Считалочка для храбрых

Пролог

Если бы Арнику спросили, что ей больше всего не нравится в её шефе, то она с огромным удовольствием накатала бы целый список своих претензий, состоящий из 50 пунктов. Как минимум из 50! А если бы ей дали время подумать, то она и 100 пунктов смогла бы набрать. И самым первым пунктом значилось бы умение шефа влипать в разного рода ситуации, в большинстве своем – опасные для жизни и здоровья окружающих. Но не для него самого.

И это было бы вторым пунктом: умение выйти сухим из воды. Разумеется, полностью идеальных и неуязвимых людей не существует, но Арнике все чаще казалось, что её шеф приближается к подобной категории. Потому что, когда все вокруг валяются чуть ли не при смерти, а на любимом и уважаемом шефе пара царапин… Начинаешь подозревать разное и зачастую не слишком приятное. Для шефа. Особенно, когда в ответ на вопрос, почему он цел и практически невредим, он глупо улыбается и пожимает плечами.

Эта его привычка занимала третье место в длинном «послужном списке» под названием «Что меня бесит в моём шефе, Сайрусе Квине». Иногда ей казалось, что своей улыбочкой и пожиманием плеч он пытается выкрутиться из неловкой ситуации, потому что реагировать таким образом её шеф мог не только во время заданий, но и в обычной жизни. И, что не могло не радовать, раздражала такая привычка не только её, но и весь отдел особо тяжких преступлений на почве нарушения магических законов…

И всё же, несмотря на все «прегрешения» шефа, начальником он был превосходным. Всегда был внимателен к каждому подчинённому; старался поддерживать тёплые отношения не только с нынешними, но и с прошлыми служащими отдела; был знаком с биографией и семейным статусом каждого, так что мог помочь в случае непредвиденной беды; никогда не наказывал, не разобравшись предварительно в ситуации; старался улучшить рабочие условия в отделе… Всего и не упомнить. Все перечисленные заслуги сглаживали «грехи» шефа, делая его практически идеалом. Но всё-таки оставался один-единственный пунктик, который было невозможно ничем закрыть или исправить.

Сайрус Квин был …

Глава 1. Кто поздно встаёт, тот весь день устаёт

Сайрус не любил опаздывать, особенно по пятницам. Казалось бы, последний служебный день, который всё равно заканчивается раньше обычного, так почему бы и не опоздать чуток. Но нет. Именно по пятницам начальство пристальнее всего следило за нерадивыми подчинёнными, которым дай волю, и они будут каждый день являться чуть ли не к обеду, придумывая разнообразные отговорки. Не далее как в прошлом месяце Лект из отдела расследования краж причиной своего опоздания назвал разбуянившуюся нечисть на Третьем городском захоронении. Сначала все дружно поржали, а потом остаток служебного дня и весь следующий выходной занимались поимкой этой самой нечисти по всему Третьему округу.

А ещё неделей раньше юная мисс Стефани из отдела кадров назвала причиной своего опоздания аварийный прорыв канализации, случившийся по вине мелких гремлинов. Все дружно похихикали, поохали, посочувствовали, посоветовали разное и забыли. Пока за пять минут до конца служебного дня всех не подняли на уши из-за этих самых мелких гремлинов, покусившихся уже на центральную канализацию. А ещё раньше…

По итогу пятницу окрестили «днём сбывающихся отговорок» и стали пристально следить за всеми. Работнички, поняв, что их выдуманные нелепые и зачастую фантастичные причины опозданий начинают сбываться и воплощаться в реальности, при чём усиленные в несколько раз, начали говорить правду о причинах своего опоздания. Лучше признаться, что ты дурак, у которого ветер в голове из-за отсутствия мозгов, и забыл включить будильник. Получить за это нагоняй в единственном экземпляре от любимого начальства и спокойно работать дальше. Потому что если соврёшь, и твоя ложь станет реальностью, выносящей мозги всем вокруг тебя… Огрести в таком случае можно было уже от всех сослуживцев, оказавшихся втянутыми в решение твоей проблемы.

Вот и сейчас Сайрус на всех парах мчался к высокому серому зданию, моля всех богов о помощи. И мысленно прокручивая возможные варианты объяснения своего опоздания (если оно всё-таки случится). Из всех причин наиболее правдивой (и безобидной) выглядела версия со сломавшимся по вине кота будильником. Все остальные варианты, рождённые не в меру буйной фантазией, грозили неприятностями разного размера ему и всему отделу особо тяжких преступлений на почве нарушения магических законов.

Видимо, усердная молитва атеиста достигла ушей богов, и те, удивившись проснувшейся страсти к религии, исполнили желание Сайруса. Он опередил начальство на целых пять минут! Вихрем промчался мимо дежурки, влетел в общий кабинет и приземлился на своё место, сделав вид, что полностью погружён в изучение нового дела. Правда, буквы почему-то упорно не желали складываться в знакомые слова…

– Псс, – раздалось от стола слева. – Ты хотя бы папку переверни. А то выглядит не слишком убедительно.

Справа послышалось сочувственное хихиканье, а в самом углу кабинета кто-то сдавленно издал звук, напоминающий нечто среднее между громким вздохом и сдерживаемым хохотом.

– Друзья, чтоб вас всех… – начал было возмущаться Сайрус, но вовремя заткнулся, вспомнив, какой сегодня день. Но, так как с трёх сторон его сверлили взглядами, не сулящими ничего хорошего, пришлось быстро выкручиваться: – … чтоб вас всех сегодня начальство не беспокоило.

Атака взглядами прекратилась. Однако покой и тишина продержались недолго. В коридоре послышался бодрый цокот каблучков, вызвавший у всех в отделе приступ маниакального трудолюбия. Слева на столе из ниоткуда появилась баррикада из старых архивных дел, которые списали уже месяца три назад. Сосед справа переместился к шкафу и с самым серьёзным видом начал вытаскивать с полок кодексы, создавая защитную стену в руке. На дальнем столе материализовался разлапистый фикус, и о том, что там что-то сидит, говорил лишь звук пера, которым явно не писали, а что-то рисовали. Сайрус молча перевернул папку в руках и снова в неё уткнулся, надеясь, что боги всё также будут милостивы, и хозяйка каблучков пройдёт мимо их отдела.

Но, видимо, лимит удачи был исчерпан утром.

Дверь распахнулась так, будто её пнул ногой бугай ростом под три метра, а не миниатюрная леди-секретарь, едва достающая Сайрусу до плеча. Её голосу, кстати, мог позавидовать любой медведь-оборотень, проснувшийся после зимней спячки.

– Са-айрус Квин! – барабанные перепонки заныли. – К начальству!

Принеся дурную весть, леди-секретарь улыбнулась и захлопнула жалобно заскрипевшую дверь. В наступившей тишине цокот каблучков начал бодро удаляться, сигнализируя, что можно выдохнуть тем, кого буря миновала. Сайрус к числу счастливцев не относился, поэтому пришлось вставать и бодрым шагом отправляться к «любимому» начальству на съедение.

В то, что его вызвали для выражения благодарности, вручения внеочередной премии или разрешения уйти в отпуск, верилось с трудом. Скорее уж очередной нарушитель магического спокойствия настрочил гневную жалобу на него. И обязательно исписал пять страниц мелким убористым почерком. Почему каждый раз было именно это количество страниц, Сайрус не имел ни малейшего представления и не хотел иметь. Всё равно ни одна жалоба дальше кабинет начальства не уходила…

Вы когда-нибудь видели разъярённого хомяка? Те, кто его видел, делятся на несколько групп. Первая, состоящая преимущественно из особ женского пола, при виде беснующего хомяка тут же теряет всю свою гордость, внутренний стержень, непоколебимость и начинает издавать странные, зачастую нечленораздельные, звуки, суть которых сводится к «как мило!». И желанию затискать бедного хомяка. У второй группы, состоящей из представителей мужского пола, при виде нарезающего круги животного просыпается любопытство и желание экспериментировать. Например, а что будет, если ткнуть в хомяка палочкой? Третья же группа, самая малочисленная, к которой относился и Сайрус Квин, предпочитала держаться от беснующегося хомяка как можно дальше. Потому что тот запросто мог покусать все руки, а потом сделать вид, что «оно так и было, почему вы обижаетесь?»

В роли пресловутого хомяка сейчас выступал начальник их департамента, битых полчаса распинающийся на тему регулярных опозданий перед группой провинившихся служащих. Во взглядах которых можно было прочитать какие угодно чувства, кроме искреннего раскаяния. Но все старательно пытались его имитировать, сверля взором пол. Получалось, видимо, плохо, потому что начальник резко смолк и после небольшой паузы отпустил практически всех, кроме самого Сайруса и ещё двух несчастных: Лиззи из отдела магических дознавателей и Макса из научного отдела.

– Что ж… Перейдём к десерту, – радостно оскалился начальник.

У Макса нервно дернулся правый глаз, Лиззи крепче сжала кулаки, а Сайрус понадеялся, что ему удастся сохранить невозмутимое лицо. Начальник снова выдержал театральную паузу, давая всем возможность вспомнить прегрешения за последнюю неделю, а затем начал свою речь.

– В связи с участившимися случаями, происхождение которых не поддаётся никакому логическому объяснению, было принято решение поменять вектор расследования. Поэтому из каждого отдела были отобраны представители…

– Шеф, можно вопрос? – Лиззи, как старательная девочка-отличница, подняла руку.

Шеф смерил её пытливым взглядом, но потом всё же милостиво кивнул, разрешая.

– А о каком вообще расследовании идёт речь? Насколько мне известно, в настоящее время никаких серьёзных происшествий в столице не случалось. А все мелкие дела расследуются в течение нескольких дней с минимальными затратами ресурсов.

– Да, мисс Стоун говорит верно, – подал голос Макс. – Нами тоже не зафиксировано ничего масштабного. Поэтому мне не совсем понятна причина вашего заявления, шеф.

Сайрус предпочёл промолчать. Всё равно наверху уже приняли какое-то решение, так что смысла спорить или возражать он не видел. Чем быстрее шеф им всё расскажет, тем скорее они смогут вернуться к своим основным обязанностям или начать выполнять новые.

– Мисс Стоун, а вы по пятницам на службе не появляетесь? – вкрадчиво уточнил шеф.

– Разумеется, появляюсь. Но при чём… – начала было она, но резко осеклась. – Неужели…

– Рад видеть, что вы ещё не растеряли своей способности мыслить логически, мисс Стоун. Если до остальных ещё не дошло, то наша с вами приватная встреча посвящена проблеме, которая наверху получила кодовое имя «Сбывающиеся отговорки». Потому что по итогам наблюдения, длившегося несколько недель, сбываются не только ваши отговорки, – обвиняющий перст шефа по очереди указал на каждого из присутствующих, – но и любого жителя столицы. Просто не всегда эти отговорки влекут за собой магический след, поэтому сначала на них и не обращали внимания. Но в последние пару недель проблемы стали появляться всё чаще. И, к сожалению, не только по пятницам.

Тяжело вздохнув, шеф подошёл к своему столу, вытащил из ящика толстенную папку и с нею вернулся обратно к троице своих подчинённых.

– Вот тут собраны самые крупные происшествия, поведшие за собой большой вред для мирного населения.

– Том п-первый? – с опаской уточнил Макс, прочитав название папки.

– К сожалению… да. Здесь, – шеф похлопал рукой по папке, – собраны магические случаи. Другие департаменты пытаются разобраться со всем прочим.

– А вы уверены, что это… ВСЕ случаи? – скептично уточнила Лиззи. – В столице проживает огромное количество магов, которые пока не достигли возраста учёта, и поэтому не умеют ни контролировать свою силу, ни использовать её разумно. Мне кажется, что есть и другие дела, которые не фиксируются нашей системой как раз по указанной причине.

Шеф не ответил, но по его мрачному взгляду всем стало понятно, что о выходных на ближайшее время лучше забыть. Как и о полноценном сне по 8 часов в сутки. Хотя его и раньше не было.

– Так… что нам надо делать? И кто ещё кроме нас троих будет участвовать? – Макс первым озвучил вопрос, волнующий всех.

– Что делать, мистер Рокк? Работать. Искать. Выяснять. Допрашивать. Изучать. Делать всё то, что у вас получается лучше всего.

– А как быть с теми делами, что мы ведём сейчас? – Сайрус всё же решил задать ещё один животрепещущий вопрос.

– Передайте их со всеми вашими наработками другим членам ваших отделов. Как будто никто из вас не знает, как это делается... – фразу шеф закончил ворчливо и немного ехидно.

Все присутствующие синхронно обиженно и возмущенно воззрились на него: «Как можно, шеф? Мы же самые ответственные люди в своих отделах!» При этом каждый прекрасно знал все свои грешки. И знал, что шеф тоже всё знает. Только закрывает на это глаза, пока расследования заканчиваются успешно.

– Мы будем работать втроём? – снова подняла руку Лиззи.

– Пока да, – шеф вручил папку Сайрусу и вернулся за свой стол. – Чуть позже к вам в помощь прибудет специалист из дворцовой спецслужбы.

– Спецслужбы Его Величества? – испуганно переспросил Макс.

– Шеф, может, не надо? Всё-таки мы не зелёные новички, которые не могут самостоятельно без присмотра разобраться с делом, – возмутилась Лиззи.

Сайрус согласно покивал. Ему, как и остальным, совершенно не понравилось, что за ними по пятам будет следовать шпик из спецслужбы Его Величества. Про тех, кто в ней работал, предпочитали либо ничего не говорить, либо говорить только хорошее. А все плохие мысли оставлять при себе, потому что у спецслужбы были везде свои засланные работники. Отзовёшься один раз плохо – и потом до конца своих дней будешь сидеть в застенках, любуясь (если повезёт) солнышком в окошке под потолком. Так что перспектива близкого сотрудничества со спецслужбой вызывала у Сайруса дрожь во всём теле, а папка в руках мгновенно превратилась в камень, который в случае неудачи окажется на его шее.

– К сожалению, нет. Как я уже сказал, происходящее привело к большому резонансу в обществе, поэтому вмешался сам… – шеф показал на потолок. – А значит, и его верные пс… Верные представители спецслужбы всенепременно будут участвовать в расследовании. Слишком долго всё оставалось без должного внимания.

– Кто же мог подумать… – буркнула Лиззи.

– А надо было включить логику! Дознаватели вы или кто? – шеф раздраженно стукнул кулаком по столу, так что тот жалобно скрипнул. – Пропустили самое важное. А ещё зовётесь служащими лучшего департамента в столице по раскрываемости преступлений!

Судя по состоянию шефа, он вновь был готов перейти в режим «разъярённого хомяка», так что Сайрус предпочёл спасти ситуацию:

– Шеф, я понимаю, что в произошедшем есть доля нашей вины, поэтому мы приложим все наши силы для того, чтобы разобраться в случившемся, докопаться до истинных причин всего и… по возможности, наказать виновника. Если таковой найдётся. Но…

– Что «но»? – буркнул слегка успокоившийся шеф.

– Нас троих будет мало. Даже если к нам присоединится представитель… дворцовой спецслужбы… Мне кажется, что четверо – это слишком мало для расследования такого масштаба, – Сайрус выразительно посмотрел на папку в своих руках.

– Ваши предложения?

– Хотя бы по одному сотруднику из наших отделов. Плюс ваше разрешение привлекать представителей других отделов. В случае служебной необходимости, шеф, – ответила Лиззи.

– И полноценный доступ в закрытые архивы! – добавил Макс.

От такой наглости на несколько секунд в кабинете шефа повисла гнетущая тишина. Лиззи выразительно покрутила пальцем у виска, намекая Максу, что это уж слишком. Сайрус спрятал лицо за папкой, надеясь, что шеф не порвёт их на мелкие кусочки. Ну, или не уволит сразу, а даст отработать ещё пару недель…

– … Хорошо, будет вам разрешение привлекать сотрудников других отделов. Но в том случае, если ваша просьба не будет мешать им выполнять свои прямые обязанности. И можете привлечь ещё по одному человеку из своих отделов, если понадобится. И… – шеф сделал паузу, как будто заранее сожалея о том, что скажет дальше: – Доступ в закрытые архивы я дам. Но при условии, что рядом с вами всегда будет кто-то из архивариусов. И если они скажут, что сюда вам нельзя, вы подчинитесь и не будете стараться проникнуть в запретное место. Понятно?

– Да! – Макс расцвел, мысленно будучи уже в желанном архиве.

– Так точно, шеф, – козырнула Лиззи.

– Слушаюсь, – отозвался Сайрус.

– Раз всё понятно, то чего стоим, кого ждём? – рявкнул шеф.

Дважды повторять никому из троих не надо было, и кабинет опустел.

Уже в коридоре, вдали от кабинета начальства, все трое остановились, чтобы перевести дыхание и привести мысли в порядок. Что творилось в головах у Лиззи и Макса Сайрус не знал, а вот у него самого в сознании был полнейший сумбур. Внезапное задание смешало все его планы: и рабочие, и личные. Придётся снова извиняться перед той милой цветочницей, что им не удастся встретиться ни на этих выходных, ни в ближайшие месяцы. И морально готовиться к тому, что она пошлёт его куда подальше и предложит жениться на своей службе, раз уже она важнее всего остального в жизни. И будет права: представить свою жизнь без расследований, поисков, поимки преступников Сайрус уже не мог. Даже сейчас он испытывал небольшой трепет от осознания того, что в его руках новое дело, которое предстоит раскрыть.

– Предлагаю собраться сегодня после обеда в комнате для совещаний и обсудить всё, – нарушила тишину Лиззи.

– После обеда? Не сейчас?

– Мистер Рокк, не знаю, как у вас, но на мне сейчас висит два дела о мелком взяточничестве в Магической академии, которые необходимо закрыть до конца месяца. И я не уверена, что мы распутаем весь этот клубок, – она кивнула на папку в руках Сайруса, – за пару дней.

– А… Да, мне тоже надо разобраться с парой вопросов, мисс Стоун, – с неохотой согласился Макс.

– Мистер Квин?

Сайрус с тоской вспомнил свой пустой рабочий стол, но не признаваться же коллегам, что у него сейчас тишь да гладь на службе. Не поймут же.

– Да, встретимся после обеда.

– Тогда и ознакомимся с материалами дела. Не забудьте папку, мистер Квин, – многозначительно улыбнулась Лиззи.

– Я очень постараюсь, – не остался в долгу Сайрус.

На этой дружелюбной ноте Лиззи и Макс развернулись и ушли, оставив его в одиночестве. Вместе с папкой, которая теперь казалась запретным плодом. Хотелось, с одной стороны, остаться стойким и не открывать её до встречи, но с другой стороны, желание ознакомиться с информацией грызло изнутри всё сильнее. Следовало отвлечься.

О своём решении отвлечься Сайрус пожалел сразу же, как вернулся в родной кабинет. В устремлённых взглядах читался один-единственный вопрос: что произошло у шефа? А толстенная папка в руках лишь усиливала любопытство коллег. Но задать вслух вопрос каждый решился только тогда, когда Сайрус бочком пробрался к своему столу.

– Ну, колись! Что такое опять учудил шеф? Опять что-то поручил?

– Неужели кроме нас, это больше некому выполнить?

– Так не зря же нас называют одним из лучших отделов в департаменте! Поэтому и поручают важные задания!

– Да не, скорее всего, опять очередную жалобу накатали. Правда, в этот раз она подлиннее, если судить по толщине папки…

– Да не может жалоба быть такой. Если только там ВСЕ прегрешения нашего Сайруса не указаны.

– Он за всю жизнь столько не набрал бы. Так что это однозначно не жалоба. А значит…

– Заткнитесь, а? – не выдержал развернувшегося базара Сайрус. – У меня и так после визита к шефу уши болят, а тут ещё и вы раскричались, как базарные девицы. Где ваша хваленая профессиональная выдержка?

Насладившись повисшей тишиной, он всё же решил частично утолить любопытство коллег:

– Сначала отругали за опоздание. Потом поручили новое дело. Какое – пока не могу сказать, так как запретили. Но, возможно, кого-то из вас, – выразительно посмотрел на каждого, – я потом возьму себе в команду. Или не возьму, если будете продолжать так себя вести. Взрослые люди, а ведёте себя…

Договорить Сайрус не успел, так как дверь распахнулась и на пороге возникла леди-секретарь.

– Убийство! Адрес вам отправлен, всем на выезд.

– Но…

– Никаких «но». Там десять тел, мистер Квин. Есть предположение, что это маньяк, – сощурилась леди-секретарь. – Так что вперёд. Дознаватели и медики уже отправились на место. Если не поторопитесь, обещаю, что станет на четыре трупа больше.

После такого заявления желание спорить отпало начисто. Уже в процессе сборов Сайрусу на устройство пришло сообщение от Лиззи: «У нас убийство. Возможно, маньяк. Встречу перенесём».

Глава 2. Трудности восприятия и перевода

Заплутать в столице мог только приезжий, да и то только в том случае, если у него нет карты или опытного проводника в лице местного жителя. Все остальные, как иногда казалось Сайрусу, могли ориентироваться в хитросплетении улочек чуть ли не с рождения. Возможно, это было связано с тем, что каждый второй житель являлся носителем магических способностей и мог легко передвигаться, следуя за магическими потоками. А их в воздушном пространстве столицы было предостаточно. Если бы они подсвечивались, то ночью никакого освещения не требовалось бы, так как город сверкал бы подобно новогоднему дереву.

Особенно яркими тогда были бы округа, где располагались Королевский дворец, Магическая академия и три основных департамента: по делам магов, по делам немагов и по делам представителей магического народа. К счастью, потоки магии не светились, поэтому распознать перечисленные учреждения можно было только по их внешнему облику. Но и тут возникали трудности, так как все три департамента были построены по одному архитектурному проекту, поэтому походили друг на друга как близнецы. И только таблички над главным входом сообщали, что находится в конкретном здании. Однако во все времена встречаются особи, не умеющие (или ленящиеся) читать, поэтому ежедневно в каждом департаменте появлялись просители, обратившиеся не туда. Поэтому простые служащие в шутку (но с долей серьёзности) предлагали повесить у двери картинку, по которой можно было бы понять, что здесь расположено. Но к обычным смертным начальство прислушивается крайне редко, поэтому паломничество левых просителей продолжалось с завидной регулярностью…

А ещё у всех служащих департаментов была одинаковая униформа, в которой они выезжали на места происшествий. И это тоже вызывало путаницу в сознании гражданских лиц. Сайрус покосился на Марка, который уже минут десять пытался убедить взвинченную богатую даму, что их департамент не занимается разборками между людьми и магическими существами. Пока что перевес был на стороне дамочки, которая своими крупными формами продолжала теснить щуплого Марка к ближайшей стене. Парень несколько раз взглядом просил помочь, но все проявляли слаженное единодушие и игнорировали его мольбы. Вроде не первый год служит, а всё ещё не умеет разбираться в людях.

Сзади послышались тяжёлые чеканные шаги, извещая о приходе дознавателей во главе с Лиззи, точнее, мисс Стоун. Все разговоры и перешёптывания моментально стихли, а место преступления опустело. Даже Марку удалось куда-то утащить верещащую дамочку. Остались только тела (в количестве десяти штук), два следователя (Сайрус и Том) и медик, продолжавший с энтузиазмом изучать одно из тел. Сайрус считал, что тех, кто связал свою жизнь с медициной, отвлечь от очередного занятного случая, может только собственная смерть.

– Доложите ситуацию, – приказала Лиззи после беглого осмотра территории.

Сайрус с Томом переглянулись, и последний, на правах старшего по званию, начал отчитываться:

– Вчера в поместье герцогини Найт проходил вечер дебютанток. Были приглашены знатные молодые леди в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет, которые ещё не дебютировали в высшем свете. Также прибыли представители столичного дворянства, мелкопоместные дворяне и высокопоставленные лица города. В программе вечера значились танцы, банкет, карточные игры, фокусы, гадания…

– Короче.

– … ближе к середине вечера хозяйке сообщили, что десять девушек отсутствуют, хотя все они приехали на бал и отметились у мажордома. Поиски не принесли результатов, поэтому герцогиня решила, что девушки уехали домой раньше окончания вечера. А сегодня утром в малой гостевой комнате поместья герцогини были обнаружены тела пропавших.

– Причина смерти? – Лиззи повернулась к медику.

– Вы всерьёз считаете, что я успел за те десять минут, что здесь нахожусь, определить причину смерти каждой девушки? – с долей ехидцы уточнил тот.

– В идеале – да.

Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, как будто участвовали в какой-то неслышимой другим мысленной баталии. Первым капитулировал медик.

– На первый взгляд следов насильственной смерти я не наблюдаю. Вполне вероятно, что девушки были либо чем-то отравлены, либо подверглись магическому нападению. Точнее сказать смогу только после более тщательного осмотра, мисс Стоун.

– Осмотр места? – Лиззи снова обратила своё внимание на Сайруса и Тома.

– За прошедшие семь минут с момента нашего появления, – Сайрус специально выделил интонацией время их пребывания в поместье, – мы успели быстро осмотреть помещение, выпроводить всех лишних, поручить младшим по званию опрос слуг и стражи. Детальный осмотр без разрешения дознавателей мы не имеем права начинать. Потому что вам следует провести осмотр следов магических потоков в помещении.

Лиззи едва заметно закатила глаза, а потом сделала взмах рукой, приказывая своим подчинённым начать работу.

Если в обычное время магические потоки незаметны человеческому взгляду, то благодаря особым химическим составам дознавателей они могут стать вполне материальными. Вот и сейчас в воздухе засверкало огромное количество разноцветных линий разной длины, густоты и ширины. Ярко-золотые, насыщенно алые, угольно-чёрные, прозрачно-голубые, синие, зелёные… Настоящий калейдоскоп, которым незнающий человек может только любоваться, а вот дознаватель сразу распознает, что означает каждый цвет.

Сайрус дознавателем не был, но значение некоторых цветов всё-таки знал. Угольно-чёрный цвет был связан, как не трудно догадаться, со смертью. Чем толще и насыщеннее он был, тем меньше времени прошло с момента гибели живого существа. Синие, зелёные, оранжевые, алые, белые, серебристые цвета показывали какой магией владел человек, или какую магию использовали в помещении в тот момент, когда произошло убийство. Или незадолго до убийства, так как потоки сохранялись в течение одних-двух суток. Золотой – цвет целителей, которые пытались спасти жертву. Фиолетовый – магия самих дознавателей, а светло-голубой (почти прозрачный) – магия следователей. И у каждого человека, обладающего магией, после постановки на учёт создаётся собственный спектр магических потоков, по которым его легко вычислить в дальнейшем. Но только при условии, что он состоит на учёте…

А ещё магические потоки могут показать передвижения человека в пространстве, места, в которых он задержался дольше обычного. Как, например, в этой комнате часть потоков свивалась в тугой узел прямо перед чайным столиком у окна. Видимо, Лиззи тоже это заметила, так как направилась прямиком к нему. Провела рукой над столешницей, нахмурилась, присела и начала ощупывать столик снизу. И что-то нашла, так как её плечи едва заметно вздрогнули. Как оказалось, листок надушенной бумаги.

– Запретной или смертоносной магии на нём нет, поэтому можете ознакомиться с содержимым, – она протянула листок Тому. – Совершенно непонятные детские каракули. Я смогла разобрать только слово «десять». Оно несколько раз повторяется в тексте.

– Магия?

– Отсутствует. Поэтому либо писавший плохо разумеет грамоту, либо текст был специально зашифрован.

Том неопределённо пожал плечами и протянул листок Сайрусу. При ближайшем рассмотрении тот действительно походил на лист, на котором кто-то старательно выписывал непонятные слова. Но чётко прописывал слово десять. Как будто хотел указать на количество трупов. Сайрус поднёс листок к носу: едва уловимо пахло розой и чем-то ещё, до боли знакомым, но вспомнить никак не удавалось. Он потёр каракули пальцем: чернила держались крепко, как будто написано было несколько недель назад, а не прошедшей ночью. Хотя, может, убийца подготовился заранее.

– Мы продолжим осмотр места преступления, а вы можете присоединиться к своим коллегам и допросить присутствовавших на вечере гостей. В первую очередь – герцогиню Найт и её супруга, – голос Лиззи вернул Сайруса к действительности. – Потом предоставите доклад о допросе.

– То есть нам надо опросить ВСЕХ гостей? – уточнил на всякий случай Том, предчувствуя грядущий объём работы.

– Именно ВСЕХ, – с милой улыбкой подтвердила Лиззи. – Вы же одни из лучших следователей в департаменте, для вас это не составит никакой проблемы. Не так ли?

– Никак нет, мисс Стоун. Мы можем идти?

– Свободны, – она махнула рукой и повернулась к ним спиной.

Едва Том и Сайрус вышли из гостевой комнаты, как дверь за их спинами захлопнулась. А перед ней из ниоткуда материализовался один из дознавателей, загораживая дорогу всем любопытствующим.

Том покосился на дознавателя, а потом кивнул в сторону лестницы, предлагая продолжить обсуждение дела подальше от чуткого слуха охранника. Сайрус был совершенно не против. Если все служащие департаментов искренне недолюбливали спецслужбу Его Величества, то внутри самого департамента такой же нелюбовью пользовались именно дознаватели. Слишком много силы и власти было сосредоточено в их руках. Единственным человеком, кому они подчинялись, был их шеф. И мисс Стоун, по совместительству – племянница шефа. На всех остальных дознаватели, даже младшие по званию, смотрели свысока. За что и получали массовую нелюбовь и неприязнь. Но без них, к сожалению, ни одно дело, связанное с магией, закрыть было нельзя…

– Итак, Ваша светлость, давайте ещё раз пройдёмся по основному списку гостей, чтобы убедиться, что мы никого не упустили.

– Хорошо…

Выдержке Тома можно было только позавидовать. Сам Сайрус уже на третьем круге был бы готов стукнуть своего собеседника какой-нибудь статуэткой, благо, их в помещении было предостаточно. Собачки, кошечки, какие-то феечки и эльфийки в полупрозрачных развевающихся одеяниях. Последние пять минут он с деланным интересом изучал одну из фигурок, пытаясь понять логику умельца, создавшего это … творение. Начать хотя бы с того, что у фей не два крыла, а четыре или шесть. Плюс они не прозрачные, а разноцветные с узором, как у бабочек. А еще только высшие феи обладают симпатичными мордашками, на остальных без слёз или содрогания не взглянешь. Так что очень хотелось узнать, где мастер увидел низшую фею с золотистыми локонами, большими изумрудными глазами и курносым носиком. Потому что, если он лепил статуэтку с высшей феи, то это определенно была его последняя работа, так как никто из высших не позволил бы ему долго жить после личной встречи. Слишком уж большая редкость девушки-феи из высшего круга, поэтому они охраняются лучше, чем королевская сокровищница.

Сайрус отошёл на шаг от шкафа, в котором была выставлена феечка. Скорее всего, он в очередной раз начал думать совсем не о том, о чём надо. Ведь даже в столице феи – редкие гости, поэтому об их истинном облике знают немногие. И эта статуэтка всего лишь воплощение очередного полёта фантазии. Как и все остальные. Придя к такому выводу, он продолжил нарезать круги по комнате, пока Том сверял списки.

– Значит, погибшие девушки были дебютантками, Ваша светлость?

– Всё верно, господин следователь, – степенно кивнул герцогиня. – Каждая была отобрана лично мною. Я изучила их биографию, семейное древо…

– Девушки прибыли без сопровождения родственников?

– Почему же? Каждую обязан был сопровождать либо отец, либо старший брат или сестра, которые уже дебютировали в высшем свете. Таковы правила.

– Да-да, полностью согласен с Вами, – отозвался Том, проигнорировав колкость в свою сторону. – Так почему же родственники не обнаружили их отсутствие ещё вчера?

Герцогиня замолчала, явно не находя вразумительного и логичного ответа на вопрос следователя. Она скользнула взглядом по стенам, на мгновение остановила его на Сайрусе, а затем снова посмотрела на Тома, всё же подобрав подходящие слова.

– Как я уже говорила, господин следователь, приглашённых было особенно много, поэтому сразу обнаружить пропавших не удалось. Их родственники беспокойства не проявили, так что мы пришли к выводу, что они могли уехать домой.

– Но ни один экипаж, как мне известно, не отъезжал от Вашего поместья до самого рассвета, – напомнил Том.

– Недалеко от моего поместья есть стоянка экипажей. Девушки могли… – герцогиня осеклась под не верящим взглядом следователя и продолжила только после паузы: – Они могли попросить слуг вызвать им экипаж.

– А вот слуги говорят, что таких приказов они не получали, Ваша светлость…

От увлекательного спектакля Сайруса отвлекло тепло в кармане, в который он сунул листок с каракулями. Подойдя к окну, он вытащил лист. К его удивлению, часть каракуль превратилась во вполне читаемый текст:

Все приехали на бал,

Царство масок и зеркал,

Но до залы не дошли,

Потерялись по пути.

– Маски? Зеркала? – прошептал Сайрус, пытаясь понять странную подсказку.

Он скользнул взглядом по комнате и увидел то, что показалось ему странным ещё при первом осмотре. На одном из столиков лежали две маски: ажурная чёрная, покрытая серебристыми блестками, и массивная золотая с вертикальными чёрными полосками. А ещё от них едва уловимо тянуло магией. Но стоило ему подойти к столику, как герцогиня тут же воскликнула:

– Не трогайте. С них ещё не сняли чары.

– Какие чары? – заинтересовался Том.

– Чары… иллюзии, – через силу призналась герцогиня. – У меня был бал-маскарад.

– Какой неожиданный поворот. Значит, с учётом вскрывшейся информации о магии иллюзии, мы можем считать, что список гостей не совсем верен? Под иллюзией на бал мог проникнуть любой, – в голосе Тома появились стальные нотки.

– Наверное… – погрустнела было герцогиня, но мгновенно встрепенулась и гордо выпрямилась. – Нет, господин следователь. Маски выдавались каждому гостю на входе после того, как подтверждалась его личность. Так что кто-то со стороны проникнуть не мог.

– Если только он изначально не пришёл под чужой личиной, – пробормотал Сайрус.

– Невозможно. Мои…

– У Вас на входе стоял маг, проверяющий всех гостей?

– Нет, зачем? Маг зачаровал маски, на этом его работа была окончена. Раздавать их могли простые слуги, – пожала плечами герцогиня.

Том и Сайрус переглянулись: у обоих во взгляде читалось обречённое «тупик». Иллюзия – единственный вид магии, который не оставлял после себя никаких следов магического потока, поэтому являлся запрещённым видом магического искусства. Ему обучали только дознавателей и представителей королевской спецслужбы после получения высших званий. В их департаменте таковых пока не было после гибели в прошлом году главы дознавателей. Той же Лиззи необходимо было получить повышение дважды, чтобы её отправили на дополнительное обучение. Можно, конечно, сделать запрос в Магическую академию магии, так там был маг, занимающийся изучением иллюзий; но пока документы подготовят, пока отправят, пока в академии примут решение… Их убийца успеет ещё кого-нибудь убить.

Вот только…

– Ваше светлость, кто накладывал чары иллюзии? – Сайрус решил вмешаться в допрос, поймав одну из многочисленных мыслей за хвост. – Вы же обратились за помощью к представителю магических народов?

– Почему вы…

– Потому что всем в высшем свете известно, что иллюзия – запрещенный вид магического искусства среди людей-магов. Поэтому можно использовать лишь чары, на которые способны представители других рас. К кому Вы обратились за помощью, Ваша светлость? – продолжал наседать на герцогиню Сайрус.

Та не отвечала, поджав губы.

– Ваша светлость, если Вы не признаетесь, то мы будем вынуждены сообщить о том, что Вы прибегли к запрещённой магии, и Вас ожидает королевский суд. С полной конфискацией имущества, титула и тюремным заключением, – внёс свою лепту Том. – Так что в Ваших же интересах признаться, кто именно из магического народа Вам помог. Тогда Вас ожидает только денежный штраф, а вся вина ляжет на другие плечи…

– Я не знаю его имени. Мы случайно столкнулись на воскресной ярмарке, он предложил свои услуги, я согласилась. Мне очень хотелось создать что-то не забывающееся.

– И Вам это определённо удалось, Ваша светлость, – не удержался от колкости Сайрус.

– Да что Вы себе позволяете?!

– Простите, Ваша светлость. Просто мы с самого утра заняты этим непростым делом, опрашиваем огромное количество людей, вот и устали немного… – Том укоризненно посмотрел на Сайруса, а потом едва заметно кивнул головой на дверь. – Давайте попробуем с Вами что-нибудь ещё вспомнить о том таинственном незнакомце, что предложил Вам «чудесную» идею с чарами иллюзии…

Ответ герцогини и остаток допроса Сайрус не слышал, воспользовавшись разрешением и выйдя в коридор. И тут же столкнулся с Лиззи и её подчинёнными.

Повисшую тишину можно было черпать не просто ложкой, а целым половником, и всё равно не удалось бы добраться до её «дна». Если бы в этот момент Сайруса спросили, хочет ли он обладать умением читать чужие мысли, то он бы однозначно ответил «да». Потому что по лицу Лиззи было совершенно не понятно, о чём она размышляет. То ли о нынешним странном убийстве, то ли об утреннем приказе шефа, то ли вообще о чём-то своём, девичьем. Хотя последний вариант можно было сразу отбросить: чтобы Лиззи да размышляла в служебное время о чём-то, не связанном с её прямыми обязанностями?

– Слушай, как думаешь, а может быть это обычное коллективное самоубийство? Ведь было же такое популярно лет сто назад. Помнится, тогда каждый месяц сводили счёты с жизнью три или четыре дамы из высшего общества…

– У нас их десять.

– Я умею считать.

– Я не об этом. А том, что вряд ли наш случай как-то связан с прошлым. Во-первых, слишком много лет назад это случилось. Во-вторых, тогда была напряжённая психологическая обстановка в связи с военными действиями. У многих дворянок мужья были отправлены на фронт, не все возвращались обратно, вот нервы у дамочек и сдавали. В-третьих, тогда сводили счёты с жизнью замужние дамы, а у нас тут юные девы. В-четвертых, тут что-то нечисто с самим приёмом, на который пригласили девушек…

– Что не так с приёмом? – тут же оживилась Лиззи.

– Том сейчас продолжает допрос герцогини, как только он закончит и соберёт всю информацию воедино, мы обязательно обо всём доложим. Пока что стало известно, что герцогиня проводила бал-маскарад, и на маски были наложены чары иллюзии. Но кто накладывал – нам пока неизвестно. Точнее, Том сейчас это выясняет.

– А ты тогда почему тут? – спросила девушка, но тут же сама ответила на свой вопрос: – Ты опять не смог сдержать свой нрав и начал грубить и подкалывать представителя дворянства?

Сайрус скривился, всем видом показывая, что он думает о дворянах. Благородное происхождение – единственная вещь, которая ценилась не только в высшем обществе, но и, к сожалению, в верхушке правления. Даже если ты будешь из кожи вон лезть, перевыполняя план раскрываемости на сто или двести процентов, получая благодарности чуть ли не охапками, выше головы всё равно не прыгнешь. И о руководящих должностях остаётся только мечтать. В самом начале своей карьеры Сайрус ещё свято и наивно верил, что возможно найти брешь в устоявшейся веками системе и пробиться наверх, чтобы изменить существующий порядок. Но постепенно пыл погас и остались простая увлечённость делом, преданность выбранной службе, желание помогать людям. И усилилась неприязнь к дворянам. Нет, к тем сослуживцам, кто не кичился своим происхождением, Сайрус относится благожелательно, даже с некоторыми завёл близкое знакомство. Но в большинстве своём, за пределами департамента и внутри него, дворяне оставались всё теми же заносчивыми и невыносимыми личностями.

Лиззи, к счастью, относилась к первой группе. Поэтому они смогли найти общий язык и подружиться, хотя при своих подчинённых девушка-дознаватель вела себя так, как полагается вести себя дворянке, обладающей огромной властью над всеми прочими. Но наедине или в кругу близких друзей она сбрасывала эту маску и становилась приятным собеседником, любящим подколоть или пошутить.

– Ладно-ладно, прости, – примиряюще подняла руки Лиззи. – Не забудь потом занести мне отчет Тома о допросе. Очень уж интересно, кто из магического народа решил связаться с человеком…

– Самому интересно. Я, конечно, попробую узнать через своих осведомителей, но что-то мне подсказывает, что мои поиски ни к чему не приведут. Если бы не записка и моя наблюдательность, мы бы даже…

– Записка?

– Да, – Сайрус вытащил лист из кармана. – Она неожиданно нагрелась, и на ней проявилось несколько стихотворных строк…

Оба озадаченно уставились на лист, покрытый всё теми же неразборчивыми каракулями, среди которых лучше всего читалось числительное «десять».

– Ничего не понимаю. Куда они исчезли…

– А ты помнишь точный текст? – Лиззи взглянула на Сайруса, но он отрицательно покачал головой. – Точно?

– Я понимаю твоё удивление, но сам шокирован не меньше. Такое чувство, как будто меня стукнули по голове и наступила временная частичная амнезия. Помню всё, вплоть до того, какого цвета было одеяние на статуэтке зеленоглазой феечки в комнате, а вот эти четыре строчки…

– Какой феечки? – переспросила Лиззи.

– У герцогини в комнате, где мы допрос проводили, все полки уставлены разнообразными статуэтками, в том числе там большое количество эльфов и феечек. И все неземной красоты. Не важно, – Сайрус отмахнулся от нахмурившейся Лиззи. – Что там с магией?

– Я, конечно, не могу пока рассказать всего, сам понимаешь. Но, если в общих чертах, то… Ничего, – она развела руками в разные стороны. – Никакого магического вмешательства. Все магические потоки в пределах нормы на тот момент, когда мы проводили замеры. Либо девушек кто-то отравил обычным ядом, либо это действительно коллективное самоубийство. Мы, конечно, проведём дополнительные опыты в лаборатории, попытаемся восстановить вчерашний вечер…

– Но вряд ли что-то найдёте, – закончил за Лиззи Сайрус. – Что ж, тогда нашей единственной зацепкой остаётся тот подозрительный представитель магического народа, о котором упоминала герцогиня.

– И вовсе он не подозрительный, а очень даже нам всем известный, – раздался за их спинами голос Тома.

Лиззи и Сайрус синхронно к нему обернулись. Выглядел Том уставшим, под глазами проявились синяки, а волосы были взлохмачены. А ещё он не улыбался, что говорило о том, что дело дрянь.

– Всё так плохо? – осторожно уточнила Лиззи. – Ведь если нам известно, кто наложил чары иллюзии, то мы можем попытаться найти этого…

– Нам известно. Но есть одна маленькая проблемка, мои дорогие коллеги, – Том с тяжёлым вздохом уселся между Лиззи и Сайрусом. – Точнее, я бы назвал эту проблемку громадной. Наш подозреваемый уже мёртв.

Глава 3. Жизнь взаймы

Всех осведомителей любого департамента можно было разделить на три группы.

Первая, и самая многочисленная группа, состояла из обычных людей. Лавочники, торговцы, нищие, цирковые зазывалы, слуги и прочие, прочие. То есть те, кто ежедневно выполнял самую трудную и чёрную работу. Те, кто не привлекал к себе внимание власть имущих, так как находился в самом низу социальной лестницы. Но при этом именно эти люди всегда знали больше всех остальных и могли поведать такое о своих хозяевах, чего те сами о себе не знали. Именно к ним следователи обращались тогда, когда возникала потребность в нахождении какого-то человека в многотысячном населении столицы или за пределами столицы. Информация передавалась быстро, но, к сожалению, иногда приходила неполная или искажённая в случае длинной цепочки информаторов.

Вторая, не менее многочисленная группа, – маги. Но не только те, что трудились в Магической академии или занимались частным делом. Вообще любой человек, чьи магические способности были по-своему уникальны и полезны для служащих департаментов. Например, живёт в одной глухой деревеньке ведунья, никакой академии никогда не заканчивающая, но при этом обладает таким магическим талантом, что запросто заткнет за пояс лучших выпускников академии. Но из-за своего происхождения не может официально трудиться на благо общества, зарабатывая на жизнь тем, что лечит жителей своей и близлежащих деревень, гадает о грядущем, рассказывает о прошлом, успокаивает духов природы. И вот к такой ведунье следователи иногда обращаются за «консультацией», когда их собственных познаний для раскрытия дела не хватает. Разумеется, любая помощь оплачивалась в полном объёме: сколько ведунья затребует за свои услуги, столько ей и заплатят. Иначе в следующий раз вообще откажется помогать.

И, наконец, третья, самая малочисленная группа. Магический народ. Несмотря на то, что особой дружбы за несколько столетий между людьми и представителями иных рас не сложилось, некоторые услуги служащим департамента они оказывают. Но взамен всегда требуют ответную равнозначную услугу. По принципу «я помог тебе сегодня – ты, или твои потомки, поможешь мне в будущем, когда мне потребуется помощь». Поэтому к осведомителям из магического народа следователи и дознаватели обращались о-о-очень редко, только в самом крайнем случае, когда уже было просто невозможно раскрыть дело или когда это дело напрямую касалось представителей других рас. Но, к счастью, даже среди магического народа встречались те, кто был готов помогать людям безвозмездно. Просто потому, что им было скучно и хотелось развлечься.

И вот сейчас Том и Сайрус с тоской смотрели на отчёт о расследовании смерти одного такого любителя безвозмездной помощи. Звали его… очень длинно, витиевато и труднопроизносимо для людей, поэтому он просил называть его Перо. Почему – неизвестно, и теперь уже никогда не станет ясно. Перо был тёмным эльфом, владел несколькими видами магии, в том числе, как выяснилось сегодня, и магией иллюзии. Чаще всего его можно было встретить на рыночной площади после заката. В одном из переулков рядом с площадью его и нашли три дня назад с перерезанным горлом. Судя по отчёту медиков, нападавшего Перо знал, так как подпустил к себе достаточно близко и не оказал никакого сопротивления. Круг подозреваемых это не сужало, однако расследованием его смерти занимался другой департамент, так что у Тома и Сайруса было очень мало информации о случившемся.

– И вот что теперь? – вопросил в пустоту Том. – Что делать? Какой толк в том, что я целый час выпытывал у герцогини информацию о внешнем виде мага, месте встречи и прочем?.. Это ни на шаг не приблизило нас к разгадке, – он уронил голову на скрещенные руки.

– Зато мы хотя бы знаем, кто ей дал зачарованные маски. Это уже плюс. Значит, хоть в этом она нам не соврала, – попытался приободрить друга Сайрус.

– Спасибо, конечно… но я больше был бы рад, если бы она созналась в том, что организовала убийство тех девушек, – глухо отозвался Том.

– Тогда всё было бы слишком просто!

Сайрус опустился за свой стол, потянулся к ящику и замер. Что-то явно было не так. В его отсутствие кто-то рылся в его вещах. На первый взгляд всё выглядело как обычно, вот только он прекрасно помнил расположение всех предметов на столе и в ящиках. И вот сейчас папки на краю стола были сложены неровно, а перо лежало криво. Как будто кто-то что-то достал из ящика, просмотрел это «что-то» на столе и снова спрятал. Спрятал… Сайрус резко выдвинул второй ящик сверху. Так и есть: кто-то рылся в его документах. Он вытащил бумаги на стол и бегло просмотрел, проверяя, всё ли на месте.

– Что-то случилось? – полюбопытствовал Том, наблюдавший за Сайрусом последнюю минуту.

– Пока не уверен, но… Всё на месте, слава богам, – Сайрус выдохнул и спрятал документы на место.

– У тебя опять паранойя. Кабинет был закрыт на ключ, пока мы были на выезде. В дежурку мы ключ не сдали, так как спешили, поэтому вряд ли кто-то мог сюда попасть. Сам же в спешке, пока собирался, сдвинул предметы, а теперь беспокоишься из-за того, что листочки не так лежат.

– Но в этот ящик я же не заглядывал перед уходом!

– Ты в него вообще последние три дня не заглядывал. А вчера в твой стол на всей скорости Тимур врезался, вот и навёл беспорядок в твоих ящиках. Так что не накручивай себя, – проворчал Том и снова уронил голову на руки.

Сайрус ещё раз посмотрел внимательно на содержимое ящика, потом закрыл его, выдвинул самый верхний, потом – самый нижний. Снова выдвинул средний. Что-то не давало ему покоя, но он никак не мог понять, что именно. То ли чего-то не хватало, то ли, наоборот, было лишнее…

Додумать он не успел, так как в кабинет вломился Тимур со стопкой документов в руках. Следом вошел Марк, потирая виски (видимо, многочасовая трескотня дамочек давала о себе знать). Тимур с преувеличенной радостью раздал Тому и Сайрусу по три папки, а оставшиеся четыре по-братски поделил с Марком. Том отлип от стола, с тоской взглянул на папки и поинтересовался:

– Это то, о чём я даже думать не хочу?

– Ага, – радостно согласился Тимур. – Личные сведения о каждой погибшей. Дознаватели велели изучить материал, который собрали наши учёные и медики, и попробовать найти взаимосвязь между девушками.

– Я могу эту взаимосвязь без изучения всего этого сказать. Они. Все. Мертвы, – пробурчал Том, но всё-таки сел ровно, с наслаждением потянулся и взял верхнюю папку. – Что ж, объявляю собрание клуба любителей подноготной жизни дворянства открытым.

Все дружно и несколько натянуто хохотнули, и приступили к «увлекательнейшему» делу: изучению личной жизни десяти юных дворянок.

Когда они закончили, на город уже опустилась тёплая летняя ночь. Сайрус вышел из департамента и услышал, как вдали на главной часовой башне часы пробили полночь. По давней привычке он после двенадцатого удара загадал желание, которое вряд ли когда-то сбудется, но попробовать же стоит. Одновременно с последним ударом часов над рыночной площадью взвились с шипением вверх фейерверки, а вместе с ними – яркие магические потоки. Видимо, цирк, приехавший неделю назад, завершил своё очередное выступление. А значит, на площади сейчас не протолкнуться и придётся искать другой путь домой.

Сайрус поднял взгляд на тёмное небо, в котором иногда вспыхивали яркие полосы магической волшбы, а также голубоватые молнии, пробегающие по защитному куполу. Ночью они были видны лучше всего, а днём можно было легко забыть о том, что купол – единственная преграда, защищающая спокойствие жителей столицей. Сложно (и страшно) представить, во что превратился бы город, если бы много столетий назад один великий человеческий маг и чаровник магического народа не создали защитный купол. Хотя, почему сложно? Достаточно совершить трёхдневный переезд верхом и сразу становится понятно, что происходит с городами и их жителями при отсутствии защиты с неба…

Скрипнувшая сзади дверь прервала поток грустных мыслей о прошлом и тяжёлых мыслей о настоящем и будущем. Сайрус оглянулся, рассчитывая увидеть Тома, который ещё оставался в кабинете, когда он сам уходил, но сзади было пусто. Подозрительно пусто и тихо. Пришлось даже поводить рукой в воздухе, чтобы убедиться, что никого нет. Если в городе объявился человек или не человек, умеющий использовать магию иллюзии, то уже ни в чём нельзя было быть уверенным. То, что герцогиня указала на погибшего при странных обстоятельствах Перо, ещё ничего не подтверждало. У тёмного эльфа вполне могли быть помощники или сообщники, которые тоже владели магией иллюзии. И сейчас скрывались где-то в столице…

Ещё раз окинув пустое место недоверчивым взглядом, Сайрус развернулся и быстро направился прочь от департамента. Хотелось скорее вернуться домой, принять душ, покормить кота и лечь спать. А все остальные дела подождут до рассвета. Сайрус был на сто процентов уверен, что их загадочный маньяк сегодня ночью никого убивать не станет. Потому что порядочные маньяки так себя не ведут: у них есть свой особенно ритуал, подчинённый движению планет, фазам луны, историческим событиям, природному циклу и сотне других условий. Да хотя бы желанию почесать левую пятку в определённое время суток. Вот почешет пятку, убьёт десяток человек и снова заляжет на дно. Именно так поступают порядочные маньяки. А все остальные – так, жалкие пародии или начинающие убийцы, пока что не создавшие своего уникального стиля.

Сзади хрустнул гравий, и Сайрус резко обернулся. И снова пусто. Никакого физического и магического присутствия. Впору уже соглашаться с шуточками Тома насчёт того, что у него паранойя на ровном месте. То кажется, что кто-то копался в его ящиках, то теперь вот чудится, что кто-то за ним следит. Тут и до помрачнения рассудка недалеко. Но для надёжности (и успокоения собственной совести) Сайрус вернулся назад до последнего поворота и полюбовался на пустую и тихую улицу. И лишь после этого продолжил свой путь.

Однако отвлечься от мыслей о том, что кто-то копался в его вещах, так и не удалось. Сайрус раз за разом прокручивал в голове то, что он увидел при осмотре: сдвинутое перо, смятые уголки бумаг, неровно сложенные папки, неправильно завязанные ленточки на той папке, что им выдал сегодня шеф, на… Сайрус резко остановился: ленточки-завязки – вот что привлекло его днём! Тому, кто копался в его вещах нужна была информация, содержащаяся в таинственной папке. Интересно, нашёл ли он то, что искал? Жаль, что теперь придётся ждать до утра, чтобы самому взглянуть на содержимое папки, посвященной делу «Сбывающихся отговорок». Интересно, а сегодняшнее убийство – тоже результат чьей-то отговорки или просто печальная случайность? Надо бы предложить эту идею завтра Лиззи…

Субботним утром в департаменте было очень тихо и пустынно: мало кто из служащих горел желанием появляться на своём рабочем месте в законный выходной. Дежурный молча выдал Сайрусу ключ, всем видом вопрошая «и чего вам дома не сидится?» Сайрус ответил ему грустной улыбкой и пододвинул к себе журнал регистрации прихода и ухода, чтобы расписаться за ключ. По записям он был не единственным, кого долг службы вырвал из тёплой постели в выходной день, но далеко не первым. Самой ранней пташкой оказалась Лиззи, примчавшаяся в департамент ещё два часа назад. Ещё в списке значился дежурный медик и пара сотрудников из научного отдела. И, к удивлению Сайруса, в получении ключей расписался сам шеф. Что ему понадобилось на службе сегодня, да ещё и в архиве…

– Ты чего так застыл? Спишь на ходу? – фыркнул дежурный.

– А шеф один пришёл? – Сайрус вернул журнал.

– А я откуда знаю? Ты видел время? Тогда я на дежурство ещё не заступил. А сменщик просто передал мне журнал и всё прочее… – дежурный демонстративно зашуршал какими-то бумажками, намекая Сайрусу, что больше тот ничего не узнает.

– Хорошего дежурства, – бросил Сайрус и направился к родному кабинету.

Уже вставив ключ в замочную скважину, он вновь почувствовал чей-то взгляд, но подозрительные оглядывания пустого коридора ничего не дали. В департаменте было пусто и тихо. А в кабинете ещё и темно, хотя вчера Том оставлял окна открытыми, аргументируя это тем, что хочет посмотреть на фейерверк. Сейчас же шторы были плотно задёрнуты. Так как солнце давно поднялось в небо, зажигать магические светильника смысла не было, поэтому Сайрус решительно подошёл к окну (по пути споткнувшись о что-то) и резким движением раздвинул шторы. В кабинет тут же проник яркий солнечный свет, даря смутную и детскую надежду на то, что день пройдёт легко и без неприятных неожиданностей.

Сзади послышалось приглушённое ворчание и еле слышимые ругательства. Видимо, для кого-то солнце принесло не свет и радость, а головную боль и мельтешение мушек перед глазами. Сайрус оглянулся назад: на их диване, который они в шутку называли «дежурным лежбищем», сейчас кто-то усердно прятался под клетчатым пледом. На полу перед диваном валялись разбросанные документы, знакомая открытая папка и туфли на высоком и остром каблуке. Последняя улика «кричала» о том, что под пледом прячется не кто-то из его коллег, а неизвестная личность женского пола, которая ещё и попала в кабинет загадочным образом. Так как ключи ни вчера после ухода Тома, ни ночью никто не брал, что подтверждали записи в журнале регистрации прихода и ухода. Выходит, незнакомка ещё и виновна не только в прочтении конфиденциальной информации, но и в проникновении со взломом.

И за это грозил хоть и малый, но срок.

Сначала Сайрус хотел сразу сдёрнуть с незнакомки плед и произвести её задержание на месте преступления, но потом в нём проснулся джентльмен. Поэтому следующие десять минут он был занят тем, что собирал разбросанные листы из папки, а затем аккуратно складывал их в папку. Оставив её на своём столе, он снова повернулся к дивану, однако, незнакомка своего места не покинула, продолжая прятаться под пледом. Вот только теперь Сайрус был уверен, что она окончательно проснулась и тихонько наблюдает за его действиями. Что ж, раз она не желала самостоятельно явить себя миру, то это придётся сделать ему…

– Сайрус! – дверь распахнулась с такой силой, что Сайрусу на миг показалось, что на службу пришла леди-секретарь, но это оказалась всего лишь Лиззи. – Почему ты сразу не пошёл ко мне, как мы договаривались? Ты же помнишь… – она осеклась, заметив наконец-то, что в кабинете они не одни.

Сайрус решил внести ясность в сложившуюся ситуацию, прежде чем она успела что-то придумать или спросить:

– Во-первых, я не знаю, кто это. Во-вторых, я пришёл пятнадцать минут назад, можешь проверить в журнале регистрации. В-третьих, о делах лучше поговорить в твоём кабинете, как мы и договаривались.

С этими словами он подхватил папку, вытолкал Лиззи в коридор, прикрыл дверь и пошёл прочь.

– А закрывать на ключ дверь не будешь? – растерянно уточнила девушка.

– А смысл? Она же как-то умудрилась попасть в кабинет без ключей. Так что даже запертая дверь её не сможет удержать. Идём?

Лиззи ещё раз оглянулась на дверь, всем видом демонстрируя съедающее её любопытство, и поспешила за Сайрусом.

В кабинете Лиззи их уже ждал Макс, увлечённо читающий какой-то очередной научный доклад. Сайрус больше удивился бы, если бы увидел его праздным. Макс вечно что-то читал: или журналы, или газеты, или научные статьи, или архивные документы. Иногда казалось, что он даже вечером засыпает в процессе чтения очередного очень важного и интересного документа о каком-то открытии или исследовании. Однако Макс тут же отложил своё чтиво, заметив вошедших в кабинет. Сцепленные в замок пальцы выдавали еле сдерживаемое любопытство: ему очень сильно хотелось ознакомиться с содержанием папки, которую шеф вручил Сайрусу. И, дабы чем-то занять товарища, пока они с Лиззи будут обсуждать вчерашнее убийство, Сайрус вручил ему папку, которую Макс тут же начал изучать. Потеряв интерес ко всему остальному.

Лиззи с завистью посмотрела на Макса, махнула рукой на один из свободных стульев, а сама села за свой стол. Сайрус не преминул воспользоваться приглашением: не часто дознаватели разрешают присесть для беседы, чаще перед ними отчитываешься, стоя навытяжку.

– Итак… Вчерашнее убийство.

– Медики подтвердили, что это убийство?

– Да, но всё ещё не до конца ясно, чем же их убили. Если это яд, то он неизвестен в наших кругах. Отправили запрос в департамент по делам представителей магического народа, но ответ на него придёт обратно не раньше следующей недели. И это в лучшем случае. Ты же знаешь, как магической народ не любит делиться своими секретами.

– Им можно намекнуть, что в убийстве замешан один из них.

– Это не подтверждается прямыми уликами, только косвенными. Перо не был в поместье герцогини, никто даже не уверен, что это именно он накладывал чары иллюзии на маски гостей.

– А как же следы его чар на масках, что были обнаружены в комнате герцогини?

– На этих масках – да. А вот на масках убитых девушек нет ничьих следов. Чары иллюзии есть, а следов магических потоков, по которым можно определить того, кто накладывал чары, нет.

– Нонсенс. Такого же не может быть. Это же не отпечатки, которые можно стереть тряпкой или смыть особым раствором.

– Всё возможно, – вмешался в беседу Макс, до сего момента молча читавший документы. – Если очень постараться, то всё возможно.

– Но как?! Насколько сильным магом надо быть, чтобы скрыть следы магических потоков? – недоумевая, спросила Лиззи.

– Наверное, уровня архимага.

– И вовсе нет, – Макс захлопнул папку и обратил своё внимание на товарищей. – Достаточно знать несколько простеньких заклинаний, которые изменяют структуру магических потоков таким образом, что невозможно отследить их носителя.

– И эти «простенькие заклинания» известны любому магу? – скептично уточнил Сайрус.

– Ну… вообще-то это находится на стадии разработки, об этом известно лишь узкому кругу лиц. И я сам знаю лишь о теоретической возможности их использовании. Об этом писали в последнем выпуске «Магического Вестника». На практике ещё никто не пробовал применять эти заклинания, так как их формула всё ещё не выверена до конца.

– Может, тогда наш таинственный маг вхож в число тех, кто занимается исследованиями? – предположила Лиззи.

– И в свободное от службы время он убивает людей, чтобы проверить, а можно ли убить человека и скрыть следы своего магического присутствия, – ехидно протянул Сайрус, покачиваясь на стуле. – Надо же магам как-то проверять свои изобретения.

– Бредово звучит, – в один голос сказали Лиззи и Макс.

– Ваше предположение можно было бы считать рабочей версией, если бы не одно «но». Все маги, занимающиеся этой разработкой, находятся под круглосуточным наблюдением, поэтому я могу с полной уверенность заверить вас, что никто из них не смог бы совершить такое убийство, – раздался незнакомый голос.

Все синхронно повернулись в сторону двери. Сайрус сделал это слишком резко и полетел на пол вместе со стулом. И в полёте заметил, что появившаяся незнакомка обута в туфли, которые он видел в своём кабинете.

– А Вы, позвольте поинтересоваться, кем будете? – на правах старшего по званию решила уточнить Лиззи.

Незнакомка оторвалась от созерцания интересного зрелища под названием «Сайрус Квин пытается понять, где пол, а где потолок» и посмотрела на дознавателя. Смерила её оценивающим женским взглядом, а потом лучезарно улыбнулась:

– Ох, простите меня. Вы так увлечённо обсуждали магические потоки, что я решила вмешаться. И совершенно позабыла о манерах.

Вот только искренности в словах незнакомки Сайрус не заметил, да и Лиззи, судя по её взгляду, не поверила в сказанное. Но продолжила игру:

– Я – старший дознаватель, мисс Стоун. Это сотрудник научного отдела – мистер Рокк и следователь – мистер Квин, – чётко и медленно произнесла Лиззи, намекая, что надо бы представиться.

– Приятно познакомиться! Видимо, вы собрались тут в свой законный выходной, чтобы обсудить вчерашнее убийство, которое уже обсуждают в каждом светском салоне? – незнакомка продолжала упорно игнорировать намёки дознавателя. – Неужели всё настолько плохо? Я слышала, что это обычное, пусть и массовое, отравление.

– Интересно, чем же они так «массово» отравились… Не поделитесь, мисс незнакомка? – ехидно уточнил Сайрус.

– Ой, даже не знаю. Я же сказала, что ходят такие слухи, – она похлопала пальчиком руки, затянутой в перчатку из чёрной лаковой кожи, по щеке. – Вы как следователи и дознаватели должны прекрасно знать, что верить абсолютно всему, о чём говорят в светском обществе, нельзя. Не так ли? – протянула, бросив хитрый взгляд на Сайруса.

– Абсолютно верить нельзя никому. Даже самому себе. Что уж говорить о том, кто врывается без предупреждения, а потом вмешивается в беседу, пытаясь выведать секреты, которые не предназначены для его ушей…

– Ой, да не говорите, – отмахнулась незнакомка, в очередной раз проигнорировав жирный намёк на то, что неплохо было бы либо представиться, либо извиниться и уйти. – Помнится, на моей прошлой службе был у нас один такой человек, который любил вмешиваться во всем дела. Ему говоришь, чтобы не мешал, а он совершенно не понимает этого и продолжает своё дело.

– И что же с этим человеком произошло? – вклинился в быструю речь незнакомки Макс.

– Уволили, – пожала та плечами.

– Какая жалость, что мы не можем также поступить… – огорчённо произнесла Лиззи.

– А знаете… – начала было незваная гостья, но её речь прервал появившийся на пороге шеф.

– Вот Вы где, мисс, – вздохнул он с облегчением. – Всем доброе утро. Надеюсь, что вы тут заняты делом, а не обсуждаете последние сплетни высшего света.

Все присутствующие привычно изобразили вид оскорблённой невинности. Шеф привычно сделал вид, что поверил. После чего обратился к незнакомке:

– Мисс, мы вчера не закончили нашу беседу, так как Вы внезапно испарились, стоило мне на минутку отвлечься, – пожурил он.

– Ой, простите. Мне стало немного скучно, поэтому я решила прогуляться по вашему департаменту и случайно наткнулась на очень интересную … книгу, чтение которой меня та-а-ак увлекло, что вместе с ней заснула.

У Сайруса в этот момент родилось непреодолимое желание поступиться своими приступами джентльмена и выругаться в присутствии дам. Слишком уж странно вела себя незнакомка. Слишком наигранным было её поведение «светской дурочки-блондинки». Слишком цепким был взгляд, которым она периодически окидывала каждого из присутствовавших в кабинете, как будто проверяла их реакцию на её поступки, а потом корректировала их прямо по ходу разыгрываемого спектакля. Который всё больше походил на какую-то странную проверку, организованную кем-то свыше…

Но проверить свою внезапную догадку он не успел, так как незнакомка подхватила шефа под локоток и потянула прочь из кабинета. А на пороге оглянулась и приложила палец к ярко-алым губам, как будто приказывая пока придержать все догадки при себе.

Стоило Сайрусу, Максу и Лиззи снова остаться втроём, как Лиззи озадаченно вопросила:

– И что это было? Точнее, КТО это был? Она была тут всего несколько минут, а у меня в голове такая каша, что я теперь не знаю, за что мне хвататься. Что за чушь она вообще несла про салоны, сплетни, уволенного сослуживца и прочее? Кто-нибудь что-то понял?

– А знаете… – протянул молчавший долгое время Макс. – Мне кажется, что она в своей болтовне дала нам интересные подсказки, которые так просто сразу не заметишь.

– Какие?

– Светские салоны и сплетни, – ответил вместо Макса Сайрус. – Все девушки были из высшего общества, это раз. Каждая хотя бы несколько раз бывала на чаепитиях, даже если у неё ещё не было полноценного дебюта. Это два. А значит, если мы выясним, какие дома они посещали, осторожно расспросим участников тех чаепитий, то, вполне возможно, приблизимся к разгадке нашего убийства.

– А ведь ты прав. Каждая дворянка ведёт двойную жизнь: в семье и в обществе. И её поведение может очень сильно разниться, – согласилась Лиззи. – Тогда надо срочно разработать дальнейший план действий.

– И ещё раз просмотреть личные дела убитых.

– Ну, а я пока внимательно изучу наше дело о «сбывающихся отговорках», – вставил свои пять монеток Макс. – Никто же не возражает?

Возражений не было.

Глава 4. Свет мой, зеркальце

Дворяне, дворяне, дворяне… После каждого визита Сайрус чувствовал себя выжатым как лимон. К его вящей радости, основной удар на себя принимал либо Том, либо Марк, так как они единственные могли часами выслушивать высокохудожественную болтовню по делу и не по делу. А сам Сайрус и Тимур играли роль наблюдателей, оценивающих обстановку в домах, взаимоотношения между членами благородных (и не очень) семейств, расстановку слуг и прочие мелочи, на которые у Тома и Марка времени не было.

За три дня они успели обойти все семьи убитых девушек, полюбовались на искреннее горе, на наигранное горе, на еле скрываемую радость и нескрываемую злость. В каждой семье по-разному отнеслись к гибели дочери. Для кого-то она была единственным и самым любимым ребёнком, на которого возлагались большие надежды. В другой семье она была самой младшей, которую хотели поскорее выдать замуж и тем самым избавиться от лишнего рта. В третьем семействе на дочку делали большие ставки, мечтая о выгодном замужестве, которое поможет ей (а затем и всей её семье) изменить своё социальное положение. Поэтому её гибель нарушила все матримониальные планы главы семейства.

Но визиты в семьи убитых всё-таки дали очередные зацепки. Во-первых, выяснилось, что практически все девушки посещали чаепития, которые устраивала известная в узких кругах миледи Романа, покровительница всех гадалок и прорицателей столицы. На её чаепитиях часто устраивались вызовы духов, спиритические сеансы, гадали на картах или магическом шаре. Насколько всё это было законно и достоверно – вопрос спорный, но желающих посетить дом миледи Романы всегда было предостаточно. Во-вторых, бОльшая часть девушек частенько посещали столичное казино, о чём свидетельствовали долги, записанные либо на их имя, либо на имя главы семейства. Этот факт старались держать в строжайшем секрете, но разве можно утаить такое от опытного следователя?

Наконец, в-третьих, у каждой девушки была, как и полагается юной леди, несчастная первая влюблённость в томного красавца (который мог быть даже женат, беден или малоизвестен, но обязательно безумно красив собой). Имён этих красавцев никто из родственников не знал, но на тайные встречи девушки регулярно ходили. А вот куда ходили – всё ещё оставалось загадкой, так как они умело ускользали и от цепкого взгляда слуг, и от верной охраны. По словам опрошенных: «Юная госпожа шла-шла, а потом пропадала. Как будто в воздухе растворялась! А через какое-то время появлялась на том же самом месте!» Тимур проверил слова каждого и подтвердил, что никто из них не врёт: девушки действительно «растворялись в воздухе». И каждый раз – в новом месте. Так что у дознавателей появилась очередная головная боль: проверить все указанные места на остаточные следы магических потоков. Ведь не может же человек исчезнуть без следа.

А у следователей появилась другая задача: посетить очередной спиритический сеанс у миледи Романы. После недолгого совещания (проходившего в пабе) был выбран доброволец (назначен старшими) – Марк. Внешне он как раз соответствовал «требованиям красоты» в салоне миледи: невысокий, стройный, длинноволосый, со взглядом горящим и нервными движениями рук. Марк, правда, от перспективы оказаться в обществе юных и старых дев, которые любят беспрерывно болтать, был не в восторге, но приказы начальства обсуждению не подлежали. Поэтому ему было велено подобрать подходящий костюм и следующим вечером отправиться на разведку в салон миледи Романы.

У остальных задача была проще и неинтереснее. Тимур должен был заглянуть в казино, опросить управляющего и сотрудников, чтобы выяснить, с кем чаще всего общались погибшие, с кем играли, кому были должны крупную сумму денег. Том собирался снова навестить герцогиню Найт и расспросить её о вечере дебютанток ещё раз. Вдруг герцогиня вспомнит что-то ещё. А Сайрус собирался отправиться в департамент, чтобы посоветоваться с Максом насчёт того листа бумаги с каракулями, который Лиззи обнаружила на месте убийства. Потому что там снова стала проявляться странная надпись в виде стихотворения. И это стихотворение Сайрусу очень не нравилось. Так как рождало у него ощущение того, что убийца заранее знал о том, как будут действовать следователи, и описал всю ту информацию, которую они находили, в своём стишке.

В кабинете Макса (на зависть Сайруса у того был отдельный, пусть и маленький, кабинет) царил привычный хаос: бумаги и книги лежали везде, на каждой ровной поверхности. Иногда казалось, что с каждым визитом в это царство знаний, стопки становились всё выше и выше. Как они ещё не упали и не похоронили под собой хозяина кабинета – оставалось загадкой.

Вот и сейчас Макс выглянул из-за очередной груды на столе, махнул рукой, предлагая расположиться на любом свободном предмете мебели, и снова зарылся в свои бумаги. Сайрус осторожно добрался до единственного чистого стула, сел и приготовился долго-долго ждать, пока Макс прервёт свои изыскания и вспомнит о визитёре. К его удивлению, в этот раз ожидание было недолгим: всего-то каких-то полчаса.

– Итак, что ты там мне принёс?

– Вот, – Сайрус протянул листок, который вновь был покрыт нечитаемыми каракулями, хотя ещё сегодня утром там отчетливо было видно очередное четверостишие.

– Сам нарисовал?

– Да, а ещё сбрызнул духами, зачаровал, приклеил под столом на месте преступления, а потом изобразил удивление, когда Лиззи его нашла, – «согласился» Сайрус.

– …

– Шучу я, Макс, шучу. Я что, похож на того, кто в совершенстве владеет магией? – дождался мотания головой и продолжил: – Особенно такой, какая наложена на этот листок. К тому же стихоплёт из меня – так себе. Любовь и кровь ещё могу срифмовать, а дальше – увольте, пусть кто-то другой этим занимается.

– И как ты школьный курс изящных наук окончил с такими-то талантами…

– А я его и не оканчивал, если ты помнишь, – огрызнулся Сайрус, а затем миролюбиво спросил: – Так что там с листиком?

– Минутку.

Макс скрылся за ширмой, которая делила маленькое пространство кабинета на две части и скрывала собой миниатюрную научную лабораторию, которую Макс собрал самостоятельно, на свои собственные средства. И очень этим гордился. Разумеется, к его услугам была вся научная лаборатория не только департамента, но и Магической академии (где он иногда читал иногда лекции), но он всегда говорил, что «это не то». И предпочитал в работе использовать своё изобретение.

Пока он колдовал с листком, Сайрус успел три раза пересчитать книги в шкафу, посчитать паутину под потолком, предпринять попытку разобраться в хитроумных фразах в одной книжке и даже поразмышлять над тем, как бы выглядел кабинет Макса без всех этих бумаг, книг, паутины и пыли.

– Ничего не понимаю.

– Что? – Сайрус с надеждой повернулся к Максу.

– На этом листе нет никаких заклинаний, которые отвечали бы за стирание текста или, наоборот, его появление. На тепло или кислоту текст тоже никак не реагирует. Сплошные каракули и слово «десять». Может, ты помнишь что-то из того, что проявлялось на листке?

Сайрус закрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти все отрывки, которые он видел:

– На приветственном банкете

В самом мерзком высшем свете

Потерялось десять дам,

По секрету скажем вам.

Все дворянского сословья,

И с несчастною любовью…

…Все любил покер, бридж…

…Все приехали на бал,

Царство масок и зеркал,

Но до залы не дошли,

Потерялись по пути…

– Ай! – Макс выронил листок, и Сайрус едва успел его поймать. – Горячо.

– Ничего он не горя… – начал возражать Сайрус, но не закончил фразу, увидев проступающий на листке текст. – Макс, смотри! Видишь?

Десять пальцев, десять рук,

Веселятся все вокруг.

