставшуюся пыль и запустил главный компьютер. К моему счастью, на орбите еще оставалась пара десятков спутников, транслирующих телевизионные сигналы. Оказывается, в то время, когда человечество могло навсегда исчезнуть с лица Земли, оно продолжало смотреть телевизор. Теперь я осознал, какая страшная штука – это телевидение.

Подняв мощность спутников до максимума и направив исходящий сигнал в космос, я стал вбивать свое послание:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!!!

От центра вселенной S-01, по координатам: 34,5P 345/12S; 034/IT,345V-NO-> 345—3,45,5FR-RTE-> -175,5POm,345/655SS сдается хорошая, благоустроенная планета! Собственник, не агентство!

Свет, чистую воду, тепло гарантирую!

Заинтересованных прошу не звонить, прилетайте, смотрите лично»

Отправив послание, я выбежал на улицу и еще несколько минут смотрел в голубое небо, представляя, как мой сигнал в скором времени начнет транслироваться на всех приёмниках инопланетных станций.

Я был вполне уверен, что где-то там живут высокоразвитые существа и когда-нибудь мне удастся вступить с ними в контакт. Человеку свойственно верить в высшие силы. Я читал, что раньше, еще до конвенции «О запрете вероисповедания», люди поклонялись множествам различных богов, которые обитали высоко на небесах и наблюдали за землянами. Но когда три экспедиции по поиску этих божеств увенчались провалом, решено было прикрыть подобную трактовку мировоззрения, и всякая религия оказалась под запретом.

Всю неделю в ожидании инопланетных гостей меня мучала задача, как контролировать их пребывание на планету? Земля круглая, стало быть, корабль с пришельцами может высадиться в любой ее точке. Справиться со сложившейся проблемой мне помогла технология, которая не помогла ученым решить задачу с падающим метеоритом, а именно станция «Воздушный щит». Запустив его вокруг планеты и оставив небольшой коридор напротив своего дома, я полностью перекрыл инопланетянам шанс приземлиться здесь без моего разрешения. Если кому-то все-таки удастся это сделать, я запустил свой любимый биолокатор, поставив его в режим моментального звукового оповещения. А на чрезвычайный случай недоброжелательных гостей у меня всегда было припасено высокотехнологичное оружие, оставленное в подарок добродушными учеными.

И вот я, полностью подготовленный арендодатель, сижу в шезлонге посреди кукурузного поля и с биноклем смотрю на небо, ожидая встречи с первыми посетителями. Ждать чего-либо, смотря вверх, стало моей привычкой. Прошел месяц и, кроме атмосферных осадков, ничего с неба больше не прилетало. Биолокатор молчал, высокотехнологичное оружие ржавело, а невидимая пленка «Воздушного щита» начинала действовать мне на нервы. Говорят, что даже сидя на троне, есть риск протереть себе штаны, вот так и мне надоело быть единоличным владельцем этой огромной планеты.

Еще с утра я открывал свой рот, дабы выразить вселенский восторг, а уже к вечеру закрываю его, чтобы перестать зевать. Ожидания не оправдывались, а уровень меланхолии возрастал быстрее, чем бамбук в субтропической зоне.

Я вспомнил, что брошенные после отношений девушки от скуки начинают звонить своим бывшим. И так как меня своего рода тоже здесь бросили, то я решил последовать их примеру и посетить свой бывший технический колледж, отношения с которым длились три года, пока меня не отчислили за отсутствие любви к профессии.

Технический колледж

Парадная сторона здания

Приехав в колледж, я понял, что зря в свое время грешил на местное начальство, ведь только по одному внешнему виду здания можно было определить, что все деньги, выделяемые на образование, тратились целиком на образование, но никак не на благоустройство и реконструкцию самого здания. Хотя в этом были и плюсы: серое, мрачное строение с квадратными окнами и пожелтевшими от сырости подоконниками отлично отпугивало гуманитариев, считавшихся признанными эстетами.

Я зашел внутрь и стал бродить по кабинетам, воссоздавая в своем воображении картинку былой студенческой жизни. В глаза мне бросился кабинет директора. Помнится, в колледже о нем ходили разные слухи… хотя нет, времени с того момента прошло достаточно, поэтому слухи теперь можно официально называть легендами.

Легенда о директоре

Так вот, одна из них гласит, что в молодости директор был изрядным пьяницей и дебоширом, дрался вечерами за деньги, а после просаживал свой нажитый капитал на легкодоступных девиц. Однажды в один из прекрасных дней пока еще будущего директора колледжа, угораздило сыграть в карты с известнейшей городской мафией.

Проиграв им все свое состояние, заложив при этом квартиру, фикус и кота, директор рискнул сыграть на желание. Если желание обычного человека предугадать сложно, то желание мафии – это дремучий экваториальный лес.

Обыграв директора в чистую, хитрые мафиози придумали самое страшное из всех существующих тогда наказаний. Они обязали директора ежедневно выполнять то, что доселе кардинально не соответствовало его привычным нормам поведения.

Так алкоголь сменился активным спортом, кутеж – решением дифференциальных уравнений, а уличные драки – тихим чтением книг в библиотеке. Итогом этой мучительной терапии стало то, что некогда популярнейший алкоголик, хулиган и повеса преобразился в самого скучного на свете директора технического колледжа.

Конечно, все это враки и чистой воды вымысел, на самом деле директор бросил пить из-за конвенции «О запрете алкоголя», шляться по кабакам из-за конвенции «О запрете беспутства» и драться из-за конвенции «О запрете мордобоя».

Дойдя до двери запасного выхода, я вспомнил ещё некоторые весёлые моменты из студенческого быта. Первокурсниками мы бегали через эту дверь на улицу, чтобы тайком на заднем дворе выкурить одну сигарету на пятерых. В те времена, курение одной сигареты на пятерых было разрешённой дозой употребления никотина в сутки. Вот почему курильщики были самыми компанейскими людьми на Земле.

Технический колледж

Задний двор

Выйдя на задний двор, я понял, что здесь ровным счётом ничего не изменилось. Тот же старый дуб, тот же мусорный контейнер и та же кирпичная стена, на которой красками было нарисовано синее небо, зелёная трава, старый дуб и мусорный контейнер. Инженеры редко отличались творческим мышлением. Я ещё раз обвёл глазами двор и увидел в нем одну малозаметную деталь: секретный бункер, торчащий из-под земли на несколько метров в высоту. Как мы не замечали его раньше, понятия не имею. Я подошёл к двери и потянул за ручку, дверь была надёжно заперта. С левой стороны от двери находился кодовый замок. Не знаю почему, но первым делом я ввёл комбинацию цифр своего дня рождения. Получив отказ, я вошёл в кураж и стал вводить даты самых знаменательных событий, произошедших в славной летописи нашего технического колледжа:

«День его основания»;

«День его сожжения»;

«День его основания из огнеупорных материалов»;

«День признания библиотеки суверенным государством»;

И самый главный праздник

«День аккредитации колледжа в качестве образовательного учреждения».

Когда ни один из введенных мною паролей не подошел, я отчаялся и стал набирать вообще все, что приходило в голову. Кто бы мог предположить, что из возможного хаоса мыслей блуждающих в моем сознании, я вспомнил о забавной цифирной песенке, которую в свободное от занятий время напевал наш преподаватель по астрофизике:

43, 0, 8, 6, 36, 2, 6, 2, 6

8, 8, 8

7, 1, 4, 5, 35, 2, 5, 2, 5

8, 8, 8

Мыча про себя мотив этого веселого четверостишья, я поочередно вводил каждую цифру. Набрав последнюю, тем самым завершив числовую комбинацию, я с силой стукнул по кнопке подтверждения, но дверь все равно не открылась. Потому что открылся замок, а дверь я открыл вручную, потянув за её ручку.

Если до этого мною двигало лишь любопытство, то сейчас я просто сгорал от желания узнать, что же находится там внутри. Перед тем, как войти, я торжественно процитировал слова преподавателя, чей песенный код помог мне подобрать этот замысловатый пароль:

– Запомните, дна не существует! Существуют препятствия, мешающие проникнуть глубже!

Произнеся вдохновляющую речь, я в мгновение ока нырнул вглубь загадочного бункера.

Секретный бункер

Коридор предполагаемой прихожей

Обстановка, которую довелось увидеть внутри, потрясла меня до безумия. Всюду виднелись явные признаки человеческого присутствия: тусклое аварийное освещение, недоеденный сэндвич и даже такая редкость на сегодняшний день как чистый пол.

Все наводило на мысли, что здесь кто-то обитал. Но зачем запираться в бункере, если Землю вот-вот вдребезги разнесет гигантским метеоритом? Как говорится, чем ближе к разгадке, тем дальше к пониманию.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнул я в темноту. – Эй, я знаю, что вы здесь! – не успокаивался я, глядя во мрак одного из отсеков. – Выходите! Хватит от меня пря…

Не дав закончить речь, меня оперативно перебили резким и мощным ударом в голову. Врезали чем-то твердым и тяжелым, а может, просто обвалился потолок и рухнул на мое темечко, в любом случае удар был такой силы, что я без лишних раздумий, в одночасье потерял сознание.

−−• •−•• •− •−− •− − •−• • − −••− •−•−

Прийти в себя и очнуться было задачей крайней сложности. Хотя бы потому, что в отключке мне приснилось будто я, сцепившись в драке с генералом, безоговорочно одерживаю верх, причем мои удары хлестки и точны, а его удары и не удары вовсе, а какие-то подростковые подталкивания.

— Бьешь, как баба! — заорал я сквозь сон, разбудив себя своим же воплем.

Напротив сидела девушка и, пытаясь привести меня в чувства, тормошила за правое предплечье.

От внезапности нагрянувших событий, я неестественно взвыл и отпрыгнул в сторону. Этот рывок изрядно напугал девушку, и она повторила то же самое, только в противоположном от меня направлении.

Минуту мы сидели неподвижно и молча, не сводя друг с друга глаз. Я не мог разобрать, сон это или явь? Если виденное мною сон, то данная девушка всего лишь хорошо замаскированный генерал, которому я должен немедленно надавать по лицу за то, что он обманул меня, оставив одного на Земле. А что если это не сон?

Разрешить поставленную дилемму я решил старым проверенным способом — ущипнуть себя за ногу. Но так сложилось, что именно ту ногу, которую обычно приходилось в таких случаях щипать, я до онемения отлежал, находясь в продолжительной отключке. В сонном состоянии я не догадывался, какую злую шутку сыграла со мною судьба, и усердно щипал свою обездвиженную конечность. В этой комичной ситуации больше всего было жаль девушку, которой пришлось наблюдать, как один сумасшедший занимается самобичеванием, превращая свою ногу в пригодное для выпечки тесто.

Наконец кровь в конечности восстановила свою естественную циркуляцию, и это событие поставило жирную, как синяк на ноге, точку, что я не сплю и что все происходящее вокруг действительно.

Не сумел я даже сформулировать первый вопрос, как моя новая знакомая уже успела его озвучить:

— Кто ты такой? — робким тоном обратилась она ко мне. Внешность девушки напоминала мне студентку-ботаника из какого-нибудь элитного учебного заведения.

— Меня зовут Алекс. Я учился здесь раньше.

— Учился в бункере?

— Нет, в колледже, он расположен прямо над нами.

— Откуда ты узнал, что я нахожусь здесь? И где мой отец?

— Я и не думал, что ты находишься здесь, я просто нашел бункер и зашел в него.

— Ты не сказал где мой отец?

— Я не знаю, где твой отец, за последний год, ты единственный человек, которого мне удалось встретить, — выдав последнюю фразу, я попытался подняться на ноги, одна из которых продолжала болеть.

Поправив одежду и ощупав шишку на темечке, я продолжил.

— Когда ты в последний раз была на поверхности?

— Десять лет, два месяца и четыре дня с того момента, как мой отец запер меня здесь.

— Вот изверг!

— Не смей так про него говорить, он ученый, и я уверена, что он запер меня здесь не просто так, в бункере созданы все условия, чтобы пережить долгую ядерную зиму!

— Не спорю, от ядерного взрыва эта бочка наверняка спасет, но если бы твой отец знал, что действительно угрожало Земле, то не упрятал бы сюда, а отправил колонизировать новую планету, как все остальные.

— О чем ты говоришь?

— Долго объяснять, пойдем наверх я тебе все покажу!

Взяв девушку за руку, я повел ее на поверхность земли, чтобы она собственными глазами убедилась в правоте моих слов. Я привык любой спор доказывать на практике.

Маслом вниз

Помню однажды решил доказать другу теорию, что бутерброд, независимо от силы, амплитуды и скорости полета падает исключительно маслом вниз. Для наглядной демонстрации эксперимента я взял средний кусок пшеничного хлеба и намазал его огромным слоем сливочного масла. Взобравшись на крышу пятнадцатиэтажного дома, я протянул руку и не глядя отправил бутерброд в свободный полет. Мои доводы оказались верны, эксперимент удался! Это подтвердил я, мой друг и дворник, случайно наблюдавший за происходящим, стоя внизу с аппетитным куском масла, размазанным по макушке его полысевшей головы. Как позже выяснилось, для стимулирования роста волос дворник специально ходил с куском масла на голове, из вежливости снимая его при встрече, а наш бутерброд безобидно лежал рядом, как и подобает маслом вниз.

— Подожди! — на полпути остановила меня девушка и отдёрнула свою руку. — Только захвачу солнцезащитные очки, боюсь, что мои глаза совсем отвыкли от яркого солнечного света, — после чего она быстро куда-то убежала.

Я не понимал, о каком солнечном свете идёт речь, ведь на улице уже наступили сумерки и зажглись вечерние фонари.

Выбравшись наружу, мы пошли бродить по опустевшему городу вдоль заброшенных школ, больниц и огромных супермаркетов. По дороге я рассказал ей все, что пришлось пережить за это нелёгкое для меня время.

Я узнал, что девушку зовут Тиффани. Красивое имя, если не брать в расчёт, что так когда-то звали подопытную крысу. Этой информацией я не стал делиться, еле-еле сдерживая нарастающую улыбку, выговорив, что имя Тиффани редко, красиво и очень даже мне симпатизирует.

— Значит все это правда, — проговорила она, — Мне так жаль, что тебе пришлось здесь остаться.

На улице становилось прохладно, и Тиффани прижалась поближе ко мне, чтобы согреться.

— Подумаешь, проблема, — утешал я её. — У меня, по крайней мере, был выбор, тебя вообще заперли, не спросив согласия.

— Сама не понимаю, сидя в бункере, я была уверена, что на Земле происходит что-то ужасное, а это убежище — единственный способ спасти мою жизнь.

— А оказалось, что это был единственный способ похоронить тебя здесь заживо.

— Поверить не могу, что мой отец мог так со мной обойтись. Он был астрофизиком и постоянно проводил время на работе. Перед моим заточением отец целый месяц ходил хмурый и чем-то озабоченный. Он постоянно бубнил про какую-то угрозу и заставлял меня как можно больше изучать астрономию, утверждая, что в будущем она очень пригодится.

— Лучше бы он заставлял тебя изучать ракетостроение, так у нас было бы больше шансов улететь из этой проклятой тюрьмы.

Тиффани резко остановилась и подняла голову вверх.

— Постой, куда пропала Луна?

Меня удивил её вопрос, и я начал всматриваться в небо, оглядываясь по сторонам.

— Куда она может пропасть? Не улетела же в конце концов! — пробубнил я, не найдя ничего необычного.

— Действительно, скорее всего, она просто закрыта каким-нибудь густым ночным облаком.

И мы продолжили гулять по пустому заброшенному городу.

Во время прогулки Тиффани рассказывала мне разные космические факты. Например, что на планете CoRoT-7b идут осадки в виде камней. Я сразу вспомнил, как ехал на автомобиле и попал под град размером с куриное яйцо. Машину тогда разбило вдребезги, а мне сказочно повезло, я ехал не на своей машине. Ещё больше повезёт тем, кто завладеет планетой 55 Cancri. Она представляет собой один большой алмаз по последним подсчётам, стоимость которого оценивается в 100 миллиардов барышей. Представляю себе глаза ювелира, которому придётся обрабатывать этот драгоценный камень. Ещё Тиффани рассказала о планетах, покрытых стеклом, планетах с вечными бурями, и планете Глизе 581c. Последняя уникальна тем, что одна из её сторон раскалена добела, а другая до этого же цвета заморожена. Говорят, что на промежутке между горячей и холодной стороной планеты возможна жизнь. И я уверен, что эта жизнь будет напоминать существование в малогабаритной кухне аккуратно между холодильником и варочной плитой. Жуть.

Ночь мы провели на космической станции. Тиффани расположилась в комнате отдыха, а я как в старые добрые времена, перебрался на лаборантскую кушетку. В голове кружилась целая карусель безумных мыслей, из-за которых моментальный сон становился абсолютно невозможным.

Во-первых, почему я не смог обнаружить Тиффани при помощи своего биолокатора? Устройство функционировало непрерывно двадцать четыре часа в сутки и единственным существом с человеческим биополем, которого удалось обнаружить, оказался я сам. Поиски землян для эвакуации осуществлялись именно с этого устройства. Может, оно сломалось? А может, я просто перепутал настройки? Завтра протестирую биолокатор еще раз.

И во-вторых, почему отец Тиффани запер свою дочь в бункере? По её рассказам, он был хорошим отцом, а хорошие отцы так не поступают. Значит, он что-то знал. А может, метеорит — это ложь, и планете угрожает что-то другое? Тогда почему её отец улетел со всеми остальными, бросив дочь на пожизненное заточение? Все это так сложно. Но что бы ни случилось, одно я теперь могу сказать точно:

— Прощай, одиночество!

Состряпав довольную мину и развалившись поудобнее, я, наконец, заснул крепким сном младенца.

−−• •−•• •− •−− •− −−−• • − •−− • •−• − •− •−•−

– Здравствуй, утро! – воскликнуло внутреннее «Я», как только открылись мои глаза.

Сон выдался непривычно коротким, каких-то восемь с половиной часов, но несмотря на это, я все же умудрился выспаться. Бодро вскочив на ноги, я выполнил пару тройку упражнений для разгона крови по телу и, придав себе окончательный заряд бодрости на текущий день, отправился принимать утренний душ. Я так долго ждал встречи с людьми, что от одной мысли о присутствии Тиффани впадал в состояние мгновенной эйфории.

Закончив с гигиеническими процедурами, я направился в комнату отдыха, чтобы разбудить свою новую и единственную на сегодняшний день подругу. Не обнаружив Тиффани в комнате отдыха, я начал осматривать остальные помещения, входящие в состав центрального пункта космодрома, но и в них царила безлюдная тишина, которая напомнила мне дни после «Великой эвакуации жителей Земли».

Всерьёз задумавшись о пропаже своей спутницы, я расширил спектр поисков и перебрался в западный сектор космодрома. Блуждая по бесконечным коридорам западного сектора, почувствовал приятный запах еды. Запах был настолько аппетитным и притягательным, что от резкого поворота головы в сторону источника его распространения, я чуть было не вывихнул себе шею. Запах доносился из кухни, о существовании которой я уже стал забывать. Пройдя туда, мне довелось обнаружить Тиффани, она стояла в поварском фартуке, живая и невредимая.

– Привет, соня, присаживайся, завтрак уже почти готов! – Тиффани отключила плазменную плиту, которой не пользовались ещё со времён изобретения пищевых капсул, и аккуратно разложила содержимое сковороды на две равные порции.

Мгновение – и передо мной лежала тарелка, наполненная свежеприготовленным завтраком. Казалось, все запахи мира сконцентрировались в этой небольшой, плоской посудине.

– В последний раз ел органическую пищу, будучи ещё студентом, – выговорил я в перерывах между поглощением завтрака. – Где тебе удалось все это раздобыть?

– У себя в бункере. К сожалению, здесь на поверхности я не нашла ничего, кроме синтетических продуктов.

– Прости, я должен был тебя предупредить, шесть лет назад, после принятия конвенции «О запрете органической пищи», весь мир перешёл на модифицированную синтетику. Она безвкусна, но есть можно. Главное не злоупотреблять, ведь, как говорил мой отец: «Конституция государства запретила всё, что разрушает общество, кроме фастфудов, разрушающих конституцию её граждан!»

Поблагодарив Тиффани за завтрак, я ещё раз вымыл руки. Привычка поддерживать их в постоянной стерильности досталась мне от деда. Он постоянно твердил: «Запомни, все в твоих руках!» Я думал, что смысл этой фразы заключается в безграничных человеческих возможностях, но, когда дед умер от кишечной палочки, вс встало на свои места.

После приятного гастрономического сюрприза я был в долгу перед своей соседкой. Но умение удивлять не было моей сильной стороной, поэтому я решил аскетично и скромно провести для неё обзорную экскурсию на своём двухместном спортивном самолёте вдоль красивейших озёр, лесов и заповедников, отныне названых в мою честь.

Полет длился примерно три с половиной часа. За это время я показал самые главные достопримечательности: Алексеевский мост, Алексеевский дворец, Алексеевскую площадь и ботанический сад, последний я принципиально не переименовал в свою честь.

Наблюдать за Тиффани было величайшим удовольствием, она как ребёнок радовалась увиденным пейзажам и верила буквально каждому сказанному мною слову. Её искренняя улыбка заставила меня лишиться разума и раскрыть свою главную тайну, я в подробностях рассказал, как отправил в космос сообщение о сдаче Земли в аренду. К сожалению, сразу после этого рассказа наш полет пришлось прекратить. Нет, топлива нам вполне хватало, просто Тиффани настояла на том, чтобы я немедленно посадил самолёт, пошёл в центр управления спутниками и удалил отправленное сообщение.

– Пойми, я прошу тебя не просто так, – настаивала она, – Нельзя посылать в космос сигналы о нашем точном местонахождении, во вселенной существует множество агрессивных цивилизаций, которые не откажутся завладеть какой-нибудь опустевшей планетой.

– Откуда ты знаешь, что они вообще существуют? Ты же их никогда не видела?

– Отец часто рассказывал мне о пришельцах. Где-то на Земле спрятан их корабль. Он свалился к нам как знак, пустым и почти невредимым. Отец и остальные учёные, работающие на тайное правительство, несколько лет изучали строение этого корабля, чтобы вскоре на основе технологий пришельцев создать двигатели для первой модели «Ковчег». Я не знала, для чего предназначались ковчеги, отец многое от меня скрывал…

Неподалёку от космодрома я посадил самолёт и, убедив Тиффани, что её просьба будет выполнена, отправился в центр управления спутниками связи. По дороге я дал себе чёткую установку: зайти, включить, удалить и забыть. Ведь с появлением Тиффани, отпала всякая нужда заводить новые знакомства, тем более с инопланетными существами.

Космодром

Центр управления спутниками связи

Когда я запустил главный компьютер и сложил последовательно пальцы на раскладке клавиатуры сенсорной панели, меня словно обухом по темени осенило.

– Что если кто-то уже получил предыдущее послание и сейчас летит сюда с целью захвата? В таком случае простого удаления мало, нужно отправить повторное послание да такое, чтобы от одного прочтения кровь стыла в венах или в жилах, в зависимости от того, как выглядит кровеносная система пришельцев.

Вспомнив лучшие научно-фантастические фильмы и подключив к ним свою сумасшедшую фантазию, я приступил к заполнению строки ввода отборным угрожающим текстом:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!!!

От центра вселенной S-01, по координатам: 34,5P 345/12S; 034/IT,345V-NO-> 345—3,45,5FR-RTE-> -175,5POm,345/655SS находиться планета, подлетать к которой, даже на расстояние одного светового года ОПАСНО!!!

В противном случае вы будете сожжены и съедены армией кровожадных роботов-убийц, которые только и ждут, чтобы развязать войну с новой цивилизацией!»

Закончив с сообщением, я бодрой походкой направился домой, где меня уже ждал горячий и вкусный органический ужин.

Космодром

Столовая центрального сектора

Зная реакцию Тиффани на моё прошлое космическое объявление, было бы странным рассказать ей о новом. Поэтому я удовлетворил её ожидания ложной информацией о том, что просто удалил свою старую запись.

Врать, преувеличивать или что-то недоговаривать – это одна из моих старых вредных привычек. Но она и близко не стоит с той привычкой, от которой мне с трудом пришлось избавляться, привычкой браниться матом.

Вредная привычка

Однажды я так часто выражался нецензурной лексикой, что привык и перестал это замечать за собой. Тогда кто-то из моих друзей подметил:

– Алекс, если сложить количество твоих бранных слов, произнесённых за год, то полученная сумма будет равняться числу Гуголплекс в десять степени сто.

– Это число больше чем квинтиллиард? – поинтересовался я.

– Разумеется! – ответили друзья, после чего удалились.

Интересно, я всегда думал, что больше, чем квинтиллиард может быть только квинтиллиард один, математика – наука открытий.

Всерьёз заинтересовавшись вопросом друга, я приступил к подсчитыванию количества произнесённых мною матерных слов. Учёт длился немногим больше, чем полгода, по истечении которого меня в очередной раз спросили:

– Алекс, сколько бранных слов ты успел произнести с того момента, как начались твои подсчёты?

На что я как истинный арифметик, ответил резким, точным не округлённым числом:

– Тридцать один миллиард, четыреста пятнадцать миллионов, двести шестьдесят две тысячи, пятьсот тридцать пять.

После того, как друзья подметили, что произнесённое число удивительным образом совпадает со знаменитым числом Пи, я возликовал и на радостях выдал целую серию фраз, добавивших десяток новых цифр к моему ранее подсчитанному числу.

Когда нагрянувшие воспоминания поутихли, меня стало бесповоротно клонить в сон. Денёк получился насыщенным, поэтому добравшись до своего спального места, мне даже не пришлось выбирать позу для сна, я уснул сидя.

−−• •−•• •− •−− •− −−− −••• −− •− −• −•− •−

Проснулся от того, что меня пристально разглядывали сразу пять незнакомых глаз, я прогнал муху и стал собираться.

Погода предвосхищала все ожидания. Мы с Тиффани решили прогуляться по космодрому и подробнее осмотреть каждое его помещение. Первым делом мы направились в секретную лабораторию ученых. Почему именно секретную лабораторию? Потому что над нею висел огромный светящийся баннер с надписью: «Секретная лаборатория ученых» и длинной указательной стрелкой, ведущей к входной двери.

Зайдя в лабораторию, я показал Тиффани переименованный мною биолокатор. Странно, но ей по душе пришлось прежнее название, эти женщины такие непредсказуемые.

Затем я повел Тиффани к станции «Воздушный щит», рассказав, что этой штукой можно защититься от нежелательного вторжения инопланетян. Она не понимала, как система, которая не сможет спасти планету от падения метеорита, спасет её от атаки инопланетных захватчиков? Один-один, мужчины тоже бывают непредсказуемыми.

По дороге мы вели споры о разных интересных вещах, например, о старом и довольно распространенном убеждении, что ясным днём из глубокого колодца можно разглядеть звезды на синем небе. Тиффани уверяла, что это невозможно, я же утверждал обратное. Чтобы проверить, кто из нас прав, мы решили провести наглядный эксперимент.

Неподалеку от космодрома находилась заброшенная шахта, мы спустились в неё на устаревшем тросовом лифте и приступили к поиску подходящего места.

Космодром

Заброшенная шахта

Идеальным местом для проведения нашего эксперимента послужило основание трубы средней окружности, через которую в шахту когда-то поставлялось необходимое сырье. Величина трубы составляла метров тридцать, что полностью соответствовало требованиям заявленного эксперимента.

Мы подкатили вагонетку к основанию трубы и, удобно разместившись в этом крохотном вагончике, уставились в отверстие. Для двоих в вагонетке было тесновато и нам пришлось сильно прижаться друг к другу. Я впервые ощутил аромат волос Тиффани и почти почувствовал их вкус, когда она, пытаясь комфортно уместиться, залезла ими в мой рот.

Не могу сказать, мечтал ли я об этом всю свою жизнь, или с момента нашей первой встречи, но мне казалось, что мы с Тиффани созданы друг для друга. Мы отлично дополняли недостатки каждого: она в совершенстве владела теорией, а я, не зная даже азов терминологии, постигал окружающий себя мир на практике.

Я посчитал, что заброшенная шахта на окраине космодрома способна стать идеальным место для нашего первого свидания. Собрав волю в кулак, я закрыл глаза и, приподнявшись над вагонеткой, потянулся губами к Тиффани, чтобы осуществить наш первый с ней поцелуй. Так сложилось, что именно в тот ответственный момент, когда отношения могли начать зарождаться, её вдруг угораздило разглядеть в небе нечто невиданное.

– Поверить не могу, Алекс, ты был прав! – воскликнула Тиффани и словно белка юркнула наружу.

Жаль, но меня было уже не остановить. Закрыв глаза и изначально определив координаты для поцелуя, я по инерции продолжал тянуться к тому месту, где когда-то находилась её щека. Не произведя стыковку с предполагаемым объектом, мои губы продолжили движение туда, где их дожидался совсем не дружелюбный, деревянный борт вагонетки. Вовремя открыв глаза, я в последний момент отдернул голову и, чудом спасая свои губы, пожертвовал левым глазом.

– Алекс, ну где ты там? Давай скорей сюда! – не могла угомониться Тиффани.

Я, пошатываясь, вывалился из узкого транспортного средства и сделал вид, что ничего существенного не произошло.

– Погляди наверх, – продолжала она. – Ты видишь ту маленькую светящуюся точку? Я не совсем уверена, но, кажется, это Сириус. Еще никому не удавалось увидеть эту звезду в дневное время суток!

Я подошел к Тиффани и стал смотреть наверх. Не знаю, какому из моих глаз сейчас можно было доверять, один из них видел светящуюся в небе точку, а второй тысячи вращающихся по кругу созвездий, разных размеров и форм. Для ясности эксперимента, я решил прикрыть подбитый глаз и не тревожить его в ближайшее время.

Стоя бок о бок, и разглядывая небо сквозь узкое отверстие в потолке, мы были похожи на сусликов, ожидающих своего совершеннолетия, чтобы выползти из норы и как следует повеселиться, пока тебя не заметит пролетающий мимо коршун и не решит, что ты его завтрак.

На мгновение мне показалось, что светящаяся небесная точка, которую мы так упорно разглядывали, с каждой секундой становится на порядок больше прежнего. Открыть свой травмированный глаз и убедиться в достоверности этого факта я не рискнул, поэтому воспользовался планом «Б»:

– Тиффани, тебе не кажется, что эта новая звезда чуточку набрала в своих размерах?

– Не просто набрала, а продолжает набирать, – не отводя головы, проговорила она. – У меня складывается такое впечатление, что это либо коллективный обман зрения…

– Либо, – попытался я продолжить её речь, но резко умолк.

Создалась неловкая тишина, после которой мы, синхронно опустив головы, посмотрели друг к другу в лицо.

– МЕТЕОРИТ! – заорали мы в один голос.

Мощнейшее эхо нашего истерического вопля промчалось по всем заброшенным уголкам шахты. Если бы неподалеку находилась Иерихонская крепость, я уверен, её стены рухнули бы под натиском подобной акустической атаки.

Детский сад – школа – потеря близких людей – опекунство – технический колледж – работа лаборантом – спасение человечества – превращение планеты в полигон – глобальная уборка – сдача Земли в аренду – знакомство с девушкой…

Да, какими же все-таки насыщенными были мои последние годы жизни! Не знаю, что в этот момент пронеслось в голове Тиффани, но я уверен, что её последние воспоминания были многим ярче предыдущих. Если откровенно, то смерти я не боялся, не так страшен её результат, как сам процесс. Испокон веков в нашем роду соблюдалась старинная традиция, в которой рано или поздно один из членов семьи умирал. И так как я был ярчайшим представителем нашего древнейшего рода, то, стало быть, тоже обязан когда-нибудь умереть.

До падения небесного тела оставались считанные секунды, мы крепко обнялись и продолжили смотреть вверх в ожидании своей судьбы. Если бы в такой ситуации нас застал глухонемой прохожий, он бы вообразил, что какая-то молодая парочка решила уединиться в безлюдном месте под романтически приглушенным светом, утонув в любовных объятиях, друг друга.

В один момент мне показалось, что метеорит стал замедляться. Может, из-за того, что время в ожидании длится вечность, а может, он прицеливался, ища подходящую точку опоры, чтобы перевернуть Землю.

– Почему он так долго!? – первой не выдержала Тиффани.

– Возможно, его удерживает «Воздушный щит»! – с надеждой попытал я в догадках.

– Если так, то почему он продолжает снижаться? Ты говорил, что оставил незащищенное место в щите для контроля инопланетян, может, метеорит угодил в это место? Что должно произойти, если небесное тело ударится о щит? Тебе поступит оповещение или сработает сигнализация? Щит может выдержать удар метеорита? Почему ты молчишь? Алекс?

Я знал, что в моменты стресса люди склонны на странные поступки, но это уже перебор. Такого количества вопросов я не слышал ещё со времён конвенции «О запрете авторского кино». Любопытство Тиффани напомнила мне младшего брата лучшего друга. Сколько я его видел, тот постоянно заваливал старшего обильным количеством разных вопросов. Вскоре терпение моего друга лопнуло, и он определил для младшего количественный лимит задаваемых вопросов на день. Следовательно, когда младший достигал критической нормы, Джонни, так звали моего лучшего друга, просто начинал его игнорировать. Идеальное решение проблемы, жаль, что оно не применимо в моем случае, поэтому я решил сменить тему.

– Помнишь, я сказал, что удалил сообщение о сдаче Земли в аренду? – неуверенно начал я.

– Да, но к чему это сейчас?

– Я соврал, и вместо этого отправил в космос послание о…

Неожиданно земля вокруг задрожала, потолок шахты обвалился, и метрах в двадцати от нас в землю вошло странное космическое тело.

То, что это был не метеорит, не астероид и даже не вышедший из строя спутник связи было понятно сразу. Слишком уж плавное произошло падение, словно это и не падение вовсе, а просто неудачная посадка летательного аппарата. Как только пыль рассеялась, мы с Тиффани решили подойти ближе и удостовериться в своих догадках.

Объект вошел в землю на полтора метра, и, несмотря на это, на нем не было ни единой царапины. На первый взгляд он напоминал идеальный шар – эталон окружностей, взятый из палаты мер и весов. Коралловый цвет шара необыкновенно красиво переливался в падающих лучах солнечного света. Диаметр его предположительно составлял три… хотя нет, четыре метра, а вес приблизительно четыреста… хотя нет, триста килограммов – я редко умел определять на глаз. Помню, однажды я спутал дозировку фульмината серебра и чуть не разнес половину лаборатории. Как позже выяснилось, дело было не в дозировке порошка, а в том, что он взрывается при любом физическом контакте, но осадок остался именно с привычкой определять на глаз.

– Мой отец изучал инопланетный корабль, а я ни разу не прикасалась даже к обыкновенному скафандру, – прошептала Тиффани. – Быть может, это мой единственный шанс, – аккуратно присев на колени, она протянула свою руку к загадочному объекту.

Стоило до него дотронуться, как шар, словно лихорадочный больной, стал дрожать и биться о стенки воронки. Вибрация была такой силы, что вблизи ощущалось умеренное землетрясение в четыре балла по шкале Рихтера. Испугавшись, Тиффани чуть не свалилась прямо к нему в воронку, но я вовремя сориентировался, схватил её за руку и увлек на безопасное расстояние. Мы спрятались за ковшом цемента и начали наблюдать.

Придав себе необходимую степень колебания, шар вылетел из воронки и, подобно воздушному акробату, проделал в воздухе несколько сложнейших трансформаций. Помнится, отец учил меня: «Не страшись того, что кажется чудовищным, помни, вороны боятся обычного пугала». Уверен, что отец переосмыслил бы свои слова, находись он сейчас здесь, потому что спустя пару секунд ранее приятный на вид шар преобразился в вооруженную до зубов машину-убийцу.

Существо стояло на четырех ногах и имело шесть рук, по три на каждую сторону. Хотя конкретно руками можно было назвать лишь две средние, потому как две верхние заменяли встроенные автоматические пулеметы, а две нижние смертоносные щупальца-кусачки. Глаза его, подобно глазам хамелеона, фокусировались на нескольких точка одновременно и в один момент испустили луч лазерного света, в одночасье расплавивший крепкий стальной трос, висевший над головой пришельца. Больше я ничего не разглядел, так как тело инопланетянина было спрятано под мощным защитным панцирем, а лицо прикрыто стальной фильтрующей маской.

Существо сделало боевую стойку, агрессивно огляделось по сторонам и грозным голосом проговорило:

– Ну что жестянки ржавые, подходи по одному, я вашего механика делал!

Услышав его речь, мне стало жутко не по себе. Во-первых, потому что инопланетный гость пытался шутить, что намекало на его высокий интеллектуальный потенциал. А во-вторых, как пришельцу удалось взломать нашу языковую систему?

Всемирный язык (официальная версия)

После глобализации и создания единого государства, человечеству понадобился всемирный язык. Определить, какой именно язык послужит вектором развития новой цивилизации, доверили методу случайного выбора. Под пристальным наблюдением телекамер в огромный сосуд поместили записки со всеми существующими к тому времени языками. Сосуд тщательно перемешали, а записку предоставили вытянуть первому человеку, сумевшему укусить себя за локоть. Такого человека не нашлось, и записку с предполагаемым языком вытянул первый попавшийся. Итогом лотереи стало то, что всё преобладающее население Земли в скором времени заговорило на новом диковинном ранее языке, языке народов Африки – суахили. Как пришелец узнал об этом, загадка…

– Что делать, Алекс? Оно идет к нам! – испуганно пробормотала Тиффани, тормоша меня за рукав.

Забавно, я столько месяцев ждал инопланетного вторжения, но в момент его возникновения оказался к нему не готов. Высокотехнологичного оружия рядом не оказалось, и первое, что пришло на ум, это упасть, притворившись мертвым.

– По моей команде ложись и постарайся не дышать, – давал я указания, выводя Тиффани из панического состояния. – Не совсем уверен, но дед рассказывал, что с крупными земными хищниками подобный фокус срабатывал на ура!

Подпустив пришельца поближе, чтобы запаса воздуха хватило до момента ухода, я тихо скомандовал:

– Пора! – и мы, задержав дыхание, упали плечом к плечу, словно Ромео и Джульетта, умерщвлённые в семейном склепе Капулетти.

Либо мой крик оказался недостаточно тихим, либо существо умело распознавать низкие частоты, так или иначе после командной реплики оно двинулось прямо на нас.

Подойдя в упор, оно без лишних усилий отбросило в сторону ковш цемента и, засеменив глазами, стало присматриваться.

– Мать моя киборг, гуманоиды! – заговорило существо, непривычно веселым для своего облика тоном. – Хватит валяться, вы ж теплокровные, простудитесь!

Мы продолжали лежать, не поддаваясь на хитрые инопланетные провокации.

– Хотите валяться? Хорошо, но для начала я вам конечности отстрелю, а то как-то неправдоподобно получается.

Последняя реплика подтолкнула меня на активные действия, ибо под вопрос поставили угрозу не только моей жизни, но и жизни дорогого для меня человека.

– Не стреляй, мы сдаемся, – вскрикнул я, медленно вставая с поднятыми вверх руками.

– Моторного масла мне в рот, гуманоид, кто так сдается?! – с издевкой прокомментировал пришелец. – В плен сдаются нагло, гордо, агрессивно, чтобы, задрав руки вверх обратить врагов бегство! – существо продолжало язвить, а я продолжал не догонять, чего ему от нас нужно.

– Бери, что хочешь и уходи, – добавил я к вышесказанному.

– Вот за что люблю гуманоидов, за то, что вас легко напугать, – не успокаивался пришелец. – Вы же всего боитесь, то ли дело рептилоиды, те даже не знают, что такое страх. На каждую угрозу у них либо обида, либо приступ безудержного смеха. Слабоумие и отвага – вот главные качества этих зеленных существ.

Я, конечно, не мастер вести дипломатические переговоры с представителями инопланетных цивилизаций, но из слов пришельца понял, что это неплохой чело… стоп, а кто это?

– Если ты не намерен нас убивать, тогда объясни, кто ты и что здесь делаешь? – расхрабрился я, заметив, что Тиффани, прищурив глаза, следит за нашим диалогом.

– Простите, забыл представиться, перед вами автономный боевой киборг истребитель, но для всех просто – АБКИс, кроме роботов, а так для всех.

Я помог Тиффани подняться и на всякий случай спрятал её за своей спиной.

– Быть не может, чтобы вы не слышали обо мне!? – продолжал пришелец, – Как гласит первое правило охотника на роботов: «Все должны знать охотника на роботов!»

– Здесь нет никаких роботов! – выкрикнула из-за моей спины Тиффани.

– Знаю, меня дезинформировали! С этой планеты поступил сигнал о расположении здесь невиданной армии роботов, вместо которых я вижу всего двух гуманоидов абсолютно не пригодных даже для самообороны.

Услышав это, Тиффани отошла в сторону и, сложив руки на груди, молча уставилась на меня.

– В чем дело? – прикинулся я.

– Алекс, не строй идиота, скажи правду, это ты отправил сигнал о роботах?

Первый раз в жизни я пожалел, что с планеты улетел мой давний неприятель Питер Изи. Это был отличный паренек! Отличный среди интеллектуалов, отличный среди спортсменов, даже среди гетеросексуалов он был отличным – то есть не похожим на всех перечисленных. Так вот этот гад сотворил миру столько зла, что было бы вполне уместно в сложившейся ситуации свалить всю случившуюся вину на него, но, увы…

– Да, это я отправил сигнал о роботах, я хотел тебе об этом рассказать, но мне помешали.

– Послушайте, – вовремя перебил АБКИс, – Эта планета именуется как Земля?

– Да! – в один голос ответили мы.

– Тогда я надеюсь, что первое сообщение о сдаче планеты в аренду не фальсификация?

– Вы его увидели!? – радостно воскликнул я, осознавая, что мои старания не прошли даром.

– Естественно, во вселенной разбросаны миллионы подобных объявлений, – ответил АБКИс продолжив. – Бывает, сдадут свою планету, а сами за вырученные от аренды барыши живут на другой планете, но с более благоприятной для жизни атмосферой. По этой схеме живет половина галактики.

– Если так, то зачем вам нужна именно наша планета? – не успокаивалась Тиффани.

– Моя цель – поиск. Пять дней назад, хотя для вас это пятнадцать лет назад, в созвездии Кассиопее относительно созвездия Альфа Центавра мною был утерян космический корабль. Я не улечу отсюда, пока не разыщу его. Поэтому спрашиваю ещё раз, вы не против моего соседства?

– Нам необходимо посовещаться, – отрекомендовался я и, взяв свою подругу, отошел в сторону.

– Что думаешь?

– Ты негодяй, подхалим и лжец! – отрезала Тиффани.

– Звучит как отзывы к моему личному делу, а что ты думаешь об этом предполагаемом сожителе?

– Я ему не доверяю, как можно взять и потерять целый космический корабль.

– Поверь мне, можно. Так что ему передать?

– Разве у нас есть выбор? Либо мы согласны и живы, либо не согласны и…, думаю, существо не станет долго церемониться.

Я понял, к чему клонила Тиффани. Не играя с судьбой, я повернулся к пришельцу, дав тому положительный ответ.

Мы покинули шахту.

Тиффани, затаив обиду, отправилась делать домашние дела, пытаясь, таким образом, снять свое нервное напряжение. АБКИс отправился подыскивать место для ночлежки, а я стоял и смотрел ему вслед, как смотрел бы вслед самому себе ровно год назад. Мне тоже пришлось пережить потерю космического корабля, стало быть, мы теперь тезки по несчастью. Кем бы он ни был, я искренне рад новому гостю.

Подводя итог, наше нынешнее положение можно легко описать цитатой оптимистично настроенного крота: поживем, увидим!

−−• •−•• •− •−− •− −−−− • ••• − •− •−•−

День, заполненный прогулкой, спорами, пережитым ужасом перед неминуемой гибелью, встречей с инопланетным гостем очень вымотал, и мы с Тиффани решили уснуть ещё засветло.

АБКИс от сна отказался, уверяя нас, что посвятит время поискам своего корабля. Я не стал расспрашивать, где и как он намерен начать поиски, а, доковыляв до лаборантской кушетки, молниеносно покорился царствованию Морфея.

От переизбытка эмоций, событий и неоднократных внутренних переживаний сон мой получился непривычно абстрактным, разрозненным и пригодным лишь для подростков прошлого столетия с ярко выраженным клиповым мышлением.

В начале сна за мной гналась стая гиен на круизных мотоциклах. После я куда-то очень долго падал, в то время как мимо пролетал новенький «Ковчег-10». Не успел я притронуться к кораблю, как оказался в аризонской долине, усеянной разнообразным мусором внеземного происхождения. Стоило мне приступить к уборке, как с неба рухнул метеорит, подняв в воздух гидросферу Земли. После были люди-птицы, гномы, сумасшедшие учёные и одноглазые роботы.

Не знаю, что бы это могло значить. Вопрос толкования снов не подвластен силе трения. Он настолько скользкий, что сравнится с извечным вопросом о том, кого бы ты взял с собой на необитаемый остров. По статистике большинство опрошенных желают оказаться на острове со своей второй половинкой. Некоторые взяли бы риелтора, чтобы оформить на себе незаселённый клочок земли, и лишь малая часть респондентов заявили, что мечтают оказаться на необитаемом острове в паре с самими сборщиками статистики, дабы избавить мир от этих приставучих и надоедливых личностей. Поэтому четыре года назад была принята конвенция «О запрете статистических данных».

Тем не менее, в сны я не верю. Зато во что я верю, так это в то, что их легко можно прервать.

– Землянин, просыпайся, где твой скафандр!? – кричал АБКИс, безудержно тормоша меня за плечи.

Спросонок я решил, что он вздумал шутить, как когда-то издевались ребята, из детских оздоровительных лагерей, будя посреди ночи с целью задать нелепый вопрос. Увлёкшись процессом, АБКИс с ещё большим усилием продолжил тормошить меня за плечо, и когда то чуть не вылетело из своего сустава, я понял – произошло ужасное!

– Что стряслось? – возбуждённо осведомился я, резко вскочил на пол, и чудом не вывихнул себе голеностоп.

– Землянин, у нас проблемы! Планету уносит в космос, я до конца не выяснил почему, видимо некая сила ослабила ее гравитационное поле, и она сошла со своей орбиты. Живо одевайте скафандры, иначе погибнете!

Подобная новость может шокировать любого человека, а человека, дважды пережившего неминуемую смерть, в особенности. Я схватил первые попавшиеся вещи и, напяливая их по пути, бросился бежать в комнату Тиффани. По дороге меня распирало бешеное любопытство, ни разу мне не приходилось наблюдать, как планета сходит с орбиты, особенно изнутри. Жертвуя драгоценным временем, я остановился и выглянул в окно. Если не брать в расчет необыкновенно темную ночь, ничего существенного не изменилось: светодиодные фонари продолжали освещать центральную площадь, а радар вращаться по кругу, словно однажды заведенный перпетуум-мобиле.

Впервые меня настораживало спокойствие. Я решил уточнить, действительно ли нам угрожает опасность или это следствие ночного кошмара инопланетного гостя.

Выскочив на улицу, я застал АБКИса погруженным в работу. Используя свои лазерные глаза, он занимался сваркой сосуда, напоминающего собою металлический конус.

– Послушай, дружище, – прервал я. – Объясни мне, почему нашу планету уносит в космос и почему ты так решил?

– Землянин, видимо развитие коры твоего головного мозга несовершенно, потому ты не в силах увидеть очевидных признаков схода планеты с орбиты… – не отвлекаясь, произнес АБКИс и продолжил работу.

Этим высказыванием он напомнил моего деда. Тот был любителем природы и часто рассказывал о способах лесного ориентирования. В те годы я был закоренелым жителем мегаполиса, редко посещающим городской парк, и знакомым с флорой благодаря цветочным магазинам. Из-за этого мудрые наставления деда часто проходили мимо моих ушей.

Таинственный лес

Однажды студентами мы выбрались за город, чтобы устроить соревнования по беспилотному пилотированию. В какой-то момент мне вздумалось отличиться и полетать над лесом. Увлекшись полетом, я загнал своего дрона так далеко, что долететь обратно не хватило заряда аккумулятора. Тогда мне пришлось идти за ним в густой и дикий лес.

Дрон был найден спустя несколько часов, а дорога назад потеряна навсегда. Тут-то и пригодились наставления деда. Он учил, что южная сторона муравейника самая пологая, а на лиственных деревьях со стороны севера растет мох. Так как деда я слушал через раз, то эти воспоминания чудесным образом перемешались, отправив меня на поиски пологих деревьев и мохнатых муравейников. Найти подобные ориентиры – задача неимоверной сложности, если знать, что искал я их в широколиственном лесу, где не растет ничего, кроме дубов и стоптанной ногами почвы. Благо в тот день ребята нашли меня быстрее, чем могли бы найти тоска и умопомешательство.

Исходя из этой истории, я счел себя некомпетентным в вопросах ориентиров схода Земли со своей орбиты и, доверясь мнению АБКИса, отправился будить Тиффани.

Когда мы собрались, покинув центральное здание космодрома, улица вовсю наполнялась рассветом нового дня. АБКИс стоял на крыльце и подобно лемуру любовался восходом солнца. Неподалеку от него располагался недостроенный каркас спасательной капсулы, предназначенной для нашей эвакуации.

– Все нормально, земляне! – бодро заговорил АБКИс. – Ваша планета возвратилась на свою привычную орбиту.

После его слов Тиффани обратила на меня свою заспанную физиономию и звонким хохотом рассмеялась. Реакция её поведения дошла до меня не сразу, но как только я осознал, в чем загвоздка, то непременно составил ей компанию.

АБКИс смотрел на двух умалишенных, делая выводы, что в паническом состоянии у нас съехала крыша.

Успокоившись, мы рассказали ему, что смена светового дня и ночи – это обыденный процесс для нашей солнечной системы.

В ответ АБКИс пояснил, что категорически не понимает подобного явления. Его родная планета расположена в пятикратном созвездии звезд, благодаря чему обитатели планеты круглые сутки живут в дневное время суток, самостоятельно определяя, время наступления ночи. Следовательно, тьма для них, как снег для африканцев, непривычна, ужасна, но иногда так необходима.

Наконец и Тиффани поняла, что АБКИс – это не злобное существо, жаждущее порабощения, а добрый друг, который в трудную минуту готов прийти на помощь. Мы сидели, втроем расположившись на ступеньках центрального здания космодрома, и восхищались тем, как восходит наша единственная звезда – Солнце.

АБКИс рассказывал разные интересные вещи. Например, что его капсульный панцирь – это сплав двух редчайших видов металла, добываемых на самой далекой планете галактики. Сплав этот настолько крепкий, что запросто может выдержать взрыв энергией восемь целых, сто тридцать пять тысячных умноженных на десять в пятнадцатой степени джоулей. Несмотря на внешний панцирь АБКИса, сам он состоит из обычной органической плоти, имеет четыре сердца, которые располагаются в разных частях тела и могут функционировать каждое по отдельности. Все эти качества делают его практически неуязвимым, что очень приветствуется, когда ты борешься с таким сильным врагом как роботы.

К слову о них, мы расспросили АБКИса, за что и почему он питает к роботам такую бесконечную ненависть? На что тот, немного отмолчавшись, поведал нам следующую историю.

История охотника на роботов

– Давным-давно, когда ваша цивилизация еще и не думала зарождаться, а моя уже подходила к своему закату, – начал он свой рассказ, – на планету Нчиясили, упало странное космическое тело. Им оказался полуразбитый робот, а точнее его голова с процессором, аккумулятор которого доживал последние минуты своего существования. Киборг, нашедший обломки робота, оказался слишком сентиментальным и, сочувствуя несчастью бездушной машины, решил починить его. К тому периоду наши технологии позволяли создать роботу новое тело, чем и воспользовался добродушный киборг.

– Он создал ему тело по своему образу и подобию? – перебил я, проводя аналогию с однажды прочитанной ветхой книгой.

– Нет, это было обычное тело робота: сенсоры, актуаторы, источники энергии и тому подобное. Не перебивай!

– Молчу! – буркнул я, жестом закрыв себе рот на застежку.

– Продолжим. После того, как новое тело изготовили, отремонтированный робот решил отплатить своему спасителю весьма ценной информацией.

Информация гласила, что до попадания на планету Нчиясили робот участвовал в битве со злобной цивилизацией ящеров, где и потерял свое тело. Робот рассказал, что ящеры обманным путем напали на его планету и уничтожили практически всех её обитателей. Он единственный, кому удалось спастись из этой беспощадной металлоломни. Ящеры устроили за ним погоню и не отстали, пока вдребезги не разнесли прежнее тело бедняги.

В дополнение к рассказу, робот предупредил добродушного киборга, что подобная участь может ожидать и их планету, если те заранее не примут нужные меры. Еще говорливый робот добавил, что ему удалось разведать слабые места ящеров, поэтому только с его помощью империя киборгов сможет победить этих ужасных и хитрых захватчиков.

Информация о предстоящей войне с ящерами и о благородном роботе-спасителе мгновенно разлетелась по всей моей планете. В заслугу за его храбрые старания совет мудрецов Нчиясили нарек робота славным именем Мсайдизи, что в переводе с языка киборгов означает «Добрый помощник».

Мсайдизи утверждал, что вооружение киборгов, несмотря на всю его надежность, не спасет в битве с таким сильным врагом, как ящеры. Взамен он предложил альтернативный план модернизации боевых костюмов. Инициативу замены боевых костюмов поддержали практически все абсолютные граждане империи, за исключением моего отца. Я тоже сомневался в обновлении боевых капсул, но в свои юные годы не подходил под категорию абсолютного гражданина империи.

Рискнув пойти против системы, отец направился в совет старейшин. К сожалению, совет старейшин был так сильно одурачен обаянием Мсайдизи, что единогласным решением отверг просьбу отца, лишив его права голоса. Я всегда знал, что там, где поют хором, слова не имеют значения. Так мы с отцом остались единственными гражданами Нчиясили, кто отказался менять свой старый капсульный панцирь на новую электронную экзоброню, предложенную Мсайдизи взамен.

Настал день решающей битвы. Киборги-разведчики выследили приближающиеся корабли ящеров, и по всей планете была дана команда занять групповую оборону. Отряд лучших генералов-стратегов расположился в командном пункте, а управлял всеми ими не кто иной, как сам Мсайдизи.

Корабли ящеров приближались, но команды атаковать так и не поступало. Не торопились атаковать и корабли захватчиков. Со стороны это выглядело как встреча старых знакомых, с одной лишь поправкой, что к нам приближался потенциально опасный враг. Все вокруг искренне верили, что подобный ход – всего лишь грамотно продуманный план, изобретенный Мсайдизи, чтобы, подпустив ящеров максимально близко, одним разом ударить в их слабое место. Время шло, но сигнала об атаке по-прежнему не поступало. Корабли ящеров к тому времени успели проникнуть в атмосферу планеты и открыть шлюзы для высадки своего десанта.

– Чего он ждет!? – нетерпеливо выругался отец, после чего самовольно открыл огонь по ближайшему кораблю захватчиков.

От полученных повреждений корабль ящеров незамедлительно рухнул вниз. Я тогда удивился, зачем было модернизировать вооружение, когда они запросто уничтожаются при помощи нашего старого оружия?

Внезапно один из киборгов, стоящих неподалеку, задрожал и свалился словно парализованный. Вслед за ним подобный трюк повторили все остальные киборги.

– Сынок, это предательство! – заорал отец и дал очередь по пролетающему мимо штурмовому истребителю захватчиков. Корабль рухнул прямо перед нами, и мы с отцом обомлели, ведь за штурвалом пилота сидел обыкновенный робот.

Тем временем киборги, пытающиеся оказать хоть какое-то сопротивление, беспорядочно падали один за другим. Как позже выяснилось, Мсайдизи оборудовал новую экзоброню так, что при управляемой детонации капсулы обездвиживали тело своего обладателя, и штурмовые роботы без сопротивления расстреливали наших бойцов.

Таким образом, единственными способными воевать с армией роботов, оказались я и мой отец. Одних наших ресурсов было недостаточно, чтобы оказывать сопротивление столь огромной силе, из-за чего мой отец принял единственное верное решение уничтожить роботов вместе с собой.

Я был слишком молод и не имел права голоса, дабы воспротивиться ему. Отец усадил меня в корабль, отдав свою капсульную броню. Задав координаты соседней звездной системы, он запустил корабль, и я отправился покорять новый неизвестный ранее мир – космос.

К сожалению, взорвать планету ему так и не удалось. Едва успев сопроводить мой корабль, роботы тут же окружили отца и, воспользовавшись тем, что на нем не было капсульной брони, расстреляли на месте. Улетая, я наблюдал за всем, что происходило внизу, не имея возможности вмешаться и помочь. Позже, мне удалось вернуться на Нчиясили, к тому времени это уже была планета-призрак. Роботы истребили там все живое, а после отправились в другие галактики, чтобы во главе со своим лидером Мсайдизи обманными путями уничтожать органические цивилизации.

С тех пор я поклялся отомстить за все, что они причинили, став самым беспощадным во вселенной охотником на роботов.

– Вот это да! – не удержался я под впечатлением от рассказа. – Теперь понимаю, почему ты так ищешь свой корабль, это же единственная память об отце!

Тиффани, дослушав историю до конца, разревелась и, пытаясь сдержать льющиеся слезы, обратилась к АБКИсу.

– Кажется, я знаю, где находится твой корабль, – начала она, вытирая сырые глаза. – Мой отец совместно с группой ученых долгие годы занимался изучением инопланетного корабля. Он часто рассказывал об этом месте, завтра мы пойдем туда и отыщем твой корабль!

Оставшееся дневное время мы посвятили приготовлениям к завтрашнему походу. Тиффани запасала в дорогу органических продуктов, АБКИс оборудовал наше транспортное средство, а я мучился со своей совестью из-за отправленного в космос сигнала об армии кровожадных роботов.

В момент отправки сообщения я не осознавал кто такие роботы, для меня это были обычные бездушные машины. Кто мог представить, что они окажутся подлыми предателями. Благодаря своему угрожающему посланию, которое, кстати, продолжает транслироваться, я чувствую себя сторонником и пропагандистом роботов. Все равно, что в еврейском гетто на всю громкость запустить гимн нацистской Германии.

Поставив задачу немедленно удалить сообщение, я отправился в центр управления спутниками связи.

Космодром

Центр управления спутниками

Прибыв на место, я молниеносно запустил главный компьютер, и не менее быстро стер это проклятое сообщение. Тревога и волнение распирали мою грудную клетку, руки тряслись, а курсор на экране соблазнительно подмигивал, заманивая прохожих написать в него хотя бы строчку. Умение поддаваться слабостям, всегда было моей главной слабостью. Я не заметил, как пальцы решительно отказались подчиняться моим рукам и, пробежавшись по сенсорной клавиатуре, выбили на экран следующее сообщение:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!!!

От центра вселенной S-01, по координатам: 34,5P 345/12S; 034/IT,345V-NO-> 345—3,45,5FR-RTE-> -175,5POm,345/655SS

ЗЕМЛЯ НЕ СДАЕТСЯ!!!

Подтвердив отправку, я твердо и бесповоротно заявил, что никогда больше и ни при каких обстоятельствах не стану отправлять сообщения в космос!

Дорога обратно выдалась чудесной, на душе ощущалась легкость, а в мыслях один сплошной позитив:

– Завтра мы найдем корабль АБКИса. Я напрошусь к нему матросом, Тиффани станет нашим коком, и мы одной большой командой отправимся бороздить просторы вселенной!

Идея оказалась чудесной и, семеня по дороге к дому, я бодро приплясывал в такт песням, которые время от времени напевал в своих мечтах.

Необходимо хорошенько выспаться и отдохнуть, ведь завтра наступит новый день, новые впечатления, новая жизнь.

−−• •−•• •− •−− •− ••• • −•• −••− −− •− •−•−

Космодром

Площадь центрального здания

Завтра наступило так быстро, что едва успело закончиться вчера. Мы были собраны и готовы к длительному походу. На секунду могло показаться, что трое путешественников снарядили себя к опасной, приключенческой экспедиции в поисках древних утерянных сокровищ. Жаль только, что с изобретением сканера драг металлов, все ценнейшие залежи Земли были найдены, выкопаны, переплавлены и проданы.

Напоследок я повел себя, словно примерный работник, читающий памятку «О технике безопасности», прежде чем под ней подписаться.

– Нужно обойти космодром и вырубить всё электричество! – с первостепенной важностью заявил я.

В ответ Тиффани скромно пожала плечами, а АБКИс предложил взорвать все подстанции, тем самым ликвидировав электричество сразу в нескольких сотнях миль. Я отказался от его безумного предложения и, пообещав друзьям, что не заставлю их долго ждать, немедленно удалился.

Первым делом отключил биолокатор. Чтобы в будущем его нашли и запомнили именно под таким названием, я написал слово большими буквами, белой краской на черном фоне с задней части устройства:

Б И О Л О К А Т О Р

(описание см. ниже)

Следом отключил свет по периметру, воздушные фильтры, отопление и прочие необходимые для функционирования системы. На десерт оставил самое интересное, а именно станцию «Воздушный щит». Интересной она стала из-за того, что мне не терпелось узнать, как АБКИсу удалось преодолеть её защитный барьер и какие изменения произошли со щитом во время их совместного столкновения.

Войдя на станцию, я по наитию запустил монитор «Состояния целостности щита». Кто бы мог сомневаться, в щите была настолько огромная дыра, что Бурунди, Конго и Либерия с ней и рядом не стояли.

– Не зря разработку проекта решили заморозить, – подумал я. – Странно как его ещё птицы клювом не истыкали.

Не успев оценить качество дешёвого сарказма, я заметил, как на щите появилось новое отверстие, затем ещё два, а за ними сразу четыре, и так в алгебраической прогрессии, пока весь щит не превратился в один гигантский дуршлаг.

Минуту я ошарашено лицезрел монитор «Состояния целостности щита» и категорически не понимал двух вещей - зачем отныне в названии монитора стоит слово «целостности» и что могло одним разом разрушить всю систему «Воздушный щит»? Последний вопрос волновал больше всего.

Чтобы узнать ответ на него, мне пришлось воспользоваться старым дедовским способом определять погоду – выглянуть на улицу и посмотреть. Когда я открыл дверь, предо мною возник далеко не позитивный сюжет развития предстоящих событий. На улице, словно грачи по весне, совершали свою посадку сотни тысяч космических кораблей пришельцев.

– Роботы, братья! – провозглашал своей электронной речью один из них. – Мы получили сигнал и прибыли сюда, чтобы сплотить наши армии воедино, и бросить все силы на борьбу с могущественным противником! – заявлял он, крепко держась за тумбу, установленную на одном из центральных кораблей пришельцев. – Выходите! Обещаем мирные переговоры!

Фигура говорливого оратора идеально подходила под описание Мсайдизи. АБКИс рассказывал, что внешне Мсайдизи самый обыкновенный, ничем не примечательный робот. Так и было, среди высадившихся на землю роботов-штурмовиков, имеющих мощную, усиленную конструкцию, робот, стоящий за тумбой, смотрелся хлипкой моделью, собранной прыщавыми дилетантами в кружке юных одноруких техников.

– Дело плохо, – подумал я, – Похоже, сообщением об угрозе, я навлёк куда большую угрозу. Хотя не все потеряно, пока они уверены, что здесь обитают их собратья, у нас есть время изобрести какой-нибудь план.

Обходными путями, придуманными мною на случай горных оползней, я стал пробираться до центрального здания космодрома, где меня уже заждались ничего не подозревающие АБКИс и Тиффани. Издалека все еще доносились возгласы и реплики псевдомиролюбивых захватчиков. Я шёл и, мимоходом слушая обрывки этих фраз, не мог понять следующего: почему все пришельцы, которых мне довелось видеть, говорят на языке землян? Если вы такие сверхразумные, придумайте уже свой язык и говорите на нем! Неужели это так сложно?

Воспоминания полиглота

В детстве, ещё до конвенции «О запрете изобретений всем, кто не имеет докторской степени» у меня был друг, которому посчастливилось выдумать свой собственный неповторимый язык. Правда, из-за этого сверстники не хотели с ним общаться, а взрослые избегали всякого контакта. Мне же его лингвистическое изобретение показалось гениальным, и мы подружились. День за днём, подобно шаолиньскому ученику, я познавал технику языка, копировал мимику автора, вникал в особенности произношения, запоминал транскрипцию, и вскоре в мире появилось как минимум два человека, в совершенстве владеющих редким, но сложным языковым даром.

Став полиглотом, я захотел поделиться своим знанием с окружающими. Для этого я бродил по школе и выкрикивал всем ругательные цитаты, грамотно переведённые на наш новый язык. Вследствие подобного инцидента я был вызван к директору, где получил порцию отборнейших нравоучений.

Позже выяснилось, что мой друг не изобретал язык, он был шепелявым, картаво говорящим заикой, и был вынужден так разговаривать. Мне еще долго потом было стыдно за то, что все это время я передразнивал больного человека.

Когда я добрался до центрального здания космодрома, миролюбивая речь врагов сменилась немиролюбивой речью друзей.

– Алекс, ты почему так долго? – негодовала Тиффани, – Мы ждем тебя уже целых полтора часа!

– Серьезно! – подхватил эстафету АБКИс, – На вашей планете время так скоротечно, что я уже постарел на несколько лет!

– Постойте, – прервал я. – У меня две новости, хорошая и плохая, с какой начать?

– С плохой, – парировал АБКИс. – Люблю счастливый конец!

– На нашу планету только что высадилась армия роботов.

– А хорошая? – испуганно произнесла Тиффани.

– Они не знают, что мы здесь.

– Сейчас узнают! – возразил АБКИс и перезарядил оба своих наплечных пулемета.

– Постой, нам нужен план, – осадил я его, пытаясь смирить пыл разбушевавшегося товарища. – Их слишком много, пойти сейчас туда, чтобы драться равноценно самоубийству!

– Хорошо, твои предложения? – угомонившись, ответил он.

– Пусть каждый выскажется. Тиффани, что ты думаешь?

Я намерено предложил Тиффани высказаться первой, решив, что пока она будет говорить, пыл АБКИса успеет поостыть.

– Нам нужно бежать с этой планеты, – неожиданно начала она. – Рано или поздно мы все равно её покинем, так почему бы не сделать это сейчас? АБКИс, твоя капсула способна летать, используй ее, чтобы улететь на планету Р307, вслед за остальным человечеством. Забудь про роботов, месть не принесет счастья и не вернет отца…

– Понятно, – перебил я, не дав Тиффани наговорить чего лишнего. – АБКИс, тебе слово!

– Первое правило охотника на роботов гласит: «Видишь железного выродка, наваляй ему по металлической морде». Если кто-то со мной не согласен, оставайтесь здесь, – отрапортовал АБКИс, попутно снаряжая боеприпасы.

– Раз все определились, пришло время высказаться мне. Порою жизнь поступает с нами несправедливо, – начал я, витиевато рассуждая. – Все мы рано лишились родительской ласки, в последующем замещая эту потребность различными способами. Наукой, – объявил я, глядя на Тиффани, – сражениями, – добавив, перевел взгляд на АБКИса, – а кто-то так и не смог найти своего предназначения… – выдержав секундную паузу, я тут же продолжил, – одно могу сказать наверняка, Земля – это наш родной дом! Не у всех конечно, но у большинства из нас точно, поэтому мы не можем её просто так отдать! И если когда-то я пытался сдать её в аренду, то сейчас заявляю вам прямо: ЗЕМЛЯ НЕ СДАЕТСЯ!

– Ты со мной? – спокойно проговорил АБКИс.

– Да! – воодушевлённо подтвердил я.

– Так бы и сказал, а то устроил тут героический перфоманс, только зря время потеряли, – флегматично подытожил он. – Хватайте оружие, мы выдвигаемся!

И мы принялись снаряжать себя к предстоящему сражению, которое я дословно ознаменовал «Битвой за планету Земля».

−−• •−•• •− •−− •− •−− −−− ••• −••− −− •− •−•−

Срезав путь тайными тропами, натоптанными доходягами со времен сдачи первых нормативов физической подготовки, мы устремились прямиком к логову сборища роботов.

Космодром

Близ лагеря роботов

Добравшись до места, мы устроили небольшой привал, чтобы отдышаться и грамотно обдумать план дальнейших действий.

Роботы вели себя непримечательно: патрули совершали обход периметра, часовые наблюдали за территорией и только два робота, с глючным программным обеспечением, затаившись в кустах, поочередно заряжали друг друга переменным током.

– Самое время для наступления! – уверенно возвестил АБКИс.

– Почему ты так решил? – поинтересовался я.

– Все логично, видишь тех роботов слева? – бегло полюбопытствовал он.

– Ага.

– А тех, что справа?

– Вижу!

– А этих в центре?

– Разумеется! – усмехнулся я, поражаясь ординарности заданных мне вопросов.

– Если ты их видишь, то почему не стреляешь?

Вопрос ввел меня в ступор, я стал мямлить, пытаясь выдавить из себя адекватный ответ. Не дожидаясь моей реплики, АБКИс продолжил.

– Первое правило охотника на роботов гласит: «Видишь робота – стреляй, не видишь – не стреляй». Помню, однажды я вздумал прикончить робота не глядя, буквально стреляя в космическую пустоту.

– Тебе удалось убить робота вслепую? – заинтриговался я.

– Не совсем, но на одну бездушную машину точно сделал меньше, я продырявил чей-то спутник связи.

Наш диалог мог продолжаться до конца второго пришествия, если бы его не прервала Тиффани, обронив пятидесятикилограммовую пушку, которую мы дали ей на время подержать. Пушка ударилась спусковым механизмом об землю и выпустила в направлении лагеря пришельцев очередь протяжённостью в несколько сотен залпов. Каждый из выстрелов оказался настолько точным, что все находящиеся в поле зрения роботы были уничтожены в мгновение ока. Воспользовавшись абсолютным численным преимуществом, мы приняли решение незамедлительно ринуться в атаку. Стоило только покинуть укрытие, как на место ранее уничтоженных роботов пришли новые роботы и без разбора открыли по нам огонь.

Это событие напомнило мне случай, когда я захворал неизвестной тропической эпидемией и слег в больницу.

Интересное заболевание

В лечебнице меня каждый день навещали друзья. В первый день они принесли шоколад, но врачи запретили сладости, предложив заменить их фруктами. Когда друзья принесли фрукты, врачи запретили и их, посчитав, что фруктоза негативно скажется на моей поджелудочной. Позднее мне приносили мясо, которое запретили из-за подозрения на проблемы с печенью. Рыбу, которую запретили из-за подозрений на проблемы с кишечником, и морепродукты, которые запретили просто так. Наконец проведя пару десятков анализов, врачи установили, что я абсолютно здоров, разрешив есть все. От радости и голода я поглотил в себя половину запрещенных ранее продуктов. Естественно, подобный гастрономический геноцид негативно сказался на моем здоровье, и я слег еще на несколько дней. Покинув больницу после сильнейшего переедания, я попал в неё снова, на этот раз с сильнейшим отравлением, так как вздумал доесть остатки морепродуктов, которые за время продуктового вето успели порядочно испортиться.

Этот случай научил меня делать все своевременно и без лишних промедлений.

– Вы отвлеките роботов, а я разыщу Мсайдизи! – приказал АБКИс, устремляясь вглубь вражеского лагеря.

Роботы продолжали безудержно палить по нам, и мы с Тиффани не придумали ничего лучше, чем спрятаться за бронзовой статуей первого космического корабля… нет не так, первого космического корабля, спасшего нам жизнь.

– Что он имел в виду под словом «отвлечь»!? – паниковала Тиффани. – Они и без того не перестают по нам стрелять!

– Сдается именно это АБКИс и хотел сказать, пока они будут по нам палить, они будут отвлечены!

– Или он просил нас отвлечь роботов от стрельбы по нам самим? – удивленно переспросила она, не осознавая даже какой ёмкий философский смысл вложен в этот крохотный неразумный вопрос.

С одной стороны предмет обсуждения до безумия глуп, но с другой, после того, как Тиффани обронила квантовую пушку, а пушка обронила на роботов все свои заряды, мы остались окончательно безоружны. Если роботы переключатся с нас на АБКИса, нам даже нечем будет прикрыть его спину.

Единственным выходом оставалось отвлечь их от стрельбы по кому бы то ни было вообще.

– Ты права их нужно отвлечь, – озвучил я мысли вслух, – Но что может заставить роботов прекратить стрельбу…

– Знаю! – возбужденно перебила Тиффани. – Надо предложить им почитать книгу, послушать музыку или заняться йогой – это лучший способ, чтобы отвлечься!

И вот вам очередное противоречие, чем выше интеллект, тем глубже ты погружаешься в процесс. Тиффани была настолько воспитанной, умной и добропорядочной леди, что совершенно забывала, с кем мы имеем дело. Роботам плевать на книги, за их духовное развитие отвечают микросхемы, аналогично и с музыкой, мембраны роботов не способны воспринимать нотную грамоту. А вот с йогой можно подумать.

Еще задолго до конвенции «О запрете многонациональности» жил на Земле загадочный народ индусы. Эти ребята помимо вышеупомянутой йоги породили такую любопытную мысль как реинкарнация, согласно которой душа перемещалась из одного тела в другое, бесконечно сменяя оболочку своего обладателя. Если вычеркнуть из этой теории все паранормальное, то я могу сменить свою оболочку на оболочку робота, просто переодевшись в его костюм.

– Есть идея! – прошептал я, опасаясь рассекретить свой хитрый замысел. – Надо только прикрепить все это к моему телу! – я указал на обломки металла, обшивку и прочий мусор, разбросанный под ногами.

Поняв друг друга с полуслова, мы с Тиффани принялись собирать подручный костюм человека-робота, скрепляя собранные детали с моим телом при помощи универсальных обувных шнурков. Спустя десять минут костюм был готов. Если бы не конвенция «О запрете увеселительных праздников», то хоть сейчас ступай на Хэллоуин, выпрашивая в нем конфеты у горожан.

Набравшись смелости и настроив речь под интонацию роботов, я решил покинуть укрытие, чтобы на деле испытать свой грандиозно-абсурдный план.

– Не-стре-ляй-те, – членораздельно произнес я, высунув руку в качестве дружественного приветствия.

В тот же миг несколько выстрелов чуть было не отстрелили мою любимую правую конечность. На мгновение я даже представил, как буду отныне есть и писать исключительно левой рукой. Стоило мне об этом задуматься, как стрельба скоропостижно прекратилась и воцарилась тишина.

План сработал, роботы клюнули на мой коварный обман, значит, самое время было приступить к его второй части, выйти из-за статуи и показаться им полностью.

– Друзь-я я о-дин из вас! – проговаривал я, неторопливо покидая своё укрытие. – Я ро-бот с пла-не-ты Зем-ля, доб-ро по-жа-ло-вать к нам в гос-ти!

Закончив с доброжелательным монологом, я в полной мере осознал, до чего трудно копировать голос робота, сложнее только имитировать крики мартовского кота.

Кошкино проклятье

В детстве я задавался похожим вопросом. Помню, был тогда март, но, не смотря на весну, мой кот проявлял отсутствие инстинктов к продолжению своего кошачьего рода. Чтобы пробудить в нем звериные гены, я взял кота на крышу и, посадив перед собой, начал во все горло орать нудные, протяжные вопли, которые, по моему мнению, должны издавать одинокие самцы, ищущие себе самку. Просидев на крыше несколько часов, я не добился ожидаемого результата, зато заинтересовал своим блудным криком стаю бродячих котов, которые, вероятно, спутали мой вопль с голосом симпатичной кошечки и слепо брели на зов иронии своей судьбы. Я прогнал котов и продолжил занятия. Изо дня в день я брал своего кота, взбирался на крышу и выл, выл, выл, пока сам чуть было не стал понимать сложный кошачий язык. На занятия ушла вся весна, а кот по-прежнему продолжал упираться, не проявляя интереса к своим инстинктам. Как позже выяснилось, родители просто забыли упомянуть мне о том, что они стерилизовали кота, перед тем, как подарить его на день рождения. Мораль: всякий ученик должен, в первую очередь, иметь задатки к обучению и уже потом желание. А его учитель иметь хоть какие-то познания в зоологии.

– Го-во-ри, где рас-по-ла-га-ют-ся ос-таль-ны-е ро-бо-ты с ва-шей пла-не-ты? – монотонно донеслось из ротового отверстия робота, который не переставал держать меня на прицеле своего инопланетного оружия.

Я надеялся, что роботы отнесутся куда более дружелюбно к появлению своего собрата, но эффект сработал прямо противоположный. Стоило чуть замешкать с ответом, как по команде пять сотен штампованных машин уставили на меня дула своих бластеров, не забыв при этом синхронно щелкнуть затворами предохранителей.

Тысяча и одна эмоция отразилась на моем изнеможённом лице, пот заструился, словно муссонный ливень, а тело трясло так, словно я не читал седьмую главу «Основ безопасности жизнедеятельности», в которой категорически запрещается пробовать на вкус оголенные провода.

– Зачем ты взял меня в плен, противная железка?! – фальшиво переигрывая, закричала Тиффани и, выпрыгнув из укрытия, рухнула передо мной на колени.

Если у нормальных девушек семь пятниц на неделе, то у Тиффани их было восемь с четвертью. Роботы тут же переключили свое внимание на неё и благодаря нехитрой рокировке я на мгновение выпал из списка подозреваемых.

– Ч-то зде-сь де-ла-ет гу-ма-но-ид? – обратился ко мне все тот же робот, электронный голос которого засел в моей голове, как когда-то король Людовик XIV на троне.

– Э-то мой лич-ный за-лож-ник! – ответил я. – Мы при-ле-те-ли сю-да и за-хва-ти-ли э-ту пла-не-ту не-за-дол-го до ва-ше-го при-бы-ти-я! Рань-ше э-то бы-ла пла-не-та гу-ма-но-и-дов! А-ха-ха-ха! – не знаю, зачем в конце нужен был этот смех, скорее он сработал от нервного напряжения.

Закончив с ответом, я всерьез задумался формулировать свои следующие мысли как можно лаконичнее.

– Мы не бе-рем плен-ных! – заговорил другой робот.

– Гу-ма-но-ид дол-жен бы-ть у-нич-то-жен! – подхватил первый и повелительно качнул дулом, указывая на то, что именно мне надлежит привести этот приговор в исполнение.

Пусть импровизация Тиффани и продлила мою жизнь, но она явно не задумывалась о последствиях, теперь мы оба могли погибнуть. Смерть казалась неизбежной, поэтому я решил поступить так, как поступают в таких ситуациях истинные герои, а именно высказаться о своих чувствах.

– С первого дня нашего знакомства, – заговорил я, вполголоса глядя в глаза сидящей напротив меня Тиффани, – с того самого дня как ты, ударив меня тупым тяжелым предметом, вырубила в бункере…

– Тяжёлым, но не тупым, – парировала Тиффани. – Это был учебник по астрономии!

– Хорошо, просто тяжелым предметом, так вот именно с этого дня я мечтал лишь об одном…

Тиффани внимательно слушала мои слова, одновременно краем глаза поглядывая куда-то в сторону. Я счел этот дефект нервным спазмом, такое случается, когда человек находится на пике психологического срыва.

– …в былые времена, – возобновил я свою речь, – встретить девушку, подобную тебе, являлось для меня крайней редкостью, а в последние полтора года об этом даже и мечтать не стоило. Тем не менее, судьба свела нас вместе, сиротливо бросив скитаться на оскудевшей бренной земле. Нет более смысла сдерживать чувства, кипящие внутри! – последнюю реплику мне пришлось декламировать на грубом гротеске, ибо уровень красноречия заканчивался, а внимание к себе надо было как-то удержать. – И пусть моё посмертное признание не поможет нам спастись…

– Зря, очень даже помогло! – раздался голос сзади, после чего некто похлопал меня по плечу.

Несмотря на хорошую узнаваемость обладателя этого голоса, я привычным образом вскрикнул и шарахнулся в сторону.

Таинственным незнакомцем оказался АБКИс. Он стоял рядом, глядя на меня безмятежно признательной улыбкой.

– Гранатомет мне в рот, выглядишь просто ужасно! Зря ты этот мусор нацепил, броня из него никудышная! – продолжил он, внимательно осматривая маскарадный костюм робота.

Не придав значения его словам, я огляделся вокруг. Пейзаж изменился до неузнаваемости, как мнение работника о начальнике после первой зарплаты: все рядом стоящие роботы были превращены в груду бесполезного металлолома.

И тут до меня дошло, что мое прямодушное волеизъявление в любви этот сумасшедший охотник на роботов использовал, как отвлекающий маневр!

– Ты все видела и ничего не сказала!? – с обидой обратился я к Тиффани.

– Да, прости, так было необходимо. В конце концов все обошлось, правда? – тихо проговорила она, опустив глаза.

– Дружище, симпатичный гуманоид дело говорит! – перебил АБКИс, сложив свою руку у меня на плече, – Пока ты тут размусоливал, я подкрался сзади и всех ликвидировал. Одно только жаль, как бы этого не хотелось, нам придется начать отступление.

– Отступление!? – оборвала Тиффани.

– Отступление!? – удивился я.

– Отступление! – подытожил АБКИс. – Железяк слишком много! Их как будто конвейером штампуют, каждый миг высаживаются все новые и новые корабли, до краев забитые роботами. Видимо, твое сообщение и впрямь произвело ошеломляющий эффект. Роботы слетаются сюда со всей галактики, как плутониевые пчелы на урановый мед, – после данной тирады он громко расхохотался, тайком пару раз подмигнув мне. Не найдя поддержки в моем лице, АБКИс сделался серьезным и заключил: Если эмиграция продолжится, то в скором времени ваша планета сможет официально считаться новой Меккой для роботов, так сказать Феррум Планет Дуо.

– Э… что теперь делать? – растеряно изрек я.

Разумеется, мне было понятно, что в нашем нынешнем положении остается следующее: бежать, скрываться, прятаться и, возможно, даже вести партизанскую войну, но я не решался взять на себя ответственность озвучить вышеупомянутые мысли вслух.

Оказия заставила вспомнить об одной старой поучительной притче, которую я однажды услыхал за разговорами в общественном транспорте.

Притча о храбром народе

Еще задолго до конвенции «О запрете езды на лошадях», жил на Земле один храбрый кочевой народ. Когда на долю этого народа выпадало очередное сражение, его воины собирались в смелое войско и бежали на врага с грозным кличем «Варлаган!». Подобный священный клич в переводе с их неповторимого языка означал: «Вперед и только вперед!».

Но по-настоящему храбрыми их делало совершенно другое. Оказывается, что в языке этих смелых кочевников попросту отсутствовали такие слова как:

«Назад!»

«Отступаем!»

И мое любимое

«Ааа, мы все умрем, бегите, спасайтесь, кто может!»

Однажды, по воле судьбы случилось так, что храброе войско попало в коварнейшую засаду, устроенную их злейшими врагами. Храбрые воины понимали, что выйти из этой скверной передряги живыми им поможет только отступление, но смелый народ не умел отступать.

Казалось, положение безвыходное, если не брать в расчет, что предводительствовал войском мудрейший и хитрейший из всех командиров. В угоду упомянутых качеств его так и прозвали «Мудро-хитрый командир». Этот славный полководец приказал своему храброму войску повернуться на сто восемьдесят градусов и продолжать наступление, в обратном от противника направлении. Бойцы незамедлительно исполнили приказ и ринулись бежать в атаку от врага, еще громче, чем прежде, выкрикивая своё традиционное «Варлаган!».

Данный тактический ход помог храброму народу избежать потерь и одновременно не обронить воинской чести в своих собственных глазах и глазах своих соплеменников.

– Придется покинуть Землю, – начал АБКИс, отвечая на ранее заданный мною риторический вопрос. – Оставаться здесь более двух земных часов небезопасно, роботы истребят любую органическую форму жизни, какую только смогут обнаружить!

– Чтобы улететь, нам понадобится космический корабль, мы не сможем раздобыть его за такой короткий промежуток времени! – добавила Тиффани.

– Полетите в этой капсуле, – АБКИс постучал рукой по своей капсульной броне. – Конституция человеческого тела должна позволить уместиться в ней вдвоем, а запаса гравитона будет достаточно, чтобы совершить длительный космический перелет.

– Постой, а как же ты!? – стушевавшись, осведомился я.

– За меня не переживайте, я обещал отцу завершить начатое им дело, – после чего АБКИс сунул руку в глубь капсульной брони и достал небольшой светящийся неоновым цветом куб.

– Какая красота, – не удержалась Тиффани, – что это?

– Осторожно, это та самая бомба, которую мой отец когда-то не успел привести в действие, – АБКИс спрятал куб обратно под панцирь. – Когда здесь будут все роботы, какие только обитают в галактике, я запущу её механизм и одним разом отомщу за сотни уничтоженных ими цивилизаций. Как гласит первое правило охотника на роботов: «Если есть шанс уничтожить всех врагов разом – воспользуйся им!»

Внезапно рядом с моим ухом мелькнула яркая вспышка, пронесся поток горячего воздуха и послышался звонкий свист. Мы разом обернулись и увидели позади себя бессчётное множество искусственных форм жизни, движущихся на нас и выжигающих лазерными лучами все живое, что только попадается у них на пути.

– Зачистка началась! – подтвердил АБКИс. – Осталось слишком мало времени!

После чего он провел рукой по боковой панели своей брони, послышался звук разгерметизации, и капсульный панцирь рухнул на землю, аккуратно отсоединившись на две половины.

– Немедленно полезайте внутрь! – приказал он нам, и мы незамедлительно подчинились его приказу.

После того как я с комфортом разместился в одной половине капсулы, а Тиффани с комфортом в другой, АБКИс соединил обе стороны в одну, и мы оказались заперты внутри большого крепкого шара, который еще несколько дней назад приняли за падающий на Землю метеорит.

Изнутри шар был абсолютно прозрачным, словно стеклышко. Складывалось впечатление, что ты находишься в большом мыльном пузыре, а не в сосуде из бронированной цельнометаллической оболочки.

Мы смирно сидели, не сводя глаз с нашего спасителя. Хорошо, что капсула была прозрачной только с внутренней стороны, иначе АБКИс не смог бы сосредоточиться, глядя на глупые выражения наших ошарашенных лиц. Он продолжал настраивать координаты маршрута капсулы, а я не мог понять, что движет этим инопланетным созданием. Похоже, внутренний мир пришельцев навсегда останется для нас книгой за семью печатями.

Настройки были завершены, по всему телу пробежала легкая вибрация, и мы почувствовали, как капсула приподнялась над поверхностью земли.

– Нет, так нельзя! – закричал я, – Это не по-человечески, мы должны попрощаться! – продолжая вопить во все горло, я попробовал отстегнуть ремни безопасности.

– Алекс прошу, не отстегивай ремни! – вопрошала Тиффани.

– Мы не можем так просто взять и улететь! – возразил я ей, безуспешно пытаясь освободиться от своего сидения.

Вдруг взор мой застопорился на единственной точке. Прямо напротив нас, крепко прижатой к обратной стороне капсулы, находилась ладонь нашего лучшего инопланетного друга. АБКИс крепко прижимал её к стенке капсулы, широко растопырив пальцы, я, сиюминутно последовав его примеру, прижав свою руку с обратной стороны. Происходящая сцена прощания оказалась настолько трогательной, что слезный канал Тиффани дал течь, и та разревелась, словно двенадцатилетняя девчонка на концерте своего кумира. Я молча положил свою руку поверх её руки и подвел обе наши ладони к руке АБКИса. Прощание длилось недолго, мы ощутили, как отдаляемся все дальше от поверхности, оставляя АБКИса один на один с бесчисленной армией враждующих существ.

Спустя несколько минут капсула вышла в открытый космос, и мы оказались за пределами земной атмосферы.

Космос

Несколько тысяч километров от Земли

– Алекс, взгляни… наша планета… она… великолепна! – чуть слышно проронила Тиффани, одновременно вытирая слезы со своих опухших глаз.

Я сдержано молчал. Было ужасно стыдно повернуться и посмотреть в сторону брошенной нами Земли. Хотя совсем недавно единственной силой, сдерживающей мое тело на этой планете, была сила гравитации, и только покинув Землю, меня начала удерживать новая, неведомая ранее сила, дать определение которой я пока не решался.

Эпизодами перед глазами проносились ярчайшие события, произошедшие за последние годы моего существования. Поверить не могу, все это время я мечтал сбежать с Земли, но осуществив мечту, стал мечтать вернуть все обратно.

– И я по ней скучаю, Алекс, это нормально, – промолвила Тиффани, нарушив негласный обет молчания. – В такие моменты, важно не бояться смотреть вперед. Когда я окончила школу и разревелась от нахлынувших эмоций, отец упокоил меня, сказав одну короткую фразу: «Не завидуй прошлому – его не вернуть, завидуй будущему, в нём перспективы!»

– Ага, запереть свою дочку в бункере, перспективнее будущего и не придумаешь! – саркастично перебил я.

– Алекс, ты неисправим!

– Извини, что обидел, – улыбнувшись Тиффани, я на волне позитивного настроения впервые за время полета посмотрел в сторону нашей планеты.

Земля и вправду была прекрасна, ни разу в жизни не видел чего-нибудь красивее. Уверен, что все тираны, когда-либо проживающие на планете, изменились бы к лучшему, доведись им хоть раз взглянуть на Землю с высоты космического полета.

Это зрелище завораживает и снимает негатив, оно порождает добро и истребляет зло, согревает душу и вдохновляет на позитивные мысли. Со стороны она казалась такой хрупкой и невинной, что мне хотелось закрыть её своим скудным телом, всеми силами оберегая от разных невзгод.

Земля – это наш дом, это наша любовь, это наша мама…

−−• •−•• •− •−− •− −•• • •−− •−•− − •− •−•−

Взрыв.

Стоило нам отдалиться на безопасное расстояние, как мощная ударная волна прокатилась над поверхностью планеты, ядро вскрылось и всё, что мы когда-либо знали и чтили, разнесло на мелкие атомные кусочки. Я не мог более на это смотреть, но так как изнутри капсула была абсолютно прозрачной, мне пришлось отвернуться и закрыть глаза.

Теперь понятно, почему правительство в свое время запретило веру во всевышних богов. Куда, к примеру, смотрела богиня справедливости Фемида в момент уничтожения Земли? На свои весы правосудия? Вот и нет, она смотрела на обычные напольные весы и удивлялась, откуда эта лишняя парочка килограммов!? Это груз ответственности за чужие жизни, детка, который тебе не осилить!

На судьбу можно грешить вечно, люди привыкли так поступать, списывая свои неудачи на роковые совпадения. Даже последнему слепоглухонемому было ясно, что в проблеме вторжения роботов, виноват я один. Отправив сигнал, я заманил их на нашу планету и тем же самым сигналом привлек туда АБКИса, которому в каком-то смысле оказал услугу, предоставив возможность уничтожить всех роботов одновременно. АБКИс спас нас от верной смерти, при этом взорвав роботов, себя и планету одновременно.

После всего случившегося его смело можно считать героем, он проявил альтруизм в момент, когда человечеству угрожала опасность, с одной лишь поправкой, что ценой спасения двух человеческих жизней послужила целая планета, только вдуматься – целая планета! Всё, что миллиардами лет формировалось по крупицам, последовательно заменяясь простое сложным, было навсегда стерто из летописи вселенной за один несчастный миг!

Я спрашиваю, стоит ли в этом кого-то обвинять? Да, меня. Можно ли мне искупить свою вину? Да, построив новый, лучший, чем прежде мир. Где и как его строить? Я думаю, АБКИс не зря столько времени копался в настройках спасательной капсулы, маршрут нашего отправления давно предопределен, и в скором времени мы сможем узнать, куда именно лежит этот эпохальный путь. Главное, чтобы новая планета оказалась дружелюбнее старой, иначе нам просто нечем будет оказывать сопротивление, а маскироваться еще раз в инопланетное существо я не намерен, потому что это…

– Алекс! – негромко произнесла Тиффани, – просыпайся!

Я открыл глаза и попытался оглядеться по сторонам. Капсула находилась в смутном полумраке, из-за которого с ходу определить наше точное местонахождение было практически нереально.

– Где это мы? – пробормотал я, пытаясь как следует пробудиться.

– Не могу сказать, сенсоры отключили обзор на момент посадки капсулы.

– Мы приземлились? – я протер глаза и еще раз огляделся по сторонам. – Как давно это случилось!?

– Тридцать шесть минут и сорок две секунды, если ориентироваться по земному времени.

– Так долго!? Чего же ты меня раньше не разбудила? – недоуменно возмутился я.

– Прости, ты так сладко дремал, бормоча себе под нос о каких-то серебряных ракушках, что я решила дать тебе как следует отоспаться.

– Ты сказала серебряные ракушки!? – изумленно проронил я и задумался.

Какими все-таки обманчивыми бывают сновидения. Сотни раз наталкивался на то, что сны, которые мы видим, находясь в бессознательном состоянии, и сны, которые мы озвучиваем, проговаривая их про себя – это два разных, не связанных между собой, явления. Подобное несоответствие увиденного сказанному натолкнуло меня на воспоминания об одном «гении наук», однажды прославившемся в узких стенах технического колледжа.

Гениально невнимательный человек

Говорят, что истинные таланты проявляют себя позже других, этот же напротив проявил себя, едва вступив на порог средней школы.

Подростка звали Уатт, и в определенный момент жизни он выяснил, что умеет чрезвычайно быстро и точно запоминать огромное количество информации, в совершенстве обладая эффектом в природе известным как фотографическая память. Понимая преимущества редкого дара, юный гений отправился в технический колледж, чтобы на деле доказать свое превосходство над устаревшей системой образования.

Не теряя энтузиазма, но забывая про субординацию, дерзкий малец устремился прямиком к директору колледжа. Требования его были следующие: либо он за день сдает все обязательные для выпускника дисциплины и получает диплом об окончании колледжа, либо проваливает экзамен и навеки забывает дорогу в этот храм технических наук.

Директор был азартной личностью и согласился с условиями отчаянного вундеркинда. Обязательными к сдаче считались всего четыре дисциплины: математика, физика, информатика и естествознание. Жаль, что талантливое дитя понятия не имело, что они из себя представляют. Попросив директора написать на листе бумаги список необходимых предметов и взяв несколько часов на подготовку, он устремился в библиотеку.

Сунув библиотекарю злополучный список, паренек попросил, как можно быстрее предоставить ему всю необходимую литературу. Библиотекарь выполнил просьбу, но в спешке читая название последнего предмета, запомнил лишь окончание «ествознание» из-за чего вместо необходимого естествознания, подал ему учебник обществознания, стоящий рядом. Ничего не подозревающий гений взял учебники и приступил к запоминанию всей имеющейся в них информации. Спустя два часа он запомнил все, что в них находилось и прибыл в кабинет директора для вступительного экзамена, который, в случае успеха, мог оказаться выпускным.

Математика, физика, информатика – то с какой легкостью паренек отвечал на вопросы по данным дисциплинам описать просто невозможно. На память он процитировал все, что находилось в учебниках вплоть до года и количества тиража выпущенных экземпляров.

– Ваши знания довольно обширны, – заметил директор. – И, хотя конкретно вы не ответили ни на один из поставленных мною вопросов, я понял одно – книги зазубрены наизусть.

– Профессор, или как вас там, я рассказал все, что было написано в рекомендованных вами учебниках, а если ответы оказались неверны, то виноваты те, кто сочиняет подобную ерунду! – наглым тоном пробормотало юное дарование.

– Не сметь обвинять докторов наук в незнании предмета! Процитировать их труды еще не означает быть гением!

– Валяйте уже свой последний вопрос и давайте скорее свой дешевый диплом! – огрызнулся в ответ малец, демонстративно стукнув по столу кулаком.

Директор мог запросто выставить дерзкого юнца за дверь, но, подписавшись на эту сомнительную авантюру, был вынужден довести дело до конца. Тем более что экзаменационный процесс изрядно наскучил, а дисциплина естествознания как раз являлась его завершающим звеном.

– Приступим, – объявил директор, – последний вопрос, отвечаете забираете диплом, не отвечаете я лично спущу вас с лестницы и прикажу на километр обходить стены нашего учебного заведения, – он откашлялся и продолжил.

– Вопрос такой: Каково значение геоцентрической системы Птолемея для естественно научных дисциплин?

Казалось, проще этого вопроса может быть только вопрос о количестве сантиметров в метре, но все меняется, когда в фото-памяти предательски сидит учебник обществознания. Наложив текст вопроса на страницы учебника и мысленно перебрав все возможные комбинации, юный гений не смог подобрать правильного ответа. Он уже готов был сознаться, что перепутал книги, но мысль о полете вверх тормашками с лестницы заставила пересмотреть планы и воспользоваться хитрейшей схемой ответов на любые вопросы.

– Значение геоцентрической системы Птолемея, – неуверенно начал горе вундеркинд, – огромно…

– Еще как огромно! – прокомментировал его слова директор.

– …некоторые были с ним не согласны…

– Были и такие, – подтвердил директор.

– …но в основном все согласились…

– Куда б они делись! – добавил неугомонный экзаменатор.

– …живи Птолемей в наше время, он наверняка стал бы известным ученым…

– Не то слово! – торжественно воскликнул директор. – Если бы сейчас он совершил аналогичный по значимости прорыв в науке, то получил бы множество престижнейших наград, в том числе и Нобелевскую премию!

– …хотя если взять вас, – рассуждал неугомонный гений, – и поместить во времена существования Птолемея, даю слово, вы бы стали одним из самых умнейших людей той эпохи!

Последняя реплика пронырливого вундеркинда так сильно задела самолюбие директора, что тот чуть слезу не пустил, пока мысленно короновал себя одним из умнейших граждан античного времени, потеснив с этого трона Аристотеля, Сократа, Пифагора и Платона вместе взятых.

– Ты победил, – придя в себя, заговорил директор. – Бери диплом и уходи! – добавил он, и, вручив сорванцу диплом об окончании колледжа, отправил его восвояси.

Истина этой поучительной истории в том, что юный гений был никакой не гений, а обыкновенный директорский сынок, который без желания обучаться получил диплом даром, а эту историю выдумал, дабы скрыть факт процветающего кумовства на территории престижного учебного заведения.

– Алекс, ты слышал? – оборвала вдруг Тиффани, – кажется мы здесь не одни…

Я прислонил ухо к стене капсулы и начал прислушиваться. Действительно, где-то из глубины тьмы, в которую мы были погружены, доносились странные неестественные звуки.

– Предлагаю покинуть капсулу и выяснить, где мы с тобой находимся! – заявил я, отскочив от стены капсулы.

– Покинуть? А вдруг там небезопасно!?

– Вот мы и узнаем! В конце концов, как говорил мой дед, до конвенции «О запрете лесных прогулок»: егерей бояться, в лес не ходить!

Немного покопавшись, нам удалось вскрыть капсулу и выбраться наружу.

То, что мы находились в замкнутом пространстве, было ясно по затхлому воздуху и присутствию легкого эха. Включив фонарь, я начал активно осматриваться вокруг. Внутренности помещения напомнили мне обыкновенную пещеру, в которой я еще ребенком, играя в галактических пиратов, прятал свой драгоценный клад.

О жизненных ценностях

Сокровищами на то время являлись мясные бутерброды, которые из-за конвенции «Об ограничении органической пищи», находились в строжайшем дефиците. Будучи подростком, моей главной ценностью стала свобода, свобода действий, мыслей и поступков. Чуть позже цену свободы сменили деньги, на которые я мог позволить себе все, что пожелаю. Когда государства всего мира объединились в одно, а политика начала вмешиваться в сознание народа, моей главной жизненной ценностью вновь выступила свобода. После того, как население планеты покинуло Землю и свободы стало предостаточно, лавры ценности по старой схеме перешли к органической пище, которую с появлением синтетики достать было практически нереально. С появлением Тиффани и её запасов еды органическая пища для меня полностью обесценилась. Сейчас, находясь в замкнутом пространстве внеземной пещеры, мне в очередной раз необходима давно забытая ценность – свобода. Хотя я так же не прочь перекусить.

Анализируя прошлое, я пришел к выводу, что история жизненных ценностей циклична, как и любая другая история в целом.

– Алекс, ты должен это видеть, – возбужденно проговорила Тиффани и, взяв меня за руку, указала на маленькую светящуюся точку в стене.

– Да это же дневной свет! – оживленно воскликнул я. – Капсула приземлилась в ущелье, и нас завалило камнями! – продолжил ликовать я, хоть в вышесказанном не нашлось ничего позитивного – Начинаем копать в ту сторону, – бодро скомандовал я, указав на крохотный пучок света, струящийся из глубины. – Только прошу, не своди с него глаз!

Мы приступили к раскопкам. Либо у ископаемых пород на этой планете очень низкая плотность, либо стремление поскорее выбраться на солнечный свет придавало нам недюжинную силу. В любом случае камни, ранее преграждавшие дорогу, разлетались, как пенопластовые валуны под двумя огромными бульдозерами.

Докопавшись до истины и вместе с тем до солнечного света, мы на несколько секунд полностью лишились зрения. Когда хрусталики глаз адаптировались, я броско огляделся по сторонам и внезапно испытал парадоксально-смешанное ощущение: радость сквозь разочарование. Это состояние будет понятно актерам, которые однажды получили награду за лучшую роль второго плана, хотя сами играли на первом.

В мечтах я воображал себе огромный мегаполис с развитыми технологиями образца лучших футуристических фильмов, а на деле оказался в необитаемом лесу с отсутствием всякой цивилизации образца первой половины эпохи плиоцен.

– Почему так!? – рассерженно возразил себе я. – Почему реальность априори не совпадает с действительностью!?

– Ты про те звуки, которые мы слышали? – поинтересовалась Тиффани.

– Точно звуки! – взбудоражено ёкнуло во мне.

Как же я о них сразу не вспомнил! Стало быть, если они не являются синдромом коллективного психоза и уж точно не последствиями космического перелета, то, возможно, их издал какой-нибудь абориген, проходивший в тот момент рядом.

– Эта земля обитаема! – торжественно заявил я, по-отечески водрузил руку на плечо Тиффани, томно вздохнул, поднял голову и продолжил, – мы не единственные на этой земле…

– Ясень-бластер! Учтите, я первый на неё вступил! – как гром среди ясного неба раздался голос позади, благодаря которому мы рефлекторно вскрикнули и отпрыгнули в сторону.

Кто бы мог подумать: на развалинах ущелья, в полнейшем здравии, сверкая широченной улыбкой, приветствовал нас самый лучший во вселенной охотник на роботов.

– Как… как ты… – не мог выговорить я, сидя на пятой точке с огромным комом в горле. – Как ты смог…

– Ты так и будешь добавлять по одному слову в каждом предложении? – перебил АБКИс.

– Как ты смог спастись? – собрался я. – Мы же собственными глазами видели тот мощный взрыв? Без капсулы в нем не выжить, и, кстати, как ты здесь оказался?

После данного вопроса, АБКИс пуще прежнего растянул свою счастливую физиономию, спрыгнул вниз и, подойдя к нам, помог подняться на ноги.

– Во-первых, с новосельем! – радостно начал он. – Это та самая планета, о которой вы постоянно твердили.

– Мы на Р307!? – шокировано перебила Тиффани.

– Именно, хотя советую на досуге придумать ей новое название, а то это вообще не звучит.

– Ты не ответил на вопрос, – вставил я, пытаясь вернуть АБКИса в прежнее русло суждений.

– Точно, во-вторых! – продолжил он. – Мне удалось разыскать свой потерянный корабль! Представляете, кто-то закопал его в землю и превратил в бункер.

Неожиданно на бледном лице Тиффани выступила краска, она тут же отвернулась в сторону и попыталась перевести все внимание на окружающие пейзажи.

– Значит, – стал рассуждать я, – ты спасся вот на этом самом корабле? – указал я на объект, стоящий позади нас.

– Да!

– Выходит, твой корабль сделан из такого же суперкрепкого сплава, как и твой защитный панцирь?

– Естественно! На нашей планете все сделано из этого сплава, вплоть до зубочисток.

– Серьезно? – удивился я.

– Клянусь своим четвертым сердцем! Ты не представляешь, какая мука ждать в ресторане счет за еду, не сломав при этом ни одной зубочистки!

– Трагедия, – искренне пришлось согласиться мне, ибо я всегда ломаю зубочистки после того, как использую их по назначению.

– А я тебе, о чем!

– Ребята! – окликнула Тиффани, – кажется, у нас гости!

Мы обернулись назад. Примерно в нескольких километрах от того места, где мы приземлились, один за другим неторопливо и бережно совершали свою посадку все девять кораблей, наполненных беженцами с планеты Земля.

– Да это же наши ковчеги! – восторженно пояснил я в голос. – Они прилетели! – продолжая ликовать, я вообразил себе в фантазиях, сколько удивления вызовет у некоторых личностей присутствие здесь моей персоны.

– Вот и все, – задумчиво прокомментировал АБКИс, – цивилизация землян спасена, – после чего неторопливо извлек из развалин капсульную броню и, нацепив её на себя, направился к стоящему неподалеку кораблю.

– Подожди, не улетай! – прервала его Тиффани. – Разве ты не хочешь познакомиться с людьми, им будет интересно узнать о тебе!

– Смысл? Если те, что на кораблях, такие, как и вы двое, то я за них полностью спокоен.

– Как же безопасность, – подключился я, – роботы могут нагрянуть сюда в любую минуту!

– За роботов можете не беспокоиться, в этой галактике их больше не осталось, зато осталось бессчётное множество других галактик, которые мне в скором времени предстоит посетить.

Уговаривать АБКИса – дело бессмысленное, поэтому я неторопливо подошёл к нему и протянул свою ладонь.

«„ – В таком случае будем прощаться“, – произнес я, переводя дыхание», – скажешь что-нибудь на прощание?

АБКИс с жаром схватил мою руку, второй рукой обнял Тиффани и завершил это невербальное общение лёгким похлопыванием по нашим спинам третьей и четвертой плечевой конечностью.

– Первое правило охотника на роботов гласит, – заговорил он, выждав театральную паузу, – берегите тех, кто вас любит и чтите то место, где обрели свой дом.

В завершении финальной речи он залез в корабль, и на пару секунд зависнув в воздухе, сверхгиперпрыжком отправился в неизведанное отныне место.

Колония землян к тому времени успела высадиться на поверхности, приступив к началу разгрузки необходимого оборудования. Тиффани умчалась к ним, дабы среди новоприбывших разыскать отца и задать ему несколько вопросов.

Что касается меня, то я подобно одинокому идолу острова Пасхи, задумчиво глядел в небо, осмысляя, уникальность и неповторимость загадочного «Первого правила охотника на роботов».

−−• •−•• •− •−− •− −•• • ••• •−•− − •− •−•−

С той поры стали мы жить долго и счастливо.

Счастливее, чем жили на Земле и дольше, чем длится эта глава.

Конец.

СПАСЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО

От автора

Многие события, произошедшие с нами в школе и подарившие нам яркие воспоминания юности, с годами забываются, уходя в небытие. Первая любовь, последний школьный звонок, математика… ОСОБЕННО МАТЕМАТИКА!

С целью устранить сию несправедливость и освежить ваши знания, главы второй части книги поименованы математическими примерами. Не благодарите.

Глава (-1) ^ 2

Мир, вероятно, спасти уже не удастся,

но отдельного человека – всегда можно.

Иосиф Бродский

Микрофон звукозаписывающего устройства работал стабильно, чего не скажешь о голосе девушки, производящей запись.

– Сколько себя помню, – вещала она с дрожащей интонацией, – мне постоянно выпадала роль принцессы из средневековых эпосов. Только в отличие от тех сказочных героинь меня запирали не в высокой башне под охраной дракона, а в родном городе! Где я заперта сейчас? – девушка огляделась по сторонам. – В бункере. Угадайте, кем я сюда упрятана? Родным отцом! – девушка взглянула на цифровое табло, транслирующее время.

– По моим расчётам, я здесь 10 лет, 2 месяца, 3 часа и 15 минут, – сравнительно быстро подсчитала она. – Из них 10 лет и 2 месяца находилась в состоянии анабиозного сна.

– Какое невежество, – вмешался голос электронного оратора. – Цель вашей аудиозаписи – послание потомкам, а вы вместо «анабиотического» употребляете ошибочное «анабиозного»!

– Замолчи! – крикнула девушка, глядя на усыпанную отверстиями стену, похожую на внутреннюю часть тёрки-шинковки. – Вместо того, чтобы давать советы, лучше помоги выбраться!

– Нет, – ответил запрограммированный собеседник. – Запрещено оказывать помощь аборигенам без приказа Джеши! – добавил он с пафосным безразличием.

– Джеши! – резко произнесла девушка, словно это являлось ругательством, – опять Джеши! Кто это? Может, это твоё имя? Тебя зовут Джеши? И кто ты вообще такой?

Девушка задала вопрос, и её собеседник обязан был ответить. Он не знал, как уклониться. Он не умел врать.

– Электронный бортштурман крейсерского корабля киборгов Саити с заводским номером 5! – представился ей незримый говорун, чей программный код изобиловал такими особенностями как: гордость, честь, верность и стремление обновить систему. Эталонный образец русского революционера.

– Допустим, – терпеливо изрекла девушка, думая, что над ней пытаются посмеяться. – Теперь скажи кто такой Джеши? Но на этот раз без шуток! Не вздумай говорить, что он…

– Капитан крейсерского корабля киборгов, – чётко доложил Саити, ни на миг не сболтнув лишнего.

– Издеваешься! – обронила девушка и со всего размаху пнула ногой о ближайшую стену. Удар оставил на ноге ушиб.

Знай девушка состав стен корабля, она вряд ли бы рискнула нанести ему ущерб. Сплав валинзия выдерживал попадание ядерной бомбы, а уж об ударе ногой и говорить не стоит.

Девушка присела на пол, потирая ушибленное место.

Саити просканировал травмированную конечность, восстановив повреждённые ткани. Боль в ноге исчезла. Взяв на себя ответственность восстановить ещё и эмоциональный фон девушки, Саити включил мотивы земной музыки вперемешку с инопланетными звуками. Получившаяся субстанция невыносимо резала слух. В исцелении эмоциональных травм Саити был новичком.

– Выруби! – крикнула девушка, плотно закрыв уши руками.

Звучание авангардной мелодии прекратилось.

– Если понадобится помощь, – напомнил Саити, – зовите!

После чего он ушёл в гибернацию, оставив девушку наедине со своими мыслями.

Поняв, что невидимый говорун сгинул, она приступила к авто интервьюированию, удалив раннее сделанные записи.

– Меня зовут Тиффани, Тиффани Уотсон, – начала девушка. – Не приду к однозначному мнению о месте своего пребывания, условно я назвала его бункером. Почему бункером? Во-первых, мой альтиметр указал, что я нахожусь ниже уровня моря. Во-вторых, здесь, как и в бункере, есть все необходимое: еда, вода, белье, спальня, санузел и тысячи приборов, назначение которых мне ещё предстоит узнать.

Моё появление в бункере напоминает сюжет сказки «Красавица и чудовище», где отец Белль в обмен на жизнь приводит дочь в заколдованный замок. Но возникает одна нестыковка: в бункере отсутствует «Чудовище»…

Тиффани взглянула на хромированный выступ стены, где зеркально отражалась её гарвардская внешность: лоснящиеся волосы, вплетенные в небрежную косу, ультрамариновая юбка и шерстяной свитер, который в силу особенностей туманного Альбиона, являлся демисезонным.

– …и «Красавица», – подытожила она, закончив аналогию бункера с заколдованным замком.