Десять ног и десять глаз,

Посмеются все сейчас.

На приветственном банкете

В самом мерзком высшем свете

Потерялось десять дам,

По секрету скажем вам.

Все дворянского сословья,

И с несчастною любовью,

С томным взором милых глаз,

Чудны в профиль и анфас.

Все любил покер, бридж,

Дабы сохранить престиж,

До полудня все гуляли…

И, как розы, все увяли.

Все приехали на бал,

Царство масок и зеркал,

Но до залы не дошли,

Потерялись по пути.

Вышли массово в астрал,

И теперь такой скандал…

– Вижу… – ошарашенно протянул Макс. – Интересно, что послужило спусковым крючком для проявления текста? То, что ты прочитал те строки, которые сумел запомнить? Или что-то ещё?..

Сайрус пожал плечами. Снова пробежался взглядом по стихотворению, которое теперь и не думало исчезать, и обратил внимание на последние две строки.

– Вот! Вот оно! Астрал!

– Что «астрал»?

– Марк должен был отправиться на спиритический сеанс миледи Романы. Все убитые его посещали. Что, если он как раз сейчас там, и поэтому стихотворение среагировало? Выходит, мы нашли все подсказки, которые хотел оставить для нас убийца.

– Подсказки от убийцы? Ты, часом, не заболел? – скептично уточнил Макс.

– Понимаешь, каждый раз, как мы находили очередное звено, связывающее всех девушек вместе, появлялась строчка или целое четверостишие. А потом исчезало. Вот я и стал называть их «подсказками убийцы».

– Звучит как-то… странно. Как и само стихотворение, – Макс взял листок и пробежался взглядом по строчкам. – Знаешь, мне это очень напоминает стишки, которые очень любят выдумывать дети, играя в прятки или другие игры, где есть вода и остальные игроки. Как только количество участников уменьшается, водящий сообщает об этом оставшимся. Только не такими длинными стихами, разумеется.

– Не припоминаю таких игр в своём детстве, – нахмурился Сайрус.

– Порой мне кажется, что у тебя вообще не было ни детства, ни юности. В игры не играл, в школе не все дисциплины изучал…

– Да ну тебя. Было у меня детство, как и у любого нормального человека, – Сайрус выхватил из рук Макса листок. – Спасибо за попытку помочь, пойду к Лиззи теперь. Надо доложить ей о том, что мы нашли. Может, и остальные успеют вернуться к концу моего доклада. Бывай, – махнул рукой и вышел, оставив растерянного и малость озадаченного Макса в одиночестве.

Сказать, что новость о стихотворении произвела фурор среди участников расследования, значит, вообще ничего не сказать. Том и Лиззи едва не порвали на мелкие части несчастный листок, на котором соизволило наконец-то проявиться таинственное послание от убийцы. Сайрус и Тимур только и успевали вертеть головами из стороны в сторону, когда лист менял временного владельца. И Том, и Лиззи по очереди высказывали свои идеи насчёт того, что могут значить те или иные строки, что вообще хотел сказать этим стихотворением убийца. И, самое главное, понять, планирует ли загадочный маньяк дальнейшие убийства.

И вот тут Сайрус ляпнул про детские считалочки, о которых ему рассказал Макс. И тут такое началось… Тимура тут же отправили в ближайшую библиотеку, чтобы он пообщался с собирателями фольклора и выяснил всю возможную информацию об этих считалочках. Том умчался на очередной допрос, но уже по другому делу, а Лиззи отправилась с листком к своим подчинённым, чтобы устроить очередной мозговой штурм.

В итоге Сайрус остался не у дел. Точнее, следовало пойти и привести в порядок дела убитых, вписав туда новую информацию, вот только бумажная работа никогда не вызывала у него повышенного энтузиазма. Но и спихнуть заполнение бумажек на того же Марка или Тимура пока возможности не представлялось, так что пришлось возвращаться в кабинет…

… Спустя полчаса работа с мёртвой точки так и не сдвинулась, потому что Сайрус чисто физически не мог добраться до папок. Точнее, он попытался, едва не был оцарапан и покусан, так что предпочёл дистанцироваться (отодвинувшись от стола подальше) и просто наблюдать. За незваным гостем, который вольготно расселся на папках и последние десять минут играл с Сайрусом в гляделки. Изредка раздражённо шипя и вздыбливая шерсть необычного темно-красного окраса. Играть в гляделки Сайрус любил, вот только раньше ему никогда не приходилось участвовать в противостоянии с енотом. Красным енотом.

Каким образом это существо оказалось в их кабинете? У Сайруса было несколько идей. Во-первых, он мог пробраться через приоткрытое окно. Во-вторых, через дверь, которую дежурные вечно забывают закрывать. В-третьих, его могла подбросить та странная девица, что несколько дней назад спала в их кабинете. В-четвертых, шеф мог завести нового питомца, а предупредить своих подчинённых не успел. В-пятых, зверушку мог притащить Тимур, так как он был большим любителем помогать больным и немощным братьям нашим меньшим. Вот только на «больного и немощного» этот енот походил точно также, как Сайрус на женщину. Можно было придумать ещё с десяток вариантов того, как енот попал в здание департамента. Но было лень.

Енот почесал нос, потом шею и живот, продолжая при этом смотреть на Сайруса. В голову последнего полезли совсем уж странные мысли. Как, например, отнесётся к еноту Тима, его кот? Сразу прибьёт на месте? При чём прибьёт не енота, а своего «хозяина», возжелавшего взять на себя бремя ухаживания за двумя представителями животного мира. Хотя, скорее всего, эти двое смогли бы найти общий язык. И уже общими усилиями довели «хозяина» до нервного срыва в первую же ночь. От мысли об этом Сайруса передёрнуло: слишком свежи были воспоминания о первой ночи в новом доме Тимы, когда неугомонный кот устроил концерт, перебудив всех жильцов. И прекратил орать лишь после того, как каждый сосед нанёс Сайрусу «визит вежливости», поздравив с «удачным» приобретением.

– Нет, домой я тебя не понесу, даже не надейся, очкастый полосатик. Да и думается мне, что хозяин у тебя имеется, слишком уж вид у тебя ухоженный. Когти подпилены, шерстка расчесана, уши и глаза чистые…

Енот предупреждающе зашипел.

– Понял, про внешний вид больше не буду. Может, как-нибудь договоримся? Ты мне… – енот снова зашипел и клацнул зубами, – … я тебе какие-нибудь вкусности, а ты мне – папки? Пойми, те дела, на которых ты расположился, очень важны. Без них мы не можем вести расследование. А если мы не сможем его закончить, то не поймём, кто убийца, и не сможем его вычислить и поймать. И тем самым предотвратить новые смерти!

Енот демонстративно проигнорировал пылкий монолог Сайруса, продолжая пялиться куда-то сквозь него. Сайрус даже оглянулся, чтобы проверить, не стоит ли кто за его спиной. Конечно, маги проводили неоднократные исследования, подтвердившие гипотезу о том, что животные гораздо чувствительнее к магическим потокам, и могут видеть их постоянно. Но, к сожалению, звери бессловесны, и понять какими они видят потоки не представлялось возможным. А ведь это так упростило бы службу следователям и дознавателям…

Енот внезапно насторожился и повернул голову в сторону двери, как будто что-то услышав. Сайрус тоже заинтересованно повернулся в ту же сторону, что и енот. Послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге возник Том. Замер, увидев странную картинку, открывшуюся его взгляду, выглянул в коридор, будто надеясь найти там объяснение увиденного. И лишь потом вошёл, прикрыв дверь. Подошёл к столу Сайруса, провожаемый двумя взглядами, поиграл в гляделки с енотом и всё же спросил:

– Это что? – на что тут же получил негодующее шипение.

– Енот. И не «что», а «кто». Попрошу уважать живую, пусть и не совсем разумную личность.

Теперь шипение было адресовано уже Сайрусу, видимо, за «не совсем разумную личность». Том сделал глубокий вдох, видимо, из последних сил сдерживаясь, и поинтересовался:

– Что с папками?

– Лежат, как видишь, – Сайрус кивнул на енота, который по-прежнему восседал на личных делах убитых.

– Ты что, не можешь с каким-то… енотом справиться?

– Если не боишься быть покусанным, оцарапанным и заразиться бешенством, то попробуй взять, – сделал приглашающий жест Сайрус. – Мы с енотом установить дружеский контакт не смогли.

Во взгляде Тома крупными буквами прочиталось «дали же боги подчинённых на мою несчастную голову», но вслух он ничего не сказал и потянулся к папкам. Енот покосился на протянутую руку… и молча перебрался на свободное место на столе. Том спокойно взял папки и с ними отправился к своему столу.

– И вот как это понимать? Меня, значит, ты не подпускал к этим делам, хотя мы с тобой знакомы целых полчаса, а ему дал?

– Сайрус, не веди себя как дитё малое.

Енот кивнул, как будто соглашаясь со словами Тома, а затем спрыгнул со стола, подбежал к двери, протиснулся в щель между дверью и косяком… и был таков. Сайрус же почувствовал себя так, словно его только что развели как малолетку, обыграв на его же собственной территории.

Стоило полосатому нарушителю спокойствия скрыться, как на пороге кабинета появился Тимур.

– Вы чего с дверью играетесь?

Том недоуменно на него посмотрел, оторвавшись от дел убитых.

– Я только подошёл к кабинету и собирался зайти, как мне едва по носу дверью не прилетело.

– Это всё енот, – сдал полосатого негодника с потрохами Сайрус.

– Какой ещё енот? – озадаченно моргнул Тимур.

– Красный.

После этого ответа во взгляде Тимура озадаченности стало ещё больше.

– Не слушай его. Ты почему здесь, а не в библиотеке?

– … Я уже туда пошёл, но в последний момент вспомнил, что можно ещё в наши архивы заглянуть, а для этого мне нужен пропуск.

– А зачем в архивы? – не понял движения мысли подчинённого Том.

– Просто мне показалось, что где-то я уже слышал про считалочки. И они как раз были связаны с каким-то преступлением. Может быть, конечно, это было и не убийство, а похищение или разбой… Но вдруг это как-то связано с нашим делом?

– Я сомневаюсь, но свою теорию ты имеешь полное право проверить.

– Пропуск? – напомнил Тимур.

Том согласно кивнул, вытащил из ящика стопку пропусков, заполнил один из них и протянул Тимуру. Тот радостно улыбнулся и очень быстро исчез из кабинета, видимо, боясь, что его могут привлечь к заполнению дел убитых. Сайрус с завистью посмотрел ему вслед, так как ему избежать бумажной работы не удастся, судя по тяжёлому взгляду Тома. Уже собираясь забрать у того часть папок, Сайрус заметил на своём столе какую-то бумажку, сложенную в несколько раз. Раньше её тут определённо не было, а значит, она появилась после надоедливого енота. Стоило ему развернуть эту бумажку, как она тут же вспыхнула синим пламенем и сгорела. Однако Сайрус всё же успел прочесть то, что на ней было написано. И ему это очень не понравилось.

Там было написано «девять».

Глава 5. О духах и мертвецах

Больше всего на свете, после дворян, разумеется, Сайрус не любил парки. Это только на первый, неопытный, взгляд кажется, что парк – это большая территория с деревьями, создающими тень, прудами, дающими прохладу, дорожками, по которым можно гулять. А ещё там есть скамейки, качели, прокат лодок (при наличии озера), небольшие лавочки, продающие напитки и сладости для заскучавших леди. Для детей предусмотрены игровые площадки, на которых они могут резвиться под присмотром родителей или чопорных гувернеров и гувернанток. Просто идиллия, особенно летом.

Идиллия, да, пока светит солнце и вокруг полно людей. Но стоит опуститься сумеркам, как всё разительно меняется. Скудного света магических фонарей не хватает для поддержания безопасного освещения дорожек в парке. А за пределами дорожек начинается настоящая темень, с подозрительным шуршанием кустов, треском веток, скрипом деревьев, зловещим плеском воды в прудиках, скрежетом цепей на качелях… И любителями пощекотать нервы простым гражданам, которым не посчастливилось очутиться в парке ночью.

Грабители, похитители, насильники, убийцы – весь спектр криминального мира просто обожает устраивать ежевечерние и еженощные променады в парке. Иногда кажется, что у них есть негласный график, кто когда выходит на дежурство. Например, по понедельникам и средам в парке можно наткнуться на грабителя, который встретит вас ласковой улыбочкой и сверкающим в тусклом свете луны и фонаря ножичком. По вторникам и пятницам за деревьями любят таиться насильники, ожидая своих жертв. По четвергам наступает очередь похитителей, у которых всегда наготове кляп, веревка, снотворное и карета где-нибудь у задних ворот парка. А по субботам на дорожки парка выползают убийцы. Единственный день, когда ничего не происходит, это воскресенье. Но ведь и представителям криминального мира надо когда-то отдыхать от трудов своих неправедных.

Все эти давние размышления всплыли в голове Сайруса, пока они добирались до Центрального парка, где произошло очередное убийство. Ночью. На главной аллее. Жаль, что не в ночь с субботы на воскресенье, а с четверга на пятницу, но это неважно. Судя по предварительной сводке, которую получили в департаменте, руку к этому убийству снова приложил их маньяк. Только в этот раз жертв было девять. Сайрусу, как только он услышал количество убиенных, сразу вспомнилась таинственная бумажка с цифрой «девять». И загадочный енот, которого он после той сценки в кабинете больше не видел. Если бы этого енота не видел и Том, Сайрус вполне готов был поклясться, что красно шёрстный енот ему привиделся. Но тогда было бы странно объяснить происхождение сгоревшей бумажки.

О том, что было написано в бумажке, он сообщил Тому сразу же, но тот тогда не придал значения этому. Теперь же, наверное, испытывал… Что Том сейчас испытывал понять было трудно, так как он сохранял невозмутимый и бодрый вид. Последним, кстати, не могли похвастаться остальные члены команды. Марк и Тимур отчаянно пытались сдержать зевоту, а сам Сайрус еле-еле сохранял чистое сознание. В отличие от коллег лечь спать он не успел, так как Тима устроил очередной концерт «по заявкам неблагодарных жителей дома», и пришлось его успокаивать битых два часа. А потом ещё час извиняться перед всеми соседями. И вот, когда Сайрус уже мысленно готовился ко встрече с царством снов, пришло сообщение об убийстве. Так что в постели остался нежиться Тима, а он вместе с коллегами сейчас брёл по полутёмным дорожкам Центрального парка, проклиная маньяка всеми возможными способами.

Картину, которая ему открылась, можно было смело заносить во все учебные пособия для начинающих следователей и дознавателей. И в краткое руководство для желающих стать маньяками. Разумеется, если бы такое руководство существовало. В центре главной аллеи была огромная клумба, на которой каждый сезон высаживали новые цветы. Вокруг клумбы была дорожка, разбегающаяся потом в четыре разные стороны, в соответствии с частями света. Также вокруг клумбы располагались кованые лавочки, всего восемь штук. Днём лавочки всегда были в тени деревьев, так что на них очень любили отдыхать (праздно проводить время) все столичные кумушки.

Сейчас же на этих лавочках в живописных позах расположились убитые. Злой гений расположил их так, чтобы издалека казалось, что девушки просто сидят по двое и обсуждают погоду, кавалеров, приём, цветы на клумбе. И лишь подойдя поближе можно было понять, что они мертвы. Все… Сайрус озадаченно посчитал девушек раз, потом второй, решив, что от недосыпа у него начались галлюцинации. Но даже после третьего подсчёта цифры не сходились. Поэтому он подошёл к медику и тихо поинтересовался:

– А сколько у нас трупов?

– Девять, – флегматично отозвался медик, перебирая свои инструменты.

– А почему я вижу десять?

Медик сначала посмотрел на Сайруса, потом перевёл взгляд на убиенных, посчитал и, с долей облегчения, ответил:

- А… Это новенькая. Вникает.

– Во что? Как быть трупом?

– Нет, пытается понять, что могли видеть девушки перед смертью. Так сказать, на собственной шкуре ощутить предсмертные эмоции. Заметь, я цитирую её слова.

– … Откуда она?

– Я в такие подробности не вдавался. Моё дело маленькое: осмотреть тела, вынести предварительный вердикт, проследить за перевозкой тел, а потом сообщить окончательную причину смерти. Спроси у своего начальства или дознавателей, им должны были сообщить.

Сайрус спрашивать ни у кого не стал, решив узнать подробности из первых уст. Так что направился к девице, которая очень убедительно изображала труп. Только в отличие от убитых ей иногда приходилось дышать, а ещё она была одета не в лёгкое летнее платье яркой расцветки, а в стандартную тёмную форму департамента. Единственное, что выбивалось из строго служебного стиля – яркая помада и густо подведённые веки. Как будто девушку выдернули на работу или со свидания, или с какого-то светского приёма.

– И как оно? – полюбопытствовал Сайрус.

– Что?

– Быть трупом, – любезно подсказал.

– Не знаю, я пока ещё ни разу не умирала, поэтому поделиться ощущениями не в состоянии, – девушка открыла глаза и посмотрела на Сайруса.

– Жаль-жаль, – вздохнул тот и пошёл к Тому и Лиззи.

– Что «жаль»? Что не умирала или что не могу поделиться ощущениями? – раздался за спиной девичий голос.

Сайрусу очень хотелось ответить «и то, и другое», но он деликатно промолчал. Вступать в спор с неизвестной девицей, которая возникла из ниоткуда, ему совершенно не хотелось. Вдруг она окажется очередной дальней родственницей шефа и будет бегать к нему каждый раз после «оскорбления своей чистой и невинной души». Сначала надо выяснить у вышестоящих, что новенькая собой представляет, кто её протолкнул в отдел убийств и как долго она собирается у них пробыть. А уже потом можно «наслаждаться» её обществом. И эксплуатировать как самую младшую по званию.

– … а я говорю, что надо дождаться утра. И уже потом проводить магические изыскания, – донёсся до Сайруса шёпот Тома.

– Ты знаешь, сколько народа появится здесь утром? Это Центральный парк, и не какая-то тропинка на его задворках, а главная аллея. Самое многолюдное место, – также шёпотом возражала Лиззи.

– А в такой тьме, можно подумать, вы сможете разглядеть все-все магические потоки. Медик же сказал, что убийство произошло сегодня ближе к вечеру, поэтому до утра ваши обожаемые магические потоки не исчезнут, – продолжал настаивать на своём Том.

– Я сюда что, зря своих подчинённых притащила? Пусть трудятся сейчас… а потом утром, – заметив Сайруса, Лиззи приветливо, но устало улыбнулась: – Доброй ночи.

– Я не был бы уверен, что она добрая. По крайней мере, для тех девяти она уже точно никогда не будет доброй, – хмыкнул Сайрус. – Всё, как в прошлый раз? Никаких следов магических потоков, никаких ран на телах?

– И откуда ты такой догадливый взялся на наши головы? Где ж ты был раньше… – проворчала Лиззи, но потом переключилась на рабочий тон: – Да, всё именно так. Может, какие-то следы магических потоков и есть, но всем прекрасно известно, какое их количество скапливается в Центральном парке за один день. Тут можно неделю безотрывно изучать следы потоков и всё равно ничего не найти. А если вспомнить, что наш убийца любит иллюзии, то можно смело забыть о нахождении его следов в этой магической мешанине, – девушка взмахнула рукой, намекая на громадные размеры территории поисков.

– А записка? Была или нет?

– Мы пока её не нашли, – покачал головой Том. – Велика вероятность, что она была у какой-то жертвы в руке или в кармане. Ветер ещё пару часов назад был очень сильным, так что записку могло куда-то сдуть… – последние слова он произнёс, устремив взгляд куда-то за спину Сайруса. – Что она делает?

Сайрус и Лиззи оглянулись. Новенькая сидела перед кустами рядом с одной из лавочек и что-то искала в переплетении веток и листьев. С очень сосредоточенным видом.

– Том, а это вообще кто? – вспомнил о своём желании узнать всё про незнакомую девицу Сайрус.

– А кто её знает. Мне поступил вызов, там было указано место убийства, количество жертв и то, что мы должны активно заняться случившимся, пока в обществе не поползли слухи. И это… эта девушка была направлена к нам для усиления.

– Откуда? – уточнила Лиззи.

– У меня не настолько богатая фантазия в три часа ночи, чтобы пытаться придумать, из какого департамента нам прислали … это, – кончик левой брови на лице Тома дёрнулся, выдавая его озадаченность.

Сайрус и Лиззи снова оглянулись. Девушка сидела и о чём-то тихо беседовала с кустами. Слова разобрать было невозможно, но по её лицу казалось, что она ругает в чём-то провинившуюся растительность. А та ещё шуршит в ответ, как будто оправдываясь. Зрелище было настолько … нелогичным, что Сайрус потёр глаза, надеясь, что ему всё привиделось. Но картинка и действующие лица остались теми же.

– Я, пожалуй, пойду к своим ребятам. Узнаю, как у них продвигаются поиски магических потоков… – ретировалась первой Лиззи.

Сайрус и Том лишь кивнули, неотрывно наблюдая за своей новой коллегой. Та закончила читать нотации кустам, довольно улыбнулась и встала на ноги. Огляделась по сторонам, заметила парней, смотрящих в её сторону, и быстро направилась к ним. У Сайруса появилось огромное желание заняться каким-нибудь делом подальше отсюда, однако Том прошипел сквозь зубы «стоять». Пришлось подчиниться приказу старшего по званию.

– Я кое-что нашла в кустах, видимо, ветром унесло, – сообщила девушка, подойдя и протянув знакомый листок бумаги, от которого снова еле уловимо пахло цветами.

Только теперь это были не розы, а лаванда. И ещё какой-то аромат, который казался Сайрусу смутно знакомым, но его название он так и не смог вспомнить. И Макс, проводя изучение листка, не определил, что же это за таинственный аромат с легко забываемым названием. Листок, как и ожидалось, был исписан всё теми же каракулями и числом «девять». Сайрус повертел его в руках, поднял вверх, надеясь, что свет звёзд поможет увидеть сокрытое, но, увы, каракули так и остались нечитаемыми.

– Это важно? – полюбопытствовал девушка.

– Да. Спасибо, – кивнул Том. – Кстати, простите, что только сейчас этим интересуюсь, но… кто Вы?

– Я? А! – девушка тут же выпрямилась, козырнула и представилась: – Младший лейтенант Арника Светлая прибыла в Ваше распоряжение по приказу начальства департамента по делам представителей магического рода-племени. Я буду вашим консультантом по всем вопросам, связанным с магическим народом.

– Рад знакомству, мисс Свет…

– Можно просто Арника! – перебила Тома девушка.

– Хорошо, мисс Арника. Как я понимаю, Вас уже ввели в курс дела в Вашем департаменте?

– Да, разумеется. Мне сообщили, кто ведёт расследование, кем были первые убитые, ознакомили с их личными делами и всем тем материалом, который вы успели собрать.

– И когда только успели… – пробормотал Сайрус.

– Вчера. Я должна была прийти к вам утром, но случилось очередное убийство, поэтому решила не оттягивать момент нашего знакомства, мистер Квин. Надеюсь, что нам удастся сработаться и раскрыть это запутанное дело, – девушка посмотрела сначала на Сайруса, потом на Тома.

– А уж как мы на это надеемся… – протянул последний, а затем переключился на рабочий лад: – Что ж, лишние руки и глаза нам точно не помешают. Поэтому продолжим осмотр ближайшей к этой аллее территории. Мисс Арника, Вы осмотрите северо-западную часть, я – восточную, а Сайрус – южную. Остальная территория достанется Тимуру и Марку. Которые, кстати, уже успели куда-то смыться… – мрачно закончил он фразу.

– Так точно! Отправляюсь на осмотр обозначенной территории.

Как только девушка отошла достаточно далеко, Сайрус тихо поинтересовался у Тома:

– Как думаешь, её действительно послали из того департамента? Просто она не очень похожа на тех, кто постоянно общается с магическим народом.

– Как раз-таки она о-очень похожа на тех, кто там служит. Вся её энергичность – следствие постоянного общения с теми, кто владеет магией и не контролирует её. А люди, находясь под постоянным магическим воздействием, начинают постепенно меняться психологически, ты же знаешь.

На это Сайрусу возразить было нечего. Том похлопал его по плечу, указал пальцем в ту сторону, куда ему надо идти, и отправился на поиски «потерявшихся» Тимура и Марка. Сайрус с грустью посмотрел ему вслед, потом окинул взглядом раскинувшийся перед ним фронт поиска. Вспомнил, что пятница уже наступила, а значит, всё сказанное так или иначе сбудется, и с чувством пожелал маньяку:

– Чтоб тебе пусто было.

И начал осмотр своей территории.

Самое главное в жизни это что? Правильно, разнообразие. Маньяк, которого кто-то за глаза в департаменте прозвал «Мистер Считалкин», в своей жизни и профессиональной деятельности придерживался именно этого принципа. Потому что последние девять жертв были уже не из дворянского, а из купеческого сословия. Все из обеспеченных семей, вторые или третьи дочери, с достойным образованием и богатым женихом в обозримом будущем, которое, увы, для этих девушек уже не наступит.

Опрос членов семьи в очередной раз показал, что у всех девушек было общее увлечение. Но не такое аристократичное, как у первой десятки. Если дворянки поголовно увлекались модными спиритическими сеансами, то купеческие дочки предпочитали духовному развлечению телесные. Поэтому все посещали одну и ту же кондитерскую рядом с Центральным парком. Продавцы в один голос утверждали, что особой популярностью среди девушек пользовались джемы, новинка последних лет. Убитые частенько заходили, заказывали джем, тосты и какой-нибудь чай, садились за столик и начинали наслаждаться едой. А так как они чаще всего приходили вдвоём или втроём, то после утоления первого голода начиналось обсуждение всего на свете. И болтовня могла затянуться на пару часов.

А поскольку все посетители кондитерских, ресторанов или тех же кафеен, считают обслуживающий персонал за пустое место, то не скрываясь говорят о том, о чём никогда не стали бы беседовать в присутствии знакомых им людей. Так что следователи смогли узнать от продавцов и подавальщиц несколько интересных фактов об убиенных. Во-первых, все они по воскресеньям встречались на прогулке в Центральном парке. Во-вторых, в разговорах постоянно звучало одно и то же мужское имя, но какое именно никто из подавальщиц не мог вспомнить. В-третьих, и самое главное, купеческие дочки тоже упоминали в своих беседах миледи Роману и её приглашённых прорицателей и гадалок, которые могли не только будущее предсказать, но и навести порчу или помочь отомстить.

В этот раз «честь» отправиться на спиритический сеанс выпала Сайрусу, а остальные занялись поисками свидетелей в Центральном парке. Ведь должен же был хоть кто-то из праздно шатающихся господ или многочисленных лавочников видеть группку молодых девушек, собирающихся каждый выходной в тени деревьев.

Сайрус с удовольствием занялся бы работой в поле, а «честь» посетить салон миледи Романы передал Тимуру, но Том на правах старшего по званию велел не отлынивать от служебных обязанностей и делать то, что приказано. И Сайрус покорно согласился бы, если бы не одно «но»…

Сейчас это «но», подцепив Сайруса под локоть, весело щебетало что-то о модных спиритических веяниях, известных столичных гадалках и прорицателях. В длинном чёрном платье, расшитом по подолу золотистым узором в виде листьев, чёрном же жакете с золотой вышивкой и шёлковой блузе под ним, тоже чёрной. Дополняли образ «властительницы ночи» (как окрестил Арнику про себя Сайрус) изящные чёрные туфельки, шляпка-таблетка с вуалью до середины лица и перчатки из лайкры. И ярко-красная помада на губах. Рядом с ней, даже в своём самом лучшем парадном костюме, Сайрус чувствовал себя невидимкой. Хотя прекрасно понимал, что так всё и задумывалось: пока Арника будет притягивать к себе взоры гостей своим поведением и внешним видом, он сможет разузнать необходимую им информацию.

Какое-то время они покружили по залу, здороваясь с гостями, отвечая на стандартные светские вопросы, рассматривая присутствующих представителей мира иррационального. После чего разошлись в разные стороны: Арника отправилась на поиски миледи Романы, чтобы выразить ей своё почтение, а Сайрус отправился искать гадалку, о которой рассказывал Марк после посещения этого салона. Вообще об этой гадалке в столице ходили самые разные слухи и сплетни, однако полностью доверять им Сайрус не спешил. Кто-то называл её волшебницей, способной со стопроцентной точностью поведать не только о прошлом и настоящем, но и о будущем. Кто-то считал умелой шарлатанкой, разбирающейся в человеческой психологии. А некоторые считали её представительницей магического народа, ведь именно среди них чаще всего рождались настоящие прорицатели.

Поэтому Сайрус и хотел найти эту таинственную гадалку. Вдруг она сможет хоть что-то подсказать, пролить немного света на их трудное дело, которое с каждым убийством обрастало всё большим количеством вопросов. А ответов всё не находилось…

– Вы кого-то ищете, молодой господин? – раздался за его спиной звонкий голос, перекрывающий весь тот шум, который стоял в салоне.

Сайрус оглянулся, никого не увидел на уровне своего взгляда, но потом догадался посмотреть вниз. Перед ним стояло юное и хрупкое создание неизвестного возраста. Раскосые глаза и слегка заострённые уши выдавали представителя магического народа, поэтому судить о возрасте только по внешнему облику было бы огромной ошибкой. Это могла быть как юная леди, так и женщина, в три или четыре раза старше Сайруса. Способности сохранять вечно юный облик завидовали все люди, однако немногие догадывались, что за такую роскошь магический народ очень дорого платит…

– Молодой господин? – повторило создание, склонив голову к плечу.

– Простите, задумался.

– Ничего, умение думать – черта, которая присуща немногим представителям вашего племени, – светло улыбнулось создание, умудрившись оскорбить практически всех. – Так кого Вы ищете?

– Мне сказали, что здесь иногда бывает одна гадалка или прорицательница… Она умеет видеть духов и беседовать с ними.

– Неверный ответ, – покачало головой создание. – Цель Ваших поисков – создатель магического листка, который Вы носите в левом нагрудном кармане. Не советую, кстати, носить такую опасную вещь у сердца. Магия искажения легко наносит вред человеческому организму.

Сайрус нахмурился, вытащил из кармана листок со стихотворением и показал его представителю магического народа.

– Вы об этом? Магия искажения? Что это за магия?

– Спросите ту маленькую лису, которая пришла вместе с Вами. Думаю, что она осведомлена об этом. Но у сердца больше не носите, и голыми руками не трогайте, – создание коснулось уголка листка кончиками пальцев, и по бумаге промчалась волна искр, вызывав покалывания пальцев у Сайруса. – Теперь Вы сможете сразу распознавать текст на листах, окруженных магией искажения.

Это мой маленький подарок, в благодарность за Ваше уважение к нашему народу, – создание чуть склонило голову и направилось прочь.

Сайрус на мгновение застыл, а когда сообразил, что проворонил возможность что-то узнать о создателе листка у таинственной прорицательницы, было уже поздно. Чудесное создание растворилось в толпе гостей, как будто и его и не было никогда. Даже образ недолгой собеседницы начал уже стираться из памяти Сайруса, чего не скажешь об услышанном.

Во-первых, странная и непонятная магия искажения, о которой что-то знает Арника. Больше под определение «маленькая лиса» никто не подходил. Во-вторых, «дар», которым наделила Сайруса представительница магического народа. Им следовало воспользоваться немедленно. Поэтому он отошёл к одному из огромных окон и развернул листок:

Девять ласточек на крыше,

Девять зёрнышек у мыши,

Девять жизней у кота,

У людей – всего одна.

Девять дам в саду гуляли

И погоду обсуждали.

Угощенье подъедали,

Ядом сладким запивали.

Ну, а после – день да ночь

Пролетают. Сутки прочь.

В девять солнце закатилось,

Ночь на округ опустилась,

Тени выползли на волю,

Разбрелись по чисту полю.

Ровно девять, если счесть,

И у всех мотив лишь месть:

Обманув, завлечь, заставить,

От мучений всех избавить.

Счастье в жизни обрести,

Но спасенья не найти.

В обществе опять скандал,

А у псов цепных – аврал…

После прочитанного Сайрусу поплохело: во-первых, выходило, что смерть у девушек наступила раньше того времени, о котором говорили медики. Во-вторых, это было отравление каким-то неизвестным ядом. В-третьих, самое загадочное и не предвещающее ничего хорошего «тени выползли на волю». Если убиенные восстанут, то это станет самым громким и скандальным делом за несколько последних десятков лет. А значит, надо срочно возвращаться в департамент и предупреждать остальных. Ведь один из самых страшных кошмаров любого следователя и дознавателя – восставшая жертва, стремящаяся кому-то отомстить.

Глава 6. О тонкостях магии

Чем следователь отличается от дознавателя?

Казалось бы, оба занимаются одним и тем же: расследуют убийства, не важно какие – магические или обычные. И те, и другие опрашивают свидетелей и потенциальных подозреваемых. Все собирают улики. Все владеют в той или иной степени магией. Носят одинаковую униформу, различающуюся только знаками отличия и символами департаментов.

Но, если присмотреться, можно обнаружить различием между этими профессиями. Следователи являются теми, кто проводит всю черновую работу: собирают разнообразные улики, носятся по всему городу, опрашивая свидетелей, изучают личные дела жертв и подозреваемых, проводят допросы в здании департамента, собирают все сведения воедино. Дознаватели же больше специализируются на магической составляющей любого преступления: изучают магические потоки, проводят допросы с применением разрешённой магии и командуют следователями. А ещё у дознавателей есть пропуск в закрытые секции столичных архивов, не во все, разумеется, но в большую их часть. И практически все дознаватели являются выпускниками Магической академии, что позволяет им обращаться за помощью к магам без лишних бумажных проволочек.

Может ли следователь стать дознавателем?

Шансы практически нулевые. Магическое образование и дворянское происхождение не являются единственными условиями получения должности дознавателя. Есть много мелких подводных камней, с которыми сталкивались следователи, мечтающие сделать карьеру и стать дознавателями. Не все проходят психологические тесты. Не у всех достаточно высокий уровень магической невосприимчивости, или, как его называют в народе, магический иммунитет. И самое главное, не все готовы круглосуточно находиться под колпаком у дворцовой спецслужбы. Поэтому в каждом департаменте служил максимум десяток дознавателей, и их количество менялось только в двух случаях: либо кто-то уходил на пенсию, либо «выгорал» на службе. Лишь после этого начинались поиски нового умельца на освободившееся место.

Поэтому следователи особо не рвались на эту «прекрасную» должность, предпочитая заниматься пусть и грязной, но спокойной работой.

– … таким образом, мы можем сделать вывод, что следов некромантского воздействия на телах не обнаружено, что даёт нам основание считать… – нудно докладывал один из дознавателей на общем собрании.

Сайрус оторвался от копии доклада, которую раздали всем участникам собрания для ознакомления, посмотрел на молодого парнишку с бледным худым лицом и «взором горящим» (как любил говаривать Марк) и снова уткнулся в текст, который был гораздо понятнее, чем речь выступавшего. И короче. Так что он успел уже трижды прочитать доклад, пока юный дознаватель дополз только до середины. Убедившись, что никто на него не смотрит, Сайрус вытащил из кармана листок со стихотворением и начал в сотый раз изучать текст.

Разумеется, о содержимом «послания от мистера Считалкина» знали уже и Том, и Лиззи, и даже Макс, все начали изучать полученную информацию, вот только ни к каким значимым результатам за последние два дня не пришли. Про магию искажения Сайрус тоже рассказал, но даже Макс (их местный научный гений) развёл руками, услышав о таком виде магического искусства. Сделали запрос в академию, но даже там быстро не смогли на него ответить, сославшись на то, что необходимо «провести изыскания в архивах академии».

Можно было бы расспросить Арнику, но неожиданная помощница, направленная из другого департамента, исчезла также внезапно, как и появилась. Причём исчезла с того самого приёма у миледи Романы. Когда Сайрус пошёл её разыскивать, то нигде не нашёл. И никто не мог дать ему вразумительный ответ на вопрос «не видели ли вы брюнетку в чёрном и с ярко-красными губами?» Как будто у всех массово началась амнезия. После приёма в департаменте Арника тоже не появлялась, что удивляло не только Сайруса, но и Тома с Лиззи. Даже шеф был озадачен, поэтому отправил запрос в департамент, откуда прислали девушку, чтобы выяснить всю возможную информацию о странном следователе. Но ответ пока так и не пришёл, что было ещё страннее…

– … поэтому предлагаю составить несколько групп, чтобы продолжить оперативные поиски, расширить круг… – пока Сайрус размышлял, слово взяла уже Лиззи, однако внимательно дослушать ему помешали.

Помешали, настойчиво дергая за штанину снизу. Убедившись, что никому всё ещё нет до него дела, Сайрус посмотрел вниз. Не узнать наглую красно-чёрную морду было невозможно. Как енот умудрился пробраться на закрытое собрание, та ещё загадка, но куда больше Сайруса интересовало, почему пушистый очкарик прицепился именно к нему. Енот, поняв, что его заметили, радостно оскалился, а затем протянул своему собеседнику лапу, в которой была какая-то бумажка. Пришлось быстро наклониться и осторожно взять маленький листочек, но прочитать записку Сайрус не успел.

– Мистер Квин? Вы устали нас слушать? Или нашли что-то интересное?

– Я… – Сайрус скосил взгляд, но енот уже куда-то испарился, сделав своё чёрное дело. – Я внимательно слушал все доклады и полностью согласен со всеми планами дальнейшей работы.

– Это замечательно. Значит, именно Вы будете изучать документы, которые нам прислали сегодня утром из департамента по делам представителей магического народа.

Сайрус едва не спросил, какие документы, но вовремя вспомнил, что он «внимательно» слушал и знает, о каких документах идёт речь.

– Так точно. В одиночку?

– Нет, вам поможет мистер Рокк. Заодно расскажет Вам, как обстоят дела с другим нашим общим делом, – после этого Лиззи потеряла к Сайрусу интерес и продолжила раздавать указания другим.

Сайрус же уткнулся в доклад, пытаясь найти в нём абзац, касающийся выданного ему задания. И нашёл. После чего ему захотелось побиться головой о ближайшую стену, так как ему предстояло изучать документы, касающиеся того странного мужчины, о котором говорили убитые. И Лиззи, и Том были прекрасно осведомлены, что Сайрус с этим представителем магического народа знаком.

И знали о том, что он терпеть его не может.

В кабинете Макса по-прежнему царил творческий хаос, даже единственный стул для посетителей был завален какими-то бумажками. Но Сайрус легко их смахнул на пол, сел и стал ждать возвращения хозяина кабинета в бренный мир из увлекательного мира науки и магии. Заодно решил посмотреть содержание записки, которую ему притащил енот. Текст оказался коротким: «Сегодня. Полночь. У часов». Достаточно оригинальное приглашение на встречу, с учётом того, что площадь у городских часов было излюбленным местом встречи влюблённых. К счастью, еноты писать пока не умели (хотя насчёт одного конкретного енота у Сайруса были большие сомнения), поэтому встречу назначал его хозяин. Или хозяйка. Или вообще левое лицо, решившее воспользоваться услугами странного енота, поселившегося в департаменте.

– А, ты пришёл уже, – наконец-то заметил своего гостя Макс. – Я тут нашёл занимательную статью, в которой говорится о том, что…

– Прости, но у меня сейчас совершенно нет времени слушать о новых открытиях в магии или науке, – перебил друга Сайрус. – Меня направили к тебе по двум вопросам. Первый – наше дело, которое поручил шеф. Что ты откопал?

– А разве мистер Считалкин сейчас не важнее? Я думал, что мы должны…

– С теми документами я разберусь сам, так как знаю всё, что там изложено, и даже больше того, что там написано. Поэтому давай разбираться с нашим делом о сбывающихся отговорках. Кстати, что-то за последние две недели сбывалось?

– Да, была парочка случаев, зафиксированных в городских сводках. В первом лавочница отговорилась тем, что её склад ночью обнесли, поэтому товара нет. В итоге следующей ночью ограбили все южные склады. Виноватых поймали, лавочницу наказали, выписав ей административный штраф. Во втором случае от действий фей пострадали жители Пятого округа, живущие рядом со столичной оранжереей. Несколько человек отговорилось тем, что их оплошность – вина фей, после этого фей действительно испортили имущество нескольких домовладельцев. Дело закончилось опять же штрафами.

– А нарушений магического рода не происходило?

– Ты про тот случай, когда нечисть поднялась?

– Да.

– Нет, такого не было. Но в записях всех трёх департаментов за последние полгода я всё же обнаружил с десяток случаев такого рода. Если хочешь, могу поделиться.

– Может, расскажешь вкратце? Зная замысловатый язык документов наших сотоварищей… – попросил Сайрус.

Макс усмехнулся, порылся среди бумаг на столе и вытащил лист, на котором ровным почерком была исписана ровно половина листа. Протянул Сайрусу.

– Вот. Краткая выдержка. Случай – виновный – наказание.

Сайрус взял лист, быстро пробежался взглядом по каждому пункту. Пункт пять о нападении поющих летучих мышей его особенно порадовал. Почему-то представилось, как бы его кот отреагировал на летучих мышей, которые не только не дают себя поймать, но и поют насмешливые и непристойные песенки, оскорбляя того, кто пытается их поймать. Иногда фантазии людей можно было только позавидовать. Сам Сайрус до такого бы точно не додумался. Вернув лист Максу, он поинтересовался:

– Никакой взаимосвязи между «жертвами» нет, как я понимаю?

– Абсолютно. Как и не удаётся установить механизм срабатывания отговорок. Ведь многие придумывают их, но не каждая воплощается в реальность. Даже в прошлую пятницу с десяток служащих только в нашем департаменте опоздали, сочинили неправдоподобные истории, но ни одна из них в реальности не воплотилась, – Макс пожал плечами. – Мне кажется, что мы что-то упускаем, но я никак не могу понять, что.

– Мне тоже на ум ничего не идёт, но надо понаблюдать ещё немного. Послезавтра пятница, кто-нибудь обязательно опоздает, надо внимательно проследить. Если наш маньяк не сделает очередной ход, то я помогу тебе в наблюдении.

– Спасибо, – благодарно улыбнулся Макс. – А то я устал в прошлую пятницу бегать по всем отделам и собирать объяснительные.

– Значит, будем бегать вместе, – подмигнул Сайрус и встал. – Что ж, раз с этим мы разобрались, я пойду разбираться с другим.

– Судя по твоему виду, особым рвением ты не горишь. Кто-то знакомый?

– Ты даже не представляешь, насколько.

– Я его знаю? – полюбопытствовал Макс.

– Нет. И слава богам.

– Почему?

– Потому что он тебе однозначно понравился бы. А ваш дуэт я бы уже не вынес…

С этими словами Сайрус покинул кабинет Макса и направился на встречу со своей «головной болью».

Магический народ всегда предпочитал жить отдельно. Даже когда был подписан мирный договор, прекративший многовековую вражду и истребление друг друга, а представители «нечеловеческого роду-племени» (как их любили называть за глаза) переселились на людские территории, они всё равно предпочитали уединённую жизнь. Насколько это было возможно в шумных и многолюдных городах.

В столице они тоже достаточно быстро «отвоевали» себе один из округов, расположенный рядом со столичной оранжереей, и стали обустраивать там свой быт. Разумеется, с помощью магии, без которой не мыслили свою жизнь. Случайному прохожему открылся бы привычный взгляду квартал с серо-белыми зданиями, широкими и узкими улочками, лавками и прочими прелестями комфортной жизни. Маги же видели истинный облик Второго округа. Дома оплетали диковинные лозы, которые цвели в любое время года, дня и ночи; перед каждым домом были клумбы с разнообразными цветами и кустарниками; на улицах шумели фонтаны и пели птицы, а возле каждой лавки светился в воздухе магический символ, привлекающий внимание покупателей.

Жизнь во Втором округе не замирала ни днём, ни ночью, потому что многие представители магического народа вели ночной образ жизни. Лавочники быстро приспособились и вели торговлю круглосуточно. Поэтому и ночью улицы округа были также ярко освещены и многолюдны.

Вот и сейчас городские часы пробили полночь, извещая всех жителей столицы о смене одного дня другим. Но это было важно только для людей, магический народ такие мелочи не заботили, они больше ориентировались на восход и заход солнца и луны. Конечно, те из них, кто был вынужден сотрудничать с людьми, постепенно приспособились измерять время, ведь иначе вести дела было бы затруднительно. Но даже с учётом этого они иногда могли совершенно забыть о том, что назначили человеку встречу, могли опоздать на несколько часов, могли, наоборот, прийти гораздо раньше обозначенного времени. И совесть их не мучила. Разве такое низменное человеческое качество может быть у таких великих и возвышенных существ?

Именно такие мысли посещали голову Сайруса всякий раз, когда ему приходилось встречаться с кем-то из магического народа. Вот и сейчас он терпеливо ждал на бортике фонтана, с интересом посматривая по сторонам. Всё-таки не каждый день удавалось прикоснуться к загадочному миру вечно живущих существ, соизволивших разделить часть своей жизни с людьми. Сайрусу казалось (как и многим другим), что подписание мирного договора было жестом великодушия со стороны магического народа, которому просто наскучила война, и захотелось чего-то новенького. Например, понаблюдать за людьми в обычной среде обитания, увидеть их быструю и суетливую жизнь с близкого расстояния. Поговаривали, что где-то на периферии представители магического народа даже вступали в брак с людьми, однако в столице таких случаев ещё не фиксировали. Слишком много традиций, условностей и прочего, прочего…

– Ты опоздал, – напомнил Сайрус, когда рядом с ним сел тот, кого он ждал уже целых два часа. – У меня не так много свободного времени, как у некоторых.

– Может, хоть раз в жизни не будешь встречать меня своим ворчанием, а искренне порадуешься тому, что я всё ещё жив и здоров? – «возмутился» подошедший.

Сайрус тяжело вздохнул и повернулся к говорившему. Снова новый облик. Сегодня перед ним сидел белобрысый парнишка лет пятнадцати, с курносым носом и живыми ярко-зелёными глазами. Даже уши были обычные, человеческие. Ни рогов, ни клыков, ни хвоста (чтобы в этом убедиться, Сайрус даже выгнулся и заглянул за спину своего собеседника), ни когтей на пальцах. Вполне обычная и непримечательная внешность, что вызывало определённые подозрения.

– Ты опять что-то натворил?

– С чего ты взял? – искренне удивился мальчишка.

– Слишком невзрачная у тебя сегодня личина. Зуб даю, что опять с какой-нибудь дамой из высшего круга поиграл, и теперь тебя ищет её разъярённый супруг, чтобы нанизать тебя на свои приобретённые рога.

– И почему у тебя сразу возникают мысли о моих амурных похождениях? Или у тебя самого всё настолько плохо с личной жизнью, что ты пытаешься испортить её остальным?

Сайрус скривился, так как слова попали прямо в цель. Мальчишка это заметил и чуть ли не засветился от радости. Это бесило ещё больше, чем постоянная смена облика.

– Ла-а-адно… Оставим подробности моей неудачной личной жизни для нашей следующей встречи, которая, надеюсь, произойдёт о-очень нескоро. А сейчас мне нужны от тебя ответы на неко…

– Если ты про того, кто начал серию убийств, то я не могу ответить на этот вопрос, – моментально отрезал мальчишка. – Мы не можем вмешиваться в дела, происходящие в мире людей, пока они не касаются нас.

– Да помню я про мирный договор, помню! И мы сами как-нибудь этого придурочного типа найдём, схватим и накажем в соответствии с законом. Я пришёл по другому вопро…

– Про девицу, которая крутится вокруг твоего отдела, я тоже не могу ничего рассказать. Это попадает уже под другой договор, заключённый с одним из ваших департаментов. Прости, – собеседник развел руками, но чувства вины в его взгляде не было ни грамма.

Сайрус скрипнул зубами, сделал глубокий вдох-выдох, и только после этого сказал

– Магия иллюзии.

– Впервые слышу, – мальчишка отвернулся и начал разглядывать прохожих с преувеличенным интересом.

– Чары иллюзии, – предпринял вторую попытку Сайрус, понимая, что наскоком из мелкого паршивца ничего не выбить.

– Не знаком, – мальчишка начал болтать ногами.

– Магия искажения, – третья попытка.

На мгновение Сайрусу показалось, что вокруг исчезли все звуки разом: перестала шуметь вода в фонтане, прекратили петь птицы, смолкли прохожие. Но лишь на мгновение. А потом все звуки вновь обрушились с такой громкостью, что пришлось помотать головой, прогоняя гул в ушах. Мальчишка по-прежнему сидел рядом, болтал ногами и мурлыкал под нос какую-то песенку. Выходило, что здесь узнать что-то о магии не получится, хотя Сайрус надеялся на это до последнего. Но и признавать своё поражение так легко он не собирался. Раз не удалось узнать о самом маньяке, то можно попробовать узнать об убитых.

– Чары обольщения.

– Но-но! Попрошу не оскорблять меня таким образом. Если я начинаю ухаживать за девушкой, то делаю это без всяких там чар. Да и кто сможет устоять передо мной? – сказано было с такой ноткой самодовольства, что у Сайруса появилось огромное желание отвесить мальчишке подзатыльник, чтобы не зазнавался.

Останавливало только осознание того, что его собеседник прав. Для того чтобы очаровать девушку, ему не нужно было прибегать ни к каким чарам. Как и все представители магического народа, он обладал чудесной внешностью, которая сводила с ума не только человеческих женщин, но и женщин его рода-племени.

– Значит, ты не будешь отрицать, что встречался с некоторыми девушками из моего народа в последнее время?

– М-м-м… Не буду. Но это был обычный флирт, не более того. Ты же знаешь, что я никогда не трону честь юной девы.

– Да-да, прекрасный рыцарь. Зато теперь понятно, почему твоё имя так долго никто из свидетелей не мог вспомнить. Вы же даже на придуманные имена накладываете свою особую магию, которая не позволяет их запоминать. Перестраховщики…

Мальчишка развёл «виновато» руками в стороны, а потом спросил:

– А та девица красивая, да?

– Какая? – от резкой смены темы беседы Сайрус не сразу понял о ком речь.

– Черно-бурая лисичка, которую к вам приставили.

– А… – протянул, поняв, Сайрус. – Не знаю, не оценивал её так. Кстати, почему вы её упорно зовёте лисой? Она же не принадлежит к вашему народу.

– А разве нужно принадлежать, чтобы так называться? Ты ведь себя тоже человеком называешь, – мальчишка склонил голову к левому плечу, посмотрев наконец-то на Сайруса.

– Так я и есть человек, если ты вдруг об этом запамятовал.

– Да-да, ты человек. Я – представитель магического народа. А она – лисица. А ещё есть енот. Весёлая компания.

– Ты бы ещё маньяка сюда приплёл, тогда вообще было весело, – проворчал Сайрус.

После этих слов ему подарили задумчивый и многозначительный взгляд, но без словесного подкрепления было непонятно, что именно хотел «сказать» этим его собеседник. А затем тот соскочил с бортика, крутанулся на месте и пропел:

– Раз, два, три, четыре, пять,

Начинаем время вспять.

Шесть, семь, восемь, девять, десять,

Все обиды надо взвесить.

Десять ложечек в наборе,

Две пропали из природы,

Семь проснулось на рассвете,

Пять уже на свете нету.

Три ушли вчера молиться,

Восьмерым уже не спится,

Девять скушали варенье,

Шесть словили униженье.

Четырём сломали руки,

А один вдруг слёг от скуки.

А затем по расписанью

Всем назначили свиданье.

Раз, два, три, четыре, пять,

Начинаем вновь играть.

Шесть, семь, восемь, девять, десять…

Мальчишка резко приблизился к лицу Сайруса. Глаза горели призрачным зелёным огнём, как бывало у вечно живущих, когда они впадали в состояние транса, пророча будущее. И прошептал на ухо окончание «считалочки»:

– Может, нам кого повесить?

Быстро отскочил, крутанулся на месте и, громко хлопнув в ладоши, исчез. Оставив Сайруса в лёгком состоянии недоумения и шока от услышанного.

Глава 7. Исполнение желаний

Пятница началась как обычно: с опозданий на службу и объяснений причины несвоевременной явки в департамент. Только теперь каждый провинившийся в деталях рассказывал Максу и Сайрусу о том, что же такого интересного или скучного произошло в их жизни. Записывая очередную историю утреннего происшествия, Сайрус только и мог, что восхищаться бесконечности человеческой фантазии. За утро он успел выслушать парочку историй о нерадивых родственниках, нагрянувших посреди ночи из далёкой провинции, и помешавших сладкому сну законопослушного служащего. Кто-то с тоской сообщал о болезни любимого питомца, с которым он просидел всю ночь, надеясь, что тот вскоре поправится («или помрёт без лишних мучений» – гласил подтекст истории). Некоторые, покраснев и отводя взгляд, сообщили о том, что ночевали не дома, а в гостях у любимого человека (девушки, парня, женщины, мужчины, – нужное рекомендуется подчеркнуть). И поэтому после бурной ночи было очень трудно проснуться (а уж покидать нагретую чужим телом постель – тем более). Один смельчак с радостной улыбкой поведал историю о летающем будильнике, который он так и не смог поймать (правда, шальной блеск в глазах подсказывал, что будильник мог в реальности и не существовать…). Был ещё интересный рассказ о привидении из соседнего дома, однако Сайрус даже не стал дослушивать говорившего до конца, велев ему замолчать «во избежание». Ловить привидений по всей столице ему совершенно не хотелось.

Часа через два после официального начала служебного дня поток пятничных любителей опаздывать иссяк, зато рядом с уставшими Максом и Сайрусом появилась леди-секретарь обожаемого шефа.

– Мистер Рокк, мистер Квин, вас ждёт у себя шеф. Немедленно, – сообщила дурную весть и тут же умчалась в сторону кабинетов дознавателей.

Макс с Сайрусом переглянулись, тяжко вздохнули и отправились к начальству.

Сайрус, Макс и Лиззи стояли навытяжку посреди кабинета шефа, пока тот за своим столом просматривал те документы, принесённые Максом. Стояли уже почти полчаса в практически полной тишине, прерываемой лишь шорохом бумаги. Лиззи сохраняла невозмутимый вид, даже смотрела куда-то в одну точку перед собой. Макс едва заметно переминался с ноги на ногу, выдавая всё нарастающее волнение. А Сайрусу в голову снова полезли странные мысли. Например, о том, есть ли у шефа домашний питомец? Если есть, то кто это? Подсознание упорно подсовывало вариант ответа «красный енот», но Сайрус его раз за разом отметал как непригодный к жизни. Где шеф, а где енот? Последний по наглости и пронырливости обгонит их любимое начальство на несколько десятков пунктов, если сравнивать их по шкале от нуля до ста. Зато усидчивости и терпения шефу не занимать. И его всегда можно найти либо в кабинете, либо где-то в департаменте, а енот – неуловимое существо, живущее по своим собственным законам. Интересно, если его всё же удастся поймать и посадить в клетку, то как скоро он из неё выберется на волю?..

– Итак, мистер Рокк, я ознакомился с Вашим докладом. Должен признать, что Вы проделали отличную работу, – заговорил шеф, вернув тем самым Сайруса к реальности.

– Спасибо, – ответил Макс. – Я старался хоть какую-то работу сделать, пока остальные были заняты расследованием серии убийств.

– То есть ни мисс Стоун, ни мистер Квин Вам не помогали? – нахмурился шеф.

– Нет, что Вы! Конечно, помогали. М-мистер Квин общался со знакомыми информаторами, которые могут быть связаны с делом. А мисс Стоун обеспечила мне доступ к некоторой информации.

– Что ж… Отрадно слышать, но прошло уже три недели, а ни к каким значимым результатам Вы так и не пришли.

– Нас всего трое, – напомнил Сайрус. – И мы с мисс Стоун параллельно заняты делом, которое нельзя ни на кого переложить. Поэтому расследование этого дела немного затруднено.

– Да-да, слышал, понял.

– А ещё Вы обещали нам помощь, – напомнила Лиззи.

– Так обращайтесь за помощью в другие отделы, если вам она так нужна, мисс Стоун.

– Нет, я… – начала было Лиззи, но смолкла, так как Макс пихнул её локтем в бок и сделал большие глаза, намекая, что лучше молчать.

– Что «я»?

– Ничего, – покачала головой Лиззи, так как до неё дошёл смысл пантомимы Макса. – Я хотела сказать, что хотя помощи мало, но мы пока что справляемся своими силами.

Шеф скептично посмотрел на неё, потом на Макса и Сайруса. Снова опустил взгляд на документы, словно обдумывая какую-то мысль, внезапно пришедшую ему в голову. Остальные ему не мешали, усиленно делая вид, что их нет в кабинете вообще. Но в этот раз долго томить подчинённых шеф не стал.

– Значит, так. Продвижение в деле есть, это раз. Очередная партия документов о сегодняшних происшествиях поступит либо завтра, либо в воскресенье, и я надеюсь, что вы сможете её оперативно обработать. Это два. А три… – он смерил каждого из присутствующих долгим задумчивым взглядом. – Я надеюсь, что вы сможете управиться с этим делом в ближайшее время, потому что наверху уже интересовались, почему до сих пор нет каких-либо подвижек.

– Попробовали бы сами разобраться с тем объёмом работы, который есть, – возмутился Макс.

Теперь уже Сайрус ткнул сослуживца в бок локтем, намекая, что лучше не выражать так громко своё недовольство, а то начальство может ещё работенки подкинуть. А у них и так времени свободного нет из-за неизвестного маньяка и этого дела. Шеф посмотрел на Макса, но ничего не сказал, видимо, признавая правоту говорившего.

– Мистер Рокк, Вы уже были в архивах, куда Вам был выписан пропуск?

– Нет ещё. Возможности и времени не было.

– Тогда настоятельно рекомендую отправиться туда сегодня же. В компании… мистера Квина. Может быть, тому удастся найти какие-то подсказки и по другому делу.

– Слушаюсь! – просиял Макс.

– Так точно, – без энтузиазма отозвался Сайрус.

– Мисс Стоун, а Вы пока продолжайте разработку этого вашего… «мистера Считалкина», – хмыкнул шеф. – Можете быть свободны.

Здание центрального архива выглядело зловеще и величественно. Построенное пару веков назад, оно являло собой образец популярного в те времена стиля не только в строительстве, но и в искусстве. Резные башенки, колонны, большие витражные окна, эркеры… и чёрный мрамор. Вообразить хотя бы примерную стоимость материалов не представлялось возможным. Но даже по скромным прикидкам выходила очень круглая сумма. По тем временам. В настоящее время постройка такого здания обошлась бы ещё дороже. А ремонт или реконструкция могли влететь государственной казне в копеечку. Поэтому за сохранностью здания следили особенно тщательно.

Внутри всё было не менее помпезно и мрачно. Высокие потолки, всё те же колонны и большие окна, ковры под ногами, тусклое магическое освещение. И тишина, давящая на психику посетителей. Довершали картину местные архивариусы во всём белом, появляющиеся бесшумно и внезапно. Следящие за каждым твоим шагом, вздохом, действием. Не дай боги, нерадивый посетитель причинит вред документам, хранящимся в архиве, или нанесёт урон самому зданию архива. Поэтому случайные посетители тут не задерживались, предпочитая быстро найти и просмотреть необходимые документы, а потом вырваться на улицу, к солнцу и жизни. И только такие фанатики науки, как Макс, могли часами просиживать в подобных местах, полностью погрузившись в чтение.

Сайрус фанатиком не был, поэтому проводил Макса и архивариуса до дверей, ведущих в закрытую часть архива, а сам остался в зоне свободного доступа. Здесь можно было ходить между стеллажей, изучая расположенные на полках книги, свитки и какие-нибудь занятные вещицы. Если же захочется что-то изучить, можно позвать архивариуса, и тот подаст искомое. Правда, после этого будет маячить поблизости, зорко следя за сохранностью вещи в руках посетителя.

Сайрусу это было ненужно, так что он просто бродил между стеллажей. На каждом были таблички с ключевыми словами, по которым можно было понять, что именно хранится на полках данного стеллажа. Живопись, музыка, литература, политика, история, преступления… Сайрус замер и вернулся назад, решив изучить табличку. К сожалению, ничего интересного на ней не обнаружилось, так что он продолжил своё «путешествие» по залам.

В одном из проходов внезапно раздался подозрительный шорох. Сайрус сделал шаг назад, вглядываясь в царящий в проходе сумрак. На мгновение ему показалось, что там кто-то стоит. В длинном плаще с капюшоном и какой-то книгой в руках. Сайрус потёр глаза: в проходе было пусто. Но он всё равно решил дойти до того места, где ему примерещилась странная фигура и посмотреть, что хранится на стеллаже, перед которым стоял некто.

Света было мало, но кое-что разглядеть Сайрусу всё же удалось. На табличке было написано «Магия древних времён. Иллюзии. Превращения. Искажения». Вот только на полке было пусто, как будто таинственный незнакомец унёс все книги с собой. Сайрус подумал, что нужно бы поинтересоваться у архивариусов, кто брал книги с этой полки. С этой мыслью он уже собирался уйти, как заметил тоненькую книжку, валяющуюся на полу у стеллажа. Оглядевшись и убедившись, что ни одного архивариуса поблизости нет, он поднял свою находку.

«Раздвоение сознания» – гласило название, выведенное практически выцветшими чернилами на обложке.

Самое лучшее время для чтения запрещённых книг – ночь. Потому что именно ночью, под покровом тьмы, хочется творить то, что нельзя делать днём. Ночью можно позволить себе то, в чём ты себя тщательно ограничиваешь. Ночь – это время свершения тайных желаний, которые ты усиленно прячешь в светлое время суток. Видимо, по этой же причине большая часть преступлений совершается тогда, когда весь мир погружается во тьму, которая является первопричиной всего сущего. Ведь, если верить жрецам, то сначала была тьма, а уже потом появился свет.

Жрецам Сайрус не верил, но и существование богов не отрицал. Но всё же больше склонялся к торжеству разума над иррациональным. Хотя после прочтения книжечки, которую он, к своему стыду, стащил из архива, уже начал сомневаться в логичности мыслей создателя этой самой книжки. На чтение он потратил практически всю ночь, израсходовал резерв двух магических светильников, свёл с ума Тиму (сравняв с котом счёт в игре «кто кого достанет») и дочитался до пляшущих человечков в глазах. Книжка с загадочным названием «Раздвоение сознания» оказалась написана каллиграфическим почерком, вот только за давностью лет чернила настолько выцвели, что разбирать каждое второе слово приходилось по несколько минут, практически уткнувшись носом в страницу. Спустя два часа мытарств Сайрус сообразил, что неплохо бы записывать важные мысли, чтобы потом можно было их обдумать на свежую голову. Уже гораздо позже он понял, что это была не самая лучшая идея в его жизни, так как процесс чтения застопорился ещё сильнее, ибо выписывать хотелось всё.

В итоге на утро он имел: свежую копию старинной книжки, покрасневшие глаза, раскалывающуюся голову, невыспавшегося и злого кота. И пару пропущенных сообщений от Макса, которому тоже среди ночи после посещения закрытого архива стали приходить гениальные идеи. А долго их умаливать он не умел, поэтому и поспешил поделиться с ближними. Сайрус знал, что Лиззи Макс не будет писать, так как девушка могла открыто его послать на дальний север к гоблинам. Так что оставался только он.

Покормив ворчащего кота, Сайрус решил посмотреть, что же такого интересного откопал Макс в архиве. Первое сообщение выглядело очень странно, как будто Макс забыл все правила построения предложений и просто собрал в кучу свои мысли, понаставив в случайном порядке запятые:

«Да оно есть, надо завтра встреча обязательно, я вчера, но, забыл, срочно найти». Второе сообщение пришло уже под самое утро и выглядело совершенно иначе: «В архиве нашёл полезную информацию. Надо обсудить завтра, нет, сегодня. Приходите». Что именно он обнаружил, Макс не написал, но, скорее всего, речь шла про их совместное дело об отговорках. Вряд ли бы Макс стал что-то искать про маньяка…

– Ай, ты чего? – Сайрус подпрыгнул, когда в ногу ему вонзились когти кота.

Тима раздраженно заворчал, изображая закипающий паровой котёл, и посмотрел куда-то за спину Сайрусу. Сайрус, которого удивила реакция кота, оглянулся на окно и едва не выронил из рук кружку. На карнизе сидел красный енот и пялился на человека и кота сквозь стекло. Поняв, что его заметили, енот поскреб когтями по стеклу. Кот встопорщил шерсть и заворчал ещё громче, грозя перейти на ультразвук и перебудить всех соседей, а Сайруса передёрнуло от скрежета. Впускать енота не хотелось, но иначе он мог привлечь внимание соседей, которые жуть как не любят раннюю побудку.

– Тихо, – одёрнул Сайрус Тиму, который зашипел, поняв, что его человек собирается впустить в кошачье царство непойми кого. – И ты тихо! – это уже было еноту, который в ответ радостно оскалился.

Дважды приглашать незваного гостя в дом не пришлось: енот запрыгнул через открытое окно на стол и замер, настороженно косясь на раздувшегося кота. Сайрусу показалось, что ещё чуть-чуть и Тима взлетит к потолку, так он распушился от негодования. Молчаливый поединок взглядов между представителями животного мира длился несколько минут, и первым отвёл взгляд енот, признавая главенство территории за котом. Тима тут же сдулся и, горделиво подняв хвост, удалился из кухни, оставив Сайруса наедине с полосатым гостем.

– Тебе чего?

Енот не ответил, взглядом гипнотизируя печенье на тарелке.

– Можешь взя…

Громкое хрумканье раздалось прежде, чем Сайрус успел договорить разрешение. Печенье исчезло в мгновение ока, а енот наконец-то повернулся к хозяину квартиры. Несколько секунд они тоже поиграли в гляделки, потом енот потёр лапами морду, очищая её от крошек печенья, а затем началось самое интересное и нелогичное.

Пантомима в исполнении енота.

Если бы кто-нибудь когда-то сказал Сайрусу, что он будет играть с енотом в пантомиму, Сайрус покрутил бы пальцем у виска и громко посмеялся. Однако сейчас, после бессонной ночи и чтения книги о раздвоении сознания, он был готов поверить во всё. Даже в то, что происходило сейчас. И в то, что он будет понимать пантомиму.

Сначала енот приподнялся на цыпочки, задрав лапы вверх, а потом очертил лапами контур прямоугольника, что явно намекало на какое-то строение башенного типа. Затем он поднял лапы вверх и начал медленно очерчивать левой лапой круг, пока снова не свёл лапы вместе наверху.

– М-м… Часы? Городские часы? – предположил Сайрус.

Дальше енот очертил лапами прямоугольник чуть выше стола, добавил к этому прямоугольнику ножки, что-то вроде спинки, и изобразил, что сидит на нём.

– Лавка? Скамейка?

Енот схватил одну из салфеток, сделал вид, что что-то на ней пишет, сложил и протянул в пустоту. Перепрыгнул на другое место, развернул салфетку, сделав вид, что читает, покивал, посмотрел «на часы» и куда-то пошёл.

– Ты о той записке, что дал мне? – быстро сообразил Сайрус.

Енот снова изобразил часы, только теперь уже двумя лапами какое-то время, но показал это очень быстро, так что Сайрус не успел понять, какое. Затем «сел» на «лавочку», посидел, огляделся, встал и куда-то пошёл. Далее схематично показал ещё один прямоугольник, пририсовал ему крышу.

– Тот, кто меня ждал, пошёл домой, да?

Енот нахмурился, видимо, ответ был неверный. Поразмышлял, притоптывая лапой, а затем снова нарисовал «дом». А потом встал по стойке смирно, прижав одну лапу к ушам. И выжидательно уставился на Сайруса.

– Департамент?

Кивнув, енот продолжил пантомиму. В этот раз был изображен ещё один прямоугольник, его разделили на несколько маленьких отсеков. Потом большой прямоугольник енот отодвинул в сторону, изобразил маленький куб, «сел» на него и начал что-то листать.

– Библиотека? – мотание головой. – Архив? – снова нет. – Кабинет какой-то?

Енот подскочил, показывая, что ответ верный. Затем снова схватил салфетку, что-то на ней написал, повертел её в разные стороны, понюхал, лизнул.

– Ты сейчас на те записки со стихотворениями намекаешь? Только я их не лизал, тут ты ошибаешься.

Енот отмахнулся лапой, всем видом показывая, что не верит сказанному, и вернулся к пантомиме. Точнее, задумчиво начал скрести за ухом, явно испытывая трудности с изображением чего-то. Огляделся вокруг, пытаясь найти подсказку. Подбежал к краю стола и показал лапой на печь. Сайрус вопросительно посмотрел на енота, не понимая, при чём тут печь и какой-то кабинет в департаменте. Енот снова показал на печь, вернулся к тому месту, где оставил салфетку, уже с ней подбежал к краю стола, и кинул в сторону печи. После этого до Сайруса дошёл смысл.

– Кто-то сжёг записки со стихотворениями?

Енот усиленно закивал.

– Да быть того не может. Это вещественное доказательство, которое хранится в общем деле. И доступ к нему имеют только следователи и дознаватели, которые непосредственно ведут это дело. Выходит, что кто-то из них сжёг записки?

Енот снова закивал.

– Тогда возникает вопрос: зачем? И ещё один. Сжёг их тот, кто ждал меня на лавке?

Ответом на этот вопрос было яростно мотание головой из стороны в сторону. Енот снова отбежал на середину стола, изобразил прямоугольник с каким-то кругом посередине. «Спрятался» за этим прямоугольником и осторожно выглянул, как будто подсматривая.

– А, так кто-то видел процесс сжигания?

Удовлетворённо кивнув, енот снова задумался, видимо, в очередной раз столкнувшись с трудностями перевода с енотового языка на человеческий с помощью образов. Наконец, он что-то сообразил. Замахал лапами и подпрыгнул несколько раз.

– Птица? Кузнечик? Муха? Летающий енот? – после этого предположения пришлось уворачиваться от полетевшего в него куска хлеба. – Ладно, шутку не оценил, понял. Кто-то, кто умеет летать? Не животное? – Сайрус задумался. – Феи?

Енот неопределённо поводил лапами, снова подпрыгнул, потом схватился за уши и вытянул их вверх. Затем оттянул нижнюю губу, показав клыки. И выжидательно уставился на Сайруса.

– Я в растерянности от твоей оригинальной подачи образов. Но смею высказать одно дерзкое предположение, что ты пытался показать какого-то представителя магического народа.

Енот снова активно закивал. Повторил этап с сжиганием записки, и снова уставился на Сайруса.

– Хочешь сказать, что в департамент проник кто-то из магического народа и сжёг улики? – очередной кивок подтвердил верность предположения Сайруса. – Этого быть не может. Дежурный просто не пропустил бы нико… – Сайрус осёкся, вспомнив об одном важном моменте в их деле. – Если только этот представитель магического народа не использовал чары иллюзии, чтобы притвориться кем-то из следователей или дознавателей.

Енот радостно закивал, а затем подбросил вверх разорванную на мелкие клочки салфетку. Видимо, имея в виду фейерверк.

– Но как тот, кто увидел описанную тобой ситуацию, понял, что это не настоящий следователь? Никто не способен видеть сквозь магию иллюзии, тем более, если её накладывал не человек.

Енот тяжело вздохнул, изобразил лапами овал, расположил его перед мордой. «Посмотрелся» в этот овал, «причесав» шерсть на голове.

– Зеркало? Это тут при чём? – запутался окончательно Сайрус.

Енот закончил «прихорашиваться» и молча развернул «зеркало» к Сайрусу. Сделал приглашающий жест лапой, как будто предлагая своему собеседнику посмотреть на своё отражение.

– Я? Зеркало, отражение…

Всё-таки бессонная ночь и странная книжка давали о себе знать: соображал Сайрус плохо и долго. Потребовалась целая минута, чтобы до него дошёл смысл того, что хотел сказать енот.

– Кто-то под моим видом пробрался в департамент и уничтожил улики?

Енот скептично похлопал лапами, как будто поаплодировал. Смахнул со лба пот и огляделся вокруг, в надежде найти что-то съестное. Сайрус молча достал с полки печенье и положил на пустую тарелку. После чего сел и погрузился в невесёлые размышления.

Кому вообще могло понадобиться вламываться в департамент в его облике? Чтобы уничтожить записки с непонятными стихами? Ведь никакой смысловой нагрузки эти стихотворения не несли: они просто сообщали цепочку событий и какие-то сведения из жизни жертв. Почерк тем более не мог привести к разгадке личности маньяка, так как никто никогда не составлял картотеку почерков. Следы магических потоков на записках тоже не обнаружили. Единственная зацепка, которую никто так и не смог разгадать, это едва уловимый запах, но и он оставался тайной для всех. Потому что единственным человеком, кто его чувствовал и мог отделить от остальных запахов, был сам Сайрус. А значит, только для него было бы полезным скрыть этот запах вообще ото всех, уничтожив для этого улики. При условии, если бы вдруг именно он был таинственным убийцей…

А ведь теперь кто-то из следователей может и подумать, что Сайрус причастен к происходящему. Во-первых, дежурный его видел и зафиксировал в своём журнале время прихода и ухода «Сайруса» в департамент. Во-вторых, о том, где лежат документы и улики, касающиеся нынешнего расследования, Сайрус знал. В-третьих, только он чувствовал странный запах, который остальные не могли учуять. Выходило, что как только кто-то из следователей придёт на службу, обнаружит пепел, оставшийся после сожжения записок, то он обязательно поднимет тревогу. И начнёт выяснять, кто же был в департаменте в неслужебное время. И…

Громкое хрумканье со стороны стола стихло. Сайрус оторвался от своих грустных мыслей и посмотрел на енота.

– Видимо, отговорки действительно работают. Только в моём случае она сработала с недельным опозданием.

Глава 8. Он, она и енот

К удивлению Сайруса, в департаменте всё было спокойно. Дежурный буднично поприветствовал его, рассказав пару последних сплетен, пока Сайрус расписывался в журнале. Знакомые следователи вежливо кивали при встрече, а леди-секретарь пронеслась мимо, даже не заметив его. Всё шло к тому, что, либо никто ещё не знал о случившемся ночью, либо все старательно делали вид, что ничего не произошло, чтобы притупить бдительность Сайруса. Однако в актёрский талант доброй половины департамента Сайрус не верил, так что всё больше склонялся к первой версии: никто ничего не знает.

В их отделе тоже всё было спокойно и тихо, насколько это вообще бывает в то время, когда идёт расследование. Тимур окопался в очередных бумагах, Марк был где-то за пределами департамента, а Том просматривал одно из дел. Заметив Сайруса, он поинтересовался:

– Ты всю ночь в архиве с Максом провёл что ли?