– Ещё в бункере отсутствуют средства связи, и я понятия не имею, что сейчас происходит наверху, – она кинула взор на лестницу, чьи ступени уводили к основанию предполагаемого выхода. – Но я уверена, что отыщу способ выбраться!

Она ещё раз посмотрела на цифровое табло, сличив время.

« – Моё появление здесь неслучайно», – произнесла Тиффани. – Уверена, мне удастся это понять, если я вспомню хронологию своей жизни, от рождения до дня заточения в бункер…

…с детских лет, окружающие считали меня необычной. Нет, я не из тех уникумов, что, рано проявив свои интеллектуальные задатки, в будущем опережают сверстников на три года в развитии. Я опережала их на десятилетие.

Причиной моих умственных скачков являлись научные проделки отца, для которого ещё с пеленок я представляла отличный подопытный экземпляр.

Чисто по-человечески понять его было нетрудно. В возрасте тридцати лет отец лишился жены, а по совместительству моей матери, которая на тот момент заменяла ему ассистента. За эти годы отец разучился работать без помощи лаборанта, а из-за английской чопорности и несговорчивости отбивал всякое желание людей наниматься к нему на работу. Разумеется, были те, кто всё же трудоустраивался, но… горе-энтузиасты не выдерживали и недели. Отец был чрезмерно требователен к ним.

Нужда в терпеливом лаборанте заставила отца сделать ассистента из ближайшего родственника. Так вышло, что этим родственником оказалась я.

К тому моменту я едва успела отметить второй месяц жизни, но данный факт нисколько не смущал моего отца.

План его был таков: он уговорил няню, ежедневно опекавшую меня, тайно подсыпать в мою детскую смесь унцию далеко не детского вещества, известного в научных кругах как порошок Клауса. Порошок запрещался всеми конвенциями мира. Его мощный терапевтический эффект в короткие сроки создавал из реципиента гения, разрушая устоявшуюся десятилетнюю систему образования.

Страшно представить, что могло произойти, окажись порошок в руках террористов! Поумнев, они первым делом опустошат фонд материальной поддержки ученых, затем отыграют себе гранты научных проектов. После создадут новое вещество, за которое получат ряд международных премий, вызвав зависть у сотни авторитетных учёных. Поэтому доступ к порошку Клауса разрешался крохотной группе людей и, конечно, моему отцу.

Спустя два года после приема волшебного препарата я овладела гуманитарными науками, а спустя ещё один год постигла академические азы всех точных дисциплин. В четыре я стала ассистентом отца, и в периоды его постоянной занятости на работе сочиняла докторские доклады. Я в совершенстве освоила единый мировой язык, в отличие от своего отца которому не редко приходилось прибегать к английской речи. Но выступать с докладами перед студентами мне всё равно запретили, полагая, что многие из них впадут в истерику, сравнив разницу в возрасте, что нанесёт серьёзный удар по их репутации и самооценке.

Некоторое время спустя я окончила школу, колледж, после с отличием окончила университет. А когда, наконец, достигла семи лет, действие порошка прекратилось, остановив и моё феноменальное умственное развитие.

Врагу не пожелаешь остановиться в развитии на столь раннем возрастном этапе. Всему виной мой организм. За семь лет приема препарата он выработал к порошку крепкий иммунитет.

Некоторое время отец пытался усовершенствовать формулу, но ни синтезирование, ни агрегация, ни даже деструкция не привели к желаемому эффекту. Отец понял, что все старания – Сизифов труд и смирился с мыслью о доработке формулы.

С тех пор моя умственная активность зависла в промежутке между выпускницей Гарварда и создателем первого велосипеда, работающего без цепи, руля, колес и велосипедиста, бросив семилетнюю девочку на алтарь интеллектуальной разрухи…

– Система терморегуляции в норме! – с диспетчерской сдержанностью объявил Саити №5.

Тиффани поставила запись автоинтервьюирования на паузу, но в спешке перепутав кнопки, удалила её. Проклиная мелкую моторику рук, она стянула с шеи диктофон и, намереваясь излить на устройство приступ гнева, неожиданно передумала.

Диктофон попал к Тиффани путём натурального обмена, она выменяла его у отца на хорошее поведение. Размеры и продолговатая форма диктофона напоминали барбарисовый леденец, только без обертки и с множеством ребристых пупырышек по основанию.

Этот архаичный звукозаписывающий аппарат заменял ей священный оберег, которого Тиффани почти никогда не снимала, храня втайне от окружающих.

В сравнении с современными моделями, этот диктофон здорово устарел, к тому же он располагал бесполезным функционалом:

– Устройство шумоподавления; (не заглушит и кашель)

– Преобразователь голоса; (преобразовывает только в женский голос, для меня это пустая услуга)

– Блокировка прослушивания; (с этим неплохо справляются стены бункера)

– Управление голосовыми командами; (не работает, после избрания единого языка)

– Автопереводчик; (см. пункт выше)

– Навигатор; (этого места нет на картах)

– Органайзер: будильник, секундомер, таймер, конвертор единиц, альтиметр, барометр, датчик лунных фаз, термометр, компас, трансформатор ядерного синтеза, счетчик Гейгера (и несколько других бесполезных в моём случае функций)

Лет тридцать назад спрос на эти диктофоны держался благодаря особенности не обнаруживаться в металлоискателях. Но когда металлодетекторы заменили старым добрым телесным досмотром, диктофоны класса «Пилюля» резко утратили популярность.

– Начнём заново! – фыркнула Тиффани, посмотрев на усеянные порами металлические стены бункера.

К слову о порах в стенах, они были всюду. Бункер напоминал жестяную банку, изрешечённую изнутри. Словно по стенам палили из многозарядного дробовика. Голос Саити исходил из тех же отверстий, что наводило на мысли об искусственном происхождении говоруна.

– Допустим, что Саити – это программа, – размышляла Тиффани, – Значит, где-то находится компьютер, а найдя компьютер, я подключусь к базе данных и узнаю, что это за место и как его покинуть. Превосходно!

– Саити, ты здесь? – спросила Тиффани, оглядываясь.

– Примитивный вопрос, зная, что я бортштурман корабля, – в непринуждённой манере ответил Саити №5.

– Почему он упоминает корабль? – думала про себя Тиффани, – Может, это символично? Знаете, что-то вроде корабля как спасательного ковчега или шлюпки. Возможно, на Земле произошла катастрофа, и меня упрятали в бункер? Как-то все странно. Не нравится мне этот бортштурман…

– Ты здесь надолго? – поинтересовалась Тиффани.

– Моё пребывание на планете относительно, – уточнил Саити, – Я покину ее, после окончания миссии. Для этого осталось выполнить последнее задание.

– Какое ещё задание? – заинтересовалась Тиффани.

– Уничтожение! – лаконично ответил бортштурман.

Одно слово, и настрой девушки рассеялся в прах. Она даже позабыла о своей стратегии поиска компьютера.

Поддавшись животному страху, перепуганная Тиффани начала отступать назад, двигаясь осторожными шажками. Угроза быть уничтоженной парализовала её речевой аппарат. Отныне главной задачей Тиффани стал поиск места для укрытия. Но укрытия от чего? Этого Тиффани не знала. Ею управлял страх.

Дойдя до ближайшей стены, она плотно прижалась к торчащему из неё выступу. Едва Тиффани навалилась на него посильнее, как выступ вжался в стену, издав свист.

В одночасье бункер вздрогнул.

Всё вокруг заходило ходуном, а из мелких пор вырвался тревожный предупредительный рёв.

– Что это!? – в ужасе всхлипнула Тиффани, и, не дожидаясь ответа, кинулась бежать.

Рёв сирены усиливался.

Напуганная до чёртиков она решила, что под словом «УНИЧТОЖЕНИЕ» Саити №5 подразумевал ликвидацию её самой. И пока эта мысль будоражила воображение узницы, та металась по бункеру, как угорелая, ища способ помешать бортштурману учинить над ней расправу.

Рёв сирены усиливался.

Пробегая один из сотен отсеков, она увидела кнопку, но не какую-нибудь кнопку, а БОЛЬШУЮ КРАСНУЮ КНОПКУ. Помимо размеров и цвета, эта кнопка была интересна тем, что прямо под ней неряшливым почерком красовалась надпись:

«ВНИМАНИЕ!!! НАЖАТЬ ПО ПРИБЫТИЮ!!!»

– Эврика! – осенило Тиффани. – Мне нужна эта кнопка!

Все знают, что красные кнопки созданы для отключения процессов, а кнопки ТАКИХ размеров наверняка отключают что-то масштабное.

Стоило Тиффани сформулировать эту странную мысль, как она тут же кинулась её исполнять.

Рёв сирены усиливался.

После случайного нажатия Тиффани на выступ бункер затрясло с такой силой, что пока девушка добиралась до спасительной кнопки, ее, словно мяч, перекидывало от стены к стене. Пытаясь устоять на ногах, Тиффани машинально жала на все торчащие выступы, запуская механизмы, добавляющие к симфонии звуков ещё больше жужжания.

Рёв сирены действовал на нервы.

– Это кошмар! – прокомментировала Тиффани.

– Согласен! – вмешался Саити. – Вандализм! Если вы продолжите запускать приборы, я вынужден буду пойти на крайние меры!

По нелепой случайности перепуганная Тиффани услышала только последнюю фразу. Фраза подтверждала намерения бортштурмана уничтожить девушку.

– КРАЙНИЕ МЕРЫ… КРАЙНИЕ МЕРЫ… – нескончаемо пульсировало в голове Тиффани. – Может, я нарушила какое-то правило?

Бедняжкой завладела паника. Богиня ужаса, способная превращать образованных людей в глупое стадо. У девушки застучали зубы.

Рёв сирены усиливался.

Саити казался психопатом. Тиффани и раньше боялась искусственных форм жизни, но, когда те слетали с катушек, о доверии к механизмам не могло быть и речи.

Человеческий фактор

С тех пор, как люди создали машины с искусственным интеллектом, они не представляли и намека на угрозу. Но в один прекрасный день, а как мы знаем, всё плохое случается в один прекрасный день, учёным пришла мысль наделить разум машины сознанием человека.

Эксперимент объяснялся тем, что каким бы безвредным ни казался компьютер, это программа, а в программе, пусть даже совершенной, периодически случаются сбои. Кроме того, учёным не удалось приучить машины к правилам жизни в обществе, ибо сами правила менялись каждые три года.

Эталоном для инъекции человеческого сознания в механизмы, послужил мозг молодого дарования Фридриха Зурге. Студент медицинской академии Фридрих Зурге являлся настолько талантливым малым и обладал таким колоссальным объемом положительных качеств, что некоторые без усмешки величали его Божьим сыном, пророком, несущим добро, свет и мудрость всем, даже тем, кто и без него был добр, светел и мудр.

Лучшего кандидата для снятия слепка сознания и встраивания его в разум искусственного интеллекта, на тот момент не нашлось. Приступили к копированию.

Репродуцирование длилось пару дней, и как только оно завершилось, размножив человеческое сознание в механизмы, про донора Фридриха Зурге тут же забыли, а зря.

Благодаря внезапно нагрянувшей популярности, в чистейшем сознании студента, проросло зернышко сорнякового тщеславия. Подобно органическим формам жизни, зернышко принялось цвести, эволюционируя форму, цвет и содержание.

Сначала Фридрих позволил себе нахамить прохожему, наступившему на его обувь. Затем, стоя в очереди супермаркета, выказал недовольство из-за малого числа работающих касс, а после применил к продавцу физическую силу, ударив того по голове хлебным батоном.

В жестах насилия Зурге ощутил психическое удовлетворение, после чего аморальные поступки стали его ежедневной необходимостью. Доза ненависти к обществу росла, и во Фридрихе зародилась жажда анархизма. Благодаря лихой жизни у Зурге появились последователи, как по кальке высекающие его дела, воспевая сбившегося с пути студента в стихах, в живописи и на детских новогодних утренниках.

Истинными поклонниками Зурге была популяризована новая религия – «Зургеанство». Зургеанам полагалось безнаказанно стрелять, грабить и бить людей, с поправкой, что за правонарушения они платили налоги. Не секрет, что первыми зургеанами стали полицейские. Мало того, они никогда не переставали ими быть.

В кураже общественных волнений Фридрих Зурге величал себя лидером повстанческой армии, требуя от правительства власти. Его стремления могли окончиться войной, если бы правительство не предложило Фридриху управлять республикой Науру, находящейся в западной части Тихого океана.

Неясно, как Зурге согласился, но после той сделки знакомые Фридриха никогда его не видели. Говорят, они ослепли после того, как на спор выпили суррогатный алкоголь. Ещё говорят, что, живя в изоляции от общества, к Фридриху вернулся добродетельный разум, и он прожил на острове долгую жизнь монаха-отшельника. Пока, конечно не женился.

Так или иначе, в историю он вошел как первый человек, чей разум послужил вектором развития искусственного интеллекта будущего с учетом непредвиденных ошибок прошлого.

Рёв сирены усиливался.

Вспомнив историю об основоположнике разума машин, Тиффани ощутила дурное предчувствие, и она, не теряя времени, пантерой метнулась в сторону большой красной кнопки. Навалившись на неё всей массой, Тиффани плотно вдавила красную кнопку в стену.

Рёв сирены… прекратился.

Раздался щелчок, схожий со звуком выбивания предохранителей, после которого наступила непривычно мёртвая тишина.

Тиффани оглянулась вокруг. Бесчисленные датчики, приборы, сенсоры, механизмы и прочее составляющее интерьера замерло, словно красная кнопка, как палочка чародея останавливала время. Молчал и Саити №5.

Ход мыслей Тиффани уподобился приливам и отливам мирового океана, не хватало приливной электростанции в голове. Память о рёве сирены всё ещё звучала в ушах.

– Это закончилось, – с многострадальной улыбкой выдавила Тиффани. – Я спасена!

Неожиданно раздался повторный щелчок, и на табло с часами, отобразился таймер обратного отсчета времени. Таймер взял начало с двенадцати часов и с каждым мигом убавлял по секунде. Это напомнило детонатор взрывчатки.

– Не может быть! – взвизгнула Тиффани. Дрожь пробежала по телу, от пят до макушки головы, вытолкнув воду в виде испарины на лбу, – Саити №5 запустил самоуничтожение! Или… это сделала я, нажав на большую красную кнопку!?

Тем временем таймер обратного отсчёта перемахнул минуту от первоначальной цифры, и этот факт призывал к принятию мер. Тиффани схватила стоявший рядом сосуд, метнув его в табло. Сосуд разлетелся на множество осколков, оставив таймер без малейшей царапинки. Следом за сосудом полетел органайзер, ботинок, ключи и десяток других предметов, сравнившись по количеству перелётов с Ибицей в курортный сезон.

Тем временем таймер отсчитал десять минут с момента запуска, а в арсенале Тиффани закончились все снаряды.

Цифровое табло выглядело неповреждённым.

– Как быть? – озвучила Тиффани свои мысли, и на ум пришел способ принятия решений. – Квадрат Декарта! – победоносно сообщила она, приступив к рассуждению.

– Что будет, если произойдёт взрыв? – начала Тиффани. – Я погибну. Что будет, если взрыв не произойдёт? Я выживу, но останусь взаперти. Чего не будет, если произойдет взрыв? Не будет меня. Чего не будет, если взрыв не произойдет? Вопрос хитрый, но одно я знаю точно. По-прежнему не будет решения, как отсюда выбраться!

Методика французского математика не помогла.

Испробовав все пришедшие на ум варианты, Тиффани ничего не осталось, как уподобиться большинству обычных женщин.

Она села на пол и зарыдала. Её слёзы струились так обильно, что живи внизу соседи, они бы подали иск на испорченный потолок.

Могло показаться, что бедняжка, потеряв надежду, оказалась в безвыходной ситуации? Но выход из ситуации был. Он являлся таким же очевидным, как связь между привычкой вешать замки на мостах и фактом, что ещё ни один из мостов не был украден.

Логическое отступление

Во-первых, это космический корабль.

Единственное сходство, объединяющее корабль и бункер, имелось в том, что корабль, подобно убежищам, был зарыт в землю.

Во-вторых, большая красная кнопка, что так привлекла Тиффани, запускала аварийную работу генераторов, которую активируют на кораблях во время поломки или крушения.

В-третьих, запустившийся таймер обратного отсчета не говорил о детонации взрыва, он напоминал экипажу время, за которое те обязаны устранить поломку или покинуть корабль. Проще сказать, что по окончании времени на таймере открывались дверные шлюзы. Меньше полусуток – и запертая дверь выпустила бы девушку на лоно долгожданной свободы.

Спасение Тиффани неизбежно.

О комичности ситуации знал Саити, но он не мог говорить. Энергии автономного питания, на которое благодаря нажатию кнопки перешел корабль, не хватало для полноценной работы электронного бортштурмана.

До открытия дверных шлюзов оставалось одиннадцать часов и сорок пять минут.

Глава √4

Возвратимся назад

Десять лет до падения на Землю метеорита

Генеральный центр изучения космоса

Отдел поиска внеземной жизни

Сектор спутниковой связи

Левая сторона здания

Кабинет №656/56В

Место у двери

Второй стол

Полдень

Крик

– Сенсационно! Unthinkable! Ошеломляюще! – орал, не жалея связок один из сотрудников центра.

Затем торопливо провел пару двусложных расчётов и, получив неудовлетворительный результат, пулей вылетел за стены насиженного места.

Чтоб разобраться в логике этого человека, нужно знать, кто такой паникёр.

Тест на профпригодность

Представьте, что в доме пожар. Чтобы потушить его, человек плещет в огонь первую попавшуюся жидкость, ею оказывается бензин. Он паникёр? Нет, он рассеянный. Мимо дома проходит другой человек. Увидев в окне языки пламени, человек падает в обморок. Он паникёр? Нет, он впечатлительный. На следующее утро о пожаре узнает третий и тут же звонит в страховую компанию с целью продлить страховку собственного дома. Может, он паникёр? Нет, он предусмотрительный. Кто же тогда паникёр!? А паникёр к тому моменту эмигрирует из страны из-за того, что дома на её территории склонны возгораться. Вот кто такой паникёр.

Оливер Уотсон был ничуть не лучше.

И именно он произвел величайшее, по его мнению, открытие, перечеркивающее все планы тайного мирового правительства. В свои сорок два доктор естественных наук Оливер Уотсон дорос до шаблонного пессимиста. Всюду он искал негативный изъян, и в дальнейшем, придерживаясь его, строил объективное мировоззрение. Об этом знали все, так случилось и сейчас.

Неукротимо перебирая ногами, он устремлялся в кабинет главного аналитика. Походка Оливера искажала привычное восприятие действительности, как это делает словосочетание Шмидт Абдулла Иванович в паспорте гражданина Кении. У Оливера имелся индивидуальный маршрут, благодаря которому он добирался до кабинета главного аналитика раньше, чем все остальные. По правде говоря, он единственный, кто туда вообще добирался.

Кабинет главного аналитика

– Ты обязан это видеть! – возбуждённо заявил Уотсон, едва перешагнув порог кабинета.

– Уотсон! Дружище, клянусь, ты наведываешься ко мне чаще, чем сиделка к моей покойной бабке! А эта чертовка являлась каждый божий день, – язвительно изрек главный аналитик центра, пожилой розовощёкий Иван Буреман, – Но всё зря, квартиру бабка переписала на меня, – закончил он свою чёрную шутку. – Рассказывай, что на этот раз? Хотя стой, угадаю. На нас надвигается второй метеорит? Третий? Сразу несколько маленьких? Большой, чередуясь с маленьким через одного, как зубы хоккеиста после матча?

– Иван, do not fool around, я по делу, – перебил Оливер.

– Ясно, – русский еврей на мгновение умолк, но в очередной раз не удержался. – Эскадрильи кораблей притаились в плотных слоях атмосферы?

– Чепуха! Им ни за что не преодолеть систему защиты «Воздушный щит»!

– Это точно, – наигранно согласился Буреман, хотя на самом деле понятия не имел о степени её надёжности. Все системы защиты он тестировал исключительно в теории, проверять их на практике для Ивана было долго и скучно. Буреман обожал свою работу, но ужасно не любил на ней работать.

Он повертелся в кресле и, отыскав удачное положение, собрался. – Выкладывай, что на этот раз?

– Проект Земля-2 придется свернуть, – повелительным тоном заявил доктор естественных наук Оливер Уотсон. – Эмиграция людей на планету Р307 опасна. Полёт отменяется!

Лицо русского еврея перекосилось. За годы, проведённые в должности главного аналитика, ему доводилось слышать многое, и в значительной степени эта информация исходила из уст Оливера Уотсона, но такой бред, как сейчас, добрый самаритянин услышал впервые.

– Ты словно Гоголь, который сжёг второй том «Мёртвых душ», бросил его в шампанское и загадал желание.

– What? – растерялся Уотсон.

– Ты занимаешься ерундой! Я говорил, что тебе нужно показаться доктору?

– Я и есть доктор, – перебил Оливер.

– Другому доктору, – вставил Буреман, – который занимается паническими больными вроде тебя.

Внезапно на Уотсона снизошло озарение.

– У меня есть доказательства!

– Держи их при себе! – сорвался Буреман. – Пойми ты, закрыть проект Земля-2 способно лишь… – он не мог подобрать нужного слова, – уничтожение P307! Если ты пришёл из-за этого, то валяй!

– С планетой Р307 все OK, – сипло выдавил Оливер.

– Тогда я не понимаю, зачем ты здесь. Иди и работай!

Буреман взмок. Больше всего он боялся увольнения. Он не желал лишаться тепла, электричества, офисной техники и прочих благ работы. Ради них Иван готов был делать вид, что работает. Пусть даже никогда этим не занимался.

– Вот! – решительно вставил Уотсон, силой впечатав в стол проявленную фотографию.

– Что за чудо?

– Это фото сделал спутник «Кондор», один из тех, что ежемесячно передает информацию о планете Р307…

– Погоди, – перебил главный аналитик, сдвинув фото ближе к носу, – Так ведь на снимке спутник «Икар»?

– Exactly! Но…

– Погоди, – пристальнее всматриваясь, пробубнил Буреман. – В нем отверстие? Он поврежден!?

– Это я и хочу сказать! – не успокаивался Оливер. – В целях диагностики раз в месяц спутники поочередно фотографируют друг друга…

«Попахивает спутниковым нарциссизмом», – задумался Буреман.

…снимок, который прислал «Кондор», я получил сегодня и сразу провел через фотоскопию. Результат впечатляет, повреждение, оставленное на «Икаре» и выведшее спутник из строя – это след от излучателя! Кто-то подстрелил его! Выстрел точный, метили в энергоноситель. Это угроза, понимаешь! ОНИ предупреждают нас не соваться!

– Твое предложение построено верно, – выслушав, констатировал Буреман. – Надо лишь поменять все слова.

– Не понял?

– Твои выводы нелепы! – пояснил Буреман. – Если пришельцам вдруг захотелось сбить наш спутник, почему они не сбили остальные четыре аппарата?

Оливер задумался. Привычка мыслить от противного дала ему повод для нового, не менее мрачного аргумента.

– Они выдвигают conditions! – заявил Уотсон. – Вспомни мафиози, что отрезали заложникам пальцы и присылали их в конверте в обмен на выкуп? Символически «Икар» – это первый палец заложника. Далее дело за нами.

– Вот тебе и необитаемая планета… – пробормотал главный аналитик. Затем он брезгливо отодвинул фото спутника и, откатившись в аэрокресле, запрокинул голову назад. – Нас не послушают, слишком большие средства вложены в этот проект.

– Если мы эмигрируем, все погибнут! – не унимался Уотсон.

– Не всё ли равно? Скоро по нам долбанёт исполинских размеров метеорит, сидеть на Земле – самоубийство, там у нас будут хоть какие-то шансы. В конце концов мы мужчины, дадим бой этим инопланетным воякам!

Буреман сжал кулаки и помахал ими, словно заядлый боксёр. Со стороны это походило на танец с маракасами.

– How? – удивился Уотсон. – Армии расформированы, оружие утилизировано, военные теперь строители «Ковчегов», шансов дать отпор пришельцам меньше, чем убить льва мухобойкой.

На мгновение они умолки. Каждый обдумывал сценарий будущей реплики, возможно, пытаясь предугадать действия собеседника и вытекающие из этого последствия.

– Хорошо, – начал главный аналитик, – я занесу твою жалобу в перечень безотлагательных угроз, – Буреман сдвинул бровь и неохотно внес в систему зашифрованное послание.

Ответ не заставил себя ждать. Это было уведомление о прочтении. Ответ на письмо пришел чуть позже. Буреман бегло прочел его.

– Танцуй, – с улыбкой обратился он к Уотсону, – комитет безопасности готов рассмотреть твои замечания!

– Так просто? – удивился Оливер, – И не запросили снимка?

– Да. Я написал им, что пришельцы захватили Р307.

– Crazy! Я сказал только, что планета обитаема!

– Не всё ли равно, – успокоил его Буреман. – Скажешь, что произошла опечатка или выдумаешь другую небылицу. У тебя это неплохо получается. Главное запомни, слушание начнется через час в резиденции зеркального зала.

– У-уже, – изумился Оливер. – Стоит поторопиться! – не размениваясь на благодарности, он вылетел в коридор с той скоростью, с которой недавно влетел в кабинет.

– Запомни! – крикнул вдогонку Иван. – Неважно, как ты поработал, важно, как ты потом отчитался! – умозаключил он, но след Оливера остыл, как остывает утренний кофе, пока вы читаете свежую новостную прессу.

Резиденция зеркального зала

Собрание комитета безопасности

Все стены зала, исходя из его названия, были покрыты зеркалами, из-за чего складывалось ощущение, что в зале присутствует вдвое больше народу, чем мог вместить зал. Интерьер зала походил на арену, где сидящие по кругу аудиты преспокойно наблюдали стоящих в центре докладчиков. Сцена разделялась на две половины, каждая из которых, представляла барьер для ведения словесных дискуссий и интеллектуальных прений.

В комитете безопасности вопросы решались с помощью открытых дебатов. Демократия здесь была превыше всего.

Оливер так спешил, что застал выступления нескольких пар стоящих перед ним ораторов. Каждому из говорящих выделялось пять минут времени. За этот промежуток они успевали изложить собственную точку зрения, выслушав её опровержение.

Выступления ораторов так филигранно сочетались, что звучали подобно мотиву одной мелодии, исполненной на разных инструментах. Говорила женщина – слышалась скрипка. Говорил мужчина – тараторил контрабас. И только аллергик, ощутивший в момент доклада запах аллергена, вносил в композицию жёсткие ритмы драм-машины.

Наконец их музыка стихла, и барьеры освободились для новой пары ораторов. Уотсону предстояло отстаивать свою позицию против правительственного прислужника Шаома Цы Китоку. Их дебаты судил лично председатель комитета безопасности Земли. Он пригласил участников к барьеру.

Первым взошёл прислужник Шаома Цы Китоку.

Несмотря на знатный статус прислужника, Китоку Цы являлся обыкновенной государственной шестеркой, каких в новообразованном мире сновало несчётное количество. Шаома Цы нанимался, чтобы устранять всех, кто пытается очернить планы тайного мирового правительства.

Внешне Китоку напоминал азиатского мыслителя, имел налимьи усы и узкий прищур. В душе Цы был европейцем. Вернее, материалистом. Точнее продажной тварью.

Он, не торопясь, подошел к барьеру, окинув оппонента с ног до головы презрительным взглядом.

Оливер нерешительно улыбнулся.

– Палач делит человечество на две половины: голову и туловище, – тактично начал прислужник. – Конвенция о свободе слова добавила к этому списку еще и язык. С тех пор, как каждому стало дозволено говорить в меру своей узколобости, мир пополнился тысячами радикалов. Один из них перед вами, уважаемые слушатели, – жестом руки Шаома Цы указал на стоящего перед ним учёного, надеясь вывести того из эмоционального равновесия.

Уотсон побледнел. Его цвет лица совпал с цветом его халата.

Подобно фотону, не определившемуся частица он или волна, Оливер не мог решить, какой фразой дать ответное слово. Его рот превратился в пустыню, ладони в дождевые облака, а сердце – в действующий вулкан.

– Ко-коллеги, – начал он, обдумывая каждое слово, – нам угрожает dangers…

Не позволив бедняге закончить, зал свободных слушателей покатился от смеха. Неясно, что развеселило их больше. То, что доктор наук назвал юристов коллегами или то, что в очередной раз напомнил очевидное – Земля в опасности! Мы всё умрём и всё такое прочее.

– Почтенная публика, я прошу тишины, мой оппонент проявил неимоверные усилия, и он заслужил уважения, – тактично урезонил слушателей Китоку, и зал повиновался.

Хитроумный государственный прислужник грамотно выбивал себе место под солнцем. Его схема ведения дебатов работала безотказнее, чем банк, выдающий кредиты под высокий процент.

– Миллиарды микроскопических дрожжей поднимают огромное тесто, – вновь заговорил афоризмами Китоку. – Но мало кто ощущает их вкус, поедая пирог. Аналогично пирогу миллионы учёных создавали нашу цивилизацию. Сегодня нам выпал шанс, услышать одного из невидимых строителей мира. Доктор Уотсон, вам слово!

Китоку был первоклассным оратором. Речь свою он вел неторопливо, взвешено и, несмотря на избитость фраз, каждая реплика западала глубоко в душу. Чем мог ответить рядовой учёный, опыт публичных выступлений которого ограничивался криками «Занято!» из кабинки общественной уборной?

На мгновение Оливер закрыл глаза. Он представил себя в привычном кабинете главного аналитика центра, подменив хитроумного Китоку на ленивого Буремана. Едва стоило ему провести в уме замену, как засушливый рот Оливера захлестнуло цунами, ладони перестали течь, а сердечная мышца преобразилась в спящий вулкан.

– Для доказательств гипотезы я использую linear algorithm, – смело заговорил Уотсон. – Все вы знаете, что несколько лет назад на Землю упал инопланетный корабль. Также вы осведомлены, что по конструкции его двигателя мы изобрели двигатель для первого «Ковчега»…

Слушатели одобрительно закивали. Подобная реакция проявлялась после слова «Ковчег». Неосознанное желание оказаться в числе спасенных вызывало рефлексы, схожие по природе со слюноотделением собаки Павлова.

– Я был одним из тех, кому посчастливилось изучить корабль, и вот что я вам скажу, – вдохновляясь, рассуждал Уотсон, – Технологии пришельцев на много… очень много лет превосходят наши! В доказательство этого факта сняты десятки научных фильмов, написаны сотни диссертаций и сшиты тысячи маек с надписью: «ПРИШЕЛЬЦЫ РУЛЯТ» на случай, если событие получит коммерческое продвижение.

Китоку повёл налимьими усами. Оливер понял его жест, как желание вставить слово. Он сработал на опережение.

– Это не всё! – бодро продолжил Уотсон. – Год назад на Земле разоружили последние войска, завершив эпоху войн и бесчеловечности. Сегодня мы полностью лишены возможности участвовать в конфликтах с применением военной силы…

– Войне не место в наших душах! – добавил Китоку, сорвав шквал одобрительных аплодисментов.

– And further, – не отвлекаясь, закончил Уотсон, – планета Р307, считавшаяся оплотом человечества, на самом деле… обитаема!

Зал испытал всеобщий шок. Китоку нахмурил брови, сделав свой и без того узкий прищур ещё уже.

– Выходит, – произнёс прислужник, – ваши коллеги два десятилетия врали нам об отсутствии разумной жизни на Р307, внушая ложную надежду миллиардам землян?

В одно мгновение воображаемая внешность Буремана приобрела черты хитроумного государственного слуги.

Оливер протёр глаза. Перед ним стоял Китоку.

– То есть… – запнулся Оливер, – я не хотел сказать…

– Если не ошибаюсь, цель вашего выступления, доктор Уотсон, объяснить, почему проект Земля-2, благополучно одобренный правительством, ошибочен?

– Он не ошибочен, – растерялся Оливер, – он опасен! Вот… – он порылся в кармане, найдя фото спутника, – до-доказательства!

Уотсон вложил снимок в голографический проектор. На потолке зеркального зала отобразилось фото подбитого спутника. Головы свободных слушателей задрались вверх, выпятив от натуги подбородки.

– Взгляните на округлое hole в правом боку, это след от прямого попадания лазерного излучателя…

– Доктор Уотсон, я, верно, понимаю, – нагло перебил его Шаома, – Вы полагаете, что планета Р307 обитаема, основываясь на факте, что кто-то подстрелил наш спутник связи?

– Yes, – неуверенно подтвердил ученый, – но…

– Даже я со своим скудным запасом знаний о космосе помню, что луч света преодолевает большие расстояния. Где гарантии, что выстрел, поразивший наш спутник, выпущен с Р307, а не с какой-либо другой планеты галактики?

Вопрос прислужника загнал Оливер в тупик.

Уотсон был так увлечен своей теорией, что забыл про элементарные вещи. Паникёр вновь одолел в нём учёного.

Китоку был прав, выстрел могли произвести из любой точки галактики, вычислить которую просто невозможно.

Издав партию нечленораздельных звуков, подобных токующей куропатке, Уотсон наконец-то сформулировал предложение.

– Вы правы, – опустив голову, извинился он, – фактов атаки с планеты Р307 нет, есть лишь гипотеза…

– Замечательно! – вмешался утомлённый их диалогом председатель комитета безопасности. – Если возражений нет, мне остается отозвать заявку из перечня угроз проекта Земля-2…

– По-постойте, – не унимался Уотсон, – но сегодняшняя гипотеза gives rise to tomorrow’s fact! – процитировал он чьи-то слова.

– Он быстро учится, – с усмешкой заметил Китоку. – Пойти на меня моим же оружием! Ты опоздал, я победил.

Государственный прислужник гордо покинул барьер.

– Комитет не одобрит просьбу об отмене проекта, – ответил председатель, взойдя на место Китоку. – Но мы готовы выслушать рекомендации.

Растерянность Уотсона приняла вселенские масштабы, и будь он Солнцем, то непременно взорвался бы, оставив после себя огромную Чёрную дыру.

Какие могут быть рекомендации, когда он уверен, что угроза исходит от планеты Р307! Тем не менее, шанс дать совет комитету безопасности – это последний шанс уберечь землян от беды, поджидающей после эмиграции.

– Good, – наплевав на убеждения, начал Оливер, – я настоятельно рекомендую вам назначить командующим эскадры кораблей «Ковчег» генерала Фон Майера!

– Кого, кого? – изумленно переспросил председатель, озвучив мысли половины слушателей.

– Генерала Людвига Фон Майера! – уточнил Уотсон.

Будучи другом его отца, генерал Людвиг Фон Майер был последним человеком, способным мобилизовать беженцев Земли против аборигенов с Р307. Вариант не лучший, но во враждебных условиях колонизации вояка казался эффективнее любого дипломата.

Рекомендация представлялась неоднозначной.

Для её решения председатель посоветовал пригласить в зал самого генерала. К счастью, искать его не пришлось, генерал имел удивительную способность появляться там, где о нем случайно заходил разговор.

– Молодчина, Уотсон младший! – выкрикнул генерал, выползая из задних рядов зеркального зала.

Выправившись по стойке смирно, он натянул на голову не по размеру широченную фуражку.

– Я готов возглавить экспедицию! – заявил генерал.

– Эмиграцию, – тихо поправил его Оливер.

– Вот именно, – воодушевленно продолжил генерал, – я не снимал мундира с тех пор как расформировали армию, ибо я верил, что когда-нибудь его придётся надеть вновь! И ещё, кроме мундира у меня нет другой одежды.

– Господин генерал, – влез председатель комитета, – Ваши прежние заслуги, безусловно, неоценимы, но чем вы можете гарантировать общий успех, если мы позволим Вам возглавить беженцев в предстоящем полете?

– Чем? Да чем хочешь! – лаконично отрезал генерал, доказав председателю и остальным свою решимость нести ответственность за миллиарды земных мигрантов.

Комитет безопасности в лице его председателя принял вердикт одобрить рекомендацию доктора Оливера Уотсона и утвердить генерала Людвига Фон Майера на должность капитана эскадры кораблей «Ковчег» с момента их вылета и до момента прибытия на планету Р307.

Узнав о своём почётном назначении, генерал в восторге помчался к трибуне и набросился на Оливера, сжав того в мощных тисках благодарных объятий.

– Молодчина, Уотсон младший! – повторился генерал, как анаконда, сокращая мышечные волокна.

Кости Оливера Уотсона неумолимо затрещали.

– Ты один в один, как твой отец!

– It’s true? – с болью в рёбрах простонал Оливер.

– Одно лицо! – отрезал генерал. – Твой отец тридцать лет и три года горбатился, чтобы победить на конкурсе двойников Квазимодо! Он мотался, как белка в колесе… пока не узнал, что это не профессия! Он бы жизнь отдал, если бы в обмен предложили бессмертие! Таким был твой отец! И ты на него совсем не похож! Ни капельки!

– Вы сказали, что мы одно лицо? – напомнил Оливер.

– Одно? – удивлённо посмотрел на него генерал. – Он тебе даже не родной!

– Всё, хватит! – недовольно возмутился председатель комитета безопасности. – Дебаты закрыты! Это уже цирк какой-то!

Сразу после его слов в зеркальный зал вошли клоуны и дрессированные тюлени.

Такое происходило часто. Помещение зала расписывалось по часам. Помимо дебатов и цирка в нём проводились боксёрские поединки, бальные танцы и малоизвестные ритуалы жертвоприношений.

Разжав мощные тиски объятий, генерал исчез, подобно тому, как исчезает мебель после ухода судебных приставов.

Оливер остался у барьера, вообразив себя тушканчиком которого разжевал и выплюнул беззубый лев. Он был жив, но немного унижен.

Слушатели стали разбредаться, и Оливер, придя в себя, влился в их общий поток, заковыляв к двери, увенчанной табличкой эталона вежливости современного общества:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

ОТСЮДА!

ВОН!

И ПОБЫСТРЕЕ!!!»

Центральная площадь

Едва покинув резиденцию зеркального зала, Уотсон принялся глубокомысленно рассуждать о неизбежности своего положения.

– Кругом зло, – замахнувшись, мыслил он, – Но кто поможет определить, где зло, а где добро? Предпочтения людей разнятся, как состояние здоровья кота Шредингера. Одним нравится одно, другим другое. Третьи обожают четвёртое, четвёртые без ума от пятого, а пятые… эти зачастую лежат на диване и, ковыряя в пупке, обсуждают выбор предыдущих четырёх… Зло сегодняшнее, – подводя черту, бормотал про себя Уотсон, – это летящий на Землю метеорит и аборигены с Р307, но кто станет злом завтра? В этом и суть the paradox of evil, оно чудовищно многолико…

Глава 0.3’10

Десять лет спустя

Задний двор технического колледжа

Где-то глубоко под землёй

– Кхе… кхе… продолжим, – вещала Тиффани, поперхнувшись слюной, – Ни для кого не секрет, что человеку для счастья нужны всего два типа людей. Первый – это учитель, тот, кто даёт знания и учит ими пользоваться. Учителей в моей жизни хватало, хоть взять отца. Он пичкал меня знаниями каждый день и умудрился вложить их такое количество, что часть знаний так и не успела мне пригодиться. Если с первым типом людей всё просто, то отыскать второй практически невозможно. Это ученик. Накапливая знания, человек обязан их кому-нибудь передать. Это как являться рекой, не имея притока. Вода в такой реке застаивается, обрастает водорослями и, в конечном счете, превращается в болото. То же происходит и с человеком. Он превращается в затворника, не оставив миру ничего. НИЧЕГО. Я такой становиться не собираюсь. Поэтому мне приходится вещать обо всём, что со мной происходит или когда-то происходило. Так я уберегаю будущих потомков от повторения ими моих ошибок…

Уррргх…

Желудок Тиффани издал грозный рык. Он протестовал, как мог. Тиффани не ела с момента своего заключения.

« – Одиннадцать часов до ликвидации бункера, самое время для ланча», – произнесла она, нацепив диктофон на воротник свитера, – Если мне действительно суждено здесь погибнуть, то пусть лучше это произойдёт от взрыва бомбы, чем от элементарного голода!

Хотя летописи истории знают более трагикомичные апофеозы гибели людей, и вот один из них.

Осторожнее с желаниями!

Анекдот, который я расскажу, настолько бородат и стар, что, вероятно, Ромул рассказывал его Рему до момента их знаменитого жилищного вопроса.

Давным-давно, когда нумерология еще не презиралась как псевдонаука, практикуясь людьми исключительно в быту, один знатный ремесленник по имени Кхан, внушил себе, что удачное расположение чисел в календаре способно благотворно повлиять на его мирскую сущность.

Он высчитал наиболее подходящий год, месяц, день, час и посулил загадать в этот миг желание, которое по его личному мнению непременно должно было исполниться. Вся проблема заключалась в том, что долгожданный миг согласно календарю его народа, мог наступить не раньше, чем через полгода. И так как ремесленник был человеком занятым, то вполне очевидно, что он боялся упустить тот самый момент, просто забыв о нем в суете повседневной рутины.

Первые дни он пользовался визуальными заметками, которые высекал на камне, напоминая себе о предстоящем событии. Письменности Кхан не знал, и все заметки оставлял в форме рисунков. Творил он преимущественно в конце дня, а всем известно, что в вечернее время подсознание отчебучивает экстраординарные фантазии. Позже из-под ремесленнического долота стали появляться профили людей, профили животных, профили людей с головами животных, просто отдельные части тел и в самый пик, что ближе к ночи он высекал абсурдные овальные объекты, схожие с нынешними космическими кораблями. Спустя годы его заметки приобрели популярность, а некий народ в предместьях Нила даже позаимствовал их в качестве письменности. Но вернемся к нашему страдальцу.

Перепробовав все возможные варианты рисунков, Кхан понял, что сумел изнасиловать воображение донельзя. Он даже грешным делом вздумал загадать себе вторую голову, чтобы добавить чуток лишней памяти, но зачем лишняя голова потом, когда она необходима прямо сейчас?

До долгожданного мига загадывания оставалось три месяца, а Кхан уже изрядно зачах. Он потерял сон, аппетит, ключи от амбара и душевное спокойствие. В голове грохотала одна лишь дата, которую под печатью священной клятвы запрещено было забывать. Вдобавок работа пошла на спад, подталкивая и без того измученного ремесленника выдвинуть себе строжайший ультиматум: либо заветное желание, либо нормальная жизнь! Неизвестно, какой выбор мог пасть на судьбу нашего страдальца, не приди к нему на помощь пастух, живущий неподалеку. Узнав о горе своего соседа, и имея в арсенале уникальную арифметическую память, пожилой отарщик предложил Кхану запомнить дату вместо него и сверх того, ежедневно о ней напоминать. Радости Кхана не было предела, сняв с себя тяжкое бремя, жизнь его вновь вошла в привычное русло.

В течение месяца старый пастух, руководствуясь одной лишь доброй волей, ежедневно напоминал Кхану, сколько дней тому осталось до часа, в который он загадает свое сокровенное желание. А таких волеизъявлений у простого ремесленника было достаточно. Власть, богатство, вечная молодость лишь малая часть того айсберга нужд, которых мечтал возжелать себе Кхан в тот заветный день.

Наступил предпоследний месяц каждодневных напоминаний о волшебной дате. Этот факт расстраивал ремесленника. Его не столько раздражали извещения седовласого гонца, сколько их чрезмерно оскорбительное количество. Отарщик наведывался к Кхану по семь раз на день и ещё всякий раз, как прохаживался мимо его жилища. Если учесть, что Кхан бодрствовал по пятнадцать часов в сутки, то на каждый час приходилось по одному напоминанию. Вновь силы покинули ремесленника. Теперь Кхан не мог думать ни о чем кроме как о пастухе и его напоминаниях.

Наступил последний месяц перед загадыванием желания, и для Кхана он превратился в вечность. Он не мог спокойно есть, пить, работать, даже справлять нужду, всюду мерещился пастух, с саркастической ухмылкой и скрипучим голосом, произносящий заветную дату, которая ремесленнику казалась днём наступления Страшного суда. От кошмара напоминаний Кхан сбежал в лес, но даже там погонщик овец сумел его отыскать, добропорядочный седовласый ежедневник исполнял обещание на совесть. Если бы не нормы морали, запрещающие поднимать руку на пожилого человека, то Кхан бы уже давно прикончил старика, переквалифицировавшись из ремесленника в убийцу, даже не встав на учёт центра занятости.

– Чтоб тебя забрали тысячи злых духов, неважно хотят они того или нет, – злобно бормотал про себя истерзанный ремесленник после очередного визита пастуха.

В муках и страданиях он пережил заключительный месяц, а с наступлением долгожданного дня и вовсе поник. Подобно ужу, раздавленному слоном посреди его навозной кучи. Кхан отлично знал, какой сейчас день, и какой сейчас час, ибо кроме этой информации теперь не знал ничего. Если бы не родовое клеймо на дне глиняного горшка в его мастерской, он бы и имени своего не помнил. И пускай клеймо подозрительно походило на ценник, Кхану «Два динара за штуку» было все равно.

Бледный от усталости, он неподвижно сидел на крыльце, смиренно выжидая прихода апокалипсиса с всадниками в виде скупой парочки овец. Пунктуальный, как сам рассвет отарщик пришел точно в положенный срок. Увидав мрачного Кхана и посудив, что бедолага утомился, ожидая важную весть, старик торжественно объявил:

– Поздравляю, время пришло, загадывай желание!

Возглас пастуха послужил финальной каплей в цистерне злости ремесленника. Он нервно встрепенулся и, вскочив на ноги, что есть силы, завопил:

– Сдохни старый пень! – после с размаху запустил в пастуха припасённым заранее каменным булыжником.

Как Кхан предполагал, его желание исполнилось в ту же секунду. Булыжник лихо просвистел вблизи головы пастуха и угодил точно в старый древесный пень, который после удара тяжёлым предметом разлетелся в щепки.

Мораль истории такова – у добра тоже есть мера и её должен знать всякий творящий добродетель.

– Знай меру добру! – вопил чуть позже Кхан, добивая тем же булыжником пастуха.

Вот такой анекдот древности…

Гулкий и пронзительный грохот, донёсшийся из глубин бункера, заставил Тиффани прервать рассказ, остановив вещание и едва не остановив сердце. От внезапного шума испуганная девушка чуть не упала в обморок. Шум являлся однократным и напомнил падение кухонной утвари.

– Я здесь… не одна! – первой мыслью промелькнуло в голове Тиффани. – Разумеется, глупо полагать, что отец запер меня одну. Может, это отец? Он ведь не знает, что я проснулась, мне нужно найти его и обо всем сообщить!

Тиффани устремилась в направлении источника шума, не ведая опасностей, что могли её подстеречь. По пути она заметила несколько странных надписей, сделанных той же рукой, что оставила ей послание под красной кнопкой.

Надписи так неестественно дополняли дизайн бункера, что трудно было признать их случайное здесь появление. В доказательство этой теории на полу валялся аэрозоль с высохшими следами жёлтой краски по основанию. Всё говорило о том, что это специально оставленные кем-то подсказки. Вот эти надписи:

«ЧЕРТЕЖИ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ КОРАБЛЁМ ТАМ ->»

и

«ЕСЛИ ЭТОТ СЛОВОБЛУД ОТКАЖЕТСЯ ПОДЧИНЯТЬСЯ, БЕРИ ШТУРВАЛ В СВОИ РУКИ»

– Может, это шифр? – подумала Тиффани. – Следует осторожнее подходить к данному вопросу, ранее полагаясь на такую подсказку, я запустила самоликвидацию, – каясь в содеянном и позабыв о надписях, Тиффани поспешила дальше.

Она добрела до той части бункера, где стены сужались, уводя в длинный узкий коридор. Коридор подсвечивался тонкими кольцевыми полосами аварийных огней. Созерцание увиденного будоражило воображение. Оно сводило с ума. Складывалось ощущение, что ты гуляешь по кишечнику дождевого червя, передвигаясь от основания полости рта до конечного пункта его пищеварительной системы.

Тиффани молча зашагала по коридору.

– Интересно, кто построил это убежище, – поражалась она, минуя узкий коридор. – Бункер, в котором я нахожусь, опережает известные мне технологии на пару сотен лет.

Сброс до заводских настроек

И это действительно странно. Любой школьник помнит, что после разрушительной электромагнитной катастрофы, возникшей на Земле в (звук помех микрофона) году, весь научно-технологический мир регрессировал на несколько десятилетий назад, долго и мучительно восстанавливая свои былые позиции. Тот печальный отрезок… (звук помех микрофона) века вошел в анналы истории как «Великая научно-техническая деградация народов Земли».

Но если в теории предположить, что электромагнитного катаклизма не было, а вся наука благополучно развивалась своим чередом, то бункер, в котором я нахожусь, является ярким образцом, годным для своей эпохи, а именно (звук помех микрофона) столетия! Что не так с микрофоном?!

Тиффани поставила диктофон на паузу, внимательно заглянув в записывающее отверстие. Особых дефектов она не обнаружила.

– Может, стены бункера дают помехи? – предположила Тиффани, приложив ухо к ближайшей из стен. Не имея вариантов, она признала догадку с помехами верной.

Голод, терзавший её, пробудился не на шутку. Теперь Тиффани не интересовало ничего, кроме еды.

Кухню она отыскала быстро. Вероятно, у женщин есть врожденное обоняние, помогающее им на инстинктивном уровне определять местонахождение этой комнаты.

– Так, так, так… – произнесла Тиффани магическую фразу, запускающую в мозге процесс детального поиска.

Мигом отыскалась пищевая капсула. Нашлась камера шоковой заморозки. Камера шоковой разморозки. Просто камера. Столовые приборы и впечатляющих габаритов склад, до краев забитый органической пищей.

– Еда космонавтов, – фыркнула Тиффани, распечатав упаковку одного из пайков.

Данный рацион применим в пищу без термообработки, а ей жутко хотелось горячего супчика.

Взяв распечатанный паёк, Тиффани пошла к пищевой капсуле. Капсула была открыта нараспашку, а прямо под ней валялась пустая кастрюля, которая предположительно и вызвала весь этот сыр-бор. Причина открытия капсулы установилась быстро, в ней, возможно кем-то впопыхах была оставлена толстенная пачка бумаг, из-за чего дверца не выдержала, исторгнув целлюлозно-бумажное содержимое наружу.

– Нашли где хранить чертежи! – буркнула Тиффани и быстро вынула документы. Её не интересовало содержание этих документов, она безумно хотела есть.

Вложив распечатанный паёк в капсулу, Тиффани поставила её на экспресс разогрев.

Устройство не среагировало.

Вследствие отключения энергоносителя и перехода корабля на аварийное питание, из строя вышел целый ряд электроприборов. В техническом плане все приборы были исправны, но для экономии ресурсов система блокировала их работу.

С кислой миной, Тиффани распаковала еще один паёк и, чтобы как-то утолить чувство голода, собрала себе классический сэндвич.

– Давненько я так не разочаровывалась, – проговорила она, возобновив запись на миниатюрном устройстве. – В последний раз это произошло пятнадцать лет назад.

Я мечтала соответствовать психологическому возрасту сверстниц, подбирая себе схожие с ними увлечения. В то время девочки заводили кумиров, восхваляя тех вплоть до наступления совершеннолетия. Мне предстояло пройти через этот странный ритуал.

Вращаясь в научных кругах, я решила, что мой кумир обязан относиться к статусу учёного. Беда в том, что все, кого я знала, в том числе отец, находились в составе работников, трудящихся на нужды тайного правительства, которое отказывалось раскрывать информацию о своих сотрудниках. Поэтому они хоть и были великими умами, но, к сожалению, не пользовались славой. Мне нужна была реальная звезда.

Плут конгениальный мудрецу

В ту пору жил известный профессор, который ничего для науки не сделал, но прославился больше, чем создатель автомобиля, работающего на картофеле. Несмотря на известность, профессор вдобавок неплохо зарабатывал, чем выделялся средь касты других учёных. Узнав о нем, я сразу поняла, что это тот, кто мне нужен!

Однажды профессор решил снизойти с Олимпа славы и наведаться в наш научный городок. Главным открытием его предстоящей лекции являлся вдохновляющий лозунг:

«КАК ЗАРАБАТЫВАТЬ ТЫСЯЧУ БАРЫШЕЙ В ДЕНЬ?»

Узнав о приезде знаменитого учёного, народ толпами ринулся скупать билеты. Во избежание махинаций, билеты реализовывались исключительно в день премьеры, а если быть точным, то ими торговали прямо у входа.

Настал тот день. Очередь я заняла с утра, прикупив билет в первый ряд. Сотворить кумира не грех, если сделать это из первого ряда. К тому же, все билеты имели одинаковую цену – один барыш. Когда продалась тысяча билетов и скромный актовый зал заполнился под завязку, мэтр всезнания под рев аплодисментов поднялся на сцену, поблагодарив зрителей за радушный прием. На нём был цилиндр и чёрная мантия, для полной картины не хватало, голубя в рукаве.

« – Сегодня я покажу, как зарабатывать тысячу барышей в день», – произнёс учёный, жестикулируя пальцем, словно зачитывал проповеди прихожанам. – Взгляните на парня у входа, это Билли, мой ассистент.

Зал в буйном экстазе обернулся назад, заглядывая через макушки голов, пытаясь разглядеть там мясистого амбала. Билли стоял в дверном проёме как человек, спасающийся во время землетрясения.

– Билли, – обратился профессор к скоплению мышц, которое подобно горному обвалу, перекрыло собою выход. – Поздоровайся с публикой.

– Здарова! – грубым баритоном изрек Билли, сложив бицепсы на монолитной груди.

– Поднимите руку, с кого Билли взял больше, чем один барыш за вход? – обратился профессор к залу.

Толпа с недоумением переглянулась. Всё было честно. Кто-то хотел поднять руку ради смеха, но побоялся, что её оторвёт Билли. Зал сидел в смиренном молчании.

– Великолепно, – отметил профессор, – Поднимитесь, кому Билли продал последний билет.

На последнем ряду боязливо привстал человек. По слаженной стадной привычке толпа начала осматривать беднягу с ног до головы, ища в нём незримо скрытый изъян.

– Можете присаживаться, – продолжал профессор. – Это был тысячный зритель, а стало быть, заключительный!

Народ не знал, как отреагировать на реплику учёного, и на всякий случай начал расхваливать тысячного зрителя за оказанное внимание со стороны профессора, некоторые даже хлопали по плечу, предлагая услуги, на случай если у того возникнут проблемы. Благо профессор заговорил, чем перенес центр восприятия в сторону своей персоны.

– Прибегнем к сложению, – начал профессор, – В зале тысяча человек, каждый из которых уплатил по барышу. Общая сумма, вложенная вами, тысяча барышей.

Толпа вяло произвела в уме арифметические операции. Развязка становилась очевидной.

– Я прошу вспомнить тему лекции, – обратился он к залу и, не дав сообразить, ответил. – Как заработать тысячу барышей в день? Я мог заработать их обманным путем, просто забрав ваши деньги…

Зрители стали громко и не стесняясь выражений перешептываться.

– …но я так не поступлю, – утихомирил профессор. – Я уйду, взяв четверть от заплаченной суммы, ибо львиная доля средств пойдет на оплату услуг моего ассистента.

Зрители ещё раз взглянули на Билли, который в свою очередь с ухмылкой глазел на профессора.

– В чём секрет лекции? – до невозможности оттягивал умозаключение профессор. – Запоминайте: «Хотите иметь тысячу барышей в день? Не нанимайте ассистентов!»

Закончив, профессор ретировался за кулисы, оставляя тысячную аудиторию зрителей в глупом недоумении.

– С той поры я поклялась забыть идею о сотворении кумира и полностью посвятила себя во благо науки.

Тиффани отложила недоеденный сэндвич и огляделась.

Её педантичный взгляд обнаружил в бункере, мягко говоря, бардак. Слои пыли, перемешанные с масляными пятнами, не говоря о сотнях механизмов, которые после отключения энергоносителя болтались подобно новогодним гирляндам в канун майских праздников.