– А ты откуда про архив знаешь?

– Так Макс уже всему департаменту радостно сообщил, что побывал в «святая святых» настоящего исследователя-любителя.

– Прямо всё-всё разболтал?

– О том, что ты заснул за столом, пока он возился со старыми рукописями, нам уже поведали в красках – хохотнул Тимур.

– Прибью, когда приду к нему, – пообещал Сайрус, а потом спросил: – Каков план действий?

– Марк снова убежал к миледи Романе. Опять пробует встретиться с таинственной гадалкой, которая знает всё на свете. Миледи обещала организовать им встречу, и сегодня утром прислала записку о месте и времени. Так что Марк полчаса назад помчался туда. Тимур у нас возится с документами из библиотеки. Надо же отрабатывать версию «мистера Считалкина», да, Тимур? – ехидно протянул Том, намекая на то, с чьей лёгкой руки у маньяка появилось прозвище.

Тимур что-то неразборчиво проворчал и ещё глубже зарылся в бумаги.

– Я вот пытаюсь найти кое-что в делах. В прошлый раз мне показалось, что мы что-то ещё упускаем. Какую-то деталь, связывающую девушек с первого и второго убийства.

– А мне что надо делать?

– Ты же хотел пойти и прибить Макса, так что иди. Только, если действительно будешь его убивать, сделай это за пределами департамента, – хмыкнул Том, а затем продолжил уже серьёзным тоном: – Всё равно общий сбор Лиззи назначила после обеда. Вдруг вы с Максом ещё что-то найдёте на тех записках со стихами.

«Которых уже нет», – так и хотелось уточнить Сайрусу, но он сдержался.

– А новенькая где?

– А это ведают лишь боги. Она утром отметилась в журнале и пропала. Сюда не заходила, у Лиззи не появлялась. Она вообще неуловимая особа. При чём каждый в департаменте где-то её видел, но не может вспомнить, где именно. Я думаю, что она объявится в нужный момент.

– Тогда я пошёл к Максу. Изучать… записки, – и Сайрус быстро вышел из кабинета.

Но сразу к Максу он не пошёл, решив заглянуть в комнату с уликами. В большой комнате стояло несколько стеллажей, в которых лежали папки с нераскрытыми и текущими делами. Все документы по делу маньяка хранились в одной большой коробке, которую Сайрус перенёс на стол. Судя по отметкам в листе учёта, Том взял несколько дел убитых, как и говорил ранее. Ещё несколько улик взяли дознаватели из группы Лиззи, записки со стихами отмечены не были, значит, их никто не брал. Сайрус покопался среди папок и пакетов с уликами, предчувствуя самое худшее. Но, к его удивлению, записки были на месте. Целые и невредимые. Он даже вытащил их, поднял, рассматривая на свету. Цвет бумаги был тот же, почерк – тот же, запах розы от первой записки и запах лаванды от второй – присутствовали. Сайрус поднёс записки ближе к носу и нахмурился: второго запаха не было ни на одной из бумажек. Ярко выраженные запахи были, а того неуловимого не было. Теперь стало понятно, почему никто ничего не заметил: те записки уничтожили, а вместо них подложили практически идеальные копии. Ведь никто, кроме Сайруса и убийцы, не мог распознать едва уловимый второй запах.

Вернув записки и коробку на место, Сайрус, не торопясь, обошёл помещение, надеясь обнаружить хоть какие-то следы, намекающие на ночное проникновение. На первый взгляд всё было как обычно. Но кое-что ему всё-таки удалось найти. И то только после того, как он присел, решив заглянуть под стеллажи. Под самым крайним стеллажом нашлось маленькое, чуть больше сантиметра длиной, рыжее перышко с парой белых полосок. Весьма странное перышко, явно не принадлежащее обычной бессловесной птице. Да и енот показывал в своей пантомиме кого-то летающего. Явно непросто так показывал.

Решив чуть позже выяснить у знатока магического народа, кому может теоретически принадлежать это перо, Сайрус вышел из комнаты улик. Настал черёд Макса отвечать за свои слова.

Запертая дверь кабинета Макса была очередным удивлением за это утро. Обычно дверь всегда была открыта, так как владелец кабинета считал, что брать у него нечего, а если кто и захочет что-то взять, то вряд ли найдёт желаемое. Найти что-либо в хаосе, который царил в помещении, мог только сам Макс. И вот сегодня Сайрус впервые столкнулся с тем, что дверь была заперта, но при этом в самом кабинете слышались голоса: мужской и женский. Оглядевшись по сторонам, Сайрус прижался ухом к двери, чтобы чуть лучше слышать разговор внутри. Но говорившие, как будто почувствовав, что их подслушивают, перешли на еле разборчивый шепот, так что ничего разобрать Сайрусу не удалось. Поэтому он отлип от двери, отошёл на пару шагов и стал терпеливо ждать, когда Макс освободится.

Прошло целых полчаса, прежде чем щелкнул дверной замок. Сайрус оторвался от «увлекательного» разглядывания плиток на полу и посмотрел на дверь, гадая, кто же сейчас появится на пороге. Настал черёд удивления под номером три: из кабинета Макса вышла Арника. Замерла на мгновение, увидев Сайруса, потом бросила через плечо «Сделай, как договорились!» – и убежала. Даже не поздоровавшись. Хотя вот это было вполне ожидаемо, но всё же невежливо. Во-первых, Сайрус был выше по званию, а во-вторых…

– Доброе утро, – прервал его размышления Макс. – Хорошо, что ты наконец-то пришёл. Заходи.

– Доброе. А что она тут делала? – Сайрус зашёл в кабинет вслед за Максом и сразу направился к любимому стулу. – Вы с ней обсуждали дело нашего маньяка? Или какие-то личные вопросы?

– Учитывая, что каждое ваше расследование вы принимаете близко к сердцу, то можно сказать, что мы обсуждали личные вопросы про маньяка.

– Даже так… И что? – заинтересованно подался вперёд Сайрус.

Макс немного помолчал, видимо, раздумывая, что можно рассказать, а о чём следует умолчать.

– Арника приходила обсудить ко мне чары иллюзии. В академии она проходила спецкурс у мага, который владеет данным видом магии. Я когда-то тоже изучал этот вид магии, пусть и только теоретически….

– Ближе к делу. Не будем вдаваться в воспоминания далёких дней юности.

– Ближе к делу, – кивнул Макс. – Арника предположила, что мы не можем обнаружить следы от магических потоков, потому что чары иллюзии их изменяют. Звучит нелепо, знаю. Но, если подумать, то…

– Это может оказаться единственным логичным вариантом, который объяснял бы тот факт, что мы не можем найти следов магических потоков убийцы. Если он действительно использует чары иллюзии и умеет то, что предположила наша нежданная помощница…

– … то он свои магические потоки изменяет на те потоки, которые были в помещении ещё до его прихода. Или в пространстве, если говорить о втором убийстве.

Сайрус кивнул, соглашаясь с выводом Макса. Теория, действительно, звучала нелепо, но сейчас она была единственной зацепкой. Не считая записок со стихами, которые уже некто успел подменить.

– Кстати, – Сайрус вспомнил причину своего прихода, – ты мне прислал странные сообщения ночью и утром… Что случилось? Ты что-то обнаружил в архиве?

– И да, и нет. Про вашего убийцу я ничего не нашёл, и было бы странно, если бы нашёл. Про магию или чары иллюзии – тоже не нашёл, точнее, там были книги, посвящённые данному типу магии, но архивариусы запретили мне их смотреть. А так как шеф велел с ними не спорить, я не стал настаивать.

– Мог бы тайком посмотреть, когда они отошли…

– Невозможно. Рядом со мной всегда был кто-то, следил за каждым моим действием: что я читаю, что я выписываю. Будь у них возможность, они бы и в голову мне заглядывали, проверить, о чём я думаю в тот момент. А книги про магию иллюзии вообще были в стеклянном шкафу, запертом на громадный замок, чтобы, не дай боги, кто-то особо умный, – Макс выразительно посмотрел на друга, – не решил «тайком» их пролистать.

– Раз не получилось, значит, не получилось. Так что ты нашёл, не томи.

– Ты не поверишь, но раньше эта ерунда с отговорками уже случалась. Не знаю, как часто, но два упоминания в летописях я нашёл. И каждый раз одновременно с этими сбывающимися отговорками начинало происходить что-то неприятное для общества. Один раз – война, в другой раз – эпидемия.

– А сейчас у нас серийный маньяк, та ещё пакость, согласен. Но до эпидемии и войны он пока не дотягивает, слишком мелко мыслит, да и размах не тот, – ехидно согласился Сайрус.

– Так вот… Подробных описаний, разумеется, не сохранилось, но определенный временной промежуток был обозначен: от полугода до года с момента начала сбывания отговорок.

– А потом был несчастливый конец. Для всех, – хмыкнул Сайрус. – Но, если быть серьёзными, то сколько у нас прошло времени с момента сбывания отговорок? Месяц? Два?

– Три.

– О, даже так. Как быстро время летит… Хотя, учитывая наше параллельное дело, удивительно, что у нас ещё остались силы замечать, как это время пролетает мимо нас.

– Я ещё кое-что нашёл, но пока не хочу об этом рассказывать, так как надо обработать материал и поразмыслить над ним.

Сайрус покивал, соглашаясь с Максом, а затем осторожно решил уточнить:

– Скажи, если бы в департамент кто-то прошёл под магией иллюзии, мы смогли бы как-то об этом узнать?

– Хм… Не думаю. Нет, точно не смогли бы. Наши магические приборы слежения распознать иллюзию не смогут. Так что единственный источник распознавания – сами люди. Даже если кто-то придёт под иллюзией, то полностью повторить повадки, жесты, речь того, кого копируешь, очень сложно. Это же надо потратить уйму времени, наблюдая за поведением человека. А ещё надо тренироваться. И только после долгих тренировок можно попробовать. Так что у нас либо кто-то очень опытный, либо кто-то очень везучий. Третьего не надо.

– Или мы просто не можем это «третье» представить. К слову, я пришёл к тебе не с пустыми руками, – Сайрус вытащил свои записки о раздвоении сознания. – Тут, конечно, не про магию иллюзии, но тоже довольно интересная вещь, как мне показалось. Мне очень интересна твоя точка зрения на то, что описывается в книжке.

Макс взял записки, быстро их пролистал.

– Хорошо, как будет свободное время, обязательно прочитаю. Или это как-то связано с вашими убийствами?

– Честно? Я сам пока не уверен, связано это с убийствами или нет. Но… – Сайрус задумался над тем, как объяснить возникновение книги в его жизни, – мне советовали прочитать эту книжку. А раз советовали, значит, она может быть полезной.

– Понял. Обязательно прочту на досуге, а потом поделюсь своими мыслями.

Остаток дня в департаменте прошёл тихо и спокойно.

После обеда было общее собрание, на котором каждый отчитался о проделанной работе и были намечены дальнейшие действия. Сайруса снова просили поговорить с представителем магического народа, попробовать вытянуть из него чуть больше информации об убитых. Ему пришлось согласиться, хотя он прекрасно понимал, что больше информации выбить из его «знакомого» не удастся. К тому же и встретиться с ним было не так уж легко, как это казалось Лиззи и Тому. Последние, к слову, после собрания куда-то вместе ушли и в департаменте до окончания служебного дня больше не появились. Тимур весело предположил, что «хоть у кого-то в этом гиблом месте личная жизнь начала налаживаться», однако Сайрус в это мало верил. Представить вместе Лиззи и Тома… Его фантазии на это точно не хватало, с учётом того, что Лиззи давно была замужем, а Том на разрушителя семей никак не походил.

Вечером Сайрус расписался в журнале, попрощался с дежурным и направился к выходу. Больше всего на свете ему хотелось сейчас прийти домой, покормить Тиму и завалиться спать, так как бессонная ночь, проведённая за переписыванием книжки, давала о себе знать. Такое завершение дня казалось было идеальным.

И, как оказалось, таким же несбыточным. Потому что рядом с крыльцом входа в департамент его ждала та, кого он меньше всего думал тут увидеть. И ещё меньше хотел с ней говорить. Точнее, у него сейчас вообще не было желания с кем-либо разговаривать. А вот Арника явно жаждала пообщаться, иначе не стала бы его дожидаться.

Сайрус посмотрел на девушку… и молча продолжил свой путь, предпочтя сделать вид, что никого не увидел. И вообще это галлюцинации от недосыпа.

– Стой-стой! – «галлюцинация» схватила его за рукав так резко, что он едва удержался на ногах. – Надо поговорить?

– Именно сейчас? – мрачно уточнил Сайрус, всё же посмотрев на девушку.

– Да!

– До завтра не подождёт? – с надеждой.

– Нет, завтра уже будет поздно.

– Почему?

– Потому что это будет завтра.

– Логично, – согласился Сайрус. – Только, если хочешь что-то сказать, то…

– Отлично! – девушка, не став его дослушивать, потянула его в сторону небольшого переулка.

– Почему у меня такое ощущение, что ты сейчас хочешь сотворить что-то не совсем законное? – мрачно пошутил Сайрус.

– Потому что так оно и есть? – невозмутимо отозвалась Арника.

Пока они быстро шли по переулку, Сайрус размышлял на тем, что хочет поведать ему девушка. Предупредить, чтобы он не лез в её общие дела с Максом? Поделиться важной информацией об убийстве? Рассказать о своей истинной цели прибытия в их департамент? Признаться в том, что воспылала к нему пламенной любовью с первого взгляда? Последнее предположение вызвало у него нервный смешок. Всё-таки спать следует больше. Иначе в голову лезут совсем уж странные мысли.

Внезапная вспышка света ударила по глазам, заставив зажмуриться. А когда Сайрус открыл глаза, то увидел, что они стоят посреди шумной и многолюдной улицы Второго округа. Сайрус ущипнул себя за руку, проверяя не мерещится ли ему это. Потому что тот переулок, по которому они шли, вел куда угодно, но только не сюда. Он запрокинул голову, читая знакомую вывеску: «Салон мадам Пти Жу». Культовое место для знатных господ среди магического народа, средоточие всех сплетен и новостей, циркулирующих в магическом мире. Место, куда обычным людям, даже магам, был категорически запрещён. Однако именно туда его сейчас тянула Арника.

– С ума сошла? – Сайрусу удалось вырвать рукав из цепкой хватки хрупкой на вид девушки. – Ты хоть знаешь, что это за место?

– Конечно. Источник полезной информации.

– Нас сюда даже не пустят.

– Почему?

Сайрусу очень хотелось подробно ей ответить, почему, но он сдержался, поняв внезапно одну вещь: его пытаются вывести из себя. Сделав глубокий вдох, он решил сменить тему:

– Как мы вообще здесь оказались?

– Пришли.

– Как?

– Ногами, как ещё можно прийти?

Сайрус огляделся по сторонам, надеясь, что они не привлекают лишнего внимания, продолжая торчать перед входом в салон. Поймал на себе задумчивый взгляд одного из охранников, вежливо улыбнулся в ответ и предпринял очередную попытку увести Арнику прочь:

– Нам здесь не рады. Лучше вернуться обратно. Никто не станет с нами делиться здесь информацией.

– Почему? Мы же не как следователи пришли. А как обычные покупатели, которые готовы заплатить за интересующую нас информацию.

– Ты хотя бы представляешь, какие здесь расценки?

– Как и везде, думаю, – пожала плечами Арника. – Или ты беспокоишься, что у тебя не хватит денег? Не переживай, сегодня плачу я.

Сайрус с тоской посмотрел на ближайшую стену, мысленно побился о неё головой. Помогло мало, зато дало несколько секунд для размышлений, в результате которых родился целый ворох новых вопросов. Кто же всё-таки Арника Светлая? Как она связана с магическим народом? Откуда у неё столько денег? И как они всё-таки попали во Второй округ?

– А действительно, как мы сюда попали? – Сайрус вновь вернулся к самому насущному вопросу. – В центре столицы запрещено без разрешения пользоваться телепортацией.

– У меня есть разрешение, как и у любого служащего департамента по делам представителей магического народа. Иначе мы просто не смогли бы угнаться за некоторыми из них. И, предваряя твой следующий вопрос, у меня есть постоянное разрешение на посещение Второго округа. Если вопросы о том, как мы сюда попали, закончились, пойдём в салон. Время поджимает, – Арника снова схватила его за руку и потащила ко входу в здание.

– Нас не пропустят. Я же гово… – Сайрус осёкся, когда двери распахнулись, и Арника затащила его внутрь. – У тебя и на это есть разрешение?

– Будем считать, что ответ «да». Нам надо успеть встретиться с информатором. До полуночи. Иначе будет поздно.

Что-либо ещё спросить Сайрус не успел, так как они миновали небольшой коридор и оказались в ярко освещённом зале, полном знатных представителей магического народа.

Светское общество магического народа по своему высокомерию, гордости и прочим качествам, которые были присущи дворянам, далеко обошли людей. Возможно, дело было в отмеренном времени, ведь жил магический народ гораздо дольше людей. Может быть, всё было в чувстве собственного превосходства над теми, кто появился в подлунном мире гораздо позже. А может, таким образом подчеркивалась разница и в магических способностях, ведь у магического народа не было никаких проблем в овладевании магией. Им даже не надо было использовать заклинания или рисовать магические круги, достаточно было просто подумать – и заклинание срабатывало. И у них был неограниченный магический резерв, что тоже можно было считать ещё одной причиной самодовольства.

Но, что удивительно, к этим дворянам Сайрус не испытывал ненависти или неприязни, как это было с людьми. Может быть, дело было в том, что они воспринимались как-то иначе, не от мира сего. Как красивые и резные статуэтки, на которые хочется смотреть, восторгаться искусной работой скульптора, но не трогать их. Не дай боги, уронишь случайно и разобьёшь, потому проблем не оберёшься. Поэтому от этих дворян Сайрус предпочитал держаться на почтительном расстоянии, доверяя общение с ними тем, кто был выше по званию или был обязан по службе контактировать с магическим народом.

И вот сейчас он с неугомонной девицей был в самой гуще этого самого народа. Всё вокруг сияло, переливалось всеми цветами радуги: роскошные одеяния, причудливо уложенные причёски, магические потоки. Магии было столько, что будь она осязаемой, в неё можно было бы укутаться, как в шаль. И все присутствующие были в масках, скрывающих лицо целиком. Говорившим маски не мешали друг друга узнавать, а вот Сайрус вряд ли бы понял, тот ли это собеседник, с которым он говорил полчаса назад. Потому что маски скрывали ещё и голос, меняя его, что говорило о наложенных чарах иллюзии.

– Иллюзии? – всё же решил шепотом уточнить у Арники Сайрус.

– Хочешь спросить, где её нет? – та озиралась по сторонам, высматривая своего «информатора».

– Где её нет?

– Здесь иллюзией является всё, начиная от самой обстановки и заканчивая гостями, – пожала плечами девушка, а потом снова схватила Сайруса за руку, потянув за собой.

Между гостями она лавировала очень ловко, хотя Сайрусу пару раз казалось, что они непременно с кем-нибудь столкнутся или кого-то заденут. По всему выходило, что Арника здесь уже не первый раз. К тому же знает о том, что всё здесь создано с помощью чар иллюзии. Вопросов о личности странной девушки становилось всё больше, а ответов не появлялось. И это беспокоило всё сильнее, так как Сайрус не любил оставаться в неведении, особенно тогда, когда это касалось человека, с которым он работает бок о бок.

– Милая, ты всё-таки успела! – раздался мелодичный голос, заставивший Сайруса изумленно уставиться на то создание, которое к ним обратилось.

Перед ним определённо была представительница морского народа: вьющиеся длинные белоснежные, отливающие в зелёный, волосы; острые уши, синие на кончиках; вместо ногтей – изящно подпиленные сине-зелёные коготки; и бледно-голубая кожа. Лицо скрывала маска, разрисованная двигающимися синими узорами. И голос, который любой мореплаватель мгновенно распознал бы и сказал, что это голос сирен, прекрасных девушек, завлекающих моряков в свои ловушки. Но на суше, к счастью, это был всего лишь обворожительный и мелодичный голос, не таящий в себе никакой опасности.

– Ты не представляешь, как было трудно притащить его сюда, – пока Сайрус разглядывал сирену, Арника успела на него нажаловаться. – Задал по пути столько вопросов, что я сто раз пожалела, что решила привести его к тебе. Но ты сказала, что хочешь именно ему сообщить какую-то ценную информацию, поэтому пришлось терпеть.

Сирена звонко рассмеялась, а потом посмотрела на Сайруса. Даже сквозь маску он ощутил колючий оценивающий взгляд. Но длились неприятные ощущения недолго.

– Ты ведь ищейка?

– Я следователь… миледи, – постарался как можно осторожно обратиться к сирене Сайрус. – Но да, я ищу преступников.

– Ищейка, – кивнула своим собственным мыслям сирена. – Он так и говорил о тебе.

– Он?

– Один наш общий знакомый, но это сейчас неважно, – она поманила Сайруса пальцем, призывая подойти ближе.

Пришлось подойти. Сирена склонилась к его уху и произнесла тихо и чётко:

– Морские духи сообщили, что корабль прибывает на рассвете. Третий пирс на юго-востоке. Корабль несёт смерть, её нельзя пускать на берег, иначе будет беда.

Сирена отодвинулась, оставив Сайруса в смятении. Какой корабль? Какая беда? Смерть, которую нельзя пускать на берег? Речь о какой-то заразной болезни? Он только собирался задать уточняющие вопросы, как раздался бой часов, возвещая смену суток. С двенадцатым ударом зал резко опустел, как будто и не было здесь только что шумной толпы. Остались только Сайрус и Арника. Он посмотрел на девушку:

– Что это было?

– Я же говорила, что надо успеть до полуночи. Потому что после полуночи будет поздно, – беззаботно пожала та плечами. – Пора возвращаться в департамент.

– Зачем?

– Сирена же передала тебе послание, надо довести его до вышестоящих. Она не стала бы болтать глупости или врать.

Сайрус только кивнул. Сирены в море могли увлечь своим сладкоголосым пением, могли в песне наобещать всё самое лучшее, но на суше они никогда не врали. И раз было сказано, что корабль принесёт смерть, значит, так оно и будет. И почему-то Сайрусу казалось, что данное «пророчество» снова связано с их неугомонным маньяком. Вот только как он умудрился выбраться в море?..

Глава 9. Болезни морские и не только

Одним из преимуществ столицы было её расположение. В городе пересекались наземные и морские торговые пути. Благодаря наземным путям можно было торговать круглый год с теми королевствами и государствами, что располагались на материке. Благодаря морю – вести торговые и дипломатические отношения с теми странами, до которых по суше никак не добраться. Однако и тут были свои трудности. Долгое время мореплаватели страдали из-за водоворотов и подводных течений, расположенных на северных морских путях. Безопасно пройти между ними можно было только в летнее время, что существенно ограничивало способности морской армады. Но после заключения договора с магическим народом данная проблема была решена, и плавать стало безопасно в любое время года. Другая проблема – пираты – отпала сама собой, когда военный флот королевства стал силой, с которой начали считаться другие страны.

И всё равно даже в такое мирное и спокойное время могло случиться что угодно, начиная от шторма в открытом океане, в результате чего корабль возвращался потрёпанным, и заканчивая какой-нибудь заразой, подцепленной моряками в далёких странах. В первом случае чинили корабль, во втором – лечили команду. Но и то, и другое надолго выводило из строя парусное судно. Поэтому на каждом корабле обязательно было несколько магов, следящих за стихией, и медиков, лечащих команду.

Но и из этого правила бывали исключения.

И вот на одно такое «исключение» Сайрус сейчас смотрел. Величественный фрегат «Розалинда» стоял у третьего пирса. Судя по бумагам начальника порта, корабль и его команда отсутствовали целых восемь лет и восемь дней. Судно выполняло дипломатическую миссию, поэтому на борту кроме экипажа были представители министерства внешней политики, а также их охрана, слуги, секретари. Главной целью плавания были далёкие Южные острова, также корабль должен был по пути посетить некоторые страны, с которыми королевство поддерживало торговые отношения. Путешествие несколько затянулось из-за сезонных штормов и ремонта фюзеляжа. Но всё же красавица «Розалинда» вернулась обратно, вот только в живых оказались не все члены экипажа.

Так как Сайрус рассказал Лиззи и Тому о странном предсказании, умолчав о том, где он его услышал, то вместе со следователями и дознавателям в порт прибыли медики. И именно они последние пару часов осматривали корабль и живых членов команды и послов. Лиззи беседовала с начальником порта, Том с Марком общались со служащими, а Тимур сидел на бочке и, как и Сайрус, разглядывал корабль.

– Ты когда-нибудь плавал?

– На корабле? Нет.

– И я нет. А давно хочу. Но служба у нас такая, что надолго не отлучишься.

– Вот уйдешь в отставку и можешь хоть чем заниматься. Хоть в кругосветное путешествие на корабле отправиться, – пожал плечами Сайрус.

– Когда ж это ещё будет. И доживём ли мы до этой отставки с нашей-то службой, – Тимур огляделся и поинтересовался, понизив голос: – А где наша новенькая, кстати?

– А ты почему у меня спрашиваешь? Я что, слежу за ней?

– Вы же вчера вместе уходили. Вас дежурный видел, – широко улыбнулся Тимур.

Длинные языки у некоторых определённо давно следовало укоротить.

– Мы просто поговорили и разошлись. Ты же знаешь, что я столкнулся с сиреной, и она мне поведала о прибытии корабля. Так что я вернулся обратно в департамент. А куда направилась новенькая, не знаю.

– Так неинтересно, – буркнул Тимур, а потом едва не свалился с бочки, когда за его спиной раздался голос Арники.

– Что неинтересно?

– Жизнь молодая мимо проходит.

– О, сочувствую.

– Кому? – не понял сарказма Тимур.

– Вам, – понимающе улыбнулась Арника. – Надеюсь, что в Вашей жизни ещё что-то наладится, и Вы сможете насладиться ею в полной мере.

Сайрус усиленно делал вид, что разглядывает фрегат. Тимур с минуту молчал, затем проворчал что-то насчёт беспардонной молодёжи и ушёл к Тому и Марку. После его ухода корабль стал интересовать Сайруса ещё больше, потому что желания говорить с Арникой у него не было от слова «совсем». Правда, девушка тоже молча стояла рядом и разглядывала фрегат. Сайрус так удивился этому, что не удержался и посмотрел на Арнику. И увидел, что на бочке теперь сидит енот, который радостно оскалился и помахал лапой.

– И откуда ты постоянно берёшься? – мрачно уточнил у него Сайрус.

– О, вы знакомы? – удивилась девушка.

– Ещё бы мы не были знакомы. Это чудо... – енот предупреждающе зашипел, – … недоразумение успело побывать не только в нашем кабинете, но и у меня дома.

– Он тебя приглашал? – Арника посмотрела на енота, дождалась мотания головой, и начала отчитывать: – Я сколько раз говорила, что нельзя вламываться в чужие дома? Останешься без сладкого.

Енот прижал виновато уши, а потом злобно зыркнул на Сайруса, назначая его главным виновником всех грядущих бед. А потом с мольбой посмотрел на Арнику, даже лапы сложил на груди. Но та осталась непреклонна. И вообще перестала енота замечать. Сайруса вновь удостоили злобным взглядом, а потом енот спрыгнул с бочки и куда-то убежал.

– Простите, если он что-то разбил или сломал у Вас дома.

– Он только объел меня, так что ничего страшного, – сдал мохнатого Сайрус, а потом уточнил: – Мы всё-таки на «Вы» или на «ты»? А то вчера было одно обращение, сегодня – другое.

– Вчера был непредвиденный случай, когда не было времени на ненужные светские расшаркивания. А сегодня мы на службе. И мы ещё мало знакомы, чтобы переходить на «ты» в служебное время, – мило улыбнулась Арника.

– Как пожелаете, мисс, – пожал плечами Сайрус и оглянулся, услышав окрик Тома. – Кажется, медики закончили осмотр, если я правильно понял жестикуляцию… – произнёс он, поворачиваясь к пустому месту. – Да что творится-то? Эта дурная привычка неожиданно появляться и пропадать рано или поздно сведёт меня с ума…

Как и предсказывала сирена, на корабле обнаружили источник инфекции, который мог очень быстро распространяться в незамкнутых пространствах. К счастью, медики были знакомы с этой болезнью, поэтому быстро очистили помещение, изолировали тяжелобольных и легко зараженных и только потом разрешили подняться на борт следователям и дознавателям. Последние, едва поднявшись, тут же рассредоточились по палубе, каютам и трюмам, сканируя пространство на предмет следов магических потоков. Лиззи и Том отправились к капитану и штурману, а Сайрус с Тимуром и Марком вслед за одним из медиков отправились в каюту, где были обнаружены мёртвые тела.

Запах в каюте стоял соответствующий тому, который возникает в закрытом помещении с трупами. Восемь тел. Одни лежали на койках, как будто спали, другие сидели за столиком у иллюминатора, ещё один стоял за дверью. Тимур сначала даже подумал, что это живой матрос, и поздоровался. А поняв, что это труп, начал с любопытством его разглядывать, пытаясь понять, как он стоит и не падает.

– Причина смерти – физиологическое истощение. По моим прикидкам они долгое время, наверное, неделю как минимум, не пили и не ели. Может, больше. Но в таком вот положении они находятся не меньше суток или двух.

– То есть убийца должен быть среди членов экипажа или дипломатической миссии? – уточнил Марк.

– Я же сказал, что это истощение… – начал нудно повторять медик, но Сайрус его прервал.

– Но кто-то же запер дверь каюты снаружи, поэтому это уже убийство, так как они оказались в замкнутом пространстве без еды и воды.

– Возможно, но с этим будете уже вы разбираться. Я предварительный диагноз сделал, теперь покину вас ради ещё живых пациентов, которые нуждаются во мне, – и медик торопливо убежал.

– Интересно всё же, кто их так?.. Неужели наш убийца?

– И как он, по-твоему, добрался до корабля? Ведь никто не знал точного курса, по которому фрегат должен вернуться в порт. Он мог подойти с любой стороны, – проворчал Марк, остановившись рядом со столиком и что-то на нём разглядывая.

– Это – во-первых. А во-вторых, даже если убийца плыл на лодке, то он просто не смог бы сравнять свою лодку по скорости с кораблём, – напомнил Сайрус.

– Так он же мог телепортацию использовать. Мы же выяснили, что он чарами иллюзии владеет, вдруг и перемещаться может.

– И ни одна сторожевая система спецслужб не сработала? – скептично уточнил Сайрус.

– Если он из магического народа, то да. По мирному договору для них сделано исключение, и они могут пользоваться телепортацией без ограничений и бесконтрольно.

Сайрус лишь вздохнул. Всё снова упиралось в магический народ, а те были уверены, что это кто-то из людей. Если же говорить про телепортацию, то вчера он видел человека, который тоже мог свободно ею пользоваться в городской черте. И никто её не арестовал за это. Так что, может, есть ещё люди, имеющие разрешение на использование телепортации в пределах столицы.

Пока он над этим размышлял, Тимур присоединился к Марку, и теперь они уже вдвоем разглядывали столик, о чём-то перешёптываясь.

– Что вы там нашли такое интересное?

– Наскальную, точнее, настольную живопись. Очень реалистичную.

– Что, кто-то из моряков спьяну русалку изобразил? – хмыкнул Сайрус, подойдя к столику. – Лучше бы действительно была русалка… – простонал он, увидев рисунок.

На светлой поверхности стола каким-то бурым веществом была нарисована морда енота. А под ней лежал очередной листик, на котором отчетливо читалось слово «восемь».

Как и в прошлые два раза найти следы магических потоков не удалось, что лишь убеждало всех в версии о том, что их таинственный и неуловимый убийца приложил руку к этим восьми трупам. В очередной раз удивив всех: третье убийство, третий способ убиения. И в этот раз были не девушки, а юноши, что тоже вносило разнообразие в почерк убийцы. И лишало всех возможности построить хотя бы примерный образ: предпочтения, стиль, магия. Каждый раз всё было по-разному, как будто «мистер Считалкин» специально пытался всех запутать. Единственные две вещи, повторяющиеся из раза в раз: отсутствие следов магии и записка со стихотворением.

Как и обещала гадалка из салона миледи Романы, способность видеть стихотворение проявилась в тот момент, когда Сайрус взял листок с руки. На этот раз от бумаги пахло солью и тем самым неуловимо знакомым запахом.

Восемь звеньев на цепи,

Восемь всадников в степи.

Восемь лет и восемь дней

Шли просторами морей,

Обходя карданный вал

И стихий ужасный бал,

Восемь смелых моряков

Не видали сладких снов.

Всех тоска домой гнала,

Ночью каждой их звала,

В полночь ровно поднимала

И на палубе встречала.

Веселила всех впотьмах,

Боль рождая в их сердцах.

Утром с солнцем отступала,

Но навек не отпускала.

Всех до пирса довела,

Жизнь за это забрала.

Парусник стоит в порту,

Флаги реют на ветру,

А на борте – тишина…

Жизнь у псов вновь нескучна.

– Почему именно «псы»? Уже второй раз упоминает этих «псов», – недоуменно протянула Лиззи после того, как Сайрус прочёл записку.

– Может, он имеет в виду нас? – Сайрус внезапно вспомнил, как к нему обратилась сирена вчера. – В магическом народе нас, следователей, называют «ищейками».

– То есть хочешь сказать, что наш убийца всё-таки принадлежит к магическому народу? – скривилась Лиззи.

– Не дай боги. Тогда можно уже прямо сейчас ставить крест на деле, – покачал головой Том. – Если кто-то из высших решил поразвлечься, то мы никогда его не найдём. Или их, если это дело рук или лап не одного существа…

– Ты прав, надо мыслить позитивно. Пусть это будет человек, очень хорошо знакомый с повадками и словечками магического народа, – согласилась Лиззи. – И с их чарами…

Все замолчали, обдумывая дальнейшие действия. Где-то за их спинами капитан, получивший свободу действий, раздавал указания матросам, а медики занимались лечением. Также на палубе толпились члены дипмиссии, что-то обсуждая шёпотом. Сайрус покосился на них: представители подвида «крысы канцелярские» явно совещались о чём-то важном и срочном, потому что кто-нибудь из них периодически посматривал на следователей и дознавателей. Наконец, они пришли к какому-то решению, и от кучки отделился один из участников дипмиссии, направившись в сторону Лиззи и Тома.

– Простите, многоуважаемые следователи… – начал он, но осёкся, оглянулся на товарищей, получил от них какие-то подбадривающие сигналы, и снова повернулся. – У нас возник небольшой конфуз, и мы надеемся, что вы нам поможете его разрешить.

– Что случилось?

– Видите ли… Мы везли дар нашему королю от народа южных островов, как знак милости и предложение дружбы. Сейчас же мы обнаружили, что этот дар пропал.

– Это что-то большое? Или маленькое? – деловито уточнила Лиззи.

– Это была белая ракушка с золотой жемчужиной внутри. Она хранилась в шкатулке, защищённой магией. Открыть мог только тот, кому этот дар предназначался, поэтому мы в недоумении, как вору удалось вытащить ракушку. Этот дар очень важная часть нашей миссии, можно сказать, это одно из условий подписанного мирного и торгового договора. Этот дар указан в договоре, если король его не получит, то разразится скандал… – протараторил мужчина.

– Я вам очень сочувствую, но мы занимаемся расследованием убийства, но никак не поиском пропавших или украденных вещей, – вежливо начала объяснять Лиззи. – Этим делом занимается другое ведомство, обратитесь туда, как только медики вас осмотрят и разрешат спуститься на борт.

– Вы не понимаете ценность этой ракушки! – возмутился мужчина. – Это же бесценный дар дружбы! Это…

Сайрус отвернулся от разразившегося гневной тирадой представителя дипмиссии. С одной стороны, Лиззи была абсолютно права: кражами занимался другой отдел в их департаменте, поэтому следовало обратиться туда. Либо, если дело касается такого ценного дара, сделать запрос в спецслужбу короля, те должны отреагировать, ведь дело будет касаться не только внутреннего, но и внешнего порядка. С другой стороны, если бы выяснилось, что шкатулка была у кого-то из убитых матросов, то они могли бы попутно заняться её поисками. Точнее, поисками её содержимого.

Но зачем маньяку что-то красть? Ведь это совершенно не его профиль. Так ещё и шкатулка была заперта хитроумной магией, позволяющей открыть крышку только тому, для кого этот дар предназначен. Но и тут получалась несостыковка. Как кто-то со стороны мог открыть шкатулку, запертую такой сильной магией? Либо министр всё наврал и никакой магии не было, либо магия была, но не была ориентирована на какого-то конкретного получателя дара. Во втором случае шкатулку мог открыть любой сильный маг, просто взломав магические печати. Но разбираться в этом должны не следователи, а дознаватели, в чьи обязанности как раз входит изучение всех магических проявлений.

Министр за спиной Сайруса продолжал возмущаться, Лиззи и Том пытались его успокоить и образумить, а на пристани тем временем появились новые действующие лица. Увидев их, Сайрус переменился в лице и быстро подошёл к Тому.

– У нас гости в чёрном, – шепнул на ухо.

Услышала шёпот и Лиззи, так как резко повернулась в сторону трапа, по которому сейчас как раз поднимались их гости. Как и сказал Сайрус, все были в чёрной униформе с фирменными символами, вышитыми серебряной нитью, на эполетах. Возглавлял процессию седовласый мужчина средних лет. Он остановился в нескольких шагах от Лиззи, Тома, Сайруса и министра (последний при виде вновь прибывших побледнел, а затем позеленел лицом и предпринял попытку отползти как можно дальше и слиться с толпой). Первой отмерла Лиззи, выпрямилась, козырнула:

– Старший дознаватель, мисс Стоун, приветствует заместителя главы специальной службы Его Величества.

Том и Сайрус повторили приветствие, нацепив маски отстранённости и безразличия. Если сюда заявились представители спецслужбы, да ещё и во главе с самим заместителем, значит, дело начало принимать серьёзный оборот. И либо их сейчас вообще отстранят от дела, тем самым наказав за нерасторопность, либо прикажут (читай, заставят) работать под непосредственным началом работников спецслужбы. Некстати вспомнилось, что и для работы над делом об отговорках к ним должен был прибыть кто-то из спецслужбы. А также слова из предыдущего стихотворения: «А у псов цепных – аврал…».

Магический народ называл следователей «ищейками». А представители спецслужбы Его Величества получили у них другие имена – «цепные псы» или «гончие». И одна из самых опытных «гончих» сейчас стояла перед ними, одним своим видом внушая ужас. А также желание забиться в одежный шкаф, потому что туда отец точно не будет заглядывать. Пусть Сайрусу уже не десять лет, но страх перед гневом отца никуда не делся. А именно сейчас его отец, заместитель главы спецслужбы Его Величества, Альфред Квин, был страшно зол.

Глава 10. Быль и небыль

Если бы кого-то из простых людей спросили, как они представляют себе место, где находится спецслужба Его Величества, то получили бы примерно следующий усреднённый ответ.

Подземелье. Подвалы. Мрачные, тёмные, лишённые достаточного источника света коридоры. Стены со старой, выщербленной и потёртой кирпичной кладкой, на которой заметны застывшие разводы от какой-то жидкости, возможно, крови. Пол скрипит, посыпан песком и мокрый от воды, капающей с потолка. И где-то в темноте коридора раздаются ритмичные постукивания то ли часов, то ли кандалов.

По описанию сразу станет понятно, что в сознании простого люда помещения спецслужбы очень похожи на тюрьму. И выполняет спецслужба схожие функции. Ведь никто не любит шпионов, доносчиков и вершителей человеческих судеб без суда и следствия.

Однако на деле все было совершенно не так, но об этом мало кто знал, даже придворные, которые постоянно проживали во дворце. Ведь на то это и спецслужба, тайная служба, иными словами.

Поэтому этаж, где располагались её кабинеты, ничем не отличался от других этажей министерства. Высокие и светлые потолки, с которых ничего не капало. Стены, на которых висели произведения живописи мастеров прошлого. Большие окна, обрамлённые тяжёлыми гардинами. Двери из тёмного и прочного дерева, привезённого из другого королевства. Мягкий ковёр, заглушающий шаги придворных, служащих и редких посетителей. И благоговейная тишина, услада для ушей, измученных шумом, царящим во дворце и министерстве. Вот только по тишине и можно было догадаться о том, что в кабинетах сидят не обычные министры, а на приём к ним ходят не простые люди.

Представители спецслужбы Его Величества никогда подолгу не просиживали на одном месте, за исключением начальства, разумеется. Все они вечно были в разъездах, в разных концах не только столицы, но и всего королевства, и за его пределами тоже. Деятельность их была разнообразной, но всегда сводилась к защите и спокойствию жителей. Правда, последние так не считали, думая, что спецслужба делает всё только ради короны, чтобы правитель ни о чём не волновался. Ведь всех несогласных, а также недовольных, найдут и накажут. Хотя и такая версия имеет место быть, кто знает…

Были у служащих спецслужбы и подвалы, где содержались подозреваемые в совершении государственных преступлений. Но там было светло, чисто и тепло. Потому что кому захочется работать в невыносимых условиях? Да и преступники становились сговорчивее, если спали не на полу, на соломе, а хотя бы на полке с матрасом и подушкой. И это была лишь одна из немногих хитростей, к которым любили прибегать служащие спецслужбы Его Величества.

Всё пошло наперекосяк, когда на пристани появился заместитель главы спецслужбы. И почему именно он отправился встречать дипломатов? Неужели не было никого другого пониже званием, но не менее важного в спецслужбе? Или всё дело в том, что там были следователи, расследующие дело странного маньяка, который умело водил все департаменты за нос, совершая раз за разом массовые убийства? А может, всё дело в том, что среди следователей и дознавателей был кто-то, с кем заместитель хотел встретиться?

Мыслей был целый ворох, и каждая хуже и безумнее предыдущей. Чтобы хоть как-то остановить ту круговерть, которая сейчас творилась в её голове, девушка остановилась посреди пустого коридора и сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Помогло несильно, но чуть отвлечься удалось. Правда, на смену одним мыслям пришли другие. Почему именно ей поручили это задание? Как заставить следователей довериться ей? Как помириться с Алем? Последний вопрос не давал ей покоя всю ночь, так как это несносное меховое недоразумение, гордо именующее себя «енотом», не явилось ночевать. Такое и раньше бывало, но он хотя бы оставлял записки или предупреждал. А тут просто взял и пропал. Неужели действительно обиделся из-за её слов в порту?

– Миледи? – раздался сзади вкрадчивый голос одного из агентов. – С Вами всё в порядке?

Пришлось обернуться, нацепив маску безразличия.

– Да, всё хорошо. Благодарю за беспокойство.

– Вы сегодня решили почтить нас своим присутствием, – намёк «проваливай к дьяволу» говоривший не понял. – Решили отчитаться перед шефом?

– Может быть, – деланно пожала плечами, разглядывая стену за спиной своего собеседника. – У Вас ко мне какое-то дело, мистер Морок? – спросила холодно.

– О, нет-нет. Простите, что отнимаю Ваше время, – теперь намёк был услышан, а говоривший склонился в поклоне.

Девушка отвернулась и пошла дальше по коридору в сторону своего кабинета. Все вокруг постоянно твердили о равноправии на службе, однако на деле всё обстояло иначе. Взять хотя бы произошедшую ситуацию: агент Морок был младше по званию, но старше по возрасту, а потому считал возможным всячески задевать её, когда они оставались наедине или в окружении друзей агента Морока. Единственное, что могло его усмирить (и то на время): разница в их социальном статусе за пределами службы. Мелкий барон, получивший свой титул за заслуги и не имеющий права передать его потомкам, ничего не мог противопоставить наследнице графского титула. Такое поведение безумно раздражало, и с каждым разом холодно отшивать наглеца становилось всё сложнее.

Дверь в кабинет была захлопнута с такой силой, что косяк жалобно скрипнул, но всё же выдержал гнев девушки. Быстро пройдя до стола, она упала в мягкое кресло и с наслаждением вытянула уставшие за последние дни ноги. Всё-таки работа следователем низшего звена очень трудна: постоянно поручают разнообразные мелочи, гоняют туда-сюда, просят передать быстро на словах сообщение, не дают времени присесть и передохнуть. Повертевшись так несколько дней, она решила применять тактику сокрытия, чтобы избегать лишней работы, но при этом умудряться выполнять то, что необходимо делать в соответствии с её прямыми обязанностями.

Раздавшийся со стороны небольшой софы шорох заставил напрячься: кто посмел пробраться в её кабинет? Однако, когда из-под пледа показался полосатый хвост, напряжение схлынуло, сменившись радостью. Девушка подскочила, схватила енота в охапку и крепко обняла, уткнувшись носом в меховую макушку. Несколько секунд в кабинете царила идиллическая тишина, но потом она была нарушена недовольным ворчанием:

– Может быть, уже отпустишь меня? Ещё чуть-чуть и я задохнусь.

– Ой, прости.

Енот тут же был посажен на софу, а сама девушка села на пол напротив. Продолжая с улыбкой смотреть на енота. Тот побуравил её взглядом, затем тяжко вздохнул.

– Сколько раз тебе говорил, что не стоит садиться в платье на грязный пол. Ты хоть помнишь, сколько стоит ткань, которую пустили на твой сегодняшний наряд?

– Не-а, не помню, – помотала головой. – Дорого?

Енот пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос, прежде чем продолжил свои нравоучения.

– Думаешь, раз дочь графа, то можно деньги не считать? Ты хоть представляешь, сколько людей в поместье и на землях графа трудилось, чтобы заработать те деньги, которые ты бездумно потратила на это платье? Ты хоть помнишь причину, по которой выбрала цвет этой ткани?

– Хм-м… Нет?

– О лесные духи… – енот склонил голову, прикрыв лапой нос. – Ты сказала, что ткань идеально подходит к твоей новой красной помаде.

– А-а-а… Да, припоминаю. Но ведь действительно подходит, – девушка чарующе улыбнулась.

Енот с тоской и полной безнадёжностью во взгляде посмотрел на неё, а потом попросил:

– Может, уже выйдешь из образа? В коридоре ты вела себя гораздо взрослее с тем дурачком, агентом Мороком.

Девушка ещё минуту безмятежно поулыбалась, потом улыбка исчезла с её лица, а взгляд стал серьёзным и цепким. Поднявшись и отряхнув подол платья от пыли, она села на софу рядом с енотом. Ровная осанка, идеально уложенные волосы цвета воронова крыла, чёткий профиль и тёмно-синие глаза в обрамлении густых ресниц. Вот теперь она выглядела так, как должна выглядеть наследница графского титула, миледи Рина де Флоренс, старший следователь спецслужбы Его Величества.

– Почему ты меня не предупредил о том, что заместитель направляется в порт?

– Я обиделся.

– Что? – она повернулась к еноту. – Только из-за этого? Так ты сам был виноват. Вломился в чужой дом без приглашения, попортил имущество, тебе не принадлежащее.

– Меня угостили.

– Аль, мне иногда кажется, что ты младше меня. Хотя на деле я даже боюсь представить, каков твой истинный возраст, – тяжело вздохнула девушка. – Но ведёшь ты себя как дитё малое.

– Уж кто бы говорил.

– Я действую в соответствии с полученной и разработанной легендой. А вот…

– А кто уклоняется от обязанностей, которые должна выполнять «следователь Арника»? Скрывает своё присутствие? По-моему, это поведение как раз больше смахивает на детское. «Мне не нравится это делать, это слишком скучно, я устала», – передразнил он девушку.

– Но это действительно скучно. И утомительно, – протянула та после небольшой паузы. – Но я поняла, Аль. Больше не буду отлынивать.

Енот внимательно посмотрел на неё, видимо, что-то увидел, так как удовлетворённо кивнул сам себе.

– Вот и умница.

– Так что интересного ты нашёл в доме этого следователя?

– Дом как дом. Одинокого молодого человека. Никаких следов постоянного пребывания других людей. Из живых существ – кот, – вспомнив о коте, енот скривился. – Наглый собственник. Ты бы видела, как он на меня зыркнул, когда я пришёл. Как будто я явился с целью захвата его территории.

– Мне кажется, что все коты так себя ведут…

– Не знаю. Но мне этот кот не нравится.

– Что-то ещё интересное нашёл? Кроме кота-собственника.

– Книжек много, вещей мало. Создалось впечатление, что домой он приходит только спать. И кормить кота. Да он даже друзей не приводит к себе, как будто пытается скрыть ото всех место, в котором живёт. Но почему он так делает – я не успел разобраться.

– Значит, надо будет ещё раз к нему пробраться. Только уже с разрешения хозяина дома, – сделала вывод девушка.

– И как ты себе это представляешь? – енот удивлённо воззрился на свою собеседницу. – Мне надо с ним заговорить? «Привет, я енот. Да, я умею говорить. Нет, раньше я тоже умел говорить, но не хотел. Можешь пустить меня к себе в гости?» Примерно так?

– Да, ты прав. Звучит неубедительно. Меня он точно к себе домой не пригласит, так как мне кажется, что он на дух меня не переносит…

– Твою легенду и я с трудом на дух переношу. Откуда столько наглости и легкомыслия?

– Богатая фантазия и актёрский талант, – довольно улыбнулась девушка.

– Ага, и недонаказанность в детстве. Мало тебя били, видимо, за дурные дела…

– Меня вообще не били. Я же дочь графа. Единственная дочь.

– Жаль, – енот вздохнул, спрыгнул с софы и направился к двери.

– Ты куда? Мы же ещё не обсудили наш план действий, – подскочила девушка.

Енот остановился и оглянулся:

– Я иду напрашиваться в гости к следователю и его коту, а ты, – он сделал акцент на местоимении, – отправляешься в департамент и активно выполняешь все обязанности «младшего лейтенанта Арники Светлой». И, не дай лесные духи, я узнаю, что ты снова отлыниваешь…

– Не буду.

– Вот и договорились. Это и будет нашим дальнейшим планом действий, – поставил точку в их беседе енот и выскользнул из кабинета.

Оставшись одна Рина вернулась за рабочий стол, вытащила свои заметки и начала их дополнять новыми сведениями. Спустя полчаса на бумаге появилось несколько вопросов, которые требовалось решить в ближайшее время. Во-первых, разобраться с тем, кто применяет чары иллюзии направо и налево, совершенно не задумываясь о последствиях. Во-вторых, расположить к себе следователей из департамента по делам магов, так как слишком уж настороженно они к ней относились. Но тут сама виновата, как верно подметил Аль. В-третьих, попытаться понять, почему заместитель главы вмешался в дело, какие личные цели он преследует. И в-четверых, понять, кто же такой следователь Сайрус Квин…

Всякий раз, когда у неё возникали трудности, которые она не могла решить самостоятельно, Рина выбирала один из трёх возможных вариантов решения проблемы. Во-первых, если трудности были связаны с её служебными обязанностями, то она отправлялась к своему начальнику, по совместительству другу детства, и они устраивали мозговой штурм. В ходе такого общего рассмотрения проблема либо разрешалась, либо становилась не настолько громадной, и Рина могла уже сама с ней разобраться в дальнейшем. Во-вторых, если трудности были связаны с её семейными обязанностями, то она шла «на поклон» к старшей сестре, которая всегда готова была прийти на выручку любимой младшей сестре. Сначала, конечно, она могла пожурить Рину, посетовать, что можно было самостоятельно всё решить, но, в конце концов, помогала любимой сестрёнке, на плечи которой внезапно свалилась и работа в спецслужбе Его Величества, и обязанности наследницы титула. И, наконец, если возникали проблемы с представителями противоположного пола, Рина отправлялась во Второй округ к своей давней знакомой, которая очень хорошо разбиралась в подобных вопросах.

И вот сейчас Рина сидела в уютной малой гостиной, которую хозяйка с любовью называла «моя розовая комната», так как практически всё было в розовых оттенках. Но ни один из них не резал глаза, не выделялся ярким пятном, гармонировал с цветом мебели и многочисленными милыми безделушками, расставленных повсюду. Сама хозяйка «розовой комнаты» очень сильно выделялась на фоне светлых и нежных оттенков. Сегодня на ней было насыщенного фиолетового оттенка платье, выгодно подчёркивающее все достоинства леди. Белоснежные волосы были завиты в свободные локоны, ниспадающие на плечи. Ресницы поблескивали серебристой пыльцой, а на губах была яркая помада. Для завершения образа светской дамы не хватало только украшений, но их знакомая Рины никогда не носила, объясняя это тем, что «на дух не переносит мёртвые металлы и камни».

Обсудив все темы, с которых начинается непринуждённая беседа двух знатных дам за чашечкой чая, хозяйка комнаты перешла к самому главному:

– Моя милая, у тебя очень усталый вид. Неужели тебя снова достают коллеги?

– Всё, как обычно, – пожала плечами Рина.

– А должно становиться только лучше. Ты не для того столько сил тратишь на эту дурацкую, на мой взгляд, службу, чтобы тебя ещё смели оскорблять и ни во что не ставить мужчины, – резко отрезала её собеседница.

– Агата, не начинай опять. Я как-нибудь сама разберусь с теми … дураками, которые окружают меня на службе. Я пришла по другому вопросу сегодня.

– Я так понимаю, что твой вопрос опять же касается мужчины, – Агата поставила чашку на столик и внимательно посмотрела на Рину, ожидая продолжения рассказа.

– К сожалению, да. Но это совершенно не связано ни с какими чувствами, сразу предупреждаю.

– Да-да, я поняла.

– Не связано. По крайней мере, с любовью, влечением или страстью. Скорее это простое любопытство. Мне хочется понять одного человека, но мне это никак не удаётся, слишком он закрыт.

– Он из высшего общества?

– Насколько я знаю – нет. Но в свете недавних событий… я уже в этом не уверена. Но живёт он точно не так, как живут представители золотой молодёжи. Скромная квартира, минимум одежды, кот…

– Да, кот характеризует мужчину лучше всего, – покивала каким-то своим мыслям Агата. – Так и ты живёшь одна. Точнее, с енотом. Который, к слову, мне тоже пока мало понятен. Я бы очень хотела с ним встретиться.

– А он – нет.

– Я уже это поняла. Так что там с тем мужчиной, о котором ты начала говорить? Пока что мне совершенно непонятно, что же тебя волнует больше всего. То, что он беден? Так тебя это не должно останавливать, ты же не собираешься за него замуж. То, что у него есть кот? Значит, придётся выбирать между котом и енотом, если вы решите жить вместе. Или он дурён собой? – заинтересованно уточнила.

– Нет. Он симпатичный.

– Но и не красавец, раз ты так буднично отозвалась об его внешнем виде, – подытожила Агата. – Он дурак? Или слишком умный? Скромник или наглец? Лентяй или работяга?

Рина с минуту помолчала, вспоминая Сайруса.

– Я бы не сказала, что он дурак, но иногда соображает долго. Или только хочет выглядеть тугодумом. Он не скромный, но и не наглый. И нельзя сказать, что он ленивый или излишне трудолюбивый. У меня порой возникает чувство, что он специально выбирает золотую середину, чтобы чаши весов не перевешивали ни в какую сторону.

– Зато у тебя вечно весы наклоняются в разные стороны. То у тебя периоды безудержного веселья и бесшабашности, когда ты готова на любые авантюры. То замыкаешься в себе и своей работе, отказываясь от всех возможных развлечений.

– Ты же понимаешь, что это всё издержки моей службы. Откаты от взаимодействия с представителями магического народа. Чем больше с вами общаешься, тем сильнее страдает психика и эмоциональное состояние, – Рина вздохнула. – Но и не общаться с вами уже невозможно. Привыкнешь, и уже очень трудно отвыкнуть, – хихикнула, прикрыв ладонью рот.

Агата тепло и немного по-взрослому улыбнулась. Вот сейчас её собеседница выглядела на свой возраст, сняв на время маску серьёзного и взрослого человека, который многое повидал и успел устать от жизни. И устать настолько, что шутки из светлых стали саркастичными, тёмными.

– Моя милая, мы отвлеклись от темы нашей беседы. Времени у нас, если ты помнишь, не так много.

– Да-да, прости, – Рина снова стала серьёзной.

– А что твой енот думает об этом мужчине?

– Аль? Ничего особенного. Ему кажется, что тот, о ком мы говорим, что-то скрывает. Но пока ему не удалось понять, что именно. Зато он в красках расписал, что думает о коте.

– А этот мужчина – следователь?

– Да, служит в департаменте по делам магов, расследует преступления, совершённые с помощью магии.

– А он случаем не занимается тем громким делом, о котором сейчас говорят все люди, попадающие в наш округ? Про какого-то маньяка, который успел зарезать или отравить двадцать семь человек?

– И до вас уже докатились слухи? Я думала, что вы не интересуетесь убийствами, которые происходят за пределами Второго округа и не затрагивают представителей вашего народа, – удивилась Рина.

– Представь себе, – пожала плечами Агата. – Я не могу рассказать тебе всего, так как связано клятвой о неразглашении, как и весь наш народ, но могу дать небольшую подсказку. Возможно, она поможет тому мужчине, о котором ты пришла поговорить.

– Буду благодарна. В долгу не останусь.

Агата встала, дошла до туалетного столика, вытащила листок бумаги и быстро на нём что-то написала размашистым почерком. Вернувшись к столику, за которым они с Риной чаёвничали, она протянула бумагу.

– Вот тут адрес. Это Третий округ. По этому адресу проживает один из тех, кто немного разбирается в чарах, наложенных на жертв. Пусть этот следователь сходит туда, один, и побеседует с осведомителем.

– То есть я должна ему дать информацию, а сама ничего не узнаю?

– Всему своё время. Если хочешь узнать лучше мужчину, доверяй ему, позволь ему действовать самостоятельно, терпеливо дожидайся результата действий. Тогда ваши отношения должны улучшиться, – сказав это, Агата бросила быстрый взгляд на часы. – Осталось несколько минут, моя милая. Я могу ещё чем-то тебе помочь?

– Да. Мне кажется, что у него есть осведомители среди представителей высшего круга, но мне никак не удаётся вычислить их. Возможно, с их помощью я смогла бы узнать больше об этом следователе. Может, ты поспрашиваешь у своих знакомых? – умоляюще посмотрела на Агату.

Та звонко рассмеялась в ответ. А отсмеявшись пояснила причину своей внезапной радости:

– Мы говорим об этом мужчине уже почти двадцать минут, но ты так ни разу и не назвала ни его имени, ни имени его рода. Как я смогу что-то узнать, если не знаю самой важной информации о нём?

– Прости. Я всё время забываю, что все мои собеседники из разных кругов общества и разных народов. Этого следователя зовут Сайрус. Сайрус Квин.

– Квин… – взгляд Агаты на миг подёрнулся белёсой плёнкой, но очень быстро снова потемнел. – Я попытаюсь что-то узнать к нашей следующей встрече. Но что-то мне подсказывает, что тебе лучше быть осторожнее с ним, и с его родными….

– Видение? Интуиция? Предчувствие?

– Называй, как хочешь. Но лучше тебе с ним слишком не сближаться, моя милая, – Агата снова бросила взгляд на часы и встала. – Пора прощаться. Рекомендую уйти прямо из этой комнаты, чтобы я могла скрыть следы твоего присутствия от моего следующего посетителя, – произнесено это было деловым тоном, что прямо говорило о завершении приватного и дружеского разговора. – Я сообщу, когда, точнее, если, что-то узнаю.

– Благодарю, – Рина тоже поднялась.

– Моя милая, а сколько этому Сайрусу Квину лет?

– Ему… – Рина запнулась, понимая, что совершенно не помнит этого, хотя у неё была идеальная память обо всём, что было связано со службой и делами. – Не помню…

– Доброго пути, моя милая, – мягко улыбнулась Агата, как будто и не задавала только что вопроса.

Рина отстранённо кивнула и телепортировалась. Оказавшись в своём кабинете, она сразу же подошла к столу и добавила к списку срочных вопросов ещё один: узнать, может ли следователь Сайрус Квин использовать магию искажения.

Глава 11. Девичьи тайны

У женщины-следователя были определённые преимущества перед мужчиной-следователем. Например, они могли попасть в те места, куда мужчинам ход был запрещён; могли поговорить с теми свидетелями, которые никогда не стали бы беседовать со следователями противоположного пола; могли использовать свои собственные чары, которые действуют на мужчин. Были, разумеется, и минусы, связанные опять же с полом, но и они постепенно исчезали из-за принципа равноправия, объявленного несколько десятилетий назад.

Однако в дворянских кругах ни о каком равноправии слышать не хотели, слишком уж привыкли мужчины к своей власти. Поэтому на тех женщин, которые становились гордыми обладательницами дворянских титулов, особенно наследуемых, посматривали косо и с неприязнью. Никто не собирался мириться с тем, что представительницы слабого пола добивались чего-то на поприще науки, магического искусства, военного дела или политики. Уделом женщины всегда было ведение домашнего хозяйства, творческие занятия, проведение балов и светских приёмов, изредка – верховая езда. Стоило женщине сменить пышные и длинные юбки или платья на удобные брюки и кофты, как ей вслед неслись осуждающие шепотки. Не только от мужчин, но и от представительниц своего же пола. Матроны высшего света не могли понять (и тем более принять) новомодные увлечения молодёжи, поэтому стремились при любом удачном случае поругать юных леди. И последним приходилось прикладывать немало усилий для того, чтобы отстоять свою точку зрения, свой образ жизни.

В столице существовало несколько мест, где можно было свободно общаться на любые темы, вести себя так, как тебе хочется, и не бояться осуждающих пересудов за спиной. Салон миледи Романы был одним из таких мест. Миледи не только проводила спиритические сеансы, но и готова была приютить под своим крылышком всех тех леди, которые оказывались непоняты высшим обществом. Поэтому в салоне можно было всегда найти актуальную информацию о событиях, произошедших или только планирующихся в светском столичном обществе; послушать свежие слухи и разнести свои; привлечь внимание к своей скромной персоне и завести полезные связи.

Именно связями Рина де Флоренс и собиралась воспользоваться на сегодняшнем приёме, который миледи Романа организовала для очередной известной в узких кругах гадалки, предсказательницы будущего. На приём Рина пришла вместе с Агатой, изъявившей желание «приобщиться к спиритическим традициям людей». Поэтому с самого момента их появления они тут же привлекли к себе всеобщее внимание. Брюнетка в платье цвета бордо, с ниткой алого жемчуга на шее и ярко-алой помадой на губах. И блондинка в роскошном пышном бирюзовом платье с глубоким декольте, кружевной накидкой из тончайшей серебристой шерсти. Выгодно оттеняя друг друга, они подчеркивали своими нарядами и украшениями достоинства и статус каждой.

Поприветствовав тех, кто подошёл к ним, девушки, не сговариваясь, разошлись в разные стороны. Агата, ловко лавируя среди гостей, направилась к своей «цели», ведомой только ей одной, а Рина, здороваясь с каждым знакомым на своём пути, держала путь к хозяйке вечера.

Миледи Романа, как и всегда, была великолепна. Платье в сдержанных светлых тонах, минимум украшений, высокая причёска, вежливая улыбка и пронзительный взгляд. Заметив Рину, она радостно улыбнулась, как будто увидела собственного ребёнка, хотя все присутствовавшие на вечера знали, что детей у миледи никогда не было. По крайней мере, законно признанных.

– Моя дорогая, как я рада тебя видеть. Мы так давно не виделись, – женщина осторожно обняла Рину, чтобы не разрушить причёску девушки.

И ни грамма фальши или лжи. С дочерью графа миледи Романа действительно не виделась несколько месяцев.

– Миледи, я тоже скучала. Я помню о своём обещании навещать Вас чаще, но, к сожалению… – Рина развела руками.

– Ни слова больше. Давай присядем и поговорим.

Они устроились на небольшой софе, спрятавшейся в нише. С софы открывался прекрасный вид на весь зал, и можно было спокойно наблюдать за всеми, ведя светскую беседу на любую тему.

– Как здоровье отца? Я слышала, что он уехал в загородное поместье. Всё стало хуже?

– Сейчас ему уже лучше, благодарю Вас за беспокойство. Он просил передать Вам своё восхищение от Вашего подарка.

– Ещё бы он не пришёл в восторг. Не каждый день, наверное, получает в подарок жеребца, который стоит как целое поместье.

– Он сказал, что будет беречь его как истинное сокровище короны, – Рина чуть склонила голову вперёд на этих словах.

– Рада слышать. Береги его, моя дорогая, – миледи Романа сжала руки девушки своими. – А как твои дела? Освоилась окончательно в столице? В нашем душевном серпентарии?

– Меня так тепло встретили, что до сих пор не могу поверить в радушие столичных дворян. На днях барон Морок ненавязчиво предложил мне помощь в разрешении моих внезапных проблем. Это было так неожиданно и приятно. Но, к сожалению, мне пришлось отказаться, так как у меня уже были другие помощники, – Рина завела за ухо выбившуюся прядку волос.

– Ох, барон Морок… – протянула миледи Романа. – Давненько я не отправляла ему приглашение на свои вечера, надо бы исправить это досадное недоразумение. Но ты сказала «помощники»? Мне стоит порадоваться, что у тебя наконец-то появились кавалеры?

– Вы мне льстите, миледи Романа. Какие кавалеры… Так, приятные и полезные знакомые, – отмахнулась девушка.

– Хо-хо. Всё может в любой момент измениться, моя дорогая. Поэтому советую не разбрасываться такими кавалерами или, как ты их назвала, «помощниками». Держи их подле себя, возможно, они тебе пригодятся в скором будущем.

– Простите, миледи Романа, – рядом неслышно появился слуга, наклонился к уху женщины и что-то быстро прошептал.

– Что ж, моя дорогая. Вынуждена тебя оставить одну. Наслаждайся вечером. И не теряй из виду свою снежную нимфу, – женщина поднялась и удалилась вместе со слугой.

Как только она ушла, Рина разжала правую руку, решив ознакомиться с содержанием переданной ей записки. «Синий зал, полчаса до полуночи у восточного окна». Привычный шифр, указывающий на место и время встречи с представителями магического народа. Интересно, кто же будет сегодня?

Так как до указанного времени ещё было далеко, Рина решила прогуляться среди гостей и послушать, о чём говорят сегодня, что интересует светское столичное общество в последние дни больше всего. С бокалом вина было проще всего лавировать среди присутствовавших и при этом не привлекать к себе лишнее внимание, поэтому девушка обзавелась этим прекрасным аксессуаром. И отправилась в странствие по залам.

– … с ней стало просто невозможно общаться! А ведь была такая…

– … недавно вернулась из загородного поместья. Похорошевшая, посвежевшая…

– … видела вчера своими глазами произошедшее на рыночной площади. Эти циркачи приезжие…

– … прибыл корабль, а сойти на берег запрещают, говорят, что болезнь заразная. Это так страшно…

– … в прошлом месяце такой жути ещё не было. Так мелочи случались…

– … всё народец этот магический виноват. Герцогиня Найт говорит, что больше никогда не будет…

– … ищут, ищут, а толку никакого. Уже и не знаешь, с какой стороны ждать нападения…

– … мне кажется, что таким образом происходит очищение города от всякого сброда. Да, богатые, да, дворяне, но не все же порядочные…

– … ходят слухи, что чаровника-иллюзиониста видели на Чёрном рынке…

Рина замерла, услышав последнюю фразу, резко оглянулась, но никого рядом не заметила. Если кто-то и сказал это, то успел очень быстро улизнуть и раствориться в толпе гостей. Но Чёрный рынок? Необычно, что кто-то из присутствующих хоть раз лично побывал на этом рынке, вокруг которого ходила дурная слава.

Располагался Чёрный рынок в Четвёртом округе, где и все остальные рынки, лавки, торговые гильдии. Вот только деятельность его, что можно было понять по названию, была не совсем законной. Точнее, совсем не законной. Найти на Чёрном рынке можно было абсолютно всё, были бы деньги и возможности. А также нужные связи. Потому что без этих связей, во-первых, ты не смог бы вообще попасть на территорию Чёрного рынка, а во-вторых, не смог бы найти нужного торговца. И в-третьих, чем больше у тебя было связей, тем с большим количеством торговцев ты можешь вести дела, и тем больше ассортимент товаров, который тебе доступен.

Чёрный рынок был излюбленным местом не только нечестных торговцев, разбойников и воров, но и законопослушных граждан – магов и дворян. Однако последние свою связь с представителями Чёрного рынка предпочитали не афишировать, хотя все прекрасно знали, к кому можно обратиться за помощью, у кого можно получить протекцию, а кто может выступить посредником в деловых переговорах. Была ещё одна категория, которая особенно активно участвовала в делах Чёрного рынка: магический народ. Особенно те, кто промышлял не вполне законной деятельностью на территории королевства. Найти их было проще, а вот договориться – сложнее. Как и всегда…

– Моя милая, всё в порядке? – раздался рядом взволнованный шепот Агаты.

– А? Прости, я услышала кое-что интересное и задумалась.

– Как обычно. Сколько раз я говорила, что надо уметь отстраняться от службы?

– Но здесь мы сегодня именно по долгу моей службе, – напомнила Рина.

– Если бы мы были здесь по долгу твоей дурацкой службы, то ты была бы в своей дурацкой страшной форме, а не в таком красивом платье. А меня здесь вообще не было бы, – фыркнула Агата. – А раз это не так, то предлагаю всё же немного развеяться. Я тут с такими молодыми людьми познакомилась…

И она потянула Рину за собой, не слушая её возражения.

Вырваться из цепких коготков Агаты к указанному в записке времени удалось с большим трудом. Снежная нимфа (и как только миледи Романа всегда узнает, кем являются её гости?) с огромным неудовольствием отпустила подругу, взяв с неё обещание тут же вернуться, как только она встретится со своим «таинственным поклонником». Спеша в синий зал, Рина мысленно просила у Агаты прощения за эту маленькую ложь. Хотя догадывалась, что нимфа прекрасно поняла, что никакой тайный воздыхатель не отправлял записочку с просьбой о встрече. И была благодарна, что Агата поддержала её игру.

В синий зал Рина ворвалась одновременно с ударом часов, возвестивших о том, что до полуночи осталось полчаса. Пытаясь восстановить дыхание, она окинула взглядом зал и заметила одинокую фигуру, стоящую у восточного окна. Фигура пряталась в наведённой тени, поэтому было очень трудно понять, кто это. Но неизвестность никогда не страшила девушку, поэтому она смело направилась к незнакомцу (или незнакомке).

Чем ближе она подходила, тем лучше могла разглядеть таинственного гостя, с которым её решила познакомить миледи Романа. Очаровательная эльфийка неопределённого возраста, но уже достаточно взрослая, раз ей было позволено покидать пределы Второго округа. Одета она была по людской моде, но платье явно было сшито из эльфийских тканей, поэтому сидело на ней как вторая кожа. Эльфийку явно что-то беспокоило, так как она то сжимала, то разжимала руки в кулаки и постоянно посматривала в окно. То ли это была её первая встреча с представителем дворянства (потому что именно в этом образе Рина знакомилась с большей частью магического народа), то ли волновалась о том, как пройдёт запланированная беседа, и удастся ли ей достичь своих целей. Услышав шаги, эльфийка посмотрела на Рину. Вся нервозность тут же пропала, как будто её и не было. Означало это лишь одно: нужно держать ухо в остро во время разговора.

– Добрый вечер, леди, – осторожно начала разговор Рина, решив подыграть незнакомке.

– Добрый… вечер. Да, вечер, – эльфийка кивнула и отвернулась к окну.

– Миледи Романа передала мне записку. В ней было сказано, что Вы хотите со мной встретиться, – напомнила Рина и показала листочек бумаги.

– Записка? Ах, записка, – листик вырвался из пальцев Рины и растворился в воздухе. – Да-да. Я хотела с Вами поговорить. Нет, передать сообщение. Да.

Манера речи у эльфийки была несколько странная, что вызывало множество вопросов. Но времени на поиски ответов на эти вопросы не было катастрофически.

– Я Вас готова выслушать.

– Слушать? – эльфийка замолчала, как будто обдумывая услышанное и произнесённое, а потом покачала головой. – Надо видеть.

Она повернулась к Рине и начала творить. В воздухе проявились золотисто-зелёные магические потоки, медленно извивающиеся и формирующиеся в какой-то предмет. Сначала это было облачко, потом оно превратилось в коробку или шкатулку, а затем уменьшилось до размеров…

– Ракушка… – потрясённо ахнула Рина, вспомнив о потерянном даре народа южных островов.

Изображение ракушки подёрнулось рябью и растаяло в воздухе, а вместо него появилось нечто новое. Рина даже сделала шаг вперёд, пытаясь разобраться в переплетении потоков, формирующих новый рисунок. Перевёрнутая корона и изогнутая сабля. Символ Чёрного рынка.

– Неужели она там… – удивлённо протянула Рина, оторвав взор от начавшего таять в воздухе изображения.

– Я показала то, что должна была показать, – вздохнула эльфийка. – У меня нет ответов на вопросы.

– Что ж… Благодарю и за такие подсказки. Если мне предоставится возможность, я с радостью отблагодарю и того, кто послал Вас ко мне, – девушка склонилась в поклоне.

– Возможно… – раздался тихий шёпот.

– Что? – Рина выпрямилась, однако эльфийки уже не было. – Чёрный рынок, ракушка с жемчужиной… Как-то слишком много совпадений для одного вечера. Ой, как мне это не нравится…

В зал с гостями Рина вернулась в подавленном состоянии, что не укрылось от цепкого взора Агаты. Снежная нимфа тут же подхватила подругу под локоток и утянула на ближайшую софу, по пути прихватив поднос с бокалами вина и различными сладостями. Поднос тут же был вручён Рине, а сама нимфа удовольствовалась бокалом.

– Ешь и рассказывай.

– А что рассказывать? Как всегда, одни загадки. Одни вопросы и нет ответов, – тяжко вздохнула Рина, но послушно принялась за сладости.

Которые, как и все продукты на приёмах миледи Романы, были наивысшего качества.

– Вот поэтому я и говорила забыть о дурацкой службе и отдохнуть!

– Как будто у меня есть на это время!

– Время есть всегда. Просто не все умеют его правильно распределять.

– Легко говорить о времени, когда у тебя его в запасе почти до бесконечности…

Настал черёд нимфы тяжело вздыхать. Допив вино, она повернулась к Рине и спросила:

– Когда же ты поймёшь, что мы, в сущности, одинаковые?

– М-м-м… Наверное, никогда? – предположила Рина.

Нимфа несколько секунд смотрела на неё, а потом звонко рассмеялась.

– Вот этим-то вы мне и нравитесь. Своим странным, подчас нелогичным, но очень задорным взглядом на свою жизнь. У нас с этим дело обстоит гораздо хуже.

– Поэтому ты и предпочитаешь общаться с людьми?

– Верно, моя милая. Но вернёмся к твоей дурацкой и глупой службе.

– Она не глупая!

– То есть с определением «дурацкая» ты согласна?

– Я уже давно привыкла к тому, что ты её так называешь, – пожала плечами Рина.

– О… – многозначительно протянула нимфа, а потом продолжила свою речь: – Чем тебе на этот раз помогла миледи Романа?

– Дала подсказку, где именно стоит искать украденный дар с южных островов.

– И где же, если не секрет? – полюбопытствовала нимфа.

– На Чёрном рынке.

Агата тут же помрачнела. На миг Рине показалось, что даже белоснежные волосы потускнели, став серыми, как и кожа. Но всего лишь на миг. Стоило Агате снова улыбнуться, как блеск вернулся.

– Надеюсь, моя милая, что ты ТУДА не пойдёшь в одиночку. Я буду ОЧЕНЬ переживать, если ТЫ так поступишь.

Идти в одиночку на Чёрный рынок Рина ни за что не рискнула бы. Можно было бы взять Аля, но в некоторых ситуациях он бы не смог ей помочь. А значит…

– Ну, что ты, Агата. Конечно же, я пойду не одна. У меня же есть сослуживец, который как раз оказался втянут в расследование кражи драгоценной ракушки. И жемчужины.

– Ты о том самом Сайрусе Квине?

– Как будто у меня есть ещё какой-то сослуживец…

Агата с минуту помолчала, что-то обдумывая, а потом произнесла:

– Помнишь, я обещала что-нибудь разузнать о нём?

– Конечно. Ты тогда ещё советовала мне не связываться с ним. Точнее, не сближаться. Ты поняла причину своих опасений?

– К сожалению, нет. Многие слышали о нём, многие знают его лично. У кого-то с ним деловые отношения, кто-то его откровенно ненавидит и готов убить. По словам всех, с кем я успела поговорить, он самый обычный. Ничем не примечательный, огромными и явными талантами не наделён, чём-то ещё не блещет, но…

– Но?..

– Ни плохого, ни хорошего. Как-то так. Наверное, единственный его талант – умение выйти сухим из воды в любой опасной ситуации.

Рина вздохнула: о-о-очень хорошая информация, которая совершенно не поможет ей сблизиться с Сайрусом Квином. Хоть снова иди читать его личное дело, а потом тайком расспрашивать служащих его департамента. Вдруг кто-нибудь ещё что-то вспомнит о своём сослуживце. Но странно, что, имея так много контактов с магическим народом в таком юном возрасте, он ничем не запомнился. Ведь, если его ненавидят и хотят убить, то должна быть причина? Если с ним поддерживают деловые контакты, значит, есть какие-то общие интересы? Но по словам Агаты выходило, что все его знают, но ничего сказать не могут. Как будто он таинственный знакомый незнакомец. И использует точно такие же чары, какие используют многие представители магического народа, чтобы их было невозможно запомнить.

– А про его магические способности кто-то что-то говорил? – Рина вспомнила об одном насущном вопросе.

– О каких конкретно?

– Магия… Нет. Чары искажения?

– О, моя милая, этот вопрос не ко мне. Ты в этом разбираешься гораздо лучше меня, поэтому и выясняй всё сама, – Агата похлопала Рину по плечу. – А насчёт других его способностей… Всё знают, что он может видеть магические потоки и определять их владельца, как любой служащий департамента.

– Стоп-стоп. Ты что-то путаешь. Сайрус Квин – следователь, не дознаватель. Да, он может видеть магические потоки, но только тогда, когда они либо очень сильны, либо, когда их делают видимыми дознаватели в ходе расследования. Он никак не может их видеть всегда, а уж тем более определять, кому они принадлежат. С последним проблемы даже у опытных дознавателей бывают.

– Я говорю то, что рассказали мне. Подтвердить слова других я не могу. Могу лишь предположить, что он сам не осознает всех своих способностей и не умеет ими пользоваться, поэтому и остаётся до сих пор простым следователем.

Рина задумалась, постукивая пальцем по краешку губ. В словах Агаты была доля правды. Возможно, Сайрус Квин действительно не осознаёт своих способностей, поэтому не подавал никогда документы на экзамен дознавателей. А может, тщательно скрывает свои способности, потому что не хочет становиться дознавателем. Был и третий вариант: он неосознанно использует часть своих умений, а полностью их раскрыть не может, потому что ему внушили, что он просто этого не умеет… Но последний вариант звучал слишком бредово, поэтому Рина его тут же отмела, оставив в разработке первые два.

– Моя милая? Моя милая! – потрясла её за плечо Агата, вернув в реальность.

– Что-то случилось?

– Да, случилось. Твой предмет воздыханий пришёл на сегодняшний приём миледи Романы.

– Что? Кто пришёл? – не веря своим ушам переспросила Рина.

– Сайрус Квин явился на приём миледи Романы.

Глава 12. Рассказы о наболевшем

У всех утро в столице начинается в разное время. Раньше всех поднимаются фонарщики, в чьи обязанности входит осмотр уличных фонарей после их выключения. Следом на улицах города появляются уборщики, наводящие порядок и чистоту после редких ночных гуляк. Одновременно с ними появляются новые дозоры столичной стражи, патрулирующие улицы. После этого свои дома покидают торговцы, разносчики и служащие разных департаментов, начиная готовиться к очередному длинному трудовому дню. Затем начинают появляться редкие прохожие из простого люда, и лишь ближе к обеду просыпаются дворяне, ведь у многих предыдущий день закончился уже после полуночи. А так как ни на какую службу им не надо, поэтому они могут спать хоть весь день.

В порту день тоже начинался на рассвете: приходили матросы, служащие портовых домов, представители различных торговых гильдий, разнорабочие. У каждого были свои обязанности, свои заботы. Их было много, но при этом они не создавали сутолоки, мельтешения. Все были при деле. Периодически из разных концов порта слышались выкрикивания боцманов, капитанов или старших служащих, регулирующих деятельность своих подчинённых. Иногда можно было и крепкие высказывания услышать, особенно, если кто-нибудь не особо расторопный что-то ронял, разбивал или терял.

Вот и сейчас с дальней пристани неслась отборная ругань боцмана, распекающего нерадивых и ленивых юнг. Кажется, там стояло небольшое судёнышко под название «Марго». Далеко от материка оно не уплывало, развозя столичные товары и товары первой необходимости по всем прибрежным городкам. Каждый рейд занимал примерно неделю в одну сторону и неделю обратно, потом было несколько дней перерыва – и новый рейд.

С другой стороны порта послышались крики представителя порта, поторапливающего служащих. Кажется, они занимались описью товаров, привезённых на вчерашнем судне, «Каролине». Эта парусная красавица только что вернулась из трёхмесячного плавания к ближайшим островам и привезла в столицу редкие ткани, высоко ценящиеся дворянами. Поэтому необходимо было посчитать все тюки и не допустить утраты ни одного мешка.

– Занимательное зрелище, да? – раздался сзади голос Марка.

– И не говори. Особенно в лингвистических познаниях. Я за последние два дня пополнила свой словарный запас несколькими десятками нецензурных слов, – кивнула Арника. – А ты что тут забыл?

– Меня начальство отправило тебе на смену. Решило сжалиться, ты ведь тут всю ночь просидела.

– Скажу честно: это была одна из самых спокойных ночей в моей жизни. Единственное, что нарушало её спокойствие – пьяные матросы, желающие утащить меня к себе.

– Надеюсь, что они остались живы, – хмыкнул Марк, но на всякий случай окинул быстро взглядом ровную гладь воды.

– Поплавать им пришлось, но никто не утонул.

Арника соскочила с бочки, на которой сидела последние пару часов, и с наслаждением потянулась. Сидение в одной позе было необходимым, но жутко неудобным. И последние минут пять она уже мечтала о том моменте, когда сможет покинуть свой пост наблюдения и вернуться домой. Или в департамент.

– Кстати, что-нибудь интересное заметила? – поинтересовался Марк, занимая наблюдательную бочку.

– Ни-че-го. Я до сих пор не могу понять, почему мы тут тратим время. Вряд ли вор или наш маньяк вернутся сюда. Скорее всего, украденное вор давно сбыл с рук. А убийца планирует очередное дерзкое и эффектное преступление. А мы тут сидим, как птички на насесте, и караулим неизвестно кого и непонятно зачем, – проворчала девушка.

– Всё как обычно, – пожал плечами Марк. – Кстати, тебя Сайрус искал.

– Зачем? – насторожилась Арника.

– Сказал, что выбил куда-то пропуск… А попрощаться? – крикнул он вслед умчавшейся девушке. – Вот и приноси после этого хорошие вести…

В департаменте жизнь шла своим чередом: кто-то куда-то спешил, все сновали туда и сюда, разносили документы, вели на допрос преступников, беседовали на разнообразные темы с сослуживцами, ругались друг с другом из-за непоставленной печати на важной бумаге. Всё, как всегда. Начальство загружает работой, ставит задачи, а подчинённые обязаны выполнять поручения.

Проскользнув незаметно мимо дежурного, Арника быстро добралась до кабинета, в котором обычно сидели сотрудники отдела особо тяжких преступлений на почве нарушения магических законов. По привычке скрыла своё присутствие и замерла рядом с дверью, решив послушать разговоры внутри кабинета. К глубочайшему сожалению, никто внутри не спорил, не ругался, не обсуждал тайны и секреты. Казалось, там вообще никого не было. Арника только собралась проверить с помощью магии, есть ли кто внутри, как над ухом раздался заговорщицкий шёпот:

– И о чём вещают?

От неожиданности девушка подскочила и врезалась макушкой кому-то в челюсть. На пол сползли уже оба, держась за ушибленное место.

– Нельзя так подкрадываться к людям, которые поглощены процессом! – обиженно воскликнула Арника, потирая голову.

– Некультурно подслушивать чужие разговоры! – не остался в долгу Макс, сидя напротив и потирая челюсть. – Ты мне чуть все зубы не выбила.

– А ты едва меня до сердечного приступа не довёл! – не осталась в долгу девушка, а затем едва не завалилась на спину, так как дверь, к которой она прислонилась, внезапно открылась.

– А нельзя свои личные отношения выяснять за пределами департамента? Или хотя бы подальше от нашего кабинета? – вопросил Сайрус, появившись на пороге.

– О, Сайрус. А я шёл к тебе, – тут же подскочил Макс. – Я кое-что обнаружил среди тех вещей, которые вы принесли с корабля.

– А я услышала, что Вы раздобыли нам пропуск, поэтому поспешила сюда, – тоже подскочила Арника.

Сайрус с тоской посмотрел на каждого из них, а потом сделал приглашающий жест рукой, предлагая продолжить беседу в кабинете. Упрашивать дважды не пришлось.

– Ого, впервые вижу, что у кого-то в кабинете бардак хуже, чем у меня… – с завистью протянул Макс, оглядывая кипы бумаг и папок на всех горизонтальных поверхностях.

– Можешь выразить свою благодарность или восхищение нашему маньяку. Именно он является спонсором устроенного хаоса… – Сайрус криво усмехнулся и сел за свой стол. – Так что ты там нашёл? Желательно вкратце.

– Понял. Так вот. Дознаватели в очередной раз отчитались, что на листике со стихотворением никаких следов магических потоков нет, определить запах ни они, ни я не смогли.

– Это всем известно. Что-то новое?

– Не торопи меня. Я про рисунок на столе. В виде енота.

Арника, услышав про енота, лишь покачала головой. К этому рисунку Аль, конечно, был непричастен, так как воду не любил, плавать не умел, а рисование в число его скрытых талантов тоже не входило. И почему кому-то взбрело в голову рисовать енота, она никак не могла понять. Даже устроенный допрос результата не дал: Аль не знал, чем он мог насолить неизвестным морякам или маньяку, помешанному на цифрах, детских считалках и дурацком стихоплётстве.

– … бурая субстанция – это не кровь, как могло показаться сначала. Это особый порошок, используемый магами для изготовления некоторых видов зелий. Реагент, другими словами. На борту корабля были маги, но они в один голос утверждают, что им это вещество было без надобности, так как его в основном используют для начертания рун. Для стихийной магии он не подходит. В описи средств, которые провозились на корабле, реагент тоже не значился. Значит, либо его провезли тайком, либо его принёс мистер Считалкин.

– Вопрос в том, как он вообще попал на корабль, курс которого точно не был известен… никому? – устало спросил Сайрус.

– Это уже не моя головная боль. Я свою работу со стороны научных изысканий выполнил. К слову, послезавтра пятница, надо будет снова последить за опаздывающими.

– Я уже ненавижу пятницы. И фантазию любителей опаздывать. Надо запретить всем врать под страхом смертной казни. Или отрывания языков.

– Тебе бы поспать нормально, – вздохнул Макс. – А то так недолго докатиться до второго мистера Считалкина.

– Я бы с радостью, но вот тут есть чудо, которое очень жаждет попасть в запрещённое место. В которое нормальные люди днём не ходят. Правда, и ночью тоже…

– Это ещё в какое? – Макс повернулся к Арнике, которая всё это время молча стояла у стеночки.

– Чёрный рынок, – расплылась в довольной улыбке та.

– С ума сошли? Зачем вам туда соваться? Мало вам головной боли с маньяком, так решили ещё найти приключения на свою голову в самом опасном месте города? – всполошился Макс.

– Мы бы ни за что туда не пошли. Если бы не украденный с «Розалинды» груз. Появились зацепки, ведущие как раз на Чёрный рынок. Так что нам необходимо проверить эту информацию. Том и Лиззи дали добро.

Макс с минуту молчал, явно сдерживая гневные возмущённые вопли, а потом решительно произнёс:

– Я иду с вами. Вам нужна будет помощь мага в таком месте. И это не обсуждается.

– А как же пропуск? – полюбопытствовала Арника.

– У меня он постоянный, – беззаботно пожал плечами Макс. – Так во сколько мы встречаемся? И где?

В сознании простых жителей столицы, не имеющих представления о том, что такое Чёрный рынок, вход на него может казаться таким же, как на обычный рынок. Два столба, между которыми гордо реет вывеска с названием рынка. Вот только торговцы Чёрного рынка не могли позволить себе такую открытость и легкодоступность, поэтому вход всегда был замаскирован. И необходимы были пропуска, заверенные печатью главы рынка. Без этой печати пропуск был всего лишь разноцветной бумажкой, не обладающей никакой силой.

– Вот, как думаешь, откуда у него постоянный пропуск? Как он смог его добыть? За какие такие заслуги перед отечеством?

Арника уже десять минут ходила из стороны в сторону перед лавочкой, на которой с удобством устроился Сайрус, и возмущалась тем фактом, что у Макса оказался постоянный пропуск на Чёрный рынок. Даже у неё не было такого пропуска, и каждый раз приходилось обивать пороги начальства, приводя миллион и одно доказательство для того, чтобы ей разрешили сходить по делу на Чёрный рынок. А тут у какого-то мага из обычного департамента – постоянный пропуск! Такая мировая несправедливость взбудоражила её больше всего. И даже отодвинула на задний план радость от предстоящего посещения запретной зоны.

Сайрус же выглядел абсолютно спокойным и безразличным, как будто был давно осведомлен о наличии у товарища постоянного пропуска на Чёрный рынок. Хотя, может, и знал, за столько лет службы в одном департаменте можно узнать о многом. Если захочешь. А если и не знал, то очень умело скрывал своё удивление.

– Может, он какие-то незаконные заказы берёт на Чёрном рынке? – Арника резко остановилась, поражённая внезапной догадкой. – Или сам чем-то запрещённым торгует?

– К сожалению, торговать я могу только своими знаниями, а они не всегда ценятся другими, – раздался голос пришедшего, наконец, Макса.

– Слава богам, ты пришёл. А то я уже порядком устал от этого живого говорящего маятника, – Сайрус мгновенно оказался на ногах. – Идём?

Арника нахмурилась: неразгаданность раздражала ещё больше. Но сейчас следовало на время забыть о нераскрытых тайнах и сосредоточиться на деле. Если наводка эльфийки окажется правдивой, то на Чёрном рынке они смогут найти украденную с корабля ракушку и жемчужину. Правда, учитывая примерную стоимость этого экзотического дара, Арника сомневалась, что он уже не осел в чьей-нибудь сокровищнице.

Пока она вновь предавалась размышлениям, Сайрус успел продемонстрировать пропуска невзрачной старушке, продающей полевые цветочки, и вошёл в узкий переулок, соединяющий спокойную и законопослушную часть Четвёртого округа с шумной и запретной – Чёрным рынком.

Так как проход оставался открытым всего несколько минут, Арнике пришлось поспешить за Сайрусом и Максом, которые быстро шли по переулку, обсуждая какое-то дело, связанное со сбывающимися отговорками. Девушка слушала вполуха, так как ничего нового парни нарыть не успели, поэтому особой ценности информация не представляла.

Чёрный рынок, как обычно, встретил шумом, гамом, оживлённой толпой, отсутствием городской стражи, присутствием большого количества представителей криминального мира королевства, а также существами из магического народа. Магические потоки здесь были очень яркие: их можно было увидеть и в воздухе, и на земле, и на стенах зданий. Магии вообще было столько, что у Арники в глазах начало рябить, а к горлу подступил ком.

– Эй, нам куда? – раздался голос Сайруса. – Мисс Светлая?

– Мисс Арника, – привычно поправила девушка, сглотнув ком. – А не знаю.

– В смысле «не знаю»?

– Так и не знаю. Мне сообщили только место, а имя того, кто владеет ракушкой и жемчужиной не удосужились сообщить. Вы же знаете, что магический народ никогда не говорит всей правды до конца, предлагая нам самим пораскинуть мозгами.

– Поэтому их все и недолюбливают, – хмыкнул Макс. – Так мы ищем тот самый потерянный дар с южных островов?

– Да, – Сайрус бросил на Арнику недовольный взгляд, а затем начал осматриваться по сторонам. – Раз он здесь, значит, надо найти какую-то лавку, в которой торгуют о-очень дорогими и о-очень запретными вещами. Жаль только, что больше никаких подсказок у нас нет, – он снова бросил на Арнику недовольный взгляд.

– Что? – не удержалась та. – Я бы с радостью расспросила своего информатора, но он скрылся прежде, чем я успела о чём-то спросить.

Развиться спору не дал Макс, дёрнувший Сайруса за рукав и указавший рукой в сторону одной вывески. «Сокровищница южных морей» – гласило название лавки. Сайрус согласно кивнул и направился в сторону лавки. Макс и недовольная Арника последовали за ним.

Внутри лавки царил приятный полумрак и блаженная тишина. В воздухе витал сладковатый аромат каких-то благовоний, а из глубины помещения слышались тихие звуки музыки. На многочисленных полках стояли баночки, скляночки, шкатулки, коробки. Все они были непрозрачными, на каждой коробочке была табличка с надписью на незнакомом Арнике языке. Скорее всего, это была письменность какого-то южного народа, поэтому её никто не знал в столице. Но, если удастся установить мирные отношения с жителями южных островов, то тогда учёные обязательно займутся изучением их языка. Иначе будет очень трудно поддерживать контакт и взаимовыгодные связи.

Пока она размышляла о грядущих перспективах, Сайрус и Макс успели дойти до прилавка, за которым восседала представительница магического народа. Очень древняя представительница, так как её волосы были полностью седыми, а вокруг глаз появились морщины. Но голос оставался по-прежнему звонким и певучим:

– Рада приветствовать достопочтенных служащих в моей скромной обители. Что вас привело ко мне?

– Милейшая, – разговор начал, к удивлению Арники, Макс, а не Сайрус, – мы ищем одну презабавную вещицу, которую не так давно, и семь ночей не минуло, привезли в наш город. Из дальних-дальних стран.

– Как вы видите, у меня полно презабавных, как вы выразились, вещиц из дальних-дальних стран. Давайте конкретнее, без витиеватых выражений, – женщина широко улыбнулась, продемонстрировав острые клыки.

– Что ж, – теперь слово взял Сайрус. – Мы ищем ракушку с жемчужиной, дар народов южных островов. Дар привезли на «Розалинде», покорительнице южных широт. И кто-то умыкнул шкатулку с даром, решив тем самым сорвать мирные договорённости.

– А мне-то какое дело до этого? Я не имею отношения ни к тем, ни к другим.

– Зато Вы владеете информацией, кому могла понадобиться эта ракушка. Точнее, даже не сама ракушка, а золотая жемчужина. Потому что на неё, как мне рассказали, наверчено было столько магии, что с её помощью можно легко стереть с лица земли целый квартал.

– Ого, – вырвалось у Арники.

Такой информацией она не обладала, следовательно, было несколько вариантов: либо Сайрус действительно успел что-то откопать раньше её подчинённых, либо он сейчас очень красиво врал. Но врать в лицо представителю магического народа… это надо иметь большой талант и недюжинную смелость. Или безрассудство. И Арника склонялась к последнему варианту.

Женщина несколько минут поиграла в гляделки с Сайрусом, а потом вздохнула:

– Ваша взяла, ищейки. Ходил среди нас слух об этой таинственной ракушке и могущественной золотой жемчужине. Вот только это оказался всего лишь слух, не более того, – она пожала плечами.

– Как это слух? – удивился Макс.

– А вот так. Не было на борту вашего корабля никакой шкатулки с ракушкой и жемчужиной. По крайней мере, на тот момент, когда корабль причалил в порт, и на его борт поднялись представители закона.

– Значит, шкатулка исчезла с корабля гораздо раньше?

– Возможно. А может, её и не было никогда вообще. Южный народ мог отправить пустую шкатулку, наложив на неё чары иллюзии или искажения, чтобы ваши дипломаты поверили в существование чудного дара. А потом, когда шкатулку вручили бы королю – пах! – женщина всплеснула руками, – чары бы развеялись. И оказалась бы шкатулочка пустой. Так что тот, кто своровал её, оказал вам всем бо-ольшую услугу.

– И до кучи убил восемь человек. Хороша услуга, – фыркнул Макс.

– А никто не говорил, что убийца и вор – это одна и та же личность, – вновь загадочно улыбнулась женщина. – Если ты отнимаешь чужие жизни, то никогда не позаришься на чужое добро. И наоборот: честный и добропорядочный вор никогда не станет марать свои руки кровью того, кого он обворовал. Вам ли не знать этих кодексов чести.

А ведь она была права. Из-за таинственного маньяка, взбудоражившего всех в столице своими дерзкими преступлениями, у них даже не возникло сомнений, что украсть шкатулку мог кто-то другой. Ещё до того, как убийца оказался на борту «Розалинды». Следовательно, дело о пропаже можно было смело передавать в другой департамент. И вновь сосредоточиться на наболевшем.

Видимо, Сайрус мыслил в том же русле, так как поблагодарил хозяйку лавки и отправился к выходу. Макс пошёл за ним, по пути разглядывая товары на полках. Арника только собиралась последовать за ними, как услышала голос женщины:

– Следи за своим хвостом, лисичка, иначе рискуешь потерять не только его, но и свою жизнь.

– Не понимаю, о чём Вы, – фыркнула Арника и поспешила покинуть лавку, дышать в которой стало невозможно из-за усилившегося сладковато-приторного запаха.

Выскочив на крыльцо, она с наслаждением вдохнула свежий воздух. На город медленно опускались вечерние сумерки, зажигались уличные фонари. В толпе всё чаще стали виднеться лица криминальной наружности, с интересом поглядывающие на троицу у лавки. Следовало возвращаться обратно, пока никто из незнакомцев не решил познакомиться с ними поближе.

– Значит, украденное мы тут точно не найдём, и только зря время потратили?

– Мы узнали, что шкатулку стащил не наш убийца, значит, этим делом может заняться другой департамент. Или пусть спецслужба Его Величества занимается поисками. Всё-таки эта кража имеет политический подтекст, – отозвался Сайрус, оглядываясь по сторонам.

– Нам же легче, – улыбнулся весело Макс. – Слушайте, а давайте ещё в одно место заскочим, раз уж мы здесь? Там работает один человечек, который может нам подсказать что-нибудь о нашем непосредственном деле.

– Ты о каком деле из двух говоришь? – уточнил Сайрус.

– О том, которое волнует всех.

– Они оба волнуют всех.

– Я про отговорки.

– А я уж надеялся, что про убийцу…

Их беседу прервал писк устройства на руке Сайруса. Он быстро прочёл сообщение и поднял глаза к небу, как будто беззвучно вопрошая: «за что мне всё это?» или «когда же всё наладится?», или «когда же мне дадут отдохнуть?». Тяжело вздохнув, он посмотрел на Макса и Арнику.

– Так, совместный поход к твоему человечку откладывается, пойдёшь один, потом всё расскажешь. А мы отправляемся к Восточным воротам.

– Что, опять? – сочувственно уточнил Макс.

– Не «опять», а «снова».

– Дай угадаю, теперь трупов семь?

– Я бы очень удивился, если бы их было меньше. Или больше. Наш убийца прицельно идёт по убывающей, как будто…

– … постепенно сужает круг, – закончила фразу Арника.

Сайрус удивлённо воззрился на неё.

– Как хищник. Он может долго наматывать круги вокруг определённой жертвы, попутно убивая кого-то другого, чтобы насытиться. А потом, запутав своими действиями цель, наносит ей смертельный удар, – пояснила девушка. – Так в одной статьей было написано. Я читала недавно. И теперь вот такая ассоциация возникла.

– Паршивая ассоциация, – нахмурился Сайрус и пояснил своё недовольство: – И лучше бы она так и осталась всего лишь догадкой. Потому что я не позавидую тому человеку, который окажется финальной жертвой. Идём, служба зовёт, – он сбежал со ступенек и быстро растворился в вечерней толпе.

– Лучше не лезь к нему сейчас, он и так на взводе, – посоветовал Макс.

– А кто сейчас не на взводе… – вздохнула девушка и последовало за Сайрусом Квином.

В душе она была полностью согласна с его словами о том, что последней цели маньяка лучше не завидовать.

Глава 13. Трагикомедия в двух актах

Несмотря на довольно позднее время у Восточных ворот было не протолкнуться: городская стража пыталась сдержать любопытную толпу, но получалось плохо. Иногда то один, то другой прорывался сквозь цепь стражей, чтобы «одним глазком посмотреть», а потом, когда его препровождали обратно, начинал с упоением в красках рассказывать, что именно он увидел там, в «запретной зоне». И прорывались не только дети, но и взрослые, ведь любопытство неискоренимо.

К тому моменту, когда Арника и Сайрус добрались до места преступления, медики, дознаватели и следователи уже успели провести быстрый осмотр. Так что можно было спокойно подойти к телам и рассмотреть их, не боясь, что кто-нибудь на тебя наорёт. Сайрус пошёл к Тому и Лиззи, а Арника решила рассмотреть открывшийся взгляду натюрморт. Тела находились рядом с конюшней, в которой обычно дозорные или вестовые меняли лошадей, путешествуя между крупными городами. Судя по оставшимся на земле седлами и частям упряжи, кони длительную поездку до столицы тоже не пережили. Тела сидели у ограды, как будто люди слезли с коней и решили присесть на минутку, передохнуть. А вот средств передвижения бывших всадников вблизи не наблюдалось.

– А кони где? – решила прояснить этот вопрос Арника у ближайшего дознавателя.

Тот покосился на неё с таким видом, будто его оторвали от чрезвычайно важного дела, чуть ли не государственной важности. И отвлекли ради того, чтобы спросить, который час.

– Нет их.

– Их унесли уже?

– Их вообще не было, когда мы прибыли. Можете у стражи спросить.

– Спрошу, – кивнула Арника и вновь вернулась к осмотру тел.

Все они были в форме дозорных, значит, действительно ехали из какого-то другого города, везя в столицу вести. Однако все их сумки оказались пустыми, как она успела заметить в ходе беглого осмотра. То ли уже кто-то из стражи или дознавателей вытащил бумаги, то ли убийца решил их позаимствовать. А может, опять кто-то третий вмешался, как это было со шкатулкой. Вид у всех дозорных был неважный: щеки ввалились, под глазами были синяки от долгого недосыпа, одежда вся была в песке и грязи, ладони – в мозолях от крепкого сжимания поводов. По всему выходило, что эти семеро очень спешили в столицу, раз не могли позволить себе сон и отдых.

Сделав мысленно отметку уточнить о цели дозорных, Арника решила подслушать разговор Сайруса с Томом. Лиззи как раз отошла к своим подопечным, так что можно было подкрасться незамеченной. Судя по тому, что в руках у Сайруса был листочек, послание от убийцы уже нашли. И содержание очередного стихотворения было таким же загадочным, как и предыдущие.

– Как думаешь, почему именно дозорные?

– А я откуда знаю. Ты меня так спрашиваешь, как будто я уже успел изучить психологию нашего убийцы, и теперь могу спокойно объяснять его поступки, – раздражённо ответил Сайрус на вопрос Тома. – Я с ним не знаком с детства. И поэтому объяснять его выбор не могу. Может, ему любимая письмо ответное не отправила, вот он и решил отыграться на тех, кто перевозит почту между городами.

– Очень смешно.

– Каков вопрос, таков ответ.

– А можно озвучить стихотворение? – попросила Арника, вклинившись в беседу.

Сайрус покосился на неё, но потом всё же прочитал:

– Семь – счастливое число,

Только мёртвым всё равно.

Раз за разом, семью семь,

Улетят все насовсем.

Дней в неделе ровно семь,

И известно это всем.

Семь ночей не спать опасно,

Но судьба к нам безучастна.

Ровно семь их было в поле,

Ветер ждали все на воле,

Кони мчат во весь опор,

Возвращается дозор

С самых дальних рубежей,

От недобрых, не гостей.

Вести разные везли,

На подходах полегли.

Кони, люди, все устали,

Семь ночей они не спали,

На рассвете все пропали,

Как другие пожелали.

Снова дело, новый след,

Снова тема для бесед.

– И какие мысли? – полюбопытствовал у Арники Том.

– А где бумаги или письма, которые везли дозорные? – задала интересующий её вопрос девушка.

– Их собрали дознаватели и передали страже, чтобы уже та решала вопрос с доставкой корреспонденции получателям.

– Понятно… А насчет стихотворения… Кажется, в этот раз наш убийца просто изложил содеянное им в стихах, не стал заморачиваться на какие-то подсказки, намёки… Семь ночей не спали, семь дней без остановки скакали, вот и померли, – пожала плечами.

– Если бы всё было так просто, то нас бы сюда не вызвали, – раздался голос Лиззи.

– Так вызвали нас, потому что семь человек убили. Или они сами померли, – фыркнула Арника.

– Они должны были прибыть на рассвете. Стража их не дождалась, сообщила об этом нужным людям. Затем был суматошный день, проверка въезжающих и выезжающих, а после закрытия ворот у конюшни обнаружили тела дозорных. И, предвосхищая следующее возражение, скажу, что их не могли просмотреть на воротах. Поэтому нас и вызвали. А не только потому, что тут семь трупов, – Лиззи зыркнула на Арнику, а потом снова ушла.

– И что нашли?

– В том-то и дело, что опять ничего. Не считая этого стихотворения, – вздохнул Том. – Иногда мне кажется, что наш убийца просто развлекается, убивая с каждым разом всё меньшее количество людей.

– О, у мисс Арники была одна любопытная идея, которую она мне сегодня поведала, – хмыкнул Сайрус. – Про хищника.

– Расскажи-ка.

Слушать свою идею в чужом исполнении Арника не стала, снова направившись к телам. Раз за разом одно и то же. Убитые люди. Никаких следов магических потоков. Листок с зашифрованным стихотворением. В первый раз был дочери дворян. Во втором случае – купеческие дочери, в третий раз – юноши-моряки, теперь мужчины-дозорные. Связей между ними не было от слова «совсем». И если первые и вторые ещё могли пересекаться в не слишком высокопоставленных салонах, то третьи с четвёртыми могли пересечься, например, в тавернах, или на рынке. Или вообще неизвестно где. А могли и вообще не встретиться ни разу.

Именно поэтому определить закономерность в убийствах не представлялось возможным. Лучшие умники спецслужбы Его Величества уже которую неделю ломали головы, пытаясь обнаружить эту самую закономерность. А может быть, её и нет вообще. Убийца мог просто выбрать людей, объединённых каким-то общим признаком – происхождением, службой, увлечением – а потом убить их, сведя в каком-то общем месте.

Вот тут была ещё одна странность, которую было очень трудно объяснить при отсутствии следов магических потоков. Как они были убиты? С помощью магии одновременно можно хоть сотню людей убить. Даже с помощью алхимии, если распылить какой-нибудь ядовитый порошок. Например, отравить трёх или четырёх человек ещё представлялось возможным, если собрать их за одним столом. Но даже в этом случае яд подействует с разной скоростью. Здесь же время смерти во всех предыдущих случаях было одновременным. Как? Если это яд, то тогда была проведена филигранная работа по вычислению необходимой дозы для каждой конкретной жертвы. Но это сколько же времени должен был потратить убийца, следя за каждым человеком? Хотя, если его основной род деятельности – убийство людей, то времени свободного у него должно быть предостаточно.

Например, на стихоплётство. У него был очень своеобразный стиль, который не мог узнать ни один известный поэт столицы. Складывалось впечатление, что убийца – талантливый самородок: и стихи сочиняет, и в магии разбирается, и разным видом оружия владеет, и людей между делом убивает. Вот только найти этот «самородок» никак не получалось ни служащим департаментов, ни спецслужбе Его Величества.

Кусты у дома подозрительно и призывно зашуршали, привлекая внимание задумавшейся Арники. Пришлось подойти и встать рядом, делая вид, что она тут просто стоит и ждёт начальство, а не с кустами беседует.

– Что нашёл?

– Где?

– Хоть где. Я что, зря весь день проторчала в порту, затем рисковала жизнью на Чёрном рынке, и теперь коротаю ночь здесь?

– Не заводись. В доме этого следователя ничего интересного, кроме кота, нет.

– Ты опять про кота?

– А что я мог поделать? Он не хотел меня пускать, пришлось договариваться. Долго. Дорого. Очень дорого, – пробурчали чуть слышно из кустов.

– Не обеднеешь. Так ты ничего не нашёл? – не оценила страдания Аля Арника.

– Ничего. Абсолютно. Как я уже говорил раньше: стандартное жилище холостяка. Там вещей кота больше, чем вещей этого следователя… Даже у меня столько вещей нет… – последнюю фразу проворчали чуть слышно.

– Что ты сказал?

– Ничего. Кстати, тебе домой прислали записку от снежной нимфы, – в руку Арнике сунули сложенный листок.

– Спасибо, что принёс.

Арника развернула листок. На нём ровным почерком Агаты было выведено: «Напоминаю, что твой Сайрус Квин должен сходить в Третий округ к человеку, который знает о чарах! С любовью, Агата». Спрятав записку в карман, Арника огляделась, выискивая Сайруса. Тот всё ещё о чём-то беседовал с Томом. Значит, придётся их беседу прервать.

– … так что нужно опросить с утра семьи жертв…

– Простите, что прерываю. Но меня просили передать Вам, – Арника повернулась к Сайрусу, – что вот по этому адресу в Третьем округе живёт человек, который может что-то рассказать о чарах, которые наложены на жертвы, – она протянула Сайрусу лист с адресом, который несколько дней назад получила от Агаты.

Сайрус взял листок, прочитал адрес, а затем молча показал его Тому. Тот тоже прочитал написанное, а потом удивленно воззрился на Арнику.

– И кто тебя просил передать эту информацию?

– Одна леди. Я не имею права раскрывать её имя. Она хотела бы остаться неизвестной.

– Хм. Странно, что какая-то леди знает адрес одного из наших осведомителей из магического народа. Эта леди человек? – продолжил допытываться Том.

– Как и все, – пожала плечами Арника.

– Что ж. Тогда опросом завтра займутся Тимур и Марк, а вы вдвоём…

– Туда должен пойти один человек. Он, – Арника указала пальцем на Сайруса. – Мне нельзя. Иначе ничего не расскажут.

– Если этот тип сказал, что должен прийти только я, то мне одному и идти. Ты же знаешь его характер, – хмыкнул Сайрус.

– Да, тут ты прав. А ты… – Том повернулся к Арнике, но девушка успела благополучно скрыться, не желая получать задания не от своего непосредственного начальника.

У неё и так хватало забот.

И стало ещё больше после утренней беседы с другом детства, который по совместительству был её начальником. И, разумеется, очередная проблема была никак не связана с обнаруженными трупами. Посему пришлось отложить на время все мысли и догадки, связанные с таинственным маньяком, и отправиться на выполнение другого задания по основному месту службы.

За те несколько лет, что она проработала в спецслужбе Его Величества, Рина успела многое повидать и в разных местах побывать, с различными людьми пообщаться. Она примерила на себя несколько десятков обликов: была и нищенкой, и цирковой артисткой, и магом, и даже воришкой пришлось один раз стать. Но больше всего ей не нравилось появляться где-то в облике Рины де Флоренс, дочери графа и наследницы графского титула. Потому что этот образ накладывал больше всего ограничений.

Вот и сейчас она непринуждённо обсуждала с одним из гостей грядущий фестиваль Кануна Осени, а мысленно костерила всех вокруг. За последние полчаса с ней поздоровалось человек двадцать, и каждый выразил своё восхищение её красотой, поинтересовался здоровьем отца и сестры, выразил надежду услышать скорое известие о помолвке юной графини с кем-то из богатых дворянских отпрысков, а также посетовал на небольшие ограничения, возникшие из-за активной деятельности таинственного маньяка. И каждому приходилось что-то с вежливой улыбкой отвечать. Дежурными фразами, но…

– … а с кем Вы пойдёте на фестиваль, леди Флоренс? – полюбопытствовал её нынешний собеседник.

– А у Вас есть отличные кандидатуры? – Рина смерила мужчину оценивающие взглядом. – Или Вы себя предлагаете в качестве моего сопровождающего?

– Я… – от такого внезапного напора мужчина стушевался.

– Я рада, что Вы не питаете ложных иллюзий о себе, поэтому покину Вас, чтобы не смущать в дальнейшем, – Рина кивнула на прощание и пошла дальше.

Свою цель она ещё не нашла, и это беспокоило куда сильнее, чем надоедливые дворяне и купцы, собравшиеся в самом большом легальном казино столицы. Сегодня в роскошных залах должна была пройти игра года, как её гордо назвали организаторы турнира. Поэтому было очень много желающих попытать удачу и сорвать огромный денежный куш. Или просто позавидовать более удачливым соперникам. Рине тоже пришлось купить несколько фишек, но играть во что-либо она не собиралась. Не хватало тратить удачу, которая с таким трудом накапливалась, на жалкие карточные игры. Да и не настолько она бедна, чтобы испытывать нужду сесть за игральный стол.

Среди людей изредка попадались представители магического народа. В основном это были гномы, лепреконы или кто-то из демонического рода, то ли суккубы, то ли инкубы (Рина вечно в них путалась). Остальные расы к золоту относились прохладно, а некоторые вообще предпочитали касаться жёлтого металла только в перчатках, так как верили, что золото приносит смерть. Отчасти они даже были правы. Многих заядлых игроков можно было смело называть мёртвыми психологически, настолько их жизнь стала зависима от игр и ставок. Некоторые это даже понимали, но отказаться от зависимости уже не могли.

– Леди Флоренс! Какая честь увидеть Вас в моём скромном заведении! – раздался наконец-то голос того, кого Рина должна была проверить сегодня.

– Господин ла Крюк, я тоже рада, что мне наконец-то удалось выкроить время в моём плотном графике, и попасть в Ваше чудное заведение, – Рина повернулась к мужчине и подарила ему широкую улыбку.

– Леди, я же просил обращаться ко мне по имени, – хозяин казино, а это был именно он, склонился и поцеловал протянутую ручку.

– Простите мою забывчивость, Жерар, – Рина сделала мысленную заметку выбросить перчатки сразу по возвращению домой. – Вы же знаете, что у нас, у девушек, есть такая маленькая особенность. Мы иногда забываем имена мужчин.

– Ха-ха. Прелестно, – хмыкнул Жерар. – Вы тоже сегодня решили поучаствовать в игре? Или просто пришли развеяться?

– Второе. Я не любитель азартных игр, Вы же знаете.

– Конечно-конечно, я помню, – покивал мужчина. – Может быть, Вы кого-то ищете здесь? Я могу Вам помочь с поисками, так как все приглашённые гости уже собрались, как мне сообщили.

– О, не стоит утруждаться. Я уже нашла тех, с кем хотела сегодня встретиться и пообщаться, – Рина огляделась по сторонам, а затем чуть приблизилась к мужчине. – Я хотела бы кое-что спросить у Вас по секрету. Только пусть это останется между нами, хорошо?

– Разумеется, леди Флоренс.

– Я услышала от барона Морока, что Вы можете помочь в одном деликатном деле.

– Я слушаю, – с серьёзным видом кивнул мужчина.

– У моего отца есть некоторые … денежные проблемы, а я сама ему помочь не могу. И он очень хочет продать некоторых своих породистых кобылок. Очень породистых. И о-очень редких кобылок, – Рина понизила голос.

– Я понимаю. Но…

– Он будет о-очень благодарен за помощь. Вы можете оставить любую из кобылок себе. Мой отец знает, что Вы ценитель породистых лошадок.

– Хм. Есть такое… – Жерар огляделся по сторонам, прежде чем спросить: – Когда?

– Через неделю.

– Лучше через четыре дня. Корабль уйдёт, и я ничем не смогу помочь.

– Хорошо, четыре дня. Куда?

– Порт, третий склад, после полуночи. Спросить мистера Рода.

– Я запомню. Благодарю Вас. Чтобы бы мы делали без Вас и Вашей находчивости, – Рина снова широко улыбнулась и отодвинулась.

– Не стоит благодарности, леди Флоренс. А сейчас вынужден Вас покинуть, дела-дела, – мужчина снова поцеловал ручку Рины и быстро ушёл.

– Вот же ж… – сквозь зубы процедила девушка. – А ещё благородный, воспитанный, честный…. А как речь заходит про незаконное пополнение карманов, так он в первых рядах. Ладно, информацию я выяснила, дальнейшее уже не моя проблема, пусть кто-то другой занимается поставкой подставных «породистых кобылок».

Внезапно по залу как будто прошлась волна: начались шепотки, все стали переглядываться, посматривать в одну сторону. Внутреннее лисье любопытство взяло верх, и Рина начала пробираться в ту сторону, куда все смотрели. Раз уж об этом судачат все, значит, происходит что-то очень интересное, а мимо такого трудно пройти.

Оказалось, что самое интересное происходит в закрытом зале, где должна была состояться игра года. По отрывкам разговоров Рина поняла, что в зале было семь игроков: шесть профессионалов, матёрых игроков, и один новичок, которого никто не знал, и которому просто везло весь вечер сегодня. Кем был этот таинственный игрок, не знал никто, так как он пришёл в маске. Правилами это не запрещалось, как и то, что можно было называться не своим именем. Вот и незнакомый игрок решил назваться Джокером. И, судя по шепоткам, выбрал себе правильное имя. Так как сумел обыграть шестерых.

Вот только никто из залы не выходил, кроме служащего казино, который и объявил о результатах игры. Поэтому все толпились у дверей, ожидая, когда появится или победитель, или проигравшие.

– Пропустите, пропустите, – к дверям наконец-то сумел протиснуться хозяин казино. – Не волнуйтесь, дамы и господа. Через несколько минут мы узнаем с вами, кто же наш загадочный везунчик!

Он дёрнул за ручки раз, другой, третий. Двери не поддавались. Потянул уже с силой, уперевшись ногой в дверь. Безрезультатно. Кто-то из служащих помчался за ключами. Хозяин же вновь повернулся к гостям.

– Бывает и такое. Видимо, дверь захлопнулась, когда наш служащий покинул помещение. Сквозняк, бывает. Не волнуйтесь, дамы и господа.

Вернулся служащий с ключом, и начался второй акт борьбы с дверью. Гости притихли в ожидании. А у Рины внезапно неприятно засосало под ложечкой. Внутренний голос твердил, что там внутри что-то нехорошее, лучше побыстрее уйти, пока никто не заметил её. И в запертую залу лучше не соваться, во избежание.

Наконец, двери поддались и открылись. Хозяин казино с двумя служащими вошли внутрь…. А затем раздался крик. В толпе снова поползли шепотки, но уже другого рода. И всё чаще звучало тихое слово «убийство». Появившийся на пороге залы бледный хозяин казино лишь усилил волнение гостей.

– Дамы и господа, попрошу всех оставаться на своих местах. У нас произошла небольшая… заминка, поэтому мы вынуждены будем позвать стражу и представителей департамента…

– Что случилось?

– Неужели?

– Убили?

– Это опять тот неуловимый!

– И когда его наконец-то поймают!

– Уже и из дома нельзя спокойно выйти…

Не дожидаясь пика волнения в толпе, Рина бочком выбралась из неё и отошла в тень. Отсюда было удобнее наблюдать за происходящим. Как хозяин казино пытается успокоить своих почтенных гостей, как те высказывают ему свои претензии и требуют отпустить их, так как не собираются участвовать в разбирательствах, которые учинят служащие департамента. Всё, как обычно. Вот только ей попадаться здесь было категорически нельзя. Следовало быстро сменить облик, а для этого нужна была комната или какой-то закуток, где она могла бы переодеться.

Слева послышались чьи-то быстрые шаги. Рина резко обернулась и увидела, как закрылась за кем-то дверь, ведущая вглубь казино. Оглянувшись назад, на толпу, она поняла, что это её шанс незаметно улизнуть и сменить облик. Лишь оказавшись в одиночестве в полутёмном тихом коридоре, она осознала одну вещь: а мог ли тот человек, который скрылся за этой дверью, быть убийцей?

И ещё одно: а может быть, он всё ещё здесь?

Глава 14. Сказки на ночь

Как и в любом здании, в стенах которого разворачивается не совсем законная деятельность, в казино были очень запутанные коридоры с большим количеством фальшивых окон, дверей и поворотов, ведущих в никуда. В стену, например. А ещё хозяин казино экономил на освещении, поэтому в коридорах царил полумрак, перемежающийся полной тьмой. Так как все служащие сейчас были в главных залах, здесь было пустынно и очень тихо. Слышались лишь шаги Рины, пробирающейся вдоль стеночки. Возле каждого поворота она замирала и прислушивалась, надеясь, или не надеясь, услышать ещё чьи-то шаги. Но дойдя до чёрного выхода, она так никого и не нашла. То ли неизвестный знал хитросплетение коридоров казино, то ли он просто двигался гораздо быстрее, чем осторожничающая Рина.

Убедившись, что на улице у чёрного хода ещё никого нет, девушка выскользнула на улицу, отошла подальше от казино и сменила облик. Пришлось пожертвовать подолом платья, оборвав его до колен. В этом была одна из слабых сторон её магии смены облика: одежда не менялась, а просто видоизменялась внешне. Наколдовать что-то из ничего или превратить одно в другое – было за гранью её возможностей. На такое был способен лишь магический народ. Создание из воздуха каких-либо предметов с целью обмана простых смертных было их любимым занятием с тех самых времён, когда произошло знакомство людей с феями и эльфами.

– Доигралась? – раздался из темноты проулка мрачный голос Аля.

– И тебе добрый вечер, – отозвалась сквозь зубы Арника, пытаясь собрать локоны в простой пучок.

– Я же говорил, что пора завязывать со всем этим делом.

– Говорил.

– И что надо помнить о своих обликах.

– Говорил.

– И что надо меньше есть перед сном.

– Говор… – на автомате начала отвечать Арника, но сообразила, что что-то не так, и осеклась. – Вот не надо тут мне!

– Я просто проверял, слушаешь ты меня или нет. Вижу, что слушаешь.

Енот выскочил на свет и прошёлся туда-обратно, поглядывая в сторону ярко освещённой улицы, где был центральный вход в казино. Арника закончила войну с причёской и стала наблюдать за процессом размышлений Аля. Наконец тот пришёл к какому-то решению, так как остановился и посмотрел на девушку.

– Надо постараться сделать так, чтобы хозяин казино тебя не узнал.

– Я не буду лезть в первые ряды, обещаю.

– Лучше бы тебе там вообще не появляться, конечно, но…

– Не волнуйся, я же сейчас не дочь графа, а простой следователь.

– Это-то меня и беспокоит. У «Арники» есть одна плохая привычка лезть туда, куда не надо. Если ты вдруг перестанешь рваться вперёд, пытаясь осмотреть всё вокруг, то это насторожит уже других следователей. А если будешь рваться – привлечёшь внимание хозяина казино.

– Я постараюсь соблюсти меру, Аль. Обещаю, – улыбнулась девушка.

Енот вздохнул, покачал головой, потом принюхался.

– А чем от тебя пахнет?

– Пахнет? – Арника понюхала руку. – Ничего не чувствую.

– Странный запах, ни разу с таким не сталкивался. И идёт он… – енот повертелся на месте, прежде чем повернуться к чёрному входу в казино. – Оттуда.

– А куда ведёт? – заинтересованно спросила Арника.

– Ведёт… Туда, – Аль указал лапой направление.

– Аль, у меня к тебе будет громадная просьба. Но с условием, что ты только пройдёшь по этому следу. И не будешь ни во что вмешиваться, – она погрозила пальцем еноту.

Тот тяжело вздохнул, кивнул, а потом быстро скрылся в тени улицы. Арника с минуту смотрела ему вслед, надеясь, что Алю хватит благоразумности просто посмотреть, куда ведёт странный запах. И лезть к носителю запаха он не будет.

Когда она вошла в казино, там уже были дознаватели. Следователей Арника не увидела, видимо, они все были в той зале, где обнаружили тела. Дознаватели сновали по остальным залам, снимая следы магических потоков и опрашивая самых важных гостей. Лиззи тоже была здесь, командуя своими подчинёнными. Заметив появившуюся Арнику, она чуть нахмурилась, но тут же забыла о ней, отвлёкшись на доклад одного из дознавателей.

Тимур и Марк обнаружились рядом со входом в залу, где произошло убийство. Марк, увидев Арнику, приветливо улыбнулся:

– Добрый вечерок, Арника.

– Для кого добрый, а для кого – не очень, – она кивнула в сторону распахнутых дверей в залу. – Сколько их?

– Догадайся с одного раза, – присоединился к беседе Тимур.

– Шестеро?

– В яблочко. Наш маньяк убил шестерых матёрых игроков. Прикинулся таинственным игроком, поучаствовал в игре, убил всех и ушёл.

– Откуда такие подробности? – удивилась Арника.

– Так хозяин нам всё подробно рассказал уже. С такой экспрессией, что всех слюной забрызгал, – хмыкнул Марк.

– Только про игроков рассказал?

– Пока мы были рядом – только это. Там внутри сейчас Сайрус, может, ему хозяин что-то новенькое поведать уже успел.

– А что с жертвами?

– С жертвами…

– Убиты ваши жертвы, – раздался голос медика, вышедшего из залы, где проводилась игра года. – Очень филигранно, – он чиркнул пальцем руки поперёк своего горла. – А лоб каждого украшает шестёрка с игральных кубиков.

– Вырезанная? – уточнил Тимур.

– Бери выше. Выжженная. Ты как будто не успел понять, что ваш убийца не любит банальные вещи. И предпочитает как-нибудь да выделиться. Мне уже даже любопытно, что он в следующий раз придумает.

– Ты скажи, что вы ещё там у себя ставки делаете…

– А если и делаем, то что? – весело хмыкнул мужчина и пошёл прочь, на выход из казино.

– Иногда медики меня пугают, – поёжился Марк.

– Близкое знакомство со смертью меняет характер, – пожал плечами Тимур.

Парни продолжили обсуждать медиков и их чёрное чувство юмора, но Арника их уже не слушала. Несмотря на предостережения Аля, ей очень хотелось поближе взглянуть на убитых, чтобы составить своё собственное мнение о произошедшем. Однако в зале всё ещё был хозяин казино, с которым ей пересекаться не стоило. Так что теперь любопытство боролось в её душе с обещанием не рисковать. В итоге последнее победило, так что она отошла от дверей и заняла наблюдательную позицию неподалёку.

К Марку и Тимуру подошла Лиззи, раздала указания, потом огляделась по сторонам, но Арнику не заметила. Пожав плечами, Лиззи вошла в залу, и через несколько минут вышла оттуда вместе с Сайрусом и хозяином казино. Последний был бледный, даже потускневший, подрастерявший весь свой блеск и лоск. Он постоянно потирал руки и оглядывался по сторонам, как будто пытался кого-то найти среди присутствующих. Но искомый человек всё не находился, и мужчина нервничал всё больше. Заметив его состояние, Лиззи спросила:

– Вам плохо?

– Нет… То есть да. Я никак не могу найти… одного близкого друга.

– У нас есть список всех гостей Вашего вечера. Проверьте, всех ли мы записали, – Лиззи протянула свиток.

Мужчина схватил его дрожащими руками, быстро просмотрел и покачал головой.

– Её тут нет.

– А Вы уверена, что эта таинственная «она» вообще была на вечере?

– Была. Мы с ней вели довольно продолжительную беседу…

Арника напряглась и отодвинулась дальше в тень колонны.

– Кто это? Может быть, она успел скрыться до нашего приезда?

– Возможно… Хотя мне казалось, что мои служащие закрыли все двери сразу после того, как стало известно о произошедшем убийстве…

– А чёрный ход у Вас есть?

– Разумеется! – мужчина просиял, подобрался и направился в сторону двери, ведущей в известный Арнике коридорчик. – Вот сюда, пожалуйста.

Лиззи махнула рукой двум своим подчинённым, и те последовали вслед за хозяином казино в чёрный ход. Как только они скрылись, Арника вынырнула из своего укрытия и подошла к Сайрусу, беседующему тихо с Лиззи.

– … он ушёл, – уловила девушка конец фразы Сайруса.

– Кто ушёл?

– Тот, кто надо. Где ты пропадала? – строго спросила Лиззи.

– Осматривала зал. Вы не мой начальник, я – не Ваша подчинённая. Отчитываться о своих действиях я буду своему непосредственному начальству.

– На данный момент это, увы, я, – вздохнул Сайрус.

– О, внезапное повышение? Можно поздравить? – Арника даже в ладоши хлопнула три раза.

– Не накаркай тут. Просто у Тома дела, которые он не смог оставить без внимания.

– Да-да. Я посмотрю? – Арника кивнула на двери в залу, дождалась разрешающего кивка, и прошла в желанное место.

Зал бы роскошно убран: дорогие заморские портьеры из тяжёлых тканей с золотой бахромой, некогда сверкающие белизной скатерти на столах, мебель из тёмного дерева. Столы стояли полукругом, чтобы внутри мог находиться распорядитель игры. У каждого участника был свой стол, свои карты, своя удача. Которой явно не хватило на сегодняшнюю игру со смертью. Шесть столов были в пятнах крови, и только седьмой сверкал белизной. И на белоснежной скатерти выделалась карта, перевёрнутая рубашкой вверх. Так как края у карты были все блестящие от крови, Арника не решилась её поднять. Но, скорее всего, это была карта Джокера. А рядом с картой лежал чёрный игральный кубик с ярко-алой шестёркой на одной из граней.

Как и в прошлые разы в комнате были следы магических потоков самих убитых. Убийца снова умудрился провернуть своё тёмное дело незаметно и бесшумно. Перерезать горло шестерым мужчинам так быстро, что ни один из них не успел поднять шум… Высококлассная работа. Будь маньяк обычным убийцей, то цены ему в Гильдии не было бы. При таких-то умениях и способностях убивать и скрываться свои следы.

– Нашла что-нибудь? – раздался голос Сайруса.

– Не-е-ет. Как обычно.

– А хотелось бы разнообразия.

– Стихотворение было?

– А ты хочешь его услышать?

– Конечно, – покивала Арника. – Это же самое интересное в происходящем беспределе!

Сайрус хмуро на неё глянул, покачал головой, а потом прочёл вслух стихотворение:

– Шесть – прекрасное число,

Симметрично всё оно.

Шесть в природе наблюдаем,

И с собою забираем.

Соты, панцирь, чешуя,

И на ёлочке хвоя.

Чёрный куб игральный –

Символ невербальный.

От нуля и до шести,

Но должно же повезти?

Бросить кубик один раз,

У шести намётан глаз.

Каждый вечер в казино

Покер, вист и пиночоˊ.

Льются денежки рекой,

Все условности – долой!

Но сегодня всем облом:

Джокер выиграл всё тишком.

Он сорвал сегодня банк,

Шестерым понизив ранг.

Псам оставил приглашенье

На дальнейшее веселье…

– Ого, здесь даже сюжет небольшой есть про сегодняшнее мероприятие, – «восхитилась» Арника. – Как думаешь, наш убийца – Джокер, победивший в сегодняшней игре?

– Скорее всего. Вряд ли у него есть напарник. Такие, как он, предпочитают работать в одиночку, чтобы не было никаких накладок.

Арника почему-то вспомнила таинственного незнакомца, который ускользнул из-под её носа. Этот факт вызывал чувство раздражения и разочарования. И одновременно подстёгивал к последующим активным действиям. Но сначала следовало прояснить один момент:

– А кого искал хозяин казино?

– Да какую-то свою гостью, дочку мелкого графа, – пожал плечами Сайрус и продолжил безразличным голосом: – Сказал, что её отец его со свету сживёт и живьём закопает, если узнает, что его драгоценная дочурка, во-первых, была в казино, а во-вторых, если с ней здесь что-то случилось.

Арника ощутила мимолетный прилив любви к своему родителю, но быстро взяла себя в руки.

– Может, она действительно успела уехать?

– Наверное. Лиззи пообещала, что отправит кого-то из дознавателей в городской особняк графа, чтобы проверить, вернулась ли домой девушка…

– Когда отправит? – уточнила, подобравшись, Арника.

– Кажется, уже кого-то отправила…

– Будем надеяться, что дочка графа найдётся целой и невредимой в своей постели. А я пока ещё раз осмотрю другие залы. Ты же не возражаешь?

– Иди. Правда, мне кажется, что там уже вряд ли что-то удастся найти после…

Конец его фразы Арника не дослушала, быстро выйдя из залы. Из казино удалось выбраться быстро и незаметно, отводя всем глаза, а вот с поездкой до дома возникли проблемы. Все наёмные экипажи перед казино были уже заняты, поэтому выход был только один: телепортироваться в особняк. Что она и сделала, зайдя в какой-то переулок.

Следующие полчаса прошли суматошно. Сначала надо было перевоплотиться в дочь графа, переодеться в ночную одежду, ведь по легенде она уже вернулась домой и почти заснула. Уже лежа в постели, она поняла, что не смыла вечерний макияж. Так что пришлось снова вскакивать, умываться, разбирать пучок и заплетать косу. А потом, когда в комнату заглянула горничная, изображать только-только уснувшего человека, которого решили разбудить, чтобы проверить, а спит ли он.

Накричав на ни в чём неповинную горничную и отослав её прочь, Рина вновь улеглась. Но сон не шёл, так как в голове было слишком много мыслей, которые ждали момента своего упорядочивания по полочкам.

Во-первых, таинственный убийца, маньяк. Скорее всего, именно его она и видела в казино. Плохо, что не разглядела. Но всё равно какое-то представление появилось. Шаги были быстрыми и лёгкими, что говорило о том, что убийца либо молодой человек, либо относится не к человеческой расе. Он умеет скрывать своё присутствие. Выдали его только шаги: ничего другого Рина не почувствовала. Хотя среди служащих департамента многие умеют скрывать себя. Взять того же Макса или Сайруса, которые могут подкрасться со спины и довести до инфаркта. Да и среди служащих спецслужбы Его Величества есть те, кто обладает схожими способностями. Что уж говорить про магический народ, там каждый первый так умеет.

Во-вторых, частотность убийств постепенно нарастает. Между убийствами проходит всё меньше времени, что может говорить о нескольких версиях. Первая. Убийца постепенно подбирается к своей основной жертве (теорию о хищнике Рина не хотела отметать), вот и ускоряется. Вторая. Следователи и дознаватели практически прижали убийцу к стенке, и тот, боясь скорого разоблачения, начал ускоряться. Поэтому и допустил ошибку, позволив Рине его заметить, а Алю учуять запах. Третья. Маньяку стало скучно играть с «ищейками», и он решил закругляться. Поэтому и убийства стали происходить чаще. Каждая из версий, к сожалению, была вполне жизнеспособной.

В-третьих, стихотворения. В них всё чаще звучат слова о «псах» и «ищейках», как будто маньяк намекает, что неплохо бы лучше выполнять свою работу. И одновременно высмеивает эту самую непродуктивную работу. А ещё создаётся впечатление, что убийца устал сочинять изощрённые стишки с подсказами и уже прямым текстом описывает то, что он сделал. А всё почему? Потому что «ищейки» не могут эти подсказки понять с первого раза. Или берут след, ведущий совершенно в другом направлении. Вот и пытается убийца повернуть мысли следователей в нужное направление. Только выходит плохо…

Что «в-четвёртых» Рина додумать не успела, так как скрипнули ставни открывшегося и закрывшегося окна, а потом на постель запрыгнул енот. Светя в темноте глазами.

– Тебе кто-нибудь говорил, что мужчинам нельзя находиться в одной комнате с незамужними девушками? – полюбопытствовала Рина.

– Я енот.

– Енот, не енотиха.

– Хорошо, уточню формулировку. Я – животное по меркам людей, поэтому мне можно находиться там, где я хочу. И вообще я к тебе по делу пришёл.

– Ты что-то нашёл? – Рина села, приготовившись слушать.

– Да, я… – начал говорить Аль, но она его перебила:

– Только говори проще. Сейчас полвторого ночи, и мои мыслительные способности не так идеальны, как днём.

– Хорошо, постараюсь проще… Я пошёл по следу. Из казино. По улице. Шёл долго. Очень долго. Прошёл два округа. Петляя. По всем подворотням. Потом…

– Ты издеваешься?

– Я рассказываю проще.

– Я имела в виду не такое «проще»… – простонала Рина.

– Мне продолжать?

– Нет! То есть да! Только короче.

– Не проще? – хитро уточнил енот.

– Короче!

– След привёл меня во Второй округ. Я шёл ещё пару кварталов до улицы, где проживают маги, а дальше след оборвался, смешавшись с другими сильными запахами. Так что я знаю лишь улицу, на которой, возможно, проживает или трудится тот, кто был в казино.

– Уже хоть что-то. Ты молодец, – Рина потянулась и погладила енота по голове.

– А ты не напортачила? – поинтересовался Аль.

– А я почти молодец, – послушно согласилась девушка. – Всё обошлось, не переживай. Рине де Флоренс ничего не угрожает.

– А Арнике Светлой?

– Тоже. Я надеюсь, – добавила после секундной паузы.

Аль снова тяжело вздохнул, смотря на весело улыбающуюся девушку, но говорить ничего не стал, видимо, решив оставить нравоучения на утро. После чего спрыгнул с кровати и направился к своему спальному месту у окна. Долго там возился, устраиваясь поудобнее, ворча что-то под нос о «неразумных незамужних девицах», но всё же угомонился. Рина несколько минут прислушивалась к его размеренному сопению, прежде чем снова легла.

Значит, всё-таки Второй округ. Магический народ. Неужели убийца принадлежит к кому-то из них? Следовало снова обратиться за помощью к Агате, ведь у снежной нимфы были большие связи среди высшего общества магического народа. Вот только, во-первых, согласится ли она? Ведь подозревать своих никто не будет. А уж тем более выдавать. Захотелось кому-то поубивать людей, так пусть развлекается. Под действием законов королевства представители магического народа не попадают, поэтому могут творить практически всё, что им вздумается. В пределах разумного. Разумного в их понимании.

А во-вторых, не хотелось подвергать Агату опасности. Ведь убийца, если он действительно представитель магического народа, может прознать о том, что его ищет кто-то из своих же. И сделает всё возможное, чтобы помешать расспрашивающему. Так что обращаться к Агате всё же не стоит. Значит, придётся искать другой способ поиска информации. И тут уже как раз пригодилась бы помощь Аля. Вот только согласится ли он?

Глава 15. Скелеты в шкафу и не только

Семья для каждого живого существа очень важна, особенно, если речь заходит о существах разумных, прямоходящих, умеющих говорить, логически мыслить и использовать различные приспособления для улучшения качества своей жизни. А еще общества, состоящие из таких существ, обязательно имеют какую-либо письменность, культуру и прочие милые вещи, которые должны способствовать эволюции каждой личности в отдельности и всего общества в целом. А зачатки, предпосылки этой «эволюции», всегда находятся в детстве, в семье. Именно она закладывает всё самое основное, что станет своеобразным фундаментом для дальнейшего развития личности.

К сожалению, не все семьи готовы вкладывать силы и деньги в развитие своих отпрысков. Поэтому уровень развития даже среди представителей одного социального статуса может сильно разниться. Среди сверстников Рины было большое количество молодых людей, которые по-прежнему праздно проживали каждый день жизни, совершенно не думая о том, что ждёт их в будущем. И лишь единицы стремились создать крепкую основу для своей дальнейшей жизни. Но и среди этих последних можно было встретить тех, для кого главной целью было обогащение, а затем – праздность. И только оставшиеся ставили перед собой задачи по изменению не только своей жизни, но и жизни общества в целом. Именно с ними Рина и предпочитала общаться, хотя по долгу службы и рода ей приходилось контактировать и с другими людьми.

Один из которых сейчас нагло развалился в кресле напротив и последние полчаса буравил взглядом одну из картин на стене. Видимо, пытался оценить её возможную стоимость среди любителей антиквариата. А заодно прикинуть, какое вообще может быть состояние у человека, который может позволить себе такую картинку. И выгодно ли будет заключить брак с дочерью такого человека. Единственное, что до сих пор останавливало гостя от предложения руки и сердца – это невыносимый характер хозяйки всех этих денег, а также её ненависть к его скромной персоне.

– Мистер Морок, Вы так и не озвучили мне цель Вашего внезапного визита, – сдержанно напомнила девушка, жалея, что нельзя убить ненавистного человека взглядом. – А прошло уже полчаса с момента Вашего прихода в мой дом. Потрудитесь объясниться.

– Миледи, простите мою забывчивость, – и ни грамма раскаяния за этими словами. – Поймите, я так разволновался, когда услышал о случившемся в казино. Убийство, свидетелем которого Вы стали…

– Благодарю за беспокойство. Если это всё, то не смею Вас больше задерживать, – холодно улыбнулась Рина.

Гость пропустил намёк мимо ушей и продолжал свои излияния:

– Я понимаю, где Вы служите, но всё равно произошедшее должно было отразиться на Вашей психике. Если Вы боитесь, хотите поделиться чем-то, то я готов Вас выслушать. И помочь, если потребуется.

– Благодарю, но у меня есть тот, кто может меня утешить, поэтому в Ваших услугах я не нуждаюсь, – Рина сделала второй намёк, предлагая «дорогому» гостю убраться восвояси самостоятельно.

– А Вы знаете, что расследованием этого убийства занимается женщина? – внезапно сменил тему барон.

– И к чему Ваш вопрос?

– Просто я слышал, что под её началом ходит человек, гораздо больше подходящий на роль лидера.

– Что же Вас удивляет, мистер Морок? Мисс Стоун опытный дознаватель, в скором времени получит должность главы дознавателей департамента, в котором служит, так что сомневаться в её квалификации у Вас нет причин. А мистер Том Пин – всего лишь следователь, поэтому он не может быть главным в расследовании.

– Просто мне кажется, что некоторые личности получают свои должности незаслуженно, поэтому существующую систему оценивания способностей давно следовало бы…

– Мистер Морок, прошу Вас не забываться. Я впустила Вас в свой дом, думая, что это простой визит вежливости, а Вы решили в очередной раз перейти на личности и доказать неизвестно кому, что женщины не имеют права занимать руководящие должности, – Рина медленно поднялась, подошла к двери и открыла её. – Попрошу Вас удалиться, потому что предчувствую, что наша дальнейшая беседа будет неплодотворной для обеих сторон. Посему предлагаю завершить её не начиная.

– Прогоняете меня? – хмыкнул мужчина, вставая и направляясь к двери. – Или боитесь?

– Я боюсь, что Ваши следующие слова об изменении системы государственного оценивания, введённой лично Его Величеством, вынудят меня донести на Вас главе спецслужбы. С пометкой «попытка переворота», – Рина улыбнулась и сделала приглашающий жест в сторону выхода. – Считайте это проявлением моего беспокойства о Вашей скромной персоне. И о Вашем положении в спецслужбе Его Величества.

Барон мрачно зыркнул на неё, но ушёл молча, без каких-либо едких комментариев со своей стороны. Стоило ему уйти, как его кресло оккупировал енот.

– Вот только от тебя я не хочу сейчас выслушивать нотации о моём некорректного поведении, – попросила Рина, вновь сев. – Я сейчас очень зла.

– А я и не собирался читать нотации. Я, наоборот, считаю, что ты поступила правильно, если оценивать твои действия с точки зрения служащего спецслужбы Его Величества….

– Спасибо.

– … но как женщина ты, конечно, поступила слишком эмоционально, да.

– И почему я всегда забываю, что просто похвалить для тебя непосильный труд? – покачала головой Рина.

– Потому что я уникальная и неповторимая личность? И всегда поступаю неординарно?

Рине всё же не удержалась и звонко рассмеялась.

– К слову, я пришёл не с пустыми руками. Я проследил за следователем, когда тот ходил к таинственному информатору, о котором говорила нимфа.

– И? – Рина мгновенно успокоилась и перестроилась на деловой тон.

– А ничего. Информатор сообщил следователю минимальную информацию о чарах иллюзии и магии искажения. Про иллюзию сказал то, что известно всем магам по учебникам. А про искажения сообщил такие крохи, что лишь больше запутал следователя.

– Значит, про магию искажения он не знал раньше?

– Как мне показалось, нет. Однако информатор намекнул следователю, что в его окружении есть человек, умеющий использовать эту магию. И если он хочет узнать что-то о ней, то лучше обратиться к этому человеку, – енот выразительно глянул на девушку.

– Ну, будем ждать, пока он обратиться с вопросами к этому человеку, – пожала та плечами. – И это всё?

Енот сосредоточенно вычёсывал пышный хвост, делая вид, что ничего не слышал.

– Аль, это всё?

На пол полетели клочки шерсти.

– Пожалуйста, скажи мне, узнал ли ты что-то ещё интересное и полезное?

– Да, узнал. Не знаю насчёт полезности, но интересное однозначно.

– Не томи.

– После визита к тому информатору следователь направился во Второй округ, где пообщался с несколькими представителями магического народа.

– С кем именно? – Рина схватила бумагу и перо, чтобы записывать.

– Непримечательной лавочницей с третьей улицы. Она продает травы, помогающие от всех болезней. И не только от болезней, но это к делу не относится. Затем он встретился с хозяином трактира «Лунный свет». Я не смог зайти в сам трактир, так как местный вышибала меня знает и на дух не переносит, – енот почесал загривок. – Так что смог только через заднее окошко увидеть, как следователь беседует с трактирщиком. Но разобрать ничего не успел, меня прогнала кухарка, сварливая гномиха, чтоб её… – теперь енот почесал уже поясницу.

– Блохи завелись, да? – «сочувственно» поинтересовалась Рина.

– Тьфу на тебя. Не буду больше ничего рассказывать, – енот повернулся к девушке спиной, демонстративно помахивая хвостом из стороны в сторону.

Рина с удобством устроилась в кресле, ожидая, когда приступ обиды пройдёт, и Аль снова захочет делиться полученной информацией. Прошло несколько минут, и хвост прекратил качаться. Енот бросил на девушку взгляд через плечо, ещё пару минут подулся, а после снова повернулся мордой к Рине.

– На этот раз прощаю, так и быть.

– Так с кем ещё встретился Сайрус Квин?

– После трактира он долго бродил по улочкам, пока не вышел на центральную площадь, где стоит этот дурацкий фонтан с ангелочками и феечками, – Аль скривился, всем видом показывая, что он думает о вкусе архитектора, придумавшего фонтан. – Посидел какое-то время на бортике в одиночестве, а потом рядом с ним появился мальчишка.

– Именно появился? – уточнила Рина.

– Да. Не подошёл, а появился. И не ушёл, а исчез, – кивнул енот. – Я опять не слышал, о чём они шепчутся, но тут уже из-за искажения звуков, которое наложил мальчишка. Мне показалось, что он почувствовал меня, поэтому и наложил защиту.

– А что за мальчишка? Какой расы?

– Он выглядел как обычный человеческий подросток. Веснушки, рыжие волосы, зелёные глаза. Угловатый, невысокий. Такого встретишь и не запомнишь.

– Типично для магического народа.

– Нет, тут всё это было преднамеренно. Как будто разыгрывался спектакль для одного зрителя. Меня. И мне это не понравилось, – помрачнел Аль. – Этот мальчишка очень странный.

– А Сайрус Квин как к нему отнёсся?

– Вполне… нейтрально. Ни ненависти, ни раздражения я не увидел. Но и радости с дружелюбием – тоже. Была усталость, какая возникает во взгляде у человека после долгого общения с непоседливым и непослушным ребёнком… – енот многозначительно посмотрел на Рину, но продолжать мысль не стал.

– Интересно, кем же является этот мальчишка...– Рина сделала несколько заметок на своём листике. – Может быть, если мы сможем его найти, то узнаем что-то интересное…

– Или наживём себе новые неприятности на пушистые хвосты, – фыркнул Аль.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю пока забыть про этого мальчишку. Моё шестое чувство мне подсказывает, что лучше его не трогать.

С одной стороны, Рине, с её извечным любопытством, очень хотелось узнать побольше про этого таинственного мальчишку из магического народа, с кем Сайрус Квин водит дружбу. Но, с другой стороны, это самое любопытство могло плохо для неё кончиться, как для кошки, у которой на базаре усы оторвали. Аль был прав: не стоило лишний раз будоражить магический народ. Следовало как можно тише искать убийцу, не привлекая внимания. Которого маньяк в последнее время получил и так с лихвой.

– Хорошо, – Рина кивнула, приняв решение не в пользу своего любопытства. – Мы не будем пытаться искать этого мальчишку. Надо сосредоточиться на других делах. И вот тут у меня к тебе будет большая просьба, мой дорогой Аль… – вкрадчиво произнесла девушка.

– Ох, чую, что ничем хорошим для меня твоя просьба не обернётся… – тяжело вздохнул енот.