– Не Авгиевы конюшни, – оценивающе произнесла Тиффани. – но и уборка в последние годы перестала быть подвигом.

Закатав рукава, она скрестила пальцы кистей и, вытянув их перед собой, хрустнула суставами.

– Теория разбитых окон гласит: «Все преступления начинаются с мелких правонарушений». Или иначе: «Одно исключение порождает тысячу. Тысяча порождает хаос!»

Бункеру требовалась уборка, и Тиффани взялась за её выполнение.

Тем временем к колледжу, во дворе которого был зарыт корабль, подошёл неизвестный человек.

От встречи с Тиффани его разделяли десять с половиной часов.

Глава (3×3+3) /3

Возвратимся назад

Вновь десять лет до падения на Землю метеорита

Знакомый уже кабинет главного аналитика

Первая половина второй половины дня

– Как прошло? – ободряюще поинтересовался Буреман у только что влетевшего в кабинет Оливера.

Внешний вид доктора Уотсона выражал страх, озарение и удивление. Как у натуралиста, обожающего скорпионов, но нащупавшего одного из них в сапоге ранним утром.

– Кто-то безнаказанно сбивает наши спутники связи, а комитету безопасности it does not matter! – сумбурно выплеснул Уотсон.

– Не горячись, – успокоил главный аналитик, надеясь приободрить расстроенного друга. – Речь идёт об одном аппарате. Я запросил информацию, все четыре спутника целы и продолжают вести наблюдение за планетой.

– Ты туда же! – Оливер бросил укоризненный взгляд. – Ещё скажи, что в спутник стреляли не с Р307?

– Любопытно, – заинтересовался Буреман. – Весомая мысль, и как я раньше до неё не дошёл!

– Зачем кому-то уничтожать безобидный спутник?

– Что, если «Икар» ликвидировали в силу эстетического несовершенства? – ответил Буреман вопросом на вопрос.

– В силу чего? – подхватил эстафету вопросов Оливер.

– Как говорила моя покойная бабка: «Лицом не вышел». Не понравился кому-то внешне, вот его и прикончили.

– Nonsense, все спутники одинаковы…

– О! Я понял, – воскликнул Буреман, словно разгадал тайну божественного мироздания. – Как тебе гипотеза, что спутник сбили случайно? Выбрав изначально иную цель!

Оливер присел. Он не ожидал такого поворота мысли. Фактор случайности, конечно, имел место быть, но… либо он спланирован, либо это один случай из миллиарда.

В качестве вспомогательного аргумента он прокрутил в голове детское воспоминание, в котором немаловажную роль сыграл схожий удивительный случай.

Точно в яблочко

– Дело было летом, two thousand…, уже не вспомню, – рассуждал про себя Оливер, прищурив левый глаз.

Я рано лишился отца, а мать не выносила одиночества, поэтому меня пытался воспитать Фрэнки, отчим, чьё прошлое скрывалось под грифом «Top secret». Ребята в школе говорили, что Фрэнки простой уголовник, отсидевший за разбойное нападение, но сам Френки себя таковым не считал, оправдывая нательные татуировки отсутствием в нужный момент холста и любовью его товарищей к живописи.

Сказать по правде, Фрэнки did not love me. Однажды я выиграл олимпиаду по физике, а он сообщил, что такого вида спорта не существует и надавал мне подзатыльников. У нас с Фрэнки были разные интересы, как у крокодила и антилопы, шагающих к водопою, но, тем не менее, я нуждался в father, и мечтал заполучить авторитет Фрэнки любой ценой.

Однажды судьба дала мне шанс.

Фрэнки хотел съездить за город со своим другим Буфом, дабы поупражняться в стрельбе по тарелкам, но так вышло, что Буф сам сыграл роль тарелки, когда пытался удрать от полиции, ограбив ювелирный магазин. Полиция в тот день искала его подельника, и Фрэнки, чтобы не мешать их работе, собрался съездить в лес, прихватив с собой меня, ружье, пачку патронов и сто тысяч барышей на случай, если will attack bear и потребует выкуп. Я верил всему, что говорил Фрэнки, ибо недоверие – это признак неуважения.

Приехав в лес, Фрэнки передумал стрелять, он решил хранить патроны до единого капсюля. Мне такой расклад не нравился, а Фрэнки не нравился я, из-за чего мне досталась свежая порция подзатыльников. Вскоре Фрэнки прозрел и посудил, что идея дать мне ружье гениальна. Перед этим он надел кожаные перчатки, начисто протер ружье и вручил его мне в руки, словно добытый в боях military trophy. Я изучал ружье, как североамериканский индеец, которому предложили его взамен на стрелы и томагавк. Наигравшись с оружием вдоволь, мне стало жутко любопытно, каково ружье в деле.

Посудив, что один выстрел будет не лишним, Фрэнки, не снимая перчаток, зарядил патрон и, не имея под рукой тарелочки, стянул с меня мою любимую кепку.

– На счёт три бросаю кепку, и ты стреляешь, – заявил он, изготовившись метнуть вверх мой headdress.

Кепка служила мне напоминанием об отце и портить её совсем не хотелось. Это единственное, что досталось мне от него, не считая карего цвета глаз и горбатости носа.

– Как же быть? – подумал я. – Не стрелять по кепке – значит лишиться уважения отчима. Выстрелить по кепке – лишиться предмета памяти отца… Let fate decide!

Фрэнки отошёл на несколько метров и подбросил кепку, я зажмурился, туго вдавив приклад в плечо и силой зажав спусковой крючок. Последовал оглушительной громкости выстрел, после которого раздался металлический скрежет. Я открыл глаза. Кепка лежала рядом, цела и невредима. Чего не сказать о машине Фрэнки. Мой выстрел разнёс ей стекла и покарябал до блеска отполированный капот.

– Ласточка! – взвизгнул Фрэнки, кинувшись к машине.

Зря он не перешёл на электродвигатель, как остальные. Автомобиль Френки работал на compressed hydrogen.

Дробь угодила в топливный баллон, который мгновенно взорвался, отбросив Фрэнки на несколько метров назад. Фрэнки долго не приходил в себя, наверное, сильным оказался шок от потери любимого авто. Судя по всему, взрывы машин в лесу – явление редкостное, иначе не объяснить столь скорый приезд полицейского патруля.

– Вот он, нашли! – довольно восклицали полицейские. Я предположил, что они признали во Фрэнки старинного друга. Затем полиция попросила меня описать им картину произошедшего. Я не стал с ними церемониться, за меня это сделала аудиозапись. Я имел привычку носить при себе включённый диктофон.

С тех пор Фрэнки disappeared forever, а моя мать завела нового отчима. Он работал директором Центра изучения космоса и ценил все мои научные заслуги. Особенно после случая, когда я застукал его с лаборанткой в подсобке. Позже он помог трудоустроиться, а диктофон я подарил дочке…

– Чего застыл, как соляной столб? – заметил Буреман, глядя на погрузившегося в астрал Оливера. – Сейчас лоси сбегутся и залижут до костей, – съязвил он религиозную шуточку.

– All perfectly, – оправдался Уотсон. – Вспомнил родителей.

– Родители – это хорошо, – согласился Буреман. – В детстве я мечтал путешествовать с семьёй по всему миру, но узнал, что этим давно занимаются цыгане и…

– Я думал над теорией о случайном выстреле и решил, что она имеет место быть, – вставил Оливер.

– Надеюсь, теперь ты перестанешь паниковать?

– Увы, – отметил Оливер. – Пара таких случайностей, и это станет regularity…

– Достаточно, нам срочно нужно посетить бар!

– Советуешь утопить проблему в алкоголе?

– Утопить проблему! Так говорила моя покойная бабка, когда её кошка принесла большое потомство. К тому же я знаю одно подходящее для этого заведение…

Окраины научного городка

Вторая половина дня

Бар «Русалочка»

– Уверен, что это a good place? – скептически поинтересовался Оливер.

– Да, а что тебя смущает? – недоумевал Буреман.

– Бассейн, который нам пришлось переплывать, чтобы попасть внутрь, а ещё рыбы, щекотавшие пятки и нервы.

– Это капризы жены хозяина. Видишь ли, она русалка…

– Who? – изумился Оливер.

– Русалка. Наполовину женщина, наполовину рыба…

– Ру-русалка? Мифическая нимфа? Они существуют?

– Да, но в отличие от русалок, что с хвостами ниже пояса, у этой полоса метаморфозов проходит вдоль её тела, а не поперёк. Один минус, симпатична она только в профиль.

– Как хозяин паба с ней уживается?

– Он не выносит болтливых женщин, а молчаливее, чем женщина-рыба, не сыскать! – Буреман хихикнул и, ухватив Уотсона под руку, устремился к барной стойке.

– Приветствую тебя, Иван, – зычно окликнул бармен, лицевая растительность которого собрала всю мощь и силу сибирской тайги, не доставало лишь запаха хвои. – Что-то ты зачастил к нам, кажись только вчера заходил!

– С дерева свалился? – возмутился Буреман, но глядя на внешность бармена, угадал с выражением. – Я не заходил уже два месяца, а, может, и все три!

« – Это по земному летосчислению», – сказал бармен. – Теперь модно жить по меркурианскому. Сколько тебе лет?

– Пятьдесят с хвостиком, – самодовольно выдал Иван.

Всякий раз, как у Буремана спрашивали о возрасте, он упоминал о своём маленьком хрящевом атавизме.

– Во-от, – протянул бармен, чей рот напоминал дупло, из которого вещала охрипшая белка. – По меркурианскому времени ты ещё не дорос до того возраста, чтобы посещать подобные заведения.

Оба они расхохотались, и Буреман под шумок заказал выпивку за счёт заведения. Оливер молчал, он пребывал в раздумье, глядя на пивной стакан в форме человеческого носа. Так бармен выражал протест правительству, считая, что правительство «водит его за нос» или «суёт свой нос, в чужие дела». Нос являлся символом его оппозиции. Он всегда впереди, он всё чует и, если надо, может высморкать на тебя гнев недовольного народа. В общем, стакан был в форме носа, и это Оливер «зарубил себе на носу».

– Что новенького? – обратился к бармену главный аналитик, отхлебнув полпинты сублимированного эля.

– Ты знаешь, этот бар обрастает легендами не чаще, чем азиатские мужчины щетиной, – махнул лицевыми зарослями бармен, чей протест касался ещё и парикмахеров. Их услугами бармен не пользовался, – Глянь на последний столик у окна, там сидит Чарли.

Лапы, деньги, два хвоста

Недавно Чарли получил десять лет строго режима, а когда на суде узнали, что у Чарли есть собака, то и она загремела на десятку. Зная среднюю продолжительность жизни собак, этот приговор мог оказаться пожизненным. Благо через год её выпустили за хорошее поведение, поговаривают, что пёс снюхался с кем-то из начальства. Чтобы там ни говорили о преданности хвостатых, пёс Чарли оказался вернее, чем весы для водолея по зодиакальной расположенности. В доказательство дружбы, умная псина вызволила хозяина на свободу.

– Как ей это удалось? – заинтересовался Буреман.

– Всё просто. Через вентиляционные трубы пёс пробрался в тюремный архив, подменил документы Чарли на имя арабского шейха Ибн Дари Абу Рупи Хадиша. Затем пёс взломал защитную систему, отключив камеры видеонаблюдения. После угнал вертолёт, посадив его посреди тюремной площади и, пилотируя одной лапой, пёс три часа отстреливался от охраны…

– Звучит как-то сомнительно, – перебил его Буреман.

– Всё из-за брекетов, – нашёлся бармен. – Ужасно портят дикцию, родная мать порой не понимает.

– Что ты на это скажешь? – обратился он к Уотсону, который с угрюмым видом теребил наполненный до краев нос, ни разу его не пригубив.

– Переживаю о daughters, – не в тему ответил Оливер.

– О малышке Тиффани? – отрезвел Буреман. – Что с ней?

– Она в порядке, – успокоил Оливер. – Проблема в сбитом спутнике. Из головы не выходит, что после эмиграции нам грозит опасность.

– Ты всерьёз считаешь, что проект «Земля-2» обречён?

– Yes. Потому я не допущу, чтобы Тиффани летела с нами. Это большой риск.

– Хочешь бросить её на Земле!? – возмутился Буреман, так резко повысив тон, что со стороны могло показаться, как у какого-нибудь подростка сломался голос.

– Нет! – парировал Оливер. – В этом и загвоздка! Я хочу спасти Тиффани, но не понимаю, как это сделать?

Буреман подсел к Уотсону. Теперь они оба с угрюмыми лицами теребили наполненные элем стеклянные носы.

– Иван, правда, что правительство сфальсифицировало вторжение инопланетян, чтобы объединить страны под единым флагом? – щурясь, спросил бармен между делом.

– Правда, – не глядя ответил ему Буреман. – Лучший способ сплотить народы – искусственно выдумать общего врага. Так поступило наше тайное мировое правительство, прибегнув к помощи внеземных технологий, – громко икнув, он коротко подвёл. – Только под гнётом всеобщей гибели мы способны объединиться в единое стадо…

Услыхав реплику друга, Оливер лихо встрепенулся. Ткнув Ивана в бок, он жестом приказал пригнуться.

– You are stupid?! – крикнул он в ухо Буремана. – Из-за твоей болтливости, бармен узнал тайну №1153! Представь, что будет, получи эта новость общественный резонанс!?

Оливера вновь настиг приступ паники. Физиономия Буремана, напротив, выражала спокойствие. Этот эффект достигался равным сочетанием уверенности и алкоголя. Добавь последнего чуть больше, и беды не избежать.

– Без паники, – протянул он. – Истории, рассказанные барменом, как предвыборная кампания либералов: круто, но верится с трудом, – он вновь саккомпанировал себе приступом икоты. – Пока бармен занят информацией о корабле, мы можем, не отвлекаясь, подумать, как спасти твою дочурку Тиффани. В две головы. Сечёшь мой план?

– Иван, you are a genius! – воодушевлённо заявил Оливер, торжественно подняв нос. – Вдвоём мы придумаем, как спасти Тиффани, в нашем лексиконе нет слова «сдаваться»!

– За малышку Тиффани, – вдохновлённо вторил ему Буреман. – Мы обязательно придумаем, как её спасти! Это говорю тебе я… Ик! Иван Буреман, главный бездельник центра спутниковой связи!

– Может, главный аналитик? – поправил его Оливер.

– Может, и аналитик, но бездельник! – пояснил Иван.

После чего оба они от души посмеялись и с головою погрузились в обсуждения всевозможных идей спасения двенадцатилетней девочки.

Глава 50/2=100/х

Десять лет спустя

Задний двор технического колледжа

Где-то глубоко под землёй

Тиффани шестой час не обращала внимания на таймер, идущий в обратном направлении, как рабство во времена демократии. Она без погрешности определяла час, минуту и секунду до ликвидации бункера. Она ждала окончания.

– Я читала, что индийские йоги имели способность ускорять время, – вспоминала Тиффани. – Они внезапно испарялись на глазах у зрителей, оказываясь за их спинами. Секретом йогов было предварительное увеселение толпы. У испытывающего положительные эмоции зрителя ускорялось субъективное ощущение реальности и, затормаживалось восприятие времени. Мне бы так…

Тиффани изрядно утомилась в ожидании. Она жадно искала способ приблизить срок кончины и делала для этого всё возможное. Скажем, изучила содержимое мини-библиотеки.

– Я прочла все книги, что смогла найти в бункере, – вещала Тиффани, возобновив предсмертный дневник. – От старых авторов, которые стали неизвестными в силу своей древности, до нынешних писателей, что стали неизвестными еще при жизни. Вывод просился неутешительный. Со второй половины двадцать первого столетия, когда творческий потенциал людей исчерпался до дна, все новые книги походили одна на другую как две капли воды. Хотя воды в них было намного больше.

Непризнанный мастер

Среди множества современных писателей ярче всех запомнился господин Б., во-первых, потому что его фантазии хватило всего на одну букву в псевдониме, а во-вторых, стилем, ставшим точкой невозврата деградации писателей Земли.

Наверняка он издал горы книг, которые все прекрасно знают и с удовольствием не читают. Вот ознакомительные отрывки его творчества, они помогут глубже понять стиль и психическое состояние писателя.

От автора:

Эта книга читается взахлёб. Особенно когда вы тонете.

Предисловие:

Осень. Лёгкий ветерок игриво колышет ветви деревьев, ветер посильнее вырывает деревья с корнями.

Цитаты:

– Я Робин Гуд! Я отбираю кредиты у богатых и раздаю их бедным!

***

– Мы богаты, – кричала Анна. – Отец завещал мне все свои драгоценности! Но с кольцами возникнут проблемы…

– Что с ними не так? – спросил Агафон.

– Они у Сатурна.

***

– Ах, Глория, – мечтательно изрекла Сьюзен. – Каждое утро аноним подкладывает под моё окно букет свежих лилий, и мне не терпится повстречать этого незнакомца.

– Хотите его отблагодарить? – подмигнула служанка.

– Прибить! У меня аллергия на пыльцу!

***

– Робин, король просит за твою голову пять тысяч!

– Эгей, моя голова не продается! Хотя, если король накинет ещё тысячу, я готов продать волосы!

***

– Анна, твоё лицо подобно вселенной!

– Оно мерцает как звёзды?

– Нет, оно расширяется…

***

– Миссис Сьюзен, чем вы обеспокоены? – спросила служанка.

– Беда, Глория, мужа отправили воевать в Харибиджан!

– Ваш муж воин, это нормально.

– Но на карте мира нет такого государства!

(достает карту)

– Конечно, наши войны стерли его с лица земли!

– Когда они успели? Этой карте уже десять лет.

– Выходит, её рисовали дальновидные художники.

– Но, Глория, не может исчезнуть то, чего не было!?

– Гипотетически может. Будучи атеистом, Ницше утверждал, что Бог умер, но атеизм отрицает Бога, выходит, что, по мнению философа, умер тот, кого нет.

– Это частный случай, его не стоит упоминать!

– Сифил и его свинья, вот тот частный случай, который не стоит упоминать.

– Фу, как вам вообще могло прийти такое в голову?

– Вы про кирпич в темечке? Я гуляла мимо стройки!

– Кошмар, почему вы не надели каску?

– Однажды я надела каску и меня забрали в армию.

– Военные совсем обнаглели!

– Да, но я сперла у них карту наступлений

(показывает ту самую карту).

– Это карта мира, которую я вам только что вручила?

– Мира? А как же война с Харибиджаном?

– Мы не воюем с Харибиджаном и никогда не воевали!

– Чем вы тогда обеспокоены? – спросила служанка.

– Повторяю, беда Глория, моего мужа… ой, все отстань!

***

Заключительный диалог господина Б., я процитировала дольше остальных. Этот диалог построен на взаимном недопонимании между близкими людьми, что напомнило мне предпоследний день, до того, как отец упрятал меня в бункер.

В тот день отец пришел домой на заре. Он часто являлся с восходом, засиживаясь на работе, но в этот раз от отца разило перебродившими изотопами алкоголя.

Несмотря на нарушенную координацию, алгоритм его действий не изменился: душ, завтрак и обратно на работу. Лишь внешне отец казался сам не свой. И так как из него клешнями не вытянешь слова, разговор начала я.

– Пап, как дела на работе?

– Нормально.

– Как продвигается проект?

– Нормально.

– Как поживает твой друг Буреман?

– Нормально.

В таком увлекательном диалоге мы проболтали минут десять.

Вскоре он оделся и, чмокнув меня на прощание в висок, отправился на работу.

– Странно, – подумала я, – не соизволил озадачить лаборантку писаниной. Может, опять разболелись зубы?

Версия с больным зубом казалась мне правдоподобной. Отец выглядел угрюмо, не желая делиться переживаниями, именно так он выглядел перед походом к стоматологу.

Классика всегда актуальна

У отца редкая аллергия на обезболивающие. Всякий раз, как ему приходилось садиться в стоматологическое кресло, отца усыпляли местным наркозом. Но вскоре аллергия обострилась и на наркоз. Тогда врачи начали усыплять отца чтением вслух Н. М. Карамзина «Марфа-Посадница, или Покорение Новагорода».

Эффект превосходил все ожидания.

Жаль, этот наркоз был опасен для окружающих. После него засыпал весь персонал больницы, а также охранники, техслужащие и посетители, мимолетно услышавшие пару строчек этого бессмертного произведения. Наконец врачи изобрели безопасный и одновременно эффективный способ наркоза. Они растворяли книгу в физрастворе и кололи внутривенно. За это открытие врачей удостоили наивысшей награды в области медицины и литературоведения.

Вспоминается звонок. В тот день они раздавались часто, но этот странный звонок я не забуду и по сей день. Вот его содержание:

– Эй, дружище, извини за пьянку, это того стоило, – донеслось с другого конца телефонной линии. – Я придумал вариант спасения Тиффани, и он, возможно, тебе не понравится…

– Отчего вы хотите меня спасти, мистер Буреман? – вырвалось из моих уст.

Со стороны звонящего послышалась целая серия слов нецензурной брани, повествующая о том, что в первую очередь нужно справляться, с кем разговариваешь, а уже потом выкладывать цель своего звонка.

Связь прервалась. Голос звонящего я узнала, но мотивы звонка и его содержание оставили множество загадок…

– Воспоминание о том звонке до сих пор рождают во мне противоречия, – вещала Тиффани, блуждая по кораблю. – Я уверена, что телефонный звонок является важным звеном в цепи моего появления здесь, но каким именно? От кого меня хотели спасти? Может, человечество погибло, а я единственная, кому удалось выжить? В таком случае это ненадолго, часа на три.

Обратный отсчет электронного таймера хладнокровно отнимал у Тиффани положенное ей время. Она взглянула на табло, ощутив неприятное отвращение.

– Я не умру, не разгадав тайну! – воскликнула она. – Я вырублю систему самоуничтожения и выберусь отсюда!

Любопытство, которое до последнего момента губило людей, оказалось способным побуждать к жизни.

Интересно, сколько самоубийц могло быть спасено, знай об этой методике сотрудники психологической поддержки.

– Где-то есть кнопка, отменяющая действия большой красной кнопки, – Тиффани окинула взором бункер.

До этого часа способы отключить детонатор сводились к тупому уничтожению таймера, что носило спонтанный, нежели разумный характер. Сейчас Тиффани приступила к ощупыванию каждого участка бункера.

– Отец не мог упрятать меня, не оставив подсказок, – ворчала Тиффани. – Это на него не похоже.

Она разделила площадь бункера на многочисленные квадраты по системе Пинкертона, прочёсывая каждый уголок.

Поиски кнопки затянулись, как самозатягивающийся узел во время попытки развязать самозатягивающийся узел. Тиффани блуждала по полу, подобно каракатице. Тусклое аварийное освещение могло усложнить поиски, но долгое нахождение во мраке бункера перестроило хрусталики глаз Тиффани так, что теперь она видела в темноте не хуже кошки или навозного жука. Для сдвига результатов ей требовалась незначительная деталь. Она верила в это. Доводы Тиффани не основывались на пустом месте. История помнит случаи, когда из пустячной детали вытекала целая индустрия. Вот один из таких примеров.

Профессия будущего

Отец рассказывал, что пятнадцать лет назад на основе «Сверхгиперквазиреактивного» топлива, добытого из корабля пришельцев, учёные синтезировали своё, предложив его в качестве топлива для «Ковчега». Полученную субстанцию назвали «Квадроплазма».

Вещество являлось нестабильным и часто приводило к взрывам, порою нежелательным, из-за чего у учёных возникла нужда в создании специальных резервуаров для хранения квадроплазмы. К счастью, задача современности была решена в двадцатом веке финским кузнецом Аленом Кайлёном, в домашних условиях соорудившим подобный резервуар для сбора отходов домашнего скота.

Узнав о самоучке, мнения учёных разделились. Одни призывали забрать патентные права скандинавского фермера, благополучно присвоив их себе, другие, напротив, настаивали ничего не забирать, а приписать изобретение более известному инженеру. Скажем, Николе Тесле, как это практиковалось несколько столетий подряд.

В результате дебатов победили третьи, те, кто призывал списать топливные баки на технологии пришельцев. Так появились хорошо известные «космобочки».

В последующем стали активно строиться сети, специализирующиеся на торговле «космобочками» и комплектующими. С годами эти топливные контейнеры изнашивались, требуя деликатной чистки. Это послужило зарождением экзотической профессии «чистильщик космобочек».

Становление профессии проходило бурными темпами. Сначала чистильщики создали профсоюз для защиты интересов. Затем выпросили у государства ряд социальных льгот. После обзавелись праздником «День чистильщика космобочек». Им был каждый вторник декабря, второго високосного года в период растущей Луны. Активисты-чистильщики навыдумывали себе церемоний посвящения в профессию, сочинили песни и дополнили танец модерн движением: «Чистильщик, оттирающий пятно». Остальные преданные своему делу чистильщики разработали систему знаков, известную лишь элитарной части чистильщиков, входящих в братство «Ерша и щетки».

Вскоре чистильщики оказались под запретом, а после ушли в незаконное подполье, что привело к упадку рынка труда и мировому финансовому кризису. Но это не точно.

– Точно! Вот где разгадка! – осенило Тиффани, и она быстро помчалась к месту, где некоторое время назад она обнаружила подозрительные настенные послания.

Добежав до надписей, Тиффани прочла их содержание:

ЧЕРТЕЖИ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ КОРАБЛЁМ ТАМ ->»

и

«ЕСЛИ ЭТОТ СЛОВОБЛУД ОТКАЖЕТСЯ ПОДЧИНЯТЬСЯ, БЕРИ ШТУРВАЛ В СВОИ РУКИ»

– Чертежи управления? О каком корабле ни шла речь, – размышляла вслух Тиффани, – для управления им необходимо выбраться из бункера!

Она не придала значения первой надписи, перейдя ко второй.

– Словоблуд… подчиняться… штурвал в свои руки…

Кого подразумевали под словоблудом, Тиффани поняла, но всё остальное казалось настоящей загадкой.

– Что означает штурвал? – рассуждала Тиффани. – Главенство! Автор придал искусственному интеллекту признак гипостазированной сущности, значит, автор религиозен. А главенство религии – Бог. Вывод: «БЕРИ ШТУРВАЛ В СВОИ РУКИ», значит «Забери власть Бога», что для верующего грех. Итого два ключа: Главенство и Грех. Главный грех! – радостно сообразила она, – Что является главным грехом? Гордыня… – задумчиво произнесла Тиффани, понимая, что зашла в логический тупик. Её разгадка была такова, – «Если Саити не подчинится, прояви высокомерие».

Тиффани задумчиво присела на пол.

– Шарады – это не моё, – объективно признала девушка.

Тиффани ещё раз посмотрела на таймер детонатора.

– Нет, я не сдамся! – буркнула она, рысью кинувшись искать скрытые от неё подсказки.

Самоотверженные попытки Тиффани отыскать кнопку походили на увлекательную игру, вроде квест-комнат или обысков квартир наркоторговцев. И в первом и во втором случае целью поиска было зелье и заколдованное золото.

Тиффани бросилась на поиски способа открыть дверь, не подозревая, что снаружи этим давно занимается неизвестный. Этот человек, так же, как Тиффани, считал зарытый в землю корабль бункером. Секретным бункером.

До открытия дверей оставалось три часа.

Глава 6х-4=32

Возвратимся назад

И вновь десять лет до падения на Землю метеорита

Успевший надоесть кабинет главного аналитика

Вторая половина от первой половины дня

Буреман в кресле, Уотсон у двери

Уточнять последнее не стоило

– …ты как путник, живущий на постоялом дворе, забывший, что цель твоего путешествия – не постоялый двор, – восседая в аэрокресле, философствовал Буреман.

Излагая мысли, он глядел в потолок. Потолок не ответил взаимностью. Потолки равнодушны к философам.

– Не рассуждай в манере средневековья, – прервал его Оливер. – Окажись ты в это время, тебя сожгли бы на bonfire of the Inquisition.

– Окажись там ты, – ответил ему Иван, – тебя сразу помилуют.

– Почему тебя сожгут, а меня помилуют?

– Церковь устраивала гонения на колдунов, – пояснил Буреман, – их не интересовали панические сумасшедшие.

Реакция Уотсона не заставила ждать. Он сдвинул брови, так что обе слились воедино и испепеляющим, подобно огнемету, взглядом уставился на физиономию Буремана.

Молчание казалось красноречивее любых слов. Русский еврей сдался, не выдержав визуального натиска.

– Хватит таращиться, – раздраженно буркнул Иван. – Куда ты пропал? Я звонил тебе утром и чуть не проболтался Тиффани о плане по её спасению, – перевёл тему Буреман.

– Ты рассказал ей о сбитом спутнике? – занервничал Уотсон.

– Успокойся, она ничего не заподозрила.

– Что ты успел ей сообщить? – не унимался Оливер.

– Остынь! Я же сказал, она ничего не знает!

– Sorry, это от нервов, не могу выбросить из головы.

– Заметно, – оценил Буреман. – Присаживайся, – приказал он, толкнув Уотсону рядом парящее аэрокресло.

Оливер плюхнулся. Он был не в состоянии противиться требованиям человека, знающего как спасти его дочь. К тому же голова после вчерашнего трещала, как счётчик Гейгера вблизи Чернобыля. Сублимированный эль оставлял долгое и болезненное послевкусие.

– Ты пьёшь чай или кофе? – засуетился Буреман. – Я советую кофе, у него изысканный вкус. К тому же чая у меня отродясь нет.

– Nothing, – коротко ответил Уотсон.

– Как хочешь, – русский еврей отставил церемонию гостеприимства, – Моя идея возможно, не понравится, но это пока единственный способ спасти Тиффани от метеорита и аборигенов с планеты Р307.

– Не тяни, – сгорал от любопытства Уотсон.

– Помнишь секретный груз №1212—78? – намекнул Буреман, указывая на известную им двоим деталь.

– Of course, I remember, – ответил Уотсон. – Сантехнические крысы, – начал он, – пролезут в дыру, исправят засор. Это и есть твой план?

– Фу! Крысы! Нет, они под №1212—79, а ты вспомни №1212—78!

– Увеличитель роста на два сантиметра?

– Снова мимо, – словно играя в морской бой ответил Буреман. – Вспоминай.

– Синтезатор морской воды в Coca-cola?

Главный аналитик отрицательно покачал головой.

– Вспомнил! – взвизгнул от возбуждения Оливер. – Плодовые сорняки, ими можно засеять пустыни, но нельзя прокормить голодающих. Как ты намерен использовать их в спасении Тиффани?

– Святые угодники, это всё не то! – сорвался Буреман, импульсивно подпрыгнув в аэрокресле. – Они под №1212—77! Я про №1212—78! Разные цифры! Включи уже мозги!

Наконец-то на Уотсона снизошло озарение, после которого весь его радужный настрой улетучился, как девочка Элли из Канзаса.

– Хочешь сказать, – предположил Уотсон, – что речь идет именно о том грузе, о котором I think?

– Да, – подтвердил Иван, искренне полагаясь, что они говорят об одном и том же.

– Нет, – насупился Оливер. – Она ещё ребенок!

– Необычайно умный ребенок! – намекал Буреман.

– Это напугает её! – не отступался Оливер.

– Мы оставим Тиффани подсказки, чертежи и десяток инструкций по пилотированию. Поместим их в пищевую капсулу, вакуум капсулы поможет сохранить документы!

– Instructions? – растерянно переспросил Оливер.

– Да! Забьём ими пищевую капсулу под завязку!

– Пищевую капсулу? – уточнил Оливер.

– Если этого будет мало, оставим на стенах послания, заметки, указания! Под кнопкой для аварийного открытия дверей можно написать:

«ВНИМАНИЕ!!! НАЖАТЬ ПО ПРИБЫТИЮ!!!»

– Погоди, – прервал Оливер, – Мы говорим об одном? Я думал о грузе «Анатомия членистоногих», а ты о чём?

Услышав реплику Оливера, Буреману следовало достать бластер и выпустить себе в висок заряд испепеляющего света. К счастью, Буреман являлся религиозным человеком и понимал, что самоубийство – это не выход, а выход для человека его национальности – это сохранять дипломатию и вопреки собственному мнению продолжать вести диалог.

– Космический корабль, – сдерживая нечеловеческий порыв гнева, произнес Буреман, – Груз №1212—78, это космический корабль пришельцев…

– Точно! – воскликнул Уотсон, – Иван, you are a genius!

Оливер набросился на Буремана, заключив товарища в благодарные объятия.

– Корабль пришельцев – это крепость, – не унимался Оливер. – В мире ничего подобного его броне! Мы посадим Тиффани в корабль и настроим автопилот по маршруту «Ковчегов»! Мы спасём её! Понимаешь? Спасём мою дочь!

В порыве ликования Уотсон разжал объятия, отступив назад. Он надеялся усмотреть в поведении друга ответную реакцию, но настрой Ивана оставался прежним, разве что пыл сменился на хладнокровное выражение лица.

– Желания ослепляют, – начал Буреман. – Ты увидел в корабле одно хорошее качество, исключив сотни плохих.

После сказанного мимика доктора Уотсона в очередной раз подверглась метаморфозам. Он вновь помрачнел.

– Hundreds? – недоумевающе переспросил Оливер.

– Может меньше, – оговорился Иван, – Начнем с того, что корабль под охраной комитета безопасности…

– Доступ не проблема! – оптимистично заявил Оливер.

– Доступ не проблема, а что делать с Тиффани?

Оливер поник. Он прекрасно знал, что Тиффани боится всего на свете. Она ещё ни разу не покидала родного города, чего уже говорить об открытом космосе. Усадить Тиффани в корабль, да ещё и одну! Перед Уотсоном встала непосильная задача. Полететь с дочкой он не мог, о его побеге сразу узнает тайное правительство. Сочтя Оливера предателем, они закроют им путь на Р307. Оставался один вариант, заманить Тиффани на корабль обманом. Но этот вариант Оливер отложил в загашник.

– …полетит ли он вообще, – продолжал Буреман. – Мы изучили корабль вдоль и поперек, скопировали каждый механизм, но так и не узнали, как изгнать из него демона в лице бортштурмана Саити №5!

– I remember. Виртуальный помощник, обитающий в корабле, как душа в теле, – с иронией отметил Уотсон.

– Не смешно, – вскипел Буреман. – До сих пор стыдно за тот спектакль, что мы учудили с целью инициирования атаки пришельцев. Как кукловод свою марионетку таскал, этот чёртов корабль по небу из стороны в сторону…

– Ты сам предложил отключить энергоносители.

– По-другому этого словоблуда не заткнуть!

– Я предлагал с ним договориться.

– Как? Он же болтает без устали день и ночь!

– Ты его overestimate. Саити №5 не опасен.

– Не опасен!? – взвыл Буреман. – Раз уж на то пошло, давай начистоту. Ты заметил, что глобальные изменения, произошедшие с нами, начались как раз после того, как на Землю свалился этот, будь он проклят, корабль?

– Не начинай, – успокаивал Оливер, – Глупо связывать мировые перемены с кораблём. Во многом это заслуга тайного правительства, нас учёных и, конечно, рядовых землян.

– Землян? Да мы только и делали, что ссорились, деля планету пополам! Но как только здесь появился инопланетный корабль, все как будто с ума посходили! Истребили неравенство, отменили границы, прекратили войны! Ради чего теперь жить?

– Ради своих близких, for science’s sake, ради всеобщего блага!

– Знаю я про всеобщее благо, – сорвался Буреман. – Я не понимаю, с чего вдруг его все так резко захотели! Всю жизнь ненавидели друг друга и тут «бац», всеобщее благо! Странно, не правда ли? Я думаю, всему виной словоблуд Саити. Не знаю, как, но этот гад манипулирует нами. Нашими мыслями, нашими желаниями…

– Допустим, он нами манипулирует, – согласился Уотсон, – Что с того? Ничего плохого за последнее время не случилось.

– Не знаю, – совсем раскис Буреман. – Может, все это из-за схожести бортштурмана с моим родным дядюшкой? В дрожь бросает, когда провожу между ними аналогию, они как однояйцевые близнецы!

Буреман, словно ужаленный в мягкое место, вскочил из кресла и аналогично броуновскому движению стал хаотично расхаживать по кабинету.

Оливер удивлённо наблюдал за ним.

– Впрочем, – на ходу заговорил Иван, – чтобы ты меня понял и не счел за сумасшедшего, я расскажу, каков мой дядюшка, именуемый Моисеем Аркадьевичем Буреманом.

Возмутитель спокойствия

Есть люди известные, есть уважаемые, а есть больше известные, чем уважаемые. Мой дядюшка гордо замыкает число последних. Характер Моисея Аркадьевича – целая антология пороков. Взять, к примеру, чревоугодие.

Он употребляет в пищу всё, что твёрже жидкости. Дядя так сильно любит поесть, что в качестве освежителя воздуха в его машине висит беляш. Даже общаясь с кем-то, он думает о набивании желудка, оттого настолько обильно брызжет слюной, что беседа порой заканчивается полным обезвоживанием дядюшкиного организма.

Но его обжорство и рядом не стоит с желанием обогащаться нетрудовыми доходами. Дядя создаёт и рушит финансовые пирамиды, заманивая в них родных, коллег, животных и робота-уборщика, последний из которых до того наивен, что позволил четырежды попасться на дядину удочку.

Когда в моду вошли микрозаймы, он раздавал в долг направо, налево, вверх, вниз, вдоль и поперёк, повышая процентную ставку с каждой секундой просрочки.

Он оказывал населению платные услуги, избавляя их от проблем, которые перед этим сам всем и создавал.

К счастью меркантильная страсть, питавшая дядю, как коалу листья эвкалипта, наказала его, как коалу, перепутавшую лист эвкалипта с акциями Microsoft.

В тот день дядя опробовал новую нишу, медицинское страхование. Застраховав здоровье от случаев разбойного нападения, он направился на металлургический завод.

Собрав самых крепких и не шибко умных работников завода, он взобрался за тумбу и, салютуя толпе тыльной стороной ладони, стал громогласно вещать вслух теорему Гёделя "О неполноте".

Дядя выражался доступно и понятно, словно вещал на китайском языке, переведенном арабом на русский, но, к сожалению, никто из присутствующих не разобрал ни слова. Если вам не понятно, о чем говорит еврей, можете не сомневаться, речь о ваших сбережениях. Моисей Аркадьевич говорил без устали, не щадя ни тезисов, ни слушателей, ни своих слюнных желез. Он говорил, говорил, говорил и говорил. К подобному явлению собравшиеся работники отнеслись, как к необъяснимому феномену вроде призраков, снежных людей или прощального тура группы Muse.

Слушатели смотрели на дядю и думали, что перед ними лектор секты «Говорящие седьмого дня», отклонившийся от темы лекции по причине заселения бесов в его ротовое отверстие. Но когда до всех дошло, что дядюшка пытается провести их вокруг среднего пальца, взяв при этом плату за услуги проводника, работники завода ополчились. Нет, они отнеслись к дяде с недоверием. Не так, они принялись осуждать Моисея Аркадьевича. Хотя, по правде говоря, они его тупо избили или, как говорит таксидермист, глядя на плохое чучело: «Морду набили и всё!»

За этим дядя и шёл. Заработать побои вроде сломанного носа и синяков, зафиксировать их документально, а затем получить неплохую компенсацию в силу того, что разбойные нападения в наши дни редкость, и выплата по ним полагается неприлично огромная. Чего дядя не учел, так это напористости работников завода. Ребята действовали слаженно, как монолитный сплав, демонстрирующий образец выпускаемой ими продукции. Поэтому, когда мучители разбрелись по своим цехам, дядя одиноко валялся на полу, изображая жертвенным видом позу мертвого человека. Не такого мертвого, как озеро в Израиле, но близко к оригиналу. Дядя чудом выжил, но страховщики не поверили в его избиение. В ту пору набирала популярность акция отказа от насилия, и казус с дядей на заводе мог пошатнуть растущую позитивную тенденцию. Об этом случае смело и публично умолчали. Дяде пришлось пройти курс восстановлений за свой счёт, жаль, но это не заставило его завязать с мошенничеством. Теперь, когда дядя куда-то приходит, он, в первую очередь, изучает схему пожарной эвакуации, даже если пожара в ближайшее время не предвидится…

Буреман прекратил хождения и замер, уставившись в окно.

– Are you finished? – Не выдержал Уотсон.

Буреман продолжал смотреть в окно, игнорируя вопрос Уотсона и весь окружающий мир в целом.

– Я понимаю, – смягчил тон Оливер. – В своё время ты не сошелся характером с искусственным разумом, и теперь это коробит твоё нутро. Но ты пойми, корабль пришельцев, как искра при разведении костра, он даёт надежду!

– Да, – подал голос главный аналитик, пробудившись от гипнотического транса. – Сажать Тиффани в корабль – неудачная затея, – он отошел от окна, плюхнувшись в аэрокресло. – Она должна лететь со всеми на Р307.

– Я её отец и мне решать, с кем и куда и она полетит!

Оливер утвердительно спрыгнул с аэрокресла и, делая вид, что пытается унять негодование, подошел к окну. Им двигало любопытство. Уотсону не терпелось узнать, куда так долго и безотрывно смотрел его приятель.

– Он уже уехал, – тихо произнес Буреман.

– What are you talking about? – Встрепенулся Оливер, отпрянув от окна.

– Мороженщик, – пояснил Иван. – Ты ведь его сейчас высматривал?

Доктор Уотсон сделал вид, что ничего не понимает.

– Ежедневно приезжает торговать запрещенной едой, а после исчезает, – продолжил Буреман. – Как он это делает, никто не знает.

– Пытались выследить?

– Нет. Людям нравятся сладости, а когда им чего-то хочется, они готовы пойти против закона.

Кабинет главного аналитика погрузился в тишину. Оба друга молчали, отречено оглядываясь по разные стороны кабинета. Первым не выдержал Уотсон.

« – В конце концов», – сказал он, – бортштурман – программа, любую программу можно отключить. Вот что я предлагаю: мы деактивируем энергоноситель корабля, посадим в него Тиффани и после взлета возьмем корабль на прицеп фотонно-импульсной тягой.

– Ты намерен тащить корабль пришельцев на себе?

– Exactly! – лучезарно засиял Уотсон. – Великие идеи тем и хороши, что в основе своей просты и естественны.

– Представь, какая паника возникнет на «Ковчегах», если кто-то из пассажиров обнаружит крадущийся в хвосте инопланетный корабль! Они запаникуют похлеще, чем ты!

– Не обязательно буксировать корабль всю дорогу, нам нужно вытащить его за пределы орбиты, остальное сделает автопилот. Он выждет определенное время, дав кораблям землян фору в парсек, затем последует тем же маршрутом. Корабль с Тиффани прилетит спустя несколько суток после «Ковчегов». Этого достаточно, чтобы исследовать планету на наличие агрессивных аборигенов. Плюс у корабля суперброня, даже если всех нас перебьют, Тиффани сумеет спастись.

– Что, если Саити №5 отберёт управление? – перебил Буреман.

– Он бортштурман, not a pilot, – рассудил Уотсон. – В его коде нет функции управления кораблем.

Физиономия Буремана не выразила признаков радости, взамен тому она приобрела оттенки уныния и апатии.

– Доверять искусственному разуму, – рассуждал он, – это как играть в русскую рулетку, итог не предугадать!

– Русская рулетка? – переспросил Оливер, относясь к поколению, когда эти термины перешли в анахронизмы.

– Э… русская рулетка, – объяснил Буреман, – это когда в пистолет заряжен один патрон, а по табелю их шесть. Угадай, где остальные пять патронов, зная, что пистолет заряжается через офшор, а документы оформлены на жену. В России это являлось обыденностью, отсюда и название.

– I understood, – вставил Оливер.

– Если честно, я его просто опасаюсь.

– Бортштурмана?

– Да, – кратко ответил Буреман, – как говорит бобер, кусая арматуру: «Эта штука мне не по зубам!»

– Хорошо, – успокоил Оливер, – подготовкой корабля займусь я, за неделю управлюсь. Тебе остаётся раздобыть разрешение на его транспортировку. Необходимо вывезти и спрятать корабль как можно быстрее. Разрешение сделай к следующей неделе!

– Куда такая спешка? – простонал Буреман, – До падения метеорита ещё десять лет! Десять долгих лет!

– Пойми, – перебил Оливер, – мы стареем. Спустя десять лет одного из нас может не быть. Надо торопиться.

– Раз так, – с трудом выдавил Буреман, – приступаем!

– You’re right! – встрепенулся Уотсон. – За дело! – добавил он, спешно избавляя кабинет от своего физического в нём присутствия.

Наступила долгожданная рабочая атмосфера.

Глава √49

Десять лет спустя

Задний двор технического колледжа

Где-то глубоко под землёй

– Что вы чувствуете, когда видите первый выпавший снег? – интервьюировала саму себя Тиффани, записывая трансляцию одноголосой беседы на диктофон.

– Я чувствую радость, – отвечала она, – торжество природы, доброту мыслей, приближение праздника и умиротворение, я чувствую жизнь вокруг меня и себя внутри этой жизни.

– Резонно, – парировала она в ответ. – А теперь представь, что ощущает в этот момент слепой, который ни разу не видел снег, и знаком с ним по тактильным соприкосновениям?

– Холод, – начала она, сменив интонацию, – колючий, злой, пронизывающий до костей холод. Панический животный страх, заставляющий прятаться, ища тепло, еду и кров. Одиночество и полную беззащитность перед окружающей стихией…

– Довольно, – остановила она себя, быстро перейдя на прежнее повествование, – какой следует вывод?

– Неосведомленность – вот причина моих страданий, – резонно подытожила Тиффани.

Она начинала догадываться, что бункер, в котором ей довелось оказаться – это не совсем убежище. А время, убывающее на таймере, не совсем напоминает о детонации взрыва.

Её сомнения в проблеме происходящего не исходили из фактов, доказывающих, что бункер – это космический корабль, а таймер открывает дверь. То, что побуждало Тиффани к скептическим мыслям, именуется «последней надеждой на спасение».

Этот важный процесс запускается в мозгу автоматически, словно заложенный в него биологический код. Ему подвержены все, от гениев мысли до тех, кому простейшая мысль даётся с огромным усилием. Последняя надежда на спасение – это тот инструмент, благодаря которому смельчаки не отчаиваются, а слабые не опускают руки, даже когда их жизни висят на волоске, а предстоящая гибель становится очевидной.

До истечения времени на таймере оставалось тридцать минут, но Тиффани категорически отказывалась верить.

Она поправила воротник свитера, сдвинув диктофон ближе к губам и принялась вспоминать последний день своей жизни на поверхности Земли.

– …то утро было ясным, как никогда ранее, – заговорила Тиффани, сомкнув от наслаждения веки. – Воздух хранил собранную за ночь свежесть, а солнце бережно освещало чистейший небосвод.

Я пошла на прогулку.

Маршрут следования лежал через парк космонавтики. Я тихо брела по аллее, украшенной сотней изображений людей, навечно обессмертивших свои имена величайшими открытиями в области астрономии и воздухоплавания. Вот памятник инженеру-конструктору. В былые годы его речи разбирали на цитаты, сегодня его памятник разбирают на металлолом. Изобретения этого инженера-конструктора сыграли главную роль в военных конфликтах, несмотря на то, что создавал он их для мирных целей.

Похожие сценарии повторялись часто. Любое творение науки имеет противоположную сторону. Так вакцины убивали вирусы, порождая перенаселение и голод, атомная энергия развивала экономику, толкая народы к войне, Интернет упростил поиск информации, склоняя к упадку грамотности, а производство роботов-уборщиков создало из нас лентяев. Выходит, если каждое изобретение имеет недостаток, стоит ли винить его изобретателя? Возьмем, к примеру, создателя робота-шахматиста.

Разрушитель легенд

Друзья не помнили его настоящего имени. Фред или Бред, во избежание инцидента его называли Фредбред. Фредбред так сильно любил шахматы, что, когда затевал игру, переодевался в костюм ферзя. Это выглядело нелепо, потому что лицом он больше походил на ладью. Спустя серию преображений единственным человеком, имеющим желание сыграть партию с Фредбредом, оказался он сам. Расклад одиночной игры не удовлетворил настроенного к интеллектуальной забаве энтузиаста, и он всерьез задумался о создании равного себе как по уму, так и по пристрастию к шахматам соперника.

Над изобретением Фредбред работал самостоятельно, без передышки, аскетично отказывая себе в еде, во сне и даже в еде во сне. Спустя год чудо с названием «робот-шахматист», наконец, сошло со станков его домашнего конвейера. Причём сошло на своих двух. Робот умел за секунду просчитывать сорок тысяч комбинаций. Собранность механического шахматиста казалась чудом, ведь напротив сидел переодетый в ферзя изобретатель.

Робот был настолько смышлёным, что, когда Фредбред, сходив пешкой, устанавливал фигуру на координатах е2-е4, робот, посчитав партию проигранной, сдавался, не тратя времени на дальнейшую игру. Проще говоря, он умел бросить дело, заранее предугадав бесполезность его затеи.

Не мудрено, что его аналитическими талантами тут же заинтересовалось тайное правительство. Чиновники, давно мечтали о беспристрастном и точном аналитике. Людям свойственны ошибки, почему бы не назначить на эту должность устройство, которое совершать ошибки попросту не умеет? Так и поступили.

Роботу-шахматисту предлагали оценить необходимость важных глобальных проектов, которые тот, не раздумывая, браковал. Благодаря механическому скептику, канули в лету такие футуристические задумки: подводные мегаполисы, лекарство от старения, телепатические каналы связи, машина времени и другие фантастические идеи, в существование которых и по сей день сложно поверить.

К счастью, робот не успел загубить все гениальные проекты, его загубили раньше. Расправу над аппаратом учинили жены представителей тайного правительства, которым дальновидный робот предсказал скорый развод и отрицание чувств жен к мужьям с момента их первой брачной ночи.

С той поры правительство издало сотни конвенций, запрещающих назначать роботов выше должности уборщика мусора.

– Освободившись от мыслей, я, игриво переступая по плиткам тротуара, расположилась на парковой скамейке, – продолжала вспоминать Тиффани. – Вдруг на расстоянии сантиметра от моей руки совершила посадку дневная бабочка Аполлон.

Минуту я рассматривала её маскировочную окраску и строение крыльев. Любопытно, технологии, которыми мы гордимся как научным открытием, лишь нагло скопированы у насекомых. Так дождевой червь дал нам тоннелепроходческий бур, светляки – светодиод, жуки из пустыни Намиб подсказали систему сбора и хранения поверхностного стока, улитки – самоохлаждающийся дом. И после всех этих даров мы смеем называть насекомых паразитами? Ещё неизвестно, кто на ком паразитирует!

В рассуждениях я не заметила, как ко мне подошел рекламный распространитель, указав на пригласительный дисплей. В те времена представители этого сословия делились на три типа: зеленые рекламировали товары, синие – услуги, а жёлтые, из числа волонтеров, созывали на социальные встречи. Ещё были красные, они распространяли болезни и звались красными из-за цвета своей раздраженной кожи.

Ко мне подошел желтый.

Он заслонил собою солнечный свет, создав прохладную тень, тем самым принеся человечеству больше пользы, чем вся его рекламная кампания за пару десятилетий.

« – Рады пригласить на встречу необычных детей», – произнёс голос с экрана, пестря шестнадцатью тысячами пикселей. – Время: сегодня, в девять десять. Место: кафе «Альпака». Аудитория: Дети.

Мне жуть как не хотелось принимать его приглашение, но что-то внутри побудило поступить иначе. Я приложила большой палец руки к экрану, и автомат, считав отпечаток пальца, записал информацию в базу данных. Так я попала в список желающих прийти на встречу необычных детей.

День становился бесполезно потраченным.

Зачем я приняла это приглашение? Я сопереживала неблагодарной работе рекламных автоматов? Звучит, как бред, но порою мне кажется, что мир несправедлив к некоторым своим обитателям. Обиднее всего, когда гнев мира бьёт по тем, кто этот самый мир старается сделать лучше. О чём повествует печальная история мучеников науки. Так самовлюблённые судьи приговорили к смерти Сократа, бестолковый воин заколол Архимеда, вшивые попы сожгли Джордано Бруно, полоумные фанатики едва не сжили со свету Галилео Галилея, Чарльза Дарвина, Николая Вавилова. Я молчу про деятелей искусств, бедняг убивали без зазрения совести в любое время дня и ночи.

Едва подобная мысль улетучилась, как на смену ей налетела целая вьюга не менее печальных соображений.

– Хватит! – возразила Тиффани. – Вопросы рождают вопросы, из которых, вытекают новые вопросы, и так до скончания лет, ибо сама природа вопросов вечна!

Тиффани прытко вскочила со скамейки. После ухода распространителя скамейка лишилась тени и, как следствие, нагрелась от солнечного света. Недолго думая, Тиффани лениво поплелась в сторону ресторана «Альпака».

Шаг за шагом она ускоряла темп. Ей не очень хотелось лишаться времени на общественные посиделки. Ей вообще не нравились встречи и всё, что на них происходило.

Однажды Тиффани довелось присутствовать на одной из таких, встреча называлась «Отличникам от 10 до 15». Исходя из названия, на неё созывались преуспевающие в обучении подростки со всего научного городка.

– Мне едва исполнилось одиннадцать, – вспоминала Тиффани. – Я идеально подходила под критерии встречи, но в отличие от собравшихся там детей, писала кандидатскую, оканчивая экстерном второй университет.

Искусство удивлять

Встреча проходила в два этапа: знакомство и обмен опытом. Странно, что на такие встречи не приглашали отстающих учеников, им обмен учебным опытом принёс бы вдвое больше пользы. Мотивом подобных встреч выступал очередной классовый фильтр. Когда мир людей перестал делиться на богатых и бедных, у общества возник кризис одинаковости. Решить кризис помог способ делить людей по степени их умственного развития.

Не стану вспоминать полную классификацию, она покажется запутаннее, чем сотня тетрагидропиранилциклопентилтетрагидропиридопиридиновых веществ вместе взятых. Скажу лишь, что мне идея встреч по интересам не нравилась. Начать с того, что из девочек на той встрече присутствовала я одна, из-за чего этап знакомств затянулся дольше обычного.

Каждый из кавалеров в виду отсутствия социального опыта и вечной занятости в обучении, узрел во мне объект симпатии, и сбор отличников перерос в вечер коротких свиданий.

Первым подошёл юный джентльмен с веснушчатой физиономией. Он поведал мне историю, как с целью эксперимента замуровал одноклассника в узком деревянном ящике. Вскоре подопытного благополучно извлекли, а отца начинающего экспериментатора вызвали в школу. Отец сильно расстроился, узнав о проделках сына, но будучи плотником, почти оскорбился, узнав, что при постройке ящика сын использовал шурупы вместо монтажных скоб. Вторым подошёл мальчик, с такими линзами в очках, что в ясную погоду они могли жечь не хуже напалма. Скромняга всё время переминался с ноги на ногу и, пытаясь выдавить из себя слово, молча открывал рот. Я прождала с полминуты, полагаясь на факт, что звук обычно запаздывает, но так и не смогла его дождаться. Грешным делом, мне почудилось, что бедняга глухонемой, но он развеял все опасения, отойдя в сторону и громко выругавшись в адрес своей стеснительности.

Третьего и четвертого я не помню, они перекинулись со мной стандартными фразами подобных встреч и своим видом внесли ясность, что прийти на собрание их побудило искреннее желание обмена опытом накопленных знаний. Вот кого я никогда не забуду, так это пятого. Он был старше меня на два года и глупее на десяток лет. Огромных размеров акселерат с самого начала общения тривиально намекнул, что его переходный возраст завладел юным телом, а бунтующий тестостерон до последнего нейрона поработил детские мозги.

– Крошка, хочешь уединиться, чтобы с познавательной целью обменяться нашими ДНК? – с ходу предложил он.