После долгих уговоров, обещаний и даже шутливых угроз Аль всё же согласился расспросить свои знакомых во Втором округе. Но сразу предупредил, что не может ничего обещать, так как магический народ редко откровенничает не только с чужими, но и со своими. После этого умял выпрошенный аванс и помчался выполнять поручение. А Рина отправилась на отчёт к своему непосредственному начальству, следовало доложить о вчерашнем разговоре с хозяином казино и о запланированной встрече в порту.

Разговор с начальником, по совместительству другом, прошёл успешно. Они обсудили дальнейший план действий, в котором Рина уже не участвовала из соображений безопасности. Также Рина сообщила о своей утренней беседе с бароном Мороком, который в очередной раз попытался не только принизить всех женщин на государственной службе, но и выступить против самой системы. Затем они немного поговорили о слухах, как пожар, распространяющихся по столице. О маньяке после случая в казино заговорили уже все. Если раньше всё ограничивалось дворянами или служащими отдельных ведомств, то теперь говорили все. «Скелеты выпали из шкафа», как предсказывал в самом начале расследования Аль. И прятать их дальше не представлялось возможным. А значит, проблему следовало решать как можно скорее.

Чем Рина и занялась, отправившись в департамент, разумеется, в облике Арники.

Там её встретила привычная суета, беготня, шепотки, смешки, крики и прочие прелести повседневной жизни служащих департамента. Мимо отдела дознавателей Арника прокралась, как мышка, чтобы никто её не заметил и не остановил. Но и отдел особо тяжких преступлений на почве нарушения магических законов её не заинтересовал, так как цель её следования была совсем иная.

– Добрый день! – громко крикнула, зайдя в кабинет Макса.

Не дождавшись ответа, Арника выглянула в коридор, убедилась, что в пределах видимости никого нет, после чего плотно прикрыла за собой дверь. И начала поисковые работы. Или кладоискательские, так как кипы бумаг и документов очень напоминали громадные залежи руды, в которой скрываются несметные сокровища. На рабочем столе Макса ничего интересного не нашлось, в ящиках тоже было пусто (в плане полезной информации). Поиск на книжных полках, в креслах и на столике с подоконником тоже ничего не дал. Арника заглянула за ширму, полюбовалась на идеально чистый стол для проведения магических экспериментов, на ровно расставленные в линию колбочки и скляночки, на таблички-подсказки над столом. Видимо, хотя бы тут Макс поддерживал идеальный порядок.

Вернувшись в основную часть кабинета, Арника снова задумчиво окинула помещение взглядом. Хаос-хаосом, но какая-то закономерность в расположении всех этих кип и стопок должна же быть у их хозяина. А следовательно, если поразмышлять, можно эту самую закономерность вычислить. И тогда будет гораздо проще найти то, что ей нужно.

– Если предположить, что тут у него… – Арника просмотрела первые листы на документах, лежащих на столе, – а вот тут это… – пролистала первые документы на кресле, – то тогда здесь может быть… – прошлась по бумагам на подоконнике, на столике, и остановилась перед книжным шкафом. – Здесь. Если уже искать книгу, то в библиотеке.

Разумеется, на самом видном месте искомое не обнаружилось, но Арнику было уже не остановить. Стараясь не вынимать книги, она их просто сдвигала в сторону и простукивала стенку и сами полки, надеясь найти искомое. В какой-то момент послышался тихий щелчок, но где-то за спиной Арники. Вернув книжки на место, она оглянулась, пытаясь понять, что и где открылось или появилось. Так как в основной части кабинета всё осталось по-прежнему, она заглянула за ширму и увидела искомое. Потайной ящик в столе. Там оказались какие-то книжки, на которые девушка даже не обратила внимания, и рукописные записи. Именно их она и вытащила.

После чего оставалось аккуратно задвинуть ящик обратно и быстро покинуть кабинет Макса, надеясь, что тот не скоро обнаружит пропажу документа, принесённого ему Сайрусом Квином.

Настроение после успешно осуществлённой кражи было приподнятым. Поэтому тишина, царящая в отделе особо тяжких преступлений на почве нарушения магических законов, Арнику совсем не смутила. Она уселась на давно облюбованный диван и поинтересовалась:

– Как продвигается расследование?

– Разве незаметно? – мрачно уточнил Марк. – Всё хуже некуда. Очередной тупик. И грозящий выговор от шефа, а вслед за этим и увольнение на горизонте появится.

– Типун тебе на язык, – фыркнул Тимур, пребывая хоть и в подавленном, но не настолько пессимистичном состоянии. – Не первое и не последнее дело, которое мы не можем раскрыть.

– Тебе легко говорить. А каково Тому, который должен за весь этот бедлам отвечать?

– А где он, кстати? – поинтересовалась Арника, сообразив, что кого-то не хватает.

– Что-то там у него случилось, поэтому он временно отсутствует, – пожал плечами Тимур. – И у нас временно исполняющий обязанности. Сайрус. Прошу любить и жаловать!

– Не смешно, – отозвал вышеназванный, перебирая небольшие листки.

– Снова стихи изучаете? – Арника подошла к его столу.

– Мне кажется, что я скоро их наизусть буду знать. Среди ночи разбудите, и я все по очереди расскажу, – вздохнул Сайрус.

– А что именно Вы пытаетесь найти? Вроде понятно, что это простая последовательность, как в детских считалках.

– С обратным отсчетом, как у взрывных заклинаний, – хохотнул Тимур. – Дойдём до единицы и – бах! – он вскинул руки, изображая взрыв.

– Успокойся, а? – попросил Марк. – Без Тома и так работы полно, так и ты ещё увиливаешь от неё.

– Может, вы оба помолчите, пожалуйста? – попросил устало Сайрус, и парни смолкли. – Спасибо, – после чего снова обратил своё внимание на Арнику. – Да, считалка. Да, с обратной последовательностью, хотя обычно бывает наоборот. Да, пытаюсь понять логику поступков нашего маньяка. Вопросы?

– Почему чернила разные? – Арника, наконец, поняла, что её смущало в листках, лежащих на столе. – На первых двух оттенок чернил другой, – она ткнула пальцем.

Сайрус тяжело вздохнул, посмотрел сначала на Арнику, потом на парней.

– Вы можете оставить нас на несколько минут наедине?

– Без проблем.

– Главное, не убей её тут. А то проблем не оберёмся, – попросил на прощание Тимур.

Арника проводила Марка и Тимура взглядом, а потом повернулась к Сайрусу, чуя, что сейчас начнётся серьёзный разговор. Поэтому она быстро подтащила стул к его столу и села. Сложив руки на коленях, как примерная ученица.

– Я вся во внимании.

– То, что я тебе сейчас расскажу, не должно дойти до ушей других сотрудников нашего отдела, а тем более до дознавателей или Макса. Ты понимаешь?

– Да, понимаю. Чужие секреты я обычно не разбалтываю всем подряд….

– Хорошо.

– … только тем, кому можно их рассказать, – мило улыбнулась, но под мрачным взглядом Сайруса поспешно добавила: – Я пошутила. Не расскажу.

– Так вот. Эти две записки, – он поднял листки, на которые показала Арника, – фальшивка. Это не те записки, которые маньяк оставил на месте преступления. Кто-то прокрался в департамент и подменил оригинал на копию. Кто это сделал, я… не знаю до сих пор. Я внимательно осмотрел комнату с уликами и нашёл там только это, – Сайрус открыл один из ящиков и вытащил из него рыжее перо с парой белых полосок. – Может, ты знаешь, кому оно может принадлежать?

Арника осторожно взяла перышко двумя пальцами, покрутила перед глазами, понюхала его, порылась в своей памяти, но ничего знакомого не нашла. От перышка даже магией не веяло, поэтому принадлежать оно могло кому угодно, хоть домашней курице редкой породы. Положив перышко на стол, она покачала головой. Сайрус снова вздохнул и спрятал перо.

– Значит, опять тупик.

– Ну, почему сразу тупик. Если кажется, что это перо могло принадлежать кому-то из магического народа, я могу поспрашивать на своём основном месте службы. У нас есть картотека всех видов.

Уточнять, что у неё есть личная пушистая картотека с полосатым хвостом, Арника не стала. Каждая тайна раскроется со временем.

– Буду благодарен. И скажу прямо, что ты первая, кто смог заметить разницу между записками. Даже я не понял, что чернила разные.

– У меня большой опыт… работы с документами и их копиями, – широко улыбнулась девушка. – Поэтому я сразу вижу такое. Кстати, ты сходил к информатору, о котором я говорила?

– Сходил. Но ничего нового не узнал. То, что он мне поведал о чарах иллюзии, я знал и до этого, поэтому… – Сайрус смолк, что-то обдумывая, а потом посмотрел на Арнику. – Знаешь, что давно не даёт мне покоя?

– Что?

– Уже три человека сказали мне обратиться к тебе по одному и тому же вопросу. Намекая, что ты можешь что-то об этом знать. Хотя я в этом сомневаюсь в силу твоего возраста, но…

– Раз уж у нас тут сеанс откровений, и ты признался в том, что часть записок является фальшивкой, то я, так уж и быть, могу ответить на один вопрос о себе. Спрашивай, – разрешила Арника, примерно догадываясь, о чём будет вопрос.

Сайрус немного помолчал, а потом задал свой вопрос. Вот только он оказался совершенно не тем, на который Арника была готова ответить прямо сейчас без какой-либо моральной подготовки.

– Почему все называют тебя лисой?

Глава 16. Сказка – ложь, да в ней намёк

Самыми любимыми сказочными персонажами у маленькой Рины были лисы. Умные, красивые, хитрые, всегда готовые прийти на помощь незадачливому и глуповатому герою; находящие любое сокровище, побеждающие врага силой разума, а не мышц. Быстрые, ловкие, гибкие, способные попасть в любое укромное место, куда не доберётся ни друг, ни враг; всегда опережающие противника на несколько шагов; ловко уходящие от любой погони.

Каждый раз, когда матушка спрашивала, какую сказку хочет послушать Рина, девочка с готовностью отвечала: «Лиса!» Матушка всегда смеялась, услышав этот ответ, но с радостью выполняла просьбу любой дочурки. И была очередная сказка про лису. Что удивительно, сказка каждый раз была новой, ни разу женщина не повторилась. И единственным персонажем, объединявшим все истории, всегда была лиса. А ещё матушка часто повторяла в конце каждой сказки, что лисы существа хитрые, и до конца никогда и никому не открывают свою душу, лишь тем, кто предназначен им судьбой. Но такого человека они встречают очень редко и довольно поздно в своей жизни, когда уже полностью насладятся всем.

Светлые детские воспоминания пронеслись в мыслях Арники и скрылись в глубинах памяти, а в реальности остался Сайрус Квин, терпеливо дождавшийся ответа на свой вопрос. Прокрутив в голове возможные варианты ответов, девушка широко улыбнулась и ответила:

– Потому что я хитрая?

Сайрус наградил её взглядом, в котором большими буквами было написано «ага, как же». Пришлось сделать честные-честные глаза и повторить:

– Я хитрая, – небольшая пауза и ещё увереннее: – И красивая.

Сайрус ещё минуту буравил её взглядом, потом тяжело вздохнул и отвернулся. Только что рукой не махнув, как будто сделав вывод «что с неё взять…». Почему-то такое отношение зацепило, и Арника уверенно повторила:

– Я хитрая. Красивая. И сообразительная.

– Да, я понял, понял, – громко произнёс Сайрус и добавил чуть тише: – Что ничего не понял.

Почему-то внезапно стало его жалко, поэтому Арника решила чуть-чуть пооткровенничать:

– Я не могу сказать всего сейчас. Это не моя тайна, не мой секрет. Без разрешения я не могу его раскрыть. Прости. Взамен готова ответить на какой-нибудь другой вопрос.

– Думаешь, я бы не спросил, если бы у меня был вопрос?

– Неужели совсем нет других вопросов? Например, о том, какая магия лежит на этих листках со стихотворениями, – Арника постучала пальцем по краешку фальшивого листочка.

– А ты как будто знаешь.

– Немного, но знаю. Или ты забыл, в каком департаменте я работала до своего временного перевода к вам?

– Тогда рассказывай. А то все вокруг меня постоянно твердят об этой странной и нигде не зафиксированной магии, а рассказывать о ней мне никто не хочет.

– Потому что официально её не существует уже несколько веков. Даже среди магического народа остались единицы, умеющие пользоваться магией искажения. Точнее, магией искажения пространства и… времени.

– Времени? – удивлённо переспросил Сайрус. – Мне всегда казалось, что временем управлять нельзя.

– Нельзя, – согласилась Арника. – Но воздействовать на него можно. Точнее, воздействовать на восприятие времени другими людьми. Можно заставить человека проживать один день несколько месяцев, а другому внушить, что несколько недель умещаются в одну минуту. То есть исказить представление человека о течении времени. Разумеется, на это уйдёт масса сил и энергии самого мага, а в худшем случае – его жизненная энергия. Поэтому-то её и перестали использовать. Не запретили, но забыли.

– А искажение пространства?

– С этим проще. Но тоже всё завязано на восприятии человеком пространства, которое его окружает. Можно внушить человеку, что стены резко сдвинулись, потолок стал ниже, пол ходит ходуном… И всё, у жертвы развивается клаустрофобия. Изменить цвет стен, да даже изменить восприятие цветов окружающего мира, и всё. У жертвы постепенно начинает сдавать психика, ведь он видит мир иначе, чем те, кто его окружают. Самый просто пример: внушить человеку, что день – это ночь, а ночь – это день.

– Теперь становится понятнее, как маньяк мог воздействовать на некоторых жертв, задумчиво протянул Сайрус, а затем вытащил чистый лист и начал что-то быстро и схематично на нём изображать.

Арника честно попыталась разобраться в его каракулях, но не смогла. Только цифры, расположенные на разных уровнях сужающейся спирали, были чётко прописаны. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль. Видимо, за ноль был принят сам маньяк. Как исходная точка всего. Как нечто неизвестное.

Решив не мешать мыслительному процессу, Арника тихонько поднялась и уже направилась к двери, как в спину ей прилетело:

– Верни записи на место. Красть чужое нехорошо.

Поборовшись несколько секунд с детским желанием убежать и ничего не возвращать, Арника тяжело вздохнула и вернулась к столу Сайруса. Вытащила стащенные у Макса рукописные записи и положила на стол.

– Молодец, – произнёс Сайрус, не отрываясь от своих заметок.

– Всегда пожалуйста, – отозвалась девушка и ушла.

И как он только сумел почувствовать? Напрашивался только один ответ: эти записи делал сам Сайрус, поэтому уловил следы собственного магического потока. Из этого следовал другой вывод: оригинал записей был у Сайруса Квина дома, так как из архивов он пропал. А значит, надо было изъять сам оригинал. А кого можно послать на такое опасное и тайное дело? Только Аля. Вот только его ещё нужно было уговорить на планируемую кражу, так как он очень сильно невзлюбил кота, живущего у Сайруса Квина. Иногда Рине казалось, что у них какое-то тайное противостояние на тему «кто круче». Так что уговаривать придётся долго, используя все возможные рычаги давления в виде вкусняшек и обещаний.

Но, к удивлению девушки, уговаривать не пришлось. Стоило ей заикнуться о том, что необходимо снова пробраться в дом Сайруса Квина и стащить оттуда древние записи о магии раздвоения сознания, как Аль тут же согласился.

– Почему? – только и спросила Рина, немного растерявшаяся от такого быстрого ответа. – Ты ведь терпеть не можешь кота Сайруса Квина.

– Но ведь тебе нужны эти записи?

– Да, нужны. Ты же знаешь, что это одно из моих заданий по сбору записей об исчезнувших видах магии, – кивнула девушка.

– Вот поэтому я и согласился. Что значат мои низменные разногласия, связанные с проникновением на вражескую территорию, с твоей серьёзной и ответственной работой? Да ничего.

– Не утрируй. Я же понимаю, что тебе неприятно встречаться с тем котом, поэтому и приготовила кучу убедительных доводов…

– Вкусных? – тут же загорелся взгляд у енота.

– … которые благополучно забыла, так как ты сам согласился, – развела руками Рина. – Кстати, ты внезапно вернулся, неужели что-то нашёл?

– Скажи ещё, что ты меня не ждала.

– Так скоро – нет, – честно призналась. – Надеюсь, что ни в какие неприятности ты не вляпался.

Енот обиженно на неё посмотрел, почесал за ухом, как будто раздумывая сильно обидеться или всё-таки сжалиться и всё рассказать, но в итоге склонился к последнему варианту.

– Обстановка во Втором округе спокойная, я бы сказал, слишком спокойная. Как будто там что-то зреет, и вот-вот прорвётся наружу. Но по большинству жителей округа и не скажешь, что они что-то чувствуют, что и странно. Так как мы всегда были очень чувствительны ко всяким тёмным и негативным эмоциям. Скорее всего, тот, кто всё это затеял, по отношению к своим же ничего не задумал, поэтому-то все и продолжают жить как ни в чём не бывало. Вот только… – енот сделал паузу, подбирая слова, – среди низших и средних кругов населения начала распространяться дурная людская привычка: считалочки. Точнее, всего одна-единственная считалочка.

– Считалка? Как в стихах у маньяка? – удивилась Рина.

– Да, как в его стихах. Как я сумел вызнать, появилась она сравнительно недавно, не более полумесяца прошло, но прижилась уже крепко.

– Ты сумел её узнать? – подобралась девушка.

– А ты как считаешь? Я же профессионал своего дела! – гордо произнёс Аль, а затем начал:

– Раз, два, три, четыре, пять,

Начинаем время вспять.

Шесть, семь, восемь, девять, десять,

Все обиды надо взвесить.

Десять ложечек в наборе,

Две пропали из природы,

Семь проснулось на рассвете,

Пять уже на свете нету.

Три ушли вчера молиться,

Восьмерым уже не спится,

Девять скушали варенье,

Шесть словили униженье.

Четырём сломали руки,

А один вдруг слёг от скуки.

А затем по расписанью

Всем назначили свиданье.

Раз, два, три, четыре, пять,

Начинаем вновь играть.

Шесть, семь, восемь, девять, десять…

Может, нам кого повесить?

Прочитал Аль очень проникновенно, с такой интонацией, что после окончания считалки по спине у Рины промчался озноб. Слишком уж мрачно и жестоко звучал этот «детский» стишок. Но из услышанного можно было сделать вывод, что все цели у убийцы чётко прописаны, как и средства их убиения. Правда, в стихотворении они указаны весьма расплывчато. Про первых жертв было сказано «десять ложечек в наборе». Видимо, имелось в виду, что все девушки принадлежали к одному кругу. Про следующих – «девять скушали варенье» – намёк на отравление. Затем «восьмерым уже не спится» – тут понятно всё про моряков. «Семь проснулось на рассвете» – это про несчастных дозорных, погибших на рассвете. «Шесть словили униженье» – при этом событии Рина присутствовала. А вот всё остальное вызывало только вопросы.

«Пять уже на свете нету» – не мог же убийца убить заранее пятерых? Где он может хранить тела? Да и не выглядят убиенные так, как будто их убили давным-давно. «Четырём сломали руки» – это тоже не стоит воспринимать буквально, учитывая любовь маньяка к экспериментам и красивым сценам. «Три ушли вчера ушли молиться» – вряд ли убийца имел в виду один из храмов, хотя с его-то способностями он может и в храме убить кого-то. «Две пропали из природы» – вот тут совсем непонятно, кроме того, что два человека покинут мир живых. Самой странной была строка о последней жертве: «а один вдруг слёг от скуки». От какой скуки? Не от болезни, а именно от скуки. Или тут имелось в виду что-то противоположное скуке и хандре? Да и последняя строчка не вызывала оптимизма…

– Рина? Рина! – раздался над ухом голос енота. – Ты тут или опять ушла в свой внутренний мирок размышлений?

– Ты меня с мысли сбил. Я так хорошо размышляла о том, чем руководствовался наш убийца при выборе способа убийства…

– То есть мне свой рассказ о находках во Втором округе можно не продолжать?

– Нет-нет. Продолжай. Прости, – Рина на время отложила мысленные выкладки про маньяка и приготовилась слушать Аля дальше.

– Так вот. На чём я остановился… Ах, да, на дурацкой считалке. Все подозрительно быстро её запомнили. Она, как болячка, прицепилась крепко-накрепко и не желает отцепляться. И, как любую заразу, быстрее всего разносят её дети. Для них это всего-навсего стишок с забавным содержанием.

– Не недооценивай детей. Они хоть и выглядят наивными, но понимают истинную суть вещей, – покачала головой Рина, вспомнив себя в детстве и требования почитать про «лису».

– Я знаю, но… Не важно, – отмахнулся Аль. – Так вот об этой считалочке знают уже отдельные представители высшего круга, а значит, скоро она доберётся до ушей людей. Ведь именно дворяне нашей и вашей расы чаще всего контактируют друг с другом.

– Эта считалочка произведёт эффект разорвавшейся бомбы, когда дойдёт до ушей нашего начальства, – простонала Рина. – И кому влетит в первую очередь? Правильно, бедной и несчастной мне, которая не смогла быстро и точно выполнить свои обязанности. Лишь бы со службы не прогнали…

– Лишь бы не убили, – фыркнул енот.

– А это ты к чему? – нахмурилась Рина. – Что-то мне в последнее время слишком часто начинают угрожать. Я пока на тот свет не собираюсь.

Енот на это ничего не ответил, думая о чём-то своём. Несколько минут в гостиной царила абсолютная тишина. Прервал её Аль.

– Подводя итог своему расследованию, скажу следующее. Убийца точно из магического народа, иначе он не смог бы так легко распространить свою дурацкую считалку. Это раз. Пока что ситуация относительно под контролем, что даёт нам время для дальнейших действий и, возможно, противодействий. Это два. И следует быть вдвойне, нет, втройне осторожнее, так как теперь, как мне кажется, маньяк будет своих жертв отбирать ещё тщательнее. Это три.

– Почему тщательнее?

– Круг сужается, близится центр, единица. Раньше убийца мог позволить себе выбирать кого угодно, лишь бы были какие-то общие черты. А теперь он уже начнёт подходить к выбору жертвы придирчивее. И вспомни, кого он стал упоминать в своих последних стишках?

– Ищеек?

– Именно. Так что есть у меня подозрения, но надеюсь, что они не оправдаются, что… Кто-то из ищеек, занимающихся делом маньяка, может стать его следующей жертвой.

– Плохие у тебя подозрения, – фыркнула Рина. – Лучше бы интуиция тебе подсказала, в каком направлении искать этого маньяка.

– Я ж не всесилен, – развёл лапами Аль. – Это только боги могут знать дальнейшие планы убийцы, а мы, скромные смертные, можем только строить предположения и догадки. И вообще, я не предсказатель, а простой енот. И у меня есть очередное задание, которое я отправляюсь выполнять.

И, прежде чем Рина успела хоть что-то возразить, Аль схватил с подноса несколько печений и быстро убежал. Через окно. Оставив девушку наедине с её невесёлыми мыслями.

Однако думать в одиночестве было скучно и непродуктивно, так что Рина снова отправилась в департамент, надеясь застать там Сайруса Квина. И заодно задержать его, пока Аль обыскивает его дом. Или уговаривает кота разрешить провести обыск. Ей очень хотелось посмотреть, как выглядит эта сцена, но, увы, служба была на первом месте. Не всегда, конечно, но конкретно сейчас – да.

Так как стрелки часов упорно стремились к цифре шесть пополудни, в департаменте уже было тихо и пустынно. Большая часть служащих покинула стены родного заведения, поспешив домой к родным и любимым. И лишь дежурные и одиночки продолжали нести свою службу. Сайрус Квин и Макс явно относились к ним, так как из-за двери в кабинет Макса слышались их голоса. Они явно о чём-то спорили, но подслушивать Арнике не хотелось, так что она решила побыть правильной девочкой. И громко постучала в дверь кулаком, возвещая о своём приходе.

– И кому домой не хочется… А, это ты, – протянул несколько разочарованно Макс, открыв дверь и увидев Арнику. – У тебя тоже всё плохо в жизни?

– Нет, у меня в жизни всё прекрасно. И поэтому я пришла поделиться своим прекрасным с вами, – весело улыбнулась девушка.

– Что-то мне после твоих слов не хочется получать это «прекрасное»… Но заходи, – парень посторонился, предлагая войти в свой кабинет.

– Благодарю.

В кабинете царил приятный полумрак и, что самое удивительное, было чисто. Все бумаги были аккуратно сложены в стопки на рабочем столе Макса и на подоконнике, пол с креслами и столиком были идеально пустыми. Что наводило на мысль о том, что хозяин кабинета прознал о том, что кто-то рылся в его вещах. И, наведя порядок, показал воришке, что знает о содеянном. Но признаваться в своём проступке Арника не собиралась, так что просто села в одно из незанятых кресел и с улыбкой спросила:

– Обсуждаете личную жизнь?

Макс, только собиравшийся что-то сказать, поперхнулся и долго пытался прочистить горло. Зато у Сайруса проблем с этим не было.

– Разумеется. Чем ещё мы можем заниматься в такое-то время на службе. Только и обсуждать свою личную жизнь. А ты хочешь присоединиться?

– Нет уж.

– И слава богам, – наконец-то вернул способность говорить Макс. – Не хватало ещё при девушке такое обсуждать. Но вообще-то мы говорили о другом.

– О чём? Или, дай, угадаю, о ком?

– Правильно мыслишь, о ком. Обсуждали тебя. И твои познания в забытых видах магии, – Макс потряс в воздухе теми самыми украденными у него записями.

– Сразу предупреждаю: извиняться за свой поступок не буду. Это было задание, которое мне поручили в моём департаменте, – и ведь почти ни слова лжи.

– Я и не прошу извинений, хотя было бы приятно их получить. Я хочу понять, почему департамент по делам представителей магического народа интересуется забытыми видами магии.

– Потому что для людей они забытые, а для магического народа нет. По крайней мере, часть видов, – пояснила охотно Арника.

– И поэтому людям нельзя узнать об этих видах?

– Нет, узнать о них можно, а вот изучать – нет. Потому что не все они безопасны для людей, – Арника подумала мгновение и решила всё-таки объяснить некоторые моменты. – Многие виды магии были придуманы и разработаны именно представителями магического народа. А кто-то из древних человеческих магов подглядел эту магию, попытался перенять её тайком, не удосужившись попросить разъяснений, или побоявшись их просить. И в итоге сотворил нечто новое, потенциально опасное не только для людей, но и для магического народа. Разумеется, большая часть забытых видов магии была безопасна, но встречаются и те, которые были «забыты» именно по причине своей повышенной опасности.

– А конкретно эта магия «раздвоения сознания»?

– Ты так спрашиваешь, будто я являюсь специалистом в этом вопросе. Я только собираю старые манускрипты и документы, а их изучением занимаются профессионалы своего дела.

Макс разочарованно вздохнул, повертел в руках записки и протянул их Арнике.

– Можешь забирать. Всё равно я так и не смог понять базовый принцип, который пытался донести до читателя создатель магии.

– Спасибо… – несколько обескураженно произнесла Арника.

– Но красть – всё равно плохо! – напомнил Макс.

– Да-да. Прости, – извинилась девушка. – И, раз уж мы решили вопрос с извинениями, то, может, обсудим кое-какую другую проблему? Более насущную.

– Ты про нашего таинственного убийцу? – устало спросил Сайрус, молчавший с момента прихода Арники. – Я понимаю твоё стремление как можно скорее найти…

– Я кое-что узнала про нашего маньяка, – прервала его девушка. – Очень важную информацию, которую необходимо проверить по всем возможным источникам. Среди представителей магического народа.

– Только не говори мне, что убийца из магического народа… – попросил умоляюще Макс. – Это же выльется в грандиозный скандал. И мы никогда не сможем его поймать и наказать, так как он не является гражданином нашего королевства.

– Жаль тебя разочаровывать, но, скорее всего, он из магического народа.

– Аргументы? – спросил Сайрус, пока Макс начал предаваться унынию.

– Во-первых, когда произошло последнее убийство, Аль… енот почувствовал странный запах, и решил проследить, куда он ведёт. И запах привёл его во Второй округ. Во-вторых, – девушка загнула второй палец, – среди низших и средних кругов магического народа начала гулять считалка, которая очень по своей стилистике напоминает стишки нашего убийцы.

– Подражатель? – предположил Макс.

– Тебе рассказать эту считалку?

– Лучше напиши, – Макс протянул бумагу и перо.

Арника быстро записала считалку, услышанную от Аля, и отдала лист Сайрусу и Максу. Пока те читали, она пыталась сформулировать следующий аргумент в защиту своей теории.

– Действительно, похоже, – вздохнул Макс. – Неужели…

– Он может быть не из магического народа. Просто проживает на территории Второго округа. Поэтому и может легко распространять свои стихи, – выдвинул предположение Сайрус.

Удивлённым он, в отличии от Макса, после прочтения считалки не выглядел, что наводило Арнику на мысль о том, что Сайрус уже где-то от кого-то слышал это стихотворение. Вот только удастся ли его раскрутить на правду?

– Если ты сейчас пытаешься понять, слышал ли я это раньше, то мой ответ – да, – внезапно произнёс Сайрус, чем заслужил удивлённые взгляды и Арники, и Макса. – Но не придал тогда этому стишку особого значения, посчитав за обычную загадку, которыми так любят делиться представители магического народа в минуты своих «пророчеств».

– Ещё и умолчал о такой важной вещи. Тут же могут быть подсказки.

– Какие ещё подсказки, Макс? Ты видел текст? Там загадка на загадке и загадкой погоняет. Это такое же бредовое послание, как и все остальные, – Сайрус всё-таки взорвался. – Только одному маньяку понятно, что он хотел донести до нас своими сумасшедшими строчками. Хотя нет, назвать его сумасшедшим, это перебор. С логикой у него полный порядок, а вот со всем остальным – беда…

– Ты только успокойся, хорошо? – тут же подскочил Макс. – Нервничать вредно. От этого спишь хуже, аппетит пропадает. Галлюцинации начинаются.

– О, ну с этим у меня всегда беда, – хмыкнул Сайрус, сделал пару глубоких вздохов и продолжил уже привычным спокойным тоном. – Вот эта очередная «сказочка», «считалочка» от маньяка лишь ещё больше может нас запутать.

– Но намёки же он нам оставил, – возразила Арника. – Надо хотя бы попытаться их разгадать, пока есть время….

Устройство связи на запястье Сайруса противно запищало, выдав сразу несколько сообщений от разных людей. Но вся их суть сводилась к одному: время стремительно утекало, как песок сквозь пальцы.

Глава 17. Рубикон

Магическая академия. Огромное здание, построенное задолго до возникновения королевства, являющееся одним из символов стабильности всех процессов, протекающих в столице в частности и в стране в общем. Архитектурный стиль академии несколько выбивался из общего ансамбля зданий, расположенных рядом с ней. И дело было не только в её почтенном возрасте, но и в её внешнем виде. Изначально магическое учебное заведение занимало небольшое двухэтажное здание, к которому в дальнейшем пристроили два крыла, потом надстроили пару этажей, а затем возвели четыре башни и остроконечную крышу, тем самым добавив просторное чердачное помещение. Поскольку возводились все эти части в разные века, то и архитектурные стили были различными, хотя создатели и пытались оставить какие-то общие черты. По итогу получилась древняя сборная солянка, но солянка, внушающая уважением и трепет всем тем, кто имел честь здесь учиться.

Арника трепета и благоговения не испытывала, и на то было несколько причин. Во-первых, почти всё её обучение прошло на дому, и в Магической академии она появилась только на год, чтобы экстерном сдать все экзамены и выполнить дипломную работу. За этот год она толком не познакомилась ни с самой академией, ни с её историей, ни с теми, кто в ней преподаёт. Во-вторых, она не понимала, как можно считать здание, по форме напоминающее коробку из блоков или кирпичей (пусть и очень дорогих кирпичей), символом чего-то. И с придыханием рассказывать о значимости чуть ли не каждой составляющей этого здания. Ценить следовало тех, кто трудился в стенах академии, кто получил здесь своё образование, а потом стал известен. Именно люди приносили славу, а не здание.

Видимо, маньяк думал также, раз выбрал местом своей очередной сцены библиотеку Магической академии. Вот за это его можно было отругать: всё-таки книги – одна из самых больших ценностей живых существ, в книгах содержатся многовековые знания. И совершить убийство в стенах библиотеки было кощунством по мнению девушки. Но, возможно, маньяк преследовал какую-то иную цель, выбрав это место для очередного преступления. Возможно, оно как-то объединяло жертв?

У дверей в библиотеку их остановила Лиззи. Выглядела она неважно, как будто либо не спала несколько ночей, либо случилось что-то ужасное.

– Мне кажется, что лучше вам… – она покосилась на Арнику, – тебе туда не заходить, – закончила свою фразу, посмотрев на Сайруса.

– Почему я не могу попасть на место преступления? Я же следователь, который участвует в расследовании.

Лиззи тяжело вздохнула и кивнула куда-то влево. Арника посмотрела туда и увидела сидящих на лавочке Марка и Тимура, которые тоже выглядели так, будто случилось нечто ужасное. Девушка кинула взгляд на Лиззи, на Сайруса, снова на двух других следователей, и логическая цепочка замкнулась.

– Я с ним долго не работала, так что я могу войти? – решила уточнить она, так как Лиззи была старшей и отвечала за все передвижения следователей и дознавателей.

– Разумеется, – кивнула та, посторонившись.

Арника тут же проскользнула внутрь библиотеки и направилась туда, где слышались голоса.

Несколько малых залов, зал периодики, зал научных достижений, зал о магическом народе – всё это убийцу не заинтересовало. В качестве своей сцены он выбрал зал, посвящённый магическим предметам. Мысль о том, что это неслучайно, Арника пока отмела на задний план. Необходимо было убедиться в своих подозрениях.

Как и ожидалось, тел было пять. Так как от дознавателей пока не поступило разрешение перевезти их в госпиталь, медики просто накрыли их белой тканью. Арника прошла по кругу, ненадолго задерживаясь рядом с каждым телом. Женщина, женщина, мужчина, женщина, мужчина. Она остановилась перед последним, присела рядом и осторожно отвела пальцем ткань, чтобы увидеть руку убитого. Заметив приметный браслет, который тот никогда не снимал при жизни, Арника тяжело вздохнула и отпустила ткань. Подозрения подтвердились, нежелание Лиззи пускать сюда следователей стало понятно.

– А где остальные? – присел рядом с девушкой один из медиков, прикреплённых к команде на это дело.

– Там, в коридоре. Мисс Стоун их не пускает сюда.

– А, понятно. Значит, мне тебе рассказать о первых находках?

– Выходит, что мне, – снова вздохнула Арника.

– Судя по первым признакам, убийство произошло на закате. Библиотека к тому времени была закрыта, как выяснили дознаватели, поэтому, видимо, никто ничего и не слышал.

– А как убили?

– В этот раз ничего экстраординарного со стороны нашего маньяка. Точный удар в сердце острым колющим предметом. Даже крови почти нет, как я успел заметить. Но удар у маньяка поставлен хорошо: с одного раза – и попасть прямо в сердце…

– Он уже столько людей положил, что можно было натренироваться.

– Но в предыдущие разы такого не было же.

– Кстати, о предыдущих случаях. Удалось выяснить про первые два убийства? А то мне никто ничего не сообщил.

– Странно, конечно, но… Если коротко, то в первом случае вышло отравление дурманящим средством. Оно очень редкое и поэтому практически не встречается в быту. Применяют его гадалки или шаманы, когда хотят выйти в астрал, пообщаться с духами, проникнуть в иные миры... – под мрачным взглядом Арники медик стушевался, сбился на середине своей пафосной речи, прокашлялся и продолжил: – Поэтому обнаружить его удалось не сразу. У девушек была просто убойная доза, которая подействовала на сердце и лёгкие, в результате чего они умерли от удушения и прекращения поступления кислорода в мозг.

– А во втором случае?

– А вот там уже было магическое истощение. Точнее, выжигание. Магия же существует везде, не только… – медик снова осёкся под тяжёлым взглядом Арники и сразу перешёл к сути. – Так вот у них была выжжена вся магия, что привело в итоге к ослаблению других функций организма, так как всё взаимосвязано, особенно у сильных магов. Или тех, кто в будущем мог бы быть сильным магом. Создавалось ощущение, что они исчерпали свой резерв полностью, до дна. А потом начали черпать силу из другого источника – своих жизненных сил. В итоге – смерть.

– Но это же долгий процесс. Особенно у тех, кто ещё не является полноценным магом! Обычному среднестатистическому магу необходимо почти сутки истощать свой резерв, чтобы потом началось истощение жизненных сил. А если они были, или могли стать, сильными магами, то тут счёт шёл уже не на сутки, а на дня три-четыре. Если только… – Арника осеклась.

– Если только они не использовали какое-то древнее заклинание, которое может моментально «съесть» весь резерв, – раздался за её спиной ровный голос Лиззи.

Арника и медик оглянулись на подошедшего дознавателя. Медик тут же подскочил и отошёл в сторону, чтобы ещё раз осмотреть другие тела. Лиззи огляделась по сторонам и присела рядом с Арникой. Та внутренне напряглась: такое соседство ей было не по душе. Однако дознаватель сидела молча, буравя взглядом белую ткань. Скорее всего, ей тоже было тяжело от осознания того, что убит близкий ей человек. Пусть и не родственник, но, возможно, друг, товарищ. Арника знала, что переживать смерть другого трудно, но вот подобрать слова утешения не могла. Не настолько уж они были близки.

– Ты знаешь, кем были остальные четверо в этой комнате?

– Понятия не имею. Но мне кажется, что они все примерно одного возраста.

– Да, так и есть. Все они являются выпускниками Магической академии. Отличники, лучшие среди лучших, о чём говорит браслет на запястье. Каждый из них был лидером в том месте, где они служили. Главный библиотекарь Магической академии, архивариус из центрального архива столицы, лучший маг торговой гильдии, заместитель начальника городской стражи и … – она запнулась на секунду, – глава отдела особо тяжких преступлений на почве нарушения магических законов.

– Какой внезапный сбр… сбор, – вовремя успела поправиться Арника. – Интересно, убийца собрал их только из-за такого браслета? Не думаю, что это единственное, что их объединяло.

– Мне кажется, что нет. Возможно, есть что-то ещё. Надо найти записку со стихотворением. В нём же всегда были подсказки, – Лиззи поднялась, стряхнула со штанов невидимую пыль. – Поручаю поиски тебе, а я займусь своими подчинёнными.

– А остальные следователи?

– Пока что я не могу их допустить сюда, так как был убит их коллега. Они заинтересованные лица, поэтому могут действовать на эмоциях, – покачала головой Лиззи. – Возможно, именно этого и добивается убийца. Чтобы на волне сильных эмоций мы допустили какую-то ошибку.

– А может, он убил его, потому что мы подобрались к нему слишком близко? – предположила Арника. – И это как предупреждение? А остальные четверо… дополнительный бонус?

– Звучит слишком цинично, но, по сути, так и есть, – после этих слов дознаватель отправилась к своим подчинённым, оставив Арнику снова наедине с телами жертв.

Девушка снова перевела взгляд на белую ткань. Снимать её совершенно не хотелось, поэтому пришлось окликнуть медика, находящегося поблизости.

– Скажите, а тела успели осмотреть?

– Да, дознаватели провели осмотр на остатки следов магических потоков.

– Нет-нет. Я имела в виду… осмотрели ли карманы и прочее?

– А, да, конечно, мисс Стоун распорядилась об этом.

– И ничего не нашли?

– Ничего, кроме удостоверений личности и каких-то личных вещей.

– Странно…

Арника поднялась и окинула помещение внимательным взглядом. Книжные стеллажи, пара столов в центре зала, валяющиеся стулья, рыскающие по залу дознаватели. Почему был выбран зал, в котором хранятся сведения о магических предметах? Может быть, тут кроется какая-то подсказка? Арника осторожно обошла тело и приблизилась к книжной полке, чтобы прочитать названия книг на корешках.

– Сплошная тарабарщина. Никогда не понимала страсть магов к изучению странных и непонятных вещей, которые может использовать только магический народ. Даже в сказках такие предметы попадают в руки только главным героям. И то они могут их использовать либо после подсказок магического народа, либо интуитивно. Ай!

Арника посмотрела на палец, на котором выступила капля крови. Видимо, на полке, по которой она водила пальцем, были занозы. Было бы большой и редкостной удачей, если бы и убийца решил повторить её действия. Вытерев кровь платком, девушка снова начала осматривать каждую полку, чуть ли не принюхиваясь, лишь бы найти хоть что-то. Хоть какую-то подсказку.

– Ты что, собака? Или действительно лиса? – раздался за её спиной голос Сайруса.

– А ты что здесь делаешь? – Арника оглянулась. – Кажется, вам запретили сюда заходить и подходить к телам.

– А я к ним и не буду подходить. Я хотел спросить у Лиззи, что нам делать за пределами места преступления. Зашёл и увидел занятную сцену… Так что ты пытаешься унюхать?

– Я искала записку. Поцарапала палец. И подумала, что, может, и с убийцей так было?

– Мне кажется, что он не идиот, чтобы совершать такую глупую оплошность, – фыркнул Сайрус.

– Мне кажется, или ты меня только что дурочкой назвал?

– Тебе кажется, – невозмутимо отозвался Сайрус. – Ты думаешь, что записка спрятана среди книг?

– Да. Где-то в этом зале. Вот только не могу понять логику действий маньяка…

– Его логику действий никто понять не может. Иногда мне кажется, что этой логики вообще нет. И он просто убивает с каждым разом всё меньшее количество человек. Десять, девять, восемь, семь, шесть…

– Пять! – воскликнула Арника и помчалась в то место, откуда начала свои поиски.

Встала спиной к телу, нашла начало книжных стеллажей, отсчитала пятый шкаф. Трудностей с определением сверху считать полки или снизу не возникло, так как полок было ровно девять. Однако на искомой полке стояло двадцать книг, поэтому Арника вытащила пятую книгу с начала полки и пятую с конца. Первая книга называлась «Трудности использования невидимых шапок». Дурацкое название, с убийством совершенно не связанное, поэтому книга была возвращена на место.

Вторая книга носила не менее странное название: «Средства, позволяющие общаться с животными». И была нарисована флейта и крысы. Вот это уже было ближе к теме, поэтому Арника начала трясти книгу, надеясь, что листик сам из неё выпадет. Через пару минут руки устали, но ничего не выпало. Пришлось пролистать книгу – но результат опять же был нулевой. Поставив книгу на полку, Арника задумчиво пробежалась взглядом по корешкам. Может, всё-таки не пятая книга, а что-то другое?

Размышляя об этом, она опустила взгляд на пол и увидела, что из-под стеллажа торчит белый кончик бумаги.

– Нашла!

Бумага оказалась искомым листом, на котором светилась цифра пять. Вернувшись к Сайрусу, рядом с которым уже была Лиззи, Арника протянула следователю листок.

– Вот, читай.

– Солнце встало ровно в пять,

Чтоб по небу погулять.

Ровно в пять пришла заря,

Жарким заревом горя.

Было – десять, стало – пять.

Начинайте поздравлять

С половиною пути,

Вверх взлетают конфетти!

Пять отличников учёбы,

Все прекрасные особы,

Все знакомы между делом,

В своём возрасте незрелом.

Пять нарушили свод правил,

Каждый в чём-то да слукавил,

Но признаться не сумел,

По итогу – беспредел.

Сведены в одном все месте,

Лишены навеки чести.

Жизни тоже лишены,

Нам такие не нужны.

У ищеек новый спор:

Кого выставить в дозор?

Повисла тишина, которую Арника решила нарушить первой.

– Замечательное стихотворение. Ведь в нём есть одна подсказка.

– О том, что было нарушено какое-то правило, но никто из убитых в этом не признался? – уточнила Лиззи.

– Именно! Осталось понять, что каждый из убитых нарушил.

– Вот вы все этим и займётесь. Вас как раз четверо. Сайрус, так как ты старший по званию среди оставшихся, распредели четверых убитых между вами, а я займусь делами Тома. Надеюсь, что за пару дней мы сможем выяснить, что плохого, по мнению маньяка, совершили наши убитые. Приказ ясен?

– Так точно!

– Выполняйте.

Арнике достался главный библиотекарь Магической академии. Точнее, она первой заявила, что возьмёт эту жертву, так как работать придётся в библиотеке, где произошло убийство, поэтому остальным там лучше не появляться. Сайрус согласился с её выбором сразу же, а Марк и Тимур особо и не возражали. Арнике показалось, что у парней упал боевой дух, и единственным, что поддерживало в них силы сейчас, было желание как можно скорее найти того, кто убил Тома.

В библиотеку девушка пришла в облике Рины де Флоренс, старшего следователя спецслужбы Его Величества. А всё потому, что Рина обладала куда большей властью, чем Арника. Поэтому ей было проще получить разрешение на осмотр рабочего места главного библиотекаря и на просмотр её личного дела. Мисс Оранж оказалась на диво скучной особой. Детей не было, но имелся муж, родители и две кошки. Магическую академию окончила с отличием, после этого сразу стала работать в любимой библиотеке, хотя ей пророчили успешную карьеру в науке. Дурных поступков не совершала, друзей и врагов не имела, зато количество благодарностей за отличную службу просто поражало. Создавался образ непогрешимого существа, которое никогда и ни на кого голос не повышало, не ругалось и всё выполняло безукоризненно. Рина не удивилась бы, если бы мисс Оранж питалась воздухом, а не обычной земной пищей.

И всё же, при осмотре её рабочего места, кое-что Рину заинтересовало. Она нашла маленький ключик, который не подошёл ни к одному ящику в столе мисс Оранж. В её доме, куда Рина тоже наведалась, подходящих замочных скважин не было. Банковский счёт у женщины был, но хранился он в ячейке, к которой подходил другой ключ, а не этот. Вставал вопрос: от чего был этот маленький латунный ключик?

– Вам помочь, госпожа следователь?

– А? – Рина оторвалась от гипнотизирования ключа и посмотрела на подошедшего.

Это была молодая студентка, явно первокурсница, если судить по цвету лент на её учебной мантии. Рыженькая, с задорными кудряшками, веснушками на щеках и яркими зелёными глазами.

– А ты сможешь? – хмыкнула Рина.

– Даже если не смогу, попытаться стоит, как мне кажется, – солнечно улыбнулась студентка.

– А почему ты решила помочь?

– Вы сидели такая грустная, задумчивая… Я просто не смогла пройти мимо. Не могу оставить человека в беде.

– Ну, давай попробуем. Я пытаюсь понять, от чего этот ключик, – Рина показала девушке латунный ключик.

Та прищурилась, рассматривая ключ. Но уже через несколько секунд расплылась в улыбке.

– И всего-то?

– Что «всего-то»? – удивилась реакции девушки Рина.

– Любой студент Магической академии может сходу определить, от чего этот ключик. Неужели Вы его не узнали? Его же дают всем первокурсникам!

Признаваться, что на первом курсе никогда не училась, а потому ни о каком ключике не слышала, Рина не стала. Просто продолжила молча смотреть на девчушку, ожидая продолжения рассказа.

– Это же ключик от личного студенческого сейфа. В восточной башне у каждого есть такой.

– Даже у тех, кто окончил академию?

– Нет, сейф аннулируется, когда обучение завершается. Но, если человек продолжает работать в академии, то он сохраняет за собой право на сейф.

– И сейф открывается только ключиком? Без какого-либо пароля?

– Ключик и есть пароль. Он уникальный. У каждого студента свой, – девушка порылась в карманах и продемонстрировала ключик, на первый взгляд похожий как две капли воды на тот, что был в руках Рины. – Магия, – пояснила студентка, увидев непонимание во взгляде Рины.

– Спасибо… Ты мне очень помогла, правда. Я… совсем забыла об этих ключах, – беззаботно улыбнулась Рина.

– Бывает, – кивнула студентка, а потом всполошилась. – Ой, я же опоздаю на занятия. Простите, что не смогу больше ничем помочь, но мне пора. Была рада познакомиться с Вами, госпожа следователь, – ещё раз солнечно улыбнулась девушка и быстро убежала.

– И мне… – произнесла вслед ей Рина, а потом помотала головой. – Так, соберись. Надо проверить предложенную идею.

В восточной башне было тихо и пустынно. Как ей объяснил библиотекарь, сейфы сотрудников располагались на втором этаже. Узнать нужный сейф можно было по ключику: тот должен начать светиться рядом с искомой дверцей. По второму этажу Рина бродила недолго: сейф нашёлся быстро, открылся тоже после одного оборота ключика в замке. Внутри оказалась толстая тетрадь и футляр, обитый красным бархатом. Рина вытащила находку и расположилась с ней на широком подоконнике.

В футляре оказался золотой браслет, инкрустированный розовым жемчугом, и с подвесками в виде перышек. Посмотрев на дорогую вещицу, явно бывшую не по карману главному библиотекарю, Рина спрятала браслет в футляр и открыла тетрадь. Это оказался личный дневник мисс Оранж. В нём она описывала каждый свой день. За последние два месяца.

– Два месяца… – озадаченно протянула Рина, вновь посмотрев на первую дату в дневнике. – Примерно тогда случилось первое убийство. Подозрительно. Почему она начала вести дневник именно тогда? И прятала его здесь, а не дома?

Ответа на эти вопросы в дневнике, разумеется, не было. Зато там нашлась одна запись с прошлой пятницы, когда сбылась одна из отговорок мисс Оранж. Тогда она объяснила своё опоздание тем, что не выспалась из-за суматохи, развернувшейся ночью вокруг казино. И тем же вечером в казино произошло убийство. Об этом запись тоже была, но датированная уже субботой. Странно, что именно так библиотекарь объяснила своё опоздание. Мог ли маньяк знать об этом дневнике? Или это простое совпадение?

– Одни вопросы и никаких ответов… И что же такое ты совершила, что нарушила, раз тебя убили?

Ответ на вопрос нашёлся на последней странице. Запись была датирована днём накануне убийства. И состояла из одной-единственной фразы: «Я сожгла книгу, посвящённую магии иллюзии».

Глава 18. О самом важном

То ли маньяк всем успел надоесть и был, как кость поперёк горла, то ли убийство Тома подхлестнуло всех следователей, но свои задания они выполнили в максимально короткий срок, уложившись в двое суток. Арнике очень хотелось пошутить, сказав, что если бы они всегда так рьяно подходили к своим обязанностям, то преступность была бы искоренена очень быстро. Но она сдержалась, помня о возникшей личной заинтересованности каждого в скорейшем раскрытии дела. У неё даже мелькнула мысль, что маньяк так поступил именно по этой причине: ему надоело, стало скучно, что его не могут найти, вот и решил ускорить процесс, убив одного из следователей. Разумеется, эту мысль она оставила при себе, видя состояние Марка, Тимура и, особенно, Сайруса.

Последний, став временно исполняющим обязанности главы отдела, теперь не только дни, но и ночи проводил на службе, пытаясь разобраться в двух делах одновременно. Марк и Тимур очень старались ему помочь, но их знаний и умений всё-таки было недостаточно. Поэтому большую часть работы приходилось выполнять Сайрусу, что плачевно сказывалось на его внешнем виде. Смотря на него, Арника вспоминала свои первые недели на должности старшего следователя: она тогда тоже круглые сутки торчала в кабинете, пытаясь разгрести все висяки, оставшиеся от её предшественника. И, если бы не друг-начальник и Агата, всерьёз взявшиеся за спасение «заблудшей души», она бы полностью себя выжала. Жаль, что у Сайруса рядом не было таких людей…

– Мисс Арника? – вырвал её из грустных размышлений голос Лиззи. – Вы с нами или где-то в заоблачных высях?

– Простите, задумалась об услышанном, – покаянно улыбнулась Арника, поняв, что в очередной раз начала думать не о том и в не том месте. – Моя очередь, да?

– Да, расскажите нам, какой грех был за душой мисс Оранж, главного библиотекаря Магической академии.

– Среди её вещей я обнаружила ключик от личного сейфа в академии. Там мисс Оранж хранила личный дневник за последние два месяца и странное украшение. Я приложила их к делу. Моё мнение… Что её наказали за то, что она сожгла книгу, посвящённую запретной магии. Разумеется, это не карается законом, но наш маньяк считает иначе… – Арника пожала плечами.

– Спасибо. Украшение и дневник ещё раз осмотрят дознаватели и научный отдел, после чего можно будет сделать окончательные выводы, – Лиззи сделала пару заметок в своём блокноте.

По итогу совещания картина складывалась следующая: у каждого из пятерых был за душой грешок, за который убитые и поплатились. У главного библиотекаря – сожжение книги о магии иллюзии. Арнике казалось, что маньяк посчитал её поступок попыткой уничтожения подсказок, которые могли бы объяснить суть магии, которую он использует. Маг торговой гильдии продал на сторону галлюциногенные травы, которые вполне могли послужить отравляющим средством для первого убийства. Заместитель начальника городской стражи из-за проблем в семье не проконтролировал смену гарнизона на воротах в день гибели дозорных. Архивариус проворонил вынесение из стен архива записей о другой запретной магии, но никто так и не смог понять, кто из посетителей вынес эти записи. Хотя Арника была в курсе, кто в этом виноват, но говорить не стала. И, наконец, Том допустил подмену улик, причём он так до конца и не знал о том, что кто-то неизвестный проник в департамент и заменил записки с места преступления на их копии.

– Остаётся самый главный вопрос: как наш убийца смог пронюхать обо всём этом? – спросила Лиззи, постукивая пером по блокноту. – Неужели у него столько свободного времени, что он следит за всеми подряд?

– Может, он и сейчас за нами следит? – со смешком предположил Тимур.

– Это невозможно. На здание департамента наложены мощнейшие чары, не позволяющие проникнуть внутрь никаким следящим заклинаниям, – покачала головой Лиззи.

– Необязательно пытаться проникнуть извне, тратя свои ресурсы на взлом нашей защиты – вздохнул Сайрус. – Если наш убийца мастерски владеет двумя видами запретной и забытой магии, то почему он не может владеть и другими видами магии? – на этих словах Сайрус посмотрел на Арнику, как будто напоминая ей о чём-то.

Девушка на мгновение задумалась, а потом поняла, на что намекает Сайрус. И решила немного приоткрыть карты:

– Есть один вид забытой магии, она зовётся «раздвоение сознания». Её суть заключается в том, что маг воздействует продолжительное время на какого-то человека, «считывая» его сознание. Узнает его привычки, поведение… А потом «подселяется» к этому человеку.

– Это как? – поёжился Тимур, видимо, вообразив что-то нелицеприятное.

– Он начинает разделять с этим человеком его сознание. То есть может видеть и слышать всё, что видит и слышит подопытный. Воздействовать на его поступки он не может, так как не имеет контроля над разумом, но наблюдать – с легкостью.

– Круглые сутки?

– Нет, разумеется. Даже у самого сильного мага не безграничные возможности. Магия, связанная с воздействием на сознание и разум, одна из самых ресурсозатратных. Поэтому маг может лишь ненадолго «связываться» с подопытным. Это может быть несколько минут, может, пара часов, не больше.

– Для нас это большая проблема, – вздохнула Лиззи. – Если убийца таким образом связан с кем-то из департамента, то он всегда в курсе того, что происходит, на каком этапе наше расследование и прочее, прочее…

– А откуда у тебя такие познания? – полюбопытствовал Марк у Арники.

– Я же работаю с магическим народом. Вот они мне и рассказали. У них этой магией тоже владеют единицы, но она всё ещё в ходу. Мне кажется, что именно эту книжку архивариус проворонил. Но это лишь мои догадки, – пожала плечами Арника.

– И что нам делать? Как-то эту магию можно обнаружить? –спросил Тимур. – Боязно как-то знать, что за тобой кто-то подглядывает…

– Увы, нет. Может, кто-то из магического народа и знает способ обнаружения магии раздвоения сознания, но с нами они делиться точно не будут. Я уже пыталась вытрясти из них эту информацию…

Говорить о том, что угрозы были от лица следователя спецслужбы Его Величества, Арника не стала. Раз уже даже спецслужба не смогла пробить стену недоверия и нежелания сотрудничать, то что говорить об обычном департаменте.

– Значит, нам придётся только надеяться на то, что он не следит ни за кем из нас, – Лиззи обвела присутствующих в её кабинете внимательным взглядом. – Нам надо в кратчайшие сроки разобраться с этими убийствами. Не ровен час вмешается спецслужба…

– Тогда плохо будет всем. И маньяку, и нам, – вздохнул тяжело Марк. – Так каков дальнейший план действий?

–Так, может, пусть и вмешается? – хмыкнул Тимур. – У них возможностей больше, да и информацию им искать проще...

– То есть предлагаешь скинуть им нашу головную боль, а самим радоваться жизни?

– Конечно!

– Плохая идея, – покачала головой Лиззи.

– Согласна, – покивала Арника, прекрасно зная, какая загруженность у спецслужбы. – Нам за это спасибо точно не скажут. Ещё и прилетит: вам – от вашего шефа, мне – от моего начальства...

Тимур разочарованно вздохнул, но по его виду было понятно, что он просто шутил о том, чтобы передать расследование другим людям. Для него, как и для остальных, поимка убийцы стала делом чести. Или принципа.

– Так что насчёт плана? – напомнила Арника.

– Необходимо вернуться к нашим предыдущим жертвам. Возможно, что мы что-то всё же упустили. Поэтому предлагаю ещё раз просмотреть все те материалы, которые у нас есть. Так как объём документов большой, поступим так...

Рине досталось самое первое дело. Десять девушек из высшего общества. Отравленные галлюциногенным дымом редких трав, привезённых, согласно документам торговой гильдии, с каких-то южных островов... Дочитав до этого места в отчёте медиков, Рина остановилась. А ведь корабль, на котором обнаружили восемь трупов, тоже пришёл из рейда к южным островам. Возможно, это был очередной намёк маньяка, который они все благополучно просмотрели, так как их сбило с мысли явление заместителя спецслужбы и его требование найти вора и пропавшую ракушку с жемчужиной?

Вскочив с кровати, на которой она валялась, Рина сбегала за пером и рабочим блокнотом, в котором у неё были все заметки о нынешнем деле. Открыв первую страницу, она старательно вывела: десять девушек, отравлены дурманящим средством, увлекались всякими спиритическими сеансами, у каждой был таинственный возлюбленный... Дойдя до этого пункта, Рина снова остановилась. Ведь следующих девушек тоже связывал какой-то неизвестный мужчина, в которого они были влюблены. Может быть, в обоих случаях был один и тот же человек? Надо проверить, кто из следователей искал этого покорителя женских сердец.

Сделав эту заметку, Рина продолжила свои записи. Бал у герцогини был дебютным для каждой девушки, до этого они посещали только мероприятия, организуемые миледи Романой. А ещё все они посещали... казино. И снова пауза в записях, так как казино в столице было только два, и практически все девушки посещали то казино, в котором произошло убийство шестерых. Ещё одно совпадение? Или очередной намёк от маньяка?

– О чём думаешь? – раздался голос Аля, запрыгнувшего на кровать и усевшегося рядом с блокнотом. – О, твои любимые почеркушки.

– Это не почеркушки, а заметки о деле, – обиделась Рина. – И, между прочим, благодаря этим «почеркушкам» я смогла найти кое-что общее между несколькими убийствами.

– Рад за тебя. Я тоже без дела не сидел.

Перед Риной на кровать упала тоненькая книжка «Раздвоение сознания».

– О, ты её всё-таки достал, спасибо. И как тебе это удалось, если не секрет?

– Путём долгих и трудных переговоров с котом следователя. Знала бы ты, какие усилия мне пришлось приложить, чтобы мне позволили войти и забрать эту книжечку... – начала трагическим тоном Аль.

– Слишком наигранно, Аль. Я прекрасно знаю, когда ты начинаешь переигрывать.

Енот с минуту молчал, а потом вздохнул.

– Если честно, то мне чуть ли не швырнули в морду эту книжку. Как будто кот хотел от неё избавиться не меньше, чем ты хотела эту книжечку найти.

– Ты точно уверен, что это обычный кот?

– М-м-м... – енот отвёл взгляд.

– Аль? – с нажимом спросила Рина.

– Уже нет. Но, если он из магического народа, то очень хорошо шифруется, раз твой следователь не смог распознать в своём домашнем любимце представителя из рода оборотней. С учётом того, что он постоянно бывает во Втором округе.

– Кто? Кот?

– Что «кот»? – не понял Аль.

– Кот часто бывает во Втором округе?

– Нет, следователь. Сайрус Квин.

– Я бы не сказала, что он там часто бывает. За то время, что я нахожусь в их департаменте, его посещения Второго округа можно по пальцам обеих рук пересчитать. И то ещё не загнутые пальцы останутся.

– Это ты сейчас говоришь об официальных, задокументированных визитах. А я говорю о тех, которые нигде не фигурируют. Ты же сама поручила мне за ним следить в самом начале расследования.

– Я помню о твоей последней слежке за ним. У него маршрут каждый раз такой был?

– Нет. В основном он просто бродит по Второму округу, общаясь с представителями низших и средних кругов.

– А с тем мальчишкой он встречался?

– Один раз – по официальному делу, второй раз – когда я за ним следил недавно.

Рина задумалась. Зачем Сайрусу надо было так часто ходить во Второй округ? Может, он и раньше подозревал кого-то из магического народа? Но тогда почему не поделился своими подозрениями ни с кем из отдела? Хотя он мог вполне рассказать что-то Максу, но тот очень хитрый и скрытный, как успела убедиться в этом Рина, поэтому вытянуть из него какую-то информацию будет проблематично. Кстати, следует выяснить, откуда у Макса постоянный пропуск на Чёрный рынок.

– Ри-и-ина! – раздалось над ухом.

– Не надо орать, я прекрасно тебя слышу, – Рина отодвинулась.

Енот довольно оскалился.

– Твоя улыбка меня иногда очень напрягает. Если хочешь улыбнуться, то хоть клыки не показывай, пожалуйста, – попросила в очередной раз девушка.

– Так что ты нашла?

– Если ты про убийства, то пока немного. Есть связь между первым убийством и третьим. Между первым и предпоследним. Между первым и вторым. Мне кажется, что если копнуть ещё глубже, то мы найдём и другие связи, которые мы не могли найти раньше. А всё из-за того, что на нас постоянно давили сверху, требуя скорейшего раскрытия. А ведь остановись мы, рассмотри все убийства в общей совокупности и в спокойной обстановке, то смогли бы всё это обнаружить, – Рина постучала пальцем по блокноту.

– Так, может, это ты такая умная, а остальные все дураки?

– Не смешно, Аль. Мне кажется, что и Лиззи, и Сайрус могли бы это заметить, если бы им дали время для раздумий.

– Хорошо, не буду разрушать светлый образ умных следователей и дознавателей, который сформировался у тебя, – послушно согласился енот.

– В любом случае, своими догадками я обязательно поделюсь со всеми завтра.

– И насчёт следователя? И его походов во Второй округ? – уточнил Аль.

– Это оставим на совести Сайруса. Если он это не афиширует, значит, проводит какое-то своё внутреннее расследование. И пока это не вредит всем остальным... Пусть так и остаётся.

– Добрая ты. Или жалостливая.

– Я прагматичная.

К сожалению, воплотить в жизнь желаемое и поделиться с остальными следователями своими идеями о взаимосвязи всех убийств Рине не удалось, так как утром её вызвали на службу срочным вызовом. Пришлось отложить расследование убийств и отправляться на ковёр к начальству. Правда, в процессе сборов пришло другое сообщение, в котором говорилось, что встреча переносится в одно уютное кафе. Такая резкая смена места несколько обескуражила Рину, так как это было не свойственно Дереку. Но, видимо, у него была на то веская причина, а значит, и ей надо было одеться в соответствии с выбранным местом.

К назначенному времени Рина де Флоренс была в кафе. Окинула заполненный посетителями зал, увидела Дерека и, радостно улыбнувшись, направилась к его столику.

– Ты сегодня очаровательно выглядишь, моя дорогая, – встал Дерек, когда она подошла. – Рад, что ты нашла время для встречи со мной.

– Для тебя у меня всегда есть время, Дерек, – тепло улыбнулась Рина, садясь на любезно отодвинутый Дереком стул. – Но твоё приглашение было довольно... неожиданным. Обычно ты всегда предупреждаешь меня заранее о встрече. Неужели что-то случилось?

– Нет, что ты, – покачал головой Дерек. – Просто захотелось пообщаться с тобой в нейтральной обстановке. А то мы либо в стенах кабинета встречаемся, либо на светских приёмах.

– Жизнь у нас такая... тяжёлая, – согласилась Рина. – Но переходи к делу. Думаю, что у тебя и без меня забот хватает.

– Вечно ты так. Всё о работе, да о работе. Надо уметь расслабляться и наслаждаться жизнью... – усмехнулся её собеседник. – Как продвигается твоё дело?

– Всё прекрасно. За исключением того, что постоянно новые жертвы появляются. Никакого спокойствия.

– Это заметил и наш шеф, поэтому и высказал мне своё недовольство.

– И ты решил высказать своё недовольство мне?

– Нет, я решил тебя предупредить. Со дня на день тебя может вызвать к себе мистер Квин. Для профилактической беседы.

Рина нахмурилась на мгновение, но потом сообразила, что Дерек имеет в виду совершенно другого «мистера Квина». Не следователя Сайруса Квина, а заместителя главы спецслужбы Его Величества Альфреда Квина. Интересно, почему у них одинаковые родовые фамилии?

Видимо, спросила она это вслух, так как Дерек поперхнулся чаем и удивлённо уставился на неё:

– Ты что не в курсе?

– В курсе чего?

– Что тот следователь, с которым ты сейчас совместно работаешь, является сыном нашего заместителя? – спросил, понизив голос Дерек.

– А с чего бы мне это знать? Я на приёмах с ним никогда не встречалась, поэтому предполагала, что Сайрус Квин не из дворян. К тому же он с таким негодованием о них всегда отзывается, что я лишь убедилась в этом мнении. А о том, что у нашего заместителя больше двух сыновей, которые трудятся в нашей спецслужбе, я вообще не знала.

– Я и сам не знал до последнего времени. Но после того случая в порту у меня появились кой-какие сомнения, поэтому я решил тайком прояснить некоторые моменты. И нашёл такую интересную информацию.

– Мне кажется, что ты что-то недоговариваешь...

– От тебя ничего не скрыть. Про сына-то я узнал, но на этом – всё. Создалось впечатление, что «Сайрус Квин» существует только в родовом древе семейства Квин, потому что больше никаких записей о нём нигде нет.

– Не смешно. В департаменте хранится его личное дело, в котором чётко прописано, что он сирота, учился в Магической академии, проходил стажировку в каждом из департаментов, – возразила Рина. – Его просто не могли принять на службу, не проверив всё это.

– Я не спорю, вот только речь идёт о дворянине по имени «Сайрус Квин», а не о следователе Сайрусе Квине.

– Так, может, это всё-таки люди, носящие одинаковую родовую фамилию? – Рина предприняла ещё одну попытку сохранить сформировавшуюся у неё картину мира, в которой Сайрус Квин был простым следователем без длинной родословной.

– Мне очень жаль разрушать твои девичьи грёзы, но я нашёл человека, который когда-то был дружен с семьей нашего заместителя, и тот подтвердил, что в семье было три сына, а не два.

– Было! Может быть, третий умер. Уехал в другое королевство. Сбежал из семьи и… – Рина запнулась после того, как выдвинула последнее предположение. – А может и… Но это всё равно слишком невероятно и неправдоподобно. Нет, пока я сама во всём не разберусь, я отказываюсь верить в эту странную идею. И не смей больше пытаться меня переубедить! – погрозила Дереку десертной ложечкой.

– Хорошо-хорошо, моя дорогая.

– И прекращай уже так ко мне обращаться. Перенял моду от Агаты?

– А чем тебе не нравится это обращение? – удивился Дерек.

– Потому что из твоих уст оно звучит так, будто мы с тобой уже лет десять встречаемся. Ты в меня влюблён, но боишься признаться, так как уверен, что я тебя отвергну. Это же не так? – Рина сощурилась.

Дерек несколько секунд пытался сохранить серьёзное выражение лица, а затем громко расхохотался, привлекая внимание посетителей за соседними столиками. Отсмеявшись, он извинился за доставленные неудобства, а потом с улыбкой произнёс:

– Хорошо, моя… Рина, я постараюсь скрывать свои чувства и обращаться к тебе по имени. Даю слово.

– Шутник, – фыркнула девушка, возвращаясь к своему пирожному. – Так зачем меня вызывает мистер Квин?

– Выяснить, как продвигается расследование дела о серийном убийце, а ещё узнать насчёт тех странных случаев, происходящих по пятницам.

– А… «Дело о сбывающихся отговорках», – покивала своим мыслям Рина.

– Что ты сказала?

– Да так, не обращай внимания. Спасибо, что предупредил. Но мог бы сделать это и не здесь… – она оглянулась вокруг.

– Это было скрытое приглашение в гости? – улыбнулся Дерек.

– Не дождёшься. Я приличная одинокая девушка. А такие к себе в гости неженатых мужчин не приглашают.

– А женатых?

– Тем более! Вот выйду когда-нибудь замуж, тогда и приглашу в гости. При условии, что ты к тому времени тоже остепенишься.

– Я запомню, не переживай. Кстати, ты слышала о…

Оставшееся время встречи они провели за обсуждением тем, которые были совершенно не связаны со службой.

Как и предупреждал Дерек, заместитель главы спецслужбы Его Величества, вызвал Рину к себе. На следующий день после встречи девушки с другом в кафе. Рина могла бы предположить, что мистер Квин почувствовал, что она знает о грядущем разговоре, поэтому и вызвал её так скоро. Однако это звучало совершенно абсурдно. Скорее всего, их встреча была незапланированной, и секретарь мистера Квина нашёл какое-то свободное место в плотном рабочем графике своего руководителя и назначил встречу именно в это время.

Если кабинеты простых служащих спецслужбы располагались на четвёртом этаже, то руководство удобно расположилось на третьем. У каждого начальника был свой большой и просторный кабинет с отдельной приёмной, в которой сидел секретарь. Даже у Дерека был секретарь, которого вечно гоняли по многочисленным поручениям. Иногда Рине становилось жалко парнишку, но ненадолго. Раз уж он выбрал такую службу, то должен с честью выдержать все испытания, выпавшие на его долю.

– Мисс Флоренс? – во второй раз повторила секретарь, не дождавшись ответа в первый раз.

– Да? – Рина прогнала ненужные мысли и сосредоточилась на текущем моменте.

– Мистер Квин пока занят, у него посетитель. Подождите немного, я Вас позову.

– Благодарю, – сдержанно кивнула Рина и заняла одно из кресел.

С заместителем главы спецслужбы Его Величества Рина виделась два раз за всё время своей службы. В первый раз, когда только устроилась. Мистер Квин вызвал её к себе, долго расспрашивал о семье, устроил настоящий экзамен по проверке её магических и аналитических способностей, но в итоге, кажется, остался доволен. Но Рина понимала, почему он так поступил. Она бы тоже не поверила, что девятнадцатилетняя пигалица может быть наследницей графского титула, и тем более является квалифицированным магом и следователем. Её способности всегда всех удивляли: кто-то хвалил её за врождённые таланты и трудолюбие, а кто-то откровенно ненавидел, считая выскочкой и зазнайкой. Рина, сначала остро на всё реагировала, но с возрастом научилась дистанцироваться от всех характеристик, отвечая всем одинаково равнодушно и вежливо. Как принято в высшем обществе.

А во второй раз мистер Квин вызывал её в тот день, когда ей поручили разобраться с творящейся в столице ерундой. Когда у всех подряд начали сбываться нелепые отговорки. Пока это напрямую не касалось сотрудников спецслужбы, на это закрывали глаза, но, когда это произошло с двумя младшими следователями, за дело решили взяться всерьёз. И назначили на него Рину де Флоренс, старшего следователя, подающего большие надежды. Сама Рина вначале считала это своеобразной «ссылкой», отстранением от её основных обязанностей. Но после первого визита в департамент по делам магов, общения с их шефом и краткого знакомства с сотрудниками, которые как раз начали расследовать дело серийного (правда, тогда никто не предполагал, что это будет серия убийств) убийцы, она изменила свою точку зрения. Если в спецслужбе всё казалось неживым, малоподвижным, то там жизнь била ключом. Расследование обоих дел так увлекло Рину, что она даже боялась думать о том, чем будет заниматься, когда всё закончится. Возвращаться к скучной работе в спецслужбе ей не хотелось…

– Мисс Флоренс?

– Да? – Рина оторвалась от сосредоточенного получасового изучения цветочной лепнины под потолком и посмотрела на секретаря. – Мне ещё надо подождать?

– Нет, что Вы. Я Вас звала, но Вы не слышали, поэтому решила подойти.

– Простите, я задумалась о деле.

– Мистер Квин готов Вас принять. Вы можете пройти к нему, – секретарь сделала приглашающий жест в сторону дверей, ведущих в кабинет заместителя.

– Благодарю.

Уже подойдя к дверям, Рина сообразила, что за последние полчаса из кабинета никто не выходил. Значит, посетитель мистера Квина всё ещё был внутри. И его визит каким-то образом связан с её делом. Может быть, это шеф департамента по делам магов? Вполне вероятно, что именно его вызывали, чтобы прояснить вопросы, связанные с расследованием убийств. Кому как не ему знать полную картину. А её пригласили для того, чтобы уточнить отдельные моменты. Придя к такому заключению, Рина внутренне успокоилась и вошла в кабинет.

– Добрый день, мисс Флоренс. Рад видеть Вас в добром здравии, – поприветствовал её Альфред Квин, сидящий за рабочим столом.

– Добрый день, мистер Квин, – вежливый полуреверанс с наклоном головы.

– Подходите ближе, не бойтесь, я же не кусаюсь. По крайней мере, не кусаю таких очаровательных и талантливых юных леди, – мужчина хохотнул.

Рина сделала несколько шагов вперёд, смотря на заместителя, так как помнила, что тому очень не нравится, когда во время разговора кто-то отводит взгляд.

– Вы меня вызывали?

– Да-да. Знаете, мисс Флоренс, у нас тут возникло одно небольшое недопонимание.

– У нас? – не поняла Рина.

– Да, у меня и Вашего нынешнего временного начальства. Я решил узнать, как продвигается расследование, и, к своему огромному удивлению, услышал, что ни о какой Рине де Флоренс в департаменте по делам магов не слышали. Как Вы можете это объяснить?

– В день своего прибытия я сообщила мистеру Гранду о своей личности. Если он сказал Вам противоположное, то все вопросы к нему… – начала осторожно Рина, вновь почуяв какой-то подвох.