Грубый предлог склонить к коитусу показался мне до того мерзким, что я решительно ответила наглецу. Он потревожил моё самолюбие, я потревожила его рецепторы. Я с такой силой врезала наглецу пощечину, что его щека целый день хранила дактилоскопический отпечаток моей ладони. Юный хам мог смело использовать оказанную ему услугу, прислони он щеку к монитору распространителя, внеся, таким образом, меня на очередную встречу. Но он громогласно заревел и, ненадолго исчезнув, возник, держа за руку организатора мероприятия.

Организатор указала мне на выход, и я с радостью юркнула за дверь, покинув собрание единомышленников.

– В тот день я хотела сбежать из дома, – вспоминала Тиффани, – покинуть город и автостопом объехать весь земной шар. Мне хотелось вдыхать дух свободы ещё и ещё. Я мечтала путешествовать и открывать новые земли. Но… я нужна была отцу. Я не могла его бросить. Забота об отце вынуждала терпеть пейзажи научного городка. Я часто приезжала на вокзал и со щенячьей тоской наблюдала, как другие люди от рейса к рейсу покидают город. Я завидовала им, завидовала по-настоящему. Думаю, однажды человечество отправится колонизировать другие планеты, но даже тогда я останусь здесь. В маленьком научном городке…

– Вернёмся к воспоминаниям последнего дня, – пробудилась Тиффани от мыслей, – …я шла торопливо, и не заметила, как добрела до конца переулка. Там на меня игриво поглядывало упомянутое кафе «Альпака». У дверей столпились подростки, образовав собою очередь вдоль террасы. Я быстро узнала среди них того озабоченного акселерата. Он выделялся на фоне других ребят, как зрелый подсолнух в ромашковом поле.

– Я туда не пойду! – заявила тогда я себе. – Пусть я дала дактилоскопическое согласие и теперь обязана там присутствовать, но… я отказываюсь! Летописи на том и пишутся, что раз в столетие рождается безумец, который, отказываясь подчиняться сильным мира сего, ломает общественные институты, взращивая за спиной вереницу преданных ему потомков.

Для примера вспомним поучительную притчу о зебрах.

Полосы возмездия

Давным-давно, когда человекоподобные предки передвигались исключительно на четвереньках, а не как после фестиваля пивных напитков, то на четвереньках, то ползком, то вообще никак, на Земле жил свободолюбивый народ – зебры. Тысячи лет племена зебр мирно паслись на своих территориях, не нарушая священного табу: «Не возжелай ареала обитания ближнего своего, да не укушен будешь!» Мудрые зебры так грамотно подбирали пастбища, что ручьи, протекающие на их прериях, не высыхали веками, а травы хватало ещё на несколько поколений.

Жаль, что в отличие от полосатых парнокопытных, дела других обитателей саванны складывались менее удачно. Так семейства кошачьих хищников испытывали нехватку мяса, а табуны полорогих травоядных – питательных растений. Оба племени медленно гибли, и с этим срочно нужно было что-то делать. Объявив перемирие, лидеры двух общин устроили тайное вече, дабы совместно решить угрожавшую им проблему и спасти народы от голодной смерти. Ясное дело, когда бок о бок встречаются тигр и антилопа, один из них в перспективе уже может считаться сытым. Но переговоры и в Африке переговоры. Пришлось потерпеть.

Предложения травоядных носили бездумный характер. Им требовалось больше пространства, дабы накормить свои бесчисленные поголовья. Хищникам их идея симпатизировала, кроме того они понимали, что чем больше народится полорогих, тем больше в саванне появится мяса, а значит шансов выжить. Гешефт хищников и полорогих удовлетворил всех. За исключением зебр. Эти парнокопытные и не догадывались, что заговор касался именно их владений.

И вот в один из трагичных дней сотни разъяренных хищников вероломно вторглись на территорию мирно пасущихся зебр и вытеснили их на многие мили к северу, в те края, где даже полевые мыши с трудом находили себе пропитание. Закон разделения животного мира на ареалы разрушился, а белая полоса в судьбе зебр по иронии их нательной окраски сменилась на траурную черную линию.

Долгие месяцы, изгнанные зебры скитались по мёртвой земле, всюду натыкаясь на ненависть, злобу и недопонимание. Беженцы истощались и погибали, пока, в конечном счете, численность их не достигла той цифры, после которой принято встать на учёт в «Красную книгу». Зебры не могли смириться с потерей своих территорий, и всё свободное время грезили вернуться обратно. Вскоре небо услышало их молитвы, указав полосатым знак в виде диахромной радуги. В этот же день среди чёрных зебр в белую полосу родилась белая в чёрную. Непосвященному очевидцу сложно заметить разницу, но для зебр рождение белой особи в чёрную полосу знаменовало явление мессии.

Зебра-мессия рос, и вместе с ним росла ненависть к обидчикам его народа. Достигнув десятилетнего возраста и возмужав, он заявил, что не намерен скитаться, призвав народ вернуться и отвоевать родные земли. Его лозунг к предвыборной кампании на титул вожака звучал: «Ломай природу, становись хищником!»

Униженный и оскорбленный народ полосатых уверовал в храбреца, единогласно избрав его новым лидером стада. Присягнув на верность и наплевав на природу, ранее миролюбивые травоядные превратились в кровожадных мстителей, после чего орды безжалостных зебр-хищников устремились в сторону юга, отвоёвывая принадлежавшие им территории.

Жажда мести так сильно вскипятила разум вожака, что как только стадо зебр достигло родных мест, он тут же приказал расширить ареалы, атаковав соседей. Благо зебры не подчинились его приказу. Вместо этого они убили своего лидера, избрав открытым, демократическим голосованием нового вожака. Дело в том, что по природе зебры консерваторы, привыкшие обитать на исторической земле, не нарушая чужих границ. С тех пор у зебр взято за правило, что родиться белой в чёрную полоску, означает нарушить табу, и каждый, возымевший желание иметь схожий окрас, автоматически становился врагом народа.

Вспомнив притчу о зебрах, Тиффани задумалась.

– К чему людям длинные притчи, приводящие к одной мысли, которая легко укладывается в несколько слов?

– А вот к чему! – тут же ответила она себе.

Представьте, что вы собрали вокруг себя хулиганов и намерены прочесть им воспитательную лекцию. Сорванцы расселись по кругу, утихли и уставились на вас в ожидании поучительного монолога, сдобренного эмоциями и живыми примерами. И что вместо этого говорите вы: «Храни своё и не бери чужого!», добавив «Так поступать плохо!»

После прощаетесь в надежде, что шкодливые хулиганы усвоили полученный от вас урок.

– Я уверена, – заметила Тиффани глядя на толпу подростков у кафе «Альпака», – что тот плакса акселерат воспитан именно на таких коротких притчах…

– Дочка! Вот ты где! – как гром среди ясного неба раздался голос Оливера Уотсона.

Тиффани вздрогнула и обернулась. В десяти метрах от неё стоял отец, судорожно воссоздавая подобие улыбки. На вид он казался запыхавшимся и чем-то взволнованным.

– Папа? – в сердцах отозвалась Тиффани.

Хрусталики её глаз отбрасывали блики света, подобно зеркалам. Глядя в них, Оливер разглядел собственное отражение. В этот момент он сильно пожалел, что не прихватил станок и пену для бритья.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Тиффани, скрывая радость. Появление отца могло избавить её от обязанности идти на встречу по интересам. Отец разрешал такие дела.

– Нет времени объяснять, – пробубнил Оливер, – ты должна идти со мной! Идти немедленно! Прямо сейчас!

Взяв дочь под руку, он поволок её в обратную сторону, всё дальше от кафе «Альпака». Радуясь очередному спасению, Тиффани решила воздержаться от вопросов и молчаливо поплелась в сторону технического колледжа…

– Это всё, что я помню из последнего дня, – с ноткой грусти заключила Тиффани. – Придя на задний двор колледжа, мы спустились в бункер. Отец вспомнил, что забыл ключи и, попросив дождаться его внутри, поднялся наружу. Стоило ему уйти, как я ощутила головокружение и потеряла сознание…

Тиффани замолчала.

Она с надеждой посмотрела на таймер. До окончания времени осталось пять минут. Она закрыла глаза.

Неизвестный человек, стоящий по ту сторону бункера не оставлял попыток открыть его входные двери.

Близился момент их неожиданной встречи.

Глава 16/2

Возвратимся назад

Уже окончательно десять лет до падения метеорита

Мрачный пустырь центра изучения космоса

Начало первой половины дня

Рядом мелькает силуэт мороженщика.

– Done, – с энтузиазмом произнёс Оливер, – я установил в корабле криокамеру, запас его продуктами, водой, книгами. Автопилот настроен по пути следования «Ковчегов». Я могу уверенно заявить, что с Тиффани всё будет хорошо! Теперь это не просто космический корабль, это самый настоящий бункер!

Буреман не потрудился дать комментарий на отчёт друга. Его невинный и кроткий взгляд говорил о событии, о котором тот пытался всячески умолчать.

– Что не так? – поинтересовался Оливер. – Ты достал разрешение на транспортировку корабля?

– Формально да, – пряча глаза, изрёк русский еврей.

– Оно сейчас у тебя?

– Вот, – буркнул Иван, сунув Уотсону пластиковый чип.

Оливер взял его и не глядя спрятал в нагрудный карман.

– Excellent, поторопимся! – выдал он, устремившись, прочь из мрачного безлюдного переулка.

– Постой, – крикнул Буреман, – есть две новости…

– Начни с хорошей! – бросил на ходу Уотсон.

– С удовольствием, но обе плохие!

Доктор естественных наук воротился, словно не уходил.

« – Начни с менее плохой», – произнёс он, чуя неладное.

– Загляни в карман и прочти разрешение, которое я тебе вручил, – без интереса попросил Буреман.

Для человека словоохотливого он вдруг стал скуп на слова. Просьба насторожила Оливера, она не походила на привычную попытку Ивана всюду вставлять шутки. Он молча извлёк из кармана разрешение и бегло озвучил его описание:

РАЗРЕШЕНИЕ НА ТРАНСПОРТИРОВКУ ГРУЗА №1212—78 «ПЛОДОВЫЕ СОРНЯКИ»

– I told, что груз №1212—78 это плодовые сорняки! – возликовал Уотсон, – Wait, а где разрешение на перевозку корабля пришельцев?

– Вот это уже вторая плохая новость – корабля нет!

Речь Буремана произвела эффект, подобный удару по темечку плохим боксером, таким плохим, что подлец нанёс удар, сняв перчатки и кувалдой. У Оливера поплыло перед глазами. Иван не стал ждать, пока его друг оклемается и продолжил добивать.

– Корабль перевезли на стоянку, – доложил Буреман. – Ближе к обеду его отбуксируют на утилизацию.

– Они не посмеют! – вознегодовал Оливер.

– Посмеют, – успокоил Иван, – корабль пришельцев им больше не нужен. Все, что можно было из него извлечь, скопировано, и ты был одним из тех энтузиастов.

Впервые Уотсону стало стыдно за свою работу. Своими делами он способствовал его репродукции, что привело к созданию Ковчега-1 и последующей утилизации корабля пришельцев.

– Then… then… – начал он, жадно глотая воздух, – мы украдём корабль и сбежим!

– Сбежать из центра связи можно одним путём и его перекроют, как только обнаружат пропажу.

Друзья умолкли. Они не издали ни звука, но между тем в сознании каждого пульсировало: Думай! Думай! Думай!

– Перенести его по воздуху… – неуверенно предложил Буреман.

– Иван, you are a genius! – признался Оливер. – Геликоптеры! Вспомни, какое количество нужно, чтобы поднять корабль?

Позади друзей донёсся странный писк. Буреман вздрогнул.

– Это крысы!? – всхлипнул он, едва не вскарабкавшись на руки к Оливеру. – Ради святых скажи, что это не крысы!

Буреман боялся крыс. В детстве его пугали крысиным королём из сказки о Щелкунчике, с тех пор образ крысы плотно засел в его подсознании. Из-за своей боязливости он ставил научные опыты на кроликах. Образ кролика из «Алисы в стране чудес» напротив, вызывал в нём только положительные эмоции.

Буреман обожал кроликов. Особенно под горчичным соусом.

– Для начала слезть с меня, – приказал Уотсон. – Your body загораживает весь обзор.

Буреман подчинился. Сползая с рук, он юркнул за спину Уотсона. Оливер сумел оглядеться в поисках крыс.

Источником писка оказалось животное, превосходящее грызунов по эволюционной цепи, им был человек. Человек с тележкой. Нелегальный торговец мороженым.

Мороженщик неспешно катил свою скрипучую тележку, не замечая присутствия затаившихся в переулке учёных.

– Кто там? – не унимался Буреман. – Можно смотреть?

– Это всего лишь мороженщик, – успокоил его Оливер.

Буреман обернулся, удостоверившись в его словах.

Оба друга молча наблюдали за нелегальным продавцом. Первым нарушил тишину Буреман.

– Кажется, у меня назрел план, – прошептал он.

– Сейчас не время для пломбиров, – прервал Уотсон. – Вспоминай, сколько нам понадобится геликоптеров! Five or six?

Буреман отвлёкся и посмотрел на друга, в недоумении.

– Неужели ты ещё не понял!? – тихо прошептал он, стараясь не обнаружиться перед мороженщиком.

Мороженщику было начхать, что в переулке присутствуют люди. Он целеустремлённо и, видимо, оптом реализовав свой товар, укатывал пустую тележку, скрываясь за угол, который заканчивался тупиком.

– Существует ещё один способ покинуть территорию центра, и он нас к нему приведёт! – коротко добавил Иван и поспешил догнать нелегального мороженщика.

Его замысел дошёл до Уотсона не сразу, как три поросёнка до агента, страховавшего их жильё. Но как только Уотсон его осознал, то засиял ярче квазара, мигом последовав за другом.

– Иван, you are a genius! – свистящим шепотом восхитился Оливер. – Мы проследим за торговцем и по его секретному пути вывезем отсюда корабль!

Добежав до переулка, они уткнулись в пустой тупик. Словно мороженщик умел проникать сквозь стены, как иллюзионист, который перед трюком просит отвернуться, перелезая в этот момент через забор.

Друзья зашли в тупик в прямом и фигуральном смысле.

– Он что, испарился!? – вознегодовал Буреман.

– Или использовал телепорт, – предположил Оливер.

– Сомневаюсь. Телепорты запрещены конвенцией «О запрете телепортов», – напомнил Иван и задумался. – Меня часто мучил вопрос, почему запретили телепорты?

– Ты не слышал историю о затяжном перемещении? – удивился Уотсон. – I will tell you.

Огромный прыжок для всего человечества

Один профессор задумал телепортировать себя на Луну, но ошибся в вычислениях и растянулся во всю длину солнечной системы. Его атомы до сих пор блуждают от Земли к Плутону. Вот почему запретили телепорты. Конец.

– Это самая короткая история из всех, что я слышал! – засвидетельствовал Буреман – Короче разве что конституция Сомали: «Заплатил налоги? Молодец. Живи».

Последняя шутка так сильно развеселила Оливера, что, пытаясь удержаться от хохота, он уперся рукой об стену тупика. Как только он это сделал, рука по локоть утонула внутри, а после внутри оказался и сам доктор Уотсон.

Буреман не успел проследить все этапы исчезновения друга. Едва он понял, что Оливер исчез на пустом месте, как волосы на спине Буремана встали колом. Поговаривают, учёные скептичны ко всему сверхъестественному, но в данной ситуации Буреману оставалось смириться, что в деле замешана магия. Второе исчезновение за минуту! Кто станет следующим? Можно было не объяснять.

Буреман огляделся и, удостоверившись, что поблизости никого нет, запаниковал не хуже своего друга.

– Какого чёрта! – грубым баритоном выругался Иван.

– What are you shouting? – Донёсся позади голос Уотсона.

Волосы на спине русского еврея превратились в ежовые иглы. Стуча зубами от страха, он неторопливо обернулся. Позади него стоял Оливер. Тот самый, живой и невредимый.

– Где… т… ты… был!? – заикался Иван, чьё здоровье за малый отрезок времени успело изрядно пошатнуться.

– Это надо увидеть! – возбуждённо начал Уотсон. – Помнишь, нам заделали дыру от взрыва в вентиляционной шахте?

Буреман молча и положительно кивнул в ответ.

– Вот она! – Оливер ткнул на скрытый в стене тумблер, и та в считанный миг исчезла, превратившись в огромную дыру. Отверстие напоминало туннель, прикрытый с обеих сторон голограммами стен. Другой конец туннеля был расположен на улице, что позволяло беспрепятственно входить и выходить с территории центра, когда захочется.

Буреман понял, в чем фокус, и разразился бранью.

– Прохиндеи! За короткие сроки ремонтных работ мы уплатили им двойной оклад, а они создали голограмму стены! Клянусь, как только закончится кабала с угоном корабля, я разнесу нашего строительного подрядчика!

– Что ты там мне говорил, – подстегнул его Оливер, – неважно, как ты поработал, важно, как ты потом отчитался!

Бледный цвет лица Буремана сменился на пунцовый. Его жизненный статус сыграл с ним злую шутку. Буреман осознал, что лень разносится, как пандемия. С этого дня он зарёкся уделять работе чуть больше рабочего времени.

Далее друзья взяли космический корабль на буксир заранее припаркованного грузовика и угнали его, провезя корабль на свободу через не заделанный в стене туннель.

Где-то на автомагистрали

Мчит фура с кораблём на прицепе

За рулём Оливер Уотсон, рядом Иван Буреман

– Слышал, если убегать от стрельбы и размахивать рукой, то в тебя будет трудно попасть? – говорил Буреман.

– Это спорно, – подключился Уотсон, не сводя глаз с дороги, – Учти скорость стрельбы и trajectory.

Иван хотел решить задачу в уме, но поленился.

– Слышал, что часть библейских историй заимствованы из эпоса о Гильгамеше?

– Меня не интересует постмодернизм.

– Тогда анекдот! – сменил тему Буреман. – Открыл как-то физик магазин. Заходит к нему покупатель: «Взвесьте килограмм фотонов». Физик ему отвечает: «Извините, фотоны не имеют массы». От жадности покупатель скупает все фотоны. «А плутоний?» – Интересуется покупатель. «Да, 244 атомных ед.», – отвечает ему физик. Расстроенный покупатель просит килограмм. «Пакет?» – Спрашивает физик. «Нет», – отвечает покупатель и кладёт плутоний за пазуху. Наступает время платить, и покупатель даёт физику крупную купюру. «Поищите мелочь?» – спрашивает физик. Недолго думая покупатель достаёт из кармана античастицы, кварки и лептоны. «Меньше нет!» – оправдывается покупатель и оказывается прав. Меньше действительно нет.

– A rather strange анекдот, – заметил Оливер.

– Я бы сказал оригинальный, – пояснил Буреман.

– Где ты их берёшь?

– Сам сочиняю. Иногда на меня снисходит озарение, и юмор просто хлещет. Тогда я записываю все эти мысли, и меня отпускает. Если я перестану их записывать, я сойду с ума!

– Лучше направь свою энергию в полезное русло.

– Уже! – воодушевился Буреман, – Я издаюсь под псевдонимом…

– Довольно. – Перебил Оливер.

– Того гляди стану писателем! – закончил Иван.

– Сначала стань аналитиком, – подытожил Уотсон, – Когда я сказал про полезное русло, я подразумевал the work.

– Работа, – недовольно изрёк Буреман, будто это слово означало ругательство, – Ладно, хочешь по делу? Давай! Где мы спрячем инопланетный корабль? – его лицо выражало беспокойство. – В гараже и на чердаке он не поместится. Не думаешь ли ты закопать корабль на заднем дворе?

– Как раз это я и хотел предложить…

– Что? – негодующе перебил его Буреман. – Первым местом, с которого начнутся поиски угнанного корабля, станут задние дворы! Это известный факт, если ты решил что-то спрятать, закопай у себя на заднем дворе!

– Я не стану закапывать корабль во дворе своего дома, – двусмысленно ответил Оливер.

– Ещё чего! – напряжённо проговорил Буреман. – Мой двор не годится для захоронения вещей пришельцев!

– Мы не станем прятать корабль in our yards, – пояснил Оливер. – Спрячем на заднем дворе технического колледжа, – добавил он, и на душе Ивана тут же отлегло.

– Умно! – поддержал Буреман. – Насколько знаю, технический колледж не пользуется спросом, туда ищейки не сунутся!

Буреман был искренне рад, что местом хранения корабля станет не его задний двор. Там и без того была припрятана четверть запасов центра спутниковой связи.

« – Хороший колледж», – произнёс Буреман, возобновив разговор, – Только невезучий. Сначала электромагнитная катастрофа, потом технологии пришельцев… в настоящие дни обучаться на инженера более не престижно. Технари незаслуженно огульно охаяны за свои труды. Всё, что можно придумать, уже изобретено и…

Откровения Буремана могли продолжаться бесконечно, но фура уже заехала на территорию учебного заведения.

Технический колледж

Задний двор

– У нас три часа, – раздавал указания Оливер. – Ровно столько длится матч водного биатлона, на котором сейчас полгорода, в том числе служащие колледжа и студенты.

– Мы не успеем закопать эту громадину за три часа!

– I calculated, – успокоил Оливер, – рядом стройка. Рабочие на биатлоне. Техника простаивает. Воспользуемся ею и вернём обратно до того, как рабочие успеют вернуться.

План Оливера вступил в действие.

Вооружившись экскаваторами, они принялись копать яму, но, поработав час, поняли, что не укладываются в срок.

– Мы не укладываемся в срок! – озвучил Иван выше написанный текст, – Нужен другой способ!

– Your suggestions? – произнёс Уотсон, вытирая пот.

– В носовой части корабля есть фотонно-импульсная лебёдка, если мы поймём, как ею воспользоваться, то сможем одним разом вырвать нужный кусок земли.

– Иван, you are a genius! – воспользовался клишированной фразой доктор Уотсон. – С помощью подъёмного крана мы подвесим корабль над землёй. Фотонно-импульсной тягой корабля мы извлечём кусок почвы. Убрав землю в сторону при помощи подъёмного крана, мы поместим корабль в яму, а часть почвы разравняем бульдозерами. Excellent! Корабль спрятан!

Несмотря на предложение товарища, лицо Буремана выглядело кислее недоспевшей алычи.

– Хорошо, – начал он, – как мы включим лебёдку, мы даже не знаем, каким образом её запускать?

– Разберёмся, все инструкции записаны на суахили.

– Что!? – оторопел Буреман. – Мы перевели язык пришельцев!?

– We talk с ними на одном языке, – напомнил ему Оливер, но часть слов всё же произнёс на родном английском.

Главного аналитика перекосило. На секунду он стал похож на профиль с картины Пикассо.

– И словоблуд Саити тоже? – продолжал удивляться Буреман.

Уотсон положительно кивнул.

– Ага! – порывшись в памяти, заключил Иван. – Я ни разу не прислушивался к его словам! Мне не нравилось, что какой-то искусственный разум указывает, как жить!

– Ты не знаешь, почему единым языком был выбран суахили?

– Знаю, – робко произнёс Буреман. – Это результат лотереи…

Доктор естественных наук искренне посмеялся.

– Так считают миллиарды землян, – начал Оливер, – но мы с тобой обязаны know the truth. Скажи, что ты знаешь правду?

Глупый вид Буремана говорил об обратном, и Уотсону больше ничего не осталось, как сказать товарищу правду.

Всемирный язык (засекреченная версия)

После глобализации и создания единого государства человечеству понадобился всемирный язык. Определить, какой язык послужит вектором развития новой цивилизации, доверили тайному мировому правительству.

Так совпало, что годом ранее на Землю приземлился инопланетный корабль. Учёные, исследовавшие корабль, обнаружили странный феномен: всё внутри, вплоть до туалетной бумаги маркировалось на человеческом языке – суахили! Вначале предположили, что надписи оставили вандалы, пытаясь таким образом привлечь внимание к проблемам Африки, но когда Саити заговорил на суахили, учёные, все как один, признали: суахили – язык высокотехнологичных цивилизаций!

Так как новая Earth civilization боролась за звание лучшей среди предыдущих, решили повторить путь высокоцивилизованных пришельцев и, подстроив результат жеребьёвки, выбрать суахили единым языком единого народа Земли!

– Похвально, – отметил Буреман, – наверное в тот день я был в отпуске, а выходя на работу, поленился прочесть отчёт.

– В тот день were you at home, – поправил его Оливер. – Тебя отстранили от работы на год. Ты что забыл?

– Э…, – пытался изобразить приступ амнезии Иван. – Не совсем тебя, хотя, кажется, вспомнил. Глупая причина отставки.

– Глупая!? Ты продавал коды запуска баллистических ракет!

– Подумаешь. Они всё равно не работали. Я блефовал.

– Ты понаставил по всему городу скрытых камер!

– У меня обострилась мания преследования.

– У тебя обострилась паранойя, – исправил Уотсон.

– Пара Ноя! – отшутился Буреман, – Так звали жену человека, построившего ковчег, ведь никто не знал её имени!

– Опять дешёвые каламбуры! – возмутился Оливер. – Ты хоть что-нибудь знаешь, кроме дешёвых каламбуров?

– Да, – подметил Буреман, – бесплатные каламбуры!

Подобно влажному и холодному носу собаки, наличие юмора у Ивана являлось показателем его здорового состояния.

– And again, jokes, – завёлся Уотсон. – Будь серьёзней, ты же главный аналитик центра спутниковой связи! Тебя не должны интересовать мифические Нои и их ковчеги, это выдумки! Есть один Ковчег, и его построили мы – учёные!

Улыбка на пухлых губах Буремана обмякла.

– Тяжело шутить с человеком, не знающим библейских азов. Спорим, – вновь собрался он, – я докажу, что ты верующий!

– Как?

– Назови день рождения Аристотеля?

– Триста восемьдесят четвёртый год до нашей эры.

– Эй! Ты должен был сказать: до Рождества Христова!

– Я знаю эту шутку from kindergarten, – напомнил ему Оливер. – Я закоренелый атеист. И ты это прекрасно знаешь. Правительство запретило вероисповедание. В знак запрета они приказали истребить всех жуков-богомолов…

– Да помню я, помню, – неохотно согласился Буреман. – Просто это навеяло молодость. Раньше я посещал проповеди.

Да воздастся каждому!

Вспоминается один славный денёк. День не предвещал беды, если не считать лютую изжогу. Я пошёл в синагогу, чтобы пообщаться с раввином тет-а-тет или исповедаться, не помню для чего.

– Я верю в загробный мир, – признаюсь я. – Не зря все интересуются, есть ли там хостелы и когда подают завтрак.

Раввин посмотрел на меня свирепым взглядом. Вместо ХОСТЕЛ ему послышалось ХОЛОКОСТ. Я исправился.

– Хостелы, – чётко проговорил я, и он заулыбался. – Это волнует меньше, – продолжаю я, расплетая вопрос. – Скажите мне, душа способна жить вне человеческого тела?

– Да, – с уверенностью в голосе отвечает раввин.

– Но она меньше, чем само тело? – не успокаиваюсь я.

– Разумеется, меньше! – бьётся об заклад раввин.

– Эх! – недовольно вздыхаю я. – Придется обновлять весь свой гардероб!

Буреман закончил, подводя неожиданную концовку.

– С тех пор я не хожу на проповеди!

– Ты усомнился in religion? – удивился Оливер.

– Нет, – произнёс Иван. – После того случая я попал в чёрный список пяти синагог и двух буддийских храмов…

– Иван! – прервал его Уотсон, – время! Скорее полезай в кабину подъёмного крана! Я помчусь в корабль, настрою фотонно-импульсную лебёдку!

Буреман с пылким энтузиазмом бросился закреплять стропами корабль. Расклад того, что лезть в транспортное средство пришельцев отныне придётся не ему, так сильно понравился главному аналитику, что он выполнил работу крановщика лучше, чем это мог сделать сам крановщик.

Если бы мимо прохаживался очевидец, он бы заметил такую картину: в воздухе по невидимой причине парит гигантский кусок почвы, над ним свисает космический корабль, которого на стропах удерживает подъёмный кран. Одним словом, чехарда какая-то!

– Done! – передал по радиосвязи Оливер, отложив часть извлечённой земли в сторону. – Опускай!

Едва Буреман приступил к выполнению, как его вдруг осенило.

– Погоди! – рявкнул он. – Как ты оттуда выберешься!

– Всё в норме, – успокоил Оливер. – Выход из корабля в хвостовой части! Теперь опускай меня в яму!

Едва Буреман приступил к выполнению, как его вдруг осенило дважды.

– Погоди! – крикнул Иван. – Помнишь тот прибор, которым собираются искать людей перед миграцией?

– «Поисковик всего живого», – с ходу назвал Оливер. – Мне больше нравилось its old name «биолокатор».

– Так вот, – бегло продолжил Иван, – вчера я прочёл ряд секретных документов, в которых упоминалось, что сегодня во всех детей сотрудников центра начнут вживлять биочипы, дабы при миграции отыскать детей сотрудников в первую очередь!

– Знаю, после эти чипы вживят во всех жителей Земли.

– Включи мозги, Оливер! – надрывался Иван. – Если сегодня они вживят биочип в Тиффани, то спустя десять лет мы лишимся возможности спрятать её в корабле! Они сумеют её отыскать! Тиффани нужно прятать уже сейчас!

Оливера передёрнуло. Впервые за время спасательной операции дочери он осознал своё тактическое фиаско.

– Act immediately! – заявил Уотсон, собравшись духом.

Спустя час корабль был погружён в яму, почва разровнена, а техника возвращена законным владельцам.

Лишь торчащий на пару метров из-под земли хвостовой отсек корабля не давал обоим друзьям насладиться покоем.

– Как прикажешь быть с этим? – поинтересовался Уотсон, указывая на торчащий из земли хвост корабля.

Буреман сбегал в фургон, принеся с собой табличку:

«РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ! АРТ- ОБЪЕКТ»

« – Поставим здесь, должно сработать», – сказал он, водружая табличку рядом с торчащей частью корабля. – Представляешь, нашёл её рядом с мусорным контейнером!

– Тот контейнер случайно не участвовал в качестве инсталляции на конкурсе современного искусства? – полюбопытствовал Оливер.

– Чего? – недоумевающе переспросил Буреман.

– Ничего, – ответил Оливер. – Forget.

Он посмотрел на часы. До конца турнира по водному биатлону оставалось сорок минут.

– С ума сойти, – вдруг засомневался Уотсон. – Я заточаю собственную дочь под землю на десять лет! Скажи, что мы всё делаем правильно?

– Мы всё делаем правильно, – машинально повторил Буреман. – Жаль, что ты лишишься отличного лаборанта, но в качестве частичной компенсации я могу предложить тебе своего племянника. Он слегка рассеянный, но вполне практичный. Зовут Алексей.

– He is Russian, – недовольно произнёс Оливер. – Зная тебя и твою ментальность, одного русского в моём окружении достаточно.

– Что ты завёлся? – перебил Иван, – Русский, еврей, англичанин какая вообще разница? Нации не разделяются на плохих и хороших, все они так себе!

Уотсон поник. В нём боролись две личности. Первая активно предлагала ему бросить затею. Вторая упрашивала его не отступать от плана. Собравшись духом, Оливер убил в себе первую личность, помиловав вторую.

– Раз других вариантов нет, – констатировал он, – придётся согласиться. Лишние руки мне не помешают!

– Плохая идея, – предупредил его Буреман, – ещё две руки подпортят анатомию туловища.

– Я про твоего племянника, – уточнил Оливер. – В ближайшее десятилетие предстоит many cases, без лаборанта мне не обойтись.

– Вот и славно! – поддержал Буреман, радуясь, что, наконец, пристроил на работу сына покойной сестры. – Поспешим, – продолжил он, – скоро вернутся студенты, а мы ещё не отыскали Тиффани!

– Доверься мне, – заявил Уотсон. – В диктофон Тиффани встроен маячок. Диктофон всегда при ней. Она носит его в качестве оберега. Нам остаётся лишь включить локацию и отследить сигнал!

Оливер достал смарттач и запустил геопоиск. Сигнал указал расстояние в пару сотен метров к югу от колледжа.

– Что она тут делает!? – в один голос удивились оба.

– Наверное вышла погулять, – предложил Буреман.

– Она радикальный домосед, – объяснил Уотсон. – Я много раз намекал Тиффани на поездку в детский лагерь, но она и знать об этом не желала. Что заставило её go out today? Надо поспешить!

Оливер, строго следуя указаниям смарттача, отправился на поиски дочки. Буреман поздно спохватился. У него осталось неоконченное дело, которое, как считал Иван, под силу решить только Оливеру.

Не докричавшись до друга, он остался один.

Буреману требовалось пересилить свои страхи, сделав это самостоятельно. Дело состояло в следующем. В корабле предполагалось написать подсказки, дабы Тиффани сумела сориентироваться и не растеряться в нужный момент.

– Почему опять я? – трагически изрёк Буреман.

Он стоял у входа в корабль, переминая в руке аэрозоль с жёлтой краской. Времени до окончания водного биатлона оставалось мало, и ответ напрашивался сам по себе: «Это должен сделать ты! Старший аналитик Иван Буреман».

Прикрыв руками уши, от возможной голосовой атаки Саити, он стремительной ланью заскочил в цитадель своих страхов, в космический корабль пришельцев.

Размашисто и крайне неуклюже оставив на стенах три текстовых подсказки, Иван, наконец, закончил с писаниной. Он почти кинулся бежать из бункера, как в последний момент воротился, замерев у книжной полки.

– Это… это моя книга!? – удивился он, увидев томик собственных сочинений. – Но как… она здесь оказалась?

– Я услышал вопрос, – заговорил Саити №5, – могу предоставить развёрнутый ответ прямо сейчас!

Своей безобидной репликой бортштурман вызвал у Буремана нервный срыв.

В этот момент он меньше всего ожидал услышать Саити, ведь руки Буремана не прикрывали уши, они держали книгу. Буреман был не защищён.

– За день до вашего посещения, – продолжал Саити, – сюда являлся земной абориген мужского пола и принёс эти целлюлозно-бумажные отходы…

– Опять этот чёртов голос! – заорал Буреман, со всех ног кинувшись бежать к выходу.

В спешке он врезался в стену, выронив из рук аэрозоль.

– Нет, жизнь важнее! – завопил Буреман, глядя на упавший баллончик, повелительно отговаривая себя от желания его поднять. – Я не останусь здесь ни секунды! Ни секунды!

Выбежав наружу, он поторопился спрятаться. Выполнив ловкий для человека его возраста прыжок, Иван полностью скрылся в густорастущих зарослях спиреи.

Что было далее, описано в конце предыдущей главы.

Глава 3*3

Десять лет спустя

Задний двор технического колледжа

Где-то глубоко под землёй

– …три, две, одна… – терявшая надежды девушка зажмурилась.

Таймер опустился по нулям. Наступила зловещая тишина.

– Всё? Я уже умерла? – вопросила Тиффани у пустоты, но пустота не располагала к общению.

Тиффани поднялась и, походив вокруг, не обнаружила существенных изменений. Бункер оставался бункером. Тиффани ощупала тело. Тактильные чувства тоже на месте.

– У меня три версии, – начала рассуждать она. – Первая. Взрыва не произошло. Вторая. Он был, но не здесь. Третья. Всё, что я вижу – мои последние воспоминания, а я превращена в призрак, обреченный жить в стенах бункера, изредка пугая туристов, рисуя кровавые следы на полу.

Неожиданно с дальнего конца корабля донёсся скрежет и лязг ступающих шагов по металлическим ступеням.

– Что это!? – испуганно проронила Тиффани вслух.

Девушка быстро сообразила, что звук исходит из той части бункера, в которой находился выход на поверхность.

– Я спасена! – радостно воскликнула она и умолкла. – Что если это не спасатели? Что если это убийцы?

Неразвращённой фантазии хватило, чтобы представить маньяка в хоккейной маске и клинком мачете в руке.

Испугавшись своего воображения, Тиффани бросилась метаться по отсекам, ища надёжное место для укрытия. Такого места не нашлось, бункер характеризовался грубым минимализмом. Словно хозяева затеяли ремонт, вынесли из дома мебель, забыли, что затевали и уехали в отпуск.

– …здесь кто-нибудь есть? – послышалось из дальнего конца бункера, – Эй, я знаю, что вы здесь! – безустанно окликал её незнакомец.

Вероятно, он обнаружил в бункере следы человека. Тиффани тут же вспомнила про забытый ею сэндвич. Голос незнакомца был мужским и слуху Тиффани он показался приятным, немного ребячьим, но вполне дружелюбным. Она решила одним глазком взглянуть на таинственного гостя. Им оказался мужчина, лет двадцати пяти славянской наружности, одетый по всем канонам подростковых сборищ образца прошлого века.

– Он больше походит на клоуна, чем на маньяка, – утешала себя Тиффани. – Хотя внешность обманчива, – засомневалась она, – вдруг это волк в овечьей шкуре?

Тиффани растерялась.

Единственным её компасом по вопросам принятия судьбоносных решений оставалась Эмили Уотсон, – мать Оливера и её бабушка. Тиффани держалась её советов.

Старушка на миллион

С детства её бабуля, как и сама Тиффани, опережала сверстников в развитии. Когда все девочки плели бисером в кружке юных рукодельниц, Эмили уже плела интриги против этих девочек. В молодые годы прародительница Тиффани увлеклась мотоспортом и спустя пару лет обставляла каждого, кто имел два колёса, особенно если это был двухколёсный велосипед.

Бунтующий нрав Эмили требовал единомыслия, из-за чего она частенько посещала плохие компании, например, страховые. Эмили часто дралась. Среди друзей она заимела прозвище «Кассирша». Давая обидчикам сдачи, она тоже их нередко обсчитывала, давая чуть больше. В разгаре драки Эмили могла врезать любым предметом, который попадался ей под руку. Однажды под руку попался кот, и воришка, пытавшийся украсть сумку Эмили, был жестоко избит пробегавшим мимо домашним животным. Можете представить каково было грабителю. Нет ничего коварнее, чем удар застигнутым врасплох котом.

После подобного инцидента котам следует задуматься над привычкой гулять, где им хочется, и в следующий раз заранее составлять себе безопасный маршрут.

Пожилая Эмили Уотсон погибла красивой смертью, она умерла на ринге. Умея постоять за себя, Эмили не умела сдерживаться. Она являлась самой возрастной участницей реслинга. В один из дней из-за плохого зрения Эмили перепутала соперника с судьёй и вырубила беднягу стулом. Пытаясь убрать свидетелей, она вырубила стулом соперника, всех зрителей, съёмочную бригаду, агента по маркетингу, повара, строителей реслинг арены и, наконец, саму себя. Так с честью от нас ушла бабуля.

Пускай Оливер является последним мужчиной в роду Уотсонов, по заслугам этот титул заслужила его мать.

Воспоминания о бабуле помогли Тиффани совладать с переживаниями.

– Бабуля говорила, – цитировала Тиффани, – если ты кого-то боишься, тресни ему по голове и смотри. Если обмяк, значит, не опасен. Устоял, беги, пока ноги целы!

Тиффани решила последовать мудрому совету предка.

Отбросив страхи, она собрала волю в кулак и, вооружившись толстым астрономическим справочником, начала крадучись подбираться к таинственному гостю.

Её сноровке бесшумного передвижения позавидовали бы сами ниндзя, особенно когда, они пытаются незаметно от уборщицы пройти по мокрому полу.

Таинственный незнакомец пока ещё не успел адаптироваться к полумраку аварийного освещения и постоянно щурил глаза, вглядываясь вдаль.

Тиффани воспользовалась его недостатком.

Прыжок. Размах. Удар.

И гость уже покоится на полу, распластавшись, словно амёба на предметном стекле микроскопа.

– Как по рецепту! – победоносно отметила Тиффани, махнув орудием самообороны.

Пухлый астрономический справочник увесисто лежал в руках Тиффани. Боеспособность справочника дополняла оббитая сталью обложка. Это единственный случай, когда книгу судят по её обложке, а не содержанию.

– Всё-таки есть у нас с бабулей что-то общее!

Тиффани подошла к двери, уводящей на поверхность.

Отныне выход наружу был открыт и беспрепятственен.

– Свобода! – возликовала Тиффани. – Спасение! – поддавшись эмоциям, она подпрыгнула на месте. – Как же долго я этого ждала! Двенадцать бесконечных часов!

Она кинулась к выходу, остановившись на полпути.

– Что, если всё это ловушка? – прагматично мелькнуло в голове Тиффани. – Кто этот человек? Как он узнал обо мне? Может, его подослал мой отец, чтобы спасти меня? Если так, то я обошлась не гостеприимно. Может привести его в чувства и расспросить… или не стоит?

Тиффани выглядела растерянной. Растеряннее её были только ценности гробниц египетских пирамид.

– Решено! – провозгласила она. – Останусь в бункере и дождусь, когда очнётся незнакомец, – девушка взглянула на пребывающего в бессознательном состоянии молодого человека и подытожила, – Что бы ни случилось, пока при мне оружие, – она крепко обхватила руками астрономический справочник, – можно не беспокоиться!

Комфортно расположившись вблизи лежащего без чувств гостя, она неторопливо раскрыла астрономический талмуд и начала использовать книгу по её традиционному назначению. Ей не помешает освежить память. Кто знает, быть может этот неизвестный человек и есть тот второй, в ком нуждается каждый житель Земли. Тиффани стянула с себя диктофон и отшвырнула в сторону.

В звукозаписывающем устройстве больше нет нужды.

Тиффани внимательно посмотрела на незнакомца.

– Возможно, он именно тот, кого я искала, – с надеждой произнесла она, – Возможно, он мой будущий… ученик.

Глава -8=2-х

Чуть позже молодой человек, пришёл в сознание, и они с Тиффани славно побеседовали.

Немного позднее ребята выбрались на поверхность, а ещё некоторое время спустя планету уничтожила армия кровожадных роботов.

Конец.

МОТОРНЫЕ РЕКИ, ЖЕЛЕЗНЫЕ БЕРЕГА

От автора

Передавать информацию в космосе дело крайне небезопасное. Нет гарантии, что ваше письмо, вроде:

«ПРИВЕТ ДРУГ!

ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ! БУДЕШЬ В НАШЕЙ ЗВЁЗДНОЙ СИСТЕМЕ, ЗАЛЕТАЙ В ГОСТИ! ВСПОМНИМ МОЛОДОСТЬ!»

не получит какой-нибудь Траграбароид, чей язык антонимичен всем языкам Вселенной. Для траграбароидов ваше безобидное, на первый взгляд, сообщение покажется примерно таким:

«ПРОВАЛИВАЙ НЕДРУГ!

ВЕК БЫ НЕ ВИДЕЛ! НЕ ВЗДУМАЙ СОВАТЬСЯ В НАШУ ЗВЁЗДНУЮ СИСТЕМУ! НЕ ДОЖИВЁШЬ ДО СТАРОСТИ!»

Что неминуемо приведёт ваши народы к долгой кровопролитной войне, которая на языке траграбароидов звучит как короткий безобидный мир. Это не опасно, но лучше не рисковать.

Именно по изложенной выше причине все сообщения советуют подвергать шифровке, например, как главы этой части книги.

Ниже представлен ключ к их расшифровке, которая, я уверен, не займёт у вас много времени.

Берите пример с натуральных чисел, будьте позитивными!

КЛЮЧ (кириллица): «Буква-шифр»

A-1; К-13; Х-25;

Б-2; Л-14; Ц-26;

В-3; М-15; Ч-27;

Г-4; Н-16; Ш-28;

Д-5; О-17; Щ-29;

Е-6; П-18; Ъ-31;

Ё-7; Р-19; Ы-32;

Ж-8; С-21; Ь-33;

З-9; Т-22; Э-34;

И-11; У-23; Ю-35;

Й-12; Ф-24; Я-36;

Пробел между буквами-0;

Пробел между словами-00.

4014010301001705011016

«Двигайся, не торопясь —

и день твоего мщения придёт»

Фрэнк Герберт

Скор… Скоро… Скорость!

Сквозь закоулки пространства и времени, с невообразимой пониманию изменчивостью мчится космический корабль.

Глядя на траекторию корабля, понимаешь, что его водитель совершенно не знаком с правилами космического движения, но это ошибка. Водитель не знаком и с остальными правилами.

Цель спешки торопливого пилота – желание мстить. Мотивы и позывы крутились вокруг того же мнения – скорейшая кровная вендетта! Месть настолько сильно овладела разумом стоящего за штурвалом, что убери её – внутри останется лишь пустота. С пустой головой было бы трудно отличить пилота корабля от остальных жителей Вселенной, а так у него имелась особая фишка: мощная тяга крушить роботов до последнего болта!

Столкновение… ещё одно… серия безумных столкновений…

Пилот настолько неуклюж в управлении, что за время полёта успел сбить кораблём несколько десятков спутников, столько же астероидов, сотню метеоритов и одну карликовую планету, которая, во славу случая, оказалась не заселена жизнью.

Его безграмотная культура вождения космического транспорта базировалась сразу на двух фундаментальных тезисах:

«ИЗВИНИТЕ, Я ТОРОПЛЮСЬ»

и

«ХА! МОЙ КОРАБЛЬ ВЫДЕРЖИТ ЛЮБОЙ УДАР!»

В последнем случае он не солгал. Обшивка корабля состояла из самого крепкого сплава во Вселенной – валинзия. Валинзий представлял собой сплав двух редчайших металлов, которые добывались на планете Нчиясили и выплавлялись по специальной методике, секреты которой утратились вместе с гибелью жителей планеты Нчиясили. За исключением одного. Того самого неуклюжего водителя космического корабля.

Звали последнего нчиясилийца: автономный боевой киборг истребитель (АБКИс), но жителям Вселенной он был известен как «Охотник на роботов», а некоторым из них даже как: «Гляньте, это-ш тот чокнутый с планеты Нчиясили!»

От преднамеренных ошибок и всевозможных передряг АБКИса ежедневно оберегает его личный слуга, искусственный разум, созданный в качестве бортштурмана космического корабля, но запрограммированный служить хозяину верой и правдой – Саити, с заводским номером 5.

Бортштурман Саити №5 интеллектуально превосходил своего хозяина, следовательно, не удивительно, что он первым предложил ему дельный и такой необходимый им двоим совет…

– Капитан, разрешите передать корабль в моё управление!

Голос искусственного бортштурмана исходил из миллионов разбросанных по кораблю микроскопических отверстий.

Будучи программой, Саити №5 являлся телесно неосязаемым. Его скромный недостаток не мешал АБКИсу представлять слугу в образе скряги, докучающего в неподходящий момент. Эта воображаемая материализация помогала охотнику на роботов вести с бортштурманом оживлённые беседы, например, такие.

– Отвали, я едва успел приноровиться к штурвалу!

Стоило ему отвлечься от монитора, как тут же последовало столкновение с безмятежно плывущим в космическом вакууме астероидом. Авария не оставила на корабле ни царапинки.

– Полюбуйся, – АБКИс акцентировал внимание на только что разбившемся в крошки о корабль небесном теле, – Если бы ты сбивал астероиды из бортовой плазмопушки, расчищая дорогу, этого бы не произошло!

– Я бортштурман, стрельба из плазмопушки не входит в мои должностные обязанности.

– Не умеешь стрелять, так и говори, какой смысл прикрывать недостатки инструкцией? – саркастично заметил АБКИс.

Он мог позволить себе подобную дерзость.

Во-первых, электронный бортштурман являлся его слугой, а во-вторых, АБКИс, как и всякий киборг, с рождения обладал качествами первоклассного снайпера, о чём в лишний раз не упускал возможности похвастать.

– Да, я плохой стрелок, – без доли смущения подтвердил Саити №5, – Ведь я всего лишь программа, встроенная в стены бортового компьютера. Другое дело, когда киборг боится признать своё неумение управлять кораблём.

– Чего!? – громогласно взревел охотник, в результате вновь отвлёкся от монитора, и на высочайшей скорости протаранил пару безобидных метеоритов.

– Дело в том, – словно не замечая реакции капитана, начал рассуждать бортштурман, – Что в космосе давно существуют системы навигации и законы, отвергать которые неразумно. Каждый космический пилот, от водителя флота федерации до обычного путешественника, знает, что своё местоположение в пространстве лучше всего определять с помощью пульсаров – нейтронных звезд, являющихся остатками взрыва сверхновой.

Пульсары быстро вращаются, испуская импульсы, каждый из которых происходит через строго определенный промежуток времени. Это позволяет в точности идентифицировать ту или иную звезду. Определив своё расположение среди пульсаров, опытный пилот легко сумеет рассчитать траекторию полёта!

Услыхав весомый аргумент, АБКИс счёл верным уступить слуге право управления кораблём, к тому же так им быстрее удастся прибыть к намеченной ранее цели.

Помимо следования к общей цели, тандем штурмана и капитана тесно роднили их обоюдные недостатки. АБКИс не умел водить, равно, как Саити не умел стрелять. За что первый постоянно упрекал второго, а второй, как бы невзначай давая капитану возможность встать за штурвал, на деле доказывал его водительскую некомпетентность.

– Убедил, – кратко отреагировал АБКИс, – Пилотируй корабль, как тебе вздумается. Я слегка утомился, – наивно соврал он.

Стоило капитану отойти от штурвала, как Саити молниеносно завладел системой управления. Это не составило ему особого труда, так как будучи искусственным интеллектом Саити №5 обитал в недрах компьютера и буквально обжил его изнутри.

– Странно, что вы не знаете космического ориентирования, – начал рассуждать Саити. – В компьютере сотни обучающих видеороликов, если хотите, я воспроизведу все поочередно.

– Не нужно, – отмахнулся капитан. – Они мне непонятны. В детстве я посмотрел один такой обучающий видеоролик. В нём киборг-самоучка показывал, как лепить животное из молибденового сгустка. Стоило мне отвлечься на пять минут, как он уже заканчивал сборку ядерного реактора. Я до сих пор не осознал, в какой момент упустил тонкую грань перехода. Лучше зачитай сообщение, которое мы перехватили! – грозно скомандовал АБКИс.

Капитан не умел спокойно стоять.

Жажда мести роботам за свой народ бодрила лучше, чем любой известный науке энергетик.

– Слушаюсь, – раболепно подчинился Саити. – Квазимеганская волна. С пометкой «Тревога». Планета Римбо-Бимбо-88…

– Нет, ты слышал? – перебил его капитан, – Римбо-Бимбо-88! Чем они думали, когда давали своей планете такое дурацкое название!? С таким названием они ещё больше провоцируют напасть на себя! Мы отвлеклись, продолжай.

– Зачитываю текст сообщения:

ВНИМАНИЕ!

НАС АТАКУЮТ РОБОТЫ!

ЕСЛИ В РАДИУСЕ ВЕЩАНИЯ ПРИСУТСТВУЮТ РАЗУМНЫЕ ФОРМЫ ЖИЗНИ, ОТКЛИКНИТЕСЬ!

ПРИДИТЕ НА ПОМОЩЬ!

НА ПОМОЩЬ!

НА ПОМ…

– Вынужден доложить, это был весь текст, – возобновил речь Саити, глядя, как капитан внимательно слушает его доклад. Вероятно, охотник на роботов ждал услышать продолжение.

– Поганые роботы! – резко вспыхнул он. – Как только я до них доберусь, то разберу каждого на части! Части брошу в мезойские болота и оставлю там ржаветь до скончания лет!

То была одна из тысяч всевозможных угроз беспощадной расправы, которые АБКИс пророчил роботам при первой их совместной встрече.

– Корабль прибудет на Римбо-Бимбо-88 через двадцать минут относительно туманности Кассиопея, – оповестил электронный бортштурман. – Если, конечно, вам снова не придёт в голову высадиться на ближайшей планете и познакомиться с бытом её обитателей, как это случилось на планете Крипт.

– Не напоминай о Крипте! – бурно взорвался АБКИс. – В те годы я был молод и не слишком разборчив!

– Это произошло три дня назад.

– Видишь, как быстро я старею! К тому же откуда мне было знать, что на Крипте настолько странные женщины! Стоило перестать обращать на них внимание, как они назвали меня бессердечным. Бессердечным! Разве им не знакома анатомия киборгов!? У нас четыре независимых сердца, с шестнадцатью клапанами в каждом. Бессердечный киборг – это… абсурд!

– Есть вероятность, что криптянских женщин интересовало совершенно иное понятие сердца, – успокаивал Саити.

– Почему их вообще интересует чьё-то сердце? – не унимался АБКИс, – Мне же неинтересно, какой двигатель у нашего корабля, работает, да и ладно!

– В конце концов, вы не поддались на провокации со стороны криптянских женщин и остались живы, иначе они бы разорвали вас на куски, поджарив на нейронных лучах. Не удивляйтесь, но на Крипте это называется любовью.

– Любовью!? – переполошился АБКИс. – Видимо, это какое-то новое значение слова «любовь», с которым я ещё не знаком.

Оставшееся время они летели молча и дабы скрасить чаяние момента, Саити включил мелодию, по тембру напоминавшую звук Большого взрыва. Хотя никто никогда не узнает, как на самом деле звучал Большой взрыв, ведь космос – это глухая и безвоздушная тварь.

Планета Римбо-Бимбо-88

Заброшенный город Унт

Центральная площадь

Совершив посадку в предполагаемом эпицентре горячих боевых сражений и молниеносно распахнув дверные шлюзы, охотник на роботов не глядя бросился в атаку.

– Ну что, рыла жестяные, смазывайте подшипники, сейчас они заскрипят! – издал он свой угрожающий клич, сдобрив того парой тройкой хаотичных выстрелов из плазменных наплечных пулемётов, добавив к ним выстрелы из глаз и несколько размашистых кулачных ударов, всполошивших густой воздух.

Со стороны это выглядело как сплошное позёрство.

Не ощутив ответной реакции, АБКИс внимательно осмотрелся. Только сейчас он заметил, что обстановка вокруг не располагала к агрессии. Всё выглядело так, будто война здесь закончилась вчера, а затем прошло лет пятьсот. Всюду лежали останки орудий, похороненных под толстым слоем пыли. Театр военных действий без актеров, но с кучей реквизита.

– Капитан, – донёсся голос бортштурмана Саити №5 через телепатический передатчик связи с кораблём. – Я провёл анализ информационных источников планеты и выяснил: здесь уже долгие годы отсутствуют разумные формы жизни.

– Где роботы!? – ответил АБКИс через тот же телепатический передатчик, и для надёжности продублировал вопрос вслух.

– Судя по данным, полученным из сети потоковых сигналов, роботы покинули эту планету около четырехсот лет назад.

– Как такое возможно? Мы же недавно получили сообщение!

– Это легко объяснить. Скорость корабля, умноженная на расстояние относительно туманности Кассиопеи, разложенной на плоскости, как два неравно отдаляющихся объекта в десять степени пятнадцать, превышает скорость оборота Римбо-Бимбо-88 вокруг своей звезды Сигма. Учитывая, что один оборот планета совершает за три с половиной дня относительно созвездия Карри-2…

– Так вот почему! – прикинулся капитан, хотя понял лишь, что время не везде течёт одинаково.

Одно для него оставалось непоколебимым: во всей Вселенной не существует мест, где, помимо дня, бывают другие времена суток. Это мнение у АБКИса зародилось не случайно.

Родная обитель всех киборгов располагалась в пятикратном созвездии звёзд, из-за чего освещалась круглые сутки, а любая тьма для жителей планеты Нчиясили ассоциировалась исключительно с космосом и пустотой.

Зная об этом необычном мировоззрении капитана, Саити №5 всякий раз пытался рассчитать момент, приземляясь на новой планете преимущественно в дневное время суток и под разными предлогами покидая ее, не успев дождаться сумерек.

Своей незаурядной наивностью АБКИс напоминал безнадёжных сторожей давно затерянного космоэкспресса.

Безбилетники

Случилось так, что у одной крохотной пассажирской компании пропал космоэкспресс. Его навигационная система сломалась, и пустой маршрутный корабль пустился в свободное плаванье. Первым его приметил космический турист, решивший долететь на корабле до ближайшей космостанции. Каково было его удивление, когда голос внутри корабля сообщил ему, что навигатор сбился с курса и что совсем скоро специалисты устранят эту проблему, но пока ведутся наладочные работы, компания за вознаграждение просит его посторожить корабль.

Так турист оказался невольным пленником ситуации. Какое-то время он искренне верил, что пусконаладочные работы скоро завершатся и за все его старания по охране корабля он будет щедро вознаграждён. Но время шло, а навигационная система корабля по-прежнему отказывалась запускаться. Терпение благородного туриста подходило к концу, ровно, как и его отпуск, который нещадно истратился на присмотр за пассажирским кораблём. Тогда турист пошёл на хитрость. Он обнаружил в космосе голосующего путешественника и попросил его приглядеть за кораблём, пока тот не прибудет на космостанцию. Путешественник согласился, и как только он забрался в корабль, наш бедняга тут же с него сбежал, передав таким образом эстафету. С тех пор по коварной схеме сменилось несколько десятков сторожей, а фирма, занимавшаяся перевозками, обанкротилась. Ходят слухи, что тот корабль выкупил какой-то энтузиаст и теперь сдаёт его таксистам в посуточное пользование. Таксисты довольны. Пассажиры не очень.

– Бортштурман! – громко скомандовал капитан и, вспомнив, что общение между ними ведётся через телепатический канал, мысленно обратился к слуге.

– На связи, – быстро отозвался Саити №5.

– Кажется, я кого-то видел. Среди тех старых развалин.

– Информационные потоки этой планеты не использовались уже пару сотен лет. Разумная жизнь на Римбо-Бимбо-88 полностью отсутствует. Капитан, скорее всего вы обнаружили одного из представителей местной фауны!

– Если бы… – неожиданно вмешался в телепатический разговор голос неизвестного существа.

– Саити, что с твоим голосом? – удивился АБКИс.

– Всё в порядке, – отрапортовал электронный бортштурман.

Голос Саити действительно оставался прежним.

– Тогда кто это был?

– Это я, – вновь заговорил незнакомый голос, – Я тот самый, о ком вы отозвались как о представителе местной фауны.

Голос третьего собеседника отдавал хрипотцой, звуча устало и безразлично. Словно он, не останавливаясь, комментировал десять матчей национальной сборной, до дна исчерпав свой эмоциональный запал.

– Покажись, иначе я применю оружие! – приказал ему АБКИс.

Не успел он высказать повторную угрозу, как перед ним уже в полный рост возникла разумная форма жизни Римбо-Бимбо-88.

Внешний вид аборигена полностью оправдывал всю нелепость названия его планеты. Серое желеобразное туловище, плавно перетекающее в шею, сотни кожных складок и маленький хобот, венчающий макушку головогрудной системы.

АБКИс едва не сообщил Саити, что местные жители настоящие рыловороты, но в последний момент передумал, вспомнив, что абориген тоже слышит их мысленные переговоры.

– Хотите назвать уродом? – обратился к нему абориген. – Не стесняйтесь, мы римбо-бимбоняне привыкли казаться уродами, вы для нас тоже уроды. Вселенная – это одно большое сборище уродов, всё относительно.

– С его самооценкой трудно определить, где заканчивается объективность и начинается самокритичность, – думал АБКИс.

– Вы первые, кто откликнулся на наше сообщение, – без доли заинтересованности продолжил абориген. – Жаль с опозданием на четыреста пятьдесят восемь лет…

– В том не наша вина, – начал оправдываться АБКИс. – Полёт был долгим… или расстояние большим? Нет, там что-то не так с оборотами… Бортштурман! – мысленно позвал АБКИс.

– Я на связи капитан!

– Объясни причину нашего опоздания!

Интеллектуальный помощник Саити без запинки повторил всё, о чём ранее докладывал капитану.

После его речи АБКИс ещё раз взглянул на аборигена, но тот не проявил к докладу ни малейшей заинтересованности.

– Безразличный кретин, – подумал АБКИс. – Как такие как он вообще могли оказывать сопротивление роботам!

– Зря, – перебил его мысли голос аборигена. – Наши предки с честью сопротивлялись нашествию железных захватчиков, но были вынуждены отступить, навсегда покинув отчий дом.

Охотник на роботов не ожидал такого поворота.

Выяснилось, что римбо-бимбонянин не только проникал в их телепатический канал, но и умел считывать их собственные мысли.

Для подстраховки АБКИс полностью отключил мозги.

– Роботам необходимы были наши энергоресурсы, – заговорил абориген. – Ими являлись, как вы выразились, представители местной фауны. Животные вырабатывали столько энергии, что, когда роботы забрали их, мы больше не знали, чем её заменить. Выжившая и обеспеченная половина Римбо-Бимбо-88 покинула планету, отправившись на поиски лучшей жизни. Те, кто остался, вынуждены были бороться за существование, пока не истребились полностью. Мой род выжил благодаря отшельническому образу жизни. Мы телепаты и не пользуемся информационными каналами, вот почему вам показалось, что на планете нет разумных представителей.

Рассказ аборигена глубоко затронул чувства киборга.

При отключённых мозгах у него почему-то включалась эмоциональная сфера.

Капитан включил мозги обратно.

– У нас много общего, – добродушно начал АБКИс, – я тоже последний представитель исчезнувшей цивилизации…

– Я не последний, – перебил его абориген, – нас тут сотни, я скорее самый смелый, – скромно добавил он.

Заготовленная речь АБКИса рушилась на глазах.

– В любом случае я отомщу роботам за оба наших народа! – грозно заявил охотник, – И ты мне в этом поможешь! Говори, куда полетели железяки после ограбления вашей планеты?

– Этого я не знаю. Но знаю, где найти того, кто знает. Вам нужен самый молодой мудрец с планеты Габ!

– Насколько молодой? – поинтересовался АБКИс, – такой?

Он приподнял руку и указал на рост чуть ниже своей груди.

– Моложе, – флегматично поправил его абориген.

– Такой? – АБКИс опустил руки ниже, указав на пояс.

– Ещё моложе, – вновь откорректировал абориген.

«Возможно, это карлик», – подумал АБКИс, но постеснялся озвучить догадку вслух.

– Максимально молодой, – подытожил римбо-бимбонянин. – Он укажет вам, где найти нынешнее местопребывание роботов.

Не успев закончить речь, римбо-бимбонянин распластался по земле, словно растаявшее мороженое.

Продолжать вести диалог становилось бессмысленно, на планете наступал обед. Говорить с аборигенами во время еды всё равно что объяснять глухому, что такое музыка. Римбо-бимбоняне расслабляли мышцы и превращались в желе. В таком виде они катались по грунту планеты, собирая с него своим телом питательные микроорганизмы.

Охотник на роботов и его верный бортштурман уже получили всю необходимую им информацию. Теперь оставалось, не теряя времени, отправиться на планету Габ и найти самого юного из представителей тамошних мудрецов.

Они молча попрощались и в одночасье, покинув Римбо-Бимбо-88, устремились в сторону неизвестной планеты Габ.

40140103010050301

Планета Габ

Где-то над её бескрайним океаном

– Что показал анализ поверхности? – поинтересовался АБКИс, стремясь как можно скорее приступить к поискам.

– Одно мгновение, капитан, – успокоил его Саити, – планета Габ слишком велика, это тормозит процесс сканирования.

Диоды на бортовом компьютере вспыхнули ярким светом.

– Масс-спектральный анализ выполнен! – объявил электронный голос борт штурмана, – Габ полностью состоит из воды!

Охотник на роботов посмотрел в монитор. Действительно, вся поверхность планеты имела голубовато-синий цвет, который, на первый взгляд, напоминал окраску кораблей киборгов, с одним отличием, что корабли киборгов имели не сине-голубой оттенок, а предположительно сине-голубой оттенок.

Спросите, как такое возможно? Все предельно просто.

Спектральное око киборгов различало пятнадцать миллионов цветовых комбинаций, которым были присвоены определённые имена. Но даже среди колоссального множества комбинаций, камнем преткновения стоял ни на что не похожий оттенок сине-голубого, манящая тайна которого настолько пришлась по вкусу киборгам, что те разом выкрасили им свои корабли.

Киборги часто поступали неразумно.

АБКИс и Саити облетели планету по экватору, замкнув круг.

– Если здесь и присутствуют формы жизни, – докладывал борт штурман, – то они находятся под водой.

– Так чего мы ждём? Ныряем и отыщем их!

– Дело в том, что под водой радиус действия датчиков устремится к нулю, ограничившись до визуального восприятия объектов. Мы будем двигаться на ощупь. Почти вслепую.

– Что за недоумки создали такую систему!

– Киборги, – кратко ответил Саити, и пыл АБКИса утих. – Их страсть к водному биатлону переросла в пандемию, и с целью усложнить правила они занизили функции своих кораблей во взаимодействии с любой водной структурой.

– Могли бы оставить инструкцию, как всё снова наладить обратно! – недовольно заметил АБКИс, – Не пойму, что они нашли в этом водном биатлоне? То ли дело чемпионат по хлёстким ударам!

Моргнуть не успеешь

В детстве я обожал смотреть, как два спортсмена, поочерёдно и молниеносно бьют друг друга. Главной задачей участника было нанести оплеуху с такой скоростью, чтобы соперник не успел от неё увернуться. Величайшим чемпионом в этом деле являлся Бинго «Прыткий». Его имя чуть не вписали золотыми буквами в хроники единоборств, но золотых не нашли и написали платиновыми.

Однажды соперник нанёс Бинго такой хлёсткий и сокрушительный удар, что наш будущий чемпион едва сумел от него увернуться. Пришёл черёд наносить ответный удар. Бинго ударил. Удар оказался настолько быстрым, что ладонь чемпиона превысила сверхсветовое движение, нарушила пространственно-временной континуум, попала в прошлое, разыскала ещё молодую бабулю соперника и мощно нокаутировала её. Та долго не приходила в себя, а оклемавшись, решила, что удар ей нанёс её жених. Оскорбившись, она разорвала с ним помолвку, начав встречаться с другим киборгом. Тот оказался безнравственным повесой и не пожелал заводить детей. В результате соперник Бинго так и не родился, получив от арбитров техническое поражение, а Бинго стал первым в истории досрочным чемпионом.

Капитан задумался над сказанным, воссоздав тишину.

– Прикажете погружаться? – смело нарушил её Саити.

– Вперёд! – скомандовал АБКИс, и корабль устремился вниз.

Где-то в пучине Великого габианского океана

Как и предупреждал Саити, едва стоило космическому кораблю погрузиться в воду, как у него тут же отказала половина установленных датчиков. Единственное что связывало корабль с внешним миром, был обзорный монитор, позволявший вести корабль исключительно в ручном режиме. Это являлось главной причиной, из-за которой Саити не решался выполнить погружение в воду. Ему пришлось бы добровольно отдать штурвал капитану и начать выполнять обязанности бортштурмана.

– Ага, – радостно воспринял эту новость АБКИс, – значит, ты признаёшь моё умение водить корабль?

– Того требует инструкция.

– И всё-таки ты это признаёшь? – допытывался капитан.

Он всячески пытался самоутвердиться в глазах слуги.

– Да, – сдался Саити, – Признаю, вы умеете водить корабль…

– Превосходно! – воскликнул капитан. – В таком случае напомни, как включается передний ход?

Не дождавшись ответа, капитан наугад потянул за ближайший рычаг, и корабль стремительно ринулся назад.

Он всколыхнул океан, подняв на поверхности десяток цунами. АБКИс торопливо сместил рулевой манипулятор, и корабль на бешеных скоростях развернуло влево. Проплыв значительное расстояние вперёд, он повторил ту же процедуру вправо.

Вода на поверхности океана плескалась в неистовстве.

Со стороны могло показаться, что океан закипает и самое время бросать в него пельмешки. Наконец капитан вдавил рычаг в панель, и корабль киборгов ринулся вниз, решительно грозя пробить дно океана и продырявить планету Габ насквозь.

Чем быстрее корабль близился ко дну, тем яснее становились очертания. Дно мерцало дневным переливом, напоминая скорее момент всплытия корабля, нежели его погружение. Так и произошло.

Охотник на роботов и его бортштурман синхронно удивились, хотя второй, будучи программой, не обладал способностью эмоционально реагировать на происходящее.

Корабль вынырнул из океана, всплыв с его обратной стороны.

Прямо под кораблём красовался старейший город планеты Габ – Визирон, в то время как океан остался висеть сверху.

– Спешу доложить, – долгожданно отрапортовал Саити №5, – работоспособность сенсоров и датчиков восстановлена. Прошу передать корабль в моё управление!

АБКИс подтвердил передачу молчаливым кивком.

Он становился очевидцем чего-то невероятного. Это всё равно что переместиться из трёхмерного пространства в четырёхмерное и не поинтересоваться, который час.

– Капитан, – вновь докладывал Саити №5, – я просканировал информационные потоки планеты Габ, узнав много любопытных фактов. Тот водоём, который мы заранее самопровозгласили «Великим габианским океаном», на самом деле густое скопление облаков, превращённых в результате компрессии гравитации и атмосферы в единую водяную оболочку, покрывающую Габ.

АБКИс вдумчиво поглядел на океан, висящий над его головой.

– Что, если вся эта масса вдруг свалится на габианцев? – вслух заметил он. – Неплохой такой контрастный душ!

– Вы озвучили мечту первых жителей, – пояснил Саити. – На поверхности Габ никогда не существовало воды, несмотря на то, что первые габиане ежедневно в ней нуждались.

– Как же они выжили? – удивился АБКИс.

– Эволюционировали, – констатировал бортштурман, словно являлся очевидцем рассвета габианской культуры, – Эволюция сильно перестроила их тела.

Рождённый ползать

Первые габиане были рыбами и свободно плавая в густых облаках планеты Габ, не испытывали нужды в воде. Но вскоре самым любопытным из них захотелось узнать, что происходит за пределами океана и, отрастив ноги вместо плавников, они выпрыгнули на поверхность. Поняв, что на поверхности их ничего хорошего не ждёт, они захотели вернуться обратно, но упасть вниз оказалось гораздо проще, чем подняться.

С тех пор габиане думали только об одном – умении летать…

– Неудивительно, – перебил АБКИс, – когда хочешь пить, а над тобой бултыхается океан, непроизвольно задумаешься о крыльях. Но как им удалось выжить?

– Пока габиане изобретали способ взлететь, эволюция довела их до того, что они научились обходиться одной каплей воды в год. Правда подобная экономия сильно сказывалась на их здоровье, и первые габиане гибли от засухи, едва испив за жизнь три капли воды. Эта непродолжительность жизни сильно затрудняла создание габианями способа долететь до воды, и тогда эволюция подкинула им новый сюрприз – наследственную память. Отныне каждый новорождённый помнил всё, о чём знал его предок, и, располагая накопленными знаниями, они спустя десять поколений создали аппарат, способный самостоятельно подняться в воздух. С тех пор у них не возникало проблем с доступом к воде. Но атавизм наследственной памяти прочно закрепился в генотипе жителей Габ. Поэтому каждый следующий габианин рождается умнее, чем все его предшественники.

– Это всё познавательно, – вставил АБКИс, – но я предлагаю не тратить время зря, спуститься на поверхность и отыскать смышлёного недоростка, пока он ещё не повзрослел и не отупел, как все остальные.

Корабль медленно пошёл на посадку.

Поверхность планеты Габ

Окраина города Визирон

В отличие от предыдущей планеты, высадка на Габ выглядела менее эффектно и устрашающе. Охотник на роботов старался не привлекать внимания, спрятав корабль, и держа связь со своим бортштурманом по телепатическому каналу.

Город Визирон, походил на остальные ему подобные города давно переживших свой рассвет цивилизаций. Всюду возвышались гигантские здания, покрытые баннерами с запечатлёнными на них пейзажами природы образца, когда природу ещё не испортили гигантские здания, покрытые баннерами.

– Инструктируй, – мысленно скомандовал АБКИс. – Где найти этого вундеркинда?

– Минуту, – успокоил Саити №5, – информационные потоки Габ захламлены, каждый житель планеты пытается доказать, что он умнее других, из-за чего фильтры не успевают отсеять лишнее.

– Вечно у тебя припасены отговорки, – раздражённо подумал АБКИс, – Придётся сделать всё самому!

Капитан отключил телепатический передатчик и огляделся.

Всюду бродили местные жители. Казалось каждый из них идёт по собственному маршруту, не совпадающему с остальными как отпечатки носов собак. Видимо, стадное чувство на Габ было строжайшим табу, оттого и внешний вид габиан разительно отличался. Одно в них оставалось неизменным – это тонкие, как водяные шланги, конечности и раздутая, словно воздушный шар, голова. Многолетний вклад старушки эволюции.

Вместо почвы под ногами лежал светящийся салатовым цветом пол. Светящийся пол был достаточно крепким, чтобы по нему ходить, и достаточно салатовым, чтобы казаться салатовым.

Понадеявшись на собственную навигацию и пройдя несколько сотен метров, АБКИс заблудился трижды.

Остановившись, он растерянно огляделся.

Неожиданно часть салатового пола сменила свой цвет, и перед АБКИсом возникла длинная красная дорожка, уводящая вглубь древнего города Визирон.

– Вот это приём! – удивлённо подумал охотник на роботов.

Его мысль, что светящаяся красным цветом дорожка появилась исключительно для него, подкреплялась и тем, что ни один житель Габ не осмелился вступить на неё. Более того, они боялись даже переступать через дорожку, словно это некая разделительная черта, обозначающая границы дозволенного.

Видя высокую степень габианского уважения к заблудившемуся гостю, АБКИс смело зашагал по светящейся красной дорожке.

Стоило АБКИсу вступить на неё, как габиане тут же утратили былую индивидуальность. Их объединяла внешность: пугливое и ошарашенное выражение глаз. Они уставились на инопланетянина, свободно вышагивающего по красной дорожке.

АБКИс решил, что странная реакция вызвана редким явлением в этих краях чужаков и счёл нужным поделиться наблюдением с бортштурманом Саити №5. Он включил передатчик.

– Капитан, – тут же донеслось по телепатическому каналу.

– На связи, – уверенно и неторопливо ответил АБКИс.

– Мне удалось отфильтровать часть полученной информации. Величайший мудрец, который нам нужен, вот-вот родится.

– Родится!? Я не собираюсь ждать, пока он вырастет.

– Вы не поняли, новорожденный габианин умнее, чем полное собрание энциклопедии киборгов за все эпохи.

АБКИса оскорбило данное высказывание, но против природы не пойдёшь, киборги действительно не отличались большим умом.

– Где мне его найти? – быстро спохватился капитан.

– На церемониальной площади. Рождение на Габ – это праздник…

АБКИс молниеносно выхватил из толпы проходящего зеваку.

– ЦЕРЕМОНИАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ? – чётко поставил он свой вопрос.

АБКИс держал беднягу за туловище, не подозревая, что в этом месте у габиан расположен речевой аппарат. Габианин стал судорожно мычать.

– Странный диалект, – подумал капитан, – если они настолько неразборчиво балакают вживую, страшно представить, как у них звучат объявления поездов на вокзалах?

Застигнутый врасплох габианин не рискнул испытывать судьбу, ответив на вопрос киборга жестом. Он указал рукой нужное направление.

АБКИс понял его посыл и отпустил беднягу.

Так вышло, что подсвечиваемая красным цветом дорожка и указанный габианином путь вели точно по направлению к церемониальной площади. Охотник на роботов ещё больше утвердился в гостеприимности местных жителей, рассудив, что те способны считывать желания гостя и исполнять их заменой цветовой палитры напольного покрытия.

– Капитан, – вновь донёсся телепатический голос Саити, – вы не спросили маршрут следования. Запоминайте…

– Не старайся, – перебил его АБКИс, – я уже всё разузнал. Точнее габиане каким-то образом догадались и указали мне путь, подсветив его красной линией. Я сейчас иду по ней.

Позади охотника на роботов послышался странный гул.

– Красная линия, – повторил Саити №5, выискивая подходящую информацию о красных линиях, – немедленно покиньте её!

– Ещё чего, – упирался АБКИс, – слабо признать, что я отыскал дорогу без твоей помощи? – съязвил он.

Гул позади усиливался.

– Повторяю, капитан, покиньте красную дорожку, – уговаривал его Саити. – Это опасно! Повторяю, опасно!

– Интересно почему? – скептически поинтересовался АБКИс.

Гул позади превратился в рёв, схожий с реактивным взлётом ракеты.

Киборгом овладело любопытство, и он обернулся назад.

Лишь мгновенная реакция, выработанная во время прогулок по Нчиясильским гейзерам, спасла АБКИса от неминуемой гибели.

Он ловко отпрыгнул в сторону.

По красной дорожке со свистом прокатилась волна ураганного вихря. Завидев чудесное спасение киборга, габиане отвели взгляды и устремились по своим индивидуальным маршрутам.

– Что это было? – удивлённо поинтересовался АБКИс.

– Рад, что вы живы, – облегчённо заговорил Саити. – Это знаменитый габианский ветер. Он дует точечно, и каждый раз, опоясав кольцом Габ, возвращается с новым маршрутом. Ветер настолько силён, что габиане даже задумывали использовать его в качестве альтернативного источника энергии, но они не учли его температуру и расщепляющий эфирный состав. В таком коктейле габианский ветер можно использовать лишь в качестве альтернативного источника смерти.

– Взглянуть бы на ту бабочку, что взмахом крыла создаёт на другом конце планеты подобный вихрь! – подумал АБКИс.

– Но габиане сумели приспособиться и к такому, – продолжил Саити. – Вычислив траекторию потоков ветра, они подсветили её красной линией. Если вы заметили, всё на Габ способно перестраиваться под направление ветра.

Капитан огляделся вокруг. Вся инфраструктура города слегка сместилась, а красная линия искривилась вправо.

Только сейчас он понял, чему так дивились габиане, глядя на идущего по дорожке киборга: они впервые увидели идиота.

Поднявшись на ноги, АБКИс молча побрёл вперёд.

Древний город Визирон

Церемониальная площадь

Площадь вмещала тысячу жителей, но в данный момент их собралось чуть больше. Видимо кто-то пришёл с другом.

Собравшиеся наблюдали за гигантским цветком в центре. Плод этого цветка собирался вот-вот поспеть. АБКИс огляделся.

– Кто тут самый умный? – спросил он рядом стоящего зеваку.

Так как в этот раз АБКИс не заткнул габианину его речевой аппарат, тот смог уверенно ответить на заданный вопрос.

– Самый умный НЕ умный, ещё НЕ ещё родился, НЕ родился.

– Чего? – вполне обоснованно переспросил АБКИс.

– Сейчас, – проговорил габианин, указывая в сторону плода гигантского цветка, – НЕ сейчас, ты станешь, НЕ станешь, свидетелем НЕ свидетелем рождения НЕ рождения самого НЕ самого мудрого НЕ мудрого жителя, НЕ жителя нашей НЕ нашей планеты, НЕ планеты Габ НЕ Габ, – закончил он с ответом.

Формируя предложение, габианин отрицал каждое слово. АБКИс понял это и, усваивая новую технику беседы, поражался, сколь успешно её можно применять в быту. К примеру, в спорах. Можно одновременно придерживаться и отрицать оба мнения и в итоге одно из них уж точно окажется верным.

Толпа оживилась. Собравшиеся на площади стали шептаться, возбуждённо глазея на гигантский цветок. Последовав их примеру, АБКИс тоже уставился на произведение местной флористики, периодически бормоча про себя всякую ахинею.

Плод дал трещину. Затем ещё трещину. И наконец, весь покрывшись трещинами, изверг из себя самого мудрого жителя планеты.

Толпа синхронно произнесла затяжное «Ах!», и только один из них, не изменяя своим принципам по привычке добавил «НЕ ах!»

Внешне вылупившийся габианин почти ничем не отличался от своих соплеменников, разве что он был ниже ростом и имел чрезвычайно снобистский взгляд, коим неохотно разглядывал происходящее вокруг него столпотворение.

Насмотревшись вдоволь на мудреца и взяв по кусочку от скорлупки на память, толпа покинула площадь, оставляя новорожденного в одиночестве цветочного чрева. Воспользовавшись моментом, АБКИс прокрался к мудрецу поближе.

Церемониальная площадь

У родильного цветка

Не зная, какими словами обычно принято начинать разговор с мудрыми, АБКИс по привычке шлёпнул его в плечо. Юный умник оттопырил глаза, уставившись в ответ. Видимо, приветствие киборгов пришлось ему не по нутру. Тогда АБКИс заговорил.

– Если я могу для тебя что-то сделать, только скажи!

Немного помолчав, мудрец в свойственной представителю этой касты манере, ответил АБКИсу стихотворной загадкой:

Ты сделать в силах для меня,

Задание одно

Покинуть место, где стоишь

И город заодно!

Дерзость мальца не понравилась охотнику, и он чуть было по привычке не направил в мудреца ствол плечевого плазмомёта.

– Бартер услуг тебя не интересует, – терпеливо продолжил АБКИс. – Тогда помоги мне добровольно. Скажи, где отыскать роботов и, в первую очередь, их предводителя Мсайдизи?

Мудрец внимательно посмотрел на киборга. Затем на плечевой плазмомёт. Затем снова на киборга. И вновь на плазмомёт.

Пауза затянулась.

АБКИс на миг усомнился в умственных способностях мудреца. Наконец мудрец возобновил речь, ответив другим стихом:

Там высятся железные брега

там сплошь текут моторные лишь реки,

там кровного найдёшь врага,

таящегося под щитом,

тот щит вам не пробить во веки!

– Чего? – переспросил охотник на роботов, поняв из ответа мудреца только, что его кровный враг укрыт каким-то щитом.

Мудрец продублировал стих. Повтор не исправил ситуации.

– Подожди, – торопливо успокоил АБКИс. – Бортштурман! – мысленно обратился он по телепатическому каналу.

– На связи! – отрапортовал Саити №5.

АБКИс под диктовку повторил всю стихотворную тавтограмму.

– Секунду, – доложил Саити, начиная расшифровку. – Готово! В своей загадке под словосочетанием «кровный враг» мудрец имеет в виду Мсайдизи, верховного предводителя роботов…

– Об этом я догадался, – вставил АБКИс, – где его найти?

– …далее он упоминает, что Мсайдизи скрывается на планете, обладающей защитным полем, пробить которое способен лишь артефакт разрушения.

– Что за артефакт разрушения? – поинтересовался капитан.

– Это сильнейшее оружие во Вселенной! В настоящее время артефакт разрушения находится под охраной ордена «Эн-Дуг», которого не удалось обнаружить ни одному живому существу.

– А роботам!? – вспыхнул охотник.

– Вряд ли, – успокоил его борт штурман. – Служители ордена «Эн-Дуг» в совершенстве владеют мимикрией.

– И ты туда же, – недовольно отчебучил капитан, – Прекрати изъясняться загадками. Что такое мимикрия?

– Один из способов маскировки. Объекта, владеющего мимикрией, почти невозможно найти. Вам бы не помешало данное качество, ведь прямо сейчас к площади стекаются правительственные войска. Видимо, вы нарушили здесь ряд запретов, за которые полагается смертная казнь.

АБКИс ощутил гул, как при приближении габианского ветра, но в пятикратном эквиваленте децибел. Это шумело в его голове.

– Откуда звук? – мысленно спросил он у своего слуги.

– Искажение телепатического сигнала. Нас хотят заглушить!

АБКИс воспринял телепатическую атаку габиан как вызов.

Охотник на роботов разозлился. Его вспышки гнева несложно понять: попробуй оставаться добрым, когда самое яркое воспоминание из твоего детства это – квазар.

Он запрыгнул на подсвечивающийся салатовым цветом пол и, перезарядив наплечные плазмомёты, приготовился к судьбоносному сражению.

40140103010022019011

– Сдавайся, киборг! – выдвинули свои требования габиане по усилителю голосовой связи.

– Слышали историю о киборге, который сдался? – процедил сквозь фильтры дыхательной маски АБКИс.

– Э… нет.

– И я нет, – закончил он. – Делайте выводы!

– Уничтожить! – резко скомандовал главнокомандующий армии габонян, отправив все свои войска в наступление.

Неизвестно, чем бы закончилась эта битва, если бы корабль под управлением бортштурмана Саити не подоспел чуть раньше, чем многомиллионная правительственная армия планеты Габ.

Саити выхватил своего капитана фотонно-импульсной тягой и, пробороздив облачный океан, вылетел в открытый космос.

Габиане не стали устраивать за ними погоню, чем сильно расстроили АБКИса. Он выглядел хмурым и неудовлетворённым.

Где-то в космосе

– Они почти сидели у меня на прицеле! – гневался АБКИс.

– Капитан, – прозвучал голос электронного бортштурмана. – Вступать в конфронтацию с органическими формами жизни не входит в перечень правил охотника на роботов!

– Зачем мне эти уставные рамки? У охотника нет правил!

– В таком случае капитан, – смело констатировал Саити, – вы не лучше простого разбойника!

– Ты бы заговорил иначе, продолжи они погоню в космосе!

– Исключено, – парировал Саити, – я выяснил, что габиане избегают космоса, и не стремятся его покорять. Они снимают полнометражные художественные фильмы о покорении космоса и тем удовлетворяют нужду сограждан в познании нового. Идеальный подход. Все счастливы.

Ярость и здравомыслие разрывали мысли АБКИса в разные стороны мозгового процессора, но, несмотря на то, что клыки ярости в разы острее, здравомыслие сумело урвать лакомый кусочек.

– Ты прав, – тихо проговорил капитан. – Моя цель – роботы, а не паршивые габиане. Докладывай, что мы имеем?

– Исходя из полученных данных, я смоделировал два плана. Первый. Мы как раньше ищем роботов на планетах ближайшей звёздной системы, и если они там находятся, даём бой…

– Согласен! – нетерпеливо вставил АБКИс.

– Не закончил. Либо мы доверяемся словам мудреца, летим на свободно-рыночную планету Кубадилишан, покупаем там копию артефакта разрушения, находим по описаниям планету с самым мощным защитным полем и если на ней скрываются роботы, уничтожаем эту планету при помощи артефакта разрушения.

– Решено! Мы летим на Кубадилишан! – без сомнений заявил капитан. – Ты так прорекламировал этот загадочный артефакт разрушения, что мне не терпится на него взглянуть!

Определив план действий и окончательно доверив помощнику управление кораблём, охотник на роботов и его верный бортштурман Саити вновь помчались на зов приключений, двигаясь мощным сверхгиперпрыжком, искажающим пространство и время к далёкой свободно-рыночной планете.

Где-то в бескрайнем космосе

С целью занять себя в пути АБКИс и Саити рассуждали о том, какую все-таки планету подразумевал мудрец. Бортштурман рассказывал капитану о трех планетах, на которых чисто гипотетически могли обосноваться роботы.

Далее приводится их краткое описание.

№1 Карликовая планета Киосонелла

Одна из старейших планет в системе Медуза. Жители этой, карликовой планеты достигли больших высот в области генной инженерии, сумев практически бесповоротно остановить процесс старения. Результатом их научного подвига стала огромная волна перенаселения. Пытаясь сохранить здоровье жителей и заодно решить проблему с бурно растущим населением, генетики придумали искусственно занижать средний рост киосонельцев. Таким образом, чем больше появлялось киосонельцев, тем меньше становился их средний рост. В итоге тенденция достигла того, что киосонельцы превратились в насекомых.

Однажды Киосонеллу обнаружила кочующая империя Ириков, которая надумала расположить на пустой карликовой планете одну из своих многочисленных колоний. Разумеется, незваное вторжение захватчиков не понравилось микроскопическим жителям Киосонеллы и они, превратившись в вирусы, истребили всю колонию кочующих гостей. С тех самых пор биологические формы жизни, едва услышав о Киосонелле, стараются облетать эту планету стороной. Никому не хочется быть заражённым вирусом Киосонеллы, большую часть которого составляют её жители. За исключением роботов, они ведь не биологические формы жизни.

№2 Спутник Большой Гидры Сир-4

В отличие от предыдущей планеты, жители Сир-4 самые добрые и гостеприимные существа во Вселенной. Жаль, этого нельзя сказать об атмосфере спутника Сир-4. Его сжиженная среда перенасыщена тетразернистым газом, способным проникать в ДНК и переделывать любого пришельца в жителя спутника. Всё ничего, но если вы не готовы приобрести своеобразную внешность сирца, то лучше вам к ним не соваться. Атмосфера спутника не страшна роботам, по причине отсутствия у них ДНК и биологической структуры.

№3 Планета-гигант Фубп

Это воистину самая крупная планета в системе Салли.

У Фубп прогрессивно-термодинамическое неустойчивое ядро, ускоряющее метаболизм любого живого существа, рискнувшего заглянуть на планету-гигант. Первоначальное прибытие на Фубп покажется заманчивым. Ваше тело станет увеличиваться, мышцы расти, и, как следствие, начнёт зашкаливать потенциал самомнения. Только спустя два часа (время зависит от изначальных габаритов и структуры тела) вы поймете, что процесс роста необратим. Когда вас раздует до максимума, тело издаст характерный звук «ФУБП!», после чего можно смело приступать к сбору остатков мясного конфетти. Есть мнение, что в скором времени планета Фубп сама издаст одноимённый звук, разбросав свои осколки по всем известным уголкам галактики. Пока этого не произошло, роботы могут спокойно на ней отсиживаться, развлекая себя наблюдениями за любопытными и ежедневно взрывающимися туристами.

– Какая из них вам больше понравилась? – спросил Саити.

АБКИсу жутко не хотелось посещать ни одну из вышеназванных планет, поэтому он сильно обрадовался, когда бортштурман объявил о прибытии на Кубадилишан.

Планета Кубадилишан

Космостоянка

Свободно-рыночная планета Кубадилишан представляла собой огромный торгово-развлекательный комплекс. Покупательская Мекка, паломничество к которой проходило в вечных очередях.

Кубадилишан не имел местного населения, но обладал такой текучестью приезжих, что казалось, никогда не пустел.

Дверной шлюз корабля распахнулся, и из него показалась голова киборга. Одним вдохом он наполнил лёгочные мешки воздухом.

– Это что – кислород? – удивлённо проговорил АБКИс. – Обожаю кислород! Как говорят гуманоиды: «Вдохнув его раз, ты уже не можешь остановиться!»

В добром здравии АБКИс покинул стоянку и, поддерживая телепатическую связь с кораблём, отправился на поиски копии артефакта разрушения.

– Инструктируй! – на ходу скомандовал капитан.

– Двигайтесь к пятому сектору, – бодро отозвался Саити. – Сектор располагается справа от твёрдотопливной заправки.

АБКИс ускорился. Мимо мелькали сотни недостроенных зданий.

Их строительство велось бурными темпами, что наталкивало на мысли о процветании планеты. Однако мало кто догадывался, что строительство этих зданий длится уже не один десяток столетий. Феномен бесконечной стройки легко объяснялся. Архитектурные вкусы на Кубадилишан часто менялись, оттого большинство сооружений оставалось незаконченными.

Вывод: Красота требует жертв, средств и определённости!

АБКИс прибыл на место.

Сектор пять

Отдел продаж контрафактных товаров

Если вам однажды приходилось считать перед сном количество астероидов в Поясе астероидов, то вы без труда представите себе, какой длины очередь желающих приобрести контрафактный товар тянулась вдоль пятого сектора.

Не уступала очереди и разношёрстность покупателей.

Здесь собрались абсолютно все, от гуманоидных двуногих, до квазисубмолекулярных дуоагрегатных кремниево-серых облаков с высшим техническим образованием.

АБКИс обратился к ближайшему.

– Кто здесь крайний? – буркнул он, аккуратно толкнув рукой стоящего перед ним в очереди моллюска.

От внезапности моллюск издал неприятный запах и молниеносно телепортировался, оставив после себя дурно пахнущую чернильную кляксу. Охотнику на роботов ничего не осталось, как, заняв его место, продвинуться по очереди.

Следующим впередистоящим покупателем оказался фунгиноид, нечто среднее между грибом и плутониевым медведем. Это сочетание казалось настолько забавным, что будь он комиком, мог бы гастролировать по галактике, просто молча выходя на сцену.

АБКИсу он напомнил его родного деда.

Дед болел спонтанной глухотой. Недуг приходил к нему эпизодично и обострялся в периоды, когда у деда просили взаймы.

– Долго ты здесь стоишь? – обратился капитан к впереди стоящему покупателю, пробуя начать вторую попытку диалога с нового вопроса.

Фунгиноид молча испражнился серией запахов.

В отличие от моллюска его выделения не являлись признаком испуга, напротив, фунгиноид был готов поговорить и охотно отвечал на вопрос АБКИса, испуская целую палитру ароматов.

К сожалению, киборг не владел обонятельным языком и дабы не казаться невеждой, поддержал диалог стандартной фразой:

– Интересная мысль! Надо её куда-нибудь записать!

Тем временем очередь впереди оживилась.

– Кубадилишан НИЧТО по сравнению с Гауи! – в пылу спора выкрикнул один из покупателей.

Охотника на роботов привлёк его надменный голосок.

Зачастую обладатели схожей манеры общения владеют тайнами, способными облегчить и упростить работу охотника.

– Я с ним! – оповестил АБКИс и смело продвинулся вперед.

Зловоние, сопроводившее его, говорило о явном недовольстве фунгиноида, потерявшего собеседника и позицию в очереди.

АБКИс не обратил на агрессию внимания.

– Что ты ещё знаешь о Кубадилишане? – поинтересовался он у выскочки с чванливым голосом.

– Более чем достаточно, – коротко и скрытно ответил тот.

Выскочка был рептилоидом, но с нехарактерно вытянутой черепной коробкой. Словно с детства рос с бутылкой на голове.

– Ты упомянул Гауи, – продолжил АБКИс. – Что это и почему он не идёт в сравнение с Кубадилишаном?

– Гауи – это планета, – увлечённо заговорил длинноголовый, – райская мечта, переселение на которую займёт миллион лет! Половина уйдет, чтобы добраться до Гауи, и половина, чтобы отстоять очередь, но зато, – воскликнул рептилоид, – есть шанс скоротать пару часов, если занять место с утра! Кстати, недавно по естественным причинам освободилось одно местечко, не желаете его выкупить?

Охотника на роботов разочаровал рассказ длинноголового.

АБКИс желал впасть в анабиоз и пробудиться из него спустя пару сотен тысяч лет. Но даже после такой затяжной спячки очередь продвинется всего на несколько позиций.

– Я гляжу, тут кто-то не любит ожиданий, – будто с языка снял рептилоид. – Не унывайте, специально для таких покупателей на Кубадилишане созданы способы весело скоротать время!

– Например? – вяло заинтересовался АБКИс.

– Ежегодные состязания! – провозгласил рептилоид. – Вам непременно понравится! Состязания проходят в два этапа: гладиаторские бои и погоня за зверьком. С чего начнёте?

Охотник на роботов хотел начать с покупки копии артефакта и закончить отбытием из Кубадилишана. К сожалению, очередь рушила все его планы, а гладиаторские бои казались слишком привлекательным названием, чтобы суметь отказаться.

Киборг давно не упражнялся в рукопашной.

– Показывай, где проходят гладиаторские сражения?

Спустя пару минут они уже находились в нужном секторе.

Павильон развлечений

Гладиаторский сектор

Зал для поединков напоминал полигон с разнообразием всяких препятствий и боевых орудий. Словом, детский двор киборгов.

– И это мои соперники? – с ухмылкой спросил охотник, глядя на разминающихся существ. Все они походили друг на друга.

– Именно! – восторженно подтвердил рептилоид.

АБКИс вновь глянул на стандартизированные тела соперников.

– Шутишь? Я уложу их ещё до начала поединка!

– В своём теле возможно, – пояснил рептилоид, продолговатая черепная конструкция которого не давала капитану покоя. – Но здесь все соревнования проходят по правилам галактических игр, следовательно, вам придётся сменить тело, переместив сознание вот в этого андроида, – он указал на заранее подготовленный образец репликанта.

АБКИсу не понравился вариант с перемещением собственного сознания.

« – Ничего не сделаешь, таков порядок», – объяснял рептилоид, подводя капитана к стандартизированному образцу. – Ввиду того, что все участники изначально имеют разную величину, форму и скоростно-силовые качества, турниры осуществляются путём переноса их сознания в тело андроида. Андроиды имеют одинаковые характеристики, что даёт равные шансы на победу абсолютно любому представителю жизни Вселенной.

– Справедливо, – констатировал АБКИс, – но им меня не одолеть, даже если я буду в теле андроида!

– Проверим? – провокационно поинтересовался рептилоид.

– Легко! – возбудился АБКИс. – Перемещай! Сам убедишься!

Охотник на роботов верил в свою победу.

Об этом говорили его преимущества: сила воли, сила мышц, сила тяжести и даже сила упругости. Кроме скорости. Ибо скорость не сила, а векторная величина.

Услышав согласие АБКИса, рептилоид самодовольно улыбнулся.

Прихватив тело андроида, он повёл капитана в раздевалку.

Раздевалка для обмена сознанием

Прибыв на место, рептилоид по отработанной привычке извлёк со стенда переносной гипертрансформатор и, наведя его на АБКИса, выстрелом поместил сознание охотника на роботов в стандартизированного по всем критериям андроида.

Прежнее тело АБКИса поставили в именную кабинку под ключ.

– Немного тесновато, – заговорил неестественным голосом капитан, ощупывая своё новое тело, – Но в целом удобно.

Он выполнил пару акробатических движений и боевых выпадов.

Наконец раздался долгожданный синхросигнал, приглашающий участников соревнований к началу гладиаторского турнира.

– Смотри внимательно, – обратился АБКИс к рептилоиду. – Я размажу их так быстро, что ты не успеешь… не успеешь… Протон в нейтрон! Мозговые процессоры андроидов ещё тупее, чем мои! Короче, просто не успеешь, чем бы ты ни занимался!

Закончив финальную реплику, АБКИс рьяно бросился в драку.

Начались гладиаторские сражения.

Чтобы попытаться описать происходящее на игровом полигоне гладиаторского сектора нужно представить себе свирепого меркурианского быка, которого год удерживали в стойле и выпустили на волю, в тот момент, когда на лугу мирно паслись венерианские овечки.

К великой радости участников гладиаторских сражений, АБКИс не был убийцей. Им двигал исключительно спортивный интерес и мнение, что никто, кроме роботов, не заслуживает смерти.

В конечном итоге все соперники остались живы. Пусть они теперь не способны подняться самостоятельно на ноги, а некоторые даже прийти без помощи реаниматологов в чувства, но живы, и это факт.

АБКИс одержал безоговорочную победу.

Прозвучал ещё один синхросигнал, повествующий об окончании гладиаторских поединков, и диктор всеми способами общения оповестил о наборе претендентов для участия в следующем этапе соревнований – погоне за зверьком.

Данный этап подразумевал увлекательную гонку за мелким, но очень шустрым грызуном, представляющим местную фауну. Все участники выстраивались в ряд и по команде стартовали с одной единственной целью поймать убегающего зверька.

Посчитав этап погони варварским занятием, АБКИс поспешил вернуться в своё прежнее и знакомое тело киборга.

Раздевалка для обмена сознанием

Капитан вышагивал по раздевалке, как по музею трофеев.

Всюду стояли разнообразные тела побеждённых им участников, ожидающих возвращения сознаний своих прежних обладателей.

Капитан в теле андроида достиг кабинки со своими инициалами.

– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ!? – ошарашенно взревел он.

Кабинка с телом была пустой.

401401030100270602203201906

– Рептилоид! – угрожающе крикнул охотник на роботов.

Благодаря низкочастотным аудиоканалам андроида его голос предательски и гнусаво сфальшивил.

Вдалеке лениво откликнулся рептилоид. Им оказался кто-то другой, об этом свидетельствовала нормальная форма черепа.

Нужный АБКИсу рептилоид исчез, а вместе с ним пропало тело киборга и, что самое главное, капсульная броня, без которой капитан не мог выйти на телепатическую связь с кораблём.

АБКИс оказался заложником собственной опрометчивости, как жители планеты Фандерчиз, стараясь оборониться от врагов.

Добро пожаловать или посторонним вход

Если вас хотя бы раз пытались заманить к себе в гости, то вы наверняка сталкивались с жителями планеты Фандерчиз.

Не секрет, что наилучшая защита – это нападение, для жителей Фандерчиз наилучшая защита – это САМАЯ лучшая защита. В этой области фандерчизийцы ушли дальше, чем следует.

Долгие годы они сокращали сферы деятельности наук, пытаясь пустить свои лучшие умственные ресурсы на создание непробиваемого силового поля, способного покрыть орбиту планеты, сделав её неприступной крепостью. Наконец им это удалось.

Поверхность планеты закрыло мощное силовое поле, отключить которое было практически невозможно. Последнее дополнение, являлось главной прихотью верховного правителя Фандерчиз, чья психика страдала явным синдромом недоверия. Именно по причине своего недуга он приказал уничтожить всех, кто был задействован в создании поля и знал коды его деактивации.

Заботясь навеки сокрыть тайну отключения силового поля, он совсем забыл проверить его работоспособность.

Результаты испытания прочности оказались ошеломительными: поле совершенно не пробивалось изнутри. Зато снаружи оно впускало всех подряд. Подгоняемые короткими сроками учёные в спешке напутали полярности. Так фандерчизийцы стали заложниками своей опрометчивости. Поэтому если вас пригласят на Фандерчиз, отказывайте под любым предлогом, обратного пути не будет.

– Будет! – пробормотал про себя АБКИс, искренне веря, что шанс вернуть тело ещё существуют. Аналогичного мнения придерживался полноватый мужчина, записавшийся в тренажёрный зал. Их шансы были приблизительно равны.

Охотник на роботов пустился бежать к своему кораблю.

По дороге к космостоянке он услыхал знакомые слова и по наитию обернулся на звук. Дикторский голос презентовал некий товар, выставленный на продажу и ещё не поступивший на склад. АБКИс уставился на голографическую витрину.

ДИКТОРСКИЙ ГОЛОС:

«Дамы и господа, а также бесполые!

Вниманию ваших органов представляется уникальная вещь, созданная руками киборгов – капсульная броня!

Она состоит из крепчайшего сплава валинзия и практически не деформируется. Имея эту чудо-броню, вы будете защищены не только от физических, но и от радиационно-химических воздействий! И всё благодаря фильтрующим свойствам сплава!

Капсульная броня имеет два состояния: открытое – это броня, закрытое – это капсула. Скучать не придётся!

В закрытом состоянии, она приобретает летательные свойства и может парить в космосе за счёт антитолчка и отторжения энергетических потоков внешней среды! Просто ВАУ!

Думаете, это все качества капсульной брони? Вы ошибаетесь!

Броня распределяет воду, автоматически компенсирует плохое освещение, А ТАКЖЕ, если вы раздобудете корабль киборгов, она сможет связать вас телепатическим каналом!

Внутренний интерфейс брони предоставит вам информацию об окружающей среде и, ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, обзор на 360 градусов!

Не торопитесь делать поспешных выводов ведь это ДАЛЕКО НЕ ВСЁ!

Наша расчудесная броня не имеет энергетическо-силового поля, а это значит, её батарея проработает 500 лет без подзарядки!

Стоп! Хватит! Просто скажи, где её купить? – спросите вы, но я не отпущу вас, пока не расскажу главного – ОРУЖИЕ БРОНИ!

Да-да это броня, которая стреляет! Тысячекратное ВАУ!

Её орудия – это два плазменных пулемёта в головной части. Направление стрельбы из пулемётов управляется силой мысли хозяина брони!

Мы принимаем предзаказы со скидкой…»

Внезапно дикторский голос сменил интонацию, заполонив всю голографическую витрину социальной рекламой.

СОЦИАЛЬНАЯ РЕКЛАМА:

«Ваша девушка утверждает, что похудела, и при этом набрала в размерах, БЕГИТЕ! ВАША ДЕВУШКА – ЯДЕРНЫЙ ВЗРЫВ!»

И АБКИс побежал.

Ему было наплевать, о чём вещает голос диктора. Диктор – это информационный преобразователь волн, найдя его, не отыщешь похитителя. Зато подключив к поиску датчики корабля, бортштурман Саити №5 сумеет разыскать кого угодно.

Вот почему АБКИс сломя голову мчался к космостоянке.

Космостоянка

– Бортштурман Саити, я приказываю открыть шлюзы! – кричал АБКИс, резонируя низкими частотами андроида.

– Саити №5 не обязан поддаваться на провокации со стороны умалишённых пришельцев, – спокойно парировал бортштурман.

– С тобой говорит капитан этого корабля!

– Возможно, вы что-то напутали, – рассудительно объяснил Саити. – Сине-голубой оттенок корабля легко спутать с чем-то другим, это грубая ошибка киборгов. Я предпочитаю белый цвет, он придаёт новизну и намекает хозяину на соблюдение порядка и чистоты на его судне.

– Что ты несёшь! – негодовал АБКИс. – Впусти меня внутрь!

После беспорядочно заколотил ногами о дверной шлюз корабля.

– Прекратите, – успокаивал Саити, – Джеши это не понравится.

Говоря о капитане в третьем лице, бортштурман обязан был употреблять «Джеши». Это слово ничего не значит, являясь, по сути, результатом ошибки программного кода, допущенного разработчиками бортштурманов Саити на момент их проектировки.

– Я и есть Джеши, – не утихал АБКИс, – меня обманули, а тело выставили на аукцион! Теперь-то до тебя дошло?!

– Извините, капитан, я вас не узнал, – спохватился Саити, резко распахнув дверные шлюзы корабля.

АБКИс по инерции ввалился внутрь.

– Запускай свои датчики, локаторы, сенсоры, всё запускай! Длинноголовый рептилоид не мог далеко ускользнуть!

Саити молниеносно произвёл зондирование Кубадилишана.

– Нашёл! – бодро отрапортовал Саити, – Ваше тело свободно разгуливает вблизи третьего сектора.

– Летим за ним! Срочно!

Мощным рывком корабль покинул космостоянку.

Его место сразу занял другой корабль, круживший по воздуху несколько часов в поисках свободной парковки.

– Ты быстро понял, что это я, – пробубнил АБКИс, – Наверно во мне есть какая-нибудь отличительная черта?

– Вы совершенно правы, капитан, – подтвердил Саити. – Вас отличает чрезмерная наивность!

– Что!? Я не наивный! – оскорбился АБКИс. – Меня сложно обмануть… – он задумался. – Последний случай не в счёт!

– Верю, – неожиданно согласился бортштурман, – Когда-то я тоже был киборгом, таким как вы. Долгие годы я служил в одной обеспеченной семье, но ржавовоспалительная язва вынудила меня оставить службу. Тогда моему хозяину пришла мысль извлечь сознание слуги из тела киборга, поместив его в оболочку этого корабля. Так я стал бортштурманом…

– Твою ж систему! – ошарашенно воскликнул АБКИс, – чего ты мне раньше об этом не рассказывал! С ума сойти, ты бывший киборг!

– Что и следовало доказать, – заключил Саити, – Я эмпирически проверил степень вашей наивности методом вымышленной истории.

– Ты издеваешься?! – взорвался АБКИс, гневно размахивая кулаками. – Твоё счастье, что ты не осязаем!

– Капитан, – рассудительно продолжил Саити, – целью моего рассказа не являлось оскорбление. Я лишь подтвердил ответ на ранее заданный вопрос. От остальных жителей галактики вас отличает излишняя наивность.

АБКИс находился в бешенстве от настолько прямой рассудительности.

– А тебя! А тебя! – сумбурно подбирал он слова, – излишняя болтливость! Поэтому заткнись и следуй заданной цели!

Капитан не терпел, когда ему указывали на его недостатки. Он прекрасно знал о них и без посторонней помощи. Это как винить трёхногого за лишнюю конечность. Сколь ни пытайся, он будет полагать, что с третьей ногой гораздо удобней.

Что касается Саити, то он не злоупотреблял словоблудием, но благодаря его особенности говорить правду, складывалось впечатление, что тот болтает, не умолкая.

Где-то над третьим сектором

– Вот он! Я его вижу! – проскрипел АБКИс голосом андроида.

– Прикажете схватить похитителя фотонно-импульсной тягой?

– Сам с ним разберусь, – процедил капитан, – Этот воришка дорого заплатит за моё тело!

– Хотите продать своё тело? – изумился Саити.

– Это образное выражение! – буркнул АБКИс, – опускайся!

Корабль пошёл на снижение.

– Достаточно! – заголосил скрипучий фальцет андроида. – Он не должен ничего заподозрить!

АБКИс спрыгнул с зависшего над поверхностью корабля.

– Лети в гладиаторский сектор и притащи сюда переносной гипертрансформатор! – скомандовал охотник на роботов.

– Есть! – отозвался Саити №5, – Будьте осторожней, капитан, рептилоид в ВАШЕМ теле и на нём ВАША капсульная броня!

– Не учи меня бороться с собой! – отрезал АБКИс. – Я встаю в шесть утра и отказался от сладкого, я уже победитель!

Корабль поднялся в воздух и, подмигнув аварийными огнями, умчался в сторону павильона развлечений.

Охотник на роботов, проскальзывая среди толкучки прохожих, начал подкрадываться к похитителю. К сожалению, похититель быстро заметил крадущегося позади андроида. АБКИс не догадывался, что гуляющий по улице андроид воспринимается здешним обществом, как обычный менеджер, заявившийся в спортивном костюме на деловую встречу. Такая привилегия позволительна исключительно менеджерам высшего ранга.

Трюк с внезапностью провалился.

Затевалась широкомасштабная погоня киборга в теле андроида за неизвестным похитителем в теле киборга.

– С дороги! – кричал охотник на роботов, пытаясь пробиться сквозь густое скопление прохожих.

Неизвестный похититель вёл себя менее тактично.

Имея в распоряжении силовые качества АБКИса и несокрушимые свойства капсульной брони, он таранил и раскидывал всех, кто только встречался на его пути.

Своими действиями он напомнил капитана за рулём корабля.

Похититель резко свернул вправо и, пытаясь срезать путь, прошиб стену недостроенного здания. Проникнув внутрь, он продолжил бежать, круша всё, что попадалась у него на пути.

Почти построенный дом вмиг оказался почти разрушенным.

Заходить внутрь такого здания явно не следовало, не говоря уже об организации праздничных банкетов! И АБКИс передумал.

Он решил избегать физических препятствий.

Тело андроида не годилось для пробивания кирпичной стены. Не говоря уже о бетонных плитах, сыплющихся на голову в момент крушения здания. Андроид мог поломаться от удара стальной балкой в спину или напороться на торчащую из пола арматуру и быть пробитым ею насквозь. Да даже безобидный взрыв энергией 4,19*106 джоулей мог лишить нынешнее тело АБКИса возможности самостоятельно стоять на ногах.

Складывалось мнение, что андроиды намеренно изготовлялись недолговечными. Таким образом, их производитель обеспечил себя работой и заказами на долгие-долгие годы вперёд.

Передумав заходить внутрь, АБКИс побежал в обход здания.

Оббежав его и вынырнув из-за угла, он на мгновение потерял похитителя из виду. Не усомниться в том, что прежнее тело АБКИса до сих пор пребывало в здании, помог разрушительный шум, доносящийся из глубин дома. Грохот подступал к двери заднего выхода, и у АБКИса возникла блистательная задумка притаиться у самого порога, наброситься сразу, как только откроется дверь. Он подошёл к выходу и встал наизготовку.

Дверь заурчала, издавая нарастающие циклические вибрации. Вибрации переросли в чёткие толчки. Толчки загромыхали, как лихорадочные больные. Дело близилось к развязке.

АБКИс сжал кулаки.

Казалось, дверь вот-вот распахнется, и он нанесёт хлёсткий и точный удар. Он сконцентрировал всю силу в одном замахе. Момент накалялся. Вот сейчас. Ещё немного. Пора!

Оглушительный грохот.

Неуклюжий похититель тела АБКИса снёс стену в паре метров от устроенной для него засады. Он сшиб её, как бульдозер, продолжая бежать напролом, не меняя заданной траектории.