– Речь сейчас не о мистере Гранде, – отмахнулся мужчина. – А о том, кто является Вашим непосредственным начальником. Пусть и временно назначенным. Почему ему Вы представились совершенно под другим именем?

– Я не понимаю, о чём Вы. Вы утверждаете, что я, Рина де Флоренс, представилась другим именем?

– Да, – мужчина опустил взгляд на бумаги, лежащие перед ним, и прочёл: – «Арника Светлая». Так что это значит?

Рина выпрямилась, приготовившись отрицать всё до самого конца.

– Я не понимаю, кто мог сообщить Вам такую информацию, мистер Квин. Если уж говорить начистоту, то я, официально не принадлежа к департаменту по делам магов, вообще не должна была никак упоминаться в отчётах, которые Вам предоставлял мистер Гранд.

– Мы сейчас говорим не о мистере Гранде и его виртуозном умении работать с документами, – покачал головой мужчина, всем видом выражая недовольство ситуацией. – А о том, что Вы, выполняя официальное поручение, представляя нашу спецслужбу, использовали чужое имя. И, если бы я не решил поговорить с кем-то другим, не с мистером Грандом, то я бы никогда это и не узнал.

– Раз уж Вы взялись обвинять меня в чём-то, то предоставьте мне доказательства. Кому Вы приказали сообщить Вам эту информацию?

– Мне, – раздался за спиной знакомый голос, заставивший Рину оглянуться.

– …

– Добрый день, мисс Арника, – с вежливой улыбкой произнёс Сайрус Квин. – Или мне всё же стоит обращаться к Вам, мисс Флоренс?

Глава 19. Без вины виноватые

Обычно человек, которого поймали на лжи, мухлеже или каком-то ином проступке, чувствует себя виноватым и ведёт себя соответствующим образом. Например, начинает оправдываться, приводя разнообразные весомые, на его взгляд, аргументы в поддержку своего аморального или незаконного поступка. Или, наоборот, замыкается в себе, возводит неприступную стену и продолжает придерживаться позиции, что он ничего плохого не совершал, и его чувства только что глубоко оскорбили. Третьи выбирают стратегию заискивания, пытаясь таким образом смягчить своё дальнейшее наказание, а заодно прощупать почву для будущих махинаций с совестью и законом. Но в любом случае каждый так или иначе проявляет какие-то эмоции.

Но с Арникой, точнее, Риной де Флоренс, было, как обычно, всё не так. После сцены в кабинете заместителя главы спецслужбы Его Величества, они перешли в её кабинет, чтобы обсудить совместные действия, но… Последние полчаса прошли в гробовом молчании. Девушка устроилась за своим рабочим столом, тем самым дистанцировавшись от Сайруса, и обратила свой взор на окно. Уж что интересного она там увидела, он не знал, но начинать разговор первой она определённо не спешила. Видимо, ожидая каких-то шагов с его стороны.

Сайрус тоже не спешил начинать беседу, так как прокручивал в голове возможные варианты. Вообще в стенах спецслужбы он оказался «случайно». Лиззи после недолгих колебаний всё же согласилась с доводами Тимура и предложила обратиться к «коллегам». К тому же им в любом случае должны были прислать кого-то в помощь по другому делу, но так и не прислали. Поэтому следовало разобраться в этом. Почему пошёл именно Сайрус? Шеф в очередной раз где-то пропадал, у Лиззи был запланирован допрос, а у Марка и Тимура звание было не то, чтобы по кабинетам начальства шнырять. А так как Сайрус временно исполнял обязанности главы их отдела, то пришлось идти ему. Хотя общаться с Альфредом Квином ему совершенно не хотелось. Но долг обязывал.

К его удивлению встреча прошла спокойно: то ли у отца было хорошее расположение духа, то ли он был слишком занят чем-то другим, чтобы отвлекаться на очередные переругивания с сыном. Но в конце беседы произошла заминка: Сайрус услышал имя, с обладателем которого никогда раньше вживую не встречался. Разумеется, он слышал о мисс Флоренс, но для него стало неожиданностью известие о том, что она уже долгое время трудится вместе с ними. Тогда-то он и рассказал о другой девушке-следователе, Арнике Светлой, которую направил к ним департамент по делам магического народа. Тень замешательства, скользнувшая по лицу Альфреда Квина, была приятным бонусом к спокойному течению их разговора. А потом пришла она.

Эффектная брюнетка с тёмно-синими глазами. И красной помадой. После этого последний кусочек мозаики, которая всё никак не желала складываться в его мыслях последние пару недель, встал на место. Ночная посетительница, спавшая на диване в их кабинете и дающая дельные советы; неуловимая мисс Арника, не желавшая, чтобы к ней обращались по фамилии; таинственная гостья хозяина казино, исчезнувшая сразу после объявления об убийстве; дочь графа Рина де Флоренс, посещавшая салон миледи Романы вместе со снежной нимфой. Теперь даже познания Арники о запретной магии становились понятными: именно поиском магических манускриптов занималась спецслужба последние несколько лет. Не мог обычный следователь, работающий с магическим народом, обладать такими знаниями. Да и способности к телепортации становились вполне объяснимыми: у каждого сотрудника спецслужбы есть соответствующий амулет. И постоянный пропуск во Второй округ…

Как говорится, всё самое тайное всегда находится на поверхности. Но из-за специфики своей службы Сайрус начал копать слишком глубоко и пропустил очевидное. Корить себя за это он не собирался, но выяснить всё до конца, точнее, разъяснить ситуацию, следовало сейчас.

– Предлагаю временное перемирие, – произнёс он.

Арника даже бровью не пошевелила, продолжая гипнотизировать взглядом окно.

– Обещаю, что никому из ребят не расскажу о твоей настоящей личности. Если она, конечно, настоящая, а не очередная иллюзия.

Уголок губ Арники дернулась, но она продолжала молчать.

– Но нам действительно нужна твоя помощь и твои возможности как сотрудника спецслужбы. Я пришёл сюда по просьбе Лиззи. И ребят. И я сам считаю, что ты нам нужна.

Арника чуть слышно вздохнула и, наконец, повернулась к Сайрусу.

– Хорошо. Временное перемирие. Но есть два условия.

– Какие?

– Во-первых, ты продолжаешь обращаться ко мне «мисс Арника» или просто «Арника». По крайней мере, пока мы находимся вне стен спецслужбы, и я в облике Арники Светлой, – девушка подняла вверх один палец.

– Согласен.

– Во-вторых, тебе придётся иметь дело не только со мной, но и с моим помощником, Алем. И попрошу вести себя с ним корректно, – Арника разогнула второй палец.

– Помощником? Алем? – Сайрус на миг задумался, а потом сделал предположение: – Ты о том еноте, который очень усердно притворяется бессловесным существом?

Арника удивлённо хлопнула ресницами, а потом подскочила:

– Ты! Так ты знал, что он не просто енот?!

– Ну, не с самого начала… – Сайрус потёр переносицу. – Примерно с того момента, когда передо мной разыграли пантомиму. Не может простое животное так себя вести. Никак не может.

– Твой кот тоже не простое животное! – не выдержала Арника, явно решив защищать енота до конца. – Ты об этом знаешь?

– Конечно. Только не вижу смысла это афишировать перед всеми, – Сайрус пожал плечами. – Не думаю, что мои соседи придут в восторг, когда узнают, что в их доме проживает оборотень. Для их же спокойствия это обычный кот.

Арника прикусила губу, но больше ничего не сказала. Снова села.

– И да, я согласен на второе условие. За корректность поведения не ручаюсь, так как твой енот может кого угодно достать. Он даже моего кота достал до такой степени, что тот отдал ему книжку из библиотеки.

– Хорошо, пункт про корректность исключим, – согласилась Арника, видимо, вспомнив своё общение с енотом. – Итак… – она смолкла и вопросительно посмотрела на Сайруса.

– Итак, – повторил тот. – Мы с ребятами и Лиззи ещё раз просмотрели все убийства и обнаружили много интересного и неожиданного.

– Ты о совпадениях?

– Значит, ты тоже их нашла.

– Да. Я решила, что наш маньяк оставлял нам подсказки, но мы из-за своей загруженности и постоянного давления со стороны начальства просто не смогли их вовремя обнаружить. Я, например, нашла связь между первым убийством и вторым, третьим и предпоследним. А у вас что?

– Связь между первым и вторым убийством была на поверхности с самого начала, так как с таинственным возлюбленным всех девушек я успел лично пообщаться. Но он именно обольститель, но никак не убийца. Характер не тот.

– Ты про мальчишку из Второго округа?

– Значит, всё-таки твой полосатый помощник за мной следил. Я так и думал.

– Прости, но мне нужно было знать обо всех твоих передвижениях, – фыркнула Арника, вовсе не выглядя виноватой.

– Зачем? Неужели ты меня подозревала?

Повисло недолгое молчание.

– Ладно, потом это обсудим… – вздохнул Сайрус. – Связь с казино мы установили. Плюс выяснили, что семеро погибших тоже были постоянным посетителями казино. Те шестеро, которых убил таинственный Джокер, были связаны частично с моряками, частично с торговой гильдией, где служил наш погибший из пятёрки. А играли они на фальшивые деньги, которые были изъяты у погибших дозорных. Они, оказывается, не только донесения и письма доставляли, но и контрабандой промышляли.

– Как и моряки, – добавила Арника. – Провозили запрещённые травы. Как их только при обыске не обнаружили, вот в чём вопрос.

– Скорее всего, тот, кто их убил, унёс травы с собой, только и всего. А ракушку, кстати, уже нашли и торжественно вернули дипломатам. На ближайшем приёме во дворце они собираются вручить её Его Величеству. Макс рассказывал, что они чуть не зацеловали до смерти того следователя, который принёс им украденное сокровище с южных островов.

– Кстати, о Максе, – Арника резко подалась вперёд. – Откуда у него постоянный пропуск на Чёрный рынок? Он что, контрабандой занимается?

– Нежели ты, как сотрудник спецслужбы, не могла выяснить этого? – хмыкнул Сайрус. – Его пропуск легален, выдан твоими сослуживцами. Большего сказать не могу, выясняй сама у них или у Макса спроси. Думаю, он с радостью поведает тебе душещипательную историю получения этого пропуска.

Арника закатила глаза и откинулась на спинку кресла, буравя взглядом потолок. Снова повисло молчание.

– А тот стишок-считалка, который сейчас гуляет среди магического народа, мне поведал как раз мой … друг, встречу с которым видел твой енот.

– Он не мой енот.

– Хорошо. Которую видел «не твой енот». А как ты вообще познакомилась с ним? Мне всегда казалось, что представители его вида неохотно идут на контакт с людьми. Особенно с девушками.

– Это долгая история. Сейчас на неё нет времени. Вот поймаем маньяка, и я обязательно её расскажу, – Арника снова выпрямилась. – Так каков дальнейший план действий?

Следующий день в департаменте начался суматошно: кто-то снова ночью проник в комнату улик и стащил часть вещей, связанных с расследованием серии убийств. Стоило Сайрусу прийти на службу, как дежурный огорошил его с порога этим сообщением. Пришлось тут же бежать на место преступления и проверять, что же в этот раз решили украсть. Проверка заняла целых два часа, по прошествии которых Сайрус понял, что в очередной раз не повезло запискам со стихотворениями. Правда, в прошлый раз их заменили на фальшивки, а теперь уже стащили с концами. Создавалось впечатление, что убийца чего-то испугался, поэтому решил лишить следователей всех возможных подсказок...

Правда, с учётом того, что они действительно смогли обнаружить взаимосвязь между всеми убийствами, беспокойство маньяка вполне понятно. Но как он узнал? Если только магия раздвоения сознания, о которой рассказывала Арника, действительно была применена к кому-то из них. И убийца смог увидеть и услышать все их обсуждения. Но если это так, то и все их дальнейшие действия будут известны маньяку. Следовало что-то предпринять. Например, поговорить с Арникой о том, как защититься от этой магии. Или не с Арникой, а кем-то из магического народа, что будет наилучшим вариантом, так как девушка упоминала, что не смогла ничего вытрясти об этой магии из представителей магического народа.

Кроме записей со стихотворениями пропали ещё некоторые улики: маски, на которые была наложена магия иллюзии; карты из казино; цветы-украшения с платьев девушек, убитых в парке. Довольно странный выбор для кражи. Масок было две, принадлежали они не убитым девушкам, а герцогине и её спутнику на балу. Карты тоже пропали не все: похитителя заинтересовали только те, которые в комбинации давали самый большой выигрыш, а также карта Джокера. Из цветов тоже пропали не все, а лишь полевые лютики, три скромных букетика. Сайрусу казалось, что украдено всё это было не из-за опасений быть раскрытым, а для декораций следующих убийств. В то, что их ждать долго не придётся, сомнений не было никаких.

Составив все акты о краже, Сайрус отправился к дежурному, которого должен был допросить Тимур. В дежурке стоял шум и гам, видимо, Тимур в очередной раз потерял терпением и повысил голос на бедного дежурного. Но стоило Сайрусу войти, как воцарилась тишина, и все присутствующие в комнате уставились на него.

– Что вы так на меня смотрите? – не понравилось такое пристальное внимание Сайрусу.

– Говори, – приказал Тимур дежурному.

– А стоит?

– Разумеется. Сайрус наш временный начальник, поэтому он должен знать обо всём, что ты видел.

– Хорошо... – всё ещё с сомнением протянул мужчина. – Мне кажется, что я видел того, кто пробрался в департамент.

– И? Ты его лицо разглядел? Или хотя бы внешность можешь описать.

– Я уже рассказал всё, – дежурный кивнул в сторону Тимура. – Но он считает, что я вру.

– Да потому что такого просто быть не может! Сайрус, он говорит, что видел тебя.

В памяти Сайруса тут же всплыла пантомима енота. В прошлый раз в комнату с уликами тоже пробрался кто-то, притворившись Сайрусом Квином. Но тогда никто не заметил случившегося. Кроме енота. Может быть, он и в этот раз что-то видел? Ведь, если верить Арнике, он за ним следит.

– Когда Вы видели человека, похожего на меня?

– Примерно на рассвете, часа за два до начала трудового дня. У меня тогда с освещением проблемы начались, я отправился проверять. И увидел, как из комнаты с уликами выходит кто-то... похожий на Вас.

– То есть до конца Вы не уверены?

– Я был далеко, но фигура, цвет волос, походка... Всё очень похоже на Вас. Я даже окликнул, но тот человек тут же ускорился и скрылся.

– Выбежал из департамента? – уточнил Сайрус.

– Нет. Растворился в воздухе. Когда я завернул за угол, то никого не увидел. Каким бы быстрым не был вор, он просто не успел бы так быстро скрыться.

– В здании департамента запрещена телепортация, – возразил Тимур. – Скорее всего, он просто скрылся в каком-то кабинете...

– Тимур, в том коридоре нет дверей в кабинеты, – напомнил Сайрус.

– Но...

– Пойдём и поговорим в другом месте, – Сайрус развернулся и вышел из дежурки.

В кабинете их уже ждал Марк, проводящий очередную сверку имевшихся улик и украденных. Услышав шаги, парень оторвался на миг от бумаг, но потом снова в них уткнулся. Сайрус пропустил Тимура и плотно прикрыл дверь.

– Ты понимаешь, что не следует о некоторых вещах говорить в присутствии посторонних?

– Но ведь...

– Тимур, дежурный не часть нашей команды. Сейчас он просто свидетель. Поэтому не стоит ему знать больше, чем надо. Понял?

– Да. Прости. Что ты хотел сказать?

Сайрус, тяжело вздохнув, сел за стол. Передвинул с места на место документы, мельком посмотрел в окно, отвернулся... И снова повернулся к окну. На карнизе сидел енот. Поняв, что его заметили, он призывно замахал лапой. И даже радостно оскалился. Снова вздохнув, Сайрус отвернулся от окна и посмотрел на Тимура.

– У нас есть некоторые подозрения насчёт личности убийцы. Это может быть представитель магического народа. И у них, кстати, нет никаких проблем с телепортацией, особенно, если он принадлежит к высшим кругам. И, увы, на них не действуют наши ограничения. Наша защита не позволяет пользоваться амулетами телепортации, а вот без всяких амулетов можно перемещаться свободно.

– Но... почему он выбрал твой облик?

– Возможно... – Сайрус снова задумался, бросил взгляд на окно – енот всё ещё был там и вновь помахал лапой. – Потому что я сейчас являюсь временным главой отдела, и в моих руках сосредоточена определённая власть. Пусть и не такая, как у Лиззи, которая официально ведёт расследование, но есть.

– Поэтому это была попытка очернить тебя?

– Разумеется, – кивнул Сайрус.

– Долго же до тебя доходит, – хмыкнул Марк.

– Зато... – захотел начать очередную перепалку Тимур, но Сайрус стукнул кулаком по столу.

– Хватит. Давайте сосредоточимся на происходящем. Продолжайте искать взаимосвязи между убийствами. Марк, сходи к Максу, возможно, он что-то сможет подсказать, если посмотрит свежим взглядом. А я отправлюсь во Второй округ, раздобыть новую информацию. И никаких споров! Всем всё ясно?

– Так точно... – практически слаженно отозвались парни.

– Я ведь узнаю, когда вернусь, – погрозил Сайрус пальцем и вышел.

Но сразу во Второй округ Сайрус не пошёл. Надо было разобраться с нежданным гостем, забравшимся на второй этаж явно не с целью поприветствовать. Енот обнаружился в небольшом внутреннем дворике, на который как раз выходили окна их кабинета. Сайрус сел на лавочку, но не спешил начать разговор. Если енот пришёл, значит, с какой-то целью, вот пусть и начинает беседу.

– Рина сказала, что ты всё узнал.

– Рина? Какая Рина? – изобразил удивление Сайрус. – Я не знаю никакой Рины. Возможно, ты имел в виду Арнику. Это у неё же ты живёшь в настоящее время.

Енот цыкнул, но принял правила игры.

– Да, Арника. Она сказала, что ты обещал всё держать в секрете, вот я и пришёл убедиться, что ты сдержишь данное слово.

– И к какому выводу пришёл? – полюбопытствовал Сайрус.

– Что твой кот был прав, когда сказал, что ты честный человек, придерживающийся твёрдых принципов и не идущий против своей совести.

– Не ожидал таких откровений от него, но учту. И ты пришёл только за этим?

– Нет. Ещё пришёл сообщить, что тот тип, который в прошлый раз проник в ваш департамент, проник снова.

– Спасибо. А то мы были не в курсе утренней кражи.

– Так в этот раз он всё-таки что-то украл? – удивился енот.

– А почему тебя это так удивило? Как будто ты его знаешь, и он совсем не способен на воровство, – нахмурился Сайрус.

– Потому что он из высшего круга. А те никогда не крадут. Кто-то из среднего круга, а уж тем более из низшего, может стащить чужие вещи. Но никак не представители элиты магического народа. И уж как не тебе это знать, – хитро сощурился енот.

– Намекаешь на моё постоянное общение с магическим народом?

Енот лишь кивнул в ответ. Возразить на это было нечего, так как Сайрус действительно чаще остальных следователей общался с магическим народом. И по большей части не по долгу службы, а из личных интересов. Но об этих его визитах во Второй округ не знал никто из сослуживцев, только один вездесущий енот, следящий за ним, да кот, который просил сообщать о каждом походе на территорию магического народа. Правда, в последнее время круг общения во Втором округе у Сайруса был довольно ограничен, так как он старался не светить там лишний раз, чтобы не спугнуть убийцу.

– У меня есть пара вопросов, – подал голос енот.

– Задавай, раз есть.

– Где ты был сегодня ночью?

– Спал. Дома. Если тебе нужны свидетели, то обратись к Тиму, он очень эмоционально расскажет тебе, где я был и что делал. А у тебя есть сомнения?

– Я видел тебя в порту незадолго до полуночи, а через пару часов – на центральной рыночной площади.

– И что же я там делал?

– Гулял. В порту рассматривал корабли, стоящие на якоре. А на рыночной площади бродил между закрытыми лавками. Как будто искал какую-то конкретную.

– А после этой увлекательной прогулки?

– Я потерял след, – после небольшой паузы недовольно признался енот.

– А это точно был я? Наш дежурный тоже вполне уверенно заявлял, что видел меня, выходящим из комнаты с уликами. Но проблема в том, что я там точно не был. Как и в порту. И на рынке.

– Я бы мог усомниться, если бы рассчитывал только на своё зрение. Но ты ведь знаешь, что для нас главным средством узнавания других является обоняние. Запах. А он у каждого живого существа индивидуален. Поэтому я и был уверен, что видел именно тебя, – енот ткнул когтем в сторону Сайруса.

И он был прав. Для оборотней самым главным является именно запах других существ. Поэтому в стражах Второго округа состоят только оборотни. Мимо них никто не проскользнёт. Хотя запах можно приглушить, можно скрыть, но никак не изменить. Да ещё и так, чтобы от двух живых существ шёл одинаковый запах. Даже у близнецов запах будет разный. Поэтому сомневаться в словах енота у Сайруса не было никаких оснований. Но тогда вставал другой вопрос...

– И как же мой запах мог оказаться на другом существе, который решил притвориться мной? Объясни мне, как представитель семейства оборотней.

– Без понятия, – мгновенно ответил енот, разведя лапами. – Я всего лишь оборотень, а не следователь. Моё дело маленькое: обнаружить, проследить и рассказать. А думать – это твоя работа, – он снова широко оскалился.

– У меня от того количества загадок, которые постоянно подбрасывает маньяк, уже голова кругом идёт. Ещё чуть-чуть и я с ума сойду.

– Не стоит. Арника расстроится. Она очень рассчитывает на тебя и твои умственные способности.

– Хоть кто-то расстроится... – грустно усмехнулся Сайрус, а затем встал.

– Эй, а второй мой вопрос? – возмутился енот, тоже подскочив.

– Задавай.

– Кто твой кот?

Сайрус с минуту молча смотрел на енота, а затем ответил:

– Оборотень.

– Я в курсе!

– А большего я сказать не могу, так как это не мой секрет.

Енот надулся, явно обидевшись на такой уклончивый ответ. Но рассказывать больше Сайрус не собирался, так как излишняя откровенность может выйти боком. И не ему, так как ему давно было наплевать на собственную репутацию, а Тиму. Подставлять кота совершенно не хотелось, поэтому пусть уж на него обижаются за скрытность и неразговорчивость.

Долго дуться у енота не вышло. Он щёлкнул когтями, что-то вспомнив, и произнёс:

– Арника просила передать, что завтра придёт на службу. У неё появились какие-то новые мысли о вашем маньяке.

– Может быть, «нашем»? Она называла тебя своим помощником, – хмыкнул Сайрус, наблюдая за сменой эмоций на морде енота.

– Нет, именно вашем. Я всего лишь помощник, а не постоянный участник расследования. Не хочу светить и рисковать своей шкурой. Мне ещё хочется жить долго и счастливо. В отличие от некоторых, – с этими словами он соскочил с лавочки и быстро скрылся в кустах, оставив Сайруса в одиночестве.

Глава 20. Случайности неслучайны

Как и в человеческом обществе, среди магического народа тоже не было однородности. Но если среди людей разделение зависело от того, сколько у них было денег, то среди магического народа деление проходило по уровню магии. Чем слабее были магические способности, тем ниже было положение той или иной расы. При этом даже внутри одной расы могли бы те, кто относился к низшему кругу, и те, кто являлся представителем высшего круга. Но положение определялось при рождении и сохранялось на всю жизнь, не меняясь, как это могло быть в человеческом обществе.

Низший круг вёл активную ночную жизнь, средний круг предпочитал светлое время суток, а высшему было всё равно, когда совершать свои нечестивые поступки. Но у всех была одна общая черта: все очень трепетно относились к полуночи. Поэтому, если встреча назначалась за час или полчаса до полуночи, то непременно надо было появиться к назначенному времени. Любое опоздание со стороны людей воспринималось как оскорбление всего магического народа. А еще ценность информации терялась сразу после того, как часы били полночь. И можно было сколько угодно раз переспрашивать или уточнять, ответа всё равно не будет.

– Почему ты взял с собой именно меня? – спросила внезапно Арника. – Насколько мне известно, тебе дали пропуск на двоих…

– И что?

– Ты мог бы взять Тимура или Марка. Ведь с ними ты служишь гораздо дольше и прекрасно знаешь их слабые и сильные стороны…

– Вот поэтому я их и не взял, – вздохнул Сайрус. – Тимур терпеть не может магический народ. Стоит кому-то из его представителей показаться на расстоянии ближе полутора метров у Тимура начинает закипать кровь. Разумеется, в драку он не бросается, но вся вежливость пропадает напрочь. Предвосхищая дальнейшие расспросы: детская травма.

– А Марк?

– А у Марка противоположная «болезнь». Он восхищается любым представителем магического народа. И, находясь рядом с ними, опять же на расстоянии меньше полутора метров, Марк теряет способность логически мыслить. И может выдавать лишь банальные комплименты красоте «чудных существ», – Сайрус поморщился, вспомнив один из последних случаев. – И да, это тоже связано с каким-то случае в детстве. Марк, в отличие от Тимура, рос не в далёкой деревне, а в столице, поэтому под влияние магического народа попал очень рано. Проще говоря: заблудился в глубоком детстве, пробыл сутки среди феечек и нимф, и… – Сайрус пожал плечами, как бы говоря «вот к чему всё привело».

– Ого. Не знала, что Тимур в деревне вырос.

– Ой ли? – скептично глянул на Арнику Сайрус.

– Честно-честно. В его личном деле указан провинциальный город, расположенный не так далеко от столицы.

– А, ты об этом. Он специально так сделал, не хотел распускать ненужных слухов, так как место, где он родился и вырос, находится на границе изначального мира.

Арника поёжилась, услышав об «изначальном мире». То ли бывала там, что маловероятно, то ли была прекрасно об этом месте осведомлена по долгу своей службы.

Сам Сайрус на границе не был, но слышал достаточно о тех местах. Мрачное и гиблое место, постепенно разъедающее всё вокруг себя. В легендах и летописях говорится, что изначальный мир был когда-то родиной магического народа. Но те из-за своего природного любопытства и бесстрашия намагичили какую-то неведомую тварюшку, которая выбралась из сдерживающих оков и начала планомерно уничтожать всё живое и неживое вокруг себя. Поэтому-то магический народ и вынужден был сбежать на людскую территорию. Уже здесь они помогли людям возвести защитные барьеры вокруг значимых городов, а также участвовали в эпизодических рейдах к границам, чтобы оценить масштаб ущерба и уничтожить незваных гостей.

К счастью, столица королевства располагалась очень далеко от границы изначального мира, поэтому многие её жители были лишь наслышаны о тех ужасах, которые творятся где-то «там». А вот среди магического народа до сих пор были живы те, кто участвовал в исходе из родных земель на человеческую территорию. Поэтому упоминать в их присутствии изначальный мир считалось дурным тоном.

– Поэтому ты взял меня? – Арника вернулась к своему первому вопросу.

– Нет, я взял тебя потому, что у тебя тут есть хорошие знакомые, которые могут нам помочь с решением нашей общей проблемы.

– Какие еще знакомые могут тут быть у меня… – попыталась уйти от темы девушка.

– Конкретно не у тебя, но у одной твоей… ипостаси, скажем так. Я наслышан о снежной нимфе Агате Среброкрылой. А ещё есть эльфийки-двойняшки. А ещё… – он сделал паузу, прежде чем завершить фразу, – … есть енот.

– А почему чуть что, то сразу енот? – проворчали кусты, мимо которых Сайрус и Арника как раз проходили. – Енот то, енот сё… Еноты вообще самые миролюбивые, тихие и незаметные существа. Ведущие ночной образ жизни.

– Что-то я луны и звёзд на небе не замечаю, – ехидно отозвался Сайрус, кинув взгляд на ясное голубое небо.

– Преимущественно ночной образ жизни, – тут же исправили оплошность кусты.

– Аль, может, выйдешь уже? – попросила Арника.

– Нет. Тут слишком много посторонних глаз и ушей. Вот дойдём до… тогда и появлюсь, – прошуршали кусты и замерли неподвижно.

– Он всегда такой? – уточнил Сайрус.

– Если ты о его умении внезапно появляться и исчезать – то да, – кивнул Арника. – Кстати! Почему Аль знает, куда мы идём, а я – нет? Что за несправедливость?

– Всё потому, что кое-кто полосатый очень пристально следил за каждым моим шагом и знает все мои постоянные маршруты во Втором округе.

– Так куда мы идём?

– Мы уже пришли, – Сайрус указал на вывеску «Трактир “Лунный свет”», а затем вошёл внутрь, приветственно кивнув вышибале на входе.

Внутри, как и ожидалось, было пустынно. Всё-таки полдень – не самое любимое время магического народа. В это время можно легко встретить гнома или лепрекона, юных эльфов и фей, возможно, низших нимф. Все остальные предпочитали появляться в трактире ближе к вечеру, когда зажигались магические светильники и появлялись постоянные музыканты. Сейчас же в зале сидела парочка магов-людей, молча обедавших; степенный гном, делающий заметки в своём засаленном блокноте; и, за самым дальним столиком, сидело юное белокурое создание. Которое тут же подскочило, стоило на пороге трактире показаться Арнике.

– Агата? – искренне удивилась та. – Что она здесь…

Во взгляде девушки читалось удивление напополам с недоумением. Правда, всего несколько секунд. Видимо, она пришла к какому-то логическому умозаключению, так как поспешила к подруге и села рядом с ней. Сайрус же сначала поздоровался с хозяином трактира, забрал у него пару писем, пришедших на его имя, и только после этого направился к дамам, которые уже что-то увлечённо обсуждали шёпотом. Правда, стоило ему подойти, как они смолкли. Снежная нимфа смерила Сайруса оценивающим взглядом, после чего протянула:

– Так вот ты каков, следователь Сайрус Квин…

– Простите, если разочаровал Вас. Я редко оправдываю надежды окружающих, – Сайрус сел напротив девушек.

– Как ты вышел на Агату? – сощурилась Арника.

– Через миледи Роману. Я вспомнил, что на одном из приёмов видел леди Флоренс со снежной нимфой, и решил уточнить, кто это был….

– И миледи Романа любезно ему всё рассказала. После чего мне пришло письмо с приглашением о встрече, – закончила рассказ Агата. – Ничего неординарного. До ужаса банально и просто.

–А почему ты согласилась на встречу?

– Потому что мне было любопытно, почему твой Сайрус Квин решил позвать меня, – широко улыбнулась нимфа.

– Он не мой, – привычно отозвалась Арника.

– Енот не твой, я – не твой. У тебя есть кто-нибудь, попадающий под определение «мой»? – полюбопытствовал Сайрус.

Арника не успела ответить, так как Агата тихо хихикнула, а потом сказала:

– Конечно, есть. Но Вам об этом знать необязательно. Возможно, когда-нибудь, моя дорогая подруга Вам всё расскажет. А может быть, и нет. Мы девушки очень непостоянны в своих обещаниях и желаниях.

– Я заметил, – хмыкнул Сайрус.

Агата ещё минуту лучезарно улыбалась, а затем без улыбки спросила:

– Так что Вы хотели обсудить? Из письма я смогла понять, что это каким-то образом связано с расследованием, которое проводит моя дорогая подруга.

– Не надо впутывать в это дело Агату! – вклинилась Арника. – Это слишком опасно. Вспомни, что стало с Томом.

– С Томом? – непонимающе переспросила нимфа.

– Это другое, – покачал головой Сайрус, не желая продолжать разговор о погибшем друге. – Я совершенно уверен в том, что убивать того, кто принадлежит к его же народу, маньяк не станет. Его интересуют только люди. Ведь даже твой енот, идя по какому-то таинственному следу, благополучно вернулся обратно. Не думаю, что убийца так легко отпустил бы его, не будь енот оборотнем.

– Но ведь Агата – моя подруга! Я не могу ею рисковать.

– Моя дорогая, я не настолько беспомощна, как выгляжу. Ты постоянно забываешь, что я принадлежу к высшему кругу, а значит, могу постоять за себя и с помощью магии, и с помощью холодного оружия, – успокаивающим тоном произнесла нимфа и ласково погладила Арнику по волосам.

– И всё равно мне это не нравится, – проворчала та.

– Я не собираюсь напрямую вмешиваться в расследование. Я всего лишь попробую что-то разузнать на наших светских приёмах. У твоего следователя есть подозрения, что убийца принадлежит к высшим кругам, поэтому его так трудно вычислить.

– Тогда и наказать его будет труднее, – вздохнула Арника.

– Не совсем. Если он совершит убийство кого-то из магического народа, то тогда у нас появится шанс схватить его и наказать в соответствии со своими законами. И препятствовать нам никто не будет, – пояснил немного свой план Сайрус.

– И что? Мы должны подсунуть ему жертву из магического народа? Где мы её найдём? Предлагаешь развесить объявления: «Ищем того, кто готов умереть ради идеи. Обращаться в департамент по делам магов. Сайрус Квин».

– Можно и такой вариант попробовать, если хочешь, – согласился Сайрус.

– Бредовый вариант. Ни один здравомыслящий человек или представитель магического народа на такое не согласится.

– А нам и не нужно ничьё согласие, – хмыкнул Сайрус.

– Почему?

– Потому что рано или поздно… кто-нибудь из магического народа может стать жертвой нашего убийцы.

Арника нахмурилась, обдумывая слова Сайруса. Но первой сообразила Агата.

– О, я поняла. Это как спираль. Она закручивается всё сильнее, с каждым витком отдача будет мощнее. Пока ваш маньяк всё контролирует, он может удержать спираль в свёрнутом, напряжённом виде. Но, если он допустит ошибку, или его заставят допустить ошибку, то он может выпустить спираль из рук. И получится отдача в виде убийства себе подобного. Я права?

– Практически. У Вас хорошо развито логическое мышление.

– Благодарю.

– Всё равно не сходится, – покачала головой Арника, обдумав услышанное. – Даже если он допустит ошибку… Что маловероятно, как мне кажется… Не думаю, что он убьёт кого-то из себе подобных.

– Если тебе не нравится эта идея, тогда у нас есть шанс проверить другой вариант, – Сайрус постучал по столу конвертами, полученными от трактирщика.

– Что это? – заинтересовались девушки.

– Краткие отчёты об убийствах, произошедших во Втором округе за последний год.

– И наши стражи так легко ими поделились? – удивилась Агата.

– Нет, конечно. Пришлось сделать ответную услугу, но в итоге мы все остались довольны результатом.

– Ты думаешь, что наш убийца когда-то в прошлом убивал своих сородичей?

– Мне кажется, что да. Ему же надо было на ком-то… практиковаться. На людях – слишком заметно. А вот убийство представителей магического народа из низших кругов внимания к себе не привлечёт. Ни среди вашей стражи, ни среди нашей.

– Интересная теория, – согласилась с услышанным Агата. – Хотя шансов на то, что Вы выйдете на след таинственного убийства, очень мало. Моя интуиция мне подсказывает, что это ложный след.

Арника согласно покивала, соглашаясь с подругой. Сайрус посмотрел на Арнику, на Агату, опустил взгляд на конверты в руках. Шанс действительно был мизерный, но стоило проверить все возможные варианты. И на данный момент это был один из самых стоящих.

– Даже если это ложный след, мы, как следователи, обязаны проверить всё, – с улыбкой произнёс он, вновь подняв взгляд на девушек.

– Хорошо… Я поняла Вашу точку зрения. Тогда, с Вашего позволения, я покидаю вас. Мне необходимо подготовиться к сегодняшнему приёму. Рада была знакомству, Сайрус Квин, – нимфа кивнула Сайрусу, потом улыбнулась Арнике. – Моя дорогая, береги себя.

– Это я должна тебе это сказать! – возразила та с тёплой улыбкой.

– Значит, будем беречь друг друга.

С этим напутствием снежная нимфа покинула трактир. Вслед за ней ушли и маги с гномом, так что в зале остались лишь Сайрус и Арника. И енот, появившийся из ниоткуда, стоило нимфе уйти.

– Я согласен с белокурой, что идея дурацкая.

– Благодарю за честную оценку моих мыслительных способностей, – «поблагодарил» енота Сайрус.

– Всегда пожалуйста, – махнул Аль лапой. – Надеюсь, что ты не собираешься вслед за ним лезть в это? – енот серьёзно посмотрел на Арнику.

– Без аргументов в пользу идеи – нет, – отозвалась та.

– Ты слышал её. Какие у тебя есть аргументы?

Сайрус с минуту помолчал, прежде чем ответил:

– Убийца должен допустить ошибку. Это мой единственный аргумент.

Енот нахмурился, показывая, что ему этот аргумент совершенно не нравится. Но, даже если никто не согласится ему помочь в расследовании, Сайрус всё равно выполнит намеченное. Ему с таким трудом удалось раздобыть эти сведения об убийствах, поэтому позволить пропасть результатам своего труда он не мог. И пусть ответная услуга стражам Второго округа не выходила за рамки закона, лёгкой назвать её было нельзя. Не каждый день раздаёшь практически даром магические заклинания. К тому же, как он уже сказал ранее нимфе и Арнике, один из возможных способов поимки убийцы – ошибка, которую тот может допустить. И у Сайруса уже практически сформировался план дальнейших действий.

– Ты всё равно поступишь по-своему, да? – верно истолковал его задумчивый вид енот.

Сайрус молча кивнул. Енот почесал ухо, скрипнул зубами.

– Что ж, поступай как знаешь. Только её не втягивай в это! – указал когтем на Арнику.

– Не буду. Всё равно она не верит в успех моей затеи.

– Не верю, – согласилась девушка. – Но и не помочь чем-то я не могу…

– Не лезь.

– Аль, я всё-таки следователь, а не слабая девица, которая ничего тяжелее иголки для вышивания в руках не держала, – напомнила Арника.

– С твоей везучестью и умением впутываться куда не следует, когда тебя просят никуда не лезть… – проворчал енот, а затем тяжело вздохнув, приняв какое-то решение. – Раз уж она хочет в этом участвовать, пусть и не напрямую, то и я не могу остаться в стороне.

– Как преданно.

– Прагматично. Мне моя шкура ещё дорога.

– Да кому твоя шкура нужна? – удивилась Арника. – Нашего убийцу интересуют только люди, он на своих сородичей даже не смотрит.

– А я и не про убийцу говорил, но… – енот махнул лапой, показывая, что то, что он хотел сказал, не так уж важно сейчас. – В общем, без меня никуда во Втором округе не ходи, поняла?

– Даже с Сайрусом?

– Особенно с ним!

– Мне кажется, что у тебя странная паранойя начинает развиваться, – протянула озадаченно Арника.

– Считай это паранойей, если хочешь, – послушно согласился енот, – но в одиночку с ним больше не ходи. Только при этом условии я буду согласен на воплощение в жизнь его авантюрной и непредсказуемой идеи.

Арника ненадолго задумалась, взвешивая, видимо, все «за» и «против». Сайрус ей не мешал, изучая конверты. Один был белый, другой – красный. От белого едва ощутимо пахло смолой, от красного – полевыми цветами. В белом конверте однозначно были сведения об убийствах. Об этом говорила гербовая печать стражей на титульной стороне конверта. А вот от кого было письмо в красном… Конечно, у Сайруса были подозрения, однако раньше его знакомый никогда не слал ему письма. Неужели что-то случилось, и он не может прийти в их условное место? Или, наоборот, он хочет поменять место встречи, поэтому написал? Вопросов много, а ответа не будет, пока конверт не вскрыт.

– Я согласна.

– Тогда и я согласен.

– Раз уж мы все согласны, то предлагаю вернуться обратно в департамент и ознакомиться с содержанием документов, – Сайрус потряс белым конвертом.

– А во втором что? – полюбопытствовал енот.

– Письмо от знакомого информатора. Ты его видел.

– А… тот мальчишка, – Аль тут же потерял весь интерес к красному конверту.

– Значит, возвращаемся в департамент? Пешком? – уточнила Арника.

– Пешком, пешком. Никаких незарегистрированных телепортов, – отрезал строго Сайрус. – У нас было разрешение на пеший вход и выход. За самоволку нас по голове не погладят.

– Жа-а-аль.

Обратный путь до выхода из Второго округа проделали в молчании. Шли вдвоём, так как енот, как обычно, предпочёл передвигаться тайно, по кустам вдоль дороги. Арника о чём-то размышляла, иногда загибая пальцы на руке. Но понять, что она там считает, было невозможно. Сайрус лишь надеялся, что думает она о чём-то хорошем. Его же мысли были сосредоточены вокруг красного конверта, который очень хотелось вскрыть, но не в присутствии посторонних, и не дома. Так как Тиму очень не нравились друзья и знакомые Сайруса из Второго округа. Поэтому единственным местом, где можно было спокойно в одиночестве вскрыть конверт, был рабочий кабинет. Если всех разогнать, выдав задания, вполне можно остаться на пару минут одному. Главное, ещё придумать эти самые задания.

Неспешную «прогулку» прервал противный писк пришедшего сообщения. А затем ещё один, и ещё. Уже по их количеству можно было сделать неутешительный вывод: маньяк сделал очередной ход. А значит, и им больше нельзя было медлить.

Глава 21. Живи и ошибайся

В этот раз то ли ради смеха, то ли ради разнообразия, маньяк выбрал в качестве декораций старинное столичное кладбище, расположенное в Третьем округе. Захоронения на этом кладбище не велись последние сто лет как минимум, поэтому это место считалось объектом культурного наследия. Ежегодно приезжала комиссия, осматривала ограду, памятники, небольшой храм, расположенный в глубине кладбища, а потом либо предлагала провести реставрационные работы, либо оставляла всё, как есть. Порядок на кладбище поддерживала служба смотрителей, которые ежедневно обходили большую территорию и убирались на могилах, оставшихся без какого-либо присмотра. А таких было очень много, так как самые древние захоронения датировались годом основания столицы, почти тысячу лет назад. И далёких потомков тех, кто присутствовал при этом знаменательном событии, уже не было.

Своих жертв маньяк разместил в самом дальнем секторе, где были захоронены участники завоевательной войны, в ходе которой были значительно расширены территории королевства. Сектор был средних размеров, и в его центре располагался небольшой уютный сквер с лавочками и фонтаном. В этом сквере когда-то собирались родственники погибших и вспоминали своих дедов, отцов, братьев и сыновей. Но со временем таких людей становилось всё меньше, и в настоящее время сюда обычно приходили либо историки и архивариусы, либо служители храма и смотрители кладбища.

И именно смотритель обнаружил на одной из лавочек первую жертву. Мужчина в одеянии жреца сидел и смотрел на неработающий фонтан. Поза у него была такой расслабленной, что смотритель сначала даже не понял, что перед ним мёртвый человек. Лишь когда тот не откликнулся, смотритель подошёл ближе и заметил, что жрец не дышит, а края рукавов его одеяния густо пропитаны кровью. Увиденное потрясло смотрителя, но он нашёл в себе силы вызвать представителей храма. Последние, появившись на месте преступления, почти сразу поняли, что здесь замешан маньяк, орудующий последние недели в столице. И была вызвана Лиззи с дознавателями и следователями.

Именно дознаватели обнаружили три других тела. Еще двое мужчин и женщина средних лет. Женщина сидела на лавочке рядом с одной из древних могил, а мужчины стояли неподалёку от сквера у одной оградки, как будто беседуя друг с другом. Когда Сайрус с Арникой прибыли на место убийства, дознаватели уже смогли опознать всех убитых. По пути Сайрус увидел уходящих Тимура и Марка, явно уже получивших указания от Лиззи.

– Осмотрите ещё раз дорожки, ведущие в этот сектор. Должны были остаться какие-либо следы, так как ночью шёл дождь, – голос Лиззи Сайрус услышал ещё до того, как увидел её. – И не забудьте проверить магический фон кладбища в целом. Пусть следы магических потоков мы не найдём, но сможем увидеть общие изменения, если кто-то здесь колдовал.

– Добрый день, – поприветствовала Лиззи Арника.

– Для кого добрый, а для кого – нет, – отозвалась та, поворачиваясь к прибывшим. – Вы почему опаздываете?

– Ты же знаешь, что у нас была встреча во Втором округе. А продолжительность беседы с магическим народом очень трудно предугадать, – пожал плечами Сайрус.

– Это не оправдание.

– Да, понимаю. Что успели узнать о жертвах?

– Почему думаешь, что мы успели что-то узнать?

– Потому что Тимур и Марк уже куда-то понеслись.

– Да, ты прав. Мы смогли опознать жертв.

– Последние три убийства какие-то... незагадочные. Сразу можно узнать, кто жертва. Может, он выдохся? – предположила Арника.

– Скорее не выдохся, а начал ускоряться, – мрачно отозвалась Лиззи.

– И поэтому делает нам «одолжение», не скрывая личности убиенных? – хмыкнул Сайрус, осматриваясь вокруг. – Кстати, интересный выбор декораций. Убиты на кладбище.

– Юмор у нашего убийцы весьма специфичный, как мы все успели заметить, поэтому объяснить выбор места я не могу, – отозвалась Лиззи.

– Так кто жертвы? – решила выяснить самое главное Арника.

Лиззи вздохнула и достала блокнот с записями.

– Бывший жрец, сидит вот там на лавочке у фонтана. Как сообщил медик, у него, как и у остальных, сломаны руки в нескольких местах. Обильная кровопотеря стала причиной смерти. Но здесь нет луж крови, поэтому само убийство произошло где-то в другом месте. Второй мужчина – бывший воин, мастер Нейт, участник сражений на границе с изначальным миром. С ним рядом стоит один из самых известных сплетников столицы прошлых десятилетий, граф Родер. И женщина – графиня Ласки, недавно в четвёртый раз вышедшая замуж. Её ещё называют тёмной вдовой, которая переживает всех своих мужей.

– Четвёртому мужу повезло, – хмыкнул Сайрус. – Я слышал, что у неё огромное состояние, так что он скоро станет очень завидным вдовцом. А спустя законное время траура – не менее завидным женихом.

Лиззи покачала головой, а потом продолжила:

– У всех троих, как и у жреца, руки сломаны. Убиты не здесь.

– А записка со стихотворением была найдена? – спросил Сайрус о самом главном.

– Разумеется. Она была в руках у графини, – Лиззи протянула листок Сайрусу.

Стоило Сайрусу взять записку в руки, как на бумаге тут же проявился текст, видимый только ему одному. Сначала он сам его прочёл, а потом уже прочитал вслух для остальных:

– Раз, два, три, четыре,

Руки выше, ноги шире.

Три, четыре, один, два,

Продолжается игра.

День, неделю, месяц, год,

Все мы знаем наперёд.

Вторник, пятница, четверг,

Кто-то истину отверг.

Он четвертый вечно в деле,

Куча шрамов есть на теле.

Был четвёртым, стал вторым,

Сохраняя жизнь другим.

У неё – четвёртый брак,

Новый муж и новый враг.

Третьим был, четвёртым стал

За устроенный скандал.

А ещё один четвёртый –

Просто вишенка на торте.

Но у всех нет целых рук,

И не встанут вместе в круг.

У ищеек есть подсказки,

Но они не верят в сказки.

Выходило так, что о трёх жертвах было сказано напрямую: бравый воин с кучей шрамов; графиня, вышедшая замуж в четвёртый раз; граф, замешанный в каком-то очередном скандале. И жрец, «вишенка на торте». Интереснее была фраза о том, что граф должен был умереть позже, но занял место неизвестного, получившего временную отсрочку от «казни». Благодаря своему человеколюбию. Жаль, что, скорее всего, не удастся узнать, кто же был этот «счастливец».

– А при чём тут сказки? – удивлённо спросила Лиззи. – Наш убийца опять на что-то намекает? Вот только намекает настолько плохо, что я даже не могу понять.

– Может, то, что связывает этих четверых, имеет какое-то отношение к сказкам? А мы в них не верим, так как слишком прагматичные? – предположил Сайрус.

– Или слишком взрослые… – добавила Арника.

– Не может же наш маньяк быть ребёнком, это бред, – фыркнула Лиззи, а затем переключилась на деловой тон. – Значит, так. Тимур и Марк отправились расспрашивать родных графа и графини. У нас остались жрец и воин. Предлагаю…

– Я возьму воина! – выпалила Арника прежде, чем Лиззи смогла закончить фразу.

– Пожалуйста. Нельзя такой энтузиазм оставить неоценённым. Сайрус, на тебе жрец. Тут где-то ещё бродят его… коллеги бывшие. Можешь начать с них.

– Жрец, так жрец, – пожал плечами Сайрус и пошёл искать коллег убитого.

Представители храма иногда могли бесить не меньше дворян. Особенно, если они были не последнего ранга в храмовой иерархии. К счастью Сайруса, бродившие неподалёку от места убийства жрецы к таковым не относились. Но и погибшего они не знали в силу своего юного возраста. Зато подсказали, где Сайрус может узнать больше информации. Так что пришлось ему отправляться в Первый округ, где располагался главный храм богов.

Внешнее скромное убранство храма с лихвой компенсировалось помпезностью внутренних украшений. Поверить в то, что все эти образы, богато украшенные статуи были куплены и установлены за счёт пожертвований обычных прихожан, у Сайруса не получалось. Скорее всего, кто-то из верхушки, как обычно бывает в обществе, был нечист на руку. Но для сокрытия своих грешков решил потратить часть средств на украшение храма. Вот только для многих прихожан всё это было ничего не значащей мишурой, истинная вера всегда живёт в душе, в сердце, а не в статуе бога, отлитой из золота. Храмы магического народа были гораздо проще и естественнее, но своего внутреннего величия от этого не теряли.

Стоило Сайрусу обозначить цель визита, как его тут же проводили к одному из жрецов. Правда, пришлось подождать, пока мужчина закончит свою беседу с другим посетителем. В нечаянно подслушанном разговоре Сайрус уловил слова «спасти» и «жизнь», что напомнило ему о стихотворении. И о таинственном неизвестном, получившем отсрочку от смерти.

– Простите, что заставил ждать, господин следователь. Чем могу быть полезен?

– Добрый день. Произошло очередное убийство, и одной из жертв стал бывший жрец. К сожалению, мы не знаем его имени, располагаем только описанием внешности. Может быть, Вы сможете нам помочь опознать его?

– Возможно. Если он служил в этот храме, конечно.

– Мужчина средних лет, но уже седой. На шее под левым ухом след от символа в виде звезды. Правая бровь рассечена, шрам старый.

Жрец задумался, опустив взгляд. Судя по едва двигающимся губам, он вспоминал всех знакомых ему коллег. Сайрус ему не мешал, задумчиво рассматривая рисунки на стенах. Они находились в небольшой комнате, предназначенной, видимо, для молитв. И на каждой стене была витиеватая надпись на древнем наречии. Написана она была красной краской, узкими столбцами от пола до потолка. Где-то краска от времени облупилась, из-за чего часть слов было невозможно разобрать; где-то поверх старой надписи нанесли новую, другим оттенком, что тоже не сделало чтение легче. Сайрус помнил, что каждый столбец написан на наречии одного из богов, по крайней мере, так говорилось во всех легендах. Одно из наречий в дальнейшем стало основой для языка людей, другое – для магического народа, третье – основой тайного языка жрецов, а четвёртое со временем забылось, так как на нём никто не говорил.

И вот, ожидая ответа жреца, Сайрус задумчиво рассматривал надписи, пока внезапно не понял, что понимает не один столбик, а сразу два. И на том языке, который он использует повседневно, и на языке магического народа. Вывод напрашивался только один: раз он понимает незнакомый текст, значит, этот же язык использовался убийцей для сочинения стихотворений. Но как тогда ему удалось прочитать первую записку? Тогда ему ещё «не даровали» возможность понимать скрытый текст. Или всё же таинственная гадалка была права, и на листе наложена магия искажения, о которой он так и не успел толком ничего выяснить. Но теперь придётся, потому что вопросов было и так слишком много, и плодить новые не хотелось.

– Господин следователь, кажется, я понял.

– Вы вспомнили?

– Нет. Но я знаю, о ком речь. Это один из наших последователей. Он хотел стать жрецом, прошёл священный обряд, но потом пропал из нашего поля зрения. И мы решили, что он испугался увиденного во время церемонии. Такое бывает, – вздохнул жрец.

– Увиденного во время церемонии?

– Да. Иногда во время обряда, когда происходит погружение в транс, человек может видеть своё будущее. Некоторых это пугает, и они уходят.

– И вы им не препятствуете? Вдруг они себе навредят?

– Мы не можем никому навязывать свою точку зрения, тем более заставлять оставаться среди нас силой. А будущее… То, что они его увидели, вовсе не означает, что это будущее стопроцентно наступит. Они видят всего лишь один из возможных вариантов.

– А имя у этого мужчины было?

– Разумеется. Виктор. Виктор… – жрец задумался, вспоминая фамилию. – Виктор… Кажется, Грей. Да, скорее всего, именно так.

– А откуда он родом не знаете?

– Откуда-то из пригорода. И я думал, что он туда и вернулся после незавершённой церемонии. Но странно, что он оказался в столице, да ещё и в одеянии храма…

– То есть Вы ему одеяние не давали? – уточнил Сайрус.

– Разумеется, нет. Он же не прошёл церемонию до конца, поэтому не считался официально жрецом. Для каждого одеяние шьётся по индивидуальным меркам в одной из наших мастерских.

– Даже так… – удивился Сайрус, а потом вспомнил ещё об одном моменте. – Я тут случайно услышал обрывки Вашего предыдущего разговора. Вы говорили о спасении чьей-то жизни.

– А, да-да, – несколько рассеянно ответил жрец. – К нам на днях приходил один последователь и сообщил, что спас жизнь человеку.

– Буквально спас? Или душу спас?

– Именно жизнь. Человек хотел совершить самоубийство, но последователь спас его, отговорив от сведения счётов с жизнью.

– А я могу поговорить с этим последователем? Для нас это очень важно.

– К сожалению, нет, – покачал головой жрец. – В настоящее время он готовится к заключительному этапу церемонии, поэтому никто не имеет права с ним беседовать.

– Когда завершится церемония?

– Через два дня. Максимум через три.

– И он всё это время находится в храме?

– Разумеется, – кивнул жрец. – Где же ещё ему быть?

– Тогда… Может быть, Вы хотя бы можете мне сказать, откуда он родом? Про имя я уже и не спрашиваю, так как знаю суть всех ваших церемоний.

– Откуда родом? Это можно. Он родился и вырос в столице. Кажется, в Четвёртом округе, если мне не изменяет память.

– А тот, кого он спас, тоже был из Четвёртого округа?

– Нет. Это был житель Второго округа, – поджал губы жрец, всем видом показывая негативное отношение к магическому народу. – Я даже не знаю имени спасённого.

– С этим мы уже сами разберёмся. Я зайду к вам через пару дней, когда можно будет пообщаться с этим последователем…

– Будем Вас ждать, господин следователь, – степенно кивнул жрец. – Я Вас провожу до выхода…

Вернувшись в департамент, Сайрус первым делом вскрыл красный конверт. Там было всего несколько фраз: «Предсказанное сбывается. Время ускоряется. Не выбери ложный путь». Привычная таинственность представителей магического народа именно сейчас напрягала и злила больше всего. Особенно бесило загадочное послание от одной конкретной личности. Спрятав письмо и красный конверт в карман, Сайрус вскрыл белый. Следовало как можно быстрее ознакомиться с предоставленной информацией.

Через полчаса складывалась определённая картина. Убийства представителей магического народа нижнего круга – были. Предполагаемого убийцу поймали, но он всё ещё в заключении, так как полноценных доказательств у стражи нет. Начались убийства примерно год назад и завершились за неделю до первого убийства маньяка. Каждый раз погибало какое-нибудь мелкое и незначительное по меркам магического народа существо. Стража поэтому долго не обращала внимания на происходящее. Но потом сообразила и быстро схватила убийцу. После чего вновь воцарилась тишина.

Как говорилось в отчёте, все жертвы были убиты с помощью магии, так как это был самый надёжный способ умерщвления магического существа. Хотя у некоторых были обнаружены следы от холодного оружия и верёвок, как будто кто-то проводил эксперименты на своих жертвах. Вот только объяснить, зачем он всё это делал, пойманный преступник не сумел. Сказал просто, что захотелось, и больше ничего не добавил. И вообще казалось, что он сам не понимал происходящего, реагировал на всё слишком равнодушно. После допросов убийцу отправили в камеру, где он находился до сих пор.

Сайрус отложил отчёт и задумался. Как-то всё слишком складно получилось у стражи. Сначала не знали о творившемся беспределе под носом, так как не считали низший круг равным себе. Потом, узнав, очень быстро смогли поймать преступника, как будто тот сам хотел этого. Складывалось впечатление, что это хорошо организованная постановка, где заранее определены актёры и прописаны все их действия. И, если всё это организовал их маньяк, то такие подозрения вполне обоснованы. С учётом того, что он уже столько людей убил, а им так и не удалось его схватить. Видимо, подготовка к этому «спектаклю» шла у него очень давно. Но какова конечная цель? Кто должен стать последней жертвой?

Сайрус выдвинул верхний ящик стола и вытащил листы с заметками о всех предыдущих жертвах. Что же объединяло всех их? Должна же быть какая-то общая черта. Вот только она всё никак не обнаруживалась. Да, они смогли коллективным разумом обнаружить взаимосвязи между отдельными жертвами и самими убийствами. Но связать всё воедино никак не получалось. И некоторые моменты до сих про выпадали из общей картины. Как, например, та история с кражей ракушки с жемчужиной. Зачем вообще было привлекать к этому внимание следователей? Или ситуация в казино, где убийца прикинулся Джокером. Его видел хозяин казино, так как лично запустил играющих в закрытый зал. Вот только загвоздка заключалась в том, что видеть-то видел, а вспомнить точные приметы так и не сумел.

И последний случай. Когда человек спас представителя магического народа. Это ещё больше убедило Сайруса в мысли, что их убийца – житель Второго округа, и не кто-то из низшего или среднего круга, а явно из высшего. Потому что владением несколькими видами забытой и запретной магии, умение тайно появляться и исчезать, богатые познания в разных областях, возможность свободно перемещаться за пределами Второго округа…

На этой мысли Сайрус притормозил. Если у какого-то представителя магического народа есть возможность свободно передвигаться вне Второго округа, значит, у него имеется пропуск. Это в лучшем случае. Ведь тогда можно легко отследить всех владельцев пропусков и пообщаться с ними на предмет их передвижений по столице. В худшем случае – пропуска нет. Тогда придётся общаться с подкупленными стражниками и владельцами тех заведений, через которые можно незаметно выйти из Второго округа. К счастью, и список стражников, и список заведений имелся в департаменте по делам представителей магического народа. Так что в первую очередь надо наведаться к ним. А Лиззи пусть займётся официальными пропусками, ей будет это проще сделать.

И следовало проверить ещё один вариант.

Стража Второго округа очень неохотно пускала чужаков в свою тюрьму. И, оказавшись в ней, Сайрус понял почему. Потому что назвать помещение, где он находился, тюрьмой, можно было с большой натяжкой. Больше всего тюрьма магического народа напоминала больницу. Белые стены, светильники на них, двери из крепкого дерева и запах лекарственных трав из курильниц, стоящих на полу на расстоянии трёх метров друг от друга. Запах был не неприятный, но раздражающий. Но в нём угадывались те странные, еле уловимые ароматы, которые Сайрус чувствовал на каждой записке со стихотворением. Кроме последней, с седьмого убийства. Та записка не пахла ничем, что тоже говорило о чём-то, тоже было подсказкой.

Страж довёл Сайруса до одной из «камер», предупредив, что останется снаружи. И настоятельно просил уложиться в десять минут, иначе… Что будет «иначе» он не сказал, но Сайрус прекрасно его понял. Всё-таки его приход был не вполне законен, а в рамках всё того же бартера, в результате которого он получил копию отчёта об убийствах.

В «камере» было чисто, тепло и полутемно, так как окон не было, а единственный светильник работал плохо. Схваченный убийца сидел на койке и смотрел в одну точку на стене. Казалось, что он пребывает в состоянии транса, что вполне объяснялось запахом от трав, сжигаемых в курильнице. Предположение Сайруса подтвердилось и тем, что убийца никак не отреагировал ни на открывшуюся и закрывшуюся дверь, ни на самого посетителя. Сайрус пододвинул к койке стул и сел на него. Ему хотелось рассмотреть преступника, возможно, это даст какие-то новые зацепки.

Внешность у того была самая обычная. Один из низших эльфов. Белокурый, с правильными чертами лица. Кончик одного уха сломан, видимо, в результате какой-то давней травмы. На запястьях видны следы от многочисленных порезов, как будто преступник хотел вскрыть себе вены. На шее – следы от удушения веревкой и ещё чем-то. Ногти обгрызены, пара пальцев явно была не так давно сломана и вправлена. Взгляд отсутствующий.

– Вы меня слышите? – предпринял попытку пообщаться с преступником Сайрус. – Я следователь. Мне бы хотелось бы задать Вам несколько вопросов о совершённых Вами убийствах.

Его собеседник никак не отреагировал, продолжая пялиться в какую-то точку за спиной Сайруса.

– У нас сейчас происходят подобные убийства, только людей. Мне кажется, что в этом замешан кто-то из магического народа. Но у меня нет прямых доказательств этого, есть лишь косвенные улики и предположения. Меня заинтересовал Ваш случай, и я… – Сайрус смолк, поняв, что никакой реакции его слова не произвели.

Необходимо было как-то иначе растормошить убийцу. И успеть сделать это за отведённые десять минут, из которых почти половина уже прошла. Внезапно ему вспомнился последний рассказ енота.

– Скажите, Вы знаете Сайруса? Сайруса Квина? – осторожно спросил Сайрус, понизив голос почти до шёпота.

И реакция последовала: взгляд преступника сконцентрировался на Сайрусе, и даже отрешённость пропала, сменившись резкой сосредоточенностью. Как будто эльфу с трудом удавалось собрать свои мысли воедино. Да и речь его оказалась еле различимой и очень сбивчивой, что лишь подтверждало мысль Сайруса о длительном воздействии на сознание преступника сбором лекарственных трав.

– Квин… был такой… когда-то был… Страшно, страшно. Убить… обещал… если не… не сделаю. Пришлось… но я не… хотел, не хотел… – эльф облизал пересохшие губы и продолжал: – Надо было… Но я не хотел… Страшно, больно… – он коснулся шеи пальцами. – Больно, – теперь пальцами левой руки коснулся шрамов на правом запястье. – Всем больно… План. План.

– Какой план? – осторожно уточнил Сайрус, понимая, что в любой момент сознание эльфа может ускользнуть, снова затуманиться.

– Убить… Уничтожить. Как её. За неё… Бросил… Кинул… – эльф смолк, вновь уставившись взглядом в одну точку.

– За «неё»? – озадаченно повторил Сайрус, но что-либо ещё спросить не успел, так как дверь открылась.

– На выход, быстро. Скоро пересменок, – сообщил оборотень и отошёл, предлагая Сайрусу покинуть помещение.

– Спасибо. Надеюсь, что нам помогут Ваши показания, – поблагодарил Сайрус эльфа и направился к выходу.

Уже на пороге он услышал одно-единственное слово, произнесённое чуть слышно эльфом:

– Месть.

И дверь закрылась за спиной Сайруса, отрезая его от странного убийцы и оставляя наедине с новыми мыслями и вопросами.

Глава 22. Горячо – холодно

После посещения тюрьмы, пусть и не такой ужасной, как человеческая, свежий воздух казался особенно сладким и приятным. Сайрус несколько минут постоял рядом со входом в участок, любуясь первыми звёздами, уже появившимися на стремительном темнеющем небе. В голове роилось множество мыслей, которые требовали всенепременного и немедленного упорядочивания, иначе грозили скорым сумасшествием. Возвращаться обратно в департамент было поздно, домой идти тоже не хотелось после утренней ссоры с котом, так что оставался третий вариант: прогулка по улицам Второго округа. Придя к такому решению, Сайрус огляделся по сторонам и пошёл направо, в ту сторону, откуда раздавались многочисленные голоса и музыка.

Дорога привела его на небольшую площадь, на которой выступали странствующие артисты. Представители магического народа обладали разнообразными талантами, в том числе и к искусству. У каждой расы были свои предпочтения: гномы предпочитали ритмичные танцы, оборотни любили некое подобие шаманских танцев и песнопений, эльфы обожали всё плавное и текучее, сирены и русалки – стремительный вихрь движений… Всего и не упомнить. Разумеется, некоторые представители магического народа перенимали людские традиции, но большинство оставалось верным своим обычаям.

И вот сейчас на площади танцевал дуэт, олицетворяющий собой смешение двух стилей: магического народа и человеческого. Стройные гибкие танцоры то плавно перетекали из одной позы в другую, как будто хотели стать единым целым, то начинали стремительно перемещаться в противоположных направлениях, всё дальше отдаляясь друг от друга. Вечная история влюблённых, желающих быть вместе, но вынужденных всегда расставаться из-за предрассудков общества. Судя по костюмам, светловолосая эльфийка была воплощением магического народа. То надменная и отрешённая, то страдающая и тоскующая вдали от своего любимого, то мягкая и нежная рядом с ним, готовая на всё ради него. Её партнёр, оборотень, играл роль человека, и тоже умело показывал все эмоции, которые по очереди испытывал его персонаж. Страсть, тоска, негодование, нерешительность, отвага, любовь, горечь.

Танцоры настолько увлекли Сайруса выступлением, что он забыл о своём желании прогуляться по улицам Второго округа, и простоял среди толпы до окончания представления. Лишь раздавшиеся аплодисменты вернули его к реальности. Он несколько раз моргнул, окинул взглядом начавших расходиться зрителей и заметил знакомую фигуру, невысокую и щуплую. Скрывшуюся в одном из переулков. Можно было бы, конечно, попытаться проследить за старым знакомым, но Сайрус знал, что это дело гиблое: никто не ориентируется во лабиринте улочек Второго округа лучше, чем этот представитель магического народа. В лучшем случае его преследователь окажется у выхода из Второго округа, в худшем – будет плутать до рассвета по самым тёмным закоулкам.

Так что Сайрус продолжил свою прогулку по чудным ночным улицам округа. До полуночи здесь преобладали яркие и разноцветные огни, освещавшие все возможные лавки, таверны, клубы, увеселительные заведения. После боя курантов цветовая гамма менялась на более сдержанную, часть заведений закрывалась, но открывалась другая, только для представителей магического народа. Поэтому все встречи внутри своего круга они назначали после полуночи, а до двенадцати предпочитали общаться с людьми. Так что последних сейчас можно было заметить среди спешащих по своим делам или праздно шатающихся представителей магического народа.

Внезапно впереди вновь мелькнула знакомая фигура, что несколько насторожило Сайруса. Если одну встречу ещё можно было списать на случайность или невероятное стечение обстоятельств, то два столкновения за один вечер… Простым совпадением тут и не пахло. То ли его знакомый намеренно это делал, желая что-то сообщить, то ли что-то случилось, и он забыл о всякой скрытности. Второй вариант был менее возможен, а значит… Оставалось только следовать за «белым кроликом», что Сайрус и сделал.

После долгих плутаний по улицам Второго округа он оказался на центральной площади у фонтана, где уже неоднократно встречался со своим знакомым. В ночное время здесь было не менее шумно и многолюдно. Практически весь бортик фонтана был оккупирован либо влюблённым парочками, либо страдающими одиночками, либо шушукающимися девицами. С трудом найдя свободное место, Сайрус приготовился к долгому и томительному ожиданию. Вид у него, наверное, был очень печальный, так как сидевшие рядом эльфийки начали бросать на него заинтересованные и даже сочувствующие взгляды, не прекращая при этом шептаться о чём-то девичьем. Чтобы завершить образ одинокого «возлюбленного», Сайрус устремил взгляд на небо, выискивая знакомые созвездия на тёмном покрывале ночи. Шушуканья слева стали ещё оживлённее, касаясь уже его ужасной судьбы, если он правильно расслышал отдельные слова. Желание стукнуть или прибить одну личность стало ещё сильнее.

– Твой задумчивый кровожадный взгляд подсказывает мне, что ты уже придумал сто и один способ моего убийства с последующим скрыванием моего хладного тела, – раздался справа знакомый ехидный голос.

– Не угадал.

– Что? – несколько озадачился такому ответу собеседник Сайруса.

– Сто два способа, а не сто один, – ответил Сайрус и перевёл взгляд на того, кто заставил себя так долго ждать.

Сегодня он был в облике мужчины из рода снежных нимф. Белоснежные волосы заплетены в тугую косу, украшенную фиолетовыми цветами (под цвет глаз). В противовес светлым волосам и коже – тёмно-синий строгий охотничий костюм и высокие чёрные сапоги. И чёрные перчатки, что было необычно: так как раньше он всегда говорил, что не понимает страсть людей к обтягиванию нежной кожи ладоней какой-либо материей. И тут можно было предположить несколько вариантов: единый стиль костюма и образа в целом, попытка подражать людям или желание что-то скрыть. Но расспрашивать было бесполезно – чёткого ответа он никогда не даст, а разгадывать его таинственные намёки у Сайруса желания не было. Так что он просто отложил факт о перчатках на дальнюю полочку в своей голове и забыл о нём.

– Какой-то у тебя юмор странный в последнее время. Раньше было веселее.

– Неужели я раньше шутил в твоём присутствии? – удивился Сайрус.

– Да! И не единожды. Хочешь, перечислю? – оживился парень.

– Нет, спасибо, – мгновенно отрезал Сайрус. – Ты хотел о чём-то поговорить?

– С чего ты так решил?

– Потому что я увидел тебя за неполные полтора часа дважды. И ты целенаправленно вёл меня от той площади с танцорами сюда. А я, прекрасно тебя зная, могу сделать только один вывод. Ты хочешь мне что-то рассказать. И это очень важно, раз сначала присылаешь записку, а потом появляешься лично.

Его собеседник ничего не ответил на эту тираду, продолжая разглядывать народ на площади. Обычная реакция на все замечания и предложения Сайруса. Иногда ему казалось, что он разговаривает с зеркалом: говоришь долго-долго, пытаешься добиться хоть какой-то реакции, а результата – ноль. А потом также внезапно «зеркало» начинает говорить туманными фразами, как будто переиначивая всё сказанное ранее.

– Может, и хотел. Может, и не хотел, – раздался внезапно ответ.

– Если не хотел, то зачем пришёл сейчас? Вполне мог заставить меня тут просидеть всю ночь, наблюдая издалека. Как было в нашу первую встречу, – напомнил Сайрус.

– И ты честно стал бы ждать? – скептично уточнил парень.

– Разумеется, нет. Я уже не тот наивный мальчишка. И успел изучить твой паршивый характер. Посидел бы ещё часик и отправился дальше по своим делам.

– Знаю я твои «дела». Либо домой к коту, либо на службу. Очень большое разнообразие.

Сайрус удивлённо воззрился на своего собеседника. Тот очень редко проявлял так открыто свои эмоции, все случаи можно было пересчитать на пальцах одной руки. И речь именно о собственных эмоциях, а не о тех, которые были свойственны тому образу, в котором он был на их встречах. Конкретно сейчас – снежная нимфа. И им не свойственно такое яркое ехидство, скорее уж холодная отстранённость и ледяная надменность. Хотя бывали исключения, как подруга Арники, но в целом – нет. А встретить подряд нескольких снежных нимф, являющихся исключением из правил, было практически невозможно. Вот только если…

– А ответь-ка мне на один простой вопрос. Можешь даже в своей излюбленной манере, я пойму, – начал проверять свою теорию Сайрус.

– На какой? – насторожился его собеседник.

– Ты знаешь снежную нимфу по имени Агата?

– Впервые слышу.

– Уверен?

– Ты спросил, я ответил. Веришь ты моему ответу или нет – решать тебе, – пожал плечами парень, продолжая смотреть на народ вокруг фонтана.

Сайрус нахмурился, а потом зачем-то решил посмотреть, что же так заинтересовало его собеседника в праздных гуляках. Простые прохожие, спешащие по своим делам или просто бродящие по площади в одиночестве или шумной компании. Сайрус скосил взгляд на своего соседа, пытаясь понять, на кого он сейчас смотрит. Пусть и не с первого раза, но ему всё же с трудом удалось проследить траекторию взгляда. Оказалось, что это очередная влюблённая парочка, воркующая на лавочке на противоположном конце площади. Как его собеседнику удалось её разглядеть за силуэтами других прохожих – отдельная история, но именно они сейчас составляли объект его пристального интереса. Он даже едва заметно наклонил голову к правому плечу, что было признаком явной заинтересованности.

Сайрус ещё несколько минут смотрел на парочку, а потом начал прокручивать в голове их прошлые встречи. Каждый раз у фонтана. Каждый раз во время их бесед его спутник смотрел куда-то в толпу. И новый облик при каждой новой встрече. На зрительную память Сайрус никогда не жаловался, поэтому воспроизвести в мыслях хотя бы их последний разговор и обстановку вокруг ему удалось. Пусть и не в подробнейших деталях, но… Эльфы-торговцы, оборотни-стражники, толпа школьников разных возрастов, степенные граждане, сирены-танцовщицы, отряд горных снежных нимф, маги… Сайрус распахнул глаза, озарённый внезапно пришедшей на ум мыслью.

– Ты ведь копируешь не просто какой-то конкретный облик, а конкретную личность, подстраивая её под свой пол, разумеется.

– Долго думал, да? – ехидно уточнил парень, прекратив своё наблюдение за парочкой и повернувшись к Сайрусу. – Я всё гадал, когда до тебя это наконец-то дойдёт.

– Тогда это не просто магия иллюзии…

– Чары. Магией владеют люди. Магические существа владеют чарами.

– Не суть важно. Тогда это ещё что-то другое. Что-то… – Сайрус начал перемешивать в голове все свои познания о магии, и старые, и новые.

– Тепло. Вот только в какую сторону качнётся маятник? В сторону «горячо» или «холодно»?

– Не мешай, – отмахнулся Сайрус, пытаясь поймать за хвост упорно ускользающую мысль о смешении разных видов магии. – Иллюзия, искажение, «раздвоение сознания»… Слишком разные. Особенно последняя, если сравнивать с предыдущими двумя.

– Не «раздвоение сознания», а «копирование сознания».

– Что?

– «Раздвоение» – термин, придуманный тем магом, который «украл» наши чары и переделал их под людскую магию, – к большому удивлению Сайруса начал объяснять парень. – Он смог только проникать в чужое сознание и узнавать мысли и планы того, чьё сознание он «делил». На самом деле в основе лежит «копирование». Чтобы попасть в чужой разум – надо сначала получить аналогичную площадку для действий, полную копию. И только тогда ты сможешь попасть в чужое сознание и чувствовать там себя как дома. Но у людей, которые владеют этой техникой, дело только этим и заканчивается. Полноценное «копирование» предполагает не только разделение одного сознания на двоих, но и чувств, – парень начал загибать пальцы, перечисляя, – характера, привычек и облика.