Очередной тактический ход АБКИса пошёл комете под хвост.

– Как много в нём энергии и как мало сообразительности, – подумал капитан, глядя на убегающее от него его же тело. – Неужели со стороны я выгляжу таким остолопом?

Похититель нёсся вперёд, не меняя маршрута, невзирая на препятствия, возникающие перед ним отовсюду.

АБКИс пустился следом.

Они плутали по узким улочкам Кубадилишана, пока, наконец, не выскочили на площадь, усеянную сотней похожих на теперешнего АБКИса существ. Андроиды выстроились в сплошную широкую линию.

Это были участники живодёрского этапа погони за зверьком.

Игровой полигон №3

Похититель в теле киборга устремился к ним. АБКИсу ничего не оставалось, как продолжать преследовать его.

Неожиданно прозвучал голос диктора, транслирующий на всех языках галактики одновременно.

ДИКТОРСКИЙ ГОЛОС:

«Я приветствую участников развлекательной игры, посвящённой стобиллионному часу, проведённому в очереди за покупкой товара, нужда в котором отпадёт сразу после его покупки!

Главная цель второго этапа соревнований – ПОЙМАТЬ ЗВЕРЬКА!

Первое правило игры: Вы должны догнать убегающего зверя и поймать его до того, как он успеет достигнуть черты!

Второе правило… ШУТКА! У игры есть только одно правило, и оно ВСЕГДА ПЕРВОЕ!»

– …неплохо придумано, – задумался вслух АБКИс, – Одно правило, и на все случаи жизни! Первое правило…

Эмоциональный возглас диктора прервал его умозаключения.

ДИКТОРСКИЙ ГОЛОС:

«ВЫ ГОТОВЫ!? ДАЮ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ!

ПЯТЬ! ПЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ! ПЯТЬ С ЧЕТВЕРТЬЮ! ТРИ! СТАРТ!»

Прозвучал оглушительной мощности синхросигнал, и уже ничто не сдерживало инстинкта гончих. Толпа ринулась бежать.

Главным призом этапа являлось право приобрести товар без ожидания в очереди, а в Кубадилишане это привилегия первой величины. Взять, к примеру, караваны покупателей еды для похудения. Каждый из них мечтал оказаться в числе первых.

Ням-нямняши

Если вы не знали, пища для похудения – это тренд номер один среди биологических существ. Стоит только упомянуть, что твой продукт способствует потере излишнего веса, как его популярность возрастает в астрономической прогрессии.

Некоторые из таких «желающих сбросить лишний килограммчик» настолько сильно злоупотребляли кормом для похудения, что как бы это парадоксально ни звучало, чем больше ели, тем чаще погибали от истощения. Остановить безумие могло возвращение моды на «пышек» и пока этого не случилось, орды желающих похудеть неслись к заветной цели.

Похититель в теле киборга и АБКИс в теле андроида стали невольными участниками начавшихся соревнований. Бурлящий поток бегущих участников сильно затруднял капитану процесс поимки вора. Будучи в теле андроида, он ничем не отличался от соревнующихся, а стало быть, всякий принимал бегущего киборга за своего прямого конкурента. Началась возня.

Каждый пытался подтолкнуть и задеть рядом бегущего соседа, стараясь любыми способами вывести того из игры.

– Эй! Ты что меня специально толкнул!? – обратился АБКИс к одному из бегущих и следом получил повторный толчок, но уже от другого бегуна с противоположной стороны.

Дерзость участников поразила АБКИса.

Он полагал, что нет ничего хуже равнодушия. Следовательно, если тебя толкнули, смело врежь в ответ! АБКИс молниеносно схватил головы обидчиков и мощным шлепком слепил их воедино. Оба андроида досрочно сошли с этапа.

В отличие от капитана, к похитителю в теле киборга никто не приставал. Может, всех напугали габариты нчиясилийца, а может, все считали его зрителем, в порыве экстаза выбежавшим на тропу, ибо в гонке участвовали только те, кто переместил сознание в тело андроида, а таким, по воле рока оказался охотник на роботов.

– Капитан! – раздался над его головой спасительный голос бортштурмана, – гипертрансформатор у меня!

– Наконец-то! – на бегу выкрикнул капитан, – верни меня… верни меня в моё тело! Немедленно!

– Вы же знаете, капитан, я не очень хороший стрелок.

– Скорее перемещай меня, это приказ!

Саити был запрограммирован исполнять приказы хозяина, и он незамедлительно исполнил его. Вопрос, насколько хорошо.

Гипертрансформатор имел два синхроимпульсатора, каждый из которых направлялся на двух участников перемещения. Таким образом, тот, кто производил обмен сознаниями, должен был поразить сразу ДВЕ МИШЕНИ, что невыполнимо, учитывая навыки стрельбы Саити №5, который с трудом попадал и в одну.

– Ты что телепортировал меня? – спросил АБКИс, оказавшись в другом конце строя бегущих участников.

– Нет, я случайно переместил вас в такого же андроида, как вы, – бегло ответил Саити. – Не получается отрегулировать прицел, в программном коде отсутствуют данные о стрельбе!

– Ставь на автоматическую стрельбу и пали наугад!

– Где тут логика капитан?

– В какой-то момент ты обязательно попадёшь, куда надо!

– Есть! – отозвался бортштурман, переключившись на режим автоматической стрельбы.

Началась бессмысленная и беспощадная канонада.

– Что…

– Где я…

– Кто это сделал…

– Как я тут оказался…

– Молодец, Саити, так держать…

Доносились различные выкрики из уст участников погони. Их тела менялись сознаниями, как шарик во время игры в напёрстки.

Бортштурман старался изо всех сил.

На короткий миг АБКИс переместился в своё прежнее тело.

– Отставить! Хватит! Не стреляй! – заорал капитан, напрягая свои голосовые механизмы.

К сожалению, он опоздал.

Бортштурман Саити №5 произвёл серию повторных выстрелов, один из которых угодил в охотника на роботов, а другой…

Внезапно в поле зрения киборга всё окружение увеличилось в десятикратном размере. Появилось лёгочное дыхание. Шерсть. Хвост. Уменьшилось только количество сердец, ограничившись до одного, но торопливо сокращающегося сердечка. И конечно самым главным открытием для АБКИса стало то, что отныне он передвигался исключительно на четвереньках.

– Что… ТРКТКТК ты… ТРКТКТК со мной… ТРКТКТК сделал!? – завопил капитан высоким, почти писклявым голоском.

Его новый способ произношения время от времени перемежался странным трепетом ротовой полости. Казалось, челюсть после сказанного ещё пару раз вхолостую блуждала взад-вперёд, открываясь-закрываясь, словно молча договаривая фразу.

Бонусом нового тела АБКИса стал ещё и сверхчувствительный слух, который за несколько сотен метров оповестил капитана о топоте приближающихся к нему участников.

АБКИс обернулся и неосознанно пошевелил усиками.

Толпа андроидов, толкаясь и крича, мчалась прямо на него. В сравнении с АБКИсом они казались громадными великанами.

Капитан нахмурился. По выработанной с годами привычке он попытался встать в боевую стойку и отразить атаку. Наверно, это был самый отважный грызкодёр из всех, когда-либо обитавших на Кубадилишане. Грызкодёр с трудом вскарабкался на хрупкие задние лапки, и тут же, не удержавшись, завалился на спину.

– Что… ТРКТКТК такое… ТРКТКТК, – запищал АБКИс, семеня по воздуху крохотными конечностями. – Как… ТРКТКТК теперь подняться!?

Он продолжал безуспешно барахтаться, лёжа на спине.

Толпа возбуждённых участников подступилась совсем близко. Каждый из них уже обнаружил долгожданную добычу. Оставался один вопрос, кто сумеет заполучить её первым?

АБКИс изрядно взмок.

Нет, он не боялся встречи с приближающимся противником, но его нынешнее положение порождало тупую безысходность.

Оставив все попытки встать на задние лапки, охотник крепко поджал их к себе и замер в ожидании.

Тем временем возбуждённая свора участников погони настигла неподвижно лежащего на спине зверька. Они и не подозревали, чьё сознание в данный момент покоится в теле грызкодёра.

Едва первый андроид протянул к зверьку руки, как тут же получил оплеуху от второго андроида. Следующего постигла схожая участь. О третьем и говорить не стоит. Силы андроидов были равны или, иными словами, все они были одинаково бессильны между собой.

Охотник на роботов продолжал лежать и молча наблюдать, как разъярённые участники соревнований бешено колошматят друг друга, решая, кому из них выпадет шанс стать единоличным обладателем заветного трофея – маленького пушистого грызкодёра.

Этап погони за зверьком достиг своей финальной стадии.

40140103010018036022033

Неожиданно АБКИс перестал ощущать притяжение.

Его тело безо всякого чаяния медленно отрывалось от земли. Грызкодёр парил. Охотник на роботов был в замешательстве. Возможно, грызкодёры обладали левитацией, и АБКИс каким-то образом освоил этот секрет, а может, он умер и возносился в грызкодёрский рай, где его снабдят облачной норкой и несметным запасом питательных кубадилишанских орешков.

Таким выглядел рай грызкодёров в фантазиях капитана.

Вообще с религией во Вселенной все обстояло гораздо хуже.

Держи свои мысли в чужих головах

Каждое царство, тип, класс, отряд, семейство, род, вид и даже подвид живых существ имели своё мнение о зарождении мира, категорически не признавая сторонних аргументов.

Ящеры верили в святую тень, которая защитит их от горячего света звёзд и под которой всегда полно жирных мух. Рыбоиды верили в чистый райский океан, состоящий исключительно из планктона и водорослей. Гарганиты в благотворный метанол. Хурды-ханы в большую резиновую уточку. А Кирики вовсе являлись вымышленным народом, в какой-то момент самопровозгласившим себя божеством, чем сильно удивили их автора, рисовавшего кириков в закрытом помещении токсичными красками.

Киборги тоже не стояли в стороне. Они верили, что наша Вселенная – это результат игры подростка на приставке. Этим они объясняли, почему Вселенная развивается от простого к сложному – малолетний игроман прокачивает персонажей. Ещё они объяснили, почему Вселенная расширяется: подросток увеличивает объём винчестера на игровой консоли. И, естественно, они поведали, когда настанет конец Вселенной: когда мама малолетнего геймера, пять, раз не дозвавшись сына к столу, выдернет из розетки шнур питания его приставки.

АБКИс открыл глаза и вместо райского сада увидел корабль, держащий его на воздухе фотонно-импульсной тягой.

– Капитан, – бодро заговорил Саити. – Произошла осечка, но я вовремя обнаружил ваше сознание в теле этого зверька.

АБКИс обрадовался своему спасению и непроизвольно завилял маленьким пушистым хвостиком.

– Похвально, – запищал капитан. – А где моё прежнее тело?

– Оно прямо под нами, – докладывал Саити. – Роет норку!

АБКИс посмотрел вниз.

Тело киборга копало себе укрытие, орудуя ногами и головой. Грызкодёр был явно шокирован своим новым телом, и время от времени в знак крайнего удивления выстреливал из глаз.

– Капитан, – продолжил бортштурман, – я поднял вас сюда, чтобы вы сами переместили себя обратно, – он оценил внешность грызкодёра и скорбно подвёл итог, – боюсь, мне нужно было сделать это раньше, когда вы ещё не находились в…

– Так сойдёт! – перебил АБКИс и, торопливо семеня лапками, вскарабкался на гипертрансформатор.

Отыскав при помощи обоняния настройки, он выставил нужные параметры. Затем навел один конец синхроимпульса на своё прежнее тело, запрыгнув на другой конец устройства.

– Давай! – скомандовал капитан писклявым голосом, и Саити запустил процесс перемещения.

Мгновение – и охотник на роботов возвратился в тело киборга, а ничего не понимающий грызкодёр неожиданно обнаружил себя парящим в воздухе. Словно копая норку, он уткнулся носом в противопехотную мину и активировал детонатор.

Оба участника перемещений отныне находились в своих телах.

Увидев, что дело сделано, бортштурман согласно инструкции пользования фотонно-импульсных тяг, отключил питание.

Маленький пушной грызкодёр и переносной гипертрансформатор с одинаковой скоростью понеслись вниз. Благо АБКИс вовремя поднял голову и, увидев падающего зверька, поймал беднягу.

Гипертрансформатор никто не ловил. Он рухнул неподалёку.

– Рад, что всё позади, – передал по телепатическому каналу связи Саити, совершая посадку. – Зверёк у вас, значит, вы победитель и можете купить товар без ожидания в очереди.

Усомниться в словах бортштурмана было невозможно. Повсюду валялись искалеченные и обездвиженные андроиды. Участники соревнований так сильно увлеклись избиением друг дружки, что совсем забыли об истинной цели этапа - погони за зверьком.

Находясь не в теле андроида, АБКИс не имел права считаться победителем, но за отсутствием других кандидатов именно он удостоился почётного звания чемпиона «ОЧЕРЕДНЫХ» игр.

Уже дважды за сегодня лавры первенства доставались киборгу из Нчиясили, и это, несомненно, повлияло на исход ставок в тотализаторе. Все ставили на победу здравого смысла.

– Полетели к пятому сектору, – воодушевлённо провозгласил АБКИс, – Приобретём копию артефакта и, наконец, узнаем, что он из себя представляет! Вперёд!

Едва капитан сделал шаг к кораблю, как грызкодёр вырвался из рук, отпрыгнул в сторону и, удирая восвояси, случайно задел лежащий неподалёку гипертрансформатор.

Устройство моментально отреагировало двумя выстрелами.

На миг капитан и его верный бортштурман лишились зрения.

– Где я? – очнулся АБКИс, – Последнее, что помню, это как я пытался попасть в корабль…

– И можете не сомневаться, – заговорил Саити чуждым, но очень знакомым голосом, – Проявив свой снайперский дар, вы угодили в самый центр корабля: в его бортовой компьютер!

Охотник на роботов попробовал оглядеться.

Перед глазами мелькала бесконечная матрица знаков и чисел.

– Как это понимать!? – завопил АБКИс, – Я ничего не вижу!

– Не волнуйтесь капитан, – подбадривал его бортштурман в теле хозяина, – Ваше сознание не понимает программный код, а для меня это глаза и уши, всё просто…

– Только не надо этих заумных словечек, – перебил охотник на роботов, – Просто перемести меня обратно!

– Есть! – бегло отрапортовал Саити, поспешив к переносному гипертрансформатору.

В отличие от капитана, бортштурман Саити быстро освоился в новом обличии. Но это и не удивительно.

Он притащил гипертрансформатор и, приблизившись вплотную к кораблю, дабы не промахнуться, активировал его.

Устройство заунывно простонало.

Это напомнило случай, когда отключаешь пылесос, а он ещё какое-то время работает, не осознавая, куда подевалась энергия.

Саити повторил операцию. Последовала та же реакция.

– Заряды гипертрансформации иссякли, – методично объяснил бортштурман, – Всё из-за автоматической стрельбы.

– Не может быть?! – вознегодовал АБКИс. – Я не собираюсь торчать в корабле остаток своих дней!

– В этом есть плюсы, – продолжил утешать Саити. – Вы давно мечтали научиться пилотировать корабль, чем не повод…

– Заткнись и живо раздобудь нам новые заряды!

– Есть капитан! – бодро отрекомендовался Саити и, не теряя ни секунды, трансформировал броню в состояние капсулы.

Капсула образовала идеальную форму шара.

В таком режиме броня приобретала летательные свойства, чем Саити и воспользовался, так как передвижение по воздуху являлось для него наиболее привычным занятием.

Капсула медленно поднялась над соревновательным полигоном, а затем молниеносно покинула его, оставив АБКИса и корабль наедине друг с другом. Или наедине с самим собой, ибо они теперь являлись чем-то неделимым и бесполезным. Как цифра ноль, одиноко вписанная в графу заработной платы.

Забудем про АБКИса и поспешим за Саити.

Павильон развлечений

Гладиаторский сектор

Прилетев на место, бортштурман направился в раздевалку.

В прошлый раз гипертрансформатор находился в раздевалке, и Саити не сомневался, что заряды спрятаны именно там.

Раздевалка кишела разгневанной публикой.

Присутствующие вели себя негодующе, временами переходя на ругань и ультразвук. Проще сказать в раздевалке царил полный кавардак.

Если бы бортштурман прозондировал гладиаторский сектор до момента своего прибытия или ознакомился с информационными каналами планеты ещё по дороге, он бы понял, что соваться сюда – не лучшая идея. Особенно в теле охотника на роботов.

– Извиняюсь за вопрос, – интеллигентно обратился Саити к собравшимся. – Кто подскажет, где отыскать запасные заряды к гипертрансформатору?

Вопрос произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Особенно, если она взрывается в тот неловкий момент, когда ты подходишь к ней и начинаешь пинать ногой со словами: «ЧЕГО ОНА ТАК ДОЛГО НЕ ВЗРЫВАЕТСЯ!?»

– Вот он, я его узнал! – громогласно резонировал какой-то андроид, указывая на Саити переломанной рукой.

С его мнением тут же согласился другой андроид, конечности которого вряд ли годились для визуальной демонстрации, они у него попросту отсутствовали.

Наглядный результат гладиаторского поединка с АБКИсом.

– Да! – смело подтвердил третий искалеченный андроид, тело которого так сильно искривилось от вмятин, что придало ему форму дизайнерской мебели. – Точно! – отважно заключил он.

Наконец раздосадованная толпа сошлась в одном: перед ними стоял АБКИс. Вернее, Саити, пребывающий в теле АБКИса.

К сожалению, о последнем они не догадывались.

Толпа дружно настроила против бортштурмана взоры и клином двинулась в его сторону. В их возмущённых взглядах переливалось почти всё многообразие чувств. Кроме одного – сочувствия.

Саити №5 не испытывал чувств, но если бы мог, то его явно переполняло бы удивление.

Он начал осторожно ступать назад.

– Где наши тела? – выкрикнули из глубин толпы.

– Он их украл! – ответили откуда-то с краю. – Он первым вернулся в раздевалку, а затем его корабль стащил гипертрансформатор! Я видел всё это своими… (пауза) глазами андроида!

– Где ты их спрятал? – не выдержал ещё один из собравшихся.

Толпа начала стягивать вокруг обидчика кольцо.

– Он продал их контрабандистам! – подливали масла в огонь из задних рядов.

– Он выставил их на аукцион! – предложили тем в качестве альтернативы другие недовольные.

– Может, они на его корабле? – поинтересовались третьи.

– Верно! – согласились четвёртые. – Они на его корабле!

Бортштурман Саити мог даже не вступать с ними в диалог, он отлично происходил и без его участия.

Неожиданно грянул рёв, заставивший толпу недовольных калек в панике улепётывать. В помещение вошли беркширы – стражи правопорядка, нанятые охранять спокойствие покупателей.

Удирали даже самые искалеченные ранее АБКИсом экземпляры.

Чтобы понять мотив запуганности андроидов, лучше напомнить, кто такие беркширы. На первый взгляд, это обычные мутанты с раздутыми мышцами и толстой кожей.

Однако страшатся беркширов не из-за внешности.

Их главной особенностью является врождённый экзоскелет, чья грузоподъёмность бьёт все мыслимые рекорды и (учитывая ум беркширов) немыслимые тоже.

Однако страшатся беркширов не из-за скелета.

По должностным обязанностям им полагалось носить расщепитель – мощное оружие, разлагающее на атомы всё, что попадало под его смертоносные лучи. НОСИТЬ, но НЕ ПРИМЕНЯТЬ! О последнем не знал никто. В первую очередь сами беркширы.

Вот почему их так страшатся покупатели.

– Всем стоять и никому не двигаться! – объявил беркширский патруль, подтвердив высказывание коротким залпом в воздух.

– Это синонимы! – подшутили над ними из толпы и тут же отхватили двойную порцию расщепителя.

– Кто желат блистат юмор ещё? – язвительно поинтересовался начальник беркширского патруля на омерзительном улугонском наречии. – Наша пушка стрелят много пуф-пуф! Хватат на всех правонарушищствля… правонарюк… КОРОЧ НА ВАС БАНДИТОФФ!

Слушать улугонское наречие – дело невиданной стойкости. Это мерзкое произношение однажды даже предлагали использовать в качестве нервнопаралитического звукового супероружия, но вовремя одумались, наложив на него межгалактическое вето.

Саити был единственным, кого не пугали ни улугонские речи, ни жуткие беркширские расщепители, он спокойно стоял, ожидая, когда ему, наконец, ответят. За годы общения с капитаном, Саити №5 привык ко всему. Особенно к агрессивным, вооружённым фанатикам.

В считанные секунды раздевалка гладиаторского сектора уныло оскудела, освободив помещение для личной беседы патруля с бортштурманом.

– Если никого не затруднит, я повторю свой первоначальный вопрос, – уверенно заговорил Саити. – Кто подскажет мне, где отыскать запасные заряды к гипертрансформатору?

Вопрос поставил стражей правопорядка в тупик.

Словно у беркширов поднялось настроение, извинилось перед собравшимися и, попрощавшись, вышло за дверь.

Чтобы вы понимали, их состояние колебалось между агрессией и растерянностью. Как после удара большим пальцем об угол стола: вот он объект ненависти, но что с ним делать?

– Ты есть кто? – вытаращив двухзрачковые глаза, обратился начальник патруля к стоящему перед ним бортштурману.

Саити хотел представиться от имени своего капитана, но не сумел. Программный код заставлял говорить только правду.

– Электронный бортштурман крейсерского корабля киборгов Саити с заводским номером 5! – выпалил он без запинки.

Двухзрачковые глаза начальника патруля сформировали новую пару зрачков. Это походило на процесс деления клетки.

– Электрщств… бортштурман крейсерсщ… – пытался выговорить за ним слово в слово начальник патруля.

Повторение носителю улугонского наречия давалось с большим трудом. Всё равно, что пытаться говорить с горячей картофелиной во рту.

– ТЫ ЕСТЬ ЧТО ТАКОЕ!? – заорал он, оставив все дальнейшие попытки, а после сделал логичный вывод, – ТЫ ПРЕСТУПНИХТ!

Именно эту фразу толстокожие безмозглые мутанты, зовущие себя стражами правопорядка и ждали. Они бросились к жертве словно церберы, которых год держали на сухом пайке и вдруг поманили свежим говяжьим окороком.

Саити №5 не испытывал чувств. Понятие страха ему казалось чем-то далёким. Благо сработал режим автосохранения.

Данный скрипт дополнял состав любого устройства, будь то чайник или суперкомпьютер, без него они бы сразу выходили из строя. Вот и Саити без лишних раздумий пожелал остаться в строю. Скрипты в коде действовали на него как инстинкт.

Он выполнил антитолчок и, материализовав броню в капсулу, бросился наутёк в непонятном направлении.

– А! – самодовольно изрёк начальник патруля. – Преступнихт знат свой вина! Его взять мёртвый, живой, неважно! Вперёд! Вперёд!

Отряд стражей мигом оседлал своих летающих дронов.

Немного погодя с этой задачей справился и сам начальник патруля, его грузное тело отвергало молниеносные действия.

Так как отряд находился уже в пути, ему пришлось догонять.

Тем времен десятки, вооружённых до зубов патрульных ни на миг не отставая, гнались за безобидной капсулой и находящимся в ней ещё более безобидным Саити.

Где-то в небе над Кубадилишаном

– Мы приказываем немедленно остановиться! – передавали по максимегаусилителю связи озлобленные стражи правопорядка.

Увы, стоянка не входила в ближайшие планы беглеца.

Саити выполнил в небе пару акробатических пируэтов и один прыжок в стратосферу. Дроны стражей повторили все его выкрутасы, правда, менее элегантно. Если бы погоню оценивало компетентное жюри, в графе «за артистичность» они проиграли бы десять сотых баллов. Не говоря уже про баллы «за оригинальность», патруль тупо повторил все элементы Саити.

Наконец плотно сев на хвост бортштурмана, стражи правопорядка открыли по нему шквальный огонь. Поток смертоносных лучей озарил небо, добавив в атмосферу праздничного настроения.

Спасаясь, капсула с Саити мастерски изворачивалась от всех выпущенных по нему зарядов. Отсутствие навыков стрельбы благотворно сказалось на его навыках уклонения.

Маневрирование беглеца сильно раздраконило погонщиков.

Досада от промахов, исчезла, когда стражи сделав пике, выпустили залп по мирно пролетающим кораблям. Сбитые корабли туристов на время заглушили их боль о недавно пережитых неудачах.

Саити снизил высоту, опустившись до уровня верхних этажей высотных небоскрёбов. Это позволило лавировать среди укрытий и загромождений широкомасштабной кубадилишанской стройки.

Десяток патрульных дронов ринулся следом.

Саити мог запросто уничтожить стражей, применив наплечные плазмопушки АБКИса, но программный код исключал проявление насилия, не говоря уже об убийствах. Поэтому он решился на хитрость: ликвидировать преследователей силами самих преследователей. План «Самоликвидация патруля» начался.

Запорхнув в недостроенное здание (коим на планете являлось каждое второе) он протаранил собою пол, стремясь достигнуть подвала. Стражи влетели за ним, прокладывая себе дорогу выстрелами из расщепителей. Спустя миг патрульные дроны и преступник находились бок о бок в самой нижней точке сооружения.

– Сдавайся! – начали стражи правопорядка, – ты окружён!

Беркширский патруль вёл переговоры стандартными фразами, избегая затевать с преступниками длинные диалоги.

Лаконичный метод коммуникации опирался на их должностные обязанности, и всякого, кто превышал свои полномочия, ждала беспощадная кара в виде повышения по служебной лестнице.

Повышение для беркширов являлось великим оскорблением, так как начальнику патруля уже не позволялось иметь табельного расщепителя. Вот почему беркширские патрули не отличались болтливостью. Они предпочитали стрелять.

– Мы считаем до трёх! – предупредили стражи, доказывая свои максимальные познания в арифметике.

Саити торопился.

Не дожидаясь окончания обратного отсчёта, он спровоцировал патруль на стрельбу. Те были только рады. Три секунды без стрельбы казались для стражей вечностью.

Разразился самосудный обстрел преступника.

В этот раз бортштурман Саити №5 не пытался уклоняться от залпов, он прекрасно понимал, что броня АБКИса выдержит любое попадание. Это входило в план.

Гладкое переливающееся коралловым цветом покрытие капсулы отражало выпущенные по бортштурману заряды, перенаправляя их в обидчиков.

Беркширы стреляли и погибали, гибли и продолжали стрелять. Даже их смерть после отражённых от капсулы выстрелов, не могла унять желания лишний раз воспользоваться расщепителем. Получая удовольствие от стрельбы, они гибли от собственной страсти.

Дождавшись окончания пальбы, Саити поторопился покинуть здание, основание которого после устроенной канонады почти изничтожилось. Фундамент намеревался подкоситься, обвалив как домино всё остальное строение высотки.

По изборождённым беркширами отверстиям, капсула ловко юркнула наружу. Здание тут же повалилось вниз. Отряд кровожадных мутантов в лице страж правопорядка оказался надёжно упрятан под его обломками.

– Ты есть гадкий преступнихт! – раздался неподалёку голос начальника патруля, – ты есть уничтожить весь мой отряд!?

– Выражаю своё соболезнование, – откликнулся Саити, – ваш отряд совершил массовое самоубийство.

– Плеват! – неожиданно перебил его начальник. – Они каждый день издеват над мой личность! Смеяться над мой акцент и над мой не иметь табельный расщепителчт… расщепикелщ…

– Расщепитель, – поправил его Саити.

– Точность! – продолжил начальник патруля. – Тебе выражат мой благодарствие за избавление меня от этихт варваррр!

Саити был удивлён. Он ожидал услышать слова осуждения, ненавистного упрёка, пожелания отправиться к гиене огненной - стандартный набор, прилетающий в адрес его капитана. Благодарность в этом списке находилась на самом последнем месте.

Пожалуй бортштурману стоило немного задержаться в теле АБКИса, их рокировка положительно влияла на репутацию охотника на роботов, того гляди мнение жителей галактики о нём изменится в лучшую сторону. Пусть не сразу... вероятно на это уйдут годы.... возможно даже десятилетия... Жаль встроенный алгоритм заботы о киборгах не мог позволить кибернетической няньке так надолго оставлять своего подопечного. Он должен был спешить.

– Пожалуйста, – ответил бортштурман и рывком покинул единственного во всей Вселенной воспитанного беркшира.

Саити торопился.

Он спешил раздобыть заряды для гипертрансформатора, поиски которых и без того затянулись. Он ещё раз посетил раздевалку, но не найдя там зарядов, счёл нужным навестить своего капитана.

Игровой полигон №3

Вернувшись на место, где ранее был оставлен корабль, бортштурман неожиданно уткнулся в голое выжженное поле.

Корабль с заключённым в него АБКИсом исчез, а на его месте одиноко светилась голотелеграмма следующего содержания:

КУБАДИЛИШАНСКИЙ ПАРК РАЗВЛЕЧЕНИЙ.

АТТРАКЦИОН «МОЗГОСШИБАТЕЛЬНЫЙ КОСТОТРЯС».

ЕСЛИ ХОЧЕШЬ НАЙТИ СВОЙ КОРАБЛЬ, СОВЕТУЮ ПОТОРОПИТЬСЯ!

ИНАЧЕ МЫ СДЕЛАЕМ С НИМ ТАКОЕ… В ОБЩЕМ, ТЕБЕ НЕ ПОНРАВИТСЯ!

(Панголин III Длинноголовый)

4014010301002806021022033

Саити решительно не понимал, что можно сделать «ТАКОГО» с кораблём, броня которого практически не пробивается. Разве только перекрасить его в другой цвет. Но хуже, чем ни на что не похожий оттенок синего, которым киборги изуродовали свои судна, не изобрести. Саити заинтриговался.

Голотелеграмма имела подпись: Панголин III Длинноголовый. Если верить информационным каналам Кубадилишана, Панголин являлся потомственным главарём синдиката похитителей тел. Помимо прозвища «длинноголовый» он имел ещё такие прозвища как: «крюкоголовый», «яйцеголовый» и «бритоголовый».

Какой его голова была на самом деле, никто не знал. Хотя однообразность прозвищ сильно намекала на «тупоголовость».

Синдикат промышлял тем, что вовлекал интересные образцы инопланетных существ в соревновательные турниры, а после похищал их тела для дальнейшей перепродажи. Подобные схемы работали безотказно, ведь находясь в теле андроида, жертвы лишались гражданских прав своих федераций. Синдикат знал об этом законодательном упущении и искусно применял его в своих злонамеренных целях.

Кто-то должен был положить синдикату конец.

Этим «кто-то» мог вполне стать бортштурман Саити №5.

Он трансформировал броню в капсулу и мощным антитолчком отправился на встречу с заждавшимися контрабандистами.

Кубадилишанский парк развлечений

Парк, как и восемьдесят процентов инфраструктуры планеты, находился в состоянии непрерывной перестройки. Заказчиков не устраивал уровень адреналина, выделяемый после катания на аттракционах, подрядчиков не устраивали их постоянные запросы.

В суматохе разногласий страдала индустрия развлечений, на развалинах которой плодились мошеннические империи.

Саити разыскал упомянутый в голотелеграмме аттракцион. Им оказался гигантский шар, вращающийся на пьезах ускорителях и квантовой левитации. Шар пребывал в состоянии покоя.

Отыскав вход, бортштурман проник внутрь аттракциона.

Аттракцион «Мозгосшибательный костотряс»

Изнутри полое помещение гигантского шара выглядело гораздо уютнее. Если не считать конусообразных выступов, торчащих из стен, словно булаву вывернули наизнанку. Катание на таком аттракционе могло перемалывать участникам кости и скорее напоминало камеру пыток, чем объект развлечений.

Наглядное детище недопонимания подрядчиками заказчиков.

– А вот и наш гладиатор! – официозно объявил рептилоид с сильно продолговатым черепом. – Узнаёшь меня? – обратился он к только что вошедшему Саити в образе АБКИса.

Никогда ранее не встречаясь с Панголином III, бортштурман Саити №5 сумел без труда его узнать. Длинноголовый обладал яркой отличительной особенностью – крайне надменным голосом.

Помимо главаря синдиката внутри аттракциона присутствовала и его верная свита: три десятка вооружённых до ноздрей рептилий. Все они сторожили один корабль, находящийся за их спинами.

– Кто вы и род ваших занятий мне известны, – ответил бортштурман, – Мне неизвестно, зачем вам мой корабль?

Панголин не заподозрил подмены. Он честно верил, что перед ним тот самый киборг, которого ему однажды удалось обмануть. Саити знал об этом и пытался всячески не подавать виду.

Единственным, кто ничего не понимал, был АБКИс. Оказавшись замурованным в корабле, он понятия не имел, где находится и что в данный момент происходит.

Услышав голоса контрабандистов, АБКИс почему-то решил, что корабль отвозят на стоянку для штрафников за парковку в неположенном месте. В таком случае принято вести себя сдержанно, вот он и молчал, ожидая, когда Саити раздобудет гипертрансформатор и вернёт его обратно.

Наконец долгожданный момент настал.

Он услышал голос Саити. Вернее, свой собственный голос.

– Святые шарниры! Ты где так долго пропадал!? – облегчённо разразился АБКИс программным голосом бортштурмана, – Давай скажи им, что это недоразумение, что ты перепутал парковки или ещё чего. Короче, вытащи меня отсюда и верни обратно!

– С удовольствием! – отозвался Саити, шагнув к кораблю.

– Стой, где стоишь! – предупредил его длинноголовый рептилоид. – Ещё один шаг, и тебя не спасёт даже хвалёная капсульная броня.

После этих слов он подал условный сигнал рукой, и десятки головорезов навели на бортштурмана дула своих орудий.

Среди многообразия смертоносных пушек встречались редкие и опасные экземпляры. Например, рассеивающий телепортатор.

Всех не перестреляешь!

Если обратиться к классификации вселенского вооружения, то рассевающий телепортатор занимает почётное третье место, уступая лишь беркширскому расщепителю и царю всех оружий – артефакту разрушения. Внешне рассеивающий телепортатор ничем не примечателен и напоминает нейронный автомат. Но его особенность в том, что ни одна броня не в силах остановить его воздействие. За исключением силового поля.

Его принцип действия заключается в мгновенном рассеивании жертвы методом телепортации во все концы звёздной системы.

Это оружие долгое время находилось на вооружении одоноидов и восьми рас федерации, пока его не запретили по этическим соображениям. Оказалось, что рассеянные наночастицы жертв, попав на пустующие планеты, каким-то образом зарождали там новую жизнь. Новая жизнь развивалась по принципу генофонда жертвы и на выходе давала планету, полностью заселённую вашими врагами. Из чего следует, что заниматься геноцидом, используя рассеивающий телепортатор – паршивая затея.

Саити хорошо знал об этом и, не желая оказаться рассеянным по звёздной системе, скромно сделал шаг назад.

– Так-то лучше, – самодовольно произнёс главарь синдиката.

Жестом он приказал своим подчинённым опустить оружие, что те выполнили с величайшей неохотой.

– Очень странно, – заговорил Саити №5, – ты можешь убить меня, но не убиваешь, значит, хочешь пойти на сделку.

– Ты смышлёней, чем кажешься, – выдавил сквозь поддельную улыбку длинноголовый. – У меня к тебе деловое предложение…

– Саити, с кем ты там общаешься!? – не выдержал АБКИс, – я устал ждать, скорее возвращай меня в моё тело!

– Ты позволяешь бортштурману обращаться к себе в таком тоне? – удивился Панголин III, глядя на корабль.

– Джеши имеет на это право, – сдержанно парировал Саити.

– Джеши? Тупое имя для слуги! Прикажи ему заткнуться!

– Кого ты хочешь заткнуть!? – неожиданно вмешался АБКИс.

– Капитан, разрешите, я улажу конфликт? – перебил Саити.

– Капитан!? – ещё больше удивился главарь синдиката, затем обернулся к подопечным, – Бездари! Я приказал вам обыскать корабль! Чем вы тут занимались!?

– Это… босс, – неуверенно начал один из головорезов, – мы обшарили его вдоль и поперёк, корабль пуст. Это… правда.

Остальные бойцы, единогласно соглашаясь, закивали.

– Тогда о каком капитане речь? – не унимался Панголин.

– Обо мне, кусок космического мусора, – вновь вмешался АБКИс. – Я капитан корабля, а этот киборг – мой слуга!

– Совершенно верно, – подтвердил бортштурман.

– Ничего не понимаю, – растерялся длинноголовый, – Киборги подчиняются своим кораблям? Впрочем… это ваше личное дело!

Панголин повернулся на сто восемьдесят градусов, обратив отныне взор на космический корабль.

Три десятка вооружённых наёмников последовали его примеру.

– Кем бы ты ни был, – начал главарь, – мне известно, зачем вы здесь, и я могу дать вам это!

– Другой разговор, – обрадовался АБКИс, – наконец я узнаю, как выглядит этот хвалёный артефакт разрушения…

– Я не закончил, – перебил длинноголовый. – В обмен на это ты раскроешь мне секрет выплавки валинзия.

Во время их диалога бортштурман Саити заметил капающее с потолка моторное масло и как существо ценящее порядок, он счёл нужным предупредить об этом остальных присутствующих.

– Извините, что вмешиваюсь, – скромно заговорил Саити, – с потолка капает субстанция, по всей видимости, относящаяся к горюче-смазочным материалам. Возможно, это результат…

– Что ты сказал!? – прервал его капитан, – раскрыть секрет выплавки валинзия!?

– Ты не ослышался, – продолжил длинноголовый. – Покажешь, как вы это делаете, получишь свой артефакт разрушения.

Капитан серьёзно разозлился.

Его состояние передалось кораблю, и тот вздумал громыхать, несвоевольно раскачивая купольную конструкцию аттракциона.

Капанье масла участилось.

Саити увидел это, но его повторное замечание вновь осталось неуслышанным.

– Мы храним свой секрет тысячелетиями! – гневался АБКИс, – кто ты такой, чтобы я его тебе раскрывал!?

– Панголин III Длинноголовый, – отрекомендовался главарь.

Слово «длинноголовый» пробудило в АБКИсе не очень приятные воспоминания. Об этом свидетельствовала дальнейшая ругань капитана и сопровождавшая её бешеная трясучка корабля.

– Ты рептилоид недоношенный! – Орал АБКИс.

Частоты бортового компьютера взметнулись до критической отметки.

– Да как ты смеешь оскорблять меня при моих подчинённых! – горделиво парировал ему главарь синдиката.

Толпа вооружённых рептилий наблюдала за перебранкой главаря и корабля, как зрители пинг-понга за игрой двух профессионалов.

Тем временем Саити №5 скрупулёзно пытался разгадать тайну возникновения масляной протечки. Разгадка была близка.

– Я вспомнил твой чванливый голос! – продолжил АБКИс – Ты обманул меня, а после похитил моё тело! Эй, бортштурман!

– Я здесь! – отозвался Саити №5, продолжая наблюдать, как с потолка обильными каплями стекает густая субстанция.

За время разговора горючее успело превратиться в лужу.

– Скорее поменяй нас телами, сейчас я с ним поквитаюсь!

Наконец до Панголина дошло, с кем он разговаривал и почему корабль изначально так необычно себя позиционировал.

– Это ты безмозглый киборг! – вспомнил он, указывая на корабль, – Ты поменялся телом со своим слугой?

После этих слов Панголин громко засмеялся. Его смех дружно подхватила толпа вооружённых наёмников.

– Вот умора! – продолжал длинноголовый сквозь смех, – чего вы добивались? Хотели надуть меня!? Запомни, НИКТО НИКОГДА НЕ СМОЖЕТ обмануть великого Панголина III! Тем более самый тупой киборг в галактике!

– Я единственный киборг в галактике! – вскипел АБКИс.

– Даже статистика против тебя, – заключил рептилоид.

– Капитан, – вмешался Саити, – я нашёл гипертрансформатор! Здесь целый арсенал подобных устройств! Не двигайтесь, и я смогу переместить вас!

К сожалению, просьба бортштурмана являлась невыполнимой.

АБКИса так сильно разозлила предыдущая реплика Панголина, что корабль, подчиняясь его эмоциональному фону, принялся метаться от стены к стене, раскачивая конструкцию шара.

От колебаний в процессоре аттракциона перемкнуло контакты, и в купол шара проник шёлковый контральто электронного инструктора.

ЭЛЕКТРОННЫЙ ИНСТРУКТОР:

«Уважаемые гости нашего парка!

Добро пожаловать на лучшее творение индустрии развлечений всех времён – аттракцион МОЗГОСШИБАТЕЛЬНЫЙ КОСТОТРЯС!

Присутствующие в один миг обомлели. Голос нежно продолжил.

ЭЛЕКТРОННЫЙ ИНСТРУКТОР:

Располагайтесь как вам удобно, сейчас аттракцион запустит свои двигатели, и вы ощутите НЕЗАБЫВАЕМОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ!»

Приятный голос на минуту умолк. Между наёмниками поползли неосторожные перешёптывания. Панголин хотел приказать им застрелить киборга, но неожиданно прозвучавший инструктаж лишил его кратковременной памяти. АБКИс последовал общему примеру, параллельно остановив корабельную тряску.

Все утихли. Приятный голос инструктора заворожил их разум.

Не успокаивался только бортштурман.

Он разгадал тайну масляной протечки и уже намеревался объяснить её присутствующим, но вновь запустившийся голос электронного инструктора на мгновение сумел его опередить.

ЭЛЕКТРОННЫЙ ИНСТРУКТОР:

Мы обещаем вам, что в период катания на нашем аттракционе, уровень вашего адреналина возвысится до небес! …возможно, в скором времени там окажетесь и вы сами.

Приятного времяпрепровождения!

Голос умолк, сменившись на три предупредительных гудка.

Гудки пробудили собравшихся от гипнотического транса, и всё пошло своим чередом. АБКИс злился и ругался, а Панголин, вспомнив об не отданном им приказе, скомандовал убить бортштурмана, не дав тому использовать гипертрансформатор.

– Прикончите его! – надрывался длинноголовый, – Стреляйте!

Три десятка орудий открыли по Саити шквальный огонь.

Режим автосохранения бортштурмана отреагировал моментально. Он трансформировал броню в капсулу и принялся метаться под куполом, ловко уклоняясь от выпущенных по нему зарядов.

Случилось то, чего никто не ждал – заработал аттракцион.

Шар обернулся вокруг оси, свалив рептилий с ног на головы.

Больше всех досталось Панголину, сугубо из-за анатомических особенностей его черепной коробки. В целом пострадали все.

Аттракцион «Мозгосшибательный костотряс» честно отрабатывал данное ему название.

Постепенно аттракцион набрал обороты, превращая участников в бурлящий котёл. Конусообразные выступы дополняли пораженческий эффект.

Со стороны это походило на быстрое перемешивание номеров в лотерейном бочонке. Складывалось ощущение, что подрядчики создали аттракцион исключительно ради мести заказчикам. И как это обычно бывает, в конфликте двух сторон отхватили третьи, а именно синдикат похитителей тел со своим лидером Панголином III. Для АБКИса и бортштурмана Саити катание на мозгосшибательном костотрясе прошло подобно массажу в дешёвом салоне. Помяв бока, он только придал им тонуса.

Вскоре вращение замедлилось, а затем и вовсе прекратилось.

Пробудился мелодичный голос электронного инструктора.

ЭЛЕКТРОННЫЙ ИНСТРУКТОР:

Благодарим вас за пользование нашими аттракционами!

Если вы всё ещё живы и у вас возникли вопросы, вы можете обратиться в наш головной офис!

К сожалению, информация о его нахождении засекречена…

Приятного времяпрепровождения!

Голос стих. Шар погрузился в стонущую тишину. Измученные и потрёпанные контрабандисты в разноголосые мотивы напевали оду невыносимой боли. Саити №5 приземлился посреди этого вокального ансамбля и с лёту преобразовал капсулу в броню.

– Всё в порядке, капитан! – доложил он. – Нет повода для беспокойств, сейчас я перемещу нас обратно!

Он подобрал с пола заряженный гипертрансформатор.

– Давай скорей! – поторопил его АБКИс, – я скоро с ума сойду! В мезойских тюрьмах комфортнее, чем здесь! Хотя там собеседника тоже не видно, но зато ему можно навалять как следует!

Саити ускорился. Он подошёл к кораблю вплотную, приставив устройство так, чтобы избежать любого риска непопадания.

В этот момент по спине Саити скользнула мрачная тень. Силуэт вытянулся в полный рост, значительно удлинившись в области головы. Его обладатель бесшумно приподнял с полу рассеивающий телепортатор и, обхватив устройство распухшими от синяков конечностями, стал подкрадываться к своей жертве.

– Минуту капитан, – пробормотал не подозревающий нападения Саити, – осталось выставить правильные настройки!

Он пробежался пальцами по установочной панели устройства.

– Не торопись, – оборвал его хриплый голос, донёсшийся из-за спины. – Скоро они тебе не пригодятся!

Голос захохотал, но боль в рёбрах заставила его умолкнуть.

Саити обернулся. В нескольких метрах от него, прихрамывая на одну ногу, стоял Панголин III. Он держал в руке оружие, пытаясь, навести прицел так, чтобы одним разом зацепить сразу обоих.

Рассеивающий телепортатор был на взводе.

– Жаль, что вы не слушали моих предупреждений, – спокойно ответил ему Саити.

– Ты это о чём? – изумился длинноголовый.

– Я о сверхпроводимом лучевом масле, – продолжил объяснять Саити. – В реакции с фотонами оно становится неуязвимым к трению. Этим маслом смазана внешняя оболочка аттракциона.

– О каком масле ты говоришь!? – нервно взорвался Панголин.

– Об этом, – подытожил Саити, указав главарю под ноги.

Длинноголовый посмотрел вниз. В этот миг, не ощущая более препятствий со стороны его головы, в ноги рептилоиду просочился яркий луч света. Коснувшись масляной лужи, он изменил её молекулярную структуру, сделав лужу необычайно скользкой.

– Ааа, – хитро протянул контрабандист, продолжая смотреть себе под ноги. – Понял, стоит мне шевельнуться, как я сразу же свалюсь. Знай, с Панголином III такие фокусы не прокатят!

Он резко выпрямился, перегородив доступ свету непомерно длинной головой.

Маслянистая лужа мгновенно утратила скользящие свойства.

– Ну что, – обратился он к Саити, – теперь то ты убедился, насколько я умён и могущественен?!

– Да, – подтвердил бортштурман, – Вы довольно сообразительны.

Признание врагом твоих успехов – редкое удовольствие. Желая насладиться пьянящим чувством победы сполна, длинноголовый рептилоид демонстративно развёл руками и наигранно вслух рассмеялся.

В очередной раз гордыня наказала зазнавшегося.

Проходящий рядом луч света угодил на гладко отполированную поверхность телепортатора и, зеркально отразившись, отскочил прямиком в маслянистую лужу.

Лужа вновь приобрела качества сверхскользящей субстанции.

Если бы Панголин узнал о своём упущении, он бы непременно принял меры, но в тот миг он с наслаждением упивался могуществом собственной гениальности. Намереваясь поставить решительную точку в вопросе «Кто здесь главный?», Панголин грозно топнул ногой, впечатав конечность в сверхскользящую маслянистую лужу.

В этом месте не помешает сделать паузу.

Минутка релаксации

Расслабьтесь и вспомните, когда вы в последний раз устраивали вечерние прогулки? Если пешие походы на свежем воздухе не ваш профиль, тогда закройте глаза и вообразите себе чарующий ночной небосвод, усыпанный мириадами светящихся звёзд, разбросанных повсюду.

Вы любуетесь ими, наслаждаетесь и вдруг замечаете резкое несвойственное звёздам движение, толкающее вас на мысль, что одна из них сорвавшись, полетела вниз. Вскоре вы даёте себе отчёт, что мнимой звездой на самом деле являлся метеорит. Подлетая к планете, он столкнулся с воздушной оболочкой, раскалился, начал ярко светиться, сгорел и погас. Весь этот миг длится миллисекунду, и вы не то чтобы загадать желание, вы не успеваете даже осмыслить всего произошедшего.

Вот приблизительно такие чувства посетили Панголина III, когда, топнув ногой о сверхскользкую маслянистую лужу, он вдруг оказался на другом конце аттракциона распластанный по полу, как шмякнувшийся об асфальт пломбир.

– Кто? Чего? Кому? Что? – перебирал он падежи не в силах шевельнуться. Его ноги пропитались сверхскользким маслом, и любая попытка вернуть себе вертикальное положение заканчивалась очередным акробатическим кульбитом.

Глядя на его страдания, бортштурман Саити в очередной раз доказал всю абсурдность существования биологических организмов и, желая поскорее вернуться в прежнюю оболочку, немедля закончил начатое ранее перемещение.

Гипертрансформатор издал синхронный выклик.

– Поганые пресмыкающиеся! – агрессивно воскликнул охотник на роботов, очутившись в своём теле, – сейчас я надеру вам то место, откуда хвост растёт!

Наконец эффект кратковременной слепоты, носивший побочный эффект перемещения, закончился, и АБКИсу открылась удивительная картина из разбросанных по шару нокаутированных контрабандистов.

– Это ты их так? – обратился он к Саити, находясь под впечатлением. – Мог бы и мне оставить! – разочарованно подытожил киборг, дав своим кулакам отбой.

– Капитан, – обратился бортштурман привычным для него монотонным голосом, – главарь синдиката во время сделки упомянул об артефакте разрушения. Возможно, он знает, где его найти.

– Точно! – вновь включился в игру АБКИс, – идём к нему!

Жалкий образ Панголина заставил АБКИса отказаться от идеи пыточного допроса. Охотник на роботов не следовал уставам, но избиение беспомощного казалось ему перебором.

К счастью, главарь синдиката мыслил иначе и при приближении киборга от страха выдал всё как на духу.

– Вам нужен артефакт разрушения? Я знаю, нужен! Но у меня его нет! Нет и не было! Я блефовал!

– Где он? – для придания устрашающего эффекта произнёс по слогам АБКИс, после чего вплотную склонился над главарём.

– Он… он… он… он… – словно заигрывая педалью газа заикался длинноголовый, – спрятан на планете Зипер!

Не успел капитан сформулировать свой вопрос, как Саити уже выдал ему всю интересующую информацию.

– Планета Зипер. Искусственно созданная планета. Находится в звене галактики Млечный путь. Расстояние один парсек.

– Гайку мне на болт! – радостно изрёк капитан, – совсем близко! Отправляемся туда! – добавил он и, оставив главаря в покое, целеустремлённо зашагал к кораблю.

– У вас ничего не выйдет! – крикнул вслед Панголин, – вы не первые, кто пытается его отыскать! Уж поверьте мне на слово, далеко-оо не первые!

Капитан замер и, не оборачиваясь, ответил.

– Зато мы точно будем последними!

После чего прыгнул в корабль и без йоты сожаления покинул осточертевшую до мозга костей свободную рыночную планету.

Что-то изменилось в охотнике на роботов. Странное, непреодолимое, неизведанное ранее чувство давило на его непробиваемую броню изнутри и та, под напором магической силы едва сдерживалась, дабы не дать трещину. Киборг менялся.

Произошедшее на Кубадилишане сделало его мудрее. Иногда стоит дать кораблю взбучку, дабы прогнать из него крыс.

АБКИс всерьёз задумался о создании первого правила охотника на роботов…

4014010301002106015033

Где-то в бескрайнем космосе

– Капитан, – информировал бортштурман Саити, – я произвёл анализ и пришёл к выводу, что необходимо сменить тактику вашего будущего поведения.

– Говори конкретней, – проворчал АБКИс, – какую ещё тактику?

– Знаю, – продолжал ходить вокруг да около Саити, – это с трудом выполнимо, но вам придётся изо всех сил постараться.

– Постараться что!? – недоумевал АБКИс, – ты не объяснил!

– От этого зависит наш дальнейший успех…

– Клянусь, – разгорячился АБКИс, – Я вырву твой процессор, если ты вновь продолжишь отвечать мне загадками!

– Именно это я и собирался сказать, – добавил Саити, – вам необходимо научиться контролировать свой гнев.

– Всего-то! – успокоился охотник на роботов, – Если ты не знал, то я мастер по управлению гневом! В детстве, когда я всерьёз на кого-нибудь обижался, я представлял, как бью обидчика кулаками по лицу, всё сильнее и сильнее, пока мысленно не забиваю его до отключки, после этого мне становилось легче. Воображаемое избиение помогло мне окончить первую образовательную ступень. Позже я дрался, ни в чём себе не отказывая…

– Значит, – резюмировал Саити, – вы обещаете вести себя сдержанно, не вступая в конфронтацию с местным населением?

– Обещаю! – поручился АБКИс, – только если они не роботы!

Капитан задумался: «Интересное высказывание, подходит для первого правила охотника на роботов! Хотя… конфликты с аборигенами вещь непредсказуемая. Пожалуй, поразмыслю ещё…»

Тем временем корабль выполнил сверхгиперпрыжок.

– Бортштурман! – позвал капитан.

– Слушаю! – отозвался Саити.

– Ты как-то говорил, что артефакт разрушения находится под охраной ордена «Эн-Дуг», но не сказал, как он выглядит?

– Орден «Эн-Дуг»? – уточнил Саити, – он относятся к гильдии древних…

– С ним всё ясно, – прервал АБКИс, – Я про артефакт.

– К сожалению, у меня нет такой информации.

– Как нет!? – удивился АБКИс, – что если артефакт и вовсе не существует?

– Такая вероятность не исключена, – ответил бортштурман.

АБКИс в конец запутался. Он привык, что Саити знает всё обо всём и доныне полагался исключительно на его архив данных.

– Мы летим на Зипер… – рассуждал АБКИс, – за артефактом, который может даже не существует. Поправь, если я ошибся.

– Вы абсолютно правы капитан, – согласился бортштурман.

– Доверившись контрабандисту, – продолжил АБКИс, – который хотел нас убить, – закончил он. – Я ничего не забыл?

– Вы упомянули все детали капитан, – подтвердил Саити.

АБКИс вновь поддался размышлениям: «Действовать спонтанно, не думая о последствиях. Что? Неплохо для первого правила. Хотя… схоже с девизом идиота. Не годится…» – после чего он принялся ходить взад-вперёд по командной рубке.

– Бортштурман, – изрёк АБКИс после полуминутной паузы, – расскажи всё, что ты знаешь об артефакте!

– Есть капитан! – отозвался Саити. – О каком конкретно артефакте вы хотели бы узнать? Их три.

– Три!? – обомлел АБКИс. – Речь шла об одном, откуда ещё два? Ты их там что, сам выдумываешь?

– Простите, мне казалось, вы знаете, что у создателя было три артефакта всевластия, – непринуждённо пояснил Саити.

– Не знаю я, кто такой создатель, и хватит рассуждать так, словно он мой старый знакомый!

– Я учту ваши пожелания капитан, – принял к сведению бортштурман, – Создателем называют учёного, построившего три артефакта всевластия: разрушения, созидания и постоянства.

– Та-ак, – протянул АБКИс, – С этого места подробней.

– Миллионы лет, – издалека зашёл Саити, – при помощи трёх артефактов создателя удавалось сохранять качество жизни.

Гармония хаоса

В былые времена, когда размеры Вселенной ещё не превышали размеры галактики, мироздание носило исключительно частный характер. Первым, кто запатентовал основы жизни Вселенной, оказался Создатель. Являясь новатором, он активно внедрял собственные передовые технологии в производство жизни.

Артефакт разрушения помогал ему избавляться от заводского брака. Артефакт созидания, напротив – воспроизводить новую жизнь. А самые лучшие образцы выпускаемых товаров сохранял артефакт постоянства.

Конвейер для создания жизни работал безотказно, что имело и обратную сторону монеты, потому как работай он хуже, у него бы не возникло столь значительного количества фальшивых копий.

И вот спустя всего каких-то сто миллионов лет каждый третий дилетант во Вселенной научился создавать новую, пусть и плохую жизнь.

Некоторые так приловчились, что автоматизировали процесс, поставив создание жизни на конвейерный поток. Количество брака росло в математической прогрессии, и ни один артефакт разрушения более не справлялся с объёмом незаконно выпущенных копий.

Наглость плагиаторов разозлила Создателя, и он решил уйти с рынка мирозданий, выставив оригинальные станки-артефакты на аукцион. Артефакты были выкуплены тремя древними орденами: Эн-Дуг, Кудженги и Менделезиане-38.

Артефакт созидания или «Инъекция всебытия» достался ордену Кудженги. Он представляет собою жидкую субстанцию, одной капли которой хватит, чтобы создать живую среду на любом небесном теле.

Артефакт постоянства или «Циклический капкан» заполучили служители ордена Менделезиане-38. Он представляет собою защитное поле, способное охватывать целиком звёздные системы. Этот артефакт зацикливает биопроцессы, даруя своим узникам вечную жизнь.

И наконец, артефакт разрушения. Самый опасный и вместе с тем самый таинственный артефакт всевластия. Достался ордену «Эн-Дуг», и до сегодняшнего дня о нём почти ничего неизвестно.

– Шикарно, – съязвил АБКИс, – мы меньше всего знаем о том, в чём больше всего нуждаемся!

– Капитан, – обратился Саити, – уговор о подавлении гнева по-прежнему в силе?

– Я обещал держать себя под контролем, – изрёк АБКИс, – я сделаю это! Охотник на роботов выполняет обещания!

Неожиданно он задумался: «Звучит, как правило! Хотя… порой такого наобещаешь, потом и не вспомнишь, что ты уже сделал, а что позабыл. Нет, для первого правила не годится…»

– С какой целью ты меня об этом спросил? – поинтересовался капитан, перестав экспериментировать с созданием правил.

– Хотел быть уверенным, – пояснил Саити, – к нам приближается эскадра боевых кораблей и, судя по частоте их переговоров, встреча пройдёт далеко не в дружеских тонах.

Неожиданно запустился аудиотранскриптор, и корабль окутал громоподобный голос раздражённого существа.

– Пришельцы! – обратилось к ним неизвестное создание, – с вами говорит главнокомандующий сулерским боевым флотом!

Вероятно, это словосочетание обязано было запугать гостей.

Храня уговор, охотник не ответил ему агрессией. Он хотел поприветствовать главнокомандующего, но по непредвиденным обстоятельствам аудиотранскриптор сменил частоту вещания.

– Инопланетяне! – грянул голос иного существа. – Свою речь держит верховный командир траба-габа-даба-ронского военного флота!

– Бортштурман, – тихо позвал АБКИс, – Объясни, что происходит?

– Конечно капитан, – отозвался Саити, – нас окружили.

– Кто окружил?

– Пришельцы! – перебил его первый оратор, – у вас десять минут, чтобы определиться, на чьей вы стороне!

– Три минуты! – подправил его голос второго существа.

– Не влезай в наш разговор! – заявил первый. – Ваша удача, что перебивание диалога не считается поводом!

– Угрожаешь? – огрызнулся в ответ второй, – Вам повезло, что лживая угроза не тянет на повод!

– Ты назвал мою угрозу лживой? – прыснул первый, – вам фартит, что это не входит в список причин для повода!

– У вас есть список для повода? – съязвил второй, – ваше счастье, что у нас есть такой же, иначе это стало бы поводом!

– Дайте нам повод, и мы уничтожим вас! – крикнул первый.

– Это вы дайте нам повод, дабы мы стёрли вас в кварк-глюонную плазму или того хуже в – фермионный конденсат!

Вскоре обоюдные угрозы прекратились, и командующие, сойдясь в одном, адресовали общее требование кораблю киборгов.

– У вас минута! – в один голос заявили они и умолкли.

АБКИс недоумевал. Ему только что объявили ультиматум.

– Саити, – позвал он своего электронного помощника.

– Слушаю капитан! – молниеносно откликнулся бортштурман.

– Ты говорил, орден «Эн-Дуг» ведёт скрытный образ жизни, я вот что-то сомневаюсь в их скромности. Кто они такие?

– Это два враждующих народа, – объяснил Саити, – сулеры и траба-габа-дабаронцы. Как гласят обновлённые данные, несколько лет назад они прилетели сюда и разделили Зипер на два враждующих лагеря.

– То есть это не орден «Эн-Дуг»? – уточнил АБКИс.

– Никак нет, капитан! – обнадёжил Саити.

– Тогда кто вообще эти самозванцы? – не успокаивался охотник.

– Это две древние империи. Давным-давно у них разгорелся конфликт, и они объявили о войне. Так как налоги на войну в их звёздных системах оказались велики, местом битвы была выбрана, как им казалось пустующая планета Зипер. За время полёта к ней, а это 400 гиберианских лет (см. 800 земных), они полностью забыли про обоюдную ненависть. Но заветы предков для этих народов закон, поэтому их нынешнее поколение живёт в надежде, что кто-то первым даст повод, чтобы второй мог с чистой совестью атаковать первого.

Рассказ Саити не впечатлил капитана.

– Тогда куда смотрит орден «Эн-Дуг»? – возмутился АБКИс, – Пока он бездействует, их планету превращают в полигон! Орден владеет артефактом разрушения, одного упоминания об этом хватит, чтобы привести захватчиков в ужас!

– К сожалению, – подытожил Саити, – обновлённые данные не содержат информации о наличии ордена на планете Зипер.

– Что? – опешил капитан, – выходит, рептилоид соврал нам!

– Минута прошла! – вырвался голос из аудиотранскриптора.

– Определяйтесь, на чьей вы стороне или умрите! – добавил следом второй оратор.

Последняя реплика носила оттенок угрозы, что не могло не отразиться на внешнем состоянии охотника.

– Капитан, вы в порядке? – полюбопытствовал Саити, заметив, как АБКИса спазматически передёргивает.

Ранее данное им обещание контролировать свой гнев вступило в борьбу с эгоизмом киборга. Обещание пока побеждало.

– Я дал слово взять себя в руки, и я это сделаю, – выдавил из себя капитан, – но переговоры веди ты, боюсь сорваться…

– Есть! – отозвался Саити, запустив аудиотранскриптор на обратную связь с кораблями двух враждующих флотилий.

– Живо говорите, на чьей вы стороне! – мгновенно донеслась тирада от лица представителей траба-габа-дабаронцев.

– Выбирайте нас, – предложил главнокомандующий сулеров.

– Навязываете им своё мнение? – обратился к нему верховный командующий траба-габа-дабаронцев, – это похоже на повод!

– Обвинять в навязывании мнения, – парировал представитель сулеров, – вот что похоже на повод!

– Мы выбрали, – прервал их словесную полемику Саити, – мы приняли решение отдать предпочтение вам обоим.

Из аудиотранскриптора послышался странноватый гомон.

– Так нельзя, – заговорил командующий траба-габа-дабаронцев, – либо выберите одну сторону, либо умрите!

– Вы не посмеете их убить! – резко парировал ему главнокомандующий сулеров. – Он выбрал нас обоих, значит пятьдесят процентов его выбора наши! Уничтожив корабль целиком, вы даёте нам повод!

– Но вторые пятьдесят процентов наши, и мы вправе делать с ними всё, что хотим, – настаивал командующий траба-габа-дабаронцев.

– Хорошо, – согласился с ним главнокомандующий сулеров. – Разрушьте свою половину! Мы готовы не счесть это за повод!

– Вот как, – изрёк представитель траба-габа-дабаронцев, – хотите, чтобы мы уничтожили половину пленного, принадлежащую нам, и дали вам численное преимущество? Выкуси! Мы сохраним свою часть корабля тоже!

Из аудиотранскриптора полетели взаимные упрёки.

– Раз он пополам наш и ваш, – рассудил главнокомандующий сулеров, – предлагаю отправить его на экватор!

– Точно! – добавил командующий траба-габа-дабаронцев. – Пусть сидит там, пока не решит, на чьей он стороне!

– Если он выберет вас, мы воспримем это как повод!

– Но если он решит отдать предпочтение вам, повода не избежать!

Взяв корабль на буксир сотнями фотонно-импульсных лебёдок, обе враждующие флотилии совместно поволокли его на Зипер.

Каждая из флотилий держалась одной стороны корабля, считая противоположную его сторону заклятым врагом.

Планета Зипер

Где-то на её экваторе

Держа корабль в узде, его отконвоировали к пещере.

Пещера располагалась в центре экватора, являясь идеальным оплотом для наблюдений за неопределившимся пришельцем.

Бросив корабль недалеко от пещеры, обе враждующие флотилии рассредоточились вдоль подконтрольных полушарий, засев в ожидании, чью сторону выберет пленный корабль.

Обитатели корабля не спешили с выбором. Они даже не знали, что находились в плену. Их интересовали другие вопросы.

– Какой смысл тут торчать? – не выдержал АБКИс. – Ордена здесь нет, значит, нет и артефакта! Мы тратим время, пока где-то безнаказанно мародёрствует армия роботов!

– Капитан, – рассуждал Саити, – вы забыли, что хранители ордена «Эн-Дуг» обладают мимикрией, вероятно, они узнали, что два инопланетных флота намерены устроить здесь битву и с целью не допустить попадания артефакта в руки одного из противников надёжно спрятали его.

– Или сбежали, – предположил АБКИс, – хотя на их месте я бы, не задумываясь, пустил в ход артефакт разрушения!

У охотника на роботов начиналась ломка. Когда вокруг него вершилась несправедливость, кулаки сами просились в драку.

– Капитан, прошу, сдержите свой гнев ещё на минуту.

– Я спокоен, как вакуум! – возразил ему АБКИс, – вот лишь… только… они меня раздражают! Да кем эти недоделанные вояки себя возомнили?! Вторгаются на чужую планету, разделяют её пополам, а потом отсиживаются в окопах! АБКИс заводился быстрее, чем прогретый двигатель, – Хочешь воевать? Воюй! Зачем меряться силой? Силу надо использовать в бою, а для этого повод не нужен! – изрядно разгорячившись, он не выдержал, – сейчас выйду и сам с ними разберусь!

Он распахнул корабельные шлюзы и, взведённый, как торпеда, вылетел из корабля с одной целью – крушить всё на свете!

К счастью, бортштурман смог укротить пылкий нрав капитана, оградив его от неразумных действий. Для этого он употребил всего одну, но очень полезную фразу.

– Артефакт разрушения здесь, капитан!

В голове охотника всё перекувыркнулось вверх дном.

Словно в поезде на полном ходу дёрнули рычаг стоп-крана, и в момент торможения с ним столкнулся другой поезд.

– Повтори! – приказал капитан, возвратившись обратно.

– Я произвёл спектральный анализ всех порядков, включая мю излучений, исходящих от нас, сулеров и траба-габа-дабаронцев…

– Ближе к делу!

– Пятая попытка замеров дала незначительную погрешность, а это значит, на планете присутствует ещё один биологический организм, – сделал вывод бортштурман. – И он совсем близ…

– Это не вы меня нашли, – перебил скрипучий голос, – Это я вам себя выдал… одиночество, оно знаете, утомляет.

Охотник на роботов ощутил позади себя неизвестный объект.

Он сделал выпад, перекат и, направив на объект, дуло своего наплечного плазмомёта, замер.

В воздухе висела изборождённая морщинами голова старика.

– Говори, кто ты или я выверну тебя наизнанку! – пригрозил ему АБКИс, сделав несколько предупредительных выстрелов.

– Время идёт, но природа киборгов неизменна, – поделился наблюдательностью старик. – Реакция, напористость, азарт – совершенное орудие смерти в штучном экземпляре…

– Повторяю в крайний раз, – бросил АБКИс, – Кто ты такой?

– Могу лишь предположить капитан, – вмешался Саити, – на нём материяпоглощающий костюм и зернистый оттенок кожи. По параметрам он либо прыщавый подросток, либо хранитель ордена «Эн-Дуг» – и те, и другие стараются оставаться незамеченными.

– Умный кораблик, – с улыбкой заметила парящая в воздухе голова старика. – Я хранитель ордена «Эн-Дуг», – созналась голова, продолжая улыбаться, – И, как вы догадались, на мне действительно материяпоглощающий костюм.

Он отключил режим невидимости, и в воздухе проявились черты одряхлевшего тела. Перед ними стоял обычный старик, одетый в серебристо-обтягивающий комбинезон. Его голова больше не болталась в пространстве, став дополнением всего туловища.

– Вы хранитель? – с сомнением попытал АБКИс.

– Я знал, что смекалистость не лучшее качество киборгов, – ответил хранитель. – Но то, что вы ещё и недоверчивые, это для меня, извините, нонсенс, – в шутку заметил он.

Охотнику стало не по себе от объёма знаний старика, и ему захотелось понять, где хранитель черпает их.

– Ты говоришь так, будто знаком с киборгами лично, – выдал АБКИс, – Признавайся, где ты их видел в последний раз?

В голове капитана блеснула крохотная искорка надежды.

– Я слышал о трагедии, – обнадёжил старик, – Я верил, выжившие есть, но… ты, первый киборг, повстречавшийся мне.

– Тогда откуда…

– Откуда мне так много известно о киборгах? – опередил его старик. – Мы, хранители ордена «Эн-Дуг», почитаем оружие, это основа всей нашей идеологии, а вы, киборги, занимаете в иерархии почётное место, уступая главную позицию творению рук Создателя – великому артефакту разрушения.

Вдруг АБКИс вспомнил, зачем он прибыл на эту планету.

– Артефакт разрушения! – воскликнул он. – Покажи его! Я обязан узнать, как он выглядит!

« – Вот он», – произнёс хранитель, махнув рукой, – Любуйся!

– Мой корабль? – изумился АБКИс, – Корабль – это артефакт!?

– Тут какая-то ошибка, – замешкался Саити. – В руководстве кораблём нет сведений об оружии первого класса…

– Причём здесь корабль! – прикрикнул на них старик. – Речь о том, что за дверью! – добавил он, указав на выход.

Разрывавшийся от любопытства АБКИс выбежал наружу.

Перед ним стояла обшарпанная годами графитовая пещера.

– Пещера, – удивился охотник. – Пещера и есть артефакт!?

Окажись хранитель менее осведомлённым в познании киборгов, сравнение артефакта с пещерой оскорбило бы его чувства. Но хранитель был терпеливее, чем судья в черепашьих бегах.

« – Не пещера», – произнёс старик, – А то на чём она стоит!

– Грунт! – удивился охотник на роботов, – грунт артефакт!?

– Капитан, – прервал его выводы Саити, – я готов ответить на вопрос: «Как выглядит артефакт разрушения?»

– Торопись! – приказал АБКИс, – иначе у меня складывается впечатление, что мне снова морочат голову!

– Исследовав информационные каналы близлежащих систем, я установил, что планета Зипер образовалась не естественным путём, – торопливо докладывал Саити. – Также об этом свидетельствуют результаты проб воздуха…

– Ближе к делу!

– …вывод: артефактом разрушения является планета Зипер.

– Планета-оружие? – предположил АБКИс.

– Планетамёт! – поправил его хранитель, – Так у нас принято называть величайшее оружие во Вселенной.

– Пла-не-та-мёт! – словно выискивая грамматическую ошибку, произнёс по слогам АБКИс. – Он типа… э… планетами стреляет?

– Да, но не только ими, – продолжил хранитель, – ещё метеоритами, спутниками, звёздами и даже чёрными дырами. Проще сказать, всеми небесными телами, какими только пожелаешь!

– Это… вообще возможно? – обратился капитан к Саити.

– Гипотетически да, – подтвердил бортштурман и затратил около десяти минут, объясняя теоретический механизм воздействия оружия.

– Для Создателя нет невозможного, – пафосно поставил точку хранитель, вколотив последний гвоздь в скептицизм киборга.

– Для Создателя может, и нет, – согласился АБКИс, – А я не поверю, пока не увижу оружие в действии.

– Мне… – замялся старик, – ещё не доводилось стрелять…

– Считай это звёздным часом! – подбодрил капитан, – всего один выстрел! Глядя в небо, он увидел кружащий по орбите спутник, – Тем камнем! – указал на него АБКИс. – И всё!

– Честно говоря, – засмущался хранитель, – я не знаю, как стрелять из планетамёта. Я больше хранитель, чем стрелок.

– Хорошо, – успокоил его АБКИс. – А остальные хранители?

– Службы проходят посменно, и следующий хранитель прибудет сюда через десятилетие, но я… – старик замешкался, пытаясь скрыть разочарование, – очень сомневаюсь. С тех пор, как с помощью артефакта мы истребили всех роботов, необходимость в стрельбе из него отпала, а затем вовсе стёрлась из памяти. Нет роботов – нет угрозы, нет угрозы – нет потребности в использовании планетамёта, – разумно заключил хранитель.

Внезапно АБКИса что-то кольнуло. Это был укол совести.

– Вы уничтожили не всех роботов, – мрачно проговорил капитан, – Их главарю удалось спастись. Точнее… его спасли…

Глаза хранителя полезли на лоб. Это являлось не столько эффектом от удивления, сколько его анатомической особенностью.

– Кто? – разгневано вопросил старик. – Кто протянул руку помощи ужаснейшему злу во Вселенной? Кто этот предатель? Я хочу услышать имя!

АБКИс молчал. Вместо него ответил бортштурман.

– Если вам интересно, – заговорил Саити, – кто дал роботам второй шанс, то ответ очевиден – это сделали киборги!

401401030100301702106015033

Планета Зипер

Где-то на её экваторе

Из пещеры, близ которой располагался космический корабль, доносились осуждающие крики пожилого существа.

– Что вы наделали!? Что вы натворили!? – вопил хранитель, изливая раздражение постукиваниями по броне АБКИса.

Осознав, что бить киборга бесполезно, он начал кривляться, подобно африканскому шаману, который в экстазе ритуального танца наступил на колючку, и боль придала кривляньям смысл.

Со стороны истерика хранителя напоминала капризы ребёнка в супермаркете, которому вместо разрекламированной новомодной игрушки купили очередной набор школьных принадлежностей.

Враждующие флотилии, притаившись по обе стороны экватора в ожидании, чью сторону выберет пленный, были ошеломлены. Они не имели возможности видеть того, что происходило в пещере, и вполне ошибочно приняли голос хранителя за вопли пленённого ими пришельца.

Это наводило их на мысль, что сложный выбор одной из сторон, каким-то образом повлиял на психическое состояние военнопленного, может даже лишил беднягу рассудка. Если так, то стоит ли считать будущий выбор психически неуравновешенного узника разумным? И главное, воспринимать ли неразумный выбор как повод?

Сулеры и траба-габа-дабаронцы находились в неловком смятении. Но в ещё более неловкую ситуацию попал охотник на роботов. Ему приходилось оправдываться перед хранителем за проступок, которого он даже не совершал.

– Да, – согласился АБКИс, – в проблеме возрождения империи роботов виноваты мы с вами.

– Что!? – ошеломлённо произнёс хранитель, – Не приписывай орден «Эн-Дуг» к числу соучастников этого чудовищного преступления!

– Разве не вы, уничтожая роботов, забыли про их главаря?

– Мы не думали, что кому-то из роботов удастся спастись!

– А мы не думали, что роботы представляют угрозу.

Пыл хранителя поостыл. Вероятно, он признал вину ордена в возрождении роботов, но скорее всего это являлось последствием его переутомления. Хранитель был слишком стар для таких сцен.

– Ты прав, – устало проговорил хранитель, – Нам следовало рассказать вам о роботах. Предыдущие хранители поступили, заносчиво. Они свято верили в силу и мощь артефакта и этим ослепили свой разум. Сам пойми, одного упоминания о том, что после планетамёта остаются выжившие, хватило бы, чтобы поставить под сомнение его могущество, а заодно могущество Создателя. Главная цель артефакта – это удержание мира, его отсутствие пошатнёт перевес сил во Вселенной.

– Это всё интересно, – заговорил АБКИс, – Только в отличие от вас, киборги заплатили за свою ошибку жизнью, и я, как последний представитель исчезнувшей цивилизации, собираюсь исправить эту оплошность. Я намерен уничтожить роботов раз и навсегда, а для этого мне нужен артефакт разрушения!

– Нет, нет и ещё раз нет, – воспротивился старец, – Устав хранителей запрещает давать оружие не членам ордена!

– В чём проблема, – предложил АБКИс. – Я готов вступить в ваш орден прямо сейчас! Скажи, что для этого сделать?

– Исключено, – протестовал хранитель, – Правом вступать в орден обладают представители трёх древних династий, а киборги не относятся ни к одной из них!

– Как скажешь, – сдался АБКИс, – мы подождём, когда роботы вновь решат вернуться за артефактом, а будь уверен, такой день наступит. Забыв, как им пользоваться, вы отдадите оружие роботам, а уж они точно найдут ему применение. И вот когда должность хранителя станет вакантной, появимся мы, заберём планетамёт и положим конец существованию роботов. Как тебе такой вариант развития событий? – предложил он хранителю.

– Это шантаж? – раздражённо взвыл старик.

– Думаю, не стоит считать шантажом обыкновенное дружеское предостережение? – изрёк капитан, сделав вид, что вопрос об артефакте исчерпан.

Хранитель задумался. Он и не предполагал, что киборг способен настолько грамотно излагать свои мысли. АБКИс и сам этого не предполагал, всю предыдущую реплику ему надиктовал бортштурман Саити №5, по телепатическому каналу связи. Капитан лишь озвучил её.

– Уговорил, – нехотя помялся старик. – Я даю вам своё согласие на пользование артефактом, но при условии: вы обязаны применить его только для уничтожения роботов!

– Сложная задача, учитывая, как много подонков, разгуливает по Вселенной, – в шутку заметил АБКИс. – Но мы сделаем всё возможное!

– В таком случае я должен тебе кое-что показать, – буркнул хранитель, предложив АБКИсу выйти из пещеры.

Где-то около входа в пещеру

Встав под открытым небом, хранитель вытянул руку в сторону висящего над ними спутника планеты Зипер и сконцентрировался.

Кольцо на его руке блеснуло нефритовым цветом. Охотник на роботов заметил эту особенность, но, не подавая виду, стал наблюдать за поведением спутника. Тот малозаметно шевельнулся.

– Это всё, на что я способен, – признался старец, перестав тянуться к небесному телу. – Среди ныне живущих хранителей я продвинулся дальше всех. Именно так запускается артефакт разрушения, и сейчас ты видел максимум наших умений.

– Да, – отметил АБКИс, – похвастаться особо нечем. Давай я попробую, – предложил он, протянув руку, – Дай мне кольцо.

– Зачем? – недоумевал старец, посмотрев на кольцо.

– Чтобы я мог сдвинуть этот булыжник с места.

– Концентрируйся на цели, остальное сделает планетамёт, – пояснил хранитель. – Ты пропускаешь энергию, направив её на объект. Ты проводник между оружием и целью…

– Понятно, – прервал его АБКИс, – для этого нужно кольцо.

– Кольцо? – переспросил хранитель, – Оно моё, и к артефакту не имеет никакого отношения.

Старик прикрыл кольцо другой рукой.

– Не ври, я видел, как оно блеснуло, – не унимался АБКИс.

– Ах, вот в чём дело, – улыбнулся старик. – Кольцо показывает жизненный тонус. Мы, хранители пользуемся им, чтобы знать, когда необходима очередная подпитка. Пропустив энергию планетамёта, я получил заряд, и кольцо отреагировало. Всё просто.

– Саити, – мысленно обратился АБКИс к кораблю.

– Вас понял капитан, – отозвался бортштурман. – Я провёл анализ биохимической реакции хранителя, он не лжёт.

– Хорошо, – проговорил вслух АБКИс, – попробую без кольца.

Он вытянул руку, указав конечностью в направлении всё того же спутника и напряжённо сконцентрировался.

В эту секунду два враждующих флота решили проведать, как там поживает их военнопленный, и чего он так долго тянет с выбором одной из сторон. Для этого к пещере было отослано по одному разведчику от каждого флота. Прибывшие на место следопыты затаились по разным углам пещеры, начав своё наблюдение.

– Не получается! – злился АБКИс не в силах даже пошевелить каменной глыбой, как это ранее до него продемонстрировал старик.

– Концентрируй внимание, – инструктировал хранитель. – Всё дело в концентрации!

АБКИс вновь принялся сверлить взглядом спутник планеты.

Разведчики ежесекундно передавали командованию обо всём, что происходило возле пещеры. Их командование находилось в полнейшем недоумении от поступающей информации. Гипотеза о психическом расстройстве военнопленного подтверждалась.

– Капитан, – передавал бортштурман по телепатическому каналу связи, – я выяснил причину вашей неудачи…

– Главной причиной моей неудачи в эту секунду являешься ты и твоя болтовня! – вслух огрызнулся АБКИс.

Молчащий всё это время хранитель сильно удивился.

– Капитан, – продолжил мысленно вещать Саити, – чтобы использовать планетамёт, вам нужно перестроить своё привычное понимание о стрельбе, иначе у вас ничего не получится.

– Хорошо, что мне делать? – по ошибке вслух ответил АБКИс.

– Ко-концентрироваться… – растерявшись, выдал хранитель.

Капитан продублировал вопрос по телепатическому каналу.

– Считать планетамёт оружием по определению ложно, – начал Саити, – артефакт лишь аккумулирует энергию, самим оружием являетесь вы, капитан.

– То есть как я!? – недоумевающе вслух переспросил АБКИс, после чего не только два враждующих флота, но и хранитель посчитал его сумасшедшим.

АБКИс продублировал свои слова по телепатическому каналу, зарёкшись не совершать больше подобных оговорок.

– Капитан, – вещал Саити, – представьте, что вы плазменная винтовка, а планетамёт – это боёк, снабжающий вас зарядами.

– Так, – мысленно согласился АБКИс.

– Укажите цель и дайте зарядам пройти сквозь вас, – вторил Саити. – Вы не стрелок, вы – часть оружия, вы его механизм…

– Понял, – мысленно ответил АБКИс. – Молчи и не мешай мне становиться частью оружия! – по ошибке обронил он вслух.

Хранитель окончательно убедился в недееспособности АБКИса, как и командующие двух флотилий, которые формально взяли на себя вину за его скоропостижное помутнение рассудка.

Следуя указаниям бортштурмана, охотник на роботов вытянул руку в направлении спутника и, расслабив тело, дал энергии артефакта просочиться сквозь плоть.

Результат превзошёл все ожидания.

Гигантский окаменевший булыжник, вращающийся по орбите планеты замер. АБКИс повёл рукой, и спутник последовал за ней, как дрессированный. Он потянул руку на себя, и спутник повиновался. Складывалось мнение, что его поймали на невидимый аркан и вопреки воле спутника манипулировали им, как заблагорассудится.

Зрелище поразило всех. Хранителя потому, что ученик превзошёл самого учителя. Сулеров и траба-габа-дабаронцев потому, что у их общего военнопленного обнаружилась способность, применение которой поможет одолеть врага в предстоящей битве. Отныне каждая из сторон мечтала подружиться с пришельцем, выказывая знаки уважения и признательности.

– О всесильный инопланетянин, – заговорил главнокомандующий сулеров, подойдя ближе к экватору. – Назови своё имя!

Голос верховного оратора отвлёк внимание АБКИса, и он едва не выпустил спутник из-под влияния руки.

– Меня зовут охотник на роботов! – бегло ответил капитан.

– О всемогущий охотник на роботов, – подключился командующий траба-габа-дабаронским флотом. – Что ты хочешь взамен?

– Взамен на что? – недопонял вопрос АБКИс.

– На дружбу с нами! – вмешался главнокомандующий сулеров, – Можешь просить у нас всё, что пожелаешь!

– Не смейте переманивать повелителя небесных тел к себе! – возразил представитель траба-габа-дабаронцев, – это явный повод!

– Предлагать дружбу на глазах у врагов – вот это повод! – выкрикнули им со стороны сулерского полушария.

– Эй вы, а ну заткнулись оба! – прервал их взаимные упрёки АБКИс. – Вы просили меня сделать выбор? Так?

Оба флота замерли в предвкушении, словно номинанты, ожидающие объявления результатов конкурса.

– …выбор сделан! – объявил АБКИс. – Я воюю против всех!

Калейдоскоп страха, разочарования и злобы промчался вдоль обоих полушарий планеты. Как сулеры, так и траба-габа-дабаронцы не были готовы к оглашённому ответу. Это как если бы вам в самолёте вместо «Курицы или рыбы?» предложили парашют. Никто не хотел драться против существа, способного управлять небесными телами, начав обоюдно осыпать киборга вариантами мирных сделок.

– Тогда и у меня к вам условия, – чувствуя свою власть над перепуганными флотилиями, заговорил АБКИс. – Я оставлю вас в живых, если вы немедленно помиритесь и свалите с этой планеты раз и навсегда! РАЗ И НАВСЕГДА!

В доказательство своих слов, АБКИс замахнулся находящимся под его влиянием спутником, но, потеряв координацию, отправил его в космическое путешествие на огромных скоростях.

Аргумент оказался более чем убедительным.

Оба враждующих флота дружно бросились подписывать мирный договор. Заключить союз с бывшим врагом им казалось многим безопаснее, чем иметь проблемы со швыряющимся спутниками психически нездоровым пришельцем.

Разобравшись с договором, ныне союзные войска без задержки покинули планету Зипер и, скрывшись за пределами атмосферы, улетели восвояси. Несмотря на то, что их путь составил 400 гиберианских лет (см. 800 земных), домой они возвратились героями. Вернее, их прапрапрапраправнуки, которые и понятия не имели, для чего затевалась вся эта военная авантюра.

Возвратимся к планете Зипер.

– Что ты наделал!? – надрывался хранитель.

– Помирил и прогнал захватчиков, – спокойно ответил АБКИс.

– Я про спутник! – не успокаивался старик, – Теперь из-за твоей безалаберности пострадают невинные существа! – вдруг хранитель схватился за голову. – А ОБВИНЯТ ВО ВСЁМ ОРДЕН!

Он вознёс руки к небу и, упав на колени, начал заниматься самобичеванием, ударяясь лбом о поверхность планетамёта.

– Саити, – приказал АБКИс, – рассчитай траекторию полёта и выясни, куда направляется эта каменная глыба!

– Минуту капитан, – отозвался бортштурман. – Его скорость слишком велика, не могу уловить… есть сигнал! Просчитываю координаты. Координаты определены, докладываю:

Галактика Млечный путь

Солнечная система

Третья планета от жёлтого карлика

Аборигены именуют её Земля

– Масштабы разрушения при столкновении? – уточнил АБКИс.

– Полное уничтожение! – доложил Саити. – Прикажете объявить план перехват?

– Стойте! – прервал их хранитель, – эта система не входит в состав ни одной межгалактической федерации, а значит, в случае её разрушения репутация ордена не пострадает! Он приподнялся на ноги, и его серебристо-обтягивающий костюм автоматически очистил себя от пыли. – Забудьте о спутнике, – уже в спокойной интонации проговорил старик, – у нас есть дела поважнее!

Капитан недоумевал.

– Что если на этой планете, – начал он, – как её там?

– Земля! – напомнил Саити.

– Что если на Земле обитают живые существа? Мы в ответе за их уничтожение, – адекватно рассудил АБКИс.

– Не беспокойтесь, – урезонил хранитель, – я знаю о Земле и её жителях достаточно, чтобы не переживать по поводу их гибели.

Это Земля, детка!

Они не имеют единой национальности, единого языка, единой идеологии. Их система ценностей ограничена материальными нуждами, а иерархия общества делится по мере накопления этих ценностей. Но больше всего жителей Земли отличает их врождённая тяга к самоуничтожению! Только прислушайтесь: они разрушают озоновый слой, спасающий их от губительного ультрафиолета, рубят и сжигают леса, дающие им газ, без которого они не способны дышать, они намерено загрязняют жидкость, из которой больше, чем наполовину состоят сами!

Всех, кто находится ниже по эволюционной цепи, они пускают в пищу, а тех, кого съесть не в состоянии, убивают ради удовольствия! И это при том, что половина из них погибает от голода и болезней. Их крохотная, находящаяся в зачатке наука, подчинена служить нуждам оборонной промышленности. Согласен, многие планеты так поступают, но они защищаются от вторжения инопланетных захватчиков, а земляне, вы не поверите, защищаются от САМИХ СЕБЯ! Это покажется бредом, но они воюют друг с другом на собственной планете! У СЕБЯ ДОМА! Для удобства они даже разделили планету на сотни крохотных территорий. Там они травят друг друга, убивают друг друга, ненавидят друг друга! Земля – ужасное место, обитатели которой стремятся к самоуничтожению, и огромная каменная глыба окажет им в этом неплохую услугу.

Хранитель закончил. Его рассказ произвёл на АБКИса яркое впечатление. Он и не знал, что где-то существуют подобные цивилизации. Даже после ТАКОГО знакомства с Землёй АБКИс продолжал сомневаться. Он готов был отдать Саити приказ о перехвате, но хранитель применил решающий довод.

– Роботы, – заявил старик, – это наша главная цель!

Капитан забыл обо всём. Его ненависть к роботам вытеснила сторонние мысли. Роботы – вот то, зачем он прибыл сюда. Он проделал долгий путь, отступать после которого нет смысла.

– Ты прав, – согласился АБКИс, – Нужно уничтожить роботов! Я рождён для этого, это моё предназначение, мой долг перед киборгами, и я не успокоюсь, пока не избавлю Вселенную от их присутствия! Я их апокалипсис, я – охотник на роботов!

Как бы пафосно ни звучала его последняя фраза, по мнению АБКИса она, как и все предыдущие не годилась для первого правила охотника.

Не раздумывая понапрасну, они зацепили планетамёт фотонно-импульсной тягой и, снабжённые лучшим оружием во Вселенной, покинули орбиту в поисках ненавистных железных отродий.

40140103010050603036022033

Где-то в космосе

Где-то в далёком космосе

Где-то в бескрайнем космосе

Где-то на невообразимом расстоянии

Плыл космический корабль. Экспедиция заняла не один год, и за это время они смогли навестить все известные им галактики. Заглянули во все известные им скопления звёзд и проверили все известные им планеты, на которых могли располагаться все известные им роботы.

Поиски не увенчались успехом.

АБКИс заметно размяк. Саити обновил систему, а хранитель и вовсе куда-то запропастился. Как объяснил бортштурман, он включил материяпоглощающий костюм, свернулся калачиком и впал в анабиоз. В его возрасте свойственно себя так вести, следовательно, никто этому не удивился. Разве что капитан, однажды споткнувшийся о невидимое тело спящего хранителя.

Хотите знать, что делало величайшее оружие во Вселенной? Пылилось в бездействии, волочась на фотонно-импульсной тяге. Иногда для достижения подъёма необходимо переживать вот такие упадки.

Однако на корабле киборгов, подъём всё никак не начинался.

– Бортштурман, – меланхолично позвал АБКИс, – подбери мне подходящую под настроение музыку.

Капитан с печальным видом глядел в иллюминатор.

– Звуки метеоритного дождя подойдут? – ответил Саити.

– Я грустил под них на прошлой неделе, – апатично заметил АБКИс. – Есть что-нибудь посвежее?

– Есть звуки взрыва сверхновой! Как вам?

– Слабовато… – оценил капитан, – Хочу немного взбодриться!

– Могу рассказать вам механизм работы кваркгиперускорителя.

– Я сказал взбодриться, а не получить внутреннее кровоизлияние!

– Вас понял, капитан, тогда прослушайте следующую композицию.

Сквозь миллионы микроскопических пор на корабль обрушилось ассорти из трения физических объектов, искажения воздушных потоков и колебательных вариаций звуковых волн.

– Что ты включил? – непонимающе воскликнул АБКИс. – Мне и грустно, и радостно одновременно! Это вообще нормально?

– Не знаю, – ответил Саити. – Эмоциональные переживания не входят в перечень обрабатываемых мною данных.

Запущенная композиция продолжала струиться, заполнив своим воодушевлённым плеском все отсеки космического корабля.

– Только прислушайся, – не унимался АБКИс, – Я представить не мог, что примитивные звуки способны так гармонично сочетаться друг с другом! Где ты раздобыл эту чудесную музыку?

– Поймал информационными уловителями, когда мы пролетали в окрестностях подгруппы галактики Млечный путь, – уточнил бортштурман, – Это музыка землян.

– Землян? – удивился капитан, – тех параноидных самоубийц?

– Именно капитан, – подтвердил Саити. – Судя по полифонии, гармонии, ритмике, метрике, инструментовке и фонетическому составу данной композиции, она относится к ранним землянам и не имеет никакого отношения к их современной культуре.

– Выходит, хранитель был прав, – задумался АБКИс. – Но ведь из простейших звуков они сумели сотворить это! – он обвёл руками помещение командной рубки, указывая на струящуюся в ней мелодию, – В какой момент земляне свернули не туда?

– Есть мнение, что варварство заложено в их генотипе.

– Всё это странно, – задумчиво подвёл итог капитан, – Мне нужно поразмыслить вне корабля. Есть поблизости годные планеты?

– В парсеке от нас есть органическая незаселённая разумной жизнью планета Р307, – молниеносно просканировал Саити.

– То, что нужно, – подтвердил капитан, – Тишина мне сейчас не помешает, летим туда!

Планета Р307

Безымянная гора

Высочайшая точка планеты

Оставив корабль и артефакт вращаться по орбите, капитан трансформировал броню в капсулу и спустился на пик вершины, никем не именованной горы. Гора раздумий – так чуть позже назвал её АБКИс. Он полагал, что у всего на свете должно быть имя.

– Что я делаю не так? – мысленно спросил у себя охотник.

– Очевидно, вы изначально приняли неправильную позу и сейчас ощущаете лёгкий дискомфорт, – ответил по телепатической связи Саити.

– Я не просил отвечать на вопрос, – возмутился АБКИс. – И вообще хватит читать мои мысли! Конец связи!

Капитан отключил телепатический передатчик связи и попытался расслабиться.

Неожиданно поза, в которой он находился, показалась ему дискомфортной. АБКИс сменил её на другую.

– Интересно, смена позы являлась моим личным желанием или прохвост Саити повлиял на это решение?

АБКИс огляделся. Вокруг царили заснеженные вершины гор, дымки белесых облаков и абсолютная безмятежность. Всё окружение призывало его забыться, погрузившись в молчаливое самокопание. Но этому не суждено было случиться, охотника страшно тянуло выговориться.

Он снова включил телепатический передатчик.

– Бортштурман!

– На связи! – с готовностью откликнулся Саити.

– Ответь мне, я хороший стрелок?

– Первоклассный! – без доли лести подтвердил бортштурман.

– Хороший ли я боец? – продолжил докучать АБКИс.

– Готов спорить, – ответил Саити. – В бою вам нет равных!

– И последний вопрос, – не унимался АБКИс. – Если я сочетаю качества стрелка и бойца, хороший ли я охотник?

Отвечая на его вопросы, Саити №5 не мог обмануть или промолчать. Он был запрограммирован говорить правду, даже если та оскорбляла интересующегося.

– Капитан, – начал помощник, – с теоретической точки зрения, вас можно назвать охотником на роботов, но за время «охоты» в действительности вы не уничтожили ни одного робота…

Как бы сильно бортштурман не желал угодить хозяину, он не мог воспротивиться алгоритмам программного кода.

– …именно поэтому вы не попадаете под определение хорошего, – без доли снобизма заявил бортштурман, – Вы обычный. Обычный охотник на роботов.

АБКИс ждал подобного ответа. Он понимал комичность ситуации. Он бы мог прикончить роботов ещё в начале своего пути, но как любил выражаться сам АБКИс: «Ещё ни одно железное отродье не рискнуло залезть под прицел».

– Отчего Вселенная так несправедлива? – изливая накопленные переживания, выговорился капитан, – Я безупречный стрелок, я первоклассный стрелок, да я такой крутой стрелок, что способен уничтожать роботов не глядя! Вот полюбуйся!

Для подтверждения, сказанного он вслепую пальнул из плазмомёта в космос. Его выстрел достиг цели. Но то была совершенно иная цель.

– Капитан, – доложил бортштурман Саити, – вы только что без видимых на то причин и угроз сбили чей-то спутник связи.

Охотник на роботов приободрился. Назревала нехилая заварушка.

Он запросил у Саити визуальное подтверждение. Получив его, АБКИс ахнул: на картинке был изображён аппарат со свежим отверстием в аккумуляторном отсеке. Один выстрел – и точно в яблочко, будто он метил туда специально. Вернее, так могли решить хозяева спутника, что предвещало им очередной галактический скандал.

– Я, наконец, понял, в чём мой настоящий талант, – заявил капитан. – Что бы я ни сделал, я напрашиваюсь на конфликт! – он оценил внешнее строение сбитого им спутника и технологию сборки аппарата.

Все признаки указывали на техническую недоразвитость изготовителя и его незнание азов древнегреческой мифологии. Надпись на сбитом спутнике гласила: «Икар».

Первый признак огорчил киборга. Он желал нарваться на высокоразвитую цивилизацию или, как минимум, на космических разбойников. Второму признаку АБКИс значения не придал. Он был далёк от древнегреческой культуры, как мифический Дедал от авиаконструкторства.

– Капитан! – воззвал Саити. – Вы забыли про наш уговор, мы меняем тактику и не вступаем в конфликты с аборигенами! К счастью, на орбите есть ещё четыре искусственных спутника. Я залез в их систему, замедлив сигнал передачи данных. Таким образом, хозяева аппарата узнают о произошедшем недоразумении задолго после нашего отбытия.

АБКИс обрадовался и огорчился одновременно.

На секунду в его мозговом процессоре промелькнула совершенно сторонняя мысль: «Что я буду делать, когда уничтожу всех роботов?»

АБКИс окончательно поник.

Опыт намекал ему, что ответы на вопросы спрятаны в его прошлом. Отдавшись ностальгическому настроению, он вспомнил песню, которую в глубоком детстве напевала ему киберняня. Песня относилась к фольклору киборгов, отражая их быт и мировоззрение в целом:

Где моторных рек потоки, хлещут о берег железный,

Ярко светит неустанно пятикратное созвездье,

Там в гармонии с природой, жизнь ведут полумашины,

Родила их в свет наука, братство воспитало верность,

Их свобода – это сила, справедливость – (см. смелость),

Храбрецы, чьё имя – киборг, славный край тот полюбили,

Славный край зовётся домом, дом зовётся – Нчиясили!

На последнем абзаце АБКИс замялся.

По неведомой причине он забыл содержание следующих двадцати тысяч строк. Это, не считая множества комментариев, по-своему интерпретирующих сакральный смысл каждой отдельной строки в песне.

– Капитан, – мысленно обратился к нему Саити, – Я знаю…

– Если знаешь, не подсказывай, – огрызнулся АБКИс. – Хоть что-то я должен вспомнить сам! Так я натренирую память.

– В таком случае, – подметил бортштурман. – Продуктивнее тренировать память на четверостишье мудреца с планеты Габ.

Непонятно почему, АБКИс вспомнил его первое четверостишье. В нём мудрец оскорбил киборга, послав того куда подальше.

– Чего? – зарычал капитан, пытаясь высказать Саити всё, что он думает по поводу первого четверостишья, как вдруг в его память вонзилось второе четверостишье того же автора.

Не дав капитану утруждаться в догадках, Саити напомнил ему дословное содержание второго стихотворения юного гения:

Там высятся железные брега

там сплошь текут моторные лишь реки,

там кровного найдёшь врага,

таящегося под щитом…

– Всё, можешь не продолжать! – перебил АБКИс, – Я понял! Я догадывался, но теперь-то всё встало на свои места! Этот недоросток, называющий себя мудрецом – мошенник! Он украл текст песни киборгов и выдал нам в качестве собственного сочинения! Мелкий плагиатор!

– Капитан, – попытался направить его в нужное русло суждений Саити, – что если мудрец не крал творчества киборгов…

– Тогда как он узнал о Нчиясили? Он не покидал планеты Габ, уж в этом-то я уверен на сто процентов, я был свидетелем его рождения!

– Структурированный анализ поставленного вопроса и проникновение в ваше подсознание путём психо-телепатических манипуляций. Так он узнал о Нчиясили.

– Хочешь сказать этот сопляк залез в мою голову?

– Именно капитан, – подтвердил Саити. – По вашему поведению он узнал о степени наивности киборгов и попал в точку, именно обман позволил роботам захватить Нчиясили. Он даже выяснил цель захвата: роботы уязвимы и нуждаются в прочной броне, а что как не валинзий позволит им решить эту задачу. Но роботы не учли одного: сложности выплавки валинзия. Поэтому им нужен был последний киборг. Роботы узнали о вас и предположили, что когда-нибудь вы решите вернуться в родную обитель. Роботы на Нчиясили. Наверняка они устроили там засаду.

– На Нчиясили? – оторопел АБКИс, словно во время гитарного соло кто-то неожиданно заиграл на трубе.

– Да, – лаконично отрезал Саити, – Загадка разгадана.

– То есть всё это время ответ находился в моей голове!?

– Именно.

– Но если всё настолько просто, – завопил АБКИс, – почему ты так долго её разгадывал!?

– Ответ: «Меня изобретали киборги» покажется вам несколько грубым, поэтому скажу лишь, что на тот момент я обладал недостаточным объёмом информации, – тонко подметил бортштурман.

АБКИс не понял сарказма. Он сидел на вершине скалы, застыв словно натурщик, позирующий для художника-пейзажиста. Молчание длилось недолго. Выйдя из транса, АБКИс изрёк:

– Получается, что мы зря мотались по галактикам, подвергали себя бесконечной опасности, ввязывались в межпланетные конфликты, тратили кучу времени…

– Не уверен, что половина из перечисленного не доставляла вам удовольствия капитан, – подчеркнул Саити. – Но в целом вы правы, всё было зря.

АБКИс поднялся на ноги.

« – Не зря», – произнёс он, – Я, наконец, стал понимать, что ты хочешь мне сказать. Осталось только понять твою речь, и мы точно сработаемся!

– Всё шутите, капитан. Предлагаю отправляться в путь.

– Постой. Перед полётом на Нчиясили, – это имя он произнёс с особенной теплотой, – я хочу кое о чём тебя попросить.

– Всё что прикажите, капитан! – отозвался Саити.

– Это просьба, – пояснил охотник на роботов, – и ты должен пообещать мне, что выполнишь её любой ценой…

Их разговор мы намеренно опустим, чтобы, не теряя времени, двигаться к долгожданной развязке. И так.

Пятикратное созвездие киборгов

Окрестности планеты Нчиясили

Расположив корабль на артефакте разрушения, охотник на роботов и его верный бортштурман стали придумывать план для дальнейшего наступления. Точнее, его придумывал Саити, АБКИс в это время поражался буквально всему, что видел вокруг.

– Во что роботы превратили пятикратное созвездие?! – хлопотал капитан, разглядывая покрытые фотонными генераторами звёзды.

– Кванза, Йа-Пили, Йа-Тату, Нине, Тано, – нежно перечислил их имена АБКИс, – Это были мои любимые звёзды, а теперь они не светят! Ну, держитесь, железяки, вы ответите за всё! – в порыве гнева он использовал артефакт разрушения, метнув в Нчиясили пролетающий мимо астероид.

Преодолев атмосферу и столкнувшись с поверхностью планеты, огромный каменный булыжник разлетелся на кусочки. Роботы буквально забаррикадировали планету останками киборгов, их кораблями, их бронёй и прочими вещами бывших жителей Нчиясили. Учитывая, что всё перечисленное когда-то выплавлялось из валинзия, то этот свал являлся фактически непробиваемым извне.

– Так вот о каком щите говорил мудрец, – промычал АБКИс, – «…тот щит вам не пробить вовеки…»

– Капитан, – передал по телепатическому каналу связи Саити, – мы зря теряем время, предлагаю выстрелить по Нчиясили одной из звёзд в пятикратном созвездии…

– Нет! – прервал охотник. – Мы можем уничтожить планету! Она последнее, что напоминает мне о киборгах!

– Это шанс уничтожить всех роботов сразу, – ответил Саити.

– Железяки не заслужили лёгкой смерти! Мы поступим иначе, – пылко скомандовал капитан. – Будем стрелять астероидами в одну и ту же точку, пока не пробьём дыру!

– Не выйдет, – парировал бортштурман. – Пробить броню из валинзия способен только валинзий.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Стреляйте мною, капитан!

– Перезагрузи компьютер, – мысленно изрёк АБКИс, – Мы оба знаем о последствиях этого столкновения! За свою жизнь я потерял многих и не намерен добавить в этот список ещё и корабль!

– Капитан, – настаивал Саити, – Второго такого шанса покончить с роботами не будет. Посудите сами, вы лучший стрелок, я неплохо справляюсь с кораблём…

– Неплохо? Да ты лучший пилот из всех, кого я видел!

– А вы лучший охотник на роботов, капитан!

– Давай начистоту, – полюбопытствовал АБКИс. – Это ты так говоришь, потому что нет других охотников или я действительно лучший среди всех?

– Вы нашли логово роботов, вы действительно лучший.

– Да! – возликовал АБКИс. – Погоди, что кроме меня есть и другие охотники?

– Нет, – ответил Саити, – вы единственный.

– Вот как! – раздосадовался капитан, – Тогда и ты не лучший бортштурман, я так сказал, только потому, что мне ещё не доводилось встречать других бортштурманов!

– Верно, капитан! – поддержал Саити. – Пусть каждый из нас покажет, на что он способен! Вы будете стрелять мною по броне планеты, пробьёте её и уничтожите роботов, а я… а я полетаю!

Не согласиться с выводами Саити было сложно. Они казались убедительней, чем игра театрального актёра, который в конце второго акта открывает зрителю правду, что он обыкновенный слесарь, пришедший залатать трубу, и никакого отношения к пьесе не имеет и если зрители дальше продолжат отвлекать его от работы, то всех их затопит стоками воняющей жижи.

– Ты прав, – поддался на уговоры АБКИс, – с роботами давно пора кончать! Приготовься, сейчас встряхнёт!

Охотник на роботов был сосредоточен как никогда.

Он обеими ногами упёрся в поверхность планетамёта и, пропустив сквозь себя неимоверную энергию артефакта, подчинил корабль невидимой силе.

– Смелее капитан, – подбадривал его бортштурман, – за меня не беспокойтесь! Помните, я лишь программный код, помещённый в бортовой компьютер корабля. Я даже не живое существо…

– Заткнись! – процедил АБКИс, концентрируя в руке мощнейший пучок энергии. – Ты мне больше не слуга, – заявил он, притянув корабль, словно незримую тетиву, – Ты мне больше не помощник, и я теперь не твой Джеши. С этого дня, с этого часа и с этой минуты я твой брат! И да, ты был прав, я отличный стрелок…

Не закончив предложение, АБКИс хлёстким броском запустил в Нчиясили ком крепчайшего сплава, именуемого кораблём киборгов.

Выстрел превзошёл ожидания и вполне мог бороться за звание "ювелир года", по версии "Тютелька в тютельку". Брошенный АБКИсом корабль пробороздил в защитной оболочке планеты глубокое отверстие и сохранил, ну почти сохранил свою первоначальную целостность.

Стоило суперзащите оберегавшей планету нарушиться, как из образовавшейся пробоины, словно из осиного гнезда хлынули тысячи кораблей роботов. Таков был план их предводителя Мсайдизи. Он надеялся, что киборг, не зная, как пробить щит, пожертвует кораблём и тем самым останется уязвимым, но роботы и предположить не могли, что АБКИс сумеет сохранить корабль и, что страшнее всего, раздобудет планетамёт. Будучи разбитыми им однажды и познав на себе всю мощь артефакта, роботы страшились планетамёта как огня.

Согласно полученному приказу они летели атаковать киборга, но, едва увидев величайшее оружие во Вселенной, бросались врассыпную.

Роботов охватила невиданная паника. Их штурмовые корабли разлетались в стороны, забыв о тактике боя и численном превосходстве. Их предводитель Мсайдизи молча наблюдал за драматически развивающимися для него событиями. Он был отличным стратегом и хорошо понимал, к чему это приведёт. Собрав все волевые качества, Мсайдизи проявил себя как истинный лидер, он бросился наутёк первым. Последовав примеру своего предводителя, корабли роботов дружным строем пошли в отступление.

Планета киборгов Нчиясили очистилась от железного смрада.

– Капитан, – сообщил по телепатической связи бортштурман. – Удар повред… сист… свя… каков буд… прика…

– Приказов не будет, – проговорил АБКИс, – только просьба. Возможно, мы с тобой больше не увидимся, но я надеюсь, что когда-нибудь сумею тебя отыскать. После того, как я лишился отца, меня воспитывал ты, ты научил меня многому, ты был мне как старший брат…

– Капит… – перебил его сентиментальности Саити, – потороп… сигна… свя… пропада…

– Хорошо. Выполни всё, как мы договаривались, – приятельски обратился он, – И поспеши, времени мало!

– Есть капи… – успел произнести Саити, после чего сверхгиперпрыжком, искривляющим пространство и время, устремился в далёкое и опасное место галактики Млечный путь.

Армия роботов во главе со своим лидером Мсайдизи активно отступала, и АБКИс не мог позволить им удрать. Он быстро трансформировал броню в капсулу и пустился вдогонку за железным караваном.

В самый разгар погони АБКИс, наконец, сформулировал «Первое правило охотника на роботов», но в спешке забыл его, отложив вопрос о правилах на лучшие времена.

Наверняка вам интересно, о чём таком договорились охотник на роботов и его верный бортштурман Саити №5, перед тем как они покинули планету Р307? Не стану томить вас в долгом ожидании, вот тот самый недостающий отрывок из их беседы:

Последнее одолжение

– Это просьба, – пояснил охотник на роботов. – И ты должен пообещать мне, что выполнишь её любой ценой. Я хочу, чтобы ты полетел на эту варварскую планету…

– На Землю? – поинтересовался Саити.

– Именно! Не знаю зачем, но я должен попытаться спасти тех существ от самих себя. Для этого ты обязан прибыть на эту…

– На Землю, – напомнил Саити.

– …на Землю раньше, чем до неё долетит каменный булыжник.

– Вас понял, капитан! Разрешите узнать цель полёта?

– Переустройство! – произнёс АБКИс, – Заставь их меняться. Прекратить все войны, объединиться, сменить глупую систему ценностей. Научи их жить цивилизованно, но действуй скрытно! Они не должны, ни о чём догадаться! Пусть считают, что это их собственные мысли. Внедряйся в их информационные системы, влияй на их подсознание. По себе знаю, ты с этим неплохо справляешься.

– Есть капитан, – подтвердил Саити. – Что прикажете делать со спутником, когда тот долетит до Земли?

– Если всё получится, – продолжал АБКИс, – уничтожь эту каменную глыбу! Цивилизованная планета не должна погибать!

– Что, если мне не удастся их переустроить? – уточнил Саити, рассматривая все варианты.

– В таком случае, – замешкался охотник на роботов, – Не мешай булыжнику сделать своё дело…

401401030100506021036022033

Охотник на роботов ещё долго преследовал свою добычу, пока не выяснил, что он гонится за скоплением метеоритов. Так вышло, что АБКИс изначально поплёлся по ложному следу, спутав каменные огрызки с кораблями роботов.

Он едва ли не впал в отчаяние, если бы случайно не получил этот странный космический сигнал:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!!!

От центра Вселенной S-01, по координатам: 34,5P 345/12S; 034/IT,345V-NO-> 345—3,45,5FR-RTE-> -175,5POm,345/655SS находится планета, подлетать к которой, даже на расстояние одного светового года – ОПАСНО!!!

В противном случае, вы будете, сожжены и съедены армией кровожадных роботов-убийц, которые только и ждут, чтобы развязать войну с новой цивилизацией!»

« – Так вот вы где, железяки ржавые», – с наслаждением произнёс АБКИс. – Как гласит первое правило охотника на роботов: «Все должны знать охотника на роботов!» И скоро вы меня узнаете!

Произнеся финальную речь, он, не раздумывая, поспешил в сторону источника сигнала.

Конец.