– То есть получается полноценный двойник?

– Да. Двойник. К сожалению, или к счастью, и для нас это чары высшего порядка, которыми могут овладеть не все. Даже среди высшего круга только единицы обладают подобным потенциалом, но…

– Но?

– Я их не знаю, – пожал парень плечами, вновь сбрасывая маску серьёзности и возвращаясь к шалопаю, что смотрелось странно в облике снежной нимфы. – Где я, и где высший круг.

– А сам-то? – нахмурился Сайрус.

– Что сам? Я копирую не личность, как ты предположил, а облик и привычки, которые у всех на виду. Я не лезу в сознание, зачем мне эта головная боль? Ты хоть представляешь, что означает «копирование сознания»? – парень дождался отрицательного мотания головой и продолжил: – Сознание другого человека остаётся с тобой навсегда. И чем чаще маг прибегает к подобному, тем больше других личностей он вынужден помнить. Рано или поздно это приведёт его к сумасшествию. И он начнёт творить всякие ужасы под воздействием оставшихся «связей» с другими сознаниями.

– Например, убивать?

– Может быть, и убивать, – согласился парень, накручивая на палец кончик косы. – Думаешь, что это применимо к вашему маньяку?

– Если рассуждать логически и принять во внимание твои слова, то – да. Мне давно казалось, что у него едет крыша. Просто мы никак не могли понять причину его поступков.

– А у тебя появились идеи?

– Да, я сегодня побеседовал с одним подозреваемым из магического народа… Точнее, он уже не подозреваемый. И тот предположил, что это может быть месть. Банально, но действенно.

– И ради мести одному человеку он решил убить такое количество людей? Странная у людей логика, – фыркнул собеседник Сайруса, вновь устремив задумчивый взор на толпу.

– Если у него поехала крыша из-за того, о чём ты мне рассказал, то не такая уж и странная. Обычно убийцы начинают с одного, а далее по нарастающей, а тут – наоборот. От большего к меньшему. Вот только кто конечная цель…

– А тот «бывший подозреваемый» больше ничего не сказал? – невзначай поинтересовался парень.

– Он, конечно, нёс разную нелепость, но я так и не понял, что именно он хотел мне сказать… – задумчиво протянул Сайрус, вспоминая слова заключённого эльфа. – Хотя…

– М?

– Он упоминал какую-то таинственную то ли девушку, то ли женщину. Которую кто-то бросил. Или кинул…

Сайрус смолк, ожидая какой-то реакции от собеседника, но тот на этот раз промолчал, продолжая рассматривать кого-то. Скорее всего, он потерял интерес к их беседе, которая и так вышла сегодня очень необычной и познавательной. Но по итогу Сайрус так и не понял причину, по которой его собеседник хотел встретиться. Может быть, хотя бы сейчас скажет?

– Так почему ты хотел встретиться?

– Мне стало скучно.

Сайрус немного опешил, но потом вспомнил с кем он имеет дело и тяжело вздохнул. Скука – самая частая причина всех неожиданных и нелогичных поступков представителей магического народа. Слишком долгая жизнь, слишком малое количество интересных событий, слишком медленно меняющийся мир. Вот они и пытаются найти себе развлечение. Возможно, для этого парня Сайрус когда-то стал таким вот своеобразным «развлечением».

– В любом случае, спасибо. Благодаря твоим неожиданным словам, мне удалось немного разобраться в нашем запутанном деле, – Сайрус решил поблагодарить своего собеседника.

– Главное, не уйди не туда. Верный путь один, а ложных целых три, – глухо произнёс парень, вставая с бортика фонтана.

И внезапно постучал пальцем по лбу Сайруса, ввергнув того в состояние оцепенения.

– Вот тут горячо.

А затем указал пальцем куда-то в толпу.

– А там – холодно.

И исчез, вновь оставив Сайруса с кучей новых вопросов без ответа.

Рассвет Сайрус встретил в департаменте, куда отправился сразу после беседы со своим странным знакомым из магического народа. Необходимо было срочно записать всю ту информацию, которую он получил, а также, по возможности, попытаться с помощью новых фактов разобраться со старыми вопросами. К сожалению, каких-то грандиозных результатов мозговой штурм в одиночку не принёс, поэтому Сайрус с нетерпением ждал прихода либо Макса, либо Арники, с которыми можно было бы обсудить новые сведения.

Арника пришла раньше, но по своей странной привычке попыталась незаметно проскользнуть мимо кабинета отдела, к которому была приписана на время расследования. Сайрус едва успел схватить её под локоть и утянуть в кабинет.

– Ты чего творишь? – тут же начала возмущаться девушка.

– А ты почему крадёшься по коридору, как воришка? – не остался в долгу Сайрус. – Или опять решила отлынивать от своих обязанностей?

– Даже если и так, то что? Мое основное место службы в другом месте, не здесь. Тут я только помогаю. На добровольной и безвозмездной основе.

– Да-да. Пока ты на добровольной и безвозмездной основе тратишь время отдыха на всякие непонятные делишки, я занимаюсь нашим делом.

– А мог бы тоже потратить время с пользой. Для себя, а не для службы, – Арника придвинулась ближе, рассматривая лицо Сайруса. – Опять всю ночь не спал? Для здоровья человеку необходимо спать по…

– Знаю-знаю, не начинай, – отмахнулся Сайрус и сел за свой стол. – Я кое-что интересное нашёл сегодня ночью. Точнее, мне сообщили полезную информацию, которая очень пригодится в нашем деле.

– И кто же тебе это сообщил? – Арника подтащила к столу один из стульев и тоже села. – Только не говори, что решил в одиночку воплотить свой безумный план, о котором рассказывал нам с Агатой.

– Не волнуйся, так сильно у меня ещё крыша не едет. Но с нашим маньяком может вскорости и поехать… – Сайрус вздохнул, замолчав ненадолго, а потом продолжил. – Я пообщался с тем подозреваемым в убийствах представителей низшего круга во Втором округе. И тот подкинул мне идею о мести.

– И кому будем мстить? – деловито уточнила Арника. – Предлагаю Тимуру. Он вечно приносит меньше пирожных, чем мы заказываем. О, или Марку. Он на днях сдал дежурство, а бумаги не подписал, и пришлось выполнять его бумажную работу. Или Максу?

– Стоп-стоп-стоп! Мы никому мстить не будем.

– Жа-а-аль. Тогда кто мстит?

– Неужели нет никаких предположений?

– А, ты про маньяка… – «догадалась» наконец-то Арника. – Вполне логичный вариант. Неужели его кто-то обидел так сильно, что он решил отомстить этому человеку, а заодно прирезать полсотни ни в чём неповинных людей.

– Ну, не все они были неповинными, – напомнил Сайрус.

– Хорошо, половина была неповинными, но это не меняет сути. Кому хоть мстит?

– Вот этого мне не сообщили. Но я понял, что мстят за какую-то то ли девушку, то ли женщину. Подозреваемый сказал «она».

Арника задумалась, видимо, прокручивая в голове различные варианты дальнейших действий. Сайрус не мешал её мыслительному процессу, раскладывая документы на столе по ровным стопкам. И из одной такой стопки выпал лист бумаги, внешне очень похожий на те, на которых маньяк писал свои стихотворения. Сайрус покрутил в руках листок, понюхал его (никакого постороннего запаха, разумеется, не было), поднял его на свет и замер. Едва заметно, в лучах утреннего солнца, на бумаге проступал символ – перевёрнутая корона и изогнутая сабля под ней. Знак Чёрного рынка. Но на других листках такого не было, ведь их столько раз обследовали. Или дело в том, кто касается листа? Ведь и стихи проявляются только тогда, когда Сайрус берёт в руки записки маньяка. А вторым условием проявления символа может быть определённое время суток, например, раннее утро, как сейчас.

– Сайрус? – донёсся до него озадаченный голос Арники. – Ты тут?

– Да. Я тут ещё одну интересную вещь обнаружил, – Сайрус помахал листком в воздухе. – Нам снова придётся попасть на Чёрный рынок, чтобы узнать, кто занимается производством такой бумаги, с символом рынка.

– Зачем?

– Что «зачем»? Я же только что объяснил, зачем.

– Нет, я не об этом, – помотала головой девушка. – Зачем идти, если и так прекрасно известно, кто её изготавливает и куда она поставляется.

– И?

– Эта бумага находится в широком круговороте на Чёрном рынке, а за его пределами её можно найти только в салоне миледи Романы. Она раздаёт такие листки всём желающим. Предварительно сбрызгивая их духами. Каждая партия – свой запах.

– И ты только сейчас сообщаешь такую важную информацию?

– А раньше никто не спрашивал. И вообще я не знала о том, что это за бумага. Для меня она внешне всегда выглядела как обычный белый лист. Пока ты про символ не сказал, я даже не вспомнила. Так что не надо на меня повышать голос.

– Извини, – Сайрус потёр виски. – Теперь ещё и салон, который уже неоднократно засветился в нашем деле. Видимо, маньяк там частенько бывает.

– Это упрощает или усложняет нашу задачу? Мы можем попросить миледи Роману предоставить нам список её постоянных гостей как среди людей, так и среди магического народа. Разумеется, он будет большой, но потом мы можем начать вычёркивать…

– Верный путь один, а ложных целых три, – глухо произнёс Сайрус слова, услышанные вчера ночью.

– Что, прости?

– Какой это путь: верный или ложный? Если мы сосредоточим все наши силы на салоне, будет это «горячо»? Или «холодно»?

– По-моему, кое-кому следует поспать пару часов. Хотя бы на этом уютном диване, – нахмурилась Арника. – А то ты уже совсем бредишь. Вспоминаешь детские игры.

– Но и считалка маньяка – тоже детская игра.

– Жестокая игра, а не детская, – поправила Сайруса девушка.

А затем она подскочила, подхватила Сайруса под руку и потащила к дивану. Толкнула на него, вытащила из недр ящиков плед и кинула его Сайрусу на колени.

– Ложись и поспи. А мы пока займёмся озвученной версией. Пусть она и будет ложной, но зато мы сможем потом её вычеркнуть со спокойной совестью.

– Нет, я должен…

– Не должен ты никому, кроме себя самого. Запомни это, – Арника направилась к двери, прихватив по пути ключи со стола. – А чтобы не было соблазна сбежать – я позаимствую на время ключики. Спокойной ночи.

Дверь захлопнулась, в замке провернулся два раза ключ, отрезая Сайруса от внешнего мира с его многочисленными проблемами, нерешёнными вопросами и поставленными задачами. Тяжело вздохнув, он всё же лёг и укрылся пледом. Белый потолок, конечно, не ночное небо с яркими созвездиями, но тоже хорошо успокаивает. Сайрус коснулся пальцами лба, вспомнив слова знакомого: «Вот тут горячо». Интересно, что он имел в виду? Что все разгадки близки? Или что надо лучше думать? Или… Додумать Сайрус не успел, так как прикрыл глаза «на секунду» и провалился в сон. Долгий и без сновидений.

Глава 23. Кем он оказался

Самая лучшая работа это та, которая делается без тебя. Сама по себе. Самые лучшие преступники это те, кто после совершения преступления идут и каются в своём грехе. Сами по себе. Но, к сожалению, такое бывает только в мечтах или сладких снах. Поэтому пробуждение принесло Сайрусу не только головную боль, но и кучу других забот. Начиная с отчётов его новых подчинённых и заканчивая очередным подарочком от их любимого неугомонного маньяка.

В этот раз маньяк в качестве сцены выбрал храм. Точнее, не сам храм, а небольшие пристройки, в которых каждый желающий мог помолиться богам. Пристроек было три, по количеству богов: Эфолк, Либэ и Вэхайт. У первого, бога удачи и успеха, внутреннее убранство пристройки было выполнено в зелёных и золотистых цветах. У второй, богини любви, – в красных, розовых и золотых цветах. У третьего, бога правды или истины, были белый и черный.

Маньяк решил не мелочиться, и каждую жертву разместил в своей пристройке. На этот раз все трое были мужчинами. Двоих Сайрус знал. Как и грехи, водящиеся у них за душой. Хозяина казино нашли в молельне бога Эфолка, что было весьма символично: без удачи в азартных играх никуда. И, видимо, в последний раз удача от мужчины отвернулась, раз он закончил свой путь таким вот образом. В молельне богини Либэ был найден партнёр миледи Романы, владелец практически всех публичных домов столицы. А вот третья жертва…

В третьей пристройке рядом с телом молодого мужчины стояла Арника и с непередаваемым выражением лица рассматривала мертвеца. Сайрус был готов поклясться на чём угодно, что на короткий миг он успел заметить в её взгляде выражения «допрыгался» и «так тебе и надо». Это было настолько необычно, что он решил уточнить:

– Он тебе знаком?

– Что? – Арника отреагировала на вопрос только спустя несколько секунд. – Кто?

– Вот. Он, – Сайрус кивнул в сторону жертвы.

– А… Мне нет. Но одной нашей общей знакомой он очень хорошо отравлял жизнь. Думаю, что она не будет слишком долго горевать о его гибели.

– А имя у него имеется?

– Разумеется. Барон Морок. Агент спецслужбы Его Величества, – охотно пояснила Арника и добавила после паузы: – Бывший агент.

Сайрус, услышав ответ, тяжело вздохнул. Если убит один из агентов спецслужбы, то теперь обязательно придётся отчитываться и перед ними. Но, с другой стороны, делать это придётся либо Лиззи, как руководителю расследования, либо Арнике, как служащей той самой спецслужбы. А его дело маленькое: обработать все улики и найти наконец-то маньяка.

– А кто двое других? – поинтересовалась Арника.

– Хозяин казино и партнер миледи Романы.

– О, какое интересное сочетание, – хмыкнула девушка. – И сразу даёт несколько версий для размышлений.

– Каких же?

– Об этом лучше не при таком количестве любопытных ушей, – девушка покосилась в сторону одного из дознавателей, который осматривал место убийства.

И усиленно делал вид, что ему неинтересно, о чём говорят следователи.

– Итак, что мы имеем? – раздался за спинами Сайруса и Арники голос Лиззи.

– Трое убитых. Личности опознаны. По возвращении в департамент мы с другими следователями обсудим возможную взаимосвязь между этими троими, – ответил Сайрус.

– Причина смерти? – этот вопрос был уже адресован медику, который пришёл вместе с дознавателями и начал осматривать третью жертву.

– Вы, как обычно, торопитесь, – проворчал медик. – Пока что после поверхностного осмотра двух других тел я могу констатировать факт отсутствия каких-либо ранений на теле. Поэтому есть предположение, что убили их с помощью магии. Но точнее скажу позже.

– Записка?

– Тимур и Марк обыскивают каждый уголок в двух других пристройках, а Арника должна была осмотреть всё тут… – Сайрус вопросительно взглянул на девушку.

– Ой, простите. Я немного… сейчас найду.

– Странная реакция… – протянула задумчиво Лиззи, проследив за Арникой взглядом, но через мгновение потеряла к ней интерес. – Есть какие-то подвижки по старым убийствам?

– Да, я практически закончил отчёт о взаимосвязях, которые мы нашли. Ещё у нас появилась новая зацепка, но для этого нам нужно время…

– Которого у нас нет. А что за зацепка?

– Связана с миледи Романой и её салоном. И, видимо, это верный путь, раз мы нашли тело её партнёра… – протянул Сайрус, вспомнив слова знакомого о правильном и ложном путях.

– Не затягивайте с этим делом. Шеф каждый вечер требует от меня отчёт. Плюс спецслужба Его Величества… Такое чувство, что им тоже известно о каждом нашем шаге. Как будто кто-то им докладывает обо всём, – на этих словах Лиззи снова посмотрела на Арнику, перебирающую подушки на лавке.

– Думаешь, что это она? – удивлённо уточнил Сайрус.

– Других вариантов у меня уже не осталось. Вот только никого с таким именем среди служащих спецслужбы нет, я проверяла. Поэтому я и продолжаю сомневаться. Может, это и не она…

– Может, и не она, – послушно согласился Сайрус, мысленно сделав заметку сообщить Арнике об этом разговоре.

– Нашла! Нашла!

Арника подбежала к Лиззи и Сайрусу, держа в руке очередной листок. Беря его, Сайрус обратил внимание на то, что Арника в перчатках. В голове мелькнули предыдущие убийства и моменты, когда девушка брала в руки листочки со стихотворениями. Она всегда была в перчатках. Как будто с самого начала знала о магии, наложенной на бумагу. Он покосился на Лиззи: та тоже всегда была в перчатках, которые были частью формы дознавателей. Том, Тимур и Марк тоже носили перчатки. А вот он всегда то оставлял их в кабинете, то снимал и забывал надеть потом. Поэтому касался бумаги голой кожей. Макс, помнится, тоже был без перчаток и обжёгся о бумагу. Но сам Сайрус ни разу не испытывал дискомфорта от соприкосновения с листами. Хотя таинственная гадалка в салоне миледи Романы и предупреждала его, что их не стоит касаться голыми руками. Возможно, что это тоже что-то да значит…

– Есть что-то? – вопрос Лиззи вырвал Сайруса из состояния задумчивости, не дав додумать мысль до конца.

– Сейчас посмотрю. Ты же помнишь, что стихотворение проявляется не сразу.

Правда, в этот раз пришлось ждать почти пять минут, прежде чем появился текст. Что было довольно странным. Сайрус прочёл стихотворение сначала про себя, а затем вслух:

– Три в полёте, три в пути,

От судьбы им не уйти,

Всё давно предрешено,

Лишь одно им суждено.

Бога три. И храма три.

Тут уж, как ни посмотри,

Не решить беду молитвой

Или выигранной битвой.

Вечно третий, а не первый.

Вечно битый, а не смелый.

Вечно нервный, не герой,

Все условности – долой.

Эти трое повстречались,

В храме вместе собирались,

Обсуждали всех вокруг,

Плели сети, как паук.

И в свои ж попали сети,

Словно маленькие дети.

Заигрались с колдовством

И лежат теперь ничком.

Три осталось жертвы ныне,

И не пойман я доныне…

– Да он издевается, – не сдержала эмоций Лиззи после прочтения. – Если так хочет быть пойманным, то пусть идёт и сдастся. А то такое чувство, что он хвастается своей изворотливостью, и тем самым насмехается над нами.

– Но ведь так оно и есть…– осторожно произнёс Сайрус, поднеся лист к лицу и пытаясь понять, есть запах какой-то или нет.

Запаха не было.

– Когда мы его поймаем, то первым делом я заставлю этого стихоплёта написать покаянное стихотворение, в котором он извинится перед каждым членом нашей команды, – всё не могла успокоиться Лиззи.

– Сначала надо его поймать, – напомнил медик, подходя к их компании. – Я внимательнее осмотрел тело этого молодого человека и обнаружил вот это, – и он показал всем перышко.

Очень знакомое Сайрусу перышко. Как две капли воды похожее на то, что он нашёл в комнате с уликами. Лиззи взяла перо, покрутила его, а потом вернула обратно медику.

– Может, просто от какой-то птицы?

– Тогда от очень редкой птицы. Которая считается мёртвой, – хмыкнул медик. – И я пока не слышал ни об одном случае воскрешения этой птички.

– Вы знаете, что это за вид? – оживился Сайрус, поняв, что сейчас можно получить ещё одну подсказку, которая поможет найти убийцу и вора улик.

– Я только слышал об этом виде. Их трудно отнести к птицам вообще, но большую часть жизни они проводят… проводили в птичьем облике.

– Так что это за вид?

– Гарпии.

– Это невозможно, – мгновенно отреагировала Арника. – Во время одной из войн они все были уничтожены. Все их перья были сожжены. К тому же у гарпий не бывает такого окраса!

– Бывает, юная леди. Если это не тёмная, а светлая гарпия.

– Никогда о таких не слышала.

– Потому что они, если верить легендам и научным изысканиям, исчезли ещё до войны, до появления тёмных гарпий. Поэтому о них так мало известно. И сохранились лишь отдельные записи и зарисовки.

– Зарисовки? – усомнилась Арника. – Кто-то выжил после встречи с гарпией?

– Я же сказал, что это были светлые гарпии. А они были лишены той кровожадности, которая присуща их тёмным «сёстрам». Возможно, что тот, кто делал зарисовки, получил в дар несколько пёрышек, которые сохранились до наших дней.

– Может, всё-таки это не перо гарпии? – предположил Сайрус, так как высказанное предположение звучало слишком уж бредово.

– Может, и не перо гарпии, – послушно согласился медик. – Может, это домашняя птица какая-то. Или курица. Всё может быть. Я скромно высказал своё предположение, а проверять его на истинность – это уже ваша работа, господа следователи, – он кивнул всем и пошёл прочь.

А пёрышко чудесным образом осталось в руке Сайруса, хотя он совершенно не помнил, в какой момент медик отдал его ему. Странности продолжали множиться, как и нерешённые вопросы.

Обратный путь до департамента Сайрус и Арника проделали в молчании. Лиззи со своими подчинёнными осталась на месте убийства, Тимур и Марк были отправлены в места, где проживали двое убитых, хозяин казино и партнёр миледи Романы. С третьим вызвалась разобраться Арника, но чуть позже, всё равно никаких родных у барона Морока в столице не было, женат он не был, так что горевать о нём в ближайшее время никто не будет. Так что девушка вместе с Сайрусом отправилась обратно в департамент, обсудить возможные версии.

Уже на подходе их нагнал Макс, взъерошенный и с блестящим взглядом.

– Вы не поверите, что мне удалось узнать! Пойдёмте быстрее.

Он подхватил Сайруса и Арнику под локти и потащил за собой. Прочь от департамента, что несколько обескураживало. Ещё больше вопросов вызвал тот факт, что он привёл их в частный жилой сектор, располагающийся недалеко от центра, и чуть ли не втолкнул в дверь одного небольшого уютного домика. И лишь оказавшись в просторной прихожей, Сайрус решился уточнить:

– Ты нас похитил?

– Нет, я вас спас! – гордо заявил Макс и направился вглубь коридора.

Сайрус вопросительно взглянул на Арнику, но та лишь пожала плечами, сама, видимо, не понимая, что происходит. Так как обратно маг не вернулся, пришлось последовать вслед за ним.

Коридор оказался длинным с открытыми дверями, за которыми обнаружились маленькая кухонька (чистая и довольно уютная), гостиная в приглушённых тонах (с кучей каких-то вещей на большом диване), спальня (в которой из мебели была только кровать) и кабинет, в котором и обнаружился хозяин дома. По сравнению с рабочим кабинетом… здесь всё было подчинено букве порядка и аккуратности. И чистоте. Что вызывало один-единственный вопрос: почему же на своём служебном месте Макс не поддерживает такой же порядок?

– Закройте дверь. Быстро!

Арника послушно закрыла дверь и тут же от неё отскочила, тряся рукой.

– А молнией зачем бить?

– Это защита! – лучась от радости оповестил их Макс.

– Защита от кого?

– Лучше спросить, «от чего».

– Защита от чего? – послушно повторил видоизменённый вопрос Сайрус.

– От той странной магии, связанной с разделением сознания. Я сумел создать небольшой защитный купол, который не даёт никому проникнуть внутрь. К сожалению, у моего изобретения есть несколько минусов…

– Каких? – заинтересованно уточнила Арника.

– Во-первых, он жрёт кучу энергии из моих резервов. Поэтому пришлось закупиться на Чёрном рынке накопителями. Так его хватит не на пятнадцать минут, а хотя бы на час. Во-вторых, ограниченность пространства. Я смог растянуть его только на эту комнату. И потратил на это три дня! Целых три дня!

– Знаешь, другим такое и за год не удалось бы… – оценил масштаб проделанной работы Сайрус. – А ещё минусы будут?

– Он молниями бьётся, когда касаешься периметра, – проворчал Макс, потирая руку со следами недавних ожогов. – Этот изъян я ещё не смог исправить.

– Другие исправят, – отмахнулась Арника. – А как понять, работает ли твоё изобретение? Мы же не знаем, использовали ли на ком-то из нас эту магию.

– Вот и проверим! – оптимистично произнёс Макс и предложил всем сесть. – У вас, как я понял, очередное убийство?

– Да, нашему товарищу маньяку скучно жить, и он решил чуток поторопиться и избавил столицу ещё от трёх людей. Хозяина казино, владельца публичных домов и агента спецслужбы Его Величества, – Сайрус осторожно присел на один из стульев, опасаясь, что тот развалится под его весом.

– Какой интересный выбор.

– И даже есть версии! – довольно сообщила Арника.

– Какие?

– Во-первых, ни для кого уже не секрет, что хозяин казино занимается… занимался не вполне законной деятельностью. Работорговлей. Разумеется, как я слышала, спецслужба заинтересовалась этим и разработала операцию по пресечению этого беспредела. Но, к счастью, маньяк успел раньше решить их проблему. Вот только теперь мы, точнее, они, не смогут выйти на торговцев из других королевств, с которыми велась незаконная торговля, – озвучила Арника первую версию.

– Дай, догадаюсь, как он связан был с владельцем публичных домов… – подхватил её идею Макс. – В этих публичных домах наверняка работали те девушки, которых привозили из дальних стран. Диковинка. Таинственные красотки, будоражащие наших состоятельных мужчин. Платить им не надо, так как они рабыни. Сбежать они не смогут, так как не знают ни языка, ни кого-то из местных. А стража, проверяющая публичные дома, никогда не узнает о них, так как содержат их отдельно в тайных комнатах, и рассказывают только постоянным и проверенным клиентам.

– Именно, – довольно кивнула Арника. И в-третьих…

– В-третьих, всю эту шайку-лейку должен был кто-то покрывать, раз о всей этой хитроумной комбинации так долго никому не было известно. И покрывал кто-то из спецслужбы. И раз был убит агент Морок, значит, именно он был в этом замешан, – сделал вывод Сайрус.

– Он всегда мне не нравился, – пробурчала себе под нос Арника.

На несколько минут в кабинете повисла тишина, которую нарушил Макс:

– Знаете, после всех наших… «версий» маньяк уже не выглядит таким уж отъявленным негодяем. Да, сначала он убивал ни в чём неповинных девиц, но потом-то…

Сайрус нахмурился, признавая логику размышлений Макса. Последняя троица определённо занималась нелегальной деятельностью, за что и поплатилась. Убитые в казино тоже были не безгрешны, как выяснилось. Контрабанда, тайные письма и приказы, работорговля. Всё смешалось в какой-то один большой узел. И пока было непонятно, к кому должен привести кончик нитки от постепенно разматывающегося клубка. И с этой точки зрения первые убийства выглядели как «затравка», как способ привлечения внимания. Но вот к чему? Один из последних убитых был партнёром миледи Романы, и первые девушки посещали её салон, и бумага, на которой писались стихи, тоже была из салона… Может, с самого начала маньяк хотел обратить внимание следователей именно на этот факт? А они благополучно всё на свете пропустили, замучавшись с великосветскими семьями погибших. Всё же не зря Сайрусу так не нравятся дворяне.

– … так что, может, он этот… как там в легендах было… – Макс почесал затылок, пытаясь вспомнить. – Благородный мститель?

– Рыцарь без страха и упрёка? – с улыбкой предложила Арника.

– Убивает злых и помогает добрым? – раззадорился Макс.

– Вы сейчас придёте к выводу, что и ловить его не надо, так как он приведёт нас к тому злодею-кукловоду, который потворствует всему хаосу, творящемуся в столице, – фыркнул Сайрус, но сдержать улыбки всё-таки не смог, слишком уж бредовыми были идеи Арники и Макса.

– Так он и улыбаться умеет! – тут же обрадовалась девушка.

– Иногда он и смеяться умеет, – важно покивал Макс. – Только бывает это раз в пять лет. Или по великим праздникам.

– Да ну вас всех… – отмахнулся Сайрус и отвернулся от веселящихся друзей.

А всё потому, что его внимание привлекла небольшая шкатулка, стоящая на одной из полок шкафа. Из потемневшего дерева со странной диковинной резьбой. И магией вокруг. Макс, заметив интерес Сайруса, произнёс:

– Если так уж хочется посмотреть, то просто встань и возьми. Там ничего секретного нет. Просто безделушки с Чёрного рынка.

– Хорошие безделушки. Вокруг шкатулки такое количество магических потоков, что аж в глазах рябит, – он встал и подошёл к шкафу.

– Магические потоки? – удивлённо уточнил Макс, а Арника слегка напряглась.

– Да. Настоящий калейдоскоп, – Сайрус вернулся на своё место со шкатулкой в руках. – Некоторые настолько яркие, что, если долго смотреть, ослепнуть можно.

Макс с Арникой переглянулись, но Сайрус этого не заметил, поглощённый изучением резьбы на крышке шкатулки. На деревянной поверхности были вырезаны деревья, слегка склонившиеся ветвями друг к другу. Над деревьями – звёзды. А между деревьями странный символ, знакомый и незнакомый одновременно. Сайрус провёл по нему пальцем: вертикальная черта и справа от неё, на равном расстоянии от верха и низа линии, треугольник. Чем-то похож был символ на букву «р». Недолгий поиск в закромах памяти не дал результатов, так что Сайрус просто открыл шкатулку. И озадаченно уставился на её содержимое, которое больше напоминало коллекцию детских сокровищ.

Прядь светлых, слегка отливающих в рыжину, волос. Мягких, как шёлк. Перевязана прядь была зелёной атласной лентой. Тоненькая витая цепочка из серебра с маленьким кулоном в виде звезды, тоже из серебра. Пучок засушенных цветов, у которого сохранился запах, очень похожий на тот, в тюрьме Второго округа. Два камушка – белый и чёрный – округлой формы, на которых раньше что-то было высечено, но стёрлось за давностью лет. Шахматная фигурка чёрного ферзя с обломанной короной. И три знакомых перышка гарпии.

– И что это за детские безделушки? – удивлённо протянула Арника из-за плеча Сайруса. – Такое чувство, что ты ограбил ребёнка, – обратилась она к Максу.

– Никого я не грабил. Наоборот, мне всучили эту шкатулку со словами, что рано или поздно найдётся тот, кому она предназначена.

– И как давно ты обладаешь этой… «драгоценной» вещью?

– Дай-ка вспомнить… – Макс закрыл глаза, вспоминая. – Мы ходили с вами на Чёрный рынок, а потом через пару дней я вновь отправился туда по поручению… одного человека. И тогда-то мне и всучили эту шкатулку.

– А кто всучил? – вклинился в разговор Сайрус.

– Какая-то старушка, – пожал плечами Макс. – Я даже лица её не помню, только слова и всё, – он смолк, а потом добавил: – Хотя нет. Помню, что одета она была в какой-то серый балахон. А вот обувь была хорошая, дорогая. Как будто кто-то устроил маскарад, чтобы передать мне вещь для неизвестно кого.

– Думаю, что теперь известно для кого, – Арника кивнула на Сайруса. – Вон он как залип над ней. Даже взгляд оторвать не может.

– Ничего я не залип. Просто мне кажется, что какие-то из этих вещей я когда-то видел, но никак не могу вспомнить, где и когда. Но вспомнить надо, так как это очень важно… – Сайрус потёр висок, так как ощутил внезапный укол острой головной боли.

– Но странно, что кто-то решил передать тебе эту шкатулку… – протянул Макс. – У тебя нет знакомых старушек, любящих носить дорогую обувь?

Сайрус покачал головой. Укол боли повторился, только стал гораздо сильнее, заставив прикусить губу. И в тот же миг раздался громкий стук в дверь кабинета. Очень настойчивый стук. Арника озадаченно посмотрела на дверь, затем на Макса:

– Ты кого-то ждёшь?

– Нет…. А, это, наверное, мой гость. Ко мне вчера вечером гость пришёл. Очень интересная личность, смею заметить. Кстати… – Макс бросил взгляд на часы. – Пора снимать защиту, а то накопители уже на нуле практически.

Стоило защите исчезнуть, как и головная боль пропала бесследно. Сайрус помотал головой, прислушался к ощущениям, но всё было в норме. Но теперь возник закономерный вопрос: откуда взялась эта боль? И была ли она как-то связана с тем, что они находились в защищённом месте?

– Макс, а ты можешь ещё раз поставить свою защиту? Я хотел бы кое-что проверить, – попросил Сайрус, закрывая шкатулку, и ни на кого не смотря.

– Да без проблем, – отозвался маг, открывая дверь в кабинет и впуская гостя. – Накопители зарядятся, и можем ещё раз попробовать…

– Не рекомендую. Если только не хотите, чтобы у вашего драгоценного следователя мозги расплавились, – вмешался в беседу таинственный гость Макса.

– А мы знакомы? – раздался озадаченный голос Арники.

Сайрус тоже посмотрел на говорившего, услышав какую-то знакомую ехидную интонацию. Когда его взгляд встретился со взглядом гостя, последний широко улыбнулся, продемонстрировав клыки, и произнёс:

– Привет.

Глава 24. Назад в прошлое

Последние десять минут Сайрус с любопытством наблюдал за спектаклем в исполнении Макса и Арники. Первый увлечённо рассказывал о своём знакомстве с таинственным гостем, на которого он наткнулся у своего дома. Вещал Макс, как обычно, красочно и эмоционально, ходя из стороны в сторону. А вот Арника сидела на кресле (они перебрались из кабинета в гостиную) и о чём-то сосредоточенно размышляла, совершенно не глядя ни на кого из присутствующих в комнате. То ли придумывала особо изощрённое наказание для своего давнего товарища, который внезапно предстал перед ней в человеческом облике и сбил с толку, то ли просто пыталась свыкнуться с мыслью, что мужчина, который с удобством устроился на диване, и её пушистый друг-енот являются одной и той же личностью.

Сам же Сайрус занял второе кресло и исполнял роль наблюдателя. В руках он продолжал сжимать шкатулку со странными и подозрительно знакомыми предметами, о которых он ничего не мог вспомнить. Хотелось побыстрее вернуться домой и внимательнее рассмотреть каждую вещицу, возможно, тогда в его памяти проснётся какое-нибудь воспоминание. Но, во-первых, поспешно уходить было невежливо по отношению к Максу, ведь тот так старался, проделал огромную работу по созданию защитного купола. А во-вторых, у Сайруса было несколько вопросов к «еноту».

– … так что теперь вы всё знаете, – наконец-то закончил свою речь Макс и, оглядевшись в поисках свободного места, тоже сел на диван. – Аль сказал, что может помочь в вашем расследовании…

– Спасибо, уже помог, – буркнула Арника, отмерев.

– Так вы знакомы? – перевёл взгляд с девушки на гостя Макс.

– Можно сказать, что да, – отозвался тот. – Только мне непонятна причина твоего недовольства сейчас.

– Мне не нравится, когда меня обманывают.

– А я разве когда-то тебя обманывал? – удивился Аль. – Я всего лишь не показывал тебе свой второй облик.

– А кто говорил, что он просто енот и может находиться в одной комнате с незамужней девушкой? – напомнила Арника. – Всего лишь животное по меркам людей.

– Но я ведь не соврал.

Арника в ответ только фыркнула и отвернулась, всем видом демонстрируя обиду. Сайрус сделал мысленную заметку, что сейчас она выглядит на свой настоящий возраст, дав волю эмоциям. А то вечно старается казаться взрослой и рассудительной, видимо, из-за тех обязательств и долга, которые накладывают на неё служба и титул.

– Так вы вместе живете? – решил прояснить ситуацию до конца Макс.

В ответ одновременно прозвучало:

– Да.

– Нет!

Макс ошалело похлопал глазами, а потом помотал головой.

– Я немного запутался, но дальше разбираться в хитросплетении ваших взаимоотношений уже не хочу. Надеюсь только, что вы разрешите все ваши недопонимания.

– А уж как я на это надеюсь, – протянул Аль, покосившись на Арнику, которая упорно продолжала делать вид, что в комнате есть только Макс и Сайрус. – Но сейчас у нас есть более срочные проблемы, – мужчина перевёл взгляд на Сайруса.

– Мне самому интересно, что ты имел в виду под плавкой мозгов, – произнёс тот.

– Именно то и имел в виду. У тебя же начались головные боли незадолго до того, как я постучался в дверь?

– Да. А откуда…

– Значит, мои подозрения подтвердились. К тебе применили ту самую магию, «раздвоение сознания».

Сайрус нахмурился. Ещё один из кусочков мозаики встал на место. Если на него кто-то наложил эту самую магию, точнее, чары, то тогда вполне объяснимы многие вещи, которые казались ранее странными. И то, что вор знал, где точно лежат листы со стихотворениями в комнате улик. И то, что он проникал под его обликом в департамент несколько раз. И то, что енот видел его в разных местах столицы, в то время как сам Сайрус был дома. Даже то, что кому-то становятся известны все их действия в ходе расследования. Правда, выводы были неутешительными: на эффект внезапности при поимке преступника можно было не рассчитывать, ведь ему будет уже всё известно…

– … так моя защита плохо влияет на Сайруса? – донёсся до Сайруса конец какого-то вопроса Макса.

– В некоторой степени – да. Она действительно ограничивает доступ мага, который наложил чары, к сознанию Сайруса. Но маг это чувствует и, спустя какое-то время, начинает пытаться вернуть себе доступ. Из-за этого начинаются головные боли, становящиеся всё сильнее. И, если вовремя не остановиться, можно сойти с ума.

– А тот маг с ума не сойдёт?

– К сожалению, нет, – покачал головой Аль. – Получит сильную мигрень, полное опустошение магического резерва, но на этом всё. Ты же не умрёшь, просто сойдёшь с ума.

– Не хотелось бы, – протянул Сайрус, погладив рукой крышку шкатулки.

– Да, будет слишком печально, если маньяк от нас ускользнёт. Но… – до Макса, видимо, тоже дошла вся печальность ситуации. – Но ведь получается, что он знает все наши дальнейшие ходы? И может таким образом корректировать своё поведение.

– Значит, надо действовать на опережение, – пожал плечами мужчина.

– Предлагаешь перестать думать? – усмехнулся Сайрус.

– В твоём случае это абсолютно бесполезный совет. Мне кажется, что думать ты перестанешь только в том случае, если умрёшь.

– Ну, спасибо.

– Так. Давайте думать в позитивном ключе, – внезапно вмешалась в беседу Арника. – Должен же быть какой-то другой способ обмануть убийцу. Хоть какой-нибудь. Если мы не можем использовать защиту…

– Почему же? Вы можете её использовать. Только его туда не впускайте, – Аль кивнул на Сайруса.

Арника нахмурилась, а потом осторожно произнесла:

– То есть ты предлагаешь ни о чём не сообщать Сайрусу? Исключить его из расследования?

– Именно. Чем меньше он будет знать, тем меньше будет знать и маньяк.

– А если я не согласен?

– Я думаю, что Лиззи даже слушать тебя не станет, когда обо всём узнает, – хмыкнул Макс.

– Так мы же можем ей ничего не говорить?.. – предпринял очередную попытку Сайрус, так как ему совершенно не хотелось остаться за бортом расследования. – К тому же мне кажется, что ваш план не сработает. Ведь сейчас мы не в защищённом пространстве…

– Я думаю, что маг, наложивший чары, сейчас страдает от жуткой головной боли, и ему не до подслушивания нашей дружеской беседы.

– Откуда такая уверенность? – пошла в атаку Арника. – Тебе что-то известно, но ты не хочешь с нами этим делиться, потому что мы люди?

Аль окинул её, потом Макса и Сайруса, долгим задумчивым взглядом, в котором читался скепсис в отношении вопроса Арники, но ничего не сказал. Лишь пожал плечами.

– Моё дело – сказать. Ваше дело – поверить или не поверить. Я не следователь. Я могу найти информацию и передать её вам, а дальше уже ваша работа.

После его слов повисло молчание. Каждый думал о чём-то своём. Сайрус вновь опустил взгляд на шкатулку, провёл пальцем по символу на крышке, посчитал звёзды, их оказалось ровно десять. Как и этапов убийств. Но эта ассоциация выглядела слишком нелепой, и Сайрус от неё отмахнулся. Звёзды есть звёзды, мало ли сколько их вырезано. Знать бы ещё значение символа…

– Прошлое, – раздался голос Аля.

– Что?

– Ты спросил про значение символа. Точнее, это руна. Руническое письмо было очень популярно среди магического народа, пока мы не начали осваивать человеческую письменность. Так что со временем знания о рунах сохранились лишь у представителей высшего круга и учёных.

– И к кому относишься ты? – снова вмешалась Арника.

– Я похож на учёного или аристократа? – ехидно спросил мужчина, откинувшись на спинку дивана.

Арника окинула его долгим взглядом и помотала головой.

– Тогда откуда познания?

– Я же сказал, что собираю информацию. За годы жизни я многое повидал, со многими общался, вот и накопилось предостаточно знаний вот тут, – он постучал пальцем по своей голове. – Очень полезный навык, кстати. Рекомендую.

– Это ты так изысканно нас всех тупыми обозвал? – со смешком уточнил Макс, заметив, что Арника уже была готова разразиться гневной тирадой.

– Заметь, не я это сказал, – хмыкнул Аль, а затем снова повернулся к Сайрусу. – Если на шкатулке вырезана эта руна, значит это намёк на то, что тебе необходимо обратиться к своему прошлому, скорее всего детству. И именно там можно найти подсказки или, в идеале, разгадки.

– Идея-то хорошая, но…

– С этим могут возникнуть проблемы, – закончил за Сайруса фразу Макс.

– Почему? – удивился мужчина.

– Потому что…

– Макс, может, не надо?

– Да об этом и так половина департамента знает. Если узнают ещё двое, то вряд ли что-то изменится, – Макс вопросительно посмотрел на Сайруса, дождался от того неопределённого пожатия плечами и продолжил. – Сайрус не помнит своего детства.

– Вообще?

– Ну, я бы не сказал, что «вообще» всё покрыто туманом. Я помню отдельные, основные моменты: родителей, братьев, сестру, дом… Но большая часть как будто подёрнута дымкой, за которую не удаётся заглянуть.

Аль задумался, потирая подбородок.

– И давно такое? – Арника же решила продолжить расспросы.

– Кажется… – Сайрус оглянулся на Макса, как будто ища у того поддержки.

– Когда мы впервые встретились в департаменте. Я пришёл на год позже Сайруса, и уже тогда у него были эти пробелы в памяти. При этом он спокойно помнил всё, что изучил за годы учёбы, так что на службе эта проблема никак не сказывалась.

– А во время медицинских осмотров никто не интересуется прошлым, так что всё было в порядке. Я особого дискомфорта из-за этого не испытывал.

– Из-за отношений в семье? – решила осторожно уточнить Арника.

– Не без этого.

– Так, позвольте мне проверить одну теорию. Я хоть и не маг, специализирующийся на ментальных чарах, но кое-что распознать сумею, – внезапно отмер Аль и, поднявшись, подошёл к креслу, на котором сидел Сайрус. – Можно? – он протянул вперед руки.

Сайрус несколько озадаченно на него посмотрел, но всё же кивнул: терять всё равно было нечего. Прикосновение к вискам было осторожным, а вот магическое проникновение резким и немного неприятным. Аль оказался прав в том, что не является специалистом в ментальной магии: те обычно действовали гораздо осторожнее. Удивительно было то, что оборотень вообще владел подобными чарами. У них была предрасположенность к стихийным чарам, которые могут помочь скрыться или, наоборот, атаковать противника. А вот такие тонкие материи как разум… Или всё дело было в том, что Аль был не совсем уж обычным оборотнем?

Пока Сайрус размышлял о природе оборотней, Аль закончил свой эксперимент и вернулся на диван. Вид у него был несколько озадаченный, но что-либо сообщать он не спешил, видимо, обдумывая дальнейшие слова.

– И? – решила немного его поторопить Арника.

– Ты становишься всё интереснее и интереснее с каждой нашей встречей, Сайрус Квин, – хмыкнул Аль. – Мало того, что кто-то применил к тебе чары «копирования сознания», так теперь выяснилось, что тебе намеренно затуманили твои детские воспоминания. Как будто кто-то очень не хотел, чтобы ты что-то вспомнил. И судя по всему… сделал это кто-то, кто постоянно находится рядом с тобой. Потому что чары старые, но постоянно поддерживаются извне.

Арника с подозрением посмотрела на Макса, но тот усиленно помотал головой из стороны в сторону.

– Это не человек сделал. Кто-то из магического народа, – уточнил Аль.

– Это получается, что последние пятнадцать лет кто-то поддерживает эти чары? – присвистнул удивлённо Макс.

– На самом деле слишком много магического резерва на поддержание не тратится. Когда чары накладываются, тогда – да. А в дальнейшем – раза или двух в год достаточно для поддерживания работоспособности заклинания.

– Вспоминай, с кем ты познакомился и начал тесно общаться пятнадцать лет назад, – попросил Сайруса Макс.

Сайрус задумался, перебирая мысленно всех своих знакомых из магического народа. С большей частью он свёл знакомство, когда стал служащим департамента. С одной личностью он был знаком с подросткового возраста, который выходил за рамки указанного периода в пятнадцать лет. После нескольких минут размышлений у него осталась только одна возможная кандидатура, с которой он познакомился спустя месяц после прихода в департамент. То есть прошло почти шестнадцать лет.

– Нет, это абсурдно, – произнёс свою последнюю мысль вслух Сайрус. – У него просто нет таких способностей. Он же оборотень, – и он посмотрел на Аля, зная, что тот поймёт о ком речь.

Мужчина нахмурился.

– Это действительно странно, но если других вариантов у тебя не имеется…

– Нет, с остальными я знаком либо гораздо меньше и встречался только раз или два. Или знаком гораздо дольше, – покачал головой Сайрус.

– Тогда только один совет: домой тебя лучше сейчас не возвращаться. А я проверю твоего… котика, раз уж он у нас единственный подозреваемый.

Сайрус лишь отстранённо кивнул, мысленно смиряясь с тем, что какое-то время диван в служебном кабинете станет его местом для сна.

Разумеется, с непривычки и огромного количества мыслей заснуть Сайрусу не удалось. Диван был жёстким и узким, в кабинете стояла гробовая тишина, а темнота лишь ещё сильнее давила на него. Спустя пару часов безуспешных попыток заснуть, он устроился на спине и уставился на потолок. Ему всё ещё было трудно поверить в то, что Тима, которому он был обязан жизнью, замешан в происходящем. Ведь если бы он тогда не спас его, раненного в результате нападения бандитов, то Сайрус истёк бы кровью в глухом переулке во Втором округе. А кот его спас, выходил и даже не потребовал возврата долга, что было вполне привычным делом среди магического народа. Но Сайрус чувствовал себя обязанным, поэтому и пустил кота пожить к себе, когда у оборотня начались проблемы с сородичами. И с тех про прошло шестнадцать лет.

Но опять же Тима был оборотнем, а у них нет предрасположенности к ментальной магии. И тут уже возможен другой вариант, внезапно пришедший Сайрусу в голову. Что, если чары наложил один представитель магического народа, а Тима просто поддерживал их? На это способностей оборотней к чарам вполне хватило бы. Но тогда, кто это сделал? На ум приходил опять же один-единственный вариант. И, с учётом его любви к шуткам, ехидству и розыгрышам, такое вполне было возможно. Вот только – зачем? Ничего плохого Сайрус ему никогда не делал. Да, на дух не переносил с первой встречи, но нельзя же это считать основанием для такого поступка?

Но, с другой стороны, взаимосвязь между этими двумя ещё надо доказать. С такой же вероятностью наложить чары мог кто-то из знакомых Тимы. Или он мог кого-то попросить это сделать. Но с какой целью?

Вопросов было великое множество, а ответов – ноль. И с каждый новым вопросом голова разбаливалась только сильнее. В конце концов, Сайрус устал размышлять о различных вариантах, понадеявшись на профессионализм Аля, и решил заняться другим делом.

Сев, он вытащил шкатулку и перед тем, как открыть её, снова провёл пальцем по символу на крышке. И лишь после этого открыл. Вытащил все предметы, которые в ней хранились, и замер, рассматривая их. Он помнил слова Аля о том, что необходимо вспомнить, с кем или чем в его прошлом связан тот или иной предмет. Вспоминать было очень трудно, туман, закрывший детство и юность, был слишком плотным. Но и не попробовать было нельзя.

Сначала Сайрус взял сухие цветы. Сейчас запах ощущался ещё сильнее, и гораздо больше походил на тот запах, который Сайрус чувствовал в тюрьме Второго округа. Сайрус разделил цветы, нюхая каждый по отдельности. Роза, жасмин, ландыш и другие запахи, очень похожие и на те, которые наносились на первые листы со стихотворениями. Арника говорила, что такие листы, опрысканные духами, очень популярны в салоне миледи Романы. Надо будет утром уточнить у Марка и Тимура, что дало их расследование. Кто-то же из них отправился сообщить миледи, что её партнёр отправился на встречу с богиней, которой поклонялся. А ещё Арника собиралась раздобыть список постоянных посетителей салона, удалось ли ей это?

Отложив сухоцветы, Сайрус взял в руки камушки. В темноте белый слегка светился, как будто был смазан фосфоресцирующей краской. Сайрус провёл пальцами по поверхности камушков, пытаясь понять, что же на них раньше было высечено, но стёрлось за давностью лет. На белом камушке прощупывался узор в виде длинной палочки с двумя короткими палочками вверху, расходящимися в разные стороны. На чёрном прощупывалась буква, очень похожая на «н», только срединная черточка была под наклоном. Возможно, это тоже были руны, но Сайрус не знал их значения, так что следовало утром спросить Аля, что значат эти символы.

Перышки гарпии Сайрус не трогал, так как даже не представлял, как они могут быть связаны с его прошлым. А вот шахматную фигурку осмотрел и ощупал очень тщательно. Корона была обломана, что наводило на несколько мыслей. Либо она отломалась сама от старости, либо её кто-то отломал. За первую версию говорили многочисленные царапины и потёртости на самой фигурке. Сразу становилось понятно, что ею часто пользовались, она падала со стола, цеплялась за другие фигуры, возможно, её даже кто-то покусывал в раздумьях. А вот зачем отламывать корону специально…

С одной стороны, может никакого умысла в действиях того, кто это сделал, не было. С другой – это мог быть намёк на разрыв отношений с кем-то влиятельным. Сайрус хоть и не был заядлым шахматистом, но знал значения всех фигур, как прямое, так и переносное. И ферзь был одной из самых сильных фигур на доске. Но зачем подбрасывать эту фигурку ему?

Внезапно Сайрус вспомнил одну свою беседу с назойливым знакомым из магического народа.

– Ты любишь шахматы? – вопрос, как всегда, был задан внезапно.

– Не особо. Слишком много вариаций ходов. Предугадать ход противника на шахматной доске нелегко.

– А ловить преступников легче? – в вопросе послышался смешок. – Те же самые шахматы, только поле для передвижения фигур гораздо больше… Как и возможностей поставить шах и мат противнику.

Кажется, знакомый говорил что-то ещё, но воспоминания были подёрнуты пеленой тумана. Поэтому Сайрус повертел в руках фигурку и отложил её в сторону. Оставалось ещё два предмета. Цепочка с кулоном и прядь волос. Первый предмет наводил на ассоциации с символом древних богов, которым продолжал поклоняться магический народ. Вот только какой бог изображался со звездой – Сайрус так и не смог вспомнить. Следовало либо спросить у Аля, либо отправиться в библиотеку.

Прядь волос и лента вызывали ещё больше вопросов. Задумавшись над смыслом этого «сокровища», Сайрус взлохматил свои волосы и замер. В зеркало он смотрелся редко, не видя в этом предмете интерьера особой значимости, но свою внешность помнил прекрасно. Рыжины в волосах, конечно, не наблюдалось, но сами волосы на свету отливали золотом, как говорили окружающие. А вот глаза у него действительно были зелёные (такого же оттенка, как и лента). Не такие яркие, как у его знакомца, но всё равно привлекающие внимание представительниц прекрасного пола. Но вот мягкими, шёлковыми, свои волосы Сайрус никак не мог назвать. Значит, это был отсылка к какому-то другому человеку, очень похожему на него.

Первыми на ум пришли его родственнички. Все мужчины были шатенами с тёмными глазами. Женская половина семьи отличалась зелёным цветом глаз, а вот цвет волос был разный: у матери – русый, а у сестры – ярко-рыжий. Но сходство с матерью заканчивалось цветом волос и глаз. От отца Сайрусу не досталось ничего, хотя старшие братья были полной копией Альфреда Квина, только моложе на несколько десятков лет. Поэтому они частенько подшучивали над младшим на тему, что он приёмный. И самое интересное, что никто из родителей эти шутки не пресекал. Раньше Сайрус не придавал этому факту особого значения, но теперь… Может быть, эти волосы как раз намёк на это? Но откуда такая информация известна непонятно кому?

Новые вопросы без ответов вызвали очередной приступ головной боли. Сайрус сгрёб все «сокровища» обратно в шкатулку и снова лёг, лелея надежду хоть немного поспать. По его внутренним ощущениям рассвет должен был наступить уже через пару часов, а вскоре после этого в департаменте уже должны начать появляться первые служащие. Да и совещание Лиззи назначила на девять часов. Вот только… пустят ли его туда? Возможно, идея отстраниться от полноценного участия в расследовании, точнее, от участия в обсуждениях, не так уж и плоха. Появится возможность проверить некоторые версии самостоятельно. Например, воплотить в жизнь его сумасшедший план, в результате которого маньяк допустит ошибку и как-то проявит себя.

Придя к такому выводу, Сайрус, незаметно для себя, погрузился в сон.

А когда проснулся через пару часов, шкатулки нигде не было.

Глава 25. Чёт и нечет

На утреннее обсуждение Сайруса, как и было решено вчера, не пустили, велев где-нибудь погулять, развеяться, отдохнуть. Так как с последним в стенах департамента дела обстояли плохо, Сайрус отправился к Максу. С ним можно было хотя бы обсудить другое их дело, которое должны были выполнять трое, а по итогу всё свалилось на плечи Макса. Тот не жаловался и проводил какие-то ежепятничные исследования, о которых отчитывался шефу. Очередная пятница была на носу, так что Сайрус решил спросить, не нужна ли его помощь.

Макса в кабинете не обнаружилось, зато в наличии был енот, всё ещё в человеческом облике. Сидел на подоконнике открытого окна и задумчиво смотрел на город. Услышав скрип открывшейся двери, Аль оглянулся и приветливо улыбнулся вошедшему Сайрусу:

– Как спалось?

– Что ты здесь делаешь?

– А ты в курсе, что невежливо отвечать вопросом на вопрос?

– А нахождение посторонних лиц в департаменте – преступление, – не остался в долгу Сайрус.

– Я могу стать енотом и тогда мое нахождение здесь перестанет считаться преступлением. Вот только Макс вряд ли это поймёт.

– Я ему скажу, что ты по дурости не удержался на подоконнике и свалился вниз, – любезно предложил Сайрус. – Земное притяжение штука очень коварная…

Аль усмехнулся, спрыгнул с подоконника и подошёл к Сайрусу. Обошёл вокруг него и заметил:

– Кажется, туман стал не такой плотный, это радует. Ты что-нибудь вспомнил вчера?

– Настолько незначительные вещи, что никакого толку от них нет, – пожал плечами Сайрус. – Но у меня возникли вопросы к тебе.

– Задавай. У меня сегодня хорошее настроение, и я готов ответить на парочку твоих вопросов, – Аль вновь вернулся на подоконник.

– В шкатулке было два камня, белый и чёрный. На каждом когда-то были высечены руны, но за давностью лет и частым использованием они стёрлись. Я пытался пальцами их ощупать и … – Сайрус подробно описал свои ощущения от символов на камешках.

Аль ненадолго задумался, видимо, перебирая в памяти все известные ему руны.

– По поводу одной могу сказать точно. Значение руны на белом камне – «жизнь» или «смерть». В зависимости от того, как будет повёрнут камень. У второй значений больше, но в твоём случае это, скорее всего, «бессознательное» или «хаос». Очень верно описывает то, что творится в твоей голове и памяти в настоящее время, – мужчина хмыкнул.

– А что означает звезда? Может, и для этого символа у тебя есть толкование?

– Разумеется. Можно истолковать звезду как «защиту», «совмещение в себе разных противоположностей» или «превосходство». Что именно тебе больше по душе?

– В моём нынешнем положении выбор у меня крайне скудный, так что предпочту «защиту».

– Разумно.

Скрипнувшая вновь дверь оповестила собравшихся в кабинете, что вернулся Макс. С грудой каких-то пыльных книг. Он не слишком почтительно сбросил их на стол, после чего заметил «гостей».

– Тебя всё-таки выгнали?

– Сколько радости в вопросе. Как будто ты только и ждал этого момента.

– Иначе твоё присутствие в моем кабинете я объяснить не могу, – пожал плечами Макс и расположился за столом.

– Я вообще-то пришёл спросить, как обстоят дела с нашим вторым делом. Завтра же очередная пятница.

– А никак не обстоят. Так как там уже всё решилось, и дело перешло под полный контроль спецслужбы со вчерашнего вечера, – пожал плечами Макс.

– В смысле «решилось»? Ты нашёл причину?

– С помощью подсказки Аля.

– Как щедро с его стороны, – Сайрус бросил взгляд на Аля, а потом снова посмотрел на Макса. – Так в чём всё-таки было дело?

– Да всё в том же заклинании, которое наложено на тебя. Скорее всего, все пострадавшие были полем для экспериментов маньяка. Он подслушивал мысли людей, а потом выборочно воплощал их в реальности. Или не он воплощал. Но поисками теперь займётся спецслужба Его Величества.

– Может, они тогда до кучи и маньяка сами поймают? Тогда бы они здорово облегчили нам жизнь.

– Нет, дело о маньяке до конца должны именно мы довести. Раз уж мы в это ввязались, то должны идти до конца с гордо поднятой головой, – пафосно передразнил Макс кого-то из спецслужбы.

– До чьего конца? – мрачно уточнил Сайрус.

– Наверное, имелся в виду маньяк. Вряд ли спецслужбе нужны ваши трупы, – вмешался в их беседу Аль. – А вот труп маньяка…

– Если хочешь с ним что-то сделать, то становись в очередь. Тут уже столько желающих… – протянул ехидно Макс. – И первыми в списке идут те, кто непосредственно возглавляет расследование. Да, Сайрус?

– Да-да, – отстранённо кивнул тот, обдумывая внезапно пришедшую на ум мысль.

– Сайрус? – позвал его Макс.

– Мне нужно идти. Если кто-то будет меня искать, то скажите, что я проверяю одну версию. Вернусь после обеда. Надеюсь, – и Сайрус практически выбежал из кабинета.

Если люди, у которых сбывались отговорки, были «экспериментальной площадкой» для маньяка, который пытался обуздать сложные чары «копирования сознания», то вполне закономерно, что тот несчастный эльф в тюрьме Второго округа тоже был всего лишь экспериментом. А от неудавшихся результатов эксперимента следует избавляться.

У входа в тюрьму он оказался за рекордные сорок минут, однако теперь перед ним встала другая проблема: как попасть внутрь? В прошлый раз у него была заранее оплаченная возможность попасть туда, но сейчас-то всё было иначе. В очередной раз пожалев, что не верит в богов, у которых сейчас можно было бы попросить поддержки, Сайрус огляделся по сторонам. Улица была пустынной: кому захочется праздно шататься рядом с тюрьмой? Стражника у входа тоже не было, что было гораздо подозрительнее.

Решив попытать удачи, Сайрус поднялся по крыльцу и дёрнул дверь на себя. Та неохотно, но открылась, явив его взору тёмный коридор, уходящий куда-то вглубь здания. В прошлый раз он был ярко освещён, и такой контраст лишь усилил подозрения Сайруса. Однако отступать уже было поздно, надо было проверить, жив ли тот эльф. На окошке дежурного нашёлся магический светильник, который Сайрус позаимствовал. Всё же он не оборотень или сирена, которые прекрасно видят в темноте. В пустом и тёмном коридоре, еле-еле освещаемом слабым светильником, шаги раздавались особенно громко. Каждая скрипнувшая половица звучала, как набат. А витавший в воздухе запах трав казался ещё сильнее. На несколько мгновений Сайрус даже остановился, прислонившись к стене, так как на него накатил внезапный приступ головной боли, от которого перед глазами засверкали звёздочки.

Как только боль отступила, Сайрус продолжил движение вперёд. Ещё пара поворотов – и он оказался в коридоре с камерами. Как и в прошлый раз, большая часть камер была открыта, так как заключённых там не было. Но и дверь в камеру к эльфу тоже была открытой, что уже наводило на дурные предположения. Сайрус дошёл до камеры, замер ненадолго, пытаясь услышать хоть что-то, но внутри стояла полная тишина. Решив, что дольше тянуть нельзя, так как в любой момент может явиться неизвестно куда пропавшая стража, он вошёл в камеру и замер на пороге.

Эльфа не было. Вся обстановка была как прежде, но вот обитателя камеры не было. Сайрус прошёл до койки, на которой сидел в прошлый раз эльф, потрогал ткань рукой: холодная, практически ледяная. Значит, прошло, как минимум, несколько часов. Поняв, что только одними глазами он ничего не обнаружит, Сайрус попытался найти остаточные следы магических потоков. Эльф был хоть и очень слабым, но всё же магом, как и все магические создания. Следов было очень много, как будто в этой камере побывал целый табор магов, исходивших всю камеру вдоль и поперёк не только по полу, но и по стенам с потолком. Поэтому обнаружить тоненький зелёно-синий след, тянущийся от койки за пределы двери, удалось далеко не сразу. Именно по нему Сайрус и пошёл.

След привёл его к лестнице, явно ведущей в подвал. Внизу было ещё темнее, чем сверху, куда хотя бы пробивался редкий свет сквозь окошки под потолком. Спускаться в эту черноту очень не хотелось, но долг победил голос интуиции, и Сайрус ступил на первую ступеньку, ведущую вниз. Последнее, что он почувствовал, это резкий уход ступеньки из-под ноги, и удар спиной обо что-то очень крепкое.

Сознание возвращалось рывками, но всё же возвращалось. Одновременно с этим усилилась и боль в спине и затылке. Сайрус открыл глаза, полюбовался на ставшую привычной темноту, после чего предпринял попытку сесть. Сесть удалось, но вместе с вертикальным положением вернулся хоровод звёздочек перед глазами. А ещё ощущение чего-то липкого на шее сзади. Сайрус провёл рукой по шее, потом попытался в темноте понять, что же у него на руке… И сделал вывод, что столкновения с острым краем ступенек его крепкий череп всё же не выдержал. Однако на чувство жалости к себе времени не было.

Вставать пришлось, держась за стенку, потому что каждое движение возвращало звёздный хоровод и головную боль, к которой присоединилась ноющая боль в спине и затылке. Спустя неизмеримо долгое время звёзды покинули Сайруса, и он наконец-то смог продолжить движение вперёд. В подвал.

К огромному удивлению Сайруса, за дверью оказалось не так темно, как перед ней. Может быть, дело было в развешенных под потолком маленьких магических светильниках, которые еле-еле, но горели. И света от них хватало, чтобы осмотреть скудную обстановку подвала. В углу были свалены пустые мешки, рядом стояло несколько коробок, тоже пустых. На полках справа от двери стояли какие-то склянки с разноцветным содержимым. А на столе посреди комнаты лежали свежие цветы. Сайрус доковылял до стола, а затем огляделся вокруг. Следовало найти потерянный в результате падения след.

След нашёлся. Проходя через весь подвал, он уходил куда-то за стену напротив входной двери. В глухую кирпичную стену. Сайрус подошёл к ней и со всей силы постучал по кладке. Звук подтвердил, что никакого прохода за этой стеной нет, только земля или какая-то иная порода. Но почему след вёл сквозь стену? Может быть, проход всё-таки был? Сайрус начал осторожно ощупывать каждый кирпич, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, подсказку. В голове некстати всплыла второй раз за день мысль о том, что можно было бы помолиться богам и попросить у них помощи. Но Сайрус вновь от неё отмахнулся, как от назойливой мухи. Всего можно добиться самостоятельно, упорным трудом.

В итоге его упорство было вознаграждено. Один из кирпичей продавился внутрь, и Сайрус с облегчением вздохнул. Вот только в результате этого нажатия провернулась не стена, а ушёл из-под ног пол, и Сайрус заскользил куда-то вниз, костеря себя всеми возможными ругательствами. Наклонный спуск был недолгим и завершился приземлением в воду. Не слишком глубоко, но и приятного мало. Зато здесь был свет, благодаря чему Сайрус смог понять, что оказался в подземных ходах под столицей. Забравшись на импровизированный берег, дорожку, по которой передвигались городские служащие, Сайрус огляделся.

Подземная река много столетий была настоящим проклятием для жителей столицы. Её пытались осушить, увести русло в другую сторону, но она упрямо возвращалась на прежнее место и продолжала подтапливать город. И лишь когда в столицу переехал магический народ, реку удалось более или менее усмирить, создав для неё подобные туннели. Стены в них были скреплены не только раствором, но и чарами, поэтому могли выдержать любой разгул водной стихии. Ежемесячно городские служащие проводили осмотр всех туннелей, следя за их целостностью и отмечая уровень воды в реке. Спускались они сверху, значит, где-то определённо должна была быть лестница. Что не могло не радовать Сайруса.

Вот только в каком направлении идти, он понятия не имел. А усиливающаяся боль в спине препятствовала долгим размышлениям. Поэтому, недолго посомневавшись, Сайрус решил идти по течению реки. Если не найдёт лестницу наверх, то рано или поздно река должна будет выйти на поверхность, и он тоже сможет выбраться на свежий воздух. Какое-то время Сайрус просто шёл, касаясь пальцами правой руки шершавой и влажной стены, а потом заметил зелёно-синий след. В том же самом направлении, в котором двигался он сам. Значит, эльф тоже выбрался этим путём. Хоть какая-то приятная новость за последние несколько часов.

Время шло, а туннель всё не кончался, ни одной лестницы Сайрусу не попалось, что намекало на неправильно выбранное направление. Скорее всего, он всё дальше уходил от города, как и эльф-заключённый. Спустя ещё какое-то время стало становиться всё светлее, а вдали послышался нарастающий гул, который не нёс за собой ничего хорошего. И, когда туннель закончился, Сайрус понял, что это был за гул.

Река действительно выходила на поверхность за пределами столицы. Вот только никто не говорил, что её выход представлял собой мощный водопад, высотой в несколько десятков метров.

Полюбовавшись на водяные брызги далёко внизу и осмотрев отвесные скалы с правой стороны, Сайрус пришёл к неутешительному выводу: спуститься без магии вниз невозможно. Если просто прыгнуть, то превратишься в кровавую лепёшку. Забраться наверх без магии тоже не представлялось возможным. Однако и тот, и другой способ требовали огромных магических резервов, а у эльфа-заключённого их точно не было. Как и у самого Сайруса. Точнее, использовать их мешала головная боль. Любое заклинание необходимо контролировать, и если в процессе потерять нить управления, то может случиться что угодно.

Сайрус вернулся в туннель и опустился на холодный пол, прислонившись к стене ноющим затылком. Можно было бы попробовать отправить сообщение в департамент, вот только в результате падения устройство разбилось и теперь его можно было использовать только в качестве браслета. Был ещё вариант пойти обратно, вот только сюда путь занял долгое время, а уж обратно, да ещё в его разбитом состоянии. Оставалось надеяться на лучшее, а именно на друзей и товарищей, которые уже должны были его хватиться. Солнце уже клонилось к закату, а Максу было сказано о том, что Сайрус вернётся после обеда. Так что наверняка они уже его ищут. Вопрос только, где?

Сайрусу захотелось побиться головой о стену, коря себя за импульсивное решение. Надо было хотя бы записку оставить. Хотел заманить в ловушку маньяка, а в итоге сам оказался. И если ему сначала везло, когда он никого не встретил в тюрьме, сумел найти след, ничего не сломал при падении, обнаружил тайный ход, то сейчас везение полностью улетучилось, сменившись своею противоположностью. Плюс был в том, что можно подумать о том, что же произошло в тюрьме.

Первый вариант, что-то случилось во Втором округе, и на происшествие выдернули всю стражу. Но даже в таком случае хотя бы один дежурный должен был остаться в здании. Второй вариант был мрачнее: кто-то проник в тюрьму и убил всю стражу, прихватил с собой невменяемого эльфа и скрылся через тайный ход в подвале. Но запаха крови в помещении не было, поэтому и эта версия не подходила. Третий вариант: эльф-заключённый пришёл в себя, погрузил всю стражу в сон в одном помещении, выбрался из тюрьмы, дошёл до этого места… и эффектно самоубился. Звучало ещё бредовее двух первых версий. Четвёртый вариант вновь возвращался к тому, что кто-то проник в тюрьму, одурманил стражу, выкрал эльфа, пробрался по тайному ходу и благополучно вместе с эльфом спустился вниз или поднялся вверх. Но зачем?

Сайрус убрал от глаз мешающиеся пряди волос и посмотрел на свою руку, которой трогал шею. Судя по цвету оставшихся пятен, это действительно была кровь. Он потрогал шею, ничего липкого или влажного не обнаружил, а значит кровотечение прекратилось, что несколько успокаивало. Боль в спине тоже была ноющей, но не слишком резкой, двигаться он мог, значит, скорее всего, просто сильно ударился о ступеньку. Но в любом случае следовало показаться медику. Когда он сможет выбраться из этого места.

Солнце практически закатилось за горизонт, а вместе с ним погас и оптимизм Сайруса выбраться из туннеля до темноты. Появились предательские мысли о том, что никто его и не ищет. Семью можно было смело исключить, так как он уже давно прекратил с ней тесное общение. И с отцом-то увиделся впервые за пять лет благодаря маньяку. Лиззи? У той своих забот хватает, но в любом случае она должна организовать поисковую операцию. Сайрус хоть и не был самым значимым служащим департамента, но его ценили. Марк и Тимур? Те, конечно, будут искать, но в своей манере. И не там, где надо. Явно не во Втором округе, который обоим парням не по душе. Макс? Вот он точно будет искать. Но опять же вопрос: как он поймёт без подсказок, где искать? Арника и Аль? Вот эта неугомонная парочка может и найти его, если смогут вспомнить его безумные версии и, если догадаются, куда он пошёл.

Догадки, догадки, догадки. Все упиралось именно в них. Сайрус прикрыл глаза, ощущая усиливающуюся усталость. Спираль закручивается всё сильнее, двигаясь с периферии в центр, где находится главная жертва. Та, ради которой всё и было затеяно. Та, которая что-то совершила в прошлом. Та, из-за кого погибла какая-то девушка или женщина. Та, в чьих руках сосредоточена большая власть. Номер один. Жестокий или безумный кукловод? Может быть, не так уж и плохо, если маньяк его убьёт? Ведь тогда жить станет гораздо легче. Правда, тогда все остальные смерти будут напрасными, никто за них не отомстит. Месть. Почему всё в большинстве случаев упирается в месть?

– Знаешь, кто самый красивый человек на свете? Самый дорогой человек на свете для каждого существа?

– Он сам?

– Нет. Это мать. Ради неё, и за неё, можно совершить самые безрассудные поступки.

– Даже убийство?

– Представь себе – да.

Зазвеневший у уха будильник заставил Сайруса резко сесть и оглядеться по сторонам. Тёмные шторы, большой шкаф, вертикальное зеркало в резной раме, тумбочка с ненавистно дребезжащим будильником… Всё говорило о том, что он у себя дома. Отключив будильник, он снова лёг, уставившись на потолок. Он ведь был в туннеле, у водопада, размышлял о том, кто придёт его спасать. И о чём-то ещё, но никак не удавалось вспомнить, о чём. А ещё он был ранен. Вот только сейчас в теле ощущалась странная лёгкость, будто и не было никакого ушиба и кровотечения.

Сайрус поднялся с кровати, добрёл до зеркала и повернулся к нему спиной. Ни следа синяка или пореза, только старые шрамы. Оглядел руки: ногти чистые, хотя в подвале и туннеле он должен был набрать под них приличное количество грязи. Выходила какая-то несостыковка. Мозг помнил одно, а тело показывало сейчас совсем другое. Быстро одевшись, Сайрус вышел из спальни и направился на кухню, где поставил чайник. И лишь когда тот закипел, он понял, чего ещё не хватало в квартире. Точнее, кого. Чтобы проверить свою теорию он обошёл все комнаты, заглянул во все углы, но нигде не нашёл ни малейшего следа пребывания в квартире кота. Как будто его никогда здесь и не было.

Размышления прервал настойчивый стук в дверь. Пришлось идти открывать. И поспешно отпрыгивать в сторону, иначе его грозили повалить на пол.

– Очнулся! – Арника едва успела затормозить у самой стены и повернулась к Сайрусу.

– Я же говорил, что ничего с твоим следователем не произойдёт, – вслед за Арникой порог квартиры переступил Аль. – Живее всех живых. Что весьма подозрительно.

– И я рад вас видеть, – Сайрус закрыл дверь и направился на кухню. – Чай? Кофе? Яда нет, но могу достать.

– Вот теперь видно, что ты недавно головой ударился, – ухмыльнулся Аль.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как вы и сказали, подозрительно живым. И с полной потерей памяти.

– А что последнее ты помнишь? – тут же подобралась девушка.

– Последнее? Как сижу в туннеле подземной реки рядом с тем местом, где она выходит на поверхность. Водопад Августы, – Сайрус внезапно вспомнил название водопада.

Арника и Аль озадаченно переглянулись, после чего девушка осторожно уточнила:

– У водопада?

– Да-а-а, – протянул Сайрус, понимая по её взгляду, что творится нечто странное.

– Этого не может быть.

– Объясните тогда, что вас не устраивает в моей истории, – Сайрус скрестил руки на груди, внимательно смотря то на Арнику, то на Аля.

– Тебя нашли рядом с тюрьмой во Втором округе. Она горела, а ты лежал у стены дома напротив. Создавалось впечатлением, что тебя отбросило взрывом, который слышали окрестные жители. Приложило спиной и головой о стену дома, а ещё от осколков остались порезы на лице, – медленно поведала Арника, внимательно наблюдая за реакцией Сайруса.

– Значит, тюрьма сгорела, – только и произнёс Сайрус.

– Да. Все заключённые погибли.

– Все?

– Их там было-то четверо. Сошедший с ума оборотень, воришки сирена и гном, и эльф, убивший несколько низших. Все погибли, дежурный успел спастись.

Сайрус задумался. Выходит, кто-то действительно подчистил за собой хвосты, убрав помеху в виде эльфа. Но как он оказался снова у тюрьмы? Он ясно помнил спуск в подвал, туннель и долгое ожидание у водопада. Оставалась одна версия: тот, кто устроил поджог, сначала вытащил Сайруса из туннеля, уложил в нужное место, а потом устроил представление для местных жителей и властей. Значит, смерть Сайруса в туннеле кому-то была очень невыгодна.

– Сколько я был без сознания? – задал Сайрус волнующий его вопрос.

– Трое суток. Поразительно малое время для человека, у которого была серьёзная травма позвоночника, – ответил Аль, пристально рассматривая Сайруса.

– Трое суток… За это время что-то произошло?

– Как тебе сказать… – Арника отвела взгляд в сторону.

– Раз начала, то договаривай. Маньяк опять объявился?

Арника молча кивнула. Затем порылась в карманах и вытащила сложенный листок. Сайрус несколько секунд смотрел на него, а потом протянул:

– Это то, о чём я думаю?

– А о чём ты думаешь?

– О том, что ты украла улику с места преступления, – нахмурился Сайрус.

– Неправда! Аль, скажи ему, что я ничего не воровала!

– Да-да. Она просто случайно положила её в карман и забыла отдать старшему среди дознавателей, – «поддержал» девушку мужчина.

– Она бы всё равно не увидела текст! Толку от этой улики, если прочесть её может только один человек, – возмущенно выпалила Арника.

– Ладно, притворимся, что я этот листок не видел, а ты после ухода отсюда сразу отнесёшь его в комнату с уликами. Договорились?

– Договорились, – буркнула Арника.

Сайрус взял листок, который немного нагрелся под его пальцами, но не спешил разворачивать. Нужно было уточнить ещё один момент.

– А кого убили?

Арника тяжко вздохнула, прежде чем ответила на вопрос:

– Одна из жертв наша самая вероятная кандидатура на роль кукловода. Миледи Романа.

Глава 26. На полпути к себе

Как Сайрус и боялся, Лиззи не допустила его к расследованию, обосновав своё решение тем, что он был серьёзно ранен и ещё не полностью восстановился. А если уж ему так неймётся, то может заняться обращениями граждан. Но на место преступления чтобы даже нос не казал. Сайрус послушно покивал головой и отправился… искать Макса. Заниматься скучными жалобами ему наскучило ещё в самом начале службы в департаменте и снова к этому возвращаться не хотелось. А единственным близким ему человеком, который почему-то ни разу его не навестил за те два дня, что прошли с момента пробуждения, был именно Макс. И вот теперь Сайрус шёл к нему, чтобы разобраться: почему это тот обделил бедного и несчастного больного обязательным визитом.

Кабинет Макса встретил его запертой дверью, на стук никто не отозвался, внутри тоже царила тишина, в чём Сайрус убедился спустя несколько минут прислушивания. По всему выходило, что неугомонный маг сейчас где-то в департаменте. Но получасовые поиски результата не принесли: Макс как сквозь землю провалился. Дежурный на вопрос о нём ответил, что «приходил, отметился». Это означало, что стены департамента Макс не покидал. Решив дождаться друга рядом с его кабинетом, Сайрус поднялся на второй этаж, дошёл до знакомой двери и обнаружил, что она открыта.

Приличия ради он постучался, прежде чем вошёл. На первый взгляд хаоса в комнате стало ещё больше, как будто прошёлся небольшой ураган, разметавший все бумаги по полу в причудливом и непонятном порядке. Хотя хозяин кабинета наверняка был в курсе, где и что лежит. Чтобы не нарушить асимметрию хаоса, Сайрус осторожно обошёл по кругу комнату. При этом он бросил несколько случайных взглядов на бумаги. Многочисленные схемы со стрелочками, крестиками, словами сложных заклинаний, схема города и туннелей под ним… Заметив последнее, Сайрус резко остановился, присел и подцепил двумя пальцами листок со схемами.

Кем бы ни был автор схемы туннелей, но свою работу он выполнил филигранно. Были отмечены все спуски, подписаны места в городе, где располагался вход в подземные туннели, отмечена ширина проходов и даже глубина реки в том или ином месте. Сайрус осмотрел лист с обеих сторон, но не обнаружил ни оттиска штампа архива, ни печати библиотеки департамента, что говорило только об одном. Кто-то самостоятельно составил эту карту для личного пользования. Или скопировал её с имеющейся… Вот только Сайруса грызло сомнение в том, что такая подробная карта ВСЕХ туннелей вообще имеется. Слишком уж часто находили в них тела заблудившихся бродяг.

Вернув осторожно лист со схемой на место, Сайрус уже с куда большим вниманием начал рассматривать беспорядочно раскиданные бумаги. На некоторых обнаружились заклинания для создания защитного купола от чар «копирования сознания», и не в одном варианте, а сразу в трёх. Выходит, Макс очень долго работал над этой проблемой. На других листках были разделены по округам все случаи, связанные со сбывающимися отговорками, как будто Макс хотел подсчитать, где такое происходили чаще всего. По его расчётам выходило, что страдали от пятничных отговорок больше всего жители Первого, Третьего и Пятого округа. А вот во Втором округе не было зарегистрировано ни одного случая, как и в Седьмом, где располагался порт. На многих листках действительно были написаны различные заклинания, но все они были не завершены, как мог понять Сайрус, опираясь на свои познания. А ещё на одном листке было написано то самое стихотворение, которое ему рассказал его знакомый из магического народа. И в нём были вычеркнуты практически все строчки, кроме «а один вдруг слёг от скуки» и «может, нам кого повесить?» А каждая цифра была обведена красными чернилами. Что именно пытался этим сказать Макс, Сайрус не понял. Логика мыслей у друга подчас была слишком… нелогичная.

В коридоре послышались шаги, и Сайрус быстро вернул лист на место и отскочил подальше от бумаг. При этом взгляд зацепился за плащ, перекинутый через ширму, которая отделяла рабочую зону от основной части кабинета. Подол плаща был в тёмных разводах неизвестного происхождения. Сайруса настолько заняли размышления о том, какова может быть природа этих пятен, что он даже не с первого раза услышал деликатное покашливание за спиной. И отреагировал лишь тогда, когда Макс позвал его по имени.

– О, ты вернулся, – Сайрус улыбнулся.

– Я вроде и не уходил никуда.

– Как же. Я час назад пытался попасть к тебе, а дверь была заперта. Пришлось весь департамент оббежать, что в моем состоянии очень большая нагрузка…

– Ты только не прибедняйся. Я уже слышал от Арники, что ты живее всех живых. Особенно с учётом того, что тебя едва не убил взрыв во время пожара, – фыркнул Макс и начал собирать с пола бумаги.

– Может, помочь?

– Не надо, сам справлюсь. А то вдруг у тебя, такого немощного, ещё голова закружится… – проворчал Макс.

Сайрус терпеливо дождался, пока друг соберёт все свои заметки и планы с пола, спрячет их в стол, и лишь потом спросил:

– Ты сейчас очень занят?

– А что? – насторожился Макс.

– Предлагаю совершить небольшое преступление.

Уговаривать Макса пришлось долго: он ворчал, не соглашался, напоминал о чести и долге служащих департамента. Но Сайрус прекрасно видел, что все эти фразы больше для успокоения совести. По взгляду Макса было сразу понятно, что он согласится, пусть и не сразу.

Спустя полчаса они уже были в комнате с уликами. Макс вытащил ящик с предметами, которые были обнаружены на месте последнего убийства и вопросительно глянул на Сайруса.

– И что мы ищем? Мне просто необходимо знать, какое оправдание придумывать, если Лиззи нас тут застукает.

– Я возьму всю вину на себя, не переживай, – отмахнулся Сайрус. – А ищем мы стихотворение и список постоянных гостей миледи Романы.

– То есть второй убиенный тебя совершенно не интересует?

– Да, – Сайрус наконец-то нашёл искомый листик со стихотворением, развернул его и снова прочитал:

В сказках два героя вечно,

И борьба у них извечна.

Первый – храбрый молодец,

Хотя тот ещё хитрец.

Всем любезен, сладок, мил,

Всех злодеев победил.

А второй – злодей, подлец,

И непроходимый лжец.

Всех обидел и унизил,

И конец себе приблизил.

В жизни и такое есть,

И всего не перечесть.

Малый добрый да удалый,

Но немного одичалый;

Второй злой и нехороший,

Но уж очень лик пригожий.

Оба служат много лет,

Пережили много бед,

Вечером ушли домой,

Утром не вернулись в строй.

Близок сказочки конец,

Но не пойман смерти жнец…

– Что-то рифма хромать у маньяка начала, – хмыкнул Макс, роясь в ящике. – Раньше как-то более складно звучало.

– Он же не на конкурс чтецов своих стихотворения отправлял, а скромным и недогадливым служащим департамента.

– Скорее уж тупым и медлительным служащим, – отозвался Макс. – Нашёл! Вот твой список… на двадцать страницах.

Сайрус взял толстую кипу бумаг и нахмурился. Нет, он, конечно, догадывался, что постоянных гостей у миледи Романы было много, но что настолько… Каждое имя было записано каллиграфическим почерком кого-то из дознавателей. А рядом с именем были пометки мелкими-мелкими буковками, так что еле можно было разобрать в тусклом свете комнаты. Но эти пометки Сайруса мало интересовали. Он искал знакомые имена. Не только убитых, но и ещё живых людей.

– К слову, даже если тебе это совершенно не интересно… Вторая жертва – тот таинственный жрец, который спас кого-то из магического народа. Обнаружил, к слову, и жреца, и миледи, в её салоне. В синем зале, где обычно проходят таинственные и не всегда законные встречи. Например, там любят встречаться с представителями Чёрного рынка…

– А тебе-то откуда это известно? Ты же никогда не посещал салон миледи… – бросил Сайрус, не отрывая взгляда от списка.

– Мне рассказывали. Ещё там любят тайные возлюбленные встречаться…

– Это тебе тоже кто-то из возлюбленных рассказал? – хмыкнул Сайрус.

– А иногда там и организация убийств происходит…

– Что, прости? – Сайрус оторвался от чтения, подняв на Макса удивлённый взгляд.

Тот сидел, подперев голову одной рукой, а на пальцах второй крутил в воздухе связку с ключами. Взгляд устремлённый на Сайруса был задумчивый и немного… печальный. Если первое ещё было свойственно Максу, то второе выражение можно было нечасто заметить на его лице.

– Я знаю тебя пятнадцать лет, но так и не смог тебя разгадать. Ты с каждой встречей открываешься с новой стороны. С одной стороны, это хорошо, с тобой нескучно. С другой – это уже начинает подбешивать. Я не очень люблю загадки, которые невозможно разгадать, – заговорил после недолгой паузы Макс. – Навешенные на тебя чары, твоя способность видеть следы магических потоков без применения каких-либо химикатов, которые используют дознаватели. Твои странные способности, которые, к моему удивлению, даже ты сам до конца не можешь понять и объяснить. Какое-то странное противоречие. Совершенно не подходящее под тот образ и те сведения, которые содержатся в личном деле Сайруса Квина. Начиная с года его рождения и заканчивая происхождением, – взгляд, направленный на Сайруса, был цепким и расчётливым.

И от этого взгляда было немного неуютно. Слишком уж странным выходил разговор. Да и резко изменившееся поведение Макса тоже настораживало. Как и тот факт (о котором Сайрус только что вспомнил), что последним в комнату для улик входил именно Макс, и ключи были только у него. И у дежурного он эти ключи не просил, это Сайрус помнил отчётливо. Положив недочитанные списки на стол, Сайрус опёрся о край стола руками и спросил:

– И что же именно из перечисленного не даёт покоя больше всего?

Макс ненадолго задумался, устремив взгляд на потолок, а затем ответил:

– Твоё прошлое, покрытое туманом. Иногда мне начинает казаться, что ты сам его спрятал, чтобы никто не мог ничего там рассмотреть.

– И зачем же мне это делать? Я же не матёрый уголовник, которому необходимо скрывать свои детские и родственные связи, по которым его могут вычислить в случае чего.

– А вдруг?

– Послушай, ты что, всерьёз подозреваешь меня в происходящих преступлениях? – удивлённо вопросил Сайрус. – К твоему сведению, когда произошло последнее, я был в глубоком сне.

– А кто-нибудь может подтвердить, что это действительно так? – иронично уточнил Макс.

– Наверное. Не знаю. Я спал, – Сайрус скрестил руки на груди, увеличивая дистанцию. – Может, Арника знает.

– Арника… – повторил эхом Макс. – Не думаю, что у Рины де Флоренс было время сидеть у твоей постели. Она была слишком занята в другом месте.

Услышав настоящее имя Арники, Сайрус нахмурился ещё больше. А Макс-то откуда знает о том, что никакой «Арники Светлой» в природе не существует? Да ещё и знает о её настоящей личности. Вряд ли шеф что-то рассказал ему, да и Аль не стал бы о таком говорить, ведь он больше всех переживает из-за того, что Арнику могут раскрыть. И тут вдруг такое…

– Ты сейчас, наверное, думаешь, откуда я знаю про Арнику?

– Ты теперь в телепаты заделался?

– Да у тебя вечно на лице написаны все вопросы, которые волнуют тебя в настоящий момент, – усмехнулся Макс, опустил связку с ключами на стол и продолжил: – Я пока не могу сказать, откуда я её знаю, потому что это может навредить её легенде. Но уверяю тебя: в моих планах нет намерений причинить ей какой-либо вред. Да и её спутник вряд ли мне это позволит. Он что в облике енота, что в человеческом, слишком ревностно её охраняет. Даже завидно становится, что она смогла кому-то так довериться…

Сайрусу очень хотелось спросить «ты сейчас что, ревнуешь?», но он сдержался, понимая, что звучать вопрос будет очень странно. С учётом того, что он даже не знает, кто именно перед ним сейчас. Что за человек скрывался за именем «Макс» последние пятнадцать лет. И он решил задать другой вопрос:

– Скажи… А ты действительно со мной дружил все эти годы? Или это была всего лишь игра?

Макс опять какое-то время помолчал, прежде чем ответил на вопрос.

– Дружба – понятие растяжимое, понимаемое каждым по-разному. Но… Я думаю, что могу назвать тебя другом. Если тебя так беспокоит именно этот момент в текущей ситуации.

– Спасибо, – Сайрус отмер и вновь вернулся к чтению списка.

В комнате вновь повисла тишина, которую нарушил Макс:

– То есть тебя волновал только этот вопрос?

– Да.

– А все остальные мои распинания? О твоём прошлом, твоих способностях, о том, что я знаю истинную личность Арники и Аля?

– Ммм… нет.

Макс застонал и откинулся на спинку стула, запрокинув голову назад.

– Как же с тобой сложно, Сайрус Квин. Твоё поведение, как я и говорил ранее, постоянно ставит меня в тупик. Ты очень нелогичный. Прямо как представители магического народа…

После этих слов в комнате вновь повисла тишина. Как будто каждый из присутствующих обдумывал произнесённые в запале чувств слова. Стул под Максом протяжно скрипнул, когда он резко выпрямился и подался вперёд, вновь впившись в Сайруса цепким и заинтересованным взглядом:

– А ведь в этом есть определённый смысл. Тогда становятся понятны и твои способности, и твоя быстрая регенерация, и даже твои странные размышления.

– Странный сейчас ты, – буркнул Сайрус, отгородившись от собеседника бумагой.

– Нет-нет, постой, – Макс начал барабанить пальцами по столу. – Магический народ тебя любит, пускает к себе, даже откровенничает с тобой. С людьми они себя так никогда не ведут. Даже с теми, кто работает в департаменте по делам магического народа. Но одновременно с этим некоторые из магического народа тебя ненавидят и даже хотят убить, как и любого из людей. Две противоположные позиции.

– Я к ним в мысли не заглядывал, поэтому не могу сказать, что они ко мне испытывают.

– Исходя из этого… – Макс продолжал размышлять вслух, не обратив внимание на комментарий Сайруса, – можно сделать вывод, что ты и не человек, и не представитель магического народа… – он смолк, обдумывая какую-то мысль. – Да нет, этого не может быть. Такого просто не существует в природе.

Сайрус вновь почувствовал на себе пристальный взгляд, так что был вынужден опустить списки и спросить:

– Что не может быть?

– Что ты полукровка, родившийся в союзе человека и кого-то из магического народа.

Выдав столь сумбурную идею, Макс подскочил и куда-то убежал, оставив Сайруса одного, наедине с уликами. И мыслями, которые сейчас снова скакали в разные стороны, не желая собраться вместе и выстроиться в ровный и логичный порядок. Пришлось сесть и отложить на время списки.

С учётом услышанного многое становилось понятно. Если Макс – это не Макс, а кто-то другой, то вполне логично, что он обладает гораздо большими знаниями, чем служащий научного отдела в департаменте. И тогда можно объяснить наличие у него тех схем туннелей, которые Сайрус обнаружил. Да и многое другое теперь можно было объяснить. Но самым главным для Сайруса всё же был тот момент, что Макс считает его другом. В свете этого всё остальное теряло свою важность.

Придя к таком заключению, Сайрус вновь вернулся к спискам. Но в голове теперь настырно вертелся другой вопрос: может, он действительно полукровка? В чём-то Макс был прав: с магическим народом Сайрус всегда легко устанавливал контакт, заводил разные отношения; но при этом были у него и враги, которым следователь успел попортить жизнь за последние пятнадцать лет. Но были и те, кто ненавидел его просто так, за сам факт его существования. Хотя теория с полукровками звучала бредово, как и заметил Макс. Даже если между человеком и представителем магического народа завязывались какого-либо рода отношения, даже брачные, родиться ребёнок в таком союзе не мог. Слишком велика была разница в магических способностях и самом естестве магического народа. У них и свои-то дети рождались крайне редко, а уж полукровки…

Сайрус помотал головой, пытаясь отогнать эти мысли, но не получилось. Потому что если это действительно так, то становилось понятным холодное и безразличное отношение к нему отца и братьев, и матери. Только сестра проявляла капли внимания, но и то в силу своего юного возраста. Хотя сейчас она уже должна была учиться в Магической академии, потенциал у неё был большой, как у отца. С позиции полукровки можно было объяснить и некоторые способности, которые были несвойственны людям. Вот только все его горячо любимые родственники были людьми, а представить, что отец встречался с кем-то, например, из эльфов или нимф… Фантазии у Сайруса на это не хватало. У матери тем более не было никогда романов на стороне, иначе она уже давно была бы изгнана отцом из дома, так как он очень жёстко относился к супружеским изменам. Так что идея с полукровкой была слишком натянутой…

Успокоив себя очередным выводом, Сайрус вновь вернулся к спискам. Чтение заняло почти час, по окончанию которого у Сайруса уже был составлен список всех знакомых и незнакомых имён. Вернув список в ящик, Сайрус ещё раз пробежался взглядом по своему укороченному варианту имен. Хозяин казино, барон Морок, некоторые из посыльных и моряков, девушки, знатные люди… Почти семьдесят процентов из убитых посещали постоянно салон миледи Романы. Кроме убитых в самом конце своего списка Сайрус записал ещё несколько имён: Рина де Флоренс, снежная нимфа Агата, шеф Гранд, Альфред Квин и Райс.

С первыми двумя было всё предельно ясно и понятно: дамы из высшего общества должны были изредка посещать подобные мероприятия. А уж сотрудник спецслужбы – тем более. Ведь где, как не в салоне, можно найти актуальную информацию? Фамилия шефа несколько сбила Сайруса с толку, так как он не мог представить его в компании любителей всего таинственного и паранормального. Хотя у каждого есть свои секреты. Имя отца тоже было неожиданностью, но и это Сайрус списал на служебную необходимость. Он бы не удивился, если бы и имена братьев увидел в списке, но нет, их не было. А вот последнее имя он вписал уже на автомате. Слишком редкое и необычное для человека. Хотя и своё имя он обычным не считал, но что есть, то есть. Если же вернуться к Райсу, то так звучало одно из многочисленных имён его неугомонного знакомого из магического народа. Может, это был он. А может, просто удивительное совпадение. Правда, в последнее время в совпадения Сайрус верил с трудом.

Вернув ящик на место, Сайрус выключил свет, закрыл комнату на ключ, повернулся и нос к носу столкнулся с Арникой. В руках у девушки была кипа подшитых папок, явно относящихся к убийствам. Сайрус сделал шаг в сторону, освобождая Арнике дорогу, но та свой путь продолжать не собиралась, сверля Сайруса пристальным взглядом. Очень похожим на взгляд Макса недавно.

– Ты что тут делаешь?

– Гуляю.

– В комнате с уликами? Тебе же Лиззи запретила заниматься убийствами. Да и ты прекрасно помнишь, что все твои действия и мысли может прочитать некто неизвестный.

– Пойми, я не могу сидеть без дела. И поймать маньяка надо как можно скорее. Что-то мне подсказывает, что последнее убийство не за горами.

– Ты же знаешь, что я должна рассказать Лиззи? – уточнила Арника.

– Неужели ты вдруг стала уважать дисциплину? А кто ещё совсем недавно скрытно ходил по коридорам, отлынивая от своих обязанностей? – подколол её Сайрус.

– … Хорошо, я не скажу, если ты объяснишь мне, что ты там делал, – предложила компромисс Арника.

– Смотрел списки постоянных гостей салона миледи Романы.

О странном разговоре с Максом Сайрус решил умолчать. Пока.

– И? Нашёл что-то необычное?

– Да, например, нашего шефа.

– А он там есть? – удивилась Арника. – Не думала, что его подобное интересует.

– А ещё имя одной снежной нимфы и её подружки-дворянки, – протянул Сайрус.

Арника тут же перестала улыбаться.

– Надеюсь, что этих двоих ты в число подозреваемых не внёс?

– Всё может быть. Я же не знаю, что на уме у той дворянки. Почему она скрывается под чужим именем, какую цель преследует на самом деле…

Арника только хотела разразиться гневной тирадой, но что-то сообразила и уточнила:

– Ты ведь сейчас издеваешься?

– Прости. Ты была такой серьёзной и усталой, что я решил немного подразнить тебя, – вздохнул Сайрус. – Тебе открыть дверь?

– Не надо. Я взяла ключи у дежурного… А у тебя откуда ключи?

– Я думал, что это ключи дежурного… – Сайрус достал связку и показал Арнике.

Та с минуту её изучала, а потом спросила, почему-то шёпотом:

– Кто тебе её дал?

– Я не могу тебе раскрыть этой тайны, – также шёпотом ответил Сайрус. – И почему мы шепчемся?

– Видимо, потому что кое-кто кое-что узнал на этой связке, – раздался за их спинами голос Макса. – Верни мне ключи, – он протянул руку, и Сайрус выполнил его просьбу. – Спасибо. И не надо так на меня смотреть. Дыру взглядом во мне всё равно не прожечь, – Макс вздохнул и повернулся к Арнике.

– Почему у меня такое чувство, что в последнее время все те, кому я могу доверять, постоянно меня дурачат? И считают наивной дурочкой? – нахмурилась та.

– Никто тебя дурочкой не считает.

– Но при этом все что-то скрывают и недоговаривают.

Арника всучила кипу папок Сайруса, положила сверху папок ключи и попросила:

– Положи это всё на полку, где улики по делу маньяка. А мне надо срочно уладить некоторые личные вопросы.

Она схватила Макса под локоть, и они исчезли из коридора, куда-то переместившись. Сайрус посмотрел на потолок, прислушался: сирена о нарушении защитного контура департамента не включилась, значит, у Арники было официальное разрешение на использование телепортации. Вот только что за личные вопросы у неё с Максом? Может, они встречаются? Но звучала эта мысль слишком странно. Хотя в свете недавно открывшихся обстоятельств…

Решив расспросить Макса обо всём, когда он вернётся, Сайрус снова открыл комнату с уликами. Сгрузил все папки на стол и уже направился за пустым ящиком, но резко затормозил. Вернулся обратно и посмотрел на имя, написанное на папке. Аррани Сай, эльфийка. Слегка заторможенно он открыл папку, понимая, что это дело совершенно не связано с убийствами, так как все убитые были людьми. Значит, папку кто-то подкинул. Но с какой целью? Лишь увидев портрет эльфийки, Сайрус понял причину неожиданного появления папки. С портрета на него смотрела практически его полная копия за исключением того, что Аррани была женщиной и эльфийкой, а Сайрус был мужчиной и человеком. Правда, в последнем он уже готов был начать сомневаться.

Глава 27. Финита ля комедия

У Аррани Сай была непримечательная жизнь по меркам магического народа. Младшая дочь мелкого столичного дворянина, получившая прекрасное домашнее образование. Она посещала светские мероприятия, общалась с ровесницами и в будущем должна была выйти замуж за того, кого ей выберут родители. Однако скромная и тихая девушка сумела всех удивить, согласившись на предложение руки и сердца приезжего знатного эльфа. В столице его никто не знал, он прибыл откуда-то издалека и сразу вскружил голову всем дамам, однако выбрал себе в супруги именно Аррани. Чем уж ему приглянулась эльфийка, не обладающая ни яркой внешностью, ни какими-либо талантами, не знал никто.

Дальнейшая судьба Аррани складывалась как у любой вышедшей замуж дворянки: она управляла домом и слугами, родила сына, выходила с мужем в свет. А потом, если верить показаниям очевидцев, между супругами пробежала чёрная кошка: они перестали общаться. Ходили слухи, что он завёл себе любовницу, а Аррани об этом узнала и отстранилась от мужа. Такое поведение высший круг посчитал очень странным. Практически все браки, заключающиеся внутри магического народа, были договорными: о любви и речи не шло. Поэтому на походы к любовницам и любовникам все смотрели сквозь пальцы. Как и на незаконнорожденных детей: чем больше – тем лучше. А всё потому, что с рождаемостью у долгоживущих ситуация обстояла плачевно. Поэтому каждый родившийся ребенок считался подарком богов, а от таких подарков, как известно, отказываться не следовало.

Аррани пытались переубедить все: от родителей до подруг и знакомых. Но женщина упорно стояла на своём, не желая общаться с супругом, гуляющим направо и налево. А затем он и вовсе бесследно пропал. Стража разыскивала его по всей столице и пригородам, но так и не смогла найти. Высший круг пришёл к выводу, что мужчину достали постоянные придирки несносной супруги и он сбежал туда, откуда когда-то приехал. Оставив всё огромное состояние сыну и супруге, вокруг которой тут же появились желающие оторвать дармовой кусочек. Но Аррани крепко держала оборону, никого не подпуская к себе.

А потом она внезапно пропала, оставив семилетнего сына одного. Её исчезновение породило ещё больше слухов, начиная с того, что она сбежала с неизвестным любовником, и заканчивая её уходом к тайно вернувшемуся мужу. Долго такие слухи не продержались, так как магическому народу очень быстро всё наскучивает. Вот только спустя три года Аррани вернулась, полностью изменившаяся. Из скромной, тихой, но гордой девушки, она стала яркой и весёлой женщиной. Такое резкое преображение удивило всех, каждый представитель высшего общества старался попасть на приём в дом Аррани, чтобы узнать причину её изменений, разгадать интересную загадку. Она принимала всех, общалась со всеми, но свой тайну так никому и не раскрыла.

И через полгода после возвращения покончила с собой. Сумев в последний раз поразить высший круг магического народа…

Сайрус потёр переносицу, бросил взгляд на темноту за окном. Он настолько увлёкся чтением дела Аррани Сай, что совершенно позабыл о времени. В папке были собраны все свидетельские показания: и после пропажи её супруга, и после пропажи самой Аррани, и после её смерти. Записи были скудными и как под копирку: хорошая, тихая, спокойная, уравновешенная; отличная мать, хорошо ведёт домашние дела, гордая, неприступная; яркая, дружелюбная, открытая, с лёгкой сумасшедшинкой.

Вот за этот последний комментарий Сайрус и зацепился. Такая резкая смена поведения говорила о том, что Аррани сошла с ума. Или сломалась. Никто так и не сумел выяснить, где она провела те три года, что отсутствовала. Даже после её смерти поиски ничего не дали. Создавалось впечатлением, что она просто исчезла, а потом появилась на том же месте, откуда исчезла…

«Юная госпожа шла-шла, а потом пропадала. Как будто в воздухе растворялась! А через какое-то время появлялась на том же самом месте!» – вспомнил внезапно Сайрус слова опрошенных слуг после первого убийства маньяка. Какое-то странное и очень подозрительно совпадение. С сознанием убитых девушек, к счастью, ничего не происходило, их поведение не менялось так радикально, но сама параллель с исчезновением…

«…чем чаще маг прибегает к подобному, тем больше других личностей он вынужден помнить. Рано или поздно это приведёт его к сумасшествию. И он начнёт творить всякие ужасы под воздействием оставшихся “связей” с другими сознаниями» – в памяти всплыл другой недавний разговор. Может быть, Аррани похитили и заставляли использовать магию «копирования сознания»? Но такая версия звучала совсем странно. Когда жила Аррани и когда появился их маньяк…

Сайрус снова опустил взгляд на портрет эльфийки. Ему всё не давала покоя их поразительная внешняя схожесть. Если сын Аррани пошёл в мать, то, скорее всего, он выглядит также. Почему-то в этот момент Сайрус вспомнил один из обликов своего знакомого из магического народа: рыжеволосый парнишка с яркими изумрудными глазами. Было в его чертах, хоть он и притворялся человеком, что-то схожее с чертами убитой эльфийки. Но, с другой стороны, такие же общие черты можно найти у любого другого среднестатистического эльфа или очень красивого человека. Так что аргумент неубедительный.

А потом Сайрус заметил на портрете то, что не увидел раньше. На шее у эльфийки была подвеска с кулоном в виде звезды. Очень похожая на ту, которую он видел в шкатулке с Чёрного рынка. Но как её вещь могла оказаться там спустя столько лет? Сайрус для успокоения нервов глянул год смерти эльфийки: почти тридцать два года назад. Вот только дата её смерти лишь добавила вопросов. Аррани Сай покончила с собой в тот день, когда ему исполнился год.

Сайрус отложил папку на стол и направился на кухню. Почему ему на глаза попалось это дело? Как оно вообще оказалось в их департаменте? Расследованием пропажи и самоубийства занималась стража Второго округа, и все документы должны были храниться у них в архивах. Арника явно несла стопку папок из их кабинета, раз попросила положить их туда, где лежат улики по делу маньяка. Выходило, что кто-то снова проник в департамент, подбросил украденную папку и скрылся. А сам Сайрус совершил очередное «преступление», унеся документы домой. Но, с одной стороны, он сейчас отстранён от службы. А с другой стороны, папка вообще не принадлежит их ведомству.

Пытаясь успокоить себя такими мыслями, Сайрус поднял взгляд, решив насладиться ночным видом на город… и наткнулся на сверкающие в темноте глаза енота с противоположной стороны окна. Повисла напряжённая пауза, прерванная робким стуком когтей по стеклу. Услышав стук, Сайрус вспомнил, что нужно дышать, а потом открыл окно, впуская енота в помещение. Тот быстро пробежался до стула, вскарабкался на него и выжидательно уставился на Сайруса.

Через пару минут на столе было две кружки с чёрным чаем, печенье и сладости. Ещё какое-то время Сайрус и енот молча пили чай, создавая идиллию спокойствия и безмятежности.

– Спасибо. А то весь день ношусь туда-сюда, ни минуты покоя. Ещё и из дома выгнали, представляешь? Я, значит, возвращаюсь после трудов своих праведных и тяжких, надеясь устроиться в тёплой постельке после ужина, а меня даже на порог не пустили!

– Ну, хоть у кого-то в жизни тоже всё несладко, как и у меня, – хмыкнул Сайрус, но енот даже не услышал его, продолжая изливать душу.

– И ведь даже не потрудилась объяснить, почему прогоняет! Схватила за шкирку, меня, понимаешь? И вышвырнула за порог. Ещё и пригрозила, что видеть меня не желает в ближайшие дни. И это после всего, что я для неё сделал. Что я ради неё сделал!

Сайрус молча наполнил кружку чаем и пододвинул к еноту тарелку с печеньем. Тот отказываться от утешительного угощения не стал, умял за пару минут всё печенье и выпил чай. После этого его слегка отпустило, так как он сделал глубокие вдох и выдох, а затем заговорил уже спокойно:

– Так как идти мне было больше некуда, и я пришёл к тебе.

– А как же твой новоявленный друг Макс? – уточнил Сайрус.

– Его дома не было.

– А… понятно, – протянул Сайрус, вспомнив, как Арника утащила с собой Макса.

– Что понятно? – сощурился Аль.

– Пусть Арника тебе сама всё расскажет потом. Я предпочитаю в чужую личную жизнь не лезть, – покачал головой Сайрус.

Енот немного помолчал, потом принюхался.

– От тебя лютиками пахнет.

– Правда? – Сайрус понюхал рукав, но ничего не почувствовал. – Может, в той папке, что я читал, были остатки засушенных цветов.

– В какой папке? – насторожился Аль.

– Раз уж тебе некуда идти, пойдём, покажу.

К счастью, папка всё ещё лежала на столе. А то после внезапного исчезновения шкатулки, он уже ни в чём не мог быть уверен. Показав еноту на папку, Сайрус отошёл к окну. Вид магических потоков над крышами домов его всегда успокаивал и помогал привести в порядок спутанные мысли. Вот только сегодня это зрелище не помогало, а лишь раздражало бесконечным мельтешением и сменой оттенков.

– Слушай, а я помню это дело, – раздался сзади голос Аля.

Сайрус оглянулся: его ночной гость успел сменить облик и с удобством расположился в кресле. В руках он держал портрет Аррани Сай. Так как второго кресла в комнате не было, Сайрусу пришлось устроиться на краю кровати.

– И?

– Откуда оно вообще у тебя? Его должны были списать в архив ещё двадцать лет назад, согласно всем правилам.

– Скажем так… Мне его «подкинули». Арника попросила отнести дела убитых в комнату с уликами, а сверху всех папок лежала эта… Я увидел портрет и… – Сайрус развёл руками.

– Портрет, говоришь, – Аль поднял портрет, видимо, чтобы он был на одном уровне с лицом Сайруса, и какое-то время искал сходство. – Вы похожи. Точнее, ты похож на Аррани до её исчезновения.

– Ты её знал?.. – удивился Сайрус.

– Не близко, но знал. И очень переживал, когда она исчезла. Но, как и её родители, считал, что лучше бы она не возвращалась, чем вернулась такой… странной. Сильнее всего это сказалось на её сыне, конечно. Он и до её исчезновения покладистым характером не обладал, а после пропажи Аррани вообще неуправляемым стал. Она вернулась и… Всем казалось, что воспитание сына она совершенно забросила, увлёкшись постоянными приёмами и разъездами в гости, – Аль смолк, с печалью продолжая смотреть на портрет эльфийки.

– А как его звали? Я нигде в документах не нашёл его имени.

– И не найдёшь, – усмехнулся криво Аль. – До совершеннолетия постоянного имени у нас нет, лишь потом мы получаем его как благословение богов. А мальчишке было десять лет, когда Аррани покончила с собой, – Аль опустил портрет на раскрытую папку. – В день своего совершеннолетия он получил имя Райс. Райс Сай, – произнеся это, Аль замолчал, озадаченно уставившись на Сайруса.

В комнате вновь повисла напряжённая тишина, которую нарушил уже Сайрус, так как его эти паузы начали порядком нервировать.

– Если есть что сказать, то говори. Отойди от принципов магического народа и скажи прямо, что не так?

– Вы с ним похожи.

– Спасибо, об этом я уже смог сам догадаться, когда ты внезапно смолк. Что-то ещё?

– В ваших именах есть что-то общее, что меня и удивило, – пояснил Аль.

– Давай теперь придём к выводу, что я тайный ребёнок этой несчастной эльфийки. Мне только этого для полного счастья сегодня и не хватало.

– А кто тебя ещё осчастливил сегодня?

Сайрус на миг задумался, но потом понял, что смысла скрывать информацию нет.

– Макс. Заявил в приватной беседе, что я полукровка.

Аль попытался сдержать смех, но у него не вышло. И следующие несколько минут он громко смеялся. Успокоившись, он протянул:

– Хорошая у твоего друга фантазия. Полукровка, пф. Какая из тебя полукровка…

– Вот именно. Я так ему и сказал, что полукровок не бывает, – согласно кивнул Сайрус, но дальнейшие слова Аля лишили его только-только обретённого спокойствия.

–… если от тебя за версту несёт принадлежностью к магическому народу.

– Прости, что?

– Что слышал. Уж не знаю, кто постарался скрыть твой настоящий облик, наверное, кто-то из родителей, но истину не скрыть. Внешне ты выглядишь как человек, но внутри – ты один из нас. Правда, до недавнего времени даже я не мог этого заметить, так сильны были наложенные на тебя чары иллюзии. А сейчас появилась брешь. Зато теперь можно понять те странные слухи, что я слышал о тебе.

– Что одни меня любят, а другие ненавидят?

– Да. Даже при наличии мощных чар мы интуитивно чувствуем истинную природу друг друга, поэтому к тебе магический народ относился дружелюбнее, чем к другим служащим. Но, так как ты работаешь с людьми и среди людей, магический народ тебя недолюбливал. Это выглядело как своего рода предательство, – охотно пояснил Аль.

– Замечательные новости, – фыркнул Сайрус.

– Зато с этой позиции легко объяснить твою великолепную регенерацию после взрыва. И проблемы с памятью после твоего совершеннолетия. Скорее всего, ты проходил двойное обучение. И то, что касалось умений магического народа, попытались скрыть. Чтобы ты ощущал себя как простой человек со средними способностями.

Сайрус задумался, обдумывая услышанное. Какая-то доля правды в словах Аля была, и это рождало ещё больше вопросов. Но уже связанных с его семьёй. Кто накладывал чары? Явно не кто-то со стороны. Самый главным подозреваемым был его отец, Альфред Квин.

– К слову, насчёт чар, которые затуманивали твою память. Я пообщался с котом и узнал, кто их наложил. И по чьему приказу он поддерживал чары все эти годы. Не хочешь узнать?

– Спасибо, но я уже догадался, – отказался Сайрус.

Значит, всё-таки отец. С новыми данными становилось понятно, почему его так легко отпустили из дома. Потому что рядом находился тот, кто мог его контролировать и рассказывать о каждом его действии. Возможно, что и история с нападками со стороны других оборотней была ложью. Как и дружеские чувства.

– Допустим, мы знаем, кто наложил чары, кто их поддерживал. Даже можем предположить, зачем это было сделано. Я теперь могу даже понять, почему ко мне так относились мать и братья. Но… как я вообще оказался в семье Альфреда Квина?

– Ты уж прости, но я не настолько всесилен, чтобы ответить на все твои вопросы, – развёл руками Аль. – Я могу рассказать то, что знаю и чему был свидетелем. Залезть в мысли к другому существу я не могу. Как и порыться в его прошлом.

– Да, я знаю. Но надежда всегда умирает последней.

В этот момент раздался громкий стук в дверь. Сайрус и Аль переглянулись.

– Ты кого-то ждёшь?

– Нет, – Сайрус покачал головой и пошёл открывать.

За дверью никого не оказалось. Только конверт на полу, перевязанный алой ниткой, за которую был заткнут высохший букетик полевых лютиков. Сайрус поднял конверт и вернулся обратно в комнату. Оборотная сторона конверта была девственно-чистой: ни отправителя, ни получателя. Показав свою «находку» Алю, Сайрус вскрыл конверт. Увидев его содержимое, он не удержался от горестного полувздоха-полустона.

Внутри был привычный лист с пока ещё не видимым стихотворением от маньяка.

– Счёт когда-то начат был,

И маньяком я прослыл.

Раз за разом, день за днём,

Мы до финиша дойдём.

Начинали десять, девять –

Это отголосок гнева.

Дальше восемь или семь –

Избавляю от проблем.

Прыгнули на шесть и пять –

Надо лица поменять.

А затем четыре, три –

Страх внутри ты побори.

Вот и двойку миновали –

Смерти чудом избежали.

Впереди уж единица –

И кому-то вновь не спится.

Трудится и день и ночь,

Улетают сутки прочь.

Но остужен будет пыл,

Взгляд его уже застыл.

Сдаться можно, но зачем?

Я уйду – и нет проблем.

Сайрус прочёл проявившееся стихотворение дважды, даже показал Алю. Тот, увидев текст, присвистнул:

– Ещё одно подтверждение тому, что ты из магического народа. Текст написан одновременно на двух языках. В зависимости от того, кто его видит, письменность меняется.

– Так вот что имела в виду гадалка под магией искажения… – дошло до Сайруса. – Не то, что наложены чары сокрытия, а то, что тут два текста. Но это означает, что маньяк тоже знает два языка?

– Вполне вероятно. Но среди представителей высшего и даже среднего круга много тех, кто знает несколько языков и их письменность. Мы ценим образование не меньше людей. Только никого насильно не заставляем его получать.

Сайрус кивнул, погружённый в размышления. Почему последнее стихотворение оказалось под его дверью? Почему не рядом с телом, как это было раньше? Убит ли тот, о ком идёт речь в стихотворении или ещё есть возможность его спасти? Чем больше вопросов появлялось, тем сильнее становилась внезапно появившаяся головная боль. Видимо, что-то заметив или почувствовав, Аль оказался рядом и положил пальцы Сайрусу на виски. Внезапная прохлада принесла облегчение и прогнала боль.

– Спасибо.

– Какое-то время наложивший чары не сможет нам мешать, – Аль отряхнул руки, как будто смахивая прилипшую грязь. – Так что надо решить, каковы наши дальнейшие действия?

– Надо найти последнюю жертву. Но я понятия не имею, кто это, – развёл руками Сайрус, покосился на лист в своей руке и замер.

– Что случилось? – слегка напрягся Аль.

– Это не тот лист.

– В смысле?

– Предыдущие девять стихотворений были написаны на бумаге, которая поставлялась в салон миледи Романы. А это – другая бумага. Её поставляют в государственные организации, в частности, в департаменты и спецслужбу Его Величества… – в голову Сайрусу пришла идея, но сначала он решил уточнить другой вопрос: – Что за подвеска на шее у Аррани? Такая же была в шкатулке.

– Это подарок её супруга. Его родовой символ. Единственное украшение, которое она носила не снимая после свадьбы… – Аль осёкся. – Но, когда она вернулась, подвески не было. И она ни разу о ней не вспомнила.

– Родовой символ говоришь… – в голове с щелчком встал на место последний кусочек мозаики. – Кажется, я знаю, кто последняя жертва, – Сайрус подхватил плащ и кинулся к двери.

Только добравшись до предполагаемого места убийства, Сайрус понял, что спешка не всегда есть благо. Иногда надо остановиться, поразмыслить, продумать план действий, а уже потом нестись с криком «на баррикады!». Это только в сказках и легендах одинокий герой может с легкостью перепрыгнуть высоченную ограду, пройти незаметно по территории полной стражей и тайно проникнуть во все запертые помещения. А вот в жизни с наскоку на территорию дворцового комплекса так легко не пробраться. Особенно ночью, когда усилены и наряды стражей, и магическая защита.

Вот поэтому они уже битых полчаса стояли в тени домов на противоположной стороне Дворцовой площади и пытались разработать хоть какой-то план проникновения.

– Ты вообще уверен, что он сейчас там? – Аль указал рукой на правительственное крыло дворца. – А не дома с семьей?

– Для него слова «семья» никогда не существовало, – покачал головой Сайрус. – Вся его жизнь была посвящена службе. Если он и появлялся дома, то только для того, чтобы сопроводить свою супругу на очередной светский раут, где требовалось присутствие обоих. Обычно ма… она посещала все мероприятия в одиночку или с кем-то из старших сыновей, когда они дебютировали. Так что он определённо там.

– Убедил, – согласился Аль и надел перчатки. – Значит, надо устроить тайное проникновение.

– Не получится. Там такая охрана и защита, что даже несколько первоклассных магов будут взламывать её несколько часов. И за это время их успеют раз десять повязать.

– Не успеют, – усмехнулся Аль, сверкнув глазами.

– Почему?

– Ты забыл, с кем я знаком? Неужели думал, что всё это ради простого удовольствия? Я уже столько раз бывал там, в том числе и днём, и никто ни разу меня не заметил и не схватил.

Сайрус озадаченно посмотрел на Аля, но пока решил ничего не спрашивать. Вот выполнят своё «тёмное дело», и тогда можно будет обо всём енота расспросить. И почему он среди людей живет, зачем и как познакомился с Арникой. Да и сама девушка обещала рассказать историю своего знакомства с енотом, когда они раскроют все дела.

– И как мы туда попадём?

– До банального просто. Через подземные туннели… – Аль начал оглядываться, выискивая что-то известное только ему одному.

– Ты имеешь в виду туннели, по которым течёт подземная река?

– Если знаешь, зачем уточняешь? Сам же в них не так давно побывал. И, к слову, хоть ты из наших, но весишь как человек. Мы тебя еле успели вытащить.

Спросить, кто «мы», Сайрус не успел, так как Аль нашёл искомое. В паре метров обнаружился люк, замаскированный под цветочную клумбу. Открыв крышку люка, Аль сделал приглашающий жест рукой:

– Только после Вас.

Спускаться в темноту и неизвестность, с которыми у Сайруса после происшествия в тюрьме Второго округа были связаны не самые приятные воспоминания, не хотелось. Но выбора не было. Если Аль сказал, что это единственный способ попасть во дворец, значит, придётся ему довериться и спуститься вниз.

В туннелях енот ориентировался превосходно, как будто провёл здесь всю свою жизнь. Не прошло и десяти минут, как они оказались у очередной лестницы, которая, по словам Аля, вела в нужное им место. Сайрус дождался, пока Аль поднимется наверх и откроет люк, и лишь после этого забрался сам. Правда, на миг ему почудилось, что из темноты за ним кто-то пристально наблюдает, но он списал это на разыгравшуюся паранойю.

Выход привёл их в небольшую комнатку, где вся мебель была накрыта белой тканью, а в воздухе витали столпы пыли. Которой было настолько много, что Сайрус не смог сдержаться и начал чихать. Когда приступ прошёл, он повернулся к Алю.

– Где это… мы? – Сайрус потёр глаза, которые тоже щипало от пыли.

– Какое-то старое помещение. Я даже не знаю, что тут раньше было. Может, аудиенции проводили, может, комната отдыха была, – мужчина пожал плечами. – Когда я впервые тут появился, тут уже так всё было.

– А когда ты тут впервые появился?

– Лет… – начал было Аль, но осёкся. – Много будешь знать, рано умрёшь. У тебя такое же любопытство, как у лисички. Я ей всегда твержу, что надо быть осторожной, но она никогда меня не слушает.

Опять «лисичка». Количество вопросов к Арнике росло в геометрической прогрессии. Вот только получит ли он на них когда-нибудь ответы? В этом он очень сомневался.

– Идём, в коридоре пока пусто… – Аль выглянул в коридор и принюхался. – Слишком пусто. Будь осторожнее.

Сайрус вышел в коридор вслед за Алем и огляделся по сторонам. Они оказались явно не на третьем этаже, где располагался кабинет заместителя главы спецслужбы Его Величества, а на первом, со служебными помещениями. Сайрус тут был один раз, когда Альфред Квин показывал ему место своей службы. Днём тут всегда было полно народу, но и ночью должны были быть хотя бы стражи. Но их не было. Магические светильники еле светились, а царящая тишина давила на психику. Ещё и запах с металлическими нотками, который ни с чем не спутаешь. Кровь.

– Кого-то убили.

– Я в курсе. Но запах тянется откуда-то сверху, так что здесь всё чисто. По крайней мере, мёртвых нет, – «успокоил» Сайруса Аль. – Если убийца тут и побывал, то скорее всего все без сознания. Чувствуешь запах? Это дурман, который используют стражи Второго округа. На нас он действует, как наркотики на людей, расслабляя сознание и вгоняя постепенно в отупение. А люди просто погружаются в сон на некоторое время. Но, если переборщить с пропорциями, то можно и убить человека ненароком. Или специально… – рассказывал Аль, заглядывая по пути в те комнаты, которые были не заперты.

– А перчатки зачем? – задал гложущий его вопрос Сайрус. – Чтобы не оставлять отпечатков на месте преступления?

– Какой догадливый мальчик, – отозвался, не оборачиваясь, Аль. – И не только. Чтобы скрыть свои магические потоки. В перчатках мы можем использовать магию так, что никто её не сможет отследить. Разумеется, это не обычные перчатки из кожи или лайкры.

– Значит, вот как убийца скрывал свою магию на местах преступления… – задумчиво протянул Сайрус.

И резко оглянулся, снова почувствовав пристальный взгляд в спину. Только коридор был пуст и тих. Сайрус несколько мгновений вглядывался в темноту, но ничего не увидел и не почувствовал. Бросив ещё один подозрительный взгляд на пустой коридор, он бросился догонять Аля, который уже ждал его у лестницы на второй этаж.

На втором этаже было также темно, пустынно, тихо, пахло кровью и тем самым дурманящим составом. А вот на третьем свет был. Настолько яркий, что Сайрус на несколько секунд зажмурился. Когда глаза более или менее привыкли к освещению, он огляделся по сторонам. Все двери были приглашающе распахнуты, будто некто прошёлся по коридору и заглянул во все помещения. Закрыты были только двери, ведущие в кабинет заместителя главы спецслужбы Его Величества.

Пока Сайрус привыкал к яркому свету, Аль успел заглянуть во все комнаты.

– Пусто, ни одной живой души. У него, – Аль кивнул в сторону закрытых дверей, – охраны совсем нет что ли? Или он настолько бесстрашный?

– Альфред Квин один из сильнейших магов королевства. Он считал, что держать рядом с собой охрану, ниже его достоинства. Хотя по статусу ему было положено определённое количество стражей для дневной и ночной охраны.

– Высокомерие, значит, – фыркнул Аль. – Если он действительно тот, о ком я думаю, то это вполне закономерно.

– Кстати… – Сайрус решил задать ещё один вопрос, который не давал ему покоя. – К какому кругу относится сын Аррани?

Аль помолчал какое-то время, прежде чем ответил:

– Аррани принадлежала к среднему кругу. Её супруг был из высшего. Их брак изначально был мезальянсом. А Райс… Официально он приписан к среднему кругу, как и мать, вот только его способности выдают в нём высшего. Но из-за устоявшихся традиций и условностей, подняться выше он никогда не сможет. И, к слову, если тебе интересно твоё возможное положение… – Аль внимательно посмотрел на Сайруса, но тот покачал головой.

– Благодарю, но не интересует. Я всю свою сознательную жизнь прожил человеком. И пока что не готов вот так резко всё поменять. Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления.

– Сразу видно человеческое воспитание, – хмыкнул Аль, но дальше развивать тему не стал. – Идём?

– Подожди, – Сайрус схватил мужчину за руку, вспомнив ещё об одном факте, волновавшем его с момента проникновения: – Почему не сработала сигнализация?

– Может быть, потому что мы не прошли через дверь, не влезли через окно, не телепортировались, а пришли из-под земли? – хитро улыбнулся Аль. – Мы не нарушили магический контур, так как он не учитывает вход в туннели.

– Значит, и убийца проник сюда таким же способом?

– Скорее всего, – согласился Аль.

– Значит, нельзя дать ему уйти таким путём, – принял решение Сайрус. – Если он хорошо ориентируется в туннелях, то может легко там скрыться. И мы никогда его не найдём.

Аль на это замечание ничего не сказал, молча открыв двери в приёмную заместителя. В ней наоборот было темно из-за отключенных магических светильников и плотно задёрнутых штор. Из-под дверей в кабинет просачивалась тонкая полоска света, но не доносилось ни звука. Аль направился к дверям, а Сайрус снова оглянулся назад. И на всякий случай закрыл двери в приёмную, так хоть немного создавалось ощущение защищённости. И подошёл к Алю, который к чему-то прислушивался.

– Что там?

– Тш-ш, – Аль приложил палец к губам.

А потом резко распахнул двери, войдя внутрь. Сайрус вошёл следом, быстро окидывая взглядом просторный кабинет Альфреда Квина. Судя по разбросанным бумагам, валяющимся стульям, разбитым стёклам в витринах и распахнутым окнам, без боя тут не обошлось. Вот только кто в итоге победил? Пока Аль высматривал что-то, Сайрус направился к креслу, которое стояло повёрнутое высокой спинкой к двери. Под ногами хрустнули осколки стекла, затем он наступил в небольшую лужу тёмной жидкости. Запах подсказал, что это кровь. Пятна были и на столе, и на стульях, и на стенах. Очень «живописный» натюрморт получался.

Центром которого оказался Альфред Квин. С перерезанным горлом. И кинжалом в груди. Глаза у мужчины были закрыты, как будто он устал и заснул. И в целом все мышцы лица были расслаблены, никакого ужаса, злости или отчаяния. Привычная маска спокойствия и безразличия ко всему происходящему. Внезапно Сайрус понял, что не испытывает сейчас абсолютно ничего к тому, кого он называл отцом. Возможно, он действительно его отец, но… Его смерть ни опечалила, ни обрадовала. Хотя какое-то мимолётное чувство Сайрус всё же испытал: облегчение.

– Ого, как его… – раздался сбоку восхищённый голос Аля. – Эмоционально так.

– Если это была месть, то картина вполне соответствующая, – пожал плечами Сайрус.

– Месть?

– Да. Мне один заключённый поведал, что это месть за женщину. Если Аррани была его супругой, и сошла ума из-за него, а потом совершила самоубийство, то… Причина вполне подходящая.

– Осталось понять, где наш убийца. Сдаваться он явно не намерен, если верить стихотворению… Но мне кажется, что показаться он должен, – Аль бросил задумчивый взгляд на убитого.

– Почему?

– Всё из-за того же пресловутого чувства высокомерия. И осознания собственной безнаказанности со стороны человеческих властей…

Со стороны ближайшего окна раздался звук аплодисментов. Сайрус и Аль синхронно повернулись в ту сторону. На подоконнике, закинув ногу на ногу, сидел эльф, практически полная копия Сайруса. Только волосы больше отдавали в рыжину, глаза были ярко-изумрудного цвета да острые уши. Верхнюю часть лица скрывала ажурная чёрная маска с серебристыми блёстками, очень знакомая Сайрусу. Вот только и сам эльф был ему прекрасно знаком, правда, под множеством других обликов, в которых он являлся на все их встречи.

– Значит, всё-таки ты, – озвучил очевидное Сайрус.

– Значит, всё-таки я, – охотно подтвердило «отражение».

Сайрус снова оглянулся на убитого, потом посмотрел на эльфа. Тот удивлённо приподнял одну бровь, как будто не понимая, на что намекает Сайруса. А потом широко улыбнулся:

– Это было весело и занимательно. И плодотворно.

– Убить полсотни человек ради одного придурка? – оторопело спросил Сайрус. – У тебя очень странная логика.

– У тебя она не менее странная, – тон в тон отозвался эльф. – Неужели тебе ни разу не хотелось сделать того же?

– Что сделать?

– Перерезать этому придурку горло, – эльф чиркнул пальцем по своей шее.

Сайрус даже не нашёл, что сказать. Ответ был вполне очевиден. Вот только он не стал бы перед этим убивать столько людей…

– Ты должен быть мне благодарен.

– За что?!

– Я немного почистил твой ненаглядный город, избавив его население от лишних и ненужных жителей, приносящих проблемы всем. В том числе тебе.

Сайрус испытал непреодолимое желание схватиться за голову и послать остроухого куда подальше. Но потом в голове что-то щёлкнуло, и он понял причину такого поведения.

– Ты же с ума сходишь. Из-за тех самых чар «копирования сознания»…

– А это уже не твоя проблема. Братец, – холодно отрезал эльф и вскочил на подоконник. – Я своё дело выполнил и вынужден откланяться, пока здесь не стало слишком многолюдно…

– Что… а ну стоять! – до Сайруса дошло, что эльф сейчас просто спрыгнет вниз.

– Пока! – и эльф действительно шагнул назад.

Сайрус кинулся к нему, но Аль оказался быстрее, промчавшись мимо Сайруса с рыком «стой, бесёныш!» и прыгнув следом. Когда Сайрус всё-таки оказался у окна, то никого не увидел. Скорее всего, эльф телепортировался, а Аль – вместе с ним. А через секунду оглушительно взвыла сирена, сообщающая о нарушении магической защиты. Надо было срочно уходить, вот только как. Телепортироваться Сайрус не умел, а дойти до входа в туннели он, во-первых, просто не успел бы, а во-вторых, не помнил, как именно открывается вход, ведущий вниз. Но и оставаться на месте не хотелось, так как его вполне могли посчитать убийцей.

Однако уйти удалось только до дверей в кабинет. Он даже не успел взяться за ручку, как двери распахнулись. И перед ним возникла Рина де Флоренс в форме старшего следователя спецслужбы Его Величества в компании незнакомого Сайрусу молодого мужчины в форме спецслужбы. И взгляды обоих были очень уже нехорошие. Сайрус оглянулся назад, на кресло, тяжело вздохнул и произнёс самую любимую фразу преступников:

– Клянусь, я этого не делал.

Эпилог, или Всё закончилось так, как должно

Убийство заместителя главы спецслужбы Его Величества в его собственном кабинете всколыхнуло столицу. На уши были поставлены служащие всех департаментов. Особой остроты, или как говорили в светском обществе, пикантности добавлял факт, что одним из главных подозреваемых оказался его младший сын, служащий в департаменте по делам магов. Сайрус Квин. Который до недавнего времени участвовал в расследовании серии убийств, совершаемых в столице таинственных маньяком. Смерть Альфреда Квина тут же натолкнула следователей на мысль, что все остальные убийства тоже совершил Сайрус Квин.

Тут же начали всплывать разные свидетели, которые подтверждали, что видели Сайруса Квина там-то и там-то, что он общался с теми-то и теми-то. Например, дежурный в департаменте рассказал, что дважды видел Сайруса Квина в неслужебное время. И после первого раза улики подменили, об этом узнал бывший глава отдела особо тяжких преступлений на почве нарушения магических законов, и в итоге был убит. Во второй раз улики вообще были украдены, и после кражи Сайрус Квин скрылся с места преступления с помощью телепортации.

Нашлись и те, кто видел, как подозреваемый входил в помещение тюрьмы во Втором округе, а потом там произошёл взрыв и пожар. А незадолго до этого он ходил в эту тюрьму и беседовал с каким-то заключённым, который, видимо, что-то знал, вот Сайрус Квин от него избавился.

Были свидетели, которые видели подозреваемого в порту, на рынке, и практически во всех местах, где впоследствии находили тела. И у каждого свидетеля были неопровержимые доказательства для подтверждения своих слов.

Внесла свою лепту и семья погибшего Альфреда Квина. Его супруга и старшие сыновья открыто заявили, что Сайрус Квин был приёмным ребёнком, заботы о себе не ценил, всегда воспринимал все советы в штыки, на контакт ни с кем не шёл. И поэтому приходилось сдерживать его, наказывать, даже приставить к нему человека, который следил за каждым шагом Сайруса, когда тот съехал из родного дома. А ещё он завидовал своим братьям, обладающим большим магическим потенциалом и служащим в спецслужбе. А всё потому, что у него самого был очень скромный дар, и дальше простого следователя он вряд ли когда-то смог бы подняться. Наверное, единственным членом семейства Квин, который не сказал ни одного дурного слова в адрес Сайруса, была его младшая сестра. И то по той причине, что она пропала практически сразу после убийства Альфреда Квина, оставив записку «Не ищите меня». И её поиски ничего не дали. Её исчезновение тоже хотели повесить на Сайруса Квина, но не получилось: он находился под стражей, когда девушка пропала.

Сам Сайрус Квин относился ко всем обвинениям безразлично, вел себя спокойно и даже несколько отстранённо. Первые несколько дней он, по словам медиков, страдал от жуткой головной боли, а потом ещё двое суток проспал беспробудным сном. И после пробуждения стал так себя вести, что очень отличалось от его привычного поведения. К нему несколько раз пускали сослуживцев из отдела, надеясь, что те смогут его разговорить. Но вся беседа сводилась к стандартным фразам о погоде, самочувствии и настроении. Никакие уловки не срабатывали.

Затем к делу подключились дознаватели спецслужбы Его Величества. И вот тут Сайрус попросил об исполнении одного желания, на которое у него есть право, как у любого заключённого. Его желание оказалось донельзя странным: он попросил пригласить ментального мага, чтобы тот просмотрел его мысли. И тем самым избавил всех от многочисленных многочасовых допросов. Просьбу удовлетворили. И спустя пару часов дознаватели располагали всеми нужными сведениями, вот только радости они им не принесли.

Выходило, что заместитель главы спецслужбы Альфред Квин, многоуважаемый член общества и почтенный глава семейства Квин, являлся не человеком, а эльфом. Для уточнения этой информации был приглашён маг иллюзий, который произвёл необходимые манипуляции над телом и снял наложенные иллюзии (а их было несколько). Слова Сайруса подтвердились, что породило новые вопросы: а что же дети Альфреда Квина? Ведь всем было прекрасно известно, что полукровок не бывает. Но и тут удалось выяснить правду, надавив как следует на супругу убитого. Дети были её, но от другого мужчины, который умер давным-давно. А Альфред Квин примерил на себя облик этого мужчины.

Сайрус Квин оказался приёмным, но наполовину: Альфред Квин был его отцом, а вот установить личность матери не удалось. Магический народ не позволил вмешиваться в свои дела и вообще потребовал прекратить любые разбирательства, связанные с убийством Альфреда Квина и обвинениями в адрес его сына. Связано это было с тем, что оба являлись не людьми, а следовательно, на них не распространялись законы человеческого государства. Прошение властей магического народа дошло до короля подозрительно быстро, и тот приказал прекратить любые расследования. И всё ради того, чтобы не нарушать мирный договор. Дознавателям пришлось отступить. К тому же они узнали, что убийцей был другой человек, родной брат Сайруса, тоже являющийся представителем магического народа.

Разумеется, общественность не смогла так спокойно воспринять внезапное закрытие дела. Среди высшего общества начали ходить слухи, что дело не обошлось без подкупа со стороны семейства Квин. Но эти слухи очень быстро утихли, когда в дело вмешалась графиня де Флоренс. Самым упорным и недалёким она на приватных встречах объясняла, что они не правы, и говорила, к чему может привести их упрямство в будущем. Убеждала она с милой улыбкой, вот только взгляд не сулил ничего хорошего. Одновременно с этим успокоением людей низших сословий занимались бывшие сослуживцы Сайруса Квина. И постепенно всё сошло на нет. Бурливший водоворот распался…

Сайрус задумчиво смотрел на ночное небо, расцвеченное многочисленными магическими потоками. Почему-то ему вспомнилось, как он также смотрел на небо семь месяцев назад, в ночь убийства Альфреда Квина. Правда, тогда он ещё не знал, что случится в дальнейшем. Как и не знал того, кем он является. Прошло семь месяцев, а он всё ещё не свыкся с осознанием того, что он не человек.

Возможно, это объяснялось и тем, что снять иллюзию до сих пор никому так и не удалось. Хотя обычно заклинания и чары развеивались сразу после смерти мага, который их наложил. Выходило, что иллюзию накладывал не Альфред Квин, а кто-то другой. Но вот кто? Его «мать» отказалась отвечать на его вопросы о том, обучал ли его кто-нибудь чарам магического народа. И вообще вычеркнула его из семейного древа, так что Сайрус теперь даже не знал, как представляться незнакомым людям.

От службы его тоже временно отстранили. По формулировке «до окончания служебных разбирательств». На деле это фактически означало увольнение. С одной стороны, было жаль, всё-таки без службы свою жизнь Сайрус не представлял. С другой – он опасался встречи с теми, с кем когда-то работал бок о бок. Он помнил взгляды Тимура и Марка, когда те навещали его в тюрьме. Непонимание, смешанное с лёгким страхом и удивлением. Сайрус понимал, что парням необходимо время, чтобы свыкнуться с правдой, вот только свыкнутся ли они?

Макс ни разу его не навестил, даже в функции «подсадной утки». То ли опасался продолжения того тяжёлого разговора, который у них состоялся в комнате с уликами, то ли просто не хотел видеть Сайруса. Или не хотел появляться перед ним в своём другом облике. Сидение в тюрьме имеет не только минусы, но и плюсы. У Сайруса было предостаточно времени, чтобы обдумать всё произошедшее. И он пришёл к выводу, что Макс может являться служащим спецслужбы, поэтому Арника, точнее, Рина знает его. Вот только зачем он пришёл в их департамент? Может, тоже был направлен Альфредом Квином, чтобы следить за непостоянным сыночком? Но тогда либо Макс умел очень хорошо держать лицо и притворяться, либо это не так. Не похож был Макс на того, кто будет подчиняться таким приказам.

Арника… Тоже не появлялась в тюрьме, хотя уже после освобождения до Сайруса дошли слухи о том, что графиня де Флоренс была одной из тех, кто помог очистить его имя в обществе. За это он был ей благодарен, вот только вопросы к девушке по-прежнему оставались. И в большом количестве. Но даже после его освобождения, девушка ни разу его не навестила, что тоже можно было объяснить по-разному. Либо у неё появилось много новых дел, и она не может найти свободного времени, либо тоже не хочет с ним пока общаться. Может, из-за Аля? Тот, к слову, пропал в ту ночь и больше ни разу не объявился. Очень странная личность. Точнее, енот. К которому у Сайрусу тоже остались вопросы.

Единственным приятным и неожиданным сюрпризом стала весточка от кота. Когда Сайрус вернулся домой, то обнаружил перед дверью письмо. Внутри была карточка с одним словом «Прости». Разумеется, моментально простить было невозможно, но в будущем…

Размышления Сайруса о жизни и её невзгодах прервал настойчивый стук в дверь. Прямо как в ту ночь. Открывать не хотелось, но в дверь продолжали стучать. Пришлось идти открывать. На пороге обнаружились Макс и Арника, которых Сайрус недавно вспоминал. Выглянув за дверь и убедившись, что других гостей нет, Сайрус всё же молча пропустил пришедших в дом. Те сразу направились на кухню, как будто обозначив тем самым, что приятной беседа вряд ли будет. На ум Сайрусу приходил лишь один вариант: ему пришли сообщить об увольнении.

Но он не угадал.

– У нас для тебя две новости: хорошая и плохая, – радостно сообщил Макс.

– Дай угадаю… Плохая заключается в том, что меня всё-таки уволили, а хорошая в том, что вы двое решили начать встречаться?

– Твоё чувство юмора и раньше было плачевным, теперь стало ещё хуже, – фыркнул Макс. – Не угадал.

– Тогда у меня больше нет вариантов. И лучше начинайте с плохой. Я как-то привык к плохим новостям за последнее время, – Сайрус встал у стенки, сложив руки на груди.

– Плохая новость заключается в том, что с понедельника ты снова возвращаешься на службу.

Сайрус с минуту помолчал, обдумывая услышанное.

– Прости, что? Мне разрешили вернуться? Даже с учётом того, что я не совсем человек?

– Да, разрешили. Именно с учётом того, что ты не совсем человек, – ответил на его вопросы Макс. – Место главы отдела всё ещё пустует, никто не торопится его занять…

– Странно, я думал желающих будет навалом.

– У места история немного… мрачноватая, – хмыкнул Макс. – Поэтому никто на него не рвётся.

– Хорошо. Плохую новость я услышал, правда, не понял, почему она плохая. А что с хорошей?

– Я буду работать с вами, – вступила в разговор Арника.

Сайрус посмотрел на девушку, потом на Макса и осторожно уточнил:

– Ты точно не перепутал новости? Потому что хорошая, на мой скромный взгляд, хорошей как раз не является.

– Я, значит, оставила блестящую карьеру в спецслужбе ради работы в дружном и весёлом коллективе департамента по делам магов, а ты называешь эту новость плохой? – «обиделась» Арника.

– А кстати, почему ты оставила «блестящую карьеру в спецслужбе»? – ответил вопросом на вопрос Сайрус.

– Давай, я расскажу об этом чуть позже, ладно? – попросила девушка.

– А давай без «попозже»? – попросил устало Сайрус. – Я уже устал слышать ото всех, что мне обязательно всё расскажут, но «попозже». Либо рассказываешь, и я думаю, чем ты можешь быть полезна отделу. Либо возвращаешься в свою любимую спецслужбу для блестящей карьеры.

Арника ненадолго задумалась, а Сайрус тем временем повернулся к Максу и выразительно посмотрел уже на него.

– Тебя это тоже касается.

– А что не так-то? – «удивился» Макс.

– Я ещё не забыл наш душевный разговор в комнате для улик. И мне очень интересно, откуда ты взялся в моей жизни. Отправил тебя кто-то или ты сам пришёл…

– Я бы с радостью ответил, как Арника, что расскажу всё попозже, но ты же не отстанешь, верно? – дождался кивка Сайруса и продолжил: – Договоримся следующим образом: я расскажу то, что могу рассказать. А об остальном поведаю тогда, когда обстоятельства будут позволять. Хорошо?

– Договорились.

– Так вот. Твой отец меня к тебе не подсылал, как это было с котом. Да, нашу встречу случайной назвать сложно, но пришёл я сам, по собственному желанию. И в нашем общении и дружбе не было никакой лжи. Кроме того, что я скрываю свою истинную личность. Моё отношение к тебе правдиво. Да, иногда меня начинает подбешивать твоё поведение, но это же вполне допустимо в дружбе двух людей? Да, у меня есть свои секреты, но и у тебя их хватает, верно?

– Так почему ты пришёл?

– Потому что мне стало скучно, – выдал Макс стандартную отговорку, бытующую среди магического народа.

– Вот почему именно я должен выполнять роль развлечения? Потому что я какая-то неведомая зверушка? Внешне человек, а внутри – нет? – не выдержал Сайрус. – У меня же и свои есть чувства, мысли, предпочтения. Я же не игрушка бессловесная. И вообще… вообще… – Сайрус резко смолк и с подозрением уставился на Макса. – Ты что, не человек?

– Не-а. И никогда им не был. Или ты думаешь, что обычный человеческий маг, пусть и такой сильный, смог бы придумать защиту от чар по «копированию сознания»?

– Ты всегда был немного не от мира сего. Все считали тебя чудиком, немного эксцентричным чудиком, но в какой-то мере гением, – пояснил своё удивление Сайрус. – А оказывается, что твои успехи в магии объяснялись тем, что ты не человек.

– Ну, прости, – пожал плечами Макс. – Никто не должен был об этом узнать.

– А теперь можно?

– Можно, мне разрешили. К тому же ни ты, ни она, – Макс кивнул на всё ещё думающую Арнику, – никому не расскажете. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство хотя бы частично?

– На время – да. Но не думай, что больше вопросов у меня нет, – Сайрус погрозил Максу пальцем и повернулся к Арнике. – Надумала что-нибудь?

– Ты же не отстанешь, да?

– Даже не надейся. Я верен своему слову.

– Тогда я буду банальна и повторю слова Макса, что мне стало скучно в спецслужбе.

– И ты туда же?

– Нет! Я о том, что там нет… жизни. У вас в департаменте постоянно что-то происходит, что-то случается. А там такого нет. Даже все секретные миссии… За несколько лет мне это приелось. К тому же у вас нормально относятся к девушкам и женщинам. А у нас до сих пор многие считают, что девушка, делающая карьеру, это неправильно, – быстро на эмоциях протараторила Арника. – Разумеется, вслух они никогда этого не скажут, но всё прекрасно будет видно по их отношению к тебе, по взглядам, направленным на тебя. И тебе в спину.

– Я так понимаю, убитый барон Морок был одним из таких любителей смотреть в спину?

– Не просто смотреть, а всячески намекать, что мне здесь не место. Что я буду лучше смотреться в чьей-нибудь спальне, например, в его. Как же я радовалась, когда увидела его мёртвым. Нельзя, конечно, так говорить, но…

– Понимаю. Но всё ещё до конца не понимаю твоего решения уйти. Неужели тебя так легко отпустили?

– Скажем так, я договорилась с… начальством. И у меня временный перевод в ваш департамент. Пока в спецслужбе не утрясётся вся эта история с убийством заместителя. Начальство решило на время отправить меня в место поспокойнее, – с улыбкой закончила свой рассказа Арника.

Сайрус немного подумал и кивнул, принимая такую версию. А потом повернулся к Максу.

– Можешь ответить мне на один вопрос. Точнее, подтвердить одну мою догадку.

– Если получится.

– Девять убитых девушек, у которых был опустошён магический резерв. Медик предположил, что они использовали все свои силы на какое-то древнее или запретное заклинание. Может ли быть такое, что это как раз чары «копирования сознания»?

– Если только неоднократные. На одного-единственного человека столько сил не нужно, – покачал головой Макс.

– Спасибо, я так и думал.

– А ты не хочешь узнать что-то о судьбе убийцы? – осторожно спросил Макс.

– Нет. Потому что мне что-то подсказывает, что его так и не нашли.

– И правильно подсказывает. Так как он убил одного из наших, то должен быть наказан. Однако поиск до сих пор ничего не дал. Как будто он сквозь землю провалился, – хмыкнул Макс.

– Ну, может, так оно и есть… – пробормотал себе под нос Сайрус, а на вопросительный взгляд Макса ответил: – Мысли вслух.

Макс смерил его взглядом, в котором открыто читалось сомнение, но ничего не сказал. Зато снова вмешалась Арника:

– Так мне можно будет работать с вами? Пожалуйста.

– И что ты меня спрашиваешь? Я думаю, что приказ о твоём официальном переводе, пусть и временном, уже лежит на столе шефа.

– И что? Мне важно твоё разрешение. Ты же будешь моим начальником.

Сайрус мысленно досчитал от десяти до одного, сделал глубокий вдох и произнёс:

– Хорошо. Можешь работать с нами.

Арника тут же довольно улыбнулась и повернулась к Максу, протянув руку:

– С тебя двадцать золотых, как и условились.

– Держи, зараза мелкая. С лисами спорить себе дороже выйдет, – проворчал беззлобно тот, отдавая деньги.

– А я предупреждала, что будет по-моему!

Сайрус молча пронаблюдал ситуацию передачи денег, потом подошёл к столу и вкрадчиво поинтересовался:

– А можно узнать предмет ваших ставок?

– Я поставила, что смогу убедить тебя разрешить мне работать в отделе, – радостно поделилась Арника, пересчитывая монеты.

– А я – что ты не согласишься. И проиграл. Как обычно, – тяжело вздохнул Макс.

– И к слову… – Сайрус вновь посмотрел на лучащуюся счастьем Арнику, – почему тебя называют лисой?

Арника на минуту оторвалась от монет и ответила с улыбкой:

– Потому что я хитрая. И красивая!